глава 1. Ставка

— Хочешь поставить её? — кивает на меня незнакомец в чёрном.

Его низкий, на максималках, раскатистый мужской голос чуть насмешлив. Однако от одного звука его жёсткой интонации с бархатисто-стальным звучанием, меня продирает ознобом — от леденеющих третий час пальцев на ногах до корней длинных волнистых волос.

— Одна женская особь — не слишком равноценная ставка за третий астероидный пояс со всеми его месторождениями. Тебе не кажется, Тарк?— продолжает он, поднимая пронизывающе мрачный взгляд из-под капюшона на моего хозяина.

Его глаза искрят красными бликами. От чёрной массивной фигуры незнакомца исходит настолько физически ощутимая волна подавления и власти, что даже мой хозяин, не из последних влиятельных — морщится, явно пытается сохранить видимость бесстрастности, но всё равно отворачивает лицо в сторону.

— Ставка равноценная, — голос моего хозяина обманчиво спокоен, но я улавливаю в нем нотки сквозящего раздражения. — Это не просто особь. Я бы не стал тебя дурить, Зодиак, сам знаешь.

Тарк недоволен до крайности. Но не может это недовольство сейчас выплеснуть никаким доступным способом. Никак. Игра идет не по его плану, насколько я могу понять. Поэтому мой хозяин вынужден терпеть и сдерживать свои эмоции внутри.

Причина держать себя в рамках — прямо перед ним. Высокий, опасный даже с первого мимолетного взгляда, мужчина в чёрном плаще-версе.

Хард — так называется раса этого незнакомца.

Я уже знаю, что это самая опасная раса в этой галактике. Но вживую столкнулась с одним из них первый раз.

Тарк назвал незнакомца Зодиаком, а перед встречей пару раз в разговоре упомянул, что именно этот хард — темный император всей теневой империи Аралкана, так назывался этот мир.

Опасный и могущественный тип. Это я тоже уже всеми внутренностями прочувствовала.

Опасность от его высокой широкоплечей фигуры, наглухо затянутой в плащ-верс, так и перла во все стороны, сгущая воздух в комнате до такой степени, что трудно было дышать.

— Встань, Вита, — это уже мне.

Мозг еще не считал команду и ее последствия, но тело отреагировало мгновенно — ведь меня уже приучили, что невыполнение команд грозит суровым наказанием.

Нет, меня не били. Ни разу даже пальцем не тронули. Берегли, твари.

Наказание было другое — боль.

С самого начала на мне был ошейник. Я уже проснулась в нем, не понимающая ничего, растерянная, испуганная.

Но тут быстро всему учат. И меня выдрессировали, как какого-то зверька.

Простая, но такая действенная боль, которая не оставляет ни следа на теле, но после одного минутного сеанса — ощущение, будто тебя через мясорубку провернули.

И сразу всякое желание сопротивляться пропадает. Во всяком случае у меня на это просто не хватило ни решимости, ни смелости.

Да, я не сильная героиня. Простой искусствовед в прошлом.

И я очень хочу жить. Даже в таких условиях.

Поэтому встала тут же, выполняя приказ, и сейчас я стою неподвижно напротив двух пугающих меня до судорог мужчин.

Мой хозяин подходит ко мне и сдергивает с меня капюшон — волнистые светлые волосы рассыпаются по плечам тяжелой волной. Жесткая рука сжимает мой подбородок и резко дергает вверх.

— Подними глаза, — тихо шипит мне Тарк.

Я послушно подчиняюсь.

— Чистокровная землянка, — объявляет он с нотками гордости, развернувшись к своему собеседнику и цокая языком.

Пугающий хард даже позы не меняет — продолжает сканировать меня багровым тяжелым взглядом из-под надвинутого черного капюшона.

Инстинктивно съёживаюсь от его взгляда — такой у матерого тигра из пещеры, откуда он готов стремительным прыжком настичь свою добычу.

Из-за капюшона мне даже лицо харда сложно разглядеть полностью — хорошо видно только тяжелый массивный подбородок и жёсткую линию красивых, плотно сжатых губ.

— Землянка? — переспрашивает он. — Интересно… — небрежно замечает хард совершенно безэмоциональным голосом.

— Да, готовил ее к аукциону, — хрипло смеется мой хозяин, подталкивая меня к их столику. — Но у меня сейчас такой шанс выиграть у тебя. Не могу его упустить. Ты умеешь поднимать ставки, Зодиак.

От его слов меня продирает жутким холодом во второй раз.

Эти двое сначала долго разговаривали о чем-то, а потом во что-то играли уже больше часа. Какая-то азартная игра, правил которой я так и не смогла понять за это время.

Я думала просто отсидеться невидимкой в темном углу, пока мой хозяин развлекается, но оказалось, что он решил сделать меня своей главной ставкой.

Ненавижу! Как же я их всех ненавижу! И боюсь… до безумия просто. Это какой-то животный страх на одних голых инстинктах, когда пятой точкой чувствуешь смертельную опасность. Рефлекс беззащитной добычи в мире хищников.

— Принимаю твою ставку, — следует короткий страшный ответ.

До меня смутно доходит, что меня только что оценили в целый астероидный пояс с богатыми месторождениями… а жуткий хард, явно не просто так названный теневым императором, эту ставку принял.

Впрочем, мне сейчас не до этого. Следующие полчаса для меня проходят как в тумане.

Непонятно, как я выстояла их игру, стоя на своих заледеневших ногах, и не брякнулась в обморок от того напряжения, что сгустилось в этой небольшой темной комнате.

— Я выиграл, — спокойная констатация факта, от которой мои ступни в тонких босоножках примерзают к полу, а мой бывший хозяин расстроенно хлопает ладонью по столу.

— Может еще одну партию?

Зодиак чуть выгибает бровь, лишь обозначая свои эмоции под тенью капюшона.

— У тебя есть что еще поставить? — негромким спокойным голосом спрашивает он, но мне сразу жутко становится.

— Нет, — хлопает Тарк руками уже по своим бедрам. — С тобой сложно соперничать, но и куш был больно хорош, — криво улыбается он.

Зодиак на это лишь небрежно кивает и потом переводит тяжёлый взгляд на меня.

Дыхание перехватывает в одно мгновение. Ладони противно начинают липнуть от холодного влажного пота и колени предательски подрагивать.

Стискиваю зубы, чтобы не показать свою слабость. Здесь вообще нельзя быть слабой. Это я тоже уже уяснила.

— Сейчас, — начинает суетливо шарить по своим карманам мой бывший владелец. — Вот браслет от ошейника. Тут стандартное…

— Сними его, — звучит непререкаемый властный приказ. — Я сам в состоянии проконтролировать свой приз.

— Конечно, Зодиак.

Жесткие холодные пальцы Тарка больно подлезают под металл на моей шее, и я невольно морщусь.

Натыкаюсь на внимательный взгляд моего нового владельца и замираю — хард все еще сидит в своем кресле, ждет, пока Тарк возится с застежкой ошейника, и цепко рассматривает меня. Особенно мое лицо.

Дикие ассоциации лезут в голову. Он словно Черный квадрат Малевича сейчас в своем черном пугающем плаще. Абсолютная всепоглощающая темнота, которая засасывает не хуже черной дыры.

А у меня от отупения всем этим ужасом просто глаза больше не поворачиваются. И веки не моргают. Так и смотрю ему прямо в глаза, не мигая, как мышь на удава.

Власть тотального хищника давит и подчиняет мое ослабевшее до предела сознание. Хочется встать на колени и банально подставить шею под острые безжалостные клыки.

Наверно, только странная глупая гордость не дает мне это сделать. Мы — не рабы, рабы — не мы. Дурацкая фраза колотится в голове навязчивым фоном. Даже не помню, где я ее видела.

Наконец, хард встает. Шагает ко мне. Небрежный взмах тяжелой крупной руки, и на мою голову снова опускается капюшон.

— Спасибо за игру, — сухо бросает мой новый хозяин Тарку и крепко берет меня за предплечье, подталкивая к выходу.

В полнейшем ступоре шагаю за ним, отслеживая, как за нами с тихим шелестом закрываются створки дверей.

глава 2. Прошлое

— Иди прямо, — приказывают мне властным резким голосом, отпуская мою руку.

И у меня даже мысли не возникает не подчиниться или сбежать.

Этот хард выше меня на голову и втрое массивнее и шире в плечах. Один этот факт отсекает любые возражения, а есть еще и другие… Много других причин…

Вяло переступаю ногами по холодному полу и радуюсь, что он не такой ледяной, как был в том коридоре, по которому мы сюда пришли.

Тонкая подошва совсем не спасает от холода, но зато мои синие изящные ступни открыты для всеобщего обозрения. Дурацкая местная мода! Все бы отдала сейчас за пару своих родных экспедиционных ботинок на толстой рельефной подошве.

Продолжаю механически двигать ногами, а сама все больше погружаюсь в состояние привычного транса.

Только он спасал меня в последнее время от того, чтобы не свихнуться окончательно — мозг просто отключал анализ и предоставлял телу действовать на банальном инстинкте выживания.

Сразу привычно включается перед глазами цепочка событий, что привели меня сюда.

Это всегда происходит автоматом. Будто мозг цепляется за эти воспоминания о нормальной жизни, как за спасительный якорь, чтобы не забыть свое прошлое, и кем я была до роли игрушки влиятельных жестоких инопланетян.

Почему здесь так ценятся землянки, я так еще и не поняла. Но Тарк собирался выручить за меня большую сумму на их жутком аукционе сегодня вечером — слышала, как он хвастался кому-то из своих.

Даже не знаю, удача это или нет, то, что на аукцион я так и не попала.

Воспоминания требовательно захватывают мои мысли. Снова погружаюсь в них.

Или же я просто в очередной раз хочу убедиться, что иных вариантов не было, как и выбора у меня...

А ведь еще недавно я считала себя настоящим везунчиком. Купалась в своем счастье. Меня так и называли подруги, завистливо щуря глаза.

— Ну ты и счастливица, Вита, — восторженно шептала Оксана. — Такого парня отхватила. Он же самый лакомый приз в универе был. Богатый, красивый, умный. Все девчонки за ним гонялись. И как у тебя получилось?

— Просто влюбились. Влад, он так и говорит мне, что с первого взгляда заметил и решил, что мы поженимся, — мечтательно улыбалась я, не зная, что скоро все мои розовые наивные фантазии разобьются о жестокую реальность.

— Виталина Лидинская? У нас ордер на арест вашего мужа, — сухой жесткий голос мужчины в форме разделил мою жизнь на до и после.

Да именно эта точка стала невозвратной. Это я теперь только поняла.

Не тот момент, когда Влад, смущенно улыбаясь, попросил меня первый раз скинуть ему денег, потому что проигрался случайно первый и последний раз. Просто зацепило сильно, но больше не повторится — обещал он мне с честными глазами.

И не в тот раз, когда он уже жестко мне ответил на мой вопрос, куда делся мой новенький комп, который я купила с последней премии.

«Я все потом верну, Лина. Ты что мне не веришь? Там ничего серьезного. Просто с друзьями гоняли. Ну не могу же я не отдать проигрыш?»

Его нахмуренные брови и скрещенные на груди руки. Мои растерянные мысли и слезы на глазах.

Это все еще возможно было исправить, если бы я тогда задумалась над своим будущим с ним.

А я поверила. Просто поверила человеку, которого любила всем сердцем.

Думала и он меня любит. Не может же не любить, раз столько раз признавался в чувствах и так красиво предложение сделал с кольцом при куче свидетелей.

Как я могла тогда ответить нет? Сердце пело в эйфории первой настоящей влюбленности. Весь мир хотелось обнять.

Я думала — я центр его мира, каким он был для меня эти два года. А оказалось — я просто удобная ступенька для карьеры, которую выбрала его семья.

Помню, в какой истерике я звонила его отцу, когда Влада забрала долговая полиция. На Земле очень строго карали за участие в азартных играх.

За невыплаченные кредиты можно было и в тюрьму сесть надолго. Зависело от суммы долга.

А у Влада оказался просто чудовищный долг.

Его семья была обеспеченной, и родители не отказывали ему во время учебы ни в чем. Именно поэтому он пользовался такой бешенной популярностью среди девочек.

Богатый, высокий, красивый и щедрый. Он никогда не жалел денег на развлечения. Вокруг всегда была толпа друзей, с которыми он тусил.

Но я думала, после университета это все пройдет. Нас же взяли на серьезную работу.

Я так радовалась, что мы вместе устроились в Мировой музей земной культуры и искусства. Да, пока на не самую высокую должность, но сюда мечтали попасть все выпускники нашего исторического факультета, потому что именно этот музей объединил в себе весь накопленный архив культурных и исторических ценностей нашей планеты.

А нас взяли в его центральный филиал. Мне даже служебную квартиру после выделили, неподалеку от работы.

И зарплата была солидная на мой взгляд. Я радовалась, что мы наконец, заживем самостоятельной взрослой жизнью, как полноценная семья. Но родители Влада все равно ему помогали, как я потом узнала.

Но… Владу и этого стало мало. Он слишком увлекся игрой с высокими ставками. Запретными…

И вот наступила расплата.

глава 3. Колонисты

Конечно, его семья вступилась. Уже на следующий день его долги погасили и моего мужа выпустили, правда, с невыездным браслетом, который контролировал его перемещения по городу. По постановлению суда, он должен был его носить еще пять лет.

Я так ждала его в нашей квартире. Простила уже и свои слезы, и его обман. С таким облегчением услышала писк отпираемого замка, бросилась навстречу, чтобы обнять…

Но вместо Влада в комнату шагнул незнакомый мужчина с колючим взглядом.

Он представился адвокатом семьи моего мужа, кинул на стол кипу бумаг и холодно потребовал их подписать.

— Это документы о разводе, госпожа Краснова.

Я лишь отметила, что он назвал мою девичью фамилию. Остальные детали этого разговора смыло сильнейшим потрясением. Только итог остался, как точка в отношениях.

Нас развели быстро. Всего через полчаса после того, как я подписала все бумаги.

Я проплакала всю ночь, не понимая, почему Влад не ответил ни на одно мое сообщение. А на следующее утро на мою служебную почту пришло письмо о моем увольнении и требование освободить служебное жилье.

— Виталина, ты славная, добрая девочка. Талантливая, бесспорно, но пойми: тут ничего нельзя сделать, — сочувствующе посмотрел на меня начальник моего отдела. — Я бы очень хотел оставить тебя в своем отделе. Ты отлично справлялась. Просто…

— Что?

— На тебя пришла бумага из полиции.

— Но ведь она на Влада… — недоумеваю я.

— Так-то оно так, моя хорошая, но он твой муж.

— Был, — горько замечаю я, отворачиваясь.

— Это уже не мое дело, Виталина. Документ серьезный. Наше учреждение не может себе позволить иметь сотрудников с подобной репутацией. Владислава еще вчера уволили, как ты понимаешь. Даже связи его семьи не помогли.

Тогда я не знала, что Владу почти сразу предложили другое место. Его отец и дед имели большие связи.

— Но мне совсем некуда идти, — растерянно повторяю я.

Мир покачнулся и рассыпался осколками на моих глазах.

Мне некуда идти. Нет семьи, что могла бы меня поддержать. Я сирота. Все счета заморожены и обнулены сразу после ареста Влада.

— Виталина, — мягко улыбнулся мне профессор. — Хочу дать тебе совет, девочка. Мне всегда нравилась твоя серьезность и ответственность. Жаль, что все так случилось. Очень жаль…

— Да?

— На время забудь про свою специальность. Тебя нигде не возьмут сейчас. А еще лучше, смени ее. Ты молодая, переобучение не займет много времени.

— Мне это не подходит. Мне не на что жить. И негде. Какое переобучение? — усмехаюсь я.

— Тогда подпиши контракт колониста. Там солидное вознаграждение и страховка. И жильем обеспечивают. Мне кажется это решение всех твоих проблем, — его острый взгляд упирается прямо в мои глаза.

Я замираю, осененная внезапной догадкой.

— Скажите, профессор, — осторожно произношу я. — Почему семья Влада поддержала его женитьбу на мне? Я ведь сирота и совершенно без средств и связей. Вы ведь догадывались?

Он смущенно кашляет, отводя глаза.

— Ты помнишь, какая должность у деда твоего бывшего мужа? — тревожно оглянувшись на дверь, все же отвечает он мне.

— Помню, — шепчу я. — Но он ведь сам так поддерживал… На свадьбе столько приятных слов сказал.

— Ох, девочка, ты так и не поняла, что в на том уровне — это в порядке вещей. Ты была молодым, подающим надежды специалистом, которая вполне могла стать новой звездочкой в нашей сфере, Виталина. Лучшая в своем выпуске. Тебя рекомендовал сам ректор. А твоего мужа взяли исключительно по протекции его родственников, — все еще качая головой, говорит он.

Помолчав, он добавляет, понизив голос:

— Ты ведь помнишь, что разнарядки на служебные командировки вы получали вместе. Ты была тем буксиром, который бы тащил этого Влада к нужной должности. Вот и все. Я ведь знаю, что все его якобы отчеты и монографии оформляла ты. А теперь ответь мне, стала бы ты это делать, если бы он не был твоим мужем? — грустно улыбается он мне.

— И вы…

— И до поры до времени на это все закрывали глаза. Но… с законом никто не станет спорить. Твой муж нарушил его, а пятно легло на обоих. Мне, правда, очень жаль, Виталина. Ты не заслуживаешь такой судьбы. Но сейчас лучшее для тебя решение — стать колонистом..

глава 4. Новый хозяин

Колонистом…

Я подписала тот контракт от безысходности. Идти мне и вправду было некуда, а Комитет по освоению новых территорий обещал очень выгодные условия всем добровольцам.

Земля давно была серьезно перенаселена. Ресурсов на всех катастрофически не хватало. Поэтому люди двинулись в космос. Было открыто несколько перспективных систем, куда запускали целые ковчеги с поселенцами, погруженными в анабиоз на время полета.

Но наш корабль по какой-то причине не достиг нужной планеты, а попал в другую галактику. Враждебный чужой мир.

Я не знаю, как это произошло, не знаю, куда делись остальные колонисты.

Я очнулась в своей капсуле в окружении инопланетных контрабандистов с рабским ошейником на шее. Они-то и продали меня Тарку.

И сейчас, Тарк, вместо того, чтобы перепродать на аукционе — проиграл меня представителю опаснейшей расы — харду. Жуткому незнакомцу со странным именем Зодиак и репутацией теневого императора этого мира.

Иду впереди него по длинному холодному коридору. Чувствую его взгляд спиной — ощущаю, как он тяжело скользит по моему телу, и волна колючих мурашек движется вслед за ним. Вся спина взмокла и неприятно холодит под плотной тканью местной одежды.

Тут почти все носят странные изменяющиеся накидки — версы. Они почти что живые, и первое время я помню даже побаивалась своего разумного костюма. Но, как я поняла из объяснений, которые мне все же дали — это защита. Необходимая…

В этой части вселенной очень высокий энергетический фон. И излучают его разумные.

Разные расы излучают с разной степенью интенсивности. Самые мощные — это харды, как тот, что сейчас тяжело ступает за моей спиной.

Их энергетику не может выдерживать подолгу никто. Именно поэтому они почти никогда не снимают капюшон и сам верс. Ведь эта накидка еще и своеобразный барьер для вот таких фонящих типов.

Вся хитрость как его надевать. Если нужна защита, то одной стороной, а если барьер для своей силы, то другой.

Мой верс вполне неплохо справлялся с моей защитой. Или это у харда был такой крутой и надежный костюмчик. Потому что я пока еще была на своих ногах. И голова вроде не кружилась от слабости.

Это я краем уха подслушала однажды симптомы подобного воздействия хардов: нарастающая боль, панический страх, нехватка дыхания, невозможность думать, парализация, да много всего ещё — от отглосков всей этой жути даже плащи-версы не спасают.

Про хардов много говорили, кстати, среди контрабандистов. Я так поняла, что они были кем-то вроде местных криминальных авторитетов. Очень влиятельных и богатых хозяев этой жизни.

Они могли позволить себе даже покупку вот такой живой игрушки или выиграть ее просто и быстро за один вечер. Всего лишь одним жестом решив чужую судьбу.

Тот аукцион, на который я не попала. Там ведь тоже должны были быть харды. Я слышала от своего бывшего хозяина.

Что лучше: быть купленной или выигранной в азартной игре?

И какая же жестокая злая ирония судьбы. Я стала колонистом и попала сюда по вине азартных игр, которыми увлекался мой бывший муж. А теперь я игрушка такого же игрока. Круг замкнулся.

Чудовищный страшный круг.

Я иду, а глаза застилает мутная пелена. Я быстро моргаю, стремясь избавиться от нее как можно скорее. Нельзя показывать слабость. Мои слезы здесь никого не разжалобят, скорее только разозлят. Это я уже тоже уяснила очень хорошо.

Про хардов так вообще только ужасы одни говорили. И это я слышала от бандитов, не впечатлительных барышень.

Хардов боялись. С ними старались не связываться и не идти на конфликт. А еще про них всегда говорили только шепотом или понизив голос.

Вот это я понимаю — репутация.

Чего мне теперь ждать? От этого, которого называют теневым императором? За что, кстати? За влияние? За то, что он самый главный среди всех хардов?

При этих мыслях, от ощущения давящего взгляда моего молчаливого хозяина, мурашками накрыло все моё тело.

Я ценная игрушка. Дорогая. Это давало надежду, что меня не сразу сломают. Но очень слабую.

Для чего мужчины покупали женщин в моем мире в прошлом? Понятно для каких целей. И страшно становилось от этого понимания.

Но я все равно держу спину прямо и шагаю вперед, хоть и искусала губы уже почти до крови.

Мой верс-накидка чувствует мое состояние и тоже дрожит мелкой волной по всей поверхности. Даже и не греет уже абсолютно. Или он тоже боится своего черного собрата на харде?

— Стой, — короткое слово-приказ бьет как хлыстом по нервам.

Сама не замечаю, что напряглась до состояния натянутой струны. Вот-вот она оборвется.

Замираю перед незаметной дверью.

Она открывается, и мы идем дальше. Этот коридор совсем короткий.

Потом до меня доходит, что он больше похож на шлюз от корабля. Я такие уже видела, когда меня перевозили несколько раз.

Еще одна дверь позади, и я слышу новую команду остановиться.

А дальше хард делает нечто неожиданное и даже шокирующее для меня.

Только мое общее угнетенное состояние становится причиной, по которой я не закричала и не взвизгнула, как сделала бы в прошлой жизни на Земле.

Этот Зодиак просто шагнул и подхватил меня на руки одним резким движением подбросив в воздух.

Тихий “ах” все же срывается с моих губ, потому что неожиданно холод отступает...

Блаженное тепло поднимается от заледеневших ступней, которые словно кто-то в пушистую теплую шаль обернул.

Мои глаза смотрят и не верят в увиденное.

Оказывается, мне становится так тепло, потому что нижний край верса моего нового хозяина поднялся, бережно запеленал мои ноги и теперь греет их, и всю меня.

В полном потрясении, поднимаю глаза на харда.

глава 5. Верс

Смотрю на харда и замираю завороженно.

В глазах моего нового хозяина проскальзывают молнии. Жутко, но красиво по-своему. Эстетически очень необычно.

И сам он… красивый. Очень. Мужской такой, суровой красотой.

Это я сейчас, когда от неожиданной заботы и тепла его плаща-верса размягчилась, вижу отчётливо.

Нет в нём ни грамма мягкости или слабости. Стальная несгибаемая власть, опасность и сила — вот что я вижу перед собой. Не зря этих хардов все боятся. Но его привлекательность это не отменяет.

Он же не смотрит на меня. Его взгляд устремлен вперед.

Зато я не могу отвести взгляд от его сурового жёсткого лица. Никогда таких не видела, ни в портретах, ни в живописи, ни в графике. Хищное, но очень гармоничное лицо, до дрожи мужественное, с крупными резкими чертами.

Да ещё и с этой подсветкой из молний в глубоком сложном цвете тёмно-красных глаз.

Такой радужки тоже не видела никогда, но, наверно, у всех хардов она подобного цвета.

Видимо я достигла крайней точки перенапряжения, страха и отчаяния, что рассматриваю жуткого харда, представителя незнакомой мне опаснейшей расы, как произведение искусства.

Искусствовед я, да. По давней-давней профессии, в прежней жизни, в которую уже и не верю, что когда-то ею жила…

Тарк назвал моего нового хозяина Зодиаком. Странное имя. Наверняка, прозвище.

Точно со мной не всё в порядке, если я вдруг захотела узнать его настоящее имя.

Хард вдруг скользит взглядом в мою сторону.

Всё же инстинкт сохранения у меня не совсем атрофировался — догадываюсь опустить глаза и не рассматривать его больше.

Только вот теперь мне становится ещё хуже. Ведь я действительно почему-то расслабляюсь в его жёстких сильных руках, а заледеневшие ноги отогреваются, закутанные шелковистой полой его плаща. И холодные пальцы больше не дрожат, что удивительно.

Держусь за его плечо, но осторожно, чтобы мужчина не счел это чем-то оскорбительным или, наоборот, навязчивым.

Отчётливо чувствую, как перекатываются его тугие мускулы, когда он быстро и плавно, целеустремлённо движется по коридору. Этот Зодиак очень похож на человека, я бы точно приняла бы его за человека, если бы не чувствовала всей кожей — он непостижимо иной.

К счастью, наш путь длится недолго. Еще несколько коротких коридоров, и хард заносит меня в небольшую комнату. Успеваю отметить только, что она очень небольшая и совсем пустая, как меня ставят на пол.

Поверхность пола тёплая и на удивление мягкая. Ещё и приятно пружинит под моими ногами, вроде специальной беговой дорожке в спортзале.

Снова накрывает удушливым страхом — вот, это намного правильнее. Я и должна его бояться. Не бояться — смертельно опасно, этому меня тоже уже здесь, в рабстве научили. Что он собирается со мной делать?

Но хард просто кладет свои тяжелые ладони на мои плечи на пару секунд, а потом отстраняется.

Моё сердце замирает, я вся каменею от ощущения его рук на себе…

Прежде чем в моей груди снова суматошно затрепыхалось и забилось, Зодиак обходит меня и начинает неторопливое движение по каюте — слева направо, обходя её по периметру.

— Еда, — пока я вздрагиваю от раскатисто-низкого глубокого голоса, его длинные крупные пальцы небрежно трогают светлую полосу на стене.

Ничего не могу с собой поделать — заворожённо рассматриваю его гармоничную, явно не-человечески сильную руку.

Ругаю мысленно себя за своё искусствоведческое чувство прекрасного. С него бы статуи ваять или с этой одной отдельной мужской кисти с широким запястьем и четкими рельефными линиями.

Повинуясь прикосновению харда, на стене появляется экран. На нём действительно — как он и сказал — еда. Много разных блюд, с пиктограммами, выбором. Я уже умею пользоваться такими.

Зодиак, не останавливаясь, продолжает обходить комнату.

— Душ, мыло, косметика, — его новые небрежно резкие слова.

От его следующего прикосновения к стене открывается проход в вертикальный местный душ. Эти штуки я тоже уже знаю. Поток очищающего воздуха. Удобно, быстро и очень чисто.

— Кровать, — уже справа от меня произносит хард, трогая ещё одну стену.

Из специальной панели в стене выдвигается кровать.

Этот обход происходит так быстро, его движения плавные, хищные, с экономной расчетливой грацией. В сочетании с его высоким мощным телом все это пугает и завораживает.

Он снова останавливается рядом со мной, лицом к двери. Его локоть рядом с моим плечом. Боже, какой он высокий!

Молчит. На меня не смотрит. Даже голову в мою сторону не поворачивает.

А у меня, от того, как близко и неподвижно он стоит рядом со мной, непонятный жар по всему телу, и одновременно холод от инстинктивного, утробного страха. Но отступить даже на полшага боюсь еще больше.

В этот момент край его плаща вдруг сам собой взлетает вверх, рядом с моими ногами.

Меня обдаёт волной леденящего ужаса — я же помню разговоры про хардов и эти их плащи. Версы, они у хардов отличаются от того верса, что на мне, и тех, что у остальных рас в этой части галактики.

Мой верс так вообще безобиден, только помогает. Версы хардов — страшное оружие. Зверюги можно сказать против безобидных питомцев. Они и не могут быть другими, ведь выдерживают мощное излучение своих хозяев.

Очень хорошо помню рассказы про то, как они выбрасывают длинные ленты с острой режущей кромкой, прочнее титана, острее лезвий с нано-краем.

И тут край этого плаща, этой жути, от которой неизвестно, что ждать — а я-то жду, что располосует меня наверняка… но пола верса взлетает, и, вместо того, чтобы обжечь болью… мягко опутывает мои ноги!

Будто снова в шелковистый теплый кокон заворачивает…

Всё. Кажется, вот сейчас я всё. Край.

Смертоносный красивущий тигр обошёл вокруг своей жертвы, и, вместо того, чтобы порвать когтями или зубами… лизнул — такая ассоциация пришла в мой бедный запуганный мозг.

Только тут Зодиак повернул ко мне голову. Медленно и даже показалось задумчиво посмотрел вниз на край своего плаща.

На долю секунды мне почудилось, что он удивлён. Но мне это только померещилось. Неуловимым глазу движением — нереально быстрым, такой скорости не может быть у живых существ — хард сдёрнул с меня капюшон, схватил за подбородок и повернул к себе.

Я задрожала от его резкости. Моя нервная система готова была обрушиться, если уже не рухнула под гнетом всех этих испытаний.

Пока он с совершенно непроницаемым видом рассматривал меня, изучая, я вышла за край своего страха и, не понимая, куда делся мой инстинкт самосохранения, посмотрела ему прямо в глаза.

Безумный, отчаянный поступок обреченной на съедение жертвы.

Не знаю, почему мой страх вдруг растворился. Возможно, из-за того, как он нёс меня сюда. Может, из-за того, что снял ошейник и пока почему-то не причиняет мне боли, наоборот, показал даже, как пользоваться комнатой.

Скорее всего из-за ласкающего ощущения его верса вокруг моих замёрзших ног, из-за его пальцев на моём лице, удерживающих меня плотно, но без малейшей боли.

Мой прежний хозяин поступал иначе. Ему нравилось видеть мою боль. Он получал удовольствие от пыток других. Мне повезло, что я была землянкой, всё же берёг меня как ценность. А вот остальных он не щадил.

Зодиак, при всей своей жуткой репутации не сделал пока со мной ничего ужасного.

— Не шевелись, — вдруг требовательно произносит он.

Да я и так бы не смогла сдвинуться с места под его цепким внимательным взглядом.

А вот дальше я чуть не тронулась умом от неожиданности и страха, когда его плащ вдруг пополз вверх на мой, запеленал меня полностью на бесконечные три секунды, пустил серию ярких брызжущих искр, а после быстро спустился с моего ласкающим медленным движением, будто стек вниз густой тяжелой волной.

Я думала свалюсь от облегчения на пол, но ноги держали, хоть и предательски подрагивали.

А Зодиак после всего этого ни слова не говоря, стукнул по панели на стене и вышел.

Дверь закрылась, а я осталась внутри.

Даже не сразу поверила, что он ушёл. Что я одна. В тепле.

Здесь даже еда есть в неограниченном доступе. Душ — просто роскошь. Где поспать.

Я… это как мне понимать. Я в безопасности?.. А что дальше?

глава 6. Поручение

Тевин Гирос, помощник Черного Зодиака.

Тевин на мгновение замешкался перед входом в кабинет Ауро — самого влиятельного из хардов, которого все знали под именем Черный Зодиак.

Да, их деятельность всегда оставалась в тени, но по влиянию Теневая империя и сами харды не уступали официальной власти императора и его совета. А его мастер обладал наибольшим влиянием.

Ауро ждет его от него привычный ежедневный отчет. И вот снова эта заминка.

Сам не понимал, почему делает эту паузу каждый раз. Ведь сам Тевин — далеко не слабый хард . Наоборот.

Больше, чем его, Тевина, боялись и уважали только Ауро — некоронованного лидера так называемой Теневой империи, что существовала в тени настоящей звездной империи Аралкана. Империи внутри империи — неподконтрольного властям объединения обширных звёздных скоплений на осколках распавшегося громадного межгалактического государства.

Да, прежняя империя была огромна. Сейчас она разорвана на отдельные анклавы и территории. Только центральные сектора сохранили свою целостность. И сам Тевин считал, что во многом это благодаря хардам, которые в период анархии и бездействия растерявшейся власти, смогли сохранить порядок и относительное соблюдение законов на подконтрольных им территориях.

Император упустил власть, харды ее подхватили. Сейчас же новый правитель делает вид, что так и должно быть. Но он то знал, что прояви харды слабость, их с радостью разорвут желающие урвать свой кусок влияния.

Тевина же, после того, как Ауро выбрал его помощником, прозвали Горизонт. По названию космического термина «горизонт событий» — границы вокруг чёрной дыры, где время, с точки зрения наблюдателя, останавливается.

Ему нравилось это прозвище. Такое же таинственное и непонятное, как Зодиак, только без приставки Чёрный.

По влиятельности и силе Тевин Гирос считал себя вторым после Чёрного Зодиака. Он был его главным доверенным лицом. Через него осуществлялись все приказы Зодиака. Он контролировал выполнение и докладывал о результатах.

Тем не менее, в присутствии Ауро, Тевину всегда было очень сильно не по себе. Даже спустя столько лет работы его личным помощником.

Тевин стал помощником Ауро десять лет назад. Без преувеличения за это время стал его незаменимой тенью, в преданности которой не было никаких сомнений. Ауро доверял ему очень многое, если не все.

Слишком глубокие связи были между семьями хардов. Тевин преклонялся перед Ауро и был бесконечно благодарен за процветание своей семьи, так многим обязанной Зодиаку.

И тем не менее, он всегда медлил, перед тем как войти. Ведь даже ему в присутствии мастера Ауро приходилось прилагать усилия, чтобы выносить мощнейшее давление энергии сильнейшего из хардов.

Вот и в этот раз, он снова остановился перед входом в кабинет Ауро. Поправил воротник, взглянул на свое отражение в глянцевой поверхности двери, перехватил свой планер другой рукой.

Вдохнул, выдохнул, решился. Повинуясь его мысленной команде, из-под полы верса вылетела инверсионная лента, прикоснулась к панели с чип доступом, подтверждая право войти.

Створки дверей разъехались в стороны, и Тевин прошел в кабинет.

Здесь он еще не был после очередного обновления. У Зодиака была привычка регулярно полностью менять всю внутреннюю обшивку. Так искались возможные следилки и попытки взлома их систем, заодно обновляли систему безопасности.

Но каждый раз сам интерьер оставался неизменным. Темные поверхности, сдержанная неяркая подсветка, прямые лаконичные линии, ничего лишнего.

Вот и сейчас, ничего особо не изменилось. Только ещё несколько дополнительных драгоценных камней на подставках в нише для украшения интерьера и основной цвет стал на тон темнее.

Ауро сидел за длинным и широким столом из драгоценного гиррасдата — очень редкого, наипрочнейшего материала, и смотрел в мерцающий холодным светом экран.

— Докладывай, — произнес Ауро, не отрывая глаз от экрана.

— Приветствую, мастер, — привычно ответил Тевин, выпрямившись после поклона, и глядя прямо перед собой. — Начну доклад с новостей из торгового сектора Эрд-Гамма-2. Атака имперских войск, как и ожидалось, была направлена на склады с сухим топливом. Отбились без потерь. Как вы и приказали, пленных сдали властям. Что касается тех, кто решил откупиться, я взял на себя смелость увеличить размер выкупа. Выплатили.

Тевин быстро глянул на Ауро, чтобы понять его реакцию. Увидев небрежный кивок, он продолжил.

— Что касается планетоформирования в секторе Ли-Ер-876-Ес…

Тевин докладывал как всегда четко, глядя прямо перед собой, лишь иногда переводя взгляд на своего мастера, дожидаясь ответа.

Это всё он знал наизусть и мог выдавать на автомате, даже не подглядывая в свои записи.

Он отчитывался, выводил на экран перед Ауро графики, отправлял цифры, таблицы, сопровождая их краткими, ёмкими пояснениями.

И при этом ловил себя на том, что привычно думает в фоновом режиме.

Мысли Тевина сейчас больше всего занимал один выбивающийся из привычной ему жизни факт.

Ауро привёз с собой землянку. Настоящую.

Тевин еще не видел её проекции, но уже уже знал о ее существовании и о том, что его хозяин выиграл этот ценный приз у Тарка, подпольного дельца с нейтральных территорий.

И сейчас он ждал распоряжений касательно этого выигрыша. Сомнительно, что Ауро оставит ее себе. Он не приближал к себе женщин. Ни одну и никогда, после того единственного случая с Мессаной…

Нет, он не должен вспоминать ее имя. Эта история должна быть забыта окончательно.

По лицу Черного Зодиака никогда нельзя было прочитать, что он думает на самом деле. По глазам тоже.

Только харды могли иногда по едва заметным движениям верса, отображающим эмоциональный настрой хозяина, считать хоть какие-то эмоции, и по ним вычислить направление мыслей.

Очень редко харды допускали вольности своих плащей-версов.

Ауро — никогда. За единственным исключением. Но об этом он тоже не должен вспоминать.

Завершив доклад, Тевин снова почтительно поклонился.

Ауро молчал, лишь небрежно кивнув, подтверждая, что принял доклад.

Тевин ждал. Краем глаза следил за Ауро и его версом — ни малейшего движения. Всё как всегда.

— Ты уже знаешь про мое приобретение? — вдруг пристально глянул на него Ауро.

От этого взгляда... ко многому привычного Тевина пробила дрожь по позвоночнику, а его верс едва заметно качнулся, выдавая напряжение, почтение и страх.

— Да, я знаю, что вы привезли землянку, мастер, — ответил Тевин.

При этих словах он склонился еще ниже. И застыл так, стараясь ничем больше не выдать своих эмоций.

Слишком хорошо он знал Ауро, на что тот способен. Слишком хорошо представлял отсутствие пределов его силы.

Первый и последний раз Ауро терял контроль над своим версом, когда допустил свою единственную ошибку. Чуть не стоявшую ему жизни. Чуть не лишившую его всего.

Единственной ошибкой Ауро стала… Мессана. Но больше он их не допускал, как и женщин к себе слишком близко.

И Тевин — единственный, кто об этом знал, кроме него самого. Всех остальных свидетелей Ауро уничтожил.

Тевин ждал распоряжений от мастера и они последовали, вот только не те, к которым он готовился.

Ауро небрежно шевельнул пальцами по своему экрану.

— Взгляни на проекцию, Тевин. Я хочу, чтобы ты собрал о ней информацию, — спокойным ровным голосом произнес Ауро. — Всю, что сможешь найти. Кто она. Где её нашли. Кто нашел. Живы ли родственники. Всё, Тевин, я хочу знать о ней всё и даже больше, — он сделал паузу, чтобы его помощник заглянул в свой планер.

Тевин вывел на экран полученную проекцию, и его мгновенно прострелило неожиданным шоком.

Женская особь, эта землянка, что стала выигрышем Ауро, непозволительно, невозможно походила на Мессану!

Практически копия! Близнец или клон! Если бы Тевин не знал, что Мессана давно погибла, если бы он лично не утилизировал ее тело тогда, то он решил бы, что эта землянка она и есть.

Он перевел напряженный встревоженный взгляд на Ауро. Тот же никак не проявил своих эмоций, хоть Тевин был уверен, что Ауро тоже заметил это поразительное сходство двух девушек.

— Я сделаю, мастер, — коротко ответил Тевин.

Пауза, показавшаяся Тевину бесконечной.

— Отдельно проверь, кто еще мог знать о Мессане, — бесстрастный голос, ни единого движения верса. — Возможно, эта землянка даст нам, наконец, ключ для вычисления главных причастных.

— Подключу пульсаров, — после паузы, добавил Тевин. — А что по самой девушке? Ликвидировать? Я могу…

— Нет, — резко оборвал его Ауро. — Сделай ей легальные документы, оформи через проверенных посредников. Найди планету поспокойнее в теневом секторе, где действуют программы для переселенцев. Устроишь ее, получишь дальнейшие инструкции.

— Сделаю, мастер.

Терин ждал новых распоряжений, но их не последовало. Ауро о чем-то размышлял некоторое время, устремив глаза на экран, потом бросил короткий пристальный взгляд на помощника.

— Отлично. Можешь идти, — произнёс Ауро и снова вернул своё внимание на экран.

Тевин развернулся, вышел, направился по коридору, чувствуя, как избыточное напряжение постепенно отпускает его тело.

Получается, что задача по землянке теперь самая приоритетная для него, раз других распоряжений не поступило.

Именно незнакомой землянкой Тевин должен заниматься в первую очередь. Без промедления.

В голове начали привычно выстраиваться графики и схемы. Логика, где он может узнать, кого подключить, за какие ниточки дернуть, чтобы получить всю информацию и выполнить поручение своего начальника.

Это будет сложной задачей. Он уже чувствовал, что сложнее многих из всех, что ему поручались. Необходимо, как можно тщательнее подойти к планированию и выполнению. В конце концов, его первостепенная задача — постараться максимально прикрыть единственную слабость могущественного Ауро.

глава 7. Невозможное

В новом месте я очень долго не могла уснуть. Все было непривычно: тишина, разбавляемая только лёгким гулом работы систем корабля, отсутствие охраны под носом, как и других пленниц… чистота и забытый лаконичный комфорт.

А еще свобода. Да, пусть в пределах этой маленькой комнатки, но я все равно забыла, каково это — самой выбирать время для еды и для сна.

И ошейник! Его отсутствие наполняло изнутри странной сумасшедшей надеждой.

Я думала, во мне давно погасли все эти глупые порывы и ожидания. Оказалось, что стоит дать им хоть малейший шанс и крохотную подпитку, они способны снова прорасти и растревожить мои мысли.

Сон не шел поэтому. Я думала, думала… представляла, что-то пыталась анализировать и предугадать. Но как тут поймешь инопланетную логику? Я терялась в вопросах, которых было нескончаемое множество.

Что будет со мной завтра? Как распорядится этот жуткий хард своим выигрышем? Оставит себе? Или передарит кому-нибудь еще? Как же плохо, когда нет никакой информации!

Я и про самих хардов имела очень смутное представление. Знала, что они очень опасны, что их энергетическое воздействие губительно для всех живых существ.

Про своего нового хозяина тоже весьма мимолетно что-то слышала. Самое главное, что я уяснила — его все боялись.

Я тоже решила не отставать от большинства. Зодиак и вправду производил пугающее впечатление одним своим взглядом. Стоило порадоваться, что я вообще как-то смогла выдержать его давление и не шлепнуться в обморок в его присутствии.

В итоге, я решила воспользоваться открывшимися бонусами и набрала себе разной еды через пищеблок. Обложилась контейнерами и просто объедалась до неприличия, хоть как-то снимая стресс. У Тарка нам выбора не предоставляли. Здесь же хард предложил настоящее раздолье.

Грех не попробовать, пока есть такая возможность. Вдруг завтра меня снова в какой-то каземат упрячут?

От сытости потянуло, наконец, в сон. Я провалилась в него в почти расслабленном состоянии. Давно такого не было. А разбудил меня тонкий писк от входной двери.

Я подскочила, еще не до конца понимая, где я нахожусь. Но вбитые прежним хозяином рефлексы живо подстегнули мое тело занять вертикальное положение. Мой верс сноровисто обернулся вокруг меня.

Когда смогла сфокусировать взгляд, то увидела, что меня с долей странного удивления внимательно разглядывает незнакомый хард.

То, что он хард, я как-то сразу догадалась. У него были такие-же искристые радужки, правда совсем темного цвета, и сеточка лавовых трещин вокруг глаз.

Он терпеливо ждал, пока в моем взгляде проснется осознанность, или же просто более тщательно изучал.

Я же боялась что-то спрашивать первой. Так и замерла в напряженной позе напротив него, не зная что ждать от такого поворота. Почему-то в мыслях я уже решила, что раз меня сюда привел этот Зодиак, то именно он за мной и придет.

А теперь, когда мои ожидания не подтвердились, мозг очень сложно и туго пытался подстроиться, выбрать линию поведения, да и вообще просканировать незнакомца по шкале опасности для себя.

Выходило, что опасен, но не так, как тот Зодиак.

Я поздно спохватилась и опустила глаза. Все же неожиданность немного выбила мой контроль.

— Вита… лина? — с небольшой запинкой произнес, наконец, незнакомый хард. — Землянка, — уже утвердительно добавил он.

Я кивнула. Очевидно, его удовлетворил такой ответ, и он продолжил.

— Садись. У меня для тебя инструкции. Потом сможешь задать вопросы, — удивил меня он.

