Глава 1

Не прекращающиеся трели вызова наполняли тревогой темную спальню, действуя на нервы занимающейся любовью пары.

– Не бери… – тяжёлые вздохи мужчины говорили, что тот близок к кульминации.

– Милый… – с необходимостью реагировать на звонок пыталась протестовать женщина.

– Не бери, – он прикусил мочку маленького уха, продолжая короткие, глубокие движения, наполняющие их тела наслаждением. – Сейчас… ещё чуть-чуть…

Но телефон не унимался. Из детской послышалось хныканье дочери.

– Прости, – женщина, пришедшая к кульминации чуть раньше любовника, чмокнула крепкое влажное плечо, пытаясь вывернуться из жарких объятий, но замерла, почувствовав содрогания партнера.

– Когда-нибудь я его пристрелю! – прохрипел Павел, всё-таки испытавший оргазм, но никак не желавший оставаться в этот момент в одиночестве.

– Ты о ком? – обернулась к любимому соскочившая с постели Светлана.

– О братце моём чокнутом. Кто ещё может звонить в это время?

– Может, с ним случилось что-то ужасное.– Женщина торопливо натягивала штаны пижамы.

– Да. Алла ушла с подругами и не берёт трубку, а Денис наделал в штаны. Если бы я звонил тебе каждый раз, когда это делает дочь, давно был бы трупом.

– Не шути так! Я мигом.– Она нажала на зелёную кнопку дисплея и вышла на кухню.

– Когда-нибудь я тебя пристрелю! – теперь уже Светлана угрожала бывшему сослуживцу.

– Опять обломал вас? – хмыкнул в трубку Тимоха. – В этом деле я профи…

– Чего звонишь? – оборвала его рассуждения желающая поскорей вернуться в постель брюнетка.– Кроме того, что хочешь поздравить с наступающим праздником.

– Ты как всегда права: поздравляю – мы в жопе!

Она дернула плечом, хорошо представляя физиономию обладателя хрипловатого голоса, и, судя по тональности, это лицо должно быть встревоженным.

– Ты оттуда не выходишь все десять лет нашего знакомства.– Она словно чувствовала, как он ухмыляется и, не желая переводить разговор в перепалку, нетерпеливо добавила: – Какие ещё новости?

– В этот раз поход в анальное будущее может стать коллективным…

Последовавшая за этими словами пауза напрягала.

– Что ты имеешь в виду? – теперь уже насторожилась Светлана.

– Умерла тётушка Эмма…

– Не может быть… – Брюнетка опустилась на стул, зарывая в густые спутанные волосы пальцы. – Думаешь, теперь начнётся?

– Уже началось!

Она нервно прикурила сигарету и уточнила.

– Информация точная?

– Ты что, закурила? Нашла время, дыхалку береги, – не к месту поучительно заворчал собеседник.

– Не твоё дело. Не надо изображать мою мамочку.– Светлана глубоко затянулась, стряхнула пепел в руку и повторила вопрос: – Так что там напел информатор?

– Антон направляется в Москву, и не один, а с компанией.– Голос мужчины сошел до громкого шёпота. – Ты понимаешь, что он не остановится, пока не уничтожит всех?

– Лучше, чем ты думаешь. – Она еще раз глубоко затянулась, проигрывая в голове разные варианты возможных событий. – Давай обойдемся без паники. Сколько у нас времени?

– Сутки на подготовку и пара на исполнение, не больше. – В трубке раздалось хмыканье – Он не сможет долго скрывать её смерть.

– Что станем делать? – задала брюнетка чисто риторический вопрос, зная, что решение придется принимать самой. Последовавшие слова брата возлюбленного стали тому подтверждением.

– Хотел то же спросить у тебя. – Он еще понизил голос, будто кто-то мог их подслушивать. – Связываться с конторой бесполезно: нам никто не поверит. Да и пока раскачаются, мы станем трупами.

Она с силой вдавила окурок в металл мойки и, искрошив его в труху, ответила решительно:

– Сработаем на опережение, но это не телефонный разговор.

На той стороне трубки послышался вздох облегчения.

– Узнаю мою девочку. Проня, нам нужен план.

– Согласна, капитан. Встречаемся через час в нашем месте, – совершенно спокойным голосом ответила Пронина и торопливо добавила: – Паша как всегда ничего не должен знать!

– Могла бы и не говорить. Еду!

Светлана проветрила кухню и переоделась, прежде чем войти в спальню.

– Куда-то собралась? – с недоумением уставился на неё Павел. – В это время? Он что, вообще оборзел?

– Это не то, что ты думаешь. Я не на работу. Звонила Рита… – она хотела что-то добавить, но осеклась, увидев скривившие губы ревнивца.

Павел подскочил с постели и, натянув трусы, направился в коридор, шлёпая босыми ногами. Брюнетка шагала следом. Он резко остановился и обернулся, столкнувшись лицом к лицу с женщиной, внимания которой добивался семь лет.

– Да откуда ты знаешь, что я сейчас думаю?

Светлана ласково улыбнулась, заметив, как тот повторяет излюбленный жест, оправив пятерню в копну рыжих волос.

– То же, что всегда. Мол я сожалею, что выбрала не того брата.

– А ты сожалеешь? – Фролов надел очки, чтобы лучше видеть выражение глаз любимой.

– В сотый раз отвечу – не пожалела о собственном выборе ни на секунду.

Он довольно хмыкнул. С таким обожанием в глазах, не врут. И добавил с явным желанием оказаться провидцем:

– Сейчас начнёшь уверять, что я умный, красивый и прочее бла-бла-бла…

– Но ты действительно очень умный и самый красивый!– перебила Света, ублажая эго рыжика.

Павел приподнял бровь.

– Лучше чёртова блондинчика?

– В сто сорок раз!

– Почему не в пятьсот? – уже две брови ревнивца взлетели вверх.

– Не хватает мышечной массы и двух кубиков пресса, – хохотнула она, шлёпнув по голому животу, совершенно точно зная, что будет дальше.

Он провёл рукой по груди, устремив пальца вниз, вдоль волосатой дорожки.

– Зато у меня…

– На три сантиметра больше! – уже смеялась брюнетка, посылая любимому воздушные поцелуйчики. – Это играет огромную роль. За эти сантиметры я Богу жизнь отдам!

– Не врёшь? – он прищурил глаз.

Она положила ладонь на сердце и отчеканила:

– Клянусь, говорю совершенно искренне!

Фролов расплылся в довольной улыбке и, хмыкнув, подытожил:

– Теперь точно знаю, почему этот извращенец частенько звонит в самое неподходящее время…

– Да он умирает от зависти! – перебила любимого брюнетка и, чмокнув в покрытый лёгкой щетиной подбородок, с нарочитой мольбой заглянула в зелёные глаза: – А теперь я могу идти?

– Ты ещё не сказала, куда и зачем, но разрешение выпросила. – Павел, смеясь, зажал её голову под мышку и щёлкнул согнутым пальцем по макушке. – Верёвки вы из меня вьёте, мадам. И будете вить, пока не станете официально гражданкой Фроловой!

– Дорогой, и это мы много раз обсуждали. Но скажу по секрету, – она с обожанием смотрела в любимое лицо, – я созрела для похода в загс!

Он растерянно смотрел в любимое лицо.

– Правда? – Паша стянул враз запотевшие очки, протёр стекла и снова надел, пытаясь справиться с волнением. – И это ты сообщаешь только сейчас, перед самым новым годом? Мы просто не успеем…

– Мы сделаем всё в следующем году, – нетерпеливо перебила Светлана, – а сейчас позволь мне уйти. Приехали сёстры лучшей подруги всего на два дня. Ты же знаешь, мы дружим с Ритой с детства.

– Надеюсь, уходишь не с ночевкой?

Она лизнула розовый сосок, зная как это действует на рыжика и, затаив дыхание, прошептала:

– Извини, но именно с ней.

Он опять вздёрнул бровь.

– Хочешь сказать, что я не увижу тебя целых два дня?

Брюнетка потёрлась носом о волосатую грудь, продолжая беззастенчиво врать:

– Милый, прости, но наш ежегодный поход в лес… – Она вскинула ладонь с двумя загнутыми пальцами. – Три…

Он перебил хитрую бестию, в глубине души понимая – ему что-то не договаривают.

– Я остаюсь с Настей один перед праздниками? – Павел уже жалел, что позволяет покинуть дом за три часа до полуночи.

Он наморщил лоб.

– Ты это серьёзно?

Карие глаза взирали с невозмутимостью, невинно похлопывая ресницами.

– Она любит папу намного больше, чем маму.

Светлана мыслями уже была далеко за порогом дома, оставалось сделать всего несколько шагов.

– Ужин можешь не готовить, – торопливо говорила она, потихоньку пятясь к выходу, – закажем доставку, – и добавила, не в силах видеть, как радость на любимом лице сменяется растерянностью с примесью раздражения: – Обещаю вернуться за два часа до речи президента!

– И что мне делать? – Он развёл руками. – Оставить дочь без папиного фирменного пирога?

Павел взирал сквозь призму толстого стекла, не к месту вспомнив про еду, в по-щенячьи преданные глаза брюнетки.

– Господи, когда-нибудь я сам пожалею, что связался с тобой.

– Никогда в жизни, – она, встав на цыпочки, дотянулась до рельефно очерченных губ. – Я этого не позволю! – Поцелуй длился ровно минуту. – Я люблю тебя, очень-очень! Помни это всегда.

Она шагнула вперёд, но обернулась, попросив:

– Лучше вари каши, детям сладкое противопоказано.

Павел поймал её за руку на пороге, почувствовав, как в сердце закрадывается непонятная тревога.

– И как понимать твои последние слова? К чему это «помни»? – Его ладонь с силой сдавила тонкие пальцы. – Скажи правду: куда отправляешься?

– К подругам, любимый, – мягко улыбалась Светлана, придавая лицу совершенную беспечность. – Просто замучалась отвечать на вопросы, кто лучше, ты или Тима.

Попытка не удалась.

Павел с тревогой всматривался в родное лицо, заранее зная бесполезность попытки прочесть эмоции лейтенанта разведки.

– Смотри мне, – пригрозил он нарочито строгим голосом: – За два часа до полуночи жду тебя голой в постели!

– Обязательно буду!

Она почти с силой вырвала пальцы быстро вышла за дверь. На всё про всё ей час и три дня, а успеть нужно было очень многое…

Глава 2

Заснеженный город готовился к празднику. Яркая иллюминация, фигурки Деда Мороза в витринах, объявления о скидках и распродажах.

Пронина отвернулась от окна, упершись взглядов в ряд бутылок, расставленных по зеркальным полкам бара.

Она предпочитала смотреть куда угодно, только не в глаза Тимофея, проговаривая совершенно бесстрастным голосом страшные вещи:

– Интересно, во сколько он оценил наши головы? – Перечисляя монотонным голосом, пряча ярость в душе. – Моей девочки, твоего сына. – Она дёрнула головой. – Или продал всех оптом. Три по цене одного? Две круглые суммы за шесть смертей.

– Не знаю. – Капитан не отрывал взгляд от покрытого румянцем лица.

– Сколько их будет?

