Эра скорпиона. Том 3 Егор Серебрянский, Тальяна Орлова Мина вернулась в академию, но мирная жизнь осталась в прошлом. Лиам Северт, убеждённый, что она причастна к смерти его матери, сошёл с ума от горя и жажды мести. Связка магии не позволяет ей причинить ему вред — и ему убить её, — поэтому он выбирает другой способ мучить: нападает на близких, устраивает дуэли, разрушает всё, что она пытается защитить. Академия закрывает глаза на его выходки, друзья не верят в полноту угрозы, а сама Мина связана клятвой молчания, которая не даёт назвать настоящего убийцу. Когда Лиам убивает первого невинного, она понимает: единственный способ остановить катастрофу — найти доказательства правды и заставить его услышать, пока рядом с ней не осталось никого живого. ==================== Глава 1 Глава 1 Моя жизнь отчетливо делится на этапы — настолько разные, что один с другим не перепутаешь. Беззаботное детство закончилось потерей всего: титула, положения, богатства, имени и даже собственного лица. Попав в элитное подразделение шахтеров, я со временем освоилась — «обросла мясом», как выразился бы мой брат. У меня появились друзья, магическая сила, уверенность в себе и довольно понятные перспективы. Я сумела даже на дне каким-то образом достичь определенной гармонии. Но и этот период теперь завершен — больше в академии мирной жизни мне не светит. Лиам не простит, ведь и я на его месте не простила бы: если бы какой-то смертник убил моих родителей или Кея, то я успокоилась бы лишь в тот день, когда сотру его в порошок, и плевать на его мотивы. Но если я еще не окончательно потеряла умение сострадать, а заодно не хочу вредить посторонним людям, то Лиам всегда отличался невиданным хладнокровием: отыграется не на мне, так на моих близких. Не знаю, кто из нас пришел в себя первым — я или он. Очнулась я в его дилижансе, но транспорт не двигался. Голос парня прозвучал довольно спокойно: — Заклинание усыпления уже не действует, не притворяйся. Где мы? Когда он успел меня вырубить? Спросить об этом я не могла, поскольку рот был заткнут кляпом, руки и ноги туго стянуты. Конечности затекли, но даже пошевелить ими не представлялось возможным. Лиам распахнул дверь, дернул меня за ноющее плечо и, будто невесомую, поднял в воздух. Но не поставил на ноги, а просто бросил на пыльную дорогу. Сгруппироваться не получилось, я попыталась упасть не лицом, а все тем же плечом. Развернулась на спину и, щурясь от яркого солнца, попыталась разглядеть лицо мстителя. Лиам выглядел бесконечно спокойным, будто не он совсем недавно орал на весь лес от невыносимого отчаяния. Оставит меня здесь? Тогда ничего страшного — я успела придумать кару стократно ужаснее этой. Он флегматично произнес: — Мама умерла на моих руках. Я не успел ей сказать, как сильно ее люблю, ведь она использовала последнюю свою минуту для того, чтобы сообщить мне важное. Например, о том, что лисицы хитрее тебя свет не видывал, и слушать твои лживые речи станет только глупец. Как странно — я думал, что хорошо тебя знаю, а глаза мне открыл человек, который только с тобой встретился… Я сохраняла спокойствие, а на этих признаниях даже сумела иронично вскинуть брови. Так это я, оказывается, хитрая лисица? Надо же, как роли поменялись. И слушать он меня не станет, все предельно ясно, — даже о кляпе позаботился, чтобы случайно не начать слушать. Лиам продолжил: — Она успела сообщить, что тебя подослал герцог Аврей. И что именно он отравил ее на свадебном банкете. А сейчас договорился с тобой через младшего сына, пока все мы были твердо уверены, что ты с Гарольдом на ножах. Мама много страдала из-за этой семейки, и я даже понимаю, зачем они лишили ее возможности родить наследника. Но для чего им было нужно убивать ее сейчас? Меня — ладно, ведь теперь я всерьез нацелен получить титул и выдавить эту гниль с Рубежа, но чем им насолила моя мать, положение которой никак им не угрожало? А вот на это я уже замычала. Ну Шелла, вот это стервозность высочайшего уровня! Как она ловко вывернула — и Авреев подставила, и меня к ним прикрутила. И ведь насколько замечательно все сложила — если бы не связка, то я уже была бы мертва, поскольку Лиам твердо уверен, что меня просто подкупили. Никаких подводных камней, с его точки зрения. Я действительно восхищена! Кто еще на ее месте за минуту до смерти все равно продолжал бы плести интриги? Он на мои попытки подать голос отреагировал просто продолжением монолога: — Знай, что твой наниматель поплатится сполна. Я с трудом отказался от первой мысли прирезать его прямо сейчас. Без Аврея Рубеж будет обезглавлен, а у меня пока нет возможности взять границу под свой контроль. Это важнее даже моего желания отомстить. Гнида сдохнет чуть позже, я начну с его младшего отпрыска. Гарольд мою маму не травил, но в последнем деле точно поучаствовал. А старик пусть для начала осознает горечь потери, затем и его черед придет. Сейчас кляп мешал уже слишком сильно. Да нет, я не о Гарольде беспокоилась — у меня к тому тоже хватает претензий. Но по поводу участия герцога Аврея в отравлении Шеллы — это только мое предположение, хотя и наверняка верное. Тем не менее для начала не помешало бы найти доказательства, а уж после выносить приговоры. Но Шелла и этот вопрос докрутила до однозначности. Вероятно, надо даже порадоваться, что у Лиама настолько холодный рассудок — он хотя бы сопоставил, что до получения им моего титула нельзя оставлять Рубеж вообще без главнокомандующего. И что станет со старшим сыном герцога? Его причастность ко всем происшествиям под огромным вопросом! Лиам и его в план мести впишет, или все же оставит беднягу в живых? Вот только мои мычания он полностью игнорировал. — Теперь о тебе. Я не могу тебя прикончить. Даже подставить тебя не могу, если знаю, что в результате ты погибнешь. Я убил личную охрану матери — за то, что не стеснялись получать жалованье, а спасти ее не сумели, стояли себе тупыми баранами в коридоре, никакой опасности не почувствовали. И сейчас мне придется заявить, что они на нее и напали. Чертова связка диктует свои правила. Но не советую радоваться. В любом случае я сделаю все возможное, чтобы ты страдала. Не знаю, что пообещали тебе Авреи, однако ты пожалеешь, что подписалась на эту грязную работу. И, разумеется, я больше не буду помогать тебе с тленом, тогда рано или поздно тебя раскроют. Во время твоей казни я позволю себе улыбнуться впервые после этого черного дня. Не будет очищать мои каналы от тлена? Я скептически прищурилась. Да мы изначально на его помощь особо и не рассчитывали. Продолжим искать настоящее лекарство. А если и не найдем — Кей все равно не позволит мне стать извергом и убивать невинных жертв. Меня остановят — или брат, или кто-то из друзей, или я сама, потому что не смогу существовать за счет чужой боли. И именно сегодня такой конец перестал меня пугать, поскольку самую главную миссию я завершить успела. Лиам продолжил мысль сам: — К сожалению, на это могут уйти годы или даже десятилетия. — Он немного склонился надо мной, чтобы посмотреть в глаза. — Но мы оба знаем, что будет в случае, если ты и Лодушка не успеете вернуться в академию. — Лиам указал взглядом на мой ошейник. — Желаю неудачи вам обеим. Мне же придется задержаться — похороны и иные хлопоты, которые ты мне организовала. Заниматься твоей больной подругой мне тоже некогда. Он выпрямился, дверь дилижанса хлопнула, транспорт проехал мимо, едва не задев колесом мое лицо. Я медленно выдохнула, прислушиваясь к наступившей тишине, но уловила лишь далекие птичьи трели. Не мешал бы кляп, я позволила бы себе широко улыбнуться. И это все? Даже ноги напоследок не переломал? То ли Лиам об этом просто не подумал, то ли побоялся, что и новую боль я по связке передам ему. А убить он меня не способен — значит, определенно оставил шанс на выживание. Иначе у него просто не получилось бы уехать. В итоге, можно сказать, все обошлось! Ну, по крайней мере, на данный момент. Одна я справилась бы вообще без малейших затруднений, однако некоторые сложности возникают с доставкой Лодушки. Но и эту работу потяну, раз мне подарен еще целый день жизни. Я прикрыла глаза и призвала одну хирну, чтобы перегрызла веревки. Вот только летающая тварь на призыв не откликнулась. И вторая попытка успехом не увенчалась — шестиноги тоже на дороге не показались. Я задумчиво сама себе покивала. Лиам ведь перебил всех моих питомцев! То есть если я не сама их растворила, а они пали в бою, то их сущности потеряны. Очень повезло, что узнала я об этом сейчас — в такой нейтральной и спокойной обстановке, всего лишь туго связанная на безлюдной дороге вдали от места, куда мне срочно нужно вернуться к сроку. В шахте перед стаей домарин это могло принести настоящие неприятности. При следующем спуске под землю надо будет пополнить ряды тленной охраны, призывные сущности бывают крайне полезны. Неудача меня не смутила. За пояс заткнут кнут-артефакт, но даже его помощи не понадобилось. В мои волосы вплетен гибкий прут с острым наконечником — «жало скорпиона», хотя пока без яда. Коса, повинуясь моим намерениям, приподнялась и потянулась к путам на сведенных за спиной локтях, справилась с ними за несколько минут. Я запустила среднее исцеление, мгновенно поднимаясь на ноги. Осмотрелась, вспомнила местность и уверенно зашагала по дороге, а потом и побежала. Если меня в ближайшее время что-то и убьет, так только промедление. Конечно же, Гельт немного подождет, прежде чем отдать приказ магу взорвать мне голову, но не думаю, что капитан готов ждать до бесконечности. Пешком из герцогства Росс до столицы за несколько дней не добраться. Но чуть дальше, за развилкой, начинается торговый путь, куда более оживленный. Я молодая симпатичная девчонка, немало найдется желающих довезти меня до следующего города. Хороших людей на моей родине предостаточно, но и плохих я не боюсь — сумею справиться хоть с целой бандой. Все вышло куда проще. Через несколько часов в противоположном направлении проехал дилижанс, но чуть дальше притормозил, развернулся, а потом меня окликнул мужчина лет пятидесяти: — Девушка, с вами все в порядке? Куда направляетесь? — В столицу, — я проигнорировала первый вопрос — вряд ли мой вид был заметно потрепанным, но само мое присутствие в таком месте могло спровоцировать любопытство. — А вы, по всей видимости, едете в сторону Рубежа? Мужчина некоторое время размышлял, затем лучезарно улыбнулся и выдал: — Могу и в столицу поехать. От попутчицы не откажусь! Его поведение можно было бы назвать странным — еще более странным, чем его необычная внешность: слишком смуглый, широконосый, а длинные черные волосы заплетены в несколько тонких косичек. Но этому всему быстро нашлось объяснение. Водитель, представившийся непривычным именем Харро, оказался обычным путешественником, прибывшим к нам с архипелага Сольдо. Он из туристического любопытства заглядывал в разные уголки Летеи, посещал города и покупал сувениры на ярмарках для личной коллекции. Прилично одетый, управляет дорогостоящим транспортом — с виду далеко не уличный преступник. Притом он может оказаться сильным магом, и тогда мне не поздоровится. Об этом я успела подумать, когда соглашалась на предложение, однако выбор у меня был невелик: лучшей возможности может и не представиться. Но через несколько часов совместного путешествия я расслабилась. Судя по всему, Харро ни в чем не соврал, а дальние расстояния приятнее преодолевать в компании. И разговор становился все более легким. — У вас почти нет акцента! — я сделала искренний комплимент. — Неужели в Сольдо многие изучают наш язык? Он не без гордости признался: — Немногие, но я большой ценитель разных культур. И летейский дался мне проще других, у нас с вами лингвистическая основа одинаковая. — Других? — переспросила я. У него аж щеки подались румянцем от желания немного похвастаться: — На разговорном уровне я освоил уже пять языков. Некоторые даются проще, некоторые совсем не даются — тем не менее я уверен, это вопрос обычной практики. Я восхищенно присвистнула. Пять языков — немыслимо! Я немного изучала эртонский, но вряд ли сейчас смогла бы без труда провести допрос военнопленного, разве что страшно коверкая слова и долго вспоминая перевод. Еще раз похвалив произношение Харро, я перешла и к более интересным темам: — Насколько знаю, отношения между Летеей и Солеными островами остаются напряженными. Не страшно вам путешествовать по моей родине? Не то чтобы я считала своих земляков неприветливыми к иностранцам, но сама политическая ситуация вряд ли располагает к теплой встрече. — Ни с чем подобным я пока не сталкивался, — сообщил Харро. — Пусть короли отношения выясняют, а я — обычный ученый, филолог и лингвист! Никакая политика не помешает поиску знаний! Очень симпатичный человек, тонкий, увлеченный. Он уже больше года назад прибыл в Летею, несколько месяцев преподавал в герцогстве Черси. Дождался отпуска между семестрами и решил побывать в других городах. Неудивительно, что ему не пришлось столкнуться с пренебрежением со стороны обычных законопослушных граждан и образованных людей. Стоит ли сообщать, что в моем родном королевстве хватает и разных мутных личностей, которые не откажутся ограбить состоятельного туриста? На это я и намекнула в рамках собственной истории: — Да, съездила, называется, навестить родственников. Напали в пути грабители, отобрали кошелек. Немного монет в кармане осталось — хватило бы добраться. — Хватит! — заверил он. — Я не настолько беден, чтобы не оплатить тебе ночлег или обед. И за той твоей подругой заедем — ее зовут Лодушка, правильно? — Лодушка, — подтвердила я с улыбкой. Мне повезло с ним настолько сильно, что закрадывались сомнения — а бывает ли такое везение? Он так погружен в изучение чужой культуры, что даже на мою странную одежду никакого внимания не обратил — поверил на слово, что я обыкновенная студентка боевой академии. Притом не переспросил, что же там за грабители такие, которые без труда обобрали студентку боевой академии… Моя история, на коленке состряпанная, была не просто шита белыми нитками — она ни в какие рамки достоверности не вписывалась. И разве что какой-нибудь иностранец из Сольдо пропустил бы несостыковки мимо ушей. А сколько их таких по королевству сейчас путешествует? От силы пара-тройка? И один из них попался именно мне и в самый нужный момент… Ну да, конечно. Я посмотрела еще раз на профиль мужчины: иностранец, преподаватель, ученый, способный расположить к себе именно меня едва ли не с первой фразы, готовый даже оплачивать мои нужды в пути. Осознав, я тихо хмыкнула. Боги мне, конечно, помогают, но не столь же очевидно! Кто его подослал? Лиам? Если он не может меня убить, то и подвергнуть смертельной опасности, наверное, для него невыносимо. Однако он был не в том состоянии, чтобы подготовить такой ход, да и дилижанс изначально ехал с другой стороны. Кей? Мотив ясен — он всегда за меня переживает, но откуда у него такие связи? И ведь не впервые появляются доказательства, что у брата достаточно друзей буквально в любой нужной сфере, которых лично я ни разу за столько времени не видела. Как бы разузнать о Кее побольше, но притом не задавать прямых вопросов? Он носит в себе редкий ген Скорпов… А что если его амбиции гораздо выше, чем стать командиром отряда шахтеров? Размышляя, я раскопала в недрах памяти и другое совпадение — молодая жена Кедара Девятнадцатого была принцессой Сольдо! Интересно, я уже надумываю, что все эти факты между собой связаны, или впервые увидела почти всю картину целиком? Тем не менее в картине не хватало слишком много деталей. И потому я использовала долгий путь для расспросов издалека — такую беседу с удовольствием поддержит любой искатель знаний и иностранец, она не выглядит притянутой за уши. Я расспрашивала Харро о культуре народа Соленых островов, о том, что его больше всего поразило в нашей обыденности. И он словно вообще ничего не скрывал, делая иногда очень спорные заявления: — Представляешь, Мина, в наших школьных учебниках твое королевство именуется по старинке «Скорпа-Летеей». Я лишь здесь выяснил, что подобное считается едва ли не оскорблением! А что оскорбительного, это ведь ваша история, не столь уж древняя? Но я уже научился следить за языком, в каждой культуре есть свои специфические черты, которые я уважаю. Хотя мой опыт подтверждает твои слова о политическом напряжении. Не будет никакого напряжения, если его специально не создавать! — Должно быть, вы правы, — нейтрально ответила я. — Дела давно минувших дней, но для нас все еще воспоминания болезненны. Я правильно помню, что ваша принцесса была королевой? Что с ней стало после свержения Кедара? Харро тяжело вздохнул и объяснил: — Ее величество погибла вскоре после замужества при захвате дворца. Все тогда погибли, хоть как-то связанные с династией Скорпов. А ведь она и связана-то не была. Тогда наше правительство и выступило против Армундов. — Он приглушил голос, словно открывая мне страшную тайну: — Боюсь, что некоторые мои земляки до сих пор называют вашего короля узурпатором, — признавшись в этом, он закончил уже вновь громким и уверенным голосом: — Я это глупое мнение не разделяю! Даже историки спорят о том, как все было на самом деле, но своим-то глазам можно верить — Армунды несколько поколений подряд правят справедливо и мудро. Вот как по-твоему, дорогая Мина, есть ли разница, что делал давно умерший дед, если внук стал лучшим королем из возможных? Я прочистила горло. Нет, он все-таки слишком откровенно рассуждает на такие темы, которые и за хмельным столом обычно не поднимают. Харро откровенен настолько, что и в этом я уловила странность — будто бы приятный профессор исключительно ради собственного любопытства хочет узнать и мое мнение, едва ли не требует с меня оценку правления его величества. Решив больше не поднимать эту спорную тему, я про себя сделала зарубку когда-нибудь добраться до библиотеки и выяснить, что на самом деле произошло с женой Кедара и всей его родней. Сейчас я знаю только, что в общем курсе их дальнейшая судьба не упоминается, как нечто несущественное. И мне в детстве даже в голову не приходило, что пропала вся родственная линия, включая людей, никоим образом не причастных к преступлениям сверженного короля. А ведь и Кей о том же между делом упоминал, будто бы он тоже черпал знания из учебников Соленых островов… Боги, как же все запутанно! Со своей единственной жизнью-то невозможно разобраться, а когда пытаешься постичь все хитросплетения судеб людей в прошлом, так вообще ничего очевидного не остается. Кто врет — наши книги или учебники Эртона, Сольдо и других стран? Хотя откуда историкам на другом конце света знать, как все происходило в действительности на нашей земле? Я бы оставила эти мысли, своих проблем хватает, но сейчас — на фоне череды совпадений — почему-то показалось, что у меня не будет возможности остаться в стороне от этих знаний. По всей видимости, я уже вляпалась по самые уши — правда, неизвестно куда именно. ---------- Глава 2 Глава 2 Я и не удивилась, когда Харро предложил подождать нас с Лодушкой в гостинице, дабы не мешать встрече. Конечно же, кем-то ко мне подосланный, он буквально обязан быть предельно тактичным. На этом этапе я могла бы без труда избавиться от его компании — просто не возвращаться в условленное место, однако передумала так поступать. Харро подозрительный, но нет сомнений, что он довезет нас до столицы в целости и сохранности, а остальное не так уж и важно. К тому же неизвестно, в каком там состоянии больная. Архимаг немного удивился, что я явилась без Лиама, но задерживаться на этом вопросе не стал. Быстро описал ситуацию и проводил меня в сад, где гуляла женщина. Некоторое время я рассматривала ее со стороны, крайне удивляясь. Как за несколько дней она стала выглядеть гораздо моложе, чем раньше? Лекарь и на это каким-то образом повлиял? Но я дошла до ответа сама, и он оказался проще: люди стареют не только от прожитых лет, а еще и от перенесенных испытаний, затаенных обид и разрушительной боли. У Лодушки не только лицо изменилось, она будто стала стройнее и легче — издали запросто перепутать с совсем молодой девушкой. Она наклонилась к цветущему розовому кусту, втянула аромат и смешно сморщила нос. А затем заметила нас. Застыла на секунду и побежала в нашу сторону, звонко щебеча: — Это ты должна меня отсюда забрать? Наконец-то! Архимаг уже успел дать инструкции и сейчас оставил нас наедине. Я все еще не могла наглядеться на ее новое лицо — казалось бы, то же самое, но почему-то совершенно иное. Тем временем Лодушка продолжала вываливать на меня все, что накипело: — Ты Мина, я знаю! А Лиам ждет в дилижансе? Мне даже вещи собирать не надо, потому что нет у меня вещей. Вообще никаких! Я бы сама никогда во все черное не нарядилась, а тут и выбора-то нет. Заедем в лавку, купим мне хотя бы одно платье? Ну пожа-а-алуйста! Совсем другая личность… Вот это эффект! Ей не правили мозги, не давали успокоительных, не сдерживали заклинаниями, а просто стерли часть памяти. Притом процедура прошла успешно — архимаг очень тонко прошел совсем дальше того дня, когда она впервые встретила престарелого бандита под кличкой Крюк. Получается, разуму Лодушки сейчас примерно семнадцать лет. Я постаралась говорить сдержанно, хотя поначалу мне хотелось визжать от восторга — так нравилось то, что я перед собой вижу: — Лекарь рассказал тебе в общих чертах, что произошло? Я понимаю, что деталей очень мало и ты должна чувствовать растерянность, но он рекомендовал посвящать тебя в курс дела постепенно. — Да ничего он толком не рассказал! — Она всплеснула руками. — Не могу понять, почему я обязана служить министерству ресурсов и жить среди убийц, если не помню своих преступлений? — Потому что ты их совершила, — терпеливо произнесла я. — Понимаю, что это не выглядит справедливым, но я себя тоже преступницей не считаю, а все равно оказалась там же. Мы присмотрим за тобой, обещаю. — Ну это еще ладно! — как-то слишком легкомысленно отмахнулась она. — А что мне делать с этой старой мерзкой рожей? — Она указала пальцем на свое лицо. — Меня такую никто замуж не возьмет! Я улыбнулась. — Боюсь, замужество — это последнее, что нас с тобой будет беспокоить. И поверь, твоя внешность совсем не мерзкая, а прошло-то всего два дня. Уверена, через неделю-другую ты начнешь считаться настоящей красавицей. Правда, в нашем кругу это довольно опасно, но и на этот счет не беспокойся — под крылом моего брата и Татьи извращенцы побоятся даже смотреть в нашу сторону. Не все будет так просто, к сожалению, но остальное ты узнаешь со временем, чтобы не перегрузить твою голову. Не переживай, дорогая Лодушка, и пойдем, если ты готова. Она неожиданно вскипела: — Да хватит уже коверкать мое имя, словно я трехлетняя девочка! Тут всех отучила, так теперь и ты с тем же явилась. Меня зовут Лода! Тебе понравится, если я начну кликать тебя «Минушкой»? Тьфу, как будто бабуля пытается уговорами впихнуть в тебя девятый пирожок! Я изумленно хмыкнула. Она даже в личном деле именовалась «Лодушкой», и никак иначе на моей памяти ее никто не называл. Запоздало пришло в голову, что такое обращение придумал Аш, с тех пор и повелось, а в распределитель она попала без настоящих документов. Меня аж передернуло от отвращения, когда я вспомнила об этом жутком человеке. Пусть Кей и не признается, но низкий поклон ему за то, что прикончил такую мразь. Мы вернулись за Харро и разместились в дилижансе. Неожиданный извозчик удивил Лоду только одним фактом, а стеснением она, очевидно, не отличалась: — Не напряжно заплетать эти косички каждый день? Или вы их вообще не расплетаете — так и стираете целиком, как веревки? Иностранец вскинул брови и предпочел не реагировать. Я не стала пересказывать ему суть дела, пусть принимает ее поведение как хочет. Возможно, он и так знает не меньше моего, если его все-таки отправил Кей. А мне поведение Лоды казалось нормальным для позднего подросткового возраста. Ну и пусть немного шумная, зато ничего общего с предыдущей версией! Устав болтать и допрашивать, она внезапно притихла. Неожиданно насупилась и начала шмыгать носом. Поводов расстраиваться у нее было предостаточно, не мне судить, впереди долгий период ее осознания и привыкания. И сейчас она расплакалась по существенному поводу, который озвучила вопросом: — А может, все-таки заедем? Вдруг мама с папой все еще живы, ведь вы не можете знать наверняка… Я покачала головой: — Мы очень далеко от западных земель, пока нет возможности даже навестить их могилы. Их точно больше нет, я видела твое личное дело. Тот человек, — я замешкалась, не желая произносить имя Аша, но и называть его человеком было неправильно, — тот бандит убил их двенадцать лет назад. Поплачь, моя хорошая, это произошло давно, но для тебя будто только вчера. Она разревелась, затем притихла, а через час и вовсе засопела на моем плече. Я продолжала гладить ее по стриженным волосам и думала, что очень скоро все наладится. Лоде нелегко, но мы, все вместе, подарили ей новую возможность начать с чистого листа. Хотя нет, все-таки не чистого: лист порядком помят и измазан грязью, но другого все равно не нашлось. Конечно, Харро не взял с нас за неоценимую помощь даже медяка — я уже и не сомневалась, что он на моем пути оказался не случайно. Высадил у ворот и укатил восвояси. Нас встречала целая делегация, будто бы Кей со студентами любую свободную минуту проводили неподалеку, не желая пропустить момент нашего возвращения. И стоило нам только миновать пропускной пункт, как я расслышала голос Таланеи: — Вон они! Кей оторвался от компании, подбежал, крепко обнял меня и тут же выдал на опережение: — На всякий случай ждали еще вчера, Руперт караулил до поздней ночи — он не особенно хотел, но целебный подзатыльник помог ему определиться. А сегодня я решил прогулять шахтерские уроки. Ири, Рист, Эрман и Таланея только что подошли, они тоже рассчитали, что их дружок с вами должен вернуться примерно сегодня. На сегодняшний день мы и планировали свое возвращение — правда, вечером. Так я и выехала гораздо раньше, а благодаря Харро задержки не произошло. О его участии я взахлеб и рассказывала, пытаясь отследить хоть какую-то реакцию на лице брата, однако он даже бровью не повел, просто удивился вместе с остальными: — А куда делся Лиам? Почему вам пришлось добираться самим? — У него что-то дома случилось, — отмахнулась я. — А у нас с Лодой все в порядке, я же объясняю — иностранец из Сольдо… — И даже денег с вас не потребовал? — изумился Кей еще сильнее. — Или ему Северт заплатил? Или тот ученый оставил свой адрес, чтобы мы передали вознаграждение позже? Нет, ни единого проблеска понимания, о ком я говорю. А ведь он мне однажды уже врал — про Аша, тогда я тоже ничего не заподозрила. Или Кей к этому действительно не имеет никакого отношения, или я надумала по поводу Харро, или у брата в загашнике не только связи в разных кругах, но и безупречный актерский талант. В любом случае настаивать не имело никакого смысла. Как и обижаться — я со своей стороны с ним тоже не до конца искренна. — Да нет же, — я вновь принялась объяснять, раз мы оба поддерживаем свои легенды. — У лекаря я не осталась, он заявил, что все кровати только для больных, пришлось ехать с Лиамом к Рубежу. Помню, что обещала другое, но иначе не получилось. Но я даже в замке не побывала — у них там что-то стряслось, поэтому я повернула обратно. Кажется, никто в мое объяснение не поверил, но у меня нашлась более интересная тема, на которую удалось переключить их интерес: — Позвольте представить вам Лоду. Никого из вас она не помнит, и сейчас ей требуется любая дружеская поддержка. Думаю, никаких магических навыков у нее тоже не осталось, притом определенно есть второй ранг! Надо будет как-то выровнять эти показатели… Сама женщина выглядела растерянной, я даже не представляла, что она чувствует. И первой ее фразы я ожидала меньше всего: — Ничего себе! Мина, почему ты сразу не сказала, что тут столько достойных молодых людей? А у меня ни платья, ни нормального лица, даже волосы кто-то обкорнал… Ири, как обычно, проявила доброту: — Не переживай, дорогая! Могу передать тебе пару своих нарядов — по размеру подойдут. Но сомневаюсь, что ваш капитан позволит тебе их носить... разве что во внеурочное время. А про прическу не думай — тебе очень идет такая стрижка! Какие у тебя, оказывается, густые золотистые волосы, и как я раньше не замечала? Диссонанс чувствовал каждый. Тридцатилетняя женщина размышляла как симпатичная семнадцатилетняя девушка, у которой в голове рюши и романтика, а не какие-нибудь подземные монстры. Ничего, привыкнет. Мы все привыкнем. Я-то совсем немного старше ее сознания, поэтому общий язык как-нибудь найдем. Когда удалось наконец-то отвести Кея в сторону, он сразу вернулся к важному пункту: — А теперь честно, сестренка. Северт вас просто бросил в такой дали от академии? Нет, даже приятели считают его бездушной скотиной, но если бы с вами что-то произошло, да просто не успели бы к сроку, то ему пришлось бы отвечать перед близнецами. А мы с тобой понимаем, что это означает. Я кивнула и выдала ту часть правды, которую придется огласить всей нашей компании для безопасности: — Мы с Лиамом и раньше друг друга не выносили, а в пути произошел окончательный разлад. До такой степени, что он едва меня не убил — связка не позволила. Опасаюсь, что когда он вернется, может напасть на любого из наших. — Причина разлада? — вздернув бровь, уточнил брат. Поскольку я молчала, он сам и продолжил: — Он весьма странный тип, но иногда возникало ощущение, что с тебя он готов пылинки сдувать. Из-за связки, скорее всего. Но были мысли, что не только из-за нее. Пришлось приврать, хотя и доля правды в моих словах содержалась: — Ты правильно угадал. Он хотел со мной переспать, и такой общепризнанный красавчик не привык, чтобы ему отказывали. Наконец-то Кей изменился в лице, а то до сих пор носил непроницаемую маску. Он сдавленно прохрипел: — Я вырву ему сердце. Хмыкнув и хлопнув его по плечу, я заметила: — Будь это так просто, нам с тобой еще в очереди пришлось бы стоять. Но осторожность не помешает — в последнюю нашу встречу он выглядел так, словно собирается отыграться не только на мне, но и на всех моих близких. *** Письмо от Лиама пришло через несколько дней, о чем нам и сообщили студенты, прийдя на полигон к ежедневной вечерней тренировке. Оказывается, у Северта мама умерла, в этом и причина его задержки. — Боги, как же жаль! — сокрушалась Ири. — У него же больше никого нет. Конечно, он принял эту трагедию так близко к сердцу! — У него есть сердце? — неуместно удивился Кей и тотчас поддакнул: — Как же жаль беднягу! — Невыносимо жаль, — подпела и я. — А ведь я и не подозревала, что все настолько серьезно. Рист с серьезным видом оповестил: — Мы все окажем ему поддержку, когда вернется. Лиам — гордость академии, лучший студент, которому до выпуска осталось всего ничего. Его будут ставить в пример всем будущим абитуриентам, чтобы знали, на кого равняться. Сразу после диплома ему светит блестящая карьера, где бы он ни пожелал служить. Раз хочет на Рубеж, то подобным талантам там всегда рады! Таланея с Эрманом понимающе закивали. Да и мы с братом осознавали, чего стоит обещанная поддержка принца. А если еще и мой титул Лиаму преждевременно передадут… нет, все же закон нарушать не станут, у меня в запасе еще больше двух лет. Правда, на самый удачный исход я давно перестала надеяться. *** Гельт долго рассматривал Лоду, затем кивнул и потребовал отчитываться о ее поведении каждый день — прямо при ней и потребовал. Позывной «Гиена» женщине тоже не понравился, но это оказалось наименьшей из ее бед. Ее навыки восстанавливались с поразительной скоростью — стоило Кею только рассказать о магическом заклинании, как она его тут же и применяла. Судя по всему, она приближалась к пределу второго ранга, но с чистой маной дальнейшие переходы будут просты. Она уже часть нашего отряда, а мы знаем, как из слабака сделать сильного мага. Когда мы через пару дней отчитывались перед капитаном о ее восстановлении, я сразу же добавила вывод: — Это память тела. Она будто и не помнит, как правильно бить, зато когда не думает — движение выходит идеальным. Тогда Хорек подался к нам совсем близко и удивил неожиданной похвалой: — Хорошие вы ребята, но я все еще не уверен, что вы поступили правильно. Память тела, говорите? А какие гарантии, что в той самой памяти уже не прошита красной нитью ее жестокость? Рассказать, что она делала со своими жертвами, когда была в банде Аша? Даже у матерых полицейских волосы дыбом вставали. — Не нужно, капитан, — улыбнулась я. — Мы уверены, что удалили первопричину ее безумия, а ловкость, сила мышц и сложенные в знаках пальцы — это уже совсем другое. — Ну, как знаете, — пожал он плечами. — Кстати говоря, Татью привезут на следующей неделе. После долгих споров было принято такое решение. Гильдия не заинтересовалась в ней: все-таки Татья преступница, пусть и лекарь. А министерство ресурсов не захотело ее отпускать: все-таки она лекарь, пусть и калека. Если не справится, то в первом рейде и погибнет. — Справится, — заверил Кей. — У нас ведь отряд, где каждый знает свою роль. Лекарей всегда ставят в центр, самое защищенное место. Если уж Татья и будет атакована, то точно не раньше остальных. — Как у тебя все продумано, однако, — одобрил Гельт. — Все еще бесишь до дрожи в коленках, но так уж и быть — комната по соседству с вашей к ее возвращению будет свободна. Надеюсь, хоть это сподвигнет тебя создать нормальный по численности отряд. Мы переглянулись, не в силах выразить удивление. Кей сообразил сказать самое важное: — Вы не пожалеете ни об одном эпизоде, когда нам помогли, капитан. Не волнуйтесь, я каждый случай держу в памяти. Конечно, отправить Мину в карцер было плохой идеей, но в общем счете пока незначительный перевес в вашу пользу. Хорек от подобной наглости закономерно вышел из себя: — Да иди ты в задницу, Дорн! Ты кто такой, чтобы мои поступки оценивать?! Брат с легкой улыбкой подсказал: — Ваша единственная надежда получить от министерства награду за старания? Капитан поморщился, но после паузы неожиданно признал: — Не без этого, иначе я тебя первого уморил бы, чтобы кишки мне больше не сворачивал. Но ситуация действительно патовая. Профессиональные шахтеры все еще бастуют, в любой момент нас могут бросить в трехуровневую, а то и четырехуровневую шахту, вот только вы не готовы. Даже ты всегда возвращаешься с потерями, про остальных вообще молчу — бандюганы все еще предпочитают выяснять, кто из них самый главный главнюк. Сейчас в карцерах трое сидят за разборки, никак угомониться не могут. Такое ощущение, что делом заняты только две банды — твоя и Аша… В смысле, уже Лодушки, которая внезапно стала Лодой… Точнее, теперь уж и неизвестно, чья это банда. А вы эту обновленную соплячку можете вернуть на прежнее место? При ней хотя бы снаружи тишина была. Там с минуты на минуту начнется полный бардак, слабаков среди них не водится, а у меня карцеры не резиновые. Странно, что и он нашу компанию бандой называет, но придираться к словам бессмысленно. А Лоду мы обратно преступникам не отдадим, в перспективе очень сильная воительница и самим нужна. Однако проблемы начались еще раньше, чем мы прогнозировали. Все довольно быстро сообразили, что с Лодой что-то не так — она вела себя необычно, не отвечала на приветствия и не поддерживала разговоры, а на общих тренировках пока не показывала и десятой доли прежних результатов. Несколько человек, включая Вирнея, обвинили нас в том, что мы что-то с ней сделали, поэтому она окончательно ополоумела. Но гораздо больше было тех, кто почуял слабину и решил отыграться за старые обиды, а пострадавших от ее руки оказалось предостаточно и в банде, и вне ее. Нападения случались и в столовой, и в общежитии, я вообще отвыкла выпускать оружие из рук. Но тогда можно было уповать на внимательность сержантов или капитана — они мгновенно вычисляли зачинщиков и отправляли на «целебный отдых в замкнутом пространстве на хлебе и воде». Но если караульных поблизости не было, то в средствах уже никто не стеснялся. Куда бы мы ни шли, передвигались стройным отрядом, словно никогда не покидали шахту — всегда наготове и сканируя взглядом окрестности. Поначалу жаловались, но затем и сами поняли, что эта непрерывная тренировка идет всем только на пользу. С обидчиками справлялись без труда. Количество переломов, ушибов и ранений среди шахтеров по какой-то неведомой начальству причине многократно возросло, но никто к лекарям лишний раз не спешил обращаться — там потребуют объяснений, а драки со своими запрещены. Если и приходилось обращаться за лечением, то все неизменно «падали с лестницы», других происшествий ни с кем не случалось. В этой среде вообще не было принято жаловаться — это правило отчего-то всеми неукоснительно соблюдалось, словно какой-то закон. Так повсюду всей четверкой и ходили, само присутствие Кея останавливало большинство от импульсивных действий. Но однажды вечером на полигоне нас поджидали человек двадцать — если что-то и способно сплотить вечных соперников, так только желание отомстить женщине, которая еще недавно кого-то из них заставляла ей прислуживать, а в случае неподчинения избивала до полусмерти или макала мордой в унитаз. Огромное количество напавших разбило наш строй, поскольку отбиваться пришлось сразу со всех сторон. Кей двигался молниеносно, каждую следующую секунду подсекая ноги разъяренным мужикам. Мой кнут ходил вихрями, не позволяя ко мне приближаться и отбивая летящие камни и ножи. Позади верещал Руперт, требуя хотя бы секунду передышки для перезарядки арбалета. Лода тоже старалась, но у нее буквально не было столько злости, чтобы бить живых людей от всей души по мерзким физиономиям — не накопила она еще достаточно жестокости. Поэтому она вскоре и получила кулаком в лицо, упала на землю, но затоптать ее я не позволила — вовремя заметила и направила кнут в нужную сторону. Рывок на себя, летящее мимо тело, перегруппировка, пинок с размаху прямо в удобно открывшийся нос — некоторые личности понимают лишь такие убеждения. Разумеется, мы справились бы, но без серьезных ушибов или даже травм сегодня вряд ли обошлись бы — вон у скулящей на земле Лоды уже под глазом здоровенная ссадина. Но я наклониться к ней не успела — к пострадавшей подлетел Вирней, взявшийся неизвестно откуда. Протянул женщине руку, поднял на ноги и задвинул ее себе за спину, разворачиваясь к следующему нападавшему. Я только сейчас заметила еще нескольких мужиков из их банды, которые с явным удовольствием молотили своих недавних приятелей. Раскол налицо, но такой массовости я не ожидала. Людей на полигоне становилось все больше, словно запоздало подключались и те, кто вначале не думал участвовать в шумихе. Я прогнулась назад, пропуская летящий булыжник, и наткнулась спиной на чьи-то руки. По знакомому присвисту узнала Руперта. — Только глянь, да тут же все собрались! — заявил он весело. — Вот ведь накопилось у всех обид, любо дорого поржать! — Полный хаос… — судорожно выдохнула я, рассматривая Теодора, вбивающего Кирана в землю. — Как это остановить? — А зачем? — Вор указал пальцем на Кея, который со смехом отбирал у очередного бандюгана длинный меч. — Когда вас не было, Хорек организовал массовое побоище — правда, без оружия. Тогда твой брат всех за десять минут разбросал, а тут как будто и не спешит, и вряд ли ему мешают молоты и топоры. Всем давно пора выпустить пар, вот он и не останавливает, раз такой шикарный повод нашелся. Кстати, а где наш повод-то? А, вон за Вирнеем прячется! Кстати, он Лоду никогда не предавал — то ли мазохист, то ли влюбился по причине полного дефицита здесь баб, то ли соответствует своему имени — Вирней всегда верный, как псина. — Вот бы и тебе хоть чуть-чуть у него преданности поучиться, — посоветовала я. — С удовольствием, но не сегодня! Пригнись. — Он вздернул арбалет, выстрелил и сразу отчитался: — Хлоп, минус плечо у Зака. — Правда, когда взревевший от боли раненый Зак нацелил в нашу сторону краснеющие от гнева глаза, Руперт заорал что есть мочи: — Это не я! Да точно говорю, это Мина шмальнула! Веселье весельем, но драка только набирала обороты. Я дала Руперту подзатыльник и распустила плеть, сбивая длинный прыжок Зака в нашу сторону. По-моему, большинство уже и про Лоду забыли — кидались на любого, кто под руку подвернется. Жаль, что Татью привезут только завтра — такую вечеринку пропустила! И замечательно, что Татью привезут только завтра — от такой толпы она костылями могла бы и не отбиться. Я в очередной раз ударила — хлестко кнутом, а затем в челюсть кулаком пропущенному мимо, затем выпрыгнула из гущи, сделав сальто назад, и как раз в этот момент рассмотрела, что на полигон спешат и остальные участники, которых забыли пригласить. Сержанты неслись впереди, Гельт немного отставал, но уже кипел от гнева. Кажется, грядет конец акта, но я успела напоследок зарядить в живот, даже не разобрав чей. И уже через четверть часа мы нестройным рядом стояли на испаханном конечностями и лицами полигоне. Кто-то шмыгал носом и вытирал сукровицу, кто-то тихо стонал, кто-то победно улыбался, но все без исключения опускали головы, когда взгляд капитана устремлялся в их сторону. Хорек поначалу даже говорить внятно не мог — он начал с нечленораздельных звуков, перешел на маты и лишь гораздо позже вспомнил цензурные слова: — Да как?! Да что вы тут?.. Да как такое?... Кто начал?! Я отчасти понимала его негодование. Запретил же выяснения отношений, но когда вообще все участвовали, то что делать? Даже в карцеры не запихнешь, не вместимся. Зак, прижимая ладонь к поврежденному плечу, ответил: — Начальник, мы просто решили потренироваться. Никто ничего не начинал! Мне бы к лекарю, я тут недавно с лестницы упал. Прямо на арбалетный болт, очень неудачно… — К лекарю тебе? К лекарю?! Капитан подался в сторону Зака, чтобы было проще уничтожать его взглядом. А со стороны общежития летел пузатый Арлан, размахивая дубиной и пока не замечая военных: — Вы почему меня не разбудили, черти?! Че, уже все закончилось? И кто кого… — он осекся, наконец-то разглядев капитана, опустил дубину, потупил голову и бочком втиснулся в виноватый строй. Гельт отправил в лекарскую только тяжелораненых, но и их приказал вернуть сразу после оказания первой помощи — пусть зашивают свои раны, накладывают шины и плетутся обратно. И в качестве наказания приказал военному магу активировать наши браслеты — улыбаться всем расхотелось, когда каждого скрутило невыносимой болью. Я даже на ногах устояла, хотя почти все с криками скрючились на земле — все-таки мои ранги давались куда сложнее, после тех страданий другие кажутся щекоткой. Но и это наказание показалось Хорьку недостаточным, он оставил нас стоять на полигоне всю ночь и до следующего обеда, не позволяя присесть и не дав даже по глотку воды. Кажется, никто особо по этому поводу не страдал — пусть хоть дождь пойдет, жаловаться не станем. Конец лета, отчего бы на свежем воздухе и не постоять? Кто-то уже тихо смеялся, вспоминая лучшие моменты вечера, а кто-то продолжал ругаться — шепотом, конечно, а то Гельта от ярости вообще разорвет. Разве что Лода тихо плакала и не могла поверить, что ее жизнь изменилась настолько сильно. Ну а мы, уже прошедшие огонь и воду, не увидели больших отличий этого дня от всех других. Повод для печали только один — нашу дорогую Татью после долгой разлуки не сможем встретить лично. ---------- Глава 3 Глава 3 Когда нас наконец-то отпустили, мы поспешили в комнату, чтобы сходить на обед уже вместе с Татьей. Она действительно ждала нас внутри, но с таким угрюмым лицом, будто бы вовсе не была рада нашей встрече. При появлении Лоды она сильно вздрогнула и побледнела, но голос ее прозвучал отчетливо: — За мной приезжал сержант, он в общих чертах рассказал, что здесь без меня происходило, но я не поверила. Не смогла ему поверить. Признаю себя тупицей, ведь за вас, ребята, я и жизнью бы рискнула, настолько доверчивой дурой оказалась. И не думала, что именно вы меня предадите. Я подошла к ней, села рядом на кровать и попыталась говорить мягко: — Ради тебя и мы пошли бы на что угодно, но здесь такая ситуация… Ты обязательно поймешь, когда узнаешь! — Пойму? — она перевела на меня безразличный взгляд. — Может, и пойму. Но каждый день видеть это лицо еще и днем, а не только в ночных кошмарах — уже слишком. — Подождите, я и ей что-то сделала? — удивилась Лода. — Вот все это ты и сделала, — не без удовольствия отметил Руперт. Татья встала, тяжело опираясь на костыль левой рукой, правая безвольно болталась вдоль тела, и пошла на выход. Но Кей перекрыл ей путь, не желая отпускать. — Не горячись. В конце концов, это твоя комната. Если тебе невыносимо жить с Лодой в одном помещении, то уйдет она — в соседнюю спальню. Хорек освободил ее под наш отряд, чтобы мы все были рядом. Татья не ответила, просто отодвинула его плечом с пути и попыталась пройти дальше. Кей продолжил: — И сержант рассказал тебе далеко не все. Мы нашли способ повысить твой ранг — надо только дождаться похода в шахту. А магия окончательно восстановит твои ноги! Правда, местный лекарь не думает, что правую руку еще можно поправить, но посмотрим, что произойдет, когда ты возьмешь шестой или даже седьмой ранг! Если и это не поможет, то Мина уже знает дорогу к архимагу, он уж точно справится с любой задачей. Дороговато, но ради тебя мы добудем любую сумму. Она все-таки подняла на него тяжелый взгляд и сдавленно произнесла: — Вот только жалеть меня не надо. А то я не знаю, как ты тщательно отбирал себе в отряд сильнейших. Не притворяйся, что тебе в шахте срочно понадобилась хромая инвалидка, которая теперь и секиру не поднимет. Твоя жалость еще противнее, чем то, что ты продал меня за эту психопатку — ну конечно, она-то точно сильна. — Жалость? — искренне изумился мой брат. — Татья, очнись! Еще немного, и любая группа начнет за тебя глотки друг другу рвать. Теперь понятно, почему заклинание самоисцеления тебе