Я чуть на вдохе не поперхнулась, но послушно присела на краешек кровати.

Хард же легко прикоснулся к стене, и оттуда выехало удобное сиденье, которое он немедленно занял.

Я сглотнула, когда его темные глаза оказались на уровне моих глаз. Показалось, что он до самого нутра в меня заглянуть хочет, настолько острым и въедливым был этот взгляд.

— Здесь документы на твое новое имя, — удивил он меня во второй раз, аккуратно положив на столик перед собой маленькую карточку овальной формы. — Твое личное имя пришлось немного видоизменить. Теперь ты Виталисса Левин. Гражданка Лоенского содружества. Беженка, переселенка. Твои документы были утрачены, сейчас их восстановили по запросу.

Мои глаза расширяются от удивления, пока он невозмутимо продолжает:

— Твой статус подтвержден. Доступна программа адаптации, единоразовая выплата для обустройства на планете Третьего пояса, список дополнительных льгот и первичная памятка для переселенца – здесь, — также аккуратно и неторопливо он кладет рядом с карточкой небольшой пластиковый плотный лист.

Небольшая пауза, во время которой он бросает на меня еще один пристальный взгляд, точно скульптор разметки делает, где отсечь лишнее у куска мрамора.

— Далее, вылет завтра. Тебя доставят на планету и дополнительно проинструктируют по вопросам твоего обустройства. Жилье тебе уже выделили в стандартном муниципальном комплексе. Найдешь работу, сможешь переехать. Сотрудники программы адаптации неплохо справляются со своей работой. Через полгода сдашь экзамен и получишь полноценный статус. Это в твоих интересах.

Я лишь неверяще кивнула. Всю его речь я будто в ступоре каком-то находилась. Я точно не сплю? Полное ощущение дурацкого розыгрыша или жестоких глюков.

Это ведь не может быть реальностью! Точно не может!

— Вы… меня отпускаете? — потрясенно прошептала я, когда хард замолчал и задумчиво взглянул на меня, явно давая мне возможность задать вопрос.

— У тебя плохо налажен чип-переводчик? Или проблемы со слухом? — недовольно поджал он губы.

— Нет, я все услышала и поняла, — торопливо ответила ему.

Пальцы до боли скомкали край одеяла в жестком напряжении и недоверии. Я вскинула на харда глаза с отчаянной надеждой на чудо. Неужели отпускают? И новые документы… Это все еще казалось сном.

— Повтори, как тебя зовут, — потребовал он.

— Вита… лисса, — теперь уже я споткнулась на новом имени. — Виталисса Левин, — уже увереннее произнесла я.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул он. — Завтра получишь новый чип связи. Номер контакта под номером один, имя Горизонт — мой. Запомни, он только для самых кризисных ситуаций. Поняла? Остальные решаешь своими силами, — наградил он меня новым пристальным взглядом.

Я торопливо закивала. Да в жизни этот проклятый номер не наберу! Лишь бы живой отсюда убраться! Господи, неужели они меня отпустят?

— И самое главное, — жестко заглянул он в мои глаза. — Нигде, никому и никогда ты не говоришь, что ты землянка. Забудь это слово. Если хочешь выжить… — добавляет он серьезно.

Я медленно киваю.

Невозможное все же свершилось. Я стояла у выхода из транспортного шлюза, прямо передо мной вытянулась очередь прибывших на миграционный контроль. В моей потной ладони была зажата карточка-идентификатор.

Лопатки внезапно обожгло чужим взглядом. Я поспешно развернулась, но в мельтешащей толпе было сложно что-то разобрать.

— Спокойно, — прошептала сама себе. — Вперед, Вита. У тебя новая жизнь.

глава 8. Слабое место

Центральный сектор Империи. Кабинет императора Дариуса.

— Зодиак договорился со свободными баронами. Наш агент докладывает, что их встреча прошла успешно. Соглашение заключено. Всех деталей сделки он не знает, но уже три корабля теневиков были допущены на территорию баронств и пристыковались к их главной узловой станции в двести четырнадцатом секторе, — голос помощника нигде не дрогнул, однако император знал, что он боится докладывать ему эти новости.

Ни одно событие так не выводило из себя Дариуса, правителя огромной звездной империи, как известия о его главном сопернике за влияние в этой части галактики, Черном Зодиаке, теневом императоре.

И как быстро эти харды смогли оттяпать себе такой здоровый кусок власти? Воспользовались временной слабостью и периодом смуты в империи, когда внутренние конфликты раздирали на части некогда цельное и сильное государство.

И вот результат.

Империя раскололась. Да, они смогли удержать контроль над самым большим и центральным ее осколком, но все окраины оказались в раздробленном состоянии безвластия.

Какое-то время там сохранялась анархия. Более сильные грызли слабых, но потом появились они. Харды. Их система давно находилась на грани исчезновения, но эти глупцы упрямо цеплялись за умирающую материнскую планету.

Были, конечно, и другие причины. Им нигде не были рады особо. Слишком сильная разрушительная энергетика. Да и они не стремились налаживать контакты с кем-либо. Держались в стороне и всех это устраивало. Но это все касалось времени бывшей империи.

Во время раскола про них подзабыли. А зря.

Гибель их планеты заставила хардов искать себе новое пристанище. И они разбрелись по окраинным секторам, где все еще шел передел власти. Империя только восстанавливала свои силы и не могла вмешаться, чем харды и воспользовались.

А потом внезапно оказалось, что прежние безвластие и хаос на пограничных секторах сменилось жесткой теневой диктатурой одной расы. Они захватили власть и навели свой порядок совершенно незаметно, но, забрав контроль, вцепились намертво. А потом только расширяли и расширяли свое влияние, пока оно не выросло до их нынешней Теневой империи во главе с самым хитрым и умным его правителем, что он знал — Черным Зодиаком.

Он был тогда совсем молод и неопытен, чтобы бороться с таким серьезным противником. Стояла задача спасти хотя бы то, что осталось. Сохранить трон и растерять остатки хрупкого равновесия во власти.

Но сейчас Зодиак переходит все мыслимые границы. Ему уже мало своих территорий, теперь он пытается захватить часть его империи. А этого он терпеть не станет.

Хватает уже того, что теневики проникли внутрь и контролируют весь подпольный бизнес на территории независимых территорий, а теперь и части секторов в самой империи.

— Прогнозы? — холодно уточнил он у своего помощника.

Ксавьер Раус служил у него уже больше десяти лет и всегда идеально справлялся со своими обязанностями. Но Дариус предпочитал держать того в тонусе и не слишком баловал похвалой.

Вот и сейчас доклад был максимально полным и подробным, в тех условиях в каких добывались все эти сведения.

А у хардов вообще очень сложно что-либо было добыть. Чудо, что его служба безопасности смогла внедрить к ним агента. Вернее не внедрить, а перекупить. Важнее было то, что они теперь получали информацию из первых рук и могли реагировать должным образом и планировать свою операцию по устранению Теневого императора, но для этого необходимо было выяснить всего один вопрос.

Как одолеть могущественного харда, у которого нет ни одной слабости?

Точнее сейчас нет. А ведь у них был шанс в тот единственный раз, когда Ауро допустил ошибку. Крохотную ошибку, которая могла бы его уничтожить, но они недооценили его силы. Он смог вывернуться, выжил, а потом устроил тотальную чистку в своем окружении.

Именно тогда они потеряли наработанные годами связи. Целую агентурную сеть, которую выстраивали несколько лет. Нужно было восстанавливать все с нуля.

Больше шансов Зодиак им не предоставлял. И сейчас в тысячу раз сложнее будет к нему подобраться.

Тупик, в который они постоянно упираются все эти годы.

Он хмуро дослушал доклад Ксавьера и попросил вызвать к нему начальника СБ.

Тот явился спустя полчаса. Дариус не стал медлить.

— Есть возможность увеличить количество агентов в окружении Зодиака? — прямо спросил он.

— Сейчас я не вижу таких возможностей, — честно ответил ему глава безопасности. — Если мы начнем активно работать в этом направлении теневики могут что-то заподозрить. Не хотелось бы терять нашего единственного агента из-за подобной торопливости.

Император задумчиво побарабанил пальцами по столешнице.

— Ты прав. Тогда попробуем действовать не вглубь, а вокруг. Увеличьте зону охвата и количество агентов в пограничных сферах с Зодиаком. Пусть сеть будет максимально плотной. Любая информация должна быть немедленно обработана и добавлена в общий архив по теневому императору. Любые слухи о нем и его ближайшем окружении. О всех, с кем он так или иначе пересекается и взаимодействует. У его помощника есть семья. Займитесь ими. Но найдите его уязвимое место, — он в упор посмотрел на своего подчиненного.

— У каждого есть слабые места. У Зодиака они тоже должны быть. Хотя бы одно.

— Может воспользоваться прошлой схемой? Тогда она сработала удачно.

— Вот именно, Раген. Тогда. Зодиак больше не допустит подобной ошибки. Ищите новые точки. Свободен.

Спустя еще час император задумчиво смотрел на макет звездной карты прежней империи и отмеченную часть новой. Жалкие остатки былого могущества. Досада скривила его красивые губы. А потом он зло оскалился.

Что ж, Ауро, он готов к новому противостоянию. Вырос и набрался опыта. Пора показать этим зарвавшимся хардам, кто хозяин в Аралкане.

глава 9. Адаптация

8 месяцев спустя.

Оказалось, что для меня самым легким стало не нарушить данное себе слово, точнее не использовать данные мне контакты ни при каких условиях. Я бы даже и сам чип связи выбросила куда подальше, но он был вживлен в куда-то в мою голову, и просто так от него отказаться было нельзя.

Удивительно, что этот факт лишь подстегивал меня рассчитывать только на свои силы.

Я не буду больше ни от кого зависеть. Это я решила еще в той очереди на миграционном контроле.

Мне дали шанс, и я буду зубами цепляться, чтобы обрести настоящую свободу. Свободу и независимость от всех.

Первое время мне постоянно казалось, что за мной придут и вернут туда, откуда выпустили. Скажут, что все это ошибка и снова запрут, а потом заставят отрабатывать все траты.

Но время шло и никто не приходил.

Я прошла курс адаптации. Мои документы тоже ни у кого не вызвали подозрений. У меня был железный стимул, и поэтому я даже экзамен сдала, значительно опередив остальных участников.

Мне просто хотелось уже оказаться где-то в другом месте от казарменных стен и коридоров. Хотелось самой распределять свой график жизни. Самой решать, где жить, что есть и куда пойти.

В центре для переселенцев всего этого нам не разрешалось. Свобода была, но очень ограниченная. За пределы Центра можно было выбраться только по специальному разрешению. А чтобы его получить, нужно было отправить заявление за неделю до предполагаемой прогулки.

Конечно, после всех тех ужасов взаперти у контрабандистов и Тарка, мне грех было на что-то жаловаться.

Но вот парадокс. Эта свобода с некоторыми ограничениями воспринималась намного хуже, чем ее полное отсутствие.

Мне осточертела столовая с ограниченным списком блюд. Мне опротивело, что мои выходы из комнаты были запрограммированы и каждый подотчетен. Все мои прогулки ограничивались несколькими коридорами и небольшим парком возле жилого комплекса. Я там каждую дорожку уже до сантиметра изучила.

Все время казалось, что я под каким-то колпаком нахожусь. Как мотылек в банке. И мне вырваться нужно. Иначе скоро воздух закончится, и я просто погибну.

Именно поэтому я до посинения зубрила и зубрила все эти правила поведения, бытовой этикет и законы нового мира. Язык мне подгрузили в новую модель чипа. Остальное пришлось самой.

А когда пошли тесты на профориентирование, то тут я конкретно воспряла духом. Я увидела цель. И я поняла, что она достижима. Это придало дополнительные силы, и у меня открылось второе дыхание.

Я поняла в какой сфере хочу здесь работать. Близкое мне по духу и по моим прежним увлечениям. Моё…

И я даже без всяких колебаний записалась на дополнительные курсы с дополнительным набором специализированных экзаменов по истории и культурологии Империи Аралкана и центральных рас, которые входили в эту империю.

Я методично загружала в себя новые знания и новый культурный код этого мира. Я хотела снова дышать атмосферой искусства и культурных ценностей. Пусть они будут не земные, но так даже в тысячу раз интереснее.

Мой куратор тогда покачал головой и скептически поджал губы.

— Вы уверены в своем выборе? В классификаторе по данной специальности стоит высший уровень допуска. Его даже для полных граждан сложно добиться. А вам придется набирать максимальный балл, чтобы вас приняли.

— Я уверена, — недрогнувшим голосом ответила я.

И я это сделала. Совершила невозможное в глазах всех этих чиновников, которые не видели, наверно, на что способны очень сильно замотивированные землянки.

Я сдала экзамен на максимальный балл. И меня взяли младшим сотрудником в местный филиал императорского культурного центра, так здесь называли учреждения схожие по своим функциям с нашими музеями.

Меня взяли на испытательный срок. И его я успешно прошла!

В итоге, к концу восьмого месяца моего пребывания на этой планете, я получила максимально возможный статус для переселенки.

А ещё официальную работу с хорошей зарплатой и дополнительным бонусом.

Даже было право подать через пять лет запрос на полное гражданство. Это будут уже совсем другие условия от работодателей и другая зарплата. Все же и тут действовали свои льготы и дотации для местных.

Но я не жаловалась. Воздух обретенной свободы пьянил. Новая работа захватила все мое внимание и сулила невиданные горизонты открытий.

В эти дни первой самой яркой эйфории я почти не вспоминала темные извилистые пути, что привели меня сюда. Не вспоминала и хардов. Вернее одного единственного харда, который очень часто снился мне за эти несколько месяцев беспробудной, изматывающей учебы.

Наверно, я просто сама постоянно находилась в диком напряжении, что в моем сознании раз за разом всплывала его монументальная темная фигура в версе, и его жуткие светящиеся потусторонним темным огнем глаза напротив моих.

Так я и просыпалась каждый раз с бешено колотящимся сердцем и вся в холодной испарине. Приходилось включать свет и убеждать себя в том, что здесь никого нет. Меня отпустили. Правда я сама не знаю причин, которые побудили Зодиака это сделать.

А может причиной моих снов было то, что про него и сюда долетали новости, как я не пыталась отгородиться от них.

Черный Зодиак был влиятельной фигурой этой мира. Серый кардинал, хотя титул теневой император ему подходил больше. Я цепляла обрывки сообщений про очередное столкновение теневиков и официальной власти.

И до сих пор во мне поднималась дрожь при одном лишь упоминании об хардах. Я боялась. Боялась, что все мои усилия в итоге окажутся напрасными, что точно также как меня устроили, они заберут меня обратно.

Я не верила в благородство криминала. Достаточно насмотрелась на Земле подобных типажей. Зодиак не просто так отпустил меня. Не мог он это сделать без своей выгоды. Просто я не знаю всех его мотивов.

И от этого становилось еще страшнее. Зачем вкладываться и помогать своей живой игрушке, которую выиграл у другого криминального дельца?

Я старательно гнала эти мысли от себя, но нет-нет да и всплывали эти страхи и сомнения.

Сколько мне отвели свободы и есть ли она вообще для меня?

Вот что меня заботило, когда моя эйфория немного утихла. Во время нахождения в Миграционном центре у меня не было возможности подумать, а сейчас я обкатывала и обкатывала эти мысли и находила новые причины для тревоги.

Я теперь жила одна. Снимала небольшую квартиру неподалеку от работы. Мне нравился район. Нравилось ощущение уюта, которое я создала в своем новом жилище. Но это уютное чувство постоянно нарушалось.

Появилось отчётливое чувство слежки.

Я могла ощутить чужой взгляд внезапно. И это было не простое совпадение или случайно соскользнувший интерес прохожего.

Успокаивала себя, но проявившиеся странности продолжались. И я не могла больше игнорировать их, как и списывать на манию преследования.

Я никогда не видела самих наблюдателей, но вот некоторые события все же выбивались из привычного ритма моей жизни.

Нет. За мной точно следили. Следили качественно.

глава 10. Пропажа

Я никогда не была параноиком. Манией преследования тоже не страдала на Земле.

Сейчас, вспоминая свою жизнь там, на родной планете, она казалась мне слишком иллюзорной, будто бы не настоящей. Как взрослый, наверно, смотрит с высоты своего возраста и опыта на свое детство.

Там не было и десятой доли тех трудностей и переживаний, с которыми я сейчас столкнулась. Да я будто разом лишилась розовых очков, и меня вытолкнули из защитного пузыря в суровую беспощадную реальность.

Вот как я ощущала себя сейчас.

Вокруг одни чужаки. И я чужая. Чужая для этого мира, этой планеты, этого окружения. Я барахталась, как могла. Но ощущение безысходности не отпускало. Или это меня резко депрессией накрыло?

Но упадка сил не было. Я продолжала ходить на работу. Мне нравились те проекты, которые я вела. И радовалась, что мне вообще что-то поручают для самостоятельного разбора.

Никаких нареканий ко мне пока не было. Наоборот, Ругил Аенатис, мой непосредственный начальник, хвалил меня пару раз за подробные отчеты. Знал бы он сколько времени я проводила за ними, чтобы они выглядели идеально.

Но у меня все равно было море свободного времени помимо работы. Семьи, друзей или каких-то увлечений здесь я еще не приобрела, поэтому целиком отдавала себя карьере. Я поставила себе цель: накопить достаточную сумму для того, чтобы перебраться куда-то на другую планету.

Вот такое спонтанное решение у меня возникло, когда я в очередной раз проснулась в холодном поту посреди ночи. Мне снова приснился Зодиак, и захотелось оказаться от него как можно дальше.

Глупость, возможно. Если за мной так плотно и незаметно следили, то вряд ли я смогу обмануть своих наблюдателей. Но все равно эта цель придала мне новые силы.

Я решила не думать пока ни о чем, что вызывало у меня тревогу. Работать и не обращать внимание на странности. И копить. Тратиться мне тоже было особо не на что, поэтому это было здравой мыслью. Кто его знает, что может случиться в будущем. Пусть у меня будет финансовая подушка безопасности.

В Центр как раз привезли новые образцы и экспонаты, которые требовалось быстро, но скрупулезно разобрать, описать и занести в каталог. Мы готовили новую выставку. А меня первый раз назначили ответственной за большой участок по тиупальской мозаике.

Необходимо было рассортировать предметы по их сохранности, назначению и ценности. А потом выбрать те, что требуют реставрации, они отправятся в архив. Часть коллекции собирались выставить на аукцион. Это была обычная здесь практика.

Вырученные средства шли на покрытие расходов новых экспедиций и изысканий. Так Центр находился на самообеспечении и успешно функционировал. Плюс его активно спонсировали правительства различных систем. Многим хотелось пропиарить свою культуру в более широком охвате.

А Центр имел филиалы почти на всех более менее крупных планетах, и завоевал и сохранил свою репутацию еще со времен старой империи, от которой сейчас остались одни осколки.

Все-таки мне повезло, что я выбрала этот курс на адаптации. Да, сложность была максимальная, и я выматывалась страшно, чтобы просто закрыть все подтемы. Зато к нему, помимо основного, полагался дополнительный очень подробный курс по новой истории. И теперь я разбиралась хоть немного в том, что творится в мире, и что было совсем недавно.

— Виталисса, закончим сегодня с третьим блоком? — вклинилась в мои мысли Гания.

Я незаметно поморщилась. Мне еще резало слух новое имя. Работали мы в тройке. Я была старшей. А в помощниках у меня была новенькая Гания и уже вполне опытный сотрудник Ирниц.

Мне нравилось, что мы как-то смогли поймать нужную волну и теперь продвигались с опережением графика, который я себе составила. Было бы хорошо разобраться с нашим участком быстрее. Мне хотелось вернуться к работе над еще одним проектом, что я вела, когда нас сдернули разбирать поступившие экспонаты.

Взглянула на часы.

— Да, думаю успеем, — улыбнулась ей и хотела вернуться к своим записям, но у Гании случился приступ любопытства.

— А почему нас не поставили на шестой участок? Там намного интереснее. От мозаики уже в глазах все пестрит. Было бы правильнее менять группы, чтобы мы могли попробовать сортировать разные предметы, — предложила она, стрельнув глазками в сторону Ирница.

Так, понятно. Не любопытство, а желание показать себя самой умной.

Я мысленно вздохнула и попробовала быстро объяснить ей, чтобы закрыть эту тему и вернуться к работе.

— Целесообразно как раз именно такое распределение нагрузки. Мы бы тратили лишнее время на то, чтобы разобраться с записями предыдущих сортировщиков и на то, чтобы погрузится в саму тему. А на шестой участок допускают только с уровнем Ис. Там самые ценные находки. У нас ни у кого его нет, поэтому и не допускают.

Я покосилась на дверь в тот самый вожделенный шестой участок. Я бы тоже не отказалась там поработать. Но для того чтобы получить требуемый уровень, у меня должно быть полное гражданство.

Ничего, может быть через пять лет я там и окажусь, если еще останусь тут.

Усмехнулась про себя. Я перестала строить долгосрочные планы. Только цели. Жизнь очень быстро научила.

К вечеру спина не разгибалась. Я потянулась, морщась от неприятных ощущений. Выпрямилась и решительно закрыла рабочий планер. Нужно собираться домой. Сегодня мы хорошо продвинулись. Ганию и Ирница я отпустила чуть раньше. Сама осталась перепроверить их списки.

Добавила свою таблицу и загрузила в отчет. Уф. Завтра скорее всего мы закончим, и я вернусь к проекту каталога для следующего аукциона. Это дело было намного интереснее, и предметы там были не однотипные, а совершенно разных культур, рас и времен.

Вот где мог разгуляться мой энтузиаст-исследователь. Ну и помимо всего прочего, работа над каталогом давала мне доступ к экспонатам, к которым мало кого допускали из моего отдела. Своего рода премия для самых старательных сотрудников.

Это грело мое самолюбие. Ну и подстегивало работать еще усерднее.

Я закрыла дверь, проверила блокировку и вышла на ночную улицу.

Все же воздух на этой планете существенно отличался от земного. Более сладковатый что ли. Мне не очень нравилось его послевкусие.

Я подняла голову к ночному небу. Звезд было намного больше. Видно ли отсюда наше Солнце, я понятия не имела, но все равно каждый раз вот так останавливалась ненадолго, чтобы постоять и просто ни о чем не думать.

На Землю я уже точно не вернусь. Нет дороги обратно. Здесь и не знали про нашу систему. Я не спрашивала, боялась вообще упоминать, как мне и велели. Но на курсе адаптации нам подгружали в учебный планер огромную, подробную карту империи Старой и Новой. Для сравнения. А еще там были все открытые на данный момент территории и расы с которыми был налажен контакт.

Земли там не было.

Я постояла еще немного и отправилась домой привычным маршрутом. Уже перед самым входом в свой жилой комплекс я снова словила чей-то пристальный, буравящий мою спину взгляд.

Оборачиваться не стала. Лишь быстрее скользнула внутрь, почти бегом выбежала из лифта и залетела к себе в квартиру. Сердце колотилось, как ненормальное. Я не знала, чего так испугалась в этот раз. Просто вдруг накрыло такой опасностью, будто меня на прицел кто-то взял.

Выдохнула и постаралась успокоиться. Помассировала себе виски. Так дело не пойдет, Вита. Совсем скоро неврастеником станешь. Пора уже перестать бояться призраков.

Я включила канал новостей для фона и заварила себе тонизирующий напиток. Тут не рос кофе, зато был его аналог – рох.

Рох пили утром, днем и вечером. Он отлично бодрил и наполнял энергией. А еще успокаивал мои расшатанные нервы.

Все у меня хорошо. Для тревоги нет причин.

Нужно отпустить уже эти страхи и спокойно жить, раз мне дали такой шанс.

Но утро показало, что я была неправа.

Когда я забегала в Центр с мыслями о планах на день, мне пришло срочное сообщение от моего руководителя с требованием явиться к нему в кабинет немедленно.

Наличие в кабинете двух сотрудников нашей службы безопасности меня озадачило, но лишь до того момента, как Ругил начал говорить.

— Виталисса, вы же занимаетесь каталогом. Правильно? В аукционном зале вчера пропали три ценных экспоната. Их еще не внесли в список. Никто, кроме тех, кто занимался каталогом, о них не знали. Система показала, что вы последняя заходили туда вечером. Я жду объяснений.

глава 11. Черный зодиак

Тевин Гирос, помощник Черного Зодиака.

В этот раз Тевин решил войти в кабинет Ауро сразу, без обычной паузы.

Даже почти получилось. Инверс-лента без задержки подлетела к панели с чип-доступом.

И замерла, не прикасаясь.

Тевин мысленно выругался. Поправил воротник, и всё же взглянул на себя в отражение в глянцевой двери. Вернул своему лицу бесстрастное выражение, а взгляду — безразличие и отрешённость. Переложил свой планер из одной руки в другую.

По его мысленной команде инверс-лента, наконец, коснулась панели, открывая дверь, и Тевин вошёл внутрь.

Рабочий стол Ауро в этот раз пустовал. Хозяин кабинета стоял напротив ниши для украшения интерьера и расставлял новые драгоценные камни на подставку.

Тевин замер молча, ожидая разрешения говорить.

Что-то в этот раз было не так. Словно воздух сгустился сильнее обычного, и по спине Тевина пробежал озноб.

Помощник тёмного императора даже мысленно прошёлся по всем своим делам. Не нашёл ни одного прокола, приказал себе успокоиться и стал молча и неподвижно ждать.

Ауро взял с повисшего рядом с ним в воздухе ящика на грави-подушке новый яркий камень. Покрутил его в длинных сильных пальцах и определил в центр ниши.

Тевин невольно сглотнул от двух замеченных им деталей. Первое: чистота и размер камня, он и не видел таких за всё время посещения аукционов и сделок с дельцами далеко не последнего уровня влияния.

Второе… пальцы Ауро. Их пересекал едва заметный светлеющий шрам с серебристой полоской в центре и синими прожилками по краям.

Шрам был едва заметен на светлой коже. Только вот Тевин не смог сдержать колебания своего верса от увиденного.

Такие шрамы остаются после тренировки с энерго-плетями на дельта-уровне. Немногие харды были настолько могущественны, чтобы пробовать свои силы и шагнуть настолько далеко за пределы безопасных величин.

Тевин знал таких безумцев. Очень сильных хардов. И подобные отметины видел только на трупах. Не выживали.

Ауро же был более чем жив.

Более того, он повернул голову к Тевину и кивнул.

— Докладывай, Тевин, — бесстрастно сказал он. — Что там по моей землянке?

На этот раз Тевин смог удержать верс неподвижным, хоть это и было нелегко. Обращение к нему было новым. Обычно Ауро по имени его не называет. И так явно назвать землянку своей…

Впрочем, годы рядом с Ауро приучили уже Тевина ко многому, если не ко всему вероятному спектру реакций.

И он не был бы собой, если бы позволил дать себе сейчас слабину.

— Удалось выяснить немного, — начал он. — Виталина Краснова, в замужестве Лидинская. Брак был расторгнут семьёй мужа из-за его долгов. Работала искусствоведом, работу потеряла. Заключила контракт и отправилась колонистом. Данные взяты из ее личного допроса, проведенного под воздействием ментала.

Подавив порыв нервно глянуть на планер, Тевин продолжил так же уверенно и твёрдо:

— Подтвердить или опровергнуть эти факты нет возможности, как вы знаете, мастер. Была захвачена пиратами в секторе Мид-Зета-Ар-18. Как и все, кто выжил при той катастрофе их транспорта. Её уцелевшая капсула, наряду с капсулами других землян, поделена на партии и спрятана в тайниках диких гиргоров.

Тевин сделал паузу. Ауро достал ещё один кристалл из ящика и поставил его на полку. Сдвинул несколько и отошёл на шаг, рассматривая нишу.

— Тарк заплатил за её капсулу тремя истребителями Эр-класса, — Тевин говорил привычно ровно, — переговоры о продаже ни с кем не вёл, готовил к аукциону. После этого проиграл её вам, мастер.

— Дальше, — оставаясь неподвижным, произнёс Ауро.

— Продолжаю присматривать. Новый инцидент в её окружении в очередной раз удалось погасить, — увереннее продолжил Тевин. — На работе её попытались подставить. Обвинение выдвинуто не было, информаторы задействовали нужные точки контроля. Никто не наследил. Инцидент исчерпан. Будет работать дальше.

— Те же, что и в прошлый раз?

— Нет, мастер. Новые. Я усилю контроль, чтобы больше ее не трогали. С экспонатом все проблемы закрыты.

Тевин едва заметно поморщился.

Чтоб их всех, этих искусствоведов. Слишком ценные вещи проходят через эту сферу. Предметы роскоши и искусства — отличное вложение и способ оплаты особых услуг.

Землянка Ауро в её нынешнем статусе казалась лёгкой мишенью для интриг и разного рода махинаций, чем всё время пытались воспользоваться те, кто не знал о скрытой опеке над этой беззащитной с виду женской особью.

Тевину стоило немалых трудов вычислять все схемы, в которых она могла стать жертвой, как и устранять их бесследно и незаметно — причём до их реализации.

Первый прокол за восемь месяцев. Дошло до похищения ценностей и подставы. Первый раз.

Поэтому Ауро недоволен своим помощником? Из-за того, что не смог предотвратить неприятности для землянки?

Больше всего Тевина нервировала неизвестность и полная невозможность хоть как-то просчитать мастера Ауро.

Почему он не забирает землянку себе, но при этом опекает? Что задумал в её отношении? Какие планы у Ауро на неё? В ходе множества самых тщательных проверок выяснилось, что она чиста в плане каких-либо связей с их врагами. Но ведь мастер даже после этого приказал приглядывать за ней. Зачем?

Как ни вглядывался Тевин в неподвижную фигуру, в замерший верс, всё было зря. Чёрный Зодиак оставался полностью непроницаем.

— Будут ли новые распоряжения насчёт землянки? — Тевин осмелился задать вопрос.

— Всё остаётся по-прежнему, — ответил Ауро, — продолжай.

Сказав это, он, по-видимому, счёл положение камней в нише идеальным. Из плаща-верса теневого императора с неуловимой взглядом скоростью взметнулась инверс-лента, направила ящик в распахнувшуюся нишу для хранения.

Затем Ауро направился к столу, другой лентой активируя экран.

— Теперь, Тевин, мне нужен от тебя доклад о месторождении в зоне влияния дарленов, — Ауро вскинул прожигающий взгляд на замершего помощника. — Удели особое внимание, как ты с их бароном уладил. С прогнозом всей дальнейшей дипломатии.

После этих слов Ауро опустил взгляд на затрясшийся верс помощника. Медленно усмехнулся и снова посмотрел в глаза Тевину.

— Если тебе не хватило времени подготовить доклад, я готов подождать до завтра, — он выразительно приподнял бровь и стёр с лица усмешку. — Не хватило же?

— Не хватило, мастер… — пробормотал Тевин и низко поклонился.

— Тогда доложишь завтра. Свободен.

Когда Тевин вышел от Ауро, ему пришлось спешно заскочить в кабинет напротив — его собственный, которым почти не пользовался. Настолько его верс трясся, да и сам Тевин никак не мог успокоиться.

Даже невольно пощупал лицо и взлохматил волосы, не веря, что ещё жив. Что цел. Что боли нет.

Откуда Ауро вообще мог узнать? Ведь всё было сделано безупречно! Сколько Тевин ждал возможности отхватить себе зону влияния пошире, отыграв себе кусок свободы, неподконтрольной Ауро… Идеально ведь всё просчитал.

Судя по тому, что Тевин всё ещё жив, и Ауро сказал про завтрашний доклад, Тевин может оставить себе и своей семье захваченные территории.

Несмотря на это, мастер доверяет ему. Ценит. Понимает, что Тевин лишь свободы себе и влияния побольше захотел, но и в мыслях не имел предавать Ауро. Хотя по всем законам хардов Черный Зодиак имел полное право и основания расценить шаги помощника как прямое предательство. Со всеми вытекающими.

Тевин снова потёр лицо, успокаиваясь. Всё в порядке. Тевин Гирос и его семья не потеряли благосклонность. Хороший повод стараться в службе мастеру ещё лучше. Больше, чем это возможно.

Верс, наконец, перестал трястись и принял привычную неподвижность. Похоже, Тевину нужно ещё лучше присматривать за землянкой Ауро. Сейчас мастер ясно дал понять, что новых проколов он не потерпит.

глава 12. Помощь

Я вышла из прохладного, стерильного синтетического мрамора Центрального Архива и остановилась, зажмурившись от резкого света двух локальных солнц, Просейны и Миноры, висящих в бледно-лиловом небе.

Воздух, густой и сладковатый, наполнил мои легкие.

Стояла на широкой плазме-платформе и просто дышала, пытаясь осознать произошедшее.

Не верилось. Меня действительно отпустили.

Три часа. Три часа мне задавали одни и те же вопросы, давили, тыкали в записи с камер внутреннего наблюдения, на которых была только я у пустых ячеек хранения.

Мне показывали пустые ниши, где должны были лежать три артефакта Эпохи Первого Исхода.

Даже голосферы показывали, сканируя моё лицо на узнавание.

У меня эти артефакты будто на сетчатке выжглись.

Резной скипетр из окаменевшего древа Ксила с навершием из голографического кристалла, меняющего узор. Серебряный коготь легендарного хищника с планеты Иксус-4. Небольшой, но чрезвычайно ценный портретный медальон из кости неизвестного существа — особенно ценна была инкрустация нейронной пылью.

Они говорили о сумме ущерба, о тюремной колонии на спутнике, о вычетах из жалования на сто лет вперед. Я холодела, дрожала и совершенно не знала, как доказать свою невиновность.

А потом вдруг вошел кто-то старший, отозвал следователей и поговорил с ними за прозрачной, звукопоглощающей стеной. Я видела только, как шевелятся губы говорящего и как постепенно вытягиваются в струнку перед ним служащие, что меня беспощадно допрашивали столько времени.

И всё изменилось.

Следователи вернулись уже другими.

Извинились. Сказали, что нашли подлинные записи наблюдения.

А те что были, их сфальсифицировали. Настоящие записи всё прояснили. Виноват техник-монтажник. Он уже задержан и дает показания.

Как же резко поменялась ситуация и их отношение. Буквально наизнанку все вывернулось.

В качестве компенсации за моральный ущерб мне предложили два дня отгулов и подарочную карту в «Силуэт», крупнейший торговый центр на три сектора.

Крупная сумма. Очень крупная.

Но я бы предпочла обойтись без нее. Мои нервные клетки мне были дороже.

Я огляделась и пошла по платформе к стоянке общественных флаеров.

Ноги были ватными. Ведь я думала, что мне уже конец…

Но теперь у меня в версе лежит карта, которую я совсем не заслужила.

В голове гудело от резкой смены эмоций. От страха к надежде, к растерянности, к новой, знакомой тревоге.

Так не бывает. Со мной так не бывает.

Перед тем как вызвать флаер, я остановилась и подняла голову.

Здание Центра вздымалось в небо идеальным черным обелиском. Стены из полированного карбонита отражали искаженные силуэты пролетающих транспортников и два солнца.

На верхних уровнях, на особой VIP-площадке для приватных флаеров, за стеклянным куполом, моё внимание привлекла одинокая фигура в чёрном версе, с капюшоном, отброшенным назад.

От взгляда на него ледяная волна прокатилась по позвоночнику.

Хард, а это несомненно был именно представитель этой опасной расы, стоял и смотрел на меня. Увидев, что я его заметила, он отвернулся, скользнул в навороченный хищный флаер и взлетел.

А я осталась стоять неподвижно.

Узнала его с первого взгляда. Даже на таком расстоянии. Горизонт. Помощник Зодиака.

Значит, всё так и есть. Меня не отпустили. За мной продолжают следить. Поводок просто немного ослабили.

И этот инцидент… Горизонт его разрешил. Замял. И эта подарочная карта — точно его работа.

Что же получается… Хард с таинственным именем Зодиак, тот, что выиграл меня в качестве живого приза, продолжал держать руку на пульсе моей нынешней жизни.

Зачем? Почему он, могущественный теневой император, тратит ресурсы на наблюдение за одной никому не нужной землянкой? Почему позволяет жить, дышать, работать? Почему не требует меня к себе, не пользуется мной, как дорогой вещью, которой я, по сути, и являлась для него?

Я всё еще на поводке. Длинном, шелковом, невидимом, но поводке.

И хозяин может дернуть за него в любой момент.

Горло сдавила фантомная удавка, я закашлялась и схватилась за шею.

И образ Зодиака перед глазами, будто это было вчера.

Опасность, воплощенной в плоть. Высокий, выше любого мужчины, которого я видела. Широкие плечи, мощная грудь, скрытая черным версом, но не скрывающая его хищной беспощадной силы.

Лицо… резкое, с крупными, идеально выточенными чертами. Тяжелый подбородок, жесткая линия сжатых губ.

И глаза. Глубокие, темно-багровые, с искрящимися молниями внутри. В них будто вся мощь колоссальной черной дыры, которая затягивает, гипнотизирует, уничтожает волю аурой абсолютной, несгибаемой власти.

Нет. Я не свободна. И никогда ею не буду.

Машинально вызвала флаер, в странном ступоре долетела до «Силуэта», движимая зудящим чувством долга.

Раз уж Зодиак передал для меня деньги, а его помощник позволил увидеть себя, я должна их потратить.

Торговый центр «Силуэт» был городом в городе: многоуровневые галереи, парящие голографические витрины с товарами из многочисленных звездных систем, густой гул голосов и незнакомой музыки.

Я перелетала на платформах между бутиками. Смотрела на струящиеся ткани с планеты-атолла Шеллак, на украшения из перламутрового сплава с лун Юпитера… но не видела их.

В голове крутилась одна мысль: я всё еще его собственность. Ценная, за которой ухаживают, но собственность. Ручной зверек неизвестной породы.

Моя свобода — это иллюзия, которую мне подарили и в любой момент могут забрать.

Без всяких эмоций выбрала и купила практичный костюм-комбинезон для работы. Не эти дурацкие церемониальные накидки, а добротную, серую униформу из умной ткани. Давно хотела, теперь могу, наконец, позволить себе настолько качественную вещь.

Вещь для вещи. Грустно усмехнулась про себя.

Еще взяла большой набор натуральных фруктов. Здесь это было деликатесом. А я скучала по сочному сладкому вкусу настоящих плодов. Пусть не земные, но хоть какое-то утешение.

Действовала на автомате. Расплачивалась выданной мне подарочной картой.

Каждый раз, когда терминал издавал одобрительный мелодичный звон, подтверждая оплату, мне казалось, что где-то щелкает счетчик, ведущий учет моей свободной жизни, оставшейся до момента, когда теневой император затребует меня себе.

Вернулась домой. Заперла дверь на все биометрические замки.

Поддавшись эмоциям, бросила пакеты с покупками в угол. Они напоминают о сегодняшнем дне. О моей беспомощности.

Прислонилась к косяку и закрыла глаза. А затем села прямо на пол, опираясь спиной о стену и обняла ноги, прижавшись щекой к коленям.

Тишина. Только гул в ушах от пережитого напряжения.

Не знаю, сколько я так просидела.

Но итогом стало новое чувство. И новое решение.

Если это моя жизнь — жизнь на шелковом поводке, под колпаком, но с иллюзией выбора, то я буду пользоваться ею.

Каждым днем. Каждой секундой.

Мне нравится моя работа. Мне нравится копаться в древностях, разгадывать загадки прошлого, чувствовать себя нужной и компетентной.

Это мой шанс. Мой клочок нормальности в этом безумном мире.

И я буду цепляться за него зубами. Я буду жить так, будто завтра не наступит.

А если он, Зодиак, тот самый теневой император, когда-нибудь явится и потребует меня обратно… что ж, это будет завтра. А сегодня я просто буду жить.

глава 13. Два года

Два года спустя.

То решение мне очень помогло. Стало жить намного легче и проще.

В конце-концов, я была не просто на шёлковом поводке. Я ещё была и под защитой. Когда я немного успокоилась, то начала это замечать.

То один, то другой мой коллега влипали в истории. Их подставляли. Подкупали. Обвиняли. Увольняли. Иногда кто-то просто пропадал бесследно, и никто не мог найти специалиста.

Вокруг меня же будто незримая стена стояла. Невидимая. Неощутимая. Но совершенно не проницаемая для любых неприятностей. И это давало чувство уверенности и какой-то стабильности.

Я привыкала к нему. Училась жить по-новому и глушить свою тревожность. Со временем у меня получилось вообще не замечать слежку и свой невидимый поводок. Жизнь продолжалась.

Постепенно я адаптировалась. Выучила почти все правила, и даже многочисленные неписаные законы этого мира.

Доросла до эксперта VII категории. Научилась пользоваться многоспектральным сканером и определяющей техникой так, что мои отчеты по идентификации и датировке артефактов брали за образец в главном офисе на Корусанте.

От младшего сотрудника выросла до старшего. Опыт на Земле, дотошность, внимание к деталям — всё это мне очень помогало.

Сегодня мой начальник Ругил Аенатис впервые вызвал меня к себе. У меня внутри ёкнуло, такой чести удостаиваются немногие…

Его кабинет был таким же строгими и минималистичным, как и он сам: голые стены, голографический стол, плавающие в воздухе сиденья.

— Виталисса, на следующей неделе аукцион «Реликвии Исхода» на орбитальной станции «Коринф» в секторе Лира-7. Ваш профиль. Нужен ведущий эксперт для описания и оценки лотов. Командировка на три стандартных цикла. Готовы?

Сердце ёкнуло. «Коринф»! Крупнейшее событие в сезоне для всех коллекционеров и историков. Ответственность. И признание моих навыков.

— Да, конечно, — ответила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

— Отлично. Вы поедете с командой. Ирниц и Гания будут ассистировать. Кстати, — он чуть усмехнулся, поправляя идеально сидящий рукав своего верса. — Там будут… влиятельные клиенты. Ваша внешность и компетентность добавят лоска мероприятию. Будьте готовы детально описать каждый лот у трибуны. Лично.

Вот оно. Я кивнула. Я была нужна не только как эксперт, но и как дополнительное украшение. Витрина. Приятная глазу сотрудница Центра, рассказывающая пресыщенным богачам о древностях.

Ладно. Я готова была играть по этим правилам. Слишком ценной была эта возможность повысить свою квалификацию и еще на один шажок приблизится к своей цели.

Перелет на станцию «Коринф» на корпоративном челноке прошел в напряженной обстановке. Мои помощники слишком нервничали, чтобы вести разговор.

Ирниц нервно листал каталог, а Гания не могла усидеть на месте, вглядываясь в иллюминатор в меняющуюся картину звезд и пролетающие корабли. Я же проверяла базы данных, повторяя атрибуцию главных лотов и полностью сосредоточившись на своей роли.

Станция поразила своим масштабом. Это был не просто аукционный дом, а целый искусственный мир-кольцо, вращающийся на орбите голубого гиганта.

Зал торгов напоминал католический собор: бесконечно высокие своды, поддерживаемые энергетическими колоннами, парящие голографические витрины, где в полях стазиса медленно вращались лоты.

Воздух звенел от приглушенного гула голосов, щелчков коммуникаторов, больших денег и пафоса.

Бледный Ирниц теребил свой планер. Для него это было первое мероприятие подобного уровня. Было от чего разволноваться. Ошибок в нашей работе не прощали. Были уже случаи, когда после подобной командировки сотрудника внезапно увольняли с жесткой формулировкой: “несоответствие категории”.

Я встряхнула плечами, расслабляя их. Нужно собраться. От этого аукциона и для меня много что зависит.

— Главный лот — тиапальский скипетр. Его ждут все. Сумма зашкаливает. Говорят, на него претендует сам клан Идирголов. И… — Ирниц понизил голос до шепота, — говорят, будут харды. Кто-то видел их корабль в доке.

От этих слов у сотрудников, стоявших рядом, побледнели лица. Харды. Сама мысль о их возможном присутствии заставляла невольно съеживаться, отводить глаза, поспешно проверять настройки своих версов.

Все знали об их энергетике, о том давящем, парализующем страхе, что исходил от них, даже когда они пытались сдерживать свое влияние.

Появление хардов на таком мероприятии могло означать что угодно — от внезапного интереса к истории до демонстрации силы и начала тихой войны за какой-либо артефакт.

Гания, пытаясь скрыть нервозность, сияла натянутой улыбкой.

— Смотри, вон глава клана Идирголов, старик в золотом версе. И представители императора, кажется, с охраной. Ты как? Виталисса, тебе придется описать скипетр как следует. Детально. Не завалить бы.

Я кивнула, проверяя свой планшет с каталогом. Ладони были чуть влажными. Я вытерла их о плотную ткань своего верса.

