Эльф по ошибке. Призванная не по правилам
Юлианна  Клермон

Ева кричала во вторник на кухню, что хочет эльфа. Вселенная услышала — но, как водится, перепутала детали. Вместо одного идеального мужчины в пижаму с котятами ворвались двое: величественный Эллариэн, уверенный, что обряд Зова даёт ему права, и нелепый Кайрэн, который просто споткнулся о священный камень. Теперь Ева в Империи Семи Крон, где женщинам положено быть хрупкими, красивыми и безмолвными, а Совет отмерил ей две недели, чтобы выбрать мужа. Правда, выбор уже предрешен: Эллариэн идеален по всем статьям. Но Ева — кроссфит-тренер с ипотекой, характером и твёрдым намерением вернуться домой. И ещё с эмпатической связью, которая вспыхнула не с тем эльфом, кого выбрал обряд, а с тем, кто упал на неё в прямом смысле. Теперь она чувствует его страх, тепло и желание дотронуться — и не знает, что хуже: чужие эмоции под кожей или собственные, которые уже не хочет отпускать.

====================

Глава 1

Глава 1
В которой вселенная доказывает,
что всё слышит,
но воспринимает это как-то по-своему
* * *
Ненавижу вторники.
Нет, серьёзно. Понедельник — он хотя бы честный.
Он приходит и говорит тебе в лицо:
— Привет, дорогая. Ну что, готова к страданиям?
А вторник?
Вторник — это подлый обманщик. Он прикидывается, что всё наладилось, а потом выливает на тебя ведро помоев. Самых настоящих. Я не шучу.
Сегодня вторник, я сижу на кухне в пижаме с котятами, пью вино из кружки с надписью «Спорт — это жизнь» и тупо смотрю в стену.
А всё почему? Потому что меня бросил парень.
Точнее, ушёл, хлопнув дверью, но предварительно заявив, что я слишком сложная.
Я! Сложная!
— Это чем же? — спросила я, сурово сдвинув брови и уперев руки в бока.
Оказывается, тем, что банально в стопятисотый раз попросила его вынести мусор и не раскидывать по дому носки.
А после его:
— Рыбонька, я устал. Вынеси сама, — с едва сдерживаемой яростью напомнила, что я тоже вообще-то только что пришла с работы, а она у меня ни капельки не сахар — кроссфит-тренер в самом большом спортивном центре нашего города.
А после в тысячный раз напомнила, что у меня есть имя, и я ему не рыбка, не крошка, не птичка и не — бе-е-е! — малышка, а Ева.
Е. В. А.
Три буквы. Можно же запомнить?
— Крошка, какая же ты сложная. Слишком. А знаешь, мне всё это надоело. Я тебе не муж, чтобы ты мне каждый вечер мозг проедала. Гуд бай, — сказал он, после чего только его и видели.
Мозг я ему проедаю! Вы только посмотрите на него. Тоже мне, идеал. С залысинами, уже намечающимся брюшком, нестабильной работой и старой хрущёвкой с мамой в довесок. Жених столетия!
Ладно. Проехали.
Делаю глоток и морщусь.
Вино кислое, как моё настроение. За окном дождь. Милые котики на розовой хэбэшной пижаме скалятся в дурацких улыбках, игриво подмигивая тапочкам в виде пушистых кроликов.
Хочется выть. Жизнь — боль.
Поднимаю кружку к потолку и ору:
— Эй, вселенная, ты меня слышишь? Тогда ответь, почему всё распределяется так несправедливо? Почему в женских романах обычным замухрышкам достаются классные мужики, а я вынуждена терпеть вот это вот всё? Чем я хуже⁈ Я что, не красавица? Ноги длинные, тело подкачанное, губы пухлые, нос на месте, глаза большие! Смотри, у меня и волосы есть — длинные, ухоженные, и грудь аж второго размера, и талия осиная… почти! Ну⁈ Что не так-то? Я тоже хочу эльфа! Нормального, красивого, понимающего, сексуального! И чтобы мне с ним было — ух как! Чтобы прям до дрожи в коленях и мурашек по всему телу! И чтобы понимал меня, как себя, словно мы две половинки одного целого. Слышишь меня, вселенная? Я хочу в фэнтези! Я что, так много требую⁈
К концу своей пламенной речи почти хрипну, но вполне естественно, что мне никто не отвечает, только дождь барабанит по подоконнику, забивая очередной гвоздь в крышку гроба личной жизни обыкновенной брошенной дамочки двадцати пяти лет отроду.
Делаю новый глоток вина и фыркаю в кружку.
Ну конечно. Эльфа захотела. Может, ещё какого-нибудь орка попросить? Или дракона? И ещё дворец. Огромный такой, красивый, светлый. И тысячи гектаров земли. Ну, а чего мелочиться? Просить-то можно всё, что угодно, только фиг кто это исполнит.
А значит, буду я и дальше прозябать на тридцати квадратных метрах ипотечной двушки и спать в обнимку с кошкой. Хотя кошка эта даже не моя, а соседская, и ко мне заходит тупо пожрать и иногда поспать.
Вздохнув, встаю, чтобы вылить остатки вина и отправить кружку в мойку, потому что пить эту бурду невыносимо, как вдруг воздух начинает светиться.
Растерянно моргнув, распахиваю глаза и рот.
Это как понимать?..
Прямо посреди кухни, между холодильником и сушилкой для белья возникает какое-то странное марево. Воздух дрожит, как над асфальтом в жару. Отчётливо чувствуется запах озона и чего-то сладкого, словно кто-то разлил цветочный ликёр.
Кружка выскальзывает из пальцев и падает на пол. Но так неестественно, как в замедленной съёмке.
Часть вина выплёскивается, капли зависают прямо в воздухе, планируют на пол, а потом как осколки поднимаются вверх веером и застывают.
— Что за… — бормочу, испуганно пятясь к окну.
В центре свечения появляется круг, напоминающий вращающуюся воронку, и по ту его сторону я вижу небо. А ещё — усеянное цветами поле.
И всё это в моей квартире, прямо посреди кухни…
Нужно запомнить марку вина и больше никогда его не покупать. Что за галлюциноген туда добавили?
Или наоборот, покупать только его, если вдруг захочется разнообразить свою жизнь чем-нибудь мозговынимательным.
Кидаю взгляд на бутылку, а когда возвращаю его назад, с ужасом обозреваю, как из образовавшейся портальной дыры (а как ещё назвать этот вращающийся яркий круг?) появляются двое.
Первым на мою кухню ступает высоченный блондин, красивый до умопомрачения, в синей мантии с вышивкой, убранными на висках назад длинными светлыми волосами и такими голубыми глазами, что небо от зависти подавится.
Он выходит величественно, словно модель на подиум, и замирает, вытянув в мою сторону руку. Смотрит спокойно и уверенно, словно всё уже решил за меня.
Бежать мне некуда, поэтому молча отклоняюсь назад и мельком смотрю в окно.
Может, сигануть с третьего этажа? Авось повезёт, и растущие под окном кусты сирени смягчат падение?
И в этот момент из портала появляется второй. Темноволосый, в помятой мантии с подпалинами и зажатой в руке стеклянной колбой.
Да не просто появляется, а реально вываливается. Летит, нелепо размахивая руками, словно споткнулся обо что-то ещё на той стороне.
Он падает на колени, склянка вылетает из рук, переворачиваясь в воздухе, из горлышка вылетает светящаяся фиолетовая жижа и застывает в воздухе мерцающими искорками.
И тут время включается на полную.
Кружка долетает до пола и взрывается осколками. Вино заливает линолеум. Склянка с хрустом врезается в угол плиты и разлетается вдребезги.
Фиолетовое зелье вспыхивает искрами, прожигает в полу аккуратную дыру, а темноволосый врезается плечом в мой кухонный стол и с грохотом его опрокидывает.
Блондин так и стоит с протянутой рукой. Его пальцы замерли в миллиметре от моего плеча, а я в молчаливой истерике смотрю на их уши. Эльфийские уши!
Вжав голову в плечи, хватаюсь ладонями за щёки, силясь не заорать.
Кажется, где-то у меня был абсорбент. Нужно срочно выпить, пока кукушечка окончательно не улетела, а глюки не стали необратимыми.
Дёргаюсь, надеясь прорваться к шкафу с медаптечкой, но в этот момент темноволосый поднимает голову, оглядывает разгромленную кухню, дыру в полу, блондина с застывшей рукой и приподнятыми в удивлении бровями, меня в пижаме с котятами, а потом открывает рот и говорит:
— Эллариэн, прости, я не хотел помешать обряду. Я сейчас всё починю.
Говорящие глюки?
В довершение, словно мне до этого было мало, темноволосый достаёт из кармана какой-то мешочек, суёт туда пальцы и вытаскивает… мерцающий порошок, посыпает им дыру в полу, и она на моих глазах начинает зарастать.
Всё. Это последняя стадия шизы.
Кажется, поздно пить боржоми — пора вызывать реанимацию. Или психушку.

----------

Глава 2

Глава 2
В которой я узнаю,
что логику вселенной
под силу понять только эльфам
* * *
Дыра в полу зарастает.
Смотрю на это, не моргая.
Вот только что она была. Настоящая, с оплавленными краями, в которую я видела квартиру соседей снизу. А теперь там снова линолеум. Даже узор совпадает. Ромашки. Ненавижу эти ромашки, но сейчас готова расцеловать каждую.
Потому что если ромашки на месте, может, и крыша у меня на месте?
Темноволосый поднимается с колен, отряхивает мантию и смотрит на меня. Взгляд у него странный — как у человека, который случайно нажал не ту кнопку и теперь ждёт, взорвётся всё к чертям или пронесёт.
Открываю рот. Закрываю. Снова открываю.
— Вы…
Голос садится. Прочищаю горло и начинаю заново:
— Вы кто такие? Что это за фигня? Откуда вы взялись? И почему у вас такие странные уши?
Последний вопрос, конечно, самый тупой. Но он вырывается раньше, чем я успеваю подумать.
Блондин опускает руку, которую всё это время держал у моего плеча. Опускает медленно, с достоинством, будто ничего странного не произошло. Будто каждый вторник он выходит из светящейся воронки на чужую кухню и пугает полуодетых девиц.
— Приношу извинения за вторжение, — говорит глубоким бархатным голосом с лёгкой вибрацией. Таким голосом хорошо читать аудиокниги. Или командовать армией. — Я — Эллариэн из рода Золотой Лозы. А это Кайрэн, мой… — он бросает короткий взгляд на темноволосого, — друг.
— Д-р-у-г, — повторяет Кайрэн по буквам, и кончики его ушей розовеют. — Да, точно, друг. Просто друг. Который совершенно случайно задел священный камень во время обряда Зова и…
— Кайрэн! — резко перебивает Эллариэн. — Не сейчас.
— А когда? — взрываюсь я. — Когда вы мне холодильник взорвёте? Или спальню подожжёте? У меня, между прочим, ипотека! Я за эту квартиру ещё пятнадцать лет платить должна! А тут вы! С порталом! И с дырой в полу!
Перевожу дыхание и вдруг понимаю, что ору на двух мужиков с эльфийскими ушами.
Если они — вполне конкретный «не глюк», то надо хотя бы понять, что происходит. А для этого нужно не орать, а спрашивать.
— Ладно, — выставляю руки ладонями вперёд и говорю уже тише. — Давайте по порядку. Кто вы, откуда, зачем явились и как скоро уйдёте обратно?
Эллариэн слегка склоняет голову.
Жест плавный, отточенный. У него вообще все движения такие — как у профессионального танцора.
И ещё, он явно привык, что на него все смотрят с восхищением. Или с трепетом. Или хотя бы с интересом.
Я смотрю с раздражением. Пока что.
— Мы эльфы, — он величественно кивает. — Из мира, который называется Империей Семи Крон. Я проводил обряд Зова — ритуал, позволяющий найти свою суженую в Подпространстве…
— Подпространство — это ваша планета, — вставляет Кайрэн, как будто это что-то объясняет. — То есть ваш мир с множеством галактик и планет. А вы — подпространная.
— Я… кто⁈ — нервно сглатываю.
Нет, ну то, что я странная — это я уже неоднократно слышала. Но подпространная?.. Простите, подвиньтесь. Так меня ещё не оскорбляли.
— Подпространная, — повторяет Кайрэн, даже не заметив моего изменившегося лица. — Ну, женщина из Подпространства. Обычно обряд приводит к той, что предназначена в жёны конкретному эльфу. Но тут вышла… э-э-э… накладка.
Эллариэн бросает на него взгляд, которым можно резать стекло, и Кайрэн поспешно отворачивается.
— Накладка, — повторяю как попугай. — Какая именно накладка?
Кайрэн смотрит в потолок. Эллариэн смотрит на Кайрэна. Я смотрю на обоих и чувствую, как внутри закипает знакомая ярость, словно я в стопятисотый раз попросила бывшего вынести мусор и собрать носки, а в ответ получила тишину.
— Та-а-ак, — тяну, так ничего и не дождавшись. — Значит, вы из другого мира. Эльфы. И вы тут, чтобы найти себе жену. Судя по всему, меня. Потому что так решил какой-то обряд Зова. Но что-то пошло не так. Я всё верно излагаю?
— Именно, — с облегчением кивает Эллариэн. — Рад, что вы так быстро схватываете суть и согласны пойти со мной.
Согласна пойти с ним? Кто ему это сказал?
— Я не соглашалась.
Он замирает. Реально замирает, как статуя. Только глаза немного сужаются, а зрачки расширяются.
— Простите?
— Я. Не. Соглашалась, — чеканю по словам. — Вы врываетесь в мой дом, портите мой пол, пугаете меня до чёртиков и заявляете, что я должна стать чьей-то женой? Серьёзно?
— Но… — Эллариэн явно не привык к отказам. Его идеальные, светлые, слегка изогнутые брови ползут вверх. — Это великая честь. Стать женой эльфа, жить в Империи, носить титул…
— А на Земле остаться и жить своей жизнью — это не честь? — перебиваю, воинственно взмахнув рукой. — У меня тут работа. Друзья. Кошка, которая, правда, не моя, но всё равно. Я тут нужна. А вы мне предлагаете всё бросить и уйти в какой-то… портал?
— Это не предложение, — тихо вставляет Кайрэн и тут же захлопывает рот.
Поворачиваюсь к нему. Он тушуется и не знает, куда деть руки.
— В смысле — не предложение? — уточняю ледяным тоном. — А что тогда?
— Обряд уже проведён, — говорит он. — Зов сработал. Вы призваны.
— Да ладно? — складываю руки на груди. — В таком случае я отзываюсь. А вы можете чесать обратно. Выберите себе красавиц-эльфиек и женитесь на них, сколько влезет.
Эллариэн трёт переносицу. Кажется, у него начинает болеть голова. У меня тоже. Но я ему сочувствовать не собираюсь.
— Мы не можем выбрать эльфиек, потому что у нас их нет, — говорит он. — Поэтому мы проводим обряд Зова и приводим жён из другого мира. Обряд односторонний. Вы не можете… эм-м… отозваться.
О как! У них рождаются только мальчики? Ну а я-то тут при чём? Ничем не могу помочь.
— Поспорим? — прищуриваюсь. — Или вы поволочёте меня силой?
— Нет, — виновато разводит руками Кайрэн. — Но обратной дороги нет. Вы призваны. И… нас теперь двое. Поэтому вам нужно будет решить, кто из нас станет мужем. Либо выбрать обоих — закону это не противоречит.
На меня нападает дикий смех.
Эти двое явились из ниоткуда и не просто ставят меня перед фактом насильственного замужества, а ещё смеют предлагать тройственный союз⁈
Я, конечно, кричала про эльфа. Но ведь, во-первых, про одного. А во-вторых, это была шутка. Шутка, слышишь меня, вселенная⁈ Ты шутки понимаешь?
— Вы сейчас серьёзно? То есть… — размахиваю руками, обозначая масштаб льющегося на меня бреда, — вы сейчас скажете, что я должна пойти с вами в какой-то эльфийский мир и жить там втроём? Ещё скажите, что и эльфят вам должна рожать? Просто потому, что так решил какой-то там обряд!
— Ну, если вкратце… — начинает Кайрэн, опуская голову ещё ниже, но я его перебиваю.
— Нет! — бью ладонью по столу. — Нет, нет и нет! Я не пойду! Я остаюсь здесь! И вы меня не заставите!
И тут Эллариэн произносит фразу, от которой у меня кровь стынет в жилах:
— Мы не собираемся вас заставлять. Но портал…
Он кивает себе за спину, и я вижу, как воздух снова начинает светиться.
— Он открывается в обе стороны только один раз, — спокойно продолжает он. — И прямо сейчас мы все окажемся в Империи.
— Что⁈
Отскакиваю за стол, опрокидывая стул. Воздух дрожит, как над асфальтом в жару, и этот чёртов запах озона и цветочного ликёра заполняет кухню.
— Вы издеваетесь⁈ — ору, чувствуя, как меня засасывает. — Я не одета! У меня кошка не кормлена! Мне на работу завтра! И ипотека!..
— Простите, — Кайрэн шагает ближе. И, кажется, действительно сожалеет, в то время как Эллариэн остаётся абсолютно невозмутимым. — Так работает обряд Зова. Мы не можем это контролировать.
Не знаю, зачем хватаю со стола бутылку вина. Кажется, собираюсь швырнуть её в портал на манер гранаты, но не успеваю.
Свечение становится невыносимо ярким.
Я зажмуриваюсь.
В ушах звенит, пол уходит из-под ног. Где-то на периферии слышу звон разбитой посуды.
И последнее, что врезается в уши перед тем, как мир переворачивается, — это голос Кайрэна:
— Извините… Я всё починю.
Опять⁈

----------

Глава 3

Глава 3
В которой я узнаю,
что у них тут два солнца, серебряные деревья
и полное отсутствие понятий о личных границах
* * *
Меня засасывает в воронку.
Чувствую, как лечу сквозь что-то тёплое и искрящееся, вокруг мелькают цвета, которых не бывает, слышны звуки, которых не существует. И запахи… Травы, мёда, дыма, и чего-то ещё — незнакомого, терпкого, будоражащего рецепторы.
А потом я падаю на траву.
Надо мной небо. Но не моё, не земное. Потому что на нём два солнца. Одно большое, золотистое. Второе поменьше и серебристое — как луна, но излучающее дневной свет.
Сажусь, опираясь на выставленные между коленей руки, и оглядываюсь.
Мы в поле, сплошь усеянном цветами. Я таких оттенков никогда не видела. Какие-то красные, синие, фиолетовые — сочетание цветов, поражающее воображение. Вдалеке — лесок с серебристыми деревьями, блестящими в свете двух солнц.
А дальше, на горизонте, дворец. Белый, изящный, с башнями, увитыми зеленью, с ажурными мостами, перекинутыми между шпилями. Он сияет в лучах двух солнц.
Трясу головой, но ни цветы, ни серебряные деревья, ни изящный дворец не пропадают.
Эх, всё-таки не мираж. А я так надеялась.
— Добро пожаловать в Империю Семи Крон, — раздаётся голос Эллариэна.
Оборачиваюсь.
Оба эльфа стоят в паре шагов от какого-то большого, покрытого трещинами камня. Сверху камень прикрывает красивая резная арка, увитая плющом и невероятной красоты цветами.
Эллариэн излучает довольство и смотрит на меня с таким спокойно-торжественным выражением лица, будто он только что не похитил человека из собственной квартиры, а совершил подвиг на благо родины.
Кайрэн мнётся чуть поодаль. Ну, хоть у этого вся вина на лице написана — и своя, и дружбана своего длинноухого.
— Вы… вы… Да вы… — слова застревают в горле, пальцы сами сжимаются в кулаки.
Поднимаюсь и делаю шаг к Эллариэну.
Он не двигается. Только левая бровь едва заметно приподнимается, типа: эй, ну ты чего, крошка, смотри в какую красоту мы тебя припёрли, чего не радуешься?
— Вы меня похитили, — шиплю, обвинительно тыча в него рукой с зажатой в ней бутылкой. — Вы, эльфийский… гад, выдернули меня из моего мира без согласия!
— Обряд Зова не подразумевает… — снова заводит он свою шарманку.
— Да плевать я хотела на ваш обряд! — почти кричу, перебивая. — Вы не имели права! Я человек, а не посылка с Алиэкспресса!
— С чего?.. — переспрашивает Кайрэн.
— Неважно! — рявкаю и поджимаю губы.
Эллариэн вздыхает. Медленно, с достоинством, как человек, которому приходится объяснять очевидные вещи ребёнку.
— Я понимаю ваше негодование. Но реальность такова, что вы уже здесь. Портал закрыт, и обратного пути нет. Чем быстрее вы примете это, тем легче будет всем. Осталось только, чтобы вы добровольно согласились пройти со мной обряд единения.
Смотрю на него. На это идеальное лицо, идеальные волосы, идеальную мантию, на эту его чёртову уверенность, что всё идёт как надо, и всё больше бешусь.
Но тут во мне что-то щёлкает.
Что-что он сказал?
Добровольно?
Ну ла-адно.
Я им покажу свою добрую волю. Сейчас, только разберусь во всём.
— О’кей, — киваю, замечая, как он почти незаметно расслабляется. — Ладно. Я здесь. Портала нет. Обратно я попасть не могу. Прекрасно. Чудненько. Зашибись.
Делаю ещё один шаг к нему, приближаясь почти вплотную.
— А знаете что, Эллариэн из рода Золотой Лозы? Я не выберу вас мужем. Ни добровольно, ни насильно. Вообще никого здесь не выберу. И найду способ вернуться домой, даже если мне придётся разобрать ваш дворец по камешку и построить из него космический корабль. Я понятно объясняю?
Эльф смотрит на меня долгим взглядом, и что-то в его лице меняется. Словно шестерёнки крутятся. А потом в глазах зажигается… даже не знаю… интерес, что ли?
— Это мы ещё посмотрим, — дёргает он ушами.
— Обязательно посмотрим, — выдаю свою самую циничную ухмылку. — А теперь быстро говорите, где тут у вас можно переодеться? Я не собираюсь расхаживать по эльфийской империи в пижаме с котятами.
А ещё мне нужно срочно начать разбирать по камешку эльфийский дворец. Да-да, именно за этим — буду строить из него космический корабль. Ну или просто бесить этого холодного эльфа.
Кайрэн тихо фыркает, привлекая моё внимание.
— Что⁈ — спрашиваю с вызовом.
— Ничего, — он извиняюще улыбается. — Просто… добро пожаловать в наш мир.
Хочется побиться головой о стену. Угораздило же меня!
Вздыхаю, беру себя в руки и иду к дворцу.
Пижама с котятами, два солнца над головой, ветер пахнет мёдом и магией, впереди белоснежный дворец, позади два эльфа — один царственный и холодный как ледышка, а второй нелепый и умилительно виноватый. Но где-то глубоко внутри, под слоями шока, гнева и неверия, мерцает крошечная, едва заметная искра любопытства.
Что ни говорите, а всё-таки я в фэнтези. Умопомрачительно! Сногсшибательно!
Топаю в тапках по едва заметной тропинке. В руках бутылка вина, внутри ощущение полного абсурда происходящего.
Позади слышны шаги. Одни уверенные, размеренные, с лёгким шорохом дорогой ткани.
Эллариэн.
Вторые сбивчивые, с периодическими спотыканиями.
Кайрэн.
С ума сойти, я уже выучила их по походке. Три минуты в этом мире, а я уже профессиональный эльфийский следопыт.
Тропинка постепенно сменяется мощёной дорожкой. Белый камень, гладкий, как яичная скорлупа, с вкраплениями перламутра. Вдоль дорожки всё те же деревья с серебристой корой и уходящими в небо кронами. Два солнца просвечивают сквозь листву, рассыпая по земле одновременно золотые и серебряные зайчики.
Красиво.
Нет, правда красиво. Я бы даже сказала — волшебно. Если бы не была в шаге от истерики.
— Прошу прощения, — раздаётся за спиной голос Эллариэна, — вы не сказали, как вас зовут.
Оборачиваюсь к нему и смотрю снизу вверх — он выше меня на целую голову, даже несмотря на то, что во мне полных метр семьдесят пять, и я в тапках на толстой подошве.
— А вы не спрашивали.
Он склоняет голову, признавая попадание.
— Что ж, исправляюсь. Как вас зовут, подпространная?
— Ева.
— Е-ва, — повторяет, словно укладывая моё имя в своей блондинистой голове. — Непривычно для нашего слуха, но звучит достойно.
Достойно ему. Да мне розово-сиренево, что ему там достойно, а что нет!
— Рада, что вам понравилось, — говорю без тени улыбки, перешагивая какой-то корень. — Надеюсь, оно вам ещё долго будет нравиться. Потому что я собираюсь вернуться домой, и вспоминать вы меня будете исключительно по имени. В прошедшем времени.
Эллариэн догоняет, равняясь со мной, и едва заметно улыбается. Рассматривает так, будто я какое-то незнакомое насекомое, которое внезапно оказалось в его коллекции.
Не сломай глаза, энтомолог длинноухий. Я в твою коллекцию не собираюсь.
— Что ж, Ева. Позвольте вам помочь дойти до дворца, — он протягивает руку.
Ладонь у него узкая, с длинными пальцами и идеальным маникюром, которого не существует в природе. Жест плавный, отработанный. И вообще он похож на принца из диснеевского мультфильма. Не могу вспомнить, как зовут, но он там ещё поёт в лесу с белками.
Смотрю на его диснеевскую руку, и внутри что-то сжимается.
Не знаю, как это описать. Не страх. И не отвращение в чистом виде.
Просто… неправильность какая-то.
Каждая клетка тела орёт:
— Не трогай его! — хотя разум не видит причин.
Он же просто предлагает помощь. Обычный вежливый жест. Но моё тело реагирует раньше, чем я успеваю подумать.
Отдёргиваю руку. Буквально прижимаю её к груди, как будто он собирался меня ударить, а не проводить во дворец.
Эллариэн замирает. Его брови снова приподнимаются.
— Я сама, — говорю резко. — Не надо меня трогать.
— Как пожелаете, — он опускает руку. В глазах мелькает что-то странное.
Разочарование? Досада? Ну бывает, привыкай.
Собираюсь идти дальше, но в этот момент раздаётся знакомый звук спотыкания.
— Осторожно, там корень… — успеваю вскрикнуть и вижу, как Кайрэн уже летит на меня с вытянутыми руками.

----------

Глава 4

Глава 4
В которой я узнаю,
что прикосновения бывают разные.
И если одни из них пугают, то другие…
Но обо всём по порядку
* * *
Всё опять как в замедленной съёмке: неуклюжий эльф пытается удержать равновесие, я пытаюсь подхватить его, чтобы не убился, Эллариэн пытается его перехватить.
Но поздно.
Ладони темноволосого эльфа касаются моих запястий.
И мир взрывается.
Это как удар током. Или словно кто-то плеснул в грудь жидкий огонь. Только вместо боли по телу разливается тепло. Горячее, искрящееся, живое.
Я чувствую… Нет, даже не так — не просто чувствую, а знаю… Я знаю всё, что сейчас испытывает он.
Удивление. Паника. Вина. И под ними, глубоко, — что-то ещё. Что-то тёплое и острое одновременно.
Кайрэн замирает. Его пальцы всё ещё сжимают мои руки, а в ореховых глазах пульсируют, расширяясь, зрачки.
Он тоже чувствует мои эмоции.
— Отпусти, — шепчу поражённо.
Он отдёргивает руки, будто обжегшись, отступает на шаг. Потом ещё на один, почти врезаясь в дерево.
— Простите, — хрипло бормочет. — Я… я не хотел. Там корень. Я споткнулся. Я…
— Я знаю, — перебиваю, не сводя с него глаз.
Сердце колотится где-то в горле, кожа на запястьях всё ещё горит. Смотрю на руки — никаких следов или ожогов. Только фантомное ощущение, которое никак не уходит.
— Что это такое? — перевожу взгляд с Кайрэна на Эллариэна.
Лицо эльфа, обычно невозмутимое, сейчас выражает что-то среднее между изумлением и… злостью?
— Кайрэн, ты что натворил? — цедит он тихо. — Сначала коснулся камня, теперь Евы…
— Я не специально! — эльф смотрит на него несчастными глазами и вскидывает руки. — Я уже говорил! Я споткнулся!
— Там споткнулся, тут споткнулся, — Эллариэн выплёвывает каждое слово как приговор. — А мне теперь что делать? Связь между вами уже образовалась.
— Чего у нас образовалось? — переспрашиваю, подаваясь вперёд. — Какая, блин, связь⁈
— Эмпатическая, — хмуро повторяет Эллариэн. — Она происходит при первом прикосновении эльфа к своей призванной. И того, что сейчас случилось, произойти не могло. Вы — моя призванная. И связь должна была образоваться между нами. Я должен был стать вашим мужем. Первым, в любом случае. А уж потом, когда вы мне родите ребёнка, вы бы смогли выбрать второго, а, если захотите, и третьего мужа. Но в любом случае первым мужем должен стать я. Я! Потому что это был мой обряд Зова, а Кайрэн прилип случайно. Это не по правилам…
Пока эльф переводит дух после столь страстной речи, ловлю себя на одной мысли: так вот зачем он тянул ко мне свою аристократичную лапку. Типа помочь дойти хотел?
Ну ты и шельма! Вот тебе и добровольное согласие. Добровольно-принудительное.
Усмехаюсь, прячу руки за спину и отступаю на пару шагов.
— И как теперь оборвать эту связь? — цежу, прищурившись.
— Никак, — едва сдерживается Эллариэн. — Вы остаётесь моей невестой. А позже, когда согласитесь, станете женой. Обряд мой, значит, ваш жених — я, и у вас нет выбора. Остальное только вопрос времени.
— А Кайрэн? — киваю на несчастного парня, в глазах которого плещется вся вина мира.
Эллариэн поджимает губы и недовольно цедит:
— Вашу связь не разорвать, поэтому спустя время он, возможно, может стать вашим вторым мужем. Но только вторым. Потому что первым буду я.
Вот заладил — первым, первым!
Ага, с-чаз! Пятым, десятым, сорок пятым…
У них изящные эльфийские мордочки от наглости и сытости не треснут? Никто не станет моим мужем! Потому что я, пока не знаю как, но собираюсь вернуться домой.
— Это же надо, так напортачить с ритуалом, — продолжает злиться Эллариэн.
— Я не напортачил! — не очень громко возмущается Кайрэн. — Я просто споткнулся! Это разные вещи!
— Это одно и то же, если речь идёт о тебе! Не надо было мне брать тебя с собой.
— Прости, — уши Кайрэна слегка краснеют, а в глазах появляется растерянность. — Я просто хотел проверить стабилизатор. Но камень сильно засбоил, вот я и решил подойти поближе. Я не знал, что так получится…
— У тебя всё время так получается! — вскипает Эллариэн. — Ты по жизни косячишь, а я разгребаю твои ошибки. Недоучка!
Слушаю их перепалку и чувствую, как по телу гуляет эхо чужого тепла. Чужого смущения и возмущения. Чужого участившегося пульса.
Я чувствую Кайрэна как себя.
Он сейчас реально злится. А ещё немного боится. Но не Эллариэна, а чего-то другого. И вот уж что совершенно странно — ему в то же время радостно.
Интересный букет эмоций, который не принадлежит мне, но ощущается как свой собственный.
— Значит так, захлопнулись оба! — громко восклицаю, взмахнув зажатой в руке бутылкой, и — о чудо! — они затыкаются, воззрившись на меня. — Я сейчас не в том состоянии, чтобы слушать ваши крики. Я только что узнала о существовании другого мира. Пять минут спустя я узнаю, что у меня теперь эмпатическая связь с эльфом, которого я вижу второй раз в жизни. И этот эльф — тот самый, который прожёг дыру в моём полу, разбил мою кружку и, кажется, уронил мой стол.
— Я его не уронил, — бормочет Кайрэн, нервно дёрнув левым ухом. — Я его опрокинул. Это разные вещи.
— За-мол-чи, — цежу по слогам и перевожу дыхание, окидывая взглядом серебряные деревья и пробивающиеся сквозь их кроны лучики двух солнц. — Оглашаю план. Мы сейчас молча, подчёркиваю — молча, идём во дворец, где вы мне даёте нормальную одежду и кормите ужином. Ну или какое сейчас у вас время суток? Мне всё равно, потому что я после работы ещё не ела. И только после этого мы разговариваем предметно. Я понятно объясняю?
— Понятно, — кивает Эллариэн.
Голос снова ровный, но я вижу, как желваки ходят на скулах и едва заметно дёргается правый глаз.
Ну а как он думал, я с ними сюсюкать буду? Кому сейчас легко? Явно не мне. Но и не им тоже.
— Отлично. Тогда ведите, — говорю и устремляюсь к дворцу.
Эллариэн идёт прямо за спиной, позади него плетётся Кайрэн.
Я буквально кожей чувствую его присутствие. И ещё как чувствую! Как будто между нами натянулась невидимая нить.
А вот злость и досаду Эллариэна ощущаю без всякой связи — лопатками. Примерно такими же взглядами подопечные буравили меня в спортзале, когда считали, что я даю им слишком большую нагрузку.
Поэтому Эллариэн может не стараться — меня подобной ерундой не проймёшь, иммунитет выработан годами тренировок.
Так, отставить мысли о прошлом. Думаем о настоящим и, желательно, о будущем.
Итак, что мы имеем?
Меня похитили эльфы, я в другом мире, идеальный блондин вызывает у меня физическое отторжение, а с нелепым магом-недоучкой у меня теперь эмпатическая связь. А где-то там, за дверью моей ипотечной двушки, осталась некормленной и неласканной соседская кошка.
Вторник — определённо худший день недели.
И что мне теперь с этим делать?
Не подстраиваться под реалии, продолжать гнуть свою линию, требовать свободу и… стараться не обернуться, чтобы заглянуть в виноватые ореховые глаза и проверить: Кайрэн сейчас действительно думает, что я очень красивая?

