Пышка для кавказца. Курортный роман Автор

Рэй Харт

Глава 1. Прах ожиданий

Солнце плавилось над бассейном, превращая хлорированную воду в жидкое стекло. Я сидела на шезлонге, запакованная в парео, как муха в янтаре. Катя уже наматывала круги в бирюзовой глубине, её худое тело рассекало водную гладь с такой лёгкостью, что тошнота подкатывала к горлу. Нет, я не завидовала.

Хорошо, завидовала. Белой завистью, от которой в груди разливалась та же горечь, что и в тот вечер, когда я влетела в квартиру Семена с тортом в руках.

«Блин. Только не это.»

Торт был с клубникой. Его любимый. Я заказала у той кондитерши из Инстаграма, которая делает бисквиты, которые тают на языке. Хотела порадовать. Глупая, жирная, счастливая Света с дурацкой улыбкой до ушей. Ключ повернулся в замке бесшумно - он менял смазку месяц назад и хвастался потом, как тихо теперь закрывается дверь. Я толкнула её, скидывая туфли на каблуках прямо в прихожей. В руке шуршал пакет с десертом. Сначала я подумала, что Семен смотрит порно.

Такое бывало. Я просто закатывала глаза, ставила чайник и ждала, пока он закончит. Но эти звуки были «слишком» настоящими. Мокрыми. Влажными. С хрипом, скрежетом, как будто кого-то душили. Я не пошла на звук.

Моё тело замерло в прихожей, как вкопанное. Ноги приросли к паркету. В пакете с тортом что-то хрустнуло - я сжимала его так сильно, что коробка начала проминаться.

Третий стон. Семен.

Я узнала бы его выдох где угодно. Тот самый, которым он награждал меня по пятницам, когда мы занимались сексом быстро, привычно, без света. Он даже не смотрел на меня. Говорил, что глаза закрывает от усталости Вот, значит, от какой усталости.

Дверь в спальню была приоткрыта на десять сантиметров. Десять гребаных сантиметров, за которыми рухнула вся моя ЖИЗНЬ.

Она стояла на четвереньках на нашем белье. Светлом. Новом. Я купила его на распродаже в «Икее» и гордилась, что мы теперь взрослые - с нормальным постельным комплектом, а не с тем старьём, которое Семен притащил из общаги.

Блондинка. Тощая. Спина ходуном ходила, а он вцепился ей в волосы и долбил так, будто это был последний раз в его ЖИзНИ.

Я смотрела на его пальцы. Те самые, что перебирали мои волосы, когда мы смотрели фильмы. Те самые, что я держала в своей ладони, когда он болел.

В пакете хрустнуло громче.

И они замерли.

Семен посмотрел на меня через плечо. И знаете, что было в его глазах? Не страх. Не стыд. Злость. Будто это я ворвалась в чужую квартиру и испортила ему вечер.

Я смотрела на кухню, где на плите стояла чугунная сковорода. Та самая, на которой жарила ему котлеты по маминому рецепту. Воображала, как сжимаю ручку, замахиваюсь. Кладу эту муду с такой силой, что его череп трещит, как грецкий орех.

Потом я смотрела на неё. На ключицы, выпирающие из-под его пальцев. На худые лопатки. На талию, которую можно обхватить двумя ладонями.

Она была размером меньше меня. На три, нет, на четыре размера. Торт полетел в мусорное ведро по пути к лифту. Я не плакала до тех пор, пока не зашла в кафе на первом этаже. Заказала три шарика пломбира с соленой карамелью и мороженое потекло по пальцам, пока я пыталась размазать слёзы по щекам, как идиотка, чтобы никто не видел.

Официант принёс салфетки. Милый мальчик с прыщавым лбом, наверное, студент. Он ничего не сказал, просто поставил стакан с водой и ушёл.

Я ела мороженое и думала: почему я просто не взяла сковороду? Свет! Ты слышишь меня вообще?

Холодные капли попали на плечо. Катя вылезла из бассейна и теперь отряхивалась надо мной, как мокрый спаниель. Её волосы, бесцветные и тонкие, прилипли к вискам. Очки запотели. Ты в каком мире витаешь?

В прошлом, - я поудобнее завернулась в парео. Ткань была тонкой, почти прозрачной на свету, и я чувствовала, как солнце проникает сквозь неё, щекочет кожу. - Пытаюсь забыть, зачем я вообще сюда приехала. Катя хмыкнула, плюхаясь на соседний шезлонг. Её купальник - дешёвый, китайский, с какими-то выцветшими цветами облепил плоскую грудь

Чтобы отдохнуть от работы. И от мужиков. Ты что, так и не передумала?

Я сказала себе: никаких мужчин. - Я приподняла солнечные очки, посмотрела на неё в упор. - И я держу слово. Ты - дура.

Возможно. - Я опустила очки обратно.

Катя фыркнула, достала телефон и начала листать ленту, подставляя живот солнцу. Бледная кожа уже начала розоветь,

но она не замечала. Или ей было всё равно.

Я смотрела на парочку у края бассейна. Он - смуглый, с полотенцем на плече. Она - миниатюрная, с осиной талией, в кружевном купальнике, который, наверное, стоил как моя двухмесячная зарплата. Он что-то шептал ей на ухо, а она смеялась, запрокидывая голову, и солнце целовало её шею. Зависть скрутила кишки тугим узлом.

Не то чтобы я хотела быть ей. Мне нравилось моё тело. В сотне разных мелочей: как наливается грудь в бюстгальтере, как мужские пальцы утопают в боках, как тени скользят по изгибам, когда я прохожу мимо витрин. Нравилось. До того вечера.

А после я каждый день смотрела в зеркало и проверяла: «достаточно ли я похудела?» Спойлер: недостаточно.

Я заказала ещё лимонад у плавно скользящего между шезлонгами официанта. Высокий стакан с мятой и льдом. Вода на зубах. Горьковато и холодно.

«Здесь хорошо,» - сказала я себе. - «Здесь горы. Здесь нет Семёна. Здесь никто не знает, что твой парень трахал ту, у которой рёбра видны и ключицы.»

Вечером у меня свидание, - небрежно бросила Катя, не отрываясь от телефона. - Лева. Помнишь? Я вчера тебе фото показывала.

Я вспомнила. Рыжий, тощий, как рыбья кость. Глаза близко посажены, улыбка лошадиная. Он работал в каком-то отеле то ли администратором, то ли аниматором - и говорил с акцентом, от которого у меня сами собой складывались руки в молитвенном жесте.

Поздравляю, я сделала глоток и чуть не подавилась, когда поняла, в чём дело. - Ты его подцепила в первый же день?

А что время терять? - Катя пожала плечами, и её позвонки выступили под кожей, как чётки. - Он классный. Весёлый. К тому же, я не собираюсь становиться монахиней из-за того, что какой-то мужик предпочёл мне куриную грудку с ножками.

Я промолчала.

Куриная грудка с ножками.

Очень смешно.

Вечером я лежала в кровати, уставившись в потолок. Номер у нас был приличный - две спальни, крошечная кухонька, вид на горы. Катя сняла его со скидкой, каким-то чудом выловив горящее предложение. Сказала: «Отдохнём, как королевы».

Я тогда ещё не знала, что слово «отдохнём» в её понимании значит «пересплю со всеми мужчинами в радиусе километра»

Стена была тонкой. Очень тонкой.

Я слышала каждый стон. Каждый хрип. Каждый удар чужого тела о край кровати. Лева, судя по звукам, оказался не таким уж и костлявым в постели. Или Катя умела так кричать, что создавала иллюзию. Я натянула подушку на голову.

Закрыла глаза.

Семен не прикасался ко мне три месяца до разрыва. Три месяца я думала, что у него стресс на работе, что он устаёт, что мы просто переходим в новую фазу отношений - без страсти, но с теплом. Три месяца я гладила его по спине по ночам, а он отодвигался на край постели.

Я почти поверила, что не хочу секса.

Почти.

Так приятно врать себе, когда правда жжётся, как кислота.

Катя застонала особенно громко, и я выругалась в подушку. Спокойной ночи, Света. Твоя подруга только что кончила третий раз, а у тебя месячный запас карамельного мороженого в мини-холодильнике - единственная отрада. Никаких мужчин, - напомнила я себе. - Ты приехала восстанавливаться, а не разбиваться заново. С этими мыслями я провалилась в сон, где Семен догонял меня с чугунной сковородой, а я бежала, и ноги увязали в клубничном торте.

Утром Катя сидела на кухне в моей огромной футболке, потягивая кофе с таким видом, будто выиграла в лотерею.- Ну как он? - спросила я, кидая в кружку пакетик с зелёным чаем. Глаза слипались после бессонной ночи, под ними залегли лиловые тени.

Офигенно, - она откинулась на спинку стула, счастливая, как чеширский кот. - Ты просто не представляешь. У него язык просто.

Катя, - я подняла ладонь. - Пожалуйста. Только не в деталях.

А что? Ты же сама сказала, что мужики тебе не нужны. Вот я и делюсь опытом. Перед глазами всё ещё стоял тот самый рыжий парень с зубами лошади. Нет, спасибо. Его языку я предпочла бы свою подушку.

Рада за тебя, - я отхлебнула чай, обожглась и выругалась. - Правда. Рада.

Слушай, - Катя подалась вперёд, её глаза за очками блестели. - А может, ты тоже кого-нибудь найдёшь? Ну, просто пообщаться. Никто тебя не заставляет под юбку сразу пускать.- Я сказала: никаких мужчин.

- Отрезала я.

Упрямая, как ослица.

Я предпочитаю слово «принципиальная».

Катя закатила глаза и ушла в душ. А я осталась смотреть в окно. Горы там были - огромные, зубчатые, покрытые утренней дымкой. Казалось, они дышали. Медленно, тяжело, как спящий зверь. Я вдруг поняла, что хочу в горы. Хочу подняться так высоко, чтобы воздух резал лёгкие, чтобы всё внизу казалось маленьким и неважным. И Семён. И та блондинка с ключицами-спицами. И моя вечная гонка за чужим одобрением. Может, в горах я вспомню, каково это - дышать полной грудью. Через два дня я стояла у стойки регистрации, разглядывая яркие буклеты с экскурсиями. Горы. Водопады. Ущелья. Горячие источники.

Пальцы скользили по глянцевой бумаге, и я уже почти решила записаться на завтрашний тур к водопаду, когда краем глаза уловила движение.

Сначала я подумала, что мне показалось. Такое бывает - когда ты чувствуешь взгляд затылком, оборачиваешься, а там пустота.

Но здесь пустоты не было.

Он стоял слева, в трёх метрах, опираясь плечом о колонну. Солнечный свет падал через стеклянную крышу отеля, золотил его волосы - тёмные, почти чёрные, с аккуратной небритостью, которая подчеркивала линию челюсти. Он не смотрел на карту туриста. Не смотрел в телефон.

Он смотрел на меня.

Я застыла.

Буклет выпал из пальцев и шлёпнулся на стойку. Обычная бумажка, а звук показался мне выстрелом в тишине. Потому что внутри меня - в животе, в груди, под коленями - что-то зашевелилось. Нет, не зашевелилось. Расплавилось.

Я не привыкла, чтобы на меня смотрели «так». Семен смотрел - мимо. Сквозь. В телевизор, в телефон, в тарелку с моими котлетами. Другие мужчины в метро смотрели с мгновенным интересом, который гас так же быстро, как вспыхивал, когда мой силуэт проходил мимо. А этот... Он «видел» меня. Видел каждый сантиметр моего тела, каждую чёртову складочку, и во взгляде не было ни гадливости, ни сожаления. Голод.

Я назвала бы это голодом.

Колени подкосились. Буквально. Я ухватилась за край стойки, и администратор - миловидная девушка с пучком наклонилась ко мне:

Всё в порядке?

Да, - выдохнула я, заставляя себя оторвать взгляд от незнакомца. - Да, всё... прекрасно. Я указала пальцем на первую попавшуюся экскурсию: «Водопад Чёрных Слёз - вечерний выезд». Даже не прочитала описание.

- Записывайте. На одного.

- На сегодня, - девушка сверилась с монитором. - Да, есть места. Автобус в 18:00. Оплата на месте. Я кивнула, сунула буклет в сумку и развернулась, молясь, чтобы ноги не подвели. Он всё ещё стоял у колонны.

Теперь я могла разглядеть детали: широкие плечи, обтянутые чёрной футболкой с вырезом, открывающим шею. Загорелую кожу. Руки - с такими жилами, будто он гнул арматуру на завтрак. И родинка над верхней губой, которая делала его красивым по-неправильному. Не гламурно, не вылизано. Опасно. Я прошла мимо, чувствуя его взгляд на своём затылке. На спине. На бёдрах, которые колыхались под лёгким платьем с цветочным принтом.

«Никаких мужчин,- » стучало в висках. «Никаких. Никаких. НИКАКИХ.» Я почти поверила.

Он улыбнулся - краем губ, едва заметно - когда я поравнялась с ним. И я ускорила шаг.

Катя в номере крутилась перед зеркалом, примеряя третье платье за десять минут. Сегодня у неё был второй вечер с Левой - они собирались в какой-то местный ресторан с национальной кухней.- Как думаешь, этот цвет мне идёт? - она вертелась, задирая подол. Бледные коленки выглядывали из-под подола смешно и трогательно.

- Ты прекрасна, - отмахнулась я, падая на кровать. Сердце всё ещё колотилось от волнения. - Кать, я сегодня записалась на экскурсию.

На какую?

