Развод. Тебе меня не сломать Галина Колоскова Ефимия возвращается из командировки на сутки раньше и застаёт мужа Игоря в своей спальне с Яной — подругой их дочери. Восемнадцать лет брака рушатся за минуту, но развод оказывается ловушкой хуже предательства. Игорь не собирается отпускать ни жену, ни бизнес, ни детей. Он запирает Ефимию в подвале, настраивает дочь против матери, готовит документы о невменяемости. Единственный, кто откликается на её зов о помощи, — Сергей, школьная любовь двадцатилетней давности, теперь майор следственного комитета. Вместе с сыном она бежит в Москву, но прошлое не отпускает: Игорь выводил деньги фонда в офшоры, а Яна подала на неё в полицию. Ефимия возвращается, чтобы вернуть детей и разрушить построенную им ложь, не зная, что на трассе её уже ждёт чёрный «БМВ». ==================== Глава 1 Глава 1 Ефимия Больнее всего нас обижают родные люди. Особенно любимые. Тот, с кем прожила в счастливом браке почти двадцать лет. С трудом прихожу в себя, задаваясь вопросами. Кому нужна деловая жена? Мужчине – сильному, уверенному в себе. Совершенно иному, нежели мой Игорь. Иначе, почему он связался с подругой моей дочери? Это мне он постоянно говорит, что я мало занимаюсь собой, не хожу в тренажёрку. А толстожопая Яна подошла ему идеально? По крайней мере то, что я десять минут назад видела в нашей спальне выглядело именно так. Девочка, строившая с моей дочерью замки для золушки. В песочнице. Через пятнадцать решила поиграть в папу с мамой с моим мужем. В моей спальне. Говорила мне мама – не делай сюрпризов! Стоило вернуться домой из командировки на сутки раньше и сюрприз в ответ преподнесли мне! Я не готова к тому, что увидела и оттого растерялась, даже испытала чувство стыда. Словно перепутала спальни и по ошибке заглянула в соседскую. Сижу в столовой, прихожу в себя. Больно, как больно. Нож в спину, в душу и во все части тела. Как вынести и не сломаться? Совсем недавно сочувствовала подругам, попавшим в похожую ситуацию, а что сказать себе? Что привиделось, и ничего не было? Было! И мне этого никогда не забыть. Повар Ольга тихонько зашла в приоткрытую дверь: – Ефимия Максимовна, сварить вам кофе? – Да! – отвечаю коротко, выпрямляю спину, а у самой не только губы трясутся, но и руки. Развернуться и гордо уйти, но куда? Что я скажу детям? Это настолько стыдно и унизительно. Нужно прогнать предателей, пока дети не видят. Решаю, что делать? Скандал на глазах прислуги – моветон, но что делать? Прощать предателей не намерена. Выпиваю кофе для ясности мыслей. Делаю несколько вздохов и возвращаюсь в спальню. Но в этот раз не крадусь, а с ноги открываю дверь. Яна с визгом замирает в позе «наездницы», оседлавшей моего мужа. У благоверного от страха глаза на лоб лезут. Он уже не дикий мустанг, а придавленный бегемотом пони. Умею я ломать кайф. Всё по-честному. Я давала им время. Не успели? Кто не спрятался, я не виновата! Волна ярости накрывает с головой. Хватаю мерзавку за волосы и стаскиваю со своей «движимой» собственности. Реву диким зверем: – Это моя песочница! Пошла вон!!! И чтобы больше я тебя в своём доме не видела! Мерзавка торопливо надевает на голое тело платье и только потом трусы. – Милая, я не хотел! – голый муж натягивает до подбородка простынь. – Я могу всё объяснить! От злости сводит челюсти. С трудом выговариваю: – Это я могу тебе объяснить, что будет дальше! – указываю рукой на дверь. – Ты соберёшь свои манатки и навсегда исчезнешь из моей жизни! На развод подам сама. Шок первых секунд прошёл. Ничтожество пытается наезжать: – Фима, не делай глупости! Гуляют все. Зачем из-за разовой слабости рушить то, что создавали восемнадцать лет? Предатель начинает торопливо одеваться. Поздно. Я уже всё видела. Успела переварить, принять решение и теперь меня не переубедить. Если купировать хвост, то сразу, а не кусками. Сейчас я волчица, загнанная в угол. Мне очень страшно, обидно, горько и больно, но в ответ я тоже кусаю. – Этот дом принадлежит не только вам, но и Игорю тоже! Мы никуда не уйдём! – Осаживает меня Яна. Ушам не верю. Малолетка не просто заговорила, а ставит мне условия? «Мы»?! Всё настолько запущенно? Кто-то только что говорил о разовой слабости. Теперь уже мои глаза лезут на лоб. – Какие «мы»? Какой дом Игоря? – Сверлю взглядом раскрасневшееся лицо наглючки. – Ты тут при чём? – Мы с Игорем любим друг друга! Он давно хочет от тебя уйти, но держат дети! – Мерзавка резко переходит на «ты»: – Посмотри на себя! Старая, измученная работой кляча. Ты же ни о чём кроме сделок думать не можешь. Одни цифры в голове. А Игорю нужны: внимание, любовь и ласка. Он упахивается в офисе, а ещё на приёмы ходить. Вечера благотворительные вашего фонда организовывать. Всё на нём держится! – Она стреляет глазками в зеркало туалетного столика. – Молодая, сексуальная жена нужна такому мужчине. Чтоб не стыдно было бизнес-партнёрам показать! Это про моих бизнес-партнёров идёт разговор? Им, оказывается, важен размер моих прелестей, а не прибыльные инвестиции? С недоумением смотрю на сисястую толстожопку. – Это ты, что ли сексуальная, молодая? Смеюсь в истерике сквозь слёзы. – Ты же весишь больше меня килограмм на десять! – Обращаюсь к мерзавцу, называющему меня «коровкой»: – Или что, Игорёк, молодого мясца много не бывает? Игорь понимает, что пахнет жареным. Если до выступления его любовницы он мог что-то наврать, договориться со мной, то теперь – нет! – Фима! Не горячись! Она не знает, что несёт. Какая любовь? Мне кроме тебя никто не нужен! – Вот это расскажешь в суде! – Показываю на дверь: – Я сказала – вон оба из дома! А тебе, молодая «кобылка», хочу сказать, если бы я не пахала как лошадь, не было бы ни этого дома, ни красивой жизни, ни нового «БМВ» у твоего переростка Игорёши! На моём здоровье и цифрах построено всё, что у нас есть. Да, любимый? Игорь уже на ногах. Цепляет меня за руку: – С чего это я стал её? Вырываюсь. Даже прикосновение его пальцев теперь кажется мерзким. «Старая кляча»? Ну, что же, хорошо! Цежу сквозь сжатые зубы: – С этой минуты! Он полностью приходит в себя и включает невозмутимого Игорёшу. Усмехается мне в лицо: – Я никуда не собираюсь уходить и тем более разводиться. Меня всё устраивает в моей жизни. Возмущённо хриплю через пересохшее от волнения горло: – А меня нет! Мускулистые руки показательно складываются на мощной груди. Говорит уверенно, нагло: – Значит, тебе и уходить, только я не позволю. Ты моя жена и ею останешься! Не собираюсь травмировать наших детей… – Кидает взгляд на часы. – Семёна через час забирать из школы. Яна возмущённо шипит: – Ты же обещал ей всё рассказать! Уверял, что любишь и счастлив только со мной! Он разводит руками: – Извини, дорогая, но я не могу бросить детей. Наглючка не отступает: – Лике уже почти как мне, восемнадцать! Он парирует без зазрения совести: – Именно в этом возрасте отцы больше всего нужны дочерям. Пребываю в шоке. В душе начинает формироваться ненависть. Они мило бранятся у меня на глазах. А я с трудом сдерживаю рвотные позывы и понимаю, что разойтись с Игорем будет непросто. ---------- Глава 2 Глава 2 Ефимия Встаю в позу. – Неужели ты думаешь, что я останусь с тобой жить после того, что увидела и услышала? – А куда ты денешься? У нас общий бизнес, имущество, дети. Начнёшь делить, тебя ждут сюрпризы! – Он усмехается, а меня от его наглости начинает трясти. – Проглотишь, и будем жить дальше. Больше такого не повторится! Но я не люблю сюрпризы! Это на будущее. Он убивает меня. Я не знаю, что делать. Физически с этим шкафом не справлюсь. Охрана в семейные дрязги лезть не станет. Мы оба хозяева в этом доме. Никого не волнует, что дом, как и всё в нём, куплено на мною заработанные деньги. Мы муж и жена без брачного договора. Всё понимаю, но пытаюсь бороться в надежде, что в Игоре всё же проснётся мужчина. Говорю через губу: – Не может у нас быть никакого будущего. И натыкаюсь на стену холодного безразличия, помноженного на уверенность в том, чего я не знаю. Ледяные глаза смотрят в моё побледневшее лицо без капли сочувствия. – Я всё сказал, Фима. А как сказал, так и будет, – кивает, будто на сто процентов уверен, что никуда я не денусь. – Ты у меня баба не глупая. Поймёшь со временем, что я прав! У меня больше нет слов. Остаётся высоко держать голову и одаривать предателей презрением. – Игорёша, а как же я? – Яна под стать его наглости. Виснет на руке отца лучшей подруги без стеснения, но с претензиями: – Ты хочешь от меня отказаться? Как будто меня нет в этой комнате или я для неё пустое место? Он обрывает её довольно грубо: – Нам было хорошо, но на этом точка! – В глазах пренебрежение. – Не думал, что ты настолько тупа. Научись держать язык за зубами, когда рядом с тобой говорит мужчина! Он не выводит, а тащит упирающуюся копытами, недовольную «кобылку» за руку. Она оборачивается на пороге, произносит с ненавистью: – Ты пожалеешь, что помешала мне! Очень пожалеешь! Без сил опускаюсь в кресло. Я уже пожалела, что зашла в спальню одна, не вооружившись смартфоном и свидетелями. Запал исчерпан, напоровшись на неожиданный наглый отпор. Меня быстро опустили с Небес на Землю. Примерно догадываюсь, что ещё услышу от нового Игоря, которого я, оказывается, совершенно не знаю. В груди всё клокочет. Вызываю горничную. Прошу приготовить гостевую спальню. В эту меня теперь на аркане никто не затащит. Отвращение вызывает сама мысль, что я стану делить стены и крышу с предателем. Ухожу в гостиную. Включаю телевизор, изображая, что смотрю финансовые новости, а сама погружаюсь в размышления, как жить дальше и что предпринять в первую очередь. Вспоминаю жалобы бухгалтера, что не сходится отчётность за последний год. Это зацепка! Но, чтобы выпереть лентяя из бизнеса, нужны веские доказательства. Ожидаю в любой момент появления Игоря, позабыв про то, что он собирался забрать Сёму из школы. Между нашими детьми разница в десять лет. Одна поступила в Московский университет, второй пошёл в первый класс. Хорошо, что Лики нет дома. Не стала свидетелем этой грязи. – Ефимия Максимовна. Комнаты готовы. Голос Наташи слышу словно издалека. Она стыдливо отводит взгляд. Значит, слышала, что происходило в нашей спальне. Наверняка весь дом слышал. Теперь стыдно мне. – Спасибо! Наташа, разбери мои вещи и приготовь серое платье из последней коллекции Боттега Венета и бордовую сумку Баленсиага. Мне выходить из дома через час. Не знаю, зачем я назвала имена дизайнеров. Перед кем выпендриваюсь? Наташа прекрасно ориентируется в моей одежде. Неужели настолько обидели слова малолетки о старой кляче? Ухмыляюсь. Самой себе врать не получится. Наверное, зацепили, раз собираюсь перед походом к адвокату заглянуть в салон к своему мастеру. Записываюсь на завтра к косметологу. Иду в душ. Не задерживаюсь под тёплыми струями, что-то гонит меня из дома. Выхожу и сталкиваюсь нос к носу с предателем. – Почему ты перебралась сюда? – Он втягивает носом мой запах. – Чистенькая, розовая, ждала меня? – Хватает за запястье крепкими пальцами. Ими он пару часов назад ублажал Яну и даже не побывал в душе после этого. Борюсь с подступившей тошнотой. Вижу в серых глазах похоть. Я прекрасно знаю этот взгляд. Мне становится страшно. Сердце в груди быстро колотится. Кровь холодеет. Предупреждаю: – Попробуй, прикоснись ко мне, и я закричу! Он ухмыляется, уверенный в своей безнаказанности: – Никто из прислуги не посмеет зайти в комнату хозяев без приглашения. Парирую, сохраняя хорошую мину при плохой игре. Это я умею делать виртуозно. Кривлю пренебрежительно губы, донося до негодяя доходчиво: – Мы в гостевой. На неё правила не распространяются. Прислуга, спасибо тебе, прекрасно вышколена. Они прибегут на голос хозяйки. В коридоре есть камера. Я подам заявление об изнасиловании. Тебе придётся ответить! Он толкает меня на кровать и нависает сверху: – Не очень-то и хотелось! Можешь строить из себя недотрогу сколько угодно. Только скажи – для кого себя бережёшь? Кому ты нужна кроме меня? Или завела кого-то на стороне?– в злом взгляде появился звериный блеск. – Слишком часто стала мотаться в командировки?! Я перебираю ступнями, отползая от края. – Не твоё дело! Трахай дальше свою малолетку. – Нет, дорогая, моё!