Глава 1

Глава 1

Алиса

Неужели Анна такая? Неужели ей это все нравится… или это ее злосчастная судьба?

Я боролась с собой.

Я знала ее достаточно долго, и если она так любит секс или деньги, то это всего лишь часть ее. Яблоки не гниют сразу все, они портятся постепенно: от сырости, влажности, жары, от ударов, но если их обмотать газетой и хранить в хороших условиях, они лежат свежими еще долго.

Какой порой бред появляется в моей голове…

Мы пришли домой, Пауло предложил мне принять душ. Я разделась и зашла в ванную. Тугая струя горячей воды коснулась моей головы, плеч, груди… мне становилось тепло, внутренняя дрожь отпускала меня. Затем я открыла глаза и увидела Пауло, он сидел на крышке унитаза и смотрел на меня. Я интуитивно прикрыла свое тело и повернулась спиной. Я не хотела, чтобы он видел мое тело — такое уродливое, битое чужими грязными ногами. Потом я поняла, что и на спине у меня такие же рисунки, и плавно, не поднимая глаз на Пауло, сползла на дно ванной, закрывая лицо руками от безысходности. Я не хотела, чтобы этот человек, который стал так дорог моему сердцу, видел мое реальное уродство. Если бы он подождал еще пару недель, то, может быть… Нет, я глубоко ошибалась в расчетах, мои черные «враги» сходили не так быстро, полгода… целых полгода я не могла спать спокойно, целых полгода я не могла безмятежно раздеться, не испытывая при этом чувства боли, грязи и стыда, бесконечного стыда…

Я знала Пауло и знала, вернее, догадывалась о том, что ему не легче от увиденного, а может быть, еще тяжелее — как мужчине, настоящему мужчине только может быть стыдно и горько за чей-то проступок и проявленную слабость.

Он тихо подошел ко мне со спины, приподнял меня, прильнул всем своим телом к моему. Я чувствовала, как намокает и тяжелеет его костюм, как вода уже льется с него на пол, но мужчина не разжимал своих объятий. Он тихо по-мужски плакал и тихо шептал:

— Прости… Прости… Прости… — бормотал он в отчаянии.

Я изо всей силы закусывала губы, смыкала их и старалась не дышать, чтобы только унять и остановить эту душевную муку. Ведь больно было уже не от ударов, нестерпимо больно было осознавать, что близкий мне человек видел эту боль и мог почувствовать ее, испытывая жалость ко мне, как к умирающему животному или калеке. Я же хотела ему нравиться как молодая, красивая девушка, которая не лишена ума и сообразительности. Я желала, чтобы он испытывал ко мне все те чувства нежности и свежести, которые он когда-то испытывал при первой встрече с женой, но я не хотела, чтобы он чувствовал и принимал мою боль как свою, тогда я точно не справлюсь. Я сломаюсь от такой тяжести. Я не выдержу…

Я уже лежала в кровати в своей комнате и ждала, когда вернется из душа Пауло.

Он появился через мгновение в дверях в белом махровом халате. Я не выдержала первой.

— Иди ко мне… Обними меня…

Он быстро распахнул халат, положил его на спинку кресла и подлез ко мне.

Я откинулась на спине, запрокинув руки за голову, абсолютно голая: мне больше нечего было скрывать от глаз этого мужчины.

— Меня никогда не били, даже в детстве, — виновато прошептал он мне на ухо, обводя пальцами границы черного пятна на моем животе в районе пупка. — Очень больно? — аккуратно спросил он, боясь что-то нарушить или задеть.

— Никогда? — я повернула голову к нему и заглянула прямо в его темные глаза.

— Никогда…

Я видела, как искренне он отвечает, потому что в его голосе были страх и грусть, а еще огромное чувство беспомощности перед всем этим.

Я отвернулась от него и посмотрела куда-то далеко-далеко, дальше этого белого потолка, выше этого стоэтажного здания… Я смотрела и видела перед собой воображаемое ночное небо с яркими вспышками звезд. Я вспомнила, как мы с папой, возвращаясь поздно домой, останавливались на пару минут и завороженно смотрели в небо… Я не знаю, о чем он думал, но я помню, о чем думала я: как там собака Белка, все еще летает?

Я перевела отрешенный взгляд на Пауло, он ждал. Сорокавосьмилетний мужчина смотрел на меня глазами маленького мальчика.

Я заговорила:

— Мое воображение всегда рисует раскаленный шар огненной лавы, он влетает в тебя, а потом взрывается волнами, разливаясь по коже обжигающим огнем, у тебя перехватывает дыхание от боли и шока, и ты начинаешь терять сознание и контроль над реальностью, что приносит облегчение, потому что мозг, я так думаю, не способен справиться с огромным количеством боли… — я остановилась.

Рука Пауло замерла, он, наверное, уже пожалел, что прикоснулся ко мне, ожидая, что, может быть, мне еще так же больно физически.

— Бедный мой русский олигарх…

Потом все же не удержался: поцеловал меня в плечо, провел губами по шее, притягивая меня за талию к себе все ближе и ближе…

— Да, Пауло, я самый бедный, бедный олигарх в этом мире… — засмеялась я.

Дорогие друзья, это моя третья книга «Не прощай». Все книги публикуются бесплатно.

Первая книга — https:// /shrt/o9WA

Вторая книга — https:// /shrt/KDys

Глава 2

Глава 2

Алиса

Пауло ушел на работу практически на рассвете, у него снова были важные переговоры, к которым надо было успеть подготовиться.

Я проводила его и включила телевизор, а вскоре уже плавно проваливалась в сон.

Проснулась я от сообщения.

Пауло написал, что он уже оплатил курсы английского и что в пять вечера у меня первое занятие.

Эта новость сильно обрадовала, я посмотрела на часы — хм, только десять, у меня в запасе много времени. Я побежала в библиотеку Пауло, нашла какой-то пустой блокнот с надписью «Водный мир», проверила внимательно, нет ли в нем записей, и вернулась к себе.

Мне вдруг так сильно захотелось окунуться в мир учебы и с пользой понапрягать свой мозг, что я не заметила, как промелькнул день и пришло время уходить на занятие.

Спустившись, я прошла мимо кафе и поняла — я же не ела еще, ладно, решила я, потом с Пауло поужинаем.

Вышла на улицу, махнула рукой, и тут же ко мне подкатила машинка, мне очень нравится эта функция в отеле — там всегда рядом стоят свободные такси.

В моей группе было всего четыре человека, никто из них не говорил на русском: турок — мужчина чуть за тридцать, две девушки из Египта чуть старше двадцати и молодой программист из Испании. Когда нас попросили представиться, то я поняла — девушки ничем не занимались, просто окончили в Египте школу и приехали жить в Дубай с родителями, турок хвастался, что у него собственный ресторан в этом городе, программист сказал, что просто решил немного пожить здесь — у него какой-то любопытный жизненный план, в каждой стране пожить по два года. Я рассказала, что приехала к другу, который здесь работает, и решила подучить английский, полностью погружаясь в него. На что уловила ехидный взгляд турка.

Курсы меня очень взбодрили своими положительными эмоциями. Мы много смеялись, потому что часто ошибались, произнося слова, и учительница, — кстати, молодая девушка примерного моего возраста, — постоянно подтрунивала над нами, приводя примеры похожих слов на английском, которые обозначали противоположное действие.

Два часа наших занятий пролетели незаметно, но очень продуктивно. Меня постоянно спрашивали на английском и тут — хочешь не хочешь, а что-то надо говорить. Иногда от бессилия я все же пыталась пояснить на русском, на что группа заливалась смехом. В общем, после занятия все ученики были в восторге. Учительница сказала мне перед уходом, что видно, я учила раньше английский, и у меня достаточно сильная база, просто мне нужно больше практики: общение и чтение — тогда все получится. Вдохновленная похвалами, я вернулась домой со своей личной победой.

Пауло позвонил, как только я вошла в квартиру, сказал, что будет позже, и я могу пойти в бар одна, чтобы поужинать. Мне не хотелось никуда идти, тем более меня утром снова ждал английский. Поэтому я расположилась в гостиной, налила кофе, прихватила пачку сигарет и бутерброд с арахисовой пастой. Я читала, писала и слушала диалоги. Ближе к десяти вечера пришло сообщение: «Я нашла твою подругу. Иду в бар, что ей передать?»

Я насторожилась и напряглась, почему-то Кристина стала вызывать во мне какое-то подозрение. Может, она тоже знает Юрия? И вообще… Или… Но делать было нечего, другого варианта связаться с Анной у меня не было.

Я написала: «Скажи ей, что я в городе и мне нужно с ней встретиться и поговорить. Передай ей, что у нее умерла мама и Вадик живет в нашей квартире».

Через секунду я получила ответ: «Ок! С тебя Белуга». Прочитав о белуге, я задалась вопросом: зачем ей рыба и где ее тут покупают?

Потом отправила звуковое сообщение.

— Ты любишь рыбу? Я не знаю, где ее здесь продают, но спрошу у Пауло, он купит. Спасибо за помощь.

Мне пришел ответ:

«Ха-а-а-ха-а… Это водка такая… 'БЕЛУГА».

Мне стало смешно, но более понятно. Я погуглила — и правда, это популярная марка водки, а я-то думала, это рыба…

Весь вечер я пыталась заниматься английским, но не выходило, настроение было уже не то. Я решила посмотреть фильм на английском и уснула. Проснулась в час ночи. Пауло еще не было. Проверила почту, сообщений тоже не было. Странно. Я немного забеспокоилась, но звонить не стала, побоялась волновать мужчину излишним своим вниманием.

Заказав пиццу, села на террасу и стала смотреть вниз. Как раз под нашим балконом во дворе отеля была веранда с большим экраном — шел футбол. Я стала смотреть матч. Не успели принести пиццу, как на веранду вошел мой «Очень Важный Человек» — VIP.

Я посмотрела на него. Он был измотан, и, видно, что-то сильно беспокоило его.

— Как дела? — скромно спросила я.

— Хорошо… устал… Это мероприятие убьет меня!

— Либо убьет, либо изменит твою жизнь… — пыталась пошутить я.

— А ты философ… С первого взгляда понял, что мне будет с тобой интересно.

Это была самая лучшая похвала в моей жизни. Я так гордилась собой в тот момент, вы даже не представляете как.

Он сел рядом со мной на софу, положил свою голову мне на колени и моментально заснул. Я сидела c минуту неподвижно, стараясь даже дышать тихо, но в дверь позвонили. Это, конечно же, так не вовремя доставили пиццу. Стараясь аккуратно выскользнуть из-под головы Пауло, чтобы только не разбудить его, я пошла оплачивать доставку.

Когда я вернулась на место, Пауло уже не спал, а раскуривал сигару.

— Ты знаешь, мне с тобой хорошо… ты такая… комфортная и тихая… А еще очень умная, красивая, но я чувствую твою грусть, надеюсь, когда ты все решишь с подругой, я буду чаще видеть твою улыбку…

Я села рядом с ним, положила свою голову ему на плечо. Он похлопал слегка своей теплой и нежной ладонью по моему лицу.

— Хм-м… я тоже этого хочу… — со вздохом сказала я.

— Я сегодня позвонил другу, он завтра ждет тебя в мастерской!

— Какая мастерская? — зевая, сказала я, не придавая никакого значения его словам.

— Гончарная. Вазы, ты что, забыла о своей мечте? — он иронично посмотрел на меня исподлобья. — Я хочу иметь вазу, сделанную твоими руками…

— Но я не умею… — возразила я.

— Думаю, ты сможешь этому научиться… Я верю в тебя, моя молодая леди!

Он игриво подмигнул мне…

«С таким, как ты, всему можно научиться», — подумала я.

В эту ночь мы спали в разных комнатах, потому что нам нужен был отдых.

Раньше я бы удивилась и кричала: какие отношения в разных спальнях? Поверьте, самые крепкие и надежные. Я выспалась, отдохнула, успокоилась и набралась новых сил. Моя душа постепенно обретала баланс и равновесие, страх не уходил, но его все больше вытесняла растущая гармония. Позавтракав, я отправилась на английский, а затем в мастерскую друга Пауло.

Глава 3

Глава 3

Алиса

Хозяин мастерской оказался высоким и мускулистым смуглым парнем моего возраста. Мэтью. Он реально больше походил на звезду с экранов телевизора, вещающего о спортивном времяпровождении, чем на человека, занимающегося гончарным ремеслом.

Его мастерская была на Марине, это тот район Дубая, где все фоткаются среди прогулочных катеров и высоких зданий. Кто-то говорит, что это современная Венеция, а кто-то — это маленький Нью-Йорк.

Мастерская Мэтью служила ему и магазином. Два раза в неделю он проводил курсы гончарного дела. Один раз утром, другой раз вечером, как было удобно клиентам. Его белая футболка так облепила его широкие, мускулистые плечи, что я немного растерялась.

— Привет, я… — застенчиво произнесла я.

— Вы — Алиса от Пауло? — встретил меня хозяин широко и радостно.

— Да… — улыбнулась я в ответ, все еще немного стесняясь.

— Спасибо, что подождали, я только закончил партию в гольф. Мы с напарником проиграли, но не из-за меня, — он иронично поджал губы и виновато пожал своими сильными плечами.

— Я верю… — решила я поддержать разговор.

— Вы играете в гольф?

— Нет… Ни разу не видела и не была на игре.

Мэтью удивил мой ответ.

— Попросите Пауло… Он прекрасный партнер и, думаю, прекрасный учитель. У него отличный гандикап 1…

Я не знала, что значит последнее слово, но поняла, что мой Пауло отлично играет в гольф.

— Уверена… — согласилась я.

Мы прошли вглубь мастерской.

— Кстати, мы с Пауло там и познакомились, это было… наверное, два года назад.

— Так, может быть, эта голубая ваза с дырками, которая стоит у него дома, ваша работа?

Мэтью с сомнением покачал головой.

— Не уверен. Ну что, начнем?

Я развела руками.

— Я не знаю, что делать. Научите!

Мэтью весело кивнул мне в ответ.

— Ничего, я всему вас научу, сегодня покажу оборудование и приемы работы с глиной. Пауло сказал, чтобы я вас научил делать кувшин для воды… Ох уж этот человек… У него в голове только — во-о-о-о-да-а-а-а.

— Это правда!

Мне выдали коричневый фартук и проводили на место, где был расположен гончарный круг

Сразу после урока работы с глиной я отправилась на английский.

Сегодня я так позанималась, что пришла домой и завалилась спать прямо на софе в гостиной.

Меня разбудило сообщение от Кристины: «Она тебе скоро напишет. Сказала, что сможет увидеться сегодня в баре твоего отеля».

Мое спокойствие и безмятежность как рукой сняло…

Мне снова стало плохо — тревога нарастала все сильнее, как метель в зиму, засыпая меня сомнениями в правильности решения. Моя голова снова стала тяжелой, а пульс бешено стучал по вискам… Нет, надо выяснить все до конца и поставить точку. Если она захочет остаться здесь и все бросить там, в России, даже брата, это будет ее решение. Пауло прав: никто не может прожить жизнь за другого человека. И я не буду пытаться. Моя задача — только донести информацию.

Телефон снова оповестил о новом сообщении…

Незнакомый номер написал: «В девять, внизу, в лобби».

Было восемь вечера… до встречи оставался час. Боже, это был самый долгий и ужасный час. Я переделала кучу дел, написала письмо Пауло, что в девять в лобби буду встречаться с Анной и, возможно, мы пойдем в бар отеля, собрала все вещи с пола и выбрала одежду для встречи.

Не знаю, чего я боялась, но мне было реально страшно ее видеть… Я опасалась Анну, теперь, после слов Кристины о ней, я реально дрейфила перед своей подругой. Вы даже представить не можете, насколько…

Я боялась не физической боли, не неприятностей, я боялась, если честно, что это из-за меня она стала такой, как описала ее Кристина… Бедная, чистая, умная девушка превратилась в рабочую девушку Дубая, потому что мне захотелось хорошей жизни… Я понимаю, звучит наигранно и глупо, но это я встретила Юрия, а не она. Если бы она сама в своем баре кго встретила и он так же ее продал в Дубай — это была бы другая история, но тут в цепи событий увязла я.

С тяжелой головой, надев джинсы и блестящий топ, а поверх всего накинув белый пиджак, я была готова встретить свою подругу… Перед глазами встали похороны ее матери, грустные глаза Вадика… Я искренне не знала, чего ожидать, но надо просто сделать…

Я вышла из лифта и стала оглядываться по сторонам. Но никого похожего не находила, вдруг кто-то грубо ущипнул меня в бок сзади.

Я обернулась… Это была она… Она жива… реально жива… слава богу! Я бросилась со всей радостью обнимать ее и прижимать к себе. Выдох облегчения и слезы счастья непроизвольно полились из меня.

Я хотела прижать ее к себе, закричать и запищать от радости, но заметила, что секьюрити и администратор отеля уже косились в мою сторону, но мне было все равно. Слезы облегчения лились рекой, мы не виделись две недели, но мне казалось, уже прошли годы, а порой, что и вовсе никогда наши пути не пересекутся…

— Так… успокойся. Ты привлекаешь внимание, — четко и резко, даже, я бы сказала, холодно ответила мне Анна, отстраняя меня от себя.

Если бы я не сжимала ее в своих объятиях, я бы сказала, это был чужой голос, не моей подруги.

Я медленно разжала объятья… и пристально посмотрела на нее.

Ничего она не грязная, подумалось мне. Она стала как с обложки, еще больше похудела, лицо вытянулось, и нарисовались красивые скулы, правда, они делали ее лицо немного старше. Глаза стали просто сумасшедше огромными и сверкали своими изумрудами. Ее небесное бирюзовое платье играло и переливалось как хамелеон, сексуально облегая похудевшие формы. Узенькая талия и широкие бедра, глубокое декольте показывало молодую упругую грудь, на шее у нее была золотая подвеска, украшенная камнями… Анна выглядела очень-очень дорого. Сумка… Боже, у нее сумка в виде лакированного черного сердца — это же Валентино…

«Ого-го, тяжелый люкс», — усмехнулась я про себя. И весь шикарный вид подруги обрамляла копна волос, локоны длинными прочными крупными спиралями спускались вниз, заканчиваясь в районе середины спины.

Нет, эта девушка не могла быть «грязной тварью»… Нет… Все врет Кристина.

Глава 4

Глава 4

Алиса

— У меня час свободного времени… Тут клиент рядом живет, у меня нет времени рассиживаться… — грубо сказала Анна.

Я на мгновение потерялась.

Как? Клиент?

Но она так просто сказала это мне, как будто собралась бумаги подписывать или дизайн интерьера обсуждать…

Я опомнилась от ее холодного взгляда, который явно говорил мне больше, чем она хотела бы сказать…

— Да… Все хорошо, пошли в бар, там можно кофе заказать.

— Я бы джина, — заказала она, потом добавила: — Как ты?

Я поняла, она спрашивает о моих ранах.

— Уже лучше, — я замялась и стала побаиваться ее настроя. Мне была непонятна ее реакция. Я ждала… другого.

Мы пришли в бар и заказали выпить… Я — виски, она — джин.

Я достала сигареты и закурила, чтобы расслабиться и снять напряжение в голосе, готовясь к разговору.

— Ты похудела, — раздраженно сказала мне подруга, — и… ты куришь?

— Да… Пауло научил…

— Кто такой Пауло?

— Это… это долгая история, — отмахнулась я, не желая рассказывать ей о своем тихом счастье. Я перешла на другое: — Мне надо сказать тебе… Рассказать… Вадик… он у нас…

Анна пренебрежительно посмотрела на меня и равнодушно произнесла скороговоркой:

— Моя мама умерла, ты ее хоронила, приехала с двумя непонятными типами — один разукрашенный, а другой адвокат… — она выпила свою рюмку джина и заказала еще.

— Ты все знаешь? — удивилась я.

— Я вчера разблокировала симку и все прочитала… Это она умеет.

— Кто? — ахнула я.

— Мать. Вечно ставит мне палки в колеса.

Я оцепенела.

— Ладно, я через неделю улечу и все там улажу, — сухо произнесла она.

— Ох-х… — обрадовалась я. — Хорошо, я полечу с тобой, и мы все уладим… Герман сказал…

Меня оборвали, не дав договорить.

— Ты — идиотка, ты всегда была идиоткой! Я не хочу, чтобы ты вообще к чему-то прикасалась, чтобы ты что-то там… — и тут она зашипела на меня, словно огромная большая змея, выбрасывая слова, словно яд. — Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ СДОХЛА… Поняла⁈

Я остолбенела от ее слов. И быстро сжала руки в кулаки, мне хотелось наброситься на эту размалеванную тварь и бить башкой об этот стол, пока она не извинится и не заберет свои слова обратно. Да как она смеет мне такое говорить…

Анна увидела всю ярость и бешенство, в которое она сама меня вогнала, и тут же спрятала свое жало, но меня уже было не остановить…

— Ты же сама продала себя, помнишь? — зашипела уже я ей в ответ. — Это ты меня опозорила и сейчас позоришь, сидя здесь, как реальная дубайская шалава… Это ты меня отправила в ресторан, это ты написала сообщение, это ты сделала так… — я уже не могла говорить, у меня не хватало воздуха.

— Да, да, да… но я не хочу отрабатывать бриллиантовые серьги, которые ты прикарманила и даже не сказала о них мне… Что? Съела, подруга! Что молчишь? Уже продала? Они стоят пять тысяч долларов, со слов Юрия, и мне надо отдать ему их или отработать все… Как же я молилась, чтобы ты сдохла от ран и его побоев… А тут такая — красивая нарисовалась — спасительница…

Я не узнавала ее все больше и больше… Передо мной сидело реально чудовище, красивое, наглое и беспощадное.

Я хотела влепить ей пощечину, но увидела, как бармен нервно бродит рядом с нами, предчувствуя скандал.

Мне кажется, в тот момент весь бар затих, и даже музыка замолкла от последних слов Анны…

— Это был его подарок… — четко и медленно произнесла я.

— Какая же ты все же дура, Алиса! Ты за них ему еще не отработала… А — я не хосу отрабатывать за тебя…

— Я… я-я-я-я… — я стала снова задыхаться от злости, гнева и неблагодарности этой наглой куклы. — Я отработала… даже за тебя отработала, чтобы он только взял тебя, чтобы ты все ЭТО себе купила.

И я со злости дерганула ее сумку, которая с грохотом упала на плитку, при этом все содержимое посыпалось на пол…

Но я не собиралась опускаться и поднимать что-либо. Это несправедливые обвинения, и это пусть она опускается и собирает все свои презервативы с пола.

— Отдай ему серьги, и мы в расчете, — Анна быстро наклонилась, подняла сумку, сгребая одним жестом все предметы с пола. И собралась уйти.

Я резко схватила ее за запястье с такой злостью, что могла бы раздавить циферблат на ее золотых часах от Версаче.

Я видела, как ей стало больно, но какая-то сила охватила меня. И я прошептала:

— Постой, сука… тебя там… ждет Алексей… и его предложение в силе…

Анна широко распахнула глаза то ли от боли, то ли от испуга, стараясь не моргать.

Я отпустила ее руку…

Она развернулась и ушла.

Я облокотилась на стол и схватилась за голову. Твою. Же. Мать…

Глава 5

Глава 5

Алиса

Что это было⁈

Неужели этому нужны эти серьги?

Я закурила, медленно выдыхая дым и успокаивая свои горящие нервы.

Кто-то положил мне куртку на плечо… Я подняла глаза… А-а-а, это был он. Пауло. Очень важный Пауло!

— Все хорошо?

— Анна ушла… только что…

— Я видел ваш разговор. И реально боялся, что ты можешь ударить ее, а это грозило бы тебе арестом, но ты молодец. Я все сильнее восхищаюсь тобой…

Я пропустила его хвалебную часть разговора.

— Она просит, чтобы я вернула серьги Юрию.

— А ты не собиралась?

— Я вообще забыла об их существовании… они… они где-то в сумке.

— Покажешь?

— Да… Оплатишь?

— Конечно, мой русский олигарх!

Его ирония была сейчас как нельзя вовремя. Она заставила меня улыбнуться. Мы встали и пошли домой…

Я видела ее глаза… Они не притворялись, говоря мне, чтобы я сдохла… Нет, дорогая Анна, я не сдохну. Я буду жить долго и счастливо, как и ты…

Я еле двигалась. Мне кажется, я рассыпалась просто на части с каждым шагом. Я думала об Анне и не могла понять. Анна, та, которая была со мной рядом на протяжении четырех лет, и та, которую я встретила сегодня, — это были разные люди… Ее слова… Неужели она реально так думает обо мне, что я как-то, каким-то боком могла ради денег предать ее… Теперь я все больше убеждалась, что Кристина права, что эта девушка всегда искала только шанса любым способом заработать.

Если тебе нравится спать с мужчинами и получать деньги от них — пусть будет так, но будь честна с собой, признай себе, что это твой путь и что так ты чувствуешь свою значимость. Она продалась, как и хотела. Вот только заплатила сама…

Я посмотрела на своего Пауло. Была бы я с ним, если бы… Если у него не было хорошего образования, если бы он не жил в шикарных апартаментах, если бы да кабы… Но! Тогда бы он был другим человеком. У него были бы другие интересы, и мы бы никогда не встретились…

А если он завтра все потеряет? То что тогда? Тогда бы я любила его еще больше… Я обнимала его сильнее и крепче. Я бы говорила ему, что он удивительный, нет, самый лучший в мире! Я бы служила ему, работала для него, чтобы в нем сохранить его силу, юмор и доброту, чтобы в нем сохранить его путь к обретению счастья. Да… я люблю его…

Я опустила глаза и посмотрела на его туфли. Это дорогие, сделанные на заказ одним итальянцем туфли. Им не пришла в голову мысль: один человек имел мечту сотворить такие туфли, чтобы другой человек носил и радовался красоте и комфорту своей жизни. Каждая мечта обретает вечную жизнь, когда отзывается в другом человеке чем-то прекрасным.

Пауло осторожно взял мою руку и слегка сжал ее, пытаясь поддержать и ободрить. Он не знал, о чем я думаю, но он чувствовал меня, и этого было достаточно. Наверное, это такая любовь…

А я, как обычно, заливалась краской, задыхаясь своим тихим признанием и слушая свой частый пульс. Мне хотелось лить слезы, по своему признанию, и только от счастья. Я желала, чтобы он видел только мою улыбку.

И черт с этой Анной, пусть катится она куда подальше. Спасибо ей, что пришла сегодня. Спасибо ей, что я встретила ЕГО. А серьги я верну. Мне не жалко. Жалко, что моя дружба, с мой лучшей подругой, ради которой я стольким пожертвовала, была такой фальшивой…

Глава 6

Глава 6

Алиса

Лифт плавно плыл вверх, а меня сжигало дикое желание поскорее выбраться из него наружу. Уже целую минуту это чувство так прессовало мои нервы, что я неустанно теребила тесемку замка на своем кожаном рюкзаке. Тесемка судорожно подскакивала вверх, издавала тихий и легкий звон, а потом возвращалась на место.

Мой спутник второй раз вопросительно, но молча посмотрел на мои руки.

Мне было сейчас не до него, я просто хотела поскорее выбраться на свободу…

В голове глупо суетились скверные мысли: так много всего случилось сегодня. Этот ужасный, грязный и несправедливый своими обвинениями разговор с Анной.

Больше двух недель я мучилась, страдала и лгала всем вокруг — только чтобы найти ее, выручить из беды, в которую она сама себя загнала, а итогом всего стала лучшая награда за все: «Чтоб ты сдохла, Алиса!»

Эти слова раскаленным железом жгли обидой мое сердце.

Я снова тронула тесемку.

Из-за нее я бросила в России все. Я прилетела в Дубай на ее поиски, даже не зная толком английского языка и не имея достаточно средств и связей, чтобы помочь выбраться этой… «подруге» из того дерьма, в которое, как я считала — нет, до сегодняшнего вечера искренне верила в это! — мы вляпались вместе. А теперь, оказывается, все напрасно.

Человек все это время хотел, чтобы я «сдохла».

О боже, дай мне сил!

Меня распирало от злости и обиды. Я судорожно замотала головой: мозг отказывался признавать эту несправедливость.

«Чтоб ты сдохла, Алиса…»

Я попыталась прогнать плохие мысли: «Это ее выбор! И не моя вина, что Анна стала проституткой. Все, хватит. Закончили! Алиса, успокойся!»

