Брак по расчету. Когда чувства ни при чем
Надежда  Мельникова

Артур Дерзкий — младший сын в семье владельцев корпорации, и его отец ставит ультиматум: женись в течение полугода или лишишься контроля над компанией. На очередном свидании-вслепую, устроенном родителями, он в отчаянии хватает первую попавшуюся знакомую — свою подчинённую Юлиану Краснову. Она соглашается на брак по расчёту: ему нужна жена для вида, ей — деньги, чтобы вытащить родителей из долговой ямы. Но фиктивные отношения с острым языком и взаимными подколами быстро обрастают настоящими чувствами, которых в договоре не было. А когда на горизонте появляется бывшая возлюбленная Артура с бабушкиным кольцом на пальце, хрупкий союз двух гордых людей оказывается под угрозой.

====================

Глава 1

Глава 1
Артур
Родители пригласили меня в ресторан. Иду как на казнь. Представляю, что сейчас будет. Отец наверняка заведет свою шарманку: тебе тридцать пять, женись в течение полугода, иначе потеряешь контроль над компанией…
— Здравствуйте, Артур Евгеньевич, очень рады вас видеть, — с открытой лестью произносит девушка-администратор.
Не люблю, когда из кожи вон лезут, чтобы угодить мне. Это утомляет.
— Меня уже ждут? — спрашиваю я, снимая пальто и передавая ей в руки.
У нее настолько широкая улыбка, что я искренне беспокоюсь, не порвется ли у нее рот от подхалимства.
— Евгений Семенович и Олеся Васильевна уже здесь.
Хорошо, что заведение недалеко от офиса. Быстрее вернусь обратно. Это уж точно не приятный обед в кругу семьи.
Решительными шагами иду по коридору, пол которого выстелен дорогостоящей мозаикой с завораживающим узором, к большой стеклянной двери в обеденный зал. Но рука замирает на ручке. За столом, укрытым белоснежной скатертью с изысканными кружевами, не только родители. Рядом с ними сидит молодая девушка с толстой косой. Несомненно милая, но совершенно не в моем вкусе. Все ясно. Родители нашли мне очередную невесту.
— Черт! — вырывается у меня само собой.
Тяжело вздохнув, ставлю руки на пояс. И смотрю на администратора, как будто на ней написан план дальнейших действий.
— Я могу вам чем-то помочь?
— Замуж за меня пойдете?
— Да! — кричит она во все горло.
Ее радостный ор сопровождается смехом, похожим на лошадиное ржание. А еще она прыгает и хлопает в ладоши.
— Нет. Это перебор даже для меня.
Задумавшись, качаю головой. Оглядываюсь по сторонам. Взгляд чертит линию по стенам из уникального полированного мрамора с редкой текстурой цвета махагон. Останавливаюсь на больших панорамных окнах в пол.
За стеклом вижу Юлиану Краснову. Я ее знаю. Она работает в моем офисе. Амбициозная, талантливая блондинка примерно моего возраста. Не раздумывая, выхожу на улицу. Прямо так, без верхней одежды.
— Привет, Краснова! — Прихватываю ее за локоть и тащу в сторону ресторана. — У меня для тебя дело государственной важности.
Высвобождаясь, она смотрит на меня с некоторым недоумением.
— Артур Евгеньевич, я, конечно, безумно польщена, но у меня обед заканчивается. Зинаида Никитична будет ругаться.
Самое интересное, что слово «польщена» она говорит с таким открытым сарказмом, будто пообедать со мной в ресторане — это нечто позорное. Гоню эти мысли. Сейчас не до того.
— Снимай пальто. — Уже внутри помогаю расстегивать пуговицы.
— Не много ли вы себе позволяете за ту зарплату, которую платите?
Швырнув пальто на стойку, тяну девушку за руку в зал. На ней вполне приличная бежевая блузка, черная юбка и сапожки на каблуках.
Пойдет.
Краснова едва за мной поспевает. И, когда мы добираемся до пункта назначения, врезается мне в спину, едва удержавшись на ногах.
— Ты опоздал, — сурово объявляет отец.
Девушка за столом перекладывает косу на другое плечо, а мама поправляет на коленях салфетку. Отодвигаю для Юлианы стул и, надавив на плечи, усаживаю.
— Всем привет. Мама, папа, знакомьтесь. Это моя Юлиана.
И, плюхнувшись рядом, тянусь за бутылкой воды.
Краснова медленно поворачивается ко мне. А я даже не знаю, замужем ли она. Опускаю взгляд на руки. Слава богу, кольца нет.
Все в шоке. Особенно юная красавица с косой.
— И давно вы вместе? — первым просыпается глава семьи.
Четко очерченные скулы, прямой нос, крепко сжатые губы — все это подчеркивает образ человека, который не привык менять свое мнение.
— Пять минут, — ухмыльнувшись, отвечает Краснова.
А я громко и наигранно смеюсь, стараясь заглушить ее ответ.
— Пять лет, ну конечно, Юлиана, шутит. Мы вместе пять лет, — пытаюсь исправить ситуацию.
— Ты с ней уже пять лет и только сейчас познакомил нас? — обидевшись, охает мама.
— А кто были все те девушки, которые сопровождали тебя во время конференций, концертов, балов и командировок последние пять лет? — интересуется отец.
— Подруги! — резко парирую я.
Вот кто тянул Краснову за язык? Еще и цифру такую огромную назвала.
И, ткнув носком ботинка ее ногу под столом, смотрю на нее очень и очень внимательно. Намекая, что нужно подыграть начальнику.
Краснова глубоко и громко вздыхает.
— Он изменял мне. Сейчас уже нет, но раньше — да.
— Бедная девочка, — сочувствует мать. — Но мужчины такие. Пока разберутся…
— Я не изменял, — заканчиваю этот порочащий мою честь бред. — Я просто дружил с подругами в командировках.
Привстаю, хватаю стакан для воды со стола. Придерживая галстук, наливаю.
— И мне, пожалуйста, — подсовывает свой стакан Краснова, а я очень жалею, что не ношу в кармане слабительное.
Мы с ней пересекаемся взглядами, и я пытаюсь вложить в свой всю ту злость, что сейчас испытываю. Неужели непонятно, что надо поддакивать?
— Я, наверное, пойду. — Поднимается с места припасенная для меня невеста. — У него есть Юлиана и… — Пауза. — Другие подруги.
— Артур, Юлиана знакомьтесь, это Вера. Она работала в библиотеке, потом в санатории. Правда, в провинции, но сейчас она в городе. Очень хорошая, добрая, милая девушка. Не замужем.
— И все же я пойду.
— Ну что вы, Верочка, вы тоже можете стать его подругой, — широко улыбается Краснова.
Улыбаюсь ей в ответ, правда моя улыбка напоминает волчий оскал. Еще чуть-чуть, и я откушу ей что-нибудь жизненно важное. А Верочка тем временем опускается на место.
— Давайте уже обедать. Время два часа, — пытаюсь уйти от разговоров и занять всем рты едой.
— Значит, у вас все серьезно? — прищуривается отец, махнув рукой официанту.
— Очень, — опережаю Краснову, чтобы она не ляпнула лишнего.
— И даже свадьба будет?
— Две! — таки влезает она со своим комментарием.
— Что две? — переспрашиваю я, подавившись водой из стакана и снова смотрю на нее.
— Две свадьбы. Одна для друзей. Другая для родственников.
Выдохнув, откидываюсь на спинку стула.
— Юлиана, а кем вы работаете? — сверлит ее взглядом отец, покручивая в руках вилку.
— Я работаю в офисе господин… В офисе Артура.
— Значит, у вас служебный роман? Юлечка, надеюсь, вы не секретарша. А то это такая пошлость, — смеется моя мама.
— Нет. Юлиана работает заместителем начальника отдела маркетинга… Кажется, — выдаю я, не подумав. — В смысле работает на должности.
— А почему ты не сделал свою невесту начальником отдела маркетинга? — назойливо доколупывается отец.
— Вот и мне интересно? Почему ты до сих пор не сделал меня начальником? — громко переспрашивает Юлиана.
Мы с ней снова смотрим друг на друга.
— Я сделаю. Сегодня. После обеда.
Официант аккуратно ставит перед нами тарелки.
— Салат «Никарагуа», — громко объявляет он. — Его основа — сочные помидоры черри, утопающие в зелени листьев салата. К ним присоединились кусочки тунца, оттененные стручками фасоли. Ну и маленькие акценты: оливки и вареные яйца, разрезанные на четвертинки. Все это заправлено ароматной заправкой от шеф-повара.
— Благодарю, — отвечаю я, вооружившись вилкой и ножом.
— У меня аллергия на яйца, — наклонившись ко мне, шепчет на ухо Краснова.
Аромат ее духов окутывает меня, словно туман.
— Даже не сомневался, — усмехаюсь я.
— Я просто предупреждаю, что могу начать чесаться.
— Господи, какая же ты проблемная. Просто не ешь их, отодвинь в сторонку. Или отдай мне, — отвечаю ей так же шепотом.
Она, конечно же, выбирает последнее. Наколов кусочки на вилку, тянет через стол и пару раз роняет их по дороге. Мама смотрит на все это с легкой брезгливостью.
— А вы детей заводить планируете? А то ведь у старшего уже двое, — напоминает она мне про моего брата Алексея.
Именно он по старшинству должен был получить контроль над компанией. Но отец доверил руководство мне. И теперь при каждом удобном случае напоминает об этом.
— Ах вот оно что, — улыбается Юлиана, тщательно прожевывая оливку. Зачем-то слежу за ее губами. — Я очень люблю детей. Я вообще считаю, что семья и дети — это самое главное в жизни.
— Да, мы планируем детей. Много. Юлиана будет рожать столько, сколько понадобится.
— И даже сверх нормы, — не удержавшись от сарказма, добавляет она. — Вот только поработаю лет пять начальником отдела маркетинга с высокой, просто нереально огромной, большущей, не помещающейся на счет зарплатой — и сразу в бой.
— Пять лет? — охает мать. — Артурчик не может ждать пять лет. — Не может же у него первенец родиться в сорок!
— Юлиана шутит. У нас сразу же пойдут дети, что называется, не отходя от кассы, — и снова улыбаюсь ей улыбкой мангуста, пожирателя мелких грызунов.
— И все равно я не понимаю, что я здесь делаю, — вздыхает Вера.
— Знаете, Вера, у нас с вами похожая ситуация, — встревает Юлиана.
Не сдержавшись, щиплю ее за бок, она вздрагивает. В этот момент у нее звонит телефон.
— Кто тебе звонит? — зачем-то спрашиваю я, хотя по факту это не мое дело.
— Друг, — улыбается Юлиана. — Я дружу с ним в командировках.
И уходит поговорить в коридор, добивая меня окончательно.

----------

Глава 2

Глава 2
Артур
— У твоей невесты не должно быть друзей мужского пола, — строго припечатывает отец. — Девушка симпатичная, но кажется чересчур самоуверенной и свободолюбивой. Это к добру не приведет. Рассмотри лучше Веру.
Родитель кивает в сторону девушки, сидящей напротив. Вера действительно хорошенькая. Мягкие черты ее лица и скромная улыбка излучают покорность и тихую женственность. Но именно эта «идеальность» вызывает у меня отторжение. Мне навязывают ее как товар. А я терпеть не могу, когда мне указывают, что делать. Ему нужен женатый сын для управления компанией? Будет ему женатый сын.
— Достаточно. Наши отношения с Юлианой касаются только нас двоих.
Внезапно меня охватывает новое, еще более острое раздражение. Обычно я спокойный и собранный, но мысль, что моя подчиненная ослушалась меня и куда-то ушла, выводит из себя.
Оглядываюсь на дверь, а там Краснова у стойки администратора.
— Я на минуту.
Бросив салфетку, медленно, но уверенно покидаю зал. Чеканю властный шаг.
— А куда это вы собрались, Юлиана Игоревна? Я вас не отпускал.
Перегораживаю ей путь.
— На работу! Куда же еще? У меня давным-давно закончился обед.
В это время она уже забирает свое кашемировое пальто. Девушка-администратор подает одежду с таким видом, будто мы с Юлианой уже поженились, причем трижды. И я обеспечил супругу брендовыми сумочками всех размеров и мастей.
— Мне Зинаида Никитична звонила. Орала, требуя немедленно вернуться на рабочее место.
— Вы скоро замуж выходите за босса босса ее босса, какая уже разница, что она там пыхтит в трубку?
— Никуда я не выхожу, — смеется Юлиана, проталкивая руку в рукав пальто. — Мы оба понимаем, что все это шутка. Я не знаю, зачем вам это нужно, Артур Евгеньевич, но я пас! Я в вашем цирке больше не участвую.
Я тяну ее руку обратно.
— Вы что, не понимаете, насколько это важно?
— Ну почему же, очень даже понимаю. Первые тридцать лет детства самые сложные для мужчины, Артур Евгеньевич. Но я достаточно поучаствовала и теперь должна вернуться на работу. Не надо втягивать меня в свои махинации. Купите себе невесту и не дурите мне голову.
— Купить? На кого я, по-вашему, похож?
— Вы похожи на младшего сына короля, который пытается удержать трон и скипетр. Женитесь на Верочке, у нее взгляд милого котенка и волосы густые. Она вам подойдет. Будете командовать и горя не знать.
Я уже не могу переиграть, когда представил родителям Юлиану. Теперь надо идти до конца.
— Юлиана, вы в браке?
— Даже не знаю, — многозначительно задумывается она.
Закатываю глаза от нетерпения. Я начинаю злиться.
— Так позвоните в отдел кадров и узнайте. Вспоминайте, ходили ли вы в ЗАГС в последнее время?
— Ну допустим, что нет. Я не замужем, и что тогда?
Медленно киваю. Это хорошо. Одной проблемой меньше. Осматриваю ее с ног до головы. Красивая. Молодая. Почему не замужем? Ладно. Мне сейчас главное — получить свое.
— Если есть какой-то мужчина, придется поговорить с ним.
Краснова смеется, кусая губы.
— Поговорить о чем?
— О конце ваших отношений. Краснова, пожалуйста, не тяните время. У меня его никогда нет в наличии.
Поднимаю руку и стучу пальцем по циферблату дорогих часов.
— Вы меня просто поражаете. Вы затащили меня в ресторан, усадили на стул, а теперь требуете поменять всю свою жизнь? С какой стати, Артур Евгеньевич? — усмехнувшись. — Даже не знаю, что должно произойти, чтобы я согласилась на эту дичь.
— Я предлагаю вам брак по расчету, госпожа Краснова! А это значительное повышение по службе, финансовая компенсация, возможность реализовать свои амбиции в компании. По-моему, вам нужно хвататься за мое предложение двумя руками.
— А по-моему, вы стукнулись головой и попали в параллельную реальность, — замирает, пытаясь осмыслить услышанное. — Не понимаю вас. — Она застревает в пальто. Находится где-то между. Не снимает его, но и не надевает. Помогаю избавиться от сомнений и отбираю его. — Верочка отличная партия. И деньги не нужно будет тратить. Зачем вам полностью равнодушная к вам женщина?
— Я привык заключать сделки. Вера влюбится в меня и будет страдать, мне это абсолютно ни к чему.
Ее лицо трогает острая, как бритва, усмешка.
— А если я в вас влюблюсь? — в голосе звучит тонкая ирония, будто это равносильно влюбленности в Кощея Бессмертного.
Я окидываю ее оценивающим взглядом.
— Вы? Вам это совершенно не нужно. Вы такая же, как я.
— Самодовольная, реактивная и рвущаяся к власти, чего бы мне это ни стоило? — издевательски переспрашивает Краснова.
— Сильная, смелая и самодостаточная, — отвечаю я.
Еще одна ухмылка.
— Артур Евгеньевич, мы с вами сегодня второй раз в жизни разговаривали, когда вы успели разглядеть мои таланты?
Я делаю шаг, сокращая между нами расстояние. Смотрю на нее более пристально, почти пронзительно. Отдаю пальто обратно. Она отступает, отшатываясь.
— Юлиана, я предлагаю вам брак по расчету, а не рабство. Разведемся через полгода, и дело с концом.
— И я стану разведенкой? — приподнимает она бровь.
Усмехнувшись, снова подхожу ближе. Воздух становится густым и напряженным. Пора возвращаться, иначе отец снова почует неладное. — Очень обеспеченной разведенкой, — подчеркиваю я, стараясь заинтересовать ее. — Шикарной женщиной с подушкой безопасности.
Она снова смеется. Свободно и легко. Она вообще улыбчивая, чего я раньше никогда не замечал. Светлые волосы, неплохая фигура и природная веселость. То, что надо для брака по расчету. Всегда считал себя человеком прагматичным. Жизнь научила меня не витать в облаках, а твердо стоять на земле, просчитывая каждый шаг. И сейчас мне нужен сообщник, а не безумно влюбленная в меня поклонница.
— Ни романтики, ни страсти, только холодный расчет и выгода для обеих сторон?
— Совершенно, верно, — киваю я и протягиваю ладонь для рукопожатия. Она колеблется.

----------

Глава 3

Глава 3
Юлиана
— Я сейчас. Я на минутку.
Руку боссу не жму. Согласие не даю. Улыбнувшись, ухожу в уборную. Осмотревшись, тревожно кусаю нижнюю губу.
Все меняется. Улыбка исчезает с моего лица. Сейчас я настоящая.
Красиво жить не запретишь. Стены туалета отделаны натуральным темным камнем с благородной текстурой. Раковины из цельного куска белого мрамора. Смесители из полированной латуни. Вместо обычных бумажных полотенец — мягкие, белоснежные махровые, сложенные идеальными стопками.
Опять звонит телефон. Как и в прошлый раз, это не начальница. Я обманула босса. Это снова моя мама.
Стараюсь не вздыхать, но не получается.
— Доченька, ну что? Когда ты сможешь помочь? У папы зарплату снизили, все надбавки убрали, а налоги только растут, — голос мамы дрожит. Я ее люблю, она же моя мама.
В груди сжимается сердце.
— Мама, — вздыхаю, — я не могу тянуть две ипотеки.
— Я понимаю, еще один месяц, и все, — отвечает она, и я слышу, как в ее голосе проскальзывает слеза.
Мне ее жаль. Но я уже залезла в свои накопления, и каждый месяц, когда приходит время платить по счетам, я чувствую, как от страха
болит живот. Боюсь, что отберут мою квартиру, если я просрочу платежи.
— Ты же знаешь, я стараюсь, — говорю я, пытаясь быть уверенной. — Я работаю по вечерам, у меня есть проекты, которые могут помочь, но это не быстро.
И снова вздыхаю, присев на элитный мраморный подоконник. Семья Артура может позволить себе просто встретиться, пообедать в таком месте. Для меня и моей семьи это очень дорого.
— Я понимаю, доченька, — мама говорит тише, как будто пытается успокоить не только себя, но и меня. — Просто мы с папой не знаем, как дальше жить.
Закрываю глаза, представляя их сидящими на кухне в окружении счетов и с пустыми тарелками на столе.
— Постараюсь, — обещаю, хотя сама не верю в свои слова. — Может, смогу взять еще одну подработку.
— Не надо, доченька, — мама спешит меня остановить. — Ты и так много работаешь. Главное, береги себя.
Перед глазами маячит предложение Артура Евгеньевича. Оно совершенно дурацкое, и я не верю ни единому его слову, но разве у меня есть выбор?
— Я тебя люблю, доченька, — произносит мама, и в ее словах слышится надежда.
— Я вас тоже, мам. Держитесь там. — И кладу трубку.
Надо идти на работу. Придумать достойную причину опозданию. Некогда по ресторанам с богачами шастать, мне нужно выживать.
Шум в голове усиливается. Поднимаюсь, держась за стену, украшенную панелью из натурального красного дерева. В зеркале вижу свое отражение: бледное лицо, усталые глаза.
Иногда мне кажется, что мои родители всю жизнь прожили в каком-то своем, особенном мире, где реальность подстраивалась под их желания.
Легкомыслие — самое мягкое слово, которое приходит мне на ум, когда я вспоминаю их решения. Особенно то, которое стало для меня шоком, — покупка огромной квартиры почти в центре города.
Помню, как пыталась достучаться до них, как умоляла не поддаваться этому порыву, не брать на себя непосильные им выплаты.
«Вы же не потянете, мама, папа!» — говорила я, глядя на проценты и суммы платежей.
А они в ответ лишь безмятежно улыбались: «Внукам же надо будет много места, доченька, чтобы было где разгуляться».
И вот результат. Теперь и у меня, и у них по ипотеке. Их «разгуляться» оборачивается для меня долгими годами выплат, а для них — нервами и подорванным здоровьем.
Но я не могу бросить их… Смотрю на них, таких уставших, с потухшими глазами, и внутри все сжимается. Неосмотрительность и наивность — пытаясь обеспечить будущее, они разрушили настоящее.
Но эту боль я не покажу никому. Особенно ему. Своему боссу. Ему, этому самодовольному, всегда счастливому типу, который, кажется, родился с золотой ложкой во рту.
Он не поймет, как это — нести на себе груз чужих ошибок, бороться за каждый рубль. Силы уходят, а долги остаются.
Но я сильная. Я справлюсь. Поправив одежду, навешиваю на лицо улыбку и выхожу в коридор.
Наши с боссом глаза встречаются. Мне неудобно.
Я привыкла воспринимать его как некую суперзвезду. Не в смысле эстрадной славы, конечно, а в контексте корпоративной иерархии. Он — вершина, тот, кто принимает решения. Тот, чье мнение имеет вес. Тот, кто, кажется, обладает каким-то особым знанием, недоступным простым смертным вроде меня. Я всегда видела в нем не просто человека, а символ власти, успеха и недостижимой высоты.
— Я уж думал, вы через окно сбежали.
— Вам подходит ваша фамилия, Артур Евгеньевич. Вы действительно Дерзкий.
— Скоро это будет и ваша фамилия, Краснова. Станете Юлианой Игоревной Дерзкой.
Он прихватывает меня за талию и разворачивает в сторону зала, где по-прежнему сидят его родители.
— Давайте без рукоприкладства, — неестественно улыбаюсь, убирая его ладонь. — Я еще не согласилась. Мне надо на работу. Меня уволят.
— Кстати, насчет работы. Я позвонил вашей начальнице, сказал, что вы со мной. Но знаете, что интересно? — щурится босс. — Она сказала, что не набирала вас до этого.

----------

Глава 4

Глава 4
Артур
Краснова не дает четкого ответа. Так и непонятно, согласна она на брак по расчету или нет. Я к такому не привык. Обычно женщины лебезят передо мной, вот как администраторша, что до сих пор смотрит на нас с ненавистью. А Краснова ускользает от ответа и по поводу звонка, и по поводу замужества.
Впрочем, она деловая женщина, с острым взглядом и безупречной выдержкой. Не то чтобы я питал особую слабость к подобному типажу, но в данный момент ее холодная расчетливость мне только на руку.
По крайней мере, она будет поддерживать нашу легенду о браке по расчету, где выгода станет главным двигателем наших отношений.
Мы возвращаемся в зал.
— Я уж думал, вам там в холле кино интересное показывают. Вас не было минут двадцать.
— Общались.
Отодвигаю для Юлианы стул.
— А мне показалось, что твоя невеста тебя не слушается и делает из тебя олуха, — продолжает давить отец. — В этом плане Верочка гораздо выгоднее.
И подмигивает той.
— Отец, я уверен, что Вере не нравится, что ты так открыто ее обсуждаешь.
— В том и дело, что Вера понимает — мужчина в отношениях главный.
— Юлиана тоже знает свое место, и если я говорю, то она беспрекословно выполняет, — жестко выдаю я, не подумав, что это может задеть ее. — Я очень ценю ее умение отложить свои личные предпочтения, и в момент, когда требуется участие в моих планах, она демонстрирует нешуточную самоотдачу! Это говорит о ее зрелости! О понимании, что жизнь мужчины важнее женских хотелок! Я уважаю высокий уровень выполнения ею моих задач! Так что Юлиана — это пример того, как глубокое понимание своего места женщиной может стать основой отличных, добротных отношений! — заканчиваю я, аж задохнувшись.
Верочка краснеет, засунув нос в тарелку. А Юлиана, которая, по уму, должна бы ревновать и злиться из-за присутствия другой женщины за столом, медленно приподнимает бровь и скрещивает руки на груди. Мне кажется, ей не понравился мой монолог.
Впрочем, неважно. Разберемся позже. Не хочу, чтобы отец считал меня тряпкой.
Собираюсь намекнуть Юлиане, чтобы скорее входила в роль, но в дело вмешивается моя мама. Ее глаза, словно два прожектора, так и пытаются пронзить завесу моей лжи. Она подозрительно косится на нашу «счастливую пару». И задает вопрос, который меня нервирует:
— А как вы познакомились?
— Ну в офисе, конечно, — стараюсь завершить этот разговор, не начав его.
Сердце ухает в район пяток. Я уже вижу брата у руля моей компании. Прямо представляю, как он бездумно разваливает все то, чего я так долго добивался.
Но мне не нравится выражение лица моей «невесты». Неужели она обиделась на мои речи? Неужели она не понимает, что это нужно для дела?
— Артур, не стоит увиливать, давай расскажем правду, — поворачивается ко мне «невеста». — О, это была совершенно незабываемая история.
— Да, незабываемая встреча в лифте в рабочее время.
Мы смотрим друг на друга в упор. Отвернувшись, Юлиана улыбается моей маме. Похоже, мы совершенно не подходим друг другу. Но это ладно…
Дико другое — то, что она выдает сразу после меня:
— Мы познакомились на выставке редких пород голубей.
— Голубей?
— Голубей? — хрипим мы с мамой по очереди.
— Да, а вы не знали, что ваш сын большой ценитель этих пернатых аристократов? — она продолжает, а у меня аж слова в горле застревают. — Он представлял там свою новую породу, так называемых космических голубей.
Папа начинает громко смеяться.
— Так вот куда уходят мои деньги? Голубиная ферма? Вот почему ты так часто ездишь за город.
За город я езжу к другу. Подышать свежим воздухом, пожарить шашлыки, попариться в бане, но теперь, когда я не могу подобрать нужное слово для этой… Когда эта ограниченная, поврежденная умом женщина придумала такую дичь, мне приходится согласиться.
Как она вообще додумалась до такого?
— Да, — прочищаю горло с мрачным, каменным лицом. — Я люблю птиц.
— А я думал, собак бойцовской породы, — продолжает смеяться отец. — Но я тебя понимаю, сынок, гордиться тут особо нечем.
Красновой конец. Я так на ней женюсь, что мало не покажется.
— Космических голубей? — повторяет мать, теперь уже с явным интересом. — И что же в них такого космического?
— Ой, прекратите, пожалуйста, — все еще угорает отец. — Я сейчас скоропостижно скончаюсь от инфаркта.
— Верочка, а вы где познакомились с моей семьей? — пытаюсь спасти положение и сменить тему.
Девица с косой открывает рот, но отец привычно властно и довольно хамовато перебивает:
— Нет уж подождите, давайте про голубей. Юлиана, расскажи про знакомство поподробнее. Он же кресло в офис неделями выбирает, а тут голуби. Мой сын открывается для меня с новой стороны. Очень интересная новость.
Челюсть сводит от негодования. Господи, зачем я притащил сюда Краснову? Надо было жениться на администраторше.
— Так вот, космические голуби! Это целая философия, — входит в раж Краснова. — Они обладают уникальной способностью ориентироваться по звездам. И не просто по звездам, а по далеким галактикам! А их перья переливаются всеми цветами, как будто отражают свет далеких туманностей.
Я выпиваю целый стакан воды, чтобы удержать в себе нецензурную лексику.
— И вот, — продолжает Краснова, — я подхожу к его стенду, очарованная одним особенно крупным экземпляром, который смотрит прямо на меня с мудростью веков. Смотрит такими умными, красивыми глазами, — клоунадничает Краснова, произнося все это с выражением актрисы мюзикла на Бродвее. — И я спрашиваю у Артура, тогда еще Евгеньевича: «Как вам удалось вывести такую редкую породу?»
— А он что? — никак не успокоится отец, аж заикаясь от смеха.
— А он ответил мне, что это труд и терпение. Терпение и труд.
— Терпение и труд все перетрут, — хохочет отец.
А мама улыбается.
— Я не знала, Артурчик, что ты у меня такой душевный человек. Я хочу посмотреть твоих птиц. Отвезешь меня туда, на ферму? Я в восторге. Прямо открытие для меня. И скрывал же!
— Ну так потому, что стыдно крутому бизнесмену за птичками подтирать, — все хохочет отец.
А я искоса смотрю на Краснову.
— Для меня тоже многое сегодня открытие. Мы, пожалуй, пойдем работать работу, — объявляю я без тени улыбки и, не церемонясь, поднимаю ее с места. — Пойдем, дорогая, надо заключить пару сделок и провести несколько совещаний, а то денег не хватит на голубятни, зерновые смеси, витамины, инвентарь… — шиплю сквозь зубы, намекая, как сильно она меня разозлила.
— Да! Кормушки нынче дорогие, — вторит мне Краснова, улыбаясь.
— И поилки не дешевые!
Замираем друг напротив друга. Ну все, сейчас выйдем на улицу, и она у меня научится протяжно ворковать для привлечения партнера. Она получит у меня за всю ту чушь, что наговорила моим родителям.

----------

Глава 5

Глава 5
Юлиана
— Краснова, ты что, совсем ку-ку? — возмущается Дерзкий.
При этом галантно помогает мне надеть пальто. Его длинные пальцы, привыкшие к деловым бумагам и резким рукопожатиям, с неожиданной нежностью и заботой поправляют мой воротник, застегивают пуговицы.
В глазах читается недоумение, смешанное с легким раздражением. Наклонив голову к плечу, позволяю себе легкую улыбку. Его темные привлекательные глаза осматривают мое лицо.
— Ну почему же, Артур Евгеньевич? — стараюсь придать голосу мягкость. — Я просто пример того, как глубокое понимание своего места женщиной может стать основой отличных, добротных отношений!
Дерзкий, фыркнув, вздыхает. Его брови летят вверх.
— Я это сказал лишь для того, чтобы отец отстал от меня. А ты что сочинила? Какие голуби? Где я их возьму? — Он так сильно возмущен, будто только что я попросила его продать компанию и открыть бюро ритуальных услуг.
Босс выводит меня за руку на улицу. Прохладный воздух успокаивает его разгоряченное лицо. Дерзкий дышит через нос, стараясь не поддаваться гневу и бешенству.
— Так значит, все? Расторгаем помолвку? Мы больше не женимся, босс? Можно идти? — радостно интересуюсь я с нескрываемым сарказмом.
— Женимся! — твердо отвечает Дерзкий, еще крепче сжимая мою руку. — Просто прошу тебя, больше никакой самодеятельности!
Напрягшись, он ждет очередного выверта.
— Ваш отец, Артур Евгеньевич, все время смотрел на меня с подозрением, словно ожидая промашки. Я видела, что он, этот старый консерватор, так и ждал от меня ошибки. Я просто сыграла роль той самой «правильной» — милой, игривой, романтичной и глупенькой — невесты, которая умеет угождать и не ставит под сомнение авторитет мужчины.
— Курочку Рябу ты сыграла, Краснова, причем дурно! Ту самую, которая тужилась, тужилась и вместо золотого яичка снесла бред сивой кобылы про голубей.
Закатываю глаза.
— А мне показалось, что ваш папа был в восторге! Он выглядел довольным. Кивал, улыбался, хохотал. Хлопал вас по плечу.
Дерзкий останавливается. Мы смотрим друг на друга в упор. Расстояние между нами сужается до нуля, в такой близости должно рождаться понимание, но вместо этого разрастается пропасть!
— Ты должна решить этот вопрос, поняла меня, Краснова?
— Как я могу решить вопрос, которого еще не знаю?
Закрывает глаза, потом открывает. И медленно произносит:
— Так вот, я тебе сообщаю. Найдешь голубей и организуешь ферму. Причем не абы какую, а элитную! Деньги я тебе перечислю. Когда мать с отцом захотят посмотреть птиц, ты должна будешь проконтролировать процесс. Там должно быть красиво и вкусно пахнуть. Понятно? — его властные слова повисают в воздухе, он снова смотрит на меня в упор, будто читает приговор на суде.
— Да как тут не понять, Артур Евгеньевич! Впервые встречаю человека, который ради кресла генерального директора готов пойти на что угодно.
— Видимо, ты мало знаешь людей. Особенно мужчин.
— Упаси бог! — Поднимаю руки. — Мне прекрасно живется одной.
Мы идем к его машине. Тишина почти осязаема.
— Не боишься остаться старой девой?
— Старая дева, как вы выражаетесь, Артур Евгеньевич, — это прежде всего свободная женщина! Она бросает вызов общественным стереотипам! Доказывает, что счастье не зависит от наличия партнера! Является примером для других женщин, что можно прекрасно жить полноценной жизнью, следуя собственному пути, и не бегать за мужиками!
Он, усмехнувшись, окидывает меня взглядом с ног до головы:
— А как же здоровье?
— Куплю витаминно-минеральный комплекс.
— Лучше гормональный, — продолжая ухмыляться, зачем-то пялится на мои губы.
Затем уходит немного вперед, а я его окликаю:
— Так вот что значит быть вашей невестой, босс? — не выдерживаю я, мой громкий смех оглушает нас обоих.
— Ну и что это значит?
— Это значит подчищать за вами голубиный помет!
Сжав челюсть, он открывает для меня дверь машины. Снова давит на плечи, заставляя сесть на переднее сиденье рядом с водительским.
— Я уже тысячу раз пожалел, что позвал именно тебя к себе в невесты, — бросает он, хлопнув дверцей так громко, что я аж вздрагиваю.
— Не боитесь сломать замок или систему блокировки? — интересуюсь я, пытаясь разрядить обстановку. — И куда мы вообще едем? Тут три шага пройти!
— Подавать заявление!
Заявление⁈ Мамочки…
Две ипотеки! Два простых слова отдаются в моей голове, вызывая приступ паники. Неизбежная пропасть, в которую я рано или поздно упаду. Я не выплыву. Я не справлюсь самостоятельно. Надо радоваться, что босс предложил эту сделку. Только кричать «Ура!» почему-то не получается.
— Так сейчас же можно подать онлайн! — возражаю я, не понимая, зачем мы тратим время.
— А я хочу лично! Так интереснее. Надеюсь, у тебя есть с собой паспорт!
Неужели он и вправду собрался жениться на мне? Я не могу поверить, что всего за час моя жизнь перевернулась с ног на голову.
— Всего шестьдесят минут назад я была счастливым человеком, а теперь я невеста влиятельного босса и организатор элитной голубиной фермы. Нет слов. У меня просто нет слов…
Ставлю локоть на дверцу и подпираю щеку кулаком.
— Все слова пропали от счастья?
— Нет, они просто сплошь нецензурные.

