Ритуал с ошибкой
Дарья Коваль

Мираэль Рэйвенхарт пришла в лучшую академию Тайрина, чтобы стать судебным экспертом, а не специалистом по самогону. Но когда вся группа сливает её после неудачного эксперимента с зельем правды, единственный шанс спасти карьеру — призвать фамильяра, достойного уважения. Ритуал с экспериментальным усилителем срабатывает слишком хорошо: вместо канарейки или змеи появляется величественный ворон, который отказывается возвращаться в форму покоя и ласково обнимает хозяйку крылом. Проблема в том, что этот же ворон до сих пор числился фамильяром Кайра Вэлариса — старшекурсника-некроманта, который считает Мираэль либо шпионкой, либо безнадёжной влюблённой. Теперь у неё есть фамильяр, которого она не может удержать, и враг, готовый разорвать привязку любой ценой. Академия наблюдает за их войной, куратор ждёт повода для отчисления, и Мираэль придётся доказать, что ритуал не ошибся — она действительно достойна того, кто сам её выбрал.

====================

Глава 1

Глава 1
— Поздравляю. Сегодня кто-то из вас лишится места в академии.
Лиор Крейс обвёл группу медленным, строгим, ледяным взглядом. И что самое неприятное, остановился почему-то на мне. Я стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на него с максимально невинным выражением лица. Получалось… не очень. Потому что за моей спиной до сих пор тихо капало что-то подозрительно зелёное, а с потолка свисала пена. С блёстками.
— И кто же это будет, интересно? — всё ещё глядя на меня, произнёс староста. — Чего молчите, напомнить весь список, за что именно кого-то из вас исключат?
О, напоминать было совершенно не нужно!
Лично я и так прекрасно помнила. К сожалению. Кто-то (и, разумеется, никто не признается кто именно) перепутал ингредиенты и добавил в заготовку для зелья правды не тот порошок. Кто же знал, что хозяин этой лаборатории хранит здесь концентрированный грейнрус? Полезнейшее вещество, между прочим. Используется в сложных реакциях, стабилизации магических потоков… и, как выяснилось, в рецепте самогона.
Стоило этому счастью попасть в реторту, как пары окутали аудиторию. А потом… потом лучше не вспоминать. Обычно строгий, суровый и способный одним взглядом довести до нервного тика магистр Алдрик Морвейн вдруг резко подобрел уже после третьего вдоха, потому что ближе всех к эпицентру стоял. Мы опомниться толком не успели, а магистр уже уселся на край стола и с невероятной искренностью сообщил: «А вот в разведке Тайрина…»
И понеслось.
Мы узнали три способа вскрытия магических печатей, один крайне сомнительный рецепт яда и почему нельзя доверять гномам в дождливую погоду. Последнее нам было рассказано во всех подробностях и до такой степени детально, что Адель Хант в какой-то момент растрогалась. Очень. Настолько, что решила обнять соцветие шепчущего глотника, которое зачем-то принесла на занятие. Цветок был красивый. И хищный. Но обниматься не любил.
— Адель, не надо… — начал было Ираэль Вантер.
Но было поздно!
Шепчущий глотник отреагировал быстрее. Ираэль бросился спасать незадачливую студентку, но равновесие его подвело. Вантер, успевший тоже надышаться парами из реторты, запутался в собственной мантии, лишился ботинка и взвыл так, что вздрогнули даже висящие на стенах портреты величайших магистров алхимии всех времен. Дальше всё окончательно пошло по наклонной: кто-то попытался помочь, кто-то — помочь помогающим, кто-то — просто спастись. В итоге один стол перевёрнут, три колбы разбиты, половина группы в панике, вторая — в истерике.
А магистр Морвейн… магистр Морвейн в какой-то момент перестал пытаться нас перекричать, обнял учебник по базовой алхимии и продолжил лекцию уже ему. Судя по выражению его лица, диалог у них преотлично сложился.
И всё бы ничего, но нашего старосту — Лиора Крейса, которого мы выбрали общим голосованием (о чём уже сожалели) сразу после вступительных, сегодня зачем-то вызывали в дисциплинарный комитет, соответственно на начале занятия он не присутствовал. И про пары концентрированного грейнруса ничего не знал. Ровно до тех пор, пока не застал всю нашу группу на месте преступления, то есть урока. И теперь отправлять в дисциплинарный комитет староста планировал уже всех нас. Вернее, того, кто станет крайним.
Надеюсь, это буду не я!
Несмотря на все зарождающиеся смутные подозрения, если учитывать взгляд, которым Лиор Крейс на меня смотрел…
— Но магистр на нас не ругается, — не выдержал кто-то сзади.
Конечно магистр Морвейн не ругался. Магистр уже спал. Всё на том же столе, в обнимку с тем же учебником по базовой алхимии.
— Это пока, — холодно ответил Крейс, как мысли мои прочитал. — А чуть позже, когда он… протрезв… кхм… — бросил короткий взгляд на мирно сопящего Морвейна, — осознает, что стал жертвой этого вопиющего эксперимента? Кто будет отвечать за отравление преподавателя, м? — вонзил цепкий тяжёлый взгляд почему-то опять в меня.
Зарождающиеся в моей голове смутные подозрения становились не такими уж и смутными…
С тех пор, как Лиора Крейса выбрали ответственным за нашу группу, он в принципе вёл себя так, будто уже управляет не группой, а всей академией, даром, что пока только нашей. Так что я совсем не удивилась, когда он мстительно добавил:
— Если не сдадим нарушителя, отвечать перед дисциплинарным комитетом будут все!
Повисла тишина. Очень нехорошая.
— Так что я спрошу в последний раз, — Крейс медленно обвёл взглядом всю группу. — Кто. Это. Сделал?
И вот тут произошло то самое предательство, наличие которого я начала подозревать. Массовое. Слаженное. Без малейшего сомнения. Все, до единого… тоже посмотрели на меня.
Я тяжело вздохнула.
Вот не зря они мне с самого начала не понравились!
Нет, серьёзно. Ни капли не зря. С самого первого дня — переглядывания, «мы команда», улыбочки… а потом раз и дружно слили. Даже не задумались. Даже не попытались сделать вид, что сомневаются. Просто посмотрели на меня, как по команде.
Обидно?
Ну… самую малость.
Бесит?
Вот это уже ближе к истине.
И ведь что самое удручающее — учиться здесь мне действительно нравилось. Несмотря на то, что я, как и все первокурсники, в этой Академии училась только вторую неделю. Нет, даже не так. Я не просто училась. Я этим жила.
Это же лучшая академия Тайрина!
Она же — «Талисман», то есть Тайринская Академия Левитации, Иллюзий, Стихий, Магии, Артефакторики и Некромантии. Чтобы попасть сюда, надо пройти такие вступительные, после которых хочется просто лечь и не вставать, не каждому дано… а я прошла. Причём прошла сама. Без связей, без денег, без попечителей.
Денег, кстати, у меня не было до сих пор. Во всех смыслах.
Зато теперь появилось обязательство отработать после выпуска несколько лет на государственной службе. Впрочем, меня это не пугало. Я знала, чего хочу.
Моя мечта — стать судебным экспертом. Тем, кто по капле вещества может определить, кто, где и чем отравил половину города.
Мы очень ценные кадры!
А не… специалисты по изготовлению самогона.
И ведь я сама выбрала алхимию. Осознанно. С удовольствием. Потому что это было моё. Формулы, реакции, запахи, точность… логика. Всё на своих местах. Всё объяснимо.
В теории.
На практике я тихо выдохнула и на секунду прикрыла глаза под всё тем же пристальным взглядом старосты и с ярлыком «виновата» на лбу.
Нет уж!
— А почему это сразу я? — возмутилась.
И вот уж чего не ожидала, так это услышать в ответ:
— Ты самая рассудительная.
Нет, не староста сказал. Только это их и спасло. Я скосила взгляд на всё ещё мирно сопящего магистра Морвейна и подавила желание фыркнуть, после чего сухо поинтересовалась:
— А это здесь причём?
На меня все по-прежнему смотрели с такими видом, словно больше не на кого смотреть. Но вовсе не потому, что решили сделать меня виноватой, как я поначалу подумала. Тут я ошиблась.
— Мираэль, может, ты придумаешь, как нам теперь быть? — с надеждой вопросил за всех Вантер, переступая с ноги на ногу.
В свете того, что одна из них так и оставалась босой — смотрелось особенно жалостливо. Неудивительно, что меня проняло. Я на несколько секунд замолчала, оглядывая аудиторию.
Всюду царил разгром, липкие следы неудачного эксперимента, осколки, перевёрнутая мебель, а в центре всего этого — магистр, который по-прежнему обнимал учебник с такой преданностью, будто он один его понимал. Картина была настолько выразительной, что объяснять её кому бы то ни было точно не хотелось.
И тогда я поняла!..
— А если никто не узнает о том, что случилось? — протянула я.
Тишина повисла мгновенно.
— В смысле? — осторожно переспросил Дарион.
— В прямом, — пожала плечами я. — Если мы всё исправим. Это последнее занятие на сегодня, сюда в ближайшее время никто не придёт. Если нам повезёт, мы успеем привести всё в порядок.
Крейс нахмурился.
— Это не решение. Это попытка скрыть нарушение. И отдельная статья для дисциплинарного взыскания.
— Это попытка не вылететь отсюда всем составом, — спокойно парировала я. — У тебя есть вариант лучше?
Он промолчал. И этого оказалось достаточно.
— Я за, — первым кивнул Марек.
— И я, — быстро поддержала Адель.
— Да тут без вариантов, — пробормотал Ираэль.
— Согласен, — добавил Дарион.
Голоса посыпались один за другим, и через пару секунд стало ясно: решение принято. Не старостой. Группой.
Перевес на моей стороне.
Крейс это тоже понял. По тому, как на мгновение сжалась его челюсть, было видно — не нравится. Но против всех не попрёшь. Наш староста был высокомерным и заносчивым, но точно не глупым.
— Хорошо, — выдавил он. — Тогда принимаемся за работу.
Работа закипела почти сразу. Кто-то собирал осколки, кто-то оттирал пятна, кто-то воевал с пеной, которая, кажется, обладала собственным характером и упрямо не желала исчезать. Сложнее всего было усмирить цветок. Тот, вкусив вкус студенческой крови, жаждал ещё. Но общими усилиями мы и с этим справились. Я уже почти начала верить, что у нас действительно может получиться, когда взгляд снова зацепился за преподавательский стол.
За магистра.
Морвейн тихо сопел, прижимая к себе учебник, и выглядел при этом удивительно умиротворённо. Но я не обманывалась.
— Есть одна проблема, — сказала я.
Все обернулись.
— Какая? — насторожился Крейс.
Я кивнула в сторону стола.
— Вот эта.
Повисла пауза.
— Мы же не можем… — неуверенно начала Адель.
— Стереть ему память? — усмехнулся Эрвин.
— Он же магистр, он сам нас сотрёт! — не согласились все.
— К тому же даже за малейшую попытку нас не просто отчислят, — поддержала со вздохом и я.
— Значит, не стираем, — вынужденно согласился и Эрвин.
— А что тогда? — нахмурился Крейс.
Я чуть помедлила, прикидывая варианты. Убрать последствия мы можем. Но когда Морвейн проснётся с ясной головой и начнёт восстанавливать цепочку событий, нам всё равно несдобровать. Нужен был способ… смягчить удар. Сделать так, чтобы у него самого не возникло желания разбираться.
А значит…
— Его надо задобрить, — постановила я.
— Это как? — не понял Ираэль.
— Похмельное зелье, — пояснила охотно.
Идея повисла в воздухе.
И… прижилась.
— Думаешь, сработает? — прищурился Крейс.
О похмельном зелье я знала многое. У меня папа — потомственный рыбак. И он часто… в общем, знала я об этом зелье непонаслышке. И готовила его много раз.
— Поверь, он будет очень благодарен, — заключила уже вслух.
Крейс молчал дольше, чем обычно, явно просчитывая риски.
— Ингредиенты? — коротко спросил он.
Всё, что требовалось, пришлось записать. Адель, пока я писала, быстренько метнулась к запасам магистра, сверилась с каждым пунктом.
— Почти всё есть, — вскоре поведала девушка. — Не хватает только зверолиста.
— В лаборатории его нет, — тут же сказал Крейс.
— Знаю, — вздохнула уже я.
Идея с тем, как нам избежать наказания за допущенный промах, плавно утекала в небытие. Но не утекла.
— Но он растёт на территории академии, — вспомнил староста.
— Правда? — обрадовалась я.
Крейс на секунду замер, затем запустил руку в карман и вытащил сложенный вдвое лист, который оказался картой. Он развернул её и протянул мне.
— Здесь, — указал.
Карта, кстати, была не просто картой — самым настоящим студенческим гидом, который раздавали первокурсникам в первые дни обучения. На ней была нанесена вся территория академии, отмеченные маршруты, подписи вроде «самый короткий путь» и «удобный проход». Мне такая карта, кстати, не досталась. Последнюю из тех, что раздавали новоприбывшим, умыкнула моя соседка по комнате. Сказала: «Потом покажу». Не показала.
Теперь момент ознакомиться наконец настал.
Я опустила взгляд. Отмеченной пальцем Крейса точкой оказалась Аллея любви. Я прищурилась, вглядываясь в разметку с местом для романтических прогулок.
И где-то там… растёт зверолист?
Мысль царапнула, неприятно, как заноза. Но зацепиться за неё я не успела. Она мелькнула и исчезла, потому что Крейс её затмил своим высокопарным:
— Раз уж ты у нас самая рассудительная, — всучил мне карту в руки, — тебе и идти. А мы тут пока закончим со всем остальным.
Спорить со старостой я не стала. Хотя бы в этом. Сложила лист, убрала его в потайной карман юбки и коротко кивнула.
— Ладно. Я быстро.
— Постарайся, — бросил он.
Если бы я тогда знала, что это за маршрут!
И почему именно меня по нему отправляют.
Я бы ни за что не пошла!
Но я не знала. И шла.

----------

Глава 2

Глава 2
Самый короткий путь оказался самым сомнительным.
Я шла, тщательно сверяясь с картой, но с каждым шагом меня всё чаще посещала мысль, что либо карта врёт, либо я — не такая уж и рассудительная. Вариант с картой мне нравился больше, но факты, к сожалению, намекали на обратное. Если верить этому печатному гиду для первокурсников, Аллея любви должна была находиться где-то здесь и выглядеть уютным, тихим местом с лавочками и фонарями. На деле же вокруг становилось всё меньше людей и всё больше подозрительно молчаливых деревьев, чьи корни вылезали на поверхность так, будто пытались кого-то поймать.
Обещанная «романтика» прям зашкаливала.
Я остановилась, снова всмотрелась в карту и даже напряжённо прищурилась, как будто это могло заставить надписи поменяться.
Но надписи не менялись.
Нет, всё осталось тем же самым: до Аллеи любви — прямо, потом направо, потом ещё чуть-чуть… и вот оно, обещанное, счастье. Вот только счастье, судя по всему, находилось где-то очень-очень далеко, как минимум потому, что ни одного влюблённого мне так и не встретилось. Зато встретилась тишина. Такая, в которой слышно, как ты думаешь.
А думала я сейчас в основном о Крейсе и о том, как именно буду с ним разговаривать, когда вернусь. Вежливо? Вряд ли. Сдержанно? Тоже сомнительно.
Спасибо, староста, вот удружил!
Я хмыкнула на собственные мысли и убрала карту, чтобы размять пальцы, но тут же пожалела, без неё стало ещё менее понятно, куда именно я иду. Пришлось снова разворачивать и сверяться, делая вид, что всё под контролем. Хотя под контролем было ровно ничего.
А ведь до этого момента я свято считала, что на территории нашей Академии нет более злачных дебрей, чем поля агромагостанции.
На них сгоняли всех первокурсников после поступления в качестве обязательной отработки, всучив инструменты и отправив «познавать основы взаимодействия с природными ресурсами». Звучало страшно, особенно после уточнения, что бульба, которую мы будем сажать, не только восполняет магический резерв, но ещё и кусается. Причём с энтузиазмом. Я тогда была уверена, что к концу недели своего нахождения здесь, останусь без пары пальцев. Но обошлось. Бульба оказалась вполне воспитанной… если не считать одной особенно настырной. Но с ней мне помогла справиться Жози Вайерс — такая же первокурсница, как я, но с факультета боевых целителей. Белокурое создание с очаровательной улыбкой оказалась не только милой, но и очень смелой. Тогда же я познакомилась и с Иллори Риван. Если Жози была похожа на вечный двигатель с улыбкой, от которой сразу становится радостнее, то Иллори, специализирующаяся на призыве сущностей, обладала таким взглядом, будто она уже всё про тебя поняла, но решила дать тебе шанс самой до этого дойти. С ними было легко. Настолько, что в данный момент, вспомнив о первокурсниках, я всерьёз задумывалась, а не перевестись ли куда-нибудь поближе к ним.
Тогда бы я точно не попала в такую странно нелепую ситуацию, пока топала… куда? Куда же я шла?
Притормозила, в очередной раз посмотрела на карту, потом на тропинку, потом снова на карту и медленно выдохнула.
Что-то не сходилось.
Причём не сходилось настолько, что даже стало немного обидно. Никакой Аллеи любви поблизости всё ещё не наблюдалось. Как и не наблюдалось ни одной лавочки, ни фонаря, ни даже мало мальского намёка на прогулочную зону. Зато наблюдалось кое-что другое.
Первый надгробный камень я заметила не сразу. Просто краем глаза зацепилась за что-то серое, кривое и явно не декоративное. Потом я увидела второй камень. И третий. А затем я остановилась окончательно.
Передо мной раскинулось… самое настоящее кладбище!
Надгробия стояли под разными углами, как если бы их ставили в спешке или кто-то потом решил слегка «подправить» композицию, но подправил не особо удачно. На некоторых надгробиях тускло мерцали печати, виднелись цепи, и выглядело это всё так, будто их повесили не для красоты. На ветках сидели птицы-падальщики. Вид у них был такой, будто им давно всё понятно, и только я одна здесь чего-то не понимаю. А земля под ногами и вовсе выглядела подозрительно… живой.
Мамочки мои, пусть это будут просто некромантские декорации!
Я отступила назад, и почти сразу поняла, что зря. Под ногой оказалось что-то… мягкое. Я замерла, медленно опустила взгляд и увидела руку, торчащую из земли. Я на неё наступила.
— Ой! — вскрикнула на инстинктах.
Рука дёрнулась, будто обиделась.
— Ай! — донеслось снизу с искренним возмущением.
Я отскочила так резко, что едва не грохнулась.
— Простите! Я не специально!
М-да…
Теперь я ещё и извинялась перед рукой. Следующий этап — здороваться с надгробиями?
Нет уж, лучше продолжать своё стратегическое отступление!
Я сделала ещё шаг назад, собираясь не только стратегически отступить, но и заодно пересмотреть все свои жизненные решения. Вот только именно в этот момент мне под ноги бросился какой-то коварный корень. Я тихо зашипела сквозь зубы, попыталась удержать равновесие, не удержала. И с громким воплем досады полетела вниз, приземляясь ровно туда, куда приземляться категорически не следовало.
Установленный кем-то силовой контур вспыхнул мгновенно!
Свет полоснул по глазам, воздух дрогнул, а у меня внутри что-то очень нехорошо сжалось. Ещё бы не сжаться. Я ведь сразу поняла, что на одном неудачном падении все мои беды не заканчиваются, сейчас всё станет ещё хуже. И, как назло, не ошиблась. Земля подо мной пошла волнами, будто живая. Показалась ещё одна рука. Потом вторая. Потом третья. Я отшатнулась, отползая назад и отчаянно пытаясь не паниковать.
— Да спите вы обратно! Я вас не призывала! — заявила я с максимальной убедительностью в голосе, на которую оказалась способна.
Ответом стало крайне недружелюбное хватание за подол юбки. Я взвизгнула, дёрнулась, вывернулась, оставив кусок ткани в качестве пожертвования местной фауне, и вскочила на ноги. Рук становилось больше, они тянулись ко мне с пугающим энтузиазмом, и в этот момент я окончательно поняла, что прогулка не удалась, пора с ней завязывать.
— Нет, спасибо! — выдала я нервно уже вслух, разворачиваясь и рванув куда подальше.
Жаль, бежала я недолго. Почти сразу, с разгона врезалась во что-то твёрдое. Точнее — в кого-то.
Очень-очень больно врезалась!
Дальше всё обстояло ещё более прискорбно. Я даже вскрикнуть не успела, как меня перехватили, остановили, удержали. Одна рука легла на талию, вторая сомкнулась на запястье. И до того уверенно и без особого усилия у него это вышло, будто ловить падающих первокурсниц было для ловца обычным делом. Я на секунду зависла слишком близко, чтобы это можно было назвать комфортной дистанцией, и только потом подняла взгляд.
И сразу поняла, что сейчас будет реально плохо.
Потому что поймавший меня некромант смотрел на меня так, будто я не просто в него врезалась, а испортила ему что-то очень важное. И, судя по тому, что за моей спиной всё ещё шуршала земля, это было недалеко от истины.
Взгляд старшекурсника задержался на мне ещё на мгновение, а потом он резко отпустил меня, словно я была не первокурсницей, а особо неприятной разновидностью нежити — той, что сначала притворяется безобидной, а потом внезапно плюётся слизью. Я отступила на шаг, едва не споткнувшись о выступающий из земли корень, и молча оценила масштабы катастрофы.
Выглядела я, мягко говоря, отвратительно.
Юбка была в грязи до такой степени, будто я не шла по кладбищу, а ползла по нему на животе. Рукав разорвался почти до локтя, и из прорехи торчал мой несчастный локоть с таким видом, словно сам не понимал, как сюда попал. Мои роскошные перламутрово-розовые волосы, чей оттенок был выведен непосильным алхимическим трудом — ещё утром аккуратно собранные в приличную причёску, теперь свисали вихрастыми прядями, в которых застряли мелкие веточки, сухие листья и что-то подозрительно похожее на могильный мох. На щеке, судя по ощущениям, уже наливалась царапина — прощальный подарок того самого коварного корня, о который я запнулась во время побега.
Но самое неприятное во всём этом — то, что грязь была… не только на мне.
Некромант опустил взгляд на рукав своего чёрного кителя, расшитого серебром. На ткани красовался жирный тёмный след — ровно от моей ладони, прямо по изящной вышивке.
Я замерла.
Теперь всё стало совсем плохо.
Он не взорвался от злости, не ругался и даже не сделал никаких движений. Просто поднял на меня свои холодные как предгрозовое небо серые глаза, и у меня сразу появилось желание стать очень маленькой. Настолько маленькой, чтобы спрятаться в щели между надгробиями и больше оттуда не появляться.
Высокий, широкоплечий, с платиновыми волосами, светившимися даже в сумраке. Острые, аристократичные черты лица, бледная кожа. Плащ сидел на нём идеально, застёгнутый под самое горло, а на вороте — чёрная брошь в виде сидящего ворона. Её не заметить было просто-напросто невозможно. Я прошлась взглядом по украшению и чуть не вздрогнула: перья казались мерцающими в полумраке, клюв приоткрыт, а одно крыло — едва заметно дрогнуло. Слишком живо для украшения.
Этот некромант вообще самым удручающим образом выглядел… красивым. До раздражения красивым. И смотрел на меня так, будто прикидывал, с какой стороны удобнее начинать расправу. Хотя самое подлое даже не это. Самое подлое — то, что все руки, которые ещё несколько секунд назад тянулись из земли к моей юбке, рукавам и вообще ко всему, что можно схватить, вдруг самым хамским образом дёрнулись, замерли и трусливо поползли обратно под землю. Ползли, кстати, быстро и дружно, словно поняли, что сейчас не время высовываться.
И если даже они отступали, то каково мне?!
Меня ж до глубины души пробрало всего с три его слова:
— Кто ты такая? — спросил некромант.
Голос был низкий, холодный и настолько спокойный, что от этого спокойствия становилось не по себе. Наверное, именно поэтому я инстинктивно выдала всю себя с потрохами:
— Мираэль Рэйвенхарт, — выпалила я. — Первый курс. Факультет алхимии. Я...
— Достаточно, — оборвал он.
От одного этого слова у меня дрогнула спина. И весь мой словарный запас резко закончился. Старшекурсник тоже не спешил что-то говорить. Он молчал, разглядывая меня с брезгливым, почти исследовательским выражением лица, словно всё силился понять, что это это за существо такое вдруг появилось перед ним.
Но и молчал некромант, к сожалению, тоже недолго.
— Итак, — произнёс он ледяным голосом, — что ты здесь делаешь, Мираэль Рэйвенхарт?
Я открыла рот, чтобы честно всё объяснить: про карту, про старосту, про ингредиенты в похмельное зелье из-за инцидента с грейнрусом, но под его взглядом пришлось ограничиться лишь кратким:
— Я ищу зверолист.
Наступила очередная тишина. В ней чувствовалось столько скепсиса, что его хватило бы на целый дисциплинарный комитет.
— Зверолист? — переспросил некромант. — Здесь, в ритуальном некрополе, где не растёт ничего, кроме могильного мха? А получше оправдание не смогла придумать?
Я внутренне вздохнула.
Да, признаю, это звучало глупо.
Но!
— Это не оправдание, — возмутилась я. — Мне действительно дали карту, и там было указано, что...
— Ты испортила мой силовой контур, — опять перебил он.
В его голосе уже не было насмешки, только едва сдерживаемая злость.
— Ты вломилась на запретную территорию, растоптала мою работу и теперь стоишь, рассказываешь про зверолист. Думаешь, я настолько наивен, что в самом деле поверю?
Старшекурсник сделал шаг вперёд, расстояние между нами сократилось до опасного.
— Кто тебя направил? — продолжил свой грозный допрос. — Что ещё ты собиралась сделать, помимо выведения установленного мной контура из строя?
У меня внутри похолодело. Одно дело — быть неуклюжей недотёпой, это я могла понять и принять. Но шпионка? Диверсантка? Вредительница? Это было уже слишком.
— Никто меня не подсылал! — выкрикнула я. — Я правда искала зверолист! Староста дал мне карту! — полезла в карман, чтобы предоставить к словам вещественное доказательство.
Вот только карты в кармане не оказалось. По всей видимости, я потеряла её, когда падала или убегала. Осмотр окружающей местности тоже пользы не принёс. Я огляделась, но рядом были одни могилы, туман и холодные глаза некроманта, наполненные насмешливым торжеством. Карта канула в небытие.
— Да? — заинтересовался старшекурсник. — И что за карта?
— Я её потеряла, — вынуждено призналась.
— Если бы ты вместо этого сочинила, что являешься редким видом мигрирующей кукушки, ищущей место для гнездования, и то звучало бы гораздо убедительнее, — усмехнулся он.
И так пренебрежительно это у него вышло…
Аж захотелось стукнуть его учебником.
И, кстати, не его одного.
По всему выходило, что выданная мне карта, «самый короткий путь», «аллея любви» и зверолист — всё это ложь. Никакого зверолиста и аллеи здесь нет. Есть только кладбище, этот некромант и я — грязная, с испорченной юбкой и без шансов оправдаться перед ним.
Староста меня подставил. Красиво, при свидетелях.
Но подставил.
И он за это поплатится!
Или я не Мираэль Рэйвенхарт…
Вместе с последней мыслью я уже собралась развернуться и уйти, чтобы не продолжать этот унизительный разговор, но некромант, очевидно, решил иначе.
— Куда это ты собралась? — прищурился, всем своим видом выражая категоричность. — Сначала объяснишь, кто тебя сюда отправил и зачем. А потом извинишься за испорченный контур.
Если бы стоящий напротив красавчик заявил мне всё это не в таком ледяном тоне и без брезгливого выражения, я, наверное, в самом деле бы извинилась. Честно. От чистого сердца. И за сломанный контур, и за рукав. Это же самый короткий путь завершения нашего конфликта. Может быть я даже попыталась бы компенсировать ущерб. Не знаю как, но попыталась бы.
Но он смотрел на меня как на грязь. Как на ту самую маленькую грязь, что теперь украшала его одежду.
И я фыркнула:
— Извиниться? За то, что упала? За то, что ты поставил ловушку прямо на проходе? Прости, но если твой контур рассыпается от одного прикосновения первокурсницы — может, стоит пересмотреть свой подход? Как тебя, такого бездарного студента, вообще ещё не отчислили? — съехидничала под конец.
Я понимала, что перегибаю. Понимала, что с некромантами в принципе лучше не связываться. Даже если они в самом деле полнейшая бездарность. Особенно — если так.
Понимала. Но не смогла остановиться.
Меня откровенно несло.
Где-то глубоко внутри голос разума кричал: «Мираэль, замолчи! Он же некромант! Они мстительные садюги!».
Но язык жил своей жизнью.
И некромант это тоже понял. Прищурился. В его серых глазах мелькнуло нечто — не злость, скорее изумление и раздражение.
— Даже так? — произнёс он, и это был точно не вопрос, скорее приговор для одной неопытной первокурсницы. — Тогда я сам узнаю правду и верну долг за контур. Не хочешь добровольно, заставлю тебя расплатиться. И уже не только за контур.
Звучало… многообещающе. Но меня ж уже понесло. Так что я на это только фыркнула, копируя маску полнейшего презрения на его лице. Комментировать и вступать в новую полемику не стала. Развернулась, чтобы уйти.
И тут же ощутила стальную хватку на запястье.
Меня резко дёрнуло назад, мир завертелся, юбка взметнулась, и я снова оказалась перед ним — вся в грязи, с испорченным настроением и уязвлённой гордостью. Его тяжёлая, холодная ладонь легла на моё плечо, и я замерла, чувствуя, как сердце предательски уходит куда-то в пятки.
Но ему и того мало. Некромант, победно ухмыльнувшись, наклонился ко мне чуть ближе, к самому уху, а затем произнёс:
— Ты сейчас…
Мне в момент стало откровенно плохо. Так плохо, как ни было никогда в жизни. И не знаю, к чему бы это всё привело, но…
— Студентка Рэйвенхарт! — вдруг раздался голос.
Настолько неожиданно, что я аж подпрыгнула. Некромант замер. Мы оба застыли, словно нас поймали с поличным, хотя преступление тут совершал только один. И это была не я.
— Что за романтические встречи в учебное время?! Вы что, прогуливаете алхимию?!
Я медленно, очень медленно повернула голову. К нам стремительно шагал магистр Маркус Вальден — куратор нашего курса. Низкий, сухопарый, с поджатыми губами и взглядом, полным праведного гнева и глубокого, вселенского разочарования, он смотрел на меня так, что… я невольно ещё поближе к некроманту придвинулась. Нет, я не настолько легкомысленна. И вовсе не потому, что изменила своё отношение к нему. Но если секунду назад я переживала за то, как пережить этот день, то теперь начала переживать за собственную жизнь в целом.