Не завалю. К этой части я готовилась особенно тщательно, оттачивая перед голографическим помощником каждый жест, каждое слово и оттенки интонаций. Я более чем готова.

К нам подошел высокий, худощавый мужчина в дорогом версе глубокого синего цвета, по которому серебрился едва заметный узор. Необычно.

Его представляли как Зур-Талена, арт-дилера с Центральных Миров. Лицо его было гладким и моложавым, но вот глаза… глаза были старыми и холодными. В дрожь бросало.

— Надеюсь, вы сможете выдержать баланс между полнотой описания и должной детализацией, — сказал он, окидывая меня оценивающим, безразличным взглядом, будто я тоже была лотом. — Слышал, вы лучшая в своем деле на периферии. Любопытно взглянуть на ваши методы.

— Постараюсь оправдать ожидания, — сухо ответила я, чувствуя, как по спине пробегают неприятные мурашки.

Он кивнул и удалился неслышно. Гания за моим плечом тихо ахнула после его ухода:

— Сам Зур-Тален! Говорят, он скупает артефакты для частных лиц с самой темной репутацией. Для тех, кто не рискует принять участие в торгах лично. И сам он редко появляется на подобных мероприятиях. Предпочитает отправлять сотрудников. Если он здесь, то харды — не слух.

Я кивнула, соглашаясь с ее выводами.

Прогремел низкий, вибрирующий звук, разносящийся по всему залу.

Свет медленно приглушили, гало-прожекторы ударили в центр сцены, где замер главный аукционист. Наступила гробовая тишина, нарушаемая лишь шелестящими резкими шепотками.

Аукцион начался.

Мне кивнули. Мой выход, как эксперта. Я сглотнула комок в горле, поправила планер и уверенно вышла из-за колонны, направляясь к небольшому подиуму рядом с ведущим. Мое рабочее место на этот вечер.

Теперь всё зависело от меня. Я должна была стоять там, под прицелом тысяч глаз, улыбаться, но в меру, и комментировать каждый выставляемый лот, давать историческую справку, экспертизу подлинности и оценку.

Действовать как эксперт. Выглядеть уверенной и привлекательной. Быть лучшей. Смотреть в зал и стараться не думать о том, что где-то в тени, в одной из этих бесчисленных лож, может быть кто-то из хардов.

Первый лот — тот самый серебряный коготь Иксуса — уже несли на сцену в прозрачном кубе стазиса.

Ведущий обернулся ко мне, ожидая моего первого слова. Я сделала глубокий вдох, заставила себя улыбнуться и открыла первый слайд своей презентации.

глава 14. Аукцион

Свет прожекторов слепит, но внезапно дарит странное спокойствие. Эти лучи — мой щит, моя сцена — мой островок безопасности, где я лишь эксперт Левин, чья роль — быть живым говорящим информационным табло для собравшихся здесь богачей.

Уверена, они лишь мельком скользнут по мне взглядом, чтобы дальше сосредоточить свое внимание на более важных вещах. Тех для чего они собрались сегодня здесь: ценных лотах аукциона.

А я лишь обслуживающий персонал. Мне стоит успокоиться, чтобы как можно лучше выполнить свою роль.

Мой голос с помощью усилителей наполняет зал. Звучит ровно. Уверенно. Он рассекает напряженную тишину легко и безразлично, будто не существует ни моего страха, ни тысяч оценивающих меня взглядов.

Еще пару секунд потерпеть и они переключаться на экспонат, о котором я сейчас рассказываю.

И я продолжаю говорить. Четко, но без лишних эмоций. Сухо доношу факты.

О серебряном когте Иксуса, чья гравировка хранит память о миграциях сгинувшей цивилиации с угасшим солнцем Аралки.

О поясе воина Тал-Ваара. Кожаный ремень с выцветшей вязью. Каждая застежка — это история одного сражения, которое изменило ход истории этого сектора.

Каждое новое слово гасит мою дрожь, рождая привычный профессиональный азарт.

Мой голос твёрдо перечисляет методы атрибуции и методы подтверждения подлинности. Следы инструментов, соответствующие эпохе, что подтверждено многоспектральным анализом. Химический состав красителей, совпадающих с рецептами, утраченными тысячелетия назад.

Кристалл дзенди прошел тест на резонанс. Его внутренняя структура гармонирует только с хроно-полем периода Второго исхода. Подделать это невозможно.

Ставки. Покупка. Еще ставки… Куб стазиса уносят и приносят новый. Следующий лот. Затем еще один и еще…

Атмосфера в зале сгущается, становится плотной и тяжёлой. Почти осязаемой, но я стараюсь сосредоточиться на работе. Осталось совсем немного.

Влиятельнейшие и богатейшие делают свои ставки. Я почти не слежу за ходом торгов. Моя задача описывать лоты. На этом и фокусируюсь, потому что чувствую, что иначе я могу утратить с таким трудом отвоеванный контроль.

Над кубом стазиса вспыхивают пульсирующие символы, отображая сумму ставки и рядом с ней идентификатор участника торгов.

Это обезличенные символы. Ни имён, ни номеров. Здесь другая система идентификации участников, порядок чисел использовать нельзя, ведь здесь каждый считает себя первым.

Символы мерцают и гаснут, сменяясь новыми ставками. Я продолжаю говорить. Удивительно, но я нигде не сбилась и даже не запнулась ни разу. Легко и четко сопроводила каждый экспонат подробным описанием.

Наконец, первый перерыв. Можно немного отдышаться.

Я толкаю дверь в зону для персонала. Стерильное помещение с мягкими серыми креслами и слабым мерцанием голопанелей на стенах. Воздух здесь неподвижный, спертый, будто его выкачали из зала вместе с напряжением.

Мои ассистенты, Ирниц и Гания, стоят ко мне спиной, тихо обсуждая что-то, сгрудившись у столика с едой и напитками. Услышав шум, они оборачиваются. В их глазах я вижу странную тревогу.

— Виталисса… я тут услышала. Здесь точно один из хардов, — шепчет Гания, протягивая мне контейнер с питательным набором.

— Не просто корабль где-то в доках, — добавляет Ирниц, наливая себе бодрящий напиток. — Кто-то из высших хардов. В главном зале. Ты почувствовала? Двух сотрудников сейчас вынесли из зала. Они близко стояли и их версы не справились. — заметно ежится он.

Я машинально киваю. Сердце сжимается, но я заставляю себя не думать об этом.

Приступаю к еде. Хоть и кусок в горло не лезет, но мне потребуются еще силы.

А помощники продолжают обсуждать того незнакомого пугающего харда.

— Он проходил мимо нас, — шепчет Гания, бросая взгляд на дверь. — Даже не глянул в нашу сторону, а у меня мурашки до сих пор по спине бегают. Сердце сдавило, и дышать стало трудно. Представляю, каково было тем кого обслуживать его ложу отправили.

— Жуткое давление, — кривится Ирниц, — и это не глюк. На всех так действует. Я сам прочувствовал. Даже мощные версы не всегда помогают. Вон и охранники клана Идирголов сторонятся.

Я молчу, проглатываю, не жуя, последний безвкусный кусок и откладываю контейнер. Пора возвращаться. Мои помощники еще что-то шепчут, но я уже не слышу — всё моё внимание на главном лоте. На скипетре.

Мне нужно забыть о харде в зале. Откуда-то я точно знаю, что это не Зодиак. Не могу объяснить, но чувствую.

Это просто совпадение. Хардов много. Почему бы одному не явится на интересный аукцион?

Выхожу в зал. Воздух здесь буквально наэлектризован не только от больших ставок, но и от невысказанного страха. Все чувствуют присутствие доминирующего хищника в стае.

Аукционист уже на месте. Его голос, обычно бархатный, сейчас слегка напряжен.

— Финальный лот номер семнадцать. Тиапальский скипетр Власти. Право первого хода за участником Ирд-Ард.

Ирд-Ард все знают, это символ клана Идирголов. В отличие от некоторых анонимных участников со случайным выбором символов, эти никогда не скрывают своего участия в торгах.

Над кубом стазиса вспыхивает синий символ — стилизованная птица. Рядом с ней материализуется начальная ставка, от которой у меня перехватывает дыхание.

Но это только начало. Символы вспыхивают один за другим. Золотой молот. Тройная спираль. Сжатая ладонь.

С каждым новым знаком цифры ставок растут, переливаясь в ослепительно-белый, затем в раскаленный оранжевый. Суммы уже давно превысили все разумные пределы этого сектора. Это уже не торги, а война жадных амбиций.

Самоутверждение и демонстрация власти.

Постепенно мелькание цифр и символов замедляется, паузы между ставками становятся длиннее.

И вдруг всё замирает. Никто не делает нового предложения.

Аукционист уже готов объявить победителя, как над кубом медленно, почти лениво, всплывает новый символ.

Я никогда его не видела. Абсолютная чернота, поглощающая свет, и в ее центре — единственный алмазно-чистый блик. И… сумма.

Цифры настолько чудовищные, что мой мозг отказывается их осознавать. Это не просто победа. Это абсолютное, тотальное унижение всех остальных участников аукциона.

Тишина становится мертвой. Ни один из предыдущих символов не вспыхивает в ответ. Никто не смеет перебить. Даже клан Идирголов отступил.

Ведущий торжественно объявляет:

— Продано!

Я удерживаю на лице дежурную улыбку, чувствуя невероятное облегчение: это был последний лот. Ещё немного, и моё испытание закончится.

Схожу со сцены на ватных ногах, усиленно скрывая этот факт. Адреналин отступает, оставляя после себя сладковатую усталость и странное, щемящее чувство гордости.

Я справилась. Несмотря на это чудовищное давление я сделала свою работу безупречно.

Ко мне быстрыми, скользящими шагами направляется сам распорядитель аукциона невысокий быстрый мужчина с лицом, застывшим в маске вежливой невозмутимости.

Внутри мгновенно всё сжимается в ледяной тревожный ком. Зачем он здесь? Что-то не так?

Я заставляю себя выпрямить спину и поднять подбородок, сохраняя на лице профессиональную маску спокойствия.

— Эксперт Левин, — его голос тихий, без эмоций. — Поздравляю с успешным проведением торгов. Ваша работа была безупречна.

Я лишь киваю, чувствуя, как позвоночник превращается в ледяной столб, а ладони предательски потеют.

— Ко мне поступила просьба от победителя торгов за главный лот, — продолжает он. — Покупатель желает получить частную консультацию от эксперта. Прямо сейчас. Если вы не против.

Распорядитель говорит о просьбе, но я отчётливо понимаю: это не просьба. Это приказ. Выбора у меня нет.

Я снова киваю, не доверяя своему голосу.

Он проводит меня по скрытому коридору к массивной двери из полированного темного дерева. Она бесшумно отъезжает в сторону, пропуская меня внутрь.

Переговорная комната ослепляет роскошью. Приглушенный свет, дорогие материалы, стильная мебель. И тишина. Густая, абсолютная, давящая.

И он в центре. Высокая, мощная мужская фигура в черном версе.

Он стоит у большого овального стола, спиной ко входу, созерцая что-то на дорогой огромной проекции. Его капюшон наброшен на голову, скрывая черты, как у всех хардов.

Моё сердце замирает, а потом начинает оглушительно биться в груди.

глава 15. Коллекционер

Массивная фигура в угольно-черном версе медленно, словно неохотно поворачивается ко мне. Это такое неторопливо хищное движение, как замедленная съемка в фильме.

Эффектно-зловещее. Я замираю, ожидая увидеть знакомые резкие черты. Уже настроилась мысленно на эту встречу, но…

Это не Зодиак. И не второй, знакомый мне хард, Горизонт.

Этот хард мне незнаком. Он чужой!

Рельеф третьего встреченного мною представителя этой опаснейшей расы — жестче и тоньше на вид, скулы острее. Его губы сложены в выражении холодного, почти скучающего презрительного превосходства.

Властное давление, исходящее от него, почти такое же всепоглощающее, как и у Зодиака — тяжелая, невидимая волна, что сковывает легкие и заставляет сердце бешено колотиться.

Но она быстро проходит, оставляя после себя только острое, почти осязаемое чувство страха. Но с ним можно бороться, и я заставляю себя выровнять дыхание.

А вот распорядитель, кажется, даже дышать перестал, замерев у двери. На его висках проступила испарина, а пальцы, сложенные в замок, побелели от напряжения. Он даже сделал рефлекторный шаг назад, когда стальной взгляд харда скользнул по нему, не задерживаясь.

— Господин Ролк, — голос распорядителя прозвучал неестественно громко и подобострастно, — разрешите представить вам вашего эксперта, Виталиссу Левин, — он откашлялся и посмотрел на меня. — Эксперт Левин… владелец лота, господин Ролк, имеет к вам вопросы.

Хард по имени Ролк больше не смотрит на распорядителя.

Его глаза, цвета холодного стального пепла, безразлично скользят по мне, изучая, оценивая, словно редкий, любопытный экспонат. В них нет той всепоглощающей, хищной глубины, что у Зодиака, или пронзительной внимательности Горизонта, но есть нечто иное — холодная, расчетливая мощь, готовая в любой момент раздавить все на своем пути.

В этот момент двое его сопровождающих в таких же черных версах беззвучно вносят в комнату куб стазиса. Внутри куба, мерцая таинственным внутренним светом, застыл тиапальский скипетр — лот, который он купил за баснословную сумму.

Они ставят его на стол между нами.

Низкий, вибрирующий голос Ролка наполняет комнату. Он обращается ко мне, начисто игнорируя распорядителя.

— Столь ценный артефакт требует исчерпывающей частной консультации. Для окончательного подтверждения подлинности. Вы предоставите её мне.

Это не вопрос. Даже не просьба. Это приказ, облеченный в ледяную, безапелляционную форму.

Под его взглядом у меня холодеют кончики пальцев, а в висках начинает пульсировать от напряжения.

Но я заставляю себя кивнуть. Я не опускаю глаз, хоть и смотрю куда-то в область его подбородка, не в силах выдержать прямой зрительный контакт.

— Конечно, — мой собственный голос звучит на удивление ровно, почти естественно.

Вполне понятно и объяснимо его желание, учитывая величину его ставки.

Ролк на долю секунды бросает взгляд на распорядителя. Этого оказывается достаточно.

Лицо распорядителя бледнеет сильнее, он начинает почтительно кивать.

— Конечно, господин Ролк. Я… я оставлю вас. Если потребуется что-либо…

Он обрывает себя, пятится и бесшумно выскальзывает за дверь. Мне даже кажется, что я слышу из-за двери его громкий облегченный выдох.

Я остаюсь одна. С хардом.

— Первый вопрос, эксперт Левин, — его голос режет тишину, холодный и ровный, как лезвие. — Техника нанесения гравировки. Вы уверены в её аутентичности?

Он не смотрит на скипетр. Его пристальный оценивающий взгляд прикован ко мне. Я же отвожу глаза к кубу стазиса, к мерцающим в глубине узорам, радуясь возникшему оправданию этому действию. Сосредотачиваюсь на них, а не на нем. Это спасает.

Мой голос звучит ровно, автоматически, заученно. Я говорю хорошо известные мне факты о ручной работе мастеров Тал-Ваара, об уникальном угле резца, о микроскопических следах износа, подтвержденных спектральным анализом.

Он слушает молча. Не двигаясь. Мои пальцы леденеют все больше. В груди колет от волнения, но я больше удивляюсь тому, что я еще могу волноваться, что не все чувства еще замерзли в присутствии харда.

— Достаточно, — он обрывает мою речь на полуслове. В воздухе повисает напряженная пауза. — Спектральный анализ можно подделать. Есть десяток способов. Я понял. Ваше заключение основано на вере в технологии. На чем еще?

Его вопрос — это ловушка. Проверка. Я чувствую это кожей. Делаю глубокий вдох, заставляя мозг работать.

— На контексте, — выдыхаю я. — Состав сплава уникален для раннего периода Тал-Ваара. Позже рецепт был утрачен. Его невозможно воспроизвести без доступа к рудникам той эпохи. Они иссякли тысячелетия назад.

Ролк медленно обходит стол. Его черный верс не шелестит, он поглощает звук. И пространство. Он приближается. На секунду мне кажется, что давление нарастает, становится физическим, сжимает виски. Но я заставляю себя бороться с этой паникой.

— Интересно, — произносит он тише. Его взгляд изучающе скользит по моему лицу. — А возраст? Хроно-тест? Он тоже надежен?

Почему-то в голове мелькает мысль, что суть этих вопросов совсем не та, что лежит на поверхности, что есть более глубинный смысл в его допросе. Но и это я отбрасываю, мне нужно отвечать. Об остальном подумаю после.

— Для органики — да, — отвечаю я, чуть не сбившись. Голос все еще держится. — Для металла… возможны погрешности. Но мы проводили перекрестную проверку по трем методам. Результаты сходятся.

Он останавливается напротив. Слишком близко. Я вижу тончайшую фактуру его верса. Но глаза старательно отвожу, стараясь, чтобы это выглядело естественно. Я помню по курсу в центре Адаптации, что харды очень остро реагируют на любой жест нарушения вежливости.

Мне же следует быть вдвойне осторожной.

— Вы знаете, для чего предназначался этот предмет? Не для парадов. Не для украшения трона, — продолжает он мой допрос.

Это уже не проверка подлинности. Это нечто другое. Его глаза выжигают во мне ответ.

— Для концентрации власти, — срывается у меня. — Он усиливал волю носителя. Это оружие. Психическое.

Уголок его губ чуть подрагивает. Не улыбка. Скорее тень удовлетворения. Очень слабая тень.

— Именно так, — он произносит почти шепотом, и от этого звука по спине бегут мурашки. — И вы утверждаете, что его сила… все еще активна?

Вопрос повисает в воздухе. Острый, опасный, ведущий в неизвестность.

Я замираю, понимая, что любое мое слово теперь может быть использовано против меня.

Профессиональная маска трещит по швам, обнажая голый, животный страх внутри.

Я не знаю, что ответить на этот вопрос. Что он хочет от меня услышать?! Что он вообще от меня хочет? Мне кажется сейчас, что вовсе не ответа на свой вопрос.

Моим спасением, паузой, давшей перевести дыхание, становится тихий шелест за моей спиной — массивная дверь, которая должна была быть наглухо заблокирована, внезапно отъезжает в сторону.

Ролк хмурится, переводя взгляд за мою спину. Взгляд, полный холодной спрессованной ярости, на того, кто посмел прервать нашу беседу.

Впрочем, пробуждающийся гнев тут же сменяется нейтрально-вежливым, хоть и удивлённым выражением.

Я оборачиваюсь. И замираю, понимая, как рано я обрадовалась заминке.

На пороге, подавляя собой всё пространство, стоит он.

Черный Зодиак.

Фигура, знакомая мне до дрожи, до ледяного ужаса в животе, несмотря на то, что я его видела единожды, почти три года назад.

Его верс — абсолютная чернота, поглощающая свет и звук. Но самое страшное — его глаза. Они безразлично скользнули по мне и остановились на Ролке.

Несмотря на мимолетность его взгляда, у меня по спине будто электрический разряд простреливает. Сердце замирает, а потом начинает биться в висках и в сжатом спазмом горле.

Осанка Ролка тоже меняется — в ней проявляется собранность, готовность зверя перед нападением. Он почтительно, почти незаметно склоняет голову. Рот кривит усмешка — узкая, расчетливая, лишенная всякой теплоты.

— Черный Зодиааак, — тянет он с приветливостью, но в его вкрадчивом голосе отчетливо слышится смертоносная отравленная сталь. — Не ожидал. Ты же, вроде, не интересуешься этой эпохой. Больше по драгоценным камням и… совсем эксклюзивным редкостям.

Взгляд Ролка молниеносным росчерком метнулся ко мне, а затем снова упёрся в сохраняющего молчание и подавляющую неподвижность Зодиака.

— Расширил сферу коллекционных интересов? — приподняв бровь, уточняет Ролк.

глава 16. Император

Центральный сектор Империи. Планета Аэлион. Кабинет императора Дариуса.

Кабинет императора Дариуса на планете Аэлион был воплощением новой эпохи.

Пространство, выстроенное в стиле неоклассицизма Империи, со строгими арками и высокими сводами, было наполнено технологиями, не нарушающими гармонию.

Голографические проекторы были скрыты в резных карнизах, а из панорамных окон струился мягкий свет заходящего местного солнца – нежно-лимонного, в отличие от золотистого света столицы.

Тишину разрезал сдержанный, но настойчивый сигнал встроенного коммуникатора.

Вызов от помощника. Странно. Ксавьер Раус слишком хорошо знает своего императора, чтобы беспокоить в такое время. Это настораживало, значит что-то серьёзное.

Дариус активировал коммуникатор.

— Ваше Величество, прошу немедленной аудиенции. Это не терпит отлагательств.

Дариус нахмурился. День подходил к концу, и он мысленно уже предвкушал уединение в своих покоях.

— Новости о грузопотоке могут подождать до утра, Ксавьер, — ответил он, не скрывая легкого раздражения в голосе. — Цифры никуда не убегут.

— Это не о грузопотоке, Ваше Величество. Уверяю вас, эти новости вас… обрадуют.

В голосе помощника сквозь привычную почтительность пробивалась стальная уверенность. Дариус напрягся. Раус не был бы так настойчив без веской причины.

— Дозволяю.

Император Дариус встал, потянувшись, и сделал глубокий вдох. Воздух Аэлиона был особенным – с легкой примесью озона и неизвестных цветущих растений, он бодрил, придавал энергии, вдохновлял на свершения. Он обожал эту планету — символ нового, а не возврата к прошлому.

На голодисплее в центре кабинета зеленые стрелки графиков уверенно ползли вверх.

Восстановление торгового коридора Спираль Лириона шло быстрее плана. За квартал грузопоток через станции Страж и Фликс вырос почти наполовину.

Это были не просто цифры — корабли везли кристаллы для щитов, металлы для версов, продовольствие с агромиров. Каждый конвой цементировал единство Империи, оттесняя распад и смуту под натиском логистики и порядка.

Империя стягивалась воедино, а он, Дариус, был архитектором этого процесса.

Если не об этом, то о чем же мог так срочно сообщить помощник?

Когда дверь бесшумно отъехала в сторону, Дариус стоял у огромной панорамной стены, за которой горел впечатляющий закат.

Небо Аэлиона полыхало оттенками фиолетового и пурпурного, отличными от привычных оранжевых тонов родного мира. Ему действительно нравилось здесь. Это место давало ему возможность дышать полной грудью, думать шире.

Выдержав паузу, Дариус повернулся к вошедшему. Ксавьер Раус почтительно поклонился.

— Ну что там у тебя такого срочного, Ксавьер, что не могло дождаться рассвета?

При более внимательном взгляде на помощника, Дариус всё же придержал недовольство и внутренне подобрался.

Лицо помощника, как всегда, хранило маску служебного спокойствия, но глаза… Глаза сверкали тем самым азартом, который Дариус видел лишь в моменты крупных побед.

— Ваше Величество, — Раус наклонился ещё ниже. — Прошу простить, что нарушаю ваше уединение в столь поздний час…

— Ксавьер, — Дариус жестом пригласил его подойти ближе. — Выглядишь так, будто нашёл алмазную жилу на свалке металлолома. Что случилось?

— Инцидент, Ваше Величество. Наш агент докладывает. На аукционе Реликвии Исхода на станции Коринф. Совершенно необъяснимый поступок со стороны Черного Зодиака.

Дариус насторожился. Любое упоминание Ауро заставляло его внутренне собраться. Необъяснимый – это слово никогда не ассоциировалось с расчетливым хардом.

— Продолжай.

— По данным наших источников, вчера Зодиак вел крайне важные переговоры с Союзом Потерянных Звёзд. Речь шла о контроле над гиперканалом в секторе Лира-7. Это критически важный для него узел, сделка готовилась несколько месяцев. И вдруг, в самый разгар дискуссии, он бросает все, сворачивает переговоры, садится на свой личный корабль и мчится на Коринф. Причины пока неизвестны. Выясняем.

Дариус медленно поднялся из-за стола, подошел к голопроекции звездной карты. Нашел крошечную точку станции Коринф. Ничего стратегического. Аукционный дом.

— И как вы вообще узнали о происшествии в этом... захолустье? — император повернулся к помощнику, в его голосе звучала не столько похвала, сколько требование объяснить эффективность работы разведки.

— Мы действовали в соответствии с вашим приказом, Ваше Величество. Расширять сеть не вглубь, а вокруг, — пояснил Раус. — Мы увеличили наблюдение за всеми высокопоставленными хардами, чьи интересы потенциально могут соприкасаться с интересами Ауро.

Император приподнял бровь, и Раус расширил ответ.

— На Коринфе был Ролк. Наша аналитика показывает, что Зодиак использует его ресурсы и клановые связи как минимум в трех своих крупных проектах на границе. Узнав, что Ролк лично направляется на этот аукцион, мы сочли необходимым включить станцию Коринф в зону контроля. В персонал обслуживания был внедрен наблюдатель. Именно он и сообщил о неожиданном появлении корабля Ауро.

— Что там было настолько важного, чтобы сорвать столь значимое соглашение? — задумчиво спросил император, уже оценивая не сам факт, а качество работы своей службы.

— Именно это и вызывает вопросы, Ваше Величество. На станции присутствовал только один значимый хард. Ролк. Влиятельный, бесспорно. Его клан доставляет нам немало проблем на границе, давит на наши торговые посты в Поясе Астероидов. Но его вес несопоставим с Союзом Потерянных Звёзд. Встреча с Ролком не могла быть важнее тех переговоров. Это… это иррационально.

В груди Дариуса вспыхнуло знакомое чувство – азарт хищника, уловившего первый, едва заметный след добычи.

Ауро никогда не действовал иррационально. Значит, на Коринфе было нечто, что перевесило все доводы разума. Нечто, что он скрывал.

— Что произошло на аукционе? — его голос прозвучал тише, но тверже.

— Ролк приобрел за чудовищную сумму тиапальский скипетр. Главный лот торгов. Зодиак прибыл, когда аукцион завершился. Встретился с Ролком. И улетел. Больше пока ничего не известно. Но факт остается фактом: Ауро бросил все ради этого.

Дариус повернулся к помощнику. В его глазах горел холодный огонь.

— Это оно, Ксавьер. Тот самый шанс. Тень слабости. Я всегда знал, что абсолютно безупречных игроков не бывает.

— Ваше Величество, прикажете активировать агента в ближайшем окружении Зодиака?

— Нет! — резко отрезал Дариус. — Никаких резких движений. Приказываю наблюдать. Максимально осторожно. Так, чтобы даже тени не заподозрили слежку. Я хочу знать все. Что-то заставило Ауро сорваться. И мы найдем эту причину.

Раус кивнул, его глаза уже горели не азартом, а холодной решимостью получить ответ.

— Будет сделано, Ваше Величество.

Когда помощник удалился, Дариус снова посмотрел на звездную карту.

Теперь его взгляд притягивала не зелень растущих грузопотоков, а крошечная, ничем не примечательная точка под названием Коринф. Где-то там лежала разгадка. И он её найдет, а затем уничтожит Черного Зодиака.

глава 17. Собственность

— Нет, Ролк. Новые покупки меня не интересуют, — не отводя своего жуткого немигающего взгляда от моего собеседника, отвечает Зодиак. — Я пришёл за своей собственностью.

От одного звука его голоса меня продирает лютым ознобом.

Его голос я слышала лишь однажды, почти три года назад. Но он врезался в память навсегда.

Низкий, раскатистый, с бархатисто-стальным звучанием, в котором слышна насмешка и абсолютная, неоспоримая власть.

Воздух в комнате мгновенно сгущается, становится тягучим, как смола.

Мне физически не хватает кислорода. Два могущественных харда, два источника чудовищного давления.

В висках стучит, в горле стоит ком. Я чувствую, как моё тело становится хрупким стеклом, готовым треснуть под этим двойным прессом.

Удивляюсь, как до сих пор не отключилась, не рухнула без чувств, как те несчастные сотрудники, о которых шептались мои ассистенты.

Жаль, что я не настолько слабая. Сознание, предательски ясное, не дает забыться.

Мне бы стоять, опустив глаза, но что-то заставляет меня поднять взгляд.

Я не могу не смотреть.

Они буравят друг друга взглядами.

Ролк – холодным, стальным, полным скрытой ярости и вызова. Зодиак… его багровые глаза, искрящиеся красными бликами, кажутся спокойными, почти ленивыми. Но в этой лени – уверенность хищника, который знает, что добыча уже у него в когтях.

И Зодиак безоговорочно берёт верх. Это видно сразу.

Давление, исходящее от него, нарастает, становится почти осязаемым.

И Ролк не выдерживает. Его спина чуть горбится, он делает короткий шаг назад. Голова почтительно склоняется, взгляд проигравшего устремляется в пол.

Но мне, стоящей чуть в стороне, видно, как яростно сведены его скулы, как мышцы на шее напряглись. И в его глазах,обращенных вниз, полыхает ярость.

— Чем могу быть полезен тебе, мастер? — голос Ролка звучит парадоксально почтительно, без тени недовольства и злости.

Зодиак медленно переводит взгляд на меня. Его багровые глаза скользят по моему лицу, заставляя моё окаменевшее тело леденеть, хотя куда уже больше.

— Это моя землянка, — произносит Зодиак, медленно вбивая меня в пол каждым новым словом. — Я её забираю. Сейчас.

В комнате повисает мертвая гнетущая тишина. Я и сама забываю как дышать.

Землянка. Слово-проклятие повисает в воздухе, раскаленным металлом прожигая мою душу.

Ужас, холодный и тошнотворный, разливается по венам.

Но ведь помощник Зодиака, хард, назвавшийся Горизонтом… он строго-настрого приказывал: никто не должен знать. Не произносить, не думать даже!

Зодиак сказал это вслух не просто так. Значит… он понял, что Ролк всё про меня знает? Все вопросы коллекционера ко мне, как к эксперту… это всё была ширма? Он проверял меня? Но… каким образом?

А потом мой мозг, с запозданием, цепляется за вторую часть его фразы.

Я её забираю. Сейчас.

Зодиак меня забирает? Мысли мечутся, не находя выхода и ответов. Куда? Зачем?

Всё, что я строила… карьера, статус, призрачное подобие безопасности… всё это в одно мгновение рассыпается в прах под тяжестью его слов.

Зодиак сказал, что пришел за своей собственностью.

Боже, как я сразу не поняла?

В висках пульсирует, а руки бессильно сжимаются в кулаки.

Вот этот момент и настал. Спокойнее, Вита, ты же знала, что этот день придёт. Смирись…

Мною вдруг овладевает странное спокойствие.

Всё же, со мной что-то очень сильно не так. Ничем иным я не могу объяснить, что продолжаю смотреть на двух опаснейших влиятельнейших хардов. Прямо, не отводя глаз.

После слов Зодиака Ролк опускает голову еще ниже. В его поклоне теперь – не просто формальная почтительность, а стремительное отступление.

— Не знал, мастер. Безусловно, она твоя. Чем-то ещё могу быть полезен?

Зодиак смотрит на него, и в его багровых глазах мелькает что-то вроде холодного удовлетворения.

— Нет. Моя благодарность за сотрудничество… — он делает небольшую паузу, отчего следующая фраза звучит крайне эффектно, — сектор Видар-8. Я отведу оттуда своих теней. Он твой.

Глаза Ролка вспыхивают с такой силой, что, кажется, могли бы прожечь сталь.

Он резко выпрямляется, и по его лицу разливается волна нескрываемого, жадного торжества. Словно он получил не просто спорный сектор, а всю галактику разом. И даром.

— Моя ответная благодарность безмерна, мастер, — его губы изгибаются в довольной усмешке.

И тогда взгляд Зодиака сдвигается ко мне. Тяжелый, бесстрастный.

Под этим взглядом я буквально обмираю, превращаюсь в столб ледяного страха.

— Идёшь со мной, — его голос сух, резок и не терпит возражений.

Зодиак разворачивается и выходит из комнаты, не удостоив Ролка больше ни взглядом.

Мне ничего не остается, кроме как, на автомате, на подкашивающихся ногах, пойти за ним.

Коридоры станции, по которым мы идем мертвенно пусты.

Огоньки камер наблюдения, что всегда подмигивали с потолка, теперь темные, слепые глазницы. Кто-то отключил всю систему. И освещение приглушено до тревожного полумрака.

Зодиак идет своей размашистой, хищной походкой – размеренно, но невероятно быстро. Мне приходится почти бежать, чтобы поспевать за его длинными шагами. Дыхание сбивается, в груди колет.

Мысли в голове мечутся, обрывочные, истеричные.

Работа. Аукцион. Я ведь сейчас ухожу от важнейшего покупателя. Нарушаю приказ. Начальник, Ирниц, Гания… Ругил Аенатис ведь доверил мне такое важное… Я ведь сейчас бросаю всё…

Но следом приходит холодное, безжалостное осознание: всё это больше не имеет никакого значения. Для меня.

Сейчас мой настоящий хозяин пришел забрать свою собственность. Меня. Вся моя работа, все мои стремления… Это всё было временно. С самого начала.

И я это понимала. С самого начала знала, что это только иллюзия свободы.

Что ж… Горькая пилюля правды теперь не подслащена ничем.

И я не могу ослушаться его. Всё время моей работы, моей иллюзорно-свободной жизни — ведь именно он мне дал. И он же и забрал. Сейчас.

Нет других вариантов. И не было с самого начала.

Мы проходим к частному стыковочному отсеку. Полная тишина, нарушаемая лишь гулом систем жизнеобеспечения и моим неровным дыханием.

Индикаторы наружного наблюдения по-прежнему мертвы. Никого. Совсем. Ни души. Даже роботы-погрузчики и доставщики неподвижны.

Затем – переход через шлюз на его корабль. Я узнаю его. Тот самый, с холодными стенами и давящей атмосферой, хоть и прошло три года.

Но теперь он ведет меня не в ту маленькую тесную каюту, что была тогда.

Мы останавливаемся перед дверью, которая отъезжает в сторону, открывая роскошные просторные апартаменты.

глава 18. Цитадель

Просторная комната, отделанная в темных, глубоких тонах, с мягким, теплым светом и дорогой, функциональной мебелью. Здесь нет и намека на ту аскетичную клетку, где я провела первую ночь после того, как Зодиак выиграл меня у Тарка. И на мою на уютную квартирку тоже не похоже совершенно.

Все слишком строго и лаконично. Ни одной лишней или неправильной детали. Сдержанная, но не показная роскошь.

Я замираю на пороге, не решаясь войти, вся сжавшись в комок от страха и ожидания.

Что теперь? Какая участь ждет ЕГО землянку?

Зодиак поворачивается ко мне. Небрежно откидывает с головы капюшон своего верса.

Наконец, я вижу его лицо полностью, без тени. Суровое, даже жесткое лицо древнего бога войны или огня. Именно так я всегда представляла греческого Ареса. С резкими, идеально высеченными словно из гранита чертами. Багровые глаза горят холодным огнем, внимательно изучая меня.

— Сядь, — его голос не терпит возражений.

Он указывает на низкий, широкий диван из темной, переливающейся кожи. Сам опускается в массивное кресло напротив, продолжая смотреть на меня взглядом, от которого кровь стынет в жилах. От страха перед неизвестностью.

Что он задумал? Три года. Он дал мне отсрочку в три года. Зачем? Что еще на уме у этого непостижимого для моего земного мозга инопланетянина?

Мой новый хозяин мрачен и сосредоточен. Молчание становится невыносимым.

Он нарушает его, и слова падают, как удары холодного камня. Мой приговор.

— Твоя жизнь на той планете окончена. Ты больше не вернешься туда. Твой контракт с Центром уже расторгнут. Теперь будешь со мной.

Его безжалостные слова становятся окончательным ударом.

Знала же, что так будет, но всё равно. Предполагать, и жить, пусть с иллюзией свободы… и теперь, снова всё потерять…

Слезы подступают, и я ничего не могу с этим сделать. Я отчаянно глотаю их, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в мягкую кожу ладоней. Не сейчас. Не перед ним.

Но они не слушаются — тихие, горькие слезинки текут по щекам, и я бессильно опускаю голову, чтобы скрыть их.

Всё. Карьера, статус, призрачная надежда на нормальную жизнь, ради которой я так цеплялась… всё разрушено в одно мгновение. Им…

Отчаяние, острое и беспросветное, сжимает сердце. Но я стискиваю зубы, заставляя себя сидеть прямо, сдерживая рыдания, которые рвутся из моей груди.

Один хард, мой хозяин, перечеркнул всё одной фразой. Зачем было тогда давать это мне, чтобы потом забрать?

Что за извращенный садист такое придумал? Ему нравится видеть меня растоптанной и полностью разрушенной?

Вдруг по стенам гостиной пробегает едва заметная рябь, словно пространство на мгновение стало жидкостью. Ощущение невесомости, легкое головокружение — и тут же сменяется давящей тяжестью, вжимающей в кресло.

Пространственный скачок. Резкий и неприятный. Затем — еще один. И еще.

Слишком быстро, один за другим. Обычно так не прыгают — это мучительно для организма.

Это отвлекает на мгновенье.

Заметает следы? Кто может быть настолько опасен, что Черный Зодиак применяет такие меры?

Наконец, скачки прекращаются. Минут десять мы сидим в жуткой напряженной тишине. Кажется, сам воздух дрожит, словно натянутая струна.

Зодиак не двигается, его багровый взгляд прикован ко мне, изучающий, тяжелый, выжигающий душу. Точнее ее остатки. Ведь после озвученного им решения она раскололась на тысячи осколков.

Я сижу неподвижно под этим взглядом, пытаясь контролировать дыхание, чувствуя, как каждая секунда растягивается в пытку.

Не спрашиваю ни о чем. Смысл? Он точно не поменяет своего мнения, какие бы аргументы я не привела.

Я для него лишь собственность. Движимое имущество, с которым можно делать все что захочешь, не считаясь с моими чувствами.

Затем хард медленно поднимается. Его тень накрывает меня.

— Мы прибыли. В мою цитадель. Здесь ты будешь в полной безопасности. От всех.

Замечаю, что он пока ни разу не назвал меня по имени. Это неожиданно цепляет еще больше. Я просто вещь. Вот оно доказательство.

— Идем, — бросает он мне короткий приказ.

Зодиак поворачивается и выходит из гостиной, и мне ничего не остается, как послушно последовать за ним.

Мы идем по бесконечным, пустым коридорам. Они поражают роскошью — темный, отполированный до зеркального блеска металл, струящиеся световые панели, встроенные в стены и потолок.

Ни души. Только мерцание индикаторов на многочисленных дверях и тихий гул систем.

Мы входим в прозрачный лифт, который бесшумно скользит вверх.

Он останавливается перед очередной дверью. Она отъезжает, открывая новые апартаменты. Еще роскошнее прежних на его корабле. Темные поверхности, сдержанная подсветка, лаконичные линии. Роскошная строгость и… непередаваемое ощущение холодного уюта. Красиво, очень, но…

Холодно как-то. Для меня.

Вот она — моя новая клетка, видимо.

В минималистичных нишах, искусно встроенных в интерьер, мерцают драгоценные камни невероятной чистоты и размера.

Мой взгляд эксперта скользит по ним, оценивая редчайшие экземпляры. Дыхание перехватывает от вида этих ценностей. На мгновение, даже обо всех своих бедах забываю.

Я даже останавливаюсь, забывшись, у одной из них. Разглядывая особенно потрясающий экземпляр.

Именно в этот момент, когда я отвлеклась, он подходит ко мне. Быстро, беззвучно.

Так внезапно, что дыхание перехватывает от его внезапной близости.

Он так быстро тихо переместился!

А потом, прежде чем я успеваю среагировать, он… обнимает меня!

Крепко, почти грубо, прижимает к себе одной рукой. Другую руку поднимает к моему лицу. Крупные твёрдые пальцы берут меня за подбородок, непреклонным движением заставляя поднять голову.

Я замираю, не в силах пошевелиться, не в силах отвести взгляд от его лица, так близко наклонившегося ко мне. Его горячее дыхание на моей коже. В глазах – необъяснимая смесь власти, любопытства и чего-то еще, чего я не понимаю.

глава 19. Поцелуй

Его рука на моей спине и пальцы на моём лице фиксируют меня бескомпромиссно и жёстко. Властные, горячие губы с абсолютной, не оставляющей сомнений уверенностью раздвигают мои, подавляя малейшую попытку сопротивления, заставляя безговорочно подчиниться.

Язык, умелый, сильный, с отчетливым вкусом чего-то металлического и острого, без прелюдий вторгается в мое пространство. Он заполняет, упирается в нёбо, вытесняя воздух, и проводит влажным, уверенным движением по внутренней поверхности зубов, продвигается дальше, исследуя глубины. Он завоевывает, подавляет, подчиняет меня.

Забивает все рецепторы, все ощущения собой. Только его и чувствую в этот момент, позабыв про себя.

В тот же миг его верс, до этого лишь тяжелая ткань, оживает. Тысячи микроскопических волокон приходят в движение, сливаясь с моим версом. Тяжелая, шелковистая масса поднимается по моим ногам, бедрам, спине, смыкаясь над плечами в подобие кокона. Он окутывает, плотно облегает, создавая легкое, постоянное давление, словно я погружена в теплую, разумную смолу.

Пальцы, каждый из которых кажется отлитым из стали, плотно фиксируют подбородок, впиваются в мою спину через слои ткани. Его руки вминают меня в его тело, давая ощутить каждый мускул его торса, рельефного, будто высеченного из гранита.

Мое тело, хрупкое и мягкое, вдавливается в эту несгибаемую стену плоти и силы. Моё сердце стучит оглушительно, бешеными, неровными толчками, гоняя по сосудам вскипевшую кровь. Разум уже и не пытается защититься, ни малейшего проблеска мысли.

Инстинктивно я пытаюсь бороться, пытаюсь оттолкнуть его ладонями, упираюсь в его грудь. Но мои усилия, что попытка грудного ребенка сдвинуть шкаф. Его тело — монолит. И чем яростнее, безнадежнее мое сопротивление, тем сильнее его напор.

Поцелуй длится, властный, подчиняющий. И сквозь мою полную ошеломлённость и страх, из глубин моего дрожащего тела пробивается что-то иное. Что-то горячее, стыдное, парадоксальное.

Возбуждение рождается не в голове, а глубоко внутри. От осознания своей абсолютной, тотальной беззащитности. От мощи, что сковывает меня, лишая воли. От этого грубого, первобытного проявления власти, против которого бессильны любые доводы.

Он опытен. Умел. И точно знает, что делает с моим телом.

Внезапный, горячий спазм сотрясает моё тело, заставляя сжаться внутренние мышцы.

По внутренней поверхности моих бедер растекается предательская теплота. Соски резко, болезненно напрягаются и твердеют. Дыхание сбивается уже не только от страха, но и от нарастающего, дикого внутреннего жара.

Моё тело сдает позиции само, помимо воли. Ноги слабеют, становясь ватными, мышцы предательски расслабляются. Моя голова тяжело, безвольно опрокидывается на его могучее предплечье.

Из моего горла вырывается тихий, сдавленный стон, и я окончательно перестаю сопротивляться. Я позволяю этому происходить…

И всё меняется мгновенно, будто он ждал именно этого. Его поцелуй преображается.

Давление его властных губ меняется. Они все еще владеют мной, но теперь это владение обретает иную форму. Из жестких и холодных они становятся… внимательными. Замедляются, исследуют форму моих губ.

Зодиак теперь целует меня иначе: то слегка оттягивает мою нижнюю губу, проводя по ней кончиком языка, то захватывает верхнюю.

Его язык, этот захватчик, превращается в искусного исследователя моего рта — ласкает, плавными, уверенными движениями скользит по бугоркам на нёбе, заставляя меня непроизвольно вздрагивать, проводит по внутренней поверхности щек, касается языка.

Каждое прикосновение — точное, выверенное, ласкающее — рождает новый всплеск ощущений, заставляя нервные окончания петь.

Его верс тоже окутывает и слегка массирует, повторяя контуры моего тела. Внутри этого шелковисто-тёмного кокона мои ощущения обостряются до предела. Его руки остаются неподвижными, продолжая удерживать меня с той же сокрушающей силой, но теперь это объятие кажется не тюрьмой, а единственной опорой в уплывающем мире.

Поцелуй длится и длится. Я слышу его ровное, глубокое дыхание, и свои прерывистые, сбивчивые вдохи. Пропитываюсь его запахом и еще чем-то незримым и неуловимым на таком тонком уровне, что я только могу интуитивно его почувствовать, самым краешком обострившихся чувств.

Зодиак то углубляет поцелуй, снова заполняя весь рот, заставляя меня терять остатки воздуха и слабо постанывать, то отступает, ограничиваясь легкими, почти воздушными касаниями, едва касаясь губами моих, от которых по всему телу пробегает мелкая, огненная дрожь.

