Брошенка в Синих Дубах Валерия Чернованова Алина Скворцова просыпается не в своей жизни. Вместо привычной квартиры — мрачный особняк чужого мира, вместо предательства жениха — жестокость мужа, который ждал от неё магии, а получил пустоту. Теперь она Элиана Ван'Роэль, последняя из древнего рода, брошенная в болото за ненадобностью. Но Алина не та, кто умирает в чужих сценариях. Она бежит — сквозь ночной город, сквозь страх, сквозь дилижанс, что везёт её к забытому поместью среди Синих Дубов. Грейсхольм встречает её мёртвой тишиной и дверью, что открывается сама. Внутри — не призраки, а сумеречные: существа, служившие её прабабке-колдунье, и ждущие, примет ли дом эту странную девушку с чужой душой. Дом даёт ей кров, ванну, горячий кофе — и молчаливый ультиматум. Потому что Грейсхольм помнит всё. И если Алина не сумеет стать той, кому принадлежит эта кровь, дом обернётся против неё так же быстро, как сейчас её укрывает. ==================== Глава 1 Глава 1 —Нет, вы только на неё посмотрите... В глазах ни капли раскаянья! Обманом женила меня на себе и ещё имеет наглость возмущаться, что мою постель теперь согревает другая! Вот дрянь же! Я ойкнула, почувствовав, как кто-то грубо схватил меня за руку, и открыла глаза. Впрочем, это было лишнее —вокруг всё равно стояла непроглядная тьма. —Как смеешь ты являться ко мне и что-то требовать, ничтожество? —раздалось у самого уха злобное шипение. —Я мог бы швырнуть тебя в окно... Прямо сейчас, Элиана! Муж —имею право! Да ты в ногах должна у меня валяться и благодарить за то, что позволяю тебе дышать одним со мной воздухом, мерзавка! Здорово же я ударилась. Нехилая такая звуковая галлюцинация. Я тряхнула головой в надежде, что отвратительный голос исчезнет. И рукой тоже дёрнула, пытаясь избавиться от эфемерного, но такого болезненного захвата. Куда там! Пальцы воображаемого гада ещё сильнее сдавили плечо, вынуждая зашипеть от боли. От боли, от которой уже реально становилось плохо. —Пусти... закричу! —с трудом прорезался голос. В глазах тоже немного прояснилось, и я увидела... Свою шизофрению. Прямо передо мной стоял мужик в костюме актёра из фильма про какого-нибудь французского Людовика. Голубокровного... Одной рукой этот голубокровный удерживал меня, в другой держал бокал и, судя по всему, к бокалу он питал куда более тёплые чувства, чем к своей якобы жене. Мне. Вот только я замужем отродясь не бывала. Собиралась, в ближайшем будущем... Уже даже платье себе присматривала. Вместе с лучшей подругой, Катюхой... Которую буквально пять минут назад застала в постели своего будущего мужа. Боль предательства обожгла сердце, и я уже с силой оттолкнула от себя обнаглевшего незнакомца. —Отстань по-хорошему! Мудила. —Нет, вы это слышали? —Он громко хмыкнул, оборачиваясь к притихшей компании таких же «Людовиков». Только сейчас я заметила, что в комнате, больше смахивающей на один из залов Эрмитажа, мы не одни. И бокалов здесь много, а пристальных взглядов ещё больше. Мужских. И все обращены ко мне, ни черта не понимающей и вообще плохо соображающей. —Пустышка, а норову, как у потомственной колдуньи! Он схватил меня за подбородок, заставляя вскинуть голову. В нос ударил терпкий запах алкоголя, смешанного с такими же терпкими, тяжёлыми духами. —Я думал, в тебе хотя бы есть сила, Элиана... Но твой род, как оказалось, не только обедневший, но и пустой. Кроме имени ничего... Убирайся, дрянь, пока я тебя не убил! Он толкнул меня с такой силой, что устоять на ногах просто не получилось. Упала, ударившись ладонями о холодные плиты пола, и услышала, как из-за спины урода доносятся презрительные смешки. —Завтра же отправишься в болото, из которого я тебя так опрометчиво вытащил. И повторяю, чтобы не забывала, —он пнул меня носком ботинка. А точнее, туфельки с пряжкой, больно оцарапавшей запястье. —Ты жива только благодаря моей милости. Уведите её! Кто-то подхватил меня под руки и рывком поставил на ноги, а потом потащил к выходу. В глазах снова потемнело, и я, даже не пытаясь сопротивляться, позволила себя выволочь. Ноги не слушались, как, впрочем, и всё тело. Мне было плохо, муторно, жарко и одновременно холодно. По коже бежали мурашки, в горле пересохло. Хотелось... безумно хотелось, чтобы этот дурной сон скорее закончился. Чтобы я открыла глаза, а вместо тумана увидела знакомый подъезд... ненавистного жениха. От мыслей о Вадиме стало совсем плохо. Снова затошнило, голова резко закружилась. Если бы меня не тащили, уже сто раз бы упала. С трудом перебирая ногами, изо всех сил пыталась оставаться в сознании, но слабость взяла верх над плотью. Что было дальше, я уже не запомнила. * * * —Госпожа... госпожа... Просыпайтесь! Леди Элиана, пожалуйста... Откройте глаза... Умоляю! Кто-то настойчиво тормошил меня за плечо, вынуждая открыть глаза. И я была бы и рада... Если бы при этом меня не называли Элианой. Я Алина. Алина Скворцова. Выпускница иняза. Пока ещё безработная. В отношениях... Была. До сегодняшнего дня. Пока не застала свою ближайшую подругу на своём любимом парне. И что самое обидное —в годовщину нашего знакомства. Ну вот какого! —Леди Элиана, вы должны проснуться! От лёгкого шлепка по щеке я всё-таки открыла глаза. Открыла и поняла, что я всё ещё не в себе. Грежу, брежу. Возможно, сошла с ума. —Где я? —еле выдавила из себя короткие два слова. —Ах, бедное дитя! —всплеснула руками склонившаяся надо мной женщина. —Что же лорд с вами сделал? Или это леди Селеста постаралась? Она вам ничего не давала? Я села на кровати и окинула комнату, в которой оказалась, беглым взглядом. Странное место... Странная атмосфера. Спальня была роскошной и одновременно... очень старой. Высокие своды терялись в темноте, а с них свисали жалкие лоскуты бархатного балдахина — видимо, когда-то роскошного, теперь же больше похожего на паутину. Стены были обтянуты гобеленами, но цвета давно выцвели, а кое-где ткань протёрлась до голого камня. У изножья кровати мрачно притулился резной сундук, такой древний, что казалось, стоит к нему прикоснуться — и он рассыплется в пыль. Окна закрывали тяжёлые шторы цвета густого вина, но из-под них всё равно пробивался тусклый лунный свет, высвечивая камин с догорающими углями и ковёр, на котором узор угадывался разве что только по памяти. У стены стояло трюмо с зеркалом в трещинах, словно его однажды со злости ударили чем-то тяжёлым. И только кровать, на которой я лежала, выбивалась из этого унылого величия: застеленная чистым бельём, пахнущим лавандой, она выглядела так, будто кто-то изо всех сил старался сохранить здесь хоть крупицу уюта. — Вам нужно вставать, госпожа, — заполошно прошептала женщина в наряде ретрослужанки: строгое платье с фартуком, белоснежный воротничок, волосы спрятаны под накрахмаленным чепцом. — Собираться и как можно скорее уезжать! — Сначала объясни, что здесь происходит, — упрямо попросила я. — Почему все называют меня Элианой?! Несколько секунд она с тревогой вглядывалась в моё лицо, явно сомневаясь в моей адекватности, а потом заговорила. Взволнованно, сбивчиво, торопливо... Я слушала и боролась с желанием ущипнуть себя, а лучше — хорошенько треснуть. Ведь не может же быть такого... Ну не могла я из простой девчонки с совершенно простой родословной вдруг превратиться в леди! Да ещё и наследницу древнего магического рода! Охренеть просто. Пока служанка говорила, я, собственно, и охреневала. Слушала и не представляла, как я, Алина Скворцова, обзавелась новой жизнью в... кажется, новом для меня мире. Хорошо помню, как выскочила из квартиры Вадима, смаргивая слёзы, а вместе с ними мерзкую постельную сцену с участием, как я совсем недавно считала, любви всей моей жизни. Он не последовал за мной, да и Катя тоже не торопилась. Бежать, объяснять, извиняться... Пока я пыталась вызвать лифт, никто из квартиры так и не вышел. Лифт не приезжал, и я, психанув, бросилась к лестнице. Что было дальше? Кажется, я поскользнулась. Оступилась, споткнулась и... Помню падение и сильную боль в спине, после которой не чувствовала ничего. До того самого момента, как в меня не начал плеваться ядом муж Элианы. Тот ещё мудак, оказывается. Валериан Аргейл тоже был знатных кровей и, как и Элиана, мог похвастаться длинной родословной. Да и богатств ему было не занимать, равно как и связей и влияния при дворе местного короля Ольверика XI. Единственное, чего недоставало лорду Аргейлу — это магической силы. По старшинству он должен возглавить род Аргейлов, вот только магия досталась его младшему брату. Служанка говорила путано, перескакивая с одной мысли на другую, поэтому я толком не поняла, для чего этому Валериану приспичило обладать чарами-шмарами. То ли здесь это считалось престижным, то ли без магсоставляющей хрен тебе, а не глава рода. Одно уяснила точно: лорд Аргейл надеялся забрать силу у своей новоиспечённой жены. Вроде это не сильно почётно, но вполне законно. Как именно собирался отнять у супруги магию, я тоже не поняла, но спустя три месяца брака Аргейл наконец осознал, что жена его пуста. В магическом смысле. Может, дар когда-то и был, да весь сплыл. А может, и вообще не было... — Недоброе он замышляет, госпожа. Ох, недоброе... — бормотала служанка, имени которой я так и не узнала. Пока я одевалась или, скорее, пыталась понять, как упаковать себя в длинную до пят юбку (ни молнии, ни пуговиц), она собирала вещи Элианы. — Лорд Валериан не расстанется с мечтой получить дар... любой! Но пока вы живы, снова жениться он не сможет. — А если я умру... — Меня прошиб пот. Это он при свидетелях о милости своей распинался, какой он весь благородный и замечательный. При «Людовиках»... А кто мешает прирезать меня по-тихому во время ссылки? В какие он там собрался отправить меня болота? Служанка замерла, будто прислушиваясь, а потом тихо, но твёрдо сказала: — Бежать вам нужно, леди. Бежать под покровом ночи. Пока ещё есть такая возможность... Дом полон гостей, отмечающих день рождения лорда. Его светлость изрядно выпил и до утра вряд ли придёт в себя. Леди Селеста тоже отдыхает — я проверяла. — Леди Селеста? Женщина тяжело вздохнула: — Вы даже любовницу его не помните? Значит, Катюха номер два. Постельная грелка, как его светлость сам же и охарактеризовал дамочку. — Бедное дитя, — шмыгнула носом моя, кажется, спасительница. — Такая тяжёлая у вас судьба... Некому заступиться за сиротку, некуда податься... Но бежать всё равно надо. Обязательно! Я молча кивнула и, наконец одолев юбку, надела жакет или, скорее, его исторический аналог. Оставаться в доме мужа-тирана я точно не собиралась. И если уж отправляться в ссылку, то по самостоятельно выбранному маршруту. — Я вас проведу к малым воротам. Только слуги ими и пользуются... Лошадь уже готова. При слове лошадь меня бросило сначала в жар, потом в холод. Мне доводилось ездить верхом, пару раз, и оба раза в сопровождении берейтора. Кто бы мог подумать, что это умение может пригодиться. Да ещё и в другом мире! Возможно, в мире шизофрении. Версия о сильном ударе головой о лестницу была вполне логичной и, признаться, очень мне нравилось. Мне нравилось всё, кроме варианта, что я действительно стала попаданкой. Нищей и опальной. Зато с древним именем и коняшкой. — Но я понятия не имею, куда мне ехать! — прошипела я, следуя за служанкой по тёмному коридору. — Что я буду делать?! Без связей, без денег! — Я сложила все ваши драгоценности. Их немного, но на первое время должно хватить. Отправляйтесь на Фонарную улицу к моему брату Саврану. Он предупреждён и поможет вам покинуть столицу. Главное, поспешите! Всё это, конечно, замечательно, но как мне тут рулить на лошади без гугл мапса? Или хотя бы старой доброй карты! Увы, карты у служанки не имелось. Только взволнованные напутствия и совет ехать до ратушной, а оттуда за пекарней повернуть направо, и в конце тупиковой улицы будет мне счастье — дом её брата. Особняк коварного мужа я покинула без приключений. Никто нам не встретился, никто не попытался задержать. И даже на лошадь (вот чудо-то!), несмотря на слабость и боязнь приближаться к осёдланной медногривой животине, взобралась с первой попытки. Тело будто само знало, как надо двигаться. Я дёрнула за повод, будто каждый день так делала, и мой «убер» пришёл в движение. — Спасибо тебе. — Берегите себя, Элиана. Вы — последнее, что осталось от древнего славного рода. Сохраните себе жизнь! ---------- Глава 2 Глава 2 Моя спасительница предусмотрительно оставила ворота открытыми, поэтому спустя каких-то пару минут я уже ехала по спящим улицам. Ночь в незнакомом городе встретила меня запахом сырости и дыма. Узкие улочки, мощённые скользким булыжником, тонули в полумраке — редкие фонари создавали лишь крошечные островки света, вокруг которых клубились тени. За каждым углом мерещилось движение: то кошка проскользнёт мимо, то дверь с тихим скрипом приоткроется, и чей-то взгляд задержится на мне чуть дольше, чем хотелось бы. Воздух был густой, тяжёлый, с примесью прелых листьев и старых каналов. Я боялась этого места, этих улиц и вместе с тем бросала по сторонам любопытные взгляды. Копыта медногривой стучали слишком громко и, казалось, все в этом городе знают, что за одинокая наездница едет по узким улицам. В редких окнах горел свет. Где-то вдалеке слышался пьяный смех, а с другого переулка до меня вдруг донеслись звуки ссоры, заставив ускориться. Из кабака, который только что проехала, слышался звон кружек, крики, хохот и брань — жизнь текла своим чередом в этом мире, этом городе, этом месте, а мне хотелось слиться с тенями, спрятаться в темноте. Но вместо этого я продолжала ехать вперёд и в какой-то момент с удивлением осознала, что не только уверенно управляю своим транспортом, но и, кажется, знаю, куда направляюсь. Словно уже бывала на ратушной площади, вдыхала аромат сдобных булочек. Наверное, только сейчас я в полной мере осознала, что я — это не совсем я. Точнее, совсем уже не я. Леди Элиана Аргейл... Как я могла попасть в её тело? А куда она, собственно, делась? В моё перенеслась? С помощью магии? Вот точно головой о ступени ударилась. Вполне возможно, я сейчас в больнице. Лежу, отдыхаю, а моё сознание решило ни в чём себе не отказывать, вот и генерирует бредовые фантазии. Ратушная площадь оказалась неожиданно просторной после тесных улочек. Казалось, весь город сходился сюда: широкая брусчатка блестела от недавнего дождя, по краям выстраивались мрачные фасады домов с острыми крышами и резными ставнями. В центре возвышалась сама ратуша — массивное здание с высокой башней и огромными часами под покатой крышей. — Направо и до конца улицы, — напомнила себе и поехала дальше, радуясь, что никто не пытался на меня напасть. Изнасиловать, убить, ограбить. То ли город мирный, то ли это я счастливица... Тут же усмехнулась своим мыслям. Будь я счастливицей, сейчас бы в ресторане отмечала с Вадимом наш первый год. Но отмечать мне не с кем и нечего. Спасибо хоть нашлись добрые люди, протянувшие руку помощи. Второй такой рукой стал брат служанки. Он не просто ждал меня дома — он стоял на крыльце с фонарём в руке и обеспокоенно вглядывался в полумрак, а увидев одинокую наездницу, радостно помахал. — Давайте, госпожа, помогу. — Поставив фонарь на ступеньку, мужчина поспешил ко мне. Помог спуститься с лошади, после чего отвязал притороченную к седлу сумку. — Проходите, погреетесь. До первого дилижанса в Туманную Долину ещё есть время. К тому же с вами хотела поговорить тётя. Понимая, что ничего не понимаю, я поднялась на крыльцо и вошла в узкую прихожую, а оттуда в небольшую гостиную, подсвеченную огнём в камине. Дома здесь плотно прилегали друг к другу, поэтому было слышно, как за стенкой кто-то раскатисто похрапывает. А может, звуки доносились из соседней комнаты... Я быстро о них позабыла, когда увидела старую... очень старую женщину в кресле у камина. Её лицо избороздили глубокие морщины, глаза утонули в складках век, но в них ещё теплился огонёк жизни. — Как же ты выросла, дитя. — Она протянула ко мне руки, и я сделала несколько шагов навстречу. — Ты помнишь меня? В ответ я покачала головой, и старушка печально улыбнулась: — Ну конечно же, как ты можешь помнить... Когда твоих родных не стало, ты была совсем маленькой... Что ж, будем знакомиться заново. Она указала на второе кресло, и я с удовольствием в него опустилась. Слабость всё ещё ощущалась, да и продрогла я порядком, пока каталась по столице. — Меня зовут Мирелла. Я служила ещё вашему деду, лорду Аларику Ван’Роэлю, и вашей бабушке, леди Верене. И с родителями вашими была рядом, когда вы на свет появились. И... когда всё случилось. — Она снова улыбнулась, но на этот раз так горько, словно вместо этого собиралась пустить слезу. И не одну. — Когда после гибели родителей вы оказались в семье леди Эльвиры, я думала, что больше никогда вас не увижу... И вот спустя столько лет узнаю, что моя племянница будет прислуживать наследницей Ван’Роэлей! Был бы повод порадоваться, — старушка мрачно усмехнулась, — да только партия подобралась для вас неподходящая — о Валериане Аргейле ходит дурная слава. Да и Виола много чего рассказывала... Она ведь не первый год у него служит. Велев Саврану принести нам чай, чтобы гостья могла согреться, старушка продолжила говорить, а я с жадностью ловила каждое слово. Крупицы информации, но сейчас я была рада даже им. Не терпелось узнать как можно больше о девушке, чьё место я теперь занимала. Можно сколько угодно убеждать себя, что это лишь сон, но глубоко внутри я точно знала: всё происходит по-настоящему. — Магию он вашу хотел... Ещё бы! Кто ж откажется от такого сокровища! — Мирелла с силой сжала подлокотник кресла, словно на его месте представляла шею Аргейла. Её руки, сухие и испещрённые пятнами, всё ещё сохранили уверенность движений: в них чувствовалась привычка к труду и заботе. — А что же леди Эльвира? С радостью вас продала? Я неопределённо пожала плечами. Эльвирой звали младшую сестру деда Элианы — ближайшую и единственную родственницу девушки. Когда Элиане исполнилось семь, её родители погибли. Хотелось копнуть глубже и понять, что за трагедия там случилась, но я не решилась. Дед и бабка девочки к тому времени уже тоже были в могилах, поэтому наследница Ван’Роэлей отправилась к леди Эльвире, потом в пансион для девиц или что-то вроде этого, откуда по решению двоюродной бабки угодила прямо в загребущие руки Валериана. Три месяца прошло со свадьбы, и Аргейл решил, что хватит. Пора с женой прощаться. — К Эльвире вам точно нельзя. В первую очередь он будет вас искать у двоюродной бабки. — Но куда мне податься? Я ведь нигде не бывала и не представляю, как жить в этом мире. Одной, — поспешила уточнить, испугавшись, что моё заявление может звучать странно. Старушка понимающе кивнула: — Легко точно не будет, но без дома вы не останетесь. Есть одно место... Старое и забытое, но... родное. Аргейлу не придёт в голову там вас искать. Никому не придёт... Дом примет вас, ведь выеё правнучка. Её кровь откроет вам двери в прошлое... Не скажу, что меня заинтриговали её слова. Кровь, прошлое... Никогда не была фанаткой мистических историй, и уж тем более не представляла себя в главной роли такого романа. Но возможно, бабулька просто была очень старая, со всем отсюда вытекающим. Вот и сейчас она устало прикрыла глаза, и к её креслу тут же приблизился Савран. — Пора, леди. Лучше вам покинуть столицу до рассвета. Я кивнула и уже хотела подняться, но Мирелла вдруг приоткрыла глаза и тихо произнесла. — Дневник... Отдай леди. Он поможет с новой жизнью. Кивнув, мужчина отошёл к стеллажу, терявшемуся в полумраке, а вернувшись, протянул мне небольшую книжицу в кожаном переплёте. — Нужна капля крови, чтобы его открыть, — шепнула старушка и... кажется, окончательно уснула. Возможно, что и умерла, но Савран лишь бросил на неё, неподвижную, спокойный взгляд, после чего невозмутимо повторил: — Леди, пора. * * * Примерно так я и представляла себе дилижанс, когда читала про такой вид транспорта в исторических романах: большой, угловатый, с маленькими окошками и потёртым гербом на стенках, давно утратившим блеск. Возница дёрнул за дверь, и та с тихим скрипом открылась. Я оказалась в тесном пространстве, пахнущем мокрой шерстью, пылью и совсем немного — алкоголем. На скамьях сидели четверо: полусонный мужик с обветренным лицом и мешком у ног, женщина в сером платке с ребёнком на руках, который сопел, уткнувшись ей в плечо, и молчаливый пожилой мужчина в... кажется, сюртуке, скользнувший по мне коротким, ничего не выражающим взглядом. Прежде чем уйти, Савран коротко кивнул и попрощался: — Держите дневник при себе, леди. И запомните: Туманная Долина, поместье Грейсхольм. Это ваш дом... — Спасибо, — выдохнула я, но он уже захлопнул дверцу и отступил в истаивающую предрассветную тьму, оставив меня один на один с моими сумбурными мыслями. Поместье Грейсхольм... Колёса скрипнули, лошади недовольно зафыркали, и дилижанс тронулся. Я прислонилась к жёсткой спинке сиденья, глядя в мутное стекло. За несколько часов я узнала cтолько, что даже удивительно, как голова ещё не треснула. Новый мир. Новая жизнь. И... старый дом, который якобы должен меня принять. Ну и, само собой разумеется, дневник, способный помочь примириться с новой жизнью. Кем написанный — Мирелла не говорила. Значит, выясним! Вскоре дилижанс уже ехал по просёлочной дороге, и любоваться полями да перелесками мне быстро надоело. Глянув на своих соседей и убедившись, что никому до меня нет дела, я достала из сумки загадочную записную книжку, поёрзала на жёсткой лавке в попытке устроиться поудобнее, но так и не преуспев в этом деле, раскрыла дневник на первой странице. Хм... Быстро пролистала его до конца и... нифига. Страницы были абсолютно пусты. Ни единой буквы... Даже чернильного пятна! — Великолепно, — пробормотала себе под нос, чувствуя, как внутри поднимается раздражение. — Он, кажется, дал мне просто пустой блокнот! Хотела уже разозлиться на Саврана за его ошибку, но тут в голове всплыло напутствие старушки:«Нужна капля крови…» Что, буквально? Посмотрела на свои пальцы, на якобы пустую книжицу... Чем бы себя уколоть? И где? Не прямо же здесь! Вернула дневник в сумку и стала терпеливо ждать остановки. А ждать пришлось долго. К тому времени, как дилижанс остановился, я уже вся извелась от нетерпения. Тело ломило, в животе урчало. Пока ехали, я успела просмотреть содержимое сумки и помимо одежды и мешочка с драгоценностями обнаружила ещё один — с серебряными монетами. Насчитала восемнадцать. Понятия не имею, много ли это, но, надеюсь, хотя бы на перекус хватит. Или на несколько перекусов... Даже не спросила, глупая, сколько ехать до этой их Туманной Долины... Эту ошибку я исправила почти сразу же, не успел дилижанс остановиться. Подскочила к «водителю», спросила и услышала: — Если без долгих остановок, то будем завтра к обеду. Завтра... Дороги в этом мире оставляли желать лучшего, а те, кто собирали этот гроб на колёсах, явно знать не знают ни о какой амортизации. Думала, пару часов от силы осталось ехать, а, получается, придётся страдать ещё сутки! — А ночевать? — Вечером будем ужинать на постоялом дворе. Можете заночевать там, мисси, отдохнуть и продолжить путешествие уже завтра. На другом дилижансе. Тогда прибудете в Долину к ночи. — Лучше я с вами, — разочарованно улыбнулась мужчине и поспешила в таверну со всеми своими нуждами. Со стороны она больше напоминала сарай, да и внутреннее убранство едва ли могло меня впечатлить и порадовать. Про туалет вообще молчу... Меня чуть не вырвало от заполнивших его ароматов. Не случилось этого только лишь потому, что желудок был пуст, и, кажется, после данного клозета в ближайшее время на перекусы можно будет не тратиться. Никакой цивилизации. ---------- Глава 3 Глава 3 Я надеялась, что в туалете обнаружится какое-никакое зеркало. Хотелось уже окончательно убедиться, что я больше не Алина, и познакомиться со своей новой внешностью. Но кроме дырок в полу и чудовищной вони, больше там ничего не было. Стараясь не запачкать юбки, осторожно вышла и отправилась в главный зал этого «чудесного» места. Где помыть руки я так и не нашла, поэтому просто вытерла их о юбку. Чем уколоть палец тоже не придумала... Волосы Элианы были заплетены в простую косу, никаких шпилек и заколок. Проходя мимо одного из столов, увидела грязную вилку. Но, во-первых, она была грязной(!), а во-вторых, зубцы настолько сточились, что оцарапать себя ими было бы проблематично. — Мисси, скоро отправляемся! — крикнул возница, и я поспешила к стойке не то с булочками, не то с пирожками. Взяла себе два и за воду, к слову, заплатила. Расставшись с одной монеткой и получив на сдачу две поменьше, медные, вернулась в дилижанс. Пассажиров прибавилось. Теперь рядом со мной сидела пожилая пара, что-то бойко обсуждавшая. Мужчина держался за элегантную трость, его спутница прижимала к себе кошёлку, из которой торчали нитки и что-то тонкое... кажется, острое... Вязальный крючок! Улыбнувшись новоиспечённым пассажирам, я села поближе к старушке, намеренная уколоть себе палец при первой же возможности. Увы, дремать бабулька не торопилась. Наоборот, стала живо орудовать крючком, и мне пока что было до него не добраться. В итоге уснула я, а не бабка. И наверное, к счастью — хоть немного удалось «ускорить» время. Несколько часов прошли в мире тревожных сновидений. Я то снова видела свою вероломную подругу, «объезжающую» Вадима, то передо мной представало перекошенное от злости лицо Аргейла. Я смотрела в его глаза цвета льда и цепенела от страха, беспомощная и жалкая. Пыталась от него сбежать, но он схватил меня и тряс, тряс, тряс... Очнулась от резкого толчка и к своему облегчению поняла, что это не муж Элианы выбивал из меня душу — просто колёса дилижанса ни один ухаб не пропускали. Покрутила головой, пытаясь размять затёкшую шею. Осмотрелась. За окнами экипажа смеркалось, и большинство пассажиров дремали. Только мужчина в сюртуке читал газету, портя себе впотьмах зрение, и... Мне тоже следовало приступить к чтению. Я покосилась вправо. Воткнутый в клубок крючок был так близко, что оставалось просто за ним потянуться. Что я и сделала... Почти не думая, вытащила крючок, сжала в кулаке. Бросила напряжённый взгляд на пассажира с газетой — ничего не заметил. Вздохнув, с силой себя уколола и тут же вздрогнула: боль была резкая, жалящая, неприятная. На кончике пальца заблестела густая капля, и я поспешила вытащить волшебную записную книжку. Не успела коснуться обложки пальцами, как та будто ожила. Стала тёплой, словно согретой пламенем, и мне даже показалось, словно цветочные плетения узора на ней замерцали. Так это или нет — понять не успела. Рядом завозилась старушка, и я поспешила сунуть крючок в клубок. В рот отправила перепачканный в крови палец, а другой рукой открыла загадочную книгу. Сработало! Теперь страницы не были пустыми. Чернильные линии, тонкие и аккуратные, расползались по бумаге, как трещины по камню, а потом, словно подвластные чьей-то воле, складывались в буквы. Несмотря на сгущающийся полумрак, я хорошо видела написанное. Казалось, страницы были подсвечены изнутри. На первой, сразу под тиснением, вырисовались аккуратные инициалы: Д.В.Р. Незнакомые инициалы. И Мирелла не сказала, кому принадлежал дневник. А я, как это водится, забыла спросить. Растяпа Алина. Перевернула страницу, ожидая обнаружить записи в стиле мемуаров, но вместо этого взгляд наткнулся на непонятный чертёж. Рядом сбоку темнело что-то смахивающее на формулу, а в самом низу страницы красовался рисунок неведомого растения. На следующей странице было то же самое. Какие-то схемы, рецепты, описание ингредиентов. Радовало, что читала я на здешнем языке так же хорошо, как и говорила. А вот огорчало то, что яснее от этого совершенно не становилось. Зацепившись взглядом за знакомое название, Грейсхольм, стала ещё внимательнее рассматривать чужие записи, но чем больше вглядывалась в строчки, тем сильнее запутывалась. Вот что за узел силы? Какая память рода? Что это вообще такое?! Дом делает нас сильнее, но даже в его стенах у всякого колдовства есть своя цена. Кровь — ничтожная плата. Наши эмоции, сны, воспоминания... Вот с чем точно не стоит расставаться. Иначе история повторится... Дилижанс резко остановился. Настолько неожиданно, что я едва не улетела вперёд. В последний момент успела ухватиться за жёсткое сиденье и напряжённо выдохнула. Спокойно, Алина. — С вами всё в порядке, милая? — обеспокоенно поинтересовалась пожилая дама, которая и сама чуть не упала. — Всё хорошо, спасибо. А вы? Не ушиблись? — Немного испугалась — и только. Кажется, это наша остановка. Пожелав мне приятного продолжения путешествия, старушка и её спутник покинули дилижанс. Мы поехали дальше, но вскоре остановились на ужин на постоялом дворе, в котором, как оказалось, имелись свободные комнаты. Это место, в отличие от той харчевни, выглядело довольно прилично, но я всё равно не решилась остановиться здесь на ночь. Во-первых, денег жалко. Во-вторых, где я потом буду искать новый дилижанс. Да и не хочу являться в загадочный Грейсхольм на ночь глядя. Лучше сейчас помучаюсь, зато потом будет полдня, чтобы познакомиться со своим новым пристанищем. Надеюсь, временным. Оставаться в этом мире и в этом теле (что бы оно из себя ни представляло), я не собиралась. Немного приду в себя и буду разбираться. Магия меня сюда закинула, магия поможет выбраться. * * * Ночь выдалась тяжёлой и показалась бесконечной. Никак не удавалось найти удобную позу... К тому же мне хотелось пить и в туалет, но справлять нужду в поле или каком-нибудь перелеске глухой непроглядной ночью казалось так себе идеей. Да и не факт, что возница согласится остановиться. В общем, терпела, маялась и продолжала отказываться верить в реальность происходящего. Лишь под утро смогла забыться, а вскоре мы остановились на завтрак. Тут же рванула в уборную и, пока ждала, что та освободится, едва не плакала от жалости к самой себе. Сейчас я готова была отдать все деньги за возможность выкупаться и переодеться. Во что-то удобное, а не то, что на мне надето. Длинные волосы Элианы постоянно лезли в глаза. Я уже несколько лет носила короткую стрижку и так от всего этого отвыкла... А к панталонам и вовсе никогда не привыкала... За завтраком тоже не обошлось без нервов. Я заканчивала запихивать в себя безвкусную, всю в комках кашу, когда дверь в заведение распахнулась и в зал вошли двое представителей закона. То, что это местные полицейские, я поняла сразу. Они вошли, громко топая сапогами и отряхивая плащи от дорожной пыли. Высокие, плечистые, с медными жетонами на груди и короткими саблями у поясов. Один с рыжей бородой и тяжёлым взглядом, другой моложе, но с тем же напряжением на лице. Воздух в таверне сразу стал густым, словно пропитанным тревогой. Все разом замолчали, замерли, словно испугавшись. Хотя если кто и имел здесь право пугаться, так это я. Беглая жена. Я замерла над своей полупустой миской. Сердце стучало где-то в горле. Вот и всё — догнали! Сейчас подойдут, схватят и потащат обратно к Валериану… Зря так подумала... Словно откликаясь на мою мысль, оба полицейских посмотрели в мою сторону. Их глаза задержались на мне дольше, чем хотелось бы. Мелькнула шальная мысль вскочить и броситься к боковой двери, что заприметила ранее, но рыжебородый лишь фыркнул, отвернувшись, и вместе с напарником направился к стойке со сдобой. В тот момент я почувствовала, что меня оставили последние силы. Выдохнула устало и только сейчас заметила, что вцепилась в ложку так, будто собиралась этой самой ложкой защищаться. Так, Алина, расслабься. Может, Аргейл меня вообще не ищет. А если и ищет, скорее всего, отправится к родне беглянки, а не сюда, непонятно куда. А вот интересно, меня вообще впустят в этот их Грейсхольм? Кто там сейчас живёт? Мирелла обмолвилась, что Элиана была чьей-то правнучкой. Вот только не уточнила, чьей именно... — Дилижанс через пять минут отходит, мисси, — раздался совсем близко голос возницы, прогнавший тревожные мысли. Я вздрогнула, обернулась и увидела знакомую высокую фигуру. Мужчина кивнул и тоже направился к стойке, явно решив угостить себя булочкой. Прежде чем подняться, я торопливо сунула в рот последнюю ложку каши. Она казалась мерзкой, вязкой, но я всё равно упрямо её проглотила, лишь бы не оставлять недоеденной: кто его знает, когда в следующий раз представится возможность поесть. Собрав сумку, поспешила к дилижансу и, только оказавшись на жёсткой лавке, позволила себе выдохнуть. С ума тут сойдёшь, пока доберёшься до этого Грейсхольма. * * * Мне всё-таки удалось успокоиться. А может, я просто была настолько уставшей, что сил на страх и тревогу уже не осталось. Последние пару часов я бездумно пялилась в окно, а оживилась немного, только когда редкие дома с огородами сменились вполне себе приличными улицами. Погода стояла хорошая. Солнечный свет ласково золотил крыши незнакомого города. Узкие улочки были вымощены брусчаткой, по которой неспешно стучали копыта лошадей и колёсные обода повозок. Невысокие дома с резными ставнями и черепичными крышами стояли плечом к плечу, словно боялись остаться в одиночестве. — Приехали, мисси, — объявил возница, обращаясь ко мне. К концу путешествия я была единственной его пассажиркой. — Это и есть Туманная Долина? — Я заинтересованно выглядывала в окно, но выходить почему-то не торопилась. — Это Лирмонт — самый крупный город в Долине. — Но мне надо в Грейс... — Прошу, мисси. Выходите. Сказано это было нетерпеливо и даже немного раздражённо. Пришлось вытряхиваться из дилижанса, который тут же покатил дальше, а я осталась одна на небольшой площади, главной достопримечательностью которой был фонтан с тремя пузатыми ангелочками. Машинально запахнула жакет, стараясь закрыться от пробравшейся за ворот сырости. Несмотря на яркое солнце, в воздухе ощущалась прохлада, и кое-где уже мелькали деревья с жёлтой листвой, непрозрачно намекая, какая в этом мире сейчас пора года. Дети носились вокруг фонтана, гоняя мяч, а возле местных магазинчиков крутились горожане. Я продолжала осматриваться, прижимая к себе свой нехитрый скарб. Куда теперь? Надо расспросить про Грейсхольм. Надеюсь, дом находится где-то поблизости. Если повезёт — в центре милого городка. Например, этот домик с жёлтыми ставнями мне очень нравится. Или вон тот с зелёными и живыми растениями на подоконниках... У входа в магазинчик, судя по вывеске — бакалейный, я заметила пожилого мужчину, старательно подметавшего брусчатку под окнами своей лавки. — Простите... эм-м-м... сэр? Не подскажете ли, как добраться до Грейсхольма? И вроде бы не спросила ни о чём из ряда вон выходящем, да и голос мой звучал вполне приветливо и буднично, но лавочник отчего-то вздрогнул. Даже показалось, что побледнел, и поворачивался ко мне с таким видом, словно опасался увидеть призрака. Однако поняв, что пусть я потрёпанная и уставшая, но всё-таки живая, сказал: — Зачем вам туда, мисси? Лучше... лучше туда… не ходите. — Его голос дрогнул, а глаза невольно метнулись к дороге, зажатой между двумя аккуратными, словно кукольными, домиками. — К сожалению, мне больше пойти некуда. — Я грустно вздохнула. И тут же, заставив себя улыбнуться, добавила: — Я-а-а...м-м-м... внучка прошлых хозяев! Ну как-то так... Была не была. Моему заявлению лавочник, к счастью, не удивился, но однозначно испугался и теперь уже точно смотрел на меня, как на призрака. — Новая госпожа? — с явным трудом выдавил из себя. — Ну... да, — неуверенно согласилась я. — Моей бабушкой была Верена Ван’Роэль, а лорд Аларик — мой... — Правнучка Далии? — Из лавки показалась крупногабаритная женщина в пышном полосатом платье и белом фартуке. — Судя по всему... — еле слышно пробормотал мужчина. Оба уставились на меня не мигая и отводить взгляды в ближайшую вечность явно не собирались. — Так далеко до Грейсхольма? — напомнила я о своём вопросе. На этот раз ответила женщина. Она пугаться не торопилась, но смотрела на меня с таким видом, словно я сборщик налогов или какая-нибудь воровка. — Отправляйтесь к южным воротам, там тропа в лес уходит. Всего-то с полдня пути... — Она кивнула на дорогу, а потом мрачно добавила: — Вы, мисси, не первая, кто зарится на Синие Дубы. Если в вас нет её крови, сэкономьте себе время и отправляйтесь куда угодно, но только не в Грейсхольм. Дом всё равно вас не примет. А если говорите правду... — Она выдержала драматичную паузу. — Впрочем, было бы лучше, если бы вы обманывали. ---------- Глава 4 Глава 4 Женщина ушла, и её, по всей видимости, муж тоже поспешил исчезнуть. Юркнул в лавку, позабыв о метёлке, и так громко хлопнул дверью, что стёкла в той, расчерченные на мелкие квадраты, испуганно задрожали. Я подняла метлу, прислонила к стене дома и снова с горечью огляделась.Всего-то с полдня... Я и без того еле на ногах стою, а в лес попрусь разве что пьяной. Алкоголь, правда, я никогда не жаловала, но сейчас вдруг нестерпимо захотелось глотнуть дряни, чтобы забыться. Как какая-нибудь бродяжка возьму себе бутылку, сяду возле фонтана и буду тихонечко страдать, пока не выключится сознание... — Не желает ли мисси цветочков? Свежие, только из сада... Будут стоять в вазе и долго глаз радовать. — У меня нет вазы. — Подняв взгляд, увидела молоденькую девушку с большой корзинкой, из которой торчали пёстрые букетики. — Мне бы такси... Я хотела сказать, извозчика! Кого-то, кто бы мог довести меня до Грейсхольма... Цветочница захлопала глазами: не то удивлённо, не то испуганно. Да что же такое с этим домом, что его все так пугаются?! Уже и сама не знаю, хочу ли туда... — Вряд ли кто-то согласится вас отвести, — наконец сдавленно прошептала девушка. — Разве что за много-много монет... — Много монет у меня нет... — А вам точно туда надо? — Она недоверчиво сощурилась, а стоило мне неопределённо пожать плечами, добавила: — Спросите в «Медном кувшине». Там, за кожевенной мастерской, повернёте направо и увидите вывеску с изображением кувшина. Да и услышите обязательно. — Девушка тихонько хихикнула. — Может, Мартен или Клайв согласятся... — Улыбнулась, немного виновато, словно была бы рада помочь чем-то ещё, но не могла. — Извините, мне бежать надо! Моё «спасибо» цветочница уже не услышала. Поспешила ловить покупателей, а я отправилась на поиски доброй души (ну или жадной), которая согласилась бы доставить меня в эти их Синие Дубы. Девушка оказалась права: о том, что где-то поблизости находится таверна, я узнала по доносящимся из неё звукам, и только потом увидела двухэтажный дом с выкрашенной в жёлто-коричневый цвет дверью. Окна на первом этаже были раскрыты настежь, и, несмотря на ранний для попоек час, веселье было в разгаре. Невольно замедлила шаг (никогда не любила подобные заведения), но потом всё же тряхнула головой и уверенно направилась к входу в питейное заведение. Никто меня там не съест, а если попытается, придётся вспоминать уроки карате, которым когда-то занималась. Ожидала, что будет как в каком-нибудь старом фильме: я вхожу, и все звуки сразу стихают. На меня дружно начинают пялиться, а если совсем не повезёт, то и по заднице попытаются шлёпнуть. Но всё оказалось не так страшно, как успела себе представить. На деле на меня вообще никто не обратил внимания. Пока шла к стойке, поймала на себе один-единственный взгляд, да и тот принадлежащий девушке — кажется, местной официантке. Протиснвушись к стойке, я плюхнула у ног сумку и обратилось к натиравшему пивные бокалы полнотелому мужчине. — Не подскажите... эм-м-м... мистер... Надо всё-таки выяснить, какие здесь в обиходе обращения. — Кто-нибудь из ваших... завсегдатаев мог бы отвезти меня в Грейсхольм? Мужчина бросил на меня из-под косматых бровей взгляд, а потом недоверчиво и немного хмуро поинтересовался: — А тебе точно туда надо? Достали. — Надо! — гаркнула я. Не хотела злиться, но мне не оставили выбора. Я устала как собака, и, может, стоило бы поискать в этом городе гостиницу, но я же себе места не найду и вся изведусь, гадая, что это за дом такой, что все обходят стороной. Мирелла явно любила своих хозяев и вряд ли отправила бы их наследницу в какую-нибудь... опасную задницу. Трактирщик пожал плечами, мол, как знаешь, и крикнул мужчине за ближайшим столом: — Клайв! Довезёшь мисси до Синих Дубов? Обернувшись, Клайв продемонстрировал мне свою желтозубую улыбку: — Я ещё не настолько пьян, Гаррет. Если мисси изволит угостить меня парой кружек... — Ещё варианты? — Я деловито посмотрела на хозяина «Кувшина». Тот тяжело вздохнул и позвал другого кандидата в проводники, но старик наотрез отказался. — Это шутка какая-то? — я продолжала заводиться. — Я же прошу не за «спасибо»! Что здесь такого сложного — отвезти девушку до дома?! — Что вы хотите, мисси? — Трактирщик отставил один бокал и потянулся к другому. — Дурная слава ходит о Синих Дубах. Плохое то место... А вам туда непонятно с чего понадобилось. Уже и не знаю, действительно ли мне туда надо... Раз все его так опасаются. — Спросите Рейнмара. Лорд тоже из тех мест. Возможно, и согласится вас подбросить. Вон он... Играет в кости. — Хозяин трактира указал на шумную компанию за дальним столом у камина. Так и не поняла, кто из пятёрки орущих и гогочущих мужиков был Рейнмаром, но решила выяснить это сейчас же. Никогда не была напористой и, наоборот, в обществе незнакомцев часто тушевалась, но сейчас в меня будто чёрт вселился. У меня была цель, добраться до Грейсхольма, и я до него доберусь! Зря, что ли, страдала в дороге больше суток? Нет, раз уж столько вытерпела, то и сейчас отступать не стану. — Лорд Рейнмар? — громко позвала я, приблизившись к столу. И... ничего. Хоть бы один в мою сторону взгляд скосил! Шумная компания явно кутила с завтрака, и единственное, что сейчас занимало их одурманенные хмелем умы, — это бросаемые на стол предметы, отдалённо напоминающие игральные кубики. — Лорд Рейнмар?! — я возвысила голос. За что удостоилась пары взглядов и ещё стольких же смешков. И на этом, собственно, всё. Моё терпение тоже сказало: всё, и когда один из хамов швырнул кубики под ор своих приятелей, я подалась вперёд. Успела схватить два до того, как они коснулись стола, сжала в кулаке и мрачно замерла. Орать они перестали, и на меня наконец-то обратили внимание. — Лорд Рейнмар, — повторила в третий раз и почему-то сразу поняла, который из компании был тем самым лордом. Это он бросал перехваченные мною кости и он же сейчас сверлил меня взглядом, при этом хищно щурясь. От этого взгляда, пронизывающего, ледяного, захотелось вздрогнуть. Усилием воли подавила в себе дрожь и, положив кости на стол, сказала: — Мне нужна ваша помощь, лорд. Мужчина вскинул брови: — Я забыл заплатить вам за прошлую ночь? Откуда-то сбоку, с другого стола, послышались смешки, а лица собутыльников лорда-хама расплылись в ухмылках. — К счастью, это первая наша встреча. — Вот как? — Рейнмар чуть откинулся на спинку стула и лениво скрестил руки на груди. — А говорите так, будто уже давно знаете, каков я. — Догадаться было несложно, — снова не сдержалась я. Из-за него, из-за этого нахала, теперь вся таверна на меня действительно пялится. И прислушивается. Любители, блин, спектаклей. И тем не менее я продолжила, будто ужаленная в одно место: — И дураку ясно, вы из тех, кто любит производить впечатление: громкий смех, шумные игры, компания, которая готова хлопать вам в ладоши хоть до утра. — О, — он прищурился, улыбка мелькнула на губах. — То есть хотите сказать, я вам не понравился? — Скажем так, ваши манеры не производят впечатления. По крайней мере, не то, на которое вы рассчитывали. Его собутыльники прыснули, а лорд, сделав из кружки глоток, посмотрел на меня с прищуром. — Интересная мисси... Обычно мне все стремятся понравиться, но не вы. Хотя должны бы... Раз уж я зачем-то вам понадобился. — К сожалению, больше обратиться мне не к кому. Он вскинул брови, а потом, поднявшись, навис надо мной всем своим немаленьким ростом. — Что ж, мисси… теперь вы меня заинтриговали. Так чего же вы хотите от человека с дурной репутацией и «не производящими должного впечатления манерами»? — Всего лишь подвезти меня до Грейсхольма, — сказала я, наблюдая за реакцией лорда. Его улыбка заметно потускнела, а взгляд стал внимательным, настороженным. — До Грейсхольма, значит… — тихо повторил он, и веселье в глазах сменилось задумчивостью. Мужчина мрачно молчал, да и его приятели тоже больше не веселились. Казалось, всё заведение застыло, ожидая его вердикта. — Вас тоже пугает это место? — спросила я не выдержав. — Всё, что могло меня в этой жизни напугать, уже напугало. — Значит, вы меня отвезёте? Затеплившаяся в сердце радость сменилась очередным всплеском злости. — Нет. — Нет?! — Вы правильно услышали, мисси. — Я заплачу ! — Не уверен, что цена придётся вам по душе. — А вы озвучьте! Я пожалела об этом сразу же, как только сказала. Рейнмар подался ко мне и прошептал, почти касаясь моих губ своими: — Ночь со мной, и не на развалинах, а в мягкой и тёплой кровати. Уверен, вам понравится. Его друзья дружно загоготали. Напряжённого молчания как не бывало. Я вспыхнула, но тут же взяла себя в руки. Возможно, местным девушкам подобные подкаты кажутся вопиющими, но я не местная и за свои двадцать с хвостиком наслышалась всякого, а потому смутить меня будет непросто. Поэтому, вместо того чтобы отпустить, вскинула голову (Элиане явно не повезло с ростом) и с вызовом бросила: — Сочувствую, лорд Рейнмар, но вынуждена отказать. У меня другие планы не только на ближайшую ночь, но и на жизнь. В его глазах мелькнуло удивление, потом — искра веселья. — Острый язык, мисси. Острый — и весьма опасный. — Лучше уж острый язык, чем пустая болтовня и дешёвые шуточки, — процедила я. Несколько собутыльников нахала заухмылялись, прикрывая рты кружками. Нахал, похоже, не обиделся. Его улыбка стала ещё шире, но взгляд при этом оставался каким-то холодным. — Дурное место вы выбрали, мисси. Я не настолько безумен, чтобы везти туда барышню. Даже такую дерзкую. — Считаете, я буду в большей безопасности, если отправлюсь туда пешком? — Считаю, что вам вообще не стоит соваться в тот дом. Но мне неведомы ваши планы на жизнь. — Он развёл руками. — Да и кто я такой, чтобы в них вмешиваться. С этими словами он сел за стол и отвернулся, давая понять, что уговорить его — не вариант. Весь остальной контингент харчевни продолжал на меня пялиться, и от этого становилось особенно неприятно. — Что ж, хорошей вам попойки, лорд, — процедила я сквозь зубы и, с трудом давя в себе злость, а с ней и слёзы, выпалила: — Найду другого! Схватила сумку, перекинула через плечо и, чувствуя на себе десятки глаз, быстрым шагом покинула таверну. Несмотря на осеннюю прохладу, мне было жарко от злости и унижения. Ну вот зачем ввязалась в пикировку? Проводника не нашла, да ещё и выставила себя полной дурой! С трудом сдерживая слёзы, направилась обратно к площади. Почти дошла до кожевенной мастерской, когда услышала за спиной знакомый голос: — Мисси! Я обернулась — Рейнмар догонял меня, шагая легко и уверенно, будто в трактире хлестал не пиво (или чем они здесь травятся), а воду. Взгляд насмешливый, но серьёзности в нём было куда больше, чем минуту назад в таверне. — Что, передумали? — холодно спросила я, сжав в кулаке ремень сумки. — Нет, — он ухмыльнулся. — Но не могу же я позволить вам в одиночку плутать по местным трущобам. Лирмонт — мирный городок, как и его окрестности, но что-то мне подсказывает, что вы даже в раю найдёте на свою... голову неприятности. — Значит, вы меня подвезёте? — Подвезу — куда денусь. — Он снова ко мне склонился и сказал с хитрой улыбкой: — И, к слову, вы всегда можете передумать и принять моё приглашение. Я живу в паре миль от Грейсхольма. — Про приглашение на чай, так уж и быть, подумаю, а про свою постель вы уж сами побеспокойтесь. Хмыкнув, он велел мне дожидаться на площади, а сам отправился за экипажем — открытой коляской, в которую сначала закинул мою сумку, а потом и мне помог забраться. — Час в моей приятной компании — и будем на месте, — пообещал, захлопывая дверцу. Я откинулась на мягкую спинку сиденья и устало прикрыла глаза. Наконец-то. ---------- Глава 5 Глава 5 Дорога сперва казалась лёгкой и почти уютной. Ландо — так, оказывается, называлась эта коляска — катилось по ровным булыжникам, колёса мерно стучали, а вокруг мелькали добротные каменные дома и ухоженные сады. Воздух был свежий, солнечные лучи пробивались сквозь лёгкую дымку, и даже жёлтая листва, кое-где уже золотящая кроны, придавала дороге праздничный вид. Но чем дальше от Лирмонта мы уезжали, тем больше менялся пейзаж. Сначала исчезли каменные заборы, потом поредели огороды и начались сплошные поля. Деревенские домики встречались всё реже, пока и они не остались позади. Дорога, изначально широкая и ухоженная, постепенно сужалась, становилась более ухабистой, ландо стало заметно потряхивать. Скоро вокруг остались одни леса. Сначала светлые, с золотыми берёзами и красными клёнами, потом всё более мрачные и тёмные. Казалось, солнце неохотно пробивается сквозь плотную листву. Птицы замолкли, и лишь ветер играл в тусклых кронах. Рейнмар пару раз бросал на меня косой взгляд, будто проверял — не испугалась ли я. Но я упрямо держала лицо, хотя сердце уже сжималось от странной тревоги. Когда же мы выехали на старую, поросшую травой дорогу, я увидела вдали огромные старые деревья с листвой странного синеватого оттенка. Они стояли мрачной стеной, словно часовые, встречающие непрошеных гостей. Их кроны загадочно шелестели, будто перешёптываясь, и от этого холодок бежал по коже. И чего мне не сиделось в Лирмонте... — Добро пожаловать в Синие Дубы, мисси, — тихо сказал Рейнмар. — Место, которое все обходят стороной, но куда вы так настойчиво рвётесь. — Почему его все так боятся? — озвучила я вопрос, который порывалась задать всю дорогу. Но почему-то не решалась... Как будто боялась, что ответ напугает или не понравится, и тогда уже точно придётся поворачивать обратно. Или принимать приглашение на «чай» от местного ловеласа. — Вы понятия не имеете, куда приехали? Это был риторический вопрос, а скорее, утверждение. Я не ответила, лишь чуть слышно буркнула: — Это мой дом. Моей семьи. — Ну может, вам здесь и понравится. Вскоре колёса экипажа гулко застучали по каменным плитам, выбивавшимся из земли, и у меня засосало под ложечкой от тревоги. Впереди показалась старая ограда — некогда, наверное, высокая и величественная, но теперь она больше напоминала груду развалин. Каменные столбы покосились, кое-где их стянули корни деревьев, а между ними зияли широкие проёмы. Лишь в одном месте сохранились створки ворот, обитые чёрным железом, увитые диким плющом так, что металл почти не был виден. Ворота были приоткрыты. Не так, будто их недавно распахнули, а скорее, как если бы сама земля со временем разжала петли и позволила створкам чуть раздаться. За ними тянулась аллея из тех самых дубов с синеватой листвой. Кроны сомкнулись над дорогой, отсекая солнечный свет, и сразу стало тише. Только редкие звуки — скрип колёс, фырканье лошадей, да тихий шелест листвы — нарушали это вязкое молчание. Я вжалась в сиденье, а заодно сжала в кулаки пальцы. Зачем хорохорилась? Зачем сюда так рвалась? Надо было остаться в Лирмонте. Возможно, поискать какую-нибудь работу. Интересно, здесь нужны репетиторы английского и немецкого? Я ещё немного говорю по-итальянски... — Вот мы и прибыли, — произнёс Рейнмар, отвлекая меня от тревожных размышлений. — Надеюсь, у вас есть план или... хотя бы метла. Он задумчиво усмехнулся, обозревая укрытую пожухшей листвой подъездную дорогу, после чего легко спрыгнул с места водителя. Ну то есть кучера... Распахнул передо мной дверцу, подал руку, явно предлагая выметаться. — Если передумаете, моё приглашение в силе. Хотела независимо вздёрнуть нос и ответить, что я знаю, что делаю, но... промолчала. Я ведь не представляю, как быть дальше. Дом выглядел совершенно необитаемым. Огромный, мрачный, пустой... В моём воображении он представал совсем другим: маленький и уютный. В городе или хотя бы неподалёку. А не в этой зловещей глухомани, где даже деревья какие-то странные... — Говорите, мы с вами соседи... Из экипажа я всё-таки вышла. А что ещё оставалось? Гордость пока ещё, что называется, не вышла из чата, и это всё усложняло. — Если верхом, то до моих гостеприимных объятий от силы минут пятнадцать, — расплылся в улыбке лорд. — Пешком будет подольше. Главное, если передумаете, сделайте это до захода солнца. После гулять по этим местам в одиночестве может быть чревато. Он видел, что мне страшно, и явно этим наслаждался. Отвесив лишь отдалённое подобие поклона, вернулся на козлы, но уезжать не торопился. Смотрел на меня, в нерешительности прижимающую к себе сумку с нехитрым скарбом Элианы. — Можете ехать, — буркнула я, с опаской поглядывая на поросшие плющом стены дома. — Да нет уж, подожду. Говорят, Грейсхольм не впускает незнакомцев. Если так, то у вас, мисси, не останется выбора, кроме как продолжить наше знакомство. Не знаю, кто или что мне не нравилось больше: этот Рейнмар или зловещее поместье. Стараясь сохранить лицо, я направилась к полуразрушенному крыльцу. Ступени, укрытые сухой листвой, были обрамлены статуями не то горгулий, не то крылатых сфинксов, гордо восседающих на перилах. Правда, у одного чудища не хватало крыла, а у другого была рассечена надвое голова. Что же касается двери, её украшала уродливая рожа, в острых зубах которой было зажато массивное бронзовое кольцо. Разумеется, ни о каких дверных звонках здесь речи не шло. Поэтому я взялась за кольцо, чтобы постучать. Ну а вдруг! Может, этот дом только с виду необитаем, а внутри царят уют и порядок. Каким-то образом уведомленная о моём появлении прислуга выйдет встречать меня с распростёртыми объятиями, а лучше — с чаем и пирожками, после чего поведёт наверх принимать горячую ванну. Вдруг случится чудо... Чудо случилось. Вот только не такое, на какое я рассчитывала. Не успели пальцы коснуться бронзового кольца, как дверь со скрипом начала открываться. Честно, у меня чуть сердце не рухнуло в пятки! Безумно захотелось броситься обратно к Рейнмару и попросить увезти меня отсюда как можно дальше! Уехать и даже не оглядываться! Обернувшись, я увидела, как лорд иронично отсалютовал мне шляпой и тут же, не теряя времени, схватился за повод. Даже попрощаться не успела, как он уже быстро катил к воротам, явно торопясь избавиться от незапланированной заботы в моём лице. Ну и ладно! Пора свыкнуться с мыслью, что в этом мире есть магия, и, раз уж дверь открылась, значит... по идее... это не так уж и плохо. Меня приглашают внутрь... Мамочки... Я никогда не отличалась особой храбростью, и поэтому сейчас сама себе удивлялась. Откуда только смелости хватило переступить порог и как не хлопнулась в обморок, когда за мной с глухим стуком закрылась дверь. — Есть кто-нибудь? — спросила я... почти шёпотом, обозревая пустынный холл. Увы, прислугой и чаем здесь даже не пахло, и можно было забыть про горячую ванну. Несмотря на то что день был в разгаре, в холле царил полумрак. Воздух внутри был тяжёлым, спёртым, будто застоялся здесь веками. Пахло сыростью, пылью и старым деревом. Подняв взгляд, увидела под сводами громадную люстру, тоже всю в пыли и паутине. Я сделала пару шагов, и мои каблуки гулко отозвались по каменным плитам пола. Где-то высоко протянулись балюстрады второго этажа, лестница уводила вверх, в ещё более густой полумрак. И мне совсем не хотелось в него ступать... Так, ладно, я здесь могу дрожать от страха до скончания века. Но будет лучше осмотреть особняк и наметить план действий до того, как солнце отправится на заслуженный отдых. Что там говорил Рейнмар? Не гулять по окрестностям впотьмах? Прислушаюсь к его совету и, если уж нам суждено продолжить общение (отнюдь не тесное!), лучше решить до вечера, где всё-таки буду ночевать. С трудом заставила себя сдвинуться с места, пересекла холл и вошла в приветливо — нет, зловеще! — распахнутые двери. Зал, в котором оказалась, поражал своими размерами и