– Он хватает меня за лодыжку и стаскивает назад. Нависает скалой. Говорит, чеканя каждое слово: – Я трахаю – это мы трахаем! Но если имеют тебя, то это имеют нас! – В синих глазах появляется лёд. – Узнаю – убью! Сильные пальцы причиняют мне боль. Сдерживаю крик. Не меняюсь в лице, сохраняя бесстрастность, хоть трясутся поджилки. Этого Игоря я не только не знаю, но и боюсь. Умоляю с просительными нотками в голосе: – Выйди, дай мне одеться. У меня встреча с девчатами. Он улыбается, моментально изменившись в лице. Синие глаза излучают благодушие прежнего заботливого Игоря. Он целует мне руку со словами: – Много не пей. Позвони, я заберу тебя. Сама за руль не садись! Мы с Сёмой поиграем в футбол, и он сядет делать уроки. – Я хотела взять Сёму с собой. Девчата давно его не видели. План сбежать из дома с сыном прямо сейчас рушится, натолкнувшись на решимость изменника. – Я сказал, что он станет делать. Неужели тебе не понятно? – Снова холод в глазах. Не только я строила планы, стоя под душем. Уверена, он в это время занимался тем же! Порхающую в облаках и цифрах самоуверенную гордячку опустили на землю. Я оказалась не готовой к такой реальности. Нужно что-то придумать, пока он меня окончательно не растоптал. ---------- Глава 3 Глава 3 Ефимия Дверь распахивается с лёгким стуком, и в комнату врывается сгусток детской энергии. – Мам! – Семён бросается ко мне, целует в щёку. С чем может сравниться аромат твоего ребёнка? Запах сына – смесь солнца, школьного мела и чего-то неуловимо родного, заставляющего сердце сжиматься. Он пахнет детством, невинностью, всем, что я сейчас могу потерять. Сёма проводит взглядом по стенам. – Почему ты тут? Вы с папой переехали? – как объяснить ребёнку, обожающему отца, что с этого дня мы не вместе? Глажу ладонью по светлым волосам – мягкие, шелковистые, совсем как у Игоря. Воспоминание о муже вызывает неконтролируемый страх. Не понимаю, отчего? Ещё вчера я его обожала. Не думала, что он способен так себя повести. Не могу справиться с тремором пальцев. Вжимаюсь в спинку кресла, будто оно может меня защитить меня. – Мне здесь… удобнее, – говорю, стараясь, чтобы голос не дрогнул. – Я собираюсь к тёте Лене. Встречаюсь с подругами. Хочешь поехать со мной? Семён морщит нос, кривит пухлые губы. – Фу! Бабские разговоры, – он фыркает и выворачивается из моих объятий. Радостно сообщает уже на полпути к двери: – Мы с папой в футбол играем! Он пообещал взять меня на матч «Локомотива» со «Спартаком», если сумею забить три гола! Его глаза горят, голос звенит от восторга. А у меня в груди растёт ледяной ком. «Уже купил благосклонность сына. Превратил в своего сообщника. Даже дня не прошло…» – А… а Лика где? – спрашиваю, стараясь звучать просто любопытствующей. – Она у Кристинки, – машет рукой Семён. – Папа сказал, что Лика уже большая и может сама решать, где ночевать. «Конечно. Освободил дом для своих грязных игр. И тут я, строгая мама, а он – всё понимающий папа-душка!» Хочется орать в голос. Я словно попала в зазеркалье, где на первый взгляд всё такое же, но на самом деле отвратительно новое. Сёма выбегает, даже не обернувшись. Дверь захлопывается с лёгким стуком, но для меня звук грохочет, как выстрел. Вздрагиваю, чувствуя, как холод сжимает внутренности. Тишина. Быстро собираюсь, пока плохо соображая, как правильно выстроить алгоритм действий. Сжимаю ручки сумки так, что ногти впиваются в ладонь. Боль острая, почти приятная – хоть что-то реальное в этом кошмаре. «Он за пару часов успел перетянуть детей на свою сторону. Слишком быстро… Неужели всё, что я делаю для благополучия семьи, ничего для них не значит?» Мне хочется кричать. Бежать за Семёном, трясти его, объяснять, что папа – не тот, кем кажется. Но сжимаю зубы и медленно выдыхаю. Нет. Не сейчас и не так. Телефонный звонок. Гудки. Ещё гудки. Я сижу в машине, припаркованной в трёх кварталах от дома – подальше от глаз Игоря, от его вопросов. На пятый гудок адвокат, наконец, берёт трубку. – Ефимия Максимовна? – голос Эдуарда Николаевича звучит неестественно бодро. Понимаю, что он нетрезв. – Вы так рано… Я за городом. У друга день рождения. Не могу говорить. – Мне нужно с вами посоветоваться, срочно, – сжимаю телефон так, что экран трещит. – Это касается развода. Эдуард удивлённо хмыкает. В голове сумбур. Не могу чётко объяснить внезапно принятое решение. Обычно внимательный юрист ведёт себя жёстко, словно я не его постоянная клиентка: – В понедельник, – он отрезает, и в его тоне появляется лёгкое раздражение. – Сейчас никак. – Вы не понимаете, – я почти шиплю, наклоняясь к микрофону. – Это не блажь. Игорь угрожает мне. Он не позволит уйти. У нас общие дети, бизнес… – Ефимия Максимовна, – адвокат вздыхает. – Без документов, без подготовки я ничего не могу сделать. В понедельник. Он сбрасывает вызов. Надеюсь это не мужская солидарность или влияние Игоря, который предусмотрел всё. Бросаю смартфон на сиденье. Он подпрыгивает и падает на коврик. – Два дня. Как я переживу эти два дня? Вернуться в тот дом? Видеть его? Дышать одним воздухом? Пальцы сами набирают номер Лики. Один гудок. Два. – Мам? – её голос сонный. Спит рано вечером? От чего так устала? – Ты где? Почему не дома? – спрашиваю я, слишком резко. Кусаю губу. Сейчас нужно быть максимально понимающей и осторожной. – У Кристины. Папа разрешил. Что случилось? Закрываю глаза. «Он разрешил. Конечно». Откидываю прочь подозрение, что дочь не у подруги. Похоже, пора класть в сумку повзрослевшей девочки презервативы. – Ничего, – отвечаю, контролируя голос.– Просто… будь осторожна. – Окей… – она тянет слова, явно не понимая, что меня тригернуло. – Ты сегодня странная. Я с тяжёлым сердцем сбрасываю вызов. Адвокат отменяется, разговор с дочерью тоже. Придерживаюсь первоначального плана привести себя в порядок. – Вы как струна, – мастер в салоне хмурится, проводя пальцами по моим плечам. – Всё зажато. Может массаж? Безропотно киваю. Готова на что угодно, лишь бы почувствовать себя уверенной в собственных силах безнесвумен. Никита выходит в коридор. Говорит так громко, что невозможно не услышать. – Саша, займитесь моей клиенткой. Впервые вижу Ефимию в таком состоянии. Ещё немного и бедняжка треснет от напряжения. Обижаться и тем более спорить не стала. Послушно перешла в другой кабинет. Через десять минут понимаю, что лучшего невозможно было придумать. У массажиста тёплые, сильные руки. Крепкие пальцы разминают зажатые мышцы. А голос… тихий, успокаивающий. – Расскажите, – говорит он. – Что вас настолько тревожит? Порой перед чужими людьми проще выговориться. У вас случилась беда? Он находит болевую точку в моей душе. Невыносимо хочется поделиться. Услышать мужское мнение. Вру, стыдно признаться, что, прожив вместе двадцать лет, я потеряла мужа. Добрый, заботливый, безумно влюблённый Игорёшка внезапно превратился в монстра. – Не со мной. С моей подругой. – Не вам, так вашей «подруге». Расскажите. Может я дам совет – что делать? Закрываю глаза. В темноте тут же всплывает картинка: Игорь, Яна, наша спальня. Рассказываю коротко. Анализирую каждый нюанс произошедшего. Делаю вывод, который холодит сердце: – Её муж… он неадекватен, а значит – опасен, – шепчу чуть слышно, в этот момент представив радостный взгляд Сёмы. – А ребёнок остаётся с ним. Саша вздыхает. Сильные руки на секунду замирают. – Если дело касается детей, рисковать нельзя, – говорит он тихо. – Я дам вам номер. Он достаёт смартфон, пролистывает контакты. – Мой друг – майор. Опытный следователь. Он разберётся. Номер высвечивается на экране. Очень простая комбинация цифр. Запоминаю его, даже не записывая. – Спасибо, – голос звучит хрипло. – Будьте осторожны, – предупреждает Саша. Я выхожу на улицу. Вечер. Воздух прохладный. Набираю номер следователя, не дожидаясь, пока начну сомневаться и передумаю. Первый гудок. Второй. – Алло? – мужской голос. Грубоватый, но спокойный. – Это Ефимия Уварова, – говорю торопливо, уже сомневаясь, туда ли я обращаюсь? Где у меня доказательства? Но разве может быть хуже? – Вас должен был предупредить Александр. Мне нужна ваша помощь. Первый вдох надежды за этот день. ---------- Глава 4 Глава 4 Ефимия – Алло? Это Ефимия Уварова. Мне нужна ваша помощь. Тишина в трубке длится дольше положенного. Ожидаю, что сейчас меня пошлют или рассмеются. Но никто не рассмеялся. – Да. Друг предупредил меня о вашем звонке, – наконец говорит майор. Голос низкий, спокойный, но в нём есть что-то… знакомое. – Завтра мне будет некогда. Сможете подъехать прямо сейчас? Я ужинаю в кафе. Закусываю губу. Неожиданно. «Вернуться домой? Или…» – Хорошо, – соглашаюсь я, хотя каждый нерв в расслабленном теле кричит, что нужно бежать, прятаться, а не ехать куда-то. Эта встреча будет иметь последствия. Он называет адрес. Небольшое кафе в центре, недалеко от набережной. Машина мчится по вечерним улицам. Окна приоткрыты. Сворачиваю. Ветер с реки пахнет сыростью и чем-то горьким. В последний момент принимаю решение припарковаться в двух кварталах от точки – на всякий случай. Кафе уютное, с тёплым светом и запахом кофе. Я осматриваю зал – и замираю. За дальним столиком сидит мужчина. Темно-серые глаза, тёмные волосы с проседью, мощные плечи под простой рубашкой. Он поднимает взгляд – и мир сужается до размера его улыбки. «Сергей…» Мы не отрываясь смотрим друг на друга. Делаю на ватных ногах пару шагов навстречу судьбе. Широкие брови майора медленно ползут вверх. – Ефимия? – он произносит моё имя очень медленно, будто пробует на вкус. – Вы Сашина… подруга? Я несколько раз киваю болванчиком. Напрасно пытаюсь анализировать то, что сейчас со мной происходит. «Он не узнал меня сразу. Почему так обидно?» – Присаживайтесь, – майор указывает глазами на стул, не подскакивает помочь, как любой порядочный мужчина. «Мужлан неотёсанный!» Я опускаюсь, сжимая сумку на коленях. На столе перед ним кофе и недоеденный сэндвич. Это называется ужин? – Так что там у вашей… подруги? – он делает паузу перед словом, и я понимаю – майор знает, что неприятности у меня, а не у кого-то. Начинаю рассказывать. То же, что Саше. Муж. Измена. Угрозы. Голос дрожит. Я ненавижу себя за слабость. Сергей слушает, не перебивая. Потом отодвигает тарелку и скрещивает руки на столе. – Ефимия, – он говорит мягко, а я чуть не подпрыгиваю от неожиданности. – Мы учились в одной школе. Жили в домах напротив. Ты действительно думаешь, я поверю, что это про «подругу»? Значит, узнал. Я краснею. Вспоминаю, как все девчонки вздыхали по нему. Как я прятала дневник с его именем на последней странице. Как он женился на рыжей красотке, через несколько лет после армии. Как каждый день видела их вместе – рука в руке, счастливых… – Тебе есть где спрятаться? – спрашивает майор, прерывая мои воспоминания. Я моргаю. Не сразу соображаю, о чём он. Прятаться где-то вне дома? Здесь не получится. Игорь найдёт. Почему не подумала сразу? Теперь понимаю, что мама имела в виду, уговаривая не рассказывать мужу об их с папой подарке. «Мужику всю жопу не показывай!» Сдерживаю слёзы, проговаривая про себя: «Спасибо, мамочка…» – Есть… квартира в Москве. Родителям помогал купить её брат отца лет тридцать назад. Работал в мэрии. В доме под снос. Потом им дали в новом доме. Незадолго до смерти переоформили жильё на меня. Игорь… не знает. Сергей кивает, лицо остаётся непроницаемым. – Отлично. Постарайся выбраться в Москву вместе с детьми. Тем более раз дочь поступила в университет… – Он наклоняется ближе. – Там я смогу тебя защитить. Меня переводят в СКР. Я уезжаю завтра. В его глазах – решимость, которая заставляет меня поверить, что не всё потеряно. – Спасибо, – шепчу я. – Не благодари ещё, – он хмурится. – Твой муж… он опасен? Я вспоминаю Игоря в гостевой комнате. Его пальцы на моей лодыжке. Глаза, полные льда. – Да, – говорю я просто.– Надеюсь, не стану для тебя в тягость. Своя семья. Нужно устроиться на новом месте, а тут чужие проблемы с первых дней. Дети тоже учатся в университете или уже работают? Сергей хмурится. Достаёт визитку, пишет что-то на обороте. – Мой личный номер. Звони в любое время. Если что-то случится до завтра – набирай сразу.