Её всегда поражала полная осведомлённость бывшего напарника, и в этот раз тот оказался готовым ко всем вопросам.

– Пятеро, вместе с Антоном.– Несколько фотографий веером легли на столешницу. – С обратной стороны расписаны их пристрастия и привычки. – Он придержал кончики холодных пальцев ладонью. – Прочти, прежде чем рвать.

Она пыталась шутить, разглядывая на снимках суровые лица уроженцев южных республик бывшего союза.

– Всего-то? – Пухлые губы скривились в усмешке. – Он явно нас недооценивает.

– А может, наоборот, переценил? Если сумел нанять настоящих профи.

Брюнетка поморщилась, словно раздавила во рту дольку лимона, и наконец вскинула взгляд на сидящего рядом высокого широкоплечего блондина.

– Неужели ты забыл, что Сечин патологически жаден?

Его глаза, как всегда при их встречах, светились любовью. Он попытался накрыть её ладонь своей, но Света мгновенно выдернула согретые пальцы из тёплого плена.

Теперь уже морщился он.

– Отлично знаю, вернее, узнал: когда-то поганый хорёк предлагал за тебя деньги.

– И что, – она ухмыльнулась, – слишком мало давал?

Брюнетка, вспомнив Антона семь лет назад, стоящего перед ней на коленях, прошипела:

– Меня его предложение не устроило в корне.

Блондин усмехнулся, пытаясь скрыть раздражение:

– Гораздо больше, чем тебе, но слишком мало за любовь обожаемого человека…

Она тяжело вздохнула и отвернулась.

– Только не надо подробностей! Хватит мне на сегодня вопросов из серии «кто лучше».

Тимофей улыбался, но голубые глаза оставались серьёзными.

– Рыжик до сих пор не верит в собственное счастье?

– Так же, как ты. – Она усмехнулась, приподняв кончики губ. – Алла – лучшее, что в этой жизни могло с тобою случиться.

– Когда-то ты думала по-другому. – В хриплом голосе сквозило сожаление.

– И была неправа. – Светлана одним глотком осушила рюмку с водкой и кивнула бармену, требуя ещё одной порции.

Капитан сверлил взглядом враз побледневшее лицо, словно требуя продолжения откровенного разговора, но его не последовало.

– Не напивайся, – второй раз за вечер он давал совет, больше похожий на требование.

– Сто грамм для меня – что слону дробинка. – Она стащила с головы чёрную шапку и заправила чёлку за ухо. – Это нужно для образа.

Тимофей втянул запах тёмных волос и почти прошептал, словно боясь, что кто-то чужой может подслушать его признание:

– Я скучаю…

Света качнула головой, снова спрятав глаза за волосами, и, выводя тонким пальцем невидимые узоры на поверхности стойки, устало проговорила:

– Слушай, не начинай, – Она прихлопнула ладонью невидимую букашку. – На кону жизни близких людей. – И потребовала, вперив взгляд в голубые глаза:

– Хочу быть уверенной, что не бросишься прикрывать меня собой в случае опасности,– Света вскинулась: – Мы должны победить любой ценой! Вдвоём или поодиночке, выбирать тебе.

Ответ последовал моментально:

– Вместе. Не беспокойся, я больше об этом не заговорю. – Тимофей усмехнулся, заметив, как просветлело лицо брюнетки, и добавил: – Целых два дня буду молчать. – Гипнотизируя . – Но, разбогатев, снова подниму тему любовной тоски.

Она рассмеялась, виртуозно заменив слово «нет» на фразу:

– Так и я стану богатой, если сумею выжить.

– Ты приняла его предложение? – холодные глаза смотрели с упрёком, желваки ходили на широких скулах.

Света с вызовом встретила гневный взгляд:

– Ещё три года назад. Ты, видно, забыл об этом?

Он скривился.

– Я говорю про официальные отношения.

– Да! В феврале мы поженимся. Надеюсь, смогу это сделать без угрозы для жизни дочери. Она повторила слова, слышанные им не единожды, но в этот раз были сто процентной правдой.

– Я люблю его! С этим ты ничего не сможешь сделать.

Он тяжело вздохнул, подложил под рюмку тысячную купюру и поднялся.

– Остаётся пожелать нам удачи! – проговорил капитан, несильно ударив кулаком по столешнице, не в силах сдержать раздражение.

Брюнетка тоже встала, подводя итог, одной фразой:

– Всё будет, как мы задумали, не сомневайся. И да поможет нам Бог!

Глава 3

Аэропорт Домодедово работал по графику в обычном режиме.

Небольшой снежок не мешал посадке и взлёту аэробусов. Рейс 7J 627 из Ашхабада прибывал строго по расписанию.

Капитан в который раз взглянул на часы, надеясь, что Пронина смогла просчитать все риски.

– Сколько у нас времени?

– На всё полчаса.

Она раздула ноздри, втягивая воздух, настраивая себя, что должна сделать исключительно на пятерку. «Мозг операции» добавила с раздражением, нервно переступая с ноги на ногу, словно гончая перед началом охоты:

– Шикуют сволочи! Летят бизнес-классом. Антон, наверное, спит и видит, как выписывает чек на наши похороны.

Тимофей, скривив губы, поправил солнцезащитные очки.

– Мы на вечеринке по случаю его провода на тот свет тоже экономить не станем. Сделаем всё повысшему разряду.

– При условии, что его труп найдут. – Она кровожадно усмехнулась, уточнив: – Ты договорился с крематорием?

– Да и с кладбищем тоже.– Он поднял воротник тёмно-серого пальто и надвинул шляпу почти до носа.

– Выгляжу как придурок из дешёвого боевика. Два раза полицейские паспорт проверяли.

– Именно это нам и нужно. А теперь смотрим внимательно за пассажирами. – Света уставилась в начищенное до блеска стекло во всю стену. – Надеюсь, Антон выйдет вместе со всеми.

Не обратить внимания на незаконнорожденного сына последнего мужа тетушки Эммы мог только слепой. Высокий синеглазый блондин с загорелой до бронзового кожей. Ковбойская шляпа, сапоги из крокодиловой кожи и белое кашемировое пальто поверх коричневого костюма.

Тим презрительно цвыркнул.

– Цирк, да и только. Всегда удивлялся его боголепию перед Америкой. Ковбой по прозвищу Мачо! – Он хохотнул. – Был бы бабой, непременно б влюбился.

– Всегда знала, что у тебя отвратительный вкус. – Света напряглась, разглядывая спутников несостоявшегося жениха.– Один, два, три, четыре. Все тут, ну просто бинго! Спасибо Господу Богу за самоуверенность идиотов!

Она указала взглядом на лысого верзилу:

– Тот кучерявенький будет первым. Если придётся драться, его я вряд ли осилю, – и отправилась к выходу, шепнув капитану: – Помни: никаких сантиментов. Главное, убрать их всех, и неважно, какой ценой. – Пухлые губы скривились на бок. – Кинешься спасать меня, если что-то пойдёт не так – пристрелю!

Телефон надрывался, не прекращая звонить ни на секунду.

– Да чтоб тебя! – чертыхнулась Светлана и нажала на вызов, нацепив на лицо дебильно радостную улыбку.

– Да, любимый.

– Ты почему не отвечаешь? Я волнуюсь.

– Не слышала. Тут слишком шумно.

– Где ты?

– Едем в автобусе. – Она протянула телефон повизгивавшей от восторга полной дамочке, рассказывающей какую-то историю согнувшемуся под тяжестью двух чемоданов дистрофику.

– Я так рада, так рада… – верещала толстуха.

– Слышишь? Рита передаёт тебе привет.

– И ей от меня. В следующий раз бери трубку сразу, договорились?

– Окей. Спи, любимый, не переживай за нас. Спокойной ночи!

Светлана сунула кнопочный телефон в карман расстёгнутого леопардового пальто и подтянула вверх подол такой же окраски платья.

Рыжие, круглые стёкла очков в белой оправе не скрывали чёрных глаз. Густо накрашенные ресницы, слишком широкие стрелки на веках. Излишний блеск яркой помады цвета перезревшей морковки, колготки со стрелкой по всей ноге.

Всё вместе делало её похожей на шлюху.

Точно так же подумал боров, в которого влетела не устоявшая на высоких каблуках расфуфыринная в попугая блондинка.

– Куда прёшь, сука?! Глаза разуй!

– Совсем охренел?! – она, удерживаясь от падения, вцепилась в мощную руку, одарив перегаром. – Шляпу напялил, жопу отклячил на пол стоянки и думаешь, всё тебе можно? – гнусавила пьяная блонда.

Он расцепил тонкие пальцы и брезгливо оттолкнул в сторону.

– Проспись, шалава, несёт как от пивной бочки!

– Это я сука? Я шалава? – Она оглянулась, выискивая мутным взглядом свидетелей, пригрозив: – Сейчас позову полицию, пусть разбираются. – Она вскинула руку, указывая на ошарашенного наглым напором здоровяка, и громко заверещала: – Помогите люди добрые, он хотел меня изнасиловать!

Блондинка, в попытке устоять на ногах, ухватилась за рукав проходящей старушки. Та взвизгнула и, перекрестившись, отпрянула в сторону.

– Заткни ей пасть, – прорычал из машины Антон. – Дай долларов двадцать и пусть валит отсюда. Садись уже, пора ехать!

– Двадцать баксов… сучка плоскожопая, – ворчал гигант, роясь в кармане. – Эта тварь мне когтями всю ладонь расцарапала. – Он потряс окровавленной рукой, сунул пьяной девице смятую купюру и пригрозил: – Проваливай, а то смотри, закину в машину и…

– Я согласна, – рыгнула она перегаром.

– А я нет, – заржал лысый, усаживаясь в чёрный джип. – В голодный год тебя драть не стал бы!

Машина медленно тронулась с места. И почти тут же перед любительницей лёгких денег затормозил серый «форд».

– Ну что, удалось? – Тим протянул чёрный пакет.

Пронина стащила с руки перчатку из тонкой кожи, предварительно надев колпачок на зажатую между пальцев иглу.

– Минус один! Яд бородавчатки уже в крови гоблина, – ответила она, усаживаясь на заднее сиденье. – Теперь отвернись, мне нужно переодеться. И не подглядывай в зеркало.

– Чего я там не видел? – усмехнулся блондин.

– Многого, например, шрама от кесарева сечения, – почти с упрёком буркнула Света.

Он отреагировал ударом кулака по рулю и задал вопрос по делу:

– Сколько у нас времени?

– Два-три часа, прежде чем догадаются, что болезнь здоровяка не пищевое отравление и вызовут скорую.

Тимофей до упора вдавил педаль газа.

– Значит, нужно поторопиться. Хорошо, что отель рядом с аэропортом.

– Ты узнал, в какие номера они заселяются?

– Конечно, шеф. Ваше дело – виртуозно убить, моё – выследить цель и создать для безупречной работы условия.

– Закажи на всякий случай серную кислоту. – Она стащила парик, придержав его у лица. – Господи, какая кислота? – Брюнетка тяжело вздохнула. – У нас нет нескольких дней, но нельзя оставить после себя ни одного трупа. – Она с мольбой смотрела в глаза бывшего любовника. – Если что, придётся закапывать…

– Сделаю, – кивнул капитан. – Жаль, что имя твоё не Мария, – шутил он, пытаясь подбодрить. – Была бы кровавая Мери. – Он причмокнул. – Мой любимый напиток.