К водопаду. Вечером.

Она замерла, поправляя очки.

Серьёзно? Одна?Ты же занята. - Я пожала плечами. - А я не хочу сидеть в номере и слушать, как ты...Ладно-ладно, она рассмеялась, махнула рукой. - Петрова, езжай на свою экскурсию. Фотки с водопада потом покажешь. А у меня есть занятия поинтереснее.

Она подмигнула, и я отвернулась к стене.

Занятия поинтереснее.

Интересно, она хотя бы спросила, как его зовут?

Хотя нет. Кате это было не нужно. Ей нужно было другое: руки, губы, тело. И ни капли души. Я вдруг поняла, что завидую ей. Не телу. Не способности находить мужчин. А этой спокойной, почти животной уверенности в том, что она имеет право хотеть. Брать. Не спрашивать разрешения. Я тоже так хотела.

Но прошло три месяца с того вечера, и моя кожа до сих пор помнила, как Семен отодвигался на край постели. Три месяца, в течение которых я трогала себя сама - быстро, стыдливо, с оргазмом, который скорее походил на чихание, чем на наслаждение.

Я боялась, что забыла, каково это - когда тебя хочет кто-то другой. Автобус подъехал ровно в 18:00. Микроавтобус на пятнадцать мест, кондиционер дул в затылок так, что зубы сводило. Я села в середине, у окна, стараясь не думать о том, что сегодняшний вечер я проведу одна, среди незнакомцев, которые вероятно, приехали сюда с любимыми. Влюблённые парочки заполняли салон

Они держались за руки, тыкали друг друга локтями, пили из одной бутылки. Я смотрела на них и чувствовала, как что-то кислое поднимается из желудка.

За два места до меня плюхнулась девушка в огромных наушниках и начала кивать в такт неслышимой мне музыке. Её парень остался сзади, громко обсуждая с кем-то по телефону контракт на поставку. Все места заполнились.

Дверь закрылась.

Я опустила глаза в телефон, прокручивая ленту. Мама написала: «Как отдохнула? Солнышко, не переживай насчёт этого Семёна. Он козёл, каких поискать». Подруга с работы - два смайлика с коктейлями и вопрос: «Ну что, есть кто-нибудь?»

Я сбросила уведомление.

И вдруг воздух в салоне изменился.

Так бывает, когда в помещение входит кто-то большой. Важный. Магнит. Я подняла голову, и моё сердце прописало двойное соло, потому что в дверях автобуса стоял он.

Тот самый. Парень у колонны.

Тёмные волосы сейчас оказались чуть влажными - будто он только что вышел из душа. Футболку сменил на белую рубашку с закатанными до локтей рукавами. На ногах - походные ботинки, но на нём они смотрелись так, будто он собрался не на прогулку в горы. а на завоевание мира.

Водитель что-то сказал ему. показал на свободные места.

Свободные места были только сзади.

Он прошёл мимо меня - и я снова почувствовала этот запах. Что-то древесное. Тлеющее. Опасно-сладкое. Он сел в последний ряд, прямо за моей спиной.

Я затылком чувствовала его взгляд.

Не прикосновение. Не тепло. Электричество - это слово было слишком слабым. Скорее, тревога. Предчувствие. «Никаких мужчин, -» напомнила я себе, сжимая телефон в потной ладони. «Ты приехала сюда не за этим.» Автобус тронулся.

Экскурсовод - низенькая женщина в панаме - начала рассказывать о местных легендах, о том, что водопад назвали Чёрными Слёзами, потому что вода в нём из-за минералов отливает серебром. Я слушала вполуха, потому что каждый нерв в моём теле был натянут, как тетива.

Он смотрел.

Я знала это. Чувствовала.

Семен смотрел на меня? Нет. Никогда. Не так, чтобы я ощущала его взгляд кожей. А этот... этот жёг. Когда автобус остановился на первой локации - обзорная площадка с видом на ущелье - я выскочила первой, пряча глаза под козырьком бейсболки.

Красота вокруг была нечеловеческой.

Горы вздымались к небу, покрытые соснами и каким-то низкорослым кустарником, пахнущим смолой и нагретым камнем. Внизу ревела река, разбиваясь о валуны в белую пену. Птицы кружили где-то высоко, почти невидимые на фоне синевы.

Я достала телефон, начала фоткать.

Кадр за кадром. Панорамы. Крупные планы цветов, растущих прямо из трещин в скалах. Где-то вдалеке - силуэт водопада, сверкающий, как расплавленный металл.

- Красиво, правда?

Голос раздался сбоку. Низкий, с хрипотцой. Я подпрыгнула и чуть не выронила телефон. Он стоял в двух шагах, держа в руках бутылку с водой. Солнце падало ему на лицо, и я видела, как в глазах - тёмных, почти чёрных - отражаются горы.

Очень, - я заставила себя ответить спокойно.

Вы одна?

Я кивнула, отводя взгляд.

Полруга не захотела?

У неё были другие планы, - я вернулась к фото, надеясь, что он поймёт намёк и отстанет. Он не понял.

- Давайте я вас сфотографирую, - он кивнул на водопад за моей спиной. - На фоне. Получится красиво. Я рассмеялась. Горько, нервно.

- Вы шутите? Моя фигура не поместится в кадр.

Он не засмеялся.

Не отвёл глаза. Не сделал вид, что шутка была удачной. Просто посмотрел - медленно, от лица до колен - так, что у меня внутри всё сжалось, а потом расплавилось.

- Не говорите глупостей, - сказал он спокойно. - У вас потрясающая фигура. Такое фото получилось бы на зависть всем.

Я открыла рот.

Закрыла.

Открыла снова.

Он уже уходил - развернулся и направился к ларьку с напитками, не дожидаясь ответа. А я стояла и смотрела на его широкую спину, на то, как рубашка обтягивает лопатки, и не могла поверить, что это вообще происходит. «Потрясающая фигура.»

Семен называл меня «уютной». «Сладкой». «Пухленькой». Всегда с уменьшительно-ласкательными, которые заканчивались на «еньк». «Пышка». «Сладкая булочка». Я смеялась, потому что думала - это комплименты. Он любит меня «такую». Он поэтому не хочет других? Поэтому смотрит в телефон, пока я раздеваюсь? Через минуту он вернулся и протянул мне стакан. Прохладный, с конденсатом на пластике. Внутри плескалась оранжевая жидкость с долькой лимона.

- Я не заказывала, - выдохнула я.

Вам жарко, - он кивнул на мои щёки. - Краснеете сильно.

Не от жары я краснела.

Но стакан взяла. Потому что мои пальцы, предатели, уже тянулись к прохладе. Потому что его взгляд - голодный, пристальный - заставлял забыть обо всех клятвах «никаких мужчин». Спасибо, - я сделала глоток. Сладко-кислый, с горчинкой. Гранат. Константин, - представился он, делая шаг ближе. Не навязчиво, не нарушая границ. Просто достаточно, чтобы я слышала его голос без напряжения.

Света.

Света, - повторил он, и моё имя в его устах прозвучало иначе. Весомо. Будто он пробовал его на вкус. - Откуда вы, Света?

Из Москвы.

Я тоже. - Он улыбнулся, и родинка над губой дрогнула. - Москвичка в горах. Что ищете? «Себя,» - хотела сказать я. Но не сказала.

Отдыхаю от работы. А вы?

Отдыхаю от жизни, - ответил он просто. - Приехал на родину. У меня отец кавказец, мать русская. Нужно было впитать силу земли.

- ФИЛОСОфСкИ, - заметила я.

Может быть.

Он пожал плечами. - Устал от города. От суеты. У меня своя фирма, запчасти. Япония, Китай, постоянные перелёты. В какой-то момент поймал себя на мысли, что не помню, когда последний раз просто стоял и смотрел на небо. Я посмотрела на небо. Оно здесь было другим - глубоким, почти фиолетовым у горизонта.- Понимаю, - тихо сказала я.

Недавно развёлся, - добавил он после паузы. - Вот и решил... проветриться. Я не знала, что ответить. Соболезнования? Они звучали бы фальшиво в моих устах - у меня самой грудь всё ещё болела, если я слишком долго думала о Семёне.

- Жена? - спросила я осторожно.

Бывшая, - он посмотрел куда-то в сторону гор, и его челюсть напряглась. - Мерзкая, жадная шлюха. Изменяла мне с моим же другом, пока я в командировке был. В Китае.

Слова выстрелили сухо. Без слёз, без надрыва. Просто факт констатированный, зафиксированный, запертый на замок.

Я смотрела на его профиль, на то, как играют желваки, и что-то в моей груди - то самое больное, распухшее от обид - дрогнуло.

- Мне знакома эта боль, - сказала я тихо. - Я тоже недавно пережила разрыв. Мой бывший….. он тоже изменил. Константин повернул голову, посмотрел на меня в упор.

- И вы поэтому в горах?

И поэтому тоже, - кивнула я.

На несколько секунд между нами повисла тишина. Не неловкая. Какая-то... понимающая. Как будто мы оба держали в руках осколки одного и того же разбитого зеркала и молча рассматривали наше общее отражение.- Пойдёмте, - сказал он, кивая в сторону тропы, которая вела к водопаду. - Я хочу вам кое-что показать. Я пошла.

И это был первый раз за три месяца, когда я не спросила себя: «а что обо мне подумают?»

Мы проговорили весь вечер

Оказалось, мы оба не выносим солёные огурцы в бургерах. Мы оба считаем, что лучший фильм девяностых «Криминальное чтиво». но каждый раз спорим. кто круче - Мистер Блондин или Мистер Белый. Мы оба просыпаемся ровно в 6:30 без будильника, если ложимся до полуночи.

Константин рассказывал о своём бизнесе с иронией, вспоминал, как начинал с гаража и двух китайских контрафактных деталей. Я рассказывала о своей работе - скучной, офисной, где каждый день похож на предыдущий, а единственное развлечение - кофе-брейк с коллегой Леной, которая вечно жалуется на мужа-алкоголика.

Он смеялся моим шуткам - настоящим, громким смехом. от которого у меня внутри всё трепетало. А когда мы возвращались обратно в автобус, он пропустил меня вперёд, положив ладонь на поясницу. Легко. Почти неощутимо.

Но я ощутила.

Пальцы. Горячие сквозь тонкую ткань платья. Пульс там, где должны быть только сантиметры. в автобусе он сел рядом - не сзади, а именно рядом, подвинув какого-то парня с рюкзаком. Наши плечи соприкоснулись, и я снова вдохнула этот запах. Древесный, тлеющий, с нотками пота и свободы. Он не убрал руку.

Я не отодвинулась.

Обратная дорога пролетела так быстро, будто кто-то прокрутил плёнку. Мы говорили о книгах - я любила Пелевина, он Стругацких. О музыке - я включала «Нервы» когда грустно, он крутил «Короля и Шута» на повторе. О еде. Ты готовишь? - спросил он вдруг, перейдя на «ты» так естественно, будто мы знали друг друга сотню лет. Люблю, - я кивнула. - Особенно котлеты. Мамин рецепт.

Он усмехнулся.

- Моя бывшая не умела готовить. Считала, что это ниже её достоинства. Заказывала доставку каждый вечер, а я приходил с работы и доедал её остывший рис.

Я промолчала о сковороде. О том, как мечтала размозжить Семену череп чугунной тяжестью. Дура, - сказала я вместо этого.

Кто?

Она.

Он посмотрел на меня с удивлением, а потом улыбнулся - широко, тепло, так, что у меня ёкнуло где-то под рёбрами.- Света, - сказал он тихо. - Ты чертовски приятный человек.

Автобус вьехал в город, фонари зажглись за окнами, и я вдруг поняла, что не хочу, чтобы этот вечер заканчивался. Но он закончился. Как и всё хорошее в моей жизни.

Мы вышли у отеля. Катя, наверное, уже дрыхла без задних ног после своего свидания. У её окна горел свет - значит, она ещё не вернулась.

Или уже вернулась с кем-то другим.

Спасибо за вечер, сказала я, не зная, куда деть руки.

Это тебе спасибо. - Он смотрел сверху вниз - я была ниже на полголовы, несмотря на свои сто семьдесят. - Ты делаешь мир ярче, Света.

Я не нашлась, что ответить.

Он не стал ждать.

Просто коснулся моей руки -- кончиками пальцев, от запястья до локтя - и ушёл. В номер я влетела, как ураган. Скинула туфли, бейсболку, упала на кровать. Тело гудело. Каждая клетка. Я провела рукой по тому месту, где он касался. Кожа всё ещё горела. «Никаких мужчин, Света.»

Я засмеялась в подушку.

Похоже, я только что нарушила собственный приказ.

Глава 2. Там, где тают камни

Я не спала почти всю ночь.

Ворочалась, скидывала одеяло, натягивала обратно. Тело помнило его пальцы на запястье - лёгкое касание, от которого внутри разгорался пожар. Катя приползла под утро - я слышала, как она тихонько проклинает защелку замка, как скидывает туфли в коридоре. Её шаги были мягкими, крадущимися - она думала, я сплю. Я лежала с открытыми глазами и смотрела в окно.

В голове прокручивался каждый кадр сегодняшнего вечера. Его смех. Его голос, когда он говорил «Света». Родинка над губой. И этот взгляд - тёмный, жаркий, от которого под ложечкой сосало так, будто я падала в обморок. «Прекрати,» - приказала я себе. - «Ты же дала слово. Никаких мужчин. Ты приехала восстанавливаться.» Но тело не слушалось.