– Он замялся, но всё же ответил: – Вы не сможете помешать тому, чего нет. С женой мы в разводе. Детей бог не дал. Давненько не чувствовала себя бестактной сукой. Извиняюсь: – Прости. Я не знала. Он кривится в ответ. – Ничего страшного. Давно отболело. Беру визитку. Наши пальцы впервые соприкасаются. Всего на мгновение – и я резко отдёргиваю руку, будто обожглась. В душе сумятица. Не ожидала такой реакции тела. Мы реагируем совершенно по-разному. В его лице ни капли сомнения. Я смущённо отвожу взгляд. Готова провалиться на месте.Не могу оставаться рядом. Выглядит, будто я специально подстроила нашу встречу. – Я… мне нужно идти, – бормочу, торопливо вставая. Он не останавливает. Только смотрит мне вслед, пока не исчезаю за дверью. Я выхожу на улицу. Ветер теперь кажется холоднее. Смартфон в кармане вибрирует – сообщение. Взгляд на экран. Лика. Вернулась домой или отец попросил написать? «Мама, папа говорит, ты куда-то уехала? Когда вернёшься?» Холод в груди от того, что деваться некуда. Противный узел в животе. Я должна вернуться домой. Противный узел скользкой змеёй сворачивается в животе. Отмахиваюсь от предчувствия. Быстро иду в сторону машины. Сжимаю смартфон, уверенная, Игорь уже ищет меня. Визитка Сергея жжёт карман. Киваю собственному отражению в чужом окне. Успокаиваю себя: «Всё будет хорошо. Москва. Завтра». Но сначала поездка к Лене, а потом – мне нужно забрать детей. ---------- Глава 5 Глава 5 Ефимия Что-то во мне сломалось. Словно вышла из тумана безразличия и окунулась в кошмар реальности. Жму на газ так сильно, что двигатель ревёт. Руки на руле влажные от чувства опасности. Пальцы периодически сжимаются в судороге. В зеркале заднего вида почти пустая дорога. Ловлю себя на ожидании, что за каждым поворотом может появиться машина Игоря. Нужно остановиться и отдышаться. Давненько меня так не колбасило. Адреналин в меру – встряска обленившемуся организму, но не в таком количестве. Сейчас моей кровью можно запускать сердца умирающих. Паническая атака? Лена открывает дверь ещё до того, как я успеваю нажать на звонок. Увидела мой «Мерседес» в окно? Глаза подруги наполняются ужасом. – Боже, Фима, ты выглядишь… Знаю, что похожа на «зомби». Я проскальзываю внутрь, не давая ей договорить. – Ванная. Мне нужно в ванную. Она молча кивает и отступает. Ванная комната маленькая. Розовый кафель и запах лаванды. Я включаю воду, чтобы заглушить собственные рыдания, и падаю на колени перед унитазом. Меня выворачивает наизнанку – не от еды, а от этой грязной, липкой боли, что заполнила всё внутри. Смываю следы слёз холодной водой. В зеркале передо мной – незнакомка с опухшими глазами и перекошенным ртом. Не думала, что меня так легко сломать. Привычная бравада осталась в доме, в момент второго захода в спальню к предателям. Корона там же. Висит на гвоздике перед туалетным столиком. – Фима… – Лена осторожно стучится в дверь. – Ты… хочешь чаю? Я выхожу, вытирая лицо полотенцем. На вопрос в серых глазах отвечаю коротко: – Он изменил мне. С Яной. В нашем доме. Лена бледнеет. – Это… та девчонка, которая росла с Ликой… – Да. – Ё… Один короткий, ёмкий звук. Именно то, что я чувствую. Прохожу следом за ней в гостиную. Без сил падаю на диван. Смартфон вибрирует в кармане. Незнакомый номер. Может Сергей или проверяет Игорь? Принимаю. – Алло? – Ну что, старая кляча, – сладкий, ядовитый голос мгновенно заставляет мою спину выпрямиться, – поняла, наконец, что ты лишняя? Лена видит выражение моего лица и замирает. – Яна, – цежу слова сквозь сжатые зубы, – тебе бы помолчать, пока я не навестила твоих родителей и не вырвала твой гнилой язык. Она смеётся. – Ой, как страшно! Ты забыла, что я совершеннолетняя? – продолжает змея обрисовывать моё незавидное будущее:– Игорь уже подал на развод и обо всём договорился с судьёй. Лика сама попросится жить с отцом. Она, кстати, моя лучшая подруга, если ты забыла. Сёма… он ещё маленький, но папу любит больше тебя. Через месяц после развода даже не вспомнит, как ты выглядишь. Пальцы намертво вцепляются в смартфон. Игорь мне угрожает одним, а делает совершенно другое? Или это игра исключительно Яны? Поставила цель довести меня до нервного срыва? Опять вопрос – для чего? Встряхиваю головой. Я чего-то недопонимаю, но в таком состоянии трудно рассуждать здраво! Мерзавка продолжает давить: – Попробуй только забрать детей у Игоря – мы тебя уничтожим! Я вдруг понимаю, что не сижу, а стою на ногах. Не помню, когда поднялась. Пора брать себя в руки. – Если тронешь моих детей, – мой голос тихий, но чёткий, – пеняй на себя. Я сбрасываю вызов. Больше мне с ней говорить не о чем. Лена смотрит на меня широко открытыми глазами. – Она смеет тебе звонить? Киваю. – И не только. Змея слишком складно описывает действия Игоря. Если всё как она говорит, то я позади него на три шага. Пришло время действовать на опережение. Для начала понять, что он задумал. Оставаться дольше у Лены нет смысла. Прощаюсь, обещая оставаться на связи, и ухожу. Напротив подъезда стоит чёрный джип. Водитель курит, пристально смотрит на меня. Во взгляде нет интереса к симпатичной незнакомке. Он словно знает меня. «Его человек? Или к панической атаке добавилась паранойя?» Заезжаю в ворота. Ставлю машину и крадусь, стараясь прошмыгнуть в гостевую комнату незаметно. В доме тихо. Лика сидит в гостиной комнате второго этажа с открытой дверью. В наушниках, уткнувшись взглядом в смартфон. Даже не поднимает головы. – Мама! – Сёма вылетает из своей комнаты. – Папа купил мне новый «Плейстейшен»! Я целую его в макушку, вдыхая запах детского шампуня. – Мы же дарили тебе игровую приставку на Новый год. – Это пятый, самый крутой! Отвожу взгляд, не сумев скрыть вспышку злости. И опять папа лучший. Что это если не попытка купить малыша, не понимающего игр взрослых? Вслух говорю: – Классно, малыш…– Прятаться больше нет смысла. – Мойте руки и спускайтесь в столовую ужинать. Что бы ни случилось, не стоит забывать, что я мама. Игорь уже находится в столовой. Стоит, наливает себе виски. Глаза блестят – уже немало выпил. – Где была? – спрашивает слишком спокойно. Сразу вспоминаю про чёрный джип у подъезда подруги. – У Лены. Я уже говорила. – А… – Он делает большой глоток. – Ну, хоть предупредила. Фырчу. Меня распирает от злости, стоит взглянуть на довольное лицо предателя. Он ведёт себя так, словно ничего не произошло. Как будто я обязана перед ним отчитываться, а он имеет право спрашивать. Семья собрана за столом. Приступаем к еде. Лика вдруг снимает наушники. – Пап, а правда, что мама хочет нас с Сёмой забрать и уехать? Ложка выпадает у меня из рук. Слова Яны. Вот кто настраивает дочь против меня. Когда успела? Игорь снисходительно улыбается. – Не волнуйся, дочка. Я никому не позволю разделить нашу семью. Он не гладит её по голове – Лика уже не ребёнок. Его взгляд скользит ко мне. Холодный. Угрожающий. – Кстати, – он обращается к Лике, – насчёт твоего дня рождения. Ты хотела «Ауди»? Лика загорается. В глазах радостный блеск. Переводит взгляд с моей вытянутой физиономии на довольное лицо отца. Она только что не подпрыгивает от счастья на стуле. – Серьёзно?!– на буку мать больше не глядит. Зачем? Только любящий папа достоин внимания. Он милостиво кивает. – Если будешь хорошей девочкой. А «штормовые» глаза снова на моём лице. Я даже слышу, как он повторяет в этот момент исключительно для меня:«Хорошей девочкой» . Дети для продолжения в игру «идеальная семья» куплены, осталось запугать или задобрить меня. Время сна и нового испытания. Я запираю дверь спальни. Подпираю ручку стулом. Смартфон с номером Сергея – под подушкой. В коридоре тяжёлые шаркающие шаги нетрезвого человека. Останавливаются у моей двери. – Фима… – голос Игоря пьяный, нечленораздельный. – Открой. Поговорим. Я от страха поджимаю под себя ноги. Сворачиваюсь в защитную позу эмбриона. Прижимаю ладонь ко рту. В груди липкая пустота. Выговариваю, изображая заспанный голос: – Я сплю…– А сама умираю от страха. Знаю точно – сойду с ума, если подонок меня изнасилует. – Фима… – он стучит костяшками пальцев. – Я люблю только тебя. Всё это… я делаю для семьи. Останешься со мной. Всё будет как прежде. Внутри истерический смех. Как прежде? С Яной в нашей спальне? С влажными от её запаха руками на моей коже? Борюсь с рвотным позывом. Бормочу через стон: – Игорь, прошу, уходи! В этот раз Бог на моей стороне. Тишина. Потом – тяжёлые шаги прочь. Утро. С трудом разлепляю веки. Сёма не прибежал, как обычно, поцеловать маму или по привычке рванул в нашу спальню? Мелочь, но неприятно. Я как никогда нуждаюсь сейчас в ласке, в поддержке, в любом добром слове. Спускаюсь в столовую и снова подозреваю у Игоря раздвоение личности. На краю заставленного едой стола лежат документы. Я медленно читаю: «Отказ от доли в бизнесе… передача прав на дом… согласие на опеку…» С трудом продавливаю сквозь лёгкие воздух. Это не договор, а ультиматум, за которым последует… что? Сталкиваюсь с насмешливым взглядом. Игорь пьёт кофе. Кивает, растянув губы в улыбку: – Это для суда. На всякий случай. Он не живёт второй день, а играет, получая огромное удовольствие от того, что со мной происходит. Не понимаю, когда я успела его настолько обидеть? Отворачиваюсь от него и сталкиваюсь с не менее издевательским взглядом дочери. Лика смотрит на меня с вызовом: – Мам, может, тебе просто отдохнуть? Папа говорит, ты не в себе. Не реагирую. Она ребёнок, хоть и семнадцатилетний. Уничтожить главное зло, и дочь будет считать по-другому. Я поднимаю глаза на Игоря. – Ты действительно думаешь, что я это подпишу? Он пожимает плечами. – У тебя есть выбор? Аппетит моментально пропал. Я смотрю на Сёмку, уплетающего оладьи и даже не подозревающего, что происходит. На Лику, которая уже купилась на обещанный «Ауди», а может и раньше приняла сторону отца. И вдруг понимаю – у меня действительно нет выбора. Разве только один. Желаю детям: – Приятного аппетита! – и выхожу из столовой, стремясь поскорее оказаться в комнате. Нужно придумать, как незаметно выскользнуть из дома в офис. Подхожу к окну. Бросаю взгляд за ворота и не верю своим глазам. Всё тот же чёрный джип стоит в нескольких метрах от нашего дома. Он внезапно заводится и уезжает. Закрываю глаза. Медленно считаю до десяти, успокаивая нервы. Прессинг продолжается ежесекундно. Про офис на время можно забыть. Мне не дадут до него доехать. Начбез дал ясно понять, что он не станет принимать чью-либо сторону. Игорь надеется, что я сломаюсь? Ошибается! Назад пути нет. Достаю смартфон. Набираю номер человека, на которого последняя надежда. – Сергей? Это я. Ты прав. Мне действительно нужно уехать. Сегодня же. Встретимся в Москве. ---------- Глава 6 Глава 6 Ефимия Кто-то из прислуги в курсе всего происходящего и на моей стороне. В ящике туалетного столика лежит выписка из больницы, с датой будущего числа и черновик заявления на академический отпуск. Застываю на пороге Ликиной комнаты, сжимая в дрожащих пальцах медицинскую справку. Бумага мнётся, превращаясь в бесформенный комок, но я не могу разжать руку. Словно окаменела от ужаса перед тем, что происходит с моей дочерью. – Лика, справка не освобождает от получения знаний. Никто не даст отпуск не отучившемуся хотя бы семестр студенту. Не сможешь сдать зачёты, тебя отчислят, – голос звучит словно чужой, прерывистый. – Ты пропускаешь уже третью неделю. Отец сделал справку, что ты в больнице, но тогда нужно учиться дома. Возьми у знакомых лекции. Дочь даже не отрывает взгляд от телефона. Длинные пальцы нервно стучат по экрану – наверное, пишет мальчику, ради которого готова разрушить своё будущее. – Это моё решение,– бросает она с вызовом. – Ты хочешь, чтобы я училась в Москве. А мне этого не нужно. Я люблю наш город. Здесь мой парень, мои друзья, моя жизнь. Поступлю на следующий год в один из местных университетов. Подумаю до весны – в какой именно. Всё, как я догадывалась. Она ночует не у подруги и отец в курсе. Поэтому спокойно приводит Яну домой. Я делаю шаг вперёд. Сердце колотится так сильно, что кажется, выскочит из груди. Свои мозги в её голову не вложить, но нужно попробовать объяснить, как совместить любовь и учёбу. – Если он действительно тебя любит, – стараюсь говорить спокойно, хоть голос предательски дрожит, – то даст доучиться. Даже если вы решите пожениться. Как когда-то твой папа не мешал мне получить образование. Ты родилась – и он заменил тебе маму, пока я училась и проходила практику. Лика резко поднимает голову. Её глаза – точные копии Игоревых – горят холодным презрением. – И чем ты ему отплатила?