В этих движениях — не просто опыт, а глубинное, интуитивное знание, от которого кружится голова и темнеет в глазах.

Растворяюсь в этом поцелуе властного опытного мужчины. Страх полностью отступает на второй план, приглушенный нарастающей, всепоглощающей волной возбуждения, разрастаясь в настоящий пожар внизу живота.

Жар становится пульсирующим, ритмичным, синхронизируясь с бешеным стуком сердца.

Мои и без того пылающие щёки раскаляются, кажется, до предела, ведь у меня насквозь промокает нижнее белье. Стыд сменяется острой, почти болезненной потребностью, жаждой, которую я никогда раньше не испытывала.

И от этого еще страшнее. Я силюсь понять свою невозможную реакцию и не нахожу ей объяснения. Так не должно быть!

Я не могу так реагировать! Не с ним! Но факты упрямая вещь.

Мои руки, которые только что бессильно упирались в его стальную грудь, теперь судорожно цепляются за складки его верса, не чтобы оттолкнуть, а чтобы притянуть ближе, вжаться в него, раствориться, отдаться ему без остатка.

Он пьёт мое дыхание, мою покорность, мое пробудившееся, дикое желание.

И самое страшное, я теперь не хочу, чтобы этот поцелуй закончился. Я хочу, чтобы он продолжился. Перешёл во что-то гораздо большее.

Именно в этот момент Зодиак отстраняется. Внимательно рассматривает моё пылающее лицо. Его верс стекает с моего. Пару бесконечных секунд он рассматривает мое растерянное пунцовое лицо.

В его же взгляде вообще не мелькает никаких эмоций. Так, легкая задумчивость исследователя, что только что наколол очередную бабочку на иглу.

Мои колени начинают дрожать, грозя подкоситься. Да и само тело как желе. И это тоже пугает.

Зодиак все видит. Подмечает. А затем его руки плавно обхватывают меня за талию и перемещают на диван.

Он отходит к стойке и начинает наливать что-то в высокие бокалы у дальней стены.

Я вся дрожу, в полнейшем шоке. Осознанность возвращается рывками.

— Зачем? — вырывается у меня потрясенное.

глава 20. Зачем нужны землянки

Зодиак слегка хмурит брови, точно удивлен тем, что его послушная игрушка вдруг решила проявить характер. Но я устала быть бессловесной вещью. Мне нужны ответы, даже если после этого я очень сильно пожалею о том, что осмелилась их требовать у него.

Его губы, только что владевшие моим ртом с такой абсолютной властью, теперь сжимаются плотнее и жестче. В багровых глазах ничего нельзя прочитать. И мне страшно заглядывать в них, но я упрямо держусь и не отвожу взгляд.

Я не игрушка и не вещь! Я хочу, чтобы он понял это.

Да, еще недавно я вела себя как… послушная марионетка. Стонала, отдавалась его властным ласкам, но… он просто молча наблюдает за мной.

Стыд обжигает мои щеки жарче, чем его поцелуй. Мое тело, жалкое предательское тело, все еще ноет и пульсирует, умоляя о продолжении, в то время как разум кричит от ужаса и унижения.

Я невольно отстраняюсь, и моя спина упирается в спинку дивана. Дрожь сменяется чем-то иным — острым, колючим, отчаянным.

Это гнев. Гнев, рожденный из страха и беспомощности.

Я выпрямляю спину, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Боль помогает собраться.

— Зачем? — повторяю я.

Мой голос звучит хрипло, но тверже, чем я ожидала, и я, пользуясь его молчанием, начинаю забрасывать его вопросами:

— Зачем все это было нужно? Почему землянки так ценны? Почему нужно было молчать о том, кто я? Почему я оказалась равноценна целому астероидному поясу? Почему меня отпустили и дали свободу, а теперь… все отняли? Какой в этом был смысл? Для чего я нужна?

Зодиак не двигается. Он смотрит на меня так, будто я — внезапно заговоривший экспонат в его коллекции. В его взгляде нет гнева, лишь легкое, почти незаметное удивление моей бурной вспышкой.

Он явно не ожидал от меня подобной реакции. Потом в его глазах мелькает неуловимая искра интереса, незаметная почти, которая тут же гаснет в его багровых радужках.

Он не удостаивает меня ответом. Вместо этого его пальцы едва заметно шевелятся в воздухе.

— Тевин, — низкий властный голос раскатывается по кабинету. — Ты мне нужен.

Словно по мановению волшебной палочки, дверь бесшумно отъезжает, и в проеме возникает знакомая фигура… его помощника, Горизонта. Вот его оказывается как зовут! Тевин.

Он входит, его темный верс неподвижен, взгляд устремлен куда-то в пространство между мной и его хозяином.

Совершенно неожиданно у меня мелькает глупая несвоевременная мысль. А есть ли у Зодиака нормальное имя? И кто его называет им? Есть ли у него вообще семья?

— Объясни ей всё, — не отводя от меня задумчивого тяжелого взгляда, требует Зодиак, отворачиваясь к окну.

Я чувствую, как по спине бегут мурашки. Сейчас я услышу правду. И я страшусь ее. Готова ли я?

Тевин выполняет приказ без малейшей паузы. Он сразу начинает говорить.

Его голос ровный, лишенный эмоций, как голос диктора, зачитывающего сводку погоды. Но каждое слово падает в тишину комнаты с весом свинцовой гири.

— Да, мастер. Самоназвание — земляне. Малочисленная раса, представленная несколькими десятками особей обоего пола. Точная численность неизвестна. Предположительное происхождение — соседняя галактика Кагнах. Земляне, а в особенности землянки, представляют ценность в силу уникальной биологической особенности… — начинает он.

Я слушаю, замерев на месте. Каждое слово острым уколом отзывается в груди.

Колонисты. Корабль…

А Тевин продолжает под одобрительный кивок Зодиака.

— Ваш энергетический контур, в отличие от рас этой галактики, не замкнут. Энергия проходит насквозь, никак не влияя на ваш организм, не скапливаясь в нем и не отражаясь. Это делает вас одновременно самыми слабыми в нашей галактике, но и дает огромное преимущество перед другими расами.

Горизонт делает небольшую эффектную паузу, словно давая мне время самой догадаться. А когда в моих глазах появляется тень озарения, он продолжает.

— Мощное излучение хардов и других доминирующих рас проходит через землян, не нанося никакого вреда. Для остальных такое соседство может стать весьма мучительным и даже смертельным. Земляне же выдержат его почти без последствий.

Он снова делает паузу, давая мне осознать. А у меня уже колени начинают дрожать от подступающей паники. Я не просто игрушка. Я очень ценная вещь, оказывается.

— Если упростить, вы, земляне, идеальные партнеры для для таких, как мы. Максимальная биологическая и энергетическая совместимость. Немногие из того малого числа, кто может выжить в непосредственной близости от любого харда. Тогда как даже среди нашей расы не все могут быть совместимы по уровню излучения. Именно поэтому каждая землянка — это огромный куш на черном рынке. Аукцион, где выставляют землянку, бьет все мыслимые ставки.

У меня все же перехватывает дыхание. Вся моя ценность, вся моя уникальность сводится к этому? К тому, что я… совместима? С хардами и такими же излучающими, как они? Я всего лишь живой, удобный сосуд?

Вот и ответ. Глупо было надеяться на другую роль.

— А… а остальные? — с трудом выдавливаю я, вспоминая корабль и других колонистов. — Что случилось с нашим кораблем? Я ничего не помню…

Горизонт, не моргнув глазом, выдает голые, жестокие факты.

— Ваш корабль, очевидно, совершил непреднамеренный скачок в приграничный сектор. Скорее всего какая-то аномалия при искривлении пространства. Он был сильно поврежден. Мои предположения, подкрепленные собранными фактами, что сама природа вашего перемещения оказалась для него разрушительной. Он буквально развалился на части. Часть капсул сгорела в атмосфере ближайшей планеты, часть была повреждена. Уцелевших подобрали контрабандисты. Это их сектор. Он в нейтральной приграничной зоне, как я уже говорил. Позже стало понятно, что за груз им достался, и тогда началась охота.

Он смотрит прямо на меня. Не мигающим жутким взглядом, а у меня перед глазами невольно встает эта картина: разваливающийся на части транспортник и разлетающиеся по космосу капсулы с колонистами. Крохотные точки в черном мертвом пространстве.

Боже! Мороз пробегает по спине от запоздалого ужаса.

— Тебе повезло, Виталина, — ставит окончательную точку в своем рассказе Горизонт-Тевин. — Ты попала к мастеру Зодиаку.

Повезло... Слово отдается в моей голове пустым эхом. Мне повезло…

Меня украли, купили, выиграли в карты, или во что они там играли, лишили всего, что я имела, и это называют «повезло»?!

— И теперь, — голос Тевина становится еще безжалостнее, — никаких возможностей для возврата к прошлой жизни нет. Это исключено. Черный Зодиак публично заявил о своих правах. После этого ни одна планета, ни одна организация не станет для тебя укрытием. Тебя найдут. Не чтобы спасти, а чтобы использовать в качестве удобного рычага. А врагов у мастера достаточно. Я собирал и готовил отчеты о тебе все это время, Вита. Ты умна и вполне разумна. Я думаю, ты сделаешь правильные выводы, — холодно заключает он.

Я молча киваю.

Собирал. Следил. Готовил. Выходит, мне не показалось. Я все время была у них под колпаком. Все это время.

Голова тяжелая, будто налитая свинцом. Меня мутит.

Картинки с аукциона, взгляд Ролка, могущественные кланы, о которых шептались коллеги…

Да, я наслышана. И я умею делать выводы.

Я не просто вещь. Я теперь очень легкая и желанная мишень для многих, судя по всему. И Ролк не просто так меня спрашивал. Как смотрел. Как подходил ближе. Изучал? Заметил, что я не так страдаю, как остальные?

Горизонт, закончив свой безжалостный отчет, коротко кланяется своему мастеру и так же бесшумно исчезает за дверью.

Она закрывается с тихим щелчком, который звучит громче любого хлопка.

Я остаюсь одна. С Зодиаком.

Воздух снова сгущается, но теперь он наполнен не темной подчиняющей страстью, а гнетущим ожиданием.

Я медленно поднимаю на него взгляд. Весь мой гнев куда-то ушел, оставив после себя леденящую, бездонную пустоту и горькое понимание.

Моя старая жизнь мертва. Иллюзия свободы развеяна. Впереди только эта роскошная цитадель, а по сути, моя новая клетка.

Я заперта здесь с ним. С этим могущественным, непостижимым хардом. И это моя новая, пугающая реальность, в которой я — и приз, и оружие, и пленник. И разменная монета. Но больше всего приз.

И мне придется это принять. Потому что выбора у меня больше нет.

— Что… что мне нужно будет делать? Для чего я здесь? — наскребая остатки смелости, задаю я, пожалуй, самый главный вопрос для себя сейчас.

глава 21. Новая реальность

Зодиак не спешит давать ответ. Он просто смотрит на меня, и под этим пристальным жестким взглядом очень сложно вообще сосредоточиться на чем-либо.

Я всхлипываю и тут же пугаюсь, насколько громким получается этот звук.

Тишина после ухода Тевина оглушительная. Она давит на барабанные перепонки, густая и тяжёлая. Я так и сижу, не в силах пошевелиться, и в мыслях резкими вспышками проявляются слова: ценная вещь, мишень, пленница. Возврата нет.

Безжалостные, простые слова помощника висят в воздухе, словно отравляя его невидимым ядом. Я делаю медленный, прерывистый вдох, но воздух этой защищенной цитадели не приносит облегчения. Я задыхаюсь здесь.

Я опускаю руки и впиваюсь пальцами в плотную обивку дивана, с облегчением ощущая под собой хоть какую-то опору. Плечи сами сгибаются под невидимой тяжестью.

Вся ярость, что давала мне смелость требовать ответов, уходит, вытекает сквозь пальцы, оставляя после себя лишь ледяную, бездонную пустоту.

Я не сильная. Совсем не сильная.

Не знаю, как я держалась все это время. Наверное, тотальный стресс запустил какие-то скрытые резервы. Но сейчас, похоже, настал предел моих сил.

Я не слышу его шагов. Зодиак просто возникает рядом, нарушая гнетущую тишину своим присутствием.

Вздрагиваю и поднимаю голову. Хард стоит прямо передо мной, держа в руке высокий бокал с дымящейся жидкостью нежного золотистого оттенка.

— Выпей, — его голос звучит низко, без приказа, но и без возможности отказа.

Он требовательно протягивает мне бокал.

— Это поможет тебе успокоиться.

Я медленно протягиваю руку к напитку. Пальцы дрожат, касаясь прохладного стекла. Аромат тонкий, цветочный, с едва уловимой горьковатой нотой. Я какое-то время пустым взглядом смотрю на дымку, поднимающуюся над поверхностью, не решаясь сделать глоток. Страх и недоверие сковывают меня.

Он наблюдает за мной, его багровый взгляд тяжелый и неотрывный. Он не торопит, просто стоит и ждет.

Собрав волю в кулак, я подношу бокал к губам и делаю маленький глоток. Если отрава, то, может, и лучше — меньше мучений.

Жидкость обжигает горло приятным теплом, которое тут же разливается по телу, снимая остроту мышечного напряжения. Дыхание выравнивается, сердцебиение перестает колотиться в висках. В голове проясняется, но пустота и горечь никуда не уходят, лишь отступают на шаг, становятся терпимее.

Я опускаю бокал на колено, обхватываю его пальцами и снова поднимаю на него взгляд. Теперь я могу говорить, не срываясь на истерику.

— Что… — я сглатываю, очищая горло. — Что мне нужно будет делать? Для чего я здесь? — повторяю я вопрос.

Зодиак не отвечает сразу. Его взгляд скользит по моим белым костяшкам, сжимающим ножку бокала, затем медленно поднимается к моим глазам. Я стойко не отвожу взгляд, хоть это желание почти невыносимо.

Страшно. Как же мне страшно. До жестких спазмов в горле.

— Ты здесь, чтобы играть роль моей женщины, Вита, — его голос ровный, лишенный каких-либо эмоций.

Он не приказывает, не предлагает. Он констатирует. Прямо и жестко.

— Публично. На официальных встречах и простых выходах. Учитывая твое происхождение, твой статус не вызовет вопросов.

— Женщины? — вырывается у меня невольно.

Значит, мои худшие подозрения начинают сбываться.

— Да, — с таким же ледяным спокойствием подтверждает он. — Я думаю, тут нет двойного смысла, чтобы понять неправильно.

Он неожиданно наклоняется и властно приподнимает мой подбородок двумя пальцами. А я начинаю дрожать, губы трясутся, веки сами опускаются, не выдерживая напряжения всего этого долгого страшного дня.

И как бы я ни сдерживалась, по щеке скатывается одинокая слезинка.

Я закусываю нижнюю губу, чтобы не разрыдаться перед ним. Не хочется показывать свою слабость. Как же мне хочется быть сильной.

Но я уже не могу выдерживать весь этот кошмар, что на меня так внезапно свалился. Не могу!

Я жду резкого выговора, гнева, раздражения, наконец.

Но Зодиак снова реагирует непонятно и странно для меня.

Его палец медленно стирает соленую влагу с моей кожи, а потом он убирает руку, неуловимым движением забирая из моих пальцев полупустой бокал.

— Меня всегда удивляло, как часто делаются ошибочные выводы, исходя из неправильной трактовки обычных фраз, — задумчиво произносит он. — Что в моих словах тебя так испугало? Я никогда не брал ни одну женщину силой. И в этот раз не собираюсь отступать от этого правила. Или ты считаешь, что это должно доставлять мне удовольствие?

Я недоверчиво смотрю на него.

Он стоит. Смотрит все так же пристально. Буквально сканирует насквозь.

Не тронет? Его слова звучат как облегчение, но мое тело помнит другое. Пальцы сами тянутся к губам, касаются их — они все еще горят, память о его поцелуе живет в них отдельной, стыдной жизнью.

Как это сочетается с его холодным обещанием?

Мои щеки вспыхивают, и я опускаю руку, сжимая ее в кулак на колене.

Конечно, он замечает этот жест. В глубине его зрачков мелькает понимание.

— Поцелуй был для Тевина, — жестко отрезает он. — Даже мой помощник не должен знать истинной природы наших отношений. Это тебе тоже стоит запомнить. Никто, Вита, не должен знать, что ты играешь роль. Для всех, ты моя землянка. До тех пор, пока это будет необходимо.

От этих слов по моей спине пробегает ледяной холод. Он не доверяет человеку, который по сути его тенью является… Предательство здесь настолько распространено?

Так вот для чего он его вызвал? Не просто, чтобы тот мне что-то объяснил, а продемонстрировать ему наши отношения…?

Но как Тевин… по поцелую? Я сжимаюсь внутри, ощущая себя крошечной фигурой на шахматной доске, где правила мне неведомы. Стоп. Сейчас он говорит со мной. Значит, мне нужно узнать главное.

— А… в чем тогда будут заключаться эти… отношения? — выдыхаю я.

Мой голос предательски дрожит. Его близость ощущается слишком остро и странно.

Слишком много противоположных эмоций это непонятный мужчина вызывает во мне. А разобраться в них сейчас кажется совершенно невозможным.

— Ты будешь изображать мою женщину, — повторяет он, и на этот раз в его голосе звучит вполне уловимая сталь. — Не просто присутствовать рядом. Ты будешь вести себя соответствующим образом. Всегда.

Он слегка прищуривается, прожигая меня своим пугающим багровым взглядом, а голос становится ещё жёстче.

— При посторонних ты будешь смотреть на меня, касаться, как это делают любовники. Ты будешь стоять достаточно близко, чтобы это выглядело естественно. Твой взгляд не должен бегать по сторонам в поисках выхода. Ты не должна отстраняться от моих прикосновений, какими бы они ни были. Ты будешь обращаться ко мне соответствующим тоном. Ты будешь откликаться на мои жесты, на мой взгляд, так чтобы всем было понятно какого рода связь между нами. Настолько достоверно, насколько потребуется, чтобы ни у кого не возникло ни малейшего сомнения в обратном.

Он склоняет голову набок, изучая мою реакцию. Его острый взгляд, кажется, сканирует каждую черту моего лица, каждый мускул, оценивая, способна ли я на такую ложь.

— Так понятно для тебя? — спрашивает он с холодной безжалостностью. — Это твоя новая реальность, Вита. Каждое твое слово, каждый жест отныне будут иметь значение.

Я медленно киваю.

— Как долго мне нужно будет… играть? — рискую я задать еще один вопрос, уже сама боясь услышать на него прямой ответ.

А ведь сколько еще их теснится сейчас в моей голове? Самый главный — зачем все это самому Зодиаку? Для чего он затеял эту игру? Но я точно никогда не решусь его озвучить.

Хард снова делает паузу, во время которой продолжает сканировать мое лицо, выискивая все новые грани моих эмоций.

— Тевин верно отметил. Спрятать тебя сейчас невозможно, — медленно произносит он, наконец. — Будешь на виду. Столько, сколько потребуется… — новая пауза, которая заставляет мое сердце пропускать удары. — До тех пор твоя роль определена.

Последняя фраза повисает в воздухе окончательным приговором. Нет ни жалости, ни сожаления. Только холодный, неумолимый расчет.

У меня нет выбора. Бежать некуда. Любая попытка обрести свободу теперь приведет меня прямиком в лапы тех, для кого я — всего лишь ценный рычаг против теневого императора.

Я чувствую, как мое тело сникает. Роль. Теперь мне остается только одна роль. Играть или умереть. Без вариантов. Я безвольно киваю.

— Я… я поняла, — шепчу я.

— Хорошо, — удовлетворенно замечает он. — Первое правило. В присутствии Тевина и наедине будешь называть меня по имени. Ауро. При остальных — мастер. Повтори.

— При Тевине и наедине — Ауро. В остальных случаях на публике — мастер, — послушно шепчу я.

Голос уже плохо слушается и едва скрипит. И в глазах мелькают подозрительные мушки.

Голова кружится, в ушах начинает шуметь, и меня накрывает внезапной плотной темнотой. Я соскальзываю в обморок, как в единственное спасительное место.

глава 22. Роль

Я прихожу в себя от ощущения плавного движения. Моя голова лежит на чем-то твердом, а тело покачивается в ритме широких, ровных шагов.

Я понимаю, что снова нахожусь на руках у Зодиака. Совсем как в тот раз, когда он нес меня по коридорам своего корабля.

Чувство дежавю захлестывает буквально.

Он опять несет меня по бесконечным, тихим коридорам, но уже своей цитадели, где он полновластный и абсолютный хозяин.

Я в его логове. И у меня одна роль — играть его женщину.

Ауро замечает, что я очнулась.

— Тебе нужно отдохнуть, — его голос звучит прямо над моей головой, холодно и сухо. — Врач осмотрел тебя. Твое состояние — следствие нервного истощения, а не моего воздействия.

Он произносит это как констатацию факта, без тени утешения. Я не отвечаю. У меня нет сил даже на стыд. Он что недоволен и думает, я притворяюсь?

Я все же нахожу в себе силы кивнуть.

Надо искать плюсы, а то так и до жесткой депрессии недалеко. Все же он вызывал врача, несет теперь… отдыхать. Вполне себе забота, если не считать того, что в груди все еще сердце никак не успокоится. Так и колотится о ребра от шока и потрясения.

Зодиак же спокоен, как айсберг.

Я просто лежу в его сильных руках, прислушиваясь к мерному стуку его сердца. Его ритм хоть немного успокаивает.

Хард тем временем вносит меня в помещение, которое можно назвать его апартаментами. Здесь царит знакомая аскетичная роскошь: темные полированные поверхности, строгие линии. Это точно его личные покои.

Но мы здесь не останавливаемся.

Ауро проходит прямо в спальню со мной на руках. Я в очередной раз отмечаю его нечеловеческую силу и выносливость. Он столько меня нес, а его дыхание даже не сбилось ни разу, и пульс все такой же мерный и спокойный.

Он не человек. Хард. Самый влиятельный и опасный из них. И я не должна про это забывать.

Зодиак не проявляет пока агрессии и жестокости ко мне. Это тоже можно отнести к плюсам. Нужно попробовать наладить с ним диалог. Может мне удасться как-то переломить ситуацию и уговорить его отпустить меня.

Потом… когда все это закончится. Я уверена, что я здесь не просто так, а с какой-то определенной целью. Понять ее и найти общий язык с моим нынешним хозяином — вот мои приоритетные задачи.

Но сначала отдых. Врач прав. У меня совершенно расшатались нервы от этих жутких нагрузок на мою бедную нервную систему.

Хороший здоровый сон и завтра…

Мой взгляд упирается в массивную кровать в центре спальни. Она просто монументальна и вполне под стать своему хозяину.

Он опускает меня на край, и я сижу, растерянно уставившись перед собой.

— Ты будешь жить здесь. Отныне это и твоя спальня. Завтра привезут твои вещи. Спать тоже будешь со мной, — спокойно заявляет он.

Мой взгляд поднимается к нему, полный немого страха. После всех его слов?

Он читает вопрос на моем лице и отвечает с холодной, жесткой отстраненностью.

— Твое тело должно быть пропитано моей энергетической сигнатурой. Для окружающих, особенно для других хардов, это единственный способ безошибочно идентифицировать тебя как мою женщину. Ты должна не просто выглядеть как она, ты должна ощущаться ею на энергетическом уровне. Это не прихоть. Это необходимая мера безопасности, которой тебе придется соответствовать.

Беспощадный приговор, облеченный в холодную логику.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, его пальцы находят застежку моего верса на шее.

Щелчок. Ткань теряет форму и свисает с моих плеч. Я инстинктивно хватаюсь за нее, пытаясь прикрыться, но он одним движением снимает ее полностью.

Я остаюсь сидеть перед ним в одном тонком белье, чувствуя, как по коже бегут мурашки от холодного воздуха и его пристального изучающего взгляда.

— Ложись. Мы продолжим наш разговор завтра, — говорит Ауро.

В его голосе безоговорочный приказ.

Я делаю все на автомате, отодвигаюсь к дальней стене и ложусь на спину. Жду… не знаю чего. Насилия? Того самого «соития», которого он только что обещал не требовать?

Замираю в мучительном ожидании, пока он отходит к центру комнаты и начинает раздеваться сам.

Сначала исчезает его черный верс, обнажая широкую спину, покрытую причудливым узором из ветвистых потрескивающих молний и рельефных мышц. Затем он снимает и низ своего костюма…

Я хочу и не могу отвести глаз. Страх и еще странное горячее оцепенение сковывает меня.

Боюсь его, но мой внутренний эстет не может не любоваться на эту совершенную, хищную мужскую красоту.

Ужасаюсь и восхищаюсь одновременно.

Его тело — это воплощение грубой, нечеловеческой силы. Широкие плечи, мощные бедра, каждый мускул будто высечен из гранита. Словно древнее божество войны, прекрасен, и вместе с тем устрашает.

Ауро, похоже, щадит мои чувства. Не смотрит на меня, повернувшись спиной. Закончив с одеждой, он молча уходит в соседнее помещение. Похоже, ванную, потому что до меня доносится приглушенный шум воды.

Пока его нет, я наконец делаю глубокий, прерывистый вдох и пытаюсь укрыться одеялом, но мои пальцы дрожат слишком сильно.

Здесь все пропитано им и властью. Просто тотальным, сокрушительным могуществом. И оно давит на меня. Пусть не физически, но я ощущаю его на себе.

Через несколько минут Ауро возвращается. Он подходит к кровати. И я, наверно, первый раз могу его хорошо рассмотреть.

Его волосы, обычно скрытые капюшоном, темные и густые, слегка влажные. Капли воды застревают в прядях и скатываются по шее на мощные плечи.

Да я угадала, он принял душ. В этом жесте есть что-то настолько обыденное, что это кажется несовместимым с его существом.

И к этому мне тоже нужно будет привыкнуть. Что у него есть обычные потребности, такие как еда, сон, душ и другие.

Ты сможешь, Вита. В конце концов, ты смогла вызубрить все эти кошмарные, бесконечные исторические периоды и даты локальных войн местной Империи.

И с одним хардом должна договориться.

Зодиак молча гасит свет, оставляя лишь приглушенную подсветку где-то у пола, и ложится рядом со мной.

Приступ короткой паники заставляет меня зажмурить глаза, поэтому теперь я только чувствую, как проминается матрас под его тяжелым телом.

Как его мощная рука находит мою талию, притягивая меня к себе. Чувствую спиной его твёрдое, горячее тело, его жёсткий рельеф. Резкий, с нотами металла и грозы, запах окутывает меня плотным покрывалом.

Непроизвольно я опять замираю. Каждый мой мускул напряжен до предела. И я не знаю, как уговорить свое тело хоть немного расслабиться. Оно сейчас точно меня не послушает.

Проходит несколько минут, пока я привыкаю к ощущениям. Ауро больше не двигается.

Его объятие властное, собственническое. Без тени сексуального подтекста. Только пронизано осознанием безграничного права на меня.

И самое ужасное, что мое непредсказуемое тело реагирует на эту близость.

Там, где его кожа касается моей, бегут каскады мурашек. И нет, они не неприятные. Другие совсем.

Тепло разливается по жилам, и в глубине живота зарождается предательское, стыдное томление.

Парадоксально, но в этот момент я вспоминаю его поцелуй. Властный, всепоглощающий. И сейчас, прижатая к нему, я чувствую то же странное влечение, смешанное со страхом.

Меня пугает эта реакция, потому что она необъяснима. Никак. Ни с точки зрения логики, ни из моего опыта.

Получается, что я хочу мужчину, которого до жути боюсь. Дыхание становится прерывистым, неспокойным, выдавая меня с головой.

Но Ауро не двигается. Его дыхание ровное и глубокое. Он просто лежит рядом и держит меня.

Его энергетика, та самая, что должна «пропитать» меня, ощущается как едва уловимое статическое поле, легкое покалывание на коже.

Проходят минуты. Напряжение не спадает, но к нему теперь примешивается усталость, та самая, что уже почти опустошила меня.

Мои веки становятся тяжелыми. Дыхание Зодиака у моей шеи, его недвижимая, но живая мощь, становятся единственными точками отсчета в темноте.

Я не замечаю, как граница между оцепенением и сном стирается. Напряжение медленно тает, смываемое волной банального желания отдохнуть.

Мое тело, наконец, расслабляется в его недвижимых объятиях, и я проваливаюсь в глубокий, беспробудный сон. Единственное утешение, которое мне оставил этот кошмарный день.

глава 23. Верс

Я просыпаюсь от чувства пустоты и непонятной свободы. Тяжесть, что придавливала меня к кровати всю ночь, неожиданно исчезла. Это ощущается неправильным, ведь мне на удивление спокойно и хорошо спалось в горячих сильных объятиях…

Резко сажусь на постели, сразу всё вспомнив.

Я в спальне теневого императора. Я его землянка.

Оглядываюсь. В роскошной спальне, пусто. До меня доносится приглушённый шум воды из-за стены.

Ауро в душе. Снова.

Торопливо шарю глазами по комнате в поисках одежды, и мой взгляд падает на стул у туалетного столика.

Мой верс!

Прерывисто втянув воздух, я замираю. Поверх моего простого верса лежит его верс — угольно-чёрный, тяжёлый, он кажется сгустком ночи, поглощающим весь свет.

Шелковистая ткань тускло мерцает, и мне даже кажется, что она дышит…

Конечно, мне кажется. Но всё равно, то, как его верс собственнически накрыл мой, вызывает острое желание вернуть себе мой плащик.

Это становится очень важным, как будто я хочу вернуть хотя бы крошечную частичку прошлой жизни.

Я поднимаюсь, кутаясь в простыню. Подхожу к стулу, стараясь ступать бесшумно.

Пальцы тянутся к краешку моего верса. Сама не знаю, почему я так осторожничаю. Будто у сторожевого пса собираюсь косточку из под носа вытащить.

И тут чёрный верс харда оживает. Взрывается стремительно-смазанным движением.

Молниеносная, тёплая и невероятно сильная лента ткани обвивается вокруг моего запястья! Не давит, но держит крепко, не давая ни малейшего шанса освободиться.

От неожиданности я громко вскрикиваю, но больше ничего сделать не успеваю.

В следующую секунду дверь в ванную с оглушительным грохотом вылетает внутрь спальни — её срывает с мясом, с пучками проводов на косяке от мощнейшего удара.

В образовавшемся проёме, в облаке пара, появляется Ауро.

Мокрый. Абсолютно голый. В хищной, готовой к бою, позе.

Он делает несколько стремительных шагов внутрь спальни, и замирает, оглядывая комнату и замершую в неестественной позе меня своим фирменным багровым взглядом.

Явление грозного античного бога не иначе.

Краснея, смотрю в его каменное лицо. Ниже взгляд стараюсь не опускать. Его чёрные волосы еще совсем влажные, с них стекают капли на высокий лоб и на острые скулы. И ниже…

А его глаза… его багровые глаза, чуть прищуренные, сканируют комнату, выискивая угрозу, но находят лишь меня с его версом на запястье, и окончательно фокусируются на мне.

И лицо, главное, у него такое спокойное-спокойное… невозмутимое.

Воздух застывает. Я сама не двигаюсь, чувствуя, как пылают мои щёки.

Вода струится по его голой коже, и мой взгляд невольно прослеживает путь этих весьма соблазнительных влажных дорожек.

Не могу не смотреть на совершенное мужское тело. Любуюсь, как идеальнейшим произведением искусства, высеченным из ожившего мрамора. Да, я только любуюсь. Как искусствовед…

Ведь совершеннее и красивее я ничего в жизни не видела. Не видела еще таких мужчин…

Широкие, мощные плечи, сужающиеся к узким бёдрам, создают классический треугольник воина.

Каждый мускул на его торсе прорисован с анатомической точностью: рельефные кубики пресса, косые мышцы, уходящие вниз, грудные мускулы, напоминающие доспехи.

Вода задерживается на его теле, во впадинах идеального рельефа, сверкая, словно россыпь бриллиантов.

Кожа… она кажется плотной, и покрыта причудливым, едва заметным узором, похожим на древние руны или схему электрических цепей.

Мои бесстрашные глаза опускаются ниже и чувствую, как кровь приливает к лицу, но все равно не могу перестать смотреть на него ниже пояса.

Жаркая волна чего-то горячего и запретного, затапливает меня целиком.

Вот теперь явно видны отличия от древнегреческих мраморных фигур.

Завороженно рассматриваю его член. Он крупный, даже в состоянии покоя внушительный и тяжеловатый. Идеальный, с четким, выразительным контуром, он выглядит одновременно пугающе и… невероятно красиво.

Мой перегретый мозг лихорадочно пытается найти сравнения и находит. Искусствоведческие…

У всех этих античных статуй ведь очень скромные размеры. Член харда кажется невероятно крупным и весомым на фоне его и без того внушительной фигуры. И при этом весьма гармоничной и неотъемлемой частью его мощного совершенного тела.

Мой взгляд, смущённый и растерянный, всё же спускается вниз, скользит по мощным бедрам, впитывая детали: каждое сухожилие, каждый рельефный мускул, и лишь потом, сделав вынужденный круг, снова охватывает его целиком: от спокойного лица, обрамлённого влажными чёрными прядями до голых ступней, твёрдо стоящих на полу.

Я вынуждена признать, что красивее мужчины в жизни не видела. Это не абстрактный идеал красоты и не идеализированная красота мрамора. Это живая, мощная плоть, воплощение чистой, первобытной мужской силы.

Он великолепен. В его наготе нет и намёка на уязвимость — только грубая, звериная сила и животная, хищная грация, заставляющая сердце бешено колотиться в груди от смеси священного ужаса и запретного, пьянящего восхищения.

Бог. Настоящий языческий бог.

Ауро стоит неподвижно, молча наблюдает, как я рассматриваю его.

Не прячется и не стыдится. Он просто существует, как ураган или скала, — демонстрируя свою суть без слов, как она есть.

И, наконец, он начинает движение. Ко мне. Вода с его тела капает на полированный пол, но его это не волнует совершенно, как и развороченная дверь в ванную комнату.

Я даже отступить не в состоянии. Смотрю, как приближается, с пылающими щеками, не в силах ни перестать смотреть, ни слова сказать.

Он подходит ко мне совершенно спокойно, словно его нагота — самая естественная вещь в мире, а сорванная дверь — мелкая бытовая неприятность.

Его взгляд падает на мою руку, опутанную его чёрным версом.

Подходит ближе. Протягивает руку. Его пальцы легко касаются ткани. Верс мгновенно разжимается, послушно соскальзывает с моего запястья и повисает в его руке, снова становясь просто тканью.

— Доброе утро, — произносит он, поднимая на моё лицо свой багровый невозмутимый взгляд. — Вита.

Его низкий, бархатно-стальной голос звучит абсолютно ровно, без тени смущения, гнева или удивления.

А меня буквально придавливает этим спокойствием. Оно ошеломляет сильнее, чем его внезапное появление и его оживший верс.

— Д-доброе… — машинально выдыхаю я.

Тогда он поднимает руку и небрежно проводит тыльной стороной пальцев по моей щеке. Его прикосновение обжигающе горячее и влажное от воды.

— Твои вещи уже доставили. Можешь заглянуть в шкаф, — кивает он за мою спину. — Скоро будет завтрак.

Затем он так же спокойно разворачивается, — я снова застываю, созерцая его широкую спину и игру мощных мышц под кожей.

Ауро же так же невозмутимо уходит обратно в ванную, шагая через обломки двери.

Я остаюсь стоять посреди спальни, в полном шоке, с горящими щеками и тлеющим воспоминанием о его прикосновении на своей коже.

глава 24. Завтрак

Шкаф! Заглянуть в шкаф!

Он сказал, там одежда… Мои вещи?

Резко отворачиваюсь от вида выбитой двери и прижимаю пальцы к щекам.

Так, дышим. Ничего такого особенного не происходит.

Подумаешь, меня схватил за запястье оживший плащ.

Да и голый мужчина… Что я там не видела? Замужем вообще-то была, да и на статуи насмотрелась…

Чтобы не развивать в мыслях сравнение статуй и Ауро, я сфокусировалась на дверцах шкафа.

Вещи. Сюда доставили мои вещи.

Подхожу к массивному шкафу, и створки при моём приближении бесшумно разъезжаются.

Дыхание перехватывает, и я прижимаю пальцы к губам.

Слева висят несколько знакомых платьев, та самая практичная серая униформа из Центра, даже мой старый поношенный халат.

Одежда из моей прошлой жизни выглядит жалким пятном на фоне роскоши спальни. Как будто заглянула в чужую гардеробную и увидела свое нищенское приданое.

Но справа... Справа висят новые вещи. Аккуратные, строгие, выполненные в темных, глубоких тонах.

Я осторожно провожу пальцами по ткани одного из платьев — темно-синего, почти черного. Материал невероятно приятный, мягкий, но плотный, дышащий.

Совсем не то, к чему я привыкла. Ни тебе навязчивого блеска, ни вычурных деталей. Просто безупречный крой и качество, которое чувствуется кожей.

Вспоминаю свои вещи из прошлой, ещё земной, жизни: тесный служебный шкаф, дешевые синтетические блузки, которые я берегла для работы в Музее. Потом более дорогие, когда мы с Владом начали получать зарплату. А потом безликая униформа колониста, грубая ткань, натирающая кожу...

И наконец — тот верс, что мне достался от Тарка.

Эти же вещи, справа... они другие. Они не кричат о статусе, но говорят о принадлежности. О том, что меня кто-то одевает. И этот кто-то обладает безупречным вкусом.

Ауро сказал, что я должна играть роль его женщины.

Зажмуриваюсь, тру лицо и встряхиваю головой. Обнимаю себя за плечи, и заставляю себя признать: очевидный же выбор. Очевидный.

Я выбираю из вещей, которые надела бы женщина Ауро, темно-синее платье с длинными рукавами и высоким воротником.

Оно скромное, закрытое, но сидит на мне так, словно сшито по моей мерке.

Ткань ласково обнимает тело, не сковывая движений. Неожиданно, но в нем я чувствую себя... защищенной.

И одновременно — ужасно соблазнительной, потому что простота этого наряда лишь подчеркивает каждую линию фигуры. Это обманчивая скромность, за которой скрывается уверенность и сила.

Смотрю на себя в зеркальной панели. Она высокая до самого потолка. И мне нравится. Нравится мое отражение.

Заёмная уверенность и сила мне явно пригодятся.

Внезапная тень в дверном проёме заставляет меня вздрогнуть.

Оборачиваюсь и краснею, отступая на шаг.

Ауро выходит из ванной.

Замираю, не в силах отвести взгляд.

Он так и не оделся, не прикрыл ничего. Снова полностью голый. Уверенно шагает.

Ему стесняться нечего. Это его спальня и он здесь хозяин.

В руке он несёт свой чёрный верс, свисающий тяжёлым монолитным полотном.

Ауро подходит ближе, абсолютно невозмутимый, и останавливается рядом.

Открывает соседний шкаф, задумчиво смотрит на свой верс. После паузы, вешает его внутрь.

А затем он начинает одеваться — медленно, с отточенной, хищной пластикой и грацией. Каждое движение выверено и экономно.

Он надевает чёрные штаны из плотной ткани, не утруждая себя нижним бельём. И я наблюдаю, как ткань облегает его внушительный пах, мощные мышцы бёдер и ягодиц.

Затем приходит очередь чёрного плотного верха, скрывающего рельефный торс, но подчёркивающего мощь его внушительной фигуры.

Ауро не смотрит на меня, полностью погружённый в процесс.

Зато я смотрю. На него. Бесстыжим, откровенным взглядом, который он, кажется, просто игнорирует.

Раз он не возражает, я разрешаю себе то, с чем не в силах бороться. Позволяю глазам скользить по широким плечам, по сильным рукам, по влажным ещё тёмным волосам.

Страха даже почти нет. Лишь странное, почти медитативное спокойствие и слабое, отдалённое возбуждение, похожее на всполохи молний на горизонте перед грозой, когда ещё не ясно, накроет ли туча, или пройдёт мимо.

Ауро застёгивает последнюю застёжку. Бросив очередной долгий взгляд на свой верс, закрывает шкаф. И только тогда он поворачивается ко мне.

Замираю по его тяжёлым взглядом. Теперь он меня рассматривает.

Скользит по моему лицу, опускается к шее, скрытой высоким воротником, опускается ниже, по силуэту платья, очерчивая каждый изгиб.

Я краснею, чувствуя, как на меня влияет этот молчаливый медленный осмотр.

Мягкая ткань на моей груди вдруг ощущается тоньше паутины. Соски твердеют, внизу живота возникает предательская, томная тяга. Промежность сокращается, и прерывисто втягиваю воздух, пытаясь овладеть собой, подавить эту острую волну возбуждения.

— Хороший выбор, — изрекает Ауро, заставляя меня замереть от новой, бархатно-хрипловатой интонации его низкого раскатистого голоса, — Проголодалась? Пойдём завтракать.

Он разворачивается и уходит в гостиную. Глубоко вздохнув, следую за ним, чувствуя, как мягкая ткань платья ласкает кожу.

Осматриваюсь. Сейчас здесь светлее, чем было, когда он привёл меня сюда вчера.

В просторной комнате с тёмными стенами и приглушённым светом в нишах мерцают неприлично большие и преступно драгоценные камни. Они притягивают взгляд. Хотя, с хозяином этого места они не могут конкурировать.

Стол уже накрыт. Ничего вычурного. Пара тарелок, бокалы, но всё выполнено с той же безупречной простотой, что и моё платье. Как и всё здесь.

Ауро молча указывает мне на место напротив и занимает своё. Он отламывает кусок еще тёплого хлеба, и я невольно слежу за точными и уверенными движениями его длинных пальцев.

Мы едим в тишине. Она не давит, а скорее обволакивает. Я рада ей, как и тому, что мне дана эта передышка.

Еда очень вкусная. Даже не думала, что может существовать настолько гармоничное сочетание вкуса, текстуры, температуры и… что там ещё входит в определение человеком еды, как очень вкусной?

Я даже слегка прикрываю глаза от удовольствия, когда пробую нечто, напоминающее земные фрукты, но с совершенно иным, сложным вкусом: сладким с горьковатой ноткой и послевкусием, похожим на мяту.

— Тебе нравится? — его низкий глубокий голос нарушает тишину.

глава 25. Сигнатура

Странно, в этот раз я не вздрагиваю от его звука. Ведь он наполняет гостиную плавно, и звучит не резко, а очень естественно, словно продолжение потока мыслей.

— Да. Очень, — не могу не признать очевидное я. — Хотя... я даже не знаю, что это.

— Местные плоды. Их выращивают в гидропонных оранжереях на нижних уровнях. Пробуй всё, что захочешь.

Я присматриваюсь к остальной еде. И замираю, когда до меня доходит невероятная вещь. Всё на столе — мои любимые блюда. Точнее, их далёкое, утончённое эхо.

Тот омлет, что я любила заказывать в кафе возле музея, но воздушный и с пряными травами. И пирог, похожий на тот, что я заказывала по выходным из любимой доставки, но с более глубоким, бархатистым вкусом.

Всё понятно. Они же следили за мной столько времени. Список моих предпочтений в еде тоже собрали.

Одёргиваю себя от того, чтобы загоняться по этому поводу.

Всё уже. Отпереживалась. Надо привыкать к новой реальности. Здесь, по-крайней мере, очень вкусно и комфортно.

Разрешаю себе. Выбираю, как сказал Ауро, то, что приглянулось.

Я ем медленно, погружаясь в новые ощущения.

Да, мне надо привыкать.

Ауро не торопит, его спокойствие постепенно передаётся и мне.

Поглядываю на него. Он ест красиво, неспешно, явно наслаждаясь едой, как и я.

А я ловлю себя на том, что наблюдаю за ним уже без прежней паники.

Его внушительная фигура напротив сейчас кажется не угрозой, а просто... данностью. Частью этого странного утра.

— А это нравится? — он указывает на небольшую вазочку с желеобразным десертом, из которой я только что попробовала.

— Напоминает манго, — говорю я, и в моём голосе уже нет прежней дрожи. — Но более нежное.

Он коротко кивает, и уголок его губ слегка изгибается в намёке на… нет, не на улыбку, скорее на тень удовлетворения.

Мне правда нравится. И пока я пробую этот невероятный десерт, ко мне приходит простая, почти безрассудная мысль.

Я вполне способна на это. На игру.

Сидеть напротив этого красивого, невозмутимого мужчины, отвечать на его спокойные вопросы, чувствовать на себе его тяжёлый взгляд и не рассыпаться в прах.

Пока он ведёт себя вот так... цивилизованно... всё возможно.

Главное, не думать о том, кем он является на самом деле. Не вспоминать ни вынесенную дверь, ни его голое тело, залитое водой, ни ту абсолютную власть, что исходит от него, когда он этого хочет.