----------

Глава 3

Глава 3
Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.
Магистр приближался к нам стремительным, чеканным шагом, с таким видом, словно он только что застукал заговор против короны, а не одну-единственную первокурсницу в сомнительной компании. Каждый удар его ботинок отдавался у меня в груди похоронным набатом. Что, в общем-то, было даже уместно, если учитывать окружающий пейзаж. Вокруг нас по-прежнему царил кладбищенский сумрак, между надгробий стелился туман, где-то наверху хрипло каркнула птица, а холодный ветер дёргал край моей и без того пострадавшей юбки, заставляя ёжиться и мечтать о пледе, горячем чае и срочной эмиграции в другое королевство.
Я судорожно пыталась придумать хоть какое-то оправдание, но в голову, как назло, лезла только мысль о том, что лучше бы меня прикопали здесь вместе с остальной нежитью — быстро, качественно и без объяснительных.
Зато некромант, в отличие от меня, никаких моральных трудностей не испытывал. Как ни в чём не бывало, он отступил на шаг и теперь стоял с видом абсолютной ледяной невозмутимости, заложив руки за спину. Как если бы вовсе не он ещё несколько мгновений назад угрожал мне физической расправой, нависая надо мной с перекошенным от ярости лицом. Даже грязь на его рукаве, казалось, уже начала тускнеть — то ли высыхала, то ли магия постаралась, растворяя следы моего позора. Я бы даже восхитилась этим умением, если бы не была так занята паникой.
— Студентка Рэйвенхарт! — голос куратора разнёсся над некрополем, и сидящие на ветках падальщики недовольно завозились, словно осуждая нарушение их покоя. — Что вы здесь делаете? В учебное время! В таком виде? Почему, когда вся ваша группа корпит над ретортами под присмотром магистра Морвейна, вы шляетесь по ритуальному некрополю неизвестно с кем?
Последний вопрос звучал особенно грозно. Но совершенно нелогично. Остановившись в трёх шагах от нас, уперев руки в бока, магистр прищурился, а затем не менее грозно добавил:
— Кайр Вэларис?! — опроверг собственную речь.
В его голосе прозвучало узнавание, смешанное с недоумением, пока взгляд куратора скользил по старшекурснику, задержавшись сперва на его лице, затем на броши на вороте.
— Магистр Вальден, — почтительно поздоровался некромант.
Я же невольно поёжилась под взглядом куратора, чувствуя себя букашкой, которую сейчас насадят на булавку и поместят в коллекцию самых безнадёжных студенток академии. Едва магистр перевёл взгляд обратно на меня, сопоставляя, очевидно, всё, что знал о репутации этого некроманта и о моём жалком, перепачканном виде, мне и вовсе стало особенно плохо. И особенно скверно в тот момент, когда куратор медленно и с расстановкой произнёс:
— Рэйвенхарт, сейчас совсем не время для свиданий!
Я аж поперхнулась собственным вдохом.
— Что? Нет! — выпалила, чувствуя, как стыдливый жаркий румянец заливает щёки до самых кончиков ушей. — Магистр Вальден, это не свидание! У меня нет столько свободного времени! Я же учусь!
— В самом деле? — скептически переспросил он, выгибая дугой бровь, выражая глубочайшее сомнение в моих умственных способностях. — И что же вы, Рэйвенхарт, позвольте, узнать, в таком случае учите конкретно здесь?
Ветер взметнул край моей юбки, и я машинально прижала подол рукой к ногам, вместе с тем ощущая, как под порванный рукав пробирается холод. Хотя нет, холодно мне стало вовсе не от ветра. Тусклый свет кладбищенских фонарей отбрасывал длинные тени от надгробий, и в этом освещении лицо куратора выглядело особенно суровым. Тут не то, что одна несчастная первокурсница в моём лице, даже мёртвые бы содрогнулись от проскользнувшего по позвонкам холодка. Но самое подлое, что именно в этот момент Кайр Вэларис, который до сих пор хранил молчание с выдержкой, достойной дипломата на переговорах, вдруг подал голос:
— Студентка Рэйвенхарт явилась в ритуальный некрополь без приглашения. А ещё, судя по всему, без малейшего представления о том, куда она вообще шла.
В его голосе не было ни злости, ни напряжения — только ровная, убийственная вежливость. Некромант сделал короткую паузу, во время которой его взгляд скользнул по мне с выражением лёгкой брезгливости, как если бы старшекурсник смотрел не на меня, а на раздавленную гусеницу на подошве.
— Впрочем, думаю, истинная причина её появления здесь очевидна, — степенно добавил он.
Магистр Вальден нахмурился, и его брови сошлись на переносице, образуя глубокую складку.
— И какая же?
Я смотрела на Вэлариса, заранее понимая, что ничего хорошего он не скажет. Это читалось в его глазах. Их глубина очень уж явно хранила особый, садистский блеск, бывающий исключительно у людей, которые точно знают, что их следующая фраза разнесёт чью-то жизнь в щепки, и искренне наслаждаются моментом. Я невольно отступила на полшага назад, но бежать было некуда, ведь за спиной маячили надгробия, и одно из них, с покосившимся крестом, выглядело так, будто уже приготовилось принять мои бренные останки.
— Я не хотел бы смущать первокурсницу, — произнёс Вэларис с той особенной, убийственно вежливой интонацией, от которой комплимент становится оскорблением, а безобидная фраза превращается в пощёчину. — Но, полагаю, дело вовсе не в учёбе. Просто некоторым юным леди кажется, что если они где-то кого-то увидят, то этот кто-то сразу же должен пасть жертвой их чар.
Он обвёл меня ленивым, оценивающим взглядом, и я физически ощутила, как этот взгляд скользит по моей грязной юбке, разорванному рукаву, спутанным волосам, в которых всё ещё запутались сухие листья и мох.
— Вероятно, я вас разочарую, студентка Рэйвенхарт. Но увы, вы совершенно не в моём вкусе.
Это на что он только что столь хамским образом намекнул?!
Я аж чуть не задохнулась!
От возмущения. От стыда. От острого, обжигающего желания треснуть его чем-нибудь потяжелее. Например, вон тем гранитным ангелом, который взирал на нас с ближайшего надгробия с выражением вечной скорби. Даже в ушах зашумело, и на мгновение я перестала слышать что-либо, кроме собственного пульса. Ветер и тот затих, будто прислушиваясь к моему позору.
— Я не… — начала я.
Сжала кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони.
Но не договорила.
— Разумеется, — перебил он. — Вы сейчас скажете, что пришли сюда исключительно за зверолистом. Такой ведь, кажется, предлог вы использовали для нашего знакомства? Может быть, даже повторите ту вашу сомнительную историю про карту, которую вы потеряли?
Его губы искривила тонкая, едва заметная усмешка. Её можно было бы не заметить. Но я заметила, потому что с ненавистью и отчаянием одновременно вглядывалась в его лицо.
— Но давайте будем честны. Юные девушки часто охотятся за наследниками аристократических родов Тайрина в надежде выгодно выйти замуж. Вполне очевидно, что и вы решили, будто это ваш шанс. Довольно неуклюжий, надо сказать. Могли бы подготовиться и получше, всё-таки первое впечатление имеет значение, — сделал театральную паузу, явно наслаждаясь произведённым эффектом, а я заметила, как его пальцы, унизанные парой серебряных перстней, чуть сжались в кулак и тут же расслабились, словно некромант тщательно сдерживал желание рассмеяться. — Мне искренне жаль, что вам пришлось потратить столько усилий впустую. В следующий раз, может быть, вам больше повезёт. С кем-нибудь другим.
Я стояла с открытым ртом, не в силах выдавить из себя ни слова. Щёки горели так, что ими, наверное, можно было растапливать снег. Это звучало даже хуже, чем обвинение в шпионаже. Хуже, чем обвинение в диверсии. Он не просто выставил меня недалекой. Он выставил меня озабоченной недалекой, которая якобы за ним бегала, получила от ворот поворот и теперь пытается прикрыться нелепой историей про зверолист.
Ага, я…
Посреди кладбища. В рваной юбке. И с могильным мхом в волосах. Довершать картину должен был, наверное, хор упырей, исполняющий что-нибудь патетическое.
Впрочем, у куратора самым подлым образом почему-то не возникло никаких сомнений в утверждениях некроманта.
Он молчал несколько секунд, и за эти секунды я успела мысленно попрощаться с академией, будущей карьерой и надеждой когда-нибудь посмотреть в зеркало без чувства жгучего стыда.
— Студентка Рэйвенхарт, это правда?
— Нет! — выдохнула я так громко, что эхо прокатилось между надгробий и вспугнуло стайку падальщиков, сорвавшихся с веток с возмущённым карканьем. — Я не… я вообще не… да как он вообще мог такое подумать?! Я сюда в самом деле за зверолистом пришла! И карта у меня была! Честное слово, была!
Признание вырвалось вперёд мыслей.
Вот же!
Сама себя со всеми потрохами сдала…
— Рэйвенхарт, — магистр Вальден скрестил руки на груди, а его глаза превратились в две щёлочки, в которых тлел опасный огонёк подозрения. — А зачем вам зверолист?
Я судорожно перебирала варианты. Признаться, что мы всей группой пытались сварить похмельное зелье для магистра Морвейна, который надышался парами грейнруса и теперь спит в обнимку с учебником? Самоубийство. Свалить всё на Крейса? Но доказательств нет, ведь карту я потеряла, а слово старосты против моего слова вряд ли сработает в мою пользу, особенно, если учитывать, как хорошо он умеет изображать ответственного лидера. Может, и правда пусть лучше думает, что у меня тут было это дурацкое свидание? Но нет, поздно. Вэларис уже всё испортил своим заявлением про «не в моём вкусе». Крысолов.
Он загнал меня в угол и теперь стоял, наблюдая за тем, как я пыталась выкрутиться, с таким же невозмутимым любопытством, с каким какой-нибудь фанатичный натуралист разглядывает редкий вид насекомого, прежде чем пришпилить его к планшету. Ветер трепал его платиновые волосы, но некромант, казалось, этого не замечал. Весь его облик сквозил таким видимым превосходством, что я на мгновение забыла о холоде, о собственном облике и даже о присутствии куратора. Осталась только чистая, концентрированная, требующая выхода ярость.
Я бросила на некроманта короткий, полный ненависти взгляд, но он даже не моргнул, просто стоял и ждал, наслаждаясь спектаклем.
— Это для эксперимента, — выдавила я наконец и даже попыталась изобразить подобие полнейшей беззаботности. — В учебнике по продвинутой алхимии сказано, что зверолист обладает уникальными каталитическими свойствами, и я подумала, что было бы интересно проверить их в сочетании с базовыми реагентами, — переступила с ноги на ногу, чувствуя, как холодная земля чавкает под подошвами туфель, и добавила для убедительности: — Я очень увлечённый человек, магистр Вальден. Когда меня что-то интересует, я забываю обо всём.
— В том числе о здравом смысле, уставе академии и собственной безопасности, — подытожил куратор и тяжело вздохнул, потерев переносицу двумя пальцами.
А я заметила, как под его глазами залегли тени. То ли от усталости, то ли от горького удручающего осознания того, что я теперь его личная головная боль на ближайшие несколько лет.
Вэларис всё это время стоял молча, но я чувствовала его присутствие спиной. Оно давило, словно айсберг, проплывающий где-то рядом, только без моря и без шансов на спасение.
Но с этим я как-нибудь потом разберусь.
— Студентка Рэйвенхарт, — произнёс магистр Вальден уже наставительным тоном, — вы осознаёте, что для того чтобы раздобыть какую-то траву, вовсе не обязательно шляться по запретным территориям в учебное время? Для этого существуют фамильяры. Маленькие, удобные, быстрые создания. Призванные для того, чтобы помогать своему хозяину. Вы не могли послать своего?
Я закусила губу и опустила взгляд.
— У меня нет фамильяра, — вынужденно признала я.
Собственный голос показался слишком тихим и скромным для этого огромного, мрачного кладбища. Повисла пауза. Такая глубокая и звенящая, что даже показалось, будто я слышу, как Вэларис за моей спиной едва заметно ухмыльнулся.
— Нет фамильяра? — переспросил магистр Вальден.
В его голосе прорезалась та самая едкая, преподавательская ирония, от которой хотелось провалиться сквозь землю. Лучше бы прямо здесь, в какую-нибудь свежевырытую могилу, благо недостатка в них не наблюдалось.
— Простите, я, кажется, ослышался. У студентки лучшей академии Тайрина, где учатся самые одарённые маги со всего королевства, нет даже простейшего фамильяра? И при этом вы считаете себя очень увлечённой?
Я молчала. Крыть было нечем.
Ветер бросил мне в лицо пригоршню сухих листьев, и один из них прилип к щеке, но я даже не стала его смахивать — слишком устала, слишком замёрзла, слишком глубоко погрузилась в пучину собственного унижения. Хотя где-то там, под слоем стыда, начала закипать злость. На Крейса, который подставил меня. На этого некроманта с его идеальным лицом, платиновыми волосами и гадким характером. На саму себя за то, что я действительно оказалась такой… никакой.
Это же надо так легко попасться!
— Прискорбно, Рэйвенхарт. Очень прискорбно. Как вы вообще с таким подходом собираетесь здесь учиться?
Как-как…
Справедливости ради, стоило заметить, что я не единственная первокурсница, у которой ещё не было фамильяра. Некоторые студенты в них в принципе не нуждались. А у кого-то магический дар только-только проснулся и они банально ещё не успели им обзавестись. Для этих целей в академии «Талисман» существовала традиция ночи первого призыва, где учащиеся могли восполнить данный пробел в своей магической биографии.
Точно!
Ночь первого призыва как раз состоится на днях.
Я вспомнила об этом с той внезапной ясностью, какая бывает, когда посреди кромешной тьмы вдруг зажигается спичка.
У меня ещё есть шанс. Я смогу провести ритуал, смогу призвать фамильяра, и тогда никто — ни куратор, ни этот надменный некромант, ни Крейс — не посмеет назвать меня «недостаточно увлечённой». У меня будет фамильяр. Самый лучший фамильяр, какого только можно призвать. И я больше никогда не попаду в столь неприятную и унизительную ситуацию.
Я набрала в грудь побольше воздуха, собираясь выпалить всё это вслух, но магистр Вальден опередил меня:
— Ладно, Рэйвенхарт. Я дам вам ещё один шанс. Но учтите, — его голос снова стал строгим, и он поднял указательный палец, подчёркивая важность момента, — если снова не оправдаете моих ожиданий, к посвящению не допущу. А без посвящения, — сделал короткую паузу, а затем предостерёг: — можете паковать чемоданы.
Я сглотнула. Без посвящения не только мне самой, настанет конец всему. Никакого обучения, никакой карьеры, никакого будущего. Только родители, которые скажут: «Ну мы же говорили», даже не зная, что именно они мне говорили, но обязательно скажут. Мама будет плакать. Папа будет молчать, что ещё хуже. А Крейс… нет, Крейса я раньше времени представлять не буду.
— Я всё поняла, магистр. Я вас не подведу.
— Хотелось бы верить, — сухо обронил он. — А теперь — марш отсюда. И чтоб духу вашего в некрополе больше не было. По крайней мере, до следующего учебного года.
Я не заставила напоминать дважды. Кивнула, пробормотала что-то про «спасибо за понимание», хотя какое там понимание, и бросилась прочь, пока куратор ещё что-нибудь не придумал.
В спину мне дул холодный ветер, но я не замёрзла. У меня теперь была цель. Ночь первого призыва — мой шанс доказать, что я чего-то стою.
И я этот шанс точно не упущу.

----------

Глава 4

Глава 4
До общежития я добралась окольными путями. Пока добиралась, всё время чудилось, что из-за любого ближайшего поворота вот-вот выскочит магистр Вальден с новой порцией претензий или, того хуже, Вэларис. Казалось, простого унижения на кладбище ему недостаточно. Но к счастью, коридоры были пусты. Только портреты великих магов прошлого провожали меня осуждающими взглядами. К тому моменту, как я добралась до двери своей комнаты, я чувствовала себя полностью выжатой, как какая-нибудь тряпка после генеральной уборки, которую никто не оценил.
В отличие от меня, соседка по комнате выглядела полна энергии. Девушка лежала в позе активно читающей «звезды». Над её головой парили сразу три книги, которые она ловко перелистывала лёгкими движениями пальцев. Её изумрудные волосы были собраны в небрежный пучок, из которого торчали шпильки, перья и даже маленькая отвёртка. В этом была вся Тея — гениальный и рассеянный до катастрофичности артефактор, который не способен сидеть без дела ни одной лишней минутки.
Когда дверь за мной захлопнулась, Тея оторвалась от книг, окинула меня беглым взглядом и присвистнула.
— Ну и видок у тебя, Рэйвенхарт, — сказала она и захлопнула все книги одновременно. — Я знала, что алхимия — грязное дело, но не настолько же! Ты что, участвовала в извержении вулкана?
— Почти угадала, — отлепилась от двери я с унылым вздохом, снимая грязные туфли, а затем рухнула на кровать.
Да, не особо гигиенично. Но сил ни на что не осталось. Мышцы ныли так, будто я разгружала вагоны с алхимическим оборудованием.
— Что случилось? — нахмурилась Тея.
— Кладбище, некромантия и полный провал — именно в таком порядке, — отозвалась я. — Можешь начинать злорадствовать.
Тея села рядом, поджав ноги. Злорадствовать не стала.
— Так, — сказала она тоном целителя, собирающегося ставить диагноз, — рассказывай всё. Кто, где, когда и насколько всё плохо?
Я вздохнула и начала. С самого начала. Про Крейса и его фальшивую карту, которая обещала аллею любви, а привела меня на кладбище. Про руки из могил. Про то, как я наступила на силовой контур. И про Вэлариса, выросшего из ниоткуда с его невыносимым «вы не в моём вкусе», после которого хотелось провалиться под ближайшее надгробие. Про куратора, который застукал нас и сделал выводы, за которые хочется биться головой об стену, я тоже рассказала. Расписав всё в особо ярких красках, полных моей досады и возмущения. Тея слушала молча. Какое-то время, после того как я замолчала, тоже молчала. А потом подвела краткий итог:
— Вэларис, — наконец произнесла она с таким трагизмом, что я невольно поёжилась. — Говорят, он из той породы аристократов, которые не прощают ошибок. Я слышала, один старшекурсник случайно испортил его плащ, и потом через неделю перевёлся в другую академию. Никто не знает, что произошло, но ходят слухи о проклятии и том, что теперь он разговаривает с собственной тенью.
Я сглотнула, вспоминая холодные глаза и насмешливый голос.
— Я тоже испачкала его плащ, когда наступила на контур и обозвала его бездарем, — призналась я.
Тея посмотрела на меня сочувственно.
— Тогда советую одно — никогда не попадаться ему на глаза. Если увидишь его, убегай в другую сторону. Если он в библиотеке — через окно. Если на обеде — потеряй аппетит. Эти аристократы не церемонятся с простыми студентами.
Я кивнула. Учитывая предостережение куратора, всё, что осталось — помнить о порядке приоритетов: не вступать в новые конфликты с некромантами и не доверять Крейсу.
Кстати, о Крейсе.
Староста не только подставил меня, отправив на кладбище по ложному следу, но и сам в это время раздобыл зверолист у целителей, пока я блуждала. К тому моменту, как я вернулась, группа уже приготовила зелье, магистр Морвейн проснулся и остался им настолько доволен, что даже не стал разбираться ни в чём. А Крейс, конечно, присвоил все заслуги себе, потому что теперь выходило, что именно он героически спас ситуацию. Никто из группы не вспомнил, что это я придумала рецепт. Никто не вступился, никто не поинтересовался, куда я вообще пропала и отчего вернулась в самом непотребном виде.
— Мне кажется, вашему старосте не помешало бы пару дней провести в теле лягушки. Или камня. Или лягушки-камня… — задумчиво произнесла Тея после того, как мы с ней обсудили и это.
— Не надо, — неожиданно даже для себя самой, не согласилась я. — Он обставил всё так, будто я прогуляла, а он спас положение. Все считают его героем. Если я сделаю что-то такое, это будет выглядеть низко. А мне нужна месть достойная этого предательства, чтобы он запомнил её на всю жизнь.
Тея посмотрела на меня с уважением.
— Ты становишься опасной.
— Они сами вынуждают меня.
Вот только на деле все мои мстительные порывы пришлось отложить. Я была вынуждена сконцентрироваться сначала на ритуале призыва. Если фамильяра у меня так и не будет, куратор мне это непременно припомнит, и вся эта история с местью потеряет смысл, так что все последующие дни я провела в режиме «осады». Просыпалась затемно, завтракала на ходу. И всё свободное от лекций время проводила в библиотеке. Библиотека в академии «Талисман» была огромной и многоярусной, в ней пахло старой бумагой и слабым озоном от охранных заклинаний. Я выжимала из этого времяпрепровождения всё по максимуму, изучая руны вызова, конспектируя схемы пентаграмм, помня, что даже одна неверная линия могла всё испортить. Я заучила все возможные ошибки, которые только возможно допустить, заодно заучила и способы их устранения, потому что доверять своему везению было опасно. Я точно знала, что хочу получить в качестве фамильяра не мышь, не жабу и не домашнюю канарейку. Что-то особенное. Чтобы и Вэларису стало не по себе, и Крейс сразу понял, с кем связался.
Тея наблюдала за моими мучениями с таким видом, будто я решила стать человеком, который собирался переплыть океан в одиночку. А однажды вечером вместо очередного предложения выпить чай вместе, Тея отложила свои чертежи и задумчиво сказала:
— Если хочешь всех удивить, у меня есть кое-что, что поможет. Правда, это экспериментальный артефакт.
Вместе со сказанным она достала из ящика кулон на тонкой серебряной цепочке. В оправе тускло мерцал зелёно-серый кристалл, а в нём завораживающе плавно переливался густой дым.
— Это усилитель, — пояснила Тея, заметив мой заинтересованный взгляд. — Теоретически увеличивает мощность призыва на тридцать — сорок процентов, если носитель в форме. Практически… — она смутилась — Я ещё не тестировала его. Планировала начать со следующей недели. На лягушках.
Я представила себе лягушку, прошедшую через подобное усиление. Наверняка она бы не просто квакала, а издавала боевой клич, отращивала бы дополнительные лапы и требовала к себе обращения «Ваше Земноводное Величество». Чуть не расхохоталась. Но потом в памяти всплыли холодные серые глаза и насмешливый голос некроманта, произносящий «вы не в моём вкусе», а затем и лицо Крейса, самодовольно рассказывающего всей нашей группе о своём героизме. И вся весёлость мигом схлынула, оставив после себя ледяную, спокойную решимость.
— Беру, — сказала без колебаний.
Тея моргнула(прим. автора: историю Теи можно прочитать в книге“Опасная практика, или Как отворожить боевого мага”).
— Даже не спросишь про возможную побочку?
— А она есть? — спросила я.
— Ну… — протянула девушка, а кристалл мигнул зелёным светом в такт её сомнениям, но потом она решительно добавила: — Нет. Никакой побочки быть не должно. Я же лучшая на своём курсе, ты меня знаешь.
Сперва сказала, а потом вздохнула с таким видом, будто уже попрощалась с моей жизнью, заодно прикинула, кому достанется моя кровать.
Но остановило ли это мою решимость?
Не дождутся!
В тот момент, когда Тея протянула мне кулон, и кристалл снова ярко мигнул, словно приветствуя меня, все мои мысли были уже не о побочках, а о том, какой чудесный фамильяр мне достанется.
Я почти видела его в своих мыслях. Он должен быть непременно огромным, величественным, с шерстью цвета грозового неба и глазами, в которых тлеет потусторонний огонь. Может быть, волк. Может быть, рысь. А может быть, мне удастся призвать что-то совсем невообразимое. Такое, что даже высокомерный Кайр Вэларис вытянет лицо от удивления. И больше не станет воспринимать меня лишь легкомысленной первокурсницей. Я представляла, как войду вместе с ним в зал посвящения, как все обернутся, как Крейс подавится своим самодовольством, а магистр Вальден наконец перестанет вздыхать и наконец скажет что-то одобрительное.
Да, обязательно скажет!
Во всём этом я не учла только одно.
Время самого ритуала пришло гораздо быстрее, чем я успела почувствовать себя полностью готовой к нему. За час до начала, перед выходом из комнаты я поправляла воротник парадной мантии, глядя в зеркало, и пыталась унять дрожь в пальцах. Кулон Теи висел у меня на шее под тканью, я чувствовала его тепло, слабое и пульсирующее, словно крошечное сердце.
— Ты справишься, — заверила Тея, украшая свои изумрудные волосы серебряными нитями. — Ты столько дней не выходила из библиотеки, перечитала больше книг по призыву, чем большинство студентов этой академии читают за весь учебный год, и у тебя есть мой усилитель. В любом случае, что бы ни случилось, будет грандиозно. А грандиозность — это девяносто процентов успеха.
— Оставшиеся десять — это умение вовремя убежать, — хмыкнула я в ответ известную любому студенту истину. — Ладно, считаем, что готова. Или хорошо притворяюсь.
Церемония проходила в главном зале с высокими сводами, теряющимися в полумраке. Громкий шёпот превращался в загадочное эхо, а шаги отдавались многократным гулом. В воздухе парили сотни свечей, отбрасывающих тени на стены с фресками великих магов. На полу светились пентаграммы по одной на каждого первокурсника, принимающего непосредственное участие. Атмосфера была торжественная и таинственная, хотя среди первокурсников скорее царило нервное ожидание момента, когда всё закончится, и можно будет праздновать.
Я выбрала третью пентаграмму от центра во втором ряду. Она располагалась достаточно близко, чтобы видеть распорядителя сегодняшнего вечера, но и достаточно отдалённо, чтобы в случае провала легко сделать вид, что это не я. Пальцы сами собой потянулись к кулону Теи, и я сжала его, чувствуя, как мягко в ладони пульсирует кристалл. Остальные тоже заняли свои места. Кто-то нервно шептался, кто-то застыл с каменным лицом, напряжение стало ещё более ощутимым.
На кафедру поднялся Магистр Орсан — выдающийся в своём деле специалист по фамильярам. Его речь была стандартной и вполне ожидаемой. В основном он говорил о том, что фамильяр — это спутник на всю жизнь, а за грубые нарушения в ритуале строго накажут. После взмаха руки, пентаграммы засияли мягким серебристым светом, окутывающим нас.
— Начинайте, — скомандовал Орсан нетерпеливым тоном, словно собирался скорее закончить и пойти на ужин.
Я закрыла глаза, глубоко вздохнула и начала то, что заучила до автоматизма и видела во сне последние три ночи. Слова сами складывались, срываясь с языка, а внутри разливалось тепло. Сперва слабое, как первые лучи солнца после зимы, затем разгорающееся, словно костёр в груди. Кулон подхватывал пульс, вливая дополнительную мощь.
Постепенно вокруг начали появляться фамильяры. Услышав первые восхищённые вздохи, сквозь полуприкрытые веки я увидела мягкие вспышки, а затем уловила гортанный клёкот совы, заметила серебристую змею с аметистовыми глазами и кусающего хвост котёнка. Всё шло по плану.
А потом пришёл мой черёд.
Вспышка света моей пентаграммы ослепила, залила всё вокруг меня ярким сиянием, и я перестала что-либо видеть. Послышался удивлённый гул в зале, чей-то вскрик. Кажется, девушки с совой. Я открыла глаза и застыла.
Передо мной парил… ворон.
Не птица, а как ночная тень. Фамильяр был прекрасен, с металлическим блеском на перьях, выглядел крупнее других фамильяров. Его холодные умные глаза смотрели прямо на меня. Он склонил голову, оценивая, достойна ли я такого, как он, и издал каркающий насмешливый звук, эхом разлетевшийся по залу.
Я восхищённо вздохнула. Протянула к нему ладонь.
А потом случилось нечто странное.
По правилам, после установления связи, фамильяр, привязанный к своему хозяину, засыпает, свернувшись в предназначенную для его сущности форму. До тех пор, пока хозяин не посчитает нужным материализовать его в этот мир снова. У того же Кайра Велариса, когда мы познакомились, например, фамильяр пребывал в виде броши, прикреплённой к воротнику. Кому-то везёт больше, и фамильяры украшают их запястья в виде браслетов, или становятся перстнем на пальце, ещё я встречала булавки, подвески, медальоны. Вариаций было полно.
А вот мой фамильяр… не исчез.
Презирая все каноны проведения ритуала, ворон переступил лапами, приземлившись на мою руку, устраиваясь поудобнее, и склонил голову на другой бок с почти человеческим любопытством.
— Студентка Рэйвенхарт, ваш фамильяр… почему он всё ещё здесь? — спросил магистр Орсан, смотря на меня с явным недоумением.
А я знаю?!
Сюрприз…
Я же хотела всех удивить. Вот. Удивила, так удивила.
Хотя вслух пришлось признавать совсем иное:
— Не знаю, — честно ответила я.
Ворон тихо каркнул мне в ухо. В зале воцарилось недоумение. Орсан что-то быстро записал в своём свитке, а затем объявил, что первокурсники могут пойти на традиционное празднование.
Что именно он там написал?
Я не была уверена, но почему-то стойко казалось, что что-то вроде: «Инцидент с Рэйвенхарт. Доложить ректору».
А если и правда ректору, то мне совсем-совсем несдобровать!
Торвальд Фрейр — погодный маг, и погода на всей территории академии «Талисман» зависела исключительно от его настроения. Стоило его совсем чуть разозлить, и можно легко пасть поражённым молнией в самом прямом этого значения смысле.
Нет, впасть в немилость ректора мне совершенно не хотелось. Как и куратора, который по моему плану сегодня вообще-то должен был наконец возгордиться мной.
Но, кажется, уже не возгордится…
Хорошо, прямо сейчас его тут не было.
А я, ещё немного посомневавшись в собственных достижениях, всё так же неуверенно, встречая множество любопытных и насмешливых взглядов, пошла с остальными.
В большом зале гудели разговоры и смех. Кто-то хвастался фамильярами: сова расправляла крылья, змея извивалась в воздухе, котёнок гонялся за хвостом. Старшекурсники поздравляли новичков. Я заметила Крейса, рассказывающего что-то с видом истинного лидера и героя, который он, как примерил на себя, так и не снимал все эти дни. Я отошла в тень, взяла бокал с искристым напитком, который на вкус был как смесь яблочного сока и фейерверка, и попыталась осознать произошедшее.
Ворон, успевший перебраться мне на плечо, всё это время продолжал переступать лапками, а ещё обнимал меня крылом, нырял клювом в волосы, издавая урчащие звуки, больше похожие на мурлыканье, чем на карканье. Его перья были мягкими, от него пахло дождём и старыми книгами. Это было одновременно странно и мило. Ворон выглядел словно мой лучший друг, который десять лет рядом. Он ласкался, тыкался мордой в щёку и тихо ворковал.
— Какой ты… ласковый, — выдохнула я.
Тея появилась через несколько минут, улыбаясь со своим миниатюрным броненосцем, который громко сопел, свернувшись клубочком у неё на ладони. Она остановилась, увидев меня с вороном, который снова увлечённо ковырялся у меня в волосах.
— Слушай, а он тебе никого не напоминает? — спросила вдруг.
— Нет, а должен? — озадачилась я.
— Ну-у… — протянула девушка.
Но и только. Ворон замер, перестал ковыряться у меня в волосах и гордо повернул голову к дверям.
Тея последовала его взгляду и побледнела.
— О нет, — тихо прошептала она.
Я обернулась. В дверях стоял Кайр Вэларис. Его стальной взгляд обвёл всех собравшихся и остановился на мне. Притом с такой точностью, словно он заранее знал, где именно я нахожусь. Ворон на моём плече обхватил меня крылом и издал громкое предупреждающее карканье. А в зале по какой-то причине воцарилась гробовая тишина. Теперь я слышала только громкий и частый стук своего сердца. Он участился, едва некромант медленно двинулся ко мне. Студенты расступались, удерживаемые одним его взглядом. Я невольно вжалась в стену, заготовила целую речь по поводу его случайно испорченного мной рукава. А он остановился всего в шаге и бросил взгляд на ворона. В его глазах мелькнуло нечто непонятное — то ли изумление, то ли ярость.
— Что ты с ним сделала? — тихо спросил Кайр, взглядом сжигая меня.
— Почему я должна что-то делать со своим фамильяром? — совершенно не поняла.
Ворон зашёлся одобрительным карканьем. А некромант, с хрустом сжав кулаки, выдал сухо:
— Он не твой. Он мой.
По залу прокатился нервный смешок — наверно, это была Тея. Или я. Я, которая в это время инстинктивно смотрела на пустое место на воротнике плаща Вэлариса. Там больше не было броши.
А всё потому, что…
— Ой-ёй.