– голос дочери звенит, как натянутая струна. – Папа вчера рассказал, что ты завела любовника. Поэтому почти не бываешь дома? Хочешь развестись и отобрать у него всё, что вы вместе заработали? Зажмуриваюсь, словно получила пощёчину. Так вот что происходит. Игорь перевернул всё с ног на голову, выставив изменницей меня? Кровь бьёт в виски. В ушах – оглушительный звон. –Лика, я… – Ты права,– перебивает она, и в голосе звучит неприкрытая ненависть. —Папа действительно заменил нам мать. Ни в чём никогда не отказывал. И мы, в отличие от тебя, его не предадим! Чувствую, как под ногами расступается земля. Всё, ради чего я жила – моя семья, благополучие моих детей – рушится на глазах. Пытаюсь оправдаться, хоть не хотела вываливать на детей грязь родительской измены. – Я поймала его вчера,– выдыхаю, цепляясь за дверной косяк. – С твоей подругой. С Яной. В нашей спальне. Теперь понимаю, что любое моё благородство Игорь обращает против меня. С негодяями нужно бороться их методами, но впитанные с молоком матери принципы выше меня! Мне самой слишком противно от того, что говорю, а что чувствует дочь? Узнаю через пару минут. Тишина нависает тяжёлым облаком. Потом – взрыв. – Ты врёшь!– Лика вскакивает с кровати. Побледневшее лицо искажается гримасой ярости. – Это не может быть правдой! Как ты можешь так врать?! Яна заходила к нам узнать, где я! У меня сел смартфон! Она трясёт головой. Каштановые волосы хлещут по раскрасневшимся щекам. – Какая низкая ложь! Свою вину перекладываешь на самых дорогих мне людей? Ненавижу тебя!– она мотает головой, вслух делая неправильные выводы. – Ты ни перед чем не остановишься, лишь бы добиться своего! В страшном сне не могла представить, что услышу такое от собственного ребёнка. Каждое её слово вонзается в сердце. Больно настолько, что нечем дышать. – Я знаю, что ты ударила Яну! Таскала её за волосы! Она сняла побои и напишет заявление в полицию! Мир сужается до размеров туннеля. В ушах – нарастающий звон. Я чувствую, как лицо покрывается липким потом, а в животе скручивается тугой узел тошноты. – Лика…– протягиваю к ней руку, но она отшатывается, как от прокажённой. – Знай, мы с Сёмой останемся с папой. Уезжай к своему любовнику. Ты нам не нужна! Что-то внутри рвётся с болезненным хрустом. Я прижимаю ладонь ко рту и бросаюсь в туалет. Не успеваю захлопнуть дверь – меня выворачивает наизнанку. Желчь жжёт горло, слёзы текут ручьями. Мой смартфон остаётся на диване. Издалека, сквозь шум в ушах, слышу звонок. Через мгновение – голос Лики, резкий, непримиримый: – Мама вас ненавидит. Она любит моего папу. Оставьте её в покое, или я пожалуюсь вашему начальству!– девочка уверенна, что получила подтверждение словам отца. Любовник звонит мне домой. Тяжёлые, быстрые шаги нарушают внезапно установившуюся тишину. Я выползаю из туалета, бледная, с трясущимися руками и сталкиваюсь с ненавидящим взглядом. Передо мной стоит Игорь. В большой ладони – мой смартфон. Лицо – маска холодного торжества. – Интересный разговор,– произносит он тихо, с наслаждением растягивая слова. Лика стоит за его спиной, сжав кулаки. – Пап… Он отвечает не оборачиваясь. – Всё, дочка. Иди к Сёме. Мама совсем завралась. Не трать свои нервы. Видишь – она не в себе. Дальше я разберусь сам. Лика уходит, даже не поинтересовавшись, как я себя чувствую. Ощущение, словно после командировки я живу в параллельном мире. И этот мир мне не нравится. Муж из другой вселенной смотрит в моё лицо с ненавистью. – И кому нужна твоя правда? – Он хватает меня за руку. Сильные пальцы сжимают запястье с такой силой, что хрустят кости. – Пойдём со мной,– цедит сквозь зубы. Я упираюсь, цепляюсь свободной рукой за дверной косяк. – Нет! Я никуда с тобой не пойду! Но Игорь сильнее. С лёгкостью отрывает меня от опоры и тащит по коридору. – Помогите! – кричу, обращаясь к замершей в дверях горничной. Умаляю: – Наташа, вызовите полицию! Но девушка лишь опускает глаза. – Ефимия Максимовна, на вас страшно взглянуть, вам плохо,– бормочет она. – Вы должны успокоиться… Игорь тем временем кричит на весь дом: – У хозяйки дома нервный срыв! Она опасна для себя и окружающих! Запрещаю к ней подходить! Он волочёт меня мимо кухни. Повар Ольга крестится, глядя на нас. – Это правда!– неожиданно раздаётся голос Лики. – Мама напала на мою подругу! И на меня! Она сошла с ума! Последнее, что вижу перед тем, как Игорь сталкивает меня в тёмный подвал – торжествующее лицо Яны, выглядывающей из-за спины моей дочери. Дверь с грохотом захлопывается. Ключ поворачивается в замке с металлическим скрежетом. Кажется, что я оказалась в Аду. – Ты больна, Фима,– голос предателя звучит из-за двери фальшиво-сочувствующим тоном. – Мы семья и будем бороться за твоё здоровье. Я вызову психиатра. Тебе нужно лечение. Я бросаюсь к двери, бью по ней кулаками, пока не начинают болеть костяшки. Кричу, что есть мочи: – Игорь! Ты не имеешь права держать меня силой! Выпусти немедленно! Это ты больной! Настроил детей против меня! Он возвращается минут через десять. Я стою без сил, прислонившись к двери. – Корону поправь! Подпишешь соглашение – выйдешь,– раздаётся его спокойный голос. – Если, конечно, не хочешь загреметь в психушку. Должна понимать – свидетелей твоей невменяемости у меня предостаточно. Шиплю сжав кулаки: – Не дождёшься! Он не спорит, не уговаривает. В голосе насмешка. – Как хочешь. Время играет против тебя. Ещё немного и я не буду нуждаться ни в каких соглашениях. Тяжёлые шаги медленно удаляются. Я остаюсь одна. В кромешной тьме. Наверху – мои дети. Мой дом. Моя жизнь. И человек, который хочет украсть у меня всё это. Я медленно сползаю по холодной стене на пол. В глазах темнеет, дыхание сбивается. – Сергей…– шепчу я в темноту. – Помоги… Но на помощь надеяться глупо. Потому что мой смартфон теперь у мужа. Адвокат далеко за городом. В офисе все уверены, что я до сих пор в командировке. А я – здесь. В ловушке. Одна. ---------- Глава 7 Глава 7 Игорь Смотрю на спящую Яну, развалившуюся в нашей постели, и чувствую, как во рту пересыхает. Молодая кожа блестит в утреннем свете. Губы припухли от ночных поцелуев. Моей любовнице всего восемнадцать лет. Почти как нашей Лике. «Чёрт, как же я дошёл до этого?» Всё началось с того, что я устал. Устал быть тенью своей жены. Устал слышать на каждом углу: «Это муж Ефимии Уваровой!» Будто я лишь приложение к её успеху. Сначала мне нравилось, что она взвалила на себя все заботы. Я мог пить дорогое виски, играть в теннис в элитных клубах, тратить её деньги на любые понравившиеся безделушки. Но постепенно это стало надоедать. Всё чаще чувствовал себя… унизительно. Особенно когда Лика пошла в школу, и все важные вопросы решала мама. А я? Я был при ней красивой картинкой в дорогом костюме. Фонд поддержки детей с лейкемией стал моим спасением. Наконец-то у меня появилось дело. И возможность. Сначала я брал с неучтённых счетов немного – на попойки с бывшими одноклассниками, на чаевые, на казино. Потом больше. Успокаивал себя: «Всё равно эти деньги не спасут всех нуждающихся в немедленной помощи». Потом пришло увлечение тотализатором. Первые выигрыши вскружили голову. Я чувствовал себя королём правильных цифр! Но затем начались проигрыши. Один. Другой. Третий… Через год Ефимия родила Сёму. Я вздохнул с облегчением. Теперь у неё появилась новая забота – сын. А я мог спокойно заниматься своими делами. Начал возить Лику «на отдых» за границу. На самом деле – она отдыхала под присмотром няни, а я пропадал в казино. Однажды проиграл всё. До последнего цента и остался должен. Попросить у Ефимии? Нет, она бы сразу заподозрила неладное. Я обратился к Затулину. Тот дал. С улыбкой. Под большие проценты. Но когда я не смог вернуть вовремя крупную сумму, улыбка исчезла. – Игорь, завязывай. Удача от тебя отвернулась. Ты знаешь, что бывает с должниками? Я знал, но продолжал играть. Отдавал – и снова брал. Круг замкнулся. Теперь я брал в поездки подругу Лики, чтоб оправдать возросшие в разы затраты. Яна росла. Взрослела. Формы округлялись, становясь аппетитными. Всё чаще ловил свой взгляд на её выпуклостях. То, что нравилось в ней, начло раздражать в Ефимии. И попа слишком круглая и грудь большая. Понимал, что веду себя с женой, как козёл, но ничего поделать с собой не мог. В день восемнадцатилетия Яны Ефимия уехала в командировку. Я был на взводе – только что получил очередное «напоминание» о долге. И тут эта… кошечка. Она смотрела на меня так, будто я был богом. Не «мужем Ефимии». Не «папой дочери Ефимии». Собой. В отличие от жены, которая вечно уставшая, вечно занятая, вечно умная, Яна была… лёгкой. Горячей. Готовой на всё. Никаких запретов. Мы трахались ночи напролёт, словно кролики. Снимали номера в отелях. Лика ничего не знала. Даже не подозревала, что заботливый папочка и лучшая подруга… А потом случился тот злополучный день. Мне снова пригрозили. На этот раз серьёзно. «Последний шанс, Игорь». Я напился. Яна выдумала причину прийти в дом. Увидела моё состояние и… начала утешать. По-своему. Мы даже не услышали, как вошла Ефимия. И тогда, глядя в полные ужаса, зелёные глаза я понял: «Всё кончено». Но потом… Потом пришла мысль. «А если… нет?» Терять мне уже было нечего. Пора поставить выскочку на место. Интересно, как быстро она поймёт, что трон теперь занят мной?! Я знал её слабые места. Дети. Репутация. И начал действовать. Транквилизаторы в чай. Разговоры с Ликой. – Мама не в себе… Мама хочет разрушить нашу семью… Яна помогла – с «побоями», с «угрозами». А теперь Ефимия в подвале. Полностью в моей власти. Хочу казню, хочу милую. Казнить можно по-разному. Мне хватит, чтоб она надолго исчезла и стала овощем. Я подхожу к зеркалу, поправляю галстук. Сам себя подбадриваю: – Скоро всё будет по-моему. Мысль, что зрела давно, доросла до этапа реализации. Достаю смартфон, набираю номер. – Дмитрий? Это Игорь. Да, насчёт Ефимии… Бедняжка совсем сдала. Сдвинулась на своей работе и необоснованной ревности. Кидается не только на меня, но и на детей и их знакомых. Думаю, твоя клиника – лучшее для неё место. Кладу гаджет на столик и улыбаюсь собственному отражению. –Прости, Фима. Но ты сама всё испортила… Возвращаюсь к Яне. Наблюдаю, как первые лучи утреннего солнца скользят по розовому обнажённому телу. Она спит, раскинувшись на нашей – нет, уже моей – постели. Пухлые губы слегка приоткрыты. Ресницы отбрасывают тени на щёки. Совсем ребёнок. Провожу пальцем по её бедру, сравнивая с кожей Ефимии. У жены она бархатистая, ухоженная, но… приевшаяся за долгие годы. А здесь – упругая, гладкая, пахнущая чем-то молочным и сладким. Яна проигрывает Ефимии во всём – в уме, в стиле, в королевской осанке. Но сладкое тело пышет молодостью. Чувствую себя богом под взглядом серых глаз, полных обожания. Не тенью успешной жены. Не неудачником, завязшим в долгах. Собой – Игорем Семёновичем Уваровым. Она ворочается во сне. Большая грудь колышется при каждом вдохе. Сжимаю пальцы, вспоминая, как вчера она подо мной стонала, цеплялась за плечи до кровавых борозд, словно боялась, что я исчезну. Совсем не то, что Ефимия с её вечными «не сейчас, Игорь», «я устала», «у меня завтра важные переговоры». Внизу живота сладкая пульсация. Готов воспользоваться податливым телом. Смартфон на тумбочке настойчиво вибрирует, вырывая из приятных желаний. Рычу от злости, но сообщение от Лики, нельзя не прочесть: «Пап, тот Сергей звонил мне. Не знаю, где взял мой номер. Говорил, что, если мама не выйдет на связь, он подключит полицию». Кровь ударяет в виски. Уже не до секса. Кто этот Сергей? Начинаю верить в собственный вымысел. Любовник? Или что-то хуже? Резко встаю с кровати. Яна недовольно хныкает, но не просыпается. – Чёрт! – стискиваю зубы, хватаю телефон Ефимии, что лежит на столе. Просматриваю историю звонков. Один и тот же номер пытался дозвониться десять раз за последние сутки. Набираю его. – Алло? – мужской, жёсткий голос. – Кто это? – рычу я. Пауза. – Не знаете кому звоните с чужого номера? Странно. Это Сергей. Представьтесь, с кем я говорю? – Муж Ефимии, – сжимаю смартфон так, что трещит корпус. – Больше моей жене не звоните! – Где она? – голос Сергея становится вкрадчиво-опасным. – Почему не берёт трубку? – Ефимия… больна, – я прикусываю язык. Не то ляпнул. Добавляю: – Не в состоянии разговаривать. – Больна? – в его голосе слышится недоверие. – Странно. Ещё вчера была здоровой. Передайте, что завтра в десять я буду ждать её у кафе на Ленина. Если она не придёт… – Она никуда не придёт! – я почти кричу.