обилием картин на стенах. В основном это были портреты мужчин и женщин с суровыми лицами: они смотрели на меня из-под слоя пыли. Казалось, глаза предков Элианы следят за каждым моим шагом. Мурашки в который раз прошлись по коже, заставляя вздрагивать, снова и снова. Не знаю, как не закричала, когда за спиной что-то громко хлопнуло. Лишь пискнула приглушённо, резко обернулась: оказывается, это распахнулись ставни на окнах — будто кто-то резко дёрнул за них снаружи. Непонятно откуда взявшийся сквозняк пронёсся по залу, и я чуть сознание не потеряла. Не сделала этого лишь потому, что тут же отвлеклась на ещё одну пугалку: в углу пробили часы с тяжёлым маятником. Один, два, три… Дом будто ожил и таким образом со мной здоровался. Или пытался довести до инфаркта. Стоит признать, у него это неплохо получалось. — Ещё раз спрашиваю: здесь кто-нибудь есть? — охрипнув от страха, тихо позвала я. — Я пришла с миром. Эм-м-м... Элиана... Элиана Аргейл... Нет! Ван’Роэль! Рада знакомству, если что... Ну, типа того. А вот интересно, если дом магический... ну или в нём живёт что-то... магическое (произнести слово «призрак» было страшно даже в мыслях!), он в курсе, что я не совсем Элиана? Видит мою душу или без понятия? Собравшись с духом, я двинулась дальше. Открывала одну дверь за другой — везде тьма, старая мебель, потрескавшиеся обои, пыльные ковры. В каждой комнате я торопилась распахнуть окна, чтобы впустить в дом дневной свет и свежий воздух. К слову, света с каждой минутой становилось всё меньше... Сколько сейчас времени? Казалось, часы превратились в минуты и вот-вот наступит вечер. И уже поздно будет бежать к Рейнмару, поздно спасаться... Эта мысль посетила меня в одной из комнат первого этажа (до второго я пока так и не дошла). То ли кабинет, то ли библиотека... Напротив огромного дубового стола щерился тьмой камин: мёртвый и холодный, он вдруг отозвался лёгким потрескиванием, словно в его закопчённом зёве и правда лежали поленья. Я замерла. Почудилось, будто по камню скользнул отблеск пламени. — Да что же это такое! Превозмогая страх, поспешила распахнуть ставни, и сразу стало чуть светлее. Бросила по сторонам взгляд. Запах книг здесь был таким сильным, что даже голова закружилась. Полки тянулись до самого потолка, а потолки здесь ого-го какие. Над камином, к счастью, больше не трещавшим, висело круглое зеркало в тяжёлой витиеватой раме. Я тут же к нему поспешила и застыла, вглядываясь в окутывающее полумрак отражение. Лицо было... моё... и в то же время какое-то другое. Вроде бы глаза мои, серо-голубые, но без привычного мне прищура. Ресницы длиннее... Про волосы вообще молчу: не русые, а огненно-рыжие! Как те самые осенние листья... И если с цветом волос за минувшие два дня я вроде как примирилась, то всё остальное... до сих пор казалось нереальным. Ненастоящим. Губы у Элианы были яркие, как после татуажа. Пухлее, чем мои собственные, словно леди Аргейл побывала у хорошего косметолога. А вот овал лица, скулы, форма носа — почти моё, родное... Только взгляд у девушки в зеркале был скорее грустный, чем напуганный. И кожа светлее, и брови чуть тоньше. Как такое возможно, что мы с Элианой так похожи? Не близняшки, но... будто сёстры. Девушка выглядела чуть младше, чем я, немного худее, и тем не менее это была почти я. — Какая-то ерунда... На мгновение перед глазами потемнело, ещё сильнее закружилась голова. Я зажмурилась, а когда подняла веки, поняла, что снова стою в холле, у лестницы. На ступенях лежал дубовый венок... Листья были синеватые, свежие, словно их только что сорвали. Подвластная внезапному порыву, я опустилась на колени и коснулась неведомого подношения. И тут же отдёрнула руку, вскрикнув от боли. Вроде шипов не видно, а чувство такое, будто в палец вонзили иголку. Сунула его в рот и заметила, как по синему листку скользнула алая капля крови. Голова закружилась снова, и я из положения сидя как-то незаметно оказалась в положении лёжа. Мелькнула мысль, что надо было оставаться в Лирмонте, а больше я ни о чём подумать не успела. ---------- Глава 6 Глава 6 Я открыла глаза, и первые мгновения сомневалась, жива ли я или, может, уже благополучно умерла. От страха или с чьей-то подачи... Голова болела, и это ещё мягко сказано. Ныло всё тело от длительного пребывания в неподвижном состоянии. Но вот что странно: проснулась я не на полу в холле, а на... кровати. На кровати, застеленной чистыми простынями. Тут же мелькнула мысль, что это Рейнмар вернулся, нашёл меня без сознания и забрал с собой. Я провела ночь в его доме, но не как любовница-однодневка, а как гостья, о которой он решил позаботиться. Даже невольно заулыбалась. Хороший он всё-таки парень. Побеспокоился о незнакомке, не поленился потратить время, чтобы вернуться, и... И я испуганно вскрикнула, когда резко хлопнули ставни, распахиваясь, впуская в комнату на удивление яркий солнечный свет и шум листвы... синих дубов. Вон они, милые, шелестят за окнами. — Беру свои слова обратно, лорд! Нет в вас ничего хорошего! Едва не зарычав от злости, откинула одеяло и села, свесив ноги с высокого ложа. Уверена, он обо мне забыл, не успев выехать за ворота! А что со мной стало, как я здесь одна ночевала — не его забота. По-хорошему, и правда не его, но... Но настоящие мужчины ведут себя иначе. Если бы на его месте был папа... Я горько улыбнулась, вдруг вспомнив о самом дорогом для моего сердца мужчине. Мама покинула нас очень рано — я была совсем маленькой. Её забрала у меня болезнь, а папу — авария. Я тогда училась на первом курсе и... Нет, не могу об этом думать. Не хочу! Поднявшись, прошлась по комнате беглым взглядом, приказывая себе сосредоточиться на здесь и сейчас. Это была спальня, и, судя по тому, что в окнах проглядывали ветви дубов, меня занесло на второй этаж. Выглядела комната так же запущенно, как и те, что я успела осмотреть вчера. Пыльные шторы, треснувшие панели на стенах, на полу — ковёр, больше похожий на серое покрывало из грязи и вековой пыли. Но вот кровать… кровать была застелена белоснежными простынями, словно только что выстиранными и выглаженными. Ни пятнышка, ни пылинки! Я потрогала ткань пальцами и снова ощутила этот странный холодок внутри. Кто это сделал? Сам дом? Или кто-то, кто здесь живёт и до сих пор не показался? Собравшись с духом, я осмотрела комнату внимательнее. Шкафы покрыты паутиной, трюмо у окна мутное, зеркало затянуто плёнкой времени. На столике с вычурными ножками стоял канделябр со свечами, расплавленными так, будто горели ещё много лет назад. Всё здесь казалось застывшим, мёртвым… и только кровать выбивалась из этой мрачной картины. Я направилась к двери, как оказалось, ведущей в смежную комнату. Петли зловеще заскрипели (ну это само собой!), стоило мне толкнуть створку. За ней оказалась ванная. Большая, светлая, с высокими окнами, ведущими на французский балкон. Увы, эта комната тоже пребывала в запустении: плитка местами отколота, в углу слой пыли, зеркало над раковиной мутное, да и сама раковина с бронзовым краном явно истосковались по тряпке. Я уже собиралась отправиться на поиски этой самой пресловутой тряпки, а заодно и ведра, чтобы начать наводить порядок, как вдруг заметила... ванну. Огромная, на бронзовых ножках в виде звериных лап — она была наполнена водой, над поверхностью которой поднимался пар. Настоящий ароматный, густой пар! Рядом, на пуфике, лежало чистое, сложенное вдвое полотенце. Белое и такое мягкое на вид, что тут же захотелось в него завернуться. Я застыла на пороге, не решаясь сделать шаг в комнату. — Спасибо, конечно, за заботу, но… кто ты? — пробормотала в пустоту. — Дом? Призрак? Фея-домработница? Почему не появляешься? Я не кусаюсь. Не кусаешься ли ты — вот что мне интересно. В ответ — тишина. Только шелест деревьев за огромными окнами, да пар, манящий своим жаром. Я ведь сто лет назад купалась... Я шагнула ближе, не веря своим глазам. Вода была чистой, прозрачной, и от неё исходил такой приятный аромат трав, что у меня закружилась голова. Не духи, не химия, а что-то тёплое и родное — ромашка, мята, может, лаванда. — Если бы ещё кофе с булочками, то никакие призраки меня отсюда не выгонят, — пробормотала я и неожиданно для себя самой улыбнулась. Коснулась рукой воды: та оказалась горячей, как раз такой, как я всегда любила. Сбросив платье, которое было проще сжечь, чем выстирать, и оставшись в одной сорочке — ещё одном кандидате на сожжение, я в нерешительности замерла у ванны. Чистое полотенце манило, тёплый пар ласкал кожу. Но с другой стороны — всё это выглядело слишком подозрительно. Вчера меня пугали и кололи мне пальцы странными венками, а сегодня застелили постель и приготовили ванну? Вдруг не успею войти в воду, как меня в ней и утопят? Хотя... хотели бы убить — сделали бы это ночью. Я несколько часов провела в состоянии беззащитного бревна. До сих пор шея ломит, и горячая ванна словно подарок от боженьки. Ладно, пофиг. С этой мыслью я скинула сорочку и опустилась в воду. Волна жара окутала тело, забирая усталость, страх, боль в мышцах. Не сдержавшись, застонала от удовольствия и впервые за долгое время почувствовала себя по-настоящему хорошо. Я настолько расслабилась, что даже прикрыла глаза от удовольствия, откинув голову на бортик ванны. Казалось, вода обнимает, убаюкивает, ласкает. Хорошо-то как... Именно в этот момент я ощутила… взгляд. Чужой, внимательный, тёплый и холодный одновременно. Так, словно за мной кто-то наблюдал исподтишка. Резко сев, обернулась, но, как обычно, никого не обнаружила. Лишь стены с пожелтевшими от времени обоями, мутное зеркало и полки со множеством пыльных баночек. Прошлая хозяйка этих покоев явно любила за собой поухаживать. Ощущение чьего-то присутствия прогнало негу. Я быстро закончила купаться и, завернувшись в полотенце, отправилась на поиски своей сумки. Та оказалась в спальне, на пуфе возле трюмо, хоть я готова была поклясться, что, когда оглядывала комнату, сумки на пуфе не было. Спасибо Виоле, сложившей для меня пару смен белья, сорочку с шортиками а-ля укороченные панталоны, пару нижних юбок и два платья: одно из мягчайшего не то шёлка, не то атласа, другое из бархата. Высунувшись из окна и удостоверившись, что день обещает быть не только солнечным, но и тёплым, остановила свой выбор на голубом шёлке-атласе. Как раз под цвет глаз. Длиннющие волосы Элианы без фена будут сохнуть долго, поэтому я оставила их распущенными. Увидь меня кто сейчас, в таком антураже и с такой рыжей копной имел бы полное право принять за ведьму. Я оделась, заправила кровать (мой день всегда начинался наперекосяк, если постель оставалась неубранной) и отправилась на поиски кухни. Нет, я не ждала, что там меня будет ждать кофе с булочками, но надеялась отыскать какую-никакую утварь и набросать в мыслях список самых срочных покупок. Голод ощущался, но решила, что голодная смерть мне не грозит. Сначала закончу осматривать дом, потом всё же наведаюсь к Рейнмару. Может, он согласится одолжить мне лошадь? Судя по всему, Элиана была неплохой наездницей, а мне нужен транспорт, чтобы мотаться в город. Не то чтобы я запомнила дорогу, но... Но надо привыкать к новой жизни и запоминать. Сегодня же сгоняю в Лирмонт (если лорд не зажмёт животное), куплю еды и всё необходимое для уборки. Это надо было сделать ещё вчера, но вчера я была слишком уставшая, чтобы соображать. Спасибо, что вообще сюда добралась... И раз уж какой-то добрый человек (а скорее, не человек) набрал мне ванну, доступ к воде здесь имеется. Поэтому с уборкой всё сложится. Да и с готовкой тоже. Как только пойму, на каком этапе эволюции находятся местные кухни. Потому я и поспешила на поиски здешнего кастрюльного царства, и каково же было моё удивление, когда на столе (само собой, укрытом пылью) я обнаружила... кофе и горячие булочки. С ума сойти! — Не знаю, кто ты, но уверена, что мы подружимся. Боже... как это... м-м-м... фку-с-с-сно... На сдобу я набросилась с такой жадностью, словно не ела с позапрошлого столетия. Буквально стекла на лавку, жмурясь от удовольствия, а когда глотнула кофе, почувствовала себя почти счастливой. Крепкий, с насыщенным вкусом — всё как я люблю. Точнее, такой кофе любил пить по утрам папа, а я, как его не стало, переняла эту привычку, и так и не смогла от неё отказаться. Не хотела... Ну вот, опять горькими воспоминаниями порчу себе настроение. Откусив ещё кусочек от невероятной вкуснятины, я чуть не подавилась: снаружи за окнами дома раздался какой-то шум. Замерла прислушиваясь. Вот сухо хрустнула ветка, будто под чьей-то тяжёлой поступью... В панике огляделась, а заметив развешенные над печкой сковородки, метнулась к столетней утвари и схватила самую огромную. Тяжёлая! И снова застыла, впитывая каждый звук. Снаружи явно кто-то был, и если это не человек, то моя сковородка ему до одного места. А если какой-нибудь бродяга... Или того хуже — беглый преступник! С фантазией у меня всегда был порядок, поэтому за несколько секунд я успела набросать в мыслях триллион сценариев, и почти в каждом сковородка играла жизненно важную роль. На цыпочках подкравшись к двери, ведущей на улицу, я резко её распахнула, намеренная воспользоваться эффектом неожиданности, а увидев высокую мужскую фигуру, от души замахнулась. Удар пришёлся по плечу, и мужик заорал. Резко обернулся, явно собираясь обороняться, а я уже была готова к новой атаке. Снова замахнулась и тут же изумлённо выдохнула: — Рейнмар? Это вы?! — А кого ещё вы надеялись увидеть, мисси? — буркнул он, потирая ушибленное плечо. — Новоиспечённых поклонников? — Вы меня напугали! — не собиралась я оправдываться. — А вы меня едва не убили. — Ну... извините. — Я подумаю, — пробормотал он мрачно, после чего уставился на меня требовательным взглядом: — Может, пригласите войти? В ваш дурной дом без приглашения не пробраться. — Проходите. — Я посторонилась. Зачем-то завела руку со сковородкой за спину, что явно не укрылось от внимания Рейнмара: — Мисси, вы меня пугаете. — Элиана, — назвалась я чужим именем, которое (если не получится вырваться из этого мира), придётся считать своим. Я всё ещё надеялась, что смогу вернуть себе себя. Алину Скворцову — девушку счастливую и беззаботную. По крайней мере, такой я была до смерти папы. А потом... Последние несколько лет были тяжёлые. Я с головой ушла в учёбу, отдалилась от друзей, вообще оборвала все связи. Только Катя у меня и оставалась. Ну и Вадим, год назад неожиданно ворвавшийся в мою жизнь. Но теперь у меня нет и их. Вообще никого. Получается, мы с Элианой не только похожи внешне — обе брошенки, без семьи и любящих людей. — Может, всё-таки оставите в покое сковородку? Голос Рейнмара вернул меня на кухню, в странную реальность, в которой я оказалась. Положив на стол «оружие», спросила: — Что вы здесь делаете? — Хотел узнать, живы ли вы. Оказывается, я ошибался... Беспокоиться стоит не о вас, а о местных обитателях. Всех призраков перебили? — Призраков? Почему-то снова захотелось потянуться к сковородке. Бросив по сторонам взгляд и заметив на тарелке нетронутую мной вторую булочку, лорд схватил её без разрешения и откусил огромный кусок. Ну вот. — Я не совсем точно выразился. Сумеречные — не призраки, а скажем, духи. Или сущности... В общем, существа, привязанные к конкретной земле и слепо преданные тому, кто ей владеет. В былые времена многие колдуны и колдуньи имели подобную... хм... прислугу. Но тогда и сила была другая. Вам, можно сказать, повезло, Элиана: в ваши руки попал настоящий раритет. Ох, да, я тот ещё везунчик. Что ни день, то новая удача. Новый мир. Новое тело. Дом вот получила в наследство. С привязанной к нему нечистью. — С чего вы решили, что здесь обитают эти сумеречные? — А кофе вы сами себе сварили? И булочки, смотрю, уже успели напечь, — Рейнмар тихонько хмыкнул. — Я так понимаю, тесто месили из пыли. Проглотив насмешку, явно сквозившую в голосе несносного лорда, я решила поиметь с этой встречи максимум пользы. Вчера почти всю дорогу молчала, вместо того чтобы выжать из него как можно больше информации, но сегодня так быстро он от меня не удерёт. Поэтому, глотнув кофе, принялась расспрашивать: — Эти сумеречные... они не могут мне навредить? Наверное, добрые домовые не помешают. Всё равно жутковато, но, с другой стороны — бесплатные помощники. Я сама этот дом буду сто лет приводить в порядок, и то не факт, что справлюсь. Всё-таки я не слесарь, не сантехник и не строитель. За уборщицу ещё могу сойти, да и то не самую прилежную. Дожевав булочку, лорд ответил: — Они не злые, но и добрыми их назвать нельзя. Их задача — охранять поместье и подчиняться его владельцу. Они вас не знают, поэтому могут относиться с недоверием. Возможно, даже устроют пару проверок. — Проверок?! Лорд неопределённо пожал плечами: — Если примут — станут помогать, подсказывать и оберегать. Но если хозяин... в нашем случае — хозяйка, отвернётся от дома или предаст его — сумеречные сразу станут врагами. И тогда — да, могут нести опасность. Ясненько. И опасненько. Нет, я, конечно, никого предавать не собираюсь. В мои планы не входит устраивать здесь пожар, рушить стены или, например, выкорчёвывать деревья. Я сюда явилась без злых мыслей и, по идее, должна быть в безопасности. Но вот упоминание проверки напрягало. Пока я раздумывала над словами лорда, тот поднялся: — Хорошо здесь у вас, готичненько, но мне пора. Рад, что вы живы, мисси. Хоть, признаться, для меня стало неожиданностью, что этот дом после стольких лет прозябания вновь обретёт хозяина. Хозяйку... Он слегка склонил голову в знак прощания, но нацелиться на выход не успел — я схватила его за руку. Правда, тут же отпустила и поспешила объяснить свой порыв. — Вы куда-то торопитесь? — Дома меня ждёт коллекционная бутылка фейлорского... — А в город, случайно, не собирались? — Возможно, через пару дней. Он снова было дёрнулся к двери, но я поспешила загородить собой выход и с улыбкой попросила: — А одолжите лошадь! Рейнмар сощурился: — И что вы будете с ней делать? Забьёте бедное животное сковородкой? Сдалась же ему эта сковородка. — Мне нужно в Лирмонт. За едой и... всем остальным. Прищур лорда стал ещё более пристальным: — Чем вас не устроили булочки от сумеречных? — Тем, что я не хочу полностью зависеть от духов. — Я независимо вздёрнула подбородок. — Мне нужно самой быть в состоянии обеспечить себя всем необходимым. Лошадь потом верну — не переживайте. — А дорогу до города знаете? — Ответа он не стал дожидаться. Усмехнулся и сказал: — Всё с вами ясно, мисси. Собирайтесь. Отвезу вас в Лирмонт. — А как же бутылка фейлорского? — Никуда не денется. — Он расслабленно повёл плечами, словно хищник, разминающийся перед атакой. — А там, может, и вы ко мне проникнитесь симпатией, и мне будет с кем заниматься сегодня ночью... дегустацией. — Даже не мечтайте. Сказав, что я за накидкой и обратно, поспешила наверх. Быстренько в неё укуталась, схватила мешочек с монетами и помчалась обратно. Рейнмар дожидался меня у ворот, стоял возле своего ландо и, пока шла к нему, смотрел не то с загадочной улыбкой, не то с усмешкой. Не знаю, что этот лорд обо мне думает, да это и неважно. Главное, у меня куча неозвученных вопросов, и пока доедем до Лирмонта и обратно, я разживусь не только продуктами, но и знаниями. О доме, об этом крае. День складывался удачно, и хотя бы этому стоило порадоваться. ---------- Глава 7 Глава 7 Ландо неторопливо катило по просёлку, и каждый новый поворот открывал то заботливо вспаханное поле, то разбросанные по склону крестьянские дворы, то полоску аккуратных садиков с пожелтевшими яблонями. Ветер гонял по дороге листья — жёлтые, рыжие, багряные — они поднимались вихрем и тут же оседали на ободьях колёс, укрывали землю. Сейчас, отдохнувшая и сытая, я искренне наслаждалась этой поездкой, бросала по сторонам взгляды и с удовольствием дышала полной грудью. Здесь, в этом крае, а может, и мире, воздух был каким-то особенным, пьянящим. Солнце светило ярко и даже согревало, хоть в воздухе ощущалась осенняя прохлада. Ландо притормозило у крошечного мостика через ручей, и я, выдохнув, глянула на своё отражение в воде: глаза чуть усталые, щёки розовеют от холода, а волосы Элианы в беспорядке, ведь я так и не успела собрать их в причёску. Спохватившись, стала заплетать пусть и немного неряшливую, но всё-таки косу. Вскоре вдалеке показалась силуэтная линия крыш Лирмонта — сначала незаметная, потом всё отчётливее. Сердце сжалось, но не от страха, а от какого-то другого, пока что непонятного мне чувства. Неужели вот такими теперь и будут мои будни? Купить муки, запастись свечами, послушать местные сплетни. Интересно, горожане болтают о новой хозяйке Синих Дубов или благополучно обо мне забыли? — Что вам известно о прежних обитателях Грейсхольма? — налюбовавшись природной идиллией, решила я начать прощупывать почву. — Наверняка меньше, чем вам, мисси, — не оборачиваясь, сказал Рейнмар. — Как-никак вы родственница последней хозяйки дома. Ну нет, такие ответы мы не принимаем. — Я рано осиротела и попала на воспитание к двоюродной бабке, которая не особо любила говорить о прошлом. — И кто же вас надоумил сюда приехать? Двоюродная бабка? — Скорее, жизненные обстоятельства, — нехотя отозвалась я и поспешила добавить, пока не превратилась в допрашиваемую: — Расскажите, что знаете. Пожалуйста. На миг обернувшись, лорд пожал плечами: — На самом деле известно мне немного. Только то, о чём судачат местные... Я ведь и сам здесь, можно сказать, новенький. Год назад купил в Долине дом. — А до этого где жили? — В столице. Но вообще, много путешествовал. Пока не решил осесть в этом богом забытом месте. Мелькнула мысль, что я понятия не имею, в кого они здесь верят, и как эта вера уживается с магией. Впрочем, сейчас это было последнее, что меня интересовало. Я всё ещё надеялась узнать как можно больше о наследстве Элианы. — И о чём же судачат местные? — Последней хозяйкой Грейсхольма была ваша прабабка, Далия Ван’Роэль. Судя по всему, она была одной из тех колдуний, которым было достаточно одного щелчка пальцев, чтобы вызвать ненастье или наслать на Долину засуху. — И что, она таким промышляла? — Я даже на сиденье привстала и тут же плюхнулась обратно, когда ладно тряхнуло на кочке. — Это я гипотетически, — успокоил меня Рейнмар. Правда, тут же снова вогнал в панику: — Но говорят, она отправила на тот свет трёх своих мужей, и на почве этого... эм-м-м... слегка свихнулась. Леди Ван’Роэль опасались, её сторонились, и будьте готовы к тому, мисси, что и к вам отнесутся предвзято. Как-никак вы её потомок и... — Он о чём-то задумался, после чего весело подытожил: — В общем, замуж лично я бы вас брать не стал — уж не обессудьте. Но моё предложение насчёт фейлорского и жаркой ночки остаётся в силе. Я никак не отреагировала на очередной нахальный подкат. Пригорюнилась и призадумалась о своём будущем в этих местах. То, что прабабка Элианы ни на кого здесь чуму не наслала — замечательно. Но если она и правда подобно ядовитой паучихе сжирала... ну то есть убивала своих мужей... Меня тоже вполне могут считать со странностями. Не то чтобы мне позарез нужны были друзья, но хорошие отношения с жителями окрестностей хотелось бы поддерживать... Ладно! Надо просто вести себя адекватно и дать понять, что я совершенно не похожа на Далию. Хотя бы потому, что во мне нет магии. Стоило деревенским пейзажам смениться на городские, как стало ясно, что никто обо мне не забыл. Наоборот! Прохожие едва шеи себе не сворачивали — настолько усердно провожали нас взглядами. Смотрели все. До единого. Даже старичок в тёмных круглых очках, сопровождаемый собакой, и тот голову повернул! Учуял, что ли... На пару со своим псом. — Что я говорил? — удовлетворённо хмыкнул Рейнмар. — Вас теперь будет сложно не заметить. Я нервно поёрзала на сиденье и, наверное, впервые пожалела, что во мне нет магической силы. Так бы уже стала невидимой... Мы выехали на площадь с фонтаном, в сердцевине которого выплёвывали воду крылатые карапузы. Рейнмар спешился, после чего распахнул передо мной дверцу. — С чего желаете начать, мисси? — спросил он, щурясь под лучами солнца. — Вон там кузнечная лавка, но вряд ли она вас заинтересует. Разве что решите изменить сковородке и приобретёте себе реальное оружие... — Вы когда-нибудь бываете серьёзны? — покосилась я на шутника. — В постели я всегда серьёзен и сосредоточен. Так что если надумаете... Дослушивать я не стала. Закатив глаза, направилась к соседствующей с кузнечной лавкой булочной. Стоящая за прилавком женщина при виде меня слегка побледнела, отчего я снова чуть не закатила глаза. Они это серьёзно? Можно подумать, я в её магазин на метле влетела. — Мне, пожалуйста, ваш лучший хлеб и самые свежие булочки! — У... у... нас всё свежее, мисси... леди... — заплетающимся языком ответила женщина и ещё больше побледнела, хотя больше, казалось, бледнеть было некуда. — Тогда вон тот самый румяный хлеб и вот эти похожие на бутоны роз булочки. Торговка стала спешно заворачивать в хрустящую бумагу мой заказ, а стоило мне спросить: — Сколько с меня? — как она тут же нервно вздрогнула. Натянуто улыбнулась, не решаясь оторвать взгляд от прилавка. — Нисколько, — пробормотала. — Подарок от нас новой... хозяйке Грейсхольма. Вы же теперь живёте в Грейсхольме? — Она подняла взгляд, но не на меня, а на кого-то за моей спиной. Обернувшись, я увидела Рейнмара и почувствовала, что краснею. — В Грейсхольме! — поспешила заверить даму. В противном случае, боюсь, за хлеб и булочки пришлось бы платить Рейнмару. — Я и правда его новая владелица. Правнучка Далии Ван’Роэль. Спасибо за подарок. При упоминании колдуньи торговка снова вздрогнула, а лорд у меня за спиной усмехнулся. — Куда дальше? — спросила я, выйдя на площадь. — Вы так теперь со всех будете собирать «подать»? — Она сама предложила. Кто я такая, чтобы отказываться? — Ну да, вы только мне отказываете... Невольно улыбнулась в ответ на его бормотание, но тут же поспешила спрятать улыбку и устремилась в бакалейный магазинчик, который приметила ещё вчера. Владевшая им супружеская чета, увы, желания забросать меня подарками не проявила. Боюсь, они бы и вовсе меня из лавки вытурили, если бы рядом не маячил Рейнмар. Приобретя несколько видов круп, на вид очень похожих на рис, гречку и пшено, я также затарилась свечами, чаем и растительным маслом, подозрительно мутным, ну да ладно. Увы, кофейных зёрен у них не имелось, зато нашлось хозяйственное мыло и щётки. Всё это милла Бруна (так Рейнмар к ней обратился) сложила в бумажные пакеты и велела молоденькому пареньку, не то помощнику, не то сыну, отнести в экипаж лорда. Уже когда я выходила из магазина, она спросила: — Надолго вы к нам... леди? — Последнее слово торговка как-то особенно выделила, вот только в голосе не звучало почтения. — Надеюсь, что не навсегда. — Несмотря на то, что на меня смотрели мрачно, если не сказать враждебно, я улыбнулась и попрощалась: — Всего хорошего, милла. Если будете проезжать мимо, заглядывайте в гости. Женщина поджала губы, а вернувшийся с улицы паренёк испуганно вздрогнул. Наверное, если бы здесь крестились, он бы и перекрестился, на всякий случай. — Как думаете, мне пойдёт ожерелье из костей? — пробормотала я, ни к кому конкретно не обращаясь. Но ответил мне, понятное дело, Рейнмар: — Смотря из чьих... — Даже со мной не познакомившись, они навесили на меня клеймо ведьмы! Надо соответствовать. — Я мрачно огляделась и ещё больше помрачнела, ловя на себе настороженные и даже испуганные взгляды. Интересно, как у них обстоят дела с инквизицией? Хотя, если есть магия, то, по идее, симпатчных девушек здесь в головешки не превращают. — Не берите близко к сердцу, Элиана. На меня тоже первое время поглядывали с настороженностью, а теперь встречают едва ли не с распростёртыми объятиями. — Это потому что вы с ними пьянствуете и не женаты. — При чём здесь последнее? — явно не понял ход моих мыслей красавчик. Неужели и правда не замечает, как на него каждая вторая... нет, первая(!) девица залипает? Больше чем уверена, всему незамужнему населению Лирмонта не нравилась не Элиана-ведьма, а Элиана-соседка зеленоглазого холостяка-лорда. — Мы закончили? — спросил холостяк, которому, как и любому другому мужчине в любом из миров, быстро наскучил шопинг. Я мило улыбнулась и сказала: — Наоборот, мы только начали. Лорд вздохнул, но с участью магазинного эскорта смирился. Правда, магазинов здесь было раз, два и обчёлся. Собственно, булочная с бакалейной и ещё какой-то «бутик» готовой одежды. Я, конечно, бросила в его сторону заинтересованный взгляд, но увидев отчаянье в глазах Рейнмара, решила, что мы ещё не настолько близки, чтобы ятак его истязала. И вообще, что значит «ещё»? Сближаться я здесь ни с кем не собираюсь, тем более с этим ловеласом. Но в качестве провожатого он, бесспорно, был неплох. Судя по взглядам прохожих, если бы не лорд, мной бы вполне могли разжечь здесь священный костёр. — Алина, сосредоточься на важном. Не до тряпок сейчас, — с грустью сказала самой себе и, как назло, вслух. Проницательный и всё подмечающий сосед, конечно же, услышал. Скосил на меня взгляд, поинтересовался: — Что вы сказали? — Заклятье прошептала... Рейнмар, немного скептически, хмыкнул: — Значит, у вас всё-таки есть родовая сила? — Почему именно всё-таки? — Ну... — лорд сделал вид, что задумался, — вы не производите впечатление матёрой колдуньи. — И какое же впечатление я произвожу? — Леди в беде, а скорее, бедах, из которых она категорически не желает выбираться. — Разве мне грозит здесь опасность? — Это я о доме. Ну вот зачем опять пугает? Сначала стращал непонятными сущностями и гипотетическими проверками, теперь снова портит настроение. — Вы же говорили, что дом не причинит мне вреда, если я не буду нести ему зла. — Я не о магии, — отмахнулся Рейнмар и по-джентльменски распахнул передо мной дверцу экипажа. — Зачастую потусторонние силы не столь опасны, как живые. Вы одна в незнакомом крае, без мужа, отца или любого другого родственника-мужчины. Вы слишком беспечны, мисси. — Ещё вы говорили, что в Долине спокойно, — напомнила я, подбирая юбки, пока лорд от души не хлопнул по ним дверцей. — И всё же вам нужен мужчина, мисси, — почти серьёзно заявил Рейнмар. А может, и правда не шутил, и это не была очередная попытка затащить меня в кровать. — Приму к сведению. — Уж примите. Ландо тронулось, мы покатили дальше. Булочки с гречкой — это замечательно, но кроме них, хотелось бы иметь в доме и другие съестные припасы. За которыми мы и отправились. Рынок Лирмонта располагался чуть в стороне от главной площади — на длинной, мощёной булыжником улице, где ряды прилавков тянулись под светлыми навесами. Воздух здесь был густой от запахов: тёплый хлеб, вяленое мясо, сочные яблоки, осенняя сырость, на удивление гармонично вплетающаяся в этот букет ароматов. Здесь людей было в разы больше. Толпа гудела, словно пчёлы в ульях. Женщины в длинных юбках, жакетах и белых чепцах громко переговаривались с торговцами и торговками, между рядами носились мальчишки с корзинами, выкрикивая что-то вроде: — Свежие яйца, прямо из-под курицы! — Лук сладкий, как поцелуй девицы! С обеих сторон тянулись домики с резными вывесками: «У миллы Марты — лучшие сыры графства», «Семейная лавка «Три мешка крупы»», «Ткани и ленты госпожи Клары». Я невольно заулыбалась, глядя, как из ближайшей лавки выкатывают большую бочку, а мимо проезжает старик с тележкой, нагруженной корзинами яблок. Совершенно необычное для меня и такое колоритное место. Я привыкла жить в мегаполисе (летние каникулы у бабушки в деревне, когда была девочкой, не в счёт), и здесь для меня всё было новым, другим. Но не сказала бы, что это всё мне не нравилось. Наоборот, я с интересом наблюдала за происходящим. Если бы ещё прохожие от меня не отшатывались... — Даже не верится, что в окрестностях этого милого городка находятся мрачные Синие Дубы. — Рынок — сердце Лирмонта, — с ленивой улыбкой заметил Рейнмар. — Здесь происходит всё самое интересное, и именно здесь узнают последние новости. От погоды и кто с кем спит. Или кто теперь владеет Грейсхольмом... Опять он за своё! Тряхнув головой, приказала себе сосредоточиться на важном — на покупках. Неизвестно, когда в следующий раз получится выбраться в город. Не будет же Рейнмар каждый день тратить на меня время. Хотя, может, ему здесь больше и заняться нечем и поездка со мной — способ убить это самое время. Кошелёк пустел быстрее, чем хотелось бы. К концу продуктового шопинга я распрощалась почти со всеми своими монетами. Да, накупила немало: яйца, сыры, вяленое мясо. Фрукты, овощи и даже кофе отыскался! Для полного счастья взяла варенье и коробку конфет из самой столицы. По крайней мере, так, с придыханием, сообщила торговавшая ими женщина. Из её лавки я выходила порядком уставшая, мечтая скорее попасть в свой заброшенный дом. Пусть там дел невпроворот, но никто не умрёт, если я часик вздремну... — Куда-то ещё, мисси? — поинтересовался Рейнмар, забирая у меня очередные покупки. Я покачала головой и, снова ощущая на себе десятки взглядов, направилась вперёд: — Поехали домой. — Свершилось! — выдохнул лорд. Ускорил шаг, но тут же резко остановился. От неожиданности я врезалась ему в спину. Хотела спросить, что случилось, но вопрос отпал сам собой, стоило проследить за взглядом Рейнмара. У скамейки под пожелтевшим деревом стоял парнишка лет десяти-двенадцати, а над ним возвышался дородный мужик с перекошенной от злости харей. Именно харей! Опухшей, уродливой, красной. Неприятный на вид тип ругал мальчика: его низкий, грубый голос разлетался по улице, но почему-то на них мало кто обращал внимания. Мальчишка сверкал глазами, но молчал. Даже когда мужик грубо схватил его за руку, чтобы потащить за собой, не стал сопротивляться. И тут произошло неожиданное: к ним подскочила девочка, совсем маленькая, на вид — пяти- или шестилетка,и повисла на другой ручище великана. Тот раздражённо стряхнул её, как зацепившегося за одежду котёнка, и малышка рухнула на землю. Сжав с ненавистью кулаки, мальчишка выкрикнул: — Прекрати! Не трожь её! Не смей! — Это ты мне сказал прекратить? Не сметь?Мне ?! — не хуже медведя зарычал тип и посмотрел на паренька с таким зверским видом, что я поняла: ударит. Вот стопроценто ударит! Выругавшись сквозь зубы, Рейнмар поспешил вмешаться. — Мейр Гартен! Мужик с красной, как подгнивший помидор, физиономией обернулся, при этом не переставая тянуть мальчишку за ворот рубахи. Широкие плечи, пузо, как та самая бочка, которую недавно катили между рядами, короткие пальцы с грязными ногтями — всё в нём вызывало отвращение. Казалось, даже воздух рядом с ним становился тяжелее. — Лорд Рейнмар, — процедил неприятный тип и вытянул губы в некоем подобии улыбки. Должна сказать, отвратительной.— А я-то думаю, кто здесь шум поднимает. Не ожидал увидеть вас на рынке, да ещё и в столь… кхм… интересной компании. — Он покосился на меня, и сразу же появилось желание искупаться. — Зато вы всё так же верны себе, Гартен, и не вызываете удивлений, — спокойно ответил Рейнмар. — Редкий день, когда не орёте на детей. Не знаю, что это — фамилия или имя, но «Гартен» в устах Рейнмара прозвучало как самое грязное ругательство. Толпа вокруг притихла. Я заметила, как несколько женщин отвернулось, делая вид, что заняты выбором морковки и других корнеплодов. Кто-то из мужчин попятился, словно опасался, что спор может коснуться и их. — Да я, между прочим, не ору, — начал оправдываться хозяин приюта. — Я воспитываю. Этот щенок, — он встряхнул мальчика, да с такой силой, что даже удивительно, как плечо ему не вывихнул, — решил, что можно врать мне в глаза! — Я не брал ничего! — выпалил мальчишка, пытаясь выкрутиться, но хватка у мужика была железной. — Не брал! Янашёл куклу и дал её Норе. Не крал я её! Только сейчас я заметила, что малышка прижимает к груди тряпичную игрушку. Грязную, пыльную и явно неновую. Девочка продолжала сидеть на земле, горько всхлипывая, и один лишь её вид заставил сердце сжаться от жалости. Но этот Гартен, кажется, понятия не имел, что такое жалость. Он снова замахнулся, собираясь ударить мальчика за якобы ложь, но Рейнмар шагнул вперёд, вставая между ним и ребёнком. Его движение было спокойным, но в нём сквозила такая уверенность, что великан вздрогнул. — Отпустите его, — тихо сказал лорд. Голос без угрозы, но даже я невольно поёжилась. — Это мои воспитанники, — буркнул мужик, раздувая пунцовые от попоек щёки. — Не ваше дело, как я их воспитываю! — Ошибаетесь. — Рейнмар чуть наклонил голову, глядя в маленькие злобные глазки свинотипа. — Всё, что происходит в Долине, моё дело. Особенно когда взрослый мужик пытается причинить боль ребёнку. Толпа вокруг замерла. Казалось, сам ветер стих, перестал играть с листвой в кронах и теперь напряжённо прислушивался. Только Нора, поднявшись, громко шмыгнула носом и прижалась к брату. Гартен нервно сглотнул, потом расправил плечи, стараясь вернуть себе надменный вид. — У вас, лорд, как я погляжу, память избирательная. Мы ведь с вами уже говорили: у меня есть разрешение на управление приютом, да и на содержание детей выделяются деньги из казны. А казна, насколько мне известно, не под вашей властью. — Не под моей, — согласился Рейнмар. Уголок его губ дёрнулся, выдавая с трудом сдерживаемое раздражение. — Но вы не раз забывали и продолжаете забывать, что закон всё-таки существует. И если хоть один ребёнок пожалуется на побои, я лично прослежу, чтобы вы из хозяина приюта превратились в хозяина собственной могилы. Мужчина ухмыльнулся, но в его взгляде мелькнул страх. — Угрозы, угрозы... Не забывайте, лорд, у меня при дворе друзья. Не такие, как вы, а настоящие — влиятельные. — Пусть так, — усмехнулся мой сосед. — Но даже друзья не смогут вернуть вас с того света. Пауза затянулась. Гартен сопел, пыхтел, но вынужден был признать, что нарываться и дальше может быть чревато. Всё-таки разжал свои сосисочные пальцы и отпустил мальчика. — Оба — домой! — гаркнул. — И чтобы я вас сегодня больше не видел! Мальчик схватил девочку за руку, прижал к себе. Оба бросили благодарный взгляд на Рейнмара и юркнули в переулок, растворившись в толпе. — Всего доброго, лорд, — процедил мужик, будто выплюнул, и, что-то буркнув себе под нос, поплёлся прочь. Горожане стали расходиться, и все до единого с таким видом, будто ничего здесь не случилось. — И часто такое происходит? — спросила я, хмуро глядя вслед удаляющемуся мужчине. — Чаще, чем хотелось бы... — Рейнмар занимался тем же самым: сверлил плешивый затылок мужика тяжёлым взглядом. — И почему все молчат? Если он так ведёт себя на глазах у людей, то что творится за стенами приюта? Сказала и сама же вздрогнула от собственных слов. Очарование Лирмонта вдруг померкло, и чистые уютные улочки, обласканные осенним солнцем, как-то сразу потускнели. До этого момента единственным злом, с которым мне довелось столкнуться в новом мире, был Валериан Аргейл. Не знаю, почему решила, что Долина — этосплошная идиллия. — Никому не нужны неприятности, Элиана, — наверное, впервые лорд обратился ко мне по имени, а не стал «мисскать». — У Гартена могущественные покровители. Мало кому захочется навлечь на себя их недовольство. Понятно. Местный мафиози. — И тем не менее вы не побоялись вмешаться... Он повернулся ко мне, чуть прищурившись: — Вряд ли это можно назвать вмешательством. — И замолчал, а потом продолжил, мрачно и, как мне показалось, немного раздражённо: — В любом случае это не моё дело... Поехали! До Грейсхольма добирались в унылом молчании. Мои попытки разузнать о Синих Дубах ни к чему не привели. После стычки с Гартеном Рейнмар был явно не в духе, да и у меня испортилось настроение. Воображение рисовало горькие картины сиротской жизни, и никак не получалось от них отделаться. Нет бы сосредоточиться на своих проблемах... Но перед глазами стояла девочка, прижимающая к себе потрёпанную куклу... Рейнмар помог мне сгрузить покупки, отнёс всё на кухню, после чего поспешил проститься. Я не стала его задерживать, лорд и так потратил немало времени. Поблагодарила и отпустила с миром. Принялась разбирать продукты, складируя на столе, пока не услышала, как в дальнем углу что-то скрипнуло. Резко выпрямившись, уставилась в полумрак и только и смогла выронить: — Что за... ---------- Глава 8 Глава 8 В углу кухни, между старым буфетом и потрескавшейся стеной, стояла детская лошадка-качалка. Я могла поклясться, что утром её там не было. Я ведь осматривала кухню и наверняка бы заметила такую большую игрушку: ярко-красная грива, голубые глаза, выцветшая краска на боках. Вот что за чертовщина? Вслух же сказала: — И как это понимать? Может, уже покажешься? Или покажетесь... У меня, знаете ли, нервы не из стали, а в последнее время так и вовсе расшатались... А тут ещё ваши пугалки! В ответ — тишина. Мысленно выругавшись, я сделалашаг к лошадке, и та качнулась. Едва заметно, но достаточно, чтобы у меня на несколько секунд остановилось сердце. — Да что же это такое... — пробормотала я, пятясь к двери. — Так не пойдёт. Я не подписывалась на фильм ужасов! Прижалась к стене и несколько секунд просто смотрела на игрушку, не сводя взгляда. Лошадка стояла спокойно. Может, её качнуло сквозняком? Хотя сквозняков здесь не было — окна закрыты, дверь я за Рейнмаром прикрыла… Набравшись храбрости, снова сделала шаг. Игрушка стояла смирно. Осторожно к ней приблизилась, почти не дыша, и вдруг заметила, что на сиденье лежит что-то маленькое, едва заметное. Наклонившись, подобрала деревянный медальон с вырезанным дубовым листом. В сердцевине украшения мерцала крохотная капля янтаря. Я взяла его, и по коже пробежал холодок. Медальон вдруг потяжелел в руке, а потом стал тёплым, будто его кто-то держал до меня. Будто чьи-то пальцы только-только его касались. Захотелось тут же сбежать к Рейнмару. — Вот не пойму я, вам нужна новая хозяйка или нет? А то все эти намёки, — ткнула пальцем в сторону игрушки, — мне совершенно непонятны. И немного пугают... Если не хотите, чтобы я здесь осталась, — без проблем,уеду сегодня же. Сейчас! Податься мне было некуда, но хотелось уже точно понять, нужна я этому дому и его обитателям или это они так надо мной изощрённо издеваются. Булочками угостили — за это спасибо. Но в остальном... Я рванулась к двери, собираясь выскочить наружу, и что думаете? Не поддалась! Я дёргала за ручку, крутила — створка была наглухо закрыта. Чувствуя, как по телу снова ползут мурашки, обернулась и сказала, стараясь, чтобы голос звучал как можно более спокойно: — Хорошо, я здесь нелишняя. Это радует. Вот только давайте без крайностей. Открывайте дверь — я же не пленница! Надеюсь. Снова дёрнула за ручку и снова заперто. Вроде и страшно, но больше всё-таки раздражает. — Послушайте... — Собиралась уже выдать целую тираду, но запнулась, услышав доносящийся снаружи голос. Женский. — Леди Ван’Роэ-э-эль... Вы дома? Голос звучал издалека. Наверняка нежданная гостья стояла за воротами и пыталась понять, где сейчас находится хозяйка зловещего домика. — Ко мне пришли. Открывайте! Мгновение, и дверь поддалась. Я выскочила в сад и по заросшей тропке, укрытой синей и жёлтой листвой, поспешила к воротам. Ну или к тому, что от них оставалось. На дороге темнел экипаж, возле которого стояла женщина в пышном платье и жакете из бархата. На голове — шляпа с широкими полями, украшенная кружевами. Кажется, такие уборы капорами называют. Уверена, дама была не простой жительницей Лирмонта. На руках я заметила перчатки, и чуть ли не каждый пальчик сверху был украшен камнями. В ушах серьги, на сгибе локтя кокетливая сумочка. Лицо с первыми морщинками аккуратно накрашено, да и пахло от незнакомки приятно, явно дорогими духами. При виде меня она приветливо улыбнулась и помахала так, словно мы были давними подругами. — Ах, леди Ван’Роэль, я безмерно рада, что сумела застать вас дома! — Мы-ы-ы... знакомы? — Я попыталась улыбнуться. — Нет, но я мечтаю с вами познакомиться! Для того я здесь. — Дамочка лучилась очарованием, а также уверенностью, какой обычно обладают те, кто привык, что им не отказывают. Я приуныла. Сейчас как начнёт напрашиваться в гости и забрасывать вопросами: кто я, что я, откуда... Куда мне её вести? В грязь и пыль? И отвечать я ни на что не собираюсь! Вот зачем здесь нарисовалась? — Позвольте представиться, — тем временем проговорила женщина всё с той же улыбкой. — Леди Мариэлла Дансфорд, ваша ближайшая соседка. Мой дом всего в паре миль отсюда, на восточной стороне Долины. Она произнесла это с такой интонацией, словно жила не в доме, а в замке, на вершине горы, с которой всем здесь заправляла. Я моргнула, не зная, что ответить, и, кажется, выглядела при этом глупо. Не дожидаясь от меня другой реакции, мадам живо продолжила: — Это так чудесно, что после стольких лет молчания и тьмы Грейсхольм наконец ожил. Слухи о вашем прибытии разлетелись по всей Долине. — Вот как… — протянула я с кислой миной. — Новости здесь, похоже, путешествуют быстрее экипажей. — Именно! — с радостью подтвердила леди Дансфорд. — И потому я просто не могла не навестить вас лично. — Это очень мило с вашей стороны, — промямлила я и снова замолчала. Согласна, ситуация странная: стоим и переговариваемся через ворота. Но как же не хочется их отворять и приглашать дамочку в гости! — Милость здесь ни при чём, дорогая. — Мариэлла понизила голос до заговорщического шёпота: — Видите ли, с новой хозяйкой Грейсхольма не терпится познакомиться не только мне. А я, как человек… скажем так, гостеприимный, взяла на себя смелость организовать небольшой вечер в вашу честь. Охренеть. — Вечер? — переспросила я, чувствуя, как внутренне начинаю ёжиться. — Ужин, танцы, немного музыки — ничего обременительного. — Леди Мариэлла изящно махнула ручкой. — Всё весьма камерно, обещаю. — Простите, но я не уверена, что готова к выходу в свет, — осторожно возразила я. — Дом требует внимания, и… — Ах, пустяки! — отмахнулась соседка, и её перстни вспыхнули на солнце. — Грейсхольм ждал вас столько лет, ещё вечер продержится. А вот я не прощу себе, если позволю вам и дальше прозябать в одиночестве в этом… хм-м-м… уединённом месте. — Честно говоря, я не планировала сегодня больше выходить. Да и, признаться, не уверена, что располагаю подходящим нарядом… — Дорогуша, вы молоды, красивы и владеете родовым имением. Поверьте, любой наряд будет выглядеть на вас восхитительно. — Леди Настойчивость переплела вместе пальцы, словно уже готова была умолять меня. — Уверяю вас, все будут в восторге увидеть новую леди Ван’Роэль. Я уже открыла рот, собираясь выдать очередное «но», однако мадам не дала и слова вставить: — Решено! — воскликнула с улыбкой победительницы. — Я пришлю за вами экипаж к шести вечера! Вас устроит? Я обречённо выдохнула: — Полагаю, что… да. — Прекрасно! — оживилась соседка. — И не беспокойтесь ни о чём. Мы все здесь не просто друзья — мы семья. Уверена, вы станете одной из нас. Уже стали. Удостоив меня напоследок покровительственным взглядом, леди Мариэлла направилась к экипажу и, прежде чем исчезнуть за дверцей, обернулась: — Ах да! Предупрежу повара, чтобы приготовил особый десерт. У нас принято встречать новых соседей сладким. Считается, это к удаче. В ответ я натянуто улыбнулась и пробормотала что-то вроде: «спасибо». Экипаж не в меру предприимчивой дамочки покатил по дороге, быстро удаляясь от Грейсхольма, а я стояла и не могла понять, почему согласилась. Это что сейчас такое было? Ведь могу же, когда надо, проявить твёрдость, а с этой фрау вела себя как размазня. Какое-то время я стояла у ворот, продолжая сжимать в руке медальон с янтарём, и думала о неожиданном приглашении. Зачем согласилась — непонятно. Но отказываться было поздно. Придётся ехать знакомиться. Я вернулась в дом и с тоской осмотрела укрытый пылью и паутиной холл. Снова ругнулась. И кто меня за язык тянул? Здесь работы непочатый край, я одна. Ну, почти одна... Нужно уборкой заниматься, а не по гостям шляться. К тому же с моей стороны не слишком осмотрительно заявлять о своём появлении на всю Долину. Если Аргейл меня ищет... Но может, удовлетворив своё любопытство, местные кумушки посудачат обо мне день-два и забудут? Увидят, что никакая я не колдунья, и вообще во мне нет ничего примечательного. Девушка как девушка... Да и не хотелось бы, чтобы соседи, даже если не планирую с ними пересекаться, на меня обижались. Неизвестно, надолго ли я здесь застряла и какая в будущем мне может понадобиться помощь. Вздохнув, по коридору, ведущему в служебные помещения, отправилась обратно на кухню. Нужно закончить разбирать покупки, всё пораскладывать и перекусить бы тоже не помешало. В крайнем случае поем на вечере, организованном в мою честь. Вздрогнула от этой мысли и переступила порог кухни. Каково же было моё удивление, когда увидела, что продуктов на столе нет. Ни сыра, ни яиц, ни вяленого мяса — ничего! Зато вместо них, на ажурной салфетке, обнаружилось хрустальное блюдо на высокой ножке, а на нём... пирог. Румяный, будто только что из печи. Рядом — чашка горячего чая и тарелка с ложкой. Чистые! Пар поднимался над чашкой: густой, ароматный. У меня аж слюнки побежали. — Вот это другое дело, — я заулыбалась. — Лучше булочки с пирогами, а не вот эти ваши пугалки. Подошла ближе. Пирог пах восхитительно. Как в детстве, когда бабушка пекла по воскресеньям. Бабушки давно не было, а воспоминания остались. Тёплые, ну прямо как эта красота перед глазами. На краю тарелки лежала маленькая карточка, пожелтевшая от времени. На ней аккуратным витиеватым почерком было выведено: Дом кормит тех, кто не боится остаться. — А если боится? — тихо спросила я. — Тогда что, голодовка? Ответом мне был лёгкий, едва уловимый скрип половиц. Я закатила глаза, но угощение приняла. Не заметила, как съела два огромных куска. Конечно, диета из пирогов с булочками не самая полезная, но у меня в последние дни было столько стресса, что дофамин с серотонином мне сейчас просто жизненно необходимы. Поев, всё-таки нашла свою пропажу. Кое-что сумеречные убрали в шкаф, что-то в кладовую, а что-то в погреб, куда я пока что не отважилась спуститься. Темно, холодно, зловеще... Нет, не то сейчас настроение. Вместо этого зевнула и решила, что заслужила пару часов отдыха. Кто знает, может, когда проснусь, дом засияет чистотой, в каминах будут потрескивать поленья и мне вообще ничего не придётся делать. Теша себя мечтами, поднялась в спальню. Увы, кроме кровати, всё остальное по-прежнему нуждалось в наведении порядка. Но как говорится, ещё не вечер, и раз уж я с обитателями дома вроде как поладила... Снова зевнула и, рухнув в кровать, уснула, убаюканная шелестом листвы странного синего цвета. * * * Проснулась оттого, что кто-то настойчиво касался моего плеча. Не сразу поняла, где я и почему-то решила, что это Рейнмар. — Мне приятно, что вы здесь, лорд, но я бы ещё поспала... Так, стоп! Какое приятно? Какой Рейнмар?! Распахнув глаза, в ужасе села на кровати и стала оглядываться. Никого. Никого рядом не было, но я готова была поклясться, что кто-то до меня дотрагивался! Снова и снова, словно будил. Сглотнув застрявший в горле комок, поднялась и продолжила озираться. Всё та же обветшавшая спальня, только теперь не пронизанная солнечными лучами, а утопающая во мраке. Потому кажется, будто по углам притаились тени, и хотелось бы убедить себя, что всё приснилось, но... Так, а сколько времени? Не успела так подумать, как часы на каминной полке протикали половину шестого. Не берусь судить, были ли они здесь раньше, но, кажется, пора свыкнуться с мыслью, что предметы здесь появляются и исчезают, и это нормально. Для дома с не совсем живыми обитателями. — Спасибо, конечно, что разбудили... — пробормотала в пустоту. — Но лучше так больше не делайте! С этими словами я помчалась в ванную приводить себя в порядок. Освежилась, переоделась в платье номер два, из изумрудного бархата. Не слишком пышное и со скромных размеров вырезом, узкими рукавами с буфами у плеч и изящным шитьём по корсажу. Порывшись в мешочке с украшениями, которые, судя по всему, придётся начать продавать даже раньше, чем рассчитывала, остановила свой выбор на кулоне: прозрачный камень в ажурной оправе из золота и к нему серёжки. Когда за окнами спальни раздалось ржание лошадей, я как раз заканчивала сооружать чёрт знает что у себя на голове. Выглядела причёска так себе, но я не парикмахер и не привыкла возиться с такими длинными волосами. Махнув рукой на авангардную причёску, схватила накидку — ту самую, в которой путешествовала, и помчалась вниз. С каждой минутой полумрак в доме сгущался, и в какой-то момент я даже порадовалась, что не придётся проводить в пустом, тёмном доме вечер. Может, и к лучшему, что меня пригласили. Заведу знакомства, поем что-то кроме сдобы. Уже будучи на крыльце, обернулась и сказала: — Остаётесь за хозяев. Не бедокурьте и, если решите быть совсем душками, поубирайте, что ли. — Вздохнув, тихо добавила: — И удачи мне пожалейте... Дверь за моей спиной тихонько захлопнулась. Я побежала к воротам. Выскользнув за ограду, улыбнулась мужчине, кучеру, который помог мне забраться в экипаж. Вскоре уже коляска катила по дороге, и зловещие очертания Синих Дубов быстро скрылись за поворотом. Сумерки продолжали опускаться на землю, обволакивали окрестности. Воздух был прохладным, пахло увядающими листьями и влажной землёй. Повсюду, куда ни глянь, — старые деревья, их кроны уже поредели, и сквозь переплетение ветвей проглядывало темнеющее небо. По мере того как колёса экипажа стучали по дороге, мир вокруг незаметно менялся: атмосфера тишины и одиночества, царившая в Грейсхольме, сменилась на живую, наполнилась звуками. Вот мимо промчался всадник, мелькнул огонёк фонаря, а за изгибом дороги показался величественный дом леди Дансфорд. Это я поняла, потому что именно к нему и направилась коляска. Особняк моей новой знакомой был полной противоположностью Грейсхольму. Он стоял на возвышении: светлый, просторный, с двумя колоннами, обрамлявшими главный вход, и с балконом сверху. По фасаду струился мягкий свет фонарей, в окнах мерцали огни, отбрасывая на гравийную дорожку тёплые блики. У крыльца я заметила экипажи и — немало. Окна первого этажа были приоткрыты, и даже издали можно было различить смех и музыку. Нервно сглотнула, скользнула пальцами по сооружённой впопыхах причёске и подумала, что лучше бы во тьме и пыли прозябала. Леди что, всю Долину сюда позвала?! И как только успела организовать за один день праздник такого масштаба... Как только экипаж остановился, ко мне бросился слуга в тёмной ливрее. Почтительно открыл дверцу, помог спуститься, слегка поклонившись: — Леди Ван’Роэль, прошу... Пока шла за ним, сомневалась, может, повернуть обратно. Но когда двери распахнулись, и на пороге появилась леди Дансфорд, я поняла: всё, капитулировать поздно. Хозяйка вечера была весела и нарядна, в платье оттенка старого золота, с веером и доброжелательной улыбкой, за которой, впрочем, угадывалась искорка хищного интереса. — А вот и вы, моя дорогая! — воскликнула она, кокетливо взмахнув веером. — Я уже начала волноваться, что передумали... Гости горят желанием познакомиться с новой хозяйкой Грейсхольма! Я даже вздохнуть не успела, не то что поздороваться, как леди Дансфорд подхватила меня под руку: крепко, уверенно, властно. — Пойдёмте, пойдёмте, — защебетала, — не дам вам и минуты провести в одиночестве. Сегодня вы звезда вечера, и у нас есть масса тем для разговора. О, боже... В холле с меня стащили накидку, и я ощутила на себе оценивающий взгляд Мариэллы и ещё парочки леди. Судя по усмешкам, проступившим на лицах красоток, увиденное им понравилось. В том смысле, что я по сравнению с ними выглядела барышней-крестьянкой. Придётся привыкать к таким усмешкам и взглядам... Прикрыла глаза, настраиваясь на непростой вечер, и тут же вся съёжилась, услышав радостное восклицание одной из леди: — Лорд Аргейл, и вы здесь? — Какой неожиданный и приятный сюрприз! — счастливо поддакнула Мариэлла. — Проходите... Скорее, проходите! ---------- Глава 