----------

Глава 5

Глава 5
Тишина в зале стояла такая, что было слышно, как потрескивают свечи под потолком. Я перевела взгляд с пустого места на вороте Кайра Вэлариса на ворона, сидящего у меня на плече, потом обратно, и снова на ворот его плаща. В голове эта картина отказывалась складываться в единое целое.
Нет. Нет, этого не может быть.
Они не могут быть одним и тем же.
Или могут?
— Он не твой, — повторил некромант. — Он мой.
Высокий, с платиновыми волосами, сияющими в свете магических ламп, и серыми глазами, в которых смешались холод и превосходство, Вэларис выглядел так, будто уже заранее решил исход этого разговора. И всё же, с чего он вообще взял, что это его ворон? Мало ли в академии чёрных воронов? Может, у него просто похожий. Может, он ошибся. Может, это нелепая путаница, и сейчас мы все посмеёмся и разойдёмся.
Да. Именно так.
Сейчас он поймёт, что ошибся, извинится, и всё будет хорошо.
Наверное.
— С чего ты взял, что это твой ворон? — озвучила я и вслух, скрещивая руки на груди и стараясь, чтобы голос звучал уверенно.
Получалось, честно говоря, так себе, но я хотя бы попыталась.
Вэларис… моргнул.
Кажется, он ожидал чего угодно — слёз, извинений, попытки сбежать, но только не этого. Иначе бы его челюсть ни сжалась до такой степени, что я почти услышала, как у него скрипнули зубы.
— Ты издеваешься? — произнёс он ледяным тоном.
— Вовсе нет, — пожала плечами. — Просто ты так уверенно это утверждаешь, а доказательств я что-то не вижу. У тебя при себе есть документы на этого ворона? Свидетельство с отметкой в фамильярном реестре? Может, он хотя бы откликается на имя, которое ты знаешь?
Ворон на моём плече переступил с лапы на лапу и издал гортанный, вопросительный звук, всем своим видом выражая солидарность с моим мнением. Жаль этого оказалось недостаточно.
— Его зовут Архон, — процедил сквозь зубы Вэларис. — И да, он откликается на имя. Архон, ко мне.
Старшекурсник вытянул руку тем властным, не терпящим возражений жестом, каким, наверное, подзывают слуг. Ворон на моём плече склонил голову, посмотрел на протянутую ладонь и… демонстративно отвернулся, снова уткнувшись клювом в мои волосы.
По залу прокатился сдавленный смешок, который тут же стих под ледяным взглядом некроманта.
— Чего уставились? Заняться больше нечем? — не менее ледяным тоном добавил для всех.
И у собравшихся мигом нашлось, чем заняться. Про случившийся инцидент все забыли быстрее, чем я успела просто вдохнуть. А если и нет, то делали вид они весьма убедительно. Аж зависть взяла лично меня.
Я бы тоже с удовольствием занялась чем-то иным, но…
— Видишь? — произнесла, чувствуя, как внутри разрастается странная, почти истерическая уверенность. — Он не слушается, — вернулась к тому, на чём мы остановились. — Может, ты просто ошибся? Может, просто у тебя похожий ворон, а этот — мой, и ты их перепутал? Я провела ритуал по всем правилам, и он появился. Значит, он мой. Никак не может быть твоим. Логика.
— Логика? — переспросил некромант-старшекурсник. — Просто мой фамильяр, с которым у меня кровная связь, совершенно случайно выглядит точь-в-точь как твой, к тому же появился именно в тот вечер, когдамой внезапно исчез? — в его голосе прорезалась та самая интонация, от которой у нормальных людей волосы встают дыбом. — Такая логика, да, Рэйвенхарт?
— Может, это его брат-близнец, — предположила я. — У воронов вообще бывают братья? — задумалась следом.
Вэларис прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Кажется, он считал до десяти. Или до ста. Или читал про себя некромантскую молитву на изгнание особо раздражающих первокурсниц.
— Хватит, — отрезал в итоге. — Ты сейчас же снимешь привязку и вернёшь мне ворона. Или…
Некромант не договорил, потому что в этот самый момент я услышала шаги за своей спиной. Шаги были знакомыми, чеканными, не предвещающими ничего хорошего. А стоило посмотреть в ту сторону, как я только убедилась во всех своих предчувствиях. Сквозь расступающуюся толпу к нам пробирался магистр Маркус Вальден. На лице куратора читалась смесь любопытства и сдержанного удовлетворения. Моё сердце моментально ухнуло куда-то в пятки, совершило обратный кульбит и застряло где-то в горле.
Если куратор узнает, что здесь произошло… если поймёт, что я призвала чужого фамильяра и теперь это грозило разразиться в скандал на всю академию… он не просто не допустит меня к посвящению. Магистр лично выставит меня отсюда, а потом ещё и отправит родителям открытку с соболезнованиями о том, как ему жаль, что у них такая нерадивая дочь.
— Рэйвенхарт! — произнёс магистр. — Я слышал, вы успешно прошли ритуал. Решил лично убедиться. Ну-с, показывайте, что у вас за фамильяр?
Кайр Вэларис, стоявший в шаге от нас, вполне ожидаемо дёрнулся. Я услышала, как скрипнула его подошва, и поняла — он сейчас меня сдаст.
Не знаю как. Просто поняла.
И тогда я сделала единственное, что пришло в голову: резко шагнула в бок и со всей дури наступила ему на ногу.
Каблук у меня был не особенно острый, но приложилась я от души. Вэларис осёкся на полуслове и издал сдавленный звук, больше похожий на шипение разъярённого кота.
Для верности я на всякий случай надавила сильнее, продолжая лучезарно улыбаться магистру Вальдену.
— Добрый вечер, магистр! — выпалила я. — Да-да, ритуал прошёл просто прекрасно! — намертво приклеила к лицу максимально искреннюю улыбку. — Никаких проблем! Вот, — указала на ворона, который всё ещё сидел у меня на плече и смотрел на происходящее с откровенным, почти человеческим любопытством, — мой фамильяр!
Ворон, словно по команде, расправил крылья и издал торжествующий карк. Магистр Вальден остановился и с интересом оглядел птицу. Его брови приподнялись, и на лице мелькнуло что-то, очень похожее на уважение.
— Хм, — произнёс он задумчиво. — Впечатляющий экземпляр. Признаюсь, Рэйвенхарт, я не ожидал от вас такого. Обычно фамильяры подобного уровня достаются студентам с сильным даром или родовой поддержкой.
— Вы же знаете, я очень увлечённый человек, — радостно отрапортовала я.
За моей спиной Вэларис снова дёрнулся, пытаясь высвободить ногу из-под моего каблука. Но не тут-то было. Я перенесла вес на другую ногу и снова наступила, на этот раз посильнее.
Он зашипел громче.
Магистр Вальден перевёл взгляд на него и нахмурился.
— Студент Вэларис? — произнёс он с ноткой удивления. — Не ожидал увидеть вас здесь.
Вэларис открыл рот.
Я наступила ему на ногу в третий раз.
Он закрыл рот.
Лицо некроманта приобрело выражение, которое я не смогла бы расшифровать даже при большом желании — что-то среднее между «я тебя уничтожу» и «что, во имя всей тьмы, ты творишь?»
— Мы просто… беседовали, — сказала я, продолжая улыбаться. — О фамильярах. О ритуалах. И всё такое.
— Да? — магистр Вальден прищурился, в его глазах мелькнуло подозрение. — И о чём же конкретно вы беседовали?
— О том, — процедил Вэларис сквозь зубы, делая новую попытку высвободиться из-под моего каблука, — что этот ворон…
— Великолепен! — перебила я. — Мы обсуждали, какой он великолепный. Правда же?
Кажется, под конец своей речи я окончательно перегнула, но мне было откровенно всё равно, только бы магистр ничего не заподозрил. К тому же я была слишком занята чем, как повернулась к Вэларису и смотрела на него с мольбой во взгляде, чтобы анализировать своё поведение.
«Ну, пожалуйста, пожалуйста, просто подыграй мне! — мысленно взмолилась я. —Я что угодно сделаю. Только не выдавай меня прямо сейчас!»
И, немного странно, но… сработало.
— Да, — выдавил Кайр.
Серые глаза некроманта при этом сузились до опасных щёлочек, в них читалось очень ясное обещание будущей расправы. Зато он промолчал.
— Вот видите! — я снова повернулась к куратору. — Всё в порядке. Никаких проблем. И вообще, нам пора…
Я схватила Вэлариса за рукав и уже собиралась рвануть в сторону балкона, спасая жалкие остатки своей репутации, но магистр Вальден вдруг поднял руку.
— Минуту, Рэйвенхарт. А почему ваш фамильяр до сих пор здесь? Остальные фамильяры уже перешли в форму покоя, а этот…
Ворон на моём плече, словно поняв, что речь идёт о нём, обхватил меня крылом и ткнулся клювом в ухо, издав очередной воркующий звук.
— Он очень ласковый, — нервно хихикнула я. — Скучает без меня.
Вэларис за моей спиной издал звук, подозрительно похожий на очередной зубовный скрежет. А я задумалась о том, когда ж его зубы наконец раскрошатся, заодно почувствовала, как некромант снова собирается меня всё-таки сдать, и в этот момент поняла, что другого выхода у меня просто нет.
— Ага, так скучает, что… — единственное, что он успел сообщить, прежде чем я развернулась и залепила ему рот ладонью.
Время замерло. Замер и некромант с магистром.
А я стояла, прижимая ладонь к губам старшекурсника, и чувствовала, как от его кожи исходит холод — неестественный, потусторонний, пробирающий до костей. Его серые глаза смотрели в упор, и в них плескалось такое изумление, смешанное с яростью, что у меня подкосились колени.
Да что там колени…
Я только что заткнула рот Кайру Вэларису. Я, неопытная первокурсница без собственного фамильяра, заткнула рот одному из самых опасных некромантов академии. При свидетелях. Ладонью. На глазах у куратора.
— Не знал, что вы настолько близки, — изумился и магистр.
Где-то на краю сознания мелькнула мысль:«Мираэль, ты сошла с ума. Окончательно и бесповоротно. Тебя теперь ни один целитель не спасёт» . Но останавливаться было поздно, и я, продолжая улыбаться самой неестественной улыбкой в своей жизни, ответила:
— С тех пор как студент Вэларис заявил вам, что я не в его вкусе, я решила во что бы то ни стало это исправить и добиться его расположения. Вот. Почти смогла.
Магистр Вальден моргнул.
— Почти?
Я охотно кивнула, стараясь не смотреть на Вэлариса, лицо которого сейчас, наверное, выражало обещание моей скорой и мучительной гибели.
— Он, конечно, сложный человек, но я не сдаюсь. Мы как раз шли прогуляться. Да, именно так. Как я и говорила, нам уже пора. Правда же, милый? — убрала ладонь с его губ, но вцепилась в край его плаща, готовая чуть что всё вернуть обратно, если придётся.
Вэларис смотрел на меня с выражением, которое я не смогла бы описать даже при очень большом старании. Кажется, он ещё не решил, убить меня на месте или подождать, пока мы останемся одни.
Но он снова промолчал.
И это молчание было страшнее любых угроз.
— Вот как, — произнёс магистр Вальден, и его правая бровь изогнулась в ироничной дуге. — Что ж, Рэйвенхарт, вы полны сюрпризов. Приятного вечера.
— Спасибо, магистр! — крикнула я, уже пятясь к балконной двери и толкая заодно туда же некроманта. — Приятного вечера!
Ещё несколько секунд, и мне всё удалось, я наконец вытолкнула старшекурсника на балкон, выскочила следом, после чего захлопнула дверь.
Ворон, всё это время сидевший у меня на плече с выражением глубочайшего самодовольства, издал тихий каркающий звук, и я готова была поклясться, что он смеялся.
Балкон оказался небольшим каменным выступом, огороженным невысокими перилами, с которых открывался вид на тёмный парк, расчерченный огнями магических фонарей. Холодный воздух ударил в лицо, и я наконец перевела дыхание, только сейчас осознав, что всё это время почти не дышала. Сердце колотилось как бешеное, в ушах шумело, а ладони дрожали так, что я с трудом разжала пальцы, отпустив плащ Вэлариса.
Мы стояли друг напротив друга в полной тишине. Ровно два мгновения.
Я — запыхавшаяся, взъерошенная, с перепуганным взглядом. Он — ледяной, прямой, с лицом мага, который только что пережил столкновение со стихийным бедствием и теперь прикидывает масштабы ущерба.
Ворон невозмутимо чистил перья у меня на плече.
— Ты, — произнёс Кайр тихим, ледяным и до того спокойным голосом, что это пугало больше любого крика, — только что наступила мне на ногу три раза. Ты назвала меня «милым». Ты залепила мне рот ладонью. Ты объявила при кураторе, что почти добилась моего расположения. Ты хоть понимаешь, как сильно ты мне только что задолжала, Рэйвенхарт?
— Понимаю, — выдохнула я, прижимая ладони к горящим щекам. — И прости за ногу. И за ладонь. И за «милого». У меня просто не было выбора! Если бы магистр Вальден узнал про недоразумение с этим вороном, он бы непременно начал разбирательство, и тогда…
— Мне плевать на разбирательство, — перебил некромант. — Ты украла моего фамильяра. И ты вернёшь его. Сейчас же.
Он стоял в полушаге от меня, высокий, напряжённый, и в его глазах плескался такой холод, что я невольно поёжилась, пока смотрела на него и пыталась понять, в какой момент всё пошло не так.
Что он там про кровную связь утверждал?
Я читала о таких связях, и они не рвутся случайным ритуалом, тем более в исполнении малоопытных первокурсниц. Если между ними действительно кровная связь, значит, мой ритуал не мог сработать. Но он сработал. Почему? Некромант врёт? Ошибается? А может, усилитель Теи, который я использовала, что-то нарушил? Может, всё дело в нём? Может, я вообще не виновата? Заманчивая мысль. Очень заманчивая. Но в глубине души я понимала, что дело не только в усилителе. Тем более, что ворон всё это время продолжал сидеть на моём плече и чистить перья с таким видом, будто весь этот совершенно разговор его не касался. В зале, когда Кайр назвал его по имени, он откликнулся — я тоже это видела. Он повернул голову на имя. Просто не захотел возвращаться. А это совсем другое.
И как тогда быть?
Раздумывала я недолго.
Даже если это всё какая-то ошибка и ворон на самом деле мой, как я и считаю — какая разница? Он же некромант. А я первокурсница. Он выпускник и аристократ. А я дочь рыбака. Он может просто взять то, что считает своим, и я ничего не смогу с этим сделать. Спорить с некромантами вообще себе дороже. Я выяснила это ещё в день нашей первой встречи, когда Вэларис смотрел на меня так, будто прикидывал, с какой стороны лучше начать моё расчленение. Так что даже если он не прав, он сильнее, и этим всё сказано.
Именно поэтому я решила зайти с другой стороны.
— Послушай, — сказала я, стараясь говорить спокойно, хотя внутри всё дрожало. — Я понимаю, что ты злишься. Я бы на твоём месте тоже была в ярости, — откровенно приврала для красноты словца. — И я не знаю, почему ритуал сработал именно так. Возможно, дело в усилителе, который мне дала соседка. Возможно, я действительно виновата. Но сейчас это неважно. Важно только одно. Если ты его заберёшь, тогда выйдет, что я обманула куратора, а у меня и так испытательный срок из-за того, что ты наговорил ему про меня на кладбище. Понимаешь? Меня вышвырнут из академии. Я не пытаюсь тебя шантажировать. Я просто… я просто прошу.
— Просишь? — переспросил старшекурсник. — О чём?
— Дай мне дойти до посвящения. Всего несколько дней, — тут я всецело осталась честной. — А потом я помогу тебе разобраться, что случилось с привязкой. И мы найдём способ, как решить эту проблему. Пожалуйста.
Вэларис молчал. Его лицо оставалось непроницаемым, но что-то в нём дрогнуло. Едва заметно, на какую-то жалкую долю секунды. И я почти поверила, что некроманты не такие уж бессердечные мстительные садюги, как вполне обоснованно считалось. Но только почти. Потом старшекурсник вскинул руку и произнёс что-то резкое, злое и короткое на языке, который я никогда не слышала. Воздух вокруг нас дрогнул. Ворон на моём плече замер. Его перья вспыхнули тусклым, потусторонним светом. Всего пара мгновений, и фамильяр стал превращаться в дым, втягивающийся в одну точку. Я вскрикнула и инстинктивно потянулась к нему, но пальцы схватили лишь воздух. Через секунду на моём плече уже никого не было. Зато в ладони Кайра Вэлариса лежала безмолвная и неподвижная чёрная брошь.
Я стояла, не в силах поверить в то, что только что произошло!
— Ты… — выдохнула я.
Но и только.
— Он мой, — безжалостно перебил некромант, сжимая в кулаке забранную у меня брошь. — А ты, Рэйвенхарт, в следующий раз хорошенько подумай о последствиях, прежде чем называть чужих фамильяров своими.
Он развернулся, шагнул к перилам балкона и, прежде чем я успела хоть что-то сказать, перемахнул через ограждение. Его зачарованный плащ взметнулся чёрным крылом, а старшекурсник растворился в темноте.
Я бросилась к перилам, со всем переполняющим меня отчаянием глядя вниз, в тёмный парк. Но там уже никого не было. Только ветер шуршал в кронах деревьев.
Нет, это же надо!
Он украл моего ворона. Прямо у меня из-под носа.
Я стояла, судорожно вцепившись в холодный камень, пока внутри поднималась горячая, почти обжигающая волна ярости. Пусть не так уж и много времени прошло, но я действительно успела привязаться к этому немного наглому, но такому ласковому фамильяру.
— А могли бы просто договориться, — тихо произнесла я, глядя на то, как в вышине равнодушно мерцали звёзды. — Но ты выбрал войну. Ладно. Я тебя услышала.
Это мой фамильяр. Он выбрал меня. А я его. И высокомерным некромантам в этом уравнении не было места.
Я обязательно верну своего ворона!
Чего бы мне это ни стоило. Ещё не знаю, как именно. Но верну.
Даже если для этого мне придётся перевернуть всю академию вверх дном. Или вломиться в мужское общежитие.

