Глава 1 Пора чудес

Он пришел в мою жизнь из тёплого, солнечного края, в его мире никогда не завывает вьюга, и мороз не рисует на окнах замысловатые узоры, потому что там нет зимы. Но наша встреча произошла именно в это чудесное снежное время года, когда так хочется верить в сказку. Добрую, обязательно со счастливым концом. Припоминая все подробности первого разговора, я до сих пор краснею. Пусть я и вела себя глупо, но я ни о чем не жалею, ведь я безумно влюбилась в этого сильного, воинственного незнакомца с первого взгляда. Одно несерьезное баловство перед Рождеством с сапожком впустило в мою жизнь не только суженного, но и открыло дверь к радикальным переменам.

Про таких, как Шон Бирн, враги обычно сквозь зубы говорят: быстрый, скользкий, хитрый, незнающий пощады. Женщины, томно вздыхая, облизывают губы, подчеркивая страсть, сексуальность и мужественность нагов. Все это в моем возлюбленном определенно было, но в тот январский снежный вечер он запомнился мне совершенно иным — упертым, грубым, но при этом жутко обаятельным. Помню, как с интересом на него глазея, растерялась. И сказала не совсем то, что собиралась…

— Адель, мы с папой будем безумно по тебе скучать, но мне кажется, тебе уже пора собираться, завтра последний экзамен, — мама подошла ко мне со спины и приобняла за плечи. Затем, отстранившись, убрала за ухо мой непослушный рыжий локон. — А ты за все время, что провела дома, даже ни разу книгу в руки не взяла. Даже тетрадь с конспектами не просмотрела. — Мамин голос набирал высоту, упирающиеся в бока ладони вместе со слегка наклонным ко мне туловищем составили требовательную позу.

— Ну ма… прекрати, тебе это не идет, — протянула я, рассмеявшись.

Отложив в сторону помаду, я развернулась вместе со стулом к матери.

В свои сорок пять лет мамочка могла похвастаться свежим, юношеским лицом, от природы огненно-рыжими густыми волосами, которых не коснулась седина, и все таким же молодым певучим голосом. В малознакомых кругах нас считали сестрами. Я всегда была уменьшенной копией своей матери: озорной взгляд небесных глаз, вздёрнутый прямой нос, разметавшаяся по спине, копна длинных рыжих волос. Ох…и намучалась же я с этими вьюнками, пока не освоила и не опробовала на них чары послушания, — сухими не причешешь так, чтобы глаз радовался, а мокрые из-за густоты в косе долго высыхают. Ни одна прическа не выходит такой же красивой, как представляется.

— Губы и ресницы, вижу, накрасить не забыла, — в манере нудного родителя подметила она и извлекла из приставленного к письменного столу шкафчика учебник по травологии.

Мои губы всегда казались мне недостаточно сочными, поэтому я стремилась искусственно добавить им объём. Обрамлённые светло-коричневыми ресницами глаза теряли свою выразительность.

Ненавистные веснушки, как я не сводила их чарами, все равно через два-три дня, на лучший случай неделю, снова вылазили на носу и по бокам от него.

— О нет! Только не это! — наигранно захныкала я, прикрывая ладонями лицо. — Когда ты в последний раз примерила на себя роль ревизора, папа с тобой неделю не разговаривал. Может, не стоит портить наши почти идеальные отношения? — Хитро спросила я.

Шумно захлопнув старенькую книжку, мама сдалась:

— Только попробуй завалить основной предмет своей специальности. Хорошо, я тебя не контролирую. А ты обещаешь, что в общежитии все еще разочек перед сном повторишь? Чтобы освежить память.

— Вот так бы сразу, — победно улыбнувшись, обняла маму. — Да, мамочка, обещаю. Только в комнату к Ханне загляну.

— А твоему отцу не помешает мнение со стороны — свежий, незамыленный взгляд на новости в мире магии. А то упрется, как буйвол, и ничего не видит дальше написанного текста, — фыркнула она.

— Мам, ну ты же знаешь, как папа дорожит своей работой и боится стать посмешищем перед начальством и своими читателями.

Отец тщательно перебирал тонкие паутинки сплетен, слухов и запутанных тайн, пока не добирался до реальных фактов, а вот они уже и кормили нашу семью. Мамин заработок слегка уступал, но выбранная ей должность считалась в разы почетнее и востребованнее во всех существующих мирах.

Математический склад ума матери можно было сравнить с настоящим кладом. Когда большинство волшебников видело в порталах лишь упрощающее жизнь средство перемещения, Розалина Эванс знала, где и как именно подправить ту или иную сложную магическую формулу, чтобы эти порталы стали еще совершеннее.

Я же решила выбрать путь целительницы. Лечить повреждённые тела и исцелять измученные души стало моей целью. Призванием свыше. Появившийся рано, дар направил меня. А семья поддержала. Еще маленькой девочкой я заботилась о недоношенных щенках, выхаживала подстреленных зверей.

Залатать даже самую страшную рану себе подобному, и вернуть едва ли не с того света, мог не каждый лекарь и целитель, но большинство. А вот отыскать, в пучине разрозненных воспоминаний и фантазий, потерянный рассудок способны лишь единицы.

Этот год учебы был для меня последним, и я, можно сказать, расслабилась. Но, как оказалось, зря.

— Знаю, — мама тяжело выдохнула. — Постарайтесь с Ханной не во что не вляпаться, хотя бы в канун Рождества. И вообще проводи с ней, как можно, меньше времени! Ее общество дурманит твой светлый ум. Не хватало, чтобы у тебя появились хвосты по учебе на последнем рубеже.

— Ну что мы маленькие что ли? — махнула рукой я. — Мам, ненужно снова копаться в том, какой круг общения для меня подходит, а каких магов следует избегать. Здраво мыслить мне не мешает ничего, кроме головной боли и переутомления. А вот вы, как голодные, ищите одобрения, — тактично ткнула в наболевшее.

— С маленькой тобой было в разы проще, — мама нахмурила брови.

Дальше развивать эту тему мне не хотелось от слова «совсем». Родители недолюбливали мою единственную лучшую подругу лишь потому, что ее мать обычная смертная. А браки с людьми в Этлинии и не только здесь считались позорными. Похождения такой любви задирали не только сверстники, но и взрослые маги, искренне считая, что они имеют право указывать на то, что полукровкам не место в нашем мире. Полумаги непредсказуемые, их сила не до конца изучена, а потенциал может увеличиваться от упорных тренировок. А все что не поддается контролю — нужно искоренить. Умники считали, что единственный верный способ — это запечатать их дар, стереть память и сослать в общество обычных людей. Но были и те, кто отстаивал права магов со смешанной кровью, в том числе и правитель Этлинии — Ангус Коннор. Поэтому Ханна и другие полумаги заслуженно учились в знаменитой академии — Фрейс и жили среди нас.

Собрав в свой миниатюрный рюкзак учебные принадлежности, а в компактный желтый чемоданчик — одежду и мамины гостинцы, я поспешила прыгнуть в портал, который открывался прямо из нашего балкона. И все благодаря маме. Также ей на работе лично для меня, сразу после того, как я поступила, выдали артефакт — карту, подсвечивающую переходы в другие миры броским солнечным цветом.

— Даже не попрощаешься, моя взрослая девочка? — крикнул из кухни отец.

Папа, как обычно, медленно попивал свой крепкий очень сладкий кофе. Откинувшись на спинку кресла, он читал «колдовской вестник» — один из самых популярных журналов в мире магии. Судя по его взлохмаченным угольным волосам и сердитому выражению лица, кто-то более шустрый и наглый умудрился в чем-то его переплюнуть, скорее всего первым добыть и выгодно подать редкую информацию.

— Я думала, ты уснул, — виновато проронила я, опуская ладонь на его плечо.

Тонкие губы едва дрогнули в улыбке, в ореховых глазах читалась любовь.

Папин грубоватый голос звучал мягко, убаюкивающе, он был ласковым морем, бережно омывающим мелкие камешки.

— Что ты, солнце, видимо, я задумался и слишком медленно моргал, — рассмеялся он.

Папа, не сдерживая порыв чувств, притянул меня к себе и стиснул в сильных объятьях. Его нос почти уткнулся в мою макушку.

— Мне нравятся твои духи, тебе подходит аромат фиалок, но я до сих пор помню, как ты благоухала молочком. Как же ты быстро выросла, дорогая. Стала такой красивой, умной и талантливой, — его голос дрогнул, порой отец становился через чур сентиментальным.

— Ну хватит, пап, я сейчас расплачусь от таких комплиментов, — спрыгнув с колен, поправила сползшие вниз лямки рюкзака.

В комнате появилась мама.

— Удачи, наша девочка, — чмокнув меня в щеку, мама открыла портал прямо на кухне.

Отец подал мне чемодан и, широко улыбнувшись, произнёс:

— С нетерпением жду твоего возвращения и новых увлекательных рассказов об академии.

— Пока, люблю вас. Вы и на заметите моего отсутствия. Ну почти, — уловив грусть в голубых глазах матери, исправилась.

Напоследок помахав рукой, юркнула в портал.

Легкий толчок, накрывшая мгновенно темнота, едва ощутимая тошнота, подступающая к горлу, и я на месте.

Второй шаг я сделала уже у ворот общежития.

Синие свечение тут же затянулось, и пространственная дыра исчезла из виду.

Приблизившись к величественному зданию из благородного белого камня, наклонилась возле ухоженной клумбы, чтобы поближе рассмотреть и понюхать удивительные желтые розы. Дивный аромат соответствовал их красоте: не слишком сладкий, в меру тонкий. Цветы не пугал, выпавший с утра снег, — они росли на заколдованной земле, что питала своей силой растения и оберегала от дождей, ветров и снега. Коснувшиеся бархатного, нежного лепестка, пальцы ощутили тепло.

Восторженно улыбнувшись, я нарастила шаг, спеша поскорее увидеться с подругой.

Всего в общежитие было девять этажей. Причем четыре из них скрывал сумрачный купал густого тумана — характерная для этого места серость, в которой утопали верхушки высоких деревьев вместе с крышей здания. Призрачные этажи окутывала особая темная энергетика, выдержать которую могли только сильные волшебники старших курсов, обычно некроманты или боевые маги. Она не только не истощала их, но и служила подпиткой для их магии.

Мы с Ханной поселились на втором этаже в разных концах коридора.

Спальни в общежитии располагались таким образом, чтобы из каждой имелся выход на собственную кухню и ванную. В одной комнате селили по три студента. Волшебство позволяло экономично и гармонично умещать на этаже множество комнат, не деформируя при этом пространство. То есть спальни были огромными. Наверное, как половина моего уютного родительского домика.

Вместо того, чтобы постучать в дверь, я легонько поскребла ноготками по дереву и слегка ее приоткрыла, услышав одобрительное, — «заходи», заглянула внутрь. Как я и предполагала, Ханна находилась в комнате одна и выводила на бумаге хаотичные линии цветными карандашами, причем с закрытыми глазами.

Когда она распахнула свои синие глаза и ударила ладонью по каракулям, закорючки оживились, словно заведенные, забегали по листу, а через пару мгновений сложились в отчетливый рисунок — дамский высокий сапожок.

— Приветик, и чем это ты тут таким интересным занимаешься? — с любопытством разглядывая творчество подруги, спросила.

— Привет, Аделька, — оторвавшись от колдовства, Ханна повернула голову в мою сторону, — подготавливаю все для успешного гадания на суженого. Вот, кстати, и подсказка, — аккуратный перламутровый ноготок указательного пальца ткнул в центр художества.

— Сапог? — мои брови вопросительно изогнулись. — Начистим обувь и пойдём спрашивать у прохожих имена? — Скептически уточнила я.

Ханна невесело рассмеялась.

— Ну нет же, есть такое старое проверенное гадание на будущего жениха с сапожком. Мы его кидать из окна будем.

Перевернув лист бумаги рисунком вниз, подруга накрыла его сверху ладонью.

— Нет уж! Давай придумаем что-то получше. Я помню, что обещала тебе погадать на Рождество, но этот способ слишком туманный. Никакой конкретики. Давай заглянем в сферу истины, может, она приоткроет завесу тайны?

Подруга замотала головой.

— Выпьем кофе и прочитаем будущее по кофейной гуще? — с лукавой улыбкой на лице предложила я.

Снова мимо. Ханна выглядела расстроенной. Но я воодушевленно решила попробовать в последний раз:

— Расчешем волосы, положим гребень под подушку, произнесем заветные словечки, а сами ляжем спать?

— Нет, это все не то! — подруга уже злилась, пальцы нервозными движениями перебирали волнистые волосы. В меру густая каштановая копна заканчивалась чуть выше груди. — Я все продумала. К старинному методу добавим щепотку магии. Тогда наши сапожки не просто упадут и укажут носом на нужную сторону, а сами приведут нас к нашим мужчинам. Разумеется, если они где-то неподалеку, а не в другом мире, что тоже возможно.

Я импульсивно дёрнула плечом.

— Что? Еще я за обувью не бегала. Ладно. Пусть так. А что мы суженным-то при встрече скажем? Нужно же беседу завести какую-нибудь, чтобы была надежда на продолжение знакомства.

Ханна махнула рукой.

— Это неважно. На месте выкрутимся. Любовь не терпит заученных фраз. Ты давай зачаровывай свой сапожок пока. А я шарф к пальтишку подберу и губы подкрашу.

— Глупая затея. Ничего у нас не выйдет, — уставившись на пару коричневых сапог, буркнула.

— Ну раз ты не веришь, — глаза цвета взволнованного моря игриво заблестели, — давай поспорим. Если все получится, и ты сегодня встретишь того, о ком мечтала, — то ты его прямо сразу и поцелуешь, не раздумывая?

— Ещё чего, не хватало еще, чтобы первый встречный решил, что я легкодоступная и навязчивая, — мне стало досадно и я надула губы.

Ханна оживилась.

— Выходит, затея не такая уж и безнадежная, раз ты переживаешь о том, что о тебе подумают? По рукам? — подруга уже протягивала мне свою тонкую бледную руку.

— Твоя взяла. Но только в щечку, — поправляя ворот горчичного свитера, краснея, фыркнула.

— Этого достаточно, а дальше сами сообразите, — стоит ли давать волю чувствам, — губы Ханны растянулись в хищной усмешке, словно она наперед знала все, что нас ожидает в ближайшие несколько недель.

Немного поспорив, уже одетые и расфуфыренные, мы определились с формулировкой поискового заклинания. Искать предстояло любовь всей жизни, недолгие размышления привели нас к логичному заключению, что на замочки сапожков следует намотать по нашему волоску и, чтобы впоследствии избежать разочарований, детально представить в своей голове образ суженого-ряженого.

— Готова? — спросила подруга, впустив в комнату морозный ветер.

Потирая румяные щеки спрятанными в лиловые перчатки пальцами, неуверенно заглянула в настежь распахнутое окно. За ним уже темнело. Если не считать добросовестно выполняющего свою работу дворника, улица выглядела безлюдной.

Высокие сугробы по бокам от начищенных дорожек весело поблескивали золотисто-розовым цветом, как бы приглашая принять странную авантюру. «Не бойся — это всего лишь гадание» — шептал разыгравшийся ветер, легко унесший вязаную шапку с головы мужчины. Бедолага с лопатой с трудом разогнул спину и воткнул в снежное покрывало рабочий инструмент. Ругаясь себе под нос, пустился за головным убором.

Пожав плечами, тихо проронила:

— Сначала ты.

— Ну как знаешь, — ни капельки не расстроившись, Ханна твердым голосом произнесла заклинание и швырнула с окна сапог.

Когда черная обувь, резво шмякнувшись, потерялась в кучке снега справа от окна, мной завладел неудержимый предательский смех.

— Ну давай же, чего ты замер, — сердито рявкнула подруга. — Я приказываю тебе, найди моего суженого!

— Девочки, ну какой суженый, идите книги читайте. Нечего себе голову всякой любовью забивать, — почесывая продрогшими пальцами залысину посоветовал уже вернувшийся к лопате Эмиль Руберт, держа отвоеванную у ветра шапку под мышкой.

— Здравствуйте. Так Рождество же, хочется чудес, — приветливо помахав ручкой, выкрикнула подруга. А затем указав пальцем на выпрыгнувший из сугроба сапог, восторженно затараторила:

— Смотри, сработало! Скорее! Нам нельзя потерять его из виду.

Мои глаза на лоб полезли.

Я побежала к двери, но искательница приключений ухватила меня за рукав соболиной шубки.

— Так мы его потом не сыщем. За мной! — крикнула волшебница перед тем, как зачаровать низ своего пальто и юбку.

Тяжело выдохнув, сделала тоже самое на краю подоконника, и кружась балериной, изящно левитировала вниз.

Когда мои ночи почувствовали твёрдую поверхность, спасшее меня платье парашютиком осело на снегу.

— Хорошего вечера, — тихо хихикнув, бросила я опешившему дворнику.

— И вам, непоседы. Повезёт же кому-то, — а вот тут было непонятно — сказал он этого от чистого сердца или из мужской солидарности посочувствовал нашим будущим женихам.

Шустрый сапожок не видел преград. Быстро передвигать ногами минуя кучу снега оказалось совсем непросто. Тело и лицо уже не ощущали холода. Стало не просто тепло, а жарко. Хотелось расстегнуть пуговицы и стянуть шапку, но я не стала, лишь сунула в карман шерстяные перчатки и сняла капюшон.

— Надеюсь, твой красавчик живет не в другом конце города, — бросая на подругу грозный взгляд, запыхавшись, произнесла.

— Мне кажется, мы уже близко, — обнадеживающее воскликнула она.

— Лучше бы дома остались.

Когда я злилась, я, казалось, притягивала к себе неудачи, и этот раз не стал исключением.

Внезапный поворот и по носу больно щёлкнула еловая ветка. Схватившись за ушибленное место, часто заморгала. Глаза заслезились. Добрая елочка одарила меня новой «порцией внимания» в виде снега на шиворот, что так любезно посыпался с ее пушистых ветвей, пока я пыталась прийти в себя и сообразить, что делать дальше.

— Ну что ж ты так, осторожнее стоит быть, — заживляя плавным взмахом ладони царапину на моем пяточке, заботливо сказала она.

Внимательной и чуткой к чужой беде она оставалась совершенно недолго. Как только исцеляющее сиреневое свечение померкло, ее снова понесло.

— Ну же, бежим!

Рывок, и я снова мчусь за подругой, растрепавшиеся волосы загораживают обзор. Проклятая шапка постоянно спадает назад.

Но мои мучения длились недолго, за очередным углом сапог угодил в зубастую и очень озорную ловушку.

Молодой щенок с серо-белым окрасом шерсти, сложив крупные лапы на обуви с неподдельным предвкушением и восторгом рассматривал свою добычу. Глаза голубей океана выдавали в нем породистость.

— Только не грызи, — строго прикрикнула Ханна, отчаянно ринувшись вперед.

Откормленный собачонка понял ее команду с точностью до наоборот. Не разрывая зрительного контакта с незнакомкой, он впился клыками прямо в задник сапога.

Послышался жалобный скулёж — это моя подруга приступила к оплакиванию своей любимой кожаной обуви. Пес довольно порыкивал.

Ханну сложно отнести к робкому десятку. Уверенной, непоколебимой походкой, размахивая при этом руками, она приближалась к собаке. На шее которой, кстати, весел красивый красный ошейник с именной золотистой подвеской, на ней черными буквами было выцарапано — «Чарли»

Хаски и не думал уступать. Рык становился громче, милашка сморщил нос, предупреждающе оскалился.

Острые зубы оторвались от сапожка, но на него тут же опустился пушистый зад.

В этот поединке я бы поставила на породистого, но до него так и не дошло.

Совсем близко заскрипел снег.

Тут проказника ласково и одновременно изумлённо окликали:

— Чарли, дружище, что ты там делаешь?

Наконец-то сложившая в своей голове происходящее, Ханна улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой. И вместо того, чтобы отбирать свой сапог, осторожно, на свой страх и риск, погладила собаку за ухом, женственно рассмеявшись.

— Ах… Это ваш пес? А мы тут немного… Эм… Играем.

Заметив на чем именно сидит его питомец, обескураженный парень виновато произнес:

— Фу! Чарли. А ну отдай девушке ее обувь! Простите, обычно я за ним такого не замечал. — Смазливый кареглазый брюнет удивленно изогнул брови. — Ваша нога, наверное, замерзла?

Недоумевающий взгляд на облаченную в сапог совершенно другого цвета левую ногу Ханны, долгая пауза, и парень погрузился в нелегкие раздумья.

Подруга оказалась находчивее паренька.

— На такие случаи я всегда ношу запасной, — заливисто рассмеялась она, краснея. — Собаки меня очень любят.

Джентльмен одной командой — «стоять» прогнал своего любимца и покаянно протянул отвоёванный сапожок леди.

— Я Герман. С Чарли вы уже знакомы. Могу я как-то загладить свою вину за отсутствие манер у этого пушистого грабителя? Через дорогу есть изумительная пекарня. По воскресеньям там подают очень вкусные пончики.

— Ничего страшного, я принимаю приглашение, — сияя от счастья, ответила Ханна. — Меня зовут Ханна.

Меня походу никто не замечал. Пока я случайно не чихнула.

Искусно притворяясь статуей, я, если честно, уже начала подмерзать.

— Очень красивое имя, как и ты сама, — парнишка уронил взгляд в сугроб.

— Это моя подруга Адель, — осчастливленная подошла ко мне и взяла меня под руку. — Давай встретимся завтра вечером, если ты не занят? У нас просто осталось одно маленькое дельце.

— Конечно. А где? — отмахиваясь от соскучившегося пса, что норовил лизнуть хозяину щеку, робко поинтересовался.

— А давай сразу в пекарне. После экзамена в Фрейсе мне захочется хорошенько заесть стресс, — почему она обмолвилась о душевных потрясениях, я не знаю, нам с ней и еще нескольким волшебникам должны были поставить «отлично» за одну лишь явку, свой высший бал мы заслужили прилежной учебой в семестре, но она, как в воду глядела.

— Очень рад встречи, — Герман мягко улыбнулся. — Стой, ты тоже учишься в академии Фрейс? — оживился он.

— Да. Я целительница, — с гордостью произнесла она.

— А я стихийник, маг огня. Здорово, что у нас столько общего помимо любви к собакам.

— Это да, — слукавила Ханна, опустив глазки. — Ну тогда до скорой встречи, -

— Удачи вам на экзамене.

— Спасибо.

В любом случае поворковать этим двоим, даже если бы не наступила моя очередь гадать, не позволил суетливый пес, который уже сломя голову несся за обнаруженной на дальнем дереве белкой.

— Ну что, убедилась, что гадание работает? — торжествующе ткнула меня носом в мою недоверчивость.

— Сработает оно, когда вы поженитесь. А пока это всего лишь совпадение, — важно хмыкнула я.

Оглядевшись по сторонам, Ханна деловито заметила:

— Идти обратно в комнату долго, предлагаю бросать сапожок прямо отсюда. Он все равно задаст направление сам.

И тут я вспомнила, что кинуть, незадействованный сапог от другой пары обуви, я как раз и забыла в сумку. Вот она мне и казалось подозрительно легкой. Прыгать на одной ноге неизвестно сколько совершенно не хотелось. И морозить конечность тоже.

Отговаривать подругу было бесполезно. Мысленно помолившись, чтобы этот суждённый, кем бы он не был прятался от меня совсем близко, расстегнула молнию и стянула обувь.

— Вот дурёха, вечно ты о главном забываешь, — отвесила едкий комментарий единомышленница. — Волос хоть повяжи. А то не получится.

Глубоко вздохнув, с сожалением вырвала плотный волосок, что рос на макушке.

Заклинание уже вырвалось из моих уст, но я все еще медлила.

Чтобы тщательнее представить суженного — закрыла глаза.

Через пару минут я все-таки замахнулась и со всей силы бросила.

Пространство перед нами разорвала вспышка яркого света тёплого солнечного оттенка, и сапог стукнулся об что-то твёрдое, отскочив в сторону.

Ослепленная сиянием не сразу сообразила, что в этом самом месте только что открылся портал, и из него кто-то вышел. Пляшущие перед глазами цветные пятна мешали досконально рассмотреть явившегося из ниоткуда мужчину.

Явно выругавшись на чужеземном языке, (с такой интонацией комплименты даме не говорят), в котором проскальзывало слишком много шипящих, незнакомец поспешил ко мне.

Первыми запали в душу красивые изумрудные глаза и белокурые, отросшие до плеч волосы с еле заметной волной, легкая одежда не по погоде, сексуально обтягивающая мускулистое тело. Акцент, с которым он говорил, золотые наручи с изображением змеи и вытянувшиеся ненадолго вертикальные зрачки — подсказали, что мужчина явно не человек, он, как и мы, был волшебником. Вот только какой он властвовал силой по одному лишь внешнему виду определить было невозможно. Внутри меня что-то екнуло, отозвалось на его голос, и пусть я его сначала не понимала, но чувствовала, что наши души тянулись друг к другу.

Изумлённо на него уставившись, я лучезарно улыбалась, не зная, что сказать в ответ, пока он не перешел на нашу речь.

Глава 2 Сон, как вестник бед

— Беспредел! И кто из вас двоих такой умный? В вашем мире все девушки швыряются в прохожих обувью или только в тех, кто прибыл из Аселинии? — свирепо сверля меня своими ясными изумрудами, нервозным тоном обратился к нам мужчина.

Об Аселинии я слышала лишь то, что этот мир принадлежит редко встречающимся в наших краях оборотням со змеиным хвостом, и еще там можно встретить золотых драконов. До Шона подобных я видела лишь в иллюстрациях к книге сказок. Вымышленная история рассказывала о том, как царь змеелюдов избавил свой народ от губительной засухи, призвав своей магией живительные капли дождя.

Я бы еще долго сомневалась, кто передо мной стоит, если бы не опустила взгляд вниз. Абсолютно босые ноги, исписанные древними символами, слегка покраснев, утопали в снегу, словно в прогретом солнечными лучами песке. При этом смуглое рельефное тело в полупрозрачной тунике цвета кокосовой мякоти даже не дрожало.

Незнакомец насупил косматые брови.

— Простите, мы вас не заметили, — выходя из ступора, растерявшись, пробормотала. — Неужели вам не холодно? — бросая на него косой взгляд выпалила.

— Нет, зато ты, вижу, скоро в сосульку превратишься. На — забирай, — чужеземец, вытащил из сугроба сапог, небрежно отряхнул с меха снег и ловко швырнул мне его в руки.

Не поймать такую подачу было сложно, особенно, когда она летела прямиком в меня с недюжинной силой. Щелкнувший, по и так настрадавшемуся за вечер носу, замочек отрезвил.

Но Ханна, видимо, решила, что этого мало, и когда, оставшийся инкогнито мужчина собрался скрыться из виду в уже открывшемся рядом с ним портале, подруга подтолкнула меня вперед. Горе сапог снова потерялся в снегу. А я уже стояла в паре сантиметров от привлекательного нага, боясь раскрыть рот. Волнение обездвижило меня, сковало мой голос.

— Вы такой внимательный, спасибо, — набравшись смелости, потянулась на носочках к лицу безымянного. Сцепив пальцы за своей спиной, робко коснулась губами прохладной щеки. И тут же отдалилась.

Мужчина вздернул брови.

Круглые зрачки мгновенно вытянулись, на воинственном лице застыло неподдельное удивление.

— Зато Вы, юная леди, через чур рассеянная и я… — казалось он подавился словами, — поражаюсь вашему нахальству.

Правдивые слова ударили по больному, обидели. Да, несобранная. Но наглость мне несвойственна. Обычно я лучше промолчу, чем полезу на рожон. Подруга заставила меня действовать попреки своим принципам.

Заливаясь краской, подобрала сапог. Засуетившись, я даже не застегнула виновника этой сцены. Хотелось скорее спрятаться. Испариться.

Дальше последовали еще какие-то реплики, но я их уже не слышала, пристыженная и вся красная я бежала куда глаза глядят, а за мной еле поспевала смеющаяся Ханна. Оставшийся на стельке снег, тая, обжигал своим холодом пятку и пальцы.

— Адель, — настигшая подруга остановила меня, ухватившись за плечо, — почему ты его так быстро отпустила, не выяснив откуда он или хотя бы его имя?

Я медленно развернулась и прикрыла лицо руками, стараясь хоть как-то скрыть пылающие щеки.

— Этот дикарь не располагал к диалогу. Возможно, в его расписании в ближайшие пару часов намечалось жертвоприношение на алтаре или казнь неверного, — левое плечо раздраженно дернулось.

Ханна медленно опустила руку.

— Давай закроем эту тему, — негодуя, тряхнула копной рыжих волос. — Я сделала, как ты настаивала. И на этом остановимся. Разыскивать этого хама я не стану. Видишь, никакой он мне не суженный. Мы такие же разные, как лава и лед.

— Да ты что? Прям уж такой и дикарь? — шкодное выражение лица подруги не собиралось примерять на себя серьёзную маску. Хотя бы ради нашей дружбы, она не спешила от меня отлипнуть. Пристала, как клещ, и не выдернешь. Лишь насытившись моим поражением — отпадет. Когда я в очередной раз ей уступлю.

— Самый настоящий! Ты видела его ноги? Как можно доверять магу, который стоит словно зверь по колену в снегу и не зябнет?

В синих глазах Ханны задорные смешинки танцевали кадриль.

— Горячий суровый парень с закалённым телом и, наверняка, духом. А что ты ждала, что он сразу тебя замуж позовёт после того, как ты в него обувью зашвырнула? Может, где-то и есть подобный ритуал перед сватовством, но уж точно не в его мире.

Веселые смешки Ханны мне уже порядком надоели, ровно, как и ее остроумность.

— Пошли в комнату. Не хочу проспать экзамен, — посмотрев на стрелки небольших прямоугольных часиков в золотой оправе, направила разговор в другое русло.

— Ладно, только я еще чай попью. Тебе сделать? — приобняв меня сзади, спросила подруга.

Я заторможенно замотала головой.

— Не стоит. Хочу принять горячую ванну и немного почитать, — вяло отмахнулась я.

— Как знаешь, — отстала от меня Ханна, прибавив шаг.

Опуская взгляд вниз, как только он зацепился за чёртовы сапоги, я вспоминала надменное выражение лица чужемирца. И по телу пробегала мелкая дрожь. Подруге я врала, но себя я обманывать не стала. Этот мужчина, действительно, мне понравился. Очаровал настолько, что я, как заведённая, припоминала каждую, даже самую маленькую деталь разговора, надеялась вспомнить что-то важное. Что-то, что подсказало мне, чем он занимался в Аселинии. Вел ли тихую, оседлую жизнь или слава о его достижениях опережала этого темпераментного представителя сильного пола. Женат ли он или свободен? Перед глазами стояли изумрудные омуты глаз и лукавая улыбка, морщившая его чувственные губы.

Бездна, да я влюбилась! Что же мне делать с этой новостью? Я же теперь глаз не сомкну.

Если этот маг прибыл издалека и оказался рядом с академией случайно, шанс, что мы вновь увидимся, близок к нулю.

А знала бы я хотя бы его имя, вдвоем с Ханной мы обязательно нашли способ его отыскать.

Тогда я не верила, что, если двоим судьбой написано быть вместе — они в скором времени снова столкнутся друг с другом. В нашем случае это вышло слишком скоро, и не так, как мне хотелось. Возложенные на нас обоих роли одним только уставом академии запрещали нам быть вместе.

Наконец-то мы пришли. Обрадовавшись этому, сбросила с себя уличную одежду и обувь, избавилась от промокших носков. Как же приятно было укутаться в мягкий и невероятно тёплый халат. Захватив с собой пушистые тапочки и конспект по травологии, живенько передвигая босыми ступнями по холодному полу, отправилась в купальню.

Все три бассейна уже набранные ожидали уставшего посетителя. Сегодня меня интересовал наполненный морской водой вместе с омолаживающими тело и исцеляющими мелкие раны да ссадины водорослями. Особого эффекта на коже я не замечала, но легкий, похожий на щекотку массаж этих растений неплохо расслаблял.

Обычно я предпочитала купаться в соседней ванне, своего рода прихоть целительницы, в которой равномерно смешан с горной водой терпкий настой из лаванды, ромашки, жасмина и других целебных трав. А сверху плавали ароматные лепестки свежих цветов. Бассейн с термальной водой я принимала крайне редко. Не могла долго в ней находиться. Несколько ощутимых делений ртутного градусника по шкале вверх и мне становилось дурно.

Оставив халат на лавке, а тапочки под ней я подошла к бортикам. Припомнив бытовое заклинание, зачаровала обложку тетради и сами страницы от влаги. Оставила нудное чтиво возле металлической лестницы.

Ступив на край бортика, вытянула вперед руки и слегка согнула колени. Прыжком вниз я с головой погрузилась в воду. Проплыла немного вдоль толстых слоевищ водорослей и вынырнула на поверхность.

Кончики пальцев нащупали дно, а спина облокотилась о твердую поверхность.

Пролистав несколько исписанных корявым почерком страниц, я поймала себя на мысли, что все это и так помню, и продолжать дальше — только время терять. Глубоко зевнув, отложила тетрадь в сторону. Удерживая тело на воде, широко раскинула руки и ноги. Теплая вода ласково забежала в уши, накатила на уже подсохшие волосы.

Уверяя себя, что ничего страшного не произойдёт, если я позволю себе немного отмокнуть, прикрыла глаза.

Хоть я и обожала запоями проглатывать книги, чтение в поздний час меня утомляло, особенно когда выбранные книжки касались учебы.

И вот так раскинувшись звездой на поверхности воды, я задремала.

Поймавшая меня сонная ловушка нешибко отличалась от реальности.

Убегая от огромного великана, я с сомнением ступила на подвесной мост. Мне казалось, что я оторвалась от преследователя. Оставалось осилить всего несколько ступенек, но выскочившая из леса агрессивная туша резко дернула крепления на себя, и верёвочный мост молниеносно качнуло. Мне повезло ухватиться за одну из досок руками, однако мои ноги весели над озером. Большая часть моста уже погрузилась в воду. Сотканный из теней великан больше не представлял опасности — он остался на противоположном берегу.

Слабые руки оказались неспособны удерживать слишком тяжёлое тело.

Испуганно вскрикнув, я начала падать.

Мощный удар о поверхность воды, и я проваливаюсь в ее глубины. С каждой секундой задерживать дыхание становиться невыносимее. Глаза привыкли к новой среде, и я смогла их приоткрыть. Я все еще почти ничего не видела. Мое тело реагировало на водное окружение скорее интуитивно.

Совсем рядом что-то забулькало, и я механически отплыла в сторону.

Бурление становилось все громче. Оно раздавалось подомной. Образовавшиеся волны беспорядочной яростью понесли меня вперёд, что-то холодное и скользкое отдаленно напоминающее хвост ящера коснулось моей ступни. Отдёрнув ногу, попыталась всплыть. Легкие обожгло, грудную клетку сдавило. Несколько пар огромных жёлтых глаз свирепо меня изучали, все семь хищных голов оскалили пасть, предвкушая кровавый пир. Мне показалось, что мое тело снова меня слушалось, и я могу плыть. Приблизившись к поверхности, я вынырнула, жадно схватила ртом воздух и камнем вернулась вниз. Ожившие длинные водоросли подчинились приказу морского чудовища и, надежно обвив мои запястья и щиколотки, рывками потянули ко дну.

Самая большая голова, вывалив змеевидный язык, облизнулась. Смирившись со скорым концом, я перестала бороться, в последний раз наблюдая за игрой света, я позавидовала невесомым пузырькам, что так легко поднимались ввысь.

Уже отчаявшись, я затуманенным взглядом заметила рядом с собой рельефный мужской торс, освещенный зеленым и голубым сиянием тысяч мелких чешуек гибкого хвоста. Сначала я решила, что мой спаситель русал, но я ошибалась, кончик хвоста этого мужчины к концу сужался.

Вспышка оранжевого света нарушила мрачную идиллию коварного озерного дна, и здоровое чудовище словно опустевшую ракушку отбросило в сторону.

Смелый мужчина подплыл ко мне и, прижимая к себе, сцепил пальцы на моей поясницы.

Пятна перед глазами не позволяли разглядеть его лицо. Я видела лишь его заостренный подборок.

Обвивая шею своего спасителя руками, почти повисла на нем, чувствуя, как начинаю приближаться к грани. Помутненное сознание прощалось с земным миром.

Сильный толчок заставил меня встрепенуться, и мы, как на пружине, выпрыгнули наружу. С трудом приоткрыв один глаз, я улыбнулась встревоженному, но такому красивому лицу своего суженного.

— Проснись, — тряся меня за плечи, закричал он голосом Ханны.

Мужские черты на моих глазах трансформировались.

И передо мной предстала подруга.

Вся мокрая и до жути перепуганная, она нависала над моим бездыханным телом, по-сиротски устроившись коленями на холодном мраморе. Повсюду валялись ошметки водорослей. Давление рук вернуло моей грудной клетки нужный ритм. Глоток воздуха, принесенный заботливыми губами,

оживил.

Лающий кашель прочистил горло. Меня буквально рвало водой, она стекала даже из носа.

— Что случилось? — ошеломленно на нее таращась, выдавила из себя вопрос, все еще тяжело дыша.

— Это ты мне ответь, почему ты удумала спать в бассейне? — не сдержав слез, Ханна накинулась на меня с объятиями. — Я боялась, что потеряла тебя. Еще эти водоросли, как сбесились. Это они пытались тебя утопить. — Голос Ханны дрожал, на мою губу упала соленая капелька. — Если бы я зашла на пару минут позже, тебя бы уже не было.

Обычно ламинакара и филлора так себя не ведут. Комендант уверяла, что они абсолютно безвредны.

— Не плачь, я жива. Все позади. А от них мы с тобой избавимся, — по-сестрински погладив подругу по голове, спокойно произнесла.

— Может после того, как сдадим все экзамены в этом семестре на «отлично», попросим коменданта, чтобы воду в этом бассейне заменили на молочко келлинских коз? Я слышала, что оно нежирное и очень питательное, — мечтательно протянула Ханна.

Я рассмеялась.

— Молочко, еще и редкой породы безрогих коз с острова Келл. Какое расточительство.

— Ну давай хотя бы попробуем? — с надежной спросила она.

— Хорошо. Попробуем.

Пока метла по нашему велению шустро подметала пол, сметая в кучу водоросли, я поведала Ханне о своем странном сне.

— Я думаю, что в купальне кто-то незадолго до тебя уже успел побывать. Он же и заколдовал воду, наложив на нее и все, что в нее погружалось сонные чары. Если ты видела левиафана, то вполне возможно, что этот инцидент — проделки другого, какого-нибудь низшего демона. Того, что тешится, насылая на своих жертв кошмары. Кому же ты успела перейти дорогу, причем несколько раз, раз этот кто-то нарушил запрет о призыве и натравил на тебя низшего?

— Это невозможно! — прикрыв рот рукой, воскликнула я. Ни высшие, ни низшие не могут выбраться из заточения. Если кто-то сумел обойти пятиуровневую защиту великого волшебника, значит, скоро над ним свершится правосудие, и он сам станет сначала игрушкой, а потом кормом для демонов.

— Только, если Генри Харинзвелм не мертв. Он ежедневно проверяет баланс между бездной и Риклевом. С его кончиной могли появиться дыры в проклятом мире, и кто-то из мелких демонов уже мог просочиться в наш мир, — подперев щеку кулаком, рассуждала Ханна.

— Не верю! Он жив! Иначе мы все в большой опасности.

Глава 3 Симпатичная, но строгая замена профессора

Утро перед экзаменом выдалось неспокойным. Уснувшие намного позднее полуночи, мы с Ханной пропустили три сигнала магического будильника. Безнадежную ситуацию спасла реалистичная голограмма с недовольным выражением лица и противным, высоким голосом декана академии — Даниэль Вайт. Это женщина специализировалась на довольно редкой магии звука, поэтому тональность ее речи звучала для остальных специфически.

— Скорее, мы же опоздаем, — клацнув ладонью по артефакту в форме куба, отключила изображение и сигнал.

Вся помятая, с красными полосами на лице и руках, подруга, как ужаленная в филейную часть, рванула к шкафу.

— Проклятые водоросли, чтоб они заледенели! Если мы через пятнадцать минут не явимся в класс, Шелдон Вонг нас не впустит, — выругалась Ханна, впопыхах стягивая с вешалки учебную форму медного цвета, состоящую из юбки и жилета с эмблемой целителей, — кусающей собственный хвост змеи. Белая блузка с длинным рукавом сама напомнила о себе — упала прямо на согнутую в локте руку подруги.

— Добродушного дедулю мага лучше не злить. Мы и с третью заклинаний, что он с легкостью удерживает в своей седой голове, не знакомы. Еще и его бабка — дриада кое-какие способности внучку передала, — скорее я имела в виду возможные телесные наказания, вытекающие из этой силы, которые у нас не поощрялись, но и не запрещались, если того требовал воспитательный процесс.

Ханну перекосило.

— Одни только его ручные лианы и терновые кусты заслуживают доноса в отдел магического контроля.

— Согласна, побежали к порталу, сэкономим пару-тройку минут, — поправляя, как назло, перекрутившуюся юбку, протараторила.

Голодные и лохматые мы покоряли извилистые коридоры и многочисленные ступеньки академии.

За минуту до начала проверочного экзамена я влетела в аудиторию и заняла свободную парту. Мгновением позже за мной уселась и Ханна.

— Какое счастье, мы успели! Профессор, видимо, опаздывает, — с облегчением облокотилась на спинку стула.

— Кто опаздывает? — басистый моложавый голос заставил меня поднять взгляд. — Если вы про мистера Шелдона Вонга, то он на сегодняшнем экзамене присутствовать не станет.

Дверь подсобки скрипнула и из нее тихой, медлительной походкой вырулил тот, в кого я еще вчера имела дерзость попасть сапогом.

— Опаньки, вот это сюрприз, — ткнув меня пером под лопаткой, шепотом поразилась подруга.

— Простите, а почему он не будет присутствовать? — пока я, ссутулив плечи, без малого не спряталась под партой, кто-то смелый с последнего ряда задал тревожащий весь класс вопрос.

— Как вы уже знаете, профессор находится в преклонном возрасте и ему с каждым годом становится все труднее выполнять свои обязанностям, — открывая журнал со списком группы, буднично произнес он. — На выходных после неудачного спуска со снежной горки мистер Вонг сломал ногу, и на ее заживление потребуется время. Вы все знаете, как неприятно и долго срастаются кости. Однако, в новом семестре мистера Шелдона вы тоже можете не ждать. Он отправится на заслуженный отдых.

— Это типа за грань? — сострил Маркус. Его семья занимала высокое положение в Этлинии, поэтому гад голубых кровей позволял себе говорить и делать все, что заблагорассудится.

— Типа на пенсию, — мягко ответил новый учитель. Его милосердный тон тут же изменился — стал соответствовать возложенной на него новой роли: — Встаньте, молодой человек, и представьтесь. Мне хотелось бы услышать имя того, кто посмел меня перебить. Ведь я даже не успел рассказать вам о себе и о том, как пройдёт ваш экзамен по травологии, а часики «тик-так, тик-так». Когда время закончится, тот, кто не успеет ответить — получит «неуд», а я, наконец, съем вкусный стейк с кровью.

Изумленные мины студентов стали кислее. А елейная улыбка заместителя профессора Вонга все приторнее.

Даже прежде твердолобый волшебник побледнел, но претензий в повышенном тоне голоса от этого не уменьшилось: — Неужели вы не слышали о моей семье? Поразительно! Тогда я вас просвещу. Я Маркус Стюарт. А мои родители вас кормят. Хлеб, который вы едите на завтрак, сделан из пшеницы, произрастающей на наших полях. Мне продолжать дальше? — надменный гавнюк вздернул нос.

— Что вы, не утруждайтесь, господин Стюарт, — усмехнувшись, учитель захлопнул журнал и в один прыжок перемахнул через письменный стол и трибуну. А ведь мог просто обойти. Страшно представить на что он способен во второй ипостаси, если вытворяет такое с человеческими ногами. — Доношу до вашего сведения, что кормлю я себя сам и на голод не жалуюсь. К тому же хлебобулочные изделия я не люблю. Мучное портит фигуру.

Залетный из другого мира закатил рукава, словно собирался одному умнику публично начистить зазнавшиеся личико. Но, к всеобщему огорчению, он всего лишь скинул громоздкие ботинки, на этот раз соответствующие зимнему месяцу календаря. Может, не хотел заляпать их чистокровной кровью?

Маркус едва не подавился воздухом, когда мой суженый снял золотые наручи, и на месте длинных ног, облачённых в свободные коричневые брюки, предстал огромный змеиный хвост насыщенного зеленого цвета.

По аудитории прокатились удивлённые возгласы. Но тут же стихли.

Молчание затянулось.

Молниеносно рассекающий пол хвост, доставивший в два счета своего хозяина до конца класса, стал причиной и белого, почти бескровного лица одногруппника. Пересохшие, бледные губы парня приоткрылись, но слова застряли где-то в горле.

Змеелюд, как статуя греческого бога, с превосходством взирал на маленького волшебника сверху вниз.

— Малец, тебе хорошо теперь меня видно и слышно? — сердитый взгляд задержался за шее Маркуса.

Громко сглотнув, маг молча кивнул.

— Не бойся! — наг отвел назад плечи, выставив вперед могучую грудь, спрятанную за тонкой тканью черной рубашки. — Нападать на тебя я не стану. Тебе всё равно не отразить мой удар, пока что. Это я уже проверил. Проучить бы тебя, хорошенько, чтобы вспомнил и больше не забывал об уважении к старшим. Но это тоже не сейчас. — Наг шкодливо похлопал ученика по голове и, положив ладони на плечи парня, неожиданно усадил его на пятую точку. — Опускайся уже, что замер, как истукан. Пока я говорю, попробуй освежить в памяти все, о чем рассказывал вам профессор на этом предмете. Ведь отвечать на экзамене первым придется именно тебе. Ты счастливчик — Маркус Стюарт.

Мужчина азартно подмигнул болтливому, тот почти бесшумно промямлил:

— Понял.

Хвостатый встряхнул руками и развернулся ко мне.

Густые брови озадаченно поплыли вверх.