----------

Глава 6

Глава 6
Юлиана
Салон автомобиля шикарен. Кожа доминирует. И она не просто гладкая и приятная на ощупь, она живая, с естественной текстурой. Сиденье настолько удобное, что буквально обволакивает.
Мы движемся по городу, и вдруг телефон босса оживает. На экране высвечивается женское имя. Артур Евгеньевич не задумываясь берет трубку. Голос становится мягким и льстивым, он начинает любезничать, будто забыл, что я здесь, а он за рулем автомобиля.
— Привет, Элен! —произносит он, широко улыбаясь. — Как у тебя дела? Я тоже…
Внутри нарастает раздражение.
— Босс, — прерываю я его, — вы помните, что находитесь за рулем?
Он прикладывает ладонь к трубке.
— Помолчи, пожалуйста, я разговариваю. Важное дело.
Очень важное. Прямо важнее некуда. Судя по фото на экране, у этого дела светлые волосы и большая харизма. Размер третий, не меньше.
— Я не могу молчать, когда речь идет о безопасности.
Он на мгновение замолкает. Играет челюстями, затем продолжает разговор, как будто я ничего ему не сказала.
— Знаете, Артур Евгеньевич, — продолжаю я, — правила дорожного движения существуют не просто так. Они помогают избежать аварийных ситуаций и сохранить жизнь водителя и пассажиров. А вы, похоже, увлеклись и забыли об этом.
Он снова замирает, но продолжает говорить:
— Да, да, Элен, — произносит он мягче. — Я вечером буду. Нет, не на работе. Пока еще нет. Слегка задерживаюсь после обеда с родителями.
Не могу сдержать смех.
— Задерживаетесь? — переспрашиваю я. — А вы просто забыли, что везете меня в ЗАГС?
Он заканчивает разговор и кладет трубку.
— Нет, не забыл, Краснова. У нас с тобой планируется брак по расчету. Смотрит на меня с осуждением и гневом.
— Аккуратно, светофор! — указываю на дорогу и смотрю на него с таким же осуждением. — А почему бы вам не жениться на этой Элен? — вырывается у меня само собой.
Не свожу с него глаз, ожидая реакции, словно наблюдаю за шахматной партией, где каждый ход имеет значение.
— Потому что она не понравится моим родителям.
— От меня они тоже не в восторге.
— Поверь. С Элен было бы в три раза хуже.
И сует мне под нос фотографию девушки в розовом купальнике.
— Красивая фигура, — присвистнув, комментирую я, пытаясь сохранить невозмутимость. Я в купальнике выгляжу гораздо хуже. — И камушек в пупке.
— Вот именно. Как я такую отцу покажу?
— Тогда надо было брать Веру. У нее коса.
— Я уже говорил, что Верочка слишком милая.
Забавно, но в его словах звучит не только неприятие, но и скука от предсказуемости.
— Чувствую себя золотой серединой, — произношу с легкой самоиронией.
— Я, когда тебя увидел, тоже подумал, что ты ни туда ни сюда.
Его взгляд скользит по моему лицу, и я чувствую, как он оценивает меня.
— Шикарный комплимент! — с сарказмом добавляю я. — А как же вы объявите Элен, что женаты? Она же расстроится.
— Устроит истерику и вернется обратно.
Смотрю на него и качаю головой.
— Какой же вы циник, босс, женщины вас идеализируют, — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. — Моральные принципы для вас лишь средство для достижения собственных целей. Вы готовы пойти на многое ради выигрыша, не так ли? — бью точно в цель, обнажая горькую правду.
Машина резко останавливается. И я понимаю, что мы приехали. Воздух наэлектризован нашим противостоянием. Смотрим друг на друга. Мне неуютно под его темным, проницательным взглядом. Дерзкий, с его красивыми, властными глазами видит мир как поле битвы, где он, не брезгуя, хватает свое.
— А ты не такая? — его голос звучит хрипло, заставляя меня вздрогнуть. — В ЗАГС же едешь. Караул не кричишь. Мы похожи, Краснова. Тебе нужны деньги, а мне — жена.
Резко отворачиваюсь, пытаюсь унять дрожь, пробежавшую по телу. Нет. Я не такая. Я не могу быть такой.
Его слова, произнесенные с такой холодной откровенностью, бьют под дых. Вынужденная сделка с совестью. Он прав. Я еду с ним в ЗАГС, чтобы помочь родителям. Погасить их долги. Но это не его дело, пусть думает, что хочет.
Щеки заливает краской. Нет, я не такая. Его поведение — осознанный выбор, а мое — вынуждено необходимостью. Я не хочу быть ровней ему. Я бы не согласилась, если бы не родители. Я просто жертвую собой ради близких.
Он открывает для меня дверь. Подает руку. Принимаю его ладонь.
— Пойдем, Краснова. Надеюсь, у них нет перерыва на обед. Выглядишь замечательно, — говорит он, и я чувствую, как его голос окутывает меня, словно плед.
Он умеет обращаться с женщинами.
Мы оказываемся лицом к лицу. Слишком близко. Его глаза, полные уверенности, будто бы проникают в мою душу. Он делает это намеренно, старается подмять меня под себя. Чтобы я, как он выражается, слушалась его.
А я просто медлю, не желая поддаваться его природному обаянию. — У меня кольца нет, — с ухмылкой шепчу я почти в лицо боссу, но все же стараясь сохранить дистанцию. — Какого кольца? — снова смотрит на меня так, будто только что увидел впервые.
В голосе звучит насмешка. — Помолвочного, конечно! В сто карат! — отвечаю я, не сдержав улыбки.
В ответ он включает свое очарование на полную мощь. Сверлит взглядом, томно улыбается, гладит мою ладонь.
Фу! Пусть прибережет эти примочки для своих дурочек. — Сто карат, Краснова, стоят больше десяти миллионов денежных единиц Соединенных Штатов Америки. Губа не треснет? — вскидывает правую бровь. — А что, слабо? — повторяю я его же движение, и в этот момент между нами возникает напряжение, которое можно резать ножом.
Так и стоим, лицом к лицу. Уверенный в себе мужчина, привыкший получать свое, и женщина, которая не собирается ему уступать.

----------

Глава 7

Глава 7
Артур
Смотрю на нее, свою фиктивную невесту, и не могу поверить в то, что происходит. Еще недавно мой мир вращался вокруг блеска брендовых вещей, идеального макияжа и тщательно выверенного образа. Женщины, не соответствующие этим стандартам, просто не существовали для меня. А теперь я стою в нескольких шагах от ЗАГСа и всерьез обсуждаю кольцо для своей подчиненной. Обычной среднестатистической женщины.
— Ты думаешь, что мне слабо купить тебе дорогое кольцо?
Она обычная, да. Нет модных логотипов на одежде, нет тонны косметики. Но все же именно в этой непримечательности что-то есть.
— Я думаю: как далеко вы готовы пойти в этом безумии? — улыбается Краснова.
А я разглядываю ее лицо. Ее натуральная красота не кричит о себе. Она как будто шепчет. И этот шепот, как ни странно, очень меня злит. Цепляет мою самоуверенность и ломает привычную картину мира.
— Твое кольцо — показатель моего статуса, Краснова. Атрибут, доказательство моей состоятельности, поэтому оно должно выглядеть прилично.
— То есть вы, Артур Евгеньевич, купите мне такой камень, что в бассейн с ним ни ногой? — ухмыляется она. — Иначе я пойду ко дну?
Прищуриваюсь, осматриваю ее с ног до головы. Я таких еще не встречал. Она заставляет меня быть в тонусе. Постоянно искать остроумные ответы.
— Пойдем лучше в магазин. С тобой тяжело.
Тяну ее за руку в сторону ювелирного.
— Со мной тяжело? Да я сущий ангел! — забавно смеется она. — Я только и делаю, что покорно следую за вами. Куда вы меня потащите, туда послушно и иду. Без ухаживаний бегу за вами в ЗАГС! — многозначительная пауза. — Вот сколько вы Элен подарков подарили?
— Не знаю, не считал, — пожимаю плечами.
— Вот именно! — ерничает она. — Зато я свои посчитала, их ровно ноль.
Останавливаюсь. Юлиана в меня врезается. Смеется. Понимаю, что она издевается. Не думаю, что ей нужны подарки. Просто тянет время.
Неловкое столкновение, легкий толчок, и вот уж мы стоим лицом к лицу. Особенно поражает искра в ее глазах. Никогда не замечал ее раньше. Но Краснова снова на меня наехала, поэтому я не сдерживаюсь:
— Ты похожа на геморрой, Юлиана Игоревна. Будешь и дальше общаться с мужчинами подобным образом — останешься одна. Твоя манера вести беседу резка и бестактна. Ты постоянно показываешь критику и нетерпимость, не умеешь слушать и проявлять эмпатию! Ты…
Она морщится, но всего на секунду.
— Очень жаль, Артур Евгеньевич, что в столь молодом возрасте вы уже познакомились с проктологическими заболеваниями. Но не волнуйтесь, подберем вам хорошие свечи.
Вздыхаю. Все равно уела. Развожу руками.
— Я дам задание секретарше придумать для тебя четкий план поведения. Монологи. Ответы на вопросы.
— Отличный план. А то в следующий раз ваш отец спросит о том, как вы за мной ухаживали, а вы что скажете? Что приказали мне за вас выйти и потащили к ЗАГСу за волосы?
Устало смотрю ей в глаза. Хотя внутри все бурлит от гнева.
— Что тебе подарить, чтобы это было похоже на ухаживание?
Разглядываем друг друга. Она снова играет бровями. Ох уж этот ее коронный жест.
— А что вы обычно дарите своим подругам по командировкам? — в ее голосе снова звучит легкое поддразнивание.
— Сладости, цветы, украшения, — продолжаю сверлить ее взглядом. — Белье!
— О! — она вскидывает палец вверх, ее глаза снова вспыхивают, сейчас что-то выдаст. — Мне, кстати, не помешает, потому что мое ситцевое в цветочек потеряло свой цвет от постоянных стирок и требует замены. Особенно наволочки.
— Я не про то белье, Краснова.
Закатываю глаза.
И снова ее громкий, напористый смех, который, кажется, не имеет конца. Этот мир становится слишком шумным, чересчур требовательным и сложным рядом с ней.
И тут до меня кое-что доходит.
— Стой! — Дергаю ее за руку, заставляя остановиться. — Нам незачем идти в ювелирный. Нам нужно бабушкино кольцо.
— Бабушкино кольцо? Точно, у вас же — у богатых — принято использовать семейные реликвии. Если брак родителей ваших родителей, Артур Евгеньевич, был счастливым, то обычно именно это кольцо и дарит внук своей невесте. Оно передается по наследству, из поколения в поколение. Ладно, поехали туда, где оно хранится, а потом вернемся на работу. Все это хорошо, но у меня полно дел.
Смотрю на нее не моргая.
— Черт! Кажется, я совершил глупость.
Она сжимает губы, сдерживаясь. Глаза сияют.
— Только не говорите, что подарили это кольцо какой-нибудь условной Элен с харизмой третьего размера! — прыснув со смеху, она хватается за сердце. — Это косяк, господин, Дерзкий. Нет, не так, это просто мегакосячище!
— В тот момент я был счастлив. Тебе Краснова с твоей сухостью и бесчувственностью не понять этого состояния. Когда внутри полная гармония с собой и своим телом. Та ночь была волшебной, наполненной страстью, сжигающей дотла, а она попросила его примерить… — Хватаюсь за голову: — Боже, что же я наделал…
— Ой, мне нужна салфетка, — продолжает давиться смехом Краснова, — у меня сейчас тушь потечет. И в туалет бы. А то я, ввиду открывшихся подробностей, могу случайно сходить в туалет по-маленькому.

----------

Глава 8

Глава 8
Артур
— Стойте! Стойте! Стойте, Артур Евгеньевич! — Ее рука задерживает меня, коснувшись плеча. Юлиана пытается отсмеяться и успокоиться.
А я заглядываю ей в лицо, подмечая, что у нее очень гладкая, светлая, чистая кожа, ни одного прыщика или морщинки.
— Я просто хочу представить, Артур Евгеньевич. Лежите вы вдвоем, такие расслабленные. Форточка приоткрыта, прохладный ночной воздух, наполненный ароматами ночи, заполняет комнату. Тишина, мерное тиканье часов. И в этот момент, когда все дышит покоем и умиротворением, она, ваша «богиня», решается примерить бабушкино кольцо. Оно что, у вас все время на тумбочке покоится? — спрашивает она, буквально задыхаясь от смеха. — Вроде золотого мяча на подставке у поля на чемпионате мира по футболу? — Сглатывает, набирает в грудь воздуха. — Мол, если будешь, «богиня», стараться, хорошо себя вести, слушаться и угождать барину, то в конце тебя, возможно, ждет суперприз?
Она буквально задыхается от смеха. А мне вот совсем не смешно. Стою и убиваю ее взглядом, пока она хохочет, согнувшись пополам.
— Закончила, Краснова? Я проводил ей экскурсию, и она…
Моя «невеста» привычно перебивает меня:
— Экскурсию в тайные помещения вашего дома, скрывающие в своих глубинах сундуки с сокровищами?
Снова смеется. Я молчу. Что-то заставляет мое сердце неприятно сжаться. Словно в него воткнулся острый осколок. Неужели она соглашается на брак по расчету только ради денег? Почему-то это цепляет. Понятное дело, предыдущие мои женщины млели по мне с учетом моего достатка, но я им нравился в общем. Некоторые буквально убивались по мне. Красновой, кажется, вообще ничего не интересно, кроме высокой зарплаты и должности.
Я даже больше скажу: кажется, я ей не то, что неинтересен, она открыто смеется надо мной. Эта мысль пульсирует в голове, не давая покоя. Она коробит меня. Она раздражает…
Неужели только из-за денег?
Пытаюсь найти в ее глазах хоть каплю заинтересованности. Но нет. Ничего. Ее взгляд холоден и безразличен, словно я — всего лишь проходящий мимо человек, не заслуживающий внимания.
— Никто не говорит, что это умный поступок, Краснова. Но придется работать с тем, что есть.
— Вам нужно как-то бороться с импульсивностью, — смеется Юлиана. — Удивительно, что вы хороший начальник и успешный бизнесмен при всем при этом.
Прищурившись, продолжаю смотреть ей в глаза.
Это ощущение пустоты и игнорирования вызывает во мне смешанные чувства. С одной стороны, я понимаю, что не могу требовать от своей псевдоневесты эмоций, которых у нее нет.
С другой — меня терзает вопрос: зачем мне это?
— Не учите меня жить, Краснова. Я знаю, что делаю.
— Ну-ну, — смеется она.
Так зачем мне это?
Ответ, как ни странно, прост. Это обычный спортивный интерес, присущий многим мужчинам, пользующимся популярностью у противоположного пола. Ее внимание — моя награда. Подтверждение привлекательности и успешности.
Я встретил открытый отказ и равнодушие — это стало вызовом. Во мне разгорается азарт, желание доказать, что я способен вызвать ее интерес.
И снова смотрю на нее не отрываясь…
Завоевать и бросить?
Почему бы и нет? Использовать. Выпить эту чашу до дна. Поставить на место, чтобы языком поменьше чесала и не издевалась над мужчинами. Будет ей уроком.
Перехватив ее руку, дергаю, прижимая ладошку к своей груди. Обнимаю ее за талию. Краснова теряется. На мгновение она затихает, не понимая, что происходит. Что я делаю⁈
Зрачки сужаются, дыхание учащается.
А вот и слабое место. Мужика небось сто лет не было. Это ей не тары-бары разводить, переливая из пустого в порожнее.
— Ты вернешь мое кольцо, Краснова.
— Что? — охает, давит руками мне на грудь, стараясь отстраниться, а у самой щеки вспыхивают. Ярким алым цветом. — Как это? Вы, Артур Евгеньевич, совсем с ума сошли? Я не пойду отбирать кольцо у вашей любовницы! Сами семейную реликвию кому попало втюхали, можно сказать, бросили псу под хвост, а я должна с этим разбираться?
— Именно, — произношу медленно, но четко, властно, почти что в губы, с удовольствием наблюдая за тем, как на ее шее бешено пульсирует венка. — Что молчишь? Уже не так смешно, Краснова? Это тебе не трещать без умолку. Пойдешь к моей Элен и заберешь кольцо, иначе нашей свадьбы не будет, — прищуриваюсь, подхватывая реакцию. Испуг. Маленький, но все же есть. Так я и знал. — А наша свадьба тебе зачем-то тоже нужна, Краснова. Иначе бы ты давным-давно послала меня куда подальше.

----------

Глава 9

Глава 9
Артур
Она смотрит на меня искоса, чуть вздернув подбородок.
— Вы очень смешно придумали, Артур Евгеньевич. Прямо до мокрых подштанников, — произносит она, и на этот раз в ее голосе нет ни тени смеха, лишь холодная сталь. Отковыривает мою руку от своей спины, словно я какая-то назойливая муха, от которой надо поскорее избавиться. — Вы часом стендапером до родительской фирмы не подрабатывали?
— Это моя фирма! — строго произношу я, пытаясь вернуть себе хоть толику контроля над ситуацией, которая стремительно ускользает из моих рук.
— Ок, ваша фирма, и Элен тоже ваша, и кольцо! А я вот нет. И никогда не буду, поэтому уберите клешню, расслабьте булки и включите мозги на тему того, как вернуть это ваше злополучное кольцо, — ее слова, будто хлесткие удары, отвергают любые попытки сближения.
Усмехнувшись, я резко отступаю. В ее глазах появляется искра победы.
— У тебя на все всегда есть ответ, Краснова, не так ли? Но в следующий раз, — делаю многозначительную паузу, — прежде чем сказать боссу «булки», подумай, взвесь все как следует. На первый раз я тебя прощаю. Элен работает тарологом! Сейчас поедем в ее салон, и ты по-женски пообщаешься с ней. Ок?
— Кем-кем? Я надеюсь, вы имеете в виду геолога и просто немного перепутали буквы? — рассмеявшись, снова издевается она.
— Чем тебе не нравится профессия таролог?
Уже привычно запихиваю ее на переднее сиденье своего авто.
— Потому что это не профессия. Гастроэнтеролог, метеоролог и даже культуролог — это профессии. А таролог — это шарлатан.
— Нет, Краснова. Это профессионал, который делает расклад, анализируя взаимосвязь карт и текущей ситуации.
Она снова смеется. Вытирает тушь под глазами. Бьет себя по лбу.
— Прекратите, пожалуйста, Артур Евгеньевич, я же в туалет так и не сходила. Профессионал… Сказала бы я, в чем она профессионал, да боюсь, вы обидитесь.
Прорычав, громко выдыхаю, сосредотачиваюсь на дороге и везу ее к салону Элен.
Он расположен на тихой улочке, где шум городской суеты кажется далеким и неуместным.
Внутри мягкая атмосфера. Аромат сандалового дерева и лаванды. На стенах картины с загадочными символами.
— Тише. Возможно, она сейчас работает.
— Ой, — новый приступ смеха.
— Ты прекратишь или нет?
Строго смотрю на Краснову. Она показывает, что закрыла рот на замок.
— Элен! Ау! Ты здесь?
— Кто там? Прошу, заходите! — слышится ее голос в глубине помещения.
Мягкий свет ламп, удобные кресла, обитые коричневой тканью, свечи на полках вдоль стен, тихая музыка — все это помогает расслабиться и настроиться на нужный лад.
— Я представлю тебя в качестве своей подчиненной, — даю Красновой последние ценные указания. — Ты скажешь, что кольцо необходимо почистить, и я доверил это дело тебе. Сам я этим заниматься, естественно, не буду, ибо я большой начальник. Именно поэтому ты здесь. Все понятно? Никакой самодеятельности. Я буду ходить и важно рассматривать картины, а ты все это провернешь.
— Угу. Это до голубятни или после? — сжимает губы, снова сдерживая смех.
— Краснова, ну а как ты думаешь? Мы уже приехали. Сюда! — чеканю каждое слово. — Вначале кольцо, потом голубятня и все остальное, — закипаю я, смотрю исподлобья, пытаясь просверлить дыру у нее во лбу.
— Ладно-ладно, не злитесь. Я просто спросила, — поднимает вверх руки.
И вот она — красавица Элен. Воплощение загадки. Длинные волосы обрамляют ее лицо с выразительными и очень красивыми чертами. На ней длинное платье из легкой темно-бордовой ткани, которая плавно струится при каждом ее движении.
— Артурчик! Какой восторг, боже мой, как мне повезло! Как я безумно рада! — тут же кидается ко мне, виснет на шее. Привычно соприкасаемся губами. — А я голос услышала и вначале решила, будто мне показалось, — бубнит между поцелуями. — А тут счастье подвалило!
Снова целуемся. Чуть погодя останавливаю ее, чтобы Краснова сыграла свою роль.
Но, когда я к ней поворачиваюсь, по выражению лица понимаю — дело дрянь.
— А это кто, Артурчик? — мило пугается красавица.
— Это моя…
Но Краснова перебивает:
— Меня зовут Юлиана Игоревна Краснова, но совсем скоро я стану Юлианой Игоревной Дерзкой. Я его невеста. И, так как замуж я могу выйти только с кольцом его бабушки, мы приехали сюда, чтобы забрать его у вас, — и улыбается во все тридцать два зуба, протягивая раскрытую ладонь.

----------

Глава 10

Глава 10
Артур
Мы снова в машине. На парковке у здания офиса. Краснова, сосредоточившись, подсела ко мне вплотную. Ее пальцы ловко орудуют спонжем для пудры. Она нежно касается кожи на моей щеке, вызывая щекотку и странное волнение. Она так близко, что все вокруг пропиталось ароматом ее духов и запахом шампуня. Кажется, клубника, хотя это не точно.
— Ну и как я так пойду на работу? — вырывается у меня скорее риторический вопрос, чем просьба о совете.
Краснова, не отрывая взгляда от моего лица, ухмыляется.
— Вы меня спрашиваете, Артур Евгеньевич? Не я при живой любовнице первую встречную подчиненную замуж позвала.
Наши взгляды встречаются. Близость почти осязаема. Ее прикосновения, несмотря на дикость ситуации, подчеркивают ее тепло и женственность.
Всегда считал Элен воплощением милой покладистости. Но сегодняшнее рукоприкладство! Эта ее неожиданная агрессия выбила меня из колеи.
— Не ожидал такого от Элен. Еще и рука тяжелая. Будто боксер, — внезапно признаюсь я.
— Плохо же вы знаете женщин, Артур Евгеньевич. Она в этот удар, можно сказать, всю свою любовь вложила, — объясняет Краснова, продолжая свою деликатную работу. — Надо было лед дольше держать.
Ничего не отвечаю. Чувствую, как нарастает неловкость, смешанная с каким-то странным облегчением. По крайней мере, теперь не надо объяснять Элен, почему я женился на другой. Хотя, если бы Краснова не была столь прямолинейной, возможно, мы обошлись бы без травматизма. На нее я тоже зол, но слова Юлианы померкли после правого хука Элен.
— Поклянись, что ты никому не расскажешь, как хрупкая девица дала мне в глаз! — Юлиана останавливается. Ее глаза блестят азартом. — Краснова, я серьезно! Не вздумай!
— Ла-а-а-адно, — игриво морщится она. — Клянусь своей рыбкой по имени Петр.
Удивленно приподнимаю бровь, заинтересовавшись.
— А что у тебя за рыбка?
— А зачем вам это, Артур Евгеньевич? — как и взгляд, голос полон игривости, кажется, Юлиана довольна, что я, по ее мнению, получил по заслугам.
— Интересно просто, — вздохнув, отвечаю. — У меня-то у самого целая голубиная ферма.
Краснова смеется. Причем так искренне и живо, что я невольно улыбаюсь в ответ. А она продолжает работать пудрой.
— Бойцовская рыбка — красный петушок.
— Почему я не удивлен? — фыркаю я, оскалившись. — И что, прямо одна рыбка на весь аквариум? Хоть бы самочку ему купила, изверг!
— Продавец сказал, что он сожрет самочку, — отвечает она и снова встречается со мной глазами. — Ему надо сразу три, тогда он хорошо живет. Комфортно. Никого не напоминает?
Она подмигивает мне. Ее пальцы задерживаются на моей коже дольше, чем нужно. Взгляд прямой и проницательный. И это притягивает.
Смотрю на ее тонкие черты лица, на блеск в глазах и понимаю, что моя подчиненная открывается для меня с совершенно новой стороны.
— Я действую методом тыка, Краснова. Пока не отыщу свое счастье. Много проб и ошибок, улавливаешь мою теорию?
Напоминаю сам себе, что это холодный расчет. Я собираюсь воспользоваться и бросить ее. Без иллюзий и сантиментов. Поэтому я не должен расслабляться.
Я не ищу любви. Я не ищу отношений. Я ищу удовлетворения определенной потребности и после этого — освобождения. Это не жестокость. Это прагматизм.
— Не удивили, Артур Евгеньевич. Только вот кольцо мы так и не забрали. И что планируете делать дальше?
Прищуриваюсь.
— Я отлучусь. А ты сиди.
— Лучше отчесночьтесь, Артур Евгеньевич, — острит Краснова, а я, вместо того чтобы уйти, возвращаюсь обратно.
— Как у тебя получается? — приближаюсь к ней.
Ей приходится вдавить саму себя в сиденье, чтобы я не коснулся ее губ.
— Что именно? Если вы про ваш фингал, то, если честно, не так уж и круто получилось. Его все равно видно.
— Выбешивать меня. Кажется, еще минуту назад я проникся твоей нормальностью, и тут ты снова даешь жару! Игра слов, я понимаю. Лук-чеснок.
Смеясь, она пожимает плечами:
— С вами, босс, это само собой получается. А можно вопрос?
— Валяй!
Еще раз окинув ее взглядом, отстраняюсь и выхожу из машины.
— Почему вы идете на работу, а я должна греть сиденье? Можно я тоже на работу пойду?
— Потому что мы должны вернуться по отдельности.
Моргнув, она кусает губы.
— Зачем? Мы же якобы помолвлены — это раз. Зинаида знает, что я с вами, — это два. И потом, если вы уйдете, как я закрою машину? А если вы оставите мне ключи, то мне придется идти к вам в приемную и отдавать их, что само по себе подозрительно. Вы уверены, что с вами все хорошо, Артур Евгеньевич? Может, у вас сотрясение? Голова не кружится?
Потерев переносицу, обхожу машину и открываю ей дверь. Она права.
— С тобой у меня еще и тошнота периодически подкатывает, не только головокружение. Заявление не подали, кольцо не добыли, а уже половина четвертого, — с ужасом смотрю на часы.
— Заявление можно подать онлайн. А кольцо — сделать копию. Главное, чтобы вы хорошо помнили, как оно выглядит.
Закрываю тачку. Идем в сторону офиса. Мне уже несколько раз звонили, пора сосредоточиться на работе. Я пропускаю ее вперед, входим внутрь, пересекаем холл.
Поворачиваю голову и тут же резко прижимаю Краснову к себе за талию.
— Что? Что это? — дергается она и аж выворачивается, глядя на мою руку на своем теле. — Что вы делаете? У вас, Артур Евгеньевич, что, до сих пор хватательный рефлекс не угас? Обычно эта реакция у новорожденных пропадает уже месяцев в пять! — Старается отодрать мою руку от себя.
— Там мой старший брат! — перехожу на угрожающий шепот. — Там Алексей. Веди себя как ангел, поняла меня, Краснова? Ни одного слова! Иначе я тебе такое устрою, что мало не покажется.
— Очень страшно, аж поджилки затряслись, — усмехается Краснова. — Я сама милота и святость, вы же знаете, Артур Евгеньевич.

----------

Глава 11

Глава 11
Артур
— А это что за очередная курица? — смех моего родственника режет слух, словно острый осколок.
Его взгляд, полный снисходительности, скользит по фигуре Красновой, словно оценивая ее с высоты своего превосходства. Она, конечно, та еще заноза, с острым языком и не менее острым умом, но в этот момент у меня появляется инстинктивное желание — встать впереди, закрыв ее собой. Будто щитом.
— Знакомься, Юлиана. Это мой брат, Алексей. По профессии он айтишник, — отвечаю я все с той же невозмутимой улыбкой. — Основная заслуга которого состоит в том, что он вылез из моей матери на пару лет раньше, чем я. Всегда нравился девушкам, но никогда учителям. Слово «дом» пишет с тремя ошибками.
— Удивительно, что есть кто-то, кто нравится девушкам больше, чем вы, Артур Евгеньевич, — ее мелодичный голос звучит со стальной ноткой, при этом она смотрит на мой фингал, всей фразой намекая на Элен.
— Не вы, а ты, солнышко, — шепчу я, поправляя. — Слишком сильно уважает меня, — добавляю для барата.
В ответ она одаривает меня улыбкой, которая больше напоминает гримасу. В этом коротком жесте столько сарказма и недоверия, что я снова чувствую раздражение.
Но брат бесит больше.
— Ну почему же, Артурчик, меня всегда любил учитель физкультуры, — внезапно вмешивается Алексей, пытаясь перехватить инициативу и демонстрируя свой бицепс даже через рукав пальто. — А ты всегда был щуплым дохляком.
Брат, конечно, крупнее, он здоровяк и привычно пытается меня унизить, ибо никак не может принять, что кресло генерального досталось мне, а не ему. В своем деле он профан. Получает процент дохода от моей компании, на это и живет. Но интересно другое: Краснова меняет объект подколок, неожиданно тонко чувствуя ситуацию.
— Дайте угадаю… Алексей, папа по блату запихнул вас в университет и путем многочисленных проплаченных курсовых и зачетов сделал программистом? — Она привычно улыбается, и в ее словах звучит открытая издевка.
— Так что это за курица, брат? — возвращается тот к своему первоначальному вопросу, игнорируя Краснову.
И вот тут она, чье терпение явно подошло к концу, снова отвечает ему:
— А вы знали, Алексей, что любая курица может программировать, если на клавиатуру насыпать зерно? — произносит она, лукаво приподняв правую бровь.
Этот вопрос, полный едкой иронии, настолько неожиданный и меткий, что у меня вырывается приступ истеричного смеха.
— Это моя невеста, Юлиана. Еще раз назовешь ее курицей, и я наряжу тебя в костюм петуха и заставлю так ходить на работу, — слова слетают с моих губ раньше, чем я успеваю их обдумать.
— Невеста? Да ладно? Сколько у тебя уже было таких невест? — его голос полон насмешки.
Не удивлен. Ожидал, что брат попытается выставить меня в невыгодном свете. Но рядом со мной воительница Краснова. Не на ту напал.
— Нисколько, Алексей, — улыбнувшись, тут же реагирует она. — Я первая невеста. Приятно было с вами поболтать, но у нас полно дел. Миллионы сами себя не сделают. Прошу прощения, — переходит на заговорщицкий шепот, — не хочу вас смущать, но даже айтишники получают меньше генерального директора известной на всю страну компании.
Мне нравится, как она моментально встала на мою сторону. Удивительно, но факт. Алексей замирает. Не ожидал подобного отпора.
— Смотри-ка, какая дерзкая. Маме не понравится, — морщится брат. — А фингал тебе тоже она поставила?
Я холодею. Значит, заметно. Плохо. Доказательство моего провала.
— Конечно, хотите и вам поставлю, Алексей? — ее слова, острые как лезвие, совершенно обезоруживают.
Брат смеется, я непроизвольно поглаживаю ее талию. Почему она защищает меня, а не подкалывает? Этот вопрос крутится в голове. Я не знаю ответа. Она не испугалась. Она отвечает ему той же монетой, причем с такой грацией, что это восхищает. Краснова буквально ставит брата на место.
Алексей тихо смеется. В его голосе звучит удивление.
— Про ежегодный осенний бал Дерзких не забудьте. Мама собирает всю банду, — судя по всему, он решил посмотреть на реакцию родителей, не зная, что знакомство уже состоялось.
— Обязательно будем, Алексей. А насчет синяка подумайте, вам пойдет фиолетовый, — ее легкий ответ снова ставит его в тупик.
Я смеюсь и уже не вижу брата, смотрю только на Юлиану. Он уходит, а мы остаемся.
— Какой же неприятнейший тип! Я думала, вы вредный, Артур Евгеньевич, но от этого мужика у меня разыгралась изжога.
А на меня накатывает нечто странное: схватив Краснову в объятия, крепко жму ее к себе.