давалось так сложно — у всех магов с врожденным даром целителя гораздо проще получается направлять эту силу на других, чем на себя. Лекарь в шахте важнее любого другого мага, я уж про арбалетчиков вообще молчу. — Эй! — возмутился Руперт. Но Татья на него не обратила внимания и все-таки сумела добраться до двери. Деваться ей некуда, дальше соседней комнаты она не уйдет. И вроде как совсем близко, но лично меня просто раздавила эта ситуация. Мы все долго молчали. Кей кусал губы и, наверное, думал, что подобрал неправильные слова. Лода зажала ладонью рот и застыла с распахнутыми глазами — ей о себе еще многое предстоит узнать, и тоже не позавидуешь. А я думала, что Татью одолевает гораздо больше эмоций, чем присутствие бывшей маньячки в нашем отряде. Женщина и грузом на наших шеях быть не хочет, и понимает, что остальные шахтеры еще хуже нас, но и доверять предателям не может. Но ведь она не так уж и неправа: спасая Лоду, мы думали о ней, о себе, но почему-то совсем не принимали в расчет чувства Татьи. А ведь та сцена на дуэльной арене была просто немыслима в своей жестокости, такое вряд ли забудет даже самый чуткий на свете человек. Молчание нарушил Руперт, неожиданно заявив: — У Татьи самый мерзкий на свете характер, но эта зловредная бабеха была с нами с самого начала, а новенькая все еще темная лошадка. И вы мне уже порядком опостылели, в соседней комнате должно быть потише — Татья же или дрыхнет, или молчит. Пойду я тоже. Получу пару раз костылем по башке, потом она устанет и смирится. Удивленно наблюдая за тем, как он собирает немногочисленные пожитки, я восхищенно выдохнула: — Руперт, спасибо тебе! Не думала, что именно ты станешь мостиком, но это ведь лучший выход из тупика. Нам и Лоду нельзя без защиты оставлять, и Татью лучше не упускать из виду. Да ты просто гений, придумавший единственный способ склеить отряд обратно! — Подумав, я нахмурилась и уточнила: — Ты ведь не собираешься создавать другой отряд без нас, зато с лекарем? Он отмахнулся и успокоил: — Нет, конечно, в шахте я хочу выжить, а твоим бессмертным братцем прикрываться удобнее всего. Да и чудится мне после твоего рассказа, что когда вернется Лиам Северт, то желательно находиться подальше от тебя. Будь ты порядочной девушкой, сразу бы с ним и переспала, а так все твое окружение под ударом из-за твоего эгоизма. Я лучше за стеночной подожду, пока белобрысый будет кроваво показывать, что твой братец вовсе не бессмертный. Я едва воздухом не подавилась. Но Кей, кажется, даже удивлен не был — закатил глаза и вздохнул. Все люди меняются, даже из сумасшедшей убийцы можно вылепить невинную душу, но наш обожаемый Руперт себе не изменяет. *** К величайшему сожалению, Руперт не был далек от истины. Мы примерно того и ожидали, но все равно оказались не готовы. Несколько дней прошли в затишье. Татья на наши приветствия не отвечала, на уроках садилась подальше, а от общих тренировок пока была освобождена и во время их проведения дремала на трибунах. Руперт на вопросы только кривился и предлагал еще немного подождать. О возвращении Лиама мы узнали вовсе не от его друзей. Меня подорвало на кровати, словно неясное ощущение ударило прямо по груди и пробило сердце. — Что? — Кея разбудило мое слишком резкое движение. — Опять ранг?! — Нет… — с трудом проговорила я, прислушиваясь к себе. — На улице нет грозы? У меня такое чувство, будто приближается гром и уже сейчас долбанет прямо в наше… Я не успела завершить предложение, поскольку именно окно с грохотом вылетело, осколки полетели по всей комнате, а рама столкнулась с противоположной стеной. — Ну здравствуй, милая. Соскучилась? — лениво произнес Лиам, не обращаясь конкретно ко мне, а будто осматривая фронт работ. Кей метнулся в мою сторону, прикрывая собой. Но брат ошибся — именно мне ничего не грозит, если не считать легких ссадин или случайных порезов от стекла. Лода крякнула и жалобно заскулила. Она была предупреждена, но слышать слова и видеть собственными глазами — принципиально разные вещи. Женщина попыталась прорваться к двери и даже успела открыть, но Лиам как-то неспешно взял подушку со свободной кровати Руперта и бросил вперед. Вероятно, снабдил бросок львиной долей магии воздуха, раз Лоду со всего размаха впечатало в поверхность, а ее тело с треском захлопнуло дверь. Бедняжка захрипела, сползла на пол и метнулась в угол, сжавшись в комок и закрыв голову руками. — Куда? — невнятно спросил Лиам. — Раз я не могу навредить этой суке, то буду вредить всем ее близким. А где ваш лупоглазый сосед? Двоих мне не хватит даже на часок веселья. Ну да, Руперт слишком осторожен, чтобы оказаться под ударом первым. И ему хватит ума не показываться в этой комнате, пока шум не стихнет. Судя по запаху и шатким движениям, Лиам был зверски пьян. Но даже в таком состоянии он был способен хоть весь корпус по кирпичикам разнести. Я вынырнула из-за спины Кея и попыталась произносить фразы как можно тверже: — Лиам, нам нужно поговорить! Ты тогда меня не выслушал, но поверь — после моих объяснений ты увидишь ситуацию с другой стороны. — Говорить с тобой? — он скривился. — Обязательно. Сразу после того, как до смерти замучаю всех, кто тебе дорог. И начну с твоего любимого братца, конечно. Он силен, но мы втроем, если объединить усилия, могли бы оказать ему сопротивление. Однако Лода от неожиданности вышла из строя, да и я не собралась мгновенно — подумала, что при первой же встрече сообщу недостающие факты, просто не ожидала, что встреча произойдет именно таким образом. Конечно, правдивая история Северта не успокоит, но хотя бы заставит задуматься. Мое промедление и сыграло ему на руку — Кей против него оказался в одиночестве. Мой брат был храбр и силен, а заодно воспользовался нечеткими движениями пьяного нападавшего, поэтому смог провести удачную атаку и хорошенько врезать тому в челюсть. Но Лиам будто и не почувствовал боли, зато разозлился еще сильнее. Собрался и мощнейшим магическим ударом отшвырнул Кея, тот упал прямо на визжащую Лоду. Лиам сплюнул кровь на пол и неспешно пошагал к ним, разминая шею. Оставаться в стороне больше нельзя, но проблема в том, что и я не способна бить его в полную силу — в моем резерве прописано точно такое же ограничение. Поэтому я просто прыгнула прямо на его грудь, обвила конечностями, сдавила руками голову, намертво вцепившись и перекрывая обзор, и заверещала: — Нет, Лиам, не смей! Не смей! Он настолько могущественный, что мог двигаться и дальше — и даже вслепую перебить всех. Но отчего-то он остановился и зарычал раненным зверем куда-то в район моего живота: — Не прикасайся ко мне, дрянь! Сдохни или прикончи меня, хоть как-нибудь останови это мучение… И не смей ко мне прикасаться! Я бы и рада никогда его не трогать, а лучше и не видеть, но сейчас иного выхода не было. Зато Лиам был вынужден потратить силы на то, чтобы отодрать меня от себя — и это ему удалось, правда, вместе с клоками светлых волос. Откинул меня на пол, но я тотчас вновь преградила ему путь, готовая на что угодно — снова прицепиться, повиснуть на шее, вгрызться зубами в плечо. И мой взгляд эту готовность полностью отражал, поэтому Лиам и задумался: а что важнее — добить прямо сейчас Кея или избежать прикосновения ко мне? Вдруг он покачнулся, кивнул какой-то мысли, развернулся и исчез в проеме от разрушенного окна. Будто бы только что придумал себе более интересное развлечение, чем обниматься со мной. И уже через пару секунд дверь медленно отворилась, впуская осторожно осматривающегося Руперта. Татья следовала за ним, тяжело опираясь на костыль. Дверь за ней осталась открытой, сейчас запираться уже было бессмысленно. — Ушел? — уточнил вор. — Военные живут на первом этаже, но шум стоял такой, что их точно разбудил. Это они раньше в разборки не вмешивались, но скоро будут тут. Сдайте им Лиама, пусть с ним ректор разбирается. Кей даже подняться не мог, он со стоном сел, кривясь от боли. — Наше слово против слова лучшего студента академии? — произнес он. — И это когда нам запрещено конфликтовать вообще с любыми студентами? Хорек даже разбираться не станет. У него слишком много проблем, и он не выносит тех, кто создает лишние. — Надо срочно доставить тебя к лекарю, — поторопила я. — Отойдите в стороны, — ворчливо потребовала Татья. — Мне показали несколько заклинаний исцеления — если травмы несерьезные, то я справлюсь. А ты, щенок, не дергайся, я и так не особенно умею, на тебе буду тренироваться. Я не поняла, это тот белобрысый симпатяга спятил? Что с ним случилось, пока меня не было? Раньше-то он выглядел таким холеным ублюдком, глаз радовался. — А теперь просто ублюдок, — прохрипел Кей. — И у него точно крыша съехала от вседозволенности. Нам нужен план. Раз другие не способны его остановить и не видят его истинную натуру, то придется это сделать нам — хуже убийцы только убийца с его возможностями. Я помогла Татье присесть на полу рядом с Кеем и сразу отступила, радуясь, что ее доброе сердце осталось на месте. А ведь это грандиозный знак — она все еще переживает за нас, значит, до сих пор не смогла научиться считать нас чужаками. Руперт уставился на меня и спросил прямо: — Ты точно что-то недоговариваешь, наша маленькая бесхитростная Мина. Да, отказ мужчинам портит настроение, но не до такой степени. До недавнего времени Лиам был вполне вменяемым, но это, — он кивком указал на разрушенную комнату, — переходит все границы. Хочешь сказать, что он свихнулся из-за банального отказа согреть ему постель? За дураков нас держишь? На меня в ожидании ответа уставились все, даже Татья отвлеклась от своей важной работы. Пришлось выдавить: — Хорошо, признаю, что наш с ним конфликт куда глубже, чем я могу вам рассказать. А это как-то влияет на то, что Лиам Северт перестал быть вменяемым? Все, примите как факт, что он сошел с ума. Я попытаюсь с ним поговорить, когда он немного придет в себя, однако не обещаю, что станет лучше — возможно, это окончательно его добьет. Сержанты наконец-то показались возле лестницы, остановив дальнейшие расспросы. Они не особенно спешили — вероятно, потратили время на одевание и оценку обстановки. Никто из других шахтеров даже в коридор не выглянул — если нас уничтожают, так пусть, здесь равнодушие к конкурентным группировкам в подкорку вшито. Разве что Вирней шел следом за группой военных, поднявшись со своего второго этажа. Посмотрел на Лоду, убедился, что жива, и застыл в стороне в ожидании объяснений. — Ну и? — раздраженно спросил сержант. — Вы в курсе, что драки запрещены? Капитана из-за такой ерунды будить не станем, просто назовите имена всех участников. И шагайте вместе в карцер на два дня о поведении думать. — Он прошел дальше, заглянул в комнату и присвистнул, разглядев зияющий провал в стене. — Да вы тут совсем страх потеряли?! — В карцер… — задумчиво повторил Руперт и сообразил, что говорить дальше: — Да, точно, нам нужно в карцер! Это мы с Татьей напали на этих троих, бесят они нас! И казенное имущество все вместе ломали! За два дня не перевоспитаемся, нам бы недельку-другую… Сержант растерялся — с такой реакцией на наказание ему сталкиваться не приходилось. Но я прекрасно поняла задумку и подпела: — Все правильно! Они напали, а мы спровоцировали, каждый присутствующий виноват! Там есть места для пятерых? — Для шестерых, — вставил Вирней, все еще беспокойно поглядывая на Лоду. — Я тоже ломал — сил не было, как хотелось что-нибудь сломать. — Разве что группами вас, идиотов, селить… — теперь уже совсем обескураженно решил военный. — Женщин в один карцер, а мужчин во второй. Деритесь там за единственную лежанку. Срок установит капитан, когда оценит размер ущерба. Вряд ли Вирней рассчитывал именно на такое распределение, но отнекиваться было уже поздно. Руперт радостно бежал впереди конвоя. Лода и Татья непонимающе уставились на меня, пришлось шепотом объяснить: — Лиам вернется завтра или когда проспится. А в карцере нам светит несколько дней спокойствия, там он нас не достанет. — Вот оно что, — протянула Лода. — Ну и способы выживания у вас тут… — У нас, дорогая, у нас, — поправила я с улыбкой, что хотя бы в ближайшие дни никем из близких рисковать не придется. *** Мне в этой каморке бывать уже приходилось. Лоде тоже, хотя она и не помнит. Татья ныть вообще не привыкла, а за единственное лежачее место спорить не было нужды — ей с ее больными конечностями и уступили, а мы и на твердом полу поспим. Я и не думала, что такое завершение трудной ночи придется всем нам на руку. В закрытом пространстве у нас не было возможности друг от друга спрятаться. Поначалу Татья делала вид, что не замечает Лоду, а на мои вопросы все-таки отвечала — рассказала, как провела недели в столичном лазарете, а в таких роскошных условиях она и в прошлой жизни никогда не оказывалась. Я предложила ей потратить все это время на медитации — да, ей, как истинному лекарю, самолечение дается сложнее, но все равно ведь осваивается. И, если повезет освоить заклинание большого исцеления, через неделю она отсюда выйдет уже без костыля. С рукой пока ничего не поделать, но весь расчет на поход в шахту и эфир. Сейчас у нее первый ранг, но на втором или третьем силы вырастут невероятно. Я не думала, что следует скрывать тайну от этих женщин, и рассказала о нашем удачном опыте очистки эфира. А еще размечталась, как выпрошу через Ири учебник по знахарскому искусству, и тогда Татья станет считаться бесценным магом. У нее на миг даже глаза загорелись, словно бедная женщина уже подписала себе приговор, а вместо того перед ней открыли замечательное будущее. Еще через сутки я просто и без предупреждений вывалила всю историю Лоды, не скрывая деталей. Татье деваться некуда — она вынуждена выслушать. Трудность была в том, что и сама Лода пока не была в курсе всей своей истории, именно поэтому она и разрыдалась уже на том моменте, когда Аш на ее же глазах убил родителей. Ей все равно придется когда-нибудь это принять, а тут подходящая ситуация, чтобы и поплакать, и попытаться смириться. Я закончила обращением к Татье: — Ты не обязана испытывать симпатию к Лодушке, имеешь полное право. Только учти, что это не Лодушка, а Лода, которая ничего не успела сделать ни тебе, ни другим. У них только лица похожи, но сейчас под оболочкой скрывается семнадцатилетняя перепуганная до чертиков девчонка. Я хорошо тебя знаю. Ты щедра на грубости, но настоящего человека за ругательствами не спрячешь. Татья впервые посмотрела на Лоду, сумев не вздрогнуть и не скривиться. После долгой паузы спросила: — Ладно, допустим. Но я понять не могу, почему же ты так рыдала, когда Аш помер? Я бы на твоем месте от счастья скакала. Да я бы на твоем месте его сама прикончила, как только стала сильнее. А ты сильна — мне ли не знать? Неужто ни разу не было возможности воткнуть ему вилку в глаз, и плевать на наказание после? — Не знаю! — сквозь слезы ответила обвиняемая. — Я ведь и этого не помню! — Ее сознание было искалечено точно так же, как твоя правая рука, — пожала я плечами. — Все правильные чувства заменились на неправильные, она логичную ненависть к своему мучителю превратила в ненависть к другим людям. Мы с тобой этого до конца не поймем… И хвала богам, что мы не можем этого понять! — Ну и дура, — совсем уж привычно отозвалась Татья, перевернулась на другой бок и засопела, чем и обозначила окончательное завершение конфликта. Судя по подсчету кормежек, выпустили нас на девятый день. Мы встретились прямо в подвальном коридоре, я крепко обняла исхудавшего и побледневшего Кея, хлопнула по плечу сообразительного Руперта, нейтрально кивнула Вирнею. Брат тоже пребывал в хорошем настроении. Он глянул на Лоду, которая поддерживала Татью под локоть — ноги последней за столь короткое время не излечились, но состояние от усиленных медитаций улучшилось. Она принимала помощь так, словно ничего странного в этом не было. Кей хмыкнул и бодро заговорил: — Обезумевший Лиам понятия не имел, какой подарок нам сделал, без него мы так быстро и не сплотились бы. Кстати, Вирней теперь тоже с нами. Ранг мы ему подтянем, зато наконец-то закроем вопрос с замыкающим отряда. Неплохой оказался человек! — выдал мой брат, не обращая внимания на то, что предмет обсуждения стоит рядом. — За всю отсидку мы что только не обсудили. Под суд он попал за грабежи на дорогах, убийствами тоже не гнушался — предлагаю дружно осудить и забыть, мы тут все небезгрешные. В банду Аша попал одним из последних, был мальчиком на побегушках, потом его Лодушка… то есть Лода возвысила и сделала своей правой рукой. Правда, на нем чаще всего злость и срывала. А он помалкивает, почему все это терпел. — Кей лукаво подмигнул с явным намеком. — Есть версии? Сам Вирней насупился, не желая обсуждать личные вопросы при посторонних. Зато Лода сообразила: — Влюбился в меня, что ли? Фу! Ты же старый! Прокашлявшись, я ей подсказала: — Ему лет тридцать, он твой ровесник. Вирней смутился еще сильнее, зарделся, а потом вскипел: — Да пошли вы все! Просто именно она рассмотрела мой характер, оценила самообладание и ум. И какой бы она ни была, но всех под собой умела удержать, а только отпустила хватку — сразу стычки в банде и начались. И видно же было, что она иногда себя не контролировала. Я больного человека чисто по-человечески жалел! А вы придумаете тоже. Мы не стали над ним подшучивать, да нас их отношения и не касались. Но новому приятелю я была рада, мы ведь и без того раньше к Вирнею приглядывались, а в тупиковой ситуации он себя проявил, от неожиданности выбрав сторону. Если и влюбился в Лоду, так нам же лучше — меньше вероятности, что предаст. Секрет с эфиром от своих не утаить, да и мой тлен в шахте иногда настолько необходим, что его не спрячешь. Поэтому чем крепче наши внутренние связи, тем лучше для всех. Кей как раз рассуждал о расселении — дескать, жить тоже лучше по-отдельности мужчинам и женщинам, чтобы последним было комфортнее. Руперт, если желает, может и в женской спальне поселиться, никто в нем мужика все равно не видит. На возмущение не ответил и задумался, насколько это безопасно, пока шестиранговый безумец бродит по округе. Или Северт уже седьмой взял? Никто не удивился бы. И в этот момент нас со стороны окликнул Гельт: — Дорны, сюда на пару слов! Остальные шагайте в столовую, нечего уши развешивать. Мы подошли, и я сказала, опережая его претензии: — Такого больше не повторится! Наверное. Ломать окно действительно было лишним, вину признаем. — Да заткнись ты уже, — устало попросил капитан. — Не расскажете, что тогда произошло на самом деле? — Так мы ведь рассказали, — удивился Кей. — Какие-то сомнения? Хорек выглядел странно. Он заторможенно перевел взгляд с лица брата на мое, еще сильнее нахмурился, а затем задумчиво произнес: — Убит студент. Некий Гарольд Аврей задушен во сне настолько тихо, что даже его сосед по комнате не проснулся. Расследователи сразу накопали, что именно он когда-то напал на Мину, а потом отказался драться с Кеем на дуэли. Вы были единственными подозреваемыми. Вас спасло то, что на момент преступления вы оба находились в карцере. И все же посмотрите мне в глаза и скажите честно — вы ведь не могли убить студента и младшего сына герцога? Вы ведь не такие выродки, как я сейчас думаю? У меня от услышанного не получалось вдохнуть. Кей изумленно произнес: — Я о нем уже и забыл. И вы ведь сами сказали — мы были в карцере. Как и все наши приятели, даже подговорить никого не получилось бы. — Все так, если забыть, что вы в этот карцер чуть ли не с плясками спешили, как мне рапортовали, — закономерно отметил Гельт. — Сразу после очень шумной драки со своими же людьми, ну да. Я, по-твоему, идиот, если вижу в этой показухе идеальное алиби? Да, убить его вы не могли, но точно знали, когда это произойдет и кто это сделает, и поспешили прикрыть собственные задницы! Кей прижал руку к груди и проникновенно произнес: — Капитан, я клянусь, что с Гарольдом Как-его-там у нас с того дня не было ни единой ссоры. Мы даже ни разу с ним не разговаривали! И мы понятия не имеем, кто и за что его прикончил. Можно уже идти? А то после ваших карцерных деликатесов очень хочется навернуть нормальной каши. — Ну, идите, — вынужден был ответить Хорек. — Но учти, Дорн, что я ни на секунду тебе не поверил и глаз с тебя не спущу. — Как будто раньше было по-другому, — беспечно пожал плечами Кей. — Идем, сестренка. Я на ватных ногах поспешила следом, пытаясь обуздать нервы. Гарольд умер! Мой жених, с которым я когда-то собиралась провести всю жизнь и которого знала с самого детства, умер… Нет, мне его не жаль, он был извращенцем и подонком. Однако зря Гельт не поверил Кею — тот говорил совершенно искреннее. Только я знаю правду. Лиам Северт оставил нас в покое, чтобы осуществить другую месть. Он твердо уверовал в слова Шеллы, что убийцу к ней подослали Авреи. Он точно сошел с ума! Если еще недавно я пыталась понять ход его мыслей, то теперь конец — он переступил черту, за которой уже оправдания не сработают. Он больше сам себе не ищет оправданий, а с его силой это настоящая катастрофа. Вот только я не могу на него заявить, даже шепотом поделиться с Кеем не получится, ибо в моем разуме прописано точно такое же ограничение, не позволяющее подвергнуть жизнь Лиама угрозе. ---------- Глава 4 Глава 4 Ири от нетерпения подпрыгивала на месте. И заговорила раньше, чем мы подошли: — Вы были в карцере? За что?! Мина, ты снова пропустила несколько лекций, но ничего — догонишь. Правда, на помощь Лиама пока не надеемся… А вы почему теперь все вместе ходите? Думаете, прогуляться до студенческой территории опасно для жизни? Глупости! Мы ведь Мину провожаем туда и обратно. Татья, я рада видеть тебя живой и невредимой… ну, почти невредимой. Как ты? Обилие вопросов давало возможность не отвечать ни на один из них. Кей выбрал задать собственный вопрос: — Вы, как вижу, тоже все вместе ходить начали — одного только не хватает. Не он ли причина? Ири поникла. Рист кивнул и подтвердил: — Да, с Лиамом сейчас сложно. Подождите, вам же он ничего не сделал? Я удивленно уточнила: — Он на вас напал? Быть не может! — Не напал, — поправил принц. — Но мы сейчас вынуждены контролировать обстановку в академии, а утихомирить его получается только сообща. Кажется, рано или поздно наступит момент, когда придется доложить о ситуации ректору. Пока держимся, ведь считаем Лиама своим другом, но терпение на исходе. Мина, до лекции еще есть время, расскажи, что именно произошло во время вашей поездки — вдруг это поможет? Я молчала, пытаясь подобрать слова. Тогда Ири поторопила: — Мы тебя ни в чем не обвиняем! Нужна любая информация. Его мать погибла от рук личных охранников, которым было поручено ее защищать, это тяжелый удар, никто не спорит. Но все-таки не повод вести себя подобным образом! — Ну, у нас с ним были разногласия по личным вопросам, — снова полуправдой ответила я. — Думаю, что одно наслоилось на другое. Принцесса покачала головой и добавила домыслов: — Он словно сломался на чем-то — на какой-то неразрешимой дилемме. Убийц он уничтожил сам, но это не принесло успокоения. Наверное, из-за того, что он не узнал имя их нанимателя? Или узнал, но по какой-то причине не может до него добраться. В любом случае дела очень плохи. — Да что он натворил-то? — поторопила Татья. — Все ходите вокруг да около, лишь интересу нагоняете! Объяснил Эрман, загибая пальцы при перечислении: — Постоянно пьян. Не посещает занятия. Пропустил важный зачет. И это пока сходит ему с рук в счет прошлых заслуг. Но дальше хуже: вспоминает каждого, кто хотя бы раз на него косо смотрел после поступления, и вызывает на дуэль. На ближайший турнир у него назначено уже двенадцать дуэлей, и это не предел. И, судя по выражению лица, Лиам собирается калечить и убивать, включая тех, кто уже давно перед ним извинился и наладил отношения. А вчера Далкен отказался драться — так Лиам волоком протащил его по лестнице на крышу и скинул оттуда. Далкен выжил, все-таки старшекурсник, зато на второй вызов на дуэль уже ответил согласием. У нас тут один студент погиб — к счастью, у Лиама с Гарольдом никогда проблем не было, он его даже защищал, поэтому мы его и не подозреваем. Однако я бы уже ничему не удивился. Все это пока остается в тайне от руководства академии, по большей части благодаря нашему вмешательству, но мы не всесильны. Если Лиам не возьмется за ум, то не получит диплом. Слишком не вовремя он сломался, в самом конце учебы. — Так и это еще не все! — подхватила Таланея. — Вчера он вытащил Надалину из комнаты, ходил с ней за руку и на глазах у всех ее целовал! — Это ведь хорошая новость? — предположила я. — Возьмет себя в руки ради невесты. Таланея нервно хмыкнула и отмахнулась: — Побойся богов, Мина! Какая там невеста? Бедная дурочка в него очень влюблена, поэтому и не видит, что и даром ему на сдалась. Он уже разбивал ей сердце, с трудом выпутался, но сейчас усугубил ситуацию. Не зашло бы у них дальше поцелуев, вот тогда начнется настоящая катастрофа, если он не женится на будущей баронессе! За нее горой весь род встанет, Лиама просто растопчут. А он и не думает на ней жениться, сами знаете почему! — Почему же? — с подтекстом поинтересовался Кей. — Не при тебе будет сказано, — нашлась Таланея. — Намекну, что Лиаму давно нравится совсем другая девушка, с которой как раз недавно случились «разногласия по личным вопросам». Я такие вещи за версту чую, мне слышать признания необязательно! — Прекрати, — осек ее Рист. — Ты у нас романтичная натура, но сейчас твои фантазии к делу не относятся. Нам друга надо спасти, а уже потом думать о такой чепухе. Однако Таланея упорствовала: — Эта «чепуха» как раз и есть выход! Ладно, даже если я ошибаюсь, у Мины и Лиама все равно магическая связка. Если у кого-то и есть шанс достучаться до его разума, так у Мины! Останавливая их споры, я вставила: — В этом и есть план. Мне нужно с ним поговорить, но непременно наедине. И при этом Лиама должны держать десять сильных глухих магов, потому что добровольно он слушать не станет. Пока не могу придумать, как это осуществить на практике. Если найдете какое-нибудь заклинание, способное обездвижить его хотя бы на пять минут, вернемся к этой теме. — Нет такого заклинания, — обреченно призналась Ири. — Если только не самого ректора просить о помощи, а его мы привлекать хотим в последнюю очередь. На крайние меры мы пойдем, только когда переберем все другие варианты. Перечеркнуть все будущее Лиаму сейчас легче легкого, и нас это не устраивает. — Тогда, может, мы уже начнем двигаться в сторону учебного корпуса? — предложила я. — Не хочу пропустить еще одну лекцию. Мой отряд остался на краю полигона. Через минуту Таланея задумчиво отметила: — Ты и твои друзья будто бы и не были шокированы новостями. Или это наблюдение тоже «чепуха»? Она действительно проницательна, и я отнекиваться не стала: — Просто мы уже видели Лиама. Он заглядывал к нам в гости сразу после возвращения. — И как? — уточнил Рист. — Да никак, — я пожала плечами. — После этого мы дружно предпочли посидеть в карцере, чтобы пореже с ним встречаться. — А к вам-то у него какие претензии? — изумленно произнес принц, однако тотчас сам же и ответил: — Хотя к Далкену у него тоже серьезных претензий не было, Лиам просто не в себе. — Вот на этой мысли и остановитесь, — посоветовала я. — А пока о том, на что вы можете повлиять. Я осознаю, что мы уже давно превысили все пределы вашей доброты, но я вынуждена просить вас о помощи снова. Как вы уже знаете, у Татьи врожденный целительский дар. Во время лечения ей показали пару простых заклинаний, но дальнейшая учеба невозможна. Ири напомнила: — В боевой академии даже лекарского факультета нет, если ты надеялась и ее пристроить к первокурсникам. Хотя… можно заниматься самостоятельно, если раздобыть учебники для новичков. Не волнуйся, Мина, это совсем не проблема! Клянусь, у меня уже несколько раз возникало желание от всей души обнять принцессу, а останавливал не мой нынешний статус, а многолетнее воспитание — подобное поведение по отношению к членам королевской семьи недопустимо. Однако мое восхищение оттого меньше не становилось. Я от всей души поблагодарила и побежала на урок. Снова придется догонять пропущенный материал, что уже давно привычно. И Татья привыкнет заниматься подобным образом. Особенно тогда, когда заметит ощутимый прогресс, как и я в свое время. Студенты встретили меня вскинутыми бровями — должно быть, решили, что я окончательно забросила курс. Но никто не думал меня донимать, включая Жозефину, хотя от нее я все еще по инерции ожидала подвоха. Она чинно отсидела всю лекцию, а после окончания… после окончания до меня дошло, что отнюдь не я сейчас являюсь центром ее внимания, и отчего ее глаза светятся счастьем. Лиам на выходе из аудитории ловко выхватил ее за запястье из толпы, вальсирующим движением развернул и, продолжая круг, жарко поцеловал. Жозефина в этом вихре и пискнуть не успела, зато почти сразу обмякла от умелых движений и сильных рук. Девчонки вокруг меня ахнули, уставились кто восторженно, кто завистливо. И, черт их подери, я примерно понимала их мнение… Как же Лиам хорош! Непобедимый хищник, с показной ленцой не дающий жертве даже возможности трепыхнуться. Однако мурашки по моей спине побежали не от невнятного упоения — я воочию увидела, что он ступил на путь саморазрушения. Надалина узнает об этом в течение получаса — и такой позор уже простить не сможет, слишком наглая сцена. Жозефина — хоть и не наследница титула, но все-таки дочь маркиза. И сколько еще таких же глупышек? Лиам будто осознанно выбирает девушек из влиятельных семей, как если бы вознамерился обострить отношения со всей элитой королевства! Ведь все эти «танцы» не приведут ни к чему, кроме череды громких скандалов. Спасать его — определенно не моя задача. И тем не менее я все равно предприняла очередную безуспешную попытку — подошла сзади, постучала по его плечу и тихо спросила: — Мы можем поговорить? Казалось, что он меня сразу не заметил, но сейчас даже не обернулся, когда обдал львиной долей яда — ну хоть кто-то еще способен заставить хищника напрячься: — Мина, еще раз ко мне прикоснешься — я сломаю руку. Не тебе, конечно. Татье. Чтобы она даже поесть без посторонней помощи не могла. Видел ее недавно — жалкое зрелище. — Ты чудовище, что и требовалось доказать, — констатировала я, на всякий случай убирая обе ладони за спину, чтобы он не счел себя вправе исполнить угрозу. — Но твои друзья за тебя переживают. Ты можешь вредить себе, не вредя другим, или уже без шансов? Он все-таки отпустил Жозефину и повернулся в мою сторону, уже не скрывая ярости. Я ожидала агрессии от него, но первой из себя вышла девушка. Бедная, бедная Жозефина — она не могла смириться с моим существованием, кое-как держалась, а тут я ее еще буквально вырвала из пучины счастья, испортив такой потрясающий момент. Ей и в голову не приходит, что ей предначертано уже ближайшей ночью лить горькие слезы, как и всем ее соперницам? Еще и повезет, если Лиам до того, как будет так же кружить уже следующую жертву, поленится уединиться с ней в комнате. Только я все до конца понимала — ему плевать даже на их внешность, он просто реализует каждую безумную мысль, что приходит в его голову. И даже не их наказывает — он наказывает себя. Так, как умеет. Жозефина выругалась и побежала по коридору. Лиам лишь скривился в мой адрес и медленно зашагал вслед за ней, оставив меня без ответа. Не знаю, зачем пошел он, но я точно поняла по взгляду, что противная одногруппница точно не успокоилась на оскорблениях. Заметив у лестницы Таланею, я поспешила к ней. — А что там за столпотворение? — поинтересовалась старшекурсница. — Ничего особенного, опять у меня недоразумения со студентами. Идем, — поторопила я. — Ты одна? — Да, остальные заняты, они… Я даже вслушиваться в ее объяснения не стала. Какой неудачный день, чтобы явиться одной! Сейчас принц и принцесса просто жизненно необходимы, но нет времени сокрушаться — я буквально кожей ощущала, как за спиной нарастала приближающаяся буря. *** Началось все вовсе не со спины. Компания во главе с Жозефиной бежала нам наперерез, а мы не успели дойти до полигона. Лица знакомые — именно эти парни вместе с ней когда-то напали на нас с Рупертом. Я уж и думать о них забыла, заочно простив. Почему-то была уверена, что старшие уняли их пыл, отбили охотку цепляться к шахтерам. Но сегодня была иная ситуация — следом за ними с широкой предвкушающей улыбкой шагал Лиам. И эти идиоты заново распалялись, практически получив его одобрение на любые действия. Таланея замерла в обескураженности, но быстро сообразила и произнесла грозно: — Вы что тут устраиваете? Неужели драку замыслили? Я вам сейчас быстро покажу, как выглядит драка первокурсников со мной. Или лучше напомнить, что по уставу академии все споры… Ее перебил Лиам: — Не вмешивайся. А то я сейчас быстро покажу, как выглядят все драки со мной. От подобного девушка лишилась дара речи. Лиам не приближался, а после паузы продолжил чуть мягче: — Я не хочу тебе вредить, Таланея, просто не вмешивайся. Разве Мина не хотела со мной поговорить? Ну вот, мои новые приятели ее как раз для беседы и приглашают. — Ты уж совсем начал перегибать… — прошептала она. — Ты осознаешь, что угрожаешь своему близкому другу? Я же внутренне орала: «Начал?! Вы все ослепли, что ли? Он уже убил Гарольда Аврея, у Лиама больше не осталось непройденных границ! Почему вы его даже не заподозрили?». Вслух я этого сказать не могла, однако всерьез начала за нее беспокоиться — Таланея шокирована, вот только она не представляет настоящего положения вещей. Он сейчас и на нее может броситься, если посмеет встать перед ним. И, чтобы хотя бы ее не подставить, я твердым голосом обратилась к девушке: — Таланея, все действительно в порядке. Лиам немного на взводе, ну так это для нас всех уже не новость. И это отличный повод пообщаться! Тебе на самом деле лучше не вмешиваться, а то вся наша задумка рухнет. Лиам хмыкнул, развернулся и пошел куда-то в сторону. Компания застыла, не зная, что делать, но потом неуверенно направилась за ним, бесконечно оглядываясь, пойду ли я следом. Одна Жозефина осталась неподалеку, уж она-то мне сбежать не позволит. Я повернулась к Таланее и, посмотрев в глаза, вкрадчиво проговорила: — Так надо, честно. Пообещай, что не пойдешь за нами и не предупредишь друзей. Наоборот, ты сейчас отправишься на полигон и скажешь Кею, что меня задержал профессор. Предложишь подождать меня вместе. — Я не могу этого обещать… Мина, да что с ним такое? У него горе, но нормальные люди переживают горе иначе! Точно, они все ослепли. Я проговорила тверже: — Лиам ничего мне не сделает, связка не позволит. От этих прихвостней мы с ним сейчас отделаемся, зато появится возможность поговорить. Ничего со мной не случится, это точно! — Ты уверена? — нахмурилась она. О нет, я не была уверена даже на крошку. Убить меня Лиам не может и вряд ли позволит это другим, но почему бы ему не разрешить другим меня всего лишь избить? Ничего, такое переживу. А если не переживу, то это будет самый нелепый конец моей истории. Но вмешивать других непозволительно — Лиам легко причинит им боль, лишь бы заставить страдать меня. И тогда все окончательно выйдет из-под контроля. Оставив Таланею, я пошла за толпой, миновала Жозефину и даже не взглянула на нее. Набросились на меня сразу же, как только мы скрылись за очередным зданием, где никто не мог нас видеть. Потащили куда-то дальше, заволокли в пустое амбарное помещение — то ли пустующий сейчас склад, то ли специально место для личных магических тренировок. Далеко от проходных мест и людей, хоть заорись — никто не услышит. Поначалу они лишь толкали и дергали меня в разные стороны. Я не сопротивлялась — почему-то казалось, что надо обязательно довести ситуацию до крайности. Вероятно, сработает угроза жизни, и Лиам вмешается. Если он вмешается сам, то вернет мне инициативу, а без нее все попытки обречены на провал. Терпеть, надо просто терпеть. Жозефина притом неустанно верещала: — Ненавижу тебя! Всей душой ненавижу! Думаешь, что опозорила меня? Так сегодня и узнаем, кто из нас будет опозорен! Ребята, да что вы с ней возитесь, будто котенка гладите?! Обнаглев от вседозволенности, парни начали рвать мою одежду. Я посмотрела на блузку, все еще висящую на плечах, но ниже болтающуюся лоскутами, и вновь подняла лицо. Форменную юбку с меня просто содрали, на это я не отреагировала. Нижнее белье пока не тронули — наверное, слабаки и трусы ждут, когда кто-нибудь начнет первым. Зато лапать уже не стеснялись, задыхаясь от смеха и непонятного возбуждения. Я же глядела на Лиама — его лицо стало непроницаемым, он не веселился со всеми, но даже не думал их останавливать. По всей видимости, я серьезно просчиталась. Терпеть дальнейшие издевательства нет никакого смысла, если еще не поздно. Сжав кулак, я удачно залепила в челюсть ближайшему подонку, который уже пытался занырнуть пальцами под мой бюстгальтер. И сразу же меня приложили сзади чем-то твердым — видимо, Жозефине надоело ждать, когда прихвостни перейдут к более решительным действиям. Сознание я не потеряла, но меня сильно повело, и они воспользовались моментом — скрутили меня и привязали к шершавой опорной балке, вместо веревки используя остатки моей одежды. Волосы оказались зажаты между спиной и древесиной, поэтому уповать на помощь косы уже не приходилось. Проморгавшись и прийдя в себя, я покосилась на Лиама уже с сокрушительным осознанием. На что я ставила?! На связку? Да он просто стоит с таким выражением лица, словно собирается улечься спать и ждет, когда стихнет шум! Жозефина отпрыгнула и захватила горсть щебенки, бросила ее в меня, пока не отважившись на очередной жуткий удар. Но много времени ей не понадобится. — Что пялишься? — как можно решительнее и громче обратилась я к Лиаму. — Нравится наблюдать, раз сам поучаствовать не можешь? Он с трудом разлепил губы, а слова произнес таким сдавленным голосом, будто его горло было пережато: — Ты понятия не имеешь, что я сейчас чувствую. Хорошо, что я все это заслужил. На том и держусь. Я сумела выдавить из себя вполне искренний хохот и заголосила еще громче: — Да что ты говоришь, бедняжечка! И я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Твоя мамаша сдохла, а вся твоя жизнь была построена ей в угоду. И теперь ты не знаешь, что делать дальше. Ты так старался, так лез из кожи вон ради ее желаний, но больше некому нести эти подарки! До тебя уже дошло, что все твои успехи нужны были не тебе, а одной эгоистичной стерве, которой всегда было мало? В серых глазах блеснули серебристые молнии, однако голос Лиама звучал все так же сдавленно: — Что ты делаешь? Пытаешься разозлить меня еще сильнее? — Чем? Правдой? И мне плевать на твою злость! — разошлась я. — Посмотри мне в глаза, Лиам Северт, и поймешь — я уже ничего не боюсь, потому что сделала самое главное! А сейчас горжусь собой еще больше, ведь вижу, что ты полностью пошел в эту дрянь! Ты падаль, Лиам Северт, родился падалью и ею же остался. Наша перепалка так сильно не понравилась Жозефине, что она попыталась меня перекричать: — Чего вы ждете?! Сдерите с нее эти тряпки — потом выгоним ее на улицу, пусть она потом глаза боится поднять! Меня хотела опозорить, мерзавка? Так я тебе устрою настоящий стыд! Будешь сидеть в своей зловонной куче и не высовываться! Один из парней дернул меня за трусы, но тотчас взвыл от боли. Лиам, внезапно возникший рядом, поднял его локоть, одновременно выворачивая до хруста. — Лиам, ты что? — опешила Жозефина. Он протянул к ней руку, положил ладонь на затылок, сжал пальцы и… резко ударил ее лицом о поднятое колено. Откинул вопящую девушку в сторону и почти монотонно произнес: — Да как ты посмела? — Что?! — завизжала Жозефина, зажимая разбитый нос обеими руками. Он и не думал объясняться, просто перебирал всех по очереди и бил довольно жестоко. Разумеется, он их всех и убить мог, но заметно сдерживался, ограничиваясь всего лишь серьезными ушибами. А потом, нависая над скулящими и израненными первокурсниками, предупредил: — Если в лазарете прозвучит мое имя, то… — он будто на ходу придумывал, отчего и возникла пауза: — Нет, я не буду рассказывать, как вы издевались над несчастной шахтеркой, а я случайно вас застал. Лично приду поинтересоваться делами, и тогда сломанная нога вам покажется сказкой на ночь. Невзирая на боль и травмы, все идиоты понеслись к выходу, уже поняв, что Лиам вообще связь с реальностью потерял — если он был против этих истязаний, то почему так долго молчал? Они ведь не без оснований подумали, что он их действия одобряет! Одна Жозефина еще некоторое время хлопала глазами, но потом с трудом поднялась на ноги. — А ты куда? — полюбопытствовал Лиам. — Иди, конечно, только форму сними — у нас тут предыдущая случайно порвалась. На Жозефину было жалко смотреть. Из носа ручьем текла кровь, а руки дрожали настолько сильно, что она не могла справиться с пуговицами. И она боялась ослушаться — видела по ледяному взгляду, что Лиам ни перед чем не остановится. Сняла одежду, бросила на пол кучей и в одном нижнем белье на шатких ногах пошла к выходу, даже не прикрываясь. Урок ей вышел знатным, от влюбленности и следа не осталось, заявить на Северта она не может, не раскрыв и собственную жестокость, но врага он нажил смертельного. Вот только Лиаму плевать. Мне — тем более. — Развяжи, — потребовала я и, дождавшись, когда он все-таки это выполнит, продолжила: — И не надо объясняться. Я знаю, что это связка. Ты пытался сопротивляться, даже значительно расширил свои горизонты, но в итоге победила магия. Ничего страшного, в следующий раз получится лучше. Ты изверг, Лиам, когда-нибудь тебе удастся продержаться достаточно долго, чтобы я серьезно пострадала. Он ненавидел меня. Но себя в этот момент, очевидно, ненавидел еще сильнее. Как бы ему хотелось не вмешиваться… и как он себя проклинает за то, что не получилось вытерпеть еще хотя бы пару минут. Ему было настолько плохо, что он даже не стал ничего отвечать — повернулся и поплелся от меня. Вот только я его жалеть не собиралась и уверенно приказала: — Стой на месте, я тебя не отпускала. Ты убил Гарольда Аврея, а меня подослала вовсе не их семья. Лиам остановился, повернул голову и устремил на меня больной взгляд. — Ты что несешь, лживая сука? Я еще выше приподняла подбородок и усмехнулась: — Иронично, что самой лживой сукой в твоей жизни была твоя мать. Она даже про Авреев наплести успела, хотя они никогда не пытались ее убить, только навредить. Тебе еще не смешно? Мне — очень. Лиам устало покачал головой и вновь попытался уйти, тогда я прикрикнула громче: — Стоять, я сказала! Ты кем себя возомнил? С тобой говорит твоя герцогиня! Он шумно выдохнул — будто выдавил смешок. Тогда я продолжила: — Меня зовут Вильгельмина Росс, подданный. Шелла должна была быть казнена как предатель на глазах у всего честного народа, но у меня не было такой возможности, поэтому ей даже повезло. Она умерла слишком быстро для столь тяжкого преступления, как покушение на жизнь ее повелительницы. Теперь Лиам повернулся ко мне всем телом и даже сделал шаг. Но застыл, долго глядя мне в глаза. Никаких эмоций — просто ледяное спокойствие и желание выслушать следующую порцию невиданной чуши. — Ты настолько был равнодушен к дочери своего отчима, что даже цвет ее глаз или голос не запомнил? Ничего, за это я тебя милосердно прощаю. Хватит и того, за что прощать не буду. И снова никакой реакции. Вообще. Даже проблеска понимания или закравшихся сомнений! Лиам просто продолжал неотрывно смотреть на мое лицо. Пришлось мне привести хоть какие-то доказательства: — Тебе было десять, когда нас познакомили. Тогда ты объяснил довольно резко, почему я тебе не сестра. Помнишь нашу гувернантку, госпожу Анье? Она как никто другой умела закатывать глаза, но от тебя у нее все лицо дергалось. Знаешь, куда она потом делась? Шелла выслала ее со всеми верными людьми из замка, чтобы и духу их не было. Каждую служанку заменила на свою, чтобы в нужный момент они подыграли любым ее планам. Отец слишком сильно любил эту дрянь, поэтому и не замечал подготовки, которая заняла несколько лет. Но после его смерти защитить меня уже было некому. Шелла перед смертью сказала мне, что ты не участвовал в ее предательских замыслах. А что скажешь ты? — Я не верю, — наконец-то вынужденно ответил Лиам после очень долгого молчания. — И никакую гувернантку я не помню. Вильгельмина не знала обо мне ничего, что не могли бы выведать подкупленные слуги или обычные гости замка, поэтому исчерпывающих подтверждений ты в любом случае не приведешь. Но я очень сильно желаю, чтобы твои слова оказались правдой. Я буду молиться об этом всем богам. И ближайшей ночью, когда мне снова приснится, как я истязаю тебя на пыточном столе, я не забуду в конце добавить эту молитву. Будь Вильгельминой Росс, ни о чем другом я так не мечтаю. Настала моя очередь опешить. Неужели Лиам настолько предан Россам, что для него важнее всего то, что его правительница жива и здорова? Он подошел, мягко взял мою руку и поднял. — Ты что делаешь? — недоуменно прошептала я. — Беру часть твоего тлена, — так же тихо ответил он. — Вдруг ты сказала правду? Тогда я хочу, чтобы ты жила как можно дольше. Не смей погибнуть слишком рано и лишить меня радости. Ты будешь из недр шахты наблюдать, как именно я получаю твое герцогство. Тебе коротать дни среди преступников да в карцерах, а мне — сидеть на месте твоих выдающихся предков. Ты будешь драться с монстрами за миску похлебки, пока я купаюсь в твоих богатствах. Я установлю своей матери памятник и заставлю твой народ ежегодно праздновать ее именины. Через себя перепрыгну, но не допущу, чтобы тебя кто-то узнал. Хотя все, кто был с тобой знаком достаточно близко, уже мертвы. Говоришь, я зря убил Гарольда? Так он умер бы сегодня, как последний потенциальный свидетель. Я сделаю все возможное, чтобы твоя жизнь была невыносима, но притом буду всячески помогать тебе протянуть еще один день. Еще час назад я не видел никакого смысла, а теперь он появился. Благодарю, ваша светлость, даже если ты не она. Он отпустил