Захотелось поскорей забыть все, что связывало меня с этой уже совсем опустившейся «рабочей девушкой» Дубая. С той, которую еще пару недель назад я считала практически членом своей семьи. Нет! Люди так быстро не меняются!

«Алиса, запомни, рыба всегда гниет с головы, поэтому держи свои мысли в рамках разумного», — припомнились слова моей мамы, которые она сказала, когда я впервые посмела прилюдно выругаться матом.

Но Анне понадобился всего месяц, чтобы сгнить целиком. Прекрасно!

Я тяжело выдохнула.

Весь мир казался несправедливым, жестоким, и я этого всего не заслужила.

Какая же я наивная дурочка.

С другой стороны…

Сейчас рядом со мной стоял мужчина, искоса поглядывающий на мои нервно подрагивающие руки. А его я заслужила⁈ Такого красивого и мужественного, заботливого и внимательного, а еще — очень понимающего человека, которого я обрела благодаря все той же Анне.

Даже сейчас, когда я так злюсь, он спокойно едет со мной в одном лифте и молчит. А ведь весь ужас последних дней мы пережили вместе. Он видел все мои терзания, видел, как мучает меня совесть, видел, как обижена я на прошлое с его предательствами и обманом.

Пауло замечал все — и ни разу не упрекнул, лишь помогал и поддерживал.

Его мудрые советы придавали сил и уверенности, а как он объяснял мне все⁈

М-да… Взрослый и состоявшийся мужчина тратил свое время, втолковывая мне вечерами, как маленькому ребенку, как устроена реальная жизнь.

И в завершение всего я, конечно же, не смогла не влюбиться в него, потеряв голову от такой мудрости. Какая я все-таки СЛАБАЧКА.

Я резко повернулась и обняла мужчину, прижала изо всех сил к себе…

Мои мысли усилили кровоток по всему телу, а гормоны от стресса подскочили. Я еще никогда так четко не понимала, чего именно хочу. Быть с ним и только с ним: с самым лучшим мужчиной в этом мире.

Я быстро закрыла глаза и потянулась к его лицу губами…

В лифте повисло безмолвие, только шум работающего мотора придавал происходящему реальности и оживления.

Я ожидала чего угодно, но только не того, что случилось… Вернее, ничего не произошло — ни поцелуя, ни какой-либо другой ответной реакции на мой порыв. Пауло только удивленно взглянул на меня, а его руки так и остались в прежнем положении — спокойно висящими вдоль тела.

Холодности или неприязни от мужчины я не почувствовала, но как умная и большая девочка быстро осознала — я делаю все неправильно, можно сказать, даже неприлично и недостойно. В своем порыве страсти я оказалась одна.

Меня словно окатили ледяной водой.

Я резко отстранилась от него и принялась судорожно поправлять свою одежду.

Пауло слегка улыбнулся быстрой смене моего настроения, видимо, это внезапное проявление эмоций поразило его, но все же продолжил молчать.

Тяжело вздохнув и укоризненно закатив глаза, он прошептал, чуть шевеля губами:

— Дорогая, здесь нельзя — камеры. Тебя арестуют. Подожди немного!

И в следующий момент он посмотрел на меня так, что я поняла — да и любая бы на моем месте это почувствовала! — что он желает меня не меньше, а может, и больше, но сейчас для него важнее мои безопасность и благополучие, которыми я так легко пренебрегаю в этой арабской стране, в этом сказочном городе Дубае. И за что легко могу поплатиться своей свободой, а еще репутацией Пауло. Н-да… Неловко вышло.

Глава 7

Глава 7

Алиса

Неудивительно, что он отреагировал так спокойно, заметив мое напряжение. Какая легкомысленность и безответственность с моей стороны — так доступно вести себя на глазах у охранников.

Я снова занялась тесемкой, но не успела она в третий раз подпрыгнуть, как лифт плавно остановился.

Пауло решительно схватил меня за руку и потащил за собой.

И вскоре мы подбежали к двери наших апартаментов. Я заметила, как задрожали его руки, когда он искал ключи на дне карманов своих брюк, как ключ пару раз скользнул мимо замочной скважины, как он прошептал какие-то невнятные слова на непонятном языке, но слова эти были явно ругательного характера. Наконец, дверь поддалась.

Хлопок закрывшейся двери сообщил о безопасности, и мы с Пауло, не сговариваясь, вцепились друг к другу. Я повисла на его шее, а он крепко сжал мою талию.

Мы смотрели друг другу в глаза, словно не виделись вечность, хотя расстались только утром, но что-то за этот день изменилось — и в Пауло, и во мне. Его взгляд был не такой, как вчера. А может, это мои глаза смотрят на него теперь иначе, ведь пять минут назад я призналась себе, что люблю этого мужчину…

Он наклонился и коснулся моих губ. В каждом его движении была нежность, ласка и огромная страсть.

Я судорожно просила свой мозг запомнить этот миг со всей детализацией, ведь в моей жизни такое может больше и не случиться.

Я отвлеклась от его губ и снова заглянула в его прекрасные глаза.

Разговаривать мне не хотелось. Его пряный сладковатый запах сводил меня с ума с невероятной быстротой. Этот запах — сигар, тела и удивительного восточного парфюма — был настоящим запахом «моего мужчины». И я не удержалась.

— Ты пахнешь мужчиной, — сказала я вслух и на русском.

Пауло слегка улыбнулся, думая, что понял, о чем это я так страстно шепчу ему, и снова привлек меня. Его руки прошлись по моему телу, заботливо сняли с меня пиджак, а следом и футболку. Неторопливые плавные движения были немым доказательством — он тоже хочет все запомнить, поэтому и не думает спешить.

Я очнулась… Пауло все еще лежал сверху, и я чувствовала его.

— Ты как? — он устало, тяжело дышал.

— Я счастлива…

— Я это понял. В какой-то момент я даже испугался за соседей… Ты была сегодня другой…

Я только слегка улыбнулась. Это и было все по-другому.

— Нам надо в душ, перекусить и спать… — скомандовал Пауло и быстро слез с меня. Когда он шел в душевую, то крикнул: — Но я помню о серьгах! Мы должны это обсудить сейчас…

— Обсудим! — крикнула я в ответ, но тут же ушла в эмоции, которые только что пережила.

Я гладила свой живот, спускаясь ниже… И кожа казалась самой нежной, самой приятной, а тело — каким-то волшебным, лучше, чем у многих моделей с обложек гламурных журналов.

«Я красивая и плевать, что не самая умная», — прошептала я себе.

Голый Пауло вернулся.

Он быстрыми движениями орудовал полотенцем у себя по голове и пару раз специально стряхнул капли холодной воды на мое тело. Это заставило меня прикрыться краем одеяла.

— Поговорим? — спросил он, присев рядом на край кровати.

— Хорошо, только приготовь кофе, пока я буду в душе…

Он наградил меня легким поцелуем в щеку и вышел из комнаты.

Я подождала, пока он зашумит где-то на кухне и подошла к шкафу. Нашла черный кожаный рюкзак и нащупала все ту же круглую коробочку. Достала…

Глава 8

Глава 8

Алиса

Мне не хотелось открывать ее. Теперь эти серьги ассоциировались у меня с чем-то грязным.

И я застыла в нерешительности…

Но отрыв крышку, снова увидела свет переливающихся камней. Выглядело дорого и красиво, как и тогда в ресторане. И только сейчас у меня возник вопрос: почему Юрий подарил мне это украшение?

Сами подумайте, какой мужик в здравом уме отдаст незнакомой бабе такую дорогую вещь! К тому же бабе, не имеющей титулов и званий из разряда «Мисс Мира» или «Мисс Вселенная», ну или на крайний случай — «Мисс Москва»! Я даже не была «Мисс глубокая провинция» нашего городка.

И в голову пришел только один разумный ответ — эти серьги он купил не для меня. Я просто попала в цепь случайных событий. Это украшение должно было принадлежать другой женщине, например, Анне. Или… это реальная приманка для таких, как она, чтобы пустить им пыль в глаза. И показать, как легко можно попасть в жизнь в стиле «люкс» — в одно мгновение, словно в сказке.…

— Я думал, они крупнее. Столько шуму из-за такой мелочи, — фыркнул Пауло за моим плечом.

Я обернулась и вопросительно посмотрела на него. Хотелось разобраться, что он имеет в виду.

— В смысле? Ты о чем? — произнесла я.

— Ну это же мелочь. Настоящие бриллианты обретают вес и значимость от двух с половиной карат. А здесь гораздо меньше карата.

— И сколько они стоят?

— Я думаю, не больше тысячи евро, но может, и дешевле… — И Пауло снова презрительно фыркнул.

— То есть они не стоят пяти тысяч?

— Нет… — Пауло иронично, но нежно посмотрел на меня. — И вообще, незамужним девушкам, которые скромно работают в газете, не положено обвешиваться бриллиантами… Я подарю тебе другие камни, которые ты смело сможешь носить везде.

— Это какие? — Мне стало любопытно.

— «Сваровски», например… Они стоят дешевле этих, но если ты наденешь ЭТО в «нормальное» общество — бедные тебе позавидуют, а кто посолиднее, подумают, что ты носишь дешевку… И в любом случае ЭТО нехорошо для такой прекрасной девушки, как ты! Это статус не для тебя. Зачем быть не собой? В этом нет смысла…

И действительно, когда девушка носит дорогие вещи — это смотрится немного пошло. Хотя… если бы я выросла в другой семье и имела другой статус то…

Я вспомнила об Анне, и мне стало ее жалко. Она всю жизнь жила и все делала, чтобы жить другой жизнью.

Да, и она не права, что наговорила весь тот бред в баре отеля и эти серьги — не такая уж большая ценность. Получается, Юрий специально запугал Анну, чтобы та и не думала сбежать, продолжая зарабатывать для него деньги, еще больше денег. Наверное, все это было хорошо спланировано: серьги, роскошный дом в Питере и Дубай. Очень умно! Очень!

Меня охватила злость и ярость на Юрия. Он пользуется слабостью простых девушек, зная, что они круче фастфуда ничего не ели в жизни, поэтому приглашает их в ресторан и дарит вот такие цацки.

Мне захотелось поскорее избавиться от них: от серег и от подруги, которая сегодня отправила меня туда, откуда не возвращаются, но сначала ей надо снова помочь.

Правда, я не знала, как это сделать.

— Тебе надо их отдать… — сказал Пауло.

— Да… но как?

— Отдай Анне.

Я сомкнула губы… И неуверенно посмотрела на мужчину.

Доверие и дружба к подруге пропали, и я колебалась, опасаясь, что она может и не отдать серьги хозяину.

Пауло внимательно посмотрел на меня, а затем притянул к себе.

— Но я думаю… — Он наклонил голову, и его губы коснулись моей шеи. — Что лучше назначить встречу с хозяином этого мелкого подарка, потому что ты стоишь больше и дороже…

Упоминание о Юрии из уст моего мужчины вызвало озноб — будто холодный ветер пробежался по спине. Я резко вздрогнула от неприятных воспоминаний…

Встречаться с ним не хотелось.

— Я боюсь, — несмело сказала я.

— Дорогая, это он должен бояться тебя… — Мужчина снова заботливо прижал меня к себе. — И я пойду с тобой… если ты не возражаешь…

Пауло слегка коснулся меня губами. Я чуть отстранилась и пристально посмотрела на него. Зачем ему это все? Почему он всегда такой внимательный и заботливый? Почему вся эта ситуация не безразлична ему? И этот мужчина не убегает от меня, как от какой-то дряни!

Но я быстро задвинула подальше все сомнения, решив сполна насладиться заботой и нежностью, что мне дарил Пауло.

— У меня сегодня будет долгий день. Мне надо поспать! — прошептал Пауло.

— Спокойной ночи, — сказала я и быстро выпроводила его из своей комнаты.

Он ушел, весело насвистывая что-то…

А я опять задумалась.

Коробка с серьгами не давала покоя.

Я открыла телефон.

Прочитала последние сообщения.

Герман писал, что Вадик сказал ему — Анна вернется на следующей неделе. И мой друг интересовался — я приеду раньше или вместе с подругой?

Я призадумалась. Легла в свою остывшую белоснежную постель и надвинула одеяло до подбородка. А что мне там делать? Чем мне заниматься дома?

Здесь у меня уроки английского, гончарные курсы — я хочу сделать кувшин для Пауло. Здесь меня обучают, кормят и любят, а там что?

Пустыня пока благосклонна ко мне и одаривает солнцем и счастьем. Там же, в России, я была одинока в холодном, грязном и темном городе.

И там нет моего любимого — Пауло.

Глава 9

Глава 9

Алиса

На следующее утро у меня был уже привычный маршрут: урок английского и гончарные курсы с Мэтью.

На английский мне идти не хотелось.

Не хотелось из-за одного нахального и самоуверенного турка.

В прошлый раз он специально задержался после занятий, чтобы пригласить в свой ресторан — я отказала, но он как-то слишком недоброжелательно усмехнулся, а его взгляд в мою сторону явственно говорил: «Пожалеешь, не строй из себя королеву, тут все вы одинаковые, русские Наташи».

Ох уж эти мужчины!

Спланировав опоздание на первый урок, чтобы со мной никто не успел заговорить, я быстро прошмыгнула в конец класса.

Два часа просто пролетели. Мы все снова делали ошибки, слепыми котятами бегали по непонятным строчкам английского, а преподаватель весело подшучивала над нами, то и дело, останавливая, вновь и вновь переспрашивая только что сказанное скороговоркой слово.

Я помню мучительные уроки английского в России, где каждый раз мне хотелось провалиться или испариться после любой произнесенной фразы, а эти вечные упреки русских «англичан»: «Что у тебя с произношением?» Как будто русский реально может говорить как англичанин.

Все занятие я старалась не поднимать взгляд и не встречаться глазами с турком. Мне все мерещилось, что он непременно должен меня ненавидеть за отказ, хотя я этому была бы искренне рада.

Урок закончился, и снова я первой выскочила из класса, сделав вид, что очень спешу на встречу, хотя и вправду торопилась. Но не успела добежать до лифта, как меня догнала одногруппница из Египта и поспешно начала объяснять, что турок всех приглашает в свой ресторан на ужин. Я оставила девушке номер своего телефона и пояснила, чтобы она написала мне все подробности сообщением. Египтянка мило кивнула и ушла.

Ох уж этот хитрый турок! А я вот возьму и приду с Пауло! Интересно будет посмотреть на реакцию хозяина ресторана!

Запыхавшись, я влетела в мастерскую Мэтью и упала прямо в его объятья. Мое сердце вот-вот готово было выскочить из груди, потому что мне вздумалось пробежаться от самой станции метро. Мой веселый, симпатичный, мегасексуальный гончар ждал с улыбкой у порога студии.

— Осторожнее, Алиса! Я вас жду, но не хочу, чтобы вы покалечились.

— Извините. Я просто спешила, на уроке английского слегка задержалась. Там… — Я непроизвольно махнула рукой в сторону улицы. — Да неважно…

Мэтью удивленно посмотрел на меня, но не стал расспрашивать, что означало слово «там», лишь похвалил мое стремление учиться и проводил на рабочее место.

Следующие два часа я пыталась правильно отцентровать глину, чтобы та не косила и не опадала, но в этот день она меня не слушалась. Урок прошел просто великолепно, но не слишком продуктивно. Кувшин я так и не слепила.

— У вас уже есть планы на выходные? — спросил Мэтью перед моим уходом.

— Мм… не знаю. Я еще не спрашивала Пауло, — задумчиво ответила я.

— У нас в клубе будет турнир по гольфу. Передай Пауло, что мы вас ждем, пусть он обязательно позвонит, если все же надумает поиграть в команде. Я слышал, у него важное мероприятие, но гольф, как и женщина, требует внимательности и практики! А друзья — встреч!

— Я передам. Спасибо.

Я усмехнулась и засмущалась от сравнения женщин с гольфом. Такое только мужчины могут придумать. Вот нам, женщинам, это никогда бы и в голову не пришло. Для нас мужчина — это МУЖЧИНА!

Мне очень захотелось прийти в клуб и увидеть, как играет Великолепный Пауло, о котором ходит столько легенд.

Пока я возвращалась домой, успела проголодаться. Я быстренько заскочила в «Старбакс» и сразу взяла все: бутерброд, маффин, кофе, мороженое.

После такого количества вредной еды мне, естественно, стало нехорошо, и я поплелась наверх, в апартаменты.

Не успела я расслабиться и вытянуть ноги на диване в гостиной, залитой красивым золотистым светом, как мой телефон засветился, прожужжал и прислал сообщение.

Оно было от Кристины. Она хотела срочно встретиться — примерно через час — и выпить кофе где-нибудь рядом с моим отелем. Я скривилась от досады, что так и не успела отдохнуть и полежать в полной тишине, наслаждаясь одиночеством.

Внезапное приглашение Кристины выглядело странно, я ощутила легкий холодок.

Наверное, она хочет забрать свое вознаграждение за встречу с Анной. Ах, да! Блин… Но где мне сейчас взять «Белугу»⁈ В этой стране не продают алкоголь на каждом углу в продуктовых магазинах. А где продают — я не знаю. Тут я вспомнила, что в каком-то из шкафов на кухне видела у Пауло бар, и отправилась на поиски водки.

Открыв шкаф с алкоголем, я поразилась, как его тут много! Я и не подозревала, что у нас дома столько выпивки. Все полки были просто уставлены вином, виски, шампанским, водкой. Я перебрала все бутылки, именно «Белуги» не нашла, зато мне попался пузатый литровый «Абсолют» с очень милыми персиками на этикетке. Пойдет!

«Это же водка, а у водки одна химическая формула», — решила я.

В общем, прихватив бутылку и надежно спрятав ее в рюкзак, я прикрыла верхушку магарыча разноцветным палантином и побежала на встречу с «бизнес-леди» Дубая.

Уже когда я была в лифте, меня осенила очень интересная мысль: у Пауло дома алкоголя ну просто завались, а мы пьем чаще всего в баре или ресторане, где, как я подозреваю, бокал чего-то горячительного стоит ровно столько, сколько вся эта бутылка. М-да…

Глава 10

Глава 10

Алиса

Кристина ожидала меня в кафе на улице и уже допивала капучино, когда я появилась на террасе.

Я быстро окинула ее взглядом: девушка выглядела обычной посетительницей, как и все остальные — светлые джинсы и футболка делали ее похожей на туристку, если бы не прочный бронзовый загар. Все же туристки здесь чаще красные ходят.

— Привет! — Кристина заговорила первой.

— Привет, — ответила я.

— Как дела? Поговорила?

— Да… Поговорила, — грустно сказала я, вспоминая неприятную беседу с Анной.

— И? — пытала меня Кристина.

— В какой-то степени ты была права, но мне нужно было убедиться самой…

— А ты спросила ее о своем фото в чате?

И тут я вспомнила, что прозевала этот момент из-за неожиданно начавшейся разборки, которую не ожидала получить. Насторожилась.

— Нет… А ты знаешь что-то? — Я внимательно посмотрела на собеседницу, уже понимая, что она скажет, но все же решила дать ей возможность произнести это вслух.

— Ну, конечно, знаю, потому что там есть номер… и…

— Можешь показать? — не утерпела я.

— Э-э-э-э, — протянула девушка и откинулась на спинку стула, словно опасаясь меня.

Я не знала, чем ее подкупить и расположить, поэтому подняла рюкзак и поставила его на стол. Мой голос нелепо задрожал от нетерпения.

— Я водку принесла… только не ту, что ты просила, а другую… но извини, я не знаю… где тут покупают алкоголь… — Я стала растягивать края рюкзака.

Кристина испугано посмотрела на меня и быстро остановила мои руки.

— Да ладно, успокойся. Спасибо что хоть эту принесла, тут водяру купить целая проблема, а иногда так хочется стресс снять и расслабиться.

Я кивнула и вернула на место свой рюкзак, потом продолжила разговор:

— Так… скажи… откуда там фото?

— От местной барыги-босса, у которой и живет твоя подруга!

— Ого… — только и смогла я выговорить, испуганно поглядев на Кристину.

— Да не ссы… там все шикарно, голодом ее никто не морит, она спокойно может передвигаться, ездить, куда захочет…

— Даже домой?

— Да… но ты знаешь, у твоей подруги очень плохая история…

Кристина взяла пачку «Мальборо» и вытащила сигарету.

— В смысле?

— Она что-то отрабатывает или они ее просто доят… Если честно, твоя подруга не святая, но попала она не как другие… условия «контракта» у нее хуже… — Кристина стала чиркать зажигалкой и судорожно затягиваться.

Внутри меня все похолодело и замерло. Я поняла, что Анна не врала. Она действительно отрабатывает серьги, которые сейчас лежат на дне моей сумки. Кровь снова застучала по вискам, а ладони взмокли. Мне немедленно захотелось разрешить эту проблему.

Я пристально уставилась на девушку. Сразу подумалось, что, наверное, я могу отдать серьги Кристине, чтобы та помогла закрыть этот вопрос, но что-то меня остановило.

И я только спросила:

— И как ей помочь?

— Ты должна поговорить со своим бывшим, с тем, кто вас привез сюда. Я уверена, это все он…

— Да он не мой бывший! — вскипела я при упоминании о Юрии. Закрыла лицо руками и пыталась успокоиться, чтобы не расплакаться. Сделав глубокий вдох, еле выговорила: — Ты же знаешь, что он изнасиловал и избил меня… и я чудом улетела отсюда благодаря Анне. У нас не было с ним отношений. Я клянусь тебе, что он не мой парень…

— Ну да… Чем ты его взбесила? Не хотела работать?

— Что? — презрительно посмотрела на девушку. — Я вообще не собиралась работать! Вернее, он предлагал быть его помощницей и личным ассистентом.

— А ты?.. — недоверчиво спросила Кристина, прикуривая уже вторую сигарету и делая вид, что ее ни капельки не волнует мое пограничное состояние.

Эту манеру поведения я заметила в девушке еще при первой встрече: как только при ней показывают слабость, она интуитивно закрывается и обдает человека высокомерным, полным холода взглядом. Я думаю, это защитная реакция — Кристина не хочет лишний раз впутываться в плохие истории, в Дубае их у всех хватает.

— Сначала согласилась, потом… Потом хотела только сбежать от него подальше. И сбежала… Анна помогла…

Кристина тяжело затянулась дымом и задумалась… Ее лицо было настолько натренировано покерфейсом, что любой на моем месте засомневался бы: не робот ли она.

Но «робот» неожиданно ожил и заговорил:

— Вообще я не очень понимаю, что он от тебя хотел: отправил фото, предложил всем, а сам сказал, что в ассистенты приглашает. Бред какой-то… ну да ладно… А знаешь, почему выбрали не тебя, а твою подругу?

Лицо «робота» изобразило грубую ухмылку.

Я вздрогнула, но тут же отбросила свои глупые догадки, решив спросить напрямую.

— Я толстая? — неуверенно прошептала я.

Кристина фыркнула.

— Не-е-е… ты вообще тощая какая-то… ты — СТАРАЯ, дорогая моя…

Я выпучила глаза и несколько раз нервно моргнула.

Кристина резко воткнула сигарету в пепельницу и стала ее ввинчивать в самое дно.

— Алиса, ты старая, чтобы работать так, как твоя подруга. У нее еще есть в запасе года два, а у тебя их нет.

Я не знала, что мне делать, то ли заплакать, то ли засмеяться после этих слов Кристины.

Меня, оказывается, не взяли на работу, на которую я даже не устраивалась, потому что я — «старая», хотя мне только двадцать с небольшим. У меня резко возник вопрос: если я старая, то сколько лет этой Кристине, которая выглядит, честно сказать, даже старше меня! И она же при этом как-то «работает», правда, не на босса, а на себя, так сказать, малый бизнес с самым минимальным штатом.

Кристина махом осушила стакан воды. В тот день и вправду было жарко, хоть уже и вечерело.

— Так… но ты не будь говном… все равно помоги своей дуре, чтобы она выбралась оттуда и освободила мой бар. Задолбала эта шалава таскать моих клиентов. Она их там имеет и в хвост и в гриву, а мне потом цену снижают.

— Да, я уже даже знаю — как, — ответила я, — только надо собраться с духом, чтобы это сделать… Мне Пауло обещал помочь.

Кристина наклонилась ко мне и твердо прошептала, прищурив один глаз:

— Ты сильно на таких, как он, не рассчитывай, они много обещают, но пользы чаще всего ноль. Не хочу тебя тоже потом… в своем баре увидеть, как твою подругу. Хотя ты все равно «работать» не сможешь… А что ты вообще тут делаешь, в Дубае? Чем занимаешься?

— Я пошла на курсы английского языка и гончарного мастерства, — несмелым голосом ответила я.

Кристина все больше мне напоминала какого-то следователя в юбке, я сидела сейчас как на иголках под ее прямым взглядом, постоянно контролирующим каждое мое движение и слово.

— Это что еще такое — гончарное мастерство?

— Ну, буду из глины кувшины делать… Пауло хочет кувшин от меня…

Кристина слегка поерзала на стуле и с иронией в голосе произнесла:

— Я сразу поняла, что ты ненормальная! Кто в Дубае из глины лепит? Тут все из золота лепить надо… а ты… ну и ну-у… Зачем тебе Дубай вообще…

Я сидела, пораженная словами девушки: так прямо и грубо я никогда бы не посмела сказать. И пусть я была слишком наивна, при этом уже начала постигать науку крепких слов от представительниц «рабочего» Дубая. Но тут надо отдать должное — их слова точно и верно описывают жизненный опыт, который каждая из девушек здесь получает…

Мы выкурили по сигарете, обсуждая тему Анны и ее будущего в Дубае, а затем я отдала Кристине ее бутылку и мы дружески разошлись.

Сейчас эта «рабочая» девушка была для меня единственным другом. И она, хоть и со своей колокольни, но все же может объяснить мне на русском языке здешние правила жизни.

Напоследок Кристина дала мне вполне разумный совет:

— Пусть твой мужик снимет отдельную квартиру и заплатит сразу за год вперед, так, на всякий случай, вдруг решишь остаться и дальше горшки свои лепить!

Глава 11

Глава 11

Алиса

Пауло пришел поздно: я успела принять душ, перекусить и немного поспать до его возвращения.

Закутавшись в белый банный халат, я сидела на балконе и слушала музыку, именно за этим занятием и застал меня Пауло.

Он медленно вошел на балкон, потирая правое плечо.

В последнее время я это часто замечала: его сильно мучила боль в этом плече, он с трудом поднимал руку и каждый раз морщился при резких движениях.

— Я скоро умру… — устало выдохнул он.

— Не умирай, а как же я? — попыталась пошутить.

— А ты… — он пристально посмотрел на меня, — ты должна жить долго и счастливо… и независимо ни от кого! Поняла?

Его слова взбодрили меня до легкого приступа испуга.

Какая-то тень быстро скользнула между нами, как легкий и холодный, но отрезвляющий ветерок. Она пробежала по моей спине и остановилась.

— Так и будет! Дай помогу тебе…

Я быстро встала и помогла Пауло снять пиджак, повесив его на спинку соседнего кресла. Когда повернулась, мужчина уже вытянулся на софе во весь рост.

Его монотонная речь застала меня в тот момент, когда я решала, куда примостить свой зад.

— Я решил… Алиса, ты только не обижайся и не думай, что… что я тебя покупаю или выпроваживаю, но я решил, что буду давать тебе деньги на расходы — тысячу евро в неделю… Ты можешь хорошо жить на них или откладывать, все на твое личное усмотрение. Я никогда не спрошу о них у тебя… И не буду требовать чеков…

Я остолбенела и присела на край кресла, не смея приблизиться. Каким-то внутренним чутьем я поняла — ему надо закончить этот разговор сегодня, сейчас же.

— Я знаю, что ты небогатая женщина, но очень гордая, а еще ты очень красивая. И тебе нельзя тяжело работать… Я этого не хочу. Я этого просто не вынесу как мужчина. Ты должна цвести и наслаждаться жизнью… Я небогатый старик, но тысячу евро я могу дать тебе без проблем, а еще… еще я люблю тебя, и ты это знаешь…

Он по-мальчишески опустил взгляд и провел другой рукой себе по плечу, потерев то место, которое так сильно мучила боль, но справившись с болезненными и неприятными судорогами, продолжил:

— Я не могу разводиться: налоги, недвижимость и часть финансовых фондов на моей жене. Ты должна понять — она святая женщина и я хочу, чтобы она тоже могла сейчас иметь достойную жизнь, даже если мы не вместе. Когда мы только поженились, то пообещали друг другу, что никогда не разведемся, никогда не потеряем впустую то, что так долго и тяжело заработаем, даже если не будем жить вместе.