– Сука! До тебя плохо доходит?! Это моя жена!– Убил бы, находись он рядом. Яна просыпается, испуганно таращится на меня. – Игорь?.. Меня колотит от злости. Швыряю смартфон на кровать. – Кто это? – Яна садится, прикрываясь простынёй. – Никто, – хватаюсь пальцами за круглый подбородок, заставляя смотреть мне в глаза. – Ты никому не говорила о нас? – Н… нет, – её голос дрожит. Отпускаю. Резко встаю и поворачиваюсь к окну. Ефимия моя! Отдать жену другому мужику не готов и не буду готов никогда. Лучше убью! Сергей… Имя будто раскалённой иглой вонзается в мозг. Кто он? Откуда взялся? Яна осторожно подходит сзади, обнимает за талию, прижимается к спине. – Игорь, не злись… Её руки скользят вниз, по треугольнику… но я с раздражением отстраняюсь. Тупая дура. Неужели не видит в каком я состоянии? – Не сейчас! Подхожу к зеркалу, поправляю растрёпанные волосы. В отражении – мужчина с тёмными кругами под глазами, с перекошенным от злости ртом. Но это неважно. Успокаиваю себя. Скоро всё будет по-моему! Ефимия в подвале. Дети на моей стороне. А этот… Сергей… Разберусь и с ним! Лика не спит, а значит, может приехать домой в любой момент. Поворачиваюсь к Яне, хватаю за пухлую руку. – Одевайся. Ты едешь домой. – Но… – Без «но»! – мой голос звучит слишком резко. Яна вздрагивает, но покорно кивает. Я смотрю, как она натягивает бельё, платье, а думаю только об одном: «Кто ты, Сергей? И что ты значишь для моей жены?» Ответа нет. Но я его найду. Во что бы то ни стало. ---------- Глава 8 Глава 8 Ефимия Темнота… Обволакивает меня, будто одеяло, пропитанное запахом сырости и страха. Я сижу на холодном бетонном полу, прижав колени к груди, и слушаю, как где-то сверху скрипит пол. Гадаю, кто: «Сёма или Лика?» Мысли о детях раскалённой иглой вонзаются в мозг. Лика – взрослая, упрямая, но сможет постоять за себя. А Сёма… Мой мальчик. Добрый, доверчивый, с глазами, полными нежности. Он всегда тянулся ко мне, в отличие от дочери, с пелёнок боготворившей отца. Вчера прибегал сюда поздно вечером. Его тоненький голосок дрожал под дверью: – Мамочка… Ты, правда, сошла с ума? Я прижала ладонь к дереву, в надежде передать частичку тепла через дубовые доски. – Нет, солнышко. Папа… так шутит. Его научили плохие люди. Яна и нехороший дядя. Не знаю, почему на ум пришёл неизвестный злодей. До сих пор не могу поверить, что Игорь стал монстром без всякой причины. Сегодня утром сынок снова здесь. Слышу, как маленькие пальчики царапают дверь. – Мам… Яна с папой всю ночь смеялись в вашей спальне. А Лика не пришла домой… Стискиваю зубы, пока не заныла челюсть. – А папа… с кем-нибудь разговаривал? – С дядей Димой! – Сёма восторженно делится, как думает, хорошей новостью. – Мамочка, тебя скоро выпустят. Он сказал, что заберёт тебя в свой дом! Ледяная волна прокатывается вдоль позвоночника. Дима. Одноклассник Игоря. Психиатр. Тот, что недавно открыл частную клинику «для особых пациентов». Наслышана о ней от знакомых. Богадельня для неудобных родственников сильных мира сего. Руки сами собой сжимаются в кулаки. – Сёмочка… – голос предательски дрожит. Делаю глубокий вдох, выравнивая дыхание. – Сделаешь для мамы одно дело? Только это будет наша тайна. Он шепчет чуть слышно: – Как в шпионском фильме? Радуюсь, что принимает игру. – Да, именно так. Нужно взять ключ от подвала. Папа оставляет его в ящике тумбочки. Принеси его мне, когда никого не будет рядом. – Но… – сын замолкает, и я представляю, как дрожат пухлые губки моего зайки. – А если папа узнает? Чувствую себя последней сукой, но иначе никак. Не станет меня и что будет с ними? Постепенная распродажа активов и нищета. Лика пока этого не понимает, но будет именно так. Игорь не способен зарабатывать деньги. Он про тратить. С трудом сдерживаюсь, чтоб не зареветь от обиды. Говорю очень ласково. – Он не узнает. Ты же мой храбрый мальчик, да? Тишина. Потом – шарканье ног. Обречённое: – Ладно… Осторожные шаги затихают, и я снова остаюсь одна. Время тянется мучительно медленно. Каждая минута – тяжкая неизвестность. В животе урчит от голода – сегодня я не притронулась к еде, заподозрив, что предатель подмешал в неё что-то. Вода в стакане тоже выглядела подозрительно – мутноватая, с лёгким осадком. Вдруг – тяжёлые шаги на лестнице. Это не Сёма. – Фима, – голос Игоря звучит сладким сиропом. – Созрела подписать соглашение? Я вскакиваю, прижимаюсь спиной к стене, отодвигаясь подальше от двери. – Иди к чёрту! Смех. Громкий, неприятный. Куда делась сладость? – Скоро ты сама окажешься в преисподней, – он бьёт кулаком в дверь так сильно, что я вздрагиваю. – И никакой Сергей тебя не спасёт. Сердце замирает. Откуда он знает про Сергея? – Сейчас мне некогда, – продолжает Игорь. – Но я вернусь. И тогда ты, сука, всё мне про него расскажешь. Его шаги удаляются. Слышу, как хлопает дверь в холле. Упырь ушёл по делам? Мерзавка с ним или Сёма может на неё нарваться? Я скольжу по стене на пол, дрожа всем телом. «Сыночка… Где ты?» Отсутствие света компенсирует слух. Сверху скрип давно расшатанной третьей ступеньки. Лёгкие шаги. И вдруг – тихий звон металла. – Мам… – шёпот Сёмы едва долетает до меня. – Я… Я взял. Сердце замирает в неверии. Ключ скрипит в замке. Дверь приоткрывается, и в щель пробивается луч света. Мой мальчик стоит на пороге, сжимая в руке огромный ключ. Серые глазёнки полны страха и… гордости. Падаю перед ним на колени, обнимаю, вдыхая запах детского шампуня и утренней выпечки. Хвалю, ещё не веря, что удастся выбраться на свободу. – Ты мой герой… Времени на нежности нет. Где-то в доме хлопает дверь. Похоже, что со стороны сада. Горничная или кто-нибудь их охраны? – Быстро, – я поднимаюсь на пару ступенек, беру его за руку. – Нам нужно спешить. Пока не приехал дядя Дима. Сёма кивает, так и не поняв, чем плох дядя, что хочет помочь мне. Тонкие пальчики крепко сжимают мои. Мы осторожно крадёмся по лестнице, словно воры в собственном доме. С каждым шагом страх сменяется яростью. Я словно свой среди чужих, и чужая среди своих. Шепчу про себя, опасаясь напугать Сёму: «Игорь… Ты пожалеешь о том, что сделал!» Но сначала – нужно найти Лику. И Сергея. Потому что игра на выживание только начинается. ---------- Глава 9 Глава 9 Ефимия Темнота подвала сменяется резким светом коридора. Я на мгновение ослеплена, но не останавливаюсь ни на секунду. Моя рука сжимает маленькую ладошку Сёмы слишком крепко. Чувствую каждую тонкую косточку его пальчиков, но отпустить не могу. Сейчас это единственная нить, связывающая меня с реальностью. – Мам, ты делаешь мне больно. Мне страшно! – голосок сына дрожит. вижу, как его глаза наполняются слезами, Не от физической боли, а от ужаса ситуации, которую мы переживаем вместе. – Прости, мой хороший, прости, – прижимаю его к себе. Чувствую, как его сердечко быстро колотится, словно у птички. – Не пугайся. Я не позволю тебя обидеть. Держись, скоро выйдем из дома, нам нельзя останавливаться. В гостевой комнате беспорядок. Мои вещи разбросаны. Явно что-то искали. Смартфона нет. Хватаю первую попавшуюся сумку. Кожаная. Подарок от Лены стал вместилищем нашего бегства. В неё летят вещи. Почти не смотрю, что беру, лишь бы быстрее. Лишь бы успеть до возвращения Игоря. – Мам, а зубную щётку взять? – Сёма стоит в дверях, сжимая в руках любимого, изрядно потрёпанного мишку. В бесхитростных глазах надежда, что происходящее лишь временное приключение, после которого всё станет как раньше. Самой очень хочется верить, что так и будет. Стараюсь его успокоить. – Твоя щётка пригодится, когда вернёмся. Купим новую по дороге, солнышко. Не переживай, всё что забудем, купим… – Целую в пушистую макушку. Хочется рыдать от мысли, что лишаю его, пусть временно, дома, Лики, отца, всего привычного. Захожу в кабинет. И тут непорядок. Игорь шерстил с утра все мои комнаты. Интересно, что пытался найти и нашёл ли то, что искал? Никак не могу справиться с нервами. Страшно представить, что опять буду заперта в подвале. Пальцы дрожат так сильно, что ошибаюсь, набирая код сейфа – 17*09*2005. Шифр, собранный из значимых сердцу дней месяца и года. Даты, означавшие когда-то начало счастливой жизни. Теперь для меня они стали горькой насмешкой. Наконец, щелчок и дверца открывается. Сгребаю всё подряд: пачки денег, документы, запасной смартфон, ключи от московской квартиры. Можно уходить. Тяну Сёму к выходу. – Пошли, малыш, быстро! Ещё немного и окажемся в безопасности. Мы несёмся вниз по лестнице, перескакивая через ступеньки. Глаз цепляется за мебель в просторном холле. В нескольких метрах впереди входная дверь. Меня уже не остановить. Вдруг, словно из ниоткуда, на последнем пролёте перед нами вырастает фигура охранника. Здоровенный детина с пустыми глазами, раскидывает руки. Он всегда слепо выполнял приказы Игоря. – Ефимия Максимовна, – грубый оклик кажется неестественно громким в тишине дома, – я не могу вас выпустить. У меня инструкции. Выдуваю ноздри. Опускаю голову. Смотрю верному псу мужа прямо в глаза. Чувствую, как во мне закипает ярость, смешанная с отчаянием. Цежу слово сквозь хищно оскаленные зубы: – Если не хочешь сесть по статье за соучастие в похищении человека, сейчас же нас пропустишь нас! – мой голос звучит хрипло, но твёрдо. – Я не сумасшедшая, это попытка отстранить меня от дел! Последний госзаказ слишком интересен зарубежным друзьям Игоря. Ты прекрасно знаешь, на ком держится бизнес в этой семье! – Вру напропалую: – Следственный комитет в курсе происходящего. ФСБ тоже. Скоро все, кто помогал моему мужу, будут отвечать перед законом. Лицо бугая меняется – в глазах мелькает страх. Он отступает, прижимаясь к стене, будто у меня в руках бомба. – Я… я ничего не знал… Киваю, не отводя взгляд. – Теперь знаешь. И объясни остальным! Мы проскальзываем мимо него. Но нас опять останавливают. В этот раз из команды сочувствующих. Из кухни вылетает Ольга. Лицо поварихи бледное, руки трясутся. – Возьмите! – она суёт мне термос и свёрток. – Видела, что вас выпустили из подвала. Тут чай, как вы любите и бутерброды. Пригодятся в дороге…– По щекам прислуги, работающей у нас больше десяти лет, катятся слёзы. – Простите, но всё случилось так неожиданно. Я… я побоялась… Перебиваю, иначе прощание затянется. – Ты ничего не могла сделать! Забираю еду. На мгновение прикасаюсь к полной руке. Чувствую, как она дрожит. Всем эти дни стоили нервного напряжения. Киваю, выдавив на губы улыбку. – Спасибо за всё. Ничего не бойся. Я скоро вернусь. Гараж. Мой «Мерседес» стоит как на выставке – чистый, блестящий. Игорь всегда следит за машинами, как за любимыми игрушками. Не надеялся, что я ещё раз окажусь за его рулём? – Садись, малыш, – открываю дверь Сёме, помогаю ему пристегнуться. Бодро киваю. – Всё будет хорошо. – Мама, мне страшно, – он с силой сжимает мишку. – Они нас не догонят? Тот плохой дядя… он не заберёт нас к себе? Я на мгновение закрываю глаза. Ком горечи подкатывает к горлу. Сглатываю. Беру себя в руки. Улыбаюсь так, чтоб не оставалось сомнений в правдивости моих слов. – Никто нас не догонит, – глажу его по голове. Стараюсь, чтобы голос звучал уверенно. – Мы уедем туда, где нас никто не найдёт. Мама всё исправит, и тогда мы вернёмся. Двигатель заводится сразу. Провожу кончиками пальцев по панели. Даже по его мурлыканью успела соскучиться. Но сейчас не до сантиментов. Врубаю смартфон заряжаться. Там продублированы все контакты, кроме последних. Через минуту мы уже выезжаем за ворота. Охранник на проходной машет рукой, улыбается: – Рад, что вы выздоровели. Здоровья вам, Ефимия Максимовна! Уже все в курсе, что Ефимия Уварова чокнулась? Или только те, кто должен меня задержать или за мной следить? – Спасибо, – старательно улыбаюсь в ответ, но знаю, что через пять минут Игорь уже будет знать о нашем побеге. Нужно спешить. Город мелькает за окном. Я понимаю, что не смогу заскочить к Лене – её адрес Игорь знает. Вспоминаю о Марине, с которой не виделась года три – её квартира на окраине, в районе, где нас вряд ли будут искать. Туда и направляюсь. Первым делом звоню Лике. Сердце бешено колотится, пока слушаю гудки. – Алло? – голос дочери заспанный, раздражённый. – Лика, это мама… – Чего тебе? – в трубке раздаётся мужской смех: «Кто, нам мешает, любимая? Твоя сумасшедшая мамаша выбралась из подвала?» Щелчок и снова гудки. Бросаю смартфон на сиденье. Я ни разу не видела её парня, но уже его ненавижу. Чувствую, как влага подступает к глазам. Плотно сжимаю зубы: «Соберись, тряпка. На слёзы нет времени!» Лена в отличие от дочери берёт трубку сразу. Голос подруги звучит встревожено: – Фима, ты где?! – В машине. С Сёмой. Нам нужно… – Саша дал номер Сергея, сброшу тебе его сейчас! – Она перебивает меня. – Слушай внимательно – отправляйся в Москву. Сейчас же. Если останешься здесь, потеряешь не только Лику, но и себя. И Сёму… Я смотрю на сына. Он притих, прижав к груди мишку. Глаза полны такого доверия, что хочется остановить машину, обнять его, сказать, что всё будет хорошо. Но останавливаться нельзя. – Хорошо! Набираю номер Сергея, как только выезжаем на трассу. – Алло? – официальное для надоедливых: – Представьтесь! – Это я… – голос предательски дрожит, но я стараюсь держаться. – Мы с сыном едем в Москву… – Я вас жду!