В изумрудных глазах заискрилось любопытство. Хмыкнув, он вернулся на трибуну.

— Что ж, любознательные целюльки. Я готов утолить ваше нетерпение, я бы даже сказал, — поймав очередной женский взгляд на нижней части тела добавил, — озабоченность моим внезапным появлением в стенах Фрейса. Зовут меня Шон Бир. — Волочащийся по полу коричневый плащ загадочного происхождения начал развиваться на ветру, а вместе с ним и пшеничные пряди защекотали уши и широкую шею мужчины. — В Аселинии я обучаю мастерству боя на мечах, помогаю освоить стихийную магию, также специализируюсь на травах, хорошо разбираюсь в ядах. Здесь я по просьбе вашего декана и в следующем семестре мы встретимся с вами на предмете — «Искусство ядов».

Шон беспечно посмотрел в окно. А я как заворожённая наблюдала за его хвостом, все еще сомневаясь, настоящий ли он? Задавалась вопросом, как он способен удерживать такое мощное тело и при этом так грациозно и быстро достигать цели?

Ханна снова ткнула меня в спину и на этот раз сильнее. Кожу неприятно кольнуло, и я обернулась, зашипев на нее:

— Ну чего тебе?

— Пожираешь взглядом будущего женишка? — прикрывая рот тетрадью, протараторила болтушка. — Ты рада, что он у нас задержится? Может, раз такое дело, он проявит к нам снисхождение. Мы же уже вроде бы как знакомы.

— Даже не надейся. Рассчитывай, что он спросит с нас по всей строгости, как раз из-за этого знакомства, — горько подметила я.

— Девушки, вы желаете что-то мне сказать? — прямо на парту к Ханне осел крошечный ураган. За пару секунд разметав во все четыре стороны учебные принадлежности, он, наевшись, увеличился в размере.

Мы с подругой озадаченно переглянулись.

— Простите, но сказать нам пока нечего. Кроме того, что мы рады, что такой многосторонний маг возьмется за наше обучение, — схитрила я, отмахиваясь от донимающего уже мои волосы ручного вихря.

Когда я все же его скинула, обиженное явление природы что-то расстроенно пропищало и, набрав скорость, сигануло в карман своего повелителя, где превратилось в паиньку с миленькими черными глазками-пуговками и малюсеньким ротиком. Оттуда оно снова показалось, продемонстрировав присутствующим язык. Затем непоседа сменила форму, очертания духа-защитника стали более явными. Карманное существо перевоплотилось в ярко-оранжевую ящерицу с красными пятнами на теле.

— Вот и славно, Магнус, не шали, — Шон ласково погладил указательным пальцем дружелюбное в его руках существо по голове.

Худенькая брюнетка со скромной родословной по имени Лика едва заметно подняла вверх руку.

— Да. Ты хотела что-то спросить? — изогнув бровь, произнес Шон.

— Извините, в какой форме будет проходить экзамен?

Бирн вернул на запястья наручи, и скрывшийся в ядовито-салатовой дымке тумана хвост испарился, будто его никогда и не было. Теперь на его месте ничем не выделялись такие же, как у остальных — обычные ноги в штанах и носках. Про себя подметила данное обращение весьма искусным. Превращение через артефакт высасывает из мага куда меньше силы, чем естественное, как у вервольфов.

С помощью магии воздуха ботинки совершили недолгий полет и опустились рядом со ступнями хозяина. Шону даже не пришлось спину горбить, обувь сама справилась с его ногами. Еще и шнурки самостоятельно завязались.

«Вот же лентяй» — подумала я.

— Достаточно и устной. Всего один вопрос. Но я сам решаю какой. Если не отвечаете на него, то еще несколько дополнительных на ту же тему, чтобы вы могли вспомнить материал. А там уже — кто на что работал. Не обессудьте. Попрактиковаться успеете позже на новой дисциплине, — змеелюд ехидно улыбнулся. — Маркус, дорогой, ты готов блеснуть знаниями? Выходи.

Шон взял свободный стул и пододвинул его к своему столу.

Сам сел напротив его.

Нерешительной, неустойчивой походкой Маркус, опустив голову, побрел к новому учителю, где и был на глазах у всех высмеян и не единожды.

Бедолагу мучали минут пятнадцать, пока он, запинаясь, не промычал пару фраз о том, где можно встретить розовую лапчатку.

С влажными от пота лбом и волосами, честно заслуживший удовлетворительную отметку, парень вернулся к себе за парту.

Кому-то из моих одногруппников везло больше, кому-то меньше. Казалось, Шон получает удовольствие, указывая нам на нашу тупость и неначитанность.

Настала моя очередь.

Когда ищущие новую жертву зелёные глаза зацепились за меня, я вжалась в стул. Пальцы впились в парту.

— Жду тебя, розовощекая девица, — игриво подмигнув, пригласил на мыслительную пытку.

Ватными, едва сгибающимися ногами, я добралась до нага и застыла, чувствуя себя прикованной к месту.

Мои губы и подбородок дрожали.

— Садись, стоя отвечать сложнее, тем более, когда не помнишь, ну или не знаешь вовсе, — весело рассмеялся он, взлохматив свою шевелюру.

Я послушно опустила пятую точку на стул. Накрыла ладонями колени. Дрожь в руках и ногах не унималась.

— Да не бойся ты так меня. За неправильный ответ сапогом не ударю.

Я поймала на себе выразительный, гипнотический взгляд. Теперь я точно знала, что он меня узнал. «Ну все, я пропала» — мелькнуло в моих мыслях.

— Ну что ж, расскажи мне о золотистой кувшинке, какими свойствами обладает ее сок и для чего его используют чаще всего? — спросил, наконец, он. — Или ты только кидаться обувью в прохожих умеешь и целоваться с первыми встречными?

— А это уже не ваше дело! — обиженно процедила я, напрягая чертоги своей памяти. — Вот так сразу засипите вопросами и даже имени не спросите? Неужели вам не интересно?

— А вы мое спросили, — мужчина перешел на шепот, — когда оставляли на моей щеке свой поцелуй? — Задал встречный вопрос он.

— Нет, — заливаясь краской, пробормотала, и в свое оправдание поведала о споре: — Мы всего лишь гадали на суженного. Сапожок должен был к нему привести. Но нашел почему-то вас.

Полузмей больше надо мной не потешался. Мне даже показалось, что он отнесся к моим словам даже серьезнее, чем я тогда к затее Ханны. Мужчины в его мире обычно отличались верностью и терпением, а женщины -немногословностью и робостью, поэтому их брачные союзы и выдерживали любые испытания. Змеиные пары крепки. И суженых своих они берегли сильнее, чем собственную шкуру.

— Это все меняет! Значит, ваше развлечение не относилось к мелкой пакости, а являлось всего лишь охотой за любовью? Как же я сразу не сообразил о ваших странных рождественских традициях. Так как тебя зовут?

Чем дольше мы говорили, тем больше остальные на нас глазели и перешептывались.

— Все верно. Не охотой, а скорее попыткой. Давайте обсудим это позже, — ерзая на стуле, попросила. — Адель Эванс.

— Тогда можешь отвечать. Мне повторить вопрос? — закинув ногу на ногу, уточнил он.

— Не нужно. Вы задали больше одного вопроса. Но ответы на них у меня есть, — уверенно парировала.

И тут я выдала все, что знала о злосчастной кувшинке. Рассказала о том, как лучше использовать ее сок для заживления ожогов и с чем целесообразнее разбавлять для большей эффективности в лечение гниющих ран. От себя добавила про компрессы из мха.

— Блестяще! — подпирающий кулаком щёку мужчина вышел из полусна и громко зааплодировал. — Все верно. Поставлю вам Адель «отлично», вы так старались меня впечатлить и у вас это получилось. Как приятно видеть хорошенькую девушку и при этом весьма умную волшебницу в одном лице.

— Спасибо, — я почувствовала, как к лицу прилил жар, наверняка, и щеки покраснели.

— Можете идти, до встречи в следующем семестре. Лучше отдохните как следует на каникулах и постарайтесь никого не покалечить, если снова вздумаете гадать. Не хотелось бы вызволять из переделки вас и ваш магический потенциал, — прозвучало с вызовом, словно ему хотелось встретиться гораздо раньше срока. А, может, и в самом деле беспокоился.

— Больше не буду, мне и прошлого раза хватило. До свидания, профессор, — задержав недолгий взгляд на его крепких, сложенных на столе руках, невольно зачем-то представила, как он нежно гладит меня ими по пояснице, и я от удовольствия выгибаю спину.

Мне стало стыдно за собственную фантазию. Еще с учителем мне романа не хватало, пусть и таким красивым — сама себя осудила. Он не мой суженый. Произошла какая-то досадная ошибка.

— Зовите меня просто Шон, так общаться гораздо проще. Тем более я не профессор. Мне больше подходит наставник или мастер.

С сочувствием взглянув на потерянную подругу, мысленно пожелала ей удачи и вышла из кабинета. В коридоре я могла свободно дышать полной грудью, наслаждаясь небольшим сквозняком.

Как позже рассказала Ханна, ей достался менее легкий вопрос, и минут пять мастер ядов ее промурыжил. А потом она и сама смогла выдать необходимую информацию о майоране. Твердая четверка ее вполне устроила.

Глава 4 Подари мне звездное небо

Сомневаюсь, что она, вообще, сильно беспокоилась о своей отметке, куда заметнее ее волновало предстоящее свидание с тем парнем, что любит собак.

Когда я уже собиралась заплетать мокрые после купания волосы в косы и укладываться спать, парный артефакт на среднем пальце правой руки сообщил, что подруге есть о чем со мной посплетничать. Квадратный камешек на кольце изменил нежно-голубой цвет на темно-синий.

Чтобы прочитать послание мне следовало снять кольцо с пальца и направить исходящий от магического камня свет на стену.

Я так и сделала. И на ней проступили предложения, написанные знакомым каллиграфическим почерком:

«Аделька, Герман просто чудо. Он оказался таким умным и интересным. Мы весь вечер обсуждали общие предметы и планы на будущее, — надписи все продолжали появляться, а я словно вживую слышала довольную интонацию голоса подруги и видела широкую улыбку, словно она сейчас сидела рядом. — А его мохнатый друг Чарли такой воспитанный пес. Хоть и был голоден, молча глотал слюну под столом, не смея даже голос подать и лапу к еде протянуть, пока хозяин сам не решил его покормить. В следующий раз мы с Германом встречаемся завтра на озере, я обещала научить его кататься на коньках. Хочешь с нами?»

Помещая кольцо на палец, мысленно передала камню ответ, получив команду, зачарованный топаз окрасился в зелёный цвет, — мое сообщение доставлено.

«Нет, не хочу быть лишней. Рада, что у вас все так хорошо складывается.»

Через несколько минут Ханна все же решила спросить о Шоне, наверное, все это время, что артефакт не проявлял признаков активности, она собиралась с мыслями, как менее навязчиво это сделать:

«Планируешь позвать суженого на более неформальную встречу, может, на ужин в романтической обстановке?»

От злости я готова была утопить кольцо в виноградном соке, налитом в стакане по мою правую руку.

«Шутишь? Чтобы я все это время чувствовала себя не в своей среде обитания, а он мне читал морали об испорченности девушек нашего поколения. Такими темпами я лучше дедулю навещу. Даже если у нас возникнет острый спор, с его ворчливостью и устаревшим мнением мне куда проще примириться. Ведь его я хотя бы люблю и уважаю, да и знаю давно»

На этом Ханна оставила меня в покое, а я, погрузившись в собственные мысли о случайностях, одной из которой оказался Шон, провалилась в глубокий, темный сон без сновидений.

Каждый день на каникулах почти ничем не отличался от предыдущего. Начиналось все с того, что я пыталась вырастить редкий цветок, который моя тетушка Елена (по папиной линии) привезла мне еще три месяца назад из своего последнего путешествия на метле. «Неприхотливое», по ее словам, растение, к которому всего лишь нужно найти особый, индивидуальный подход не то, что распускаться не собиралось, на бутоны даже и намека не было. Сам стебель и листья цветка везения покрылись чем-то липким, как я не оттирала — наутро видела тоже самое. Если не это, то какие-нибудь букашки раз за разом терзали и без того чахлые, наполовину засохшие листья. Перепробовала все возможные удобрения и подпитки — ничего не помогало. Цветок отказывался помогать мне себя выхаживать. Только чем я его не поила: и сладкой водой, и фруктовым соком, даже свежим, едва остывшим кофе. И я бы, наверное, уже смерилась, что удачи везде и во всем мне не светит, как случайно поранилась об бумагу, и несколько капель моей крови брызнуло на листья.

Тогда-то кровожадное растение преобразилось. Стебель вытянулся раза в три, листья выросли больше моей головы, корням стало тесно в прежнем горшке. А долгожданный бутон раскрылся, являя моему изумленному взгляду прекрасный розовый цветок, отдаленного смахивающий на гибрид ромашки и астры.

— Так ты крови просило? А я все это время была слепа и давала только то, что сама бы хотела на твоем месте, — вдохнув сладкий аромат, заговорила с цветком.

Лепестки нарядного цветика в ответ засияли, а пушистая головка стала покачиваться, словно от ветра.

Эта мелочь подняла мне настроение. После завтрака я по привычке завязала отцу галстук. Наблюдая за тем, как мама собирается в свою «исследовательскую берлогу», помыла посуду. А называла я ее так, потому что маме довольно часто приходилось там ночевать или задерживаться. Потом приступила к приготовлению обеда. Пока мама изобретала новые механизмы для порталов, я брала на себя все дела по хозяйству. Каникулы скоро закончатся, и ей снова придётся все делать самой. Мой отец готовит отвратительно, может, поэтому абсолютно непривередлив к моей и маминой стряпне.

Вечером я, по уговору матери, согласилась попытать счастье с магом, которого она для меня выбрала. Я ни на что особо не рассчитывала. Просто не хотела ее расстраивать — вот и ходила на заранее обреченные на провал свидания с сыновьями её коллег-интеллектуалов. Обычно родители не лезли в мою личную жизнь, но после того, как я сглупила, влюбившись в обычного маляра, они имели право беспокоиться. Отношения с людьми ничего хорошего не сулили, я это знала. Даже если бы я всего лишь проводила с ним время, а потом мы бы разошлись, как в море корабли, это было бы ещё допустимо. Но я открыла ему свою тайну, а он всем, кому-то только мог разболтал, что я волшебница. Тогда у родителей начались из-за меня серьезные проблемы. Пришлось экстренно стирать бывшему память и всем, с кем этот предатель успел пообщаться о моем даре. Любовный инцидент разрешился благополучно для всей нашей семьи, но могли и на изгнание нарваться.

С обычными смертными мы существуем по соседству. Одни — о нас догадываются, но молчат. Другие — тихо ненавидят. Третьи — на нашей стороне и даже периодически обращаются за помощью. Магам запрещено напрямую вмешиваться в жизни людей, даже эффект от простого зелья иногда обходится для волшебника слишком дорого, иначе мы рискуем потерять не только свой дар, но и родной дом. Совет волшебников, если узнает о нарушении кодекса магов, способен запечатать силу. Оставляя лишь ее малые крупицы для элементарной экстренной самозащиты.

Нарядившись в красивое и элегантное платье цвета ели, заканчивающееся чуть ниже колен, повязала на плечах белоснежную меховую накидку, просунула руки в зелёные перчатки до локтя. Неглубокий разрез сбоку придавал пикантности, но не слишком оголял ноги. Туфли на высоком каблуке сделали меня не только выше, но и стройнее.

Несколько тонких прядей по обе стороны головы я убрала с висков блестящей серебристой заколкой назад, чтобы подчеркнуть овал лица.

Погода на улице не располагала для встреч, мама мне доверяла, и сама предложила, чтобы я пригласила Колина в этот снежный вечер к нам домой. А она, как обычно, задержится на работе. Отец тоже не помешает, в ближайшую неделю он, вообще, не появится. Собирает материал для очередной статьи среди песков и пирамид. Якобы в Египте заметили ожившую мумию, вот папа и пытается выяснить кто и зачем посмел потревожить черной магией покой фараона.

Звонкий колокольчик оповестил о визите моего знакомого. И я, в последний раз убедившись, что выгляжу идеально, перестала придираться к своему отражению и зацокала каблучками до двери.

Парень поприветствовал меня сладкой улыбкой, и чтобы произвести на меня должное впечатление, вручил мне белоснежные лилии, каждый восковой лепесточек которых был похож на произведение искусства.

— Приветик, я Колин, — неуверенно начал он, запинаясь. — Какая же ты красивая. И почему я раньше сам не догадался куда-нибудь тебя позвать? Мы же вместе учимся в Фрейсе. — Он вытаращил проницательные голубые глазёнки. — Ой, а это тоже тебе.

Колин протянул мне коробку с шоколадным тортиком.

Не удержавшись от смачного чиха, прикрыла на всякий случай ладонью рот и нос, чтобы ничего неожиданно оттуда не вылетело. Иначе получится очень неприятно. И дальнейших встреч можно не ждать.

— Привет. Спасибо, они чудесные и шоколад я люблю. Наверное, все из-за, -пожала плечами я и забрала гостинцы, — наших специальностей. Они такие разные. Ты мог подумать, что, хоть мы и погодки, нам нечего обсудить.

Возможно, если бы я считала себя чуточку развратней — непременно захотела некоторое время спустя, ближе к десерту, притянуть целенаправленно заглянувшего в обитель свободной магини высокого слаженного в плечах и груди волшебника за медную курчавую шевелюру. Небрежно причесанные волосы так и напрашивались быть экстренно уложенными одной, а, возможно, и двумя изящными женскими ручками. А вместе с ним и маг на лопатки тоже напрашивался. Не прямым текстом, разумеется, намеками. Имея дело с волшебством, невольно развиваешь в себе еще и интуицию. Ой, что это со мной… Я же порядочная. Нужно срочно пригласить его внутрь и предложить раздеться. В смысле оставить верхнюю одежду на вешалке.

Такого как он вполне достаточно боготворить за один лишь, вибрирующий на низких частотах, обволакивающий голос.

— Мне приятно, что я угодил твоему тонкому вкусу, да ну, брось ты, — махнул рукой он. — Обсудить всегда найдется что, даже с демонологом-теоретиком. Главное, что ты интересный собеседник.

Мне красноречиво подмигнули. Запутавшись, в некстати упавшем на мою голову, капюшоне черной куртки, которую я сама же выхватила у гостя, пытаясь показаться заботливой, ощутила, как мое лицо и шея покрываются красными пятнами.

— Давай помогу, — улыбаясь, Колин освободил меня из пухового плена и сам определил свою верхнюю одежду в гардеробную.

— Благодарю. Жаль, что ты не можешь в полной мере воспользоваться своим даром. Какой прок от знаний о демонах, если ты на деле не можешь их применить и не нарваться на наказание по всей строгости устава академии? — возмущенно напомнила об ограничениях.

— Пусть лучше так, чем весь мир станет балансировать на краю гибели из-за чей-то прихоти, эгоистичного желания самореализоваться, — нудно и лаконично меня просветили.

— Проходи в комнату, она прямо за лестницей. По коридору и направо, а я нам чай заварю, — скомандовала, свернув на кухню. — Неужели тебе не хочется быть полезным? Самую малость? Или попробовать на дело то, о чем ты так много читал и слышал? Порисовать свои пентаграммы, например. А не только рассматривать их на картинках.

Во мне проснулся змей-искуситель, сосредоточенный на задаче угодить визитёру и еще немного подискутировать о вселенской несправедливости.

— Нет, — отозвался он, судя по приглушенному голосу, уже из спальни. — Главное, что я знаю, как призвать, изгнать и подчинить низших и высших демонов. Если вдруг мне понадобится по какой-то причине это сделать — я смогу осуществить задуманное и с закрытыми глазами, — самоуверенности Бойла можно было позавидовать. Жаль, что я не видела его выражение лица, наверняка, он ухмылялся.

— Демонолог, а ты хоть раз за свою жизнь видел настоящего злого демона, излучающего лютую ненависть одним лишь взглядом? Такого, что готов разорвать на части без особого повода только потому, что ты стоял на его пути? — подливая кипятка из заварника во вторую кружку, с усмешкой произнесла, уже зная ответ.

Грациозной походкой от бедра я вошла в комнату. Опустила поднос на стол, разложила блюдца, переместила сахарницу на середину столешницы.

— Нет, хватит о демонах. Давай сменим тему, даже дома нас могут прослушивать через наши же артефакты, — Колин переменился в лице, когда я слегка подалась корпусом вперед, чтобы разрезать торт. Видимо, вырез моего декольте произвёл на парня незабываемое впечатление.

Колин отвел взгляд в сторону, а я разогнулась, протягивая ему на блюдечке небольшой кусочек лакомства.

— Хорошо, извини, если я слишком на тебя напираю, я просто понятия не имею, о чем обычно болтают на свиданиях. Я в этом несильна, — усаживаясь в кресло слева от гостя, невинно хлопая ресницами, произнесла.

— Как я тебя понимаю, обычно девушки видят во мне лишь отпечаток той славы, что достался мне он моего прадеда, в одиночку истребившего целое войско демонов. Я горжусь тем, как он заставил одних демонов сражаться на его стороне против других, но мне надоело, что за моей спиной постоянно шепчутся, а я даже низшего не призывал, — мрачно пробормотал он, без особого аппетита ковыряя ложкой кусочек торта.

— Уверена, магия, что в тебе спит, даже незауряднее, чем у твоего предка. Очень вкусно, — облизнув губы, улыбнулась.

— Не хочу хвастаться, но я ещё кое-что умею, — Колин засиял.

Неверно интерпретировав его слова, придвинулась ближе к краю и закрыла глаза.

Нет, как оказалось, поцелуем здесь и не пахло. Не скажу, что я горела желанием ощутить на себе его губы, просто Колин единственный из подсылаемых ко мне матерью парней, действительно, мне приглянулся. Симпатичный, воспитанный, щедрый, тактичный, не наглеет, носитель знаменитой фамилии, и семья у него обеспеченная. Средств для существования хватит на несколько поколений вперед. По нынешним реалиям — не мужчина, а сказка. А тот прославленный прадед еще и прибыльную фабрику заводных игрушек основал, будучи молодым.

Когда я все же с досадой через пару мгновений распахнула глаза, узрела нечто удивительное. Мой самый обычный до недавнего времени потолок украсила невероятной красоты, детально продуманная иллюзия.

В комнате резко потемнело, но не полностью. Мне показалось, что даже воздух изменился, стал насыщеннее, плотнее.

Над нашими головами образовалось подобие темной ночи. По фиолетовому небу резво проскакал рысистый белоснежный жеребец. На месте, где его копыто ударялось об тучи, густо рассыпалась звездная пыль. Чуть левее огромные золотые рыбки разрезали своими плавниками небесные просторы. Их большие рты смешно шевелились. Мой взгляд не поспевал за всей этой дивной фантазией. Минуя коридор сводчатых блестящих арок, волшебной стрелой пронеслась огненная птица. Перья роскошного длинного хвоста озаряли кусочки неба яркой пульсацией.

От этого пестрого великолепия у меня затекла шея. И я опустила голову, заворожённо воскликнув:

— Потрясающе! Ещё никто не создавал для меня такую красоту. Но, как ты освоил такие сложные и реалистичные иллюзии? В академии такому не обучают.

— Пока твои милые глазки не устали, я верну спальню в прежний вид, — Колин хлопнул в ладоши, и магия испарилась, напоследок бросив на стены разноцветные пятна. — Одна книга в библиотеке «Дворец знаний» показалось мне особенной, вот я и решил изучить ее содержимое. Сначала написанное не укладывалась у меня в голове, а придуманные мастером схемы выглядели и вовсе как бессмысленный набор закорючек и стрелочек. Но чем больше я погружался в старые страницы, тем яснее становилась для меня древняя магия. Как я понял, некоторые образцы требуют упорства для их освоения. Ты даришь им свое время, а они награждают тебя непоколебимыми истинами и особыми умениями.

— У меня нет слов, это здорово, — вдохновленно произнесла.

— Спасибо. Я только учусь. Может потанцуем? — указав беглым взглядом на виниловые пластинки, предложил Колин.

— Давай, — вкладывая свою ладонь в протянутую руку, оживилась.

Мой спутник помог мне осторожно вылезти из-за стола.

Старинный граммофон моей бабушки воспроизвел потёртую пластинку. Колин положил правую руку на мою талию, а пальцы левой переплел с моими. Заиграла плавная размеренная мелодия, и наши тела в такт ей закружились по комнате, изящно огибая встретившиеся на пути препятствия.

Он так близко, обаятельный и харизматичный, даже пахнет приятно — терпкими секциями, и я знаю, что я ему тоже нравлюсь, но почему-то, когда я смотрю на него — вижу другого.

Заносчивая улыбка, смеющиеся надо мной изумрудные глаза, и ямочки на щеках — всплывают перед моими глазами.

Замотав головой, чтобы прогнать слишком четкие образы сексуального мужчины в полупрозрачной тунике, я отдаляюсь. Наши пальцы расцепляются.

— Прости, уже поздно, тебе пора домой. — как можно естественнее говорю я.

Глава 5 Каникулы продолжаются

— Уже? — разочарованный взгляд уперся в настенные часы. — Вечер так быстро пролетел. С тобой легко общаться.

— И мне с тобой. Еще увидимся, — приподнимаясь на носочках, напоследок приобняла Колина. Но его руки так и остались опущенными.

— Обязательно, — лицо гостя радостно засветилось. — Я завтра за тобой зайду. Предлагаю посетить выставку магических питомцев. Она начнётся в полдень на главной площади. Если ты не против, конечно?

Он достал из рукава шапку, но, с волнением ожидая моего ответа, выронил ее.

Когда я наклонилась, чтобы ее поднять, так получилось, что мы нагнулись одновременно и стукнулись лбами.

— Ой, больно, извини, — потирая ушибленное место, пробормотала. Роняя взгляд в пол, выпрямилась.

— Это ты меня прости, не хотелось портить твоё прекрасное личико, — парень ласково провел пальцами рядом с покрасневшим место, и я почувствовала легкий холодок на коже.

— Спасибо, выходит ты тоже целитель? — оттряхивая шапку, передала ее Колину.

— Целитель — это громко сказано, на уровне элементарных навыков разве что. Подглядел несколько полезных заклинаний и снадобий в бабушкиных книгах, — он задумчиво покусывал губу.

— Я с радостью пойду с тобой на выставку. Обожаю волшебных зверей. Сама бы завела, только вот они много ухода требуют, привередливы к магическому фону, переменам и переезду. Пока я учусь — мне такой не светит, — рассмеявшись, скрестила руки на груди.

— Диплом уже почти у тебя в руках, — подмигнув мне, Колин открыл дверь. — Доброй ночи, Адель.

— И тебе. До завтра.

Не успела я запереться за ним, как услышала удивлённый материнский голос, вежливое приветствие и предложение вернуться обратно.

Вскоре порог переступила и сама сваха.

— Доченька, а почему он так рано ушел? Неужели не понравился тебе, даже совсем-совсем? — расстроенно выдохнула она. Присаживаясь на табуретку, с досадой отбросила алый шарф в сторону, словно именно он и был виновником черной полосы в моей личной жизни.

— Все хорошо, мам. Очень понравился. Завтра мы вместе на выставку идем, — поспешила ее успокоить, убирая с прохода тяжёлую сумку с продуктами.

— Правда? — обнадеживающе спросила мама.

— Да.

— Ох доча, я так счастлива, что на горизонте появился тот, кто сможет за тобой присматривать. Грядут непростые времена. Мне бы хотелось, чтобы ты была под защитой, — жизнерадостная и одновременно усталая улыбка приподняла мамины скулы.

— Не спеши загадывать вперёд, мамуль. Не переживай, я и сама в состоянии о себе позаботиться. Ты так говоришь, будто я уже старая дева, и никто не решиться взять меня за муж, — обиженно простонала.

— Ладно, пошли ужинать девица-красавица, небось голодная, сладким желудок не обманешь. Пора порадовать его свежей крольчатиной, — мама потрепала меня за надутые щеки, как маленького ребёнка. Ее слова и действия друг другу противоречили. Еще недавно она выпихивала меня из дома под венец, а теперь сюсюкается. — Подготовишь овощи? А я мясо разделаю.

— Конечно, мам, — повязывая на пояснице любимый фартук с ажурной вышивкой, согласилась.

Пока готовили, немного перемыли кости нашей пожилой и жутко вредной соседке — ведьме, что пару раз в неделю пыталась навесить на забор простенькое проклятье. Она ненавидела маму только потому, что та отказывалась помогать ей по хозяйству, не считая бойкую и шуструю старушку немощной.

Мясо получилось невероятно сочным и нежным, томаты, базилик и орегано придали особый вкус.

После ужина мама прибрала со стола, а я, потратив щепотку магии, помыла и перетерла посуду, в то же время намазала мягкие булочки клубничным вареньем.

Примерно в таком ритме и пронеслись две недели каникул, и я уже успела соскучиться почти по всем преподавателям и их предметам. Больше всего мне не хватало Ханны. Почти каждый день я виделась с Колином, он казался хорошим парнем, и меня все устраивало в нем. Он не спешил меня целовать, иногда брал за руку, когда мы гуляли. Что странно, никогда не обнимал при встрече или напоследок. Может, у демонологов так не заведено. Портить нашу дружбу лишними расспросами я не рискнула. Главное, что он рядом, и я, когда мне необходимо, — могу на него положиться.

Я собирала вещи, когда активировалась портальная почта. Неожиданное письмо с оттиском академии прилипло прямо к обратной стороне стекла. Осторожно приоткрыв окно, чтобы не уронить письмо, достала его. Вскрыв конверт, принялась читать. Чем дальше я вникала в написанное деканом, тем сильнее мои глаза лезли на лоб. Еще три раза пробежавшись взглядом по всего двум строчкам, не поверила увиденному:

«Уважаемые волшебники и волшебницы, спешу сообщить вам радостную новость, — зимние каникулы продлеваются еще на две недели. Будьте паиньками, повторите уже изученное и отдохните.»

Еще раз все проверила, подпись нашей грымзы, печать соответствующая. Адрес верный. Как я не вертела слегка желтоватый листок, ответов на нем от этого не прибавлялась. Никаких объяснений столь длинным каникулам я не нашла. Ладно бы еще землю мучили ядреные морозы, и, в связи с этим, нас решили поберечь. Так нет, уже три дня на улице почти весна, снег растаял, в теплой шубке уже жарко. Не о каких сезонных эпидемиях слышно не было. Целители бы одними из первых обнаружили опасную заразу.

Абсолютно нелогично все это. Такое ощущение, что от нас пытаются что-то утаить, поэтому на время отрезали нам путь к истине.

Как оказалось, я не одна ломала голову над этим письмом.

С балкона второго этажа послышался грохот. К счастью, мама уже крепко спала и не услышала, как только что лишилась самодельно декорированного кашпо ее любимая алая петуния. Уже догадываясь, кого там встречу, ринулась наверх.

— Прости, я случайно, у вас тут так темно, а я, как назло, не смогла вспомнить ни единого заклинания, осветившего мне путь, — раскаянно пробормотала Ханна, пытаясь соединить между собой осколки горшка.

— Привет. Да ничего, она страдает уже не в первый раз и до сих пор жива. Если бы я не зачаровала ее корни, петуния уже бы полгода как сгинула, а так ей все нипочём, — мягкий молочный свет озарил мои пальцы, магия из них медленно перетекала в кашпо, залечивая образовавшиеся дыры.

Поправляя задравшуюся штанину теплой лиловой пижамы, Ханна рассмеялась.

— Ты права, одна я уже роняла ее дважды. А помимо меня здесь и так гостей хватает. Тоже не можешь уснуть? Получила письмо?

— Да, пойдём в комнату. Пока мама не узнала о твоём визите и не засыпала нас нотациями.

— Тебе тоже показались внезапные каникулы подозрительными? За пять лет никогда и лишнего дня нам выспаться не давали, а тут целых четырнадцать, — следуя за мной, бухтела полуночница.

— Еще как показались, — осторожно прикрывая за нами дверь, чтобы она сама не захлопнулась и не переполошила матушку, сказала.

Ханна быстро заморгала и резко вдохнула воздух.

— Слушай, может мы прямо сейчас и выясним, что там у них такого сверхъестественного произошло в нерушимых стенах? — подруга нервно улыбнулась.

Я прикоснулась руками к лицу, кончики моих пальцев постукивали по лбу.

— А ты часом не свихнулась, родная? — неспособная спокойно не то, что сидеть, даже стоять, прорычала на нее.

— А что? Боишься, что поймают? — Ханна прижала кулаки к бедрам.

— Конечно, я же не спятила. Ты, видимо, не прочитала между строк кричащую надпись: «Не в коем случае не суйтесь в Фрейс, иначе о хороших оценках и добром отношении можете забыть». В середине учебного года ругаться с деканом в мои планы не входило, — прошипела, взбивая подушку.

— Ой… Брось ты, — Ханна сделала шаг вперед, уменьшая пространство между нами. — Не так страшна Даниэль Вайт в гневе, как ты себе её малюешь. Она вполне понимающая, рассудительная женщина.

— В основном, сначала живьем закопает, затем подговорит своих любимчиков некромантов с выпускного курса вернуть наши души, а только потом рассудит, — уткнувшись носом все в ту подушку, проворчала.

— Да все будет чудесно. Я тебя уверяю, никто не заметит нашего отсутствия дома и присутствия в академии. Даю палец на отсечение, — повышала градус эмоциональности она, протягивая мне руку в подтверждение своих слов.

— Свои пальцы отставь при себе, — приподнимаясь на запястьях, буркнула.

— Адель, ну что ты такая упрямая. Обещаю, если нас поймают, а этого не случится, я возьму всю вину на себя. А ты сухой выйдешь из воды, — ровный тон набирал обороты, становясь взвинчивая.

Ханна уже потянулась к моим ногам, толи чтобы пощекотать мои пятки, то ли, чтобы стянуть меня с постели за щиколотки, но я ее опередила, подобрав ноги под себя.

Тогда она пихнула меня рукой:

— Вставай уже, коза упертая.

— Ну хорошо, уломала. А если нам путь в академию отрежет защитный барьер или еще хуже — ко всем входам и выходам приставят охрану, как мы ее обойдем? — взвывая к голосу ее разума, в последний раз попыталась.

Как оказалось безуспешно.

— Ты зря раньше времени паникуешь, на месте разберемся.

— Ладно, последний вопрос: — Ты так пойдёшь, в таком виде? — намекая на ее домашнюю одежду для отдыха, поинтересовалась.

— Вот ёлки-палки, зелёные копалки. Одолжи мне что-нибудь из своего шкафа. Завтра же верну. Вдруг нам все же предстоит сражаться, не хотелось бы порвать любимую пижаму об чьи-нибудь зубы и запачкать ее грязью или чем похуже, — испытывая мое терпение, жестоко пошутила она. — У нас же один размер?

— Да, — сквозь зубы процедила, и бросила прямо в нее первое, что попадалось на глаза — купленный в прошлом году бежевый костюм крупной вязки.

— Светловат, пятна крови на нем слишком заметны будут, — продолжила в своей стервозной манере подруга.

— Я сейчас тебя придушу, обойдёмся без крови, — пытаясь забрать из ее цепких пальцев свою одежду, повысила голос.

— Поздно, я уже рассмотрела его получше, и он мне понравился, к тому же, он теплый и приятный на ощупь, — прижимая мои вещи к груди, выкрутилась.

— Так бы сразу.

Ночью похолодало.

Я облачилась в салатовый свитер и темно-серые штаны с начёсом.

Пришлось поделиться и своей старой малиновой курткой. Уже два года висевшей в коридоре без дела. Умелые ручки Ханны за пару минут поправили сломанную молнию. А бытовое заклинание вернуло, скатавшемуся натуральному меху какого-то мелкого зверька, былое очарование. Куртка выглядела как новая, сама бы носила, если бы не приелся этот яркий цвет.

— Может, пока не поздно, ляжем спать? Я подвинусь. Тесно, но зато тепло, — хватая подругу за руку, дрожащим от волнения голосом предложила.

— Нет. Пока я не выясню, что от нас скрывают, — не успокоюсь. А ты меня одну туда не отпустишь, — вызывая портал, закончила свою мысль.

Тяжело вздохнув, закрыла глаза и переступила черту, тонко соединяющую два мира. Разрезавшая воздух пространственная дыра сомкнулась за нами. Головокружительный толчок, и все закончилось. Борясь с позывами тошноты, вышла из жёлтого магического кольца.

— Пока тихо и спокойно, — обрадовалось подруга.

— Ага, затишье перед бурей, — съязвила я, осторожными перебежками в полуприседе маневрируя между низеньких, но довольно раскидистых кустов белого дёрена, закрывающих своей пушистой верхушкой большую часть тела.

Ханна выбрала такую же тактику перемещения, как и я.

— Не ворчи, видишь, никакой защиты нет. Все гораздо проще, чем мы думали. Смотри, что там такое?

Тонкий указательный палец Хелены возвышался над листьями.

Справа от нас наблюдалось какое-то движение. Когда глаза привыкли к полутьме, я смогла разглядеть то, что первой заметила подруга. Чуть дальше заднего входа стояла припаркованная чёрная карета с золотистыми колесами, она бы, может, и не выглядела странной, даже посреди ночи, если бы она не была запряжена тремя страшными химерами, которыми управлял объятый пламенем кучер. Его голову скрывал плотный черный капюшон, а лицо — маска хищной птицы. Что поразительно, язычки огня не доставляли ему боли, не терзали его одежду и броню. Мужчина обладал высоким ростом. Твёрдую плоть широкого тела защищали громоздкие золотистые доспехи. Символы, которыми они были расписаны, показались мне смутно знакомы. Снова змеи. На этот раз кобры, знаки земли и солнца.

Даже не знаю, кто пугал меня больше: рогатые твари с мордой свирепой кошки, гневно извивающие своими змеиными хвостами или горящий, но при этом не сгорающий дотла всадник.

Прикрикнув на химер, мужчина прикоснулся раскрытой ладонью к плечу, и пламя утихло, полностью погаснув.

Ночной визитёр аккуратно влез внутрь кареты, обратно вернулся спустя пару минут с целой кучей окутанных лунным свечением свитков и громоздких книг.

Тяжёлые сапоги незнакомца застучали по гладким ступенькам. Остановившись возле ворот, он приложил пальцы к стене и произнес кодовую фразу на чужом языке с массой шипящих звуков.

По стенам академии пробежались сизые полосы, они разрастались, сплетались в ромбообразные узоры. Перебросившись левее, чары озарили вход оранжевым заревом.

Подчинившись желанию гостя, дверь поддалась.

И прежде, чем мужчина вошел внутрь, ему на шею, едва не скидывая с его рук ценный груз, бросилась, я бы скорее сказала раздетая, чем одетая, Даниэль.

Длинное пурпурное платье из дорогого шелка облегало ее бёдра.

Осмотревшись по сторонам, декан стянула с мужчины маску и жадно припала к его губам. Черный капюшон упал с головы, освобождая волнистые локоны цвета пшеничного колоса.

Освободившись от ее ласок, мужчина произнёс заклинание левитации, и тяжелая стопка книг зависла в воздухе.

Оторвались друг от друга они совсем ненадолго, закрытый тенью блондин, умелыми движениями пальцев оттянул лямки платья, и они послушно спустились. Гладкая ткань поехала вниз, слегка приоткрыв грудь. Удержав руками платье, женщина игриво рассмеялась и, откинув назад волосы, за ворот притянула мужчину к себе. Тогда на его мужественное лицо упал свет от двери, и незнакомец перестал быть таковым.

Расценив действие декана как приглашение, издав глухой стон, Шон продолжил познавать ее тело.

Мужчина ласкал губами и языком шею Даниэль, плавно спускался к обнаженным ключицам и плечам, а его большие руки крепко сжимали ягодицы Вайт.

Глава 6 Неведение слаще горькой правды

— Я не помню, и чего ты так спокойно сидишь? Я бы на твоем месте вцепилась в рожу своей конкурентке. Эта старуха твоего мужика из-под носа уводит, а ты молча глазеешь, — завелась Ханна, то ли в шутку, то ли серьёзно.

К моему приоткрытому рту не сразу вернулась способность говорить.

— Он не мой. И эта, как ты выразилась, «старуха» гораздо зрелее меня, красивее и уж тем более опытнее в любовных делах, — едва ли не давилась возмущением я.

— А то вон какого змея завидного под себя подгребла, не иначе как соблазнила. Суженый твой меньше месяца в Этлинии, а она уже его к своим рукам прибрала, а все, потому что у нее на таких, как он, глаз наметан. А ты дурочка ждешь с моря погоды. Так и паутиной зарастут стежки-дорожки к твоему дому, — шепотом проворчала подруга.

— О да! Говорить красиво — ты мастерица. Разлучать я его с деканом не собираюсь. И раньше он мне не нужен был. А теперь и подавно. А мне кажется, что они уже давно знакомы. Даниэль просто соскучилась, вот и пригласила Шона преподавать. Может, она перебирала старые вещи и наткнулась на что-то памятное, принадлежащее нагу, поэтому на нее ностальгия нашла, — ущипнув подругу за руку, дала понять, чтобы она так сильно не высовывалась.

— Ай. Больно же! — повернув ко мне голову, воскликнула.

— Если ты не прекратишь так таращиться, — нас точно заметят. Все, что нужно мы уже увидели. Пошли обратно, пока не поздно, прошу, — мой встревоженный взгляд умолял закончить слежку прямо сейчас.

— Нет, мы еще незаметно пройдем за ними внутрь. Нам же нужно понять, что это за книги, откуда они и зачем их доставили в нашу академию под охраной химер и в сопровождении нага, — Ханна попыталась переметнуться к следующему кусту, но я удержала ее за руку.

— Стой, это слишком рискованно! Давай хотя бы подождем, пока они намилуются и будут достаточно далеко от нас.

— Тогда мы не сможем сломать печать защиты. Я, например, не запомнила, что именно учитель там бормотал, — всплеснула руками подруга.

— Я тоже. Тогда просто останемся здесь, может, ненароком станем свидетелями еще чего-нибудь любопытного.

— Вот ты стой и жди здесь, а я поближе подберусь, чтобы лучше слышать о чем они говорят хотя бы. А там видно будет, — наплевала на мои предостережения упрямица.

— Ничего там слушать, кроме противного чавканья, — морща нос, отвернулась. — Они в таком темпе прямо у лестничных перилл совокупляться начнут.

Зря я распиналась, Ханна уже устремилась вперед, и ей было по баяну, о чем я там причитала. Она меня не слышала, в отличие от двух других присутствующих на территории Фрейса. Как оказалось, они давно знали о нашем пребывании и, упиваясь страстью, только ждали подходящего момента, чтобы нас окликать. Момента, когда кто-то из нас окажется достаточно близко.

Неудачно хрустнувшая сухая ветка под ногой подруги, помешала любовной идиллии. Поправив упавшие лямки, и, опустив задравшееся платье, Даниэль развернулась в сторону кустов, где затаив дыхание, пряталась Ханна. Женщина хищно улыбнулась.

Шон пригладил распушившуюся шевелюру. И тоже повернулся.

— Девочки, разве вас не учители родители, что подглядывать за другими нехорошо? — Даниэль зацокала языком. — Ай-яй-яй, стыдно должно быть. — Манерно пригрозила пальцем, оканчивающимся длинным, настолько острым красным ногтем, что я невольно представила, как она с лёгкостью могла распороть им чей-нибудь живот.

— Проклятье! — Испепеляя подругу гневным взглядом, прошипела.

— Вылезайте, вы пойманы. Прятаться бесполезно, — заверил нас наг.

Тишина.

— Хотите по-плохому? Лучше выходите из своего укрытия сами. Пожалейте растения, иначе от них и пепла не останется, — чёрные перчатки Шона объяло голубое рваное пламя, бесшумно облизывающее кожаную ткань. Косматое казалось настроенным явно недружелюбно к двум ночным нарушительницам порядка. Трепетный и зловещий огонь готовился в любой момент спрыгнуть с руки своего хозяина и покарать своей мятежностью.

Первой, кто бы сомневался, высунулась покорная голова Ханны. Я все еще медлила. Пыталась определить, насколько реальными выглядели угрозы змеелюда.

— Извините нас, мы, честное слово, ничего дурного не задумали. Всего-навсего попытались выяснить почему у нас так внезапно отменились занятия.

— Сказала не самая прилежная из учениц, — подстегнула ее Даниэль елейным голосочком. — Похоже, что вам мало задают на дом, раз вы так быстро со всем справились. Нужно бы пересмотреть преподавательские планы. Обещаю в ближайшие дни этим заняться, — медовый голосок набирал строгость.

С сожалением взглянув мою сторону, Ханна сдержала слово, обречённо выдав:

— Прошу, накажите только меня. Адель здесь совершенно не причём. Это я ее уговорила пробраться ночью в Фрейс.

Скрываться дальше было бессмысленно, и я покинула свое укрытие.

— Я тоже виновата, накажите и меня. Только заметьте, что прямой запрет перемещаться на территорию академии нигде не описывался. В письме о нем ни строчки. Поэтому формально мы ничего и не нарушили. Мы с Ханной собирались взять пару книг в библиотеке. Не спалось. Вот и все. А все эти научные истины, изложенные заумным языком, вызывают сонливость, — твердым и ровным тоном голоса, почти что поверив в собственную отчасти правду, защищалась и нападала одновременно.

— Встаньте ближе, девушки, — декан, обнажив акулий оскал, поманила нас пальчиком. — Ваши мнения расходятся. Что же из сказанного правда? Вас тянуло тяжелое чтиво, во что с трудом верится, или все же вы шпионили? — испытывающий тон дрогнул. Даниэль едва сдерживалась, чтобы на нас не накричать.

Эмоциональное давление голосом она все же применила, чтобы хоть как-то расшевелить наши одеревенелые от страха перед неминуемым наказанием тела.

— Милый, прикрой, пожалуйста, уши. Не хочу тебе навредить, — нежно пропела она.

— Хорошо, дорогая, — сдержанно чмокнув Даниэль в щеку, он приложил к ушам ладони.

Мы приготовились к самому худшему и, не сговариваясь, зажмурились с Ханной.