----------

Глава 5

Глава 5
В которой я узнаю
кое-что про чувства мужчин
и знакомлюсь с некоторыми странностями
эльфийской моды
* * *
Дворец вырастает передо мной, как декорация к фильму с бюджетом в триста миллионов.
Нет, серьёзно. Если бы Питер Джексон увидел то, что сейчас вижу я, он бы заплакал и ушёл из профессии.
Белоснежные башни уходят в небо настолько высоко, что верхушки теряются в облаках. Мосты между ними ажурные, будто сплетённые из серебряных нитей, и по ним ходят эльфы. Живые эльфы! Кое-кто даже в мантиях.
Они останавливаются и с любопытством смотрят на нас.
Машу им рукой. Да-да, той самой, в которой зажата бутылка. А что такого? Мне терять нечего. Пусть знают, что новая призванная у них потенциальная алкоголичка.
Они в ответ почему-то не машут.
Зря. Я бы поделилась этой кислятиной. Мне не жалко.
— Сюда, пожалуйста, — Эллариэн указывает на главный вход — огромную арку, увитую цветущими лианами. Цветы на них нежно-розовые, с перламутровыми прожилками. Пахнут ванилью. Или нет… Ваниль так не пахнет. Это что-то другое, незнакомое, пьянящее.
— И часто вы так девушек воруете? — спрашиваю, проходя под аркой и сигнализируя, что молчаливый бойкот окончен. — Не подумайте ничего такого, мне просто интересно. Собираю данные для статистики. Опрос общественного мнения.
— Мы не воруем, — поправляет Эллариэн. — Мы призываем. Это древний ритуал, освящённый Богиней.
— Ага. А разница в чём? — приподнимаю брови. — В наличии Богини?
— В наличии согласия. Рано или поздно.
Фыркаю.
Рано или поздно? Ну-ну. Трындишь как дышишь. Эмпатическая связь вам в помощь к этому «согласию».
Мы входим в главный зал, и я забываю, что хотела сказать.
Огромное пространство залито светом. Он идёт не из окон, потому что окон здесь вообще нет. Вместо них под потолком парят магические сферы. А сам потолок теряется где-то в вышине, и на нём нарисовано небо.
Или это не нарисовано? Обалдеть — оно движется. Прямо под потолком плывут облака. Самые настоящие.
Невероятная красота. У меня даже рот от восхищения открывается.
— Ваши покои скоро подготовят. Как и ужин, — говорит Эллариэн, с удовольствием подмечая мою реакцию. — А пока, полагаю, вы хотите переодеться.
Ну естественно. Я же девушка, и ходить в домашней пижаме на глазах множества мужчин, пусть и эльфов, это как-то не комильфо.
— О да. Я мечтаю снять эту пижаму с того самого момента, как вы выдернули меня из кухни, — отмечаю язвительно.
— Тогда пройдёмте в гардеробную, — спокойно кивает Эллариэн и поворачивает в боковой коридор.
Я иду за ним.
Кайрэн плетётся сзади, и я чувствую его спиной. В прямом смысле — между лопатками тепло, как будто кто-то направил туда лампу.
Это немного бесит. Мне своих эмоций через край, а тут ещё и его.
— А можно как-то отключить эту вашу связь? Хотя бы временно, — не останавливаясь, оглядываюсь через плечо.
— Нельзя, — отвечает Кайрэн. Голос у него всё ещё виноватый. — Возможно, она сама угаснет, когда вы… ну… когда…
— Когда я что?
— Когда вы дадите мне согласие, — вместо него отвечает Эллариэн. — Если она вам мешает, можете поторопиться и ответить быстрее. Я сделаю всё, чтобы она исчезла.
Вот это я понимаю, самомнение раздуто до небес. То нельзя отключить, то сделает всё. Уж как-нибудь определился бы.
— Ага, обязательно, — саркастично ухмыляюсь. — Значит, она будет со мной вечно. Потому что выходить за вас замуж я не собираюсь.
Эллариэн чуть заметно напрягается, Кайрэн в очередной раз спотыкается, а я улыбаюсь в предвкушении долгой и мучительной войны.
И в этот момент Эллариэн останавливается, открывая мне дверь в… я бы сказала комнату, но гардеробная оказывается размером с мою квартиру.
Живут же люди… тьфу ты, эльфы!
Теряю дар речи, разглядывая вешалки с одеждой, шкафы, зеркала в полный рост и целые стеллажи с самой разнообразной обувью. Из тканей преобладает шёлк, бархат и ещё что-то воздушное, чего я даже не знаю.
А какие цвета! От нежно-кремового до насыщенного изумрудного. Это же весна и лето в самом буйном своём проявлении. Никаких тебе грустных, тёмных или скучных раскрасок.
— Выбирайте всё, что пожелаете, — говорит Эллариэн. — Это гардероб для вновь призванных.
— Что, так много этих призванных? — ставлю бутылку на пол и провожу пальцами по платьям. Ткани струятся под рукой, как вода.
Если честно, я никогда не носила ничего дороже джинсов и спортивных костюмов. А тут…
— Обрядовый камень только один, — поясняет Эллариэн, — поэтому все избранные проходят через этот дворец. Моё поместье, кстати, совсем недалеко отсюда. Когда мы пройдём обряд единения, я отвезу вас к себе и обещаю, ваш гардероб будет не меньше.
О как! Вот это ему повезло — даже далеко ходить не надо. А вот мне — нет. Жил бы Эллариэн на другом конце этой планеты, я бы как-то по дороге сбежать попробовала. А так…
Но, в принципе, этот вариант отвергать нельзя. Если не удастся отвертеться от замужества, побегу прямо в эльфийский мир. Авось повезёт. Я же в целом не против эльфов (учитывая, что обратной дороги нет, а эльфы — те же мужики, только с длинными ушами), просто почему-то претит даже мысль, что именно Эллариэн может стать моим мужем. Бе-е-е!
— Мне нужно что-то, в чём можно нормально ходить, — отворачиваюсь от пышного буйства красок, рюшечек и оборок. — Не платье со шлейфом, а что-то обычное. И желательно удобное.
— Удобное? — переспрашивает Эллариэн, будто впервые слышит это слово.
— Ну, знаете… Штаны там какие-нибудь и рубашка. Чтобы я могла сбеж… сбежать по лестнице и не запутаться в подоле.
Делаю невинные глазки.
Эллариэн поджимает губы, а Кайрэн тихо хмыкает.
— Я поищу, — говорит и исчезает в недрах гардеробной.
Мы остаёмся вдвоём с Эллариэном. Он стоит в паре шагов, скрестив руки на груди, смотрит на меня изучающе. Как на уравнение, которое пока не понимает, но обязательно решит.
— Почему вы отшатнулись? — спрашивает вдруг.
— Что?
— Там, на дорожке. Когда я предложил руку. Вы отдёрнулись, будто я собирался вас ударить.
— Наверное, почувствовала, что вы пытаетесь меня обмануть, — смотрю обвиняюще.
Эльф нервно дёргает ушами, но даже не краснеет. Значит, я права.
— Но Кайрэн вас коснулся, — продолжает гнуть свою линию. Вот же непробиваемый. — И вы не отдёрнулись.
В удивлении приподнимаю брови. Вообще-то, всё было не так.
— Он не касался. Он упал на меня. Это другое.
— Разве?
Это что, ревность? Глупость какая.
И в этот момент я ощущаю такое же чувство. Оно не моё. Совершенно точно. Кайрэн тоже ревнует?
Не знаю, почему внутри от этого становится как-то приятно.
Давлю в себе все ненужные ощущения и оглядываюсь в поисках темноволосого эльфа. Ну и где его носит с моей одеждой?
— Вот, — словно услышав мои мысли, из недр гардеробной появляется Кайрэн и кладёт на ближайший стул стопку одежды. — Это самое похожее на то, что на вас сейчас. Штаны для верховой езды, туника и… э-э-э… ну, то, что под тунику. А ещё обувь.
Ставит передо мной лёгкие сапожки из замши. Тёмно-зелёного цвета, как и штаны, они доходят до щиколотки. Очень мягкие и, скорее всего, удобные. Идеально для побега.
— Надеюсь, подойдут, — снова краснеет он. Точнее, его уши. — Я прикинул, у вас… э-э-э… небольшая нога.
— Тридцать восьмой, — машинально уточняю и тут же жалею. Зачем ему эта информация? Он теперь что, будет коллекционировать мои размеры?
— Тридцать восьмой, — повторяет он задумчиво, и я чувствую, как связь выдаёт лёгкий всплеск удовлетворения. Типа угадал.
— А вы что, сапожник по совместительству?
— Нет, — он пожимает плечом. — Просто… я много работаю с магическими предметами. Привык оценивать размеры на глаз.
— Моя нога — магический предмет?
— Я не это имел в виду, — уши становятся пунцовыми, и меня это почему-то смешит.
— Позже вам сошьют личную обувь специально по вашей ноге. А это временный вариант, — Эллариэн, наблюдающий за нами с выражением лёгкого недовольства, решает вмешаться.
О да, конечно, куда же без его высочайшего мнения?
— Меня всё устраивает, — отрезаю холодно и разворачиваю то, что Кайрэн назвал туникой.
Длинная рубашка из светло-бежевого шёлка, с вышивкой по вороту. Следом идут узкие тёмно-зелёные штаны из тонкой эластичной ткани.
А то, что «под тунику», оказывается комплектом кружевного шёлкового белья. И всё бы ничего, но оно светится.
— Светящееся бельё? — хмыкаю, кинув короткий взгляд на свекольно-бордовые уши Кайрэна. — Ну да, чего ещё я могла ожидать от эльфов?

----------

Глава 6

Глава 6
В которой я узнаю
немного больше об этом мире,
ем странные продукты,
а у связи появляется побочный эффект
* * *
— Я не выбирал, — бормочет Кайрэн, заикаясь. — Взял первое, что попалось под руку.
— Ага. Первое попавшееся светящееся бельё. Бывает, — показательно закатываю глаза, сгребаю одежду и иду за ширму.
Штаны садятся как влитые. Облегают бёдра, обрисовывают чёткий и стройный силуэт закалённых многолетними тренировками ног. Туника мягко струится по телу, тонким пояском обнимая талию.
А бельё… Блин, оно же светится сквозь одежду.
Мама мия! И как в таком ходить?
— Всё подошло? — спрашивает Эллариэн, видимо, замучившись ждать.
— Эм-м… Да… Но… Тут небольшой конфуз.
— Какой? — нервно спрашивает Кайрэн.
— У меня грудь светится. И не грудь тоже.
С той стороны ширмы повисает многозначительная пауза.
Померли они там, что ли?
— Это магическая ткань, — наконец отвечает Эллариэн. Голос ровный, но я слышу, как он сглатывает. — Она подстраивается под тепло тела. Сейчас погаснет. Выходите.
Ага, с-чаз! Стриптиз с подсветкой устроить? А не жирно ли вам будет, мальчики?
— Я лучше тут посижу, — усмехаюсь и жду, пока бельё перестанет светиться.
Пара минут, и я выхожу из-за ширмы.
Оба эльфа замирают по стойке смирно. И небесно-голубые, и ореховые глаза сейчас сверкают примерно как моё бельё несколько минут назад.
На лице Эллариэна что-то мелькает. Удовлетворение? Восхищение? Он улыбается и кивает, будто подтверждая собственные ожидания.
Я подхожу его идеальному видению жены, и это почему-то раздражает.
Перевожу взгляд на Кайрэна и вижу в его глазах такой калейдоскоп эмоций, что мне становится жарко.
— Что? — говорю резко. — Тунику помяла?
— Нет, — он качает головой. — Просто… вам очень идёт.
И я чувствую… нет, знаю, что он не врёт. И от этого знания, подаренного эмпатической связью, внутри снова что-то переворачивается.
— Ладно, — тяну, подхватывая бутылку и разворачиваясь к двери. — Теперь ведите меня в столовку.
— Куда?.. — синхронно спрашивают эльфы.
Закатываю глаза.
— В столовую, на кухню. Ну или как тут у вас называется место, где можно заесть стресс?
— Трапезная, — первым отмирает и догоняет меня Эллариэн. Подстраивается под мой шаг, указывает направление. — Прошу. Всё уже должно быть готово.
Желудок мечтательно бурчит.
— Ну, трапезная так трапезная, — давлю невольный вздох.
Как же он меня бесит!
Пока идём по коридорам, старательно верчу головой по сторонам, делая вид, что рядом никого нет.
А здесь реально есть на что посмотреть.
Чего только стоят гобелены на стенах и живые картины. Мамочки родные, они действительно движутся!
Я словно попала в Хогвартс, только ещё круче и немного страшнее, потому что встречаемые на пути статуи разных важных эльфов немного поворачивают головы, провожая нас взглядом.
Если честно, ночью и в темноте я бы здесь ходить не осмелилась. Ладно картины — это хоть и странненько, но красиво. А вот живые статуи — это, по-моему, перебор.
Сразу вспомнилась одна из серий многолетнего сериала про доктора Кто. Едва сдержала порыв перекреститься.
Поднимаю голову, рассматривая на потолке астрономическую карту неба. Не нашего неба — их.
Как они, несчастные, живут без большой Медведицы и полярной звезды? Кто им, горемычным, путь в ночи указывает? Магия? Или мыкаются по углам как слепые котята?
Периодически нам попадаются разные эльфы. Почтительно склонив голову перед Эллариэном, они едва кивают Кайрэну, а потом с плохо скрываемым любопытством разглядывают меня.
И чего на меня смотреть? На мне розы не растут. А вот на их стенах — полно.
— А это что за комната? — спрашиваю в какой-то момент, указывая на дверь, из-под которой выбивается сиреневое свечение.
— Лаборатория Кайрэна, — отвечает Эллариэн.
— У тебя здесь лаборатория? — поворачиваюсь к эльфу.
— Уже нет, — вздыхает он. — Она была, пока я не прожёг в ней дыру.
— Ты прожёг дыру в полу лаборатории? — едва сдерживаю смех.
— Я прожёг дыру в полу вашей кухни. В лаборатории я прожёг дыру в стене. И в потолке. И… в общем, мне выделили новое помещение. С усиленной защитой. А здесь теперь хранятся некоторые неопасные реагенты.
Прячу улыбку и отворачиваюсь.
С каждой минутой этот эльф нравится мне всё больше. Он такой милый в своём смущении.
Наконец, заходим в трапезную — огромный зал с длиннющим столом, за которым, кажется, может поместиться человек пятьдесят. Но сейчас здесь пусто. Только мы втроём.
— А где все? — усаживаюсь на стул с высокой резной спинкой, устраиваю свою бутылку под столом. Не собираюсь с ними делиться — выпью как-нибудь одна, помяну старую жизнь.
— Уже поужинали, — Эллариэн помогает мне подвинуться ближе к столу. Такая заботушка. Бе-е-е. — Мы не приветствуем поздние приёмы пищи, поэтому всё сейчас готовили лично для вас.
— Спецобслуживание? Приятно. Можете подавать, я готова, — бормочу и в очередной раз в удивлении распахиваю рот, потому что на столе тотчас появляются блюда. Сами.
Материализуются тарелки с фруктами, похожими на персики, но сиреневого цвета, тёплый и ароматный хлеб, какое-то рагу в золотистом соусе и графин с напитком, напоминающим розовое шампанское.
Скатерть-самобранка эльфийского разлива? Прикольно.
— Магия, — поясняет Кайрэн, видимо, почувствовав мои эмоции. — Здесь почти всё основано на магии.
— А, ну тогда ясно, — киваю.
Беру вилку, пробую рагу.
Оно тает во рту, и я едва не стону от удовольствия. Это, наверное, самая вкусная еда в моей жизни. Или мне так кажется, потому что меня похитили в другой мир, и мой организм пытается найти здесь хоть что-то хорошее?
— Расскажите мне о вашем мире, — прошу, прожевав. — Если уж я здесь застряла, хочу знать, во что вляпалась.
Эллариэн отрывается от своей тарелки, откидывается на спинку стула. Он явно любит почесать языком.
— Наш мир называется Империя Семи Крон, — начинает, горделиво вскинув голову. — Здесь на семи землях живут семь великих родов. Мы представляем род Золотой Лозы. Один из древнейших. Управляем центральной Кроной. Наш символ — виноградная лоза, плодоносящая золотом. Отсюда и название.
— Золотая лоза, дающая золотой виноград? — уточняю.
— Именно.
— И что вы делаете с золотым виноградом? Едите?
— Используем как один из магических ингредиентов. И ещё делаем вино. Наше золотое вино известно во всей Империи.
— Это оно? — поднимаю бокал, с сомнением смотрю на розовый напиток.
— Нет. Это розовое шампанское. Золотое подают только по особым случаям.
— Например, когда похищают новую женщину?
Эллариэн поджимает губы, а Кайрэн фыркает в свой бокал, тут же сделав вид, что подавился.
— Мы не похищаем, — в стопятисотый раз повторяет Эллариэн, кинув предупреждающий взгляд на друга. — Мы призываем. И когда вы согласитесь на союз, мы непременно откроем бутылку золотого вина.
Ну да, ну да, на союз с тобой. Не тупая, всё поняла. Перетопчешься.
— Тогда оно покроется пылью, — снова принимаюсь за рагу, — потому что я не соглашусь.
Эллариэн молча смотрит на меня. Потом переводит взгляд на Кайрэна.
— Имеет право, — едва слышно бормочет тот.
— Разумеется, имеет, — холодно цедит блондинистый эльф. — Права женщин в Империи неоспоримы. Но только никто в итоге не отказывался.
Хочу хохотнуть и всё-таки высказаться насчёт добровольно-принудительного согласия, но тут чувствую это снова — тепло на запястье.
Только теперь оно поднимается выше, ласковой змейкой огибая локоть и достигая плеча.
Внимательно смотрю на Кайрэна. Вот только тот сидит, опустив взгляд в тарелку. Но я-то знаю, что сейчас он думает обо мне. Чувствую это.
Ему немного страшно и… очень интересно. Он хочет дотронуться до меня, коснуться руки как раз в том месте, где вилась змейка. Но одновременно боится этого больше всего на свете. Боится меня испугать.
— Прекрати, — произношу одними губами.
Он поднимает глаза, встречается со мной взглядом.
— Я не специально, — отвечает так же тихо.
— Я всё чувствую.
— Я знаю.
Эллариэн переводит взгляд с меня на него. Его ноздри уже раздуваются. Он явно понимает, что между нами что-то происходит. И его это злит.
Ну хоть что-то приятное.
— Пожалуй, с меня хватит на сегодня, — отодвигаю тарелку и забираю из-под стола вино. — Спасибо, всё было очень вкусно, но теперь я бы хотела лечь спать. Не знаю, сколько у вас времени, а у нас на Земле уже глубокая ночь.
— Разумеется, — Эллариэн встаёт. — Я провожу вас до покоев.
— И я, — к его видимому неудовольствию Кайрэн тоже подскакивает из-за стола, едва не роняя стул. — Извините.
Снова идём по коридорам. Здесь всё ещё полно эльфов, но, то ли мозг уже адаптировался, то ли я настолько устала от впечатлений, но до самых покоев я иду молча, никого и ничего не рассматривая.
— Здесь ваша временная комната, — указывает на одну из дверей Эллариэн.
Остановившись, оборачиваюсь.
— Спокойной ночи, эльфы.
— Доброй ночи, Ева, — отвечает Эллариэн.
— Сладких снов, — тихо говорит Кайрэн, и я ощущаю змейку возле своей щеки.
Открываю рот, чтобы возмутиться, но не издаю ни звука. Незачем давать блонде лишние козыри.
Захожу в спальню, закрываю дверь, приваливаюсь к ней спиной и только тут выдыхаю.
Связь пульсирует где-то под сердцем. Я чувствую Кайрэна очень близко. Он всё ещё за дверью. Смотрит на неё. Чувствую, как он хмурится, потому что слышит что-то резкое, отрывистое. А потом отвечает. Его голос спокоен, но внутри ощущается жёсткий стержень.
Странно, но рядом со мной у него таких эмоций не было — только вина, нежность и тепло. Он словно обволакивал меня ими. А сейчас как будто отпустил себя.
И с этим тоже нужно разобраться.
— Вот это денёк, — говорю в пустоту. — Вот это я попала!
Быстро осматриваю комнату — огромная кровать, трюмо с какими-то баночками, перед ним пуфик, чайный столик с креслами. И огромное количество наикрасивейших цветов. Не срезанных — живых, вьющихся прямо по стенам и потолку. От них в комнате витает лёгкий ненавязчивый запах.
Интересно, у всех эльфов такие комнаты, или эта оранжерея лично для меня?
Ложусь спать в светящемся белье, под двумя незнакомыми лунами, в мире, полном эльфов, магии и проблем.
И с мыслью о том, что завтра я обязательно придумаю, как отвязаться хотя бы от Эллариэна.
Потому что отвязываться от Кайрэна совершенно иррационально уже не хочется.
— Ну нет, — упрямо бормочу. — Это не симпатия. Это эмпатическая связь. И от неё тоже нужно избавиться.

----------

Глава 7

Глава 7
В которой я узнаю,
что эльфийский завтрак состоит
из трёх перемен,
а смущение — из одного эльфа
* * *
Утро наступает внезапно.
Нет, не так.
Утро в эльфийском мире вообще не наступает — оно врывается. Два солнца за окном — золотое и серебряное — синхронно поднимаются над горизонтом, и спальня заливается светом. Таким ярким, будто кто-то включил прожектор.
Зарываюсь лицом в подушку.
— Ещё пять минут, — бормочу, хмурясь. — Пожалуйста. Ну пожалуйста.
Свет не гаснет. Видимо, шторы здесь декоративные. Или магические. Или магически-декоративные. В любом случае, они не работают, совершенно спокойно пропуская сквозь себя яркие золотисто-серебряные лучи.
— Сдаюсь, — заявляю солнцам, переворачиваясь на спину.
Открыв глаза, рассматриваю потолок, который вчера не заметила.
Знакомая роспись — звёздное небо — медленно гаснет, украшаясь всё расширяющейся полоской рассвета и отбрасывая лучи на светло-бежевые с серебряными прожилками стены.
Внимательно осматриваю комнату. Мебель сделана из светлого дерева. Такая изящная, что сразу понятно, что это ручная работа.
Окно в комнате одно, зато большое — от пола до потолка.
С восторгом рассматриваю магически-декоративные шторы, которые прямо на глазах светлеют и наконец становятся прозрачными, открывая вид на ярко-голубое небо с плывущими по нему редкими пушистыми облаками.
Шторы-будильник — это что-то с чем-то, ничего не скажешь.
И против того, что я всё-таки в эльфийском мире, а чудеса мне не приснились, — тоже не попрёшь.
Это не сон. А жаль.
Сладко потягиваюсь и замечаю на стуле прямо рядом с кроватью новую одежду.
Кто-то входил в комнату, пока я спала. Надеюсь, не Эллариэн.
От этой мысли по телу проходит лёгкий холодок. Нужно придумать хоть какой-нибудь запор на дверь, а то шляются все, кто ни попадя.
Рассматриваю свободные брюки тёмно-синего цвета, мягкую тунику с длинным рукавом и кожаный жилет. Кажется, это костюм для верховой езды. Или для побега.
У этих эльфов либо до меня не было землянок, либо они думают, что я предпочитаю юбкам брюки.
Хмыкаю, оценив чей-то порыв угодить, и иду умываться в смежную с комнатой ванную.
Здесь ничего интересного — унитаз, раковина и душ, из которого течёт вода. Обычная. Никакой магии. Хотя, может, и магия, которая притворяется земной сантехникой. Кто их, этих эльфов, знает?
Выхожу, одеваюсь и заплетаю волосы в тугую косу, использовав как ленту узкую полоску яркой ткани, которых полно на туалетном столике, а после наношу на лицо и руки крем. М-м, как пахнет — никакой туалетной воды не надо.
Смотрю на себя в зеркало.
Выгляжу… как я. Только в эльфийской одежде. И с лёгким налётом очумения типа «какого фига я здесь делаю?» в глазах.
Ладно. Пора выходить.
Открываю дверь и… едва не сшибаю ею Кайрэна.
Он стоит прямо у двери. Руки скрещены, плечи опущены, взгляд в пол, уши нервно подрагивают. Похож на человека, который простоял здесь всю ночь.
— Ты что здесь делаешь? — спрашиваю с подозрением. — Следишь за мной?
Даже не замечаю, как от неожиданности перехожу на «ты». Ну ладно, переживёт. А мне простительно — я всё ещё в шоке.
Он поднимает глаза, а в них целый букет облегчения, радости и… тревоги, который тут же передаётся мне.
— Нет. Просто жду.
— Чего?
— Когда вы проснётесь.
— Зачем?
Он мнётся, трёт затылок. Потом смотрит куда-то в сторону, будто решается.
Смешной такой в своей робости.
Смотрю на него и понимаю, что если бы не его неуклюжесть, смотрела бы я сейчас в рот Эллариэну и млела от его фантомных прикосновений.
Бе-е-е!
— Вы… ты… — Кайрэн тоже переходит на близкую форму общения. — В общем, я подумал, что тебе может быть неуютно просыпаться одной в незнакомом месте. И решил встретить. Проводить на завтрак. А заодно извиниться.
— За что на этот раз?
— За всё. За вчерашнее. За связь.
Вздыхаю, приглаживая брюки на бёдрах.
Он тоже чувствует всё, что чувствую я. Ну никаких тайн. Что за жизнь? Что за связь?
Но злости на него нет. Вообще.
Вот тоже странно — на Эллариэна злость есть, а на этого — нет.
— Прощу, если скажешь, кто принёс мне одежду?
Кайрэн удивлённо хлопает ресницами.
— Она перенеслась магически. Как вчера ужин. А выбирал я. Не понравилось?
А, ну тогда ладно. Магически можно.
— Понравилось, спасибо. А теперь веди нас завтракать.
Идём по коридору молча. Чувствую, что Кайрэн хочет заговорить, но стесняется.
Интересный он всё-таки чел… эльф.
— А где Эллариэн?
Интересуюсь просто потому, что не хочу его видеть. Надеюсь, где бы он ни был, он очень сильно занят. На год. А лучше на два. Или на всю мою оставшуюся жизнь.
— Занят, — подтверждает мои мысли Кайрэн, и я уже успеваю обрадоваться, когда он добавляет: — Собирается на Совет. Будет говорить о тебе.
— Обо мне? — смотрю на него с удивлением. — Что во мне такого особенного? У вас же попаданство на поток поставлено. Или нет?
— Вчера произошла не совсем стандартная ситуация, — поясняет эльф. — Претендентов двое. Мы оба коснулись камня, а потом ещё я коснулся тебя. Но по праву того, кто совершал обряд Зова, Эллариэн хочет стать твоим первым мужем. И планирует уговорить Совет, чтобы они как-то повлияли на меня.
А вот это уже интересно.
— Как? Сняли эмпатическую связь?
— Нет. Сделать это даже с помощью магии невозможно. Но он хочет попросить Совет убрать меня подальше, пока ты не выберешь его.
Останавливаюсь, словно в стену врезаюсь.
— Я уже сказала, что никого выбирать не буду, — вспыхиваю. — Тем более его.
Кайрэн тоже останавливается. Мнётся, смотрит на меня виновато.
— Он уверен, что ты передумаешь. И хочет, чтобы Совет утвердил его как основного претендента.
— А ты?
— А что я? Он в своём праве. Я же случайно коснулся камня, не должен был участвовать в обряде. И вообще, если бы не стабилизатор, меня бы там не было. Обряды Зова проводятся в уединении. Это процесс… интимный.
На последнем слове он запинается, его уши снова краснеют.
— И что будет, если Совет подтвердит его право? — игнорирую смущение эльфа, мне сейчас не до реверансов.
Он смотрит на меня так, что я снова чувствую тепло где-то под сердцем. Связь не ослабла за ночь. Наоборот. Она стала тише, но глубже. Как фон, который уже не мешает, но присутствует постоянно.
— Всё будет зависеть только от тебя. Ты должна признать его добровольно. Это условие Богини. И оно непреклонно.
— Вот и отлично! — вскидываю руки к потолку. — Хоть Богиня ваша на моей стороне. А Совет пусть решает, что хочет. Потому что они мне не указ. Я всё сказала.
Кайрэн кивает, но в глазах мелькает что-то странное. То ли сомнение, то ли надежда.
— Короче, пошли завтракать, — снова иду вперёд, — а потом пойдём разносить в пух и прах ваш хвалёный Совет. У нас же ещё есть время?
— Есть. Нам сюда, — эльф указывает на небольшую дверь.
Проходим в малую трапезную. Она не такая огромная, как вчерашняя, но очень уютная, с круглым столом и окном в цветущий сад.
На столе при нашем появлении тут же материализуется еда.
— Какая вкуснятина, — рассматриваю что-то похожее на наш омлет. В корзиночке покоится свежий хлеб, полно тарелок с фруктами, а в центре возвышается графин с фиолетовым соком.
От одного только этого вида у меня разыгрывается аппетит.
— Присаживайся, — Кайрэн отодвигает стул. — Сначала попробуй салат, а после горячее.
— А может, сразу примемся за горячее? — киваю на омлет.
— Конечно, но сначала нужно съесть салат. Завтрак должен состоять из трёх перемен. Фрукты, горячее, потом сладкое.
— Ваш завтрак состоит из трёх блюд? — фыркаю.
И как они умудряются оставаться такими стройными? Не иначе, хороший метаболизм. Мне, например, с этим не так повезло — аппетит отменный, а вот метаболизм — не очень. Поэтому и связала свою жизнь со спортом.
— Ну… да. А что, у вас не так?
— У нас обычно на завтрак бывает кофе и бутерброд. Если повезёт.
— А если не повезёт?
— Тогда только кофе. Очень много кофе.
Глаза Кайрэна расширяются, а лицо приобретает такое выражение, будто я сказала, что у нас на завтрак едят камни.
— Но ведь так можно испортить желудок, — осторожно сообщает он.
Пф, как будто я этого не знаю. Но не все же из нас живут припеваючи во дворце. Некоторым приходится горбатиться и урезать себя во всём, чтобы выплатить ипотеку за клетушку, которая размером не превышает их гостевую гардеробную.
— Ладно, — говорю, подхватывая из корзинки воздушную булочку, — давай начнём с трёх перемен. Я голодная как… как тот, кого вчера похитили и не покормили ужином.
— Тебя покормили, — напоминает Кайрэн.
Подтягиваю к себе первую перемену… ну или как это правильно сказать? Впрочем, неважно. Набрасываюсь на фруктовый салат, заправленный воздушным йогуртом и посыпанный сверху крошкой из белого шоколада.
Обалдеть! Это такая вкуснятина, что я готова сожрать не просто тарелку, а целый тазик.
Очухиваюсь, только когда понимаю, что тарелка пуста.
— Это слишком лёгкая закуска, а я нервничаю, — сообщаю удивлённо взирающему на меня эльфу, и — о чудо! — он улыбается.
Улыбка у него неровная, чуть смущённая, и от неё у меня внутри что-то подпрыгивает.
— Я скажу, чтобы в следующий раз подали всё сразу и побольше.
Он шутит? Святые небеса! Этот эльф умеет не только стесняться.
— Вот это правильное решение. Сеня, неси дичь, — подмигиваю эльфу, а когда он удивлённо распахивает рот, заливисто хохочу. — Прости, это шутка.
Завтрак проходит быстро и легко. Мы обмениваемся ещё парой шуток, и к концу уже кажется, что мы знакомы тысячу лет, настолько легко и уютно в обществе этого парня.
— Попробуй вот этот мусс, — говорит Кай и передо мной появляется нечто воздушное и невесомое, похожее на птичье молоко. — Это очень вкусно.
Цепляю ложкой десерт и закатываю глаза. Это что-то невероятное. По вкусу действительно как птичье молоко, но с привкусом мёда и чего-то цитрусового.
— Божественно, — заявляю со всей ответственностью, широко улыбаясь и кидая взгляд на открывающуюся дверь.
Ну вот, было же хорошее настроение. Куда только делось?