мою руку и уже легким шагом направился из амбара. Даже спина расправилась. Трансформация из раздавленного, сломленного человека была немыслимой! Правда, возле деревянных ворот Лиам обернулся и совсем уж весело спросил: — А откуда у Вильгельмины взялся бы родной брат? Расскажи, а то любые несостыковки заставят меня засомневаться и испортят настроение. Но сейчас пришла моя очередь впасть в состояние, когда и слова выдавить не можешь. Хотя не было для того причин, я ведь и не ждала, что этот разговор мгновенно все наладит. Тем не менее абсолютное спокойствие и безмятежное равнодушие Лиама пронзили мне сердце насквозь. Не дождавшись ответа, он пожал плечами и пошел дальше, привычно заправляя руки в карманы. Что ж, кажется, я вернула Лиама Северта его друзьям. Какая я молодец… ---------- Глава 5 Глава 5 Теперь на вечерних тренировках наш отряд разрабатывал схемы построения не против подземных монстров или других шахтеров. Нет, теперь у нас был враг пострашнее. Но уже скоро мы все успокоились — да, у Лиама шестой ранг, так ведь и нас шестеро, как раз по одному на уровень. Вначале отработали общую атаку, затем перешли к другим комбинациям, с меньшим количеством участников. Как обычно и бывает, как только появилась понятная тактика, сразу и задышалось легче. Мы даже не напряглись от закономерного вопроса Вирнея, который до сих пор пытался осознать ситуацию и примириться с ней: — Стоп, подождите, вы уверены? Если Мина подсекает Лиаму ноги кнутом, Кей бьет по корпусу, а Руперт стреляет в голову, то мы же его убьем! Вы точно до конца понимаете, что мы собираемся убить студента?! Кей задумчиво почесал висок и выдал результат размышлений: — К сожалению, каким-то болтом его не прикончишь. Лиам ставит и снимает защиту за доли секунды. Но ты хорошую мысль подкинул… Руперт, целься прямо в глаз — тогда появится маленький шанс, что он не успеет среагировать! — Ага, сам целься, — проворчал арбалетчик. — А то я типа не видел, с какой скоростью он двигается во время боя. Мне бы хоть попасть в ту же сторону, где он на прошлой неделе изволил стоять, уже удача. — Ну так не ной, а тренируйся! — прикрикнул на него Кей. — И не переживай, если не получится. Мы все равно на тебя никогда не надеемся. — Да вы опять начали пустую ругань! — поднял голос Вирней. — Вы, кажется, не поняли вопрос! — Все мы поняли, — отмахнулся брат. — Пока и не мечтаем его убить, но даже если случайно выйдет, то ты о чем переживаешь? Тебе на твой пожизненный срок еще такой же накинут? Вирней деловито перечислил: — Казнят на месте, активируют браслет на пару часов или другим способом запытают до смерти, запрут в карцере на веки вечные… Кей перебил: — И что ты предлагаешь? Подождать, когда он нас убьет? Напомни, почему Хорек назвал тебя Пауком, когда больше подходит «Ласковый котеночек»? Вирней немного растерялся: — Потому что я хорошо контролирую территорию вокруг себя — ну, ассоциация с паутиной, или черт его разберет, этого Хорька… — Вот и контролируй, — улыбнулся Кей. — Весь тыл под твоей ответственностью! Хрен с ним, с Рупертом, но перед тобой стоит целый лекарь — не вздумай замешкаться. Чрезмерные переживания о собственной шкуре сгубили больше жизней, чем смелость. Договорились, Паук? Вирней кивнул — он трусом не был, но и на обидных намеках умел не зацикливаться. Зато Лода вспомнила о наболевшем: — А я не хочу быть Гиеной! Можно поменять мне позывной? — Можно! — Руперт хлопнул ее по плечу. — Но мы не будем. Тебе очень идет, детка, и напоминает остальным, кем ты была. Они и так уже распоясались, так пусть хоть в имени зловонный душок останется. Лода была уже достаточно сильна, чтобы удачно залепить ему пощечину. Татья здоровой рукой больно приложила ему по шее — нет, Руперт ничем ее сейчас не разозлил, просто по старой памяти: некоторым же лучше лишний раз навалять, чем лишний раз не навалять. Пока не началась драка, Кей распорядился: — Хватит! Пробуем еще раз. Я первый, Скорпион и Комар бьют одновременно, остальные отдыхают полторы секунды, но не расслабляются. Паук, все внимание на Татью. Татья, ты смотришь на меня — я ухожу влево, подключаешься, если упаду. Гиена, с тебя завершающий залп огня. Поехали! Мы отточили этот маневр до совершенства. Затем перешли к другим комбинациям. Теперь уже и парами, и тройками приготовились противостоять Лиаму — не убьем, так хоть обезвредим и близко не подпустим. Хорошо, что все эти навыки пригодятся и в шахте, то есть время не потрачено на единственную цель. *** Мы уж было уверовали, что подготовились ко встрече с Лиамом в любых обстоятельствах — появись он прямо на полигоне или проникни в спальню посреди ночи. Растерянность первого раза точно исключили — если и не победим, так хотя бы уже не допустим предыдущего безнаказанного избиения. Он все еще силен, но мы заставим его прекратить считать нас вместе или по отдельности совсем уж безобидной добычей! Однако Северт и прежде никогда не оправдывал чужих ожиданий — не то чтобы я начала считать его гением стратегии, просто он слишком непредсказуемо мыслит, поэтому формальной логикой его шаги не просчитать. Лиам явился тогда, когда никто в здравом уме его появления ожидать не мог. — Разговор есть, — начал он весело. — Не дергайтесь. Вы ведь не собираетесь нападать на студента прямо здесь? Взял свободный стул и подставил к нашему столу, с удовольствием размещаясь. К столу! Прямо в нашей столовой в разгар обеда! Ну, разумеется, мы не собираемся на него нападать — остается надеяться, что и его остановит множество свидетелей. Другие шахтеры тоже ошалело замерли, не представляя, как ему хватило наглости просто зайти в корпус, охраняемый военными. Бывшие преступники напряжение ощущали звериным чутьем, поэтому почти все предпочли мгновенно покончить с едой или отсесть подальше. Даже сержант, следящий за порядком во время трапез, застыл в недоумении, не в силах осознать, что происходит. А ведь я только вчера общалась с Ири и Таланеей. Девушки искренне благодарили меня: «Не знаю, что ты ему сказала, но Лиам наконец-то взялся за ум! Извинился перед нами, отменил все дуэли, начал ходить на уроки — правда, контрольную завалил, но это ерунда, с его мозгами быстро догонит. Только с Надалиной пока не поговорил, хотя там уже разговоры не помогут… И с Жозефиной тоже, но у нее что-то со здоровьем, она в студенческом лазарете. Дров он успел наломать, но видно, что пытается наладить хотя бы то, что еще починке поддается». Я в ответ на их восторги просто кивнула, не вдаваясь в подробности, а теперь удивлялась втройне — это так Лиам за ум взялся? Или он действительно верит, что подобное поведение всегда будет сходить ему с рук? Лода подобралась, но Татья тушеваться перед старым знакомым еще не научилась. Она скривилась и нейтрально поинтересовалась у незваного гостя: — У нас на входе днем охрана выставлена — защита от таких отмороженных студентов, как ты. Выходит, ты убил военных? Лиам деланно округлил глаза, изображая полную невинность: — Убил?! Татья, ты за кого меня принимаешь? — За тебя, — нашлась женщина с верным ответом. Но он продолжил возмущаться: — Это тебе Мина таких страстей про меня нарассказывала? Как некрасиво с ее стороны. Я применил обычную невидимость — охранники даже не заметили, когда я прошел. — Так остальные не слепые, — подсказала я, кивая на сержанта, который наконец-то определился и пошел докладывать начальству — сам благоразумно связываться не стал. — Сейчас тут все соберутся. Ты поздороваться пришел? Лиам расслабленно развалился на стуле, будто бы никуда спешить не собирался. Взял бутерброд с моей тарелки, откусил и бросил обратно, поморщившись. Отряхнул руки и наконец-то соизволил объясниться: — У нас же с вами важное общее дело, забыли уже? Не позволим мелким недомолвкам нарушить наши планы. Когда там уже следующий поход в шахту? — Он перевел взгляд на Вирнея и заметил: — Тебя я не знаю. Если ты сегодня оказался за этим столом случайно, то прими дружеский совет — быстро освой заклинание невидимости и испарись, пока я не заподозрил тебя в приятельских отношениях с этой компанией. Вирней смотрел на него прямо и бесстрашно, да и голос его не дрогнул: — Зато я тебя знаю. И если кому-то надо испаряться, так это не мне. — А, понял, ты теперь с ними, — Лиам кивнул, будто мысленно поставил еще одну галочку во внутреннем списке, на каких людях можно срывать свою злость. Но вновь поднял голову и вернулся к главной теме: — Без вас я эфир не очищу, вы и сами знаете. Технология простая, но старая — она требует одновременных действий минимум трех магов. Как бы я ни старался, но лишних рук пока не отрастил. — Тихо ты! — Кей огляделся, никто ли не прислушивается, затем сам сбавил голос и произнес почти миролюбиво: — Мы сами не знаем, когда нас отправят в шахту. Сообщим, когда будут новости. Только не ори, если не хочешь посвятить каждого в наш секрет. — Ого, какое искреннее у нас сотрудничество, — саркастично отметил Лиам. — Даже не поморщились. Задумали там напасть на меня всем скопом? Молодцы. Я был бы разочарован, если бы не задумали. Но это в шахте и обсудим. А пока спрошу о другом мою обожаемую Миночку. — Он повернулся теперь ко мне и загипнотизировал меня своим непроницаемым взглядом. — Если Кей не твой родной брат, то его привязанность к тебе уже ничем не объяснить. Я все пытаюсь сообразить — ты, вероятно, так преданна ему, потому что без него давно сгинула бы. Глупая, избалованная, неприспособленная к жизни девчонка попала в реальный мир, и без такой поддержки была обречена. Правильно? Но он-то почему с тебя пылинки сдувает? Что за странная маниакальная зацикленность? Сама об этом не думала? Может, не Лодушку надо было к архимагу везти, а Кея? Вот кому разум надо поправить. Лода охнула, удивившись, что о таком даже не размышляла. Вирней заинтересованно покосился на Кея. Татья с Рупертом многозначительно переглянулись. В принципе, ничего страшного, если друзья узнают или окончательно удостоверятся. Вступать в споры и опровергать бессмысленно, я просто сухо уточнила: — Твое-то какое дело? Тоже братом мне захотел называться? Ты немного опоздал. Он так лучезарно оскалился, что у меня дыхание прихватило. — О-о, так у нас с тобой и это причина для обид? Дурочка так мечтала о старшем братике, что была готова назначить на эту роль кого угодно? Какая же ты жалкая, смотреть тошно. Я попыталась улыбнуться точно так же. — А ты все равно смотри, Лиам, глаз от меня не отрывай. Я готова жить вечно, лишь бы каждый раз при взгляде на меня у тебя душа разрывалась. Он скосил взгляд на мои губы и медлительно произнес: — Верно, у нас с тобой идеальное совпадение. Такая взаимность в ненависти — настоящий смысл жизни, другого и не потребуется. В столовой собралось уже несколько военных, но они ждали Гельта. И тот, едва миновав распахнутую дверь, гаркнул: — Сынок, ты заблудился? Проводить на выход? Лиам был вынужден оторвать внимание от меня и посмотреть на вошедшего. Заговорил все так же беспечно: — Не ругайтесь, капитан. Я пришел специально, чтобы вам лично задать вопрос. Интересно, если я прямо на ваших глазах убью Кея Дорна, то меня сразу запишут в шахтеры? Я бы тогда со своей любимой Миночкой вообще не разлучался. Вернее, со всеми ее близкими, пока они не закончатся. В ваших рядах нужен маг моего уровня? Гельт был тертым калачом, его из колеи так просто не выбить. Ухмыльнулся и пожал плечами: — Не помешает. Вперед! И давай побыстрее, а то у нас уроки начинаются. Правда, ты у меня будешь ходить не с браслетом, а в ошейнике, черный очень подойдет твоей шевелюре. Позывной уже готов — будешь Модником. Лиам притворно вздохнул, хлопнул по столешнице и наконец-то встал. — Я еще подумаю, — заявил он и неспешно пошагал на выход. Капитан перестал лыбиться и сопроводил его хмурым взглядом, а потом спросил у нас: — Я правильно понял, что зажравшийся щенок окончательно зажрался от собственных успехов, и теперь вам нужно выделить охрану? Кей долго не размышлял. Покачав головой, он ответил: — Нет. Ваши люди с ним все равно не справятся. Да и не обращайте внимания — это просто слова. Лучший студент устал учиться и превратился в балабола. Мне пришлось добавить: — Капитан, а еще я прошу не сообщать о его поведении ректору! — На удивленно вскинутую бровь продолжила мысль: — Северта очень сильно сдерживает статус студента, он перегибает палку, но все-таки опасается ее перегнуть. Если его отчислят, если все его планы на будущее рухнут, то напоследок он может всерьез кому-то навредить. Хорек обдумал и кивнул, не имея оснований оспорить мой вывод. От расспросов я друзей уже остановить не могла — на меня буквально накинулись. Что мы все-таки с Лиамом так сильно не поделили? Я просто молчала. Не отвечать же правду — «всего лишь герцогство». Какая мелочь, право слово, почти в любом споре такие ставки упоминаются. И я бы сказала, что он уже победил, потому что у меня нет никаких шансов освободиться от службы министерству, если бы Лиам не успел так сильно подмочить себе репутацию — мнение о нем отнюдь не такое однозначное, каким было прежде. Один Кей меня не трогал, но смотрел внимательнее, чем обычно. Он уж точно каждый намек и оговорку запомнил, но давить не станет — расскажу сама, когда посчитаю нужным. *** А ведь нас действительно не отправляли в шахту уже довольно давно. В условиях общей забастовки профессионалов с каждым днем это было все менее объяснимо. Неужели министерство все же сумело договориться с гильдией добытчиков эфира, поэтому нам дали возможность спокойно учиться? Разгадку ни один из нас угадать не смог. Однажды утром нас сразу после завтрака выдернули на полигон, где Гельт с явным удовольствием оповестил: — Скоро прибудет проверка. Вы уж не подведите — покажите, на что способны! Сегодня знаменательный день, вы это позже поймете. Пусть идеальных результатов мы и не достигли, но прогресс налицо — на вас уже не так смешно смотреть. Разделитесь по своим отрядам. Дорн, у тебя опять нехватка людей? Тормунд, а у тебя девять человек? Грамоту освоили, а с арифметикой беда? Ладно, черт с вами, важнее ведь эффективность! Скорее всего, вы будете переподписывать бумаги. Выбора у вас все равно нет, поэтому это чистая формальность — для отчета перед его величеством. Зато теперь хотя бы все сумеют их прочитать, что уже выдающееся достижение. Он довольным взглядом оглядел наши ряды, перевел дух и продолжил инструктаж: — Напоминаю приказ министерства о переходе на позывные. Постарайтесь при комиссии вообще не называть друг друга настоящими именами. По их мнению, это окончательно разорвет вашу связь с прошлым, а заодно гарантирует, что ваши жертвы или их родственники уже не смогут вас отыскать. — Гельт вдруг сбавил тон и заговорил более тихим, несвойственным ему голосом: — Ребята, соберитесь, оставьте все обиды и претензии друг к другу хотя бы на сегодня. Если министерство удовлетворится результатами проверки, то всем вам станет легче. Они изменят правила, пересмотрят условия содержания, облегчат график подготовки. Докажите, что каждый из вас ценен — и вас начнут ценить. Может быть, именно сегодня бандюганы превратятся в военную элиту? Или хотя бы сделают первый шажок в этом направлении. Как вам такое? — А вам дадут премию? — со смешком поддел его Киран. Капитан не стал отрицать, с явным удовольствием погладил себя по груди — дескать, заслужил. Да и сержанты заулыбались — тоже надеялись на долгожданную прибавку. Мы остались на полигоне, чтобы еще раз потренировать показательные выступления: синхронные боевые движения, при массовости это выглядит довольно зрелищно. Ректор академии отстранил нас от турниров, но мы ведь готовились, хотя даже Гельт не знал, как именно министерство будет нас проверять. Могут и учебные результаты по истории и географии оценить — в этом мы преуспели меньше всего, но оставалась надежда на здравый смысл комиссии. Что для шахтера важнее — знать название столицы Сольдо или уметь одолеть шестиногу? Военных приехало огромное количество. Дилижансы на территорию не пропустили, и люди в форме шагали стройными шеренгами, неизбежно озадачивая студентов. Мы выстроились отрядами, вытянулись по струнке, однако невольно сжимались, когда незнакомые люди с оружием будто брали нас в кольцо. Наконец, показался и главный из приехавших — грузный мужчина с генеральскими погонами. Он вышел вперед и очень долго нас рассматривал, то ли вглядываясь в каждое лицо, то ли оценивая выправку. На полигоне собралось такое количество людей, что затянувшееся гробовое молчание было неуместным, каким-то очень неправильным. Капитан Гельт шагнул вперед и отчеканил: — Генерал Аллерд, позвольте доложить! Генерал вскинул руку, прерывая его и даже не посмотрев в его сторону, и продолжил непонятное изучение шахтеров. Я только глазами могла водить вслед за его движениями — и замечала, что он выглядел все более и более довольным. Представляю, как бы его поразила разница, если бы он видел нас в первый день прибытия в академию — вообще бы в ладоши от восторга хлопал? А потом раздался его тихий приказ: — Арестовать всех военных преступников. Солдаты схватили изумленных сержантов, да и самому Гельту скрутили руки. Кто-то неподалеку от меня шумно выдохнул, но все мы вмиг собрались и попытались сохранить позу. Генерал повернулся к капитану и с явным удовольствием произнес: — Вы обвиняетесь в халатности и нарушении всех инструкций. Все ваши люди будут разжалованы за исполнение преступных приказов, а вы отправитесь под трибунал. Гельт старался стоять прямо, хотя и посерел лицом. Его не спрашивали, но он все-таки выдавил: — Но ведь я в точности следовал распоряжениям… — Не смейте врать! — грозно осек его генерал. — На ваше попечение было передано сто шестьдесят семь человек, а осталось от силы треть! По-вашему, это и есть исполнение должностных инструкций? Вы хоть понимаете, что сейчас кризис в сфере добычи эфира, а вы позволили себе уничтожать подчиненных министерства?! Не притворяйтесь, что вы не знали, в какие суммы обойдется ваша немыслимая жестокость! — Но у меня все приказы хранятся… и черновики моих писем, где я пытался переубедить… — еще тише промямлил Гельт. Генерал снова взмахнул рукой, не желая его слушать, и потребовал от своих солдат: — Быстро вынести из его кабинета все бумаги. Упаковать и передать мне. Там могут быть доказательства других его преступлений. Уведите арестованных. Я принимаю командование над подразделением. От шока я даже дышать перестала. Гельт никогда мне не нравился, и человеческие потери действительно немыслимые. Но его вина только в том, что он слишком строго следовал всем указаниям! Я с детства знала, как устроена дисциплина на Рубеже: приказы старших по званию никогда не обсуждаются, а он все равно пытался убедить министерство чуть смягчить требования. Об этом мы знали наверняка — не зря Руперт наткнулся на переписку, хотя тогда этот факт любопытства у нас и не вызвал. И, судя по тому, с какой скоростью уничтожаются улики, честного суда капитану не видать. Это сержантам потреплют нервы да отпустят, ведь они лично никаких приказов не получали и переписок не вели. А вот Гельт слишком много знает, он вряд ли даже доедет до места назначения — погибнет «при попытке бегства» или что-нибудь в этом духе. Я судорожно соображала, выискивая в памяти доказательства его вины или невиновности, но очевидно было лишь одно: капитана назначили на эту сложную работу без какой-либо обкатанной программы, чтобы после обвинить во всех неизбежных ошибках, прикрыться его именем, если король начнет задавать вопросы, устранить и уже без лишнего напряжения пожинать плоды его усилий. Забастовка профессиональных шахтеров сыграла в этом роль, но, скорее всего, она лишь сократила сроки, а не изменила общий план. На Гельта готовились спустить всех собак еще до того, как он приехал в первый распределитель за первым новобранцем. Что ж, он ничуть не ошибся в самом главном — сегодня знаменательный день, после которого все изменится. ---------- Глава 6 Глава 6 Я, правительница Рубежа и дочь правителей Рубежа, не могла допустить такой несправедливости, несмотря на ворох претензий к Гельту. Мой голос прозвучал неожиданно для меня самой, притом громко и отчетливо: — Генерал Аллерд, позвольте обратиться! — Дождалась, когда грузное тело повернется в мою сторону, и на меня устремится заинтересованный взгляд. — Нас здесь учат, что за все преступления надо платить кровью во благо министерства ресурсов! Разве Гельт не преступник? Возможно, меня жестко осекли бы за самовольное мнение, но сообразительный Кей понял мою задумку и подхватил: — В шахту его! Пусть принесет пользу министерству! Он обязан хоть чем-то оправдать свое жалкое существование! — В шахту его, в шахту! — заверещал и Руперт. — Я всего лишь за воровство сюда попал, а тут такие страшные злодеяния! Очень многие шахтеры подхватили клич. И вряд ли все понимали, что мы замыслили, многие просто радостно вопили, то ли мстя за обиды, то ли поддерживая общий задор. Однако генерал далеко не сразу поднял руку, приказывая нам заткнуться. К нему подошел низкорослый моложавый майор, что-то прошептал на ухо. Аллерд выслушал, ненадолго задумался и выдал: — Вы радуете своей преданностью министерству — хоть что-то правильное он в ваши головы вбил. Но у Гельта нет магии, поэтому он погибнет в первом же походе, — генерал ухмыльнулся, — если вообще до него доживет, судя по вашему настроению. Но я считаю ваше требование справедливым. Он издевался над вами, уничтожил столько ваших товарищей, и вы имеете полное право на месть. Капитану развязали руки и пихнули в спину. Он выглядел оглушенным, бездумно направился в нашу сторону — вероятно, потому что именно я подала голос первой. Встал между мною и Кеем, привычно выпрямил спину и поднял подбородок. Часть солдат уже отправилась шерстить его кабинет, другие раздавали по рядам новые документы. Дали команду «вольно», генерал заложил руки за спину и вышагивал туда-сюда довольным павлином. Кей тихим голосом поддел Гельта: — Самое время поблагодарить мою сестренку, если вы растерялись. Разжалованный капитан наконец-то отмер и заговорил: — Да… Вам удалось спасти мне жизнь, но это ненадолго. И я не понял, вам-то это зачем? — В счет вашей прошлой доброты, — сыронизировала я. — Помните, мой брат вел счет? Так для того и вел. Вы как раз к сегодняшнему дню добрали очков в свою пользу. Гельт горько усмехнулся. — Я бы похвалил за сообразительность, но ваш гонор все еще бесит. И все усилия потрачены впустую. Зажравшемуся ублюдку Аллерду даже руки марать не придется. В шахте мне крышка. Кей положил ему руку на плечо и весело отметил: — В моем отряде погибают только те, кого я лично одобрил. Вы, может, и идиот, но не настолько же, чтобы это не заподозрить? Вон Вирней давно догадался — пришлось его тоже к себе брать, чтобы языком трепать стало невыгодно. — Дорн, ты руку-то убери, а то я и без магии тебе пальцы обломаю. — Гельт тоже нашел в себе силы слабо улыбнуться. — За попытку мне помочь спасибо, я не ожидал, но моей благодарностью лучше не злоупотреблять. Лода, стоявшая с другой стороны от меня, прошептала Вирнею: — Он пока до конца не осознал, что произошло. Да и я не осознала! Что сейчас вообще случилось? В чем его обвинили? Почему мы требовали отправить его в шахту? Лично мне он ничего плохого не сделал — наоборот, на лечение к архимагу отпустил, хотя такое регламентом точно не предусмотрено. Если я в таком раздрае, то не представляю, в каком он… Вирней, едва сдержав веселье, произнес: — И это он еще свой позывной не знает. Вот только после этого у него настоящий стресс и начнется. А пока так — просто день испорченный. И, будто вторя его словам, Арлан с кличкой Мякиш издалека очень громко полюбопытствовал: — Я не понял, Хорек теперь в отряде Волка? Веселиться в такой ситуации было неуместно, но далеко не одна я прятала улыбку. Только Гельт стоял натянутой струной и пытался дышать ровно. *** К сожалению, я привлекла к себе внимание начальства. По окончании собрания меня подозвал к себе генерал, рядом с ним топтался и тот майор, с которым они совещались. Аллерд вознамерился меня то ли похвалить, то ли поругать: — Ты, похоже, здесь самая смелая? Я ответила предельно четко: — Никак нет. Здесь все смелые, генерал. — Замечательно, — улыбнулся он. — Как тебя зовут? — Мина Дорн… — я осеклась и представилась правильно: — Скорпион. — Звучит зловеще, — он вытянул пухлые губы в ироничном выражении. — Такая маленькая, а уже Скорпион. Хотя вызывает неприятные ассоциации с одной исторической фигурой, которую и вспоминать-то противно. Он не спрашивал, но я все равно решила пояснить: — Это никак не связано с фамилией Скорп, генерал. Капитан… то есть Гельт давал нам позывные исходя из стиля боя. Кажется, Аллерд был удовлетворен, он даже рукой провел, будто демонстрировал подчиненному свои достижения: — Посмотри только, какая выправка. И девушка явно уверена в своих силах — еще бы, уже столько раз бывала в шахте! Если тут все такие, то нам будет, с чем работать. Однако майор словно неправильно понял его слова. Он не мог оторвать взгляда от моего тела, туго обтянутого материей, сально улыбнулся и проговорил: — Да, симпатичная, слов нет. Мина-Скорпион, и как живется такой красотке в толпе мужланов? Я отозвалась несколько обескураженно: — Хорошо живется. Благодарю за заботу. А майор будто продолжил мысль за меня: — И, конечно, далеко не безопасно. Но все твои страхи позади. Позже обсудим, где тебя разместить, чтобы не пришлось отбиваться от похотливых мужиков с преступными наклонностями. Я едва удержалась от того, чтобы не уточнить: «И отбиваться от тебя?». Ограничилась лишь вскинутой бровью. На подобную наглость генерал отреагировал довольно доброжелательно — хлопнул майора по плечу и мягко пожурил: — Возьми себя в руки, Шверг, а то ты как обычно — ни одной юбки пропустить не можешь. А тут даже и юбки-то нет! — Так в том и дело, генерал, в том и дело, — тот ничуть не напрягся. Но оставил меня в покое, напоследок снабдив еще одним многозначительным взглядом. Вот мне и первое отличие от Гельта… При капитане ни один сержант за все время даже намека не сделал! Мы здесь бесправные, но домогательства к редким женщинам со стороны военных были полностью исключены, мы об этом и не думали. А эту собаку Шверга никто, кажется, всерьез останавливать не намерен. При таком начальстве все их подчиненные запросто могут оказаться подобными псами. Разве что низшие по званию поверх головы майора прыгать не станут, вот и все гарантии… *** Когда я пришла в комнату наших парней, Гельт сидел на свободной кровати и разглядывал свои руки. Там собрались все и тоже молчали. Ему сложно все переварить и принять, так и нам когда-то было невыносимо — для жалости здесь нет места, осталось только понимание. В итоге он сам и подал голос первым, не поднимая головы: — Меня зовут Оливер, если это важно. — Важно, — ответил Кей. — Но вас все равно будут называть Хорьком — смиритесь. Вы от этого не избавитесь точно так же, как Лода от своей клички. — Это меньшая из моих проблем, — после паузы продолжил бывший капитан. — Мне пятьдесят два года. Среди шахтеров были те, кто старше меня, но все они, включая Аша, уже погибли. Я всю жизнь верой и правдой служил королевству, иного и не помню. Женат не был, детьми не обзавелся. Магии у меня нет, поэтому в шахте просто попытаюсь не подставить вас. Мои дни сочтены, вот сижу и соображаю, могу ли успеть хоть чем-то помочь вам — в качестве благодарности за попытку. Но правда в том, что ничего у меня нет, кроме информации, которая вам лишь помешает. Раз уж я это начала, то посчитала себя обязанной подарить ему хоть какую-то надежду: — Отставить уныние, капитан! У нас тоже хватает информации. Например, о том, что прямо в академии находятся влиятельные люди, с которыми мы на короткой ноге. Когда я говорю «влиятельные», то имею в виду, что в их силах доложить о ситуации хоть самому королю. Они не будут вас обелять или выгораживать, но поступят по справедливости. Помните компанию студентов, которые мешали вам возле шахты? Мужчина посмотрел на меня и неожиданно легко улыбнулся. — Те самые, которые буквально умоляли меня пустить их под землю для спасения людей, а я отказывал? И о чем они доложат, если не об этом? Да они и стали бы лучшими свидетелями всех обвинений против меня. Отличный план, младшая Дорн! Осознав, я обреченно покачала головой. Тогда Гельт просто продолжил мысль, будто я не до конца поняла: — Все бумаги уже уничтожены, ничего не осталось, кроме моих жалких слов. А словам никто не поверит. Вы просто не представляете, что происходило за кулисами! Какие странные приказы я получал, как выкручивался. Да вы бы сейчас в обморок рухнули, если бы узнали, на что вас изначально обрекали! Вирней пожал плечами и безразлично заметил: — Ну почему же, мы знаем… Руперт со смешком поддакнул: — Да только в этой комнате сейчас двое, кто обшаривал ваш кабинет. А сколько таких среди всех шахтеров? Мы удивились, конечно, что министерство сначала хотело создать только один отряд, остальных уничтожить. Зато потом втройне обрадовались, когда профессионалы забастовали и в итоге тот приказ отменили. У нас тут не жизнь, а сплошные занимательные приключения. Хорек изменился в лице и вскипел: — Что ты сказал, мерзавец? Что вы обшаривали?! Руперт, понимая, что бывший капитан с рапортом уже никуда не побежит, окончательно распоясался: — А чего вы хотели от воров и грабителей? Талант ничто без практики! И личные дела выносили, и те шесть золотых дайров, которых вы недосчитались, были успешно потрачены на наши нужды, и переписки читали, и приказы видели. А однажды я вообще посетил кабинет ректора академии и вынес оттуда несколько ценных изданий. Можно сказать, туда и обратно между делом прогулялся. Нет, ну какое дарование пропадает в недрах шахты! Да-да, мы гораздо интереснее, чем вы представляли, наш юный престарелый друг! Вор собою гордился. А квадратные глаза Гельта явственно намекали, что мутузить Руперта под настроение будут теперь не только те, кто с ним прежде был близко знаком. Но сейчас Кей всех успокоил предельно веселым тоном: — Боюсь, это далеко не все, что вам предстоит о нас узнать — глаза бы на лице поместились. Поэтому предлагаю сегодня выдохнуть и перестать готовиться к быстрой гибели. Все мы когда-нибудь умрем, но каждый из нас еще успеет в этом мире порядком наследить. — Ну-ка, выкладывайте все! — потребовал Гельт. — А то скоро нас закинут в шахту — хотелось бы приготовиться хоть к части сюрпризов! — Прямо все? Не многовато ли будет? — Я едва сдерживая смех от его обескураженного вида. — И раз речь зашла о шахте, то там к нам присоединится Лиам Северт. Вот вам и первый сюрприз для осмысления. Мы мечтаем его прикончить, он желает нам мучительной смерти, но в шахте мы с ним неожиданно примиряемся ради общего дела. Ох, господин Гельт, вы не истратьте все удивление сразу, оно вам еще ой как пригодится. Мужчина схватился за голову и обреченно замычал. Ситуация для него все еще тяжелая, но атмосфера все равно начала разряжаться. *** Ничего удивительного, что сразу был назначен скорый поход в шахту — на этот раз повезут чуть дальше, чем в предыдущий. Задержка и была связана с назначением нового руководства, не Гельту же приписывать достижения! Мы теперь не только эксперимент, но и практически единственный способ добычи эфира, а это очень большие деньги. Такие отметки в личных делах получают генералы, а не мальчики для битья, имена которых уже стираются из истории. Всех военных, к счастью, оставить не получилось — в выделенном нам корпусе просто не было столько мест для размещения. Но все равно охраны стало больше, чем раньше, что создавало небольшое напряжение. Мы и сами не заметили, как привыкли к относительной свободе, теперь же приходилось постоянно отчитываться и отвечать на странные вопросы, которые прежде нам ни разу не задавали. «Куда в такое время? Зачем вам дополнительная тренировка на полигоне?». «Что это за побрякушка? Обычная заколка для волос? Запишу в книгу учета». «Татья, почему у тебя до сих пор позывного нет, а хромота есть? Какой из тебя элитный боец? Ну и что, что ты лекарь? Лекари, на вкус домарины, не такие съедобные?». «Сдать боевое оружие на проверку! Что такое артефакт? В смысле, кнут может меня убить, если притронусь? Ты мне угрожаешь?! А-а-а, он живой, живой! Иди уже, Скорпион, оружие проверено». И, самое печальное: «Какие тебе еще лекции в академии? Скорпион, ты шахтерка, а не студентка. Шагай на свои уроки. Считаешь себя лучше всех остальных? Ну и бардак здесь развели…». Генералу доложили о договоренности с ректором, он вроде бы пообещал подумать и… забыл подумать. В итоге я скрипела зубами, молча проклинала всех подряд, но от невероятных знаний профессора Игмура была отлучена. А ведь лишь благодаря его объяснениям я была подкована в теории лучше всех остальных, еще и с друзьями делилась. Мой брат тоже доволен не был, но попытался успокоить нас обоих: — Аллерд пока не знаком с ситуацией. Дай ему немного времени освоиться. А если он продолжит упорствовать, то вновь обратимся за помощью к Ири. Она так на меня смотрит, что даже не подумает отказать. Я вздохнула и кивнула. А сколько я к тому времени материала пропущу? Раньше это было не так страшно — можно было воспользоваться консультациями Лиама, но теперь и этот источник знаний перекрыт. Отчасти нас спасало то, что генерал действительно прислушивался ко всем своим консультантам, среди которых было несколько настоящих боевых магов. Благодаря советчикам, Аллерд не создал совсем уж чудовищных перемен в нашей подготовке. Но и без того забот хватало. Тихим негодованием страдал только наш отряд. Остальные шахтеры лишь вначале с опаской озирались по сторонам, но потом начали одобрительно кивать — дескать, только гляньте, как улучшилась наша жизнь. Питание в столовой стало богаче и разнообразнее, на полигоне установили огромное количество блестящих снарядов для боевых тренировок, заменили обувь на еще более удобную — специальный заговор подошвы добавляет прыгучести, что в шахте не помешает, тщательно проверили обстановку в комнатах, записав всякую деталь, требующую ремонта или замены. Добили тем, что каждого спросили о необходимых личных вещах и пообещали пополнить запасы на складе. Разумеется, весь этот комфорт шел не от душевных щедрот нового начальства, а от значительно увеличенного финансирования. К сожалению, бывшим преступникам достаточно невиданного десерта на обед, чтобы слепо не замечать всего остального. О походе в шахту стоило сообщить Лиаму — договор все еще в силе, но мы пока не заставили себя написать ему записку. К счастью, студенты пришли сами на полигон всей дружной компанией, чтобы узнать, по какой причине я снова пропускаю лекции. С нами не было Татьи и Гельта — они остались в комнате, поскольку оба в магической практике не участвовали. Рист сразу разглядел солдат, наблюдавших за шахтерами, и изумился: — Опять что-то случилось, раз вас даже здесь начали контролировать? И что за шум был позавчера? Будто пригнали целую армию, всю улицу военным транспортом забили. — О-о-о, дружище, — весело начал Руперт, — случилось столько всего, что и пересказать не успеем, ведь рано утром едем в шахту в баронство Газбо. Лиам, как и всегда раньше стоявший за спинами принца и принцессы, коротко кивнул, обозначая, что услышал время и место назначения. — Ла-адно, — недоуменно протянула ее высочество. — Тогда расскажете, когда вернетесь. Желаю вам удачи в рейде — надеюсь, проблем не возникнет. А пока просто ответьте — у вас точно все в порядке? — Точно, — заверил ее Кей с мягкой улыбкой, будто поощряя ее нескончаемую влюбленность. — Сменили начальство, немного усилили контроль — ничего страшного. — Сменили? — заинтересовался принц. — Наконец-то! Даже у меня накопились вопросы к вашему капитану. Не хотелось бы ругаться при дамах, но «сукин сын» ему очень подходит. Гельта куда-то перевели или на пенсию отправили? Руперт окончательно развеселился: — Здесь оставили — тоже за нами приглядывает. Теперь так близко приглядывает, что спасу от него нет! Иногда кажется, что он и ночью на нас пялится — откуда-то с соседней кровати. — Ничего не понял, — признался Рист. Запутать его еще сильнее у вора не получилось — к нам подбежал солдат с криком: — Посторонние на территории! Немедленно покиньте зону подготовки шахтеров! От подобного Таланея ахнула, Эрман многозначительно вскинул брови. А вот с их высочествами в подобном тоне редко разговаривали — оба на миг аж одеревенели. Иристина произнесла настолько холодно и высокомерно, будто бы только в этот момент вспомнила о своем происхождении: — Отставить панику, рядовой. Мы пока еще находимся в академии, а не в твоей частной усадьбе. Ты кого здесь гонять вздумал? Студентов в их же учебном заведении? — Но я… я же… — солдат так растерялся, что на него стало жалко смотреть. А я невольно улыбнулась. Иристина Армунд — самая понимающая и добродушная девушка из всех, кто мне встречался. Но эта интонация, этот поворот шеи и посадка головы, умение осадить одним лишь взглядом — такому тренируют с пеленок. Ведь и я раньше так умела, за ворохом событий ключевые навыки растерялись. Солдат заозирался в поисках каких-то подсказок, но, рассмотрев вдали майора Шверга, вначале облегченно выдохнул, а затем вытянулся по струнке — изобразил, что в присутствии начальства рот открывать не уполномочен. Майор неспешно шел к нам, тоже заинтересовавшись происходящим. Он, как и абсолютное большинство населения Летеи, вряд ли знал младших детей короля в лицо, но притом хорошо понимал, что обучаются здесь представители самых громких фамилий. Оттого в его голосе не прозвучало даже отголосков давления: — Прошу прощения, господа, за своего подчиненного. Разумеется, вы можете находиться где угодно, кроме корпуса шахтеров — он в юрисдикции министерства ресурсов. Мы проведем среди солдат дополнительный инструктаж, пока упустили этот вопрос из виду. Приказывать мы можем только шахтерам. — И, будто вообще забыв о присутствии старшекурсников, просто рявкнул на нас: — Отряд Волка, марш в общежитие! Переглянувшись, мы были вынуждены последовать указанию. Так или иначе, но Шверг прав — в его власти отправить нас отсюда, а «благородные господа» могут продолжать беседу с пустым воздухом, ежели им угодно. Майор пошел следом за нами, а после окликнул: — Скорпион, задержись и объясни, что у вас за общие дела с какими-то шишками. Остальные идите в корпус. Кей обеспокоенно глянул на меня, но я лишь кивнула, что все в порядке. Брату о странном намеке я пока не сообщала — боялась, что он наломает дров. Он ведь и думать не станет — за секунды выпотрошит Шверга, за что и поплатится. В последнюю очередь я хотела бы его подставить, особенно когда до конца ничего не понятно. Я не стала дожидаться повторения вопроса и выложила майору то, что не собиралась утаивать: — Мы просто с ними знакомы. Гельт не запрещал нам заводить приятелей среди студентов. Мой брат дрался с двумя из них на дуэлях — на этой почве и сошлись, если коротко. Майор широко улыбнулся. — Прямо на дуэлях сдружились? Я знал, что здесь нормальных людей оказаться не могло, но все равно не устаю удивляться. Я просто пожала плечами — ничего, ко всем чудесам еще привыкнет. Шверг подошел ко мне еще ближе, я отступила и вопросительно уставилась на него: если еще что-то интересует, то необязательно прямо щекой об меня тереться. Майор мое движение заметил, вскинул бровь и заговорил о другом: — Ты обдумала мое предложение? Не надоело еще жить в маленькой комнате с кучей других людей? У меня неплохие апартаменты — могу выделить местечко на большой кровати. Да и жизнь твоя порядком упростится. Хочешь пропустить следующий поход в шахту? Я без труда это организую. Я отчеканила: — Никак нет, обожаю шахты. Разумеется, мой ответ его не устроил. А я никак не могла придумать, как от него отделаться, чтобы не напроситься на неприятности. Конечно, если распустит руки, то у него будет две сломанные руки, но потом-то что? Карцер меня не пугает, вот только рейд я тогда уж точно пропущу, да и в замкнутом пространстве у майора будет куда больше способов загнать меня в угол… Мои глаза блуждали будто в поисках ответа, пока взгляд не споткнулся о фигуру парня в расслабленной позе и заправленными в карманы руками. Лиам не ушел со своими друзьями? С такого расстояния любой другой человек не разобрал бы ни слова из нашего разговора, но его магический ранг мог и позволить подобное. Что происходит? Северт не вмешивался — он просто наблюдал, чуть склонив голову набок. Возможно, даже надеялся, что Шверг меня прямо здесь уничтожит, а Лиам физически не успеет вмешаться. Или банально наслаждался неприятной ситуацией, в которой я оказалась? Проследив за моим взглядом, майор обернулся и поежился — скорее от неожиданности, ведь не думал, что кто-то будет торчать в ста метрах и так неотрывно наблюдать, ничуть того не скрывая. Шверг кашлянул и громко обратился к Северту: — Господин студент решил прогуляться дальше полигона? Не смею препятствовать. Скорпион, шагом марш в общежитие! Потом договорим. Я и пошла, раз сам разрешил. Но через пару шагов не удержалась — повернулась и отметила, что Лиам так и стоит на том же месте в той же позе. Только глядел он не на меня, а на майора — с каким-то удовольствием, даже губы в улыбке растянулись. Любопытно, о чем он сейчас думает? Я бы ничему не удивилась, даже если голова Шверга прямо сейчас отделится от тела и отлетит в сторону. Или если Лиам в данный момент радостно отмечает, что его мечта сбывается — мое будущее будет наполненно страданиями. Моргнула — и фигура парня пропала, заклинание невидимости всегда выглядит потрясающе, сколько бы раз я ни была тому свидетельницей. Гораздо красочнее, чем если бы он просто развернулся и ушел. Шверг вскинул руки, да так и застыл на несколько секунд. А потом громко выругался: — Чертовщина, тут еще и призраки водятся?! Гребучая академия, гребучее назначение, гребучее министерство… Сдержав смешок, я поспешила скрыться из поля зрения, когда майор отойдет от шока и посмотрит в мою сторону. ---------- Глава 7 Глава 7 Аллерд уже не впервые доказывал, что он обыкновенный популист. В баронстве Газбо он самодовольно объявил, что намерен платить нам гонорары — в точности, как профессионалам. Целый медяк за каждую единицу эфира! И эти деньги мы можем тратить на развлечения и личные вещи — мы ведь не какие-нибудь рабы, как внушал нам ужасный Гельт, а практически наемные рабочие! Разве что с тем отличием, что не можем уволиться или отказаться от выполнения приказа, но кто на такие мелочи внимание обращает? Кое-кто в ряду одобрительно загудел — некоторым давно не терпелось обзавестись монеткой, чтобы после трудной недели пропустить стаканчик в трактире. Кей же шепотом отметил: — Медяк? Это примерно в сто раз меньше, чем получали за добычу настоящие шахтеры. — Ну это логично, — безразлично отозвалась я. — Нас создавали для экономии этой статьи расходов, а не наоборот. Зато гляди, как лояльность повысилась — хватило и крохи. Гельт стоял рядом и все слышал, однако мы уже привыкли спокойно критиковать министерство при нем — поначалу было даже забавно, как он то краснеет, то бледнеет, но возразить ничего не может. Кей оставил эту тему и перешел к другой: — Майор Шверг снова на тебя похотливо пялится. Он уже создает тебе проблемы или только готовится их создать? Припугнуть его не получится, надо устранять тихо и очень чисто. — Не вмешивайся, мой дорогой, с этим и сама справлюсь, — заверила я, ничуть не тревожась. — Не вечно же мне под твоим теплым крылышком сидеть и даже для такой ерунды привлекать. На это Гельт уже промолчать не мог — он с трудом сумел не завопить во все горло: — Вы спятили, Дорны? Вы на что такое намекаете — на убийство и возможные домогательства? Да такое немыслимо по уставу! А если даже и возможно, если вы на сто процентов уверены, то необходимо как можно скорее отправить письмо в министерство и изложить суть проблемы! Там ему быстро хвост прижмут. — М-да-а-а, — весело протянул Кей. — Оливер-Оливер, какой же вы у нас наивный вояка. Ваше министерство спит и видит, как бы поскорее решить проблемки практически несуществующих людей. Оно же просто олицетворение справедливости! Ладно эти дураки, — он неопределенно кивнул в сторону радующихся шахтеров, — но вам-то что еще непонятно? И успокойтесь, никто Шверга трогать не станет, мы ведь не животные. Если не спровоцирует, конечно, — и окончательно уничтожил его лучезарной улыбкой. Бедному Хорьку можно было только посочувствовать — внутренняя борьба вымуштрованного чувства долга и реальных обстоятельств всякий раз отражалась на его лице. Он бы и хотел нам что-нибудь приказать, но и полномочий таких больше не имел, и не мог определиться, как поступать правильно. *** Шахта незнакомая, богатая на ресурс, трехуровневая, хотя спускаться дальше второго яруса нам настрого запретили, желательно вообще остаться на первом — генерал Аллерд сейчас был сосредоточен на сохранении бойцов. На каждый рейд выделялся час — сколько успеют собрать, столько медяков на всех и получат. Отряд Волка поставили последним, и новое начальство точно понимало несправедливость расстановки: каждой следующей группе будет сложнее, чем предыдущей. Поэтому вся восьмерка отряда Жука так громко и радовалась, когда их отправили в самом начале — максимум, что им грозит, парочка смелых шестиног, эфир можно собрать и не отходя далеко от подъемника. А вот люди Мякиша, коим следовало спускаться перед нами, тряслись и хмуро поглядывали на своего командира, не без оснований тревожась. Сам он от страха затряс двойным подбородком, из-за которого и получил такое прозвище. Мы же пожали плечами и отправились ставить палатку, чтобы устроить себе комфортный семичасовой отдых перед работой. Распределение не удивило — генералу хочется побыстрее избавиться от Гельта, а тут даже формально придраться не к чему. Я вообще проспала до самого клича. Из нас только Хорек не смог расслабиться — сидел возле входа, словно нес караул. Да и Кей уходил, чтобы послушать разговоры вернувшихся. Никаких