– коротко, грубо, но действенно.– Встречу на въезде в город. С этой секунды я еду не в неизвестность. За мной – разбитая жизнь, предательство, боль. Впереди – борьба с врагами, со страхами, и надежда. Я больше не жертва, а мать, защищающая своих детей. И буду бороться. До конца. ---------- Глава 10 Глава 10 Ефимия Московский дождь стучит по крыше машины. Мы подъезжаем к дому. Сергей паркуется с профессиональной аккуратностью – ни одного лишнего движения, всё рассчитано до миллиметра. Наблюдаю за сильными мужскими руками, уверенно сжимающими руль моего «Мерседеса». Воспоминания двадцатилетней давности настойчиво бомбардируют мозг. Когда-то я замирала, заметив его высокую фигуру на школьном дворе. Встряхиваю головой, возвращаясь в «здесь и сейчас». – Вот мы и дома, – сообщает Сергей, оборачиваясь к Семёну. – Ну как, боец, выдержал дорогу? Сёма молчит, прижимая к груди медвежонка. У моих детей глаза Игоря – эти смотрят на нового знакомого с недоверием. – Он стесняется, – шепчу, оправдывая маленького «буку». – Ничего, познакомимся постепенно, – Сергей улыбается. В уголках прищуренных глаз собираются лучики морщинок. Грозный майор мгновенно превращается в доброго «няшку». Квартира встречает нас запахом свежести и лимона. Включаю свет и невольно улыбаюсь. Всё на прежних местах. Даже ваза с искусственными цветами стоит на той же тумбочке, что при маме. – Соседка, Марья Ивановна – золотой человек, – говорю, проводя пальцем по полированной поверхности комода. – Тридцать лет убирается у нас, ещё с тех пор, когда здесь жили родители. Чистота всегда идеальная. Ни пылинки. Сергей окидывает квартиру профессиональным взглядом – проверяет замки, окна, задёргивает шторы. – Удачное расположение квартиры. Центр, охрана, видеонаблюдение. Хорошее убежище. Ваш муж вряд ли рискнёт сюда сунуться. В этом я уверена на сто процентов. – Он не рискнёт, – сжимаю кулаки, стоит вспомнить его угрозы. – Но может прислать кого-то вместо себя. Уж очень хочет добраться до счетов нашей фирмы. Сергей кивает и достаёт смартфон: – Поправимо. Поговорим об этом завтра. А сейчас, закажем еду? Малыш наверняка проголодался. Какую кухню предпочитаете? – Я сама!– Выстраиваю между нами невидимый барьер из обращения на «вы» и самостоятельности. Тяжело находиться в одной квартире со старой любовью, упорно норовящую перерасти в новую. – Мне так удобнее. Выбираю из огромного изобилия ресторанов, хотя с удовольствием поела бы то, что готовит Ольга, ресторанная пища надоедает в командировках. – Можно заодно заказать доставку продуктов. У меня самой совершенно нет времени на готовку, но насколько я помню, Марья Ивановна дипломированный повар. – Можно! – Сергей протягивает свой смартфон, останавливая меня за секунду до оформления. – Но сегодня плачу я. Уваров может отследить платежи с вашей карты? Первое время пользуйтесь наличными. Не стоит светиться пластиком. Успокаиваюсь, довольная, что он понимает меня без слов. Его «вы» успокаивает Семёна. Сын больше не смотрит на майора как на врага. Пока ждём доставку, звоню главному бухгалтеру фонда. Проверяю и уточняю информацию. – Алла, это Ефимия, – голос звучит резче, чем хотелось бы. – Помните, вы как-то говорили, что не сходился баланс? – Она произносит тихое «да». Удовлетворённо киваю. – С сегодняшнего дня все платежи только с моего личного подтверждения. Ни копейки Игорю Семёновичу, даже если будет угрожать расправой. Понятно? – К-конечно, Ефимия Максимовна, – Алла запинается. – Но он же… Понимаю, что требую лишнего, но есть отличный инструмент сделать Уварова шёлковым. – И подготовьтесь к аудиту. За последние три года включительно. Начбеза я предупрежу. Усилит охрану. Сбрасываю вызов под одобрительные кивки Сергея. Он сидит рядом на стуле, не вмешиваясь, но его присутствие даёт ощущение защищённости. Доставку приносят достаточно быстро. Всё горячее. Едим, почти не разговаривая. Не хочу забивать голову сына. Только когда Сёма накормлен, вымыт и уложен спать (засыпает мгновенно, прижав к себе медвежонка), я наконец выдыхаю и опускаюсь в кресло напротив Сергея. – Спасибо, – благодарю искренне. – Если бы не вы… Прерываюсь, сдерживая подступившие слёзы. Почему под его взглядом мне хочется разреветься и высказаться? Желательно приложив голову к надёжной, мощной груди. Сама себе удивляюсь. Я испорченная? Сергей словно читает мои мысли. – Расскажите всё с самого начала, – он достаёт потрёпанный блокнот и дешёвую шариковую ручку – странный анахронизм в наш цифровой век. – Давайте без утаек и очень подробно. Каждая деталь важна. И я рассказываю. Всё. Про Яну. Про подвал. Про то, как Игорь угрожал упрятать меня в психушку. Голос срывается, когда дохожу до момента, как Сёма принёс ключ. – Простите, что раньше врала про «подругу», – прячу глаза. – Было стыдно признаваться, что человек, с которым прожила двадцать лет… – Оказался тварью? – Сергей поднимает на меня взгляд. Серые, как московское небо за окном, глаза, сейчас кажутся тёплыми. Я киваю. Он откладывает блокнот в сторону: – Понимаю вас как никто. Сам прошёл через измену и развод. – Что? – я не верю своим ушам. – Но вы с Татьяной… – запинаюсь о нахлынувшие эмоции. – Вы казались идеальной парой. Мы все вам завидовали. – Все? – в его глазах вспыхивает насмешливая искорка. – И вы тоже? Щёки предательски пылают. – Я… даже влюбилась в вас ещё в школе. Страдала долгое время и после вашей женитьбы, – признаюсь почему-то шёпотом. – Ненавидела, когда вы приходили к нам во двор с Таней. С какой любовью вы всегда на неё смотрели… И вдруг развод? Сергей тихо смеётся: – Ирония судьбы. Двадцать лет спустя…– гипнотизирующий пронзительный взгляд заставляет меня нервничать. Перебиваю бестактным вопросом: – А дети? Он замолкает. Мужественное лицо мгновенно становится хмурым. – Таня не хотела детей. Говорила, с моей работой – только лишние риски. Устала ждать допоздна, переживать… – он разводит руками. —Издержки профессии. Всё-таки мы не просто так снова встретились. – Меня обвиняют в том же! – восклицаю я. – Слишком много работаю, часто в командировках. Похоже, мы оба потеряли семьи из-за этого. Сергей наливает нам по чашке чая – крепкого, почти чёрного. – Нельзя потерять тех, кто тебя беззаветно любит, – отзывается он тихо. – Настоящая любовь прощает и работу, и командировки. Если человек ищет повод расстаться – он его всегда найдёт. Я любил Татьяну намного больше, чем она меня… – Горько усмехается, добавляя: – С самого начала наших отношений. В итоге она встретила мужчину, которого полюбила. Я пока не могу определись поведение Игоря так же однозначно. Мне кажется, он любил меня и любит даже сейчас, но очень странной любовью. Потому так бесится в последнее время, а мне рядом с ним давно некомфортно. За окном шумит ночная Москва. В спальне посапывает Сёма. А я вдруг понимаю, что впервые за много лет чувствую себя… дома. Сергей поднимает чашку: – За новое начало? – За новое начало, – я чокаюсь с ним, и наши пальцы на мгновение соприкасаются. Никакого стыда или смущения. На душе становится тепло, несмотря на весь ужас прошедших дней. Возможно, не всё потеряно. Может, это и есть начало чего-то нового. Настоящего. ---------- Глава 11 Глава 11 Ефимия Московское утро заглядывает в окна бледными лучами. Небо то хмурится тучами, то улыбается прорвавшимся через них солнцем. Я стою у окна с чашкой крепкого кофе. Наблюдаю, как огромный город медленно просыпается и набирает обороты. Пятый день в этой квартире – и она уже перестала быть просто убежищем, став чем-то вроде временного дома. В соседней комнате слышно, как Сёма собирает рюкзак – сегодня его первое занятие с Анной Михайловной, нашей новой гувернанткой. Мне понравилась на собеседовании строгая, но добрая женщина пятидесяти лет. Бывшая учительница начальных классов, оказалась настоящим подарком судьбы. – Мам, а папа очень рассердится, когда мы вернёмся? – Сёма поднимает на меня глаза, в которых читается столько тревоги, что сердце сжимается. Он скучает по отцу, по дому, по Лике. Опускаюсь перед ним на колени, поправляю воротник белой рубашки. – Всё будет хорошо, солнышко. Папе… нужно время, чтобы понять, что он был неправ. Не представляю, чем объяснять отсутствие Уварова, когда с ним разберусь. Механизм расплаты запущен. Осталось ждать. Смартфон звонит, отрывая от сына – Алла. Уже третий раз за сегодня. Выхожу в другую комнату. – Ефимия Максимовна, он опять здесь, – голос бухгалтера дрожит. – Требует доступ к финансовым документам. Утверждает, что вы… не в себе и не можете принимать решения. – Передай ему трубку, – говорю сквозь зубы, чувствуя, как закипает кровь. Могу себе позволить. На расстоянии в несколько сотен километров Игорь мне не опасен. – Но он… Страх в её голосе заставляет менять решение: – Нет, подожди. Сначала соедини меня с начальником безопасности. Через минуту в трубке раздаётся спокойный мужской голос: – Ефимия Максимовна, слушаю вас. Представляю невозмутимое лицо бывшего полицейского. – Николай Петрович, здравствуйте! Немедленно аннулируйте пропуск Игоря Семёновича и прикажите охране вывести его из офиса. До окончания аудита он не должен ступать на его территорию. Сейчас он в бухгалтерии фонда. – На каком основании? – Коля осторожничает и не в первый раз. Но сейчас речь идёт не о моей личной охране вне офиса. Его явная симпатия к Игорю начинает действовать мне на нервы. – На основании приказа генерального директора! – говорю ледяным тоном, не повышая голоса. – Если вы сомневаетесь в своих обязанностях, я найду того, кто выполнит их без лишних вопросов. Пауза. Затем чёткий ответ: – Будет исполнено, Ефимия Максимовна. Ещё бы. Где он найдёт в городе работу с такой зарплатой? Переключаюсь обратно на Аллу: – Не бойся! Сейчас тебя избавят от присутствия Игоря Семёновича и, надеюсь, надолго. Теперь передай ему трубку. Наглый голос, услышанный через секунду, заставляет меня сжать смартфон так, что пальцы белеют: – Фима, ты совсем охрене… Рявкаю так, что стены дрожат. – Заткнись и слушай! Прекрати пороть чушь, что я сумасшедшая. У меня на руках заключение о моём психическом состоянии от лучших специалистов страны. Через минуту выложу его на нашем сайте. Представляю, как сейчас перекосило его рожу. Продолжаю добивать: –Твой пропуск аннулирован. Аудит продолжается! – Блефую: – Если попробуешь вмешаться – инвесторы узнают, куда исчезали деньги из фонда. Думаю, тебе не нужно объяснять, что это значит? – делаю паузу перед вынесением приговора: – Присядешь и надолго! – Ты… – он задыхается от ярости,– моя жена! У нас всё общее! – Ошибаешься, дорогой. Не только твои юристы работают над нашим разводом. Пул моих