Я сидела и холодела все сильней от такой честности и открытости.

Моя гордость слышала только одно — он никогда не разведется! Ты всегда будешь для него любовницей, но не женой!

Из-за этих раздумий я пропустила вторую половину его речи о налогах, которые очень высоки в Европе… Следом Пауло повторил несколько раз: «Я люблю тебя». Но что это значит, если я всегда буду в тени этого человека?

— И что? — спокойно выдавила я из себя, пытаясь без эмоций принять все как есть.

— Боже! Только не плачь, родная… — Он резко сел и схватил мои похолодевшие руки. — Знаешь, у вашего Чехова есть интересный рассказ, очень короткий, это история одной богатой дамы. Она едет в поезде вместе с писателем и повествует ему о своей трудной жизни: как в юности ей пришлось выйти замуж за богатого старика, так как ее семья была очень бедна и нуждалась в средствах. Эта дама всю жизнь страдала и мучилась с этим дряхлым стариком и постоянно молилась и мечтала о том, чтобы он умер. И вот теперь, когда муж умер, она надеялась обрести счастье с молодым и прекрасным человеком, которого сильно любила, и он отвечал ей взаимностью. Но судьба слишком непростая штука, даже жестокая — она не дает этой женщине счастья, и та снова мучается и страдает. И вот писатель задает ей вопрос — что же мешает вам жить с любимым?.. Дама вздыхает и говорит: это ужасно, ужасно…

Меня насмешили мимика и жесты Пауло, который изображал в деталях эту чеховскую мадам, и я с нетерпением ждала развязку истории.

— Дама со вздохом сказала: «Это так ужасно, мой друг, на моем пути снова богатый старик…»

Пауло весело рассмеялся, и я тоже.

— Дорогая, я не старик, хоть сейчас я хуже, чем старик, но… я не хочу, чтобы ты ждала моей смерти или откладывала свое счастье на будущее. Живи сейчас… Я помогу тебе и буду счастлив этим, и если ты захочешь однажды оставить своего богатого старика ради молодого писателя — пусть так и будет. Всему свое время! Я приму и это…

И он поцеловал меня в лоб горячо и сильно, но я все равно заревела… По моим щекам лились слезы, а плечи содрогались. Как все честно, но от этого еще больнее!

Когда я успокоилась, мы прошли в гостиную и заказали из ресторана ужин. Его доставили как всегда быстро. Я отложила мысли о нашем непонятном будущем: мне все сильнее казалось, что уж слишком необычные условия у моего любимого. Кто он такой?

— Алиса, мне надо еще поработать, так как в пять утра у меня видеоконференция с Вашингтоном, я буду в библиотеке. И придет мой ассистент из офиса. Прошу тебя, не выходи из комнаты…

Повисла неловкая пауза.

Я растерянно развела руками и как можно спокойнее ответила:

— Хорошо.

Конечно же, мне не понравилось, что надо прятаться от людей из офиса. И это отчетливо отразилось на моем лице.

— Дорогая. Не думай, что я стесняюсь тебя, просто это работа, не хочу, чтобы ты отвлекала нас, а мы тебя!

— Да я скорее всего буду спать, — я старательно глушила в себе неприятное чувство — сейчас я ощущала себя лишним человеком в этой просторной квартире.

— Мне очень неловко это говорить, но так будет лучше…

— Понимаю…

— Ты решила вопрос с Юрием? — Пауло быстро сменил тему.

— Еще нет… Сегодня виделась с Кристиной… — Я остановилась и посмотрела на мужчину.

— Зачем?

Он нахмурился и свел брови, в глазах его явно читалось беспокойство с большой долей сомнения.

Глава 12

Глава 12

Алиса

Опустив голову, я осторожно ответила дрожащим голосом:

— Я… я обещала бутылку водки ей за Анну и взяла ее из твоего бара… Ты же не против? Правда?

Мужчина поднес свою красивую ладонь к моему лицу, слегка коснулся щеки и произнес спокойно и уверенно:

— Это такие пустяки… Не волнуйся так, мне постоянно дарят алкоголь… Ты можешь раздать все, что есть в баре, ведь то, что мне нравится, хранится в библиотеке, — Пауло подмигнул мне, и я поняла, к чему не стоит прикасаться.

— Еще одна новость… не очень приятная, но я думаю, что тебе надо знать… — сказала я, пытаясь правильно подобрать слова на английском.

— Да, слушаю внимательно, — опять насторожился Пауло.

— Юрий пытался продать меня местным боссам, как Анну… или вместе с ней, но меня, как выяснилось, не взяли из-за возраста… — Я нервно и с огромным трудом попыталась проглотить возникший в горле ком. — Знаешь, я стара для работы в… эскорте…

— Ты — что? — неуверенно переспросил мужчина.

— Я — старая…

Пауло минуту смотрел на меня: ни один мускул не шевельнулся, ни одна морщинка не изменила своего положения на его загорелом лице, а потом — как по команде тайного дирижера — все сразу заиграло и зашумело в нем. Он поднял руки к потолку и развел их в сторону со словами:

— О боже, дорогая, тебя раньше срока отправили на пенсию, даже не дали хорошо поработать на благо этого государства, черт его подери! — Пауло смеялся так, что ему пришлось даже откашляться следом. — Алиса, спасибо, что все рассказываешь, извини, я знаю — тебе тяжело выносить все это, но… я рад, что они не взяли тебя… из-за твоего возраста.

Мужчина бодро подмигнул мне, показывая, что я могу успокоиться и забыть о расстройстве и досаде.

Я с облегчением выдохнула и несмело улыбнулась в ответ. Мне была глубоко неприятна эта тема, она делала меня грязной и нечистой в глазах дорогого человека, перед которым хотелось быть чуть ли не ангелом во плоти. Но что поделать, если ангелу раньше времени отрезали крылья и отправили в ад. Да и не в раю мы с Пауло познакомились и сейчас живем.

— А я-то как рада… Только… меня мучает странное чувство, что такие, как Кристина, могут однажды неправильно преподнести эту информацию…

Пауло пристально посмотрел на меня и твердо произнес:

— Мой русский олигарх, будьте, пожалуйста, умнее и держите врагов своих ближе, благо в нашем баре много валюты для таких, как Кристина. Вы меня поняли?

— Па-а-ауло… — засмущалась я.

Он понял с полуслова и выдал мне карт-бланш своего доверия.

— Дорогая, не беспокойтесь… Никто вам сейчас не причинит вреда, но стоит задуматься о будущем уже сегодня… пора…

Он это так странно произнес, что мне пришлось переспросить:

— Что пора?

— Тебе небезопасно жить здесь, в моей квартире, так долго. Но мы это исправим…

— Ты снимешь мне жилье?

— Откуда ты знаешь⁈

— Так сказала Кристина…

— О-о… твоя новая подруга хорошо знает правила Дубая… Я только хочу, чтобы у нас с тобой было все хорошо. Тем более будет неловко, если однажды к нам приедут в гости родственники жены или мой брат, или сын со своей новой подружкой… Я хочу, чтобы нам с тобой никто не мешал, чтобы ты спокойно могла принимать своих друзей — как хозяйка… Тебе нужна своя территория и свое пространство.

Я все поняла. Я не глупая, чтобы не понимать… Я нервно закусила нижнюю губу и еле слышно засопела: мне стало больно и досадно от его слов, словно я не была человеком из его круга… Я вдруг резко ощутила большую, просто нереальную пропасть между нами, от которой веяло холодом и разочарованием. И никакой секс, никакие поцелуи, даже переливание крови не способно соединить края этой пропасти. Мы всегда будем каждый на своем берегу. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу — кто ты сам! И кто же я? Какой видит меня Пауло?

Моя подруга сознательно стала женщиной с пониженной социальной ответственностью, а ведь я с ней прожила не год и не два. Я ценила и уважала ее, доверяла ей — порой даже больше чем себе. А сейчас… если сказать честно, то я все еще испытываю перед Анной чувство вины — даже после последних ее злых слов: «Чтоб ты сдохла!»

Ладно Анна, но кто еще в моем кругу… Моя знакомая из Дубая — Кристина — проститутка. Умная и прозорливая, но кажется — спивающаяся от этого коктейля под названием «Реальность».

А еще есть одногруппники с курсов английского, но и там все нелегко, особенно с этим турком, вот он явно думает, что я — из «рабочих». И под конец списка «друзья Дубая» — мой учитель гончарного мастерства Мэт. Пожалуй, он самый лучший человек после Пауло, но я не знаю о его жизни ничего…

— У тебя есть планы на выходные? — несмело спросила я.

— А что ты хотела? — Пауло отвлекся от телефона.

— В пятницу вечером нас приглашают в один турецкий ресторан, я тебе говорила — парень, с которым я учусь, владелец сети ресторанов, всех зовет на ужин. А в субботу Мэтью играет внутренний чемпионат по гольфу и ждет нас там. Я никогда не была на гольфе.

— А в турецком ресторане? — удивленно спросил Пауло.

Я засомневалась в себе.

— Тоже нет, — неловко ответила я.

— Дорогая, у меня совсем скоро важный форум, и я не могу тратить время на все это. Прости, но сходи одна. Тебе понравится. Думаю, гольф очарует тебя. Я много лет играю, а когда жил в Америке — практиковался каждый день. Тогда я не был так занят… а теперь сплошные совещания… Я хочу наши выходные провести в Риме… Ты была там?

— Нет.

— Отлично, после форума мы полетим в Рим, ты должна побывать в настоящем итальянском ресторане, с настоящей пастой и пиццей. А еще посетить Ватикан. С Папой, конечно, мы не сможем встретиться, но архитектурой насладиться успеем… — Пауло плавно побарабанил пальцами в воздухе. — Ватикан очарует тебя, и ты никогда не будешь прежней. Эх, Алиса, ты так молода, тебе надо многое увидеть, познать, почувствовать, чтобы понять, кто ты есть в этой жизни. И задать себе главный вопрос…

— Какой?

— Что ты можешь дать людям, жившим до тебя и живущим сейчас, как ты можешь отблагодарить природу за свое существование. Какой ты оставишь след во вселенной, чтобы она вспомнила о тебе в будущем, и чем ты можешь ей отплатить за любовь и доброту к тебе…

Со мной говорили о том, о чем я уже порой задумывалась, но не могла произнести это вслух. А Пауло — взял и так легко сказал. Я сидела и завороженно ждала от него ответа на его же вопросы, потому что во мне все еще была пустота — черная дыра, которая все поглощала, но ничего не давала.

— Дорогая, ты только представь, сколько людей умирало, влюблялось и снова умирало, чтобы появилась именно ты… Такая милая и красивая, со своими белыми волосами и карими глазами… Сколько слез и обид, сколько боли и полного одиночества люди пережили ради того, чтобы ты родилась!

Я слушала его едва дыша. Его слова сделали меня значимой и желанной. Еще пару минут до этого я испытывала чувство никчемности рядом с этим мужчиной, мне казалось, я даже не была букашкой рядом с ним. А сейчас, после этой его речи — я стала человеком с тысячелетней историей, которая берет начало где-то далеко и может легко закончиться здесь, даже прямо сейчас…

Мне захотелось снова целовать Пауло, волна нежности, доброты и счастья пришла ко мне. Но вдруг мысли смешались с воспоминаниями о Юрии, он ведь тоже — человек с историей. И он тоже часть моей истории, как-то наши пути пересеклись, но должны разойтись мирно, чтобы я могла жить дальше…

Мой взгляд потух. И я съежилась.

Пауло все прочел на моем лице. Врать и делать фейковое лицо я пока не научилась.

— Тебе нужно написать ему и назначить встречу. Если надо, мы даже в Россию полетим вместе… но лучше, конечно, все устроить здесь… Я хочу, чтобы ты была свободна от всего. И помни — это он должен тебя бояться, а не ты его… Я порой смотрю на тебя и не могу дождаться, когда в тебе проснется твой талант, но я уже знаю одно — твои смелость и жертвенность способны менять людей… Я раньше думал о тебе иначе… Ты изменила меня, ничего при этом не меняя вокруг физически. Физически ты практически неощутима здесь… Я это очень ценю…

Я провела рукой по его волосам и сомкнула их у него на шее.

Ты ошибаешься — говорили мои глаза — ты ошибаешься, потому что это ты меня изменил, меняя все вокруг.

Глава 13

Глава 13

Алиса

После очередной мозговой войны с правильным английским я отправилась в кафе — одна, чтобы немного подумать. Слава богу, что одногруппники все тоже куда-то спешили и никто не заметил моего побега.

Я села за пустой столик рядом с фонтаном под светлым тентом. Вода плавно переливалась из чаши в чашу и приятно освежала все вокруг. Достав из рюкзака кошелек и расположив его справа от себя, я открыла блокнот и принялась рисовать круги. До таблички с меню я не дотрагивалась, поскольку за неделю узнала это место достаточно хорошо. Не успела я закончить очередной круг, как подошла официантка, приветливо улыбнулась и приняла мой скудный заказ: двойной капучино и бутерброд с тунцом.

Рисуя, я все пыталась решиться написать сообщение тому человеку, который так грубо, больно и жестоко изменил мою жизнь, кто навсегда своей мужской природой поселил во мне страх и ужас, и это состояние бесконечной тревоги было сродни ноющей зубной боли в период обострения.

Каждый день, каждую секунду мне приходилось трудиться над своим сознанием, пытаясь закрыть шкаф с этим огромным скелетом. Я хотела, я мечтала стать свободной, как говорил Пауло, но боялась смотреть в те ледяные голубые глаза.

Пора… Надо это сделать. И пусть что суждено — то и будет…

Опустив голову на стол, на сложенные от бессилия руки, я застыла, рассматривая окружающих. Какими беззаботными они кажутся, медленно потягивая кофе, и каким красивым выглядит этот город. Какие чудесные рестораны вокруг, какие приветливые улыбающиеся люди. И я задумалась: а какая жизнь у них здесь? Чем им пришлось расплатиться за эту красоту и уют, за этот мираж⁈

Вобрав в себя, жаркий воздух Дубая и подув на чашку с кофе, отчего красивая елочка из сливок медленно поплыла в стороны, я собрала всю свою решимость. Но сил хватило ровно на то, чтобы взять телефон и, затаив дыхание, написать только одно сообщение.

Я не могла начать дышать до тех пор, пока не напечатала весь текст и не отправила.

Даже отослав сообщение, даже сделав этот трудный и тяжелый шаг, я не верила, что смогу получить ответ так быстро.

Но телефон вдруг зажужжал и показал новое входящее: «Ресторан „Робертос“, в девять вечера, сегодня».

Душа во мне остановилась и задрожала, как подлая изменщица, воруя последние остатки сил: мозг еще не успел толком подготовиться, я совсем не ожидала того, что ответ будет настолько быстрым, практически мгновенным.

Юрий ждал меня? Он что — знал, что я напишу ему сегодня? От кого же?

Голова снова потяжелела, наполнилась каким-то слепым туманом, а слезы отчаяния так и резали глаза. Я стала задыхаться от боли от предательства людей, которым я доверяла. Зачем они так со мной?

Одни горькие мысли сменялись другими. И ко мне пришла еще более ужасная мысль: а вдруг Юрий живет в том же отеле, что и я?

На этой мысли я выпрямилась, как струна. Опасение, что в холле гостиницы я могу встретиться с этим человеком, едва не довело меня до помешательства.

Я быстро собрала все свои вещи в сумку и выбежала на улицу, так и не притронувшись к кофе.

Мне необходимо как можно скорее сообщить Пауло о том, что Юрий здесь и вечером назначил мне встречу в ресторане. И я бы очень хотела получить поддержку своего мужчины. Я точно не смогу это пережить одна. А вдруг эта встреча — ловушка? А вдруг…

Придя домой и выкурив пару сигарет, я написала письмо Пауло, он тут же прислал мне ответ, что все отлично и чтобы я не волновалась — он освободится пораньше и мы вместе пойдем на эту встречу.

Не волновалась⁈ Как же… Весь оставшийся день я взволнованно металась по комнатам, размахивая руками и сигаретой. Я то судорожно хваталась за пульт от телевизора, но перед глазами была какая-то жуткая пелена и пальцы так и не нащупали нужной комбинации для входа в систему, то перекладывала и переставляла вещи, лишь бы занять оставшуюся часть дня. При этом я ничего не могла есть и пить. В горле постоянно возникал ком и мешал мне дышать.

Я волновалась, как перед самым важным экзаменом, как перед самой большой игрой в мире профессионального спорта. Мои чувства были на грани отчаяния и срыва. Но в какой-то момент я взяла себя в руки.

Это рабское чувство потери сил с полным параличом здравых эмоций, это слабость от понимания, как никчемна твоя жизнь, это безумное унижение, помноженное на разрушение любых положительных чувств, и все это на фоне отсутствия покоя и нормального сна.

А тревожное состояние может перейти в паранойю, ты видишь только взгляд, полный презрения и превосходства над тобой. Мир меняется, но как сложно измениться самому, испугавшись однажды.

Можно легко сменить имя, фамилию, друзей, страну, но поменять себя и свои чувства — не так просто. Малейшее напоминание о пережитом немедленно разрывает яму или открывает темный омут психологической травмы, в котором спокойно тонет все доброе, красивое, спокойное и любимое, опуская до жесткости, гнева и ярости, за которыми человек уже не имеет границ. За этой тьмой больше ничего нет…

Вот именно об этом я думала, нервно заламывая пальцы рук, пока ждала этой встречи.

Пауло пришел рано, как и обещал, и весь вечер пытался шутить больше обычного, но даже индусы, которых он так весело парадировал, уже не веселили меня.

Я пыталась справиться с дрожью в глубокой тишине своего молчания. Я запрещала мыслям приходить ко мне и одолевать своей тяжестью.

Пауло помог мне помыться, помог застегнуть белое платье на спине. Проконтролировал, чтобы я взяла серьги и положила их в сумочку. А затем, хорошенечко осмотрев меня, взял сигарету и сам прикурил, протянув мне, чтобы я пришла в себя и хоть немного ожила.

Но даже когда мы оба психологически и физически уже были готовы к выходу, я все еще не могла сделать шаг вперед, а только сказала впервые за вечер с мольбой в голосе:

— Давай не пойдем…

— Нет, надо… если ты сейчас не победишь, ты будешь проигравшей всю жизнь… Эти серьги не стоят твоей жизни… Они такая мелочь, которая тебе только кажется большой и важной безвыходной проблемой… — Пауло смотрел на меня, сжимая мои холодные пальцы своими теплыми ладонями. — Подожди…

Он быстро вышел из комнаты, потом вернулся и встал напротив. В руках его была большая… нет, просто огромная пачка денег.

— Возьми это в руки… Здесь десять тысяч евро… Я дарю их тебе сейчас… сию минуту… это твое… и еще — я буду давать, как обещал, каждую неделю… А сейчас взгляни на серьги… они стоят всего лишь тысячу, но мешают тебе быть счастливой. Ты сейчас уже имеешь в десять раз больше и просто не должна волноваться из-за такой мелочи.

Я стояла пораженная. Перелистывая розовые купюры по пятьсот евро. Деньги веером разошлись в разные стороны в моих руках. Я почувствовала, как теплые тонкие ручейки воды наполнили мои глаза и медленно катятся по щекам. Мне было больно и стало еще больнее от того, что натянутая все это время во мне струна со звоном порвалась.

«Нет, сказки не будет. Меня тоже покупают сейчас», — прошептала я себе. В груди застыл кусок боли от обиды на реальность, который жестоко резал по живому мое уж сильно романтичное сердце на части.

Мужчина достал носовой платок из кармана брюк и вытер мои глупые слезы со словами:

— Деньги портят человека, но и человек деньги тоже, не забывай это, Алиса!

Он нежно коснулся губами моего лба и слегка приобнял меня.

Я почувствовала его запах. Его аромат вернул меня в реальность. Я вспомнила, как люблю этого человека, и просто не имею права расстраивать его сейчас своей сложной и такой незрелой психологией. Мы, русские, воспринимаем деньги иначе. Мы можем бешено биться за них, но можем и отдать все, чтобы быть честными с собой. Чтобы потом, смотря на себя в зеркало, сказать: «Я никогда не продавал свою душу, я никогда не продавал свою совесть и свою любовь к человеку!»

Еще один шаг — и свобода! Всего лишь шаг! Сделай его, Алиса!

Я освободилась из рук мужчины и молча подошла к журнальному столику, положила деньги на какую-то груду писем, а затем произнесла:

— Пошли… нас ждут… — и наигранно засмеялась в голос.

Я смеялась сначала притворно, неестественно, а потом все пошло своим чередом. Мне вдруг стало весело и смешно от того, как быстро в жизни меняются декорации… Хотите узнать, о чем я думала в тот момент, когда разложила деньги веером в своих руках? Можете осуждать, я не против…

Я мысленно перевела деньги в рубли. Да, именно так… И… как бы это подробно описать, чтобы вы прониклись ситуацией… в тот момент я почувствовала то, что реально меняет человека сильнее всего — я ощутила это, держа деньги в руках… Я почувствовала то, что так искала, что так желала всегда в своей жизни, к чему стремилась — свободу.

Да, деньги мне показали рубежи моей личной свободы. Я представила, что могу заказать любую еду, могу прийти в любой ресторан и оплатить свой счет, могу приобрести любую машину, какую захочу. Я могу купить дорогую одежду, могу улететь одна в Рим, прямо завтра, и буду любоваться Ватиканом, наслаждаться мороженым и пиццей, не беспокоясь о том, что растолстею или меня бросят… Я больше не боялась, что останусь одна.

Вот о чем мне поведали те деньги. Конечно, это не миллион евро, но я все-таки уже была не бедна и могла не зависеть ни от кого. Вот представьте, нет, только на минуту оцените свою жизнь? Реально поставьте себе цену и тогда поймете, чего стоите в этой жизни, чего стоит ваше время… И на что вы еще способны!

Глава 14

Глава 14

Алиса

Мы вошли в ресторан вместе. И я сразу увидела этот взгляд исподлобья. Наглый, грубый, невежественный, голодный и ледяной взгляд голубых глаз. Юрий явно ждал меня, но не ожидал увидеть вместе со мной другого мужчину — Пауло.

Пауло взял мою руку и вложил в ладонь коробочку, которую сам же и вытащил из моей сумки.

Я медленно прошла между столиками с посетителями, которые бросали на меня мимолетные взгляды и снова возвращались к своим разговорам и еде. А я чувствовала себя как воин, как гладиатор, который идет навстречу льву, и сейчас начнется его бой.

Я мысленно представила, как достаю нож из своего клатча и прячу его за спиной, чтобы нанести размашистый удар со всей силой по шее этого жирного урода. А лучше — как в фильмах о вампирах — запрыгнуть ему на плечи и оторвать его огромную лысую башку, чтобы кровь тут же залила мое белоснежное платье алыми потеками, а потом положить эту тупую голову на тарелку и показывать всем, кто только помыслит издеваться над беззащитными девушками. Как же я понимала в тот момент Ганнибала и его философию мести: он ел печень, мозги и внутренности вот таких уродов и скармливал им же их части тела.

Все это промчалось перед моими глазами, как скорый поезд, так же быстро и стремительно, обдав холодом напоследок…

Но… я просто подошла к столику! Юрий, которого мы с Анной прозвали Круглым, уже завис взглядом на моем теле. Быстро подбежал официант и отодвинул стул, помогая мне сесть и ожидая, когда я удобно расположусь, чтобы подать меню.

Мы оба молчали. Я не хотела говорить первой, а Юрий ждал… Это было для него принципиально, чтобы с ним заговорили, чтобы у него просили, чтобы его желали — тогда он обретает свою значимость и ощущает власть. Юрий предвкушал, а это кому угодно нервы щекочет.

Но я с достоинством молчала. Молча же достала сигареты из клатча, молча закурила на глазах изумленного Круглого и стала пристально рассматривать его лицо. Дым наполнил мои легкие и гортань, поэтому уже я не испытывала ни тревоги, ни дискомфорта. Все мои нервные рецепторы были заняты другим. В этот миг все живое во мне застыло, и я честно скажу сейчас, что в тот момент думала о тех деньгах, которые оставила в номере на столике, думала о том, что надо было сразу положить их в чемодан перед уходом. А то мало ли что…

Я слегка выдохнула и перевела взгляд на Пауло, который очень удобно расположился в баре и мог видеть нас с Юрием. И тщательно присмотревшись к нему, я заметила его беспокойство и тревогу. В тот миг мне уже казалось, что он явно жалеет, что отправил меня одну к этому бодипозитивчику.

— Араба себе нашла… — грубо произнес Юрий.

— Что? — Я медленно выпустила дым и удивленно посмотрела на Юрия.

— Ничего… — буркнул он себе под нос. — Что ты хочешь?

Я подняла брови и улыбнулась еще шире, насмешливо глядя на него после этого замечания. Нелепость его вопросов и комментариев поразила меня. Он вдруг стал каким-то маленьким человечком: в его голосе больше не было величия, надменности, не было дерзких намеков на превосходство. Здесь, среди богатых и достойных — он стал обычным. Это был другой Юрий. И это был Дубай, а не Россия.

— Я хочу, чтобы моя жизнь и жизнь Анны была без тебя… — выпалила я.

— В смысле? — Круглый напрягся и стал коситься в сторону бара, где сидел Пауло и пил свой виски.

Он понял, что мой новый друг — большая шишка международного класса, в отличие от него, не занимающего первую ступень даже питерского общества.

Я сверлила Юрия взглядом, пытаясь всеми силами удержаться от нервного срыва.

Юрий поморщился, глядя на меня, как на ненормальную. Но этим мужчина пытался скрыть свое удивление от услышанного, смысла моих слов он так и не постиг — это сто процентов!

Такого он явно не ждал.

Юрий нервно потер подбородок и вытянул вперед свою большую голову.

— Ты — идиотка, но сечешь верно… Я думал, ты просто денег попросишь! А ты вон как загнула. Алиса, ты под ногами земли не чувствуешь, а это опасно!

— Ты меня уже боишься?

В голове у меня постоянно вертелось — из этого ресторана уйдет только один победитель, и это буду я, чего бы это мне ни стоило.

— Скажем так… — Юрий вернулся в исходное положение. — Идиотов — опасаются, поэтому и не трогают… Верно курс взяла. Серьги принесла?

Он указал взглядом на мою сжатую в кулак ладонь.

— Я думала, это подарок! — ухмыльнулась я и разжала руку.

— Это — НЕ — подарок… Теперь буду знать, что на психах ТАКОЕ не работает. — Юрий и сам не понял, к чему сказал это, потому что быстро схватил коробочку и открыл ее.

— А я знаю, что нормальные женщины не принимают бриллианты меньше двух с половиной карат…

— Умная стала… араб научил? — Круглый кивнул в сторону Пауло.

— Нет… это ты мне мир показал, когда в ресторан позвал… Помнишь?

— Джингл белс, сука…– Юрий резко закрыл коробку и всунул ее в карман брюк.

— Все будет хорошо… не нервничай… — сделав последнюю затяжку, сказала я и потушила сигарету, неспешно положив окурок в пепельницу.

К столику тут же подошел Пауло. Он не мог больше дожидаться в баре, увидев, что акт передачи сережек совершен и можно смело забирать меня от этого мерзкого русского, который явно тянет на мафиози.

— Алиса, у тебя все хорошо?

— Да, дорогой, я тут подарки русским «олигархам» возвращаю… В России такой обычай — подарки надо возвращать, а то должен останешься…. — сказала я на чистом английском языке.

Пауло отодвинул мой стул и метнул строгий взгляд в сторону Юрия, жадно пьющего воду из бокала.

Видно было, что Пауло хотел уйти молча, но резко передумал и решил закрыть разговор навсегда.

— Если вы завтра не прикажете своим людям отпустить Анну, я проконтролирую лично, чтоб вас депортировали. Думаю, вы понимаете, что моего слова достаточно, чтобы навсегда лишить вас Дубая.

Юрий никак не ожидал подобных слов, поэтому только кивнул, затем оцепенело смотрел, как мы уходим.