жутких новостей не принес: в первых трех отрядах ни одного погибшего, в четвертом — сразу трое тяжелораненых, в пятом — один труп, а дальше он уже и не спрашивал. Шахту несколько лет не зачищали, монстров много, но и эфира достаточно — замучаешься собирать. Главное, не поддаваться жадности и не пытаться нахапать больше, чем вмещается в рюкзак. И даже эти результаты говорили о том, что подготовка у всех значительно выросла. Тем не менее не совсем было ясно, что генерал будет делать с группами, где без жертв не обошлось — мы только-только укомплектовались, а теперь некоторые восьмерки превратятся в семерки, а то и шестерки… Наверное, ничего не будет делать — оставит эти решения на свободную волю шахтерам. Ведь хоть что-то нам должны оставить, чтобы мы ошибочно продолжали считать себя людьми. В сопровождении солдат мы подошли к подъемнику и наблюдали, как седьмой отряд в полном составе проходит досмотр. Мужчины шумно радовались, хлопали друг друга по спинам, а Мякиш, который вообще никогда к нам симпатии не проявлял, от благостного расположения духа расщедрился на совет: — Ничего страшного! Первый уровень почти полностью зачищен, не идите по центральному тоннелю — он гораздо опаснее, так как в конце спуск на второй ярус. А там и сверху эфира хоть попой ешь! Один из его приятелей расхохотался: — Ты и задом жрать успеваешь? То-то едва в проходе не застрял! Теперь ясно, как ты на армейских харчах умудряешься не худеть! — Завали хлебальник, Сыч, а то я тебя сейчас завалю… Кей не стал прерывать шутливую перепалку в явно сплоченной команде, просто кивнул в качестве благодарности за информацию и пошел к корзине первым. В шахте мы осмотрелись — под землей всегда разные тоннели и маршруты, но все равно обстановка кажется примерно одинаковой. И сразу хочется приглушить голос. Поэтому Лода прошептала: — И куда мы сейчас? — На второй уровень, конечно, — улыбнулся ей Кей, полностью проигнорировав рекомендацию Мякиша. — Не приведите боги, задержимся, кто-нибудь спустится нас проверить и увидит, чем мы тут занимаемся. — Он повернулся к самому широкому коридору, осветив путь нагрудным фонарем, и перешел на привычный сухой тон: — Двигаемся быстро. Скорпион, правый фланг. Комар, левый. Гиена и Паук — замыкающие. Хорек, на вас Татья — если на ней будет хоть царапина, я так начну царапаться, что мало не покажется. Гельт лишь сжал крепче двуручный меч и сделал шаг в сторону Татьи — он лучше всех других понимал, что в боевой обстановке приказы главного не обсуждаются. Но вот у Руперта это пока на подкорку вбито не было, поэтому он еле слышно спросил: — Подожди, ты уверен? Ты ставишь безрукого, полуногого лекаря под защиту неодаренного? Рисковый ты парень, Волкодорн. Кей даже не обернулся, чтобы отвесить Руперту подзатыльник, он хмыкнул: — Какой ты все-таки идиот. Боевой опыт в сто раз важнее твоей магии. Все, вперед! Проще всего было просто пробежать весь первый уровень, но из-за Татьи мы были вынуждены передвигаться медленнее. Женщина уже могла ходить без костыля, но все равно сильно хромала. Мякиш не соврал — в начале вообще никаких трудностей не возникло, а после начали нападать шестиноги. Мы не зря столько тренировались — отряд был защищен со всех сторон, и атаки даже не снижали нашу скорость. Я едва не присвистнула, когда Гельт мгновенно снес голову высоко подскочившей шестиноге. А ведь этот человек видит подземную тварь впервые в жизни, но у него ни один мускул на лице не дрогнул. Кей снова оказался прав: капитан с ним занимался лично перед дуэлью с Лиамом, брат его навыки успел оценить, а реакция на стресс нарабатывается далеко не только в шахте. Мне только в этот момент стало понятно, что наш отряд не спас «неодаренного слабака», а усилился опытным и весьма надежным человеком. Вспомнив о Лиаме, я поинтересовалась, сбивая хлыстом очередного монстра с направленной траектории: — А где Северт? Он не брал силу из нашей связки — может, не смог сюда проникнуть? — О, на это я бы даже не рассчитывал. Сучонок умеет удивлять, — протянул Руперт то ли негодующе, то ли восхищенно. Однако Лиама нигде не было. Мы нашли спуск, помогли Татье и спрыгнули сами. Расчистили для себя небольшую пещеру, избавившись от растолстевшей домарины, и приготовились к главному. Здесь уже обязанности расписывать не нужно — я вмиг принялась колдовать огонь, пока Кей и Руперт готовили ингредиенты. Остальные спешно собирали эфир — кроме наших нужд, необходимо что-то сдать начальству, чтобы к нам не возникло вопросов. — Вы что творите? — заподозрил Гельт неладное. — Подождите, что вы тут магичить собрались, мерзавцы мелкие?! — Воруем у министерства что можем, — весело оповестил его наш талантливый вор. — Эх, жаль, что вам чистая мана без надобности — без резерва в ней нет смысла. А так бы тоже в долю вошли. — Да вы спятили! — как можно громче шептал капитан, у которого постоянно вылетало из головы, что он разжалованный. — Точно говорят — горбатого могила исправит! Вы хоть представляете, сколько это стоит, черти? Эй, придурки, на меня посмотрите! Ау! Нет, я плюну на свое положение и составлю рапорт… Разумеется, на него и не думали обращать внимание, продолжая заниматься делом. Первые собранные пузырьки пошли на очистку. Кей закинул в рот первый, удовлетворенно кивнул — дескать, все отлично, вторую дозу протянул Татье. Она уже была в курсе по моим объяснениям, поэтому мешкать не стала. Через несколько секунд она очень низко опустила голову, согнулась вся, плечи высоко подняла. Я испугалась: — Татья, ты в порядке? Женщина ответила не сразу: — Рука болит… Так болит, будто иголки в нее втыкают… Аж дышать трудно, как больно… Я недоуменно посмотрела на брата. — Может, плохо очистили? Он не ответил — наоборот, начал улыбаться, словно услышал нечто приятное. Хотя до конца объяснила сама Татья: — Я же вообще ее ниже локтя не чувствовала, а она… болит! Я будто пальцами сжимаю раскаленное железо! — И только сейчас в ее сдавленном хрипе послышались восторженные ноты. — На это и был расчет, — заверил Кей. — Чистая мана укрепляет твои каналы, а магия уже самостоятельно устраняет все неполадки. Вряд ли одна доза излечит твое тело до конца, повреждения слишком серьезные, но еще один или два похода в шахту — и ты станешь сильнее, чем когда-либо раньше. Кто следующий? Вирней, не надоело еще быть на первом ранге? Я бросаю — лови. Да не ртом, чудик! Ладно, не подбирай, сейчас следующий очистим. Татья, я же сказал не… А, ты правой рукой его подняла?! — Перекоси меня погонами… — простонал позади нас Гельт. — Это же… это же… чудо! Вот же недоноски, такое чудо сотворили… То есть вы в шахте свои делишки обустраиваете, а монстры вам и не помеха? Насколько же сверху вся ситуация-то не видна… Бедное-несчастное министерство ресурсов, раз его даже такие молокососы во все дыры нахлобучивают… По всей видимости, рапорт он уже писать не собирался. Моя очередь была последней. Я не так уж давно взяла третий ранг, до четвертого пока далековато, но чистая мана значительно ускорит этот процесс. Однако стоило мне только поднести эфир к губам, как прямо перед носом возникли пальцы и ловко перехватили пузырек. — Ты все-таки явился, — обреченно произнесла я. — Конечно, — ответил Лиам, закидывая в рот мою ману. — Некоторое время наблюдал за вами — никак не мог понять, что здесь делает ваш капитан, и до сих пор не понимаю. Судя по всему, он каким-то образом теперь с вами, а остальное мне безразлично. Кей собрался, вскинул оба коротких меча и настороженно предупредил: — Мы не будем нападать, если ты не будешь. Ты взял свою долю, все честно, можешь быть свободен до следующего похода. — О нет, дружище, — издевательски произнес Лиам. — Я здесь не только за долей, но и чтобы Мина не приняла свою. Не допущу, чтобы она стала сильнее. В идеале хотелось бы, чтобы она осталась слабейшей среди шахтеров, но, к сожалению, с этим я опоздал. — А-а, — понимающе отозвалась я. — Ты все о моих будущих страданиях. Тебе мало того, что я от этой службы никуда не денусь? — Мало, милая, мне всегда будет мало. Разве что станет достаточно, когда ты, искалеченная и обездвиженная, останешься на дне шахты, и меня не окажется рядом, чтобы тебе помочь. Хотя и тогда я расстроюсь, что ты мучилась недостаточно. Я в эти нелепые споры вступать не собиралась. А Кей едва сдерживал злость, хотя пытался говорить ровным тоном: — Не глупи, Северт, ты не сможешь контролировать Мину вечно. Когда там уже твой выпуск? Я буду отмечать каждый день в календаре до этой даты. — Рад, что ты спросил, — тот изображал веселье, хотя я видела в серых глазах лишь усталость и равнодушие. — Есть план завалить диплом. Я как раз пропустил достаточно, чтобы не возникло подозрений. И поскольку до сих пор мои результаты были безупречны, ректор войдет в мое положение и позволит проучиться в академии еще год, чтобы наверстать упущенное. Я пока не решил, как поступлю, но очень хочется остаться неподалеку от вас еще на целый год. От подобной вероятности мои глаза расширились, а Лода вообще обреченно охнула. Год?! Да он способен из нас вытянуть все жилы и за пару месяцев, а уж год — это, считай, почти бесконечность. — У тебя других дел нет? — выдохнул Кей. — Что тебе сделала моя сестра, раз ты даже не хочешь возвращаться домой ради мести, чертов ублюдок? — Одно предупреждение, Дорн. — Лиам вытянул указательный палец. — Сегодня я решил, что только один из вас пострадает, и даже уверен, кого бы ты выбрал. — Он многозначительно посмотрел на застывшего Гельта. — Но не провоцируй меня. Мой брат знал, как должен вести себя командир в случае угрозы — ни в коем случае не показывать страха. Поэтому и сказал безмятежно: — А ты не думай, что смог нас запугать. Никого из своих людей я выбирать не стану — я же не жестокий маньяк, как некоторые. Отряд, построение номер два! Мы бросились к отточенной позиции. Лиам вообще связь с реальностью потерял, раз считает, что все вместе мы не сможем его сдержать и выдадим кого-то из друзей, лишь бы от него на сегодня отделаться. Не знаю, на что он рассчитывал, но атаковать в лоб все-таки не стал, а просто усмехнулся: — Тогда двое. Он ударил не по центру, а закрутился вихрем в левый фланг. Вирней, осознав, что Лода под угрозой, нарушил построение и попытался задвинуть женщину себе за спину, и поэтому тоже попался — с его первым рангом никакой возможности противостоять и не было. Вихрь утих внезапно, с потолка посыпалась черная крошка на то место, где еще мгновение назад стояла эта пара. Вирнея и Лоды в пещере не было — впрочем, как и Лиама. Просто снес их, вышвырнул в проход и испарился в неизвестном направлении. Мы не запаниковали. Кей сжал челюсть и молча показал на выход — будем искать друзей, пока не найдем. Сам вышел вперед и остервенело всадил меч в голову принюхавшейся домарины. Животина дернула жирным хвостом, сбивая на подлете хирну. Руперт метко снял следующую. Второй уровень шахты — это не легкая прогулка, здесь нет места ни для волнения за приятелей, ни для осечек. Еще две крупные домарины подняли туши и поползли в нашу сторону. Мы так же молча перестроились для отражения атаки, хотя диспозиция была не в нашу пользу. Однако сделать выпад монстры не успели, они рухнули от одновременного удара по обоим сзади. Лиам выдернул мечи из толстых черепов, выпрямился и отработанным движением заправил их крест-накрест в ножны за спиной. Мы остановились, не представляя, зачем он вернулся, да этот мерзавец и не ждал вопросов: — Ваши приятели на третьем уровне. Поспешите, а то один из них слабак, а вторая, кажется, в шоке. Ну, что уставились? Игра уже началась. Или нападайте на меня. Видишь, Кей, выбирать-то все равно пришлось, а ты отказывался. Дыра вниз где-то очень близко, иначе Северт не успел бы унести двоих и вернуться. Но это не значит, что есть хоть секунда на размышления. Кей рванул вперед мимо него первым, за ним поспешили остальные. Даже Татья неслась во весь опор — от недавней хромоты не осталось и следа. Не знаю, как в подобном случае поступили бы в другом отряде, но мы держимся на том, что каждого своего вырываем из лап смерти. Это и есть тот клей, который всех нас крепко держит рядом. Однако меня Лиам схватил за плечо, резко дернул на себя и тут же отпихнул к стене. — А ты куда собралась? Я ведь не могу допустить, чтобы ты погибла. Я посмотрела в уже опустевший тоннель, кое-как совладав с желанием предпринять еще одну попытку прорваться. Лиам не позволит — и это от него даже не зависит. Медленно вдохнула, пытаясь обуздать нервы, и перевела взгляд на обидчика. — Ненавижу тебя, — хотелось бы говорить совершенно спокойно, но вряд ли это получалось. — Ты убил Гарольда, а теперь еще Лоду и Вирнея. Ты же в курсе, что они ни в чем не виноваты? Лиам подставил ладонь к щеке и прошептал, будто делился какой-то тайной: — По секрету, их я еще не убил. Наоборот, позаботился о них. Доставил прямиком под бок белесого червя. Рядом с ним безопасно, вы ведь изучали, к нему даже туповатые домарины не приближаются. У Кея сейчас четвертый ранг? Справится. Если успеет, конечно. Я держала себя в руках, а то, что челюсть задрожала, в счет не идет. Белесый червь никогда не поднимается выше третьего уровня шахты, слишком крупный. Передвигается очень медленно, слепой, как все подземные монстры, еще и глуховат, шейные позвонки не слишком прочные — можно уничтожить одним хорошим ударом. Это делало бы белесого червя почти безопасным для шахтеров, если бы не мощная аура нестерпимого ужаса, которую он излучает. Шестиноги и домарины научены не попадать в границы действия такого фона — он парализует и обездвиживает добычу. Но маг четвертого уровня вполне способен справиться с таким влиянием. Вот только у отправленных туда первыми Лоды и Вирнея отнюдь не четвертый… Лиам оценил мою реакцию по выражению глаз и легковесно продолжил: — Поэтому пока им грозят только незабываемые впечатления — поговаривают, низкоранговые маги испытывают такое, что их потом в чувство часами привести не могут. Видишь, твоя светлость, я вовсе не убийца. Просто надеюсь, что когда-нибудь все люди поймут, как опасно находиться рядом с тобой, и отстранятся. Готова к полной изоляции? Меня бы это порадовало. — Отличный план, только нереалистичный, — проговорила я. — Кей от меня никогда не отвернется, остальные не отвернутся от Кея, потому что рядом с ним безопаснее всего. Что бы ты ни творил, это приведет только к нытью Руперта. Но и он никуда не денется, потому что мы все ближе, чем родственники. — Ясно. Очень жаль, — ответил Лиам. — Тогда приглашаю тебя на романтическую прогулку до подъемника. Там своих недородственников подождешь. Без дополнительных понуканий я развернулась и направилась к дыре, ведущей на первый уровень. И не только потому, что Лиам и силой меня утащит куда угодно, просто если время выйдет, то именно я крикну охране, чтобы немного повременили — заявлю, что произошел обвал, и остальные скоро будут. Заткнула кнут за пояс, выпрямила спину и просто пошла. Не дергалась, когда рядом со мной замертво валились шестиноги, с писком сгорали хирны и отлетали в стены домарины, сотрясая всю шахту. И голос не приглушала, не боясь привлечь внимание хоть целой стаи, поскольку за мной шагал куда более страшный монстр. Мне и пальцем не нужно шевелить, ведь Лиам не допустит, чтобы меня кто-то прикончил — и я искренне наслаждалась этой невольной властью над ним. — Знаешь, а ведь я всю жизнь называла ее «матушкой», — я будто просто рассуждала вслух. — Принимала ее, понимала, жалела. Я ведь от титула хотела отказаться, но Шелла так меня поддерживала, такие правильные слова подбирала… Знала же, стерва, что король отказ не примет, заподозрит давление, и тогда уже ее отпрыску ничего светить не будет. Каждое произнесенное ею слово было выверено до идеальной точности. И кто бы догадался, что подкупленный ею женский доктор лишил меня девственности? Это на случай, если что-нибудь пойдет не ее плану, и моим словам не поверят. Представляешь, она готовилась за несколько лет до того дня, когда опоила меня и подложила в мою постель бедного конюха, которого тем же утром и убили? Ни за что, просто так. Ведь если бы не убили, то он продолжал бы кричать о подставе. Я сделала паузу, ожидая хоть какой-то реакции. Лиам через некоторое время проговорил: — Ты могла все это и выдумать, твоя светлость. А наличие у тебя девственности я пока проверять не собираюсь. Видимо, его еще не проняло, а доказательств у меня как не было, так и нет. Поэтому я просто продолжила: — Когда ее стража передавала меня наемнику, Шелла предложила ему со мной поразвлечься перед убийством. Она свою герцогиню, ее властительницу подарила грязному мужлану в качестве подстилки. Меня спасли боги и суеверия. Но я совру, если скажу, что мне пришлось легко. Шелла — образец двуличия. Для тебя святая, для всех остальных — хладнокровная циничная змея. И, знаешь ли, я вижу между вами сходства. Ты тоже перед принцем и принцессой совсем не такой, как перед другими людьми. Кровь не водица, да, Лиам Северт? Остановилась, поскольку теперь следовало подняться на уровень выше. Он взял меня за шкирку и просто запрыгнул вместе со мной на первый ярус. Тотчас отпустил и подтолкнул в спину, чтобы шла дальше. А ответил уже после долгой тишины: — Будь это все правдой, ты рассказала бы мне раньше — сразу, когда мы встретились. Мой отец погиб на Рубеже, Итан Росс для него был выше богов и королей. Как бы я ни относился к его дочери, но в любом случае помог бы. Я громко рассмеялась. — А кто ты такой, чтобы я тебе доверяла? Я не знала тебя точно так же, как ты не знал меня. И разве ты бы поверил? Ты даже сейчас не веришь, а если бы о таком заявила незнакомка? И как бы ты мне помог — самолично убил бы свою мамашу? — Разумеется, нет, — сухо опроверг он. — Тебе твоя месть была важнее потерянного положения? Не будь ты такой импульсивной, сейчас, возможно, была бы снова герцогиней, а мама… ну, мама могла бы просто жить где-нибудь в другом месте. Ведь в конце концов она тебя не убила — а может, и не собиралась, ведь ей достаточно было освободить твое место для меня? Задумал бы я твое убийство, никакие боги и суеверия тебя бы не спасли. Под светом нагрудного фонаря уже различался подъемник. Поэтому я притормозила и повернулась к парню. А ведь он вовсе не глуп, но никак не понимает, что меня не устроил бы любой исход, при котором Шелла жива и здорова. Как и его никогда не устроит ее гибель, что бы она ни натворила. Противоречие между нами непреодолимо, но самое смешное — никому из нас и не нужно его преодолевать. Я просто взяла его за руку и в ответ на его недоуменный взгляд пояснила: — Тлен. Пора взять еще часть. Кстати, как там мои каналы? Да, я относилась к нему не как к человеку, а как к бездушному инструменту для решения своей проблемы, раз уж не получается от него полностью избавиться. Лиам справился с эмоциями, не вырвал ладонь, а опустил голову и прислушался к ощущениям. — Становятся лучше, количество тлена постепенно уменьшается, — прокомментировал через несколько секунд, убрал руку и совсем тихо добавил: — Вот бы тебе хоть на миг представить, как я теперь живу. Спасаю тебя, помогаю тебе, хотя хочу совершенно другого. И везде ты. Куда ни повернусь — ты. Вообще бы глаза не открывать, но даже за закрытыми веками ты. Если в итоге я сойду с ума, то это будет самым предсказуемым финалом. — Я бы посочувствовала тебе, Лиам Северт, если бы из-за тебя сейчас все мои друзья не были в смертельной опасности. Не ты здесь пострадавший, от тебя бед куда больше, чем от меня. Притом я наказала виновную, а ты наказываешь любого, на кого взгляд упадет. Ты не сойдешь с ума — ты уже с него сошел. И это, кажется, просто наследственность. Он прикрыл глаза, отступил в темноту и исчез. И сразу с разных сторон раздались долгожданные звуки. Сверху выкрикнули: — Отряд Волка, готовы к подъему? А из глубины шахты послышались далекие приглушенные голоса. ---------- Глава 8 Глава 8 Вирней был тяжело ранен и не мог передвигаться самостоятельно, Кей тащил мужчину на своей спине. Лода выглядела неплохо, только была слишком бледной. Если не считать незначительных травм у Руперта и Гельта, можно сказать, что все обошлось. Зато ребята воочию удостоверились, чего стоит один лекарь в отряде, хотя Татья только-только приступила к обучению: если бы не ее своевременная помощь, то ходить бы еще двое не смогли, а Кей физически не сумел бы вынести всех и поднять на два уровня. Третий ярус — это кромешный ад, в таком мне бывать еще не доводилось. Поэтому я отчаянно радовалась, что никто не погиб, а к расспросам можно перейти и позже. Раны требовали промывки от яда, но нас все равно остановили и обыскали — не прикарманили ли мы хоть один пузырек грязной маны, невзирая на то, что Вирней потерял сознание еще на подъемнике. Кей прямо с ним и пошагал к походной здравнице, остальные ковыляли следом, прихрамывая и стараясь не стонать в голос от разорванных тканей. Но даже в таком состоянии Руперт не растерял задора: — Хорек, гляньте, каким удивленным взглядом вас провожают Аллерд и Шверг. Ничего не напоминает? Вы точно так же на нас смотрели, когда мы Лоду под землей не укокошили. Возвращается судьба-проказница! — Да замолкни ты уже, — с мольбой в голосе попросил Гельт. — Они все равно придумают, как меня достать, раз я даже в шахте выжил. Кстати, советую отныне в карцер не попадать — кажется, правила сильно изменились, а там власть у них неограниченная. Я своих ребят лично отбирал и то контролировал, чтобы не злоупотребляли положением, а сейчас… даже не знаю. — Себе этот совет посоветуйте, — ухмыльнулся Комар. — И не вижу смысла им вас доставать. Вы вон полный рюкзак эфира притаранили, то есть наконец-то стали достойным членом общества! Всю жизнь какой-то хренотой страдали, а теперь приносите ощутимую пользу! Гельт повернул искаженное болью лицо в мою сторону и поинтересовался: — Младшая Дорн, как вы его до сих пор не прибили? — Сами удивляемся, — ободряюще улыбнулась я. Но детали их забавного разговора я обдумала, пока ждала друзей возле шатра походной здравницы. Вирнея наверняка оставят у лекарей, а остальным требуется лишь незначительная помощь. Гельт во многом прав — мы раньше почти ничего не боялись, даже нарваться на наказание, поскольку оно не выходило за рамки здравого смысла, а сейчас обстановка кардинально иная. Значит, надо тщательнее следить за своими поступками и пытаться не попадать в списки неугодных. И бывшего капитана наверняка в покое не оставят. Да, любой шахтер ценен, Гельта сейчас никто слушать не станет — пусть хоть заорется правдой, но вдруг кому-то придет в голову провести дополнительное расследование? Пусть даже через годы. И тогда он станет ценным свидетелем. Вряд ли генерал или все министерство ресурсов такую возможность не предусматривают. Что же они сделают? Напасть прямо не могут — тогда уже все мы станем свидетелями. Нерезонно избавляться от целого отряда ради одного Гельта. Отравить не получится — все шахтеры едят с одного котла. Сошлют в карцер и там уморят голодом? Но тогда нужна веская и очень достоверная причина, которая ни одного расследователя не насторожит. Возможно, организуют какой-то конфликт или… Или просто добавят яд в снадобья, когда… Еще не додумав мысль, я уже вбежала в шатер. Выхватила у помощника лекаря тазик с отваром и отчеканила: — Я помогу промыть рану. Не волнуйтесь, я уже делала такое, когда брат пострадал. Тот безразлично пожал плечами, поскольку больных хватало. Не удовлетворившись естественной реакцией, я все равно заменила отвар и умело приложила примочку к ноге Гельта. Он от неожиданности даже опешил. Но Кей уже нахмурился, пытаясь угадать ход моих мыслей. И разгадку я ему подсказала, когда заявила: — Татья, на этой ране и будешь тренироваться. У лекаря предостаточно забот, а тебе нужна практика. — Ты в своем уме? — полюбопытствовала женщина. — Края должен стянуть лекарь, иначе заживать будет месяц! А я еще даже тот учебник не дочитала, который Ири добыла. С моей скоростью чтения… — Вот и учись читать быстрее! — прикрикнула я и многозначительно посмотрела на застывшего в стороне лекаря, тоже с удивлением прислушивающегося к нашему разговору. Кей проследил за моим взглядом и хмыкнул. Гельт, кажется, тоже понял и уже очень вежливо произнес: — Действительно, Татья, ты без труда с такой ерундой справишься — вон как всем нам в шахте помогла. Я вообще теперь только к тебе за здоровьем ходить буду. Кстати, уже почти и не болит! Силе его духа можно было позавидовать — глубокая рана тянулась от колена до стопы и выглядела страшно. Но у Гельта даже голос не дрогнул, и улыбка выглядела самой натуральной. Зато он и заставил Татью прекратить спор. Один Руперт, пострадавший не так сильно, не уловил сути и заявил: — Так и мою царапину тогда пусть Татья вылечит, а то замучаешься своей очереди ждать. — Да заткнись ты уже! — хором ответили ему сразу три голоса — мой, Кея и Гельта. *** Когда выздоровевший Вирней явился в комнату, я позволила себе поставить точку в последней истории, ведь все обошлось. Благодарности Лиам не заслужил, но славно, что его мерзкий поступок не привел ни к чьей гибели. После нашего с ним разговора я даже начала надеяться, что хоть часть слов он усвоил и больше не станет вредить невиновным. И, в подтверждение этой мысли, Северт действительно не появлялся, устроив нам самый настоящий отдых от своей зловредной могущественной персоны. Про ауру белого червя расспрашивать не стала — пусть Вирней и Лода поскорее об этом забудут. И, видимо, напрасно мы не придали значения самому опасному фактору. Вирней еще в лазарете взял второй ранг, а разум у него крепок, поэтому мужчина смог справиться с пережитым ужасом. Однако однажды ночью меня разбудил странный звук — не столько страшный, сколько до боли знакомый. Когда я подскочила на кровати, Татья уже стояла у двери, позеленевшая от шока. Дело было в том, что Лоде что-то снилось — кажется, нечто приятное, раз она смеялась. Но мы помнили этот смех, одни его отголоски вызывали мурашки — именно за него она и получила свой неприятный позывной. Я подошла сначала к Татье, погладила по плечу, успокаивая, затем разбудила Лоду и спросила, что ей приснилось. Она непонимающе смотрела на меня и повторяла, что сон уже успел вылететь из ее головы. Судя по всему, ее больше испугала моя непонятная реакция, чем иллюзии мозга. Немного придя в себя, я начала запоздало расспрашивать ее о белом черве — подкидывал ли монстр какие-то ужасные видения? Но и на это Лода заверила, что никаких картинок или скрытых тревог аура из подсознания не вытаскивает — рядом с тварью жертве просто невыносимо страшно, отчего парализованное тело становится легкой добычей. Рискнув, я еще углубилась в эту тему и точно убедилась, что женщина не вспомнила Аша или какие-то события после родительского дома. Я так ее замучила, что не выдержала Татья: — Да отстань ты уже от нее. Ничего страшного не случилось, видишь же. Приснилось что-то, а ты и развела панику. Я с улыбкой кивнула. То есть я панику развела, а саму Татью этот знакомый хохот в ступор не ввел? Кажется, действительно пронесло, однако утром я при первой возможности сообщила Кею — на всякий случай пусть тоже приглядывает. Мы не имеем права пропустить ни единый признак возвращения безумия Лоды! В компетентности архимага-лекаря никто не сомневается, но разум человека устроен очень сложно — и хорошо, если все искажения держались на полке памяти, не прорастая в другие отсеки. Но проходил день за днем, и больше ничего похожего не повторялось. Кстати говоря, перворанговых магов в отряде Волка не осталось. Руперт и Лода подошли к границам третьего, вот-вот дождемся их переходов на четвертый. Возможно, к тому моменту Кей уже возьмет пятый! Даже Татья повысила уровень — не зря мы все-таки с любой царапинкой теперь к ней бежали. Врожденному целительскому дару иного и не надо, чтобы развиваться. Я молча наблюдала за успехами друзей, пытаясь не зацикливаться на проклятиях в адрес Лиама — без чистой маны я быстро от всех отстану. Конечно, мы и так двигаемся гигантскими шагами, что неподвластно ни одному другому магу, но мне не хотелось снова становиться для кого-то обузой. Избавившись от клейма слабачки, я не собиралась к нему возвращаться. Поэтому и занималась в десять раз усерднее. Чистая мана — это катализатор, благодатная почва для выращивания магии, но прогресса можно достичь и сложным путем. Я начала вставать за полтора часа до завтрака, чтобы заняться индивидуальной практикой. Сразу же ко мне присоединился Гельт. У него дара не было вообще, зато бывший военный оказался отменным тренером. Ну, точнее, больше раздражающим, чем отменным… — Младшая Дорн, я сказал, бери меч и принимай стойку! — Да отстаньте вы уже, это не для меня! У меня и силы столько в руках нет, чтобы вращать вашим мечом как пушинкой! — А сила, по-твоему, из ниоткуда берется? Бери меч, будем усиливать твои руки! Хватит ныть, это Дорнам не идет. Представь, что ты в шахте осталась одна, кнут потерян, метательные ножи застряли в черепе домарины, и твой единственный шанс на спасение — поднять меч Кея и отбиться. Вот тогда ты и вспомнишь мои уроки добрым словом! Я закатила глаза и вновь увернулась от предлагаемого оружия. — Если в шахте даже Кей поляжет, то мне меч уж точно не поможет! — Ты заранее сдалась? Ну какая умница! Бери, говорю, или я тебя сейчас им же по заднице отхлещу! — Поймайте сначала! Вот ловкость мне действительно надо прокачивать — так что ни в чем себе не отказывайте! Так или иначе, но толк от компании Хорька был. В любом случае не с воздухом же сражаться, даже если речь идет о все-таки навязанном мече. Как бы то ни было, но в главном Гельт был прав: владение всеми видами оружия не помешает, ведь ситуации бывают разные. *** А еще через пару дней мы оба угодили в ловушку. Увидев на полигоне весь отряд Мякиша, мы поначалу не обратили на них внимания — уже привыкли, что многие шахтеры взялись за ум и тратят свободное время с пользой. Кивнули, прошли дальше и лишь после заметили, что восьмерка перегруппировалась, отрезая нам путь обратно. Я сразу выкрикнула, обращаясь к их главному: — Не глупи, Арлан. У нас с вами никогда конфликтов не было, к чему ссоры? — А с тобой ссоры и нет. Шагай в корпус, мы с твоим новым дружком поговорим. Из-за этой гниды я однажды три дня в карцере торчал — пора поквитаться! — Всего три дня? — попыталась я сыронизировать. — Тебе все мои отсидки перечислить? Я карцер для отпусков использовала — лучшее место отлежаться и отдохнуть. Однако им были нужны вовсе не разговоры и доводы. Мякиш, как и его друзья, даже отвечать не стали — лишь шире улыбнулись. Мы синхронно отступили к зарослям, чтобы оценить обстановку. Гельт дураком не был, поэтому мои рассуждения вслух прозвучали больше для меня самой: — А вот и еще один вариант от вас избавиться. Еще вчера вы Мякишу были безразличны, а сегодня вдруг захотелось вспомнить старые обиды. Их подкупили, и сейчас любой конфликт не сыграет в нашу пользу. Ставлю на то, что за нами уже наблюдают военные. Победят напавшие — и вы труп. Победим мы — нас отправят в карцер за драку с шахтерами, и там вы внезапно захотите повеситься на собственном ремне из каких-то собственных соображений. Отступим на студенческую территорию, не успеем явиться к утренней перекличке, генерал обвинит нас в нарушении дисциплины, отправит в карцер, и там вы… — Да понял я уже, — рыкнул Гельт. — И так протянул дольше, чем надеялся. Шагай к своим, Мина, не вмешивайся. Не Арлан, так Зак. Не Зак, так помощник лекаря или любой другой сотрудник. У начальства достаточно ресурсов, чтобы уговорить на это многих, раз сами вы не сподобились меня прикончить. Я оторвала взгляд от вооруженной восьмерки. Мужчины ждали, но приближаться и ловить Гельта они не собирались — тоже понимали, что им достаточно просто не дать ему пройти достаточное количество времени. Сами опоздают — ничего страшного. Чего стоят сутки-другие в карцере? К примеру, золотого дайра на каждого вполне достаточно. Я разглядела фигуру вдали — кто-то мелькнул, но тотчас спрятался за кустами. Если не ошиблась, то майор Шверг лично пришел проверить выполнение заказа и мигом обвинить Гельта в любом нарушении. Какая честь — такое высокое воинское звание и такая мелкая работа, лишь бы осечек не допустить. Хорек, не дождавшись моего ответа, поторопил: — Мина, лучше не тянуть. Просто уходи, я попытаюсь прорваться сам. Я покосилась на него и холодно произнесла: — Вы сейчас не только меня оскорбляете, но и весь наш отряд. Даже объяснять мерзко, насколько вы сейчас неправы. Не забудьте потом извиниться. — Не забуду, — он устало улыбнулся. — Если ты придумала способ, как мне сегодня выжить. — Есть один вариант — правда, тупой и неприятный. Отступаем. Мы бросились на академическую территорию, остановились на безлюдной аллее. Хорек, конечно, не мог не спросить: — Ты хотела просить помощи студентов? В такое время здесь никого нет! — Будет… наверное, — неуверенно отозвалась я. — Вот и проверим, раз так обстоятельства сложились. Теперь бейте меня. Давайте в левое плечо. Гельт прищурился: — Я сейчас задам вопрос, на который уже знаю ответ. Ты нормальная? Пришлось прикрикнуть: — Да бейте уже! Вы в магии не разбираетесь, так и не лезьте в чужую тему! И не стесняйтесь — Татья уже прочитала параграф про переломы. — Видя, что он не собирается следовать просьбе без подробных объяснений, я вынужденно продолжила: — Вы должны сделать мне больно. Иногда у меня получается передать боль Лиаму Северту. Я сомневаюсь по поводу большого расстояния — возможно, и не сработает. Но почему бы не попробовать? — Не понял. Ладно, допустим, но как он поймет, где ты находишься? — мужчина еще сильнее свел брови к переносице. — О, по поводу его способностей никто из нас уже давно не сомневается. Есть риск, что это моих способностей не хватит, поэтому вы уж постарайтесь. Ударьте так, чтобы мне прямо самой захотелось увидеть Лиама, а это практически невозможно. — Мечом? — уточнил Гельт. Я поглядела на него как на идиота и саркастично пояснила: — Нет, параграф по отращиванию конечностей Татья еще не прочитала. Кулаком бейте! Прилетело так, что звезды из глаз посыпались, а меня откинуло назад. С трудом восстановив равновесие, я ответила на немой вопрос Гельта: — Не получилось. Давайте снова. Смирившись с необходимостью, он размял запястья и поразил меня целой серией точных ударов. Все-таки Хорек прав — силу в руках надо тоже тренировать, я бы так не сумела. И, уже отлетев на землю, я простонала: — Кажется, вышло… Или у меня просто плечо целиком отнялось, не совсем ясно… — Помочь подняться или допинывать? — нейтрально поинтересовался Хорек. — Экий вы задира. — Я приняла его руку и встала, теперь уже точно ощутив, что место ушиба вмиг перестало беспокоить — правда, это вовсе не гарантировало вмешательства Лиама. К сожалению, иных путей все равно не было. — Теперь идем в лоб. — Кому в лоб? — На полигон. Ну что вы такой несообразительный? Ваша задача — даже пальцем не шевелить, чтобы невозможно было ни в чем вас обвинить. Уберите меч в ножны, руки по швам и следуйте строго за мной. — Я расправила кнут и улыбнулась. — Они не смогут добраться до вас, не зацепив меня. И пусть только попробуют зацепить — посмотрим, как он удержится… — Кто?! Здесь больше никого нет! — Идем уже. Я шла по полигону прямо на Мякиша, который стоял в центре. Заблаговременно отдала приказ артефакту защищать не меня, а мужчину за моей спиной. Хотя вряд ли оружие подчинится, если я подвергну себя опасности. А ведь я подвергну — среди шахтеров слабых не осталось, каждый в восьмерке неплохой боец. Однако всего лишь неплохой, что очень мало в сравнении с отличным, а под руководством Кея других быть и не могло. Мужчины поначалу растерялись, но потом сообразили окружить, словно надеялись просто пропустить меня мимо. Однако я разворачивалась к атакующим, а мой кнут без труда подкашивал ноги любому приблизившемуся. Почти сразу им стало понятно, что придется снять меня — хотя бы откинуть в сторону, но согласовать действия они не успели. Кнут сам придушил кого-то сзади, а Мякиш получил ногой по мясистому носу и отчаянно взвыл. Его же подписали на какую-то простую работенку, а тут мешается какая-то девка, к которой даже претензий нет! Все происходило слишком быстро, это пока нас и выручало, но слаженный отряд со мной справится если не через минуту, так через две. Вот только разозлившийся здоровяк Арлан полетел на меня, высоко вскидывая секиру. Я даже уклоняться не стала, поскольку уже ощущала приближающийся вихрь. Лиам просто возник передо мной и принял удар раскрытой ладонью — металл жалобно звякнул и отлетел, едва не выдернув Мякишу руку. Не зря Кей нахваливал умение Северта ставить защиту — никакое оружие такую невидимую броню не пробьет… Лиам, не поворачиваясь, нервно спросил: — Я тебе охранник, что ли? — Ладно бы мне, — с улыбкой ответила я ему в затылок. — Гельт, теперь идите впереди меня. Лучший студент академии оказался так добр, что решил нас проводить, представляете? Нет, все-таки не зря ректор в нем души не чает, настоящий герой! Северт мог хоть убиться об землю, но с инстинктами и моей наглостью ничего поделать не сумел. Правда, и отряд Мякиша сразу отступил, не желая связываться с посторонним, да еще и для них абсолютно непобедимым магом. Казалось бы, моя ставка сыграла и план оказался не столь уж тупым. Но нам наперерез вышел майор Шверг в сопровождении нескольких рядовых и деловито приказал: — Скорпиона в карцер. Что смотришь? — он обратился ко мне. — Добровольно сдай оружие и шагай. Ты ведь едва не сломала шейные позвонки бедному Соколу, хотя он и не думал на тебя нападать! Я покосилась на мужчину, который потирал ссадину от кнута на шее. Действительно, «бедный», едва не погиб от моего артефакта, всего лишь прогуливаясь по полигону. Злостное нарушение правил в любой трактовке, поскольку Сокол в мою сторону ни единого выпада не сделал. Вот, значит, как… Гельт был назначен главной целью, но и против моей кандидатуры майор отнюдь не возражал. Шверг закончил обращением к Лиаму: — Благодарю за вмешательство, господин студент, без вас ситуация вышла бы из-под контроля. Хвала богам, что больше никто от рук Скорпиона серьезно не пострадал. И тем не менее прошу вас больше не вмешиваться в дела министерства ресурсов, иначе нам придется обратиться напрямую к руководству академии. Лиам выслушал его со слегка вскинутой бровью и ничего отвечать не стал. Гельт, едва понял, что к нему вопросов нет и быть не может, сорвался с места. Предупредить Кея он успеет, да только чем поможет в такой ситуации Кей? Я была вынуждена пойти вслед за рядовым, но Шверг меня догнал, чтобы прошептать: — В карцере довольно одиноко. Может, хоть это собьет с тебя спесь и сделает более ласковой? Добивать информацией меня не надо, у меня и самой фантазия превосходно работает — знаю, сколько в замкнутом пространстве найдется способов серьезно усложнить мне существование. Это при Гельте все действовали строго по уставу, но прошли те времена. И ведь шею майору там не свернешь — за это мне подпишут смертный приговор. Лиам пойдет на карцер штурмом лишь в одном случае — если моей жизни будет грозить опасность, однако Шверг претендует вовсе не на мою жизнь. Надо было избавляться от этого мерзавца раньше, а не ждать еще подтверждений его намерениям… Сострадание и осторожность обходятся дорого, и уже скоро мне предстоит узнать их цену. ---------- Глава 9 Глава 9 Весь мой отряд уже стоял перед зданием, будто бы друзья прямо в окна выпрыгивали, лишь бы успеть. Запыхавшийся от гонки Гельт пытался отдышаться в стороне. Удивительно, но даже за пару минут они успели разработать хоть какой-то план — Лода громко заорала: — Нас с Татьей тоже в карцер! Татья подпела, чтобы добавить накала: — Мы быстро вправим мозги этой малолетке — Мина больше не посмеет нарушать правила! Майор, обещаем, она не доставит вам больше проблем! Шумели и Руперт с Вирнеем. Да так активно шумели, что и сами напрашивались на заточение. Аргументы они выдумывали зря — Швергу лишние глаза в подвале не были нужны. А идея была проста как банный лист — если меня поместят в карцер не одну, то майор со мной наедине не останется. Вряд ли он готов выставлять свои «ухаживания» напоказ, до этого еще дозреть надо. Друзья подставлялись, чтобы связать ему руки. На крики собралось много народа: и шахтеры, и военные, и боевые маги, обычно сопровождавшие генерала Аллерда. Правда, самого его пока не было — толстяк вообще нетороплив и наверняка прибудет позже остальных. Шверга эта театральная постановка, нарушающая все планы, очень разозлила: — Ну-ка прикройте рты, развели тут псарню! Вы думаете, я без вас не разберусь, кого и как наказывать?! Выступил и Кей, до сих пор молчавший: — Майор, не сочтите за наглость, Гиена и Татья просто пытаются предупредить будущие нарушения. — Не представляю, чего ему стоило это спокойствие и вежливость, только в черных глазах растекалась тьма. Шверг тоже умел держать себя в руках, и от недавней вспышки ярости быстро не осталось и следа. Он неожиданно тепло улыбнулся моему брату, повернулся к ближайшему магу и довольно меланхолично приказал: — Активировать им браслеты. Пусть остальные посмотрят, стоит ли со мной так разговаривать. Я не дышала, с ужасом наблюдая, как все мои товарищи корчатся от боли на земле. Один Кей только покачнулся, с гигантским трудом выпрямился и окатил майора еще большей ненавистью. Невыносимые страдания только крепче сжали его челюсти, но взгляд исподлобья обещал Швергу такие кары, что он позавидует тем, кого сейчас мучает с таким наслаждением. Отменил приказ майор лишь при появлении генерала Аллерда, хотя тот как будто собирался вначале расспросить о происходящем, а не останавливать пытку. — Позвольте доложить! — Шверг вытянулся по струнке. Вот только генерал просто отмахнулся и заявил: — Разбирайся сам. Если я буду в каждую мелочь вникать, то с ума сойду. А сейчас время завтрака. — Да, генерал! — ничуть не удивившись, отозвался майор. Мы воочию видели подтверждения своих домыслов. У майора неограниченные полномочия, он занимается всей рутиной и принимает решения, а генерал… Ну, он на то и генерал, чтобы случайно не вспотеть. Здесь же не какой-нибудь далекий Рубеж, где такие погоны получают лишь истинные герои королевства. Там каждый виден как на ладони: ленивые, трусливые и хитрые на вершину не пробьются. Шверг самодовольно улыбнулся и сухо поторопил рядовых: — Что застыли? Ведите Скорпиона в карцер. — Он сделал короткую паузу, посмотрел на застывшего в стороне Гельта и добавил: — И этих тоже на три дня — только в соседний. Пусть подумают о своем поведении. Во всем их отряде только Хорек не нарушает дисциплину, молодец! Мы поняли все сразу. Бывший капитан лишь на секунду опустил голову, но сразу поднял и устало улыбнулся. Майор в любом случае вывернул бы ситуацию против него, он даже Кея устраняет, хотя тот не произнес ни единого грубого слова. Впрочем, как и остальные. Но теперь Гельт останется в одиночестве, и указанные три дня точно не проживет. Больнее, чем от активированного браслета, нам стало, когда Оливер Гельт совершенно бодрым голосом обратился к Кею, который едва не рванул в его сторону: — Исполняй приказ, Дорн! А я вас тут подожду, потому что я молодец. Не переживай, честь отряда не посрамлю. Ты только это… позаботься о своих волчатах, хороших ребят ты собрал. Заметил, я впервые тебя похвалил? Шагай уже, сынок, и никогда не оглядывайся. Кей тяжелым взглядом провел по рядам шахтеров, будто все еще на что-то надеялся. Но потом кивнул и без понуканий пошел в карцер первым. При боевых магах и с браслетами на руках бунт был бы погашен за считанные секунды. Да и смысл бунтовать? Чтобы кроме Гельта потерять и всех остальных? Мы уже полгода бесправные работяги, вот только даже у бесправия есть множество граней. *** Карцеры обустроены отлично — заключенный должен ощутить полную изоляцию от внешнего мира. Вероятно, друзья, запертые в соседней камере, пытались до меня докричаться, но я слышала лишь весьма приглушенные звуки — и даже не уверена, что они раздавались справа, а не откуда-нибудь сверху. Успокаивалась тем, что им там, по крайней мере, не скучно, а уж единственную лежанку на пятерых как-нибудь поделят. Им не привыкать к тяжелым условиям — нам всем не привыкать. Кусок пресного хлеба — уже почти привычная трапеза, я даже по инерции поблагодарила сержанта и только потом вспомнила, что железное окошко открывал не знакомый подчиненный Гельта, а какой-то другой человек — наверняка один из множества рядовых, которые для нас оставались безымянными и безликими. Вот уж не думала, что буду невольно скучать по прежней охране. И, вспомнив об изменившихся порядках, спустила кусок в унитаз, чтобы не соблазнял. Добавить что-нибудь в еду заключенному в карцере легче легкого. А три дня и на одной воде можно протянуть — благо, новое начальство не додумалось отключить умывальник, или же это было технически невозможно. То, что Шверг явится, сомнений не вызывало. Он сам определил не столь уж длинный срок, поэтому медлить не станет. Свои действия я продумать не могла, поскольку единственным вариантом были просто разговоры, но при четком понимании, что разговоры не помогут. Однако ничего не происходило. По моим прикидкам, прошли почти сутки, прежде чем тяжелые засовы заскрипели. Майор вошел в карцер с подносом в руках — деликатесы на тарелках источали невозможный аромат, а небольшое пирожное одним только видом наполнило мой рот слюной. После целого дня без еды такую реакцию вызвала бы и миска каши, но Шверг сразу бил тяжелой артиллерией. — Ну здравствуй, Мина-Скорпиончик! Ты, наверное, проголодалась? Сиди-сиди. Тут даже стола нет? Разве такая красавица заслуживает подобного обращения? Он сейчас чему удивляется — собственному же наказанию? Шверг поставил поднос прямо на пол перед лежанкой и приглашающе махнул: — Угощайся. Ты меня немного разозлила, но сейчас я остыл. Будь послушной девочкой, и обещаю, что больше никогда на тебя не разозлюсь. Я не смотрела на яства, чтобы не отвлекаться. Даже