собран из лучших! Компромат на тебя с Яной тоже имеется. В моей победе даже не сомневайся. Смотрю на часы. Затягивать дальше некуда. Принимаю решение: –Я возвращаюсь сегодня в город. Поговорим в присутствии адвокатов. Отключаю, чувствуя, как начинают дрожать руки. Не свихнуться бы в итоге на самом деле. Успокаиваю себя: – Держись, Фима. Осталось совсем немного. Лена звонит почти сразу после моих слов. Голос подруги звенит от возмущения: – Фима, твоя «чудесная» дочь только что назвала тебя предательницей! Говорит, ты бросила семью ради любовника! Я закрываю глаза. Больно до слёз слышать такое от собственного ребёнка, но не так остро, как в первый раз. – И что ты… – Устроила ей взбучку! – Лена фыркает. – Сказала, что, если бы твой папочка был настоящим мужчиной, тебе не пришлось бы тянуть всё на себе. Что она скоро сама поймёт, кто на самом деле держал вашу семью. Лена права. Когда-нибудь дочь повзрослеет и всё поймёт. Суметь бы дождаться. – Спасибо, – шепчу я на грани нервного срыва. Следующий звонок от Сергея. Чувствуется, как сильно он напряжён: – Ефимия, Яна подала заявление в полицию. Обвиняет тебя в нанесении побоев и угрозе убийством. – Что?! – прислоняюсь к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. – Не волнуйся. Я поговорил с бывшими коллегами. Они ждут от тебя встречного заявления о незаконном удержании с применением насилия. Откроют дело по всем эпизодам. Делаю глубокий вдох, собираясь с мыслями. – Мне нужно вернуться в город. Завтра будут готовы результаты аудита. И… – понижаю голос до шёпота, – похоже, Игорь выводил средства фонда в офшоры. Это уголовная статья. – Подожди меня, – голос Сергея становится твёрдым, – освобожусь через день – поедем вместе. – Мама… – Сема нетерпеливо топчется у двери. – Я еду учиться или ты передумала? На споры нет времени. Торопливо отвечаю Сергею: – Не могу ждать. Догоняй, если хочешь,– сбрасываю вызов, чувствуя приятное тепло в груди. Несколько проведённые рядом дней очень сблизили нас. Между нами возникло что-то хрупкое, но настоящее. Отвожу Сёму к Анне Михайловне. Уговариваю остаться: – Всего на пару дней, – целую его в макушку. – Мне нужно решить важные дела. – Ты правда вернёшься? – он смотрит на меня с таким отчаянием, что разрывается сердце. – Обещаю, солнышко…– Расцеловываю родное лицо. – Мы же с тобой договорились по дороге. Ты у меня самый сильный мальчик в мире! Анна Михайловна кидает на нас понимающий взгляд: – Не волнуйтесь. Всё будет в порядке. Выхожу на улицу. Воздух свеж, небо ясное – хороший день для дороги. Сажусь в «Мерседес», завожу двигатель кнопкой. На секунду закрываю глаза и оправляюсь вперёд. Еду навстречу своему прошлому. И своему будущему. Нажимаю на газ. ---------- Глава 12 Глава 12 Сергей Я ворочаюсь в постели, сбрасываю одеяло, затем натягиваю его обратно. В груди – глухая, ноющая боль, будто на сердце положили холодный камень. Я всегда считал себя рациональным человеком, но сегодня это предчувствие… Оно физически давит на грудь, заставляя чаще дышать. – Чёрт возьми! – выдыхаю я, вставая с кровати.– Нужно подумать, что может случиться. Перед глазами мгновенно всплывает её лицо. Ефимия. Это имя звучит в моей голове, как навязчивая, когда-то забытая мелодия, которую случайно услышал снова. Зелено-карие глаза с золотистыми искорками, вспыхивающие, если она смеётся. Разве можно бесследно забыть этот взгляд? С головой погружаюсь в прошлое. Я прекрасно помню ту нескладную девочку из соседнего дома. Двенадцатилетняя «шмакодявка», как мы тогда называли подростков. Пигалица с тощими ногами и восторженным взглядом. Она часто стояла у подъезда, когда я возвращался с тренировок. Ухмыляюсь. Интересно, что было в её голове? На что надеялась? Между нами тогда была целая пропасть. Не понимал, что она предлагает мне настоящую, чистую любовь. Не оценил по достоинству. – Смотри-ка, твоя поклонница опять дежурит, – подтрунивали друзья. – Погоди, Серёга, вырастет – наших ровесниц заткнёт за пояс. С такой можно и в рай, и в ад. Но судьба распорядилась иначе. Мой «рай» настиг меня раньше, чем Фима выросла. Почти сразу, как вернулся из армии. Таня… Неприступная красавица с каштановыми волосами и холодными голубыми глазами. Я добивался её два долгих года. За это время успел закончить школу милиции и поступить в университет на заочное. А на свадьбе… Наша свадьба была пышной, весёлой… для всех, кроме одной гостьи – той самой девчонки из соседнего дома. Уже не тощий ребёнок, а девушка. Она стояла в сторонке. И мне показалось, зелёные глаза блестели не только от солнца. Не понимал, что она предлагала мне настоящую, чистую любовь. Не оценил по достоинству и был наказан. —Посмотри, как на тебя та длинноножка смотрит, – смеялась Таня, заметив её взгляд. – Не пожалей потом, что поторопился со свадьбой. Жениться на женщине, которую любишь безумно, а она тебя – нет… всё равно, что жить с ножом в сердце. Когда-то твоя неоценённая любовь иссякнет, а её равнодушие станет постоянной болью открытой раны. Я пожалел, что не дождался девчонку, обожающую меня много лет. Только было поздно. Она уже принадлежала другому, и даже родила от него дочь. В её счастливом замужестве прошлому не было места. В тот вечер мой друг, Санька-массажист, позвонил в самый неподходящий момент. Через несколько часов я надолго уезжал в Москву. Но услышав, что его клиентке Ефимии срочно нужна помощь, откликнулся сразу. В глубине души проснулась глупая надежда – вдруг это та девочка с горящими глазами? И это действительно оказалась она. Я почувствовал её появление, ещё до того, как увидел. По тому, как затихли мужчины и громко забилось сердце. Ефимия не изменилась. Вернее, изменилась, но только в лучшую сторону. Та же красавица, но теперь без юношеской неуверенности. Те же глаза, но с мудростью прожитых лет. Разница в семь лет, между нами, больше не кажется пропастью. Услышав её историю, я едва сдержал ярость —разве можно променять Фиму на безмозглую малолетку? Женщин, как она, Земля рождает поштучно. Только полный идиот не смог понять этого, за двадцать лет брака. Судьба подарила мне второй шанс. Возможность, о которой я даже не смел мечтать. И в этот раз я его не профукаю. На следующий день она не позвонила сама и не приняла мой вызов. Я раз за разом пытался до неё дозвониться, но отвечали: то её муж, то дочь. Если бы я только знал, что её в это время держали в подвале. Каждый раз я сжимал кулаки, представляя, как врезаю ублюдку мужу в его наглую морду. Так и было бы, не находись я в Москве. Вот и сегодня та же история. Ефимия не берёт трубку. И тягостное предчувствие. Оно душит меня. Утром я договорился с начальством о двух днях отгула и помчался к её дому. Стою пред дверью, но никто не открывает. Прислоняюсь ухом, затаив дыхание. Тишина. Квартира, в которой привык бывать каждый день за последнее время. Где мне хорошо. Где засиживался допоздна и не хотел возвращаться домой. Я не готов всё это терять. Соседка сказала, что мы разминулись буквально на час. В этот раз я не стал ждать, пока она объявится. Мчусь по трассе в родной город. Давлю на газ до упора. Ефимия по-прежнему не берёт трубку. Ис каждой минутой тревога давит на грудь всё сильнее. Наконец, я вижу её автомобиль впереди. Сердце ёкнуло с облегчением. Несколько минут и я её догоню. Но радость длилась недолго. На моих глазах, выскочивший на перекрёстке «БМВ» резко подрезает её на повороте. Всё произошло как в кошмарном сне. Отчаянный визг тормозов. «Мерседес» заносит. Чёрная морда влетает в брошенный на обочине старый «Москвич». И они, кувыркаясь, летят в овраг. Я выскакиваю из машины, ноги подкашиваются. Ору, даже не замечая этого. – Нет!!! Нет-нет-нет!.. Следующие пять минут становятся самыми долгими в моей жизни. Я несусь вниз по склону, спотыкаясь о корни, с единственной мыслью: «Только бы успеть!» Дверь замята, стекло разбито. Она лежит вся в крови, лицо бледное, как бумага, прислонившись головой к подушке безопасности. – Фима!..– кричу я. Голос хриплый от ужаса. Сердце бешено колотится, пока не замечаю, что она хотя бы дышит. Кровь тоненькой струйкой стекает из уголка губ на подбородок, шею и поднимающуюся грудь. Я выламываю дверь, освобождал её из металлической ловушки. – Держись… – шепчу, осторожно вытаскивая её наружу. Стройное тело кажется неестественно лёгким, когда несу её в свою машину. – Пожалуйста…– умоляю, вжимая педаль газа в пол. – Держись, ради всего святого… В больнице время течёт иначе. Три часа ожидания… Каждая минута – пытка. – Она жива? – хватаю за руки проходящих мимо медсестёр. – Скажите, она жива? – Операция идёт, – сухо отвечают мне с раздражением. Представляю, как я выгляжу со стороны. До боли бью кулаком об ладонь, чувствуя, как звенит натянутая кожа. В голове одна мысль: «Если она умрёт… Если я снова опоздал…» Не может судьба со мной так поступить. Обнадёжить и снова лишить права на счастье. Три часа стою под дверью операционной, скрипя зубами от бессилия. Наконец из двери в бокс операционной выходит хирург. Он стягивает с головы тонкую шапку. Вытирает пот. Я замираю от страха. В глазах темнеет. – Жить будет, – говорит он устало. Ноги подкашиваются. Я падаю на стоящий у стены диванчик, закрываю лицо руками. Глухие, надрывные рыдания вырываются из груди. – Спасибо… – хриплю не в силах сказать большее. – Спасибо… И понимаю – эта женщина отныне значит для меня слишком много, если не всё. Самое ценное из того, чего я хотел когда-либо и боялся признать даже самому себе. ---------- Глава 13 Глава 13 Ефимия Темнота.... Густая, бездонная, как чернила. Я падаю в неё, и мне не за что зацепиться. Не просто отсутствие света – плотная, вязкая субстанция, в которой я тону. Где-то вдали мерцает настойчивый, отчаянный голос, пробиваясь сквозь эту тьму: – Фима, держись! Я здесь, я с тобой. Не уходи, пожалуйста…Останься. Я люблю тебя. Сергей?.. Его голос звучит так близко, будто он наклонился к моему уху. Но это невозможно. Это сон. Галлюцинация. Боль возвращается внезапно – острая, жгучая, разрывающая тело на части. Она растекается по телу горячими волнами, заставляя мышцы непроизвольно сжиматься, ломая иллюзию. Я пытаюсь закричать, но не могу, горло сжато невидимым обручем. Где-то рядом слышится шум, голоса, писк аппаратуры. Слышу, словно из-под толщи воды: – Веки дрожат! Позовите доктора, она приходит в себя! Чужие руки осторожно касаются моего лица. Я изо всех сил пытаюсь поднять тяжеленные веки. – Милая, ты слышишь меня? Сделай усилие. Тот же голос. Ласковый, тёплый и твёрдый одновременно. Неужели, правда он? Подчиняюсь, стараюсь и наконец – победа! Яркий свет бьёт в лицо, заставляя зажмуриться. – Воды… – с трудом выдыхаю я, и тут же к губам подносят прохладный край стакана. Пью маленькими глотками, ощущая, как боль отступает, уступая место оглушительной слабости. Вода смывает вкус крови и лекарств. Зрение постепенно фокусируется. Передо мной возникает лицо Сергея. Значит не показалось. Лицо измождённое, с тёмными кругами под глазами, с щетиной на впалых щеках. Но он улыбается. – Ефимия, ты видела, кто тебя подрезал?– майор говорит осторожным шёпотом, но в глазах горит холодный огонь. Странный вопрос после признания в любви. В памяти пролетает момент до темноты и мне становится страшно. Врач пытается вытолкать его за дверь, но я хватаю Сергея за руку, шепчу, едва шевеля губами: – Мой муж… Игорь… хотел меня убить. Хриплю, сама с трудом разбирая слова, но Сергей меня слышит. Вижу по сжимающимся челюстям. – Слава богу, ты выжила! – желваки натягивают щетинистую кожу. – Твой муж не уйдёт от ответственности. Обещаю… Врач настойчиво выпроваживает его из палаты. Сергей уходит, но успевает бросить: – Ты обязана жить. Я люблю тебя. И не переживу, если… Дверь захлопывают за его спиной. Врач приступает к осмотру. Медсестра, поправляя капельницу, замечает: – Вы были без сознания три дня. Ваш… друг, майор, не отходил ни на минуту – ни поесть, ни поспать. Не могли выгнать. «Три дня». Я в отчаянии морщу лоб. С трудом продавливаю сквозь першащее горло: – Дети… Она, похоже, в курсе моих проблем. Ласково успокаивает: – Сын с няней. Дочь приходит каждый день. И сейчас где-то здесь, в коридоре. Врач хвалит меня за упорство, желание жить. Словно я совершила подвиг. Натужено улыбаюсь. Он делает назначение и уходит. Через приоткрытую дверь в палату осторожно заглядывает Лика. Бледная, с красными от слёз глазами. — Мамочка! – Она бросается ко мне с криком радости, но в последний момент останавливается. Осторожно садится рядом, берёт мою руку с невероятной нежностью, словно боится сделать больно. – Мама…— тяжёлый вздох вырывается из её груди.