----------

Глава 6

Глава 6
Шум зала ударил в уши, как волна. Отовсюду слышались смех, музыка, громко спорящие голоса, обсуждающие, чей фамильяр лучше — кот или змея. Я незаметно скользнула мимо основной массы студентов, стараясь не привлекать внимания. Теи нигде не было, вероятно, она отошла куда-то. К счастью, магистр Вальден тоже уже покинул торжество. Никто не смотрел на первокурсницу с растрёпанными волосами и пылким блеском в глазах, которая только что пережила публичное унижение и теперь собиралась совершить, возможно, самую большую глупость в своей жизни.
Я выбежала в коридор и быстрым шагом направилась прочь, сама ещё не понимая, куда иду. Главное — подальше от людей, которые могли бы задавать неудобные вопросы. Моё сердце гремело где-то в горле, мысли носились скачками. Где мне теперь искать этого несносного некроманта? Где может быть расположена его комната? О других корпусах я знала только по слухам и страшилкам других студентов. Спустился ли он в парк? Или ушёл в башню некромантов? А может и вовсе отправился в какое-нибудь в подземелье, где аристократы пьют кровь девственниц, празднуя свои некромантские победы, и обсуждают военный курс нашего королевства?
Я ничего не знала. И от этого становилась только более отчаянной.
Коридор извивался, уводя меня всё дальше от шумного зала. Я свернула за угол и чуть не врезалась в группу смеющихся третьекурсников. Быстро пробормотала извинения и снова побежала. Нужно было всё тщательно обдумать, как следует сосредоточиться и придумать план. Вот только, как назло, сколько бы ни тужилась, в голове не появлялось ни одной разумной мысли. Но именно в этот момент судьба смилостивилась надо мной.
— Рэйвенхарт? — послышалось сбоку.
Я остановилась и обернулась. Прислонившись спиной к дереву, в его тени стояла хрупкая и невысокая девушка с тёмно-русыми волосами, собранными в небрежный, но явно продуманный пучок. Её большие, внимательные глаза смотрели на меня с лёгким прищуром. В них читалось то ли любопытство, то ли сочувствие, то ли профессиональный интерес. Я моргнула и попыталась вспомнить, где её видела.
— Анита, — вспомнила, глядя на первокурсницу с факультета магического права.
— Анита Батэлфлейм, — кивнула она. — Мы вместе садили бульбу, — напомнила и об этом. — Выглядишь так, будто за тобой гонится стая упырей. Что случилось? — посочувствовала следом.
Рассказывать, как у меня только что самым хамским образом украли фамильяра — идея весьма сомнительная. Но выбора особо не было, к тому же, насколько я помнила, Анита обожала фамильяров до такой степени, что сейчас организовывала собственный фонд — элитный клуб для аристократов. Таких нищебродов, как я, туда, разумеется, не принимали, потому что вступительные взносы там были таких размеров, поболее всей драконьей сокровищницы. Ни одна дочь рыбака столько за всю жизнь не соберёт. Но часть вырученных средств этого самого фонда должна была пойти на бесплатное лечение фамильяров, чьи хозяева не могли себе позволить целителей.
В общем, о начинании Бэтфлейм кажется не только вся академия, но и бульба уже знала. Даже в сплетнике статья была.
Так что если кто и мог проникнуться моим несчастьем, связанным с фамильяром, так это Анита.
— Ищу Кайра Вэлариса. Он взял кое-что моё, и мне необходимо срочно это вернуть. Не видела, в какую сторону он ушёл? — проговорила я, стараясь звучать максимально небрежно.
Анита слегка подняла бровь. Её взгляд стал острым, губы приподнялись в лёгкой усмешке.
— Вэларис? — повторила потише, будто смакуя. — Высокий, платиновые волосы, плащ-реликвия, расшитая серебром, выражение лица — будто ему только что засунули пару умертвий в…. кхм… ну ты меня поняла.
— Да-да, это он! — сходу уловила я направление её мысли.
— Он пошёл в сторону мужского общежития, — кивнула Анита в указанном направлении. — Вероятно, к себе.
Мысленно застонала.
Я, конечно, уже думала о том, что возможно мне в самом деле придётся вломиться прямиком к нему в спальню, но рассчитывала оставить этот вариант на самый крайний случай.
Но как-то подозрительно быстро он наступал…
С другой стороны, какой смысл оттягивать неизбежное?
Уж лучше покончить со всем раз и навсегда.
— Спасибо, — выдавила я из себя уже вслух.
— Не за что, — улыбнулась Анита. — Удачи.
— Спасибо, — кивнула я и рванула, куда сказано.
А сама по пути лихорадочно придумывала, как же мне проникнуть внутрь. До наступления комендантского часа у меня ещё было время. Но как часто туда пропускают неприкаянных первокурсниц, которые и сами ещё толком не знают, куда идут? Особенно, если их не приглашали. Вариант «притвориться статуей» сразу отпал — ни одна статуя там не стояла, да и я бы не выдержала неподвижно дольше тридцати секунд. Вариант «использовать зелье невидимости» отпал ещё быстрее — на варку требовалось часов двенадцать. Пролезть через окно казалось заманчивым и самым несложным вариантом, вот только окна общежития были слишком высоко, и лестницы у меня не было, к тому же лазить во все окна подряд, чтобы тем самым вычислить нужное — тоже идея сомнительная. И что тогда оставалось? Самый реалистичный способ — попросить кого-нибудь из парней проводить меня. Хотя, чтобы найти добровольца, нужно было сначала вычислить кого-то с охотой помогать в таком деле.
Хм…
А ведь у меня как раз имелась парочка-другая должников с моего курса.
Да, точно!
С последней мыслью я развернулась и помчалась обратно. Вечер празднества был в самом разгаре, и мне понадобилось несколько минут, чтобы найти нужных студентов. Ираэль Вантер стоял у стола, набив полный рот закусками, но при этом умудрялся с несчастным видом разглядывать свой ботинок. Возможно, тот самый, которого чуть не лишился навсегда во время инцидента с грейнрусом. Рядом вышагивал Дарион, отчаянно пытавшийся произвести впечатление на старшекурсниц, которые нисколечки не обращали на него внимания. Марек сидел в углу, наслаждаясь тишиной.
Я подошла к ним с видом человека, которому больше нечего терять.
— Вы, — холодно произнесла я, обводя всех троих хмурым взглядом, — мне нужны.
— В каком смысле? — спросил осторожно Дарион.
— В прямом, — ответила я, скрестив руки на груди. — Вы мне должны. После того, как слили меня на пару с Крейсом. Настало время расплаты.
— Мы ничего не делали! — возмутился Марек.
— Это Крейс присвоил все заслуги, а мы просто... — пытался оправдаться Дарион.
— Промолчали. Согласились с его мнением, — перебила я. — А теперь согласитесь помочь мне. Мне нужно попасть в мужское общежитие.
Наступила тишина. Ираэль поперхнулся соком. Дарион глядел, будто пересматривая всю свою жизнь, которая привела его сюда. Марек закрыл глаза и явно подумывал начать молиться.
— Зачем? — выдавил наконец Ираэль.
— Мне нужно навестить одного некроманта. Зачем — не ваше дело, — холодно ответила я. — Поможете — я забуду про зверолист и подставу. Не поможете — расскажу магистру Вальдену, кто именно устроил погром в лаборатории. Со всеми именами и подробностями.
Да, я скатилась на откровенный шантаж. Отчаянные времена требовали отчаянных решений. А то вдруг, пока я тут медлю, некромант спрячет моего ворона в какой-нибудь труднодоступный сейф и наложит сверху сотню неснимаемых проклятий, и тогда я не смогу вернуть своего фамильяра.
— Это была Адель! — воскликнул Дарион.
— А я скажу, что виноваты все, — парировала я.
Парни переглянулись. Ираэль глубоко вздохнул, будто прощаясь с жизнью. Дарион прошептал что-то про злопамятных дочерей рыбаков. Марек молча кивнул.
— Отлично, — сказала я. — Тогда идём.
До мужского общежития мы вчетвером шли молча. Мои сообщники явно мечтали оказаться где угодно, только не здесь. Особенно остро это начало чувствоваться после того, как мы минули самую лёгкую часть — пост вахтёра, который по счастливому совпадению, куда-то отлучился, поэтому ничего объяснять ему не пришлось. В отличие от женского общежития, коридоры здесь выглядели заметно темнее. Дарион шёл впереди, объясняя вполголоса.
— У некромантов отдельное крыло. Их ритуалы иногда... ну, ты понимаешь. Нежить, запахи, случайные проклятья и всё такое. Остальные факультеты предпочитают держаться подальше.
— Комнаты в основном одноместные, — добавил Ираэль. — Аристократы, чего ещё от них ожидать.
— У Кайра Вэлариса тоже? — уточнила я хмуро.
— У Вэлариса? — удивился, но почему-то не сильно, Ираэль. — Говорят, у Вэлариса целые апартаменты с кабинетом, лабораторией и личной библиотекой. Но никто из простых смертных туда не попадал.
— А замки?
— Стандартный охранный контур при входе на этаж, — ответил Марек. — Пускает только жильцов и преподавателей.
Я кивнула, стараясь не показывать, как у меня всё внутри дрожит, потому что чем выше мы поднимались по ступеням лестницы, тем ярче нарастал холодный страх.
Что я скажу, если внезапно столкнусь с Вэларисом лицом к лицу? Прости, просто проходила мимо, решила проверить, как ты там, и мой ворон заодно? Да он же сотрёт меня в порошок или превратит в очередное умертвие, а потом ещё и заставит прислуживать ему.
Когда мы дошли до площадки третьего этажа, Дарион указал в конец коридора.
— Дальше идти нельзя — там граница контура. Нам нельзя, тебе тем более. Так что, стоит...
Он не успел договорить. Вдруг в воздухе что-то изменилось. Воздух словно нагрелся, дрогнул, и из темноты в конце коридора… метнулась чёрная тень.
Я замерла, сердце пропустило удар.
Тень росла, приближалась. А потом на моё плечо с громким, торжествующим карканьем опустился ворон.
Мой ворон! Мой любименький, самый лучший, самый сообразительный и самый преданный во всём Тайрине ворон!
— Ты! — выдохнула я, охваченная волной облегчения. — Ты вернулся!
Фамильяр склонил голову набок, глядя на меня с насмешливым выражением и ткнулся клювом в волосы. Его крыло мягко обвило плечо, и я, не задумываясь, обняла его обеими руками, после чего ещё и чмокнула в макушку. Он каркнул в ответ немного удивлённо, но довольно. А я рассмеялась. Вышло нервно, почти истерично, но что уж теперь.
Он вернулся. Он сбежал от Вэлариса и нашёл меня.
Что это, если не победа?
Она самая!
А значит…
— Бежим, — крикнула я парням, которым стало явно не по себе от такой неожиданной сцены. — Немедленно.
Не дожидаясь их реакции, я рванула прочь, ворон цепко вцепился когтями в моё плечо, расправил крылья для равновесия и издал насмешливый карк, который эхом разнёсся по лестнице.
И хорошо, что я не медлила!
Я едва добежала до поворота, когда услышала знакомый, ледяной, пробирающий до костей голос:
— Рэйвенхарт! А ну, вернись немедленно!
Я не оглянулась. Прибавила ходу, перепрыгивая ступеньку через ступеньки и чувствуя, как сердце колотится почти в самом горле. Ворон каркнул вновь, будто внутренне смеялся и торжествовал вместе со мной. Мы оба убегали от ярости некроманта, который остался стоять где-то посреди коридора мужского общежития и глядел нам вслед.
И знаете что? Это было прекрасно. Абсолютно искренне, безумно прекрасно. Мой ворон снова со мной. И теперь я не собиралась его отдавать. Никогда. Даже если Кайр Вэларис будет гоняться за мной по пятам вплоть до самого окончания нашей жизни в этой академии.
Ни за что!

----------

Глава 7

Глава 7
Я захлопнула дверь своей комнаты, привалилась к ней спиной и медленно сползла на пол. Сердце колотилось как бешеное, в ушах шумело, а на губах застыла широкая, совершенно идиотская улыбка, которую я не могла сдержать, даже если бы очень хотела.
Я это сделала.
Я вернула его.
Ворон сидел у меня на плече и деловито перебирал клювом пряди моих волос, издавая урчащие, почти мурлыкающие звуки, которые я уже успела полюбить. Вдали за окнами вспыхивали магические салюты продолжающегося празднования, а я сидела на полу, обнимала колени и чувствовала себя абсолютно, искренне, непозволительно счастливой.
И пусть где-то там сейчас метался разъярённый Вэларис, он сам виноват. Честное слово, сам. Если бы он не начал тот публичный допрос, если бы не полез со своим «он мой», если бы не попытался выставить меня перед куратором воровкой и неудачницей, ничего бы не случилось. Я бы, может, даже рассмотрела возможность того, что с моим ритуалом что-то пошло не так. Но он же полез. Он первым начал. Он фактически вынудил меня врать куратору и изворачиваться, трижды наступить ему на ногу, заткнуть ему рот ладонью, а затем нести весь тот бред про «я почти добилась его расположения».
Я до сих пор и сама не верила в то, что действительно ляпнула эту немыслимую чушь. При магистре Вальдене. Вслух. Глядя ему в глаза.
А всё почему?
Потому что Вэларис не оставил мне выбора.
— Он сам начал, — сказал я и ворону.
Ворон наклонил голову набок и издал короткий каркающий звук, который я великодушно истолковала как: «Разумеется, ты совершенно права».
Я хихикнула и отлепилась от двери. Быстренько разулась. Забралась на кровать. Теи в комнате не было. Соседка, видимо, всё ещё гуляла вместе со своим броненосцем. Комната была полностью в нашем с вороном распоряжении.
Я улеглась на подушку. Фамильяр тут же перебрался с плеча мне на грудь, уютно устроился там, как большой чёрный кот, и снова ткнулся клювом в мои волосы. Я погладила его по мордашке, и он замер, прикрывая глаза, а затем издал тихий, почти неслышный воркующий звук. Его перья ощущались тёплыми и мягкими, пахли дождём, старыми книгами и чем-то холодным, как зимний воздух перед рассветом, но в то же время странно уютным.
— И как тебя вообще угораздило связаться с таким, как Вэларис? — спросила я, продолжая почесывать ворону перышки. — Ты же умный. Ты такой великолепный и красивый. Ты же такой… — я на секунду задумалась, подбирая слово, — царственный. А он — мрачный, высокомерный сноб, который даже не улыбается. Смотрит на всех так, словно они испачкали его ботинки. Как ты вообще с ним жил?
Ворон приоткрыл один глаз, посмотрел на меня и тихо каркнул. В этом карке мне почудилась целая история — долгая, сложная и, возможно, довольно печальная.
Я поняла и погладила его ещё раз.
Надо признать, каким бы ни был Вэларис, ворон вёл себя безупречно. Ласковый, заботливый, забавный. И он меня выбрал. Сам. Из всех возможных студентов в этой академии он выбрал именно меня — Мираэль Рэйвенхарт, первокурсницу-алхимика без связей и именитой родословной.
— Ты не ошибся с выбором, — тихо сказал я ему, и он снова приоткрыл глаз. — Я тебе докажу. Я самая лучшая хозяйка, какая у тебя только может быть. Ты не пожалеешь, Архон. Ты ведь правда Архон?
Ворон закрыл глаза и издал тихий, довольный карк. Я обняла его крепче и задумалась.
Что же всё-таки произошло на ритуале?
Ведь я всё сделала правильно. Я учила руны, разворачивала пентаграмму, использовала усилитель Теи точно по инструкции. Усилитель должен был лишь поднять мощность ритуала, не исказить его. Не сломать. Не перенаправить на чужого фамильяра.
Так ведь не бывает.
Если кровная связь у Вэлариса с Архоном действительно имела место быть, как он утверждал, мой призыв просто не должен был сработать. Ворон должен был остаться со своим хозяином. Но он не остался. Он пришёл.
Ко мне. Дважды.
Ворон перестал копаться в моих волосах и теперь тыкался клювом в мою щёку — легко, почти щекотно. Я хихикнула и отстранилась, но он не отстал, и через секунду я смеялась уже в голос, а он расправил крылья и обхватил меня ими, прижимая всем телом, как если бы боялся, что я исчезну.
Я не исчезла.
Я замерла, чувствуя, как его перья касаются моей щеки, как его птичье сердце бьётся быстро-быстро где-то рядом с моим собственным.
— Я тебя никому не отдам, — прошептала я. — Никогда. Ты мой.
Он каркнул — на этот раз не насмешливо, а как-то… официально. Словно согласился.
И я поверила.
Я перевела взгляд на окно. За стеклами в небе расцветали алыми королевскими всполохами новые фейерверки, бросая тени на стены моей комнаты. Где-то там, в общем зале главной башни, возможно, всё ещё гуляли мои однокурсники, ели праздничные угощения, танцевали, смеялись.
Но я не жалела, что я не с ними. По крайней мере, ровно до момента, пока мой желудок предательски ни заурчал.
Я же так ничего и не съела. Вообще ничего.
Сначала нервничала перед ритуалом, потом переживала из-за ворона, потом бежала за Веларисом и в результате осталась без ужина.
— Представляешь, — пожаловалась я ворону, — я даже не попробовала ни одного яблока в карамели. А они так аппетитно блестели… Наверное, сладкие. С хрустящей корочкой. И с корицей. Я чувствовала запах корицы, когда проходила мимо. И всё из-за твоего бывшего хозяина.
Ворон посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом, затем наклонил голову набок, и… вдруг сорвался с места!
Я даже вскрикнуть не успела. Всего пара мгновений, а ворон вылетел в распахнутое окно и исчез в темноте. Я вскочила с кровати и бросилась к подоконнику, но его уже и след простыл.
— Эй! — крикнула я в ночное небо. — Ты куда?!
Ответ, конечно, я не получила. Ничего не осталось, как застыть у окна, вцепившись в подоконник, пока внутри поднимался неприятный холодок.
А что, если он не вернётся?
Я смотрела в темноту, пытаясь различать чёрные крылья на фоне тёмного неба, но видела только звёзды и фейерверки.
Прошла минута. Две. Три.
Я всё стояла у окна и ругала себя за то, что не умела держать язык за зубами. Вот вечно я так, сначала ляпну, потом жалею.
А потом в темноте мелькнула тень.
Я затаила дыхание, и через секунду в комнату влетел ворон. Каким-то немыслимым образом в клюве он держал нечто блестящее, золотое, с палочкой, торчащей сбоку… яблока в карамели!
Фамильяр приземлился на подоконник, гордо выпрямился и издал торжествующий карк. Яблоко при этом выпало из его клюва, но он ловко перехватил его лапой и протянул мне. А я аж чуть не расплакалась.
— Ты… — открыла я рот.
Закрыла. Снова открыла. Потом добавила:
— Ты утащил это со стола? Для меня?
Ворон склонил голову набок и каркнул с таким видом, будто с важным видом сообщал: «Ну, если ты не будешь есть, то кто? Я что ли? Я, между прочим, ради тебя рисковал, уворовывая еду из-под носа у местных».
Я осторожно взялась за яблоко. Карамель, тонко и искусно покрывающая плод, чуть потрескалась, но держалась. Угощение пахло просто божественно — не только корицей, но и сладким, топлёным сахаром. Я откусила кусочек и чуть не застонала от удовольствия. Карамель приятно хрустнула на зубах, а само яблоко оказалось мягким и сочным. Всё вместе это было настолько вкусным, что я опять чуть не прослезилась от счастья.
Наблюдающий за мной ворон снова каркнул, на этот раз с явным самодовольством, и я, не выдержав, рассмеялась в голос.
— Ты лучший фамильяр на свете, — сказала я с набитым ртом. — Честное слово. Вэларис тебя не достоин.
Ворон наклонил голову на другой бок и издал звук, подозрительно похожий на «само собой».
Я съела всё яблоко до последнего кусочка, даже обгрызла остатки карамели с палочки. Ворон всё это время сидел рядом на подоконнике, чистил перья и время от времени поглядывал на меня с выражением, которое я могла бы назвать «ты ж моя гордость».
За окном отгремели последние салюты. Где-то в коридоре слышались шаги возвращающихся с гуляний студенток. Но в комнате по-прежнему было тихо и уютно. Меня начало клонить в сон. Я достала из шкафа свою любимую ночную рубашку. Наряд был мягкого кроя, с тонкой вышивкой по вороту, и являлся единственной дорогой вещью, которую мама положила мне с собой в академию. Быстро стянув форму, я переоделась и снова забралась в кровать.
Ворон тут же перебрался ко мне, устроился на подушке рядом с моим лицом, прижался к щеке и затих. Я укрыла одеялом нас обоих, обняла его и закрыла глаза. В комнате было также тихо, только где-то вдали изредка слышался чей-то смех. Я засыпала, чувствуя себя счастливой. Засыпала с улыбкой на лице и тёплым, живым, настоящим фамильяром под боком. И это было самое лучшее чувство в мире.
А проснулась от холода.
Сначала мне показалось, что это сквозняк, потому что я забыла закрыть окно. Но холод был другим. Не зимним, не осенним — он был словно могильным, пробирающим до костей, и я начала догадываться, что это значит.
Я открыла глаза.
Окно было в самом деле распахнуто. Настежь. За ним висела яркая луна, а на подоконнике, на её фоне, сидел… человек. Высокий, широкоплечий, с платиновыми волосами, мерцающими в лунном свете, как расплавленное серебро.
Кайр Вэларис!
В моей комнате. Ночью. Без приглашения.
Некромант сидел, вальяжно закинув согнутую в колене ногу на подоконник, и смотрел на меня с выражением, которое я не смогла расшифровать — то ли угроза, то ли насмешка, то ли что-то совсем иное.
Я села на кровати так резко, что перед глазами поплыли пятна. Ворон, всё это время спавший рядом, тоже проснулся и издал короткий, недовольный карк. Я схватила одеяло и прижала его к груди, хотя на мне была ночная рубашка, и прикрываться не было никакой нужды. Но жест получился машинальным, слишком уж уязвимой я почувствовала себя в этот момент.
Ещё бы не почувствовать!
Холодный воздух коснулся моих обнажённых плеч и рук, от этого стало ещё больше не по себе. Теи, как назло, до сих пор не было.
И где только этого гения артефакторики носило?!
Она так и не вернулась с праздника, и я была совершенно одна. Наедине с некромантом, который пробрался в комнату тёмной ночью.
Бесстыдник!..
— Ты… — выдохнула я. — Что ты здесь делаешь?!
— Тише, — флегматично отозвался Вэларис. — Разбудишь весь этаж.
— Я и хочу разбудить весь этаж! — заявила я встречно, хотя мой голос прозвучал скорее жалобно, чем угрожающе. — Ты не имеешь права здесь находиться! Это моя комната! Убирайся!
— Разве не ты сама собиралась пробраться ко мне? — усмехнулся старшекурсник в ответ. — Считай, один-один, Рэйвенхарт.
Я закусила губу, чувствуя, как краска заливает щёки.
Стало стыдно. На секунду. Потом я решительно постановила:
— Я не отдам ворона. Даже не мечтай.
На губах некроманта расцвела гаденькая ухмылка.
— Отдашь, — спрыгнул с подоконника в комнату Вэларис, и лунный свет очертил его фигуру с рукой, уже протянутой к ворону. — Сейчас же.
Ворон, тоже успевший проснуться, издал предупреждающий карк и, не дожидаясь, пока ситуация опять выйдет из-под нашего контроля, совершил то, о чём я только начала думать. Всего секунда, и фамильяра в активном состоянии больше не было, зато в моей ладони лежала чёрная брошь. Я сжала её в кулаке изо всех сил, а затем, не думая больше ни одной лишней секунды, завела руку за спину. Вэларис вынужденно остановился.
— Рэйвенхарт, — произнес он тихо, а в его голосе послышалась сталь, которая не предвещала ничего хорошего. — Отдай.
— Нет, — ответил я.
Он придвинулся ещё ближе. Я соскользнула с постели и попятилась в сторону. Босые ноги ступали по холодному полу, но уйти удалось недалеко, очень быстро я упёрлась в каменную стену — отступать дальше было банально некуда. Но некроманта это не особо волновало. Вэларис продолжал наступать, заслоняя свет луны своей высокой фигурой, отчего его глаза казались двумя осколками серебра. Я чувствовала холод, исходящий от него. Могильный холод всегда сопровождал присутствие некроманта, но теперь к нему будто бы примешивалось что-то ещё. Что-то, от этого моё сердце предательски забилось быстрее, когда старшекурсник положил руку на стену рядом с моим плечом, и я невольно вздрогнула от того, как близко он теперь находился. Другой ладонью он потянулся к моей руке, в которой я прятала брошь. Его холодные шершавые пальцы коснулись моих, порождая мурашки.
— Не вынуждай меня применять силу, — произнёс тихо Кайр.
Я дёрнулась, пытаясь высвободиться, но он оказался быстрее. Его пальцы сомкнулись на моём запястье — не больно, но твёрдо, не позволяя вырваться. Он потянул мою руку на себя, и я, потеряв равновесие, качнулась вперёд, чуть не врезавшись ему в грудь. Во избежание подобного столкновения я сгруппировалась. Честное слово, изо всех сил, упираясь свободной рукой в его плечо, стараясь вывернуться. Но он был не только быстрее, но и сильнее. За моей спиной в кулаке была зажата брошь, которую он пытался достать, а я рьяно, со всем переполняющим меня отчаянием извивалась, не позволяя ему добраться до неё. В какой-то момент его вторая рука легла на моё плечо, прижимая меня к стене. Я оказалась в ловушке между холодным камнем и ещё более холодным некромантом, с бешено колотящимся сердцем и мыслью: «Ты влипла, Мираэль!».
А потом всё стало ещё хуже.
Хуже просто некуда!
Я не имею ни малейшего понятия, как это произошло. Может быть, я слишком порывисто повернулась в своих попытках увернуться. Может быть, он, пока стремился справиться с такой непослушной мной, наклонился слишком низко. А может быть, мы оба просто-напросто слишком неудачно замерли в одно и то же мгновение. Но факт оставался фактом. В какой-то момент я почувствовала его дыхание на своих губах. И он совершенно точно тоже ощутил моё. Наверное, именно поэтому его пальцы, сжимающие моё запястье, так явно дрогнули. Луна за окном заливала комнату серебряным светом, и в этом свете я видела, как расширились его зрачки, услышала, как сильно забилось моё сердце, словно в последний раз, угрожая пробить грудину и наконец вырваться на свободу. Я чувствовала, как его дыхание смешивалось с моим. И я не могла пошевелиться.
Это случилось.
Он меня поцеловал. Или я его?
Я не знаю точно. Может быть, мы оба качнулись в одно и то же мгновение, как две стрелки, которые встретились на циферблате в назначенный час. Его губы оказались очень холодными. Гораздо холоднее, чем я ожидала. Но этот холод странным образом не леденил, а сжигал. Как пламя, которое жжёт не жаром, а морозом.
Поцелуй вышел долгим. Каким-то недоразумением судьбы он длился гораздо дольше, чем можно было бы ожидать от случайного происшествия. Его пальцы на моём запястье поначалу сжались сильнее, а потом вдруг разжались. Ладонь скользнула вверх по моей руке к плечу и задержалась на мгновение у ключицы. Его осторожные, почти невесомые пальцы коснулись моей шеи, а по телу бежала дрожь, которую я не смогла контролировать.
Ужас! Абсолютный ужас!
Кошмарище…
Моя рука, всё ещё упирающаяся в его плечо, перестала упираться. Я не оттолкнула его. Я не отстранилась. Я стояла, прижатая к стене, и смотрела на этот поцелуй.
Как если бы я и не я вовсе!
Когда он отстранился, я не могла дышать. Грудь вздымалась, губы горели от холода, мысли разбегались в разные стороны, как слабые мыши. Вэларис смотрел на меня сверху-вниз не менее ошалело, и в его глазах было что-то, чего я никогда раньше не видела. Не холод. Не презрение. Не насмешка. Что-то другое. Что-то, что пугало меня гораздо больше.
А потом он… отступил.
Медленно, всё ещё глядя на меня этим странным, непонятным взглядом, пока на его лице мелькало что-то, что я не смогла расшифровать — не то растерянность, не то гнев или ярость, не то что-то совсем иное. Потом Вэларис развернулся, шагнул к окну, перемахнул через подоконник и исчез в темноте. Исчез так быстро, что я даже не успела заметить, как именно он это сделал.
Спрыгнул? Улетел? Растворился?
Только ветер качал занавески, только луна осталась висеть в небе, только я стояла, прижавшись спиной к стене, и сжимала в кулаке брошь, в которую превратился мой фамильяр, перейдя в энергосберегающий режим.
Сколько я так простояла?
Не уверена.
Но по итогу я медленно сползла по стене на пол. Сердце и тогда колотилось так громко, что, казалось, его было слышно во всем общежитии. Я коснулась пальцами своих губ, и они всё ещё были холодными, но теперь к этому холоду примешивалось что-то, от чего внутри всё предательски сжималось и переворачивалось.
Я поцеловалась с Кайром Вэларисом!
С самым высокомерным, самым мрачным некромантом академии «Талисман». И он… просто ушёл. Даже не забрал ворона, на которого так рьяно претендовал. Просто ушёл. Оставив мне и фамильяра, и этот холод на губах, и полную, абсолютную, звенящую пустоту в голове. А мне ничего не осталось, как… приколоть брошь к ночной рубашке. Пальцы дрожали, поэтому брошь тоже дрогнула. А может быть это просто Архон устроился поудобнее, прежде чем окончательно затихнуть. Я не сразу, но поднялась на ноги, подошла к окну и захлопнула створку. Руки и тогда дрожали.
— Что это было? — прошептала я в пустоту.
Пустота не ответила. Только брошь на рубашке чуть заметно нагрелась, напоминая, что я не одна. Но легче от этого не становилось. Потому что завтра мне предстояло снова встретиться с Вэларисом. В коридоре, на лекциях, где угодно. И что я ему скажу? Прости, это тоже вышло случайно? Давай сделаем вид, что ничего не было? Он же меня теперь просто испепелит, если сочтёт, что это моя вина. В самом прямом, некромантском смысле этого слова. Или, что хуже, будет смотреть на меня этим своим новым взглядом — не холодным, не презрительным, а каким-то… другим, чьё значение я не понимала.
Я забралась обратно в кровать, натянула одеяло на подбородок и уставилась в потолок. Брошь на вороте тихо пульсировала теплом. Ночь давно вступила в свои права. Я закрыла глаза, но сон не шёл. Перед глазами стояло лицо некроманта — удивлённое, растерянное, без привычной маски высокомерного аристократа. И губы. Холодные, как зимний ветер. Я вспоминала их снова и снова, и от этих воспоминаний по спине опять бежали предательские мурашки.
Как уже упоминала, ужас! Абсолютный ужас!
Быть может, лучше бы я сдалась и отдала ему ворона.
Чем то, что теперь будет дальше…
Или нет?