крошки съесть нельзя — если не в хлебе, то в этой еде точно намешаны какие-нибудь сюрпризы. Смотреть на Шверга было неудобно — мужчина завис надо мной, а мне не хотелось подниматься с лежанки, на которой я так удобно расселась. Однако говорить я старалась твердо и уверенно: — Здравствуйте, майор. Где же вы так задержались? Судя по блеску в глазах, вам не терпелось меня навестить. Он притворно вздохнул: — К сожалению, дела навалились. К тому же погиб один из шахтеров. — Дайте угадаю — Оливер Гельт с позывным «Хорек»? — недрогнувшим голосом уточнила я. — И что же с ним случилось? Глупая драка в столовой, или сам вдруг случайно напоролся на острый предмет? — Что ты! — он вскинул брови. — Подобные жертвы были возможны только при прошлом руководстве! Все гораздо прозаичнее: плановое посещение ближайшей шахты. К сожалению, отряд Волка почти в полном составе отсутствовал, а в одиночку даже первый подземный уровень не одолеть. Банальное стечение обстоятельств. Значит, они просто отправили его в шахту — скормили тварям. Без магии выжить было невозможно, будь он хоть трижды опытным воякой. Что ж, из всех возможностей это еще и не худшая гибель — капитан умер в сражении. И, по всем отчетам, он просто пал при выполнении задания министерства ресурсов, детали в формальных бумажках можно и опустить. Я неотрывно смотрела на лицо майора, пытаясь разобраться с чувствами. Гельт ведь даже другом нашим не был, противный солдафон, я устала мысленно проклинать его за эти месяцы, а претензий к нему накопилось выше потолка карцера. Тогда отчего же сейчас так тошно? Ответ ясен — из-за несправедливости происходящего. Подобное всегда выжигает душу больнее всего. А окончательно раздавило собственное бессилие, ведь это был первый случай, когда мои сверхусилия ни к чему не привели. Я хотела спасти господина Тайта, хозяина постоялого двора, — и я его спасла. Я вознамерилась вылечить Лоду — и женщина здорова. Я придумала, как вытащить Гельта из смертельной опасности — и… И он прожил чуть дольше недели. Сейчас я смотрела не в глаза майора — сквозь них я видела все проклятое министерство ресурсов и утопала в трясине сложных ощущений. Кажется, в этот момент я даже чувства Лиама осознала: это действительно трудно, когда ненавидишь всем сердцем, но не имеешь возможности даже пальцем пошевелить. — Последний вопрос, моя сладкая девочка, — приторно прошептал Шверг. — А с какой стати вы вдруг начали прикрывать этого подлеца? Неужели забыли, как он вас мучил и убивал ваших друзей? Я произнесла сухо, все еще не в силах вынырнуть со дна сдерживаемой ярости: — Все познается в сравнении, майор. До вашего появления капитан Гельт виделся чертом, а после стал считаться едва ли не святым. Вам даже пришлось убеждать отряд Мякиша, чтобы напали на него, поскольку без денег и угроз всем шахтерам было лень мстить бывшему начальнику — вот ровно настолько его в наших рядах и ненавидели. — Да-а, развел он тут бардак, — вынес странный вердикт Шверг. — Кстати, твой наглый братец на тот же вопрос ответил короче: «Вам назло», за что они все почти десять минут корчились от боли. Ваши браслеты — настоящая магическая находка, всем языки прижимает. Сказав это, он протянул ладонь и коснулся кончиками пальцев моей щеки. Я не дернулась и не отстранилась. Как можно спокойнее произнесла: — Вы ведь понимаете, что я могу вам руку не только сломать, но и выдернуть из плеча? Все кровью тут заляпаете, а мне потом в этой грязи еще два дня сидеть. Он пальцы не убрал — наоборот, провел по скуле и улыбнулся еще шире. — Какая смелая девочка. Ты, кажется, не в курсе, что я тоже маг — и у меня третий ранг. Или ты любишь подраться, чтобы разгорелась страсть? Так я не против. Здесь ты в любом случае от меня никуда не денешься. Я действительно об этом не подумала. У прежнего начальства магии не было, но, в принципе, ее наличие у военных не является редким чудом. — И у меня третий, — призналась я, так и не отрывая взгляда от его лица и стараясь не морщиться от прикосновений. — Только меня учили побеждать огромных монстров, а не просиживать штаны в штабе и издеваться над беззащитными. Я молниеносно оказалась рядом с ним, вывернула протянутую руку и впечатала мужчину лицом в грязную стену, не представляя, что делать дальше. Коса обвила его шею, но до хруста позвонков так и не сдавила. И ублюдок прекрасно понимал, что выбора у меня нет, поэтому вместо болезненного стона выдал громкий смех. Казалось бы, одинаковый третий ранг, но на поверку — вообще не одинаковый. К сожалению, мое преимущество не давало никаких выходов. Я уже под его хохот осознавала, что зря на него напала, и притом не было идей, как поступить иначе. — А у меня седьмой, — меланхолично произнесла пустота за моей спиной. — Ну, раз мы тут рангами меряемся. — Уже седьмой?! — я больше изумилась этому факту, чем появлению Лиама в карцере. — Вижу, что время твоей невидимости значительно увеличилось. Шверг под заклинанием усыпления сразу обмяк и свалился мешком под стойку унитаза. Лиам все так же монотонно ответил, будто мы здесь собрались для того, чтобы оценить его достижения: — Двенадцать минут. Зашел вместе с ним. И дальше бы не показывался, но время закончилось. И что же ты будешь делать дальше, твоя светлость? Я тяжело вздохнула и покачала головой. — Не знаю. Разве что снова уповать на твое вмешательство. Если убью его, то отсюда уже не выйду. Если не убью… то все равно убью, потому что герцогиня Росс скорее погибнет, чем позволит к себе прикоснуться нелюбимому мужчине. Я уж про такую падаль молчу, — я пнула бездыханное тело в бок и услышала тихий лязг металла. — Ключи у него в кармане, могу сбежать. Но браслет активируется с любого расстояния. Лиама ничуть мое положение не угнетало, судя по непроницаемому выражению лица. А заговорил он абсолютно безразлично: — Чисто теоретически я мог бы разрядить твой браслет — уверен, для этого не требуется какой-то слишком высокий ранг, а уж моего с лихвой хватит. Надо только добыть заклинание — оно такое же, как для зарядки. И точно где-то записано, поскольку начальство у вас меняется чаще, чем твоя прическа. Вот только я не вижу ни одной причины это делать — браслет ведь не убивает, а делает тебе очень больно, что не может не радовать. — О, вы с этим куском свинины могли бы подружиться, у вас много общего, — оценила я, указывая взглядом на майора. Наклонилась, обыскала карманы Шверга и вынула связку ключей. Смело шагнула к двери, даже не покосившись на Лиама. Он никуда не денется — усыпит охрану в коридоре, потому что прямо сейчас я подвергаю свою жизнь риску. Так и случилось. Я беспрепятственно прошла до самого выхода из подвала и выглянула наружу. С определением времени не сильно ошиблась — с момента ареста прошло часов двадцать, и сейчас на улице стояла ночь, но небо уже подернулось предрассветной дымкой. В действительности этот период считается у воров самым благоприятным, поскольку люди спят крепче всего — общение с Рупертом бесследно не прошло. Бесшумно проскользнула к главному входу — его и раньше не запирали, и теперь необходимости не видели, ведь круглосуточные тренировки шахтерам не запрещают. Миновала лестницу и оказалась в столовой — обычно шумная, она сейчас пугала глухой тишиной. Без труда нашла запасы продуктов. Набила живот так, что внутри неприятно заныло, напихала сладкие булки в карманы до отказа — на костюме оттопыренная эластичная ткань была очень заметна, но меня это не смущало. От сытости настроение немного улучшилось, однако плана в голове так и не родилось. Охрана видела, как Шверг проходил ко мне! И охрана, когда очнется от заклинания, должна видеть, как Шверг уходит живым и невредимым, любой иной вариант мне не поможет. Но тогда он вернется уже завтра. Лиама я не замечала нигде, хотя постоянно озиралась. Я даже мельком его присутствия не ощущала. Интересно, он смог себя заставить уйти или все-таки наблюдает издали, не совершу ли я фатальную ошибку? Сама вероятность последнего здорово прибавляла мне храбрости. Весь первый этаж — это апартаменты нового начальства. Генерал живет в покоях Гельта, Шверг, скорее всего, по соседству. Военных теперь так много, что они и половину второго этажа под свои нужды заняли: все равно свободных спален хватало, а шахтерские отряды переселились таким образом, чтобы занимать две соседние комнаты. Я на миг остановилась у лестницы вниз, а потом уверенно зашагала по коридору. Нужный ключ в связке нашелся не сразу, а еще я очень боялась громко звякнуть, поэтому времени ушло еще больше. Но в конце концов кабинет был отворен. Я руководствовалась самой простой логикой — капитанский кабинет теперь буквально обязан быть генеральским. И пусть я не Руперт и даже не Вирней, но с ключами и в такое время было бы преступлением не рискнуть. Осмотрела все полки, взялась за ящики рабочего стола. А как я узнаю, что нашла именно нужное? С другой стороны, а какие другие заклинания должны быть непосредственно под рукой главнокомандующего? Оно хранится в головах боевых магов, но раз подчиненных меняют, то и заклинание выдается снова. Сердце колотилось в ушах все громче и быстрее, ведь я не имела представления, когда смена караула. А спящая охрана в коридоре перед карцерами насторожит кого угодно до такой степени, что положение всех нас ухудшится еще сильнее. Оказалось, что определить искомое легко — я попросту не смогла прочитать буквы на найденном листке. Переписала их на клочок бумаги знак за знаком, но вслух они не произносились именно в этом порядке, как будто язык отказывался поворачиваться. Чем это может быть, кроме как заклинанием, неподвластным моему третьему рангу? То самое или другое — мы проверим позже. Чинно вышагивать я уже не могла — сдали нервы. Поэтому неслась в подвал во весь опор, радуясь нашей новой обуви. Она не только добавляет прыгучести, но и не издает звуков, — генерал Аллерд и не подозревал, что оказал нам помощь не только для шахты. Перепрыгнула через растянувшегося на полу охранника, притормозила лишь возле низкого окошка, через который передают еду. Приоткрыла и прошептала: — Ребята, вы в порядке? — Мина? — тотчас отозвался Кей, будто вовсе не спал. — Ты как выбралась? — За меня не переживай, мой дорогой, — заверила я, хотя немного кривила душой. — Вы все целы? — Целы, — прошептал он неуверенно. — Только издевательства Шверга и его ручного мага плохо сказываются на Лоде, она… Ладно, сестра, не важно. Ты о себе позаботься. Я просунула несколько смятых булок в щель, за ними и клочок бумаги. — Почти уверена, что это разрядит ваши браслеты. Судя по длине созвучий, похоже на то, что шептали при активации, когда цепляли браслеты нам на руки. Если не сможешь произнести, повышай ранг! — Что?! Это было важно — я не знала, как выпутаюсь, поэтому было необходимо передать столь ценную находку Кею. Продолжать разговор я побоялась и направилась к следующей двери. Облокотившись на противоположную стену со сложенными на груди руками стоял Лиам. Он довольно громко произнес — ему-то точно известно, есть ли риск быть кем-то услышанным: — Не устаю тебе удивляться. Я вошла в свой карцер, обернулась и с улыбкой произнесла: — Спасибо за подсказку про заклинание, Лиам. Ты вообще уже много раз помогал, переоценить такое невозможно. Без тебя я бы точно страдала! Живи с этим. И захлопнула дверь, не отрывая взгляда от его глаз. Невидимость невидимостью, но через стены он проходить не умеет, да и нельзя во всем полагаться на него — это может и расслабить. Прислушалась к мирному сопению Шверга и запихнула связку ему в карман. После чего улеглась на свою лежанку и с удовольствием вытянулась. Он разбудил меня воплем уже очень скоро — я едва-едва задремала: — Что ты со мной сделала, гадина?! Да ты представляешь… — Это ментальная атака, майор, — придумала я объяснение. — Сделаете хоть шаг в мою сторону — я повторю. Только в следующий раз заодно и отпинаю вам хозяйство до синевы. С насильниками так и надо поступать, но я даю вам шанс на исправление. — Да ты… Да… — Он будто захлебывался злостью, но угроза все-таки сработала — ко мне он приближаться не стал. Правда, быстро собрался с мыслями: — Тебе конец! Я ведь хотел по-хорошему — в нормальные условия тебя переселить, жизнь твою улучшить. А теперь я так с тобой позабавлюсь, что ты пожалеешь! Думаешь, я не приду сюда с боевыми магами или с артефактами, дрянь?! Молись всем богам, чертовка, но доброты больше не жди! Вот и пусть приходит — и с магами, и с артефактами, лишь бы дал выспаться. Чем больше шума он устроит, чем больше людей посвятит в свою извращенную личную жизнь, тем вернее вмешательство Лиама или даже их высочеств. Уж последние-то в стороне не останутся, когда правда всплывет. Живой я все равно не дамся, а мой труп всем этим мерзавцам так аукнется, что я потом даже в компании богов буду смеяться. ---------- Глава 10 Глава 10 Освободилась я от извращенца таким путем, который вовсе не вызвал удивления: Шверг вообще не пришел — ни один, ни с группой помощников, ни с каким-нибудь амулетом или новой порцией яда. И еще до освобождения я понимала причину его отсутствия — в последний раз майор покидал карцер как раз в таком настроении, которое запросто можно было понять как угрозу моей жизни. И если кто надо так и понял, то майора остановят любым способом — я втайне желала ему наихудшего из них. Я была счастлива видеть друзей и, честно говоря, все они выглядели отлично — здоровыми и невредимыми, а то в одиночестве я уже всякого себе придумать успела. Обняла Кея и ненадолго задержала, чтобы успеть обменяться репликами: — Что было с Лодой? — Уже все в порядке, — заверил брат. — Шверг приказал магу активировать браслеты, после чего ночью ей снились кошмары. — А-а, тот самый смех? — предположила я. — Именно. У нее в разуме какая-то реакция на боль и страх, не разбудили бы эти твари в ней заново монстра. Хорошая же девчонка, перспективная, добродушная, наивная, на тебя чем-то похожа — ее бы по старым травмам вновь не ломать, цены бы не было. Я кивнула и пошагала за остальными друзьями в столовую. Лоду надо бы поберечь, но как это сделать? И все же хорошо, что Вирней к ней неравнодушен — даже сейчас идет рядом и подставляет локоть, хотя женщина не испытывает слабости. Настоящая человеческая доброта способна вылечить душу, на это и наша почти единственная ставка. Я продолжила разговор приглушенным голосом: — А как заклинание? Сработало? Я уже потом себя накрутила, что это мог быть и активатор боли — и тогда я всех вас подвергла бы страшным мукам. Но предупредить уже не было возможности — уповала на твою сообразительность. — Именно поэтому я вначале проверял на Руперте, — заявил Кей. — Как видишь, обошлось. Прочитать заклинание я смог, но результат пока никак не проверить. На твоем браслете повторю в комнате, и будем надеяться, что это как раз то, что всем нам здорово облегчит жизнь. Там же и расскажешь, как его добыла, пока должна была сидеть взаперти. Уверен, это замечательная история, в которой непременно фигурирует нечто, заканчивающееся на «Северт». — Кажется, ни одно значимое событие в моей жизни без его участия не проходит, — подтвердила я. — Почти уверена, что именно он помог Швергу пропасть — надеюсь, навсегда. И нам нужно срочно встретиться с Лиамом. Точнее, не только с ним, а с его друзьями. Ты знаешь, кто такие близнецы, теперь мы буквально обязаны посвятить их в курс дела! Сами мы с таким водоворотом точно не справимся. Мой брат даже остановился, чтобы удивленно посмотреть на меня. — И на каком же основании они станут вмешиваться в дела министерства ресурсов? — На любом! — рыкнула я, едва сдерживая очередную волну ненависти. — Пусть вмешаются уже на любом основании! Гельта мы перед ними не обелим, но ему уже все равно, хватит и других фактов. Кей покачал головой и очень тихо произнес: — Наивная моя сестренка. Ты, кажется, вообще ситуацию не понимаешь. Король не станет ссориться с министерством, обеспечивающим ему основной приток золота в казну, на основании домыслов каких-то там преступников. У нас нет ни единого явного доказательства злоупотреблений. — Как это нет? — изумилась я. — А мои слова? А твои слова, которые Ири уж точно примет в расчет? Пусть это и некрасиво с нашей стороны, но ее отношение к тебе сейчас необходимо использовать. Я и не требую их вмешательства, пусть просто донесут нужным людям, которые организуют проверку. Кей грустно улыбнулся и вновь покачал головой: — И когда слушок просочится в министерство — а он точно просочится — Аллерд без труда вычислит тех, кто поднимает волну с самого низа. Нас уже многие видели в компании студентов, протянуть цепочку не составит большого труда. И как ты думаешь, сколько после этого проживешь? Министерство не оставит в живых никого, кто способен доставить ему проблемы. Судьба бедняги Гельта тебя ничему не научила? Я хмуро уточнила: — И что теперь делать — просто молчать? Он кивнул, тронул меня за локоть, направляя дальше, и объяснил: — Не только молчать, но еще и изображать из себя самый надежный шахтерский отряд. Мы и так все на плохом счету, связь с капитаном здорово подмочила нам репутацию. За каждым нашим шагом будут пристально следить. Мы и раньше были лапочками, а теперь вынуждены стать святыми лапочками — и довольно надолго. Вот только потом, когда недоверие к нам полностью утихнет, можно будет начать двигать мизинцами не в такт приказам. — О, волчата в полном составе! — выкрикнул Тормунд, завидев нас. — Вы так часто бываете в карцере, что я задаюсь вопросом — а может, там медом намазано? — Проверь хоть разок, Фонарь, — посоветовал ему Кей с такой же широкой улыбкой. — Какой из тебя глава отряда, если ты ни разу в карцере не бывал? Вдруг у тебя боязнь замкнутых пространств, а ты и не знаешь! — А то я в шахте это проверить не могу! Хмыкнув, мы прошли к своему столику. Надо же, с легкой руки Гельта мы теперь не «отряд Волка», а «волчата». Но это было пустяком в сравнении с другим и очень непривычным ощущением — в столовой при нашем появлении как будто многие улыбнулись и буднично кивнули в качестве приветствия. Шахтеры рады нас видеть? Однако мы ничего для этого не сделали. Уже к концу трапезы к нам подсел Арлан-Мякиш и заговорил, словно до этого дня мы были близкими приятелями и обычно вот так болтали: — Че вылупился, Дорн? — без напряжения он обратился к Кею. — Забудьте обиды, я же забыл. Да и было б что забывать? Сам же понимаешь, мы люди подневольные — что приказали, то и делаем. Я вот о чем потолковать хотел. — Он наклонился к столу и приглушил голос: — Не нравится нам обстановочка. Плевать, что они Хорька одного в шахту отправили, все равно бы наш капитан со дня на день помер. Но потом майор Шверг сдох — прям в своих апартаментах. Судя по всему, от сердечного приступа. Но Аллерд из себя вышел — майорчик-то этой жирной ленивой туше был правой и левой рукой, генерал тут работать вообще не собирался, и тут такое. Вот и начал копать — лекарей всех поднял, а те, чтобы от них уже отстали, сообщили, что проблем с сердцем у мертвяка раньше не было, поэтому смерть все-таки выглядит подозрительной. Генерал как это услышал, так вообще взбеленился. Нас допрашивали со всей строгостью, браслеты эти чертовы активировали — убийцу искали. А че мы скажем, если мы Шверга не трогали? Только к вам никаких вопросов — ну, ясен пень, что вы из карцера его достать и не могли. Мы с Кеем молча переглянулись. До майора добрался Лиам, никаких сомнений. Видимо, еще чище его убрать не получилось, но и на том гигантское спасибо. А Руперт заржал: — Вторая смерть в академии — и мы снова в карцере! Кажется, это уже наше классическое алиби. То ли боги нас обожают, то ли мы чертовы гении стратегии. Да нет, это не совпадение. В обоих случаях участвовал Лиам, и выбирал для того подходящий момент, чтобы я случайно на плахе не оказалась. Мякиш будто ждал от нас какой-то более внятной реакции. И, не дождавшись ее, продолжил так же тихо: — Понимаете расклад, малышня? У майора сердечко прихватило, а нас чепушили так, будто мы лично рядом с его кроватью стояли! Нормально это, а? Настроение в братве меняется. Мы ж не отказываемся служить в шахтах, особенно за монетку, но можно же как-то по-человечески! Не это ли причина изменений, которые я при входе в столовую отметила? Я уж было открыла рот, однако Кей меня опередил: — А от нас ты чего хочешь? — Ну-у… — Мякиш ненадолго замялся, будто не мог подобрать слова. — Вы ж профессиональные занозы в начальственных задах. Придумайте че-нибудь, а мы поддержим. Я вскинула бровь. Кей же неожиданно произнес твердо и как-то слишком громко: — Мы преступники, которые благодарны министерству ресурсов за подаренный нам шанс! Хорька мы к себе взяли просто так, смеха ради. Печально слышать, что майора Шверга с нами больше нет, он был прекрасным человеком. И если генерал Аллерд принимает какие-то решения, то он заведомо прав в любом из них. Мой отряд не обсуждает действия руководства и министерства, потому что без них мы все сейчас находились бы или на каторге, или в могиле. Советую и тебе об этом не забывать. Мякиш замер на несколько секунд, а потом с тем же обескураженным видом встал и пошел к своим. — Про Шверга прозвучало особенно фальшиво, — заметил Вирней. — Людей прекрасней мы с вами и не видали. А Руперт похвалил Кея: — Быстро сообразил, командир. Я же не вполне была согласна — или, что вероятнее, мне просто не хотелось верить: — Думаете, что нас именно так будут прощупывать? С одной стороны, логично. А с другой… вдруг Мякиш был честен? Вдруг все шахтеры только и ждут организатора бунта? — Даже если и так, ничего не меняется, — завершил брат спор. — Этого упыря уже подкупали пойти против нас, веры ему нет. А любая ошибка будет стоить нам жизни. Заучите этот урок: ни одного лишнего слова при постороннем, и пусть у него будут самые честные глаза на белом свете. И к студентам за помощью не обращайтесь — они непременно захотят помочь, поднимут шум, начнут давить через своего ректора или другими способами, но мы до конца расследования уж точно не доживем. Справедливость иногда стоит жертв, но это не тот уровень справедливости, ради которого я готов потерять любого из вас. Мы по очереди кивнули, принимая приказ главы отряда. *** Кей — самый умный и осторожный из нас. Хорошо, что именно он определяет общие действия. Без него проблем было бы куда больше, если бы от нашего отряда вообще хоть что-то осталось. И даже потеря Гельта — это не ошибка Кея: как бы ни был он хитер, но у начальства гораздо больше рычагов воздействия. Нам с ним очень повезло. Тем не менее мне изредка казалось, что он не может быть прав абсолютно во всем. Над моим браслетом он тоже прочитал заклинание. Я, как и прочие, не заметила изменений. Однако проверить было жизненно необходимо — вдруг мы не лишили артефакт магического заряда, а наоборот, усилили? Руперт придумал смелое решение: — Кто-то должен подставиться под наказание — если на нем не сработает, то и остальные теперь в безопасности. Гляжу, Вирней как раз совершенно свободен. Пойди, дружище, плюнь в лицо генералу, потом доложишь. Вирней закатил глаза, за него ответила Татья: — Ты себе не изменяешь, гаденыш. Иди и плюй, если такой храбрый. И, поскольку мы все понимаем, что такого никогда не произойдет, предлагаю поговорить о другом. Если мы все же обезвредили эти чертовы браслеты, то будем с этим же помогать другим шахтерам? Да, многие из них заслужили смерти, вот так и пусть убивают, а не подвергают страшным мучениям. Лода закивала, выражая согласие с ее словами. Но Кей даже думать не стал: — Не будем. Чем больше людей в курсе секрета, тем быстрее его раскроют. Ты можешь поручиться за каждого пройдоху в наших рядах? А за тех, кто уже у руководства на побегушках? И потом нам просто вернут ошейники вместо браслетов или придумают что похуже. По-твоему, я жесток, Татья? А по-моему, я просто ставлю наше благополучие выше благополучия всех остальных. Женщина спор не продолжала. И в данном случае мой дорогой брат был прав, как бы цинично это ни звучало. Ведь не мы наказываем шахтеров — сама система, созданная министерством ресурсов, их наказывает. Если что-то и менять, так тут целиком все ломать надо, — такой выход пришелся бы мне по душе. Вот только об этом Кей и размышлять не собирался. Я вернулась к главной теме: — Уверена, Лиам ответил бы точно, сработало или нет. Заклинание явно предназначено на гораздо меньший ранг, чем у него. Но мне он помогать не станет, пока надо мной кто-нибудь меч не занесет. Может, Татья или Лода его спросят? Да, понимаю, как это звучит после его поступков, однако раньше он относился к ним обеим с сочувствием и пониманием. После его появления в карцере мне показалось, что он приходит в себя хотя бы отчасти. Почему бы не проверить? Хуже, чем есть, он уже все равно не станет. А ведь я действительно безосновательно верила, что Лиам начал восстанавливаться, ведь он взялся за ум, вернулся к учебе и наладил отношения с друзьями. Да и к моим товарищам он проявил жестокость не на максимальных пределах, с его возможностями уже никого бы не осталось, потеряй он последние барьеры. Я его сломала, но настолько сильный человек потихоньку собирается обратно в первоначальную версию хладнокровного равнодушного змея, с которым все-таки можно иметь дело. Это ведь не худший образ, в конце концов мой брат обычно носит почти такой же. — Хватит уже привлекать Северта к любому вопросу, — неожиданно давяще произнес Кей. –Мина, ты на нем зациклилась? Надеюсь, он не начал тебе нравиться? Тебе мало того, что он успел натворить? — Нет, мой дорогой, достаточно, — примирительно ответила я, прощая немыслимое обвинение — даже когда Кей в чем-то неправ, у него все равно лучшие побуждения. Вроде бы и Лода хотела что-то вставить, но, видя тяжелый взгляд главы отряда, осеклась. Кей после выхода из карцера вел себя с нами строже, чем обычно, но и этому находилось объяснение: ситуация изменилась, а Гельт был частью отряда Волка — мой брат не мог не винить себя и теперь очень опасался подставить под удар еще кого-нибудь. Особенно меня. В его приоритетах я ни на секунду не сомневалась. Разговор Кей закончил обнадеживающим заявлением: — Уж с такой мелочью, как проверка заклинания, я разберусь. Дайте немного времени. Если, конечно, вы во мне не сомневаетесь. Последнее не могло вызвать разногласий: кто-то кивнул, а кто-то широко улыбнулся — среди волчат не было никого, кто поставил бы под сомнение слово Волка. Даже ненадежный Руперт уже давно прилип к нему намертво, как к сильнейшему вожаку. *** Кей и раньше иногда отлучался — просто уходил то посреди ночи, то перед тренировками. Он оценивал обстановку или практиковал мощные заклинания там, где никому не может навредить. Случалось это настолько естественно, что никакого интереса не вызывало. Но однажды я поддалась любопытству и пошла за ним, когда после ужина брат отправил нас на полигон, а сам свернул в сторону. Мой интерес был оправдан — я полагала, что Кей намерен проверить браслет, и хотелось выведать, каким именно образом. Пятый ранг он получил в карцере. После того, как я передала ему бумажку, он начал интенсивно тренироваться и беспрерывно медитировать, чтобы суметь прочитать буквы. Надо же, пятый, что считается очень высоким и редким уровнем среди магов — вот что чистая мана делает. А у меня, благодаря вмешательству Лиама, все еще был третий… Поэтому и слежка была обречена на провал. Зато моя ловкость прокачана до предела, и я не стала рисковать — залезла на самое высокое дерево и осмотрелась, дабы хоть очень издали понаблюдать за братом. Кей подошел к высоченной стене, огораживающей всю территорию академии, некоторое время просто стоял на месте. Может, ему нужны эти передышки для того, чтобы спокойно подумать? Я бы на этом выводе и остановилась, но вдруг он что-то поднял с земли. С моей позиции предмет не был виден, а уже через миг Кей сжег это огнем прямо в воздухе. Обычный листок или веточка? Или же нечто другое… Само местоположение навевало подозрение — рядом со стеной. Если по ту сторону встанет маг с достаточным рангом, то он запросто переместит через верх записку или ту же веточку с начерченными символами. Сам вид послания значения не имеет, но я почти не сомневалась в неожиданной теории — а иначе зачем сжигать? Кто-то передает моему брату сигналы? Подозрения о его связях со внешним миром и раньше были, а теперь они подкрепились. И стали окончательными, когда уже в следующий выходной Кей сообщил, что ему нужно пройтись по рынку и закупить ингредиенты для очистки эфира, предыдущие уже почти на исходе. Позвал с собой Руперта, как обычно, ничего подозрительного. Разбушевавшийся генерал Аллерд не ввел запрет на такие прогулки — раз уж министерство придумало платить нам за добычу ресурса, то обязано и дать возможность тратить деньги. Свободного времени у нас было немного, но большинство использовало каждый час. И подобные правила действительно способствовали большей вовлеченности шахтеров в общее дело. Я навязываться в компанию не стала. Просто отправилась за ними с небольшим опозданием. Если Кей меня засечет, то скажу, что тоже захотела погулять по столице. Почти не удивилась, когда увидела Руперта, спешащего к дому терпимости. Очевидно, что примерно так и происходит, если моему брату требуется ненадолго остаться в одиночестве — всегда найдется повод разойтись и потом встретиться. А вот Кея я из виду упустила, что не особенно удивило. Думаю, его даже профессиональный шпион потерял бы, настолько брат талантлив во многих вопросах. И теперь я бесцельно ходила между торговых лавок, пытаясь заново отыскать знакомый силуэт. Потом подумала, что может быть и другая причина его скрытного поведения — наш очередной артефакт для перекрашивания волос скоро разрядится, а для носителя генетической черты Скорпов это вопрос жизни и смерти: нельзя допустить, чтобы красные пряди стали заметны. Я развернулась и пошла искать тот проулок, где выставлялись разные косметические продукты. Дойти до него не успела, поскольку постоянно осматривалась во всех направлениях, пока не увидела… нет, не Кея, а другого знакомца. И его личность вызвала у меня не меньшее любопытство. Преподаватель и ученый по имени Харро, который ни с того ни сего вызывался доставить меня с другого конца страны, остановился у лавки с шелками — явно приценивался к отрезу, ругаясь с прижимистым продавцом. Цветастая ткань больше подошла бы для наряда женщине — да и то, совсем не склонной к сдержанности, но откуда мне знать, какие привычки у уроженцев Сольдо? Я стояла очень далеко, но все равно пригнулась, чтобы он даже краем зрения меня уловить не смог. И знала уже почти наверняка, что произойдет дальше. Ошиблась я лишь в детали — Кей подошел не к Харро, а хлопнул меня по плечу. — За мной следишь, сестренка? — За тобой! — радостно ответила я, оборачиваясь. — Можешь мною гордиться, мои навыки стали куда лучше. Вот только не вздумай сейчас сказать, что вы оба здесь оказались в одно время случайно! Ничего не хочешь мне рассказать? Судя по всему, Кей не был слишком расстроен провалом. Или он на самом деле мною гордился. Поэтому и заявил с улыбкой: — Хочу. Только дай мне немного времени — я передам заклинание своему приятелю, он добудет нужную нам информацию уже к завтрашнему дню. — Не смею задерживать тебя в столь важной миссии! — иронично отозвалась я и приглашающе махнула, чтобы проходил вперед. За ним я не пошла и всего короткого разговора не слышала. Разве что отметила, как точно и профессионально оба действуют. Харро все же купил отрез ткани и уже на развороте столкнулся с другим «покупателем». Ругаясь, поднял упавший сверток, выслушал извинения Кея за невнимательность, отмахнулся и пошагал к следующей лавке, чтобы докупить заодно и блестящих пуговиц. Обладай некто меньшей информацией, чем я, ни за что не заподозрил бы, что они успели обменяться какими-то кодовыми фразами или записками. Обратно в академию мы возвращались вдвоем, позабыв о Руперте. Похотливый воришка найдет дорогу обратно и сам. Кей начал с того, что меня уже интересовало меньше остального: — Да, я тогда попросил Харро поехать за вами. Кто же знал, что тебе потребуется его непосредственное вмешательство? А соврал я тебе, чтобы не понижать твою самооценку — решила бы еще, что я тебе не доверяю, хотя не доверяю я только Северту. Надеюсь, ты не злишься, ведь мера предосторожности лишней не оказалась. — Не злюсь, — заверила я, чувствуя облегчение, что хоть одна тайна развеялась. — А где ты познакомился с Харро? У вас же ничего общего — ни возраст, ни интересы… Он перебил меня обескураживающим ответом: — Мы земляки. Я тоже родом из Сольдо, хотя и приехал в Летею гораздо раньше него. — Ты родился на Соленых островах? — изумилась я. — Подожди… Кей, ты иностранец? Вот это новость… Похоже, расспросы только начинаются, я и так слишком долго держалась! А когда ты приехал? Зачем?! Или твои родители так бедны, что тебе пришлось уехать на чужбину, чтобы зарабатывать? Брат с улыбкой покачал головой и прервал мой несвязный поток: — Давай так: я отвечу на твой вопрос, если ты честно расскажешь, что произошло между тобой и Севертом. Заметь, я это спрашиваю не ради копания в твоих секретах, просто это знание действительно необходимо, чтобы тебе помочь. Подумав несколько секунд, я выдала почти без сомнений: — Я убила его мать. — Что?! Именно такая реакция и должна была последовать. Но вопрос был задан и условие понятное. К тому же необязательно раскрывать абсолютно все, оставаясь в рамках правды: — Да, мой дорогой, я убила его мать. А Лиам сошел с ума из-за того, что связка не позволяет ему меня прикончить. Он даже сдать меня не может. И вынужден раз за разом спасать меня, такого побочного эффекта никто из нас не ожидал. А Шелла… то есть герцогиня Росс была отвратительным человеком. Она причинила мне непростительное зло. И, собственно, из-за нее я оказалась в распределителе, где мы с тобой и познакомились. Лиам не был со мной знаком и не знал, что я долгое время таила месть, поэтому и взял меня с собой. — Понятно, — протянул Кей задумчиво. — Получается, ты тоже с Рубежа? — Я в ответ кивнула. А он долго качал головой в полной обескураженности. И вдруг широко улыбнулся: — А знаешь, это очень забавно — у нас с тобой, оказывается, много общего. Я тоже однажды встречался с молодой женой герцога Росса. Кажется, если бы мы поделились своими историями раньше, то отыскали бы целую кучу общих врагов. И кто после этого усомнится, что тебя мне послали боги? Мы уже вышли с оживленной улице, поэтому я остановилась — в любом случае не смогла бы идти дальше от удивления. — Ты видел Шеллу? Когда? Кей прикинул, вскинув голову: — Примерно двенадцать лет назад. Я тогда был подростком, нанялся прислуживать в замок на пару дней — на организацию свадьбы герцога много кого наняли. И, воспользовавшись случаем, я подложил кое-какие снадобья в кусок торта, предназначенный для невесты. Что с тобой, Мина? Ты побледнела. Тоже подумала, что мы тогда могли где-то встретиться? Хотя тебе на тот момент сколько было — лет шесть? — Примерно… — просипела я, не в силах сделать вдох — грудь очень больно сдавило. — А зачем ты это сделал? — Просто она мне не понравилась, — отмахнулся Кей. — Нагрубила мне ни за что, едва за уши не оттаскала. Высокомерная и наглая выскочка — я подумал, что она не заслуживает такой жизни и не должна родить сына настоящему герою королевства. Я был глупым подростком, поддался импульсу. Но мои заговоренные травы не могли ее убить. Знал бы я тогда, что она и тебе навредит, изменил бы дозировки. Да что с твоим лицом, сестренка? Разве ты не ненавидела ее куда больше, чем я? — Да я просто… поражена. И не удивлена, что она тебе нагрубила… Я тоже недолго работала в замке — правда, гораздо позже, сироте податься было некуда, и я… Боги, вот это совпадение… — Тогда обменяемся еще парой секретов? Вдруг мы с тобой всю жизнь рядом ходили? — Не сегодня, это бы переварить, — попросила я, с трудом заставив себя направить потяжелевшее тело дальше по улице. Мне было плохо, и с каждым шагом становилось все хуже. Кей еще о чем-то рассказывал — о том, как еще ребенком приплыл на судне в Летею, как брался за любые подработки, как ему помогал врожденный магический талант… Я не слушала и не могла вникать. Да, он тоже навредил Шелле, да вот только без его вмешательства ничего бы этого не было. Сейчас я сидела бы в прекрасном замке, гуляла бы по великолепному саду со своими младшими братьями, учила бы их истории нашей выдающейся семьи. Старший из них был бы абсолютным гарантом, что наши с Лиамом интересы никогда не пересекутся, ведь наследником был бы этот малыш… И ни я, ни Лиам никогда не оспорили бы право своего общего брата, потому что мы оба выкованы из похожего материала — интересы герцогства превыше наших амбиций. Затем я вышла бы замуж за Гарольда и никогда не узнала, каков он есть на самом деле — при своем отце он вел бы себя достойно. А Шелла… У Шеллы не нашлось бы повода становиться законченной дрянью. Она улыбалась бы чаще, была бы ко мне так же добра, как в первые годы после ее появления в замке. Лиам, закончив учебу, сделался бы самым молодым генералом Рубежа — и он был бы счастлив в этой роли. Сколько боли и страданий выпало — и мне, и другим. Что такого могла сказать Шелла подростку на кухне, что он практически случайно сломал жизни огромному количеству людей? Притом я осознавала, что Кей не рассказал и сотой части всей своей истории, но мне больше и не нужно. Хватит. — Сестренка, ты в порядке? Почему опять остановилась? — Просто только сейчас заметила, что уже давно наступила осень, — медленно произнесла я, глядя на затянутое тучами небо. — Наши костюмы уберегают от холода, даже теплые чулки не нужны. И не добавила самые важные вещи: что уже прошел год, как я покинула родной замок, что у богов слишком богатое воображение, что я больше не смогу называть Кея братом и что сейчас мне невыносимо от борьбы благодарности к нему с неожиданной отстраненностью. Да, он спас меня. Но если бы не он, меня и не нужно было спасать. Вся эта взаимная поддержка вдруг стала казаться дешевым фантиком, который я когда-то подобрала в коридоре распределителя, а теперь его хочется выкинуть. Уснуть я не смогла. Пыталась объять новые эмоции, ведь Кей, по сути, не виноват — он тогда не знал, к чему приведут его действия в далеком будущем. Мне было жизненно необходимо отдать хотя бы часть своего смятения Лиаму, ведь он тоже оказался замешан. Пусть заберет из меня эту муть, как забирает тлен и боль! За час до рассвета я что-то ощутила и болезненно улыбнулась. Встала, тихо оделась и вышла из спальни, опережая его появление в комнате. Не иначе, Лиам все-таки научился читать мои мысли, раз явился. Опять, наверное, придумал для меня какие-нибудь страдания. Так и я сегодня не с пустыми руками — посмотрим, кто кому сейчас сделает больнее, раз мы друг другу предназначены только для этого. ---------- Глава 11 Глава 11 Лиам действительно стоял там и будто бы даже не удивился, когда увидел меня, выходящей из корпуса. Но сразу стало понятно, что не я его мысленно призвала — он явился по собственной инициативе, когда парень опередил мою первую реплику: — Признайся, что это ты. Я в любом случае не смогу тебя убить или сдать, но мне нужно это знать, чтобы перестать искать и подозревать каждого. Ненавидеть тебя сильнее у меня все равно не получится. — В чем признаться? — Я нахмурилась. — Ты о чем вообще говоришь? Он долго и пронзительно рассматривал мои глаза, словно пытался выискать в них что-то еще, кроме полного непонимания. Вероятно, не нашел, раз очень медленно и тихо произнес: — Скажи, что это ты убила Жозефину. Мои друзья в ужасе, они рвут и мечут, расследователи пытаются обнаружить хоть одну зацепку. Я ничем не смогу им помочь, но обязан знать. Показалась, что вся кровь из моего тела хлынула вниз и ушла в землю. И пусть я к Жозефине теплых чувств никогда не питала, но смерти ей не желала — больше того, я отказалась ее убивать, когда была такая возможность. А с тех пор, как мне запретили посещать лекции, я вообще и думать о ней забыла. — Жозефина мертва? — промямлила я. — Боги… Что с ней случилось, Лиам?! Его взгляд стал еще пристальнее. Но после долгой паузы он все же понял, что иного ответа от меня пока не добьется, и придется хоть что-то объяснить: — Судя по всему, она пропала два или три дня назад. Соседка по комнате не обнаружила ее утром, но сообщила не сразу — мало ли, гулять по ночам студентам не запрещают. Допрашивали и меня — хоть Жозефина после того случая мое имя называть побоялась, но ее друзья намекнули расследователям, что между нами что-то произошло. В тот день, когда они на тебя напали, Жозефина здорово опозорилась, когда добиралась до общежития без одежды. И первым предположением было то, что она просто не выдержала сплетен и сбежала с учебы. А вчера вечером нашли ее труп в подвале под складом. Судя по всему, убийце некогда было с ней долго возиться, но все равно он успел помучить жертву перед смертью. Сам этот факт потряс всех. — Подожди, Лиам… — попросила я, обдумывая его слова. — Ты пришел сюда, будучи уверенным в моей вине? Он вскинул бровь и произнес словно очевидную вещь: — Хватит юлить, твоя светлость. Мы оба знаем, что ты заражена тленом. Рано или поздно он отравил бы твой разум. Сами повреждения говорят о том, что убийца не просто хотел лишить ее жизни. Будь у него больше времени, ей пришлось бы страдать еще дольше, потому что тленные маги черпают силу из чужой боли. И труп не был сожжен, хотя на Жозефину напал точно маг, который мог избавиться от тела. Вероятно, это свидетельствует о том, что убийца собирался вернуться и еще раз полюбоваться на дело своих рук — у маньяков есть такая склонность. Интересно, куда ты направлялась в такой час? Не в подвал ли склада? Обвинение было немыслимым. И гораздо более страшным, чем убийство. У меня точно нет таких наклонностей — мне не нравится наблюдать за чужими мучениями! Вероятно, их нет пока, но мы обсуждаем ситуацию именно на сегодняшний день. — Да ты с ума сошел! — раздраженно ответила я. — Я не убивала Жозефину. А если бы и собиралась, то сделала бы это на дуэльной арене! Но твое желание перекинуть вину на меня очевидно — ты сначала за ней приударил на глазах у всех, потом опозорил, а потом забеспокоился, что ее отец тебя рано или поздно сотрет в порошок. В академии произошло три убийства — Гарольд, Шверг и Жозефина. Первые два трупа — точно твоих рук дело, а третий, да еще и с таким мотивом… Кто следующий, Лиам? Несчастная влюбленная в тебя Надалина? В ответ он прохладно улыбнулся и все так же спокойно проговорил: — У меня как раз железное алиби. Если бы убивал я, то Жозефина умерла бы во сне так тихо, что ни один хвост ко мне бы не привел. И я не стал бы ее трогать как раз потому, что у меня был мотив. Я собираюсь стать герцогом, мне не нужны даже подозрения в таком грязном деле. Теперь и я разглядывала его поразительно красивое лицо с той же пристальностью, пытаясь отыскать признаки фальши. Вообще-то, Лиам действительно не стал бы действовать так грубо… И раз это не он заражен тленом, а я, то ход его мыслей примерно понятен. Показалось, что лучше повторить: — Клянусь всеми богами, что это не я. Ты сам говорил, что тлена становится меньше, а не больше. Сейчас я даже существ призвать не могу — предыдущих ты убил, а новыми я не обзавелась. Да и алиби у меня такое же — слишком очевидный мотив, чтобы я выбрала в жертву именно Жозефину. Лиам прищурился и сказал: — К сожалению, ты можешь даже не помнить о том, что сделала. Сложно сказать, насколько тленные маги пребывают в своем уме. И мне неизвестно, какое количество тлена начинает разрушать разум — может, вся моя помощь яйца выеденного не стоит? Мне и до его прихода было плохо, а сейчас вообще отчетливо тошнило. Тем не менее я всерьез обдумала его предположение — вдруг я действительно стала жестокой психопаткой, которая ночью творит зверства, а наутро об этом забывает? Выйти из спальни не составляет труда — сейчас ведь я вышла, Татья и Лода ничего не услышали… — Лода… — прошептала я часть пока еще неоформленной мысли. Но, подумав снова, вскинула голову и округлила глаза: — Лода! Мучить людей — это как раз в ее стиле. Видел бы ты ее личное дело, волосы дыбом встают. До лечения ее и считали настоящей маньячкой… Затем она стала нормальной, а потом вмешался ты. Ужас от ауры белого червя что-то нарушил в ее хрустальном сознании, потом Шверг со своими садистскими замашками — и вернулся ее проклятый смех. Сейчас Лода уже не в идеальном порядке, мы просто не думали, что… Лиам склонил голову набок и поинтересовался: — Доказательства есть? — Нет, конечно. И не смей ее трогать! На мне уже висит страшный грех клеветы на невиновного, больше я такой ошибки не повторю. Лучше научи правильным заклинаниям — как поставить маячки на окно и дверь, чтобы я точно не пропустила ее отлучки. Я с Лоды теперь глаз не спущу. — Мне противно с тобой общаться, поэтому просто принесу учебник — разбирайся сама. Любопытно, а кто проследит за тобой, пока ты делаешь вид, что следишь за Лодой? Не верит ни единому моему слову. Предубежден настолько, что если я сейчас шаг в сторону сделаю — он и это сочтет доказательством. Но мне терять концентрацию непозволительно. — Ты, — выдала я самый простой ответ. — Тебе надо — ты и следи за мной. Бери меня за руку, проверяй уровень тлена ежечасно, хоть прямо в нашей спальне поселись, мне плевать. И не нужно корчить из себя ангела, брезгливо глядящего на черта. У меня для тебя тоже есть новости — такие же неприятные. Как ты уже знаешь, Гарольд не передавал мне приказ напасть на Шеллу, история началась совсем с другого. Это я сказала твоей матери, что во время свадьбы ее отравили Авреи, а потом она вывернула так, чтобы твоими руками вырезать всю их семью — и ты, как послушный щенок, сразу помчался исполнять ее приказ. А вчера я узнала, что герцог не был виновен — зелье подмешал совсем другой человек. Свою вину я признаю, про твою мать уже и говорить лень — законченная лгунья. И тем не менее Гарольда убил именно ты. Пусть он был тюфяком и