----------

Глава 8

Глава 8
В которой я понимаю,
что красота бывает холодной, тепло — неловким,
а на Совете моё имя впишут в книгу.
А вот мнение — вряд ли
* * *
Смотрю на вошедшего Эллариэна.
Он выглядит по-другому.
Вчера он был торжественный и величественный, словно сам царь-амператор. А сегодня собранный, деловой, с лёгким налётом раздражения на лице.
На нём снова парадное облачение: тёмно-синий камзол с серебряной вышивкой, на плечах такого же цвета мантия, скреплённая впереди брошью в виде золотой лозы.
Ну разумеется.
Волосы уложены в несколько сложно переплетённых на затылке кос, и в них вплетены золотые шнуры. На пальцах перстни. На запястьях браслеты с сверкающими камнями.
Он красив. Объективно, до зубного скрежета красив. Как эльфийский принц с обложки фэнтези-романа.
И так же холоден.
За ним следуют два эльфа в тёмно-синих мантиях. У обоих в руках слегка светящиеся свитки.
Эллариэн обозревает нашу маленькую банду и хмурится ещё больше.
— Доброе утро, Ева. Как спалось? — произносит глубоким, бархатным голосом, скользнув по Кайрэну оценивающим и недовольным взглядом, типа «а ты что тут делаешь?» А потом демонстративно становится к нему спиной.
— Удивительно хорошо, учитывая, что меня вчера похитили в другой мир, — язвлю.
— Вас не похитили, а призвали, — в стопятисотый раз напоминает он, словно я в стопятисотый раз об этом могла забыть.
— Конечно. Так и было. Я просто шла по кухне, споткнулась и случайно упала в портал, — произношу елейным голосочком и быстро хлопаю ресницами.
Ага-ага, я же дурочка, с первого раза не понимаю.
— Совет желает вас видеть, — едва сдерживается коронованный эльф. — Нас ждут в зале Семи Крон.
— Да-да, — киваю, отодвигая розетку с лакомством. — Я тоже очень желаю его видеть. Прям жажду.
Лицо Эллариэна вытягивается, в глазах сквозит неприкрытое изумление.
А что он думал, в сказку попал? Нет уж. Попадать — так всем вместе.
— Ведите, — встаю.
Кайрэн тут же подскакивает, помогает мне отодвинуть стул. Мы случайно (или нет?) соприкасаемся руками. Связь отзывается тёплой волной, подбадривая.
Гашу благодарную улыбку и выхожу вслед за эльфами в синих мантиях. Эллариэн и Кайрэн молча примыкают с двух сторон от меня.
Царю-амператору присутствие соперника, естественно, не нравится, но сказать против, видимо, нечего, поэтому он только нервно дёргает левым ухом и поджимает королевские губы.
Пока снова идём длинными извилистыми коридорами, временами куда-то сворачивая (вот уж лабиринты, запутаться можно), невольно кошусь то на одного потенциального жениха, то на другого.
Вчера события накладывались друг на друга, как листы в плохо собранной книге, и у меня не было времени хорошенечко рассмотреть своих похитителей.
Теперь есть.
Кайрэн выше меня на пол-головы, но немного ниже Эллариэна. Плечи у него широкие, но не такие развёрнутые, как у его идеального друга.
И ещё он немного сутулится. Наверное, от привычки склоняться над книгами, свитками или колбами. И двигается не плавно, как Эллариэн, а порывисто, словно вот-вот споткнётся на ровном месте.
Кайрэн сегодня переоделся. Вчерашняя помятая мантия с подпалинами исчезла, зато появилась тёмно-зелёная туника с неглубоким вырезом, без вышивки и украшений и простой кожаный пояс. Узкие штаны заправлены в мягкие сапоги до середины икры. Никаких перстней, цепочек или родовых гербов.
Он похож на ремесленника. Или на учёного, который только что вышел из лаборатории и переоделся во что-то приличное исключительно ради гостьи.
Мы проходим мимо окна, и в свете двух солнц замечаю, что его тёмно-каштановые волосы отливают рыжиной. Вчера они были растрёпаны, а сегодня аккуратно расчёсаны и на висках заплетены в две тонкие косы, который уходят назад и соединяются на затылке. Обычная причёска без сложных плетений и золотых шнурков. Но ему почему-то идёт.
Украдкой рассматриваю тёмные, изящно изогнутые брови и мягкие черты лица, нос с небольшой горбинкой, высокие скулы. И губы. Они у Кайрэна не тонкие, как у большинства встреченных мною эльфов, а обычные.
А глаза… ореховые и какие-то… живые, что ли. Так и кажется, что ещё немного, и они заискрятся.
Внезапно Кайрэн поворачивается, и мы встречаемся взглядами.
Он смотрит так тепло, что я едва не спотыкаюсь, ощущая по связи, что он понимает мои чувства. И ему нравится, что я его рассматриваю. Но одновременно он этого боится. Боится, что недостаточно хорош.
Отвожу взгляд, рассматривая очередной гобелен на стене: движущаяся сцена какой-то битвы. Эльфы против кого-то крылатого. Красиво.
А потом осторожно перевожу взгляд на Эллариэна.
Он замечает моё движение и едва заметно улыбается. Но улыбка у него другая, не как у Кайрэна. У темноволосого эльфа она идёт откуда-то изнутри, делая лицо живым, а у Эллариэна это часть образа. Отработанный жест. Впрочем, как и всё остальное.
Кошусь то влево, то вправо. Смотрю на них обоих.
На идеального Эллариэна в идеальной одежде, с идеальной причёской, ровной спиной, безупречной дикцией и чувством превосходства, которое он даже не пытается скрыть.
И на Кайрэна с двумя нелепыми косичками на висках, в простой тунике и вечно виноватым выражением лица.
И понимаю странную вещь.
Эллариэн какой-то весь «слишком». Слишком красивый, слишком правильный, слишком уверенный.
От него веет холодом и чем-то искусственным. Когда он рядом, хочется выпрямить спину, подойти к микрофону и произнести торжественно-официальную речь. А потом бежать от него подальше, как от очередной ожившей дворцовой статуи.
А Кайрэн… он тёплый. С ним хочется спорить, смеяться, закатывать глаза. Он не давит, не требует, не оценивает. Он такой, как есть. Со своими дырами в полах, нелепыми спотыканиями и честным взглядом.
Связь между нами, которую я только что проклинала, внезапно ощущается иначе. Не как вторжение, а как что-то… уютное?
— Ева? — холодный голос Эллариэна вырывает меня из размышлений. — Вы меня слушаете?
А он мне что-то говорил? Пардон, не заметила.
— Нет, — честно отвечаю, не собираясь стесняться своей невнимательности. — Я немного задумалась. Так о чём вы там вещали?
Он хмурится, но всё же повторяет:
— Я говорил, что на Совете ваше имя впишут в Книгу призванных. И вам нужно будет ответить, какое имя будет внесено рядом.
— Какое имя? — недоумённо вскидываю брови.
— Имя эльфа, который в скором времени станет вашим мужем и, как минимум, отцом вашего первенца.
Это он мне сейчас открыто намекает на то, что времени на размышления у меня практически не осталось?
— Я уже говорила, но повторюсь, — цежу, начиная злиться, — я никого выбирать не собираюсь. Вы сами вчера говорили мне про добровольное согласие. Получается, лгали? Или у вас права женщин соблюдаются только на словах?
— Не только, — Эллариэн дёргает ушами. — Вас никто не может принудить к браку, но имя нужно вписать уже сегодня. И вы должны…
— Прощаю, — перебиваю его.
— Кого?.. — он теряется, чем немного поднимает мне настроение.
— Вы сказали, что я должна. А я вам отвечаю, что прощаю всех, кому должна, — уже почти бешусь. — Долго нам ещё идти? Очень не терпится поскорее пообщаться с вашим хвалёным Советом, объяснить им на пальцах, что я думаю обо всём этом.
— Нет, недолго. Мы уже пришли, — почти рычит Эллариэн, указывая на дверь впереди.
Что, не нравится, когда что-то идёт не по-твоему? А вот теперь прочувствуй, каково мне.
Стреляю в него злобным взглядом и силюсь подавить ярость.
Чтобы общаться с Советом, мне нужна холодная и ясная голова. Как у разведчика. А меня едва не трясёт от избытка эмоций.
Ну держитесь, длинноухие нарушители моего покоя! Сейчас я вам всем задам взбучку.
Эльфы в тёмно-синих мантиях открывают створки, пропуская нас вперёд.
Вхожу в огромную залу, ощущая, как где-то под сердцем, где всё сжалось от нервов в тугой комок, ласково пульсирует змейка, старательно даря мне своё спокойствие и надежду, и выдыхаю.
Ну, и где тут всезнающие всезнайки, которым требуется укоротить их наглые длинные уши⁈

----------

Глава 9

Глава 9
В которой я знакомлюсь с Советом,
узнаю, что женщинам нельзя работать,
и решаю, что это ненадолго
* * *
Вхожу в двери и на мгновение замираю. Не от величия — от количества ушей. Эльфийских, естественно.
Эльфы повсюду. Сидят на высоких сиденьях, в мантиях семи цветов радуги и с таким выражением лиц, будто я — экспонат, который сейчас будут оценивать.
Медленно иду между Эллариэном и Кайрэном к центру зала, стараясь не споткнуться.
Зал огромный, круглый, с семью колоннами и куполом, по которому уже привычно плывут облака. Свет падает от парящих под куполом сфер.
С любопытством рассматриваю эльфов и замечаю одну странность — все они либо молодые, с гладкими лицами и блестящими волосами, либо глубокие старики с белыми волосами и испещрёнными морщинами лицами.
Вспоминаю, что все встречаемые мною эльфы так же были либо молодые, либо старые.
— А куда делись эльфы среднего возраста? — шепчу, склонившись к Кайрэну.
Он тоже наклоняется, почти касаясь меня плечом. От него немного пахнет хвоей и какими-то химическими реактивами.
— Мы живём до пятисот лет, — тихо поясняет, — и почти всё время остаёмся молодыми. Стареть начинаем только в последние годы жизни.
— Пятьсот⁈ — присвистываю.
Вроде бы тихо, но звук внезапно разлетается по залу, отражаясь эхом от стен, и я затыкаю рот рукой.
— Пардончик, — улыбаюсь ближайшим эльфам, намеренно игнорируя недовольный взгляд Эллариэна, и продолжаю шёпотом общаться с Кайрэном: — Это ж сколько вам жён на жизнь нужно? Вы их сколько раз призываете? Пять-шесть? Или больше?
Он едва заметно улыбается и качает головой.
— Нет. Одну. После обряда единения жена получает долголетие мужа. Мы призываем одну женщину на всю жизнь. И то не все.
— В смысле, не все?
— Ну… — он запинается, — если женщина потом захочет взять второго мужа или третьего, то эти эльфы снимаются с очереди на Зов.
Мы останавливаемся напротив длинного стола, где сидит около десятка старых морщинистых эльфов. Они молча рассматривают меня, не спеша ни о чём спрашивать, поэтому тоже перестаю обращать на них внимание и продолжаю болтать с Кайрэном.
— А ты тоже стоишь в такой очереди?
— Мне только на прошлой неделе исполнилось тридцать. Поэтому ещё не успел.
— Тебе тридцать? — удивляюсь. — Но ты так молодо выглядишь. А сколько Эллариэну?
— Пятьдесят восемь.
— Старичок, — фыркаю, ловя в ореховых глазах такую же смешинку.
— Вообще-то он совсем не старик.
— Ну да, ну да, — задумываюсь, производя в голове нехитрые расчёты. — Если считать по нашим меркам…
— Прекратите. Совет сейчас начнётся, — сквозь зубы шипит Эллариэн.
Недовольно скрещиваю на груди руки, но замолкаю — всё-таки возраст надо уважать.
Хихикаю, делая вид, что закашлялась.
В этот момент один из старых эльфов поднимается и бьёт посохом в пол.
Звук плывёт по залу. Все замолкают. Даже я, хотя мне никто не указ.
— Приветствуем вас, призванная, — произносит старый эльф. Несмотря на возраст, голос у него очень глубокий и хорошо поставленный. — Я — Элрондэн, Хранитель Книги Призванных. Назовите своё имя.
Ну, понеслась.
— Евгения Северцева. Но вы можете называть меня просто Ева, — слегка склоняю голову, приветствуя его.
Он кивает, и эльф справа открывает толстую книгу, внося в неё моё имя.
— Ева, — повторяет Элрондэн. — Как в Подпространстве называется ваша планета?
— Земля.
По залу проносятся негромкие шепотки.
— Земля, — повторяет за мной старик и задумывается. — Кажется, такая планета нам ещё не попадалась. Как прошёл Зов?
Смотрю на Кайрэна, мысленно спрашивая совета. Он едва заметно кивает, словно предлагает говорить, как есть.
Поворачиваюсь к Эллариэну и обозреваю каменное выражение лица.
Ну ладно.
— Зов прошёл… шумно, — говорю. — Ко мне ворвались двое, продырявили пол, опрокинули стол, разлили вино и утащили меня в портал. Едва успела ухватить бутылку. Кстати, не хотите выпить за знакомство? Винишко, конечно, не из лучших, не чета вашему хвалёному золотому вину, но у нас не принято ходить в гости с пустыми руками, а сбегать в магазин за хорошим алкоголем было уже некогда.
Шёпот становится громче, где-то вдалеке слышится чей-то смех.
Эллариэн поджимает губы, а Кайрэн опускает голову. Но я чувствую через связь, что ему тоже смешно. Просто он боится это показать.
Элрондэн приподнимает бровь и подаётся вперёд, разглядывает меня с любопытством. Что, заинтересовался импортным алкоголем?
Весело ему подмигиваю и замечаю в блеклых глазах тщательно скрываемые смешинки.
Неплохой эльф, с юмором дружит. Мне нравится.
— Зов прошёл необычно, — вмешивается старый эльф, сидящий на самом краю. — Нам доложили, что камня коснулись двое. Это так?
— Так. Эллариэн коснулся, потому что проводил обряд. Кайрэн коснулся, потому что споткнулся. Я в этом вообще не участвовала. Меня просто засосало, — печально пожимаю плечами. — Но это не значит, что я согласна на всё, что вы тут себе придумали. Верните меня обратно. Пожалуйста.
Эллариэн бросает на меня предостерегающий взгляд, но я делаю вид, что не замечаю.
— Это невозможно, — эльф слева от Элрондэна качает головой. — Зов совершён, и обратного пути нет. Вы останетесь в Империи.
Это я уже слышала. Стопятьсот раз.
— Ну это мы ещё посмотрим, — бормочу едва слышно.
Элрондэн приподнимает бровь, но решает не спорить. Вместо этого он переводит взгляд на Эллариэна, и я вижу, как они обмениваются едва заметными кивками.
Всё-таки спелись.
— Итак, — продолжает старый эльф, — по закону Империи рядом с именем призванной должно быть вписано имя её будущего супруга. Первого. И единственного, если так решит женщина. Это древняя традиция, и мы не вправе её нарушать.
— И кого же вы предлагаете сделать моим мужем? — усмехаюсь.
— Эллариэна из рода Золотой Лозы, конечно. Того, кто совершал обряд, — произносит Элрондэн таким тоном, будто объявляет победителя конкурса. — Он занимает один из высших постов в центральной Кроне, его положение неоспоримо. За ним вы будете как за каменной стеной. Он способен обеспечить не только безбедную жизнь, но и полную безопасность. Честный, ответственный, с безупречной репутацией. Идеальный кандидат.
Всё с вами понятно, дорогой Элрондэн. Вы мне больше не нравитесь, и я лучше вылью своё вино на землю, чем предложу его вам.
— Идеальный кандидат, — повторяю с издёвкой. — А моего мнения кто-нибудь спросил?
— Ваше мнение очень важно для нас, — Элрондэн смотрит на меня с лёгким недоумением, будто я задала глупый вопрос. — Но вы должны понять, что Эллариэн обеспечит вас всем необходимым. Дом, слуги, достаток. А немного позже, когда родится первенец, вы сможете взять второго мужа… Если к тому времени не передумаете. Мы надеемся, что после обряда единения ваша эмпатическая связь со случайным претендентом разорвётся.
Кайрэн напрягается. Связь передаёт сложный коктейль: тревогу, надежду и что-то ещё, что я не могу понять.
— А если я не хочу, чтобы меня обеспечивали? — игнорирую столь ценное предложение. Мне не нужна навязанная симпатия. Но я не хочу разрывать её такой ценой. — Если я сама могу о себе позаботиться?
В зале становится тихо.
— Простите, это как? — переспрашивает эльф слева от Элрондэна.
— Я говорю, что, если я не хочу, чтобы меня содержали? Я взрослая женщина. У меня была работа. Я — тренер по кроссфиту. Знаете, что это? Нет? Ну, это когда люди приходят в зал и занимаются спортом, чтобы быть сильными и здоровыми. Я тренировала людей, в основном, женщин. Зарабатывала деньги и сама платила за себя, а не висела на шее у мужа.
Эльфы переглядываются. Кто-то из молодых на заднем ряду тихо фыркает — то ли в шоке, то ли в восхищении.
— Вы предлагаете мне выйти замуж только потому, что муж может обеспечить меня, — продолжаю я. — А если я хочу сама себя обеспечивать? Я могу работать. У вас тут полно эльфийских жён. Они наверняка хотят заниматься спортом. Я могла бы их тренировать.
В зале поднимается гул. Элрондэн бьёт в пол посохом, призывая к тишине.
— Женщины Империи не работают, — говорит он. — Их удел — быть хранительницами домашнего очага.
— Чего? — прищуриваюсь и подаюсь вперёд.
Я не ослышалась?
— Женщины — существа хрупкие и нежные, — поясняет эльф таким тоном, будто говорит очевидную истину. — Они не приспособлены к труду. Их задача — отдыхать и быть красивыми. Тренировки — это занятие для мужчин.
У меня внутри что-то закипает. Хрупкие и нежные? Да я штангу весом в половину себя поднимаю! У меня пресс такой, что ваши эльфийские жёны в обморок упадут, если увидят!
— То есть, — говорю медленно, едва сдерживая ярость, — вы хотите сказать, что я не могу работать? Не могу сама зарабатывать? Что автоматически подразумевает под собой, что мне негде будет жить и не на что существовать? Правильно я понимаю?
Элрондэн кивает.
— Именно так. Женщина в Империи всегда находится под опекой мужа. Или мужей. Если, конечно, она не вдова.
Ха-ха, а это вариант. Выйти замуж и в первую же брачную ночь отравить Эллариэна.
Усмехаюсь собственной кровожадности и по связи ловлю весёлый смешок Кайрэна.
Ну вот, у меня уже есть соучастник.
— То есть я либо соглашаюсь выйти замуж, либо другого не дано? — уточняю, зло поджав губы. — Тогда я согласна на хостел, где живут ваши вдовы.
Элрондэн закашливается, наклоняется и несколько минут советуется с другими старцами.
— Наши вдовы живут в своих домах, — едва слышно сообщает Кайрэн.
А, ну да, как я могла не додуматься? Их же почившие мужья до конца жизни обеспечили.
Кривлюсь и смотрю на Элрондэна в ожидании очередной подлянки.
— Мы не знаем, что такое «хостел», — с важным видом сообщает он. — Но, судя по вашим словам, что-то не очень приятное. Поэтому можем предложить временно остаться под опекой Совета, и жить здесь, пока вы не поменяете решение.
Смотрю на Эллариэна. Он стоит с довольным лицом, будто всё идёт по плану. Конечно. Он знал, что Совет предложит мне его как «идеальный вариант». И знал, что альтернативы нет.
Вот же манипулятор!
Элрондэн между тем совещается с другими эльфами. Они шепчутся, кивают, жестикулируют. Потом он снова ударяет посохом в пол.
— Совет принял решение. Поскольку ситуация нестандартная — двое касались камня, а призванная не готова дать положительный ответ, — мы даём вам две недели. За это время вы должны определиться и назвать имя первого мужа. Если через две недели ничего не изменится, Совет сам впишет то имя, которое посчитает нужным.
Прекрасно. Просто офонарительно прекрасно. Я даже знаю, какое имя они посчитают.
Вот гады длинноухие!
Целебный лопух им по всей роже, а не мою свободу!
— Я вас поняла, — цежу, сжимая кулаки. — Две недели.
Элрондэн кивает и опускается на своё место, давая понять, что заседание окончено.
Развернувшись, быстро иду к выходу.
Эллариэн что-то говорит в спину, но я не слушаю. Потому что внутри меня зреет план.
Значит, хрупкие и нежные? Значит, тренировки только для мужчин? Значит, без мужа я никто?
Ну держитесь, длинноухие патриархи.
Я вам такой бунт устрою! Ваши жёны на баррикады выйдут раньше, чем вы успеете сказать «подпространная».
И тренировать их буду я. Всех. И вас заодно.
И только попробуйте меня остановить!

----------

Глава 10

Глава 10
В которой выясняется,
что жёны — это домоседки с рожками,
а я иду смотреть лабораторию
* * *
Вылетаю из Зала Семи как пробка из бутылки.
Эллариэн догоняет меня уже в коридоре. Его чёткие уверенные шаги раздаются за спиной, а у меня от его близости начинает дёргаться левый глаз.
— Ева, позвольте мне проводить вас в…
— Нет! — обрываю, даже не оборачиваясь. — Вы своё дело сделали, Эллариэн из рода Золотой Лозы. Совет обработан, ультиматум поставлен, две недели тикают. Можете идти праздновать. Без меня.
— Я лишь хочу…
— А я хочу, чтобы вы отстали! — торможу и стреляю в него самым яростным взглядом из своего арсенала. Тренированным, между прочим, на особо ленивых клиентах, которые пытались симулировать травму, лишь бы не делать приседания. — Я. Хочу. Побыть. Одна.
Последнее слово прямо-таки выплёвываю.
Эллариэн замирает. На красивом холёном лице со скоростью пролетевшей кометы мелькают эмоции: раздражение, попытка возразить, снова раздражение. И наконец застывает привычная ледяная вежливость.
Он коротко кивает, разворачивается и, красиво взметнув плащом, уходит обратно в зал.
Фух. Ну хоть что-то приятное.
Иду вперёд, не разбирая дороги.
Коридоры, повороты, лестницы — мне всё равно куда. Лишь бы подальше от этого цирка с патриархальным душком. Я сейчас в таком состоянии, что указать мне правильное направление может только заведомый смертник, потому что я готова порвать всех как Тузик грелку.
Кайрэн догоняет и молча идёт немного позади.
Чувствую его присутствие не только физически, но и через связь. Он встревожен, но ласковая змейка крутится волчком вокруг сердца, усиленно даря мне спокойствие. И уже за одно это я ему благодарна.
Сворачиваю в длинный светлый коридор, и тут навстречу попадается очередная группа эльфов. Молодые гладкие лица, длинные волосы, мантии семи цветов радуги. И уши.
Уши, уши, уши…
И тут меня осеняет.
Останавливаюсь так резко, что Кайрэн едва не врезается мне в спину.
— Слушай, а где ваши женщины?
— Женщины?.. — переспрашивает он, запинаясь.
— Жёны эльфов, которые снуют туда-сюда, — указываю на кучку длинноухих. — Призванные, прошедшие обряд единения. Хранительницы очага, хрупкие и нежные, чтоб их. Где они? Почему я ни одной не видела ни вчера, ни сегодня?
Кайрэн трёт затылок и кидает сомневающийся взгляд мне за спину.
— Они у себя дома, — отвечает с некоторым сомнением.
— Дома — это где?
— У своих мужей. Здесь, во дворце, женщин нет, если ты об этом. Имена призванных заносят в Книгу, после чего проходит обряд единения у Древа Жизни, а потом мужья сразу же увозят их в свои поместья. Камень Зова один, как и Древо, а Империя большая.
— А, то есть они переодеваются, выскакивают замуж и — фьють! — только их и видели?
Грустнею. Да как так-то?
А как же баррикады? Как же лозунги: «Даёшь право на труд женщинам Империи!» Или: «Нет — лени и домоседству! Да — делу и самореализации!»
Или вообще коротко, но ёмко: «Мы хотим работать!»
— Да. Примерно так, — рушит мои надежды Кайрэн. — Иногда они могут переночевать здесь, если Зов прошёл поздним вечером. Тогда их имя вносят в Книгу утром, потом обряд единения… И на этом всё. В этом дворце никто не живёт, здесь только работают. И только мужчины.
Мой план рассыпается прямо на глазах.
Хватаюсь за голову и снова куда-то иду. Но, кажется, уже не бесцельно. Потому что Кайрэн мягко и практически незаметно направляет меня в какую-то конкретную сторону.
Значит, здесь, во дворце, я — единственная женщина, единственная непристроенная под крылышко мужа призванная. Единственная, кто завис между «да, я согласна выйти замуж» и «да пошли бы вы все лесом».
Прекрасно. Просто прекрасно.
В голове крутятся картинки. Эльфийские жёны разбросаны по разным уголкам планеты, заперты в идеальных домах с идеальными садами, без права голоса, без права на работу…
— А они… человекоподобные? — в голове неожиданно всплывают слова Элрондэна, что землянок среди призванных ещё не было.
Может, они настолько страшные, что эльфы со своей любовью к прекрасному просто стыдятся их показывать?
Тут же представились какие-то осьминоги и змееподобные женщины из фэнтези-фильмов.
Передёргиваюсь. Одно дело — фильмы, но встретиться с такими женщинами вживую…
Желание выводить их на баррикады резко пропадает.
Кайрэн чувствует мой всплеск отвращения и тихо смеётся.
— Они выглядят почти как ты и я.
— Почти? — прищуриваюсь.
— Ну… — он запинается. — У некоторых есть рожки. Или хвост. У кого-то четыре пальца вместо пяти или вертикальные зрачки. Бывает, призываются женщины с необычным цветом кожи — синие, зелёные, жёлтые. Планет в Подпространстве много, отсюда и разница. Но в остальном это вполне обычные женщины. Две руки, две ноги, голова.
Выдыхаю. Рожки и хвост — это не щупальца. С рожками я как-нибудь договорюсь.
— А дети? — спрашиваю, уже успокаиваясь. — Вы же должны быть полукровками, потому что рождаетесь от таких… эм-м… разных родителей.
Даже не полукровками, а… м-м… не знаю. Учитывая, что смешение инопланетных рас длится тысячелетиями…
— Нет, — Кайрэн едва заметно усмехается. — Все мальчики рождаются эльфами. Без каких-либо отклонений и особенностей. Магия Богини сильнее генетики.
— Понятно, — тяну. — А почему у вас нет эльфиек? Куда они делись? Почему у вас вообще девочки не рождаются?
Кайрэн пожимает плечами.
Мы как раз выходим в галерею с видом на сад, и эльф замедляет шаг.
— Это очень старая история. Никто уже не помнит, сколько тысяч лет назад это случилось. Говорят, когда-то давно в Империи рождались и мальчики, и девочки. Но однажды Богиня влюбилась в простого эльфа, а он её грубо отверг, посчитав недостаточно красивой и предпочтя ей обычную эльфийку. Богиня разгневалась и наказала всех.
— Богиня наказала? — с сомнением качаю головой. — Но ведь она поставляет вам жён из другого мира. Что-то ты путаешь, дорогой Кайрэн.
Эльф трясёт головой, не соглашаясь.
— Я не путаю. Она сказала, что мы больше никогда не увидим эльфиек, но чтобы наш род не вымер, она сама будет искать нам женщин — таких, которые нам больше всего подходят.
— А, то есть ты хочешь сказать, что меня тоже выбрала Богиня?
Кайрэн вздыхает, и я понимаю, что попала в точку.
Значит, Богиня решила, что я лучше всех подхожу Эллариэну? А ничего, что у меня от него с души воротит? Да и от него я тоже никакой любви не чувствую. Ткнула ему Богиня пальцем в меня, значит, нужно жениться. Хорошо, что соседской кошки у меня на тот момент не было. Вот был бы конфуз, если бы она попала пальцем в неё.
Хихикаю про себя, ощущая, как моё настроение тёплой волной переходит на Кайрэна.
— Ладно. Тогда другой вопрос, — поднимаю вверх указательный палец. — Если у вас разрешено многомужество, значит, отцы у детей разные? Ну и как в таком случае определить, кто отец?
Кайрэн кидает на меня внимательный взгляд, едва заметно хмурится и некоторое время молчит. Но потом всё же отвечает:
— В семье дети общие. Никто никого не выделяет.
Ну да, ну да. Может, второго и следующих не выделяют, а первенец почему-то всегда должен быть от первого мужа. Недаром же Эллариэн так старательно пытается потеснить Кайрэна. Да и сам Кайрэн подзадержался с ответом. Явно что-то не договаривает.
Может, дело в наследовании? Надо бы кому-нибудь задать этот вопрос. Только кто мне на него ответит?
Кайрэн останавливается и смотрит на меня. Чувствую через связь его тревогу. Он словно пытается подобрать слова.
— Ева, — говорит, осторожно касаясь моего плеча. — Я не знаю, что ты задумала. Связь не передаёт мысли — только чувства. И я чувствую, что ты настроена, — он подбирает слово, — воинственно.
Усмехаюсь.
Воинственно — это ещё мягко сказано.
— Ты хочешь найти других жён, чтобы объединиться с ними, — продолжает он. — Я прав?
Какой же он проницательный. Я только подумала, а он уже всё понял.
Молчу. Не подтверждаю и не отрицаю.
— Это вряд ли получится, — грустно улыбается он. — Жёны живут разрозненно. У каждой свой дом, своя семья. Они любят своих мужей. Особенно первых. И доверяют Совету. Империя заботится о них. Они счастливы.
— Счастливы, — повторяю задумчиво. — Счастливы сидеть дома и быть красивыми. Без права голоса, без права на работу, без права на что-либо, кроме вышивания крестиком и воспитания детей.
— Для них это нормальная жизнь. Они не знают другой.
Отвернувшись, смотрю в огромное окно. За стеклом — сад, серебряные деревья, цветы. Идеальный, красивый, ухоженный мир.
Идеальная клетка.
— Но ты же не собираешься меня останавливать? — поворачиваюсь и заглядываю прямо в ореховые глаза.
Кайрэн выдерживает мой взгляд, а потом качает головой.
— Нет. Я не буду тебя останавливать. И не буду убеждать, что это ошибочный путь.
Связь транслирует сложный коктейль: тревога, гордость за меня, страх за меня и что-то ещё. Очень тёплое, что я пока не готова назвать.
— Тогда пошли.
— Куда?
— А куда ты меня вёл?
Эльф смущённо пожимает плечами.
— Я хотел показать тебе свою лабораторию.
— Там есть что-то интересное?
— Не знаю. Давай ты сначала посмотришь, а потом решишь.
Киваю, и мы идём дальше по коридору.
Я всё ещё зла. Я всё ещё хочу разнести этот патриархат в щепки. И я в тупике.
Но я обязательно найду выход. Обязательно. Другого не дано.

----------

Глава 11

Глава 11
В которой я попадаю
в пещеру Аладдина, знакомлюсь с Гарольдом
и выясняю, что магия —
это не только дыры в полу
* * *
Кайрэн подводит меня к двери, за которой находится узкая винтовая лестница, и я, хмыкнув, начинаю спуск.
Ступеньки всё кружатся и кружатся, уводя нас глубже. В какой-то момент начинает казаться, что ещё немного, и мы достигнем ядра планеты.
— Мы идём в лабиринт Минотавра? Твоя лаборатория ниже уровня земной коры? — спрашиваю со смешком, чтобы скрыть лёгкое головокружение от бесконечных поворотов.
— Что? — Кайрэн оборачивается, удивлённо смотрит.
А потом его глаза расширяются, и я чувствую, как змейка ласково гладит мне щёку. Головокружение проходит.
— Мы почти пришли, — успокаивающе говорит он, а я благодарно улыбаюсь.
И действительно, мы спускаемся ещё на один пролёт, и перед нами появляется широкая металлическая дверь. Она выглядит очень внушительно, но вместо замка или ручки я вижу лишь гладкую серебристую пластину.
Кайрэн прикладывает к ней ладонь.
Из-под пальцев вырывается яркое сияние, пробегает по двери сотней светящихся линий, и вдруг на металле проступает яркий, светящийся рельеф, словно его кто-то рисует золотистой краской.
Обалдеть! Это же лицо эльфа.
Линии наливаются всё больше, лицо открывает глаза, расплывается в радостной улыбке и… скрипучим мультяшным голосом счастливо восклицает:
— Добро пожаловать, хозяин! Давненько ты не заходил. Я уж думал, совсем про меня забыл.
Говорящая дверь!
А-а-а! Это же просто шедевр!
Едва не визжу от восторга.
— Ну что ты врёшь, Гарольд? Я только пару часов как ушёл, — эльф недовольно дёргает ушами.
— О, пару часов… — мученически тянет лицо, закатывая глаза. — Я же говорю — давненько…
Он явно собирается жаловаться на свою жизнь и дальше, но тут я немного высовываюсь из-за плеча Кайрэна, чтобы получше его рассмотреть, и он меня замечает.
Нарисованные брови удивлённо приподнимаются, а потом… э-э-э… голова склоняет голову в почтительном поклоне.
— О! Хозяин женился? — восклицает голова так громко, что у меня закладывает уши. — Мои поздравления! Твоя жена — самая красивая из всех женщин, что я видел.
Открываю рот от удивления, а лицо, понизив голос, доверительно бормочет:
— Жаль, что я до этого не видел ни одной женщины. Но я представляю, что они выглядят именно так.
Кайрэн моментально краснеет. Румянец заливает не только уши, но и щёки.
— Я не… Мы не… Это не моя жена… — он запинается, бросает на меня быстрый виноватый взгляд. — Ева, познакомься с моим магическим помощником Гарольдом. Гарольд, познакомься с Евой. Она моя… хорошая знакомая. И гостья дворца.
Лицо на двери внимательно нас оглядывает, а потом расплывается в понимающей улыбке.
— А, ну да, конечно, «хорошая знакомая». Как скажешь, хозяин. Мне очень приятно познакомиться, Ева. С твоего позволения, я буду звать тебя хозяйкой.
— Не надо меня так звать, — протестую, стараясь не рассмеяться. — Я тебе не хозяйка.
Лицо кивает и с самым серьёзным видом говорит:
— Хорошо. Как скажешь, хозяйка.
Закатываю глаза и хохочу, поддаваясь настроению, а бедный Кайрэн, который, кажется, готов провалиться сквозь пол, поспешно командует:
— Открывай уже.
— Как прикажете, хозяин и хозяйка! — радостно вещает голова, и дверь с тихим шипением отъезжает в сторону.
— Это ты его создал? — спрашиваю, когда мы заходим внутрь.
— Это была моя дипломная работа, — говорит Кайрэн, не оборачиваясь. Кончики его ушей всё ещё пунцовые.
— Магический помощник и заодно охранная система с характером? Отличная идея! Тебе, наверное, высший балл поставили?
— Профессора посчитали её… несерьёзной, — он пожимает плечом.
— Да ну этих профессоров, — фыркаю. — Много они понимают в колбасных обрезках. А мне нравится. По-моему, это лучшее из того, что я тут видела.
Кайрэн улыбается, а я перевожу взгляд на саму лабораторию, разглядывая залитое ярким магическим светом пространство.
Это же не комната. Это пещера Аладдина! Если бы Аладдин был эльфом-учёным с лёгким налётом безумия. В хорошем смысле слова, конечно.
Под потолком парят светящиеся сферы, но не такие, как во дворце. Они медленно пульсируют, перетекая из золотого в нежно-розовый, из розового в лавандовый и бирюзовый. Как светомузыка. Или как северное сияние, запертое в четырёх стенах.
— Ничего себе, — выдыхаю.
Кайрэн улыбается, но молчит. Даёт мне осмотреться. И я этим без зазрения совести пользуюсь.
Иду вдоль стен, заставленных стеллажами с сотнями колб. В одних пузырятся жидкости всех цветов радуги, в других медленно кружатся спирали дыма, в третьих плавают светящиеся словно звёзды кристаллы.
Подхожу ближе к одной из колб и рассматриваю нечто, переливающееся как жидкое серебро. Оно движется само по себе, без кипения или нагрева.
— Оно живое? — спрашиваю, не отрывая взгляда.
— Нет. Это ртутная эссенция. Используется для стабилизации порталов. Помнишь, я говорил про стабилизатор?
— Которым ты прожёг дыру в моём полу?
— Он самый, — уши Кайрэна снова краснеют. — Сегодня ночью я доработал формулу. Теперь стабилизатор будет работать без сбоев.
Хмыкаю и иду дальше, к центру комнаты. Там, над постаментом, прямо в воздухе парит шар. Идеально круглый, размером с дыню и прозрачный, как стекло. Он медленно вращается вокруг своей оси.
— А это что?
Я шагаю ближе, и шар меняет цвет. Был прозрачным, но при моём приближении стал нежно-розовым, как лепестки тех цветов, что обвивают арку у входа во дворец.
— О-о, — улыбаюсь. — Он реагирует на меня?
— Не совсем.
Подхожу вплотную, и шар становится насыщенно-розовым, а потом почти малиновым. Я протягиваю руку — и к моим пальцам из глубины шара устремляются крошечные электрические разряды.
— Ой! — испуганно отшатываюсь.
— Не бойся, — говорит Кайрэн, подходя ближе. — Он безопасен. Это эмоциональный резонатор. Он показывает настроение. Улавливает эмоциональный фон и переводит его в цвет. Розовый — это… — он слегка запинается, — воодушевление. И немного воинственности.
— Воинственности? — усмехаюсь. — Ну да. Я сегодня именно такая.
Снова протягиваю руку и касаюсь шара.
Молнии достигают пальцев, а шар меняет оттенок с розового на тёпло-золотой. Чувствую, как связь отзывается — Кайрэну нравится, что я не боюсь.
— А другие цвета что означают?
— Синий — спокойствие, — начинает он перечислять. — Зелёный — задумчивость. Фиолетовый — тревога. Красный — гнев. Чёрный — страх.
— А ты когда-нибудь видел чёрный?
— Было дело. Один раз. Когда случайно смешал не те реагенты, и мой трёхмесячный эксперимент вспыхнул и подпалил стол. Гарольд долго тогда ещё ругался на древнеэльфийском.
— Он умеет ругаться на древнеэльфийском? — фыркаю от смеха.
— О, ещё как. Хотя он думает, что я его не понимаю.
Представляю, как гневно хмурится нарисованное лицо, бормоча какую-то тарабарщину и хохочу.
Жаль, меня там не было.
— А что означает золотой? — снова поглядываю на шар.
— Восхищение, — бесхитростно улыбается Кайрэн.
Смущённо отвожу глаза и быстренько меняю тему.
— А это что? — указываю на устройство, похожее на закреплённую на треноге подзорную трубу. Только вместо линз в ней поблёскивает кристалл.
— А, это, — Кайрэн оживляется. — Это мой последний проект. Хочешь посмотреть?
Он подводит меня к трубе и что-то подкручивает. Кристалл внутри загорается, и над ним раскрывается крошечное окно — портал размером с ладонь.
Я вижу сквозь него кусок коридора. Того самого, по которому мы только что шли. Два эльфа в синих мантиях проходят мимо, ничего не замечая.
— Я работаю над ним почти год, — говорит Кайрэн. — Дальность — пятьдесят шагов по прямой. Но я уже думаю, как увеличить.
— Ты сделал магическую камеру наблюдения, — потрясённо выдыхаю.
— Что?
— Ну, у нас на Земле есть такие штуки. Видеокамеры. Они снимают то, что происходит в другом месте, и передают на экран. А у тебя — портальная версия.
Он задумывается.
— Видеокамера… Интересное слово. Ну да, примерно так. Только это работает на магии.
— На магии, — повторяю. — У вас тут всё работает на магии. А откуда вы её берёте?
— Из золотого винограда и энергии мира. Это сложно объяснить в двух словах.
— А ты попробуй.
И он пробует.
Увлекается, начинает рассказывать про потоки энергии, накопители и какие-то частицы в воздухе, земле, воде, огне, и некоторых растениях, где содержится магия.
Я не перебиваю, просто наблюдаю за ним.
Кайрэн говорит об этом с такой страстью, что невозможно не заразиться. Его глаза горят, руки двигаются, он чертит в воздухе схемы, и одна из сфер над головой послушно меняет цвет, иллюстрируя его слова.
— … и вот здесь, видишь, магия проходит через кристалл и преломляется…
Он берёт с полки колбу с золотистой жидкостью, поднимает её к свету… и задевает локтем другую колбу. Та опрокидывается, раздаётся звон разбитого стекла.
Каменный пол начинает шипеть и пузыриться.
Звонко взвизгнув, отскакиваю, в шоке взирая на творящийся беспредел.
— О нет, — Кайрэн замирает с колбой в руке. — Опять.
Мы смотрим на пол. Там, где только что была гладкая каменная плита, теперь красуется обожжённая выбоина. Неровная, дымящаяся, с оплавленными краями.
Интересно, а почему нет дыры? В моей квартире пол прожгло насквозь.
— Здесь пол усиленный, — поясняет Кайрэн, перехватив мой взгляд. — Не переживай, я всё починю.
Он достаёт из кармана мешочек с искрящимся порошком, высыпает его на пол, и камень восстанавливается, словно ничего не было.
Я начинаю подхихикивать. Сначала тихонько, но потом всё громче и громче. И вот уже хватаюсь за живот и хохочу, согнувшись пополам.
— Что? — эльф растерянно хлопает ресницами и немного дёргает ушами. — Что смешного?
— Ты, — выдавливаю между приступами смеха. — Ты смешной. Кайрэн — учёный «я всё починю».
Уши дёргаются сильнее, становясь розовыми.
— Вообще-то это не самая плохая репутация, — возражает он, улыбаясь своей милой неровной улыбкой. — Могло быть хуже.
— Например?
— Например, Кайрэн — учёный «не могу починить».
Я снова хохочу. Связь пульсирует теплом — Кайрэну приятно, что я смеюсь. А мне приятно, что ему приятно.
— Ладно, — говорю, отсмеявшись. — Что ещё у тебя есть? Показывай всё. Я хочу увидеть каждую штуку, которая тут лежит, светится и, возможно, взрывается.
— Взрывается только одна, — говорит он серьёзно. — И она в сейфе.
— Покажешь?
— Нет.
— Почему?
— Потому что она действительно взрывается.
И он снова улыбается, а у меня внутри что-то подпрыгивает.
С трудом отвожу от него взгляд и иду к следующему стеллажу.