Вырвавшийся из лёгких соблазнительницы восточных мужчин звук лишь самую малость напоминал о принадлежности к человеку. Скорее нас разразил сиреноподобный писк. Лютый рев терзал беззащитные листья кустарников, разбрасывал в стороны камни, трепал ослабшие после зимних снегов ветви деревьев, сдирал с наших голов шапки, яростным кнутом хлестал по открытым щекам и рукам. Зато ни один волосок не двинулся на головах любовничков. Едва различимый, чуть мутноватый защитный барьер Даниэль, раздвоившись, берег обоих.

Звуковая волна подчинила себе ветер и он, грубо толкая нас вперед, понёс навстречу к глумящейся стерве.

Я попыталась бороться с ее магией, но мой организм отказывался мне служить. Руки, точно веревки, повисли вдоль тела, к ушам их было не поднести. Хотя сомневаюсь, что это бы меня спасло.

Сопротивление лишь ускоряло выкачивание из нас силы, магия Даниэль оказалась нам не по зубам.

Ослабшие, уставшие от напряжения ноги отчаянно продавливали землю. Устоять не вышло. Словно по льду, они покладисто поскользили вперед. Подошва все еще цеплялась за землю, оставляя на ней глубокие длинные полосы.

Тряпичными куклами мы предстали перед деканом.

Раздирающий звук замолк, ветер утих.

Шон опустил руки. Высоко задрав подбородок, он усмехнулся.

Фиалковые глаза Даниэль наполнились сумасшедшим блеском.

Она нагнулась к нам, и каскад вишневых струящихся волос шелковым занавесом упал на ее плечи и грудь.

— Ханна, Адель, что же вы такие молчаливые сегодня? Заговорите сами, или мне воспользоваться порошком правды? — Вайт нетерпеливо покусывала припухшие от поцелуев губы. Если присмотреться, — на них все ещё остались следы коричнево-розовой перламутровой помады. Шон, как ни старался, всю не съел.

— Ну что вы. Это средство такая редкость в наше время. Минералы, послужившие основанием для него так сложно добыть. Поберегите его лучше, — съязвила Ханна. — Мы, действительно, хотели узнать по какой причине получили письма от вас и заодно, если получится, заглянуть в библиотеку, — подруга умело объединила уже сказанное, чтобы никого из нас двоих случайно не выставить лгуньей.

— Это так? — свирепо спросила обладательница страшного голоса.

Я слабо кивнула.

— И что нам теперь за это светит? — мой взгляд скакал, как испуганный волком заяц, то вверх, то вниз, избегая зрительного контакта с мегерой.

— Как вы думаете, вы первые такие особо умные за сегодня? — уставившись на нас, намекнул на обратное наг.

— Предположительно, нет, — обнимая себя руками, попыталась унять дрожь.

— Верно, Адель. Вы тринадцатые. До рассвета еще далеко. То-то ещё будет. Вам единственным повезло хоть что-то увидеть. Пришли бы позже, может, уже опоздали бы. Вот что значит развитая интуиция, — челюсть Вайт напряглась, смерив нас пристальным взглядом, она фальшиво улыбнулась.

— Я предлагал тебе поставить временную защиту вокруг здания, если бы ты послушалась, нам бы не пришлось, уже который раз за ночь, вести этот однообразный диалог. Студентов мучаем и себя задерживаем, — складывая, скрытые под мощными доспехами, руки на груди, проворчал Шон.

Наивный, мы с Ханной и то быстрее него сообразили, что она испытывает наслаждение, допытываясь до истины. И с таким же удовольствием выбирает степень и разновидность наказания для провинившихся.

— Ты мыслишь примитивно, Шон. Девочки имеют право услышать объяснение перед тем, как я возьму с них безмолвную клятву. Что же мы мерзнем? — потерев оголенные плечи ладонями, словно эта ведьма в самом деле чувствовала холод, она двулично произнесла: — Идемте внутрь, там и поговорим. Поймаем остальных счастливчиков позже.

Даниэль кокетливо подмигнула Шону и, распахнув дверь, веляя бедрами, изящной, легкой поступью повела нас всех в свой кабинет на третьем этаже. Мужчина, заглядевшись на ее фигуру, едва не забыл подцепить, все еще парящие в воздухе, книги.

Нам ничего не оставалось, как послушными овечками следовать за, предвкушающей «кровавый пир» волчицей. Перед уходом змеелюд дал команду, разыгравшимся от дури химерам, прекратить баловство. Самой буйной, которая пыталась закусить ухом своей пушистой подруги, досталась оплеуха. Остальные, боясь наказания, смиренно опустили головы и прилипли пятыми точками к земле. Самая крупная из котяр рассерженно мяукнула, недовольная наказанием, но и она тут же умолка, отвела взгляд от хозяина.

— Госпожа, вы действительно возьмете с нас клятву, зная, что она угрожает нашей магии? Но ведь такие заклинания здесь запрещены, если… — я запнулась и замолчала.

— Если в противном случае разглашенная информация не навредит невинному, — последнее слово эхом пронеслось по пустому коридору, добавляя ужаса мрачной атмосфере. — То, что вы сейчас узнаете, если дойдёт не до тех ушей, приведет к жатве. Смертей будет не счесть, там никто не станет разбираться чиста твоя душа или запятнана. Владыка демонов уничтожит всех, кого пожелает его темная сущность. Поэтому, отвечаю на ваш вопрос, мне все абсолютно плевать зачахнет ваш дар, как залежавшаяся в вазочке слива или нет, когда вы случайно раскроете свои рты и выболтаете кому не следует тайну, если этим я спасу кучу жаждущих жить существ.

Сгущающаяся за нашими спинами тьма, и расползающиеся по стенам и полу тени уже пугали гораздо меньше, чем откровения декана.

— Владыка демонов, причем он, вообще, тут? — недоумевая спросила Ханна.

Мы уже приблизились к нужному кабинету.

Шикнув на мою подругу, Вайт дала ясно понять, что для начала следовало бы войти и навесить на комнату, скрывающие голоса чары.

Когда мы вошли, Даниэль уселась на свой высокий стул, элегантно закинув одну ногу на другую. Скинув туфли на паркет, она жестом подозвала нас присесть напротив нее.

Мы подчинились.

Шон подошел к декану и бережно положил на стол стопку книг с нагроможденными сверху них свитками, потом присел возле нее на корточки. Поглаживая ее открытую голень одной рукой, второй он, не глядя, извлёк из шкафа прозрачный бутылек с фиолетовой жидкостью.

Проводив свою госпожу полным обожания взглядом, он сладко ей улыбнулся, затем откупорил крышку.

Макнув в странную жижу указательный палец, он нанёс на массивную дверь всего пару символов, напомнивших мне о доме и раскидистом дереве, которое росло возле него. Волшебные письмена тут же впитались в светло-бежевое дерево, не оставляя и следа от, казалось бы, въедливого цвета.

Когда Даниэль убедилась, что антизвуковой барьер работает, начала свой рассказ, изредка на нас поглядывая. Шон остался стоять возле выхода на случай очередных непрошенных гостей.

— Вот это сокровище, — Даниэль демонстративно ткнула ногтем в самую нижнюю из книг, — Шон привез сегодня после полуночи из «Дворца знаний». В великой библиотеке больше небезопасно. После скоропостижной кончины Генри Харинзвелма, мы не можем оставлять там столь редкие и опасные по своему содержанию экземпляры, веря, что Ашер Спирс не станет пытаться найти способ их выкрасть. Библиотека Фрейса лишь слегка уступает первой по своему изобилию, но не защите. Последняя усовершенствована. Но еще недостаточно окрепла. Магии нужно время, чтобы впитаться в стены здания.

— Как умер? — наши с подругой обескураженные взгляды встретились, и я прочитала на её, перекошенном от ужаса и удивления лице, «я знала». — Когда и как?

— Несколько дней назад. Безвозвратно, к сожалению. Его уничтожила редкая болезнь крови, остановившая биение его сердца. Такую заразу вовремя обнаружить практически невозможно. Она медленно иссушает организм. Пока погибает тело, сила волшебника по капле покидает его, — горько вздохнув, декан выдавила из себя скромную слезинку. — Генри прожил долгую, я бы сказала даже очень долгую жизнь и внес неоспоримый вклад в борьбу с демонами. Изобретенная им ловушка берегла нас столетиями. Но не теперь… В лимбе появились трещины. И когда демоны тараканами полезут наружу всего лишь вопрос времени.

Глава 7 Все демоны лгут

— Я ничего не понимаю, почему вы просто ненадолго закрыли нам путь во Фрейс, а не предупредили студентов и их семьи об опасности? — отходя от шока, выдавила из себя слова потрясения Ханна. — Мы же должны бороться с ними вместе, разве не так?

— Бороться? Кто? Вы что ли? — усмехнулась Даниэль. — Две целительницы с огромными пробелами в области боевых и защитных заклинаний?

— Но ведь нам… — я не договорила.

Вайт озвучила за меня то, что осталось недосказанным:

— Это было без надобности. Все верно! Что вы все до сих пор не подготовлены к краху мира скорее не мое упущение, а вашего прежнего декана. За тот недолгий год, что возглавляю организацию разношёрстных волшебников, я и так внесла немало перемен в учебный процесс, но все интересное только впереди. Скоро у вас появятся два обязательных предмета, и расширится изучение некоторых из уже прописанных в учебном плане. Жаль, сюрприз уже не получится. С Шоном Бирном вы уже знакомы. А вот с его дядей в ближайшем будущем только предстоит встретиться.

— Он менее мягок, чем я. Не терпит, когда его перебивают, опозданий и невыполненных заданий, — напомнил о себе, подпирающий своей спиной стену, наг.

— Где-то мы это уже слышали, — прыснула я. — Жаль Генри. Редко рождается настолько одаренный волшебник, как он. Нам с Ханной хотелось бы навестить его могилу. Где захоронено его тело?

— Несмотря на то, что ближайшие родственники Харинзвелма давно отошли в иной мир, свежее захоронение не знает одиночества, — в ее фиалковых глазах отражалась тоска. — В первые несколько месяцев я бы не советовала вам соваться на кладбище «Ширм». Слишком много магов хотят высказать свое уважение, поблагодарить и проститься с Генри. Даже мелкие мошки Ашера не рискнут потревожить могилу могущественного волшебника, пока там оживлённее, чем на ярмарке в выходной день.

— Ладно. Примем к сведению, — фыркнула Ханна.

— Если Харинзвелм мёртв, то получается, — мстить уже некому. Какое владыке демонов дело до обычных волшебников и людей? — постукивая пальцами по столу, пыталась здравомысляще рассуждать я.

— Спортивный интерес, — Даниэль плотоядно облизнулась. — Демоны любят праздновать свое возвращение громко, богато, так, чтобы было о чем врагам посудачить и приёмникам рассказать. А что может быть слаще крови неприятеля на застолье?

Заметив отвращение и страх на моем лице, Шон продолжил:

— Правильно, их плоть. Ну и, конечно же, несколько живых человечков для забавы. К сожалению, это ещё не самое страшное, что может произойти, — многозначительный взгляд скользнул на стопку книг.

— И что же тогда самое страшное? Если не мучения и смерти волшебников и людей на радость демонам? — нетерпеливо ерзая на стуле, спросила.

— Вмешательство в прошлое и, следовательно, большой и жирный крест на будущем, — предъявляя свои права на единственного самца в этой комнате и скорее всего во всей академии в тот момент, декан кокетливо прогулялась кончиками пальцев от щеки Шона вниз до конца шеи, дальнейший путь перегородила броня. Спасибо ей.

От ее бесстыдства и так воротило, а вся эта недосказанность и загадочность в речи этих двоих только добивала. Но коронным гвоздем программы оказались все же не горячие любовники, и не демоны, а книги, точнее одна особенная, что тонкой ниточкой, незаметным смертным пунктиром вела главного из нечистых к возмездию.

Змеелюд слегка наморщил лоб, бархатный голос окрасился грубыми всплесками:

— Даниэль, я тоже скучал, поиграли и хватит. То, что ты делаешь недопустимо в присутствии учениц. А если они начнут на занятиях вместо того, чтобы зелья варить распутно обмениваться слюнями с кем-то из группы?

Шон поймал тонкую бледную ручку Вайт и, буравя ее нравоучительным взглядом, опустил руку вниз.

— Тогда они подавятся собственными языки, а если вздумают друг друга касаться, их пальцы намертво и надолго прилипнут к этой части. Так и будут ходить, пока не опротивеют друг другу, — поправляя коралловое украшение на шее, расхохоталась она.

От гиеновидного смеха хотелось заткнуть уши, а еще лучше вмазать властной развратнице локтем в челюсть.

С эмоциями я совладала. А вот руку пришлось все же почесать. Пока что об свое бедро.

— Вы нам про будущее не договорили, что с ним не так? — наигранно улыбаясь, спросила Ханна.

— Ашера Спирса всегда интересовала вот эта книга, — Шон поднял со стола пыльный экземпляр в черной кожаной обложке с надписью «Чары времени». — В ней есть одно заклинание, что разбудит ото сна «Временн[у]ю чашу». А вот в этом слитке, — Шон развязал алую ленту и развернул на первый взгляд пустой желтый пергамент, подул на него, и на бумаге оранжевыми огоньками проступили скрытые предложения, — описано местонахождение этой чаши.

— Я так понимаю, весь трагизм заключается в том, что демон намылился проникнуть в свое или чье-то прошлое, а ему это делать категорически нельзя из-за того, что он безжалостный, лишенный сердца и чувств монстр, — накручивая на палец локон, прониклась я.

Одна легковозбудимая особа тяжело вздохнула. Поднялась со стула и принялась нервно расхаживать босиком из одного конца кабинета в другой, размахивая при этом импульсивно руками, словно пыталась отогнать невидимых комаров.

— Ох уж эта молодёжь. Сколько не смотрю на вас, поражаюсь тому феномену, который бережет таких неучей, как вы. Любая магия хранит свою историю. Разве Ашер родился чудовищем?

Ханна хмыкнула и почесала затылок.

— Разве демон может быть хорошим? Выбрать своей жизненной целью домоседство и садоводство? — усомнилась в здравомыслии Даниэль подруга.

— Не все демоны поражения бездны, некоторые из них видели и другой путь, но определённый жизненный сценарий поспособствовал тому, что они свернули куда не следовало, и ухабистая дорожка людских пороков загнала их в тупик. Из которого можно выйти лишь лишив другого способности дышать и двигаться, — остановившись напротив Ханны, бесцеремонно, сухо произнесла она.

— Даниэль пытается вам сказать, что Ашер родился человеком, но, совершив ужасный грех, он умер от собственной руки, но не навсегда. Прогневались на Ашера боги и в качестве расплаты за недопустимые преступления наказали его бессмертием и наделили темной силой. Да такой, перед которой склоняются другие демоны. И стал тот, кто вернулся в свое же тело с прежней памятью повелевать кровожадными и уродливыми чудовищами. Их каждодневные страшные грехи ежеминутно напоминали ему о его собственном и заставляли страдать и сожалеть, — ледяным голосом произнес Шон.

— И что же он такое натворил помимо самоубийства, за что боги «почтили» его такой властью? — презрительно морща нос, спросила я.

— А разве демоны могут сожалеть? — подхватила мое недоумение Ханна.

— Черт их знает, мне в их голову не залезть, если бы могла, давно бы что-нибудь предприняла и сейчас бы нежилась в постели с каким-нибудь красавчиком-брюнетом, без обид Шон, — Даниэль даже не старалась обуздать свое раздражение, о чем говорили гневные нотки в ее тоне.

Наг и бровью не повёл, эффектное высказывание абсолютно его не задело. Возможно, свободные отношения устраивали обе стороны. Сегодня блондин, завтра брюнет, послезавтра рыжий и так далее. Затем отбор в постель по цвету глаз и принадлежности к определенной расе.

Прикрыв ладонью лоб, едва заметно покачала головой.

— Так за что боги покарали Ашера? — с нажимом повторила я, опуская руку на колено.

— Спирс при жизни находился на хорошем счёту у короля, поэтому довольно рано, благодаря выдающимся успехам на поле боя, из обычного воина вырос до военачальника. Новая роль принесла ему желанную славу, а вместе с ней и долгую, тяжёлую разлуку. Вдали от любимой жены месяцами он страдал. Одиночество и тоска, затмленные ревностью, рисовали в его воображении противные ему самому картины. Каждый день на чужой земле заставлял Ашера еще сильнее сомневаться в благоверной. Омытый кровью врагов, мужчина терял над собой контроль. Разговоры его товарищей об изменах только подливали масло в огонь. Едва дождавшись переломного сражения, довольный и с победой, не жалея рябого черногривого коня, он мчит к своей родной женщине, — зачесав назад волосы, Шон громко выдохнул после паузы. — Вот она рядом, бери и целуй. Но он медлил. Буйный нрав Ашера испортил сладость манящего воссоединения. Как назло, совсем невовремя Глорию навестил младший брат нынешнего владыки демонов Рик. Безобидная помощь по хозяйству обернулась трагедией. Ашер и раньше ревновал свою жену к более молодому и красивому мужчине из своей семьи. А когда увидел их мило беседующих за одним столом, подаренная другому мужчине лучезарная улыбка его возлюбленной довела до сумасшествия. Подскочившая к дорогому мужу счастливая жена без выяснений вместо объятий встретила смерть от того, кому доверяла. Тот же окровавленный изогнутый меч поразил в самое сердце и, не успевшего схватиться за оружие, брата. Когда Ашер опомнился того, что он натворил оказалось не вернуть. Оплакивая любимых, он соорудил в доме петлю. Лишая себя жизни, он тогда не знал, что убил собственное нерожденное дитя, о котором Глория так мечтала ему сообщить. Бесконечные мучительные годы, кажущиеся веками, не сумели перевоспитать загубленную душу. У Богов уже имелись на нее свои планы. Так Ашер Спирс и стал тем, кем мы его знаем — безжалостным монстром с властью над такими же пропащими, как он сам.

— Ужас, бедный малыш. Как же жаль Глорию и Рика. Но ребёнок. Его могла ждать счастливая жизнь впереди, — обомлела я.

По телу пробежалась мелкая дрожь. В конце позвоночника чувствовался мерзкий холодок.

Теперь я испытывала ещё большее отвращение к Спирсу. Он убил в себе человека, лишив свою семью права выбирать. Мертвецы уже ничего не решают. У них обычно два пути: наверх, где хорошо и уютно, пахнет свежей выпечкой и любимыми цветами; и в бездну, где всегда жарко и зловонно. Но бывает определенные души удостаиваются шанса начать все сначала, утратив воспоминания. Случай Ашера особенный. Ему сохранили память. Он продолжил свой путь со своим бременем. Вместо того, чтобы исправлять ошибки, он отравляет другим жизнь. Разве это честно?

Мне хотелось громко закричать, замахать руками, но я лишь крепко сжала кулаки под столом и одним, чтобы совладать с эмоциями, слегка ударила себя по бедру.

Ханна, удивленно глазея на Даниэль и Шона, нервно грызла ногти, сама того не замечая.

— Глория так и не увидела свое дитя, хотя, я верю, что там на небесах, — женщина обратила печальный взгляд к потолку, — они воссоединились.

— Же-ссто-кко, как же жестоко он с ними расправился, — запинаясь, слабым голосом проговорила подруга. — Всего несколько предложений заставили бы этого дьявола во плоти усомниться в надуманном воспаленным разумом. Но, хоть умирая, он жалел о содеянном. Ах… Если бы было возможно все вернуть…

— Еще как возможно, поговаривают, что больше всего на свете Ашер Спирс жаждет вернуться назад в тот злополучный день, принесший в его маленькую деревню вместе с вестью о победе, и непоправимое горе. Несколько столетий повелитель демоном безуспешно пытался выбраться из Риквела, чтобы заполучить «временн[у]ю чашу» Но магическая клетка, сдерживающая монстров, оказалась слишком крепка, — видимо, нагу надоело стоять и он выбрал подходящее место для своего упругого зада прямо за нами с Ханной в среднем ряду.

— А что представляет из себя Риквел? Мы так много слышали о нем, но ничего конкретного, — развела руками я.

Даниэль не ожидала услышать от меня подобное, глубокое изумление сменилось задумчивостью. Красивое и стервозное лицо показалось мне выразительнее.

— У каждого свой лимб, — пожала плечами она. — Он же бесконечная пытка. Там может быть абсолютная тьма или пустота. Или насыщенный тревожными событиями без конца повторяющийся памятный день. В Риквеле ничего нельзя изменить. Демоны не могут повлиять на то, что видят и чувствуют.

На несколько мгновений мне стало легче, даже дышать свободнее стало. Затея Генри поистине чудеса. Жаль, что больше некому поддерживать созданный им мир, и сила беснующихся демонов с каждым новым рывком оставляет в нем неглубокие вмятины. Через сколько часов, дней или лет Риквел рассыплется, как песочный замок?

— Если Ашер хотел вернуть любимую семью, испив вино из «чаши времени», может, не следует мешать ему это сделать? Помучался и хватит. Нам же проблем меньше, если демон обретет то, что желает. А его стремление вполне безобидное, — приподнявшись, предположила Ханна.

— Ханна, ты забыла, что все демоны лгут. Таким, как он, нельзя верить. И к тому же любое серьезное вмешательство в прошлое вредит будущему. И чем больше людей в нем взаимодействует между собой, тем хуже. Также я считаю, что Ашер преследует совершенно иную цель. Демоны неспособны на любовь и раскаяние, — прочёсывая пальцами свои длинные локоны, усмехнулась декан.

Глава 8 «Чаша времени»

— Браво, Ханна, хоть о чем-то вы осведомлены, — обрадовался Шон, три скупых хлопка в ладоши посвящались Ханне. Пытливые изумрудные глаза искристо сверкнули. Змеиные зрачки вытянулись. — Древний артефакт меняет свойства обычного вина, превращая его в особенный напиток, выпивая который путешественник во времени оставляет на короткое время своё тело, а его чувственная, разумная часть перемещается в астрал. А там астральная оболочка способна на почти невозможное. От мысли к действию всего полшага. До забытого прошлого или до заветного будущего рукой подать.

— Так давайте первыми найдём чашу и избавимся от нее? Решение так близко, но раз вы до сих пор здесь, значит, оно вас не устроило? — подалась вперед, любопытный взгляд сосредоточился на стопке книг.

— Все верно. Такие древние артефакты нельзя уничтожать. В них заключена могучая сила, выпустив которую лишишься на лучший случай жизни и на худший — рассудка, — Даниэль искоса на меня посмотрела. — Тем более наша магия навряд ли сумеет навредить чаше. Мы опустошим себя, а на ней останется лишь царапина. К тому же нельзя лишать шанса на спасение нуждающегося. Не для всех чаша опасна. В добрых руках она лишь невинный инструмент исполнения сокровенного желания.

Губы Шона немного приоткрылись, и он медленно кивнул.

— Так давайте сожжём письмена? — воодушевилась Ханна, озвучив каверзный вопрос прямо в лоб.

— Еще лучше, — Вайт схватилась за голову. — Какое варварство. Так не поступают со старинными, священными экземплярами. А как же польза, которую они приносят мирам?

У меня перехватило дыхание, ускоренное покалывание в основании шеи ощущалось явнее –пульс участился.

— А о вреде вы не думаете? Хорошо, не хотите уничтожать — тогда давайте эти книги еще где-нибудь спрячем подальше от студентов, чтобы не подвергать их рогатой угрозе. Неужели нет никого подходящего места, вроде пропасти или скрытого от глаз ущелья, где лет триста даже мыши не пробегали, не то, что люди.

Даниэль небольшими шажками приблизилась ко мне и сморщила свой ровный тонкий нос.

— Только послушайте ее! Девочка не просто одаренная выдумщица, она еще и наивна, как деревенское дитя. Чем ближе книги к земле, тем скорее хищный, острый нюх Ашера их обнаружит. Ну не скрыть от демона его уровня ничего, поверь мне милая. Пытались уже, — уголки губ Даниэль опустились вниз, похлопав ладошкой по моей щеке, она с жалостью на меня взглянула, мол, умалишённая, что с нее взять. Такую симпатичную дурочку только на жертвенный алтарь. Или привязать к дереву в глухом лесу, чтобы хотя бы зверей накормить.

Крутанув бедром, она развернулась в сторону Шона и плавной, танцующей походкой поспешила обольщать единственного здесь мужчину.

Я хмыкнула. Идей вертелось в голове немало, но не одна не подходила к сложившейся ситуации. Тем более выглядеть ещё глупее, чем сейчас, меня абсолютно не прельщало.

— Вы сказали, что все демоны лгут, что вы имели под этим ввиду, мисс Вайт? — пробежавшись пальцами по узору свитера, вдумчиво спросила подруга.

— Спирса не интересует больше его прежняя семья, он обрел новую — кровожадную, беспощадную — под стать ему самому. Ну зачем владыке демонов терять свое господство? Нынешнее положение, если не считать ограничений в передвижении, а также запрета вредить магам и людям его вполне устраивает, — облокотившись спиной о грудь нага, обыденно произнесла она.

— Тогда чего же жаждет предводитель демонов в таком случае? У вас, как я поняла, есть какие-то предположения? — скрестив руки на груди, поинтересовалась.

— Вернуть свободу и привычный уклад жизни, в котором демоны держат в страхе все миры, — пояснил змеелюд.

— Ну а для этого, как вы уже догадались, ему нужно вернуться в прошлое в день, когда его и других соратников заточили в ловушку или даже раньше, и помешать созданию Риквела Генри Харинзвелму, — продолжила Даниэль, ее хищный взгляд поедал нага. Вайт кошкой терлась об его отросшую щетину щекой, шаловливо поглаживала пальцами подбородок и шею Шона.

— То есть убить Генри, — сообразив, обомлела.

— Верно, Адель, — ласковым тоном похвалила меня декан. — Мы обязаны сделать все, чтобы этого не допустить. А теперь Шон отнесет книги в библиотеку, выделит для них подходящее место на стеллаже и скроет чарами видимости. На время этого должно хватить. Если кто-то попытается их выкрасть, — тут же активируется сдерживающая пентаграмма, и мы узнаем о проникновении в библиотеку, а система пыток накажет вора. Демон обязательно пожелает о своем появлении на свет, — требовательный голос наполнился ехидством, внимательный взгляд неспеша скользил от меня к Ханне. — Девушки, ну а мы с вами вспомним начало разговора и вернемся к безмолвной клятве.

— Тогда я вас оставлю, — наг осторожно взял стопку магических книг и быстрым шагом вышел за дверь.

После всего услышанного я была полностью солидарна с Даниэль и больше не юлила. Если мы проболтаемся, — пострадают люди. Ради их безопасности следует сделать то, чего не хочется.

— Мы готовы, — после того, как мы обменялись с Ханной одобрительными взглядами, я ответила за двоих и первой протянула декану руку.

Даниэль извлекла скрытый под ее шелковым платьем миниатюрный кинжал с серебристой рукоятью, усыпанной мелкими сияющими гранатами. Стальное острие лезвия угрожающе сверкнуло.

Не церемонясь, Вайт полоснула кинжалом по моей ладони. Резкая боль обожгла руку, но мое лицо все еще оставалось беспристрастным. Также резко и без колебаний Даниэль оставила неглубокие порезы на ладони Ханны и закончила своей. Все три руки легли друг на друга.

Я произнесла клятву ни в коем случае не разглашать тайну библиотеки, и проступившая кровь послужила залогом моего молчания. Ханна последовала моему примеру, декан завершила наш круг. Вокруг пальцев вспыхнул ослепительный бирюзовый свет, — клятва вошла в силу.

В горле невыносимо запершило. Всего на несколько секунд мне показалось, что вокруг моей шеи обмотали колючую акацию.

Удушающий сухой кашель вызвал неконтролируемые слезы. Когда ритуал окончился, кашель скрылся также внезапно, как и напал.

Безмятежное и миловидное лицо Даниэль испортил звериный оскал, отняв свою руку первой, она поспешила добить нас окончательно:

— Теперь самое время обсудить ваше наказание. Чтобы мне такое вам поручить?

Как раз в этот момент в кабинет неудачно для нас с подругой вернулся хмурый Шон, и на Вайт снизошло озарение.

— Сокровища со дна Ангельского озера мне добудут Мишель и Анна. Летающее платье из полуострова фей мне доставят Келли и Эндрю, поймают степного кота-оборотня из Норха — Нил, Шейл и Диего, остальные провозятся все каникулы с прожорливыми гусеницами, испортившими четверть нашего урожая ликояна (трава, из которой варятся восполняющее магические потери зелья), теперь за этими гадами не угнаться, носятся по грядкам, как «поцелованные» молниями Зевса, — последние она произнесла с досадой. — Шон, может, тебе в Аселинии помощь нужна или кому-то из твоих знакомых? Обращайся. Ближайшие дня три, этого, я думаю, достаточно, чтобы хорошенько подумать над своим поведением, девочки совершенно свободны.

— Даже не знаю, будет ли от них толк, — постукивая пальцами по подбородку, думно и отрешенно произнес наг. — А что они умеют помимо подглядывания и подслушивания? В моём мире лазутчиков не жалуют. Обычно им что-нибудь публично отрезают или отрубают, палец, например, — безэмоционально ошарашил, уставившись на мои руки.

Машинально спрятав пальцы за спиной, одарила хама и запугивателя с холеной физиономией осуждающим взглядом.

— Мы целительницы. А не шпионки. Лечить можем, — обиженно пробормотала Ханна.

— Точно, лечить, — и тут обладательницу заметного издали цвета волос осенило. — Я за малым вас в фамильный склеп не отослала. Шон, если я ничего не путаю, ты недавно обмолвился, что твой старший брат полностью ослеп после последней битвы с тигровыми василисками в Орлубвиле?

— Верно, Даниэль. Дерека и раньше назвать сильно зрячим нельзя было. А попавший в кровь яд василиска отнял самое уязвимое во всем теле. Это дохлый номер. Если наша шаманка ему не помогла своими травами, на этих невежд полагаться уж точно не стоит. Ложная надежда хуже удара мечом в спину. Зря обнадеживать моего брата не позволю! — лоб нага нахмурился, сердитый голос звучал громко. Зелёные глаза недоверчиво косились на нас с Ханной.

— Мы попробуем, — собравшись с мыслями, ответила, чувствуя, что этот случай окажется, действительно, одним из самых сложных из тех, с которыми нам приходилось сталкиваться в процессе нашей скромной практики.

— А почему так неуверенно, Адель? — фыркнула Даниэль. — Мой совет — не ударьте в грязь лицом, опозоритесь сами — подставите вашего куратора и профессора «целебной магии» Инессу Розерт. Так как вас исключить в случае неудачи я не смогу, и уволить столь ценного преподавателя тоже, в моей компетенции пересмотреть ее месячное жалование, — мерзкая изнутри женщина, спрятавшая свою истинную натуру за привлекательной внешностью, хитро улыбнулась. Ее слащавая физиономия отдалённо напомнила мне сытую мошками и прочей летающей дрянью жабу.

Я уже собралась защищать Инессу, как она добавила надменным голосом: — Ваше оценки тоже пострадают. Да с такой огромной базой знаний об исцелении тела и духа, которую кропотливо и терпеливо четыре года вкладывала в ваши юные, пытливые умы профессор, слепота должна оказаться для вас сущим пустяком.

— Мы сделаем все, что в наших силах. Только не трогайте профессора, она очень хорошая, добрая женщина, — зная Ханну, она едва сдержалась, чтобы не сказать: «в отличие от некоторых», — которой нужно одной кормить троих детей, она не должна страдать из-за нас.

Подруга сложила руки в молитвенном жесте, в глубоком взгляде читалась жалость.

— Хорошо, только не скулите, — манерно махнув рукой, нехотя пошла на компромисс Даниэль, — но взамен окажите необходимую лекарскую помощь и другим нуждающимся Аселинии. Если никто не возражает, с завтрашнего дня вы отправляетесь в мир нагов под присмотром Шона. Трое суток должно хватить, чтобы все удалить, и порадовать меня хорошими результатами.

— Как завтра? — вскакивая с места, вспылил Шон. — Даниэль, ты с ума сошла? Если ты так развлекаешься от скуки, я в этом не участвую, — скрестив руки на груди, в грубой манере высказался.

— А что не так? Ты занят? Или луна не в той фазе? — невинно хлопая длинными чёрными ресницами, ехидно поинтересовалась она.

— Я уже говорил, выходит ты не слушала, — сквозь зубы процедил он, причудливой и дикой горой нависая над ней.

— Ах… Ты про ту ночь? — лисья морда живенько сообразила, о чем он. — Как она называлась, Манхва? — продолжала прикидываться дурочкой она.

— Марх[а]в! — рявкнул Шон и сильно, до жалобного треска сжал пальцами стол. От напряжения смуглая кожа руки побелела в области костяшек пальцев. Я уже всерьёз переживала за мебель и собиралась вмешаться, как он сам остыл и опустил руку.

К счастью, стол оказался зачарованным, образовавшаяся вмятина тут же разгладилась.

— Да, да, припоминаю, — фиалковые глаза прищурились. — Вы чтите своих предков жертвоприношением, песнями и танцами, а они взамен являются в ваш мир и отвечают на ваши вопросы, — почёсывая кончик носа договорила.

Шон, опустив взгляд, тяжело выдохнул.

— Не совсем так, мы радуем их, напоминаем о прелестях жизни. В ночь Мархав грань между живыми и мертвецами особенно тонка, и через зеркала они могут с нами говорить. Обычно духи были благосклонны к нам и не выходили из зазеркалья. Но бывали случаи, когда вредные сущности, претворяющиеся кем-то другим, пытались занять чье-то тело. Поэтому я и не хочу приводить с собой живые мишени.

Ханна побледнела.

— Злые духи? — дрожащим голосом пропищала она. — Я туда не хочу! — Ее перепуганные глаза просили пощадить.

Я словно прилипла к месту. Подходящих слов, чтобы выразить мое негодование не находилось. Только этого не хватало — стать сосудом для потусторонних энергетический пиявок, питающихся эмоциями и телесными силами змеелюдов.

Ну стерва. Она точно намерена нас извести, все просчитала.

— Ты же их защитишь? Просто будь рядом, и никто не посмеет привязаться к девочкам, — уверенно заявила она.

Ханна с надеждой посмотрела на него.

— Постараюсь. Вечно у женщин так. Упрутся во что-нибудь, и потом разгребай лопатой проблемы от их сиюминутных капризов, — легонько ударяя себя ладонью по лбу, проворчал он.

— Вот и чудесно, что ты согласился, — пиранья расплылась в белозубой улыбке.

Неспеша подойдя к окну, она выглянула, и тут же скривилась.

— Убери уже своих химер обратно в портал, эти несдержанные тупоголовые твари портят мне настроение своими драками, — с отвращением произнесла она, пялясь на диких созданий, нападающих друг на друга от скуки и дури.

— Они же тебя не трогают, не нравится — не смотри, — огрызнулся он, но все же пошел к выходу. — С вами встречаемся завтра в шесть утра возле парадного входа. Не вздумайте опоздать, — строго предупредил он.

— Вы тоже свободны, — наконец-то произнесла Вайт то, чего мы так ждали.

Я первой отправилась за Шоном, а Ханна умудрилась с недоброй руки одной грымзы обронить медальон-оберег. Кулон словно стал тяжелее, и тонкая цепь не сумела его удержать.

Когда я поравнялась с Даниэль, пока Ханна пыталась отыскать свою потерянную вещь, декан успела ядовито шепнуть мне на ухо:

— Девочка, я видела, как ты на него смотришь. Не переживай, Шон не моя собственность. Все три дня и даже больше ты можешь с ним без угрызения совести развлекаться, ну или он с тобой. Обещаю не ревновать.

— Что? Да как вы смеете мне о таком говорить? Обвинять меня в легкодоступности? Бирн лишь мой учитель. Вот и все! — давясь возмущением, крепко сжала кулаки, отросшие ногти упирались в кожу, боли я же чувствовала, лишь лёгкий зуд.

И я бы сумела высказаться о многом, но гремучая кобра меня перебила:

— Пока девочки, скоро встретимся. Я бы еще с вами поболтала, но мне пора.

Неполный круг движущейся по воздуху ладони вызвал в комнату портал. Оставив меня закипать от ярости, она, упиваясь своим превосходством, рысью в него сиганула.

Глава 9 Сборы в мир змеелюдов

— Что она тебе такого сказала? У тебя все лицо багряное. Неужели опять грозилась диплом испортить? — взволнованно произнесла Ханна, взяв меня под руку.

Я разжала кулаки, на коже остались тёмные ямочки от ногтей.

Пелена ярости застелила глаза, и пока подруга не дёрнула за рукав, я не очухалась. Последний диалог с голосистой нимфой ржавым гвоздём врезался в память.

Меня перекосило от злобы.

— Не поверишь, Даниэль любезно поделилась со мной мужчиной, хотя я об этом не просила.

— Каким? Нагом что ли? — Ханна рассмеялась.

Вглядевшись в мое серьезное выражение лица, даже она поначалу удивилась:

— Да ладно? Какая она щедрая. И вдобавок проницательная. Даже сирена сухопутная заметила, что ты к нему неровно дышишь. А ты все отнекиваешься. Я же говорю, что гадание не может ошибаться. Тем более, судьба уже в который раз сводит вас вместе. Шон — твой суженый. Прими это, и жить станет проще всем.

— Нет. Чей угодно, только не мой. Как же я хочу отравить эту дрянь, не насмерть, разумеется. А так, чтобы она несколько дней похворала, кожа на теле облазила, а лицо покрылось мерзкой красной сыпью, да голос бы охрип на столько, чтобы голосовые связки при всем усилии ее не слушались, — представляя, как она мучается хотя бы в моем воображении, торжествующее улыбнулась.

— Хорошо, что ты не черная ведьма. Иначе после такого проклятья Даниэль было бы не узнать, — ухмыльнулась Ханна. — А в пополнении сведений о новых ядах тебе поспособствует укротитель химер.

— Пошли уже домой, — зевая, пробормотала. Ночь без отдыха давала о себе знать. Вялой, сонной волной накатывала слабость. — У нас остался всего один день, чтобы морально подготовиться к предстоящим испытаниям, не помешало бы, действительно, заглянуть в нашу библиотеку и поискать там информацию об этом виде слепоты, это позволит нам заранее отобрать необходимые травы и средства для лечения.

— Ты права, — Ханна нахмурилась. — О растениях Аселинии мы ничего не знаем, поэтому лучше взять с собой все, что обычно применяется в нашем обиходе в большинстве случаев. Ты давайте-ка мчи спать, вид у тебя болезненный. Я вижу, что ты перенервничала. А я покопаюсь в книгах, может, и отрою что-нибудь полезное среди них.

— Спасибо, — я облегчённо выдохнула, — тогда я займусь нашим практическим набором целителя.

На этом мы и распрощались.

Острее всего изнеможение ощущалось в области шеи, плеч и спины. А ведь я совершенно ничего не делала, всего-то сидела и слушала старших, изредка вклиниваясь в диалог.

Глаза почти слипались, когда я вышла из портала на свой балкон.

К моему огорчению, улечься в постель мне не дали. Угораздило же меня вернуться как раз, когда мама завтракала. Какие-то полчаса и мне бы удалось незаметно пробраться в свою комнату. Теперь же разъяренная женщина, быстро смекнувшая, что моя кровать не то, что давно остыла, даже нагреться не успела, потому что её «примерная» дочурка не ночевала дома, с пустой вилкой в руках требовала объяснений.

— Доброе утро, мамочка, ты уже покушала? Сон плохой приснился? Ты какая-то хмурая, — пыталась увести неминуемый разговор как можно дальше от сути, вернувшаяся обратно на мое тело пижама и растрепанный вид меня не спасли.

Мама уже с утра побывала в моей комнате и активность порталов тоже не осталась без ее внимания. Они ее страсть и гордость. Не удивлюсь, если в скором времени порталы откажутся мне служить, и мне придется добираться до необходимого места пешком или верхом на кобыле.

— Адель, присядь, и не вздумай мне врать! — сурово и придирчиво начала она. — Скажи мне только честно, где и с кем ты была?

Вилка выскользнула из маминой руки и упала в тарелку с ополовиненной овсяной кашей. К нарезанным тонкими дольками фруктам на соседней тарелке она еще не притрагивалась. Фарфоровая посуда выдержала, а моя нервная система приготовилась меня зачищать, от резкого звука я вздрогнула.

И тут я вспомнила, что матери еще до сих пор не успела сообщить насторожившую меня новость. Это все усложняло. Как же теперь доказать, что я не прогуливаю. И письмо, как назло, куда-то задевалось. Вроде я брала его с собой, а потом не помню, куда его положила. Но в карманах оно не нашлось.

— В академии с подругой, — как меня и просили, честно ответила.

— Не смеши меня, что вы там забыли посреди ночи? С Ханной, значит, да? — раздражительный голос стал выше.

Отпираться — лишь себе вредить. Чем больше от мамы утаиваешь, тем подозрительнее она становится.

— Да, — опустив голову созналась, — с ней. И мне все равно, чтобы думаете о ней с отцом вы и другие маги, для меня она самая лучшая и незаменимая. Нашу дружбу я защищу любой ценой, — прижимая сцепленные пальцы к груди в области сердца, срывающимся голосом выпалила. — А в Фрейсе мы пытались кое-что выяснить.

Мама хмыкнула. Ее аппетит пропал окончательно. На сочные и ароматные фрукты она взглянула так, словно они уже сгнили и теперь годятся лишь для удобрения ее любимых груш.

— Ханна полукровка, Адель. Она опасна. От таких как она стоит ждать только беды. На роль твоей подруги эта девчонка не годится, — закатывая рукава, не вняла моему заявлению мама, продолжая доказывать, что происхождение волшебницы определяет ее сущность. — Ты и сама видишь, что она дурно на тебя влияет. Явилась среди ночи и потащила черт знает куда. Если даже не брать в расчет природу ее магического потенциала, Ханна все равно взбалмошная девица.

— Еще раз повторяю, — я повысила голос, чувствуя, что, если мама продолжит в том же духе, я точно на нее накричу. А потом пожалею об этом и буду долго плакать в одиночестве. — Мне все равно на твое мнение. Мы были во Фрейсе.

— И зачем же вы туда отправились? Не могли утра дождаться? Соскучились по родным стенам, что ли? — раздражённо скривилась она.

— Какая разница, ты все равно мне не поверишь и сочтёшь, что раз со мной была Ханна, значит, мы занимались чем-то противозаконным, — зло бросила я, отвернувшись.

Такое поведение матери меня оскорбляло. Почему бы просто не смириться с моим выбором? Ладно, пусть бы продолжала ненавидеть мою подругу-полукровку, но делала бы это молча.

Несколько секунд где-то глубоко внутри маминого сознания происходила борьба. Бросив на меня виноватый взгляд, устало пробормотала:

— Прости, доча. Я же лучшего для тебя хочу. Переживаю, как и отец. Может, твоя Ханна, и правда, другая, я, пожалуй, дам ей шанс. Позови ее к нам на следующих выходных, я хочу с ней пообщаться и выяснить, так ли это, — слабо улыбаясь, неуверенно произнесла мама.

— Спасибо, мамочка! Обязательно позову, — ликуя от радости, подбежала к маме и приобняла ее. — Только пообещай, что не будешь ее запугивать и оскорблять и отец тоже?

— Обещаю, — её голос прозвучал тепло и мелодично.

— Нам продлили каникулы еще на две недели, наверное, решили, что мы сильно утомляемся, и нам нужен дополнительный перерыв, — соврала я. — Декан академии нам с Ханной и еще нескольким ребятам поручила задание, оно займёт несколько дней, максимум три, не больше. Думаю, чтобы разнообразить наш досуг. — Замечая, как мамины брови изумлённо взлетели вверх, а глаза увеличились, добавила: — Не переживай, ничего серьёзного. Так, мелочи. Заживить несколько пустяковых ран недалеко отсюда.

— Вот как? Ну раз сама Даниэль Вайт поручила, тогда следует помочь. Возможно, узнает какой из тебя хороший целитель и позже поспособствует — найдёт подходящую работенку, когда выпустишься, — мечтательно протянула мама, поверив мне.

— Не стоит ее беспокоить по мелочам, сама разберусь куда податься. Может быть, временно осяду в каком-нибудь полевом госпитале, — мои губы брезгливо искривились, когда я вспомнила одну противную особу, взбрендевшую отослать нас с Ханной в мир нагов в один из самых опасных дней их местного календаря.

Мама затрясла головой и гримасничая пробормотала:

— Этого еще нам не хватало, носиться с носилками по окопам и прятаться от магических залпов между промыванием ран и перевязыванием конечностей.

— И что же ты тогда мне предлагаешь, как в детстве зверей лечить? Уж лучше в лесу поселиться, попроситься жить среди дриад и мавок? — мой голос прозвучал все ещё ровно, но с заметной остротой и холодком.

Растопыренные ладони матери прижались к груди.

— Доченька, ну почему сразу с ними? Лесной народ сам справится со своим зверьем, — ее удивлённый тон стал вкрадчивее, хитрее: — Мы с папой отложили немного средств. Лазарет с них, конечно, не откроешь, но на небольшою каморку с четырьмя стенами и окном хватит. Обустроишь внутри, как полагается, кушетку поставишь, стол, стул. Закупишь необходимый для лечения инвентарь, трав соберешь, да насушишь, и можно начинать помогать тем, кто к тебе придёт за небольшую плату.

Мои брови медленно поползли вверх.

— Спасибо, мам, это здорово. Но я бы не хотела быть вам должна. Лучше потратьте эти деньги на себя, — я оглядела беглым взглядом небольшую кухню, — ремонт сделайте, мебель замените.

— Адель, ты возьмешь эти деньги и откроешь свое дело. Если совесть гложет, — можешь откладывать со своей выручки и постепенно нам возвращать. Но это совершенно необязательно.

— Наверно, ты права, лекарей, оказывающих безвозмездную помощь, и так хватает, — широко улыбнувшись, поблагодарила маму тёплым взглядом.

— Ну все, милая, мне пора бежать, а я до сих пор не переоделась, — сверившись с артефактом на запястье, взволнованно произнесла. Помимо времени миниатюрный браслет с голограммой сообщал и погоду в ближайшие несколько часов в трех чаще всего посещаемых мамой мирах. — Я скорее всего задержусь, опять работы навалом, несколько граничащих с землями троллей порталов вышли из строя от перегруза. Придется исправлять, — озадаченность сменила легкая ухмылка. — Раз ты сегодня свободна — позови Колина. Вдруг он тоже не занят?