– Я и так не знаю, куда девать твою любовь, хоть кислоты в коктейль добавляй.

– Вот этого ты никогда не сделаешь, – ухмыльнулся Тимофей в зеркало заднего вида. – Старая любовь не забывается, а ты любила меня когда-то – это я точно знаю.

Она скривила пухлые губы, процедив:

– Сто лет назад.

Он усмехнулся.

– Дай бог тебе столько прожить.

Светлана натянула чёрное платье с длинными рукавами и глубоким декольте, примерила рыжий парик.

– Сплюнь. Главное, выжить в эти сорок шесть часов, а там хоть до двухсот кряхтеть можно…

Капля ярко-красной помады сделала пухлые губы более соблазнительными, синие линзы в глазах подчеркнули матовость бледной кожи.

– Ну, как я тебе? – подвинулась она на середину тройного сиденья и поддалась вперёд, давая возможность разглядеть себя через зеркало.

– Женщина-вамп.

Пронина довольно кивнула.

– Всё как он любит. Порадую взор ублюдка перед смертью. – Она свернула пополам лист с изображением смуглого мужчины, пробормотав: – На фотографии Эдик симпатичней, чем в жизни.

– Ты что, на свидание с ним собираешься? – обернулся блондин. – Смотри, приревную.

– А ты следи за дорогой. – Огрызнулась Света. – Мы же решили – о чувствах ни слова! Как говорила покойная баба Нюра петуху, перед тем как оттюкать голову, береги яйца смолоду…

– Суровые у тебя были предки.

– Как и всё детство в целом. Папа полицейский, дядя полковник ВКС, тётя – ведущий хирург военного госпиталя…

Глава 4

– Здравствуй, малыш. – Рыжеволосая красотка показательно обвела языком густо напомаженные губы. – Я – твой подарок.

– Что? – киллер выглянул в коридор, ожидая увидеть «ржуших» друзей, но кроме роскошной дивы там никого не было. – Чей подарок? – Взгляд убийцы гулял по длинным ногам красивой женщины.

– Как «чей»? – Рыжуха чуть наклонилась вперёд и слегка выгнула спину, позволяя разглядеть прочие прелести. – Меня прислали из агентства «Белая Лилия» обслуживать именинника на всю ночь, всё оплачено. Я что, ошиблась? – Она попыталась прикрыть дверь, но мужчина придержал створку ногой, не позволяя рассмотреть номер.

– А звать тебя как? – продолжал он допрашивать.

– Лилия. Что непонятного-то?– Девица кокетливо улыбнулась.– Чистая, как кожа на попке младенца, и такая же нежная.

Эдик кивнул на чёрный клатч шлюхи.

– Сумку открой.

Та повиновалась, позволив таджику порыться пальцами среди мелочи, помады, зеркальца, духов и нескольких презервативов.

– Не густо.

– Надеюсь на щедрые чаевые, уверена, что заслужу их.

Он отошёл вглубь номера, приглашая:

– Ну, заходи, белая попка младенца, – и защёлкнул дверь на замок за спиной неожиданного «подарка».

Явная выпуклость брюк указывала на нешуточно разыгравшийся «аппетит» южанина.

– С чего начнём? – Шатенка умело расстегивала пуговицы бледно-розовой сорочки клиента. – Я обучена многому. Хочешь, для разминки минет сделаю?

Киллер кивнул.

– Как ты любишь: глубоко, быстро или нежно?

– Всё вместе. – Он опустился на край кровати, надавив проститутке на плечи. – А потом я тебя…

Шлюха приложила к его губам тонкие пальчики, вынуждая замолчать.

– Давай попорядку. Только молнию чуть ослаблю. – Она закинула руки за спину. – Ты пока ремень расстегни, чтоб мне маникюр не испортить.

Южанин опустил взгляд на пряжку брюк, но тут же вскинул голову.

– Нет уж, дорогуша, давай-ка сама, а я посмотрю. – Он хрюкнул в предвкушении, добавив: – Меня это дико возбуждает.

– Ну, сама, так сама.

Шатенка провела рукой по заросшей чёрными волосами груди, остановившись чуть ниже и правее левого соска. Быстрое движение сжатых пальцев – и Эдуард выпученными глазами наблюдал за агонией собственного фонтанирующего кровью сердца. Света вытащила короткий клинок с небольшой плоской рукояткой и обтёрла о рубашку хозяина номера, проговорив в затухающие глаза:

– Как заказывал, дорогой: быстро, глубоко и при этом по максимальному нежно!

Она достала спрятанный за резинкой чулка телефон и набрала Тимофея.

– Минус два. Поднимайся в номер.

Брюнетка почувствовала головокружение и распахнула окно, чтобы глотнуть свежего воздуха. Шум города заполнил комнату, а вместе с ним и трель телефонного вызова.

Она взглянула на экран, тяжело вздохнула и ответила, раздвинув губы в улыбке:

– Да, любимый!

– Ты где?

– В номере Тани, подруги Риты.

Секундное молчание.

– А почему её не слышно?

Светлана взглянула на посиневшие губы Эдика.

– У бедняжки немного сердце прихватило, вот открыла окно, чтобы легче дышалось. Сижу, скучаю. Ждём Риту; та пошла заказывать столик.

Вздох и грустное:

– А мне без тебя не спится.

– Дорогой, постарайся уснуть. Мне тоже без тебя тоскливо. – Она заметила каплю крови на круглой коленке и достала салфетку, пообещав: – Со мной ничего не случится, не переживай.

– Если что, вызывайте полицию, – дал очень нужный совет Павел.

– Разумеется. – Она усмехнулась. – Но ты забываешь, кто твоя жена.

Послышался осторожный стук в дверь. Лейтенант заторопилась.

– Всё, любимый, не могу говорить, нужно идти в ресторан: Рита вернулась.

– А как же подруга?

– Ничего, потихоньку доковыляет, мы поможем спуститься. Куда без неё.

– Ладно, позвоню позже, если не усну. Целую, пока.

– Пока-пока…

Пронина изобразила звук поцелуев, бросила телефон в клатч и открыла дверь.

– Чего так долго? – возмутился блондин.

– Паша звонил, – оправдывалась убийца.– Просил, если что, вызывать полицию.

Он усмехнулся:

– В этом весь брат.

Она, не желая обсуждать характер будущего мужа, кивнула на труп:

– Как будем транспортировать?

– В мешке. Я подкатил тележку горничной. Скинем в сборник белья, в прачечной я уже обо всём договорился.

Они едва успели свернуть за угол, когда в дверь южанина принялся колотить Сечин.

– Эдя, открывай! Там с Тофиком какие-то непонятки, а завтра работать. Везите его в больницу!

Он несколько раз дёрнул ручку дверь, потом с силой пнул по ней, поняв бесполезность попыток, и отправился прочь, ворча на ходу:

– Скотина похотливая, со шлюхами небось в ресторане развлекаешься. Яйца тебе вырезать, тварь безголовая…

Загруженный в багажник Эдя уже не нуждался ни в шлюхах, ни в яйцах, как, впрочем, и в голове тоже.

– Сколько у нас времени? – «Форд» управляемый вцепившимся в руль Тимофеем мчался за джипом, игнорируя светофоры.

– Час. Если успеем в больнице убрать ещё одного – считай повезло. Надеюсь с ним до нашего приезда ничего не случиться? В городе скользко.– Она с сожалением вздохнула. – Дальше по-тихому не получится: будут знать, что на них ведётся охота.

Лейтенант доставала из объёмной сумки медицинские халаты. Приложив к телу, выбрала меньший размер, ответив на усмешку напарника:

– Хочу выглядеть очаровашкой. – Она вскинула взгляд вверх. – Мой вклад в хорошее настроение жмуриков. – Кто за врача? Я или ты?

– Ты. Вспомни детство и тётушку…

Глава 5

Здоровяк визжал, словно баба, попеременно призывая в помощь то Аллаха, то Шайтана. Он подпрыгивал на каталке, требуя, умоляя отрезать «чёртову» руку, чтоб избавиться от боли.

– Потерпите ещё немного, – громко успокаивал его молоденький врач, пряча от буйного пациента руки собственные. – Сейчас вам окажут квалифицированную помощь, и станет лучше. Вы вспомните подробней, что ели за день.

– Детей… – пробормотала Пронина, бегущая рядом с вытащенной Тимофеем из реамобиля тележкой.

– Кого выбираешь? – капитан ускорил движение.

– Того доходягу с прыщами по всему фейсу.

– Смотри, чтоб не ошибиться. Он жилистый, а не дохлый. Может активно сопротивляться.

– Тогда жирюгу. Тебе везти, ты и выбирай. Уколоть я любого смогу. Лишь бы на его пузе ремни застегнулись.

– Сделаю….

Фролов с разгона долбанул металлической ножкой каталки одного из друзей Тофика, незаметно добавив удар кончиком ботинка в то же самое место.

– Аааа! – разными голосами визжали теперь уже два бандита.

– Простите, извините! Господи, ну что за… – захлопотала возле упавшего толстяка Светлана.– Сегодня же подам на него рапорт.

– Козлина мне ногу сломал! Какое «простите»? – Он оттолкнул врачиху, прорычав мед брату: – Я тебя, сучару, замочу сегодня же. Какой «рапорт»? – Пообещав между криками: – Землю жрать перед смертью будешь, ушлёпок!

Врачиха ласково погладила травмированного по руке.

– Ну, не стоит так нервничать. – Она достала из металлического сундучка шприц. – Сейчас обезболим и осмотрим вас, обещаю сделать всё без страховки.

– Себя в жопу уколи, тварь рыжая. Я вас всех засужу! – Киллер осматривался по сторонам в поисках подручных средств. – Башку проломлю…

Пронина не отступала:

– Парнишка новый стажёр у нас, всего третий день работает. Раз уж так получилось, то делать-то что?– Она настойчиво заворачивала рукав раненого. – Вы в больнице, считайте, вам повезло.

– Сейчас вам подфартит! – вступил в перепалку худой бандит, дождавшись, когда увезут носилки с Тофиком. – Если сможете по-быстрому забинтовать ему культяпку, то, так и быть, оставлю живыми…

Он осёкся, заметив, как к ним приближаются два охранника.

– Только быстро всё делайте, быстро. – Торопил доходяга. – Нет у нас времени с вами тут прохлаждаться.

– Насколько смогу. – Успевшая ввести препарат врачиха побледнела и отбежала к заснеженной клумбе, на которую её вырвало.

– Это надо же, сами еле ходят, – возмущался толстяк, подвывая от боли. – Что за больница? – Умоляющий взгляд на подельника, будто тот мог перевезти калеку в клинику президента, стеная: – Один с двумя левыми ногами, другая беременная.

– Извините, – снова затараторила врачиха, промокая рот поданной санитаром салфеткой. – Съела что-то не то на ужин. Сейчас вами займёмся.