Я провела ладонью по животу - по мягкому, с ложбинкой посередине. Вспомнила, как он смотрел на меня у водопада.

Не так, как Семён. Не как на «уютную булочку», которую можно съесть на завтрак и забыть к обеду. Он смотрел так, будто видел во мне что-то ценное.

Или я просто хотела в это верить?

За окном начало сереть. Горы проступали из темноты, как тени гигантских зверей. Где-то запела птица - пронзительно, надрывно.

Я закрыла глаза и провалилась в сон без сновидений, а когда открыла - в щель между шторами бил уже яркий солнечный свет.

Катя сидела на кухне в халате, с чашкой кофе и лицом, которое я назвала бы «довольным до неприличия». Ты вчера тоже вернулась поздно, - заметила она, прихлёбывая из кружки.Экскурсия затянулась. И как водопад?

Красивый, - я полезла в холодильник за йогуртом. - Очень.

Катя поджала губы, поправляя очки. В её взгляде мелькнуло что-то - любопытство? обида? Я не стала уточнять.- Сегодня что планируешь?Не знаю, - я открутила крышку, зачерпнула ложкой белую массу. - Может, посижу у

бассейна. Может, в гостиной почитаю.

А может, пойдёшь с нами обедать? Лева пригласил. Там компания будет, весело Спасибо, я пас, - сказала я слишком быстро.

Катя фыркнула, но настаивать не стала.

Я доела йогурт, выбросила баночку в мусорку и пошла в душ. Вода текла по лицу, по плечам, по груди - тяжёлой, полной, с розовыми шрамами от растяжек на боках. Я рассматривала своё отражение в кафельной плитке, блестящей от пара.

Круглая. Мягкая. Светлые волосы намокли, прилипли к спине, делая её ещё шире. «Потрясающая фигура,» - сказал он.

Я закрыла глаза и представила, что его руки скользят по моей мокрой коже. Моют меня. Ласкают. Сжимают там, где хочется сжатия.

Внизу живота пульсировало.

Я открыла воду холоднее и смыла эту глупость.

В фойе я спустилась около полудня. Остановилась у стойки регистрации - нужно было уточнить, можно ли продлить номер, если мы решим остаться ещё на пару дней. Катя сказала, что подумает, но я хотела знать варианты. Доброе утро, - администраторша улыбнулась мне своей дежурной улыбкой. - Чем могу помочь? Мне бы узнать про продление..

Я не договорила.

Потому что боковым зрением увидела фигуру у входа. Высокую. Широкоплечую. Вчерашняя белая рубашка сменилась темно-синей футболкой, которая обтягивала бицепсы так, что хотелось попросить его поднять руки, чтобы оценить рельеф. На ногах - джинсы, простые, потёртые на коленях. И кеды. Смешно - мужчина с фирмой автозапчастей, разъезжающий по горам в кедах, как подросток. Он стоял у входа, прислонившись к косяку, и смотрел на меня. Снова.

Ждал? Или просто совпадение?

Света.

Он подошёл. Не быстро, не медленно. Так, как подходят к чему-то неизбежному - без спешки, но и без сомнений. Привет, - я сглотнула.

Я искал тебя.

Меня? - удивилась я, хотя внутри всё пело. «Искал. Он меня искал.» Администратор сказал, что ты выходила за йогуртом и должна скоро вернуться. - Он улыбнулся краем губ. - Я решил подождать.

Зачем?

Вопрос прозвучал резче, чем я планировала. Но я не умела делать вид, что ничего не происходит, когда внутри всё кипело.

Он не обиделся. Просто наклонил голову, и тёмные волосы упали на лоб. Хочу показать тебе одно место. Работник отеля рассказал - там чудный вид на долину. Если ты, конечно, не занята. Я... - язык прилип к нёбу. - У меня нет планов.

Вот и отлично.

Он не спрашивал разрешения. Просто взял меня за руку - открыто, спокойно, будто это было само собой разумеющимся - и повёл к выходу.

Я не сопротивлялась.

На улице стоял белый джип с тонированными стёклами. Не новый, но ухоженный - чувствовалась рука хозяина. Константин открыл мне дверь, и я забралась на пассажирское сиденье, которое оказалось неожиданно высоким пришлось подтянуться на руках, и от этого движения футболка задралась, обнажив полоску живота над джинсами. Я быстро одёрнула.

Он заметил. Я видела, как его глаза скользнули по моей талии, но он ничего не сказал. Просто обошел машину, сел за руль и завел двигатель.

Мотор рыкнул, как сытый зверь.

Пристегнись, - попросил он. - Дорога будет сложной.

Я пристегнулась. Ремень безопасности прошёл между грудей - слишком тесно, слишком заметно. Я сделала вид, что меня это не смущает.

Джип выехал из города, и мы начали подниматься в горы. Серпантин вился, как змея, и каждый поворот открывал новый вид - то пропасть внизу, то сосны, уходящие в небо. Константин вёл машину уверенно, переключая передачи плавно, но жёстко. Я смотрела на его руки. Пальцы длинные, с аккуратными ногтями. На безымянном - бледный след от кольца.

Он снял его недавно. Кожа ещё не загорела.

Ты смотришь на меня, - заметил он, не отрывая глаз от дороги. Просто разглядываю.

И что видишь?

След от кольца, - честно ответила я. - Ты сказал, что развёлся. Но я думала... может, ты просто в отпуске и снял его, чтобы отдохнуть.

Он усмехнулся - горько, без веселья.

Хотел бы я, чтобы это было так просто. Нет, Света. Развод официальный. Бумаги подписаны, имущество делят адвокаты. - Пауза. - Она требовала половину. Хотя ничего не заработала. Только тратила. И как ты?

В смысле?Как ты переживаешь?

Он замолчал на несколько секунд. Дорога выровнялась, сосны расступились, и вдали показалась зелёная долина, перечёркнутая серебряной нитью реки.

- Злюсь, - сказал он наконец. - Не потому, что она ушла. А потому, что я был слепым идиотом. - Поворот руля, и джип съехал на гравийную дорожку.

- А ты? Твой бывший... он тоже оставил след?

Я посмотрела на свои колени. Джинсы в пыли - мы ехали с открытыми окнами, и горный ветер трепал волосы. Он был моим первым. Я думала - навсегда. - Я говорила тихо, почти шёпотом, чтобы голос не дрожал. - А он просто... перестал меня хотеть. За три месяца до измены он ни разу ко мне не прикоснулся. Я думала, это кризис. Что я делаю что-то не так. Худела, покупала бельё...

Бельё? - переспросил он.

Да. Дорогое. Кружевное. Думала, если я буду красивой под одеждой, он снова захочет.- Я усмехнулась. - Глупо, да?

- Не глупо, - Константин остановил джип на небольшой площадке, откуда открывался вид на долину. Заглушил мотор.

Повернулся ко мне всем корпусом. - Это отчаянно. И очень грустно. Что ты носила это бельё для него, а не для себя.

Я не знала, что ответить.

Никто никогда не говорил мне таких слов. Подруги советовали «послать его к чёрту». Мама говорила «найдёшь лучше».

Но никто не сказал: «Грустно, что ты делала это для него».

- Пойдём. - он вышел из машины и обошёл капот, чтобы открыть мою дверь. Я взяла протянутую руку и ступила на землю.

Трава была жёсткой, колючей, пахло чабрецом и нагретым камнем. Мы пошли по тропинке, которая вилась между валунами, и через десять минут оказались на краю смотровой площадки. Воздух здесь был другим. Прозрачным, острым, как лезвие. Он врывался в лёгкие, и голова кружилась от кислорода или от того, что Константин стоял рядом, так близко, что я чувствовала тепло его плеча. Внизу расстилалась долина. Зелёная, изрезанная реками и дорогами, с пятнами деревушек и стад. Горы уходили за горизонт, синие, фиолетовые, покрытые снежными шапками.

- Красиво, выдохнула я.

Я хотел показать тебе это место, - он смотрел не на долину. На меня. - Знал, что ты оценишь. Почему ты так уверен?

Потому что ты улыбалась у водопада так, будто видела чудо. Такие люди заслуживают видеть чудеса каждый день. Я отвернулась, чтобы он не заметил, как у меня задрожали губы. «Не реви, Петрова. Не реви перед красивым мужчиной.»

Но слёзы всё равно навернулись - предательские, солёные. Я быстро смахнула их тыльной стороной ладони.- Прости, - пробормотала я. - Это всё... эмоции. Я не привыкла к такой красоте. Он ничего не сказал. Просто встал рядом, положил руку мне на плечо - тяжело, надёжно. Не убрал. Мы стояли так несколько минут. Молча. Горный ветер трепал мои волосы, и они лезли в лицо, но я не убирала их -боялась пошевелиться, боялась разрушить момент.

- Света, - сказал он тихо. - Ты не против, если мы сегодня проведём весь день вместе? Я посмотрела на него снизу вверх. Солнце стояло высоко, золотило его профиль, делало тени под скулами ещё глубже.

- Я не против, - ответила я.

И это была правда.

Он повёл меня в парк, о котором я даже не подозревала.

Он прятался за высокими деревьями, в тени, и когда мы вошли внутрь, я ахнула. Цветы. Тысячи цветов. Розовые, белые, лиловые, оранжевые - они росли ярусами, каскадами, свисали с арок и вились по шпалерам. Редкие деревья с незнакомыми листьями отбрасывали причудливые тени, где-то журчал фонтан.- Это частное владение,

- пояснил Константин, заметив мой взгляд. - Но хозяин пускает гостей отеля. Платно,

конечно.

Сколько? - спросила я, уже представляя, как открою кошелёк. Не беспокойся. Я всё оплатил.

Константин, зачем? Мы едва знакомы.

Он остановился, повернулся ко мне лицом. В его глазах плясали солнечные зайчики - или мне показалось?- Света, - сказал он медленно, - я хочу за тобой ухаживать. По-нормальному. Без дурацких игр. Если ты позволишь. Я открыла рот.

Закрыла.

- Ты... это серьёзно? Абсолютно.

Я посмотрела на цветы - на их совершенные лепестки, на бутоны, ещё не распустившиеся до конца. На его лицо спокойное, уверенное.

- Ладно, - выдохнула я. - Позволяю.

Он улыбнулся. Широко, по-мальчишечьи.

И мы пошли дальше.

Парк оказался огромным. Мы бродили по нему, как дети, - разглядывали каждое растение, читали таблички с латинскими названиями, смеялись над тем, как выглядят некоторые цветы. Константин рассказывал о Кавказе, о том, как его отец привёз мать в эти горы и она влюбилась с первого взгляда. О том, как они жили в маленьком доме с видом на Эльбрус, и как он, маленький, бегал босиком по траве.- Я хочу вернуть это ощущение, - сказал он, когда мы сели на скамейку у фонтана. - Ощущение дома. Не квартиры с ремонтом, а дома. С запахом хлеба и звуком реки.

- Ты говоришь, как поэт, - заметила я.Это горы, - он пожал плечами.- Они заставляют говорить красиво.

Я рассмеялась. И он засмеялся следом.

Вечером он пригласил меня в ресторан при отеле. Не в тот, где кормили стандартным «всё включено», а в отдельный, с белыми скатертями и видом на закат. Я вернулась в номер, чтобы переодеться, и застала Катю в гостиной. Она сидела с телефоном и посмотрела на меня поверх очков с таким выражением, будто я была инопланетянкой.

Ты сегодня куда-то уезжала? - спросила она.

В горы. С тем парнем, про которого я тебе рассказывала.

С водопадным?

С водопадным.

Катя отложила телефон, подошла ближе. Её взгляд скользнул по моему платью - простому летнему сарафану, который я накинула после душа.

И как он? - спросила она с лёгкой насмешкой. -- Не женат?Разведён. Конечно, - фыркнула она. - Все они разведённые, когда хотят затащить в постель. Кать, прекрати.

Что? Я просто говорю как есть. - Она скрестила руки на груди. - Ты же сама сказала «никаких мужчин». А теперь бегаешь с каким-то кавказцем по горам.

Он русский. Наполовину.

Это ничего не меняет. - Катя покачала головой, её тонкие волосы звякнули серёжками. - Будь осторожна, Света. Такие, как он, разбивают сердца.

Такие, как он? - я чувствовала, как во мне закипает злость. - Ты его даже не видела. А что, надо? - она усмехнулась.

- Я знаю этот тип. Красивые, уверенные, богатые. Они трахают и бросают. Ты для него - экзотика. Пышка, понимаешь? Развлечение.

Слова ударили больнее, чем она могла предположить.

«Пышка». «Экзотика».

Семён ведь тоже так думал? Что я - развлечение до тех пор, пока не надоест?- Спасибо за заботу, - я взяла с кровати платье, которое приготовила для ужина. Тёмно-зелёное, с глубоким вырезом, оно выгодно подчёркивало грудь и скрывало то, что я хотела скрыть. - Но я сама разберусь. Я ушла в ванную, закрыла дверь и долго смотрела на себя в зеркало. Светлые волосы, рассыпавшиеся по плечам. Глаза - сейчас они казались больше обычного из-за слёз, которые я не позволила себе пролить. «Экзотика.»

Может быть.

Но мне было всё равно.

В ресторане играла тихая музыка. Мы сидели у панорамного окна, и закат полыхал за стеклом багрянцем и золотом. Константин заказал вино - красное, терпкое - и мы чокались, глядя друг другу в глаза. Он говорил комплименты. Не пошлые, не дежурные. «Твои глаза сегодня цвета лесного ореха». «Мне нравится, как ты смеёшься - громко и без оглядки». «У красивые волосы».