— В другой раз, мам. У меня уже другие планы, хотела провести день наедине со своим котелком, давненько мы с ним не общались. Так соскучилась, — расплываясь в глупой улыбке, произнесла. — Сварю несколько зелий, может, травы переберу.

— Ладно, — мама явно расстроилась. — Только потом прибери за собой на кухне. Не хочется, чтобы случайным образом потом в наш суп попала какая-нибудь трава, вызывающая приток красочных иллюзий.

— Хорошо мам, не переживай. Распылю по воздуху только хохочущий порошок, — смеясь, пошутила.

Мама также не всерьёз пригрозила мне пальцем, а затем снова глянув на артефакт-часы, причитая, понеслась в свою комнату.

Еще через несколько минут я ощутила вибрации от сработавшего портала и услышала, как захлопнулась дверь. Все быстро стихло, и я осталась в доме одна.

Напевая себе под нос весёлую песенку о пакостях кикиморы, я раскладывала по кучкам сухие растения, пока не отобрала то, что годилось для регенерирующих и исцеляющих снадобий. Больше всего ушло времени и сил на поиск лекарственной очанки и корня лопуха в кладовке и комнате. Последние запасы толокнянки и спорыша нашла в погребе. А вот за аиром пришлось отправиться на ближайшее болото. Резиновые сапоги совершенно не спасли от грязи и тины, штаны все равно намокли и перепачкались. Поскользнувшись на зелёной слизи, плюхнулась задницей на опавшую оранжевую ягоду. Понимая, что со штанами придется повозиться, решила, раз уж такое дело, и я все равно тут да выгляжу как замарашка, почему бы не собрать морошку и водянику? Пока наполняла корзинку, забыла про аир. Если бы случайно не приметила его вдали, пришлось бы позже за ним возвращаться. Срезая нужную траву, нарвалась на рассерженного болотника. На меня мало того, что накричали еще и отчитали за вредительство, к которому я не имела никакого отношения. Пузатый хмырь, видимо, к кем-то меня перепутал.

В дом я вошла уже веселая, с яркими пятнами на попе, серо-черными пальцами и шальным взглядом. Нижняя часть меня больше походила на испорченную фигурку из глины, чем на женские ноги. Пришлось долго отмывать их в тазике с горячей водой, пока покрасневшая от трения кожа снова не стала гладкой и чистой. В мыльной воде заодно и руки отмылись.

Пока изготавливала капли, возвращающие зрение, умудрилась не только наесться, но и слегка опьянеть. Пела я еще громче, но уже невпопад, и работа пошла веселее. Между делом я крутилась вокруг стола с уже почти пустой корзиной и представляла, как мы гуляем по березовой роще с Шоном.

Все такая же окрылённая собрала вещи в чемодан, а пучки трав и скляночки в сумку.

Сон настиг меня, когда я вздумала выпить чай со смородиной. Успела сделать лишь пару глотков и вырубилась прямо сидя, хорошо, что еще кипяток на себя не опрокинула.

Не помню, как в полудрёме перебралась в свою комнату и переоделась. Так и проспала до раннего утра. Большую часть сновидений я убегала и пряталась от громадных и толстых змей зелёного, аспидного и жёлтых цветов. Скользкие ползучие гады кишели повсюду, ноге негде было ступить. Отвратительные змеи шипели, обнажали ядовитые клыки и грозились напасть, если я немедленно не уберусь с их земли. Их извивающиеся длинные тела окружали меня со всех сторон.

— Сгиньте, проклятые! — сердито и отчаянно прокричав, я проснулась.

Вокруг меня лежала смятая простынь. Со лба стекал холодный пот, влажная, одетая наизнанку, сорочка прилипла к спине и подмышкам.

И как после такого кошмарного сна являться в мир нагов? Не к добру это все. На часах было почти пять утра. Поэтому на понежиться в постели и поразмыслить об увиденном ночью у меня не осталось времени.

Маму я тревожить не стала, она, как обычно, вернулась домой поздно ещё и со стола за мной убрала. Бедная, опять не выспится.

Сочувствуя женской доле, побежала в душ. После болота мои волосы выглядели еще хуже, чем обычно. На коже остался неприятный запах.

Из ванной я вышла свежая и пахучая, улыбнувшись своему отражению, отметила, что сегодня я невероятно хорошенькая и без макияжа. Ясный взгляд, румяные щеки, блестящие пышные волосы, даже веснушки не портили мое лицо.

Уделив немного внимания ресницам, я обдумывала, что же лучше надеть. Из открывшегося шкафа выпало лазурное платье с белыми ажурными вставками и короткими фатиновыми рукавами. Легкий струящийся материал отлично подходил для недолгого путешествия в жаркий змеиный мир.

Глава 10 Пристанище нагов

Возле врат академии мы с Ханной оказались незадолго до положенного времени, подруга появилась на пару минут позднее меня. Однако пунктуальный наг прибыл гораздо раньше.

В летнем одеянии пробирало едва ли не до костей, накинутая на плечи шуба не спасала, как и длинные сапоги. Наблюдая за опускающимися в медленном танце на землю симметричными снежинками, напоминающими разрозненные кусочки единого кружева, пожалела, что в последний момент не прислушалась к себе и не натянула на ноги штаны. Чего мне стоило потом из просто снять? Они бы сейчас оказались как никогда кстати.

Смелая подруга и этого не имела. Воздушное персиковое платье даже плечи не прикрывало. Сохраняя гордый, ровный стан, она стояла в розовых сандалиях на начищенной дорожке между двух высоких сугробов с таким неприступным выражением лица, словно на улице держалась сорокоградусная жара, но и она ее совершенно не заботила. Я же не притворялась. Мое тело действительно дрожало. Холод проникал через одежду, морозил, щипал открытые участки тела.

А на Шона и вовсе больно смотреть было. Невесомая распахнутая туника с закатанными рукавами бледно-голубого оттенка обнажала рельефную грудь. И заканчивалась чуть ниже бедер, плавно переходящих в мощный зеленый хвост с золотистыми и фиолетовыми вкраплениями блестящих чешуек ближе к сужению. Конец змеиного хвоста прятался где-то в снегу, а середина упиралась в заснежённую ледяную землю. Осознавая это, неприятно поёжилась. Осуждающе взглянув на этих двоих сумасшедших, обняла себя руками. Голову мужчины покрывал белый платок, концы которого свисали вдоль тела. Наверное, в Аселинии он служил защитой от солнца и песчаных бурь. Бычью шею оттягивало тяжёлое ожерелье, собранное из чёрных кругов и вытянутых серебристых камней с заострёнными краями, представляющих из себя два плотных круга. Просвечивающаяся ткань одеяния позволяла насладиться великолепием размеренно пересекающихся полос, образующих особый сакральный узор.

— Доброе утро, девочки! Адель, глядя на тебя издалека в этом шерстяном приталенном мешке, я еще думал пошутить о том, что ты бы еще шубу напялила, собираясь в пустыню, но, когда пригляделся, понял, что это, действительно, она, — закаленный змеелюд весело надо мной подтрунивал. Ему, видите ли, было смешно. — Ну хоть Ханна понимала куда идет. Может, багаж сразу отправим обратно или оставим здесь, если там примерно такой же набор вещей:

— Ужасное утро, добрым оно, в принципе, быть сегодня не может, когда рядом такой напыщенный самоуверенный болван. Нормальным магам в такую погоду зябко в чем мать родила, — возмущенно протараторила. — А вам вижу, жарко. Так, может, не стоит ровнять всех на себя? Я бы могла оставить шубу дома, но вы же не объяснили, какой портал ведёт в ваш мир. А в Этлинии все ещё глубокая зима. И сегодня довольно суровая. Позавчера днем земля еще отдыхала, но с ночи как безумный начал валить крупный снег. Над академией всегда так. Из-за избыточной магии разных видов, уживающейся вполне миролюбиво в одном месте,погодный фон штормит.

— Доброе утро, мистер, — сохраняя лицо, бесцветным голосом проронила Ханна.

Как же жаль ее покрасневшие руки и ноги, ещё не хватало вместо того, чтобы исцелять местных нагов, убить половину времени на лечение этой дурочки. Так и до обморожения недалеко.

Кустистые светло-коричневые брови иронично изогнулись.

— Какая смелость называть своего учителя при свидетелях болваном. В самом деле, зачем я о вас забочусь? Прибыли бы сами — насладились всеми прелестями пламенной встречи для чужаков. Думаете, что именно вы там в агонии орете на костре кто-нибудь бы разбирал, предвкушая ужин?

— Нас бы съели? — не поверила своим ушам я, ещё не хватало нарваться на поедателей магов.

— Вас нет, быстро наказали бы и за ягненком поползли. От запаха дымящегося мяска аппетит только разрастается, — продолжал вгонять нас в ужас хвостатый варвар.

— Может, вы уже откроете портал, учитель? — дрожащим голосом спросила Ханна, едва шевеля бледными, пересохшими губами.

— Холодно, да, целительница? Ничего, скоро вы взвоете и еще вспомните свои морозы, когда тесно познакомитесь с нашим климатом.

Сдержанно хихикнув, строивший из себя хозяина ситуации, наг все же соизволил призвать портал.

Подруга слабо кивнула и быстро подбежала к Шону, вставая за его спиной.

— А вы, леди, соизволите пройти за мной? — взмахом руки приглашая меня приблизиться к оранжевому свечению, язвительно поинтересовался он.

— Давно пора, — зацепившись пальцами за его мужское платье, медленно просеменила следом.

Скачок магии, и портал выплюнул нас посреди бескрайних красновато-желтых песков. Бедная растительность, включающая в себя несколько колючих кустарников и высокие толстые кактусы вместе с глинистыми, растрескавшимися участками сухой земли, подтвердили очевидное, — мы оказались в пустыне.

Горячий воздух сушил кожу и глаза, аккуратно уложенные в чемодан сапоги и шуба лишь на несколько минут принесли должное облегчение. Даже в босоножках и одном тонком платье здесь было невероятно жарко. Ожидаемая жажда не заставила себя долго ждать. Встревоженные, увеличившиеся глаза с надежной осматривали незнакомую местность, а ноги сами вели вглубь пустыни.

А впереди, как назло, даже ни одного верблюда не проходило. Здесь было так спокойно, кроме тихого шелеста ветра ничего не слышно. Щурясь от палящего солнца, всматривалась даль. А водится ли здесь вообще хоть какая-то живность? Пока мы стояли, ни одна чахлая ящерица не рассекала песок, что уж говорить про пугливых мышей.

— Нам далеко идти? — первее меня спросила наконец-то не только согревшаяся, но уже и перегревшаяся подруга.

Об обморожении больше можно было не беспокоиться — на ближнем горизонте мелькал солнечный удар.

— Вовсе нет, — лучезарно улыбнулся змей в своей долине. — К ночи доберемся до нашего поселения.

— Что? Не может быть! — так и оставшись с приоткрытым ртом, изумленно захлопала ресницами. — Может, по близости есть шатер какой-нибудь и оазис? Хотелось бы где-нибудь переждать, пока солнце не сядет, и испить водицы.

Услышав про желанную воду, Ханна облизнула пересохшие губы.

Мы прошли всего несколько шагов, а она едва не сложилась пополам, задыхаясь от жары.

— Давайте воспользуемся порталом? — из последних сил пробормотала она.

— У нас в Аселинии только один портал, поверьте его достаточно. А что вы такие хмурые? — вглядываясь в наши кислые мины, наг, ухмыльнувшись, обрадовал: — Да разыграл я вас. Ну простите, вы такие наивные, грех этим не воспользоваться. Дома моего народа прямо перед вами, просто вы их не видите.

— Но как же? Не может быть? — уставившись прямо перед собой, кроме захудалого кактуса все еще ничего разглядеть не смогла. — Здесь абсолютно ничего нет.

Ханна сделала ещё несколько шагов вперед и осмотрелась.

— Она права. Мы здесь одни, — согласилась она, тяжело вздыхая.

Шон потер ладони.

— Сейчас, ещё немного и пустынная завеса спадет. Перед вами всего лишь иллюзия. Никто не найдёт жилище нагов, пока они сами не позволят этого сделать.

— Как увлекательно! — собиралась съехидничать, но неожиданно притихла, прикрывая рот ладонью.

— Дух захватывает? Правда красота? — змеелюд расслабленно улыбнулся, его черты лица как будто приподнялись.

— И правда, захватывает, — обомлела я, ручка чемодана выпала из руки.

— Ух ты, а вы здесь неплохо устроились, — почесывая висок, отметила Ханна хороший вкус обладателей змеиных хвостов.

Перед нами кипела и бурлила жизнь.

Маленькие змееныши с верхними человеческими половинами весело играли в подобие наших салочек, только ползком. Рыжий мальчик, которому довелось догонять остальных, пищал от восторга, шустренько передвигая своим ярко-желтым хвостом с белыми пятнами.

Присматривающие с безопасного расстояния за своими малявками змеиные женщины занимались привычными делами. Кто-то развешивал на верёвках постиранные вещи, кто-то перебирал фрукты и подметал дорожки. Другие — весело хохотали, усевшись на разноцветные подушки посреди изумительного бордового ковра с фигурообразным рисунком.

Местные женщины не носили много одежды. Привлекательную грудь удерживал лиф яркого цвета с не менее пёстрой бахромой, который такие, как я, обычно прятали под другим слоем одежды, а то и несколькими. На тонкой набедренной повязке позвякивали золотистые и серебристые плоские медальона. Несколько женщин носили невесомые, повязанные на шее, платки, скрывающие их голову и волосы. Но у большинства девиц шикарные и длинные, в большинстве своем, темные шевелюры были распущены или собраны в искусные объемные причёски, красоту которых дополняли ленты насыщенных цветов и украшенные мелкими самоцветами заколки.

Нескромное жилище нагов впечатляло своей роскошью и необычным стилем постройки. Большой дом образовывался из нескольких башен с куполообразными бирюзовыми крышами. Внешний фасад облагораживала затейливая золотистая мозаика.

Какие же чудесные здесь росли развесистые пальмы. Одни были низкорослыми и тонкими, другие — длинными, веерными и пышными, третьи — лохматые и могучие с толстыми стволами, чтобы такие обнять потребуется объединить усилия с несколькими единомышленниками.

Из-за жаркого климата цветов вокруг, напоминающего восточный замок, сооружения росло совсем немного, их стебли были толстыми, а листья, наоборот, тонкими и короткими, больше всего встречались цветики с лимонными, алыми и насыщенно розовыми лепестками.

Шон водрузил себе на спину наши пожитки, предлагая пройти внутрь.

Спустя несколько шагов мы оказались под своеобразной певучей крышей.

В воздухе на натянутых невидимых нитях висели удивительной красоты фонарики и, состоящие из нескольких ярусов, колокольчики, исписанные треугольными и квадратными узорами, зеленых, оранжевых, жёлтых и красных цветов. Каждый цвет имел свой смысл, поэтому звоночкам и магическим светилам отводилось определённое место.

Ненавязчивый перезвон своей душевной мелодией постепенно окунал в быт Аселинии.

Прямоугольный дом-колодец, построенный из камня теплого бежево-песочного оттенка, скрывал внутри себя незастроенную территорию с огромным бассейном и фонтанами, в которую можно попасть только со двора. Окон хоть и виднелось много, но все они выглядели маленькими и дополнительно защищались решетками.

Ах… Как же ароматно и душисто здесь пахло. Сладость, разложенных на исписанных симметричным орнаментом пестрых оттенков блюдах, рахат-лукума, халвы и пастилы оттенял щекочущий ноздри глубокий запах специй и трав.

— Что замерли, как увязшие в зыбучих песках? — толкнув меня плечом, Шон ухмыльнулся. — Ну же, смелее. Не стоит опасаться нагов, на вас столь ценный яд никто тратить не станет. Идите же! — он возбуждённо хлопнул ладонями по хвосту. — Я познакомлю вас со старшей из нас — нашей шаманкой — мудрой Аделаидой. Она будет рада на вас взглянуть.

— Пить хочется, — протяжно заскулила Ханна, обращая печальный взгляд в сторону высокого кувшина, стоявшего на небольшом круглом столе рядом с разложенными на плоском блюде экзотическими фруктами, прямо за тарелкой размером чуть поменьше, наполненной орехами.

Каких только плодов там не лежало: гладкие и круглые оранжевого цвета, жёлтые и вытянутые, розовые и колючие, коричневые и мохнатые и другие. Со многими мне довелось познакомиться и даже отведать, но названия некоторых я припомнить не смогла.

— Элизия, угости девушек водой, — Шон постучал пальцами по стене и из женской зоны выползла юная, но очень страшненькая особа с двумя стаканами и медным кувшином, исписанным выпуклыми узорами.

В отличие от других, эта нагиня прислуживала в укороченном платье цвета фламинго, такая длина не сковывала ее аспидно-оранжевый хвост.

— Конечно, хозяин. Вы сегодня еще воинственнее, чем вчера. Мне показалось, или ваша кожа стала немного светлее? — ее льстивый тон и услужливое выражение лица в придачу к противному окрасу хвоста охарактеризовали, представшую перед нами змеюку, как ядовитую гадюку. — Прошу, леди, утолите жажду.

После таких наблюдений пить почти перехотелось, уж лучше умереть от обезвоживания, чем испить из рук этой мерзкой змеелюдки.

Ханна с жадностью накинулась на воду, не брезгуя. Чернобровая косоглазка вытолкнула из рта свой мерзкий раздвоенный язык и зачем-то спросила:

— Вкусно? Наша вода особенная.

Мои губы от омерзения искривились.

— Да, очень. Такая холодная и сладкая, — не замечая ничего кроме своего стакана, радостно ответила подруга.

— Элизия, не стоит докучать гостьям вопросами, они и так утомились, — игнорируя приторные комплименты и полные обожания взгляды, сухо произнес он.

— Как скажите, хозяин, — склоняя голову, полебезила она. Пышные лохмы цвета вороньего крыла, стянутые в нескольких местах синими лентами, коснулись песка.

Я ещё несколько секунд боролось с собой, но жажда пересилила мою брезгливость. Схватившись за стакан с блестящей зелёной каймой, медленно поднесла его к губам. Глоток, другой, этого было мало. Эту воду хотелось пить и пить, после нее оставалось приятное послевкусие и свежесть.

Наконец-то напившись, поставила стакан обратно на поднос.

— Спасибо, мне стало легче, — улыбнувшись Шону, нарочно отвернулась от, испепеляющий меня взглядом, ревнивицы.

— Вот и здорово. Элизия, как уберешь воду, вернись за вещами и отнеси их в подготовленные для девушек комнаты, те, что в восточном крыле.

— Будет исполнено, хозяин, — лучше бы она так не скалилась, стараясь всячески изобразить милую улыбку. Два ряда заострённых зубов никак не вязались с таким ласкающим слух и взор словом.

Пока мы общались с прислугой у всех на виду, более крупные рыбешки из этого водоема уже оторвались от своих занятий и с любопытством нас разглядывали, наверное, искали под нашими юбками хвосты. Но увы… Там были только стройные ножки.

— А где ваши мужчины? — изумленно спросила, предполагая, что это уютное змеиное гнездышко вполне могло являться гаремом.

Ответ меня обрадовал:

— Охотятся за газелями и пекари перед Мархав. Расставляют ловушки для духов и измазывают свои жилища маскирующей пастой из слизи колючей жабы, — это только малая часть приготовлений. Ближе к вечеру всем найдётся занятие, — просветил нас наг.

Глава 11 Местная шаманка

От одного только упоминания об этой жуткой ночи я ощутила, как по спине пробежал холодок. Ладони стали скользкими. Чтобы избавиться от пота, как можно плотнее прижала их к боковой части платья в области бедер.

На тонкой ткани тут же проступили темные полосы. Тревожиться о внешнем виде на таком пекле было незачем, одежда сохла почти моментально. Тем более на меня никто не смотрел. Мое волнение абсолютно не интересовало нага. Его попросили присмотреть за нами на время выполнения задания Даниэль, вот и все. Нашей нянькой он становится уж точно не собирался. Думаю, она имела в виду, чтобы мы внешне вернулись целыми, без видимых увечий, а до наших переживаний — ей нет никакого дела.

Ханна впечатлилась не меньше меня, на пепельном лице задрожал подбородок.

— Если вам потребуется наша с Ханной помощь — мы рады поспособствовать, — теребя мочку уха, предложила.

Лицо Шона напряглось, брови сошлись на переносице.

— Еще как потребуется, Аделаида здесь неподалеку общается с предками.

Окончательно удостоверившись, что Бирн больше ее не замечает, прислуга хитро улыбнувшись, вцепилась в наши чемоданы.

Вскоре хвост Элизии скрылся за вытянутым фигурообразным арочным проемом вместе с нашими вещами.

Плотно сжав кулаки, мысленно представила во что превращу угольные космы этой змеюки, если она хоть пальцем притронется к моей одежде или баночкам с зельями.

Медленно шаркая ногами по, наверняка, раскаленному песку, к счастью, зачарованная магией обувь спасала кожу от ожогов, и мы не чувствовали особого дискомфорта, следовали за нагом, минуя высокие колоны, красивые расписные напольные вазы, напоминающие мозаику из цветных ромбов и треугольников, низкие диванчики с небольшими подушками для отдыха.

Наконец-то Шон остановился возле двери с изогнутой вершиной, три раза постучал и зашел внутрь, мы последовали за ним.

Расположившись на узорчатом ковре всем своим скрученным телом, босоногая пожилая женщина прибывала в некоем состоянии транса. Ее старческое тело, словно глиняное, застыло в необычной позе, явно не соответствующей ее нынешнему возрасту. Я слегка наклонила голову, что позволило мне убедиться в том, что с ней все в порядке, видимых переломов у бабушки я не обнаружила. Такой редчайшей гибкости в столь поздние годы стоило только позавидовать. Вот что значит правильное питание и ежедневная тренировка тела и духа. Если я так сложусь, боюсь, Ханна провозится со мной до утра, чтобы распутать, ничего мне не выкрутив не в ту сторону.

По комнате витал странный, незнакомый травяной запах, мне, как целительнице, он не напомнил ни единого растения. Чем чаще я его вдыхала, тем сильнее чувствовала, как мои мышцы расслабляются, из-под ног уходила опора, она становилась скорее условной, чем ощутимой.

— Шон, миленький, девочки, заходите, присаживайтесь, — глухое мычание сменил приятный тембр надтреснутого голоса. Он звучал тихо и монотонно.

Меня поразило, что женщина еще до того, как сонно приоткрыла свои зоркие карие глаза, как-то узнала о том, кто именно перед ней стоит. Может духи нашептали, или Аделаида относилась к тем единицам, что с закрытыми глазами видели гораздо больше, нежели с широко распахнутыми?

— Здравствуйте, — едва ли не одновременно поприветствовали ее с подругой.

— Как ты, бабуль? Готова к Мархав? Или хочешь еще чуть-чуть помедитировать? — бережно приглаживая пальцами, собранные в тугой пучок серебристые волосы, с теплотой спросил наг.

Возвращая руки и ноги в естественное положение, Аделаида развернулась в его сторону, ее глаза заблестели от предвкушения:

— И вам здравия, красавицы. Готова, как никогда. Да я чувствуя себя сейчас гораздо лучше, чем сто сорок лет назад. Ох, а энергии столько, что я готова одним махом заползти на гору Таркнахай и, вернувшись обратно, приготовить для всей нашей большой семьи манакиш (лепешки с бараньим фаршем и сыром).

Похлопав бабушку по плечу, он естественно рассмеялся:

— Узнаю тебя. Знакомься, ба. Это мои новые ученицы, они побудут немного у нас в гостях. Девочки — целительницы, им полезен новый неординарный опыт.

— Очень приятно, я Аделаида. Шаманка Аселинии и советчица для юных умов. Мы всегда рады иноземцам, раз вы пришли к нам именно сегодня… — женщина помедлила, на привычном выражении лица возникла некая задумчивость, многочисленные морщины на лбу, возле глаз и на шеи показались еще глубже, чем прежде. Я ждала, что она начнет отчитывать внука, но вместо этого женщина еще бесстрастнее заговорила, вставая на ноги. — Значит, это к лучшему. У духов есть на вас особые планы. На все воля Богов. Чтобы он вам не сказал о Мархав, не пугайтесь. Шон любит разводить шум из ничего.

— А вот и не правда, — сложив руки на груди, поспорил змеелюд. — Причина для волнения очевидна, они здесь чужие, и умершие это моментально распознают. Кому не захочется обрести на денек молодое тело после долгих лет небытия?

Ханна громко сглотнула, ее правая рука вцепилась в мою руку.

— Не паникуй, — обернувшись, произнесла.

Рука подруги медленно опустилось вниз, лицо все еще оставалось бледным.

В тревожном взгляде синих глаз я прочла: «Давай уйдём отсюда, мне здесь не нравится».

И чтобы хоть как-то ее успокоить, не прибегая к словам, сама взяла ее за руку. Похолодевшие от волнения и страха пальцы переплелись с моими.

— Внучок, дайка я угадаю, зная тебя, девочки до сих пор голодные и изнемогают от жажды? Ты мало того, что притащил их в незнакомое и враждебное место, так еще и запугиваешь на пустой желудок, — меланхоличный голос стал выше, Аделаида сердилась.

— Только напоил, — опуская взгляд, робко произнесла Ханна.

Дважды притопнув ступнями по полу, женщина сменила почти полностью скрытые за длинным белым платьем просторного пошива человеческие ноги на жёлтый хвост змеи.

Стараясь не смотреть на испорченную половину тела, внушающей доверие, женщины, кивнула.

— Шон, ну кто же так делает? Дитятко большой вымахал, а ума с кошачий кулачок, — ударив кончиком хвоста по своему сундуку, проворчала. — Чтобы женщина подобрела — нужно ее накормить, обогреть, в нашем случае, охладить и сказать несколько комплиментов для души.

Азартно подмигнув мне, она наклонилась к старинному сундуку и, пару минут в нем покопавшись, одарила нас красно-белыми бусами на длинной нити.

— Оденьте их, и опасное солнце пустыни начнет вас только радовать.

— Спасибо, не нужно, — попыталась отказаться.

— Еще как нужно. Берите девочки.

Ханна первой взяла простое украшение из рук, не скупясь на слова благодарности, повесила бусы на шею.

— Аделька, они в самом деле работают! — большие глаза-сапфиры наполнились счастьем. — Мне больше не хочется влезть с головой в бочку с прохладной водой.

Недоверчиво нахмурив брови, последовала примеру Ханны.

Она оказалась права, слоило напитанному шаманской магией предмету обвить мою шею, как я тут же ощутила легкий соленый ветерок и долгожданную прохладу, окутывающую меня с головы до ног. Когда мое разгоряченное тело немного охладилось, бусы окружили меня теплотой поздней летней ночи, когда уже не жарко, но все еще не холодно.

Вместе с комфортом ко мне пришла веселая мелодия, поселившаяся в моей голове. Барабаня пальцами по бедру в такт забавной песне, с наслаждением произнесла медовым голоском:

— Это потрясающе. Спасибо огромное, — позитивные слова ручейком изливались из моих уст. — Ваши бусы просто сокровище.

— Да не за что, миленькие. Скорее за стол. Нас уже давно все заждались.

Окинув небольшую, но уютную комнату в последний раз любопытным взглядом, уже довольная побрела за ползучими нагами. Подушек на кровати лежало гораздо больше, чем могло понадобиться, а на полу не оставалось даже щелочки — все поверхность застилали пёстрые плетеные ковры. Даже над спальным местом висел небольшой ковер, цвет его был светлым и теплым, как спелое яблоко в разрезе. Я уже вышла, но мне хотелось вернуться обратно, чтобы лучше рассмотреть золотистый орнамент стен и арок, сложенных из нарисованных умелой рукой одинаковых фигур, представляющих из себя объединение из нескольких ромбов различной величины.

Из живота раздавалось утробное урчание, настоятельно рекомендующее мне нарастить шаг. Когда мы приблизились к длинному прямоугольному столу, где уже собрались все женщины и мужчины этой семьи, я и вовсе с трудом сдерживалась, чтобы, забыв напрочь про манеры, не вцепиться в мясо с сочной корочкой, какую-нибудь аппетитную лепешку или большие пельмени.

— Здравствуйте, — чувствуя повышенное слюноотделение во рту, произнесла.

Нас поприветствовали в ответ, хоть у нагов, наверняка, и было к нам немало вопросов, некто не осмелился их задать, пока Аделаида сама все им не разжевала:

— Девочки пробудут у нас три дня и три ночи, не смейте их обижать, если кто-то попробует испытать Адель и Ханну, — женщина указала раскрытой рукой на нас, и ее мягкий тон стал строже, — лично вычислю негодяя и накажу несварением желудка и пупырчатой язвой. Если у кого-то что-то болит, и он не успел мне об этом сообщить, или моих сил оказалось недостаточно для лечения вашего недуга, — целительницы к вашим услугам. Соблазнять тоже запрещается.

Кто-то из мужчин слева от меня громко выдохнул и фыркнул.

— Что касается женщин, яд в питье и еду тоже не подсыпать. Девочки пришли к нам с миром.

Тут уже расстроенно зашипели обладательницы слабого пола.

Опасливые, боязливые, заинтересованные, враждебные и ревностные взгляды долго и настойчиво изучали новоприбывших нас.

Складывалось такое ощущение, что я абсолютно безоружна перед ними и, в довершение к первому пункту, еще и обнажена. Хотелось накинуть на себя вязаный бабушкой плед и, опустив взгляд, нестись к порталу.

Однако я поборола в себе боязнь новых змеиных лиц. На самом деле, когда противные хвосты скрывались под столом, а зрачки нагов хищно не сужались, они вполне годились даже вблизи на обыкновенных людей или магов. Никаких чешуек на едва прикрытой легкой одеждой загорелой коже, среднестатистические черты надменных физиономий, разве что слегка заостренные скулы и подбородки. Многие из змеелюдок поражали своей женственной красотой и обаятельностью, даже когда молча пожирали нас агрессивным взглядом за ужином.

Большинство мужчин здесь отращивали волосы. По моим наблюдениям — средней удобной длиной считался уровень чуть ниже лопаток.

Несмотря на постоянную засушливость и песчаные бури их, в основном, светлые и смоляные шевелюры смотрелись ухоженно. Мелкие косички, сходящиеся на затылке, конский хвост и тугой пучок им очень шли.

От обладателей змеиных хвостов за версту веяло брутальностью и харизмой.

Ели бы я была не настолько голодна, возможно, охотнее рассматривала их мускулистую грудь, широкие плечи и большие рельефные руки, но первобытный, базовый инстинкт, умоляющий меня насытить желудок, одержал победу, и я уронила взгляд на стол, чтобы лучше рассмотреть блюда восточной кухни.

Когда нам позволили присоединиться к трапезе, первым я испробовала все же плов, он оказался очень вкусным, с умеренным количеством специй и не жирный, а дальше руки сами тянулись к ярким тарелочкам с сочными и красочными кушаньями.

Ближе к десерту я была готова поклясться, что в меня больше ничего не влезет, но я глубоко заблуждалась, несколько минут спустя уместив в своем животе лукум и пахлаву.

Насытившиеся змеи, промолчавшие всю трапезу, стали медленно расползаться по своим углам дома.

Мы снова остались в четвёртом.

— Спасибо, еда великолепна, — икая, произнесла.

— Да, я давно не ела что-то столь вкусное и сытное, — присоединилась к моей похвале Ханна. — Спасибо.

— Благодарить стоить не меня, а богиню изобилия Медею за то, что позволила добыть нам продукты для этого богатого ужина и нашу повариху Сибу, — слегка улыбаясь, с гордостью произнесла она.

Наблюдая, как солнце скрывается за горизонтом, а небесная полоса из нежно-лилового окрашивается в оранжево-красные оттенки, Шон важно заявил, приглаживая топорщащиеся на затылке волосы:

— Пора начинать, чтобы успеть до полуночи.

— Адель, Ханна, сегодня утром я заварила для вас особый чай, он уже как раз должен был настояться и перестать горчить, вам придется пить его каждые два часа маленькими глотками до рассвета, достаточно лишь пару глотков, чтобы он стал действовать. Напиток убережёт ваше тело от нежелательного подселения, но его все равно будет недостаточно, если вами заинтересуется лявра покрупнее.

Пока мы стояли в замешательстве, Аделаида успела сползать на свою крохотную шаманскую кухню, где она готовила разные снадобья на все случаи жизни, и вручить нам небольшой заварник и стаканы.

— Дрянь редкостная, — испробовав мерзкий на вкус и запах чай, отплёвываясь, поделилась впечатлениями.

Ханна нехотя пригубила, её лицо перекосило не меньше, чем от ядерной смеси лимона и жгучего перца.

— Все-таки горчит, — хмыкнув, сделала выводы женщина. — Жаль. Но пить это снадобье все равно придется. Девушки, загляните в шатёр к Яре. Развернитесь назад и идите прямо, как раз в него упретесь. Яра нанесет вам на кожу банхею, ни в кое случае ее не стирайте, иначе перед духами и демонами вы окажитесь беззащитными. Священный узор не должен прерываться, — со строгостью наказала она, указывая путь.

— Хорошо, а что делать потом? — ожидая дальнейших указаний, спросила. Так как совершенно не хотелось бродить посреди безбрежной пустыни неприкаянной.

— К тому часу как раз освободится Шон и все вам расскажет.

Заблудиться было практически невозможно, ведь полотняный шатер светло-коричневого цвета виднелся издалека. Там, где он расположился, как раз обрывалась плывучая композиция из подвесных фонарей.

Глава 12 Шатер перемен

Небрежно отодвигая ткань, просунулась внутрь.

Румянощекая девчушка приветливо улыбнулась, в болотных глазах весело заиграли солнечные зайчики.

Ханна задвинула шторку, и в шатре тут же стало мрачнее.

— Здравствуйте. А где Яра? — окидывая взглядом небольшое пространство, озадаченно спросила, ожидая увидеть зрелую женщину или поворотливую старушку, вроде Аделаиды.

Ловко заплетая свои жесткие чёрные волосы в две аккуратные косички, девочка негромко что-то прошипела, затем ненадолго замолкла, словно подбирала подходящий шифр к нашему алфавиту. В неразборчивом шипении стали прослеживаться знакомые звуки. А спустя пару наговских предложений ее речь и вовсе преобразилась.

— Добрый вечер, ласкового солнца над вашими головами и умеренного дождя вашим посевам. Я и есть Яра, а вы целительницы? — в звонком детском голоске закралось ответное сомнение.

Здешнее приветствие никак не вязалось с ее невинным детским личиком. Невысокая и тощая девочка тянула разве что на младший школьный возраст и то с небольшой натяжкой, даже в балахольной одежде оливкового цвета и с причудливым ободком на голове, украшенным разноцветными перьями птиц и крошечными бусинками.

— Да, — усевшись на расшитую геометрическими узорами подушку янтарного цвета, подтвердила подруга.

В небольшом шатре было всего шесть прямоугольных подушек, разбросанных в хаотичном порядке на длинном бордовом ковре. В центре стоял одинокий круглый столик, на котором ближе к краю лежала: небольшая золотистая чаша, несколько кистей разной толщины и кусок с виду мягкой полосатой тряпки, местами перепачканной коричневой краской.

— Тогда я та, кто вам нужен. С кого начнем? — ощутимый иноземный акцент проглатывал некоторые гласные.

Яра взяла со стола чашу и, макая в нее самую тонкую кисть, перемешала темную жидкость внутри нее.

— Давай с меня, — вызвалась Ханна, собираясь встать.

— Тогда снимете с себя всю одежду, — равнодушно произнесла она.

— Прям всю? Даже нижнее белье? — обомлела подруга, не очень-то желая оголяться перед незнакомой, пусть еще и маленькой змеюлюдкой.

— Да, — девочка хитро прищурилась. Это для нагов она считалась ребенком. А вот по нашим меркам ей уже следовало задумываться о старости. Невинное лицо и умение излагаться вновь шли порознь. — Иначе я, как следует, не нанесу на ваши тела банхею, и к рассвету ваши души истязают голодные и вредные духи, а их сосуды, — так она обозвала наши телесные оболочки, — лишатся подвижности и любой способности реагировать на происходящее.

Эта содержательная реплика моментально изгнала из Ханны, нарисовавшееся еще пару минут назад, стеснение.

Не церемонясь, подруга сбросила, сползающее по ее спине к бедрам, платье на ковер, следом приземлилось и нижнее бельё.

Никогда не видя подругу настолько «открытой» к миру, прикрыла глаза руками и развернулась к ней спиной — только тогда опустила руки вдоль тела и присела на подушку.

— А если кто-то зайдёт и обнаружит нас в таком виде? — все еще волнуясь, спросила я, переживая, что этим кем-то может стать как раз самец нагов.

— Не переживайте, мужчина не заползет в девичий шатер, пока его не пригласят, — меланхолично ответила Яра, принимаясь за работу.

— Ай. Щекотно же! — смеясь, сказала Ханна. — Может, здесь не стоит наносить узор, все равно, пока я буду ходить, он сотрется в этом месте?

Как я поняла, речь шла о пятках или ступнях.

— Какое-то время придется неподвижно посидеть, а потом постоять, пока краска не подсохнет. Я сообщу, когда можно будет одеваться.

Постепенно подруга привыкала к, пчелкой кружащейся возле нее, девчонке, между ними уже завязался примечательный диалог, и голос Ханны звучал обыденно, не так зажато как вначале:

— А из чего состоит эта краска?

— Вы точно хотите это знать, мисс? — с нотками сомнения обратилась к ней Яра.

— Конечно. Мне же интересно. Еще пахнет так странно, вроде и приятно, но в тоже время чем-то воняет.

— Из личинок зеленой степной мухи, сока алоэ, туэнской грязи и перетертых в крошку когтей игуаны, если я не ошибаюсь.

Тут я уже не выдержала и обернулась.

На ошарашенном лице Ханны застыло омерзение.

— Понятно, лучше б я не спрашивала. С алое я знакома и ничего против его не имею, но вот остальное, — подругу передернуло, резким взмахом ладони она едва не стерла еще мокрую коричневую гадость, оставившую на ее ребре закрученный ветвеобразный узор.

Яра успела перехватить ее руку и даже немного прикрикнуть на любопытную девушку:

— Сами просили, теперь не кривитесь и не вертитесь, как узревшая за водопоем льва зебра.

Подруга вновь замерла прекрасной глиняной скульптурой (правда, выглядела она таковой только снизу) с выражением лица мученицы.

— Надеюсь, это нам хотя бы поможет, — осознавая, что совсем скоро очередь дойдёт и до меня, попыталась себя успокоить.

— Разумеется, краску изготовила Аделаида, я всего лишь помогаю ей вас уберечь, — спокойно ответила девочка.

— Ну вот, первая красавица готова, — любуясь своим шедевром, восторженно сказала Яра. — Теперь никакой бестелесный монстр из зазеркалья вам не страшен.

— Спасибо, мне даже нравится, — рассматривая свою нижнюю часть тела, улыбаясь, произнесла Ханна. — Такая красотища, если бы она изготавливалась из овощного сока и хотя бы того же самого липкого меда было бы гораздо лучше. Но что есть, то есть.

Понимая, что девочка уже меня ждет, а не просто так смотрит в мою сторону, примирилась с мыслью, что сейчас придётся снять свое платье и голышом щеголять по шатру, пока меня не изрисуют местной дрянью со всех сторон.

Аккуратно сложив свои вещи в одну кучку на самой симпатичной, на мой взгляд, подушке — насыщенно-жёлтой, с имитирующими солнечные лучи линиями по кругу, сделала неуверенный шаг навстречу к Яре.

Моих рук не хватало, чтобы одновременно прикрыть всю срамоту, часть груди все равно выглядывала.

Как же я завидовала Ханне, которой позволили облачиться пусть и не в ее собственное, но не менее прекрасное платье без рукавов, цвета румяной выпечки с прорезью на животе. От светло-желтой юбки тянулся длинный и изящный шлейф. Ее передняя часть была намного короче задней. Но все что нужно прикрывала, оставляя небольшой запас.

Мои испытания только начинались. Пока Яра быстрыми и точными движениями исписывала сантиметр за сантиметром моего тела, меня ожидало платье точно такого-то же фасона, только цвета уходящего морского заката. Ярко-алая ткань сразу же бросалась глаза. Я попыталась поменяться с Ханной, так как наше телосложение было примерно одинаковым. Но меня заверили, что этот наряд почему-то предназначался именно для меня.

Оставалось нанесли краску лишь на мою правую руку и шею, я молча терпела легкую щекотку, старалась не думать об испытываемом дискомфорте и унижении, лишь бы это все поскорее закончилось.

Но гигантский песчаный скорпион нарушил мои планы своим появлением. Ядовитый и черный подполз совсем близко к моего мизинцу, узрев скорпиона краем глаза, истерически вопя не только на весь шатёр, но и пустыню, совершенно забыла про то, что обнажена и пустилась к выходу, где и встретилась с явившимся, как настоящий герой, на мой испуганный зов встревоженным Шоном.

— Что произошло? На вас напали? — исследуя палатку беспокойным, мечущимся взглядом, спросил.

Тело нага напряглось, правая рука готовилась достать из ножен меч, который я до этого момента у него почему-то не замечала.

— Да, то есть нет, — смущенно пропищала. — Пожалуйста, только не смотрите вперед и вниз. Я не одета.

До ближайшей подушки тянуться было слишком далеко, и в таком виде мне не следовало наклоняться перед малознакомым мужчиной. Прикрывая руками грудь, не придумала ничего умнее и практичнее, как еще ближе подойти к Шону, сокращая этим самым между нами обозреваемое пространство.

Нахмуренные брови нага подлетели вверх. Он вправо — и я туда же. Влево — я за ним.

Наконец, наг перестал суматошно рыпаться, руки повисли вдоль тела, он замер, не зная, что предпринять или ответить, чтобы не сделать еще хуже.

— А ещё лучше закройте глаза, — поражённая его ступором, прикрикнула.

На этом раз повышенный тон голоса вывел змеелюда из оцепенения, и он в самом деле зажмурится и попятился назад.

— Тогда кто из вас и почему вопил? — спросил он с безопасного расстояния.

Я развернулась к нему спиной и ринулась в сторону стола. Услышав мою беготню, мужчина соизволил мне поспособствовать, — красное платье, сложившись крыльями бабочки, запорхало в моем направлении.

Расправившись прямо напротив оголенных прелестей, послужило необходимой завесой между нами.

— Спасибо, — облегченно выдыхая, пробормотала.

— Мы еще не закончили, пускай ваше одеяние пока повесит. Девушка всего-навсего скорпиона испугалась, — ответила, украдкой посмеивающаяся, Яра. — Он, между прочим, уже уполз по своим делам. Никто вас жалить не собирался, может, насекомое путь срезало через наш шатер.

Наг свел брови у переносицы, покусывая нижнюю губу, поразился происходящим:

— Тяжко тебе придется, Адель, с твоей профессией нужно быть готовой к любой неожиданности и не бояться ползучих тварей, — уже подумала, что он о себе, но Шон дополнил свою мысль: — Многие из них могут быть полезны своей слюной, ядом, жалом или частью тела.

— Вам, кажется, пора, нам ничего сейчас не угрожает, — замечая, как меня перекосило от негодования, вмешалась в наш диалог подруга. — Когда будем готовы — сами выйдем.

— Повторюсь, это не ваше дело. Ваши наблюдения и умозаключения оставьте при себе, — голая и ужасно злая сама поразилась, изливающимся в дерзкой манере из моего рта, предложениям. Здравый смысл тихо намекал — «Адель, заткнись уже. Ты не дома». — Как много вы успели увидеть? — зачем-то спросила я.

— Немного, — ударяя себя по лбу ладонью, поспешно исправился: — Я имел ввиду, абсолютно ничего не видел.

— Ладно, — подозрительно щурясь, цокнула языком. — Тогда скажите, опоясывала ли мой живот банхея?

— Да, то есть мне откуда знать? — растерянно буркнул он.

— Ага, попались! — стиснув зубы, подловила. — Ай-ай-ай, учитель. Что же скажут о вас ваши же студенты, если узнают, что вы любите подглядывать за молоденькими девочками, которых учите? За одной, по крайней мере. А ещё недавно вы меня отчитывали за невиданный поцелуй в щечку.

— Я, пожалуй, лучше пойду, следует убедиться, что к вам больше никто не заползет, — опустив голову, спиной нашел выход. — Если что — я снаружи.

— Хорошо, можете водички пока попить, никто нас похищать в этой необъятной пустыне не собирается, не волнуйтесь, — успокоила его Ханна.

Мои шея, уши и особенно лицо невыносимо горели. Все еще обнимая себя руками, покинула импровизированную ширму.

— Ну вот, все размазалось, — качая головой, с сожалением произнесла Яра. — Придется слегка обновить рисунок. Прекратите себя трогать, иначе мы обе задержимся здесь до полной ночи и пропустим Мархав, — детской строгости хватило, чтобы прийти в себя после произошедшего конфуза, и я покорно расслабилась, протягивая Яре все еще чистую руку.

— Ну вот, вторая красавица тоже готова, — избавляясь от чаши с кистями, довольно заверила нас Яра. — Посидите еще несколько минут, Адель, чтобы последние линии достаточно подсохли, и можете тоже наряжаться в платье.

Как же мне оказалось приятно это слышать.

— Спасибо, Яра, рисунок потрясающий. Но разве ткань его не испортит? — скептически выгнув бровь, поинтересовалась.

— Нет, вам не просто так Элизия принесла именно эти платья, — на них уже распылена специальная жидкость, отпугивающая духов, и наложены соответствующие чары также, как и на новую обувь, — девочка указала на две пары идентичных золотистых туфлей с острыми задранными на себя носами. — Главное, сами ничего не трогайте, не трите кожу, иначе… В общем, о последствиях вы уже знаете. Удачи вам.

Странная, на вид неудобная обувь сиротски стояла в сторонке.