9 Глава 9 Перед глазами промелькнула вся моя недолгая жизнь в этом мире. Ну, конечно же! И на что только надеялась... Глупая! Узнав, что жена пропала, Аргейл сразу начал охоту. Не обнаружив Элиану у двоюродной бабки, пораскинул мозгами и помчался в родовое имение Ван’Роэлей. И почему решила, что здесь я в безопасности? Почему была уверена, что смогу спрятаться... Господи, лучше бы сидела в Грейсхольме! Лучше с призраками, чем с этим уродом! Тревожные мысли вихрем пронеслись в сознании, заставляя застыть, словно в трансе. С трудом заставила себя вдохнуть и тут же тихонько выдохнула. Спокойно, Алина... Спокойно. Хватать меня и тащить с собой на глазах у свидетелей он не станет. А значит... Надо вести себя как ни в чём не бывало, а при первой же возможности улизнуть из этого дома. «Угоню» лошадь и помчусь обратно в миленький, родименький заброшенный дом. Или, может, к Рейнмару? Он хоть и ведёт себя, как не обременённый моралью повеса, но видно, что в обиду слабых не даёт. А я в сложившихся обстоятельствах как раз и есть то самое слабое, беззащитное звено. — Мы так давно с вами не виделись, лорд, — тем временем ворковала леди Дансфорд. — Я уже и не чаяла, что ответите на моё приглашение... Так это она его пригласила? Вот выдра! — Я подумал, что засиделся в тавернах и почти забыл, где моё место. Вот, решил вспомнить... Тем более в таком приятном обществе. Сердце на миг запнулось, а потом забилось быстрее. Этот голос… Я резко обернулась и уставилась на Рейнмара. Никаких беспринципных мужей рядом с ним не наблюдалось. Не было Валериана! Зато был лорд Аргейл. Рейнмар... И как это понимать? — С леди Ван’Роэль, полагаю, вы знакомы, — продолжала радушная хозяйка, переводя взгляд с меня на Рейнмара и обратно. — Знакомы... — глядя мне прямо в глаза, ответил сосед. — Я помог леди с покупками... — И вчера вас тоже видели вместе, — вставила одна из дамочек, незаметно подступивших к Рейнмару. А я тем временем лихорадочно пыталась понять, что за чертовщина здесь творится. Однофамилец? Ну а что, вполне возможно. Может, Аргейлы здесь что у нас Ивановы с Петровыми. С трудом заставила себя оторвать взгляд от Аргейла номер два и посмотрела на Мариэллу: — Леди Дансфорд, я бы не отказалась от напитка. Что-то в горле пересохло... — Конечно, конечно, милая, — спохватилась соседка, поняв, что перестала уделять внимание звезде вечера. Подхватила меня под руку и повела к коридору, из которого в холл неслась громкая музыка. Обернувшись, с улыбкой добавила: — Рейнмар, вы с нами? Краем глаза я заметила, что лорд ринулся было в нашу сторону, но две предприимчивые дамы тут же загородили ему дорогу и начали забрасывать вопросами. Может, и к лучшему... Будет мне передышка и время подумать. Увы, с передышкой не сложилось. Дансфорд привела меня в зал, где, судя по количеству лиц, собрала всю провинциальную знать. Она даже рот раскрыть не успела, чтобы объявить о моём появлении, как приглашённые дружно смолкли и ещё дружнее посмотрели в мою сторону. Уставились не мигая... Даже музыка стихла и, казалось, само время остановилось. Нервно сглотнув, я попыталась улыбнуться и в который раз пожалела, что не осталась дома с привидениями. Молчание затягивалось, и вместе с тем усиливалось напряжение. Кто-то, как в Лирмонте, смотрел на меня настороженно и даже с опаской, но в глазах большинства читалось любопытство, словно к леди Дансфорд приехал цирк и сейчас начнётся представление с экзотическим животным. Этим животным была я. Такое себе ощущение. — А вот и она! Та, кого мы с таким нетерпением ждали! — наконец звонко провозгласила леди Дансфорд, и я невольно вздрогнула. Ждали они... — Мне выпала честь представить вам, дорогие друзья, новую хозяйку Грейсхольма, леди Элиану Ван’Роэль! Гул голосов, как всплеск волн, прокатился по залу. Молчание лопнуло, и на меня обрушилась лавина из улыбок, поклонов, вздохов и вопросов. Честно, я просто обалдела от этой какофонии. — Ах, как чудесно, что вы решили поселиться в Долине, леди Ван’Роэль! — Говорят, ваш дом хранит древние тайны и давно забытую магию... — Правда ли, что Ван’Роэли когда-то владели половиной земель к югу от Лирмонта? — Вы приехали одна, милочка? Без мужа? — А как вам наша погода, леди? Вы ведь из столицы? Говорят, там почти всегда дождливо... Вопросы сыпались со всех сторон, как град, и не было возможности спрятаться от назойливого внимания, куда-нибудь сбежать. И снова я чувствовала себя зверьком, только не цирковым, а попавшим в капкан: кто-то уже стоял так близко, что мог запросто на меня облокотиться, кто-то беспардонно касался моего локтя, а кто-то заливал в уши комплименты, от которых разило фальшью. Были и такие, кто улыбался ядовито, особо и не скрывая злорадное любопытство. Особенно усердствовали мужчины: надушенные, гладковыбритые, с бокалами в руках. — Не ожидал, что в наших краях появится такая очаровательная леди, — сказал один, склоняясь ко мне почти вплотную. — А я-то думал, что слухи о вашей красоте и юности — преувеличение, — добавил другой, скользнув взглядом по моему декольте. Видимо, там искал мои красоту и юность. И всё-таки как же быстро здесь разносятся слухи! Ремарки женщин заставляли скрежетать зубами и мыслено посылать злопыхательниц в самые интригующие дали. — Такое платье… смело, — промурлыкала одна, окинув меня взглядом с ног до головы. — Я бы не рискнула надеть бархат на праздник. К тому же он полнит... «Тебя даже утягивающее бельё будет полнить», — едва не отбила я. Сама себе удивляюсь, как сдержалась и продолжила улыбаться. — Ах, леди Ван’Роэль, скажите, вы верите слухам? — раздался тоненький голосок сбоку. — Говорят, Грейсхольм населяют духи… — Я… — начала было я, понятия не имея, что сказать, когда с другой стороны неожиданно раздался голос Рейнмара: — Простите, леди Дансфорд! Но я бы не отказался, наконец, отужинать, прежде чем вы окончательно замучите нашу очаровательную гостью допросами. Собравшиеся на миг примолкли, а хозяйка дома с притворным ужасом всплеснула руками: — Ах, Рейнмар, вы правы, что это я? Мы заговорились, и я совсем потеряла счёт времени... Дорогие, прошу всех за стол! Она величаво развернулась, веер в её руке зашелестел, разгоняя воздух, и гости потянулись следом за дамой: шурша платьями, стуча каблуками и галдя так громко, словно впервые за долгое время вышли из дома. Честное слово, на рынке и то было тише. Мариэлла привела нас в столовую, просторную и вместе с тем очень уютную. Вдоль стен — резные буфеты с фарфоровыми сервизами, над длинным дубовым столом — бронзовая люстра с десятками свечей, пламя которых отражалось в полированных бокалах. Стол ломился от яств: запечённое мясо, ароматные овощи, всевозможные пироги, графины с напитками и хрустальные вазы с ягодами. Всё выглядело аппетитно и богато, и каждый предмет здесь, казалось, служил для того, чтобы подчеркнуть хозяйский вкус и достаток. Леди Дансфорд заняла место во главе стола, приглашающе похлопав по стулу справа от себя: — Леди Ван’Роэль, сюда, дорогая! Удивительно, как: «К ноге!» не сказала. Слева мадам «усадила» Рейнмара, и следующие несколько минут я ловила на себе его взгляды: долгие, задумчивые, словно пронизывающие насквозь. Это заставляло нервничать ещё больше, хоть я и без того была вся как на иголках. Заметив сто пятьсот столовых приборов, ещё больше приуныла. Нет, я знакома с правилами этикета, земными, но в повседневной жизни, понятное дело, пользовалась, как говорится, прожиточным минимумом. Это вилка у нас для... — Элиана, дорогая, вам помочь? — с елейной улыбкой проговорила девица, устроившаяся под боком у моего соседа. «Помоги себе заткнуться», — мелькнули в мыслях отрадные слова, но я опять сдержалась. В конце концов, не на базаре. Судя по тому, что леди уже открыла рот, яд в ней ещё оставался. Я уже настроилась на очередную колкость в свой адрес, но, к счастью, двери в столовую распахнулись, и все повернули головы в сторону... мейра Гартена. Здоровяк вошёл, важно оглядываясь. А он-то здесь какими судьбами? Рейнмар тут же помрачнел, черты лица заострились, лоб рассекла глубокая складка. Уверена, будь это его дом, и толстяка отправили бы пинком под зад. А так оставалось только убивать взглядом. Увы, мейр Гартен не торопился убиваться. Наоборот, энергично прошёл к столу и, повернувшись ко мне своим немалых размеров задом, склонился к Мариэлле. Приятного в этом для меня, должна сказать, было мало, а вот хозяйке вечера явно всё нравилось. И то, как здоровяк коснулся губами загодя протянутой ручки, и то, как проговорил на удивление мягко: — Прошу простить меня за опоздание, о, прекрасная баронесса! Я спешил к вам... можно сказать, летел! Дела приюта не позволили закончить работу раньше, но вот я здесь, у ваших ног. Если бы у него была шляпа с пером, наверняка подмёл бы им пол. — Мы всё понимаем, мейр Гартен, — разулыбалась леди Дансфорд. — Всё в порядке... Пожалуйста, присаживайтесь. Мы только начали. Глава приюта повернулся ко мне с таким видом, словно собирался согнать со стула. Сделать он этого, понятное дело, не мог, а потому был вынужден занять единственное свободное место на другом конце стола. На Рейнмара едва взглянул и тут же поспешил отвернуться. Ужин продолжился. С одной стороны, мне было на руку — появление Гартена немного отвлекло от меня внимание. С другой — было странно, что этот мужчина забыл на званом вечере в доме знатной леди? Я, конечно, не сильна в местных обращениях, но полагаю, что между «лордом» и «мейром» разница всё-таки имеется. А этот заявился как к себе домой. Где вообще барон Дансфорд? Что с ним стало? Наверное, мне так было проще: отвлекать себя малозначимыми вопросами. Время летит быстрее и меньше обращаешь внимание на колкие взгляды. — Скажите, леди Элиана, а вам перепало хотя бы немного силы несравненной Далии? Ну вот опять двадцать пять. Эти слова выскочили изо рта всё той же красавицы-леди, что соседствовала с Рейнмаром. Я сжала крепче вилку, мысленно уговаривая себя не запустить ею в чрезмерно болтливую блондинку. Присутствующие тут же перестали звенеть бокалами и одновременно замолчали. Словно тренировались... Поймала на себе взгляд Аргейла и ещё больше занервничала. Валериану нужна была магия, которой в его жене не оказалось. Скажу, что пустая, и девицы вроде этой захлебнутся злорадством. С другой стороны, а зачем обманывать? Ведь нет же у меня никакого магического дара. Пусть радуются. Мне что, жалко? — Как вы сами сказали, мою прабабку едва ли можно с кем-нибудь сравнить... — ответила обтекаемо. — Ну вы же с ней одной крови, — не унималась лупоглазая. Зараза... — Наследница как-никак... Иначе бы дом вас не впустил. — У Далии ведь была дочь, — включилась в разговор леди Дансфорд. — По слухам, её забрали, разлучив девочку с матерью. А другие два брака не принесли леди Ван’Роэль материнского счастья. — Наверное, потому она и была такой... нелюдимой, — хихикнула ещё одна мадам, прикрыв рот салфеткой. — Но вы же такой не станете, — задел меня локтем мужик с усами, что сидел справа. Тот самый, что весь вечер не сводил с моего декольте взгляда. Вот и сейчас обозревает. Приглашённые оживились, вошли во вкус и, судя по блеску в глазах, слезать с темы ведьмы-прабабки они не собирались. Из-за этого, даже несмотря на обилие угощений, у меня кусок не лез в горло. Первая же ложка грибного крем-супа застряла внутри комом. — Леди Ван’Роэль, скажите... — Мейр Гартен, что там ваши воспитанники? Никого больше за сегодняшний день не отлупили? — неожиданно громко сказал Аргейл. Здоровяк поперхнулся напитком. По залу прокатилась короткая волна удивлённых смешков, а потом наступила неловкая тишина. Рейнмар как ни в чём не бывало продолжал смотреть на Гартена и всем своим видом показывал, что ждёт ответа. — Слышал, от вас недавно сбежал воспитанник. Парня пока что так и не нашли. — Его ищут... — с явным усилием выдавил из себя мужчина. — И что же с ним станет, когда найдут? Мейр Гартен густо покраснел, но не от смущения. Наверное, если бы я сидела рядом, услышала бы, как у него зубы скрежещут от ярости. Несколько секунд он молчал, а потом всё же изобразил улыбку: — Лорд Аргейл, вы взяли в привычку лезть в дела, вас не касающиеся. Я строгий, но справедливый директор, — важно вскинул он двойной подбородок. — Вам, должно быть, неведомо, каково это — управлять десятками сирот. Все они разные и к каждому нужен особый подход. Не переживайте о мальчишке, ничего плохого с ним не случится. В стенах приюта... А вот за его пределами я за безопасность Тома не ручаюсь... Прозвучало зловеще, почти как угроза. Рейнмар помрачнел ещё больше и резко бросил: — Стенам приюта не хватает проверки от попечительского совета. Давно уже следовало... — Господа, господа! — нервно замахала веером баронесса. — Давайте не будем… У нас сегодня праздник, а не судейское заседание! — Разумеется, — согласился Рейнмар, и его улыбка на миг стала по-настоящему хищной. — Прошу прощения, ваша милость. Я просто неравнодушен к детям. Особенно к тем, которых некому защитить. Гартен сжал кулаки, но промолчал. Его уши горели, взгляд метался по столу, словно в поисках топора или пистолета. Чего-то, чем бы можно было навсегда заткнуть ненавистного лорда. Тишина длилась несколько секунд, а потом гости, почувствовав, что буря вроде как миновала, загомонили снова. Ложки зазвенели, кто-то осушил бокал, кто-то поспешил заговорить на нейтральную тему. Воспользовавшись передышкой, я тихонько вздохнула и наконец смогла поесть. Курица под винным соусом, запечённые овощи, ягодный мусс на десерт — вкусная еда, возвращающая ощущение хоть какого-то покоя. Время от времени я поглядывала на начальника приюта. Гартен ел торопливо, как зверь, опасающийся, что еду отберут, и изредка бросал в сторону Рейнмара короткие, колючие взгляды. Тот же, наоборот, выглядел воплощением беззаботного спокойствия: откинувшись на спинку стула, лениво крутил бокал в пальцах, будто уже забыл о недавней стычке. Но я видела — не забыл. Взгляд его был не просто внимательным, а опасно внимательным. Как будто Аргейл прикидывал, каким способом лучше оторвать мейру голову. Сейчас он очень напоминал мне Валериана. Пусть мы и виделись всего раз, но перекошенное злостью лицо мужа Элианы ещё долго будет преследовать меня в кошмарных снах. Кто же ты всё-таки Рейнмар? После ужина я попыталась сбежать, но леди Дансфорд ничего не желала слушать. Так и заявила: мол, фиг тебе, а не карета, мы тебе ещё не все мозги выели ложечками для десерта. Я даже подумывала плюнуть на всё и отправиться в Грейсхольм пешком, когда положение спас (снова) мой загадочный сосед. — Вынужден откланяться, леди Дансфорд. Чудесный вечер, но завтра у меня охота. Хочу лечь пораньше... Леди Ван’Роэль, если желаете, могу подвезти до дома. Нам всё равно по дороге. Сейчас я готова была уехать хоть с самим чёртом. Тем более что у меня появилось к Рейнмару ещё больше вопросов, и некоторые не терпели отлагательства. — С удовольствием приму ваше приглашение, — улыбнулась я и, несмотря на протесты баронессы, убралась с этого проклятого вечера. ---------- Глава 10 Глава 10 Поначалу ехали молча. В этот раз ландо управлял не Рейнмар, а слуга, поэтому лорд сидел со мной рядом. Как по мне, так слишком близко, почти касаясь моего плеча своим. Отчего я ещё больше нервничала и никак не могла собраться с мыслями. С чего начать? Как к нему подступиться? — Вы говорили, что раньше жили в столице... — наконец заставила себя раскрыть рот. — Ещё я говорил, что много путешествовал. — Любите открывать для себя новые места? Аргейл чуть слышно усмехнулся: — Не совсем. Я военный... Был. А путешествовал по долгу службы. — Вы... воевали? Мужчина скосил на меня взгляд: — Увы, я не только до демонов красив и обаятелен, но и одарён магией. Боевые маги в Вальмории на вес золота, и мне не повезло обладать... хм... определёнными способностями. Таким, как я, младшим детям старых родов, выбирать не приходится: или в солдаты, или в храмовники. Набожным я никогда себя не считал, а потому для меня выбора и вовсе не было. Младшим детям старых родов... И тут меня осенило. Точно! Виола же рассказывала, что дар в семье Аргейлов достался младшему брату! А я и не сразу сообразила... Брат, значит. Стопроцентно! Они даже похожи. Разрез глаз один в один, форма лица, линия губ... Только цвет глаз разный. У Валериана они льдисто-голубые, почти прозрачные, а у Рейнмара — зелёные и какие-то... тёплые, что ли. Или, может, мне просто так хотелось думать: видеть в нём противоположность мужу. Следующая мысль заставила меня напрячься, задержать дыхание. Это что же получается... Если они братья, то Рейнмар был... просто обязан был(!) присутствовать на свадьбе Валериана. Это как минимум. А там и семейные встречи, совместные посиделки. Элиана была замужем три месяца. Невозможно, чтобы за это время ни разу не пересеклась с младшим Аргейлом! Но вот он старательно делает вид, что мы едва знакомы. Вдруг уже отправил весточку брату и тот мчится, чтобы забрать меня... Приказав себе сохранять спокойствие, спросила: — Давно вы переехали в Долину? — Около года назад. А что? Точно. Он ведь упоминал. — И с тех пор никуда отсюда не уезжали? Родственников навестить... Побывать на каком-нибудь... семейном празднике? От волнения едва не зажмурилась и чуть не растеклась по сиденью ландо счастливой лужицей, когда услышала: — Из родственников в живых у меня только брат, но мы с ним давно чужие. Я не интересуюсь его жизнью, ему плевать на меня. — Немного помедлив, Рейнмар с усмешкой добавил: — Не удивлюсь, если он считает, что я не вернулся из Тарнфоллской кампании. Мысль эта наверняка греет Валериану сердце и благотворно влияет на его сон. В этом весь он, герцог Аргейл. Жаль, конечно, что у братьев такие отношения, а точнее, их полное отсутствие, но для меня слова соседа были как бальзам на сердце. С каждой секундой я всё больше расслаблялась и хоть и пыталась скрыть улыбку, получалось так себе. На всякий случай решила разобраться во всём до конца. — Герцог Аргейл, как и вы, предпочитает вести холостяцкую жизнь? Лорд снова на меня покосился: — Вас заинтересовал титул? Поверьте, Элиана, оно того не стоит. К титулу прилагается скотский характер и полное отсутствие принципов. Не скажу, чтоя завидный жених, но... — Просто поддерживаю разговор, — перебила болтуна, пока он окончательно не свернул куда-то не туда, и выжидательно на него посмотрела: — Ну так что же? Рейнмар безразлично пожал плечами: — Слышал, он женился на какой-то сиротке. Бедняжка... Заступиться за неё будет некому... Едва не ляпнула: «И это всё, что вам о ней известно?!», но в последний момент передумала. Хватит, Алина. Достаточно. Видно же, что ему плевать на брата, его брак, на жизнь в целом. Ты получила ответы. Выдыхай и успокаивайся. Я как раз этим и занималась, когда Аргейл-младший заявил: — Теперь ваша очередь, мисси... Ну то есть леди. — Это вы о чём? — Я ответил на все ваши вопросы и даже больше. Вам тоже пора приподнять завесу тайны и показать мне, кто вы такая. — Хорошо хоть больше не просите приподнять для вас юбку... — Не в ландо же. Холодно, — лорд тихонько хмыкнул. — Но мы можем «случайно» проехать ваши ворота и двинуться дальше... В тепло моих объятий. — Не начинайте! К счастью, мы уже подъезжали к Грейсхольму, и для меня это была конечная остановка. Уже выходя из экипажа, я поинтересовалась: — Вы упомянули про охоту... Неужели не жалко животных? Стоило представить Рейнмара с ружьём в руках, как невольно поморщилась. — Смотря каких, — загадочно протянул лорд. Склонился, чтобы коснуться моей руки губами, после чего сказал, обдав кончики пальцев теплом своего дыхания: — Доброй ночи, Элиана. — Доброй... — пробормотала я, наблюдая за тем, как он садится обратно в экипаж. Отсалютовав мне шляпой, Рейнмар весело бросил: — Передавайте привет сумеречным! Фыркнув, я развернулась и двинулась к проржавевшим воротам. И пока шла по тёмной аллее, думала о том, что надо бы разобраться с фонарями. Вон у леди Дансфорд светло, ухожено, чисто. А у меня покосившаяся ограда, заваленная жухлой листвой дорога и тёмные, абсолютно чёрные провалы окон. Увы, в моё отсутствие чуда не произошло: войдя в дом, едва не расчихалась от запаха пыли, ударившего в нос. Прибираться сумеречные не торопились, но хотя бы оставили на столике у лестницы зажжённую керосиновую лампу, а в спальне камин затопили. Уже за это стоило сказать спасибо. Переодевшись в единственную имеющуюся в моём арсенале ночную сорочку, я без сил рухнула в кровать. Расчёсываться, умываться... какое там! Единственное, чего мне хотелось, — это спать. Вечер был выматывающий, и пусть этот день закончился относительно неплохо, я всё же надеялась, что завтра будет лучше. С этой оптимистичной мыслью и уснула. Проснулась внезапно, будто от сильного толчка. К счастью, никто меня не толкал и поначалу даже не поняла, что послужило причиной внезапной побудки. А когда поняла... Внизу что-то громыхнуло. Звук был приглушённый, но довольно отчётливый. Короткий... И снова тишина. Такая густая, обволакивающая, что становится страшно. Может, показалось? Нет, вряд ли. Уже поняла, что в этом доме ничего не стоит списывать на галлюцинации. Ни звуковые, ни визуальные. И что делать? Подтянув одеяло до самого подбородка, я замерла, не дыша и не шевелясь. О том, чтобы закрыть глаза и как ни в чем не бывало вернуться в сон, не могло быть и речи. Каждая клетка моего тела была в напряжении, и я всё ждала, что вот сейчас прогремит снова. Но... ничего не гремело. — Спи, Алина. Спи... — попыталась успокоить саму себя. — Мало ли, может, это сумеречные решили поиметь совесть и занялись наведением порядка. Давай, закрывай глаза, а утром как проснёшься — не узнаешь свои хоромы. Не то чтобы внушение подействовало, но я всё-таки легла на бок и глаза прикрыла. Ровно до того момента, как слух уловил ещё какой-то шум. Тихий, едва уловимый, но это точно не мышь под полом копошилась. А если и мышь, то у неё были отнюдь не мышиные габариты. — Чёрт-те что творится, — проворчала я поднимаясь. Сунула ноги в туфли, схватила керосиновую лампу и осторожно направилась к выходу из спальни. Жаль, сковородки на кухне остались... Но кто ж знал, что посреди ночи могут понадобиться. До лестницы дошла, крадучись и едва дыша. Спустилась, продолжая гадать, что же всё-таки слышала. По идее, чужак не зайдёт, но... вдруг это Рейнмар? Он уже был приглашён в дом, а значит, может явиться без уведомления. Вот только зачем бы ему вламываться ко мне глухой ночью? Разве что переборщил с фейлорским... А если не Рейнмар и не человек, то... Ой! Не уверена, что вот прямо сейчас хочу знакомиться с обитателями Грейсхольма. При свете дня ещё куда ни шло, но ночью — увольте! Мысли проносились в голове, одна тревожнее другой, пока спускалась по лестнице, а услышав очередной шорох, замерла как вкопанная. Жуть жуткая... Дивясь собственной храбрости, двинулась туда, откуда, как мне казалось, доносились звуки. Шла на цыпочках, чувствуя, что сердце стучит уже где-то в горле, колени дрожат, а голова кружится. Ещё немного, и грохнусь в обморок. Попросив себя повременить с обмороком, из холла прошла в узкий коридор, мимо дверей в пустующие комнаты и подсобки. К кухне... Ещё будучи далеко, заметила отблески света, скользящие по полу и стенам. Крепче сжала ручку керосиновой лампы, решив, что в случае чего буду отбиваться. Сделала ещё несколько шагов и остолбенела. Над кухонным столом склонилась уродливая фигура. Огромная, страшная, чёрная. Зверь какой или... Нет, настоящий монстр! Косматый, в ошмётках не то шерсти, не то кожи. Мне стало плохо. Чудовище издавало непонятные гортанные звуки и при этом... чавкало. Покосившись на источник света у себя в руке, я подумала, что вряд ли хрупкая девица вроде меня одолеет такого великана. Даже с помощью керосиновой лампы. Эта страхолюдина сожрёт меня и не подавится! Попятилась было обратно, во тьму коридора, и тут... монстр обернулся. Я заорала. Чудовище... тоже. Сигануло через стол и замерло, пригнувшись, словно перед очередным прыжком. И смотрело на меня огромными тёмными глазами. Воздух в лёгких быстро закончился, и я замолчала. На всякий случай демонстративно вскинула руку с лампой, давая понять, что буду защищаться. Чудовище попятилось... Отблески огня, полыхавшего в очаге, выхватили из тьмы его лицо, и я... руку опустила. На меня смотрело не чудовище, а мальчишка. Грязный, всклоченный, в одежде, больше напоминающей лохмотья, но никакой это был не монстр. Подросток. — Ты кто такой? Как сюда пробрался? — спросила, хмурясь, и переступила порог кухни. Парень дёрнулся, метнул по сторонам взгляд, явно соображая, куда бежать, и я поспешила сказать: — Я не обижу тебя. Но и себя в обиду не дам. Спрашиваю ещё раз: кто ты и как сюда попал? Дом не пускает чужаков. — Ворота были открыты, леди, — немного помолчав, тихо ответил незнакомец. — Я запирала. — И дверь тоже... — Не может такого быть. Или всё-таки может? Я-то точно и ворота, и дверь за собой закрыла. Но я не единственная обитательница этого дома. — Я лучше пойду... — Бросив на стол короткий взгляд, мальчишка развернулся к двери. И тут же вздрогнул от моего приказа: — Стоять! Я тоже посмотрела на стол и увидела приготовленный духами пирог. Вернее, его «развалины». Паренёк был явно голоден и пытался проглотить всё за минуту. Заметила в углу на полу кастрюли, опрокинутую табуретку. Вот что меня разбудило! Незваный гость впотьмах немного погромил кухню. — Это ты огонь развёл? Мальчишка покачал головой: — Он сам вспыхнул. Когда я вошёл. Я испугался, хотел убежать, но потом увидел... — Он бросил на пирог жадный взгляд. — Садись и ешь, — велела тихо. — Только спокойно. Никто тебя здесь не торопит. Дважды просить не пришлось. Мальчишка подскочил к столу и с жадностью схватил самый большой кусок. Мой совет не торопиться он оставил без внимания, как и не заметил, что на столе вдруг материализовались две чашки горячего чая. Всё-таки классная это штука — магия. Некоторое время на кухне стояла тишина, не считая довольных причмокиваний подростка. Я пила чай, неторопливо делая глоток за глотком, и думала про... дом. Может, истории о том, что Грейсхольм не пускает чужаков — выдумка? Рейнмар, правда, жаловался, что не смог попасть внутрь, но вдруг просто плохо старался? А если всё-таки сумеречные чужих не впускают, то почему впустили этого мальчика? Утолив голод, парень поднял на меня взгляд и тут же опустил глаза. Тихо сказал: — Пойду уже... Спасибо, леди. — Куда пойдёшь? — хмыкнула я. — Ночь на дворе. — Я не боюсь темноты. — А холода? Посмотри на себя! Ты же едва одет! Паренёк шмыгнул носом, резко провёл по нему кулаком и ещё ниже опустил голову. — Я привыкший. — Привыкший или нет, но сегодня ты ночуешь здесь, — сказала я нетерпящим возражений тоном и поднялась. — Пойдём, найдём тебе комнату. Он тоже встал и послушно двинулся за мной. То ли был настолько уставший, что не было сил возражать и упрямиться, то ли привык выполнять приказы. Пока поднимались наверх, я гадала, куда определить гостя. Мало того что комнаты грязные, так ещё и холодные, не считая спальни. К себе тащить? Но... он и сам не сверкает чистотой. И вообще, это моя постель. Может, постелить ему возле камина? Так уж и быть, подушкой поделюсь, а на полу — мягкая меховая шкура... Заметив, что одна из дверей приоткрыта, я ускорила шаг. Каково же было моё удивление, когда увидела небольшую спальню с застеленной чистыми простынями кроватью и мягким одеялом. В камине духи успели развести огонь, отчего комната быстро наполнялась теплом. Плотные шторы были задёрнуты, а дверь в ванную приоткрыта. Точнее, ванны здесь не имелось, только туалет с умывальником. Вернувшись в комнату, заметила на столике возле кровати керосиновую лампу. Не хватало только пижамы и тапочек-зайчиков. Ну да ладно... Думаю, гость обижаться не станет. — Вот. Будешь спать здесь, — объявила, продолжая бросать по сторонам взгляды. Смотрите-ка! Они и пыль с мебели вытерли, и полы, судя по всему, помыли... А мне только кровать застелили. Ишь, какие! — Здесь? В кровати? — искренне удивился парень. — А ты привык спать на потолке? Мальчишка улыбнулся: — Просто... — и тут же шмыгнул носом, повторив неразборчиво: — Спасибо, леди. — Элиана, — назвалась я и, в свою очередь, спросила: — А ты у нас будешь... — Томом, — тихо ответил парень. — Том меня зовут. — Ну вот и отлично, Том! Спокойной ночи. — Я направилась к двери и уже на пороге обернулась: — Увидимся за завтраком. Если не сбежишь, попробуешь самый вкусный омлет в своей жизни и бутерброды с сыром. Ах да, у меня же ещё булочки были... Парень жадно сглотнул и, одарив меня уже не знаю каким по счёту «спасибо», неловко опустился на край кровати. Я прикрыла за собой дверь, немного постояла, размышляя о ночных событиях и поведении сумеречных. — Странные вы, — прошептала одними губами. И отправилась к себе отсыпаться. ---------- Глава 11 Глава 11 К счастью, больше никто и ничто меня не будило. Более того, я выспалась! Несмотря на ночную побудку, утром чувствовала себя полной сил и в хорошем настроении. Не спеша умылась, причесалась, переоделась в платье. Повздыхала немного, мысленно сетуя на скудность своего гардероба, и решила сразу после завтрака заняться стиркой. И Тому, если он всё ещё здесь, не помешало бы помыться и переодеться. Было бы ещё во что... И тут меня осенило. — Слушайте! — обратилась к своим невидимым домовым. — А не завалялась ли где-нибудь одежда прежних хозяев? У Далии ведь было три мужа. Что-то должно было сохраниться. Не успела это сказать, как дверь в спальню с тихим скрипом приоткрылась. Невольно вздрогнула. Не то чтобы очень страшно, но... всё равно как-то стрёмно. Пожелав себе крепких нервов, вышла в коридор и с трудом подавила дрожь. Почудилось, будто в конце коридора мелькнула тень, а в следующее мгновение я услышала, как заскрипела, отворяясь, очередная дверь. — Намёк поняла. Дойдя до конца коридора, осторожно заглянула в проём и увидела уводящую наверх лестницу. Пыльная, крутая, с деревянными ступенями, от которых исходил лёгкий запах сырости и времени. Приподняв юбки, чтобы не запутаться, я стала подниматься: медленно, осторожно, слыша, как под ногами скрипят старые доски. Воздух наверху был тяжёлый и спёртый, а свет проникал через единственное окно-розу. Оглядевшись и чихнув пару раз, пришла к выводу, что здесь хранилось всё, что прошлые хозяева решили спрятать от мира: сундуки с облупленной краской, сломанные стулья, зеркала в потускневших рамах и другая мебель, часть которой была накрыта простынями. На первый взгляд, чердак как чердак. Но стоило приглядеться повнимательнее, как заметила пучки сухих трав, подвешенные к косым перекрытиям, а на полу едва угадывались стёртые временем символы. Вроде тех, что я видела в дневнике. Кстати, где он? Как приехала сюда, так больше и не видела. Неужели сумеречные утащили? Несмотря на то, что на чердаке я была одна, ощущение чужого присутствия не покидало. И вроде бы уже пора свыкнуться, но мурашки всё равно бегут по коже. Признаться, я была даже рада гостю из плоти и крови и почему-то надеялась, что смогла заинтересовать его бутербродами. Заставить задержаться. — Так, одежда, — дала себе установку и шагнула к ближайшему сундуку. Крышка поддалась с протяжным скрипом. Внутри — аккуратно сложенные мужские вещи: тёмные штаны, пара сорочек, подтяжки, обувь из мягкой кожи и... хм... наверное, подштанники. На самом дне обнаружился добротный пиджак. Хотя нет, сюртук скорее. Видно, что тёплый, с подкладом. Сделан, как говорится, на совесть и на века. Век он, видимо, здесь и справил или как минимум полстолетия. Запах у одежды был не самый приятный — затхлый. Но ничего — отстираем! Набрав целую охапку шмоток и взметнув к потолку настоящее облако пыли, чихая, поднялась. Собиралась уже спуститься обратно, как вдруг за что-то зацепилась. Вскрикнула, взмахнула руками, пытаясь удержать равновесие. Одежда полетела на пол, вместе с простынёй, которую я, дёрнувшись, потянула за собой. Воздух почти посерел от пыли, и, кажется, у меня скоро начнётся на неё аллергия! Шурша, простыня соскользнула на ворох тряпок, открыв моим глазам... кукольный дом. Нет, целый замок! Большой, почти в человеческий рост, с башенками, миниатюрными окнами и дверцами. Дом внутри дома... Краска на нём выцвела, кое-где облупилась, но даже в таком виде он поражал своей детализацией. Филигранная работа... Крохотные ставни, миниатюрные камины за стеклом, выточенные перила лестниц. А хрустальные люстры и картины на стенах — вообще шедевр. Шагнув ближе, заметила на фасаде, прямо под крошечным балконом второго этажа, вырезанное изображение дубового листа. Точь-в-точь такое же, как на деревянном медальоне, который я подобрала вчера на кухне, а собираясь на вечеринку к леди Дансфорд, положила в шкатулку. Вспомнились слова баронессы о дочери Далии, которую забрали. Кто, почему, какое имел право — непонятно. Должно быть, этот кукольный дом принадлежал её дочке. А когда девочка уехала, прабабка Элианы убрала его с глаз подальше. Чтобы не травить себе сердце воспоминаниями. Я наклонилась, желая рассмотреть миниатюрную парадную дверь с искусной резьбой, и заметила, что та приоткрыта. Изнутри будто холодом повеяло. Отдёрнула руку, отступила. — Так, ладно. Одежда! — напомнила себе в который раз. Только нагнулась, чтобы подобрать свой улов, как снизу донёсся истошный крик: — Леди! Ле-е-еди-и-и! Это был Том. В голосе паренька отчётливо звучала паника. — Ну что ещё… — Я подхватила юбки и, спотыкаясь, бросилась к лестнице. За спиной что-то тихо щёлкнуло, будто захлопнулась дверца в кукольном доме. Давно я так не бегала. Слетела по лестнице, едва не покатившись кубарем. Длинные юбки не придавали манёвренности, а выбившиеся из косы пряди лезли в глаза. Раздражённо смахнув волосы с лица, помчалась дальше, на громкое, пронзительное: «А-а-а!» — Том! Что случилось?! — выпалила, влетая в комнату, где вчера его оставила. Вот только парня там не оказалось, а крик, как тут же поняла, доносился из дальней комнаты, до которых ещё не успела добраться. — Спаси-и-ите! Леди-и-и! Рванула дальше, а ворвавшись в помещение, замерла как вкопанная. Тома занесло в ванную комнату. Не мою, а, судя по всему, гостевую. Просторную, немного готично-мрачную: ставни были закрыты, и вместо дневного света повсюду горели свечи. Романтичного в этом было мало. Один сплошной ужастик. Но не это заставило меня раскрыть рот, а... Том. И всё, что с ним происходило. — Не-е-ет! Отпустите меня! Вы, ненормальные полотенца! Ле-е-еди-и-и... Ванна, полная тёплой воды, пузырей и пара, явно ждала маленького несчастного. Сам Том сидел посреди комнаты, лупя руками по воздуху и, что самое интересное, там явно было кому получать. На полу, словно эпилептик во время припадка, дёргалось полотенце, рядом сама по себе бурлила пена на деревянной щётке, и ещё один махровый монстр величаво парил над головой Тома. Не сдержавшись, тихонько прыснула. Нет, если бы со мной случилось подобное, я бы умерла от ужаса, но со стороны... — Я не грязный! — вопил мальчишка отмахиваясь. — Я только вчера мылся! Ну… почти вчера! Полотенца, похоже, были с ним не согласны. Особенно то, что коршуном кружило сверху. Мгновение, и оно накрыло парня с головой, а второе, воспользовавшись моментом, овилось вокруг руки несчастного и потащило к ванне. Том замычал, в ужасе и отчаянье, и мне пришлось вмешаться. — Так, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал как можно строже, но внутренне всё равно хихикала. — Хватит мучить ребёнка. Он и так напуган. Верхнее полотенце, если так можно выразиться, снова взметнулось в воздух, а то, что махровым браслетом овило руку мальчишки, предприняло ещё одну попытку протащить его в заданном направлении. Я вскинула бровь, сложила на груди руки. Обе пушистые тряпки плавно спланировали на пол и расправились, будто бы говоря: «Ну и пожалуйста! Не больно-то было и надо! Только потом не жалуйся, что от него пахнет, как от свалки!» Паренёк тут же отскочил и забился в угол, попеременно переводя полный ужаса взгляд с полотенец на меня. — Что... что это? — Сумеречные, — спокойно ответила я. Судя по выражению лица мальчишки, он понятия не имел, что те из себя представляют, и от этого ещё больше боялся. — Они... Они меня… тащили! — с трудом выговорил он. — Прямо из кровати и выволокли! Я спал... И тут... Леди, отпустите! — взмолился. — Я ничего никому не скажу... Я жить хочу! — И кто тебе не даёт? Паренёк судорожно сглотнул. — Вы же колдунья, да? В приюте ходили слухи про древнюю колдунью в проклятом заброшенном доме. А я сразу и не понял... Иначе бы ни за что к вам не сунулся! — Древняя? Да я всего на несколько лет тебя старше! — возмутилась и тут же мысленно себя отругала. Ну конечно! Рейнмар ведь обмолвился вчера за ужином, что из приюта сбежал какой-то парень. А я и думать забыла про стычку Аргейла с мейром Гартеном. Но вот он, беглец в моём доме. Офигеть просто. — Я не колдунья, тем более древняя, и этот дом не проклят, — сказала как можно спокойнее. —Просто в нём живут такие... хм... своеобразные слуги. Сумеречные хотели как лучше: чтобы ты искупался. Не обижайся, но от тебя и правда не очень пахнет. Щёки парня покраснели, а взгляд снова прилип к полу. — Давай так: ты сам искупаешься, никто тебя больше не тронет. А я оставлю под дверью одежду. Она немного залежалая, но если выбирать между ней и тем, что на тебе надето... В общем, выкупайся и переоденься. — Я лучше... — начал было паренёк. Но я перебила: — Приведи себя в порядок, поешь и можешь идти куда угодно. Даю слово. Вроде бы успокоился. По крайней мере, перестал жаться в угол, вздохнул тихонько и ещё тише выронил: — Хорошо... — добавив своё коронное: — Спасибо, леди. — Купайся спокойно. Вещи оставлю у двери. А вы, — обратилась к любителям романтических ванн, — откройте ставни и задуйте свечи. Нашли время... И секунды не прошло, как ванную залил яркий солнечный свет. Пламя над свечами погасло, оставив после себя лишь тонкие струйки дыма. Вздрогнув, Том всё же сделал шаг к ванне. — И обязательно воспользуйся щёткой. — С этими словами я прикрыла за собой дверь. Собиралась вернуться на чердак за одеждой, но, как выяснилось, в этом не было необходимости: аккуратная стопочка лежала на пуфике и, судя по виду, её успели не только выстирать, но и отгладить. — Может, займётесь и моими нарядами? Терпеть не могу стирать и гладить. Разумеется, мне никто не ответил. Хмыкнув, спустилась на кухню, чтобы приготовить завтрак. Увы, на этот раз на столе не обнаружился ни кофе, ни булочки. Единственное, когда вошла, над печью весело полыхнуло пламя, и развешенные над ней сковородки дёрнулись, словно перекликаясь. — Что, хорошего понемногу? — Борясь с желанием показать сковородкам язык, закатала рукава и первым делом стала отмывать кухонную утварь, после чего полезла в буфет за хлебом и яйцами. Я настолько увлеклась готовкой, что не сразу услышала доносящиеся снаружи голоса. Мужские. Нахмурившись, машинально схватила кухонное полотенце и, вытирая руки, через боковую дверцу кухни вышла наружу. По узкой дорожке прошла к воротам, ещё издали заметив трёх всадников. При виде меня один из них спешился, и остальные два поспешили последовать его примеру. — Мейр Гартен? — Я нахмурилась, стараясь за гримасой недовольства спрятать быстро нарастающую тревогу. — Что вы здесь делаете? Да ещё и так рано. — Прошу меня простить, леди Ван’Роэль, — великан склонил голову, но без особого почтения. И тут же резко добавил: — Я приехал за своим воспитанником. Приведите сюда мальчишку! На какое-то мгновение я опешила. Откуда он узнал?! Нигде же на воротах нет вывески: «Здесь прячется беспризорник». Что это вообще такое?! — Не понимаю, о чём вы, — взяв себя в руки, произнесла как можно спокойнее. Здоровяк шагнул к воротам и ухмыльнулся: — Так уж ли? Не понимаете? — Не понимаю. Он извлёк из нагрудного кармана сюртука часы... нет, компас! Одним движением пальца откинул крышку и заявил, глядя на глянцевую поверхность прибора: — Тогда вам стоит быть благодарной, леди. За то, что мы вовремя прибыли. Видите ли, Том уже не ребёнок, а взрослый парень. И может быть опасен. Если он пробрался к вам тайком, то одному богу известно, что задумал этот душегуб. Поверьте, я знаю, о чём говорю. — Хозяин приюта попытался изобразить скорбное выражение, но получилась уродливая гримаса, пронизанная фальшью. — Впустите, и мы с ним разберёмся. Я покачала головой. — Этот парень... Том... никак не может быть в Грейсхольме. Я его не впускала, а дом незнакомцев не принимает. — Но артефакт показывает... — начал было Гартен. Я перебила: — Артефакты могут ошибаться. Ищите своего взрослого парня в другом месте. Я напряглась и даже испугалась, когда этот упрямец рявкнул: — И всё же позвольте лично убедиться, что этот щенок не здесь! Я и мои люди... Такие же громилоподобные бандюги. — Мы всё осмотрим. — Вас дом тоже не впустит. Признаться, я и сама в это не верила. Рейнард, например, сумел пройти за ворота, а Том и вовсе проник на кухню. Может, истории про то, что Синие Дубы не пускают чужаков, — вымысел? Поймав взгляд одного из верзил, задержавшийся на вырезе моего платья, невольно сжалась. Но не от холода —от страха. Я одна, их трое. Поблизости ни души, и некому будет прийти мне на помощь. Разве что сумеречные... Но они непредсказуемы, и было бы глупо полагаться на призраков. — Разрешите попробовать, — нагло вякнул Гартен. — Не разрешаю! В ответ он лишь криво усмехнулся и резко, почти яростно толкнул покосившиеся ворота. У меня аж сердце в груди ёкнуло. И тут же вырвался вздох облегчения. Негодяй вскрикнул, отдёрнул руку, словно его ударило током. И... снова попытался, на этот раз навалившись на стальные прутья всем своим немаленьким весом. И секунды не прошло, как стало ясно, что погорячился. Тело буквально прошило магией, как электрическим разрядом. Его спутники с опаской попятились; Гартен, отлипнув от ворот, пошатнулся. — Ещё хотите попробовать? — Что ты со мной сделала?! Ведьма! — прорычал мейр, позабыв, что разговаривает с девушкой отнюдь не его круга. — Я — ничего. Это всё дом. — Этотвои фокусы, Ван’Роэль, — прошипел злобно, краснея ещё больше. — Это... — И тут же заорал во всё горло: — Том! То-о-ом!!! — Я же сказала: нет здесь никого! — страх притупился, уступив место раздражению. — Нет! Но Гартен, казалось, больше меня не слышал: — Если ты сейчас же не выйдешь, трусливый щенок! Ох, что я сделаю с Норой, Ильвой, Дрейвом и другими... Со всеми ними! Выходи, трус! Или тебе твоя шкура дороже, жалкое ты чудовище! От этих слов, от его яростных криков волосы на голове зашевелились. Я стояла и не могла поверить своим ушам. Он всерьёз его шантажирует? Ребёнка?! Угрожает сделать больно другим воспитанникам, если Том не вернётся? Да Валериан по сравнению с этой мразью само воплощение доброты и сострадания! — Убирайтесь, Гартен... Убирайтесь немедленно! — теперь уже и я рычала, мечтая испепелить подонка взглядом. Жаль, нет у меня для этого магии! — Проваливайте, пока я действительно не стала ведьмой! — Успокойтесь, леди, — отмахнулся толстяк и вдруг расплылся в премерзкой такой улыбке. — А вот и она — наша пропажа! Я обернулась и увидела, как по дороге к воротам бежит Том. Он выскочил без пиджака и даже забыл обуться. Мчался, испугавшись угроз негодяя. Бледный, взъерошенный, с полным отчаянья взглядом. Очередная усмешка исказила лицо Гартена. — Зачем же обманывать, леди? Нехорошо так делать... Не по-божески. — Он вскинул руку, подзывая замедлившего шаг ребёнка. — Иди сюда, Том. Я не обижу. В глазах паренька стоял страх, если не сказать ужас. Так смотрит загнанное животное, понимая, что сейчас его пристрелят, но ничего уже не поделать. Остаётся только умирать. — Том, не надо... — прошептала я, когда он со мной поравнялся. — Не слушай его. — Я не могу их бросить, — тихо проронил парень. — Не должен был... — И едва различимо закончил: — Спасибо, леди. Мгновение, и вот он уже за воротами. Чудовище в обличье человека грубо хватает ребёнка за руку, рычит и приказывает забираться на лошадь. А я смотрю на это и понимаю, что сделать ничего не в состоянии. Знаю, что станет с ребёнком за стенами сиротского дома, но всё равно отпускаю. Дрожь побежала по коже, а в голове эхом зазвучало многоголосье: — Она отпустила... — Сдалась... — А ты — не отпускай! То, что произошло дальше, я не поняла и даже не сразу осознала. Невидимым ударом Тома вдруг отшвырнуло от лошади, а само животное, будто чего-то испугавшись, встало на дыбы, задев при этом Гартена. Мерзавец тоже отлетел, закричал от боли. Другие лошади испуганно заржали, забили по земле копытами, а потом и вовсе припустили прочь. Понеслись по дороге, взметнув за собой облако пыли. Я вышла за ворота и, схватив мальчишку за руку, помогла подняться. Парень вскинул на меня взгляд, да так и застыл, не сводя с меня глаз. Они все смотрели... — В дом. Быстро! — рыкнула я, едва ли узнав свой голос. Сейчас он звучал как нечто чужеродное, потустороннее. А потом посмотрела на притихшую троицу и продолжила: — Осторожнее, Гартен. Лорд Аргейл вас предупреждал — предупрежу и я. Будете издеваться над детьми, рискуете остаться не только без кормушки, но и без жизни. Если узнаю... а я узнаю, что вы их обижаете... Будут у вас в гостях не только ревизоры. Страха во мне не осталось, и сердце больше не сжималось. Я чувствовала себя спокойной, уверенной, даже какой-то немного заледеневшей. Гартен с компанией тоже, казалось, впали в летаргию: стояли и не могли пошевелиться. На меня продолжали пялиться, словно я была самим воплощением ада. — Я это так не оставлю, — наконец тихо, о-о-очень тихо промямлил глава приюта. — Я тоже, — пообещала и посоветовала: — Убирайтесь с моей земли. Дом может передумать и не захочет с вами прощаться. Думаю, вам это не надо. Им действительно было не надо. Парочка «секьюрити» подхватила начальника и потащила по дороге в направлении, в каком исчезли лошади. А я стояла и провожала их взглядом. Стояла и чувствовала, как внутри меня что-то пробуждается. Я вернулась в дом, захватив с собой Тома. Судя по выражению лица парня, косившего на меня испуганным взглядом, он уже всерьёз жалел о том, что не уехал с бессердечным мейром. В большей степени жалел не из-за друзей, а из-за меня, которую явно считал исчадием зла. И боялся. Страх таился в его взгляде. — Ты же понимаешь, я не причиню тебе вреда, — сказала уже на кухне. — Д... да... — Я серьёзно! — Как скажете, леди, — паренёк привычно опустил голову. Вздохнув, я плеснула в чашку чай, уже порядком остывший, и положила на тарелку хлеб с сыром и яичницу. — Поешь. Потом поговорим. Том с сомнением покосился на содержимое тарелки, словно вместо глазуньи видел перед собой тушки жаб и крысиные хвостики. В конце концов, голод пересилил страх, и парень набросился на еду. Я сидела напротив и цедила чай, флегматично жуя бутерброд. После случившегося за воротами накатила слабость. Чувство было такое, что сейчас не утро, а вечер тяжёлого дня. Я пахала несколько часов подряд и вот только присела, чтобы прийти в себя. Что это было? Чьи голоса я слышала? Ведь точно же слышала! Не почудились они... Духи? О ком они говорили? О Далии и её дочке... Надо бы разобраться в этой тёмной истории... Но прежде всего следовало разобраться с Томом. Решить, как быть дальше. Да и о приюте хотелось порасспрашивать. — Рассказывай, — попросила я, когда тарелка перед парнем опустела. — Почему сбежал из приюта? Кто там остался? Как... с вами обращается Гартен? Помешкав, мальчик всё-таки заговорил. Тихо, робко, буквально выдавливая из себя каждое слово. Но только поначалу. Стоило ему дойти до жизни в доме Гартена и царящих там порядках, как Том заговорил уже иначе, сжимая кулаки и сверкая глазами. Признаться, мне и самой хотелось делать то же самое: сжимать в ярости пальцы и ругаться. Очень сильно и очень грязно. То, что сирот хозяин приюта не любил — это было ясно изначально. Наставников, а скорее, надзирателей он, к слову, подобрал таких же: жестоких, бессердечных и без всяких принципов. Детей, можно сказать, морили голодом и держали в холоде. Одежды нормальной нет, камины в доме толком не топили. Образование? Нет, не слышали. Кому оно надо, если достопочтенный мейр с утра до вечера занят тем, что считает падающие ему в карман монеты. Деньги, выделяемые казной на Лирмонтский приют, приюту почти не доставались. Так, лишь жалкие гроши, чтобы бедные сироты не поумирали и эта жирная сволочь не осталась без заработка. — Я сбежал, потому что сил не было терпеть! А теперь понимаю, что... не должен был. — Том горько шмыгнул носом. — Как так вообще вышло, что он стал главой приюта? — Это семейное дело Гартенов, — с усмешкой ответил парень. — Но мамаша мейра хоть и была дамой сварливой, а иногда и чересчур суровой, но хоть как-то о нас заботилась. А как её не стало... Жизнь превратилась в кошмар. Я сидела и гадала, что мне теперь со всем этим делать. Вроде бы не моё дело, у меня самой проблем по горло, и надо бы с домом знакомиться, обживаться, с сумеречными налаживать отношения и по возможности узнавать, как выбраться из этого тела и из этого мира, но... Просто взять и забить я не могу. Не могу! Как подумаю о малышке Норе, как нарисую перед глазами других детей, рыдать хочется. И отходить сковородкой Гартена. Я не была сиротой. Папа очень старался, чтобы я ни в чём не нуждалась, и любви мне хватало. Но всё равно... я росла без мамы. И тут, как ни пытайся, а заполнить пустоту от её ухода не удастся. А у этих ребят нет никого... Совершенно! И я, и Рейнмар можем хоть сколько угрожать мерзавцу, но сомневаюсь, что он проникнется угрозами и превратится в доброго, любящего «папу». А значит... Оглядев пыльный буфет и не менее грязные полы, со вздохом поднялась. — Пойдём, Том. Прогуляемся. — К... куда, леди? — снова испугался парень. — К соседу моему, лорду Аргейлу. Нужно посоветоваться. Стоило произнести это имя, как лицо мальчишки просветлело. — Вы знаете лорда Рейнмара?! — Знаю. И он, к слову, ведьмой меня не считает. И ты, пожалуйста, ерундой не занимайся. — Улыбнувшись, я мягко добавила: — Только обуйся сначала. Мне тоже надо собраться и можно будет выдвигаться. ---------- Глава 12 Глава 12 К счастью, Том ориентировался в окрестностях лучше меня. Я лишь смутно представляла, в какую сторону нужно двигаться, чтобы добраться до дома Рейнмара, зато парень шёл уверенным шагом и даже обозначил временные рамки: придётся топать около часа. Я ничего не имела против долгой прогулки. Погода стояла чудесная: солнечная и безветренная. Хорошая тут у них осень... Яркая, тёплая. И настроение в такой день тоже должно быть хорошим, но... Но из головы не выходила стычка с Гартеном и всё, что было дальше. Дом Рейнмара оказался не таким, каким себе его представляла. Если Грейсхольм выглядел дряхлым старичком, то поместье лорда Аргейла больше походило на молодую, ну то есть недавно возведённую крепость. Двухэтажный особняк из тёмного камня, с остроконечной крышей, чугунными балконами и прямыми, чёткими линиями фасада. Никаких лишних украшений: ни лепнины, ни затейливых карнизов. Сразу видно: здесь живёт мужчина. Холостяк. Сад не выглядел заброшенным, но и цветочным раем его нельзя было назвать: по обе стороны аллеи росли ровные ряды вечнозелёных кустов, кое-где торчали старые розовые кусты с обрезанными побегами, а клумбы, кажется, знавали лучшие времена. Всё ухожено, чисто, но без души, без той домашней теплоты, что делает сад живым. Если бы я не знала, кто хозяин, догадалась бы с первого взгляда: человеку, живущему здесь, на цветочки плевать. Главное, чтобы ровно, практично и не мешало экипажам проезжать. Ворота оказались не заперты, поэтому не пришлось кричать, чтобы привлечь внимание. Том шёл рядом и не произносил ни слова. Кажется, он всё ещё меня побаивался, а может, просто робел перед девицей знатного происхождения. Вскоре мы уже стояли у парадных дверей. Я дёрнула за шнурок колокола, и глухой звон заполнил дом. Долго ждать не пришлось. Дверь открылась почти мгновенно, словно о нашем появлении уже было известно. Нас встретила женщина средних лет: невысокая, аккуратная, с идеально уложенными волосами и в чёрном платье с белым передником. — Леди Ван’Роэль? — проговорила она, заставив меня удивлённо вскинуть брови. У меня что, на лбу написано, кто я? — Разве мы раньше встречались? Женщина мягко улыбнулась: — Последние два дня хозяин только о вас и говорит. Лишь взглянув на вас, сразу поняла, что вы новая хозяйка Грейсхольма. — Она посторонилась, позволяя нам пройти. — Его светлость дома? Надо же. Только обо мне и говорит... Невольно улыбнулась и вдруг вспомнила, что Рейнмар собирался на охоту. Будет обидно, если мы зря сюда топали. Ответить женщина не успела, да и в этом не было необходимости. Через распахнутую дверь, ведущую в, по всей видимости, гостиную к нам долетел мужской смех: низкий, ленивый, довольный. Я было обрадовалась, но тут же, сама не знаю почему, скрежетнула зубами. Смеху Аргейла вторил другой: звонкий, женский. Голос, преисполненный кокетства. Нашёл-таки компанию для фейлорского. — Всё в порядке, леди? — спросила служанка, чуть приподняв бровь. — Более чем, — ответила я, хотя голос звучал, мягко говоря, неубедительно. — Передайте лорду Аргейлу, что к нему пришли по делу. — Конечно. Внутри дом был таким же, как и снаружи: строгим, без всяких вычурностей, но… каким-то уютным по-мужски. В воздухе витал запах сигарного дыма, кожи и свежесваренного кофе. Нежный щебет в гостиной заглушил очередной взрыв смеха Аргейла. Я снова клацнула зубами и снова сама того не желая. Сразу видно, удачно поохотился. Подарив нам очередную улыбку, домработница исчезла за раскрытыми дверями. Смех и нежное щебетанье тут же стихли, а спустя минуту к нам вышел Аргейл собственной персоной. — Леди Ван’Роэль? Какой приятный сюрприз. — Заметив топчущегося у меня за спиной Тома, лорд слегка нахмурился, но тут же снова расплылся в улыбке. Машинально скользнула по нему взглядом. Верхние пуговицы рубашки расстёгнуты, волосы слегка растрёпаны, но вид при этом не неряшливый, а чертовски… сексуальный. Не знаю, почему об этом думаю и при этом продолжаю его рассматривать... Оно мне не надо. Не надо! — Выпьете кофе? — предложил радушный хозяин. Я кивнула и, не сдержавшись, ляпнула: — Вас можно поздравить с удачной охотой. Теперь уже Рейнмар дёрнул бровью, точь-в-точь как его экономка. — С охотой не сложились. Помешали... хм... обстоятельства. За его спиной мелькнули те самые «обстоятельства»: очаровательная блондинка в кружевном пеньюаре. Окинув меня взглядом, она тихонько хмыкнула и, не сказав ни слова, скрылась в гостиной. — Простите, если помешали вашему… отдыху, — сказала я максимально нейтральным тоном. — Пустяки, — отмахнулся Рейнмар, после чего бросил своей райской пташке: — Кейра, дорогая, я ненадолго. Не скучай без меня! — Это будет сложно, — снова раздалось чириканье. Голову бы открутила этой птичке. Переведя взгляд на нас, Аргейл предложил: — Идёмте в мой кабинет. Там поговорим. Следом за лордом мы направились по длинному коридору к одной из дальних комнат. В кабинете ещё сильнее пахло табаком, а также бумагой и мужскими духами. На столе — стопка писем, полупустой бокал и чернильница. Рядом массивное пресс-папье и несколько перьев. Рейнмар уселся в кресло, нам с Томом предложил устраиваться на диванчике. И пока я расправляла складки на юбке, собираясь с мыслями, поинтересовался: — Удовлетворите моё любопытство, Элиана: как так вышло, что вы разгуливаете по окрестностям Лирмонта в компании беглого беспризорника. А если Гартен узнает? — Он уже... кхм... знает. От такого заявления у лорда вытянулось лицо, а взгляд впился в меня, словно шампур в кусочек мяса. — Рассказывайте, — потребовал Аргейл резко. На этот раз говорила я, Том молчал. Рассказала всё, без утайки. Ну разве что не стала акцентировать внимание на том, что со мной творилась какая-то чертовщина, выпившая из меня все силы. Вот только сейчас немного очухалась, после прогулки. Ненадолго пришлось