Я краснела. Прятала лицо за бокалом. Смущалась так, как не смущалась со времён старшей школы. А потом он попросил у официанта бумагу и ручку - и нарисовал на салфетке шарж на меня, сидящей с куском торта во рту. Получилось смешно и уродливо, и я хохотала до слёз, а он смотрел на меня с таким теплом, что у меня внутри всё переворачивалось.

Я убью тебя за этот рисунок, - сказала я, вытирая слёзы.

Только попробуй. - он спрятал салфетку в карман. - Это моё сокровище отныне. Ты ненормальный.

Возможно.

Мы вышли из ресторана, когда стемнело. Горы утонули в лиловой дымке, и фонари отеля горели мягким жёлтым светом. Константин проводил меня до дверей номера - и вдруг взял за руку.- Света, - сказал он тихо.

Я замерла.

Он поднёс мою ладонь к губам. Поцеловал - медленно, нежно, кончиками губ касаясь костяшек. От его дыхания кожа покрылась мурашками.

- Спокойной ночи. - прошептал он. отпуская руку.

И ушёл.

Я стояла у закрытой двери, прижимая к груди пальцы, которые всё ещё горели. Внутри номера было темно - Катя, видимо. уже спала или ушла к своему рыжему. Я прислонилась лбом к холодной поверхности и выдохнула. «Что со мной происходит?»

Он не сделал ничего особенного. Просто цветы, парк, ужин, поцелуй руки. Никаких пошлых намёков, никакого давления.

Именно это пугало больше всего.

Потому что настоящие хищники не набрасываются сразу. Они кружат. Ждут. Заставляют жертву думать, что это она выбрала их.

Осторожнее, Петрова, - прошептала я в пустоту. - Осторожнее. На следующее утро он встретил меня в фойе с двумя кружками кофе.- Я угадал? - спросил он, протягивая одну. - С молоком, без сахара.Как ты понял?Вчера ты заказывала именно такой.

Я взяла кружку, и тепло разлилось по ладоням.

Спасибо.

- У меня к тебе предложение, - сказал он, присаживаясь на диванчик у стойки. - Горячие источники. Там недалеко, полчаса на машине. Вода лечебная, говорят, омолаживает и всё такое. Ты как? Я чуть не поперхнулась кофе.

Горячие источники.

Купальник.

Моё тело в купальнике.

Я… начала я, лихорадочно соображая, как бы отказаться. - Константин, я не уверена, что... Света, - он накрыл мою руку своей.

- Ты будешь в купальнике. Я буду в плавках. Мы взрослые люди. Ничего страшного не случится. Я не люблю своё тело, - выпалила я. - Там. В купальнике. Дело не в тебе. Он посмотрел на меня с таким выражением, которое я не смогла прочитать. Смесь удивления, нежности и чего-то ещё более тёмного, пряного.

Поехали, - сказал он твёрдо. - Я хочу, чтобы ты увидела себя моими глазами. Я поехала.

Источники оказались природными - бассейны под открытым небом, вырубленные в скале, с мутной голубоватой водой, от которой шёл пар. Вокруг -- горы, сосны, тишина, нарушаемая только журчанием воды и криками птиц. Было раннее утро, и мы оказались почти одни - кроме нас, только пара стариков плескалась в дальнем бассейне. Я завернулась в большое махровое полотенце, которое дали на ресепшене, и стояла у края воды, не решаясь снять его.

Сердце нервно колотилось.

«Сними, дура. Сними.»

Но руки не слушались.

- Света.

Я подняла глаза. Константин стоял напротив - без футболки, без рубашки, только в чёрных плавках, которые сидели низко на бедрах.

Боже.

Я не могла отвести взгляд.

Его тело было... совершенным. Широкие плечи, узкие бедра. Грудная клетка мощная, с лёгкой порослью тёмных волос, сбегающих вниз, к животу, расчерченному кубиками. Руки - с такими мышцами, будто он каждый день таскал мешки с цементом. И плавки - там, где уверенно располагался «он». Я сглотнула. Резко, шумно.

Константин заметил направление моего взгляда и усмехнулся - не нагло, скорее с облегчением. Нравится?

спросил он тихо.

Ты спрашиваешь, или хвастаешься?

- Спрашиваю, - он сделал шаг ко мне. - Потому что твой взгляд... он мне нравится. Очень.

Я опустила глаза. Посмотрела на свои бёдра, прикрытые полотенцем. На бока, которые всегда казались мне слишком мягкими.

Мне страшно, - призналась я.

Знаю, - он подошёл вплотную.

- Позволишь помочь?

Я кивнула, не глядя на него.

Его пальцы легли на край полотенца - там, где оно было завязано узлом между грудями. Не тянули. Просто лежали.- Света, - его голос стал ниже, почти шёпотом. - Ты самая красивая женщина, которую я видел за последние годы. Я не вру. И не преувеличиваю. Я просто говорю правду.

Ты так говоришь всем? - спросила я, пытаясь обратить всё в шутку. Нет. - Он потянул за конец полотенца, и ткань расползлась. - Только тебе Полотенце упало на камни.

Я стояла перед ним в купальнике - чёрном, с высокой талией, который я купила в отчаянии перед поездкой, думая, что он скроет всё, что нужно скрыть. Он скрывал. Но не от Константина. Он смотрел.

Медленно. С наслаждением. Как смотрят на произведение искусства, которое наконец-то разрешили потрогать. Грудь, приподнятая чашечками. Живот, мягкий, округлый, с ложбинкой. Бёдра - широкие, с целлюлитом, который я ненавидела всеми фибрами души.

Иди ко мне, - сказал он хрипло.

Я шагнула.

Он взял меня за руку и повёл в бассейн. Вода оказалась обжигающе горячей - пар поднимался клубами, заволакивая все вокруг.

Я зашла по пояс, и Константин двинулся следом.

- Видишь? - сказал он, когда вода скрыла наши тела. - Здесь всё иначе. Вода скрывает то, что ты не хочешь показывать. И открывает то, что хочешь.

Я ничего не хочу открывать, - пробормотала я.

Не правда.

Он потянул меня к себе, и я уткнулась носом в его грудь. Пахло мылом и горячими камнями. Его руки легли на мою талию - там, где кожа была самой чувствительной.

Я вздрогнула.

Холодно? - спросил он.

Нет. Просто... ты.

Он засмеялся тихо, и его смех вибрацией прошёл по моему телу.- Света, - прошептал он, наклоняясь к моему уху. - Можно я тебя поцелую? Я подняла голову.

Его лицо было в сантиметре от моего. Глаза - тёмные, влажные от пара - смотрели прямо в душу.- Да, - выдохнула я. - Пожалуйста.

Он поцеловал меня.

Нежно. Сначала - просто касание губ, пробное, осторожное. Потом - увереннее, глубже, с языком, который скользнул в мой рот, пробуя, исследуя.

Мир перестал существовать.

Не стало ни гор, ни воды, ни пара. Только он. Только его губы, его руки, которые скользили по моей спине, по пояснице, сжимали ягодицы сквозь мокрую ткань.

Я застонала - тихо, почти беззвучно.

Он отстранился, тяжело дыша.

Я хочу тебя, - сказал он. Не спросил, не предложил. Просто сказал как есть. И я, - ответила я честно.

Но не здесь, - он поцеловал меня в лоб. - Не сейчас. В первый раз - не в грязной воде, как животные. А как?

Как следует.

Он улыбнулся, и его улыбка была такой откровенной, такой голодной, что у меня подкосились колени - даже находясь в воде.

Мы вылезли из бассейна через час. За это время он гладил меня - везде, где мог дотянуться, не переходя границ. Проводил пальцами по внутренней стороне бедра, по животу, по краю трусиков. Я таяла. Плавилась. Кончала? Нет. до оргазма было далеко, но моё тело уже знало - этот мужчина умеет с ним обращаться. Он не торопился.

И это было самым эротичным в его прикосновениях - обещание того, что случится позже. Вечером он пригласил меня в свой номер.

Люкс на верхнем этаже. Стеклянные двери на балкон, откуда открывался вид на горы, освещённые заходящим солнцем.

Огромная кровать с белым бельём. Бар с напитками, мягкий диван, ковёр такой пушистый, что хотелось разуться и пройтись по босыми ступнями.

Я надела своё лучшее платье - шёлковое, цвета слоновой кости, с открытой спиной. Бельё под ним - кружевное, чёрное, то самое, которое я покупала для Семёна и так ни разу не надела. Смотрела на себя в зеркало и не узнавала.

Грудь - высокая, приподнятая. Талия - подчёркнутая кроем. Ноги в босоножках на каблуках казались длиннее.- Ты прекрасна, - сказал Константин, открывая дверь. Его голос сел, когда он увидел меня. - Заходи. Я шагнула внутрь.

Ужин был сервирован на маленьком столике у окна. Салаты, мясо, фрукты - и шампанское в ведёрке со льдом. Ты всё это заказал?

Попросил администратора, - он подвинул мне стул. - Хотел, чтобы вечер был особенным. Почему?

Потому что ты особенная.

Я села. Он сел напротив. Мы ели, говорили о пустяках, смеялись. Но напряжение между нами росло с каждой минутой.

Каждый взгляд был длиннее обычного. Каждое прикосновение:- когда наши руки встречались на бокале - электрическим.

После ужина он включил музыку. Что-то медленное, инструментальное. Потанцуем?

Не умею, - призналась я.

Я покажу тебе пару простых движений.

Его рука легла мне на талию. Вторая взяла мою ладонь. Мы медленно покачивались под звуки, и я прижималась к нему все теснее, чувствуя, как его дыхание сбивается.

- Света, я больше не могу - прошептал он мне в волосы.

Я подняла голову. Посмотрела в его глаза - в них горело то, что не спутаешь ни с чем. Я тоже.

Он поцеловал меня.

На этот раз - не нежно. Жадно, требовательно, вжимая меня в себя так, что я ощутила каждый сантиметр его тела. Пальцы вцепились в мои волосы, и он откинул мою голову назад, чтобы целовать шею - там, где бьётся пульс. Я застонала громко, не стесняясь.

Хочешь, чтобы я тебя раздел? - спросил он, отрываясь от моей кожи. Да.Или хочешь сама?

Ты.

Он улыбнулся - опасной, хищной улыбкой.

И начал раздевать меня.

Медленно. Так медленно, что я сходила с ума. Сначала лямки платья скользнули с плеч. Потом молния на спине - он тянул её зубами, и я чувствовала влажное тепло на позвоночнике. Платье упало к ногам. О, - выдохнул он, увидев чёрное кружево.

Нравится?

Света, - он провёл пальцем по краю бюстгальтера, по животу, по резинке трусиков. - Ты понятия не имеешь, что со мной делаешь.

Покажи, попросила я.

И он показал.

Он подхватил меня на руки - легко, будто я весила не под сотню, а как пёрышко - и отнёс на кровать. Бельё взбилось вокруг нас белыми волнами.

Сначала он просто смотрел.

Лежал рядом, опираясь на локоть, и смотрел на моё тело - на каждый изгиб, каждую родинку, каждую складочку. Его пальцы путешествовали по мне медленно, как по карте неизведанной страны. Ты даже не представляешь, как я хотел этого, - сказал он хрипло. - С первой секунды, как увидел тебя у стойки. Я хотела тебя с той же секунды, - призналась я.

И молчала?

И молчала.

Дурочка.

Он накрыл мой рот поцелуем и одновременно расстегнул бюстгальтер. Ткань упала, освобождая грудь, и он замер. Боже, прошептал он.

Он взял мою грудь в ладони - полную, тяжёлую, с сосками, которые уже затвердели от предвкушения. Наклонился, обхватил губами один сосок, и я выгнулась, вцепившись в его волосы. Он сосал. Легко, потом сильнее, покусывая, обводя языком. Другая рука ласкала вторую грудь, сжимала, мяла - и это было так хорошо, что я забыла дышать.

- Константин, - простонала я.

Зови меня Костя, - прошептал он, переключаясь на другой сосок. - Когда мы в постели - я Костя. Костя..

Он удовлетворённо зарычал и двинулся ниже. Губами - по животу, по рёбрам, по впадине пупка. Пальцами - по внутренней стороне бедра, там, где кружево трусиков уже промокло насквозь. Ты такая мокрая, - констатировал он, проведя пальцем по ткани. Я тебя хочу, выдохнула я.

Я вижу.

Он стянул с меня трусики - одним движением, разорвав кружево? Нет, они были целы, просто он сделал это так быстро, что я не успела моргнуть. И теперь я лежала перед ним полностью обнажённая, в то время как на нём оставалась только белая рубашка и брюки.

Нечестно, сказала я. - Ты одет.

Сейчас исправлю.

Он расстегнул пуговицы, сбросил рубашку. Я снова увидела его тело - теперь при дневном свете, который просачивался сквозь шторы, окрашивая всё в золотистый оттенок. Брюки последовали за рубашкой, и когда он остался в одних боксерах, я не смогла сдержать восхищённого вздоха. Его член угадывался под тканью - большой, твёрдый, готовый. Ты такой... огромный, - сказала я, и тут же прикусила язык. Глупо. Надеюсь, тебя это не пугает? - спросил он, нависая надо мной. Немного, - честно ответила я.

Я буду нежным, - пообещал он. - Обещаю.

Он снял боксеры, и я увидела его - полностью. Тёмные волосы у основания, тяжёлая головка, венозный ствол. Идеальный. Пугающе большой.