----------

Глава 12

Глава 12
Юлиана
Иногда достаточно одного прикосновения, чтобы понять — это твой человек. И вот сейчас, когда этот наглый, избалованный женским вниманием, хитрый и изворотливый Дерзкий сжимает меня в своих объятиях, по моему позвоночнику пробегает целая армия мурашек. Их так много, что, кажется, вот-вот придется вызывать пожарных. Хорошо, что он прижал меня к груди так плотно, что видит улицу за окном, а не мое лицо. Иначе заметил бы, как от ощущения его крепких рук и мужской силы я нечаянно закатываю глаза.
Спасайся кто может! Беги, пока не споткнулась, и прячься за креслом, Юлиана Игоревна, потому что эта твоя реакция совершенно неуместна. Слава богу, что он не умеет читать мысли и не слышит, как я поучаю сама себя.
— Артур Евгеньевич, давайте уже разойдемся по рабочим местам. Свадьбы и балы — это, конечно, замечательно, но мне нужно на что-то рыбку кормить.
— Спасибо тебе. — Он чуть отстраняется, и мне приходится натянуть на лицо маску безразличия, хотя ноги предательски ватные.
Красивые мужчины — это настоящая беда для женщин! Даже зная его гулящую и расчетливую натуру, я все равно реагирую.
— Спасибо, Артур Евгеньевич, на хлеб не намажешь. — Вырываюсь из его объятий. — Вы же обещали меня повысить и зарплату увеличить ровно в двадцать четыре раза.
— Я это обещал? — Дерзкий смеется и так искренне заглядывает мне в лицо, словно он самый обычный милый мужчина, испытывающий ко мне симпатию.
Фу! Фу! Фу! Юлиана Игоревна! Отбой! Он игрок. Думаешь, Элен просто так ему в лицо дала? Потому что поверила… А когда так происходит, потом вдвойне обиднее.
— А что насчет синяка? Я бы посоветовала вам рассказать всем, что вы вступили в неравный бой с толпой правонарушителей и спасли юную красавицу. Главное, говорить это с серьезным лицом, тогда все поверят и оценят ваш героизм.
— Хорошо, — снова искренне и как-то даже по-доброму улыбается Дерзкий.
Отвернувшись, бегу от него, сверкая пятками.
— Я заеду за тобой вечером… — называет дату. — Купи самое дорогое платье и туфли на высоких каблуках. Сделай в салоне прическу, макияж, маникюр и педикюр. Ну и, конечно же, депиляцию зоны бикини.
— Это еще зачем? — добежав до лестницы, возмущенно оборачиваюсь.
— А вдруг понадобится!
Никакого «вдруг» между нами, конечно же, не будет. Даже для здоровья. Однако в Дерзком есть что-то такое, что сводит женщин с ума, превращая их в наивных, надеющихся созданий вроде Элен. На женщин безоговорочно действуют его сильные руки, пронзительный взгляд и голос, от которого все внутри переворачивается.
Но проблема в другом: где мне взять средства на выполнение всех его требований?
Хотя слово босс держит. Уже на следующий день Зинаида, рыдая и обзывая меня последними словами, объявляет, что теперь я начальник отдела маркетинга. И, несмотря на то что я работаю за троих и повышение вполне заслуженное, мне становится стыдно. Я расстраиваюсь.
Но, как бы там ни было, мне нужно готовиться к балу Дерзких. К счастью, я нахожу на распродаже эффектное длинное красное платье с разрезом до бедра. Парикмахеру удается вполне приличная укладка на мои длинные светлые волосы, а маникюр и педикюр я делаю сама.
Отправив Артуру адрес эсэмской, думаю о своей глупости. Зачем мне этот бал? Лучше бы я взяла еще одну подработку, чем заниматься ерундой, да еще и тратить на нее последние деньги.
Когда я спускаюсь вниз, меня уже ждет начальник, мы оба замираем, с интересом друг друга разглядывая. На нем роскошный черный костюм-тройка. Дерзкий излучает уверенность, спокойствие и некую
недоступность, которая только добавляет ему привлекательности. Весь его вид — это заявление о вкусе, статусе, безупречном чувстве стиля и, конечно же, о шикарной фигуре.
— Краснова, ты выглядишь даже лучше, чем я себе представлял в самых смелых своих фантазиях!
— Приберегите свои фантазии для новой условной Элен. У нас с вами секретная операция под прикрытием. Не забывайте об этом!
В ответ он, усмехнувшись, качает головой, подходит к крыльцу и, взяв мою руку, надевает на палец кольцо. Оно очень похоже на то, что осталось у Элен.
— Замуж за меня пойдешь?
— Только если идти не очень далеко, Артур Евгеньевич, кажется, новые туфли слегка натирают.
В ответ он смеется и открывает для меня дверь авто.

----------

Глава 13

Глава 13
Юлиана
Осенний бал Дерзких. Кажется, его ждали весь год. Воздух в ресторане «Золотой лев» пропитан ароматами дорогих духов, свежих цветов и изысканных блюд. Вокруг меня мир роскоши, блеска и интриг.
— Не дергайся, ты здесь самая красивая.
Артур ведет меня под руку среди мерцающих люстр и золоченой лепнины. Женщины настолько ухожены и привлекательны, что невозможно определить, чье платье лучше. Здесь сияют абсолютно все цвета: от глубокого бордо до опалового серебра. Мужчины, облаченные в безупречные смокинги, сдержанно беседуют, их оценивающие взгляды скользят по залу.
— Как можно не дергаться, если я чувствую себя как на витрине магазина?
— Ювелирного?
— Скорее продовольственного. Некоторые мужики пялятся на меня как на новый сорт колбасы.
Артур смеется.
— Это нормально. Они видят тебя впервые. Оценивают.
Не успеваем договорить. Прямо перед нами возникает его мать.
— Артур, золотой мой! Как я рада вас видеть, — в ее голосе звучат нежность и гордость одновременно.
Пульс ускоряется. Я почему-то нервничаю, хотя я всего лишь фиктивная невеста, и наш будущий брак полностью завязан на расчете.
— Мама, мы тоже очень рады быть здесь. Ты чудесно выглядишь.
— Юлиана, красивое платье.
— Спасибо, — неожиданно сильно смущаюсь я.
Судя по всему, осенний бал — это не просто танцы и угощение. Молодые наследники, чьи состояния исчисляются миллионами, ищут выгодные партии. Опытные бизнесмены обсуждают новые проекты, подыскивая себе свободных девушек.
Звучит музыка: то вальс, то страстное танго. Пары кружатся в танце, словно в замедленной съемке.
— Не вздумай пригласить меня на вальс. Я в этих туфлях опозорю нас обоих, — улыбнувшись, шепчу ему на ухо.
— Краснова, я не верю. Ты идеальна во всем.
— У тебя сейчас от вранья нос вырастет.
Артур заливается смехом. А Олеся Васильевна, мать Артура, внимательно нас разглядывает. Затем внезапно берет мою руку в свои ладони. Ее теплые мягкие пальцы обхватывают мои.
Ощущаю волнение. А вдруг она поймет, что это подделка? Мы с Дерзким переглядываемся. Кажется, он тоже нервничает. У нас обоих застревает ком в горле.
Но в ее глазах цвета летнего неба мелькает нежность и какая-то особенная радость.
— Ну наконец-то, — произносит она, в ее голосе звучит облегчение. — Я так рада, что оно обрело хозяйку. Бабушкино кольцо. — Мы с Дерзким не дышим, пока Олеся Васильевна разглядывает украшение. — Какое же оно красивое. Старинное, с тонкой гравировкой, оно кажется живым, хранящим в себе тепло многих поколений, — выдыхает она.
А я бы поседела, если бы могла сделать это в одночасье. Мне ужасно стыдно, что мы вдвоем так откровенно обманываем эту пожилую женщину.
— Любимый сын, я очень рада, что ты выполнил завет бабушки и сохранил его. Я очень горжусь тобой, сын. Это важно для нашей семьи. И как же хорошо, что это кольцо досталось действительно достойной девушке.
Артур выглядит так, будто наелся бледных поганок. А я представляю, как разочаруется во мне эта милая женщина, когда поймет: мало того, что кольцо подделка, еще и невеста у сына по договоренности.
Он не дает ей особо рассмотреть украшение. Мягко, но настойчиво берет меня за руку и ведет к столу. Мы садимся напротив его родителей.
Он наливает мне свежевыжатого сока, я пью, а мама снова начинает разговор:
— Как твоя голубиная ферма, сынок? Может быть, поедем туда уже завтра?
— Нет! — вскрикивает Артур, подавившись.
Я понимаю, что он возмутился, но вот причину столь резкого отказа посетить голубиную ферму, которая уже блистает на городских выставках, еще не придумал.
— Дело в том, — медленно начинаю я с наигранной грустью в голосе, — что сейчас не самое лучшее время, на голубиную ферму Артура напал аскаридоз.
— Что напало? — нахмурившись, переспрашивает Артур.
— Глисты, — вздыхаю я, повернувшись к нему и шмыгнув носом.
— А-а-а, да! — И пьет до дна второй стакан сока подряд.
— В голубином питомнике должен быть месячный запас дезинфицирующих средств. Он рассчитан исходя из количества особей на один кубический метр. У Артура как раз все закончилось, нужно решить этот вопрос. Всех полечить, и вот тогда, — широко улыбаюсь. — Можно поехать к ним.
— Не удивлен, что мой младший сын обсчитался, — встревает отец, а мне почему-то обидно за Артура.
— Ну у вашего старшего сына вообще нет голубиной фермы! — зачем-то заступаюсь за фиктивного жениха.
В ответ босс пожимает мою ладонь под столом. И неважно, что ни у кого из нас нет ни одного голубя в наличии. Но почему папа вечно высмеивает Артура, когда имбецил у них Алексей?
— Ты помогаешь ему с фермой, Юль, да?
Я активно киваю.
— Да, — стараюсь говорить уверенно и бодро. — Он же мой жених. Он мне бабушкино кольцо подарил. У нас все серьезно. Конечно, я ему во всем помогаю.
— Да без нее уже ни одно мое дело не обходится.
— Да-а. — Мы снова друг на друга смотрим. — Как только возникает на горизонте какое-то дело, от бизнеса до выбора носков, тут же возникаю я.
Киваем как два болванчика.
— Я же его невеста. Я должна помогать, стараться как в последний раз.
Сыграв в очередные гляделки, мы оба опускаем носы в тарелки. Гости продолжают стекаться на бал. Шум голосов, смех, музыка — все это создает атмосферу праздника.
И вдруг я замечаю, как к нашему столу кто-то подходит. На плечо Артура ложится рука с таким же, как у меня, кольцом. Сердце замирает, остановившись.

----------

Глава 14

Глава 14
Юлиана
— Мама, здравствуйте! Как я рада вас видеть!
Рядом с Артуром, отодвинув для себя стул, опускает свою тощую пятую точку Элен. Теперь мы сидим по обе стороны от Дерзкого-младшего.
Слово «мама» повисает в воздухе, как невидимая, но ощутимая бомба замедленного действия. Мой мозг на секунду зависает, пытаясь обработать эту информацию.
— Какая я тебе мама? — только и может из себя выдавить Олеся Васильевна. В ее глазах смесь шока и недоумения, а голос хриплый, будто она целый час кричала до этого.
Ее взгляд прикован к руке Элен, к кольцу, которое теперь стало центром всеобщего внимания. Напряжение нарастает.
— Ты зачем пришла? Кто тебя пустил? — шипит Артур. Его слова полны ярости, а я понимаю, что ситуация выходит из-под контроля.
Если я не вмешаюсь прямо сейчас, все наши планы рухнут в одно мгновение.
— Артурчик превзошел сам себя, — подает голос Алексей, который сидит тут же, рядом с отцом.
Его слова полны сарказма, и я чувствую, как кровь приливает к лицу. И вот тогда я решаюсь действовать.
— Какой стыд! — начинаю я громко и четко, стараясь придать своему голосу интонацию бабушки на завалинке. Выговариваю почти припеваючи: — Это же надо! Догадаться. Додуматься! — театрально хватаюсь за сердце, изображая глубочайшее потрясение. — Придумать такое? Боже мой, ну бросили тебя, ну будь ты гордой, независимой, сильной женщиной! Ну это же просто кошмар!
— Что придумать? — едва дышит Артур.
— Сделать подделку моего кольца! — выпаливаю я с чувством глубокого удовлетворения.
— Подделку твоего кольца? — смеется Элен, поворачиваясь ко мне и глядя на меня через Артура. — Ты кем себя возомнила, курица крашеная? Это кольцо мне подарил любимый мужчина. Это произошло у Артура дома, в романтичной обстановке, со свечами и песнями.
Ее слова, пропитанные ядом и презрением, обрушиваются на меня, словно ледяной душ. Она широко раскрывает рот, демонстрируя всем присутствующим свои гланды. В этот момент она кажется карикатурой на саму себя, жалкой и смешной в своей ярости.
Да что же они меня все курицей-то зовут? Они что, курицу никогда в жизни не видели? Я на нее вообще не похожа. Лицо моего фиктивного жениха непроницаемо, словно высечено из камня. Он не вмешивается, как будто его парализовало с головы до ног. Меня это нервирует. Я, вообще-то, стараюсь, а он будто кол проглотил и смотрит на отца, даже не моргая.
— Артур, в твоем доме, кроме тебя, кто-то еще живет? Судя по поступившей только что информации, какой-то смелый мужик подарил этой женщине подделку моего обручального кольца. Как это могло случиться? Вокруг дома есть видеокамеры? У тебя есть недруги? Подражатели? Фанаты, готовые на все, чтобы стать хоть немного похожим на тебя? — снова выпаливаю я.
— Ой, я не могу! Вызовите мне кто-нибудь скорую! — Задыхаясь от смеха и вытирая глаза салфеткой, Алексей со скрипом отодвигает стул и уходит в сторону уборной.
— Я не эта женщина, — поправляет Элен серебристое, словно чешуя дракона, мерцающее в тусклом свете платье с глубоким, почти вызывающим декольте. — Я его невеста и, как никто другой, заслужила эту должность!
— Это не должность. Это тяжелая, изнуряющая роль, — тихо комментирую я.
Кажется, быть «невестой» Дерзкого это отнюдь не привилегия, а скорее бремя, которое становится непосильным.
— Давайте все успокоимся, — вмешивается Артур, пытаясь разрядить накаленную до предела атмосферу. — Элен, давай выйдем и поговорим.
— А я спокойна и никуда не собираюсь, — бухтит Элен. — Я же знаю, кто я!
— Навязчивая, липкая, доставучая, нахальная, зацикленная на Артуре бывшая? — слова буквально слетают с моих губ.
— Юленька, — обращается ко мне Олеся Васильевна голосом, полным недоумения и осуждения, — кто эта женщина? Что она такое говорит?
— Она, — начинаю печальным голосом, каждое слово пропитано грустью, — раньше работала у нас в организации под начальством Артура. У них была несерьезная интрижка, Элен навязалась ему. Пару месяцев спустя Артур благородно ушел, оставил ее, купив на прощание много дорогостоящих подарков. Причина расставания была в том, что она не любила его голубей. А потом она упала в душе, поскользнулась, — закрываю глаза, — ударилась головой, и началось. Артур жалеет ее, но, честно говоря… — охаю я с грустью в голосе и, потерев виски, продолжаю: — С кольцом это уже просто какой-то перебор.
— Ты, ты, ты? — аж задыхается Элен, ее резкий возглас вспыхивает, словно молния. — Ты вообще, что ли?
— Дамы, дамы, дамы, я предлагаю нам троим угомониться и выйти на воздух! — продолжает Артур, выступая в роли миротворца, стараясь сохранить лицо и увести нас от своих родителей.
И тут слово берет отец Артура. Его спокойный и уверенный голос звучит как судебный приговор:
— Насколько мне известно, у настоящего кольца бабушки Артура внутри есть тиснение. Снимайте побрякушки, и мы узнаем, кто из вас истинная невеста Дерзкого, а кто вешает нам лапшу на уши.

----------

Глава 15

Глава 15
Юлиана
Светлый зал ресторана наполнен смехом и шепотом приглашенных на бал гостей. Но никто не танцует и не лакомится изысками местной кухни. Кажется, все присутствующие сконцентрировали все свое внимание только на нас.
Элен гордо скидывает кольцо. Она не боится. У нее оригинал. Я следую ее примеру и сбрасываю свое. Спорить бесполезно. Любой вариант станет для нас провалом.
Внутри меня бурлят эмоции: радость, страх, недоумение. Я уверена, что Артур Дерзкий умный мужчина, и он, конечно же, догадался повторить тиснение на моем кольце.
Он же знал об этом, ведь знал?
Отец, усмехнувшись, берет в руки оба украшения. Его взгляд полон иронии. Как заправский фокусник, он крутит кольца между пальцев. Я даже не дышу, настолько сильно волнуюсь. Артур напоминает каменную статую.
— Я, конечно, знал, что ты у меня дуб дубом, — произносит отец, глядя на сына с легким презрением. — Но в этот раз ты меня просто впечатлил.
— Покажите!
Срываюсь с места, стараясь сохранять спокойствие. Но внутри все кипит. Я подозреваю, что у меня нет никакого тиснения. Но почему нет тиснения у Элен? Стараюсь разглядеть, но все бесполезно.
Бросаю оба кольца на стол, а Олеся Васильевна обмахивает себя кружевной салфеткой. Отец с ухмылкой поднимает оба украшения на широкой ладони.
— Ни на одном из ваших колец, дамы, нет тиснения! Оба украшения ненастоящие. Ждем истинную невесту Артура Дерзкого!
Евгений Семенович громко хохочет, зал поддерживает его смехом.
Чувствую, как кровь приливает к щекам. От стыда мне хочется провалиться сквозь землю. Я смотрю на Артура, в его глазах недоумение. Если он знал, что кольцо Элен подделка, то почему не сказал мне сразу? Эта мысль, как ядовитая змея, обвивает мое сердце, заставляя его замереть и почти остановиться. У нас фиктивные отношения, но я думала, что мы в одной команде. Мне обидно!
— Милый, объясни мне, пожалуйста, как так вышло, что мы оказались в этой нелепой ситуации?
Но вместо ответа жениха меня молнией поражает крик его бывшей.
— Он тебе не милый! — кидается она, словно мелкая, вредная собачонка, готовая разорвать меня на части.
Я ее понимаю. У нее был богатый хахаль и светлое будущее, а теперь нет ничего, кроме карт Таро. Артур закрывает меня, а я не могу промолчать:
— Теперь я знаю, почему карты Таро никогда не бывают скучными. Потому что у них всегда есть «сумасшедший» расклад!
Но Элен, кажется, не в состоянии оценить мою шутку и кидается снова и снова.
— Так, заканчиваем этот цирк и садимся по своим местам. Папа, угомонись, пожалуйста. Хватит! — голос Артура звучит твердо и уверенно. — Алексей, садись за стол. И запомните раз и навсегда: моя невеста — Юлиана!
— А я тогда кто⁈ — впадает в окончательную истерику Элен.
Ну вы только гляньте на нее. Вначале дала парню в глаз, а теперь тащит жертву рукоприкладства под венец.
— Охрана, пожалуйста, уведите девушку, — произносит Артур.
Элен орет как резаная. Ее подхватывают, она дергает ногами. Ее крики неприятно режут слух. Мне ужасно стыдно за нее.
Но и за себя мне тоже неловко. В моем представлении фиктивный брак — это шпионский роман, где мы с женихом два искусных актера, играющих свои безупречные роли, а за кулисами царит полное взаимопонимание. Но по факту у нас с Дерзким какой-то дикий бардак.
— Где кольцо с тиснением? — шепчу я, смотрю на жениха искоса, мой взгляд полон горечи. — Мне очень лестно, что в итоге я осталась в невестах, но, когда в следующий раз вы, Артур Евгеньевич, заведомо зная, что у вас где-то косяк, притащите меня этот ваш косяк прикрывать, мне хотелось бы знать об этом.
— Я не знаю, о чем говорит отец, — Артур берет мою руку в ладонь, пытается гладить. — У Элен должно было быть настоящее кольцо.
Его пальцы, немного шершавые, но удивительно нежные, касаются моей ладони. Не резкое, но требовательное движение завораживает. Артур будто проводит исследование. Я чувствую тепло его кожи, легкое давление. Его большой палец начинает медленно, почти невесомо гладить мою кожу. Это не просто прикосновение, это диалог без слов.
Я смотрю на него, он — на меня. Сажусь ровнее, соединяю ноги плотнее. Жар бежит по телу.
— Так где настоящее кольцо? Вы, Артур Евгеньевич, не волчок, вращающийся вокруг своей оси. Вы — генеральный директор, серьезный человек, глава огромной компании, и не должны юлить по любому поводу. Немедленно рассказывайте, как и что было. Где кольцо? Мне ждать еще одну невесту?
— Я не знаю, — прожигает он меня взглядом и продолжает трогать ладонь.
Каждый его жест включает в себя нежность, заботу, желание и что-то острое с перчинкой. Его пальцы скользят по линиям моей ладони, при этом он не сводит с меня глаз. Ощущаю легкое покалывание, которое разливается по всей руке, а затем и по всему телу.
Перехожу на ты: все равно в аду нас сварят в одном котле.
— Ну как это ты не знаешь, Артур? — выходит чересчур чувственно, хотя должно быть грубо. — Ты знаешь алфавит, таблицу умножения, правила деления, а куда делось кольцо, которое подарила тебе любимая бабушка, чтобы передать твоей невесте, ты не знаешь? — бормочу одними губами.
— На самом деле я плохо знаю таблицу, — властно ухмыльнувшись, продолжает гладить и смотреть исподлобья.
И все заботы улетучиваются. По позвоночнику ползут мурашки. Я забываю, о чем спрашивала.
Его касания — это так естественно, так правильно, что я невольно расслабляюсь, отдавшись моменту. Вижу его глаза. В них так много разных интересных горячих обещаний. Он скручивает меня в бараний рог. Не двигаюсь, непроизвольно впитывая это ощущение, запоминая его.

----------

Глава 16

Глава 16
Артур
— Может, покинем мероприятие в лучших английских традициях, не прощаясь?
Я устало прикрываю глаза, стараясь уловить хоть каплю свежего воздуха в душном зале. Этот бал кажется бесконечным: лица, улыбки, разборки, Элен и звон бокалов — все это слилось в единый монотонный гул.
Мечтаю о тишине, о горячей ванне. И, возможно, Краснова составит мне компанию.
Я смотрю на нее. Она красная как рак. Повелась. Это хорошо. Все-таки она выделяется из толпы своей непринужденной элегантностью и острым умом.
Почему бы не рискнуть?
— Я бы с удовольствием продолжил вечер у меня дома. Нам обоим, Краснова, необходимо расслабиться. Ослабить, как говорится, напряжение, — произношу я шепотом, стараясь вложить в голос максимум обаяния и намека.
Улыбаюсь, надеясь, что она поймет мои невысказанные желания. Но Юлиана, как всегда, непредсказуема. Вместо ожидаемого согласия или хотя бы кокетливого отказа, она лишь усмехается:
— Давай, лучше ослабим тебе галстук, Артур, — говорит она шепотом, и ее пальцы ловко распускают узел на моей шее.
Чувствую разочарование. Я устал. Устал от этих игр, от скандала, от колец и голубятни, от необходимости держать лицо. Мне действительно просто хочется понежиться рядом с красивой женщиной.
— Значит, останемся с этим стрессом до утра? — спрашиваю я, вкладывая в вопрос ноту обиды.
— До следующей недели, — подмигивает она.
Становится понятно, что мои надежды на этот вечер рухнули окончательно. Краснова не собирается развлекать меня ни сегодня, ни в выходные.
Вздохнув, отпускаю ее руку. Смотрю вперед. Кажется, со стрессом придется справляться в одиночку. Но бал продолжается, музыка орет, а я, с ослабленным галстуком и разбитыми надеждами, выискиваю в толпе подходящих красивых молодых женщин.
— Вечер, который мог бы стать для нас обоих особенным, превращается в еще одно разочарование.
— Бывает.
И тут к нам подходит отец.
— Артур, я хочу поговорить с тобой, — произносит он тихим и настойчивым голосом.
Этот тон — предвестник бури. Сердце сжимается предчувствием, но я не медлю.
Мы с отцом выходим на веранду. Вечернее солнце клонится к закату, окрашивая небо в нежные оттенки розового и золотого. Легкий ветерок шелестит в листве деревьев, создавая умиротворяющую атмосферу. Все это великолепие резко контрастирует с настроением отца.
Опираясь на перила, он становится рядом.
— Ты знаешь, Артур, я ведь не старый маразматик и прекрасно знаю, что ты умнее и ловчее Алексея. Я всегда считал тебя своим другом, а не только сыном, — его голос звучит ровно, но в нем дребезжит скрытая напряженность. — Поэтому я не могу молчать, если вижу, что что-то может пойти не так. — Он делает паузу. — Мне не нравится твоя невеста!
Его слова как холодный душ. Я бы понял его насчет Элен, но Юлиана? Я ждал чего угодно, но не прямого удара под ребра.
— Что ты имеешь в виду, отец?
— Она слишком дерзкая, — продолжает он с видимым усилием. — Слишком упрямая. И, честно говоря, слишком много болтает.
Смотрю на него и не могу понять: откуда это внезапное неприятие? Да, Юлиана сильная, с характером, с собственным мнением. Она не из тех, кто будет соглашаться со всем. Она живая, искренняя, и ее энергии хватит на двоих.
— Перечисленные тобой качества, отец, мне кажутся частью ее обаяния, — усмехаюсь я. — Ее яркой индивидуальности. Думаю, мама с тобой не согласится.
— Артур, я не понимаю, — в его голосе нарастает раздражение. — Судя по всему, ты совершенно не владеешь ситуацией.
— Ты не знаешь ее. Уверен, в скором времени…
— Я вижу то, что вижу, — отвечает он, его тон становится резким. — Я вижу, как она тебя ведет. Как она тобой манипулирует. Она не та женщина, которая будет тебе опорой! Она будет только создавать проблемы.
— Папа, ты ошибаешься, — говорю я тверже. — Ты ее мало знаешь, — запнувшись, — и не знаешь, как сильно я ее люблю. Она меня всегда поддерживает. Она не манипулирует, она вдохновляет меня. Она не создает проблемы, а помогает их решать. Ее энергия — это то, что я искал всю свою жизнь!
Вечерний воздух становится тяжелее. Я уже вижу, как черти в аду помешивают большой ложкой котел, в котором я варюсь.
— Отец, я понимаю, что ты хочешь для меня самого лучшего. И ценю твою заботу. Но она моя невеста. Я выбрал ее.
Остаюсь на веранде, отец уходит первым.
— Рассмотри Веру, — добавляет в дверях.
А мне для полного счастья не хватает только Веры с ее жадным желанием смотреть мне в рот. Краснова хотя бы не станет звонить мне по ночам, ныть в трубку, признаваться в любви. Фу, я такое терпеть не могу. И все эти: «Почему ты пришел так поздно? Я наварила спагетти. Ты меня больше не любишь?»
Юлиана для меня идеальный вариант. Еще бы постель добавить, но это не сразу. Только вот надо что-то делать с характером. Придется мне ее перевоспитывать.

----------

Глава 17

Глава 17
Юлиана
Воздух в зале будто пропитан невысказанными подозрениями. Артур ушел с отцом. Их стремительное исчезновение не сулит мне ничего хорошего. Я осталась одна посреди этого блестящего праздника жизни, на котором чувствую себя чужой. Но я здесь, чтобы было чем гасить ипотеки, поэтому грусть мне совершенно не к лицу.
Разум настойчиво твердит мне пойти домой. Это место вызывает у меня отторжение. История с Элен, ее ядовитые слова и косые взгляды словно отравили атмосферу. Чувствую себя выставленной на показ, объектом пристального внимания, где каждый взгляд — сплошное обвинение. Больше всех меня настораживает его брат: он буквально не сводит с меня глаз, выискивая изъяны и трещины.
Отхожу подальше от шумной толпы, ища спасения в прохладном ночном воздухе, что сквозит через приоткрытое окно. Стекло отражает мое бледное уставшее лицо. И в этот момент, когда я чувствую себя наиболее уязвимой, раздается голос:
— Здравствуйте, я Демид.
Обернувшись, вздрагиваю. Передо мной стоит молодой мужчина. Его лицо мне незнакомо, но осанка излучает уверенность.
— Здравствуйте, я невеста Дерзкого. У меня есть кольцо. Не факт, что я продержусь долго, но как-то так.
Демонстративно поднимаю руку: я надела кольцо обратно, как только закончилась заварушка с Элен.
— Я его лучший друг, вернее, один из лучших. Вообще, нас четверо. Мы любим теннис, баню и женщин. Всегда вместе, с подросткового возраста: Артур, я, Всеволод и Ян. — Присаживается на подоконник рядом со мной. — И я вам скажу, что вы совершаете грандиозную ошибку.
Мое сердце сжимается. Неужели и он меня раскусил? Неужели все здесь знают, что я не та, за кого себя выдаю?
— Я не сапер, Демьян… — вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать. — Не знаю, как вас по батюшке. Мои ошибки не так страшны.
— Вы выбрали самого гулящего из нас. Элен лишь вершина айсберга.
Он смеется. Звонко, громко, искренне. Этот смех, кажется, проникает под кожу, как игла при сдаче анализов. Вроде бы это лишь мгновение и мне должно быть все равно, я же не люблю Артура, но между тем неприятно.
— А я мастер перевоспитания. Знаете, моя рыбка все время выпрыгивала из аквариума, пока я не закрыла ее крышкой. Теперь ей некуда прыгать.
— О, планируете посадить Артура под замок? — смеется он еще активнее.
В ответ пожимаю плечами.
— А что вы за друг такой, что говорите про приятеля гадости?
— Я пытаюсь уберечь его от ошибки.
— Тогда лучше перестаньте дружить с ним. Вы явно несете в себе негатив.
— Он поспорил на вас.
Закатываю глаза. Он симпатичный, высокий, стройный и привлекательный шатен. В его движениях чувствуется спортивная грация. Но если в Артуре есть какая-то неуловимая изюминка, нечто дикое и привлекательное, то Демьян красив как статичная картинка. Идеален, но без души.
— Вы пересмотрели молодежных сериалов.
— А вы не досмотрели взрослых передач. Лучше отдайте его Вере. Она, кстати, замечательная девушка и тоже находится в зале. Возможно, как раз сейчас папа знакомит их чуть ближе.
Поворачиваюсь к нему. Смотрю в глаза.
— Артур прямо переходящий вымпел. Все решают, у кого в руках ему остаться.
— Тут вы точно мимо, — усмешка.
— Ну это понятно. Разрушать чужие отношения за спиной у друга — это окаянство!
— Чего-чего? Никогда не слышал такого слова, нечто устаревшее, — смеется. — Нет, если бы вы его любили, Юлиана, то нет вопросов. Но вы ведь даже не заинтересованы. Так что, по факту, затаскивая его в ЗАГС, вы совершаете злодеяние!
Смотрю на него и не двигаюсь.
— Вы воды не хотите попить? У вас пересохло!
— Что у меня пересохло?
— Нравственность и благопристойность!
Усмехнувшись, приятель моего жениха качает головой.
— Вы совершенно точно не подходите Артуру.
Как же бесит.
— Если бы я хотела узнать мнение мужика, назвавшегося другом Артура, я бы обязательно поинтересовалась. Но так как мне ваше мнение до лампочки, то, простите, я бы хотела закончить беседу на этой приятной ноте.
Я чуть отхожу, он меня окликает.
— Кольцо у Алексея. Я в этом просто уверен, он специально спрятал его, чтобы опозорить брата. Артур забыл про тиснение и, когда не обнаружил кольца, сделал копию. Ее напялила Элен, а вам досталась следующая копия.
— Мы с Артуром любим друг друга, — обернувшись, расплываюсь в широченной улыбке. — И нам неважно, какое кольцо красуется на моем пальце.
— Девушка, вы любите деньги! Даже Элен испытывает к Артуру чувства, а вы нет. Вы продажны, как политик, который обещает рай, а по факту втюхивает обман по завышенной цене. Артур уверен, что папа заберет у него бизнес, но тот наверняка блефует. Кто будет работать? Алексей не способен вести дела, а отцу уже тяжело. Но я думаю, что Дерзкий с его данными вполне способен найти нормальную, влюбленную в него невесту. Повторяю: Артуру не нужна невеста, которая любит только деньги!
— А вы любите сплетни и туфли, не подходящие к костюму, — опускаю взгляд вниз.
Он прав, я с Артуром ради денег, но меня раздражает, что этот «друг» лезет не в свое дело. Он видит лишь фасад, поверхностную игру, которую я вынуждена вести.
Резко развернувшись, иду через зал и в какой-то момент попадаю в объятия жениха. Задираю голову, наши взгляды встречаются.