прерваться, когда в дверь постучалась служанка. Она принесла не только кофе, но и что-то вроде компота или морса для Тома. А также бутерброды, печенье, пирожные. Судя по выражению лица паренька, он решил, что попал в рай. И Аргейла, в отличие от меня, он явно не боялся. Будь его воля, здесь бы и остался. Пока Том активно работал челюстями, я продолжала рассказывать, а закончив, выжидательно посмотрела на Рейнмара. — И вы вмешались... — пробормотал он чуть слышно. — Конечно же, вмешались. — А что мне оставалось? Вы бы на моём месте поступили точно так же. — Я не на вашем месте, леди, — почему-то резко отрезал Аргейл. — Я не девица и в состоянии за себя постоять! Не успел он это сказать, как Том поперхнулся, а откашлявшись, тихонько хмыкнул: — Леди тоже... в состоянии. Вы бы видели её глаза, лорд. Это же кошмар... — Ешь давай, — посоветовала болтуну и перевела взгляд на мрачного соседа. — Что нам теперь делать? Рейнмар пожал плечами: — Можем сыграть в карты. На раздевание. Разумеется, без младших. — А если без шуток? Нужно придумать, как помочь сиротам. Я пришла за советом, а не за нотациями и насмешкой... — Лирмонт — не лучшее место для справедливости, леди. Гартен — не просто мерзавец, он ещё и мерзавец при власти. Как уже говорил, у него немало покровителей, и довольно влиятельных. Снять его можно только решением Совета попечителей. — Ну, значит, надо обратиться в Совет попечителей. Где я могу найти его членов? — Среди покровителей выродка. Я мысленно выругалась. — А если обойти Совет? Просто забрать сирот. Рейнмар хмыкнул: — Тогда у вас будут проблемы. Даже несмотря на ваше происхождение. — Что вы имеете в виду? — Тюрьму, а может, и виселицу. Если Гартен постарается. А он, поверьте, будет стараться и со своей кормушкой так просто не расстанется. Так что выкрасть детей — не вариант. — А если всё-таки по закону? Может, есть какая-нибудь лазейка? Он же над ними издевается! Рейнмар задумался, и некоторое время тишину кабинета нарушал лишь стук его пальцев по столешнице. — Есть вариант, — наконец сказал лорд. —Временная опека. Если подать прошение в канцелярию общественного призрения с просьбой перевести детей в безопасное место «до решения Совета». Формально вы будете действовать по закону, но… — он замолчал. — Но? — Нужно доказать, что вы способны их содержать. Пища, жильё, присмотр. И… — лорд усмехнулся, — просто писулька не сработает. Нужен официальный документ не только с вашей подписью, но и скреплённый родовой печатью Ван’Роэлей. Без неё ваше заявление даже не примут на рассмотрение. — Печать… — пробормотала я, неуверенно добавив: — Могу поискать... — Вы не знаете, где она? — Не успела выяснить. Вы видели мой дом? — То-то и оно, Элиана, — усмехнулся Аргейл. —Дети вам сейчас, как мне женитьба. Непосильная ноша, взваливать которую на себя будет весьма неосмотрительно. И очень, очень обременительно. Разозлившись, я подскочила. — Не сравнивайте меня с собой, лорд! Я не боюсь ответственности! В отличие от вас! Это вам проще убивать время со всякими «трофеями»! Не знаю, что я такого сказала, но Аргейл вдруг рассмеялся. Громко, от души, отчего я разозлилась ещё больше. Отсмеявшись, он примирительно сказал: — Ладно, больше не буду вас вразумлять, мисси. И раз уж вы пришли за помощью, так уж и быть — помогу. Вместе с вами подпишу прошение. Моё имя придаст ему вес. И… если всё получится, помогу забрать детей. Интересно будет посмотреть, как ваш дом переживёт вторжение дюжины сирот, — усмехнулся он и уже серьёзно добавил: — К тому же я давно хотел своими глазами увидеть, что за звериное логово содержит под видом приюта Гартен. — Ничего хорошего вы там не увидите, лорд, — горько проронил мальчик. Бросив на него, понуро опустившего голову, взгляд, я укрепилась в своём решении помочь сиротам. — Значит, фамильная печать... — Направилась к выходу, и Том, прихватив с собой последний «выживший» бутерброд, тут же подхватился. — Найдите её, а я пока составлю прошение и вечером завезу. — Гостья не обидится, что вы так мало уделяете ей внимания? Рейнмар расплылся в улыбке: — Меня на всех хватит. Швырнуть бы в него чем-нибудь, да только... Нельзя ссориться и вредить «подельнику». Грейсхольм встретил нас привычным полумраком и скрипом половиц. Вернулись мы уставшие, голодные (по крайней мере, у меня в животе уже вовсю урчало, а Тому после угощений в доме Аргейла было грех жаловаться), но зато с целью: отыскать родовую печать и как можно скорее отправить прошение. Забрать детей у этого жирного демона! Едва переступив порог своего готичного жилища, я мысленно прикинула, откуда лучше начинать поиски печати. Сразу подумалось о кабинете на первом этаже. Туда я уже заглядывала — место колоритное и немного пугающее. Именно из кабинета я чудесным образом перенеслась в холл, где и нашла венок, уколола о него палец и благополучно потеряла сознание. К счастью, сейчас я была не одна, а потому шла без страха. Почти... — Вы знаете, где искать, леди? — следуя за мной, поинтересовался Том. — Премерно представляю, — ответила я, не желая признаваться, что на самом деле не имею понятия. Но по логике, где ж ещё находиться родовой печати, как не в хозяйском кабинете. Стоило открыть дверь, как в нос ударил уже знакомый запах: старой бумагой, пыли, отсыревшего дерева. В этот раз рабочее место Далии не стало пугать полумраком и мрачностью. Наоборот, встретило нас уютно зажжённым камином, мягкими отблесками светильников, а также стандартным перекусом: чай, булочки, сыр, непонятно откуда взявшиеся яблоки и даже джем в пиале. Ну всё, прощай тонкая талия. — Подкрепимся и за дело, — улыбнулась я и устроилась за столом. Налила чай себе, Тому, который снова выглядел голодным — так жадно смотрел на угощения. И с не меньшей жадностью на них набросился. С набитым ртом поинтересовался: — А пофему... чавк-чавк... дерефья здесь... хрум... синие? — Хороший вопрос... — я отщипнула кусочек булочки. — Честно, не знаю. Сама уже не раз им задавалась. — Странно, конечно... — прожевав, поделился парень. — Но смотрится красиво. На мои вопросы Том отвечал с куда большей неохотой, чем спрашивал сам. Мне не хотелось давить, но и познакомиться тоже было нужно. Раз уж будем жить под одной крышей и неизвестно, как долго. Оказалось, родители Тома погибли от какой-то неведомой болезни. К счастью, зараза не коснулась мальчика, на тот момент едва справившего десятилетие. К несчастью, больше у него никого не было. Его подобрал торговец из Лирмонта и сдал в приют, уверенный, что сделал благое дело. Поначалу Том верил, что жизнь станет лучше. Потом — просто надеялся, что не будет хуже. Но с приходом «к власти» Гартена, веры в счастливое будущее у парня не осталось. Я слушала и невольно сжимала пальцы, представляя, как в них окажется мясистая шея Гартена. Ну, зараза! Какая же мразь! Как можно морить голодом, бить, унижать тех, кто и так остался без всего? Гартен заслуживал худшего из всех возможных приговоров. Увы, в тот день больше мне не везло. Мы обыскали кабинет сверху донизу: ящики, ниши, полки, даже картину сняли со стены — вдруг за ней сейф или какой-нибудь тайник? Ни-че-го. Перешли в библиотеку, которая, как оказалось, соседствовала с кабинетом: старая, пыльная и... удивительно красивая. В любое другое время, пребывая в другом настроении, я бы оценила и искусную лепнину на потолке, и пропахшие пылью тяжёлые бархатные шторы. Невозможно высокие книжные стеллажи, мягкие кресла у камина... Всё было красиво, но в этом красивом не имелось даже намёка на печать предков Элианы. К вечеру я уже порядком вымоталась, да и Том ходил зевая. — Ладно, — всё-таки пришлось сдаться. Но только на сегодня! — Предлагаю продолжить утром. А сейчас пойдём ужинать. Подхватив керосиновые лампы, мы отправились на кухню. Не знаю, какая каша варилась в призрачных головах духов, но ужин нам, увы, не приготовили. Пришлось мне вставать у плиты. Том тоже без дела не сидел: чистил картошку, резал луковицы, кромсал кабачки и морковку, почему-то в этом мире отличавшуюся ярко-красным цветом. Но главное, вкус такой же. Уже когда раскладывала рагу по тарелкам, услышала за окнами кухни шаги. Замерла, напряжённо прислушиваясь, и тут же заулыбалась, услышав: — Предлагаю сегодня обойтись без сковородки! Удивите меня! — Проходите! — крикнула я, вытирая руки о фартук, обнаруженный здесь же на кухне, в задвинутом в дальний угол сундуке. Скрипнула дверь, и за спиной раздались шаги, почему-то вызвавшие ещё одну улыбку. — Надеюсь, ужин не только для вас и Тома? Я обернулась и увидела, что Рейнмар окидывает взглядом мою незатейливую стряпню. — Если вас удовлетворит столь скромное блюдо, милости просим, — ответила я и стала торопливо нарезать хлеб с вяленым мясом. Чтобы добавить этой «скромности» хоть немного разнообразия. — Я в еде не прихотлив, мисси. — Леди, — поправила его, а потом со вздохом добавила: — Печать ещё не нашли. Но продолжаем искать. Закончив с нарезкой, поставила её на стол и заметила, что лорд хмурится. — Вы имеете что-то против мяса? — С мясом всё замечательно, — немного грустно улыбнулся Рейнмар. — Я как раз из Лирмонта. Видел Гартена... Пьян в стельку, сволочь. Свиньи в хлеву и то ведут себя приличнее, чем этот боров! Том, до этого сидевший тихо, побледнел. — Когда он пьёт… — пролепетал, весь сжимаясь. — Он становится ещё хуже. Он… он может… — Тише, — я положила ладонь ему на плечо. — Всё будет хорошо. — Он отыграется на других, — сдавленно выдохнул парень. — На Норе, на Дрейве… — Мы с ним разберёмся. Я не знала, что ещё сказать. Как успокоить парня, а заодно как самой успокоиться. Рейнмар тоже сидел угрюмый и ел без особого аппетита, хоть рагу получилось вполне приличным. Том с едой, как обычно, расправился первым. Устало потёр глаза и зевнул, уже не знаю в какой за этот вечер раз. — Иди отдыхай, — мягко сказала я. — Завтра продолжим искать. Когда он ушёл, Рейнмар отпил чай из чашки и поинтересовался: — Везде искали? Я покачала головой. — Дом большой... Мы осмотрели кабинет и библиотеку, но в некоторые комнаты я ещё даже не заходила. Просто не успела. — А что сумеречные? Не чешутся? Я тихонько хмыкнула: — Это вы у них спросите. — Это ваши слуги — вы с ними и разбирайтесь. Можно подумать, я не пытаюсь... На какое-то время в кухне повисло молчание. Только и было слышно, как в печи потрескивает пламя, и Аргейл делает из чашки неторопливые глотки. — Как ваша гостья? Не расстроилась, что вы снова её бросили? — спросила и тут же прикусила язык, но было поздно: Рейнмар довольно улыбнулся. — Ещё немного, и я решу, что вы ревнуете, мисси.Леди ... — Конечно, нет! — вспыхнула я. — Просто… любопытно стало. — Жозефина моя давняя подруга, — немного помедлив, признался Аргейл. —Приехала в гости. Ненадолго. — И как тесно вы дружите? — не удержалась я. — Не настолько тесно, как хотелось бы Жозефине, — тихо рассмеялся Рейнмар. Чувствуя, как щёки заливает румянец, я спешно поднялась: — Что ж… Передавайте привет подруге. — Обязательно. — Поняв мой намёк, Аргейл тоже поднялся, после чего изобразил театральный поклон: — Благодарю за изысканный ужин. — У нас только такие и готовят... Что-то тихонько насвистывая себе под нос, Рейнмар ушёл, а я ещё долго сидела, глядя на огонь, потрескивающий в недрах очага. Столько всего произошло за один день, что, кажется, миновала целая неделя. И завтрашний день будет не лучше. А точнее, не легче. — Вам что, сложно показать мне, где печать?! Ответом мне была тишина. Перед тем как лечь спать, я заглянула к Тому. Паренёк спал, свернувшись клубком, с головой накрывшись одеялом. Осторожно прикрыв дверь, я отправилась к себе. ---------- Глава 13 Глава 13 Проснулась посреди ночи: от тихого, еле слышного шороха. Сначала решила, что почудилось, а даже если и нет, дом старый, мало ли какие здесь могут раздаваться звуки. Мышам под полом, например, не спится. Хоть я их и не жалую, но нужно быть реалисткой: я не в недавно отстроенном пентхаусе. К тому же мыши — не самые страшные обитатели этого места... Не успела так подумать, как шорох повторился, и теперь он звучал настойчивее, ближе. А вместе с ним до меня донеслись голоса... Шёпот, будто кто-то зовёт меня по имени. Не Элиана... — Алина-а-а... — Алина-а-а-а-а... Я шумно сглотнула, а потом буркнула, чувствуя, что инфаркт уже не за горами: — Не надоело пугать? Что я говорила? Никаких фильмов ужасов! Лучше продолжайте кормить меня булочками, а ночью не трогайте! Так они и послушались... Теперь шелест, шорох или что это вообще было звучал совсем близко. Я вздохнула, приподнялась на локтях и увидела... На прикроватной тумбочке лежал дневник Далии. Тот самый, который я потеряла из виду. И вот он здесь, миленький, снова в спальне, кем-то «заботливо» оставленный, пока я спала. По коже побежали мурашки. Пугающий звук повторился. Оказалось, это шелестели страницы. Книга сама раскрылась, словно под порывом ветра, хотя окна были закрыты и сквозняку взяться было неоткуда. Листки переворачивались один за другим, пока не остановились где-то посередине. Я подалась к «мемуарам» и с трудом впотьмах прочитала: «Где детские руки дотянутся, а взрослое сердце — нет…» Я нахмурилась. Что бы это значило... Куда дотянутся? Зачем? Речь явно про какой-то тайник, но... И тут меня осенило: — Где детские руки дотянутся… Точно! Кукольный дом! Разумеется, мне тут же захотелось выяснить наверняка, права ли я. В сердце поселилась уверенность, что именно там и спрятана печать, но ждать до утра не собиралась. Тем более что на столике вдруг так услужливо сама собой зажглась керосиновая лампа. Замечательно! Я слетела с кровати и, как была босая, понеслась на чердак, освещая себе дорогу спрятанным под стеклом дрожащим огоньком. Воздух в коридоре был прохладным, а быстрые шаги звучали в унисон с не менее быстрыми ударами моего сердца. За дальним окном луна полыхала серебром, бросая призрачные отблески на пол. Стрёмно, конечно, вот так ночью расхаживать по дому с привидениями, но, кажется, я уже почти привыкла. По лестнице взобралась за считаные секунды и, толкнув дверь, замерла на пороге. Внутри было тихо, зловеще так тихо. Ни единого звука... Только огонёк в лампе продолжал подрагивать, вырисовывая на стенах тени. Кукольный дом стоял на прежнем месте: старинный, массивный, торжественно-красивый. Я опустилась на колени перед миниатюрным фасадом, провела пальцами по выцветшей краске. — Ну, посмотрим, что вы там прячете, — прошептала и коснулась маленькой дверцы на первом этаже. Та поддалась легко. Внутри, разумеется, темно, узко... пусто. Ан нет, секундочку... Заметила, как в кукольном холле что-то блеснуло: небольшой металлический диск, украшенный каким-то рельефным изображением. Схватила предмет, сжала в кулаке, а когда раскрыла пальцы, увидела, вычеканенный узор на гладком металле: дубовый лист, а в нём витиеватые символы, складывающиеся в хорошо знакомую мне фамилию —Ван’Роэль. Я замерла, чувствуя, как радость переполняет сердце. Вот она, родная! Нашла тебя! Печать была прохладной, увесистой, и эта тяжесть в руке заставляла улыбаться. Спускаясь вниз, уже вовсю представляла, как отправлю прошение и, кто знает, может, уже через пару дней смогу забрать детей. Порывалась даже разбудить Тома, чтобы разделить с ним радость от находки, но в последний момент передумала. Толку? Пусть отдыхает. Не помчимся же мы посреди ночи к Рейнмару. Не будем отвлекать лорда от приезжей красавицы. Эта мысль немного омрачила настроение, но я запихнула её куда подальше. Положила печать в шкатулку к другой своей находке — медальону и, пребывая в отличном расположении духа, отправилась обниматься с подушкой. * * * До самого утра меня больше никто не пугал, не дёргал, и никакие мысли о понаехавших красотках настроение не портили. Проснувшись, я чувствовала себя весёлой, бодрой и готова была свернуть горы! Ну или шею одному жирному борову. Под утро мне приснился сон: я снова нашла печать, достала её из сияющего шкатулки-дворца, а потом вручила целой толпе детей, а они смеялись и хлопали в ладоши. От воспоминаний об этом сне на душе становилось тепло, и я не переставала улыбаться. Чувство было такое, что война с Гартеном закончилась, даже не успев начаться. Осталось лишь подписать бумагу и скрепить фамильной печатью. На всякий случай я заглянула в шкатулку и, убедившись, что трофей на месте, принялась собираться. Быстро привела себя в порядок, ополоснулась, причесалась и помчалась радовать Тома отличными новостями. — Том, вставай! Новости — огонь! — воскликнула я, ударив кулаком о дверь. Ответа не последовало. Я постучала громче: — Ну же, спящий красавец, день уже давно начался! У нас столько дел и вообще... Тишина. Неужели до сих пор дрыхнет? Не слышит? Стучала я из вежливости, дверь была не заперта и сразу же поддалась. Взглянув на кровать, нахмурилась. То, что вчера в темноте приняла за мальчика под одеялом, сейчас походило на него с большой натяжкой. Приблизившись, ухватила за край одеяла и резко дёрнула. И ничуть не удивилась, обнаружив три аккуратно выложенные в ряд подушки. Ну вот... каково?! Я стояла посреди комнаты, сжимая край одеяла, чувствуя, как сердце медленно сползает в пятки. — Том?.. — позвала глупо, хотя прекрасно понимала, что никто не ответит. Парень сбежал, и большого ума не надо, чтобы понять, куда и зачем. — Что, нельзя было остановить?! — в сердцах выкрикнула я. — Или предупредить! Как на чердак ночью меня гнать, так это вы с радостью. Всегда, блин, пожалуйста... А как мальчишку образумить, так нет, влом вам! Ответа, как обычно, не последовало, и это разозлило ещё сильнее. Почувствовала, как лёгкий холодок пробежал по спине, словно кто-то невидимый (и неживой) за спиной тяжело вздохнул, но обернувшись, никого не увидела. — Хреновые из вас помощники! С этими словами я рванула за печатью, а вскоре уже, до чёртиков злая, шла по дороге, ведущей к имению Рейнмара. Сейчас раздражало всё: и тихая, безветренная погода, и немного тусклое, но всё-таки выползшее на небо солнце. Листвы на деревьях было ещё предостаточно, и она тихонько шелестела, словно переговариваясь. Где-то поблизости заливисто щебетала птица, и всё это создавало такую идиллию, что аж стало противно! Мне хотелось расколотить что-нибудь или на худой конец — пнуть первую попавшуюся кочку. Но кочки, как назло, не попадались, а колотить на просёлочной дороге было банально нечего. Но вот в доме Аргейла... Ругая себя за то, что так и не озаботилась собственным транспортом, а заодно злясь и на Рейнмара (ведь видел же, что вчера мы к нему пешком пришли, мог бы сам одолжить какую-нибудь «завалявшуюся» кобылу!), я шла быстрым шагом, так и норовя сорваться на бег. От бега меня удерживали лишь ноющая боль в боку и сбившееся дыхание. Не спортсменка я... И Элиана тоже Эвересты не покоряла. За время прогулки успокоиться не получилось. Только устала и от этого ещё больше разозлилась. На крыльцо поднималась этакой фурией: волосы растрепались, в глазах мечется пламя. Себя я со стороны не видела, но примерно представляла, как выгляжу. И, как назло, дверь открыла распрекрасная Жозефина. Окинув меня внимательным взглядом, тихонько хмыкнула. — Лорд дома? — спросила я, забив на вежливости. — Разумеется, — расплылась девица в улыбке. — Где же ему ещё быть, когда я рядом? «Что ж он тогда вчера не ужинал в твоей компании?» — едва удержалась от замечания. Не дожидаясь, пока леди подвинется, сама её подвинула. Вошла в холл, стащила с себя уже порядком пыльную накидку. — Вижу, вы часто к нему наведываетесь, — продолжая на меня пялиться, заявила Жозефина. — Исключительно по делу. — И давно у вас с ним... дела? К счастью, от ответа меня избавил Рейнмар. В этот раз он вообще решил не застёгиваться. Видимо, демонстрировал блондинке все свои выпуклости. Это я, если что, о бицепсах... Скользнула взглядом ниже и тут же себя отругала: соберись, Алина! Личная жизнь Аргейла — это его личная жизнь. Вас с ним ничего не связывает, он тебе ничего не должен и ничем не обязан. Ну кроме разве что помощи с детьми. — Элиана? — удостоил меня едва заметной улыбкой лорд. — Не вынесли разлуки? Блондинка тихонько прыснула, а я, мысленно разбив примеченную ещё вчера вазу, сказала: — Я нашла печать. И потеряла Тома. Рейнмар мгновенно посерьёзнел. — Пойдём в кабинет. И направился по уже знакомому мне коридору, на ходу застёгивая сорочку. Не успели мы переступить порог кабинета, как Аргейл сразу перешёл к делу. — Садитесь, — сказал он коротко, доставая чистый лист и чернильницу. Сам тоже устроился в кресле и, окуная в чернила кончик пера, начал писать. Ровным почерком уверенно выводил заветные строчки. Я сидела напротив и наблюдала, как на белом листе появляются слова: «Прошение о проведении проверки деятельности приюта в городе Лирмонте, находящегося под управлением мейра Дж. Гартена…» Осознание, что этот лист бумаги может стать для детей спасением, вызывало дрожь волнения и какой-то воинственный азарт. Внутри всё смешалось: злость, надежда, тревога. Когда Рейнмар закончил, передал документ мне. — Прочтите. Я скользнула взглядом по строкам: коротко, но по существу. Только одного не хватало... — Вы забыли упомянуть о самом важном: что я лично готова приютить сирот до завершения проверки и что обязуюсь обеспечить их всем необходимым. Аргейл взглянул на меня исподлобья: — Ты точно хорошо подумала? Справишься? — Думаешь, не дотяну до стандартов Гартена? К счастью, спорить он не стал и образумить меня тоже не пытался. Кивнул и аккуратно вписал нужное предложение. Потом достал из ящика сургуч, небольшую ложку и свечу. — Поставим подписи. Мы оба расписались: он первым, затем я, после чего Рейнмар поднёс ложку к свече, и густая капля расплавленного воска упала на лист бумаги. — Ваша очередь, леди Ван’Роэль, — произнёс он с лёгкой иронией в голосе, но взгляд при этом оставался серьёзным. Я достала печать, осторожно прикоснулась к воску, надавила, оставив чёткий оттиск дубового листа с витиеватым узором-фамилией. Синий отсвет, едва заметный, пробежал по сургучу, словно само пламя признало печать подлинной. Я вздохнула, чувствуя, как тиски, сдавившие сердце, медленно разжимаются. — Готово. Рейнмар аккуратно сложил документ, спрятал его в кожаную папку и поднялся. — По дороге в приют заедем в почтовое отделение. Но сначала — завтрак. — Нет, — отрезала я, накидывая на плечи накидку. — Мне сейчас в горло кусок не полезет. Сначала найдём Тома. Потом... вместе поедим. Рейнмар направился к выходу, а поравнявшись со мной, с усмешкой выронил: — Что ж, может, превратить Синие Дубы в приют, а вас в его хозяйку, не такая уж плохая идея. Командовать вы умеете. — Приму за комплимент. — Не стоит. — Вы, как всегда, сама любезность и обаяние. — И вы, мисси, совершенно правы. Перебрасываясь ничего не значащими фразами, мы вышли в холл. Почему-то я была уверена, что Жозефина ещё там, караулит своего ненаглядного, или, услышав наши голоса, тут же выскочит из гостиной, как чёрт из табакерки. Но, как ни странно, блондинка нигде не просматривалась. — Не будете прощаться со своей гостьей? — В этом нет необходимости. — Леди не обидится, что вы опять срываетесь? — Я ей не муж, не близкий родственник и не нянька, чтобы весь день проводить в её компании. Надеюсь, Жозефина этого не слышит. А хотя... Пусть слышит! Едва не потёрла руки от злорадства. Странная я. Вскоре мы уже ехали по просёлочной дороге. Рейнмар управлял коляской, я сидела сзади и тревожно бормотала: — Если его не поймал Гартен или его шайка, он наверняка прячется где-то неподалёку от приюта. Нужно найти Тома раньше этого отморозка. Прежде чем натворит глупостей. — У него была фора в несколько часов. Уверен, он уже успел натворить всё, что хотел и не хотел, — не собирался поддерживать меня Аргейл. — И всё же буду надеяться на лучшее. — Надейтесь на здоровье. Главное, потом сильно не разочаровывайтесь. Лорд явно был не в духе, да это и понятно. Хоть и пытался делать вид, что лично у него всё замечательно, было видно: тоже переживает. Это у меня все эмоции на лице, а Рейнмар их старательно скрывает. Привык прятаться за маской иронии и ни в какую не желает с ней расставаться. В этот раз поездка до города не вызывала никаких приятных эмоций, только тревогу. Я ёрзала на сиденье, с нетерпением бросала взгляды на дорогу и гадала, что стало с Томом. Может, он вообще не в Лирмонт сбежал, а подальше от меня и сумеречных? Несмотря на все мои старания казаться радушной хозяйкой, парень нас явно опасался. И я его прекрасно понимала... Здание почты или, скорее, небольшой деревянный домишко располагался почти в центре города, неподалёку от уже знакомой мне площади. Рейнмар спрыгнул с козел и, сунув под мышку папку с документом, сказал: — Подождите здесь. Это займёт пару минут. Дверь за Аргейлом тихо хлопнула. Я осталась в ландо, но не смогла высидеть даже минуты. Выскочила из коляски, стала ходить из стороны в сторону, считая шагами серый камень брусчатки. Улица была небольшая, но довольно оживлённая. На мне, как обычно, задерживали взгляды. Кто-то торопился обойти на максимально возможном расстоянии, кто-то, наоборот, проходя мимо, замедлял шаг. Это раздражало. Как и ожидание. «Пара минут» Рейнмара превратились в добрую четверть часа, а он всё не появлялся. Собиралась уже войти внутрь, чтобы узнать, где он там пропал, как вдруг… Вдалеке раздался знакомый грубый голос, которому вторил... мальчишеский вопль. Я обернулась. И застыла. На другом конце улицы показался Гартен. Лицо перекошено пьянством и злостью, волосы всклочены, в глазах ярость. Дикое животное по сравнению с ним выглядело бы ласковым котёнком. Но не вид озлобленного мужика заставил меня вздрогнуть, а тот факт, что он грубо тянул за руку упирающегося паренька. Тома. Увы, силы были не равны. Тем более что за ними следовал один из громил. Тот самый, что вчера не мог отвести глаз от выреза моего платья. Морда довольная, глаза пустые. О том, чтобы позвать Рейнмара, я не подумала. Просто бросилась вперёд крича: — Том! Гартен резко остановился, обернулся на звук и ухмыльнулся. Ухмылка мерзкая, полная торжества и злорадства. — А вот и наша госпожа спасительница пожаловала. — Он грубо дёрнул мальчика за руку, едва не вывернув запястье. Том вскрикнул от боли, а мерзавец довольно продолжил: — Ищетеэто , леди? Вынужден вас разочаровать: опоздали. Теперь мы с вами поменялись ролями. И как же мне это... нравится! — Отпусти его! — выдохнула я, подходя ближе. — Он не вещь, Гартен! Это ребёнок! — Ребёнок, говорите? — ухмыльнулся мейр, наклоняясь так, что меня едва не сшиб с ног ударивший в нос перегар. — А по документам — мой подопечный.Мой , леди! И пока вы не докажете обратное, я могу делать с ним всё, что пожелаю. Он сказал это так, что меня передёрнуло. Слова — холодные. Подтекст — мерзкий. — Том идёт со мной. — Я схватила паренька за руку. Он смотрел на меня огромными, переполненными страхом и слезами глазами, и больше всего на свете мне сейчас хотелось вырвать его из лап мерзавца. — Немедленно! Гартен резко дёрнул мальчишку назад, буквально забрасывая его себе за спину. Силы были неравны, поэтому пришлось отпустить. — Осторожнее, ведьма! — выкрикнул он намеренно громко, привлекая внимание прохожих, хоть в этом не было необходимости: горожане и без того останавливались, поворачивали головы, а некоторые даже решили приблизиться. — Не вздумай снова набрасываться на меня со своей магией! А то позову стражу! Или думаешь, если тыледи , тебе позволено то, за что других отправляют в застенки? Образовавшаяся толпа тревожно загудела. И ладно бы их возмутило поведение Гартена. Нет! Сейчас все пялились на меня, и было видно, что на ситуацию с Томом им глубоко плевать. Кого волнует судьба ребёнка, когда в окрестностях завелась опасная колдунья. Несколько женщин шепнули что-то друг другу, косясь на меня с плохо скрываемым страхом. Да уж. — Я не ведьма! — Я возвысила голос, чтобы услышали все, в особенности самые впечатлительные. — Это ложь! Наглый поклёп! Гартен расхохотался. — Ложь? Поклёп? То есть это не леди свела с ума мою лошадь? Обезумевшая животина едва меня не затоптала! — заорал он во всё горло. Видимо, надеялся, что его услышат и на другом конце Лирмонта. — Видимо, ты ей уже стоял поперёк горла. Тихие смешки перекрыла новая атака мерзавца: — Скажите, леди Ван’Роэль… — Он подступил ближе, снова обдавая меня невыносимыми миазмами. — Если вы такая благородная и чистая, почему дом Далии впустил вас? Я стиснула зубы. Да так сильно, что даже челюсть заломило. Он видел моё бессилие и наслаждался. Откровенно насмехался надо мной и моими попытками спасти мальчика. — А ну-ка, — воскликнул по-театральному громко, словно актёр в спектакле. — Попробуй ещё раз… Ну же! Давай! Может, повезёт снова отшвырнуть меня. Или, если промажешь, заденешь кого-нибудь другого. Народ дружно шарахнулся, словно и правда боялся, что я сейчас начну разбрасываться чарами. И я бы с радостью! Запулила бы каким-нибудь фаерболом в Гартена, чтобы только горсточка пепла от негодяя и осталась! Но то, что произошло в Грейсхольме, судя по всему было разовой акцией. Никакой силы я в себе не ощущала. Да и вообще, не факт, что это была моя магия. Вполне возможно, сумеречные решили вмешаться, или дом, или чёрт знает что ещё. Пользуясь моим замешательством, Гартен продолжил: — Дружеское напоминание для леди, раз уж она неместная: любое нападение на человека (а магическое тем более!), карается законом. А закон, как известно, един для всех. Леди, мисси... — Он наклонился к моему уху и издевательски продолжил: — В тюрьме из тебя быстро выбьют спесь. Пальцы дрожали. Ком из ярости и ненависти застрял в горле. Честно, я готова уже была наброситься на урода. Прибить без всякой магии! Понятно, что ничего бы у меня не вышло, попробуй свалить такого борова, но как же безумно хотелось попробовать! Скорее всего, я бы не сдержалась, и дальше последовала бы очень некрасивая сцена, ещё более некрасивая, чем эта, как вдруг позади раздался голос Рейнмара: — Элиана! Он быстро оказался рядом, между мной и Гартеном, и азарта в глазах толстяка сразу поубавилось. — С тобой всё в порядке? — Лорд посмотрел на меня, а получив в ответ утвердительный кивок, перевёл взгляд на мерзавца: — Убери руки от мальчика. — Вот и ещё один защитник обездоленных нарисовался, — издевательски протянул мейр. — Опять вмешиваетесь? Не надоело? — Я предупреждал, Гартен, — ровно сказал Рейнмар. — Не трогать детей и держаться подальше от леди Ван’Роэль. — Подальше от леди — это я с превеликим удовольствием. Только пусть и она сохраняет дистанцию. Что же касается детей... Тут, увы и ах, вынужден вас разочаровать. Мои дети — мои правила. Он дёрнул Тома за руку, да с такой силой, что мальчик, не сдержавшись, вскрикнул. — Осторожнее! — рыкнул Рейнмар. — Ты делаешь ему больно! На тебя люди смотрят! — Имею полное право! — окончательно слетел с катушек Гартен. — Это мой подопечный! Мой!!! — Он ткнул в меня пальцем: — А эта… Эта особа ночью колдовала. Или думаете, никто не заметил вспышек на окраине? Ты ещё хорошо отделалась, ведьмочка. Только попробуй коснуться меня силой, и вместо дома в наследство получишь виселицу! Он это серьёзно? Толпа оживилась, кто-то даже одобрительно кивнул, и сразу стало ясно, что в бреде, который нёс Гартен, была доля правды. Про виселицу. Мерзавец ловко играл страхами людей и чувствовал себя под защитой закона. — Успокойся, Гартен, — тихо сказал Рейнмар. Опасно тихо. — Перестань нести чушь. — Или что? — Мейр хмыкнул. — Что вы мне сделаете, Аргейл? Или забыли, что больше не на войне? Прекращайте воевать и возвращайтесь домой. Или в «Медный кувшин». Как эта ведьма приехала, вас там потеряли. Удар, и Гартен пошатнулся. От соприкосновения кулака Рейнмара с красной щекой пьяницы, голова толстяка дёрнулась, но, к моему огорчению, осталась на шее. Только челюсть слегка перекосило, да и то лишь на пару мгновений. Пока ублюдок потирал щеку, к Рейнмару рванулся его «секьюрити». Я повисла на руке лорда и с мольбой в голосе сказала: — Не надо. Только хуже станет. Чувствовала, как напряжено его тело, как закаменел каждый мускул. Было видно, Рейнмару стоило немалых усилий, чтобы услышать меня, сдержаться и не ввязаться в драку. — Ответишь за всё, Гартен. Причём уже скоро, — предупредил он холодно. Мерзавец опять тряхнул Тома за плечо. — Этот щенок сбежал, нарушил правила приюта. Вот кто будет отвечать! Сегодня же! Я веду его назад. И ни вы, Аргейл, ни ваша леди-ведьма ничего не сможете сделать. Шевели ногами, Том! Парень бросил на меня затравленный взгляд, а потом отвернулся. Толпа расступилась, безропотно пропуская мальчика и его мучителей. Странное дело, но я была почти уверена: ребёнка они даже не заметили. Все смотрели на меня, на Рейнмара, и плевать им было на судьбу беспризорника. От этого стало противно, тошно. — Отправил? — спросила я, глядя вслед удаляющимся тварям, волочащим за собой парня. — Нет. Почтовая карета прибудет только на следующей неделе. Сам отвезу. — Хорошо. Я продолжала стоять и смотрела, пока три фигуры не скрылись за поворотом. Вчера утром я торжествовала, а сегодня... Сегодня хотелось удавиться от собственной беспомощности. — Пойдём. — Рейнмар мягко коснулся моего плеча, помогая сдвинуться с места. — Отвезу тебя домой. ---------- Глава 14 Глава 14 Дорогу до Грейсхольма я почти не запомнила. Ландо покачивалось, колёса стучали по дороге, а у меня внутри всё так же гулко отзывалось эхом: «Мои дети — мои правила!», «Ведьмочка», «В тюрьме из тебя выбьют спесь!». По ком уж точно тюрьма плакала, так это по Гартену. Сейчас, в том состоянии, в каком пребывала, я бы его и на виселицу отправила. Чтоб сразу... — Элиана, — негромко позвал Рейнмар, когда мы подъехали к воротам, — с тобой всё будет хорошо? — Это же не я в приюте. Я мрачно усмехнулась, а лорд тихонько вздохнул: — Я постараюсь вернуться уже завтра. Если в столице всё сложится. — Ты намерен смотаться... съездить туда и обратно за сутки? Аргейл улыбнулся: — Не только вы у нас с сюрпризами, госпожа колдунья. Я редко прибегаю к магии, не люблю её... Но это один из тех случаев, когда она послужит во благо, а не чтобы... — Он осёкся и, бросив на меня задумчивый взгляд, приподнял за тулью шляпу. — Сидите дома и не ищите неприятностей. — Не буду, — вяло отозвалась я. Выбралась из ладно, выдавила из себя кислую улыбку и тихо проронила: — Спасибо. Он задержал на мне взгляд, а потом, дёрнув за поводья, громко бросил: — Надеюсь на ваше благоразумие, Элиана! — Только оно у меня и осталось... — мрачно бросила я, глядя вслед удаляющемуся экипажу. Не будь я благоразумной, сделала бы всё, чтобы спасти Тома. Но нет, я просто его отпустила. Одному Богу известно, что теперь с ним будет... Когда ладно скрылось из виду, я юркнула за ворота и пошла к дому. Синие кроны едва заметно шевелились, но сейчас их шелест не успокаивал. Наоборот — тревожил. Дом встретил тишиной. Не той уютной и умиротворяющей, в какую с удовольствием возвращаешься после непростого дня, а тяжёлой, мрачной, вязкой. Вот и что я делаю одна в этом заброшенном месте? Зачем сюда приехала? — Молчите? — буркнула в пустой холл. — Отпустили Тома, и всё, нет его. — Сказала это и тут же поспешила исправиться: — Не в смысле, что... не стало. Хотя с этого ублюдка станется сгубить мальчика! Одна надежда на Рейнмара... В этот раз на кухне меня не ждал ни пирог, ни булочки. Вообще ничего. Даже помещение, казалось, потускнело и теперь выглядело так же, как в первый день моего приезда: заброшенное, обветшалое, мрачное. — Ну и ладно! Сама справлюсь. Стараясь отвлечься от мрачных мыслей, да и просто убить время, я принялась за готовку. Не скажу, что была голодная, но всё равно поела, и ещё на ужин оставила. Вдруг случится чудо, и у Тома снова получится сбежать. Сбежал же он как-то в прошлый раз... Закончив с готовкой, принялась за стирку. Мокрую одежду разложила на лавке и стульях прямо на кухне в надежде, что тепло из очага поможет вещам скорее просохнуть. Потом, не позволив себе даже короткой передышки, отправилась обходить первый этаж, гадая, что больше всего нуждается в моём внимании. Пыльный холл, грязная лестница, а может, гостиная или библиотека... Внутренний голос разумно подсказал: «Сядь и пореви», но разумное я проигнорировала. — Нельзя. Нечего. Некогда! — отрезала, обращаясь к самой себе, и закатала рукава. — Вон вернётся Рейнмар с ревизором, а тот захочет посмотреть на мою жилплощадь. И что увидит? Грязь и разруху. И раз уж я без помощников! — специально возвысила голос. — Никакого отдыха! Усилием воли вернула себя на кухню. Терпеть не могу мыть посуду, оттирать жир с поверхностей и все подобные «прелести», но раз надо —значит, надо. Прежде чем сложить чистые тарелки на полки и в буфет, пришлось хорошенько всё вымыть. А для этого сначала вытащить, чихнуть миллион раз от пыли и, тихонько ругаясь, продолжать наводить порядок. Несколько раз ловила себя на том, что прилушиваюсь: вдруг за спиной раздастся какой-нибудь звук и духи снова себя проявят. Ведь проявляли же до этого. Почему сейчас затаились? Действительно обиделись? — Можно подумать, я вас просто так отругала. Был повод! И вы это прекрасно знаете. Сумеречные молчали. После кухни меня понесло на лестницу. С трудом стащила невозможно тяжёлую и вопиюще грязную ковровую дорожку, едва не задохнувшись от обилия пыли, которой та была пропитана. Ушла, кажется, вечность на то, чтобы хотя бы нижняя половина лестницы перестала выглядеть как декорация из фильма ужасов. Спина ныла, руки дрожали, но, когда я отошла к двери, чтобы посмотреть на результат своих стараний, ощутила удовлетворение и даже некое подобие радости. Ничего... Прорвёмся! Вернётся Рейнмар с хорошими новостями, и Гартен отравится собственным ядом. Когда стемнело окончательно, я уже не чувствовала ни руг, ни ног — настолько была уставшей. Ведро с грязной водой так и оставила в холле. Убрала прилипшие ко лбу пряди, наверняка этим движением размазав по лицу грязь, и отправилась наверх спать. Сумеречные всё-таки поимели совесть: разожгли огонь в камине, набрали ванну и даже перетащили с кухни выстиранную сорочку, которая оказалась полностью высохшей. Разумеется, я не стала воротить нос от этого проявления заботы и, стянув с себя грязную одежду, отправилась купаться. * * * Утро следующего дня выдалось солнечным. Таким невыносимо жизнерадостным, что хотелось выйти на крыльцо и наорать на погоду. Я уже успела умыться, кое-как заплести волосы и даже набросала список дел на день (на первом месте стояло: «не дать себе окончательно сойти с ума»), когда снаружи послышался такой долгожданный голос. Сердце замерло в груди. Может, леди так не пристало, но я сорвалась с места и буквально помчалась на первый этаж. Распахнув дверь, чуть не повисла на шее у Рейнмара. В последний момент задавила в себе этот порыв и, не в силах сдержать улыбки, воскликнула: — Уже вернулся! — Как и обещал. — Странно, но он не подарил мне ответной улыбки, лишь глубокомысленно констатировал: — Выглядишь лучше, чем я ожидал. — А ты — хуже, — честно призналась я, отмечая тёмные круги под глазами, растрёпанную причёску, да и в целом вид у Аргейла был не очень. Не мрачный он — просто устал с дороги. Ещё бы! Преодолеть меньше чем за сутки такие расстояния, в городе дела порешать и помчаться обратно. Я вон после того непонятного всплеска магии, кратковременного, полдня чувствовала себя пьяной. Можно только предполагать, сколько силы он вбухал в дорогу. — Прогуляемся? — неожиданно предложил долгожданный гость. Кивнув, я сбегала за досыхавшей на кухне накидкой и вернулась к Рейнмару. — Надеюсь, ты с хорошими новостями. Он не ответил, и я почувствовала, как по сердцу начинают скрести острые когти тревоги. Тем не менее не стала торопить, послушно пошла за мужчиной до ворот, а оттуда по тропинке вдоль лесной опушки. Здесь тоже, как и вокруг дома, росли синие дубы. Но чем дальше мы отходили от Грейсхольма, тем меньше их становилось. Землю укрывал ковёр из жёлтых листьев, и редкая синева на них казалась чем-то инородным, каким-то потусторонним. — Говори как есть, — попросила я, когда уже не осталось сил терпеть. — Ладно. — Рейнмар бросил на меня взгляд. — Новости такие: в королевской канцелярии сидят бессердечные ублюдки, которых не заботит ничто, кроме собственного благополучия. Они заявили, что проверка Лирмонтского приюта уже проводилась. — Когда? Сто лет назад?! — Весной, — мрачно ответил Рейнмар. — И? — Нарушений не выявлено. Отчёты хорошие. Дети одеты, накормлены, обучаются, получают должный уход. Мейр Гартен — образец усердия и преданности делу. Охренеть. — То есть для них здесь всё в порядке? — непонятно зачем уточнила я. — Не просто в порядке — всё замечательно.На бумагах. В Лирмонтском приюте не жизнь, а сказка. Написанная братьями Гримм, не иначе. — Интересно, кому и сколько Гартен заплатил... Рейнмар неопределённо пожал плечами, а я продолжила допытываться, не способная поверить, что мы проиграли, а негодяй победил. — Получается, тебе, лорду, отказали? У тебя что, вообще в столице не осталось связей? — Все связи и мосты давно сожжены... — Но ради них... Ради детей! Рейнмар остановился и посмотрел на меня так, что захотелось поёжиться. Холодный, колкий взгляд. Точь-в-точь как у его брата. И как же мне этот взгляд не нравился... Не сразу, но Аргейл всё-таки сказал: — Я сделал всё, что мог, Элиана. И ты тоже. — Нет. — Я сжала кулаки, до боли в пальцах. — Не всё! Том вернулся в ад, другие оттуда и не выбирались, и — что? Предлагаешь ждать, пока нас не пригласят на похороны? — Элиана… — Хотя... какие похороны? Он просто похоронит ребёнка, как собаку, в ближайшей яме, и никто даже не узнает, что с бедолагой стало! Сколько у Гартена детей? Все ли живы? Здоровы ли? Сомневаюсь! Очень! — Элиана, успокойся. — Рейнмар шагнул было ко мне, я отпрянула. — Не надо меня успокаивать! Не смей говорить, что «мы сделали всё, что могли»! Он нахмурился и тут же бросил: — Хорошо, скажу другое. Оставь эту мразь. Продолжишь воевать, и он доведёт тебя до беды. Люди и так уже шепчутся: «Ведьма из Синих Дубов ополчилась против мейра». — Прекрасно. Пусть шепчутся дальше. — Я не закончил. — Покачал головой Аргейл, после чего жёстко продолжил: — Ему не составит труда сделать так, чтобы они считали: «Ван’Роэль ополчилась против всех нас. Ведьма опасна! От ведьмы надо избавиться!» Я открыла было рот, собираясь возразить, хоть и сама не знала что, но Рейнмар не позволил, резко закончил: — Ты живёшь одна, в доме Далии. Прабабка — ведьма, которой до сих пор пугают детей. В Долине почти не осталось магии, и тех, кто ей обладает, опасаются. Особенно тех, у кого такая... хм... необычная родословная. — И что ты предлагаешь? — хмуро спросила я. — Сидеть в Грейсхольме, печь пироги и делать вид, что ничего не случилось? Просто взять и забыть? — Я предлагаютебе не лезть в открытую войну, пока у нас нет оружия. — А если оно не появится, это оружие? — Я что-нибудь придумаю. — И долго собираешься думать? — Я не сумела сдержать злой иронии. Сейчас раздражало всё. Особенно Рейнмар и его попытки успокоить меня, уговорить расслабиться и припеваюче жить в своём сарае. — Лучше думать, чем ломиться головой в стену, — резко бросил он. — Ты хочешь им помочь? Не превращай себя в жертву! Много от этого будет толку? — Напоминаешь моего отца, — горько вздохнула я. — Он тоже говорил: «Алин... Элиана! Не лезь туда, где одни идиоты. Сидеть тихо — иногда лучшее решение». Но как же оно мне не нравится! — Твой отец звучит как разумный человек. — Был разумным. Но это не помогло ему жить долго и счастливо. Я развернулась, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы. Ощущая, что если задержусь с ним рядом ещё хотя бы минуту, или разревусь, или ляпну что-нибудь лишнее. — Элиана, подожди! — Всего доброго, лорд Аргейл! За попытку спасибо. За исполнение — неудовлетворительно. * * * По дороге домой я всё-таки дала волю слезам. К счастью, Рейнмар не пытался меня нагнать. Сейчас я была не в состоянии продолжать этот бестолковый разговор. Не лезь. Не вмешивайся... Ну так никто не лезет и не вмешивается, и такие подонки, как Гартен, живут себе припеваюче! Убила бы заразу... Дом встретил меня… бумажной бурей. Едва успела переступить порог, как заметила лист бумаги, одиноко лежащий посреди холла. Поодаль желтел второй и дальше ещё несколько. — Вы издеваетесь? — бросила сумеречным. Листы были старые, шершавые, с поблёкшими чернилами. Собирая, бегло их просматривала: обрывки писем, какие-то счета, непонятные заметки, очень похожие на рецепты зелий. Бумажная дорожка пролегала через всю гостиную и дальше по коридору до самого кабинета. — Это вы мне так помогаете в наведении порядка? Вместо ответа дверь в кабинет приоткрылась сама собой. Я пожала плечами и увидела на полу продолжение «дороги», тянущейся к письменному столу, который уже успела изучить вдоль и поперёк. Подошла ближе. След обрывался прямо у одной из массивных ножек. Заинтригованная, опустилась на корточки. На первый взгляд — ничего особенного. Ножка как ножка, уверенно вжимающая в пол ковёр. Сунула руку под него — ничего. Заглянула под стол и... бинго! Взгляд зацепился за небольшой рычажок, а стоило его коснуться и немного потянуть, как часть деревянного днища со скрежетом отодвинулась. На пол упала папка, распухшая от своего содержимого. Сердце застучало быстрее, и даже пальцы задрожали от волнения. Выбравшись из-под стола, я плюхнулась на пол и, едва дыша от волнения, раскрыла папку. И тут же впилась в первый лист бумаги взглядом. «Я, Агата Гартен… » — Ох ты ж... Дальше шёл текст, составленный сухим, почти юридическим языком. Пришлось читать дважды, потом ещё раз, чтобы до конца осознать суть написанного. Получалось следующее... Много лет назад некая госпожа Агата Гартен, владелица дома в Лирмонте (того самого, что впоследствии стал приютом), взяла у леди Далии Ван’Роэль крупную сумму денег «на развитие благотворительного дела». Ноликов на бумаге было нарисовано немало, их я тоже несколько раз пересчитала. В качестве залога передала право на дом и пообещала погасить долг, когда Далия того потребует, но не раньше, чем через пять лет. В случае возвращения долга в полном объёме, настоящее обязательство утратит силу и исчезнет, будто его и не было. Эта фраза была написана другой рукой. Я сразу узнала почерк Далии: уверенный, красивый, витиеватый. Дальше шла фраза, от которой по коже побежали мурашки: Если долг не будет возвращён, дом по праву переходит к леди Далии Ван’Роэль или к её наследникам по их требованию. В противном случае род Гартенов будут ждать последствия, о которых Агата Гартен предупреждена и которые должны восприниматься не как угроза, но как вынужденная мера. В самом низу стояло две подписи. Одна изящная, оставленная уверенной рукой:Далия Ван’Роэль . Другую поставила Агата Гартен. И тут же рядом темнело какое-то пятнышко. Можно было предположить, что пролили кофе, но... Судя по всему, долговую расписку скрепили кровью. Я перебралась в кресло, чувствуя, как ноги становятся ватными от волнения. — Это что же получается... Дом, в котором находится приют, — наш? — прошептала, обращаясь к Сумеречным. — Вернее, Далии. А теперь… мой! Документ был целым, чернила хоть и поблекшие, но вполне читаемые. Никаких следов «саморазрушения», а значит, это действенная долговая расписка. Закусила губу, чтобы не закричать от радости. И ладони бы в удовлетворении потёрла, но не было сил выпустить из рук бесценный документ. — Значит, долг Гартены так и не вернули. Всё себе в карман складывали... И это... замечательно! — Улыбнулась своим невидимым помощникам и подскочила на ноги. — Вот такие вы мне нравитесь! Лапочки мои! Интересно, а лорд «Сам Разберусь» уже уехал? Едва не подпрыгивая от счастья, помчалась выяснять, стоит ли ещё за воротами ландо Рейнмара. ---------- Глава 15 Глава 15 Я слетела с крыльца, долетела до ворот и едва не застонала от разочарования. Аргейл зря времени не терял: с чистой совестью отправился восвояси. Нет бы задержаться! Птичек послушать, на синюю листву полюбоваться... Но нет же, у него гостья! Её общество куда важнее, чем какие-то там сироты! Теперь уже хотелось рычать, от досады и разочарования. Ну и как теперь быть? Бежать за ним? Увы, у меня нет пропеллера в одном месте, так что догнать всё равно не сумею. Я развернулась и, с трудом сдерживая желание пнуть ближайший камень, вернулась в дом. В холле остановилась, развернула расписку и ещё раз внимательно прочитала. Строчки были те же, но ощущались по-другому: теперь, когда я понимала, что держу в руках не просто старый клочок бумаги, а почти приговор для одного мерзавца. Я бы с удовольствием отправилась в Лирмонт сейчас же, но проблема с транспортом была всё так же актуальна и все дороги, как это водится, вели к Рейнмару. Вот только после нашего разговора бежать к нему домой (в который раз) казалось такой себе идеей. Да и где гарантия, что он к своей ненаглядной отправился? Может, ещё куда умчался, и я только зря время потеряю. А по-другому в город не добраться. Разве что пешком... Может, и добреду к ночи. Но с большей вероятностью где-нибудь потеряюсь. Да и вообще... Успокойся, Алина, выдохни. Импульсы импульсами, но лучше не нестись к Гартену на эмоциях, а сначала всё хорошенько обдумать. В расписке было указано, что она исчезнет, когда долг будет погашен. А до этого? Что, если я покажу её негодяю, а тот разорвёт её в клочья? С него станется! — Ладно, проверим тебя на прочность, — пробормотала я и осторожно согнула лист пополам. Ничего. Ни намёка на залом. Попробовала чуть сильнее. Пальцам стало больно, а вот расписке, судя по всему, — нет. Я даже попробовала надорвать краешек и хоть бы что! Чувство такое, будто пытаюсь порвать лист металла. Мелькнула мысль протестировать на прочность с помощью огня, но я тут же от неё отмахнулась, решив не впадать в крайности. В который раз скользнула взглядом по подписи Агаты. Вот уж кому стоило бы восстать из могилы и дать по шее своему родственничку… Изучив документ вдоль и поперёк, я решила занять себя уборкой, но сегодня дело не двигалось с мёртвой точки. Понимала, что мне не полы надо драить, а предъявлять бумагу Гартену. Пусть долг прямо сегодня и возвращает. А если не может, так вон из моей собственности! Промаявшись где-то час, всё-таки решила отправиться к Рейнмару. Как поссорились, так и помиримся. Главное, чтобы был дома. К дому Аргейла я шла быстро, почти бегом. Дорога, как назло, казалась бесконечной, но несмотря на то, что в боку уже давно кололо, я не сбавляла скорость. Когда впереди показались знакомые ворота, наоборот, ускорила шаг и вскоре уже поднималась на крыльцо, обрамлённое ажурными коваными перилами. И минуты не прошло, как дверь приоткрылась. На пороге возникла знакомая пожилая служанка, та самая, что встречала меня в прошлый раз. На лице — удивление, но без неприветливости. — Леди Ван’Роэль? Она едва успела открыть дверь пошире, как из глубины холла раздался высокий, приторно-сладкий голос: — Кто там? Ах! Неужели снова вы? Жозефина буквально вылетела в холл. В нарядном платье, с идеально уложенными светлыми волосами, обвешанная украшениями как на праздник. Я по сравнению с ней казалась какой-то бродяжкой. Выражение лица у леди было более чем говорящее: вроде и улыбается, не менее сладко, но в глазах столько презрения, что хватило бы на целый город. — Леди Ван’Роэль, если не ошибаюсь... — протянула она всё с теми же медовыми нотками. — Вы сюда как на службу. И дня не пропускаете... Я мысленно досчитала до трёх, прежде чем заговорить: — Я пришла по делу. Лорд Аргейл дома? Я смотрела и обращалась к домработнице, но единственное, что та успела — это открыть рот. Ответила мне Жозефина: — Если бы был дома, я бы здесь не изнывала одна от скуки. Полагаю, вы постарались... Со вчерашнего дня домой не возвращался. А может, я зря вас обвиняю? — она тихонько хмыкнула. — И он нашёл ещё кого-то, кроме нас с вами, кто занимает всё его время и внимание. И когда уже она отсюда укатит... Проигнорировав её слова, я снова обратилась к служанке. — Не найдётся ли у вас... хм... лишней лошади? Мне срочно нужно в Лирмонт. Раз уж лорд Аргейл занят, то поеду одна. Вот только... было бы на чём. Пожилая женщина оживилась: явно обрадовалась возможности прервать разговор, за которым следила с напряжением рефери. — Конечно, леди! Сейчас же распоряжусь! Арт выведет лошадь к воротам. С этими словами она вышла, торопясь вниз по лестнице. Как только её шаги затихли, Жозефина плавно подошла ближе — уже без улыбки. — Странно, — сказала она задумчиво, прищуриваясь. — Ваше лицо… кажется мне смутно знакомым. Может ли так быть, что мы уже где-то виделись? От её слов неприятно кольнуло внутри. — Уверена, вы ошибаетесь, — ответила я, сохраняя видимое спокойствие. Девушка наклонила голову чуть вбок, изучая меня так пристально, будто и правда пыталась вспомнить, где мы могли раньше видеться. — Возможно, — пробормотала она. — А возможно… и нет. Она замолчала, причём так выразительно, словно что-то знала. Словно мы и правда раньше встречались. Она и... прошлая Элиана. Проклятье. — Лучше подожду снаружи, — обронила я, не желая задерживаться в обществе леди. — Не хочу отнимать у вас время. — О, нисколько, — улыбнулась она, снова приторно-сладко. — У меня его предостаточно. Я вышла на крыльцо, чувствуя, как её взгляд буквально сверлит спину. Спустилась к дороге и поспешила к воротам. Ощущение, что Жозефина что-то знает, не отпускало. Может, я себя накручиваю, но... Но сейчас мне не до неё. Сейчас важно добраться до Лирмонта и, пока буду добираться, нигде не потеряться. Надеюсь, мне достанется покладистая лошадка, вроде той, что везла меня по столице. Надеюсь, сориентируюсь и доеду до города. В самом деле, не полагаться же всё время на Аргейла! С этой мыслью я сунула руку в карман, в который раз проверяя, на месте ли заветная бумага, а коснувшись её кончиками пальцем, поспешила наперерез к конюху, ведущему под уздцы серую в яблоках лошадь. * * * Добраться до Лирмонта оказалось тем ещё испытанием. Лошадка хоть и была спокойной, но я от этого нервничала не меньше. Всё время боялась упасть, ошибиться, повернуть не туда и, к слову, боялась не зря. Один раз, в самой чаще, задумавшись, едва не свернула на боковую тропу. Она казалась такой знакомой, словно по ней мы и добирались до Лирмонта. Спасибо кобылке, что застопорилась, тряхнула упрямо гривой, и я, опомнившись, вдруг поняла, что сворачиваю не туда. Стиснула зубы и поехала дальше: из лесу, по дороге, пролегающей меж полями и редкими домами. Эти дома я уже видела, узнавала, а когда впереди показались знакомые крыши Лирмонта, облегчённо перевела дыхание. Смогла. Добралась. С трудом, но справилась. У первого же прохожего, старичка с тёмной тростью, узнала дорогу к приюту. Лошадь всхрапнула, будто разделяя моё настроение, и я направила её вверх по улице прямиком к двухэтажному зданию, некогда наверняка красивому, вот только сейчас оно выглядело так, словно оба этажа пережили многомесячную осаду. И вот это вот прошло проверку? Если фасады выглядят настолько удручающими, то даже предположить боюсь, что там за внутреннее «убранство». Привязав лошадь к перилам крыльца, громко постучала. Дверь мне открыла... глыба. Настоящая женщина-глыба. Дородная, широкоплечая (Гартен по сравнению с ней казался сущей мелочью), в фартуке, который тоже побывал не в одной баталии. С грязью. И в каждой потерпел фиаско. — Чего надо? — поинтересовалась мадам «вежливо». — Мне нужен мейр Гартен. — Нет мейра. — Она упёрла руки в бока. — Ступайте, мисси. У нас тут чужакам не место. — Но... — Я же сказала: нет его! — гаркнула «глыба». — А когда будет? — Нескоро! — Значит, подожду. — Я попыталась заглянуть в проём двери, но, увы, сварливая тётка своими габаритами закрывала весь обзор. — Пропустите? Попыталась просочиться в несуществующую щель между нею и дверным косяком, но работница приюта тут же грубо пробасила: — Нет! Нечего здесь чужим делать! Уходите! Мейр Гартен сейчас в «Кувшине» обедает. Вернётся нескоро. Особенно если останется там на