----------

Глава 12

Глава 12
В которой предложение
больше напоминает шантаж,
а я убеждаюсь, что войны не избежать
* * *
В углу стоит стол, заваленный свитками и раскрытыми книгами. Некоторые страницы светятся.
Рядом механизм, похожий на армиллярную сферу, только кольца крутятся сами по себе, и между ними проскакивают крошечные молнии.
Ещё дальше — аквариум. Или террариум. В нём нет воды, а по дну ползают светящиеся жуки размером с ноготь. Они выписывают узоры, и те складываются в подобие карты.
Тычу в них пальцем:
— Это что?
— Люмосферы. Светляки из Восточной Кроны. Они запоминают маршруты и воспроизводят их. Я использую их для картографии.
— Жуки-навигаторы. Серьёзно?
— Вполне.
Качаю головой и поворачиваюсь к следующему стеллажу, но тут за спиной раздаётся знакомый жизнерадостный голос:
— Ну и как тебе тут, хозяйка?
Оборачиваюсь.
На внутренней стороне двери светится довольством лицо Гарольда. Он подмигивает и улыбается так, будто мы с ним сто лет знакомы.
— Ты и с этой стороны есть? — удивляюсь.
— А как же. Я везде. Я — душа этой лаборатории. Магический помощник номер один. Единственный и неповторимый, — эти слова он произносит, гордо задрав нарисованный нос. — Так как тебе у нас?
— Красиво, — отвечаю честно. — Особенно сферы под потолком. Как северное сияние.
— Сияние? О, это хозяин придумал, — Гарольд закатывает глаза. — Чтобы, цитирую «работать было не так тоскливо». А по-моему, — шепчет заговорщически, — он просто боится темноты.
— Ничего я не боюсь, — возмущается Кайрэн, а я заливисто хохочу.
— Конечно-конечно, — покладисто соглашается Гарольд. — А то, что ты спишь со светящейся сферой на тумбочке — это просто потому, что лень её гасить.
— Ну что ты врёшь? — эльф возмущённо всплёскивает руками.
Чувствую через связь такую волну смущения, что не выдерживаю, снова заливаясь смехом.
— Не слушай этого болтолога, — бормочет он. — У него нет доступа к моим комнатам.
— Я не болтолог! — возмущается голова. — Я — честнейший помощник и охранник во всей Империи. Между прочим, в моём послужном списке ни одного взлома. Зато у хозяина в послужном списке три дыры в полу, одна в стене и один подпаленный стол. И это только на текущей неделе.
— Две дыры, — оправдывается Кайрэн. — Третья была не в полу, а в перекрытии.
— О, ну конечно, это всё меняет. Поэтому ты сюда никого никогда не приводишь — чтобы не подпалить.
Хохочу в голос и не могу остановиться. Кайрэн хмуро смотрит на дверь, но связь доносит до меня не злость, а смесь смущения и тёплого удовольствия — ему нравится, что мне весело.
— Кстати, о посетителях, — вдруг говорит Гарольд совсем другим тоном.
Нарисованные глаза куда-то косятся, видимо, указывая нам на винтовую лестницу за дверью.
— К нам спускается высокопоставленный гость, — произносит он, и слово «высокопоставленный» звучит так, будто Гарольд перед этим съел парочку лимонов. — Прикажете впустить? Или… напугать?
Он показательно поигрывает бровями, а мы с Кайрэном переглядываемся.
Лицо эльфа меняется. Расслабленность уходит, плечи напрягаются, уши плотно прижимаются к голове.
Связь передаёт лёгкую волну тревоги.
— Эллариэн, — со вздохом делаю вывод я.
Гарольд поджимает губы и кивает.
— Ему не понравилось, что его ты прогнала, а меня — нет, — тихо говорит Кайрэн.
— Ну, меня мало колышит, что ему нравится, — фыркаю недовольно. — Я ему ничего не обещала и не навязывалась.
Кайрэну я тоже ничего не обещала. Но он меня, по крайней мере, не бесит. С этим эльфом легко и весело.
— А ещё он сказал, что я «несерьёзный проект», — жалуется мне Гарольд. — Можно подумать, это оскорбление.
— Профессора сказали то же самое, — тихо замечает Кайрэн.
— Вот! — Гарольд торжествующе округляет глаза. — А кто им вложил это в уши? Этот Эллариэн — ходячая зануда. Только без диплома.
Улыбаюсь, но внутри уже поднимается напряжение, потому что в дверь стучат.
— Так что? — уточняет Гарольд, на секунду скрывшись и появившись опять. — Впускать или пусть стоит статуей самому себе?
Кайрэн смотрит на меня.
— Впускай, — говорю хмуро.
— Как скажешь, хозяйка, — лицо на двери обречённо вздыхает, и створка открывается, являя нам величайшую особу из рода Золотой Лозы.
В лаборатории сразу же становится тесно. Не физически — помещение-то большое — а энергетически.
Он заполняет собой пространство. Прямой, как древко копья, с холодным взглядом, которым медленно обводит стеллажи с колбами, парящие сферы, армиллярную сферу, аквариум с люмосферами…
— Ну и чего стал в проходе? Ты либо вперёд, либо назад, — ворчит Гарольд, и Эллариэн оборачивается, поджимая губы.
— Ты ещё цел? Я думал, Кайрэн деактивировал тебя сразу же после провала, — произносит он холодно.
— Да и ты тоже цел, — не остаётся в долгу Гарольд.– А я думал, давно замёрз в своей ледяной невозмутимости.
— Какая наглая пошла нынче магия… — дёргает ушами Эллариэн. — Слишком разговорчивая.
— Какая ледяная пошла нынче верхушка власти, — передразнивает Гарольд. — Чего забыл в нашей скромной лаборатории, а, высокопоставленный гость?
— Я не обязан отчитываться перед дверью, — бросает Эллариэн, едва сдерживаясь, и демонстративно обращается ко мне. — Ева, Совет вынес дополнительное постановление. Мы должны проводить больше времени вместе, чтобы вы могли составить обо мне правильное мнение.
Ну понятно. Вот зачем он возвращался в зал — за дополнительной поддержкой. Сам, значит, справиться не в силах, пришлось бежать к Совету за дополнительным советом?
— А если я не хочу? — кривлю губы.
— Это постановление Совета, — отрезает он. — Вы — моя призванная. В первую очередь.
Последние слова он выделяет особо.
— Но не твоя вещь, — внезапно твёрдо произносит Кайрэн.
Чувствую, как в нём поднимается волна не просто тревоги, а злости.
Он выходит вперёд, отрезая меня от Эллариэна, и немного склоняет голову.
— Что ты сказал? — цедит блондинистый эльф.
— Что Ева — не вещь, и может сама решать, с кем ей проводить время.
Эллариэн прищуривается. На красивом лице ничего не отражается, но воздух словно дрожит от напряжения.
— Кайрэн, тебе дали слишком много воли в твоих исследованиях. Мне кажется, некоторые эксперименты стоит подробно изучить. Возможно, даже демонтировать. В целях безопасности.
Он кидает взгляд на Гарольда. Тот расширяет нарисованные глаза.
— Эй! Я не эксперимент! — его возмущённый вопль разносится по всей лаборатории и отражается от стен, заставляя сферы под потолком быстро моргать и менять цвет с катастрофичной скоростью. — Я дипломная работа!
— Несерьёзная дипломная работа, — уточняет Эллариэн. — И от твоей магии будет больше пользы, если тебя разобрать на магические компоненты.
— Что⁈ — лицо на двери искажается ужасом. — Хозяин! Ты слышал⁈ Он хочет меня разобрать! На компоненты! Я не компонент! Я личность! И требую к себе соответствующего отношения!
— Успокойся, Гарольд, — резко говорит Кайрэн. Чувствую его ярость. Она клокочет под кожей, как лава под коркой. Он сжимает кулаки и делает шаг к Эллариэну. — Прекрати мне угрожать, иначе…
Это нужно немедленно остановить, пока Гарольда действительно не разобрали на компоненты, а Кайрэн не нарвался на ещё большие неприятности.
Быстро кладу ладонь Кайрэну на плечо:
— Не надо. Ты же понимаешь, что это провокация.
Он оборачивается ко мне, смотрит в глаза. В нём борются злость, страх, надежда, что-то ещё.
— Это шантаж, а вы — шантажист, — перевожу взгляд на Эллариэна. — Угрожаете Кайрэну, чтобы я пошла с вами.
— Я лишь напоминаю о полномочиях Совета, — отвечает он ровно. — Которые, разумеется, зависят от… сотрудничества.
Сотрудничества. Ага. Так и запишем.
— Я всё поняла, — отпускаю плечо Кайрэна. — Не бойся, Гарольд, никто тебя не разберёт.
— Правда? — он смотрит на меня с надеждой.
— Правда. Обещаю.
— Спасибо, хозяйка. Я никогда в жизни тебе этого не забуду.
На нарисованном лице отражается облегчение и благодарность.
— И тебе не забуду, — уже тише бормочет Гарольд, бросая злобный взгляд на Эллариэна, а потом добавляет что-то на незнакомом языке.
Не знаю, что именно, но, судя по тону, это что-то очень нецензурное на древнеэльфийском.
— Я бы посоветовал тебе прикусить язык, иначе мне всё-таки придётся приказать демонтировать тебя, — холодно кидает блондинистый эльф, пропуская меня вперёд.
Гарольд шипит, замолкая, а я иду к двери.
— Ева… — окликает меня Кайрэн, — не надо.
— Всё в порядке, Кай. Гарольд, ещё увидимся.
Выхожу и поднимаюсь по лестнице. Эллариэн следует за мной.
— Куда вы хотели идти? — спрашиваю, не оборачиваясь.
Пусть думает, что победил, и теперь всё пойдёт по его плану. Пусть потешится.
Потому что это будет его самая большая ошибка. Уж я постараюсь.

----------

Глава 13

Глава 13
В которой я понимаю,
что лучший источник знаний —
не библиотека
* * *
— Дальше я покажу вам дворец, — с достоинством заявляет Эллариэн.
— Я уже всё видела, — фыркаю. — Коридоры, спальню, трапезную.
— Это были функциональные помещения. А я предлагаю экскурсию. Вы в центральной Кроне первый день. Было бы несправедливо лишать вас возможности увидеть то, что мы здесь ценим.
Скептически приподнимаю бровь.
— А Совет не против, что вы тратите время на экскурсии для призванных, вместо того, чтобы решать важные государственные задачи?
— Совет здесь ни при чём. А задачи подождут.
Ну да, ну да, сейчас у тебя другая задача — как бы побыстрее захомутать меня и заделать маленького эльфика.
Какая поразительная самонадеянность.
— Ладно, — пожимаю плечами и начинаю подниматься. — Давайте свою экскурсию. Но если она закончится в каком-нибудь подвале с священным алтарём, я этого просто так не оставлю, уж поверьте.
— Никаких подвалов. Обещаю. У меня не настолько бедная фантазия, чтобы устраивать экскурсии по подземельям.
Это он сейчас на Кайрэна намекает? Зря. Мне в его подвале понравилось. А вот с Эллариэном даже в Эдеме будет холодно и скучно.
Подъём занимает несколько долгих минут. И дело не в том, что подниматься труднее, чем спускаться, — меня бесит и раздражает идущий позади эльф. Спиной чувствую, как он прожигает меня своим ледяным взглядом. Или точнее будет сказать — замораживает. И вымораживает.
Ласковая змейка вьётся вокруг сердца, греет меня своей поддержкой, и только это заставляет не врезать ногти в ладони и не скрежетать от злости зубами.
«Спасибо, Кайрэн», — посылаю волну благодарности и через мгновение чувствую, как змейка трясёт хвостиком, извещая, что мой посыл дошёл до адресата.
Ух ты! Это же СМС-оповещения на уровне эмоций!
Настроение неожиданно поднимается, и я уже бодрее топаю наверх.
— Идёмте, — едва мы оказываемся в коридоре, Эллариэн протягивает мне руку.
Ага, с-чаз. Перетопчется.
Демонстративно закладываю руки за спину и восхищённо разглядываю гобелен на стене напротив. Два эльфа — светловолосый и темноволосый — бьются на шпагах. И тёмненький, кажется, побеждает.
Как символично.
— Каков будет первый пункт назначения? — отмерев, игнорирую ладонь эльфа и очень быстро иду вперёд.
Эллариэну приходится меня догонять.
Он подстраивается под мой шаг, так же быстро идёт рядом.
Что, трудно оставаться величественным, когда едва не переходишь на бег?
И это я ещё не в режиме спортивной ходьбы. А я могу. Но пока не буду.
Экскурсия начинается с сада Вечной Весны.
Так его называет Эллариэн.
Я бы назвала его «сад, в котором всё цветёт одновременно, хотя по логике не должно». Розы, магнолии, какие-то светящиеся лилии в пруду, вишни в цвету…
И это при том, что на соседнем дереве висят уже спелые плоды, похожие на груши, только синие, а на яблоне (или сливе, я в этом не разбираюсь) едва появились первые закрытые бутоны.
— Здесь время течёт иначе, — Эллариэн опускает ветку цветущего дерева, чтобы я могла получше её рассмотреть. — Магия сада позволяет растениям существовать вне сезонов. Здесь всегда весна, лето и осень одновременно.
Так хвалится, будто сам эту магию сада создавал. Более чем уверена, что это разработка таких же учёных, как Кайрэн. А может даже и самого Кайрэна.
Но решаю пока своё мнение оставить при себе.
Каю сейчас ни к чему лишние неприятности, да и мне нужно на время затихнуть, чтобы ударить позже, когда соперник будет ожидать этого меньше всего.
Ну а что? Он же тоже использует нечестные методы. А, как говорится, что посеешь, то и сожрёшь. Народ врать не будет.
— Красиво, — милостиво киваю. — Но почему нет зимы? Растения должны отдыхать. Вам их не жалко?
— Они не устают. Их питает магия.
Будто в подтверждение этих слов, прямо на моих глазах один из цветков увядает, а на его месте появляется плод. Он растёт, быстро увеличиваясь в размерах, и вот уже в ладонь эльфу падает спелая слива.
Он протягивает её мне, но я морщу носик, отворачиваясь.
— Нет, спасибо. Они у вас на магических стероидах, а я предпочитаю натуральную пищу.
Эллариэн смотрит на меня с лёгким недоумением, но решает не настаивать. Выбрасывает сливу, и мы идём дальше.
После сада Вечной Весны следует библиотека.
Она огромная. Колоссальная по своим размерам. Потолок находится так высоко, что на нём даже облаков не видно.
И стеллажи, стеллажи, стеллажи…
Они висят прямо в воздухе.
Приставленные к ним лестницы то сдвигаются в стороны, то, словно лифты, внезапно возносятся вверх, то с оглушающей скоростью падают вниз. Иногда книги раскрывают обложки и, взмахивая ими, словно крыльями, перепархивают на другую полку.
Меня это так потрясает, что я на некоторое время застываю с открытым ртом. Как никогда понимаю Гарри Поттера и его восторг, когда он точно так же, как я, видел подобное первый раз.
— Здесь собраны знания за десятки тысяч лет, — голосом экскурсовода вещает Эллариэн, предлагая мне пройти вперёд. — История Империи, магические трактаты, хроники всех родов — здесь можно найти всё.
— И вы всё это читали? — с сомнением кошусь на него. — Это же сколько лет нужно?
— У нас жизнь длинная. И читаем мы много.
— Я сейчас спрашивала не обо всех, а конкретно о вас, — уточняю. — Вы читали вот это всё?
Эллариэн на мгновение замирает, а потом с достоинством кивает:
— Я прочитал здесь многое.
— А Кайрэн? — всё-таки не могу удержаться, чтобы не уколоть.
Эльф напрягается при имени друга.
— Кайрэн проводит здесь больше времени, чем кто-либо. Но у него гораздо меньше работы, чем у меня.
Да-да, кто бы сомневался. Судя по тому, что я видела и слышала в лаборатории, у Кайрэна выходные бывают только в Новый год, а слово «отпуск» он даже не знает.
— Но ведь Кайрэн — учёный, и у его исследований нет режима рабочего времени.
Качаю головой, подхватывая какой-то старинный фолиант и рассматривая изображённый на обложке город.
По улицам движутся толпы эльфов в цветастых одеждах и мантиях всех цветов радуги, на стенах домов распускаются и опадают цветы, а на их месте тут же появляются новые, в облаках распускаются огненные салюты.
— Он недоучка, — недовольно сообщает Эллариэн. — Потратить десять лет на обучение в Академии Высшей Магии и в итоге завалить дипломную работу — такого до него не мог сделать никто.
Запихиваю фолиант обратно, прохожу дальше и рассматриваю корешки «Полного собрания сочинений Мардиэна из рода Золотой Лозы».
Ну конечно. Кайрэн плохой, Эллариэн — хороший, а глупая избранная воротит нос, не понимая собственного счастья.
Но один определённый вывод я всё-таки делаю — Кайрэн часто бывает в библиотеке, а я с сегодняшнего дня, а точнее вот с этого момента, просто обожаю читать книги.
— Куда идём дальше? — спрашиваю, поняв, что до дальней стены библиотеки мы сегодня вряд ли доберёмся.
— Я бы хотел показать вам Оружейный зал, — с некоторой гордостью заявляет Эллариэн, и я покорно киваю.
— Зал так зал.
Да… Любят же эльфы подраться.
Мечи, луки, копья — чего тут только нет. И всё, абсолютно всё сверкает магией.
— Вы с кем-то воюете? — интересуюсь, ткнув в очередной шедевр военно-магического искусства. — Зачем столько оружия?
Эллариэн вышагивает рядом, периодически пытаясь приблизиться, но я хоть и верчу головой по сторонам, но всё равно начеку — пресекаю всякие попытки приблизиться ко мне даже на полметра.
Вот и сейчас, чтобы не коснуться даже краями одежды, мне приходится взять немного левее и почти упереться в гобелен, изображающий какого-то величественного эльфа, размахивающего не менее величественным мечом.
— Раньше, до объединения наших государств в единую Империю, случались стычки и войны, — Эллариэн делает вид, что не заметил, как я от него шарахнулась. — Но вот уже несколько тысячелетий мы живём мирно.
— А несколько — это сколько? — вожу носом по металлическим доспехам.
Так и кажется, что сейчас забрало откроется, и оттуда на меня кто-нибудь выглянет, настолько анатомически точно они сделаны.
— Несколько, — уклончиво отвечает Эллариэн.
— А что сподвигло ваших предков прекратить воевать? — не отстаю я.
— Они решили, что у них гораздо больше общего, чем казалось поначалу.
Эллариэн снова пытается стать ближе, и я снова делаю рокировку, едва не сшибая с подставки какой-то меч.
Эльф едва заметно хмурится, но мне всё равно.
— И что, вот уже несколько тысяч лет вообще нет войн?
— Вообще.
— И даже небольших конфликтов? На всей-всей планете всех всё устраивает?
— Мы предпочитаем жить мирно, а все споры решать словами, — Эллариэн указывает мне на выход из зала.
Молча следую в указанном направлении.
Всё с тобой понятно, Элли. Темнишь ты, дружочек. Не бывает так, чтобы всем всё нравилось. Это утопия. А в утопию я не верю.
Замираю прямо посреди зала, поскольку в голову внезапно приходит одна идея.
Я же теперь знаю, кто мне сможет ответить на все интересующие вопросы! И как я сразу не догадалась?
Осталось только каким-то образом ускользнуть от надоедливого эльфа и пробраться обратно в лабораторию.
Милый, милый Гарольд, я же твоя хозяйка? А хозяйкам положено знать всё. Неужели ты откажешь мне в такой малости?

----------

Глава 14

Глава 14
В которой мраморная статуя
неожиданно улыбается, а я понимаю,
что враги тоже могут быть людьми.
Ну, или эльфами
* * *
Мы проходим через зал Гобеленов, где все стены завешены изображениями. У меня ощущение, что я попала в магазин теле-и радиоэлектроники.
Справа и слева всё плывёт, сверкает, меняет очертания. Красиво, спору нет, но для меня это перебор. Слишком много информации. Глаза разбегаются, а в висках начинает тихонько пульсировать.
А вот в Галерее Зеркал я задерживаюсь.
Потому что зеркала здесь необычные. Они показывают не моё отражение, а какие-то лесные полянки.
Останавливаюсь возле одного из зеркал и машу рукой. Отражение машет мне в ответ пушистой лапкой какого-то зверька, похожего на зайца, но с маленькими рожками.
— Это зеркала изоотражений, — поясняет Эллариэн, снова становясь непозволительно близко. Его плечо почти касается моего. — Они показывают случайных животных нашей планеты, преобразуя ваше изображение в изоотражение.
Какое странное слово. И какие странные преобразования.
— В чём смысл этих изоотражений? — делаю осторожный шаг в сторону.
Эллариэн зеркалит моё движение. Ещё один шаг, и он снова рядом.
Мы как два танцора. Только партнёр мне не нравится.
— С их помощью мы показываем детям, что животный мир настроен к ним дружелюбно, — он склоняется, приближая своё лицо к моему, — если они относятся к нему уважительно.
Это намёк? Ну, тогда я абсолютно слепа и глуха.
— А, поняла! — киваю и резко приседаю, делая вид, что поправляю обувь. — Если ребёнок покажет отражению язык, то зверь в отражении сделает то же самое.
Выпрямляюсь и, недолго думая, показываю эльфу язык.
— Или зубы, — спокойно отвечает он.
Не знаю, как реагировать.
Если он говорит про животных, то это отличный урок — ты получаешь ровно то, что отдаёшь. А если он намекает на меня…
Ну что ж. Об меня он свои зубки обломает раньше, чем успеет оскалиться.
Фыркнув, иду на выход, по дороге помахав лапкой, тьфу ты, рукой очередному странному зверьку, внешне схожему с медвежонком, но с расцветкой зебры.
Затем Эллариэн приводит меня в Башню Четырёх Ветров. Но сначала мы долго петляем длинными коридорами, а потом поднимаемся по крутой винтовой лестнице.
Наверху открывается потрясающий вид на всю долину.
Два солнца клонятся к закату (всё-таки мы гуляем уже очень долго), а свежий ветерок игриво треплет мою косу и обволакивает принесённым с полей запахом мёда, душистых цветов и разнотравья.
— Здесь очень красиво, — говорю я без всякого сарказма.
Конечно, все эти Залы привлекательны по-своему, но естественную красоту природы никому не переплюнуть.
— Да, — Эллариэн согласно кивает, и как-то по-особенному смотрит на долину. — Я часто прихожу сюда, когда нужно о чём-то серьёзно подумать.
Кошусь на него.
Он стоит, опираясь ладонями о парапет. Ветер играет с его мантией и силится растрепать идеальную причёску, а золотые шнурки поблёскивают в свете заходящих солнц.
Идеальный профиль. Словно на монете.
И всё равно он кажется мне чужеродным. Красивым, идеальным, но… не моим.
Если бы у меня спросили, как я отношусь к Эллариэну, я бы без промедления ответила: как к мраморной статуе. Смотреть хочется, прикасаться — нет.
— И часто вам нужно серьёзно думать? — спрашиваю, отводя от него взгляд и вновь рассматривая потрясающей красоты закат.
— Обычно не часто, но в последние сутки — почти каждую минуту.
— Вы думаете обо мне? — спрашиваю прямо.
Он поворачивается. Смотрит прямо в глаза.
— О вас. О Кайрэне. И о том, что Зов сработал не так, как должен был.
— И к каким выводам вы пришли?
— Ни к каким. Пока.
Эльф замолкает и хмурится, подбирая слова, но быстро возвращает лицу привычное спокойное выражение.
— Вы знаете, я очень давно не испытывал так много сильных эмоций одновременно.
— Отрицательных?
— Не только. Отрицательных, положительных. Самых разных. Гнев, страх, сожаление, радость, надежда… Это очень сложный коктейль.
Он делает шаг ко мне, снова становится очень близко. Настолько, что я чувствую запах его парфюма — что-то древесное, с ноткой морозной свежести.
— Вы необычная, Ева, — говорит он, склоняясь так, что я чувствую на своей щеке его дыхание. — Не такая, как я ожидал.
— А чего вы ожидали? — я тут же ныряю ему под локоть и отхожу на несколько шагов.
В голубых глазах мелькает что-то странное, но Эллариэн больше не преследует. Только оборачивается, прислоняясь к парапету спиной и складывая на груди руки.
— Смирения. Восторга. Любви, — отвечает просто. — А вы то кричите, то угрожаете, то требуете каких-то прав. И ещё… постоянно от меня ускользаете.
— А вам бы хотелось, чтобы я заглядывала в рот и пускала на вас слюни?
— Мне бы хотелось, чтобы вы хоть немного потеплели ко мне.
И неожиданно он впервые за всё время улыбается. По-настоящему.
Улыбка кажется не холодной и отработанной, а, скорее, слегка растерянной. Будто он сам не ожидал, что ему понравится, когда ему постоянно сопротивляются.
— Послушайте, — он снова приближается, но в этот раз не давит и не смотрит с высоты своего роста. Просто становится ближе, потому что так удобнее разговаривать. — Я понимаю, что первое впечатление обо мне было… м-м… не лучшим. Портал, обряд — всё это выглядело как похищение. Но вы мне действительно симпатичны, и я готов ждать.
— Ждать чего? — приподнимаю брови.
Наш разговор зашёл куда-то не туда, но мне почему-то он кажется правильным. Словно это то, чего нам не хватало с самого начала — просто нормально поговорить.
— Когда вы передумаете.
— Я симпатична вам потому, что в меня ткнула пальцем Богиня, — напоминаю с ироничной ухмылкой.
— Ткнула пальцем? — удивляется он и отрицательно качает головой. — Вы не понимаете, как работает Зов. Богиня открывает портал к той, кто больше других подходит тому или иному эльфу.
— Подходит эльфу, но не призванной.
— Вы меня неправильно поняли. Подходит больше им обоим.
Мне подходит Эллариэн? Да ну, бред.
Что-то здесь не сходится.
— А зачем тогда применяют эмпатическую связь? — хмыкаю с сомнением.
— Эльфы знают про обряд чуть ли не с рождения, а для призванных это в высшей степени неожиданность. Связь не даёт им испугаться, вызывает доверие и тёплые чувства. А потом, после обряда единения, приходит любовь.
— Навязанная?
— Настоящая.
Смотрю на него. На идеальное лицо, золотые шнурки в волосах, дорогую мантию, браслеты и кольца.
А ведь Элли реально старается мне понравиться. Криво, косо — как умеет. С учётом этой их эмпатической связи для него это что-то новенькое.
А ещё… где-то под этим лоском прячется живой человек. То есть эльф. В любом случае, он сейчас разговаривает со мной без прежней напыщенности. Удивляется, объясняет. Даже улыбается.
И улыбка у него, конечно, тоже идеальная.
Но моё сердце молчит.
А когда я рядом с Кайрэном, оно гудит, пульсирует, посылает мне волны его эмоций.
Неужели это доверие и тепло вызывает эмпатическая связь?.. Я ведь чувствую эти эмоции как свои, родные.
Понимаю, что думаю не о том, и возвращаюсь к разговору.
— Я верю вам, — кидаю взгляд на последние лучи двух солнц и возвращаю его Эллариэну, — но у меня нет к вам симпатии. И дело не в отсутствии связи. И не в том, кто кому больше подходит. Вы красивый эльф и, как оказалось, даже можете быть нормальным. Но я сомневаюсь, что у нас с вами может что-то получиться — мы слишком разные. Ваша Богиня ошиблась.
— Она никогда не ошибается.
— Всё когда-то бывает первый раз.
Он кивает. Так, словно не ожидал от меня другого ответа. А потом долго молчит.
— Тогда позвольте мне хотя бы сделать ваше пребывание здесь приятным, — произносит наконец. — Возможно, через две недели вы поменяете своё мнение обо мне.
— Вы предлагаете мне дружбу?
— Я предлагаю вам стать почётной гостьей. И дружбу… если она возможна между эльфом и его призванной.
Некоторое время думаю, а потом киваю.
Если Эллариэн не будет ко мне приставать и доставать, то почему бы и нет? Худой мир лучше доброй ссоры. А если он начнёт зарываться, я всегда успею ему насолить. Да и не хочу, чтобы он вредил Кайрэну из мести за мой отказ.
— Ладно, — хитро прищуриваюсь. — Но с одним условием. Вы ничего не сделаете Гарольду.
— Договорились, — поспешно кивает он, тут же протягивая мне руку.
Смотрю на неё и давлю в себе дикое желание отпрыгнуть.
А что, если попробовать? Он же просто предлагает помощь, чтобы спуститься с башни.
Поколебавшись, всё же опираюсь на его локоть, готовая в любой момент ускакать куда подальше.
Ничего. Никакого отторжения нет. Просто прохладная ткань и твёрдая рука как точка опоры.
О как!
Всё-таки их Богиня ошиблась.
Молча спускаемся вниз, и я раз за разом прокручиваю в голове одни и те же мысли.
Этот день прошёл совсем не так, как я ожидала.
Элли оказался не таким напыщенным павлином, как казалось поначалу, наше касание не привело к возникновению новой эмпатической связи, а я, кажется, только что согласилась начать наше общение с дружбы.
Зачем мне это, не знаю. Потому что не хочу становиться к нему ближе ни со связью, ни без.
Да, среда — она хоть и не пятница, но определённо страннее, чем вторник.