----------

Глава 18

Глава 18
Юлиана
Родители моего жениха, увлекшись разговорами с друзьями, забыли о нас. Алексей повез свою жену домой. И я наконец-то почувствовала, что могу немного расслабиться. Я бы тоже удалилась восвояси, но Артур усаживает меня рядом с собой. И его задиристый приятель тоже никуда не торопится. Теперь я сижу за столом между ними.
— Дорогой мой жених, я хочу, чтобы ты знал: этот человек, — открыто указываю на Демида, — тебе не друг.
А тот смеется, потянувшись за закусками. Берет сразу две тарелки.
— Ну вот, — шутливо возмущается. — Юлиана, а я только хотел вам предложить вот эти канапешки с крабовым мясом. Посмотрите, как они красиво разложены по кругу.
— А давайте, Демид, дадим вашим бутербродикам имена, — не отстаю я, тут же начав пререкаться, потому что этот мужик все время подначивает меня.
— Можно.
— Тогда я начну. Вот этот зовется беспардонность, чуть дальше — панибратство’ю, а вот это — борзость. И рядышком — жлобство!
— Думаете, это оно? Жлобство? — смеется приятель моего женишка и ставит тарелку на место.
Демид говорит про бутерброды, а я про него. Мы криво улыбаемся друг другу.
— Оно самое, я прямо узнала.
Не свожу с него глаз. Дальше друг обращается к Артуру:
— Какая-то она у тебя недружелюбная, брат, — замечает Демид.
Но Артур не отвечает ему, привлекая мое внимание. Приманивает двумя пальцами:
— Я как раз хотел с тобой поговорить об этом, Юлиана.
Ясно, не зря он с папой «подышать» ходил. Не успеваю крутить головой из одной стороны в другую. Не понимаю, что он может мне сказать? Я во этой ситуации жертва.
— Говори, раз хотел, — пожимаю плечами, чувствуя, как нарастает волнение.
— Юль, тебе нужно учиться быть более милой с людьми. Терпимой, послушной, покладистой. Поменьше говорить, побольше слушать.
Медленно приподнимаю правую бровь.
— Ну, захотел… Дерзкий, ты сейчас серьезно или прикалываешься?
— Да, вполне. Вот взять, например, Демида. Он уважаемый человек. Он мой друг. Мы многое прошли вместе, он не раз подставлял мне плечо, спасал и утешал.
— Бла-бла-бла, я сейчас расплачусь. Такая милота. Он, вообще-то, пытается разлучить нас. Разбить наш союз. Загубить нашу любовь. Разорвать на куски наше счастье! Растоптать наше взаимное притяжение! — выпаливаю я в сердцах, и это очень забавно, учитывая наш будущий брак по расчету.
Артур, вздохнув, потирает переносицу. А я скрещиваю руки на груди и, откинувшись на спинку стула, позволяю друзьям любоваться друг другом.
— Дерзкий, — встревает Демид, которого никто не спрашивал. — Давай, пока не поздно, найдем тебе другую невесту.
Меня это злит.
— А вы себе-то уже нашли? — не даю ответить Артуру.
— Я уже был женат. Теперь я в разводе.
— О! — цинично смеюсь, намекая на его поведение. — Я даже не сомневалась. Какая женщина вас выдержит?
— Моя бывшая жена — золотая девушка! Красивая, умная, интересная. Просто я не создан для брака, хотя вас это не касается.
— А мы с Артуром созданы для настоящего, крепкого, сорокалетнего союза. Рубиновая свадьба, Демид! Название связано с прочностью и стабильностью! Хотя о чем я? Вы уже бросили одну женщину, а теперь, чтобы вам не было обидно, уговариваете друга поступить так же!
— Вы золотоискательница, Юлиана. За деньги «да»!
Демид пытается продемонстрировать моему жениху корыстные мотивы невесты. Артур поднимает руки вверх.
— Так, стоп! Оба прекратите! Что за дичь? Зачем вы ругаетесь?
— Потому что она выжмет тебя как губку, брат! Она высосет из тебя все соки, оберет тебя как липку. Тебе на проезд придется одалживать.
Мы с Демидом смотрим друг на друга как два хищника. В наших глазах вызов и недоверие!
— А он желает тебе горя, — перебиваю приятеля. — Он понимает, что без меня тебе будет плохо, и уговаривает тебя оставить меня, хотя ты дышать без меня не в состоянии! — вру с такой душой, аж самой верится.
— Юля, Демид, стоп! Меня уже укачало от вас, — сурово объявляет Артур. — Не от морской болезни, не от душного автобуса, а от вас двоих. Ваши колкие шуточки, ваши детские игры в «кто кого переспорит» напоминают цепные качели в парке. Раскачаешься, взлетишь вверх, потом резко вниз и снова взлет. Пока не стошнит.
— Поэтому давай пригласим к столу Веру, — улыбается Демид.
— Давайте лучше доктора вам пригласим, а то ведь это ненормально — так активно лезть в чужую жизнь. Это нечто психическое, — не унимаюсь я.
Пожимаю плечами. Демид усмехается. А я рассматриваю свои ногти.
Затем вскидываю глаза на жениха.
— Удивительно, что есть кто-то невозможнее тебя, Артур.
— Если ты надеешься таким образом избавиться от меня, милая, то ничего не выйдет. Я женюсь на тебе назло всем!
Замираем. И что-то происходит. Словно рушится невидимая стена. Сначала это легкое подрагивание губ, потом едва уловимый смешок. И вот уже мы оба, забыв о Вере, родителях, Алексее и Демиде, хохочем, будто сумасшедшие. Смеемся так, как не смеялись уже очень и очень давно. Друг другу в лицо.
— Это очень мило, спасибо.
— Я знаю, — подмигивает мне жених.

----------

Глава 19

Глава 19
Юлиана
— Здравствуйте, Артур Евгеньевич… — Напротив нас медленно и чуть смущенно опускается на стул Верочка.
Вот это да! Беда пришла, откуда не ждали. Вся в белом, она похожа на нежный подснежник, робко и неожиданно пробившийся из-под земли прямо в наше общее пространство. Артур, кажется, даже радуется.
Только что мне подмигивал, собирался жениться во что бы то ни стало, а теперь на Верочку рот открыл и не дышит. Как же мужчины любят нарядных, ухоженных баб! В ресторане, во время нашей первой встречи, она выглядела милой овечкой, сейчас это юная трепетная красавица.
Но сдаваться я не планирую. Уже настроилась. Я ведь тоже в платье и туфлях.
— Тебе слюнявчик подать, дорогой жених?
Но вот что поражает: Артур никак не реагирует. Вместо него отвечает его друг.
— А я предупреждал, — смеется Демид. И я вспоминаю его слова о том, что Артур — самый гулящий из четырех друзей.
Привычная коса, символ прежней скромности Верочки, сегодня стильно обрамляет голову. Несколько длинных, густых, вьющихся прядей будто нарочно выпадают из прически, придавая ей женственности. А платье… О, это не просто платье! Белоснежное, переливающееся тысячами пайеток, облегающее фигуру тугим корсетом, оно подчеркивает глубокое декольте и красивую, изящную грудь.
Вот тебе и скромница. Откуда только деньги взяла на все это? Неужели папа Артура пошел на такую низость? Взять и превратить Верочку в красавицу! Это просто нож в спину. Я уже на дух не переношу этот семейный бал.
А мой фиктивный тоже хорош: уставился, будто женщин в подвенечном никогда не видел. Да, это платье напоминает наряд невесты. Хоть бери ее за руку — и прямо в ЗАГС!
И если с Элен было сразу все понятно, то Верочка сегодня мне совсем не нравится. Она как будто сбросила маску скромницы, но при этом стала девушкой мечты. Розовые пухлые губы блестят заманчивым блеском. Пышные темные ресницы обрамляют глаза, словно крылья бабочки, придавая им загадочности. На таких как раз и женятся.
Но жених-то мой! И брак по расчету тоже мой! Я что, зря уже все для голубиной фермы распланировала?
— Здравствуй, Вера, — звучит загадочный голос Артура, будто он упал с верхней полки в поезде.
А меня это бесит. Вообще-то, вот прямо здесь сидели Евгений Семенович и Олеся Васильевна. Куда они сядут, когда завершится музыка?
— Это не ваше место, Верочка. Там должны быть родители моего будущего мужа. Они сейчас вальс дотанцуют и присоединятся к нам, — улыбаюсь я новой гостье, стараясь скрыть недоумение.
Сидящий рядом со мной Демид в шутку толкает меня локтем.
— Мне кажется, она вас, Юлиана, даже не слышит, — усмехается он. — Она будто завороженная.
Наблюдаю за ней. Действительно, ее взгляд устремлен только на Артура. Девушка витает в облаках, не замечая ничего и никого, кроме него.
— И такого счастья вы желаете своему другу? Она же словно зомби.
— Да ладно вам, Юлиана. Она похожа на Золушку на балу. Такая жена — в доме порядок.
— Да уж, вам ли не знать про жен, брак и порядок? Одну семью вы уже угробили.
Демид, рассмеявшись, качает головой.
— Откуда вы знаете про мою семью, Юлиана? Вы мою жену в глаза не видели!
— Догадалась. Эй, Верочка, — щелкаю пальцами перед ее лицом, — мы рады вас видеть!
Демид продолжает ерничать:
— Она, кстати, моложе вас, а это значит, успеет родить больше детей. Плюс, как бы Артур ни сопротивлялся, он не может отрицать, что покладистая и исполнительная жена всегда лучше болтливой и дерзкой. И она нравится его папочке. А отец для Дерзкого — главный авторитет. Они спорят, но все равно уважают мнение друг друга. И теперь, когда ради этого бала Верочка преобразилась… В общем, Юлиана, вам конец.
Громко вздохнув, кусаю губы. Поворачиваюсь к Демиду.
— Может, вы пойдете и проверите фонтанчик у входа?
— А может, нам стать друзьями? — хохочет он в ответ. — Я помогу вам заполучить мужа, а вы мне будете должны. И в один прекрасный день я этим воспользуюсь.
Он берет в руки вилку, накалывает грибочек и жует.
— Я могу вам помочь найти вашу куртку в гардеробе, Демид, у меня там связи, — широко улыбаюсь. — И потом, если вы рассчитываете, что я буду помогать вам с выбором туфель к костюму, то я пас.
— Нормальные у меня туфли.
— Демид, э-э-э…
— Андреевич.
— Хорошо, Демид Андреевич. Зачем вам помогать мне? Все здесь голосуют за Верочку. Я одна на этом поле боя. Придется справляться в одиночку.
— Я могу перебежать на вашу сторону, Юлиана. Мне не принципиально. О моей продажности ходят легенды. — продолжает Демид. — И вообще, Артур просто не ожидал, что она так преобразится, и сейчас немного завис. Думаю, даже знаю, что через пару минут его отпустит.
Закатываю глаза. Тем временем Артур беседует с Верой, и, хотя я вообще не интересуюсь им с точки зрения настоящих отношений, меня это почему-то нервирует.
— Верочка, вы сегодня прекрасны. Это платье вам очень идет, — отвешивает комплименты мой фиктивный жених.
А я, разозлившись, давлю ему каблуком на ногу, помогая отвиснуть побыстрее.
Но вдруг я замечаю то, от чего меня бросает в холодный пот…

----------

Глава 20

Глава 20
Юлиана.
Итак, на пальце девушки красуется тот самый бабушкин перстень.
— Откуда у тебя это кольцо, Вера? — интересуется Артур, но не с той интонацией, с которой пристало говорить мужчине, собирающемся жениться на другой женщине.
Если бы он сказал строго и дерзко, нахмурился, отодвинул в сторону тарелки и бокалы, пригрозив ей расправой, то вопросов бы не было, но он произнес это с придыханием.
Протягивает руку через стол, касается ее ладони. Вера вспыхивает, и Артур, улыбнувшись, снимает с нее украшение. Все это так чувственно и медленно, что даже мой удар по его ноге не помогает.
Мне нужен плотный бумажный пакет. Дышать и думать.
Нельзя показывать свою слабость! У нас с ним договоренность, он вообще мне ничем не обязан.
Напоминаю себе снова, что у нас с Дерзким запланирован брак по расчету. Но дыхание все равно сбивается. Мне не нравится его поведение.
А Артур крутит в руках кольцо, демонстрирует всем внутреннюю сторону.
— Настоящее… Откуда оно, Вера? — нежно улыбается, повторяя свой вопрос.
Надеть бы ему на голову салат цезарь. Будет коронованный генеральный директор.
— Ваш брат попросил носить его, — лепечет красавица.
Внутри неприятно саднит. Выходит, Алексей подменил настоящее кольцо и, чтобы посмеяться над братом, подсунул ему копию. Ее-то и напялила Элен, а мне досталась еще одна копия.
Ну и семейка… Цирк шапито. Впрочем, не мне судить. У меня у самой проблемы.
К счастью, в отличие от Веры, я в Артура не влюблена. Она так на него смотрит, боже правый, как будто она уже не может без него жить. Она совсем молодая, видимо раньше не встречала подобных богатых и привлекательных мужчин.
— Мой брат?
— Да!
— А ты и рада, — не сдерживаюсь я.
Знаю, что веду себя как ребенок, но меня жутко раздражает вся ситуация в целом.
Почему у меня такое чувство, будто жених изменяет мне?
Нельзя изменить фиктивной невесте. Да и не делает он ничего предосудительного, просто улыбается. И уж если на то пошло, то с Элен он был гораздо развязнее.
Но мне все равно неприятно.
Снова получаю локтем от Демида. Он прав. Надо быть безразличной. Если Артур так легко переключается, мне надо либо думать о деньгах, либо вообще разорвать сделку.
Сцена, разворачивающаяся передо мной, кажется вырванной из дешевой мелодрамы, где каждый жест и каждое слово преувеличены до гротеска. В этот момент, когда атмосфера уже накалена до предела, к нам присоединяются родители Артура. И, о чудо, они не только не выражают недовольства по поводу того, что Верочка бесцеремонно заняла одно из их мест, но и встречают ее с поистине театральным восторгом.
— Верочка! — сияет Олеся Васильевна. — Ты такая красавица! Тебе так идет это платье. Ты настоящая принцесса. Я даже представить себе не могла, что ты станешь такой. Ох! — хватается за сердце. — Я просто в дичайшем восторге.
Слова льются рекой, словно мед, но в моей душе они вызывают лишь горький привкус.
— Вы прекрасно смотритесь с Артуром, — поддает парку отец, словно подхватывая эстафету всеобщего обожания.
Как перестать закатывать глаза? Я смотрю, уже и голубиная ферма никому не нужна. Мой внутренний скептик выходит на новый уровень. Как они могут «прекрасно смотреться», когда сидят друг напротив друга, разделенные столом, словно два незнакомца на деловой встрече?
Впрочем, неважно…
И в этот момент, когда я чувствую, как мое терпение истощается окончательно, Демид, словно прочитав мои мысли, шепчет мне на ухо:
— Я предлагаю просто подняться и уйти. Пусть женится на Верочке.
Его слова — будто глоток свежего воздуха в этой атмосфере всеобщего лицемерия и фальши. Демид прав. И мы с ним встаем, отодвигая стулья одновременно.
Родители Артура победили. Совет да любовь!

----------

Глава 21

Глава 21
Юлиана.
— А куда это вы собрались? — Артур догоняет нас с Демидом в коридоре.
Его голос полон нескрываемого раздражения, и я невольно вздрагиваю.
— Я решил проводить даму домой, брат. Очевидно, у тебя есть компания. — Улыбнувшись, Демид помогает мне накинуть пальто.
В его словах сквозит легкая ирония, но глаза светятся искренней заботой. Я благодарна ему за этот жест, за то, что он так легко играет моего спутника.
И в этот момент Артур, любитель разного рода Верочек, меня поражает. Он, разогнавшись, толкает приятеля к стене и нависает над ним, будто коршун.
В его глазах плещется ярость, совершенно не вяжущаяся с образом веселого и беззаботного босса, которого я знала до этой минуты.
— Слушай, друг, давай я сам буду решать, какая мне нужна компания.
А я понимаю, что по факту Артур ничего такого не сделал. Он с ней даже не танцевал, но успокоиться не могу. Внутри все клокочет от возмущения. К тому же прекрасная Верочка, словно принцесса, придерживая подол своего белоснежного платья, присоединяется к нам. Ее взгляд полон беспокойства и нежности.
И я совершаю беспрецедентный поступок. Во-первых, я снимаю свое, пусть и поддельное, но все же помолвочное кольцо и пихаю его в кармашек фиктивному жениху. Это мой способ сказать: «Игра окончена!». Во-вторых, я заступаюсь за Демида:
— Отпусти его, Артур. Не он виноват в твоих бедах.
Жених поворачивается ко мне, наши взгляды встречаются. Я не выдерживаю первой и отступаю на шаг. Слишком много напряжения висит в воздухе.
— Решила замутить с моим другом?
Его голос полон сарказма и как будто обиды. У меня от смеха даже кислород в легких заканчивается.
Это настолько абсурдно, что я не могу сдержать истерический смешок. Вся эта ситуация — фарс, комедия, в которой каждый играет свою роль, но никто не понимает, что происходит на самом деле. И я, кажется, устала быть частью этого спектакля. Что дальше? Я не знаю. Но одно понятно точно: этот вечер запомнится мне надолго.
— Я решила? По-моему, это ты выбрал невесту, подсунутую твоими родителями, и я не понимаю, почему ты не даешь нам уйти. У тебя все замечательно. Вы отлично смотритесь. Я и Демид, очевидно, не умеем себя вести.
— Ты и Демид⁈ — Артур отпускает друга, тот усмехается и поправляет пиджак.
— Ну да.
— Пять минут назад, Юлиана, ты кричала, что он мне не друг. А теперь что изменилось?
Приподнимаю обе брови сразу.
— Тебе не друг, зато мне — да!
Демид едва сдерживает смешок. А Артур все наступает, заставляя меня пятиться. Он крупнее и накрывает меня своей тенью.
— Ты — моя невеста!
— Вон твоя невеста! — киваю в сторону Верочки.
А та подключается:
— Артур Евгеньевич, Юлиана права. Ваши родители будут волноваться, — щебечет Верочка нежным голоском.
Веду плечами.
— Если хотите, можете прислать нам с Демидом приглашения. Мы обязательно придем. Если всем женщинам на празднике нужны платья лиловых оттенков, я не пожалею денег и прикуплю именно такое, еще и с рюшами.
— Никаких вас с Демидом не будет! — повышает голос Артур.
— Почему?
Он загоняет меня в угол.
— Потому что я так сказал.
В этот момент мне на помощь приходит Демид:
— Артур, не пугай девушку, ей так кислорода не хватит.
— А ты вообще молчи! Друг называется! Умная Юлиана на тебя не поведется!
Этот детский выпад вызывает у меня приступ смеха.
— Ну прямо-таки. У Демида из недостатков только туфли, не подходящие к костюму. А у тебя по пять невест в каждом ресторане, одних колец бабушки три штуки. Поэтому я объявляю, что наша помолвка разорвана! — громко произношу я.
— Не разорвана!
— А я говорю: разорвана!
— А я говорю: нет.
— Это еще почему?
Мы упрямо шипим друг другу в лицо, почти что в рот.
— Потому что я безумно тебя люблю, дорогая невеста.
— Ой, не смеши, — почти рычу, — бабник!
И в этот момент слышится грохот! Артур оборачивается, а я смотрю ему за спину. Это Вера, она только что грохнулась в обморок!

----------

Глава 22

Глава 22
Юлиана
— Вера?
Мой фиктивный жених оборачивается и кидается на помощь упавшей в обморок девушке. Ее имя, произнесенное с такой тревогой, становится последней каплей в чаше моего терпения.
— Вот именно поэтому я хочу разорвать помолвку! — громко выдыхаю я, сжав губы. — Вера так Вера!
Демид, всегда готовый к философским рассуждениям, тут же подхватывает:
— Нет, ну чисто с человеческой точки зрения, я считаю, Артур сейчас поступает правильно!
Слова приятеля Артура, призванные, видимо, успокоить меня, лишь подчеркивают мою изоляцию. Правильно? Конечно, правильно. Ведь он — герой, а я лишь ворчливая фиктивная невеста.
А дальше начинается самое унизительное. Артур мечется в тревожных судорогах.
— Надо снять с нее корсет, похоже, ей не хватает кислорода! — восклицает он голосом, полным заботы и внимания.
И тут же, словно эхо моего внутреннего возмущения, у меня вырывается:
— Конечно же, надо немедленно снять с молодой красавицы одежду, Артур, как же иначе⁈
Не знаю, почему меня все это так задевает. Это слишком, слишком оскорбительно!
Демьян, наблюдающий за всей этой сумбурной сценой с нескрываемым интересом, косо смотрит на меня:
— А вы вправду заинтересованы Юлиана? Такая дикая ревность к несчастной, упавшей в обморок девушке! Видимо, не только деньги, да-а?
А я аж вздрагиваю. Я люблю этого бабника? Еще чего! Я слишком умная, развитая и интеллигентная женщина для этого самовлюбленного актера, который с легкостью играет роль заботливого жениха! Если бы я влюбилась, я бы выбрала хорошего, достойного, надежного человека, мужчину, а не вот это вот… эту иллюзию, этот фарс!
Да я с ним пару раз всего разговаривала. Ну, погладил он мою ручку, и что? Сразу влюбляться? Мне же не восемнадцать. Я же не Вера!
— Не говорите глупости, Демид! Взрослая жизнь полна ответственности и осознанности. Мы уже знаем, что отношения — это не только романтика и трепет, но и труд, компромиссы, умение слушать и помогать. Поэтому, даже если кто-то проявляет к нам интерес, мы анализируем ситуацию, взвешиваем все «за» и «против». Мы не можем позволить себе слепо следовать эмоциям, как это делает Вера! — выпаливаю я, не соображая, что до этого несла чушь про искреннюю любовь к Артуру.
Ох! Кажется, этот хитрый Демид поймал меня. Он усмехается. Впрочем, сейчас не до этого.
Как бы там ни было, в этот момент, когда Артур, мой фиктивный, склоняется над другой женщиной, я чувствую нечто гораздо более близкое к боли, чем к презрению.
Какое-то глупое чувство обманутой надежды, уязвленной гордости и, возможно, даже страха перед тем, что эта игра, которую я так тщательно выстраиваю, игра в брак по расчету, начинает выходить из-под контроля.
— Эй, вы двое! Да помогите вы мне! Демид, ее надо на воздух. Юлиана, вызови скорую, — в сердцах кричит Артур.
— Скорую? Артур, тебе не кажется, что ты перегибаешь?
Не спешу выполнять приказ. Думаю, что скорая нам не нужна. Да, вот такая я мерзкая, отвратительная женщина.
В этот момент в холл влетает мать Артура и начинает так орать, будто Верочку только что трамваем переехало.
— Господи, бедная девочка. Такая молодая, такая прекрасная, юная — и уже обморок! Врача! Врача, позовите врача!
Устав от этого цирка, быстрым шагом захожу в зал ресторана, растолкав зевак, беру в руки стакан воды. Возвращаюсь обратно. Вначале лью Вере на лицо, затем, присев на корточки, прижимаю ее к себе и резким движением расшнуровываю корсет на спине. Она резко садится, хлопает ресницами и дышит, широко раскрыв рот.
Придерживаю корсет, чтобы все присевшие не стали свидетелями ее неземной красоты, особенно Артур.
— Все равно нужна скорая, — причитает Олеся Васильевна. — Надо сделать кардиограмму, измерить давление, сахар крови и сделать общий анализ, а что, если у нее критически низкий гемоглобин?
Я подозреваю, что причина обморока Веры куда более прозаична, но не менее критична для нее самой. Не гемоглобин, а стечение обстоятельств: особенные дни и чересчур тугой наряд — вот что, по моему мнению, стало причиной ее внезапного недомогания. Ну и немножечко, совсем чуть-чуть, желание отвлечь Артура от меня. И в этот момент, когда паника Олеси Васильевны достигает апогея, я снова беру на себя роль спасителя:
— Лучше принесите ей крепкого сладкого чая.
Рядом со мной опускается Артур. Он улыбается, касается Вериного плеча.
— Ну как ты, Вера? — шепчет тихо и заботливо, будто, если спросить нормально, она снова хлопнется в обморок.
Нет чтобы меня похвалить за смекалку и смелость, за хладнокровие, за умение держать себя в руках, за то, что вернула ему любимую, он у Веры о здоровье справляется.
— Спасибо вам, Артур Евгеньевич. Мне было душно, я волновалась, а потом стало вдруг темно-темно, — щебечет она нежным голосом.
Хвалит меня только Демид. Он единственный, кто заметил мою роль в этой ситуации.
— Вы молодец, Юлиана. Теперь Артуру снова есть на ком жениться, — произносит он с откровенным сарказмом.

----------

Глава 23

Глава 23
Юлиана.
— Артур, проводи, пожалуйста, Верочку обратно в зал, — просит Олеся Васильевна, проговаривая свою просьбу заботливым, милым голосом, тем самым подталкивая меня как можно быстрее удалиться. — Если мы не будем вызывать скорую, сынок, то нужно, чтобы кто-нибудь присмотрел за бедной девушкой. А кто сделает это лучше, чем ее собственный жених?
«Собственный жених», — мысленно повторяю я.
Я где-то читала, что если очень сильно закатить глаза, то это может привести к физическим травмам, таким как повреждение роговицы, отслойка сетчатки и нарушение работы зрительного нерва, а также к развитию заболеваний вроде кератоконуса. Но вот что это за «конус» я не запомнила. В голове возникает образ геометрической фигуры, сначала она пуста, потом наполняется, а затем снова опустошается. Это похоже на мою жизнь: вначале я была полна надежд вырулить из экономического кризиса путем фиктивного брака, а сейчас разочарована и разорена. Как будто кто-то переворачивает этот конус, откровенно издеваясь надо мной.
Печально, неприятно, но это факт.
— Пойдемте, Демид как вас там. Опять забыла.
— Андреевич.
— Точно! Здесь мы явно лишние. Артуру надо присматривать за своей невестой!
— Согласен, пора поменять локацию.
Но не успеваю я покинуть холл, как меня снова хватают и разворачивают к себе.
— Браво! Хватательный рефлекс у тебя, Артур, развит просто отлично.
Я не могу не заметить, как он уверенно держит меня, притягивая к себе, как будто не собирается отпускать. Кладет обе руки на мою талию. Дергает. Очень близко. Чувственный перебор, словно мы настоящие жених и невеста.
— Мама, отведи Верочку в зал сама.
— Ну сынок…
— Мама, я сказал то, что я сказал! — говорит родительнице, а смотрит на меня.
Произносит это с неожиданной резкостью. Слова направлены матери, а цепкий и требовательный взгляд — только на меня.
— Не много ли у тебя невест, Артур? — ерничает Демид.
Он с его едким юмором лишь подливает масла в огонь, намекая на любвеобильность Артура. Фраза, произнесенная с издевкой, заставляет меня почувствовать себя еще более неуместно. По факту-то я не настоящая невеста.
Ответ Артура полон агрессии:
— А ты, вообще, давай до свидания! А то я к твоей бывшей жене сейчас наведаюсь.
— Только попробуй — и зубов в пакет не соберешь! Встретимся на теннисе, Артур! Надеюсь, к воскресенью ты разберешься в своих женщинах, — бросает Демид, оставляя нас вдвоем.
А я не понимаю, что происходит. Так мы и стоим. Артур пытается доказать мне что-то одним лишь взглядом. Притягивает к себе еще плотнее. На расстояние вдоха, как будто бы требуя моего присутствия и полного подчинения.
— Напоминаю, — перехожу на шепот, — у нас с тобой планировался брак по расчету. Я чувствую его тепло, его запах, и это странно.
— А если я передумал? — почти касается губ.
— Тогда передумывай обратно. Я разочаровалась.
— А ты была зачарована?
— Секунд тридцать.
Меня пронзает током. И это ужасно. Я по-женски реагирую на его близость, хотя он бабник! Его губы почти касаются моих. Внутри меня что-то дрожит и рвется. Эта мысль должна отрезвить меня, как холодный душ, но лишь усиливает внутреннее смятение. Не понимаю, почему по коже ползут мурашки? Как я могу реагировать на человека, которого едва знаю, на человека с такой репутацией? Эта игра в «невест» ставит меня в тупик.
— Вернемся в зал или отвезти тебя домой?
Прищуриваюсь.
— Оставь этот дерзкий тон своим подружкам. Я повторяю: помолвка разорвана! Я уезжаю. Тебе нужна была невеста — у тебя есть Верочка. Ты хотел угодить родителям — у тебя получилось. Они в восторге от нее.
Я упираюсь в стену спиной. Опять он загнал меня в угол. Воздух становится плотнее. Вокруг кто-то ходит, но я не замечаю.
Ощущаю его дыхание на своей коже, читаю его близость каждой клеточкой. И тут он делает то, чего я никак не жду.
Артур проводит носом по моей щеке. Я аж вздрагиваю, словно от внезапного прикосновения электрического тока.
— Собака на сене, Артур. Вот ты кто. Можно я догоню Демида? Он доставит меня домой. Он прекрасный мужчина.
— Тогда его догонит кирпич.
— Детский сад, — шепчу я, усмехнувшись.
Сердце бежит вскачь, отбивая бешеный ритм где-то в горле, заглушая все остальные звуки.
— Я, кажется, уже говорил, что не меняю лошадей на переправе.
— Всегда мечтала, чтобы меня сравнили с конем женского рода.
— Породистая кобылка на вес золота, Юлиана! Поверь мне, уж я-то разбираюсь!
— Твое кольцо у Верочки. Прекрати, мне неприятно! — вырывается у меня.
Это ложь. Безбожная, откровенная ложь. Пытаюсь убедить себя, что мне гадко, что я хочу оттолкнуть его, показать свою неприступность. Но внутри меня бушует совсем другая буря.
Тело охватывает такое странное, незнакомое волнение. Я плавлюсь, словно лед под воздействием солнца. Он превращается в воду, а я теряю свою твердость. Прилагаю все внутренние силы, чтобы уговорить себя: Дерзкий — гад, он играет со мной, его намерения нечисты. Мой разум кричит об осторожности, а тело противоречит ему. О ужас, стыд и позор! По факту, когда он трется носом о мою щеку — мне приятно!
Внезапно, как удар по лицу. Вначале волна стыда, потом запретного восторга.
— Выпусти меня из плена, Дерзкий! Я здесь ради денег.
Но он продолжает дышать мне в ухо. Руки на талии. Но этот его нос… его дыхание.
— Ты вся трясешься, принцесса.
— Это от отвращения.
Дерзкий смеется.
— Иди к Вере!
Простое, невинное прикосновение, но я уже просто желе. Слишком открыта и уязвима.
— Ты живешь одна? — сжимает мою талию крепче.
— Размечтался.
Собравшись с духом, толкаю его в грудь. Но все еще чувствую его везде! Просто каждое прикосновение. Мне так жарко не было никогда в жизни.
Роюсь в сумочке, ищу телефон, чтобы вызвать такси. А по спине ползут мурашки. Он выходит на крыльцо вслед за мной, но подходить не спешит, властно и медленно спускается по ступеням.
— Если ты сейчас уедешь, то не будет никакой должности и огромной зарплаты. Я тебя уволю без выходного пособия. Я напишу тебе такие рекомендации, что тебя даже в маркетплейс на пункт выдачи не возьмут. У меня много связей. Много знакомых. Много богатых влиятельных друзей. Либо ты моя невеста, либо тебе конец. Я уничтожу тебя, Юлиана.
Замираю. Так и стою к нему спиной. А вот это уже не смешно.