Пока он просто завтракает со мной, я могу просто завтракать с ним. Всё остальное... об остальном я буду думать позже.

Он указывает на небольшую хрустальную вазу, где переливается нежное розовато-золотистое желе.

— Попробуй это, — говорит он, и в его голосе слышится легкая, почти неуловимая нотка ожидания.

Я послушно беру маленькую перламутровую ложку и зачерпываю крошечную порцию.

Текстура оказывается обманчиво воздушной, и в тот миг, когда десерт касается языка, мои рецепторы взрываются фейерверком ощущений.

Умопомрачительно яркий вкус спелого персика с каплей густых сливок и едва уловимой горьковатой ноткой редкой пряности, которая лишь оттеняет сладость. А потом на языке растекается послевкусие, холодное и свежее.

Это настолько волшебно, настолько необычно и ярко, что я невольно закрываю глаза, полностью отдавшись этому каскаду наслаждения, и даже слегка закатываю их от удовольствия.

И именно в этот миг я чувствую, что что-то изменилось. Воздух в комнате стал гуще, тяжелее. Тишина стала звенящей.

Я резко распахиваю глаза и замираю, ложка застывает в моей руке.

Ауро смотрит на меня.

Вот только это не прежний его взгляд, спокойный и оценивающий. Его багровые глаза горят хищным, безжалостным огнём. Лицо напряжено. Скулы резко очерчены, губы плотно сжаты.

Ауро не двигается, но кажется, что всё его могучее тело сейчас сделает стремительный рывок ко мне, только по какому-то недоразумению остаётся неподвижным.

Под этим обжигающим взглядом моё собственное тело отвечает мгновенным, оглушительным всплеском яркого возбуждения.

Жар раскалённой лавой разливается по жилам, соски наливаются болью, впиваясь в ткань платья. Внизу живота возникает такая острая, влажная, стыдная пульсация, что я едва сдерживаю стон.

Вся та иллюзорная расслабленность, что сопровождала меня во время завтрака, испаряется без следа, сожжённая одним-единственным взглядом моего хозяина.

Ауро медленно поднимается.

— Подойди, — звучит его приказ.

Я встаю, заставляя ноги повиноваться, и делаю несколько шагов к нему, опустив глаза. Пол под ногами кажется единственной стабильной точкой в колеблющемся мире.

Он протягивает руку, и его пальцы — горячие и твёрдые — берут меня за подбородок.

Лёгкое, но неоспоримое давление заставляет меня поднять голову и встретиться с его взглядом.

Его багровые глаза теперь совсем близко, они изучают моё лицо.

— Сыта? — его низкий хрипловатый голос обволакивает.

— Да, — выдыхаю я, чувствуя, как по моей спине бегут мурашки от его близости.

Уголок его рта слегка изгибается.

— У меня переговоры. Ты одета соответствующе, поэтому отправимся сейчас. Но сначала, твоя сигнатура.

Прежде чем я успеваю подготовиться, он наклоняется и накрывает мои губы своими горячими губами.

Он не торопится. Его руки охватывают мою талию, прижимая ближе, и я чувствую каждый мускул его торса, каждую линию его рельефа.

Ауро исследует мой рот с методичной тщательностью, словно нанося невидимую печать на каждый миллиметр.

И самое ужасное — часть меня тонет в этом, откликаясь на его мастерство дрожью и волнами нарастающего возбуждения, которое становится все труднее игнорировать.

Он слишком опытен. Я помню об этом слишком хорошо, как слишком хорошо помню и тот первый поцелуй, когда я полностью утратила контроль над своим телом.

Ауро снова целует властно, уверенно, с полным знанием, как пробудить мой отклик. По другому он и не может целовать. Его губы раскрывают мои, и его язык уверенно скользит внутрь, требуя — и получая — доступ.

И тут я вспоминаю. Сигнатура. Он должен… «пропитать» меня своей энергетикой.

Мысль проносится обжигающей вспышкой, и в тот же миг я чувствую это. Не только его губы и язык, властные и умелые, заставляющие всё моё тело трепетать.

От точки, где наши губы соединены, по мне растекается волна… чего-то иного. Электрического, живого.

Лёгкое, но настойчивое покалывание бежит по коже под тканью платья, заставляет нервные окончания откликаться и петь возбужденным хором.

Оно проникает глубже, в мышцы, разливается жаром по жилам, синхронизируясь с бешеным стуком моего сердца.

Возбуждение, уже зажжённое его взглядом, вспыхивает с новой, всепоглощающей силой. Внизу живота возникает тугая, влажная пульсация, такая интенсивная, что у меня слабеют ноги.

Я инстинктивно хватаюсь за его предплечья, чувствуя под пальцами стальные мускулы, лишь чтобы не упасть.

Это скоро закончится, как только он пропитает меня своей энергией.

Но знание этого не помогает. Его опытные губы, его язык, расчётливо ласкающий мой, его руки, уверенно прижавшие меня к нему, — все это сводит с ума.

Я замираю в его объятиях, парализованная противоречием между холодным расчетом в его действиях и огненной реакцией моего тела.

Это одновременно и ужасно, и опьяняюще сладко. Я теряю ориентацию, мир сжимается, сужается до жара его губ, до стального обруча его рук.

Хард поглощает мое дыхание, мое слабое сопротивление, оставляя лишь осознание одного: я принадлежу ему. И в этот миг, ошеломленная и возбужденная, я почти готова в это поверить.

Поцелуй прерывается внезапно, когда я меньше всего к этому готова.

Ауро отрывается от моих губ. Его дыхание слегка учащено, а багровые глаза с холодной, хищной внимательностью изучают моё раскрасневшееся лицо, будто оценивая результат.

— Твоя энергетика землянки, — его низкий голос звучит с едва уловимой хрипотцой. — Она не накапливает и не удерживает воздействия. Тевин уже объяснял. Всё проходит сквозь тебя, не оставляя следов.

Его пальцы слегка сжимают мои бёдра, подчёркивая следующую фразу.

— Именно поэтому тебе требуется постоянное обновление. Чтобы другие понимали, кому ты принадлежишь.

Мои ноги плохо держат, меня слегка пошатывает. Ауро придвигает ко мне стул, позволяя сесть. Уходит в спальню и возвращается в своём версе, с надвинутым капюшоном, мрачный, пугающий, непроницаемый.

Меня бросает в дрожь от того, как быстро он ко мне приближается.

— Иди за мной, — приказывает он и направляется к выходу.

— А мой… мой верс?.. — тихо спрашиваю я.

— Перед переговорами заедем в одно место, — не глядя на меня, отвечает он. — Тебе нужна новая защита.

И так все бескомпромиссно, безальтернативно, что у меня внутри неожиданно поднимается волна протеста.

Вот все у него рассчитано наперед, но я ведь живая! У меня есть и другие потребности, помимо еды и одежды.

Ауро замечает, что я не следую за ним, останавливается и оборачивается. Его бровь плавно ползет вверх.

глава 26. Потребности

— Мне… Мне тоже нужно в душ и… я бы хотела привести себя в порядок, раз мы едем куда-то, — с долей некоторой опаски, отслеживаю его реакцию на свой тихий бунт.

Кто его знает, как он отнесется.

Ауро же реагирует… не так как я ожидала. Его бровь ползет еще выше, а потом он задает и вовсе неожиданный вопрос.

— Тебе не хватило сухой очистки в спальне? Она встроена в твой шкаф.

Тут настает мое время удивляться. Сухая очистка? Я этой гадостью их высокотехнологичной не пользовалась почти. Слишком потом ощущения на коже были неприятными. Ему что воды для меня жалко?

Наверно, что-то такое проявляется на моем лице и Зодиак все же поясняет.

— Душ можешь принять вечером. Сейчас тебе нельзя смывать ничего. Вода стирает мою энергетику с твоего тела. В шкаф встроена самая последняя модель очистной системы. Она и волосы аккуратно расчешет и уложит.

Он больше не говорит ни слова, а молча берет меня за руку и возвращается в спальню. Останавливается возле проклятущего шкафа и так же без слов открывает его.

— Вот. Здесь, — показывает панель, которая оказывается все это время маячила у меня прямо перед глазами, и запускает простую быструю очистку.

Меня мгновенно обрабатывает дезинфицирующим излучением до последнего скрытого уголка. Прямо в одежде. Волосы тоже. Я прямо ощущаю, как они легко ложатся на плечи красивыми ровными волнами.

Мне в какой-то мере стыдно от своей недогадливости, но он ведь мог предупредить меня? Поэтому наравне со стыдом, вспыхивает и ожидаемая злость.

Ауро же будто ничего не замечает.

— Сейчас можешь просто умыться, если этот ритуал так важен для тебя, — невозмутимо замечает он.

Я киваю и демонстративно ухожу в ванную комнату, перешагивая через выбитую им дверь с таким же невозмутимым видом, как это проделывал он совсем недавно.

Умываюсь. Просто плескаю воду на разгоряченное лицо и рассматриваю себя в зеркальную панель.

Боже, какие у меня щеки пунцовые! Раскраснелась вся будто невинная девица.

Неудивительно, что Зодиак так себя ведет.

Выхожу к нему не сразу, а когда немного возвращается нормальный цвет на лице.

С таким же невозмутимым видом подхожу обратно.

Ауро все также спокойно ждет, смотрит заинтересованно, если можно так назвать его взгляд.

— Вита, — с негромким нажимом в голосе обращается он ко мне, когда я приближаюсь. — Готова?

От едва уловимых опасных ноток в его голосе у меня холодок по спине пробежал.

Я киваю. Странно было бы и дальше испытывать его терпение.

Слишком хорошо помню, кто он такой. Я и так словно опасного тигра сейчас за усы подергала.

Но Ауро не торопится. Уголок его красивых губ вдруг обозначает тень усмешки.

— Я хочу слышать о твоих потребностях не в момент их критического уровня. А как только они возникнут, — говорит он и смотрит на меня оценивающим цепким взглядом пару секунд.

Неуловимым глазом плавным движением оказывается вплотную ко мне.

— Теперь идем, — добавляет он.

Ахаю, когда он легко поднимает меня на руки, а тяжёлая ткань его верса полностью окутывает меня, закрывая всё моё тело.

Теплая волна приятных мурашек прокатывается по коже. Мне необъяснимо хорошо от этого уже привычного его жеста. Словно подсознательно я именно этого и ждала от него.

Ауро, глядя прямо перед собой, выходит со мной на руках в длинный коридор. Несёт меня по бесконечным, безлюдным коридорам своей цитадели.

Закутанная в чёрное, дышащее одеяло его верса, я чувствую себя до странности уютно.

Ткань странно тёплая и, кажется, слегка пульсирует в такт его шагам.

Он заносит меня в свой личный транспорт и устраивает у себя на коленях.

Стены вокруг начинают плыть. Знакомое ощущение невесомости, за которым следует давящая тяжесть.

Пространственный скачок. Затем ещё один. И ещё. Резкие, один за другим, будто он снова заметает следы.

Но на этот раз я не чувствую прежнего страха. Лишь лёгкое головокружение и всё нарастающее смущение от того, что он не отпускает меня.

И от того, как он смотрит. Его багровый взгляд из-под капюшона прикован ко мне.

Ауро изучает моё лицо, словно читая на нём следы своего недавнего поцелуя, своей сигнатуры.

Я пытаюсь отвести глаза, рассматриваю интерьер салона — строгий, минималистичный. Но мой взгляд неумолимо возвращается к нему. Под его молчаливым, тяжёлым вниманием щёки снова начинают гореть.

— Версы, — неожиданно говорит он, и его голос низко вибрирует в тишине кабины, — это не просто одежда. Это программируемая материя.

Я замираю, слушая его низкий, глубокий, кажущийся бархатным голос, вспоминая цель нашей поездки.

— Твой текущий верс… слаб. Примитивен. Он не способен ни на полноценную защиту, ни на взаимодействие с твоим биополем. Он всего лишь защитная ткань и не подходит для твоего нынешнего статуса.

Я машинально киваю, вспоминая свой простой плащик. Рядом с его живым, могущественным версом он и правда казался всего лишь простым куском чуть более умной материи.

— Мы направляемся к инженеру версов, — продолжает Ауро. — Он один из лучших, и я доверяю ему.

Он сказал это так, будто наградил незнакомого мне мастера. Хотя, наверно, доверие такого влиятельного харда дорогого стоит.

— Мне оставили тот верс, потому что он подходил к моей легенде переселенки? — неожиданно мне стало это интересно, а еще хотелось немного отвлечься от того, насколько мне нравится сидеть на его коленях.

Ауро кивает, и в его взгляде мелькает та самая тень удовлетворения, что я уже видела ранее.

— Верно.

Мы выходим из подпространства с лёгким толчком. Стены снова обретают чёткость, а вот мои мысли наоборот расплываются.

Все же подобная близость с этим мужчиной размягчает мой мозг до критических пределов. Кто бы мог подумать?

Ауро по-прежнему не выпускает меня, его рука твёрдо лежит на моём бедре, прижимая меня к себе. Я чувствую жар его тела сквозь слои ткани и ту самую странную энергетику, что теперь, кажется, навсегда вплелась в мой организм на всех доступных уровнях.

Прежде чем я успеваю что-то сказать или испугаться, его пальцы властно обхватывают моё запястье. На мою кожу опускается прохладная полоска металла, и тонкий браслет замыкается вокруг с тихим щелчком.

— У Табриса в секторе повышенная гравитация, — поясняет Ауро.

И точно. Сразу после появления браслета на моём запястье тяжёлая волна, давившая на плечи, отступает, сменившись привычной лёгкостью.

Дверь бесшумно отъезжает, открывая вид на небольшой, уютный атриум.

Ауро поднимается, ставит меня на ноги и подталкивает меня к выходу. Я иду рядом с ним, чувствуя, как пол под ногами снова обретает твёрдость, но при этом он ощущается странным, вязким, будто иду по густому мёду.

Мы идем недолго. Коридор быстро заканчивается… тупиком. Ауро невозмутимо хлопает ладонью по скрытой панели, и перед нами открывается новый проход.

Это небольшое светлое помещение, и мне даже сложно было бы определить его предназначение, если бы не подсказка Зодиака в самом начале.

Навстречу из-за широкой черной стойки поднимается невысокий, коренастый мужчина с седыми волосами, заправленными за заострённые уши. Его лицо испещрено тонкими морщинами, а глаза, ярко-жёлтые, светятся живым умом.

— Мастер Зодиак! — его голос звучит низко и хрипло, но с неподдельной теплотой. — Прошла целая вечность, как мы виделись. Я уже начинал думать, мои работы тебе больше не по нраву.

— Табрис, — Ауро слегка склоняет голову, и в его тоне впервые звучат отзвуки чего-то, кроме ледяной власти, почти… уважение. — Твои работы вне времени. Я здесь по особому случаю.

Жёлтые глаза Табриса скользят ко мне, и на его лице расплывается понимающая улыбка.

— Вижу, вижу. Нечасто ты балуешь себя таким… изысканным аксессуаром.

Ауро выразительно молчит, и в эту паузу на лицо Табриса находит напряженная задумчивость, а глаза становятся цепкими и внимательными.

— Это Вита, моя женщина, — весомо и коротко произносит Зодиак. — Она землянка. Ей требуется новый верс.

Табрис оценивающе осматривает меня, его взгляд становится профессиональным и при этом одобрительным.

— О… Понятное дело. Старая тряпка рядом с тобой и правда смотрится кощунством. Параметры?

Ауро начинает говорить, и моя голова идёт кругом. Это не речь, а техническое задание, обрушивающееся лавиной терминов.

— В основе нужен адаптивный полисплав серии Сигма-9. Полная биометрическая синхронизация, приоритет пассивной защиты, класс не ниже седьмого. Контуры энергопоглощения настроить на её сигнатурный отклик, который я передам. Коэффициент регенерации не менее 0.95. И цвет… — он на мгновение замолкает, его взгляд скользит по моим волосам. — Серебристо-дымчатый. Чтобы контрастировал.

Табрис лишь кивает, его пальцы быстро перемещаются по голографическому интерфейсу, всплывшему у него на ладони.

— Понял. Сигма-9, синхронизация, седьмой класс… Интересный выбор. Для столь хрупкого носителя. Но раз землянка… — он бросает на меня ещё один взгляд, на сей раз со жгучим любопытством. — Сделаю. Ждите.

Он разворачивается и скрывается в глубине мастерской, оставляя нас в наполненной странными запахами тишине.

Я стою рядом с Ауро, пытаясь осмыслить услышанное. Адаптивный полисплав? Энергопоглощение? Это звучит как описание боевой брони, а не одежды.

Не проходит и десяти минут, как Табрис возвращается.

В его руках лежит ткань. Нет, не ткань. Серебристо-дымчатое сияние, переливающееся, как крыло стрекозы, и в то же время подавляющее ощущением несокрушимой прочности. Оно струится сквозь его пальцы, словно жидкий металл и шёлк одновременно.

— Носи с удовольствием, девочка, — тепло улыбается мне Табрис. — Основа для этого верса долго ждала своего часа в моих хранилищах. Материал уникальный, не терпит суеты, давно сделал. Пришлось его… разбудить и дособрать под твой контур.

Он протягивает ткань Ауро, и его желтые глаза сощуриваются в подобии улыбки.

— Сам настроишь синхронизацию? Или я ещё сгожусь для тонкой работы?

глава 27. Аксессуар

— Сам, — отвечает Ауро. Его голос звучит ровно, без колебаний.

Он уверенно берет из рук Табриса серебристое сияние, которое тут же повисает в его пальцах послушной, струящейся массой.

— До скорого, Табрис, — говорит он, коротко кивая инженеру.

Тот в ответ лишь молча склоняет голову, и в его жёлтых глазах я читаю смесь профессионального интереса и неподдельного удивления.

Что бы это значило? Зодиак раньше не настраивал верс сам?

Ауро же разворачивается, мягко подталкивает меня к выходу и выходит вслед за мной. Я чувствую на себе пристальный взгляд Табриса, от которого мне становится немного неуютно. Поэтому спешу скорее скрыться с его глаз, спрятавшись за широкой спиной харда.

Мы возвращаемся на борт. На этот раз Ауро не усаживает меня на колени.

Он забирает браслет с моего запястья, и заменяет его на другой. По его знаку я опускаюсь на диван, а он усаживается на диване напротив, развернув мой новый верс рядом с собой . Ткань переливается приглушённым светом, кажется почти живой.

Я невольно любуюсь этой необычной игрой света и тени.

Даже не замечаю почти, что стены снова плывут.

Невесомость, затем тяжесть. Один прыжок, другой, третий. Я сижу, стараясь дышать ровно, и не могу оторвать глаз от серебристой ткани. Это моё будущее. Становится немного горько, когда приходит неожиданная мысль. Ещё один аксессуар для аксессуара…

Что ж… моя золотая клетка не так уж и плоха на первый взгляд.

Наконец, прыжки заканчиваются. Ауро поднимается и пристально смотрит на меня.

— Поднимись, Вита.

Я послушно исполняю его приказ, сердце замирает. Перед ним, в своём новом платье, хоть и закрытом, я чувствую себя до странности уязвимой и… почти обнажённой.

Словно и нет этой преграды для его взгляда, и его глаза скользят по голой коже.

Зодиак подходит ко мне вплотную. Его багровый взгляд тяжёлый и сосредоточенный.

Он поднимает серебристый верс, и тот плавно опускается мне на плечи. Ткань какое-то мгновение лежит холодной, инертной тяжестью, а затем... Затем она оживает. Прямо на мне!

Ауро не произносит команд, но я замираю сама, парализованная происходящим.

Серебристая материя начинает медленно, как живая, обволакивать меня. Она струится по рукам, бедрам, ногам, повторяя каждый изгиб моего тела с пугающей точностью.

Я чувствую, как она сливается со мной, становясь не одеждой, а вторым слоем кожи, невероятно прочным и в то же время невесомым.

— Это первичная настройка, — его голос звучит ровно. — Теперь не шевелись.

И тут же его собственный чёрный верс приходит в движение. Тяжёлая, угольная ткань распахивается, полы поднимаются и медленно, неотвратимо наползают поверх моего нового, серебристого верса.

Я замираю, не в силах пошевелиться, наблюдая, как две ткани встречаются. Чёрная обволакивает серебристую, окутывая меня полностью на несколько бесконечных секунд.

Совсем как в тот первый раз, когда он меня только выиграл.

Между слоями ткани вспыхивают серии ярких, брызжущих искр — беззвучных, но отдающихся лёгкими, энергетическими ударами по коже.

Это не больно, но выглядит пугающе жутко. Каждая искра как импульс, заставляющий мой новый верс вибрировать.

Затем чёрный верс так же плавно отступает, стекая с меня густой, тяжёлой волной.

Серебристая ткань под ним теперь ощущается иначе. Словно часть меня. Я её почти не чувствую, лишь лёгкое, постоянное присутствие на периферии сознания, как собственные руки или ноги.

Ауро отступает на шаг, его взгляд скользит по мне, оценивая.

— Готово.

Я осторожно поворачиваю голову, глядя на своё отражение в стене.

Серебристо-дымчатый верс облегает меня, подчеркивая каждую линию. Дополняя мое платье, гармонируя с ним в идеальной пропорции.

Я выгляжу... завершённой. Так, как и должна выглядеть женщина Ауро.

И самое странное — я больше не чувствую страха. Лишь тревожное, щемящее принятие новой реальности, в которой даже моя одежда является частью сложной, продуманной до мелочей игры.

Смотрю на Ауро, и он удовлетворённо кивает. Поднимает руку и сам натягивает на мою голову капюшон серебристого цвета. Ткань мягко облегает контуры лица, слегка приглушая звуки.

— Иди за мной, — звучит его приказ.

Мы входим в просторное помещение с высоким сводчатым потолком. В центре — массивный круглый стол из тёмного, отполированного до зеркального блеска камня, из-за которого, навстречу Ауро поднимаются четверо.

Моё дыхание на мгновение перехватывает. Это харды. Еще одни. Незнакомые.

Сразу вспоминаю Ролка на аукционе. Эти четверо отличаются друг от друга внешне, на Ролка тоже не похожи, но от них исходит та же всепоглощающая аура неоспоримой власти, то же леденящее чувство хищной силы.

Четыре источника сконцентрированной мощи, и Ауро — пятый. А между ними я.

Точнее я за Ауро. Как-то так получается что его спина прикрывает меня от тех четверых. Да и я стараюсь лишний раз не высовываться и держаться за ним даже когда мы усаживаемся за стол.

Обмен приветствиями краток, почти телеграфичен. Голоса низкие, вибрирующие, слова, как обточенные камни, лишённые тепла.

Официальные переговоры о непонятных мне территориях и сделках. Я сижу с прямой спиной, стараясь держать лицо. Это несложно.

Сложнее перестать думать. А мыслей у меня сейчас очень много.

Наконец, встреча подходит к концу.

Один из хардов, с узкими серебристыми глазами, делает едва заметный жест. Слуга подходит и ставит перед Ауро небольшой ларец.

— Слышал, ты ценишь редкие камни, Зодиак, — говорит этот хард.

Крышка ларца открывается. Внутри на чёрном бархате лежит кристалл. Липарийский гант. Характерная форма и оттенок. Изумрудно-зелёный, сверкающий, на первый взгляд — безупречный. Идеальная огранка. И сам он идеален…

Но наибольшую ценность ему придает тончайшая гравировка по всей поверхности. Секрет ее нанесения древними липарийцами утрачен очень давно.

Еще один экспонат в коллекцию теневого императора.

И бросаю короткий взгляд на него, напоминая мысленно себе о моей роли. О своем новом месте рядом с ним.

Я ведь тоже по сути лишь украшение. Как сказал Табрис? Изящный аксессуар.

Улыбка примерзает к моим губам. Я умею улыбаться, когда это необходимо.

Полезный навык, как оказалось.

Ауро переводит взгляд на кристалл, затем на харда, подарившего его, затем на меня.

На моем лице он задерживает его чуть дольше.

— Интересный экземпляр, — произносит он. — Моя признательность. У меня как раз есть специалист. Что скажешь, Вита?

Я замираю, думая сперва, что ослышалась.

Вскидываю на него глаза. Зодиак смотрит прямо на меня, и в его глазах какое-то нечитаемое чувство. Но именно его взгляд придает мне необходимой смелости.

— Подделка, — твердо отвечаю я.

глава 28. Специалист

Ауро медленно кивает, и в его багровых глазах вспыхивает искра одобрения. Он пододвигает ларец ко мне.

— Обоснуй.

Я делаю глубокий вдох, чувствуя, как взгляды всех присутствующих хардов впиваются в меня. Но теперь это не парализует, а заставляет собраться. Я протягиваю руку, и Ауро коротким кивком разрешает мне взять кристалл.

— Форма и цвет безупречны, — начинаю я, ощущая прохладу камня в ладони. — И форма огранки соответствует периоду. Но... — я поворачиваю кристалл так, чтобы свет упал на него под острым углом. — Видите эти микроволны на гранях?

Я обращаюсь уже ко всем, голос звучит увереннее, чем я ожидала.

— Это следы ультразвукового резонансного ножа. Технология, которую начали использовать лишь два столетия назад. Древние липарийцы резали кристаллы иначе — плазмой с примесью нейтринной пыли. Их след выглядит как матовые полосы, а не как эти почти невидимые волны.

Я кладу кристалл обратно в ларец и смотрю на харда, который его принес. Его лицо стало маской из камня, но я вижу, как напряглись мышцы на широкой жилистой шее.

— Сама гравировка... — продолжаю я, и в голосе проскальзывает профессиональное презрение к такой грубой работе. — Она имитирует стиль, но сделана лазерным травлением. Настоящая липарийская вязь наносилась на молекулярном уровне с помощью квантовых синтезаторов. Здесь же... лишь грубая копия. Можно проверить. Я уверена, что детальный анализ это подтвердит.

После моих слов в комнате повисает звенящая тишина. Я опускаю глаза, сдерживая торжествующую улыбку.

Нет, я не злорадствую. Мне просто было приятно хоть на мгновенье снова погрузиться в тот прежний мир, где я ощущала свою профессиональную ценность, а не просто была чистокровной землянкой.

Ауро медленно переводит взгляд на харда-дарителя. Его собственный верс остается неподвижным, но воздух в комнате вдруг ощутимее становится гуще, тяжелее.

— Ты предлагаешь мне подделку, Кранок? — Ауро произносит это вроде без нажима, но каждый звук режет, как лезвие.

Хард по имени Кранок бледнеет, его собственный верс начинает мелко, почти незаметно вибрировать.

— Это... недоразумение, Зодиак. Меня тоже обманули...

— Меня не обманывают, — Ауро отрезает, и в его словах настоящий смертный приговор для репутации осмелившегося на подобную ложь, а может, и чему-то большему. — Со мной не ведут дел через «недоразумения». Наши договоренности аннулированы.

Он коротким стремительным жестом сталкивает ларец на пол. Кристалл падает и с тонким жалобным хрустом разбивается на мелкие осколки.

Ауро смотрит на пол с абсолютным равнодушием.

— На сегодня все, — он резко поднимается, и его движение заставляет остальных хардов инстинктивно выпрямиться. — Считай, тебе повезло, Кранок. Моя землянка спасла тебя от более серьезных последствий попытки оскорбить меня дешевой подделкой.

Он кладет руку мне на плечо. Прикосновение тяжелое, властное, но в нем теперь есть и нечто иное — признание. Одобрение. И мне приятно это чувствовать.

Я невольно опускаю взгляд и замечаю, что край моего верс нырнул под черную плотную ткань Зодиака. Тот тоже это видит, чуть усмехается, но так, что вижу только я.

— Идем, Вита.

Я иду за ним, и теперь в голове совершенно другие мысли. Так странно, как все поменялось. Теперь я чувствую, как горячая волна странной гордости поднимается во мне.

Да, я аксессуар. Но сегодня я оказалась полезным аксессуаром. И в мире Ауро, как я начинаю понимать, это уже немало.

Обратный путь в покои Зодиака прошел в полной тишине.

Мы долетели, потом он снова шел впереди, и его темная фигура казалась еще более монументальной после той сцены с поддельным кристаллом.

Я следовала за ним, все еще ощущая на плече тяжесть его одобряющей руки и прилив странной гордости, смешанной с горечью.

Когда дверь в его личные покои бесшумно закрылась за нами, Ауро остановился посреди просторной гостиной и повернулся ко мне. Его задумчивый взгляд остановился на мне.

— У меня есть для тебя предложение.

Я замерла, внутренне сжавшись. Какое еще предложение может последовать после всего? Мои пальцы непроизвольно сжали складки серебристого верса.

Ауро же медленно прошелся вдоль стены, где в нишах мерцали драгоценные камни и другие ценности. Он держал паузу, словно не замечая моего возросшего волнения. Затем он провел рукой над одним из них.

— Тебе ведь нравилась твоя работа? Там, в Центре? — спросил он, не глядя на меня.

Вопрос был настолько неожиданным, что я на секунду растерялась.

— Да, — выдохнула я, не понимая, к чему он клонит. — Мне нравилось быть искусствоведом. Я и на Земле…

— Почему бы тебе не продолжить ее здесь? — он обернулся, и его взгляд скользнул по рядам экспонатов.

— Материала более чем достаточно. Здесь лишь малая часть.

Я почувствовала, как у меня начинают мелко подрагивать пальцы. Это было последнее, чего я ожидала услышать.

— Я… не понимаю, — проговорила я, сбитая с толку. — Что именно я должна буду делать? Определять подделки?

Ауро подошел ближе, скользнул по мне каким-то новым взглядом.

— Всё то же, чем ты занималась в своем Центре, Вита. Систематизация. Описание. Атрибуция. Каталогизация. — он кивнул в сторону своей коллекции. — Этим никто не занимался. Просто складировали. Ты приведёшь всё в порядок. Составишь полный каталог. Определишь происхождение, возраст, культурную и материальную ценность. Что там еще требуется…

Я смотрела на него, не в силах скрыть изумление. Он предлагал мне не просто роль статусного украшения подле него, не просто существование в золотой клетке.

Он предлагал мне… смысл.

Возможность заниматься тем, что я любила, с материалами, о которых любой искусствовед в моем старом мире мог бы только мечтать.

Здесь даже по моей скромной оценке настоящие сокровища находились. А чего я еще не видела? Ауро ведь сказал, что здесь только малая часть!

Может это была ловушка? Новый способ привязать меня к себе? Или… что?

Боже, да о чем я думаю? Какая ловушка?

Сердце забилось чаще. Профессиональный азарт, до этого дремавший во мне, начал пробиваться наружу.

— Да, — ответила я прежде, чем успела обдумать все риски. — Я согласна. Я сделаю это.

Почему-то широкая и совершенно искренняя улыбка растянула мои губы.

Ауро медленно кивнул, и в его глазах снова мелькнуло нечто, что я не могла определить. Удовлетворение? Интерес?

— Хорошо, — произнес он. — Завтра Тевин предоставит тебе всё необходимое оборудование и даст доступ к закрытому хранилищу. Начинай, когда будешь готова. Можешь составить список, что тебе еще потребуется.

— Спасибо, — пробормотала я, все еще немного теряясь от его близости и непредсказуемости поступков.

Зодиак же уже развернулся и направился вглубь покоев.

— Идем. Тебе еще нужно научится управляться с твоим новым версом. Покажу тебе базовые настройки и как их изменять, — небрежно бросил он через плечо.

глава 29. Прикосновения

Я проследовала за Зодиаком. Он уже ждал меня у дальней стены, ровная голографическая панель перед ним мерцала мягким светом.

— Подойди ближе, Вита.

Я сделала несколько шагов, и серебристый верс отозвался едва заметным движением, облегая бедра чуть плотнее. Он заметил это и коротко усмехнулся.

— Твой верс учится. Чувствует твое напряжение. Расслабься.

Как я могу расслабиться, когда Ауро стоит так близко?

Но я попыталась, сделав глубокий вдох. Ткань на бедрах тут же стала свободнее.

— Мысленные команды. Тебе нужно тренировать новые рефлексы, — пояснил он, прикасаясь к панели.

Перед нами возникло голографическое изображение моего верса, испещренное техническими символами.

— Базовую настройку я сделал. Теперь учись управлять им сама.

Его пальцы скользнули по голограмме, и я почувствовала, как ткань на моих плечах сгустилась, стала плотнее, словно доспех.

— Защита, — сказал он. — По умолчанию. Она будет срабатывать и в автоматическом режиме. Но важно, чтобы ты и сама могла ее включать и выключать, когда возникнет такая необходимость.

Еще одно короткое движение пальцами, и мой верс снова стал легким, почти невесомым.

— Повтори.

Я неуверенно протянула руку к голограмме. Ничего не произошло.

— Не жестом, — его голос прозвучал прямо у моего уха.

Он обошел меня и встал вплотную сзади, почти касаясь моей спины. Я замерла.

— Мыслью. Пожелай, чтобы ткань стала плотнее в определенном месте. Представь его.

Я закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться. Плотнее. Сначала ничего. Потом едва уловимое движение по спине, будто кто-то провел легкой рукой. Я вздрогнула.

— Получилось, — констатировал он, и я почувствовала, как его горячее дыхание шевелит короткие волоски на моем виске.

Его руки легли на мои плечи, и все мое тело рефлекторно напряглось. Мужские пальцы скользнули вниз, по моим рукам, останавливаясь на запястьях.

— Здесь находится управление прозрачностью и включение маскировочного режима. При должной тренировке ты сможешь стать невидимкой на какое-то время или спрятать только свой верс.

Ауро будто вел лекцию, спокойно и методично, а вот мое дыхание уже начало сбиваться.

— Вита, представь, что ткань становится невидимой, — его пальцы мягко сжали мое правое запястье, ускоряя мой пульс..

Я попыталась, и край моего рукава действительно истончился, стал полупрозрачным.

— Хорошо, — он отпустил мои запястья, и его ладони легли на мои бедра.

Жар прошел по коже даже сквозь ткань.

— А здесь терморегуляция. Пожелай, чтобы стало теплее. Верс может согреть тебя даже при экстремально низких температурах.

Тепло. И тут же по ногам разлилась приятная волна, будто я поставила их у огня. Я невольно прерывисто вздохнула, мужские ладони на моих бедрах потяжелели.

— Видишь? Не так сложно, — хрипло шепнул он, почти задевая мочку моего уха.

Боже, это же невыносимо просто! Он так и будет меня целенаправленно возбуждать?

Его руки все еще лежали на моих бедрах, тяжелые и горячие. Я чувствовала каждый его палец. Страх давно растаял, сменившись гораздо более опасным для меня чувством — растущим возбуждением.

Я вполне отдавала себе отчет, что мое тело хочет этого мужчину. Не могла же я отрицать очевидное. Все признаки были на лицо.

И Ауро прекрасно это чувствовал и пользовался моей слабостью… Играл со мной?

А что он сделает дальше? Но он лишь убрал руки и отошел, давая мне пространство.

— Потренируйся. Освой базовые функции. Тебе нужно будет выделить время для ежедневных тренировок с версом. Это необходимо. Завтра я покажу, как активировать щиты, — сухо прокомментировал он.

Я же стояла, все еще чувствуя на коже отпечаток его ладоней. Внутри поднималась странная досада или обида на этого непрошибаемого харда. Вот такая женская нелогичная смена настроения.

То я его шарахалась, то злилась на то, что он сам отошел.

Верс мягко вибрировал, отвечая на мое учащенное сердцебиение. Я дала себе слово, что научусь с ним обращаться не хуже любого харда. Это ведь было и в моих интересах.

Ауро же наблюдал за мной с того же расстояния, его багровый взгляд был пристальным, но уже без прежней ледяной отстраненности. В нем читался интерес, может быть, даже одобрение.

Что ж уже неплохо. Он может проявлять эмоции.

Внезапно он протянул руку, и край его черного верса коснулся моего серебристого. Ткани на мгновение слились, и я снова почувствовала тот самый знакомый энергетический импульс, короткий и яркий, как искра.

— Твой верс запомнил мою сигнатуру, — пояснил Ауро. — И признал моё главенство. Теперь будет реагировать быстрее. И я буду его чувствовать на расстоянии. Очень хорошо, Вита, что мой верс сразу принял твой. Твое поведение меня тоже радует. Ты быстро адаптируешься.

глава 30. Реакции

Следующая неделя в цитадели Ауро пролетела как один долгий, странный сон.

Я постепенно привыкала к ритму этой новой жизни: просыпаться в его объятиях, завтракать в его молчаливом присутствии, а затем погружаться в работу с его коллекцией.

Тевин предоставил мне всё необходимое оборудование, и я с головой ушла в каталогизацию сокровищ, которые оказались куда обширнее, чем я могла предположить.

Но внутри меня тихо набирала силу настоящая буря.

Каждое утро я просыпалась от его прикосновения. Рука на талии, твердая и уверенная.

Сначала я замирала, стараясь не дышать, ожидая... не знаю чего. Но он просто лежал, его дыхание было ровным, а тело расслабленным во сне. И вот это... это начинало мне нравиться.

Ощущение его силы за моей спиной, его тепла, окружавшего меня. Это была самая безопасная и в то же время самая опасная ловушка.

И каждый вечер, перед сном, Ауро подходил ко мне, где бы я ни была, за голографическим столом или рассматривая очередной артефакт, и без лишних слов находил мои губы.

Я пыталась объяснить себе, что это не поцелуи любовника, а такой необходимый ритуал, обязанность, обновление сигнатуры. Но с каждым разом мое тело реагировало все острее и ярче. А сами поцелуи длились на несколько мгновений дольше.

С каждым разом его язык проникал вглубь все увереннее и настойчивее, с исследующей жадной медлительностью. Он поглощал меня в этот момент целиком, затмевал собой все мысли и ощущения. Оставался только он.

И с каждым разом мое тело отвечало ему податливой предательской дрожью, а внизу живота разгорался знакомый, порочный жар.

И с каждым разом я все больше хотела, чтобы он не останавливался на одном поцелуе…

Гнала от себя эти глупые восторженные мысли, но они становились все настойчивее и громче.

Я боролась с этим. Я внушала себе, что это биология, инстинкт, ничего более. Но мое тело отказывалось слушать.

Как-то Ауро застал меня в выделенном мне кабинете, когда я пыталась расшифровать символы на древнем свитке с планеты Ксилон. Я так увлеклась, что не услышала его шагов.

— Есть прогресс? — его голос прозвучал прямо над моим ухом.

Я вздрогнула и резко обернулась. Он стоял так близко… Мое сердце тут же забилось, как сумасшедшее.

— Я... я еще работаю над этим, — пробормотала я, отступая на шаг и натыкаясь на стол.

Слишком уж неожиданным было его появление.

Но Ауро не отступил. Наоборот, его рука поднялась, и пальцы скользнули по моей шее, отодвигая прядь волос, выбившуюся из строгой прически.

Прикосновение было легким, почти невесомым, но оно обожгло меня, как раскаленный металл. По коже побежали возбуждающие мурашки, дыхание сразу сбилось.

— Не торопись, — сказал он, его багровый взгляд скользнул по моему раскрасневшемуся лицу, затем опустился на губы.

Он видел мою реакцию. Конечно, видел.

— У тебя есть время.

Он повернулся и ушел, оставив меня дрожать у стола с одним единственным вопросом в голове: зачем он это сделал?

В другой раз Ауро застал меня на смотровой площадке. В апартаментах теневого императора была и она. И мне понравилось проводить здесь свободное время. Созерцание холодного умиротворенного космоса, как ничто другое успокаивало и приводило мои мысли в порядок.

Вот и в тот вечер после долгого дня, проведенного за каталогизацией артефактов, я искала уединения. Я присела на низкий диван, вглядываясь в мерцающие огни далеких звезд.

Мысли путались: работа, артефакты, Ауро и его непонятное поведение, моя реакция на него... Это выматывало не меньше всего остального. Усталость медленно накрывала меня, веки становились тяжелыми. Я не заметила, как уснула.

Мне приснился странный сон. Я летела сквозь туманность, а чьи-то сильные руки несли меня через бездну.

Потом я почувствовала реальное движение. Плавное, ритмичное покачивание. Твердая опора под спиной и ногами. Тепло. И запах, чистый, притягательный, с примесью чего-то неуловимого, уникального для одного единственного харда.

Я медленно открыла глаза. Я снова была на руках у Ауро. Он нес меня по знакомым уже коридорам своей цитадели. Его лицо было освещено приглушенным светом панелей, черты казались еще более резкими и неприступными. Он смотрел прямо перед собой, не глядя на меня.

Сердце упало, а потом забилось с бешеной силой. Я замерла, не решаясь пошевелиться, притворяясь спящей. Но он почувствовал изменение моего дыхания.

— Проснулась? — его голос прозвучал низко и спокойно, без упрека.

Притворяться дальше было бессмысленно. Я кивнула, чувствуя, как горит лицо.

— Я просто присела отдохнуть, — тихо ответила я, чувствуя себя глупо.

— Ты проспала бы там до утра, — констатировал он. — Ночью система понижает температуру в периферийных помещениях, а вентиляция создает сквозняк. Ты могла простудиться.

От этой неожиданной заботы я даже растерялась немного. Он беспокоился, что я простужусь? Властный хард, теневой император?

Мое тело, предательское и непослушное, отозвалось на его близость знакомой дрожью. Мне было стыдно, но в то же время... приятно. Быть такой маленькой и беззащитной в его сильных руках. Позволить нести себя, зная, что он не уронит. Моё тело абсолютно доверяло этому мужчине…

Мы подошли к его покоям. Дверь бесшумно отъехала. Он внес меня внутрь, но вместо того, чтобы сразу отнести к кровати, остановился посреди гостиной.

— В следующий раз, если устанешь, иди сразу в спальню, — потребовал он, и его багровый взгляд наконец упал на меня.

Он медленно опустил меня на ноги. Но его руки так и остались на моем теле. Одна на моей талии, другая скользнула с моих колен, и его пальцы на мгновение задержались на моем бедре, обжигая даже через слои ткани.

Я так и замерла, глядя на него снизу вверх. Его близость привычно опьяняла. Его запах, его взгляд, сам воздух между нами тихо трещал, насыщенный его энергетикой и невысказанным напряжением.

— Иди, ложись, — его голос прозвучал тише, с новой, хриплой нотой.

Ауро отпустил меня, и я, не в силах выдержать его взгляд, поспешно ретировалась в спальню.

Но прежде чем скрыться за дверью, я обернулась. Зодиак все еще стоял там, где я оставила его, его темная фигура была неподвижна, но я поклялась бы, что видела, как его верс натянулся на сжатых кулаках.

Лежа в постели, я прислушивалась к его шагам. Когда он наконец вошел и лег рядом, его обычное властное объятие в тот вечер показалось мне почти... нежным.

И когда его дыхание выровнялось, я позволила себе прижаться к нему чуть ближе, все еще чувствуя на своей коже память о его руках, несших меня через спящую цитадель.

Права ли я, привязываясь к нему больше, чем следовало? Я не знала ответ на этот вопрос. Мне просто до безумия надоело быть сильной. И до безумия тянуло к нему.

глава 31. Споры

Воздух в огромном футуристическом зале, где проходил жутко пафосный прием, буквально звенел от энергетики хардов.

Для меня она ощущалась, как легкий неприятный зуд на коже. Не смертельно, но отвлекало и немного портило общее впечатление.

Хардов было очень много. Я столько в одном помещении и не видела никогда.

Ауро объяснил, что подобное мероприятие обычно проводят раз в год и сюда стараются попасть все мало мальски влиятельные харды.

Сходка у них, если по-простому. Вот такая роскошная встреча хардовской элиты, которую Черный Зодиак ну никак не мог пропустить в силу своего статуса. И, естественно, я тоже должна была быть рядом с ним.

Я стояла рядом с Ауро, стараясь сохранять безупречный вид «его женщины», как он и требовал.

С ролью я вроде пока справлялась. Во всяком случае Зодиак был доволен.

За эти несколько недель я уже научилась определять его настроение по малейшим движениям лицевых мускулов, ну и по его ауре. Что-то такое необъяснимое на уровне интуиции и скрытых органов чувств.

Ну или это мне мой верс подсказывал. Я не знаю. Но эмоции мужчины я мне удавалось считывать очень точно.

Сам прием был для меня скучным. Я не любила подобных пафосных тусовок, как и быть украшением на нем. Все-таки быть под прицелом нескольких сотен глаз было тяжело. Но я терпела.

Улыбалась своей дежурной отрепетированной улыбкой и правильно реагировала на своего хозяина и его прикосновения и взгляды. Все как он хотел.

Да, можно сказать, что я почти привыкла к своей золотой клетке. И мне даже начало нравится в чем-то моя новая жизнь.