----------

Глава 15

Глава 15
В которой я принимаю
приглашение на тренировку,
а мой внутренний дзюдоист
радостно потирает руки
* * *
— Вы, должно быть, голодны, — едва мы отходим от лестницы, Эллариэн останавливается. — Позвольте пригласить вас на ужин.
— Ужин? — приподнимаю бровь. — А как же правило, что эльфы не едят так поздно? Вы же мне вчера целую лекцию прочитали про поздние приёмы пищи.
Я очень даже не против поесть, но пока не понимаю его логику. Целый день таскал меня по залам, а теперь, когда за окнами спускается тёмная ночь, приглашает на ужин. Такими темпами метаболизм пошлёт меня куда подальше.
Неправильное питание, отсутствие хоть какой-нибудь минимальной тренировки…
А может, это выход?
Растолстеть в максимально короткие сроки, что с моим нестабильным организмом немудрено (если бы не ежедневные нагрузки в спортзале, я бы сейчас весила килограмм сто. А может, и больше) — и всё, Эллариэн сам откажется от меня, никакие указы Богини не помогут.
Я не против пышнотелых людей — я против пышнотелой себя. Но чем только не пожертвуешь ради победы, верно?
— Я помню, — эльф едва заметно усмехается. — Но сначала был Совет, потом вы прятались от меня в лаборатории, потом экскурсия… Я сегодня, можно сказать, украл вас на целый день.
— Вы делаете успехи на криминальном поприще, — хмыкаю. — Второе удачное похищение за два дня.
— Я бы назвал это тактической изоляцией, — произносит он с таким серьёзным лицом, что я почти верю. Но уголки губ подрагивают. Всё-таки оценил мою шутку. — Чтобы другие эльфы не отвлекали моё внимание от вас.
Или моё внимание от него.
— Другие эльфы — это Кайрэн?
Эллариэн морщится, но тут же возвращает на лицо невозмутимое выражение.
— Не только. Но и он в том числе.
Закатываю глаза, но где-то внутри отмечаю, что он говорит об этом без привычной неприязни. Просто констатирует факт. И это… приятно. Может, разговор на башне действительно что-то изменил?
— Хорошо, давайте свой поздний ужин.
Мы идём в очередную малую трапезную. Эллариэн галантно отодвигает стул, и я сажусь, отмечая, что стол сервирован на двоих.
— Вы подготовились заранее.
— Я надеялся, что вы согласитесь, — он садится напротив. — Кстати, эту трапезную я выбрал потому, что здесь красивый вид из окна.
Красивый вид?
— Там темно, — показательно кошусь в сторону.
— Вы уверены? — Эллариэн прячет улыбку, а у меня от восторга открывается рот.
Сквозь темноту внезапно проступают огоньки. Они множатся с невероятной скоростью, и вот уже сад за окном напоминает звёздное небо.
— Какая красота! — восклицаю восхищённо. — Это магия?
— Я заметил, что вам не нравится, когда магия применяется к природе, и подумал, что, возможно, вы оцените эти цветы. Здесь нет никакой магии. Это обычные ночные фиалки. Днём соцветия находятся в земле, а ночью поднимаются на поверхность и распускаются, чтобы утром снова спрятаться и уступить место дневным цветам.
— Потрясающий у вас мир, — качаю головой.
— Это теперь и ваш мир тоже, — напоминает Эллариэн.
В этот момент я отвлекаюсь, потому что на столе материализуются тарелки с ужином — запечённые овощи фиолетового цвета, свежие булочки и вазы с фруктами.
— Приятного аппетита, — Эллариэн принимается за свою тарелку.
Я тоже пробую.
Вкус обычный. Что-то среднее между кабачком и баклажаном. Но цвет…
Фиолетовые овощи. Синий сок в графине. Золотой виноград. У них тут, кажется, почти вся еда нестандартной расцветки.
Едва успеваю ополовинить тарелку, как в груди теплеет. Змейка просыпается, потягивается и начинает крутиться вокруг сердца с каждым витком всё быстрее.
Узнаю этот ритм и с улыбкой разворачиваюсь к двери.
— Что-то не так? — интересуется Эллариэн, тоже отрываясь от тарелки.
— Нет, всё так, — улыбаюсь ещё шире и жду.
Проходит несколько секунд, дверь открывается и входит Кайрэн.
Моя улыбка становится настолько широкой, что я чувствую, как уголки губ уползают куда-то к ушам.
Я знала, что он идёт. Знала за минуту до того, как он переступил порог. Змейка предупредила.
— Добрый вечер, — Кайрэн подходит к столу и переводит взгляд с меня на Эллариэна. — Я не помешал?
— Вообще-то… — недовольным тоном начинает блондинистый эльф, но я его перебиваю:
— Нет, конечно. Присаживайся. Ты, наверное, тоже голодный, целый день работал.
— Спасибо. У меня действительно не было времени поесть, — Кайрэн садится справа от меня.
Змейка замирает, свернувшись клубочком где-то под сердцем. Она, как и я, счастлива.
На столе появляется третий прибор.
Эллариэн молча наблюдает за тем, как Кайрэн накалывает на вилку овощ, и на его лице читается сложная гамма чувств. Какое-то сдержанное недовольство пополам с пониманием, что возражать сейчас, значит испортить тот хрупкий мостик между нами, который он только что начал строить.
Погасив недовольство, он светским тоном спрашивает:
— И чем же ты так увлёкся, что даже не нашёл времени на обед?
— В основном, дорабатывал формулу стабилизатора, — спокойно отвечает темноволосый эльф.
— Надеюсь, без новых дыр в полу?
Кидаю взгляд на Эллариэна. Это он сейчас шутит или беспокоится о своём имуществе? Кажется, и то и другое.
— В этот раз дыра была не в полу, а в столе, — Кайрэн кидает на меня хитрый взгляд. — Но я всё починил.
Я фыркаю, а Эллариэн вздыхает и осуждающе качает головой. Но я замечаю, как уголки его губ тоже подрагивают в едва сдерживаемой улыбке.
— Ты неисправим.
— Да, моему отцу не так повезло с сыном, как твоему, — соглашается Кайрэн, даже не обидевшись, и тянется за булочкой.
Смотрю на них.
Два эльфа.
Один — весь сияющий, одетый с иголочки, идеальный, с правильными чертами лица и поведением истинного аристократа.
И второй. Со свежей подпалиной на рукаве, приятными, но не совсем правильными чертами лица, и немного взлохмаченными волосами, которые он явно ерошил, пока думал над своей разработкой.
И оба сидят за одним столом, почти мирно обсуждая несовершенных детей и дыры в лабораторной мебели.
Если бы мне кто-то сказал об этом два дня назад, я бы рассмеялась ему в лицо.
— Ева, — Эллариэн явно не хочет продолжать этот разговор, поэтому поворачивается ко мне, — я хотел предложить вам завтрашний день провести на свежем воздухе. У меня запланирована тренировка на поляне за восточным крылом. Вы могли бы отдохнуть на пледе, насладиться фруктами и… составить мне компанию.
— Посмотреть, как вы будете размахивать мечом? — уточняю, отвлекаясь от созерцания неидеального, но такого привлекательного Кайрэна.
— Мечом?.. А, вы имеете в виду Оружейный зал? Нет, мы таким давно не пользуемся, — он откладывает приборы и немного подаётся вперёд. — Тренировки проходят на учебных шпагах. Они легче и маневреннее. Да и нанести существенный ущерб сопернику ими практически невозможно. Кроме того, мы не только бьёмся на шпагах, но и занимаемся борьбой без оружия.
Задумываюсь.
С одной стороны, это звучит как очередная попытка покрасоваться.
Но с другой…
После нашего разговора на башне ещё один день в обществе Эллариэна не кажется таким уж невыносимым. По крайней мере, не придётся постоянно уворачиваться от его попыток подойти поближе, потому что он будет занят. Да и у меня появится возможность потренироваться. Наверное.
— Ладно, — киваю, отправляя в рот кусочек синего овоща, — я согласна.
На лице эльфа появляется лёгкая тень удовлетворения.
Кайрэн молчит, опустив глаза в тарелку. Но через связь я чувствую лёгкий укол тревоги. Он не имеет права противиться моему общению с Эллариэном, но боится, что мы завтра не увидимся.
Змейка тихонько скользит по плечу вниз и толкается в ладонь, будто хочет, чтобы я что-то сделала. И я делаю.
Под столом, незаметно для Эллариэна, касаюсь руки Кайрэна, подбадривая.
Тёплые пальцы едва ощутимо сжимают мои и отпускают. Змейка довольно трясёт хвостиком.
— А ты, Кайрэн? Ты придёшь посмотреть на тренировку? Или будешь целый день занят в лаборатории? — ободряюще улыбаюсь.
— Я… — он колеблется, косится на Эллариэна. — Я бы…
— Приходи, — внезапно говорит тот, и я не верю своим ушам. Впрочем, кажется, не только я — у Кайрэна тоже брови ползут вверх. — Заодно посмотрим, чему ты научился в Академии. Десять лет неудачно смешивал реагенты или всё же хоть иногда посещал искусство боя профессора Шардэна?
— Я не пропускал его занятия, — смущается Кайрэн, и кончики его ушей розовеют.
Ага. Мне кажется, или кое-кто собрался совершенно официально надрать зад потенциальному сопернику?
М-м… Это нечестно, Элли. Но я буду рядом и не дам свершиться непоправимому.
Вот уж от кого-кого, а от меня явно не ждут знаний в искусстве ближнего боя. Спасибо, папуль, что ты восемь лет почти волоком таскал меня на дзюдо, прежде чем я выросла и окончательно перешла на сторону добра, то бишь на сторону кроссфита.
Надеюсь, я ещё не все приёмы забыла.
Коварно улыбаюсь и не замечаю, что оба эльфа, забыв об ужине, с открытым интересом наблюдают за мной.
— Всё было вкусно, — делаю глоток синего сока, промакиваю губы салфеткой и встаю. — Спасибо за ужин и компанию. А теперь позвольте откланяться. Я очень устала. Провожать меня не надо. Увидимся завтра.
Не дожидаясь, пока эльфы выскочат из-за стола, поднимаюсь и быстро удаляюсь из трапезной.
Ласковая змейка посылает недоумение, но я только неопределённо пожимаю плечами и скрываюсь за дверью.
Вечер не был томным, зато утро обещает стать боевым.

----------

Глава 16

Глава 16
В которой я кладу
на обе лопатки не только эльфа,
но и, кажется,
весь эльфийский патриархат
* * *
Утро наступает всё так же внезапно — два солнца за окном синхронно поднимаются над горизонтом, и спальня заливается светом.
Но сегодня я не зарываюсь лицом в подушку. Почти сразу сажусь и потягиваюсь.
На стуле, прямо рядом с кроватью, меня ожидает новый комплект одежды.
Рассматриваю её и хмыкаю.
Кое-кто, сам не зная, готовит меня в бойцы.
Узкие лосины нежно-лавандового цвета идеально обтянут ноги, а нечто среднее между туникой и лёгким платьем не будет сковывать движений.
Приподняв интересную конструкцию за плечики, внимательно её рассматриваю. Верх облегающий, но ткань настолько мягкая, что даже на ощупь выглядит как вторая кожа. А ниже талии материал ниспадает множеством тонких воздушных лоскутов цвета утреннего неба.
То есть, когда я буду стоять, будет создаваться эффект платья. А во время тренировки или драки, когда я, например, захочу врезать ногой по голове одному самоуверенному эльфу, лоскуты разлетятся в стороны и не будут мешать.
— Не одежда, а мечта, — бормочу, весело улыбаясь.
На полу стоят мягкие балетки из тонкой замши, без каблука, с эластичной подошвой, которая гнётся во все стороны. Примеряю, делаю пробный выпад.
Ух ты! И нескользкие. Идеально.
Если это прислал мне Кайрэн, то пора начинать опасаться, что он читает мои мысли.
Последним беру в руки новый комплект белья и закатываю глаза, даже не успев развернуть упаковку. Светящееся. Кто бы сомневался.
Быстро умываюсь, убираю волосы в плотный пучок на затылке, стягивая их несколькими шнурками, чтобы ни одна прядь не выбилась. Одеваюсь и подхожу к зеркалу.
Выгляжу… как эльфийский ниндзя. В лавандовых лосинах и с платьем, которое на самом деле не платье.
Подмигнув своему отражению, разворачиваюсь и выхожу за дверь.
Сюрприз-сюрприз. Элли уже ждёт в коридоре.
Стоит, совсем как вчера Кайрэн, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди.
Сегодня он одет совсем не так, как вчера: простая белая рубашка, поверх неё жилет без рукавов, свободные брюки и мягкая обувь до середины икры. Светлые волосы заплетены в сложные косы и убраны назад. Никаких шнурков и перстней.
Повторюшка дядя Хрюшка.
Копирует стиль друга? Не-а, не прокатит.
— Доброе утро, Ева, — эльф выпрямляется и слегка склоняет голову.
— Доброе, — закусив губу, оглядываю коридор.
Змейка молчит. Это значит, что Кайрэна рядом нет. Чувствую лёгкий укол разочарования, но стараюсь не подавать виду.
— Предлагаю сразу идти на тренировочную поляну, — Эллариэн указывает подбородком в сторону. — Тренироваться на полный желудок вредно, а лёгкий перекус мы возьмём с собой.
— Предусмотрительно.
— Я стараюсь.
Мы идём по коридору. Позади нас слуги несут плед и корзинку с провизией.
Это что, мы сегодня обойдёмся без магии?
— Вы хорошо спали? — спрашивает эльф, слегка повернув ко мне голову.
Идёт рядом, но личные границы не нарушает.
— Удивительно хорошо. Мне, кажется, начинают нравиться ваши матрасы и ранние подъёмы.
— Рад это слышать. Если хотите, могу распорядиться, чтобы вам приносили травяной чай перед сном. Он помогает расслабиться и повышает настроение.
— Спасибо, но пока я справляюсь без чая. Кстати, о настроении… А где Кайрэн?
Он едва заметно поджимает губы, но отвечает ровно:
— Я не слежу за ним. Вероятно, в лаборатории. Или ещё не проснулся.
— Понятно, — хмурюсь.
На самом деле ничего не понятно. Вчера он обещал прийти. Но, может, что-то случилось. Или он засиделся допоздна над каким-нибудь проектом, и теперь действительно спит?
Змейка шевелится где-то под сердцем, посылая спокойствие. Значит, всё в порядке.
Выходим на поляну за восточным крылом. Слуги расстилают плед в тени дерева, раскладывают фрукты, лёгкие закуски, ставят графин с ярко-фиолетовым соком.
Опустившись на плед, подхватываю какой-то фрукт и оглядываюсь.
На поляну спешит высокий жилистый эльф с непроницаемым лицом. Он коротко кланяется мне и сразу же предлагает Эллариэну начать тренировку.
Некоторое время они разминаются, а потом начинают.
Ну что сказать? Бой на шпагах — это красиво. Движения противников плавные, выверенные.
Эллариэн двигается как танцор, но в каждом выпаде чувствуется сила и уверенность. Он явно демонстрирует мне себя — напрягает пресс при уходе в защиту, играет бицепсами при выпаде.
Замечаю это, но стараюсь не слишком часто закатывать глаза.
Вот позёр.
Спарринг заканчивается довольно быстро. Эллариэн обезоруживает противника и приставляет шпагу к его горлу. Тот кивает, признавая поражение.
Откладываю очередной недоеденный фрукт и вежливо хлопаю.
— Браво, браво!
Эльф изящно и горделиво кланяется.
Так, кажется это не всё.
— Борьба без оружия, — объявляет он, подтверждая мои подозрения, и начинает расстёгивать жилет.
Беру с пледа синюю грушу и надкусываю, не сводя глаз с мужского стриптиза.
Эх, музыки не хватает.
Пока я жую, жилет летит на траву. Следом за ним отправляется рубашка.
Без всякого стеснения рассматриваю полуголого недожениха.
Тело красивое, ничего не скажешь. Изящное, удлинённое, с чёткими линиями мышц. Пресс прорисован, плечи развёрнуты, бёдра узкие.
Похож на ожившую статую. В лучах двух солнц его кожа чуть поблёскивает капельками пота.
Залипательно.
Но меня не цепляет.
Смотрю на него чисто профессиональным взглядом. Как тренер.
Хорошая форма, отличная мускулатура, но в бою это не главное. Главное — это техника, помноженная на эффект неожиданности. А Эллариэн слишком уверен в себе, чтобы ждать от него чего-нибудь неожиданного.
Идеальный эльф и биться будет идеально — точно по учебнику. Скука.
Эллариэн и его партнёр, который, кстати, раздеваться почему-то не стал, сходятся в рукопашной.
А вот этот спарринг — это уже не танец. Это жёсткий и быстрый бой. Захват, бросок, уход. Снова захват. Впрочем, как я и говорила, буква в букву по учебнику.
Идеальный эльф снова побеждает. Укладывает противника на лопатки, зажав ему руку, и тот хлопает по земле, сдаваясь.
Эллариэн поднимается и гордо смотрит на меня.
Но я этого уже не вижу, потому что смотрю в другую сторону.
По краю поляны идёт Кайрэн.
Змейка радостно подпрыгивает и крутится волчком, словно щенок, который соскучился по хозяину.
Улыбнувшись, машу Кайрэну. Он приветливо кивает и ускоряется.
Эллариэн тоже его замечает.
Лицо его меняется. Удовлетворение от победы сменяется сдержанным недовольством. Он приближается, подхватывая с травы рубашку, но не надевает, просто перекидывает через плечо.
— Кайрэн, — говорит он, когда тот подходит ближе, — а я уже решил, что ты так и не выберешься из своей лаборатории.
— Я обещал Еве, — Кайрэн смотрит на меня, неровно улыбаясь. — Доброе утро.
— Доброе, — я тоже очень рада его видеть. — Как Гарольд?
— Ворчит, что я ограничиваю его личное пространство узкой дверью.
— Требует расширить квадратные метры? — хохочу. — Предложи ему взять ипотеку.
— Ипотеку? — он явно не понимает мою шутку. — Я подумываю расширить проекционный контур, чтобы он мог перемещаться по стенам внутри лаборатории.
О-о! Если у него всё получится, а я в этом очень даже уверена, Гарольд постепенно захватит весь дворец, и от него ни у кого не будет тайн.
Кстати, я же хотела у него кое-что спросить. Надо не забыть напроситься в лабораторию в гости.
Эллариэн, которому не нравится наш разговор, резко шагает к другу и кладёт ему на плечо руку.
— Раз уж ты всё-таки здесь, может, проведём спарринг? — предлагает со спокойной улыбкой. — Заодно посмотрим, чему ты научился за эти годы.
Кайрэн колеблется. Его взгляд скользит по обнажённому торсу Эллариэна, по его блестящей от пота коже, по уверенной улыбке.
— Я не успел подготовиться.
— Ты никогда не успеваешь, — парирует вредный эльф, и это звучит почти дружелюбно, но я чувствую подвох. — Или стесняешься своего тела? Ну же, друг. Здесь все свои.
Хочу вмешаться, сказать, что Кайрэн не обязан драться, если не хочет, но он вдруг выпрямляется, в ореховых глазах появляется упрямство.
— Хорошо, — кивает и стягивает тунику.
Замираю с недонесённой до рта грушей.
Тело у него не такое, как у Эллариэна. Не такое широкое в плечах, не такое рельефное. Мышцы есть, но Кайрэн скорее поджарый, чем накачанный. Пресс прорисован, но не шестью кубиками, а скорее намёком на них. Но талия узкая, и грудная клетка хорошо развита.
Замечаю на боку небольшой шрам, который, скорее, напоминает ожог. След неудачного эксперимента?
Это тело мне однозначно нравится больше. Как девушке, а не тренеру.
Эллариэн осматривает его оценивающе, но без насмешки.
— Неплохо-неплохо. Я думал, ты врёшь, что не пропускал занятия по искусству боя. Ну а теперь покажи, чему научился.
Они берут шпаги, встают в круг. Друг напротив друга. Два эльфа, два тела, два совершенно разных подхода к жизни.
Я откладываю грушу и подаюсь вперёд, забыв о еде.
Бой начинается, вот только длится он недолго.
Эллариэн отбрасывает шпагу и становится в стойку. Кайрэн смотрит на него с удивлением, но всё-таки повторяет движение.
Кажется, сейчас будет драка.
Открываю рот, но не успеваю вмешаться. Элли атакует.
Он выше, к тому же явно сильнее физически, и каждый его удар звенит в воздухе, поражая своей точностью и мощью.
А Кайрэн… он двигается иначе. Менее эффектно, но так быстро, что я едва успеваю замечать его движения. Он не атакует, только уходит от захватов, ускользает в последнюю секунду, как вода сквозь пальцы, чем явно злит соперника.
М-м… Тактика уклонения.
Широко расслабленно улыбаюсь. Профессор Шардэн не зря получал свою зарплату.
Бой длится и длится. Мы давно уже забыли о времени. Эллариэн продолжает атаковать, а Кайрэн — уклоняться.
В какой-то момент мне кажется, что Кайрэн не успеет, и я вскрикиваю.
Он оглядывается и… пропускает удар в плечо.
Эллариэн пользуется оплошностью соперника, наступая и проводя ещё серию ударов, от которых Кайрэн едва успевает уворачиваться.
Змейка тревожно мечется под сердцем.
«Давай, Кай, — передаю по связи. — Ты сможешь!»
Змейка отправляет вовне теплую волну, и Кайрэн замирает, принимая её.
Всего на секунду. Но этого достаточно.
Подсечка, после которой он падает. Эллариэн тут же наваливается сверху, зажимая ему руку и не давая сдвинуться.
— Сдавайся, — тяжело дышит, а сам смотрит на меня взглядом победителя.
— Отпустите его, — прошу, подскакивая. — Бой не окончен. Это я помешала.
— Бой окончен, — сверкает глазами блондин.
— Нет!
— Я выиграл.
В два шага оказываюсь рядом и, не дав Эллариэну опомниться, хватаю его за плечо.
Упор в бедро, рывок. И я перебрасываю его через себя, используя его же вес.
Классический дзюдоистский бросок. Всё-таки не забыла. Спасибо, папуль.
Эллариэн, не ожидавший нападения, перелетает через меня и падает на спину.
В один прыжок отскакиваю на безопасное расстояние, тут же став в стойку. Фалды платья разлетаются в стороны и опадают, обнимая ноги.
Эллариэн смотрит на меня широко распахнутыми изумлёнными глазами. Кайрэн тоже приподнимается на локтях. В его ореховых глазах такое же потрясение.
— Хотите честный выигрыш? Тогда деритесь со мной, — прищуриваюсь. — Я вызываю вас на бой, Эллариэн из рода Золотой Лозы.
Он медленно садится и переводит взгляд на Кайрэна. Потом снова смотрит на меня.
Калейдоскоп эмоций на его лице дорогого стоит. От шока и неверия до восторга и восхищения.
— Как вы это сделали? — спрашивает хрипло.
— Это дзюдо. Борьба такая. На Земле девочка должна уметь за себя постоять. Не тяните время, Эллариэн. Или вы сдаётесь?
Он закашливается.
— Я не дерусь с женщинами, — говорит, прочистив горло.
— А я, имейте в виду, с мужчинами дерусь, — сообщаю, принимая его молчаливое поражение, и подхожу к Кайрэну.
Протягиваю ему руку.
Он тут же подскакивает, сжимает мою ладонь. Змейка довольно трепещет, когда наши пальцы соприкасаются. Ему стыдно, что за него заступилась девчонка.
— Похоже, тренировка прошла не по правилам, — тихо сообщает он, пока я млею от близости его полуобнажённого тела.
— А у нас всё с самого начала идёт не по правилам, — усмехаюсь. — Ты не виноват, это я отвлекла.
Эллариэн поднимается, отряхивает траву с брюк и подбирает рубашку. На его лице всё ещё играет эта странная смесь эмоций.
Кажется, у кого-то в данную минуту происходит переоценка ценностей.
И это, пожалуй, лучшая победа за всё утро.

----------

Глава 17

Глава 17
В которой я понимаю,
что с Эллариэном лучше дружить,
а к Гарольду сбегать без свидетелей
* * *
Кайрэн всё ещё сжимает мою ладонь, и я не спешу её отнимать.
— Ты задумалась, — тихо говорит. — О чём?
Ну не признаваться же, что мне нравится вот так просто стоять рядом с ним. Он и так чувствует почти всё.
— О том, что твой друг сейчас просверлит в нас дыру, — киваю в сторону.
Кайрэн отслеживает мой взгляд и вздыхает. Эллариэн действительно не сводит с нас своих небесно-голубых глаз.
И тут к нам подбегают слуги с подносами. На них два небольших хрустальных флакона с мерцающим серебристым порошком.
— Позволите? — один из слуг отвлекает эльфа от нас, протягивая ему флакон.
Тот берёт его, высыпает щепотку порошка на ладонь и быстрым, привычным движением растирает по плечам и груди.
Порошок вспыхивает на долю секунды мягким голубым светом и исчезает, а вместе с ним пропадают капельки пота, следы травы и пыли. Кожа снова становится идеально чистой.
— Гигиенический порошок? — хмыкаю, отступая от Кайрэна и давая возможность подойти к нему другому слуге. — И что, даже мыться не надо?
— Мыться надо. А искристую пыль мы используем, в основном, в дальних поездках, — поясняет Кай, проделывая то же самое, но чуть менее ловко. Несколько крупинок порошка падают на траву и шипят. — Или после подобных тренировок, когда нет времени на обычные процедуры.
— Удобно. Не надо искать ручей и мёрзнуть, ожидая, пока обсохнешь, — добавляю и, заметив, что уши Кайрэна всё ещё розовые, решаю, что это, пожалуй, лучший момент для вопроса. — Кстати, о поисках. Кай, у тебя в лаборатории сейчас есть срочные дела? Может, устроишь мне ещё одну экскурсию? Я там не всё рассмотрела. Обещаю ничего не ронять и не прожигать дыры в твоём усиленном полу.
Кайрэн, уже натягивающий тунику, замирает на полуслове. Ему явно нравится, как я сократила его имя.
— Я… вообще-то хотел ещё раз проверить стабилизатор, — с готовностью кивает.
— Вот и отлично!
Хочу шагнуть к нему, но путь преграждает Эллариэн. Он уже оделся и опять нацепил на лицо официальное выражение.
— Ева, я бы предпочёл, чтобы мы продолжили нашу экскурсию. В конце концов, вы ещё не видели сад Камней. И поющие фонтаны.
Пф, нашёл, чем удивить. Камней вместе с поющими фонтанами и на Земле полно. А вот лаборатория…
С сожалением смотрю на Кайрэна.
Змейка передаёт, что он понимает мои чувства, но против Эллариэна не попрёшь.
Да, он прав.
Злить Эллариэна, когда его эльфийская гордость трещит по швам, — не самая лучшая идея.
— Ладно, — соглашаюсь, пожимая плечами. — Сад Камней так сад Камней. Но с одним условием.
— С каким? — он приподнимает бровь.
— Кайрэн идёт с нами, — хватаю темноволосого эльфа за руку и тяну за собой. — Нечего ему целыми днями сидеть в подвале. Пусть тоже посмотрит на красиво выложенные каменюки.
Эллариэн поджимает губы, но не возражает. Только бросает на наши сцепленные руки красноречивый взгляд, который я демонстративно игнорирую.
Кайрэн, кажется, не знает, куда девать глаза, но руку не отдёргивает. Наоборот, его пальцы едва ощутимо сжимают мои в ответ.
— Отлично, — резюмирую, шагая за блондинистым эльфом. — Ну что, кто первый расскажет мне легенду о самой красивой каменюке?
Эльфы переглядываются. Эллариэн изо всех сил сдерживает рвущееся наружу раздражение.
А мне сейчас всё равно. Змейка под сердцем мурчит, как довольный котёнок. Кажется, ей нравится дёргать за усы моего недожениха. Странная у неё вкусовщина.
Ну ничего. Я ещё доберусь до лаборатории. И Гарольд расскажет мне всё, что скрывают эти длинноухие. Что один, что второй.
Я ведь понимаю, что оба что-то не договаривают. Только что?
А пока нас ждёт новая экскурсия. Обещаю, что буду очень удивляться. Ну, или хотя бы постараюсь делать вид, что мне интересно.
Улыбаюсь своим мыслям, игнорируя сверлящие взгляды Эллариэна, но едва мы входим в сад Камней, как я забываю, что вообще хотела куда-то идти.
Это же что-то невероятное! Ничего общего с земными понятиями — волшебно, феерично. Короче, всё здесь по-эльфийски невероятно.
Огромные валуны, отполированные ветрами до блеска, громоздятся друг на друге, образуя причудливые, неподвластные законам физики арки и гроты.
Некоторые камни парят в воздухе, медленно вращаясь вокруг своей оси, другие светятся изнутри мягким, пульсирующим светом, а третьи… поют. Тихо, на грани слышимости, но стоит нам приблизиться, как я различаю удивительную и необычную мелодию.
Кайрэн, который всю дорогу от поляны шёл рядом, вдруг аккуратно высвобождает свою ладонь из моей.
Чувствую укол разочарования — и свой, и его. Ему не хочется отпускать, я знаю. Но я всё-таки не его призванная. Это мы тоже понимаем оба.
И Эллариэн тут же этим пользуется. Он шагает ближе, предлагая мне свою руку.
— Разрешите помочь, — говорит со спокойным достоинством. — Чтобы вы не споткнулись, пока будете смотреть по сторонам.
Смотрю на протянутую ладонь, а потом на Кайрэна, но тот отводит взгляд.
Ладно. Не будем устраивать сцен.
Кайрэн считает, что он не вправе, а я только что уложила Эллариэна на лопатки. Поэтому могу позволить ему небольшой реванш в виде прогулки под руку. Пусть не думает, что я его совсем уж ненавижу.
Опираюсь на локоть Эллариэна, и мы идём по дорожке.
Его прикосновение мне не неприятно. В нём нет того отторжения, что было в первый день. Но нет и искры. Просто, как и вчера… никак. Словно я держусь за перила или за ручку двери. Удобно и функционально. На этом всё.
— В этом саду собраны минералы со всех Семи Крон, — рассказывает Эллариэн. — Некоторым из них больше десяти тысяч лет. Это самый большой сад Камней в Империи.
Киваю, внимательно его слушая, но через несколько шагов замечаю особенно причудливый камень. Он похож на скрученную спираль и переливается всеми оттенками сиреневого.
— Ой, смотрите! — высвобождаю руку и подбегаю к камню. — Он что, живой?
— Нет, — Эллариэн слегка хмурится, но тут же возвращает на лицо невозмутимое выражение. — Это аметистовая друза. Она росла в таком виде несколько тысячелетий.
Обхожу камень, радуясь возможности сбежать от Эллариэна. Лучше я всё-таки пойду одна. Или с Кайрэном. Но Кайрэн держится чуть поодаль, и я чувствую его тихую грусть.
Так, хватит. Мы же на экскурсии. И мне действительно пора узнать об этих эльфах побольше.
Дожидаюсь, пока Эллариэн поравняется со мной, и перебиваю его оч-чень интересный рассказ о многовековом камне.
— Эллариэн, а кем вы работаете? — задаю вопрос, который вертится на языке со вчерашнего дня. — Ну, кроме того, что уже второй день доказываете, что вы — идеальный кандидат в мужья, чем-то ещё занимаетесь?
Он слегка приподнимает бровь, и на идеальном лице появляется то самое выражение, с которым он рассказывал о своих достижениях в библиотеке.
— Я — начальник Службы магической безопасности.
Застываю как вкопанная.
Мама родная!
В голове мгновенно складывается пазл: как он чуть ли не с пинка входил в Зал Семи, был на короткой ноге с Хранителем Книги… А ещё его угрозы демонтировать Гарольда в целях безопасности больше не кажутся голословными.
— Начальник Службы магической безопасности? — переспрашиваю, демонстративно откашлявшись. — Да вы страшный человек… то есть эльф, Эллариэн. С вами нужно дружить.
Он самодовольно улыбается, принимая мои слова за чистую монету. Не понимает, что я над ним немного подтруниваю.
Кайрэн, который идёт по другую сторону, тихо фыркает — он-то прекрасно понял мой сарказм.
Обмениваемся с ним быстрыми взглядами, и уголки моих губ ползут вверх. Эллариэн ничего не замечает, уж слишком увлечён своим величием.
— Кстати, Ева, — блондинистый эльф становится серьёзным, — я хотел спросить о вашем мире. Вы сказали, что занимались какой-то борьбой. Дзюдо. Зачем вам такие серьёзные навыки? Неужели в вашем мире девушки не чувствуют себя в безопасности?
Задумываюсь. Как объяснить эльфу, живущему в идеальном мире без войн и конфликтов, что такое земная реальность?
— Понимаете, Эллариэн… Мой отец считал, что девочка должна уметь за себя постоять. Он восемь лет таскал меня на тренировки. Не потому что наш мир ужасен. А потому что уверенность в себе никогда не бывает лишней. Дураков везде хватает, и лучше быть подготовленной к встрече с любым из них.
Кайрэн останавливается. От него идёт волна тревоги. Он представляет, каково мне было там — в мире, где нужно учиться драться, чтобы чувствовать себя в безопасности.
— Тебе, наверное, было очень страшно, — тихо спрашивает.
Пожимаю плечами.
— Я бы не сказала. Просто в нашем мире женщины относятся ко всему более ответственно. Не всегда рядом с ними есть тот, кто может защитить.
На лице Эллариэна появляется выражение, которое я не сразу могу распознать. Уважение? Сочувствие?
— Что ж, теперь вы в Империи, — он снова берёт меня за руку. — И я рад, что вы попали к нам. Здесь не нужно ничего бояться. У нас женщин берегут и защищают. Им не нужно сражаться.
Вежливо улыбаюсь, но так и хочется прокомментировать: посадить в клетку и беречь — это не одно и то же. И кто сказал, что я боюсь?
Но я оставляю эту мысль при себе.
Пока гуляем мимо поющих камней и светящихся арок, Эллариэн с удвоенной силой рассказывает о каждом камне, вспоминая чуть ли не историю его возникновения, а я вежливо киваю и мечтаю, чтобы его кто-нибудь вызвал по какому-нибудь делу.
Но если уж не везёт, то по-крупному. Видимо, блондинистого эльфа на все две недели отправили в вынужденный отпуск.
Пока осматриваем сад Камней, уже переваливает за полдень, и мой желудок начинает подавать сигналы.
— Так, мальчики, — хлопаю в ладоши, привлекая внимание обоих эльфов. — Камни — это прекрасно, но я хочу есть. Когда у вас тут обед?
Мужчины переглядываются.
— Примерно через час, — отвечает Кайрэн неуверенно — вероятно сам нечасто обедает вовремя.
— Отлично. Тогда ведите меня обратно. Мне нужно освежиться, переодеться, а потом я хочу посетить трапезную. Большую трапезную. Хочу посмотреть, кто у вас тут собирается. Хватит с меня тактической изоляции.
Эллариэн поджимает губы, но не возражает. Кажется, сегодня он уже понял, что спорить со мной себе дороже.
Да-да, если будет сопротивляться, я его — хрясь! — и через бедро на глазах у всех. И не посмотрю, что он начальник СМБ.
Змейка под сердцем весело трепещет в тон моему настроению, а я предвкушаю обед. Ну и заодно возможность понаблюдать за эльфами в их естественной среде обитания.
Интересно, насколько это будет интересно?