----------

Глава 8

Глава 8
Утро началось с того, что мне в лоб прилетел самолётик, магически сложенный в форму стремительного и нахального снаряда, который явно намеревался протаранить мою голову. Я как раз выходила из душа, ещё сонная, с мокрыми волосами и едва соображая, что происходит. Хлоп — и в лоб! Я ойкнула, схватилась за больное место и уставилась на упавший к ногам листок. Он тут же подпрыгнул, расправил крылья и, пока я пыталась поймать его, снова взмыл в воздух, готовясь к новой атаке.
— Эй! — возмутилась я, но самолётик уже спикировал к моему уху.
Еле успела пригнуться!
Со стороны спящего в виде броши ворона раздался короткий предупреждающий карк. Самолётик будто испугался и застыл на уровне моих глаз, быстро махая бумажными крыльями. По бокам листка бежали чёрные жирные строчки. Я прищурилась и всмотрелась. Заголовок местного сплетника буквально кричал:
«ВОРОН КАЙРА ВЭЛАРИСА ПУБЛИЧНО ОТКАЗАЛСЯ ОТ ХОЗЯИНА В ПОЛЬЗУ ПЕРВОКУРСНИЦЫ МИРАЭЛЬ РЭЙВЕНХАРТ!»
Сердце замерло и пропустило удар. Я схватила самолётик, сжала в кулаке, но он мигом выскользнул, разгладился и полетел дальше по коридору, наверняка искать новую жертву. Прислонившись к дверному косяку, я почувствовала, как щёки раскалились от предательского румянца в два жалких счёта.
Они узнали. Все. Вся академия.
— Откуда?.. — прошептала я, в отчаянии смыкая пальцы в кулаки.
Ответ был очевиден: ночь первого призыва, публичная сцена в зале с участием магистра Вальдена, моё трусливое спешное бегство с Вэларисом на балкон. Кто-то увидел одно, кто-то услышал другое, а местный «Сплетник» всё это собрал в собственную версию, тут же выставив на всеобщее осуждение. Студенческий листок сплетен все одновременно ненавидели и всё равно обожали читать. Говорили, что даже ректор Фрейр, скрипя зубами, просматривал свежий выпуск за утренним кофе. Так что «Сплетник» — это не просто сборник свежих казусов из жизни академии. Это стихия, с которой считались все.
Ужас! Абсолютный, невообразимый ужас!
Который вот-вот опять явится мне в облике злющего некроманта…
В последнем я нисколечки не сомневалась, с учётом, что стоило мне собраться и покинуть комнату, как я узрела целую толпу студентов, среди которых кружили точно такие же самолётики. Они были повсюду. Некоторые норовили залезть под мантии и в декольте, а некоторые особенно ушлые и вовсе кидались в лбы и затылки. Один наглец спикировал прямо в тарелку с кашей бедолаги-третьекурсника, другой попытался проскользнуть под шляпку первокурсницы. Студентка, разумеется, тут же шлёпнула его в ответ. Но самолётик лишь отряхнулся и улетел дальше. В воздухе стоял гул голосов, и со всех сторон доносились обрывки разговоров.
— Вы видели? Говорят, Вэларис был в ярости!
— А что за первокурсница?
— А ты не помнишь? Это та самая, которая на первом уроке у Морвейна чуть лабораторию не взорвала!
На самом деле это была не я, а Адель, сидящая в тот момент в паре со старостой, но похоже, это уже никому не докажешь.
— Теперь ещё и чужого фамильяра украла, представляешь?..
Я ускорила шаг, чувствуя, как пылают уши. Зал казался бесконечным. Самолётики всё вились и вились вокруг. А один из самых наглых нырнул мне прямо под юбку. Я вскрикнула и отскочила в сторону, случайно наступив на ногу какому-то второкурснику с подносом.
— Осторожнее! — возмутился он, но, увидев меня, смягчился. — О! Это же ты, да? Которая...
— Нет, это не я, тебе показалось! — рявкнула я машинально.
Уже через секунду мне стало стыдно. А к тому времени, как я добралась до аудитории, где должна была начаться первая лекция, я и вовсе мысленно попрощалась с репутацией, спокойной жизнью и надеждой когда-нибудь выйти в коридор, не чувствуя себя экспонатом музея неудачниц. Все оглядывались, перешёптывались, кто-то даже тыкал пальцем, но быстро прятал руку, встретив мой взгляд.
Эх, знать бы, кто этот «Сплетник» выпускает!
Уж я бы ему… Или ей?..
Но я не знала. И не только я. Для всей академии автор «Сплетника» оставался тайной, покрытой беспроглядным мраком…
К полудню я начала не только жалеть себя, но и мириться с тем, как вскоре меня вызовет магистр Вальден. Это казалось неизбежным, ведь после всего произошедшего куратор просто-напросто не мог проигнорировать ситуацию. Я проигрывала в голове сцену встречи с ним, как наяву представляла себе его суровый взгляд и не менее суровую речь вроде «Рэйвенхарт, я в вас верил, а вы меня подвели. Всё. Больше шансов не будет. Убирайтесь». Я прокручивала все гипотетические ситуации в своей голове снова и снова, пока шла на очередную лекцию, пока сидела на ней, совершенно отрешённая, а потом направлялась в столовую. Но в итоге магистр Вальден не появился. Когда мы случайно столкнулись в коридоре, он только кивнул — сухо, без угрозы, и прошёл мимо.
Значит, что? Не видел «Сплетник»? Или решил не вмешиваться? Или просто ждёт, когда я сама подойду с повинной?
Неизвестность была мучительнее самого наказания.
Насчёт Вэлариса было ещё страшнее. Точнее, с его отсутствием. Я ждала, что он выскочит из-за угла в любую секунду, схватит за плечо, потребует объяснений — за вчерашнее, за поцелуй, за само моё существование. Я вздрагивала от каждого скрипа, шага, каждого громкого голоса. Мне казалось, что я вижу его в толпе, слышу шаги у спины, чувствую холод на затылке. Но старшекурсника не было ни на завтраке, ни на лекциях, ни в коридорах. Его просто не было в академии.
Вечером, возвращаясь в общежитие, я услышала обрывок разговора двух студентов с факультета некромантии:
— …порталом с раннего утра, представляешь? Говорят, там особо древнее захоронение, не каждый опытный выпускник отважится, а они отправились туда аж на несколько дней. Моргрейв, Вэларис, Грейвен и ещё парочка особо отъявленных активистов с выпускного курса.
— Так это же здорово. Практика на свежем воздухе.
— Ага, здорово. Там, говорят, такие твари водятся, что лучше даже не думать.
— Я слышал, Вэларис сам вызвался.
— Ну, после такого позора неудивительно...
Каюсь, я не дослушала. Сердце, весь день барабанящее панический ритм где-то в районе горла, вдруг вернулось на место и забилось ровно.
Он уехал! На несколько дней!
Я наконец смогла свободно дышать. Плечи мигом расправились. Воздух тоже стал чувствовать более легким. Мир наконец перестал казаться минным полем. Ворон на моём плече тоже издал тихий, одобрительный карк.
И я искренне улыбнулась впервые за весь день.
Следующее утро принесло свежий выпуск «Сплетника», и самолётики кричали уже о другом скандале. Заголовок гласил:«РАЙЛИ ФЭЙН ПЫТАЕТСЯ МАСКИРОВАТЬ БЕЗВКУСНЫМИ ДУХАМИ ГНИЛОСТНЫЙ АРОМАТ ПРОКЛЯТИЯ И ДУМАЕТ, ЧТО МЫ НЕ ЗАМЕТИЛИ. А МЫ ЗАМЕТИЛИ!»
К полудню обсуждали уже не меня и не ворона Вэлариса, а аристократку Райли Фэйн. Студентка со светлого факультета была из богатого знатного рода, поэтому публичное обвинение звучало особенно оскорбительно.
Зато я выдохнула. Жизнь налаживалась.
Следующие дни потянулись неожиданно спокойной и размеренной вереницей. Я окунулась в учёбу с головой и очень быстро убедилась, что ворон оказался не только ласковым, но и невероятно умным и полезным фамильяром. На всех моих лабораторных он сидел на краю стола и внимательно следил за каждым моим движением. Если я ошибалась, то тихо каркал в предупреждении, и я успевала корректировать пропорции до наступления катастрофы. Если реторта перегревалась, он создавал лёгкий сквозняк крылом, охлаждая стекло. Однажды, чуть не перепутав ингредиенты для стабилизирующей смеси, я едва не дала ему в лапы неправильную пробирку, но ворон выхватил её и унёс далеко в угол лаборатории. Наблюдающий за нами магистр Морвейн лишь хмыкнул:
— У вас очень инициативный фамильяр, Рэйвенхарт. Обычно вороны только каркают и воруют блестящее.
Ворон издал оскорблённый карк, намекая, что он не обычный ворон. Я не могла не согласиться.
Вот ещё бы так скоропостижно не заканчивались дни, на протяжении которых отсутствовал Вэларис… Жаль, они заканчивались. Вэларис должен был вскоре вернуться. Когда это случится, столкновения не избежать. Хотя я и старалась не думать об этом, наслаждаясь передышкой и планируя использовать её по полной.
На третий день после его отъезда магистр Морвейн, ещё не совсем проснувшийся после заседания кафедры, вяло диктовал формулы периода редких ингредиентов. Потом отложил мел и задержал взгляд на нашем старосте.
— Студент Крейс, — произнёс магистр, — а сможете ли вы прямо сейчас повторить рецепт вашего «особого» зелья, которым угощали меня после отравления парами грейнруса?
Аудитория затаила дыхание. Все разом повернулись к Крейсу. Кто-то кашлянул, кто-то тихо хмыкнул. Все знали: рецепт — не его заслуга. Вокруг повисла гнетущая тишина. Крейс открыл рот, закрыл, снова открыл, обводя всех присутствующих взглядом в поисках поддержки, но встретил лишь отведённые глаза и сжатые губы.
Я сидела на месте неподвижно и мысленно злорадствовала — знала то, чего не знал он. Даже если бы он прочитал ещё бесконечное число раз тот листочек, что я дала ему перед приготовлением, ничто бы не помогло. Это был особый рецепт — бабушкин, защищённый силой предков нашего рода. Любой чужак, не принадлежащий к нашей семье, забывал его сразу после использования, как бы ни старался запомнить. Слова расплывались в памяти, цифры путались, ингредиенты вылетали из головы. Тогда Крейс приготовил всё в точности по моей записи, а сейчас, когда магистр просил повторить — физически не мог, поэтому наблюдать за его мучениями было вдвойне приятнее.
— Э-э-э… — протянул Крейс. — Видите ли, магистр… Это довольно сложный рецепт. Там нужно соблюсти точные пропорции, и…
— Пропорции — основа алхимии, — перебил его Морвейн тоном, от которого у Крейса на лбу выступила испарина. — К тому же вы утверждали, что именно вы разработали и создали эти пропорции. Так в чём конкретно теперь заключается сложность с их соблюдением?
Крейс замолк, опустил голову и выглядел так, будто стоял на шатком мосту и мост под ним не просто шатался — он почти рухнул.
Но сжалилась ли я? Вот уж нет!
Наоборот, я смотрела на него, ожидая признания.
И он признался. Наконец-то.
— Я... немного преувеличил, — выдавил староста. — Рецепт не совсем мой. Это… Рэйвенхарт.
Он поднял глаза, и в них читалась такая мольба, что мне на секунду даже стало его жалко. Почти. Но потом я вспомнила карту, кладбище и зверолист, приведшие меня к вражде с несносным некромантом с выпускного курса и жалость напрочь исчезла.
— Рэйвенхарт? — переспросил магистр.
— Да, — подтвердила я охотно, вставая. — Рецепт действительно мой. Вернее, моей семьи. Передаётся из поколения в поколение особым способом. И я могу его воспроизвести.
Морвейн вернул взгляд обратно на Крейса. В его глазах горел не просто скепсис, а холодный, строгий преподавательский гнев.
— Студент Крейс, — прорезал тишину стальными нотками голос преподавателя, — вы выпросили у меня взамен на оказанную помощь пропуск к телепорту, пользуясь моим расположением. И что теперь я узнаю? Вы присвоили себе чужие заслуги. Вы солгали мне прямо в лицо. Вы злоупотребили доверием. Это недопустимо, студент Крейс.
Крейс открыл рот в свою защиту, но не сказал ни слова. Его лицо побелело до цвета мела, которым магистр недавно писал на доске.
— Пропуск аннулирован, — произнёс Морвейн. — А в качестве наказания вы будете пропалывать сорняки на плантации бульбы. Надеюсь, вы помните, что они не только кусаются, но ещё и ядовиты. Так что рекомендую надеть защитные перчатки и прихватить с собой противоядие. Которое, — он сделал паузу и посмотрел мне в глаза, — вы, надеюсь, приготовите самостоятельно. Без чьей-либо помощи.
По аудитории прокатился всеобщий нервный смешок. Крейс, побледневший как полотно, молча кивнул и опустил голову.
— И да, я непременно подниму и согласую с вашим куратором вопрос — может ли обладающий подобными качествами студент быть старостой группы в дальнейшем, — добил его магистр Морвейн.
Крейс окончательно сник.
Справедливость восторжествовала!
Не зря считается, что рано или поздно, но правда всегда всплывает наружу. В моём случае — вместе с публичным и унизительным крахом, а ещё перспективой пропалывать под палящим солнцем ядовитые сорняки.
После лекции ко мне подошли несколько однокурсников. Адель первой сказала:
— Слушай, мы… ну, мы не знали, что всё так обернётся. Прости.
Ираэль, всё ещё хромающий после случая с шепчущим глотником, кивнул:
— Если что, мы теперь на твоей стороне. Крейс, конечно, пока ещё староста… но... ну, его, да?
Я улыбнулась, на этот раз с искренней радостью. Этот день прошёл не так уж плохо. Может быть всё действительно налаживается.
С этой мыслью я пошла в общежитие. Ворон сидел на плече и тихо каркал, разделяя моё приподнятое настроение. Солнце клонилось к закату, окрашивая башни и корпуса академии в золотую гамму.
Учёба в академии определённо моё. Всё шло, как надо.
Я почти поверила в это.
Пока не открылся телепорт.
Вспышка была яркой, как всегда, но я находилась достаточно далеко, чтобы она меня ослепила. Хотя достаточно близко, чтобы увидеть, как она подсветила появившуюся группу в тёмных плащах, с лицами мрачной усталости. Некроманты со старших курсов вернулись с практики. В том числе и мой худший кошмар наяву, то есть Кайр Вэларис.
И это ещё не все подлости судьбы!
Его взгляд сразу нашёл меня. Я инстинктивно замерла под его тяжестью, чувствуя, как где-то в груди всё сжимается в холодный ком. Нужно бежать. Срочно уходить. Сделать шаг назад и… ничего. Совершенно ничего. Не могла я больше сделать. Не то что с места сдвинуться, даже дёрнуться толком не получалось.
А всё потому, что в этот момент из-под пола прямо сквозь каменные плиты пробились толстые, серые, опутанные тёмной пульсирующей магией корни!
Они обвязали мои лодыжки и крепко стянули так, что ни пошевелиться, ни сбежать возможности у меня банально не осталось. Ворон предупреждающе каркнул, но даже он не мог помочь. Здесь веяло магией Вэлариса — холодной, точной, безжалостной. Ни с чем её не перепутать. И она не оставила мне ни единого шанса на побег.
Я подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Некромант смотрел на меня, и на его губах играла лёгкая, едва заметная улыбка — торжествующая, наглая, от которой у меня всё внутри в узел стянуло.
— Попалась, — произнёс он беззвучно, одними губами.
Я сглотнула и ощутила, как сердце ушло в пятки. Портал за спинами некромантов погас, оставив коридор в золотистом полумраке. А я так и осталась стоять, самым подлейшим образом прикованная к полу, пока Вэларис медленно, не торопясь шёл ко мне.
И его улыбка не предвещала ничего хорошего.

----------

Глава 9

Глава 9
— Отпусти меня, — потребовала я. — Это похищение! Ты вообще в курсе, что похищение студента — уголовное преступление?!
Дёрнула ногой, но подлые корни не поддались.
— Я в курсе, — холодно ответил Вэларис. — Но мы пока ещё на территории академии. А значит похищение не произошло. Уголовный свод не нарушен. Максимум, что тут грозит — дисциплинарный проступок. К тому же… — шагнул ко мне, и воздух вокруг нас словно задрожал, — мы переместимся туда, где не будет нарушен даже он. Потому что никто не узнает.
Он активировал портал. А я не успела даже пискнуть.
Мир закружился, зал поплыл, и всё растворилось в ослепительной вспышке!
Когда мои ноги вновь коснулись твёрдой поверхности, я первым делом вцепилась в ближайшую стену, стараясь подавить тошноту. Терпеть не могу телепортацию. Вторым делом я осмотрелась, и поняла, что мы больше не в академии. Стена, за которую я держалась, была холодной, шершавой и частично разрушенной. В воздухе витала сырая прохлада, водяная пыль и запах мха. Ветер завывал в бойницах, словно голодный зверь. Далеко внизу ревела река.
— Где мы? — ужаснулась я в сердцах. — И главное — как?! Как ты это сделал? Первокурсникам за территорию академии без письменного разрешения куратора, заверенного деканом, выходить запрещено! Это правило номер один в уставе нашего курса! Магистр Вальден лично зачитал его на первом собрании!
Некромант казался совершенно равнодушен к моему возмущению.
— Я знаю, — только и сказал он.
— И как тогда ты нас перенёс? У тебя есть разрешение на меня?!
— Лучшие студенты выпускного курса получают спецпропуска, — пояснил он с видом, будто объяснял таблицу умножения непонятливому ребёнку. — Некроманты, боевые маги, целители — все, кто может понадобиться при чрезвычайной ситуации. Для быстрой транспортировки к месту происшествия и оказания помощи. Пропуск даёт право взять с собой ещё одно лицо в случае крайней необходимости.
— Но это не случай крайней необходимости! — возмутилась я. — Ты не спасаешь меня от катастрофы, ты сам — катастрофа! Ходячее стихийное бедствие с некромантским самомнением!
— Я решаю, что случай крайней необходимости, а что нет.
— У тебя совести нет!
— Есть, — пожал он плечами. — Но она мне не мешает.
Я открыла рот чтобы что-то ответить про злоупотребление его студенческим положением, про незаконность, про то что я вообще-то и ректору в случае чего нажаловаться могу, но, как назло именно в этот момент Кайр Вэларис поднял руку и шагнул вперёд. Корни, прежде крепко державшие меня, давно исчезли. Я оказалась свободна, но это почти ничего не меняло. Я стояла посреди заброшенной дозорной башни на краю обрыва, в сотнях километров от академии, наедине с человеком, который только что использовал пропуск, предназначенный для спасения жизней, чтобы похитить меня и привести сюда.
Я оторвалась от стены и осмотрелась. Башня была высокой, круглой, с каменными ступенями, уходящими вверх по спирали. Мы находились на вершине — открытой площадке с полу разбитым парапетом, за которым открывался вид на бескрайнюю долину, омываемую закатным маревом. Река внизу с шумом билась о скалы, разбиваясь на белую пену. В углу висела паутина таких размеров, что в неё поместился бы целый конь. И ни души вокруг.
— Это дозорная башня на северной границе, — пояснил Кайр, заметив мой взгляд. — Заброшена лет сто назад. Сейчас здесь никого нет. Идеальное место для разговора без свидетелей.
— Ты понимаешь, — медленно сказала я, всё старательно переваривая тот факт, что меня самым наглым образом похитили, — что если об этом узнает дисциплинарный комитет, тебя лишат пропуска, могут отстранить, а то и отчислить?
— Не узнают, — отрезал он. — Потому что ты будешь вести себя тихо и слушать.
Я хмыкнула и скрестила руки на груди, стараясь скрыть дрожь. Она била изнутри одновременно от холода и от присутствия этого невозможного старшекурсника, который смотрел так, будто я не первокурсница, а заговорщица.
— Ну, говори.
Некромант не спешил, сперва выдержал длинную паузу. Всё это время ветер трепал его платиновые волосы, пока закат солнца медленно уходил за горизонт.
— Ты, — начал он, наконец, — появляешься в некрополе, куда посторонним вход запрещён. Ты наступаешь на мой силовой контур, который я выстраивал два часа, и разрушаешь его. Ровно в те единственные два мгновения, в которые он уязвим. Затем ты пачкаешь меня грязью. Обзываешь меня бездарным студентом. После и вовсе заявляешь при своём кураторе, что добиваешься моего расположения. При этом крадёшь моего фамильяра и публично объявляешь его своим, выставляя меня посмешищем перед всей академией. Твоё имя попадает в «Сплетник» вместе с моим, и теперь половина «Талисмана» считает, что я… — он запнулся, на его скулах стали заметны жилы. — Но тебе и того мало, ко всему прочему ты ещё и поцеловала меня!
Я уставилась на него, и гнев сдавил мне горло.
— Я тебя поцеловала?! — выпалила я со всем вмиг переполнившим меня возмущением. — Это ты меня поцеловал! Ты вломился ко мне посреди ночи, прижал к стене и поцеловал! Я и думать не собиралась о таком! Ты пробрался ко мне, как вор, сидел на подоконнике, будто мрачная горгулья, а потом поцеловал! И после этого у тебя хватает наглости сказать, что это я тебя поцеловала?!
— Ты ответила, — так же холодно парировал он. — Не оттолкнула. Не закричала. Не убежала. Ты ответила. Твои руки держались за мои плечи. Твои губы…
— Это защитная реакция! — выкрикнула я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. — Шок! Организм не справился с нагрузкой! Ты знаешь, что такое физиология стресса? В экстремальной ситуации человек действует нерационально! Это как рефлекс, когда на тебя нападает мантикора: тело само реагирует, мозг отключается!
— Физиология стресса? — повторил он с такой интонацией, от которой у меня тоже свело скулы. — Ты хочешь сказать, что ответила на мой поцелуй только потому, что организм был в шоке?
— Именно! — вздёрнула я подбородок. — Наука это подтверждает. Могу дать соответствующий список литературы для исследования. В библиотеке, в разделе «Физиология магических существ», отличный трактат о реакциях организма на внезапную опасность. Поцелуй некроманта — это определённо опасность!
— Значит, я для тебя — опасность.
— Да! То есть нет! Хотя… — я замялась, сбиваясь с мысли. — Ты не опасность. Твой поцелуй — опасность. Нет! Ты — опасность, но не в том смысле… О, Тайрин! Я просто не хотела тебя целовать, ясно?! Всё получилось случайно! Ты первый начал!
— Случайно? — прищурился он. — Ты случайно оказалась на кладбище, случайно разрушила мой контур, случайно призвала моего фамильяра, случайно ответила на поцелуй. У тебя талант к случайностям, Рэйвенхарт. Да тебе надо преподавать теорию случайностей, которых в этом мире просто-напросто не бывает!
— Уж лучше я буду преподавать другую, гораздо более полезную, особенно для первокурсниц! — улыбнулась я, не скрывая подкрадывающегося ехидства. — Назову её «Как довести некроманта до бешенства за пять шагов». Первый — быть мной. Второй — дышать с ним в одном помещении. Третий…
— Хватит! — резко оборвал он. — Мне надоело слушать твои нелепые оправдания. Хочу услышать правду. Кто ты? Откуда? Почему всё, что связано с тобой, идёт наперекосяк? Кто тебя подослал? И главное — зачем?!
— Никто меня не подсылал! — крикнула я. — Я — Мираэль Рэйвенхарт, первокурсница, алхимик, дочь рыбака! Я не шпионка, не заговорщица, не тайный агент врагов королевства или твоего высокомерного некромантского рода! Просто иногда невезучая и слишком часто говорю, не подумав! Ты думаешь, мне нравится, что из-за тебя моя жизнь — один большой скандал? Что все пальцем тычут? Что теперь я известна в академии как «та, что украла ворона у Вэлариса»? Я хотела стать судебным экспертом! А получила тебя!
Кажется, я не собиралась всё это ему высказывать. Кажется, меня опять опасно несло. Но язык у меня, как показывала практика, часто без костей. Да и ситуация чрезвычайно стрессовая.
Вот как тут удержаться?
Особенно после того, как некромант тихо переспросил:
— Ты получила меня?
— В переносном смысле!
Ветер продолжал выть в бойницах, закат угасал. Его лицо было маской, но маска треснула. И я увидела в его глазах что-то, что не смогла понять. Ко всему прочему, он не ответил.
Выдержал паузу, глядя на небо, а потом заговорил снова — уже тише, спокойнее, но не менее угрожающе:
— Хорошо. Допустим, я верю, что ты не шпионка и тебя никто не подсылал. Что тогда? Ты вернёшь мне ворона?
Я закусила губу. И решила честно сознаться:
— Не могу, — ответила я. — Я уже говорила тебе, без фамильяра куратор не допустит меня к посвящению. А без посвящения меня отчислят. Ты хочешь, чтобы я вылетела?
— Мне без разницы, допустят тебя или нет, — усмехнулся он. — Ты украла то, что принадлежит мне. Вернёшь — хорошо. Нет — сделаю твою жизнь в академии невыносимой. Это не угроза. Это обещание.
— Да что ещё ты мне сделаешь? — фыркнула я со всем презрением, на которое только способна. — Напугаешь? Уже! Унизишь? Будешь опять применять силу? Тоже проходили! Что ещё?
Некромант шагнул вперёд. Я отступила, упёрлась спиной в парапет. Каменный барьер был холодным и низким, сразу за ним был обрыв с видом на ревущую внизу реку. Вэларис стоял передо мной, заслоняя своей массивной фигурой закатное небо. Его глаза тёмнели от ярости. И впервые я испугалась не за свою репутацию или последствия, я испугалась исключительно за себя. И за то, что происходило между нами. В том числе за бешено бьющееся сердце, которое колотилось, когда он смотрел на меня так зло, голодно и тяжело, словно сам не знал, хотел ли уничтожить или...
Он поцеловал меня.
Его руки сжали мои плечи, прижимая к парапету, а я на мгновение ощутила пустоту. Река внизу ревела, ветер выл, и если бы он отпустил, я бы наверняка упала. Но Кайр не отпустил. Его губы впились в мои с такой яростью, что я чуть не задохнулась. Это не был тот случайный первый поцелуй в моей комнате — тот был растерянным, почти невинным, если можно так выразиться о поцелуе с некромантом. Этот был злым, обжигающим, словно удар молнии дважды в одно место. Он целовал меня словно наказывая, и одновременно будто сам не мог остановиться.
И самое ужасное, что я… ответила.
Не оттолкнула, не закричала. Вцепилась в его плащ, притянула ближе, ответила так, будто это было единственное, что имело смысл.
Мы тяжело дышали. Его платиновые волосы растрепались на ветру. Мои губы горели. Закат почти угас, солнце почти скрылось, оставляя багровые полосы, уступая сумеркам.
А в глазах некроманта жила та же буря, что и в моём сердце.
И даже хуже.
— Даю тебе время до наступления темноты, — низко и хрипло процедил он сквозь зубы. — Подумай. Либо ты добровольно отдаёшь ворона, либо твоя репутация станет безнадёжно испорчена. И это только начало. Я обещал превратить твою жизнь в ад, Рэйвенхарт. Я всегда выполняю обещания.
Я не ответила. Банально не успела. Едва открыла рот, а он уже развернулся, спускаясь вниз по каменным ступеням. Оставил меня одну на вершине башни. Я стояла там совершенно оглушённая, с пылающими губами и бешено колотящимся сердцем, смотрела, как его фигура скрывалась в темноте винтовой лестницы.
Сколько минут до наступления темноты?
Мало. Очень мало.
И выбора у меня тоже особо нет. Он был сделан ещё в самом начале. Осталось понять, что делать дальше.