Глава 15

Глава 15

Алиса

Все немногие мои дни в Дубае проходили практически в одном режиме, я сама его выработала и старалась соблюдать, поскольку у меня не было работы, а шансов получить ее в этом городе тоже не оказалось… Так что мне ничего не мешало пребывать в царстве «высочайшей лени» и «безделья». А это ведет к полной деградации личности.

Все мои действия сводились к одному: проснуться, позавтракать, сходить на английский, вернуться, пообедать, сходить в мастерскую, вернуться, снова поесть и ждать, ждать, ждаааать Пауло, чтобы поужинать вместе перед сном иногда даже глубокой ночью или перед даже рассветом…

Через неделю после встречи с Юрием, я возвращалась с английского, злясь и проклиная весь турецкий народ, а в особенности лиц мужского пола, и серьезно раздумывала над тем, чтобы сменить курсы из-за приставаний назойливого турка, мне пришло сообщение от Пауло. Сообщение странного содержания: «Задержись, пожалуйста, внизу — в баре. Не заходи в квартиру».

Эта необычная просьба ничего подозрительного тогда во мне не вызвала. Я просто подумала, вернее, предположила, что Пауло хочет пропустить стаканчик виски перед основным ужином.

Усевшись за свободный столик в баре отеля и заказав коктейль, я стала пересматривать сообщения в телефоне.

Герман все вопрошал — когда же я вернусь!

Я нервно и с досадой прикусила губу. Сейчас это был самый уместный и важный вопрос. Я понятия не имела, когда покину Дубай, но скорее всего по окончанию визового режима.

После того, как все точки и запятые в вопросах Юрия и Анны были проставлены, — мне по большому счету оказалось нечего делать в Дубае. Но ведь никто в России не знал, что в этой пустыне у меня устроилась новая жизнь, в которой я даже нашла друзей и занятие по душе.

Принесли коктейль, и я, слегка пригубив его, продолжила свои размышления: у меня есть деньги, которые дал Пауло, и есть курсы английского, правда, там этот турок достает — сегодня опять предлагал свидание, уххх… А еще есть Мэтью — гончарник, который обещал научить играть в гольф, и хотелось надеяться, сдержит скоро свое обещание.

Если честно, у меня здесь, в Дубае, жизнь совершенно другого уровня… Ну что у меня было в России? Статус нищеброда, который сидит на честном окладе и зарабатывает копейки, еле сводит концы с концами… и так каждый месяц…

В бар вошел Пауло. Он суетливо приближался, нервно потирая ладони, словно омывая их воздухом. Этот жест я видела у него впервые. И он меня насторожил. Это уж точно не к добру!

За эти недели нашего совместного проживания я видела Пауло разным, но таким — впервые. У него был вид типичного нашкодившего подростка, который пытался своими силами «все порешать». Это сразу пришло мне в голову, когда я заглянула в его потерянные глаза. Что же случилось?

Он взял меня за руку, показав бармену жестом принести мой коктейль на веранду, и быстро повел за собой.

— Дорогая, понимаешь… — Пауло был очень взволнован, но при этом голос его оставался плавным и мягким, даже слишком мягким.

Я еще раз пристально посмотрела на него и окончательно убедилась, что ничего хорошего он мне не скажет. В сердце что-то застыло и оборвалось, я приготовилась выслушать его и правильно понять, ибо сейчас решалось мое будущее.

Пауло отодвинул для меня стул и помог сесть. Потом опустился напротив и положил руки на стол, медленно выдохннул.

Это только сильнее напугало меня, и я начала искать во всем подвох, интуиция вопила — что-то не так. Если бы у меня были уши, как у собаки или кошки — они бы мгновенно настроились эхолокаторами.

— Алиса, я отвез твои вещи на другую квартиру и ты не можешь подняться наверх.

— Как? Почему? — Моя спина моментально взмокла от волнения.

— Моя жена летит, — посмотрел он на часы, — вернее, уже прилетела и даже приземлилась.

Офигеть! Офигеть! Офигеть! Стучало у меня в голове. Следом слегка задрожали руки, а зрачки расширились, наверное, настолько сильно, что я выглядела как пришелец, который не моргает, а только слегка посапывает, раздувая ноздри.

Пауло сделал долгий глоток из моего бокала. И стал хлопать по карманам в поисках чего-то там.

Я поняла — он хочет закурить, и я тоже этого захотела.

Мы теперь в любой ситуации просто курим. Молча.

— Ага, сейчас, подожди, у меня есть… — сдавив в себе горечь и выползающую обиду, еле шевеля языком, сказала я.

Достала из сумки пачку сигарет и положила их на стол прямо перед мужчиной.

Пауло взял мои сигареты и закурил.

— Дорогая… Ты пойми, у нас с ней давно ничего нет, — остановился он и глубоко затянулся, — просто она решила позагорать и воспользоваться нашей квартирой. Это и ее квартира тоже! Понимаешь…

Охренеть! В моей голове, словно смертный приговор, звучало это слово — «нашей». Я его произносила немного с другим смыслом — моя и Пауло. А теперь эта квартира не моя. Смертный приговор наших отношений звучал все отчетливее, и мои руки сами потянулись за его сигаретой. Я затянулась и медленно выпустила дым. По моей коже в панике бегали мушки, а ноги слегка подкашивались, несмотря на то, что я сидела.

И я спросила:

— И что мне делать?

Глава 16

Глава 16

Алиса

Я судорожно курила сигарету, смотря в зал, где уже начали собираться девушки и мужчины для приятного вечера. Мне хотелось бежать, но бежать было некуда.

— Где мои вещи?

— На квартире…

— А где она?

— Я же сказал — на Марине, — Пауло нервничал.

— Хорошо… — одобрительно кивнула, посмотрела еще раз на гостей ресторана (это все словно мираж ) и спросила: — Как мне добраться? Мне нужно… мне нужен адрес и ключи…

Каждое слово резало мою хрупкую душу, но надо было как-то закончить этот разговор.

— Я позвонил Мэтью, он обещал подъехать и отвезти тебя. Это его квартира.

При упоминании Мэтью мне стало как-то легче, но при этом все равно неприятно.

Ситуация для меня как для девушки была более чем грязная и унизительная.

Я забыла, что он женат.

Мужчины не поймут.

Но при этом я не хотела видеть никого из посторонних, а Мэтью уже стал близким человеком для меня в Дубае, поэтому я процедила, нацепив что-то подобие понимающей улыбки:

— Хорошо, я буду ждать его…

— Да, — подтвердил Пауло. — Извини, но мне надо… еще цветы купить…

Я с большим изумлением вытаращила на него глаза.

Это как так можно⁈ Тело моей любви еще не остыло, а он уже цветы жене покупает и так смело говорит об этом. На моих глазах выступили слезы и я, сглатывая их, прошептала:

— Ты мне цветы не покупал…

Пауло изумленно уставился на меня, потом нахмурился, сдвинув свои пушистые красивые брови у переносицы, и подсел ближе:

— Обязательно куплю, но я дарю цветы только в двух случаях: на похоронах и в аэропорту.

Я нервно, с обидой, рассмеялась.

— Надеюсь, я дождусь второго случая раньше, чем первого. — Мне хватило духа сыграть здоровую иронию.

Пауло рассмеялся в ответ.

— Мне нравятся ваш ум и юмор, молодая леди… Браво!

На последних словах он быстро сжал мою руку.

Сообщил, чтобы я поужинала здесь и записала на его счет, он позже оплатит. И быстро удалился.

Я осталась одна, и ко мне пришло чувство глубокого одиночества, которое село рядом, в упор глядя на свою бестолковую наивную хозяйку. А хозяйка уже выкурила полпачки сигарет и провалилась в туманное состояние под названием «ОТЧАЯНИЕ».

Пауло, с которым я познакомилась не так давно, но с которым прошла все свои трудности, который всегда удивлял меня спокойствием и уверенностью — просто робел и мялся перед своей женой.

«Что это за женщина такая? — подумала я. — Которая так сильно и умело документами о разводе держит мужчину за яйца!»

Мне принесли еще один коктейль, который Пауло все же успел заказать перед уходом из бара.

Я сидела и курила. Хочу в Россию! Хочу домой, и пусть я буду нищебродом, но не буду той, которая должна успеть испариться до приезда жены. Мне хотелось зарыдать, как в детстве, когда не покупают любимое мороженое или куклу.

Мое одиночество в ту минуту было сравнимо с океаном холодной воды, в который меня выбросили из красивой яхты. Я всем телом ощущала себя плохой и очень одинокой.

Реально, я никогда не принимала себя в роли любовницы. Я была его другом, напарником, но не любовницей.

.Вдруг живот резко свело судорогой. Я слегка скорчилась, обхватив себя руками.

Досада на собственную наивность подтачивала нервы — неужели это все, что ждет меня в этой жизни?

Припомнились слова Пауло: как он говорил, что любит меня, как был рад нашему знакомству и как всегда утверждал, что дорожит им… До этого дня. Но также я вспомнила слова Кристины: «Ты такая, как все, и ничего особенного о себе не думай!»

— Привет, — послышался осторожный мужской голос.

Я подняла глаза на человека, загородившего мне свет луны. А я и не заметила, как зашло солнце. Когда это случилось? Сколько сейчас времени?

— О-о-о… извини, привет, — растерянно смотрела я на мужчину.

Это был Мэтью. Красивый, под два метра ростом, сильно загорелый молодой парень. Его широкие мускулистые плечи облегала белая футболка. Учитель по гончарному мастерству, который спасал меня от душевных мук и страхов своими огромными руками. Будто эти руки способны сделать мое будущее, стоит только захотеть.

Глава 17

Глава 17

Алиса

Мэтью присел рядом и вытянулся на стуле.

— Я только что с гольфа. Мы выиграли! — похвастался он.

— Поздравляю! — сухо ответила я, стараясь удержать слезы.

— Да, я сам не ожидал. Мой партнер оказался ненадежным, так как вчера у них была вечеринка и он выпил много лишнего, — Мэтью неодобрительно покачал головой.

Я улыбнулась.

И стала внимательно слушать этого красавчика, понимая, что он сейчас просто пытается меня отвлечь. Как это мило с его стороны.

— Я думаю, что нам стоит поесть здесь, потому что на квартире пусто. Днем я прислал клининг, все помыли, почистили, но холодильник пуст. Квартира стояла пустой около шести месяцев. Интернет подключили. Внизу есть спортзал и большой бассейн. Сама увидишь. Это место рядом с «Марина Моллом» и пляжем. В общем, отличное, есть где погулять и весело провести время. Ты была уже в клубах? Где понравилось?

Я смущенно опустила взгляд. За свою жизнь я в клубе была два или три раза. Мне не понравилось.

Я ответила:

— Нет… Пауло водил меня только в рестораны…

Мэтью растянулся в сладкой, понимающей улыбке, небось, сам осознал неуместность своего вопроса.

— Ну да… — многозначительно качнул он головой.

Пауло уже не в том возрасте, чтобы бегать по клубам и отжигать, как пацан.

— Если ты свободна и есть желание, можем сегодня сходить. Меня пригласили на яхт-вечеринку, а затем, скорее всего, мы отправимся в клуб…

Я удивленно посмотрела на красавчика, который, зная всю правду о моем положении здесь, в Дубае, так вежливо и заботливо пытается скрасить мою драму.

Это было отличное предложение.

И мне не хотелось быть одной весь вечер в пустой и незнакомой квартире.

Я согласилась на вечеринку, и Мэтью заказал ужин.

Мы стали приятно и непринужденно беседовать о глине. Мэтью рассказал, что через месяц у него будет выставка, и если я захочу, то могу принять участие в ее подготовке, а также представить свои работы. Мы так увлеченно болтали, что ничего и никого вокруг не замечали.

Не знаю почему, но интуиция вдруг подсказала мне посмотреть на входную дверь веранды. Мое сердце похолодело и замерло, будто знало, что сейчас кто-то войдет, кто-то очень важный.

Сначала это была Кристина, и это меня напрягло, но не сильно — она не заметила меня и сразу прошла за барную стойку. Усевшись на высокий стул, непринужденно сделав заказ, уставилась в свой телефон. Я снова перевела взгляд на дверь и стала чего-то ждать…

Почему-то мой пульс подскакивал, заставляя неровно дышать, я прикусила нижнюю губу и уперто смотрела перед собой.

В дверном проеме показалась красивая ухоженная блондинка среднего роста, в строгом белом костюме и с прической в стиле Жаклин Кеннеди, которая красиво подчеркивала выразительное скуластое лицо. Было непонятно, сколько женщине лет, но точно за сорок пять. А рядом с ней появился симпатичный взрослый мужчина с темными, слегка вьющимися волосами, и я даже знала, чем он сейчас пахнет и почему так беспокойно смотрит по сторонам.

Да — это были Пауло и его жена. Судьба? Или он специально привел ее сюда?

Мне мгновенно поплохело, легкое головокружение и тошнота заставили резко отвернуться от них.

И я, наверное, побледнела, как мраморная статуя, в которой все же предательски стучало сердце.

— Что случилось? — забеспокоился Мэтью.

— Ничего…

Мэтью посмотрел на соседний столик и на его лице появился испуг, который сменился удивлением. Быстро собравшись, парень мило расплылся в самой дружелюбной улыбке. Да, Дубай умеет заставлять людей работать мозгами и лицом. При всех обстоятельствах нужно уметь находить свою улыбку.

За соседним столом пытались разместиться Пауло и его жена.

И стало уже совсем пошло и гадко, когда Пауло… короче, Пауло механически махнул Мэтью рукой в знак приветствия и подошел к нам вместе с женой.

Я не могла пошевелиться, дышать. Мир обрушился на меня огромной обидой.

Зачем это надо делать? Зачем надо подходить и унижать меня присутствием своей жены?

— Элис…

Да, ее звали именно так…

— Элис, это мой друг по гольфу Мэтью, Мэтью — это моя жена. Она только что прилетела из Амстердама.

Красавчик Мэтью быстро отреагировал: встал, пожал руку Пауло и наклонился к женщине для легкого приветственного поцелуя. Мне казалось, что парень больше всего боялся выдать свой внезапный приступ смеха.

— Приятно познакомиться… хм… Элис… Пауло много о вас рассказывал. Позвольте вам представить — Алиса, моя… — Мэтью осекся и мгновенно поправился. — Она из России. Она моя лучшая ученица.

— Приятно познакомиться с вами, Алиса. Как интересно! У нас практически одинаковые имена, — красиво улыбнулась мне женщина

Я же, едва сдерживая гнев, сопровождала эту сцену знакомства пластиковой улыбкой. Мне хотелось добавить к словам Элис: «Вы не представляете, как у нас много общего — у нас с вами общий мужик!»

Глава 18

Глава 18

Алиса

— Дубай очень дорогой город… — протяжно произнесла Элис, пытливо и явно с любопытством разглядывая меня.

Неприятный файб проник мне под кожу.

Я поняла на что это был ее намек.

— На что вы живете, Алиса? Ваши родители, должно быть, богаты? — бегло спросила женщина.

И этот вопрос накрыл меня куполом безысходности.

Врать нужно было быстро, но с правдивой историей.

— Я живу на деньги бабушки, она оставила мне наследство. И я решила его потратить на изучение английского языка и гончарного мастерства, — ничего умнее и страннее я не смогла придумать.

Вопросы Элис заставили меня ощутить себя ужом на раскаленной сковородке, с каждым словом становилось жарче.

— Вам нравится? — не унималась она.

— Да… конечно. Мне повезло с Мэтью. Может быть, в будущем, я смогу открыть в России такую же студию, как у него… — концовку своей речи я уже обратила к Мэтью.

— О-о-о! — ожил Пауло, которого больше всех порадовала моя идея. — Это прекрасно!

Все изумленно посмотрели на Пауло. Еще немного и он нас выдаст.

Мэтью тоже глянул на него с интересом.

Элис элегантно улыбнулась, у нее был такой умный и добрый взгляд с легкой поволокой, что сложно сказать, поверила ли она мне.

— Прекрасно! — резюмировала жена Пауло. — Но я слишком устала, спасибо за ужин, пожалуй, мне надо подняться и отдохнуть. Да, Пауло?

— Да. Конечно… — оживился ее муж — мой бывший любовник. Я решила, что все, на этом наша история закачена. Прямо здесь и сейчас.

— Я мужа четыре месяца не видела, нам есть о чем поговорить.

На этих словах я похолодела. Мне показалось — она точно знает всю правду обо мне и Пауло. И стыд, подогретый совестью, заставил меня краснеть и нервно потирать руки.

Все суетливо встали из-за стола.

Мы с Мэтью попрощались с Элис, обменялись легкими приятельским поцелуями в обе щеки и договорились созвониться для новой встречи за приятным ужином.

Пауло мило улыбнулся мне и подмигнул. Он явно был доволен встречей и со всей уверенностью предполагал, что это взаимно. А мне было больно, хотелось врезать ему, чтобы он перестал так мило улыбаться.

С каждым словом, с каждым жестом его прекрасной очаровательной, элегантной жены я чувствовала себя подло и грязно. Я нервно кусала нижнюю губу.

Все эти мысли прервал Мэтью.

— Мне нравится твоя идея. Очень умно.

— Какая? — растерялась я.

— О России и студии….

— А-а-а… — небрежно протянула я.

— Я все обдумаю, мы обсудим это позже… А сейчас нам пора, а то не успеем на вечеринку. Нас уже ждут.

Как только мы вышли из отеля, к нам подбежал парень, взял талон на парковку из рук Мэтью и скрылся. Мы молча стояли, разглядывая только что остановившееся такси, из которого выходили девушки. Девушек как всегда было много, конвейер «работал» без остановок…

К нам медленно приближалась черная заниженная машина с очень интересным дизайном. Разглядывая ее, я ожидала, когда она отъедет и появится машина Мэтью. Но тут портье отдал ключи от этого автомобиля моему другу, парень весело пошел к дверце водителя.

Я застыла от изумления. Оказывается, у моего учителя спортивный Порш. Самой последней модели.

У меня челюсть отвалилась. Мэтью богат⁈

Кто-то открыл мне дверь машины, перед моими глазами оказалась чудесная красная кожа. Я не смела сесть в машину, а вдруг это ошибка? Но с другой стороны — не хотелось выглядеть совсем уж глупо перед снующими вокруг людьми. Кто-то из зевак остановился и пристально стал разглядывать меня, а затем, чуть ли не ныряя головой внутрь салона, попытался рассмотреть хозяина данного авто. Наверное, чтобы наверняка убедиться в том, что русская блондинка садится к молодому арабу.

Я села в машину с отвратительным чувством бесчестья: за то, что я девушка, за то, что русская, и за то, что в Дубае сижу в отвратительно дорогой машине.

В долю секунды между мной и Мэтью выросла огромная пропасть. Его превосходство было очевидно и раньше, но не так сильно, как теперь… Эта машина обозначила разницу между нами. Огромную разницу. Мое настроение и без того было паршивым, теперь оно окончательно испортилось.

Мэт внезапно нагнулся и просунул руку мне под ягодицы. Я вздрогнула и отшатнулась от него с выпученными глазами, сжимая свой скромный рюкзак с полной готовностью огреть им шаловливые руки парня.

От моей реакции Мэтью тоже вздрогнул. Затем виновато прошептал:

— Алиса, извини, но ты на очки села…

Я быстро подняла свой зад и одной рукой нащупала под собой очки.

Мне стало неудобно.

— Мм… прости… Надеюсь, они не сломались, — я залилась стыдом.

Мэтью взял очки, быстро осмотрел их и небрежно бросил в отсек для вещей. Завел машину и рванул вперед.

Он молчал. Я тоже не смела ничего произнести.

Неловкая тишина напрягала нас обоих. Воздух в машине наэлектризовался, но в салоне было холодно из-за работающего кондиционера.

Я обхватила себя за предплечья и стала нервно поглаживать.

— Что с тобой? — неуверенно спросил парень.

— Ничего, — прошептала я, продолжая сжимать себя в своих же руках.

Мое поведение было глупым. Я чувствовала себя обманутой дважды. Сначада жена Пауло, затем, мой учитель-гончарник оказался богачом-мажором, а не простым работягой.

Дорогая машина Мэтью напомнила мне о Бентли и о том вечере с Юрием… И мне стало плохо, просто плохо…

— Почему ты такая… странная… И напряженная… — Мэтью уверенно вел машину и косился на меня.

— Это «Порше»? Я правильно поняла? — грубо и презрительно спросила я.

Мэтью удивил мой вопрос. В салоне полно признаков марки автомобиля. Зачем задавать столь очевидные вопросы — это казалось непонятным и мне самой.

— Да… и еще одна похожая машина есть в гараже, но эта мне нравится больше…

— Понятно… — тяжело выдохнула я.

Мэтью нажал на газ сильнее, и мы поехали быстро. Очень быстро.

После некоторого молчания мой учитель заговорил опять:

— У тебя проблемы с дилером «Порше» или ты против политики этой компании?

— У меня проблемы с Бентли, — выдохнув, ответила я, имея в виду совсем не машину.

Красавчик вскинул брови, пристально посмотрел на меня, наклонил голову ближе и вопросительно прошептал:

— Это была шутка?

Я неоднозначно молча кивнула в ответ.

— Ок!.. — мягко ответил он, меняя тему разговора: — У нас на сборы не так много времени, поэтому я дам тебе час. Тебе хватит?

К этому моменту я забыла, что согласилась куда-то идти. Чувство неполноценности не отпускало меня. И почему-то казалось, что это нехорошо, неправильно — я не должна находиться в этой машине. Это было целое испытание. Но я уже сидела в салоне «Порше» и согласилась куда-то идти с этим парнем.

— Успеешь собраться? — чуть встревоженно повторил Мэтью, прерывая мое молчаниею

Я тяжело выдохнула и пожала плечами.

— Да нет проблем, я быстро…

— Уверена? — ехидно спросил Мэтью

Парень изо всех сил старался снять мое напряжение.

— Да! — ответила я.

Да, у меня никогда не было вопросов со сборами и с точным распределением своего времени. У меня были проблемы с дорогими машинами и их владельцами. По всем своим сказочным представлениям максимум, что я думала о Мэтью — что у него внедорожник какой-нибудь. Но у красавца был «Порше». И от этого пахло плохо, по крайней мере, для меня.

Глава 19

Глава 19

Алиса

Секьюрити быстро поздоровался со мной и стал объяснить правила проживания: любого гостя нужно регистрировать в целях безопасности, посещать спортзал можно круглосуточно, кроме тех часов, когда производят уборку. А еще у меня свое парковочное место, которым может воспользоваться гость. Все было четко и понятно.

Мы вышли на улицу.

Я села в машину. Первое мое свидание с «Порше» прошло неудачно, но ко второму я уже была готова, поэтому спокойно устроилась на сиденье.

— Спасибо за квартиру, — сказала я, как только машина покинула двор.

— Мне приятно, что в ней будет жить нормальный и красивый человек. Тебе очень идет этот наряд! Я тебя прежде тебя не видел в платье, только в джинсах, — усмехнулся Мэтью.

Я смутилась от его комплимента, потому что по интонации это был комплимент от мужчины, а не от друга или учителя.

— А ты где живешь?

— На Пальме.

— У тебя вилла?

— Нет. Квартира… Она немного больше той, в которой живешь ты, и вид там прекрасный…

— В этой квартире тоже хороший вид…

Мэтью славно улыбнулся. Была какая-то тайна в этой улыбке. Наверное, я сморозила глупость.

— Алиса, я забыл тебе сказать, что яхт-вечеринка в Абу-Даби… и…

Он не успел договорить, как я испуганно посмотрела на него и возмущенно воскликнула:

— Что?

Еще чего не хватало. Я не собиралась ехать в другой город. А тут… Я не знаю, почему так быстро пришла в гневное расположение духа, мои глаза сверкнули, а лоб наморщился.

Но парень попытался меня успокоить.

— Ты не беспокойся. Алиса, я заказал тебе отдельный номер в отеле, потому что мы не сможем приехать ночью в Дубай, а вернемся только завтра. Но если ты не захочешь остаться в отеле, я вызову такси или отправлю тебя домой с водителем… Договорились? Все будет, как ты захочешь…

Мэтью на минуту пожалел, что не предупредил меня заранее, так как планировал сделать приятный сюрприз. А вышло… Вышло все с каким-то странным подтекстом.

Я съежилась от происходящего. Что может подумать Пауло, если я проведу вечер и ночь с Мэтью — да еще и в другом городе, в одном отеле? Почему мужчины никогда не переживают за девушек⁈

— Кстати, завтра в Абу-Даби у нас важный турнир по гольфу. Я вас на него и приглашал… только Пауло занят теперь…

Мне показалось, что он нарочно тянул голос о том, что Пауло очень занят.

Я фыркнула с иронией:

— О-о… так турнир не в Дубае…

Я уже тысячу раз пожалела, что согласилась на вечеринку и гольф. Лучше бы я провела вечер с телевизором или книгой.

И вдруг перед моими глазами возникла сцена Пауло и его жены, как они мило беседуют, ужинают, а потом… Ревность сжала мое сердце сильной судорогой. Я почувствовала себя в который раз обманутой людьми, которым так доверяла по своей неосторожности. Почему все пытаются соврать мне? Даже Мэтью! Он же мог сразу сказать, где и когда будет проходить эта вечеринка? А не по факту, в машине, летящей на скорости по пустыне. Он же, конечно, не думает, что я вот так возьму и скажу — разворачивайся, я не хочу никуда. Мэтью прекрасно знает, что я доеду до конца и буду потом следовать за ним как подневольное домашнее животное. Мне стало противно. Ложь никогда не приносит хороших плодов.

До Абу-Даби ехать было меньше сорока минут. Прямая дорога через пустыню оказалась пуста, машины свободно развивали скорость до своего предела. Мэтью решил, наверное, показать весь свой потенциал или мастер-класс по вождению, но меня это только еще сильнее взбесило.

— Можно не так быстро, — настороженно проворчала я.

— Тебе не нравится?

— Нет… я боюсь… — честно призналась я и добавила: — Я хочу еще немного пожить в этом мире, а не в «том»!

Мэтью рассмеялся в голос на мои нелепые замечания, но все же постарался не превышать скорость выше ста тридцати. Я видела, как он себя периодически сдерживал и притормаживал, беспокойно поглядывая на меня.

По приезду мы сразу зарегистрировались, каждый в своих апартаментах. Мэтью попросил портье проводить меня в номер, и наши пути ненадолго разошлись.

Номер был одноместный, с большой кроватью и телевизором. Я прошла на балкон. Вид как всегда оказался хорош: под балконом располагался бассейн с террасой, а за ним начиналось поле для гольфа.

Я присела на стул, достала сигарету и закурила. Мне нравилось курить в одиночестве, когда никто не смотрит пытливым глазом, а так смотрят почти все мужчины, кроме Пауло. Его взгляд всегда скользил по человеку, но не останавливался дольше секунды. Ему нравились люди, но он никогда не нарушал их личного пространства и не заставлял смущаться от своего присутствия.

Через десять минут мы с Мэтью встретились в холле.

Мэтью вальяжно сидел в лобби в одиночестве на большом бордовом диване, обитом велюром, в окружении высоких красивых ваз с белыми пышными цветами. На парне была черная рубашка и белые брюки. На мгновение мне показалось, что он надел их специально — чтобы мы смотрелись красиво в паре: мое белое платье-футляр и его брюки такого же оттенка с черной рубашкой свободного кроя.

Мэтью не сразу увидел меня, но заметив, встал и приблизился:

— Подождем остальных здесь. Они тоже живут в этом отеле!

Ни о каких других людях, которых мы должны были ждать, я не знала, но кивнула в знак согласия.

Мэтью вернулся на свое место, принял ту же позу, что и до моего появления, и уставился в телефон. Я села в кресло напротив, смело закинула ногу на ногу, но опустила ноги ниже и в сторону, так они выглядят длиннее и подол платья не задирается выше колен. И стала осматривать гостей, проходивших через рамку досмотра.

Это был дорогой отель, имеющий много звезд. В холле суетилось много народа: люди прибывали и прибывали. И весь этот шум только из-за какого-то турнира по гольфу?

— Алиса, превосходно. У тебя будет завтра пропуск в нашу зону. Мой дядя нашел для тебя приглашение, — неожиданно воскликнул Мэтью торжествующе.