– Я знаю, как было всё на самом деле. Мне рассказала Лена. Про папу. Про… Яну.— Произнося имя мерзавки, её лицо искажает гримаса отвращения.– Они запудрили мне мозги. Всё сходилось— командировки, звонок Сергея. Прости, что тебе не поверила. Я не могу пока говорить. Ласкаю любимое лицо взглядом. – Она приходила к нам в дом вчера. Говорила, что папа невиновен…— Лика сжимает мои пальцы. – Я её выгнала, не стала слушать. Сказала, появится ещё раз, оболью её уксусом. Никогда не прощу за то, что она сделала с нашей семьёй! Слёзы текут по бледному лицу, падают на наши соединённые руки. – А ещё, я слышала ваш последний разговор с папой. Потом он уехал… А когда вернулся, у него были… – она всхлипывает и с трудом выговаривает: – глаза убийцы! – Серые глаза, как у отца, смотрят на меня с отчаянием. – Мама, почему и когда он стал таким? Я была, как слепая. Лика замолкает, опустив голову. Понимаю насколько ей больно. Предали те, кого очень любила. Игорь был для неё идеалом мужчины. Теперь в её голове изменятся многие стереотипы. Я поднимаю дрожащую руку, касаюсь её щеки: – Ты вернулась ко мне… – Мамочка. Ты во всём была права. Я рассталась с Максом. Он полный придурок! – Лика прижимается ко мне, осторожно обнимает. – Я так перед тобой виновата. Плакать нет сил. Только вздыхаю. Чувствую, как слёзы дочери пропитывают сорочку. Успокаиваю чуть слышно: – Милая моя, всё будет хорошо. У тебя впереди вся жизнь. – Твёрдо верю, что так и будет. Пережить можно всё, я теперь это точно знаю. Дверь в палату снова открывается. В этот раз на пороге Сергей, с двумя стаканами кофе. Замирает, увидев нас в расстроенных чувствах. – Я… подожду снаружи, – бормочет, пытаясь одним пальцем взяться за ручку. Каждая эмоция даётся с трудом. Улыбаюсь, скривив губы набок. Говорю: – Останься…– Представляю, на что я сейчас похожа. Но мой майор, похоже не из пугливых. «Мой майор!» Выпрямляю губы. Я привыкла, что он всегда рядом за последние дни. Никакой темноте его у меня не отнять! На сердце тепло от слёз покаяния дочери, от виноватого взгляда мужчины из прошлого. И в этот момент понимаю: на грани смерти я обрела не только дочь. Я нашла то, что потеряла много лет назад. Сергей медленно подходит. Ставит кофе на тумбочку. Стальные глаза говорят больше, чем все слова мира. Лика смотрит на нас, и в её взгляде – не осуждение, а понимание. – Я позову врача, – шепчет она и выскальзывает из палаты. Мы остаёмся одни. Сергей берёт мою руку, прижимает к губам. – Я боялся, что снова потеряю тебя, – его голос срывается.– Я любою тебя, Ефимия. Очень люблю… Я закрываю глаза, чувствуя, как боль отступает перед новым, стремительно поглощающим меня чувством. Не знаю, что будет сегодня вечером, тем более, завтра. Но верю, что жизнь продолжается. ---------- Глава 14 Глава 14 Ефимия За окном больничной палаты шумит дождь. Капли стучат по подоконнику, словно отсчитывают время, которое я потратила на лечение. Месяц, вычеркнутый из полезной жизни и сколько ещё времени уйдёт на реабилитацию. Тело всё ещё болит – каждый вдох отдаётся тупой болью в рёбрах, а на руках остались следы от капельниц. Но я жива. Измена мужа вылилась в угрозу для моей жизни. Вздыхаю, как каждый раз при воспоминании об Игоре. Вечернее время посещений. Сергей сидит рядом. Большая тёплая ладонь покрывает мою руку. Его пальцы слегка сжимаются, будто напоминают: «Я здесь. Ты не одна». Вместе с новым назначением, неделю назад, он получил новое звание. Подполковник вырвался на несколько часов и скоро помчится обратно в Москву. Пять дней я его не увижу. Он ещё рядом, а сердце уже сжимает тоска. Сегодня он принёс толстую папку с документами. – Вот всё, что удалось собрать,— говорит он, раскладывая бумаги на подоконнике.– Запись разговора Яны с Игорем, записи с камер наблюдения, показания охраны. Я беру в руки лист с расшифровкой разговора. Пальцы дрожат, когда читаю, как Игорь обсуждает с Яной «несчастный случай». –Он действительно хотел меня убить…– шепчу я. Сергей пытается смягчить удар. – Игромания сродни наркомании. Его нужно лечить…– Он берёт мою руку в свою. В руку человека, который привык действовать, а не говорить.– Твой муж уже не принадлежал себе. Нарушена психика. Я всё понимаю. Но это не исключает части моей вины. Взвалила на себя больше положенного, а Игорь практически бездельничал. Не досмотрела. Вовремя не остановила. Самое страшное, что отпускала с ним дочь. Смотрю на дверь. Хорошо, что Лика ненадолго вышла. Даёт нам с Сергеем время побыть наедине. После всего, что случилось, глаза дочери не горят ненавистью. В них глубокая печаль и что-то ещё… Надежда? Измену отца она приняла, как личную трагедию. Словно он предал не меня, а её. Что сказала бы, прочитай расшифровку его разговора с Яной? Лика винит себя, что притащила гадюку в дом. Ну откуда ей было знать, что девочка-одуванчик сдвинута на её отце, и он этим воспользуется? – Ты должна отдыхать, – большой палец Сергея с нежностью гладит костяшки моего кулака. – Аудиторы передали результаты проверки следователю. Игоря уже допрашивают по факту мошенничества. Закрываю глаза. В голове всплывает лицо мужа – не того, который предал, а того, каким он был раньше. Добрым. Заботливым. Влюблённым… – Он сознался? – спрашиваю, хотя уже знаю ответ. Сергей молчит секунду, потом вздыхает. – Нет. Но улик хватает. Деньги из фонда, поддельные документы, даже попытка подкупить судью. И… – Он замолкает, сжимая мою руку крепче. – Найден водитель того «БМВ». Дважды судимый, некто Родионов. Уже дал показания. Уваров заплатил ему круглую сумму. Качаю головой. Даже рецидивист имеет право на честное расследование. – И всё-таки я видела за рулём Игоря. Если только страх способен принимать любое обличье… Горло сжимается. Даже сейчас, после всего, что узнала о нём, мне больно. Не хочется верить, что человек, с которым прожила двадцать лет, мог пойти на такое. – А Сёма как? – перевожу тему, потому что не готова говорить об Игоре. – С Анной Михайловной. Спрашивает о тебе каждый день. Волнуется… – Сергей улыбается. – Нарисовал картину. Ждёт, когда ты вернёшься, чтоб показать. Я представляю светлую голову, склонённую над листом бумаги. Серьёзные глаза полны сосредоточенности. Кончик языка чуть высунут от усердия. Мой мальчик… Единственное, что осталось чистым в этом хаосе. Дверь бесшумно приоткрывается, и в палату заходит врач. – Ефимия Максимовна, вас можно выписывать через пару дней, – сообщает он, просматривая мои анализы. Вскидывает голову. Умные глаза гипнотизируют мои, пытаясь прочесть, готова ли я подчиняться режиму. – Но вам нужен полный покой. Никаких стрессов. Забудьте на время о работе! – Бросает красноречивый взгляд на Сергея, словно призывая СКР к сотрудничеству.– Надеюсь те, кто с вами рядом проследят за этим. Улыбаюсь. Киваю, хотя знаю – покоя не будет. Впереди суд. Раздел имущества. Борьба за детей. Игорь одержим патологической ревностью, словно не он изменил мне, а я. Даже за решёткой он не сдастся просто так. Врач уходит, Сергей наклоняется ко мне. – Слышала? Даже не спорь! Ты поедешь ко мне, – объявляет он твёрдо. Не вопрос, а решение. – Пока всё не уладится. Я начал присматривать дом в Подмосковье. Я смотрю в его стальные глаза и вижу в них ту же решимость, что и двадцать лет назад – сильный, непоколебимый. Но теперь в его взгляде есть что-то ещё. Только для меня. То, от чего становится тепло внутри. Меня распирает от чувств. – Хорошо, – отвечаю с улыбкой, взяв ладонью под козырёк.– Мой генерал! Сергей усмехается, но не отнекивается. Плох тот подполковник, что не мечтает о повышении. Жёсткие губы нежно касаются моих потресканных губ. – Ради тебя готов стать хоть космонавтом.– Большая рука прижимает меня осторожно к широкому, надёжному плечу. Где то, скрываясь от потока холодной воды, застряла Лика. За окном дождь усиливается. Но здесь, в палате, как в моей душе в данный момент, тепло и тихо. И впервые за долгое время я чувствую – что бы ни случилось, я не останусь одна. И это главное. ---------- Эпилог Эпилог Ефимия Прошло полгода. Я стою у окна нашего нового дома в Подмосковье. Смотрю, как Сёма гоняет мяч во дворе под присмотром Сергея. Громкий смех доносится даже сюда. Звонкий и беззаботный, словно ничего не случилось. Как будто мир не рухнул и не собрался заново. Каждый в нём получил или был вознаграждён по заслугам. Игоря осудили. Не только за попытку убийства – за всё. За кражу из фонда, за подкуп, за ложные показания. Он получил десять лет, но так и не понял – за что?! При оглашении приговора, он смотрел на меня через решётку. В серых глазах не было ни злости, ни раскаяния. Только пустота, от которой мне больно. Я видела перед собой незнакомца и не знала, чего ожидать от него в будущем. Яна, участвовавшая в моём похищении и в подготовке к убийству, получила три года условно. Лика поступила в университет. Не в Москву, как я хотела, а в Питер. Она сказала: «Мне нужно начать всё сначала. Там, где меня не знают, как дочь того самого Уварова». Я отпустила её. Дочь выстрадала через потери право выбирать своё будущее. Сергей… Он стал моей тихой гаванью. Не броскими словами, не громкими жестами, а тем, как он каждое утро приносит мне кофе, как читает Сёме сказки на ночь, как смотрит на меня, когда думает, что я не вижу. В его глазах – огромная любовь и обещание. Обещание, что больше никто не причинит мне боли. Я больше не Ефимия Уварова. Я снова Ефимия Максимовна. Просто я. Ухожу на кухню. Сама разливаю свежесваренный кофе по чашкам. За окном золотится осеннее утро, и воздух наполнен ароматом опавших листьев. В руках у меня не просто чашки – а целое счастье: одна для Сергея, вторая для Сёмы, третья… Третья пока пустует. Кладу руку на пока плоский живот, где теплится странное, сладкое предчувствие. Мне сорок, но тело – лёгкое, живое, полное тайны. Последствий от аварии нет. Уверена, я смогу родить. Мой подполковник получит собственного ребёнка. Дверь распахивается, и в дом с чёрного входа вваливаются мои мужчины – Сергей с растрёпанными от ветра волосами и Сёма, красный от смеха, с прилипшими ко лбу светлыми прядями. Полный восторга рассказ с итальянской жестикуляцией от отчаянного фантазёра: – Мам, мы видели белку! Она ела орех прямо у нас на глазах! – Сёма тычет пальцем в окно, а Сергей молча подходит ко мне, целует в висок и забирает свою чашку. – Спасибо, – шепчет он, и его губы прохладные от лёгкого морозца. Я улыбаюсь и вдруг решаюсь похвалиться собственным достижением. – Подожди, – говорю шёпотом Сергею на ухо и вытаскиваю из кармана домашнего костюма тест. Кладу кусок белого пластика на стол перед чашками. Тишина. Он замирает. Стальные глаза расширяются, потом медленно поднимаются на меня. В них – не просто радость. В них буря чувств. – Фима… – он произносит моё имя так, будто это молитва.– Я люблю тебя и любить буду вечно… Сёма сначала не понимает, но потом видит две полоски и визжит: – У меня будет братик?! Или сестрёнка?! Где успел узнать для чего эти тесты? Вздыхаю: «Век интернета». Сергей обнимает меня так крепко, что чувствую, как бьётся его сердце. Оно давно стучит в унисон с моим. – Ты счастлива? – спрашивает подполковник, вмещая в ёмкое слово всё, что нас связывает. Командирский голос дрожит от волнения.– Ты выйдешь за меня замуж? Я закрываю глаза. Вспоминаю длинноногую школьницу с разбитым сердцем. Подвал. Аварию. Темноту. Боль. Страх. А потом – его руки, что вынесли меня из того ада. Слова любви, которые стали моим воздухом. – Да, – отвечаю до банальности просто, хотя щиплет нос от желания разреветься. За окном падает жёлтый лист. Где-то далеко в нашем посёлке кричат дети. Кофе на столе остывает. А у нас впереди – целая жизнь. Совсем скоро нас станет на одного больше. Жизнь продолжается. И она обязательно будет хорошей! ----------