----------

Глава 24

Глава 24
Юлиана
Мамина кухня больше напоминает выставочный зал с минималистичным дизайном, где вместо привычной обстановки лишь голые стены молочного оттенка и пара базовых предметов. Новый кухонный гарнитур пока лишь мечта. Вместо него временный — скромный набор цвета темного шоколада из дешевого ДСП, который едва справляется с основными потребностями. Из старой квартиры переехал не подходящий по цвету к гарнитуру светлый обеденный стол. Сюда бы новый, круглый, большой, но на все нужны деньги.
— Мама, а у тебя сметана есть? А то хочется борщ со сметаной. Без нее не то, — интересуюсь я, запустив ложку в свекольного цвета гущу.
— Юленька, а ты чего это к нам посреди рабочего дня?
Мама садится напротив меня и, плюхнув сметаны в борщ, так и зависает возле меня с ложкой в руках. Лицо у нее при этом крайне печальное. Стараюсь не обращать внимания.
— А хлебушка можно? — как ни в чем не бывало интересуюсь я.
— Да-да, конечно. Просто час дня. А от нас до твоего офиса очень далеко, я не понимаю. У тебя дела в городе?
— А я уволилась.
Пожимаю плечами. Сердце стучит словно сумасшедшее. Совесть мучает.
— В смысле? Это как это, доченька ты чего? А как же мы? У папы же сердце…
— А ничего, справимся, — улыбаюсь я, хотя сама просто горю в муках неуверенности. — Вы же меня не за деньги любите, верно?
У мамы вначале ложка падает, потом фартук съезжает, потом еще что-то.
— А почему ты уволилась? Вам платить перестали? Я по телевизору слышала, что работникам шахт тоже не платили с июля по октябрь, так они добились своего! — охает, садится. — Может, и тебе поголодать?
— Нет, наоборот, дали должность. Увеличили оклад. — Ем борщ активнее.
— Ты уволилась? — переходит на писк мама. — Тебе увеличили зарплату, и ты уволилась? Но почему?
— Не сошлась характером с начальством.
— С этой милой женщиной? Я помню ее, она вроде не конфликтная, — продолжает пищать мама.
— Не с ней. Теперь я вместо нее. Я поссорилась с генеральным.
— Доченька, — ропщет мама, прижав руку ко рту. — Как ты могла поссориться с генеральным⁈
Совесть аж душит. Как объяснить маме, что я пошла на принцип? Он мне угрожал, он решил, будто ради денег я готова на все! Что он может крутить мной, как игрушкой. А я подумала, что не позволю себя шантажировать.
И теперь по своей глупости я осталась на улице. С двумя ипотеками! Борщ застревает в горле. Интересно, меня посадят или позволят отработать?
Дерзкий сказал, что уволит меня, если я не буду его невестой. Я решила не дарить ему такого удовольствия. Уехала на такси. А утром пришла на работу и подала заявление. Он взял и подписал.
Мама встает, подходит к шкафчику и капает себе в чашку успокоительное.
— Ты не любишь нас, Юля, — тихо произносит мать, но с такой обидой, что кажется, стены сейчас дрогнут, а потолок рухнет на голову. — Ты же понимала, что у нас безвыходное положение! Что мы пропадем! Что мы потеряем все! Тебе же не пять лет! Как ты могла поссориться с таким уважаемым, высокопоставленным человеком? Мы для тебя просто обуза, да? Фон, к которому ты возвращаешься по необходимости?
Вздохнув, устало провожу рукой по волосам. Я люблю родителей, но их ожидания, их постоянное чувство обиды — будто тяжелый груз. Я работала, я старалась…
— Мама, это неправда. Просто так вышло.
— Так вышло? Вышло? — ревет мать, но, резко успокоившись, продолжает: — А что теперь будет? — В голосе сталь. — Ты решила отмахнуться от нас, так ведь? Я понимаю, мы для тебя обуза.
Сжимаю губы. Маме не понять, кто такой Артур Дерзкий и как сильно он меня взбесил. Так достал, что я пошла на совершеннейшую глупость. Поступила как инфантильная, безответственная женщина, но зато мне полегчало. Дерзкий проиграл!
В этот момент дверь распахивается, и в комнату входит отец, а с ним дядя Федор, мамин брат. Терпеть его не могу.
— Игорь, представляешь, она уволилась с работы! — кидается к отцу мать.
Меня прибивает плитой вины еще сильнее. Отчаянно жую хлеб.
— А как же наша ипотека?
Отец убирает в сторону мать, садится напротив. Рядом с ним Федор.
— Ну чего вы так раскисли? Сестрица, плесни и мне борщику. — Усмехнувшись, качает головой. — Судя по всему, я пропустил семейный совет! Что за грустные физиономии? Юлечка опять родителей расстраивает? Ай-ай, такая большая девочка!
— Федя, ты же знаешь, мы для нее все, — вздыхает, наливает борщ. — А мы ей, оказывается, не нужны. Она умудрилась после повышения с генеральным поссориться.
— Мама, ну хватит.
— Да что хватит-то? У папы сердце.
Дядя Федор прищуривается, внимательно разглядывая меня.
— Я знаю, как тебе помочь. И родителям твоим тоже.
Насторожившись, откладываю лодку в сторону. Дядя Федор всегда полон идей, но они часто граничат с риском, а иногда и с откровенным обманом. Он умеет говорить. Умеет убеждать. Всегда находит лазейки там, где у обычных людей тупик.
— Что ты имеешь в виду, дядя Федор? — Внутри нарастает беспокойство, но я сейчас в такую лужу села, что мне не приходится выбирать.
— А вот что, — его голос становится доверительнее. — Я тут узнал про одну замечательную возможность. Небольшие инвестиции, очень выгодно. Буквально за месяц можно удвоить, а то и утроить ваши накопления. Я уже вложился и результат превзошел все мои ожидания!
Он достает из кармана сложенный вчетверо лист бумаги, исписанный непонятными цифрами и схемами.
— Вот смотри, Юлечка, все прозрачно, все легально. Просто немного смекалки и готовность действовать.
Мама, забыв о своей обиде, с интересом склоняется над бумагой.
— Как удвоить, Федь?
— А вот так! Юлечка поможет вам!
Он оживленно рассказывает, рисуя пальцем в воздухе. Он говорит о криптовалютах, о новых стартапах, о схемах, которые звучат просто идеально.
Я слушаю, а сердце сжимается. Это смогло бы решить все мои проблемы. Речь о таких суммах, что мы закроем обе ипотеки. Я вижу, как глаза матери загораются надеждой. Как отец, обычно молчаливый, кивает в знак согласия.
Они верят! Верят моему дяде.
— Дядя Федор, ты уверен, что это надежно?
— Юлечка, жизнь сама по себе рискованна! А это возможность! Возможность обеспечить себя и родителей, помочь старикам избавиться от долгов!
— Представь, Игорек, — поворачивается к отцу. — Ты сможешь купить себе новую машину — и это плюсом к закрытой ипотеке! — Затем смотрит на мать. — Сестренка, разве ты не хочешь нормальную кухню? Сколько можно пользоваться сковородой тридцатилетней давности?
Мама охает. Мечты, которые казались недостижимыми, вдруг становятся реальностью.
— Юлька! А, Юлька? — снова обращается ко мне. — Ты же сможешь наконец-то расслабиться и не думать о деньгах. Сколько можно работать как проклятая? Запишешься на йогу, к косметологу, купишь новые зимние сапоги. Ну же! Соглашайся!

----------

Глава 25

Глава 25
Юлиана
— Мама! Мне все это совершенно не нравится. Дядя Федор втянет нас в какую-то аферу! Я не хочу никуда идти, — вырываются из меня резкие, полные отчаяния слова.
Мы останавливаемся у кафе, которое, судя по вывеске и общему виду, относится к категории «недорогое». Внутри поднимается волна протеста.
Но, ко всему прочему, в этот момент я совершенно неожиданно вспоминаю Дерзкого. Он бы никогда в жизни не пошел в такое место. Это не его уровень!
Гоню эту мысль куда подальше! Зачем я вообще его вспомнила? Это так нелепо. Но почему-то образ никак не уходит. Вспоминаю, как однажды, совершенно случайно, подслушала разговор коллег в туалете, узнав об Артуре Евгеньевиче нечто пикантное. Девушки, хохоча, обсуждали его торс.
Я сама лично Дерзкого без рубашки не видела, но дамочки рассказывали с таким восторгом! Они болтали о том, что его спортивный, натренированный торс настолько хорош, что они готовы бросить своих мужей и бежать за ним на край света.
К чему это сейчас? Не знаю. Просто мысли путаются в голове, словно клубок ниток. Этот гад мог бы просто послать меня обратно в кабинет, на мое рабочее место. Но он подписал! Подписал мое заявление!
И вот теперь я здесь, перед этим кафе, с мамой, которая, кажется, винит меня во всех проблемах на свете.
— Юлечка, золотая моя, не Федора надо укорять в наших бедах! — причитает мать, ее голос дрожит от обиды. — Это ты, не подумав о нас с папой, ну и о себе, конечно же, просто уволилась с работы.
Ее слова в очередной раз обижают. Я уволилась? Да, я это сделала, потому что… Сама не знаю почему. Обычно я не настолько импульсивна, но я будто до сих пор чувствую его прикосновение, аромат его туалетной воды. Вижу его глаза. И слышу те слова. Шантаж.
Внутри все сжимается от предчувствия беды. Дядя Федор предупредил, что опоздает, но велел нам с мамой быть на месте.
— Ребята опытные, научат всему, — бодро обозначил он, а потом добавил, чтобы мы не забыли взять паспорта и документы на мамину квартиру.
Эти слова, сказанные с какой-то особой интонацией, уже тогда вызвали у меня тревогу.
Но мама излучает уверенность, убеждая меня, что все будет хорошо. Едва волочу ноги, чувствуя, как меня сковывает страх. Мы входим в кафе, где за одним из столиков уже сидят трое мужчин. Незнакомые, с настороженными лицами. Поздоровавшись, мы садимся напротив.
Один из них, самый молодой, с навязчивой улыбкой и наглым взглядом, начинает строить мне глазки, пододвигаясь все ближе. Его внимание настолько неуместно и неприятно, что я чувствую, как щеки покрываются пятнами.
Мама, вспомнив напрасно выпитую чашку кофе, отпрашивается в туалет. И, не дослушав мои сбивчивые вопросы, оставляет меня наедине с тремя подозрительными типами.
От переживаний ноет в висках. Они подсовывают мне какие-то бумаги, очень много и убедительно говорят, доказывая, что любая на моем месте согласилась бы. Чувствую себя загнанной в угол.
Тяну время. Спустя чуть больше получаса кто-то касается моего плеча. Резко оборачиваюсь.
— Юлиана Игоревна, как жизнь?
— Демид? Как вас там… Опять забыла, — задыхаюсь. — Вы как тут оказались?
А он просто улыбается.
— Мы буквально на минуточку. И потом я ее верну.
Поднимает за локоть, ведет между столиков к выходу. Ничего не понимаю.
— Андреевич, — тихо смеется он. — Как вы на должности-то работали? Память как у уточки.
Не поспеваю за ним, он ускоряется.
— А вы по-прежнему не умеете выбирать туфли. Я вас сразу предупреждаю: если вы решили ко мне подкатить, Демид Андреевич, то я не заинтересована! — чувствую себя крайне неловко.
— На улицу выходите, а то под замес попадете, и Артур Евгеньевич Дерзкий снимет с меня скальп, — выталкивает меня наружу.
— Что? Какой еще замес?
И как раз в этот момент, как будто бы в подтверждение его слов, отталкивая нас в сторону, в кафе врывается группа захвата. Все как положено: униформа, бронежилеты, шлемы, тактические перчатки и прочная удобная обувь.
Застываю с открытым ртом. По инерции спускаюсь с крыльца, а внутри мужчин, с которыми я только что общалась, уже кладут лицом в пол.
— Пойдемте шустрее, а то в оперативную съемку попадете. Держите, — сует мне мою сумочку.
Фокусник, блин! Как он только умудрился ее прихватить?
— Но…
— Не «но», а хорошо, что вы просто мимо проходили, — и снова улыбается, подмигнув. — Ладно, Юлиана, приятно было увидеться. Я свою миссию выполнил, я пошел, — попрощавшись, тут же садится в машину.
Его автомобиль, сверкнув в сумерках фарами, бесшумно трогается с места.
А я так и стою посреди улицы, ощущая холод поздней осени и едва уловимый запах мокрой листвы. Что это такое было? Ничего не соображу.
Машинально перевожу взгляд через дорогу, просто чтобы прийти в себя и понять, что случилось. И тут же замираю окончательно. Сердце пропускает удар, а потом лихо бьется в горле. На капоте припаркованного автомобиля восседает Артур Дерзкий.
Я в шоке. Сидит и не шевелится, словно стал частью шикарного спортивного автомобиля. Скрестил сильные и жилистые руки на груди, демонстрируя уверенность и некую надменность. Его острый взгляд, направленный прямо на меня, выражает уязвленное чувство собственного достоинства. В нем нет ни тени приветствия или доброты.
Итак, только что высокомерный Артур Дерзкий спас меня из очень плохой передряги. А Демида послал, потому что самому подойти, очевидно, гордость не позволила.
Другой вопрос: откуда он знал, что я почти что вляпалась во что-то очень нехорошее? И зачем ему это надо?
Время останавливается. Чувствую, как мои ладони покрываются потом, а дыхание становится поверхностным. Его присутствие настолько мощное и подавляющее, что я теряюсь.

----------

Глава 26

Глава 26
— Я даже не знаю, как охарактеризовать твой поступок, Юлиана.
Дерзкий не двигается с места и смотрит на меня в упор. И сейчас, под этим его взглядом, я ощущаю себя потерянной, обезоруженной. Слова, которые обычно так легко слетают с моих губ, будто испаряются.
И дело не только в его пристальном внимании и в том, что он меня спас. Внешность Артура — та самая причина, по которой я потеряла дар речи. В том, как он выглядит сейчас, сидя на капоте, есть что-то первобытное, притягательное, что-то, что заставляет мое сердце биться быстрее, а дыхание замереть. Он выглядит сильным. Не просто мускулистым, а именно сильным, как скала, как вековое дерево, как стихия, которую невозможно обуздать.
В его осанке, в линии плеч, в том, как Дерзкий держит голову, чувствуется уверенность, которая не нуждается в подтверждении.
Я помню всю нашу историю, но Дерзкий почему-то прямо сейчас смотрится крайне надежным. Это странное ощущение, ведь я мало его знаю. Но в его взгляде, в его спокойствии, в этой непоколебимой позе видится обещание опоры. Кажется, что, если мир рухнет, Дерзкий останется сидеть, не дрогнув.
Это обезоруживает. А он, задумавшись, продолжает меня отчитывать:
— Так что это было, Юлиана? Скудоумие? Отсутствие всякого присутствия? Туполобость? Недалекость? Фимоз головного мозга?
— Хватит, — вздыхаю я, облизав вмиг пересохшие губы. — Я просто хотела сказать тебе спасибо.
Он усмехается, качает головой и, отвернувшись, смотрит вдаль.
— Пожалуйста. Но в следующий раз, когда задумаешь какую-то тупость, триста раз подумай.
— Это из-за тебя, Дерзкий, и ты это прекрасно знаешь.
— Ах, это я виноват в том, что ты пять минут назад чуть было не продала душу дьяволу? — Он загадочно щурится. — А я-то думаю, зачем разные службы по триста тысяч раз шлют СМС, развешивают баннеры по всему городу и даже листовки раздают с информацией: «Осторожно, мошенники!» Оказывается, это делается для Юлианы Красновой!
Закатываю глаза, поправляю волосы, топчусь на месте.
— Я была в состоянии полнейшего отчаяния.
— Ты была в состоянии интеллектуальной недостаточности, Краснова. Ты хоть понимаешь, что тебя могли сейчас загрести вместе с ними? — Он тычет пальцем в сторону кафе.
Кругом шум, гам и звуки мигалок. Их пронзительный, нарастающий вой сопровождается мерцанием синих и красных огней. Съеживаюсь от страха.
— Понимаю.
Начинает накрапывать дождь. Мелкие, холодные капли, словно сильные мужские пальцы касаются моего лица, трогают руки и шею. Сердце бьется в тревожном ритме.
Артур поднимается с капота и движется ко мне. Его силуэт вырисовывается сквозь пелену мороси.
— Как ты узнал про все это?
Мы поглощаем друг друга взглядами и, несмотря на дождь, я даже не моргаю.
И вот он рядом. Смотрит мне в глаза. Не знаю, что делать. Внутри бушует буря. С одной стороны, я разозлилась на него. Ведь были причины, обида и слова, которые ранили. Я помню свою злость, когда принесла ему заявление, ярость была настолько обжигающей, словно я мгновенно заболела гриппом.
А с другой стороны — он спас меня. Мог бы не спасать, но он спас. Он мог бы заниматься своими делами, мог решить, будто это не его дело. Но он приехал, еще и друга прислал. Моя обида испаряется, осыпается пеплом, словно бумага, брошенная в костер.
Но меня мучает один вопрос, он лезет ко мне, как назойливая муха.
Интересно, он уже женился на Вере?
Скорее всего, нет. Ведь такие люди не могут просто расписаться. Они устраивают пышные, помпезные свадьбы. Но эта мысль царапает мое сердце. И я понятия не имею почему. Я не имею права говорить об этом. Мы не пара. Мы вообще друг другу никто. Но этот вопрос сам собой возникает. Он подпитывается странной смесью чувств.
Артур подходит еще ближе. Воздух сгущается, становится почти осязаемым. Напряжение, будто электрический ток, пробегает по коже, заставляя сердце биться в ускоренном темпе. Слова застревают в горле, словно колючие комки. Мысли путаются.
— Я узнал от твоего отца, Юлиана, — его низкий и ровный голос прорезает тишину, углубляя чувственность момента до максимума.
— Мой отец? — я в недоумении.
— Да! Он пришел ко мне в офис, — каждое слово, будто камешек. И Артур закидывает меня все сильнее: — Я его принял, и он попросил меня восстановить тебя в должности, потому что вы с матерью сдурели. Это его слова. Он сказал, что знает этого вашего дядю Федора и что у вас от его трепотни крыша потекла.
Я не могу оторвать от него взгляд. В его глазах я вижу огонь, прожигающий бронь моих защитных механизмов.
— И ты все узнал?
— И я все узнал, — короткий и окончательный ответ без подробностей, но он дарит странное облегчение.
Опять эти мурашки. Я чувствую их, они как волны по позвоночнику. От основания шеи до кончиков пальцев на ногах. Предвкушение, сладость, жаркое пламя.
Мне надо поблагодарить и уйти, вернуться в свою понятную реальность, но я дышу чаще, будто кто-то перекрыл мне кислород. Хотя почему кто-то? Мне перекрыл его Артур Дерзкий.
А сейчас он протягивает руку.
— Мне нужна моя фиктивная невеста. У тебя две ипотеки, кошечка, тебе это тоже нужно. Соглашайся. Немедленно.
Это не просто жест — это приглашение. И я не могу его игнорировать. И я, словно одурманенная, поднимаю свою мягкую, безвольную конечность и вкладываю в его широкую, сильную, крепкую ладонь. Это не решение, принятое разумом. Это импульс из глубины души. Кажется, если я не сделаю этого, то земля просто остановится и наша история прервется на самом важном моменте.

----------

Глава 27

Глава 27
Юлиана
Артур усаживает меня в машину, и я чувствую, будто гора упала с плеч. Отец рассказал ему об ипотеках, о той паутине долгов, которая опутывает меня. А значит, больше нечего скрывать, и в какой-то мере я чувствую себя свободной.
Мы стоим на месте. Мы никуда не едем. У Дерзкого сейчас такие внимательные и изучающие глаза, будто он пытается прочесть мою душу.
Я понимаю, почему женщины очарованы Артуром. Они видят в нем надежность, защиту и опору. Его взгляд обещает стабильность, в нем можно найти утешение и поддержку. Дерзкий притягивает своей привлекательной загадочностью.
Артур помогает мне пристегнуться, словно я маленькая, беспомощная и совершенно точно не справлюсь сама. Чувствую мимолетное прикосновение сильных мужских рук. Кстати, почему-то мне нравится, когда он наклоняется совсем близко. Аромат его туалетной воды наполняет легкие. Меня охватывает странное и приятное ощущение. Хочется вдохнуть глубже. Это напоминает момент, когда, учуяв приятный запах, ты просто не можешь оторваться от него. Тянет закрыть глаза и наслаждаться.
Но в следующий миг я вздрагиваю, потому что кто-то отчаянно тарабанит в окно машины Дерзкого. Этот резкий и пронзительный звук вырывает меня из чувственных ощущений, грубо возвращая на землю.
— Это кто?
— Теща твоя. Прошу любить и жаловать.
Артур, усмехнувшись, опускает стекло вниз.
— Здравствуйте. Приятно познакомиться, — кричит он громче, чем следует.
А она не обращает внимания. Мама на коне и с шашкой. Ее несет.
— Юля! Ты куда пропала? Ты что себе думаешь? Ты так мать до инфаркта доведешь! Где Федор? Где вообще все? Что тут происходит? Ты подписала или нет? — смотрит через меня в глубь салона. — Это что за мужик? Кто это?
— Мама, это мой начальник — Артур Евгеньевич Дерзкий. Он приехал за мной, потому что его организация без меня не справляется. Я ценный кадр, незаменимый работник, и вот Артур Евгеньевич решил уговорить меня вернуться. — Его усмешка становится еще выразительнее, и, как бы я ни была очарована Дерзким в данный момент, понимаю, что спасение утопающих — дело рук самих утопающих. — И, чтобы я вернулась на работу в роли начальника отдела, он предлагает мне погасить мою ипотеку.
На этих словах Артур смеется еще громче, аж задыхаясь и кашляя. Его смех все более заразителен.
А мать внезапно прищуривается, насторожившись.
— Ну здравствуй, начальник, молодой совсем. — Оглядывает Артура, затем возвращается ко мне: — Доченька, а он тебе ничего такого взамен не навязывает? Ты у меня девочка красивая.
— Только жениться, — шмыгнув носом и вытерев глаза, пытается успокоиться Артур.
— Жениться? — выпрямившись, оглядывается маман, прижимая к груди сумку, словно готовясь к обороне.
— Ну да, а вы против?
— Да я тебя совсем не знаю, свалился как снег на голову. Странно все это. Юля, он похож на мошенника.
Артур снова заливается хохотом, на этот раз еще более громким и раскатистым.
— Это очень смешно. Особенно учитывая, что вы всего полчаса назад пытались отдать свое имущество мошенникам и влезть в еще более адские долги.
— У нас ситуация безвыходная. — Открыв заднюю дверь, мама забирается в машину. — А так бы я, конечно, за кого попало свою единственную дочь не отдала.
Вздохнув, качаю головой, а мама продолжает:
— Юлька, понятно, ради денег. Она вообще не по этой части. Я не помню случая, чтобы ей хоть кто-то просто даже нравился, а ты-то почему?
— А я влюбился, — стартует с места Дерзкий.
Его слова звучат так неожиданно, что я не успеваю их переварить. Я понимаю, что он шутит, но все равно…
— Да ладно⁈ — переспрашивает мать, как будто полюбить меня — это нечто невероятное. — А заявление на увольнение почему подписал?
Мне неловко. Надо будет поговорить с мамой на эту тему. Не при Дерзком, конечно, но вообще мне неприятно подобное положение вещей.
— Так она меня бросила, — подхватывает Артур и крутит руль, выворачивая на проспект. А у меня сердце замирает, я не без удовольствия замечаю, какие у Дерзкого по-мужски красивые, жилистые, сильные руки. — Замуж, сказала, не пойду, вот я и психанул. Слово за слово, она заявление накатала, я и подписал. Так и разошлись. А вас куда подбросить?
— Нам с Юлей домой надо, — отвечает маман.
— А! — Кивнув, рассуждает: — Так это значит, вам в разные стороны. Я вас к вам домой отвезу, дорогая теща. А Юльку — к нам.
Как гром среди ясного неба.
— Что значит «к нам»? — поперхнувшись, не понимаю, что здесь происходит.
— Ну ты чего, Юль, забыла совсем?
Его игривый взгляд заставляет меня заерзать в кресле. Свожу брови на переносице и вообще не понимаю, о чем он.
— Ты возвращаешься на должность, я гашу твою ипотеку, мы женимся и прямо сейчас, — смотрит на свои крутые, дорогостоящие часы от супермодного бренда, — начинаем жить вместе.
На этот раз ему приходится отвлечься от вождения и постучать мне по спине.
Жить вместе с Дерзким? В квартире, где он принимает душ и ходит в одних боксерах?
Мошенники, деньги, увольнение, свадьба — все смешалось в один безумный калейдоскоп. Мир вокруг меня опять переворачивается.
— Говорите адрес, мы подвезем вас, а потом поедем к себе. Но для начала заглянем на мою голубиную ферму, — переходит на более хриплый, брутальный, строго-приказной тон. — Потому что моя мама, ваша будущая сваха, или как оно там правильно называется, мне уже всю душу этими голубями вынула.
И смотрит на меня уже совсем без улыбки. Строго и искоса.

----------

Глава 28

Глава 28
— Артур, расскажите нам, пожалуйста, про брачный договор. Что вы планируете отдать моей дочери, а что оставить себе при разводе?
Периодически, несмотря на голубятню и остальные наши проблемы, Дерзкий жадно меня разглядывает. Невольно краснею, ощущая жар по коже. Нашла время… Хотя неудивительно: крепко мне этот мужик мозг вынес. Творю такое, о чем раньше и думать не гадала.
Но потом до меня доходит смысл сказанного моей матерью, и я хмурюсь, опешив.
— Мама! — резко оборачиваюсь, уставившись на родительницу на заднем сиденье и покручивая пальцем у виска. — Что ты такое говоришь?
Смотрю на эту ненормальную и на полном серьезе стыжусь того, что она моя родственница. Мало того, что все время меня втягивает в какие-то авантюры, так еще и перед липовым женихом позорит.
Ишь что удумала! Делить шкуру неубитого медведя!
— Ну а что? Мы все тут взрослые, образованные люди, Юль. Мы все понимаем, в какое время живем. И потом, у меня одна дочь. Я должна знать все подводные камни.
— Мы еще не поженились, а вы уже о разводе думаете, — иронизирует Дерзкий, останавливая машину на светофоре.
Мы снова переглядываемся. Когда между людьми такое пламя, и брак по расчету кажется сущей безделицей.
Сигналы светофора меняются: сначала красный, потом желтый, почти загорается зеленый…
В этот момент к авто Артура подбегает какой-то незнакомый мужик и со всей силы бьет монтировкой по капоту, оставляя на металле огромную, глубокую вмятину.
Чего? Испугавшись, вскрикиваю. Мама охает. А Дерзкий, вместо того чтобы выйти из машины и покрыть мужчину всеми видами нецензурной брани, резко дает по газам, продолжая движение.
Странный человек с монтировкой пытается нас догнать.
— Вылезай! Вылезай, подлый трус! — кричит он, размахивая металлическим прутом.
А я, ничего не понимая, оглядываюсь. Но из моего окна его не видно, он бежит по тротуару со стороны водителя. Что? Что это такое? Кто это? Что ему нужно? Я только что чуть не поседела от страха!
— Не обращайте внимания, дамы, — как ни в чем не бывало успокаивает нас Дерзкий. — Осень. У психов обострение.
— Но… тогда надо… — заикается моя мама. — Надо куда-то позвонить, сообщить! Пусть поймают и накажут!
— Ничего страшного, не волнуйтесь. Это ерунда. — Протягивает руку и жестко, но в то же время чувственно сжимает мои пальцы сильной ладонью.
Облизываю сухие губы и рассматриваю его. А он как ни в чем не бывало ведет машину.
— В следующий раз это сделаю я.
— О чем ты? — тяжело дышу.
— Оближу твои губы.
Вспыхиваю от пальчиков на ногах до корней волос. Нашел, о чем думать. Сейчас не до этого. Но он спокоен и уверен в себе, не моргнув глазом гонит через арки и узкие переулки.
Вздохнув, разглядываю мужественный профиль. Артур вызывает у меня чувства, которым я не могу придумать название. Я им не восхищена и не боготворю его, как бывает с влюбленными женщинами. Мне нравится на него смотреть и нравится его нюхать, как бы дико это ни звучало. Он кажется мне физически сильным и завораживающим, но рядом с ним всегда что-то не так и постоянно что-то случается. И вот этот мужик с монтировкой очередное тому подтверждение.
Прищуриваюсь.
— Что ты ему сделал?
— Ничего!
— За «ничего» с монтировкой по городу не бегают, — щурюсь еще сильнее. — Может, ты задел его машину, когда неудачно припарковался?
— Да забудь, Юль, вы, женщины, слишком болтливы, — отмахивается, а сам в заднее окно посматривает и давит по газам.
— Забудь? — сурово переспрашиваю я, одуревшая и сосредоточенная. — Дерзкий, у тебя капот дымится!
— Так же, как и я рядом с тобой, Юль, — рявкнув, ловко сворачивает в очередной переулок, начиная петлять дворами.
Происходит нечто очень подозрительное. Опять он что-то мутит. Ударившись головой, хватаюсь за ручку над дверцей.
— Юля, раз мужчина сказал, значит так нужно! Мало ли на свете городских сумасшедших, — поддерживает «зятя» маман.
Вздыхаю. И весь романтический флер как рукой снимает. С Дерзким всегда будто на американских горках: то вверх, то вниз. То погладил, как котенка по шерсти, то Веру от обморока побежал спасать. То по-рыцарски уберег от мошенников, то снова какая-то засада.
Не простой это мужик, ой не простой, Дерзкий что-то натворил!
У меня плохое предчувствие.
Но это ладно. Мама-то моя куда лезет? Снова оборачиваюсь.
— Я даже не подозревала, насколько ты продажная, мам. Помнишь, когда за мной физрук из нашей школы ухаживал, а ты ему испытания устраивала? Говорила, пока не исполнит все десять пунктов ваших с отцом требований, не достанутся ему мои рука и сердце.
Машина кружит, а Артур усмехается.
— И что в итоге случилось?
— А что могло случиться? Он слился на первом же испытании. А тут она, даже не зная тебя, уже собирает приданое.
— Потому что вижу: хороший человек! — пожимает плечами маман и, надувшись, смотрит в окно.
У нее звонит телефон. Они с папой громко и эмоционально ругаются, а мы с Артуром как будто бы остаемся наедине.
— Дерзкий, скажи честно, ты нагрел этого человека?
Вместо ответа мой жених включает музыку.
— В смысле помог согреться?
— В смысле дезориентировал в пространстве и обул на обе ноги! Развел на деньги!
— Юль, где ты этого набралась и почему думаешь про меня только плохое?
Откидываюсь в кресле.
— И этот человек учил меня не связываться с мошенниками.
— Я уже понял, прелесть, что ты связалась с мошенниками, потому что я тебя сбил с толку своим шантажом и увольнением. Поэтому давай просто спокойно поедем дальше, и все.
— Нет, — смеюсь, закрыв глаза и помотав головой. — Ты мне скажешь, за что этот мужчина набросился на твою машину, или я снова за тебя не пойду.
Я понимаю, что рискую ипотеками, работой, должностью и будущим, но Дерзкий темнит, и мне это не нравится. Поэтому я кошусь на него и вздыхаю. Скриплю зубами, ибо не люблю, когда чего-то не понимаю. И мне обидно, что мы вроде бы только сблизились и опять он от меня что-то скрывает.
— Юлиана, ты начинаешь приводить меня в состояние полнейшего раздражения. Я уже, честно, потерял надежду фиктивно на тебе жениться. Я, вообще-то, стараюсь. Я делаю все, чтобы тебе понравиться. Я терплю твою маму. И ты первая женщина, с которой я в принципе так много коммуницирую.
Я ошалело хлопаю глазами.
— Вот это мне повезло! Так что это за мужик?
Но он снова умалчивает истину и, тряхнув нас на какой-то дворовой ямке, внимательно смотрит в зеркало заднего вида.
— Мне кажется, с твоей мамой что-то не то. Она закончила беседовать с папой, и теперь бледная, как просыпанная мука, а еще она тяжело дышит.