ужин. Вот жизнь... Обед, плавно перетекающий в ужин. Где ж ему взять время на дела приюта. Больше я ничего спросить не успела. Дверь захлопнулась прямо перед моим носом. * * * В таверне «Медный кувшин» был полный аншлаг, и состоял он в большинстве своём из мужчин. Я немного замешкалась на пороге, но тут же приказала себе не дрейфить и вошла в пропитанное самыми разнообразными запахами помещение. Не знаю зачем, но первым делом почему-то поискала взглядом Рейнмара. Надеялась, глупая, что после разговора со мной он отправился кутить в Лирмонт, раз уж домой не вернулся. Как было бы здорово найти его здесь, по-быстрому всё объяснить и вместе броситься на штурм негодяя. Но, увы, Аргейла в таверне не было. Зато Гартен обнаружился сразу. Сидел прямо посреди зала, как жирный паук в центре своей паутины. Красный, потный, довольный жизнью и темнеющим перед ним кувшином. Перед главой приюта стояла гора еды: запечённые окорока, свиные рульки, что-то вроде каравая и куча всякой нарезки… И всё это для него и двоих его подпевал. Я бы такое количество еды и за неделю не съела, а этот просто зашёл пообедать. Тихонько выдохнув, я приблизилась к негодяю. Сперва он даже меня не заметил, продолжал что-то увлечённо втолковывать своему собеседнику. Но стоило второму громиле толкнуть «босса» локтём, как Гартен вскинул на меня взгляд. Заплывшие жиром глаза тут же сузились, в них мелькнуло нечто среднее между злостью, страхом и раздражением. — Леди Ван’Роэль… — протянул он кривясь. — Опять вы... вернулись. А я-то надеялся, что после вчерашнего вам хватило ума исчезнуть. Его собутыльники криво ухмыльнулись. Я проигнорировала угрозу, не отвела взгляда. Не то чтобы во мне смелость зашкаливала, но если сейчас отступлю, он догрызёт Тома завтра же. Нет, завтра я буду отвечать за этого мальчика! — Мейр Гартен, — произнесла я ровно и намеренно громко, чтобы за соседними столами тоже услышали. — У меня к вам дело. Очень важное и очень срочное! — Ну давайте, удивите меня, — откинулся он на стуле, хлопнув себя ладонью по округлому брюху. — Снова попытаетесь проклясть? — Никто вас никогда не проклинал. — Я достала бумагу и демонстративно протянула её мерзавцу. Словно по мановению волшебной палочки, таверну накрыла тишина. Даже столовые приборы перестали стучать о тарелки, и пламя в камине, казалось, тоже затаилось. — Что это? — поморщился Гартен. — Долговая расписка вашей покойной родственницы, Агаты Гартен, — сказала я всё так же громко. — Она взяла деньги у Далии Ван’Роэль под залог дома, где сейчас расположен приют. Долг так и остался не выплачен, и я, будучи её единственным потомком и наследницей, требую его возвращения. Немедленно. Если до этого рожа Гартена была просто красной, то теперь стала багряной. Щёки, и без того надутые, ещё больше раздулись. Кадык нервно дёрнулся, а толстые пальцы сжались в кулаки. — Чушь, — прохрипел он. — Что за бред ты несёшь, девчонка! — Вот, — я ткнула пальцем в угол листка бумаги. — Здесь подпись вашей родственницы. И условия возврата долга. Всё законно. Стоило мне замолчать, как тишина стала пронзительной, почти оглушающей. Уверена, все в этой таверне слышали, как быстро, лихорадочно сейчас стучит у меня в груди сердце. Гартен вырвал бумагу из моих пальцев, скользнул по строчкам глазами… Лицо перекосило от ярости. — Враньё! — яростно заорал он. — Подделка! Колдовство! И, как я и опасалась, попытался порвать документ. Тут уже сердце стучать перестало, замерло от страха. К счастью, бумага не поддалась. Гартен рванул сильнее. Ещё. И ещё. Так старался, что даже лоб покрылся испариной. — Вы закончили? Если да, то извольте прочитать. Вот здесь... да, да. Долговая расписка Агаты Гартен под защитой чар. До полного возврата долга. Гартен издал что-то среднее между шипением и рычанием, а потом резко подался вперёд. К центру стола, где уныло догорала одинокая свеча... Я вскрикнула и попыталась вырвать расписку из его пальцев, но негодяй оказался быстрее. Мгновение, и огонь пополз по бумаге, заставив меня заледенеть в отчаянье. Фшшш! Пламя вспыхнуло, жар ударил в лицо. Но вместо того чтобы уничтожить бумагу… огонь благополучно перекинулся на руку хозяина приюта. — А-а-а-а!!! — завопил тот, завизжал. Вскочил, опрокинув стул. Таверна взорвалась криками, кто-то попытался сбить пламя, а один из его дружков «догадался» плеснуть на руку мейра содержимым своей кружки, и пламя полыхнуло ещё задорней, ещё ярче. Я было отшатнулась, но тут же, воспользовавшись суматохой, подобрала бесценный документ. Хвала местному богу или богам, он был цел. Абсолютно цел... Даже не потемнел! Когда пламя всё-таки сбили, и все немного пришли в себя, я снова оказалась в центре внимания. Гартен тяжело дышал, дрожал и прижимал к груди обожжённую руку. Я же сказала ровно: — Я хочу получить свой долг. Сегодня же. И снова молчание. Мне это даже начало нравиться. В этой пронзительной тишине толстяк прохрипел: — Да где… мне взять… такие деньги?! Там же целое состояние! — Не мои проблемы, — холодно отрезала я. — Если долг не будет выплачен до конца дня, по условиям расписки я забираю дом. Со всем его содержимым. Толстяк подскочил, будто ему в одно место кол всадили. В его глазах читалось такое бешенство, что на какое-то мгновение я даже поверила, что от меня сейчас не останется мокрого места. Но вдруг кто-то шагнул вперёд. «Стражник», — отметила машинально, заметив нашивку на груди мужчины, какие носили представители порядка. — Могу я взглянуть на документ, леди? Я молча протянула расписку. Время, пока он скользил по строчкам взглядом, казалось мне бесконечным. Я всё боялась, что сейчас он объявит: подделка! Рейнмар ведь предупреждал, что у Гартена связи. И что мне тогда останется? Спорить со стражем порядка? Тогда уже точно не в дом с призраками отправлюсь, а в места куда менее приятные. Я чуть с ума не сошла от волнения. А когда он произнёс: — Бумага подлинная. Подпись, судя по всему, тоже. Долг есть, и его нужно вернуть, — не сразу поверила своим ушам. Бумага подлинная? Бумага подлинная! Гартен затих и даже весь как-то сжался. — Нет у меня таких денег... — пробормотал. Мысленно ликуя, я позволила себе триумфальную улыбку, после чего ровно сказала: — Что ж, с вашего позволения, господин констебль… Я бы хотела осмотреть свои новые владения. ---------- Глава 16 Глава 16 В приют я вошла первой. С высоко поднятой головой и внешне спокойная, но на самом деле волновалась даже сильнее, чем до столкновения с этой пьяной мерзостью. Не терпелось увидеть Тома, и в то же время боялась, что увиденное мне не понравится. За мгновение до того, как дверь распахнулась, даже зажмурилась. Правда, тут же мысленно велела себе собраться и порог уже переступала, окидывая всё вокруг властным взглядом, как и подобает хозяйке. Полицейский шёл рядом, чуть отставая, но ясно давая понять всем, кто решил присоединиться к нашей компании: происходящее теперь под его контролем. Где-то позади волочился Гартен, грузно, тяжело перебирая ногами. Источая бессильную злость и зловоние перегара. Его подпевалы держались там же, уже не такие самоуверенные, как в таверне. Следом за ними тянулась целая вереница зевак: посетители «Медного кувшина» решили, что им тоже надо всё увидеть. Своими глазами, чтобы было потом что рассказывать в подворотнях Лирмонта. Любопытство пересилило страх. Всем хотелось побывать в первых рядах и узнать, чем же закончится эта животрепещущая история. Не было нужды оборачиваться, чтобы сказать: на меня все пялятся. Я чувствовала на себе взгляды: настороженные, недоверчивые, местами откровенно враждебные. Шёпот шёл волнами. — Ведьма… — Сейчас бедолагу Гартена сгубить решила, а потом и за нас возьмётся… — Скоро все без крова останемся... — Погубит нас нечестивая... И всё в том же духе. Я злодейка, Гартен невинная овечка. Вечно пьяная, правда, но кого это волновало? Дверь, к слову, открыла всё та же габаритная дама. Сначала увидела меня и уже раскрыла рот, явно собираясь наорать, но её очень вовремя подвинул констебль. — Отойдите, — сказал холодно, и тётка испуганно отшатнулась. Первое, что я... нет, не увидела — ощутила, — это запах. Он ударил сразу, заставив поморщиться и даже уткнуться носом в рукав платья. Сырость, затхлость, кислый дух немытых тел и плохо проветриваемых помещений. Кто-то из толпы за моей спиной шумно втянул воздух и тут же закашлялся. — Это… приют? — недоверчиво пробормотали где-то на галёрках. Из небольшой передней я шагнула в комнату, по всей видимости, некогда являвшуюся просторной гостиной, и замерла. Если Грейсхольм казался ветхим, запущенным, пропитанным временем, то это место… Нет, это было не запустение. Это было разорение. Стены с облупившейся штукатуркой, пятна плесени по углам, ставни окон растрескались, пропуская в дом сырость и холод. Пол — грязный, липкий, местами прогнивший. Запах старой соломы и чего-то ещё, тревожно знакомого — страха. — Всевышний… — выдохнула женщина из толпы. — Том! — громко позвала я. — Том... Это я! Элиана... И быстро пересекла помещение, которое запросто могло бы послужить декорациями для какого-нибудь ужастика. Вышла в коридор и увидела на другом конце... детей. Сначала показался один: худенький мальчишка лет восьми, босой, в слишком короткой ему рубашке. Потом ещё. И ещё... Они выходили осторожно, но приближаться не спешили, жались вдоль стен, бросая на меня исподлобья робкие взгляды. Так смотрят маленькие беспомощные зверята, не понимая, что с ними сейчас сделают: спасут или растерзают. Кажется, в спасение они уже не верили... Толпа у меня за спиной притихла. Теперь уже не до ведьм было. — Это здесь они живут? — глухо спросил кто-то из мужчин. — Да у меня корова в лучшем хлеву стоит… — А спять где?.. Где спят?! — И что едят-то? — А они вообще едят?! Гартен что-то зарычал себе под нос, но полицейский бросил на него взгляд, и мерзавец тут же умолк. Я прошла дальше, заглядывая в комнаты. Общая спальня — без перегородок, без кроватей, лишь тонкие тюфяки. Кухня — пустая, с закопчённой печью и ржавым котлом. Ни запасов, ни чистоты. Ничего. В этот момент стало окончательно ясно: мой дом с сумеречными, скрипучими полами и готической обстановкой — идеальное место. Почти дворец по сравнению с этим. — Они не могут здесь оставаться, — пробормотала я. — Ни дня. Ни минуты больше! И тут Гартен всё-таки не выдержал, взвился: — Вы не имеете права! Это… это временные трудности! Ремонт! Проверка же была! — Была, — сухо подтвердил констебль. — И теперь, мейр, у нас с вами будет очень долгий разговор о том, как она проходила. Я обернулась к детям, а заметив среди удивлённых чумазых лиц знакомое лицо Тома, облегчённо улыбнулась. — Сколько вас? — обратилась к парню. — Тринадцать, леди, — протискиваясь ко мне, ответил он. Заметила синяк на щеке, а на виске свежую царапину и вдруг пожалела, что не умею насылать проклятия, как мне приписывают горожане. А то как пить дать наслала бы. Том смотрел так, будто я была последним шансом, который он уже не чаял получить. Смотрел, ждал, надеялся... — Пойдёте со мной! — решительно сказала я. — Сейчас же! По толпе прокатился шёпот. Кто-то ахнул, кто-то возмутился, но гораздо громче звучало другое — одобрение. — Правильно! — Куда им тут… — Да забирайте, пока живы! Дети смотрели на меня широко распахнутыми глазами и, судя по тому, что не спешили радоваться, пока ещё не понимали, чем может для них обернуться знакомство с госпожой ведьмой. Том подал голос первым. — Леди… мы с радостью! И благодарностью, но... Можно ещё кое-что? — Он сглотнул, неловко переминаясь с ноги на ногу. — Возьмите, пожалуйста, тётю Хельгу. — Кого? — Хельгу, — повторил он. — Она… она нам помогала. Как могла. Она дальняя родня мейра… — Мальчик бросил на толстяка взгляд и выразительно поморщился. Удивляюсь, как ещё не плюнул себе под ноги. — Нельзя её здесь оставлять. Из боковой двери показалась пожилая женщина: сухонькая, с усталым лицом и потухшими глазами. Она прижимала к груди передник, будто тот был последней её защитой, а другую руку положила на голову маленькой девочки. Той самой, чей брат, подобрав куклу, попал под горячую руку Гартена. — Я не хочу быть обузой, леди, — пробормотала она негромко. — Но детки без меня... А я без них... Я посмотрела на неё, потом — на констебля. — Я забираю всех. Детей и Хельгу, — произнесла твёрдо. — Мне понадобится помощь с перевозкой. Был риск, что меня пошлют с моей твёрдостью и самоуверенностью в далёкое пешее. Мол, не по закону. Приют здесь, а не в Грейсхольме, и я ни разу не официальный опекун. Некоторое время полицейский молчал, обдумывая мои слова и при этом обозревая окружающую его разруху, а потом... кивнул соглашаясь: — Я распоряжусь. Найдём телеги. И людей. О документах и ваших правах поговорим после. Гартен издал какой-то нечленораздельный звук, словно недобитый боров, которого и стоило бы из жалости пристрелить, да только некому. На него уже никто не смотрел, никому до этого лгуна не было дела. Мы прошли в гостиную, которую я ещё раз с тоской оглядела: тёмная, сырая, пропитанная страхами и болью. «С этим домом разберёмся позже», — сделала пометку в памяти и ободряюще улыбнулась своей новоиспечённой компании. * * * Полицейский не обманул и ждать не заставил. Очень быстро нашлись две повозки, куда малышня и забралась. Гартена тоже забрали. К счастью. Сил больше не было ощущать на себе его пропитанные злобой взгляды. В одну из повозок впрягли лошадь Аргейла, другую одолжил лавочник, владеющей ближайшей бакалейной. Констебль увёз Гартена, но велел появившемуся вскоре молоденькому полицейскому «отвезти леди до дома». После чего шепнул ему что-то. Пока ехали, я принялась за старое. Вместо того чтобы знакомиться с детьми, волновалась. Опасалась, что стражу порядка не понравится ни внешнее, ни внутреннее убранство моего древнего пристанища, и он донесёт об этом своему начальству. Надолго дети тогда в Дубах не останутся, их быстренько заберут обратно. Или в другой какой приют определят, и ещё вопрос, что их там будет ждать... Жаль, нельзя передать весточку духам, чтобы подсуетились и хотя бы холл привели в порядок и лестницу домыли... Но, оказалось, волновалась я зря. Сумеречные детей явно ждали, потому что не только холл, но и аллея, ведущая к дому, порадовали своей опрятностью. Залежи прелой листвы? Нет, не видели. Поросшие сорняками газоны? И они мне тоже, судя по всему, привиделись. Мощёная дорога была вычещена, если не сказать — вылизана, ступени крыльца разве что не сверкали, а в холле витал аромат чистоты и цветов, которые обнаружились на консоли в большой расписной вазе. Помимо этого воздух был наполнен запахами свежеиспечённой сдобы и чего-то мясного. Внутренне ликуя, я с улыбкой обратилась к стражу порядка: — Поужинаете с нами? Парень засомневался. Бросил по сторонам взгляд, а потом сказал: — Благодарю за приглашение, леди, но мне нужно возвращаться в город. — Он поклонился и, уже выходя, добавил: — Вскоре вам сообщат о дальнейшей судьбе сирот. Эта фраза мне не понравилась, но я решила не заострять на ней внимание. Не с этим мальчиком надо разговаривать, он здесь ничего не решает. Поблагодарив за сопровождение, проводила его до ворот и вернулась в дом. Одну повозку забрали, другая пока осталась с лошадью Рейнмара. — Пойду отведу серую в конюшню, — весело заявил Том, который, в отличие от остальной детворы, явно чувствовал себя здесь если не как дома, то как минимум в гостях у любимой тётушки. — У меня есть конюшня? — удивилась я. — Ещё бы! — хохотнул парень. — И аж целых два экипажа! Я их уже осматривал. Довести до ума, конечно, надо, но мы с Мареком и Дрейвом всё сделаем, леди. Не переживайте! — Даже не думала... — всё ещё растерянно пробормотала я. Прежде чем сбежать по ступеням крыльца, парень сказал: — Леди, если можно, пусть они сначала поедят, а потом уже... эмм... пойдут купаться. Я, конечно, всех предупредил и попросил не бояться, но... Сытого беспризорника так просто не напугаешь! — Никто никого силой тащить в ванну не будет! — Я специально возвысила голос, чтобы некоторые предприимчивые услышали. — А что касается ужина... — Заглянула в голодные детские глаза и улыбнулась: — Не понимаю, почему вы до сих пор здесь. А ну марш на кухню! Хельга... — Пожилой женщине я подарила отдельную улыбку, после чего пригласила следовать за мной. Дети с явным оживлением приняли моё приглашение. * * * Духи продолжали удивлять, причём удивлять приятно. На кухне нас ждал не просто ужин, а настоящий пир! Большой дубовый стол ломился от угощений, и на мгновение я даже растерялась, гадая, не переусердствовали ли сумеречные. Посередине стола красовалась огромная запечённая утка с хрустящей корочкой, щедро обложенная яблоками и травами, уж не знаю, где они её взяли... Оставалось надеяться, что утка настоящая, а не сотворённая магией. Рядом стояла глубокая миска с дымящейся картошкой в мундире, политой растопленным маслом и посыпанной зеленью. Дальше — тушёное мясо с овощами и какой-то подливкой: ароматной, густой, такой, от вида которой сразу начинает урчать в животе. На отдельных тарелках — ломти свежего хлеба, ещё тёплого, с хрустящей коркой. Сыр, миски с кашей, кувшины с молоком и чем-то ягодным, а у самого края стола — корзина с рогаликами. Засмотревшись на старания сумеречных, я не сразу заметила, что дети остановились на пороге. Стояли, не решаясь войти, словно боялись, что это шутка. Или сон. Или что сейчас кто-нибудь рявкнет: «Не трогать!», и всё исчезнет, рассеется туманом. — Это… нам? — наконец прошептала белокурая девочка, вцепившись пальцами в рукав Хельги. — Вам, — кивнула я. — Всем. Садитесь. Но дети продолжали мешкать. Первой решилась девочка, по виду ровесница Тома. Она сделала шаг, потом ещё один, а потом вдруг сорвалась с места и почти бегом рванула к столу, тут же резко затормозив, будто вспомнила что так нельзя. За ней потянулись остальные: осторожно, настороженно, но всё быстрее. — Ого… — выдохнул рыжеволосый мальчишка, глядя на утку так, словно та могла взлететь. — Это всё правда? — шепнул ещё один, заглядывая под крышку кастрюли. — Не трогай руками! — шикнула на него самая храбрая из сирот, но тут же сама потянулась за хлебом. Я села во главе стола, наблюдая, как дети рассаживаются, и внутри что-то сжалось... и тут же отпустило. Они ели сначала быстро, жадно, не поднимая глаз, словно боялись, что еду вдруг могут отнять. Потом, утолив первый голод, начали замедляться, перешёптываться, осторожно улыбаться. На меня поглядывали, но всё ещё неуверенно, с опаской. — Можно ещё? — спросил темноволосый мальчишка лет семи, уже доев свою порцию и глядя на меня с таким выражением, будто просил разрешения дышать. — Нужно, — ответила я и подвинула к нему блюдо. Хельга сидела чуть в стороне, сложив руки на коленях, и смотрела на детей так, будто пыталась запомнить этот момент навсегда. Когда шум немного улёгся, я негромко сказала: — Ну что, давайте знакомиться. Меня зовут Элиана... Элиана Ван’Роэль. И, если всё сложится, вы будете жить здесь. Со мной. Наступила тишина. Не тревожная — внимательная. — Леди уже знает, но я всё равно представлюсь. Том, — первым отозвался парень, побеспокоившийся сначала о животном и потом уже о себе. — Мне четырнадцать. Я… — он замялся, — за младшими приглядываю. — Им с тобой повезло, — мягко сказала я. Малышня в ответ активно закивала, а сидевший рядом с Томом мальчишка тихонько бросил: — Дрейв. Тринадцать. — Ильва, — тут же добавила девочка, сидевшая справа от самого старшего. — Мне тоже тринадцать. Я читать умею. И считать. — Это хорошо, — улыбнулась я. — Очень пригодится. — Марек, — спокойно сказал мальчик с умными глазами. — Одиннадцать. — Лисси! — тут же выпалила кудрявая малышка. — Мне девять! А булочки тут вкуснее, чем везде! — Эрвин, — поднял руку мальчик. — Десять. А это мясо тушёное или запечённое? Я рассмеялась, и вместе со мной рассмеялись другие. — Нора, — тихо сказала девочка, прижимая к себе кружку. — Восемь. — Мира… — прошептала другая малышка, почти не поднимая глаз. — Олли, — неуверенно выговорил худенький мальчик кашлянув. — Кайя! — заявила та, что смотрела вызывающе. — Семь. И я сама всё могу! — Бран, — снова напомнил о себе любитель добавки. — Шесть. — Сив… — донеслось едва слышно. — Фрей! — громко представился рыжеволосый и потянулся за очередным угощением, очевидно, решив наесться впрок. Я смотрела на них и понимала: назад дороги уже нет. Пусть решают что хотят, но детей я не отдам! И именно в этот момент дверь на кухню открылась. Я обернулась, прежде успев заметить удивление в глазах детей. Удивлёнными выглядели не только они. Рейнмар замер на пороге, обозревая открывшуюся его глазам картину. Скользнул взглядом по длинному столу, по детям, по Хельге. По мне... На лице Аргейла отразилось всё сразу: удивление, недоумение, растерянность… И что-то ещё, чему я не сразу смогла подобрать определение. — Я, кажется, — медленно произнёс он, — что-то пропустил. За столом стало тихо. Очень. — Да, пропустили, — кивнула я с улыбкой. — Ужин в очень тёплой компании. К счастью, вам повезло, кое-что ещё осталось. Не скромничайте, лорд Аргейл, проходите. Присаживайтесь. Окинув меня очень долгим и очень внимательным взглядом, его светлость устроился рядом. Какое-то время дети сидели молча, настороженно. Исподлобья поглядывали на лорда, робея и побаиваясь. Только Том выглядел счастливее некуда, я бы даже сказала — хозяином положения. — Не бойтесь, — заявил он покровительственно. — Его светлость из хороших. Как и леди. Как и её привидения. Только уж больно настырные они, а так совсем неплохие. Молчание длилось ещё около минуты, а потом ребятня взорвалась вопросами. Всем не терпелось выяснить, что же всё-таки представляют из себя загадочные призраки. Одна Хельга продолжала хранить молчание. К еде почти не притронулась, а когда я попросила её не стесняться и сделать мне приятное — поужинать, старушка с улыбкой проронила: — Не беспокойтесь за меня, милая леди. Мне много не надо. Обещаю, стеснять не буду. И за ребятами помогу приглядывать. На кухне тоже неплохо управляюсь. — Вы меня ничуть не стесняете, — заверила я. — Наоборот, я рада гостям. Этому дому не хватало голосов. И смеха, и... споров. К концу ужина стало ясно, что дети устали. Младшие терли глаза, Сив так и вовсе за столом засыпала. Кайя капризно пререкалась с Браном, а те, что постарше, уже вовсю зевали. Рейнмар на удивление вёл себя тихо. За всё время, что был с нами, не задал ни одного вопроса. Лишь продолжал бросать на меня пронзительно долгие взгляды... Моим гостям пора было отдыхать, поэтому я поднялась из-за стола. Том подскочил следом, как и Хельга, явно готовая следовать за мной тенью. — День был долгий и непростой. Я покажу вам ваши комнаты. — Комнату — хотела сказать леди, — поправила меня Ильва. Я прикинула, сколько на втором этаже было дверей, и с улыбкой проговорила: — Дом большой — места хватит для всех. Как и спален. — У меня будет собственная спальня? — округлила глаза девочка (уже почти что девушка) и просияла. — Невероятно! — А я не хочу собственную спальню, — плаксиво прошептала одна из малышек. Кажется, Мира. — Я... боюсь. — Сумеречные нестрашные, — снисходительно проговорил Том. — Я же тебе говорил. — Я темноты боюсь! — воскликнула девочка и вся в страхе сжалась. — Давайте поднимемся наверх и посмотрим, где и кого лучше разместить, — предложила я. Согласно закивав, дети потянулись за мной следом. Хельга замыкала шествие, вместе с Рейнмаром. Я не слышала, о чём они разговаривали, но пару раз, обернувшись, видела, что Аргейл о чём-то её расспрашивает. Был риск, что сумеречные, решив, что достаточно напахались, не подготовят комнаты, но почему-то я была уверена, что всё не просто готово — всё сделано по высшему разряду. Чувствовала, что духи ребят очень ждали, и готова была поклясться: это как-то связано с дочкой Далии. В той горькой истории мне ещё предстояло разобраться, но это уже завтра. Я тоже чудовищно устала, вот только в отличие от детей, не смогу себе позволить отправиться баиньки. Только не с Рейнмаром... Ну то есть с ним я так или иначе баиньки не собиралась! Но с ним в гостях не получится спать. Точнее... От путаницы в мыслях меня отвлёк вид приветливо раскрытых дверей. Коридор второго этажа встретил нас мягким, тёплым светом бра. Они зажглись одно за другим, словно приветствуя новых обитателей дома, и тени больше не казались пугающими — наоборот, уютно ложились вдоль стен, подчёркивая резьбу на старых, но ухоженных деревянных панелях. Воздух здесь был тёплым, пах древесиной, чистым бельём и чем-то едва уловимо цветочным, как будто где-то поблизости росли полевые цветы. Дети остановились, затаив дыхание. — Ух ты… — выдохнул кто-то из младших. Двери вдоль коридора были распахнуты, и за каждой открывалось небольшое, но аккуратное пространство. Не холодная общая спальня с просыревшими тюфяками, а настоящие комнаты. — Сделаем так, — сказала я, собираясь с мыслями. — Младших лучше поселить по двое. Им (и мне) будет спокойнее. А тем, кто постарше… Думаю, они оценят личное пространство. — Я с Лисси! — тут же заявила Нора, вцепившись в руку девочки постарше. — Ладно, — кивнула та, чуть улыбнувшись. В первой комнате стояли две кровати с одинаковыми покрывалами, между ними — тумбочка с вазой и живыми цветами. У окна — комод, а на подоконнике кто-то невидимой рукой заботливо расставил деревянные игрушки и книгу в яркой обложке. Во второй было то же самое. Мира, заглянув внутрь, сначала нерешительно замерла, а потом тихонько спросила: — А… лампу можно не гасить? — Можно, — ответила я, улыбнувшись, и нерешительно коснулась мягких волос девочки. Та выдохнула с облегчением и, вскинув взгляд, подарила мне в ответ робкую, но всё-таки улыбку. В следующей комнате поселили Брана с Кайей — там тоже было две кровати, но уже с более «боевым» видом: плотные одеяла, крепкие стулья, даже небольшой сундук в углу. Кайя сразу заявила, что это «отличная крепость», и Бран радостно с ней согласился. Для Эрвина и Олли отвели комнату дальше по коридору — светлую, с широким окном. Олли долго молчал, а потом вдруг прошептал: — Тут… тихо. — Иногда даже слишком, — пробормотала я, а потом, опомнившись, сказала: — Но если вдруг станет страшно — вы не одни. Моя комната в паре метров от вашей. Старших разместили по отдельности. Ильва долго стояла на пороге своей спальни, словно не веря, что это действительно для неё. Дрейв молча кивнул, огляделся и сказал короткое «нормально», но по глазам было видно — ему нравится. Марек сразу заметил письменный стол и осторожно провёл по столешнице пальцами, будто проверяя, настоящий ли. Том разместился в той же комнате, в которой ночевал раньше. Зашёл туда, огляделся и вдруг широко улыбнулся: — Как же хорошо быть дома! Для Хельги нашлась небольшая, но очень уютная спальня с креслом у окна и собственным шкафчиком. — Мне больше и не надо, — сказала она оглядевшись. — Спасибо... В разных концах коридора располагались просторные ванные комнаты. С большими медными ваннами, полотенцами, сложенными аккуратными стопками, и мылом, пахнущим травами. Дети заглядывали внутрь с таким видом, будто попали в королевские покои. — Купаться будем по очереди, — предупредила я, с улыбкой наблюдая, как у них загораются глаза. — Завтра. Сегодня — отдыхать. Когда всех наконец разместили, я прошлась по коридору ещё раз, проверяя, всё ли в порядке. Пожелала каждому спокойной ночи, поправила одеяло Мире, приглушила свет у Лисси с Норой, тихо закрыла двери. — Спокойной ночи, леди Элиана, — донеслось откуда-то шёпотом. — Спокойной, — мягко ответила я. Коридор опустел, свет бра стал мягче, почти погаснув. Мы с Рейнмаром спустились молча. Шаги на лестнице отдавались глухо, и с каждым шагом напряжение, копившееся весь день, понемногу отпускало. Ненадолго, правда. На первом этаже я остановилась, обернулась к лорду. Теперь, когда дети были в безопасности и дом притих, разговор был неизбежен. — Ты вернулся... — А ты, смотрю, зря время не теряла. — Он сощурился, пристально в меня вглядываясь. Прозвучало как упрёк, а не одобрение, и это напомнило о нашем утреннем разговоре. — Думала, ты за меня порадуешься. — Я отстранилась, снова, как несколько часов назад, почувствовав укол обиды. — Я радуюсь, — невозмутимо кивнул Аргейл. — За детей. — А за меня, значит, нет... — Пока что не было повода. Меня захлестнуло возмущением. Ну вот как так! Я сама... сама(!) вступила в схватку с Гартеном. Хоть и было страшно, но не спасовала. Никогда не считала себя пробивной, зачастую тушевалась, и это мне ох как в себе не нравилось. Сегодня я, наверное, впервые почувствовала себя сильной. Уверенной, взрослой, состоявшейся женщиной. Не пугливой девочкой, а той, кем могла с чистой совестью гордиться. Думала, что-то подобное услышать и от Рейнмара. А оно вон что оказывается... Повода не было. Ну и ладно. — Уже поздно, и вам пора. — Я выразительно покосилась на дверь. К счастью, мы стояли в холле, и до выхода было рукой подать. Пусть катится на все четыре стороны! К своей расчудесной Жозефине, в «Кувшин» или где он там пропадал, когда я в нём нуждалась. — Элиана... — Я устала. — Элиана. — Он снова посмотрел мне в глаза. На этот раз таким взглядом, от которого сердце в груди замирает. Долгим, внимательным, каким-то... проникающим. В самое сердце или даже глубже — в потаённые уголки моего естества. — Я не умаляю твоей храбрости, но ты, кажется, не понимаешь, во что ввязалась. — В благое дело... — В схватку с демоном! — рыкнул Аргейл распаляясь. — Или считаешь, что на этом всё? Гартен так просто отдаст тебе золотую кормушку. — Пусть забирает дом. У детей с ним связано столько страшных воспоминаний, что, уверена, они предпочтут жить в сарае, чем туда вернуться. — Я не про дом. Приют приносил ему деньги. И немалые. А ты эти деньги у него отняла. Очень не хотелось признавать, но, увы, Рейнмар был прав. Я изрядно испортила толстяку жизнь. Но что он может сделать? Убить меня? Кажется, я не заметила, как озвучила свою последнюю мысль. Опустилась на нижнюю ступеньку и услышала: — Именно об этом я и говорю. Не станет тебя — не будет проблемы. У тебя нет наследников, а значит, дом вернётся к прежнему владельцу. Не только дом, но и дети. — Но тот констебль обещал разобраться... — И его заставить замолчать труда не составит. Элиана, ты в опасности. В голосе Аргейла звучало столько уверенности, что стало по-настоящему страшно. Я даже сумеречных так не боялась, как «пророчеств» Рейнмара. Оставалось надеяться, что провидец из него так себе... — И что ты предлагаешь? Разбудить детей и сказать: вставайте, собирайтесь и выметайтесь! Возвращайтесь в кошмар! Это твой план? — Плана у меня нет. Пока что... — с неохотой признался Рейнмар. А потом вдруг взял меня за руку, крепко сплетая наши пальцы. Глупость, наверное, но в тот момент я задержала дыхание. Почувствовала, как по коже бегут мурашки. — Но обязательно будет, — добавил он с лёгкой хрипотцой в голосе, от которой дрожь на коже только усилилась. — Оставайся пока дома, Элиана. Здесь, под защитой сумеречных, ты и дети в безопасности. — Но мы не сможем торчать здесь вечно. И вообще... все считают меня колдуньей. — Я приосанилась и с наигранной храбростью добавила: — Гартен побоится со мной связываться. — Можешь обнадёживать себя сколько угодно, но единственное, чего боятся такие, как он, — это обеднеть. Ради прибыли он не пожалеет никого. Тебя тем более. — На мгновение крепче сжав мои пальцы, Рейнмар отпустил мою руку и поднялся. Шагнул было к выходу и тут же, обернувшись, добавил: — Я приеду завтра. И не дай бог, леди Ван’Роэль, вас не будет дома! — Лучше бы гостье своей уделили внимания. А то она обижается. Не знаю, зачем я опять вспомнила Жозефину. Давно уже пора выставить эту дамочку из мыслей, но она к ним будто прилипла! Правда, следующие слова Рейнмара отозвались в груди какой-то детской радостью: — Гостья уже уехала. Вечером. У меня достаточно времени, чтобы не дать одной сумасбродной леди напороться на нож или поймать пулю. И нет бы вздрогнуть от очередных прогнозов, но я, глупая, вместо этого улыбнулась. И даже когда за Аргейлом закрылись двери, продолжала сидеть в пустынном холле на ступенях и, несмотря на предостережения и возможную опасность, чувствовала себя замечательно. Так как надо. ---------- Глава 17 Глава 17 Утром меня разбудили громкие крики. Решив, что это сумеречные взялись за старое и силой тащат детей купаться, слетела с кровати, сунула ноги в туфли и помчалась разбираться. Оказалось, ошиблась. Никто никого в ванные не тащил. Наоборот, обе были заняты и, как вскоре выяснилось, заняты довольно давно. Дети разбились на команды и пытались «выкурить» из них Ильву с Лисси. Судя по всему, обеим девочкам понравилось нежиться в душистой воде, а может, всевозможные банки со склянками привлекли их внимание, но открывать двери они отказывались. — Ильва, имей совесть! Мне в туалет надо! — кричал с одной стороны Том. В другом конце коридора примерно то же самое Лисси говорил Бран: — Ну сколько можно?! Я уже не могу в себе держать! Открывай! Я тихонько вздохнула и сделала себе пометку в памяти: составить расписание. Пусть у каждого ребёнка будет своё время для гигиенических процедур, чтобы подобные эксцессыне повторялись. Пока же следовало вмешаться. — Лисси, милая, открывай. А то пропустишь завтрак. Сработало! Дверь тут же распахнулась, и перед нами предстала девятилетняя любительница наводить марафет в общей ванной. Спасибо сумеречным, что позаботились о чистой одежде. Уж не знаю, где они её магией достали, но сейчас на Лисси красовалось новое платье. Нежно-голубое, как раз под цвет её глаз. Девочка сияла, а увидев меня, радостно покружилась, взметнув вверх обшитые кружевом юбки. — Спасибо, леди! Спасибо, спасибо, спасибо! Я мягко улыбнулась: — Это их нужно благодарить. — Выразительно подняла взгляд кверху, словно там и обитали загадочные привидения. — А когда мы их увидим? — зевнув, спросила Нора. — А они не страшные? — подхватила Кайя. — Да отойдите же! — Бран оттолкнул Лисси и, влетев в ванную, со всей силы хлопнул дверью. — Я вообще не уверена, что мы когда-нибудь сможем их увидеть, — ответила я притихшей малышне. — Но если захотят, сумеречные нам покажутся. Обязательно. Лисси собиралась рвануть на кухню, но я велела дождаться, когда остальные приведут себя в порядок. Попросив младших не задерживаться, отправилась в другой конец коридора, к старшим. К счастью, там уже справились без меня. К несчастью, не обошлось без ссоры. Том пригрозил выломать дверь, и только это заставило Ильву поторопиться. На ней также было новое платье, которого девочка не переставала осторожно касаться. Гладила ткань, словно лаская, и тихонько шмыгала при этом носом: было видно, Том её обидел. — Давайте без ссор, — попросила я. — После завтрака составим расписание, и будем все придерживаться. А пока что приводите себя в порядок и спускайтесь на кухню. Дети послушно закивали, а высунувшийся из ванной Том весело заявил, что на кухню он всегда с удовольствием. Это его любимое место в доме. Вернувшись в хозяйскую спальню, я немного привела себя в порядок и отправилась вниз. Ещё на лестнице ощутила незабываемые ароматы мягкой сдобы и тихонько шепнула: — Молодцы, ребята. Видно, что стараетесь. Но и тут ошиблась. Оказалось, это Хельга уже вовсю хозяйничала на кухне. Не знаю, во сколько она поднялась, но на столе чего только не стояло. Хлеб с сыром и вяленым мясом, целая горка яичницы, тёплые булочки с корицей, овсяная каша со сливочным маслом, глиняный кувшин с согретым молоком, миска яблок. Ароматы будили голод моментально. — Хельга… — позвала я, удивляясь, как быстро она успела обосноваться на кухне. — Это всё вы? Старушка обернулась не сразу — увлечённо раскладывала на тарелке ломти хлеба, аккуратно, будто из лучших продуктов готовила обед для королевы. Только потом глянула на меня, с привычной скромностью поправляя шаль. — Да что вы, милая леди, — смущённо повела плечами. — Дел-то… на полчаса. Я ж всю жизнь на кухнях. Руки сами знают, что делать. Только… Она замялась. — Только: что? — Боюсь, я сильно расхозяйничалась... Готовила, готовила и не заметила, как продукты... кончились, — ответила она почти шёпотом. — То, что на столе — последнее. Обещаю, в дальнейшем буду осмотрительнее. Детки к малому привыкли... Её слова осели внутри тяжёлым грузом. Меня и раньше беспокоил финансовый вопрос, но ещё вчера я была одна. А теперь нас пятнадцать. Из них дюжина — растущие организмы, которые не могут с утра до вечера жевать чёрствую краюху. Вот, что называется, первые сложности. Именно то, о чём и предупреждал Рейнмар... Вчера я пребывала в эйфории: победа над Гартеном, возвращение домой, накрытый магией стол... Но вот реальность заявила о себе звоном пустых кладовок. И ведь еда — это ещё не всё. Не буду же я всё время полагаться на сумеречных и надеяться, что они наколдуют масло или килограмм рогаликов. Нет, с финансами надо определяться. И как можно скорее. — Значит, придётся ехать в город, — тихо сказала я, мысленно прикидывая, на какие такие шиши буду делать закупки. У меня оставалось несколько монет и мешочек с драгоценностями: теми самыми, что положила мне в сумку служанка в доме Валериана. Сколько за них получится выручить? Есть ли в Лирмонте ювелир или придётся ехать в более крупный город? Кажется, мне снова нужен совет Рейнмара, но как же надоело бегать к нему с каждой малейшей трудностью! К тому же я опасалась услышать от Аргейла: я же говорил, Элиана. Ну вот во что ты ввязалась? Сердце сжалось от тревоги. К счастью, положение спасли дети: их голоса и топот ног немного отвлёк от мрачных мыслей. — Леди-и-и! Мы готовы! — первым влетел Том. Волосы торчком, лицо умытое, свежее, ни следа вчерашних тревог. За ним гурьбой посыпалась ребятня: Лисси в голубом платье сияла так, будто стала принцессой, Нора всё ещё зевала, придерживая за руку Сив, Бран и Фрей гонялись друг за другом, Олли аккуратно вёл Мирy, Кайя о чём-то спорила с Эрвином, Марек держался ближе к Хельге, а Ильва шла с достоинством, как настоящая леди, но в глазах всё равно читался детский восторг. При виде них мне снова захотелось улыбаться, и вдруг появилась уверенность: справлюсь. Придумаю, как выкрутиться, и никто в этом доме голодным не останется. — Садитесь, — пригласила за стол. Расселись они быстро, после чего набросились на еду с таким же энтузиазмом, что и вчера. Хельга заботливо наполнила мою чашку чаем, после чего присела рядом и стал есть кашу. Я было тоже, но тут снова скользнула по детским головам взглядом и нахмурилась. Не сразу заметила, что за столом одного не хватает. Дрейва. — А Дрейв где? Неужели ещё спит? Том помрачнел, отвёл взгляд. — Сказал, что не голоден. Остался в комнате. Чтобы, как он выразился, не обольщаться, — передразнил угрюмо. — Что это значит? — Я нахмурилась. В ответ мальчик лишь пожал плечами и сделал вид, что целиком и полностью поглощён поеданием булочки. А может, так оно и было. Я сжала губы. Вот оно — ещё одно столкновение с реальностью. У каждого ребёнка свой характер, и придётся мне как-то и с этим справляться. После завтрака я отправилась наверх. На втором этаже было тихо. Дети разошлись кто куда: Хельга увела младших расчёсываться, старшие остались внизу, а Том и Марек и вовсе убежали на улицу. Кормить лошадь и осматривать тот самый экипаж, о котором вчера упоминали. Я постучала в дверь не любителя обольщаться. — Можно войти? В ответ — тишина. Надавила на дверную ручку, вошла. Дрейв сидел на широком подоконнике, притянув колени к груди и обняв руками. Смотрел вдаль — на дорогу, ведущую к воротам. Даже не повернулся, будто и не услышал меня. Хотя, конечно же, услышал. Просто проигнорировал. — Ты не пришёл завтракать, — сказала я, не торопясь приближаться. — Решила узнать, всё ли в порядке. Уголок его рта дёрнулся. — Спасибо за всё, леди, но я не голоден. — Неужели? Он отвернулся, еле слышно буркнул: — Зачем привыкать к тому, что скоро закончится? — Голос сухой, какой-то усталый. Голос парня, почти мужчины, который слишком рано перестал быть мальчиком. Я подошла ближе и заметила, что руки у него сжаты в кулаки. — Расскажи, что тебя тревожит, — попросила тихо. Он усмехнулся. Горько, будто и правда был взрослым мужчиной, а не ребёнком. — Всё это… — махнул рукой в сторону коридора. — Еда, комната… Одежда… Они смеются. Думают: всё изменилось. А завтра нас заберут. Разделят! Швырнут, как котят, в разные приюты. Там и я, и Нора… — голос его сел, и в нём прорезались нотки гнева. — В Лирмонте мы хотя бы были вместе. А если нас разлучат — не прощу! Не позволю... Я хотела что-то сказать, что-то ответить: правильное, нужное, то, что помогло бы ему успокоиться. Но вместо этого молчала. Просто потому, что не хотела обманывать. Я не могла обещать, что их не заберут. И он это знал. Он это прекрасно понимал. — Ты прав, — я присела на край кровати. — Там вы были вместе, но ваша жизнь была ужасна. Ты и сам это знаешь... — Может быть ещё хуже. — Возможно, — я кивнула. — А может, вы наконец будете счастливы. Ты, твоя сестра, остальные ребята... — Я помолчала, а потом добавила: — Я, как и ты, сейчас во многом не уверена, но одно могу сказать точно: со своей стороны сделаю всё возможное. Всё, лишь бы вы были вместе. Чтобы вам было хорошо. Чтобы этот дом сталвашим домом. Он не повернул головы, вообще никак не отреагировал на мои слова. Лишь проронил тускло: — Тогда вам нужно поторопиться, леди. Я нахмурилась и, поднявшись, шагнула ближе к окну. У ворот остановился экипаж. Тёмный, украшенный замысловатым гербом. Из него как раз выходили мужчины в форме законников. Трое... В руках у первого, ринувшегося к воротам, — конверт или сложенная вдвое бумага. Сердце провалилось куда-то в пятки. — Вот и они: те, кто всё делает по букве закона, — выдохнул Дрейв без тени удивления. — Я же говорил... И впервые за наш разговор посмотрел на меня. Прямо. В глаза. — Оставайся здесь, — бросила я и поспешила вниз. Выскочила на крыльцо как была, в лёгком платье, помчалась к воротам, чувствуя, как, несмотря на прохладу, всё тело покрывается испариной. Меня встречали такими взглядами, что в какой-то момент даже захотелось повернуть обратно. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Я вышла за ворота, стараясь держаться прямо, хотя колени предательски дрожали. За спиной — дом. В доме — дети. И от того, что решат эти люди, зависело их будущее. — Леди Ван’Роэль, — сказал тот, что стоял впереди. Тот самый констебль, что вчера помог мне в «Кувшине». Средних лет, крепко сбитый, с открытым, чуть уставшим лицом человека, которому приходилось видеть разное. В руках он действительно держал сложенный вдвое лист бумаги. — Доброе утро, констебль, — ответила я, с усилием заставив себя улыбнуться. Мужчина кивнул и вдруг слегка смутился: — Вчера, в суете, я так и не представился. Констебль Йоханн Крейц, леди. Мы с вами осматривали приют. — А я в спешке вас так и не поблагодарила. Если бы не вы... — замялась, поймав взгляды его спутников. Те самые, тяжёлые, сверлящие, от которых хотелось отвернуться. Мрачная парочка тоже приблизилась. — Рудольф Штайнер, помощник городского магистрата, — сухо представился первый, высокий, худощавый, с аккуратно подстриженными усами. — Генрих Лоос, инспектор городского надзора, — добавил второй, коренастый, с цепким взглядом человека, привыкшего замечать детали. Сердце забилось быстрее, но я постаралась взять себя в руки. — Следуйте за мной, господа. Я отступила в сторону, пропуская их на территорию Грейсхольма. По широкой аллее они двинулись к дому, поднялись по ступеням крыльца и вошли в холл. Пустынный на первый взгляд, но я заметила край зелёной юбки, выглядывающий из-под лестницы. Нора... На втором этаже, между балясин, жался Бран, явно не решаясь ни спуститься, ни уйти. Где-то дальше, в тени коридора, прятались остальные. И ждали. Вердикта. Именно это — не взгляды законников, не строгие лица, не форменные мундиры — придало мне сил. Я расправила плечи и проговорила спокойным тоном: — Прошу в гостиную. Мы прошли туда, где ни я, ни сумеречные ещё не успели навести порядок, и, увы, это не укрылось от внимания неожиданных гостей. Штайнер и Лоос устроились на диванчике возле закопчённого камина, прямо напротив меня, Крейц остался стоять, будто ему так было привычнее. — Итак, леди Ван’Роэль, — начал Штайнер, сложив руки на трости. — Думаю, вы догадываетесь, зачем мы здесь. — Могу предположить... Мужчина кивнул: — Нас интересует судьба детей, которых вы забрали из приюта. Но прежде… расскажите о себе. Я моргнула. — О себе? — Да. Вы совсем недавно в Долине, — подхватил Лоос. — Мы должны понимать, кому доверяем тринадцать несовершеннолетних. Я замялась, понимая, что не могу сказать правду. Чья-то жена, беглянка... Такой только с жизнями детей управляться. Пришлось импровизировать: —Я… — начала медленно. — Рано осталась без семьи. Долгое время жила с двоюродной бабкой, которая меня и воспитала. А узнав о своём наследии, приняла решение переехать в Грейсхольм — мой родовой дом. Я вернулась, чтобы начать всё заново. — Значит, у вас нет ни мужа, ни детей? — последовал следующий вопрос. — Нет. — И, как следствие, нет опыта воспитания... — Разве муж и дети были у мейра Гартена? — не сдержалась я, глядя Штайнеру прямо в глаза. И тут же, спохватившись, поправилась: — Я хотела сказать — жена. Насколько мне известно, бывший хозяин приюта был одинок. — И видите, к чему это привело... — Если переживаете, что большую часть дня буду посвящать попойкам в тавернах, смею вас заверить: мне неинтересно подобное времяпровождение. К тому же... Пусть у меня нет своих детей, ноя знаю, что такое одиночество. И знаю, как важно, чтобы рядом был хоть кто-то, кому ты небезразличен. Штайнер переглянулся с Лоосом. — Тринадцать детей, леди. Это немало. Где они будут жить? Здесь? — Да. — Дом, — Лоос окинул гостиную оценивающим взглядом, — нуждается в ремонте. Детям требуются надлежащие условия. Не знаю, что задело сильнее: его слова или тон, каким они были произнесены. — По сравнению с приютом Лирмонта Грейсхольм выглядит дворцом королевы! — не сдержалась, ответила резко. В комнате повисло молчание. Штайнер нахмурился, Лоос поджал губы. — Мы здесь не для шуток, — холодно заметил он. Я уже собиралась извиниться, сбавить обороты, но в этот момент дверь тихо скрипнула. — Прошу прощения, господа… В гостиную вошла Хельга с подносом. На нём — тарелка с ещё тёплой сдобой, варенье, ломтики сыра. За старушкой — Ильва, сосредоточенная и серьёзная, несла чайник и чашки, стараясь не расплескать ни капли. — Чай, — сказала девочка, чуть покраснев. — Если позволите. Хельга уже расставляла чашки, и это простое проявление внимания неожиданно разрядило обстановку. Пар над чаем поднимался тонкими струйками, наполняя комнату запахом трав. Успокаивая. Пары минут передышки мне хватило, чтобы окончательно взять себя в руки, собраться с мыслями. К счастью, представители местной власти не стали отказываться от угощений, Йоханн и тот решил присоединиться. И пока они уничтожали последнее, что у нас оставалось, я сказала: — Я не могу дать гарантий, что всё будет идеально. И не обещаю, что справлюсь без ошибок. Но я могу пообещать другое. — Я сделала вдох. — Я не позволю этим детям снова стать никому не нужными. Не разлучу брата с сестрою. Сделаю всё, чтобы у них был дом, еда, образование и… осознание, что они не лишние. Я найду учителей, приведу дом в порядок. Я не отдам их обратно в кошмар, в котором они росли долгие годы. Я не знала, рядом ли дети, но надеялась, что эти слова, полные искренности и тепла, услышит не только троица незнакомцев, но и мои маленькие гости. Штайнер медленно отпил чай. Лоос тоже сделал глоток, потом отставил чашку. — Поступим так! Вы на испытательном сроке, леди Ван’Роэль, — сказал он наконец. — Месяц... или около того... Да, думаю, хватит. Я напряжённо кивнула, а чиновник продолжил: — За это время вы обязаны привести дом в надлежащее состояние, наладить быт, обеспечить детям обучение и представить письменный план устройства приюта. Распорядок, обязанности, источники содержания. Вам всё ясно? Ещё один кивок. — По истечении срока, — добавил Штайнер, — в Грейсхольм прибудет представитель канцелярии общественного призрения. Он и примет окончательное решение. Я вздохнула, чувствуя, как напряжение медленно отпускает. — Благодарю вас, господа. За доверие. — Мы искренне надеемся, что вы знаете, что делаете. К счастью, они не стали задерживаться. Допив чай, стали прощаться. Я проводила их до ворот, и уже там констебль Крейц чуть замедлил шаг. — Леди… — Он оглянулся и, убедившись, что остальные отошли подальше, сунул мне в ладонь увесистый кошель. — Это… жители Лирмонта. Для детей. Кто сколько смог. Я растерянно сжала пальцы. — Спасибо, — выдохнула искренне. — Спасибо вам… всем. Он кивнул на прощание, после чего быстро нагнал остальных. Я осталась у ворот, с кошелем в руках, чувствуя, как глаза жжёт от непрошенных слёз. ---------- Глава 18 Глава 18 К дому шла медленно, стараясь справиться с нахлынувшими эмоциями и словно опасаясь спугнуть только что обретённое облегчение. Затворив дверь, прислонилась к ней спиной и на несколько секунд прикрыла глаза. Сердце всё ещё колотилось, но теперь — иначе. Не от страха, а от осознания: у нас есть время. Время и официальное разрешение заботиться о детях до появления ревизора. Вспомнив об оставленной в гостиной бумаге, я поспешила туда, чтобы надёжно её спрятать. Каково же было моё удивление, когда из гостиной раздался бодрый голос Хельги: — А ты куда полезла? Кайя! А ну, спускайся! Лестницы не для малышей! Я вошла в гостиную и едва не рассмеялась. Хельга стояла посреди просторного зала, уперев руки в бока, и выглядела так, словно всегда здесь хозяйничала. Вокруг неё вовсю кипела деятельность: Марек и Эрвин тащили вёдра с водой, Дрейв с Томом оживлённо спорили, кто полезет осматривать крышу, Ильва раздавала тряпки, а Лисси, закатав рукава, с сосредоточенным видом оттирала подоконник. — Так, — командовала Хельга, — полы сначала на сухую, потом влажной тряпкой! Сив, не ленись, пыль сама себя не вытрет! — Я не ленюсь! — тут же возмутилась малышка. — Я стратегически распределяю силы! — До обеда их будет распределять, — хмыкнул Фрей. — Пока не выдохнется. — Я всё слышала! — огрызнулась девочка, но тряпку всё-таки взяла. Я стояла, глядя на всё это с совершенно глупым выражением лица. — Хельга… — начала осторожно. — Что здесь происходит? Старушка обернулась, окинула меня по-матерински тёплым взглядом и пожала плечами, будто речь шла о чём-то само собой разумеющемся. — А что тут непонятного, милая леди? Дети хотят остаться. Значит, будут помогать. Каждый — чем может. Чтобы в следующий раз многоуважаемым мейрам было не к чему придраться. — Мы всё сделаем! — тут же заверил Бран, показавшись из-за дивана. — Правда-правда! — Я окна мыть умею! — добавила Мира, гордо демонстрируя мокрые ладони. — А я крышу могу починить! — встрял Фрей. — Не можешь! — хором отрезали Том и Дрейв. — Но научусь! Я почувствовала, как в груди что-то сжимается: тепло, щемяще, до слёз. — В приюте, — продолжила Хельга уже тише, обращаясь ко мне, — им редко позволяли чувствовать себя нужными. А тут… — она обвела холл взглядом. — Здесь особая атмосфера, леди. Детки уже чувствуют себя как дома, хоть только-только приехали. И в этом ваша заслуга, милая Элиана. Я кивнула и растроганно сказала: — Спасибо. * * * Следующие несколько дней пролетели как пару мгновений. Мгновений деятельных, шумных, полных голосов, стука молотков, смеха и бесконечных «Леди, посмотрите!» и «Ой, леди, у нас получилось!». Грейсхольм менялся на глазах. Преображался, наполнялся теплом и уютом. Я о таком доме не могла даже мечтать. Вылазку в Лирмонт пришлось отложить. Необходимость срочно пополнить продуктовые запасы отпала благодаря Рейнмару. Вскоре после ухода законников приехал Аргейл с парой крепких слуг, оттащивших на кухню целую дюжину, если не больше, бумажных пакетов, полных продуктов. Выражение лица Хельги надо было видеть! Удивляюсь, как она не повисла у Рейнмара на шее и не зацеловала его до смерти. Мне тоже, признаться, хотелось чего-то такого... хм... этакого... но я, как девушка воспитанная, скромная, а порой и стеснительная, ограничилась привычным «спасибо». Надолго сосед не задержался. Сославшись на дела, уехал, но обещал заглянуть на днях, справиться о наших успехах и достижениях. После ухода Рейнмара Хельга убежала на кухню впечатляться дальше, а мы продолжили наводить красоту в старом, но уже ставшим родным мне доме. Мальчишки и правда оказались мастерами на все руки. Том, Дрейв и Марек с таким видом латали крышу над боковым крылом, словно делали это всю жизнь. Эрвин и Фрей починили перекосившуюся дверь в кладовую. Даже старые экипажи, выглядевшие скорее памятником прошлым временам, чем транспортом, благодаря стараниям этих мальчиков ожили. — В приюте, — пояснил Дрейв, закручивая гайку, — если бы не мы, всё бы давно развалилось. Гартен только орал, а чинить приходилось нам самим. Я стиснула зубы, но промолчала. Убить этого мерзавца мало... Когда один из экипажей наконец выкатили во двор, Том сиял, как именинник в день своего совершеннолетия. — Поедет, — заявил гордо. — Не новый, конечно, но до Лирмонта и обратно запросто доберёмся! Вечером того же дня он подскочил ко мне, запыхавшийся, с глазами, полными энтузиазма: — Леди! Я к лорду Аргейлу сбегаю, ладно? Туда и обратно! Попросить вторую лошадь. Одной нам всё равно мало будет! Я даже ответить не успела, как парень тут же сорвался с места. Вернулся не один. Солнце клонилось к закату, когда во двор вошёл Рейнмар, ведя под уздцы кобылу редкой, почти нереальной масти: светло-пепельной, с мягким серебристым отливом, будто в её шерсть вплели лунный свет. Грива отливала холодным перламутром, а глаза были тёмные, спокойные и такие умные. — Том всё-таки уговорил… — пробормотала я. И тут же поспешила заверить: — Мы вернём! Обязательно! Как только я... Но Рейнмар мягко перебил: — Это мой для тебя подарок, Элиана. Подарок хозяйке Грейсхольма. Женщине, которая умудрилась за пару недель сделать то, что другим не удавалось годами. Хорошо, рядом никто не стоял. Я и без этого явно покраснела так, что сейчас запросто могла сойти за свежесвареного рака. Не знаю, что смутило сильнее: его слова или взгляд, направленный на меня. — Рейнмар… я правда не знаю, что сказать... Ты и так уже нам очень помог. Как буду расплачиваться? Вот зря это сказала. В зелёных глазах соседа мелькнул огонёк лукавства. — Есть у меня парочка идей, но... ты же не согласишься. Я пытался. — Тогда и не предлагай! — А ты не возражай, — сказал он мягко и вложил в мою руку поводья, скользнув по руке пальцами. Едва уловимое прикосновение, а у меня вдруг голова предательски закружилась. — Прими и радуйся, что теперь у тебя будет жить такая красавица. Её, кстати, зовут Селена. — Ей идёт это имя. — Я улыбнулась и погладила кобылу по шее. Та фыркнула и доверчиво ткнулась мне в ладонь тёплым носом. — Она невероятная… — Как и ты, — сказал он негромко. — Ты не перестаёшь удивлять. Это пугает и впечатляет одновременно. Я почувствовала, как щёки снова заливает жар, и на мгновение отвела взгляд. В тот самый момент прибежала Нора. Нетерпеливо дёрнув меня за юбку, воскликнула: — Леди... Элиана! — я попросила, чтобы меня по имени называли. — Я закончила! Всё убрала! — Умница, — я мягко коснулась щеки девочки, а та во все глаза уставилась на красавицу кобылу. — Можно её потрогать? — Можно, — с улыбкой ответил Рейнмар. — Не укусит. — Хорошенькая-а-а... — Нора осторожно приблизилась к кобылке, несмело коснулась платиновой гривы. В ответ лошадь фыркнула, и девочка радостно взвизгнула. — По поводу оплаты моих услуг, — неожиданно начал Рейнмар. Я уж было собиралась возмутиться, но он быстро продолжил, тем самым пресекая все поводы для возмущения: — На выходных в Лирмонте устраивают ярмарку. Должно быть весело. И вкусно. Буду рад, если хозяйка Грейсхольма составит мне компанию. Меня что, только что пригласили на