----------

Глава 18

Глава 18
В которой платье делает своё дело,
а я делаю своё —
защищаю того, кто не может
защитить себя сам
* * *
Выхожу из душа, вытирая волосы мягким полотенцем, и с наслаждением вдыхаю запах чистоты.
Искристая пыль — это, конечно, удобно. После тренировки самое то. Но вода… Воду ничто не заменит. Особенно когда стоишь под тёплыми струями и чувствуешь, как смывается не только пот, но и усталость, и раздражение, и навязчивое внимание одного блондинистого эльфа.
Хотя бы на десять минут.
Отбросив полотенце, подхожу к кровати, где уже разложено то, что я сама выбрала в гардеробной. На этот раз никаких брюк и лосин. Пусть эльфы увидят, что я не только в обтягивающих штанах хожу.
Платье до колен, нежно-персикового цвета, с мягкими складками, которые струятся при каждом движении. Никаких летящих лоскутов, никакой боевой конструкции — всё простое, женственное, лёгкое, воздушное. И балетки в тон — мягкие, почти невесомые, с тонкой подошвой, которая позволяет чувствовать каждый камень под ногами.
Расчёсываю волосы, оставляя их распущенными. После душа они слегка вьются, опадая на плечи лёгкими, небрежными волнами. На Земле я собирала их в хвост или косу почти всегда, но сегодня… Сегодня мне хочется иначе.
Беру тонкий кожаный шнурок и повязываю его вокруг головы на манер ободка. Просто, чтобы волосы не лезли в лицо.
Смотрю в зеркало.
Оттуда на меня смотрит Ева. Но какая-то… другая. Мягче. Нежнее. Почти эльфийка, только уши обычные.
Женственность — это ведь тоже оружие. Недооценивая женщин, мужчины делают первый шаг к поражению.
Интересно, кто из эльфов усвоит этот урок первым?
Усмехаюсь своему отражению, выхожу за дверь и тут же натыкаюсь на два взгляда.
Эллариэн и Кайрэн ждут в коридоре. Оба уже переоделись.
Идеальный эльф в своей безупречной манере — синий костюм с серебристой вышивкой, и Кайрэн в простой чистой тунике.
Такие разные. Но смотрят на меня сейчас совершенно одинаково.
С таким выражением, будто я не из соседней комнаты вышла, а спустилась с небес на радуге.
Пауза затягивается.
Так… Кажется, я перестаралась.
— Ева, — Эллариэн отмирает первым, делает шаг вперёд и слегка склоняет голову, — в платье вы выглядите особенно превосходно. Этот образ подчёркивает вашу утончённость и природную красоту. Вы похожи на рассвет над Долиной Туманов.
Вот это он загнул. Идеально.
Впрочем, чего ещё было от него ждать?
Хмыкнув про себя, перевожу взгляд на Кайрэна. Он стоит, чуть приоткрыв рот, и его уши уже начали розоветь.
— Ты очень красивая, — говорит спустя несколько долгих секунд и широко, искренне улыбается.
Такие простые слова, а у меня от них внутри что-то переворачивается.
Змейка радостно подпрыгивает и посылает ему тёплую волну. И это не я. Я не прошу её это делать — она сама.
— Спасибо, — говорю. — А теперь, может быть, пойдём?
Большая трапезная, где я ужинала в первый вечер, сегодня полна. Около тридцати эльфов сидят за длинным столом, о чём-то беседуя. Но гул голосов стихает, едва мы появляемся в дверях.
Некоторых я знаю — видела на Совете и встречала в коридорах дворца. Но есть и такие, кого вижу первый раз.
Все они с открытым любопытством рассматривают меня. На долю секунды снова ощущаю себя главным экспонатом. Только лабутенов не хватает.
Фыркаю и успокаиваюсь. Хотят смотреть — пусть смотрят, а я просто пришла поесть. Ну и на них тоже поглазеть, чего уж там.
Мы проходим к свободным местам. Элрондэн, занимающий место во главе стола, тут же поднимается, слегка склоняет голову набок.
— Приветствуем вас, призванная Ева. Это такая приятная неожиданность, что вы решили разделить с нами скромную трапезу.
— А я полна неожиданностей, — пожимаю плечами и обвожу взглядом собравшихся. — К тому же, хотела посмотреть на всех. Мне же среди вас, как никак, пять столетий жить. Если, конечно, раньше не надоем.
Эльфы недоумённо переглядываются.
— Шутка, — вздыхаю. — Куда я денусь с подводной лодки?
— Какой лодки? — переспрашивает Элрондэн, но я только машу рукой.
— Неважно. Это тоже шутка. Слишком земная.
Эллариэн галантно отодвигает для меня стул. Я сажусь. Кайрэн занимает место с другой стороны.
Элрондэн опускается, не спеша снова приступать к еде.
— Вы уже приняли решение? — спрашивает он, и в голосе слышится скорее деловое любопытство, чем давление.
— Совет дал мне две недели, а прошло всего два дня, — улыбаюсь, рассматривая материализовавшиеся передо мной блюда. — Не гоните лошадей… то есть единорогов. Ну или кто тут у вас с хвостом и копытами? У меня ещё двенадцать дней.
Старец недовольно поджимает губы, но ответ принимает и возвращается к разговору, который прервало наше неожиданное появление.
Я ем и слушаю. О новых законах, которые волнуют эльфов в синих мантиях. О погоде и урожае — этим озабочены те, что в зелёных. Об открытиях в магии — эта тема явно близка Кайрэну, но он молчит.
Скукота, конечно, смертная, но я впитываю каждое слово. Потому что это — информация. А информация мне нужна.
И вдруг Элрондэн поворачивается к нам:
— Кайрэн, что нового у тебя? Ты, кажется, что-то разрабатывал?
Эльф вздрагивает, явно не ожидая вопроса. Уши моментально розовеют, и он на секунду замирает, словно раздумывая, с чего начать.
— Я… да, Хранитель. Я работаю над стабилизатором портальной материи, — он прочищает горло. — Он позволит камню заряжаться быстрее и, соответственно, проводить обряд Зова чаще.
Несколько эльфов в зелёных мантиях отрываются от тарелок. Один из них, с длинной рыжеватой косой, подаётся вперёд.
— Чаще? Насколько чаще? Сейчас между Зовами проходит несколько недель. Ты можешь сократить этот срок?
— Вероятней всего, да, — Кайрэн поднимает на него взгляд, и с каждым словом его голос становится всё уверенней. — Мы собирались задействовать стабилизатор сразу после обряда Зова Эллариэна, но я его случайно уронил, и магическая энергия рассеялась. Кроме того, оказалось, что формула была немного недоработана. Но я всё починил, и теперь можно попробовать зарядить камень.
По трапезной прокатывается гул. Эльф с рыжей косой удивлённо присвистывает, его сосед широко улыбается, одобрительно качая головой.
— А ты уверен, что не уничтожишь камень? Может, лучше оставить всё как есть, зачем эти риски? — спрашивает эльф в синей мантии и белыми, убранными в сложную косу, волосами. — Я всё ещё помню, как ты чуть не взорвал кабинет профессора Бергиэна.
— Да-да, наделал ты тогда шума, — со смехом поддерживает блондина его сосед. — Громыхнуло так, что в саду статуи вздрогнули.
Уши Кайрэна становятся пунцовыми.
— Это было на втором курсе, Гадариэн. И я всё починил, — бормочет он, а мне становится обидно.
Кай старается для них, придумывает что-то важное и нужное, а они сидят и критикуют. Вот взяли бы и придумали что-нибудь сами, чем разглагольствовать на тему, которую сами же не понимают.
— Риски есть всегда, — вмешиваюсь, просверлив прищуренным взглядом Гадариэна. — Вот вы чем занимаетесь? Какими достижениями в жизни можете похвастать?
— Я? — он удивлённо вскидывает белёсые брови и гордым взглядом обводит собравшихся. — Я придумал закон о запрете смешивания цветочных ароматов — в одном помещении одновременно не могут находиться два разных вида живых цветов, чтобы ароматы оставались чистыми и приносили присутствующим эстетическое удовольствие и хорошее настроение.
Мать моя женщина.
Хочется расхохотаться и одновременно покрутить пальцем у виска.
Я понимаю, что в условиях мирной жизни они тут все расслабились, но это уже напоминает абсурд. Если им нечем заняться, шли бы в пахари или конюхи. А они сидят, штаны протирают и какую-то ерунду выдумывают.
— Вот видите, — сообщаю самым серьёзным тоном, на какой только способна, — вы заботитесь о здоровье эльфов. А Кайрэн заботится о вашем будущем. Скажите, что проще — придумать рассадить цветы по разным горшкам и расставить их в разных комнатах, или создать сложную формулу, которая стабилизирует камень призыва?
Над столом повисает какая-то замогильная тишина.
— Вот то-то же, — припечатываю, обводя всех хмурым взглядом.
А то ишь, напали все на одного. Никому не позволю обижать моего эльфа.

----------

Глава 19

Глава 19
В которой победа Кайрэна
одновременно становится поражением
* * *
— А вы разбираетесь в стабилизаторах? — выдавливает из себя Гадариэн.
— В ваших магических штуках я полный ноль, — отвечаю, усмехнувшись, — но отсутствием ума не страдаю.
Ловлю его скептический взгляд и, резко посерьёзнев, добавляю:
— У нас на Земле женщины не сидят в домах, как затворницы, а получают образование наравне с мужчинами, реализуют себя и часто занимают самые высокие посты, в том числе и в Совете, подобном вашему.
Специально добиваю его последними словами, беру приборы и под ошарашенными взглядами эльфов, которые словно узрели образованный предмет интерьера, спокойно ем.
Ну да, ну да, я помню, что женщины хрупкие, нежные и рождены только для того, чтобы нести в мир красоту и производить на свет маленьких эльфят.
Как же им не повезло со мной.
— И вы тоже занимали высокий пост? — слышу чей-то вопрос.
Ожидаемо.
— Я — нет, — говорю, не отрываясь от чего-то воздушно-вкусного, напоминающего картофельное пюре, но с интересными зелёными вкраплениями, которые мне никак не удаётся распознать. — Моя стезя — спорт. Но училась я шестнадцать лет, начиная с семи. Так что о физике, биологии, математике и ещё некоторых науках кое-какое понятие имею.
От поднявшегося гвалта появляется стойкое желание бросить вилку и зажать уши. Эльфы хотят знать, насколько глубоки познания женщин на Земле.
Не хочется их разочаровывать, я же всё-таки не учёный и не кандидат наук, поэтому выдаю с потолка несколько простейших формул, типа Е = mc², после чего несколько минут слушаю восторженные возгласы и ловлю потрясённые взгляды.
Так-то, дорогие иномирцы!
А то ишь, возомнили о себе непонятно что. Сделали из женщин инкубатор для увеличения популяции эльфов и радуются. В другой мир — насильно, любовь — через связь, и, как вишенка на торте, замуж — в изменённом состоянии сознания. А потом сиди, дорогая жёнушка, жди муженька с работы, вяжи носки у окна да памперсы детям меняй.
Обалденная жизнь, ничего не скажешь!
Змейка крутится волчком. Ощущаю, как переживает за меня Кайрэн, и посылаю в ответ, что всё хорошо.
Он выдыхает, успокаиваясь.
В сторону Эллариэна поворачиваться боюсь, поскольку слышу его тяжёлое дыхание. Да, не повезло ему с призванной. Зато не мне одной мучиться.
Элрондэн обводит суровым взглядом разбушевавшихся эльфов и стучит пальцами по столу, призывая к тишине.
— Кажется, вы задались целью перевернуть наши представления о женщинах? — спрашивает он.
Уголок его губ дёргается то ли в усмешке, то ли в раздражении — не могу понять.
— Вы бы и сами их перевернули, если бы просто посмотрели на них как на равных, — заявляю безапелляционным тоном.
Может, хоть так они задумаются, что женщины умеют не только то, что они мне уже третий день навязывают.
Он так долго молчит, что я уже начинаю перебирать варианты, какую булочку захвачу, когда меня выгонят из-за стола. Но Элрондэн лишь коротко кивает, словно принимает какое-то решение, а потом резко теряет ко мне интерес, словно забыл о разговоре, и обращается к Кайрэну:
— Давайте вернёмся к вопросу о стабилизаторе. На каком ты сейчас этапе? Когда можно начинать первые эксперименты?
— Нестабильность сведена к минимуму, — тихо отвечает тот. — Сбоев быть не должно, я уверен. В крайнем случае, стабилизатор просто не сработает — я немного поработал с блокировкой.
Старец некоторое время думает, а потом говорит совсем другим, покровительственным тоном:
— Раз у тебя всё готово, то мы поднимем этот вопрос на Совете, проголосуем и, если придём к единогласному решению, в ближайшее время сможем проверить работу стабилизатора. И, кстати, Кайрэн, я хотел напомнить, что ты до сих пор не встал в очередь на обряд. Но раз у нас теперь так обстоит дело, думаю, тебе это не надо — если стабилизатор сработает, ты первым попробуешь призвать свою женщину. Против никто не будет.
Кайрэн, только что сияющий улыбкой, резко вздрагивает. Вилка с тихим звоном падает на пол. Змейка сжимается в тревожный комок, а моё сердце пропускает удар.
Призванная для Кая?..
Смотрю на резко бледнеющее лицо моего эльфа. Змейка мечется, передавая его смятение и панику, целый ураган эмоций.
И протест — такой яростный, что всё внутри меня не выдерживает, сворачиваясь в тугой, дрожащий комок.
— Какая превосходная новость, — внезапно подаёт голос Эллариэн. — Ты неожиданно вытянул счастливый билет. Позволь поздравить тебя первым.
Кидаю на блондинистого эльфа злой взгляд.
Он сидит, откинувшись на спинку стула с выражением такого удовлетворения, что хочется его прибить. Он несказанно счастлив. Конечно, избавиться от соперника официальным способом — что может быть лучше? И Элрондэн явно ему подыгрывает.
— Как начальник Службы магической безопасности, я лично прослежу за тем, чтобы у тебя было всё необходимое для эксперимента, — продолжает радоваться блондинчик. — Лучшие реактивы, усиленная защита, полный доступ к камню. Если понадобится помощь, я всегда к твоим услугам. Уверен, Совет тебя поддержит.
«Я помогу тебе найти другую женщину, — вот что я читаю между строк. — Помогу разорвать связь с той, которая тебе не принадлежит».
Кайрэн смотрит на меня, и я вижу в ореховых глазах:
«Мне не нужна другая».
«И мне не нужен», — хочется ответить.
Даже не так. Хочется заорать на весь белый свет, чтобы все шестьдесят находящихся здесь ушей свернулись в трубочку.
— Я не хочу идти против закона, — хрипло произносит Кай. — Есть очередь…
— Как первооткрыватель, ты имеешь полное право проверить теорию, — останавливает его Элрондэн. — Возражать никто не станет.
За столом поднимается гул.
— Вообще-то, — возмущается эльф с дальнего конца стола, — у нас действительно очередь. Мне осталось ждать пятнадцать недель. Почему я должен его пропускать?
— Если каждый, кому благоволит Совет, будет проходить вне очереди, то какой смысл в очереди вообще? — подхватывает кто-то рядом. — Кайрэн, безусловно, заслуживает признания за свою работу, но есть установленный порядок.
— Порядок создан для того, чтобы его совершенствовать, — внезапно заступается эльф с рыжеватой косой. — Если стабилизатор сработает, мы сможем призывать жён намного чаще. Каждый эльф получит свою пару быстрее. Один эксперимент вне очереди — это не нарушение, это инвестиция. Я — аграрий, и то понимаю это.
— А если стабилизатор не сработает? — возражает его сосед. — Если камень будет повреждён? Кто ответит за срыв следующих Зовов? И что тогда делать нам? Богиня не простит, если какой-то учёный-недоучка испортит её дар.
Кайрэн вскидывает голову:
— Рисков нет. Я гарантирую безопасность. Но я не претендую на очередь. Проверить стабилизатор может любой из вас.
Эллариэн заметно напрягается. В небесно-голубых глазах мелькает напряжение.
— Кайрэн, Хранитель прав — ты можешь и должен стать первым, — с нажимом произносит он, вызывая новый виток недовольных возгласов.
Элрондэн поднимает руку, и спорщики замолкают.
— Вопрос с очерёдностью будет решён на Совете, — говорит он. — А пока я рад, что ты наконец-то подумал о своём будущем.
Едва сдерживаю гнев.
Ну да, конечно. Именно об этом сейчас заботится Хранитель Книги. Воспользовался ситуацией, поставил бедного эльфа перед фактом. Выбор без выбора — вот как это называется.
Змейка передаёт мне такое острое отчаяние Кайрэна, что у меня перехватывает дыхание.
Он в ловушке. Не может отказаться от испытания. Это его прорыв, его шанс доказать всем, что он не недоучка и чего-то стоит. Но согласиться — значит согласиться на призванную.
Сжимаю под столом его руку.
Не знаю, как, но я не дам им этого сделать. Подниму на уши общественность. На все их длинные уши. Разнесу ко всем чертям Совет. Ведь там есть недовольные? Вот и возьму их на вооружение. Они меня ещё плохо знают.
— Всё будет хорошо, — шепчу едва слышно. — Мы что-нибудь придумаем. Обязательно.
— Нет, моя дорогая призванная, — врывается в ухо шёпот с другой стороны, — ничего вы не придумаете. У Кайрэна нет вариантов. Если Элрондэн принял решение — а он его принял — Совет будет на его стороне. Это лишь вопрос времени.
Поворачиваюсь к блондинистому эльфу и читаю во взгляде всё, что он хотел сказать между строк:
«Всё так и будет. У Кайрэна будет своя женщина. А вы — моя».
Отворачиваюсь, ничего не ответив и даже не подав вида, как меня задели эти слова.
Споры продолжаются. Эльфы с энтузиазмом обсуждают стабилизатор, сроки, протоколы безопасности. Эллариэн выступает чуть ли не больше всех, заочно открывая новшеству зелёный свет.
Кайрэн молчит, словно этот вопрос больше его не касается. Я сверлю глазами тарелку.
Чувствую, как он жалеет о своём открытии.
В голове выстраивается новый план.
Я должна попасть в лабораторию. Немедленно.

----------

Глава 20

Глава 20
В которой я становлюсь шпионом,
змейка — навигатором,
а Гарольд оказывается именно тем,
кого я в нём подозревала
* * *
Терпеливо жду, отсчитывая про себя минуты, словно таймер.
Хочется встать и уже уйти из этого форменного дурдома, стереть из памяти эльфийский беспредел и получить ответы на все интересующие меня вопросы.
Но египетская пытка обедом заканчивается, только когда последняя тарелка исчезает со стола, растворившись в воздухе вместе с остатками десерта.
Едва сдерживаю облегчённый вздох.
Элрондэн поднимается первым, и эльфы начинают расходиться.
Я тоже подрываюсь, так и не придумав, куда хотя бы на время сплавить Эллариэна.
— Эллариэн, задержись, — внезапно произносит Хранитель, чем несказанно меня радует.
Я уже мысленно потираю руки, собираясь попросить Кайрэна провести мне экскурсию по лаборатории, когда он добавляет:
— И ты, Кайрэн, тоже. Ввиду новых обстоятельств я хочу обсудить вопрос со стабилизатором немедленно. Не будем откладывать дело в долгий ящик. Соберём Совет сейчас же.
Эллариэн бросает на меня быстрый, немного встревоженный взгляд.
Мне даже перевод не требуется. Я и так знаю, о чём он думает — боится оставлять меня одну после того, как я устроила революцию прямо за столом.
Что, думает, что я сейчас выйду из дворца и поведу на баррикады теперь уже мужчин?
А что, я могу.
— Ева, — он делает шаг ко мне, — я бы не хотел…
— Идите, Эллариэн, — машу на него рукой, а потом прикладываю ладонь ко лбу, изображая лёгкую гримасу. — Я буду в своей комнате. У меня от этого шума жутко разболелась голова.
— Я провожу вас и прикажу принести лекарство, — тут же беспокоится он. Вполне искренне беспокоится. — У нас есть отличный порошок…
— Не надо. Я просто отдохну, и всё пройдёт, — отказываюсь, поясняя: — Это обычная мигрень. У меня так бывает. От недосыпа. А вы идите, решайте свои важные вопросы.
Кайрэн посылает мне тревожную волну, но я собираю всю уверенность, какую только могу, и отправляю ему в ответ: «Всё хорошо. У меня есть план».
Он, конечно же, не читает мысли, но улавливает, что со мной всё в порядке, и никакая голова у меня не болит.
— Тогда вас проводят слуги, — хмурится блондинистый эльф.
— Эллариэн, — произношу с нажимом, — мне не нужна помощь, чтобы пройти два коридора. Это всего лишь голова, ноги-то у меня целы. Идите уже, не заставляйте Совет ждать. Вдруг без вас примут решение, которое вас не устроит.
Он колеблется ещё секунду, но Элрондэн уже направляется к выходу, и эльф вынужден последовать за ним. Кай поминутно оглядывается, но тоже выходит. Обеденный зал пустеет.
Дожидаюсь, пока эльфы скроются за дверью, а после сижу ещё пару минут и выхожу в коридор.
Бреду медленно, как и положено нежной, хрупкой женщине, у которой болит голова. Даже руку ко лбу периодически прикладываю, когда мимо проходит кто-то из слуг.
Но, как только в коридоре никого не остаётся, я буквально срываюсь с места и несусь туда, где по моим воспоминаниям находится лестница.
Лаборатория. Мне срочно нужна лаборатория.
Через пару поворотов понимаю, что я почти не помню дорогу.
Мы шли туда с Кайрэном после Совета, и я не пыталась запомнить путь. Тогда в голове всё было как в тумане — слишком много эмоций, основная из которых — злость.
В следующий раз в незнакомом месте не надо вестись на эмоции. Включила бы голову, сейчас было бы в разы легче.
Вот куда мне бежать? Куда?
Мечусь по коридорам, пытаясь найти хоть один знакомый гобелен, но, кажется, всё больше плутаю.
Неожиданно змейка оживает и словно тянет меня вперёд.
— Что ты хочешь? — спрашиваю шёпотом. — Показать мне дорогу?
Она снова тянет меня куда-то.
Иду, но замираю на перекрёстке.
— Направо? Налево? Куда?
Чёрт-чёрт-чёрт!
Здесь всё выглядит одинаково. Гобелены, цветы, магические сферы, облака, двери. Где же та дверь, за которой находится винтовая лестница?
Змейка отчётливо перетекает в правую ладонь, и я поворачиваю направо.
Надеюсь, я правильно её понимаю.
В тишине коридора внезапно слышатся торопливые шаги и разговор. Несколько мужчин оживлённо обсуждают предстоящий Совет.
Лихорадочно соображаю, куда спрятаться.
Дёргаю ручку ближайшей двери. Заперто.
Оглядываюсь, решая бежать назад. Но до поворота далеко. Не успею.
Змейка тянет меня в сторону, и я замечаю огромный, свисающий почти до пола гобелен, изображающий какую-то очередную битву.
Ныряю за него, прижимаясь спиной к стене и задерживая дыхание.
Вовремя.
Эльфы проходят мимо, голоса постепенно стихают.
Выдыхаю, вновь позволяя себе дышать.
Змейка трепещет, бессловесно ругаясь, что я её не сразу поняла.
— Спасибо, — шепчу одними губами, — ты настоящий навигатор с функцией радара.
Она отзывается теплом и перетекает в левую ладонь.
Дальше я уже не сомневаюсь. Подчиняясь то правой руке, то левой, бегу по опустевшим коридорам.
Иногда навстречу попадаются слуги, и тогда я прячусь, ныряя то в открытые двери, то за гобелены, то за колонны.
Во мне просыпается какой-то штирлицкий азарт. Ощущаю себя разведчиком в тылу врага. Только вместо радистки Кэт у меня магическая змейка, а ещё — отчаянное желание докопаться до правды.
В какой-то момент с облегчением вижу знакомую дверь, а за ней — винтовую лестницу.
— Спасибо, моя дорогая, — шепчу змейке и скатываюсь по ступенькам, перепрыгивая сразу через две.
От охватившего меня мандража сердце колотится где-то в горле.
Добегаю до металлической двери и сразу же стучу.
— Эй, Гарольд! — зову. — Гарольд, появись.
А в ответ тишина.
Прижимаюсь лбом к холодному металлу.
Нет. Не может быть. Только не это. Я проделала весь этот путь, чтобы поговорить с дверью, а она не отвечает.
Где мне теперь искать ответы?
Тут змейка снова оживает. Перетекает в правую руку, но в этот раз не просто пульсирует, а тянет её вверх.
Поднимаю ладонь, не совсем понимая, чего она от меня хочет.
Пальцы словно наэлектризовываются, когда я провожу ими возле того самого места, которого касался Кайрэн.
Серебристая пластина!
— Ты серьёзно? — шепчу. — Но у меня другие биометрические данные.
Змейка нетерпеливо бьёт хвостом, и я подчиняюсь. В конце концов, она меня ещё ни разу не подвела.
Прикладываю ладонь к пластине и чувствую, как по пальцам пробегает лёгкий электрический разряд. Пластина вспыхивает, по двери разбегаются светящиеся линии, и на металле проступает знакомое лицо.
— Хозяйка! — восклицает Гарольд, и его нарисованные брови взлетают вверх. — А я-то думаю, кто там долбится? А это ты пришла! Какая неожиданная и чрезвычайно приятная встреча! Я как раз думал о тебе. Вернее, я всегда о тебе думаю, но сейчас особенно. Ты выглядишь запыхавшейся. За тобой что, гонятся? — он вытягивает несуществующую шею и пытается заглянуть мне за спину. — Я могу напугать преследователей. У меня есть отличный набор звуков: скрежет, вой и имитация падающего шкафа. Какой хочешь?
— Гарольд, прости, — выставляю руки вперёд, пытаясь остановить его словесный поно… поток, — но сейчас не до шуток. У меня к тебе серьёзный разговор.
— Серьёзный? — он тут же становится сосредоточенным. Нарисованное лицо вытягивается, брови сурово сходятся на переносице. — Я слушаю, хозяйка. Самым внимательным образом.
Делаю глубокий вдох.
— Я знаю, кто ты на самом деле.
Он смотрит на меня, не мигая. В нарисованных зрачках пульсирует откровенный интерес, кончик носа шевелится, выражая любопытство и желание познать тайну.
— Да? И кто же я?
— Ты знаешь всё, что происходит в этой лаборатории, — начинаю перечислять и загибать пальцы, — слышишь все разговоры, думаешь, анализируешь, делаешь выводы, помогаешь, исправляешь. И даже шутишь, — приближаю своё лицо к нему. — Ты не просто охранник и магический помощник… Ты — джипити-чат эльфийского разлива! Искусственный интеллект высшего порядка. Ну, я права?
Приподнимаю брови и выставляю на него указательный палец.
Нарисованные глаза медленно моргают, осознавая всё сказанное, а потом его лицо расплывается в такой широкой улыбке, что ещё немного, и она вылезет за пределы двери.
— Хозяйка, — восторженно тянет он, — ты только что сделала мне самый лучший комплимент за всю мою жизнь. Я не знаю, кто такой джипити-чат… Наверное, это кто-то очень уважаемый и почитаемый в вашем мире… Но искусственный интеллект высшего порядка… О-о-о… — он закатывает глаза, выражая наивысший восторг, — это звучит в миллион раз лучше, чем «несерьёзная дипломная работа». Я обязательно запомню это определение. Можно, я попрошу Кайрэна выгравировать твои слова на пластине и повесить в рамке прямо здесь?
Он косит глазами куда-то в бок, видимо, указывая на стену рядом с дверью.
— Можно, — киваю. — Я сама попрошу его. Но только сначала ты должен мне помочь.
— Для тебя, хозяйка, всё что угодно, — Гарольд подбирается, вновь становясь серьёзным. — Что тебе нужно?
Облизываю пересохшие губы и произношу то, ради чего проделала этот путь:
— Мне нужно знать, что скрывают от меня Эллариэн, Кайрэн и Совет. И что на самом деле происходит в этом мире.

----------

Глава 21

Глава 21
В которой ответов
становится больше,
но от этого не легче
* * *
— Мне нужно знать, что скрывают от меня Эллариэн, Кайрэн и Совет, — произношу, глядя прямо в нарисованные глаза. — И что на самом деле происходит в этом мире.
Гарольд задумывается, озабоченно морща лоб. Я буквально вижу, как происходит работа его магически-интеллектуальной мысли.
— Ты спрашиваешь слишком абстрактно, хозяйка, — говорит он наконец. — Я не могу тебе ответить одной фразой. Но ты всё равно обратилась по адресу. В меня заложены знания сотен тысяч книг, древних рукописей и магических трактатов. Искусственный интеллект высшего порядка не бросается словами, он выдаёт проверенную информацию. Просто укажи, с чего начнём.
Опускаюсь на ступеньку винтовой лестницы. Ноги почему-то подрагивают, сердце колотится, но голова на удивление ясная.
Собираюсь с мыслями, выстраивая по порядку все нестыковки, которые заметила за эти дни. Получается достаточно длинный список.
Другой вопрос, достаточно ли у меня времени? И когда меня хватятся?
Ладно, начнём с самого очевидного и, на мой взгляд, важного. А дальше посмотрим.
— Почему Эллариэн так отчаянно пытается стать первым мужем? Неужели ему настолько принципиально жениться именно на мне? Он же не в безвыходном положении, вокруг полно других женщин. Может найти себе любую, стать вторым или третьим мужем в уже существующей семье. Почему он так вцепился в меня? — выдаю пулемётом.
Гарольд издаёт звук, похожий на смешок.
— О, хозяйка. Ты рассуждаешь как человек, который ничего не знает об эльфийской семье.
— Ну естественно. Меня на этот счёт никто просвещать не собирается. Поэтому я и пришла к тебе. Так почему я?
Брови Гарольда сходятся на переносице.
— Дело не в тебе. Вернее, не только в тебе.
— А в чём?
— В Совете.
Поджимаю губы и хмурюсь.
При чём здесь Совет? Им-то какая разница? Или они пропагандируют какой-то особенный институт брака?
— Объясни, — складываю руки на груди и готовлюсь слушать.
— Он заботится о своём первенце, — снисходит до пояснения Гарольд, а потом, видя моё недоумение, добавляет: — Только первый ребёнок, рождённый от первого мужа, может войти в Совет, когда вырастет. Остальные дети женщины, и здесь уже неважно, рождены они от него или от следующих мужей, выбирают себе обычные профессии. Они становятся учёными, педагогами, аграриями, торговцами, ремесленниками, садовниками. Да хоть слугами. Кем угодно, но не членами Совета.
В голове что-то щёлкает.
Вспоминаю, как Эллариэн с гордостью рассказывал о том, что он супер-пупер элитный эльф. А потом перед глазами встаёт его появление в Зале Семи, когда он шёл впереди Кайрэна. Невероятно самоуверенный, с осознанием собственной важности и значимости.
Теперь всё понятно — он не просто занимает высокий пост, а принадлежит к верхушке власти. Я бы даже сказала, к её пику.
— Значит, он — первый сын. И он сам входит в Совет, — делаю вывод.
— Именно. И его первенец тоже должен быть первым во всех смыслах, чтобы войти в Совет. А для этого Эллариэн должен стать твоим первым мужем. Ни один член Совета не был вторым или третьим мужем. Никогда.
— А первый сын ремесленника? Или учёного? Он может войти в Совет?
— Нет. Только первый сын первого сына. И так далее.
Откидываюсь назад, прислоняясь спиной к витиеватым металлическим перилам.
Вот оно что.
Дело не в любви, не в симпатии и даже не в уязвлённой гордости. Дело в продолжении рода. В династии. В кресле, которое передаётся от отца к старшему сыну.
— Его отец тоже в Совете?
Гарольд корчит такую незамысловатую рожицу, что мне сразу становится понятно.
— И кто он?
Вопрос риторический. Ему-то откуда знать, кого из эльфов я видела. Я ведь с ними даже не знакомилась.
— Его зовут Вайлордэн. Но сейчас его здесь нет, — говорит он, будто бы слышит мои мысли. — Какие-то срочные дела дома, он уехал ещё на прошлой неделе.
— Зато теперь понятно, почему Элрондэн потакает блондинчику на каждом шагу, — усмехаюсь. — На Совете расхваливал так, будто Эллариэн — единственный достойный эльф во всей Империи. И сразу после обеда собрал внеочередное заседание, чтобы решить вопрос в его пользу. Они все там заодно, защищают друг друга. Круговая порука!
— Не только поэтому.
Поднимаю глаза на Гарольда. Его нарисованное лицо смотрит на меня с выражением лёгкой вины.
— Так… Что означает твоё «не только»?
Я уже боюсь представить, что ещё он сейчас скажет.
— Элрондэн — его дед.
За-ши-бись.
Застываю на ступеньке, глядя прямо перед собой.
Дед. Его родной дед. Хранитель Книги Призванных — дед Эллариэна.
Как это уложить в голове?
Точнее, уложить в голове это просто, зато теперь по-другому видятся его восхваления блондинистого эльфа и невероятная гордость за него. И все их гляделки становятся кристально понятными. И тем более становится понятна скорость, с которой был собран Совет.
— Ну ничего себе, — выдавливаю. — Ничего себе, Гарольд! То есть Совет у них — это семейный подряд? Деды проталкивают детей, потом внуков, потом правнуков. И так далее. Это же монархия, только в расширенном варианте. И что, все остальные терпят это? Я имею в виду остальных детей, тех, кто родился вторыми, третьими, четвёртыми. Среди них же наверняка полно умных, талантливых, таких, которые не стали бы принимать дурацкие законы о цветочках-василёчках, а могли бы реально изменить Империю к лучшему. Но им просто не дают шанса, потому что они «не первые». И что, они даже не рыпаются?
— Этот порядок заведён многие тысячелетия назад, — искусственный интеллект высшего порядка хлопает нарисованными глазами. — Никто никогда не возражал. Всех всё устраивает.
Внутри меня закипает злость на социальное неравенство. Это что за средневековье, где власть передаётся по наследству, причём только перворожденным? Таким, которые сидят потом в своих креслах, протирают мантии и от нечего делать придумывают настолько бредовые законы, что нормальному человеку… то есть эльфу, хочется покрутить пальцем у виска.
Мир другой, а смысл всё тот же. И блат, вероятнее всего, тоже.
— Ещё скажи, что эти самоотверженные трудяги горбатятся в поте лица, вращая шестерёнками на благо родины, и не имеют перед остальными никаких привилегий, — цежу сквозь зубы.
Вот если он сейчас скажет «нет», ни за что не поверю и причислю Гарольда к приспешникам Совета.
Но он меня не подводит.
— Вообще-то есть, — отзывается скрипучим голосом. — У них отдельная очередь на Зов.
Тадам! Я даже не сомневалась.
— И чем же она отличается от обычной? — спрашиваю елейным голоском, из которого, впрочем, сочится такой яд, что его не услышит только глухой.
— Она значительно короче. Член Совета ждёт Зов от двадцати до тридцати лет. Тогда как остальные эльфы — около сотни.
Я вскакиваю со ступеньки.
Меня трясёт.
Вот оно! Вот ради чего на самом деле всё это и затеяно!
Простой мастеровой или конюх (или кто у них тут ещё есть) ждёт свою призванную сто лет. Сто!
Они ждут в три-пять раз дольше, чем те, кто сидит в своих роскошных мантиях и принимает законы о нежности и хрупкости женщин!
— То есть, — я уже не могу сдерживать ярость, — пока какой-нибудь эльф, не родившийся с серебряной ложкой в ж… во рту, ждёт сто лет, чтобы получить шанс на семью, эти… задопротиральщики в мантиях получают своих призванных? Просто потому, что они входят в Совет!
— Так было всегда, — напоминает Гарольд, пожимая плечами, которых у него нет.
— Неудивительно, что они так возбудились за столом! — начинаю мерить шагами пространство перед дверью. — Кайрэн перепрыгнул не просто какую-то там очередь. Он перепрыгнул две очереди, в одной из которых, элитной, стоят члены Совета. Те, кто привык получать всё первым. Те, кто ждал всего двадцать лет, а не сто. А тут приходит какой-то учёный-недоучка, эльф не просто второго сорта, а…
Резко замолкаю и оборачиваюсь к Гарольду, который, словно старые часы, когда-то увиденные в мультике, следит за мной, бегая глазами то вправо, то влево.
Остановившись, смотрю на него в упор.
— Подожди. А Кайрэн?.. Он какой сын?