Но вместо того, чтобы бояться, я раздвинула ноги.

Он скользнул между ними, устроился поудобнее, и я почувствовала, как его член касается моего входа - горячий, влажный от смазки.

- Смотри на меня, - попросил он.

Я подняла глаза.

Он вошёл.

Медленно. Сначала только головкой, давая мне привыкнуть к этому ощущению. Я выдохнула, чувствуя, как стенки растягиваются, принимая его.

Хорошо? - спросил он.

Очень.

Он вошёл глубже. И ещё. И ещё - пока не утопился во мне полностью. Я замерла.

Он заполнил меня так, как никто и никогда. Семён был другим - меньше, быстрее, без нежности. А Костя... Костя стоял на локтях, смотрел мне в глаза и двигался так медленно, так чувственно, что каждый миллиметр его движения отдавался во мне электричеством.

Ты такая тесная, прошептал он. - Такая горячая.

Костя, - я обхватила его лицо ладонями. - Пожалуйста...

Что? Что ты хочешь, Света?

Быстрее.

Он усмехнулся.

И ускорился.

Мир взорвался красками. Он двигался во мне - ритмично, глубоко, попадая в то самое место, о существовании которого я почти забыла. Я стонала, вцепившись в его спину, царапая кожу ногтями. Он рычал, уткнувшись лицом в мою шею.

Ты моя, - прорычал он. - Поняла? Моя.

Да, - выдохнула я. - Твоя.

Мы кончили почти одновременно. Я - с криком, который, наверное, услышали во всём отеле. Он - с глухим стоном, вжимаясь в меня так сильно, что, казалось, хотел слиться в одно целое. Потом он лежал на мне, тяжёлый, потный, и наши сердца бились в унисон. Это было... - начала я.

Только начало, - перебил он, поднимая голову. В его глазах горело пламя. - У меня полно сил. Я не поверила.

А зря.

Потому что вторую встречу он начал, как только мы отдышались. Перевернул меня на живот, приподнял бёдра. Вошёл сзади - глубже, острее, и я закричала снова.

Тише, - прошептал он, наклоняясь к уху. - Соседи услышат.

Мне всё равно.

Он засмеялся и ускорился.

Я кончила ещё раз. И ещё - когда он кончил второй раз и конвульсивно замер, зарывшись лицом в мои волосы. Третий раз был медленным. Почти нежным - на боку, лицом к лицу. Он обнимал меня, целовал в губы, в щёки, в веки - и двигался внутри так плавно, что оргазм накатил, как волна - не резко, а постепенно, затапливая все тело теплом.

После мы лежали в темноте - он выключил свет, только луна светила в окна - и я слушала его дыхание.- Ты знаешь, - прошептала я, - я не планировала этого.Чего? - спросил он сонно.Влюбляться. Он открыл глаза.

- А ты влюбилась?

Я посмотрела на него. На тени под скулами. На родинку над губой.

- Кажется, да.

Он притянул меня к себе, поцеловал в макушку.

А я знал, - сказал он. - С первой секунды, как ты подпрыгнула, когда я сказал про фигуру. Это не смешно.

Это прекрасно, - он погладил меня по спине. - Спи, Света. Завтра будет новый день. Я закрыла глаза и провалилась в сон - впервые за много месяцев без кошмаров, без Семёна, без чугунной сковороды.

Только его руки, его запах, его тело, прижатое к моему.

Я проснулась от голоса.

Резкого, злого, с металлическими нотками… ты не имеешь права! Я потратила на тебя пять лет, и ты хочешь оставить меня с носом?

Я не сразу поняла, где нахожусь. Шторы были задёрнуты, в комнате царил полумрак, и моя голова покоилась на чужой подушке.

Я у него в номере.

Голос доносился из соседней комнаты - гостиной. Он говорил по телефону. Если бы ты не трахалась налево и направо, может, я бы и подумал о том, чтобы отдать тебе половину, - голос Константина звучал глухо, но каждое слово было выжжено яростью.- А так - иди в суд. Посмотрим, что скажет твой адвокат.

Пауза. Женский голос что-то затараторил - я расслышала только отрывки: «имущество», «ты пожалеешь».- Я уже пожалел, - отрезал Костя. - Что вообще связался с тобой. Трубка грохнула - по ощущениям, в стену.

Тишина.

Я лежала, вжимаясь в подушку, стараясь дышать ровно и незаметно. Пальцы невольно сжали край простыни. «Его бывшая жена. Та самая Мерзкая жадная шлюха, которая изменяла с другом.» Требует половину имущества. И, судя по тону, не собирается отступать.

Я почувствовала, как к горлу подкатывает комок. Не из-за жалости к нему - нет. Из-за понимания: такие женщины, как она, не уходят просто так. Они вцепляются зубами и не отпускают, пока не выгрызут всё до кости. Шаги. Он возвращался в спальню.

Я закрыла глаза, сделав вид, что сплю.

Край кровати прогнулся под его весом. Он сел, провёл рукой по лицу - я слышала шорох щетины о ладонь. Потом наклонился и поцеловал меня в плечо.

Света, - тихо позвал он.

- Я знаю, что ты не спишь. Дышишь слишком часто.

Я открыла глаза.

В полумраке его лицо казалось высеченным из камня - жёсткое, напряжённое, с тенями под глазами. Прости, - сказал он. - Не хотел, чтобы ты слышала этот ужас. Она... Мария умеет выводить из себя. Всё в порядке, - ответила я, хотя внутри всё дрожало. -

- Это твоя бывшая?

Да. - Он провёл ладонью по моей щеке, заправил прядь за ухо. - Требует денег. Как будто я ей что-то должен. А должен?

Он посмотрел на меня с удивлением.

Я не знаю деталей, - осторожно сказала я. - Но если вы прожили вместе пять лет, может, она действительно имеет право на часть...

- Она имела право на верность, - перебил он жёстко. - И на уважение. Вместо этого я получил рога и кучу долгов, которые она наделала за моей спиной.

Я замолчала.

Не моё дело. Не моя война.

Но его пальцы, скользнувшие по моей шее, по ключицам, дрожали. Едва заметно, но я чувствовала. Он был в ярости. И напряжение требовало выхода.

Я села, потянулась к поясу его домашних штанов - серых, мягких, низко сидящих на бёдрах. Света, не надо, - сказал он, но без убеждённости.

- Я хочу, - ответила я, стягивая резинку.

Он не сопротивлялся.

Я опустилась на колени между его ног. Провела рукой по животу - по твёрдым кубикам, по дорожке тёмных волос, ведущей вниз. Член уже наполовину встал, и я обхватила его пальцами - горячий, бархатистый, пульсирующий Ты не обязана, - начал он.

Заткнись, - нежно сказала я и наклонилась.

Впервые в жизни я делала это осознанно. С Семёном минет был обязанностью - быстрой, неловкой. со вкусом латекса, потому что он настаивал на презервативах даже для оральных ласк. С Костей... с Костей я хотела сама. Я провела языком от основания до головки, чувствуя солоноватый вкус его кожи. Потом обхватила губами, впуская в рот, и застонала от того, какой он был - твёрдый, живой, пульсирующий на языке.- Света, -- выдохнул он, откидывая голову.

Я двигалась медленно, глубоко, насколько могла, пока головка не упёрлась в небо. Свободной рукой ласкала то, что не помещалось в рот, массировала яички, сжимала основание. Он зарычал.

Я ускорилась, ритмично посасывая, обводя языком венки, ища те места, от которых он выгибался. Хватит, - выдохнул он, отстраняя меня за волосы. - Ещё немного - и я кончу тебе в рот. А я против? - спросила я, облизывая губы.

Я хочу быть внутри тебя.

Он поднял меня, перевернул на живот, задрал бедра. Я не успела моргнуть - он уже вошёл, жёстко, без прелюдий. Но я была мокрой - так мокрой, что скольжение было лёгким, почти неприличным.- Костя… - простонала я.

- Молчи, - приказал он, вбиваясь в меня с такой силой, что кровать ударилась о стену. Это был не нежный вчерашний секс. Это было неистовство - дикое, первобытное, когда мужчина берёт своё и не спрашивает разрешения.

Мне это нравилось.

Он схватил меня за волосы, натянул, заставляя выгнуть спину. Вторая рука вцепилась в бедро, раздвигая его шире, чтобы входить глубже.

- Твою мать, Света, - рычал он. - Какая же ты... Какая...

Я не слышала, какая. Громко кончила - первый раз, почти сразу. Но он не остановился. Продолжал долбить, и второй оргазм накатил через минуту, третий - через две.

Я кричала. Орала, как ненормальная, впиваясь зубами в подушку, чтобы заглушить звуки. Но он, кажется, хотел, чтобы меня было слышно - потому что откинул подушку в сторону и ускорился ещё больше.- Пусть слышат, - прорычал он. - Пусть все знают, как ты кончаешь. Я кончила в четвёртый раз - длинно, судорожно, с влажным стоном. Только тогда он позволил себе разрядку - сжал мои бёдра так, что наверняка останутся синяки, и кончил глубоко внутри, с рыком, который, наверное, слышали даже внизу.

Мы упали на кровать, мокрые, обессиленные.

- Прости, - прошептал он мне в затылок, обнимая. - Я был груб.Это было потрясающе, - ответила я честно.- Ты всё равно вся дрожишь.

- От счастья.

Он поцеловал меня в плечо.

- Света, - тихо сказал он. - Я не знаю, что со мной происходит. С тобой, я хочу быть другим. Но я ещё никогда... - он замолчал, подбирая слова. - Никогда не встречал женщину, после которой мне хочется стать лучше Я повернулась к нему лицом.

Ты и так хороший, - сказала я.

Не лги, - он улыбнулся горько. - Я злой, вспыльчивый, мстительный. И сейчас я хочу уничтожить Марию так, чтобы она запомнила на всю жизнь.

Это нормально - злиться на того, кто тебя предал.

Это не нормально - хотеть сделать ей больно. Физически.

Я взяла его лицо в ладони.

- Костя, ты не сделаешь ей больно. Потому что ты не такой. А если бы и сделал - я бы покрывала тебя, и создала для тебя правдоподобное алиби.

Он рассмеялся. Устало, но искренне.

Ты чокнутая.

Я знаю.

Мы уснули только под утро, переплетённые, как два корня одного дерева. Я проснулась от того, что он гладил мой живот.

Солнце уже стояло высоко, и в комнате было светло - он раздвинул шторы, пока я спала.- Доброе утро,

- прошептал он.

Доброе.

- Ты когда уезжаешь?

Сердце ухнуло вниз.

- Да. Через два дня, - соврала я. На самом деле - уже послезавтра. Но сказать ему, что завтра вечером меня не будет в этом городе? Нет, я была слишком труслива.

Два дня, - повторил он задумчиво. - Много или мало?

Достаточно.

Он навис надо мной, целуя в губы.

- Тогда не будем терять времени.

Он спустился вниз. Поцелуями - по шее, по груди, по животу, по внутренней стороне бёдер. Я уже знала, что будет дальше, и моё тело сжалось в предвкушении.

Ты когда-нибудь пробовала... - начал он, устроившись между моих ног. Нет, - быстро сказала я, догадавшись.

Хочешь?Боюсь.Не бойся.

Он опустил голову.

Я не знала, что это может быть так. Так интимно. Так влажно. Его язык скользнул по моим складкам, нашёл клитор, обвёл его круговыми движениями. Я выгнулась, вцепившись в простыни Костя...

Ш-Ш-ш.

Он сосал. Легко, потом сильнее, чередуя с проникновениями языка внутрь. Я таяла, плавилась, теряла связь с реальностью.

Наслаждение накрыло внезапно - огромной волной, от макушки до пяток. Я закричала, выгибаясь дугой, и он не останавливался, вылизывая каждую каплю моего сока.

- Отлично, - прошептал он, поднимая голову. - Ты такая сладкая. Я не могла говорить. Только лежала, распластанная, с бешено колотящимся сердцем. Он улыбнулся и поцеловал меня. Во рту я почувствовала свой собственный вкус. Запомни этот день, - сказал он. - Ты попробовала кунилингус. Первый раз в жизни, - выдохнула я.

Он нахмурился.

Как? Твой бывший...

- Не делал этого. Никогда.

В его глазах вспыхнула ярость, но он быстро подавил её

- Идиот, - констатировал он. - Ладно. Мы всё наверстаем.

И он снова опустился вниз.

Через два дня я стояла у стойки регистрации и сдавала ключи. Катя ждала на улице с чемоданами, нервно куря. Мы почти не разговаривали последние дни - она ходила мрачная, как туча, а я... я была слишком счастлива, чтобы замечать её кислую мину. Константин обещал прийти попрощаться. Но его не было.

Я ждала десять минут, двадцать, полчаса.

Такси уже подало сигнал.

- Света, поехали, - крикнула Катя. - Опоздаем на рейс.

Я кивнула, забралась в машину.

Он так и не пришёл.

В самолёте я прокручивала эти дни. Его пальцы, его губы, его рык. Три ночи, десять раз? Или больше? Я сбилась со счёта после пятого. Моё тело помнило его - болело, ныло, требовало продолжения. Ты в порядке? - спросила Катья, когда мы взлетели.

Я отвечала на автомате.

В полном.

А выглядишь, как будто тебя... ну, ты поняла.

- Потрахали? - я усмехнулась.

- Да, Кать, меня потрахали. Отлично потрахали. И это было лучшее, что случалось со мной за последний год.