идиотом, но ни он, ни его семья ни в чем не виноваты, Авреи были и остаются самыми верными друзьями Россов. По мере моего рассказа глаза Лиама слегка расширились. Но о настоящей реакции на правду можно было судить лишь по удлиненной паузе и сдавленному голосу: — Тогда кто это сделал, и как ты об этом узнала? — Преступник давно мертв, — соврала я. — А имена своих осведомителей я тебе раскрывать не стану — помню, что ты готов прикончить каждого, кто знает мою настоящую личность. Подумай лучше о другом, Лиам Северт. Если ты станешь герцогом, то тебе придется часто сидеть за одним столом с Авреями — они станут твоими ближайшими союзниками. И как ты это себе представляешь? Сможешь смотреть в глаза бедному отцу, убийца его сына? Его тон стал еще суше и сдавленнее: — Я вообще все на свете смогу. — Ничуть не сомневаюсь. Вашему фамильному хладнокровию можно позавидовать. И все же подумай: какой из тебя правитель земли героев? — Не хуже, чем из тебя. Выходит, мы с тобой оба по уши измазаны грязью. Идем ноздря в ноздрю. Я криво улыбнулась. Лиам больше ничего не сказал — развернулся и растворился в сереющей ночи. Он удачно скрывает свои эмоции, но я все равно заметила, насколько он был потрясен. К сожалению, уже завтра и отголосков его смятения не останется — ледяные глыбы не показывают внутренних бурь. Вернувшись в комнату, я осмотрела соседок. Лода мирно спала — даже с удовольствием похрапывала, и никаких признаков этого ее жуткого смеха. Мы за день так сильно устаем физически, что все отличаемся очень крепким сном. Боюсь, без помощи я за ней проследить не смогу — бессонные ночи у меня все же случаются редко. Усыплять бы ее вечером заклинанием, чтобы не допустить отлучек, да только такая магия будет доступна лишь на четвертом ранге — и за этот провал спасибо Лиаму. Перевела взгляд на Татью и усмехнулась глупой мысли: вот она точно не может быть виновна — у этой массовой хладнокровной убийцы самое чуткое сердце. *** Кей сообщил, что найденное заклинание верное — браслеты больше не работают, мы можем расслабиться. Но тотчас добавил, чтобы мы не расслаблялись — при общих наказаниях следует изображать страдания, чтобы никто ничего не заподозрил. Сложности возникнут тогда, когда колдовство последует нам в спины — и мы просто его не заметим. Значит, отныне нам придется еще и внимательно слушать, когда начальники открывают рты, — вот это самое сложное ввиду отсутствия привычки. Тем не менее сам успех мероприятия придал смелости в мыслях и поступках. Уже по пути в учебный класс я остановилась и решительно повернула в другом направлении. — Ты куда? — насторожился Кей. Я уже прошла чуть дальше и теперь не стала оборачиваться, чтобы ответить: — К Аллерду. Предприму еще одну попытку вернуться на лекции в академию. — Нет, сестренка. Наша стратегия — не привлекать к себе никакого внимания. Подожди немного, потом я придумаю способ. — Я уже его придумала, — произнесла я и просто пошла дальше, чувствуя на себе его внимательный взгляд. И снова повторила как мантру: Кей не виноват. Точнее, виноват, но и сам не подозревает, в чем именно. Нельзя винить его за давнюю ошибку. Он по-прежнему называет меня сестрой, и никто в жизни меня не любил искреннее, поэтому я обязана его простить. И это обязательно произойдет, а кратковременная отстраненность вполне нормальна для подобной ситуации. Разве что теперь все его приказы кажутся просто словами постороннего человека, которые вовсе необязательно исполнять. Постучав, я вошла в кабинет. — Генерал, позвольте обратиться! — Я сложила руки по швам и вытянулась по струнке. Аллерд вынырнул из кипы бумаг — и уже по его взгляду стало понятно, что я застала его в самый неподходящий момент. Или у него теперь вообще хорошего настроения не случается? — Чего тебе?! — рявкнул он нервно. — Разве у вас сейчас не урок истории? Или арифметики? Да черт вас разберет, какой у вас урок! Проигнорировав риторические вопросы, я сразу перешла к главному, чеканя слова: — Генерал, отряд Волка по праву считается сильнейшим в подразделении шахтеров. И у нашего отрыва есть причины — мы тренируемся и учимся больше всех остальных. Мои занятия в академии помогут всему министерству ресурсов — с их помощью я стану вашей гордостью и лучшей добытчицей эфира! Он застыл на время моей тирады, а потом раздраженно откинул кипу документов на стол и буквально заорал: — Да что ты о себе возомнила, малолетка поганая?! Отвлекать меня еще вздумала из-за такой ерунды? Будь проклято это назначение — здесь же сам черт ногу сломит, хлопот столько, что вовек не разгрести, а треклятый Шверг изволил сдохнуть без уважительных причин! Но ты нагло лезешь, будто без тебя проблем мало. Почему лекции можно посещать только тебе? Не знаю, с кем ты там спишь в ректорате, раз тебе выдали такую привилегию, но забудь — ты не лучше других шахтеров! Обычная выскочка с небывалой наглостью, вот и все твои достижения! Надо же, а при первой встрече он показался мне добродушным человеком. Очевидно, ленивым — это уже все успели заметить. Он и был добродушным, пока Шверг за него тянул всю рутину, а теперь столкнулся с реальностью — оказывается, будущее элитное подразделение не создастся само по себе, им еще и заниматься нужно. Интересно, а он обладает магией? Или нет, или у него низкий ранг, а иначе он уже активировал бы мой браслет, судя по взъерошенному виду. — Что застыла?! Пошла вон! — завопил он, беря новый уровень громкости. — Есть, генерал, — отозвалась я и покинула кабинет. Улыбнулась уже в коридоре и поспешила к классу. Географ, к счастью, еще не успел начать урок, поэтому я не прервала его обращением: — Прошу прощения, учитель. Генерал Аллерд позволил мне вернуться к лекциям в академии, поэтому я не смогу присутствовать на вашем занятии. Преподаватель равнодушно пожал плечами. — Иди, конечно, раз позволил. Я уже давно привык к твоим пропускам, можешь больше не предупреждать. Я коротко кивнула удивленному Кею и пошла, куда послали. Ну, не то что бы Аллерд послал меня именно туда, скорее он меня просто послал, но и запрета в его словах вроде бы не прозвучало. Если узнает — мне не поздоровится, хотя я все равно рассчитываю только на наказание через теперь безвредный браслет. Вот только много пройдет времени, прежде чем он узнает, судя по тому, что он еще и не начал погружаться в основы своей работы. Запрета покидать территорию нет, с урока я по всем правилам отпросилась. Охранники провожали меня недоуменными взглядами, рано или поздно кто-нибудь задаст вопрос, почему я не на занятии. Но я уверенно шагала в сторону рядового, поскольку пересечь полигон мне все равно придется. Так и скажу: меня и генерал послал, и географ послал. Обычный вояка не уполномочен задавать уточняющие вопросы. Однако молодой человек произнес не то, что я ожидала: — Подожди, детка! На тебя глаз майор Шверг положил, но он, к нашему прискорбию, скоропалительно скончался. И мы с ребятами даже подозреваем, отчего у него сердечко прихватило после знакомства с такой красавицей. Не хочешь ли прогуляться со мной вечером? Я не обижу! И сердце у меня крепкое, — он многозначительно поиграл бровями. Я все же остановилась и окинула его обескураженным взглядом. Как и полагала, только интерес Шверга остальных и сдерживал. Бардак здесь полный — паренек ведь на службе, а ведет себя так, как будто в увольнительной встретил на улице девицу легкого поведения… Но если уж я на майора руку подняла, то этому вообще все кости переломаю, пусть только попробует сунуться. Хотя он, кажется, решил действовать более мягко — можно и просто отказать. Да только он здесь такой не единственный. Поэтому я шагнула прямо к нему, заглянула снизу в глаза и произнесла: — В следующий раз думай, что говоришь, рядовой. Я только что от генерала Аллерда — у него в последнее время дурное настроение, он говорит, что только от моей улыбки его жизнь озаряется чудом. Не боишься вылететь со службы за глупость? Солдат отпрянул от меня и больше вопросов не задавал. Вот пусть со своими ребятами и это обсудит — такой слушок быстро всех уймет. Генерал ко мне подобного интереса не проявлял. Сомневаюсь, что он вообще интересуется женщинами. Но это поможет на время или навсегда, а ценность «доброго имени» я еще на постоялом дворе Тайта научилась правильно взвешивать. Хоть в шлюхи пусть записывают, лишь бы хлопот не доставляли. Старшекурсники меня не встречали — им и в голову не пришло, что я внезапно появлюсь после такого перерыва. Лекция еще не началась, но я все равно едва сдерживалась, чтобы не побежать. Показалось, что даже воздух пахнет иначе, чем на границе нашего полигона. Господин Игмур пришел в аудиторию чуть раньше звонка, поэтому я сразу обратилась к нему: — Добрый день, профессор! Словами не описать, как я рада вас видеть! Извините, что я в шахтерской форме, не было времени переодеться. Учитель справился с удивлением, слабо улыбнулся и кивнул: — Добрый, Мина, добрый. Проходи на свое место. Твой сегодняшний наряд — наименьшая из проблем. Сомневаюсь, что ты сможешь наверстать весь пропущенный материал. Я, не в силах справиться с накатившим счастьем, улыбнулась от уха до уха: — Не сомневайтесь, профессор. Я вообще все на свете смогу. Где-то я эту фразу недавно услышала — и она мне очень подходит. Место Жозефины пустовало. Остальные студенты смотрели на меня круглыми глазами и перешептывались. Неужели и они подозревают меня в убийстве? Доказательств у них нет и быть не может, но слухи не останавливаются от отсутствия доказательств. Я просто села и выпрямила спину, готовясь вновь записывать каждое слово мудрого учителя, а на одноклассников внимания можно не обращать, как и раньше не обращала. *** Не встречали меня и после занятия, поэтому я сама пошла искать знакомых, не желая немедленно возвращаться — шахтерские уроки все равно еще не закончились. Да, помню приказ Кея не общаться с их высочествами, но на фоне последнего настроения мне хотелось делать все поперек — в разуме произошел какой-то откат, когда реакция стала противоположной и чрезмерной. Лишнего я им не скажу, просто поздороваюсь и, если будет возможность, прощупаю почву на предмет будущей возможной помощи с новым начальством. Проверила лестницу — Лиама там не оказалось. Судя по предыдущему опыту, уроков у старшекурсников в это время нет, раз раньше меня всегда кто-то сопровождал. А в каком среди огромного количества общежитий они живут, я не знала. Они нашли меня быстрее, чем я нашла их. Таланея весело выкрикнула со стороны: — Ты бы в таком виде здесь не гуляла. Зато именно из-за него я тебя нашла — услышала, как младшие обсуждают чьи-то бедра в черной ткани, и решила проверить догадку. И надо же — точно, те самые бедра. Здравствуй, Мина. — Здравствуй, Таланея. Я как раз и хотела сообщить, что вернулась к учебе — неизвестно, смогу ли посещать каждую лекцию, но постараюсь. — Очень хорошо, что ты здесь, — она неожиданно посерьезнела. — Как раз к тебе есть очень серьезный разговор. Идем, все наши собираются в беседке. Мы прибыли к месту последними — вся компания действительно уже ждала. Вернее, не вся — Лиам отсутствовал. Один взгляд на бледное лицо принцессы Иристины меня вынудил спросить: — Что-то случилось? Она тихо ответила: — Ты ведь уже знаешь про Жозефину. Меня это просто убивает. За короткое время в академии погибли два студента — расследователи сюда уже как на работу приезжают. Надо говорить, что подобного раньше не случалось? Но с Гарольдом было как-то по-другому — этот парень многих раздражал, подозреваемых много. А случай с Жозефиной — это уже катастрофа. Лиам сказал, что ты думаешь на Лоду… Не знаю, не верю — или мне просто не хочется верить. Тогда получится, что мы все это сделали… Мы с Ристом дали деньги на лечение, вы отвезли ее к архимагу, и в итоге все мы… — она сбилась с мысли, перевела дыхание и продолжила: — А если это не Лода? Если в академии появился тленный маг? Ведь он не остановится — они не могут остановиться. Сначала одна жертва, потом маг терпит — может даже годами терпеть, в итоге вновь срывается, затем периоды между убийствами сокращаются, и в конце концов он даже держаться перестает, тлен полностью разрушает его разум. Притом тленный маг всегда силен — сильнее обычного ранга, а хитрость и умение заметать следы у него куда выше среднего. Если с этой стороны рассуждать, то было бы даже проще, если бы виновницей оказалась Лода — она хотя бы просто психопатка, которая рано или поздно попадется на ошибке… Или она уже не психопатка? У меня голова скоро треснет от этих мыслей! Я заняла свободное место рядом с Ристом и поинтересовалась: — Вы это со мной хотели обсудить? Я могу чем-то помочь, кроме слежки за Лодой? Ири поразмыслила и произнесла: — Разве что сразу сообщить, если и у вас начнут происходить странные вещи. Хотя вычислить тленного мага — это сверхсложная задача. И мало его вычислить, еще и доказать вину надо, а это уже почти за гранью возможностей. Боги, может, это все-таки Лода? — Сделаю что смогу, — я прервала ее терзания. — Но, кажется, это не единственная тема беседы. На этот раз мне ответила Таланея: — Да, Мина, речь снова о Лиаме. Он опять на чем-то сломался, как будто его смерть Жозефины подкосила, хотя вряд ли он к этой бедняжке хоть что-то испытывал. В прошлый раз ты сумела до него достучаться — поговоришь с ним снова? — Я? — смеяться было неуместно, но я едва сдержалась. — Кажется, ты все еще уверена, что у нас с ним любовь, и поэтому каждый раз уповаешь на мою помощь. Но у нас вообще не любовь — как-то даже очень сильно наоборот. И связка, конечно. Навеки связанные и неспособные даже на симпатию друг к другу. И мне кажется, ты преувеличиваешь. В последний раз, когда я его видела, Лиам выглядел великолепно — впрочем, он всегда так выглядит, даже если не в себе. Эрман помог своей растерявшейся подруге: — Так и чего тебе стоит просто поговорить? Сейчас не тот кризис, когда он вел себя совсем неадекватно, но что-то его гнетет. Лиам замкнулся в себе. — Лиам замкнулся в себе? — иронично повторила я. — Послушайте, я его знаю не так хорошо, как вы, но уже успела понять, что это его обычное состояние. Вот если бы Лиам вышел из себя — тогда впору бить тревогу. — Я обвела взглядом хмурые обеспокоенные лица и сдалась: — Хорошо, поговорю. Он все равно мне учебник обещал и, видимо, благополучно забыл. Эрман, отведешь к нему? Хотя времени у меня немного. Парень кивнул и пошел первым, но у Ири вырвалось: — А как поживает твой брат? В смысле… как вообще у вас дела? Я имела в виду у всех вас! — ее щеки зарделись. — Все в достаточной степени хорошо, чтобы на фоне таких ужасных событий тревожить вас своими проблемами, — максимально честно ответила я и пошла вслед за Эрманом. Сейчас не время взывать к их помощи — Ири и так все принимает слишком близко к сердцу. И не время говорить о Кее — на это уже моего сердца не хватает. ---------- Глава 12 Глава 12 Еще по мере приближения у меня появилось подозрение: — Эрман, подожди, это не тот самый склад? — Да, в его подвале и нашли тело Жозефины, — подтвердил парень. — Может, она Лиаму все-таки нравилась? А иначе откуда взялась эта грусть? Как только расследователи уехали, он проник в помещение через окно. Там все завалено вещами, Лиам разгреб себе закуток, сидит и о чем-то думает. Сходит на лекцию, которую никак нельзя пропустить, и вновь туда. Не волнуйся, я помогу тебе пробраться тем же путем. Жозефина Лиаму не нравилась — в этом я не сомневалась. С ней он поступал еще циничнее, чем с Надалиной. Но, кажется, о причинах его смятения я уже отчасти догадывалась — и если я права, это не может не радовать. Здание было высоким, а нужное окно располагалась едва ли не под потолком и в самом незаметном месте — на противоположной стороне склада за густой растительностью. Эрман направил указательный палец и прочитал заклинание, от которого створка распахнулась. — У тебя ведь третий ранг? — заинтересовалась я превосходным управлением магией воздуха. — Повтори, пожалуйста, по слогам — я запомню. — И у тебя уже третий? — изумился он. — Этого не может быть — в день нашего знакомства точно был первый, а за такой короткий срок маги не берут два новых ранга. Ну, за одним исключением, на которое никто давно не ориентируется, — он махнул подбородком в сторону окошка. — Пока нет, — соврала я. — Это так, на будущее. Хватаю знания из всех доступных источников, а их не так уж и много. Эрман поверил, поскольку люди не видят даже очевидного, если это противоречит всему, что они знали до сих пор. Заклинанию научил, да еще и помог воздушной волной мне подпрыгнуть повыше. Хотя, думаю, со своими навыками и чудо-обувью я бы и сама справилась. Но все равно, уже крепко зацепившись за оконную раму, я обернулась и благодарно ему кивнула. Внутри не пахло пылью, воздух оказался сухим и чистым. Высоченные стеллажи были доверху забиты какими-то вещами — ничего слишком ценного здесь точно нет, иначе склад охранялся бы защитными знаками, а для нужд академии много чего нужно, включая запасную мебель и форму. Лиам наверняка слышал, что я нарушила его уединение, но не отозвался, поэтому пришлось его искать. Я прошла мимо лестницы, ведущей в подвал, ненадолго застыла, но стряхнула неприятные мысли и отправилась дальше. Заметила несколько сдвинутых вместе стеллажей — и по этому признаку определила верное направление: Лиам не мелочился, освобождая себе пространство. Сам он сидел на полу, опершись на большой мягкий тюк — вероятно, с тканью или одеждой. Не глядя на меня, он сделал глоток из большой темной бутылки. Да что у мужчин за странный способ переживать кризисы — пить? Разве ж это помогает? — Я здесь не по собственному желанию, — сразу обозначила я своим мотивы. — Твои друзья снова переживают, а я для них как будто специальный инструмент, которым нужно ковырять Лиама Северта. Скажи побыстрее, что ковырять тебя не нужно, отдай обещанный учебник — и можешь не провожать, испарюсь за секунду. Он поднял лицо. Взгляд его показался трезвым, просто каким-то пустым. — Учебник сегодня принесу, оставлю на столе. И я в полном порядке — так им и передай. — Тебе надо — ты и передавай. А то кажется, будто твои друзья со своей назойливостью раздражают тебя даже сильнее, чем меня. — Хорошо, я с ними поговорю, — смиренно произнес он. — Уходи. Почему-то сразу после этой просьбы покидать склад мне расхотелось. Недолго помешкав, я села рядом с ним на пол и тоже оперлась на тюк. Молчали мы долго, Лиам пил, а я едва не задремала. И даже не сразу открыла глаза, когда раздался его тихий голос: — Со стороны кажется, что у меня нет совести. Но совсем немного где-то водится. Если Лода из-за меня заново свихнулась и начала убивать людей, то я ошибся уже в самой цели. Хотел сделать больно тебе, а зацепил абсолютно постороннюю Жозефину. И Гарольд — проклятый Гарольд, который мне никогда не нравился, но я искренне уважал его отца… Вернее, уважаю. Его младший сын и не обязан был становиться образцом для подражания — все равно его единственной задачей в жизни была женитьба на тебе. Я убил его, потому что запутался… меня запутали. И в итоге я тоже злодей. Однако я смогу с этим жить — вот сейчас эту бутылку прикончу и смогу. Я произнесла, покосившись на его профиль: — Твои душевные муки — отличный признак. До сих пор я сомневалась в наличии у тебя души. Лиам, возможно, не был сейчас готов реагировать на сарказм, он просто продолжил: — Допью, встану, снова выставлю приоритеты, закончу академию с самым блестящим результатом за всю историю ее существования, выгодно женюсь — да хоть на Надалине. Не будь я таким идиотом, давно смог бы в нее влюбиться. Но и это мне под силу — в этом мире нет ничего, что я не сумел бы сделать. — На Надалине? — весело уточнила я, невольно отвлекая его от главной причины терзаний. — Боги, сколько уже раз ты разбивал ей сердце? И она все равно согласится? Кажется, она точно безумная. Так, может, это она убила Жозефину — тут и сумасшествие, и ревность в качестве мотива. — Согласится, — без раздумий заявил Лиам. — Тебе не понять, каково это. Когда уже ни собственных интересов, ни гордости не остается — хоть ползком на коленях поползешь. Я могу разбить ей сердце еще десять раз, а потом позвать куда угодно — и она пойдет. Твоя светлость, кажется, вообще не знает, что такое истинная страсть. — О, будто ты знаешь! Он вдруг повернулся и так посмотрел на меня, словно мысленно уже читал заклинание огня и намеревался сжечь. Однако проговорил совершенно спокойно: — Смутно догадываюсь. Мне стало еще смешнее: — Неправда. Будь это так, ты вел бы себя иначе. Ты даже не скрываешь, что используешь Надалину, как использовал и других девушек. — Ты все-таки полная дура, твоя светлость, — обреченно произнес он, будто выносил уже неоспоримый вердикт. — Тебе кажется, что я им вредил, а вредил-то я гораздо больше самому себе. В одной крупице ты была права — я собирался прожить такую жизнь, чтобы моя мама была счастлива. И теперь, когда ее нет, оказалось, что проще всего бить по самому себе — пусть хотя бы станет больно, чтобы очнуться. — Я во всем была права, Лиам, — поправила я. — Просто ты способен воспринимать правду лишь крупицами. Он скривил губы в подобие улыбки: — Тебе давно пора. И не приходи больше, если ты не боишься моих друзей сильнее, чем меня. — Не смей мне приказывать, ты никогда не был и не будешь в том положении, — напомнила я. — И соберись уже, смотреть тошно. Кстати говоря, я много думаю о тебе. — На этих словах в глазах Лиама мелькнуло что-то непонятное, однако вмиг угасло, когда я продолжила: — Как бы то ни было, но ты нужен Рубежу. И поэтому я закрою глаза на твои преступления, твой омерзительный характер и дурную наследственность — несмотря на перечисленное, ты станешь отличным генералом. Уверена, что любой герцог на моем месте дал бы тебе второй шанс, хотя бы в память о твоем доблестном отце. Разумеется, это возможно лишь при условии, что ты возьмешь себя в руки и больше не оступишься. Его брови приподнялись на миллиметр, придав выражению лица легкое ощущение иронии. — Да ты, как я погляжу, неисправима. Твоя светлость, ты все еще жива только потому, что я не могу придумать способ обойти нашу связку. Как только придумаю — ты узнаешь об этом первой, обещаю. Но даже если это совершенно невозможно, ты не станешь правительницей, пока я жив. Я пожала плечами. — Ну, тогда надо будет сделать так, чтобы ты перестал быть живым. Допускаю, что ты будешь казнен за предательство. Даже в этом разговоре хватает оснований. Повтори подобное при моих подданных — и тебя уже ничто не спасет, мне и приказывать не придется. Он задрал голову к высокому потолку и неожиданно громко рассмеялся. С трудом успокоившись, произнес: — Да ты просто шутишь! Ладно, я злодей, по моей вине погибли невинные. Но ты-то что из себя представляешь? Думаешь, сильно изменилась? Да как была, так и осталась никчемной. На это я не могла спокойно отреагировать — размахнулась и залепила ему пощечину. От возбуждения даже не сообразила, что Лиам увернулся бы без малейшего труда, но почему-то не стал этого делать. Вместо размышлений я вскочила на ноги и закричала: — Я не была никчемной! Я была доброй и сострадательной, была готова поддерживать каждого, даже самого последнего слугу уважала! Этого для вашей прогнившей семейки уже мало? Мне надо было лишь помочь — научить, поддержать, дать правильные уроки, вот только отец всегда пропадал на службе, доверившись Шелле, а она заранее списала меня со счетов! Я была обычной наивной девочкой, которой она так легко манипулировала! Лиам флегматично размышлял: — Странно, а я помню тебя туповатым, ничем не интересующимся избалованным ребенком. Хуже такого может быть только туповатый ребенок с неограниченной властью. — Да ты со мной даже не общался! — припомнила я. — Ты судил обо мне со слов Шеллы! — И она во всем преувеличивала? — Лиам будто специально решил вывести меня из себя. Я от злости тихо зарычала, но вынудила себя успокоиться и признать — показать ему пример, как можно не бояться правды: — Может, и не во всем. Но я не была плохим человеком. — Ну да, если бы хорошие люди становились отличными правителями, мир был бы совсем другим. Теперь до свидания, твоя светлость. В другой раз продолжим рвать друг другу глотки, пожалуйста. Я развернулась и сделала пару шагов, поскольку и мне осточертел этот спор. И лишь теперь поняла, что происходит нечто странное — на скуле Лиама красовалась отметина от хлесткой пощечины, он от боли так и не поморщился, а с его возможностями и скоростью устанавливать защиту он мог избежать любой боли. Да и он словно уже готов меня умолять покинуть склад. Резко развернувшись, я посмотрела на него внимательнее. Лиам сидел в той же позе с прикрытыми глазами и вдруг слабо поморщился. Может, перепил? Но я не ощущала никаких признаков, что он не в себе или несвязно мыслит. Зачем-то поинтересовалась как можно холоднее: — Ты ранен? Что происходит? — Ничего, уходи. Я, наоборот, вернулась к нему и наклонилась, чтобы не пропустить легких изменений мимики. — Уйду, если объяснишь. Связка работает в обе стороны. Если ты сейчас подыхаешь, то я физически не могу тебя оставить. Он все-таки открыл глаза — взгляд оказался мутным и расфокусированным. Будто бы весь выпитый алкоголь дошел до его мозга разом. И речь стала невнятной: — Уймись, твоя светлость, я не подыхаю. Новый ранг. Так что мне сейчас скорее хорошо, чем плохо. — Восьмой?! — изумилась я до сбоя дыхания. — Да ты уже обнаглел! Ты теперь по рангу в день, что ли, способен брать? — Сам удивлен, — признался он полусонно. — Чистая мана, тренировки, медитации для успокоения разума и гигантский самоконтроль — все вместе, наверное, так работает. Теперь испарись — желательно на веки вечные. Сделай в жизни хоть что-то хорошее, Вильгельмина, сдохни в муках. Я переспросила, к чему ему столько самоконтроля, что даже магические каналы от этих усилий перестраиваются, но Лиам уже не ответил. Глаза у него снова закрылись, а тело расслабилось. Я не сумела сдвинуться с места — продолжала наблюдать. До конца мне неизвестно, как берут ранги другие маги, но, судя по отзывам друзей, ничего общего с моими долгими и мучительными переходами. Лиам же просто тяжело дышал, ресницы подрагивали, на лбу выступила испарина. А когда по виску потекла капля пота, я бездумно протянула пальцы, чтобы вытереть. Мою ладонь перехватили жестким захватом. Лиам вмиг оказался на ногах, вздернул и меня, а в серых глазах не осталось ни капли вменяемости. — Отпусти! — завизжала я, но, не видя никакой реакции, дала пощечину свободной рукой. И сразу же мою левую щеку опалило — на этот раз Лиам отдал мне свою боль, как прежде поступала я. — Получила? — спросил он почти привычным ледяным тоном, видя, как я сжалась. — И хватит меня уже лупить. — Хорошо! Отпусти — я уйду, — попросила я. Мутный взгляд перетек на мою руку, крепко сжатую его пальцами. Раздался судорожный вздох. И после я полетела по какому-то кругу, пространство вокруг завихрилось с немыслимой скоростью. Ударилась спиной о какую-то поверхность, и даже не успела понять — столкнулась с полом, потолком или стеной. У меня и не было возможности это осознать, поскольку Лиам прижал меня собой и жарко поцеловал, заражая и меня собственным сумасшествием. Не знаю, как берут ранги другие маги, но восьмой Лиама бы брали вместе: со звериной жестокостью, тяжелыми стонами, сорванными выдохами, судорожными движениями и переплетенными языками. Забирали друг у друга воздух вместе с инициативой, делились уже не болью, а жаром, откидывали от себя страсть — и неизбежно ловили ее же от второго. В разуме ни единого проблеска, ясно только одно — чем теснее, тем лучше. Хотя и обжигает сильнее, словно мы битком набиты порохом, а первую смертоносную искру мы уже пропустили. Мы все-таки откуда-то упали — приземлились на бок, ударились оба плечами, бездумно обменялись болью и одновременно простонали. Ощущения извне пробудили нас на долю секунды, но и этого хватило, чтобы Лиам сумел оторваться от моих губ. И сразу стало понятно, что одежда на нас обоих почти сорвана — расстегнуты все пуговицы и замки. Покосившись вниз, Лиам вдруг вполне осмысленно произнес: — Не ты ли недавно говорила, что герцогиня Росс скорее погибнет, чем позволит к себе прикоснуться нелюбимому мужчине? Что-то изменилось с тех пор, или… Я нервно отозвалась: — Это связка! Ты сам объяснял, что она может так на нас влиять! — Может, — признал он, но отстраниться мне не позволил. Наоборот, обхватил мою голову ладонями и прижался к моему лбу. После паузы прошептал: — Вот именно за это я себя ненавижу сильнее всего. Единственный порог, который никак не могу преодолеть. Это разрушает меня, поэтому я готов умолять: Вильгельмина, умри, пожалуйста, я очень прошу, просто умри. Как-нибудь я это переживу, я твое существование пережить не могу. Не знаю, сколько он успел выкачать из меня тлена, но и я силы успела начерпать столько, что она захлестнула с головой. И с ее помощью я просто вырвалась из объятий, а заодно и со склада. Очнулась от порыва ветра уже в пролете над железной лестницей на другом краю кампуса. В себя приходить пришлось долго. Мне было жарко и тошно, странно и очень страшно. Пережитые эмоции не забудутся — они будут приходить каждый раз, стоит только на миг потерять бдительность. В ближайшем будущем предвидится миллион кризисов и странных снов, и все это неизбежно будет заканчиваться вопросами: а вдруг роль играет не только связка, а вдруг Лиам Северт понравился бы мне и в том случае, если бы мы ничем не были связаны, а вдруг я, никогда о страсти не мечтавшая, обнаружила ее там, где искала бы в последнюю очередь? *** Разумеется, потратила я слишком много времени — и на беседу с Лиамом, и… не только на беседу. Поэтому на полигоне меня встречал обеспокоенный Кей. — Сестренка, ну наконец-то! Ты где так задержалась? Значит, как я и думала, генерал не опомнился. Ставка и была наиболее вероятной, но все равно хорошо. Правда, у меня внутри было так пусто, что и радость там не прижилась, а на сочинительство не хватило сил: — Встретилась со старшекурсниками. — Зачем? Я ведь просил не… Я перебила: — Меня нашла Таланея. Потом они попросили поговорить с Лиамом. Как видишь, я в порядке, и меня никто, кроме тебя, не хватился. Точка. Показалось, что в этот момент его лицо буквально перекосило от сдерживаемой злости. — С Лиамом? Сестра, у тебя с ним ничего общего, зачем ты соглашается на их дурацкие просьбы? Он тебе нужен только для очистки каналов — и больше ни для чего! Я отстраненно наблюдала за ним, неотрывно глядя в глаза. Вероятно, полное равнодушие вынудило Кея заговорить сдержанней: — Мина, его намерение я давно разгадал, хоть он и привык не выдавать себя. Он хочет тебя, жаждет тебя и собирается держать тебя всегда рядом, чтобы в любой момент пользоваться силой связки. Он женится на какой-нибудь высокоблагородной дуре, притом даже руку твою не выпустит. Для мага с его амбициями ты слишком весомый козырь, чтобы он оставил тебя в покое. Не знаю, что происходит в твоей голове, просто запомни и никогда не подвергай сомнению — с ним ты не будешь. — Конечно, не буду, — монотонно отозвалась я. — Ты уже забыл, что я рассказывала про его мать? Хватит уже о нем. А где сейчас Лода? Кей удивился резкой смене темы: — А при чем тут Лода? Ушла куда-то сразу после урока. — Ушла?! — во мне появилась энергия. — Ну да. — Кей нахмурился. — Она взрослая женщина, нельзя контролировать каждый ее шаг. Вот мне и слежка — прямо сейчас я понятия не имею, где находится возможная убийца. Но возмущение вызвало не это, а сама формулировка слов Кея. Поэтому я уточнила: — Ого. Ее контролировать нельзя, а меня можно? Ты же буквально накинулся с допросом и приказами. — К чему эти сравнения? За Лоду я всего лишь переживаю, но ты моя сестренка — за тебя я убью. Я сделала шаг к нему, заглянула в черноту глаз и очень твердо произнесла: — Ты так вжился в роль, что уже и забыл, как мы познакомились? Ты не мой старший брат, Кей Дорн, а я не твоя сестра. Однако, видя, как изменилось его лицо, я вмиг устыдилась своих слов. Сама же больше полугода называла его братом, а теперь это же и высмеиваю? Я не оказалась бы здесь, если бы Кей не вмешался в мою судьб, вот только и будущее под большим вопросом, если в нем не окажется Кея — со всеми его псевдородственными чувствами. Прошлое не изменить, настоящее уже существует, и завтрашний день напрямую зависит от сегодняшних решений, — значит, иногда необходимо и проявлять хладнокровие, так свойственное Севертам. — Прости, мой дорогой, — заставила я себя применить обычное обращение, подойти к парню и крепко обнять за талию. — Сама не знаю, что говорю. Это все от дурного настроения — такое со мной обычно и происходит после общения с Лиамом. Он через пару секунд меня тоже обнял. Надеюсь, принял объяснение и успокоился. Вот только и мне теперь начало казаться, что его привязанность ко мне уж слишком сильна — Ристиан за свой сестрой-близняшкой так пристально не следит, как Кей за мной. Выяснилось, что Лода всего лишь прогуливалась с Вирнеем по осеннему парку. Его общество идет ей на пользу — вроде бы она не отвечает мужчине взаимностью, зато заметно расслабляется в компании заинтересованного слушателя. А перед сном я увидела на столе в нашей спальне новый учебник. Взяла и задумчиво пролистала, пока не выискивая нужные заклинания. Лиам, как обычно, пришел и ушел незамеченным, даже пылинка с места не сдвинется, если он не захочет. Восьмой ранг, надо же, это просто немыслимо… Возможно, он прав в своей уверенности, что станет самым молодым архимагом в истории. Интересно, когда он находился в этой комнате, то думал обо мне столько же, сколько думаю теперь о нем я? Ему после сегодняшнего, после нашего срыва так же трудно и непонятно, как мне? Или стало еще труднее и непонятнее, чем было вчера? Лиам что-то упоминал про гигантский самоконтроль — и, кажется, сейчас я уже отчетливо понимала, куда расходуются неимоверные силы. ---------- Глава 13 Глава 13 В учебнике было много заклинаний, рассчитанных на более высокий ранг, но и с имеющимся нашлось где развернуться. Я освоилась довольно быстро: установила магические барьеры на окно и дверь, с помощью магии разума создала простой артефакт из своей заколки. И теперь, если кто-то пересечет одну из запечатанных границ, заколка оповестит меня легкой вибрацией. Многократно проверила, когда из спальни выходили люди, — уверена, что от такой волны я точно проснусь, а уж прицепить украшение к пряди на ночь определенно не забуду. Это не тот уровень ответственности, когда возможно попустительство. Несколько спокойных ночей показали, что Лода и не думала покидать помещение, а днем она тем более не выдавала ни единого признака безумия. В жестокости ее можно было обвинить ровно в той же степени, что и всех нас: во время учебной тренировки ты нападаешь, отбиваешься, используешь болевые приемы и иногда травмоопасные удары, — и все это обыкновенная часть процесса подготовки. А если Лода скрывает свои наклонности, ведь она очень умна? Я следила за ней столь пристально, словно была уже уверена в ее виновности. Так думать оказалось проще, чтобы не углубляться в другую возможность: ведь это не Лода заражена тленом, убийцей могу действительно оказаться я. Само имя погибшей Жозефины навевало такие подозрения — никто в академии, скорее всего, не относился к девушке хуже, чем я. Лоде она ровным счетом ничего не сделала, их короткая встреча перед дуэлью стерта из ее памяти вместе со всем остальным, Лода выбрала бы жертву проще и ближе. Сомневаюсь, что Жозефина разгуливала ночью по территории академии в одиночестве и поэтому случайно попалась психопатке. А вот я, пребывая в невменяемом состоянии, могла бы нацелиться именно на нее… Неизбежно пришлось принимать решение, чтобы исключить самую ужасную вероятность. Лиам мог бы за мной проследить, но он меня не сдаст — разве что мне самой глаза откроет, а этого недостаточно. Отношения с Кеем у нас наладились — или я просто настольно удачно притворялась, что все по-прежнему, раз постепенно начала в это верить. Но почему-то я выбрала обратиться к Руперту, честно рассказав о своих подозрениях. Закончила просьбой: — Нужно украшение или вещь, которая разбудит тебя посреди ночи, если я все же покину спальню и пойду кого-то убивать. Бывший вор ухватил смысл на лету и тотчас уточнил: — И что делать, если маньячкой окажешься именно ты? Нарываться, чтобы ты и меня грохнула? Как бы то ни было, но ты ненамного слабее меня. — Я сильнее — и уже давно, — со вздохом поправила я. — Сейчас не буду тебя мутузить, чтобы подтвердить слова, позавчера проверяли. Конечно, сам не рискуй. Если убедишься в моей вине, то сразу же поднимай Кея и все честно рассказывай — у него точно хватит сил меня остановить. — Вот сразу с ним и договаривайся, — предложил он самый логичный вариант. — Мне делать, что ли, больше нечего, как посреди ночи твои шастанья отслеживать? Я покачала головой, но не разозлилась — давно уже привыкла к характеру Руперта. — Так надо. Кей… Он слишком сильно переживает за меня и может повести себя нерационально. Обязательно нужно, чтобы кто-то еще знал, если именно я убиваю людей, тогда ему придется меня остановить. — А в любом другом случае он просто поможет тебе избавиться от тела? — хохотнул мужчина. — Не до такой степени, конечно, но… — я и сама не знала, стоит ли заканчивать. Руперт с этим справился и без помощи: — Но не исключено. Если бы вы уже не назвались родственниками, то это стоило бы сделать — от ваших отношений у меня бегут противные мурашки по нежной спинке! — Так ты поможешь или нет? — Отстань, — ответил он и ушел. Через пару шагов вернулся, всунул мне в руку какой-то потрепанный шнурок для заговора и повторил: — Отстань и не подходи ко мне больше, сумасшедшая маньячка. Как и ожидалось, Руперт будет клевать мозги и ворчать, но дело сделает идеально. Только бы не проговорился. О наличии у меня тлена не все в отряде пока знают, а если еще и подозрения в убийстве услышат, так паники среди волчат не избежать. Однако я все еще была почти уверена, что я тут ни при чем, так и какой смысл разгонять волну? *** Через несколько дней это произошло — меня разбудила легкая вибрация заколки. Я вмиг открыла глаза и заметила, как бесшумно закрывается дверь. Кровать Лоды была пуста. Встав и тихо одевшись, я последовала наружу, притом не спешила, опасаясь, что женщина меня заметит. Ночь была лунной, поэтому я отчетливо видела вдали ее фигуру. Лода даже форменные штаны не надела — только куртку сверху накинула: так сильно боялась кого-то в комнате разбудить сборами. Вид у нее притом был комичным и чрезвычайно пошлым: снизу одни черные трусы и голые ноги в ботинках, хотя прохладная осенняя погода к наготе отнюдь не располагала. Если учесть, что мы все давно научены полностью одеваться примерно за десять секунд, подобное вполне можно было счесть доказательством чрезмерной осторожности и скрытых намерений. Она миновала полигон, сдала чуть вправо к зарослям, там остановилась и огляделась — я успела припасть к земле и раствориться в тени. Но когда женщина наклонилась и начала что-то рыть, мне показалось, что сейчас гораздо важнее выяснить, чем именно она занята, нежели скрыть свое присутствие. Лода — боец ближнего боя, ее ловкость и бесшумность развиты не так хорошо, как у меня или Руперта, и я воспользовалась своим преимуществом, чтобы незаметно приблизиться. Спросила, уже оказавшись в двух шагах за ее спиной: — Что ты прячешь, Лода? Она громко вскрикнула и взвилась. А когда повернулась ко мне, то даже под тусклым светом было заметно, как вся краска от ее лица отхлынула. — Н… ничего… Мина, ты за мной следишь?! Пришлось повторить тверже, дабы не дать ей шанса увести меня в сторону: — Что ты прячешь? За кустом она успела вырыть маленькую ямку, которую явно намеревалась использовать как схрон для небольшого предмета. Лоду от страха буквально трясло, но выбора у нее не было — поймана с поличным, теперь придется объясняться. Она дрожащими пальцами вынула из кармана куртки серьгу и показала мне. Внутри меня обдало холодом, однако пока я эмоции удачно сдерживала. Сережка оказалась маленькой — дужка из желтого металла и небольшой камешек, блеснувший отражением лунного света. Мне не нужен ювелир, чтобы в точности угадать — украшение далеко не дешевое, несмотря на размеры, уж сияние бриллианта мало с чем перепутаешь. Подобные драгоценности многие богатые студентки носят — в академии при обилии боевых тренировок большие подвески помешают, а такие и удобны, и статус все-таки подчеркивают. Сейчас я не могла быть твердо уверена, но отчего-то вспомнились очень похожие маленькие серьги в ушах Жозефины. — Откуда это у тебя? — надтреснувшим голосом поинтересовалась я. — Нашла! — эмоционально заявила Лода, белея лицом еще сильнее. — Вон там! — Она указала на аллею, где уже начиналась студенческая территория. — Мы в тот вечер на полигоне занимались, я отдохнуть отошла — гляжу, что-то блестит. Ну и взяла. Мина, тебе меня никогда не понять! Когда-то у меня подобные сережки были — ладно, не с таким блестящим камешком и не из золота, но все равно. А сейчас у меня ничего нет — вообще ничего, кроме этой дрянной казенной одежды и кучи обязанностей! Я посмотрела в указанном направлении. Если Жозефину похитили из общежития, а потом тащили на склад, то вряд ли миновали именно этот участок аллеи — есть путь короче. Но исключать даже маленькую вероятность нельзя. Была ли девушка в сознании или ее чем-то оглушили — неизвестно. Сережка могла потеряться как раз в этот момент, ведь убийца явно на такие мелочи внимания не обращал. Я вернула взгляд на встревоженную Лоду и уточнила: — Серьги нам не запрещают, если ты сама рискнешь их надеть в шахту. Как и заколки, и прочие мелочи. Зачем же ты ее закапываешь? Она уже взяла себя в руки и заговорила теперь легче: — Поначалу думала приберечь, пары-то все равно нет. А в следующей шахте надеялась заработать несколько монет и сбегать к столичному мастеру — он за пару медяков соорудит из нее кулончик. Вот и будет мне украшение. Ну да, именно поэтому она нам о своей находке не рассказала. Бюджет всего отряда хранится у Кея — и обычно расходуется на ингредиенты для очистки эфира или защитные амулеты. Но он точно потратился бы на такую прихоть, поскольку не хуже меня знает, что сознание у Лоды незрелое — она всего лишь девочка, которая все еще цепляется за знакомый образ мышления. Как она платье у меня выпрашивала, лишь выйдя от лекаря! Кулон, способный поднять ей настроение, стоит не двух медяков, а целого золотого дайра. Однако почему-то она держала находку в секрете, будто мы ей хоть раз отказывали в подобной мелочи. Еще не стоит забывать, что женщина довольно хитра и осторожна, поэтому не удивлюсь, если на каждый вопрос она вмиг отыщет достойное объяснение. Тем не менее проверить это стоило: — Отличный вариант, Лода, тебе очень пойдет. Так зачем же закапываешь? Она выпучила глаза и произнесла громким шепотом — не иначе делилась страшной тайной: — Я вчера услышала, как Топор с Веревкой сплетничали. Они в выходной в город бегали — нахлобучились, говорят, дешевым пивом по самые не балуйся. И в том трактире народ шептался — мол, в нашей академии совсем молодую девчонку убили, а у расследователей, дескать, ни одного подозреваемого. Ходили тут, все вынюхивали — и ничегошеньки не нашли. Ты вообще представляешь?! — Да, я об этом знала, — подтвердила я с кивком, а в животе стало еще холоднее, словно я кусок льда проглотила. — Жозефина училась в той же группе, куда я на лекции хожу. Лода приглушила голос еще сильнее: — Так а вдруг это ее сережка? Расследователи наши комнаты не обыскивали, но ведь могут. И как я тогда оправдаюсь, что просто нашла ее? Вы мне разных ужасов про меня же саму рассказывали — вот не знай ты меня сегодня, на кого бы подумала, да еще и с такой уликой? Я и сейчас на нее думаю, с каждой минутой уверенность все крепче. Лиам говорил, что тело Жозефины не было сожжено, потому что маньякам с их больным рассудком приятно вспоминать о содеянном. Чем серьга убитой — не воспоминание? А если бы Лода сейчас рассказывала чистую правду, то она просто выбросила бы украшение подальше — лучше на то же место, где нашла, чтобы у расследователей хоть одна зацепка появилась. А зарывать в определенной точке — это уже отдает желанием в любой момент вернуться и откопать, когда шумиха стихнет. Нездоровый разум диктует свои правила — трофей важнее осторожности. Несмотря на ужасные мысли, я произнесла спокойно: — Ладно, заканчивай побыстрее и пойдем, а то ты уже замерзла. Не боишься застудиться в таком шикарном наряде? — я даже улыбку смогла из себя выдавить. — И сразу поговорим о другом деле. Завтра на общей тренировке я вызову тебя на дуэль. Ты взяла уже четвертый ранг, у меня третий — бой получится зрелищным. Лода закопала серьгу и пошла со мной рядом. Услышав последнее, удивилась: — Это еще зачем? — Надо, — уверенно ответила я. — Генерал Аллерд, в отличие от погибшего капитана, очки перед министерством не зарабатывает, он и не помышляет о турнирах и дуэлях, со дня смены руководства об этом ни разу не упоминали. Мы должны силой погрузить его в нашу реальность. Понимаешь ли, Лода, мы находимся в академии, всего в ста шагах от обычных людей, но нас не видят — мы в слепой зоне. Если так продолжится, то мы станем элитным подразделением, не существующим для остального мира, и тогда злоупотребления начальства только усилятся. Ты ведь знаешь, что старшекурсники и ректор уже не раз вмешивались в наши дела? Но это возможно только тогда, когда они помнят о нас. — Звучит логично, — задумчиво признала Лода. — Но Кей приказал не высовываться! — Кей не всегда прав, — резко отозвалась я и тотчас смягчила высказывание: — И он одобрит план, когда я перечислю те же аргументы. — Ну, если одобрит… — неопределенно закончила она. В действительности я сама не до конца верила в свои слова — они были верны лишь отчасти: да, неплохо будет оставить какие-то связи с внешним миром, но в глобальных вопросах нам никто не поможет, если не вылить всю правду на принца и