свидание? Вскинув голову, Нора уставилась на меня не мигая. Не знаю, кто с бо льшим нетерпением ждал моего ответа: она или Рейнмар. — Провинциальные ярмарки... никогда на таких не бывала. С удовольствием это исправлю. Аргейл приподнял за тулью шляпу: — Тогда до встречи на выходных, красавица. — Буду ждать с нетерпением... Ярмарку. Чуть слышно усмехнувшись, Рейнмар направился к воротам. Я проводила его взглядом, чувствуя, как хорошее настроение уже просто зашкаливает. Утром следующего дня мы всё же решили выбраться в Лирмонт. Не то чтобы еда заканчивалась, но свежих фркутов и овощей почти не осталось. Как и молока, сыра, творога... Хотели поехать все, но на всех мест в экипаже не хватило. А на два экипажа не хватало лошадей. — Нам бы корову, — мечтательно вздохнул Марек, остававшийся в доме за главного. — Всему своё время, — пробормотала я, даже смутно не представляя, сколько может стоить корова, где её держать, как о ней заботиться. Спасибо, что лошадьми вызвался заниматься Том, добровольно взявший на себя обязанности и кучера, и конюха. Он-то и повёз меня, Хельгу и Ильву с Лисси в город. Отремонтированный экипаж скрипнул, но уверенно покатился по дороге — заслуга мальчишек, не иначе. В упряжке шли две лошади: Селена, спокойная и величественная, и её подружка, которую Том с любовью назвал Люной. День выдался солнечным, но уже ощутимо холодным. Солнце светило щедро, ярко, будто стараясь компенсировать пронизывающий ветер, что тянулся с полей и пробирал до костей. Я закуталась в накидку плотнее и ещё раз мысленно поставила галочку в длинном списке дел: тёплая одежда. Много тёплой одежды для детей. В последние дни сумеречные не подавали признаков жизни, если так можно выразиться, и я в который раз себе напомнила: не стоит полностью полагаться на духов. Не скажу же я ревизору: нам тут наколдовали дюжину курток. Нет, надо будет показать, откуда всё взяла, без всяких магических фокусов и призрачных помощников. Весьма своевольных. Том сидел на козлах, гордый, собранный, будто это не поездка за покупками, а миссия государственной важности. — Поедет как по маслу, — сообщил он обернувшись. — Я всё проверил. Дважды. — Я не сомневалась, — улыбнулась я. — Но если что — отвечаешь головой. — Тогда точно поедет, — серьёзно кивнул Том. И действительно, добрались мы без приключений. Карета не развалилась, колёса не укатились в чащу. Да, скрипел экипаж знатно, да, внутри пахло сыростью, но ехать в нём оказалось вполне приятно. Потому что сердце грело осознание — моё. Наше... Лирмонт встретил шумом, голосами, запахами свежего хлеба и дыма из труб. А ещё — взглядами. Но теперь уже совсем другими. В глазах горожан больше не было страха, недоверия, враждебности. Люди смотрели с интересом, одобрением, кивали, улыбались и здоровались так, словно встречали саму королеву. — Доброе утро, леди Ван’Роэль! — Чудесного дня, леди! — Рады видеть вас и деток! — И вам доброго утра, — отвечала я, поймав себя на том, что улыбаюсь в ответ легко, без прежнего напряжения. Мы начали с самого важного — продуктов. Заглянув на рынок за свежими витаминами с клетчаткой, отправились в бакалейную лавку. Мешок с мукой лишним не будет, да и крупа несъеденной не останется... Бочонок масла, сыр, копчёности... Хельга зорко следила за качеством, Ильва старательно записывала расходы, Лисси бегала между прилавками, ахая и восторженно комментируя всё подряд. Деньги таяли пугающе быстро. К моменту, когда мы закончили, я с тревогой осознала, что от собранного горожанами кошеля осталась едва ли половина. «Ничего, — сказала самой себе. — Прорвёмся. Главное, начало положено». Следующим пунктом в списке дел стояла швейная лавка. Не магазин в привычном для меня понимании, а лавка портнихи: с витриной, заставленной ретроманекенами и заваленной рулонами тканей. Том остался с экипажем и такой кислой миной, словно мы собирались войти в ни много ни мало чистилище. А вот Лисси с Ильвой едва не срывались на бег — так им не терпелось добраться до красоты, таящейся за стеклянными дверями. Оказавшись в магазинчике портнихи, я сразу почувствовала себя не на своём месте. Ткани были красивыми. Очень. И явно дорогими. Мы с Ильвой переглянулись, почти одновременно вздохнув. — Может, вот это… — шепнула она, указывая на блестящую изумрудного цвета шерсть. — Слишком тонко для зимы, — так же тихо ответила Хельга. Мы уже собирались перейти к следующему стеллажу, как совсем близко раздался знакомый голос: — Ну надо же! Какая встреча! Я медленно обернулась. Баронесса Дансфорд стояла у прилавка в окружении двух разодетых подруг. Пёстрые жакеты, кружева, перья — всё кричало о достатке и, на мой взгляд, об отсутствии меры. Ярче всех выглядела баронесса. — Леди Ван’Роэль, — протянула она с фальшивой улыбкой. — Я сначала не поверила своим глазам. Решила, что мне показалось. Но нет… вы и правда здесь. Думала, погрязли в заботах, на которые не должны были себя обрекать. Её взгляд скользнул по моей накидке, задержался на Лисси, потом на Ильве. — Подбираете форму для приюта? — поинтересовалась её милость скривившись. — Или себя решили приодеть? Не помешало бы... А то, боюсь, вас и саму легко можно будет спутать с бродяжкой. Её подруги тихо прыснули. Я заметила, как Ильва сжала кулаки, а Лисси, не сдержавшись, фыркнула. Я же медленно выдохнула. Вскинула подбородок. — Мы выбираем тёплую и практичную одежду, — спокойно ответила. — То, что действительно нужно детям. Не всё в жизни измеряется количеством оборок. — Ах да, — баронесса театрально вздохнула. — Простота. Теперь это, кажется, в моде. Особенно когда нет средств на что-то получше. Я улыбнулась: вежливо, почти ласково. — Возможно. Зато есть вкус — вещь куда более редкая, которую не купишь ни за какие деньги. И, к слову, безвкусным можно быть не только в выборе одежды, но и... окружения. На мгновение в лавке стало так тихо, что было слышно, как тикают часы на стене. Баронесса побагровела. — Да как вы смеете? Мейр Гартен из-за вас потерял всё! Не только дом, но и имя! Это из-за вас он уехал! Из-за вашего поклёпа! — Жаль, — я наигранно горько вздохнула. — Вы или и правда глупы, или же настолько слепы, что не видите дальше собственного носа. Теперь уже она побледнела. Раскрыла было рот, явно собираясь поставить меня на место, но тут на лестнице, ведущей на второй полуэтаж, раздался мягкий женский голос: — Леди! К нам спустилась, по всей видимости, хозяйка швейной лавки: невысокая, подвижная женщина с проницательным взглядом и игольницей на запястье. — Баронесса Дансфорд, ваш заказ готов. Если позволите, я всё упакую. Она была безупречно вежлива и не переставала умасливать её милость. Перед тем как уйти, Дансфорд бросила на меня убийственный взгляд, фыркнула и, забрав свёртки, удалилась вместе со своей свитой. Когда дверь за ними закрылась, портниха, до этого, казалось, нас не замечавшая, поспешила исправиться. Расслабилась, улыбнулась по-настоящему. — Меня зовут Марта, — сказала она приближаясь. — И я очень рада, что вы зашли, леди Ван’Роэль. — Вы знаете, кто я? — В Лирмонте вас уже все знают. — Она понизила голос. — И многие благодарны вам за вашу смелость. Я слышала про детей, — закончила, окинув девочек тёплым взглядом, после чего снова посмотрела на меня. — Чем могу быть полезна? — Мы ищем ткани. На зимнюю одежду. — Немного помедлив, я всё-таки уточнила: — Цена... имеет значение. Понимающе кивнув, Марта сказала: — Сейчас покажу, что у меня есть. — Она отодвинула несколько рулонов, демонстрируя ткани попроще, но плотные, добротные. — Вот это — недорого. И носиться будет годами. И это сукно никогда не порвётся. Даю слово! А вот эту ткань я бы посоветовала на блузы и сорочки. Видите, она хоть и плотная, но приятная к телу. Хорошо согреет. Я пришлю помощницу, снимем мерки. Со всех деток. — Буду вам очень признательна, — улыбнулась я. Женщина замялась, а потом кивнула на другой стеллаж: — А для вас? Может, плащ? Ваша накидка уже сейчас кажется слишком лёгкой. А ещё, мне пришёл чудесный бархат для платьев! Красивый и тёплый. Я покачала головой: — Нет. Мне не нужно. Сначала — детям. — Заметив, как при слове «бархат» у Ильвы загорелись глаза, помешкав, добавила: — Но всё же покажите... для девочек. Марта посмотрела на меня внимательно, долго. Потом кивнула — с уважением и пообещала, что, как только мерки будут взяты, она тут же примется за наши заказы. ---------- Глава 19 Глава 19 Вернувшись в Грейсхольм, я с головой ушла в бытовые хлопоты. Пока Хельга и старшие девочки хозяйничали на кухне, я с малышнёй решила продолжить изучение чердака. В первую очередь интересовали игрушки. В одной из комнат второго этажа, самой просторной, с двумя каминами и окнами в пол, я решила сделать общую игровую. Пока что на новые игрушки денег нет, но почему бы не попробовать «реанимировать» старое? Кукольный домик, например, был в шикарном состоянии. Наверняка ещё что-нибудь отыщется. По крайней мере, для девчонок... Ну а для мальчиков — сделала себе пометку в мыслях — присмотрю что-нибудь недорогое на ярмарке. Чердак встретил нас сухим, чуть пыльным воздухом и приглушённым светом, пробивающимся сквозь единственное окно-розу. Доски под ногами тихонько поскрипывали, и, жавшаяся к моим ногам Мира, невольно вздрагивала от каждого такого скрипа. Дети несмело озирались по сторонам, но к страху явно примешивалось любопытство. — Тут как в тайнике, — шёпотом заметил Бран, и Мира тут же закивала так активно, что едва не потеряла равновесие. Не упала только благодаря моей юбке, которую продолжала сжимать кулачками. — Смотрите под ноги, — предупредила я. — И ничего не трогаем, пока я не посмотрю. Разумеется, меня не послушали. При виде кукольного домика ахнули все, в том числе и мальчишки. Тут же к нему подскочили, начали рассматривать, заглядывать в игрушечные окна и уже вовсю спорили, куда его поставят и кто будет сначала с ним играть. Пока дети восторгались первой игрушкой, я решила осмотреть сундуки. В прошлый раз заглянула только в один, а вон их сколько ютится по тёмным углам. Поставив на пол керосиновую лампу, потянула за крышку большого деревянного сундука с потемневшими латунными углами. Та поддалась не сразу, но когда всё-таки приподнялась, изнутри пахнуло сухими травами и старой тканью. Не затхлостью, а скорее, чем-то аккуратно сохранённым. — Ого… — протянула Сив, незаметно оказавшаяся рядом. Внутри лежала одежда. Аккуратно сложенная, переложенная тканью. Женские платья — строгие, сдержанные, явно не для балов. Несколько мужских камзолов — на мой взгляд, уж очень старомодных, потому как на приёме баронессы мужчины были одеты совсем по-другому. А вот жилеты, добротные, но без вычурности, порадовали. Как и две пары мужских брюк. В следующем сундуке, поменьше, обнаружились тонкие, почти невесомые платья из светлой ткани. Я сразу поняла, кому они принадлежали. — Это… — Кайя коснулась кружева, словно боялась, что оно рассыплется. — Для принцессы? — Для девочки, — ответила я тихо. — Для дочери прежней хозяйки дома. Увы, платья оказались маленькими. Даже Ильве они были, на первый взгляд, тесны и коротки. Только для Сив удалось подобрать пару юбок: простых, но очень аккуратно сшитых. Она примерила одну прямо поверх своего платья и закружилась, счастливо смеясь. — Мне идёт? — Очень, — улыбнулась я. — Береги её. В другом сундуке обнаружилась детская обувь. Несколько пар туфель, даже тёплые башмачки на зиму, а ещё этакие черевички для меня. К счастью, у нас с Далией был один размер, и обувь мне подошла. А вот детская в большинстве своём оказалась не по размеру, кое-где кожа пересохла, но кое-что выглядело вполне пригодным. Сив и Кайя нашли себе по паре. А остальное я решила отвезти в город. Зачем пропадать добру? Какой-нибудь малышке они придутся впору. — Ничего не выбрасываем, — сказала вслух. — Покажем одежду помощнице портнихи, когда та приедет. Может, что-то удастся переделать. Игрушки тоже нашлись: вырезанные из дерева и искусно раскрашенные фигурки животных, тряпичные куклы с фарфоровыми лицами, мяч из плотной кожи. Всё старое, но сделанное на совесть и явно подобранное с любовью. Сердце невольно сжалось. Что же всё-таки произошло с дочкой Далии... — Леди! — вдруг позвала Мира и тут же поправилась: — Элиана... Она стояла у небольшого столика с выдвинутым узким ящичком. Девочка сжимала что-то в ладони, а когда я приблизилась, протянула мне... ключ. — Смотрите, какой красивый... Старинный. Я взяла ключ и, поднеся его к свету керосиновой лампы, стала рассматривать. Действительно красивый. Не массивный, но явно не простой. Стебель тонкий, с аккуратными насечками, а головка — витиеватая, в форме переплетённых листьев. Само собой, дубовых. Или очень на них похожих. — Ты его здесь нашла? — спросила я. — Да, в ящике. Ничего тут больше нет. Только он сиротливо лежал, — ответила девочка. — Я подумала, может, пригодится. Я снова осмотрела ключ и невольно нахмурилась. Чувство такое, будто уже где-то видела... Только где? Нет, не знаю... — Хорошо, — сказала, поднимаясь с колен, и поблагодарила девочку за то, что показала находку мне. Мы спустили всё в будущую игровую. Разложили на полу, сортируя: игрушки в один угол, одежда в другой, обувь в третий. Что-то сразу пошло на тряпки, что-то нужно было упаковать и отправить в город, но большинство оставили для, так сказать, ревизии специалиста. Многое из одежды было устаревшим, кое-что безнадёжно подъедено молью, но качество ткани поражало. Даже те дорогие материалы, что видели в лавке госпожи Марты, были на ощупь совсем другие. А эти ткани... Кажется, будто райского облака касаешься. — Это не дешёвка, — пробормотала я. — Совсем не дешёвка… И стала с нетерпением ожидать приезда помощницы портнихи. Вечером у ворот остановилась повозка, и, к моему удивлению, из неё вышли двое. Молоденькая девушка в кокетливом жакете и шали, заменявшей ей головной убор, и, собственно, сама госпожа Марта. Пока шли к дому, помощница настороженно оглядывалась, словно опасалась, что из-за ближайшего дерева на неё выскочит какой-нибудь монстр. А вот портниха, наоборот, смотрела с живым интересом. — Нати побоялась одна к вам приехать, — шепнула мне, взбираясь по ступеням крыльца. — Уж очень она впечатлительная и мнительная. В любую страшилку готова поверить. — Я рада, что вы решили составить ей компанию, — улыбнулась я, получив в ответ такую же дружелюбную улыбку. — Ну надо же, — протянула Марта, переступая порог. — А говорили — проклятое место. И ты ещё боялась Нати... Смотри, какая красотища! Помощница неуверенно кивнула. Я вдруг почувствовала, что меня переполняет гордость. Мы ещё не все комнаты убрали, не всё отремонтировали и отстирали, но холлом и гостиной уже можно было гордиться. Хрустальные люстры сверкали, и горящие в них свечи отбрасывали на прозрачные капли отблески света. Картины на стенах, ковры на полах добавляли уюта, как и вазы, и прочие интерьерные безделушки. Оказавшись в гостиной, Марта приветливо поздоровалась со всеми детьми, улыбнулась каждому, деловито отказалась от чая и сразу перешла к цели визита: — Подходите по-одному, — распорядилась. — И не бойтесь. Это не больно. Снятие мерок превратилось почти в игру. Даже Хельгу удалось уговорить, хотя та упиралась до последнего. — Мне бы старое доносить… На мой век хватит. — Ну уж нет, — отрезала я. — Вы тоже заслужили новое. Когда очередь дошла до найденной одежды, Марта замерла. — Это… — Она осторожно провела пальцами по ткани одного из платьев. — Вы понимаете, что держите в руках? — Ну, скажем... наследство, — вздохнула я. Предпочла бы, конечно, сундуки, полные не ветоши, а золота, и бесчисленные ларцы с украшениями, но... Имеем то, что имеем. — Искусство, — поправила портниха. — Такое сейчас не шьют. Она долго рассматривала наряды Далии, качала головой, что-то чуть слышно приговаривая, а потом посмотрела на меня внимательно. — Позвольте снять и с вас мерки. — Марта… Мы же говорили. — Я не уговариваю вас купить новое, — возразила она мягко. — Но почему бы не вдохнуть жизнь в старое? Эти сокровища того достойны. Сдалась я быстро. Уж очень хотелось отправиться на ярмарку не в образе бродяжки, как выразилась глубоконе уважаемая леди Дансфорд, а симпатичной мисси. Пока портниха крутилась вокруг меня, я не удержалась от вопроса: — Не сочтите за бестактность, но... почему вы так стараетесь? Работы мы вам дали ого-го сколько, а цифра, озвученная вами... более чем скромная. И это с учётом тканей. Ответила Марта не сразу. — Я росла в том приюте, — сказала наконец тихо. — Ещё когда им заведовала Агата Гартен. Это… было тяжело. Самое тёмное время в моей жизни... — Она горько вздохнула, а вскинув на меня взгляд, с явным усилием заставила себя улыбнуться: — Поэтому я знаю, что пережили дети. Вы делаете благое дело, леди. Перед уходом она назвала имя сапожника, к которому можно было обратиться за зимней обувью: — Фридрих Беккер. Скажите, что от меня. Он не обидит. Поблагодарив добрую женщину уже не знаю какой по счёту раз, я пожелала ей и Нати приятной дороги и вернулась в дом. Хельга позвала нас ужинать, и этот вечер на кухне прошёл так же шумно, весело, с перебранками и смехом, как и вечера до этого. Удивительно, но я настолько привыкла к такому незатейливому времяпровождению, что уже не представляла себя одной в этом месте. Да и... любом другом. Я же собиралась искать дорогу домой, собиралась докопаться до правды и узнать, как и почему здесь оказалась, а сейчас... Нет, понять, почему меня забросило в этот мир и это тело, по-прежнему хотелось. Вот только не уверена, что всё ещё рвалась обратно... Эта новая жизнь мне нравилась. Я чувствовала себя на своём месте. И другого мне уже не хотелось. После того как все дети были уложены и дом затих, я отправилась к себе. Переоделась, причесалась и хотела уже потушить свет, но вдруг заметила на прикроватной тумбочке ключ. Странно... Готова была поклясться, что положила его в шкатулку к медальону и украшениям Элианы. И вот он тут. — Решили о себе напомнить? — хмыкнула тихонько, имея в виду этих тихушников, сумеречных. Взяла ключ, задумчиво повертела перед глазами. — Что же ты открываешь... Ответа, разумеется, не последовало. Но почему-то вдруг показалось: он уже совсем рядом. Следующие дни прошли в привычной суете. Грейсхольм жил, дышал, шумел и, казалось, уже больше не собирался возвращаться к прежней тишине. Я вставала рано, ложилась поздно и всё время что-то делала: считала, записывала, проверяла, думала. По настоянию законников я взялась за составление плана устройства приюта. Писала о распорядке дня, распределении обязанностей, безопасности. Уклад, правила, обучающая программа... Больше всего беспокоил вопрос финансов. Монеты, собранные горожанами, исчезали с пугающей скоростью: еда заканчивалась быстрее, чем мы её докупали. Впору и правда задуматься о корове и собственном огороде... А ещё мельнице, курятнике и прочей живности. Стану леди-свинопаской на радость баронессе Дансфорд. То-то она будет рада... Я искренне надеялась, что господин ревизор останется доволен и Грейсхольм официально признают приютом. Тогда нам начнут выделять средства из казны, как это было при Гартене, и я наконец перестану вздрагивать при каждом подсчёте расходов. Очередная поездка в Лирмонт стала необходимостью. Нужно было докупить продукты, переговорить с сапожником, а заодно передать когда-то принадлежавшую дочери Далии одежду и обувь тем, кому они действительно могли пригодиться. В этот раз со мной поехали Том и Ильва. Хельга осталась дома с младшими, пообещав, что никто никуда не полезет и ничего не сломает; по крайней мере, намеренно. Увы, прецеденты уже имелись... Словно беря пример с Грейсхольма, Лирмонт тоже зашумел и принарядился. На главной площади уже вовсю шла подготовка к ярмарке. Несколько крепких мужчин сколачивали подмостки, другие устанавливали палатки и протягивали между ними цветные фонарики. Я и самой себе боялась признаться, с каким нетерпением ждала этой ярмарки. Хотелось развеяться, повеселиться. Хотя бы на один вечер из предприимчивой леди превратиться в просто беззаботную девушку, каковой я была ещё совсем недавно. После всех дел в городе я решилась на то, что откладывала: осмотреть как следует дом Гартена. Мою, прости Господи, собственность. По лицам Тома и Ильвы было видно, что они предпочли бы прогуляться в ад, чем переступить порог клятого дома. Но меня одну не отпустили. Сказали, что будут рядом, на всякий случай, и сами мне всё покажут. Дом оказался в ещё худшем состоянии, чем я запомнила. Видимо, память пыталась стереть удручающие картины, но вот разруха, грязь и запустение снова стояли перед глазами. Здесь невозможно было жить, не то что воспитывать детей. Сдавать? Да кто же позарится на такое «сокровище»! Мы прошли все комнаты, и с каждой новой становилось всё яснее: ни сдать, ни уж тем более продать этот дом в таком состоянии невозможно. Не уверена, что его возьмут даже даром. Когда вышли на улицу, Том глубоко вдохнул чистый прохладный воздух и произнёс с явным облегчением: — Как же хорошо, что мы там больше не живём. Я угрюмо кивнула, а Ильва в ответ мрачно усмехнулась. Перед возвращением домой решила заглянуть в лавку Марты, узнать, есть ли чем нас порадовать, но, увы, портнихи на месте не оказалось. Нати лишь развела руками: мол, нашим заказом госпожа портниха изволила заняться лично, а потому сообщить ей нам нечего. Грустно улыбнувшись, я поблагодарила девушку и отправилась в Дубы, уже почти смирившись с мыслью, что на ярмарку поеду в бархатном платье, которое за последние пару недель чего только не пережило. Ладно, хотя бы сапожки Далии имеются, а утеплюсь найденной на чердаке шалью. Моль её, конечно, не пожалела, но под накидкой будет не видно. Не до нарядов, убеждала я себя. Не до этого. Но, как оказалось, судьбе было виднее... Утро субботы порадовало не только солнечной погодой, но и приездом госпожи портнихи. Встречать её выбежали все, радуясь ей, как любимой тётушке, явившейся в гости с гостинцами. «Гостинцы», к слову, порадовали. — Мы задержались, — поспешила сказать Марта, даже не успев толком поздороваться. — Работы много, и Нати у меня одна. Почти все заказы на неё скинула, чтобы деток поскорее приодеть. Сегодня сделаем примерку курток, и на следующей неделе уже точно готовы будут. — Именно то, что мы и ждали, — сказала я, немного лукавя. Нет, верхняя одежда, разумеется, важнее всего, но... Ярмарка-то уже сегодня. «Успокойся, Алина!» — прикрикнула на себя в мыслях, наблюдая за тем, как Нати вносит в гостиную свёртки. Аккуратные, перевязанные лентами. Когда с примеркой было покончено, на диване остался лежать ещё один свёрток. Оказалось, что для меня. — Это… — начала я, когда Марта разорвала шуршащую бумагу. — Это то, что вы себе не позволяли, — ответила она, беря за плечики и осторожно поднимая платье. Хотя какое там платье! Действительно произведение искусства... — И то, что нужно каждой хорошенькой девушке. Особенно леди. Я с восторгом оглядывала преобразившийся наряд Далии. Он был из тех, что не кричит о роскоши, а просто ею является. Тёмное платье глубокого оттенка: не чёрное, а будто сотканное из ночи. Ткань тёплая и вместе с тем невероятно мягкая. Линия талии подчёркнута каймой, а по лифу стелется серебряная нить, образуя замысловатый узор. Интересно, как быстро околею, если забью на изъеденную молью шаль и свою видавшую виды накидку? Но будет преступлением прятать такую красоту! На этом сюрпризы не закончились. Марта что-то шепнула помощнице, та убежала, а вскоре вернулась с жакетом. Утеплённым, плотным, простёганным внутри, с высоким воротом. И шаль — роскошная, лёгкая, с узором, который напоминал то ли переплетение листьев, то ли тонкие ветви. — Переделано из того, что вы мне дали, — проговорила Марта, пока я с девочками пребывала в модном экстазе. — Платье Далии. Не целиком, конечно. Но ткань — та самая. Пришлось перекроить частично, добавить новой, чтобы село идеально. За символическую плату, как договаривались. Надеюсь, вам понравится. — Я в восторге! — Тогда примерьте, — мягко велела Марта. — А вы, — она посмотрела на девочек, — стойте тут и молчите. Не пугайте леди восторгами. Разумеется, молчать никто не собирался. Когда я вернулась в новом платье, Лисси ахнула так, будто в гостиную вдруг залетела сказочная фея. Сив прикрыла рот ладонью, честно пытаясь не завизжать от восторга. Нора прижалась к Ильве и прошептала: — Она красивая… А Ильва… Ильва посмотрела на меня оценивающе и совершенно спокойно заявила: — Бедный лорд. От такого заявления я чуть не попрехнулась воздухом. — В смысле? — спросила, стараясь говорить ровно. Ильва сначала сделала вид, что не поняла вопроса, но потом всё-таки не сдержалась и хихикнула: — Он же как вас увидит… с ума сойдёт. — Ильва! — возмутилась я, хотя сердце почему-то забилось быстрее. — Что «Ильва»? — невинно развела руками девочка. — Это правда. Марта фыркнула, Нати спрятала улыбку, а я почувствовала, как щеки снова становятся горячими. Время до вечера пролетело незаметно. Примерки для детей, отметки мелом на ткани, шуршание бумаги, шепот девчонок, обсуждающих, какая я «невероятная красавица», и бесконечные просьбы Лисси «ещё раз посмотреть». И вот… когда солнце стало клониться к закату, во двор въехало знакомое ландо. Рейнмар. Я услышала его шаги ещё до того, как он появился в холле. Уверенные, твёрдые, быстрые. Дверь открылась — и он замер. Застыл на пороге, не сводя с меня взгляда. Я стояла у лестницы, в платье, с жакетом на плечах, и пыталась выглядеть так, будто это совершенно нормально — быть «невероятной красавицей». Будто это ничего не значит. А что? Я всегда такая... — Вот это да... — сказал он наконец тихо. В его голосе не было привычной иронии. Ни капли. Только… искреннее восхищение. И взгляд. Этот взгляд, от которого у меня внутри поднимается настоящий ураган. Из чувств, желаний... Чего-то непонятного... — Что? — я нервно поправила шаль. — Что-то не так? Он шагнул ближе, не отрывая от меня глаз. — Так, — произнёс он медленно. — Слишком… так. — Вот и замечательно. — Я всё-таки постаралась взять себя в руки и подарила ему непринуждённую улыбку. — Более чем, — пробормотал он, и я вдруг поняла, что он тоже… смущён. По-своему. Просто умело это прячет. Совсем близко раздался смешок: кто-то из детей всё-таки не удержался. А Ильва, зараза такая, ничуть не стесняясь, громко сказала: — Я же говорила! Таки сошёл... Я бросила на девочку убийственный взгляд, но та только невинно захлопала ресницами. Рейнмар наконец пришёл в себя, явно вспомнив, что в холле мы не одни, а в окружении маленьких зрителей, и он взрослый лорд, а не мальчишка. — Ну что ж, леди Ван’Роэль, — произнёс он уже привычнее, с оттенком улыбки. — Готовы покорять ярмарку? — Более чем, — ответила ему в тон и с удовольствием (хотя бы себе в этом можно признаться) взяла его под руку. Перед тем как уйти, вспомнила, что я тут воспитатель: — Ведите себя прилично и слушайтесь Хельгу, — сказала как можно строже. —Не сходите с ума и перестаньте рваться на чердак! И в подвал. Уже сто раз их оттуда гоняла. — А если чердак сам нас позовёт? — невинно спросила Лисси. — Тогда вы сделаете вид, что оглохли, — отрезала я. Том с самым серьёзным видом кивнул, Хельга улыбнулась: — Не переживайте, милая. Мы тут справимся. А вы отдыхайте и ни о чём не беспокойтесь. Хотя бы сегодня. — Постараюсь, — вздохнула я. Рейнмар помог мне устроиться в ландо, сам сел рядом и, на миг коснувшись моей руки губами, прошептал: — Наконец-то вы вся моя. — На этот вечер, — запретив себе смущаться, уточнила я. — Обычно всё так и начинается — с малого, — ответил он загадочно, и ладно покатило по аллее, увозя нас в чудесный вечер. ---------- Глава 20 Глава 20 Лирмонт сиял. Не просто огнями — настроением. Тем особым, редким ощущением, когда город будто сбрасывает с себя повседневную строгость и становится живым, шумным, таким беззаботным. Ещё на подъезде к окраинам мы услышали музыку: она накатывала волнами, смешиваясь со смехом, звоном колокольчиков и глухим гулом толпы. Когда ландо остановилось, я на мгновение замерла, прежде чем выйти. Впереди виднелась нарядная улица, украшенная лентами, фонарями и венками из хвои и сухоцветов. Между домами тянулись гирлянды, а у входов в лавки горели жаровни, от которых веяло приятным теплом и запахом пряностей. — Вот теперь ты видишь настоящий Лирмонт, — сказал Рейнмар, подавая мне руку. — Таким он бывает нечасто, но именно таким это захолустье мне нравится. Несмотря на не слишком лестное для Лирмонта сравнение, в голосе Аргейла слышалось тепло и любовь к этому месту. Уверена, он бы ни за какие коврижки не променял это «захолустье» на жизнь в столице или ещё каком-нибудь шумном городе. — Он прекрасен, — призналась я, оглядываясь по сторонам. — Не настолько, как ты, но всё же, — с улыбкой мурлыкнул Рейнмар мне на ухо. — Хм, даже не знаю, это комплимент или завуалированная придирка? — покосилась на него с улыбкой. — Сравнивать меня с провинциальным городком... Я настолько проста в ваших глазах, лорд Аргейл? — Наоборот, вы слишком сложны, леди Элиана. Слишком даже для меня... Настоящая головоломка, которую мне никак не удаётся разгадать. — А вот и не надо разгадывать, — во мне проснулось кокетство. И желание дарить улыбки направо и налево. — Вдруг разгадка вам не понравится. — Ещё больше заинтриговала, — хмыкнул Рейнмар. Подхватив меня под руку, повёл к главной площади Лирмонта. Та встретила нас шумом и светом множества огней. Кажется, здесь собралось полгорода, а может, и весь город. Справа от фонтана возвышалась сцена, украшенная тканями и живыми цветами. На ней выступали артисты: один жонглировал огненными шарами, другой играл на скрипке, ещё двое, молодые акробаты, заставляли толпу замирать от каждого прыжка. С другой стороны площади выстроились ряды палаток. Чего здесь только не было! Глиняная посуда, резные фигурки, вышитые ленты, украшения из дерева и камня, корзины с орехами и сухофруктами, сладости всех форм, цветов и размеров. Я словно снова стала ребёнком. Ребёнком, попавшим в самую настоящую сказку. — Подожди, — сказала Рейнмару, заметив прилавок с игрушками, и тут же направилась туда. Я ведь собиралась выбрать что-то для мальчиков. Желательно что-то недорогое, но красивое. То, что их порадует. Например, вот эти деревянные не то солдатики, не то маги. Они были вырезаны с такой тщательностью, разукрашены с явной любовью, что невозможно было пройти мимо. Я перебирала фигурки, прикидывая, кому какая подойдёт: Брану — вот этот красавец в мундире на вороном коне, Фрею — маг с посохом в шикарной мантии, Олли — солдат, удерживающий за повод гончую и Эрвину, пожалуй, возьму похожего. Только с лисой. Не устояла, выбрала подарки и девчонкам: Лисси и Кайе по куколке в милом платьице. Для Сив и Миры нашлись свистульки в виде райских пташек, а для Норы — мягкий тканевый зайчик с вышитыми глазами. Ильве взяла расшитую бисером ленту, а Хельге расписную кружку. — Ты выбираешь так серьёзно, будто это королевские дары, — заметил Рейнмар, наблюдая за мной. — Для них это и есть сокровища, — ответила я, аккуратно откладывая выбранное в сторону. — Маленькие, но свои. Он ничего не сказал — только улыбнулся. Той самой улыбкой, от которой в груди становится тепло. Для старших мальчиков Рейнмар помог выбрать подарки и он же в конце концов за всё заплатил, хотя я гордо упиралась. — Мне приятно, — заявил, ничего не желая слушать. — Не всё же тебе баловать мелочь. Я тоже хочу. Долго я не артачилась, приняла подарки и счастливая смотрела, как каждую вещицу старательно заворачивают в шуршащую бумагу. Отдав кучеру, следующему за нами, всё купленное и отправив обратно, Рейнмар остановилсяу палатки, откуда тянуло густым, сладким ароматом. — Я на минуту... Вернулся с двумя глиняными кружками. — Горячий шоколад. С корицей и чем-то ещё… Продавец уверял, что это семейный секрет. Я осторожно сделала глоток и едва не застонала от удовольствия. Господи-и-и... Давно такой вкуснотищи не пробовала! А может, и никогда. — Это незаконно, — вынесла вердикт. — За такое нужно сажать. Это же преступление против фигуры! Интересно, где в обычные дни этим «зельем» торгуют... — Всё с вашей фигурой в порядке, леди Ван’Роэль, — хмыкнул Аргейл. И тут же, невыносимый, добавил: — Я бы, конечно, предпочёл убедиться наверняка, своими глазами, при... свете луны и... мягких утренних лучах солнца тоже, но... Возможно, когда-то ты мне это позволишь... — Не будь этот шоколад таким вкусным, я бы уже выплеснула тебе в лицо. А так жалко. Да и вообще... Пусть думает, что это у меня от горячего напитка на щеках румянец. Мы шли дальше, уже не спеша. Люди здоровались: кто-то просто кивал, кто-то ещё и улыбался, глядя на нас и явно восхищаясь моим нарядом. А может, и моим спутником. Ну или нами в целом — всё-таки неплохая из нас вышла парочка. То, что надо. Я ловила эти взгляды с удовольствием, чувствуя, что внимание лирмонтцев больше не настораживает, а наоборот, греет сердце. Давно мне не было так хорошо и так весело. Вскоре мы вышли на другую площадь, скромнее в размерах, но такую же принаряженную, окружённую одно- и двухэтажными домами. Здесь палаток было меньше, но атмосфера — ещё теплее. Кто-то жарил мясо, кто-то разливал горячие напитки, дети бегали между взрослыми, смеясь и что-то весело выкрикивая. Рейнмар купил нам перекусить, и мы остановились у края площади, наблюдая за происходящим. — На тебя смотрят, — заметил он негромко. — И я не уверен, что мне это нравится. Слишком много внимания... — Лорд Аргейл, что за собственнические замашки? — покосилась я на этого собственника. — Мы ведь просто соседи. — Это ненадолго. — Вашей самоуверенности остаётся только позавидовать, — продолжила я пикировку, от которой сегодня тоже получала удовольствие. Как и от общества мужчины, с которым меня так неожиданно свела судьба в этом мире. Даже не верится, что его брат — такой гад. И что Элиана... я... Его жена. Воспоминание о другом Аргейле немного омрачило настроение, но я тут же поспешила выставить его из своих мыслей. Лучше вообще о нём не думать. Не сегодня. — Просто констатирую очевидное. Очевидное для нас обоих, — взглянул он на меня исподлобья, снова заставив зардеться. К счастью, неловкая пауза закончилась, толком не успев начаться. Музыка вдруг заиграла громче, быстрее. Люди начали собираться в круг, хлопать в ладоши, притопывать. По всей видимости, настало время народных плясок. Я не успела доесть, как Рейнмар схватил меня за руку. — Пойдём! — Я же не умею... — Здесь ничего сложного, — сказал он уверенно. — Просто повторяй за всеми. Постепенно меня подхватили ритм, смех, движение. Мы кружились, сбивались, снова находили шаг. И смеялись. Так весело и беззаботно, что хотелось подобно насекомому, застывшему в янтарной смоле, навсегда остаться в этом вечере. Задержаться в сказочных мгновениях. Незаметно залихватская музыка сменилась нежной мелодией. Плавной, почти интимной. Рейнмар притянул меня ближе, положив ладонь мне на талию. Его движение было уверенным, спокойным, и я вдруг поняла, что знаю этот танец. Не умом — телом. Оно само подстраивалось, шаги ложились идеально. — Ты прекрасна, Элиана... Преступно прекрасна, — прошептал он, наклоняясь ближе. Я не ответила, но и взгляд отводить не стала. Решила, была не была! Разок можно и утонуть в зелени его глаз. Запах его кожи, тепло его руки, голос — низкий, чуть хриплый… Всё это кружило голову сильнее любого крепкого напитка. Я чувствовала, как напряжение между нами нарастает, как воздух вокруг едва ли не искрится. Он наклонился ещё ближе. Я не отстранилась. Наоборот, подалась к нему, но... Музыка вдруг резко оборвалась, кто-то из танцующих задел нас плечом, и наваждение рассеялось, оставив после себя лёгкую горечь сожаления. Мы замерли, глядя друг на друга. — Кажется, Элиана, вас только что спасли, — наконец проговорил он с улыбкой, всё ещё немного хрипло. — Сомнительное спасение, — так же тихо ответила я, не в силах оторвать от него взгляд. Увы, момент для поцелуя был упущен. И наверное, к лучшему. Нечего давать горожанам повод для сплетен. И так уже наверняка все считают, что незамужняя девица Ван’Роэль подпала под чары местного ловеласа. Эта мысль немного отрезвила, привела в чувство. — Может, ещё пройдёмся? — предложила я и первой направилась прочь из круга танцующих. Мы ещё немного погуляли, но веселье постепенно стихало. Праздник заканчивался. Я взглянула на тёмное небо, усыпанное звёздами, и вздохнула: — Уже поздно. Будет лучше вернуться. Пока доберёмся до Синих Дубов, перевалит за полночь. Рейнмар не стал спорить, и мы направились к экипажу. Какое-то время ехали, храня молчание. Я ловила на себе внимательные, долгие взгляды, перебирала в памяти события минувшего вечера и чувствовала, что ещё не раз и не два вспомню об этих волшебных мгновениях. Сколько ещё таких вечеров ждёт нас и... будут ли они вообще? Что, собственно, будет ждать меня дальше. Предположим, я здесь останусь. Предположим, вопрос с приютом благополучно разрешится, и Грейсхольм станет домом не только для меня, но и для моих маленьких гостей. А что с Аргейлом? С обоими Аргейлами... В этом мире есть разводы? Хорошо бы... Как отреагирует Рейнмар, когда узнает, что я не просто замужем — я несколько месяцев жила в доме его брата. Со всем отсюда вытекающим... Точнее, не я, конечно! Элиана. Но поверит ли он, если скажу, что я вроде бы как попаданка. Залётная душа из другого мира... Рано или поздно он узнает о Валериане, и, наверное, будет лучше, если узнает от меня. Спонтанный порыв, но я вдруг начала: — Я хотела кое-что тебе ска... Ландо резко остановилось, заставив проглотить окончание фразы. Громкий скрип колёс совпал с резким ударом моего сердца. Лошади заржали: глухо, испуганно. Не то, чтобы я разбиралась в издаваемых ими звуках, но... Почему-то вдруг стало страшно. Особенно когда взглянула на Рейнмара и увидела, как он напрягся. Заметила, как рука его скользнула к бедру, словно по привычке желая взяться за рукоять оружия. Вот только оружия с ним не было. — Оставайся здесь, — велел он и вышел из ландо. — Рейнмар… — я не успела договорить. Он уже был снаружи. Я видела, как он двигался, как в его движениях появилась та самая выученная, опасная собранность, которую не спутаешь ни с чем. Так держатся люди, пережившие не один бой. — Оставайся в экипаже, Элиана, — повторил он с нажимом, когда я попыталась рыпнуться, и шагнул вперёд. Может, и стоило прислушаться к совету, но это была бы совсем другая девушка. Я вышла следом за Аргейлом, изо всех сил вглядываясь в обступившую дорогу тёмную чащу, пытаясь понять, отчего лошади так испугались. Сердце колотилось с такой силой, что, казалось, его стук слышат в самом Лирмонте. Сделав несколько шагов к Рейнмару, от экипажа, тут же пожалела об этом. В темноте, между стволами деревьев, замелькали огни. Я было решила, что почудилось, из-за страха. Но нет, вот они мелькнули снова, разгораясь. Или... приближаясь. — Что за… — прошептала я, не в силах отвести взгляд. Нет, это были не огни. Не светлячки или ещё что-нибудь невинно-безобидное. Это были глаза. Жёлтые. Неестественно яркие волчьи глаза с рассечённыеми надвое чёрными зрачками. Наконец из чащи показался первый хищник. Вышел на дорогу, но вряд с намереньем просто познакомиться и пожелать нам приятной дальнейшей дороги. Зверь был огромен. Сильный, матёрый волк с широкой грудью и мощной шеей. Шерсть тёмная, серая, будто выпачканная в грязи. Глаза горят неестественным светом, а из пасти вырывается глухое, низкое рычание, от которого по коже бегут мурашки. С виду волк, а мне он казался исчадием ада. Было в нём что-то тёмное, что-то... бесовское. Назвать его просто диким зверем язык не поворачивался. Лошади встали на дыбы, истошно заржали. Забили копытами по сухой земле, и удерживавший их мужчина испуганно крикнул: — Л-л-лорд… Ваша свет-т-тлость… Что... что делать?! Ответить Рейнмар не успел. Из тьмы вышли ещё трое, окружая нас, загоняя в ловушку. Твари сомкнули полукруг и раскрыли пасти в хищном оскале. Рейнмар шагнул вперёд, резко вскинул руку. Воздух перед нами дрогнул, вспыхнул, и вокруг экипажа сомкнулся защитный купол. Прозрачный, мерцающий, словно шар из тончайшего стекла. Оставалось надеяться, что прочного. Не теряя времени, первый волк бросился на него. Удар был такой силы, что даже земля под ногами дрогнула. И я вместе с ней. Купол вспыхнул искрами. Второй, третий — они врезались в магический щит снова и снова, с яростью, не зная страха. Царапали нашу защиту когтями, пытались вгрызться клыками. И нападали, нападали, нападали... По поверхности купола уже вовсю бежали трещины. Много ума не надо, чтобы понять: долго он не выдержит. — Рейнмар… — выдохнула я приблизившись. Он резко развернулся, метнулся к упряжи, сорвал ремни с одной из лошадей, что-то быстро прошептал ей на ухо. Животное вдруг успокоилось, словно его накрыли тёплым одеялом. Замерло смирно, явно ожидая приказа. — На неё! — велел Рейнмар кучеру. — Быстро! Схватил меня за талию, легко, почти грубо, усадил на спину лошади позади мужчины. — Слушай меня! — рявкнул тому. — По моему приказу — мчи! Не оборачивайся! Как можно дальше! Как можно быстрее! Я смотрела на него широко раскрытыми глазами. Он собирался остаться? Собирался схватиться с четырьмя безумными тварями? Ненормальный... Безумец! — Нет! — выпалила я и, не думая, соскользнула с лошади. — Ни за что! В тот самый миг один из волков прорвался сквозь истончившуюся защиту. Рейнмар ударил его силой — волка отбросило в сторону, он взвизгнул, врезался в дерево, и я заметила, как лицо Аргейла стало пепельно-белым, как на висках выступила испарина. Он пошатнулся, но устоял. Ещё один хищник уже успел пробраться сквозь купол и в одно мгновение вцепился ему в руку. Я закричала. От ужаса, от отчаянья. От страха потерять Рейнмара. Он тоже закричал, а скорее, зарычал. Но не от боли — ярости. Разряд молнии, сорвавшийся с пальцев Рейнмара, прошил волка насквозь. Огромная серая туша бездыханной рухнула на землю. Рейнмар опустился на колени следом. В голове стучала одна-единственная мысль: на остальных его уже не хватит. Не сможет защитить, спасти ни себя, ни нас. Наверное, стоило попытаться скрыться, когда ещё была такая возможность, но... Я бы себя потом не простила. Первый волк снова поднялся, готовясь к очередной атаке. Я вдруг представила лица детей, когда они узнают, что их единственную надежду на нормальную жизнь сожрали ночью в чаще. Увидела слёзы в глазах Хельги, и Тома, отчаянно сжимающего кулаки. Дрейка с Норой... Ильву и остальных — их всех я уже успела полюбить. В тот самый момент во мне будто что-то щёлкнуло. Я вспомнила, каково это: ощущать в себе силу. Как тогда, у ворот с Гартеном, я вдруг перестала бояться. Ведь во мне была магия. Смутно понимая, что творю, метнулась к Рейнмару, загораживая его собой, и лес вокруг словно ожил, взбунтовался. Деревья зашумели, ветер поднялся стеной, закрутил листву, как в водовороте. Бросившихся к нам тварей буквально подбросило в воздух, и я, не думая — скорее, чувствуя, резковскинула руку. Чудовищ с силой отшвырнуло в чащу, словно они были не матёрыми хищниками, а крошечными зайчатами. — Быстро! — крикнула я. Мы с кучером подхватили Рейнмара. Он был почти без сознания, тяжёлый, обмякший. Едва успели затащить его в экипаж, как из темноты донёсся демонический вой. Волки возвращались, явно собираясь закончить начатое. Ну знаете ли.. Я развернулась. Вовремя, чтобы схлестнуться взглядом с одним из монстров. Смотрела в его янтарные глаза ледяно, внимательно, уже без страха. Позволяя силе, которую не понимала, но которую сейчас ощущала всем своим естеством, свободно течь по венам, слиться со мной полностью. — Пошли прочь, — сказала тихо. И лес услышал. Волки заскулили, поджали хвосты. Медленно, униженно начали пятиться, а затем развернулись и исчезли во тьме. Сбежали, как испуганные котята. А вместе с их уходом из меня будто схлынула магия. Накрыла слабость. Сильная, давящая. Позволила слуге усадить меня в ландо рядом с Рейнмаром, прижалась к нему и, едва шевельнув губами, прошептала: — Поехали домой… Скорее. Вскоре экипаж пришёл в движение. ---------- Глава 21 Глава 21 Следующие несколько часов пролетели как пара мгновений. Мгновений, за которые я на десяток лет постарела... По-хорошему следовало не в Грейсхольм ехать, а поворачивать обратно в Лирмонт (там имелась какая-никакая, но всё-таки больница), но, во-первых, до дома уже было рукой подать, а во-вторых, и я, и кучер банально растерялись. Уже потом, въезжая в ворота, я спохватилась и поняла, что знать не знаю, как оказывать первую помощь раненому. Благо положение (и Рейнмара) спасла Хельга. Старушка уже собиралась идти ложиться, когда мы ворвались (ладно, вползли) в холл. На секунду она застыла у лестницы со свечкой в руке, обозревая нашу колоритную компанию, а потом неожиданно резко скомандовала: — Лорда в гостиную на диван. Живо! Элиана, вы ранены? — Нет, — я помотала головой, борясь с желанием разреветься. Пока ехала, давила в себе слёзы, а при виде Хельги глаза почему-то тут же пеленой затянуло. — Тогда идите наверх, разбудите Тома. Мне будет нужен помощник. Уложив бессознательного Рейнмара на диван, я поспешила наверх. Слабость после магических трюков всё ещё ощущалась, но постепенно сходила. Шмыгнув в комнату мальчика, я едва коснулась его плеча, как он тут же резко сел в кровати. — Леди... Я приложила палец к губам. — Тише... Спускайся. Не задавая вопросов, парень последовал за мной. Но как вскоре выяснилось, Хельга вполне могла обойтись и без него. На первом этаже творилась настоящая вакханалия, в хорошем смысле слова. Воздух едва не искрился от деятельности сумеречных. Вот мимо пронёсся таз с водой, расплёскивая по холлу своё содержимое. Следом промчались чистые полотенца и швейный набор. А также бутылка с чем-то крепким, наверняка долгие годы пылившаяся в тёмном закутке погреба. Хельга на удивление спокойно отнеслась к появлению таких помощников. Отдавала им приказы, как хирург в операционной медсёстрам: — Рви сюртук. Рубашку тоже. Ох ты ж... Я на раны, оставленные клыками твари, смотреть не смога. Отвернулась, а потом почувствовала, как Том тянет меня к креслу. — Садитесь, леди. Я вас пледом накрою. И минуты не прошло, как передо мной и слугой Рейнмара уже стояли чашки с горячим чаем. Еду духи тоже притарабанили, но она сейчас была явно лишняя. Мужчина, имени которого я так и не спросила, не сводя взгляда, смотрел на своего хозяина. А я сидела, вцепившись руками в чашку, и, словно загипнотизированная, пялилась на поднимающиеся над ней струйки пара. Боялась... безумно страшилась взглянуть на Рейнмара. — Он... Лорд выживет? — озвучил Том вопрос, который я не решалась задать себе даже в мыслях. — А как иначе? — не оборачиваясь, хмыкнула наша спасительница. — Сейчас заштопаем и будет как новенький. Раны неглубокие. Неглубокие? Как по мне, так там кратеры, а не раны! И крови столько... Всё ландо в ней искупалось. Словно отзываясь на мои мысли, старушка пробормотала: — Кровотечение, конечно, сильное было, но ничего, всё уже прекратилось. Я снадобье сварю — быстро вернёт силы. Плечо поначалу будет ныть, но он же мужчина. — Откуда вы столько знаете, Хельга? — выдохнула я, наконец отважившись посмотреть на Рейнмара. Он всё ещё был без сознания. Даже манипуляции старушки, наверняка болезненные, не привели его в чувства. Бледный, если не сказать серый, и тем не менее всё равно преступно красивый. Такой родной и... кажется, любимый... Ответ Хельги спугнул мелькнувшую было робкую мысль: — Я по молодости в госпитале работала. Руки всё помнят. Да и в моей семье знахарей было немало. Могу от чего угодно зелье сварить. — Мы уговаривали её сварить одно от Гартена, — хмыкнул Том. — Не согласилась. — Глупости не говори! — прикрикнула на мальчика старушка. — Я людей лечу, а не калечу! — Так разве ж он человек... — буркнул Том и, дождавшись, когда Хельга отвернётся, умыкнул с тарелки печенье. Я всё-таки сделала маленький глоток и снова вернулась мыслями к странному нападению. Демонические волки, которым вдруг позарез понадобилось сожрать именно нас... Нет, может, конечно, нам просто не повезло. А может статься, активизировались могущественные друзья Гартена. Будь они неладны! — Готово. — Хельга, тихонько закряхтев, поднялась на ноги, перевела взгляд на кучера: — Вас надо соматривать? — Я в порядке, — слабо улыбнулся мужчина. — Если в порядке, тогда вместе с Томом и другими помощниками, — она многозначительно посмотрела по сторонам, — отнесите лорда в гостевую спальню. В конце коридора ещё оставалась одна пустая. «Другие помощники», словно только того и ждали, тут же приподняли Рейнмара. По большому счёту помощь людей им была не нужна, но Том и кучер всё равно шли рядом, придерживая и страхуя. Как и я с Хельгой. Точнее, я попыталась сунуться в гостевую комнату, но старушка не позволила. — А вы куда собрались? Вам отдыхать надо. — Я с ним посижу. — С ним посижу я, — безапелляционно заявила она. — Но... — Спать, Элиана. Спать. Вот тебе и божий одуванчик. Хельга так на меня посмотрела, что все дальнейшие возражения отпали сами собой. Бросив последний взгляд на дверь, за которой только что скрылся Рейнмар, я отправилась к себе. Рухнула в кровать как была — в платье. Сознание выключилось сразу же, будто только того и ждало. * * * Я не понимала, сплю или кошмарная ночь продолжается. Я куда-то бежала,ощущая, как из груди рвано вырываетсядыхание. Чувствовала ледянуюземлюпод ногами, которая то и дело как будто ускользала. Ночь вокруг была странной:не тёмная, но и света в ней не было. Словно мир утонул в молочном мареве, где всёразмыто, а звуки глохнут, не успев родиться. Воздух дрожал, как от жары, хотя было прохладно. Вдруг впереди мелькнула фигура. Ребёнок. Девочка... В светлом платье, слишком тонком для этой поры. Подол едва касался земли, а волосы — длинные, не то русые, не то рыжеватые — рассы пались по спине, ловя призрачный свет. — Постой! — крикнула я, снова срываясь на бег. Голос прозвучал глухо, будто утонул в вате. Девочка не обернулась, не услышала меня. Она шла быстро, почти скользила, и при этом всё время оставалась на одном и том же расстоянии — вроде бы рядом, но недосягаемо далеко. Я ускорилась. Дорога под ногами менялась: то утоптанная тропинка, то трава по колено, то деревянные доски, будто бегу по полу длинного коридора. Сердце колотилось, в груди жгло, но я не могла остановиться. — Подожди! — закричала снова. — Пожалуйста! В ответ раздался смех. Детский. Звонкий. Чистый. Он не был злым — скорее, озорным, но от него почему-то стало тревожно. Смех разнёсся эхом, будто отражаясь сразу отовсюду, и девочка вдруг… отдалилась. Стала меньше, легче, словно её уносил ветер. — Не уходи… — прошептала я уже почти без сил. И вдруг остановилась.Едва не налетелана что-то большоеи не сразу поняла, что передо мной стоиткукольный дом. Тот самый, обнаруженный на чердаке и перенесённый в игровую комнату на радость малышне. Но сейчас он отнюдь не выглядел игрушечным.Домвырос. Вытянулся вверх, стал настоящим:с резными наличниками, высокими окнами, тёплым светом за стёклами. Дверь была приоткрыта, и изнутри тянуло чем-то знакомым — запахом дерева, пыли, детства. Девочка стояла на крыльце. Она уже взялась за дверную ручку, но вдруг замерла,словно что-то почувствовала. Медленно, очень медленно обернулась. Всего на мгновение. И я увидела её лицо. Своё. Моё лицо,но детское. Чуть наивное, с большими глазами и тем выражением, которое бывает только у детей, ещё не знающих боли, утрат, предательства.Такой я была до смерти мамы...