Я снова удивленно и растерянно посмотрела на него. Мне не нравилось, мне абсолютно не нравилось, что в этой стране за женщину все решали — куда она пойдет, куда не пойдет, какое платье наденет, и тому подобное. Чем дольше я находилась в этой стране, тем больше ощущала себя марионеткой в руках великих мужчин. Дух сопротивления уже появился во мне, призывая прекратить это давление, но разум тут же справился с ним — молодая леди, вы не в России!

— У меня VIP-зона, туда нужен специальный пропуск. Но все улажено, ты можешь не беспокоиться. Ты прекрасно проведешь время: бесплатные закуски, выпивка и приятная компания. Будет весело! — Парень задорно подмигнул мне.

Я же сжала губы в тонкую линию, чувствуя себя не то марионеткой, не то неблагодарной идиоткой. Все старались мне угодить. Только у них была одна проблема — они никогда не спрашивали, чего хочу я. А я уже давно не хочу дорогих ресторанов и крутых вечеринок, я бы с удовольствием сходила в музей или… ну или в пустыню бы поехала…

К нам подошли двое мужчин. Один из них был чернокожий, высокий и спортивный, в белой бейсболке, из-под которой трудно разглядеть лицо и глаза. А другой — светлокожий, в салатовой рубашке известного дорогого бренда, которая очень красиво оттеняла его слегка покрасневшую шею и открывала совсем уж красные руки. Видимо, он долго находился на солнце, что так обгорел, и его от природы светлая кожа просто не выдержала яркого и жгучего Дубая. Это не загар — это ожог. Я подумала, что, наверное, ему сейчас некомфортно и больно.

Мэтью представил меня.

— Это Уоки и Майкл, мои партнеры по гольфу на завтра.

Я несмело протянула ладонь мужчинам, не вставая со своего места.

— Приятно познакомиться.

Уоки пожал мне руку и присвистнул, рассматривая мои открытые ноги и останавливая взгляд на щиколотках.

Майкл просто смущенно растянулся в улыбке.

— Мэтью, ты не говорил, что приведешь красивую девушку, — сказал Уоки.

Мэтью пожал плечами и добавил:

— Я и не говорил, что со мной будет уродина.

Все дружно рассмеялись.

У всех были отличные белозубые улыбки на миллион долларов.

— Ты вообще не говорил, что будешь с девушкой, — сказал Майкл с каким-то подтекстом.

Мэтью посмотрел на меня. Ему нравилось, что все оценили его выбор по достоинству, и парень, видимо, считал, что не прогадал.

— Это все вышло случайно… но… я думаю, что сделал хороший сюрприз.

Все одобрительно закивали.

После этого к нам подошел портье и что-то сообщил о машине, которая будет чуть позже. Мужчины снова покивали и приняли решение пройти в бар отеля. Я заметила, что в Дубае в любой непонятной ситуации люди идут в ближайший бар. Очень интересный обычай, особенно в стране, где с алкоголем напряженка.

Бар оказался забит. Снова девушки, пары, музыка и футбол на мониторах. Кто-то просто потягивал коктейль, кто-то искал добычу, кто-то просто убивал время.

Мы завалились шумно: у Уоки был громкий и задорный басистый смех, в сопровождении здоровой белозубой улыбки это оказалось шикарное зрелище.

— Да все отлично, не волнуйся, Мэтью, — сказал мужчина, сверкая этой шикарной улыбкой, и поравнялся со мной. — Алиса, откуда ты?

— Из России…

— Так и думал. Лучшие девушки мира из России! Что будешь пить?

Глава 20

Глава 20

Алиса

— Я буду чистый виски со льдом, — сказала я.

— Оу-оу-оу… Здорово! — загудела вся компания. И мужчины переглянулись, одобрительно кивая.

Уоки, не унимаясь и не обращая никакого внимания на официанта, который явно что-то хотел лично от него, продолжил свои расспросы.

— Алиса, а вы случайно не из Ирландии, как Майкл?

Майкл смущенно посмотрел на меня своими беспомощными голубыми глазами. Было заметно, что он боялся меня разглядывать и опускал взгляд, когда я смотрела на него.

— Нет, я из России! Просто сегодня был сложный день…

И тут все ожило: к официанту приблизились другие служащие, как будто случайно проходили мимо посетители — переглядываясь с официантами, они кивали в нашу сторону. В конце концов, один из посетителей бара не выдержал, прямо спросив:

— Уоки, можно с тобой сфотографироваться?

Чернокожий парень широко улыбнулся.

— Конечно, без проблем!

И все, кто хотел сделать снимок с моим новым знакомым, стали несмело и культурно по очереди подходить и подавать мне свои телефоны для фото. Я смущенно и растерянно посмотрела на Мэтью, а потом удовлетворила просьбы всех желающих запечатлеться вместе с Уоки.

Пока я исполняла роль фотографа, Мэтью шепнул мне на ухо, что Уоки, вообще-то, ни дать ни взять — а мировая звезда футбола в отставке. Но для меня эти слова ничего не значили. Для меня это игра, которой увлекаются только мужчины. Либо же по телеку идет только футбол и выбора нет, что смотреть.

— А Майкл кто? — тихо спросила я шепотом.

— У Майкла своя кофейная компания. Его кофе можно купить в любом супермаркете, — так же тихо, почти на уровне госбезопасности, отметил мой гончарник-мажор.

После фотосессии наш стол оказался завален напитками. Я взяла свой виски и стала наблюдать за мужчинами.

Они же решили обсудить детали игры прошедшего дня. Все были в каком-то восторге от ударов, от каких-то техник, какого-то неизвестного мне еще Андерсона, который мог бить одинаково и левой и правой рукой.

Майкл рассказал о своем денежном проигрыше в разминочной партии, но игра ему понравилась.

Я заметила, что после фотосессии между мной и Уоки незаметно встал Мэтью и не давал суперзвезде мирового футбола даже на сантиметр ко мне приблизиться.

— Ты ничего не понимаешь в гольфе? — заботливо спросил Мэтью.

— Нет… — робко ответила я. — Не была ни разу на этой игре и даже не знаю ее правил.

— У вас в городе нет гольф-клуба? — заботливо спросил Майкл.

— Нет… Гольф не так популярен в России, как футбол.

Уоки улыбнулся. Не знаю почему, но мне не хотелось пользоваться положением и просить фото с суперзвездой футбола. Как-то это было неправильно, хотя Мэтью несколько раз пошутил, что я могу сделать селфи с Уоки и получить миллион подписчиков в Нельзяграме. Нет. Это не было важно для меня. Но мне льстило, что эта звезда не воротит нос, слыша мой ужасный английский, а только терпеливо и понимающе кивает, даже если ни слова не понимает из сказанного.

В общем, Уоки был классным мужиком и без всякой звездной болезни.

Майкл прервал мои мысли.

— Ошибаетесь, мы здесь знаем много русских, кто достаточно хорошо играет. Есть даже президенты клубов по гольфу из России, как мужчины, так и женщины.

Я быстро сообразила, о чем это он.

И ответила:

— Извини, но в своем городе я никого не знаю, кто бы играл в гольф. У нас достаточно маленький город. Россия — большая страна, в Москве или Санкт-Петербурге, конечно, могут быть клубы и игроки, но не в моем городе…

— А сколько людей живет в твоем городе? — спросил Мэтью.

— Примерно шестьсот тысяч.

— Ого, так это целая страна!

Все оживились.

— Но в России самые красивые девушки.

Все снова дружно закивали. Я была польщена таким вниманием. А еще больше — тем, что находилась среди таких звезд. Хотя что-то мне подсказывало — не стоит обольщаться и расслабятся, светские отношения еще не дружеские.

Через минут тридцать к нам подошли еще двое мужчин. Им было чуть за тридцать, они оказались из Ирландии и приехали в Абу-Даби на соревнование по гольфу. Видать, это было важное мероприятие, о котором я ничего не слышала до этого вечера.

Парни заговорили между собой, обсуждая гольф и что-то там еще, шел обычный мужской разговор, пока нам не сообщили, что машина готова и ждет у входа.

Нас всех разместили в белом микроавтобусе. Через минут пять мы подъехали к причалу. Там уже царило веселье. Вдоль причала располагались открытые бары и кафе, откуда доносилась музыка. А еще мелодии слышались с припаркованных у причала яхт.

Маленькие катера, яхты — большие и средние — все стояли строго в ряд. А по мостику между ними прогуливались люди. На причал пускали строго по браслетам. У всей нашей дружной бригады они были зеленые, светящиеся в темноте. На них высвечивалось название яхты и какой-то номер. Секьюрити тщательно сканировали браслеты и только после этого открывали заслон железного турникета.

После тщательной проверки на входе нас встретил крупный мужчина арабской внешности в легких белых шортах чуть ниже колен и голубой рубашке. Мне представили его как младшего брата хозяина яхты.

Яхта оказалась довольно большая и легко вмещала на борту человек пятьдесят. Но вечеринка должна была состояться только для двадцати гостей. Кроме них, на яхте находились ди-джей, бармен, повар, капитан и шестеро официантов, которые то и дело передвигались по периметру судна, разнося закуски и напитки. Обстановка должна была быть легкой и непринужденной.

Когда мы поднялись на борт, нам приказали снять обувь и оставить ее внизу. Мне это очень понравилось. Я люблю ходить босиком: прохладный дощатый пол нежно гладил и разминал мои ступни.

На корме пританцовывали и общались три молоденькие, лет до двадцати пяти, девушки и шестеро мужчин. Девушки стояли обособленно, в своем кругу, лишь изредка поворачиваясь, чтобы взять что-то с подносов проходящих мимо официантов. Мужчины оказались постарше — им было от тридцати и до… хозяину яхты, кажется, около шестидесяти, но смотрелся он потянуто. Жилистый, стройный, с темной загорелой кожей, которая резко контрастировала с белоснежной рубашкой и такими же брюками. Мэтью лично представил меня, и мы устроились своей дружной компанией вместе с хозяином яхты, который был очень доволен сегодняшней победой, так как выиграл две тысячи дирхам. Конечно, для него это не деньги. Ему просто приятно быть первым. Впрочем, как и всем остальным.

Мэтью мне шепнул, что у этого мужчины пять жен, самой младшей — всего двадцать лет, она недавно родила ему дочку. В общем подсчете от всех жен у хозяина вечеринки оказалось десять детей.

Глава 21

Глава 21

Алиса

Звезда футбола задорно кружился с девчонками, потом присел рядом со мной. И начал о чем-то говрить. Большую часть разговора я не понимала, а иногда просто игнорировала: прислушивалась к шуму воды за бортом и наслаждаясь легким вечерним бризом и светом полной луны без звезд.

Опять без звезд.

— Аиша,…

Да, вот так он меня называл весь вечер — не Алиса, а Аиша. Я хотела было его поправить, но кто станет поправлять мировую суперзвезду. Только не я. Пусть называет, как ему удобно.

— Ты пьешь только виски?

Я смущенно посмотрела на него и ответила:

— Сегодня только виски! А что?

— Хорошо, — сказал он, переключаясь на моего спутника, — Мэтью, у нас отличный план после ужина — мы идем в клуб. Все забронировано уже. Го с нами?

И хотя яхт-вечеринка считалась прелюдией к настоящей тусовке, Мэтью неодобрительно покачал головой.

— Уоки, ты завтра играть не сможешь! Какой клуб! Ты обещал мне победу. Помнишь? Давай без автопати сегодня.

— Да я лучше тебя играю. Смотри!

Уоки смело подскочил и стал изображать размах, красивый удар по вымышленному мячу. Вышло забавно и восхитительно: его длинные сильные руки грациозно сделали большой замах, далее он плавно развернулся, сгибая одну ногу и разворачивая ее на носке, и — ударил.

— Я бы хотела посмотреть на это! Можно? — не удержалась я.

Уоки пристально глянул на Мэтью.

— Да. Возьми ее завтра. Она хорошая, — утвердительно сказал футболист. — Выпьем, Аиша? — он поднес свой стакан к моему.

— Да! — с радотсью ответила я.

Кажется, на меня тоже подействовала магия суперзвезды. Он был такой обаятельный, такой веселый и безобидный и ни капли не серьезный, что я непроизвольно поплыла по волнам его шарма.

Но Мэтью, уловив мой лучезарный взгляд, шепнул на ухо:

— Ты осторожнее с ним, он у нас ловелас. Его основные проблемы из-за женщин. В четвертый раз разводится…

Я иронично закатила глаза.

— Мэтью, у всех мужчин проблемы чаще всего именно из-за женщин! — с улыбкой ответила я, намекая ему на моего Пауло.

— О-о-о… — задумчиво протянул мой учитель-мажор, приподнимая брвои, — Теперь я знаю, почему Пауло с тобой…

Его слова о Пауло больно кольнули мое самолюбие. Настроение сразу изменилось, мой взгляд потемнел и стал суровее к Мэтью.

Я тут же представила своего мужчину целующимся в постели с Элис, с его суперумной, красивой и богатой женой, по сравнению с которой я — пустое место. Правда, у меня один бонус — я моложе.

Я подавила в себе приступ ревности тяжелым вздохом.

Мой спутник понял, что сказал что-то лишнее, и добавил:

— Извини… я не…

Уоки вклинился между нам, слегка пританцовывая, протянул мне очередной бокал.

Весь вечер мы пили и смеялись, а звезда футбола носил мне стаканы, и когда я уже не могла пить, то просто ставила их куда-нибудь в подходящее место, где их быстро подбирали официанты, или незаметно выливала за борт. В мои планы не входило напиваться и подаваться его чарам. Да и Мэтью то и дело беспокоился обо мне.

Неожиданно толпа оживилась и расступилась. И все стали приветствовать новых людей. Привалило еще десять человек, среди них были как мужчины, так и девушки. Можете осуждать меня, но на яхте я оказалась самой взрослой девушкой.

Мэтью еще сильнее старался надолго не оставлять меня одну или с кем-то наедине. Постоянно спрашивал, все ли у меня хорошо. Сначала такое внимание льстило, потом стало докучать. И я порой укоризненно поджимала губы.

Мэтью всем окружающим представлял меня как свою хорошую знакомую.

Уоки в же решил прямо спросить — девушка ли я ему, но Мэтью ответил за нас обоих: «У нее другие планы, и у меня тоже».

Я пристально посмотрела на него и не могла понять, что бы это значило.

К нам подошла пара. Я бы сказала, что эти люди идеальны. Молодой блондин среднего роста в светло-розовой рубашке, белых брюках и очках в черной роговой оправе казался не старше тридцати пяти лет, весь образ его был навязан пафосным интеллектом, сдержанностью, робостью с деньгами. Типичный «олдмани», как это модно гооврить.

Его спутница — пепельная блондинка лет двадцати с хвостиком, в черном облегающем платье, которое выгодно подчеркивало высокую (ненастоящую) упругую грудь и тонкую талию. Белоснежная кожа этой девушки явно страдала от палящего солнца Дубая, покрываясь красными пятнами. Эти люди выглядели как игрушки или семейная пара для рекламы какого-то йогурта.

— Ну что, летите? — Спросил Мэтью их обоих.

— Да, завтра.

— Мы возьмем твою машину утром, а то Джулия нашу разбила.

Мэтью укоризненно глянул на девушку.

— Да без проблем, — ответил он, потом повернулся в мою сторону. — Это Алиса из России, а это Бэн и Джулия!

Девушка протянула мне ладонь, за ней следом и блондин, взяв свой бокал в левую руку.

— Приятно познакомиться.

— Так что? Секс «weekends»? — бодро сказал Мэтью

— Да… — весело и беззаботно подтвердил Бэн.

Я в недоумении посмотрела на Мэтью. Что он такое говорит? Мне не послышалось?

— Они завтра улетают в Таиланд. У них будут горячие выходные!

От этих слов я чуть не поперхнулась колой, на которую променяла свой очередной вылитый за борт виски.

— Что? — переспросила я, решив, что чего-то недопоняла.

И тут вместо Мэтью заговорил сам Бэн. Он начал говорить с таким туманным и занудным видом:

— Мы с Джули решили, что пора разнообразить наш секс, вот и летим на выходные в Таиланд, надеемся найти хорошие эмоции, чтобы это помогло нам получить истинное наслаждение. В последнее время наш секс стал обычным, а это утомляет. У меня-то стоит, а вот кончить сложно… Хотя… может, надо просто пить меньше водки… А вы что пьете?

Я стояла как статуя, задержав дыхание от такого откровенного монолога. Так быстро из моих знакомых людей никто не переходил к теме секса и рассказам о своих проблемах в нем.

Чтобы подавить желание засмеяться, я перевела взгляд на Джулию, которая уже общалась в кругу других девушек, что-то обсуждая с похожей на китаянку гостьей. Мэтью слегка подтолкнул меня, потому что Бэн ждал ответа.

— Я пью виски… — неуверенно промялила я.

— Отлично, я принесу всем водки… пора начинать пить по-взролому… — весело сообщил секс-ботаник и ушел.

Я уставилась с ошеломленным видом на Мэтью. Тот смеялся — его очень позабавила моя реакция на такое общество.

— Он британец. Тебе еще многое предстоит узнать о Дубае! Поэтому послушай Бэна очень внимательно. Кстати, он очень богат.

— То есть ты… считаешь нормальным то, что он мне сейчас сказал…

Мэтью сделал глоток из своего стакана, слегка выдержал паузу, затем прошептал мне на ухо:

— Алиса, здесь всем все равно, от чего ты получаешь удовольствие, твои проблемы — это твои проблемы. Главное, чтобы у тебя были деньги. Поговори еще с Бэном, поверь, он самый безобидный на этой яхте. — Мэтью оставил меня и Бэна, который все же принес мне виски, а себе полстакана водки.

— Я обожаю Россию! — восторженно, но уже заплетающимся языком сказал очкастый.

— Да? — удивилась я.

Бэн махом выпил стакан с водкой и примостил его на поднос проходящего мимо официанта.

— Да… год назад со мной жила девушка из России, она привозила мне ваш самогон. Это нечто. Это просто восхитительно. Ты пьешь самогон? Я хочу самогон!… — он озадаченно обвел глазами палубу в поисках самогона очевидно.

— Нет…

— Зря… Чистый продукт… «Я очень люблю русский самогон»… — он произнес это на ломанном русском и тут же самодовольно засунул руки в карманы брюк, стал слегка раскачиваться.

— Да? — удивилась я. — Ты говоришь на русском?

— Да… Немного… ПРИВЕТ, ПОКА, КОПАТЬ КАРТОШКУ, САМОГОН.

Бэн явно уже пьянел и веселел, пьяный ботаник — то еще зрелище.

— Я до Джули трахал все подряд. Каждый день новая девушка. Лучшие в этом деле славянки. А с ней все иначе…

Его слова снова ударили меня, словно молот опустился на наковальню, издав тупой лязг.

Я не могла понять, как правильно на все реагировать. Нужно ли мне проявить интерес к словам Бэна? Или, может, достаточно просто светски поддержать беседу…

— Почему…

— Она тоже любит… разнообразие… — сказал мужчина.

— Не поняла?

— Она выбирает партнеров для нас обоих. И договаривается с ними. Я, если честно, устаю от этих разборок с чувствами. А Джули очень крутая. Я тебе сейчас покажу.

И как вы думаете, что сделал этот пьяный ботаник? Достал телефон и стал показывать мне фотки своей обнаженной девушки. А потом и ролики с домашним порно, в котором хорошо светил своим баклажаном или бананом внушительного размера — я бы никогда не подумала, что у него именно такой. Но все это было так пошло, странно и… Я решительно оказалась не готова к таким откровениям. Мне стало неловко и гадко. Я непроизвольно отвернулась и чуть было не выругалась благим матом.

В России все же более строгое воспитание, чем в Европе. Уж слишком у иностранцев все открыто.

— Я думаю, что женюсь на Джули. Она — то, что мне нужно. А еще мы недавно сиськи ей сделали. У тебя видно, что свои, и это хорошо, но операция никому еще не вредила. Посмотри на ее сиськи! — он указал бокалом на подругу.

Я стояла и трезвела. Думаю, на моем месте любой бы протрезвел. И это высшее общество⁈ То есть вот такие все эти светские беседы? Мы могли бы поговорить о чем угодно, но обсуждаем личную жизнь Бэна и его проблемы в сексе. Я так разочаровалась в общении с этим человеком, что мне даже стало неприятно находиться на вечеринке.

Если Мэтью сказал, что Бэн самый безобидный со своими странностями, то что говорить об остальных… Что они готовы или могут продемонстрировать?

Я пытливо осмотрела всех на палубе и поймала зоркий взгляд Джулии: холодный, властный, наполненный явной яростью и неприкрытой ревностью и лицемерием. М-да. Это не девушка, это блондинистый робот по оказанию определенных услуг.

Я быстро перевела взгляд на другие яхты, где тоже начались тусовки, как у нас. Все девушки были очень молодыми, а мужчины — серьезными. Все тот же вид, но только на двадцать метров дальше.

Я давно уже не моралистка и постепенно убиваю в себе этот заразный вирус чистой нравственности, но во мне не все так просто.

— Ты мне нравишься.… Увидимся позже, — прошептал мне Бэн на ухо и удалился.

Я нервно дернулась от его слов. Не хотела бы я видеть Бэна без штанов, уже увидела — и мне не понравилось.

Глава 22

Глава 22

Алиса

Я не знала, что делать дальше. Перед моими глазами все еще были образы парочки, веселящейся в своей спальне в самых откровенных позах. Не сказала бы, что это было некрасиво. Но… в уме закружились сплошные вопросы: зачем, почему, для чего? Может, эти яхт-вечеринки что-то типа культурных борделей? Ничего не понимаю…

— Аиша, давай танцевать, — подбежал ко мне Уоки и стал двигать бедрами в такт музыке.

Я хотела было согласиться, чтобы хоть как-то отвлечься. Но тут подскочил Мэтью и, грубо схватив меня за руку, резко притянув к себе. Он сделал это с такой силой, что у меня слегка онемело запястье.

— Я с ней потанцую… — решительно и твердо произнес он.

— О-о-о… во-о-ов… лев обиделся… — укоризненно оскалился Уоки и побежал тут же к другим девчонкам.

Я с удивлением посмотрела на моего учителя. Когда это я ему разрешила так со мной обращаться? И что за соревнование они тут устроили: два льва, пылающие гормонами. Ощущение, что я стала каким-то куском свежего мяса. Противное положение. Я интуитивно насторожилась, мне и так не нравились все здесь собравшиеся.

Мэтью взял с подноса стакан апельсинового сока, сделал большой глоток и прошептал прямо в ухо:

— Он намного опаснее для тебя, чем Бэн… И не позволяй никому прикасаться к тебе.

— Почему?

— Ты будешь грязно и доступно выглядеть… Я понимаю, что Пауло не рассказывал или не успел рассказать тебе такие подробности. Но в Дубае, если к женщине прикасается много мужчин, особенно на людях, она выглядит плохо в глазах общества, даже ТАКОГО… — Он многозначительно обвел взглядом всех вокруг.

Я поняла, что Мэтью тоже полностью разделяет мое мнение по поводу собравшихся. И у него оно не вызывает чувства безопасности, скорее это обязанность быть в кругу этих людей и принимать их такими, какие они себя показывают именно здесь.

— Ты сейчас прикасаешься ко мне, — строго сказала я, делая ему замечание. Стало очень неприятно от нравоучений.

Я опустила глаза и потерла свою левую руку выше локтя.

— Прости… Думаю, вечер окончен. Да?

— Да… Пора домой!

Мы возвращались на такси в абсолютном молчании.

Мне не хотелось начинать разговор первой, почему-то было неловко, гадко и совсем омерзительно, как будто я провинилась перед кем-то, хотя ничего подобного за собой не заметила. Я ни с кем не танцевала и старалась не нарушать светских приличий, но что-то было нехорошо во всем этом. Меня тяготили сомнения: должна ли я была быть там?

Мэтью сидел рядом и барабанил пальцами по ноге. Видимо, нервничал.

И ему я доставила неприятности. Как жаль расстраивать такого замечательного человека. Я кусала нервно губы. Лучше бы осталась в новой квартире и ревела подушку от ревности к Пауло. А утром купила бы билет и вернулась домой.

— Завтра будет важный турнир, а все уже пьяные. Один Майкл поехал домой, как и мы. Но он не вытянет за всех. Эх, думаю наша команда проиграет, — прервал мои мысли Мэтью.

— А где он остановился?

— В нашем отеле…

— Ах, да… вспомнила…

Мэтью повернул голову ко мне.

— Алиса, ты извини, что так… на яхте. Мне неудобно. Просто я понял, что ты совершенно беззащитная во всем этом. И очень… — он удержался от слов.

— Наивная? — с обидой прошептала я, гадая его мысли.

К моему горлу сразу же подкатил ком. Плечи слегка поднялись, и я постаралась успокоиться, сделав глубокий выдох.

— Да… Я бы сказал — уж сильно доверяешь людям. Так нельзя. Ты очень рискуешь своей жизнью.

По мне пробежался озноб. «Как он прав. Как прав,» — отозвалось отчаянием в груди.

— А почему им не доверять? Это же твои знакомые?

Мэтью отвернулся и посмотрел в окно.

— Ну, потому что все врут…

— Прямо-таки — все? Даже ты?

Он ничего не ответил, только молча и спокойно улыбнулся, как будто признавая свое поражение или бессилие.

Такси остановилось, и мы вышли.

— Ты сразу в номер или, может, зайдешь в бар? — строго задал вопрос Мэтью.

Я удивилась. У меня и мысли не было продолжать пить после такого бурного вечера.

— Нет, я устала и хочу спать. Сегодня был какой-то уж слишком долгий и насыщенный день…

— Это хорошо. Я тоже устал, но одну тебя оставлять опасно. Я провожу.

Я не стала спрашивать, почему он так решил. Прекрасно понимала, о чем он. У меня было две версии — либо Мэтью шпионит за мной, либо проверяет, либо… неровно дышит.

Мы попрощались в лифте, и я ушла к себе.

Мой номер был чист, с прекрасным видом на бассейн. Я вышла на балкон, достала сигарету и чиркнула зажигалкой.

Легкий яркий огонь искры разрывал белую папирусную бумагу, и я задумалась.

Какие странные эти люди… Или это я странная?.. Опять у меня вызывает недоумение эта жизнь. И это — высшее общество? Неужели везде все одинаково, только декорации разные и закуски меняются? Я не хочу быть как Джулия или другие девушки, которых наблюдала на яхте. Они все словно куски мяса в ожидании своего хозяина. Они зависимы от этих взрослых, серьезных мужчин, которые забавляются с ними, питаясь их энергией и молодостью. Я не хочу так… Но разве я для Пауло не свежий кусок мяса?..

Глава 23

Глава 23

Алиса

Мэтью перед тем, как уснуть, написал мне сообщение: «Дорогая Алиса, начало турнира в десять утра, но так как по моей невнимательности мы не взяли для тебя одежду для гольфа, то у тебя есть два варианта: не пойти на игру или я попрошу Бэна, чтобы его подружка одолжила свои вещи. Жду ответа, не сплю!»

Желание каким-то образом попасть на гольф прочно сидело во мне, предвещая много чего интересного, и я на мгновение огорчилась, что могу не увидеть игру из-за отсутствия нужной одежды, поэтому с легкостью согласилась на помощь англичанина Бэна.

И утром ко мне постучали.

Не понимая, что происходит, я открыла дверь.

На пороге стоял Бэн. Ботаник так классно смотрелся в спортивной темно-синей рубашке и белых шортах, с этими стильными очками в черной квадратной оправе с легкой белой полоской на дужках. Блестящая картинка из модного журнала о жизни богатых и знаменитых.

Бэн был серьезен. В руках он сжимал большую спортивную сумку.

— Привет… Джули передала эти вещи. Надеюсь, у вас один размер. Все через тридцать минут спускаются к завтраку. Ты как?

Я растерянно посмотрела на мужчину и поправила свой белый махровый халат, который предательски стал оголять мою грудь, а там все те же легкие желтые круги от рук Юрия.

— Я хорошо. Спасибо за вещи, я вам верн, — мне хотелось поскорей избавиться от него.

Бэн отвел глаза и пробурчал себе под нос:

— Я трачу на ее одежду по двадцать тысяч евро — это не проблема, купит еще.

Мои брови приподнялись от удивления, я слегка присвистнула и сморозила глупость:

— Бэн, думаю, нехорошо говорить девушкам, насколько ты щедр.