----------

Глава 10

Глава 10
Гроза пришла внезапно. Только что небо было закатным, багровым, с догорающими полосами солнца, уходящего за горизонт, и вдруг всё потемнело, словно кто-то задул свечу. Ветер, и без того сильный, превратился в настоящий ураган, завывающий в бойницах с такой силой, что мне пришлось вцепиться в парапет, чтобы не упасть. Где-то вдалеке сверкнула молния, через несколько секунд донёсся глухой, тяжёлый, сотрясающий каменные стены башни раскат грома. Я поёжилась. Моя одежда промокла почти сразу: водяная пыль от реки смешалась с дождём, и теперь я стояла на вершине древней дозорной башни, замёрзшая, злая и абсолютно, непростительно одинокая.
Вэлариса всё не было.
Прошло, наверное, минут десять с тех пор, как он ушёл, оставив меня «думать до темноты». Закат уже догорел, а он не возвращался. Может, решил, что я сама спущусь? Может, стоял где-то внизу и ждал, когда я приползу с повинной? Ну уж нет. Я не доставлю ему такого удовольствия. Я вообще не собиралась играть по его правилам.
С этой мыслью я отцепилась от парапета и направилась к лестнице. Предусмотрительно спрятанный в декольте ворон тихо пульсировал теплом у меня на груди в виде броши. Я ярко чувствовала эту пульсацию, и она придавала мне уверенности. Фамильяр до сих пор был при мне, несмотря ни на что. Я была в относительной безопасности. Оставалось только выбраться из этой проклятой башни и вернуться в академию до того, как меня хватятся.
Если, конечно, меня уже не хватились.
Нужно было что-то делать. И быстро.
Я остановилась на верхней ступени винтовой лестницы и прислушалась. В башне царила тишина, только ветер выл, да где-то капала вода. Вэлариса не было слышно.
Может, он ушёл дальше, чем я думала? Может, он вообще покинул башню?
От этой мысли я снова разозлилась. Притащить меня сюда, бросить одну в грозу и уйти — это абсолютно в его духе.
— Ладно, — пробормотала я себе под нос, доставая кулон-усилитель, который я получила от Теи. — Попробуем по-другому.
Я закрыла глаза и честно попыталась вспомнить всё, что знала о телепортации. За те дни, что я тщательно готовилась к ритуалу призыва, я из чистого любопытства успела пролистать несколько книг по пространственной магии, поэтому знала базовую руну возврата. Так же я знала, что для активации нужна чёткая визуализация места назначения. А ещё у меня был усилитель Теи, который, теоретически, мог компенсировать мой откровенно слабый резерв. Я сосредоточилась, представляя коридор академии, тёплый свет магических ламп, дверь своей комнаты, Тею, которая наверняка уже тоже вернулась с занятий и теперь сидела на кровати со своим любимым броненосцем на коленях. Я вложила в это воспоминание всю свою тоску по дому, по теплу, по безопасности, а затем активировала усилитель.
И… ничего не произошло.
Ну, почти ничего. Кристалл мигнул зелёным, по руке пробежало знакомое покалывание, после чего кристалл погас. Я же уставилась на кулон с глубочайшим разочарованием.
— Превосходно, — пробормотала я, со всем переполняющим меня отчаянием сжимая усилитель. — Просто великолепно. Тея, конечно, гений, но её артефакты в моём случае работают только тогда, когда… — не договорила.
Очередной раскат грома сотряс башню до основания, и я вздрогнула. Молнии сверкали всё ближе. Сперва появилась одна, за ней вторая, затем и третья. В их свете я видела, как дождь хлещет по камням, как ветер рвёт в углах остатки паутины, как небо над долиной превращается в поле битвы стихий. Оставаться здесь было не просто глупо и опрометчиво, но и опасно.
Придётся найти Вэлариса.
Как бы сильно он меня не бесил, он всё ещё оставался единственным магом, у которого имелся в наличии работающий пропуск. И, возможно, единственным, кто мог вытащить меня отсюда.
Винтовая лестница была узкой и скользкой от влаги, её освещали только вспышки молний, пробивающиеся сквозь узкие бойницы. Я начала спускаться по ней, стараясь ступать с предельной осторожностью и придерживаясь за холодную каменную стену, попутно вглядываясь в темноту впереди.
Где он? Куда он ушёл? Неужели просто стоял где-то внизу и ждал? Или, может быть, он вообще покинул башню, оставив меня здесь одну на всю ночь так сказать в назидание?
Я спускалась всё ниже. С каждым шагом темнота становилась гуще. В какой-то момент я перестала различать ступени и шла уже на ощупь, считая их про себя. А потом лестница оборвалась. Точнее, она должна была продолжаться, но вместо этого моя нога нащупала пустоту.
Чуть не грохнулась туда!
Не грохнулась. Зато замерла, вцепившись в стену, и зажмурилась. Сверкнула молния, в очередной раз осветив пространство впереди, и я увидела, что часть лестницы обрушена. Камни сорвались вниз, оставив зияющий провал. Под ним, этажом ниже, тускло мерцал какой-то магический свет — возможно, Вэларис находился именно там. Но добраться до него сейчас было невозможно.
Я стояла на краю обрыва, вцепившись в стену, и чувствовала, как сердце ухает в пятки. Позади — темнота и дождь. Впереди — пустота.
И тут вновь ударила молния.
Вспышка оказалась неожиданно близко и ослепила. Грохот заложил уши. Стена под моими пальцами дрогнула, и камни, на которых я стояла, начали уходить из-под ног.
Я вскрикнула и полетела вниз!
Инстинкты сработали быстрее разума, я выбросила руки и каким-то чудом уцепилась за край обрушенной ступени, которая ещё держалась. Пальцы скользнули по мокрому камню, запястье прострелило болью вплоть до локтя, но я вцепилась в камень изо всех сил, молясь всем богам Тайрина, чтобы ступень выдержала. В свете очередной молнии внизу проступили очертания острых обломков камней. Если я упаду, то разобьюсь насмерть. Или, что ещё хуже, останусь калекой. Тогда меня точно отчислят, ведь какой из меня судебный эксперт по алхимии без ног и головы?
Брошь с вороном на моей груди бешено пульсировала, и я чувствовала страх моего фамильяра почти физически, как волну жара, расходящуюся по всему телу. Он хотел вырваться, но не мог, ведь я сама спрятала его, чтобы Вэларис не добрался.
— Помоги! — крикнула я, сама не зная, к кому обращаюсь.
К Кайру? К ворону? Опять к богам?
Пальцы скользили. Мышцы дрожали. Я понимала, что продержусь ещё несколько жалких секунд и всё.
А потом сверху раздался голос:
— Рэйвенхарт!
Я подняла голову. На краю обрушенной лестницы стоял Кайр. Его платиновые волосы намокли от дождя и прилипли ко лбу, плащ развевался на ветру, а глаза горели тем самым огнём, который я видела в них всего несколько раз. Со смесью ярости, ужаса и чего-то ещё. Он не колебался ни секунды: опустился на край и протянул мне руку.
— Хватайся!
Я разжала левую руку и тут же ею вцепилась в его запястье. Его хватка оказалась стальной. Старшекурсник потянул меня наверх с силой, которой я даже не ожидала от человека его комплекции, а через мгновение я уже лежала частично на каменном полу уцелевшего пролёта, частично на самом некроманте, тяжело дыша, чувствуя, как сердце опять предательски колотится где-то в горле.
Брошь на груди пульсировала часто-часто, как птичье сердце. Ворон был в панике, и я накрыла брошь ладонью, пытаясь его успокоить. Хотя если кого тут и следовало успокаивать, так точно не Архона.
— Ты совсем с ума сошла?! — Вэларис сдвинулся и навис надо мной. Его лицо было бледным, на скулах ходили желваки, а в голосе звенела сталь, предвещающая не безосновательную угрозу. — Ты не могла просто посидеть и подождать меня ровно там, где я тебя оставил? Обязательно было куда-то лезть? По разрушенной лестнице?!
— Я искала тебя, между прочим! — огрызнулась я, отталкивая его и хватаясь за разболевшееся запястье. — Ты бросил меня одну на вершине башни, в грозу, и ушёл неизвестно куда! Я пыталась активировать портал обратно в академию, но у меня ничего не вышло, и я решила спуститься, но тут эта молния, и…
Я осеклась. Потому что по его глазам увидела, как же сильно я ошиблась с формулировкой «Я искала тебя».
А могла бы искать выход. Или просто спасение.
Но я искала именно его.
Теперь некромант смотрел на меня с выражением, которое я опять не могла расшифровать. Снаружи продолжала бушевать гроза, но здесь, на полуразрушенной лестнице, вдруг стало очень тихо. Мы оставались друг напротив друга, тяжело дыша, и никто не произносил ни слова. А потом… я почувствовала боль. Острую, режущую, в правой ноге, которая только сейчас дала о себе знать. Видимо, на резко подпрыгнувшем адреналине я её не замечала. Но теперь, когда я опустила взгляд и увидела, что юбка разорвана, а по голени расползалось алое пятно, меня мигом начало мутить.
Крови оказалось довольно много.
Я смотрела на неё, и в голове проносились мысли — не о том, как мне больно, хотя боль по-прежнему была и довольно сильная, а о том, что теперь мне придётся идти к целителям. А они всё записывают в журнал. Каждую царапину, каждый синяк, каждое обращение, и непременно с указанием причины и обстоятельств. Если я приду и скажу: «Здравствуйте, я упала с лестницы в заброшенной башне на границе королевства, куда меня похитил вероломный некромант с выпускного курса», — это будет означать не просто скандал. Это будет означать отчисление. И для меня, и, возможно, для него. Хотя нет, он же аристократ, такому как он всё сойдёт с рук. Но не мне.
А магистр Вальден скажет: «Я же говорил, Рэйвенхарт».
И родители тоже получат соответствующее письмо.
А ещё…
Слёзы навернулись на глаза прежде, чем я успела их остановить. Я закусила губу и отвернулась, пытаясь скрыть лицо, но плечи дрожали, и скрыть это стало, к моему прискорбию, невозможно. Это было нечестно. Всё, что случилось, от самого начала, от испорченного контура на кладбище до этого момента, было абсолютно нечестно. Я плакала не столько от боли, сколько от бессильной, жгучей обиды на живое воплощение всех моих бед, на грозу, на целителей с их журналами, на весь этот дурацкий день.
Кайр замер. В растерянности.
— Ты… — начал он и осёкся. — Перестань.
Я шмыгнула носом. Мои плечи всё ещё дрожали. Скорее всего я выглядела сейчас отвратительно, но мне было всё равно.
— Что «перестань»? — выпалила я в сердцах. — Доволен? Из-за тебя я теперь ещё и хромать буду! Меня целители на допрос потащат со списком своих стандартных в такой ситуации вопросов по типу «где была, чем поранилась, почему без разрешения покинула академию…» А потом всё-всё в журнал запишут! Каждую царапину! А у меня даже ни одного оправдания приличного нет! «Упала с лестницы» звучит отлично, только вот вопрос… с какой лестницы?! В башне на границе королевства, куда ты меня похитил?! Меня же после этого не просто отчислят, с позором выпрут! И всё из-за тебя!
Он ничего не ответил. Но наклонился и… подхватил меня на руки. Подхватил до того легко и непринуждённо, будто я ничего не весила, а он каждый день так таскает первокурсниц вниз по лестнице. Я охнула от неожиданности и инстинктивно обхватила его за шею, чувствуя, как холод его кожи смешивается с теплом от моего собственного тела.
— Что ты делаешь?! — возмутилась попутно.
— Спасаю тебя от очередной катастрофы, — проворчал он, не глядя на меня. — Ты же всё равно сама не дойдёшь. Будешь хромать, наступишь ещё на какой-нибудь обломок, поранишь вторую ногу, и тогда мне придётся тащить тебя до самой академии. Уж лучше так.
— Ты мог бы просто помочь мне дойти, — пробормотала я встречно, чувствуя, как горят уши.
— Мог бы, — по-своему согласился он. — Но это заняло бы больше времени. А у нас его нет. Гроза усиливается, башня рушится, портал заблокирован из-за атмосферных помех. Так что помолчи и не мешай мне тебя спасать.
Спорить, если честно, и без того не оставалось никаких сил. Вместо этого я прижалась к его холодной и твёрдой, но странно надёжной груди, после чего позволила себе на несколько секунд просто ни о чём не думать. Ворон в броши всё ещё пульсировал теплом, но уже спокойнее, словно тоже чувствовал, что опасность миновала.
Мы спускались в полной тишине, нарушаемой только раскатами грома и шумом дождя, пока не достигли нижнего этажа. В одной из комнат действительно горел свет, который я заметила, когда висела над пропастью.
Кайр толкнул дверь плечом, и мы оказались внутри.
Это была древняя, заброшенная, но всё ещё сохранившая следы своего предназначения лаборатория. В центре помещения стоял каменный стол, вдоль стен высились стеллажи с пыльными склянками. Ещё я увидела горелку, правда, давно потухшую. И всё это освещал старый магический светильник, который давал мягкий, зеленоватый свет. Кайр усадил меня прямо на стол, и я поморщилась от усилившейся боли в ноге. Он заметил это и, не говоря ни слова, опустился на корточки передо мной. Его пальцы осторожно, почти невесомо коснулись разорванной юбки, отодвигая ткань в сторону, и я увидела на своей голени длинную царапину, из которой сочилась кровь.
Ничего страшного, если так подумать, но выглядело пугающе.
— Царапина, — констатировал некромант. — Не смертельно, но нужно обработать. Подожди, — поднялся и направился к стеллажам.
Я смотрела, как старшекурсник перебирал пыльные склянки, читал полустёртые надписи на этикетках, и что-то в этом было… странное. Вэларис двигался уверенно, как человек, который определённо знал, что делает. Не просто некромант, привыкший к опасным ритуалам и восставшим умертвиям, а кто-то, кто разбирался также в целительстве и зельях.
Кайр вернулся с бинтом. Тот был старым, но всё ещё пригодным. И с какой-то мазью в глиняном горшочке. Опустился на корточки передо мной, снова взял мою ногу в свои руки.
— Сиди тихо, — предупредил хмуро.
Я сидела. Он аккуратно стёр кровь продезинфированной простеньким заклинанием тряпицей, найденной тут же, нанёс холодную, с резким травяным запахом мазь, а затем начал перевязывать мою ногу. Каждое движение его пальцев было точным и осторожным, но до того тщательным, что в какой-то момент мне стало почти неловко. Где-то в глубине души я понимала, что, если бы он захотел, он мог бы в самом деле оставить меня здесь, мог бы не спасать или вовсе потребовать в обмен на помощь ворона, но он этого не сделал. И это сбивало с толку. Впрочем, как и кое-что ещё:
— Где ты научился этому? — спросила я тихо. — Перевязывать раны, я имею в виду.
— На практике, — ответил он, не поднимая головы. — Некромантия — это не только мёртвые. Иногда приходится иметь дело и с живыми. А живые, как известно, имеют свойство раниться.
— Как я, — сказала я.
— Как ты, — подтвердил он.
Я невольно улыбнулась. Он продолжал заниматься перевязкой, и я заметила, какая у него сосредоточенная складка между бровей. Он завязывал бинт так тщательно, будто от этого зависела чья-то жизнь, и что-то в этом было… трогательное, что ли. Я понимала, что всё ещё злюсь на него, но злость подтаивала, как лёд под весенним солнцем.
— Знаешь, — сказала я, когда старшекурсник закончил, — если бы ты не притащил меня сюда, ничего бы этого не случилось.
— Если бы ты не украла моего фамильяра, — парировал он, поднимаясь, — ничего бы этого не случилось.
— Если бы ты не опозорил меня перед моим куратором, ничего бы этого не случилось, — не осталась в долгу.
— Если бы ты не испортила мне ритуал, так не вовремя заявившись в некрополь, мне бы и не пришлось.
И не то чтобы мне нечего было противопоставить в ответ, но…
— Справедливо, — признала я.
Теперь Вэларис стоял передо мной, скрестив руки на груди, и смотрел на меня сверху-вниз. За окном сверкнула молния, на мгновение осветив комнату. И я поняла, что он устал. Не физически — хотя, наверное, и физически тоже, а как-то иначе. Как будто вся эта ситуация вымотала его не меньше, чем меня.
Я почти решилась предложить ему мировую. Почти.
Но потом он напомнил:
— Ну что? Решила? Сдаёшься? Возвращаешь мне ворона?
И я засунула все свои хорошие намерения так глубоко, как только смогла. Заодно замерла. Мгновение, и уголки моих губ дрогнули в усмешке. Он буквально спас меня, перевязал мне ногу, сидел передо мной на корточках с этим своим дурацким сосредоточенным видом, и теперь, когда я почти расслабилась, почти поверила, что между нами может быть что-то кроме вражды, некромант снова за своё? Ну уж нет!
— Как бы не так, Вэларис. Даже не надейся.
Старшекурсник смотрел на меня несколько секунд. Его взгляд оставался холодным, но где-то в их глубине промелькнуло что-то… не разочарование, нет. Как будто он и не ожидал от меня другого ответа. Как будто он бы даже расстроился, если бы я согласилась.
А может, мне показалось?
Не успела понять. Вэларис развернулся и направился к выходу.
— Сиди здесь, — бросил он через плечо. — Я проверю, можно ли активировать портал. Если гроза не утихнет, будем ночевать в башне.
— А если я не могу здесь ночевать? — округлила глаза в ошеломлении, чувствуя, как внутри закипает возмущение. — Мне нужно вернуться в академию! Если узнают, что я покинула её без разрешения, у меня будут проблемы! Серьёзные проблемы, Вэларис! Магистр Вальден меня со свету сживёт!
Он остановился в дверях и обернулся. На лице некроманта не дрогнул ни единый мускул.
— Тогда возвращайся в академию любым другим путём. Я тебя не держу.
— Как я вернусь?! — всплеснула руками. — Ты сам сказал, что портал заблокирован из-за грозы! И это именно ты меня сюда затащил! Ты! Своим пропуском! Мы на границе королевства, здесь нет ни дорог, ни транспорта, ни связи! Как, по-твоему, я должна вернуться?! Пешком?! Через лес, кишащий нежитью?!
Он пожал плечами с выражением абсолютного равнодушия.
— Я же сказал, Рэйвенхарт, — произнёс флегматично, — с этого дня твоя жизнь перестанет быть лёгкой. Так что это сугубо твои проблемы.
И вышел, оставив меня одну. Дверь за ним закрылась с тихим скрипом, а я осталась сидеть на столе в древней пыльной лаборатории, с перевязанной ногой, порванной юбкой, с брошью в декольте и с жгучим желанием запустить чем-нибудь тяжёлым в закрытую дверь.
— Грубиян! — фыркнула ему вслед, сжимая кулаки. — Самодовольный, бессердечный, невозможный грубиян!
Где-то на груди, под тканью блузы, брошь отразила пульсацию новой порции тепла. И я готова была поклясться, что ворон смеялся.
Вполне возможно, надо мной…

----------

Глава 11

Глава 11
Гроза утихла так же внезапно, как и началась, так что проводить ночь в башне, к счастью, не понадобилось. Вэларис активировал портал, едва небо прояснилось, и мы вернулись в «Талисман», не сказав друг другу ни единого лишнего слова. Я, вымотанная до предела, доковыляла до своей комнаты и рухнула в кровать. Последней мыслью перед тем, как провалиться в сон, было: «Завтра будет лучше».
Ха.
Ха-ха.
Какая же я была наивная.
Новое утро началось с того, что мне в лоб вонзился летающий наряд из жёлтой бумаги. Я ойкнула и открыла глаза, схватилась за ушибленное место, а затем уставилась в безжалостные строки, гласящие: «Студентка Рэйвенхарт ,вы прогуляли консультацию по этике современной трансфигурации. Жду объяснений! ».
Консультация? Какая ещё консультация по этике?
Я хлопала глазами, перечитывая послание.
Никакой консультации в моём расписании не было!
Я помнила расписание всех занятий наизусть, потому что сверялась с ним каждый вечер, как примерная и прилежная студентка. И никаких консультаций по этике современной трансфигурации там не значилось.
Что за недоразумение такое?..
Я кое-как привела себя в порядок, натянула академическую форму, прицепила к жилету брошь с вороном и бросилась прямиком к куратору. Тот, как назло, был уже в своём кабинете и встретил меня взглядом, полным ледяного недоумения.
— Студентка Рэйвенхарт, — произнёс он, не давая мне и рта раскрыть, — я крайне разочарован. Вы пропустили обязательную консультацию, которую я лично внёс во вчерашний список. Я полагал, что после нашего последнего разговора вы стали намного серьёзнее относиться к учёбе.
— Магистр, я не получала никакого уведомления, — гулко сглотнула, — В моём расписании этой консультации нет, — заверила следом.
Но куратор остался неумолим.
— Расписание обновляется каждый вечер, — отрезал он. — Вы должны проверять его перед сном. Это правило номер семь в уставе нашего курса, Рэйвенхарт. После правила о том, что первокурсникам запрещено покидать территорию академии, но до правила о том, что фамильяров нельзя использовать для воровства еды из столовой. Я полагал, вы его помните.
И вот как оправдываться, если попросту откровенно нечем? Вчера вечером меня в академии вообще не было. И сообщить об этом вслух я категорически не могла. Если бы заикнулась о чём-то таком, тогда пришлось бы объяснять, где именно и по какой причине я шлялась. Поэтому я… просто извинилась. А ещё пообещала отработать пропуск в любое удобное куратору время. Вальден сжалился, ограничившись устным выговором. Я вышла из кабинета, чувствуя, как этот день, не успев начаться, уже пошёл наперекосяк.
И дальше всё стало только ещё хуже.
По расписанию в первой половине дня меня ждали три лекции. Сначала была история алхимии, где магистр Морвейн, к счастью, был в благодушном настроении. Потом наша группа изучала основы зельеварения, где мы проходили стабилизирующие компоненты. Я честно пыталась конспектировать, вот только мысли то и дело соскальзывали к Вэларису и его угрозам. К концу третьей лекции — теории магических реакций, я, признаться, уже с трудом заставляла себя сосредоточиться, но ещё держалась.
Посвящение близко. Надо терпеть.
К тому моменту, как я наконец освободилась, солнце перевалило за полдень. Вместо того чтобы спешить на обед, я свернула к воздушному переходу, ведущему в библиотеку. Мне нужно было подготовиться к завтрашнему коллоквиуму, а для этого требовалось взять справочник по каталитическим свойствам трав. Библиотека всегда была моей крепостью, моим храмом науки, моим убежищем от всех несправедливостей этого мира и, как я надеялась, местом, где Кайр Вэларис меня не достанет.
Библиотека академии была не просто комнатой с книгами. Это было отдельно стоящее здание, соединённое с главным корпусом на уровне второго-третьего этажа длинной застеклённой галереей, из которой открывался вид на весь академический парк. Само здание было старым, сложенным из серого камня, и, поговаривали, держалось на такой мощной защитной магии, что пережило бы осаду небольшой армии. По слухам, подвале находилось ещё несколько уровней. Там были тайные архивы, скрытые от студентов, а также запечатанные секции с запрещённой литературой и множеством загадочных пустот, о которых не знал никто, кроме магистров и, вероятно, пары особенно пронырливых старшекурсников. Тут были секции с разрешённым доступом, войти туда можно было свободно, а были и некромантские залы, куда библиотекарь просто так не пускал, сколько ни проси, если ты не с соответствующего курса. Я, впрочем, туда и не совалась, мне хватало алхимического крыла.
Но сегодня даже любимая библиотека меня подвела.
Мои конспекты, которые я вела с самого первого дня, заполняя страницы ровным, печатным почерком… исчезли. Я оставила их на столе в алхимической секции, как делала всегда, отлучившись на пару минут, чтобы взять с полки нужный мне справочник. Когда вернулась, стопки с конспектами уже не было. Я обшарила весь стол, заглянула под него, проверила соседние — ничего. Записи исчезли.
Библиотекарь — сухонький старичок в серой мантии, который, казалось, помнил каждую книгу в лицо, лишь развёл руками.
А я заскрипела зубами.
Сложно доказать, но я точно знала, кто это сделал!
Поблагодарила библиотекаря за ответ, я дождалась, пока он отойдёт, и тихо, но с чувством стукнула кулаком по столу. Вэларис начал свою кампанию. И если это было только начало, то мне стоило запастись терпением — желательно в промышленных масштабах. Посвящение было уже близко. Ещё немного, и я пройду его, несмотря ни на что. И тогда этот невозможный, мстительный, высокомерный аристократ увидит, что я не сломалась.
Эта мысль грела меня лучше любого чая.
И помогала терпеть. Пока что.
Вернувшись в комнату, я до самого вечера восстанавливала формулы по памяти, проклиная некроманта на все лады, которые знала, а знала я их немало. Тея время от времени поглядывала на меня с искренним сочувствием, но вопросов не задавала. Видимо, выражение моего лица превосходно говорило само за себя. К ужину я наконец справилась и, решив, что заслужила хотя бы нормальную еду, отправилась в столовую.
Там меня и настигла следующая пакость.
Предвкушая свой будущий ужин, я мирно плелась в очереди с подносом в руках. Но вдруг передо мной из пола неожиданно вырос каменный выступ.
Вырос в самом буквальном смысле!
Словно какой-нибудь быстрорастущий гриб после дождя, он появился прямо из плитки. Но только никакой это был не гриб, а чья-то очень злая магическая подлянка. Я не успела затормозить и споткнулась. Поднос взлетел в воздух, и всё его содержимое обрушилось прямиком на меня.
Грохот! Звон! Плеск!
И вот я — посреди столовой, вся в супе, а окружающие меня громко смеются. Смеются не только студенты, даже повар за раздачей, и тот, кажется, ухмыльнулся. А я стояла, с прилипшей к щеке вермишелью, и медленно, очень медленно поворачивала голову.
Он сидел за дальним столиком. Как всегда с безупречной осанкой, в своём некромантском плаще, расшитом серебром. Платиновые волосы сияли в лучах магических ламп, а на губах играла ледяная усмешка. Когда наши взгляды встретились, Вэларис приподнял стакан с чем-то багрово-красным внутри и неторопливо, почти лениво склонил голову в безмолвном тосте.
Я не ответила. Не потому, что не хотела, просто не успела.
Повезло ему!
Потому что в этот момент сквозь толпу зевак ко мне протиснулась Жози Вайерс. Белокурая первокурсница с факультета боевых целителей, ещё когда мы вместе сажали бульбу на агромагостанции, показалась мне милой и смелой девушкой. Теперь она казалась святой.
— Так, всем разойтись! — скомандовала она тоном, каким, наверное, усмиряют паникующую толпу во время эпидемии. — Ничего интересного, просто форс-мажор. Иди сюда, — добавила уже тише, подхватывая меня под локоть. — У меня есть отличное очищающее зелье. Пошли.
Через несколько минут я сидела в её комнате, пахнущей лавандой и какими-то целебными травами, в уже абсолютно чистой форме, и с благодарностью принимала чашку горячего отвара. Жози устроилась напротив меня, поджав ноги, глядя с внимательным выражением, в котором читалось одновременно и сочувствие, и возмущение и лёгкое любопытство.
— Ты не обязана ничего рассказывать, — постановила целительница. — Но если захочешь поделиться, я слушаю.
И я рассказала. Не всё, только то, что касалось сегодняшнего дня и Вэлариса, про конспекты, про выступ в столовой, про его наглючую ухмылку. Жози слушала молча, только пальцы, сжимающие чашку, чуть побелели. Когда я закончила, она произнесла:
— Значит, это война.
— Похоже на то.
— И ты собираешься терпеть?
— До посвящения, — ответила я. — А там посмотрим.
Жози помолчала. Потом поставила чашку на стол и сказала:
— Если тебе понадобится помощь — любая, просто дай знать, — улыбнулась девушка, помолчала немного, а потом добавила: — И не вздумай геройствовать в одиночку. Это контрпродуктивно. Особенно, если замешан некромант.
В этот момент я поняла, что с этого дня Жози Вайерс для меня не просто хорошая знакомая, теперь она — мой настоящий друг. Потому что настоящие друзья познаются не в радости, не при случайной встрече, а когда стоишь посреди столовой с вермишелью на щеке, и кто-то протягивает тебе руку помощи, ни на что не рассчитывая взамен.
А вечером я снова получила самолётик от магистра Вальдена. Послание прилетело в комнату, когда я сидела над конспектами, и на этот раз врезаться в меня он не стало, деликатно зависло перед моим носом с пометкой «срочно». Куратор вновь требовал немедленно явиться к нему. На этот раз не из-за прогула, а по поводу письма от моих родителей, в котором они… выражали беспокойство о моём психическом состоянии!
Мои родители?!
Тут Вэларис явно просчитался. Во-первых, потому что мои родители, которые жили в рыбацком посёлке в самой глубинке Тайрина, в жизни не написали бы ничего подобного. Они вообще редко писали письма, им обычно некогда, у них новый улов вечно ещё не пойманный. А во-вторых, они понятия не имели, что такое «психическое состояние». Папа до сих пор считал, что это когда у тебя сапоги прохудились и ты психанул. А мама у нас вообще не из тех, кто выражает собственное мнение. Так что если бы они действительно и написали письмо, его содержание выглядело бы намного проще, что-то вроде:«Дочка, ты там это, не психуй. Поешь и ложись спать».
Так что по итогу я влетала в кабинет куратора, потратив следующие полчаса исключительно на то, чтобы объяснить, что мои родители ничего такого не писали, я психически абсолютно здорова, насколько это вообще возможно в моём положении, и вообще всё это какая-то грандиозная ошибка, не по моей вине возникшая, разумеется. Магистр Вальден смотрел на меня в ответ с тем самым выражением, которое я уже научилась узнавать. На лице куратора читалось глубокое сомнение в моём благоразумии.
К счастью, письмо, которое он хотел мне показать в качестве встречного контраргумента, загадочным образом исчезло, едва он открыл ящик стола, чтобы достать его. Я не стала комментировать. Просто поблагодарила за беспокойство, извинилась и вышла.
Спина была прямой, шаг — твёрдым.
Посвящение близко. Я справлюсь.
Или нет?
Потому что последняя капля в чашу моего алхимического терпения ждала меня ни где-нибудь, а в самом сокровенной части моей студенческой жизни и деятельности — в лаборатории.
Для посвящения мне требовалось приготовить особое зелье. Оно должно было продемонстрировать мои навыки. И поначалу всё шло идеально. Я отмеряла ингредиенты с точностью до последнего грана, следила за температурой, помешивала ровно в те моменты, когда требовалось. Но когда я уже собиралась добавить последний компонент… реторта взорвалась.
Бах!
Фиолетово-розовая пена брызнула во все стороны, окатив меня с головы до ног. Удручающе быстро лаборатория превратилась в филиал кондитерской. Потолок, стены, приборы — всё было в розово-фиолетовых блёстках. А я стояла посреди этого «великолепия», чувствуя, как по щекам стекала липкая субстанция, и с превеликим прискорбием понимала, что мои волосы больше не перламутрово-розовые. Они просто розовые. Ярко-розовые. Ядовито-розовые. Как сахарная вата. Как фламинго. Как липкая мечта какой-нибудь наивной пятилетки, но не студентки, которой вскоре предстоит пройти своё первое серьёзное посвящение.
Я внимательно осмотрела сперва реторту, потом стол, потом не менее внимательно изучила ингредиенты, которые я использовала для приготовления зелья. Пришла к выводу, что одну из колб явно подменили. И подменили неспроста, а определённо зная, что именно я приду сюда вечером, то есть специально по мою душу.
И я даже знала, кто именно это сотворил.
Собственно, этот кто-то и не скрывал своих злостных намерений!
Дверь лаборатории скрипнула. Кайр Вэларис остановился на пороге. Его лицо выглядело как всегда безупречно-хладнокровным, но в льдисто серых глазах плясала торжествующая насмешка. Он не сказал ни слова. Просто стоял и смотрел на меня — всю в фиолетово-розовой пене, с ярко розовыми волосами, с блёстками на щеках, и улыбался.
В общем, это точно война!
Швырнув пробирку, я решительно шагнула к нему, сжимая кулаки.
— Ну всё, Вэларис, — процедила сквозь зубы. — Ты сам напросился!