И с улыбкой на пол лица обратилась к подоспевшим охранникам:

– Помогите, пожалуйста, уложить пострадавшего на носилки. Тут у нас форс-мажорные обстоятельства.

Блондин всё это время молчал, отодвигая от себя руки ударенного им мужчины. Он с тревогой всматривался в побледневшее лицо Светы. Слова толстяка о её беременности врезались в мозг, заставив замереть сердце.

В один миг для него всё менялось, разрушая последние надежды на воссоединение с женщиной, которую любил той любовью, что бывает раз в жизни – с первого взгляда и навсегда. Но предаваться размышлениям времени не было.

Проня права: он любой ценой должен уничтожить наёмников.

– Не мешайте! – санитар оттолкнул посторонних и быстрым шагом покатил тележку ко входу.

Врач засеменила следом, на ходу подготавливая другой шприц.

– Хватит его колоть! – попытался вмешаться «худой». – И так потерпит, не маленький. Не хватало ещё, чтоб вырубился…

Тимофей резко сменил направление, оставляя настырного бандита в стороне от Светланы.

Он с трудом боролся с приступом захлестнувшей ярости. С каким удовольствием капитан переломал бы обе ноги дохляка, а на десерт прострелил голову.

Но со всех сторон на него смотрели люди: пациенты, их родственники, врачи, полицейские. И, конечно же, камеры наблюдения.

Блондин до хруста сжал челюсть. Он ещё ниже наклонил голову в шапочке, надвинутой ниже бровей, и почти бегом пронёсся мимо регистратуры, оставляя преследователя один на один с охраной.

– Вам нельзя! – преградили вход худощавому ушлёпку рослые парни.

– У меня там друзья, – продолжал тот с отчаянием, настаивая: – вы должны…

Охранник кивнул на людей, смиренно сидящих на длинных лавках:

– У всех здесь знакомые, и вам никто ничего не должен. – Каменное лицо физически сильного мужчины действовало успокаивающе. – Ждите. Осмотрят и скажут, кого в какое отделение направят, а пока заполните бланки…

Фролов лихорадочно шарил взглядом по сторонам, отыскивая подходящее помещение. Наконец он заметил пустующий грузовой подъёмник и быстро вкатил туда носилки.

– Где это мы? – закрутил головой толстяк. – Куда вы меня привезли?

– Отель «Последний приют», – добродушно ответила Света, вставляя иголку шприца в мощную шею.

Бандит попытался увернуться, но не смог даже пошевелиться, придавленный руками капитана. И тут опять зазвонил телефон, разрывая настойчивой трелью тишину шахты лифта.

– Я выкину к чёртовой матери эту трубу! – зарычал Тимофей.

– Не тобой покупалась, не тебе и бросать. – Огрызнулась лейтенант. – Паша – натура тонкая, его нельзя расстраивать, а он расстроен: жена шляется неизвестно где третий день! – Она зажала трубку между щекой и плечом и ласково поинтересовалась у абонента.

– Как ты, родной? Справляетесь там без меня с Настенькой?

– Я за тебя волнуюсь! – Встревоженным голосом. – С нами всё хорошо.

– Так и со мной всё в порядке. – Профессионально успокаивала «сказочница».

– А кто там так громко хрипит?

– Да это всё Таня, подруга Риты. – Она положила ладонь поверх руки Тима, прикрывая рот неугомонному пациенту. – Я же говорила вчера, девушка на здоровье слабая.

– Так сделай что-нибудь, помоги ей.

– А чем, по-твоему, я сейчас занимаюсь? – выдавив содержимое шприца в шею жертвы, ответила «милосердная» жёнушка. – Вот так дорогая, – она похлопала по круглой щеке, –сейчас станет совсем хорошо. – И удовлетворённо кивнула, заметив, что толстяк закатил глаза и перестал дёргаться.

– Что там, ей лучше? – взволнованно вопрошал любимый.

– Конечно, милый, лекарство замечательно-безотказное. Боль как рукой снимает – вечная нирвана. – Про «вечность» она не шутила.

– Вот и хорошо, – облегчённо вздохнул Павел. – Совсем умотали тебя эти подруги.

– И не говори! – ответила Света, смежая веки «навсегда» успокоенного.

– Всё, не могу больше разговаривать, – заторопился рыжик. – Настюха зовёт.

Потом перезвоню.

– Хорошо, люблю и с нетерпением жду звонка. Чмоки-чмоки, – радостно согласилась «уставшая» врачиха и сбросила вызов.

Глава 6

– Дурдом… Сюси-пуси… – Фролов нажал кнопку лифта. – Со мной ты так не возилась.

– Уф! Действительно, умоталась я бегать и врать, – пробормотала Света и, обернувшись, добавила: – Что сравнивать? Тогда всё было по-другому. Я становлюсь старше и мудрее с годами, почти как сова.

– Скорее, как курица, – возразил капитан. – Наседка.

Лифт дёрнулся и поехал вниз.

– Куда мы сейчас? – поинтересовалась «мудрая курица»

– В морг, как и положено примерному трупаку. Скоро там и другой окажется. Мне проще потом отсюда их оптом вывезти. Договорился уже, не волнуйся. – Тимофей указал взглядом на живот Прони: – Это вредно в твоём положении.

И неизвестно, чего в его голосе было больше: заботы, тоски или отчаяния.

– Прости, что не сказала раньше, – всё, что она смогла выдавить в ответ.

– Он знает? – Не нужно было имён, чтобы понять, о ком идёт речь.

– Пока нет, но сегодня скажу. Это мой для него подарок на новый год.

– Самый лучший подарок… – Тимофей лишь на секунду представил, что это ему она говорит на ушко признание о ребёнке в праздничную ночь. Насколько сильно был счастлив узнать о втором малыше в… их семье…

Светлана будто прочла его мысли во взгляде. Она выгнула ноздри и ответила резко, словно ставя в вину:

– Тебе виднее: ты у нас дважды папочка. Кстати, как там дела у Дениса? Не болеет?

Он усмехнулся, заметив румянец, красными пятнами проступивший на щеках брюнетки. «Лучшая защита – нападение!»

– Всё нормально! – так же громко ответил капитан. – А вот с дочкой хотел бы видеться чаще.

– У неё есть отец и очень заботливый, в отличие от некоторых. – Она усмехнулась. – Он всегда рядом с нами, а не развлекается по ночам с гарнизонными шлюхами.

Блондин пожал плечами, проговорив уже совсем другим тоном:

– Ну да, как скажешь. Ты у нас всегда всё знаешь и одна за всех всё решила.

Света толкнула в него тележкой, сорвавшись на крик:

– Прекрати переливать из пустого в порожнее! Хватит мучить меня и себя, смирись, как сделала это когда-то я, и живи дальше своей жизнью!

Он с сожалением смотрел в красивое лицо разгневанной и в то же время растерянной женщины.

– Я так и делаю, только получается с трудом. Прости…

Она стащила с плеч халат и, не сворачивая, комом затолкала в металлический чемоданчик, успокаивая ярость движениями. Следом полетели парик и линзы.

– Мне было трудно тогда, понимаешь? Очень трудно, но ты сам выбрал такую судьбу, и нечего теперь давить на меня чувством вины. Ты снова касаешься запретной темы.

Ей хотелось сказать: «И рвёшь мне сердце». Однако выглядеть слабой она позволить себе не могла, и поэтому выкрикнула:

– Не о том нам нужно думать сейчас!

– Прости, – повторился Тимофей. – Я всё понимаю, но отпустить не могу. Доведём до конца это дело и, наверное, уеду подальше из Москвы. – Он с мольбой смотрел в карие глаза: – Только дочке подарки мои передавай. Я всё-таки крёстный её как-никак. Пусть знает меня хоть таким, но отцом.

– Обязательно, – Светлана вымученно улыбнулась. – Настя просила на праздник щенка. –Предложила она с трудом борясь со слезами. – Если хочешь, купи и сам завези.

– Какой породы? – Его привычка всегда делать всё идеальным в вещах, но не в чувствах, умиляла.

– Без разницы, лишь бы черный был и пушистый. – Теперь Пронина улыбалась от всей души, представляя, как обрадуется подарку любимая девочка. – Уже и имя ему придумала, Тимон, черный Тимка, почему черный, догадываюсь, грязи не видно – и уже про себя добавила: «А вот Тимка в честь любимого крёстного»

Она поправила одежду, натянула на раненую душу привычную маску циничной суки и, встряхнув головой, распушая локоны, произнесла:

– Так, хватит. Покричали, расслабились – и за работу. Я в машину. Нужно переодеться – надоел этот плательный маскарад, – и заняться четвёртым. А там очередь Антона подойдёт. Обещала Паше быть не позже десяти и обещание выполню!

– Как скажешь.

Тимофей усмехнулся: «Всё, надела броню. Не желает обсуждать то, что случилось, не пробиться через ущемлённую гордость».

Он бросил ей ключи от машины:

– Я буду следом, только сдам жмурика в добрые руки.

Глава 7

Светлана ёрзала по холодной коже кресла едва прогретой машины. Джинсы, футболка, кофта. Она с облегченьем вздохнула, почувствовав себя королевой.

– Другое дело! Не шлюха, не проститутка, а самая что ни наесть порядочная женщина!

– Это вряд ли, – улыбнулся Фролов, усаживаясь на месте водителя. – Женщина должна ходить в юбке. – добавив, скосив взгляд на зеркало, – Это если она нормальная.

– А я, по-твоему, ненормальная? – Брюнетка достала из брошенной на пол куртки пистолет и передёрнула затвор.

– Вот об этом я говорил, – он рассмеялся. – Ты даже не понимаешь – так, как ты, жить ненормально. И в этом отчасти виноват я.

Она скривилась.

– Вот только не надо сейчас нести чушь, – засунула ствол за пояс и переложила телефон в карман джинсов. – Не я следом за тобой пошла в армию, а наоборот.

«Нелегко пережить гибель отца, – думала Светлана, – особенно когда знаешь, что за его смертью стоит кто-то из мафии, и следующая очередь твоя».

– У меня на тот момент не было выбора. – Добавила она уже вслух.

– А я не мог тебе его предложить…

– Конечно, жить в доме наркобарона было б намного веселее и престижней, а убивать приходилось бы в два раза чаще, да и дожить до наших лет вряд ли удалось.

– С твоим характером, да, а вот мне остаться стоило. – Капитан сжал пальцы в кулак. – Не пришлось бы тебе сейчас носиться по городу, убирая тех, кто должен убить наших родных.

– Не факт! – Света ощупывала взглядом стоянку в поисках чёрного джипа, за которым должна была проследить в отсутствие напарника. – И дочки у меня могло не быть, да и с Пашей не встретилась вовсе. Носился бы рыжик до сих пор за любимыми бабочками по дехканским долинам.

Он стукнул ладонью по панели, с раздражением взглянув в зеркало заднего вида.

– Ты можешь не переводить всё на подающего большие надежды астрофизика? – Блондин нажал на сцепление и, услышав непонятный звук, пробормотал ругательство. – Лучше бы он тебе тачку нормальную купил, чем звёзды считать. Взрослый мужик, а до сих пор на твоей шее сидит.

– Свою надо было брать!

– Моя слишком заметная.