Она отвернулась к иллюминатору, и до конца полёта мы не проронили ни слова.Глава 3. Город, где нет гор

Москва встретила меня серым небом и промозглым ветром, который пробирался под воротник пальто, как настырный попрошайка. Самолёт приземлился в десять утра, и уже через час я стояла в своей квартире - двухкомнатной клетушке на восьмом этаже, доставшейся от бабушки вместе с запахом старых книг и вечным скрипом полов.

Катя вышла из такси первой, даже не оглянувшись.

Я позвоню, - бросила она через плечо и зашагала к подъезду с таким видом, будто мы были чужими людьми, которых случайно посадили в соседние кресла.

Я не стала её окликать.

Мы редко ссорились, но сейчас между нами выросла стена. Не из-за Константина - точнее, из-за него, но не так, как я думала. Катя завидовала. Не моему телу, не тому, что красивый мужчина выбрал меня, а не её. Она завидовала моему счастью - тому глупому, безотчётному счастью, которое светилось изнутри, как лампа накаливания. Ей никогда не светиться так. Рыжий Лева был развлечением, а не мужчиной. Я зашла в квартиру. Бросила чемодан в прихожей. Включила чайник. Домашняя тишина оглушала - после горного воздуха, после шума водопада, после его голоса, который звучал везде.

Даже в автобусе, когда мы возвращались с экскурсии, и наши плечи касались, я слышала этот низкий тембр. Он не взял мой номер.

Я повторяла себе эту мысль, как мантру, чтобы не раскиснуть. «У меня нет его телефона. Он не знает, как меня найти. Это был курортный роман. Только и всего.»

Чайник закипел. Я заварила зелёный чай, села на кухне, уставилась в окно. Двор был серым, машины - грязными, люди - маленькими и суетливыми.

Никто не смотрел на меня с голодом в глазах.

Никто не называл мою фигуру потрясающей.

«Хватит. Хватит, Петрова.»

На следующий день я вышла на работу.

Офис встретил меня запахом дешёвого кофе и вечным гулом кондиционера. Моё место - в углу, у окна, с фикусом, который никто не поливал. Я села, включила компьютер. Сорок семь непрочитанных писем. Три пропущенных звонка от начальницы. Пятнадцать сообщений в рабочем чате.- Петрова, зайди, - голос Инны Сергеевны прорезался сквозь шум офиса. Я вздохнула, поправила блузку и пошла.

- Как отдохнула? - начальница даже не подняла головы от бумаг. Женщина лет пятидесяти, с вечной усталостью на лице и привычкой жевать ручки.

Хорошо, - сказала я.

Замечательно. Тогда вот тебе отчёт за прошлый месяц, переделай. И презентацию к среде подготовь. И ещё - у нас сокращение штата, так что не расслабляйся.

Она махнула рукой, отпуская.

Я вышла в коридор, прижимая к груди папку с бумагами.

Сокращение штата. Значит, работать придётся за двоих.

В старые времена я бы расстроилась, позвонила Семёну, он сказал бы что-то успокаивающее, я бы приготовила его любимые котлеты, и мир затянулся бы привычной рутиной. Но Семёна больше не было. А котлеты... котлеты я теперь жарила только для себя.

В обеденный перерыв Ленка из бухгалтерии подсела ко мне в столовой с пластиковым контейнером.- Ну, рассказывай, - она ткнула меня вилкой в плечо. - Был кто на отдыхе? Был, - нехотя ответила я.

И? - глаза Ленки загорелись, как у охотничьей собаки. - Красивый? Богатый? Женат?Разведён. Красивый. Богатый. - Я откусила кусок пиццы, которую купила в автомате. Безвкусная, резиновая. Не то что еда в том ресторане с видом на горы.

И как его?

Константин.

Спишь с ним?

Лен!

Что «Лен»? Я серьёзно. Ты после Семёна вообще ни с кем. Я волнуюсь.- Да, - сказала я. - Сплю.

Ленка отодвинулась, разглядывая меня с новым выражением. Ты выглядишь... по-другому. Светишься, что ли. И плечи расправила. Я? - я не заметила.

Да. И кожа лучше. И глаза... В общем, молодец. Он тебя того, хорошо трахает, видимо. Я чуть не поперхнулась пиццей.

- Лена!Что? Я правду говорю. Плохой секс портит внешность. А хороший - лечит. - Она подмигнула. - Так что не теряй

его.

- Я уже потеряла, - тихо сказала я. - Он в горах. А я здесь. Телефона мы не обменялись. Ленка присвистнула.

Ну и дура.

Да знаю.

Она ушла догрызать свой салат, оставив меня наедине с резиновой пиццей и осознанием собственной глупости. Дни потянулись один за другим, как вагоны товарняка. Работа, дом, телевизор, сон. Иногда - созвоны с мамой. Иногда - редкие сообщения от подруг, на которые я отвечала сквозь зубы.Катя не писала вообще. Ну и ладно.Но по ночам я не могла спать. Лежала на кровати, смотрела в потолок и вспоминала. Его пальцы на моём позвоночнике. Губы на внутренней стороне бедра. Рык, когда он кончал, уткнувшись мне в шею. Я сжимала ноги, и низ живота отзывался тупой пульсацией.

Оргазм, который я дарила себе сама, всегда был быстрым и пресным, как тот растворимый кофе в офисе. Но через неделю после возвращения с отпуска желание стало невыносимым. В пятницу вечером я сидела на диване, листая интернет. Случайно наткнулась на сайт с интим-товарами. Долго смотрела на вибраторы - розовые, фиолетовые, чёрные. С искривлённой формой, с несколькими скоростями, с пультом дистанционного управления.

«Глупость, » - подумала я. - «Купить игрушку, потому что скучаешь по члену мужчины, которого, возможно, больше никогда не увидишь.»

Но пальцы уже открыли карточку товара. «Массажёр для точки G, силикон, 7 режимов». «Добавить в корзину?»

«Да.»

«Оформить заказ?»

«Да.»

«Оплатить?»

Я ввела данные карты, не глядя.

Через два дня посылка лежала на моём столе. Простая коробка без опознавательных знаков. Я распаковала её дрожащими руками, рассматривая гладкий, изогнутый предмет. Он был холодным на ощупь. Слишком чистым. Слишком правильным.

Не то что Костя.

Я легла на кровать, разделась. Долго гладила себя ладонями, вспоминая его прикосновения. Представляла, что это его пальцы скользят по животу, сжимают грудь, ласкают внутреннюю сторону бедра. Потом включила вибратор.

Первый режим - лёгкая вибрация, почти неощутимая. Я провела им по клитору, и тело отозвалось слабой искрой. Второй - сильнее. Третий - волнами.

Я закрыла глаза. Представила, что это не резина, а Костя. Что он стоит на коленях между моих ног, смотрит на меня своими тёмными глазами и улыбается своей опасной улыбкой. Вибратор вошёл внутрь легко - я была мокрой. Слишком мокрой. Я изогнулась, застонала.

Четыре режима. Пять. Шесть. Оргазм накатил быстро - слишком быстро, по сравнению с тем, как это было с Костей. Он был ярким, но коротким. И после него осталась пустота.

Я выключила вибратор, отложила в сторону.

И заплакала.

Плакала долго, уткнувшись лицом в подушку, чтобы соседи не слышали. Плакала от унижения - двадцатипятилетняя женщина, которая покупает себе секс-игрушку, потому что не может забыть мужчину, с которым провела всего четыре дня.

Плакала от обиды - почему он не попрощался? Почему не взял номер? Почему даже не сказал «пока»? Потому что я была для него развлечением, - сказал внутренний голос. - Пышкой, которую можно трахнуть и забыть. Я вытерла слёзы, встала, пошла в душ.

Горячая вода смыла соль с лица, но не из души.

Прошла ещё неделя.

Я почти перестала думать о нём. Отвлеклась на работу, на домашние дела, на маму, которая приехала в гости и устроила генеральную уборку. Я даже не проверяла соцсети, хотя пальцы чесались вбить его имя в поисковик. «Константин, автозапчасти, Москва.»

Но не вбила.

Гордость, знаете ли. И страх узнать, что у него уже есть другая. Или что он вообще не существует - плод моего воображения, галлюцинация на фоне горного воздуха.

В четверг я вернулась с работы уставшая, как выжатый лимон. Скинула туфли в прихожей, поплелась на кухню. Хотелось просто рухнуть на диван и не двигаться до утра.

Я уже подошла к окну, чтобы задернуть шторы, когда заметила. Во дворе, у самого подъезда, стоял джип. Черный. Тонированный. Не новый, но ухоженный. Я замерла.

Сердце пропустило удар? Нет, клише не будет. Сердце сделало кульбит, споткнулось о рёбра и ухнуло вниз, в живот, превратившись в комок электричества

Из машины вышел мужчина.

Высокий. Широкоплечий. В чёрной куртке, расстёгнутой, под которой виднелась тёмно-синяя футболка. Волосы аккуратно уложены. Родинка над губой.

В руках - букет. Не просто букет, а охапка алых роз. Неприлично красных. Вызывающе красных. Красных, как помада, которую я не красила с того вечера.

Костя посмотрел наверх. Прямо на моё окно.

Я стояла в пяти шагах. Он не мог меня видеть - шторы были почти задвинуты, в комнате горел только ночник. Но я знала: он чувствовал. Так же, как я чувствовала его взгляд затылком в том автобусе. Домофон зазвонил через минуту.

Я подошла, дрожащими пальцами нажала кнопку.

- Открой, сказал он. Коротко. Без приветствия. Будто мы расстались пять минут назад. Зачем ты здесь? - спросила я в динамик.Поговорить.Мы не обменялись номерами.Я нашёл тебя сам. Открывай. Я нажала на кнопку и отошла к зеркалу.

Ужас. Я выглядела как домохозяйка после смены - джинсы, застиранная кофта, волосы собраны в пучок, резинка на запястье. Без косметики, с лиловыми тенями под глазами

«Он увидит меня такой.» «да плевать »

Лифт поднимался медленно. У меня было ровно тридцать секунд, чтобы взять себя в руки. Я распахнула дверь до того, как он успел постучать.

Он стоял на площадке, и вблизи букет оказался ещё больше розы, пахнущие так сильно, что у меня закружилась голова. Их было, наверное, три десятка. Может, пятьдесят.

Привет, - сказал он.

Привет.Ты не накрашена.

Я только с работы.

И всё равно красивая.

Я шагнула в сторону, пропуская его. Он вошёл, скинул ботинки, не спрашивая, куда их поставить. Прошёл в комнату, осмотрелся.

Скромно, - просто сказал он.А ты ожидал дворец?

Я ожидал увидеть тебя.

Он поставил розы на стол. Повернулся ко мне, и в его глазах - тёмных, влажных, с огоньками от ночника -прочитала только одно: скуку. Не скуку по мне. А тоску. Голод. Ты не попрощался, - сказала я. Голос дрогнул. Я ненавидела себя за эту дрожь. Не смог. - Он сделал два шага, сокращая расстояние.

- Если бы я пришёл на вокзал, то не отпустил бы тебя.

Устроил сцену. Забрал с собой.

Куда?

- В горы. В какой-нибудь другой отель. На край света. - Он взял моё лицо в ладони. - Света, я пытался забыть тебя. Целую неделю не ездил в Москву, думал - перегорит. Не перегорело. Как ты меня нашёл?

Я многое могу, когда всё можно купить за деньги, - он усмехнулся. - Нашёл твою подругу. Катя в соцсетях светит геолокацию. Пару звонков, пара купюр - и у меня есть твой адрес.- Катя? - я опешила. - Она же не общалась со мной...

Она сказала, что ты не в моём вкусе. -

Он провёл большим пальцем по моей нижней губе. - И что ты влюбилась в меня как кошка. Её слова. Я вспыхнула.

Катя дура.

Возможно. Но она оказалась права в одном: я тоже.- Тоже что?Влюбился, сказал он просто. - Как дурак. Как мальчишка. Я миллионер, Света. Ко мне люди в очередь

выстраиваются, чтобы трахнуться. А я сидел в том отеле и мечтал, чтобы ты зашла в бар за кофе.- Ты не миллионер.

Ошибаешься. Но это неважно, сколько у меня денег.

- Он наклонился, почти касаясь губами моих губ. - Важно то,

что я приехал. Дал тебе полчаса на сборы.

На сборы?

Мы едем в ресторан. Ты переодеваешься. И красишь губы. - Он отстранился. - В красный. Я не собираюсь...

Собираешься. - Он указал на часы. - Полчаса, Света. Или я увожу тебя в одном халате. Он сел на диван, включил телевизор. Как ни в чём не бывало, нашёл какой-то канал и уставился в экран. А я побежала.

В ванной я смотрела на себя в зеркало - растрёпанную, красную от смущения, с дрожащими пальцами. Потом перевела взгляд на букет на столе. Розы были идеальными. Слишком идеальными. Как он сам. «Что ты делаешь, Петрова?»

«Трахаюсь с миллионером в горном отеле.»

«Нет. Я в него влюбляюсь.»

Я открыла шкаф, вытащила то самое платье - чёрное, облегающее, с вырезом на спине. Кружевное бельё. Чулки. И красную помаду.

Когда я вышла, Костя поднялся с дивана и присвистнул.

Вот теперь ты похожа на ту женщину, из-за которой я потерял покой. Льстец.

- Правдивец, он подошёл, поправил лямку платья. Пальцы задержались на плече, скользнули по ключице. -Поехали.