Мои слова не понравились англичанину. То ли причина была в моем простом английском, то ли он не ожидал подобного заявления.

— Алиса, я мужчина и знаю, что русские, как и все женщины мира, любят деньги… Надеюсь, одежда будет тебе впору.

Я закрыла двери. И слегка призадумалась…

Я отлично влезла в одежду подружки Бэна. И она была точной копией его костюма по стилю и расцветке: белые шорты и синяя футболка для гольфа, мне даже положили кроссовки и белые носки. Теперь я выглядела как девушка этого странного Бэна. Мне стало смешно.

Вот в таком наряде я и появилась перед большим столом для завтрака. Все собравшиеся бурно рассаживались по местам, расставляя свои тарелки с едой. Официанты суетились вокруг, предлагая попеременно кофе, сок, воду и булочки, рекламируя свои панкейки. Я быстро пробежалась взглядом по присутствующим — не хватало только Уоки.

Парень пришел вскорости после меня, сел — хотя нет, упал — во главе стола, склонил голову и жестом позвал официанта. Футболист явно мучился от головной боли и похмелья, на английском это звучит «hangover». А по-русски можно сказать — мне хреново.

Очень хреново было суперзвезде мирового футбола.

Оказывается, он зажигал до шести утра и спал всего пару часов.

По лицу Мэтью прошла мрачная тень. Но он только бросил милую шутку о веселой ночи Уоки: все засмеялись и стали подбадривать футболиста.

После плотного завтрака все снова собрались в лобби, ожидая подачи микроавтобуса, который должен был доставить нас на поле для гольфа.

— У тебя красивые ноги, — сказал мне Мэтью.

Я смущенно поправила белые шорты, пытаясь спустить их еще ниже.

— Спасибо… — чуть краснея, ответила я.

Мне не нравилась манера Мэтью вести себя со мной, как со своей девушкой. Я чувствовала себя комфортнее, когда он был просто моим учителем и другом Пауло.

Стараясь не будоражить воображения Мэтью, я села рядом с Майклом, который, кажется, был не так сильно поглощен моими ногами. Он просто и мило, весьма сдержанно улыбнулся и заботливо сказал:

— Сегодня хороший день, нет ветра и дождя. Вы и правда готовы провести несколько часов, четыре или пять, на открытом воздухе? Здесь жарко и можно обгореть… — И он протянул мне защитный крем.

— Игра длится пять часов? — удивленно воскликнула я.

— Да…

— Как долго. Я думала час-два.

— Нет. Гольф это долго. А что такое?

— Я пропущу свой английский, — грустно ответила я.

— Алиса, мы все говорим на английском! — громко засмеялся Майкл. — Ваш урок уже давно начался!

Я присоединилась к его веселью, и мужчина тут же передал эту шутку всему автобусу и все стали со мной говорить на английском, изображая учителей. Это было весело. Намного веселее, чем вчерашняя попойка.

Я украдкой смотрела на Мэтью, он был полностью поглощен суперзвездой. Подавал ему воду и какие-то живительные напитки. Сокрушался, что тот слишком много тусит. Все это придало мне свободы для общения с моим соседом.

— Алиса, вы храбрая девушка! — сказал Майкл.

— Почему?

— Большинство женщин не любят гольф и считают его скучным!

— Но я еще не знаю, что такое гольф.

— Тогда вы очень рискуете.

— В России говорят — кто не рискует, тот не выигрывает.

— Так говорят во всем мире, но лучше говорить иначе — кто рискует, тот получает больше!

Майкл указательным пальцем ткнул воздух.

Эти странные слова заставили меня задуматься. Как точно они описали цену риска.

— Как давно вы играете в гольф? — только и смогла спросить я.

— О-о-о, я играю с семи лет…

— Ого, — искренне удивилась я.

— В гольф играет вся наша семья: отец, мама, обе сестры. Мой дед был президентом собственного гольф-клуба. И у меня нулевой гандикап.

Я нахмурилась.

— Это что такое — гандикап?

— Так обозначают уровень гольфера. Чем меньше у тебя уровень — тем лучше. Гандикапом называют хромающего человека.

— Да?.. А у Мэтью он какой, этот уровень? — не удержала я любопытство.

— У него один. Это хорошо, очень хорошо. Он очень много работает и тренируется. Хочет быть чемпионом в гольфе.

— А в чем смысл игры?

Майкл слегка удивился моему вопросу, потом, наверное, все же вспомнил, что я еду на гольф в первый раз и до этого ни разу не сталкивалась с этой игрой. Нет, конечно же, я слышала о ней. И видела, как играют в старых английских фильмах или в знаменитых американских сериалах, где гольф ассоциируется только с богатыми и знаменитыми, а не с девушками из глубинки.

— Общий смысл, — задумался Майкл, — пройти все лунки за наименьшее количество ударов. А вообще это игра о концентрации, самообладании и размахах. Правильный размах решает все, — он опять задумчиво посмотрел в окно, где уже виднелось поле для гольфа, — у всех есть размах, но чаще всего людям мешает внутренняя составляющая — как уверенность в себе. Когда мы держим рукоять — мы верим, что управляем судьбой, мы верим, что в нас есть власть над… всем… поэтому бьем точно. А когда мы теряем свой размах, то порой и по мячу не можем попасть…

Я многозначительно кивнула… Так все дело в тренировке своей уверенности,а не в соперничестве.

Дорогие мои! У меня стартовала новинка «Развод. Плата за любовь» я приглашаю вас на историю Киры и Олега https:// /shrt/fkYz

Глава 24

Глава 24

Алиса

Автобус остановился и все один за другим выползли из него.

— Предлагаю выпить, а потом идти на поле. Аиша, тебе принести виски? — это был Уоки, который явно мучился похмельем.

— Нет, спасибо, — ответила я, неодобрительно покачивая головой.

Но мировую звезду футбола уже было не остановить, и когда мы кучно расселись за деревянными столиками на веранде, которые провожали стартовавших и встречали закончивших игроков, нам принесли ведро с шампанским.

Быть девушкой в чисто мужской компании всегда сложно, но и приятно одновременно. Такое количество мужской энергии, задора и легкой волны соперничества за мимолетное женское внимание всех приводит в экстаз и волнение. Мне это напоминает брачные танцы, как у птиц или животных.

Анна часто мне повторяла: «Чтобы завоевать мужчину — надо его игнорировать. Он должен сам устроить на тебя охоту». А если он не устраивает то, скорее всего, ты ему не подходишь по «биоэнергетике». Что это за магическая «биоэнергетика», которая определяет судьбу людей, я не знала, но интуитивно понимала, что в словах подруги есть здравый смысл.

Все выпили за игру и пожелали друг другу удачи, хорошей погоды и хорошего «размаха».

Неожиданно до меня дошло, что Мэтью ни вчера, ни сегодня не притронулся к алкоголю. Даже сейчас он неодобрительно косился на своих партнеров по игре. Его напряжение мешало ему и делало его беспокойным. Это я потом узнала, что игра была для него решающей, находясь где-то посередине между любительским и профессиональным спортом. И только через время мне открылось еще и то, что Мэтью связывал свое будущее только с гольфом.

Самым спокойным и отрешенным от всего был Бэн. Этого англичанина ничто не волновало и не будоражило — обычный день, обычный гольф, главное, чтобы было что выпить и закусить.

Бэн играл плохо и неохотно передвигался по полю, еле волоча свое тело. Ему было скучно. Через пару лунок я поняла — гольф для него только повод хорошо выпить, причем пить весь день и в тесном кругу друзей. И это безумно ему шло. Вот что значит быть богатым и свободным от всего. Он утопал в своих туманных мыслях, скорее всего, посвященных предстоящим секс-выходным в Тае. Мне даже стало немного завидно, что у него такая свобода желаний.

К каждой лунке подъезжала тележка с закусками и алкоголем, и игра порой начинала напоминать вечеринку или пикник — просто периодически надо было всем по очереди делать удар по своему мячу.

Все шло великолепно. Мужчины много смеялись, аплодировали, когда кому-то удавалось сделать сильный выпад и пройти лунку за меньшее количество ударов. Я же просто наблюдала за игроками, пила пиво и водила электрокар Мэтью, подавая ему клюшки под определенным номером. Мне понравилось быть его личным кеди — человеком, который помогает игроку и носит его инвентарь.

Мэтью иногда давал мне свой телефон, чтобы я снимала на видео его удар. А еще я делала групповые фото, что придавало мне хоть какую-то значимость на поле, помогало почувствовать себя полезной.

— Я играю в гольф каждый день, семь дней в неделю, если захочешь, ты можешь приходить и смотреть, — неожиданно поступило мне предложение от Мэтью.

Как он прочитал мои мысли? Именно об этом я и хотела его попросить после игры. Наверное, он увидел, как горят мои глаза, когда кто-то из мужчин делает удар. Я действительно испытывала огромное удовольствие, меня мучило желание попробовать хоть разочек взять в руки клюшку.

Мужчины весело загалдели:

— Аиша, мы играем в гольф не каждый день, но мы тоже приглашаем тебя на все игры!

Меня так они все очаровали, что я была согласна с каждым из них ходить на поле для гольфа и весь день смотреть на их удары.

Бэн частенько подходил ко мне и легко, просто, повторял с задумчивым выражением лица:

— Я сожалею, что ты не понравилась Джули. Я хотел бы встретиться с тобой за ужином…

Конечно же, от такой «красоты» слов у меня волосы встали дыбом. И если бы в России кто-то посмел мне такое сказать — я бы влепила наглецу пощечину или треснула с размаху чем-нибудь для вправки мозгов. Но в нашей стране не умеют так говорить, как сказал этот англичанин. Фраза была произнесена так легко и элегантно, без пошлости и грязи, как будто он предложил поиграть с ним в гольф, если бы только меня одобрила его подружка.

Я не знаю почему, но Бэн не вызывал во мне агрессии. Скорее какую-то жалость, потому что я нутром чувствовала — у него внутренние проблемы. И он компенсирует их сексом — как лекарством. Будто лечится от надоедливого постоянного кашля или заложенности носа, но при этом сидит на определенном лекарстве вечность, и слезть с этого препарата невозможно, потому что он дает мгновенный эффект облегчения. Вот так я стала относиться к сексуальной активности этого молодого англичанина.

Бедный-богатый Бэн…

За день игры в гольф стало понятно многое.

Все эти успешные и богатые мужчины по сути мальчишки, которым нравилось щеголять перед новенькой, которая была для них странной и загадочной женщиной с русским оттенком покорности и мягкости. Ведь в нас, русских женщинах, ценят именно это — смесь православных ценностей с мусульманской покорностью перед мужчиной. Мы можем говорить свободно, не унижая при этом мужчину.

Игра закончилась победой команды Мэтью. Хотя первым был не он, а Майкл, мой друг занял второе место.

— Нет, Мэт, Майкла никто из нас еще не обыгрывал. Он ирландец, а это гены. Смирись… — ехидничал звезда мирового футбола, допивая третий бокал виски.

Все дружно засмеялись.

Я взглянула украдкой на Мэтью. Да, он широко и красиво улыбался, но отводил взгляд. Ему явно сказали что-то неприятное, как бы поставили на место и ткнули в самую слабую и больную точку, но в какую…

Мне стало жалко его, но в чем подвох — я не разобрала. Поняла только одно — у моего учителя тоже есть свои слабости. И в этой компании он не так уж и богат. Короче, на этом борту он тоже летит не первым классом, а вот молчаливый Майкл — явно впереди всех, но при этом он никого не приглашает сидеть рядом с собой.

Пропустив по стаканчику, все решили, что пора возвращаться в город, так как завтра всем на работу — естественно, у каждого был свой офис и свои проекты.

Я не работала, но у меня был Пауло. И мне не терпелось все ему рассказать. И посмотреть, какая у него будет реакция, когда он узнает, сколько мужчин окружало и соблазняло меня. Шутка. А может и нет…

Глава 25

Глава 25

Алиса

Не успели мы выехать из города, как начался — вы не поверите! — ливень. Реально вода не капала, а просто обрушилась на нас огромным водопадом. Ничего не видно: ни фонарей, ни соседних в потоке машин. Вокруг — лишь темнота и стена из воды.

Мэтью громко засмеялся и присвистнул, его этот дождь вывел из молчаливого состояния, в котором он пребывал с того момента, как сел за руль.

— Алиса, это странно, ты приехала — и пошел дождь. И когда? После игры! О-о-о-о хвала небесам, спасибо, спасибо, спасибо! — он отпустил руль и вознес ладони кверху, прошептал нечто вроде арабской молитвы и обратился ко мне: — Спасибо, что осталась на игру!

И протянул свою руку. Я ответила ему. Он сжал мою ладонь и не отпускал.

Это смутило меня. Почему он удерживает?

Мои руки мгновенно похолодели, а сердце неукротимо застучало.

Мэтью сделал вид, что ничего не произошло, и продолжил:

— Спасибо тебе, мне очень понравилось твое общество.

Я ничего не могла ответить на это. То, что делал Мэтью, рассердило меня. Я с трудом вырвала руку. И выдавила из себя:

— Мне надо как-то отдать вещи Бэну.

Мэтью резко нажал на педаль газа, меня вдавило в сиденье.

— Не беспокойся, я возьму их с собой и отдам в химчистку, а потом их заберут, когда вернут ключи от моей машины. Кстати, у тебя очень красивые ноги и тебе идут мои очки. Жаль, Пауло тебя не видел… — он старался говорить легко, я чувствовала его напряжение и не могла понять — в чему дело?

— Спасибо! — ответила я, задумываясь над каждым его словом.

— Тебе понравилось? Ты всех порадовала своим присутствием. Не многие из жен способны на такой жест, как ты сегодня. Игра не была для тебя скучной? — подмигнул он мне.

Мысли об игре, о красивом зеленом поле для гольфа успокоили меня. И я вернулась в воспоминания отлично дня.

— Да. Я в восторге. Только вот Бэн… — лукаво усмехнулась.

Мэтью широко улыбнулся. Он все понял.

— Ой, не волнуйся за него. Это животное — безобидное. Он много говорит, но вреда от него — ноль. Гораздо более опасны те, которые молчат…

Он слегка ударил по рулю ладонью. И снова припустил газу.

Я напряглась. Это он о ком? Майкл?… или Пауло?

Ливень стал слабеть, но несмотря на то, что дорога уже была ясно видна, Мэтью не стоило так газовать, потому что асфальт казался покрытым мыльной пленкой.

Я обеспокоено взглянула на него. Мысленно просила не торопиться так.

— Нам надо скорее вернуться в город! — сказал он.

— Да… только живыми — прошу…

— Ха… Ты такая милая. Не беспокойся. Я отлично вожу машину с десяти лет.

Да, Мэтью ты отлично водишь машину, ты отлично играешь в гольф, ты красив, молод, силен и умен, с шикарными и вежливыми манерами — в меру скромен, в меру шутлив, самоироничен, но что в тебе не так? Что ты скрываешь?

Вот об этом я думала всю дорогу, наблюдая, как ливень то обрушивает на наше ветровое стекло тонны воды, то снова стекает по нему одинокими каплями.

По статистике в Дубае всего лишь два процента осадков, и я попала случайно в эти два⁈ Как так вышло… Я что-то в последнее время часто попадаю в исключительные обстоятельства.

Мое молчание снова нарушил красавчик Мэтью.

— Пауло звонил мне и просил позаботиться о тебе, пока он… — Мэтью сделал небольшую паузу, в которой читалась неодобрение… — Пока он отдыхает с женой! Элис…

Эти слова ему особенно трудно было выговорить. Он наверное не хотел мне это сообщать и тщательно готовился.

Мой мужчина, которой не мой мужчина, отдыхает с женой, а я отдыхаю с мужчиной, который не мой мужчина — меня словно кипятком ошпарило внутри от досады.

Я со всей силой медленно втянула воздух и глубоко вздохнула.

Пока я была в компании мужчин, о своем возлюбленном вспомнила всего лишь пару раз, подумав — как жаль, что его здесь нет, и как хорошо, что его здесь нет.

— Элис прекрасная женщина… — прошептала я, глотая ком горечи и обиды.

— Да, Пауло… везет на женщин… — задумчиво и растянуто ответил мой красивый водитель.

— А что не так с Бэном? — Я попыталась сменить тему и выбрала молодого англичанина.

— В смысле?

— Он постоянно говорит о сексе… Это как-то… скажи честно, это во мне проблема или просто это… его личная проблема?

Мэт важно растянулся в улыбке. Его явно позабавила моя откровенность.

— Не беспокойся, это его проблема. Он же только сексом и занимается, как и пьет… ему больше нечего делать… Его компания работает автоматически, без него. Семейный бизнес.

Я хотела уточнить свою мысль, чтобы Мэтью не подумал, что я собираюсь сплетничать о Бэне или проявляю к нему интерес.

— Я о том, что он мне сказал… о том, что Джулия выбирает ему девушек… Думаю, что в вашем кругу все знают о его отношениях с Джулией. Он на вечеринке сказал, может быть, женится на ней. И что до нее у него секс был со всеми подряд,…

Мэтью задумчиво поджал губы и с натяжкой в голосе заговорил, как можно мягче пытаясь преподнести мне какую-то горькую пилюлю правды. В том, что парень собирался сказать мне именно правду, я не сомневалась.

— Ну, во-первых, Бэн никогда не женится на Джули. Во-вторых, Джули работает на Бэна двадцать четыре часа в сутки, как в офисе, так и дома, поэтому ее шопинг обходится ему в двадцать штук евро вполне обоснованно.

— А почему он на ней не женится? — быстро среагировал мой женский мозг.

— Потому что Бэн не может себе этого позволить или пойти на это. Она…

Видно было, что мой друг пытался скрасить свои слова, заботясь о том, чтобы я все правильно поняла, так как эта ситуация напоминала и мои отношения с Пауло.

— Она из простой семьи? — неуверенно спросила я.

Мэтью непроизвольно повернул голову к окну, но там было темно, да и дождь размывал вид.

— Да. Все так. Он может жить с ней долго и счастливо, пока она ему не надоест, но жениться, иметь детей — это другое. Жениться — это создать союз, который должна одобрить семья. Мы — ну, такие, как Бэн и я, — несвободны от семьи. Семья нам многое дала и дает, поэтому… — Мэтью оказалось тяжело говорить мне правду, но и врать было бессмысленно. — Тем более Джули холодная как лед и исполнительная как робот. С такими комфортно, когда все хорошо. И плохо, когда все плохо, потому что она покинет тонущий корабль быстро и легко. Крысы тоже холодные, ты же это знаешь?..

— Но она же страдает, наверное, ей приходится постоянно бороться за его внимание… Она же не только работает с ним, но еще и любит…

Мэтью снисходительно посмотрел на меня, словно понимая, что я проста и наивна.

— Единственное, чего хотят такие девушки — это хорошо жить, поэтому у них нет критериев, а есть долг и исполнительность. Нет морали или аморальности… Все хорошо, пока оплачивают место… Она будет терпеть, пока ее кормят.

Мэтью стал нервно барабанить пальцами по рулю.

— Откуда ты все это знаешь?

По-женски мне было неприятно и больно до чертиков от такой правды.

Почему Мэтью не говорит о любви и о чувствах? А только о деньгах и долге. Разве они главные критерии счастья? Разве долг перед кем-то помогает быть в ладу с собой или жить в свободе?

— Я жил с такой… Три года назад…

— Что?.. И как это? — осторожно спросила я.

Глава 26

Глава 26

Алиса

Мэтью усмехнулся. Плавно провел левой рукой по коротко стриженной голове и тяжело выдохнул:

— Весело, Алиса… но от этого становишься слегка слабоумным и появляется куча проблем… Я — алкоголик и наркоман…

Мэтью взглянул на меня и быстро отвернулся.

Меня пробрали мурашки. КАК! НАРКОМАН!

Я отвела взгляд и уставилась на длинную струю воды на ветровом стекле автомобиля, мгновение — и дворник стер ее. Я не могла поверить в слова Мэтью. Этот красавчик, сильный и дышащий здоровьем — АЛКОГОЛИК.

В голове из далекой вечности вылезли видеосюжеты из школьной программы ОБЖе, где тощие грязные люди рассказывают о своих проблемах с наркотиками и алкоголем. Но Мэтью — он же не такой! Этого просто не может быть!

— Извини, это мои личные проблемы. Я о них, конечно, не распространяюсь, но все мои друзья знают. И по большому счету — большинство из них на пути к этому… Даже Бэн…

Я молчала. Сказать, что откровение Мэтью было потрясением, ничего не сказать. Первые секунды у меня был огромный шок. Но потом мозг предоставил мне картинку вечеринки с яхты. И до меня дошло, что это логично. Я сожалела о том, что этот красивый парень попал в такую беду. Мне стало его искренне жаль. И я не хотела своими глупыми вопросами лезть в чужую душу, причиняя боль.

Но он сам начал свой долгий и насыщенный монолог.

— Как ты понимаешь, у меня все в порядке с финансами и нет необходимости рыскать в поисках еды, но как любому человеку мне хочется чем-то занять свое время. И когда-то я занимал его не только гольфом, но всем, что может предложить жизнь. Мне нелегко говорить, но… так это и было. Я не чувствовал себя счастливым, то есть я покупал новую машину — и это было счастье, потом покупал еще что-то — и это дарило мне счастье, потом я стал пить и веселиться, и тоже получал счастье, потом девушки, много девушек… и мы дошли до порошков, таблеток — и было нам счастье… СЧАСТЬЕ было всегда! Но когда у тебя отнимают «счастье», это невыносимо больно и тяжело. От меня ушла моя девушка, ушла к тому, кто давал на шопинг больше и не нюхал «кокос» весь день, запивая его алкоголем. Мой отец к тому времени прекратил финансировать меня из-за ссоры, и я утонул в море водки, порошка и долгов. Я обиделся на весь мир не из-за того, что ушла девушка, я обиделся, что кто-то посмел отнять мое счастье, удовольствие и власть над этим «роботом» в юбке от «Версаче». Моя подруга была очень исполнительная, но я потерял не только контроль над собой… я потерял власть над ней, а это для мужчины… это очень болезненно. Ощутимо бьет по самолюбию. Я тонул и не знал, как выплыть, как выбраться из этого дна. К тому времени уже не было воли и власти над собой…

Он приподнял брови и замолчал на какое-то время, потом продолжил:

— Но однажды ко мне приехал отец без предупреждения, он не смог и шагу ступить в квартире, не натыкаясь на пустые бутылки из-под алкоголя. Они были повсюду… Я помню тогда, что отец не сказал ни слова, а просто вытащил меня силой из квартиры и отвез в клинику. Он меня спас. Это потом я узнал, что в тот день он прилетел сразу с праздника и похорон одновременно. Один из его друзей подарил своему сыну на совершеннолетие очень дорогую машину, о которой тот мечтал. Это был его единственный и любимый сын, и он ничего не жалел для него. Праздник не успел закончиться, а парень уже умер, его тело лежало на соседней улице. Все пили, танцевали и общались, не зная о том, что через квартал от дома лежит без чувств тот самый именинник, истекая кровью в дорогом подарке отца. Экспертиза показала кокаин и алкоголь в его крови, очень простая и частая история среди молодежи… Отец именинника так и не простил себя. Он уже три года ни с кем не разговаривает, каждый день просит для себя смерти. А мой отец после случившегося в той семье вылетел первым рейсом ко мне. И ты представь, что он испытал, увидев мое состояние… Я не знаю, но это было страшно, наверное… Когда он привез меня в клинику, я говорил, что не останусь там, но отец встал на колени и заплакал, умоляя меня остаться в больнице. И тут мне стало так больно, мое сердце застучало, кровь будто запылала огнем, я упал в обморок… Я остался в клинике на год. Было очень больно. Неприятно. У меня каждую секунду отбирали мое призрачное счастье, его сливали из меня в унитаз. Первые месяцы стали самыми невыносимыми, они казались адом, хотя условия в клинике были как в лучшем отеле… Потом все наладилось. Я стал чист и принялся искать новое счастье. В клинике было много мастерских, одна из них оказалась гончарной. Я начал лепить из глины, из моих рук выходило что-то новое, то, чем оно до этого не являлось. Оно появилось из моей головы и моих чувств. И это стало приносить мне счастье. Так я прожил год, а когда вышел, то открыл мастерскую. Я вернулся к гольфу, что тоже дает мне счастье управлять собой и чувствовать пульс жизни, занимает свои мысли. И это отличная игра на свежем воздухе, с приятными людьми. Правда, они все пьют, и я каждую секунду напоминаю себе о прошлом… Но это как вечная тренировка воли, ты привыкаешь держать себя в руках, и от этого только легче. Все больные и зависимые люди боятся одиночества, поэтому я всегда нахожусь в толпе.

Я слушала Мэтью и не могла поверить во всю эту историю. Я обдумывала каждое сказанное им слово. Для моей простой и бедной природы, которая всегда думала о завтрашнем дне и — как сказал Мэтью — рыскала в поисках еды, было большим откровением узнать, что деньги могут выкопать для человека такую глубокую яму.

— А что с тобой не так? — неуверенно спросил Мэтью.

— Ты о чем? — резко дернулась я. И пристально посмотрела на него.

— Зачем Пауло привел тебя ко мне? — выпалил мой спутник.

Он об этом. Я выдохнула и сказала так, как на этот вопрос ответил бы сам Пауло:

— Чтобы я познала свое счастье, как и ты!

Произнеся плавно эти слова, я сама того не зная нашла ответ и для себя…

Пауло знал историю Мэтью, знал, что он пережил. Сколько боли испытал этот красавчик… и подумал, что это может помочь мне в ситуации, которая порой напоминала ужастик, боевик и детектив, а порой — очень интригующий роман. А на самом деле это такая простая действительность. Никто из нас не знает, что именно случится завтра, но мы способны помнить прошлое и чувствовать растерянность сейчас…

Кто такой Пауло? Провидец, мудрец или просто хороший человек. Или он тоже пережил что-то подобное, как я и Мэтью, поэтому прекрасно понимает и поддерживает нас? Наш учитель, наш спаситель — Пауло.

Мое сердце наполнилось нежностью и любовью. Я уже не сердилась на него за жену. Я не могла. Я не имела никакого человеческого права на это. Этот мужчина — высшее существо — не подвластен никому из нас. Его задача — помогать каждому, кто находится рядом, кто случайно зашел в его мир со своей болью. Он сильный человек и понимает больше, чем ему говорят, и за это мы должны быть благодарны.

Он принимает нас такими, какие мы есть — слабые, битые и злые на мир. Он протягивает нам руку и убеждает нас: «Не торопитесь умирать, жизнь слишком красивая штука, чтобы заканчивать ее так быстро, вы еще не были… в самом шикарном ресторане Дубая».

Как же мне повезло!

Я улыбнулась.

Мэтью, заметив краем глаза перемену в моем настроении, сказал:

— Пауло мне очень помог — он друг моего отца. Мне было стыдно за все те гадости, что я сделал отцу, это сложнее из-за культуры… А вот с Пауло… Это большой человек, с большим светлым сердцем, как любое утро, наполненное теплыми лучами восходящего солнца…. И ты его любишь… Я это вижу…

— Почему ты так решил? — усмехнулась я, думая, что он гадает в отношении моих чувств.

Но парень ответил прямо, без тени сомнения в голосе:

— Я провел с тобой два дня. Тебя окружали богатые и знаменитые мужчины, но в твоих глазах всегда была эта грусть и тоска, которую все называют загадкой… но я думаю, так проявляется любовь, когда ты не можешь быть с кем-то, кого искренне любишь… Твои чувства к Пауло настоящие, ничего другого тебе не надо…

Мэтью выдохнул и тепло посмотрел на меня.

Мне было приятно, что он понял меня, что не видел больше во мне объекта желаний — типа тех девушек с яхт-вечеринки. И от этого пришла другая волна, сменившая радость. Мэтью слишком много обо мне думает и слишком много мне говорит. Я снова насторожилась и сжалась.

— Давай помолчим… Ты говоришь слишком много… — ответила я. На то у меня были свои причины и догадки, которые я ни в коем случае не хотела держать у себя в голове, ибо когда ты копаешь что-то, то обязательно находишь…

Всю оставшуюся часть пути мы ехали молча. Мэтью включил какую-то веселую арабскую музыку со своим национальным фольклором, которая заставляет сердце радостно биться, а ноги сами пускаются отбивать задорный мотив.