Примерив на себя местные туфли, продефилировала взад-вперёд и сделала вывод, что они не так плохи, как кажутся. Стопе в них было вполне комфортно, в районе пальцев и пятки ничего не давило, в целом обувь оказалась лёгкой, довольно мягкой, кожа в ней дышала.

— Хорошо, мы запомнили, — мягко улыбнулась и просунула голову в алое платье.

Яра шустренько подползла ко мне и помогла завязать бант на пояснице. Большая часть спины и плечи, благодаря овальному вырезу и тонким бретелькам оказались открыты.

Почувствовав себя неуютно, отдернула вниз, показавшуюся мне короткой, юбку.

— Вам очень идет этот цвет и ткань, — поднося ладони к щекам, с умилением произнесла девчушка, даже ее голубой хвост оживился, синие чешуйки у основания блестели еще ярче, когда ее переполняло от эмоций.

— Спасибо, Яра. Мне бы в зеркало взглянуть. Вдруг я выгляжу нелепо или слишком вульгарно, — материал так плотно прилипал к телу, что я ощущала себя скованной.

Мои сомнения и неуверенность развеяла грациозно подошедшая ко мне Ханна, когда я смотрела на нее больше не узнавала в ее изящных движениях, гордом взгляде и звучном, ровном голосе забитую девушку-полукровку, способную открыться лишь мне, поделиться тем, что гложет только с лучшей подругой. Она расцвела на моих глазах. Это желтое платье сделало из нее самую настоящую богиню. Значит, и мне не о чем было тревожиться.

— Адель, ну что ты так переживаешь? Ты сейчас такая красавица. Видел бы тебя Колин такую, в обморок упал от счастья, — ласково улыбнувшись, Ханна приобняла меня.

— Так бы и упал? — сомневаясь, что такое возможно, рассмеялась. — Ладно, спасибо за поддержку, к таким изысканным нарядам не хватает только соответствующей элегантной прически. Как считаешь?

— Точно, — щелкнув пальцами, подруга добавила к нашему образу щепотку магии.

Ощупав пальцами свои локоны, убедилась в приятных переменах. Часть волос заплелась полукругом, но большая из них ниспадала на плечи.

Волосы подруги подпрыгнули к плечам, слегка покрутились к шее, приобретая дополнительный объем, и засияли с удвоенной силой.

Глава 13 Особенная ночь для нагов. Демон возвращается?

Когда мы выходили из шатра, хмурое лицо Шона смягчилось. Вертикальные зрачки скруглись, а сами глаза расширились.

Находясь рядом с ним, вновь испытала болезненную неуверенность.

Желание облачиться в свое прежнее — такое удобное и знакомое платье только возросло.

Озадаченность нарядом едва не стоила мне гипотетического падения в песок.

Зацепившись за нижнюю перекладину, споткнулась.

Беспричастно улыбнувшись, наг подал мне руку, помогая выбраться из укрытия.

Следом он сопроводил и Ханну, не позволяя мне сильно обольщаться.

— Шикарно выглядите, девушки, — учитель неосознанно приоткрыл рот. — Только наших хвостов не хватает, так бы точно у нас прижились и быстро замуж выскочили.

— Нет уж, спасибо. Нам еще доучиться нужно, — хмуря лоб, скривилась, представляя вместо своих худеньких ножек толстый змеиный хвост.

— Спасибо за комплимент, мистер Шон. Чем мы можем быть вам полезны? — Ханна опустилась на корточки и запустила пальцы в песок. — Горячий, но рука терпит, — набирая полную горсть сделала вывод.

Наблюдая, как Ханна пропускает сквозь растопыренные пальцы крохотные песчинки, змеелюд ответил:

— Поможете в расставлении свечей.

— Хорошо, только захватим отвар Аделаиды, — удерживая третий камень слева на своём серебристом браслете, подруга призвала часовой артефакт, — летающий на двух небольших металлических крылышках компактный круг со стрелками и цифрами, убедившись, что прошло как раз почти два часа, и новую порцию уже пора через «не хочу» и «не буду» вливать в себя, Ханна соседней кнопкой отправила артефакт обратно к своим вещам.

— Уже? Так быстро, — морща нос, засеменила к столику с необходимым кувшином.

Скромно наливая нам обеим мутноватую жидкость на пару глотков, поделилась с подругой стаканом.

— Б-е-е, какая мерзость. Такое ощущение, что мое горло сначала пощекотали изнутри, а затем подожгли, — вытирая рот рукой, она закашлялась.

Изумрудные глаза внимательно за мной наблюдали, поэтому я подавила в себе желание отплеваться и выругаться.

— Сойдёт, — медово улыбнувшись, произнесла.

— Я сам понесу, — выхватывая у подруги кувшин и стаканы, сказал наг.

— Ну как знаете.

Пока мы шли, а кое-кто резво полз, учитель сообщил, что все зеркала стоят в определенном порядке: по двенадцать штук в пять рядов. Нашей задачей являлось расставить по четыре свечи полукругом возле каждого зеркала.

Снабдив нас широкими и длинными восковыми свечами цвета слоновой кости, мужчина подошел к, отдающей в этот момент двум нагиням важное поручение, Аделаиде.

Завидев нас, женщина выразительно улыбнулась.

Все зеркала выглядели идентично — высокие, старинные и прямоугольные, заключенные в резные рамы из дерева. Их размер соответствовал среднему росту народа Аселинии.

Пока мы возились со свечами, две похожие друг на друга женщины с черными очами и возвышающимися над их головами высокими прическами, собранными из волос цвета горячего шоколада, важными гусынями кружились возле своих отражений в соседнем ряду, нанося бычьей кровью символы жизни и смерти в нижней части стекла.

Следом проползали весёлые ребятишки и рассыпали какие-то пахучие, измельчённые в крупную крошку, травы, образовывая барьерные дорожки для духов между зеркалами.

Когда с приготовлениями к Мархав было покончено, шаманка собрала всех нагов в тесный круг и произнесла долгую вступительную речь об истории этого обычая и своих предках. Последнее слово слетело с ее уст ровно в полночь:

— … тихой и мирной ночи вам. Спишите, ваши близкие уже ждут вас по ту сторону отражения.

После ее речи заиграла негромкая ритмичная музыка и несколько выбранных заранее разнополых пар исполнили довольно подвижный и при этом невероятно плавный танец. Каждое чувственное движение напоминало усопшим о радостях прежней жизни. Когда мелодия стихла, змеелюды начали разбредаться к зеркалам. А мы с Ханной скромно стояли в сторонке, наблюдая, как некоторые женщины уже громко плакали от счастья долгожданной встречи или осознания горечи непоправимой утраты.

До нас доносились лишь обрывки трепетных разговоров.

Коренастый мужчина с проседью вспоминал первую охоту в своей жизни. Миловидная змеелюдка с ярким фиолетовым хвостом жаловалась покойной матери на своего скупого на нежные слова мужа. Вот маленькая девочка без конца тараторит своей бабушке о прекрасных птицах и зверях, что ей посчастливилось увидеть в соседнем мире за этот год. Сухонький дедок беспокоился об овощном урожае, пытался выпытать у зазеркальных духов повезет ли им в этом году, или опять придётся покупать необходимые продукты в другом мире.

Нагини на выданье спрашивали о своих будущих мужьях.

От подглядывания за полупрозрачными женскими и мужскими фигурами в зеркалах меня отвлёк нарастающий кожный зуд. Сначала зачесалась шея, а потом и руки. Невыносимое зудящее ощущение только нарастало. Мне безумно хотелось избавиться от дискомфорта несколькими движениями ноготков. Но было нельзя. Приходилось терпеть, чтобы снова не размазать банхею.

— Девушки, это мой брат Дерек, — внезапно появившийся около нас, Шон заставил меня вздрогнуть.

Завязавшийся между нами недолгий разговор переключил мое внимание с собственного тела на совершенно не похожего на Шона мужчину. Дерек являлся его скорее полной противоположностью. Не зная о том, что они кровные братья, никогда бы не поверила в их родство. Длинные аспидные волосы, собранные в высокий хвост, светло-голубые глаза, крупные губы и мясистый нос. Даже чешуя на его хвосте преобладала в основном желтых, белых и красных цветов. Мышечная масса верхней части тела заметно уступала младшему брату, зато ростом Дерек его обошел примерно на полторы головы.

— Доброй ночи, мирной Мархав, да хранит вас богиня Медея, — мутный взгляд все никак не мог сосредоточиться и устремлялся куда-то вдаль. — Рад встрече, — губы брюнета дрогнули в улыбке.

Дышать почему-то становилось труднее. Кожу покалывало еще ощутимее.

— Мы тоже рады, вы совсем ничего не видите? — не совладавшая с собственной рукой, почесала шею в районе позвонков.

— Обычно лишь нечеткие, размытые образы, тёмные силуэты на фоне светлого пятна, — смеренным голосом произнес Дерек.

— Очень жаль, но мы завтра попробуем это исправить, — сладко улыбнувшись, обнадежила Ханна.

— Адель, с тобой все хорошо? — с беспокойством разглядывая меня, поинтересовался Шон. — Ты вся красная, мне кажется, или твои руки и шея опухли.

Все это время сосредоточенная на общении с двумя видными нагами, Ханна отвлеклась и ошарашенно воскликнула: — Подруга, да тебя на глазах раздувает!

— Что? Может, аллергия на какой-то из ингредиентов банхеи? — предполагая, что совсем скоро превращусь в розовую жабу в нарядном алом одеянии, со всех ног понеслась к ближайшему зеркалу.

Перепугавшийся меня призрак молодой женщины, успев мне искренне посочувствовать, уступил мне ненадолго отражение, и я ужаснулась.

Кожа действительно не только покраснела, но и местами побелела. Радовало одно — аллергические симптомы не успели добраться до лица.

Физический дискомфорт победил, и я, как шелудивая, стала чесаться.

— Ты что делаешь, прекрати, сейчас же! — подползший ко мне Шон, прикрикнув, заломал руки за спиной. — Ханна, сделай что-нибудь, пока она всю банхею с себя не стерла. Ты же целительница или как?

— Сейчас, — встревоженная подруга заметалась по кругу, пока на одном из столиков не обнаружила подходящий кувшин с обычной водой.

Наполняя ее своей силой, поднесла к мои губам и велела пить.

Я сделала несколько глотков, и жуткий зуд тут же отступил. Удушения я тоже больше не ощущала.

— Спасибо, Ханна, спасла меня, — смотря на нее с благодарностью, произнесла.

Мое собственное отражение вдруг зарябило, и его заслонила не женская фигура, как я ожидала, все пространство по ту сторону занял высокий блондин.

Тяжёлый взгляд исподлобья, налитых кровью глаз, источал враждебность. Редкие волосы льняного цвета доходили до пупка мужчины. Длинная неровная челка была ассиметрично зачесана влево, пряча светлую бровь и большую часть глаза. Его черные изогнутые рога сразу меня насторожили. А перепончатые кожистые крылья громадных размеров даже в сложенном виде вызывали оцепенение.

Шрамированная выступающая грудь демона и упругий торс в большей степени были обнажены. Шипообразная броня лишь создавала видимость защищенности и прикрывала в основном плечи и руки непрошеного, неожиданного нагрянувшего гостя из Риквела. Смоляные брюки плотно обтянули его долговязые ноги.

Отвратительный, весь кривой, отросший до небывалых размеров, ноготь почёсывал лоб.

Убедившись, что мужчина привлёк всеобщее внимание, демон, глумливо ухмыльнувшись, заговорил:

— Какая удивительная душная ночь, не так ли? Как поживаете, змеехвостые отребья? Соскучились по массовой резне? — разочарованно оглядывая толпу, грубый, хрипловатый голос выдал: — Ну что же здесь так тихо, почему никто не кричит? Женщины, уже можно спасаться бегством и звать на помощь.

— Ступай туда, откуда вылез, ирод! — сипло прокричала старшая из нагов.

— Ой… Что это я в «дверях стою» — нужно же войти, а то гляжу на ваши тошнотворные морды из зеркала. Нечестно это как-то. Давайте общаться на равных, — злодейски рассмеявшись, демон исчез.

Мои виски и лоб обожгло резкой, мучительной болью. Она выжигала часть меня, прогоняла прочь. Перед глазами все поплыло. Ухватившись за край рамы, качнулась вперед вместе с оторвавшимся от песка зеркалом. Я устояла, но средство общения с духами упало вниз. Дальше я не то, что не знала, разбилось оно или нет, я перестала вообще что-либо осознавать. Разум заслонили чужие коварные и жестокие мысли. Тело перестало мне подчиняться, оно стало будто деревянным, неповоротливым.

— Адель, — испуганно вскрикнув, Ханна бросилась в сторону, примерившего мое тело, Ашера, — что с тобой? — Но Шон ее остановил.

Перегораживая путь, рыкнул:

— Она тебя больше не слышит, вместо нее говорит демон. Лучше не двигайся, я не могу поручиться за то, что он тебе не навредит.

Вытаращив свои синие ясные глазёнки, Ханна перестала барахтаться и отступила назад.

— Кто же тут перед нами? — демон сморщил нос. — Смердит еще зловоннее, чем от моей старой подруги. Неужели ты ее внучок?

— Если ты про меня, то мое имя Шон Бирн. Представься теперь ты, тварь из ада. Говори, что хотел и проваливай. Даю ровно одну минуту, — наг схватился за рукоять меча. — Оставь бедную девушку в покое.

— И что же ты сделаешь, змеёныш, искромсаешь даму в надежде, что я растрогаюсь и уйду. Так не переживай, я быстро найду в кого еще вселиться, — уставившись на Шона прямым, немигающим взглядом, заявил.

— Кто ты? — кончик лезвия смотрел прямо в мою грудь.

— Ашер Спирс! Кланяться не стану, не привык.

— Ты? — руки, вышедшей из зеркального лабиринта Аделаиды затряслись. — Как ты посмел явиться после всего того, что сделал?

— Аделаидочка, как же ты изменилась, раньше такая хорошенькая и высокомерная бегала от меня, а теперь превратилась в сушёную виноградинку. Вся сморщенная, немощная. Где былая страсть, шарм и харизма? Фу, как я мог тебя желать, — хмуря лоб, сплюнул.

— Думаешь, я немощная, с удовольствием докажу себе обратное, — яростно сжимая в кулаке какой-то порошок, сквозь зубы процедила.

— А ты чего стоишь? Нападай! Украсим смазливое личико девчонки парочкой глубоких царапин, — на демоническом лице застыла усмешка.

Шону ничего не оставалось, как опустить меч.

— Аделаида, когда ты успела променять ту тонкую зубочистку на эту шаманскую ересь? Будучи девчонкой, ты неплохо сражалась даже со шпагой или кинжалом. Я надеялся, что ты станешь великой воительницей, могла испить крови своих врагов и обрести бессмертие. А ты предпочла каких-то духов вечной славе, — Ашер кисло улыбнулся.

— Ашер, не такому чудовищу, как ты, меня осуждать. Я довольна своим положением и уже не гонюсь за молодостью, известность меня тоже более не прельщает. Я осела, а ты застрял, и я говорю не о ловушке, что сковывает тебя, а о ненависти, которая мешает тебе узнать истину и двигаться дальше, — в сосредоточенном взгляде шаманки прослеживалось сочувствие. — Еще подростками мы грезили о немыслимых богатствах. Но все материальное условно, относительно. Сегодня тебя уважают, и ты можешь позволить себе приобрести почти все, что хочешь, а уже завтра ты вновь беден и просишь милостыню. Мы были наивны и самонадеянны. Жаль, что ты до сих пор мыслишь точно так же, как в свои семнадцать лет.

Игнорируя мудрость женщины, Спирс собрался детальнее изучить свой сосуд и немного оттопырил верхнюю часть платья, где прятались два небольших холмика.

— Неплохо, но могло быть и лучше, — разочарованно буркнул он. — Слабенькая, худенькая, но одаренная, чувствую, как меня изнутри пинает ее свободолюбивая сила. Не хочется девчонку гробить. Придётся позже с вами поболтать.

Другие наги уже забыли о тех, с кем дискутировали, духи и змеелюди терпеливо наблюдали. Вторые ждали подходящего момента, чтобы обездвижить демона и вернуть его обратно.

— Ближе к делу, Ашер, — миролюбивая старушка повысила голос.

— Какая хорошенькая девушка, — заискивающе начал он. — Мало того, что волшебница, ещё и полукровка. Ммм… Такая вкусная. Даже не знаю, чего я хочу больше — испить тебя или развлечь. — Демон сделал два шага вперед и вульгарно облизнулся, раздевая Ханну своим шаловливым взглядом.

Схватившаяся за сердце подруга, побледнела.

— Не трожь ее! — гаркнул Дерек.

— Ещё слепого я забыл спросить о том, что мне делать, — снова его ядовитый, коварный смех зазвенел в ушах. — Думаете, я не знаю куда вы спрятали те книги? Ошибаетесь. Надеетесь, что мои слуги не найдут лазейку и не утащат их? Тоже ошибаетесь. Ждите и бойтесь, скоро во Фрейс вернутся демоны. И тогда мы посмотрим, кто достоин учиться магии, а кто не выдержит грядущих перемен. — А что это у нас тут? — демон подошел к столику и подцепил пальцем кувшин, — Мм… бычья кровь. Жаль, что не человечья. Ну тоже сойдёт.

Ашер поднес кувшин к моим губам, я попыталась ему помешать, но не смогла. Его сущность оказалась в разы сильнее моей шаткой воли.

— Довольно! — рявкнула Аделаида и, срываясь с места, кинулась к демону.

Поравнявшись с его лицом, она разжала кулак и высыпала его содержимое прямо мне в глаза.

Кувшин выпал из моих рук и залил мою грудь, живот и платье звериной кровью. Скользкая, густая и холодная субстанция устремилась вниз.

Я часто заморгала, тело принялось бороться с захватчиком. Подползшие в это время ко мне, несколько крупных мужчин обездвижили, крепко удерживая за руки и ноги, а Аделаида настойчиво шептала какие-то заклинания, пока демон, громко бранясь, не вернулся обратно в зеркало, и они тут же не разбили его на множество мелких осколков.

Мое тело судорожно содрогнулось и обмякло в сильных руках.

Очищенный от поселенца разум все ещё туго соображал. Плывущий взгляд все никак не мог сфокусироваться.

— Адель, ты здесь?

— Вернись к нам, девочка, — то ли просила, то ли велела шаманка.

Обеспокоенные лица сливались в единое бежевое пятно.

Меня жутко мутило и трясло. Если бы мужчины меня отпустили, я бы просто-напросто упала.

Мои веки сами собой закрывались. Мне безумно хотелось спать. Тело и душа нуждались в отдыхе.

Глава 14 Исцели меня, если осмелишься

Последним, что я помнила, было расстроенное лицо Шона. Не побрезговав кровью, которой я почти наполовину была измазана, он, как хрупкую, ценную вазу, осторожно поднял меня и понес в комнату, прислонив к своей массивной, выпяченной груди.

Всю ночь и четверть нового дня я беспокойно спала, даже во сне меня одолевали жуткие кошмары. Полчища демонов, сметая все на своем пути, вылезали из гигантских трещин в земле. Адские твари, противно пища, неслись в сторону Фрейса. Каждый, кто попадался им на пути, познавал на своей коже их лютую ярость.

С усилием приоткрытые глаза сразу же сомкнулись, с каждым разом мне удавалось все дольше удерживать их открытыми. Напротив меня на невысоком диванчике полусидя, с запрокинутой назад головой, дремал наг в том же самом одеянии, что и ходил вчера.

Ударивший в нос, свежий запах апельсиновой цедры и сладкий ванильно-дынный аромат привели меня в чувства.

Ищущий взгляд заметался по просторной комнате в поисках фруктов.

На прямоугольном расписном столике преимущественно синих и зелёных оттенков лежала тарелочка с разрезанными на тонкие дольки ярко-оранжевыми апельсинами, мандаринами и бледно-желтыми дынями, середину сочной композиции разбавляли цельные сливы и розово-красная мягкость арбуза, с уже выбранными из нее косточками. Изумлённый взгляд поплыл дальше и остановился на удивительной красавице — живой орхидеи в небольшом, но довольно высоком коричневом горшке, который опоясывал выпуклый треугольный орнамент. Белые лепестки цветочка словно щедро сбрызнули фиолетовой краской. Само растение источало горьковато-конфетный едва уловимый, перебитый цитрусами, аромат.

Больше всего меня порадовало, что цветок продолжал все еще расти, радоваться свету, теплу и питью. Его не лишили возможности покрываться новыми бутонами и распускаться, как делали с сотнями других, предназначенных для этого видов.

Приподнявшись на локтях, ощутила боль в мышцах и слабость, но все равно улыбнулась. Все позади, мне больше ничего не угрожает. Сердце наполнялось хорошим предчувствием.

— Шон, ты давно здесь? — едва шевеля губами, тихо спросила.

Наг вздрогнул, и его голова опустилась.

Сонное выражение лица смелось легкой озадаченностью, но и ее перекрыла широкая улыбка.

— С вчерашней ночи. Ты пришла в себя? Как себя чувствуешь, Адель, — в мягком тоне голоса слышалось облегчение.

— Уже лучше, но мне все еще не верится в то, что случилось, голова ужасно болит, и тело ноет. Мне казалось, что я смотрела на все происходящее со стороны. Вроде вот она я, все ещё на месте, но ничего не могу предпринять. Как же страшно оказаться в ловушке собственного организма, — тряся головой, прогоняла неприятные воспоминания.

Мне казалось, что я все еще ощущаю на себе тонкий и липкий слой крови, хоть демон и не успел ее испить, во рту присутствовал солоновато-железный привкус.

Шон медленно встал и подошел к кровати, отодвинув в сторону нежно-розовый балдахин, уселся с краю на белоснежную простынь.

Огромная ладонь накрыла мою руку.

— Не представляю, как тебе было тяжело и какой ужас ты испытала за последние сутки, но демон вернулся обратно, пока он недостаточно силен, чтобы попасть в другой мир самостоятельно. Вчера ему придала мощи Мархав. Скорбь, тоска, радость живых нагов и, ушедших в другой мир, близких напитала его, позволяя просочиться в ритуальное зеркало, а из него вселиться в твоё тело. Адель, ты в безопасности. Я рядом, — он говорил уверенно и твердо, но в то же время его грубоватый голос ласкал мой слух своей участливостью, заботой.

— Где ваш хвост?

— А разве мы не перешли на ты? — зелёные глаза заблестели. — Я же все понимаю, вижу, как он тебе противен. Хватит с тебя неприятных зрелищ, мне и с ногами удобно, пока все вокруг спокойно.

— Разве? А это не слишком? Вы же мой учитель! Спасибо. Я ценю то, что вы для меня делаете. Просто змеи всегда меня страшили, а ваш хвост напоминает мне об этом, он… Без него вам лучше.

— Мерзкий, да? — склонив голову набок, рассмеялся. — Ничего страшно, говори, как есть. Я не из сахара сделан. Переживу. Здесь и пока остальные твои одногруппники не слышат, обращайся ко мне на «ты».

— Ну хорошо, тогда спасибо тебе за угощение и цветы, они изумительные. Только ведь у вас в Аселинии они не растут? Неужели ты специально ради меня отправлялся за ними в другой мир? — смекнув, что меня собирались не только порадовать, но и впечатлить, довольным тоном произнесла.

Наг опустил взгляд, делая вид, что рассматривает свои татуированные руки.

— Пустяки. Портал совсем недалеко. Хотелось подарить тебе что-то из твоего мира, что-то, что поможет тебе улыбнуться и поскорее забыть о шокирующих событиях. Кушай фрукты, они тоже неместные. Торговцы уверяли, что сладкие.

Пододвинув ко мне тарелку, сам отправил в рот небольшой кусочек арбуза.

Заразившись его примером и здоровым аппетитом, вкусила дыню. Сладкая жидкость приятно разлилась по рту и горлу, ее медовый, нектарный сок неспешно стекал по моим рукам. Апельсин оказался не менее спелым и лакомым, легкая кислинка разбавила предыдущую приторность.

— Очень вкусные, глазами бы все испробовала, но пока что мне это не осилить, — складывая кожуру в другую сторону, сказала. — Сколько я спала?

— Достаточно долго для обычного мага и слишком мало для иссушенной демоном девушки. Может, хочешь чего-нибудь особенного? А то ты и обед пропустила, — с надеждой спросил он, поглаживая меня по руке тыльной стороной пальцев.

— Вот же, проклятье! Столько времени зря потеряно, а нам с Ханной ещё зрение твоему брату возвращать. И другим нагам помочь нужно, а мы даже не успели опросить их о том, что их беспокоит, — опуская ноги на пол едва не вскочила, но, накрывшая меня новой волной, сковывающая слабость замедлила мои действия. Остановила. — Кстати, как там моя подруга?

— Ей ничего не угрожает, когда я ее в последний раз видел, она уже избавляла нашего Хорни от язвы. И за Дерека не беспокойся, он такой уже несколько недель, более и менее привык и освоился. Подождет еще несколько часов, пока ты полностью не восстановишь силы.

— А что стало с вчерашней одеждой, точнее, где она? — обнаружив на себе свободное и более скромное платье спокойного салатового оттенка с длинным рукавом спросила, краснея.

Моя кожа выглядела чистой.

— Не переживай, я тебя только отнес в спальню, раздела, обмыла и приодела тебя Элизия, — ей я, конечно, доверяла еще меньше, но, по крайней мере, было не так стыдно за свою беспомощность и наготу.

— Мне уже лучше. Хочу прямо сейчас осмотреть глаза Дерека, — упрямо произнесла, запрыгивая в туфли.

— Ну что с тобой сделаешь, — мужчина пожал плечами, — в комнате не запрёшь, только разнервничаешься, а тебе это сейчас ни к чему. Уверен, даже магический замок ты быстро вскроешь. Твоя взяла, немного поколдуешь над моим братом.

— Ура! Спасибо, — загорелась я энтузиазмом.

— Только обещай, что, если ничего с первого раза не выйдет, ты на время оставишь эту затею и поешь? Хоть немного, — искренняя улыбка Шона напомнила мне о просачивающимся после затяжного дождя из-за грозовых туч солнышке. Она затронула даже его изумрудные глаза. И держалась достаточно долго на его воинственном лице.

— Хорошо, — расставленные в стороны ладони обратились вверх. — Что-нибудь поклюю.

Довольная, что скоро приступлю к занятию, которое приносило мне моральное удовлетворение, бросилась к своим вещам, уже почти не ощущая ломоту в теле, и отыскала в них, сделанные мной недавно специально для другого нага, капли.

Шон провёл меня в спальню Дерека. Она находилась на втором этаже в том же крыле, что и моя с Ханной. Каждый артефакт, облегчающий слепому его быт, буквально говорил о том, как сильно его любит младший брат.

Хоть Шон и слова не произнес об этих удивительных вещицах, я знала, что их достал из других миров именно он. Некоторые, обладавшие голосом, наверняка, обошлись ему в кругленькую сумму.

Дотронувшись до спинки стула, услышала громкое и четкое предостережение, испугавшее меня своим внезапным механическим тембром:

— Осторожно, хозяин, через пять шагов слева от вас стоит сундук, не споткнитесь.

Железная ласточка не больше моей ладони считывала движения и определяла положение тела в пространстве, но не понимала, кого именно стоит спасать, если в комнате находилось несколько магов.

Птичка выбрала самый подходящий угол обзора, и, зацепившись лапками за подвесной черно-белый фонарь, она важно глазела вниз.

— Кто здесь? — сбрасывая хвост с низкого, но довольно длинного пепельного дивана, спросил шелохнувшийся в сторону маг. Твёрдый голос напоминал еще нагретую наточенную сталь, которой только что придали уникальную форму на наковальне.

— Брат, это мы. Помнишь вчерашнюю целительницу, тело которой занял Ашер? Она хочет тебе помочь. Не противься, прошу, — приблизившись к Дереку, Шон похлопал его по плечу.

Наг с желто-красным ромбообразным рисунком на белой чешуе все еще выглядел напряжённым.

— Нужно Ханну тоже позвать, иначе она обидится на нас, — смотря на дверь, вдумчиво произнесла: — Добрый день, Дерек, вы не против, если я к вам подойду и немного осмотрю.

— Не нужно, со мной все в порядке! Я вообще не понимаю, зачем ты притащил сюда девчонку, едва не отправившуюся несколько часов назад за грань? — раздражённо пробурчал гордый мужчина, не желающий признавать свое физическое увечье, как слабость и лишение возможности нормально жить.

— Со мной все хорошо, — пытаясь подобрать подход к упрямцу, добавила к привычному тону капельку строгости. — Можно сказать, почти ничего не болит. Не тревожьтесь. Лучше о себе подумайте. Как у вас может быть все в порядке, если вы абсолютно ничего не видете?

Блеклые, мутные глаза нага прикрылись. Опустившийся подбородок закрыл шею. Какая-то часть змеелюда разделяла мое мнение.

Шон разочарованно закачал головой.

— Дерек, просто посиди спокойно. Я сейчас вернусь вместе с Ханной. А ты не мешай целителю, — тяжело вздохнул, горько улыбнувшись.

Когда мы остались с Дереком вдвоём, мне стало слегка не по себе. Нет, я не боялась его. Просто понимала, если не удастся его к себе расположить и убедить сбросить с себя отпугивающую чужих громоздкую, толстую броню — в лечении я тоже не продвинусь.

Голубые глаза вяло приоткрылись. Тусклый взгляд медленно уплывал от меня.

Когда я поднесла пальцы к серьезному, я бы сказала, враждебному лицу мужчины, пальцы вспомнили о своем призвании и перестали дрожать.

— Не больно? — слегка касаясь его воспаленных век, спросила.

— Нет, — глухо ответил он. — Иногда зудят так, что хочется их выцарапать, но боли я уже давно не ощущаю. Только в первые несколько секунд она выжигала остатки моего зрения, потом стихла.

— Это последствия яда.

Обнаружив в комнате чистую марлю и чашку, зачерпнула последней из пузатого бочонка с водой.

Вспомнив одно из простых бытовых заклинаний, которое нам рекомендовали вызубрить еще на первом курсе, подогрела воду до комфортной локтю температуры.

Добавила в жидкость шесть капель из бутылька.

Смочила тонкую ткань.

— Прикройте, пожалуйста, глаза и не открывайте, пока я не скажу, чтобы не щипало. Если станет неприятно или появятся болевые ощущения в глазных яблоках, сообщите, — закатывая рукава, скомандовала.

— Ладно, в любом случае, не думаю, что станет хуже. Шон и так заставил половину моей комнаты разумным хламом. Я уже привык, что за мной постоянно следят, а замечаю этих, как он выразился, мелких помощников только, если наткнусь на них телом или услышу, что они ко мне обращаются.

Я нервно рассмеялась. Заботливых артефактов, на мой взгляд, находилось в его полном распоряжении гораздо больше, чем нужно. Одни — ползали, другие — летали, третьи — крутились.

— Спасибо за доверие, — прикладывая мокрую повязку к его глазам, произнесла.

Если честно, то на этот раз я не знала какое заклинание выведет из пораженных органов остатки столь сильного, ранее незнакомого мне яда и обратит вспять его действие, но прислушалась к своему внутреннему голосу.

Наступившая тишина настроила меня на подходящий лад.

Прикрыв глаза, отпустила все свои мысли в далёкий полет.

Ладони сами потянулись к пострадавшим глазам Дерека.

Передо мной крутились разные нечеткие образы. Огромный тигровый василиск, оскалившийся на врага. Уклонившийся от яростной атаки Дерек. Предупреждающее грозное, разительное шипение и последовавший за ним крик боли и паники. Мне казалось, что я видела всю схватку от начала до конца. Как уверенный изначально в лёгкой победе змеелюд был наказан за свою неосмотрительность. Как подломились его колени и наземь упало тяжёлое тело, как погрязли в крови василиска, рассыпавшиеся по плечам и земле, чёрные волосы нага.

Я была рядом с ними. Мои руки искали для Дерека избавление.

Какое-то время я просто сортировала это все в своей голове, пока не ухватила самое болезненное воспоминание, где яд только начинал проникать в кровь мужчины. Сам яд напоминал разрастающуюся извилистым сорняком чернильную скверну. Нащупав ее сердце, сжала словно тугой пучок трав и со всей силы потянула. Пульсирующая в моих пальцах черная дрянь с надтреском лопнула и, растекаясь по моей руке, устремилась к молодой траве.

Когда эта гадость стала неопасна, ее остатки собрались в крохотные круглые капельки на моей ладони.

Обретая оболочку и упругость, они оттолкнулись от моей руки и прыгнули вверх.

Собравшись в воздухе в руну опоры, они все теми же каплями осыпались на землю маленьким дождиком.

Прикрыв голову, облегченно выдохнула.

Прежде я так отчетливо не видела чужой недуг. Не до конца осознавая, что только что произошло, открыла глаза.

— Вам не легче? — с надеждой спросила, освобождая глаза нага от повязки.

За дверью я услышала тихий, острожный и более отчётливый, уверенный звук приближающихся шагов.

Ханна и Шон были уже близко. А что, если я, самонадеянно полагаясь на силу целительницы, только навредила мужчине?

Глава 15 Обрести утерянное

— Пока не могу сказать, я до сих пор ощущаю приятное тепло, хоть вода уже остыла, и, кажется, что глаза стали менее сухими, возможно, из-за компресса, — не осмеливаясь проверить результат моего колдовства, медлил Дерек. Словно не желал в очередной раз убеждаться, что он навсегда останется слепым, и абсолютно никто не сможет ему с этим помочь.

— Так откройте глаза, смелее. Если ничего не вышло, я позже попробую снова вместе с Ханной, — жутко волнуясь, положила свою руку на его плечо.

— Ну была не была, — опуская подбородок вниз, произнес задорным голоском и неожиданно притих.

Какое-то время наг часто моргал и тер пальцами расширившиеся глаза.

Туманный взгляд мужчины обрел чёткость, радужная оболочка приобрела насыщенно-синий цвет.

Дерек издал короткий свистящий вздох.

— Не может быть! Как ты это сделала? — фокусируя на мне сосредоточенный взгляд, спросил.

Изумленное лицо нага украсила улыбка настоящего, несоизмеримого не с чем счастья — снова быть как все.

— Брат, ты видишь меня? — подбегая к Дереку первее Ханны, ошеломленно спросил учитель, тоже широко улыбаясь.

— Да, ты все такой же. Как упал в детстве в молочный кисель, так и остался со светлыми волосами, только кожа на солнце посмуглела, — мужчина, опираясь на хвост, поднялся и заключил Шона в объятья, продолжая смеяться.

Втянув губы, Ханна бросила на меня рассерженный взгляд.

— А почему ты меня не подождала? Я, конечно, рада, что ты и сама справилась, но я тоже хотела поучаствовать. Может, вдвоём мы бы исцелили его быстрее, — упирая руки в бока, обиженно прошипела. Мол, овца стриженная, присвоила себе все лавры. А я теперь не нужна.

— Прости, все получилось само собой, я не думала, что вы будете так долго идти, — сказала в свое оправдание, действительно, сожалея, что мы не разделили эту радость вместе.

— Ну что поделать, если я такая неодаренная, несколько часов провозилась с какими-то язвами и сыпями, а ты тут за считанные минуты от полной слепоты исцеляешь, — посмотрев на меня искоса, нахмурила брови. Ее обвинительный тон не предвещал ничего хорошего. Пробежавшая между нами, черная кошка явно заблудилась и вернется домой той же дорогой похоже не скоро.

— Ханна, перестань! У мужчины такая радость. А ты ведешь себя как ущемленный ребёнок, с грустью и злобой наблюдающий за тем, как его сестры играют в это время в куклы и им дико весело.

— Поздравляю! — громко и раздражительно произнесла она и, чтобы не разреветься на наших глазах, выбежала из комнаты.

Наговорившиеся мужчины, наконец, обратили на меня внимание.

Крупные мозолистые пальцы старшего брата потянулись к моим волосам.

Наполненный восхищением голос восторженно произнёс:

— Какие у тебя красивые кудряшки, на вид такие воздушные. И еще такого яркого, колоритного цвета, — Шон бросил на брата ревностный взгляд. — Я и забыл, что рыжие волшебницы настолько прекрасные. Спасибо тебе, Адель. Ты не представляешь, какие эмоции меня переполняют. Как же удивительно снова смаковать окружающие нас краски, заново дивиться обычным предметам. Наслаждаться летним солнцем, рассматривать каждую прожилку на зеленом листочке дерева.

Дерек, казалось, прилип к окну, он так долго был отрешен от природы, что теперь его невозможно было оторвать от наблюдений.

— Спасибо, я тоже искренне за вас рада. Это мой долг. Если я ещё могу что-то для вас сделать — буду рада помочь, — заливаясь краской, робко произнесла.

— Давайте вместе спустимся вниз и немного прогуляемся? — с мальчишеской наивностью спросил взрослый мужчина. Ему не терпелось еще раз все осмотреть.

Сияющий от радости за брата, Шон, не спрашивая моего разрешения, подхватил меня на руки и закружился вместе со мной по комнате.

Не зная, как реагировать, просто удивленно хлопала ресницами, смотря прямо в его блестящие изумрудные глаза.

— Аделька, то, что ты сделала — бесспорно чудо, но и ты у нас настоящее сокровище. Обещаю в конце семестра поставить тебе «отлично», даже если решишь не ходить на мой предмет вовсе. Еще раз спасибо за Дерека. Я теперь спокоен за него, — Шон смотрел на меня с настоящим восхищением, слегка наклонив ко мне голову, а я все краснела, не привыкшая к таким комплементам и теплым речам.

— Ну как же я пропущу ваше «искусство ядов». С нетерпением жду вашей первой лекции. Надеюсь, вы меня тоже удивите? — хитро спросила, откидывая назад голову.

Разноцветные квадраты на потолке завертелись перед глазами, мелькающие: оранжевые, жёлтые и чёрные пятна сливались в одно большое темное пятно.

— Хватит со мной «выкать». Помнишь, ты обещала поесть? Чего желаешь? -покладисто спросил он, сильнее прижимая меня к груди. Внутри что-то сонно затрепетало, отозвалось на его двусмысленные слова. Как же мне хотелось прошептать: «Тебя, только тебя и желаю», — но прикусив губу, скромно попросила: — Если можно, то тушенного кролика и ананас, ничего жирного и жареного мне сейчас не хочется.

— Отпусти уже девушку, пока у нее голова не закружилась. Она и так натерпелась. А ты еще с такой скоростью пол своими массивными ботинками царапаешь, даже мне смотреть на вас дурно, — пробухтел, приближающийся к нам, веселый Дерек.

Когда Шон осторожно спустил меня вниз, и я нащупала ногами устойчивую поверхность, я все еще ощущала легкое головокружение.

— Тогда я за обедом, вернусь через четверть часа, а ты пока можешь принять ванную или полежать, — подмигнул мне наг.

— Ванная в пустыне? Спасибо, я уже как-нибудь потерплю до дома. Поберегу ваши запасы, — поражаясь его заботе, фыркнула.

— Ну как знаешь. Я мигом.

— Что это с ним? Выглядит довольнее меня, еще эта блаженная улыбка на лице и человеческие ноги. Зачем они ему среди своих? — озадаченно хмыкнул брюнет, почесывая лоб. — Влюбился, может?

Как же я мечтала, чтобы наблюдения брата оказались правдой, и Шон испытывал ко мне гораздо больше, чем пресловутую благодарностью за избавление от тяжёлого недуга его близкого и всего лишь симпатию, как к талантливой целительнице. Это еще раз подчёркивает, что я ценна для него лишь в качестве волшебницы.

— Не знаю, — развела руками я. — Тогда я пойду, а вы пока что сильно не напрягайте зрение. Старайтесь периодически давать ему отдыхать, прикрывая глаза. Увлажняющие капли я занесу или передам позже. Ползите скорее на улицу, пусть другие разделят с вашим хорошие новости.

— Спасибо, миленькая девочка, — мужчина хвостатым торнадо пронесся мимо меня и еще раз с нежностью в голосе поблагодарил.

Вернувшись к себе на этаж, подошла к комнате подруги и несколько раз постучала. Позвала ее, но она не ответила.

Изнутри раздавались редкие всхлипывания, я надавила на дверную ручку и потянула ее на себя. Дверь оказалась заперта.

Ханна все еще на меня сердилась.

Понимая, что она мне не откроет, сдалась.

— Еще раз прости, я не была уверенна, что у меня все выйдет с первого раза, — виноватый голос звучал тихо.

Ей нужно было время, что осмыслить, что ничего плохого на самом деле не произошло. И тогда она сама придет ко мне мириться, как только остынет.

С этими мыслями я и вернулась в комнату и прилегла.

Мягкая постель и гладкое белье действовали на меня расслабляюще. Глаза уже почти слипались, когда в комнату постучал учитель.

Прогоняя сладостную сонливость, впустила гостя.

Сочный аромат пряного мяса и, доносившийся до моих ноздрей на расстоянии вытянутой руки, сладкий, с лёгкой кислинкой запах ананаса пробудили во мне аппетит.

Скрытая за спиной рука намекала, что это ещё не все. Меня вновь одарили цветами. На этот раз розовыми, белыми и алыми тюльпанами.

Принесший с собой немного цветущей весны, Шон скромно улыбался возле порога.

— Надеюсь, ты уже голодна? А тюльпаны любишь? — робко спросил он и, разувшись, прошёл вглубь спальни. Поставив на стол большое блюдо с кроликом и воздушным картофельным пюре, рассчитанное явно на троих, он обнаружил, что в комнате находилась только одна ваза, и она уже была занята. — Я сейчас вернусь. А ты пока кушай. Черт! — Отругал себя он. — Не руками же есть. Всегда забываю, как вести себя с девушками из других миров. Сейчас тарелки и приборы занесу.

— Второй букет за день? Ты меня так разбалуешь. — принимая от него тюльпаны и ананас, лучезарно улыбнулась. — Не спеши. С еды до сих пор пар идет. — Пообедаем, — обнаружив, что уже смеркается, исправилась, — точнее, поужинаем вместе.

— Хочу и балую. Сегодня тебе все можно. Ты наш герой!

Шустрый змей вернулся минут через семь и, помимо всего перечисленного, прихватил с собой кувшин с темно-бордовым гранатовым соком. И снова его выручила левитация, иначе понятия не имею, как он бы это все тащил в двух руках.

Сидя на разноцветных подушках возле маленького столика, оба не решались притронуться к еде. Кушать перед мужчиной, который ещё и так сильно нравился было для меня неловко. Не хватало еще чем-то перед ним перепачкаться, опрокинуть на себя стакан или сидеть весь вечер с застрявшей между зубов зеленью. Не знать об этом и широко улыбаться во весь рот. Лучше уж я просто сок попью.

— Ешь давай! Иначе я сам тебя покормлю, — строгий тон заставил меня пересмотреть свои страхи.

«Это всего лишь благодарность, Адель, вы не на свидании. Расслабься и набей живот досыта».

Немного привыкнув к его присутствию, съела несколько ложек жарк[о]го и мне стало легче говорить с Шоном. Он же без стеснений, словно оголодавший зверь, умял свою порцию за пару минут, почти не жуя. Не думала, что кто-то умеет настолько быстро орудовать приборами, глотать и при этом поддерживать беседу.

— Спасибо, вкусно настолько, что мне показалось, что это блюдо приготовила моя мама.

— К сожалению, у вас дома я не был. Но один знакомый повар из Этлинии смог выполнить мой заказ, — подвигаясь вместе с подушкой ближе ко мне, он издал продолжительный вздох. — Какой же сегодня чудесный день!

Учитель глупо ухмыльнулся, поставив возле меня синюю тарелку с, уже очищенным и нарезанным на тонкие полукольца, ананасом.

— Да, полностью с тобой согласна, — вкушая желтую мякоть, улыбнулась. Прохладный кисло-сладкий сок освежал.

— У меня есть к тебе предложение, если ты не сильно устала за сегодня, конечно? — мужчина лукаво улыбнулся, его заворожённый взгляд скользнул к моим губам, но тут же был отведён в сторону.

— Что за предложение? — пробуя насыщенный экзотический сок из кувшина, с любопытством спросила.

— Посетить одно место, сразу скажу, что оно не здесь, а в другом мире. Если твоя голова все еще болит или кружится, не стоит пока что использовать портал, — без конца улыбаясь, с трепетом произнес.

— Я же говорила, я хорошо себя чувствую и признаюсь, что исцеление Дерека только зарядило меня энергией. Обычно помогая тяжело больным, я испытывала ощутимую слабость. А тут совсем иначе, — поднимаясь на ноги, заверила его. — Мне стоит переодеться или можно идти прямо в этом?

— Не беспокойся. Ты шикарно выглядишь и там, куда мы отправимся, мы будем, можно сказать, наедине.

Спутанность мыслей отвлекла меня от реальности. Думая об этом «наедине», я впала в мечтательность. Предательская улыбка выдавала меня, но я никак не могла согнать ее со своего лица.

Моя небольшая грудь приподнялась и выдвинулась вперед. Растирая ладони, поежилась. Всего лишь фантазия, а моё тело отвечает на нее мурашками.

— Тогда идём прямо сейчас, только я приберу за нами и буду свободна.

— Адель, прекрати, у нас есть Элизия. Она все уберёт сама, — махнул рукой Шон.

— Как скажешь, — лицо и шея загорелись румянцем.

Сгорая от нетерпения, я едва сдерживалась, чтобы не спросить о том, что ожидает нас за порталом.

Открывая проход в другой мир, Шон подал мне руку. Цепляясь на нее, ступила внутрь, и мы оба исчезли отовсюду на несколько мгновений.

Алое кольцо с рваными краями ослепительно вспыхнув, прямо за нами сузилось и растворилось, оставляя на своём месте блуждающее размытое пятно.

Здесь поздний вечер плавно перетекал в кромешную ночь.

Утопающие в сумерках широколиственные деревья возвышались над обрывистыми лесистыми холмами.

— Скорее, пока не началось, — Шон взял меня за руку и побежал в сторону самого высокого из холмов.

Пришлось наращивать темп.

— Что не началось? — мотыляя свободной рукой, справляясь с участившимися дыханием, спросила.

— Сейчас поймешь, оттуда лучше всего их видно.

А может мы отсюда посмотрим? — карабкаясь вверх по пологому склону, пробурчала.