Улыбка её была спокойной, а может, ободряющей. Будто она знала что-то, чего не знала я. — Подожди… — прошептала я, делая шаг вперёд. —Не уходи... Но девочка уже исчезла. Дверь тихо закрылась. На крыльце, там, где она только что стояла, что-то блеснуло. Я опустила взгляд и увиделадеревянныймедальон, который, как реликвию, хранила в шкатулке с остальными украшениями Элианы. Я подняла его дрожащими пальцами. Дерево былотёплым, словно живым. Стоило коснуться поверхности,и дом передо мной начал растворяться, расплываться, будто был нарисован на воде. — Что ты хочешь мне сказать? — спросила я в пустоту, самая не понимая, к кому обращаюсь. Ответом была тишина. А потом — резкий вдох. Я открыла глаза. Сердце колотилось, ладони были влажными, а в груди осталось странное, щемящее чувство,будто я только что упустила что-то важное. Что-то своё. Я села в постели, не то с облегчением, не то с сожалением осознавая, что это всё-таки был сон. Странный, немного грустный и в тоже время пронизанный теплотой. В комнате было сумрачно, но уже не темно. Наступило утро, очень раннее, и я в этом время обычно ещё крепко спала, но сейчас даже мысли не возникло упасть в подушки и попытаться уснуть снова. Как я могу спать, когда у меня там раненый Рейнмар? Откинув одеяло (вообще не помню, как им укрывалась), обнаружила, что на мне ночнушка, а пережившее полуночный бой платье непонятно куда исчезло. —Ясно, вы меня переодели. —Со вздохом поднявшись, я поспешила в ванную. Быстро привела себя в порядок, ещё быстрее переоделась в бархатное платье. Хотела уже выйти, но вдруг ощутила непреодолимое желание надеть детское украшение. Медальон был на месте, инкрустированный крохотной каплей янтаря. Подержав украшение в руке, я всё-таки уступила непонятному порыву и надела на шею. Улыбнулась отражению в зеркале и отправилась проверять, как там Рейнмар. Бесшумно скользнув в спальню, замерла на пороге, с тревогой вглядываясь в заострившиеся черты лица дорогого гостя. На мгновение показалось, что он не дышит, и у меня тут же сердце остановилось. Рванулась было к кровати, но тут Рейнмар шевельнулся. Вздохнул прерывисто, и меня отпустило. Ну ты и паникёрша, Алина. Хельга дремала в кресле возле кровати. Стоило мне приблизиться, как старушка встрепенулась. —Как он? —спросила я одними губами. —Всё хорошо, —она устало улыбнулась. —Лорд молод, силён и такими царапинами его не возьмёшь. Опять она за старое... Царапины. —Идите, я сама с ним посижу. Хельга не стала возражать, осторожно поднялась. Поинтересовавшись, как я себя чувствую и получив в ответ заверение, что всё супер, удовлетворённо кивнула. —Когда лорд проснётся, дайте ему настой, —указала на бокал с чем-то мутно-зелёным, после чего вышла в коридор. Заняв место Хельги, я замерла, разглядывая Рейнмара. Если уж совсем откровенно —любуясь. В кои-то веки выпала такая возможность. Почему бы и не воспользоваться. Не знаю, сколько так просидела, безмолвно его рассматривая. Изучая каждую чёрточку, тень от длинных ресниц, резкую линию губ. Валериана я видела всего раз, но его лицо намертво врезалось в память. Приходилось признать: было в чертах братьев много общего, и в то же время если муж Элианы отталкивал и своей внешностью, и поведением, то к Рейнмару, несмотря на его невыносимые порой шуточки, наоборот хотелось потянуться. Взять за руку, осторожно касаясь пальцев... Поддавшись порыву, я так и сделала, и заметила, как веки мужчины дрогнули. Тут же отстранилась, но поздно: Рейнмар открыл глаза и посмотрел на меня. А потом улыбнулся: —Думал, это Хельга решила подержать меня за руку. Рад, что ошибся... —Я просто... —Невольно смутилась и, стараясь преодолеть это чувство, спросила: —Как ты себя чувствуешь? —Как раненый, —ответил Рейнмар, приподнимаясь на руках. Поморщился от боли, но всё же сел на постели, после чего добавил: —Раненый, который уже идёт на поправку. И всё благодаря тебе, Элиана. —Благодаря Хельге, —улыбнулась я, и снова смущённо. —Если бы не она... —Если бы не ты, —мягко перебил Рейнмар. —Если бы не ты и твоя сила, в Грейсхольм мы бы не доехали. Я окончательно смутилась, отвела взгляд и потянулась за настоем, чтобы вручить его гостю. Рейнмар скривился, но выпил всё залпом, а потом чуть слышно хмыкнул: —Знакомый вкус... Сразу видно: старушка знает, что делает. Если не сегодня, так завтра уже буду бегать. —Хельга так и сказала. Я мысленно выдохнула и улыбнулась, на этот раз с облегчением. Наконец осознала, что самое страшное позади, Рейнмар действительно идёт на поправку и всё наладится. Обязательно наладится. Допив отвар, Рейнмар откинулся на подушки, а я спросила: —Как думаешь, что это было? Откуда они взялись? В ответ он усмехнулся: —Могу предположить, что от Гартена. Почти уверен... Волками управляли с помощью магии. Ты её не чувствовала? Я покачала головой: —Магия для меня —терра инкогнита. Ну, то есть я в ней ничегошеньки не понимаю, —поспешила исправиться, поймав вопросительный взгляд Рейнмара. —Я и в себе-то её не ощущаю. Только вот вчера и в тот раз, когда Гратен сюда приезжал. В остальное время я чувствую себя... обычно. Будто и нет во мне никакой силы. Да и появилась она совсем недавно, когда я сюда переехала. Конечно, я могла ошибаться: вдруг Элиана магичила по-тихому, втайне от благоверного, обнаружившего после свадьбы, что его жена —пустышка. Но что-то мне подсказывало, что сила пробудилась именно во мне —не в ней. И что связана магия с этим домом, с этой землёю. Словно в подтверждение моих мыслей, Рейнмар проговорил: —Грейсхольм —место твоей родовой силы, оно питает тебя, поэтому вполне логично, что дар пробудился именно здесь, на родной земле. А то, что ты его не ощущаешь... Силу нужно развивать, как и любой другой навык и талант. Тогда сможешь использовать её не только в моменты опасности, неосознанно, но и в любое время. Я тоже становлюсь сильнее на родной земле. Впрочем, меня дома давно не было... Да и от дара моего почти ничего не осталось, —он горько усмехнулся, а немного помолчав, тихо признался: —Я побывал не в одной битве, Элиана, и ради победы делал то, чем едва ли можно гордиться... Война меня опустошила. Не только морально, но и в магическом смысле. Будь с тобой вчера прежний Рейнмар, твари бы к нам даже не подступились... Для прошлого Рейнмара это была бы просто досадная передряга, а не смертельно опасная схватка. —И тем не менее ты не испугался и готов был погибнуть, чтобы спасти нас, —тихо возразила я и снова, подвластная очередному порыву, подалась к нему, взяла за руку. —Сумасшедший... Он осторожно сжал мои пальцы. —Скорее это вы, леди Ван’Роэль, немного безумны. Решили остаться, чтобы погибнуть со мной за компанию... Но я рад, что могу снова тобой любоваться. Снова слышать твой голос и... чувствовать тебя рядом. Он сказал это тихо, почти шёпотом — и в этих словах не было ни бравады, ни привычной иронии. Только искренность, от которой внутри что-то болезненно сжалось и тут же сладко отозвалось в каждой клеточке моего тела. Рейнмар потянул меня за руку, побуждая из кресла переместиться на край кровати. Скользнул пальцами по моей кисти, запястью, нежно лаская, а потом подался ко мне. Без резкости, без напора. Сначала — лишь сокращая расстояние, давая мне время отстраниться, если захочу. Почувствовала его дыхание — тёплое, чуть неровное, услышала, как он задержал его на мгновение и… не отстранилась. Когда его губы коснулись моих, мир словно замер. Поцелуй был осторожным, почти невесомым, будто вопросом: можно? И я ответила: сначала так же робко, несмело, но уже через мгновение позабыла о робости и смущении. Его ладонь скользнула к моей щеке, пальцы запутались в волосах. Поцелуй стал глубже, увереннее. Не жадным — нет. Бережным... Таким, в котором было всё: пережитый страх, недосказанные чувства, благодарность за то, что мы живы… И то, что желали друг друга куда сильнее, чем готовы были признать. У меня закружилась голова. Не от слабости — от него. От его близости, от чувств, которые до этого никогда не испытывала. Отношения с Вадимом, другие увлечения — всё это вдруг показалось каким-то смешным, фальшивым. Не стоящим даже моих воспоминаний... Сейчас мои мысли и чувства были сконцентрированы на этом мужчине. Я наслаждалась каждой секундой и безумно не хотела, чтобы они заканчивались... Когда мы всё-таки оторвались друг от друга, между нами повисла тишина: уютная, обволакивающая. Рейнмар коснулся лбом моего лба и едва слышно выдохнул: — Я давно хотел это сделать. Я прикрыла глаза, позволяя себе короткую улыбку. — Я знаю, — ответила тихо. И тут же вздрогнула, когда в дверь тихонько постучали. — Войдите, — поспешила вернуться в кресло. Вовремя. Дверь осторожно отворилась. Думала, это Хельга вернулась, чтобы проконтролировать, выпил ли настойку её подопечный, но оказался Дрейв. Угрюмый и напряжённый. — Леди, там какой-то мужчина. Я нахмурилась и спросила: — У ворот? Неужели ревизор? Но месяц ещё не прошёл. Дом не готов, и я тоже толком не успела подготовиться. — На крыльце, — ещё больше удивил Дрейв. — В смысле: на крыльце? Кто его впустил?! Парень развёл руками: — Спят все ещё. Хельга на кухне. Я первым проснулся... Может, кучер? Но куда и зачем выходил? Очередной сюрприз от Гартена? Но сумеречные бы не впустили! До этого только Тому и Рейнмару удалось пробраться к дому без приглашения, и, если бы это был кто-то с плохими намереньями, не смог бы преодолеть ворота. Нахмурившись, я поднялась. Рейнмар тоже собирался, но я остановила: — Всё в порядке. Если бы это был кто-то со злым умыслом, дом бы его не впустил. Я спущусь с Дрейвом и выясню, кто это. Может, тебя ищут... Рейнмар нахмурился, но спорить не стал. Всё-таки он был ещё очень слаб, и подняться для него сейчас было сродни подвигу. Несмотря на попытки успокоиться, к лестнице шла, чувствуя, как сердце в груди стучит всё быстрее. Странное дело: вроде бы я у себя дома, но сейчас страх сильнее, чем вчера во время схватки. Ощущение такое, словно вот-вот должна состояться другая схватка, и в этот раз уже точно не на жизнь, а на смерть... Должно быть, в глубине души я знала, кого увижу... И тем не менее в ужасе замерла на ступенях, глядя сверху вниз на застывшего в холле мужчину. Он смотрел вверх, словно ждал. А увидев меня, расплылся в хищной улыбке: — Ну здравствуй, дорогая. Скучала? — и сделал шаг навстречу. ---------- Глава 22 Глава 22 Первым порывом было развернуться и убежать. Спрятаться под кроватью Рейнмара или в спальне... Не знаю, как сдержалась и заставила себя остаться. Более того, вскинув голову, стала спускаться. Возможно, со стороны я и правда казалась гордой, бесстрашной леди, но внутри всё дрожало, и чем меньше оставалось расстояния между мной и мужем Элианы, тем сильнее становилось страшно. Было в нём и правда что-то пугающее. Что-то жуткое... Не внешнее — внутреннее. Оболочка у Валериана что надо, и, возможно, повстречайся мы при других обстоятельствах, я бы подумала: ах, какой мужчина! Но вместо «мужчины» на языке вертелись другие, совсем не лестные длямужа словечки. — Всё хорошо, леди? — спросил Дрейв, будто почувствовав, как я напряглась. Сбежал по ступеням первым и встал перед незваным гостем, с вызовом вскинув голову. — Твой паж? — Валериан усмехнулся. — Всё хорошо, Дрейв, — не реагируя на издёвку Аргейла, сказала я. Поравнявшись с мальчиком, коснулась его плеча, мягко добавила: — Иди на кухню, помоги Хельге с завтраком. А я пока узнаю, что этому лорду надо. Очень хотелось отвести взгляд, но вместо этого я смотрела мужу в глаза. Тот поморщился, но продолжать разговор при ребёнке не стал. Дождался, когда я направлюсь в гостиную, и двинулся следом. — Что тебе нужно, Валериан? — Оказавшись в комнате, я резко обернулась и скрестила на груди руки. — И как ты вообще сюда пробрался? — Во-первых, не пробрался, а вошёл, — хмыкнул незваный и ненавистный гость. — Ворота были не заперты, дверь тоже. А во-вторых, — он сделал шаг навстречу. — Глупые вопросы задаёшь, Элиана. Что нужно? Разве не понятно? Ты нужна! А как же иначе! — Надоела любовница? Думала, ты обрадовался моему исчезновению. — Исчезновение исчезновению рознь, — заметил Аргейл, продолжая ввинчиваться в меня взглядом. — Ты же не умерла... — Наверняка ты этого не мог знать. Он нахмурился и пробормотал: — Кажется, ты забыла наш брачный обряд... Ну да ладно! — Он всё-таки приблизился и нагло, по-хозяйски положил руки мне на плечи. Пальцы, словно когти хищного животного, впились мне в кожу, заставляя мысленно зашипеть от боли. — Всё в прошлом. Я готов закрыть глаза на твою... хм... вольность и так уж и быть прощу и всё забуду, если впредь будешь послушной, как и подобает моей супруге. Но об этом поговорим после — в дороге! Собирайся, Элиана. У меня мало времени. А с этим сараем... — он бросил по сторонам брезгливый взгляд. — Потом решу, что делать. Может, удастся продать эти земли... И... ничего. Совершенно! Мне вот интересно, почему сумеречные его впустили, почему позволяют вести себя так, будто это он здесь хозяин! Не успел мерзавец переступить порог «сарая», как уже думает о его продаже. Убить такого мало... Пальцы Валериана сжались сильнее. Не до хруста, но так, чтобы я поняла: он ждёт ответа. Покорности. Привычного для него молчаливого согласия. Я уже открыла рот, чтобы сказать «нет», когда дверь в гостиную тихо скрипнула. — Леди… — раздался спокойный, почти будничный голос Хельги. Мы оба вздрогнули. Я — от неожиданности, Валериан — от досады. Старушка вошла с подносом в руках, будто ничего необычного не происходило. На подносе — чайник, две чашки, тарелка со сдобой. Хельга поставила всё на столик у камина и только потом подняла взгляд. — Возможно, гость проголодался с дороги, — сказала она ровно. — Может... ещё что-нибудь нужно? И посмотрела на меня. Внимательно, цепко. Тем самым взглядом, которым смотрят люди, слишком многое повидавшие, чтобы задавать лишние вопросы вслух. Я воспользовалась паузой, осторожно высвободилась из «нежных объятий» муженька и отошла к окну. Как можно дальше. Воздух возле стекла показался холоднее, и это было кстати. — Спасибо, Хельга, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Этого достаточно. Можешь идти. — Как скажете, леди, — поклонилась старушка. Помедлила секунду. Ещё раз посмотрела мне в глаза, словно спрашивая: ты уверена? Я едва заметно кивнула. Хельга вышла так же тихо, как и появилась, но дверь за собой не закрыла. Тишина, оставшаяся после ухода женщины, была куда тяжелее прежней. Я снова посмотрела на Валериана, хоть глаза б мои не видели этого мерзавца. — Пей чай и уезжай, — сказала спокойно, почти холодно. — Раз у тебя нет времени, не смею задерживать. Я остаюсь здесь. Валериан рассмеялся. Негромко, но неприятно. Так смеются люди, уверенные в своём превосходстве. — Здесь? — он окинул гостиную насмешливым взглядом. — В этом доме? С этими… — сделал неопределённый жест, — подкидышами? Мысленно послав урода в задницу к местной нечисти, сказала ещё холоднее и твёрже: — Это мой дом. Моё место — здесь. С ними. — С каких это пор? — он прищурился. — Когда это ты успела превратиться в любящую наседку? Элиана Аргейл — хозяйка приюта... Абсурд и глупость! — Элиана Ван’Роэль, — поправила его ровно. Но Валериан предпочёл сделать вид, что не услышал: — Я навёл справки, Элиана. Ты успела прославиться. Война снастоящим владельцем приюта, дюжина сирот… — Он покачал головой, будто сожалея. — Я бы даже мог тобой гордиться. Я напряглась. — Мог бы. Но, увы, — продолжил с ленивой усмешкой, — не женское это дело — воевать с мужчинами. Женское — греть постель. Покорно разводить ноги мужу на радость, когда он этого пожелает. Я ожидала услышать что угодно, но такое... Даже дыхание перехватило от грубости и наглости негодяя. На мгновение — всего на одно — не нашлась что сказать. Его слова были настолько мерзкими, настолько обнажённо-жестокими, что сознание будто споткнулось о них. А потом во мне что-то вспыхнуло. Горячо. Яростно. — Ты… — Я метнулась к нему, не думая, не контролируя себя, и замахнулась, чтобы ударить. Он оказался быстрее. Пальцы сомкнулись на моём запястье, больно, до слёз в глазах. Я невольно вскрикнула и тут же стиснула зубы. — Заигралась, — прошипел Аргейл, наклоняясь ближе. — Сильно заигралась, Элиана. Или забыла, что терпение не входит в число моих добродетелей? Я подняла на него взгляд. — Ты мне не муж, — процедила с ненавистью. — И ноги разводить будешь своим любовницам! Убирайся отсюда! По-хорошему. Пока не стало плохо. Почувствовала, как по руке пробежала волна жара. Воздух вокруг запястья заискрился. Тонко, едва заметно, но достаточно, чтобы и он это тоже увидел. Валериан резко отдёрнул руку, отступил на шаг. — Значит… — пробормотал, глядя на меня уже иначе. — Значит, это правда. Значит, слухи не врут… — Уходи и перестань наводить обо мне справки! Перестань лезть в мою жизнь! Можешь назваться вдовцом, можешь сказать, что посадил меня под замок — что угодно! Главное: я не хочу тебя больше видеть! Ни-ко-гда! Ты слышишь меня, Валериан?! — последние слова я едва не прокричала, а может, прорычала: столько сейчас во мне было ярости. Заметила, как, отзеркаливая мои чувства, глаза мерзавца полыхнули яростью, а с тонких губ сорвалось что-то, очень похожее шипение ядовитого гада: — Хватит меня выгонять, дорогая. Я не мёртв и ты более чем живая, а значит — моя собственность. Моя! И это всё... твой демонов приют — тоже мой! Мой дом, мои дети, моя служанка! Здесь всёмоё ! — едва не проорал мне в лицо. — И если ты ещё хотя бы раз повысишь на меня голос... — А ты, смотрю, всё такой же: наглый, тупой и пошлый, — раздался от дверей голос. Я вздрогнула и обернулась. Рейнмар стоял, прислонившись к дверному косяку. Бледный, слабый, но при этом на брата он смотрел так, словно прямо сейчас готов был наброситься и растерзать. Напряжение в комнате стало почти осязаемым. Воздух словно сгустился, потяжелел, и мне показалось, что ещё немного, и он треснет, как тонкое стекло. Валериан медленно обернулся к брату. На его лице на мгновение мелькнуло удивление, но тут же сменилось откровенно ядовитой усмешкой. — Ну надо же… — протянул он. — Какая трогательная встреча. Младший брат решил поиграть в героя. Не наигрался за годы сражений? Не надоело? — Ты, как всегда, ошибаешься, — спокойно ответил Рейнмар. — Я здесь не ради геройства. А ради того, чтобы ты сделал то, о чём леди тебя уже неоднократно просила: убрался. Аргейл рассмеялся, но смех этот прозвучал натянуто. — Признаться, я был уверен, что война тебя наконец прикончила. Или хотя бы лишила последнего, чем ты так любил кичиться. — Ты про магию? — Рейнмар чуть прищурился. — Забавно слышать это от того, у кого её никогда не было. Аргейла слегка перекосило. Или не слегка... Вот это уже была не маска — настоящее выражение его истинного лица. — Зато у меня есть власть. Наследство, — процедил он. — И имя. А у тебя что? Дом в захолустье? — Правильно, завидовать тут нечему. И делать здесь тоже нечего. Тебе, — продолжая фокусироваться на брате, сказал Аргейл-младший. На меня даже не взглянул, словно я вдруг стала прозрачной. Валериан скривился: — Теперь вспомнил, почему никогда по тебе не скучал. И никогда не вспоминал. И рад был бы ещё сто лет тебя не видеть, братишка, но тебя угораздило спутаться с моей собственностью. Да будет тебе известно, Элиана — моя жена. — Досадное для меня открытие, — лицо Рейнмара на миг исказилось, словно от боли, а у меня от этой мимолётной метаморфозы сердце в груди заныло. Муженёк ухмыльнулся: — Жозефина не стала тебя расстраивать, хоть и стоило. Она-то мне и поведала, что ты осел в Долине. И заодно — где прячетсямоя жена . Ну конечно, курва белобрысая. Кто ж ещё, как не Жозефина! На долю секунды в глазах Рейнмара мелькнуло что-то тёмное, почти болезненное. Но он быстро взял себя в руки. — Не знаю и знать не хочу, что ты здесь делаешь, — холодно продолжил Валериан и снова посмотрел на меня. — Я пришёл за своим. И ты, братец, не имеешь к этому никакого отношения. — Элиана не вещь и не предмет. Твоего здесь ничего нет. — Когда это успел измениться закон? — усмехнулся урод. — Я что-то пропустил? Или, может, ты вообразил, что можешь занять моё место? Рейнмар медленно оттолкнулся от двери и сделал шаг вперёд. Затем второй. Я видела, как ему тяжело, как каждое движение даётся с трудом. Но он шёл. — Я решаю не за неё, — сказал он. — А за тебя. Ты уезжаешь. Сейчас. — Или что? — сощурился Валериан. — Убьёшь меня? В таком состоянии? Да на тебя смотреть жалко! — Не искушай меня, брат. Лучше не искушай. На какое-то мгновение в гостиной повисло молчание. Я стояла, будто окаменевшая, и всё ждала, что Аргейл продолжит гнуть свою линию. Страшно подумать, чем это тогда закончится. Нет, можно, конечно, позвать мальчишек, кучера — вместе им удастся выставить за дверь этого рабовладельца и собственника. Но что потом? Увы, он прав: на его стороне закон. Я жена этого гада, как бы дико это ни звучало. Несколько долгих секунд братья смотрели друг на друга. Годы ненависти, зависти, обид и несказанных слов висели между ними плотной, удушающей стеной. Наконец Валериан выдохнул и неожиданно миролюбиво проговорил: — Что ж, не поволоку же я тебя отсюда силой. Мне нужна покорная жена, а не бунтарка. Всего хорошего, Элиана. И пока я, остолбеневшая от такого поворота, пыталась прийти в себя, Аргейл направился в холл. Рейнмар, непонятно зачем, последовал за ним. Я слышала, как он попросил кого-то из маячивших в холле детей позвать слугу, после чего вместе с Валерианом вышел из дома. Не знаю, о чём они говорили, но хотя бы не вцепились друг в друга — уже хорошо. Рейнмар дождался, когда Валериан скроется в своём экипаже, а потом с помощью кучера сел в ландо. И... уехал. Вот так просто, быстро, неожиданно. Словно торопился сбежать от чужой жены. Жены ненавистного брата... Я без сил опустилась на край дивана. В то, что Валериан так просто отстанет, верилось мало. Он вернётся. И в следующий раз сделает всё, чтобы было по его. * * * Весь день прошёл как в тумане. Я двигалась, говорила, даже пыталась улыбаться. Со стороны моя улыбка, скорее всего, напоминала кислую гримасу, а может, выражение отчаянья. Меня не покидало ощущение, что всё происходит не со мной. Что это не я пережила нападение, умирала от страха за здоровье ставшего дорогим мне человека, а немного выдохнув, как глупая мышка угодила в капкан. Именно так я себя сейчас и чувствовала: беззащитным зверьком в ловушке. Появление Валериана выбило почву из-под ног. Его слова, его взгляд, откровенные намёки на то, что я — его собственность, какая-то вещь… И Рейнмар. Выражение его лица, когда узнал, что я чужая жена. Эта короткая, почти незаметная боль в глазах, и то, как он ни разу не посмотрел на меня. Это ранило сильнее, чем всё, что сказал Валериан. Я должна была провести с детьми чтение после обеда. Потом — чистописание и арифметику. Мы договаривались, что начнём с простых упражнений, чтобы подготовиться к проверке. Я даже разложила тетради, расставила баночки с чернилами, приготовила перья. Вчера. А сегодня забыла. Про всё на свете. Напомнил Том. Робко, осторожно. Почти шёпотом. — Леди… а мы будем писать? Я вскинула на него непонимающий взгляд и только потом спохватилась. Улыбнулась виновато и попросила собрать детей в комнате для занятий. Увы, уроки вышли скомканными. Я путала слова, теряла мысль, дважды прочла одну и ту же строку, не заметив, что повторяюсь. Дети недоумевающе переглядывались. Ильва хмурилась, Нора всё время косилась на меня, будто пыталась понять, не заболела ли я. К вечеру дом окутала странная тишина. Не та уютная, что бывает после шумного дня, а тревожная, давящая. Дети чувствовали моё состояние, но не понимали, отчего хозяйка Грейсхольма подавлена. В конце концов, понимая, что больше не могу выжимать из себя фальшивые улыбки и пытаться (безуспешно) делать вид, что всё у нас расчудесно, сбежала в кабинет Далии. Закрыла дверь, села за стол и долго смотрела в пустоту, продолжая думать, думать, думать... Как быть с мерзавцем? Узнать, возможен ли развод? Раньше надо было! Я была слишком беспечна. Слишком увлеклась новой жизнью, ролью хозяйки имения и воспитательницы. Идиотка. Что теперь будет? Если развестись не получится, он будет волен сделать со мной что угодно. Снова попытаться сбежать? Но куда? Больше некуда. Да и не могу я оставить детей, Хельгу. Младшего Аргейла. При мысли о Рейнмаре захотелось застонать в голос, а лучше — заскулить. Не сделала этого лишь потому, что в тот момент дверь скрипнула, и с порога раздался тихий голос Хельги: — Можно, милая? Не потревожу? Она вошла, держа поднос с чайником и чашками. — Решила, что вам не помешает, — продолжила мягко. Я кивнула. Рассеянно. Даже не сразу поняла, что она поставила передо мной чашку с дымящимся чаем. — Присяду? — спросила старушка вкрадчиво. — Конечно, — я постаралась улыбнуться, но подозреваю, что и в этот раз не вышло. Хельга опустилась в кресло напротив. Некоторое время мы молчали. Я смотрела на пар, поднимающийся от чая, и пыталась удержать внутри всё то, что невыносимо рвалось наружу. — Он причинил вам боль? — наконец спросила она. Я вскинула на старушку взгляд. — Это вы о ком? — Тот лорд, что приезжал утром. Вы после разговора с ним были белее мела. Да и сейчас не лучше. Что случилось, Элиана? Я молчала. Не потому, что не желала отвечать. Наоборот, невыносимо хотелось излить душу, хотя бы кому-то. Но не уверена, что Хельга поверит моим откровениям. — Я спрашиваю не из праздного любопытства, — сказала старушка. — Я переживаю. На вас в последнее время столько навалилось, и мне бы хотелось забрать у вас хотя бы часть бремени. Сделать хотя бы что-то... Я подняла на неё взгляд. И вдруг поняла, что больше не могу в себе это держать. — Хельга… — голос дрогнул. — Если я скажу вам кое-что странное… вы решите, что я сошла с ума? Она внимательно посмотрела на меня: — В моей жизни было достаточно странного, чтобы не торопиться с выводами. Вздохнув, я начала сначала. Рассказала про то, кто я на самом деле и откуда. О том, что после неприятного прозрения пришла в себя в чужом теле, да ещё и в качестве жены мерзавца Аргейла. Про страх перед Валерианом и принятое в спешке решение бежать. Про то, как узнала о Грейсхольме и... Про Рейнмара. Про свои к нему чувства, отрицать которые уже было глупо. — Я влюбилась, — вздохнула горько. — И вот ведь ирония судьбы: в брата собственного мужа. — Это чувство взаимно, — улыбнулась старушка. Я прикрыла глаза. — Не уверена... Возможно, он и начал испытывать ко мне что-то, но теперь… Теперь он знает, что я замужем. И наверное, презирает меня за обман. — Разве вы его обманывали? — Я не рассказала ему правду. А это, по сути, то же самое. Некоторое время Хельга молчала, словно обдумывала мои слова. А потом наклонилась и взяла мои руки в свои. Её — сухие, морщинистые и такие тёплые, что захотелось улыбнуться сквозь слёзы. — Послушайте меня, милая, — сказала она тихо. — Жизнь редко складывается правильно. По правилам. По законам. Иногда она даёт нам шанс — странный, невозможный, всему наперекор. И если мы сами его испугаемся и упустим, второго раза может уже и не быть. Я смотрела на неё не мигая. — Если вы говорите правду — а я верю, что говорите, — то тем более нельзя молчать. Мужчина может простить многое. Но ложь, — она тяжело вздохнула. — Тут вы правы: ложь — никогда. И недосказанность тоже. Вам нужно поговорить откровенно. Как со мной. Расскажите всё так, как рассказали мне. И пусть потом решает, зная правду. — А если отвернётся? — Значит, — мягко улыбнулась Хельга, — он был не тем, за кого вы его принимали. Значит, не стоит ваших слёз и метаний. Но поговорить... поговорить надо. Обязательно. Не успела она закончить, как я подскочила. — Я поеду к нему! — Сейчас? — Хельга нахмурилась. — Уже темнеет. Скоро ужин... — Лучше сейчас... Я не выдержу до утра! — Элиана… — Нет, — я упрямо покачала головой. — Вы правы, Рейнмар имеет право знать. А я имею право понять, мой ли это мужчина. Она вздохнула, покачала головой, словно коря меня за порывистость. — Тогда не одна. — Хельга… — Не одна, — повторила она твёрдо. — Возьмите Тома и Дрейва. На всякий случай. Спорить я не стала. С мальчиками действительно спокойнее. К тому же кто-то всё равно должен управлять экипажем. Я такими навыками не обладала. Через несколько минут мы уже были во дворе. Том — серьёзный, собранный. Дрейв — настороженный. — Леди, всё в порядке? — спросил Том. — Пока не знаю, — честно ответила я. — Но очень надеюсь, что скоро станет. Я устроилась в экипаже, и Дрейв захлопнул дверцу. Сердце колотилось так, будто снова шла в бой. И, возможно, так оно и было. — Поехали, — сказала, выдохнув. Том дёрнул за поводья, и экипаж тронулся. ---------- Глава 23 Глава 23 К поместью Рейнмара мы подъехали уже в густых сумерках. В окнах дома не мелькало даже отблеска света, и от этого на сердце стало ещё тревожнее. А вдруг его нет? Вдруг уехал? Подальше от меня, брата и всей этой дрянной ситуации... Сердце колотилось так, что я едва дождалась, пока экипаж остановится. Вместе с парнями, торопясь, поднялась на крыльцо, и Том тут же дёрнул за дверной колокол. Словно чувствовал, что спешу. Что мне не терпится увидеть хозяина поместья. Открыла нам горничная: молоденькая девушка с внимательным взглядом и идеальной осанкой. — Леди Ван’Роэль? — спросила она, зачем-то уточняя. Я кивнула и тихо, но твёрдо произнесла: — Я бы хотела поговорить с лордом Аргейлом. — Господин в библиотеке, — посторонилась девушка. — Я вас проведу. Том и Дрейв остались в холле. Я спиной ощущала их напряжённые взгляды, когда поднималась по лестнице вслед за служанкой. Меня провели в небольшой зал. Вдоль стен возвышались стеллажи тёмного дерева, а окна обрамляли тяжёлые шторы. Стеллажи протянулись и по обеим сторонам от огромного камина. Огонь был разведён, отбрасывая неровные тени на корешки книг и ковёр. В кресле, окутанный полумраком, почти неподвижно сидел Рейнмар. В руке бокал, взгляд устремлён на пламя. Даже не повернулся, когда служанка, постучав, озвучила моё имя. Я вошла, а горничная, пару секунд потоптавшись на пороге, но так и не дождавшись от хозяина реакции, бесшумно вышла. Когда дверь за ней закрылась, я сделала шаг вперёд. Половицы негромко скрипнули, но даже этот звук не заставил Рейнмара обернуться. — Я пришла поговорить… — начала, и голос прозвучал тише, чем хотелось бы. — О чём? — перебил не самый радушный хозяин, при этом продолжая гипнотизировать пламя взглядом. Судьбу он свою там, что ли, читает... — О своём замужестве? Или о том, что ты жена моего брата? Слова ударили, как хлыстом. Я замялась. Нет, я предполагала, что меня могут встретить прохладно, но уж никак не ожидала, что первые его слова прозвучат как атака. В голосе Рейнмара не было прежнего тепла. Только колючий, отстранённый холод. Казалось, этот голос и вовсе принадлежит какому-то другому мужчине, совершенно мне незнакомому. Чужому. Я сглотнула. — Ты вправе на меня обижаться, — произнесла уже твёрже. — Я скрыла правду. Но разве могла по-другому? Сначала мы были едва знакомы. Потом оказалось, что мужчина, от которого я бежала, опасаясь за свою жизнь, — твой брат. Я испугалась ещё больше. Растерялась... — Я не раз говорил тебе, — он наконец изволил чуть повернуть голову, — что наши отношения с Валерианом далеки от братских. Что между нами нет ни тепла, ни доверия. Вообще никаких связей. — Я помню, но… — Значит, ты мне не доверяешь? Вопрос прозвучал резко. — Не в этом дело… — А в чём тогда? Рейнмар медленно поднялся. Одним глотком осушил бокал, поставил на каминную полку и двинулся на меня. В свете огня его лицо казалось резким, словно каменная маска. Скулы выделялись сильнее, тень ложилась под глаза, подчёркивая усталость. Но взгляд — ледяной, колкий — прожигал насквозь. Даже отблески пламени не могли его смягчить. Мне вдруг стало по-настоящему страшно. Не за себя и своё будущее — за нас. За то, что могло бы случиться, но кажется... уже не случится. — Ты можешь меня выслушать? — спросила с надеждой. — Позволь всё объяснить. Чтобы ты понял... Он остановился в шаге от меня. — Могу, — сказал спокойно. — Но не стану. Я не сразу поняла смысл его слов. Настолько они ему... не подходили. Обранённые с безразличием, отстранённые. Не успела ничего ответить — он уже продолжал всё так же бесцветно: — Не вижу в этом смысла, Элиана. Ты жена моего брата, и обряд, что вы провели, на которыйты согласилась, не позволит расторгнуть ваш брак. Ты — его собственность. Его... владение. А мне… — уголок губ дрогнул в подобии усмешки, — чужое не надо. Я и сам не подарок, но спутываться с замужней леди не в моих привычках и правилах. Каждое слово как лезвие по сердцу. Даже почудилось, что в груди и правда начало кровоточить — настолько вдруг стало больно. — Это слишком жестоко, — прошептала я. — Ты ничего не знаешь… — Сегодня я узнал достаточно. Больше не надо. — Он подался ближе, почти вплотную. Его дыхание коснулось моего лица. — Мне не нужно то, чем Валериан уже успел попользоваться. — В отвращении поморщился. — Нет уж... Увольте. В груди что-то оборвалось. Не помню, как подняла руку. Сама не поняла, как замахнулась. Пощёчина прозвучала громко, резко. В тишине библиотеки — почти оглушительно. Он даже не попытался уклониться. Голова его чуть качнулась в сторону, но уже через секунду Аргейл-младший снова смотрел на меня. Спокойно. Равнодушно. Действительно незнакомец. — Это всё? — спросил с холодной иронией. — Или леди желает продолжить разговор? Мне казалось, что если останусь ещё хоть на мгновение, или разревусь, или наброшусь на него с кулаками. — Прощайте, лорд, — выронила низким, каким-то незнакомым голосом. Развернулась и чуть ли не выбежала из комнаты. Коридор плыл перед глазами. Я из последних сил сдерживала слёзы... Не дам, не покажу, не сейчас! При виде меня Том и Дрейв подскочили с кушетки, бросились навстречу. — Леди?.. — Мы закончили, — резко бросила я. Не оглянулась. Ни разу. Ни на лестнице, ни у двери. Вырвалась в холодный вечерний воздух, почти побежала к экипажу. Руки дрожали, когда цеплялась за край сиденья. Когда подбирала юбки, чтобы подол не прищемило дверцей экипажа. Только когда тот тронулся, позволила себе закрыть глаза. И заплакала. Так, как никогда раньше. * * * Кажется, я выплакала все слёзы. Не помню, как добралась до комнаты. Не помню, как разделась, как легла в кровать. Тело было тяжёлым, будто налитым свинцом, а внутри — пустота и тупая, ноющая боль. К счастью, ни Хельга, ни дети не пытались проявить участие. Принести мне чаю, перекусить или просто со мной побыть. Сейчас я ни в чём этом не нуждалась. Хотелось просто уснуть. Забыться как можно скорее. Сбежать из этого места... Сон пришёл резко. Вроде только лежала, сжавшись в комок под одеялом, беззвучно страдала, и вот уже стою в кромешной тьме. Не в той густой ночи, что прячется по углам спальни, а в странной, вязкой черноте, где нет ни малейшего просвета. Неожиданно тьму прорезает узкая полоска света, словно кто-то приоткрыл дверь в комнату. Делаю шаг вперёд и вижу на полу знакомую записную книгу. Ту самую, что в ночь побега дала мне Мирелла. В кожаном переплёте, с потёртыми краями. Страницы сами собой перелистываются, будто от дуновения ветра. Шелестят, словно призывая... Рядом блеснул ключ, обнаруженный на чердаке. Старый, потускневший, с витым узором на головке. Я опустилась на корточки, чтобы подобрать и его, и книгу, и вдруг окружающая обстановка изменилась. Теперь я стояла в кабинете Далии. Лунный свет лился через окно, но мебель была размыта, словно нарисована углём. Вздрогнула, услышав сбоку какой-то шорох, а повернув голову, увидела, как одна из стен пошла рябью, будто растворяясь. В книжном стеллаже проступил контур двери. Я приблизилась, потянулась к ручке, и... проснулась. Резко села в кровати, хватая ртом воздух. Я была в своей спальне, наполненной густым полумраком. Лишь тонкая полоска лунного света пробивалась сквозь неплотно задёрнутые шторы. Сердце колотилось, ночная сорочка прилипла к спине. Жарко не было, но от волнения я вся вспотела. Это был не просто сон. Я это точно знала. Не раздумывая, вскочила с кровати. Босая по холодному полу метнулась к шкатулке. В ней ключ, и книга рядом. Я схватила их, жадно прижав к груди, и, вооружившись керосиновой лампой, выскользнула в коридор. Пальцы дрожали, но не от страха. От волнения, воодушевления, какого-то азарта. Ещё совсем недавно мне было невыносимо плохо, но сейчас... Почему-то казалось жизненно важным как можно скорее отыскать потайную дверь, привидевшуюся мне во сне. Дом спал. Коридоры были тёмными и непривычно длинными. Каждый шаг отдавался внутри резким ударом сердца. Тени от мебели казались живыми, будто кто-то следил за каждым моим движением. А может, это сумеречные скользили по стенам следом. Я спустилась в кабинет Далии. Тихонько выдохнула оглядываясь. Скупой свет лампы выхватил из темноты стол, кресло, шкафы. И стеллаж, за которым и должен был находиться приснившийся мне тайник. Приблизившись, провела ладонью по корешкам книг и почувствовала лёгкий сквозняк. Пальцы нащупали едва заметный зазор. Надавила. С сухим щелчком часть стеллажа отъехала в сторону, открывая моим глазам узкую дверь. Пальцы дрожали, когда вставляла ключ в замочную скважину. Тот вошёл легко, будто только того и ждал. Поворот. Щелчок. Дверь послушно открылась. За ней уходила вниз каменная лестница. Я сглотнула и начала спускаться. С каждым шагом воздух становился холоднее, гуще. Запах сырости и старого камня смешивался с чем-то ещё… металлическим. Древним. Лестница привела меня в небольшую круглую комнату. Стены — грубый камень, испещрённый выцветшими символами. На полу — круг, выложенный светлым мрамором, в который были вплетены те же узоры, что я видела на медальоне. По периметру стояли кованые подсвечники с оплавленными, давно погасшими свечами. В центре — каменный постамент. Гладкий. Чистый. С углублением сверху, словно туда когда-то давно ставили какую-нибудь книгу. Ну, или не какую-нибудь. Не чувствуя ног от волнения, я приблизилась к постаменту, вставила в углубление записную книгу Далии и... Ничего. Никаких магических спецэффектов. Ни тебе волшебных искр, ни золотистого света. Я нахмурилась. Осмотрелась внимательнее. Провела ладонью по камню и заметила сбоку ещё одно углубление. Маленькое. С едва различимым узором. Сердце забилось чаще. Я поднесла руку к шее, чтобы снять медальон, но стоило его коснуться, как палец прошила резкая боль. Медальон раскрылся, внутри что-то щёлкнуло, и острая игла вонзилась мне в палец. Боль была короткой, но яркой. Капля крови выступила и тут же впиталась в тёмное дерево коварного украшения. Книга на постаменте зашелестела. Страницы сами начали перелистываться, быстрее и быстрее, наполняясь магической силой. Я чувствовала её, ощущала всем телом, и от этого, от волнения и предвкушения, задрожала ещё сильнее. Торопливо приложила медальон к углублению, и мир взорвался ослепительным светом. Комнату залило золотое сияние — точь-в-точь как я представляла. Символы на стенах вспыхнули, линии на полу загорелись, смыкаясь кругом. Воздух как будто задрожал, и в центре круга, прямо напротив меня, начала сгущаться дымка. Сначала — туман. Потом — силуэт. Женщина... Высокая, стройная. В длинном платье старинного кроя, ткань которого словно соткана из света. Волосы — тёмные, тяжёлые, убраны в сложную причёску. Лицо — благородное, красивое, с тонкими чертами. А взгляд тёплый и... немного печальный. Она смотрела на меня так, будто ждала этой встречи очень долго. — Наконец-то… — губы призрачной красавицы шевельнулись, и её голос зазвучал отовсюду. — Кровь моя вернулась домой. Я не могла пошевелиться. — Далия? — выдохнула едва слышно. Женщина склонила голову. — Далия Ван’Роэль. Хранительница этого дома и нашего с тобой рода. — Но я не... Тень улыбки мелькнула на лице призрака. — Ты пришла за правдой, дитя. И я расскажу её. Я замерла, не решаясь даже вздохнуть лишний раз. Одно дело жить бок о бок с духами, но не видеть их, и совсем другое — находиться в шаге от давно усопшей родни. Не моей, но всё же... Далию можно было бы принять за женщину из плоти и крови, если бы её кожа не излучала мистическое, какое-то нереальное свечение. Сейчас всё здесь казалось нереальным. И тем не менее я точно знала, что не сплю, что всё происходит на самом деле. Далия смотрела на меня спокойно и вместе с тем так, будто видела насквозь не только мою душу, но и все те шрамы, оставленные потерями и смертями. — История нашего рода, дитя, не из тех, что рассказывают за чашкой чая, — наконец произнесла она тихо. — В ней слишком много боли. И слишком много… одиночества. Она чуть отвела взгляд, словно смотрела сейчас не на меня, а в другое время — своё прошлое. — Моего первого мужа звали Эдрик Вальтерн, — сказала она. — Красивый, воспитанный, из тех, кого в обществе называют «идеальной партией». Всё было при нём: имя, богатство, связи. Чего у него не было, так это сердца. Жаль, слишком поздно пришло прозрение... Я тихо хмыкнула. Даже имя этого мужчины звучало как у какого-нибудь паразита. — Наш союз благословил мой отец, незадолго до своей кончины. А вскоре я, юная и наивная, стала собственностью жестокого, беспринципного мужчины. — Далия горько усмехнулась. — Думаю, история тебе знакома. Элиана столкнулась с таким же... чудовищем. При мысли о Валериане по телу пробежала дрожь. Получается, Вальтерну нужна была не сама Далия, а её дар... Как же это низко! Жениться ради магической силы. Далия продолжала: — Когда Эдрик понял, что я не отдам наследие рода, не позволю себя опустошить, он перестал притворяться, и я увидела, кто скрывается под маской обаятельного красавца. — Тень горечи тронула её губы. — Стоит отдать ему должное: в отличие от Валериана, он умел проявлять терпение. Выжидал, когда я полностью растворюсь в нём, в нашей семье. Нашей... малышке. Оттого удар был настолько сильным. — Дочь… — прошептала я, уже зная ответ. — Он забрал девочку в отместку за непокорность. — Да. — Голос Далии дрогнул. — Мою девочку. Моё солнце. Отнял её и увёз силой. По спине пробежал холод, а глаза снова защипало. Думала, всё уже выплакала. Но нет, что-то, оказывается, осталось. — Как он мог? — выдохнула я, хотя после знакомства с Валерианом и тем же Гартеном уже ничему не должна была удивляться. — Лишить ребёнка... своё дитя(!)... матери! — По закону, — ровно ответила Далия, — он был главой семьи. Мужем. Хозяином дома. Моим господином. Он владел и мной, и Милией. Сердце сжалось так, что стало больно дышать. — Он запретил мне даже приближаться к малышке. Запретил видеть, слышать, знать… жива ли она, здорова ли… — Далия прикрыла глаза. — Я сходила с ума. День за днём. Молилась всем богам и всем теням разом. Мечтала увидеть её хотя бы мельком. Узнать, какой она стала. Моя Мили... Моя маленькая красавица... Тишина в подземелье стала густой, вязкой, и сквозь неё, на мгновение показалось, я услышала звонкий детский смех, который вдруг оборвался, возвращая давящую тишь. — А потом я узнала, зачем он её забрал, — тихо обронила прежняя хозяйка дома. — Он готовил ритуал. Эдрик так и не сумел справиться со своей одержимостью, желал во что бы то ни стала отнять мой дар. Через Милию собирался перенести силу рода Ван’Роэлей в себя. Сделать из моей дочери живой артефакт. — Из груди Далии вырвалось что-то похожее на рычание, в глазах сверкнуло пламя. — Ритуал был опасен. Он мог причинить ей боль… мог сломать её… Мог убить! Я почувствовала, как пальцы сами сжимаются в кулаки. И это называется отец? Мужчина? Там не только сердца, но и мозгов не было! И даже зачатков человечности. Действительно чудовище. Жаль, мёртвое. Сама бы с удовольствием такого прибила! — Я выкрала её, — сказала Далия, и в её голосе впервые прозвучало что-то похожее на радость. — Из дома, где каждый слуга слепо предан монстру, каждый замок — зачарован, каждый коридор — ловушка. Смогла. Справилась. — Но сюда она не вернулась, — пробормотала я, почему-то уверенная, что у этой истории не было счастливого конца. — Вернуться с Мили домой я не могла, — покачала головой Далия. — Эдрик нашёл бы её. Да и не только здесь. В любом уголке этого мира. У него были артефакты, способные по крови отыскать дочь. У него были натасканные ищейки и деньги на поиски своей наследницы. И он был… терпелив. Такие не отступают. Не сдаются. Пока был жив он, Милии здесь не было места. Она посмотрела так пристально, что у меня внутри всё сжалось. — Тогда я сделала то, что мать делает, когда другого выбора просто не существует. — Вы отправили её… в другой мир, — осенило меня. — Мой мир. Далия кивнула: — Туда, где магия глуха. Где не звучат даже её отголоски. Где её нельзя ощутить артефактами, нельзя поймать сетью ритуалов. — Она улыбнулась — больно, чуть криво. — Я спрятала дочь там, где сама не могла до неё дотянуться. Её душа перенеслась в тело девочки, которая долгое время спала. Её родители уже отчаялись вернуть свою малышку — они не знали, что душа её уже давно покинула тело. Но... они получили мою Мили. Новый шанс на счастье. Комната будто стала холоднее, и я вдруг вспомнила, что стою босая на холодном камне. Но дрожь не от этого, а от осознания, что я... Действительно потомок Далии. — Было непросто предать земле её тело. Хоть Мили и была жива, жила её душа, но эти мгновения, пока клочья земли скрывали её от меня... стали самыми страшными в моей жизни. Отравленная горем, ненавистью к мужу… — голос колдуньи опустился до горького шёпота, — я прокляла его. По кругу на полу пробежал слабый отблеск, словно магия откликнулась на эти слова. — Я сказала: «У гнилого человека — гнилое семя. Пусть не даст плодов ни в какое время!». Вскоре после исчезновения дочери Эдрик потребовал развод, но новый союз не подарил ему ребёнка. Он стал пустым, как того и заслуживал. Я едва слышно выдохнула. — Чтобы сохранить имя и наследство, — продолжала Далия, — он объявил наследницей девочку своей сестры. Племянницу Верену. Истинная кровь ушла в другой мир, а здесь осталась подмена, удобная для него. — Она мягко улыбнулась и посмотрела на меня с теплотой и любовью. — Ты — внучка моей девочки. Та кровь, которую он не смог уничтожить. Та линия, которую потерял. — Но почему… почему именно я? — вырвалось у меня. — Почему не вернули Милию спустя время? Почему столько ждали? Зачем вообще решили перенести меня? Далия смотрела долгим, глубоким взглядом. — Из несчастной маленькой девочки, оставшейся без матери, познавшей жестокость отца, Милия превратилась в счастливую девушку. В новом мире у неё появилась семья, к которой она была очень привязана. Она прожила счастливую жизнь. Твоя мама... она ушла слишком рано, но то короткое время, что ей было отмеряно, тоже была счастлива. Другое дело ты, Алина. Ты во мне нуждалась не меньше, чем я в тебе. Твоё сердце уже было сломано, уже кровоточило. А сломанное сердце легче услышать. Оно кричит громче. Я замерла. — Я не зову тех, кто счастлив, дитя. Счастье держит человека на месте. Счастье — якорь. — Далия приблизилась на шаг, и свет вокруг неё стал теплее. — Ты была на грани. Потеряла опору. И в тебе уже жила… злость. Ярость, отчаянье... Та самая злость, что не даёт умереть. Что поднимает с пола. Что заставляет кусаться, когда тебя загоняют в угол. Элиане будет лучше на твоём месте. Ты же... ты моя полноправная наследница. — Она бросила по сторонам взгляд, с грустной улыбкой оглядывая полутёмное подземелье. — Пора Грейсхольму возродиться. Он и так ждал слишком долго. Я вспомнила себя — до попадания сюда. Пустоту, усталость, горечь. От потери мамы, от смерти отца. Потом ещё и предательство Вадима. Я действительно была на грани. И вдруг... согласилась на жизнь, которая была не моя. С готовностью и радостью приняла новую судьбу. — Прокляв Эдрика, я отравила и себя. Дважды выходила замуж, но ни один из союзов не принёс мне ни любви, ни материнского счастья. Это место умерло, ещё когда я была жива, — печально прошептала Далия. — Даже природа потускнела, листья поблекли, посинели... Дом чувствовал мою боль и сам пропитался ею. Ты же, — она потянулась ко мне, и я ощутила на своей руке призрачное прикосновение. — Ты другая, Алина. Полная тепла, света, жизни. Та, кто сумеет построить всё заново. Вдохнуть в это место новое дыхание. — Смогу ли? — я горько усмехнулась. — Всё в моей жизни продолжает идти наперекосяк. Даже в новом мире... Даже магия, которая вроде как моё наследие, не желает подчиняться. Я её почти не ощущаю... Она проявляется только когда грозит опасность, но в другое время... — Ты всё ещё сопротивляешься, — мягко перебила Далия. — Ты принимаешь дом. Ты принимаешь детей. Ты даже принимаешь меня. Но ты не принимаешь себя как наследницу и главу рода. Алина, та маленькая ранимая девочка осталась в прошлом. Её тоже придётся похоронить, как бы ни было это сложно. Нужно принять себя новую. Ты — Ван’Роэль! Всегда была ею. Я опустила взгляд на медальон. На кровь, впитавшуюся в дерево. — И ещё, — добавила Далия, и её голос стал жёстче. — Увы, но ты скована брачной клятвой. Она как кляп, что мешает тебе вздохнуть. Это точно. Скорее даже петля на шее, которая затягивается всё туже, всё сильнее... — Если Валериан — мой... хм... кляп, то почему дом его впустил? Почему сумеречные не воспротивились? — Валериан Аргейл связан с тобой. А значит, и с тем, что признаёт тебя частью дома. Дом не смог отвергнуть его полностью, сумеречные не сумеют противостать — брачная связь не позволит. Но ты можешь это изменить. — Как? Овдовев? — я горько усмехнулась. Её глаза вспыхнули. — Запомни, дитя. Дар рода — не молния в твоей руке. Не порыв ветра. Не приказ зверю. Это лишь формы, которые он принимает, когда ты в отчаянии. — Далия сделала шаг ближе, и её голос стал тем самым голосом, который хочется запомнить навсегда, чтобы потом выжить. — Настоящая сила Ван’Роэлей — в праве. — В праве?.. — прошептала я не понимая. — В праве владеть собственной жизнью. В праве сказать: «Это моё». И мир услышит. Дом услышит. Земля услышит! — Она подняла ладонь, и свет на полу дрогнул. — Ты не просишь. Ты не умоляешь. Ты объявляешь. Слова прошли по мне горячей волной. — Со временем ты это поймёшь. Когда признаешь и примешь себя, своё новое «я». — Она коснулась пальцами воздуха там, где у меня билось сердце. — Скажи это. Не вслух — внутри. И сила придёт не вспышкой, а потоком. Ровным. Спокойным. Твоим. На языке вертелось множество вопросов. Не только про силу, которую я как-то должна принять, вместе с новой собой, вот только так и не поняла как. Мне хотелось спросить, как быть с Валерианом. Не вот эти все пространственные размышления, а чтобы чётко сказала: сделай то, то и это, и не будет у тебя мужа. Не в том смысле, что я прибить его собралась (хоть мысль была заманчивой), но должен же быть способ разрушить эту связь. Что бы ни говорил Рейнмар... Хотела расспросить о сумеречных, о доме, да... обо всём! Но свет вокруг Далии начал истончаться, а сама колдунья — таять. — Подожди… — выдохнула я. — Нам ещё о стольком надо поговорить! — Я рада, что у Грейсхольма новая хозяйка, — сказала она мягко. — Не бойся стать ею по-настоящему. Сияние погасло, будто кто-то совсем близко задул свечу. Символы на стенах потемнели, круг на полу перестал светиться. И книга на постаменте лежала, больше не шелестя страницами. Я вдруг почувствовала, как слабость накрывает меня волной. Ноги подкосились. — Подож… — попыталась сказать, но язык стал тяжёлым. Перед глазами потемнело, сознание померкло. ---------- Глава 24 Глава 24 Я открыла глаза и почти не удивилась, когда поняла, что лежу в своей кровати. Ничего не болит, не ноет, а значит, я не грохалась на пол в подземном зале. Меня магией перенесло обратно в спальню. Ну или мне всё приснилось. Подземелье. Далия. Наш разговор. Тут же отмахнулась от собственного скептицизма. Я — Алина Ван’Роэль, потомок крутой магички и... Просто женщины с непростой судьбою. Машинально взглянула на руку. На подушечке пальца темнела крохотная точка — засохшая капля крови. Медальон лежал на тумбочке рядом, как напоминание о моих ночных «гуляниях». И вот скажите мне, зачем было столько ждать? Нет бы сразу позвать меня в подвал и всё рассказать. Но нет же, выжидала. Интригу, блин, нагнетала... Поднявшись, я неторопливо потянулась. Тело немного ломило, но это была приятная усталость. Внутри — странное ощущение. Не покой — нет, до него ещё далеко. Но и прежней растерянности не было. Словно во мне что-то сдвинулось. Что-то поменялось. Ты не просишь. Ты объявляешь. Слова Далии продолжали звучать в сознании. Слишком отчётливо, слишком громко, чтобы просто от них отмахнуться. Умывшись, стала переодеваться. Потом привела волосы в порядок — больше на автомате, думая о чём угодно, но только не о причёске. Нужно было собраться. Хотя бы внешне. Мысли о Рейнмаре, как занозы... тысячи острых заноз пытались снова вонзиться и в сердце, и в разум, но я запретила себе о нём думать. Много чести! Сравнил меня с использованной вещью? Ну и чёрт с тобой! Продолжай цеплять по тавернам «невинных» фей! Я сжала зубы, борясь с желанием выругаться. Заодно и кулаки стиснула, но лишь на мгновение. Потом вдохнула, выдохнула. Улыбнулась отражению в зеркале и отправилась завтракать. У меня есть дети. Есть дом. Есть магия, которую я обязана освоить. А ещё есть муж, от которого надо как-то избавиться. В общем, дел невпроворот. Сейчас не до Рейнмаров. Я не сомневалась, что Валериан ещё появится, но дрожать перед ним и пасовать больше не собиралась. Если потребуется — буду стоять до последнего, но свободу свою отстою. Буду сражаться. Учиться. Принимать себя, как сказала Далия. Я — Ван’Роэль. За это и стоит держаться. С этой мыслью я вошла на кухню. Работа там уже кипела. А вместе с ней закипал и чайник, и в кастрюльке что-то призывно побулькивало. Кажется, сладкая на молоке каша. Хельга хлопотала у стола, расставляя тарелки. Ильва помогала — старательно, с серьёзным видом натирала ложки с вилками. — Доброе утро, леди, — первой заметила меня девочка. — Доброе, — ответила я и удивилась: голос звучал твёрдо. Хельга бросила на меня быстрый взгляд — внимательный, изучающий. Наверняка ждала леди с заплаканными глазами, а тут я, вполне себе бодрая и без следов слёз. — Хорошо спали? — спросила она осторожно. — Да, — кивнула я. — Лучше, чем ожидала. Постепенно начали спускаться остальные маленькие домочадцы. Сонные, лохматые, шумные. Дом привычно наполнился голосами, смехом, топотом, и эти звуки были для меня прекраснее любой музыки. Наконец все расселись за столом. Воодушевлённая, я помогла Хельге разлить чай, подавала хлеб и следила за тем, чтобы никто не остался без порции. Том и другие мальчишки, как обычно, через пару минут попросят добавки, а вот малышек вроде Норы с Лисси придётся ещё уговаривать съесть хотя бы половину. Это поначалу они глотали всё подряд, практически не жуя, а теперь вдруг возомнили себя не то воробышками, не то кисейными барышнями: клюнут немного и хватит. Правда, печенье потом тайком из жестяной банки таскают. Я снова обвела взглядом детей и нахмурилась. Так, а где Нора? Пересчитала головы. Нет её. — Где Нора? — спросила уже вслух, продолжая оглядывать детей. Те растерянно переглянулись. — Она… — замялась Лисси. — Когда я проснулась, её уже не было. Сердце кольнуло от нехорошего предчувствия. — Как это — не было? Не дожидаясь ответа, со своего места подскочил Дрейв и бросился прочь из кухни. — Я думала, она раньше встала, — тихо добавила девочка. — Она часто утром по саду гуляет… Стул подо мной резко отодвинулся. Когда я вышла в холл, Дрейв уже спускался по лестнице. — Её нет наверху! — взволнованно выпалил он. — Ни в игровой, ни в ванной. Нигде нет! — Нора! — громко позвала я, и к моему голосу подключился хор других голосов. Но... малышка не прибежала на зов. Чувствуя, как тело покрывается ледяной коркой страха, я выскочила на крыльцо. Том с Дрейвом бросились на задний двор, я и ещё несколько детей — в сад, лелея надежду, что малышка замечталась и позабыла о времени где-то в синих дубах. Вот только пасмурное утро не располагало к прогулкам. За последние пару дней сильно похолодало, а потому было особенно странным, что Нора могла куда-то отправиться в такую сырую погоду. — Нора! Нора! — кричали дети, перебивая друг друга. Ответа не было. Я прошлась вдоль ограды, проверила калитку. Заперта, как и должна быть. Мы ей вообще не пользовались. — У ворот! — вдруг крикнул кто-то из мальчишек. Я вскинула голову. По дороге за кованой оградой нёсся всадник. Вот он на секунду придержал коня, обернулся и бросил что-то в сторону ворот. И тут же помчался дальше. — Стой! — выкрикнул Дрейв и метнулся было к воротам, но я перехватила его. — Назад! — приказала резко, и мальчик нехотя послушался. Сама подбежала к воротам, подняла с земли перевязанный бечёвкой свёрток. Пальцы не слушались, дрожали. С трудом удалось развернуть послание. На бумаге крупным размашистым почерком было выведено: Свет мой и жизнь моя, Твоя воспитанница у меня. Если хочешь увидеть её живой, приходи этой ночью в сиротский приют. Думаю, нет нужды объяснять, где тот находится... Приходи одна — я настаиваю. Если попытаешься привести с собой подкрепление, будь то слуга, кто-то из детей или, не приведи боги, служитель порядка — девочка пострадает. Смертельно. После этого я продолжу охоту, пока в твоём доме не останется никого, кроме тебя и старухи. Ты сможешь защитить их только в том случае, если послушаешься. Будь хорошей девочкой, Элиана, и тогда сироты продолжат своё жалкое существование. Подписи не было, но и без неё было ясно, у какой мрази сейчас находится Нора. Бумага в моих руках дрожала. Мир словно сузился до нескольких жестоких строк. За спиной послышался тихий шорох — это листья зашуршали под чьей-то поступью. Обернувшись, увидела Дрейва. — Леди… — он шумно сглотнул. — Что... что там написано? Что с моей сестрой? Где она?! Его голос дрожал от страха, а я за эти несколько мгновений успела тысячу раз проклясть Валериана. Через ребёнка решил действовать? Мерзавец. Такая же падаль, как и Эдрик Вальтерн! Сжала в руках лист бумаги, представляя на его месте шею Аргейла. Что ж, дорогой муженёк, ты сделал ход. Теперь мой черёд. * * * В дом возвращались молча. Дрейв больше не задавал вопросов, хоть по глазам было видно: он готов был отдать всё на свете, в том числе и собственную жизнь, лишь бы узнать, где сейчас находится Нора. Остальные тоже молчали, а я не представляла, как рассказать о похищении. Как признаться, что мой ублюдок-муж (да и не мой, в общем-то) выкрал ребёнка, лишь бы вернуть свою, мать его, собственность. — Леди, пожалуйста, — еле слышно прошептала Ильва и опустила взгляд на мои руки, сжимающие клятую записку. — Там что-то про Нору? Скажите... — Пойдёмте... Не придумав ничего лучшего, я повела детей в гостиную, где рассказала им... правду. Не про то, что я попаданка, — это сейчас вообще неважно. Да и в свете разговора с Далией не такая уж я попаданка... Я рассказала про Валериана Аргейла, за которого Элиана была вынуждена выйти замуж, от которого я бежала и из-за которого Нора теперь была в опасности. — Он не тронет её, если я приду к нему, — закончила с жалкой попыткой улыбки. — Но вы туда не пойдёте! —подскочил с дивана Том. —Пойдёт, но не одна! —порывисто воскликнул Дрейв. —Я сестру в обиду не дам! —Успокойтесь, —осадила обоих, после чего добавила как можно спокойнее: —Я не стану рисковать Норой и выполню его условия. И уж тем более я не стану рисковать вами. —Но... Элиана, —Хельга посмотрела на меня, и в её глазах читались и растерянность, и страх. —Одна? Как же так? Он же тогда заберёт вас! Он... может причинить вам боль. «Лучше мне, чем Норе», —мелькнула геройская мысль, но я не стала её озвучивать, чтобы ещё больше не пугать старушку. —Я придумал! —снова подскочил Том, от волнения не способный усидеть на месте. —Нужно сказать лорд Рейнмару! Это ведь его брат! К тому же лорд точно что-нибудь придумает. Он... «В задницу лорда», —ещё одна мысль, которую я лишь чудом не облекла в слова. В последний момент взяла себя в руки и строго, резко сказала: —Никаких Рейнмаров! Никаких возражений! За Норой отправлюсь я! —Но... —начали было все дружным хором. — Он ждёт меня, — сказала я тихо, но твёрдо. — Не вас. Не кого-то ещё. Меня. И если я не приду… сорвётся на Норе. А этого я не допущу. В комнате повисла тяжёлая тишина. — Девочка ему не нужна, — продолжила я, заставляя себя говорить спокойно. — Он отпустит её, когда получит свою жену. Но если я сейчас спрячусь за чьими-то спинами или позову стражу — пострадает Нора. А потом мерзавец и правда начнёт охоту. Дрейв сжал кулаки до побелевших костяшек. — Но вы же не обязаны… — прошептала Лисси. — Обязана. Потому что я хозяйка этого дома. Потому что вы — мои воспитанники. Я несу за вас ответственность. Ты не просишь. Ты объявляешь. Слова Далии вспыхнули внутри, как искра. — Я поеду одна, — повторила я. — Но не без оружия. Том нахмурился. — Какого оружия? Я загадочно улыбнулась: — Не все страшилки про Ван’Роэлей выдумка. — Ещё более загадочно замолчала, а потом добавила: — Том, Дрейв, поедете со мной. Будете ждать недалеко от приюта. Заберёте Нору. — Мы не уедем без вас, — мрачно сказал Дрейв. — Уедете, — жёстко ответила я. — Это приказ. Он опустил голову, но промолчал. «Я тоже вернусь домой», — хотелось сказать уверенно. Но внутри не было уверенности. Только отчаянная решимость и желание, чтобы всё это наконец закончилось. Выйдя из гостиной, я отправилась в кабинет. Там привычно пахло пылью, старой бумагой и чем-то ещё — магией, которую теперь я различала отчётливее. — Хорошо, — выдохнула я, опираясь ладонями о стол. — Раз я хозяйка, наследница и всё такое… пора доказать это. Скользнула взглядом по стеллажам и произнесла тихо, обращаясь к незримым обитателям Грейсхольма: — Если вы признаёте меня, как признала Далия, — помогите. Я не прошу. Я требую! Выпозволили ему похитить Нору. Из моего дома!