Когда машина остановилась на парковке моего дома, я хотела было только вежливо попрощаться, но Мэтью потянулся ко мне, поэтому пришлось расцеловаться с ним три раза. От него пахло дорогим и модным парфюмом. А еще от парня шли тепло и энергия, и я постаралась как можно быстрее проделать этот ритуал и выбежать из машины.

Да, его молодость и красота, как только я приблизилась к нему, дали мощный толчок дофамина. Мои гормоны закипели бурной рекой, я сама испугалась своего состояния.

Это были прекрасные выходные: полные веселой беззаботности и очарования, не надо их портить мимолетной слабостью — так решила я для себя этот вопрос.

Пройдя через стеклянные раздвижные двери и сказав чернокожему секьюрити: «Добрый вечер!», я прошла к лифту. Мне хотелось поскорее подняться к себе и рухнуть на диван, оставшись в полной тишине квартиры, чтобы наслаждаться темнотой ночи.

Освободившись от платья и оставшись в одном нижнем белье, я так и сделала — повалилась на свой белый диван. В комнате было темно, лишь сквозь большое панорамное окно проникал лунный свет. Мои глаза плавно привыкли к сумраку. Я стала рассматривать интерьер своих апартаментов: переводя взгляд с одной вазы на другую, отметила про себя, что в ночи они выглядят как магические идолы.

Я опять погрузилась в свои размышления о людях, с которыми провела выходные. Я — девушка из глубокой российской провинции, была два дня в компании суперзвезды мирового футбола и каких-то богатых людей. Это было именно то общество, о котором многие только грезят. М-да… чудеса.

Меня затронули слова Мэтью, что Бэн никогда не женится на Джулии. Значит, в нашем мире нет места золушкам. Значит, все должны быть равными в браке, все должны находиться на своих местах.

Глава 27

Глава 27

Алиса

— Да.

— Привет. Ты не могла бы спуститься вниз, в кафе на террасу?

— Кристина, а ты где?

— Под твоим отелем…

— Кристина, я сейчас живу на Марине, — взволнованно сказала я.

Я не понимала, что именно хочет от меня девушка, но день у меня был свободен. Я хотела ждать Пауло другого: когда он освободится для меня.

Каждую ночь я засыпала с определенным ритуалом: две сигареты в тупой и быстрый затяг, а потом тихие часы содроганий, слез в подушку и самобичевания. Порой мне казалось, что от слез скоро слезет вся кожа с моего лица или покроется волдырями.

Встревоженный голос Кристины вернул меня к разговору.

— А где именно? Я бы… — Девушка осеклась. — Я бы… хотела… у тебя есть что-нибудь почитать на русском?

Каким-то странным и чудным образом я собой зачем-то прихватила томик Достоевского «Униженные и оскорбленные». Но сейчас дело не во мне, мой мозг адекватно оценил ситуацию, я понимала: Кристине хочется просто поговорить с кем-то или увидеться, ее нужно выслушать.

Продиктовав свой точный новый адрес и услышав в ответ: «Буду через час, позвоню, как приеду», я смотрела на замолчавший и потухший телефон.

Как это странно все… Анна вроде бы уехала и не должна мешать Кристине «работать» в их баре. Что эта девушка теперь хочет от меня? Может, тут снова Юрий замешан? Нет, не думаю… Мне показалось, он очень встревожился появлением Пауло в моей жизни. М-да… И хоть поговорить с Кристиной мне все же хотелось, я не знала, как озвучить ей тот факт, что она была права — Пауло снял мне жилье и дает деньги на расходы, но никогда на мне не женится. И стоит ли вообще об этом говорить?

Эта мысль кольнула меня в сердце. Ночные рыдания пора прекратить, ибо я рискую сойти с ума прямо в центре этого Дубая.

Прежде чем раздался повторный звонок от Кристины, я успела принять душ и надеть шорты с футболкой, оставалось лишь высушить волосы, которые висели сосульками.

— Я внизу. Я назвала твое имя секьюрити, и он любезно открыл двери, какой этаж?

— Ох, отлично… — Я выдохнула с облегчением, не хотелось спускаться.

Назвав свой этаж и номер апартаментов, я вскоре услышала тихий и еле слышный скромный стук. Подбежала к двери. Открыла.

На пороге стояла стройная девушка в больших солнечных очках и с тугим хвостом на затылке. Ее джинсы были разорваны по канонам последней моды, а на розовой футболке сиял знак модного дома на русском «Шанель». Девушка выглядела стильно, но достаточно скромно.

Только по голосу я определила, что передо мной стоит Кристина.

— Привет. Можно? — неуверенно прошептала она, подавшись вперед.

— Да, конечно… — удивленно ответила я.

Я была смущена и изумлена цветом волос моей знакомой. Еще несколько дней назад она была жгучей брюнеткой с темными и густыми локонами. Сейчас же передо мной стояла блондинка с редким хвостиком.

Девушка смелым жестом сняла очки и прошла в гостиную.

— Ва-у-у-у… хорошие хоромы. Твой… «голландец»? — жестами обозначила кавычки.

— Да… — смущенно ответила я.

— Ну я же говорила, что тебе надо жить отдельно! Квартирка элитная, дорогая. И в таком еще районе… Ммм-мм… Молодец! Да, ты не промах. А строила из себя дуру-одиночку. Любишь роскошную жизнь. Все верно. Не зря живешь в Дубае, хоть и говоришь, что не «работаешь»… Все мы тут на «них» работаем, — и она сделала кавычки в воздухе.

Мое горло перехватило неприятным стыдом.

— Кристина, я не работаю! Что ты хотела?

— Вы-пить! — Девушка хлопнула себя зачем-то по карманам и слегка качнулась на пятках.

— У меня ничего нет, только кофе…

— Я так и знала, поэтому прихватила это с собой… — И она правой рукой похлопала по большой и явно тяжелой сумке для шопинга, и от ее движений что-то там зазвенело и застучало.

Я удивленно приподняла брови. Сейчас только одиннадцать утра!

Но моя реакция никого не волновала. Гостья тут же присела на диван рядом с журнальным столиком и вытащила из сумки все свои гостинцы: бутылку шампанского и бутылку виски, а также упаковку сыра и конфет. Шикарный набор.

— Неси стаканы.

Я прошла в кухню, открыла навесной шкаф и взяла стаканы, потом в нижнем шкафу отыскала две тарелки.

— А у тебя лед есть?..

Я не успела ничего ответить, как девушка энергично соскочила с дивана и сама отправилась к холодильнику. Оказывается, у меня был лед, но я об этом даже не догадывалась.

— Ты понимаешь… какая штука… у меня сегодня день рождения…

— О-о-о! — с азартом протянула я.

— Да… И я так давно здесь, целых три года, что потеряла веру в людей. Ну, весь этот бред со справедливостью, честностью и дружбой… туда же и любовь отнесем… но ты меня удивила…

Кристина замерла с пакетом льда в руках и пристально посмотрела на меня. Как бы подтверждая свои слова, что я реально существую.

— Даже очень… — продолжила она. — Ты оказалась такой чокнутой, что прилетала спасать свою подругу-шмару, извини, но твоя Анна, как все дубайские рабочие…

Меня передернуло от ее слов. Я припомнила последнюю встречу с подругой, когда Анна пожелала мне сдохнуть.

— И ты же… еще и отдала серьги, чтобы спасти ее… чистый бред, никто бы из нас этого не сделал!

— Кристин, серьги были не мои…

— Но ваш этот… тебе же их подарил⁈

— Если бы он встретил Анну, он бы отдал их ей, а потом забрал… Ты же сама знаешь эту схему. — Я прямо посмотрела на Кристину.

Та быстро опустила взгляд, найдя предлог заняться льдом.

Вытащив две кружки для чая, наполнила их с горкой.

— А как у тебя дела сейчас?

— Нормально…

— Насколько? — спросила она и ехидно запищала в тон: — Уже платье купили? Где жить будете? Кольцо подарил? Денег дал?

— Кристин, давай без этой воды — он женат и никогда не разведется.

— Ага… — Она одобрительно закивала, словно говоря: я была права. — Я была права!

— Ммм… та бывает, — сгладила я тон ее осуждения.

— Ладно, давай уже сядем, хватит суетиться.

Глава 28

Глава 28

Алиса

Кристина быстро освоилась в моей квартире. Я на миг вдруг стала себя ощущать гостьей.

Мы начали по великой алкогольной науке с пониженного градуса — с шампанского.

Гостья умело открыла с легким дымком бутылку, и пробка осталась у нее в руках, а не где-то в потолке.

Сомелье, ни дать и ни взять.

— За меня…

— За тебя, Кристина… — И я хотела продолжить говорить, но меня остановили нетерпеливым жестом.

— Я — Оля!

Вот так, интересное кино. Кристина быстро стала не Кристиной, а Олей.

Из чувства такта и благодаря своей культурности, которую мне привили с детства, я поправилась и сказала, протянув свой бокал:

— За тебя, Оля! Желаю тебе всегда быть собой, даже если ты меняешь имя…

— Ха-ха-ха… а ты молодец… все в точку… сегодня с тобой хочу быть Олей, как в моем родном Санкт-Петербурге.

Мой мозг мягко поплыл. Теперь это не брюнетка Кристина из Белоруссии, а блондинка Оля из славного города Питера. Ну и дела.

Я сделала длинный глоток шампанского, и напиток тут же ударил в нос пузырями, пройдясь по языку бархатным и нежным кисло-сладким вкусом.

Я, не стесняясь, махнула все до дна.

Оля проделала то же самое, а затем тяжело втянула в себя воздух, словно к чему-то готовилась.

— У меня сегодня ночь была очень… сложной, я бы так сказала. Знаешь, за три года здесь я слышала много историй, в некоторые верила, а тут попалась сама… — она горько усмехнулась.

— Что случилось? — встревожилась я.

— Да так, вроде бы ничего особенно… но напомнило мне другую историю, с которой все у меня началось… — Девушка глубоко вздохнула и закатила задумчиво глаза. — Он, ну «кастик», клиент то есть, сам не смог меня сделать, так придумал одно дело: взял бутылку стеклянную и стал меня ею… ну… сама понимаешь… кричит на меня, а сам между ног мне бутылку сует, а она, зараза, холодная еще… Но… я сама виновата, решила днюху отметить, так наглоталась всего, что окочурилась до полуобморока… Помню только, когда он эту бутылку мне уже в зад вставлял… фу-у-у… — Девушка замолчала, собираясь с силами…

Я просто сидела напротив нее и молчала, чувствуя, как ее страх, боль и стыд проникают мне под кожу.

И я бы с большим удовольствием заткнула себе уши, только чтобы не слышать всего рассказа, чтобы не знать всей правды «истории Кристины»… но мне не пришлось выбирать… история говорила сама, прямо и без остановки…

У нее тут же потекли слезы. Она быстро шмыгнула и задержала дыхание на полном вдохе, резко последовал выдох, и Оля продолжила:

— Короче, кое-как я ноги сегодня от него унесла, и денег он дал все же… но, блин, не смотри на меня так… мне стыдно…

Я видела, как испугало ее мое лицо, которое выражала крайнюю степень страха из-за того, что я должна пережить чужую историю, пронести чужую боль через себя, хотя психологически к этому не подготовлена. Мои собственные раны еще не зажили.

Я собралась и постаралась смягчить свой взгляд.

— Продолжай… я слушаю, — протянула я руку и коснулась плеча девушки.

Я видела, как Кристине-Оле тяжело, но боялась ее толкать на амбразуру реальной жизни.

— Не-е-е… рано еще… давай бутылку допьем, — просипела она.

Мы допивали бутылку молча и быстро.

Я встала и принесла пепельницу с сигаретами, краем глаза посмотрела на телефон — были звонки, но я никого не хотела слушать, кроме моей гостьи.

— Ты понимаешь, это же не самое ужасное, что сегодня со мной было, но это… Ты знаешь, я верю в судьбу… это знак, что мне пора домой, хватит — отработала! — Девушка нервно провела пальцами по сухим губам и слегка прикусила кулак. — Алис, я же из нормальной семьи: мама врач, а папа — папа майор нашей доблестной полиции, уже, правда, на пенсии и слава богу. А сама я юрист по образованию и тоже начинала работать там, в полиции, только… не сложилось…

Она замолчала и снова втянула воздух в себя.

— Давай по порядку… — предложила я, не выдержав тишины.

И тут началась история Оли, которая закончилась историей Кристины.

В университет Оля поступила сама, зараженная примером отца и его разговорами о правильности доблестной полиции и любовью к Родине, у нее было очень патриотичное воспитание, а ее характер закалялся с детства военными фильмами советского наследия. Девушка еще подростком решила — буду как папа. Родители не отговаривали, только отец иногда спрашивал — может, все же передумаешь? Но у Оли характер же, сила воли! Она выкована из справедливости и геройства. В школе всегда заступалась за слабых и невиновных, шла первой в бой с обидчиками, даже если противники были намного старше. Страна нуждается в героях!

Все студенческие годы прошли в экзаменах, сборах и подготовках. Красный диплом девушка получила легко. А вот на работу устроиться оказалось сложнее. Папа не хотел, чтобы дочка шла участковым или дознавателем, где грязи много, а платят копейки. Поэтому, переговорив кое с кем и отправив толстый конверт и элитный алкоголь по одному адресу, он добился, чтобы Олю приняли в отдел по работе со СМИ, пресс-службу МВД районного отдела. Там как раз сменился начальник — и полковник набирал себе команду. После долгих процедур медицинского освидетельствования и тестирования Оля вышла на работу. Это совпало с Днем полиции.

День этот не предвещал ничего плохого, как раз наоборот — все красиво одеты, все торжественно получают грамоты, медали и звания, а вечером отправляются на банкет для сотрудников. Весь день начальник не отпускал от себя девушку ни на шаг, а потом сказал, что на банкет она идет с ним — рабочий момент, так сказать. В ресторане он поздравил отдел с новыми званиями и удалился в соседний зал, где его уже поздравляли «свои люди» — высокопоставленные районные чиновники. Олиной задачей было ждать его, поэтому она нашла укромный уголок на кухне ресторана и примостилась там. Чего ждала — и сама не знала, но приказ не обсуждается.

После одиннадцати все стали расходиться и начальник вызвал девушку к себе, сообщив, что они возвращаются в отдел, чтобы кое-что закончить. К нему якобы приехал его друг, тоже полковник, но один и без своей свиты.

Полковник вежливо попросил Олю помочь накрыть стол для них прямо у себя в кабинете. И как только все было организовано, девушка решила удалиться в приемную, чтобы не мешать руководству — она понимала, что разговоры будут не для ее ушей.

Примерно в полночь позвонил отец Оли и спросил, как дела, та ответила, что задерживается на работе и готовит статью для сайта о чествовании новых званий, чем она действительно занималась уже битый час, вписывая незнакомые фамилии и по сто раз сверяя новые звания и должности. Материал был готов, а начальник все еще не звал к себе и не давал новых распоряжений.

Оля набралась духу и тихонько постучала. Ей ответили сразу два голоса. Оба полковника и забыли, что в приемной ожидает разрешения пойти домой обычная подчиненная.

На столе стояли оприходованными уже три бутылки водки, и мужчины пригласили Олю присоединиться к ним, усадив между собой и предложив выпить за «их» день. А через минут пять пошли первые действия в сторону домогательств. Оба начальника, перемигиваясь, положили свои руки на колени девушке и, дыша на нее перегаром, смешанным с запахом несвежей закуски, попросили быть с ними ласковой. После группового изнасилования — именно так можно было интерпретировать их действия в официальном документе, если бы его вообще составляли — девушку отпустили с намеком на то, чтобы она была паинькой и держала свой красивый рот закрытым, тогда ее продвижение по службе будет идти быстрее и без проблем.

— Если честно, — продолжила моя гостья, опьяненная алкоголем и вновь пережитым прошлым, — я была такой ду-у-у-у-рой… такой простой и наивной… — Девушка шмыгнула пару раз носом, пытаясь правильно изложить мысль. — Пока они изображали свои оргазмы, я думала только об одном, чтобы папа не пострадал и ничего не узнал. Ведь у него больное сердце, один микроинфаркт уже был, он не переживет… Больше я ни о чем не думала, я тогда даже не пыталась сопротивляться, потому что боялась — а вдруг бить начнут… Помню как сейчас, что засела мысль в голове: они даже резинки не надели, а если я залечу и потом на них в суд подам на алименты, что тогда⁈ Но эту мысль я заменила другой, более острой: а что папе сказать⁈ Понимаешь! Меня насиловали два мужика, а я думала о том, чтобы родители не узнали, ведь папе же скоро на пенсию выходить! Но вообще за то время, пока я была в руках этих козлов, многое в голову приходило… Как-то так… Домой я пришла глубокой ночью, сильно пьяной и с загнанным внутрь стыдом. Проревевшись в ванной, смыла все следы изнасилования и легла спать. Утром прозвенел будильник, и я пошла на службу. Не буду описывать наши рабочие моменты с начальником, он, как и я, делал вид, что ничего не произошло, но через месяц я оказалась беременной. И вот тогда меня накрыло. Мало того, что меня использовали, как резиновую куклу, так еще оставили во мне свое потомство. На фоне пережитого унижения и гормонов у меня поехала крыша, я стала рассеянной, у меня постоянно болела голова и тошнило… А еще меня постоянно мучило чувство, что я помойная яма, ведь именно так думают о нас все мужчины… меня рвало от себя самой… меня тошнило от работы и вида всей полицейской формы… Никто там справедливостью не дышит, там дышат перегаром и насилием над людьми, унижением, физическим и моральным. Последний наш разговор с начальством был предельно ясным — я делаю аборт, а папа спокойно дорабатывает до пенсии без придирок и нареканий. Мое увольнение произошло быстро и без лишних вопросов, слухи, конечно же, пошли, но прямо их никто мне в лицо не озвучивал. Аборт в частной клинике тоже сделали быстро: начали в девять утра, закончили через час. Два часа дали полежать в палате для контроля, а потом… я поехала к своей подруге ночевать. Вот там я и узнала, что она плевать хотела на весь этот юридический и на все остальное, правильное и приличное, что она летит в Дубай зарабатывать деньги. Через месяц я собрала свои вещи и улетела за ней — неизвестно куда и к кому. Сначала мы жили у одного Босса, там был просто ад: денег нам особо не платили, а работали мы…. Много… Но я быстро смекнула местные законы, поняла, что эти барыги сами полиции боятся, еще больше, чем девочки, поэтому поставила Боссу ультиматум — или деньги или полиция. Мне дали денег, и я стала свободной «рабочей». Честно, за все время у меня было мало плохих клиентов. В основном жмоты или те, кто просил скидки. Прикинь, спрашивать скидку на секс. Это же смешно! Но таких много, а еще тех, кто хочет бесплатно — типа за удовольствие! Ха… Я дала себе слово, что как только соберу определенную сумму, чтобы хватило на открытие своего салона красоты в какой-нибудь провинции, то сразу слиняю отсюда. Здесь сто-о-о-олько сказочников! Мама дорогая! Они будут обещать тебе золотые горы, лишь бы иметь бесплатный секс, потому что их жены не готовы жить в этой адской жаре… Отдых в Дубае это одно, а жизнь — другое… Но первый и последний бесплатный секс у меня был в отделе полиции, поэтому я не соглашаюсь трахаться за еду и квартиру, а в чувства и любовь давно не верю. Мужикам это не нужно! Им дискаунт на секс больше нужен…

Я тяжело выдохнула с вопросом для себя — а я за что трахаюсь тут? Во имя любви? А любовь ли это?..

— Так что, Алиса, я завтра улетаю домой! Конец Дубаю, больше я не смогу так, я с катушек съеду или сопьюсь здесь… Прикинь, каждый вечер, каждый день одно и тоже: пить, курить и нюхать, практически без выходных, и сексом встречать рассвет. А еще молиться, чтобы заразу не подцепить или в полицию не попасть… Давай выпьем за тебя! Спасибо, что напомнила мне, что я еще живая, а не пластиковая, как все здесь!

Посмотрев на девушку, я задалась вопросом, который давно уже мучил меня как журналиста:

— Кристина, ой, Оля… нет, лучше Кристина, можно у тебя спросить… А что ты испытываешь, когда собираешься переспать с клиентом? Ты же каждый вечер с новым…

Девушка таинственно улыбнулась, слегка приподняла плечи, но ответила:

— Да, каждый раз разные… Хм… Знаешь… Я, как и все девушки, которые начинают свои новые отношения, надеюсь на чудо — а вдруг это именно тот мужчина, которого я ждала… ну или вдруг это будет хотя бы хороший оргазм, но… Чуда не происходит, а когда случается второй вариант, то на душе кошки скребут, и я стараюсь больше не иметь дела с этим клиентом. Клиент не должен нравиться, клиент должен платить… Мои «правильные» отношения начинаются в семь вечера и длятся до семи утра, с полной компенсацией затраченных чувств и эмоций в хорошем денежном эквиваленте, поэтому я всегда в плюсе и без обидняков на мужчин! Зато это честно!

М-да, эта девушка испытала в жизни все — и роль самовлюбленного человека служила ей мощным щитом от непрошеных гостей… именно так я решила. Судить я ее не могла и не стану, потому что не она себе проблемы выбирала, а ей жизнь их дала, так сказать — одарила!

— А что у тебя с волосами? — неожиданно для себя и Кристины спросила я.

— А, это… Это мои настоящие волосы, то был парик «Кристина», так называлась модель изделия… поэтому я свое собственное «изделие» назвала именно так… КРИСТИНА…

Кристина, то есть Оля, ушла, а я провалилась в полном алкогольном опьянении в глубокий сон со словами — а может, и мне пора домой? Хватит мне Дубая! Не хочу я превращать себя в изделие под названием «Алиса».

Глава 29

Глава 29

Алиса

— Мой русский олигарх, приглашаю тебя на ужин!

Мое сердце радостно дрогнуло: я так долго этого ждала.

Я ждала этого голоса, этого звонка целых четырнадцать долгих, томительных, полных неизвестности дней, поэтому выпалила быстро и с полной готовностью, смеясь во весь голос:

— Русский олигарх готов в любое время, — и рассмеялась в голос от счастья.

Мужчина тоже звонко и приятно рассмеялся.

— Очень хорошо. — Пауло выдержал пару секунд. — У меня мало времени сейчас, мне очень жаль, что не могу навестить тебя, поэтому приглашаю тебя завтра на ужин в очень хороший ресторан.

О боже! Эта его манера приглашать меня в очень хороший ресторан стала уже смешной присказкой. Если бы Пауло позвал меня поесть шаурму где-то на вокзале или в темном переулке, тоже бы сказал: «Дорогая моя, приглашаю тебя в очень хороший, но недорогой ресторан в людном месте, где встречают судьбы, а люди порой расстаются навсегда!»

Вот примерно так звучало бы приглашение поесть шаурму на вокзальной площади любого из городов!

— Отлично. Во сколько? — ответила я, сдерживая иронию и смех.

— Я приеду на Марину в семь, и мы встретимся в лобби отеля «Хилтон», у них есть отличная кофейня на нижнем этаже. Все, жду тебя кофешопе на первом этаже, в начале восьмого. Целую! И спасибо!

— За что?

— Завтра узнаешь! До свидания, мой русский олигарх, и спокойной ночи. Как жаль, что все эти ночи ты спишь одна… Ну, ничего… Надеюсь, все скоро изменится. Я в этом уверен, — задумчиво произнес мужчина.

Мне стало и грустно, и радостно одновременно. Ведь Пауло волновался, беспокоился о моих одиноких ночах, а значит… А значит, он все еще любит меня. Вот и все, больше ни о чем думать не хотелось.

— До завтра… — снова услышала я, и Пауло отключился.

Я стояла и смотрела в свое огромное панорамное окно, за которым расстилался чудесный вечер на Марине. Люди внизу гуляют, совершают пробежки и курят кальян на открытых верандах и террасах… горят разноцветные огни, и так каждый вечер — как непрерывный праздник самой странной жизни, проходящий весело, беззаботно и счастливо. В этой иллюзии легко потерять реальную жизнь, ту, которая призывает нас быть всегда начеку, искать подвох и предательство, хотя в подобной красивой жизни пластиковых людей намного больше.

Я призадумалась…

Я обдумывала наши диалоги с Мэтью, мы очень много проводили времени вместе, на гольфе и на гончарных уроках, пару раз он смотрел у меня футбол. Я ловила себя на мысли, что всегда в речах парня пыталась уловить суть жизни его друзей и знакомых, понять их мир, их реальность. Если сравнивать с жизнью той же Кристины-Оли или Анны, то у них, у друзей Мэтью, не должно вообще быть проблем.

Почему мне кажутся абсолютно нездоровыми проблемы Мэтью или того же Бэна, а вот проблемы Кристины и Анны я понимаю? Кристина и Анна не создавали сами себе этих проблем, пока в их жизнь не вмешались другие люди. А Бэн и Мэтью сами себе придумали заботы и теперь геройски переживают. Даже их яхты и машины не привлекают меня и не вызывают зависти. Но есть в них одно, что меня манит — их независимость. Вот что я хотела иметь. Свободу и уверенность, с которыми они идут по этой земле.

Я соскучилась, у меня оказалось слишком много времени, чтобы все обдумать и взвесить для себя…

— Независимость… Я хочу независимости… — прошептала я себе и прикурила сигарету.

Утром я проснулась и отправилась на пробежку. Я была полна сил встретить этот день, потому что сегодня увижусь с Пауло.

Я увижу его, буду целовать и обнимать — все это, конечно же, случится после ресторана. В животе порхали бабочки от предвкушения романтической встречи. Я хотела скорее прикоснуться к Пауло, окунуться с головой в его запах и заплыть за буйки в нашем море страсти и желания.

Мои мысли каждую секунду были заняты романтическими сценами, которые точили мои нервы и заставляли вздрагивать то как от холода, то как от жары. В этот момент у меня почему-то непроизвольно сжималось все внутри, чуть ниже пояса. Я пыталась отпустить все, расслабляя мышцы, и испытывала горячую волну какого-то прилива. Проделав так несколько раз, я успокаивалась, таинственно улыбалась и возвращала себя на короткое время к состоянию гармонии и покоя. Что со мной, я не понимала, но было хорошо.

Сегодня я не собиралась никуда идти и никого не хотела видеть.

Не хочу портить этот день лишними людьми, которые ничего не значат для меня, а если и значат, то не так сильно, как Пауло. Как это странно и даже нелепо с моей стороны — отдавать всю себя этому взрослому женатому мужчине, а не тому молодому, свободному и красивому парню, который скрашивал мое одиночество целых четырнадцать долгих дней.

Около шести вечера я уже час как была готова. Надев темно-синее платье, которое прикрывало колени, но прекрасно подчеркивало грудь, я легко выпорхнула из дома. Смело кивнув секьюрити в знак приветствия, пошла легким шагом вдоль улицы, хорошо освещенной ночными фонарями.

Отель был в паре кварталов от моего дома, поэтому я решилась пройтись. И не ошиблась. Вечером Марина вся в прожекторах фар автомобилей, поэтому поездка на такси была бы очень неудачной. Проблема трафика — это проблема любого современного города, даже такого, как Дубай.

Пока я шла, все думала: как странно, но мы с Пауло никогда нормально не общались по телефону. У нас с ним нет привычки писать по сто сообщений в день, звонить и спрашивать, как дела, но при этом я всегда знала: если он написал или сказал, что ждет меня завтра в семь, значит, он точно будет там в это время.

Предвкушение близкой, совсем близкой встречи вызывало во мне странные ощущения: я дрожала от нетерпения скорее взглянуть в таинственные глаза Пауло. Почему таинственные? Потому что я никогда точно не знала, о чем или о ком он так много думает, конечно же, хотелось, чтобы мысли его были обо мне, но…

Я знала наверняка только одно, что пока мы будем ужинать и пить кофе, он ни разу не прикоснется ко мне. Он ни малейшим намеком не выдаст плотского желания быть со мной, и только когда мы сядем в такси, когда он пристегнет своей ремень безопасности и проследит, чтобы я сделала то же самое, то в темноте салона слегка сожмет мою ладонь. И в этом будет вся его нежность, забота и любовь.