----------

Глава 22

Глава 22
В которой я узнаю всё.
Почти всё.
А после принимаю решение,
от которого зависит
моя дальнейшая жизнь
* * *
— Четвёртый.
— Четвёртый, — повторяю тихо. — Даже не второй и не третий.
Естественно, он не первый. Это и так было понятно. А тут он взял и обошёл всех — и своих, и блатных.
— А если Совет будет против Кая, — хрипло выдыхаю, — они же порвут его на британский флаг. Ну, то есть…
— Не знаю, что такое британский флаг, но никто Кая не порвёт. Это исключено, — округляет глаза Гарольд.
— Почему ты так уверен? Кто за него заступится? Элрондэн с Эллариэном? Кто они против всего мира?
— Нет, Ева, ты не понимаешь. Никто ему ничего не сделает. Это было бы нарушением главного условия Богини. Ты спрашивала, почему прекратились войны. Так вот…
У меня сейчас брови в волосах потеряются.
— Подожди, — перебиваю его. — Откуда ты знаешь? Мы говорили об этом с Элли в Оружейном зале. Неужели ты можешь перемещаться по дворцу?
Не добавляю про подслушивание, но это, кажется, и так понятно, потому что Гарольд неожиданно смущается.
— Не могу…
— Тогда как⁈
— Кайрэн наблюдал за тобой с помощью… э-э-э… камеры, — ии-шечка эльфийского разлива начинает мерцать, а я — искренне переживать за его магическое здоровье.
— Камера магического наблюдения? — всё-таки решаю помочь, пока у него там магические контакты от смущения не перегорели.
— Да…
Открываю рот, но не нахожу слов.
— Кайрэн следил за мной? И видел приставания Эллариэна?..
Вот позор-то какой. Представляю, каково было Каю.
— Не возмущайся, хозяйка, — поспешно вставляет Гарольд, делая собственные выводы. — Он поступил так не из праздного любопытства. Ты была с женихом, а он волновался, что Эллариэн тебя очарует. Я едва уговорил его не вмешиваться.
Змейка под сердцем посылает мне волну тепла, словно подтверждая: да, он действительно волновался и переживал.
Волновался, бедный… Щёки окрашивает румянец, и я поспешно прячу глупую улыбку.
— Так что там насчёт войн? — возвращаю нас к разговору.
Гарольд кивает и начинает рассказ:
— Богиня, когда согласилась дать эльфам призванных, поставила условие — они должны объединиться и жить в мире. Она не хотела видеть слёзы женщин, поэтому запретила любые вооружённые конфликты. Камень Зова и Древо Жизни одни на всю Империю, и пока эльфы чтят мир, они работают. Если эльфы поднимут оружие друг против друга, Богиня отвернётся. И все останутся ни с чем.
— А, ну всё понятно, — понимающе кривлюсь. — Вот что у них оказалось общим — страх истребления. Они такие благородные не в силу характера, а потому что боятся, что Богиня перекроет им кран с жёнами.
Гарольд некоторое время хлопает нарисованными ресницами, а потом всё же решает ответить:
— Ты можешь не беспокоиться, никто не рискнёт конфликтовать. Эльфы тысячи лет учились решать споры словами.
Медленно киваю, успокаиваясь.
— Ну хоть одна женщина на этой планете умеет давить на эльфов. Но у Эллариэна всё равно есть все рычаги давления на Кайрэна. Он может отобрать у него лабораторию, сказать, что ему надоел недоучка рядом, и отправить на другой край Империи. Честно говоря, вообще не понимаю, почему он так не поступил сразу.
По мере того, как я говорю, нарисованные брови взлетают всё выше.
— Эллариэн тот ещё зазнайка и вредина, но он так никогда не поступит с собственным братом!
— С кем?.. — ошарашенно смотрю на Гарольда. — С братом?
— Ну конечно! Они единоутробные братья, — с пылом продолжает Гарольд. — У их матери два мужа. Эллариэн — первенец, а Кайрэн, как и все остальные братья, считаются общими детьми.
Они не друзья, а братья.
Куда я смотрела? Ответ был на поверхности.
Картинки мелькают в голове с бешеной скоростью.
Кайрэн со своим стабилизатором был на обряде Зова, потому что старший брат позволил ему провести эксперимент. Кайрэн молчал на Совете, потому что понимал, что подставил брата. Эллариэн отчитывал его в лаборатории, но если бы хотел демонтировать Гарольда, давно бы это сделал. На тренировке он подначивал Кая, но без злости, как обычно старший ворчливый брат подначивает младшего. А Кай… он мог бы сто раз заступиться за себя, но не делал этого из уважения к брату.
Кайрэн не может открыто бороться за меня не потому, что считает меня чужой призванной, а потому что этот чужой ему вовсе не чужой.
— Но почему они мне соврали? — растерянно развожу руками. — В чём смысл?
Гарольд на мгновение задумывается.
— Я не знаю, хозяйка. Всем известно, что они братья. Может, Эллариэну было стыдно перед тобой. Он идеальный аристократ, член Совета, начальник Службы магической безопасности — жених на все сто. А тут его младший брат — учёный-недоучка, который всё роняет и взрывает. Это не вписывается в его образ.
— Боялся за свою репутацию? — хмыкаю.
— Но он всё равно хороший брат, — неожиданно для меня заступается за блондинчика Гарольд. — Я слышал, когда история с твоим призывом всплыла, Эллариэну сильно досталось от деда за то, что он позволил рисковать камнем. Правда, он же потом их и прикрыл.
— Отлично прикрыл, — иронизирую. — Убил сразу трёх зайцев. Обеспечил старшего внука возможностью вернуть призванную, протолкнул младшего без очереди к обряду Зова и теперь надеется, что открытие Кая сработает и осчастливит вообще всех.
На последних словах в голосе прорезаются истеричные нотки, и я заставляю себя замолчать.
Гарольд смотрит на меня с искренним сочувствием.
— Все будут счастливы, кроме меня и Кая. Но мы даже не успеем этого понять, — поднимаю повлажневшие глаза. — Гарольд, а что такое эмпатическая связь на самом деле? Почему она возникла между мной и Каем, если мы не предназначены друг другу?
— Прости, хозяйка, но я не могу ответить на этот вопрос, — он опускает уголки губ.
— Как это не можешь⁈ — подскакиваю к нему. — Ты знаешь всё!
— Не всё. Я знаю то, что в меня вложено, что происходит в этой лаборатории, и что я сам слышу. Но я не знаю замыслов Богини. Никто не знает. Я могу сказать тебе только одно: за много тысячелетий, пока призываются женщины, связь всегда возникала между теми, кто действительно подходит друг другу. Богиня не стала бы сводить вместе души, которые неприятны друг другу. Она оберегает женщин и не стала бы желать им несчастливой судьбы.
— Ага, как же, — всплёскиваю руками. — Но моего случая это почему-то не касается. Между мной и Эллариэном нет эмпатической связи, и посмотри — меня к нему не тянет. И его ко мне тоже. Я ему симпатична как будущая мать его первенца. На этом всё! Либо ваша эмпатическая связь навязывает чувства, либо Зов привёл Эллариэна ко мне ошибочно.
В голове совершенно некстати мелькает мысль о соседской кошке. Может быть, Мурлышка — истинная призванная Эллариэна?
Ну а что, две пары конечностей и голова у неё есть. Общие требования соблюдены. А наличие хвоста и шерсти — побочный эффект, к которому эльфы давно уже привыкли.
Помимо воли фыркаю от смеха.
— Возможно, это не ошибка, — останавливает поток извращённой фантазии голос Гарольда. — Но судить об этом я не берусь. Слишком мало данных.
Вот и у меня слишком мало данных.
— И что же мне делать?
Магический ИИ некоторое время молчит, раздумывая, чем невероятно меня напрягает.
— Сходи к Древу Жизни. Задай этот вопрос Богине. Только она знает ответ.
— Богине? — переспрашиваю с сомнением. — Вы верите, что она существует на самом деле? Или, может, это просто легенда, которой эльфы прикрывают свой патриархат?
Гарольд быстро трясёт головой, отчего светящиеся линии, которыми прорисовано его лицо, вспыхивают и немного искрят.
— Говорят, что призванные, когда проходят обряд единения, её видят. И даже общаются. Но не могут о ней никому рассказать. Говорят только, что это была женщина. Но никто не может подтвердить их слова, потому что ни один эльф её никогда не видел.
— Почему?
— Потому что она не хочет им показываться. Возможно, в ней до сих пор говорит обида. Но этого я тоже не могу утверждать — слишком мало данных.
Гарольд тяжело вздыхает, а я разминаю дрожащие руки. В голове уже зреет план.
Если богиня существует, если она — не выдумка Совета для удержания власти, то только она может ответить мне на главный вопрос.
— Где находится Древо?
— За восточным крылом. Там, где заканчивается сад и начинается лес. Ты сразу его узнаешь. Оно особенное.
— Тогда я пойду к нему сегодня же. Спасибо тебе. И прошу тебя, никому не говори о нашем разговоре.
— Никому не скажу. Обещаю, хозяйка.
Поднимаюсь по винтовой лестнице, обдумывая всё, что узнала. В голове роится тысяча мыслей, но одна перекрывает все остальные.
Мне нужно выскользнуть из дворца незамеченной.

----------

Глава 23

Глава 23
В которой я принимаю решение,
а бутылка вина
наконец-то дожидается
своего часа
* * *
Обратный путь до спальни проходит как в тумане.
Змейка ведёт меня, периодически дёргая то вправо, то влево, и в нужные моменты заставляя прятаться за гобеленами или колоннами.
Послушно подчиняюсь, как запрограммированный робот.
Ноги двигаются сами, руки сами прижимаются к стенам, глаза сами смотрят по сторонам, выискивая опасность, в то время как в голове сплошной шторм.
Эмпатическая связь.
Я больше не знаю, что из наших с Кайрэном чувств — наше, а что — магия.
Змейка, уютно устроившаяся под сердцем, кажется живой и настоящей. Но ведь она — обычный магический поводок, который Богиня накидывает на призванных, чтобы не рыпались.
И как только возле камня появится призванная Кая, наша связь разорвётся, а на моей шее затянется новый поводок, теперь уже с Эллариэном.
Хочу вдохнуть и не могу.
Я не хочу, чтобы мои чувства диктовались магией. Но ещё больше не хочу проснуться и понять, что всё, что я чувствую к Каю, исчезло.
Всё внутри меня протестует против любого исхода.
Змейка перетекает то в правую руку, то в левую, и я чувствую, как она дрожит от моих мыслей. Ей тоже страшно.
Но… что, если я ошибаюсь? Что, если это не магия?
Что, если я просто влюбилась?
Влюбилась в этого неуверенного в себе учёного-недоучку, который споткнулся о корень, прожёг дыру в моём полу и покорил меня своей неровной улыбкой. Влюбилась за несколько дней.
Кто бы мне раньше такое сказал? Да я бы рассмеялась в лицо этому шутнику, а потом вызвала бы машину с красным крестом.
Но вот я здесь — в другом мире и по уши влюблённая в парня с длинными ушами.
Прячусь за колонной, пропуская двух слуг, и продолжаю свой путь.
Нет, я не позволю магии решать за меня, с кем быть и кого любить.
Если Богиня существует, и если она меня услышит, я попрошу её разорвать эту связь. Не для того, чтобы освободить Кайрэна для другой женщины, а чтобы проверить. Если связь исчезнет, а мои чувства останутся, значит, они настоящие. Мои собственные, не навязанные, не продиктованные кем-то.
И тогда я ни за что не позволю Эллариэну прикоснуться ко мне.
Но что дальше? Что это поменяет?
Я всё равно чужая в этом мире, где женщины сидят в золотых клетках и рожают детей, не имея права голоса.
Здесь патриархат — не проблема, а норма жизни.
Здесь жёны, привязанные эмпатической связью к мужьям, не хотят ничего менять — не потому, что слабые, а потому, что привыкли. За столетия привыкли к праздности, к безопасности, к тому, что за них всё решают. И вытащить их из этого болота невозможно, потому что они сами не захотят. Да и не даст мне никто приблизиться к ним даже на километр.
А я не хочу так жить. Не готова променять свою свободу на золотую клетку, стать частью системы, против которой борюсь.
Значит, остаётся только один вариант.
Если Богиня ответит мне, я попрошу её не только разорвать связь, но и вернуть меня домой. В мою крошечную ипотечную двушку, где из близких — только соседская кошка, которая иногда приходит пожрать и поспать, а в супермаркетах продают прокисшее вино.
Зато там я могу решать, кем мне быть и что делать. Там я не чья-то призванная, а тренер по кроссфиту, человек и… личность.
И пусть меня там никто не ждёт — ни родители, которых не стало несколько лет назад, ни дальние родственники, с которыми мы не общались годами.
Зато это мой мир, и там я свободна в своём выборе.
Добираюсь до спальни за несколько минут до того, как в коридоре раздаются шаги, а змейка вздрагивает и затихает, предупреждая о нежеланном визитёре.
Эллариэн, я даже не сомневаюсь.
Едва успеваю плюхнуться на кровать и придать лицу выражение усталой задумчивости, как в дверь стучат.
— Войдите, — даже не пытаюсь скрыть недовольство. Мне сейчас не до расшаркиваний.
— Ева, — в дверях появляется блондинистый эльф. Заходит и тут же окидывает меня внимательным взглядом. — Как ваша голова?
Голова?.. Ах да. Я же сказала, что у меня мигрень.
— Уже лучше, — отвечаю, стараясь успокоиться. В конце концов, он тоже не виноват, что является частью системы, и тоже не знает, что такое выбор. — Я немного отдохнула. Всё в порядке.
— Рад это слышать.
Он присаживается на стул рядом с кроватью, и на его лице появляется выражение, которое я не сразу могу расшифровать. Предвкушение? Радость? Кажется, я уже знаю, что ответ меня нисколечко не обрадует.
— У меня для вас хорошая новость.
— Какая? — тяжело вздыхаю.
— Совет одобрил эксперимент со стабилизатором. Завтра утром Кайрэн проведёт испытание. И, — он подаётся вперёд, — если всё пройдёт успешно, уже завтра утром ваша эмпатическая связь с ним разорвётся. Вы станете свободны от навязанной симпатии.
Он говорит это с такой искренней, неподдельной радостью, что у меня на секунду перехватывает дыхание. Он не издевается и не манипулирует, а действительно верит, что приносит мне добрую весть. И искренне радуется за себя и за брата.
А за меня кто порадуется?
— Спасибо, — едва выдавливаю, мечтая запульнуть в стену чем-нибудь тяжёлым. — Вы так спешили, чтобы поделиться со мной этой новостью?
— Да. И ещё я хотел пригласить вас на ужин, — кивает он, поднимаясь. — День был долгим, а вы почти ничего не съели за обедом.
Удивительно, как он это заметил. Жаль, что он не такой противный, каким казался вначале.
Не спешу подниматься с кровати, смотрю на него снизу вверх.
Он ведь неплохой чел… то есть эльф. Красивый, молодой, заботливый, наверняка умный, богатый, при власти. Я уверена, у него есть ещё куча разных достоинств, которые я пока не успела в нём рассмотреть.
Но я не люблю его.
Вообще ничего не испытываю рядом с ним.
У нас нет общих интересов. Мне рядом с ним вообще никак. Меня не прельщает ни его внешность, ни его внутренний мир. Как Богиня могла решить, что наши души подходят друг другу?
— А Кайрэн? Он будет на ужине? — спрашиваю, не успев прикусить язык.
Эллариэн едва заметно хмурится и поджимает губы, но отвечает ровно:
— Нет. Он сейчас в лаборатории, показывает стабилизатор Элрондэну и ещё нескольким учёным. Он присоединится к нам позже. Если опять не увлечётся своей разработкой. А я бы хотел…
— А почему вы не с ними? — перебиваю, садясь на кровати. — Вы же начальник Службы магической безопасности, значит, должны всё контролировать в первую очередь.
— Я хотел сначала позаботиться о вас, а потом уже присоединиться к ним.
Вот об этом я и говорю — он действительно хороший и заботливый. Но во мне ничего не колышется, а навязчивая забота вызывает лишь раздражение.
— Знаете, — машу рукой, — я, пожалуй, не пойду на ужин.
— Почему? — с беспокойством спрашивает Эллариэн.
— Голова всё ещё тяжёлая, — придумываю на ходу. — Я лучше лягу пораньше.
— Ева, я не смею настаивать, но… — хмурится блондинистый эльф, но я снова перебиваю.
Встаю с кровати, кладу ладонь ему на плечо и немного подталкиваю к двери.
— Эллариэн, идите в лабораторию. Вы сейчас там нужнее. А я хочу спать. Увидимся завтра.
Или не увидимся.
Он колеблется. Смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах борется желание остаться. Он словно чувствует, что что-то не так, но не может понять уровень подставы.
— Идите, — настаиваю, практически выпихивая его за дверь.
— Хорошо, Ева. Отдыхайте. Увидимся утром.
— Увидимся.
Поспешно закрываю дверь и жду, когда в коридоре стихнут шаги.
Змейка посылает мне волну облегчения. Кажется, она тоже рада, что мой бывший «не жених» и будущий «не муж» ушёл.
Жду ещё несколько минут. Просто на всякий случай.
А потом подхожу к кровати, опускаюсь на колени и вытаскиваю из-под неё бутылку вина, которую, сама не знаю зачем, прихватила из дома в день похищения, таскала через весь дворец, а потом спрятала под кроватью.
Кто бы знал, что она пригодится мне вот так?..
Ставлю бутылку на столик, смотрю на тёмное стекло, читаю этикетку.
Кислое вино из земного супермаркета.
Вряд ли Богиня пробовала такое. Надеюсь, ей понравится. По крайней мере, это будет оригинальный подарок.
— Две женщины, которым не повезло в любви, должны общаться за рюмочкой вина, — подмигиваю в пустоту. — Правда, Богиня?
Естественно, мне никто не отвечает, только змейка посылает тревожную волну и вопрос, который я не слышу, но ощущаю:
«Ева, как ты себя чувствуешь?»
— Не волнуйся, я в порядке, — передаю Каю, а потом подхожу к окну и выглядываю на улицу.
Два солнца садятся за горизонт, небо темнеет, и уже проступают первые звёзды. А где-то там, за восточным крылом, за садом, на краю леса меня ждёт Древо Жизни, которое я должна найти.
Снова ложусь на кровать, рассматриваю звёздный потолок и выжидаю время.
Ночь обещает быть долгой и откровенной.

----------

Глава 24

Глава 24
В которой бутылка вина
становится тем самым чеховским ружьём,
которое стреляет в последнем акте
* * *
Едва дожидаюсь, пока стихнут последние шаги в коридоре, и уставшие слуги разойдутся по своим комнатам или же отправятся домой, к своим домоседливым жёнам и детям.
Выждав ещё несколько минут, аккуратно выглядываю за дверь.
Действительно пусто.
Отправляю посыл змейке.
Она осторожно шевелится, подбадривая. Значит, можно идти.
Хватаю со стола бутылку и выскальзываю в коридор.
Пока бегу, стараюсь не наступать на пятки. Оглядываться не приходится — если что, моя боевая подруга о нежеланных встречах предупредит.
Перед лицом то и дело вспыхивает образ Кайрэна — такой, каким я видела его в лаборатории, когда он рассказывал про свои магические открытия.
Он был такой увлечённый, с горящим взглядом, неровной улыбкой и вечно розовеющими ушами, что я сама невольно начинала улыбаться.
Он никогда не узнает, что я приходила к Гарольду.
Уже утром он собирается разорвать нашу связь, но я сделаю это раньше. К моменту проведения своего собственного обряда Зова он будет свободен. А я, возможно, уже буду дома.
Эта мысль должна приносить облегчение, но вместо этого она скребёт и колет где-то между рёбрами, словно болючая заноза.
Без приключений добираюсь до гардеробной и, едва вхожу, звёздное небо над головой освещается плавно разгорающимися магическими светильниками. Они зажигаются один за другим, как по команде, поэтому я быстро и тихо прикрываю дверь. Мне не нужны свидетели ночного рейда.
Пробегаюсь вдоль вешалок и полок, нахожу тёмные лосины, мягкую тунику и кожаный жилет, наподобие того, в котором я была на тренировке. Это отличная одежда для побега. Или для разговора с божеством, чтобы показать, что я — не сахарная девочка, и решать вместо меня, с кем быть и кого любить, не нужно.
Оглядев себя в зеркало, невесело усмехаюсь:
— Три дня в другом мире и ни одной тренировки, а ты, Ева, всё ещё в форме. Ночная вылазка в лес — чем тебе не кроссфит? Жаль, таймер не включишь.
Улыбка выходит кривоватой. Слишком серьёзный повод, ради которого я всё это затеяла.
Змейка посылает тревожный сигнал, беспокоясь о моём внутреннем состоянии, но я прикладываю ладонь к груди, отправляя ей столько спокойствия, сколько могу.
— Всё будет хорошо, дорогая. У нас всё получится, — шепчу, снова направляясь к полкам.
Нахожу небольшую плетёную сумочку на длинном ремешке. Именно то, что надо. Она достаточно вместительна, чтобы бутылка вошла в неё целиком.
Запихиваю вино, перекидываю ремешок через плечо и, убедившись, что в коридоре всё так же никого нет, выхожу.
Теперь главное — выбраться на улицу.
Змейка ведёт меня не центральными коридорами, а какими-то чёрными ходами, где на стенах висят простенькие картины и гобелены, а жутких «живых» статуй, вызывающих в душе паническую атаку, и вовсе нет.
Проскальзываю через неприметную дверь рядом с кухней в узкий проход и попадаю в хозяйственные пристройки. Потом ныряю под увитую плющом арку — и всё, я уже снаружи.
Ночь встречает меня свежестью и прохладой, в нос бьёт сладкий запах трав, в уши ввинчивается стрекот невидимых насекомых.
Кидаю короткий взгляд на небо. Два лунных серпа — большой золотистый и маленький серебристый — заливают сад призрачным светом.
Змейка не даёт осмотреться, тянет меня вправо.
Бегу по дорожке вдоль деревьев, увешанных мерцающими магическими огоньками. Они словно специально развешаны здесь, чтобы кто-то мог найти дорогу даже в самую тёмную ночь.
В голову ввинчивается предположение, что, возможно, я не первая призванная, которая крадётся через этот сад с бутылкой вина и отчаянной надеждой на чудо.
Невольно фыркаю над собственной глупостью. Нет, это вряд ли. Я первая почти сбежавшая из-под венца недоневеста. И пусть я сейчас бегу к венцу, но цель у меня другая.
Где-то рядом негромко хрустит ветка. Вздрагиваю, ускоряясь.
Восточный сад пролетаю на одном дыхании, только краем глаза отмечая цветущие кусты и плоды разной степени зрелости.
Серебряный мостик через мелкий прозрачный ручей практически перепрыгиваю, настолько не чую ног под собой. Тренированные мышцы на внеурочную тренировку отзываются с благодарностью, подгоняя меня двигаться ещё быстрее.
Я — стрела. Я — молния. Меня сейчас остановит разве что каменная стена.
Хотя нет, не остановит. Я просто её перепрыгну.
После ручья вариантов уже не остаётся — дорожка одна. Поэтому я здесь ориентируюсь без змейки.
Впереди появляется густой лес с серебристыми деревьями, а в голове одна за одной проносятся обрывки воспоминаний о последних днях.
Эллариэн.
До невозможности красивый и… холодный.
В ушах звучат его безупречные комплименты, от которых внутри ничего не ёкает. Перед глазами вспышками мелькает его красивое, натренированное тело, на которое я смотрю, как если бы смотрела на статую. И его искренняя забота кажется навязчивой и душащей.
— Вы станете свободны от навязанной симпатии, — звучит в ушах его голосом.
И ведь он действительно верит, что это хорошая новость.
Для него хорошая. Не для меня. И не для Кайрэна.
Воспоминания о блондинистом эльфе сменяются другими.
Кайрэн, роняющий колбу. Кайрэн, краснеющий от моих шуток. Кайрэн, который молчал на Совете, потому что не мог бороться с братом. Кайрэн, который смотрел на меня так, будто я — лучшее, что случалось в его жизни, но не считал себя вправе бороться за меня. За нас.
А я пыталась. За нас двоих.
Я собиралась поднять на баррикады жён, ещё не зная, какая это бесполезная затея — заставлять возмущаться тех, кто счастлив прозябать дома.
Я собиралась найти союзников среди эльфов, но нашла только Гарольда — магическую интеллектуальную дверь, которую создал Кайрэн, и которая оказалась умнее половины Совета.
Я собиралась перевернуть систему, которая стояла здесь тысячелетиями.
Эта мысль вызывает горький смех.
Один человек, женщина, против тысячелетних устоев — это даже не капля в море. Это молекула.
— Я им покажу молекулу! — бормочу на бегу и сотрясаю воздух сжатыми кулаками. — Я им не молекула! Я — личность!
Мой голос тонет в тихом шорохе начинающегося леса.
Здесь тропинки не видно, потому что магические огоньки остались позади, и я перехожу на шаг.
Звёзды тоже почти не пробиваются сквозь кроны деревьев. Темнота становится практически осязаемой, и внутри меня поднимается страх. Я боюсь не темноты — я боюсь заплутать и не дойти до Древа Жизни.
Змейка шевелится и уверенно тянет меня вперёд, перетекая из руки в руку, указывая, куда сделать следующий шаг.
Иногда какая-то случайная ветка задевает плечо или лицо, но я почти не чувствую. Сосредотачиваюсь на корнях под ногами, чтобы не зацепиться, иду по мягкому мху и вдыхаю запах прелой травы.
Это красивый мир. Несмотря ни на что, он красивый.
Два солнца, две луны, серебряные деревья, поющие камни, распускающиеся и светящиеся по ночам цветы.
Мне будет жалко больше никогда не увидеть это всё.
Если Богиня услышит меня и отправит домой, я больше никогда этого не увижу. А на Земле, если я вдруг решу остаться, о моём исчезновении узнают только пара подруг, когда не смогут до меня дозвониться.
И ещё, конечно, заметит соседская кошка — кормить-то её будет некому. Но она быстро найдёт себе другую кормилицу. Кошки вообще легко приспосабливаются к новым реалиям. В отличие от эльфов.
Продираюсь через кусты. Кажется, я слишком увлеклась мыслями и пропустила момент, когда змейка предлагала мне свернуть немного левее. Пытаюсь выбраться обратно, и какая-то ветка больно царапает щёку.
Шиплю, стирая капельки крови, но не останавливаюсь. Нет времени на сантименты.
И вдруг деревья расступаются, а я замираю.
Передо мной — Древо Жизни.
Сразу понимаю, что это оно. Потому что то, что я вижу, не может быть ничем другим.
Огромное дерево со старым морщинистым стволом примерно в десять обхватов, и кроной, раскинувшейся над всей поляной, словно гигантский шатёр.
Ветви свисают до самой земли, словно у плакучей ивы, и каждая веточка — живая.
Подхожу ближе и не могу сдержать восхищённого вздоха.
На левой стороне кроны набухшие почки, только-только начинающие раскрываться. Рядом с ними — нежные цветы, белые и розовые. На моих глазах один из них осыпается, уступая место крошечному зелёному плоду.
Чуть дальше плоды уже поспели и налились соком, готовые вот-вот упасть. А на самом краю ветви сухие, сморщенные и тронутые инеем, хотя никакого инея здесь нет и быть не может.
Весна, лето, осень и зима. Всё одновременно. На одном дереве. Весь цикл жизни, замкнутый в единый круг, который не начинается и не заканчивается.
Змейка внутри меня замирает. Я чувствую её острую, почти болезненную тревогу.
Она боится.
Боится, что я сделаю то, зачем пришла. Боится, что связь разорвётся. Боится, что я попрошу Богиню вернуть меня домой, и она навсегда исчезнет.
Прижимаю ладонь к груди, туда, где она пульсирует.
— Я знаю, — шепчу. — Знаю, что тебе страшно. Мне тоже. Но другого пути может не быть. Мы должны узнать правду. Ты и я.
Она отвечает покорной и грустной волной тепла, принимая моё решение.
Стою ещё несколько минут, просто глядя на Древо.
Оно прекрасно. Оно величественно. Оно пугает и завораживает одновременно. И где-то там, может быть, за этим стволом, или в этих ветвях, или под этими корнями сидит Богиня.
Может даже, она видит меня. Но почему-то молчит.
Или же она всё-таки не существует.
Снимаю с плеча сумочку и достаю бутылку. Тёмное стекло поблёскивает в свете звёзд.
Поднимаю её над головой и делаю шаг к Древу.
— Эй, Богиня! — голос разлетается по поляне гулким эхом. — Выходи! Разговор есть!

----------

Глава 25

Глава 25
В которой я
искренне жалею, что акция
«три по цене двух» не касалась какого-нибудь
«Абрау-Дюрсо»
* * *
Рассматриваю крону Древа, оглядываюсь по сторонам и уже подумываю обойти поляну по кругу, когда огромный ствол начинает светиться.
Я так и замираю с бутылкой над головой. Статуя Свободы, не иначе, только вместо факела — кислое вино из супермаркета.
Пока стою, открыв от удивления рот, свет, идущий прямо из сердцевины Древа, разрастается, а линии коры складываются в женский силуэт. Сначала появляются тонкие, плавные изгибы, а потом высокий силуэт отделяется от ствола и делает шаг вперёд, а я опускаю бутылку.
На меня смотрят огромные раскосые глаза с вертикальным зрачком. Так смотрит змея, когда решает, стоит ли связываться с нарушителем её покоя.
Потом я замечаю небольшие, изящные, немного загнутые назад рожки и пушистые уши с кисточками, как у рыси. Они немного шевелятся и подрагивают, словно ловят звуки.
Богиня, — ясен пень, что это она, — приближается ко мне, помахивая длинным хвостом с львиной кисточкой на конце. Она очень мило шевелит носом, словно принюхивается ко мне, отчего тонкие кошачьи усики немного подёргиваются.
Чем она ближе ко мне, тем шире становится улыбка, открывающая вид на два передних зуба, выступающих над другими, словно у зайца.
На женщине надет красивый костюм с узкими брюками и приталенным пиджаком, подчеркивающий большую грудь и пышные бёдра, а на ногах — туфельки с загнутыми вверх мысами, на концах которых тихо позвякивают колокольчики.
Белый цвет костюма отлично гармонирует с нежно-розовым цветом кожи и серебряными волосами, а лёгкие крапинки на щеках придают ей вид игривой кошки.
Это самая необычная и красивая Богиня, которую я когда-либо видела (хотя до этого момента я не видела ни одной, это уже неважно).
Богиня, которой поклоняются эльфы, ни разу не эльфийка. Вот это сюрприз! Зато я отчётливо понимаю, почему её отверг древний эльф. И понимаю всю силу её мести.
Этот глупец испугался необычности женщины, поэтому теперь все их жёны чем-то похожи на неё. О, женщина, имя тебе — коварство.
Пока мысли в долю секунды проносятся в голове, Богиня останавливается напротив и тоже рассматривает меня, а потом кидает взгляд на бутылку и словно принюхивается, отчего её усики очень мило подрагивают.
— Вино? — негромко спрашивает она. Голос приятный, с лёгкой хрипотцой. — Ты пришла поговорить и принесла подарок?
— Вообще-то я пришла выпить с тобой, — выдаю быстрее, чем успеваю подумать, и сразу же мысленно даю себе подзатыльник.
Ну я и тупень! Заявилась к древнему иноземному божеству с кислятиной из супермаркета. Сильно, ничего не скажешь.
Но, вместо того чтобы смутиться, беспечно пожимаю плечами.
— Двум женщинам, которым не повезло в любви, приятнее общаться за рюмочкой вина. Разве нет? — улыбаюсь самый беспечной из всех беспечных улыбок.
Она долго и пристально меня рассматривает, а потом запрокидывает голову и смеётся.
Не знаю, как реагировать на смех божества, поэтому молча стою и жду.
Змейка моя испуганно скрутилась под сердцем и замерла, как мышка перед кошкой. Кажется, она вообще не дышит. А мне уже терять нечего, за нами Москва… то есть Земля.
— Знаешь, — отсмеявшись, женщина вытирает кончиком хвоста уголки глаз, — ко мне уже несколько тысяч лет никто не приходил просто поболтать и тем более… выпить. Помню, когда-то давно эльфийки приносили разные дары — цветы, редкие минералы, драгоценные камни. Но все они являлись с просьбой усмирить мужей. А прийти и предложить выпить — такого никогда не было.
— Всё когда-то бывает первый раз, — пожимаю плечами и сажусь на один из толстых, выпирающих из земли корней. — Ну так что?
Потрясаю бутылкой, весело подмигивая Богине, а потом до меня доходит — стаканов-то у меня нет.
Мне, конечно, далеко до эльфов с их утончённостью, но даже для земной женщины пить из горла с божеством кажется перебором.
Эх, такой план проваливается. И у Богини, судя по всему, тоже с собой нет походного набора для пикника.
— Наливай, — она присаживается на соседний корень, нисколько не заботясь о непрактичном цвете своего костюма.
— У меня тут одна неувязочка, — верчу в руках бутылку, чувствуя себя последней идиоткой, — я как-то не подумала про стаканы.
— Это не проблема, — она поднимает вверх изящную руку с длинными пальцами, больше похожими на лапки птицы, и делает лёгкий, почти небрежный жест.
С Древа тотчас срываются два листка. Спланировав вниз, они застывают в воздухе прямо перед нами. Секунда, и листья сворачиваются, сплетаясь краями и превращаясь в подобие стаканов.
— Так пойдёт? — с лёгкой игривостью в голосе спрашивает Богиня.
— Пойдёт, — подмигиваю, с глухим хлопком откупоривая бутылку.
По поляне разносится кисловатый запах земного вина.
Честно говоря, пахнет оно не очень, но отступать поздно.
Разливаю вино по стаканам, стараясь не думать о том, что сейчас я предложу божеству напиток, который в земном супермаркете частенько продаётся по акции «три по цене двух».
Эх, знал бы прикуп, жил бы в Сочи, как говорила моя бабушка. И чего я не раскошелилась на что-то подороже?
Богиня берёт свой стакан и подносит к носу. Усики немного подрагивают, когда она принюхивается.
— Ну что, за знакомство? — быстрее молнии перехватываю свой стакан, предлагая ей чокнуться.
— За знакомство, — она касается краем своего стакана моего, а потом делает глоток и слегка морщится.
Сердце ухает в пятки и прячется где-то под хвостиком змейки, которая в силу развивающихся событий усиленно притворяется ветошью.
Ну вот, сейчас она меня за такое угощение испепелит, и я никогда не узнаю правду.
Поспешно делаю большой глоток, проглатывая вино и даже не ощущая вкуса.
— Оригинальненько, правда? — говорю откровенную чушь. — Очень подходящий вкус для сегодняшнего настроения.
Богиня задумчиво хмыкает, а потом… делает ещё один глоток.
— Весьма необычно, — благосклонно кивает. — Совсем не похоже на эльфийское золотое вино. Но знаешь, в нём тоже есть свой характер.
На волне невероятного облегчения делаю новый большой глоток.
Вино обволакивает язык своей невероятной кислятиной.
Ну да, характер в нём точно есть. Если привыкнуть.
Богиня делает ещё один глоток, ставит стакан на корень, складывает руки на коленях и смотрит на меня.
В вертикальных зрачках пляшут искры звёздного света.
— Итак, — говорит она своим глубоким голосом, — о чём ты хотела поговорить?