– Тогда не гунди! – Светлана надела, а затем стянула с волос шапку, в сердцах швырнув её на сиденье.

Она могла простить, когда он задевал её, но вот оскорблять Пашу не позволит. «Что же, – решила Пронина, – раз Тим хотел откровенного разговора, то получит его, только вряд ли обрадуется правде, как вижу её я».

– Этот мужик, между прочим, меня из петли вытащил и девочку мою, незаконнорожденную, на себя записал. И после больницы полгода на руках носил, не брезгуя взрослой бабе ставить клизмы и менять подгузники сразу двум беспомощным девам! – Она со злостью дунула вверх, убирая с глаз непокорную прядку – Да ты мизинца его не стоишь! Сбежал в Сирию, вместо того чтобы решать проблемы на месте!

– Я писал тебе каждый день.

– Да засунь свои письма в жопу! – она снова сорвалась на крик, заглушая желание разреветься. – Ты нужен был нам с дочерью рядом, живой, а не бумажный! – Стуча кулаками по коже обивки. – Это Алла согласна на любого, но не я!

Фролов отвёл взгляд, смотреть на такую брюнетку было больно, продолжая монотонно бубнить оправдания:

– Я не мог отказаться от задания. И ты многого о нас с Аллой не знаешь.

– И знать не хочу! Расти Дениса, а Настю оставь её любимому папочке – Пашечке!

– Уже оставил, – произнес он настолько обречённо, что она замолчала, проглотив сотни претензий, сотканных из обид и страданий от его предательства. Света будто наткнулась на раскалённую стену его невыносимо острой боли, созданной не из прошлого, а настоящего, и ей стало страшно. Для человека с подобными чувствами жизнь не имела смысла.

Глава 8

– Всё, хватит. Давай простим друг друга за резкость.

Она поняла, что ещё немного – и их разборки доведут до катастрофы; прошлое оставалось в прошлом, а вот настоящее и будущее родных нужно было спасать немедленно, и вглядываясь в окно с тревогой в голосе призналась в собственном провале:

– Тим, его тут нет, я прозевала…

Капитан огляделся и, не отвечая, надавил на газ.

– Твою мать… Выпустил из виду ненадолго, и вот тебе результат. – Он притормозил на развилке и, немного подумав, направил машину влево.

Она наклонилась в перёд, проговорив почти в ухо:

– Куда ты? Отель в другой стороне.

– Вот поэтому мы и не поедем к нему. Доверься моей интуиции.– Тимофей выжимал из «форда» всё, что мог, стремительно приближаясь к заброшенной стройке. – Гад напуган, очень напуган, так как знает уже о смерти подельников, иначе не бросил бы их в больнице.

Он начал перечислять, что сделал бы на месте врага:

– Представь, как он звонит Эдику и холодеет от того, что и тот не берёт трубку. Потом судорожно вспоминает, когда видел бабника в последний раз, и понимает, что тот тоже убит, а значит, осталось их с Антоном двое.

Блондин усмехнулся, примеривая на себя шкуру нанятого убийцы.

– Никакие деньги не нужны перед страхом смерти. Прыщавый будет прятаться, но в незнакомом городе сделать это непросто, и тогда он вспомнит о стройке, мимо которой проезжали по пути в отель.

При этих словах Светлана оглянулась, на время простившись взглядом с пристанищем путешествующих людей.

Капитан продолжал:

– Отличная возможность затаиться на время, чтоб всё хорошенько обдумать. Сложно бороться с неизвестным противником. Он не знает, кто на них открыл охоту: мы или конкуренты Эммы, – он хмыкнул, прекрасно зная сущность гнилого человека, – сам ли Антон убирает неудобных подельников или кто-то ещё. Вариантов множество, а выбрать нужно один, максимум два.

Света с восхищением смотрела на человека, которого когда-то безумно любила.

– Всегда поражаюсь твоему чутью. Блоху в пустыне сумеешь выследить, если понадобится.

– Восхищаешься, но не понимаешь или понять не хочешь специфику моей работы; таких, как я, не отпускают. Выход возможен один – ногами вперёд…

Брюнетка тяжело вздохнула и уткнулась лбом в окно, рассматривая припорошенную снегом обочину. В сердце не было лишнего места, только не после перенесённой болезни, и если туда входил один мужчина, то другой обязательно должен был выйти.

Сейчас в нём жил Павел – человек с той же фамилией, что и Тим, но с совершенно другим характером. Для него не могло быть никаких «если», только «да» или «нет». Своим девочкам он всегда говорит «да», и неважно, какими обязательствами или обстоятельствами в данный момент связан.

– Я люблю его, – громко прошептала она, вынося окончательный приговор прошлому настоящему будущему.

И как бы ни было горько, Тимофей это понял. Оставалось принять, но к этому ещё не готов. Он затормозил в сотне метров от наполовину отстроенного комплекса.

– Что станем делать: брать на испуг или измором?

– Какой "измор"? – возмутилась Пронина. – Нам ещё трупы разгребать, а у меня есть чётко установленный график. Берём на испуг. – Она застегнула замок куртки, вглядываясь в заснеженный двор. – Не так много там места, чтоб спрятаться.

– Ты готова рискнуть?

– Да!

Фролов старший достал из-под кресла бронежилеты, и бросил один из них на заднее сиденье:

– Надевай. Без него ты отсюда не выйдешь.

– Знаешь, если у тебя превосходное чутьё, то у меня чуткий слух. – Огрызнулась Светлана. – Я муху за милю услышу, а уж дыхание этого прыща тем более. Врасплох меня не застать, а скорость моей реакции ты знаешь.

Капитан демонстративно заблокировал двери.

– Я обеспечиваю безопасность, инвентарь и добываю инфу. Ты импровизируешь и убиваешь. Поправь, если я что-то напутал.– Он сбросил с плеч пальто, пиджак, надел бронежилет, снова оделся и проворчал: – У кого-то лимит времени, если что…

Пронина фыркнула, сняла верх, кофту, нацепила жилет и отжала на своей двери блокиратор.

– Куртку надевать не стану. – Проворчала она. – И так бегемотом себя чувствую, никакой свободы движения.

– Лучше быть живым бегемотом, чем дохлой мухой в свободном падении.

Через пять минут «форд» стоял внутри оградительного забора, всего в нескольких метрах от спрятанного за вагончиком джипа.

Тимофей потрогал капот.

– Тёплый. Выскочил, заслышав шум двигателя. – Он обвёл взглядом комплекс зданий и выбрал первый справа. – Идём туда, заходим с дальней стороны. Ты первая, я замыкающий. Стрелять он не станет, попробует подкрасться незаметно. Ему шум нужен ещё меньше, чем нам.

– То есть ловим на живца?

Фролов приложил палец к губам, достав пистолет, показал три пальца. Света кивнула в ответ и перебежками двинулась в сторону здания.

Капитан не спешил, пытаясь представить чувства загнанного в угол убийцы. Все прокрученные в голове сценарии сводились к одному: тот обязательно вернётся к машине, или, если уж совсем рисковый, рванёт к трассе. Но пройти двести метров по открытому пространству, имея за спиной двух преследователей, не просто сложно, а очень сложно.

Тимофей сделал несколько шагов в направлении будки строителей и, зайдя в её тень, замер, предоставив возможность поиграть в охотницу Проне.

Она шла, осторожно ступая по строительному мусору, метр за метром обшаривая первый этаж, решив, что вряд ли прыщавый поднимется на второй. Ему нужно вернуться к машине, поэтому проще зайти в следующее строение, чем скакать белкой по балкам. Наконец она его услышала. Кусок штукатурки, раздавленный ногой, находился всего в нескольких метрах слева от неё.

Лейтенант выставила руки и громко крикнула:

– Выходи на свет, или я буду стрелять!

Но, конечно, не выстрелила. Он тоже. Связываться с полицией никому не хотелось.

– Тима, ты где? Я нашла его! – Она сделала поворот головой, будто ожидая поддержки, со стороны откуда пришла, продолжая следить краем глаза за тенью, появившейся у противоположной стены. – Я здесь, Тима!

И прыщавый не выдержал. Он рванул, рассчитывая успеть заскочить внутрь джипа. А уж по трассе от старенького «форда» он уйдёт запросто.

На его беду, брюнетка отлично бегала. Она сумела сократить расстояние, приблизившись к финишу, отставая на пару метров. Преследуемый направил на лейтенанта пистолет, шаря взглядом в поиске её сообщника.

– Теперь слушай меня, – нагло усмехался он, решив, что напарник дамочки провалился в одну из ям. – Сейчас я открою дверь, и ты позволишь мне сделать это.

– А хрена не хочешь? – невозмутимо поинтересовалась Светлана, пытаясь понять, где затаился Фролов.

Тот находился рядом, ожидая, когда киллер развернётся в нужную сторону. «Ну, давай девочка, давай, решай задачку!»

Света двигалась вокруг прыщавого, поворачивая его вслед за дулом нацеленного пистолета. Наконец он оказался спиной к вагончику.

– Ну что, гнойник, поиграем в стрелялки? – Она опустила пистолет вниз: – Тебе правое яйцо для начала оттяпать? Или левое? Спорим, я за секунду и омлет сделаю, и лобешник помечу? – Брюнетка нагло усмехалась. – Десять лет практики с живыми мишенями – это немало, знаешь ли.

– Да пошла ты на…

Он не успел договорить. Всего два прыжка, одно движение рук – и последний из наёмников распластался у ног Тимофея с переломанной шеей.

– А быстрее нельзя было? – Пронина заткнула пистолет за ремень. – Замёрзла как собака.

– Так надо было куртку надеть. – Он пожал плечами. – И мне, собственно, торопиться некуда.

– А как же Денис и Алла? – удивляла отстранённость старшего Фролова от семьи: совместная жизнь как по обязательству, но не более.

– Уехали к тёще на все каникулы. – Он подтащил покойника за ноги к багажнику. – Так что я могу растягивать удовольствие.

– Багажник потом не отчищу. – Светлана протёрла тряпкой зеркала. – Эдик там ещё не воняет?

Капитан хохотнул. Его всегда поражало отношение Прони к смерти: часами ревёт над раздавленным ёжиком и совершенно не жалеет подонков.

– Нет, лежит как живой, радуется встрече с другом.

Она поправила шапку, спрятала непокорную прядь волос, поторопив:

– Передай от меня горячий привет, и поехали. Времени осталось в обрез. Пора заняться пропиской покойников и Антоном. Они без него скучают.

Глава 9

Светлане чёрный цвет всегда был к лицу. Правда винтажная шляпка с вуалью совершенно не сочеталась со спортивной курткой, джинсами и кожаными кроссовками. Но кто обращал на это внимание, провожая любимых людей на свидание с богом?

Она наотрез отказалась переодеваться, объяснив, что устала настолько, что готова пойти к Антону напрямую, сказать, что согласна с ним переспать ради жизни дочери, и задушить чулком во время прелюдий. Шутку капитан не оценил, но настаивать на платье перестал.

– Как ты умудрился попасть именно на кремацию старушек? – ворчала Пронина. – Если ещё один старый пердун мне подмигнёт, я его вырублю, и пусть отправляется в последний путь прямо отсюда.