Я впорхнула в отель и сразу направилась к стойке администратора, чтобы спросить, где же расположено кафе. Девушка приветливо улыбнулась и указала вглубь фойе и направо, в направлении стеллажа из цветов.

Мы так давно не виделись с Пауло, и мне так хотелось обсудить с ним все события прошедших дней, что весь путь я нервно заламывала пальцы, борясь со своим волнением.

Я вошла на террасу кафе, и на меня тут же подул теплый ветер с моря, развевая подол моего платья.

У барной стойки, которую красиво обрамляли вазы с цветами, сидел в одиночестве мужчина. Терраса была еще полупустой, так как весь народ Дубая находился в пробках.

Я подошла к Пауло тихо, почти невесомо, чтобы только не спугнуть все очарование встречи. Мне хотелось предстать перед ним как в кино, ну знаете, как в тех моментах, когда главная героиня фильма появляется с эффектами усиления музыки, а время останавливается, и все зрители понимают, что сейчас случится что-то важное и красивое.

Глава 30

Глава 30

Алиса

— Привет, — тихо прошептала я.

Пауло пришлось быстро отвлечься от своих размышлений, которыми он делился с заливом.

— Привет, молодая леди. Прекрасно выглядишь, мой русский олигарх. Твое платье… Иногда, мне кажется, что ты секретный агент, подосланный, чтобы выведать все секреты моей организации.

Все это он говорил весело и иронично, целуя меня в щеки три раза — по русскому обычаю!

Я на последнем поцелуе слегка дольше привычного задержала свое лицо рядом с его, и мужчина смущенно опустил взгляд, расплываясь в улыбке.

— Ты всегда умеешь делать идеальные подарки, — прошептал он.

— Я просто всегда рада тебя видеть! И мне всегда кажется, что наша встреча — первая. — Я быстро окинула его взглядом. — Ты выглядишь… усталым.

Пауло приподнял брови.

— Удивительно, как ты меня чувствуешь. Я очень устал, у меня снова появилась боль в плече и шее, я постоянно принимаю обезболивающие, но об этом потом. У нас снова встреча и снова должен быть прекрасный ужин…. Как долго я тебя не видел⁈..

— И в самом лучшем ресторане, — бодро подхватила я, обводя взглядом террасу.

— Да… Но только не здесь. Сегодня нас ждет лучший иракский ресторан, это родина моего отца, я там провел семь лет моего детства, — поднял он указательный палец. — Сегодня ты попробуешь самую удивительную рыбу, которую готовят по тысячелетней традиции на огне «Масгуф».

И он стал в подробностях описывать весь рецепт приготовления рыбы по-багдадски «Масгуф». Я только улыбалась и сгорала от нетерпения скорее попробовать все это. И думала, что ни один человек в мире не способен так красиво и элегантно говорить о простых вещах, как это делает Пауло.

Мы вышли из кафе и направились в сторону парковки, где была очередь из такси и скучавших водителей, ожидавших своих клиентов.

Усевшись в первую машину, мы медленно покатили по Марине.

Через минут пятнадцать машина остановилась в жилом квартале перед большой террасой, откуда долетали плавные и красивые звуки арабской мелодии.

Ресторанчик оказался небольшим и семейным. Пауло явно был здесь очень важным клиентом, потому что его приветствовали абсолютно все: менеджер, официанты, музыканты, даже сын хозяина ресторана вышел встречать нас.

— Это чудесное место. Его держит одна большая традиционная семья. Этот парень, что поет сейчас, очень знаменит, и не только в Дубае, он друг этой семьи.

— Почему же он здесь выступает? — спросила я полушепотом.

— Потому что ему нравится это место, как и всем тем, кто хоть однажды побывал здесь. Сюда редко приходят туристы, сюда идут целенаправленно, чтобы отведать простую, но вкусную кухню с тысячелетней традицией.

Увлеченность Пауло всегда захлестывала меня. Его энергия счастья от простых моментов электрическим током проникала во все клеточки моего тела.

— Это не пафосное место, привычное для Дубая. Здесь не подают алкоголь, только прекрасный чай. Здесь нет толпы, но очень много уважаемых людей, здесь все просто, но с вековыми традициями…

— Хорошо.

Пауло сделал заказ, пока я наблюдала за соседними столиками. И вправду это оказалось другое место Дубая: тихое, скромное и спокойное. Весь ресторан был преимущественно расположен на улице и оформлен как большой раскидистый семейный сад. Вокруг нас пестрели цветочные клумбы и высились пальмы, украшенные гирляндами из белых огоньков и мелких красных цветочков. Восточная музыка лилась плавно и красиво. Это был тихий рай в вечернее время.

— У меня для тебя есть подарок. — Пауло вытащил круглую позолоченную маленькую коробочку, положил ее на стол и пальцем тихонько пододвинул ко мне. — Но только прошу, открой после ужина. Положи пока в сумку.

Мое сердце замерло. Холодок неожиданности пробрал до костей. Я наклонила голову и в своей манере вечно задавать вопросы самой себе, спросила мысленно: «Что это?»

Пауло уже достаточно хорошо читал мое лицо, поэтому быстро ответил вслух:

— Потом посмотришь. А сейчас нам надо сделать заказ!

Его глаза были неподвижны, он смотрел на меня своим теплым, но испытывающим взглядом, призывая немедленно подчиниться его словам, выказать полное доверие. Я от этого мгновенно впала в дикое смущение, у меня появился легкий румянец на щеках. И уже самой мне хотелось поскорее спрятать эту коробочку в клатч, чтобы не смотрели на меня так эти любимые глаза.

— Как прошли твои две недели? Ты провела много времени с Мэтью и…

Я жестом перебила его, перехватив инициативу.

— Да, мы вместе ходили на вечеринку, потом в кино, потом играли в гольф. Ты знаешь, что я теперь люблю гольф?

— А меня… меня — ты любишь?

Я испуганно посмотрела на него. Что это? Ревность или… что? Неужели я каким-то образом скомпрометировала себя в его глазах? Неужели Мэтью что-то не так преподнес ему?

И я растерянно, через образовавшийся в горле ком — в этот момент голос предательски дрогнул — сказала:

— Да… Очень… — И от этих слов мне захотелось расплакаться. Сжав с большой силой стакан с водой, я судорожно сделала глоток. Потом быстро добавила: — Но я… я… ты и Элис… это так сложно… Я вчера, перед тем, как уснуть, думала, что мне пора в Россию…

Я хотела, очень хотела, чтобы он меня правильно понял. Как бы я ни пыталась раздувать всю силу моей любви, которая была так велика и значима, поддерживая меня все эти дни, но я осознавала тот факт, что мои чувства и сама любовь разобьются о каменный брачный договор. Я не смогу быть в гармонии с человеком, у которого есть бетонные обязательства перед другой женщиной.

Я продолжала глядеть на него, а он молча смотрел в меню, но я видела, как неистово бьется жилка на его загоревшей шее, как слегка дрожат пальцы рук, сжимающие меню, он явно ждал моих слов.

— Все эти дни, — продолжала я, но у меня больше не было сил смотреть на Пауло, и я уставилась на черное небо без звезд, — все эти дни, с самого моего приезда, я чувствовала твою силу, ты был так добр, внимателен, щедр и предупредителен со мной, а еще уважителен до неприличия, а еще ты… ты страшно сексуальный, что даже сейчас я хочу запустить руки в твои вьющиеся волосы…

Я уже не могла говорить. Это была пытка, которую он, как внимательный человек, прекратил.

— Давай поговорим о другом…

— Говори… — недоумевающе ответила я.

— Я слишком эгоистичен… отношения с тобой… нет… Я не могу так просто сказать о наших отношениях, кроме того, что ты права. Спасибо тебе. За твою честность… Но я тоже должен быть правдивым с тобой до конца, до последней капли крови… Я люблю тебя… Но… Я забочусь… больше забочусь о других людях, чем о своей семье, потому что только тогда я чувствую себя живым. Больше никак… А теперь давай закончим с нашей едой.

Пауло первый раз наиграно улыбнулся, пытаясь изменить ветер направления нашего ужина. Мы оба почувствовали, что сказали слишком много, но при этом ничего не сказали до конца…

Нам подали чай и личный комплимент от повара, который пришел после того, как мы расправились с десертом, чтобы поприветствовать уважаемого клиента и его гостью. Мы оба распылялись в красивых словах, чтобы выразить признательность мастерству повара. Улыбались и делали вид, что ничего между нами не произошло, что разговора, поменявшего течение наших отношений, не случилось, а потом встали из-за стола и вышли на улицу.

— Я хочу пройтись, — сказала я.

— Как всегда отличное предложение.

Мы сделали несколько шагов в полной тишине.

— Теперь можешь открыть подарок! — очень тихо сказал мой спутник.

— Я не хочу. Я не смогу его принять… — почему-то ответила я.

— Нет, ты должна сначала открыть его, а потом решить…

Я остановилась. Демонстративно открыла клатч…

Я теперь откровенно должна написать, что была на тысячу процентов уверена, что там лежит кольцо, которое я с превеликим удовольствием приняла бы до начала этого вечера, но не после… Мы съели всю рыбу и ничего не оставили друг другу.

Открыв клатч, я вытащила коробочку и открыла ее. На белой подушечке лежала золотая подвеска в стиле какой-то арабской эмблемы.

Не знаю почему, но меня пробил нервный смех. Это была не истерика, это было облегчение.

— Что это? — весело спросила я.

— Это золотой оттиск твоей будущей компании и с твоим именем на арабском языке. Это твое будущее!

Я смеялась. Мой нервный хохот, наверное, слышали несколько домов в округе. И в темноте квартала, где не было ни души, я расплакалась, уткнувшись в плечо Пауло.

— Я знал, что ты ждала кольцо, но был восхищен и тронут тем, как искренне ты говорила о своей любви, о своих принципах. Я старше тебя и знаю, что такая, как ты, не сможет быть со мной тайно. Это против твоей природы, поэтому я решил: если я не могу дать ей свое имя, то я подарю ей ЕЕ СОБСТВЕННОЕ ИМЯ, которое она сможет нести достойно и честно!

Глава 31

Глава 31

Алиса

— Привет, — тихо прошептала я.

Пауло пришлось быстро отвлечься от своих размышлений, которыми он делился с заливом.

— Привет, молодая леди. Прекрасно выглядишь, мой русский олигарх, — он пару секунд держал меня на вытянутой руке, внимательно вглядываясь, — … иногда, мне кажется, что ты секретный агент, подосланный, чтобы выведать все секреты моей организации.

Затем мягко усмехнулся. И поцеловал три раза в щеки.

Я на последнем поцелуе слегка дольше привычного задержала свое лицо рядом с его. Мне хотелось хоть немного еще продлить этот миг.

— Ты всегда умеешь делать идеальные подарки, — вдруг прошептал он.

— Я просто всегда рада тебя видеть! И мне всегда кажется, что наша встреча — первая или последняя. — Я быстро окинула его взглядом и с грустью заметила. — Ты выглядишь… усталым.

— Удивительно, как ты меня чувствуешь. Да. Я очень устал, у меня снова появилась боль в плече и шее, я постоянно принимаю обезболивающие, но об этом потом. У нас снова встреча и снова должен быть прекрасный ужин…. Как долго я тебя не видел⁈..

— И в самом лучшем ресторане, — подхватила я, обводя взглядом террасу.

— Да… Но только не здесь. Сегодня нас ждет лучший иракский ресторан, это родина моего отца, я там провел семь лет моего детства, — поднял он указательный палец. — Сегодня ты попробуешь самую удивительную рыбу, которую готовят по тысячелетней традиции на огне «Масгуф».

И он стал в подробностях описывать весь рецепт приготовления рыбы по-багдадски «Масгуф». Я только улыбалась и сгорала от нетерпения скорее попробовать все это. И думала, что ни один человек в мире не способен так красиво и элегантно говорить о простых вещах, как это делает Пауло.

Мы вышли из кафе и направились в сторону парковки, где была очередь из такси и скучавших водителей, ожидавших своих клиентов.

Усевшись в первую машину, мы медленно покатили по Марине.

Через минут пятнадцать машина остановилась в жилом квартале перед большой террасой, откуда долетали плавные и красивые звуки арабской мелодии.

Ресторанчик оказался небольшим и семейным. Пауло явно был здесь очень важным клиентом, потому что его приветствовали абсолютно все: менеджер, официанты, музыканты, даже сын хозяина ресторана вышел встречать нас.

— Это чудесное место. Его держит одна большая традиционная семья. Этот парень, что поет сейчас, очень знаменит, и не только в Дубае, он друг этой семьи.

— Почему же он здесь выступает? — спросила я полушепотом.

— Потому что ему нравится это место, как и всем тем, кто хоть однажды побывал здесь. Сюда редко приходят туристы, сюда идут целенаправленно, чтобы отведать простую, но вкусную кухню с тысячелетней традицией.

Увлеченность Пауло всегда захлестывала меня. Его энергия счастья от простых моментов электрическим током проникала во все клеточки моего тела.

— Это не пафосное место, привычное для Дубая. Здесь не подают алкоголь, только прекрасный чай. Здесь нет толпы, но очень много уважаемых людей, здесь все просто, но с вековыми традициями…

— Хорошо.

Пауло сделал заказ, пока я наблюдала за соседними столиками. И вправду это оказалось другое место Дубая: тихое, скромное и спокойное. Весь ресторан был преимущественно расположен на улице и оформлен как большой раскидистый семейный сад. Вокруг нас пестрели цветочные клумбы и высились пальмы, украшенные гирляндами из белых огоньков и мелких красных цветочков. Восточная музыка лилась плавно и красиво. Это был тихий рай в вечернее время.

— У меня для тебя есть подарок. — Пауло вытащил круглую позолоченную маленькую коробочку, положил ее на стол и пальцем тихонько пододвинул ко мне. — Но только прошу, открой после ужина. Положи пока в сумку.

Мое сердце замерло. Холодок неожиданности пробрал до костей. Я наклонила голову и в своей манере вечно задавать вопросы самой себе, спросила мысленно: «Что это?»

Пауло уже достаточно хорошо читал мое лицо, поэтому быстро ответил вслух:

— Потом посмотришь. А сейчас нам надо сделать заказ!

Его глаза были неподвижны, он смотрел на меня своим теплым, но испытывающим взглядом, призывая немедленно подчиниться его словам, выказать полное доверие. Я от этого мгновенно впала в дикое смущение, у меня появился легкий румянец на щеках. И уже самой мне хотелось поскорее спрятать эту коробочку в клатч, чтобы не смотрели на меня так эти любимые глаза.

— Как прошли твои две недели? Ты провела много времени с Мэтью и…

— Да, мы вместе ходили на вечеринку, потом в кино, потом играли в гольф. Ты знаешь, что я теперь люблю гольф?

— А меня… меня — ты любишь?

Я испуганно посмотрела на него. Что это? Ревность или… что? Неужели я каким-то образом скомпрометировала себя в его глазах? Неужели Мэтью что-то не так преподнес ему?

И я растерянно, через образовавшийся в горле ком — в этот момент голос предательски дрогнул — сказала:

— Да… Очень… — И от этих слов мне захотелось расплакаться. Сжав с большой силой стакан с водой, я судорожно сделала глоток. Потом быстро добавила: — Но я… я… ты и Элис… это так сложно… Я вчера, перед тем, как уснуть, думала, что мне пора в Россию…

Я хотела, очень хотела, чтобы он меня правильно понял. Как бы я ни пыталась раздувать всю силу моей любви, которая была так велика и значима, поддерживая меня все эти дни, но я осознавала тот факт, что мои чувства и сама любовь разобьются о каменный брачный договор.

Я продолжала глядеть на него, а он молча смотрел в меню, но я видела, как неистово бьется жилка на его загоревшей шее, как слегка дрожат пальцы рук, сжимающие меню, он явно ждал моих слов.

— Все эти дни, — продолжала я, но у меня больше не было сил смотреть на Пауло, и я уставилась на черное небо без звезд, — все эти дни, с самого моего приезда, я чувствовала твою силу, ты был так добр, внимателен, щедр и предупредителен со мной, а еще уважителен до неприличия, а еще ты… ты страшно сексуальный, что даже сейчас я хочу запустить руки в твои вьющиеся волосы…

Я уже не могла говорить. Это была пытка, которую он, как внимательный человек, прекратил.

— Давай поговорим о другом…

— Говори… — недоумевающе ответила я.

— Я слишком эгоистичен… отношения с тобой… нет… Я не могу так просто сказать о наших отношениях, кроме того, что ты права. Спасибо тебе. За твою честность… Но я тоже должен быть правдивым с тобой до конца, до последней капли крови… Я люблю тебя… Но… Я забочусь… больше забочусь о других людях, чем о своей семье, потому что только тогда я чувствую себя живым. Больше никак… А теперь давай закончим с нашей едой.

Пауло первый раз наиграно улыбнулся, пытаясь изменить ветер направления нашего ужина. Мы оба почувствовали, что сказали слишком много, но при этом ничего не сказали до конца…

Нам подали чай и личный комплимент от повара, который пришел после того, как мы расправились с десертом, чтобы поприветствовать уважаемого клиента и его гостью. Мы оба распылялись в красивых словах, чтобы выразить признательность мастерству повара. Улыбались и делали вид, что ничего между нами не произошло, что разговора, поменявшего течение наших отношений, не случилось, а потом встали из-за стола и вышли на улицу.

— Я хочу пройтись, — сказала я.

— Как всегда отличное предложение.

Мы сделали несколько шагов в полной тишине.

— Теперь можешь открыть подарок! — очень тихо сказал мой спутник.

— Я не хочу. Я не смогу его принять… — почему-то ответила я.

— Нет, ты должна сначала открыть его, а потом решить…

Я остановилась. Демонстративно открыла клатч…

Я теперь откровенно должна написать, что была на тысячу процентов уверена, что там лежит кольцо, которое я с превеликим удовольствием приняла бы до начала этого вечера, но не после… Мы съели всю рыбу и ничего не оставили друг другу.

Открыв клатч, я вытащила коробочку и открыла ее. На белой подушечке лежала золотая подвеска в стиле какой-то арабской эмблемы.

Не знаю почему, но меня пробил нервный смех. Это была не истерика, это было облегчение.

— Что это? — весело спросила я.

— Это золотой оттиск твоей будущей компании и с твоим именем на арабском языке. Это твое будущее!

Я смеялась. Мой нервный хохот, наверное, слышали несколько домов в округе. И в темноте квартала, где не было ни души, я расплакалась, уткнувшись в плечо Пауло.

— Я знал, что ты ждала кольцо, но был восхищен и тронут тем, как искренне ты говорила о своей любви, о своих принципах. Я старше тебя и знаю, что такая, как ты, не сможет быть со мной тайно. Это против твоей природы, поэтому я решил: если я не могу дать ей свое имя, то я подарю ей ЕЕ СОБСТВЕННОЕ ИМЯ, которое она сможет нести достойно и честно!

Он страстно поцеловал мои волосы на макушке. Я глубоко выдохнула. Мы оба были слишком честными для этого мира.

Что мы решили? До того момента, когда Пауло захлопнул дверь моей квартиры — мы решили дать друг другу время, дать время нашей любви, пока не пройдет форум Пауло. После его окончания мы примем решение: я честно признавалась себе, что мы вместе купим мне билет в Россию и я улечу домой, скорее всего, НАВСЕГДА! Проваливаясь в сон, я крепко сжимала золотую подвеску с моим именем на арабском языке. Нет. Пауло не подарил мне кольца, как это обычно делает каждый второй любовник, но он смог мне вернуть мое имя. Мое уважение к себе самой.

Глава 32

Глава 32

Алиса

Я задыхалась от одиночества, от внезапных приступов ревности, а еще сильнее я горела огнем от гнева на себя за такое поведение.

Но самое интересное, что по отношению к Пауло у меня были другие эмоции, а именно — огромное чувство какого-то понимания, даже сочувствия и жалости к нему.

Я считала, что во всем сама виновата, ведь это я позволила себе начать эти глупые, тупые отношения в красивых декорациях.

Каждый вечер, оставаясь одна и засыпая в полной тишине опустевших апартаментов, я успокаивала свои нервы примерно одним и тем же монологом, прижимая свое мокрое, распухшее от слез лицо к белоснежной подушке.

Так бывает. Он встретил ее раньше, она стала его женой, и вот теперь у нас любовный треугольник. Твоя задача очень простая — просто любить его. Ведь он так помог тебе, он открыл другой мир для тебя. И главное — он открыл тебя же. А Элис⁈ Он тоже обнимает и целует ее, а еще… Я крепко зажмурилась, прогоняя видения сексуальных сцен между мужем и женой. Ну, просто так случилось… Ложись спать, завтра ты увидишь его снова и все простишь. И то, что он обещал зайти и не зашел сегодня, что обещал позвонить, но написал только письмо с двумя строчками по электронке — утром ты все ему простишь… и завтра, как только увидишь его глаза, даже не вспомнишь свои обиду и злость, поэтому не мучайся сегодня… засыпай, дорогая моя…

Я засыпала так каждый вечер.

Но наступил особенный день. Мне действительно надо было выспаться и утром встать пораньше, чтобы к одиннадцати успеть добраться в World Trade Centre1.

У меня было именное приглашение на мероприятие, которое организовал Пауло, и которое так занимало его все эти дни.

Его детище, его ребенок, о котором он так мало говорил и так много молчал, будет представлено всему мировому сообществу в одиннадцать утра.

В дополнениях по электронной почте сообщалось, чтобы я непременно надела тот костюм, который он передаст с Мэтью — костюм для соблюдения бизнес-встреч. Это было официально-деловое мероприятие по проекту Пауло, связанное с «Мировой водой».

Мое утро было самым простым и обычным, кроме того факта, что сердце билось чаще, аритмия усилилась после третьей кружки кофе, а ладони холодели все сильнее, покрываясь влагой.

В моей голове попеременно красовались сцены, как я буду представлена его коллегам, как с замиранием сердца я буду слушать ЕГО доклад, ощущая значимость момента, и как он важно будет отвечать на вопросы, а я буду мысленно соглашаться с каждым его словом, даже если ничего не пойму из сказанного. Я даже представила, как он украдкой подмигнет мне. Все это наполняло мое сердце легкостью, счастьем и волнением.

Только в один миг мне стало немного не по себе — когда я подумала, что если… если я увижу там Элис, и она будет по правую руку от него… Ох, это пережить будет сложнее. Я убеждена на все сто процентов — моя легенда, почему я приглашена на такое официальное мероприятие, очень основательно подкреплена фактами, но женская интуиция сильнее любых фактов.

Как бы ни старались мужчины, но женщины запах соперницы чуют за версту. Он скрыт под простыми вещами, но этих простых вещей так много, что они создают большой шум вокруг неверных, невидимой сетью связывая всех.

Что делать? Что же делать, в конце концов⁈

Мое такси уже приближалось к территории выставки. Это был огромный крытый выставочный центр.

У меня был красный бейдж главного сектора, но прежде чем войти, необходимо преодолеть контроль безопасности, как в аэропорту, а там уже скопилась приличная очередь. Большие и мускулистые чернокожие секьюрити в черных костюмах и белых рубашках пропускали каждого человека через рамку и тщательно досматривали документы, бейджи и сумки. В моей голове пронеслось: ничего себе, какой контроль, это явно правительственное мероприятие, а не простая выставка.

И тут же я услышала английскую речь позади себя:

— Сегодня будет «жарко».

— Да, такого проекта Дубай еще не представлял. И кто бы мог подумать, что правительство одобрит такое мероприятие, когда кругом конфликты и проблемы с нефтью.

— В Дубае все возможно, на то он и Дубай, — иронизировал отвечающий.

Мне стало любопытно увидеть лица этих людей, говоривших у меня за спиной. И я как бы невзначай обернулась, посмотрела туда, где начиналась очередь, а потом плавно перевела взгляд на мужчин, что стояли рядом со мной. Пробежалась глазами по их бейджам и увидела очень знакомое название большой американской телекомпании.

Меня охватила легкая паника — как человека, который еще месяц назад был простым журналистом в маленькой газетенке, а теперь стоит в очереди на одно мероприятие с «лордами» медиасферы мирового пространства.

Я вошла в помещение, и каждый встречный мною секьюрити, а их было много, врезался взглядом в мой бейдж, словно их глаза были маленькими видеокамерами, которые напрямую соединены нанотехнологиями с протоколом безопасности.

Я тоже тщательно присматривалась к толпившимся людям и искала среди них Пауло. Зал был двухэтажным. Поэтому я подняла глаза на балконы второго этажа и быстро пробежалась взглядом по периметру, но и там моего мужчины не оказалось.

Толпа. Эти черные, темно-серые и темно-синие костюмы были сплошной стеной, только с разными головами. Люди гудели, обходили плакаты с презентациями и заводили знакомства. Я была одна. Мне стало неуютно, одиноко и неловко. Кто я здесь такая? Я сжала губы и достала телефон, чтобы сообщить Пауло о своем приходе и отправить фото своего расположения.

— Алиса?

Я резко обернулась. Затаила дыхание, но сразу же недовольно насупилась.

На меня шло большое тело в темно-синем костюме с подходящим по цвету галстуком и в белоснежной рубашке, выше которой светилась еще более белоснежная улыбка.

— С большим трудом тебя нашел. Меня послал Пауло, чтобы составить тебе компанию, пока он занимается подготовкой и встречает гостей. Сегодня будет сам Шейх! Ты увидишь его лично! — последние слова Мэтью практически дунул мне в ухо.

Меня передернуло, и я подавила в себе приступ раздражения, слегка пожав плечами.

Мэтью был очень взволнован. Это мероприятие кажется важно и для него.

— Мне как-то неуютно здесь… — пробурчала я, оглядывая все вокруг.

— Не волнуйся, Пауло скоро подойдет к нам.

— А его… А Элис?

— Да. Она тоже здесь. Встречает компаньонов Пауло.

Я злорадно ухмыльнулась. Она встречает компаньонов, а я… Ага. Вот для этого ты и нужен здесь, Мэтью. Думаешь, тебя просто так пригласили. Ты самое настоящее мое прикрытие и обоснование того, почему я здесь. Мне стало неприятно от таких мыслей, я старательно гнала их прочь.

— Пройдем к нашим местам, Пауло подойдет скоро. Не волнуйся…

Протискиваясь сквозь толпу важных персон, Мэтью ни на секунду не выпускал меня из виду, а после не отходил ни на шаг, порой случайно или специально ограждая от толпы своей большой и спортивной фигурой, а иногда, указывая кивком на кого-то, шептал мне на ухо имена. Но я ждала, когда же он посвятит меня в суть самого проекта. Теперь я думаю, что, скорее всего, он не догадывался о моем незнании.

Мы подошли к своим местам, но никто не садился, и мы последовали их примеру. Я нервничала и от этого стала теребить край пиджака, потом крутить часы на руке, а следом — вертеть головой в разные стороны, чтобы первой приметить эту копну темных волнистых волос с легкой проседью. Пару раз я вздрагивала, но ошибалась, и от этого мое волнение становилось еще сильнее.

— Он обещал подойти к нам до начала выступления. Он хочет поговорить с тобой, — уверенно и твердо сказал Мэт.

Меня эти слова очень удивили. Мои брови подлетели, а плечи слегка дрогнули.

— А о чем? — тревожно спросила я, заглядывая в глаза своему спутнику.

Парень неоднозначно пожал плечами, подтверждая тем самым, что он не в курсе планов Пауло.

В моей голове пролетела грусть-тоска: Пауло, наверное, купил мне билет в Россию сам, не дожидаясь моего на то согласия….

И я верила, что Мэтью не был в курсе, потому что знала характер Пауло — тот никогда не рассказал бы этому Красавчику что-то настолько личное. А зная Мэтью уже довольно хорошо, я могу смело заявить, что тот никогда бы не спросил его об этом.

Вдруг толпа неожиданно пришла в движение: зал наполнился шумным эхо, таким, что ни одного отдельного голоса невозможно было разобрать. Послышались какие-то хлопки и аплодисменты. Шум шел волной откуда-то с противоположного края, потом плавно приблизился к нам. Мы с Мэтью недоумевающе переглянулись. Мое сердце отчего-то снова обуздала аритмия, а дыхание сделалось прерывистым.

Еще за секунду до того, как мой сопровождающий нагнулся и шепнул мне в лицо: «Это Пауло», я сама прекрасно поняла, что люди приветствуют именно его.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@ — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Не прощай 3. Новая жизнь