Моя вредность оказалась тут же подавлена внезапным изумлением, потому что, сидя на могучей шее нага, ворчать сразу переходилось. А оттуда местные красоты казались ещё живописнее, даже охваченные полумраком. Я была для него пушинкой, шаг за шагом он поднимался все выше, пока не достиг верхушки холма.

Упираясь рукой в необычное дерево с малиновым стволом и фиалковыми листьями, он ровным, ни капельки не сбившимся голосом сказал:

— Пришли. Смотри прямо перед собой.

Какая же богатая зародилась в этом мире растительность. Разноцветные, пёстрые травы и цветы неизведанных видов просто находка для изобретателей новых эликсиров и целителей.

Теперь мне хотелось спуститься и получше их рассмотреть. Возможно, я бы так и сделала, если бы не внезапно раздавшийся вдали тяжёлый топот, сопровождаемый приближающимся в нашу сторону фиолетовым свечением.

Стая неопознанных мной существ огромных размеров в мохнатой белой шубке, густо покрытой лиловыми пятнами, важно семенила за своим вожаком. От остальных его отличал размер ветвистых рогов. Когда стая почти поравнялась с нами, я поняла, что рогастики напомнили мне помесь панды, рыси и лося. Раскидистые рога этих существ мерцали фиолетовым светом, освещая не только пушистый мех необычного окраса, но и часть опушки.

— Кто они? — восторженно спросила.

— Это клевенги, мы сейчас находимся в Мивеле. Крошечный мирок со своими причудами заселен удивительными созданиями и растениями. Мало кто о нем знает. Да и сам я оказался здесь случайно — остановил портал раньше положенного примерно в это время и узрел их волшебный танец. Предположительно, звери таким образом прощаются с дневным светом и почитают надвигающуюся ночь. Ну или это у них такие забавные брачные ритуалы. А, возможно, и вечерняя перекличка, что-то вроде отчета перед старейшиной. Что они делают после этого обхода, я не знаю, — Шон рассмеялся.

— Но почему их рога светятся? — удивленно таращась на прекрасных существ, спросила.

— Скорее всего из-за травы, которую они здесь едят. Думаю, после ее поглощения в организме накапливаются определенные вещества.

— Такие большие и не хищные? — поразилась я.

— Да, — учитель кивнул. — Они не питаются плотью. Но все же вблизи опасны, их слюна невероятно ядовита.

Пробежавшись четыре раза вокруг нижнего холма, клевенги образовали круг. В его центре уселся вожак и, запрокидывая назад голову, пронзительно и жалобно завыл тонким голос, остальные тут же подхватили. Когда их ритуальное пение завершилось, пятнистые создания по очереди подошли к главному и потерлись об его рога своими. Когда последний клевенг завершил цепочку, вожак поднялся и, взмахнув своим длинным и пушистым хвостом, грозно рыкнул. Затем побежал в том же направлении, откуда они и прибыли, изредка поворачивая голову, чтобы убедиться, что все его шестнадцать собратьев на месте.

— Шон, спасибо, что показал мне их. Они, — с бушующими эмоциями невозможно было совладать, — они безумно красивые, таких потрясающих существ я ни разу в жизни не встречала. Я этот день никогда не забуду.

Отблески фиолетового света падали на пшеничные пряди и смуглые щёки. Расплывшись в сладкой улыбке, мужчина ласково произнес:

— Ты ещё красивее, надеюсь, ты будешь часто вспоминать об этой ночи.

Ищущие тепла пальцы потянулись к моей щеки, трепетное касание вызвало в моем теле приятную дрожь.

Приоткрыв от удивления рот, поддалась вперед и тут оказалась поймана его такими вкусными, горячими губами.

«Неужели это сон — подумала я. — Если это так, то я не хочу больше просыпаться».

Глава 16 Эту ночь я точно не забуду

Учитель отстранился. В чарующих глазах Шона тени смешались со светом.

— О да. Эту ночь я точно не забуду, — сладко улыбаясь, прикоснулась пальцами к колючей щетине.

Мои руки притянули его лицо ближе, и мягкие губы Шона целовали уже требовательнее, ненасытнее. Словно во всем мире мы были только одни.

Приятное, сладкое послевкусие отравила горечь воспоминания, совершенно невовремя нахлынувшего на меня. Отстранившись, запрокинула голову, к груди и лицу приливал жар, деревья вокруг закружились.

— А ведь ещё недавно с той же страстью ты целовал другую у меня на глазах, — чужим голосом нарушила наше недолгое счастье. — Если вы с ней заодно, и ты просто развлекаешься со мной, то я не хочу в этом участвовать, найди себе другую игрушку.

В ушах барабанной дробью раздавались слова Даниэль: «Он не моя собственность… Все три дня Шон в твоем распоряжении». Вот же дура, как же я быстро повелась на его обаяние.

— Адель, — на расстроенном лице отразилась боль, бережно переплетая свои пальцы с моим, он виновато произнес: — Ты не игрушка! Ты мне очень сильно нравишься. Что уж греха таить, тот сапог пробудил во мне не только ярость. Твоя красота, необыкновенный голос заставили меня вновь чувствовать себя живым. Я привык быть полезным для других, молча выполнять приказы, лишь бы хорошо платили. — Шон прикрыл глаза и замотал головой. — Даниэль просто обычная женщина, с которой мне было хорошо несколько ночей. Она не держит меня, и я не цепляюсь за наши встречи. У нас с ней нет будущего. Я бы никогда не выбрал такую, как она, на роль спутницы жизни. Но с тобой все иначе. Когда я смотрю на тебя, понимаю, что хочу большего: видеть чаще, ласкать, шептать о том, как ты прекрасна и нужна мне, — вкрадчивый голос понизился.

Утопая в моих волосах, он громко и с наслаждением втянул носом воздух, уверяющие в долговечности нашей близости губы нашли мое ухо и игриво его поцеловали.

— И еще я бесконечно тебе благодарен, ты спасла моего брата. Пусть он и не показывал своего отчаяния. Но я заметил, как слепота его ломала.

— Значит, ты со мной сейчас все же из-за долга? Целуешь меня в качестве признательности? — задумчиво поджимая губы, буркнула.

— Нет же! Я просто хочу быть с тобой, вот и все. Даже если ты все равно меня сейчас оттолкнешь, сочтешь мою вторую ипостась отвратительной и недостойной такой чудесной девушки, как ты, наплевав на свою гордость и твои заблуждения, я попробую ещё раз. Я буду пытаться до тех пор, пока твой ответ не изменится, или я не увижу, что действительно тебе противен, — запуская пальцы в мои волосы, сжал кудри, но не сильно, отдаляющаяся рука создавала натяжение.

Я потянулась за ней и, наткнувшись на его решительный, честный взгляд, убедилась, что преувеличивала все те совпадения, отдаляющие нас друг от друга.

— Я тоже этого хочу, — полушёпотом простонала.

Новый поцелуй накрыл меня с безумной настойчивостью. Он углублялся, изучал своим языком мой рот. Отрывался и поочередно всасывал то верхнюю, то нижнюю губу, осторожно покусывал их.

В, не знавшем ранее мужчины, теле ощущалось не просто тепло, по нему растекалась необузданная лава, она прожигала все препятствия, уничтожала оковы.

Краем глаза уловив, вспыхнувший в одном из казавшихся таким крошечным домиков, свет, оторвалась от пьянящих губ Шона.

— А кто там живет? Я уже давно обратила внимание на эти строения вдали, но забыла спросить.

На безмятежном лице появилось беспокойство. Хватая меня за руку, любимый учитель помог мне встать.

— Скорее, нам нужно отсюда убираться! Это владения гномов. Мех керлингов очень ценен для торговцев и охотников за редкими видами, что уж говорить про светящиеся рога. О них мечтает каждый третий убийца зверей. Гномы оберегают этих созданий и присматривают за миром, помогают растениям и дальше разрастаться. Они не против продать какую-нибудь траву за баснословную сумму. Но воровства и проникновения без приглашения и пользы для них они не потерпят.

— Поняла, кто-то же должен следить за порядком. Так что их требования вполне разумные и обоснованные, — сбегая за ручку вниз по холму с тем, кого еще недавно себе нагадала, радостно ответила.

Гнев каких-то там гномов меня абсолютно не страшил, когда рядом со мной был такой потрясающий мужчина. Положа руку на сердце, я была полностью уверена в том, что, если дело дойдёт по боя, он меня обязательно защитит, даже не обнажив меча.

Уже возле портала Шон подхватил меня на руки и не опустил на пол, пока не принес в мою комнату.

— А если кто-то увидит? Нас с Ханной здесь и так ненавидят и считают чужачками. Не хотелось, чтобы, когда я буду спать, в мою шею впилась своими острыми клыками какая-нибудь из местных женщин, уже вышедшая за тебя замуж в своих фантазиях, — для приличия ерзая в его руках, фыркнула и попыталась соскочить.

— Не волнуйся, твоя шея сегодня и в последующие ночи только моя. Спать я тоже планирую вместе с тобой. И мне глубоко плевать на фантазии безразличных женщин, меня интересуют только твои, — томно произнес он.

Его голодный взгляд прожигал меня насквозь.

На ногах я стояла совсем немного, исцеловав мои плечи и шею, Шон толкнул меня на кровать. И лег сверху, прижимая своим весом к простыне.

Медленно спускаясь ниже, Шон протягивал восхитительные, обжигающие поцелуи вдоль тела, рисовал языком дорожку от моего уха к ключицам, пока не наткнулся на преграду. Салатовое платье никак не хотело подпускать его к груди. Создавалось впечатление, что упрямая ткань берегла мои девичьи формы. Легко стянуть ее вниз не получилось.

— Пуговицы сзади, — срывающимся голосом подсказала.

Безудержно, дико и неукротимо он отрывал их одну за другой, пока не избавился от, отлетающих во все стороны и со звоном рассыпающихся по полу, всех преград.

Прикусив зубами краешек ткани, потащил за него вниз. Острые зубы не задели мою разгорячённую кожу.

— Ты у меня первый, — тихо объявила я, прищурившись.

Отстранившись, Шон выпрямился, смотря на меня остеклевшими, поглощенными влечением глазами, удивлённо спросил, борясь с мужской природой:

— Ты серьезно? Тогда нам не стоит переходить чёрту. Не хочу сделать тебе больно или обидеть своей нетерпеливостью. Я могу подождать сколько потребуется, честно, — отрывисто дыша, выразил готовность отказаться ради меня от своего удовольствия.

Шон безобидно улыбнулся.

— Да. Но я хочу этого именно с тобой, — нырнув пальцами под его тунику, скользнула рукой по мышцам его живота, пробежалась пальцами вверх до груди, уверяя, что близость с ним меня не пугает.

Глубоко вздохнув, Шон наклонился к мои губам и, прежде чем накрыть их своими, пообещал, сбивчивым голосом:

— Милая, я постараюсь быть с тобой самым нежным и осторожным.

Обещание он, действительно, сдержал, утопая в нескончаемых ласках его больших рук и ловких пальцев, я расслабилась и почти не ощутила дискомфорта, когда его твердая и горячая плоть оказалась во мне. Каждое движение приносило нам обоим наслаждение. Зарываясь пальцами в его волосах, целовала, как в последний раз, покусывала его плечи, посасывала шею, чтобы как-то сдерживать громкие стоны удовольствия.

Длинная ночь оказалась невероятно короткой.

Утомленная неистовым потоком чувств, заснула на груди Шона. Жар его тела напоминал о райских минутах, гулкое биение сердца под моим ухом уверяло, что это не сказка для взрослых, а моя реальность. Там, где читатель перелистывал последнюю страницу книги, наша история только начиналась.

Какое же блаженство встретить позднее утро с любимым мужчиной. Приоткрыв глаза, украдкой на него взглянув, прислониться обнаженным телом к широкой спине, ощутить родное тепло. И лениво потянувшись, снова их прикрыть. А позже оказаться пойманной его ласковыми руками и настойчивыми губами.

— Милая, ты уже выспалась? — зарываясь носом в мои волосы спросил, крепче прижимая меня к твёрдой груди.

— Не знаю, мы почти не спали. Но вялой я себя не чувствую, — сонно ответила и развернулась к нему лицом.

Шон подарил мне обворожительную белозубую улыбку.

— Выглядишь потрясающе! Твой удивительный запах и тихое дыхание сквозь сон напоминали мне о том, как я теперь счастлив. Кстати, Аделаида еще вчера спрашивала о твоём здоровье и хотела тебя навестить, но я уверил ее в том, что тебе уже лучше, и я сам прослежу, чтобы ты как можно скорее восстановила свой магический резерв и пошла на поправку, — мой змей хитро ухмыльнулся.

— Проследил, так проследил, что я еще могу сказать, — дёрнув плечом, на котором удобно устроился его подбородок, рассмеялась. — Мне приятно, что здесь кому-то кроме тебя есть до меня дело. Передай ей спасибо за заботу.

— Вот пойдём завтракать, сама и передашь. У меня особые методы лечение. Разумеется, до такой целительницы, как ты, мне далеко, но я тоже кое-что могу, — Шон склонился к моим губам.

Вместо того, чтобы поцеловать, легонько прикусила его нижнюю губу.

Брови мужчины обескураженно изогнулись.

— Можно поинтересоваться, зачем ты меня только что укусила?

Пытаясь отвернуться и сбросить с себя его руки, оказалась ещё крепче притянута к нагу.

— Подумала о тех красавицах, которых ты поставил на ноги своими методами, вот и не сдержалась, — зло буркнула я.

— Ревнивица моя. Ты первая и последняя в моем списке, — отмахнулся он.

— Это не может не радовать, учитель, — рассмеялась я.

Слегка надавливая пальцами, игривыми массажными движениями спустилась от его ключиц к низу живота и остановилась, с предвкушением наблюдая за его реакцией.

— Дразните меня, Адель Эванс? Не боитесь, что после таких прикосновений, я вас никуда не отпущу? — перекатываясь на меня сверху, дал понять, что завтракать мы спустимся ближе к обеду.

— Может, я только этого и жду, — отдаваясь ему без остатка, закрыла от удовольствия глаза, без стеснения подставляя свое тело для поцелуев.

Тогда я не думала о том, что произойдет с нами, когда мы вернёмся к своим ролям. Я снова стану его студенткой, а он моим преподавателем. Мне было слишком хорошо, чтобы отягощать себя грустными мыслями.

Переодевшись в насыщенное платье малинового оттенка чуть выше колен, долго выслушивала нотации о том, что мне следует выбрать что-нибудь другое. Но как оказалось, убедить одного собственника в скромности наряда мне все же удалось. Другие платье в моем шкафу выставляли на всеобщее обозрение грудь, спину, живот или все вместе.

— Кто их только подбирал? Если это Элизия — я ее придушу, — сжав кулаки, рявкнул.

— Не думаю, если бы она приложила к этому руку, здесь весели бы только серые и чёрные бесформенные платья, по сравнению с которыми обычный, невзрачный мешок смотрелся бы на мне роскошно. — «Не удивлюсь, если бы одежда еще и была пропитана изнутри парализующим ядом», — про себя подумала.

Шон понимающе усмехнулся. Ее симпатию не увидит разве что слепой.

— Ой, а мы же Дерека давно не видели, как он? — обеспокоенно спросила.

— Думаю, мы его и не увидим в ближайшее время. Брат, наверняка, навёрстывает упущенное в какой-нибудь залитой солнцем и теплом долине. Греет свой хвост на песке и наслаждается морским бризом, любуется волнами.

Шон оказался прав, Дерек, действительно, покинул Аселинию.

Но зато на Ханну мы почти наткнулись, когда выходили из комнаты. Гордячка переступила через себя и, возможно, хотела помериться, но, увидев на вместе с блестящими от счастья глазами и улыбающихся, обо всем догадалась и передумала.

— Вот оно как! Пользуетесь своим положением, значит, мистер Шон Бирн? — хмыкнула она, пронзительный взгляд синих глаз сверкал от зависти или злости на меня.

— Нет, не пользуюсь. Оправдываться перед тобой я не собираюсь, — скрестив руки на груди, он повысил голос.

Теперь уже я была в бешенстве:

— А не ты ли сама едва ли не толкала меня к нему в руки, уверяла, что он мой суженный и, что мы должны быть вместе несмотря ни на что? Вот я и задумалась. Может, все так и должно быть? Чем ты теперь недовольна, а? Бесишься, что, идущая у тебя на поводу, подруга теперь не с тобой? Что ее мысли заняты чем-то помимо переживаний о том, как исправлять последствия после твоих внезапных идей? — вся красная и ужасно злющая наконец-то все ей высказала в лицо.

Не зная вначале, что мне ответить без минуты бывшая подруга скривила губы:

— Теперь я считаю, что вы не пара. Он тебе не подходит. Я видела достаточно и могу давать тебе советы, ведь мне ты мне не безразлична. «Проблема»? Вот как? Ты всегда видела меня именно такой? Зудящем укусом на теле?

— Девочки, может вы обе остынете и выясните отношения уже дома, пока в горячке не сказали то, о чем пожалеете? — вставая между нами, вмешался Шон.

— А мне ей больше нечего сказать! — как же мама была права на ее счет, Ханна тянет меня в трясину, из которой я раз за разом выбираюсь, меняясь изнутри.

— И мне, прощай. Закончи тут без меня. Пока вы занимались сексом, я успела залечить несколько ран и осмотреть беременную, — со злобой выплюнув слова, она опустила голову и понеслась к порталу.

Я не стала её останавливать. Хватит, я больше не буду наивной, податливой дурочкой, исполняющей любую ее прихоть. Либо она меняется. Либо нашей дружбе конец.

Выходка Ханны перечеркнула все те хорошие эмоции, что я испытала за утро, угрюмая я села за стол рядом с Шоном. Аппетита практически не было.

Наверное, я бы толком ни к чему не притронулась, если бы, давно поглядывающая на меня змеица с шикарным лазурно-берёзовым хвостом, изрезанным белыми полосами, сама меня не затронула.

— Адель, верно?

— Да, — поднимая на нее печальный взгляд, без энтузиазма ответила.

Молодая девушка приблизилась ко мне и с теплотой в высоком голосе произнесла:

— Спасибо, что помогла Дереку. Ты сделала невозможное и, если ты не сильно занята, могла бы ознакомиться с моим недугом? Ты теперь одна из нас и можешь на нас рассчитывать. Мы никогда не оставим тебя в беде. А сейчас кушай. Если это возможно, я приползу к тебе позже, и все подробно расскажу, без лишних ушей, — уставившись на Шона, тихо сказала.

Другие девушки, отвлекшиеся от беседы и вышивания, уделили мне немного внимания, кто-то восхищался моей силой, кто-то спрашивал, могу ли я помочь с их «болезнями».

— Я обязательно вас всех осмотрю. Спасибо за доверие, — с улыбкой на лице ответила, и когда на меня, наконец, перестали смотреть, накинулась на рыбу и овощи.

Глава 17 Расставание. Его горечь и сладость

— Я рад, что ты немного успокоилась, и твой аппетит наконец-то проснулся, — опуская горячую ладонь на мою талию, произнес.

— Шон, ну не здесь же! Твой народ меня, можно сказать, только что принял, боюсь, твои касания могут все испортить. И наги начнут думать обо мне еще хуже, чем в первую встречу, — сжав его руку, прошипела.

Влажная ладонь моего мужчины словно прилипла ко мне, одного моего усилия оказалось недостаточно, чтобы ее скинуть.

— Хуже точно не будут. Хочешь сказать, тебе не нравятся мои прикосновения? — усмехнувшись, спросил он. — Адель, никто не посмеет тебя обидеть, пока я рядом, ни словом, ни делом. Все и так уже давно поняли, что для меня ты не просто студентка, а возлюбленная. По заключению странных союзов наги рекордсмены, — Шон рассмеялся, прикрывая рот свободной рукой. — Зак лет пять как женат на чистокровной эльфийке, они оба счастливы. И никто никогда не сказал, что ей среди таких, как мы, не место. Венди полюбила дракона и после свадьбы поселилась в его мире. А Гвен без ума от некроманта.

Попытка отвязаться от Шона привела к тому, что я оказалась стиснута обеими руками, сидя на его коленях.

С недоумением на него уставившись, часто заморгала.

— Очень нравится, но наедине. Я рада, что тебя здесь уважают и никто, как я поняла, не станет осуждать твой выбор. Но мне от этого менее неловко не становится.

Сказав это, подалась назад и опустила взгляд.

— Хорошо, я бы тебя прямо здесь всю зацеловал, — расцепляя пальцы, с досадой выдохнул. — но, если для тебя это пока слишком, я готов дать тебе время. Просто пока мы здесь, мы можем быть вместе и не сдерживать чувств, — изумрудные глаза наполнились тоской. — А во Фрейсе мне придется взять себя в руки и, думая каждую секунду только о тебе, мечтая насладиться твоим поцелуем, с беспристрастным видом вести лекцию и смотреть на тебя также, как на остальных — не меньше, не больше.

Меня захлестнуло отчаяние.

— Разве наши отношения не обречены? — вглядываясь в его лицо, спросила прежде, чем сползти вниз. — Ты уверен, что готов прятаться полгода? Это декану все можно, она знает, как заткнуть рот даже самой болтливой сплетнице. А вот нас дисциплинарный совет не пощадит. Оно стоит того? Я уже молчу про реакцию Даниэль, если она узнает о нашей связи.

— Всего лишь полгода. Эта такая мелочь, по сравнению с долгими годами безмерного супружеского счастья, — Шон тоже встал, прикоснувшись губами к моему уху, тихо прошептал: — Я сделаю все, чтобы ты день за днем утопала в нежности и страсти. Если ты намерена попытаться меня переубедить, то я выслушаю, но не отступлюсь. Малышка, ты теперь моя. Никакая стерва вроде Даниэль Вайт и твоя обиженная подруга нас не разлучат. Мы будем видеться после занятий. Нужно немного потерпеть. — Пальцы Шона успокаивающе перебирали мои кудри.

Легкие мурашки на теле напомнили, почему я хочу быть именно с ним, а все преграды — это всего лишь временные трудности на нашем совместном пути.

— У нас есть еще полторы недели до нового семестра, — сжав его руку, сладко улыбнулась.

Трепетный голос испортила печаль, зелёные глаза померкли и не смогли долго выдерживать мой тяжёлый, испытывающий взгляд, пока он молчал.

— Адель, — мой мужчина, потирая сзади шею, запнулся, — не хотел так рано портить тебе настроение. Но до конца следующей недели мы точно не сможем увидеться.

— Это ещё почему? — нахмурившись, спросила.

— Мне и еще нескольким магам придётся попеременно дежурить на границе Риквела и Хелкена. Чтобы отлавливать и уничтожать сбегающих демонов. С завтрашнего дня наступает моя очередь. Точнее она наступила еще в понедельник, но Даниэль, как одна из членов совета Магбери, выпросила для меня поблажку, — Шон выдавил из себя улыбку. — Как только вернусь — сразу найду тебя и обниму, радость моя, — как он не старался уверить меня в том, что ничего страшного не происходит, в его голосе и тоне слышалась подавленность.

— Что? Там же безумно опасно сейчас, — бросив на него страдальческий взгляд спросила, хватаясь за слабенькую, призрачную надежду: — А никто другой не может подежурить там вместо тебя?

Обретенный мной суженый казалось от меня оскользал. Как же я боялась теперь его потерять. Представляя злющие, перекошенные от ненависти морды, бросающихся на Шона, ужасных демонов, дернулась. Обнимая себя руками, раздраженно покусывала губу.

Как же я возненавидела в ту чёртову секунду обстоятельства, забирающие моя счастье.

— Адель, солнышко мое, не переживай, — тёплые пальцы пробежались по моим прохладным плечам и рукам, — ничего со мной не станется. Моя огненная и воздушная магия даст отпор даже высшему. Тем более я отлично сражаюсь и без нее.

— Ладно, верю, обещай, что не пострадаешь там и поскорее ко мне вернешься? — отвернувшись от него пробормотала.

— Обещаю, — прижимая к своей груди, ответил.

— Как бы мне не хотелось с тобой расставаться особенно после того, что я узнала, минуты наедине с тобой стали ещё слаще, но мне нужно поговорить с теми женщинами. Как жаль, что у нас осталась всего одна ночь на любовь, — потирая запястья, пробормотала.

— Для любви у нас еще очень много ночей впереди, моя яркая звездочка, — утыкаясь носом в макушку, произнес. — Иди любимая, я подожду тебя в твоей комнате.

Осмотревшись по сторонам, убедилась, что недалеко от нас никого нет. Уверенность в том, что на нас никто не смотрит позволила мне самой поцеловать Шона. Нежно и медленно. Этим поцелуем я сказала, что не хочу его отпускать и очень жду его возвращения.

До позднего вечера я ходила то к одной, то к другой змеице. В основном никаких серьезным проблем со здоровьем у них не было. Кудрявую брюнетку беспокоил внезапный набор веса, по моему мнению, новая комплекция ей очень даже подходила, несколько нежелательных килограмм совсем не портили ее фигуру и округлое миловидное личико. Нижея переживала из-за большого количества волос на своих руках, густые и тёмные казались ей отвратительными. Русоволосая Кая страдала от ночных кошмаров, предположительно, у девушки проявлялся невыраженный дар ясновидения, передавшейся ей от прабабки. Ей предстояло его принять, и тогда мрачные сны должны были прекратиться. И только самая первая из всех, что обратилась ко мне за обедом, по-настоящему была несчастна и больна. Ей я искренне сочувствовала, но не до конца верила, что мое вмешательство принесет должные плоды.

Точнее, плод нужен был всего один, но здоровый и полноценный.

Бонни уже давно не могла забеременеть. Никакие обряды и снадобья шаманки не решили ее проблему.

Ощупав женщину, я пришла к выводу, что ее организм не готов к материнству. Какая-то её часть продолжает отторгать малышей. После третьей попытки забеременеть нагиня и ее муж отчаялись. Прислонив руки к низу живота женщины, прикрыла глаза и увидела отчетливое чёрное пятно, оно блокировало естественный процесс. Надавив на источник хвори ладонью, направила целебный поток в эту точку тела женщины, он рассеял опасный сгусток. Теперь оставалось надеяться, что он прятался там один и не вырастет вновь.

Оставив ненадолго растерянную девушку наедине с ее переживаниями, я отправилась на поиски необходимых мне трав. Пришлось попросить помощи у Аделаиды. К счастью, в ее запасах нашлось все, что мне было необходимо, и уже вскоре я вернулась к Бонни с бесцветным лекарством и объяснила как именно ей необходимо его принимать.

Женщина благодарила меня со слезами на глазах, уверяя, что она почувствовала легкость в теле и с уверенностью сказала, что изредка напоминающая о себе ноющая боль внизу живота тоже больше к ней не вернётся.

Измотанная, но удовлетворенная результатом возвращалась в свою комнату с мыслью — «как же сильно мне хочется вновь увидеть Шона. Ну и еще искупаться. Смыть с себя следы чужих болезней».

Мой милый словно догадался о моем желании, увидев меня уставшую и с грустной улыбкой на лице, приближаясь ко мне произнёс:

— Как все прошло? Я наполнил для тебя ванну, подумал, что ты захочешь немного расслабиться.

— Спасибо, это то, что сейчас мне нужно. Думаю, неплохо. Сделала все, что смогла. Мне кажется, что только Бонни по-настоящему нуждалась в моей помощи. Лица остальных девушек выражали в основном любопытство, нежели страдание. Они стремились скорее испытать меня, выяснить на что я способна. А, вероятнее, и проверить — гожусь ли я для тебя? Шон, может, ты присоединишься ко мне? — сердце чаще заколотилось в груди. Неужели я смогла произнести это в слух?

Губы моего змея расплылись в улыбке предвкушения.

— Ты умница. Я не сомневался в твоих возможностях. Я ждал этих слов, надо быть глупцом, чтобы отказаться от такого приглашения, — игриво захватив мои руки сзади, поглаживал их, пока пальцы Шона не поднялись достаточно высоко. Оказавшись напротив молнии моего платья, они моментально с ней управились. И гладкая малиновая ткань беспрепятственно скатилась вниз.

— Подай мне, пожалуйста, мой халат и полотенце, — повернувшись к нему передом, прикрывая грудь руками, смущенно произнесла.

В комнате было все ещё светло, это мешало мне раскрепоститься. После всего произошедшего между нами я не должна была стесняться своего тела. Но я все еще продолжала это делать. Еще зачем-то пригласила вместе искупаться.

— Я бы сказал, что он тебе не нужен, но до купальни еще нужно добраться, — Шон хитро прищурился.

Беглые, томительные поцелуи груди обжигали кожу, в какой-то момент руки сами опустились. А я негромко застонала, поглаживая его голову и плечи.

Отвлекаясь от дурманящих прелюдий, милый хищно на меня посмотрел:

— Боюсь, я не дотерплю до ванны. Дико хочу тебя прямо здесь и сейчас, — пылко произнес он, просовывая руку в мои трусики.

— А может попробуем что-нибудь новое, скажем, сменим место? — дразня его, томно произнесла.

Верно интерпретируя мой намек, любимый мужчина, оставляя изнывающую от желания часть меня, кинулся к моим вещам. Отбрасывая в разные стороны то, что не подходило, наконец, выудил из шкафа розовый халат и оранжевое полотенце.

— Давай попробуем. Только скорее. Иначе я не обещаю исполнить то, что ты просила прямо сейчас, — помогая мне влезть в халат, запахано произнес.

До купальни меня несли на руках и постоянно поглаживали.

Расставленные вокруг ванны множественные длинные свечи и рассыпанные по воде алые и белоснежные лепестки роз только обострили мое нетерпение поскорее слиться телом и душой со своим единственным.

Мой мужчина медленно опустил меня внутрь ванны и хлопнул в ладоши. Все свечи одновременно зажглись, а казавшаяся мне вначале горячей вода стала комфортной для кожи.

Чувственное прикосновение мягких губ внизу живота окончательно прогнало мою застенчивость.

Оттягивая момент наивысшего наслаждения, Шон шептал, как сильно меня любит и каждым новым поцелуем и толчком только сильнее это доказывал.

Сладостное удовольствие оказалось куда продолжительнее, чем я ожидала.

Находясь в воде в обнимку или напротив друг друга, мы долго разговаривали. Затем вновь отдавались страсти и блаженству, пока не перебрались в спальню. Мы почти не спали. Если не соединялись телами, то раз за разом находили много общего во вкусах и взглядах на жизнь. О том, что будет завтра мы старались не рассуждать. Нам было слишком хорошо, чтобы портить такой прекрасный момент предстоящим сомнительным будущим.

Наступившее утро почти скоро я возненавидела всей душой, оно принесло нам горечь временного расставания. Сказка прерывалась на самом интересном месте. Продолжится ли она позже вновь, когда после длительной паузы рассказчик вновь возьмётся за перо?

Я не знала, поэтому, уже со всеми попрощавшись, до последнего не подходила к порталу. Я так нуждалась в его объятьях. Как же мне было их мало.

Когда мы прижмёмся к друг другу снова? Найдут ли наши губы отраду в ближайшие дни? Понимая, что впереди меня ждут только мрачные прогнозы, почти свыкнувшись с этой мыслью, опустила голову и исчезла в пространственной петле.

И только — «Я буду с нетерпением ждать встречи, любимая», сорвавшиеся напоследок с его уст слова давали надежду, что крылья за спиной совсем скоро вновь вырастут и распахнутся.

— С возвращением, доченька, как прошлая твоя внезапная практика? Где ты, кстати, была, а то твоя мама об этом не упоминала, — из гостиной вышел отец, судя по очкам, которые он забыл снять, он что-то читал.

Папа широко улыбнулся и поспешил обнять.

— Привет, папочка, — тоже обнимая его, радостно произнесла. Пребывая в Аселинии, я и забыла, как мы давно не виделись. — я так соскучилась. Все хорошо, да мотались в приграничный мир нагов, пустяки. Никах серьёзных случаев помимо полной слепоты и бесплодия мне не встретилось.

Я махнула рукой.

— Лучше расскажи, ты выяснил, что произошло с мумией?

Папа взял у меня вещи и помог отнести их в мою комнату. Из окна веяло ранней весной. Природа медленно расцветала, а я здесь вяла без Шона.

Даже с интересом слушая отца, я грустила по милому и еще немного вспоминала о Ханне. Помиримся ли мы? Или мы настолько перешли черту, что необдуманно сказанное навсегда поставит жирный крест на нашей дружбе?

— На сенсацию, конечно, не потянуло, но несколько читателей, я думаю, что я привлек новостью о посвящении в некроманты некоего Рая из Милирда. Мумия долго не бегала. Старший из клана на следующий день ее упокоил. Несколькими испугами и небольшими разгромами все обошлось. Я бы сказал — скучно.

— Пап, это круто, — думая о том, как символично, что мы оба недавно побывали в пустыне, усмехнулась. — Уверена, найдется много тех, кто с удовольствием прочтёт о твоём маленьком путешествии. А где мама? У нее разве не выходной?

— Она сегодня решила заглянуть к подруге. Они собрались вроде как сначала по магазинам, а потом к ней домой.

— К подруге? — я озадаченно хмыкнула. — Я уже забыла, что у нее они есть. Ну хорошо. А то погрязла в своей работе и ничего кроме нее не видит.

— Я сам не в восторге, что она так одержима своими порталами. Может, новые платья, безделушки для дома и еда другой хозяйки ее отвлекут? — отец глубоко выдохнул и подошёл к двери.

— Ох, надеюсь.

— Ладно. Переодевайся. Жду тебя завтракать. Пойду пока омлет и сок приготовлю, — папа мягко улыбнулся и вышел.

Глава 18 Разбитое корыто

После завтрака отец всеми мыслями погрузился в написание новой статьи, а вот о ком она на этот раз сообщала или кого разоблачала, он мне не рассказал. Оно и к лучшему, хотя бы не приставал ко мне с расспросами. Это матери я порой говорила больше, чем хотела. Она всегда меня понимала, даже если вначале ругалась. А вот отцовский своеобразный характер зачастую становился взрывным, если что-то или кто-то угрожал моей безопасности. За единственную дочурку папа готов был бросить вызов кому угодно. Поэтому, об удобно примерившим на время мое тело высшем демоне, я промолчала. Иногда мужчины ради своих родных готовы пойти на бой, осознавая умом, но не эмоциями, что противник им не ровня. И эта схватка может закончиться для них плачевно.

Однако, когда с прогулки вернулась довольная мама с тяжелыми сумками в обеих руках, меня словно прорвало.

Убедившись, что отец слишком занят, чтобы нас подслушивать, за чаем поведала ей почти обо всем, что произошло со мной в ближайшие трое суток и немного раньше, начиная с дня гадания. О том, как внезапно обрела любовь в лице своего учителя, как безумно боялась его потерять. А ведь я так и не узнала его настоящего возраста, но предполагала, что он намного старше меня, все равно это не имело особого значения. Поделилась своими переживаниями насчет потери единственной подруги. Рассказала о хитрой сопернице, заранее знавшей, что в Аселинии между нами с Шоном разгорится страсть. Думаю, она ожидала, что наше влечение закончится ровно тогда, когда мы вернемся назад, но она просчиталась. Нашу связь простым притяжением не назовёшь. Она не была изначальным рвением заполнить пустоту или избавлением от одиночества. Наши чувства искренние, живые и чистые, они сильнее любых условностей и преград. Это Даниэль не способна дать мужчине ничего кроме хорошего секса, но во мне Шон увидел свое продолжение. Про Ашера Спирса пришлось тоже упомянуть, только завуалированно, чтобы не навредить собственному дару. Нехорошее предчувствие подсказывало, что мама должна знать и о владыке демонов, жаждущем возмездия.

Когда я высказалась, ощутила огромное облегчение. Молчаливая мама заменила мне потерянную подругу, она понимала, что не стоит меня перебивать, пока я сама не закончу свой проникновенный монолог с долей трагизма.

Не скажу, что я ожидала услышать осуждение от матери, скорее думала, что она подтвердит, что насчет Ханны она оказалась права и всегда говорила, что от она приносит мне одни лишь беды.

Но когда мама вместо того, чтобы читать мне нотации с пониманием отнеслась к моим приключениям и, исходящим из них выводам, я обомлела.

— Доченька, может, Ханна не со зла, у нее могла быть не совсем явная причина, объясняющая её поведение. Не горячись, — мать наклонила корпус вперед. — Мне кажется, она уже пожалела о своих словах, но не знает как лучше перед тобой извиниться. Всякое бывает. Порой мы неосознанно причиняем боль даже тем, кем больше всего дорожим. Подожди, настоящая дружба и не такое стерпит, — мамина мудрость стала бальзамом для моих ушей. Она знала, что мне сейчас и так тяжело и я как никогда нуждалась в ее совете. — О владыке демонов я уже в курсе, немного его прихвостней очернили своим присутствием некоторые порталы. Но пока рано беспокоиться об этом. Что касается твоего романа с преподавателем, — мама потерла виски, словно у нее разболелась голова. — Врать не стану, я, конечно, не в восторге. Про нагов я наслышана, но пока в твоем животе порхают бабочки, а мысли витают в облаках, ты все равно проигнорируешь меня, чтобы я не сказала. Поэтому будем надеяться что, то что между вами сейчас происходит долговременно и осознанно. В любом случае, эти отношения станут для тебя жизненным опытом. А опыт нужен любой.

Мама громко сглотнула и облокотилась на спинку стула.

— Спасибо за то, что выслушала, мам, если честно, то пока ты молчала и размышляла над тем, что мне ответить, я уже несколько раз пожалела, что открылась. А потом, когда поняла, что ты не сердишься на меня, осознала, что все не зря. Мамочка, ты у меня самая лучшая, — я взяла маму за руку и слегка сжала ее пальцы в знак признательности. — Я тебя очень сильно люблю.

— А я тебя, доченька, — мамины глаза излучали внутренний свет. Искренняя добрая улыбка озарила все ее такое родное лицо.

— Мам, что ж я только о себе говорю, а как ты провела время? — прижимая пальцы к губам, расплылась в улыбке.

— Знаешь, отлично. Никогда не думала, что необязательные покупки вне списка могут принести столько удовольствия, — мама встала, подошла к одной из сумок, достала, сложенное в несколько раз, миленькое платье и продемонстрировала мне его. Темно-синий цвет не был ее любимым, и длина казалось чуть выше, чем она обычно предпочитала носить, — Не знаю на какой черт мне столько платьев. Но это понравилось мне больше всего. А ты что скажешь? Вырез декольте не сильно вульгарный?

— Какое еще декольте? — послышалось возмущенное из отцовского кабинета. Когда речь касалось оголенных участков маминой фигуры, у папы моментально проявлялся острый слух. А вот когда его просили о помощи не по его статусу добытчика семьи — он вновь становился необычайно глуховат. Фантастика.

Мама по-девичьи рассмеялась и засмущалась.

— Работай, милый. Это мы обсуждаем новый наряд моей коллеги из соседнего отдела, — легко выкрутилась мама, немного приврав.

— А-а-а, ну ладно тогда, — стул вновь жалобно скрипнул под тяжестью папиного тела, отец и не собирался нагрянуть к нам с проверкой. Уверена, спустя пару минут он и вовсе забыл про какой-то вырез.

— Мама, оно чудесное. Вот бы ты его еще и примерила, — с восторгом ответила.

— Давай в другой раз, что-то я утомилась от всей этой беготни и откровений.

— Хорошо, но ты не просто оденешь его и тут же снимешь, чтобы оно затерялось в шкафу среди других вещей. А оденешь его хотя бы на работу.

— Адель, — мама изогнула бровь. — Ты же знаешь, что для меня главное комфорт, особенно когда я проверяю новые схемы в деле. А платье, — она замялась, — еще и короткое будет только меня отвлекать от моей главной задачи.

Кого-то она мне напомнила. Еще пару дней назад я переживала из-за алого одеяния.

Совсем недавно я готова была со стыда зарыться в песке, когда Шон случайно увидел меня голой в шатре, а потом я сама предложила принять вместе ванну. Забавно. На лицо так и липла насмешливая улыбка.

Прошла неделя, от Шона по-прежнему не приходило вестей. Да и Ханна даже не пыталась со мной связаться. Зато Колин почти каждый день искал со мной встречи. Сначала у меня получалось его отваживать. И он какое-то время верил в мои внезапные дела и дурное самочувствие. Но однажды он пришел ко мне спонтанно, без приглашения. И я оказалась застигнута врасплох.

Он дарил мне все те же цветы, но уже желтого цвета. Как символично, ведь они всегда к разлуке. Если бы Колин заранее слышал об этой примете — купил другие лилии. Теперь он сам пытался меня приобнять, но я отстранилась.

— Адель, что-то произошло? Неужели я сделал что-то не так? Ты только скажи когда. Я думал, что я тебе тоже нравлюсь? — после неудачной попытки меня поцеловать (решился все же), озадаченно на меня покосился.

Я отодвинула в сторону приключенческий роман, который мы с ним вместе по очереди читали, книга прошелестела страницами и захлопнулась.

«Как же поздно ты соизволил действовать» — подумала я тогда и закатила глаза. Теперь его прикосновения не отзывались во мне, потому что я любила и хотела только одного мужчину на всем белом свете — моего Шона. Поздно Колин, слишком поздно ты набрался смелости. Возможно, если бы это произошло немного раньше, я бы ответила на поцелуй, и между нами могло что-то получиться. Когда я не знала других объятий, того несколько горячими и желанными они могут быть. Теперь для нас двоих все потеряно.

— Нет, ты делаешь все правильно, дорогой Колин, просто невовремя, — лукаво ухмыльнувшись, ответила.

— Невовремя? — брови парня вопросительно изогнулись. — Ты не в настроении?

— И да и нет, — я развела руками. — Просто я встретила другого, вот и все, — выложила все и еще так широко от души улыбнулась, ведь когда я вспоминала своего Шона, меня переполняло счастье.

— Ну это все объясняет, — Колин встал, выпрямился во весь рост, его голос звучал жестче: — Могла бы сразу так и сказать, а не ломать комедию. А я и не заподозрил даже, что ты специально меня избегаешь. Жаль, я верил, что из нас выйдет хорошая пара. Ума не приложу, где ты только его встретила. Мы же почти все каникулы с тобой общались, — спрятав руки в карманах брюк, он опустил голову и побрел к двери. — Будь счастлива, Адель. Прощай!

В последних словах уже не слышалась злость и обида, гнев вылился и его сменило тихое смирение.

Громко вздохнув, попыталась улыбнуться, подобие улыбки вышло напряженным.

— Колин, стой! — хватая его за рукав темно-серого джемпера, попыталась остановить.

Развернувшись, отвергнутый с грустью посмотрел на мою руку, которая его вроде и держала рядом, но в то же время не подпускала слишком близко.

Он не шевелился, расстроенный, блёклый взгляд выражал боль, но демонолог молчал.

Я хотела рассказать ему о владыке демонов, поделиться новостью. Но сейчас это было ни к чему. Скоро он сам обо всем узнает. Безмолвная клятва все равно бы не позволила сообщить ему больше, чем нужно. Поэтому я попыталась сохранить то, что между нами было вначале:

— Колин, прости, что дала тебе ложную надежду. Я не хочу тебя терять. Ты очень хороший. Может, мы сможем остаться хотя бы друзьями?

Колин искоса на меня посмотрел и искривил губы.

— Зачем? Если ты нашла того, кто, видимо, гораздо интереснее и красивее меня, с ним разговаривать, наверное, одно удовольствие? — он украдкой на меня посмотрел, но не смог встретиться со мной взглядом.

— При чем тут это? Мне нравится с тобой общаться. Но как с другом.

— Адель, я не уверен, что это разумная идея. Мы можем попытаться. Но видеть тебя и знать, чтобы ты никогда не станешь моей для меня хуже пытки.

Колин нахмурился и осторожно убрал мою руку.

Когда он ко мне прикоснулся, внутри меня абсолютно ничего не изменилось. Все такая же жалость и тоска. Птички молчали, бабочки разлетелись.

Тело не отозвалось, значит, я поступаю верно.

— Как знаешь. Если передумаешь, всегда буду рада тебя видеть, — скупо улыбнувшись, закрыла за ним дверь.

Прошло еще несколько дней, а от Шона до сих не было и весточки. Я почти не ела, даже пить не хотелось. Постоянно находилась в своей комнате, часто плакала. Разум отказывался примириться с мыслью, что мой дорогой мужчина мог врать о своих чувствах. И те три дня сумасшедшего счастья для меня оказались для него лишь очередной несерьезной интрижкой. Поласкал и забыл. Зачем ему какая-то зажатая целительница, если вокруг столько роскошных женщин, готовых ради такого, как он, на что угодно.

Мама время от времени пыталась со мной поговорить, но я не желала видеть даже ее. Я старалась скрыть эмоции, отвернувшись ото всех, но родители и так догадались о причине моих страданий.

Когда я в очередной раз вспомнила удивительные изумрудные глаза, меня обожгло от страшного предположения: — «А что, если он серьезно пострадал, защищая границу Риквела, и лежит сейчас в каком-нибудь госпитале обездвиженный или без чувств». Предположить, что его могли убить, я боялась больше всего. Тело вновь содрогнулось от сдерживаемых рыданий, и меря накрыло новой волной отчаяния.

Вонзая раз за разом ногти в ладони, старалась сосредоточиться на этом неприятном ощущении. Но крохотная физическая боль все равно не унимала душевной.

Мне было настолько плохо, что я не сразу обратила внимание на загоревшийся синим цветом огонек на моем пальце.

Снимая кольцо, поднесла его к стене.

Пропечатавшиеся на ней буквы, я разобрала только с третьего раза. Заполненные слезами глазами мешали мне увидеть долгожданную весточку от подруги. Мой маленький маячок на безымянном пальце, внезапно появившись, вывел меня из гремучего, непроглядного страдания и самокопания:

«Адель, прости меня за все. Я была идиоткой. Очень хочу тебя увидеть и обнять. Если позволишь? Я могу к тебе прийти?»

Я и не думала, что в этот мрачный для меня день может произойти хоть что-то хорошее, и я снова улыбнусь.

«Конечно, Ханна. Я всегда тебя жду».