И к Ауро я все больше… привыкала. А в какие-то моменты притяжение между нами становилось практически невыносимым.

Я не знаю, что чувствовал он, но я чувствовала, что еще немного и я точно перейду эту черту, если этого не сделает он.

Я почти сдалась, почти капитулировала перед реакцией своего тела. Да и в мыслях стало слишком много этого харда.

И все бы ничего, если бы не одна деталь.

Напротив, у колонны из черного мрамора, стояла харданка. Первая из женщин-хардов, кого я увидела. Я почему-то сразу поняла, что это именно харданка.

Высокая, яркая, темноволосая, с ладной спортивной фигурой, где сила и стройность, сочеталась с изящными линиями. Ее верс был не черным, а глубокого сапфирового оттенка, и он не скрывал, а наоборот подчеркивал каждое движение.

И ее бесстыжие прищуренные глаза, цвета расплавленного золота, были прикованы к Ауро с таким откровенным, хищным интересом, что у меня внутри все зашипело мгновенно ядовитым возмущением.

А Ауро… он коротко, но посмотрел на нее в ответ. Не долго, всего несколько секунд, но его взгляд был… оценивающим. Знакомым.

Глупая, иррациональная волна ревности поднялась из самой темной глубины. Я невольно сравнила себя с ней. Хрупкая землянка рядом с этой величественной, сияющей представительницей его расы.

И почувствовала себя почти невзрачной мышкой. Даже мой верс был символично серым…

В отместку, почти на автомате, я отвела взгляд и сама начала рассматривать мужчин в зале. Мой взгляд скользнул по высокому харду в черно-изумрудном версе, затем задержался на другом, чье лицо было испещрено сложными серебристыми татуировками.

Я смотрела на них с преувеличенным, демонстративным интересом. Не знаю откуда во мне эта смелость взялась и злость.

И он заметил. Отвлекся от разговора. Я почувствовала его взгляд на себе, тяжелый и внимательный.

Он властно потянул меня за локоть и мы отошли к стене.

Когда же я рискнула на него взглянуть, его губы были тронуты едва уловимой усмешкой. Зодиак был спокоен. Совершенно невозмутим. И это выбесило меня еще сильнее.

Да сколько можно!

За все это время я хотела, чтобы он хотя бы раз потерял свой чертов контроль и показал свои настоящие эмоции.

— Как моя женщина, ты не должна так пристально рассматривать других мужчин, — его голос прозвучал прямо у моего уха, такой же раздражительно ровный и низкий . — К тому же, Рав Эзикеш, — он едва кивнул в сторону харда с татуировками, — давно и счастливо женат.

В его тоне не было ревности. Он все хорошо контролировал и четко считывал. Лишь легкая, скрытая насмешка. Это и стало последней каплей.

Я резко, демонстративно повернулась к нему вся, подняв подбородок с вызовом, который, наверное, выглядел смешно в моем положении.

— Чего еще я не должна как твоя женщина? — все же сбавив громкость до минимума выпалила я, и сама же ахнула про себя от своей резкости, но слова уже было не остановить. — Спорить с тобой, например?

Багровые глаза Ауро сузились, но усмешка на его губах не исчезла, а стала даже выразительнее.

— Нет, — парировал он, наклоняясь к моему уху еще ниже.

Его губы почти касались нежного хрящика, опаляя его своим горячим дыханием.

— Против споров с тобой, Вита, я не возражаю. Но только с тобой. Мне нравится, когда в тебе просыпается этот боевой дух. Это… оживляет картину.

Я поперхнулась на вдохе от такого неожиданного признания. Да и мозги, наконец, включились, напоминая истошными воплями в голове, что и кому я осмелилась говорить.

Прежде чем я нашлась, что ответить, его рука скользнула с моей руки на талию, притягивая меня к себе с такой силой, что у меня вырвался короткий, сдавленный стон.

— Но есть вещи, которые принадлежат только мне, — негромко, но властно произнес он, и его обжигающе-огненные губы поставили метку на моей коже. — И твое внимание — одна из них, Вита. Не испытывай мое терпение.

Он отпустил меня так же внезапно, как и схватил, и развернулся, как ни в чем не бывало, чтобы ответить на приветствие подошедшего гостя, оставив меня стоять с пылающими щеками и бушующим внутри смешанным чувством унижения, гнева и… странного возбуждения от этой убедительной демонстрации его власти надо мной.

Игра продолжалась, но правила снова изменились, и я неожиданно поняла, что проигрываю по всем фронтам.

глава 32. Разговоры

Прошло еще несколько недель, и я с удивлением поняла, что привыкла.

Совсем. Полностью приняла свою роль и мужчину, который мне ее навязал.

Привыкла просыпаться в его объятиях, к его молчаливому присутствию за завтраком, к ритуалу вечернего поцелуя, от которого у меня до сих пор подкашивались ноги и сжимались все внутренности в сладких спазмах.

Смириться оказалось на удивление легко, когда исчез главный страх — страх насилия.

Ауро держал слово: он не прикасался ко мне дальше тех границ, что сам же и установил. А я…

Что-то до сих пор меня сдерживало, чтобы сделать шаг навстречу. Что-то мешало…

Потом уже я осознала что.

Маленькая такая, но очень острая заноза, которая отравляла меня до сих пор. Незаметно, но подсознание цеплялось за тот факт, как Ауро заполучил меня в собственность.

Выиграл в игру. И если разум уже принял этот факт, как что-то свершившееся, то на подсознательном уровне, я, очевидно, до сих пор не смирилась.

Да я привыкла. Нашла много плюсов в своем нынешнем положении. Самый главный из них был та самая предсказуемость, уверенность. Я знала, что будет завтра. Мне хотелось в это верить.

И в этой предсказуемости была своя безопасность. Моя роль «украшения» оказалась не такой уж унизительной, особенно когда он начал подкидывать мне новые игрушки — доступ к все новым и новым хранилищам, где пылились его несметные сокровища.

Однажды он провел меня через потайную дверь в стене своего кабинета, и я остолбенела. Хранилище простиралось вглубь на неопределенное расстояние, уставленное стеллажами, заваленное кейсами, коробками и разнокалиберными ящиками.

Здесь было все: от изысканных статуэток до грубых артефактов неясного назначения, от легальных приобретений до предметов, явно попавших сюда сомнительными путями. И все это — в чудовищном, хаотичном беспорядке.

У меня, как у искусствоведа, зашелся дух. От восторга и от ужаса перед объемом работы.

И я нырнула в эту работу с головой, спряталась от раздирающих меня мыслей и противоречивых эмоций. От жгучего притяжения, что возникало в его присутствии, и которое мне все меньше хотелось подавлять.

Возможно, это было проявлением слабости, бегством от себя. Но меня так изматывала эта постоянная борьба с собой, что я предпочла такой выход.

Систематизация, описание, атрибуция — это был мой язык, моя стихия. Я составляла каталоги, наводила порядок в этом океане ценностей, и понемногу во мне зрела одна идея.

Сомнительная, где-то безумная, но весьма привлекательная для меня.

Я дождалась, когда Ауро придет в хранилище проверить мои успехи. Он часто так делал, особенно в последние дни. Просто заходил, стоял, заложив руки за спину, и смотрел, как я работаю. Задавал пару вопросов и снова уходил.

— Ауро, — начала я, потом продолжила, дождавшись его кивка. — У меня есть одно предложение.

Он поднял бровь, явно заинтересованный.

— Только одно?

— Да, — невольно улыбнулась я, отметив, что у него неплохое настроение. — Часть этих вещей… они ценны, но не уникальны. Они просто занимают место. Почему бы не создать публичный музей? Благотворительный. С бесплатным посещением и постоянной обновляемой коллекцией, — я выдохнула, готовясь к отпору. — Это могло бы улучшить и репутацию хардов в целом и твою в частности. Показать, что вы… Что вы цените культуру.

О, да. Харды и культура. Молодец, Вита. Весомый аргумент привела.

Я ждала насмешки или холодного отказа. Вместо этого он задумался. Его багровый взгляд скользнул по рядам стеллажей.

— Интересно, — произнес он, наконец, и мне показалось, что я ослышалась. — Хороший жест. Это могло бы ослабить напряженность в нескольких секторах.

Он снова посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло уважение.

— Хорошая мысль, Вита. Хочешь заняться этим?

Я не поверила своим ушам. Он согласился. Просто так. И предложил мне…

— Я? Я конечно… конечно хочу.

Заметила, короткий проблеск улыбки в глазах мужчины, в ответ на мой восторженный возглас.

— Отлично. Я скажу Тевину, чтобы он зашел, и вы обсудили этот проект.

С этого дня что-то между нами сдвинулось. Теперь, когда я докладывала о своих находках, я иногда позволяла себе не просто соглашаться, а спорить. Сначала робко, потом все смелее.

Думаю, мои наивные утверждения забавляли теневого императора. Но я почему-то не могла себя заставить промолчать, когда он поднимал какую-то тему.

Например, однажды у нас зашел спор о истории создания Новой империи и о том, как распалась старая.

Я пыталась доказать, что противодействие официальной власти ни к чему хорошему не может привести. И что теневая власть хардов в конечном итоге вредит им самим.

— Разве нельзя договориться с императором? Уверена, он пойдет навстречу, это же в его интересах, — с жаром доказывала я, злясь на усмехающегося одним уголком рта харда.

Он просто зацепил меня одной фразой и теперь наблюдал с довольным видом, как я кипячусь.

— Идеализм — роскошь тех, у кого нет реальной власти, — спокойно произнес он в ответ. — Любой компромисс дает лишь один сигнал противнику, что ты слаб, раз готов уступить. Моя империя построена на более прочном фундаменте.

— На страхе, — парировала я, проклиная свой несдержанный язык.

Но Ауро даже бровью не повел.

— На предсказуемости, — поправил он. — Все знают правила. Нарушаешь — несешь ответственность. Это проще, чем твои запутанные земные понятия о чести и морали, которые каждый трактует как хочет. Я почти уверен, что у вас на планете царил хаос, если вы следовали подобным установкам.

— Это упрощение! — я ткнула пальцем в голограмму с исторической хроникой распада Старой Империи. — И это не отвечает на мой вопрос. Почему нельзя создать систему, где правила одинаковы для всех, а не только для тех, кто под твоей властью?

Ауро откинулся в кресле, его поза выражала спокойную уверенность.

— Потому что одинаковые для всех правила всегда оказываются выгодными для тех, кто их пишет. Твой император Дариус — не исключение. — Он провел рукой по интерфейсу, выводя данные о торговых пошлинах в центральных секторах. — Видишь? Его честные законы душат мелкие кланы. Моя жестокость дает им шанс выжить.

— Выжить в тени? В постоянном страхе? — я покачала головой. — Это не жизнь, а существование.

— А что такое жизнь по-твоему? — в его голосе прозвучала легкая насмешка. — Свободные выборы? Равные права для всех? Я видел, к чему приводят эти эксперименты. К анархии, за которой следует настоящая диктатура.

Он встал и отошел к панели имитирующей панорамное окно.

— Я не утверждаю, что моя система идеальна. Но она работает. Она стабильна.

— Стабильность, построенная на страдании... когда узаконено рабство… Разве это не тупиковый путь? Ты сам говорил, что империи рушатся. Что будет, когда твоя рухнет? Останется только пепел и ненависть.

Он повернулся ко мне, и в его багровых глазах я увидела нечто похожее на усталость.

— Все рушится, Вита. Империи, идеалы, личности... — Его взгляд стал пристальным. — Задача не в том, чтобы построить вечное. А в том, чтобы твоя система пережила другие. Чтобы когда придет время падения, у тебя были ресурсы подняться снова.

— Это... цинично, — прошептала я.

— Это реализм, — поправил он. — Потому что мир устроен именно так, Вита. И пока кто-то не докажет обратное... — он сделал паузу, и его взгляд стал пристальным, — ... я буду играть по тем правилам, которые работают. Ты смотришь на звезды и видишь просто красивые созвездия. Я вижу бесконечную войну гравитаций, где выживает сильнейший. Мы просто смотрим с разных точек.

Если бы увидел кто посторонний, как я спорю с великим и ужасным Зодиаком…

Но он ведь разрешил мне. Сказал, что ему нравится, когда я спорю. А вот я все чаще стала замечать, что в этих словесных коротких поединках все больше неосознанно заигрываю с ним, а потом ловлю на себе все более опасные взгляды с его стороны.

Эти моменты стали нашей новой реальностью. Мне даже показалось, что он начал ценить мое отсутствие раболепия, мою готовность смотреть ему прямо в глаза и оспаривать его решения.

Кажется, скоро плотину между нами прорвет. Вот только непонятно с чьей стороны раньше.

Мы пока не стали любовниками. Но неожиданно для себя я поняла, что мы перестали быть тюремщиком и пленницей. Теперь мы больше… партнеры по странному, немыслимому, опасному танцу.

Ауро ведет меня под одному ему слышную мелодию, а я все также не знаю, кто я для него и зачем он все это затеял.

Но я уже почти нашла, почти раскрыла этот секрет. Вот только я тогда еще не знала, что мне бы лучше не знать ответов на эти вопросы..

глава 33. Планы императора

Планета Арелиу-Прайм. Личные апартаменты Императора Дариуса.

Император Дариус стоял у панорамного окна, взирая на сияющий внизу, подобно рассыпанным самоцветам, ночной город.

Новые территории. Ещё один символ его возрождающейся мощи и его новой империи.

И всё же покой не приходил. Каждый огонёк внизу был напоминанием о тех, кто сомневался в его силе. О тех, кто шептался, что настоящая власть давно уплыла в тень, к тому, кто осмелился называть себя императором в его же империи. Кто не дает ему забрать себе всю ее полноту, до конца.

— Ваше Величество, комплексный анализ по вашему приказу завершён.

Дариус внутренне подобрался, услышав голос Ксавьера Рауса. Он знал, что такой тон его помощника, этот сплав почтительности и стальной уверенности, значит лишь одно: комплекс обработанных данных о Зодиаке, наконец, принёс результат.

— Говори, Ксавьер. Не заставляй меня ждать.

Дариус медленно повернулся. Его кабинет в новой резиденции просторнее прежнего, отделан белым люминесцирующим камнем и полированным деревом. Символ нового начала. Здесь и воздух пах по другому. Властью и новой силой. Его силой.

Ксавьер стоял с планером в руках, его лицо было привычной маской служебного спокойствия и сдержанного рвения, но в глазах горел тот самый огонь, который Дариус видел лишь в моменты, когда игра поворачивалась в их пользу.

— Всё подтверждается, Ваше Величество. Зодиак не просто сохранил эту землянку при себе. Он повсюду появляется с ней. На приёмах, совещаниях, даже на ежегодном слёте элиты хардов. Его женщина. Таков её статус.

Дариус хищно улыбнулся.

Значит, его женщина. А его аналитики сперва давали совсем другие прогнозы. Слишком уж эта землянка была похожа на единственную слабость Ауро. На ту самую Мессану.

Ксавьер потом долго и тщательно собирал сведения о землянке, чтобы исключить любую случайную связь с ней.

Оказалось, хоть это и было настоящим чудом, что это сходство было простым совпадением. Невероятно, но факт.

Он медленно прошел к своему креслу, вырезанному из цельного ствола легендарного аэлионского дуба. Опустился в него, чувствуя, как холод полированного дерева проникает сквозь тонкую ткань его имперского мундира, наглухо застёгнутого магнитными клипсами из редчайшего черного нейтриния.

Каждая деталь его одежды, от безупречного кроя до мерцающего орденского кластера на груди, должна была излучать абсолютный контроль. Но внутри все кипело.

— А ведь долго уже, да, Ксавьер? — его голос прозвучал тише, но от этого стал лишь опаснее. — Похоже, что он заглотил наживку?

— Значительно дольше, чем кто-либо. Ауро не просто держит её при себе или демонстрирует, как очередную постельную игрушку. Она присутствует на закрытых приемах. Отмечу самые важные…

Помощник углубился в планшет, собираясь зачитать обширный список косвенных данных, но тут же вытянулся в струнку, прерванный резким жестом императора.

— Это понятно всё, видел. Помолчи пока.

В кабинете воцарилась тишина. Дариус долго смотрел перед собой в пустоту, сцепив пальцы так, что костяшки побелели. Наконец, перевел взгляд на помощника.

— Напомни ещё раз о нашей первой попытке, — приказал император.

— Мессана, — тут же заговорил Раус. — Была успешно внедрена к Ауро. Приблизилась к нему ближе всех остальных наших агентов. Но попытка захвата в тот раз не увенчалась успехом. Основной факт, заслуживающий внимания: чистка после её гибели была тотальной. Ауро приказал ликвидировать всех свидетелей. И никогда больше не подпускал ни одну женщину настолько близко. До сих пор не подпускал, — поправился помощник.

— Итоговый вывод? — взгляд императора предвкушающе сузился.

— На основании анализа поведения, временного промежутка и публичного статуса... других косвенных данных, данную землянку можно с высокой долей вероятности считать не просто случайностью…

— Вывод!

— Землянку можно считать новой уязвимостью Чёрного Зодиака, — вскинув голову, твёрдо сказал Раус.

Дариус окаменел, а потом резко встал. Сдерживаемая годами ярость, зависть и унижение требовали выхода, но он дал им лишь один, сдержанный жест — с силой уперся ладонями в столешницу, отчего голографические проекторы замерцали.

Его плечи были напряжены, но голос, когда он заговорил снова, был низким и властным.

— Ближайшие окна возможностей? — приподнял он брови, глядя на Рауса.

Помощник не разочаровал, этот вопрос своего императора он тоже предусмотрел.

— Через две недели, Ваше Величество, — Ксавьер позволил себе тень горделивой улыбки.

Дариус замер. Весь мир сузился до этой одной точки в пространстве и времени. Он медленно выпрямился, сгладил воображаемую складку на безупречном рукаве.

В его глазах, обычно холодных и расчётливых, теперь пылал огонь абсолютной, беспощадной решимости. Уголки его губ чуть дрогнули в подобии улыбки.

— Запускай в работу наш план, — с жесткой усмешкой приказал император. — Пора привлечь к делу твоего нового агента. Он готов?

— Да, Ваше Величество. Полностью. Рвется в бой…

— Отлично, я рассчитываю на тебя, Ксавьер. В этот раз у нас нет права на ошибку. С Зодиаком должно быть покончено.

глава 34. Освобождение?

Подготовка к поездке на аукцион «Сферум» в нейтральном секторе Лиры заняла несколько дней.

Я с азартом погрузилась в изучение каталога, выделяя лоты, которые могли бы дополнить нашу коллекцию. Да, я уже мысленно называла ее «нашей». Как же быстро все меняется.

Даже не думала, что подобное возможно.

Но мои ощущения рядом с Ауро сменили свою полярность на прямо противоположную. Теперь его близость ощущалась как уютная надежная необходимость.

Я привыкла к его незримому присутствию, и его энергетика больше не давила. Она упруго обтекала, обволакивала меня в защитный кокон.

Поэтому такие поездки теперь не были мне в тягость. Скорее я ждала их, хоть сама себе в этом и не охотно признавалась.

Мне нравилось быть рядом с ним. Нравился Ауро. Его молчаливая суровость на публике и все большая откровенность, когда мы были наедине.

Я словно постепенно открывала этого мужчину, как будто вела раскопки, все ниже и ниже спускаясь на самый важный и глубинный слой.

И вот утром в день отлета все чуть не рухнуло. Ауро, просматривая сообщения на своем интерфейсе, нахмурился.

— Я улетаю. Срочные дела в секторе Видар. Мне нужно быть там.

Мое сердце упало. Он никогда до этого не отпускал меня одну. И я принимала эти меры безопасности как должное, хоть порою мне было досадно от таких вот случайностей.

И тем не менее в этот раз это стало самым острым разочарованием.

— Я понимаю, — пробормотала я, стараясь скрыть эмоции. — Можешь отменить мой пропуск.

Хард посмотрел на меня, его взгляд был отстраненным, мысли уже были в другом секторе галактики.

— Зачем? — неожиданно произнес он. — Думаю ты можешь полететь одна. Это нейтральная территория. А на «Сферуме» повышенные меры безопасности. Тевина я предупрежу. А я… постараюсь успеть к началу торгов, — задумчиво пробарабанил он пальцами по столешнице.

Я застыла с приоткрытым ртом, не веря своим ушам.

— Ты… отпускаешь меня? Одну?

— Ты ведь хотела попасть на этот аукцион, — усмехнулся он в своей привычной манере, едва-едва обозначив усмешку уголками губ. — Я доверяю тебе, Вита, — коротко бросил он, поднявшись из-за стола. — И я доверяю Тевину. Собирайся, Вита, — бросил он на меня последний быстрый взгляд.

Внутри меня все запело от радостного азарта. Если это не перелом в наших отношениях, то что еще это может быть?

И я бы сама его сейчас поцеловала от нахлынувших чувств, но Ауро уже выходил из гостиной, что-то наговаривая в коммуникатор.

Аукционный зал «Сферума» был образцом инопланетной элегантной роскоши. Темные матовые изгибы стен, черный хрустальный потолок, в котором отражались галактики.

Я заняла место в ложе, отведенной для Ауро, чувствуя на себе любопытные и оценивающие взгляды. Тевин и два охранника молчаливыми тенями заняли места за моей спиной.

Они не докучали. Я уже давно привыкла к постоянному сопровождению.

Мое же внимание было приковано к одному-единственному лоту — «Слеза Липариса», легендарному кристаллу, который, по преданиям, мог фокусировать и преобразовывать любую энергию. Он идеально подходил для нашего раздела артефактов, связанных с древними культами. Я должна была получить его.

Торги были яростными. Цена ожидаемо взлетела до небес, но я, пользуясь почти неограниченным кредитом Ауро, методично поднимала ставку. Жаль, что он не видел, как я технично сделала всех конкурентов. Ему бы понравилось.

Но Тевин тихо передал, что Зодиак задерживается. Что ж… тогда потом похвастаюсь своей победой.

Облегчение и триумф волной накатили на меня. Лот остался за мной.

Далее, донельзя услужливый персонал проводил меня в переговорную комнату для оформления сделки — стерильное помещение с мягким светом и голографическим терминалом. Тевин с охраной остался в соседней комнате.

Такие правила были на всех аукционах. В этом не было ничего нового для меня. В переговорную допускался только владелец лота.

Главный аукционист вежливо сообщил, что лот доставят через несколько минут, и вышел.

Я осталась одна, перебирая в руках сертификат о покупке, и улыбалась, предвкушая как я буду рассказывать Ауро эту новость. Не могу дождаться, чтобы увидеть кристалл в нашей коллекции…

Внезапно одна из панелей на стене бесшумно сдвинулась, открыв какой-то темный проход. Я инстинктивно отшатнулась, рука потянулась к браслету, чтобы вызвать охрану, но почему-то замерла на полпути.

Я замерла, сама не понимая, зачем вглядываюсь в это смутно знакомое лицо.

Это был мужчина. Не хард. Человек.

— Тихо, Вита, — он поднял руки, показывая, что безоружен. — Прошу тихо.

Его глаза были полны странной решимости, а я внезапно поняла, что говорит он на моем родном языке. На русском!

— Ты ведь узнала меня? Я Марк Апатин, помощник капитана. Вспомнила? Я землянин, как и ты.

От неожиданности у меня перехватило дыхание. Землянин? Здесь? Но как?

— Я знаю, кто ты, Виталина, — он говорил быстро, тревожно оглядываясь. — Я из группы сопротивления. Мы помогаем нашим, кого похитили и продали здесь, как скот. У нас есть корабль. Мы можем вывезти тебя. Спасти и спрятать. Сейчас. Пока твоего хозяина задержали в другом секторе.

Он уверенно протянул мне руку.

— Пойдем со мной. Ты ведь хочешь на свободу? Настоящую свободу.

глава 35. Реакция

Тевин Гирос, помощник Черного Зодиака.

Впервые Тевин не делал паузы у кабинета Ауро. Не поправлял воротник. Не смотрел на свое отражение в глянцевой поверхности.

Его верс, обычно безупречно контролируемый, мелко и предательски дрожал, выдавая состояние, близкое к парализующему ужасу.

Инверс-лента рванулась к панели с чип-доступом. Створки едва успели разъехаться, и Тевин влетел в кабинет, нарушая все протоколы, все неписаные правила выживания рядом с Ауро.

Он торопился. Каждая секунда отсрочки делала неизбежную расправу лишь страшнее. Возможно, эта поспешность, это немедленное признание хоть немного смягчит гнев. Хотя он в это не верил.

Тевин Гирос сейчас был уверен в одном: идут его последние минуты жизни. Всё, что он сейчас делал, служило одной цели: смягчить для клана Гирос, для его семьи, последствия чудовищного провала.

Кабинет был погружен в непривычный полумрак. Голографические экраны стола были погашены, мерцали лишь несколько индикаторов на стенах, отбрасывая длинные, искаженные тени. И драгоценные камни в нишах сверкали в искусно выставленном свете.

Ауро сидел за своим массивным столом из гиррасдата. Он не работал. Просто сидел, глядя в пустоту перед собой, его мощные руки лежали на столешнице ладонями вниз. Он уже знал о происшествии на аукционе.

О том, что Вита бесследно пропала. Тевин сообщил ему немедля, едва обнаружил это. А обнаружил он пропажу буквально через несколько минут, после того как она случилась.

Вита и пропала с его поля зрения совсем ненадолго. Кто же мог предположить, что хваленая защита Сферума окажется полным пшиком. Но с организаторами он еще разберется. Если выживет. Гораздо важнее было сейчас выдержать гнев самого Черного Зодиака.

Он так и сидел в своем кресле, подобно каменному монолиту. Полная неподвижность. Такая, что Тевину стало ещё страшнее, хотя дальше, казалось, уже было некуда.

— Докладывай, — прозвучало негромко и жутко.

Обманчивое спокойствие. Смертельное…

Он замер в нескольких шагах от стола, расправил плечи, заставив себя смотреть прямо в лицо своей смерти.

Его голос прозвучал хрипло, срываясь на первой фразе, но потом выровнялся, став сухим и безжизненным, как голос автомата, зачитывающего смертный приговор.

— Виталина пропала между 16.43 и 16.57. На аукционе Сферум. Она находилась в приватной перговорной комнате. Мы зафиксировали кратковременное нарушение работы систем наблюдения и подавление локального коммуникационного поля. Когда вскрыли двери, комната была пуста. Ни следов, ни признаков борьбы. Работали профессионалы.Только ее верс остался на полу, — он положил на стол перед Ауро серебристую плотную ткань.

Тот не двинулся. Лишь глаза мгновенно вонзились в знакомую вещь.

Тевин сделал короткий вдох, не отрывая взгляда от неподвижной фигуры Ауро. Верс Тевина снова задрожал, и на этот раз он не мог его унять.

— Поиск был запущен немедленно. Задействованы все доступные ресурсы в секторе Лира. Пульсары прочесывают окружающее космическое пространство. Я активировал тотальную сеть. Агенты в нейтральных кланах уже оповещены. Первые данные… первые данные пока отсутствуют. Никаких следов транспорта, никаких утечек информации. Она исчезла. Я не исключаю, что это было по ее воле. Ее не принуждали…

Тевин замолчал, исчерпав свой страшный доклад. Последние выводы говорить было особенно страшно.

Он стоял, ожидая хоть какой-то реакции.

Но ничего не происходило.

Лишь через несколько мгновений, показавшейся вечностью, Ауро начал вставать.

Чувствуя, как закладывает уши и сдавливает горло от нарастающего давления в кабинете, Тевин посмотрел в глаза Ауро. Обычно багровые, сейчас его глаза были абсолютно черными.

Верс Ауро пустил по своей поверхности волну, и Тевин понял: будет выброс.

Чётко осознавая, что это последние мгновения его жизни, Тевин попытался подготовиться к смерти от выброса. Ведь он много раз видел, как под энергетикой хардов корёжило другие расы. Видел смерти.

А ещё видел то, что происходило от выбросов харданской энергии. От своей собственной в том числе.

Многое и страшное повидал Тевин за свою жизнь и карьеру. Но ничто — абсолютно ничто — не могло подготовить его к тому, что он ощутил через несколько секунд.

Ауро встал, забрал со столешницы верс землянки. Все его движения выглядели обыденными, подтверждая окончательный приговор.

Но следующий жест — как надвинул капюшон и наглухо запахнул свой верс перед тем, как глаза Ауро вспыхнули ярко-алым, — дал Тевину крошечную, отчаянную надежду.

Мастер не собирался его убивать. Не здесь. Не сейчас. Он сдерживал себя. Цеплялся за контроль.

Но всё же то, что вырвалось наружу, оказалось чудовищным.

Верс Ауро мелко завибрировал. Под капюшоном мастера сгустилась чернота, и лишь два ярко-алых глаза вспыхнули и засветились.

Тевин, сам могущественный хард, чей верс был из новейших защитных полисплавов и обвешан поглотителями энергии под завязку, почувствовал, будто попал в самый эпицентр рождающейся черной дыры.

Чудовищная, невообразимая гравитация обрушилась на Тевина, сплющивая кости, выжимая воздух из легких. Его собственный верс завизжал на пределе возможностей, ткань трещала, пытаясь поглотить непоглощаемое.

В ушах стоял оглушительный звон, в висках пульсировала адская боль. Казалось, еще секунда — и его собственное энергетическое поле будет разорвано в клочья.

Голографические экраны один за другим ослепительно вспыхивали и гасли, панели управления лопались с хрустом.

Массивный стол из гиррасдата — несокрушимый гиррасдат! — с глухим стоном раскололся пополам, а затем рассыпался в мелкую серую труху.

Драгоценные камни в нишах, эти бесценные экспонаты, один за другим взрывались, осыпая все вокруг мельчайшей разноцветной пылью.

По стенам сверхпрочного убежища, способного пережить прямой залп главного орудия звёздного крейсера, поползли паутины трещин.

Ноги Тевина подкосились, и он рухнул на колени. Но, падая, он расправил плечи и, закинув голову, продолжал смотреть снизу вверх на приближающуюся смерть.

Ауро подошел близко. Остановился перед ним. Давление не ослабевало.

Ровным, тихим голосом он спросил:

— Совсем никаких зацепок?

Тевин, с трудом выталкивая воздух из сдавленной груди, прохрипел:

— Есть… данные… о челноке… маскировка под грузовой транспорт… Дельта-4… Пульсары… уже вычисляют… энергетическую подпись… Скоро…

— Она не сама ушла. Продолжай поиски, Тевин, — сказал Ауро. — Пока я иду за ней.

После этого Чёрный Зодиак направился туда, где только что была дверь, а теперь зиял пролом в исковерканной стене, обрамленный оплавленными краями.

Тевин остался на коленях в центре изуродованного кабинета, среди дыма, пыли и осколков.

Давление ушло так же внезапно, как и появилось, оставив после себя звон в ушах и физическую боль в каждом мускуле.

Он ощупал свою грудь и лицо, не веря, что жив. Что пережил выплеск чудовищной энергетики Ауро.

Мастер пощадил его. Надо работать. Срочно.

Тевин добрался до своего кабинета, чуть менее искорёженного — выплеск энергии Ауро добил и сюда. Вытащил из сейфа набор первой помощи, сделал себе несколько инъекций. После чего бросился в зал управления, выполнять приказ.

Отметив, что Ауро взял индивидуальный истребитель, Тевин приказал себе не анализировать.

Сначала найти землянку. Найти! Пока Чёрный Зодиак идёт за своей пропавшей собственностью.

глава 36. Ауро

Ауро, Чёрный Зодиак.

Исчезла…

Эти слова горели в его сознании раскаленной плазмой, выжигая все остальные эмоции.

Ярость. Чистая, первозданная ярость, какой он не испытывал уже очень давно. Наверно, со времен той истории с Мессаной…

Но тогда это была ярость на себя, на собственную слепоту. Сейчас она была направлена вовне. На того, кто посмел. На того, кто осмелился прикоснуться к его женщине…

Его истребитель мчался через подпространство на предельной скорости, разрывая ткань реальности. Важно было успеть.

Он держал курс к единственным в этой галактике, кому доверял полностью и абсолютно. К своим братьям.

Да, они давно разошлись, поделив сферы влияния. Но в такой ситуации, он не рискнет обратиться к кому-то другому. Они помогли ему выжить и восстановить силы тогда, после Мессаны. Помогут найти и вернуть Виту сейчас.

У Тевина еще есть немного времени, чтобы вычислить тех, кто в этом замешан, хотя под подозрением у него только один враг. Никто, кроме императора не осмелился бы на подобный демонстративный, дерзкий жест.

Никто бы не рискнул, и никто не обладал ресурсами, необходимыми для подобной операции. Сейчас это вырисовывалось кристалльно ясно.

Поэтому он больше ждал новостей не от Тевина. Он ждал сообщения с анонимного зашифрованного канала. Оно обязательно будет. Иначе, зачем им еще нужна Вита.

А его враги повторяются. В прошлый раз все было обставлено почти по такому же сценарию.

Вот только они не учли, что многое поменялось с тех пор. И он поменялся…

Он сжал в руке серебристый верс Виты. Ткань была холодной и безжизненной. Как и его апартаменты, где больше не было ее.

Ни борьбы, ни сопротивления… сказал Тевин. Профессионалы.

Нет. Он уверен, что Вита не сама ушла. Он слишком хорошо изучил ее. Даже более, чем слишком хорошо.

Ее либо сразу обездвижили, либо обманули.

Перед глазами сразу возникли ее серьезные, честные глаза…

И сквозь ярость, холодной беспощадной иглой, вонзился страх. Не за себя. Ауро давно не боялся никого и ничего.

Он боялся за нее. И этот страх был отвратителен своей новизной, своей абсолютной, парализующей чуждостью.

Вита…

Сначала она была для него лишь заинтересовавшей его тенью. Призраком из прошлого. Поразительное, почти невозможное сходство с Мессаной заставило его насторожиться в тот раз.

Что это? Новая уловка врагов? Более изощренная?

Он приказал Тевину проверить все. Каждый шаг, каждое ее слово за те три года, что она провела на той отдалённой планете.

Отчеты ложились на его стол с четкой регулярностью. И он изучал их со всей скрупулезностью, которую обычно уделял разбору многоходовых атак конкурентов.

И чем больше он читал и просматривал визуальные записи, тем больше понимал: они с Мессаной были абсолютно разными. Совершенно…

Потом, когда представился шанс приблизить ее, он сделал это без колебаний. Зная, что это вызовет вопросы. Зная, что это риск. Но он уже принял решение: она его.

Как… он не решался назвать это слово даже в мыслях.

Тогда же их различия стали еще заметнее.

Кто бы мог подумать, что две женщины, столь похожие внешне, как близнецы, могут так сильно различаться внутренне. Он бы не поверил, если бы сам это не наблюдал. Тем азартнее для него было узнать ближе ту, которую рискнул приблизить к себе так сильно. Ближе, чем кого бы то ни было в последнее время.

Даже ближе, чем Мессану, хоть об этом не знал никто, кроме него.

Мессана… Мессана была идеальной картинкой, но за этой картинкой скрывалась пустота и привкус фальши, который он почувствовал слишком поздно. Ее улыбка была выверена, гнев наигран. Преданность сквозила холодным расчетом.

Тогда он был молод и дорого поплатился за свою доверчивость.

Вита… Вита была живой. Ее страх в первые дни был настоящим, не наигранным. Она боялась его, дрожала, отводила глаза…

Но, вот что удивительно, этот страх быстро прошел, сменившись не осторожностью, а каким-то безумным отчаянным любопытством.

И ему внезапно понравилось наблюдать за этими метаморфозами, за тем как она привыкает к нему. Они завораживали его…

Она не пыталась ему понравиться. Не льстила. Если она злилась на него, то всегда морщила свой нос. Когда он ставил ее в тупик, она поджимала уголки рта, и искренне, до слез радовалась, погружаясь в работу с его коллекцией.

И она спорила с ним. С ним! Черным Зодиаком!

В этих спорах, в ее наивном, упрямом идеализме, была та самая искренность, которой не было ни у кого в его окружении. Даже Тевин, преданный до мозга костей, смотрел на него со страхом после стольких лет службы.

А она… она смотрела на него, как на равного. Раздражающего, властного, непонятного, но — равного. И в этом был опаснейший наркотик.

И на вкус она была совершенно особенная. И реакция ее на него была слишком притягательной. Сколько раз он сдерживал себя в последний момент, чтобы не присвоить ее себе окончательно.

Но нельзя было. Цель еще не была достигнута.

Поэтому он пытался защитить. Единственная его слабость… уязвимое место.

Окружил ее невидимым коконом из своих агентов. Выставил кордоны. Но он знал, что главная угроза не извне. Она была внутри. Предатель, все еще был где-то рядом. Выжидает, чтобы нанести удар.

Все отчеты говорили об этом.

И он выжидал, не форсируя их отношения с Витой.

Пока агент не обнаружен, любая близость с ней стала бы для нее смертным приговором. Он держал ее на расстоянии не из-за безразличия, а потому что каждая их встреча, каждый спор, каждая ее улыбка делали ее мишенью.

Хотел ее до темноты в глазах, но не замыкал связь. Это бы стало ее погибелью в текущей ситуации.

А сейчас… сейчас у нее есть еще шанс. Они не убьют ее сразу. Попробуют надавить на него, угрожая ей. Это самый логичный ход, когда они проверят ее энергетическое поле.

Значит, у него есть еще немного времени.

Ярость снова накатила, горячая и слепая. Но на этот раз он не позволил ей вырваться наружу. Он сжал ее в кулак, превратил в ледяное, сфокусированное намерение.

Они забрали ее, думая, что ослабили его. Они ошибались. Они не ослабили Черного Зодиака. Они развязали его.

И он шел за своим. И горе тому, кто посмеет встать на его пути.

Истребитель мчался сквозь искривленное пространство, а мысли Ауро оставались мрачнее космической пустоты за его бортом.

Тяжело было сохранять свою привычную маску, когда хотелось разнести все вокруг, как в своем кабинете и на станции, где он принял первый вызов Тевина, который оповестил его о пропаже.

В тот момент он не помнил себя. Настолько сильнейшая вспышка ярости затмила его разум. В ту долю секунды его гнев был беспощаден, и он чуть не стал причиной катастрофы.

Зря он позволил себе расслабиться, получив тот проклятый отчет от службы безопасности.

«Агент нейтрализован. Угроза ликвидирована».

В расшифрованном подробном отчете долгое логичное описание, как вычислили агента и захватили, и протокол его допроса.

Ошибка или ложь. Хитрая, изощренная ложь, подброшенная ему именно тогда, когда это было нужно. А он, Черный Зодиак, позволил себя обмануть. Как наивный юнец.

Он рискнул отпустить ее одну, желая показать свое доверие. Желая увидеть ту искреннюю радость в ее глазах, когда он говорил ей «да». Идиот. Слепой, самонадеянный идиот.

Таким, как он был с Мессаной поначалу.

Мысль о прошлой подобной ошибке вызвала привычную, горькую усмешку.

Мессана была полукровкой, выдававшей себя за чистокровную харданку. Он, молодой и глупый, позволил себе увлечься ею, ослепленный ее красотой и показной преданностью. Когда ее первый обман раскрылся, она плакала, говорила, что боялась его насмешек.

Он поверил в тот раз. Простил.

А она заманила его в ловушку. Торопилась, поэтому допустила ряд ошибок. Но все равно…

Он должен был умереть тогда... Чудом выжил, ценой чудовищного опустошительного выброса энергии, который выжег дотла целую орбитальную станцию, где его пытались уничтожить.

Мессана не выдержала этого всплеска. Погибла у него на глазах.

Иногда он задавался вопросом: жалел ли он о ее смерти? В первые дни — да. Потом пришло холодное осознание: каждый выбирает свой путь. Она выбрала предательство и заплатила за это.

С тех пор он не подпускал к себе женщин. Никогда. До Виты.

Она стала исключением. Сначала из-за сходства, потом вопреки ему.

Там, где Мессана была искусной подделкой, Вита оказалась подлинником. Где одна лгала, другая спорила. Где одна расчетливо выстраивала каждую улыбку, другая морщила нос от искреннего раздражения.

И теперь… теперь его ошибка могла стоить Вите жизни. Та же схема. Та же ловушка.

Он сжал рукоять кресла до хруста полимера.

Нет. Этого он не допустит. Они ошиблись, думая, что играют по старым правилам. Они не понимают, что Ауро давно эти правила изменил.

Он вернет ее. Любой ценой. А те, кто посмел тронуть его женщину, познают истинный смысл слов «теневая империя». Они будут молить о пощаде, но найдут лишь холодную смертельную ярость Черного Зодиака.

И первым, с кем он разберется после ее возвращения, будет его собственная служба безопасности. Кто-то там допустил «ошибку». Кто-то должен будет за нее ответить.

Но сначала Вита. Все остальное могло подождать.

Истребитель с ревом вышел из подпространства. Впереди, в черной пустоте, мерцал защитный барьер станции, где обосновались его братья.

глава 37. Выбор

Сознание возвращалось медленно и неохотно. Первым пришло ощущение холода. Резкого, пронизывающего до костей. Потом накатила тупая, пульсирующая боль в висках.

Я лежала на чем-то твердом и холодном, и единственным источником света была тусклая панель где-то под потолком.

Я попыталась пошевелиться, села и волна тошноты накатила с новой силой. Голова была тяжелой, ватной. Я провела рукой по лицу, и только тогда осознала, что верса на мне не было. Только тонкое, строгое платье, в котором я была под ним.

И сразу за этим обрушились воспоминания.

Аукцион. Комната. Землянин. Марк…

— Идем со мной. Мы вернем тебе свободу. Настоящую свободу.

Его протянутая рука. И мои растерянные мысли.

Я помню, что я ответила. Мне хватило секунды, чтобы решить и отступить от него на шаг назад.

— Простите, Марк, но нет. Я остаюсь. Уходите, пока не сработала система безопасности. Я не хочу, чтобы вас поймали. Обещаю, что буду молчать… — торопливо пробормотала я, качая головой.

Удивление в его глазах. Еще сказала, чтобы он уходил, и что я не подниму тревогу.

И он вроде бы согласился, кивнул спокойно. А потом… потом его рука резко дернулась, и в шею впилось жгучее холодное жало. Парализующий заряд пронзил все тело, превратив его в беспомощный, одеревеневший груз.

Я помню, как он подхватил меня, с силой сорвал мой верс и отбросил серебристую ткань на пол. Помню его ворчание, пока он закидывал мое неподвижное тело на плечо.

— Так и знал, что с тобой будут проблемы. Все вы дуры, ведетесь на этих тварей…

Потом темнота…

Выдыхаю рвано и снова оглядываюсь. Стерильная, безликая комната, больше похожая на камеру или медицинский бокс. Холод. И полная, оглушающая беспомощность.

Где я? Меня точно похитили из-за моей связи с Ауро, но что им нужно? И что они со мной собираются сделать? Требовать выкуп? Или что-то еще?

Зачем вообще землянам воевать против хардов?

Тихий писк от двери заставил меня вздрогнуть. Я инстинктивно попыталась отодвинуться, прижаться к стене, но сил не было даже на это.

В проеме возникла высокая, стройная фигура мужчины в безупречном официальном мундире. Его лицо было спокойным, почти вежливым. Он вошел и остановился в нескольких шагах, изучая меня.

— Доброе утро, госпожа Левин. Надеюсь, с вами все в порядке? — и голос у него был такой же ровный, лишенный угрозы.

Именно это и напугало меня больше всего. Я таких маньяков на Земле насмотрелась в разных фильмах. Вот похожее прям поведение, взгляд и тон разговора. Не знаю почему у меня вдруг резко это в голове всплыло, но страх накатил нешуточный.

— Где я? — просипела я, отчаянно стараясь не показать свой страх.

— В безопасном месте. Под защитой Империи, — как-то слишком торжественно ответил он мне.

Империи? Внутри что-то оборвалось, а мужчина спокойно пододвинул к себе стул и сел напротив меня.

— Меня зовут Ксавьер Раус. Я — помощник его величества императора Дариуса.

От этих слов мне уже конкретно поплохело. Официальная власть. Значит, землянин… он был их агентом? Или я чего-то не понимаю?

— Ваше… освобождение… было проведено по личному распоряжению императора, — продолжил этот помощник, делая паузу на слове «освобождение», будто давая мне оценить его абсурдность.

— Освобождение? — из моего горла вырвался хриплый смешок. — Меня оглушили и похитили. Зачем?