Ресторан оказался на тридцатом этаже, с панорамными окнами, выходящими на ночную Москву. Огни горели внизу, как россыпь бриллиантов, и я смотрела на них, чувствуя себя Золушкой на балу. Мы сидели за столиком у окна. Чёрная скатерть, серебряные приборы, свечи. Официант в смокинге наливал вино в хрустальные бокалы.

Ты часто водишь сюда девушек? - спросила я, чтобы нарушить молчание.Ни разу. Ты врёшь мне.

Света, - он отставил бокал, наклонился ко мне через стол. - Я не вожу сюда никого. Вообще. Я сам здесь впервые. Мне порекомендовал партнёр по бизнесу, когда я спросил: «Где в Москве лучшее место для ужина, чтобы произвести впечатление?»

И ты решил произвести впечатление на меня?

А есть кто-то ещё?

Он смотрел серьёзно. Без тени флирта. Будто говорил очевидную вещь: солнце встаёт на востоке, трава зелёная, я хочу понравиться Свете.

Я взяла бокал, сделала глоток. Терпкое, с нотками вишни.

Почему ты сразу не приехал? - спросила я. - Через два дня, через неделю? Зачем ждал десять? Он откинулся на спинку стула, провел рукой по лицу.

Мария, - произнёс он это имя, как проклятие. - Бывшая. Она устроила ад. Нашла адвоката, подала иск, требовала арестовать счета. Мне пришлось остаться в Москве, договариваться, подписывать бумаги. И как?

Отдал половину, - он усмехнулся, но в усмешке не было веселья. - Не потому, что она заслужила. Потому что мне надоело. Проще заплатить и забыть, чем доказывать в суде, что она шлюха. Ты не должен был...

Я сам так решил.

- Он переплёл свои пальцы с моими. - Света, я не хотел тащить тебя в это болото. Её угрозы, её слежка, её истерики. Я хотел сначала расчистить пространство. И только потом... Потом что?

Потом прийти к тебе. Насовсем.

У меня перехватило дыхание.

Ты говоришь о нас в будущем времени.

А ты против?

Я...

я запуталась. - Костя, мы провели вместе всего четыре дня. Секс - это не отношения. А поцелуй руки? - спросил он тихо. - А парк? А то, как я слушал твои дурацкие шутки про котлеты? Это тоже просто секс?

Я замолчала.

Он был прав.

Я боюсь, призналась я.

Чего?Что ты проснёшься однажды и поймёшь: я недостаточно хороша для тебя. Слишком жирная. Слишком простая. Не

твоего круга.

Он убрал руки. Взял вилку, поковырял салат. Помолчал.

- Знаешь, что сказала Мария, когда я сказал ей, что встретил тебя? Я покачала головой.

«Ты променял меня на жирную корову?» - он произнёс это спокойно, будто цитировал сводку погоды. - Дословно. Я тогда ещё не знал, как тебя зовут. Но уже понял: она не права. Ты поэтому не взял мой номер?

Нет. Я не взял номер, потому что был уверен: ты не захочешь продолжения. Такая женщина, как ты... с тобой не спят два дня и бросают. Ты не для этого создана.

- А для чего?

Он посмотрел мне в глаза.

- Для того, чтобы я просыпался рядом с тобой каждое утро.

Я не выдержала. Отвела взгляд, уставилась в окно. Огни поплыли, расплылись - слёзы застлали глаза- Не плачь, - попросил он.Не буду, - я вытерла уголки глаз салфеткой. - Это вино, крепкое.Конечно, вино. Он не стал спорить.

После ужина мы сели в такси -- его джип остался у моего дома, он не захотел пить за рулём.- В отель, - сказал он водителю.

Я не спросила, в какой. Мне было всё равно.

Отель «Метрополь». Я узнала мраморные колонны, зеркальные лифты, ковры такой толщины, что ноги утопали. У него был номер «люкс» - конечно, люкс. Другого он бы не взял. Внутри - всё, как в том горном отеле: огромная кровать, окна в пол, бар. И вид на Кремль. Ты так и будешь стоять в дверях? - спросил он, снимая куртку.Я боюсь пошевелиться. Рассыплюсь. Тогда я разрушу тебя сам.

Он подошёл, взял меня за руку, притянул к себе. Пальцами прошёлся по шее, по плечам, по краю декольте. Губами коснулся виска.

Ты пахнешь так же, - прошептал он. - Ванилью и чем-то горьким. Мой парфюм.

Нет. Это твой запах.

Я провела рукой по его щеке - по твёрдой, колючей щетине. По родинке над губой. По губам. Он поцеловал меня. Долго. Смаковал, будто пробовал редкий сорт вина. Раздевая медленно, пуговицу за пуговицей.

Сначала платье упало к ногам. Потом бюстгальтер - он расстегнул его зубами, и я почувствовала его горячее дыхание на сосках.

Ложись, - приказал он.

Я легла на кровать. На белую, пахнущую свежестью простыню. Он стоял надо мной, раздетый по пояс, и смотрел так, будто я была самым дорогим, что он когда-либо покупал.

- Сегодня медленно, - сказал он. - Я хочу наверстать упущенное. Он раздел меня полностью. Чулки, трусики - всё полетело на пол. И начал целовать каждый сантиметр. От шеи до плеч, от плеч до груди, от груди до пупка. Долго, мучительно, с языком и зубами. Я извивалась, вцеплялась в простыни, стонала.

Костя, пожалуйста...

Чего? Чего ты хочешь?

Тебя. Внутри себя.

Сначала иначе.

Он развернул меня на живот, поцеловал поясницу, ягодицы, внутреннюю сторону бёдер. Палец скользнул внутрь, разминая, подготавливая.

Ты не представляешь, как я хотел этого, - прошептал он. - Каждую ночь в Москве. Каждое утро. Я вставал с мыслью о тебе.

Я тоже...

Знаю.

Он вошёл - медленно, чувственно, глядя, как моё тело принимает его. Я замерла, чувствуя, как наполняюсь до краёв.

Смотри, - попросил он и пододвинул зеркало, стоявшее у кровати. Я увидела нас. Моё тело - бледное, округлое, с красными следами от его поцелуев. И его - тёмное, жилистое, вжимающееся в меня.

- Ты видишь, какая ты красивая? - спросил он, начиная двигаться. Я видела. И плакала от этого зрелища.

Мы кончили одновременно. А потом спустя двадцать минут - снова. И ещё через час - в душе, под струями воды, когда он прижал меня к кафельной стене и вошёл сзади, жёстко, властно, так, что я закричала. Тише, Света, - он прикрыл мне рот ладонью. - Нас услышат.Мне насрать. Тогда, и мне.

Мы уснули только под утро. Он обнимал меня со спины, и я чувствовала, как его дыхание успокаивается, как сердце бьётся медленнее, как он проваливается в сон.

Я не спала.

Лежала с открытыми глазами и боялась, что завтра всё исчезнет. Что он уедет. Что скажет: «это была ошибка». Что Мария передумает и вернётся.

Но утром он был рядом.

Он поцеловал меня в плечо, спустился вниз и сделал мне кунилингус - долгий, неторопливый, с ласковыми движениями языка, которые заставили меня кончить три раза. Трижды я выгибалась на этой дорогой простыне, в этом дорогом отеле, и он вылизывал меня дочиста, не пропуская ни капли. Завтрак заказан в номер, - сказал он, когда я наконец смогла говорить. - А потом я отвезу тебя домой. А потом?

А потом мы решим.

Он улыбнулся, и я поверила.

У моего подъезда стоял Семён.

Я узнала его сразу - сутулую фигуру, старый пуховик, засаленную кепку. Он курил, нервно затягиваясь, и каждый раз,

когда выдыхал дым, его голова дёргалась, будто он с кем-то спорил.- Света, - он шагнул к нам, когда мы с Костей вышли из джипа. - Свет, привет. Я замерла.

Костя тоже остановился, встал чуть позади меня, но я чувствовала, как его тело напряглось. Семён, - холодно сказала я. - Что ты здесь делаешь?

Я хотел поговорить, - он мял окурок пальцами. - Вернуть тебя. Я дурак, Света, прости. Та девчонка... она меня бросила. Сказала, что я скучный.

Действительно? - я не скрывала сарказма.

Я соскучился по тебе, - он переступил с ноги на ногу. - По твоей готовке. Борщ твой вспоминаю. Котлеты. И по тебе самой, конечно.

Ты соскучился по моим котлетам, Сёма. Не по мне.

Нет, я... - он увидел Костю. Замер. Перевёл взгляд с его машины на его лицо, на то, как он стоит ко мне вплотную. - Это кто? К-кавказец? Ты что, с ним...

Это не твоё дело, с кем я.

Ты легла под него? - голос Семёна сорвался на фальцет. - Да как ты могла, Света? Ты же моя! Я больше не твоя. Ты сам всё решил.

Семён рванул вперёд. Неуклюже, по-пьяному - хотя был трезв, я видела. Просто от ярости его повело. Костя среагировал быстрее.

Он коротко ударил - резко, жёстко, вложив в удар весь вес тела. Кулак встретился с лицом Семёна с мерзким хрустом.

Семён отлетел к стене, схватился за нос. Кровь хлынула ручьём, закапала на старый асфальт. Ты сломал мне нос! - заорал он. - Урод кавказский...

Повтори, - сказал Костя спокойно. Шагнул к нему. - Повтори, и я сломаю тебе челюсть. Семён заткнулся.

Я стояла, не в силах пошевелиться. Смотрела на кровь, на бледное лицо бывшего, на его дрожащие руки. А внутри меня что-то щёлкало - переключалось, поворачивалось правильной стороной. «Защищает, - поняла я. - Он меня защищает.»

- Слушай сюда, блоха, - Костя наклонился к Семёну, который сидел на корточках, зажимая разбитый нос. - Ты на десять километров не подходи к моей женщине. Понял? Если я ещё раз тебя увижу - закопаю Костя выпрямился, взял меня за руку.

- Пойдём.

Мы поднялись в лифте молча.

В квартире я упала на диван и закрыла лицо руками. Дрожь колотила тело - нервная, неконтролируемая Ты назвал меня своей женщиной, - прошептала я.А тебя это оскорбляет? - Костя сел рядом. Нет. Я... я счастлива. Но боюсь.

Чего?

Что ты так же уйдёшь. Как он. В один день.

Он взял меня за подбородок, повернул к себе.

Смотри на меня. Я - не Семён. Я не уйду. Чтобы прогнать меня, тебе придётся взять сковородку. Я рассмеялась сквозь слёзы.

Откуда ты знаешь про сковородку?

Ты говорила во сне. В тот первый раз в отеле. Кричала: «Возьму сковородку и убью его». Серьёзно?

Серьёзно. Я тогда испугался. Думал. ты психопатка.А теперь?Теперь знаю, что ты просто умеешь прощать. Но этого парня прощать не надо. Он не изменится.

Я кивнула.

Извини за обстановку, - я обвела рукой комнату. Скрипучий пол, старая мебель, дешёвые шторы. - Я живу скромно. Я тоже так жил, - он пожал плечами. - Пока не открыл своё дело. Первые два года мы с партнёром ночевали в гараже на раскладушках. Яйца на батарее грели, потому что отопления не было. Так что не извиняйся. После таких унижений любая квартира - дворец.

Ты поэтому понимаешь меня?

Поэтому.

Он долго говорил приятные слова. О том, что я умная, что я весёлая, что со мной легко. О том, что его бывшая Мария была холодной рыбой, которая умела только тратить. А я - горячая, живая. настояшая. Если ты похудеешь, - сказал он вдруг серьёзно. - я больше не появлюсь на твоём пороге. Я замерла.

Что? - выдохнула я.

Ты слышала. Мне нравишься ты. Такая. Не урезанная, не засушенная. Не худая фифа с куриными рёбрами. А моя Света. С формами, с красными губами. Я если захочу худую -- найду любую. Но я хочу тебя. Ты странный, Константин.

Я знаю, мне говорили.

Он снова начал целовать меня. На этот раз - нетерпеливо, срывая одежду, путаясь в пуговицах. Я отвечала ему тем же.

Мы упали на пол. Прямо на ковёр, продавленный, старый, с бабушкиным узором. Неудобно. Тесно. Здесь жёстко, - прошептала я.

Терпи, - ответил он, расстегивая ремень

Он перевернул меня на живот, приподнял бёдра. Я почувствовала, как его пальцы скользят между ягодиц, густо смазывают чем-то холодным - он достал презерватив? Нет, тюбик. Что это? - спросила я.

Смазка. Я хочу кое-что попробовать. Если ты разрешишь.

Что?

- Анал.

У меня перехватило дыхание.

Я никогда... - начала я.

- Я знаю. Поэтому буду осторожен. Я буду твоим первым.

Он порвал мои трусики - просто разорвал их руками, и кружево жалобно затрещало. Мне стало жаль - они были красивые, новые. Но это чувство утонуло в другом, когда он приставил головку к тугим складкам.- Расслабься, - прошептал он. - Дыши.

Он вошёл медленно. Сантиметр за сантиметром, давая мне привыкнуть. Я закусила губу до крови, вцепилась в ворс ковра. Было больно - остро, непривычно. Но Костя не торопился, гладил мою спину, шептал что-то нежное. Хорошо? - спросил он, когда вошёл полностью.

Терпимо, выдавила я.

Сейчас будет лучше.

Он начал двигаться - плавно, едва заметно. Сначала боль пульсировала в такт его движениям, но постепенно она уходила, сменяясь другим ощущением - странным, глубоким, распирающим. Я застонала.