----------

Глава 29

Глава 29
Юля
Мама в порядке, она просто слегка переволновалась. Папа вылил на нее весь свой гнев, связанный с тем, что она чуть не подвела их единственную дочь, то есть меня, под монастырь. И ей стало плохо, потому что, по ее словам, отец ее не любит. Я пыталась ей популярно объяснить, что, если бы папа ее не любил, он бы не терпел ее так долго. Но она лишь охала и вздыхала.
Мы доводим ее до дома и вызываем ей скорую. Ей измеряют давление, делают ЭКГ и, не обнаружив ничего серьезного, прописывают покой и сон.
Мы провожаем врачей. Мама тихо лежит в гостиной, а Артур выволакивает меня в коридор и, прижав к белоснежной пустой стене, ставит руку над головой.
Отчетливо чувствую его мужское желание. Женщины всегда понимают это. В подтверждение моих мыслей он, наклонив голову, проводит по моей щеке языком.
Вздрогнув и затаив дыхание, почти не дышу. Надо взять себя в руки.
Но как?
Дерзкий — бабник, за ним мужик с монтировкой бегает, а он ведет себя как подозрительный и льстивый кошак. Но щеки горят то ли от стыда, то ли от удовольствия.
— Сахарная пудра, — комментирует мой вкус, смакуя. — Так я и думал, — чувственно шепчет, напирая мускулистым телом. — Юля, у нас нет времени. Голубятня… Нам нужны голуби. Мама едет, — ухмыляется он.
Эта властная, доминирующая поза совершенно не подходит нашим отношениям. Он так близко, что я вижу каждую черточку на его радужке. Такое ощущение, что в нем бурлит мужское желание. Он закипает, а я плавлюсь. Борюсь с собой как могу, но непроизвольно таю, как левитановский снег на знаменитой картине.
— Напоминаю, Артур Евгеньевич, — едва ворочаю языком, пытаясь скрыть невообразимое наслаждение его близостью, — у нас с тобой брак по расчету. Это когда чувства ни при чем.
— Брак по расчету может быть с привилегиями.
— Быть моим мужем и есть преимущество.
— Отлично, — он хрипло смеется и отходит от меня.
Тут же становится холодно. Пожелав матери здоровья, покидаем их с папой квартиру.
— Давай я попаду под машину! И ты поедешь меня спасать, — предлагаю я.
— Ты не нравишься моей маме. Это не спасет! Нам нужны голуби.
Когда мы выходим на улицу, его поврежденной машины уже и след простыл, на ее месте стоит другая. Новая. Незнакомый парень отдает боссу ключи, а я ошарашенно оглядываюсь по сторонам.
— Может, этот парень наколдует нам голубей?
— О нет, принцесса. — Помогает мне сесть. — Это ты придумала, тебе и разгребать.
На птичьем рынке не протолкнуться. Именно тут, среди криков продавцов и запаха сена, мы и находим наших пернатых друзей. Один, полностью серый, подозрительно похож на уличного хулигана. Другой, белый как снег, — на моего вечно недовольного профессора по экономике. А третий, светлый в крапинку, общипанный, но активный, словно проиграл в споре все свои перья.
Мы с Артуром мчимся в загородный дом его друга, где начинается самая интересная часть. Хозяев дома не оказывается, у Артура есть ключи.
— Ты пойми, Юлиана. — Он скидывает куртку и закатывает рукава темно-вишневого свитера, который отлично подчеркивает его мощный торс. — Я человек творческий, но не особо практичный, поэтому стандартные чертежи — это не для меня.
— Надо было купить готовые ячейки и гнезда, — вздыхаю я, осматривая фронт работ.
— Моя голубятня должна быть уникальной, Краснова, иначе какой в ней толк?
— Действительно.
И, вооружившись молотком, досками, гвоздями и энтузиазмом, который, как выясняется позже, совсем не компенсирует отсутствие навыков, Артур приступает к работе.
Результатом становится домик для трех птиц. Но крыша немного провисла, одна стена явно наклонена, а двери… двери открываются с таким скрипом, что, кажется, сама голубятня жалуется на свою нелегкую судьбу.
— Арт-объект в стиле «постмодернистский сарай»! — смеюсь я, когда Дерзкий демонстрирует мне свою работу.
— Краснова, ну почему ты такая?
Ставит руки на пояс.
— Какая?
— Я пытался тебя впечатлить, а ты опять меня опустила! У меня была поклонница, которая, узнав, что я уехал на поезде, бежала по перрону до следующей станции!
— Дерзкий, это невозможно! Перрон довольно быстро кончается, почти так же, как задние вокзала.
— Значит, дальше она бежала по рельсам.
Он приподнимает бровь, встречаясь со мной взглядом.
— Если только в сторону реанимации, — смеюсь я, а он начинает обустраивать место для выгула, огораживая пространство сеткой-рабицей. — Ты расскажешь мне, что за мужик гоняется за тобой по городу?
— Принцесса, не порти момент.
На самом деле мне нравится наблюдать за тем, как он работает физически, руками. Есть в этом что-то горячее. Особенно учитывая, что периодически он смотрит на меня потемневшими, совершенно хмельными глазами.
Наши пернатые друзья оказываются совершенно неприхотливыми. Они с радостью заселяются в свое новое жилище, и вскоре наша горе-голубятня наполняется характерным воркованием и запахом. О, этот запах!
И, сколько мы ни пытаемся почистить и убрать, он все равно остается. Позже к нам присоединяются отец и мать Дерзкие.
— Три голубя — это голубиная ферма? — смеется отец, заглянув внутрь домика и поморщившись.
А мама умудряется не закрыть дверцу, и, вместо того чтобы мирно ворковать в своем жилище, голуби разлетаются по всему двору, а один даже поднимается на крышу дома.
Мы с Артуром как можем пытаемся вернуть своих «беглецов». Вооружившись ведром с зерном и громкими призывами, мы бегаем по двору, уговаривая их лететь домой.
— Зрелище достойное цирка, — комментирует отец, попивая кофе на чужой веранде.
Мама, устав наблюдать за нашей с Артуром суматохой, решает прогуляться по округе.
В итоге, после получасовой погони, нам с Дерзким удается загнать голубей обратно. Вот только в последний момент я спотыкаюсь и, хохоча, заваливаюсь на холодную землю.
А Артур то ли специально, то ли случайно падает сверху, подмяв меня под себя.
Трогает губами кончик моего носа, подбородок, щеки. Совсем легко, но так страстно, что я, обомлев, завороженно гляжу ему в глаза. Все тело становится чужим и непослушным.
— Как я давно не ел сладкого, — шепчет Артур, потянувшись к моим губам.
Но я не даюсь.
— Отпусти, — тихо прошу я.
— Не отпущу. А может, и отпущу, еще не решил.
— Здесь твои родители.
— Ладно, — хрипло шепчет он и, скатившись с меня, помогает встать.
Пытаюсь прийти в себя, вспомнить про то, что брак у нас договорной, но голова тяжелая и совсем не соображает.

----------

Глава 30

Глава 30
Юля
— Ты знаешь, как обычно люди переезжают на новое место жительства?
Я осматриваюсь, разглядывая квартиру типичного неженатого мужчины. Она поражает своим размахом и роскошью. Это не просто жилье, это дворец, созданный для одного человека, для Дерзкого — богатого и свободного холостяка. Огромные окна, выходящие на ночной город, мягкий свет, льющийся из дизайнерских светильников, дорогая мебель темных, насыщенных цветов и произведения искусства на стенах — все кричит о статусе и достатке.
— А как нужно переезжать? Нужно впустить кота, потом тебя, принцесса?
Мне не нравится его тон, будто я очередная игрушка, которую он приобрел.
Но он цепляет меня, очаровывает своей мужской сущностью и действует на меня губительно. У нас с ним между словами в разговоре стали появляться долгие и недвусмысленные паузы, которых раньше не было.
Я пытаюсь думать, но напряжение усиливается с каждой минутой. Я стою у двери, он напротив, вроде как демонстрирует дом, а по факту набрасывает аркан.
— Сборы, упаковка вещей, прощание со старым домом… и потом, у меня есть питомец, вообще-то.
— Предвкушение новой жизни, — хрипит Артур, заставляя меня отступить к двери. — Юль, ты меня боишься? — горячо оглядывает, и все мое тело реагирует пылким жаром.
— Ты же не надвигающаяся волна цунами, чтобы мне тебя бояться, Дерзкий.
Он хрипло усмехается.
— А мне кажется, что для тебя я волна.
— Не льсти себе. Ты совершил насильственное перемещение меня в пространстве, проигнорировав мои чувства и желания.
Он снова смотрит на меня. Медленно, горячо, будто обмазывает патокой.
— А мне кажется, принцесса, у нас с тобой одно желание на двоих.
По коже бегут мурашки. Хватит! Прекрати на него вестись. Он умеет крутить мозги женщинам, они за него дерутся!
Но как же хочется коснуться этой щетинистой, шершавой щеки! Его глаза были серыми, а сейчас, в приглушенном свете коридора, они кажутся черными, как бездна. Он нависает надо мной.
— Давай начнем с поцелуя по-французски, Юль. Ты знаешь, что это такое?
— Я бы для начала выпила чаю. — Выскальзываю из-под его руки.
По всему видно, что, разгорячившись с голубиной фермой и последующим валянием на земле, он хочет получить желаемое здесь и сейчас, он не собирается ждать. И это желаемое — я!
— Юль, я жадный: угощу тебя чаем только после поцелуя.
— А я угощу тебя поцелуем только после того, как узнаю, что за мужик бегает за тобой с монтировкой!
Мы смеемся одновременно. Господи, что я несу⁈ Как мы дошли до этого? Я же собиралась быть сильной и независимой женщиной в фиктивном браке!
Сердце колотится в груди. Я не продержусь здесь даже до утра. Его намерения очевидны, и они не имеют ничего общего с любовью или уважением. Ненастоящая невеста, иногда развлекающая его в постели. Симпатичное приложение к его состоянию. Игрушка, которую Дерзкий будет показывать миру, пока она ему не надоест.
Но я ведь знала, на что шла. Я просто проходила мимо, а он схватил на улице первую встречную.
Вокруг нас витает предгрозовая духота. Густая и почти осязаемая. Чувствую его взгляд, тяжелый и оценивающий. Дерзкий будто хищник, оценивающий свою жертву.
— Я думала, что я тебе не нравлюсь.
— Не нравишься, принцесса. Колючая, непослушная, вредная и неуправляемая.
— Непослушная и неуправляемая — это одно и то же.
— Взбалмошная, непредсказуемая.
— Тогда зачем ты так смотришь?
— Не знаю. Считай себя пешкой в моей игре, принцесса.
— Очень мило! — смеюсь.
— Итак, ты готова переступить черту?
— Я не понимаю.
— Ты красивая, а я люблю красивые вещи.
Я просто в шоке от его прямоты и дерзости.
— Артур, ты знаешь, что такое фиктивный брак? — в моем голосе сталь. Пусть оставит эти игры для своих глупых, продажных куколок.
— Ты спрашиваешь, что такое фиктивный брак? Думаю, это много жарких сцен и совместного веселья!
— Нет. Это актерская игра, где у каждого своя роль.
Мы снова подвисаем друг на друге, словно два соперника, оценивающие противника перед схваткой. В его глазах горячий блеск, искра удивления и интереса. Он привык к покорности, к тому, что его желания выполняются без вопросов.
— Хорошо, будем играть в любые игры, которые ты пожелаешь, — намекает на что-то совсем не то.
— Ты похож на мою рыбку, Дерзкий. Чтобы получить желанный корм, она аж беснуется у стенки аквариума. А потом получает и успокаивается.
— Но она же обожает тебя, Юль! В этом вся соль.
Он делает ко мне шаг, еще один. Переехала к фиктивному жениху, называется. Мы даже еще не разулись, а у меня уже все внутри вибрирует и трясется. Сердце колотится и…
В этот момент раздается звонок в дверь. Этот резкий звук заставляет меня вздрогнуть. Кто-то пришел в гости?
Дерзкий открывает дверь, а там стоит Вера. С тарелкой какой-то выпечки, накрытой целлофановой пленкой. Она меня даже не видит, с таким обожанием смотрит на Дерзкого.
— Артур Евгеньевич, я принесла вам печенье собственного приготовления. Давайте выпьем чаю.
А он широко улыбается и, взглянув на меня, потом на нее, как ни в чем не бывало впускает ее в квартиру!
— Как ты прошла консьержа? — вырывается у меня сиплым, почти истеричным тоном.
— Вера приходила ко мне с родителями. Конечно, проходи, Вер, раз пришла, — гостеприимно приглашает девушку Дерзкий. А у меня все катится с горы.
У нас был такой момент! Я не хотела его, но он был. Неловкий, полный искр флирт. Взгляды, которые говорили больше слов, улыбки,
обещавшие нечто особенное. Между нами возникла та самая нить притяжения, которая могла перерасти в нечто большее.
Но Дерзкий, как обычно, все испортил! Вместо того чтобы выставить Веру, он пригласил ее войти внутрь. Девицу, от которой в восторге его маман и которая мечтает занять место, что я по неосторожности периодически считаю своим.
Правила приличия? Возможно, но мне плевать на эти условности! Плевать, что она напекла своих коврижек!
Я не понимаю, как так можно! Как можно так быстро перейти от флирта к приглашению другой? Чувствую себя обманутой дурой!

----------

Глава 31

Глава 31
Юля
За окном все темнее. Вечер окутывает мягким бархатом. Мы сидим за столом: я и Верочка. А Артур за нами ухаживает. Плавными движениями, словно дирижирует оркестром, Дерзкий разливает нам чай по чашечкам и улыбается то одной, то второй.
Какая прелесть… В его улыбке столько тепла, столько заботы, что мне аж дурно. Неужели нельзя выбрать: я или она? Чем бы его ударить? Стучу пальцами по столу.
Он приподнимает правую бровь. Я делаю то же самое.
В этот момент Верочка тянется за чашкой, и я замечаю, что на ее пальце по-прежнему красуется бабушкино кольцо.
Меня аж трясет.
Перстень сияет в свете лампы, отражая не только свет, но и мое необъятное бешенство. В своих фантазиях я резко поднимаюсь с места и буквально сдираю его с пальца девушки. Но в жизни я, сжав зубы, сдерживаю себя.
— Вера, а вы как узнали про то, что Артур Евгеньевич дома? — стараюсь изображать милое к ней отношение, только бы не показать, как бурлит внутри.
Как же хочется вскочить и уйти! Разорвать помолвку, сжечь мосты и… в очередной раз остаться у разбитого корыта. Импульсивный, бессмысленный поступок. Это глупо и недальновидно. Мне нужны деньги. Моя семья нуждается в них как в воздухе. Я не могу позволить себе роскошь следовать за эмоциями. Хватит, и так чуть не наломала дров. Надо просто изображать невесту. Показывать ту, которая счастлива и не видит ничего, кроме своего жениха.
Я не должна транслировать, как мне неприятно ее присутствие. Как сильно я психую. Это будет слишком очевидно, чересчур уязвимо. Моя задача — быть сильной, быть непроницаемой. Играть роль до конца. Он мне никто!
Артур же продолжает разливать чай по чашечкам, и каждая капля, падающая в фарфор, кажется драгоценной. Его улыбка — это отдельная история. Я бы плеснула ему чай в лицо, но боюсь, останется ожог. Продолжая свои манипуляции, Дерзкий скользит от меня к Верочке и обратно. Поймав его улыбку, кривлюсь, стараясь ответить тем же. Выходит гримаса. Изображать доброжелательную невесту все сложнее.
Это напоминает борьбу за выживание.
— Я просто была неподалеку, — смущается Верочка.
— Сидели в кустах и поджидали нас?
— Юля, — нежно останавливая меня, Дерзкий садится рядом. — Перестань.
— Удивительно, что ты не сел между нами, милый, — челюсть сводит от «доброты».
А Артур наклоняется к моему уху и шепчет:
— Ты не хочешь со мной целоваться, но не разрешаешь мне принимать гостей? Есть правила приличия, принцесса.
— Правила приличия. — Отодвигаюсь от него ближе к Вере, чтобы даже случайно не касаться телами. — Это открыть дверь в подъезд женщине с тяжелыми пакетами. А позволять первой встречной девушке носить кольцо твоей бабушки — это глумление над собственной невестой!
Не выдерживаю. Надо поспокойнее. Но Дерзкий — это просто нечто! Он наглый, гулящий блудник. Он как будто издевается надо мной.
— Я не первая встречная, — встряв, спорит Верочка. Затем тихонько, но настойчиво привстает, снимает пленку с тарелки с печеньем. — Мы с Артуром Евгеньевичем отлично ладим. Угощайтесь.
Подсовывает мне печенюшку. Нет, ну вы слышали? Они отлично ладят!
— Я вам не доверяю, Верочка. Вдруг вы задумали нечто коварное.
Болтаю ногой, откровенно нервничая. Дерзкий кладет ладонь на мое бедро, чтобы я перестала психовать. Тут же скидываю его руку.
— А я, пожалуй, попробую, — улыбается Артур.
И заглядывает мне в лицо.
— Все хорошо, принцесса. Мы должны уметь принимать гостей.
— Если ты не прекратишь так себя вести, тебе придется учиться принимать не гостей, а таблетки, — пауза, снова кривая улыбка, — милый.
— То есть я правильно тебя понимаю, принцесса, — продолжает шептать мне на ухо Артур, — что, когда мы поженимся, ты посадишь меня в клетку?
— Отбери у нее кольцо, — снова шепчу в ответ. — Продемонстрируй свою привязанность.
— Принцесса, не я его ей дал. Понимаешь? Я так не могу. Меня не так воспитывали.
Вера кашляет, привлекая наше внимание.
— Хотите знать мое мнение? — выступает она.
— Нет! — отвечаю я.
— Да! — отвечает Артур.
Она, конечно же, слушает Дерзкого, который с удовольствием жует печенье.
— Вы не подходите друг другу. Семья — это тяжелый труд! Это работа, которая длится годами. А вы как кошка с собакой, — ее слова, полные прагматизма, бьют в самую точку.
Мы действительно как кошка с собакой, вечно на грани конфликта, вечно играем в какие-то игры.
— Забыли проконсультироваться! — выпаливаю я. Мне почему-то очень от услышанного.
— Верочка, позвольте с вами не согласиться. Люди склонны искать в других то, чего им самим не хватает. Тихие люди ищут общительных и энергичных. Сдержанные находят притягательным импульсивного и страстного партнера.
— Правильно, а вы-то одинаковые, — подносит чашку к губам Вера и делает громкий глоток, пьет чай.
— Нет! — на этот раз мы с Дерзким абсолютно солидарны.
— Не нет, а да! Вы оба шумные, активные, яркие, общительные и неуступчивые. Вам, Артур Евгеньевич, нужна спокойная, понимающая, покладистая…
— Как вы, Верочка? — прикалываюсь я, не дождавшись окончания ее фразы.
В ответ она смотрит на часы. Зачем он ее впустил?
— Ладно, надеюсь, Артур Евгеньевич, в итоге вы сделаете правильный выбор. Печенье я оставляю.
Встает, берет свою сумочку. Как же бесит, господи!
— Он уже сделал свой выбор, Вера! — позорюсь я. Лучше бы промолчала.
— Юленька, — улыбается мне эта ведьма с косой. — Я пропустила вашу помолвку. Если не секрет, где вы ее праздновали?
Не выдержав, кидаю в нее маленькую диванную подушку. Она намеренно подливает масло в огонь, провоцируя меня. Она уколола меня, пытаясь поставить в неловкое положение, подчеркнуть «неправильность» наших отношений в глазах Артура. А я повелась. Дура! Моя реакция просто ужасна. Эта девица загнала меня в угол, и эмоции вышли из-под контроля. Рядом с Артуром Дерзким я всегда сама не своя.
— Дамы, дамы, прекратите. Брейк! — смеется он.
Верочка серьезна как никогда. Этот раунд остался за ней. А мне нужен чай с ромашкой и мелиссой.
— Вызовите мне, пожалуйста, такси, Артур Евгеньевич, — улыбается она моему жениху.
— Я вызову, но, честно говоря, уже поздно, и я не доверяю таксистам. Столько страшных случаев. Я отвезу вас сам, Вера.
У меня от негодования аж мозги слипаются. Эмоции захлестывают с такой силой, что разум кажется парализованным. Меня окутывает густой, липкий туман. Но возмутиться я не успеваю — они уходят. Вдвоем.

----------

Глава 32

Глава 32
Юля
Сон легкий и поверхностный, будто тонкая вуаль. Просыпаюсь от какого-то копошения. Как будто кто-то резко берет меня в плен, стискивая сильными руками. Не сразу понимаю, что происходит. Сердце бьется быстрее. Помню, что прилегла на его диване, ведь лечь в его кровать означало бы дать молчаливое согласие. А я не согласна!
Открыв глаз, вижу, что за окном уже светло. Утренний свет, обычно несущий с собой спокойствие, в эту минуту приносит шок, пронизывая до глубины души. Непонятное копошение оказывается Артуром. Только что он улегся рядом, его тело прижимается ко мне.
Эта мысль, словно ледяной душ, обрушивается на меня ужасом. Если бы он пришел давно, то, несомненно, учитывая его наглость и намерения, потянул бы меня в кровать.
А так, нетрудно сложить два плюс два… Получается, что он явился только что. Значит, его целую ночь здесь не было. Его не было дома, потому что он повез Веру домой.
От этой мысли волосы на моей голове словно оживают и шевелятся.
— Не дергайся, принцесса, — его голос звучит хрипло. — Мне щекотно. Хочется спать.
— Ты только что приехал?
Приподнимаюсь на локте, вглядываясь в его лицо. Он зевает, словно чеширский кот. Его глаза полуприкрыты, а на губах играет легкая, едва заметная улыбка.
— Ну не шуми, принцесса, дай поспать, — снова бормочет он, закрыв глаза.
— Как скажешь! Не буду шуметь! — отвечаю я. Внутри меня что-то щелкает. Развернувшись, я скидываю его с дивана.
Дерзкий скатывается и, ударившись, трет спину.
— На этом наш брак по расчету завершен. Желаю счастливо оставаться, — голос звучит твердо и решительно.
Гордо поправив на себе одежду, собираю вещи. А он сидит на пятой точке в своих брендовых брюках и хохочет, будто я пошутила. Его смех заразительный и громкий, но мне кажется издевательским.
Не получается у нас. Надо либо вести деловой диалог, либо вступать в нормальные отношения. А Дерзкий явно хочет и конфетку съесть, и… В общем, неважно.
— Принцесса, все не так однозначно, — комментирует он ситуацию и то, где был всю ночь.
Чешет затылок. Так хочется стереть его наглую ухмылку с лица. Но это уже не имеет значения.
— Спасибо вам за все, Артур Евгеньевич. До встречи в офисе.
Давно пора было прекратить этот фарс. Хватит, наигрались.

----------

Глава 33

Глава 33
Юля
Через пару дней, когда я, успокоившись, пытаюсь переосмыслить происходящее, мне звонят. Деловой женский голос на том конце провода сообщает мне, что я восстановлена в должности и могу приступать к работе.
Замираю. Это настолько неожиданно, насколько и странно, учитывая, как я ушла от Артура. Но, видимо, он, прекрасно зная, как сильно я нуждаюсь в деньгах, решил поступить как мужчина. В любом случае я думаю, что мне лучше заняться делом, чем скулить и анализировать нашу с ним странную ситуацию.
Поэтому я просто собираюсь на работу. Сердце не на месте. Внутри меня по-прежнему гложут непонятные чувства, но я решаю пока не думать о них.
Девочки встречают меня с искренней радостью. Я быстро втягиваюсь в привычный ритм, разбираю накопившиеся бумаги и разделяю дела по степени важности. Работа всегда была для меня своего рода спасением, способом отвлечься от личных переживаний. Но ближе к обеду, когда я уже почти забываю о своих внутренних терзаниях, телефон снова звонит. На экране высвечивается слово «мама».
Настроение портится. Уверена, сейчас мама снова придумает какую-нибудь проблему. К тому же скоро конец месяца, а наши долги никто не отменял. Нехотя поднимаю трубку.
Но голос матери буквально звенит от радости:
— Юленька, родная моя, у меня для тебя грандиозная новость.
Даже представить себе не могу, что могло ее так сильно порадовать. Новая задумка дяди Федора? Не удержавшись, прикалываюсь:
— Ты встретила снежного человека?
— Доченька, ну сейчас не время для шуток.
Как это? Я столько всего наворотила за последнее время, по-моему, юмор сейчас — это единственное, что уместно и правильно. Я должна была вступить в фиктивные отношения, а вместо этого повелась на красавца-босса, который погряз в женщинах. И теперь вроде бы все как всегда, а все равно что-то не то.
Давно пора принять, что Дерзкий даже не выбирал меня, он просто схватил первую попавшуюся, проходившую мимо женщину из его офиса. Потом присмотрелся и решил совместить приятное с полезным.
Господи, почему я вообще об этом думаю?
— Дай угадаю, — грустно вздохнув, интересуюсь у мамы, пытаясь разрядить ее энтузиазм легкой иронией, — папа подарил тебе того самого мармеладного мишку в два с половиной килограмма?
— Ох, тебе лишь бы шутить! — Она делает торжественную паузу, а потом буквально кричит в трубку: — Мы погасили ипотеку, Юлька! — ее голос аж звенит. — Мы внесли оставшуюся сумму залоговой, и теперь квартира официально наша! Представляешь?
Ее слова обрушиваются на меня как лавина. Квартира? Наша ипотека погашена? Это настолько грандиозно, что я не в состоянии переварить эту информацию.
— Кто мы? — вырывается у меня, хотя ответ мне уже не нужен. Я и так знаю, кто причастен к этому событию.
— Наш зять и мы с папой. Пару часов назад он заехал за нами, и мы отправились в банк! Юля, — громко кричит мама, мне приходится прикрыть трубку рукой. — Это событие года!
Зять⁈ Ага, ну конечно. Встаю из-за стола и ухожу в коридор. Топчусь туда-сюда между кабинетами. Мама продолжает визжать от радости, словно пожарная сирена, а я кусаю губы.
— Нам надо вернуть ему деньги. Все до копеечки.
— В смысле вернуть? — резко успокаивается родившая меня женщина.
А я запускаю руку в волосы.
— В прямом. Мы должны ему все вернуть.
— Юля, не выдумывай. Я тебя как учила? В семье деньги жены — это деньги жены, а деньги мужа…
Меня раздражают ее слова.
— Мы с Артуром Евгеньевичем, — перехожу на шепот, — больше не женимся.
— Почему?
— Потому что он изменил мне с девушкой, которая нравится его родителям.
— Изменил, — мама аж заикается. — Да когда же он успел? Вы же вместе уехали. Вы же собирались жить вместе. Он был настроен крайне решительно!
Это точно… Решительности у моего босса не отнять. То на одну решителен, то на другую.
— Так, ладно, мне пора работать, — стараюсь как можно быстрее закончить разговор.
А у самой будто подагра разыгралась, не могу сидеть спокойно. Мне надо куда-то деть энергию. Я знаю, зачем он это сделал. Он хочет, чтобы я прибежала к нему и кинулась в ноги с благодарностью. Но я ведь сказала, что не будет никакого брака по расчету, что он может жениться на Вере. Я четко дала понять, что между нами все, тогда зачем он это сделал? Не хочу об этом думать.
Сегодня мой обеденный перерыв превращается в побег. Побег от мыслей о Дерзком, от его наглой улыбки и от осознания того, сколько я ему теперь должна.
— Ну подумаешь, просто так кучу денег потратил, может, он любитель благотворительности, — бормочу себе под нос, пытаясь убедить себя в том, что все нормально, все не так уж плохо.
Но правда в том, что внутри клокочет раздражение. И я выбираю йогу. Сто лет на нее не ходила. Разовое занятие — то, что мне нужно.
Зал встречает меня тишиной и приглушенным светом. Аромат благовоний успокаивает. Я расстилаю коврик, чувствуя, как его мягкая текстура заземляет меня, возвращая в здесь и сейчас.
Новый молодой инструктор с мягкой улыбкой и спокойным голосом начинает занятие с дыхательных упражнений. Я закрываю глаза, сосредоточившись на своем дыхании. Вдыхаю животом и медленно выдыхаю.
С каждым таким движением я чувствую, как напряжение покидает мое тело, как мысли о Дерзком отступают на второй план.
— Мне не нужен слизняк. Мне не нужен бабник. Мне не нужен легкомысленный, пусть и фиктивный жених, — снова бормочу себе под нос.
— Юлька? — раздается шепот слева. — А я думаю, ты или не ты? У тебя всегда яркие лосины были, в черных и с этой драматичной гулькой на затылке прямо не узнать.
— Инга? — поворачиваюсь я, едва не завалившись на бок.
Начинается разминка. Плавные движения, растягивающие мышцы и суставы, буквально пробуждают мое тело. Чувствую, как кровь циркулирует быстрее, как энергия наполняет каждую клеточку. Мы делаем наклоны, скручивания, вращения, стараясь синхронизировать движения с дыханием.
Инга — начальник одной AT- компании. Я просто обожаю эту энергичную, худощавую брюнетку. Она старше меня, но мне очень приятно с ней общаться. Раньше мы часто встречались на йоге. Потом мне пришлось много работать и экономить деньги на абонементах, и я забросила зал.
— Я рада, что ты вернулась, блондиночка. Здесь без тебя тоска.
— Мне не хватает этого места.
Дальше начинается основная часть занятия — последовательность асан. Мускулистый, но вместе с тем гибкий инструктор демонстрирует каждую позу, объясняя, как правильно ее выполнять, чтобы избежать травм и получить максимальную пользу. Мы начинаем с простых поз, таких как поза горы и поза дерева.
— Что нового? — шепчет подружка, принимая позу воина, в ней мышцы напрягаются особенно сильно.
Представляю, что каждая асана — это борьба с моими внутренними демонами, с раздражением и обидой, вызванными Дерзким.
— Наш генеральный директор предложил мне брак по расчету!
— Чего? — хихикает Инга, едва не убившись в позе собаки мордой вниз.
А я ощущаю, как уходит напряжение из шеи и плеч.
— Он поймал меня на улице и предложил выйти за него.
— Он старый, пузатый и плешивый?
— Нет. Он молодой и красивый.
— Тогда почему у тебя такое лицо, будто ты съела крем для обуви?
— Потому что он заплатил за ипотеку моих родителей! — выдыхаю я, запутавшись.
— Логично, это ужасно, — хохочет Инга и тут же получает замечание от инструктора.
Тем временем занятие подходит к концу, и мы ложимся в шавасану, позу трупа. То, что надо. Мы снова закрываем глаза и расслабляемся, позволяя нашим телам полностью отдохнуть. Инструктор по имени Роман ведет нас через медитацию, направляя наше внимание на дыхание, на ощущения во всем организме. Мое тело становится легким и невесомым, наступает покой.
Поблагодарив тренера, мы с Ингой идем в душ, продолжая перебрасываться словами через стенку, покрытую темно-синей керамической плиткой.
— Так ты согласилась на брак по расчету или нет?
— Я согласилась, потом отказалась, — перекрикиваю воду.
— Но почему?
— Потому что он юбочник, гуляка и волокита! Он сладострастник, котяра, он… За ним по городу бегает мужик с монтировкой! Вот, как ты думаешь, что это за мужик?
— Чей-то муж, — смеется Инга.
— Вот именно! Видеть его не могу!
— В общем, если я правильно поняла, он тебе понравился, а для него это по-прежнему брак по расчету и чувства ни при чем? Верно? — выключив воду, заглядывает ко мне Инга.
Кивнув, отворачиваюсь к стенке.
— Я от него сбежала, а сегодня он заплатил за ипотеку моих родителей! — Повторяюсь. В ответ Инга присвистывает, а я не понимаю, что это значит. — Вот зачем он это сделал? Скажи! Зачем?

----------

Глава 34

Глава 34
Юля
В паре минут ходьбы от моего офиса находится маленькое уютное кафе «Тихий угол». Фасад неприметен, но стоит открыть дверь, как нас с Ингой окутывает аромат свежесваренного кофе. Мягкий свет ламп, приглушенный абажурами, стены, украшенные старыми черно-белыми фотографиями, потертые кожаные кресла, мягкие диванчики с подушками и деревянные столики, на которых стоят керамические вазочки с живыми цветами.
Мы с Ингой выбираем столик у окна, откуда открывается вид на тихую улочку. Она заказывает свой любимый капучино с корицей, а я останавливаю выбор на латте с карамелью.
— У нас минут десять–пятнадцать.
— Успеем.
— Не стоит нервировать шефа, — вздыхаю я.
— Я думаю, он пытается завоевать твое расположение, — улыбается подружка, комментируя ситуацию.
— У нас была договоренность, что он восстановит меня на работе, погасит ипотеку, но после того, как он переспал с этой примитивной и доставучей Верой, я разорвала нашу сделку. Не понимаю, зачем он это сделал. Теперь я тупо должна ему денег.
Официант — молодой парень с добрыми глазами и легкой улыбкой — приносит наши напитки. Меня завораживает пар, поднимающийся от чашек, он несет в себе обещание приятной беседы.
— Он сам тебе сообщил об этом?
— А зачем? Все и так понятно: он повез ее и вернулся под утро.
— Может, да, а может, и нет, но он по-прежнему желает быть твоим фиктивным мужем, красотка.
Беру в руки чашку, ощущая разливающееся по ладоням тепло. Делаю первый глоток. Не хочу есть, аппетита нет. А вот кофе — с удовольствием. Эликсир спокойствия, который хоть на мгновение, но поможет забыть о насущных проблемах.
— Не мне тебе рассказывать про измены, Инга.
Кивнув, она смеется. Моя шикарная, успешная подруга всегда выглядит как воплощение идеальной женщины. И у нее было все: блестящая карьера, любящий муж, прекрасный ребенок. Но за этим фасадом скрывается рана, нанесенная предательством. Ее муж, человек, которого она любила и которому доверяла, оказался не таким уж верным.
И хотя сейчас Инга вспоминает его «проделки» с улыбкой, я знаю, какой ценой ей досталась эта легкость. Сколько бессонных ночей, сколько слез, сколько сомнений пришлось пережить, чтобы залечить эту травму. И вот, когда мы говорим о мужчинах, об их вечном недовольстве, об их странных поступках, Инга вдруг вспоминает, словно открывая ящик Пандоры. Она начинает сыпать историями, которые могли бы стать сюжетами для комедий, если бы не были пропитаны болью.
— Это да, Юль, я могу написать целую книгу о моем бывшем муже и его оправданиях. Например, как новый автомобильный пылесос оставил ему засос на шее, пока он, не разобравшись в его устройстве, неловко чистил семейную машину. А в другой день он пошел в спортзал и так активно занимался, что уснул там на матах и вернулся только под утро.
— Так, может, и Дерзкий уснул на матах? — громко смеюсь я, вытирая слезы в уголках глаз.
— Все может быть, милая. Все может быть. Однажды я приехала от родителей, а мои фотографии куда-то исчезли. Оказалось, муж просто протирал пыль и решил сложить их в ящик. Я, конечно, спросила, кто у нас был. Выяснилось, что он пригласил домой коллегу с работы, и они просто поужинали… и все.
— Ну, конечно.
— Естественно.
— А еще был запрос в браузере, когда он уехал в командировку в Ярославль.
— А это я помню, прости, — сжимаю губы, не могу перестать смеяться. — «Эскорт Ярославля».
— Точно. Это он не себе, а другу.
От смеха щиплет глаза.
— Да, да. Помню!
— Так что от мужчин, Юлечка, можно ждать чего угодно. Надо быть начеку, но я бы все же дала шанс твоему генеральному, мне кажется, он неплохой человек, раз помог твоей матери.
Резко перестаю смеяться. Смотрю в окно. Думаю о будущем.
— Хочешь, мы его проверим? — вспыхивает подруга, в ее словах масса энтузиазма.
Ее глаза загораются, словно она только что нашла решение сложной головоломки. Я же, напротив, чувствую, как внутри все сжимается от непонимания и легкой паники.
— В смысле? — вырывается у меня, словно мой язык не принадлежит мне и действует сам по себе.
— Если он серьезно настроен и не изменял тебе, то он не станет мутить с другой женщиной. Давай я приглашу его на свидание и посмотрим, как он отреагирует. Если он бабник, как ты его называешь, то он не откажется.
В ее словах есть доля истины. Логика железная: если мужчина выбрал, он не поддастся соблазну. Но зачем мне это, если я планировала фиктивные отношения? Боже, как все сложно! Мой разум мечется между желанием узнать правду и осознанием собственной глупости. И потом я уверена, что Дерзкий кинется на Ингу. Она — воплощение всего того, что может привлечь мужчину: высокая, стройная, красивая, успешная. Она как будто он сам, только в женском обличье. Он обязательно клюнет. Я все еще помню, с каким энтузиазмом он бросился спасать Веру от обморока. Уверена, что подобная ситуация с Ингой вызовет еще больший интерес.
— Взрослые люди не занимаются подобными глупостями, — пытаюсь отмахнуться от ее предложения, чувствуя себя неловко и растерянно.
— Это точно, — смеется подруга. — Но я пытаюсь помочь.
— Не знаю. — Я расстроенно падаю на стол, чувствуя, как вся решимость покидает меня. — Надо просто работать и жить дальше. Мне это не нужно. Постепенно верну ему деньги, и все!
В этот момент у меня звонит телефон. Это оказывается секретарша директора, и я, взбодрившись, вспоминаю, что уже опоздала с обеда.
Слова секретарши отрезвляют, словно холодный душ. Мои личные переживания, сомнения и игры уходят на второй план перед лицом профессиональной ответственности.
— Артур Евгеньевич интересуется, почему вас до сих пор нет на месте? Вы уже опоздали на одну минуту!
— Я сейчас буду. Задержалась по важному делу.
Инга смеется, заметив, как я кривлюсь из-за того, что приходится обманывать. Мне неприятно и стыдно.
— Артур Евгеньевич, как только вы вернетесь, приказал вам срочно подняться к нему.