Настрадавшиеся от наших регулярных межпространственных перемещений, петунии мама недавно убрала с балкона. Биться больше было нечему, поэтому я не просто удивилась, но и даже вздрогнула, когда ко мне в комнату вошла Ханна. Зла я больше на нее не держала. Она, даже находясь в другом мире, почувствовала мою боль и пришла ее со мной разделить, познать мою беду и просто выслушать. Ханна все еще оставалось моей подругой и никакие ссоры это никогда не изменят.

В левой руке она держала графин с темно-бордовой жидкостью, явно не имеющей ничего общего с вишневым компотом, а в правой — большую тарелку с наложенными высокой горкой морепродуктами.

Поболтать и разделить на двоих вкусный ужин — вот что она хотела.

Когда она всмотрелась в мое опухшее, красное лицо, едва не опрокинула все на пол.

— Адель, теперь я чувствую себя последней свиньёй. Ты же не из-за меня так рыдала? Я обязана была быть рядом с тобой и не дать довести себя до такого состояния. Что случилось, из-за чего ты плакала? — подруга определила кушанья на стол и, присаживаясь на мою кровать, приобняла за плечи. — Адель, я была неправа. Я просто позавидовала тебе. вашей сказочной истории любви. На меня никто никогда не смотрел с таким явным обожанием. А ваши глаза лучились от радости. Забудь все, что я сказала. Глядя на вас, поминаешь, что есть союзы, выбранные небесами, — Ханна поджала губы. — А у нас с Германом пока не клеится, похоже он не способен заботиться о ком-то ещё кроме своей собаки. Чтобы я не начала ему рассказывать, он мне опять про своего Чарли. И так по кругу.

И тут мою истерику заслонил нервный смех.

А потом я мрачно пробормотала:

— Нет никакой сказки. Закончилась. Змей уполз в неизвестном направлении. А наивная врачевательница все еще надеется его дождаться.

Глава 19 Дождусь ли я тебя?

— Адель, ну что за глупости? Хочешь сказать, что Шон мог тебя бросить?

— Да, — громко всхлипывая, прикрыла лицо руками.

Как же мучительно это прозвучало со стороны. Я отдалась ему телом и душой, а он просто исчез.

— Я в это не верю! — Ханна вскинула ладонь. — Такие чувства, как ваши, не высыхают, словно роса по утру, ну не мог он так с тобой поступить. С виду учитель кажется благородным мужчиной.

Я втянула верхнюю губу.

— Ага, похоже, только с виду. А что, если чувства только у одной меня и вспыхнули?

Брови подруги приподнялись, а глаза расширились.

— Бред. Тебе сейчас одиноко и плохо, поэтому все твои мысли только о предательстве и лжи.

— Нет! — эмоционально выкрикнула я, отвернувшись. — Дело не только в этом. Я ужасно переживаю за него, для меня проще принять, что он оказался последним мерзавцем, чем допустить, что прямо сейчас его бесценная жизнь висит на волоске, — честно призналась я.

— Аделька, ничего не пойму. А у тебя есть повод думать об его смерти? Ты знаешь что-то, чего не знаю я? — Ханна потянула себя за мочку уха.

— Да, — вытирая пальцами вновь вернувшиеся слезы печали, угрюмо ответила. — Ему поручили защищать границу Риквела и Хелкена от демонов. Я опасаюсь, как бы мой милый не пострадал от их руки. Что, если владыка уже нашел способ выбраться из заточения и, первым кто перегородил ему путь к притягательной мести стал мой бедный Шон?

В глазах ощущалось жжение, а в желудке дрожь.

— Адель, я тебя не узнаю, ты всегда была такой рассудительной. Неужели любовь сделала из тебя параноика? Да вернется твой Шон. Ты сама видела, что пару дней назад Ашеру потребовался человеческий сосуд, ритуальная кровь, сборище других душ и зеркала, чтобы ненадолго протиснуться в иной мир. Думаю, чтобы он снова смог что-то предпринять ему понадобится куда больше компонентов и магии, — ровным тоном голоса и трезвыми фактами Ханна почти меня убедила.

— Возможно, так и есть, — коротко и отрывисто признала ее правоту.

— Так меня прощаешь? — в виноватом взгляде закралась надежда.

— Уже простила, — с трудом натягивая на лицо улыбку, произнесла.

Подруга тут же принялась меня обнимать. А потом ее было не остановить. Мы так долго не общались, что она не замолкла, пока не пожаловалась мне на своих родителей, решивших выращивать на своем огороде фасоль и горох, и заставивших, свою дочь, которая ненавидела бобовые, им помогать. Сетовала на тугодумие Германа и хамство нашего одногруппника. Джаспера Маеса она случайно встретила в одном из магазинчиков колдовской аллеи. И он при других волшебниках не упустил возможность над ней подшутить:

— «А зачем полукровке крысиные зубы, если она сама похожа на мерзкого грызуна, который заводится там, где ему не место? Позаимствовала бы свои, у отца и так дела не важно идут с его кожаными ремнями. Зачем эти лишние траты?».

Ханна пыталась побороть в себе гнев, но стерпеть, проглотить обиду она ещё могла, когда речь заходила только о ней самой. Но вот трогать ее семью, даже словесно, она не позволила бы никому.

Неизвестно, чем бы это все закончилось, если бы владелец магазина, мистер Артур Смит, первым не проучил всех, кто смеялся и выкрикивал гадости, наколдовав каждому из них по длинному лысому хвосту и несколько симметричных усиков с обеих сторон.

Волшебные шалости такого рода сходили только после искренних извинений. Кому-то произнести заветные слова далось довольно просто. А вот зачинщику придется какое-то время прятать свое лицо и хвост, пока он не признает свою вину и не сумеет сказать элементарное «прости».

Никто ругаться с Артуром не собирался. В Этлинии, Плерии, Делирии и других соседних мирах стороннее мнение более опытного волшебника имело вес. Если молодому поколению преподали ценный урок, или попытались даже на глазах у его родителей воспитать неблагодарного юнца, никто бы не стал раздувать из этого трагедию.

Но это касалось лишь невинных, шутливых заклинаний, не причиняющих магу серьезного вреда.

— Он скоро извинится. Хотелось бы мне успеть увидеть его до того, как он это сделает, — я сдержанно хихикнула, представляя у Джаспера крысиный хвост и усы. — Ты же сама знаешь, обычно мальчики дразнят и задирают девочек, которые им нравятся. А ты у нас очень красивая. Сама не раз замечала, как Маелс на тебя пялится не только, когда ты отвечаешь.

Ханна выставила вперед обе ладони, словно защищаясь:

— Не нужно мне таких поклонников. Даже состоятельность его семьи не перекроет того факта, что он урод не только моральный. У самого зубы кривые и ноги колесом, уже молчу про его редкие волосы, которые скоро наглухо заслонит сверкающая лысина, в точности такая же, как у его высокомерного папаши. А еще меня с крысой сравнивал. Поступил с третьего раза во Фрейс, и это меня считают глупой и недостойной магии.

И тут я уже громко рассмеялась:

— Такие, как он, через раз свое имя без ошибок пишут, а другим с уверенным видом тычут в их недостатки.

Мы обе так звонко и переливчато смеялись, поэтому не сразу услышали стук в дверь.

— Адель, доченька, тебе стало лучше? Спускайтесь вместе с Ханной пить чай, мы с папой ждем вас на кухне, — сдержанно объявила мама.

Мы затихли. Вскоре по ступенькам застучала тонкая подошва домашних тапочек.

— Что? Твои предки не прочь со мной поболтать? Или они ножи наточили и хотят на мне испробовать — достаточно ли острая сталь? — краснея, не без иронии предположила Ханна.

— Не утрируй. Мама давно хотела узнать тебя получше. А отец познакомиться. К тому же, — я опустила взгляд. — я рассказала маме о том, что произошло с нами в мире нагов.

— Да ты рехнулась, — ее глаза округлились. А тон голоса стал выше. — Как такое можно матери рассказывать? Это я про ту часть нашей целительский практики, где ты засыпала в объятьях хвостатого мужика, который, между прочим, твой новый преподаватель. Не каждый родитель адекватно воспримет эту новость.

— А моя восприняла адекватно. Совершенно меня не ругала, — гордо улыбнулась.

— Вот это да. Ну тогда я, пожалуй, не побегу в панике к порталу, а спущусь к столу.

Раз мы с тобой до сих пор ни к чему не притронулись, посчитаем, что этим я буду задабривать твоих родаков, — озорной взгляд Ханны упал на вино и нескромную тарелку с морепродуктами.

— Как знала. Мама обожает креветки и мидии, а отец кальмаров.

— Нужно менять специализацию. Прорицание всегда меня привлекало, — рассмеялась она, открывая дверь.

Я первой вошла на кухню, следом за мной в комнату ступила, немного волнующаяся, подруга.

— Миссис Розалина, мистер Ларс, очень рада вас видеть, а это вам, — Ханна неуверенно подошла к столу и поставила деликатесы с краю.

Так и оставшись стоять возле стула, нервозно теребила рукав черного платья.

— Ханна, присаживайся, мы тоже очень рады встрече, — слащаво улыбнувшись, почти не наигранно произнесла мама.

Отец даже встал со своего места, скупо улыбнувшись, отодвинул для нашей гостьи стул рядом с моим местом.

Чаепитие прошло не так уж и неловко, я бы сказала, даже весело и открыто. Чай заменило удачно принесенное вино, а мамины абрикосовые рогалики уже почти остыли, когда мы до них добрались. В основном родители расспрашивали Ханну об ее планах на будущее, немного о семье. Мы с удовольствием обсуждали наших преподавателей и некоторые дисциплины. С большинством из профессоров родители лично были знакомы. Сами не раз страдали, когда были на нашем месте много лет назад.

— Ханна, заходи к нам еще в гости, как будет возможность, нам было приятно с тобой пообщаться. Если честно, я представляла этот вечер совершенно по-другому. Ты, и правда, очень хорошая девушка. Даже твоя прямолинейность и неумение усидеть на месте, когда где-то поблизости происходит что-то интересное, выделяет тебя. Это, конечно, не совсем комплимент. Но, я думаю, ты и так сообразила, чего я опасаюсь, — Ханне подмигнула захмелевшая мама.

Розоволицая и улыбчивая она вытирала крошки со стола, а моя подруга сидела напротив и, попивая крепкий чай, улыбалась в ответ.

— Конечно, миссис Розалина, я знаю, как вы переживаете за Адель. А когда она рядом со мной в два раза сильнее. Не знаю, говорила ли вам Адель, но мы недавно очень сильно поругались, — подруга подняла на меня полные печали глаза, — И когда я осознала, что могу лишиться такого бесценного друга, я решила, что я готова ради нее меняться. Весь Адель столько раз мне уступала. Прощала мое упрямство, — от такого признания я почувствовала, как к лицу и особенно щекам приливает жар. — У вас в доме так уютно. А еще вы очень вкусно готовите. Ваша выпечка просто божественна.

Ханна взяла с тарелки последний рогалик и с удовольствием отправила его в рот.

— Розалина, кто бы ещё говорил что-то про характер. А как ты сама желала исследовать другие миры, запамятовала? Когда я тебя встретил, ты еще похлеще была. Забыла, как тащила меня то к океану, то на вулканы полюбоваться, то понаблюдать за поведением аллигаторов в условиях дикой природы, — отец смеясь, легонько ущипнул маму за руку.

— Между прочим, ты и сам не прочь был попутешествовать, даже сейчас тебя только где черт не носит. Даже зарабатывать на своих находках умудряешься. Это я открыла в тебе этот талант, — обиженно буркнула мама и кинула в отца сухое полотенце.

Кремовое кухонное полотенце, расшитое розовыми розами, тут же было поймано двумя пальцами и возвращено на свой крючок.

Данная картина заставила меня улыбнуться, обычно родители редко сильно ругались, в основном их споры выглядели забавно. Вроде и бодаются, но делают это любя, что ли.

— Столько откровений. Давайте остановимся на этом. Для одного вечера достаточно и этого. Спасибо. Все ссорятся. Идеальных друзей, жен и мужей просто-напросто не бывает. А те, кто считает иначе, свято верят в вымышленный образ в своей голове, — я развела руками и подошла к двери. — Мам, пап, я провожу Ханну, — мне было приятно, что моя семья наконец-то приняла мою подругу. Однако я переживала, что очарованные беседой, довольные лица перестанут быть таковыми, как только Ханна развернется к ним спиной, а я вернусь в комнату одна.

— Доброй ночи, мистер Ларс и миссис Розалина. Спасибо за душевные разговоры. И за то, что не осуждаете мое происхождение, — подруга слегка прищурилась, уголки ее губ дрогнули.

— Спокойной ночи, Ханна, — мило улыбаясь, мама помахала рукой.

— Еще увидимся, — подхватил отец.

Как только мы отошли от кухни, моя болтливая единомышленница принялась без конца тараторить. Ее остановил лишь активировавшийся портал и мой глубокий зевок:

— Аделька, как все здорово прошло. Я думала, что кто-то из твоих родителей станет меня бранить и отчитывать или пытаться воспитывать. Но у тебя оказались такие клевые родаки.

Даже в полутьме я видела, как ярко сияют ее синие глаза.

— Если честно, я тоже не рассчитывала на тёплый прием. Но миссис и мистер Эванс умеет удивлять, — у меня вырвался очередной зевок.

— Ладненько, скоро встретимся. До новых занятий осталось пару дней. Я уже так привыкла бездельничать, что не представляю, как я буду вновь вставать в такую рань и учиться, — улыбнувшись, Ханна чмокнула меня в щеку и напоследок напомнила: — Если ты снова будешь плакать, я сяду напротив тебя и замучаю тебя нудными рассказами о своих самых скучных свиданиях.

Я скупо рассмеялась и приобняла подругу.

На какое-то время мне, действительно, стало легче. Слезы высохли, припухлость спала, естественное личико похорошело. Но мое умиротворение длилось отнюдь не долго.

Как только ты остаешься наедине с собой и тебя со всех сторон окружает темнота, дурные мысли высокой стеной заслоняют светлые события минувших дней, тяжёлой рукой безжалостного палача отгоняют сон. Что-то хорошее и веселое, похожее на пятнистого маленького щеночка, пытается перепрыгнуть через ограду, но под сомкнутыми веками царит сожаление. Хмурый и угрюмый дозорный ответственно ведет свой караул. Не оставляя и шанса для радости. Его большой молот в миг разбивает цветные, добрые и жизнерадостные воспоминания. Так моя маленькая грусть выросла до громадной обречённости. И росла бы еще, если бы я, все же вновь заплаканная, не поддалась, окутавшему меня, лекарственному сну. Он избавил меня от тягостных мыслей, подарил трепетное сновидение, наполненное счастливыми моментами нашей встречи с Шоном. А наутро мое самое сокровенное желание сбылось. Ласковая рука любимого медленно гладила меня по волосам.

Он сидел рядом и терпеливо ждал, когда я проснусь.

— Ты, действительно, здесь или ты мне все еще продолжаешь сниться? — щурясь, спросила, широко улыбнувшись его прекрасному образу, утопающему в солнечных лучах.

— Здесь, любимая. Прости, что меня так долго не было рядом. — мой единственный потянулся к моим губам и даровал мне продолжительный и чувственный поцелуй.

— Что? Я тебе снился? И как же? — учитель отстранился и хитро улыбнулся.

Уставшие от разлуки пальцы вцепились в его спину и притянули к груди.

— Не смей больше так пропадать, — срывающимся голосом отругала его и, впиваясь ногтями в его кожу, снова поцеловала, но уже яростнее, грубее.

— Я думала, что ты меня бросил. Что ты играл со мной в Аселинии. И когда я тебе надоела — исчез, — низким голосом поделилась своими горькими умозаключениями.

Круглые глазки нага вытянулись, а рот приоткрылся.

— Дурочка, как ты вообще смогла такое предположить⁈ Умная девушка, а рассуждаешь, как старшеклассница, — Шон толкнул меня на кровать и, в меру надавливая на мои запястья руками, навис надо мной. — Я бы ни за что тебя на бросил. Я же люблю тебя. Как же я скучал, родная, — почти прошептал он и нежно укусил меня за шею.

— Я многое представляла. И это не самое худшее из всего, что водоворотом проносилось в моей голове, — я тяжело вздохнула.

Заметив на его открытом плече новый глубокий шрам, прикрывая его пальцами, спросила то, что меня сильнее всего беспокоило, пока ещё могла это сделать:

— Насколько в Риквеле все плохо? Сколько демонов пытались пробиться в наш мир?

Жаркие поцелуи приносили мне покой и наслаждение, чем ниже они были, тем тяжелее я дышала и все меньше хотела ворчать.

Глава 20 Возвращение прежней демонологии во Фрейс и новые правила

Шон отвлекся, слегка приподнимаясь на ладонях и почти лежа на мне, изогнул густые брови:

— Аделечка, сокровище мое. Поверь, тебе этого знать не нужно.

Я закатила глаза и, рассердившись, ударила рукой по его груди.

— Нужно, милый, еще как нужно, пытаясь выползти из-под него, прорычала. — Тебя кромсали какие-то адские твари, а я даже не могу знать сколько их было, и чего нам следует ожидать в ближайшем будущем.

Мой бунт не был подавлен. И когда я почти выползла, Шон понял, что нашу близость придется отложить.

Перекатившись на бок, мой мужчина прилег рядом и, смотря мне прямо в глаза, уныло произнёс:

— Прогноз неутешительный, Риквел совсем плох. Я поражаюсь, почему организация Магбери, состоящая из сильнейших волшебников, занимающих в большинстве своем управляющие должности, до сих пор ничего не предприняла.

— Даниэль тоже состоит в Магбери? — сведенные на переносице брови слегка приподнялись.

— Да. И она довольно часто, по ее словам, выдвигает здравые идеи, — наг издал поверхностный, но слышимый вздох. Неважно сколько демонов мы перебили и сколько вылезет еще, их владыка куда опаснее. Но он либо все еще слаб и скован, либо выжидает подходящего часа для своего возвращения.

— А что, если совет магов Магбери уже составил план обезвреживания целого демонического войска и его предводителя, просто никого в это не просветил, — нежно поглаживая Шона по предплечью, произнесла. — Больше всего на свете я рада, что ты вернулся ко мне живым. Надеюсь, до твоего следующего дозора проблема рассосется.

— Сомневаюсь. Зачем ждать полного разрушения лимба, если кому-то из волшебников можно вновь объединить свой магический резерв с Риквелом и, тогда образовавшиеся от внутреннего давления, дыры сами затянутся. Но для этого нужно знать, созданное Харинзвелмом, заклинание или изобрести аналогичное, а еще лучше такое, которое не требует постоянной подпитки, — Шон нахмурил лоб.

— Дорогой, времена изменились. Никто из выдающихся волшебников с восьмого по десятый ранг силы попросту не захочет жертвовать своей магической энергией ради высшего блага и становиться новой мишенью для Ашера. Я видела его озлобленный взгляд, ощущала каждой клеточкой своего тела его мощь. Владыка ни за что не прекратит искать выход из лабиринта. Ныне живущим магам куда выгоднее тратить свой потенциал для своего же удовольствия и тщеславия, — я придвинулась ближе и уткнулась носом в плечо любимого. Кстати, мы с Ханной помирились. Она осознала свою ошибку и сама ко мне пришла. Так вышло, что подруга даже незапланированно пообщалась с моими родителями, и все прошло гладко.

— Видишь, как замечательно. А ты переживала. Малышка, что-то мы с тобой заболтались, причем, в основном о грустном. Чтобы ты не беспокоилась, я постараюсь в следующий раз не подпускать демонов к себе ближе, чем на расстояние вытянутого клинка. Как насчет того, чтобы показать мне, как ты сильно ждала этой встречи? — Шон хитро улыбнулся, и его шустрые пальцы скользнули под мою кофту.

— Тогда не будем больше терять ни минуты, — мои руки добрались до его брюк, нащупали пуговицу.

Шон слегка приподнялся, помогая стянуть их с себя вместе с нижнем бельем.

Возбуждённое, горячее мужское естество уперлось в мой живот.

Желающая меня твёрдая плоть разожгла во мне плотскую, греховную страсть.

Оставшись обнажённой, томно сообщила любимому о своей неистовой воли забраться сверху него, и утолить нарастающее возбуждение.

Изумрудные глаза азартно заблестели.

Мы долго придавались любви и вожделению. Наши голоса и стоны были сдержанны, а вот мы сами нет.

Потные и счастливые мы упали на смятые простыни.

— Любимая, — Шон нежно поцеловал меня в шею и продолжил: — Скоро начнется новый семестр. Я, конечно, очень хочу посмотреть на тех замечательных магов, что произвели на свет такой алмазик. Но пока что слишком рано, учитывая нашу разницу в возрасте и социальное положение. Поэтому предлагаю сообщить твоей семье о твоем недолгом отсутствие и провести остаток каникул вместе со мной в Аселинии. Клянусь, что остальные наги не посмеет даже рядом проползти, когда мы решим уединиться.

— Я не против, надеюсь, что за это время не увижу вашу прислугу. Ее жажда тебе угодить выводит меня из себя, — морща нос, произнесла.

— Хорошо. Как только ее встречу — отправлю куда-нибудь подальше, — милый лучезарно улыбнулся.

А я, переодевшись в мятное платье с пышной юбкой, собрала в сумку несколько летних платьев и свое самое лучшее нижнее бельё. Немного разноцветного кружева добавит пикантности моим скромным формам.

Затем написала родителям короткое письмо, в котором попросила с пониманием отнестись к моему отсутствию и, собственно, сообщила, где и с кем я буду пропадать это время. Точнее, пропадала я без Шона. А теперь обрела спокойствие.

Учитель поднял меня на руки, и мы незаметно улизнули в его мир. Все также ласково улыбаясь друг другу и, с интересом и трепетом рассматривая каждую крохотную деталь любимого лица.

Большую часть дня мы провели в постели, но и без общения мы не оставались. Вернувшийся из путешествия, Дерек был совершенно не прочь поболтать о своих находках и новых впечатлениях. Вновь жизнерадостной мужчина подарил мне большую и красивую ракушку вытянутой формы с острыми краями.

Ну а наши ночи были просто незабываемыми. Мало сна и много ласок.

Поэтому, когда наступил первый учебный день, после затянувшихся каникул, мне оказалось труднее всего изменить свое мышление. Ну я просто не могла смотреть на такого потрясывающего, сексуального и полностью моего мужчину, как на обычного преподавателя. Он говорил, а я мечтательно на него смотрела и фантазировала о том, как все присутствующее чудесным образом испарятся. И мы останемся наедине с мои обворожительным нагом. А вся огромная аудитория и жесткие парты со стульями окажутся в нашем полном распоряжении.

— Доброе утро, целители и целительницы. Вот мы снова с вами встретились. Как я уже успел ранее обмолвиться, я буду вести в этом семестре такой нехитрый, но довольно интересный предмет, как «искусство ядов», — беглый взгляд на меня и снова мнимая серьезность заслонила его смягчившиеся черты лица.

— А зачем нам яды, если мы предпочли не травить себе подобных, а исцелять? — сумничал сосед Маркуса. Матео — широкоплечий смуглый парень родом из Эмийских островов.

— Замечательный вопрос, Матео, верно?

— Верно, — фейри кивнул.

— Убивать мы никого не станем, такому я вас учить не буду. Новые сведения об ядах помогут вам быстрее нейтрализовать их действие. Яды имеют растительное и животное происхождение. Если знать, из чего они приготовлены, или со слюной какого зверя попали в кровь, вы затратите гораздо меньше времени и сил на поиск антидота. А самые талантливые и находчивые из вас сумеют изменить свойства отравы, создавая из нее уже лекарство, — Шон победно ухмыльнулся.

— Интересно, спасибо за развернутый ответ, — Матео задумчиво нахмурился.

— Всегда рад вас просветить, у кого-то еще остались вопросы?

Больше никто не осмелился задать вопрос, и мой любимый решил отметить меня при всех:

— Мне бы хотелось выделить одну студентку, которая сейчас находится в этой аудитории, Адель, встань пожалуйста, — Шон мягко улыбнулся, и раскрытая ладонь указала в мою сторону.

Смущённо роняя взгляд под парту, оторвала ягодицы от стула и выпрямилась.

Осознавая, что все мои одногруппники смотрели только на меня с открытым любопытством, покраснела и стала мысленно бранить любимого за эту показательность. — «Ну ничего, мой учитель, останемся мы с тобой наедине».

— Недавно по личному поручению Даниэль Вайт, Адель пришлось столкнуться с абсолютной слепотой от яда василиска у такого же, как и я, нага. Дерека пыталась вылечить наша шаманка и не единожды, однако результат был нулевым. Адель же справилась с этим серьезным недугом с первого раза. И я считаю, что у нее настоящий талант. Так умело, даже не взглянув на покалеченного, подобрать подходящее противоядие способны лишь одаренные целители, — я слушала его молча, а в голове крутилось раздражительное. — «Заканчивай уже этот фарс, пока я что-нибудь не учудила у всех на глазах».

Не хотелось бы на эмоциях ляпнуть что-то, что нас обоих потом закопает.

Мне даже достались аплодисменты, причём, не только от Шона, но и моих будущих коллег.

Ханна сложила руки на груди и нахмурила лоб. Что ее даже вскользь не упомянули, ее ощутимо задело, но, видимо, она, действительно, поумнела и сумела промолчать вместо того, чтобы лезть на рожон. Прошлая Ханна попыталась бы о себе заявить. А вместе с её желанием прославиться всплыл бы и наш бурный роман с преподавателем.

— Спасибо, учитель. Мне приятна ваша похвала. Но не стоило при всех заявлять о моих заслугах, ведь я всего лишь сделала то, чтобы было в моих силах, — скромно произнесла я, встретившись с его внимательным взглядом.

— Можете садиться, Адель. От остальных я жду, если не таких же результатов, то хотя бы рвения к достижению новых высот, — Шон небрежным движением руки пригладил волосы, а я прикусила губу вспоминая, как мои пальчики игриво оттягивали назад его пшеничные шелковистые пряди.

Я перевела взгляд на подругу, она мне хитро улыбнулась, мол, устроили тут ролевые игры.

Оставшуюся часть лекции Шон знакомил нас с другими более простыми ядами растительного происхождения и универсальными противоядиями. На практическом занятие, уже завтра, нам предстояло самостоятельно изготовить нейтрализатор яда, только вот какой именно милый умолчал, чтобы все прошло честно, и мы оказались примерно с одним и тем же уровнем подготовленности.

Как я не намекала любимому на подсобку, он оставался тверд и непоколебим — больше никаких объятий и поцелуев во Фрейсе. Зато после занятий мы встречались у портала и вместе отправлялись к какое-нибудь тихое, теплое и уединенное местечко, обычно вместе с корзиной вкусной еды и мягким пледом. Мы все также безумно друг друга хотели, но чаще наше влечение замещали интересные беседы на берегу шустрой горной речушки и любование пёстрыми красками заката.

Когда я случайно встречала в коридоре Даниэль, она была со мной приветлива и почти дружелюбна. В первую нашу встречу даже рассыпалась в похвале. Шон, разумеется, рассказал о том, как я вылечила его брата, и миловидная стерва тоже сочла нужным лично меня отблагодарить. Даже пообещала приберечь для меня хорошее местечко в соседнем мире в качестве помощницы знаменитого странствующего целителя. Предпоследнее слово поясняло ее очередное стремление вновь поскорее от меня избавиться. А ее глумливая ухмылочка словно доказывала то, что она все знает о нас с Шоном. И благословляет наш, якобы недолгий союз, но пока что. Ведь у нее появилась новая жертва. А это значит, что прежняя может немного передохнуть и отдышаться перед новым броском в ее объятья.

До пятницы все было на удивление спокойно. Я и забыла про мерзкого Ашера и его компаньонов, пока не посетила новую обязательную дисциплину. Демонология сразу не пришлась мне по нраву, но нас спрашивать, собственно, никто не стал о нашем мнении. Хотите вы или нет, но этот предмет все равно придется посещать. Как и обещала Вайт, его вел ещё один наг и по совместительству дядя Шона, Оливер Аронт.

Зрелый солидный мужчина с лёгкой проседью в темно-русых волосах и тяжелым, убийственным взглядом карих глаз в первый же день перевернул наше мировоззрение и полностью изменил структуру изучения предмета.

— Дорогие целители, забудьте все, что вы знали о демонологии, и как вам раньше ее преподавали. Уверен все, что вы успели услышать о демонах поверхностно и не готовит вас к истинной угрозе. Возможно, кто-то из вас уже слышал о нападениях демонов во Фрейсе, — некоторые из учеников, вытаращив глаза, переглянулись. — Если нет, то я расскажу. Не вижу смысла скрывать от вас правду. За пять дней пострадали трое учеников с разных курсов и факультетов. Их объединят лишь то, что все они оборотни.

— Вы пытаетесь сказать, что демоны презирают магов, обладающих двумя ипостасями? — распереживалась Камила, способная обращаться в красивого дракона с золотистой чешуей.

— Пока что цель владыки нечистых — вервольфы. Вы правы. Так он сообщает о своем отвращении к ним, если дословно повторить надпись на полу в комнате пострадавшего, он имел ввиду: «Вонючие псы недостойны изучения магии», — карие глаза выглядели мертвенно холодными и ничего не выражали, губы нага искривились.

— Какой кошмар? В каком они сейчас состоянии? — спросила, поникшая, Ханна.

Коричневый хвост, изрезанный белыми и черными хаотичными полосами, нервно дёрнулся.

— Сложно сказать, двое отделались легким шоком и испугом, они догадались обратиться. Во время превращения демон покинул тело и больше не смог в него вселиться. А вот Нео не повезло, высший слишком долго использовал его в качестве сосуда. Своей цели демон не добился, но заклинание, на которое парень не по его рангу магии неосознанно напоролся, лишило его рассудка. Теперь с ним предстоит серьезная работа, — мрачно произнес он.

Оливеру не пришлось пояснять на какое именно заклинание и где напоролся Нео, мы с Ханной и так поняли, что демон чужими руками пытался выкрасть книгу для своего господина.

— Отныне во Фрейсе снимается запрет за призыв и изгнание демонов. Теперь каждый из вас научится до кровавых мозолей на руках рисовать схемы. И это ещё не все. К каждой паре целителей, так как вы у нас на вес золота, а безумных в академии скоро станется гораздо больше, вам придется их исцелять, будет представлено по одному демонологу для защиты и помощи в освоении демонологии, — грозным тоном голоса произнес преподаватель. Его лицо было напряжено. Мужчина и не думал шутить, теперь то, за что раньше жестоко наказывали возвращалось и требовало немедленного и совершенного изучения.

Глава 21 Напарники

— Так если с нами будет профи, разбирающийся в окаянных, зачем нам забивать свою голову ненужными знаниями? — возмутился Джаспер.

— Знания никогда не бывают ненужными, — заверил его Оливер. — Представьте, что вы находитесь на свидании с обаятельной волшебницей, знаю, что в такое сложно поверить, но все же попробуйте, — наг кашлянул в кулак, чтобы не рассмеяться. Некоторые из группы громко захихикали, оценив едкий комментарий. Маес не блистал ни красотой, ни умом, зато от самомнения его распирало. — Так вот, когда вы от души наговоритесь и во время прогулки надумаете взяться за руки, между вами и вашей спутницей возникнет рогатое, волосатое и ужасно злющее чудовище, это я еще приукрасил. Что вы предпримете в таком случае?

Маес задрал подбородок и уклончиво ответил:

— Тоже, что и сделал бы на моём месте любой разумный волшебник.

— Я понял, побежали бы со всех ног прочь и забыли про девушку? — с нейтральным выражением лица спокойно произнес учитель.

— Не совсем, побежал бы вместе с девушкой, и за руки бы как раз подержались, а там бы в ближайших кустах подальше от опасности, может, и до поцелуев бы дошло, — пытаясь казаться остроумным, отвел назад плечи и выставил вперед грудь.

— Не дошло бы! — уверенно вернул его с небес на землю Аронт. — Вас обоих вскоре бы догнали и утолили жажду вашей кровью. Везением можно считать, если демон насытится раньше, чем тело начнет погибать.

— И что же тогда следовало делать? — вытирая вспотевшие ладони о брюки, спросил Маркус.

— Как что? — Оливер косо на него посмотрел. — По-моему все логично и очевидно. Конечно же, изгонять. А как это сделать, я вам чуть позже покажу. А если отправить демона обратно не выйдет — сражаться. Приготовьтесь, целители, сейчас мы с вами призовем самого настоящего противного и страшного демона низшего уровня.

Учитель лукаво улыбнулся.

Пластичный взмах ладони пробудил силу ветра. Подчинившаяся нагу, стихия в считанные секунды расчистила пространство для пентаграммы, столы и стулья вместе со всеми присутствующими отъехали назад.

Оказавшиеся в конце аудитории студенты, вытаращив глаза, даже боялись представить, что их ожидает дальше.

В полголоса напевая какую-то ритмичную мелодию, спец по демонам принялся рисовать белым мелом схему призыва. Когда все было готово, он расставил в нужном порядке свечи и, использовав заклинание «вспомогательное пламя» одним разом все их зажег.

— Можно начинать. Текст, который я сейчас произнесу, знать наизусть пока что необязательно, у вас позже будет возможность в базовом учебнике с ним ознакомиться. А вот обратное заклинание рекомендую выучить как можно скорее, — голос учителя стал выше и требовательнее.

Оливер стоял, слегка расставив ноги, его руки, все еще удерживающие мел и нож, прибывали в состоянии готовности.

— Первое, что вы должны запомнить: никогда не давайте демону выйти из круга и сами в него не заходите. Второе, чтобы лукавый стал исполнять ваши приказы, его нужно накормить своей кровью, но не чрезмерно. Иначе его будет не остановить, и вы погибните. Третье, никогда не позволяйте гостю из ада вами манипулировать, не верьте ему, не ведитесь на провокации. Четвертое, любое ваше желание демон исковеркает, и вы все равно пожалеете о том, что воспользовались его услугами. Ваши слова — ваш враг. Поэтому если наверняка не знаете, что выйдет из вашего приказа, лучше откажитесь от этой идеи. И пятое, не позволяйте ни низшему, ни высшему вселяться в ваше тело. Позже я научу вас этому противиться. И на одном из ближайших занятий мы попробуем создать амулет, отпугивающий жителей Риквела, хотя бы от более слабых особей, он вас защитит. Кстати, — Аронт азартно усмехнулся, карие глаза подозрительно засияли, — теперь мы будем встречаться на моем предмете каждый день последней парой.

Шок, отрицание, торг, смирение, принятие — все это можно было почти по порядку прочесть на застывших лицах. Изумление быстро сменяли иные чувства. За молчаливым ступором понеслось громкое и веское несогласие находящихся в классе.

— Ну зачем нам столько демонологии? Мы основные предметы нашей специальности встречаем и то в три раза реже, — выразила свой протест самая симпатичная и фигуристая, по мнению наших парней, девушка нашей группы — Стефания. Соблюдающая строгую диету, хорошенькая вампирша умела очаровать не только своей запоминающейся внешностью, но и золотистыми, гипнотическими глазами. Одни только её идеально ровные темно-синие волосы, свисающие почти до самых пят только чего стоили.

— А затем, сейчас вы беззащитнее полевки, легкая добыча для пролетающего мимо орла. Поэтому, чем быстрее вы научитесь элементарным умениям, тем перспективнее ваше будущее, — мужчина устало зевнул и равнодушно выдал: — Мертвецы не выбирают куда податься. Им работа уже не нужна.

Сглотнув вязкую слюну, резко забыла, о чем я хотела спросить родственника Шона, остальные, видимо, тоже растерялись.

Оливер с гордостью продемонстрировал нам тяжёлую книгу в черном потертом переплете, с которой нам предстояло в ближайшее время разве что только не спать, и сообщив, что она теперь наш главный друг и защитник, захлопнул и отложил гранит науки в сторону.

Сам же четко и с расстановками озвучил весьма зловещий текст призыва на каком-то старом языке, ни одного слова которого мне и большинству разобрать не удалось.

Неказистый пузатый демон с одним кривым рогом, рожей дикого кабана и коровьим хвостом не заставил себя долго ждать. Эффектное появление в круге после двукратного волнообразного свечения, исполосовавшего комнату, и разом потухшие светила напугали даже самых стойких.

Опухшая розово-красная физиономия исказилась в гримасе ненависти. Леденящий душу высокий тембр голоса без особого желания спросил:

— Что тебе нужно от меня, змеелюд? Не терпится в могилу лечь раньше времени?

— Все мы там окажемся. За это я даже не переживаю. Спросить хотел о вашем господине, — нахмурившись, наг с той же дерзостью ему отвечал.

— Тогда не торопи судьбу, — оглядывая маленькими красными глазками аудиторию, заявил: — Сначала накорми меня, а вот потом я и решу, стоит ли твой вопрос моего внимания или нет.

— Нет. Так не пойдёт! — непоколебимо произнес. И взгляд его наполнился холодом. — Почему Ашер Спирс до сих пор сам не попытался достать то, что ему так нужно? Зачем он посылает вас в качестве пушечного мяса, демон? Вам так нравится добровольно идти за своей смертью?

— Змеехвостый, я от голода погибаю. А вокруг столько сочных девочек и мальчиков. Сотри хоть одну линию. Обещаю половину не трону. Чего тебе стоит? А после этого наш владыка сам тебя найдёт и лично посветит в свои планы, — от злорадного смеха затряслись все его три отвратительных подбородка и забулькало в явно не пустом животе.

— Нет уж, проклятый! Отвечай или проваливай, — продолжал настаивать он.

— Ну как знаешь. Жаль, что среди вас нет полуволков, я бы оказал повелителю большую услугу. Кому, вообще, нужны эти оборотни? Воняют, линяют еще и воют, — по-прежнему глумился демон, все ближе подступая к краю пентаграммы.

Оливер дернулся и едва не ломанулся к гадкому существу. Но вовремя опомнился.

— Слабак — ваш владыка, укрывается вами, как щитом, и чужими руками пытается отомстить. Ладно, проваливай. Вызовем более сговорчивого, — наг усмехнулся, и в его руке материализовалась серебристая стрела.

По испуганному взгляду демона я поняла, что это оружие служило его погибелью.

Аронт лихо замахнулся, и острие стрелы с противным звуком рвущейся плоти вошло в плечо нашего гостя.

Из разрастающейся раны тонкой струйкой стала просачиваться черная жижа.

— Простите, целители. Сегодня без изгнания.

Протяжный стон боли заглушили предсмертные вопли и проклятия. Еще несколько минут назад опасный демон превращался на наших глазах в беспомощную чернильную лужу.

Позже, когда Оливер стирал схему, пояснил, что он использовал стрелу Авиры. Невероятно редкий артефакт, созданный в одном экземпляре той же богиней, которая несколько веков назад участвовала в перерождении Ашера. Когда-то справедливая богиня равновесия отмеряла насколько грешны души и, как сильна их воля. Чем могущественнее демон, тем незаметнее урон от стрелы. Спирса этот артефакт не остановит, но многих его приверженцев способен истребить.

Нам на свои кровные средства предстояло разжиться, если не похожим оружием, то хотя бы тем, что содержит хоть малую часть небесного камня.

Из-за постоянной перегруженности мне было не до романтики. В голове абсолютно не укладывались новые термины и рисунки. Даже с разъяснениями любимого я довольно отставала от основной программы, которая не стремилась меня подождать.

Пострадавших оборотней стало ещё больше. Каждый день на одного из них нападали. Исходя из этого, я предположила, что парням на границе с Риквелом приходится совсем туго, или демоны нашли другое место, где могли незаметно и беспрепятственно вылазить.

Наложенные на библиотеку, защитные чары пока что успешно справлялись со всеми попытками проникновения.

На втором занятии Оливер, как и обещал, привёл демонологов.

— Чтобы никому не было обидно, я не предоставлю вам право выбора. Все решит проверенный жребий, — хитро сощурившись, сказал Аронт. — Сильную половину аудиторию хочу заранее предупредить, что пытаться строить глазки привлекательным девочкам в моем присутствии опасно для жизни. Каждого, кто вздумает налаживать на моих занятиях личную жизнь, я накажу. Заставлю самостоятельно призвать и изгнать демона. А то и парочку.

После такого весомого заявления парни опечалились и совсем поникли.

Девушки же могли облегчённо выдохнуть.

Нам с Ханной, даже не знаю, повезло или нет в том, что судьба-злодейка снова так тесно нас свела с моим воздыхателем — Колином.

— Ну привет, Адель, кто б мог подумать, что нас соединят, — слащаво улыбнувшись, присел рядом со мной. — Рад знакомству, Ханна.

Еще когда мы с ним хорошо общались, парень часто слышал о моей подруге. Как и она о нем. Можно сказать, что они уже давно заочно были знакомы.

— Взаимно, Колин, — Ханна выдавила из себя улыбку, с интересом рассматривая нашего нового коллегу — ходячую демоническую энциклопедию.

— Сама до сих пор не понимаю, что вокруг происходит. Одно могу сказать наверняка — мне это не нравится, — задрав нос, фыркнула.

— Недавно я вспоминал наш разговор, — Колин провёл пальцами по густым, слегка отросшим волосам. Я хотела спросить про какой именно, но он пояснил: — Мы тогда рассуждали о теоретических знаниях. Ты оказалась права. — Колин иронично изогнул бровь. — Отдавать приказы живому демону гораздо веселее, чем читать о воображаемых.

Его хищная улыбка заставила меня насторожиться. Я так и не разобрала, — это он так похвастался своими удачным призывами или запугивал и угрожал?

— Чудненько, — кисло улыбнувшись, произнесла.

Каждый день кому-то из нас выпадал шанс вырвать из Риквела демона и немного с ним побеседовать. Самые отчаянные придумывали простые, но довольно хитростные поручения. Что-то добыть, за кем-то проследить, один грамотей попытался даже наказать, обидевшего его в прошлом, волшебника, но Оливер его остановил, давая ясно понять, насколько дорого ему обойдется, на самом деле, этот опасный приказ.

Колин тактично подсказывал нам с Ханной как правильнее рисовать пентаграммы и произносить заклинания. Расшифровывал, скрытые за яростными чужеродными словами демонического языка, целые фразы. Объяснял значения тех или и иных сигилов и к каким демонам они относятся, каким образом их лучше чертить перед призывом. На самом деле, от Колина я услышала гораздо больше дельных советов, чем от нашего учителя. Именно мой несостоявшийся парень заявил, что демона нельзя ни в коем случае провоцировать, как это делает Аронт, и просить у него можно не все и делать это необходимо не только с осторожностью, но и с уважением. Тогда не стоит бояться за свою жизнь и обратный плачевный эффект от такого желания.

Демоны могли помочь обрести славу, богатство, даже любовь. Тут главное вызвать нужного. А после полного изгнания очистить место проведения ритуала благовониями тлеющего шалфея или других схожих по применению трав. Еще, чтобы демон не выбрался из круга, мой начитанный друг посоветовал размещать за кругом что-то, что именно этот лукавый не мог терпеть или то, что вызывало у него отвращение.

Так благодаря Колину мы успешно призвали своего первого демона и, получив желаемое — три небесных камня, оставивших на его ладонях небольшие, но долго не заживляемые ожоги, так же без происшествий отправили его обратно.

Методы дяди Шона иногда вызывали у нас сомнения, но и они тоже работали.

— Может, сходим сегодня вместе куда-нибудь? — буднично спросил наш напарник, когда мы направлялись в лечебницу при академии.

— Если ты так снова намекаешь на свидание, то я откажусь. Ты же знаешь, что у меня есть парень, Колин, — обернувшись в его сторону, огрызнулась.

— Нет. Это не свидание, а всего лишь дружеский ужин втроем.

— Давай как-нибудь в другой раз, я сегодня занята, — соврала я, единственными моими планами, после регулярно поздно заканчивающихся пар, было неосуществимое стремление лечь спать пораньше.

— А я вот не против прогуляться подальше от Фрейса, меня от этих демонов уже воротит, — Ханна скривилась. — Как только в академии появился Аронт и его предмет, дрожь в моих пальцах почти не унимается. И ещё я почти всегда мёрзну.

Подруга коснулась моей щеки холодными пальцами.

— Это все из-за тревоги, — озвучил свое мнение, шагающий с нами в ногу по широкой тропинке, Колин. — Она скоро пройдёт. Я тоже поначалу боялся. А сейчас демоны меня абсолютно не страшат. Когда освою парочку книг из моего списка — смогу составить конкуренцию мистеру Оливеру.

Я рассмеялась.

— Поверь, Колин, он уже тебе не конкурент. Ты гораздо понятнее излагаешь материал и знаешь, мне кажется, даже больше, чем он.

Улыбчивая девушка с жиденькой рыжей челкой в белом халате любезно провела нас в палату Лео Магна.

И сообщив нам, в каком он сейчас находится состоянии, покинула комнату.

— Лео, ты меня слышишь? — присаживаясь рядом с бледным парнем, поинтересовалась.

С виду привлекательный широкоплечий мужчина с крепкой фигурой неподвижно лежал на кровати. Брошенный и ненужный он смотрел в потолок диким, безвольным, застывшим взглядом.

Находясь телом в лечебнице, молодой оборотень разумом прибывал в каком-то выдуманном, созданным им самим мире. Там его было хорошо, тепло, и спокойно.

Лишённый рассудка красавец, не обращал на нас никакого внимания. Только его указательный палец, впиваясь в старый матрас, упорно увеличивал уже имеющуюся в нем дыру.

— Я попробую найти в чертогах его разума то место, где прячется Лео, а вы, меня подстрахуйте. Если что-то пойдёт не так, уколите меня или сильно ущипнете, так я пойму, что мне пора возвращаться.

— Хорошо, если ты задержишься, я могу помочь, — подмигнула мне подруга.

— Не стоит, следите за его пульсом и реакцией зрачков.

Левую руку я положила на его голову.

Переплетая пальцы правой руки с пальцами пострадавшего, прикрыла глаза и отправилась на поиски оборотня по тёмным коридорам его бессознательного.

Кто мне только там не встретился: воспоминания об его близких, горюющие и ревнующие бывшие девушки, даже мелкие, совершенно безобидные монстрики, которыми его пугали в детстве, когда он не слушался, перебежали мне дорогу. Почти везде было слишком тихо. Я равнодушно закрывала одни двери и открывала другие, стараясь слишком не погружаться в его жизненный опыт. Наконец, я была у цели. Тот, кто мне был нужен — маленький и очень миленький серый волчок охотился за бабочками, на залитом солнцем цветочном лугу. Увлеченный голубокрылой летающей красавицей, он заметил меня только, когда случайно на меня натолкнулся и упал на свое мягкое пушистое место.