- Тебе нравится? - спросил он.

- Не знаю... кажется, да.

Он ускорился. Теперь я чувствовала каждое его движение - не только в анусе, но и внутри, глубоко, где-то у самого нутра. Параллельно его рука скользнула между моих ног, нашла клитор, начала ласкать.

Оргазм накрыл меня волной - неожиданно, ярко, как гром среди ясного неба. Я кончила с криком, сжимаясь вокруг него так сильно, что он зарычал и кончил следом, конвульсивно вбиваясь в меня. Мы лежали на полу, мокрые, липкие, не в силах подняться.

Это действительно был твой первый раз? - спросил он, гладя мои волосы. Да.

Как ощущения?

Колоссальные, - выдохнула я. - Я даже не знала, что так бывает. Бывает, - он поцеловал меня в ягодицу. - Со мной будет много такого. Теперь ясно? Ясно.

Мы пролежали на полу ещё час. Он рассказывал о своём бизнесе, о том, как трудно было начинать, о китайских командировках и бессонных ночах на складе. Я слушала, положив голову ему на грудь, и впервые за долгое время чувствовала себя спокойно.

Не потому, что он богат. Не потому, что красив.

Потому что он видел меня. Настоящую. Со всеми моими комплексами, складками, килограммами. И не сбежал.

Мне пора, сказал он, когда за окном потемнело. - Завтра переговоры в девять утра. Мне тоже на работу, - вспомнила я.

Тогда созвонимся.

Он ушёл. Просто поцеловал меня на пороге и уехал. Но теперь у меня был его номер - он набрал его сам, и мой телефон завибрировал, сохраняя контакт.

«Константин».

Я добавила сердечко.

Понедельник.

Я шла на работу, счастливая и окрылённая. Сумка оттягивала плечо, в ушах играла музыка, и я даже не заметила, как вышла из метро раньше нужной остановки. Пришлось идти пешком, но я не жалела - хотелось вдыхать этот холодный осенний воздух, смотреть на листья, на прохожих.

Их лица казались мне красивыми. Все.

На углу у офиса стояла девушка.

Худая. Темноволосая. В дорогом пальто и сапогах на шпильке. Она курила, стряхивая пепел на асфальт, и смотрела прямо на меня.

Я хотела пройти мимо. Но она шагнула вперёд, преграждая путь. Ты - Света? - спросила она. Голос - скрипучий, пропитанный никотином. А вы?

Мария. Бывшая жена Константина.

У меня похолодели руки.

- Чем обязана? - спросила я спокойно, хотя внутри всё затряслось. Она усмехнулась. Рассмотрела меня с ног до головы - оценивающе, презрительно. Ничего особенного, - процедила она. - Я думала, он нашёл хотя бы модель. А он нашёл... жируху. Вы что-то хотели? - я сжала сумку так, что руки начали неметь. Хотела предупредить, она сделала шаг ближе. - Ты спишь с моим мужем. С бывшим мужем.

Какая разница? она махнула рукой. - Он мой. И я не собираюсь его отдавать какой-то... Договаривайте, - сказала я тихо. - Только потом не жалейте.

Она посмотрела на меня удивлённо. Видимо, ожидала слёз.

- Он совсем голову потерял, - сказала она. - Не хочет разговаривать со мной. На звонки не отвечает. Адвоката нанял. Ты, наверное, так на него повлияла.

Я не влияю на его решения.

А зря, - её глаза сузились.

- Вот что, жируха. Ты уговоришь его отдать мне больше чем половину имущества. Иначе я испорчу тебе жизнь. Как?

Расскажу всем, кто ты есть. Найду твоих коллег, твою маму, твоих друзей. Они узнают, что их Светочка - шлюха, которая спит с чужими мужьями.

Вы разведены, - повторила я.

Какая разница? Люди поверят мне. Ты толстая, а я красивая. Кто будет слушать тебя? Я смотрела на неё. На её выпирающие ключицы, на тонкие запястья, на лицо, которое, наверное, было красивым, если не смотреть в глаза. А в глазах была пустота. И злоба.

- Мария, - сказала я спокойно. - Я не буду вмешиваться в ваш развод. Это не моё дело. А насчёт угроз... жизнь у меня и так не сахар. Хуже, чем сейчас, уже не будет. Можете попробовать. Я развернулась и пошла.

Она крикнула что-то вслед, но я не расслышала. В ушах шумела кровь. На работе я просидела как на иголках. Письма не читала, отчёт не делала. Смотрела в окно и прокручивала разговор.

«Твоя Света - жирная шлюха», - сказала она Косте потом, вечером. Он позвонил и рассказал.- Она мне позвонила после встречи с тобой, - голос Константина звучал устало. - Кричала, что видела тебя, что ты ничего из себя не представляешь, жируха и корова. Я её затыкал три раза. Не помогло. И что ты ей сказал?

Что она самая особенная для меня. А её слова - как собачий лай. Я слушаю и забываю. Я засмеялась. Нервно.

Костя, она угрожала мне. Сказала, что найдёт мою маму, коллег. Не найдёт, отрезал он.

Я уже подключил безопасность. Если она сунется - будут последствия. Какие последствия?

- Я надавлю на её любовника. У него бизнес, который я могу уничтожить одним звонком. Она это знает. Так что не переживай.

Ты угрожаешь ей?

Я защищаю тебя, Света. Это разные вещи.

Я замолчала.

В трубке слышно было его дыхание - ровное, глубокое.

Я влюбилась в тебя, - сказала я вдруг. - Окончательно. Бесповоротно. Я знаю, - ответил он. - Я тоже. С первой минуты, как ты подпрыгнула у стойки. Почему я? - спросила я. - Почему не какая-нибудь худая красотка? Он помолчал.

- Потому что худые красотки у меня были. И они совершенно не впечатляют меня. Все одинаковые - скучные, пустые.

Хотят только денег и статуса. А ты... ты смеёшься громко, ты ешь с аппетитом, ты умеешь язвить. Ты живёшь так, будто каждый день - последний. Я хочу тебя всегда. Не каждый день. ВСЕГДА. Я разрыдалась в трубку. Молча, стараясь, чтобы он не слышал. Но он услышал.

Света, - тихо сказал он. - Выходи на улицу.

Зачем?Я рядом, приехал.

Я выглянула в окно. Внизу стоял его джип, тонированный, с работающим двигателем.- Спускайся, - сказал он и отключился.

Я накинула пальто прямо на домашнюю футболку, сунула ноги в балетки, вылетела на улицу. Он сидел на заднем сиденье, откинувшись на кожаную обивку. Дверь была открыта. Залезай, - позвал он.

Я залезла. Дверь захлопнулась за мной с мягким глухим звуком. Тонировка скрывала нас от всего мира- Ты плакала, - сказал он, касаясь моих щёк.

От счастья.

Это я люблю, он откинул моё пальто, увидел футболку, потертые треники. - Но ты могла бы и принарядиться. Ты сказал выходить. Я вышла.

Он засмеялся и притянул меня к себе.

Мы целовались долго, пока я не забыла, где нахожусь. Потом он расстегнул мои треники, стянул их вместе с трусами. Я помогла ему снять джинсЫ.

- Здесь тесно, - прошептала я.Тем интереснее. Представь, что мы молодые студенты. Он усадил меня на себя лицом - сверху. Я опустилась на его член, медленно, чувствуя, как он наполняет меня. В машине было душно, пахло кожей и его одеколоном. Мы двигались вместе - грубо, страстно, в такт музыке, которая играла по радио.

Я кончила быстро. Он - чуть позже, сжав мои бёдра с огромной силой. Света, - прошептал он мне в грудь. - Оставайся.

Где? В машине?

В моей жизни. Навсегда.Попроси об этом завтра завтра, - ответила я. - Не только словами. Попрошу.

Он уехал.

А я вернулась в квартиру, упала на диван и улыбалась до ушей. Катя? На неё было плевать. Мария с её угрозами -пустая болтовня.

Я наконец поверила, что нравлюсь ему. Со своими пышными формами, с красной помадой, которую люблю, но стесняюсь надевать.

Ему была нужна я. Настоящая.

Когда ночью зазвонил телефон, я уже спала. Но увидев его имя на экране, подскочила сразу. Костя? Что случилось?

Я соскучился, - его голос был хриплым, возбуждённым. - Ты не представляешь, как сильно.Мы виделись несколько часов назад.

И что? Я хочу тебя сейчас. Прямо сейчас.

Ты пьян?

Нет. Я трезв. И у меня встал, как только я лёг в кровать и закрыл глаза. Я села, прижимая телефон к уху. Тело отозвалось на его слова - низ живота потянуло, соски затвердели.

Что ты предлагаешь? - спросила я тихо.

То, что ты уже поняла.

Я достала вибратор. Тот самый, купленный в отчаянии. Включила его - лёгкий режим, почти беззвучный. Я тоже хочу тебя, - прошептала я.

Рассказывай, - попросил он. - Что ты делаешь

Я лежу на кровати. Раздетая. И трогаю себя.

Где? Сначала где?

На груди. На сосках.

Представь, что это я, тебя трогаю. Мои губы.

Я застонала. Провела вибратором по соскам, по животу, опустилась ниже. Мокрая? Я слышу вибратор, - сказал он.

Очень.

Вставь его. Медленно.

Я послушалась. Ввела вибратор внутрь, включила пульсирующий режим. Изогнулась, закусив губу. Я слышу, как ты дышишь, - сказал он. - У меня рука на члене. Я представляю, что это твой рот. Костя...

Кончай, Света. Кончай для меня.

Оргазм накрыл резко. Я кончила с громким стоном, сжимаясь вокруг вибратора, и в этот же момент он кончил в трубку я слышала его хрип, прерывистое дыхание, сдавленный рык. Чёрт, - выдохнул он. - Я хочу, чтобы ты была всегда рядом.

Так сделай что-нибудь, - ответила я, тяжело дыша.

Выходи за меня замуж.

Я замерла.

Что? - переспросила я.

Замуж. Выходи. За меня. - Голос был ровным, спокойным. Будто он не делал предложение, а констатировал факт. Я хочу, чтобы ты была моей женой.

- Костя, это…Слишком быстро? - закончил за меня. - Может быть. Но я знаю, чего хочу. А ты? - Я… я не могу.

Почему?

У меня работа. Жизнь здесь. Ты живёшь в другом районе, у тебя бизнес, мы даже не обсуждали... Всё это решаемо, - перебил он. - Работу сменишь, если захочешь. Захочешь, не будешь работать вообще. Я богат, Света. Я прошу быть со мной.

Ты меня совсем не знаешь!

- Я знаю достаточно.

Я бросила трубку.

Просто нажала на красную кнопку и отбросила телефон на кровать. Сердце колотилось как после прыжка в пропасть с крокодилами. Ладони вспотели. Вибратор противно жужжал где-то в простынях, я выключила его и отшвырнула в сторону.

«Предложение. Он сделал мне предложение.»

Это было безумие. Мы знакомы меньше месяца. У нас было несколько ночей. Он не видел меня в быту, не знает, как я давлю на зубную пасту, как оставляю волосы в раковине, как громко храплю после тяжёлого рабочего дня. А с другой стороны... Семён знал всё это. И всё равно изменил. Костя не знал. И хотел жениться.

Через минуту пришло сообщение.

«Это значит, ты мне отказываешь?»

Я посмотрела на экран. Пальцы зависли над клавиатурой.

Написала: «Это значит, что это было слишком неожиданно. Я растерялась.» Три точки. Он печатает.

«Утром буду ждать с ответом у твоей двери. Спи.» И вы думаете, что я уснула после такого? Я не спала, ни секунды.

Лежала, смотрела в потолок и думала о том, как всего два месяца назад стояла в коридоре с тортом в руках и слушала, как мой парень трахает худую блондинку. Мечтала о том, что огрею обоих чугунной сковородкой. И вот теперь другой мужчина - богатый, красивый, сильный - просит меня стать его женой. Жизнь - дикая штука.

Утром я не успела ничего решить.

Потому что в 8:10 домофон зазвонил снова. Я открыла дверь, ещё в халате, с немытой головой. На пороге стоял Костя.

В чёрном костюме, белой рубашке, без галстука. В руках - маленькая бархатная коробочка.- Я не спал, - он вошёл, не закрыл дверь за собой. Встал на одно колено прямо на скрипучий паркет, где бабушка когда-то плясала под гармонь.

- Костя, встань... брюки испортишь...

Пусть, - он открыл коробку. Внутри лежало кольцо - не слишком крупное, но изящное, с бриллиантом, который сверкал даже в тусклом свете прихожей.

- Светлана Петрова, - сказал он серьёзно. - Я не умею говорить красиво. Но я умею быть верным. Умею заботиться. Умею хотеть одну женщину так, что другие перестают существовать. Выходи за меня. Я смотрела на него. На тёмные волосы, падающие на лоб. На родинку над губой. На след от кольца на безымянном пальце - скоро он закроется новым.

- Да, - сказала я. - Да, да, да.

Я рухнула на колени рядом с ним, обхватила его лицо руками и поцеловала так, будто от этого зависела моя жизнь. Соседи вышли на лестничную клетку посмотреть на шум. Какая-то бабка крестилась, мужик из тридцать седьмой квартиры присвистнул.

Мне было плевать.

- Я люблю тебя, - прошептала я в его губы.

А я тебя, моя пышка, - ответил он. - Моя самая невероятная, самая красивая, самая желанная. Он надел кольцо мне на палец.

Оно подошло идеально.