----------

Глава 35

Глава 35
Юля
Как только я вхожу в кабинет, в нос тут же врывается знакомый аромат его туалетной воды. Это не просто парфюм, это запах власти, уверенности и чего-то неуловимо притягательного, что всегда окутывает Дерзкого. Его кабинет, словно отражение его самого: просторный, с высокими потолками, отделанный темным деревом и дорогими материалами. На стенах — абстрактные картины. Огромное окно открывает вид на город, но сейчас мне плевать на шикарную панораму.
Он сидит за массивным столом из красного дерева, словно король на своем троне. Широкие, мускулистые плечи чувствуются даже сквозь идеально скроенный костюм. Темно-серый пиджак подчеркивает безупречную посадку, а белая рубашка с идеально завязанным галстуком добавляет строгости. Но именно серые глаза сейчас кажутся ярче и пронзительнее. Они приковывают мое внимание, заставляя ноги слегка подкоситься. В них читается ум и решительность.
— Добрый день, Юлиана Игоревна, — произносит он низким, бархатистым голосом с легкой хрипотцой, заставляя меня вздрогнуть.
Артур откидывается на спинку темно-коричневого кожаного кресла, и в этот момент я чувствую, как его взгляд прожигает меня насквозь. Это не просто взгляд, это оценка, анализ и что-то большее. Я стараюсь сохранять спокойствие, но внутри начинает бурлить.
— Здравствуйте, Артур Евгеньевич. Сейчас мы — босс и подчиненная. Ничего личного.
Решительно прохожу через кабинет, стараясь не споткнуться о ковер или не задеть что-нибудь из безупречно расставленных предметов. Сажусь на место посетителя, напротив него, и вываливаю на стол гору бумаг. Начинаю вещать о работе, о насущных проблемах, о цифрах и отчетах, пытаюсь сосредоточиться на деле.
Но это оказывается сложнее, чем я думала.
Дерзкий осматривает меня снова и снова, его взгляд скользит по моим рукам, по моему лицу. Я чувствую себя мухой под микроскопом, и это одновременно нервирует и будоражит.
— Ты знаешь, зачем я восстановил тебя на работе? — шепчет он, и его сладкий хриплый голос заставляет меня покрыться мурашками.
Этот вопрос, заданный так интимно в такой деловой обстановке, выбивает меня из колеи.
— Чтобы не потерять фирму? Чтобы было кому работать? По-прежнему нужна фиктивная невеста? — пытаюсь ответить, ища логическое объяснение, но чувствую: это не то, что он хочет услышать.
— Из тебя, Юлиана, фиктивная невеста, как из меня балерун, — произносит он, и в его словах звучит легкая усмешка, которая тем не менее задевает меня за живое.
Внутри все вспыхивает. Не знаю, почему меня это так цепляет. Возможно, потому, что я сама чувствую: в этой ситуации есть что-то большее, чем просто деловые отношения.
— Чтобы иметь возможность видеть тебя чаще, — произносит он, и в этот момент я понимаю, что все мои попытки сосредоточиться на работе тщетны. Его взгляд, его голос, его аромат — все это создает вокруг меня невидимую паутину, из которой сложно выкарабкаться.
Вера, Вера, Вера… Они переспали, я уверена.
— Если вам так хочется меня видеть, можете распечатать мою фотографию и поставить на стол возле компьютера. Давайте вернемся к нашим делам.
Дерзкий смеется. А я нарочно с ним на «вы», чтобы подчеркнуть расстояние между нами.
— Сегодня презентация одного проекта моего друга, мы должны быть там вместе.
— Все, что я должна, — это заботиться о своей рыбке, потому что это способствует формированию этичного и сострадательного поведения, помогает понять мое место в мире природы. А ходить по вечеринкам с распутными директорами я не должна вообще.
Усмехнувшись, он встает, обходит стол, становится за моей спиной. Кладет мне руки на плечи.
— Как же я соскучился по твоему острому язычку.
— Если вы не уберете руки, то я начну кричать, и ваша секретарша решит…
В следующую секунду он поднимает мою руку и надевает на палец бабушкино кольцо.
— Это настоящее, — хрипло шепчет на ухо, продолжая стоять за спиной.
Отобрал у Веры? Удивительно. Боже, это так волнующе, но я держусь.
— Спасибо, но я обойдусь. Верните его владелице. Все мы знаем, что Вера для вас идеальная пара.
Срываю кольцо и кладу его на стол. Встаю, отхожу от Артура подальше. Теперь между нами стол.
— Брак по расчету, Юленька, — это брак ради выгоды и стратегической цели. В таком браке партнеры могут заранее договориться о «правилах игры», что снизит количество бытовых конфликтов. И кстати, кроме рыбки, у тебя есть голуби. Не забыла? Кто будет за ними ухаживать? — Я отхожу, он за мной. Гоняет меня по кабинету, словно собака кошку. — И потом… В таком браке партнеры тоже могут любить друг друга до умопомрачения.
Я уже вообще ничего не понимаю. Когда он врет, когда притворяется… Вот чего он привязался, ведь способен получить любую!
— Вы можете встречать закаты, создавать что-то своими руками, смотреть фильмы и проходить все подряд онлайн-курсы до умопомрачения, но меня в это не вмешивайте. Не надо говорить о том, чего не понимаете. «Любить до умопомрачения» — надо же! — усмехаюсь. — Я с браками по расчету завязала. — Быстренько собираю свои вещи. — И если других вопросов нет, то я жду вашего распоряжения отнимать у меня ежемесячную сумму, чтобы покрыть долг…
— Хватит! — его взгляд темнеет, кажется, он теряет терпение. Хлопнув по столу, он опирается на него руками. — Достаточно! Надоело ломать комедию. Ты пойдешь за меня, Юлиана, потому что я этого хочу! Мне интересно, и меня тянет к тебе. Ну и отец отстанет. Заодно!
— Это шурупчики и гаечки тянутся к магнитам! А у нас с вами, босс, сплошное недопонимание!
— Я всегда добиваюсь цели! И я заберу тебя себе, Юлиана!
— А папа с мамой не будут против?
— Мне уже не важно их мнение. Отец блефует. Брат не знает, как все тут устроено.
— Ах вот оно что…
— Поэтому я заполучу тебя, чего бы мне это ни стоило!
— Я не призовой кубок, Артур Евгеньевич. Я больше не желаю изображать вашу даму!
— Поэтому ты вся дрожишь в моем присутствии? — хрипит он еще более чувственно.
— Не сочиняйте! Вам не идет! Откуда такая прыть?
— Не вам, а тебе! С чего ты вдруг взялась мне выкать?
— С того, что у нас теперь снова официально-деловые отношения.
Хмыкнув, смотрит исподлобья.
— Размечталась, красавица. Ты хочешь, чтобы я ухаживал? Хорошо, я буду ухаживать, скажи только как!
Боже правый! Что это такое? Это невыносимо. При нашей встрече в ресторане мне было все равно. Я была остроумной, дерзкой, болтливой, я могла парировать его остроты, а теперь я уже сама себя не понимаю.
Сбегаю из кабинета, ошарашив секретаршу и громко, пусть и сквозняком, но все же хлопнув дверью.
Но уже через час в рабочем чате объявляют, что на презентацию идет весь наш отдел. И это не обсуждается.

----------

Глава 36

Глава 36
Юля
Мы выходим на улицу. Я по-прежнему в растерянных чувствах. Воздух кажется густым и тяжелым, я предвкушаю грозу, но не природное явление, а ту, что вот-вот разразится внутри меня.
Девчонки из моего отдела, как всегда, полны энергии и возмущения.
— Я не понимаю, зачем нам тащиться всем коллективом на какую-то презентацию, — бурчит одна из них, поправляя шарф. — Столько дел, а тут…
— Да ладно тащиться, хоть бы переодеться дал. Изверг! — подхватывает самая молодая, ее голос звенит обидой. — Я, например, если куда-то иду, то всегда люблю нарядиться. А тут с пятном от кофе — на мероприятие!
Их слова пролетают мимо меня как легкий ветерок, не задевая. Я уже ничего не слышу и не вижу, кроме того, что разворачивается на парковке. Там, у машины Инги, стоит Дерзкий. Мой Дерзкий. И Инга.
Откуда она только узнала, где искать Артура? Кажется, проверка началась.
У ее машины открыт капот, и она, улыбаясь, что-то объясняет. А рядом, наполовину внутри машины, мой начальник. И он очень старается ей помочь.
Мои глаза щиплет от ревности. Неужели это он?
— Это наш босс?
— Ага, я его по крепкой пятой точке узнала, — смеются девочки, и их смех кажется мне таким далеким и чужим.
Мне вот совсем не смешно. Инга была права. Она решила его проверить. И вот, пожалуйста, он не прошел проверку. Но все меняется. Дерзкий поднимает голову, вытирает руки какой-то тряпкой и смотрит прямо на меня. В упор. Я отворачиваюсь, чувствуя, как щеки заливает краска.
— Девочки, у меня так живот схватило. Боюсь, аппендицит. — Держусь за бок, отступая потихонечку, стараясь уйти от этого зрелища.
А внутри меня бушует пожар. Вот же гад! Вот же бабник! Инге стоило только подъехать, и он тут же побежал с ней контакт налаживать! Ненавижу!
— Юлиана Игоревна, может, вам в скорую? — голос одной из девочек звучит обеспокоенно, но я уже не могу остановиться. Я должна уйти. Убежать от этого спектакля, от этой лжи, от обиды, которая душит меня.
Пусть идут на презентацию, а я просто приду завтра на работу. Отличная мысль — как спасательный круг! И мне почти удается выскользнуть с офисной парковки. Но далеко уйти не получается.
— Юлиана Игоревна, стой! — пронзительно и нагло хрипит Дерзкий на глазах у всех.
Мало было позора, надо добавить. Сердце бьется быстрее.
— Если вы по какому-то рабочему вопросу, Артур Евгеньевич, то я обязательно отвечу завтра, — пытаюсь я сохранить остатки достоинства, обращаясь к нему с холодной вежливостью.
Но мой коллектив стоит и смотрит, открыв рот. Они никуда не идут, будто пришли на театральное представление.
И этот словно не слышит и не понимает намеков. Бросив тряпку, закрывает капот машины и, кивнув Инге, при этом не глядя на нее, спешит ко мне.
Моя подруга красивая. Инга темненькая, худощавая, с длинными волосами, напоминает одну знаменитую американскую актрису. Ее взгляд полон любопытства, и это лишь подливает масла огонь.
— Я, кажется, четко дал понять, что на презентацию идет весь отдел! — пытается командовать Артур, словно вынося приговор.
— Я на больничный, — выпаливаю я, чувствуя, как краснеют щеки. — Каждый официально трудоустроенный гражданин имеет право на оплачиваемый больничный! Вы не можете запретить мне болеть!
Скрыться бы от него побыстрее, но он догоняет. Этот вечный сценарий наших взаимоотношений.
— Юлиана, наниматель не заинтересован держать в штате часто болеющих работников! Ведь пока вы нетрудоспособны, работу все равно нужно выполнять, и ваши обязанности ложатся на другое лицо! — сыплет аргументами, загоняя меня в угол.
Без сплетен не обойтись! Теперь все подумают, будто у нас роман.
— Вы уже нашли новое лицо, Артур Евгеньевич, — имею в виду его помощь Инге, — вы справитесь без меня. А я поболею и вернусь.
И вот он догоняет меня у выхода с парковки и хватает за руки. Разворачивает к себе. Я не вывожу эти отношения. Мне должно быть все равно. Я должна притворяться или вести себя с ним как с боссом, но я тупо застряла где-то между!
— Что вы делаете? — мой голос дрожит от возмущения и страха.
— Женщина позвала меня, я подошел посмотреть. Ничем ей не помог, а тут ты идешь. Все! Какая ты ревнивая, Юлька, ужас! Что я буду с тобой делать? С виду ни за что не скажешь, что ты такая собственница. Была дерзкой и языкастой, а теперь только и заставляешь бегать за тобой, стирая ноги до колен! — он смеется, в его глазах мелькает что-то чувственное, долгое и страстное.
— Руки мои отпустите, на нас коллектив смотрит! Вы с ума сошли? Что подумают люди? — я пытаюсь вырваться, но его хватка только крепче. Босс настроен крайне решительно! Его глаза сверкают, а большой палец гладит мое запястье. — Они подумают, что у нас интрижка.
— У нас не интрижка, у нас роман, Краснова! — громко выпаливает он, так, чтобы все слышали, и в ответ раздается смех, перемежающийся с удивленными вздохами. Мой мир, кажется, перевернулся с ног на голову. Как я буду руководить ими? — Как твои дела, Юль? О чем ты волнуешься? Что тебя беспокоит? Я планирую интересоваться твоей жизнью каждый день! — он переходит на более мягкий тон.
О боже! Единственный выход — бегство!
— Плохо мои дела! У меня аппендицит, я умираю! — в отчаянии выпаливаю самую нелепую причину в мире.
Может, хоть это заставит его отступить! Но Артур, кажется, готов к любому повороту событий. Он притягивает меня к себе, словно я марионетка на ниточке.
— Отлично. Тогда поехали к врачу. Буду держать тебя за руку в операционной. — Его реакция обескураживает.
— Все на презентацию, а мы к врачу?
— Совершенно верно! Мне все равно куда идти. Я и это-то придумал, чтобы быть с тобой, — в его глазах такая искренность, что я непроизвольно начинаю верить.
— Юля, все хорошо, — присоединяется к нам Инга, улыбнувшись.
— Вы что, знакомы? — смотрит то на нее, то на меня. — Ладно, — махнув рукой, сурово прищуривается. — Об этом мы поговорим позже. И ты мне расскажешь, что это за цирк.
— Юль, правда! Все хорошо! Я клянусь!
Смотрю на любезную Ингу искоса. Мы же не договорились, почему она притащилась и начала действовать без моего ведома? Но скрывать смысла нет. Все равно уже все кувырком.
— Мы решили проверить тебя.
Фикция переплелась с реальностью. Какая уже разница? Все максимально плохо.
— Я вам что, задача по геометрии, чтобы меня проверять? — Артур смеется.
— Ладно, ребят, я пошла. Не ссорьтесь. Вы отличная пара.
Пара? Да у него в каждом порту такая пара. Хотя это, кажется, про моряков, но большие боссы тоже вечно в командировках.
Смотрю подруге вслед. На следующей йоге я устрою ей бакасану и халасану в одном флаконе.
А Артур в шоке.
— Что за детский сад, госпожа Краснова? Что за проверки? Зачем проверять фиктивного жениха? Если только… — Мои щеки уже просто пунцового цвета. Он ухмыляется. — Если только он не совсем фиктивный, верно?
— У Веры спроси!
— Обязательно спрошу, непременно, как только снова ее увижу, а пока… Пока мне нужна ты и твой дрянной характер.
Секунда, которая только что казалась обычной, замирает, растягиваясь в целую вечность. Предвкушение. Чувствую, как сердце колотится где-то в горле. Нас окутывает страсть.
Его взгляд горит огнем, желанием, которое невозможно ни с чем перепутать.
И вот, в следующую секунду, его сильная рука обхватывает мою талию, притягивая меня ближе. Я чувствую жар даже через ткань пальто.
Заявление! Жажда! Сладость! Колени подкашиваются. Не успеваю отреагировать, только понимаю, что его губы накрывают мои.
Наш первый поцелуй. Я думала, всему конец, а выходит — начало!
Долгий, глубокий, жадный, проникающий. Его губы вкусные и манящие, одновременно мягкие и требовательные, исследующие, пробуждающие.
Он целует меня так правильно, будто знает наизусть.
Слышу свист и аплодисменты сотрудников. Мы станем событием года. Впрочем, какая разница⁈ Как хорошо…
Сначала губы, затем язык. Он врывается в мой рот, такой смелый, такой страстный… Сплетается с моим в диком интимном танце. Не хочу, но непроизвольно растворяюсь в Дерзком. О господи…
Этого я и боялась, поэтому так сильно бесилась. Вела себя как глупая истеричка, потому что знала, что мне понравится.
Каждый его вздох, каждый властный стон, вырывающийся из груди, усиливает мое влечение. Пальцы инстинктивно впиваются в ткань его пальто. Я пытаюсь удержать этот момент, этот бешеный вихрь чувств.
Смесь чего-то дикого, первобытного с утонченностью и силой.
— Сочно, — ухмыльнувшись, кусается.
А я вздрагиваю.
Наш поцелуй похож на извержение вулкана, который тлел под поверхностью и вот наконец-то прорвало. Мысли путаются. Ощущения просто ошеломляющие.
— Вкусно, — хрипит Дерзкий, впиваясь в мои губы сильнее.
И я не могу не согласиться с шефом.

----------

Глава 37

Глава 37
Юля
Презентация растворяется в воздухе, уступая место более интригующему и соблазнительному приглашению.
Вот и все. Вместо официального зала — его шикарная, богатая, до неприличия дорогая квартира. Мы в полумраке, забыли про свет. Кому он в самом деле нужен? Есть только я и он! Тишину нарушают наше громкое дыхание и внезапный грохот падающих предметов. Мы с Дерзким не можем перестать целоваться — это сюрреалистично, как странный сон, где реальность слегка искажается.
— Никогда не встречала таких самодуров-начальников, — бормочу я, пытаясь унять дрожь в голосе. Я плыву по течению, мой шепот сейчас легче дуновения ветра. — Где это видано? Украсть руководителя отдела прямо со стоянки на глазах у всего коллектива! Артур Евгеньевич, ты войдешь в историю.
В ответ он хохочет. Его низкий бархатный смех в темноте обещает нечто запретное.
— Мне нельзя с тобой целоваться, Краснова! Это невозможно.
Я тоже смеюсь, запрокинув голову и снова что-то цепляя в темноте.
— Это я уже поняла. Здорово тебя уносит. Буду теперь тебя целовать, чтобы получить желаемое.
Он резко становится серьезным. Держит меня вертикально, сжимает мои плечи, не дает сдвинуться с места.
— Я хочу увидеть тебя без всех этих тряпок. И лизнуть возле уха.
Снова что-то падает. А я чувствую волнующее прикосновение. Замираю, хлопая ресницами. Как приятно… Благодарю темноту, скрывающую алый румянец, резко вспыхнувший на моих щеках.
— Иди ко мне, — нетерпеливо хрипит начальник.
— Подожди, Артур, — останавливаю его, хотя почти уже не владею собой. Я будто клубничное желе, что оставили на столе, забыв поставить в холодильник. — А что, если ты отряхнешься и уйдешь после того, как мы рухнем на твою постель?
— Зачем? — хрипло шепчет он и искренне удивляется, перехватывая меня и снова целуя.
— Как зачем? Ты же бабник! Таким, как ты, главное — забраться на Эверест! — выпаливаю, стараясь сохранить хоть капельку контроля.
— Не люблю горы, там холодно и дует. А еще снег в лицо. И постоянно надо жить в палатке, — его слова заставляют меня улыбнуться.
Голова кружится. Но от этого тоже приятно.
— Ты совсем не знаешь меня, Артур.
— Знаю, Краснова. У тебя аллергия на яйца, ты встречаешься со мной аж пять лет подряд и жутко не нравишься моим родителям, — его голос становится мягче, он нежно проводит рукой по моей щеке, словно мы настоящая пара, а не фиктивные жених и невеста в темной квартире.
— Сейчас ты другой, — шепчу ему в рот, наши губы касаются друг друга.
Мы крепко обнимаемся. Хорошо, что темно. Так мне проще переступить черту.
— Ты тоже другая! Ты горячая, Краснова. Мне так надоело ждать тебя!
Он подхватывает меня и куда-то несет. Его губы снова прижимаются к моим.
— Вишня, Юль, на вкус ты как вишня! Сочная, спелая, сладкая, вкусная, но с кислинкой.
И мне бы сказать что-то остроумное, но в ход снова идут губы. Дерзкий хрипло смеется, когда я страстно отвечаю на поцелуй.
— Хочется дернуть твою одежду и не мучиться, — вырывается у него.
Меня цепляет эта фраза, полная желания и нетерпения.
— Нельзя дергать. Ты что? В чем я поеду обратно?
Лукавлю. Хочу, чтобы дернул.
Эта сделка кажется мне подозрительной. Я теряю голову, а что проигрывает он? Как собраться с мыслями?
— Зачем тебе куда-то ехать? — усмехается Артур, продолжая вызывающе нахально трогать меня.
Коротко вздыхаю. Действительно, зачем? Я поддаюсь его чарам, его наглой уверенности, медленно горю в этом сладком огне. И, пока я пытаюсь осмыслить, зачем и куда собиралась ехать, он раскрывает меня, словно конфетку, слой за слоем…
— У тебя нежная, тонкая кожа. Я устал без тебя, — шепчет он слова, которые как будто адресованы не только телу, но и моей душе. — Юлиана, — добавляет он, и я никак не могу сообразить, о чем он.
Это так ново, так остро, так необычно, так живо, что я вообще перестаю анализировать ситуацию.
Его поцелуи мешают думать, он покрывает ими шею и сладкие ямочки у ключиц. Каждое касание — электрический разряд, пробуждающий во мне доселе невиданную дикость.
Мне нравится… Внутри разливается рубиновое, словно гранатовый сок, наслаждение. Его наступление будоражит и кружит голову, унося меня в мир, где реальность смешивается с фантазией.
— Ты готов сказать что угодно, лишь бы я осталась, верно? — задаю вопрос, пытаясь удержать остатки мозга, что, стекая, капает на пол.
Сейчас надо сохранить хоть какой-то хрупкий баланс.
В ответ Артур громко смеется. Гладит меня, соблазняя еще сильнее. Улавливаю, как дрожит он и как дрожу я.
Останавливаться не хочется. Голова тяжелая от переизбытка чувств, от сладости момента. И я закрываю глаза, поддаваясь ему, откликаясь на этот сладкий огонь, который так нахально разжег во мне Дерзкий.

----------

Глава 38

Глава 38
Юля
Терпкий и бодрящий аромат свежесваренного кофе смешивается с едва уловимым запахом вишни. Он исходит от нас обоих. Теперь это наш символ. Мы сидим в том самом кафе, где всего несколько дней назад я изливала душу Инге, жалуясь на Артура. Тогда его звонок через секретаря, полный холодного упрека, казался мне вершиной его дерзости и власти.
А теперь он сидит напротив. Его взгляд, глубокий и притягательный, смотрит в мои глаза. Улыбка кричит о том, что в этом мире нет никого прекраснее меня.
— Ночь была просто чудесная. Мне очень понравилось. Я не в состоянии собраться и работать. Все время думаю о тебе, — шепчет он, и в его голосе столько искренности, что я не могу не верить.
— Удивительно, Дерзкий, что ты до сих пор не сбежал к другой женщине, — пытаюсь скрыть волнение за легкой иронией.
— Зачем мне сбегать? Меня все устраивает.
Наши томные взгляды цепляют друг друга, переплетаясь в невидимую горящую нить.
— Просто признайся, что некому кормить твоих голубей, — поддразниваю я, вспоминая нашу давнюю шутку.
Он смеется, и этот — такой знакомый и любимый! — звук касается самого сердца. Затем Артур пододвигает стул ближе, так, чтобы наши тела соприкасались. Теперь мы сидим рядом, а не напротив. И это физическое сближение похоже на сладкую ложку меда.
— Кстати, об этом. Помнишь, ты спрашивала, куда я делся, когда поехал провожать Веру? — его баритон становится чуть тише, а внутри меня поднимается волна ревности.
Воспоминание о Вере, о той ночи, когда он исчез для меня, безумно болезненное.
Вздохнув, я отодвигаюсь. Я слишком сильно ревную Дерзкого, чтобы говорить про Веру.
— А давай не будем о ней, — в моем голосе появляется сталь.
Мне становится грустно. Он, кажется, чувствует мое настроение. Его рука тянется ко мне, и я ощущаю его губы на своих. Поцелуй нежный, но в то же время страстный. В нем полно новых обещаний.
— От тебя снова пахнет сладкой вишней, — улыбается он, отстраняясь. — В тот день мне позвонил друг и наехал на меня из-за того, что я оставил у него этот завод по производству помета. Нашу голубиную ферму. Я отвез Веру и поехал к нему. Перевозить хозяйство к другому приятелю. Мы чуть не подрались, и, пока пререкались, наступило утро. Я не спал с ней, кошечка. Честно… Просто ты так настойчиво требовала ответов, что мне не хотелось оправдываться.
Его слова обрушиваются на меня лавиной облегчения. От счастья кружится голова. Он не изменял мне! Он не был с Верой! Он просто вернулся ко мне той ночью. И все мои страхи, все мои сомнения оказались выдумкой.
Мы долго и много целуемся, мы буквально сходим с ума от губ друг друга, но надо возвращаться в офис. Воздух кафе еще хранит тепло наших губ, отголоски страсти, нашего желания. Каждый поцелуй откровеннее предыдущего. Надо остановиться. Холодная реальность напоминает о работе, возвращая на землю. И Артур помогает мне надеть пальто. Его легкие, но настойчивые прикосновения сводят меня с ума, как женщину. Это так приятно. Так дерзко, в соответствии с его фамилией.
— Я считаю часы до ночи, — подмигивает он, в глазах — озорной огонек. — Я уже соскучился, моя фиктивная, — слова как бальзам.
Сладкое предвкушение. Я уже вижу, как мы останемся наедине…
— Развратник, — краснею я, улыбнувшись.
Но идиллия длится недолго. И даже снег, медленно падающий на асфальт, в момент становится грязным. На выходе из кафе нас встречает тот самый мужчина, с которым мы уже сталкивались, человек с монтировкой, разбивший машину Дерзкого. Его лицо снова искажено гневом. Я пугаюсь, он что-то орет. Артур закрывает меня собой.
Представляю самое худшее. А Дерзкий почему-то спокоен. В процессе перебранки выясняется, что этот человек не является чьим-то обиженным мужем или ревнивым преследователем. Он просто бывший директор, чью жизнь разрушила конкуренция. Так бывает. Дерзкий своим успешным бизнесом просто разорил его. Горькая, простая, жестокая реальность, которая иногда имеет место в нашей жизни.
Артуру удается его успокоить. А я счастлива. Боже, как сильно я счастлива! Я наблюдаю за Дерзким, и внутри меня разливается невероятное, горячее чувство.
Счастлива, что мы вместе, что мы уладили все острые углы, прошли через все это и впереди нас ждет еще одна ночь, полная страсти и вкусностей.

----------

Глава 39

Глава 39
Месяц пролетел незаметно. Сегодня свои двери перед нами распахнул очередной пафосный бал семьи Дерзких. Мы с Артуром занимаем места в царстве роскоши.
Над нами высокие потолки, украшенные белоснежной лепниной, хрустальные люстры, отбрасывающие мягкий мерцающий свет на дорогой паркет. Стены увешаны ценными гобеленами, а в нишах стоят мраморные статуи. Воздух пропитан едва уловимыми ароматами шикарных дорогих букетов из оранжерей.
Мы с Артуром сидим в больших, бархатных красных креслах, утопая в их мягкости. Кресла расставлены по кругу. Перед нами, в самом центре зала, возвышается черный блестящий рояль. За ним в лучах света сидит молодой человек, чьи пальцы порхают над клавишами с невероятной виртуозностью. Он лауреат многочисленных конкурсов, и каждая нота, вылетающая из-под его рук, безупречна.
Чувствую на себе взгляд матери Артура. Ее темные, пронзительные глаза исподлобья следят за нами.
— Я по-прежнему не нравлюсь твоей матери, — шепчу я Артуру, чувствуя, как потеют ладони. — Мне кажется, даже если я рожу троих детей, она все равно будет с трудом выдерживать мое присутствие. Ну вот что со мной не так? Я уже похвалила ее платье, купила ей букетик… И все равно не нравлюсь ей.
— И отцу тоже, — прикалывается Артур, его голос полон сарказма.
— Ты забыл брата.
— О да! Кольцебразный махинатор. Держись от них всех подальше. А то сделают какую-нибудь грандиозную гадость.
— Супер, — вздыхаю я.
— Кстати, я тут подумал: а что, если и мне сделать на своем обручальном кольце гравировку? Что посоветуешь?
— Надпись: «Сейчас же надень обратно!»
Артур смеется, хотя и пытается прикрыть рот кулаком. Слегка успокоившись, гладит мою руку, касаясь бабушкиного кольца, которое теперь украшает мой безымянный палец.
— А вообще, — жарко шепчет на ушко, касаясь губами раковины и обдавая меня своим горячим мужским теплом, — они просто не знают, как хорошо и сладко с тобой по ночам, милая. Мы подходим друг другу, словно болт и гаечка.
— Хватит, — тут же краснею, пытаясь скрыть смущение. — Прекрати, Артур.
В ответ он улыбается, его глаза светятся озорством.
— Какой-то совсем не по расчету брак у нас с тобой получается, сладенькая, — проговаривает он, кладя руку на спинку моего кресла.
Его сильные, длинные пальцы, словно невзначай, массируют мою шею.
Так приятно… Дерзкий часто касается меня. Его прикосновения легкие, но всегда оставляют след. И когда Артур так делает, я становлюсь совершенно глупенькой, забывая обо всем на свете, кроме того, что он рядом.
— Не переживай. Я читал сегодня, что наша помолвка, по мнению светских критиков, прошла удачно. Они похвалили наш небольшой, но изысканный прием в родовом поместье. Отметили зал, украшенный белыми розами, и гостей — представителей высшего общества, чьи имена звучат в светских хрониках.
— А про нас с тобой ничего не написали?
— Жених был одет в безупречный черный костюм.
Вот же гад! Поддразнивает меня.
Хихикаем, будто совсем молодые. Затем отец Артура шикает нам обоим, чтобы мы прекратили болтать и погрузились в шикарные звуки музыки.
Устав от блеска, пафоса и ощущения чужой сказки, где надо стараться показывать себя лучше, чем я есть, я, извинившись, выхожу из зала, оставляя позади гул голосов, виртуозную игру на музыкальном инструменте и звон бокалов. На самом деле я очень устала от пристального взгляда матери Артура: она оценивает каждый мой шаг, и это утомительно.
Удивительно, но я больше не нуждаюсь в деньгах. Долгов нет. Зарплата, которую я получаю, позволяет мне не думать о ценах, когда я выбираю платье или туфли. Сегодня, например, на мне шелковое, без бретелей, струящееся голубое платье в пол.
Артур говорит, что оно настраивает его на «горячий лад». Это так странно и непривычно. Больше не нужно откладывать на зимние сапоги или выбирать между новым телефоном и кухонным комбайном.
Я — невеста генерального директора. И я понятия не имею, за что мне это счастье. Вчера, например, родителям целый день устанавливали новую кухню.
Я не мечтала о таком. Это просто случилось. Как будто кто-то наверху решил сыграть со мной в лотерею, и я выиграла главный приз.
Иду по просторному холлу между величественными колоннами, вглядываясь в темноту за окнами. Считаю звезды, которые кажутся далекими и недостижимыми. И тут…
— Здравствуйте, Юлиана.
Вздрагиваю, услышав знакомый голос. Оборачиваюсь. Настроение летит под гору.
— Вера? Что ты здесь делаешь?
— Меня пригласили родители Артура.
Господи, когда это кончится? Смотрю на нее. Она тоже в вечернем платье, значит, пришла сюда не просто так. Ее действительно пригласили. Но она выглядит бледной, как будто болеет или…
— Я хотела поговорить с вами, Юлиана… — пауза, — и Артуром.
— Мне не о чем с вами разговаривать, Вера.
Разворачиваюсь, направляясь в сторону туалета, но она идет за мной.
— Я беременна, Юлиана.
Ускоряю шаг, она не отстает. Меня окатывает ужасом. Дохожу до туалета, но дверь в этом шикарном дворце будто заклинило. Никак не могу ее открыть. Дыхание прерывается.
Да что же это такое?
— Поздравляю. Мы-то с Артуром тут при чем?
А она встает сбоку и заглядывает мне в лицо, пока я отчаянно пытаюсь справиться с ручкой и мыслями, которые предательски лезут ко мне в голову.
«Я с ней не спал, я перевозил голубей!»
«Артур — бабник! Он любит женщин!»
— Я беременна, Юлиана! Где-то пять или шесть недель. Думаю, несложно подсчитать.
Ее слова будто грозовая туча. Смотрю на ее бледное лицо, впалые глаза, в них читается вызов и отчаяние.
Он обманул меня! Обманул! Он все-таки спал с ней в ту ночь, поэтому вернулся под утро!