– Я что, специально их выбрал? – оправдывался Тимофей, уставший от нытья обычно невозмутимой брюнетки. – Договорился подложить наших отморозков заранее. Они под гробами лежат в тех красных подставках. Пусть повеселятся напоследок. – Он скривился. – Никакого учёта покойных и ноль следов. – Он заглянул в карие глаза. – Ты же настаивала – не оставлять трупы для опознания.

– Как же отработано всё у тебя, – в очередной раз удивилась связям бывшего любовника Света. – И с креативом! Думаешь, ублюдки замолвят за тебя на том свете словечко?

– Все там будем! – Буркнул аниматор клуба по интересам «Развеяться с огоньком».

Она обернулась, почувствовав спиной чей-то взгляд. Четыре подруги, решившие одновременно покинуть надоевший мир, улыбались с фотографий в траурных рамках, совершенно не осуждая незнакомку за приступ внезапной хандры.

– Смотри, как они тебе рады, – кивнула она Фролову, указывая взглядом на столик. – Таких женихов подогнал старпершам, покувыркаются от души на том свете. Заботушка ты наш! – Она усмехнулась. – Они конечно не Сежмурки по вызову, но будет горячо.

Он глубоко вздохнул: беременность делала Пронину невыносимой.

– Сама напросилась захоронить урны, чтоб всё было по-человечески, вот и терпи. Понимаю, что ты на взводе, но я-то в чём виноват? – Капитан сунул ей в руки ключи. – Иди, поспи хоть немного. Заберу прах, и поедем за Сечиным.

Печальные лица, опущенные в пол взгляды, цветы на гробах, скорбная тишина и вдруг бесконечно перекидываемый из кармана в карман телефон решил о себе напомнить, выразив громкий протест. Он звонил, не выпрашивая внимания абонента, а настоятельно требуя.

Раздутые ноздри Тимофея и выпученные глаза женщин за семьдесят вынудили Светлану немедленно нажать на приём.

– Да, дорогой.

– Ты где?

Она обвела испуганным взглядом раздражённо шикающую на нарушительницу спокойствия публику. И только четыре старушки не возмущались, по-прежнему улыбаясь с бумажных фотографий.

– В кинотеатре.

– Не в лесу?– Интересовался Фролов младший с подозрением в голосе. – Я пытался дозвониться какое-то время назад, но мне отвечали, что абонент вне зоны действия.

– Мы выезжали в сторону аэропорта, подобрали друга Тани, подруги Риты…

– Я помню, кто она, – перебил Павел. – Мне кажется, что эта «больная» стала членом нашей семьи. И что с другом, такой же беспокойный?

Света бросила взгляд на первый гроб.

– Нет, теперь с ним всё хорошо, отдыхает в очень тёплой дружественной обстановке.

– А мне вот без тебя совершенно тоскливо и холодно, – жаловался любимый.

– Потерпи, милый. Сегодня вечером я буду в нашей постели и, как обещала, голенькой.

Подслеповатые взгляды стариков, повидавших в жизни многое, мгновенно разделились на мужские и женские.

Одни стали радушно приветливыми, другие взирали с граничащей с терроризмом ненавистью. В это время открылась заслонка горящего огнём «того света», и грянул реквием.

– Что за странная музыка там у вас?

– Я говорю, фильм смотрим, – пыталась перекричать фугу Моцарта Света.

Она взглянула на блондина, красноречивым жестом показывающего, что сделает, если подельница немедленно не закончит разговор с «тонко натурным» братом.

– Сцена похорон? – гражданский муж попал прямо в точку.

Нужно было спасать положение. Пронина подставила телефон самой активной старушке; та выдала то, что нужно:

– Как не стыдно! Тут люди приобщаются к вечному, а вы мешаете…

– Я перезвоню позже, – уже шёпотом прощался Павел, как будто мог помешать тем, кто действительно отправлялся в вечность в объятиях жаркого пламени.

Светлана покидала приют скорби с лёгким сердцем. Улики, следы её преступления, найти никому не удастся.

Глава 10

Она, как ей показалось, лишь на мгновение смежила веки, как тут же была разбужена осторожным голосом капитана.

– Пора. Уже стемнело, все окна отеля как на ладони.

– Думаешь, он до сих пор в номере? – Зевая интересовалась Пронина.

– Не думаю, а знаю. Я оставил следить своего человека. Говнюк либо перепуган насмерть и боится высунуть нос, либо что-то задумал.

Они пролежали на чердаке больше часа, но в комнатах врага никто не показывался. Создавалось впечатление, что жилец оставил включенным свет, а сам вышел.

Брюнетка повернулась к Тимофею.

– Скажи, почему ты тоже с винтовкой? Не доверяешь мне? Или решил для отвода глаз пристрелить постояльца этажом ниже? – Допытывалась она. – Для чего тебе снайперка? Соскучился по стрельбе, или передо мной выёживаешься?

Он засмеялся, явно что-то представив, перед тем как ответить:

– В отличие от твоего почти мужа-«клоуна», мне не нужно, как ты говоришь, «выёживаться», чтоб удивить женщину. Я отлично стреляю и прочее. Это он радуется как ребёнок, если беру на охоту: вырядится в камуфляж, напялит берцы, заменит очки линзами и думает, что неотразимо крут. – Блондин сплюнул. – А уж если дам автомат, кипятком от счастья писает.

– Он крут и без оружия. – Пронина обречённо вздохнула, точно зная, что за этим вопросом последует.

– Конечно, в яйцах и в том, что между ними болтается.

– Тоже не мало, – она пожала плечами, с улыбкой добавив, – размер имеет значение.

– Что-то ты никогда не жаловалась на меня постели. – Он усмехнулся, повернув голову. – Готова противопоставить мне любое его преимущество.

– Сам начинаешь. – Света заправила выпавшую прядку волос за ухо. – Надоело, что каждый из вас пытается доказать что он лучше. Мне этого не нужно. Я выбрала Пашу и никогда ему не изменю, хоть ты из кожи вылези.

– Я и не лезть-то по-настоящему не начинал – времени не хватает, – а сегодня понял, что опоздал окончательно.

Брюнетка вздохнула. Любой разговор между ними всегда перетекал в одно и то же русло, причиняя обоюдную боль.

– Вот и отлично. Давай лучше поговорим об Антоне, чтоб мне было легче нажимать на курок, – она хмыкнула, – всё-таки не совсем чужой человек.

– Он так красиво пытался ухаживать за тобой, – Капитан усмехнулся, вспомнив, насколько нетерпимым был к тем, кто осмеливался даже смотреть в её сторону, – пока я не переломал ему ноги.

Она, не подумав, ляпнула:

– И не только ухаживал.

– Что? – Он подскочил на месте. – Мудак приставал к тебе? Или… – бешеный взгляд красноречивее слов говорил, что в светловолосой голове следовало за «или».

– Господи… – тихонько рассмеялась Света. – Ну почему вы, мужики, всегда всё переводите на секс?

– А что хуже неверности любимой женщины?

– Измена души намного страшнее физической! Секс может быть вынужденным или случайным. Предаёт женщина так же, как вы говорите о себе – сердцем, а не в постели.

Блондин выгнул ноздри, прорычав:

– Скажи ещё, что была в него влюблена.

– Нет. А вот он предлагал мне стать женой. Всё как положено – на коленях и с бриллиантом на платиновом ободке в коробке.

Фролов сомкнул веки, пытаясь взять себя в руки, и, покачав головой, задал вопрос:

– Когда?

– После твоей измены и бегства в Сирию. Кто-то донёс, что ты свалил к другой, и он решил меня осчастливить. – Она спросила в надежде узнать имя предателя, выдавшего отцовство дочери: – Как думаешь, кто за нами следил, докладывая в Бадахшан?

Тимофей высунулся в окно чердака и долго молчал, прежде чем повернуться и ответить.

– Этого я не знал. – Он взъерошил короткий ежик волос. – Как вороньё слетелись, стоило раз оступиться. Про слежку даже не сомневался. Эмма всегда пыталась нас с братом контролировать.

Блондин размышлял вслух:

– Богдан мечтал узнать, кого из двоих она выберет в преемники. Тот же Антон держал ухо востро, понимая, что после смерти жены отца, так и не принявшей его в семью, ему достанутся самые крохи, да она и не скрывала этого. – Он хмыкнул, передёрнув плечами. – Но решится сделать тебя женой… Очень уж не похоже на нашего «осторожку». Знает же, что мы с Пашкой вечно дрались из-за тебя, а значит, став «баронами», непременно бы отомстили.

Капитан, усмехнувшись, качнул головой.

– Не понимаю, за что тебя все хотят, даже рискуя жизнью?

Она пожала плечами:

– Спроси у себя самого.

– Я – дело другое. Так уж совпали звёзды, любовь с первого взгляда…

Тимофей присел перед брюнеткой на корточки и заглянул в глаза.

– Давай я сам его уберу? Без единого выстрела. Уж очень чешутся руки.

– Нет, он мой! – Она вспомнила отксеренный список, где имя дочери с подробным расписанием дня малышки стояло на третьем месте. – Никто не смеет угрожать жизни моей девочке! Кроме того, я обещала ему, что обязательно пристрелю, если ещё хоть раз появится на моём горизонте.

Фролов рассмеялся.

– Умеешь ты сказать веское «нет»!

– А на что он надеялся? – Светлана поднялась с импровизированного ложа, разминая конечности. – Ты чего заскакал? – Она кивнула на окна. – Знаешь, что Антона там нет?

– Догадываюсь, но сейчас уточним, где он.

Тимофей набрал номер и плотно прижал трубку к уху.

– Мария, что-то изменилось? Понятно. Спасибо. Дай знать, если покинет отель. – Он обернулся к Прониной: – Сворачиваемся. Сечин оплатил ещё два номера для друзей на пять этажей выше. Нужно менять позицию.

– Думаешь, вызвал подмогу или решил усложнить нам задачу?

– Возможно, и то, и другое, а значит, следует поторопиться.

– Золотые слова! – Света закинула снайперскую винтовку за спину, обвязала чехол вокруг талии и шагнула к окну.

– Ты что, так собралась идти? – оторопел Тимофей.

– Слишком много времени потеряли, нужно спешить. Нам предстоит лезть ночью, по чёрной стене в тёмной одежде. Опасаешься, что кто-то это заметит? – Она поинтересовалась: – Ты со мной? Или как? – и вышла наружу.

Они забрались по пожарной лестнице на крышу высотного дома, вплотную пристроенного к девятиэтажке.

– Мне холодно, – брюнетка натянула капюшон толстовки на голову.

– Сейчас мы его поторопим.

Тимофей снова позвонил осведомителю:

– Набери по очереди оба номера, поинтересуйся, не желает ли гость заказать ужин, и поздравь с новым годом. Думаю, ему будет приятно услышать красивый женский голос, – он нажал сброс и добавил: – За секунду до смерти.

Они поделили окна и стали ждать. И тут снова раздался звонок – на этот раз вызывали Светлану. Она прижала трубку к уху, внимательно следя за движением в номере.

– Да, любимый!

– Ты на пути домой?

– Нет. Заскочила в книжный, но уже ухожу.