принцессу. По поводу последнего мнение Кея однозначно — и я пока не придумала, стоит ли обходить его запрет, если король в самом деле не захочет конфликтовать с министерством, обеспечивающим приток золота в казну. Чего я добьюсь, если подниму всю грязь со дна? В лучшем случае его величество не станет разбираться в деталях и свернет эксперимент, который и не хотел одобрять. И тогда все мы будем или казнены, или отправлены обратно в распределители. Это как раз тот случай, когда несправедливая ситуация все же лучше, чем ее справедливое разрешение. Главный смысл моей идеи был в другом — во время поединка сильный маг волей-неволей впадает в боевой транс. Призванных существ у меня сейчас нет, поэтому никаких опасений подставиться. А вот Лоду необходимо вывести из себя, пусть вся чернота ее души обозначится настолько явственно, чтобы сомнений не осталось — это увидят и Кей, и старшекурсники, они не допустят новых жертв. И ведь сомнения у меня пока были… Один человек уже мертв из-за того, что однажды мне что-то там показалось. *** Обсуждать с Кеем я свою задумку не стала — сразу обратилась к генералу, когда тот проверял утром нашу выправку: — Я вызываю Гиену на дуэль! Аллерд уже почти прошел мимо, но затормозил и повернулся. Вид у него теперь был хронически недовольным и уставшим — и так продолжится до тех пор, пока он не назначит кого-нибудь столь же смышленого на роль майора Шверга. — Какая еще дуэль? Зачем? — Непримиримые противоречия, генерал! — отчеканила я. — О, две бабы поругались? — поддел он. — Ну подерите друг другу патлы и успокойтесь. А если противоречия действительно непримиримые — так разойдитесь по разным отрядам и спальням. Уверен, никто здесь возражать не станет ввиду острого дефицита женской компании. Кто-то из шахтеров от шутки ухмыльнулся, но без особого рвения — они уже давно приучены, что любая двусмысленность будет верно расшифрована Кеем и погашена в зародыше. Да и возможность отгулов сильно сгладила общее напряжение: лучше уж потратить заработанные монетки в доме терпимости, чем оказаться со свернутой шеей за ближайшими кустами. Драки в шахтерской среде давно запретили, но преступники никогда не забудут, как тихо и незаметно решаются настоящие конфликты людьми их сорта. Я удивилась отказу — не могли же правила измениться до такой степени. Однако Лода решила меня поддержать: — Я принимаю вызов, генерал! Если вы позволите, конечно. Генерал снова остановился и раздраженно уставился на нас обеих. Потом до чего-то мысленно дошел и, сведя брови, припомнил: — А-а, это ведь у преступника Гельта были такие требования — участвовать в дуэлях! Еще и на турниры вас таскал. В этой показухе нет необходимости, глупая трата времени. А дуэли вообще забудьте как страшный сон! Это бывший капитан спокойно наблюдал, как вы убиваете и калечите друг друга, при моем руководстве каждая жизнь на счету. Привыкайте, шахтеры, к мысли, что вы ценные сотрудники министерства, а не расходный материал для потехи публики! После чего он выслушал совет боевого мага-консультанта, поморщился и вновь обратился к строю: — Мне тут один из выпускников этой самой академии подсказывает, что участие в массовых мероприятиях считается едва ли не главным показателем прогресса. И подразделение не будет считаться элитным, если его элитарность не выпячивать. Заодно и новое самоощущение у вас быстрее приживется от новых поводов собой гордится. Решено! Я поговорю с ректором и уже на следующем турнире мы им покажем такое идеальное выступление, что они ахнут. Раньше его величество сомневался в необходимости перемен, но они уже произошли — осталось это лишь доказать. Многие иронично переглянулись — тоже заметили, как Аллерд поменял мнение на противоположное буквально за минуту. Мне радоваться было нечему — это вообще не то, чего я добивалась! Плюс нагрузка увеличится — подготовка к массовым выступлениям отнимает много сил и времени. Если репетиции будут пересекаться с лекциями, то мне вновь придется пропускать, иначе Аллерд точно заметит. Сделав выбор и тотчас о нем забыв, генерал прошел дальше, но вдруг через пару шагов остановился и приказал тому же магу, кивком указывая на нас с Лодой: — Активируй браслеты этим двоим на минутку — за наглость. Обращаются ко мне с какой-то чушью, будто имеют на это право! Падая на землю, я успела дернуть за рукав остолбеневшую от шока Лоду. Направление заклинания считывалось без труда — все-таки у нас тоже далеко не первый ранг, и теперь необходимо немного поваляться, а для правдоподобности еще и покривиться. Вот нам и проверка, хотя словам Кея я верила. Вообще никаких неприятных ощущений! Наверняка браслеты теперь можно срезать ножом и снять — лишенные заряда, они уже не взорвутся от такого варварства. Разумеется, мы так поступать не собираемся, достаточно просто не улыбаться, когда изображаешь острый приступ боли. *** Кей был крайне недоволен. Когда нас отпустили, он буквально закинул меня в комнату и попросил остальных оставить нас наедине. — Сестренка, что происходит? Ради чего ты решила прыгать выше моей головы? Разве не моя задача — защищать всех вас и тщательно обдумывать каждое решение? Знаешь, что я сделал бы с любым другим в нашем отряде за подобное? Побил бы так, чтобы навсегда запомнил — действие одного влияет на остальных, здесь не до милосердия. — Так побей и успокойся, — предложила я. Он все еще нервничал, но говорил уже мягче: — Ты знаешь, что тебя я никогда не обижу. Весь мир обижу, но только не тебя. Просто пытаюсь понять — зачем тебе дуэль с Лодой? Обдумав, я высказала часть правды: — Хотела проверить, не вернулись ли к ней старые наклонности. Она больше не смеется во сне, но я все равно беспокоюсь. — Ладно, допустим, — принял он аргумент. — А тебе не пришло в голову вначале обсудить это со мной? И я бы тебе сказал: не получится, генерал Аллерд не тот человек, который станет прислушиваться к нашему мнению, а попытками продавить свои интересы мы его только разозлим. Но ты это и сама уже поняла. — Да, Кей, я ошиблась. Извини. Он задумчиво покачал головой и добавил: — Кажется, ты цену своей ошибки не до конца поняла. Не ты ли недавно позволила всем военным думать, что ты любовница генерала? Как думаешь, какой вывод все они сделали из его реакции на твою безобидную реплику? Тебя защищала ложь, сегодня ты собственными руками ее разрушила — и ничего не получила взамен. Пойми же ты, что моя осторожность — это не желание вам приказывать, а просчет всех сопутствующих обстоятельств! Я прикусила губу и кивнула. Кей, как обычно, прав: в ближайшее время мне лучше снова всегда ходить в компании, чтобы предотвратить домогательства. Произнесла и словами, чтобы не осталось сомнений: — Я сглупила, брат, не предположила именно такие последствия. Не знаю, откуда взялась во мне эта смелость и желание проявлять инициативу. Это ты сделал из слабачки сильную личность, но я к новому образу только привыкаю и не всегда могу совладать с характером. Больше подобного не повторится, обещаю. Непроницаемые глаза стали еще чернее от пристального взгляда, но Кей теперь произносил слова с привычной нежностью — почти осторожностью: — Если все так, то ничего страшного. Сила и рождается через боль, а мудрость — из проблем и ошибок. Но у меня уже несколько дней ощущение, будто ты отдалилась — словно я обидел тебя чем-то до глубины души и сам этого не заметил. Я ошибаюсь, или тебя так сильно потрясла история про мать Лиама многолетней давности? Боги, до чего же он внимателен! Просто гений, поэтому и я со своим мышлением всякий раз от него отстаю. Однако закрыть скользкую тему непременно нужно: — Я очень удивилась, но не больше. Уже говорила — Шелла была со мной жестока, когда я устроилась служанкой в замок. А в конце вообще вышвырнула на улицу без монетки в кармане, обрекая на верную смерть. Какой бы ты ей вред ни причинил, она всего заслужила. — А Лиам? — задал Кей странный вопрос. — Что Лиам? — Я вскинула брови. — Конечно, я его узнала, в замке Россов полно его портретов, ну а уж фамилия не оставила сомнений. Мне кажется, он такой же циничный и хладнокровный, как его мать, но, в отличие от нее, у Лиама есть жесткий приоритет, который он никогда не перешагнет: Рубеж. Это и делает его хоть немного лучше. Глаза Кея вновь прищурились. — Ты сейчас его защищаешь, или мне это почудилось? Мина, а если бы я сказал, что могу его убить — нашел надежный способ, то что бы ты мне ответила? Какой сложный и притом простой вопрос, не подразумевающий размышлений. А Кей чутко улавливает мое смятение и малейшие оговорки, поэтому я ответила чистую правду: — Упала бы тебе в ноги с просьбой этого не делать — Лиам Северт должен жить. Раньше я считала иначе, но теперь уверена, что была неправа. — Это мнение Мины Дорн или вашей связки? Стало еще труднее, даже дыхание сбилось. Но я снова выбрала быть честной — в первую очередь, перед самой собой: — И то, и другое, брат. Я родилась в герцогстве Росс и отлично понимаю, какая там обстановка. Рубежу нужен Лиам Северт, ведь эртонцы — чудовища. В войне против зла победит только более могущественное зло. Я не считаю его хорошим человеком, вот только верю в него, как в богов. Все, кто с ним знаком, становятся адептами той же веры, потому что он особенный — Лиам беспощаден к себе гораздо сильнее, чем беспощаден к другим. А это означает, что он выполнит ту работу, за которую до него даже браться не осмеливались. Будь он еще в тысячу раз хуже, чем есть, я бы все равно сказала — он должен жить, чтобы укрепить собой Рубеж. Вдруг Кей тряхнул головой и совершенно весело произнес: — Вот и отлично — пусть катится на Рубеж! Ощутив, как атмосфера разрядилась, я так же легко отозвалась: — Пусть катится! Век бы его не видеть! Кажется, я подобрала верные слова, и хорошо, что не стала юлить: Кей увидел, что я не собираюсь скрывать настоящее отношение, а значит, не заподозрил наличие других тайн. Но все же теперь и мне любопытно — это мнение герцогини Вильгельмины Росс или нашей связки? ---------- Глава 14 Глава 14 Подготовка к выступлению заняла не так много времени, как изначально думалось. Не представляю зрелище со стороны, но изнутри казалось, что ничего более потрясающего придумать невозможно. И, надо признать, все шахтеры вдохновились собственными возможностями — теперь каждому было понятно, почему в академии на это делают большую ставку. Общие движения помогают ощущению единения, а невероятные по масштабу фокусы рождают чувство всесилия. Уже на второй день мы без труда поднимали с одной стороны волну пламени, а с другой — воды, тщательно контролируя потоки воздухом. Под разноцветным куполом боевые движения напоминали танец, сопровождаемый струящимися волнами. Потребуется еще немного усилий, чтобы достичь идеальной слаженности. Кто бы мог подумать, что еще совсем недавно нас называли сбродом, а многие шахтеры путали «лево» и «право»? Ночью меня разбудила резкая боль над локтем. Я открыла глаза и тихо простонала от осознания — сама же показала Лиаму, как легче всего пригласить меня на встречу. Видимо, ущипнул себя, не жалея сил, и отправил боль другому получателю. Делать нечего, я зевнула и принялась собираться. Он ждал на улице, тоже прикрывая зевки кулаком. Но при моем появлении выпрямился и махнул головой в сторону, призывая отойти чуть дальше. — Надеюсь, ты явился не чтобы просто поболтать о жизни? Бессонные ночи не прибавляют мне энергии, — произнесла я, но тотчас испугалась, поскольку без веской причины Лиам не пришел бы: — Подожди, еще кто-то погиб?! — Нет. — Он покачал головой. — И все же я считаю, что пора нам с тобой и о жизни поболтать. — Издеваешься? — Всегда. А теперь умолкни, для разговора тем достаточно. Во-первых, я не хочу, чтобы ты решила, якобы я тебя избегаю после случившегося. Я не избегаю — никогда от трудностей не прятался и сейчас не собираюсь. Да, я тебя хочу, несмотря ни на что, и ты, судя по опыту, вообще не против. И на этом поставим точку в наших отношениях, пока мы друг друга не свели с ума. — С точкой согласна, — произнесла я и зачем-то добавила совсем ненужное продолжение: — Если это лишь страсть, а не что-то большее. Он будто осознанно не приближался — казалось, боится сделать шаг в мою сторону и поэтому держится на приличном расстоянии. Оттуда и иронией плескать легче: — Животный инстинкт и действие связки, не придумывай лишнего. А ты что, собралась в меня влюбиться? И мне с дистанции было просто отвечать в том же саркастичном тоне: — Собралась?! Да, я всю жизнь надеялась влюбиться в ублюдка, у которого только две эмоции — мечта запытать меня до смерти и желание затащить меня же в постель! Я ведь себя как раз до такой степени недолюбливаю. Отрицать он не стал — да и глупо отрицать факты: — Ну раз так, то предлагаю навсегда закрыть этот вопрос и никогда его больше не поднимать. Если снова кинешься сдирать с меня одежду, то вспомни об этом разговоре и остановись. Подожди секунду. — Он выкинул руку в сторону и будто ухватил кого-то за горло, а через мгновение в воздухе болтался визжащий Руперт, дрыгая ногами. Лиам лишь после этого удивленно поглядел на пойманную добычу и похвалил: — Ты близко подобрался. Молодец. — Я талантливый вор! — заверещал Руперт. — И отпусти уже — Мина сама меня попросила за ней приглядывать! А еще лучше усыпи, я не хочу быть свидетелем ваших страшных тайн. Уже понятно, что вы как кролики друг на друга набрасываетесь и пытаетесь договориться, как бы в следующий раз не наброситься. Мне хватит, больше не надо! Боги, про него-то я вообще спросонья забыла… Как только я покинула свою комнату, друг последовал за мной, в точности соблюдая договоренность. Лиам хотел было прочитать заклинание усыпления, однако передумал и заявил: — Нет, пусть он остается с нами. Я вообще не против, чтобы мы с тобой никогда не оставались наедине, хоть какие-то гарантии нашей вменяемости. Руперт, только сделай себе одолжение — не кричи. Вор перестал двигаться и лишь вращал выпученными глазами. К положению он уже привык, а боли, очевидно, не испытывал. И, несмотря на собственное заявление, сгорал от любопытства — что же еще интересненького он сегодня узнает. Лиам продолжил говорить только со мной, будто и не было паузы, на которую его прервали: — Во-вторых, после турнира я сделаю предложение Надалине. Серьезные отношения помогут мне прийти в себя. Да, титул барона — мелочь в сравнении с герцогом, но такой брак поможет мне обзавестись хоть каким-то влиянием и станет первой ступенью. Надалина — единственная наследница Нозбергов, разразится скандал. Но она так сильно этого жаждет, что может и продавить свой интерес, с другими девушками рисков куда больше. Есть и еще один важный аргумент — баронство Нозберг недалеко от Рубежа, и у них имеется небольшой военный гарнизон, который после свадьбы я смогу забрать под свое командование. В силу географического положения в следующем поколении эти земли можно и объединить, если у нас родится только один ребенок. А если несколько, то старший станет герцогом, второй — бароном, но семьи уже будут навеки связаны родством. Ты была права — вначале я сам запудрил мозги Надалине, исходя из этих соображений, потом усомнился, что этих преимуществ достаточно, но сейчас пора уже подвести черту и идти дальше. Я опустила голову, чтобы во взгляде не отразилось смятение. Боль в груди проскользнула, но не слишком сильная. Это даже не ревность, потому что ревнуют к тем, кого любят, а не используют. Просто немного тошно, ничего страшного. — И зачем мне такие подробности? — уточнила безразлично. — Ты просишь моего одобрения? — Просто ставлю перед фактом. Моя учеба скоро закончится — если не начну решать этот вопрос сейчас, то уже и никогда. Руперт присвистнул: — Погоди-погоди! Я не уловил, а ты че, герцог, что ли? Вот это да! А можно еще немного подробностей для меня, раз Мине неинтересно? Лиам ответил без капли раздражения: — Еще нет, но через два года стану. Я болезненно поморщилась, а Руперт оценил: — Ого! Ну теперь-то все понятно! Вы с нашей Миночкой влюбились друг в друга по уши, но не можете быть вместе, потому что ты будешь герцогом, а она останется шахтеркой, которая даже позавтракать без одобрения начальства права не имеет. И вы держите страсть в ежовых рукавицах. Как это горячо и романтично! Тут все ясно, неясно другое: а если у вас с Надалиной три ребенка родится, то третьему ни кола ни двора не достанется? Что у вас, у благородных, за порядки? В умении выводить людей из себя Руперту нет равных, этот талант стоит даже выше умелых рук и возможности неслышно передвигаться. Лиам голос не повысил, но и он поддался раздражению, раз холодно осек, так и не отрывая взгляда от моего лица: — Если продолжишь перебивать — я приварю твой язык к нёбу. Поправимо, но неприятно. Я предупредил, — и без паузы сразу продолжил говорить для меня: — Дальше — в-третьих. Я действительно сожалею о своих последних решениях, от которых пострадали посторонние люди. До недавнего времени я умел подавлять любые эмоции, правда тогда не знал, что эмоции бывают такой степени, вот и потерял контроль. Как бы я ни желал тебе страданий, но отныне я не стану трогать твоих друзей. Я не безупречный герой, содеянного не исправить, но в моем блестящем будущем больше не появится подобных пятен. Пусть твои знакомые живут спокойно. Разумеется, за исключением тех, кто вдруг подумает, что может обсуждать с кем-то мою личную жизнь. И вот только сейчас он повернул голову и посмотрел прямо на Руперта. Тот среагировал мгновенно — рот открывать не стал, зато поспешно закивал. Пусть он и болтун каких свет не видывал, но страх перед Лиамом вмиг отобьет такую наклонность. — Рада это слышать, — произнесла я. — Тебя никто не остановит — ты можешь остановиться только сам. Спасибо небесам, что открыли тебе глаза: в нашей с тобой истории не только я отрицательный персонаж. Ты закончишь учебу и уедешь, я останусь, и все предыдущие пункты не будут иметь значения. Что-то еще? — Да, — Лиам кивнул. — Последний пункт самый важный. Через пару дней нас отправляют к вратам. Сильные маги чувствуют вибрации в местах, где случится пробой. Это недалеко, часа три на дилижансе. Есть одна теория, которая помогла бы всему королевству. Но чтобы ее проверить, требуется чрезмерная концентрация силы. Ты мне нужна, — сказав это, он прокашлялся. — То есть я имел в виду, ты мне будешь нужна там для связки. Я немного удивилась и пожала плечами: — Если ваша гипотеза полезна для всего королевства, я бы помогла. Но меня не отпустят. Ты сам видел, как изменились у нас порядки, уговаривать начальство бессмысленно. Лиам нахмурился. — А если снова привлечь ректора? Подумав, я решительно возразила: — И ректор не повлияет. У генерала Аллерда так раздуто чувство собственной важности, что он любые просьбы принимает за давление. Единственный указ ему — министерство ресурсов, но оно точно не станет вмешиваться. — Чувство собственной важности? — повторил Лиам. — Ладно, я попытаюсь что-нибудь придумать. И, не прощаясь, повернулся, чтобы уйти. Руперт упал на землю и закряхтел. Я ненадолго опустила голову, чтобы осмыслить, но почти сразу вскинула и позвала: — Лиам, подожди! Ты не искал моего одобрения, то я все равно скажу — не делай предложение Надалине. Он замер, но не обернулся, а просто немного повернул голову. — Почему? — Потому что это бесчеловечно по отношению к ней. Ты не любишь ее, а постепенно начнешь презирать. Возможно, уже давно начал, поэтому так и поступал. Ни одна девушка не заслужила, чтобы с ней обращались подобным образом! Но ты циник, такой аргумент тебя не остановит, поэтому приведу и другой. Не исключено, что я вижу в тебе больше потенциала, чем видела твоя мать. Ты обойдешься без трамплинов, Лиам Северт! Если тебе требуется военный гарнизон Нозбергов — иди прямо к барону и попытайся убедить, что Рубеж нуждается в его помощи. Предварительно не помешает искренне извиниться перед Надалиной, если еще не поздно… или если ты не успел забрать ее невинность. В последнем случае барон скорее сам пойдет на Рубеж войной, чем услышит твои просьбы. Пауза немного затянулась — жаль, я не видела выражения его лица. Но когда Лиам ответил, то я услышала в его тоне веселые нотки: — Не забрал. Благородные барышни не соглашаются на постель до свадьбы, как бы сильно ни были влюблены. Они хранят невинность и не пытаются раздеть на ближайшем складе первого попавшегося красавчика. Осознав сказанное, я едва не подавилась возмущением. Знает ведь, что невинности я лишилась не по собственной воле, ну а склад… да он вел себя ничуть не лучше на том же самом складе! Я швырнула ему в спину хлесткую воздушную волну, но этим только вызвала громкий смех, который раздавался до тех пор, пока парень полностью не растворился в темноте. Руперт подался ко мне и прошептал: — Я не понял, так он герцогом на Рубеже станет? А какие там герцогства? На географии я обычно досыпаю то, что ночью не доспал. Я посмотрела на мужчину и строго, будто учительница на уроке, поинтересовалась: — Ты уверен, что Лиам сейчас тебя не слышит? Не удивлюсь, что он уже и в головы проникать научился. Ты бы поберег себя, дружище, а то как будто с ним плохо знаком. Руперт вздрогнул, насупился и кивнул, признавая полное поражение в попытке насытить интерес. Лиам еще так молод, а его именем уже можно непослушных детей запугивать. *** Да, я ошиблась, обратившись к генералу с просьбой о дуэли, но так вышло, что моя ошибка привела к непредсказуемым и весьма полезным последствиям. Небеса сами решают, что верно, а что неверно, а с человека требуется разве что принимать случайные решения. Для начала ректор одобрил участие шахтеров в турнире — правда, поставил наше выступление последним, а дуэлей в этот день не намечалось. Наверное, подстраховался на случай, если все снова выйдет из-под контроля, чтобы на нас все торжественное мероприятие и свернуть. Мы, как и прежде, наблюдали за представлениями студентов — иногда восхищались, иногда усмехались от мысли, что можем и лучше. Старшекурсники никогда не выступали в массовых постановках, поэтому и почвы для совсем уж обидных сравнений не возникало. И еще до нашего выхода можно было сделать четкий вывод, что первый курс мы в практике опережаем, второй — под сомнением, но по части элементов тоже выглядим вполне достойно. Выступили мы без осечек, насколько я могла судить изнутри процесса. Для последнего сложнейшего элемента тренер мне даже разрешил расправить кнут, хотя такое оружие не считается зрелищным для коллективных выступлений. Красивее всего смотрится выход мечников, когда они выполняют движения одновременно. Но в конце мы впятером делали сальто назад с плеч товарищей — меня поставили в центр, и на прыжке кнут тек по окружности, повторяя плавное движение тела. Мягко приземлившись на ноги за спиной Кея, я не удержала улыбки — ну и кто теперь сброд? Зрители на трибунах затихли, восхищенные мастерством бойцов дальнего боя, которые ловкостью и гибкостью обходят любого тяжеловеса. В тишине мы одновременно выпрямились и соединили ноги, чтобы хлопок обуви прозвучал как единый звук и окончательно добил первокурсников, которые все еще не достигли той же синхронности. Честно говоря, я ждала какой-нибудь хвалебной фразы от ректора — он уж точно оценил, какого прогресса достигли вчерашние неумехи. Но руководитель академии молчал, а первым я неожиданно услышала голос принцессы Иристины: — Они там вообще не тренируются? Ей довольно громко ответил Ристиан: — Не суди строго — их готовят к шахте, требования попроще. Другие голоса с разных концов подхватили негативную оценку. Я четко слышала фразы: «Совсем их не учат», «Бедолаги, они ведь не по доброй воле здесь позорятся, их заставляют», «Шахтеров — в шахту, настоящие герои сражаются на вратах!». Стоило немалых трудов, чтобы не разинуть рот от удивления. Генерал Аллерд, который еще минуту назад самодовольно улыбался и поглаживал круглый живот, сейчас стоял на ногах, пунцовый от негодования. И только при взгляде на него я начала что-то понимать: не я ли совсем недавно сказала Лиаму про раздутое чувство собственное важности нашего начальника? И сейчас по этому чувству били столь беспощадно, что больно было смотреть. Подтверждение догадки дал ректор, который вскинул руку, призывая всех замолчать, и отчетливо проговорил — каждое его слово магией разносилось по всем трибунам: — Ведите себя прилично, господа студенты, вы благородные люди, а не сплетники на базаре. Давайте похлопаем шахтерам за их старания. Зачем эти сравнения? Они ведь и не собираются сражаться на вратах, так и отношение к ним должны быть мягче. Боги, старшекурсники и ректора подговорили, судя по однозначному намеку! Тонко и хитро. А генерал от услышанного едва не лопнул — он-то не какой-то капитан, который был вынужден считаться с управлением академии, Аллерд считает себя по меньшей мере равным и не обязан выслушивать нелицеприятные оценки. Он гаркнул так громко, что и без магии все расслышали: — Что вы несете?! Ваши первокурсники по сравнению с моими ребятами — просто калеки! Да я своими глазами видел, как шахтеры всех за пояс заткнули! Ректор ответил ему очень вежливо: — Ни в коем случае я не хотел вас оскорбить, генерал. И старания отметил, разве вы не слышали? Думаю, пора на сегодня заканчивать. — Он отвел от него взгляд, будто полностью закрыл эту тему и обратился к своим подопечным, раз шахтеров ему обсуждать не позволено: — Студенты, я очень доволен вашей подготовкой, вы молодцы. Если будете продолжать в том же духе, то уже на следующем курсе, возможно, станете героями Летеи, закрыв очередные врата. А пока я туда направляю только наших уважаемых выпускников, они не подведут, как и прежде не подводили. У Аллерда и до этого пар из ушей валил, а когда его практически открыто проигнорировали, как нечто несущественное, он аж затрясся всем своим упитанным телом. — Я спросил — что вы несете?! Ректор, что за хамство? Да шахтеры эти ваши врата закроют еще быстрее хваленых выпускников! Куда ехать? Вот там и посмотрим! Еще и извиняться замучаетесь! Ректор изобразил удивление: — Не горячитесь, генерал. Напомню, что это очень опасно, и работа на вратах сильно отличается от спокойной и размеренной добычи эфира. Я едва не прыснула. Генерала уже поперек перекосило — он сейчас или набросится на ректора с кулаками, или ему придется вызывать лекарей. Или… или они сейчас вместе удалятся в кабинет и обсудят детали предстоящего совместного похода. Шахтеры в ужасе переглядывались — нас действительно к подобному не готовили, а Аллерд просто поддался эмоциям. Но я не переживала. Ректор точно не допустит, чтобы мы там оказались без присмотра старшекурсников и боевых магов. Ему ведь даром не сдалось это соревнование, зато гипотеза Лиама будет проверена. Раз нельзя было отпросить меня одну, то пришлось отпросить сразу всех. Покидая арену, я нашла взглядом знакомую компанию и коротко им кивнула. Лиам ответил тем же, остальные помахали руками. Кей, кажется, не заметил ничего подозрительного, а то вновь примется допрашивать, что мы опять без его ведома проворачиваем. А вот Надалины я рядом с Лиамом не разглядела. Означает ли это, что он передумал делать ей предложение? Или это ничего не означает? ---------- Глава 15 Глава 15 Генерала Аллерда так сильно зацепило, что он лично решил ехать и все контролировать, хотя подчиненных у него больше, чем достаточно. Вот только когда мы прибыли на место, он был крайне раздосадован: оказывается, врата еще не открылись, и теперь ему придется жить в походном шатре, а к такому мужчина не был морально готов. Еще сильнее его разочаровало отсутствие в походе ректора. У того-то есть дела гораздо важнее, чем просто посмотреть, как выпускники академии одновременно закрывают врата и пытаются не допустить, чтобы кто-то из нас пострадал. Если очень надо, ректор извинится, так же заочно. Грандиозность состязания вмиг будто схлопнулась, однако Аллерд изобразил, что так и планировалось, и приказ возвращаться не отдал. Шахтеры же вмиг расслабились и с удовольствием привычно ставили палатки: для нас любой отдых — это в первую очередь отдых, а уж потом ожидание рискованной работы. Первые признаки появления врат маги вычисляют за неделю, а то и две — улавливают какие-то специфические колебания атмосферы, но точное время, разумеется, они угадать не способны. И без того делают немыслимо полезную вещь: крайне редко в нашем королевстве случается такое, чтобы распахнувшиеся врата не встретили уже подготовленные бойцы. Изредка случается и веерное открытие — когда врата возникают целым рядом — но это был не тот не случай, а практически рядовая ситуация, для которой хватило бы всего нескольких умельцев или, возможно, одного Лиама. Оттого еще забавнее было смотреть на раскидистый лагерь и слышать ворчание местных, которые сокрушались, что такая многочисленная и ненужная орава им весь лес загадит. Уже ранним утром терпение генерала лопнуло — он подошел к студентам и раздраженно поинтересовался: — И долго еще ждать? Ему ответил не старший куратор, а Ристиан: — Можно начинать прямо сейчас, если вы тоже готовы. — Да шахтеры были готовы уже позавчера! — рявкнул Аллерд, но задумчиво уточнил: — В смысле, можно начинать? Вы их сами, что ли, откроете? — Именно! — Иристина, похоже, сгорала от нетерпения и была очень вдохновлена. — По крайней мере попробуем. Генерал, боевая готовность — четверть часа. Ваши люди хотели проявить себя? Замечательно. Мы давно знаем, что ваш сильнейший боец — Кей Дорн. Прошу поставить его отряд ближе остальных, на них мы можем положиться. — Это который? — Аллерд нахмурился, но вспомнил: — А, ну конечно. Волк, ты слышал? Хваленые выпускники не могут обойтись без твоей помощи, ну еще бы! Он отдал приказ к построению, вот тогда шахтеры и позволили себе обоснованную тревогу. Мякиш знал, как наше руководство «приветствует» инициативу, однако все равно осмелился выразить мнение: — Генерал, позвольте обратиться! Мы получили только один урок по этой теме, из которого вообще ничего понять не успели. Вратами всегда занимались аристократы, нашему брату такую честь не оказывают — не простолюдинам же лавры отдавать. Но я со вчерашнего дня прикидываю: наше построение по восемь человек не сработает. В линию надо ставить минимум десять, а лучше двенадцать, иначе или будут прорехи, или просто снесут. Я бы и рта не открыл, но я ж за своих ребят в ответе. Кей коротко кивнул, выражая согласие с заявлением — очевидно, он тоже просчитывал наиболее эффективную схему. Но, к счастью, Аллерд этого не видел, и весь его гнев был направлен только на обратившегося: — Так и стройтесь как надо! Вы без моего участия даже с этим справиться не можете?! — Можем, — выдавил Арлан. — Если бы нас не учили работать только со своими отрядами и… Аллерд перебил, вскидывая руку: — Хватит! Знаешь как делать — бери и делай. — Он повернулся к магу помощнику и распорядился: — Активируй ему браслет на минуту — совсем уже страх потеряли эти бездари. На этот раз даже маг удивился: — Сейчас? И на самом деле он довольно метко заметил, что построение… — Исполнять! — Его генерал тоже слушать не стал. — Закроем эти чертовы врата, потом разберемся, кто и в чем был прав. Шахтеры за страданиями главы одного из отрядов наблюдали с уже привычным равнодушием — всего минута, большинство знавало похуже и за меньшее. Да и зачем вообще Мякиш лез со своими бесценными советами? Тут же и без построения все понятно — надо просто изобразить усердную работу и удачно спрятаться за спинами тех, кого именно к подобной задаче годами готовили. А если кто из военных заметит, так потом преспокойно посидеть в карцере пару деньков — тоже нам проблема. Но на Ири произошедшее произвело неизгладимое впечатление, она пронаблюдала за Мякишем, который с трудом поднимался с земли, нахмурилась, но затем уточнила, когда мы приблизились: — И что, у вас теперь всегда так? — Нет, конечно! — отмахнулась я. — Обычно гораздо хуже. Ладно, что от нас требуется? Лиам выглядел необычайно сосредоточенным, он будто пронзал взглядом пространство впереди себя и что-то шептал — возможно, вспоминал порядок сложнейших заклинаний. На наш общий вопрос ответил Эрман: — Ускорить открытие врат возможно — маги уже давно научились это делать, когда уже четко видно место пробоя пространства. Вибрации и сами по себе нарастают, мы сейчас их просто усилим с помощью вашей связки. Мина, иди к Лиаму. Остальные, будьте осторожны — рванет сильно, но обычно волна перескакивает первую линию и течет дальше, поэтому здесь, можно сказать, самое безопасное место. Рист добавил успокаивающих аргументов: — Там много наших сокурсников, они прикроют шахтеров, не переживайте за них. Последний ряд уже готов строить защитные треугольники. Я обернулась, окинула взглядом лица: кто-то был заметно встревожен, но большинство шахтеров уже пуганые — знают, что в подобной ситуации поздно бояться, а паника лишь помешает. Все неодаренные магией военные предусмотрительно отошли подальше, но внимательно за нами наблюдали с пригорка. Старшекурсники вообще выглядели расслабленно — улыбались и перешучивались, однако занимали строгие позиции на вершинах большой геометрической фигуры. Построение треугольника в их исполнении я уже видела — когда прорвало новый уровень шахты они действовали похожим образом. Если каждый вложит достаточно силы и не отступит от позиции, то возникает гигантский щит, ограничивающий опасную территорию. Для единственных врат эта мера даже чрезмерна, но они перестраховываются, поскольку в роще собралось слишком много посторонних. Кей с прищуром поинтересовался: — Я правильно понял, что вы специально организовали эту шумиху, чтобы привести сюда мою сестру? Ири обескураженно глянула на него, а затем и на меня — явно намеревалась спросить, почему я не посвятила Кея в детали. И, чтобы этот разговор вообще не начинался, я поспешила сменить тему: — Нам провели только короткий инструктаж — и вряд ли мы на самом деле готовы. Если еще есть время, то опишите вкратце. Принцесса тотчас переключилась: — Иногда в мироздании появляются пробоины — врата между мирами. Внутри них находится пространственный мешок, куда попадают чудовища. Неизвестно, сколько они там находятся, пока не откроется выход, но здесь появляются голодными и совершенно безумными. Это чем-то похоже на прорыв уровня в шахте. Но еще хуже — выброс черной энергии высокой концентрации. Наша задача: открыть, зачистить и закрыть. Ничего сложного, мы это уже десятки раз делали. Если растеряетесь, то не отступайте, а падайте на землю — сгустки энергии текут выше метра над поверхностью. Да-да, Руперт, опережаю твой вопрос: ты можешь сразу лечь на землю и не шевелиться, пока все не закончится. Вы все можете, кроме Мины. Кей недовольно покачал головой, однако сейчас вмешиваться в процесс не стал. — Мы с тобой идем вперед, — распорядился Лиам, взял меня за руку и провел несколько шагов. Спросил безразлично, будто это сейчас имело значение: — Почему у тебя пальцы такие холодные? — Немного страшно, — призналась я. — Нет причин, — монотонно произнес он, все еще глубоко о чем-то задумавшись. — У нас с тобой связка — мы будем целы и невредимы, даже если все остальные полягут. — Утешает. — Все, твоя светлость, не отвлекай. Возможно, от нас с тобой сейчас зависит все будущее королевства. Разумеется, если проверка гипотезы пройдет успешно. Я не последовала просьбе, поскольку заволновалась еще сильнее: — В каком это смысле — от нас зависит? — Не хочу обнадеживать заранее, но эта теория уже давно изучается и, судя по всему, сработает при достаточной концентрации магии. Ладно, я начинаю. Ты видишь колебания пространства? Сейчас эту точку будем разрывать, открывая врата. Еще минуту назад я видела только деревья и небольшую поляну, но сила, потекшая ручьем по моим каналам, каким-то образом изменила и зрение — и теперь я отчетливо лицезрела небольшую темную щель, висящую прямо в воздухе. С другой стороны от меня встала Таланея — она вскинула руку первой, но и Лиам не задержался: он приподнял правую ладонь, слегка растопырив пальцы. Не знаю, что конкретно они делали, но небольшая трещина в пространстве начала разворачиваться, меняя очертания и расширяясь. И вот, это уже не точка, а круг с рваными краями — проход становился все больше и больше. Сильнее всего меня поразило то, что внутри виделась пустота — как будто весь пейзаж позади не существовал. Врата внутри оказались объемными, наполненными каким-то белесым туманом. Рассматривая это чудо распахнутыми глазами, я вскрикнула, когда изнутри показалась темная морда с рогами. Тварь зарычала, тоже разглядев нас, и выпрыгнула наружу. Лиам будто вовсе не обратил на нее внимания — лишь немного отклонил голову, чтобы длинный хвост не зацепил ему ухо, когда монстр просто перепрыгнул через нас. Теперь понятно, почему стоять в первой линии почти безопасно — монстры вырываются сверху и нацеливаются скорее на тех, кто находится на траектории полета. Похожих особей проскочило уже несколько — кстати говоря, не так уж и много, а по размерам и скорости они вряд ли превышали обычную шестиногу. Позади не раздавались крики ужаса или паники — увидев таких противников, шахтеры вмиг успокоились и собрались. Это уже не неизвестное дело, а вполне себе понятное: уворачивайся от прямых ударов, бей по шее мечом или издали стреляй в голову. Но стоило мне только выдохнуть, как из врат клубами повалил черный дым. Таланея уже отступила к своим — они вместе выстраивали какие-то магические ловушки. А Лиам вдруг дернул меня к себе и зажал свободной рукой мне рот. Предупредил в ухо: — Лучше этим не дышать. Не смертельно, но сознание потерять можно. Сейчас наши весь воздух очистят, дело несложное. А ведь дым тоже был похож на живое существо, которое будто искало слабые места в обороне и пыталось прорваться. Магические треугольники — крайне эффективная защита против него, пробиться не может и наружу не просочится. Неужели это всего лишь концентрация черной энергии? Если распространится, то испортит растительность и может отравить попавшегося на пути крестьянина, но при таком скоплении умельцев вероятности неудачного исхода попросту нет. Весь дым уже пролетел мимо нас, заканчиваясь тонкими полупрозрачными струйками. Лиам убрал ладонь от моих губ, бегло обернулся, проверяя, что все в порядке, и снова выпрямился, удерживая меня за руку еще крепче. — Что теперь? — прошептала я. — Закрываем? — Не сразу, — удивил он ответом. — Мы с тобой идем внутрь. — Куда?! — а вот теперь я испугалась гораздо сильнее, чем вначале. — Сейчас там пусто. Наверняка мы успеем вернуться еще до того, как наши подчистят все, что оттуда вырвалось. Он просто прыгнул вверх, увлекая и меня. Вырвать ладонь или выкрикнуть отказ не представлялось возможным. А попасть в белесый туман уже труда не составило: открытые врата были довольно большими. Мы никуда не упали и ни на что не приземлились, а будто зависли прямо в этой мути, покачиваясь при каждом вдохе и выдохе. Я еле слышно прошептала — меня слишком сильно это тревожило, чтобы удержаться: — Лиам, а если мы сейчас попадем в тот мир, откуда появились в нашем те чудовища? — Не попадем, — заявил он тоже тихо. — Вот врата — прямо за нашей спиной, в любой момент выпрыгнем. Чего ты так боишься? Мягко говоря, волнение ничуть не уменьшилось. Я и сама сжала его пальцы, чтобы ни в коем случае не отцепиться и не потеряться в этом странном тумане. А Лиам точно искал что-то конкретное — и вряд ли монстра, который по какой-то причине не захотел выйти на прогулку. И, пытаясь угадать ход его мыслей, в какой-то момент я увидела, что туман не бесконечный. То есть пространственный мешок огромен, но у него есть границы. И Лиам плавно тек вдоль одной из них, что-то проверяя. — Лиам, — через пару минут снова позвала я, — что ты ищешь? Неужели гипотеза в том, что и здесь можно найти эфир? Мое предположение не было лишено смысла — уж больно много аналогий с шахтой прослеживалось. Откуда берется эфир под землей, тоже ведь досконально неизвестно. Он просто копится там вместе с монстрами. А может, все начинается именно с появления врат где-то в недрах? И так глубоко добытчики не пробираются, поэтому и врата остаются открытыми — именно по этой причине уже полностью зачищенная шахта примерно через десять лет полностью восстанавливает и популяцию, и ресурс. — Не исключено, — подтвердил Лиам. — Но мы здесь не для этого. Это какое-то подпространство, сейчас выход открыт, но, очевидно, был и вход. — Очевидно. И что? Надеюсь, мы не будем сейчас туда пробиваться? Вы с Таланеей очень легко развернули врата — значит, и открыть другую «дверь» не составит труда. Но я не то чтобы готова провести с тобой всю жизнь в чужой реальности. — Странно. Это решило бы хоть часть наших личных проблем, — отшутился он. Но вдруг вскинул правую руку и вытянул три пальца, безымянный и мизинец поджал. Что-то прошептал, отчего из центра его ладони пошла оранжевая волна такой мощности, какой я раньше не ощущала. Неужто действительно решил просто выжечь тоннель? Он в своем уме?! Я предупредительно вскрикнула, но Лиам не отреагировал. Снаружи послышался голос Иристины: — Лиам, Мина, вы в порядке? Здесь чисто! — Сестра, ты куда пропала? — Кей явно был встревожен. Лиам потряс рукой и попытался снова — оранжевая волна ударила еще мощнее, но парень сдался через несколько секунд: разочарованно выдохнул, покачал головой, опустил ладонь и поплыл вместе со мной к кругу с рваными краями, где виднелся знакомый лес. Уже через секунду мы стояли на том же месте, откуда недавно прыгнули. Вернув меня на твердую землю, Лиам тотчас отстранился, и мои, уже горячие от избытка магии, пальцы наконец-то освободились — эта вынужденная близость выводила меня из себя. — Ну что? — подлетела с вопросом Таланея. — Ничего, — устало произнес Лиам. — Силы не хватает даже со связкой. Девушка не расстроилась, а просто подвела черту: — Опишешь во всех деталях ректору — он с нетерпением ждет любых новостей. И у него могут быть другие идеи. Закрываем и уезжаем, здесь мы закончили. — Нет, подождите, я сам закрою, хоть какую-то хорошую новость ректору надо привезти, — Лиам вновь оживился. — Только нужен артефакт… Он осмотрелся, сразу глянул на меня, поскольку я так и стояла ближе остальных и… нагло выхватил мой кнут из-за пояса. Оружие от такого нахальства взвилось — задребезжало, завихрилось в попытке то ли ужалить обидчика, то ли освободиться. Лиам поморщился, но жестко тряхнул рукой, и плеть безвольно повисла. — Эй, ты что делаешь? — возмутилась я запоздало. Отвечать ему было лень, он уже перехватил рукоять и вынудил кнут двигаться, подчиняясь уже его, более могущественной, силе. Наблюдать за подобным было омерзительно — будто бы Северт сейчас не волю оружия ломает, а мою собственную. К счастью, это продолжалось недолго: Лиам направил плеть по окружности, притом устремляя все внимание на врата. И почти сразу пространственный мешок из тумана стал уменьшаться, пока полностью не исчез. Лиам протянул уже сложенное оружие мне и соизволил объясниться: — Ничего страшного не произошло, наши с тобой силы абсолютно гармоничны, поэтому твой артефакт даже не заметил кратковременной смены хозяина. — Ну да, не заметил! — выкрикнула я. — Я, по-твоему, слепая? Лиам терпеливо продолжил: — Просто магии разума стало настолько больше, что он от неожиданности растерялся. Наверное. Откуда мне знать, что там ощущает вещь? — Хуже о тебе думать все равно уже не получится, поэтому не продолжай, — попросила я. — А для чего ты его использовал? Он ведь не накинется теперь на меня? — Будь у меня на этот счет хоть малейшие подозрения, я не смог бы тебе его сейчас отдать, ты и сама знаешь. Хватит уже болтовни, мы и так с тобой сегодня слишком много общались. С этим я была согласна. Сами врата не так нас обоих утомили, как необходимость находиться рядом. Лиам неосознанно потер ладонь, которой так долго меня касался — заметив это, я с трудом от того же действия воздержалась. *** Генерал Аллерд пребывал не в лучшем расположении духа: — Какая-то мешанина, ничего не понятно. Зачем мы вообще сюда приезжали?! Комар, Гиена, Паук, — он окликнул наших друзей, — сразу по приезде отправитесь в карцер! Кто вам разрешил лежать на земле во время боя? Шахтеры встречают опасность лицом, а не прячутся, как трусы! Татья, ты с ними — за то, что у тебя до сих пор нет позывного. Развели тут бардак, а мне разгребать… Скорпион, а ты вообще исчезла! Где ты пропадала несколько минут — сбежать пыталась?! Я повернулась к нему, привычно вытянула руки по швам и попыталась унять сарказм: — Никак нет, генерал! Мне тоже проще пойти в карцер, чем объяснить вам, что тут происходило. — Ты опять за меня решать вздумала?! Захочу тебя запереть — разрешения спрашивать не буду! — Так точно, генерал, я больше не буду подсказывать вам, когда меня нужно отправить в карцер! — ну а сейчас сарказм все-таки просочился. Он раздраженно отмахнулся и пошел дальше, чтобы ни одного виновного без наказания не оставить. Среди волчат вообще ни один даже не поморщился — привыкли уже. А вот у меня настроение немного испортилось, когда я заметила, как один из рядовых ухмыляется, неотрывно глядя в мою сторону: он получил еще одно подтверждение, что генерал Аллерд ко мне никаких теплых чувств не питает. Этот тот самый, который уже пытался ко мне приставать, и теперь его ничего не сдерживает. Окажусь в карцере в одиночке — проберется туда. Не окажусь — дождется другого удачного момента. Кей тоже его внимание заметил. — Одна не оставайся, — напомнил он. — Если все-таки полезет — бить нельзя, иначе проблемы увеличатся, надо или уходить, или сразу убивать. К сожалению, он такой не один. Я с надеждой поинтересовалась: — А может, стоит просто твердо отказать? Напомнить, что они здесь для службы, а не для приставаний к женщинам, которым деться некуда. — Ох, сестренка, твоя бессмертная вера в людей умиляет. Рыба гниет с головы, а у нас целая туша насквозь прогнившая. Судя по несдерживаемому крику Иристины, старшекурсники пристально наблюдали за происходящим: — Что происходит?! Вы говорите немыслимые вещи! Да я и собственными глазами вижу, доказательств