Глупый вопрос, Вита. Чтобы шантажировать Ауро, конечно. Но только вряд ли они чего-то добьются. Зодиак не тот, кто поддается сентиментальности. Он мне об этом уже говорил. Он ценит только силу и власть. Проявит один раз слабость и его уничтожат…

— Это досадная случайность, — махнул рукой Ксавьер. — Пришлось действовать через посредников. Это была вынужденная мера, — мужчина небрежно сцепил пальцы на руках и прищурил глаза. — Но вынужден признать, что все получилось весьма удачно. А ваш знакомый Марк искренне верил, что спасает соотечественницу из лап чудовища. Благородно, не правда ли? И он уже получил заслуженную награду, — при этих словах его глаза холодно блеснули, а меня пробило новым приступом озноба.

— Зачем? — только и смогла я выдавить из себя, хотя и так уже догадывалась.

— О, Вита, все очень просто, — помощник расслабленно откинулся на спинку. — Если бы его поймали, ничто не связало бы его с троном. Только с вами. Гениальный ход. Чистота операции была гарантирована. Но на самом деле, главной причиной было другое. Вы ведь уже знаете в чем ценность землянок? — насмешливо приподнял он одну бровь.

— Да, — ответила я односложно.

Мне все больше становилось страшно. Зачем он ведет со мной этот разговор? Для чего все это рассказывает? Это же секретные сведения. Или… меня решили не оставлять в живых? Все указывало именно на это.

А он еще улыбался, словно добрый убийца.

— Так вот, — пояснил он мне с явным удовольствием. — Выяснилась еще одна любопытная и полезная вещь. Землян не видно в защитных системах хардов, если их должным образом экипировать. Поэтому наш бравый спаситель смог подобраться к вам вплотную и никто этого не обнаружил. Гениальное решение?

Я смотрела на него, не в силах поверить в свой ужас. Они подослали ко мне землянина, сыграв на самых светлых чувствах на желании свободы, на надежде встретить своего. И его тоже обманули.

Та самая официальная власть действовала такими грязными отвратительными методами.

— Зачем вы мне это рассказываете? — прошептала я.

— А вот мы и переходим к сути, дорогая. Я знал, что вы на редкость умная женщина и быстро все схватите. Потому что у вас есть выбор, Виталина, — Ксавьер сделал паузу, чтобы я прониклась его щедрым предложением.

— Вы можете сотрудничать с официальной властью. Помочь нам обезглавить Теневую Империю, убрав Ауро с игрового поля. Или… — он покачал головой, — …вы можете отказаться. Но в этом случае мы все равно используем вас против него. Просто способ будет менее… комфортным для вас. Вам он точно не понравится, Вита, — в этот момент из его голоса и глаз ушла вся наигранная мягкость и доброжелательность.

Он буквально пригвоздил меня своим взглядом к месту, ледяные щупальца поползли вверх по позвоночнику.

Он встал и подошел вплотную ко мне. Его вежливая маска уже сползла, обнажив холодную беспощадную сталь.

— Ты уже его уязвимое место. Факт, который мы установили. Он держал тебя при себе, что само по себе беспрецедентно. И он придет за тобой. Мы в этом не сомневаемся, — каждая фраза как пощечина.

Я вздрогнула, когда его жесткие пальцы коснулись моего подбородка и грубо сжали его.

— Жаль только… — добавил он совсем не сожалеющим тоном, — … что уровень вашей… привязанности… не позволяет нам действовать через тебя на расстоянии. Придется прибегнуть к более грубым методам.

И тут до меня наконец дошла вся чудовищность их замысла. Они решили сделать меня живой приманкой. Мне даже и делать ничего не нужно будет при таком раскладе.

Меня похитили, чтобы спровоцировать Ауро. Зная его характер, зная его ярость, они рассчитывали, что он совершит ошибку. Выйдет из тени. Подставит себя под удар. Ради меня.

Я невольно зажмурилась, представляя этот ужас. Но… они ошиблись.

Ауро не станет этого делать. Он не будет рисковать всем из-за простой землянки.

— Он не придет, — выдохнула я, и губы скривились в горькой улыбке.

Тем не менее внутри я была спокойна и даже рада, что они не получать желаемого. Это моя вина. Я сглупила с тем землянином. Растерялась, а потом ошиблась. Проявила слабость и поплатилась за это.

Но хорошо, что моя ошибка не принесет пользы моим похитителям. Они тоже налажали и скоро это поймут.

— Вы все неправильно рассчитали. Мою значимость для Зодиака. Ауро не придет за мной. Вы зря старались, — насмешливо посмотрела я в глаза помощника императора.

Ксавьер Раус мягко улыбнулся.

— О, Виталина, вы так плохо его знаете. Мы просчитали все варианты. И его ярость самый предсказуемый из них. Он уже в пути. Получил наше сообщение и прошел первый рубеж. Скоро он будет здесь, а мне нужен ваш ответ. Сейчас, — надавил он голосом.

Потрясение было такой силы, что я на несколько секунд будто выпала из реальности.

Ауро идет за мной? Он действительно рискнул всем из-за меня?

глава 38. Ловушка

Каждый шаг по стерильному белому коридору станции отдавался в висках ровным, мертвенным гулом.

Ауро шел, не скрываясь, его черный верс спокойно едва покачивался, поглощая свет и делая его живым воплощением тени в этом неестественно ярком пространстве.

Он знал каждый поворот этого пути. Знал каждую панель, каждый энергетический щит, каждую скрытую турель. Тевин проделал безупречную работу, вскрыв архивы императорской разведки и активировав спящие ячейки их теневых агентов, которые годами ждали своего часа.

Риск был колоссальным. Они входили в самое логово врага, раскрывая свои лучшие карты. Но иного выбора не было. Все расчеты, все стратегии разбивались об одну простую, неоспоримую истину: там была она, его Вита.

Братья уже заняли позиции, их невидимое присутствие ощущалось как легкое давление на периферии сознания. Они все сделают ювелирно и четко. В этом он был уверен.

Теневые разведчики нейтрализовывали системы охраны, блок за блоком. Все шло по плану, который они начали воплощать, едва ему пришло зашифрованное сообщение от неизвестного отправителя.

Оно было коротким. Всего две строчки: координаты и приписка — «Хочешь забрать ее? Приходи один»

Ему же нужно было сейчас только одно: добраться до нее и удержать свою силу от слепого, разрушительного выплеска и нанести точечный удар.

Получится? Он был в этом уверен. Ничто не могло остановить его, когда он знал, ради чего действует.

Дверь перед ним бесшумно отъехала. И он увидел Виту.

Она стояла в центре просторного зала, бледная, почти прозрачная, что белые стены только подчеркивали.

На ней не было верса, только то самое легкое платье, в котором ее похитили. Ее руки были скованы за спиной, на щиколотках — тяжелые браслеты-подавители, гасившие любые попытки сопротивления.

Вита выглядела такой хрупкой, такой беззащитной, что холодная ярость внутри него забурлила с новой опасной силой. Его смелая девочка…

Все в ее позе, в поднятом подбородке, указывало на невероятную стойкость. И ее взгляд… в ее глазах был испуг, да. Но не паника. А решимость и злость.

Прямо на нее были направлены стволы двух боевых плазмоидов, которые держали боевики в усиленных, сияющих версах императорских стражей.

Гнев затопил его. Инстинкт требовал одного — разорвать их всех, стереть в пыль, смешать с космической пылью всю эту станцию.

Он физически ощутил, как его собственная разрушительная энергия рвется наружу, требуя отмщения.

Только одно имя удерживало пока его на грани. Вита. Слепой удар убьет и ее. Он не был уверен, что она выдержит такой мощный выплеск. Мессана не смогла.Больше рисковать он не хотел.

Только не с ней.

Его взгляд скользнул с нее на того, кто стоял прямо перед ней.

Ксавьер Раус. Помощник императора. Также в усиленном версе. Любопытно. Не побоялся присутствовать лично. Так уверен в успехе своей ловушки? Что ж, тем лучше.

Его собственный верс напряженно замер оценивая противника.

— Черный Зодиак, — четко и медленно произнес Ксавьер, чуть обозначив приветственный кивок. — Ты вовремя. Мы ждали.

Ауро не ответил. Его внимание было уже приковано к круглой платформе перед Ксавьером. Она мерцала зловещим синим светом.

Поле сдерживания. Вот она ловушка. Губы искривила жесткая усмешка. В прошлый раз они все же действовали более изощренно, не так прямолинейно.

— Все правильно. Встань на платформу, — заметил его взгляд и тут же приказал Ксавьер. — И мы отпустим твою женщину.

Ауро усмехнулся и посмотрел помощнику прямо в глаза. Тот не выдержал долгого зрительного контакта и спустя какое-то время все же отвел глаза.

— Где гарантия? — резко спросил Ауро у него. — Пусть ее выпустят ее за пределы станции. Тогда поговорим.

Да, он тянул время. Его братья должны были уже начать зачистку отсеков, окружающих ангар. Еще несколько секунд.

— Мне кажется ты не в том положении, чтобы выдвигать свои требования, Зодиак, — холодно заметил Ксавьер. — Гарантий я дать не могу. Но, в отличие от вашей расы, я не склонен к излишней жестокости без необходимости. Ее судьба зависит от твоего выбора.

Ложь. Все до единого слова. Он знал об этом, но требовалось доиграть свою роль до конца. Показать, что он вынужден поверить его фальшивым обещаниям.

Взгляд Виты встретился с его. В ее глазах плескался настоящий ужас, и она едва заметно покачала головой, умоляя его не делать этого. По ее щеке скатилась одинокая слеза.

Его доверчивая храбрая девочка. Она боялась не за себя, а за него.

Медленно, не сводя с нее глаз, Ауро сделал шаг вперед. Затем еще один.

Он шел к платформе, чувствуя, как с каждым шагом петля затягивается туже. Но он также чувствовал едва уловимые всплески энергии где-то справа и слева — его агенты в работе.

— Умный ход, — довольно прищурившись произнес Ксавьер, и в его голосе впервые прозвучало удовлетворение.

Ауро остался всего один шаг до края платформы. Он видел, как пальцы боевиков на спусковых панелях напряглись, помощник императора кровожадно сверкнул глазами.

Последний шаг…

— Стой, — вдруг остановил его Ксавьер. — Сними свой верс, — напряженным голосом потребовал он, видимо что-то почувствовав.

глава 39. Спаситель

Холод металлической кушетки просачивался сквозь тонкую ткань платья, но внутренний озноб был куда сильнее. Жуткий вопрос все еще стучал эхом в ушах.

Выбор? Мерзкое послевкусие на языке от этого слова, произнесенного помощником императора.

Это не выбор, это насилие.

Я так и сидела, напряженно вжавшись в стену, и смотрела на Ксавьера Рауса, который с вежливым, безразличным видом изложил мне условия моего освобождения.

Сотрудничать. Помочь обезглавить Теневую Империю. Убрать Ауро.

Чудовищный по своей беспощадной сути план.

Они хотят, чтобы я предала его. Чтобы я стала оружием в их руках против мужчины, который… который что?

Держал меня при себе? Да. Но также и доверял мне. Уважал мое мнение. Смотрел на меня как на личность, а не как на вещь. Защищал меня… оберегал…

А вот сейчас эти поборники «законности» и «порядка», похитили меня, использовав ложь и обман, и предлагают сделку с дьяволом, прикрывая ее насквозь фальшивыми благородными намерениями.

Мерзость!

— Нет, — мой голос прозвучал тихо, но четко. Я подняла голову, встречая его взгляд. Внутри все дрожало от возмущения. — Я не буду вам помогать.

Его брови чуть приподнялись в наигранном удивлении.

— Виталина, будьте разумны. Это ваш шанс…

— Мой шанс на что? — я перебила его, и голос зазвучал громче, обретая твердость. — На то, чтобы стать такой же грязной и мерзкой, как вы? Вы врываетесь в чужие жизни, лжете, похищаете… и при этом говорите о жестокости хардов? Вы ничем не лучше. Хуже. Вы прикрываетесь законом, словно щитом, чтобы оправдать свою гнусность.

Его вежливая маска на мгновение сползла, обнажив холодное раздражение.

— Смело, — произнес он. — Но глупо. Вы не понимаете, с кем имеете дело.

— Я прекрасно понимаю! — я встала, ноги подкашивались, но я уперлась руками в холодную поверхность кушетки. — Я понимаю, что вы — трусы. Вы боитесь его настолько, что для борьбы с ним вам понадобилась заложница. И вы думаете, что я, испугавшись, стану вашей марионеткой? Никогда.

Я видела, как его глаза сузились. Спокойствие исчезло, сменившись холодной, расчетливой злобой.

— Ошибаешься, землянка, — его голос стал тише и опаснее. — Ты нам все равно поможешь. Так или иначе. Я не хотел прибегать к крайним мерам, но ты сама меня вынуждаешь.

Он резко кивнул стоявшим у входа охранникам.

— Взять ее.

Двое мужчин в имперской форме шагнули ко мне. Я отшатнулась, попыталась вырваться, но мои силы были ничтожны по сравнению с их бронированными мускулами. Они грубо схватили меня за руки, оторвали от кушетки. Один из них резко заломил мне руку за спину, боль пронзила плечо.

Я яростно молча боролась, понимая, что крики бесполезны, но их хватка была беспощадно жесткой, как стальные тиски. Все чего я добилась, это нового удара под ребра и более жесткого захвата за шею. Они меня почти придушили.

Ксавьер спокойно наблюдал за этим с тем же холодным выражением лица.

— Успокойте ее, — коротко приказал он.

Тут же к моему плечу прижали что-то твердое, а затем все тело пронзила короткая вспышка боли. Холодный огонь разлился по венам.

Тьма снова накрыла с головой.

Сознание вернулось внезапно, с ощущением холода и тяжести в конечностях. Я стояла посреди незнакомого ангара, скованная, беззащитная. Меня еще раз жестко встряхнули, чтобы окончательно привести в себя.

Странное ощущение. Я чувствовала свое тело, но одновременно не могла им пошевелить, и язык будто отнялся. Я не могла произнести ни звука.

А потом я увидела… Ауро.

Он вошел через открывшийся проход и теперь шел прямо к нам. Уверенно и твердо. А у меня глаза защипало от подступивших слез.

Черный Зодиак. Ауро. Теневой император пришел за своей землянкой… За мной…

Его верс был спокоен, но я чувствовала исходящее от него напряжение. Его багровый пылающий взгляд нашел меня. И сердце сжалось еще сильнее.

Он пришел за мной! Рискнул всем, но пришел!

Добровольно шагнул в эту ловушку. Ради меня.

А потом Ксавьер приказал ему встать на ту пугающую платформу.

«Нет!», — пытался крикнуть ему мой взгляд. «Не делай этого. Они уничтожат тебя!».

Но Ауро смотрел на меня, и в его глазах я видела только холодную мрачную решимость. Видела, какая буря пылает в глубине его глаз, когда собрался сделать последний шаг в захлопывающуюся ловушку.

Обреченная слеза скатилась по моей щеке. Этот ужас я точно никогда не забуду. Сейчас он погибнет! Из-за меня!

В ушах нарастал какой-то глухой гул. И я уже почти не слышала, как Ксавьер потребовал, чтобы Ауро снял свой верс. В глазах тоже странно потемнело.

А я все смотрела только на него, не в силах оторвать глаз от этого кошмарного зрелища. Понимала, что возможно вижу его в последний раз.

Неужели все так и закончится? Неужели они выиграли? И он сделает и это? Потому что я в их руках. Потому что я его слабость.

И в этот момент я возненавидела себя за это сильнее, чем когда-либо ненавидела их. Попробовала рвануться всем телом, но оно не слушалось.

Слабость! Я слабость! Как же все безнадежно и глупо получилось… А я так и не сказала ему, что я…

Ауро вдруг едва заметно усмехнулся. Это был не тот знакомый насмешливый или довольный изгиб губ.

Это был оскал. Звериный, смертоносный оскал, от которого кровь стыла в жилах. Но, несмотря на это, он медленно поднял руку к застежке на груди, не отрывая взгляда теперь уже от Ксавьера. Вот он расстегнул свой верс…

Нет! Боже мой! Нет!

Мысль пронеслась в голове оглушительной волной паники. Он не может. Без верса он… Я не знала, что именно будет, но понимала, что это чистейшее самоубийство. Он обнажает себя перед врагом. Ради меня.

И в этот миг Ксавьер незаметно наклонился ко мне. Его дыхание коснулось уха, а шепот был таким ледяным и четким, что каждое слово впивалось в мозг, несмотря на непрекращающийся противный гул.

— Вот и твой момент настал, Виталина.

Не успела даже испугаться. Что-то холодное и твердое с резким гудением прижалось к моей шее, чуть ниже уха. Не игла. Не шприц. Незнакомый металлический тупой наконечник, вроде дула пистолета.

Я бросила испуганный взгляд на Ауро.

И в этот миг весь мир содрогнулся. Беззвучно и страшно.

Свет исчез. Его буквально смело, поглотило плеснувшей во все стороны от Ауро чернотой.

Она вобрала в себя всё, оставляя лишь два пылающих кровавых светила в вибрирующей тьме, пожравшей всех в этом помещении. Его глаза…

А затем меня с силой швырнуло назад, как щепку в урагане.

Воздух вырвало из легких. Моё тело протащило по холодному полу, и я ударилась обо что-то твердое.

В ушах стоял оглушительный звон, сквозь который прорывался треск ломающегося металла, хруст костей и нечеловеческий рев, вобравший в себя всю ярость и боль этого мира…

глава 40. Срыв

Снять верс? Мысленно Ауро усмехнулся, не отрывая взгляда от Ксавьера.

Странная просьба. Отчаяние? Глупость?

Его верс был барьером, да, но не щитом. Его сила была в нем самом, а не в умной ткани.

Эта уловка ничего не меняла. Еще пара мгновений — и сигнал братьев позволит ему действовать.

Ауро на секунду перевел взгляд на Виту, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.

И оцепенел, мгновенно осознав движение Ксавьера…

Помощник императора прижимал к шее Виты, прямо к сонной артерии, небольшой металлический цилиндр.

Ауро узнал предмет сразу. Нейро-шокер ближнего действия. Оружие, не оставляющее следов, но способное за секунду превратить мозг в подобие вареного яйца.

Молниеносно считал движение Ксавьера. Тот не угрожал. Он готов был действовать.

Расчетливый, предательский удар.

Не по Ауро.

По ней.

Время замедлилось.

Мысленный анализ, планирование, контроль — все это испарилось, сгорело в одно мгновение.

Остался лишь инстинкт, древний и неумолимый.

Не успеваю!

Ауро физически не успевал пересечь расстояние между ними, вырвать ее из его рук и обезвредить Ксавьера.

Никакая скорость в этом мире не спасла бы ее.

Ничто, кроме…

… кроме той самой силы, которую он так тщательно сдерживал, боясь задеть ее.

Действовать!

Немедленно! Прямо сейчас!

Палец Ксавьера уже придавливал кнопку активации, когда Ауро выпустил силу.

Единственный, безумный шанс, за мгновения до того, когда уже ничего было бы не исправить.

Выброс. Направленный, абсолютно неуправляемый сброс всего, что копилось в нем за эти минуты, часы, дни — ярости, страха, бешеного, животного желания защитить свою женщину.

Свет в ангаре погас, поглощенный волной чистой энергии, хлынувшей во все стороны от него.

Нет. Это наступила не тьма.

Ангар заполнило чистое ничто.

Абсолютная чернота.

Ауро не видел, как Виту отшвырнуло этой волной.

Не слышал, как с треском ломаются кости боевиков, как силовое поле платформы взрывается ослепительной вспышкой и гаснет.

Не чувствовал, как металл стен начинает плавиться и испаряться.

Фокус был лишь в одном месте: где Ксавьер всё ещё стоял со смертоносным цилиндром у шеи Виты.

Лицо Ксавьера исказилось гримасой ужаса и торжества, прежде чем его навороченный усиленный верс затрещал и начал рассыпаться, не в силах поглотить чудовищное давление бесконтрольной энергии сильнейшего из хардов.

Сквозь оглушительный рев в собственных ушах, сквозь гул разрушения, в голове Ауро, холодной и ясной, пронеслась одна-единственная мысль, полная горького самоосуждения.

Не смог сдержать… Снова.

Как тогда, с Мессаной.

Тогда его слепая ярость стоила жизни… той, кто в тот момент была его женщиной.

Даже чувства к ней были.

Но нет. Тогда всё было не так. Тогда он уничтожил обманщицу, предательством заманившую его в ловушку.

Сейчас… в отчаянном рывке он пытался спасти единственное, что имело для него значение во всей необъятной вселенной.

Он ухватился за мизерный шанс.

Вита — землянка. Оставался крохотный шанс, что энергия хардов пройдёт сквозь неё, не причинив вреда.

Есть ли у него этот шанс?

У Мессаны было больше намного шансов уцелеть. Тогда. Ведь она была харданка, пусть и наполовину, а значит, энергия её бы не задела. Но Мессана мертва. Погибла от неизмеримо меньшего выброса, чем Ауро наблюдал сейчас.

Вита… Чем дольше бушевал поток, тем отчётливее Ауро понимал: шансов ничтожно мало, и они продолжают таять.

Очень скоро их не останется совсем.

Снова его сила, его проклятие, оборачивалась против того, кого он стремился защитить.

И это знание жгло сильнее, чем любая энергия, разрывающая его изнутри.

Страх. Он рассёк раскаленный шквал его ярости.

Всепоглощающий, животный ужас от одной мысли: а что, если она не выдержит? Что, если его сила, его слепая, неуправляемая мощь, сделала то, чего не смогли сделать ее похитители?

Этот страх стал плотиной в бушующих потоках его энергии.

Ауро впился в него всей своей сутью, всей отточенной годами волей, цепляясь за единственную спасительную мысль: надо остановиться.

Здесь со всеми уже всё кончено. Но если Вита всё ещё жива… каждое новое мгновение под продолжающимся выбросом может стать для неё смертельным.

Чудовищным усилием воли Ауро принялся давить рвущийся из него, яростный поток.

Не просто сдерживать, а разворачивать обратно, в ту самую бездну, откуда он вырвался.

Это было похоже на попытку вручную затолкать извергающийся вулкан обратно в жерло.

Каждая частичка его существа сопротивлялась, требуя продолжать крушить всё вокруг. Но образ Виты, ее хрупкого, беззащитного тела, заставил его сжать, сконцентрировать и закрыть этот источник.

Шум в ушах стих, сменившись оглушительной тишиной, которая оказалась страшнее любого грохота.

Свет не вернулся. Лишь тусклые аварийные маячки, спрятанные в панелях пола, чудом уцелевшие, пробивались сквозь клубящуюся дымку. Они отбрасывали на стены искореженного ангара безумные, прыгающие тени.

Ангар… его почти не существовало.

Там, где были прочнейшие стены, зияли провалы, открывающие вид на исковерканные внутренности станции.

Потолок просел огромной воронкой, с которого свисали клубки оборванных кабелей, искрящихся и шипящих.

Воздух был густым от запаха гари, расплавленного металла и… паленого мяса. Пол был проплавлен причудливыми, стекловидными наплывами.

Повсюду валялись обломки и то, что еще несколько минут назад было имперцами.

Ни одного движения. Все мертво…

Совсем.

Лихорадочно обшаривая взглядом месиво обломков и искорёженных тел, Ауро никак не находил силуэт Виты.

Где? Ну же! Ты же узнаешь её сразу! Где?!

От всплеска эмоций, Ауро едва удержал новый, теперь уж совсем неконтролируемый выброс.

Потому что, наконец, он увидел. Её.

У дальней стены, вернее, у того, что от нее осталось, лежало неподвижное тело в легком светлом платье.

Вита. Она была прижата к металлической панели.

Неподвижная.

Обманчиво целая…

Ауро приказал себе вдохнуть, потому что всё это время, оказалось, не дышал.

Но не мог заставить себя сдвинуться с места.

Наручников на ней уже не было. Рассыпались от выброса.

Воспоминания и реальность объединились.

Тогда Ауро так же стоял и смотрел на то, что было когда-то его женщиной. Мессаной. Тогда ему было всё равно. Если и были какие-то чувства, то их выжгло её предательство.

Впрочем, там и было очевидно, что жизни в Мессане уже не было и не могло быть. Как сейчас, ничто не выдавало возможность уцелеть в том, что оставалось от Ксавьера и его боевиков.

Но Вита… Она лежала целая… Только голова была безвольно повернута в его сторону, и глаза были закрыты. Пыль и мелкие осколки покрывали ее волосы и лицо.

Ауро сам не понял, как оказался рядом. Просто рухнул на колени рядом с ней, тонкой и бледной.

Его верс, всё ещё излучающий остаточное тепло, бесшумно скользнул по расплавленному полу.

Ауро протянул руку. Но замер в сантиметре от ее щеки, боясь прикоснуться.

В этой тишине, среди руин, им же созданных, Ауро впервые в жизни боялся действовать.

Не мог заставить себя тронуть, скованный страхом убедиться, что…

— Вита… — его голос прозвучал глухо и чуждо.

Никакой реакции. Только тихий, прерывистый свист аварийной сигнализации нарушал гробовую тишину.

глава 41. Перед выбором

Тьма. Густая, обволакивающая, тяжелая...

Я плыву в ней, ничего не чувствуя, ничего не помня. И возвращаться в шумный яркий мир мне не хочется. Страшно…

Я откуда-то знаю, что там мне будет больно. Не хочу больше боли. Здесь так спокойно и пусто…

Никаких эмоций и жутких потрясений.

Но внезапно сквозь эту тьму пробивается мужской хриплый голос. Низкий, знакомый, пронизанный таким скрытым отчаянием, что что-то сжимается внутри даже в этом небытии.

— Вита…

Ауро… Это он. Он зовет меня. И в одном этом слове столько затаенной боли, что я из последних сил заставляю тяжелые веки подняться.

Вижу его прямо перед собой. Он стоит на коленях, а его лицо — это маска из одних напряженных мышц, Багровый огонь в глазах больше не пылает. Теперь там настоящий мертвый вакуум.

И это так страшно, так жутко. Никогда не видела его таким.

Воспоминания острыми осколками врезаются в мозг. Он пришел за мной. А потом… его спровоцировали и он… выпустил тьму.

Ауро смотрит на меня так, словно не верит в то, что я жива. Я пытаюсь улыбнуться, но губы плохо слушаются.

— Ты пришел за мной, — выходит совсем шелестящий шепот.

Он мрачно, коротко кивает. Потом резко закрывает глаза, и его плечи на мгновение обмякают. Хард делает резкий, сдавленный выдох, будто все это время не дышал.

— Жива… — слышу я глухой стон облегчения.

И прежде чем я успеваю что-то сказать, его руки осторожно, но решительно подхватывают меня. Он поднимает меня так бережно и аккуратно, будто я самая невесомая хрупкая драгоценность из его коллекции, и прижимает к своей груди.

— Не смотри, Вита, — отворачивает он мою голову, и его верс также властно прижимает ее к его каменному плечу.

Он всю меня закутывает в него. Заворачивает в плотный теплый кокон живой ткани. И в этот раз мне совсем не страшно. Наоборот…

От его тепла, от знакомого запаха, по моей щеке катятся слезы. Я прижимаюсь лицом к его версу, не в силах сдержать рыданий, плачу от щемящего, всепоглощающего облегчения.

Ауро замирает. В его взгляде я впервые вижу настоящую, а не скрытую тревогу.

— Ты ранена? Что-то болит? — чуть ли не рычит он.

И это еще одно потрясение, которых было за этот день и так слишком много. Никогда не видела столько эмоций и сразу в его глазах и на лице. И я глупая, снова улыбаюсь, сквозь слезы.

Мы живы! Боже мой! Живы!

Он пришел за мной и спас от этого ужаса. Он смог уничтожить эту ловушку.

— Все хорошо, — торопливо успокаиваю я своего спасителя. — Это нервы…

Ауро кивает, а я с радостью отмечаю, что его глаза снова полны прежнего багрового огня.

Он несет меня быстрыми, уверенными шагами, не обращая внимания на окружающий хаос. Я послушно не смотрю вокруг. Да и сил, если честно нет.

Мне только и нужно сейчас, как слушать стук его сильного сердца и чувствовать надежные властные руки на своем теле.

Вскоре я слышу знакомый гул его корабля, чувствую мягкое движение искусственной гравитации. Он вносит меня в свою каюту и с невероятной бережностью опускает на широкую кровать.

— Старт по первому протоколу, — говорит он куда-то в потолок.

Стены едва заметно вздрагивают от почти мгновенного прыжка.

А он снова смотрит. Пристально, жадно, не скрывая ничего за маской бесстрастности. Как никогда до этого не смотрел…

Затем его пальцы мягко касаются моих висков, и я чувствую легкое, почти невесомое покалывание — Ауро запускает сканер. Его взгляд становится отстраненным, он изучает показания, которые, должно быть, видит через свой интерфейс.

Он очень тщательно проверяет все. Каждую косточку, каждый мускул, ищет скрытые травмы, повреждения мозга. Проходят секунды, которые кажутся вечностью, пока его плечи наконец не расслабляются, а в глазах гаснет последнее напряжение.

Только тогда его ладонь, теплая и шершавая, мягко ложится на мою щеку. Этот жест, такой простой и такой непривычный от него, заставляет сердце кувыркнуться в груди.

— Цела, — говорит он тихо, и в этом одном слове целая вселенная облегчения.

Его большой палец проводит по моей скуле, стирая следы пыли и слез.

— Отдыхай. Я скоро вернусь…

С этими словами он разворачивается и уходит, направляясь в душевую. Дверь плавно закрывается за ним.

Я лежу, прислушиваясь к шуму воды, и все еще чувствую на коже тепло его прикосновения. Знаю, что Ауро, скорее всего, смывает сейчас лишнюю энергию, чтобы не было нового выброса.

Он уже однажды объяснял мне для чего хардам вода, и почему они так часто принимают душ.

И в этом тоже его забота. И его бережность ко мне. Это значит больше, чем любые слова. Он боялся за меня. По-настоящему.

Впервые я увидела его эмоции так ярко и четко.

Впервые поняла, насколько много значу для этого харда, которого боится целая империя во главе с императором.

Смятение и странная нежность гонят меня с кровати. Ноги подкашиваются, но я упрямо делаю несколько шагов. Я должна быть с ним сейчас. Должна.

Я подхожу к двери душа. Она не заперта. Сделав глубокий вдох, я толкаю ее и замираю на пороге.

Ауро стоит под струями воды, спиной ко мне. Его могучие плечи напряжены, голова опущена. Вода стекает по его спине, смывая пыль и копоть, но не в силах смыть то напряжение, что исходит от его тела.

Он не двигается, просто стоит, будто все еще под тяжестью невыносимой ноши.

И мне так хочется сейчас хоть немного облегчить ее…

— Ауро… — тихо произношу я.

Он резко оборачивается. Вода стекает по его лицу, и я вижу в его глазах ту самую боль, что слышала в его голосе там, в темноте. Ту самую уязвимость, которую он так тщательно скрывает от всех.

В этот момент все мои страхи и сомнения растворяются. Он пришел за мной. Он рисковал всем. И сейчас он здесь, потому что я — его слабость. И он — моя.

И я делаю шаг к нему…

глава 42. Твоя

Ауро не двигается, замирает до звенящего напряжения, когда я медленно подхожу к нему. С каждым шагом я все увереннее в своем решении.

Вода струится по его лицу, смывая знакомую мне маску властного безэмоционального харда, обнажая то, что раньше он так тщательно скрывал от всех и от меня в том числе — его настоящие чувства.

Я вижу, как сжимаются его кулаки, как напрягаются предплечья, как вздуваются буграми мышцы на шее, как ходят желваки на его лице. Вижу, что он сдерживается из последних сил, боясь собственной силы, боясь сделать мне больно.

Откуда-то я это очень четко знаю. Очень хорошо сейчас чувствую его.

Моя рука поднимается почти сама собой. Пальцы касаются его мокрой груди, чувствуя под ладонью бешеный стук сильного сердца. Его кожа обжигающе горяча, будто внутри него до сих пор бушует тот самый огненный шторм.

Ауро вздрагивает от моего легкого прикосновения, и в его глазах вспыхивает багровая молния.

— Вита... — хрипит он почти угрожающе, вот только это не пугает меня совсем. — Тебе сейчас нельзя. Вернись в кровать. Я еще нестабилен. Могу навредить тебе…

Но я уже не та испуганная девушка, которую он когда-то выиграл в азартной игре у алчного дельца. Я вижу боль в его глазах. Боль, которую он носит в себе, и которую сейчас направляет против самого себя.

Да, он боится причинить мне вред. Боится своей мощи.

Никто не любит признавать свои страхи.

И это знание придает мне смелости. Я не отвожу руку, а наоборот, прижимаю ладонь плотнее, чувствуя, как вздымается его грудь в прерывистом шумном вдохе.

— Я хочу тебя, — тихо шепчут мои губы, и его глаза расширяются.

Кто же знал, что всего три простых слова настолько потрясут этого всегда выдержанного харда.

В его взгляде вскипает настоящий шквал эмоций. Колючее недоверие, темный голод, потом ярость на самого себя и… надежда. Та самая, которую он, вероятно, давно в себе задавил.

— Ты не понимаешь, что говоришь, — он пытается отстраниться, но его тело не слушается, оставаясь прикованным к моему прикосновению. — После того, что было… Я не хочу рисковать тобой, Вита.

— Ты уже рискнул, — напоминаю я ему, спокойно глядя прямо в его багровые глаза. — И ты спас меня, Ауро. Ты пришел за мной. За своей женщиной…

Я делаю последний крошечный шаг, стирая между нами и без того ничтожное расстояние. Капли воды с его тела попадают на мое лицо, смешиваясь со слезами, которые еще не высохли.

— Я не боюсь тебя, — говорю я тихо, но четко. — Твоя сила не может причинить мне вред. Ты же видел сам… Я хочу быть с тобой. Как твоя женщина… по настоящему.

Он неотрывно смотрит в мои глаза. Его дыхание срывается. Я же сейчас почти не дышу.

Ауро смотрит на меня, и в его взгляде медленно, с трудом, но тает вечная ледяная стена самоконтроля. Мужская рука поднимается, и мокрые, горячие пальцы касаются моей щеки, повторяя тот самый нежный жест, что был у кровати.

— Вита… — жадная вспышка в багровых глазах.

И когда его губы находят мои, я понимаю, что ради этого момента стоило вынести все то, что было со мной до него. Ради этого стоило столько пережить, чтобы прийти к этой точке невозврата.

Его контроля хватает лишь на несколько мгновений нежности. Потом что-то в нем срывается окончательно.

С глухим рычанием, он жадно притягивает мое лицо к себе обеими руками, и его поцелуй становится всепоглощающим.

В нем нет больше осторожности, только голод, долго сдерживаемая жажда и яростное, почти пугающее облегчение от того, что я здесь, с ним, живая и отвечаю ему взаимностью.

Он не просит разрешения. Берёт меня всю. И я принимаю его именно таким. Одержимым, властным и собственническим.

Его руки скользят вниз, цепко хватая мокрую ткань моего платья, которую он одним резким движением срывает с меня. Где-то в стороне слышится мягкий шлепок мокрой ткани о пол.

Я остаюсь обнаженной перед ним, под струями воды, но вместо стыда чувствую лишь освобождение и радостное облегчение.

Наконец-то…

Ауро отрывается от моих губ, его багровый взгляд ритмично пульсирует, скользя по моему телу, и в нем читается такое первобытное восхищение, что у меня перехватывает дыхание. Он смотрит на меня как на единственную женщину во всем мире. Свою женщину, ради которой он только что прошел через ад.

— Ауро… я, аах… — успеваю я прошептать, прежде чем его губы снова находят мои, а его руки скользят под мои бедра.

Он легко поднимает меня, прижимая спиной к прохладной стене. Я с готовностью обвиваю его торс ногами, впиваясь пальцами в его мощные мокрые плечи. Между нами не остается ни миллиметра пространства.

Какое же это блаженство чувствовать каждую линию его тела, каждое напряжение его мышц, его мощь, которая больше не угрожает, а обещает нечто невообразимое!

И я тону в этом поцелуе, в его прикосновениях, в шуме воды и нашего учащенного дыхания. И понимаю, что сейчас, когда я наконец отпустила все страхи и сомнения, все ощущается совсем по-другому.

Ярче. Острее. Реальнее.

Никогда раньше я не испытывала ничего подобного.

Все, что было на Земле с Владом, все те наигранные эмоции и удобные отношения теперь кажутся блеклой, жалкой пародией на настоящие чувства.

Там не было этой животной, всепоглощающей страсти. Не было этой готовности раствориться в другом человеке, отдаться ему без остатка, доверить ему не только свое тело, но и свою жизнь.

Ни он, ни я уже не можем остановить это безумие. Оно накрыло нас с головой, смывая остатки разума, оставляя лишь инстинкты и это всепоглощающее, взаимное влечение.

Он входит в меня одним уверенным, властным движением, и мир взрывается миллиардами искр.

Я тонко вскрикиваю, но не от боли, а от переполняющего меня глубинного чувства, от осознания, что это единственное место, где я должна быть. Где я живу, а не существую…

Где мое сердце… где я вся отдаюсь ему без остатка

глава 43. Свобода

Глубокое, медленное движение, заполняющее, растягивающее меня до самого предела, будто он хочет впечатать себя в меня навсегда. Выдыхаю его имя…

Багровые глаза прикрыты, дышит сквозь зубы тяжело, с усилием, выталкивая влажный горячий воздух в мои губы. И мне горячо. Мне так горячо, что кажется разом в кипяток опустили, и теперь вместо крови по жилам бежит настоящий жидкий огонь, магма…

Чувствую, как внутри всё стягивается вокруг его каменной плоти, как тело само тянется навстречу, подстраивается, принимает, трепещет от накрывающего головокружительного экстаза.

Поверить не могу, что я способна ощущать подобное. Что я вообще на такое безумство способна.

Но все происходит в реальности. Это мое здесь и сейчас.

Вроде бы только пару часов назад у меня практически не было сил. Я была опустошена, раздавлена, почти не жива внутри.

А сейчас во вне бурлит настоящий гейзер из эмоций, ощущений и кипящей страсти.

Не могу ждать! Хочу его прямо сейчас!

Как хорошо, что Ауро считывает мои желания и мысли буквально волшебным мистическим образом.

Его губы впиваются в мою шею, а сам он начинает двигаться, практически сразу беря яростный, дикий темп.

О даа! Да!

Не хочу сейчас плавности и нежной осторожности. Внутри все бурлит от адреналина и жаждет именно такой близости.

Яростной, безудержной, присваивающей…

Мне важно почувствовать его эмоции. Настоящие. Без этого вечного защитного саркофага, в который он себя сам и заключил. Мне нужно увидеть его. Живого, моего…

И Ауро дает мне столь желаемое мной.

Его сильные, глубокие толчки задают безумный темп нашему танцу. Мои ноги плотнее сжимаются вокруг него, пальцы впиваются в его спину, и я уже не могу отличить, где заканчиваюсь я и начинается он.

Мы единый клубок страсти, боли, облегчения и какой-то дикой, необузданной радости от того, что мы живы и мы вместе.

И в этом водовороте чувств я знаю одно. Я его. Полностью. Безоговорочно. И ничто в этой вселенной не сможет этого изменить.

— Вита… — хрипит он мне в губы, и в этом одном слове так много всего, что у меня по спине бегут запоздалые огненные мурашки. — Моя…

Каждый новый глубокий толчок — это «я здесь», «я жив», «ты моя». Он не церемонится, не сдерживается больше ни на грамм. Его ладони под моими бёдрами сжимаются так, что завтра, наверно, останутся синяки, и я хочу этих следов его срыва.

Хочу доказательств, что это было, что я не сошла с ума, что он действительно взял меня вот так грубо, жадно, до дрожи в коленях. До черных мушек в глазах.

Я задыхаюсь, когда он прижимается лбом к моему, не отрывая взгляда. Багровые глаза горят, зрачки расширены до предела, и в них я вижу себя. Растрёпанную, мокрую, абсолютно потерянную в нём. Честнее и сильнее на меня ещё никто не смотрел.

— Скажи, — рычит он, не сбавляя темпа, вбиваясь так, что стена за моей спиной кажется мягкой. — Скажи ещё раз.

— Я хочу тебя, — выдыхаю я, и голос срывается на стон, потому что он в этот момент делает что-то невероятное бёдрами, и внутри всё вспыхивает. — Ауро… я твоя… всегда была…

Он замирает на долю секунды, только чтобы вдохнуть это, впитать своим властным ртом, а потом срывается окончательно.

Душевая резко схлопывается до точки, где мы соединены. Всё остальное — шум воды, холод плитки, даже воздух — исчезает.

Он движется быстрее, жёстче, и я уже не могу сдерживать крики. Они вырываются сами, громкие, бесстыдные, и мне всё равно как это выглядит со стороны.

Я сейчас настолько свободна, настолько пропитана его силой, его страстью. Странное для меня чувство, но это действительно так. Я и была свободна все это время, рядом с ним. Просто сама этого не хотела признавать. Отталкивала, глупая, даже мысли не допускала поддаться им.

А сейчас внезапно поняла. Вот она настоящая свобода. Он мне ее дал. Выбор…

И я выбрала его…

Захлебываюсь в ощущениях. Глотаю его поцелуи, как обезумевшая от жажды. Это какой-то эмоциональный десятибалльный шторм, сметающий все на своем пути.

Ни единой мысли не осталось, только рефлексы. Древние, как сама жизнь… Как же глупо было сопротивляться им и надеятся обмануть. Себя…

И я кончаю первой, резко, ослепительно, взлетаю вверх с его именем на губах. Волна сначала подхватывает, а потом накрывает так, что я на миг теряю сознание, вижу только белое марево перед собой. Влажное и горячее… и еще две ярких багровых точки в этом белом тумане…

В настоящей прострации чувствую, как Ауро следует за мной, изливаясь в меня с низким, почти звериным рыком и замирает в верхней точке нашего обоюдного пика.

Вода продолжает литься на нас, смывая пот, следы страсти и, кажется, последние крупицы той стены, что была между нами.

Ауро медленно опускает меня на пол, но не отпускает, держит, будто боится, что я растворюсь. Его лоб прижат к моему, дыхание рваное, горячее.

Он молчит.

А я просто прячу лицо у него на груди, крепко-крепко обхватывая за талию. Так и стоим, и мне невыносимо хорошо в этом моменте. Не хочу его прерывать.

Хочу сильнее прочувствовать это всей кожей, всеми внутренностями… до самого дна.

Его женщина. Ммм…

Навсегда.

Ауро бережно, как-то даже слишком нежно, убирает с моего лица налипшие мокрые пряди. Потом его взгляд встречается с моим. Багровый огонь в его глазах утих, сменившись глубокой удовлетворенностью и... оглушающей нежностью.

От шока я замираю.

Как же он смотрит на меня…

А Ауро продолжает смотреть, так же молча проводит большим пальцем по моей щеке, стирая капли воды и, возможно, мои слезы. В его прикосновении больше нет голода или ярости. Только тихое, открытое признание.

И мне не нужно другого.

Я неожиданно понимаю, что все было не зря. Каждое унижение, каждый страх, каждое мгновение отчаяния, все это привело меня сюда. К нему. К тому, чтобы увидеть, как ломаются его барьеры. К тому, чтобы услышать, как с его губ срывается мое имя…

Я прижимаюсь щекой к его ладони, закрываю глаза и просто дышу с ним в одном ритме. И наши сердца тоже стучат теперь в унисон.

Так странно, и так волнительно.

Я не помню как мы вернулись в спальню. Мгновения размазались в одно сплошное невероятное блаженство. Помню только яркие обрывки этой бурной ночи.

Вот Ауро длинными шагами выносит меня из ванной. Вода стекает на пол, потому что мы оба забыли активировать режим сушки на выходе.

Мы на кровати. И прежде чем я успеваю сделать вдох, его властные и требовательные губы снова находят мои, а горячие ладони скользят по телу, словно снова знакомясь с ним.

Вот одной рукой он придерживает мое бедро, задавая новый ритм, властный и неумолимый, а другой скользит по моей спине, касается затылка, пальцы вплетаются в мои мокрые волосы, то лаская, то слегка оттягивая голову назад, открывая шею для его жадных губ.

Он доводит меня до самого края, заставляя кричать в простыню, а потом, чувствуя, как я вот-вот сорвусь, меняет угол, ритм, продлевая мучительное, сладкое ожидание, развязки.

— Скажи, чья ты, Вита, — хриплым от страсти и напряжения голосом требует он.

— Твоя! — выдохаю я, не в силах лгать. — Твоя, Ауро!

И новая, еще более сокрушительная волна накрывает меня,но я не кричу, а замираю в беззвучном вопле, пока тело содрогается в судорогах бесконечного наслаждения.

А потом… кокон его мощного горячего тела вокруг меня. Бережные, надежные объятия. И тяжелая властная мужская рука на моей груди, от ощущения которой сердце замирает и хочется счастливо расплакаться снова.