– Я не стал заказывать ужин, а приготовил сам.

– Обожаю, когда ты готовишь…

– Если учесть, что ты не умеешь делать этого вовсе, – он рассмеялся, – то, да, конечно. Чего затаилась? – И уже взволнованно уточнил: – Я не слышу твоего дыхания. Ты где?

– Секундочку подожди. – Она закусила нижнюю губу, поймав в прицеле движение. – Пытаюсь достать с полки книгу.

Недоумение в голосе.

– Какую книгу?

– Сюрприз…

– Лучший подарок – ты в постели!

Она сделала вдох, поймав Антона в прицеле, и на выдохе выстрелила. Глушитель сработал как надо, но не для уха хорошего музыканта.

– Что там за звук?

– Книжку уронила!

– Ну, что ж ты такая неуклюжая…

Пронина видела, как Антон упал, а в точности выстрела не сомневалась ни на секунду. Тимофей поднялся и с раздражением показывал на часы, чертыхаясь без слов. Она тоже вскочила с холодной поверхности.

– Всё любимый, мне нужно бежать, а то сейчас на меня станут ругаться, да и вернуться бы как обещала – вовремя. Люблю, целую!

– И я тебя, нежно-нежно… Договорим позже…

Глава11

В этот раз за рулём сидела Пронина, на ходу подстраивая под себя зеркала и кресло.

– Где тебя выбросить? – Она забила адрес блондина в навигатор, выбирая кратчайший путь.

– Может, отпразднуем вторую жизнь? – Тимофей не хотел расставаться вот так на ходу.

– Не могу – боюсь в график не уложиться. Так где? – Повторила она пряча взгляд.

– Для начала поверни направо. Заскочим к моим знакомым – как раз мимо проезжаем, – а потом тормозни у книжного.

– Зачем?

– Ты обещала Пашке книгу, а я куплю Настюхе собаку.

– Точно! – Света внесла в навигатор поправку. Я знаю, где купить книгу. – Радостно объявив: – На Мясницкой. Не так далеко от вашего дома. – Будто боялась остаться наедине дольше, даже на пять минут.

Он внимательно следил за её уверенными движениями, любовался профилем, грудью, длинными ногами, предпочитающими давить на газ, а не на тормоз, словно пытаясь всё это запомнить.

– Я и забыл, как ты сексуальна, захватив объект в прицел винтовки, и как горят глаза, – он усмехнулся, – когда цель уничтожена…

– Только ты можешь отвешивать подобные комплименты. – Брюнетка рассмеялась. – Хорошо хоть на унитазы рядом не сели. – Протянув не без сожаления в голосе, непроизвольно даря надежду. – Когда-то ты не давал мне покоя нигде…

– Я давно живу одними воспоминаниями, но, вижу, и ты до сих пор ничего не забыла…

Фролов замолчал и отвернулся к окну, пытаясь сглотнуть комок горечи, перекрывший дыхание.

Она положила руку ему на колено и с сожалением в голосе проговорила:

– Тима, отпусти. На самом деле уже ничего не вернуть. Мне больно смотреть, как ты мучаешься.

– А ты и не смотришь. – Он положил ладонь поверх её кисти, и на этот раз вырываться Света не стала. – Последний раз виделись три месяца назад. Я готов замочить ещё сотню киллеров, лишь бы провести время вместе.

– Слава богу, больше этого не понадобится. Мы знали, что это случится и пять лет назад, и даже десять. – Она рассуждала вслух: – Тот, кто убил Бориса, в итоге став причиной скорой смерти вашей матери, не оставили бы вас в покое. Приняли бы вы жизнь тётушки, или нет, за её грехи всё равно пришлось бы расплачиваться. – Она свернула в проулок, сокращая дорогу. – Надеюсь, мы оплатили весь счёт.

Она обернулась к Тимофею, почувствовав, что он что-то утаивает, и попыталась поймать взгляд голубых глаз, но блондин упорно смотрел в окно.

– Я знаю тебя, как свои пять пальцев. – Светлана допытывалась полным настороженности голосом: – Ты что-то недоговариваешь?

– Ничего из того, что касалось бы вашей семьи. – Он тяжело вздохнул. – Живите и будьте счастливы!

– Ты прощаешься?

– Нет, не сейчас, но мне всё равно придётся исчезнуть из вашей жизни. – С рочечью вынося вердикт: – Так будет лучше для всех.

И она возражать не стала, выбирая место для парковки возле огромного, красиво освещенного здания – магазина с красной надписью «Библио-Глобус».

Только теперь Пронина решила хорошенько рассмотреть выбранный Тимом подарок.

– Почему ты решил взять овчарку? – Она смотрела на чёрного «немца». – Они не пушистые.

– Зато очень умные и преданные. Посмотри в глаза.

Света заглянула в коричневые бусинки лохматой, счастливо тявкающей крохи.

– Он милый…

– Он верный, быстро растёт и порвёт за неё любого. Этот пёс будет оберегать хозяйку даже после смерти.

– Как это? – Она улыбнулась, заметив, с каким серьёзным выражением лица Фролов говорит о выборе подарка. – Ты стал верить в духов?

Но капитану было не до шуток; он выбирал не просто друга для дочери, а защитника, который заменит его самого на долгие годы.

– Пёс не расцепит челюсти на горле врага, пока бьётся сердце, но и от мёртвого от него не так просто избавиться. Это то, что нужно. Я могу доверить ему Настю.

Брюнетка нахмурилась, возразив:

– У неё есть я!

– Но ты не всегда будешь рядом и прекрати спорить. И вот только не упоминай сейчас о моего брата.

Пронина вздохнула, но промолчала. Она взяла щенка на руки, чмокнула в мокрый нос и, отворачиваясь от розового язычка, поприветствовала;

– Ну, здравствуй, Тим Черный! Думаю, в нашем доме тебе понравится! – Она искоса взглянула на держащего корзину для переноски Тимофея и в полголоса добавила: – Надеюсь, ты-то будешь любить Пашу?

Книгу, не пришлось искать долго. Света прижала к груди толстый том, пахнущий типографской бумагой и краской, представив выражение лица, с которым будет смотреть на обложку будущий папочка.

– Уход за ребёнком, руководство для отцов, – она хихикнула. – Звучит, как его обожаемая музыка…

Тимофей видел, каким восторгом и любовью светятся карие глаза, и это счастье било по сердцу.

«Я хотел бы слушать такую мелодию вечно, но для меня она, увы, не сыграет». Он ничего не сказал вслух. Лишь желваки на скулах ходили, выдавая волнение красивого мужественного мужчины, так нелепо и глупо потерявшего когда-то любовь.

– Спасибо, что подвезла. – Фролов хотел поцеловать Светлану в щёку, но она увернулась, почувствовав мягкое тепло когда-то самых желанных губ на подбородке.

– Не будь язвой. – Она кивнула на щенка, устроенного на заднем сиденье: – Забери его с собой.

– Почему? – Он растерялся и готов был уже возмутиться, как она пояснила:

– Приходи завтра в восемь. Настюша к этому времени уже встанет, и подаришь сам.

– Спасибо! – теперь и его глаза светились счастьем.

– Надеюсь, с Пашей не подерётесь? – Она скосила глаза на «бывшего». – Новый год всё-таки.

– Что ты! – Тимофей рассмеялся. – Всё будет как обычно: поборемся на руках, поваляемся на полу, выясняя, чей захват крепче. Я, как обычно, поддамся, и твой астрофизик сыграет нам на рояле. – Он на секунду запнулся, выдав с тоской: – А потом я пойду домой, борясь с желанием застрелиться…

Брюнетка готова была разреветься, но удержалась, пряча влагу за широкой улыбкой, и он видел это.

– Не надо, ты нам нужен живым.

Света уткнула взгляд в колени, сдерживая желание немедленно надавить на газ и сбежать. Лишь бы не видеть его сейчас, не слышать, не сожалеть о решении, принятом в приступе ревности, как делала это последние годы. Маска циника была на мгновение сброшена, сердце открыто и от того так невыносимо больно.

– Я понимаю, это не нормально, что Настя не знает, кто её настоящий отец. – Рна вздохнула. – Между нами вообще всё не нормально, словно повторяем чьи-то ошибки и никак не найдём правильного решения. – Она всхлипнула, перед тем как дать самое сложное обещание в своей жизни: – Мы расскажем ей всё, но потом.

Он горько вздохнул:

– Я знаю, потому и живу до сих пор. С Новым Годом!

– И тебя. – Она махнула ему рукой, извиняясь. – Я поеду. Мне нужно успеть – осталось всего двадцать минут.

– Будь осторожна.

– Конечно, буду…

Глава 12

Капитан смотрел вслед старенькому «форду», пока красные огоньки задних фар не слились со множеством других машин, везущих хозяев к любимым, затем достал телефон и под тявканье Он набрал номер человека, желающего не меньше Антона смерти родственникам «кровавой» Эммы.

Тимофей говорил громко и по слогам:

– Дело сделано. Больше никто тебе не помешает. Уговор остаётся в силе. Мы забираем лишь банковские счета по завещанию. Всё, что есть в доме, и бизнес остаются тебе.

На той стороне связи прокашлялись, до того как ответить:

– Ты так ничего и не понял. Неужели до сих пор считаешь, что за смертью Бориса стою я?

Капитан смолчал и его собеседник продолжил:

– Мне нужен козёл отпущения. Кто-то должен ответить за смерть Эдуарда и Антона. – Тон старика был мягко-настойчивым: – Ты знаешь, как всё работает. Слишком многие участвовали в слежке, подготовке, а это глаза и уши…

– Я не пойму, чего ты хочешь? – перебил Тимофей лучшего друга покойной тётушки.

Вкрадчивое:

– Отдай её нам.

– Никогда! – Фролов не заметил, как перешёл на крик. Он сжал телефон так, что ещё немного и тот мог рассыпаться. – Слышишь меня, никогда и никто из твоих людей не посмеет к ней прикоснуться! – Он замолчал на секунды, пытаясь привыкнуть к приливу крови, бешено стучавшей в висках. – Ты меня знаешь, я выслежу всех вас и уничтожу, где бы вы не укрылись, если хоть волос слетит с её головы!

– Не кипятись… Зачем тебе дочка мента, к тому же изменщица? А так и концы в воду и отомстишь предателю…

Капитан усмехнулся.

– Да неужели ты думаешь, что не будь Пашка мне братом, я б ему её отдал? Я люблю свою семью, чтобы ты там себе не навыдумывал и никому не позволю хоть кого–то обидеть, не то, что убить.

– А может быть, всё-таки…

– Никаких вариантов! Ты меня знаешь, Аркадий, если не станет Светы, мне незачем будет жить и нечего боятся. – Теперь вкрадчиво, но с угрозой говорил блондин. – Не загоняй меня в угол, не стоит. Я слов на ветер не бросаю.

– Знаю… Понял всё, найду, что придумать…

Совершенно седой мужчина, стоявший на террасе огромного дома в пригороде Душанбе, немного помолчал и добавил, пытаясь удовлетворить давнее любопытство:

– Она хоть знает, что Денис не твой сын, а Алла была женой человека подставившего грудь под предназначенные тебе пули?