----------

Глава 12

Глава 12
Он даже не шелохнулся. Просто стоял в дверях лаборатории и смотрел на меня с этой своей ледяной, невыносимой, торжествующей ухмылкой, от которой у меня начало сводить скулы. Я уже представляла, как вцеплюсь в ворот его идеального плаща, как выскажу всё, что накопилось за эти дни: про конспекты, про подножку в столовой, про фальшивое письмо от родителей, про блёстки, которые теперь были везде, даже в ушах, и, может быть, даже плесну ему в лицо остатками того, что ещё дымилось в моей реторте.
Пусть тоже будет таким же гадко-розовым!
Это было бы эффектно. Символично. И, главное, заслуженно.
Но…
— Рэйвенхарт! — раздался сухой и требовательный голос магистра Вальдена, наряду с заново открывшейся дверью в лабораторию. — Что здесь происходит?!
А я только руку занесла…
Так и замерла. Рука осталась висеть в воздухе.
Вэларис, стоявший на пороге, перевёл взгляд с меня на куратора и обратно, и его ухмылка стала ещё шире, теперь в ней читалось откровенное, ничем неприкрытое злорадство.
— Магистр Вальден, — произнёс некромант тем самым тоном, каким аристократы приветствуют друг друга на королевских приёмах, где всяким дочерям рыбака никогда не будет места, — как удачно, что вы здесь. Студентка Рэйвенхарт как раз собиралась… а что вы там собирались сделать, Рэйвенхарт? — приподнял бровь.
Я открыла рот, но тут же закрыла, потом снова открыла. Куратор перевёл на меня взгляд, внимательно изучил мои волосы, фиолетово-розовую пену, всё ещё дымящуюся на полу, а также осколки пробирки, которую я швырнула в порыве ярости. Лицо магистра приобрело выражение человека, который только что осознал, что его подопечная окончательно сошла с ума.
— Рэйвенхарт, что вы устроили в лаборатории?
И в этом «Рэйвенхарт» было столько разочарования, что мне моментально захотелось провалиться под землю. Неудивительно, что язык отдельно от разума выпалил:
— Это не я! То есть я, но не специально! Кто-то подменил ингредиенты, и зелье взорвалось, и…
— Кто-то, — перебил Вэларис, — подменил ингредиенты? Какая трагическая случайность. Магистр, я, конечно, не эксперт в алхимии, но, по-моему, студентке Рэйвенхарт стоит лучше следить за своими реактивами. И за своим… гм… эмоциональным состоянием.
Если бы было возможно лопнуть от переполняющего тело и разум возмущения, меня бы мигом разорвало!
— Ты! — развернулась к нему вместе с последней мыслью. — Это ты подменил! Ты! Я знаю, что это ты! А теперь ты ещё и…
— Доказательства? — фыркнул некромант, скрестив руки на груди.
Доказательства, если и имелись, не потребовались.
— Рэйвенхарт! — рявкнул магистр. — Немедленно прекратите! Вы находитесь в учебной лаборатории, а не на базарной площади. Если у вас имеются какие-либо обвинения, вы можете изложить их в письменном виде. Но сперва, — перевёл дух и окинул взглядом залитый фиолетово-розовой пеной пол, — вы приведёте лабораторию в порядок. И завтра явитесь ко мне с объяснительной. Что касается вас, Вэларис, — повернулся к некроманту, — вам тоже лучше покинуть помещение. Немедленно.
Некроманту дважды повторять не пришлось. Старшекурсник склонил голову в вежливом поклоне, бросил на меня последний, торжествующий взгляд и вышел, аккуратно переступив через лужу пены. Дверь за ним закрылась. Я осталась наедине с куратором, с пенным потопом и ощущением, что меня только что переехал фаэтон.
Приводить лабораторию в порядок и вовсе пришлось до самой полуночи. Когда я наконец доковыляла до своей комнаты, сил не осталось даже на то, чтобы злиться. Я рухнула в кровать и провалилась в сон.
А утро началось с того, что я посмотрела в зеркало и чуть не закричала!
Мои волосы по-прежнему были ядовито-розовыми. Я стояла перед зеркалом и смотрела на своё отражение с чувством глубокой, вселенской несправедливости. Блёстки до сих пор мерцали аж на ресницах, а на щеке и вовсе красовалось пятно. Я пробовала от него избавиться, но оно категорически не смывалось ни водой, ни мылом, ни специальным растворителем. В довершение всей картины мой фамильяр, сидящий на спинке кровати, смотрел на меня с выражением, которое я могла бы истолковать как: «Ну и видок у тебя, подруга».
— Это он специально, — мрачно сказала я ворону.
Архон склонил голову набок и каркнул. Я расшифровала это как: «Да ладно, тебе идёт».
— Нет, не идёт! — схватила с тумбочки расчёску и попыталась пригладить всё это безобразие. — Я выгляжу как фламинго, с которым случилось несчастье. Как мне теперь появляться на лекциях? — добавила сокрушённо. — Как мне вообще жить с таким цветом?
Ворон перелетел на шкаф и издал гортанный звук, подозрительно похожий на смех. Я запустила в него подушкой, но он ловко увернулся, а подушка врезалась в стену, осыпав всё вокруг новым слоем блёсток.
Ну, Вэларис!..
Казалось, блёстки размножались сами по себе. Они были везде — в постели, на книгах, на форме. Это была не просто пакость — это была пакость с долгоиграющими последствиями, рассчитанная на то, чтобы вывести меня из себя. И, надо признать, получалось.
Я отбросила расчёску, сделала глубокий вдох и попыталась мыслить рационально.
Итак, что мы имеем? Посвящение совсем близко — это раз. Ворон всё ещё со мной — это два. И враг, который не гнушается ничем, чтобы испортить мне жизнь — это три.
Пора ответить.
У меня тоже есть козыри. Я алхимик, а не просто жертва обстоятельств, и в моём сундуке хранятся очень интересные вещи.
Сундук, кстати, стоял в изножье кровати. Я порылась среди склянок. Первой глазу приглянулась маленькая, тщательно запечатанная, с этикеткой, которую я наклеила собственноручно:«Сыворотка правды. Осторожно! Не применять без крайней необходимости» . Очень уж много побочек у неё выходило.
Для Кайра Вэлариса в самый раз!
Это был бабушкин рецепт, но в моей собственной модификации — три капли в чай, и человек, выпивший его, теряет способность врать в течение получаса. Вообще. Ни при каких обстоятельствах. Даже если он аристократ. Даже если он некромант. Даже если он заносчивая задница по имени Кайр Вэларис и думает, что мир лежит у его ног.
Я хихикнула, представив эту картину: Вэларис, загнанный в ловушку собственного высокомерия, стоит посреди столовой и под действием сыворотки выкладывает всё как на духу. Как лазил ночью в женское общежитие. Как подбросил фальшивое письмо. Как украл мои конспекты, заодно и первый поцелуй. А потом настанет самое главное — он признается, зачем на самом деле ко мне прицепился. И тогда наконец моя возьмёт верх. А ему будет стыдно. Очень-очень стыдно.
Да, это будет феерично!
План быстро созрел.
Я знала, где сидит старшекурсник. Некромант не изменял своей привычке выбирать место за дальним столиком, спиной к стене, с видом на главную дверь, как и полагается параноику с аристократическими корнями. Я знала также, что он предпочитал пить чай из исключительной чашки — чёрной, с серебряным ободком. Она была его личной, и он никому её давал. Впрочем, ещё я знала, что на несколько минут эта чашка оставалась без присмотра, пока Вэларис решал, каким именно будет его завтрак в начале нового дня.
Откуда я знала всё это вплоть до мельчайших деталей?
Как говорится, держи друзей близко, а врагов знай наизусть…
Мне оставалось лишь подгадать момент, капнуть три капли, а потом усесться неподалёку и ждать, пока зелье подействует. Как только это случится, Вэлариса ждал публичный допрос. Вежливый, но прицельный. Такой, чтобы ему некуда было деваться.
Убрав заветную склянку в потайной карман юбки, я позвала ворона, дождалась, когда тот уютно устроится у меня на плече, и вышла в коридор. Настроение было приподнято-мстительным. Я шагала по коридорам «Талисмана» с видом человека, который знал, что сегодня справедливость наконец-то восторжествует, и заранее представляла себе лицо Кайра, когда некромант поймёт, как же крупно он влип по моей милости.
О, это будет момент, ради которого стоило прожить все эти дни унижений!
Столовая встретила меня запахом свежей выпечки и гулом голосов. Большинство студентов уже позавтракали и разошлись готовиться к лекциям, так что зал был полупустым.
Идеально.
Я скользнула внутрь, стараясь выглядеть непринуждённой, как человек, который просто пришёл вкусно поесть. Кайр Вэларис, как я и ожидала, ещё не ушёл. Сидел за столом. Совершенно один. А ещё по какой-то причине пристально смотрел в стену. Никуда не уходил. Чашка с серебрянной каймой стояла перед ним.
Но мой гениальный план давал трещину уже на этом этапе!..
Я замерла, чувствуя, как он начинает рушиться на глазах. Одно дело — подлить зелье в чашку, оставленную без присмотра или когда Вэларис отвлёкся на разговор с кем-нибудь, и совсем другое — сделать это у него на глазах. Но и сдаваться я не собиралась. Я перевела всё своё внимание на ворона, который сидел у меня на плече и тоже с интересом разглядывал обстановку.
— Слушай, — прошептала я, — ты ведь, кажется, любишь блестящее? У твоего бывшего хозяина на чашке как раз блестящий серебряный ободок. А ты умеешь летать. Сопоставь факты.
Ворон издал тихий, вопросительный карк.
— Мне нужно, чтобы ты отвлёк его. Совсем ненадолго. А я пока… — не договорила, но выразительно покосилась на склянку в кармане.
Ворон перевёл внимание на чашку, потом на Кайра, потом снова на меня.
— Только без фокусов, — добавила я. — Никакой кражи булочек или яблок. Просто отвлеки его, хорошо?
Ворон издал короткий, утвердительный карк и перелетел на спинку соседнего стула. Я выпрямилась, нацепила самое беззаботное выражение лица, какое только смогла изобразить, и направилась к столику несносного Вэлариса. Он заметил меня, когда я была уже в двух шагах. Взгляд старшекурсника сфокусировался с задержкой в долю секунды. Видимо, прежде его мысли действительно витали где-то далеко. Но вместе с моим появлением маска ледяного превосходства начала возвращаться на место. Хотя я не стала дожидаться, когда она окончательно застынет на холёном аристократическом лице.
— Вэларис! — произнесла я нарочито громко, плюхаясь на стул напротив. — Какая неожиданная встреча. Сидишь, чай пьёшь. Или не пьёшь? Чашка-то полная. Остыл, наверное. Может, новый принести?
Некромант смотрел на меня с выражением, которое я могла бы расшифровать не то как раздражение, не то как усталость, не то что-то совсем иное. Но то, что энтузиазма по поводу моего щедрого предложения в нём не числилось ни капли — факт.
— Что тебе нужно, Рэйвенхарт?
— Мне? — прижала я руку к груди. — Ничего. Совершенно ничего. Просто проходила мимо и подумала: дай-ка подойду. Мы же теперь друзья, правда? После всего, что между нами было. Кладбище, башня, то как ты мне под юбку забрался, усадив на чужой стол…
— Ты пришла напомнить мне о моих грехах? — приподнял бровь некромант, к сожалению, ничуть не проникнувшись моим старательным представлением. — Я их и так помню.
— Нет, что ты! Я пришла спросить… — на секунду замялась, лихорадочно придумывая, что бы такое спросить, — …как твои дела? Как учёба? Как жизнь? Что новенького?
Он… моргнул. Видимо, вопрос «как твои дела» из моих уст прозвучал настолько неожиданно и нелепо, что старшекурсник на секунду потерял бдительность. Зато Архон, благослови боги Тайрина его пернатую голову, аккурат в этот самый момент спорхнул со спинки стула и приземлился прямо на стол, между чашкой и сахарницей.
Кайр перевёл взгляд на ворона.
— Архон?
Фамильяр склонил голову набок и издал короткий, вопросительный карк. Потом переступил с лапы на лапу, задел крылом чашку и уронил ложку на пол. Кайр наклонился, чтобы поднять её. А мой лучший фамильяр в мире (даже если кое-кто с этим категорически не согласен), в этот момент ловко перевернул склянку, которую я едва успела вытащить из кармана и поставить на край стола.
Капель капнуло не три. Больше.
Возможно, все восемь…
Они упали в чай с тихим, едва слышным всплеском. Вэларис выпрямился, держа ложку в руке.
— Спасибо, — сказала я, забирая у него ложку.
— Это моя ложка. И не ты уронила, — прищурился некромант, глядя на меня с подозрением.
— Да знаю я. Но у нас же с тобой теперь так много общего. Оставлю её себе. Как и Архона. Ты, кстати, так и не рассказал, чем он питается. А то я его булочками и яблоками кормлю, а он, может, предпочитает что-то другое. Может, ему нужен какой-нибудь специальный некромантский корм? Или он ест то же, что и ты? А что ты, кстати, вообще ешь? У тебя такой вид, будто ты забываешь о еде. Это вредно, знаешь ли. Я читала исследование. Недосып и недоедание снижают магический резерв на пятнадцать процентов. А тебе, как некроманту, резерв нужен максимально полный. Или ты считаешь, что аристократам можно пренебрегать базовыми потребностями?
Боги Тайрина, что я несла…
Судя по лицу Вэлариса — он думал примерно то же.
Но остановило ли это меня? Ха. Ни за что.
Разве…
— Рэйвенхарт, — в какой-то момент перебил Вэларис устало, — ты что, правда пришла поговорить о питании и моём самочувствии?
— А что? — пожала плечами я. — Нельзя? Может, я волнуюсь.
— Ты — волнуешься? Обо мне?
— Ну, не то чтобы прям реально волнуюсь. Просто ты выглядишь так, будто тебе нужен целитель. Или хотя бы хороший сон. И, может быть, нормальный завтрак. Ты вообще завтракал сегодня? — демонстративно осмотрела нетронутую им еду.
Вэларис смотрел на меня в ответ теперь уже мрачно, и в его глазах медленно, очень медленно что-то менялось. А потом он, будто сдаваясь, поднял чашку, сделал глоток и поставил её обратно.
— Я не сплю уже третью ночь, — признался он тихо. — И у меня нет сил ни на игры, ни на враньё, Рэйвенхарт.
Ура! Это ровно то, что я рассчитывала услышать!
Зелье начинало работать…
А значит, оставалось всего ничего.
Я молодец!
Или нет?
— Твоё зелье сработало. Можешь не ждать.
Я замерла.
— Что? — откровенно опешила я.
— Сыворотка правды, — приподнял чашку Кайр. — Ты ведь её мне подлила? Рецептов существует множество, но сумеречную полынь не перебить ничем, сколько бы нейтрализатора ты не использовала. Можешь не ждать, начинай свой допрос.
Э-ээ…
Серьёзно?!
Кажется, последнее я произнесла не только про себя, но и вслух, потому что ответом мне стало:
— Серьёзно. Я отвечу.
— П-почему? — окончательно выпала в осадок.
— Потому что мне всё это надоело.
Я молчала. Продолжая пребывать в шоке. У ворона с принятием ситуации было попроще, он переступил с лапы на лапу и тихо каркнул. А я сидела и чувствовала, как план мести окончательно рассыпается в прах, но на этот раз не от провала, а от того, что месть вдруг переставала выглядеть настолько заманчиво и желанно, как прежде.
Но я всё равно на всякий случай уточнила:
— То есть, ты знал, что я подлила тебе что-то в твой чай, и всё равно выпил?
— Не что-то. Я довольно точно определил по запаху содержимое склянки в твоём кармане, — противопоставил некромант.
— А выпил тогда зачем? — возмутилась в сердцах.
Он… улыбнулся. Вяло.
— Чтобы ты поверила в то, что я тебе скажу, когда я это скажу.
Я сидела, вцепившись в сиденье стула покрепче, до судорог в пальцах, пытаясь сложить в голове новую реальность. Реальность наотрез отказывалась складываться. Он знал о зелье. Знал, и всё равно выпил. Он даже не злился, не угрожал, не обещал припомнить мне это при первой возможности, как то обычно бывало. Он просто сидел и ждал. И это было настолько непохоже на того Вэлариса, с которым я воевала последние дни, что у меня внутри что-то будто застряло. Потому что если такой аристократ, как Кайр Вэларис, сдаётся фактически без боя, значит…
— Что случилось, Вэларис? — продолжила мысль уже вслух.
Некромант натянул привычное выражение холодного превосходства, как надевают старый, но ещё пригодный доспех. Сжал пальцы вокруг чашки. Молчание затягивалось. Я уже собиралась развернуться и уйти, в конце концов, какое мне дело до его проблем, всё это в принципе выглядело жутко странно и даже отчасти неловко. Но не ушла. Наконец Вэларис поднял глаза и посмотрел на меня. И в этом взгляде было что-то, чего я никогда раньше не видела. Не холод. Не насмешка. Не презрение. Что-то другое.
— Мне нужен мой фамильяр, — сказал он, и это прозвучало не как требование, а как… констатация. — Сегодня. Обязательно. Правда нужен. Гораздо нужнее, чем тебе, Рэйвенхарт.
Где-то здесь я перестала напрягаться.
Конечно, ему нужен ворон!
Что ж ещё…
— Мы это уже обсуждали, — фыркнула встречно. — Я не отдам его.
— Я не прошу отдать навсегда, — вздохнул Вэларис, помедлил, продолжил уже тише: — Мне нужно, чтобы он помог мне. Сегодня. Один раз. А потом я подожду.
— Подождёшь? — переспросила я.
— Твоего посвящения, — произнёс он с трудом, но твёрдо. — Ты просила об этом в крепости. Помнишь? Ты сказала, что без него тебя куратор не допустит. Так вот. Я согласен подождать. Ты проходишь посвящение, а после этого мы решаем вопрос с фамильяром. Честно. Без угроз. Без шантажа.
Я уставилась на него, ожидая подвоха. Вэларис только что предложил именно то, о чём я просила его ещё в первый день, как только у меня появился Архон. Я просила его о том же на вершине башни, когда ветер завывал в бойницах, а он ставил мне ультиматум, отказываясь идти на мировую. А теперь… Теперь он предлагает мировую мне сам. И это настораживало сильнее, чем любые угрозы.
— Ты серьёзно? Вот так просто? После всего, что ты мне устроил?
— Не просто, — покачал головой некромант. — У меня есть условие. Ты помогаешь мне сегодня. Именно сегодня, Рэйвенхарт. Сейчас. А я даю тебе спокойно дойти до посвящения. И после посвящения мы решаем судьбу ворона вместе.
Я не знала, что сказать. В голове крутились самые разные мысли. Если я соглашусь, я получу передышку. Шанс спокойно дойти до посвящения. И, возможно — настоящее перемирие после. Если откажусь — война продолжится. Но чтобы некромант просил о помощи?
Тем более меня…
Нет, соглашаться определённо было нельзя!
Во всём этом точно имелся какой-то подвох, который я пока не видела и не понимала. Вэларис не мог сдаться так легко и просто.
С другой стороны, он выпил зелье, а значит, не врал…
Или не выпил? Вдруг он и в этом обманул меня?
Может, он вообще невосприимчив к сыворотке правды, в конце концов, он некромант, а у некромантов, говорят, и кровь холодная, и иммунитет ко многим ядом. Но тогда зачем ему этот спектакль?
Я запуталась.
С одной стороны — соглашаться с некромантом, который отравлял мне жизнь, было верхом безрассудства. С другой — он выпил зелье. Или сделал вид, что выпил. Или вообще притворяется, с него станется. Как проверить? Никак. Оставалось только одно. Рискнуть.
И я рискнула.
Я же алхимик…
— Хорошо, — согласилась после недолгих раздумий. — Но у меня тоже будут условия. Много. Первое — я иду с вами, куда бы вы там ни пошли. Остальное обсудим по дороге.
— Обсудим, — вдруг без единого сомнения бросил Кайр, поднимаясь. — Идём.
События стремительно менялись!
Так стремительно, что у меня даже немножечко закружилась голова. А может, когда он направился к выходу из столовой, это просто я так сильно поспешила за некромантом, подстраиваясь под его размашистый шаг.
Мы вышли в коридор, и я, не теряя времени, напомнила о своём:
— Условие второе: ты мне должен ответы. На все вопросы. Честно. Без увиливаний. Всё, что я захочу узнать.
— С какой стати я должен перед тобой отчитываться? — хмыкнул Вэларис, не замедляя шаг.
— С такой, что это ты попросил меня о помощи. А я хочу знать, во что ввязываюсь. И если ты не согласен, мы расходимся прямо здесь.
Он промолчал, но по его каменной маске на лице, я поняла, что обдумывает.
— Условие третье, — продолжила я, догоняя его и заходя сбоку. — Ты публично извинишься передо мной. За всё. При свидетелях.
Вот теперь он остановился. Повернулся ко мне с выражением лица отпрыска древнего рода, которому только что предложили нагишом станцевать на столе.
— Что? — переспросил неверяще Вэларис.
— Что слышал, — осталась невозмутима я. — Ты обязан публично извиниться. За всё.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Он смотрел на меня несколько секунд, и я видела, как на его скулах ходят желваки. Потом он резко развернулся и зашагал дальше, бросив через плечо:
— Зачем я вообще согласился на этот разговор.
Я возмущённо фыркнула и поспешила за ним.
— Потому что тебе нужен ворон, уже забыл? И потому что ты сам предложил эту сделку.
— Я предложил тебе помочь, а не устраивать торги, как на базаре. Извинения, публичные признания, обещания… Ты случайно не перепутала меня с каким-нибудь первокурсником-энтузиастом, который готов исполнять твои капризы?
— Нет, не перепутала. Потому что первокурсник-энтузиаст не воровал мои конспекты и не портил мои волосы, — догнала его и теперь шла сбоку, заглядывая ему в лицо. — И если ты хочешь, чтобы я тебе помогла, тебе придётся принять мои условия.
— Часть условий, — отрезал он, сворачивая в боковой коридор. — Извинения — возможно. Публичные — подумаю. Единственное, что точно могу пообещать — ответы на твои вопросы. Но после. Не здесь. Ты узнаешь всё, что захочешь. Но до тех пор, пока мы не закончим, ты будешь делать ровно то, что я скажу. Без споров. Без самодеятельности. Без очередных попыток сбежать и опять мне всё испортить. Договорились?
Хм…
— Договорились, — решила, после недолгих раздумий. — Но с тебя всё ещё причитается. Извинения — обязательно. Публичные. И не с таким лицом, будто ты делаешь мне одолжение.
— Ты невыносима, — вздохнул некромант.
— Ты тоже, — не осталась я в долгу.
Дальше мы шли в молчании. Вышли из общего корпуса, свернули в другой. Первые коридоры, которые нам пришлось миновать, выглядели, как и все остальные. Я успела не единожды пожалеть о своём решении посодействовать некроманту и заскучать. Но дальше становилось всё темнее, мы свернули в неприметный узкий проход и оказались перед массивной каменной дверью с вырезанными на ней рунами. Кайр приложил к ней ладонь, руны вспыхнули холодным синим светом, и дверь бесшумно отворилась, открывая небольшое помещение, в центре которого тускло мерцал стационарный портал.
— Он связан напрямую с некрополем, — пояснил Вэларис.
— Даже не знала, что такой вообще есть, — восхитилась я.
— Это запретная секция. И чем меньше студентов о ней знает, тем лучше. В том числе и ты. Но выбора нет, учитывая степень твоего упрямства.
Я хмыкнула, но спорить не стала. Кайр шагнул к порталу, и я последовала за ним. Он взял меня за руку и в следующее мгновение мир вокруг нас закружился, пол исчез из-под ног, мы перенеслись в некрополь. И только тогда до меня дошло:
— А зачем нам в некрополь?
— Потому что здесь ты сломала мой контур, — ответил Кайр. — И здесь мы всё исправим.