Мой мужчина… Мой Ауро…

глава 44. Не просто женщина

Я проснулась от ощущения, что на меня кто-то смотрит. Но ощущение совсем не было пугающим или неприятным. Скорее наоборот. Такое тепло внутри поднималось. Ведь я знала чей это взгляд и кто сейчас так нежно и осторожно провел пальцами по моей щеке, убирая в сторону непослушную прядь.

Не открывая, глаза улыбнулась бабочкам в своем животе. Дурацкий штамп раньше подумала бы я. Но сейчас именно это я и испытывала. Нежный невыносимый трепет, словно тонкие крылья щекочут изнутри.

И горячий, физически ощутимый взгляд снаружи, на коже. Хотелось как кошка замурлыкать и потереться о своего мужчину, помечая его. Ауро ведь тоже меня тогда поцелуями…

Я открыла глаза.

Ауро лежал напротив меня, опираясь на локоть, и просто смотрел. Его темные волосы падали на лоб, а в багровых посветлевших глазах, плавились и пылали светлым чистым огнем его чувства, которые он больше не скрывал от меня. Он задумчиво изучал мое лицо, мимолетно лаская мою тело невесомыми легчайшими прикосновениями.

Я не спросила, сколько он так смотрел. Не спросила о чем он думает. Я просто почувствовала, как внутри, прямо под грудиной, распускается мягкий, солнечный цветок. И я снова улыбнулась ему в ответ.

Потом потянулась. Рука скользнула ему по щеке, зашла в волосы на затылке. Я бездумно притянула его к себе, и поцеловала. Сама. Он пах непривычным спокойствием и самым желанным мужчиной. Моим мужчиной.

Наш поцелуй растворился в прикосновениях. В его ладонях, скользящих по моим бокам, в моих пальцах, впивающихся в мощные плечи.

Последовавший за ним секс был невероятно нежным. Медленным и глубоким, как разговор на языке, который знаешь инстинктивно. Каждое движение было вопросом и утверждением одновременно.

Мы не торопились. Я наслаждалась этой близостью. Тело пело от хриплых стонов, смешанных с его дыханием, от мурашек на коже под его губами. Пока волна не накрыла нас жаркой, тягучей лавой, оставляя после себя только тяжелое, довольное блаженство в каждой клетке.

Ауро перевернулся на бок и притянул меня к себе спиной. Его властная рука накрыла мой живот. Я накрыла ее своей, и наши пальцы автоматически переплелись.

Вставать и куда-то идти совершенно не хотелось. Вот такая сытая приятная нега охватила все тело. Я разглядывала его широкую ладонь, его длинные сильные пальцы. На моем теле его ладонь казалась и защитой, и знаком принадлежности.

— А что дальше? — тихо прошептала я.

Этот вопрос сам возник в голове еще вчера, но озвучить я его решилась только сейчас.

Мужские твердые губы коснулись моей макушки, и я почувствовала, как он улыбается.

— Что ты хочешь узнать, кроме того, что теперь ты моя анасма, — низко провибрировал он в мой затылок, щекоча своим горячим дыханием.

Я замерла. Слово было красивым и незнакомым. Никогда раньше его не слышала.

— Анасма? Что это?

Ауро как-то задумчиво выдохнул и перехватил мою руку своей. Теперь уже его пальцы принялись изучающе водить по моей раскрытой ладони. Я ждала.

— На харданском… дословно это означает «уязвимость». Слабость, — наконец, сказал он.

Мое сердце екнуло. Слабость? Я обернулась к нему, пытаясь заглянуть ему в глаза. Но он не дал, только прижал крепче, целуя мое плечо.

— Подожди, Вита. Не пугайся так явно, — усмехнулся он. — Для каждого харда это… больше, чем судьба. Это смысл. Цель всей жизни — найти свою анасма. Привязать к себе. Сделать своей.

— Сделать своей? — переспросила я, и в голове тут же возникли не самые приятные ассоциации.

— Не так, — он понял мой испуг, и его голос стал еще мягче. — Это не плен. Это… признание. Если проще, то сейчас ты — единственное существо во всей вселенной, которое можешь разрушить меня. Ты моя абсолютная уязвимость. Потому ошибиться в выборе… нельзя. Это навсегда.

Я лежала, не в силах пошевелиться, осмысливая сказанное. Уязвимость. Слабость. Цель жизни.

— И ты… ты выбрал меня? — голос сорвался на шепот. — Своей анасма?

Его губы снова прикоснулись к моей коже, на этот раз к шее, прямо под ухом.

— Я не выбирал, Вита, — долгий выдох и пауза. — Я узнал. Наверно, с первого взгляда, с той первой нашей встречи. Просто не всегда это также просто признать. И я не хотел навредить тебе.

Слезы подступили к глазам, горячие и неожиданные. Я крепче сжала его пальцы, переплетенные с моими.

— А что будет, если… хард не находит свою анасма? — спросила я, прижимаясь лицом к его руке.

— Ничего. Тогда хард просто… существует. Это не самая страшная участь, если он найдет другой смысл в своей жизни. У большинства получается. Но это не значит, что поиски настоящего смысла прекращаются.

Я обернулась к нему наконец. Заглянула в эти серьезные, багровые глаза, и поняла, что для меня это слово тоже что-то значит. Не на его языке, а на своем.

Я прикоснулась к его губам.

— Значит, мы оба нашли. И не ошиблись.

Новый поцелуй грозил перерасти во второй раунд, но тут на стене что-то замигало и раздался тихий, но настойчивый звуковой сигнал вызова.

Я вздрогнула, но Ауро успокаивающе провел рукой по моей спине.

— Это не враги, — усмехнулся он, взглянув на возникшую голограмму вызывающего. — Одевайся. Я хочу познакомить тебя со своими братьями. Видимо, им тоже не терпится увидеть ради кого я поднял на дыбы пол галактики.

глава 45. Братья

Братья Ауро? Сердце сделало в груди резкий толчок, а в животе все сжалось.

Не абстрактные братья по оружию, а настоящие, кровные?

Он никогда мне не говорил о своих родственниках. Даже не упоминал. Почему-то я решила, что он совсем один. То есть совершенно одинок.

Насколько они похожи на моего Ауро? Я представила себе других хардов. Таких же высоких, властных, и давящих...

Мое же тело открыто запротестовало против необходимости двигаться. Не хотелось шевелиться от слова совсем. Мышцы так приятно и расслабленно ныли, а кожа под тонкой простыней все еще помнила каждое его точное, опытное прикосновение и ласки.

Я бы хотела остаться здесь, в этом теплом коконе, где пахло только им и нашей близостью.

Ммм… не хочу вставать. Но любопытство в итоге победило лень.

Ауро уже одевался. Я вслед за ним, молча, соскользнула с кровати. Ноги слегка подрагивали, но держали. Мне было указано на открытый шкаф рядом с ним.

Оу! Мой мужчина и тут продумал все наперед. Внутри оказалось несколько комплектов одежды для меня. Все строгое, но удобное и изящное. Как раз к месту.

Я выбрала красивое, внешне скромное серое платье, а затем взяла мой серебристый верс, аккуратно сложенный на стуле. Успела соскучиться по нему. Ткань привычно ожила под пальцами, мягко обвивая тело, принимая нужную форму.

Я мгновенно чувствовала его легкую вибрацию, будто он тоже насторожился.

Ауро уже был одет в свой черный верс, но капюшон сброшен. Лицо его было непроницаемо, только в глубине багровых глаз тлело остаточное удовлетворение и… предвкушение?

Он подошел ко мне, расправил незаметную складку на моем плече. Его пальцы задержались на секунду, передавая через ткань волну властного оберегающего тепла.

— Не бойся их, — сказал он тихо, его голос был низким и бархатистым. — Они единственные, кому я доверяю. Но помни, они харды. Они будут изучать тебя. Оценивать. Просто будь собой.

Я кивнула, сглотнула комок в горле. Быть собой. Только вот кто я сейчас? Его землянка? Его женщина? Его анасма? Все сразу?

Мое тело помнило каждое его прикосновение, каждый свой стон, каждый вздох в его губы. И от этого мысли немного путались. Я пыталась собраться. Искусствовед на приеме у влиятельных коллекционеров. Да, так было бы проще.

Но ситуация была совершенно иной.

Ауро еще раз окинул меня быстрым взглядом и активировал голокоммуникатор.

Стена перед нами растворилась в мерцающем голографическом поле.

Напротив стояли двое мужчин. Харды. Они находились на мостике какого-то корабля, и от них исходила такая же физическая, ощутимая волна присутствия, как от Ауро. Мощная, сфокусированная, хищная.

Мои ноги сами собой сделали шаг назад, спина уперлась в твердое предплечье Ауро. Он не двигался, но его тепло проникало сквозь ткань, удерживая меня на месте.

Братья. Вот они какие. Оба явно моложе, очень разные, но всё же очень похожи на Ауро.

Тот, что слева — высокий, с рельефными, но менее массивными, чем у Ауро, плечами. Его верс был глубокого стального цвета с едва заметным малиновым отблеском по краям.

Чёрные волосы коротко острижены, лицо резкое, с острым хищным изломом скул и насмешливым изгибом чувственных губ. Глаза были не багровые, как у Ауро, а ярко-янтарные, напоминая расплавленное золото.

В них горел живой, колючий, оценивающий интерес. Он скрестил руки на груди и смотрел прямо на меня, будто разглядывал диковинный предмет. В его позе читалась расслабленная уверенность и откровенное любопытство.

Второй… этот даже в виде голограммы заставлял воздух в комнате стать тяжелее просто своим молчаливым существованием.

Массивнее Ауро, шире в плечах, словно высечен из цельной скалы. Его матовый верс цвета вулканического базальта, казалось, поглощал весь свет.

Лицо грубоватое, с тяжелой челюстью, широким лбом и неуловимой гармонией крупных черт. Пепельные короткие волосы контрастировали с молодыми чертами, придавая его облику хищный, опасный вид.

Он был полностью неподвижен, лишь его багровый взгляд, как у Ауро, только холодный и неумолимый, медленно скользил по мне, а потом остановился на Ауро.

— Ну что, старший, — первым нарушил молчание черноволосый, в стальном версе.

Его голос был бархатистым, с легкой хрипотцой и откровенной усмешкой.

— Представишь? Или мы сами должны догадываться? Хотя, что тут гадать. Землянка рядом с тобой, после такого спектакля — всё и так ясно. Живая там, красавица? А то наш братишка любит пожестче, — хрипло и раскатисто рассмеялся он.

Я чувствовала, как Ауро напрягся на долю секунды, но его ответ прозвучал ровно, почти лениво.

— Вита, это мои братья. Киран, — он кивнул в сторону говорящего, — и Валтор. Они обеспечивали прикрытие во время операции.

— Обеспечивали прикрытие, — тут же ехидно передразнил Киран, и его янтарные глаза сверкнули. — Это мягко сказано. Мы вычистили всю их сеть слежения в секторе, пока ты устраивал локальное светопреставление. Императорские щипцы теперь щупают пустоту.

— Всё подчистили, — добавил Валтор низким гулким голосом. — Следов не найдут. Хотя ты и сам там постарался все в ноль зачистить.

Он еще раз с любопытством окинул всю меня изучающим взглядом.

Ауро медленно кивнул, и я видела, как в его багровых глазах загорелись холодные искры удовлетворения.

— Сочтемся, Тор. Без вас операция была бы сложнее.

— Сочтемся, — усмехнулся Киран, и его взгляд снова прилип ко мне. — Так это и есть та самая причина нашего семейного сборища?

— Она, — подтвердил Ауро, и его рука легла мне на талию, властно и недвусмысленно, наполняя всё моё тело жара от прикосновения. — Вита. Моя анасма.

В канале связи наступила полная тишина. Даже насмешливый блеск в глазах Кирана погас, сменившись мгновенной, острой концентрацией. Валтор не двигался, но его взгляд стал тяжелее, изучающим, пронизывающим.

— Серьезно, — наконец произнес Киран, и в его голосе больше не было усмешки, только уважение и определённая доля изумления. — Чистокровка? Откуда?

— Да, землянка, — ответил Ауро, и его пальцы слегка сжали мой бок. — Теперь она под моей защитой. Официально.

— Теперь понятно почему выжила после выброса, — на лицо Кирана вернулось насмешливое выражение, но глаза остались цепкими и серьёзными.

— Нам понравилось, брат, — пробасил Валтор. — Там на станции… Мы впечатлились.

Ауро молча кивнул, удерживая руку на моей талии.

Киран, казалось, уловил моё смятение. Его янтарный взгляд смягчился на долю секунды.

— Вита, да? — его усмешка теперь больше напоминала улыбку, а тон был лёгким. — Поздравляю. Добро пожаловать в семью. Готовься, скучно не будет. Наш старший брат — мастер привлекать проблемы. А ты, похоже, мастер их переживать. Интересная комбинация.

— Присоединяюсь к поздравлением, — пристально глянул на меня Валтор, придавив меня тяжёлым взглядом.

— Спасибо, — выдохнула я.

Ауро задал братьям вопрос о силах императора в том секторе, они ответили.

Разговор плавно перетек в короткий обмен фразами о последствиях операции, о перемещении активов, о реакции имперского двора. Я слушала уже не так внимательно, просто впитывая ощущение Ауро рядом со мной.

Приятно было знать, что у Ауро все же есть такие доверенные родственники. И вдвойне приятно, что они приняли и меня в свою семью. Я это сразу как-то почувствовала.

Когда связь прервалась, голограммы погасли, и в кабинете воцарилась тишина, Ауро обернулся ко мне, изучая мое лицо.

— Единственные, кому я доверяю безгранично. Помимо Тевина. С ними я выжил после гибели нашего дома.

Меня охватило жгучее любопытство. Его дом. Его прошлое.

— Расскажи, — попросила я тихо, подходя ближе. — О себе. Как ты стал… теневым императором.

Ауро посмотрел на меня, и в его взгляде проскользнуло что-то сложное. Что-то похожее на боль, спрятанную глубоко.

Он медленно выдохнул, отвел взгляд к темному экрану проектора. А затем подхватил меня на руки и сел со мной на диван.

— Наша планета называлась Хардис. Она была… перенасыщена энергией. Жить на поверхности могли только сильнейшие. Остальные — в бункерах, под куполами. Мы эволюционировали, чтобы выживать в этом аду. Версы изначально были не одеждой, а системой жизнеобеспечения. Фильтрами.

Он сделал паузу, зарывшись пальцами в мои волосы, легонько поглаживая, и я затаилась от ласки и внимательно слушала.

— Планета умирала. Ядро было нестабильно. Правительство старейшин цеплялось за древние догмы, отказывалось от эвакуации. Они верили, что Хардис очистит сама себя. Но мы с братьями видели данные. Успели подготовиться. Но не всех успели эвакуировать. Хардис погибла за сутки.

Моя рука сама нашла его, пальцы сцепились с его пальцами.

— А потом?

— Потом был хаос. Беженцы, голод, болезни. Старые корабли. Враждебные сектора, куда нас не пускали, боясь нашей энергии. Я понял, что мягкость и переговоры ведут к гибели. Нужна была твердая рука. Железная воля. Я ее предоставил. Собрал на осколки распавшейся империи свою.

Он притянул меня к себе ближе, но взгляд был устремлён вдаль.

— Мы брали под контроль сектор за сектором, — продолжал он. — Устанавливали свои правила. Порядок. Давали безопасность тем, кто подчинялся. Так появилась Теневая империя. Меня прозвали Зодиаком, потому что мои решения определяли судьбы. А Черным… потому что я не оставлял света для тех, кто вставал у меня на пути.

Он произнес это без пафоса, как констатацию факта. Я смотрела на него, и мое сердце сжалось от внезапной острой боли. Не за себя. За него. За того Ауро, который смотрел, как гибнет его мир, и решил, что больше никогда не будет слабым.

— И за все эти годы… у тебя не было никого? — спросила я осторожно.

Его багровый взгляд стал непроницаемым.

— Были попытки. Союзы по расчету. Ничего, что имело значение. До тебя.

Эти слова заставили сжаться моё сердце. До тебя…

Я потянулась к его губам.

— Спасибо, что рассказал, — прошептала я ему в губы.

— Анасма моя… — хрипло выдохнул он, овладевая моими губами, заставляя меня забыть обо всём.

глава 46. Возмездие

— Я реорганизовала третий зал. Артефакты Эпохи Рассеяния теперь расположены по хронологии, а не по размеру, как их нагромоздили когда-то, — рассказывала я Ауро, листая голографический каталог.

Мы находились в его кабинете. Ауро внимательно слушал меня, поглядывая на экран планера, где бежали колонки уже его цифр и схем.

— Делай как считаешь нужным, Вита. Доверяю твоему вкусу.

Мой вкус теперь проявлялся не только в архивах. В наших — наших! — апартаментах постепенно исчезал тот неуютный стерильный минимализм. У меня вдруг резко проснулся инстинкт гнездования и я активно обустраивала наш дом, чтобы сделать его комфортным для нас обоих.

Появлялись ткани мягких, глубоких оттенков, которые я нашла в хранилищах. Добавлялись новые перегородки и ниши с дополнительными функциями.

До кабинета Ауро я тоже добралась, с его разрешения конечно, так как теперь проводила здесь много времени. Он хотел, чтобы я была рядом, даже когда он работает. А мне нравилось чувствовать его ауру как можно чаще.

Особенно мне в обновлённом кабинете теневого императора нравилось, что на полированных поверхностях вместо кристаллов теперь стояли окаменевшие ветви с планеты Шеллар, напоминавшие мне земные кораллы.

Разглядывая любимого мужчину, я поменяла здесь свет — он стал теплее, приглушеннее. И улыбнулась в ответ на его одобряющий взгляд.

Вошел Тевин. Невозмутимый и спокойный как всегда. Он впервые оказался здесь, в кабинете, после того как я применила на нем свой вкус.

В этот раз помощник Ауро замер на пороге с таким выражением лица, будто узрел совершенное святотатство. Его взгляд скользнул по алому покрывалу на диване, по глиняной амфоре невыразимой древности, которую я использовала как вазу для сухих серебристых стеблей.

— Мастер, — глуше обычного начал он доклад, все еще косясь потрясенным взглядом на нововведения в святая святых его босса. — Доклад по флоту в секторе…

Ауро, не отрываясь от своего экрана, властным жестом указал ему на кресло. Сам он полулежал на том самом диване, а я устроилась со своим планером в противоположном углу, поджав ноги так, что мои голени соприкасались с его ногами. Мой послушный серебристый верс блаженствовал под его черным массивным версом.

Так уютно было и мне даже не стыдно было, что совсем не по-деловому это все выглядело. Мы же дома. У Ауро был вполне официальный кабинет, где он принимал посторонних визитеров. Солидный, строгий. Там я даже не думала ничего менять. Там было его пространство целиком.

Здесь он работал в остальное время и встречался только с Тевином.

— Продолжай, Тевин, — произнес Ауро, не отрывая взгляд от меня.

В его голосе я отчётливо слышала едва заметную усмешку.

Я не вмешивалась, погружаясь в описание керамики, но обрывки фраз, конечно, долетали до моих ушей.

«…контроль над шахтами перешел… имперские тарифы заблокированы… клан Идирголов передал свои долги…»

Когда Тевин ушёл, Ауро продолжил спокойно работать за столом, а я, уютно устроившись на диване, занималась своими делами.

И нам в этом молчаливом присутствии друг друга было очень хорошо.

За пределами же цитадели теневого императора развернулась настоящая экономическая война. Полномасштабная и беспощадная. С Новой Империей.

Ауро не нападал открыто. Он душил. Перехватывал грузопотоки, скупал долги, ставил своих людей на ключевые станции. Он использовал ярость, кипевшую в нем на той станции, и превращал ее в холодный, расчетливый напор.

Император Дариус терял сектор за сектором. Его влияние таяло быстрее, чем лед под плазменным резаком.

Часть флота, та, что была верна старым имперским кланам, переметнулась к хардам, увидев в них силу и предсказуемость. Другая часть просто застревала на орбитах без снабжения, пока Ауро выкупал контракты у снабженцев.

Слухи, конечно, просочились. Нельзя было стереть целую станцию и четверть имперского флота вокруг, как и похитить женщину Черного Зодиака без последствий.

Говорили разное. Что император опустился до торговли живым товаром. Что его правой руки, Ксавьера Рауса, больше нет в живых. Погиб при неустановленных обстоятельствах.

Репутация трона треснула, обнажив ржавчину страха и некомпетентности новой династии.

Ауро не грузил меня подробностями. Но я видела, как учащались вызовы, как Тевин почти не покидал командный центр, как в личных покоях Ауро все чаще загорались стратегические карты новых секторов.

Теневой император активизировался. Стал еще более сосредоточенным, еще более опасным. Молот, ранее занесенный для удара, теперь методично и безостановочно вбивал гвозди в крышку гроба своего врага.

Но в этой цитадели, в этих стенах, где теперь пахло не стерильностью, а мной, моими книгами, странными растениями и его кожей после душа, — здесь царила иная реальность.

Ауро не отпускал меня одну. Ни на метр. Рядом всегда был либо он, либо молчаливая охрана из личной гвардии, которую я уже научилась не замечать.

Но я больше не чувствовала себя в тюремной клетке. Это была крепость. Наше логово. Нора, если можно так выразится. Уютная и надежная.

И он… он прижимал меня к себе в каждую свободную минуту. Буквально. Больше не было той холодной отстраненности. Ни тени ее не осталось.

Например, завершив сеанс связи, он находил меня в архиве, где я разбирала древние свитки. Не говоря ни слова, он подходил сзади, его руки обвивали мою талию, а губы находили чувствительное место под ухом. Я вздрагивала, выпуская из рук ценнейший свиток.

— Ауро, я…

— Молчи, — шептал он мне в мою шею, и его руки уже скользили под мой верс, нащупывая застежку. — Я тебя не отвлекаю. Продолжай работать.

Но работать было невозможно, когда его пальцы проводили по моим чувствительным местам, когда его дыхание смешивалось с моим, когда весь мир прекращал существовать вне его прикосновений.

Он прижимал меня к столу, губы на моих губах заглушали мои слова, и скоро в библиотеке звучали уже не шелест страниц, а мои сладостные стоны и его низкое, удовлетворенное рычание.

Или поздно вечером, когда я уже почти засыпала, он входил в спальню. Сбрасывал верс, и в темноте я видела лишь силуэт и два багровых огня его пылающих глаз.

Он ложился рядом, нежно притягивал к себе, но в его объятиях была все та же неумолимая потребность. Прикоснуться. Убедиться. Присвоить заново.

Его поцелуи в тот момент были медленные, глубокие, исследующие, будто он читал на моей коже новую главу нашей общей истории.

Так шли дни. Тевин был в шоке. От перестановок. От того, как его неумолимый хозяин позволял этой землянке менять священное пространство его цитадели. От того, как мастер, обычно сдержанный до ледяной степени, теперь не мог пройти мимо, чтобы не коснуться ее, не провести рукой по волосам, не притянуть к себе просто так, без причины.

Ауро же только насмешливо сверкал глазами, наблюдая, как его помощник пытался сохранить профессиональное лицо, глядя на новый, мягкий ковер у камина или на мои записи под проекциями военных карт.

Однажды днём Ауро вошёл в спальню, когда я стояла на стуле, пытаясь повесить на стену легкое панно из переплетенных волокон, найденное в хранилище.

— Что-то новенькое? — спросил он, заставляя меня замереть, вслушиваясь в богатые интонации его низкого, потеплевшего рядом со мной, голоса.

Я оглянулась на комнату, на следы своего присутствия, вплетенные в его мир.

— Просто ещё одна деталь, — ответила я и поймала его пристальный взгляд.

Ауро подошел, снял меня со стула одним движением, прижал к себе. Его губы нашли мои в долгом, властном поцелуе.

Я привычно растворилась в нём.

Его поцелуй убеждал: я — его, в его доме, и этот дом — теперь наш.

Но я была совершенно не готова к новости, что готовил мне следующий день.

глава 47. Последствия

Я уже обратила внимание на задержку естественных женских дней, но думала, что это всё от стресса. Подозрения проскакивали, но других симптомов ведь не было. Да и не могло у нас с первого раза с Ауро вот так просто получиться. Мы все же к разным расам принадлежим.

И прошло всего несколько недель.

Так я думала.

Но сегодня утром всё стало на свои места. Тошнота поднялась резко, как волна, едва я открыла глаза. Я замерла, прислушиваясь к телу, к этому странному внутреннему дискомфорту, который был совсем не похож на обычное недомогание.

Руки сами потянулись к животу, плоскому пока, ничем не выдающемуся. Но внутри уже что-то изменилось. Я это чувствовала кожей, каждой клеткой. И откуда-то знала.

Не знаю как, но знала. Что-то на уровне необъяснимой интуиции.

Ауро работал в своем кабинете. Он ушел рано, а я вдруг решила еще понежится в кровати, хотя обычно составляла ему компанию за завтраком.

Я сидела на краю кровати, в пустых апартаментах, и пыталась дышать ровно. В голове пронесся настоящий вихрь, оглушительный и безумный.

Неужели… Ребенок? Наш ребенок!? Может я себя обманываю? Выдаю желаемое за действительное.

Я должна была проверить. Убедиться точно.

Сердце колотилось, подгоняя меня к действиям. Я соскользнула с кровати, ноги сами понесли меня к стене, где был встроен шкаф с разным бытовым оборудованием.

Память, заточенная на детали, услужливо подсунула образ: несколько дней назад Ауро, демонстрируя очередной полезный гаджет, достал оттуда плоский серебристый диск — универсальный медицинский сканер.

— На всякий случай, — сказал он тогда, и его палец скользнул по интерфейсу, вызывая подменю.

Я зацепилась взглядом за одну из иконок: стилизованное изображение женского силуэта с едва заметным крошечным контуром внутри.

Вот он. Сканер лежал на полке рядом с набором для экстренной связи. Мои пальцы схватили прохладный металл так крепко, что суставы побелели. На обратной стороне нашлась едва заметная впадина — точка активации.

Я прижала к ней палец. Поверхность диска ожила, залившись мягким голубым свечением, и в воздухе передо мной возник голографический интерфейс с рядами символов. Рука дрожала, когда я потянулась к нужной иконке.

Меню развернулось, предложив варианты. «Анализ гормонального фона. Комплексная биохимия. Определение жизненных показателей…»

Сердце прыгнуло в гортань. Я нашла её!

«Ранняя предимплантационная и постдиагностика».

Выдохнула, вдохнула и нажала.

Сканер тихо взвизгнул, и от него отделился тонкий луч бледно-зелёного света. Он скользнул по моему телу с головы до ног.

Воздух наполнился лёгким жужжанием. Я стояла неподвижно, зажмурившись, слушая гул в собственных ушах и бешеный стук крови в висках.

Жужжание стихло. В тишине прозвучал мягкий, мелодичный сигнал. Я медленно открыла глаза, боясь поверить в чудо.

Передо мной в воздухе висели строки данных, цифры, графики. Но мой взгляд проигнорировал всё, ухватившись за две строчки в самом центре. Они горели спокойным золотистым светом, не оставляя шансов для иной интерпретации.

Биологический статус: беременность подтверждена.

Приблизительный срок (по метаболическим маркерам): 4 недели + 3 дня.

Четыре недели. Боже! Почти месяц.

Неужели это случилось в… тот самый наш первый раз, в душе?

Воздух вырвался из моих лёгких со сдавленным стоном. Я отшатнулась от голограммы, спина упёрлась в холодную стену шкафа. Сканер выскользнул из ослабевших пальцев и мягко шлёпнулся на ковёр.

Четыре недели. Не «возможно». Не «подозрение». Подтверждено. Факт. В моём теле уже жил крошечный кусочек нашей общей вселенной, сотканный из него и из меня.

Наш ребенок! Дитя харда и землянки.

Горячая слепая радость нахлынула снова, ещё более сильная и чистая, теперь, когда исчезла последняя тень сомнений. Она поднялась из самой глубины, заставляя улыбаться сквозь подступившие слёзы.

Я прижала обе руки к животу, как будто могла ощутить то крошечное биение через кожу и мышцы.

А следом, по пятам, приполз холод. Осознание всей чудовищной сложности этого дара.

Что это значит? Как это работает?

Сможет ли моё земное тело выносить ребёнка, зачатого от харда? Каким он родится? Что в нём возьмёт верх — человеческое или то самое, чужеродное, что пылает в багровых глазах Ауро? Что скажут его братья? Его империя? Смогу ли я… справлюсь ли я?

И самое главное — как сказать ему? Как произнести это вслух, зная его натуру, его мир, построенный на силе и контроле?

Вдруг он не планировал сейчас… Что я вообще знаю о том, как это у них происходит?

Мы так сильно увлеклись собой, что я совершенно потерялась в своем головокружительном счастье обретения дома. А реальность снова напомнила о себе. Вот и последствия моей беспечности.

Мне нужно говорить с Ауро. Сегодня. Сейчас. Я должна ему сказать. Но… как?

Как он отреагирует? Ауро — хард.

Могущественный, непредсказуемый хард, для которого я и так стала «уязвимостью». Он никогда не говорил о детях. Ни разу. Не намекал. Я даже не знала, возможно ли это биологически. Мы так и не обсуждали подобное.

Вдруг он увидит в ребенке новую угрозу? Новую слабость? Или… разочаруется? Отстранится?

Сердце забилось с такой силой, что стало трудно дышать. Я встала, прошлась по комнате, пытаясь унять дрожь в коленях. Мои пальцы нервно теребили складки верса. Надо говорить с ним. Сейчас. Пока эта тайна не начала разъедать меня изнутри.

Но как начать? С каких слов?

Ауро, у нас будет ребёнок — звучало как приговор, а не как радостная весть.

Я погасила голограмму, положила сканер обратно на полку и направилась в ванную. Мне нужно было привести себя в порядок. Для самого важного разговора в жизни, а заодно и обдумать его хорошенько.

Кабинет Ауро встретил меня привычной атмосферой сконцентрированной ярости, исходившей от моего харда. Когда он работал здесь один, он снова погружался в себя прежнего и надевал маску Черного Зодиака.

Я тихо вошла. Бесстрастный спокойный Тевин стоял у стола.

Сначала я замерла у двери, чувствуя себя лишней в этой сцене, но Ауро кивнул мне на кресло у стены, давая понять, что он скоро освободиться.

— Продолжай, — повернулся он к помощнику.

Тевин сделал шаг вперёд. Его доклад был сухим и чётким как всегда.

— Предатель вычислен и нейтрализован. Инженер второй степени, доступ к системам жизнеобеспечения центрального сектора и коммуникационной системе. Действовал по схеме «спящего агента», активирован после операции на «Сферуме». Передавал данные о маршрутах и режимах работы барьерных полей через модифицированный личный коммуникатор.

Я слушала, обнимая себя за плечи, стараясь не смотреть на Ауро.

— Контакты? — спросил Ауро, не оборачиваясь.

— Прослежены и оборваны. Вся цепочка, до самого императорского советника по безопасности, ликвидирована. Капитально. Никаких следов, никаких вопросов. Сеть в этом секторе чиста.

Ауро медленно кивнул, его взгляд был прикован к голографической карте, где несколько огоньков померкло.

— Хорошо, — произнёс он наконец, и в этом одном слове звучал приговор целой имперской стратегии.

— Удвой охрану внешнего периметра. И запускай протокол «Тишина» на всех объектах первой линии.

— Принято, — Тевин склонил голову, бросив на меня быстрый, ничего не выражающий взгляд, и вышел.

Дверь закрылась за ним с мягким щелчком, оставив нас в напряженной тишине.

Ауро не двигался ещё несколько секунд, его внимание всё ещё было там, в холодных глубинах его империи, где только что закончилась ещё одна тихая война.

Потом он медленно развернулся ко мне. Его багровый взгляд мгновенно потеплел.

— Ты бледная, — заявил он, подходя ближе. Его пальцы нежно коснулись моей щеки. — Что-то болит?

Я покачала головой, глотая ком в горле. Его близость, привычная и властная, сейчас и успокаивала, и пугала одновременно.

— Нет, всё в порядке. Просто… мысли.

Он прищурился, изучая моё лицо с пристальностью, от которой хотелось спрятаться.

— Какие мысли оставляют такой след на твоём лице? — его голос прозвучал тише, но твёрже. — Говори, Вита. Я хочу знать, что тебя так расстроило или кто...

Я отвела глаза, мои пальцы сцепились в замок. Надо зайти издалека. С наводящих вопросов.

— Ауро, ты познакомил меня с братьями, — начала я. — А у них… у них есть свои анасма?

Вопрос явно удивил его. Бровь Ауро медленно поползла вверх.

— Нет, — ответил он после паузы. — Они ещё не встретили своих. Зачем тебе это?

Я встала и подошла к окну, за которым мерцали искусственные звёзды цитадели. Спиной чувствовала его внимательный изучающий взгляд.

— Просто интересно. А ты… никогда не думал о детях? — слова вырвались сдавленным шёпотом, и я замерла, боясь повернуться и увидеть его реакцию.

Тишина за спиной стала густой, звенящей. Я слышала только собственное бешеное сердцебиение. Потом раздался мягкий шелест ткани — он сбросил верс на спинку кресла.

— Вита, — его голос прозвучал прямо у меня за спиной.

Он подошёл бесшумно. Его руки легли на мои плечи, медленно разворачивая меня к себе.

— Вита, смотри на меня.

Я заставила себя поднять глаза. Его лицо было серьёзным, багровые зрачки сузились, выискивая правду в моих.

— Откуда этот вопрос? Что тебя тревожит, анасма моя? — спросил он, и в его голосе, и глазах была только пронизывающая насквозь нежность.

Воздух перестал поступать в лёгкие. Я открыла рот, но звук не шёл. Предательские слезы выступили на глазах сами.

— Потому что… — я нервно сжала его руку, лежащую на моём плече. — Потому что у нас будет ребёнок, Ауро.

глава 48. Дракон

Я сказала это и замерла, боясь даже моргнуть, следя за лицом Ауро. На его привычной волевой маске появилась трещина. Небольшая, почти неуловимая. Но я ее увидела.

Его багровые глаза сузились и, пламя в них будто бы застыло на короткий удар сердца. Его рука, та самая, что дирижировала флотилиями и ломала хребты врагам, поднялась. И опустилась на мой живот.

— Ты уверена? — низко завибрировал его хриплый голос у моего виска.

Я кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Слёзы, которых я так боялась, покатились по щекам сами.

Его большой палец осторожно стёр одну слезинку, а затем он с усилием закрыл глаза. Сделал глубокий, шумный вдох, и когда открыл их снова, в багровых глубинах пылало совсем другое чувство… Всепоглощающее, дикое и трепетное в своей абсолютной, животной силе.

Я плакала и задыхалась от своего счастья. Какое же это необыкновенное ощущение, наблюдать, как любимый мужчина узнает впервые, что станет отцом. Он будет самым лучшим отцом, — мгновенно поняла я по его взгляду.

Самым любящим и заботливым.

— Наш, — выдохнул Ауро.

Его рука соскользнула с моего подбородка и снова легла плашмя на мой живот. Ладонь была огромной, тёплой, невероятно тяжёлой в своей бережности. Под этим прикосновением, сквозь слои ткани, я почувствовала, как внутри меня, в ответ, забилось что-то крошечное и бесконечно важное.

Или мне это только почудилось.

Он опустился передо мной на одно колено. Его взгляд теперь был на уровне моего живота, а лицо прижалось к тому месту, где лежала его рука.

— Никто, — прошептал он тихо и твердо, — Никто и ничто во всех мирах не коснётся вас. Никогда. Даю слово.

Нежно-нежно его сильные пальцы едва ощутимо гладили меня, а горячие губы выцеловывали через тонкую ткань окружность вокруг моего пупка.

Он впитывал эту новость всем существом, каждой частицей своего нечеловеческого естества. И в этот миг он был просто Ауро. Моим Ауро. Отцом нашего ребенка.

А потом началась эпоха Дракона.

Так я мысленно окрестила своего бесконечно любимого харда в те следующие, сумасшедшие недели.

Мой могущественный, грозный Ауро превратился в ходячее воплощение гиперопеки. Он не просто усилил охрану – он выстроил вокруг нас неприступную цитадель внутри цитадели.

Тевин теперь появлялся с отчетом только после тройного подтверждения по биометрии, а по коридорам, где я раньше бродила с планшетом, маршировали безмолвные стражи в версах боевого класса.

Он смотрел на меня теперь иначе. Раньше в его взгляде читалось владение, страсть, уважение. Теперь же там поселилось нечто благоговейное и слегка паническое.

Как будто я была не просто его анасма, а бесценная, невероятно хрупкая реликвия, случайно попавшая в мир грубой силы. Его прикосновения стали одновременно нежнее и… интенсивнее. Обнимая меня за талию, он словно пытался передать через ладонь всю свою мощь, создать живой щит.

— Ты себя хорошо чувствуешь? — этот вопрос звучал по десять раз на дню.

Он приказал переделать систему вентиляции, лично отбирал продукты, а один раз я застала его тихо спорящим с голограммой лучшего в секторе медика-генетика о «допустимых уровнях гравитационных колебаний для земного организма на ранних сроках».

Иногда, наблюдая за этим, меня охватывал смешанный трепет и веселье.

Я представляла, каким он будет отцом. Ауро же, наверное, закажет кроватку из бронированного нейтриния, оснастит ее силовым полем и начнет обучать ребенка тактике звёздных сражений прямо в колыбели.

Картина была одновременно пугающей и до слёз умилительной.

Но сквозь всю эту железную броню заботы пробивалось настоящее, теплое, человеческое.

По вечерам любимый, отложив все дела, мог просто лежать, положив мою голову себе на живот, и что-то тихо рассказывать своим низким, бархатным голосом. Он рассказывал про разные дальние сектора, где я еще не была, говорил о будущем своих владений, строил планы.

И в его глазах тогда горел не хищный блеск императора, а спокойный, твердый свет мужчины, который нашел свой стержень и свой смысл.

Огромным облегчением для меня стало узнать о детях-полукровках.

Оказалось, здесь не было чудовищной генетической лотереи, где доминирует сильнейший вид. Ребенок мог взять что-то от хардов, например, их выносливость, может, особый оттенок радужки. А мог родиться практически с земными генами.

Это была загадка, а не приговор. Просто наш ребенок.

И тогда, когда я уже почти смирилась с его тотальным погружением в роль будущего отца-стража, Ауро сделал нечто, от чего я чуть не расплакалась от радостного потрясения.

Это был обычный тихий вечер. Он обнимал меня, и что-то обдумывал. Мне нравилось даже молчать рядом с ним.

— Я дал указания Тевину, — произнес он вдруг. — Начать выкуп землян с черных рынков и аукционов. Там, где можно. Устраивать их, давать новые документы, помощь. Это займет время. Контрабандисты разбросали капсулы по нейтральным секторам. Но процесс будет идти.

Я замерла, не веря ушам. Я сама боялась поднимать эту тему, носила свою тихую тревогу о судьбе тех, кто, как и я, был вырван из своего мира.

— А те, кто уже у хардов? — осторожно спросила я.

Меня нежно поцеловали в макушку.

— С теми, кто вошел в кланы и обрел семью, трогать ничего не будем. Но проверим, чтобы это был именно выбор, а не принуждение и вынужденное подчинение. Точечно. Для твоего спокойствия.

Слезы предательски навернулись на глаза. Это было потрясение от масштаба его понимания. Он думал не только о крепостных стенах вокруг нас.

Он пытался исправить часть той несправедливости, что принесла меня к нему. Ради меня. Ради моего внутреннего покоя.

Я прижалась к его груди, слушая ровный стук его сердца.

Мой дракон. Он охранял не только свое логово.

Он раскидывал крылья над всем, что стало моим миром, пытаясь сделать его безопаснее. И глядя в его решительные, пылающие багровым огнем глаза, я верила – если кто и сможет это сделать, то только он.

Эпилог.

Семь лет.

Они пролетели калейдоскопом насыщенных и ярких мгновений — тревожных, радостных, наполненных тихим счастьем созидания.

Боль от событий на «Сферуме» стала далеким эхом, шрамом, который не болит, а напоминает о цене нашего мира и спокойствия.

Нашего мира. Ауро нашел нам новый дом. Такой же безопасный и надежный, как его цитадель. Он позаботился о своей семье и нашем комфорте.

Это была зеленая планета на спокойных рубежах Теневой Империи. И усадьба, которую мы проектировали вместе, с настоящим садом, где цвели цветы с дюжины миров, и где воздух был наполнен упоительными свежими ароматами настоящей зелени, а не синтетических освежителей.

И в этом саду, под светом двух лун, теперь бегал наш сын.

Карион. «Рассвет союза». Он был его живым воплощением.

От отца — сфокусированная, живущая под кожей грозовая сила. Только его глаза в волнении зажигались не багровыми, а золотисто-янтарными искрами. От меня — любопытство и вдумчивый взгляд на мир.

Каждый день для меня был открытием в своей новой роли матери. И я наслаждалась каждым мгновением, каждой его улыбкой, звонким смехом или удивленным взглядом, когда он сталкивался с чем-то новым для себя.

И я будто заново открывала этот мир вместе с ним. Это была полная счастья эпоха открытий. Для всех. Ауро тоже открывал в себе новые грани, и для меня открывался каждый раз с новой стороны.

Он стал замечательным отцом. И я любовалась, глядя как он что-то объясняет сыну или просто внимательно выслушивает его восторженный рассказ, как он нашел какого-то большого жука в саду и наблюдал потом, куда тот ползет.

Кажется ничто в этот момент не имело для Ауро большей важности. Мы всегда стояли на первом месте. И каким же тихим трепетом наполняло это мое сердце. Ведь он и сын тоже были для меня важнее всего на свете.

Так проходили наши дни…

Я сидела на теплом камне скамьи. На коленях у меня лежал планшет с проектом новой экспозиции для филиала на Валтор-Прайме.

Сеть «Культурных Сфер» — моего детища — раскинулась уже на десятках планет. Из хаотичных сокровищниц Ауро родились упорядоченные галереи, где артефакты ушедших империй рассказывали истории забытой красоты.

Это была моя империя. Империя памяти и смысла, которую он позволил мне построить рядом со своей.

Я наблюдала, как Ауро, сбросив верс, показывает Кариону, как управлять энергией, чтобы поднять в воздух камешек. Они играли в такую игру. Кто дольше продержит его в воздухе.

Высоко над головой в светло-лиловом небе прочертил серебристую полосу стремительный корабль. Карион заинтересованно поднял голову.

— Смотри, мама! Это «Страж»! — мой юный исследователь знал все модели. — Когда-нибудь, — заявил он вдруг с детской безоговорочностью, — я найду себе землянку. Как папа. И женюсь на ней.

Ауро замер. Мы встретились взглядом.

В его багровых глазах появилась вспышка понятной только мне паники «он еще так мал», гордость «мой сын» и та глубокая нежность, что была только моей.

Моей, его землянки, его императрицы, матери его детей...

И в этот миг, будто в ответ, под сердцем случился легкий, уверенный толчок. Напоминание.

Я положила ладонь на живот, и улыбка расцвела сама собой. Ауро мгновенно уловил мое движение. Он пронзительно взглянул на меня, потом его глаза опустились на мою ладонь, накрывшую живот.

Он быстро подошел, положив свою большую руку поверх моей. Три сердца: его — мощное и ровное, мое — чуть учащенное от волнения и нового, едва уловимого биения между нами.

Нет в мире большего состояния счастья. Я уверена в этом.

Ауро мягко обнял меня за плечи, и мы вместе смотрели на Кариона. Наш сын уже гонялся за светлячком-дроном, а его детский смех звенел в воздухе.

Я прошла долгий и сложный путь. От землянки в ошейнике до императрицы. От преданной и растоптанной женщины, до счастливой и любимой жены и матери.

И это был еще не финал, а самое важное начало. Начало новой жизни, нашей крохотной дочки, что уже активно показывала свой характер. Возможно будут и еще…

Ауро тихо поцеловал меня в висок.

— Всё в порядке, анасма моя? — ласково шепнул он.

Я посмотрела на планшет, на сына, прижалась к его тяжелой ладони.

— Когда ты рядом, то все прекрасно, — ответила я, глядя в его багровые глаза, горящие самой яркой и глубокой любовью, какую можно себе представить. — Что ты думаешь об имени Ольга? — неожиданно даже для себя спросила я.

— Ольга? — задумчиво произнес он. — Сильное имя.

— А ласково можно называть — Оля или Оленька, — прошептала я, поглаживая свой живот.

— Подходит нашей малышке, — уверенно притянул он меня к себе ближе. — Уверен, она будет такая же красивая как ты.

Все остальные мысли растворились в его поцелуе.

конец