----------

Глава 26

Глава 26
В которой я узнаю правду,
и она оказывается проще
(сложнее),
чем я думала
* * *
Богиня выжидательно молчит, а я смотрю, как дёргаются её кошачьи усики.
Удивительно, но она действительно пьёт со мной. Не отмахивается, не швыряет молнии, не превращает меня в лягушку за дерзость. Сидит на корне Древа Жизни в своём стильном брючном костюме, позвякивает колокольчиками на туфельках и ждёт, что я скажу.
Змейка внутри меня, кажется, до сих пор не верит, что всё происходит на самом деле.
— Ладно, — делаю вдох и тоже ставлю стакан на корень. — Начну с самого важного. С эмпатической связи.
— Что ты хочешь о ней знать? — вертикальные зрачки сужаются до состояния тонкой волосинки.
— Всё. Правду, — развожу руками. — Это она диктует мне, что я чувствую к Кайрэну? И как её можно разорвать без призыва другой призванной? Я должна знать, прежде чем…
Не договариваю. Язык не поворачивается сказать: «…прежде чем Кайрэн полюбит другую».
Молчание длится несколько долгих секунд. Богиня продолжает меня изучать.
Мне кажется, или на красивом лице мелькает едва сдерживаемый смех?
Издевается, да?
Я уже готова взорваться, когда она склоняется ближе и заговорщическим шёпотом сообщает:
— Никакой эмпатической связи не существует.
— А… А…
Открываю и закрываю рот.
У меня сейчас глаза вывалятся из орбит. Змейка в удивлении приподнимает голову. Её шок транслируется, кажется, на всю Империю.
— Т-то есть… как это — не существует? — спрашиваю, запинаясь на каждом слове. — А как же прикосновение, после которого женщины выходят замуж якобы добровольно? Вы же сами это устроили! Все говорят, что связь — это магия, которая…
— Я знаю, что говорят, — отмахивается Богиня, перебивая. — Эльфы очень любят всё объяснять магией. Но магия тут ни при чём.
Открываю рот, чтобы возразить, но она поднимает руку, останавливая.
— Слушай. Я расскажу тебе то, чего не знает никто.
Она откидывается назад, опирается на руки и, подняв лицо в небо, смотрит на звёзды.
— Каждое живое существо, прежде чем родиться, должно получить душу. Но всё дело в том, что душа… она слишком большая. Слишком огромная для одного человека, понимаешь? Поэтому перед рождением она делится на две части. И эти две половинки попадают в разных людей. Иногда они рождаются на одной планете, иногда на разных. И даже в разных мирах, и в разные времена. Но они всю жизнь тянутся друг к другу, пытаются соединиться. И, когда встречаются, соприкасаясь, душа становится цельной. Вот этот момент воссоединения эльфы и называют эмпатической связью.
Смотрю на неё, позабыв обо всём.
Бом! Бом! — бьётся сердце.
Половинки души! — стучит в мозгах.
— Ты… ты хочешь сказать… — голос срывается, и я сглатываю, — то, что я почувствовала, когда Кайрэн коснулся меня — это было… настоящее? Наши половинки души встретились?
— Это самое настоящее из того, что вообще существует во всех мирах, — с улыбкой кивает Богиня. — Эльфы называют это эмпатической связью, а вы, люди, — любовью с первого взгляда. Как видишь, магия здесь ни при чём.
— И ты…
— Я просто помогаю двум половинкам встретиться.
Змейка внутри меня дорожит, а потом разливается таким горячим и ошеломляющим теплом, что у меня на глаза наворачиваются слёзы.
Прижимаю ладонь к груди.
— Значит, у нас с Каем теперь одна душа на двоих? Получается, что связь завтра утром не разорвётся, потому что никакой связи нет?
— Ну естественно, глупышка, — фыркает Богиня, подхватывая свой стакан и делая глоток. — Это навсегда.
Выдыхаю с таким громким свистом, что становится стыдно. Змейка крутится волчком и, кажется, молча визжит от радости, а Богиня совершенно спокойно допивает своё вино.
— Это многое объясняет, — говорю, как только снова могу дышать. — Но тогда возникает второй вопрос. Если у нас с Каем одна душа на двоих, то почему Эллариэн считает меня своей призванной?
Богиня как-то странно хмыкает и протягивает мне стакан.
— Налей ещё.
Беру бутылку, доливаю вино.
Мы делаем по глотку и синхронно вертим стаканы в руках.
— Понимаешь, Женя… Или ты предпочитаешь, чтобы тебя называли Евой?
— Хоть чайником, только на огонь не ставьте, — быстро выдаю. Мне сейчас всё равно — главное, узнать всё.
— Хорошо, — раскосые глаза сверкают от смеха. — Понимаешь, я давно наблюдаю за Эллариэном. Он хороший эльф. Ответственный, умный, заботливый. Но есть в нём одна черта, которая меня… раздражает.
— Он слишком уверен в собственной значимости? — выдаю залпом.
Богиня едва не давится вином.
— О, да. Ты тоже заметила?
— Кхе-кхе… такое трудно не заметить. Большего нарцисса ещё поискать.
— Вот именно, — подтверждает Богиня, покачивая хвостом в такт мыслям. — Он привык, что всё достаётся ему, и весь мир крутится вокруг него. А всех остальных считает либо не дотягивающими до себя, либо неудачниками.
— И младшего брата тоже, — подтверждаю со вздохом. — Хотя Кай давно переплюнул их всех вместе взятых.
Морщусь, едва вспомнив Совет.
— Именно поэтому я решила немного щёлкнуть его по носу, — усмехается Богиня.
— То есть…
— Он провёл обряд Зова, но вместо его призванной я отправила ему тебя, — просто отвечает она. — Я знала, что между вами ничего не возникнет и хотела посмотреть, как он будет выкручиваться, когда поймёт, что он — не пуп вселенной. Хотела, чтобы он научился уступать, и увидел, что счастье не в том, чтобы быть первым, а в том, чтобы быть с тем, кого действительно любишь. Я думала, ты его некоторое время помаринуешь, потом вы встретитесь с Кайрэном, и вот тут Эллариэна бабахнет. Но всё вышло гораздо интересней, потому что он пришёл на обряд вместе с братом, не дав себе ни единого шанса. Я обхохоталась над Эллариэном, когда Кай практически сразу коснулся тебя.
— Вы здорово прошлись по его самолюбию, — понятливо хмыкаю.
— Я хотела, чтобы он усвоил урок, — поправляет она, — а ты оказалась идеальным учителем. Не поддалась его чарам, выбрала не того, кто красивее, умнее и статуснее, а того, кто ближе твоей душе. И этим показала Эллариэну то, что он должен был понять сам.
— Подождите, — выставляю руки ладонями вперёд, — но у него и так не было шансов. Я бы на него не повелась, ведь моя судьба — Кайрэн.
— Но он-то этого не знал, — хохочет Богиня. — Что может быть лучше, чем связь, образовавшаяся не просто с другим эльфом, а с эльфом, которого он считает неудачником? Связь, которой в принципе быть не могло!
Змейка восторженно вьётся, а я не знаю, смеяться или плакать, поэтому делаю и то, и другое.
Делаю глоток вина, пытаясь успокоиться. Оно всё такое же кислое, но сейчас кажется невероятно вкусным.
— Знаете, — говорю, едва успокоившись, — я ведь думала, что эльфы всё извратили, сделав из вашего дара способ контролировать женщин. А оказывается, всё очень просто. И невероятно сложно. Эльфы действительно любят своих жён, поэтому окружили их гиперопекой.
— Мужчины… — философски тянет Богиня, пожимая плечами. — Они умеют извращать даже самые лучшие дары.
— Только вот что мне непонятно, — хмурюсь. — Если вы находите эльфам их половинок, то почему у многих женщин два, а то и три мужа?
Богиня тяжело вздыхает.
— Это тоже очередное извращённое понимание опеки. Женщина всегда должна быть защищена и обеспечена. А что, если с её мужем что-нибудь произойдёт? Кто её будет защищать? Кто поможет с детьми? Кто будет рядом? Вот они и решили — раз женщины на вес золота, то они могут спустя время выбрать ещё мужа. Или мужей. И это уже не про любовь. Это про заботу. И эльфу хорошо — не нужно целый век ждать свою очередь, и женщина получает дополнительную опору. Первого мужа она любит, а второй и третий — это, скорее, её близкие друзья.
— Как всё печально, — вздыхаю.
Некоторое время мы молчим. Богиня пьёт вино, разглядывая звёзды, а я просто сижу, прислушиваясь к уютной тишине ночного леса.
— Кстати, — подливаю нам немного вина, — вы не обидитесь, если я спрошу, что же на самом деле произошло много тысячелетий назад между вами и эльфом, который вас оскорбил? Потому что после всего, что я услышала, ваши действия уже не похожи на месть.
— Ты имеешь в виду легенду, которую рассказывают эльфы? — усмехается Богиня.
— Ну да, — киваю. — Легенда о том, почему исчезли эльфийки и появились призванные из Подпространства. Этот эльф существовал на самом деле?

----------

Глава 27

Глава 27
В которой я понимаю,
что мой дом здесь,
потому что моя душа —
не только моя
* * *
Она улыбается и делает глоток.
— Конечно. Это было очень-очень давно. Но оскорбил он не меня.
— А кого?
— Всех эльфийских женщин. Дело в том, что эльфийки были светловолосыми хрупкими блондинками с утонченными чертами лица. А он сказал, что они слишком обычны, и их красота чересчур привычна глазу, поэтому в принципе выбор делать не из кого — можно жениться на любой и даже не заметить разницу. Он захотел чего-то… м-м… экзотического. Заявил, что хочет жену не такую, как у всех. И самое отвратительное, что многие его поддержали.
— Вот хамы напыщенные! — восклицаю возмущённо. — Разносолов захотели⁈
— И я им эти разносолы предоставила, — поджимает губы Богиня. — Сделала так, чтобы эльфийки исчезли, а взамен предложила дар, который они назвали обряд Зова. Я всего лишь хотела показать им, что настоящая красота не во внешности. Не в форме ушей или цвете кожи. Настоящая красота в единстве душ. Когда две половинки находят друг друга, внешность перестаёт иметь значение. И женщина становится самой прекрасной, потому что этотвоя женщина.
Некоторое время молчу, кручу в голове одну мысль, которая не даёт покоя.
— Но они и здесь всё извратили, — сообщаю с горьким вздохом. — Посадили своих любимых дома, холят и лелеют, сдувают пылинки. А в итоге просто лишают их настоящей жизни. Сидят эти жёны в золотых клетках и радуются, что им не нужно ничего делать, ни о чём заботиться, даже не понимая, что они могли стать кем-то бо́льшим — реализовать себя не только как матери и жёны, а как учёные, педагоги, садовники, политики. Можно покрыть прутья клетки бриллиантовой крошкой, клеткой она от этого быть не перестанет. Вы хотели показать эльфам, что красота не во внешности, а они сделали из женщин инкубатор для увеличения эльфийской популяции. Простите, но ваш урок они не усвоили.
Замолкаю и делаю глоток вина, чтобы промочить пересохшее горло.
— Я знаю, — Богиня вертит в тонких пальцах стакан и горько вздыхает. — Я давно смотрю на это и думаю, что мужчины умеют извращать всё лучшее, что им даётся, выворачивать всё так, чтобы было выгодно им.
Она протягивает мне стакан, и я разливаю остатки вина.
— А знаете, — говорю, чокнувшись с ней, — у меня есть предложение, от которого вы не сможете отказаться.
— Какое?
Широко улыбаюсь, заговорщически подмигиваю и на одном дыхании выдаю:
— Верните эльфиек.
Богиня приподнимает бровь. Её уши с кисточками слегка подрагивают.
— Зачем?
— Чтобы эльфы могли выбирать. По-настоящему. Я понимаю, половинки души — это неоценимый подарок. Но ещё он — неоценённый. Если вы перестанете подгонять им идеальных жён, то у эльфов появится возможность делать выбор и влюбляться самостоятельно. И пусть эти эльфийки будут не хрупкими и нежными эфемерными существами, а самыми настоящими женщинами — высокими, низкими, худенькими и не очень, темноволосыми, светло-русыми, рыжими, темнокожими, веснушчатыми. Пусть они будут самыми разными. А ещё, чтобы у каждой из них был характер. Пусть эти женщины стоят не за плечом своего мужчины, а рядом, и, если что, всегда смогут схватиться за сковородку, чтобы хорошенечко двинуть ею по башке, если кто-нибудь из эльфов начнёт слишком уж зарываться. Пусть мужики помучаются, делая свой выбор, и всегда помнят — если им однажды покажется, что выбор был сделан неверно, винить в этом они смогут только себя.
— А что такое сковородка? — удивляется Богиня.
— Вы не знаете, что такое сковородка? — в свою очередь удивляюсь я. — О-о, это такое классическое оружие всех обиженных жен Земли. Если что, не переживайте, я прослежу, чтобы она была в каждом доме, и все женщины этого мира умели разносторонне ею пользоваться, а не только жарить картошку или блины.
Богиня, которая в этот момент хотела сделать глоток вина, фыркает прямо в стакан.
— Ты уверена, что это поможет?
— Если и это не поможет, то я тогда не знаю, — делаю большой глоток вина, хотя в голове уже шумит. — А вообще, я просто хочу жить в мире, где женщина не является дополнением к мужчине. Я за мир, где все равны — эльфы, эльфийки, призванные с других планет, женщины и мужчины. Все. И дело здесь даже не в душе. Дело в том, что все мы — личности, свободные люди, имеющие собственное мнение. А уж если так случится, что две половинки души встретятся, значит, любовь сильнее всех преград.
Богиня задумывается, помахивает хвостом.
— Твоя идея хороша. А знаешь, что… Я постараюсь, чтобы половинки душ попадали в один мир. Так и быть, дам этим ушастым зазнайкам ещё один шанс. Знаю одного Бога и попробую с ним договориться. А эльфам мы по-прежнему ничего не скажем.
Она коварно улыбается, допивая вино, а потом весело подмигивает:
— Но ты сказала, что научишь женщин пользоваться сковородками, то есть хочешь сказать, что остаёшься? Ты же бежала сюда с мыслью вернуться на Землю.
Даже не задаюсь вопросом, откуда она это знает. Кажется, эта женщина знает вообще всё. На то она и высшее существо.
Змейка замирает и снова дрожит.
— Ага, — киваю после недолгих раздумий, — так и было. Но тогда я не знала того, что знаю сейчас. Как я могу уйти теперь, если уже встретилась со своей половинкой? Как могу её бросить? Это же всё равно что разрезать себя пополам и продолжать жить, считая, что ты всё равно целый.
Прижимаю ладони к груди, успокаивая свою половинку души: «Я тебя не брошу, ты навсегда со мной».
Слышу слабый отголосок. Будто бы мужской голос с болью и надеждой произносит моё имя.
— Значит, точно остаёшься? — в птичьих лапках Богини листок разворачивается, скользит вверх и прирастает к ветке, с которой упал.
— Остаюсь, — уверенно киваю, возвращая стакан, который тоже становится листочком и прирастает к своей ветке. — Тем более, что на этой планете, кажется, намечается большая чистка ушей. И я бы с удовольствием на это посмотрела. А ещё лучше — возглавила. И пусть только попробуют меня остановить! Я им всем покажу, как ещё можно применить кухонную утварь!
Богиня хохочет, колокольчики на её туфельках звенят, а змейка внутри меня танцует джигу-дрыгу.
И в этот момент в кустах что-то шуршит.
Ушки богини становятся торчком. Мы разворачиваемся на звук и слышим шорох, топот ног, потом снова шорох и странный звук, словно кто-то запнулся о корень и упал.
Внутри тут же теплеет от узнавания, а губы сами растягиваются в широкой улыбке.
— У нас гости, — шепчу.
Мы снова слышим тот же странный звук, следом за которым на поляну из кустов кубарем вылетает Кайрэн и падает прямо к нашим ногам.
— Ева, — выдыхает он, тяжело дыша, — я почувствовал так много эмоций. У тебя всё в порядке? Почему ты пошла сюда одна, почему не попросила помочь меня? У тебя царапина на щеке. Ты поранилась?
Смотрю на него — взлохмаченного, запыхавшегося, с новой подпалиной на рукаве — и чувствую, как змейка взрывается фейерверком.
— Ерунда. Откуда ты здесь? Гарольд сдал? — прикусываю губу, пряча улыбку.
— Нет, — трясёт головой Кайрэн. — То есть да… То есть… В общем, я испортил стабилизатор… Ева, мне не нужна другая призванная! Мне нужна только ты.
Он берёт меня за руки, смотрит так пристально, что у меня сердце плавится.
Нужна только я… Его половинка.
И тут до меня доходит.
— Ты испортил стабилизатор? — выдыхаю испуганно. — Но это же… Ох, что будет…
— Жуткий скандал, — глупо улыбается Кай. — Элрондэн уже рассердился, а Эллариэн пытался меня урезонить. Они твердили, что я должен провести испытание, что это мой долг. А я бросился искать тебя. Гарольд шепнул, что ты пошла к Древу, чтобы поговорить с Богиней. Ты хочешь разорвать нашу связь?
Он грустнеет, смотрит с тревогой, всё сильнее сжимая мои пальцы.
— Если тебе здесь не нравится, я что-нибудь изобрету. Помогу тебе вернуться… Но я тебя очень прошу — останься со мной. Пожалуйста.
Богиня подмигивает мне и прижимает палец к губам, беззвучно отступая к Древу. Её силуэт тает в коре, и только колокольчики на туфельках ещё мгновение звенят в ночной тишине.
Опускаюсь на колени прямо в траву, смотрю в полные отчаянной решимости ореховые глаза и улыбаюсь.
— Я не уйду, — говорю тихо. — Я как раз собиралась остаться. С тобой.
Кай выдыхает так, будто не дышал всё это время, и крепко меня обнимает.
Где-то в ветвях Древа Жизни слышится тихий довольный смех:
— Будьте счастливы, дети мои. Будь счастлива, Женя. А станет скучно или понадобится моя помощь, приходи. Я буду тебя ждать.

----------

Глава 27

Глава 27
В котором всё становится на свои места,
и даже то, что казалось сделанным
«не по правилам»,
оказывается единственно правильным вариантом
* * *
Спустя 27 лет
Домой возвращаюсь уже затемно.
Два солнца сели, и над поместьем загораются магические огоньки — точно такие же, что когда-то освещали мне дорогу через Восточный сад. Теперь они висят у нас вдоль дорожки и над крыльцом. Кайрэн сам их развесил. Сказал, это чтобы я не споткнулась, когда возвращаюсь поздно.
Спотыкаться я не собираюсь, а вот завалиться без сил — это пожалуйста. Совет выжал из меня сегодня все соки.
И всё из-за чего?
Потому что женщины написали очередную петицию.
На этот раз они потребовали допустить их к работе с магическими кристаллами, которую испокон веков выполняют мужчины, потому что это тяжело, опасно и требует физической выносливости.
Сидела я в Зале Семи, читала эту петицию и думала: ну как им объяснить, что равноправие не равно «порвать жилы на благо Империи»? Им же, как ни крути, ещё детей рожать — эту обязанность никто не отменял, мужики рожать ещё не научились.
А кристаллы эти, между прочим, реально тяжёлые. При мне его несли два эльфа, так я думала, они по колено в землю уйдут.
Но попробуй скажи это вслух — тут же обвинят, что я за патриархат.
Вздохнув, сбрасываю туфли прямо у порога и прохожу в гостиную.
Как же быстро меняется мир.
Когда-то я, будучи обычным кроссфит-тренером и мамой в декрете, толкала новые идеи через Элрондэна, но даже не предполагала, что однажды сяду в Совет сама.
А дело было так.
Как-то вечером двадцать лет назад Элрондэн зашёл к нам с Кайрэном в гости, чтобы поиграть с шестилетней Эмилией, одной из любимых правнучек, которых у него благодаря огромному количеству внуков на тот момент было уже, кажется, в районе двух десятков. А я снова подсела на его эльфийские уши с новыми идеями.
И тогда он сказал:
— Евгения, хватит выступать из подполья. Надо мной в Совете уже смеются. Говорят, что мной управляет женщина. Хочешь продвигать новые идеи, выходи и говори о них сама.
Я поправила бантик на голове дочери, попросила её присмотреть за новорожденным братом, а потом села и серьёзно поговорила с Главой Совета.
Да-да, его обязанности изменились, ведь камень после нашего памятного разговора с Богиней больше не призвал ни одну женщину, и должность Хранителя Книги была упразднена. Но надо же было куда-то применить его недюжинный эльфийский ум. И я сейчас не ёрничаю. Элрондэн действительно был и остаётся кладезем мудрости. Даром что мужик… то есть эльф.
Но не суть важно.
В общем, далее у нас происходил такой разговор.
— Действительно, Ева, почему бы тебе не озвучивать идеи самой? — поддержал деда мой муж.
— Но у меня маленькие дети, — я развела руками.
— А я тебе на что? — кончики ушей моего эльфа порозовели от возмущения. — Думаешь, не справлюсь? И Гарольд поможет. Он же самый лучший нянька.
— Кто? Я⁈ — завопил наш ии-шечка, тут же проявляясь на стене и сверкая нарисованными глазами. — Какая я вам нянька? Я — искусственный интеллект высшего порядка, который в этом доме всё чаще используется не по назначению!
— Гарольд, как тебе не стыдно? — я возмущённо упёрла руки в бока. Опять подслушивал, кто бы сомневался. Ещё и притворяется униженным и угнетённым. — Уж кто бы на жизнь жаловался, но только не ты. Или тебе плохо живётся? Ну, если так, я больше не буду тебя мучить и попрошу Кая перенести твой проекционный контур в начальную школу.
В нарисованных глазах проявился такой нечеловеческий ужас, что я едва не расхохоталась.
— Я не то имел в виду, хозяйка, — тут же заюлил он. — Я только хотел сказать… что только не сделаешь, чтобы хозяйка была счастлива. Только попроси Эмилию больше не кидаться в меня помидорами. У меня от этого коротят контакты и чешется спина.
Спины у Гарольда как не было, так и нет. Наравне с руками, ногами или шеей, но контакты — это серьёзно.
— Спасибо, мой дорогой, — сказала я Гарольду, обняла мужа и подмигнула, — я вас не подведу. Ух, мы таких дел там наворотим.
Так я попала в Совет. И за двадцать последних лет дел мы там действительно наворотили немало. Не в плохом смысле, конечно, потому что и сам Совет претерпел кардинальные изменения. Теперь туда входят не только первые сыновья первых сыновей. И вообще, чтобы стать его членом, нужно сдать экзамены покруче, чем какое-то там ЕГЭ. А чтобы удержаться… Да-да, дурацкие законы о смешивании цветочных запахов там больше не принимают. У нас есть дела посерьёзней.
…Со второго этажа доносится какой-то подозрительный шум, и я выплываю из воспоминаний.
— Миранда, если это ты стащила конфеты, которые я приготовил для Амалетты, берегись! Я оборву тебе миленькие эльфийские ушки! — слышу громкий и грозный рык сына.
— Это не я! Я вообще ничего твоего не беру! — несётся в ответ возмущённый вопль младшей дочери. Судя по голосу, они стоят рядом, но это не мешает малышке орать так, что, я уверена, в соседнем поместье Эллариэн только что зажал уши, чтобы не оглохнуть.
— Тогда куда они делись? — нагнетает Макс.
— А я откуда знаю, куда ты их запихнул? Твои проблемы с памятью — не мои проблемы! — взвизгивает семилетняя оторва.
— Я их никуда не пихал, а положил вот здесь. А теперь их нет! Значит, это ты их съела!
— Почему я⁈
— А кто позавчера съел пол-коробки зефира и сказал, что это было дегустация?
— Так это и была дегустация! Я проверяла, чтобы он не был отравлен!
— Чем⁈ Любовью⁈ — раненым бизоном орёт Максимиэн.
— Да замолчите вы оба! Дайте поспать! — врывается третий голос.
— Вот видишь, что ты наделал? — язвит Миранда. — Разбудил Эмилию, а у неё через час свидание. Она должна быть свежей и выспавшейся.
— А-а-а! — визжит двадцатишестилетняя гулёна. Следом слышится топот голых пяток по полу. — Вы почему меня не разбудили⁈ Макс, я же просила!
— А что я? Могла бы попросить Гарольда, — смущённо отбрыкивается сын. — И вообще, ты и так красивая.
— С немытой головой⁈
Слушаю эту ругань, прислоняюсь к дверному косяку и смеюсь.
Бедный сын. Ему двадцать лет — давно уже взрослый лоб, студент второго курса Магической Академии, — а он по-прежнему воюет со старшей сестрой, которая считает его личным слугой, и с младшей, которая с завидной периодичностью тырит у него сладости.
А у него и так проблемы — ухаживает за красавицей Амалеттой уже полгода, а она его динамит, выбирая между ним и сыном садовника. И конфеты, кажется, не помогают.
Нужно ему посоветовать что-нибудь другое. Цветы, например. Уж их-то наша сладкоежка не съест. Максимум, сплетёт венок.
— Гарольд, — зову, проходя в гостиную и садясь на диван. Откидываюсь на спинку, вытягиваю уставшие ноги.
На стене напротив загорается нарисованное лицо.
Гарольд за прошедшие годы обзавёлся новыми штрихами: Кайрэн доработал проекционный контур, и теперь наш ИИ высшего порядка может перемещаться не только по всему дому, но и по территории всего поместья. Чем он, собственно говоря, и пользуется без зазрения совести — подслушивает, подсматривает, а потом комментирует и даёт непрошенные советы.
Кошмар, а не джипити-чат эльфийского разлива. Но мы его любим.
— Хозяйка! Ты вернулась! — радостно восклицает он, расплываясь в широченной улыбке. — Я уж думал, этот Совет тебя никогда не отпустит. Ты выглядишь уставшей. Будешь чай? Вина не дам, даже не проси. И выкинь поскорее ту бутылку, которую ты прячешь от Кайрэна. Или отдай мне, я сам её выкину.
Вот проныра. И это усмотрел. А я ведь очень хорошо её прячу. Это вино — та самая кислятина, которая понравилась Богине, как раз и стоит на случай, когда нам с ней нужно поговорить о своём, женском. Она его специально с Земли поставляет. Уж не знаю, как она со своей прекрасной, но необычный внешностью ходит в супермаркет, но факт остаётся фактом — вино у нас всегда есть, и оно очень хорошо спрятано. Но, видимо, не от всех.
— Нет, Гарольд, чай не буду. Просто хочу полежать, — спешу перевести тему, пока он не начал снова долго и нудно рассказывать о вреде алкоголя на женский организм.
Он тот ещё проповедник здорового образа жизни (почему-то только женского здорового образа жизни). И всех остальных подбивает.
Их хвалёное золотое вино я смогла попробовать только один раз — на нашем с Кайрэном обряде единения.
Ну что скажу? Амброзия во плоти.
А вот когда я в очередной раз сообщала, что беременна, золотое вино пили только мужчины. Мне даже граммулечку не налили.
Я, может быть, и смогла бы уговорить Кайрэна дать хотя бы понюхать волшебный напиток, но вредный Гарольд, уже тогда хозяйничающий в нашем доме, пропесочил его так, что я потом с ними обоими две недели не разговаривала.
А нечего беременным отказывать! Жадины. Я же не собиралась упиваться — так только, понюхать чуть-чуть.
— Скажи лучше, где мой муж? — откидываюсь головой на ручку дивана, вытягиваясь во всю длину. Змейка под сердцем шевелится, передавая, что он очень занят. Опять занят. Как всегда. — Он опять в лаборатории? Гарольд, он сегодня хотя бы обедал?
— Да, он в лаборатории, — ИИ-шечка закатывает нарисованные глаза и тяжело вздыхает. — Сидит там с самого утра. Опять работает над своим магическим передатчиком. Говорит, это будет называться «ММС» — мобильная магическая связь. Представляешь, хозяйка, он хочет, чтобы голос можно было передавать на расстоянии! По-моему, это бред. Кому нужен разговор, если собеседника нет рядом?
Усмехаюсь.
Мобильная магическая связь. На Земле это называется телефон. И здесь, в мире, где магия заменяет технологии, это будет настоящая революция.
Кажется, мой муж, наслушавшись от меня о земных технологиях, решил в очередной раз перевернуть Империю с ног на голову.
Что у нас только не появилось за эти годы — микроволновки, которые здесь называются маги-волновками, автоматические стиральные машины, ледяные шкафы, в которых продукты не портятся месяцами, вихревые уборщики, которые сами гоняют пыль по комнатам, магифоны, с помощью которых можно записывать и слушать музыку, фены и даже тостеры. Правда, тосты в них всё равно иногда подгорают, потому что магия магией, а таймер никто не отменял.
Но Кайрэну этого мало — он постоянно придумывает что-то новое.
— И как успехи? — спрашиваю со вздохом.
— Успехи такие, что он уже полчаса разговаривает сам с собой. Бормочет что-то про «резонансные частоты» и «магический эфир». Я пытался вмешаться, но ты же знаешь хозяина — если он что-то задумал, его не остановить. Обедать он не обедал. Я пытался ему напомнить, но он только отмахнулся и сказал: «Потом, Гарольд, я почти закончил». Врёт, конечно. Он мне так три раза говорил.
Сажусь, растираю гудящие ноги и качаю головой. Совет — это, конечно, не кроссфит, но выматывает не хуже.
— Знаешь что, Гарольд. А гони-ка ты его сюда. Передай, что если он через пять минут не явится на кухню, я нажалуюсь Эллариэну, и он лишит лабораторию финансовой поддержки.
— Айн момент, хозяйка! — лицо исчезает со стены, и через минуту появляется снова, но на этот раз прямо передо мной. — Готово! Передал. Он сказал: «Уже иду». А ещё он сказал: «Почему моя жена общается со мной через дверь, а не через связь?», — уголки нарисованных губ обиженно опускаются. — Я напомнил ему, что я не дверь, а искусственный интеллект высшего порядка, и если он будет обижать меня, я уйду от него и возглавлю Совет.
Кусаю губы, чтобы не расхохотаться. Кажется, у нас здесь намечается восстание магических машин. Терминаторский «аи’л би бэк», одним словом.
— Спасибо, Гарольд.
— Кстати, хозяйка, — невинным тоном продолжает он, — ты же помнишь, что у Элли в воскресенье Обряд единения?..
Фыркаю от смеха.
Элли.
Благодаря моему длинному языку Гарольд теперь неизменно именует Эллариэна именно так. Тот, когда впервые услышал это прозвище из его уст, подавился чаем и потом неделю ходил с каменным лицом. Но постепенно привык. Как и ко многому другому.
— Конечно, помню. А что?
— Я тут подумал… — тянет Гарольд, и его нарисованное лицо принимает заговорщическое выражение. — Может, нам подарить ему расширенный проекционный контур? Ну, чтобы я мог помогать ему дома. А что, по-моему, отличный подарок. Пусть привыкает к прекрасному! Представляешь, он заходит домой, а я его радостно приветствую: «Добрый вечер, Элли! Как прошёл день? У Кайрэна сегодня на ужин запечённый фазан, фаршированный лесными орехами и сушёной вишней, под соусом из столетнего золотого вина. А после ужина его ждёт общение с тремя прекрасными детьми и тихий интимный вечер с красавицей-женой. А чем можешь похвастаться ты?»
Хохочу, представив лицо Эллариэна в этот момент.
— Гарольд, он же тебя демонтирует через день.
— Не демонтирует! — возмущается он. — Я полезный! Я могу напоминать о заседаниях Совета, заказывать цветы для Селины и проверять, насколько его мантия гармонирует с его цветом глаз. Я буду самым лучшим подарком в его жизни!
— Ты будешь самой большой катастрофой в его жизни, — поправляю я. — А Эллариэн и так очень долго ждал своё счастье, пусть наконец им насладится.
— Я не собираюсь ему мешать наслаждаться, просто хотел помочь. Этот влюблённый недожених последнее время так цветёт и пахнет, что не замечает ничего и никого вокруг.
— Это какой недожених ничего не замечает? — раздаётся от двери.
Оборачиваюсь и вижу входящего в гостиную Кайрэна.
Взлохмаченный, снова с подпалиной на рукаве, но абсолютно счастливый и немножко ошалевший от собственных открытий.
— Кто-то ещё посватался к Эмилии, а я не в курсе? — он подходит ко мне, садится рядом и чмокает макушку.
Хмурится, заранее ревнуя нашу девочку. Бедная Эмилия. С тех пор, как она вошла в возраст невест, её папа превратился в патологического ревнивца.
— Никто к ней не сватался, — целую мужа в щёку, трусь о его плечо щекой. От него пахнет хвоей и магическими реактивами. Как и всегда. — Хватит с нас уже двадцати существующих ухажёров.
— Двадцати двух, — услужливо поправляет Гарольд, а брови Кайрэна сходятся на переносице.
Ох, кинусь я сейчас кое в кого тапком. Чтобы поменьше болтал.
— Двадцати, — говорю с нажимом, сверкая в Гарольда многозначительным взглядом. — Не слушай эту дверь.
— Я не дверь! — возмущается болтливый интеллект. — Я…
— Да-да, искусственный интеллект высшего порядка, — перебиваю. — Мы помним. Гарольд, будь добр, позови детей ужинать. А мне нужно кое-что сказать мужу.
Нарисованное лицо расплывается в хитрой улыбке.
Ну шкет пронырливый! Неужели и это узнал раньше всех? Нужно серьёзно ограничить ему доступ хотя бы в некоторые комнаты.
Гарольд исчезает, а я кладу руки мужу на плечи и смотрю в его ореховые глаза. Те самые, в которые я когда-то не могла смотреть слишком долго без риска утонуть. Теперь я тону в них каждый день и ни капли не жалею.
— Если ты не прекратишь ревновать, тебе никаких нервов не хватит, — говорю тихо.
Он обнимает меня, кладёт подбородок мне на макушку.
— Ева, ну как я могу прекратить? У меня две дочери. Две! Это двойная ответственность. А женихов у них уже сейчас столько, что если всех выстроить на лужайке перед домом, они там не поместятся. Даже у Эмилии уже два жениха, хотя ей всего семь! Что же делать дальше?
— Увеличивать лужайку, — смеюсь, беру его ладонь и прижимаю к своему животу. — Потому что твоя ответственность скоро увеличится.
Он замирает, глядя на меня расширенными глазами, больше не слыша и не осознавая ничего вокруг.
Где-то наверху Миранда и Эмилия продолжают орать на брата, а Гарольд, я уверена, подслушивает и делает ставки на пол будущего ребёнка (хотя откуда ему знать, я сама только час назад узнала), но мы будто бы одни в этом мире.
— У нас снова будет ребёнок? — глаза мужа расширяются ещё больше, становясь похожими на два блюдца. Почти как в тот день, когда он впервые коснулся меня. Почти как в тот день, когда я сказала, что остаюсь. Почти как в тот день, когда он впервые взял старшую дочь на руки. Почти как в тот день, когда она сказала первое слово:
— Я сама.
Закрываю глаза и чувствую, как внутри меня счастливо трепещет змейка. Она уже знает, что я сейчас скажу.
— Я сегодня ходила к Древу Жизни. Был у меня к Богине один вопрос по поводу нового закона. И знаешь, что она мне сказала? — широко улыбаюсь. — У нас снова будет девочка. И это ещё не конец.

----------