Мой ребёнок в опасности. Это не только моя война, но и ваша. Поначалу ничего не происходило. То ли духи решили прикинуться глухими, то ли просто молчали пристыженно. А может, раскидывали своими призрачными мозгами, пытаясь придумать, как нам одолеть мерзавца. И вдруг в углу комнаты дрогнула тень. За ней ещё одна. И ещё... Наверное, впервые я видела хоть какое-то воплощение сумеречных. Пусть едва различимое, пусть размытое, но они были. Рядом. Здесь. Они слышали. Холодок прошёлся по коже, но я не отступила. — Мне нужны знания, — сказала я как можно твёрже. — Мне нужен способ разорвать брачную связь. Какие бы обряды ни проходила прошлая хозяйка этого тела, я ни в какие браки не вступала. Моя душа с ним никак не связана! Нужно лишить его физической надо мной власти. Тогда не станет и законной. Тени скользнули по стеллажу, и вдруг одна из книг на верхней полке медленно, почти лениво выдвинулась вперёд. Я замерла. — Спасибо, — прошептала. Подтащила стул, достала тяжёлый фолиант в тёмном переплёте. Книга была старой, с металлическими уголками, на обложке — поблёкшее название, от которого почти ничего не осталось. Стоило положить книгу на стол, как она сама собой раскрылась. Страницы перелистнулись. Остановились. Заголовок был выведен старинным, витиеватым почерком: О праве рода и клятвах, заключённых против воли. Сердце глухо ударилось в груди. Я стала с жадностью вчитываться в заветные строки. Речь шла не о браке как таковом, а о союзе любого рода, скреплённом магией и кровью. Если такой союз заключён без истинного согласия (а лично я, Алина Ван’Роэль, вообще никакого согласия не давала) и с умыслом подчинения (привет Аргейлу), он может быть разрушен. Но для этого необходимы три условия: Первое: осознанное заявление права на свободу: не как просьба, а как приказ. Видимо, именно об этом и говорила Далия, и с этим проблем не должно было возникнуть. Просит Аргейла я ни о чём не собиралась. Только поставить перед фактом: мы не пара. Второе: кровь всех участников союза, другими словами — моя и ублюдка. Третье: ритуальные слова разрыва, которые достаточно было озвучить тому, кто желал разрушить все данные ранее клятвы. Своего рода развод в одностороннем порядке. Замечательно! Своей крови мне не жалко. Оставалось только раздобыть кровь Валериана. По идее, это самое сложно. А дальше уже — справлюсь. В конце концов, из нас двоих он — пустышка, а я обладаю приличной такой силой. Пусть ещё до конца её не понимаю, но в случае опасности магия меня не подводила. Оставалось надеяться, что не подведёт и в этот раз, и план сработает: удалить из приюта Нору, поранить Аргейла и прочитать заклятие разрыва. Я опустилась в кресло. Ещё раз прошлась взглядом по странице. Снова и снова... Не просто запоминала — выжигала в памяти каждое слово. Ведь скоро они подарят мне свободу. * * * Валериан не уточнил, на сколько назначено «свидание», но затягивать с этой встречей я не собиралась. Боялась? До одури! Переживала? Ещё бы! За Нору, за мальчишек, которые, несмотря на мой приказ, вполне могли сунуться в приют. За себя, в конце концов. И вместе с тем ждала ночи, как желанной точки. Закономерного финала отношений Элианы и титулованного мерзавца. За весь день мне кусок в горло не полез, даже мыслей о еде не было. Но Хельгу это волновало мало. С безапелляционным видом старушка заявила, что я не выйду из дома, пока не проглочу хотя бы пару кусоков. Делать нечего, пришлось ужинать, хоть ужином проведённое на кухне время можно было назвать с натяжкой. Дети были подавлены, напуганы и молчаливы. Я пыталась приободрить их, но, видимо, паршивая из меня актриса. — Всё будет хорошо, — сказала я, поднимаясь из-за стола. Банальная фраза, но это единственное, что я смогла из себя выдавить вместе со слабой улыбкой. В ответ дети горько завздыхали. Лисси шмыгнула носом, Бран потёр глаза, в которых весь день стояли слёзы. Вид детей, испуганно жмущихся на лавках, почему-то придал мне сил. Я вдруг как никогда чётко осознала, что хочу к ним вернуться, вернуться во что бы то ни стало, и сделаю всё для этого. — Ложитесь спать, а завтра мы все вместе — вы, я и Нора — приготовим что-нибудь этакое, необычное... Например... торт! Огромный трёхъярусный торт! Как вам идея? Малышня неуверенно заулыбалась в ответ, но в глазах старших таилась тревога. — Идёмте, леди, — проговорил Дрейв с таким серьёзным видом, словно собирался не меня сопровождать, а самолично схватиться с Аргейлом. — Ещё надо добраться до города. Уже поздно. Надев плащ и попросив Хельгу помочь детям подготовиться ко сну, вместе с мальчиками я вышла во двор. Они заранее запрягли лошадей, подготовили экипаж. Дрейв вообще порывался отправиться в город, ещё когда начало смеркаться. С трудом удалось уговорить его не нестись в приют сломя голову. Устроившись на сиденье, я плотнее запахнула плащ. Ночь уже окончательно вступила в свои права, воздух стал холодным, влажным. Пахло прелыми листьями, землёй и... моим страхом. Как ни пыталась храбриться, но это чувство нет-нет да и прокрадывалось змеёй в душу. Захлопнув дверцу экипажа, Том забрался на козлы и устроился рядом с Дрейвом. Лошади тронулись почти сразу. Карета качнулась, колёса тихо скрипнули по гравию, оставляя позади старый дом с его напуганными обитателями. Мальчишки тихонько переговаривались, до меня долетали обрывки фраз: «Нора...», «Если что...», «Мы всё равно…», но вскоре всё заглушил ритмичный скрип колёс. И шёпот деревьев. Синие дубы стояли вдоль аллеи тёмной стеной. Их ветви тянулись друг к другу, словно сплетаясь над дорогой, и листья тихо шелестели на ветру. Мне вдруг показалось, что они и правда шепчутся. Прощаются. Желают удачи. Просят, чтобы вернулась... Я прикрыла глаза и прислонилась затылком к стенке экипажа. — Давай без драмы, Алина, — пробормотала тихонько. — Просто съездишь, заберёшь ребёнка, порежешь одного мерзавца и вернёшься домой. Ну элементарно же! На пальцы всё равно дрожали. Сунула руку в карман юбки и нащупала рукоять маленького кухонного ножа. Лезвие было коротким, но острым. Хватит, чтобы пустить кровь титулованному ублюдку. Я медленно выдохнула и в который раз начала повторять про себя заветные слова. Снова и снова. Экипаж качался им в такт, лес вокруг становился всё гуще. Иногда лошади фыркали, иногда из чащи доносился треск веток, и я тут же принималась напряжённо прислушиваться. Воспоминания о нападении ещё были свежими, и я всё боялась, что в довесок к Аргейлу опять напорюсь на какую-нибудь нечисть. Где-то вдалеке ухнула сова, снова заставив вздрогнуть. Сердце сжалось в груди. А вдруг он уже… что-то сделал с Норой... Нет... Нет! Я резко тряхнула головой. — Жива, — прошептала упрямо. — Нора жива и в порядке. Валериан та ещё мразь, но не до такой же степени. И снова начала проговаривать заклинание. Когда впереди наконец замелькали редкие огни Лирмонта, я замерла в напряжении. Словно окаменела. Город спал. Несколько фонарей тускло горели на перекрёстках, окна домов были тёмными. Узкие улицы казались пустыми и настороженными, будто и они знали: сегодня ночью здесь происходит что-то нехорошее. Карета свернула в узкий проулок. — Здесь, — тихо сказал Том. Колёса, в последний раз скрипнув, остановились. Я выглянула из экипажа. Через дорогу темнело здание приюта. Низкое, угрюмое, с тёмными окнами и растрескавшимися ставнями. — Дальше я сама, — сказала, когда Том с Дрейвом спрыгнули на землю и приблизились к дверце кареты. Мальчишки тут же вскинулись. — Леди… — Ну мы же... — Нет. — Я вышла из экипажа. — Мы можем хотя бы… — Не можете, — перебила я. — И не будете. Это приказ. Дрейв стиснул зубы. — Это моя сестра. — Именно поэтому ты останешься здесь, — тихо ответила я. — Если он увидит вас, Нора может пострадать. Ты этого хочешь? Мальчик опустил взгляд. — Нет. — Тогда слушайся. — Я посмотрела на обоих. — Ждите. Как только Нора выйдет из дома, хватайте её и сажайте в карету. Я выйду следом. — А если нет… — начал было Том. Но я перебила: — Выйду. Главное — слушайтесь. Они переглянулись и неохотно кивнули. Слабо улыбнувшись, я развернулась и пошла к приюту. Улица была пустой. Где-то вдали хлопнула ставня. Ветер прокатил по мостовой сухие листья. Фонарь у перекрёстка потрескивал, отбрасывая жёлтый, неровный свет на землю. Пересекла дорогу, поднялась на крыльцо. Дверь оказалась приоткрыта. Сердце ударило в груди сильнее, в горле запершило от волнения. — Ну... была не была, — пробормотала я и толкнула дверь. Та тихо скрипнула, пропуская меня во тьму, сырость и обстановку безнадёжного запущения. Где-то далеко сквозняк тихо шуршал бумагой, а может, мне просто показалась. Впереди тянулся узкий коридор. — Я пришла, Валериан, — сказала я в темноту. — Отпусти ребёнка! Ответа не последовало, но в конце коридора вдруг мелькнул свет. Тусклый. Колеблющийся. Я медленно пошла вперёд. Каждый шаг отдавался в тишине слишком громко. Половицы тихо скрипели, воздух казался тяжёлым, липким, отчего даже дышать было сложно. — Я пришла, — повторила я. — Как ты и хотел. Где девочка? Наконец я различила в конце коридора приоткрытую дверь, пропускавшую наружу тусклый свет. Я остановилась на секунду, сжала нож в кармане. Повторила про себя последние слова заклинания. И толкнула дверь. А когда увидела, что за ней скрывалось, в страхе замерла. ---------- Глава 25 Глава 25 Я застыла на пороге. Комната была просторной; возможно, даже уютной в далёком прошлом. Но сейчас она больше напоминала место для съёмок фильма ужасов. По углам — клочья паутины. Старые занавеси на окнах висят рваными полосами, пропуская внутрь блеклый свет луны и холод. Мебель перекошена, потёрта, кое-где с прорванной обивкой, из которой торчала пожелтевшая набивка. Выцветший ковёр на полу когда-то, наверное, был красным. Теперь же он казался грязно-бурым, словно впитавшим слишком много чужих горьких историй. Но испугало меня не это. Не угнетающая обстановка дома, который я уже видела. Бог с ней... По периметру комнаты горели чёрные свечи. И ещё несколько — в центре. Они стояли на полу, образуя странный узор. Сначала мне показалось — пентаграмма. Но линии были сложнее, витиеватее, и между этим зловещими свечами что-то белело, словно кто-то старательно провёл линии хлопьями пепла. Огоньки над тёмным воском дрожали, и от этого казалось, будто сам рисунок на полу живёт. В стороне, у стены, стояли трое мужчин. Крупные, широкоплечие, с одинаково тупыми и настороженными лицами. Они не двигались, но это лишь пока. Стоит Валериану отдать приказ... В центре пылающего рисунка стоял сам Валериан. Чтоб ему трижды пропасть! Мерзавец удерживал за плечи Нору. Девочка была бледной как мел. Огромные глаза блестели от слёз. Я пробежалась по ней взглядом и к своей огромному облегчению не заметила ни следов крови, ни синяков. На первый взгляд, цела и невредима, но в глазах столько ужаса, что сердце болезненно заныло. — Всё будет хорошо, — сказала я мягко, глядя прямо на неё. Нора всхлипнула. Пальцы Валериана сильнее сжались на её плечах. — Конечно, будет, — лениво произнёс он. — Если ты, любовь моя, окажешься послушной. Я вскинула голову. — Отпусти её, — сказала холодно. — Я пришла. Как ты и хотел. Теперь твоя очередь выполнять договор. Несколько секунд он смотрел на меня, не сводя взгляда. Потом вдруг усмехнулся. — Как скажешь, дорогая. Как пожелаешь... И… толкнул девочку вперёд. Нора едва не споткнулась. Длинные юбки, всколыхнувшись, почти коснулись пламени одной из свечей. Огонёк дрогнул. На секунду мне показалось, будто он потянулся за девочкой, но тут же снова замер. Нора подбежала ко мне и вцепилась в плащ. Я обняла её крепко-крепко. Опустилась на корточки, заглянула в заплаканное личико малышки. — Всё хорошо, — прошептала мягко. — Беги отсюда. Дрейв с Томом на улице. Ждут тебя. — Но вы… — всхлипнула девочка. — Беги, моя хорошая. Я поцеловала её в лоб и снова, лишь на пару секунд, крепче прижала к груди. — Я следом, — прошептала чуть слышно. — Беги к брату. Нора шмыгнула носом, ещё раз всхлипнула и рванула к двери. Я проводила её взглядом, пока маленькая фигурка не исчезла в глубине коридора. И только после этого поднялась. — Что теперь? — спросила, оглядывая комнату и свечи. — Зачем всё это? — Для атмосферы, — ухмыльнулся Валериан. — Мне хотелось создать... особое настроение. Он отошёл к маленькому столику, на котором стоял графин и пара бокалов. Поднял один, сделал несколько жадных глотков. После чего, вернув на стол опустевший бокал, взял другой. Тёмная жидкость густо блеснула в свете свечей. — Предлагаю выпить за наше воссоединение, — протянул мне пойло. — Спасибо, но воздержусь, — ответила я спокойно. Краем глаза отметила, как трое громил у стены лениво переглянулись. Пальцами нащупала рукоять ножа в кармане. Если рвануть быстро… Если успею… Валериан сделал шаг ко мне. — Воздержаться, любовь моя, не получится. Этот бокал для тебя. Он подошёл ближе. — Выпей. А следом… — его взгляд скользнул к центру свечного рисунка, — скрепим наш союз страстным воссоединением. Он ослабил узел шейного платка. Будто невзначай. Будто собирался раздеваться. Меня окатило ледяной волной страха. Я невольно отступила на шаг, но тут же заставила себя остановиться. Нет... Нет! Без разрыва клятвы я не уйду. Мне нужна свобода от ублюдка! Я кивнула в сторону громил: — А эти... Твоя группа поддержки? — Они, если что, подержат, — беззаботно ответил Валериан. — Не хотелось бы делать тебе больно. С другой стороны… — он растянул губы в премерзкой улыбке, — мне даже будет приятно, если станешь сопротивляться. Он сделал ещё один шаг. — И всё же выпей, дорогая. Я настаиваю. Я медленно выдохнула. Сдавила в кулаке страх. Отвращение. Ненависть. И сама шагнула к нечисти. Аргейл этого явно не ожидал. Глаза чуть сузились, взгляд скользнул по моему лицу, по фигуре, закутанной в плащ. — Вот и умница, — мягко сказал Валериан. — Это уже больше похоже на мою Элиану. Он поднёс бокал к моим губам. Я сделала вид, что готова сделать глоток. Ещё полшага. Ещё мгновение... И резко выхватила нож. Лезвие сверкнуло. Я полоснула по тыльной стороне его ладони. Порез получился широким и глубоким. Кровь выступила сразу, и в ту же секунду я уколола себе палец. Закричала: —Кровью рода Ван’Роэль я объявляю право на свободу! Слова рвались наружу сами. Громко. Яростно. —Союз, заключённый без моей воли, отвергаю! Капли крови упали на пол. —Клятву, данную не мной, разрываю! Свечи вокруг вспыхнули сильнее, ярче. И я продолжала: —Да будет разрушено то, что держит меня против воли! Сегодня я стану своб... Я осеклась. Заметила, как Валериан поднёс руку к губам, демонстративно слизнул кровь, глядя мне в глаза. Он не выглядел ни разозлённым, ни удивлённым, и боли как будто не испытывал. Он просто смотрел на меня. И улыбался. Довольно. Хищно. От этой улыбки холод пробежал по коже. — Наконец-то, — тихо сказал он. И в его голосе прозвучало что-то… ликующее. Будто всё происходящее и было им задумано. Улыбка на губах Валериана стала шире. Он медленно вытер кровь о светлую ткань рубашки, не сводя с меня взгляда, явно наслаждаясь каждой секундой этого кошмара. — Наконец-то, — повторил тихо. И прежде чем я успела что-либо понять, его лицо исказилось торжествующей ухмылкой. — Ты даже не представляешь, птичка, как долго я этого ждал. — Ждал чего? Что ты... Я осеклась. Валериан вдруг резко шагнул вперёд и схватил меня. Так быстро, что даже не успела отпрянуть. Его руки сомкнулись вокруг меня железным кольцом, с силой сжимая. — Именно этого, — прошептал мне в губы. — Чтобы ты воспользовалась силой. Своей магией. Меня словно ледяной водой окатило. — Твоя кровь… моя кровь… — Он демонстративно поднял руку с порезом, из которого продолжала сочиться кровь. — И магия рода. Была Ван’Роэлей, но скоро станет Аргейлов. Он рассмеялся. Громко, ядовито, премерзко. — Ритуал начался, дорогая!Ты положила ему начало. — Отпусти меня! Я рванулась было прочь, но он уже тащил меня в центр огненного рисунка. Пламя свечей вспыхнуло ярче, почти ослепляя. Словно только того и ждало. — Ты сама запустила всё, — продолжал с хриплым торжеством. — Спасибо за помощь, дорогая. Мне вообще не пришлось стараться. Ну а теперь... время для самого приятного. — Пошёл ты… Договорить я не успела. Он грубо швырнул меня на ковёр. С такой силой, что на какое-то мгновение даже воздух из лёгких выбило. Над головой взметнулось пламя свечей, и вдруг из огня начал подниматься густой дым. Чёрный. Тяжёлый. Он потянулся ко мне, словно живой. Сначала коснулся плеч, потом груди... Будто пытался впиться в кожу. Я закашлялась, почти задохнувшись этим дымом. — Теперь ты снова моя, птичка, — сказал Валериан, победоносно надо мной нависая. Урод! Какой же он урод! — А скоро моей станет и твоя сила! Он демонстративно потянулся к шнуровке на штанах, не оставляя сомнений в том, что должно было за этим последовать. Мир вокруг будто замедлился. — Нет! — я попыталась оттолкнуть его, ударить ногой. Он снова схватил меня, прорычал: — Держите её! Громилы тут же рванули вперёд, ко мне. Схватили, сжали мои запястья с такой силой, что даже удивительно, как кости не затрещали. Один урод прижал мои руки к полу, другой сдавил плечи. — Пустите! — закричала я. Рванулась. Снова. И снова. — Отпустите меня! Но твари держали крепко. И наравне со своим ублюдком-хозяином кайфовали от всего этого. — Магию призови, — усмехнулся Валериан. — Может, тогда получится спастись... Можно подумать, я не пыталась... Концентрироваться. Почувствовать силу. Позвать её. Но… Ничего. Чувство такое, будто внутри меня выжженная пустошь. Раньше в момент опасности сила приходила сама. Я даже понять ничего не успевала, а она меня уже спасала. Но сейчас... Казалось, я опустела. Лишилась наследия Ван’Роэлей. — Не получается? — почти ласково спросил Валериан. И наклонился ближе, чтобы прошептать: — Конечно, не получается. И не получится. Свечи эти я купил не на ярмарке. Подготовился заранее... Но можешь продолжать стараться. Это тебя будет отвлекать. — Он кивнул на ядовитые языки пламени, дрожащие над чёрным воском. — Они тянут из тебя магию. И не погаснут, пока не вытащат всё до последней капли. В отчаянье и ярости плюнула в ненавистную рожу. Снова дёрнулась. Сильнее. Отчаяннее. Со всей своей ненавистью. — Теперь понимаешь? — прошептал он, медленно вытирая щёку. — Ты беспомощна, Элиана. Не сопротивляйся. Будет не так больно, а может, даже станет приятно. Ухмыльнувшись, отчего меня затошнило, он грубо задрал мои юбки. Рванул за тонкую ткань нижнего белья. — Нет! — забилась я. Я кричала. Царапалась. Пыталась ударить его коленом. — Я же сказал: держите крепче! — взревел Аргейл, наваливаясь на меня всем телом. Яростно рванул корсаж, разрывая. Сейчас он больше походил на зверя, набросившегося на свою жертву. — Скоро всё закончится, — прошептал, впиваясь губами мне в шею. — Боюсь, долго сдерживаться я не сумею. Наверное, меня бы всё-таки стошнило, прямо на него, если бы в тот момент один из его подельников не взревел. Громко. От боли. Краем глаза заметила тень, метнувшуюся от стены. Оказалось, что это Дрейв. Мальчишка вцепился зубами в руку здоровяка, словно пытался её оторвать. — Мелкий ублюдок! — взревел великан, пытаясь скинуть мальчика. В ту же секунду Том бросился на другого. С размаху. Налетел на него со спины, отталкивая от меня что есть силы. Комната взорвалась криками. Ещё через секунду я увидела Нору. Маленькая фигурка подскочила к третьему верзиле и, схватив свечу… подожгла ему зад. Пламя вспыхнуло на штанах негодяя. Сильно, ярко. Но... Тут же погасло. Одежда не загорелась. Громила лишь заорал от неожиданности, но поняв, что ожоги ему не грозят, растерянно проблеял: — Что за... Тут уж преступники пришли в себя. Дрейва схватили. Скрутили. Тома ударили в живот и заломили руки. Нору тоже поймали. Она кричала, плакала, билась, но силы были неравны. — Глупые дети… — прошипел Валериан выпрямляясь. Он выглядел раздражённым, злым. Видимо, досадовал, что его так не вовремя прервали. — Пламя колдовское, — сказал с кривой усмешкой. — Оно не жалит. Только тянет из неё магию. Я задыхалась от ярости. — Ты… чудовище… Мразь! Подонок! Он фыркнул. — Но раз уж ты стала такой брезгливой… — Его губы уродливо скривились. — Есть и другой способ. Результат будет тот же. Для меня. А вот тебя, дрянь, будет ждать менее приятный финал! — Всё лучше, чем быть с тобой! — выплюнула я. Он нервно вытащил из-за пояса нож. Стальной клинок блеснул в пламени свечей. — С твоей смертью, дорогая, — продолжил Аргейл уже спокойно, — я стану твоим… скажем так… преемником. Наследником Ван’Роэлей! Дрейв рванулся. — Нет! Том даже не мог дёрнуться. Нога одного из уродов крепко прижимала его к полу. Нора кричала и плакала: — Отпустите её! Пустите! — Я хотел по-хорошему, — заявил Аргейл, снова надо мной склоняясь. — Хотел оставить тебя живой. — Он усмехнулся. — Назло Рейнмару. Пользоваться тобой в постели и время от времени напоминать ему об этом — было бы приятно... Но теперь придётся тебя убить. А потом… — Он посмотрел на детей. — И свидетелей. — Нет! — закричала Нора. Я зарычала. От ярости. От бессилия. — Проклятый ублюдок! Аргейл опустился передо мной на колено. Схватил за волосы, заставляя запрокинуть голову. Я видела, как лезвие приближается к моему горлу. Секунда. Ещё одна. Почти ощутила прикосновение стали. Почти испытала боль рассекаемой раны. И вдруг… Из коридора раздался грохот. Топот и крики. — Полиция! Не двигаться! Дверь распахнулась. В комнату ворвались люди. Меня ослепило светом фонарей, оглушило звоном клинков. Не сразу открыла глаза. Не сразу поняла, что первым в этот ад ворвался... Рейнмар. Валериан, похоже, тоже растерялся. Не ожидал, что кто-то осмелится прервать его в такой ответственный момент. Только дети почему-то, вместо того чтобы остолбенеть, оттолкнули своих мучителей и стали одну за другой задувать чёртовы свечи. Втроём справились за считаные секунды. Комнату тут же наполнил едкий, удушливый дым. Один из полицейских бросился открывать окна, двое других ринулись к старшему Аргейлу. Тот уже успел подняться и даже предусмотрительно спрятал нож. Жаль, не увидела, куда его сунул. Подобравшись, он с вызовом бросило полицейским: — Какое вы имеете право врываться в мои владения ночью?! Пошли вон! Ого! Я как сидела на полу, так и осталась сидеть, огорошенная столь наглым ответом. Полицейские, казалось, тоже растерялись. Остановились, так и не приблизившись к мерзавцу. — Вы хоть знаете, кто я?!Я... — Ты — блюдок, не погнушавшийся тёмной магией, чтобы отнять то, на что не имеешь права! — резко перебил его Рейнмар. Подойдя ко мне, он протянул руку, чтобы помочь подняться. Его ладонь была тёплой и сильной, и эта сила как будто бы передалась и мне. Несмотря на туман в голове из-за дыма, я легко встала на ноги, а заглянув Рейнмару в глаза, вдруг ощутила себя в тёплом коконе безопасности. Валериан тем временем уже оправился от неожиданности. Даже в полумраке погасших свечей было видно, как ярость и досада исказили его лицо. Он расправил плечи и с вызовом заявил: — О какой магии речь? Я просто проводил романтический вечер с женой! В этом нет ничего крамольного! — Леди Аргейл, — обратился ко мне один из полицейских, оглядывая комнату и дымящиеся свечи, — вы можете это подтвердить? Я уже открыла рот, собираясь сказать всё, что думаю о подобных «романтических вечерах», но мерзавец «муж» оказался быстрее: — Моя жена позволила себе за ужином лишнего и, боюсь, плохо сейчас соображает. Её словам нет веры. — Он ядовито усмехнулся: — К тому же даже если вы окажетесь настолько дураками, что поверите её сказкам, супруга не имеет права свидетельствовать против мужа. Я смотрела на старшего Аргейла и не могла поверить. Наглость этого человека не имела предела. Вдруг захотелось броситься на него. Вцепиться. Ударить как можно сильнее! Но Рейнмар вдруг обнял меня за плечи. Словно понимал, о чём я мечтала в эти мгновения. Свежий ночной воздух из распахнутых окон проникал в комнату. Дым понемногу рассеивался, и вместе с тем прояснялось моё сознание. С каждой секундой я чувствовала себя сильнее. Словно оживала. — Этих троих, — сказал Рейнмар, кивнув в сторону притихших громил, — ты тоже позвал на романтический вечер? — Он чуть склонил голову. — Я, конечно, знал, что у тебя странные вкусы, но не подозревал, что настолько. Лицо Валериана налилось багровым цветом. — Это мои слуги! — огрызнулся он. — Они нам прислуживали… за ужином! — Странно, — лениво заметил Рейнмар. — Я не вижу остатков… пиршества. — Он демонстративно огляделся. — Да и место ты выбрал весьма... неожиданное для свидания. — Пауза. — И как же быстро прибрал к рукам владения леди Элианы. Теперь уже Валериан побледнел. От злости, которую — это было очевидно — едва был в состоянии сдерживать. А Рейнмар продолжал, как будто намеренно разжигая в брате ярость: — Дети-то здесь что забыли? Мало тебе прислуги? — Он прищурился. — Или ты настолько извращенец, что притащил их в качестве свидетелей? — Заткнись! — взревел Валериан и... Бросился на брата. Всё произошло слишком быстро. Я даже не успела среагировать. Зато успел Рейнмар. Оттолкнул меня, чтобы принять удар. Братья столкнулись, вцепились друг в друга, как два хищника. Валериан ударил первым — кулаком в челюсть. Рейнмар ответил ударом в живот, и они покатились через комнату, опрокинув столик с остатками непонятного пойла. — Стоять! — крикнул один из полицейских. — Прекратите! Метнулся было к лордам, но Валериан успел вытащить что-то из кармана. Небольшой металлический диск на цепочке или что-то на него похожее. Сжал предмет в кулаке, и в то же мгновение воздух будто выстудило морозом. Вспышки голубого света заполнили комнату. Полицейские замерли в причудливых позах, словно льдом покрылись. В одну секунду. За один удар сердца. — А ты, смотрю, не пожалел денег на артефакты, — презрительно бросил Рейнмар. Валериан усмехнулся: — Думал, приду неподготовленным? Он швырнул ещё один предмет — тонкую серебряную пластину. Магия рикошетом прокатилась по комнате. Тома, Дрейва, Нору будто вжало в стену. Троице здоровяков тоже не повезло — чары и их не обошли стороной. Вот только меня почему-то не коснулись. Я бросилась к Норе, услышав слабый стон девочки. Валериан и Рейнмар снова сцепились. Теперь уже с магией. Родовой — у Рейнмара. Купленной — у его мерзавца-брата. Свет вспыхивал между их руками. Удар. Ответный... Воздух трещал, искрился, словно само полотно реальности разрывалось на части. — Как ты, милая? — Я коснулась стены и сама не поняла, как так вышло: чары схлынули, отпустив детей. Все трое рухнули на пол и облегчённо выдохнули. Малышка потёрла затылок. — Будет шишка. — И тут же на удивление светло мне улыбнулась: — Но это ничего. Не впервой. Я прижала к себе ребёнка, бросила взгляд на Дрейва с Томом. Те как завороженные следили за схваткой братьев и, кажется, даже не дышали. И я вместе с ними забыла про воздух. И сердце замирало всякий раз, когда мерзавец Аргейл наносил очередной удар. Вот Рейнмар отбросил его вспышкой магии, но Валериан перекатился и ответил потоком тёмного пламени. Я вскрикнула, заметив, как то, пронёсшись мимо Рейнмара, буквально за секунду превратило в пепел кресло и валявшуюся рядом напольную вазу. Братья дрались исступлённо, и было очевидно: один из них сегодня не выживет. Очередной удар проклятого пламени прошёлся по плечу Рейнмара и ударил в стену, в паре сантиметров от нас. Нора вскрикнула, Рейнмар обернулся. Превозмогая боль, бросился к нам, помог Норе подняться. — Уходите! Уведи их... Он склонился надо мной, чтобы помочь и мне, и в этот момент я заметила нож в руке Валериана. Тот самый, который мерзавец успел спрятать. Аргейл двигался стремительно и при этом почти бесшумно. Глаза горели ненавистью. — Сначала ты, братец… — Он замахнулся. — А потом и она! Рейнмар даже не успел обернуться, не успел среагировать, а его брат уже готов был вонзить нож ему в спину. Одного мгновения оказалось достаточно, чтобы представить будущее без Рейнмара, и это будущее мне совсем не понравилось. В следующую секунду нож выскользнул из пальцев Валериана, словно металл вдруг покрыли маслом. Негодяй даже не сумел понять, что происходит, не то что увернуться или защитить себя очередной магической игрушкой. Нож вошёл в грудь легко, без усилия, пронзив его гнилое сердце. Валериан опустил взгляд на рукоять. На кровь, тёмным пятном расползающуюся по рубашке. Губы дрогнули. Он словно пытался что-то сказать. Но не мог. Не мог больше причинить боль. Наконец тело обмякло, и он рухнул на пол. Замертво. Я тяжело дышала и так крепко прижимала к себе Нору, что даже удивительно, как не задушила бедного ребёнка. Рейнмар медленно выпрямился, обернулся. Провёл ладонью по губе, стирая сочащуюся из раны кровь; горько усмехнулся, продолжая смотреть на брата: — Не надоело меня спасать, леди Ван’Роэль? Я посмотрела на него и вдруг устало улыбнулась: — Беру пример с вас, лорд Аргейл. ---------- Глава 26 Глава 26 Рейнмар настоял на том, чтобы меня и детей сразу же отвезли в Грейсхольм. Сам остался в городе с одним из констеблей, а двое других ехали за нашей каретой. К счастью, вопросы задавать не пытались, были учтивы и, кажется, даже испытывали ко мне жалость. Хотя и сами тоже натерпелись от мерзавца... Разморозить представителей закона получилось не сразу. Пока нашли артефакт, пока сообразили, как тот работает, бедолаги едва не умерли от холода, и это без преувеличения. Магия, которой Валериану хватило ума воспользоваться, была не просто опасной — в Вальмории она была вне закона. Останься он жив, пошёл бы под трибунал. И финал для него был бы тот же — смертный приговор. По дороге домой я прижимала к себе Нору, смотрела на дорогу, а видела перед собой Валериана. Кровь на его пальцах, стекленеющий взгляд... И это всё я. Я его убила. С одной стороны, чувствовала облегчение — будто петлю сняли с шеи. С другой... Я за всю жизнь мухи не обидела, паучка не раздавила. И вот... Убийство. Тут же поправила себя мысленно: самозащита. А точнее, защита. Дорогого мне человека. Обида и злость на Рейнмара словно бы растаяли, выветрились из сердца. То, как он держал меня за плечи, перед тем как отпустить домой с детьми... Как смотрел на меня, как касался... Этот Рейнмар и Рейнмар два дня назад были как день и ночь, юг и север. Взгляд одного колол презрением, другого — согревал нежностью. И мне безумно хотелось понять, какой Рейнмар настоящий, но... Об этом я подумаю завтра. Обо всём завтра... * * * Завтра, к слову, наступило быстрее, чем рассчитывала. Казалось, только-только оказалась в заботливых руках Хельги, только-только она помогла мне переодеться, напоила тёплым чаем, после которого я мгновенно уснула. И вот уже утро. Солнце светит так ярко, что кажется, сейчас не конец осени, а разгар весны. Лучи скользят по моему лицу, заставляя жмуриться и вызывая улыбку. Я лежу, не желая открывать глаза и вспоминать о ночном кошмаре. Так хорошо. Так, как сейчас, замечательно... Увы, понежиться как следует в постели мне не дали. Дверь распахнулась без стука, и в комнату влетели Лисси, Мира и Кайя. — Леди! — Леди! — затараторили в один голос. — Вы вернулись! — счастливо воскликнула Кайя и, подскочив ко мне, крепко обняла. Растроганная, я поманила остальных малышек, обняла и поцеловала каждую. От них пахло хлебом, цветами... домом. Местом, которому я принадлежала. Такой уютный, согревающий запах. Мгновения, которые навсегда хотелось сохранить в памяти. — Я же обещала, — улыбнулась мягко. — И Нора тоже! — выдохнула Лисси. — Она ещё спит. Мы не стали её будить. — Правильно. Пусть отдыхает. — А мы чем займёмся? — Мира смешно покрутила плечами, бросая на меня хитрые взгляды. — Даже не знаю... — я прикрыла рот, стараясь спрятать зевок. — Пойдём завтракать? — А после? Все трое посмотрели на меня выжидающе. — Вы нам кое-что обещали... — Точно, обещала... Торт! — Потянувшись, я бодро откинула одеяло. — Раз обещала, значит, будем делать! Словами не передать, в какой восторг пришли девочки. Едва в ладоши от радости не захлопали и поспешили сообщить новость о торте остальным детям. Пока они поднимали на уши весь дом, я успела умыться, неторопливо привела себя в порядок и только потом спустилась на кухню. Наверное, надо будет заказать у Марты пару тёмных платьев. Если, конечно, здесь носят траур... Я хоть и представлялась всем незамужней девицей и взяла фамилию Далии, но после ночных событий вряд ли получится сохранить брак с Аргейлом в тайне. В отличие от вчерашнего, сегодняшний завтрак вышел чудесным. Дети болтали, смеялись, шутили и подарили мне столько улыбок, что на какое-то время я смогла выставить из головы назойливую картину умирающего Аргейла. Поев, мы сразу взялись за приготовление теста и выпечку бисквитных коржей. Благо процессом руководила Хельга, иначе пришлось бы сто раз переделывать. За этим занятием нас и застали гости. А точнее, гость. Я ожидала, что с утра пораньше явится полиция с длинным списком вопросов, но первым в Грейсхольм приехал Рейнмар. Вошёл привычно со служебного хода, кухни, и, коротко постучав в раскрытую дверь (из-за зажжённой печи в помещении было душно), поинтересовался: — Впустите незваного гостя? Я дунула на выбившуюся из-под косынки прядь, назойливо лезущую в глаза, и, бахнув в миску очередное яйцо, потянулась за кухонным полотенцем. — Доброе утро, лорд Аргейл. Как ваше самочувствие? Как вы... После смерти брата. Разумеется, вслух я этого не сказала, хоть безумно хотелось понять, что он сейчас чувствует. Проследила за тем, как Рейнмар, преодолев пару степеней, подходит к столу. — Мы можем поговорить? Я кивнула и, стянув косынку с фартуком, обратилась к притихшим детям: — Продолжайте с Хельгой. Я скоро вернусь. — Чаю вам заварю, — улыбнулась старушка и стала греметь подносами, выбирая покрасивее и побольше, чтобы выставить на него все свои съедобные сокровища. В гостиную я и Аргейл шли молча и так же молча чинно расселись. Он в кресло, я на диванчик. — Как ты узнал, где я? — Я бы хотел объясниться. Мы заговорили одновременно и вместе замолчали. Тускло улыбнувшись, Рейнмар подсел ко мне и продолжил, первым прерывая неловкую паузу: — Если ты не против, начну я. Я бы хотел рассказать, почему вёл себя как последняя мразь. — С удовольствием послушаю, — согласилась я и вся обратилась вслух, желая наконец понять, какой из Рейнмаров настоящий. Минуту или, может, чуть дольше он молчал, явно собираясь с мыслями. А потом наконец заговорил: — Мы с Валерианом с детства не ладили. Не находили общий язык ни в чём, да и, если уж совсем откровенно, не чувствовали себя братьями. — Он задумчиво улыбнулся своим воспоминаниям. — Валериан мне завидовал. Несмотря на то, что я был вторым сыном, а он наследником и будущим герцогом Ванхельским, ему нужно было всё: титул, семейные богатства и... сила. Вот только магией был наделён я, а не он. Наша мама умерла рано, отца не стало, когда я был на войне. Ещё задолго до этого мы с Валерианом окончательно потеряли друг с другом связь. Поэтому я даже не представлял, насколько он одержим идеей заполучить магическую силу. — Он потому и женился на Элиане... Рейнмар дёрнул бровью, видимо, удивляясь, почему это я говорю о себе в третьем лице. Мне не хотелось его перебивать, тем более что моя история займёт не несколько секунд, а потому я попросила: — Продолжай, пожалуйста. — Не скажу, что я обрадовался новости о твоём замужестве. Особенно с моим братом. Рейнмар замолчал: в комнату вошли Хельга с Лисси и Мирой. Кажется, на радостях старушка опустошила все свои закрома. Был бы готов торт, и его бы притарабанила, невзирая на возмущения младших. — Не будем вам мешать, — сказала она мягко, когда тарелочки со всем, чем только можно, были аккуратно расставлены, а чай неторопливо разлит по чашкам, и поманила за собой юных помощниц. Девочки, пусть и нехотя, но повиновались, а когда дверь за ними закрылась, Рейнмар продолжил: — Я злился на тебя. За то, что утаила правду. Но повёл себя так, чтобы Валериан не видел во мне угрозы своим планам. Он продолжал, а я слушала и не знала, что чувствовать. Как реагировать... Радоваться, что младший Аргейл решил обыграть брата, или злиться на него: так горько из-за злых слов мужчины я ещё не плакала. Оказывается, Рейнмар убедил брата остаться у него, и когда я явилась к соседу расставить все точки над «ё», Валериан находился рядом. Тем жёстким разговором Рейнмар дал понять брату, что чужая жена ему не нужна, и Валериан расслабился. Неспособный больше сдерживать свои хотелки, решил действовать немедля. Уже на следующий день похитил Нору, чтобы через неё заманить меня в приют и отобрать силу. — От Жозефины он узнал о том, где ты, и приехал подготовленным. Не пожалел денег на артефакты и точно знал, что делает, — с горечью рассказывал Рейнмар. — Я знал, что он задумал — подслушал разговор его слуг. — И тем не менее позволил похитить Нору? — снова почувствовала, как внутри появляются искры злости. — Рейнмар! Надо было сразу мне сказать! Ты хоть представляешь, что она пережила?! Плеснуть в него чаем, что ли... — И что дальше? — хмыкнул великий стратег и интриган. — Ты бы так и осталась замужем за мерзавцем. Детей бы раскидали по приютам, а ты бы отправилась с ним в столицу. Подальше от дома, который так полюбила. И в итоге всё равно осталась бы без силы. А может, и без жизни. — Но она же ребёнок... — И с ней всё в порядке.С тобой всё в порядке, — весомо заявил Рейнмар. Не дал мне и слова вставить, тут же заговорил дальше: — Единственный способ тебя спасти — это показать королю, что представляет собой его подданный... Для этого Рейнмар, не без помощи магии, разумеется, смотался в столицу и добился-таки у его величества лично выделить ему пару-тройку королевских гвардейцев, которые впоследствии должны были засвидетельствовать королю, что да, герцог Ванхельский — та ещё мразь и убийца. Ну или едва не стал им... — Мы были поблизости всё то время, что ты находилась в приюте. Наблюдали и ждали... — Чего? Когда он меня наконец изнасилует?! Нет, я, конечно, благодарна за спасение, но осознание того, что он и полицейские стали свидетелями той отвратительной, унизительной для меня сцены... Аж передёрнуло от отвращения. По лицу Рейнмара пробежала тень, а может, и судорога. — Словами не передать, Элиана, скольких усилий мне потребовалось, чтобы не сорваться и не придушить его на месте. Но я не мог! Не должен был! Насколько бы ни было отвратительным то, что между вами происходило, он был твоим мужем. Имел право... — На насилие? — Не я придумал закон, — глухо ответил мужчина. Справившись с не самыми приятными для него эмоциями, уже спокойнее продолжил: — Другое дело попытка убийства. Жизнь в Вальмории священна. Тут уж он бы не смог уйти от ответа, и ты бы наконец стала свободной. Несмотря на брачный обряд, на который ты согласилась или который тебя заставили пройти, маги короля разорвали бы эту связь. Только они и могли... Или смерть одного из вас, — закончил он еле слышно. Поймав его взгляд, я так же тихо произнесла: — По правде говоря, согласилась не я, а она. И снова удивление в зелёных глазах. — Надеюсь, ты мне поверишь и не сочтёшь за сумасшедшую, — едва улыбнулась я и, собравшись с мыслями, наконец рассказала о том, кто я на самом деле. Рейнмар слушал, не перебивая, и, к счастью, не спешил крутить у виска пальцем. Правда, мне так и не удалось узнать, что он думает о моей истории. Не успела закончить, как в гостиную вернулась Хельга с сообщением, что со мной желают говорить господа полицейские. Мысленно ругнувшись (в такой момент прервали!), я попросила проводить служителей порядка к нам в гостиную. Рейнмар отошёл к окну, а я шагнула навстречу полицейским, настраиваясь на непростые минуты общения. Говорили мы долго. Представители короля оказались дотошны и умели докапываться. До всего, что только можно... Честно, если бы не Рейнмар, то и дело перетягивавший внимание на себя, я бы как миленькая призналась, кто я, что я и когда в последний раз ходила в уборную. Угощения с чаем тоже помогали иногда отвлекаться, но было видно: королевские следователи знают своё дело. Пришлось объяснять и почему сбежала от мужа, и как оказалась в Грейсхольме, откуда дети и прочее, прочее, прочее... Когда мужчины поднялись, я не поверила своим глазам. Думала, будут торчать здесь до завтра или как минимум задержатся до ужина. Раз уж с таким интересом уделяли внимание не только мне, но и угощениям Хельги... — И что теперь? — поднялась следом за ними. Рейнмар шагнул ближе. Один из полицейских, самый старший, окинул меня пристальным взглядом. — Придётся вам сменить гардероб на ближайший год, леди. Всё-таки есть у них траур... — А в остальном, — мужчина неожиданно улыбнулся, — соболезную вашей утрате и желаю долго по мужу не плакать. Вообще не собиралась. — Что же касается детей... — продолжил он, когда мы уже вышли в холл. Оглянулся на столпившихся у лестницы сирот, с тревогой поглядывающих на представителей закона. — Я так понимаю, к вам скоро приедет проверяющий? Я кивнула. Несколько секунд он молчал, потом пригладил смоляные усы и коротко сказал: — Поговорю с кем надо. Как это трактовать — я не представляла. * * * В тот день Рейнмар уехал уже глубоким вечером. За день нам так больше и не удалось толком пообщаться. Рядом всё время кто-то крутился: то дети, то Хельга. Но хотя бы лорд помог доделать торт: взял на себя декор, заявив, что в детстве любил сладкое и мечтал стать кондитером. — Хорошо, что всё-таки не стал, — не удержалась я, наблюдая за его попытками «высадить» на рёбрах торта кремовые розочки, больше напоминающие кучки чего-то менее прекрасного. — Не нравится? — хмыкнул Рейнмар не оборачиваясь. — Какая разница! Главное, что вкусно! — резонно заметил Том, и остальные дети его дружно поддержали. В мечтах, поди, уже сто раз с тортом расправились... — Сейчас ещё сверху добавим, — пригрозил Аргейл и шмякнул на верхушку торта очередную розовую кучку. Ну то есть розу, пардоньте. Когда с «декором» было покончено, Хельга, к великому разочарованию детей, велела спустить торт в погреб, чтобы до ужина он там пропитывался. Я надеялась, что после этого мы с Рейнмаром останемся наедине, но не тут-то было. Дети, словно бы опасаясь, что я снова куда-то уеду, исчезну, пропаду, не отлипали от меня ни на секунду. Только после ужина, когда старушка погнала всех спать, мы с его светлостью наконец смогли уединиться в гостиной. Устроились в креслах возле камина с чаем и розовым лакомством, сидели и... молчали. Я не выдержала первой: — Ну, что скажешь? — По-моему, очень вкусно, — сказал он, отправляя в рот очередной кусочек торта. — Да и на вид неплохо... — Я не об этом! Не знаю, что именно в выражении моего лица заставило его улыбнуться. Поставив тарелку на стол, Рейнмар посмотрел на меня внимательно и долго. — Мне всё равно. — М? — Мне нет разницы, в каком из миров ты жила до нашей встречи. Для меня главное, чтобы следующие полвека (и это минимум) мы были вместе. М? — Вместе соседями? — Я нервно хмыкнула. Вот и что мелю?! Видно же по его взгляду, по его глазам, в которых сейчас отражались отблески пламени, делая их ярче,что он имеет в виду. — Соседями, пока не снимешь траур, — согласился Аргейл. — А дальше? — А дальше, — он потянулся, чтобы взять меня за руку. Коснулся кисти губами, нежно, мягко, и прошептал, продолжая ласкать взглядом: — А дальше — узнаешь. ---------- Эпилог Эпилог Год спустя Сегодня я проснулась в отличном настроении. Не скажу, что до этого оно у меня было плохим — каждое мгновение новой жизни доставляло удовольствие. Но сегодня был особенный день. День, когда я могла сжечь к чертям собачьим все тёмные тряпки. Весело напевая себе под нос, я поспешила в свой женский уголок. Все чёрные платья с глухими воротами были уже упакованы, ещё вчера, и теперь глаз радовали аккуратно развешенные на плечиках обновки. Их я тоже заказала у миллы Марты. Экая я предусмотрительная барышня. Словно догадываясь, в каком настроении проснётся хозяйка, душки-духи набрали мне ванну, добавили в воду пахучую соль и приготовили всё для наведения красоты. — Умницы мои! — весело похвалила их. — Или умники... Вы бы хоть сказали, как к вам обращаться... Где-то сбоку зашуршало полотенце, но как трактовать такой ответ, я не представляла. Вообще, мы с сумеречными теперь в полной синхронизации. Они всегда на подхвате, всегда помогают: мне, Хельге, ребятам. Да и не только они... Мне удалось подружиться не только с духами, но и со своей силой. Благодарить за это стоило Рейнмара. Он оказался терпеливым и очень чутким наставником по магии. А я, как выяснилось, обладаю задатками целителя. С помощью магии мне удаётся ощущать, если кому-то рядом больно, и с её же помощью я эту боль прогоняю. Исцеляю раны, помогаю роженицам, да и просто могу поднять тому, кто в печали, настроение. Меня также учит Хельга. Я многое от неё беру, и уже сама в состоянии сварить простенькое лекарство от простуды или мигрени. И вроде бы это не то, чем должна заниматься леди, но это то, что доставляет мне удовольствие. Никогда не думала, что это будет настолько кайфово — дарить людям улыбки и здоровье. Местные лекари меня не слишком жалуют, зато все остальные жители Долины просто обожают. Из госпожи ведьмы я переквалифицировалась в леди-целительницу. Меня встречают чуть ли не с хлебом и солью и всегда, как ни приеду в город, задаривают гостинцами. А дети и рады, что возвращаюсь не с пустыми руками... Денег за свои услуги я не беру, но, как уже сказала, нас постоянно чем-нибудь угощают в благодарность. Вон пару дней назад помогла принять роды у жены мельника. Тяжёлые были, боялись, не выживут ни мать, ни ребёнок. И, наверное, без магии действительно оба погибли бы, но, к счастью, мы с повитухой и мамочкой (памятник ей за стойкость!) справились. На следующий день стол на кухне ломился от сыра, хлеба, вяленого мяса и овощей. Возможно, для кого-то это так себе плата, а мне безумно приятно внимание. К слову, пусть я траур и сняла, но деньги от семьи Аргейлов продолжат поступать. Мне, как вдове герцога, назначена пожизненная пенсия. Сумма немаленькая, хватит на то, чтобы всем детям дать достойное будущее и воспитание. Нежась в горячей воде, я улыбалась и думала о том, как незаметно промелькнул этот год... Ровно через два дня после визита полицейских нагрянул ревизор. Раньше, чем ожидалось, и, честно говоря, я испугалась. Не всё было подготовлено, не всё доделано в доме, а мужчина оказался дотошным. Осмотрел каждый угол и каждую щель, задал триллион вопросов, и по его непроницаемому выражению лица было сложно понять, к каким умозаключениям пришёл. Всё что-то чёркал в своём вопросе и забрасывал вопросами... Ответ в тот день я не получила. Ревизор уехал, оставив меня чуть ли не на грани нервного срыва. Нас всех... Решение пришло ещё спустя два дня, и, к счастью, мне был официально присвоен статус опекуна, а Грейсхольму — звание приюта. Мгновения, когда раскрывала конверт, были самыми волнительными в моей жизни, а секунды после прочтения — самыми счастливыми... С тех пор мы живём одной большой дружной семьёй, и это ещё не всё. На деньги, выделяемые на содержание приюта, дом в Лирмонте был отстроен (вот только недавно закончили), и уже скоро распахнёт свои двери для других деток, оказавшихся в непростом положении. Я лично отбирала сотрудников для нового приюта, изучала подноготную каждого, чтобы, не дай Бог, не повторилась история Гартена. В планах не только давать кров сиротам, но и искать для них семьи. Правда, нужно будет получить разрешение его величества на такого рода деятельность, а для этого смотаться в столицу, добиться аудиенции, не робеть и быть максимально красноречивой. С последним обещал помочь Рейнмар. Я же пока настраиваюсь, собираюсь с духом и просто живу свою лучшую жизнь. — Леди Элиана, завтрак стынет, — в дверь постучала Хельга. — Скоро буду, — пообещала я и стала собираться. Для всех я осталась леди Элианой. Про Алину знают только Хельга с Рейнмаром, и пусть так будет и дальше. Я уже привыкла к этому имени и, кажется, даже полюбила. Для сегодняшнего дня выбрала ажурную блузу, а к ней жилет и юбку насыщенного охрового цвета. Захотелось яркости, красок. Таких, чтобы по сравнению со мной даже осень за окнами поблекла! Из украшений выбрала камею на бархатке и в волосы заколку из рубинов и жемчуга. Крайне довольная отражением в зеркале, отправилась завтракать. На кухне жизнь, как обычно, била ключом, а Эрвин почему-то бил по голове Лисси. Не сильно, но когда я вошла, он как раз стукнул её книгой. — Ай! — крикнула девочка и попыталась дать сдачи тарелкой. Пришлось вмешаться, пока кто-нибудь не заработал шишку. — Что я говорила про драки? — встала между бодающимися. — И что учебник по арифметике забыл на кухне? — Я задание... доделываю, — виновато опустил взгляд Эрвин. — Я же говорила: не ленись! — воскликнула девочка. — Сейчас приедет господин Вельс, да как даст тебе сотню... нет! Тысячу заданий! В ответ Эрвин горько вздохнул, не то переживая, что и правда придётся решать несколько десятков упражнений (нанятый мною преподаватель, господин Вельс, вполне был на это способен), не то сожалея, что при мне больше не получится треснуть Лисси книгой. Став главой приюта, я поняла, что моих знаний недостаточно, чтобы обеспечить детям качественное образование. К тому же я не могла быть и ученицей Рейнмара, и учителем для детей, и начинающей целительницей. Было не разорваться... Деньги позволяют, поэтому теперь к нам каждый день приезжают учителя, и они же будут работать в приюте Лирмонта. Из места кошмаров этот дом станет для многих вторым шансом. Гартена, стоит сказать, арестовали. Нападение волков было его рук делом. Злопамятный мерзавец не пожалел средств, чтобы со мной поквитаться, а в итоге лишился всего. Не только дома, денег, но и свободы. Когда я узнала, что его поймали, обрадовалась, а уж дети и вовсе были вне себя от счастья. — Вы сегодня такая красивая, — заметила за столом Ильва. — Глаз не оторвать! — добавила Мира. — Вам так к лицу этот наряд, — подхватила Кайя. Я обвела детей взглядом и поинтересовалась: — А где Нора? Они хитро переглянулись. — В саду, — после недолгой паузы ответила Ильва. — А почему не кухне за завтраком? Господин Вельс вот-вот приедет. Он терпеть не может, когда на его урок опаздывают. — Не знаю, — пожал плечами Дрейв. — Сказала, что будет ждать вас там. — Меня? Окончательно сбитая с толку, я поднялась. К чему все эти странные взгляды и едва сдерживаемые смешки? Взглянула было на Хельгу, но та отвернулась, сделав вид, что занята нарезанием хлеба. Делать нечего, пришлось идти искать Нору. Взяла в моду: идти в сад и исчезать... Я вышла, как была — в лёгкой одежде и тут же почувствовала, как прохладный воздух скользит по коже. Хорошо хоть солнце светит ярко. Греет уже слабенько, но как же красив Грейсхольм в осеннем убранстве! Весной, когда деревья начали облачаться в новую листву, для всех нас стало шоком увидеть, что старые дубы... позеленели. Не было больше той унылой синевы, и сейчас сад вокруг дома радовал всеми оттенками осени. Дорожки были усыпаны золотом и медью опавшей листвы. Где-то ещё держались багряные клёны, где-то тихо роняли последние листья берёзы, а дубы, наконец переставшие хранить траур по прежней хозяйке, стояли величавые, зелёно-золотые, словно и сами радовались переменам. Ветер еле слышно шевелил кроны, и от этого над садом плыл мягкий, успокаивающий шелест. Воздух пах холодной землёй, мхом, яблоками и чем-то пронзительно осенним — таким, отчего в груди становится светло и немного щемяще. Я шла по знакомой тропинке вглубь парка, невольно улыбаясь. Беседка, в которую я направлялась, за этот год тоже успела стать для нас особенным местом. Когда-то покосившаяся, с потемневшими от сырости досками и облупившейся краской, теперь она выглядела так, будто только что сошла с картинки в старой книжке. Том, Дрейв и Марек потрудились на славу: очистили дерево, заново его покрасили, заменили подгнившие доски на скамьях, укрепили ступеньки и даже вырезали на перилах затейливые узоры. Всё лето дети читали в беседке, рисовали, спорили, играли в настольные игры, а Нора и вовсе считала её своим маленьким королевством. Подойдя ближе, я уже хотела окликнуть девочку, но осеклась. В беседке никого не было. Только на скамейке, там, где Нора обычно сидела с книгой, лежала нарядная бархатная подушка. Тёмно-бордовая, с золотой тесьмой по краям. А на ней — венок, сплетённый из жёлтых дубовых листьев. Такой старательный, аккуратный, явно созданный не наспех. Я остановилась, окончательно сбитая с толку, и огляделась по сторонам. И тут увидела их. По дорожке ко мне приближались Нора и Рейнмар. — Доброе утро, леди Ван’Роэль, — он подарил мне самую обаятельную из всех своих улыбок. Впрочем, у Рейнмара все улыбки обаятельные, и каждая стрелой вонзается мне в сердце. А уж взгляд зелёных глаз... Стреляет на поражение. — Что здесь происходит? — неуверенно улыбнулась в ответ и оглянулась на венок. Хихикнув, Нора взбежала по ступеням, взяла в руки бархатную подушку. — Происходит, а точнее, настал, самый долгожданный для меня день. — Рейнмар приблизился, взял меня за руки. — Обещаю сделать всё красиво и официально, с сотней гостей и прочей мишурой, как и подобает герцогу Ванхельскому. Но сначала хочу спросить тебя, Алина... — Моё настоящее имя он прошептал одними губами, завораживающе, интимно, волнительно, а потом с улыбкой добавил: — Ты станешь моей женой? Осторожно ступая, словно боясь споткнуться и уронить свою бесценную ношу, к нам приблизилась Нора. Чувствуя, как от волнения по коже бегут мурашки, я тем не менее сделала вид, что не собираюсь хлопаться в обморок от счастья. И вообще, сдержанность — моё второе «я». Ну да, ну да... — А как же клятва оставаться холостяком до скончания века? — Это было бы очень скучное времяпрепровождение. — Он поднёс к губам мои пальцы, на миг прижался к ним губами и продолжил с хитрым взглядом: — Вот уже больше года я маюсь от неизличимой болезни. В вашей власти исцелить меня своей любовью, госпожа целительница. Только вы на это и способны... Я тихонько прыснула и сказала: — Ну разве я могу оставить нуждающегося без заботы и внимания. — Верно подмечено, любовь моя, — прошептал Рейнмар, привлекая меня ещё ближе. — Я нуждаюсь в тебе. Каждый день, каждую минуту. Днём, ночью... — выделил последнее слово. Неугомонный. Забрав у Норы венок, он возложил его мне на голову как самую настоящую золотую корону. Для меня этот венок и был ею. Бесценным сокровищем, символом нашего союза и счастливого будущего. Будущего, которое мы встретили поцелуем под смущённое хихиканье Норы. ----------