— Ты ещё кто такая? Что ты здесь делаешь? Это только моя полянка, мои бабочки, — рассерженно произнес он и топнул лапой.

— Твои Лео. Не беспокойся. Я не трону здесь ни бабочек, ни цветов. Я твой друг. Мы не знакомы. Но я хочу тебе помочь, — ласково произнесла я.

— Как ты можешь быть моим другом, если я тебя не знаю, так не бывает, — настырно продолжал бодаться со мной волчок.

Такой смышлёный и одновременно вредный, а ещё очень хорошенький. Как же мне хотелось взять эту кроху на руки и немного потискать. Но так я ему точно не помогу. А потом, когда он выберется из своего укрытия и случайно меня встретит в реальной жизни, точно станет косо на меня смотреть, если ещё и у виска не покрутит.

— Бывает. Я из будущего. Мы вместе с тобой учимся в академии магии. Я целитель. А ты боевой маг и оборотень. С тобой недавно приключилась беда, и я пытаюсь тебе помочь, — мягко улыбаясь, пыталась изъясняться на понятном ему языке.

— Я знаю, что я оборотень. А зачем мне помогать? Про какую беду ты говоришь? — наблюдая с восхищением все за той же, уже севшей на его нос, бабочкой, спросил.

— На тебя напал демон. Он пытался с твоей помощью выкрасть один ценный предмет и то место, что его защищало, не знаю, как правильнее выразиться, заколдовало тебя, что ли. Ты вроде все слышишь. Но далеко ото всех. Лео, пошли со мной, я верну тебя к твоей семье.

— Мне и здесь хорошо, — отвернув от меня свою деловую моську, угрюмо произнес. — Тем более мама и папа запрещают мне общаться с незнакомцами и куда-то с ними ходить.

Я досадно вздохнула, думая, как бы мне его обхитрить.

— Меня зовут Адель. А твои мама и папа уже ждут тебя вон за тем ручьем, — широко улыбнулась и указала вдаль.

— А ты мне не врешь? — с недоверием протягивая мне лапу, спросил Лео.

— Нет, там, куда мы пойдём, тебе станет намного лучше, просто доверься мне. Ладно. Забудь про маму и папу. Сыграем в догонялки. Ты ловишь! — шутливо толкая маленького оборотня в грудь, рассмеялась. И не оглядываясь, побежала к выходу из его подсознательного.

— Я обожаю играть в эту игру, — довольно пропищал Лео и побежал за мной на всех четырёх лапах.

Мне пришлось нестись вперёд со всех сил. В том же темпе, не замедляясь, перепрыгивать через ямы и пни.

Оборотень был близко, но и я уже далеко продвинулась. Каждый коридор, в котором я уже побывала, преображался, когда мальчик в него радостно вбегал. Кругом росла нежная низенькая и тоненькая зеленая трава. Она пахла свежестью и молодостью. Там же густо взросли красивые разноцветные цветы. В последней комнате его разума за мной бежал уже не ребенок, а привлекательный взрослый парень.

Я отпустила свои руки. И распахнула глаза. На меня с чистой улыбкой на лице и живым благодарным взглядом смотрел Лео Магн.

— Ну снова ты все без меня сделала, — уже без обиды констатировала Ханна.

— Ты быстро справилась, молодец. И нам повезло. Никто даже не пытался вновь атаковать юношу, — сообщил Колин, помогая, долго лежавшему в одном положении оборотню, присесть.

— Привет, тебя я помню, ты была в моей голове. Ты же Адель? А что произошло? Почему я в лазарете? — хмурясь, спросил он.

Я почувствовала небольшую усталость и жажду, поэтому вышла, чтобы попросить у кого-нибудь из персонала воды. А пока меня не было, Ханна и Колин рассказали Лео о последних событиях, которые привели его в это место.

Когда я вернулась, парень меня приобнял и после того, как поблагодарил, попытался даже позвать на свидание, чем разозлил Колина. Демонолог даже в лице переменился и обернулся, когда это услышал. Но промолчал. Я по многим причинам отказала и оборотню. В следующий раз я пообещала уступить Ханне. А самой понаблюдать со стороны за исцелением другого оборотня.

Демоны Ашера наглели. От вервольфов они плавно перешли к драконам. Уже на следующий день подруга хлопотала над новой жертвой. С её рассудком все было в порядке, однако, демон едва не довел ее до самоубийства. К счастью, в комнату вовремя зашла соседка девушки и смогла выбить нож из ее рук.

Глава 22 А в душе поет весна, красиво, но недолго

Каждый учебный день теперь начинался с боевой магии, за ней следовало кэндо (путь меча), искусство фехтования на мечах преподавал молодой мужчина азиаткой внешности, затем, собственно, зельеваренье или искусство ядов, артефакторика, либо целительство и под конец, когда мы все уже и так готовы валиться с ног, нас добивали демонологией.

Насыщенную физическую подготовку разбавил профессор Коил Рим, на его предмете мы смогли изготовить рукоять из небесного камня, в нашем с Ханной случае, для кинжала. Магический предмет напитывал сталь особыми свойствами, и она становилась разрушительной и даже смертельной для некоторых видов демонов.

Компактный кинжал или нож удобнее всего было носить при себе и извлечь, когда над нашими жизнями нависнет угроза. Поэтому мы остановили свой выбор именно на этом оружии.

Не скажу, что я стала гораздо лучше владеть мечом после двух недель активных тренировок с очень требовательным наставником, но хотя бы рука более и менее привыкла к тяжести оружия, и я могла нанести несколько не самых точных ударов и иногда своевременно защититься или увернуться. Кэндо давалось мне гораздо тяжелее боевой магии и демонологии.

Атакующие заклинания не требовали хотя бы уверенного среднего уровня физической подготовки. Здесь меня спасали: хорошая память, ловкость, сообразительность и быстрота реакции.

Даже стихийная магия более и менее мне подчинилась. Лучше всего мне удавалось владеть водными заклинаниями, остальные срабатывали через раз или, как в случае с огнем, они совершенно мне не подчинялись, чтобы я не делала. Ну не было у меня способностей в этой сфере. Через чур самонадеянной я себя не считала, однако верила что, если придется один на один столкнуться с демоном, постоять за себя я хоть как-нибудь уж смогла бы.

Измотанная усиленными тренировками и исцелением оборотней, я лишь поздним вечером отдыхала в объятьях своего милого. Пока он делал мне расслабляющий массаж, я без умолку возмущенно тараторила о строгих преподавателях и их безжалостных методах обучения. Кто б мог подумать, что я стану жаловаться одному преподавателю-любовнику, на других его коллег. Шон обычно молча меня выслушивал, а потом как-нибудь подбадривал, уверяя, что скоро все закончится, и учёба вновь станет для меня в радость. Довольно часто все наши разговоры заканчивались долгими поцелуями, перерастающими, неистовым наплывом чувств, в сладостные любовные утехи.

Когда я вновь усомнилась в любимом, жителей и гостей Этлинии встречала особенно теплая погода, без характерной для ранней весны слякоти, луж и грязи. Сам день становился длиннее, природа пробуждалась: зеленела бархатистая трава, из набухших почек деревьев проклевывались первые листочки. А из сонной почвы возрождались вестники весны: нежные подснежники, фиолетовый барвинок, разноцветные примулы и другие ранние цветочки. Яркому солнечному дню радовались не только прекрасные первоцветы, но и звонкоголосые певучие птицы, принимающиеся заново возводить свои жилища пол удивительную трель. Над клумбами Фрейса жужжали крохотные труженицы-пчелки. Впереди их ждало много разноцветной, благоухающей на весь двор академии работы. Даже воздух вокруг Фрейса казался особенно свежим и ароматным.

Наслаждаясь чудесным утром, не испорченным даже очередным поединком с более крепким и выносливым соперником, задумчивая и окрылённая, я энергичной и беззаботной походкой направлялась в кабинет, где чаще всего нам преподавали «углубленное целительство», минуя библиотеку. До этой аудитории можно было дойти гораздо быстрее, но я почему-то решила сделать небольшой круг и попасть в нее с другого крыла. Слишком хорошее настроение и любование зеленеющими деревьями сыграло свою роль.

Две разнополые фигуры, одну из которых я, на свою беду, боготворила, открыто флиртовали в пустом, по их мнению, коридоре. Я не могла ошибиться, его небрежно топорщащиеся золотистые локоны, легкая, подчёркивающая всю его сексуальность, обтягивающая одежда светлых тонов, родной, звучащий с ядовитой для меня кокетливой сладостью, голос — это был ни кто иной, как мой возлюбленный. Если бы напротив Шона стоял кто-нибудь другой, а не Даниэль Вайт, я бы ещё сомневалась в увиденном. Но не теперь. Все предельно ясно — Шон меня предал.

Мечущийся, все еще отрицающий жестокую реальность, взгляд пытался найти опровержение случившемуся в их поведении, движениях. Вцепившись в крупную пуговицу, как в спасательный круг, удерживающий последние капли моего достоинства, едва не оторвала ее, от нарастающей во мне злости и отчаяния.

Зачем он держит ее за руку и громко смеётся над ее шуткой? Уверяя себя в том, что это всего лишь дружеское общение, почти усмирила свою ярость, но произошло то, чего я большего всего на свете боялась, — он сам её поцеловал. Кратко и отрывисто, без страсти и похоти. Это секундное запретное касание чужих губ наложило огромное и невыводимое пятно на наши отношения. Он растоптал мою любовь на моих же глазах, искромсал на мелкие ниточки счастливые воспоминания. А то, что осталось извалял в грязной алчности. А мне даже не хватило смелости, чтобы плюнуть ему в лицо или хотя бы просто спросить — «почему?»

Больше я смотреть на них не могла — слишком больно, невыносимо. Глаза жгло от, вырывающихся из плена райских грез, слез разочарования.

Не разбирая дороги, я побежала обратно и бесцельно бродила, пока слезы, наконец, не высохли.

Повернула назад, и снова он. Бодро шел мне навстречу. Я все еще могла свернуть, но он меня заметил. Шон был уже один, нес очень знакомую книгу в руке. Плохо сохранившаяся кожаная обложка, с тщательно скрытыми ладонью нага надписями, уже тогда навеяла на меня дурное предчувствие, но я его прогнала.

«Хватит быть трусихой, сделай это, Адель!» — Твёрдо намеривалась я.

Мужчина долго делал вид, что не замечает меня, потом на его расслабленном лице появилось смутное узнавание, и он, улыбнувшись, молча мне помахал.

Это безобидное приветствие меня еще сильнее рассердило, приблизившись к нему на расстоянии вытянутой руки, в сердцах накричала:

— Как ты мог изменить мне с Даниэль после того, как обещал всегда быть рядом и вечно меня любить?

Мне было абсолютно плевать, слышит ли кто-то мои отчаянные обвинения, видит ли мои слезы или нет. Пускай думают, что хотят. Я больше не могу молчать.

Чужие теперь мне губы расплылись с ехидной ухмылке:

— А на что ты рассчитывала, детка? Что я всю жизнь пройду рука об руку с одной тобой? Протри глаза. Похоже их застилает пелена наивности и романтики. Я мужчина, а не твой пёс. Мне свойственно идти туда, где вкуснее, — сощурив изумрудные глаза, он облизнулся. — Мне трудно устоять перед ароматной женщиной.

— Что, тебя свел с ума ее запах? Так просто? Побежал к другой сучке только потому, что по своей природе привык получать желаемое, когда припекло? — словесно на него набросилась, уже не плача. Я была шокирована, такого я точно не ожидала услышать.

— Да, детка, прости, но мне пора. Очень спешу, — даже не посмотрев на меня, он, насвистывая, пошел дальше, неосторожно задев меня плечом.

Он отдалялся. А я все стояла. Уже не мешая ему, двигаться дальше, своим телом.

Вот же… Да я ужасно была на него зла, но и бранить его последними словами все ещё не могла. Потому что до сих пор любила.

Раздавленная, обреченная на одиночество и ненужная я хотела высказаться своей лучшей подруге, она уже должна была вернуться из столовой.

Как только увидела ее, уткнулась носом в ее плечо, опустила голову и безутешно разревелась.

— Шон, милый Шон. Он… Он мне только что изменил с нашим деканом.

— Когда говоришь это было? Прям только что? — нахмурив брови, спросила, удерживающая меня за плечи, подруга. Она пыталась по моему потухшему взгляду определить, насколько все плохо.

— Несколько минут назад возле библиотеки я видела их вдвоем, — потирая глаза пальцами, срывающимся голосом, ответила.

— Адель. Успокойся. Не знаю, кого ты там видела, но наш преподаватель обедал вместе с профессором Виллером, а он, между прочим, мужчина. Ориентация и половая принадлежность крепко сложенного дроу не вызывала у меня сомнений, а вот присутствие Бирна в двух местах одновременно напоминало нелепицу.

— Ты уверена? — успокаиваясь, спросила.

— Да. Я видела его также явно, как сейчас тебя, и слышала, что скоро у него должна была начаться пара у демонологов выпускного курса. Пошли, сама убедишься в этом.

— Бежим! — хватая Ханну за руку, нацелилась на ближайшую лестницу.

— Ну я же с ним говорила, как я могла не узнать своего любимого мужчину? — задала я скорее риторический вопрос. Чем ближе мы приближались к нужной аудитории, тем больше несостыковок я находила в поведении встретившегося мне мужчины.

Шон никогда не называл меня «деткой», не говорил с такой надменностью и, если мне не показалось, даже отвращением, не делал и длинных пауз, когда говорил, даже походка его казалась другой.

Когда мы буквально не врезались в учителя, я уловила его знакомый запах — кедра, полыни и мяты. А от другого, получается, не моего Шона, веяло тяжёлым ароматом кожи, железом и можжевельником.

— Адель, что случилось? Почему у тебя красные глаза? Кто тебя расстроил? — мужчина моей мечты дёрнулся и едва сдержался, чтобы при всех меня не обнять.

Сжимая кулаки, впилась взглядом в его родное встревоженное лицо и с облегчением осознала, что я ошиблась.

Злость сделала меня слепой и внушаемой.

— Я думала, что ты меня предал.

— Что, о чем ты? — оглядываясь по сторонам, почти шепотом спросил и встал поближе ко мне.

— Кто-то другой, как две капли воды похожий на тебя, развлекался возле библиотеки с Вайт, — почти равнодушно ответила я.

— Брата близнеца у меня отродясь не было. Подожди, где ты меня видела? — брови Шона взлетели вверх, а зрачки хищно вытянулись.

— Возле библиотеки, — повторила я. — Ой! С книгой магии времени, — я прикрыла рот рукой, осознавая, кто мог так легко меня провести.

— Ашер, подлец! Выбрался все-таки, жалкий трус! Скопировал мою внешность и голос. Скорее, нужно обо всем сообщить Даниэль и остальным членам Магбери, — сводя брови у переносицы, произнес взволнованным голосом.

— Извините, я случайно подслушал. Теперь я понимаю, почему Адель даже не смотрит в мою сторону, — ухмыльнулся Колин, толкнув дверь рукой. — Значит, ты предпочла мужчину постарше. Что ж, это твой выбор. Вкусы у всех разные. Я никому не о чем не скажу. — Замечая нервозность Шона, пообещал. — Может, я смогу чем-то помочь?

Я лишь растерянно улыбнулась, пожимая плечами, мол, сама не знаю, как так получилось, что мне по душе зрелый наг, а не мой ровесник.

— Ладно, демонолог никогда лишним не бывает, возможно, пригодишься нам. Тем более ваша тройка уже сработалась, — почесывая подбородок, дал добро.

— А почему никто не доложил о побеге владыки демонов? — пытаясь угнаться за мужчинами, спросила Ханна.

— Скорее всего он изначально принял облик кого-то из караульных. А, может, вселился в чье-то тело и отпустил его, когда высосал из мага достаточно жизненных сил, — предположил учитель.

— Но если то, о чем нельзя говорить у него, тогда он уже, получается, знает, где находится артефакт, способный изменить ход событий? — стараясь не нарушить клятву, завуалировала вопрос. — Значит, все кончено? И волшебный предмет и наше будущее навсегда потеряны.

Осознавая, нависшую над нами страшную крылатую угрозу, возможно до сих пор свободно разгуливающую в обличии Шона, остановилась, обнимая, покрывшиеся колючими мурашками, плечи и руки.

— Адель, успокойся. Я уже давно попросил снять с вас с Ханной бремя клятвы. Можешь говорить свободно. Тем более демонический кот уже продрал мешок и незаметно вылез из него. Я знаю, где находится чаша, — успокоил нас Шон.

— Спасибо, а мы и не заметили изменений, — с облегчение произнесла Ханна.

Мне же было противно даже думать о том, что эти двое могли о чем-то говорить наедине. Как бы я не любила Шона, полностью доверять не могла. Даже учебные вопросы и дела чрезвычайной важности меня настораживали. Статная красавица Даниэль напоминала прожорливую пиранью. Одной добычи ей всегда будет мало. Такова ее суть. Она охотница. А у них всегда много трофеев.

Привлекательная обольстительница со скучающим видом сидела в своем мягком бежевом кресле и раскладывала какие-то бумаги по трем стопкам. Строгая сиреневая юбка чуть ниже колен и, выглядывающая из-под расстёгнутого облегающего пиджака молочная блузка маскировали ее маниакальное желание демонстрировать сильному полу свои женские прелести. Эта одежда смотрелась на ней довольно прилично, я бы, даже сказала, скромно. Ради завидной должности иногда приходилось, если не меняться полностью, то хотя бы перебрать гардероб.

Первым вошел Шон, Вайт тут же удостоила его плутоватой улыбочкой, даже сняла очки и отодвинула подальше свои бумаги. Наивная, наверное, расчищала место для своей пятой точки, надеясь на продолжение недавнего флирта. Но ее ждало тройное разочарование.

Блеск в глазах потух, движения женщины стали резкими и раздражительными.

— Добрый день, что-то приключилось? Кто-то из вас решил на кого-то пожаловаться? Мальчика не поделили? — не догадываясь, кому она недавно подставляла свои губы, обыденно спросила она.

Колин опустил взгляд, его лицо покраснело.

И почему ее едкий вопрос меня не взбесил? Наверное, потому что хотя бы сейчас она никак не касалась моего Шона, ни словом, ни рукой.

Ханну, как и меня, беспокоили куда более весомые события. Когда мир весел на волоске, смысла защищаться от змеиного яда и так не было.

А демону в его истинном обличии она бы с таким же рвением строила глазки или, рядом даже пусть и с неописуемо красивым мужественным самцом, в голове которого заложено мышление убийцы, сжималась от страха? Вот что мне было интересно, когда я смотрела, как она грациозно огибает стол и неспеша подходит к нам.

— Нет, дело не в этом. Ребята ни при чём. Ашер протиснулся в академию. Ты, кстати, одна из первых его поприветствовала. И, как ни странно, не заметила подвоха. Теряешь хватку, Даниэль. Или стареешь и уже не так уверена в своей сногсшибательный внешности, — последнее он выделил интонацией, показывая, что он не считает эту дамочку особенной. — Купилась на ухаживания демона. Пока ты таяла от комплиментов, у тебя из подноса выкрали ценную книгу.

До декана медленно, но все же походило, прикусив губу, она схватилась рукой за стол, словно у нее внезапно закружилась голова.

— Вот же мерзавец! А я думала, что кое-кто передумал, — скользкий взгляд на моего Шона, и уголки ее губ уныло опустились.

Глава 23 Обхитрить демона

— Даниэль, скорее, пора начинать. Позже повздыхаешь об обманутых надеждах, — глаза Шона зло сверкнули, стены едва ли не содрогнулись от его рыка.

— Не кричи на меня, мужчина! — нетерпимость Даниэль подчинила себе даже воздух. Он нагрелся и яростными волнами снес все, что она так кропотливо раскладывала со стола, Шон пошатнулся, а наша целительско-демонологическая команда безвольно приблизилась к выходу. — Ты готов отправиться следом за Ашером в прошлое? Опередить его и обмануть, как мы и договаривались?

— Да. Разумеется, готов. Где шкатулка с острова свободных джинов? Тебе удалось ее выкупить? — наш преподаватель уже не мог устоять на месте.

— Конечно. Получилось дороже, чем я рассчитывала, но оно того стоит. Одного золота оказалось недостаточно, пришлось пойти на небольшую сделку. Не люблю быть кому-то должна, но эту проблему я решу позже. Бери, — Даниэль ухватилась за кусочек ткани-невидимки, скрывающую под собой небольшую, неприметную шкатулку, исписанную необычными символами. — Жду тебя с тепленьким владыкой демонов внутри нее.

— Скоро буду. Встретимся возле границы. Созывай совет и сестер, наги под руководством Аделаиды помогут другим магам окончательно уничтожить стены Риквела. Не переусердствуйте, дождитесь меня, иначе мы никогда не избавимся от такой гнили, как Ашер. Если никто не против, я возьму с собой Колина. А девочки вернутся домой, — твердым, непоколебимым тоном, не оставляющим выбора, произнес он.

Нас словно не замечали, никто не собирался пояснить, что происходит. Точнее сообщить о том, что должно случиться дальше. При чём тут, вообще, какая-то шкатулка и как она связана с джинами?

— Целительниц тоже возьми с собой. Временные петли очень опасны. Иногда счет идет даже не на минуты, а на секунды. Ты знаешь, если заблудишься или попытаешься вернуться слишком поздно — навсегда застрянешь в межвременных дырах. И вино не забудь, у меня как раз осталась бутылочка хорошего красного полусладкого. Сильно не напевайтесь. У вас важная миссия, — протягивая почему-то именно мне бутыль с вином, сказала. — Отпразднуем позже.

— Шон? Что вы имели в виду? — не выдержала я, заслоняя ему путь.

— По дороге к скале гаргулий все объясню. Я бы все-таки не брал вас с собой. Не хочу рисковать самым дорогим, что было и есть в моей жизни, — потирая пальцами бровь, хмуро произнес.

Голова пухла от растущего клубка вопросов. Новые узелки зашифрованных подсказок еще сильнее меня запутывали.

— Нет. Я тебя одного не отпущу. Если там настолько опасно, я обязана быть рядом, — упрямо хватаясь за его руку, последовала за ним.

— Удачи нам всем. Давайте сделаем завтрашний день прекрасным и светлым вместе, — его обнадеживающая бравада оказалась весьма кстати.

— До встречи, — Даниэль призвала сразу два портала и в один из них вошла сама.

Когда мы очутились на скалистой местности, Шон велел нам быть начеку и сам держал руку с мечом наготове.

— Смотрите в оба, гаргулии часто принимают форму камня. Они легко сольются со скалой, а вы и не заметите. Крылатые твари никому не позволят утащить их сокровища. Думаю, Ашер не успел далеко уйти. Даже его сила после долгой спячки без должных усилий не расправится со стаей свирепых гаргулий.

— Допустим, мы поняли, где была спрятана чаша. Но что вы будете делать дальше? А если владыка демонов уже обнаружил своего заклятого врага и прямо сейчас пытается его убить? — последнее слово больше напомнило визг. В этом момент над моей головой пролетело чудовище внушительных размеров с размашистыми крыльями летучей мыши и мордой перекошенного от злобы гоблина. Большая лапа пыталась подцепить меня своими безобразными когтями. Но ловкий удар мечом ее отсек и, оставшийся ни с чем монстр, пища от боли, сменил направление полета.

Шон с невероятной быстротой покосил еще нескольких, Колин откидывал их от нас атакующими воздушными заклинаниями, пока мы взбирались вверх по отвесной скале, ухватываясь напряженными руками за узкие и шершавые выступы. Если мы не мой страх высоты и, кружащиеся над нами темным каменным облаком, гаргулии, жаждущие скинуть нас вниз, я бы с удовольствием полюбовалась бескрайним лазурным океаном. Сейчас же этот прекрасный и одновременно опасный утес будоражил во мне лишь одни кошмары. Мужчины карабкались чуть ниже нас и подстраховывали. Чем ближе мы приближались к цели, тем чаще с их уст срывались защищающие нас чары. Вскоре, подтянувшись, Шон залез наверх и подал мне руку. Колин помог Ханне обуздать скалу.

Наверху утеса прятался потайной лаз.

Ловким прыжком учитель оказался внутри глубокой каменной яды, чуть выше его роста. Мы по очереди спустились следом. Почти внизу меня подхватили надежные руки любимого. Потайной туннель привел нас к демону, мирно отлёживающему без чувств. А рядом с его рукой валялась золотистая посудина — высокий кубок. Выбитый на его чаше и ручке крылатый ящер своей широко распахнутой зубастой пастью словно предупреждал о последствиях, отпугивал путешественников во времени.

— Давайте прямо сейчас попытаемся его убить! — задыхаясь от ненависти, предложила я. И, сильнее сжимая в руках опасный для демонов кинжал, бросилась к телу Ашера.

Когда он находился так близко и казался совсем слабым и беззащитным, я желала, как можно скорее, поквитаться за пролитую на мое тело чужую кровь и выпитую жизненную энергию.

— Нельзя. Так он поймёт, что мы его нашли, и убьёт нас раньше, чем мы попытаемся спасти Генри Харинзвелма, — отбирая у меня оружие, предостерег от ошибки.

— Девочки, если мы не вернёмся в течение часа, не вздумайте за нами идти! Ни в коем случае не прикасайтесь губами к чаше. Мы сами вскоре вернемся и, надеюсь, похвастаемся тем, как одолели Ашера. Это не ваш бой, сидите тихо, — напоследок чувственно целуя меня при всех, велел.

— Будьте осторожны, — тяжело вздыхая, позволила любимому испить вино из чаши времени.

Когда два по-разному дорогих мне мужчины, закатив глаза, потеряли сознание и свалились на каменную поверхность друг за другом, как набитые голышами мешки, резкая боль пронзила сердце, зажала в тески грудную клетку.

«Только бы все получилось», — с тоской и волнением смотря на любимого мага, молила только об одном.

— Они справятся. Нам остается только ждать, — Ханна мягко улыбнулась и взяла меня за руку.

Минуты невыносимо тянулись. Поглаживая мягкие волосы Шона и его прохладные руки, с нетерпением ждала скорейшего возвращения мужчин.

Пока Шону предстояло вместе с Колином обогнуть время и пространство, чтобы спрятать великого волшебника, даровавшего им долгий и прочный мир, в одном из самых дорогих и трепетных Шону воспоминаний, навсегда изменивших его жизнь, Даниэль тоже зря не теряла времени.

Мало кто знал, что девушка являлась наполовину русалкой. Или по-другому сиреной. Это слово точнее описывало ее сущность. Две ее родные сестры предпочли остаться в привычной им водной среде. Но когда родная кровь попросила их о помощи, они не смогли ей отказать, потому что понимали, что от исхода боя на суше зависит и их судьба. Если земные проиграют, -настанет час сражения в принадлежащих их семьей морям и океанам.

Каролина и Амалия обладали такими же мощными голосами, как и Даниэль. Но в воде редко использовали их губительную силу. А когда хотелось поживиться чем-нибудь из, проплывающего прямо над ними, пиратского или торгового корабля, особенный голос сирены их здорово выручал.

Вот и теперь все трое сестриц, взявшись за руки, использовали его как щит и оружие. Звуковые всплески удерживали демонов на допустимом расстоянии. А тех, кто подбирался слишком близко к ним, ждала мучительная смерть. От оглушительного рёва лопались не только барабанные перепонки, но и кровеносные сосуды.

Остальные волшебники из организации Магбери и дружная семья змеелюдов не щадили, пытающихся на них напасть, выползающих даже из самых крохотных щелей в земле, демонов. Небо каждую секунду озаряли магические всполохи. А сухую почву окропляла алая кровь недругов.

Им предстояло продержаться всего несколько минут. Дождаться, когда Шон обманом заманит Спирса в ловушку шкатулки, созданной когда-то одним несчастным джином, придумавшим, как отомстить за все те эгоистичные желания своему бывшему жадному хозяину. Обещавшему его освободить, но так и не сдержавшему свое слово, предстояло на собственной шкуре почувствовать страдания от бесконечного одиночества в замкнутом и пустом пространстве. Стоило кому-то коснуться раскрытой другим шкатулки и активировать скрытый в ней механизм, как она в мгновение ока всасывала его в свои тёмные чертоги, не позволяя выбраться до тех пор, пока ее снова не откроют.

Глазами Шона

Как только двое мужчин очутились во временных петлях, старший из них стразу задал направление их путешествию, представив хорошо знакомое ему лицо доброго и талантливого волшебника — Генри Харинзвелма.

— Мне кажется, или вино пропало? — кривясь, спросил Колин, следуя за преподавателем.

— Если ты про ощутимый кислый вкус и его терпкость, то так и должно быть. Ваш декан обожает крепкие и насыщенные вина с многолетней историей выдержки, — просветил его Шон, пригнувшись.

Бесформенная белая субстанция резко проплыла вровень с его головой.

Не смотря на все жизненные испытания, прошлое Генри не выглядело темным или мрачным, туннели между значимыми для него воспоминаниями окутывали светлые, преимущественно белые, желтые и небесные цвета. Потолок безбрежных временных окон заволокла душистая мимоза. А под ней лениво проплывали, похожие по форме, но не по своим размером, карликовые темно-синие киты.

Когда Шон миновал коридоры с самыми последними событиями последних дней мужчины, он знал, что хоть это маг и был хорошим, даже в самой крохотной комнатке его прошлого могла закрасться совершенно небезобидная, вредная и очень прожорливая сущность, питающаяся его восторгом, счастьем и удовольствием.

Сменив ноги на хвост, Шон стал передвигаться еще быстрее, Колину пришлось едва ли не бежать за ним. Пока мужчины пробирались к более раннему воспоминанию, когда маг только придумал создать место, сдерживающее демонов вместе с его предводителем, Шон объяснил Колину, что им предстоит сделать, и почему ему лучше всего не отвечать на провокации Ашера. Учитель сворачивал скорее интуитивно, пока не попал в нужное место.

Какое счастье! Они не опоздали. Генри поливал свое любимое лимонное дерево и выводил в голове сложную формулу. Когда он закончил поливку, подошёл к доске, его рука точно и уверено чертила похожий на лабиринт рисунок, где возле каждого поворота была оставлена соответствующая цифра или расчет.

— Генри, здравствуйте! Не спишите нас прогонять. Мы знаем, что вы задумали и полностью поддерживаем вашу здравую идею. Но тот, кого вы решили заключить в Риквел, возвращается спустя несколько веков после вашей смерти и намерен убить вас еще до того, как вы возведете, сгубившие его свободу, стены и напитаете их своей силой, — поднимая руки, заверил, появившийся из ниоткуда, наг.

Генри на несколько мгновений обомлел, и из его рук выпал мел.

— Здравствуйте. Но откуда вы знаете о Риквеле, название лабиринту я придумал всего несколько часов назад, но так и не успел ни с кем поделиться своим изобретением, — почти чёрные брови приподнялись, умные карие глаза слегка увеличились.

Рослый брюнет в серой мантии инстинктивно попятился назад. Он мог в любой момент избавиться от непрошенных гостей с плачевными вестями, даже одним лишь простым заклинаниям, но не спешил.

— Мы из будущего. Ашер Спирс добрался до чаши времени и над всеми мирами нависла огромная угроза. Если он помешает вашему плану, нас, других магов и людей просто не будет существовать, — отрывисто протараторил, не скрывая своего волнения.

— Допустим. Я выслушаю вас. Но уложитесь в две минуты, иначе пожалеете о своих словах, — строго предупредил он, усаживаясь за свой стол.

Шону пришлось вкратце донести до понимания волшебника то, что происходило с ловушкой для демонов после его кончины и весь план Магбери.

— Что ж, юноши. Я вам верю и поэтому добровольно последую за вами, спрячусь ради благой цели. Но не забудьте вернуть меня обратно. Скорее же, пока мы можем все исправить, давайте действовать! — прихватив свои очки и какие-то бумаги, поторапливал их волшебник.

Оставив Генри в самом теплом своем прошлом — первом воспоминании о встрече с его возлюбленной девушкой, Шон вместе с Колином юркнул обратно. Великий маг, когда-то остановивший безжалостного монстра, был в нем всего лишь случайным прохожим, решившим насладиться зимним рождественским вечером. Теперь парням предстояло переместиться немного дальше, ближе к их будущему. Зная, что демон уже, наверняка, рвёт и мечет, потеряв свою добычу, Шон спешил, как только мог. Доброе дело прибавляло ему смелости, но страх перед кровожадным владыкой нечестивых никуда не отступил.

— Почему они так долго? Неужели что-то случилось? — я сверилась с часами, прошел практически час. — Давай пойдём следом? — обращая на подругу тревожный взгляд, спросила дрожащим голосом.

— Нет. Твой мужчина категорически против этой идеи. Поэтому я не дам тебе его ослушаться. Давай попробуем для начала их позвать. Может, услышав наши голоса, Колин и Шон быстрее выберутся из временных петлей, — предложила здравую идею подруга.

Я положила голову на грудь любимого и стала громко и жалобно кричать, брызнувшие из глаз слезы намочили его кремовую рубашку.

— Любимый, пожалуйста, прошу, скорее ко мне вернись. Ты мне очень нужен. Молю, — снова всхлипывания и тихое: — Не оставляй меня, любимый.

— Колин, мы здесь. Возвращайтесь немедленно! — сохраняя терпение, сдержанно звала Ханна.

— Слова ты, змеелюд. Как там тебя, Шон? Нормальные маги закончились и за мной соизволили выслать хвостатого? У вас там совсем кризис что ли? — ухмыльнулся демон, скрещивая руки на груди. — Ну хоть на демонолога раскошелились, правда, совсем зеленого, ладно, на ужин и такой сгодится, — демон шумно втянул ноздрями воздух.

Колин испуганно сглотнул вязкую слюну. Сжимая пальцы в кулаки, попытался избавиться от окутавшего его страха перед настоящим не каким-то там низшим демоном, а самим владыкой падших.

— Да, просто другие не хотят марать руки об такую гниду, как ты. Убийцы родных братьев, детей и жен не заслуживают уважения и внимания, — сплевывая, ухмыльнулся он.

Упоминание о прошлом разозлило Ашера.

— Заткнись, змея, где мой старый приятель, куда ты его спрятал? Отвечай, пока я ещё спокоен и терпелив, — приближаясь к Шону медленной походкой, заверил его рогатый.

— Какая разница, тебе все равно его не достать. Он в надежном месте, — глумливо произнес Шон.

— А если ты еще раз подумаешь? — обгоняя даже трепещущий, колышущий лиственные деревья поднявшийся ветер, Ашер резко возник за спиной демонолога.

Вместо погрязшей в нитях тьмы руки вырос такой же угольно-черный топор.

На вид наточенное блестящее лезвие нависло над шеей до смерти перепуганного парня. Ещё минуту назад он пытался, если не изгнать, то хотя бы обездвижить на короткое время демона. То теперь и вовсе отбросил все попытки сопротивления.

— Ответ тот же самый, Ашер, — непреклонно, стараясь не показывать, насколько встревожен за жизнь молодого парня, ответил.

— С огнем играешь, наг. И почему-то мне это нравится, — Спирс грубо потянул на себя волосы Колина, чтобы создать нужный угол наклона его головы.

Дьявольски улыбнувшись, он злобно-насмешливо расхохотался перед тем, как замахнуться. И, наблюдая за реакцией хвостатого смельчака или, наоборот, глупца, в последний момент, когда топор почти коснулся шеи, передумал и резко швырнул парня в сторону.

Шон засунул руку в сумку, висевшую у него на плече, и сделал вид, что что-то в ней проверяет.

В красных глазах демона заплясали лукавые огоньки.

— Шон, мне кажется, что ты все же не до конца был искренен со мной и у тебя все же есть то, что меня порадует. Отдай мне это. Давай убьет Генри вместе. А потом я сделаю тебя и того трусливого мальчишку своими приближенными. И больше вам никогда не придется бояться за свою жалкую жизнь, — наполнил свои лживые речи медовой сладостью предводитель демонов.

— Красиво поешь, Ашер. Но эта мелодия не для меня. Обойдешься без гостинцев.

— Я чую на тебе его запах. Где он? — двигаясь по кругу, жестче и громче спросил он.

— Хочешь в кошки-мышки поиграть, демон, я не против, только учти, что я поддаваться не стану. Я быстрее, чем ты думаешь, — гибко и проворно извернувшись, наг увернулся от демонического захвата.

— Ну что мы, как дети малые, я же могу просто убить тебя и забрать свою игрушку, — используя лишь малую долю своей магии, прошипел Ашер.

Словно объевшийся рыбы пузатый кот, он лениво зевнул и вновь материализовался совсем близко к Шону.

— Ты это ищешь? — дразня демона, поинтересовался мужчина, показывая ему артефакт. Кто знает, может, я спрятал твоего заклятого врага именно в этой шкатулке. И если я погибну, никто другой не сможет ее открыть.

— Знаешь, я все же рискну, — набрасывая на Шона сеть из блуждающих теней, Спирс ринулся к его руке.

Неосторожное касание пальцами древней вещицы привело к ожидаемому результату, и не заметивший подвоха живой мертвец поплатится за свои злодеяния. Роковые чары, затаённой обиды, загоревшись ядовито-салатовым свечением, принялись с невероятной силой и быстротой всасывать растерявшегося демона.

— Что? Не может быть! Как ты смог это провернуть, — отчаянно брыкающийся, растянувшийся, как дрожжевое тесто, Ашер не мог поверить в свое поражение. Круговорот черной магии джинов блокировал его силу, сковал все тело.

Когда Спирс вместе с головой потерялся в артефакте, грозная шкатулка захлопнулась.

Наблюдающий за всем произошедшим с приоткрыт ртом, Колин рванул выручать учителя. Демонические силки ослабли и, расползаясь по полу, освободили торжественно улыбающегося Шона.

— Мы это сделали! Осталось лишь бросить шкатулку в самый эпицентр магического взрыва, — тяжело дыша, произнес преподаватель.

Внезапно Колин почувствовал, как его сознание начинает от него ускользать, ноги становятся ватными, а тело вялым.

— Кажется, наше время на исходе, — из последних сил вымолвил он.

Более крепкий мужчина водрузил обретенного товарища себе на плечи и, борясь со слабостью, пополз к выходу из временн[о]го лабиринта, пока ещё мог.

Он не понимал, ему казалось или он, действительно, слышал голос возлюбленной. Ему на встречу он и двигался, казалось, что руки вот-вот откажут, а хвост одеревенеет, и тогда он навсегда останется вместе со своим соперником на сердце любимой женщины ни в прошлом, ни в будущем и ни в настоящем. Где-то между существующей реальности.

Размеренное дыхание милого участилось, под закрытыми веками забегали глаза.

— Шон, я здесь, — ещё пронзительнее прокричала я и от отчаяния впилась даже не ногтями, а почему-то зубами в плечо самого любимого преподавателя.

Озабоченная только состоянием своего мужчины, совершенно не заметила, как тлела демоническая оболочка.

— У них получилось! — обнимая меня, со слезами на глазах, заликовала Ханна. — Значит, они скоро вернутся.

Не знаю, что именно помогло, мои крики или внезапная боль в плече, но мой дорогой Шон, наконец-то, меня услышал. Сделав глубокий и резкий вдох, он распахнул свои изумрудные глаза. Закашлявшись, и тяжело дыша, словно ему все это время не хватало воздуха, он, помогая себе руками, присел.

Колин очнулся вслед за ним.

Как же я была счастлива.

— Любимая, — слабо и тихо произнес он. — Теперь я всегда буду рядом. Только отлучусь ненадолго. Призови, пожалуйста, портал, мне нужно передать шкатулку Даниэль.

— Ты никуда в таком виде не отправишься. И ты, Колин, тоже, мы с Ханой сами передадим артефакт. А вас отправим отлеживаться в лазарет, — строго его отчитала за попытку очередного бегства от любимой девушки к эпицентру разрушений.

— Там сейчас опасно, — пытаясь держать веки открытыми и не рухнуть на камни, если я его отпущу, пробормотал.

— А мы мигом. Туда и обратно, тут слишком тесно. Сможете выбраться на свежий воздух?

Парни почти синхронно кивнули.

— Ну куда вам таким? — наблюдая за их мучениями, цокнула языком.

Всячески помогая Шону добраться до внешней поверхности утёса, бурчала на милого за то, что он вновь рисковал своей жизнью.

Измотанные, но стойкие бойцы все же увязались за нами.

Демонолог успешно отразил несколько атак демонов и каким-то чудом обездвижил ещё двоих, а одного изгнал.

Огненные шары Шона промахивались, пролетая даже не рядом с целью, а попытки призвать другую магию давали сбой.

— Побереги силы, родной, — поражаясь его стараниям, вела его под руку прямо к Даниэль.

Заметившая нас, декан дала какую-то команду своим сестрам, и они сменили интенсивность голосовых волн, направляя их в одну точку полупрозрачного рябившего купола.

— Ашер в шкатулке? — держась за сердце, с надеждой спросила она.

— Да! — радостно ответила.

— Замечательно. Живо убирайтесь отсюда, мои умнички. Сейчас здесь будет жарко, — ехидно улыбаясь, заверила она.

Эпилог

Внушительный, неимоверный энергетический взрыв, уничтоживший не только остатки Риквела, но и навсегда стерший с лица земли Ашера Спирса, был слышен и в других мирах. Яркая вспышка света на несколько секунд озарила всю планету. В соседних мирах остро ощущались подземные толчки.

Большая часть демонов погибла вместе со своим повелителем.

Потерявшие своего владыку, остальные монстры стремились отплатить волшебникам той же монетой. Они нападали со всех сторон, но без должной тактики, руководствуясь одной лишь злобой, и без направляющего их твердого голоса, их молниеносно перебивали, как мух.

Когда желающих отправиться вслед за Ашером поубавилось, а младшая из сирен сменила убийственный тембр на щадящий, предложение совета волшебников из её уст услышали все, даже те, кто не хотел.

Противясь, по их мнению, отвратительной сделке, еще часть бунтующих встретила свою смерть. Более разумные демоны согласились ужиться вместе с магами под одним небом в любом из миров с обязательным условием, что они не станут никого мучить и заниматься вредительством. Демонам пообещали предоставить место во Фрейсе, если они научатся себя контролировать и сменят свой устрашающий лик на более приемлемый для стен солидного учебного заведения.

На новеньком, хрустящем пергаменте каждый из уцелевших демонов поставил подпись своей кровью — залог долгого мира.

Как только мы оказались в безопасности, я, ненадолго оставив Ханну наблюдать за самочувствием наших героев, метнулась за тонизирующим снадобьем. Как я не противилась очередному прыжку во времени, наших мальчиков пришлось уже куда более бодреньких отправить назад, чтобы вызволить Генри из прошлого Шона. Когда любимый рассказал, где он его спрятал, я сначала удивилась, а потом долго смеялась. Парни вернулись даже быстрее, чем мы их ждали.

Никаких серьёзных перемен из-за того, что мы потревожили прошлое, обнаружено не было. Чаша осталась на том же утёсе гаргулий дожидаться нового судьбоносного дня и героя своего времени.

Наша история вскоре дошла и до родителей. После всего произошедшего и благодаря правдивым слухам о роли в этих событиях моего парня, они еще сильнее захотели с ним познакомиться. К счастью, Шон сразу их очаровал. И мне не пришлось выслушивать долгие нотации он том, что он намного меня старше и совершенно мне не подходит. Парочку безобидных шуток о хвостатых внуках я пропустила мимо ушей.

Колин окончательно смерился с потерей меня как девушки, но зато обрел нового друга.

Моя Ханна, в самом деле, изменилась, больше мы с ней серьезно не ссорились. Лишь изредка спорили. Она признала, что, встретившийся ей в канон Рождества, парень ей не очень подходит, и она лучше присмотрится к оказывающему теперь ей знаки внимания Колину.

Спустя год

После того, как в академии появились демоны многие стали относиться к ним с недоверием и пытались спровоцировать. Однако желающие мира новички, как назло, не поддавались на провокации. Потом наши старички перестали и пытаться, решив понаблюдать, что из этого выйдет. Но, на всякий случай, всегда были наготове. Во Фрейсе укоренились: искусство ядов и демонология именно такими, какими их посчитали нужным сделать Шон и Оливер. К странностям второго все быстро привыкли.

Мой возлюбленный предложил мне пожениться, и я согласилась. Но церемонию пришлось немного отложить.

Я так и не приняла деньги от родителей, отказалась и от помощи Даниэль в поиске работы, в итоге смирившейся с выбором Шона.

Мы с милым поселились в небольшом и тихом мирке под названием Гвейл, где я могла заниматься своим новым увлечением. А в этом мне помогал не только будущий муж, но и парочка шустрых демонов.

Мое случайное открытие еще за несколько дней до вручения диплома сподвигло меня и дальше копаться в этом направлении.

Теперь я вдали от советов и опеки семьи практиковала новый вид целительства. Я почти не распространялась о своих успехах.

Но почему-то почти каждый день на пороге нашего небольшого уютного домика появлялся новый пациент.

Выяснив опытным путем, что, если направить внутреннюю агрессию демонов в другое русло, возможны положительные перемены, я стала наблюдать за изменениями не только в их поведении, но и в самой внешности. Стремившиеся делать добро, демоны со временем стали линять, у них отпадали хвосты и рога, у некоторых изменялась структура кожи — разлаживались шрамы и наросты. Оттенок глаз приобретал отличный от кровавого оттенок.

Моя новая секретная методика пользовалась спросом, поэтому вскоре мы с Шоном зажили не просто хорошо, а даже богато. Потому что демоны знали, где можно достать все, что угодно, но теперь делали это не только ради выгоды одного, но и не во вред другому.

Нас часто навещали наши общие влюбленные друг в друга друзья — Ханна и Колин. Подруга еще иногда размышляла, где именно и почему просчиталась с гаданием. Но вскоре перестала забивать себе этим голову.

Хоть Риквела больше и не существовало, мы все рано чтили и самого Генри, и то, что он когда-то для нас сделал. А мира во всех мирах мы добились совершенно иначе. Но об этом вы уже читали.