----------

Глава 13

Глава 13
— Далеко ещё? — спросила я, не выдерживая.
Окружающая нас тишина стала совсем уж давящей, а звук моих шагов начал казаться подозрительным даже мне самой.
— Почти пришли, — ответил Кайр, не оборачиваясь.
— Ты это уже в прошлый раз говорил, — заметила я. — Сразу перед тем, как мы шли ещё минут десять. У тебя, по-моему, очень своеобразное понятие о слове «почти».
— Мы идём по древнему подземному некрополю, полному неупокоенных духов и тёмной энергии, — сухо произнёс он. — А тебя волнует точность моих временных оценок?
— Меня волнует, что ты затащил меня в подземелье, всё ещё толком не объяснив, куда мы идём, — парировала я. — И я до сих пор жду объяснений, между прочим. Ты обещал ответить на все вопросы.
— Я обещал ответить на них после, — поправил он.
— После — понятие растяжимое, — фыркнула я. — После чего? После того, как мы закончим? После того, как я поседею от страха? После того, как меня съест какая-нибудь подземная тварь?
— Здесь нет подземных тварей, — противопоставил Вэларис. — По крайней мере, активных. Я проверял.
Успокоило ли это меня? Вот уж ни разу!
— О, ну если ты проверял, тогда конечно, — пробормотала я ворчливо себе под нос. — Тогда я абсолютно спокойна. Можно считать, это просто прогулка по древнему некрополю с некромантом, который отказывается объяснять, что именно мы тут делаем. Идеальное утро. Ровно так я себе всё и представляла, когда подливала сыворотку правды тебе в чай, — скатилась на откровенное ехидство под конец.
Кайр хмыкнул, но ничего не ответил. Мы миновали ещё несколько каменных арок. Одна была мрачнее другой. Прошли мимо ритуального алтаря, покрытого таким слоем пыли и паутины, что в ней, кажется, можно было разглядеть очертания прежних жертв, и наконец вышли в огромный зал. И тут я увидела её.
Трещину.
Она зияла в дальней стене, как рана, которую кто-то нанёс самому мирозданию и забыл зашить. Огромная, неровная, расходящаяся от пола до потолка. Из неё сочилась Тьма. Именно с большой буквы, потому что для маленькой она была слишком величественна. Тьма была густая, пульсирующая, живая. Она струилась по камню, как дым, как вода, как нечто, чему не было названия ни в одном человеческом языке. От неё исходил до такой степени могильный, пробирающий до костей холод, что я невольно прижалась к некроманту поближе, поёжившись от пронизывающих ощущений. Затем и вовсе замерла, чувствуя, как сердце пропускает удар, потом ещё один, а потом инстинктивно пускается вскачь, пытаясь наверстать упущенное.
— Что это? — выдохнула я наконец.
На самом деле ответ уже начинал формироваться где-то в глубине сознания и отчаянно сигналил, что ничего хорошего он не сулит.
— Прорыв, — ответил Вэларис.
— Откуда он тут взялся? — ужаснулась я.
Вэларис помолчал, глядя на пульсирующую тьму, и я видела по его лицу, что он подбирает слова. Не для того чтобы солгать, солгать мне он в любом случае бы не смог. Но для того, чтобы объяснить то, что сам до конца не понимал, судя по тому, что я наблюдала.
— Точно никто не знает. Этой трещине несколько столетий. Она появилась задолго до того, как построили академию. В архивах её называют «Разломом Первой Тьмы» и связывают с какой-то древней битвой, о которой почти не сохранилось записей. Одни магистры считают, что это след от удара запретного заклинания, другие — что здесь пытались открыть портал в Нижние миры, третьи вообще утверждают, что это место проклято с момента основания Тайрина. Правды никто не знает. Известно только одно: раз в несколько десятилетий трещина становится активной, и её нужно запечатывать заново. В этот раз активная фаза началась раньше, чем ожидалось. А я… — он осёкся. — Я решил, что справлюсь сам.
Я перевела взгляд с лица Вэлариса обратно на трещину. Тьма всё так же струилась по камню, и в её глубине что-то мерцало — не свет, а его отсутствие, как будто сама реальность истончалась в этом месте.
Ужас. Абсолютный. Непроходимый. Ужас.
И нет, я уже только про Тьму. Но и про откровения некроманта:
— Я пытался запечатать её в тот день, когда мы с тобой впервые встретились. Официальный ритуал требует участия минимум трёх магистров, сложной бюрократической подготовки и, желательно, благословения Совета. Ничего из этого у меня не было, а трещина расширялась, поэтому я действовал в одиночку. Использовал запретную магию. Архон был якорем. На нём держалась структура печати, пока я накладывал последнее связывающее заклинание.
— А потом пришла я, — медленно произнесла я, всё ещё глядя на пульсирующую тьму, — и наступила на твой силовой контур.
— А потом пришла ты, — согласился Кайр. — И контур сломался. Заклинание застыло в незавершённом состоянии. Архон остался заякоренным в структуре. Я пытался обойтись без него. Все эти дни. Не вышло. Сегодня — последний срок. Если не закрыть трещину до заката, энергия вырвется наружу, и тогда... — сделал паузу, — тогда пострадает не только некрополь. Академия. Студенты. Вся территория вокруг.
Я перевела взгляд с трещины на него, потом снова на трещину, потом опять на него. В голове крутились мысли, одна другой краше.
Значит, всё это время, пока мы препирались на вершине дозорной башни, пока он воровал мои конспекты, пока я строила планы мести и прятала свёрнутого в брошь ворона в декольте, пока он устраивал мне подножки на глазах у всей академии — здесь, в древнем некрополе, из разлома сочилась тьма. Медленно, неотвратимо, как песок в часах. И каждую минуту она становилась сильнее. А он — этот невозможный, высокомерный, невыносимый аристократ, всё это время молчал. Не потому что не хотел помощи. А потому что не мог признаться. Потому что, вероятно, слишком гордый, чтобы признать собственную ошибку. Потому что считал, что справится сам. Возможно, кстати, реально справился бы. Если бы не я. Я, только что выяснившая, что у него проблемы посерьёзнее моих. Намного серьёзнее. Катастрофически.
Мои проблемы на фоне этого вообще — так, лёгкая разминка перед настоящей трагедией.
Ничего этого бы не случилось, послушай несносный некромант меня с самого начала. Но нет, мы же оба слишком гордые. Вернее, он слишком гордый, а я слишком упрямая. И вот результат.
— То есть ты практиковал запретную магию и именно поэтому не мог никому рассказать? Даже когда всё пошло не по плану?
— Если кто-то узнает — меня исключат. Даже с учётом фамилии. И ладно, если только этим всё ограничится, — поморщился Вэларис.
Я помолчала. С одной стороны, хотелось сказать что-нибудь язвительное — например, что он сам виноват, раз полез в запретку. С другой стороны... я представила его одного, посреди этого древнего зала, пытающегося в одиночку закрыть трещину, из которой сочится тьма. И которую до сих пор не прорвало исключительно благодаря ему.
Страшно представить, что будет, если она в самом деле вырвется…
От неё веяло такой мощью, что даже мёртвые ощутят…
И, кстати, об этом!
Если Тьма столь сильна, что любой мог почувствовать её, то почему до сих пор никто не почувствовал? Ни магистры, ни ректор Фрейр, который, говорят, ощущает малейшие колебания магического фона.
— Подожди, — задумалась я уже вслух, и в моём голосе прорезалось подозрение. — А почему её до сих пор никто не заметил? Это же мощнейший энергетический всплеск. Он должен фонить так, чтобы любой маг в академии проснётся в холодном поту.
Вэларис помолчал. Но потом, пусть и не сразу, всё же сознался:
— Первые одиннадцать слоёв, которые я наложил, обладают свойствами полной изоляции источника, поэтому энергия трещины не выходит за пределы этого зала.
Я — будущий судебный эксперт и алхимик, а не некромант, и уж тем более не боевой маг, не специалист по тёмным искусствам. Но даже я, глядя на пульсирующую тьму сумела рассмотреть то, о чём он говорил. В воздухе вокруг трещины мерцали тончайшие, почти невидимые глазу слои. Это был не свет, как таковой, скорее его отсутствие. Как будто кто-то наложил на разлом почти дюжину защитных контуров, один поверх другого, и теперь они держались из последних сил. Я не понимала, как именно они работают и не знала, что за руны вплетены в эти слои, но я видела их так же, как видела структуру зелья, когда оно настаивается в реторте. Это было что-то вроде алхимической стабилизации, только на уровне иной силы. И это «что-то» было абсолютно чужим для такой как я, совершенно не для моего восприятия, но в то же время понятным на каком-то глубинном, интуитивном уровне.
— То есть ты не просто использовал запретную магию, чтобы запечатать трещину. Ты сначала накрыл её таким количеством изолирующих заклинаний, что теперь даже магистры не чувствуют опасности. И всё это, чтобы тебя не поймали?
— В тот момент это казалось разумным решением, — сухо отозвался Кайр.
— Разумным?! — всплеснула руками я со всем переполняющим моё сердце негодованием. — Ты спрятал источник тёмной энергии, который может уничтожить академию, просто чтобы никто не узнал, что ты нарушил правила? Это не разумно, Вэларис, это… это верх эгоизма!
— Я не собираюсь оправдываться, — отрезал он. — Да, я скрыл это. Да, я подверг академию опасности. Но если бы у меня получилось с первого раза — никто бы никогда не узнал. И не узнает, когда я закончу.
Он замолчал, и я увидела, как на его скулах ходят желваки. Некромант стоял и смотрел на трещину с таким видом, будто она была его личным провалом. Что, в общем-то, так и было. Но признавать это вслух он явно не собирался даже сейчас, когда мы оба знали правду. Ну, или собирался, но так, чтобы это выглядело не как поражение, а как тактический манёвр. И вот кто из нас после этого упрямый?..
— Ладно, — шумно выдохнула я. — Чем я могу помочь?
— Ничем, по сути, — усмехнулся он с привычной ему иронией в голосе. — Просто не мешай. И держи ворона в центре контура. Остальное я сделаю сам.
— Звучит просто, — я прищурилась. — Слишком просто. В чём подвох?
— Подвох в том, — Кайр шагнул к центру зала, где на полу были начертаны старые, полустёртые руны, — что тёмная энергия реагирует на живых. Когда я возобновлю ритуал, трещина активизируется. Она попытается вытянуть из нас силы. Не поддавайся. Что бы ты ни увидела, что бы ни почувствовала — не отходи от центра контура и не выпускай ворона, раз уж ты с нами здесь.
— Звучит как инструкция к алхимическому эксперименту с названием: «Не отходите от реактора, что бы ни случилось», — пробормотала я. — Обычно после этого всё взрывается.
— Не взорвётся, — уверенно утешил Вэларис. — По крайней мере, не сегодня.
— Очень обнадёживающе, — не особо, но поверила ему.
Подготовку к ритуалу началась. Я встала в центр контура и прижала Архона к груди. Он, в отличие от меня, выглядел на удивление спокойно, только когти чуть сильнее обычного впивались в мой жилет, а голова вертелась во все стороны, будто фамильяр ждал чего-то. Или кого-то. Кайр начал читать заклинание. Оно звучало как нечто чрезвычайно древнее и на языке, которого я не знала. Слова падали в тишину, и с каждым словом трещина отзывалась, как живая. Тьма пульсировала чаще, быстрее, злее. Холод проникал под кожу, по спине бежали мурашки, воздух становился гуще.
А потом трещина ожила по-настоящему!
Первое щупальце стремительно и целенаправленно вырвалось из неё, как рука, тянущаяся из могилы. Я вскрикнула, инстинктивно отшатнулась, но Кайр уже стоял между мной и трещиной, выставив вперёд руку с мерцающим зелёным светом. Щупальце отпрянуло, зашипев, как рассерженная змея. За ним последовали другие — чёрные, извивающиеся, сочащиеся тьмой. Они выползали из трещины сплошным потоком и тянулись к нам, к ворону, к контуру.
— Держись за него! — крикнул Кайр.
Я вцепилась в ворона обеими руками. В этот миг одно из щупалец прорвалось сквозь свет и метнулось прямо ко мне. Я зажмурилась, потому что ничего другого не оставалось. Бежать было некуда, контур под ногами пульсировал, а ворон издал резкий, предупреждающий карк. Ледяной холод коснулся лица, и я приготовилась к самому худшему.
А потом что-то произошло.
Воздух передо мной сгустился, замерцал и вдруг стал... видимым!
Преграда, которой ещё секунду назад не существовало, вспыхнула радужным светом, и щупальце, наткнувшись на неё, дёрнулось, зашипело, отпрянуло, словно обожглось. Я открыла глаза, ничего не понимая. Передо мной, прямо в воздухе, висел крошечный крылатый… хамелеончик? Полупрозрачный, переливающийся всеми цветами радуги, с огромными испуганными глазами, которые смотрели на меня с выражением, какое бывает у существа, который сам не ожидал от себя такой смелости.
Я… моргнула. Хамелеончик моргнул в ответ. Я моргнула ещё раз. А он сменил цвет с радужного на ярко-розовый, точь-в-точь как мои волосы.
— Это что такое? — выдохнула полностью дезориентированная я.
Мысль о том, что это могло быть, мелькнула где-то на краю сознания, но я отогнала её как слишком нелепую. Может, это какая-то местная дивная живность, просто случайно оказавшаяся рядом? Может, его приманил ворон? Может, хамелеончик сам по себе живёт в этом некрополе и просто решил защитить нас от тьмы?
Ага, сам по себе…
Фамильяров, которые сами по себе, не существует.
К тому же Архон, всё это время пребывающий у меня на руках, в отличие от меня, тормозить не стал, при виде хамелеончика тут же рванул вперёд. Я даже удержать его не успела, ворон подлетел к хамелеончику, обхватил его крылом, ткнулся клювом в крошечную голову и издал звук.
Тот самый воркующий, нежный, полный такой щемящей нежности звук, который он издавал при нашем знакомстве!
Я аж забыла, как дышать.
Просто потому, что до меня наконец начало доходить. Медленно. Как свет зари, который сначала робко окрашивает край неба, а потом заливает всё вокруг. Всё то время, что я и Вэларис конфликтовали за фамильяра, Архон ластился вовсе не ко мне. Он ластился к этому крошечному, невидимому, до сих пор жуть как сильно перепуганному милейшему существу, которое всё это время, как оказалось, находилось рядом, но скрытое от глаз.
Мой фамильяр — не ворон. Мой фамильяр — хамелеон.
Я открыла рот, но ничего сказать не успела. Потому что Кайр, который всё это время не прерывал заклинания, воспользовался моментом. Тьма, тянувшаяся из трещины, ослабла, щупальца втянулись обратно, и старшекурсник нанёс последний, завершающий слой печати. Воздух в зале дрогнул, по стенам пробежала волна изумрудно-серебристого света, и огромная, пульсирующая, трещина наконец сомкнулась. Руны на камне вспыхнули в последний раз и замерли, а в наступившей тишине стало слышно, как где-то капает вода. Тьма больше не сочилась. Печать держалась.
Всё закончилось. Вэларис справился.
И мне ничего не осталось, как осознать, что всё это время я почти не дышала. Кайр опустил руку, и магия вокруг его пальцев погасла. Он выглядел измотанным, но удовлетворённым, как маг, который только что в одиночку остановил катастрофу. Тем более, что так и было.
А потом он перевёл взгляд на ворона. И замер.
Его серые, вечно холодные глаза медленно расширились. Некромант смотрел на Архона, который продолжал обнимать крылом хамелеончика и издавать воркующие, мурлыкающие звуки, совершенно несвойственные любому обычному ворону, и на его лице проступило абсолютное, искреннее, почти комичное недоумение.
Ещё бы ему не наступить!
— Архон, — произнёс Вэларис потрясённо. — Ты что, влюбился?
Ворон оторвался от своего занятия ровно на секунду, бросил на хозяина короткий взгляд, в котором, я готова поклясться, читалось что-то вроде «не мешай», затем снова вернул всё своё внимание к хамелеончику, прижав его крылом так бережно, будто тот был величайшей драгоценностью. Кайр перевёл взгляд с ворона на меня, потом снова на ворона, потом опять на меня. Его губы дрогнули. Не в усмешке, в чём-то другом. Чём-то, очень похожем на осознание.
Осознание, которое очень требовалось в полной мере и мне самой!
— Погоди, — сказала я. — То есть мой фамильяр всё это время был при мне, просто я его не замечала? А твой Архон, получается, с самого начала просто-напросто охотился за моей невидимой ящеркой? И все твои угрозы, требования и шантаж в мой адрес, выходит, были обусловлены тем, что твой ворон влюбился в моего хамелеона? — закончила я уже мрачно.
— Зато теперь мы знаем, что у тебя очень талантливый фамильяр, — невозмутимо отозвался некромант. — Зачёт по маскировке сдаст автоматом.
Я перевела взгляд на ворона, который всё ещё нежно обнимал хамелеончика крылом и издавал мурлыкающие звуки. Потом — на хамелеончика, который теперь робко, но с явным интересом разглядывал своего пернатого поклонника. А потом — снова на Кайра.
А ведь я — алхимик, и не самый худший!
Я призвала фамильяра. Собственноручно. В торжественной обстановке, при свидетелях. Но всё это время ходила и не знала, кого именно я призвала. И самое обидное — не знала не потому, что моя ящерка была невидимой, невидимость как раз была отличным качеством. А потому, что я была настолько занята чужим фамильяром, чужими угрозами, чужим шантажом, что даже не подумала присмотреться к тому, что происходит прямо под моим носом.
В буквальном смысле.
А Вэларис был прав. С самого начала был прав.
Но теперь, когда всё выяснилось, когда трещина запечатана и когда оказалось, что каждый из нас сражался не с врагом, а с отражением собственных ошибок, я… даже не злилась. Злость казалась неуместной. Как старая одежда, из которой выросла.
— Я не специально, — произнесла я, подумав о последнем, решив, что стоит выяснить всё и на этот счёт. — В тот день. На кладбище. Я правда думала, что там растёт зверолист.
— Я знаю, — неожиданно милостиво принял мои оправдания Кайр. — Уже понял, что ты никакая не диверсантка, Рэйвенхарт. Ты просто редкое стихийное бедствие.
— Звучит почти как комплимент, — уныло кивнула я.
— Почти, — подтвердил он.
Мы замолчали. Но это было другое молчание — не напряжённое, как раньше, а спокойное. Уютное, насколько это вообще возможно в древнем некрополе. Я снова перевела взгляд на Архона. Тот издал низкий, одобрительный карк и ещё плотнее прижал хамелеончика крылом.
Нет, это же надо!
Некромантский ворон влюбился в алхимическую ящерку, которую никто не мог увидеть. Это было в моём духе. Определённо в моём.
Такое только со мной могло приключиться…
Кайр, должно быть, думал примерно о том же. Он стоял рядом, глядя на своего фамильяра, и в его глазах читалось странное, почти невесомое выражение принятия пополам с усталым удивлением.
— Никогда не думал, что он способен на такое, — произнёс вдруг задумчиво.
— На что? На любовь с первого взгляда?
— На терпение. Он несколько недель пытался добиться взаимности от невидимого существа.
— Да он у тебя вообще романтик, — хмыкнула я беззлобно. — В отличие от хозяина.
— Возможно, — ничуть не смутился некромант. — Но хозяин, кстати, тоже кое-чему научился за это время.
— Да? — удивилась я. — И чему же?
— Тому, что не всё можно решить силой, — перевёл взгляд с ворона на меня Кайр. — И тому, что иногда стоит просто признать, что ты был банально не прав.
— Ого, — округлила я глаза, поначалу не веря собственным ушам. — Это что, почти извинение? А в столовой, где-нибудь в обеденное время, когда свидетелей будет побольше, надеюсь, ещё разочек повторишь?
— Не наглей, Рэйвенхарт.
— Я не наглею, я уточняю. Теперь нам делить нечего. Мир?
Старшекурсник посмотрел на меня. В уголках его губ мелькнула улыбка, а потом он вдруг придвинулся ближе и улыбнулся.
— Может, и нечего, — понизил свой голос до вкрадчивых ноток, от которых у меня побежали по спине предательские мурашки. — Кроме одного.
— Кроме чего? — не поняла я.
Сперва спросила, а затем ощутила, как сердце забилось чаще.
— Кроме вопроса о том, кто кого поцеловал, — вернул мне некромант.
Я открыла рот, чтобы всё прояснить, но Вэларис вдруг ни с того не с сего обнял моё лицо своими прохладными ладонями и, когда его губы коснулись моих, все слова куда-то исчезли.
Насовсем.
Этот поцелуй был другим. Медленным. Осторожным. Ласковым. Нежным. Как будто мы оба пробовали что-то новое — что-то, что не требовало ни угроз, ни защиты, ни бегства. Только быть.
— Вот теперь нам точно нечего делить…

----------

Эпилог

Эпилог
Утро посвящения началось с того, что я проснулась, посмотрела в зеркало и, о чудо из чудес, самое настоящее алхимическое чудо, достойное отдельной записи в учебниках — увидела свои волосы. Они больше не были ядовито-фламинговыми, стали нормальными, как прежде перламутрово-розовыми, какими и были до того, как Кайр Вэларис превратил мою жизнь в филиал кондитерской.
Жози, благослови боги её белокурую голову, накануне вечером вручила мне нейтрализатор. Маленький пузырёк с мутной жидкостью пах одновременно мятой и чем-то подозрительно химическим. Но главное, работал. Хотя поначалу не все в это верили.
— Гарантия девяносто процентов, — заявила Вайерс. — На мышах точно работает.
— На мышах? — переспросила я, подумывая отказаться от дара.
Но и выбора особо не было: либо нейтрализатор, испытанный на мышах, либо посвящение в образе сахарной ваты. Я выбрала первое. И не прогадала. Тем более, что Руби — так я назвала свою крылатую ящерку, теперь уже не невидимую, а вполне себе видимую, сидела на туалетном столике и переливалась нежно-золотистым, полностью одобрив эксперимент. А своему фамильяру я доверяла. Она и сама в последнее время активно экспериментировала с окраской: то становилась изумрудной, как волосы Теи, то тёмно-серой, как мантия магистра Морвейна, то ярко-алой, как обложка учебника по запретной магии. Архон, который теперь часто залетал к нам, но не жил постоянно, всё-таки у него был свой хозяин. И каждый раз, когда он сидел с ней рядом, издавая свои тихие воркующие звуки, у меня что-то теплело в груди. Это выглядело до того трогательной идиллией, что её полюбили уже, кажется, все в нашей комнате, включая броненосца Теи. Тот тоже подружился с Руби и теперь иногда катал её на спине.
— Ты готова? — спросила я у Руби.
Она моргнула и сменила цвет на ярко-розовый, видимо, в честь моих недавних мучений. Я фыркнула.
— Очень смешно. Ладно. Сегодня великий день. Ты волнуешься?
Руби снова моргнула. Я расшифровала это как: «Не волнуйся, хозяйка, всё будет отлично».
Посвящение для начинающих алхимиков проходило в главном зале академии, где пару недель назад я призвала своего фамильяра, а потом думала, что ничего хуже быть не может. Теперь я стояла ровно на том же месте, но всё было иначе. За длинным столом над всеми возвышалась комиссия в составе магистра Вальдена, ректора Фрейра, магистра Морвейна и ещё нескольких преподавателей. Первокурсники выстроились в ряд.
— Студентка Рэйвенхарт, — произнёс ректор Фрейр, когда подошла моя очередь. — Вы готовы продемонстрировать свои навыки?
— Да, ректор, — ответила я с готовностью.
Начинать я решилась с демонстрации каталитической реакции, основанной на свойствах экстракта грейнруса. Лично для меня это выглядело почти символично, ведь именно с данного ингредиента началась история с алхимическим отравлением магистра Морвейна, посещением некромантского кладбища и знакомством с Кайром Вэларисом. Мои руки двигались отработанным выверенным навыком, пальцы помнили каждое движение, каждый поворот реторты и каждую каплю. Руби сидела на моём плече и тихо переливалась, словно подбадривая меня.
Когда зелье вспыхнуло ровным изумрудным светом, которого я добивалась, по залу пронёсся одобрительный гул. Магистр Морвейн, прежде сидящий с выражением вселенской скуки на лице, моментально оживился.
— Превосходно, студентка, — произнёс он уважительно. — Вы использовали стабилизирующий компонент на основе вытяжки из лунного мха? — отпустил риторическим замечанием и тут же похвалил: — Очень необычный выбор. Очень.
— Да, магистр, — подтвердила я. — Лунный мох снижает токсичность грейнруса на семнадцать процентов, сохраняя его основные каталитические свойства. Я экспериментировала с этим на прошлой неделе.
— Очень похвально, — кивнул Морвейн.
Дальше были вопросы от других магистров. Они спрашивали о теории алхимии, о классификации редких ингредиентов и о технике безопасности, применяемой при работе с ними. Я отвечала чётко и уверенно, ни разу не запнулась. Когда ректор Фрейр поднялся, чтобы объявить результаты, я затаила дыхание. Он обвёл зал взглядом и произнёс:
— Посвящение пройдено. Студентка Мираэль Рэйвенхарт, вам присваивается статус полноправной студентки академии «Талисман».
Как только последний студент нашей группы закончил демонстрировать свои навыки, равно как и я, в зале торжественно захлопали, а кто-то даже засвистел от восторга. Тея, совсем не обязанная здесь присутствовать, но всё же пришедшая меня поддержать, сидела в первом ряду и сияла так, что её изумрудные волосы, казалось, светились. Магистр Вальден смотрел на меня с выражением, которое было чем-то средним между гордостью и облегчением.
Свершилось. Я сделала это.
Я прошла посвящение. Я — полноправная студентка.
После церемонии, когда толпа схлынула и все отправились праздновать, я стояла у окна в коридоре, глядя на парк, и пыталась осознать произошедшее. Руби сидела на плече, переливаясь спокойным перламутровым. Мимо пролетел очередной самолётик «Сплетника», и я машинально поймала его, развернув. На первой полосе красовалась статья на тему того, как«Красавица-первокурсница в слезах умоляет главу дисциплинарного комитета пощадить её? Неужели благородство Натана Регрэнна дало трещину? Или у него своеобразное понятие о том, как ухаживать за объектом симпатии?» Я хмыкнула и отпустила самолётик ровно в тот момент, когда рядом раздались знакомые шаги. Наверное, эту чеканную ритмичность я узнала бы из тысячи других.
— Думала, ты не придёшь, — обернулась.
Кайр остановился в полушаге от меня. У него в руках была маленькая бархатная, с серебряной лентой коробочка, поэтому я не особо обратила внимание на его ответное:
— Справились быстрее, чем ожидалось. Адриан Грейвен сегодня был особенно не в духе, так что половину всей нежити взял на себя.
Я улыбнулась и сосредоточилась на более интересном:
— Что это? — потянулась к загадочной коробочке.
— Подарок, — ответил Кайр. — Открой.
Я открыла. Внутри, на бархатной подушечке, лежало тонкое колечко с крошечным камнем, внутри которого переливался магический свет — точь-в-точь как чешуйки Руби, когда она меняла цвет.
— Для Руби, — пояснил некромант. — Тея помогла с изготовлением. Теперь ты сможешь сама регулировать, когда ей быть видимой, а когда нет. Я подумал… — осёкся, словно подбирая слова. — Я подумал, что это может быть полезно. Для учёбы.
Я смотрела на колечко и молчала. Потому что это было не просто колечко. Это был артефакт, изготовленный специально для моего фамильяра. По его заказу. У Теи. И теперь Кайр стоял передо мной и ждал, пока я что-то скажу, а я не могла, потому что в горле предательски защипало.
— Спасибо. Это очень… очень неожиданно.
— Я же обещал, что теперь у нас мир, — усмехнулся Вэларис, чуть приподняв бровь. — Считай, это часть сделки.
Он взял колечко из коробочки и, прежде чем я успела что-то сообразить, аккуратно надел его на мой безымянный палец. По руке пробежало мягкое, обволакивающее тепло и камень в кольце мигнул окончательно подстроившись под расцветку Руби.
— Ладно, если ты так говоришь, — хмыкнула встречно.
— В конце концов, наши фамильяры, кажется, встречаются. Придётся с этим смириться, — тут же добавил он.
Я перевела взгляд на ворона, который аккурат в этот момент перелетел с плеча Кайра на моё и теперь нежно перебирал клювом крылышки Руби. Руби сменила цвет на нежно-розовый, и кажется, пребывала в абсолютном восторге.
— Похоже на то, — сказала я. — Хотя знаешь, Вэларис, из всех возможных поводов для перемирия наши фамильяры-влюблённые — это, наверное, самый нелепый.
— Нелепый, — согласился он. — Но зато работает.
Он шагнул ближе, и дистанция между нами стала опасной. И ещё более острой, когда его ладони обняли моё лицо. Солнце за окном окрашивало коридор в золотистые тона, где-то вдалеке слышался смех празднующих студентов, а здесь, у окна, вдруг стало так тихо и спокойно, как не было никогда за все эти недели.
— Знаешь, — поведал негромко Кайр, — когда я впервые увидел тебя на кладбище, я подумал: это катастрофа. И знаешь что? Я не ошибся. Ты действительно катастрофа, Рэйвенхарт.
Я невольно улыбнулась.
— Ты тоже катастрофа, Вэларис. Но, кажется, я к этому привыкла.
— Вот и я. Кажется, даже слишком привык.
И тогда он наклонился, его губы коснулись моих — легко, почти невесомо. А потом глубже, увереннее, как будто он наконец перестал сомневаться. Мои пальцы сами собой скользнули по его широким плечам, зарылись в платиновые волосы. На ощупь они оказались мягче, чем я представляла.
В коридоре по-прежнему было тихо…
Только где-то вдалеке гулял ветер, Руби тихо переливалась, спрыгнув с моего плеча на подоконник, да ворон издал едва слышный одобрительный карк, тут же последовав за ней.
Я не знала, что будет дальше. Не знала, как сложатся наши отношения. Но сейчас это было неважно. Важно было только то, что мой невыносимый некромант здесь. И я здесь.
И всё только начиналось…
****************
Дорогие читатели, хотите узнать о ком писал Сплетник? Истории о других студентках можно прочитать в серииАкадемия «ТАЛИСМАН»:
История Теи Талвин - Дарья Коваль "Опасная практика, или Как отворожить боевого мага " Я всего лишь хотела пройти практику, а в итоге получила древний артефакт, одержимого боевого мага и неснимаемое обручальное кольцо и 12 причин больше никогда ничего не активировать.
Ирина Коняева«Белокурое (не)счастье для некроманта» Вылечила некроманта-старшекурсника на свою голову. Теперь все уверены, что я — его девушка. Родители готовятся к свадьбе. Помогите!
Матильда Старр«Ритуал для двоих» Я случайно вмешалась в чужой ритуал призыва, и теперь мы связаны приворотным проклятьем
Надежда Мамаева«Фамильяр на мою голову!» Без страха. Без магии. Без тормозов. Я должна исправить чужие ошибки и не намерена совершать свои! Но кое-кто против…
Лира Алая«Не спорьте с боевым магом» Оглушить недоброжелателя и попасться главе дисциплинарного комитета — идеальный способ обеспечить себе “веселую” жизнь в академии.
Мира Вишес«Такое мы не призывали» Я призвала не то, что планировала, и теперь моя судьба в руках наглого старшекурсника.

----------