----------

Глава 40

Глава 40
А я дышу так глубоко, будто тону, будто провалилась в болото. Еще немного, и мне конец. Но тут появляется он.
— Что здесь происходит?
В холл входит Артур, и я непроизвольно фокусируюсь на его фигуре. Сегодня он особенно хорош. Белая рубашка, идеально сидящая на его спортивной, подтянутой фигуре, подчеркивает широкие плечи и рельеф мышц. Черные брюки облегают сильные ноги, а пронзительный взгляд его глаз заставляет меня задохнуться еще сильнее. Он красивый мужчина — это неоспоримо. И сейчас он воплощение уверенности и превосходства.
— Вера от тебя беременна, — скрестив руки на груди, приподнимаю правую бровь, наполняя слова мощнейшим сарказмом.
Я ревную, я очень сильно ревную. Внутри меня вулканический пепел.
Артур поднимает руки, успокаивая меня, и медленно приближается. Как будто только что я застряла на вершине колеса обозрения. Мне страшно, и я не знаю, что мне делать, но жизнь продолжается.
Он просит дать ему время и усмехается. Его красивая улыбка слегка снисходительна. Но именно она заставляет меня встрепенуться. Он выглядит каким угодно, только не испуганным. Артур уверен в себе, а я дергаюсь.
Разве это справедливо? Разве такой я была до встречи с ним?
Когда я успела стать такой тряпкой? В какой момент превратилась в слабохарактерную трусиху? Сколько можно вести себя как остолопка?
Дерзкий смотрит прямо на меня, наклоняет голову к плечу, словно обдумывая мои слова, затем произносит:
— Вера беременна от меня? Ой, Краснова, — вздыхает, смеется, и в его смехе звучит явное веселье. — Давай я тебе немного расскажу о зачатии, Юлиана. Я, конечно, думал, что ты в курсе, учитывая, как много раз мы этим занимались, но раз уж ты не понимаешь, зачем люди это делают, то я поясню. — И тут он начинает рассказывать так ярко и красочно, что я невольно улыбаюсь. Он не сводит с меня глаз, будто Веры не существует. Словно мы наедине. — Милая, ты пойми, что есть такие маленькие шустрые живчики, похожие на крошечных головастиков с усами. И вот в один прекрасный момент они отправляются в захватывающее путешествие. Они, понимаешь ли, очень целеустремленные ребята, и их главная миссия — найти ту самую неповторимую яйцеклетку.
— Да ладно? — тоже наклоняю голову к плечу, повторяя его движение.
— Да, солнышко, это похоже на грандиозный марафон, где каждый участник мечтает о золотой медали! И вот прекрасная принцесса ожидает своего героя в уютном замке, а рыцари…
— Усатые живчики? — закатываю глаза, ухмыляясь.
— Точно! Ты разобралась, солнышко. — Подходит, касается моих плеч, гладит, передавая мне силу и тепло, успокаивая. — Молодец. Так вот, ее рыцари готовы преодолеть любые преграды, будь то коварные изгибы маточных труб или подлые препятствия из разных материалов, создаваемые самими женщинами.
Мне нравятся его прикосновения, они такие родные. Такие любимые. Артур по-прежнему смотрит только мне в глаза.
— Представь себе, — продолжает он, его глаза блестят от веселья, — это как если бы ты отправила своих самых лучших подчиненных на поиски затерянных сокровищ. Только сокровища — это не золото, а новая жизнь. И для успеха этой миссии нужно, чтобы один из этих отважных исследователей оказался самым быстрым, самым ловким и, конечно же, самым удачливым.
Он делает паузу, наблюдая за моей реакцией. Я чувствую, как краска заливает мои щеки, но не могу отвести взгляд. Его объяснение, несмотря на всю его абсурдность, звучит так убедительно, так легкомысленно, что я почти забываю о серьезности ситуации.
— И, когда один из них… — он тянет меня к себе, его голос становится ниже, но от этого мне как будто спокойнее. Артур обнимает меня, теперь его руки гладят мою спину, я вжимаюсь в его мощную грудь. — Наконец-то добирается до принцессы, происходит настоящее волшебство. Они сливаются, и начинается новая история. История, которая заканчивается появлением маленького человечка. Слышишь меня?
— Да, — выдыхаю я, успокаиваясь.
Он нежно гладит, сжимая меня, не давая мне паниковать, ревновать и злиться.
— Так что, солнышко, ты должна понять, что это результат упорного труда, невероятной удачи и, конечно же, совместной деятельности. Только на таких условиях эта деятельность окажется плодотворной. Но для этого надо оказаться в одной постели. Вера, — говорит в сторону, не тихо и нежно, как со мной, а громко и строго, — разве мы были с тобой в одной постели?
Вначале она молчит. Эта пауза, кажется, длится вечность. Я вижу, как напрягаются ее плечи. Тонкие пальцы дрожат.
Затем она тихо бормочет:
— Нет, Артур Евгеньевич, между нами никогда ничего не было.
— Молодец, Вера, лучше поздно, чем никогда! Подлость никого не красит.
Я молчу, переваривая его слова. Я не знаю, беременна ли Вера на самом деле и от кого она могла забеременеть, но точно знаю одно: самое лучшее место в мире сейчас — это объятия Артура Дерзкого. В его руках я чувствую себя в безопасности.

----------

Глава 41

Глава 41
Юлиана
Сегодня Артур пригласил меня и своих родителей в спа-центр. Здесь много интересного, но особое место занимают водные процедуры: бассейн с теплой, кристально чистой водой, джакузи с бурлящими струями, сауны и парные. Все это призвано очистить тело и придать посетителям ощущение легкости. Гидромассаж, контрастные души, обертывания — это просто рай для посетителей.
— Ну что, мои дорогие, готовы к водным процедурам? — бодро интересуется мать Артура, припарковавшись у здания центра отдыха и оздоровления.
— Если только вы не вздумали меня утопить.
— Ну что ты такое говоришь, Юленька?
— Ну это удобно. Я утону, и мое место займет ваша любимица.
— Ох уж этот твой юмор! Неуместный, — добавляет чуть тише.
Артур, улыбнувшись, целует меня в щеку, обнимает за талию и помогает нести сумку со всем необходимым.
— Сын выбрал тебя, нам главное, чтобы он был счастлив, — при этом ее голос звучит так, будто она идет на казнь, а не на аквааэробику.
— Звучит не очень убедительно.
Отец, в свою очередь, хмыкнув, пожимает плечами и бросает на меня взгляд, полный разочарования.
— Не смотрите на меня так, я знаю, что в вашем представлении идеальная невестка должна уметь не только варить борщ, но и вызывать дождь по команде!
Артур смеется, пропуская нас всех внутрь.
В раздевалке между мной и мамой Артура царит крайне напряженная атмосфера. Она демонстрирует мне сразу несколько купальников, как бы подчеркивая, что я в своем обычном, черного цвета, явно не дотягиваю до уровня их семьи. Но сегодня я не планирую сливаться с кафельной плиткой, просто не вижу смысла так сильно выпендриваться.
Когда мы выходим в общий зал, отец Артура увлеченно изучает конструкцию нового вида джакузи, причем с таким лицом, будто пытается расшифровать древний манускрипт.
— Может, начнем с разминки? Артур, я видел там водное поло!
— Водное поло? Нет, — кривится маман в своем ярко-салатном купальнике. — Ты же знаешь, я больше по спокойному плаванию. Чтобы тело расслабилось и я перестала думать о том…
— Как поскорее избавиться от неугодной невестки, — широко улыбаюсь мамочке и, не собираясь сдаваться, с энтузиазмом ныряю в воду, красиво обрызгав будущую родственницу.
— Осторожнее, Юленька, — тянет она, спускаясь в бассейн по лесенке.
Отец Артура тем временем выглядит сосредоточенным, как будто пытается удержаться на воде, стараясь выиграть личное соревнование с гравитацией. Видимо, во время водного поло он рассчитывал распрощаться с жизнью, иначе я искренне не понимаю, как он собирался играть в него.
Все попытки Артура вовлечь нас в общие игры разбиваются о стену родительского равнодушия. Когда мой любимый предлагает устроить заплыв на скорость, мама заявляет, что ей нужно сохранить силы для вечернего чая. Тем временем отец усиленно пытается не утонуть в мелкой части бассейна.
И тут Артур с лукавой улыбкой предлагает:
— А давайте все вместе в ванну с пузырями?
Немного опешив, смеюсь, глядя на маму Артура. И когда только она успела переодеться в красный купальник? Спасательница Малибу на пенсии.
— Отличная идея! — поддерживаю жениха. — Вот этого мы еще не делали!
И вот осторожно, стараясь не обжечься и не облить друг друга, мы начинаем наше легендарное погружение.
Первым, устав делать вид, что умеет плавать, устраивается папа Артура, за ним супруга, после я и Артур.
— Ощутимая теснота, но в ней есть нечто удивительно интимное и объединяющее, правда, мама? — не могу удержаться от сарказма. — У вас такое лицо, будто еще чуть-чуть, и вы станете аль-денте. То есть будете слегка недоваренной.
— Юля, прекрати, у меня уже живот болит, — смеется Артур, и его смех настолько заразителен, что даже отец, не сдержавшись, хихикает над женой.
Пузырьки щекочут кожу, создавая момент, когда границы стираются и мы становимся ближе, чем могли предположить.
— Мама, папа, я позвал вас сюда не просто так, я хочу прочесть вам лекцию.
— В смысле? — охает мать, стараясь не замочить волосы.
— И теперь, когда вы уже не сможете сбежать, я хочу вам еще раз напомнить, что Юлиана — моя невеста!
— Мы в курсе.
— С сегодняшнего дня, родители, я ввожу правило: мою невесту надо уважать. И уважать не просто так, а с придыханием и трепетом.
Мама возмущенно и громко пыхтит.
— Артур, я лишу тебя кресла генерального, если будешь разговаривать с матерью подобным тоном, — включает привычный шантаж отец.
И тут мое сердце наполняется любовью и гордостью.
— Лишай, а я посмотрю, как твое детище развалится, — отвечает ему Артур.
— Вы вдвоем надоумили Веру подсунуть мне чужого ребенка?
— Артур, если Вера беременна, ты обязан жениться! — аж вскрикивает мать, несколько пузырей попадают ей в рот.
Мы с Дерзким переглядываемся и смеемся.
— Даже если она беременна не от меня?
— Я хочу уйти.
Мать пытается подняться, но Артур сажает ее обратно. Немного напоминает хрюшку, упавшую в лужу.
— Брак с Юлианой — лишь помеха на пути к величию! — выдает отец, заставив нас с Артуром синхронно закатить глаза.
— У вас деменция наступила единовременно? Я люблю эту женщину! У нас уже была помолвка.
— Помолвку можно разорвать!
— Это сухожилие на твоем футболе для пенсионеров можно разорвать, папа, а мы ничего разрывать не будем!
— Артур, мир жесток, и одних чувств порой недостаточно! Ты должен думать о будущем, о долге перед семьей! Мы хотим, чтобы твоя жена была умна, красива, богата, воспитана, и желательно, чтобы она имела диплом по квантовой физике, чтобы мы могли обсудить с ней теорию струн за чашкой чаю!
Зевнув, катаю туда-сюда пузырьки в воде:
— Ваша Вера богата только глупостью!
— Родители Веры, милочка, известные коллекционеры антиквариата!
— Вы имеете в виду металлические значки, посуду с клеймом, чугунные статуэтки, старые игрушки и подстаканники? — не могу не пошутить я.
— Вера знает толк в фарфоровых статуэтках и старинных коврах. Да, они разорились, но она из порядочной семьи!
В ответ Артур кладет руку мне за спину и прижимает к себе, нежно целуя в лоб.
— У вас брак по расчету, вы притворяетесь! Она с тобой ради денег! — никак не унимается отец. — Когда в тот первый день вы ушли из ресторана, к нам подошла администратор и рассказала, как ты даже ей предлагал замуж.
— А Верочка умеет правильно ухаживать за серебряной посудой, чтобы она не потускнела!
— Папа! Мама! Мне плевать на ваши ложки! Я обожаю походы!
— Горы?
— Да! Юля сама предложила отправиться в поход на выходные. Она собрала рюкзак, приготовила бутерброды, и мы провели там чудесные два дня, покоряя горные тропы, наслаждаясь термобельем, флисом, мембранными куртками и теплыми непромокаемыми ботинками, — мы смотрим друг на друга. — Ее глаза сияли восторгом, когда я веселил ее, пытаясь развести костер.
— Уверена, — огрызается мать, — Верочка бы тоже радовалась костру, и глаза бы сияли, просто у нее очки, за ними не видно радости.
— Это было до голубиной фермы или после? — встревает отец.
— Артур, ну куда торопиться?
— Пошли, Юльчик, — жених поднимает меня из воды за руку. — Мы просто не познакомим их с внуками, пусть выпендриваются дальше!
Я улыбаюсь. Сердце бьется словно бешеное.
— Артур, вернись! Мы твои родители!
— А Юля — это моя жизнь! Моя настоящая, живая, любимая жизнь. И она лучшее, что могло со мной случиться.
— Запудрил ты мне мозги, Дерзкий.
Обхватывает мою талию, заставляя положить руки себе на шею.
— Признайся, ты меня обожаешь. Жить без меня не можешь и любишь как сумасшедшая.
— Приходится, — смеюсь я, а потом мы страстно целуемся, и я очень надеюсь, что родители Артура не умрут от этого «мерзкого» зрелища.

----------

Глава 42

Глава 42
Юлиана
— Я никогда не была подружкой невесты, — шепчет Инга скорее себе, чем великолепию вокруг. — Вдруг я что-нибудь испорчу? Тогда твоя свекровь повесит меня на ближайшей березе. Она не любит меня заочно, потому что я твоя подруга.
Она нервно поправляет корсет лилового платья. А я ощущаю легкое покалывание в кончиках пальцев.
— А я никогда не выходила замуж за богатого бизнесмена. Я вообще никогда не выходила замуж, и то, что моя свекровь меня так не любит, совершенно не помогает.
— Зато тебя любит твой жених. У него это на лбу написано большими красными буквами. Кстати, насчет стоянки. Ты его описывала как бабника, но он даже не взглянул на меня ни разу, как будто уже женат. Но зато, как увидел, что ты вышла из офиса, даже головой треснулся о крышку капота от радости.
Зажмурившись, глубоко вздыхаю. Мое волнение почти осязаемо, но совершенно неуместно в этом океане роскоши. Наша свадьба — это не просто торжество, это событие, которое обязательно опишут в светской хронике.
А я к такому не привыкла. Это все равно что вытолкнуть меня на съемочную площадку какого-нибудь блокбастера в Голливуде и сказать: «Дорогуша, сегодня у тебя главная роль!»
— Это я все испорчу. Мы в настоящем замке, утопающем в цветах, Инга! Здесь ароматное облако из тысяч роз, пионов и орхидей, а хрустальные люстры отражают блики паршивых бриллиантов, украшающих наряды гостей! — шиплю на Ингу, схватив ее за руку и утопая в стрессе.
— Милая, бриллианты не могут быть паршивыми. Это же бриллианты!
— Может, я не готова?
— Ты красавица, и ты сияешь, — улыбается мне Инга, гладит плечи, поддерживая. — А нервничать перед свадьбой — это нормально. Твое платье сшито на заказ у известного кутюрье, оно кажется сотканным из лунного света и жемчуга, милая. Но дело даже не в наряде. Не в нем твоя основная красота. Она в глазах твоего жениха. В глазах, полных нежности и безграничной любви. Он так на тебя смотрит…
— Как? — снова пытаюсь набрать в грудь воздуха.
— Словно ты единственное сокровище в этом мире, куда более ценное, чем все богатства, которые накопила его семья.
— Ты уверена?
— Конечно. И сейчас ты выйдешь к нему, чтобы стать его женой. — Она осматривает меня с ног до головы, поправляет белоснежную фату. — Ты просто невероятная! Самая красивая невеста на свете. Я так счастлива за тебя, моя дорогая. Ты заслуживаешь всего этого счастья и даже больше.
Выдохнув через нос, я решаю сменить тему:
— Вот увидишь, ты тоже выйдешь замуж в этом году. В самое ближайшее время. Я тебе обещаю. У меня бабушка была ведьмой, у меня чуйка на такие вещи.
— Да за кого? Не говори глупостей. Во-первых, я там уже была, а во-вторых, мне не за кого. Для меня главное — сын. Я давно разочаровалась во всех мужчинах.
— За того красавчика, вашего нового начальника IT-отдела.
— Да ты с ума сошла, милая! — смеется Инга, краснея и так сильно возмутившись, что мне смешно. — Он моложе меня! Это табу! Юлиана, не выдумывай!
— Сколько у вас разница? Лет пять или шесть? Это ерунда. Ты выглядишь молодо, а он смотрится старше. Боже, ты красная как рак, он тебе нравится! Ай-ай! Точно нравится!
— Он наглый, невоспитанный и вообще…
— Ты выйдешь за него, — подмигиваю. Собравшись с духом, подбираю подол платья и выхожу в зал.
Инга искренне радуется за меня. Но не все разделяют ее восторг. В стороне, в самом дальнем углу, в тени роскошного зала стоит элегантная, но очень недовольная женщина. Это моя почти уже свекровь. Ее взгляд скользит по мне. И он по-прежнему полон холодной критики.
(КНИГА ПРО ИНГУ НАЗЫВАЕТСЯ
«ОН МОЛОЖЕ. СОПРОТИВЛЕНИЕ БЕСПОЛЕЗНО».)
Но я решаю не обращать внимания. Вся церемония проходит просто чудесно. Мы с Артуром обмениваемся кольцами, целуемся и клянемся друг другу в любви. Затем усаживаемся за огромный стол, где нас по очереди поздравляют. Но мать и отец Артура сидят слишком близко к нам.
— Ты только посмотри на нее, — шепчет моя свекровь своему мужу, который в последнее время старается сохранять нейтралитет. — Она совершенно не подходит нашему сыну. Где ее происхождение?
Отец вздыхает. Он, кажется, уже устал от этой драмы, связанной со мной, от всех этих разговоров.
— Хватит! Они уже поженились. Уже ничего не сделаешь. И, знаешь, кажется, они и вправду любят друг друга.
— Любовь, — фыркает свекровь. — Любовь проходит!
— Ну да, — смеется он, — как у нас с тобой.
— При чем тут мы?
— Да так…
— А вот статус и положение — это навсегда. Вот если бы наш сын выбрал Верочку… Вот это была бы пара! Умная, воспитанная, спокойная, послушная… А эта… Она простолюдинка. Ты должен был остановить это!
— Как? — давится отец. — Лечь под колеса свадебного кортежа?
Сын подходит и хлопает его по спине. Затем наклоняется к матери.
— Мамуля, — его голос, будто сталь, — ты не боишься пропустить наш трехъярусный торт?
— Ты выгонишь мать со свадьбы?
— Я провожу ее в сад, если понадобится. Твои слова мне неприятны, в них полно горечи и разочарования. Нас с Юлей это печалит, а я не хочу печалиться на своей свадьбе. Ты думаешь, я шучу? — он заканчивает еще тверже, чем начал.
Мать замолкает. Но, честно сказать, ее недовольство постепенно становится лишь маленькой трещинкой в огромном полотне нашего праздника. Для нас с Артуром этот день становится днем абсолютного счастья. Днем, когда планировавшийся по расчету брак стал браком по любви. И я чувствую, как волнение отступает, уступая место искреннему счастью.
— Ты самая красивая невеста на свете, ты знаешь об этом?
— Теперь знаю, — хихикаю я, будто совсем еще юная девушка.
И белоснежный шепот моего свадебного платья вторит этому волшебному моменту.

----------

Глава 43

Глава 43
Юлиана
Свадебный зал все еще утопает в золотистом свете свечей и мерцании гирлянд. Воздух наполнен ароматом цветов, смехом гостей и тихой, но настойчивой музыкой. Ведущий с энтузиазмом объявляет следующий номер развлекательной программы.
Но для меня ничего не существует. Все звуки и краски этого вечера слились в один нежный шепот моего новоиспеченного мужа. Артур то и дело касается губами раковины моего уха. Это очень приятно.
— Я тут подумал: а почему бы нам не начать делать детей прямо сейчас? Мы достаточно долго в браке, Юлиана Дерзкая, я думаю, что пора.
Его дыхание опаляет мою щеку. Не могу сдержать улыбки.
— Ты прав! Прошла целая вечность. Все очень серьезно, особенно когда дело касается продолжения рода, — мой голос звучит игриво. — А то женаты уже целых два часа, а детей до сих пор нет. Скоро пойдут разговоры.
Артур смеется, его смех такой заразительный, что я чувствую, как напряжение последних недель, связанное с подготовкой к свадьбе, наконец-то отступает. Он обнимает меня крепко и нежно, целует за ушком.
— Ты прелесть, — почти что мурлычет муж.
Но я не была бы собой, если бы не пошутила:
— Слушай, Артур, — мой голос становится наигранно серьезным. — У тебя ведь уже есть ребенок. Мы пока не знаем, мальчик или девочка, но точно где-то есть! Я видела результаты УЗИ. Там маленькая фасолина. И написано, что ритм сердца в порядке.
Артур отстраняется, закашлявшись от смеха. Вытирает уголки глаз.
— Смешно, милая, очень. Просто уписаться можно, — в его голосе нет и тени раздражения.
Берет стакан воды и пьет его залпом, словно пытаясь охладить пыл наших разговоров.
— А почему твоя мама не пригласила ее на свадьбу? Я считаю, Веры не хватает! Без нее вообще не то! Скучно!
А Артур снова смеется.
— Папа не разрешил. Он как-то незаметно перешел на сторону зла, то есть тебя.
— Просто он боится, что я всем расскажу о том, что он не умеет плавать.
— Возможно, но мама хотела ее позвать, а он не позволил.
— Смело!
— Я тоже удивился.
— Хотела, значит? — бормочу, осматривая зал в поисках знакомой фигуры. — Знала, что моя свекруха меня не разочарует. Отношения у нас с ней сложные.
— Ты посмела «отнять» ее драгоценного сыночка. Верой она могла бы крутить в разные стороны, а тобой не покрутишь. Ты как она. Видимо, поэтому я в тебя и влюбился. Подай, пожалуйста, бутербродик.
— Я как она? — сморщившись.
— А это всегда так бывает, Юлиана. Сын выбирает женщину с характером, который специально выкован для того, чтобы бесить любимую свекровь.
— Хм? — задумавшись. — Ее дом, словно музей современного искусства, дышит роскошью и безупречным вкусом. И в этот мир, где каждая деталь продумана до мелочей, вошла я — молодая, яркая…
— И болтливая, с острым, как лезвие, языком. Ты слишком живая, солнышко. Чересчур независимая, остроумная и не боишься высказать свое мнение, даже если оно не совпадает с ее мнением. Твои, порой едкие шутки, настолько меткие, что задевают ее. Она видит в тебе не достойную меня партию, а дерзкую выскочку, которая нарушает хрупкий баланс наших с ней «идеальных» отношений.
— Ну закрутил, так закрутил.
— Учусь у лучших, — целует мне ручку.
Рассмеявшись, снова обнимаемся. Свадьба подходит к концу. Мы с мамой Артура все так же холодны по отношению друг к другу. Ничего не меняется.
Ситуация достигает своего апогея на очередном ежегодном благотворительном вечере, который мать Артура организовывает с привычным для нее размахом. Это ее поле битвы. Ее триумф.
В такой вечер я обязана вести себя идеально. Я стараюсь. Ну как стараюсь? Как могу! Шучу не так много, как обычно.
Но все меняется, когда во время торжественной части мать Артура произносит свою пафосную речь о важности благотворительности и один из влиятельных гостей, известный своей жадностью, вдруг начинает задавать ей крайне неудобные вопросы о прозрачности сборов.
Зал замирает. Мама Артура, привыкшая к лести и восхищению, теряется, не зная, что делать. Ее безупречная выдержка дает трещину.
И тут на меня что-то находит. Я выхожу вперед, к микрофону, загораживая ее.
Наверное, я переела эклеров или перепила травяного чая, а может быть, просто понимаю, что, как ни крути, теперь мы одна семья.
В общем, я не оправдываюсь и не спорю. С легкой улыбкой произношу в микрофон:
— Я вижу, вас очень волнует, куда идут деньги? Это похвально. Знаете, а давайте поговорим о «черной дыре потребностей»? И это не та дыра, что поглощает звезды. Представьте: вы мирно спите, но из глубины сознания вылезает навязчивая мысль: «А ведь мне срочно нужна новая яхта, машина, часы». Вставьте сюда что угодно, хоть носки с единорогами. — Зал взрывается смехом. — И вот уже утром вы обнаруживаете себя в салоне, с картой в руках, где, словно загипнотизированный, совершаете покупку, о которой даже не думали. Деньги разлетаются в разные стороны, и вы даже не помните, куда их потратили. Потому что это всего лишь инструмент, а не самоцель. Так не лучше ли их потратить на искреннюю помощь тем, кто в этом действительно нуждается?
И зал просто взрывается аплодисментами. Гости успокаиваются, забыв неловкий момент. Скупой мужчина краснеет и не находит, что возразить.
Свекровь обращает внимание на сына, который смотрит на меня с нескрываемой гордостью. Затем наши с ней глаза встречаются. Мне кажется, в этот момент что-то меняется.
И позже, когда гости расходятся, она подходит ко мне. В глазах больше нет ледяного презрения.
— Ты была очень смелой, Юль. Ты же знаешь, кто этот человек.
— Знаю. Я просто сказала то, что думала. И потом, я считаю, что ваша деятельность — это действительно хорошо. И, кажется, это сработало.
— Сработало, — повторяет она с совершенно несвойственной ей нежностью. — Знаешь, Юль, а я ведь была совсем как ты. Но жизнь научила меня быть осторожной. Я стала пресной занудой, которая делает вид, будто знает лучше, что надо ее сыну. — Мы громко смеемся. Наверное, впервые она смеется так искренне. — Иди сюда, — открывает объятия, и я иду, потому что не могу иначе. — Он так сильно любит тебя, дорогая. Добро пожаловать в семью.
На глаза наворачиваются слезы. К горлу подступает горячий ком. Кто бы мне еще неделю назад сказал, что я буду плакать в объятиях свекрови, вот честно, покрутила бы у виска.

----------

Эпилог

Эпилог
Юлиана
Артур не соврал. Его слова, сказанные во время свадьбы, оказались пророческими: я забеременела почти сразу. И вот теперь, когда мое тело раздулось в разные стороны, когда каждый шаг стал испытанием, начались роды. Преждевременные.
Я в машине скорой помощи. Солнце заливает салон автомобиля. И вроде бы все ничего, но меня сковывает холодный липкий страх.
— Я боюсь. Я не умею. Я не справлюсь. Я сейчас рожу его как-то неправильно. И все.
Моя маман в очередной раз слилась, испугавшись ситуации. Слегла дома с давлением. Папа, как верный защитник, охраняет ее, оставив меня одну в бушующем океане боли и неизвестности. Единственная, кто остался рядом, — моя свекровь. Это она вызвала скорую и, растолкав всех, запрыгнула в салон вместе со мной. Ее сильная рука крепко сжимает мою, ее голос, несмотря на тревогу, звучит успокаивающе.
— У нас все хорошо, Юленька. У нас родится замечательный мальчишка. Мы справимся!
— Вам легко говорить, вы женщина волевая, вон у вас какая шикарная сила хвата, — шепчу я, чувствуя, как накатывает новая волна боли. — Вам бы на соревнования, там торт дарят.
— Ты тоже сильная, Юленька, скрутила моего младшенького так, что не размотать! — отвечает она, поглаживая меня по руке. — Но иначе и не могло быть. Сын не выбрал бы другую. Маму чуть со свадьбы не выгнал. Это дорогого стоит.
В руке свекрови снова оживает телефон. Мелодия, уже ставшая навязчивой, пронзает тишину. Артур. Он звонит каждую минуту. В его голосе отчетливо слышна смесь паники и отчаяния.
— Опять, — выдыхаю я, протягивая телефон свекрови. — Поднимите, пожалуйста, трубку. Он меня бесит.
Свекровь, не отрывая от меня взгляда, отвечает сыну:
— Нет, дорогой. Пять минут прошло, она еще не родила. Это не так быстро. Прекрати паниковать, я не глухая. Никто не погибнет во время родов: ни твоя любимая жена, ни твой любимый сын. Она не в поле, а в машине скорой помощи. Сейчас не средние века. Все будет хорошо!
— Средние века? — слышится в трубке голос Артура, он срывается на крик. — Я прочел статистику! На планете каждые одиннадцать секунд во время родов что-то случается!
Свекровь перебивает его, ее голос становится жестче:
— Иди кофе попей. Дыши в пакет. Съешь булочку. Жди самолет и не беси нас обеих.
Отключает звонок и, повернувшись ко мне, улыбается, ее лицо смягчается.
— Мужчины.
— Артур просто переживает.
— Я знаю. Даже не думала, что он такой паникер. Но это значит, что он вас очень-очень любит. Он, кстати, умудрился забраться в какой-то грузовой самолет, его оттуда вытащили, и он давал объяснения в службе охраны.
Смеюсь. Ее слова словно бальзам на рану. Она мать моего мужа, и, как бы плохо ни начались наши отношения, она приняла меня. И сейчас она рядом.
— Дыши, как тебя учили, дорогая.
Закрываю глаза, концентрируясь на дыхании. Боль есть, она очень сильная.
— Юленька, я знаю, очень больно. Но это начало! Начало новой жизни. Новой главы! Где-то там, внутри тебя, в пути наш Доминик Артурович, наш любимый, замечательный внук! Он будет таким же красивым, как папа.
— Как мама! — ору сквозь зубы, скривившись до неузнаваемости.
Свекровь смеется.
— Точно, таким же красивым, как его мама.
* * *
Наш сын, плод моей и Артура любви, родился здоровым и крепким. Все прошло просто замечательно. Боль быстро отошла на второй план, осталось только ощущение радости и счастья. Но самое удивительное, что в нем узнаваемы черты его бабушки, моей свекрови. И теперь, когда Артур держит его на руках, он не может сдержать смеха.
— Копия мама. Это вы так сильно спелись, что ты решила родить мне пацана с ее лицом?
В ответ я пожимаю плечами. А Артур разглядывает своего сына с такой любовью, что у меня щемит сердце.
У Доминика ровное и спокойное дыхание, а маленькие ручки забавно сжимаются в кулачки.
— И все-таки у нас с тобой брак по расчету, Юлиана Дерзкая. Я тебе любовь, а ты мне — сына. Чем не союз, заключенный ради выгоды?
Малыш сладко сопит, издавая жизнеутверждающие звуки дыхания. А мы с Артуром вспоминаем одновременно:
— Голуби! — громко вскрикиваем, повернувшись друг к другу. — Мы же совсем забыли про нашу голубиную ферму!

----------