Тимофей тяжело вздохнул.

– Нет, и слушать объяснений не захотела. Слишком тяжело ей пришлось тогда, а теперь я не имею права что-либо изменять.

Старик несколько раз цокнул языком, покачивая головой.

– Дурак ты, с твоими деньгами и связями мог бы…

– Я уже всё сказал, – перебил собеседника Тимофей.– Павел мой брат, она его любит. Так всё и останется!

Он сделал паузу, прежде чем протянуть:

– Смог бы, если бы не попал в плен… Всё в моей жизни было бы по-другому, но теперь уже поздно, – и сбросил вызов.

За много километров от Москвы пожилой мужчина трясущимися руками набирал номер домашнего телефона брата.

– Олег, я опять по поводу наследников Эммы… – Он улыбнулся в отделанную золотом трубку слоновой кости, услышав ответ на том конце провода. – Да? Жаль, что не решился лететь к вам на праздники. И Владимиру передавай привет и ещё раз поблагодари, что вмешался тогда в Сирии, вытащил Тимофея. Спасибо за сына повторять не устану, я отправил генералу подарок.

Он тяжко вздохнул, услышав вопрос, и ответил с печалью в голосе:

– Нет, до сих пор не сказал. Ты же знаешь насколько всё сложно. Смогу ли подобрать нужные слова? Как рассказать Тиму, что он считает родителями чужих людей? Объяснить, что отдали младенцем в семью тётки, чтоб сохранить ему жизнь. Да и не имею я право нарушить данное Эмме обещание. Не хочу опозорить её имя и память. Лишь после моей смерти мальчик узнает всю правду, позаботься об этом. – Скрипучий голос был полон горечи. – Пусть винит меня одного.

Он выслушал короткое замечание, высказанное по ту сторону, и ответил на совершенную правоту брата:

– Да, всё повторяется, что об этом зря говорить? Мы сами выбираем свою судьбу. Давай о главном. Я звоню сказать, что отказываюсь от мести бывшей невесте сына. Он решил ничего не менять, значит так тому и быть. Его жизнь, пусть сам в ней разбирается.

Старик подставил лицо под струю теплого воздуха, наполненного ароматом экзотических растений оранжереи. Он недолго помолчал, прежде чем вынести вердикт происходящему, прекрасно понимая, чего это может ему стоить:

– Отзывай людей! Не надо красть Настеньку. Он нам не простит… пусть будет всё, как Бог решил… раз Тимофей этого хочет. Собака-Эдуард ответил за двойное предательство, ублюдок-Антон– за непомерную жадность и подлость.

Он усмехнулся, качнув головой.

– Что не говори, а Светлана мастерски убирает людей. Такого специалиста не мешало бы заиметь в нашу команду.

Наркобарон обвёл взглядом богатство окружающей обстановки, давно не греющей душу и добавил, подумав, что всему своё время.

– Начинай раздел бизнеса. Хватит на всех. Пусть моя внучка живёт в счастливой, богатой семье и ни в чём не нуждается…

Старик повесил трубку и, откинувшись в кресле, долго наблюдал за заходом солнца. Он улыбался, вспоминая моменты самой яркой любви в слишком долгой жизни.

– Волосы цвета заката в горах…

Он сморщился от боли и, потирая грудину в районе сердца, второй рукой раскрыл золотой кулон, любуясь на портрет улыбающейся красавицы. Прошептав синюшными сухими губами со странной для ситуации нежностью.

– Скоро мы снова будем вместе, любимая. Я выполнил обещание, наш сын отомстил за убийство Бориса…

Старик потянулся за стоящей на столике фотографией. Белобрысый, веснушчатый мальчик, улыбаясь, смотрел на отца из-под стекла в золотой рамке, щуря глаза цвета неба, совершенно такие же, как у самого Аркадия.

– Мальчик даже не знает, что в его венах течёт гордая кровь афганца…

Глава 13

– Я вернулась. Проснись, засоня, – Светлана прижалась грудью к горячей спине любимого и заурчала, как кошка.

Сердце переполняли самые разные чувства. Она отбросила мысли о том, что происходило в последние дни, ощущая рядом с Павлом душевный покой.

Только он видел в ней ранимую девочку, лишённую родительской любви, а не сильную женщину, способную на самый жестокий поступок. С ним она не носила масок, позволяя себе быть слабой.

Худые руки легли на широкую спину. Шёпот с придыханием в ухо:

– Вот оно, моё тёплое счастье…

– Ледышка, – он обернулся, обхватил её ноги своими и прижал к груди так, что не оставил между ними ни миллиметра свободного места, втягивая носом аромат тёмных волос. – Ты странно пахнешь, гулящая кошечка.

Усмешка не рельефных губах, но в бархатном голосе не капли недовольства.

Света попыталась отстраниться.

– Мне нужно в душ. Спешила. Хотела, чтобы ты убедился: я не обманула. Сейчас ровно десять ноль ноль. Праздник не будет сорванным…

– Знаю. Посмотрел на часы, когда ты открыла дверь. – Павел рассмеялся: – Еле успел забраться под одеяло.

– Ах, ты притворюшка!.. – она укусила его за сосок. – А я крадусь, боюсь разбудить…

– Но разбудила же? – Он потёрся носом о холодный носик любимой женщины.

Она улыбалась.

– Всё равно бы проснулся. Ты всегда просыпаешься, когда я встаю. – Брюнетка выгнула спину, пытаясь заглянуть в зелёные глаза. – Я люблю тебя очень-очень и хочу доказать это…

– Готов принять доказательства не менее пяти раз. – Хриплым голосом полным желания.

Упёртая в крутое бедро жёсткость подтверждала серьёзность его намерений.

– Сейчас я тебя согрею, и начнём проверять. Праздник подождёт… – Павел приподнял кареглазку. Их взгляды встретились. – А потом расскажешь, что делала в последние дни и вечера, в мельчайших подробностях. Хочу знать всё!

– Как вела себя Настенька? – Она мело уводила разговор в сторону. – Очень по мне скучала?

– Не капельки. Егоза папина дочка и любит меня намного больше, чем некоторые.

Света пошевелила бёдрами. Он простонал, не в силах сдерживать желание:

– К чёрту душ. Ты пахнешь собой. Я люблю все твои запахи…

Она лежала, прижатая к крепкому боку, головой на мускулистой руке, закрыв волосами, словно веером мокрую грудь «рыжика». Уставшая, разомлевшая от ласк и ярких вспышек оргазма. Каждая клеточка ныла от удовольствия, каждая капелька пота пахла любовью.

– Ты – самое лучшее, что могло в этой жизни со мной случиться. – Шептала Светлана не открывая глаз. – Рядом с тобой я живу, а не выживаю.

– Я люблю тебя намного дольше.

– Дольше, да, но не сильнее, и у меня есть доказательство. Предъявлю после двенадцатого удара бабушкиных часов.

И, словно услышав слова брюнетки, куранты часов в гостиной начали отсчёт. Через десяток ударов ещё один год станет историей, унося, что случилось в нём, в прошлое.

– Двенадцать! – досчитали они в унисон.

– Говори! – Павел приподнялся на локте. – Или, хочешь, я первым расскажу о своём подарке?

– Хочу!

Брюнетка оттягивала момент признания из-за лени. Придётся идти в прихожую, где оставила книгу.

– Я подарю тебе звезду! – Он таинственно улыбался. – Отгадай, какую? За каждый неправильный ответ поцелуй!

Она сразу же выпалила:

– Подвеска из золота, разделённая на две половинки – тебе и мне!

– Фу, – скривил «рыжик» губы, – как банально.

Они целовались долго, играя языками, посасывая губы, словно не было до этого почти двух часового секс– марафона.

Наконец она решилась на вторую попытку:

– Бриллиантовая, и только мне!

Он рассмеялся.

– Не знал, что моя женщина настолько похожа на пернатую любительницу блестяшек.

– Я не сорока, просто хочу, чтобы ты целовал меня до утра. – Света посасывала его ухо, а он стонал, из последних сил сдерживаясь, чтобы снова не перевернуть её на спину.

– Согласен, но сделаю это, как подарю звезду. Хочу показать её, правда, не в небе, а на карте – она далеко от нашей галактики.

– Ты открыл звезду? – воскликнула брюнетка с восхищением, обхватывая жилистую шею.

Зелёные глаза светились заслуженной гордостью.

– Я её рассчитал и назвал в честь тебя – Светлана.

– Спасибо, – пропищала она, давясь подступившим к горлу спазмом. – Мне никто никогда не дарил звезду…

Щемящая нежность во взгляде.

– Я бросил бы к твоим ногам вселенную, если бы мог…

– Приглашаешь сходить в планетарий? – Произнесла она не задумываясь.

Павел смеялся, осушая слёзы на красивом лице поцелуями.

– Только ты можешь в любой момент съязвить так, что никто не обидится. – Он хмыкнул. – На тебя вообще обижаться не стоит.

– Хочешь сказать, что женишься на женщине с тараканами в голове?

Рыжик, подслеповато щурясь, с обожанием заглянул в карие глаза.

– Мы давно муж и жена – это лишь соблюдение формальностей. Боготворю каждого твоего тараканчика и так будет всегда! Ты умнее всех, просто зачем-то скрываешь от меня, как и многое другое. – Он чмокнул в чуть вздёрнутый нос, без упрёка добавив: – Думаешь, я поверил, что ты покупала книгу?

– А хотел поверить? – Света перевернулась на живот и теперь сама нависала над ним, внимательно следя за выражением глаз при ответе.

– Да.

Он говорил совершенно искренне, отказываясь думать о дорогих людях плохо.

«Господи, спасибо, что послал его мне! Ради Паши я готова стать лучше».

– Вот и верь всегда только в хорошее. – Попросила она. – В самом главном никогда не обману!

Света выбралась из постели. Босая выбежала в коридор и вернулась, прижимая к груди книгу в глянцевой, яркой обложке. Она протянула подарок.

– Смотри.

Павел прочёл название по слогам, протянул руку к тумбочке, нащупал очки и снова перечитал без того крупные буквы.

Рельефные губы дрожали.

– Это… мне?

– Конечно, тебе.

Он растерянно прошептал:

– Я снова стану отцом?

– А иначе, зачем я купила этот том? – улыбалась его реакции Света. – Для развлечения телескопа хватает.

Павел молчал, закусив губы, чтобы не разрыдаться. Сильные мужчины не плачут.

Она стянула очки с близоруких глаз, целуя сомкнутые веки, нос, губы, подбородок, поливая их лица слезами.

Он шептал, через всхлипывания:

– Я люблю тебя, так люблю, что больно в груди. Не хватает слов, чтоб объяснить насколько сильно…

Света рассмеялась. Выдумали реветь в первый час нового года. Карие глаза светились безграничным счастьем.

– С Новым годом тебя, любимый мой!

Она выдала план на следующий день.

– Завтра идём не в планетарий, а в клинику смотреть на твоего сына. Слушать, как бьётся маленькое сердечко. – Давая шанс «бывшему». – С Настей посидит Тимофей. Я обо всём договорилась,

Брюнетка повторила не раз услышанные за последние дни слова:

– С Новым счастьем…