не надо! Таланея вообще от злости позеленела, Эрман взял ее за руку, чтобы немного успокоить. Кей посмотрел на девушек и с мягкой улыбкой произнес: — Все в порядке. Мы справимся, как до сих пор справлялись. Лиам давно знал, какие у нас теперь порядки, но благоразумно не вмешивался — спасибо ему за это. Ири от услышанного побелела лицом и посмотрела на Северта. — Ты знал?! Ты знал, в каких условиях живут наши друзья, но молчал? Лиам, как обычно, не стал ни отпираться, ни объясняться — лишь глаза к небу приподнял, демонстрируя полное эмоциональное отсутствие. Я тоже помалкивала, не представляя, чем открытие информации для нас обернется. Ристиан отреагировал предсказуемо: — Подобное надо пресекать в зародыше. Нужна тщательная проверка дел министерства ресурсов с выявлением всех нарушений. У нас есть некоторые связи, которые помогут. Кей покачал головой. — И мы до конца этой проверки уже не доживем. Они уже убрали Гельта — и поступят так с каждым, кто способен им навредить. Даже сейчас вояки видят, что мы с вами разговариваем, не составит труда вычислить тех, кто пожаловался. Я просто прошу — не делайте ничего, иначе получится только хуже. А если проверка будет на самом деле тщательной и раскопает буквально все, то наше подразделение просто закроют. И вот тогда с плахи или каторги мы вам спасибо тем более не скажем. — Но… — Ири не могла смириться. — Не делайте ничего, если наши жизни для вас хоть чего-то стоят, — надавил Кей на самую больную ее тему. Принцесса закусила губу добела и опустила голову. Однако через пару секунд вскинулась и уже спокойным и сухим голосом обратилась к своему брату-близнецу: — Мы все равно не оставим это так. Да, все шахтеры в прошлом преступники, но сейчас они выполняют работу, важную для всего королевства. И обращаться с ними должны соответственно. Рист рассуждал более осторожно: — Кей прав — любые действия могут им сильно навредить. Я не хочу брать такой грех на душу. И не забывай, из кого набирали шахтеров: большинство этих людей без жесткой дисциплины остались бы опасными для общества. Притом сложно четко разграничить, где заканчивается необходимая дисциплина и начинается злоупотребление. — Ладно, допустим, — признала Ири. — Раз мы пока не можем реформировать всю систему, то просто вытащим достойных людей из системы. Вот этих ребят я знаю лично и доверила бы им хоть охрану собственной жизни! — У нее глаза заблестели, стоило только представить, что Кей станет ее личным телохранителем и каждый день будет рядом. Да, на ее влюбленность и стремление к справедливости я и рассчитывала: у нас изначально в рукаве были такие козыри, которые рано или поздно принесут немыслимые плоды, вплоть до полного изменения судьбы. От слов Ири Руперт аж на месте подпрыгнул. Он не знал, что перед ним стоят младшие дети короля, но уже давно понял, что это весьма влиятельные люди. И почти захлопал в ладоши, когда Рист всерьез задумался: — А вот такое можно провернуть. Правда, не сейчас, а через год или два, когда они проявят себя и покажут свою пользу для королевства. Представить их к награде за заслуги и в качестве поощрения даровать свободу. Министерству это не понравится, за это время надо продумать детали, чтобы ни один законник не подкопался… — Ну уж нет! — Это Лиам отвлекся от своей безмятежной отстраненности. — Нельзя! Ни в коем случае нельзя! — Почему? — удивился Эрман, да и Таланея изумленно посмотрела на Северта. Такие ярые эмоции, да еще и в его исполнении, выглядели чем-то немыслимым. Лиам устремил на меня взгляд ошарашенных глаз, и только я полностью понимала его смятение. Все его планы насмарку, если их высочествам это удастся. Я даже широкую улыбку сдержать не смогла — пусть объяснит причину своей чрезмерной реакции, не называя мое настоящее имя. Вот только Лиам не мог этого сделать, поэтому выдал менее вразумительное объяснение: — Нельзя освобождать бывших преступников, это разрушит доверие к системе правосудия. Они сами добровольно подписали документы о замене приговора на пожизненную службу! Прозвучало не столь уж бессмысленно, но Иристина прочла подтекст — уж слишком остро Лиам воспринял саму идею, будто она ему поперек горла встала. Принцесса приподняла подбородок и вдруг выдала холодным высокомерным тоном, к которому прибегала крайне редко: — Да, они подписали документы, но это не значит, что к ним можно относиться как к домашнему скоту. Я несколько лет тебя знаю, но, кажется, только сейчас до конца поверила. Ты не выглядишь жестоким и равнодушным, Лиам Северт, ты жесток и абсолютно равнодушен. Как странно, что ты всегда так себя вел, но я лишь сейчас прозрела. Сейчас перед нами стоят люди, которые сражались рядом с тобой и которых ты прекрасно знаешь. Об них уже вытирают ноги, и это будет продолжаться до конца их дней, но тебе абсолютно на это плевать. Собираешься стать героем Летеи? А может, даже герцогом? Нет, герои и герцоги не рождаются из равнодушия к людям, оказавшимся в беде. За всех говорить не буду, скажу только за себя — мне не хочется иметь с тобой ничего общего. И Рист кивнул, подтверждая согласие со словами близняшки. Они развернулись и пошли от нас, за ними отправились и Эрман с Таланеей. Лиам, так долго выстраивающий нужные связи и потерявший их в один момент, просто покосился в мою сторону. Руперт все же не выдержал, иначе бы его на сотню маленьких воришек разорвало: — Да кто они такие, что могут нас освободить?! Более прагматичная Татья угрюмо поправила: — Могут и освободят — это разные вещи. И ты, как обычно, не все понял — до того момента мы должны заслужить признание на самом верху, иначе ничего не получится даже у них. Поэтому хватит прыгать, начинай работать над собой, а то у тебя вообще нет шансов. — Эй, волчата! — позвал военный со стороны. — Палатку убирайте, вам тут слуг нет! И так нас надолго в покое оставили — все-таки у студентов академии особая аура власти, с ними связываться не хотят. Мои товарищи поспешили выполнять распоряжение, а я задержалась еще на несколько секунд — как и Руперт, я не могла совладать с собой. Шагнула к Лиаму, подтянулась к его уху и прошептала: — Так обычно и бывает, когда берешь чужое. Попробуй получить мой титул без поддержки сверху. Он чуть наклонился к моему плечу и ответил — почему-то с неожиданной улыбкой, которая вряд ли предполагалась его ситуацией: — Мне тут недавно подсказали, что я обойдусь и без трамплинов. И я тому человеку верю — не получается игнорировать ее слова, она будто напрямую с моим сердцем разговаривает. Поэтому радуйся, твоя светлость, но продолжай меня невольно поддерживать, и тогда я хоть королем стану. — Через Надалину или без нее? — Тебя чувства Надалины беспокоят или твои? Я отодвинулась, чтобы оценить выражение его глаз. Мы синхронно покосились на губы друг друга и, наконец, отпрянули, чтобы разойтись. ---------- Глава 16 Глава 16 Ее высочество и предположить не могла, какое возбуждение в нашем отряде породят ее слова. Еще бы! Руперт без умолку рассуждал, как нам побыстрее стать героями Летеи и где потом искать Ири, чтобы заставить ее выполнить свое обещание — она-то к тому времени уже выпустится. Вирней долго хмурился, а потом пресек поток уже всем надоевших мечтаний: — Зачем нам связываться с этими богатеями? Даже если она действительно способна подобное провернуть, то мы будем привязаны уже не к шахте, а к ней или к ее друзьям. Нам нужна свобода, а не другая служба! Почему мы не обсуждаем наши браслеты? Они уже не работают — осталось дождаться подходящего момента и сбежать! — И что — всю жизнь прятаться, как крысы в норах? — поморщилась Лода. — Отсюда выбираться точно надо, но придется взвесить, какой из вариантов лучше… Мне нравится Ири — она добрая и точно очень богатая, с ней мы без куска хлеба не останемся. Даже обычно отстраненная Татья не смогла остаться в стороне: — А я слыхала, что в глубинке можно найти магов, которые до неузнаваемости поменяют тебе внешность. Такие заклинания запрещены, но если отыщем умельца, то и скрываться больше не придется — живи себе на воле с другой рожей и другим именем, бед не знай. — Ну да, и где ты его отыщешь? — скептически отозвался Руперт. — Это ж знать надо, прохожие тебе пальцем не покажут! Мина, а ты чего отмалчиваешься? Ты как больше хочешь — через год, но в сытости и комфорте, или уже скоро, но на улице с протянутой рукой, загибаясь от болезней и побоев? О боги, из него вышел бы отменный министр иностранных дел с таким умением четко наталкивать на нужную ему мысль. Я просто предложила: — Вы сначала подумайте, чем будете заниматься, если окажетесь на воле. Если снова станете преступниками, то скоро сюда же и вернетесь — с новыми рожами и другими именами. И все же меня беспокоит судьба других шахтеров — освобождать их нельзя, но их жизнь будет хуже каторги, министерство ресурсов пощады не знает. А уже в следующем году наберут новобранцев — и гораздо больше, чем нас. Я вовсе не против элитного подразделения, но оно должно быть не только снаружи элитным, но и внутри не таким прогнившим. Однозначного мнения у меня просто не было, поскольку в идеале я рассчитывала на другой исход, если боги позволят. И если такое чудо произойдет, то я окажусь на своем месте, а не в охране у принцессы или в бегах. Конечно, я забрала бы любым способом и всех друзей. Да и с места герцогини я смогла бы повлиять на короля в вопросе безопасного наведения порядка в министерстве ресурсов. Лиам с того же места об этом и думать не стал бы — его интересует только Рубеж. — А почему глава нашего отряда ничего не говорит? — заинтересовалась Татья. Кей действительно будто новость мимо ушей пропустил — я давно за ним заметила, что он словно не угнетен нашим положением и никогда не рассуждает о выходе из него. Но сейчас, когда его спросили прямо, он отвлекся от каких-то глубоких рассуждений и неожиданно тепло улыбнулся. — Забудьте об Ири, о браслетах и о волнении за свое будущее. Вы верите мне? Мы все утвердительно кивнули, нетерпеливо ожидая, чем же он продолжит. Кей провел взглядом по лицам товарищей, чуть дольше остановился на мне, а произнес с несвойственным ему пафосом: — Ваша вера в меня принесет вам такие подарки, которые вы сейчас даже вообразить не можете. В ближайшее время мы остаемся здесь и не делаем ничего — это приказ. Но уже очень скоро каждый из вас будет полностью свободен, счастлив и богат. Не через год, не через два, не после побега, а буквально в этом месяце. Конечно, если вы не отвернетесь от меня и не совершите какую-нибудь глупость. Еще вы поможете себе тем, что просто доживете до того дня целыми и невредимыми. Я в недоумении разглядывала его красивое лицо, не понимая даже приблизительно, о чем идет речь. Но Кей и не собирался объяснять — мы обязаны просто слепо ему верить. И я бы верила, как уже привыкла верить за полгода, но что-то внутри меня противно заскребло нехорошим предчувствием. Этот парень непрост — никогда простачком не был, очень образован, умен, обладает немыслимым стратегическим мышлением, у него странные друзья в разных областях, он по чистой случайности сделал Шеллу бесплодной, хотя в случае с семьей герцога подобное вряд ли происходит случайно, он родственник Кровавого Скорпиона, родившийся в Сольдо и вынужденный закрашивать свои красные пряди. Полная разгадка как будто была уже совсем рядом, но все еще не видна. И я не удивлена, что у него уже давно есть четкий план. Вот только точно ли мне тот план понравится? Грядет что-то такое, отчего весь род Россов на том свете содрогнется… Зато остальные вмиг прекратили споры и многозначительно переглядывались, как будто перед ними уже все двери распахнулись. *** Привычная рутина быстро вернула нас в состояние, когда надо принимать решения на сегодняшний день, а не погружаться в пустые мысли. По мере возможности я продолжала бегать на лекции, но уже очень осторожно — в любой момент моя ложь всплывет: наказание меня не пугало, но Кей будет крайне недоволен. Общалась со старшекурсниками — видела всех, кроме Лиама. Оказывается, они полностью прекратили с ним общение, да он и не навязывался. Мне бы радоваться, но я отчего-то удивлялась: разве годы дружбы стираются за один миг, даже если запоздало глаза открываются? Уверена, они заново примирились бы, но все стороны слишком горды — Иристина все-таки принцесса, да и Лиам в достаточной степени высокомерен, чтобы не ходить с поклонами. Таланея и Эрман просто остались на самой предсказуемой стороне, присоединившись к общему осуждению. Поход в шахту считался уже привычной работой: сходили под землю, вернулись, сдали эфир, получили награду, отправились отдыхать. Лишь у нашего отряда даже истоптанная колея всегда сопровождается сюрпризами — правда, под одним и тем же именем. — Слушай, ну если ты уже здесь, то собери ману с нижнего уровня, а мы пока проведем очистку, — попросил Кей Лиама, стоило тому лишь выступить из темноты. И, в ответ на скептически вздернутую бровь, добавил: — Это не издевательство, а расчет. Мы же уйму времени потратим там, где ты справишься за минуты. Лиам парировал: — А как вы станете такими же, если не будете тренироваться? Вперед, волчата, я в вас верю. Мой девятый ранг — в ваших руках. Скоро будет, если вы наконец-то начнете. — Какой?! — даже сдержанный Кей опешил. — Если ты не шутишь, то я всерьез жалею, что не убил тебя тогда, когда еще была такая возможность. — У тебя никогда не было такой возможности с тех пор, как я родился, — отозвался Лиам. — Вот точно, надо было еще раньше планировать, — забавно пошутил Кей. Их перепалки — тоже давно обыденность. Но сейчас мне показалось, что в показной улыбке Лиама крылось не веселье, а какая-то бесконечная усталость. Когда он пошел рядом со мной, поскольку не мог допустить для меня смертельной опасности, я тихо зашептала: — Нам надо будет встретиться наедине. У меня какое-то очень плохое предчувствие. Оно настолько сильное, что я готова даже с тобой поделиться одной очень секретной информацией — лучше уж так, чем потом винить себя за бездействие. Одна я точно не разберусь, попробуем вместе. — У меня пока нет времени уделять внимание пустым предчувствиям, — заявил Лиам. — Пропала еще одна девушка — второкурсница, не могут даже тела найти, всю академию обыскали. От шока я запнулась, Лиам бездумно поддержал меня за локоть, но тотчас отпустил. Впереди уже разгоралась схватка с небольшим семейством шестиног — друзьям нужна моя помощь, но я не могла побежать вперед, поскольку продолжение истории вывело меня из строя еще сильнее: — Тем вечером кто-то следил за Таланеей. Она в этом точно уверена — за ней шли, наблюдали издали. Возможно, собирались похитить из комнаты — был сломан замок на окне. Но она обученный боевой маг, поэтому нелегкая добыча. Таланея сразу оповестила друзей, они устроились вчетвером в одной спальне на всякий случай. А вот панику поднимать не стали, посчитали причину недостаточно весомой. К сожалению, я узнал об этом слишком поздно — издержки того, что меня теперь считают недостойным их компании. И той же ночью пропала второкурсница — такое ощущение, что нацеливались на Таланею, но потом сменили цель на более простую. Ректор седеет на глазах. Родители не забирают из академии благородных отпрысков только по той причине, что в глазах короля это может выглядеть трусостью. Аристократы поколениями строят репутацию, а разрушить ее можно за минуту. Мне это прекрасно известно: недавно их высочества переживали из-за того, что я слишком бледный, а сейчас — я вдруг жестокая циничная скотина из-за безобидного мнения. По поводу безобидности мнения я бы поспорила, но сейчас это не имело никакого значения. Меня подвел голос, поэтому получилось лишь хрипло выдавить: — Руперт заметил бы, если бы я выходила! Лиам, это не я… Или мне очень хочется верить, что это не я. Но он ведь не стал бы молчать! — А Лода? — И она не выходила, — еще увереннее заявила я. — Поверь, я это тщательно контролирую. — Или же она научилась обходить твои заклинания. Это не сложно, если ранг выше. — Так а кто виноват, что я не могу взять четвертый?! — прорычала я. Схватка впереди уже закончилась. Кей вытер рукавом пот со лба, осмотрел всех и убедился, что никто не ранен. Лишь после этого недовольно посмотрел в нашу сторону. Наверное, решил, что Лиам не дает мне пойти в опасное место, поэтому все претензии во взгляде направлены на того. Правда, я смотрела не на названного брата, а на Лоду. И не видела никаких признаков безумия! Вот только что она участвовала в схватке — сосредоточенная, немного боящаяся, еще не всегда верно реагирующая на опасность, то есть совершенно нормальная женщина — точнее, девочка, лишь недавно попавшая в наши ряды прямиком из благополучной жизни. Улыбается теперь Вирнею — он снова ее прикрыл от удара. Паук не зря получил свое прозвище — он действительно идеально контролирует свою позицию и окружение, будто у него глаза на затылке. Не пройдет и года, как Лода разглядит в нем замечательного человека, который в прямом смысле оставался с ней в горе и в радости. Или не разглядит. Но это никак не связано с оценкой ее адекватности! Лиам, кажется, тоже неотрывно наблюдал за ней и делал в точности те же выводы. Кей сдержался, зато не выдержал Руперт: — Слышьте, любовнички, еще не надоело прохлаждаться? Нам тут свободные руки не помешают! — Как ты их назвал? — удивился Кей. А Лиам отразил эхом, но с другой интонацией, в которой читалось однозначное предупреждение: — Как ты нас назвал? Руперт вмиг одумался: — Да пошутил я просто — стоят там воркуют, пока мы тут жизнями рискуем… А так ничего подобного, честно-честно! Ну какие из них любовнички? Они же вон глотки друг другу дерут — только гляньте, какая ненависть! Мы с Лиамом переглянулись. Руперт все-таки идиот, но он настолько идиот, что его словам уже давно никто значения не придает. — Ладно, дайте пройти. — Лиам вздохнул. — Готовьте пока огонь и ингредиенты. Сколько вам нужно эфира? Кей победоносно усмехнулся и отступил к стене, освобождая проход. — На каждого по пузырьку, плюс еще минимум горсть, чтобы к нам претензий не возникло. И уже в удаляющуюся спину Лиаму я добавила конкретики: — На каждого — это семь, не ошибись, я тоже приму. Мне нужен четвертый ранг! Северт, ты слышишь меня, это важно! — Да понял я, понял, — все-таки ответил он после паузы. Вирней удивленно поинтересовался, когда мы уже собрались вместе: — Что это с ним? Злодей на глазах подобрел. Есть еще над чем работать, но вообще другой человек! Это точно он совсем недавно пытался нас всех искалечить или прикончить? Весь путь переосмысления Лиама я друзьям рассказать не могла, поэтому остановилась на самом простом, хоть и шутливом, объяснении: — Своих приятелей растерял — решил обзавестись моими. Но вас ему уже облапошить не удастся. — Зачем лапошить? — удивился Руперт. — Лично я не злопамятный, а с таким лучшим другом море по колено! — Шагай уже! — Татья отвесила ему подзатыльник, подгоняя в нужном направлении. — У нас достаточно работы. А то сейчас этот твой лучший друг вернется и, если не останется доволен, начнет тебе руки-ноги ломать. — А вот тут ты, мать, права. Впервые в жизни что-то умное сказала — не будем мы с этим чудовищем дружить, шестиноги и домарины и то более предсказуемы. — Руперт, я тебе сам что-нибудь сломаю, если снова будешь языком чесать вместо дела! — прикрикнул Кей. — А ты тоже чудовище, вы с этим белобрысым как братья-близнецы, — не растерялся бывший вор, но мешкать не стал, а то за главой отряда не заржавеет и воплотить угрозу в жизнь. Слушая их привычную перепалку и внезапно улавливая в ней новые подсказки, я рассматривала темноту тоннеля, где растворился Северт, затем перевела взгляд на освещенное нагрудными фонарями лицо Кея. Он старше Лиама всего на три года, его жизнь была еще сложнее, но Руперт очень мудро заметил, да и мне уже не впервые померещилось, что в самой сути Кей и Лиам очень похожи. Они — не добро и зло, не белое и черное, не противоположности, они оба — те, в чьих силах творить историю. От них веет одинаковой аурой силы, парализующей жертв, как у пресловутого белого червя. Если бы они объединились, то смогли бы покорить мир. Однако подобное невозможно — каждый из них хищник, претендующий на главенство. И сам этот факт делает их личности достаточно жесткими и целеустремленными. Лиам не захотел слушать о моих предчувствиях, но сейчас ощущение неминуемой беды усилилось. Грядет какой-то раскол — и, если эти двое окажутся по разные стороны, то мне придется выбирать. А как выбрать, раз я все еще не знаю, какое из двух чудовищ опаснее для мира? Если один из них — мой названый брат, ежедневно меня спасающий, а второй — тот, к чьему сердцу привязано мое собственное неразрывной нитью. ---------- Глава 17 Глава 17 Если некая семья способна поколениями готовить месть, то каждый ее представитель обладает особым талантом — способностью ждать сколь угодно долго. Пока обычные терпеливые охотники умеют сидеть в засаде часами, Скорпы могут оставаться недвижимыми хоть десятилетиями: у скорпиона лишь одна попытка ужалить, и он точно дождется наилучшего момента. Поэтому Кейвар Скорп и не думал напрягаться от отсутствия новостей — изначально он был даже готов к тому, что справедливость и при его жизни не восторжествует. Однако радости это не уменьшило, когда наконец-то случилось. Его люди всегда присылали такие послания, которые требовалось расшифровать — непосвященный смысла и не поймет. К примеру, Харро, если назначал место встречи, то составлял что-то наподобие списка расходов или подарков, и если на третьей строчке указаны «Шелковые платки, два дайра за штуку» — это означало «У торговой палатки с тканями в два часа». На этот раз записку отправил другой человек — кто-то не столь острожный или же поддавшийся немыслимым эмоциям скорого завершения дела всей его жизни. Кейвар сделал в уме зарубку, чтобы непременно отчитать отправителя, однако все равно не сдержал улыбку. На найденном кусочке пергамента, издали походящего на желтый осенний листок, написано было всего два слова: «Ваше величество». Тоже, казалось бы, ничего конкретного, однако для Кейвара, его семьи, всех верных людей и целого королевства эти два слова означали начало новой эпохи. Правильнее сказать, возвращение старой, но всем ныне живущим придется об этом напомнить — уже очень скоро воцарится эпоха Скорпиона, и больше ни один негодяй не посмеет ее разрушить. Кейвар уничтожил послание и отправился в общежитие, не позволив себе даже ускорить шаг. Он обычный шахтер, служащий министерству ресурсов, Волк и глава отряда. Так и продолжится — еще день или два. «Ваше величество» — ну надо же! Кейвар снова усмехнулся. Выговора мало — написавший записку заслуживает знатного подзатыльника. Но все же как много значат эти слова, какие картины открывают. Нет, Кейвар пока не стал королем, процесс только запущен, даже фальшивый правитель Армунд все еще жив — убит только его старший сын. Наследник объезжал дальние графства с проверкой, и на обратном пути на него напали. Новость настолько свежая, что даже во дворце об этом еще не знают, но вскоре начнется паника. Преемником короны автоматически будет назначен Ристиан или Иристина — информация о близнецах настолько скрытая, что даже неизвестно, кто из них старше. Но для справедливости разницы нет — они будут убиты в точности так же, как была уничтожена вся кровная линия прадеда Кейвара, тогда бунтовщики не пощадили даже малых детей. Спаслась только молодая жена, носящая в чреве ребенка — ее сын и должен был стать Кедаром Двадцатым, однако прожил всю жизнь в Сольдо и умер в мечте, что хотя бы его дети увидят корону. Они не увидели — увидит внук. А когда у Армундов не останется наследников, сама королевская чета будет казнена на столичной площади — пусть народ Скорпа-Летеи видит, как поступают с предателями. Кейвар сдержал желание немедленно взяться за Иристину и Ристиана — цель слишком близка, он не имеет права на осечку. Они оба довольно сильны, но наибольший риск несет Лиам, который сейчас не в их компании, но все равно поблизости. С ним Кейвар пока справиться не может, но даже если бы имел такие силы — все равно сдержался бы. Тлен из каналов Мины постепенно исчезает — и Северт остается ее единственным лекарством, поэтому его величество Кейвар Скорп дарует ему жизнь. А откуда вообще взялась твердая уверенность, что Лиам — это враг? Он не родственник Россам, его предки с узурпаторами не сотрудничали, просто служили на Рубеже — обманутые точно так же, как и прочее население. К тому же Северт достаточно умен и во всем ищет выгоду — если открыть ему правду, если выложить на стол все собранные доказательства, то он наверняка выберет правильную сторону. Зачем называть врагом того, кто может стать вернейшим и очень могущественным другом? Да если бы они объединились, если бы Лиам склонил голову перед истинным правителем, то вместе они могли бы и мир покорить! Проблема в том, что Северт слушать не станет… Разве что с Миной он ничего поделать не может из-за этой их связки, поэтому придется попросить сестренку прочистить тому мозги. Но для начала следует обо всем рассказать ей. Если разговор с Лиамом не получится провести в ближайшее время — ничего страшного, все равно на Рубеже скоро начнется ад, он рванет туда и в ближайшее время точно не будет путаться под ногами. Харро не выдержал и сам явился в академию уже на следующий день. Благо, что у Мины как раз была лекция в академии, поэтому не пришлось ловить ее ироничные взгляды. Кейвар и ухом повел, когда старый знакомый вошел в аудиторию, а генерал Аллерд пафосно оповестил: — Сегодня лекцию для вас будет читать самый настоящий профессор университета! Ну что, разве вы теперь не элита? Записывайте каждое слово — это вам не сельский учитель, а светило мировой науки! Профессор, прошу, проходите, вы оказали нам большую честь! Кейвар особо не вслушивался в материал: Харро действительно был опытным преподавателем — умел заставить аудиторию отвесить челюсти, он сам когда-то и обучал юного наследника Скорпов гуманитарным наукам. После урока Кейвар подошел к трибуне, пока профессор неспешно собирал свои пособия. Спросил, когда в классе не осталось посторонних: — Зачем сам явился, а не вызвал меня? Еще один в списке на подзатыльник. Вы там не рано ли расслабились? Харро ответил тихим шепотом: — Я хотел собственными глазами посмотреть, в каких условиях вы живете. Эти дни скоро закончатся, но я никогда не забуду, насколько вы смелый и самоотверженный человек. Я и раньше за вас жизнь отдал бы, но такой король — это награда для всех моих потомков. — О потомках заговорил… — с улыбкой заметил Кейвар. — Видимо, твой сын плывет с первой же боевой армадой? — Как и вся ваша семья, — кивнул Харро. — Вы не прячетесь от боя, так мы тем более не имеем права на трусость! Корабли Сольдо уже готовы — армия разгромит герцогство Черси, как только получат сигнал. На Эртон мы повлиять не можем, но умелые наемники уже готовы убрать Авреев, чтобы освободить проход нашим дикарям-союзникам. Рубеж будет полностью обезглавлен, если не считать господина Северта, но титул он уж точно в ближайшее время получить не сможет, поэтому армия его не примет. — Вы все молодцы, подзатыльники отменяются. А что происходит во дворце? — полюбопытствовал Кейвар, вынужденно отлученный от самой свежей информации. — Пока Армунды новость о смерти старшего сына не получили, — заверил Харро. — Шпионы во дворце ничего не пропустят — бандиты в ворованных коронах и не знают, что верные Скорпам люди уже и на министерских должностях сидят, и убирают их спальни. Скорее всего, гонец уже в пути — остались считанные часы до его прибытия. Полагаю, Армунды будут скрывать гибель наследника, пока не вывезут младших детей из академии и не разместят в безопасном месте. Позвольте совет, ваше величество: их надо брать как раз в этот момент, а не раньше. Здесь слишком много свидетелей и сильных магов — я верю в вас, но не могу сдержать опасений за вашу жизнь. Не рискуйте больше — только не теперь, когда мы все почти достигли цели! Кейвар обдумал и согласно кивнул, тем более Харро подтвердил и его собственные мысли. Отдал приказ: — Тогда будьте готовы — не пропустите, когда Иристина и Ристиан окажутся за стенами. Чего бы это ни стоило, не позвольте им пробиться! Большого кортежа охраны быть не должно, иначе Армунды откроют правду раньше времени и начнется паника. — Будет сделано! Мы убьем их, тотчас поднимем восстание во дворце и захватим королевскую чету для будущей казни. Эртон остановит вторжение вглубь страны сразу после вашей коронации, останется только прибрать последствия, успокоить население и начинать счастливое царствование. Кейвар вдруг покачал головой и возразил: — Нет, младших Армундов не убивайте — отвезите в один из наших домов, закиньте в подвал под охрану архимага. — Зачем? — опешил Харро. — Я сам их убью, — окончательно решил Кейвар. — Армунды не стеснялись лично убивать моих предков — значит, я буду лично убивать их потомков. — Но… — Исполнять, — перебил Кейвар и пошел на выход, пока приятели не заинтересовались, куда он так надолго пропал. Сейчас уже время поджимает — предстоит много дел, и ни в одном нельзя ошибиться. Ему пришлось даже останавливать себя, чтобы не броситься выполнять сразу все, — привычка, выработанная с детства. Скорпы никогда не прятались за спинами верных людей — они были именно там, где нужна помощь. Самому будущему королю приходилось мыть посуду, убирать, чистить — с позиций слуги проще всего добывать информацию. Лишь позже он взялся за аристократов тех фамилий, которые изначально выбрали неправильную сторону. Мина уже шагала по полигону, а Кейвар даже не понял, кто ее на этот раз провожал. Начать придется с нее, поскольку именно ей предстоит переманить Лиама на их сторону. А если удастся с Севертом, то с другими представителями блестящей молодежи будет еще проще. Это не дело первой важности, но тем не менее надо держать его в голове. — Как лекция, сестренка? — Как всегда, замечательно, — ответила она как-то вяло. — Диву даюсь, сколько всего знает профессор Игмур. Слушай, у меня легкая слабость, я почти уверена, что это приближается магический ранг. Давно пора! Тлена в крови почти не осталось — надеюсь, все пройдет проще, чем раньше. Но на всякий случай предупреждаю — скорее всего, сегодня я опять буду всех пугать обмороком и болезненными стонами. Кейвар прищурился. А вот это очень невовремя — Мина в такие периоды совершенно недееспособна, притом гром извне грянет в любую минуту. Но хорошо, что есть Татья и остальные — они точно присмотрят. Кейвар ведь не зря так тщательно набирал отряд — ему были нужны не сослуживцы, а люди, которым можно спокойно доверить жизнь сестры. Он попросил: — Остановись, я обязан тебе кое-что рассказать. Еще никто не знает, ты будешь первой. Скоро все изменится, моя маленькая сестренка. Я поговорю со всеми нашими, но вначале необходимо посвятить тебя — знаешь, как ты для меня важна. Боги, я так долго молчал, так много обязан открыть, а теперь не знаю, с чего начать… Мина отчего-то смотрела на него испуганно, будто сейчас слышала угрозы и не замечала сияющий вид брата. Кейвар подумал, что по порядку эту историю не изложить, поэтому стоит просто привести все необходимые факты, а уже после, в спокойной обстановке, заполнить пробелы: — Во-первых, вчера вечером был убит наследник престола. Об этом еще не знают даже его родственники, но с минуты на минуту весть дойдет и до них. Я говорю тебе об этом, чтобы ты приготовилась к предстоящему хаосу. Мина побледнела так, будто погиб не сын короля, а сам Кейвар. — Р-ричард Армунд… — прошептала она серыми губами. — То есть его высочество? — Говоришь так, будто лично с ним знакома, — заметил парень. — Нет… — ее голос совсем захрипел, а взгляд бессмысленно заметался, как впрочем и мысли — оттого-то Мина и лепетала бессмыслицу: — Он должен был приехать в замок в тот день, когда… Когда мать Лиама вышвырнула меня и… Подожди! — Она вдруг вскинула голову: — А ты говоришь так, будто лично к этому причастен! Кейвар знал, что просто не будет, поэтому методично перешел к следующему пункту: — Его убили мои люди, дорогая сестренка. Она отшатнулась, словно увидела среди бела дня шестиногу. Добрая наивная девочка — ей придется постараться, чтобы все это переварить. — Мина, выслушай до конца, это очень важно. Вас всех обманывали десятилетиями! И ты поверишь мне, когда увидишь письма и документы. Давным-давно три брата — Эрнандо, Вильгельм и Доминик — задумали свергнуть законного короля. Старший захотел править страной, а младшие мечтали получить высокие титулы и урвать себе богатейшие обширные земли. Собственно, все это они в итоге и получили. Девушка была настолько растеряна, что не к месту решила блеснуть и своими знаниями истории: — Земли они получили действительно обширные, но Вильгельм Росс осел на Рубеже, а Доминик Черси — в Приморье, то есть не в самых безопасных местах, а на границе, где были нужны самые преданные… — Разве это сейчас важно? — усмехнулся Кейвар, перебивая ее. — Ты послушай самую суть. Они знали, что население не поддержит переворот — народ обожал доброго и милосердного Кедара Девятнадцатого, да и любой образованный человек помнил, что Скорпы наше государство и основали. И тогда предатели задумали страшное дело, которое изменило бы все: это они убили крестьянок, привезли их тела во дворец, подкупили лжесвидетеля и выставили своего повелителя жестоким убийцей. Началось восстание, в ходе которого были уничтожены все Скорпы, включая невинных детей. Я понимаю, как это звучит, но правда еще страшнее — и, к сожалению, мне придется показать тебе все доказательства этого грандиозного заговора. Человек, которого в учебниках сейчас называют Кровавым Скорпионом, на самом деле был виновен лишь в одном — он слишком верил в порядочность и верность. Узурпаторы не знали, что юная королева была уже беременна, поэтому ей удалось сбежать в Сольдо и родить здорового сына. Она была моей прабабушкой — и из ее дневников мы узнали правду. Кедар не был жесток — наоборот, иногда излишне мягкотел, а к ней относился как к богине. И по чистой случайности ей было достоверно известно, что трупов в подвале дворца за день до обыска еще не было. С лица Мины ушла последняя краска, она пьяно покачнулась и осела на землю. Встревоженный Кейвар присел рядом с ней и обеспокоенно спросил: — Ты в порядке? Понимаю, что новости слишком шокирующие, но ты слишком остро все воспринимаешь. Она вяло оттолкнула его руку и зажмурилась. Сидела так несколько минут, покачиваясь, а потом открыла глаза и спросила: — Если все это правда, то почему вы молчали? — А мы и не молчали, — напомнил Кейвар. — Сразу же Сольдо, Эртон и еще несколько стран выразили протест, но Армунды слишком сильны — они могли заткнуть рот любому. Война архипелага против Летеи была обречена на провал, и не важно, на чьей стороне справедливость. Нам пришлось несколько поколений внедрять своих людей, развивать шпионскую сеть и готовиться. И вот этот день настал — человек, которого ты называешь братом, на самом деле единственный законный король Скорпа-Летеи. Девушка снова зажмурилась. Но еще через пару минут без помощи поднялась на ноги, потрясла головой, будто приводя мысли в порядок, и заговорила уже твердо — она все-таки молодец, обладательница стального характера, все усилия Кейвара по ее обучению даром не прошли. Она лишь уточняла детали: — Ты станешь королем, когда сместишь с престола Армундов? — Не смещу, а верну то, что мне причитается, — поправил Кейвар. — Они и так слишком долго благоденствовали на чужой боли. Ну а ты, назвавшаяся моей сестрой, встанешь по правую руку от меня: титул, богатства, власть — все, что захочешь, уже твое. Согласишься, например, быть герцогиней? — Кем?! — на нее накатила новая волна удивления. Кейвар широко улыбнулся — еще бы, сиротка, которая едва не погибла на улице от голода, о подобных изменениях даже не мечтала. — Ну а что ты думала? — подбодрил он ее. — Сестренка, ты еще не осознала, кто я такой и что могу тебе дать? Выбирай любые земли — и они будут твоими. Только желательно не Рубеж — слишком далеко и опасно. Эртон остановится после моей коронации, но до того устроит там резню. Армада со стороны Сольдо тоже уже готова к наступлению — и герцогству Черси не поздоровится. Еще немного потрясений, и наконец-то воцарится справедливый мир. Мина медлительно произнесла: — Герцогиней я быть не откажусь, пожалуй, но все это разрывает мне разум… Так, подожди минутку, дай мне собраться. Армунды будут убиты за то, что сделали их предки? А как же Ири и Рист? Ведь ты знаком с ними — они чрезвычайно порядочные люди! Может, есть другой путь? Она все так же добра — пытается спасти каждого. Однако Кейвар знал, что в данном случае лучше не врать: — Другого пути нет, моя дорогая, иначе переходный этап никогда не закончится. И не обманывайся на их счет — Армунды превосходно умеют производить о себе впечатление. Но ты и сама все знаешь: что случилось с тобой, что случилось с Лодой, что творит министерство ресурсов — это все происходит при их правлении, но они не вмешиваются. Армунды умеют только изображать сострадание, но на простых людей им плевать. Мина нахмурилась и покачала головой, словно желала возразить, но аргументов не нашлось. Вид у нее был болезненный, поэтому Кейвар переключился, раз основное уже сказано и можно пока оставить девушку в покое: — Ты неважно выглядишь, сестренка. Кажется, ты вот-вот возьмешь четвертый ранг, поэтому тебе так плохо. — Поэтому, — подтвердила она. — Потом обсудим подробности. А пока у меня только один вопрос. Кей, почему… — Кейвар, — представился он очень запоздало. — Кейвар Скорп, моя хорошая. Она вздрогнула, но назвала теперь верное имя: — Кейвар, почему ты так сильно меня любишь? Ты законный наследник, талантливый воин, носитель традиций своей почти полностью истребленной семьи, а я никто, обуза. Молодой человек очень удивился, что весь ее интерес заострился на такой ничтожной мелочи. — Ты моя сестра, — твердо произнес он, но Мина в ответ почему-то еще сильнее свела брови, словно ей сказанного не было достаточно. Однако этот вопрос точно не требовал усилий, чтобы мучить девушку еще дальше, поэтому Кейвар поторопил: — Идем, тебе нужно в постель. И прошу — пока ничего не сообщай нашим. Разумеется, никого из них я не брошу, но сейчас суета будет лишней. — А остальные шахтеры? — уже по пути совсем вяло спросила она. — Что будет с ними? — В ближайшее время начнется паника — надеюсь, они ее переживут. А сама идея делать из преступников шахтеров мне нравится, это выгодно с любой стороны. После коронации прижму министерство ресурсов — то, что от нынешнего министерства останется, и тогда посмотрим, кто кого. Я не Армунд, у меня все по струнке ходить будут — начиная с министров и заканчивая самими шахтерами. Мина покосилась на его профиль, но продолжать разговор не стала — вымоталась. Все недостающие детали они обсудят позже, а родная душа никогда не предаст. Капитан Гельт когда-то без подсказки дал ей позывной «Скорпион» — у него была дрянная интуиция, но иногда она выдавала настоящие чудеса. Боги не допускают столь грандиозных совпадений, если только не желают показать знак смертным. Скорпа-Летея — «Земля скорпионов», и править в ней должны скорпионы. *** Кейвар осмотрел свои штаны — все-таки замечательная магическая ткань: подходит на любую погоду и крови на ней не видно. А вот на ботинки красные капли попали — обувь, кстати говоря, тоже замечательная, надо будет приказать, чтобы сделали несколько таких пар. Он перешагнул через труп и посмотрел на связанную сестру только что убитого Ристиана Армунда. В подвале было достаточно светло, чтобы четко видеть ее лицо. Иристина, на удивление, неплохо держалась — она уже знала, что ее старший брат погиб и только что на ее глазах перерезали горло близнецу, но она не плакала, лишь сжимала челюсти и старалась смотреть прямо. Да и голос ее был тверд: — Ты болен, Кей. Хотя правильнее тебя называть Скорпом? Ты очень сильно болен. Он подошел чуть ближе и пнул пленницу под ребра. Наблюдая, как она скрючилась, холодно спросил: — Как ты разговариваешь со своим королем, выскочка? Жаль, что твой братец не желал общаться, поэтому придется беседовать с тобой. Уж вы-то наверняка знали, что произошло на самом деле, вряд ли от наследников скрывали правду. — Знаю, — подтвердила Иристина, вновь смело поднимая лицо. — Кедара Девятнадцатого подставили — организовали все так, чтобы ни у кого сомнений в его вине не осталось. Ложью подняли против него народный гнев. Но сейчас лучше говорить не о нем, а о тебе, поскольку иных объяснений и не потребуется. Это ты убил Жозефину. И ту второкурсницу, Амелию. Тело бедняжки не нашли — оно, кажется, вон у той дальней стены? — Жозефина не давала покоя моей сестре! — рыкнул Кейвар. — Она заслужила! — И Амелия заслужила? — парировала пленница. — Нет, ты нацеливался на Таланею — думаю, она все равно обречена, потому что моя близкая подруга и не предаст Армундов. Но в ту ночь ты не смог добраться до Таланеи и схватил постороннюю, ведь кровь уже закипела, остановиться невозможно. Я полная дура, и это я во всем виновата. Как я восхищалась, когда ты на втором ранге двигался со скоростью, более подходящей третьему или четвертому. А я, ослепленная влюбленностью, не обращала внимания на очевидное. Ты сильный маг. Ты настолько сильный, что всегда опережаешь свой ранг. — Ты меня сейчас хвалишь? — немного удивился он. — Если можно хвалить за что-то носителя тлена, — проговорила Ири после паузы и продолжила: — Все Скорпы заражены наследственным тленом. Тысячи лет королевством правили изверги, которые при свете дня были порядочными и милосердными, а потом время от времени уезжали в свои охотничьи домики или отдаленные усадьбы, где предавались своим наклонностям. Это давало им энергию вновь некоторое время притворяться нормальными людьми. Однако нельзя обвинить короля в подобном без исчерпывающих доказательств. А все они, как и ты, были очень умны, осторожны и хитры. Заговор готовился десятилетиями — я не уверена, что мой прадед с братьями все сделали правильно, но они уже не могли оставить все как есть. И настоящую причину скрыли — если бы народ узнал, что практически с самого основания ими правили тленные маги, которых не могли раскрыть, это окончательно подорвало бы доверие к власти, и не было бы сейчас ни Летеи, ни Скорпа-Летеи. Они сделали это — цинично и хладнокровно, а потом уничтожили всех кровных родственников Скорпов. Кого-то, очевидно, упустили. Кто же знал, что им следовало быть еще более циничными и хладнокровными? Кейвар иронично вскинул брови. — Да ты, как я вижу, совсем сбрендила от горя. Я не заражен тленом! К примеру, я не призываю убитых существ. Иристина не верила в свое спасение, но отчего-то все равно продолжала отвечать подробно, как будто это была ее последняя надежда — а вдруг получится убедить в этой несусветной, только что придуманной чуши? — Разве у тебя была необходимость в призыве? Уверена, что даже когда тебя поймали полицейские, ты знал, что тебя в любую минуту освободят. Да и наследственный тлен ведет себя гораздо мягче, чем при прямом заражении. Он раскрывается медленно, гармонично, чаще всего втайне даже от собственного носителя, не причиняет боли при новых рангах и просто ждет подходящего возраста. Обычно это около тридцати лет. Ты опередил своих сородичей — что-то с тобой случилось, из-за чего начался преждевременный рост. Призовешь существ, когда твоя жизнь будет всерьез висеть на волоске, или же со временем откроется такая способность. Есть и другие признаки — желание черпать силу из чужой боли. Не потому ли ты начал убивать? Раз уж тлен раскрылся раньше времени, то он требует своего. — Я их убил не поэтому! — несколько раздраженно опроверг Кейвар. А Иристина будто бы его и не услышала: — Еще наследственный тлен меняет поведение человека — возможно, это его способ как можно дольше оставаться необнаруженным. Все Скорпы были чрезвычайно добры к избранным людям — они демонстрировали такую искреннюю любовь и заботу к кому-то конкретному, что и мысли не возникало о том, кто они есть на самом деле. Кедар Девятнадцатый со своей супруги пылинки сдувал, на руках ее носил, потакал всем ее прихотям — и придворные, видя подобное обожание, считали его настоящим ангелом. Не знаю, осознанно это делают тленные маги или это выходит само собой, однако это свойство отличало всех представителей кровной линии: твои предки заметно выходили из себя, если предмет их обожания отдалялся, это могло даже спровоцировать преждевременное развитие тлена. У тебя таких искажений поведения еще нет? Постой-ка… Кейвар вскинул руку и нервно перебил: — Хватит уже болтовни! Теперь он понял, чего добивается бывшая принцесса: она льет все это вранье для одной цели — разозлить его и вынудить убить ее быстро. Изворотливая, как и все Армунды. Нет, Кейвар на провокации не поддастся. И пока он размышлял, как поступить, позади раздался женский голос: — Ну, долго еще ждать? Можно с этой я поиграю? Мне ведь тоже хочется, а ты мне разрешаешь только смотреть! Кейвар ответил, не оборачиваясь: — Ты нестабильна, Лода, нельзя потакать твоим наклонностям. И не смей с ней заиграться, пока не разрешу, а то я очень разозлюсь. Она такая милая, такая симпатичная — хочется, чтобы она погостила у нас подольше. Чем красивее девушка, тем удовольствия от ее криков больше, хотя ты в этом плане не такая разборчивая. Лода вышла вперед, встала вровень и разочарованно сквасилась. — И как долго терпеть? У меня уже все внутри чешется! — Прекрасно понимаю, я тоже едва держусь. А может, я передумаю и женюсь на ней? — произнес Кейвар. — Объединим две династии, чтобы люди вообще не поняли, на чью сторону вставать. Она в меня влюблена, с первого взгляда распознала своего истинного господина — чем не идеальный союз? Будем жить долго, притом я еще и счастливо. Шучу, конечно, что вы обе на меня уставились, как будто поверили? И по подвалу разнесся громкий женский смех, немного напоминающий клокотание гиены. Конец третьей книги ----------