1

Я проснулась от жуткой головной боли.

А еще почему-то было ужасно холодно, жестко и неудобно. Словно я заснула в парке на скамье. Хотя с чего бы мне там засыпать? Я на них обычно даже на минутку не присаживалась — брезговала. С другой стороны, дома у нас никогда не пахло дымом. Даже если топили камин. А сейчас пахнет. И… Да что ж так болит голова! Будто ею ночью кто-то в футбол играл вместо мяча!..

Я попыталась открыть глаза, чтобы определить, где нахожусь. Веки почему-то оказались будто налитые свинцом и подниматься не хотели. Так что мне это удалось далеко не сразу. Но я забыла обо всем, когда разглядела прямо над собой какую-то темную ткань. Плюш бордового цвета?.. На потолке?.. Это еще что за?..

Именно в этот момент мои уши начали воспринимать звуки. Не иначе как от шока. Завывание ветра, лай собак и ржание лошадей. Лошади… Откуда в спальном районе эти животные? Да еще и во множественном числе? Вопросов было все больше…

Я собиралась встать и разобраться, наконец, что за дурные шутки и кто мог так надо мной подшутить. Но очень быстро поняла, что это неосуществимая затея: тело мне не подчинялось, было словно чужим, приставным. Мне даже пальцем пошевелить было сложно. Это при том, что я никогда не болела. И вот это уже испугало не на шутку. Да что со мной такое приключилось? Я попала в аварию? Или это просто сон? Да, наверное, сон. Только во сне в моем городе могут оказаться лошади, да еще и так близко от моего дома! Ну вот и объяснение всему. Однако, насколько он реалистичен! Проснусь утром — Илье расскажу. Посмеемся вместе над моими ночными приключениями…

От накатившего облегчения захотелось улыбаться. Я уже совершенно по-новому смотрела на потертый, местами залоснившийся плюш и какие-то странные овальные пятна на стенке, которые я заметила, с трудом повернув немилосердно раскалывающуюся голову. Почему-то показалось, что пятна возникли оттого, что кто-то длительное время касался затылком ткани, елозил по ней не совсем чистыми волосами.

От нарисованной воображением картины накатила тошнота. Настолько сильная, что мне пришлось задержать дыхание, чтобы не опозориться. К тому же с учетом моей нынешней неподвижности, придется валяться в блевотине непонятно сколько времени. Пока кто-то не найдет меня здесь… А кстати! Почему до сих пор никто не пришел? Слуги совсем избаловались и отбились от рук!

От мелькнувшей в собственной голове мысли я ошалела настолько, что не сразу услышала приближающиеся шаркающие шаги. А потом и голос:

— Ну шо, могем ехать? — поинтересовался чей-то картавый и как мне показалось, старческий голос.

— Да, чем быстрее выедем, тем быстрее вернемся, — согласился второй. Более молодой и более правильно говорящий. — А то до первой бури уже недалече…

— Ты барыньку-то укрыл? — поинтересовался первый. — Холодно нонче, простынет…

Снаружи что-то загремело, словно кто-то встряхнул в руке цепь. Потом я услышала еще какие-то звуки, которым и объяснения у меня не было. А потом…

— Обойдется! — отрезал второй голос. Послышался звук смачного плевка. — Хозяин какой приказ дал? Загрузить ее в карету и как можно скорее вернуть семье! Про покрывало ни словечка не было!

— Э-эх! — вздохнул первый старик с сожалением. — Не по-людски это, Джер… Все-таки какая ни есть, а госпожа! Богом данная супруга хозяину…

— Не наше это дело, — огрызнулся молодой. — Хозяин сказал — вернуть! Значит, вернем! Да и виданное ли это дело: хозяину подсунули в жены пустышку!..

Пустышку?.. В смысле соску? Что за бред? Подслушанный разговор ясности не добавил. Наоборот, еще больше все запутал. И мне уже захотелось выбраться наружу и своими глазами на все посмотреть, но… Но на сцене появилось еще одно действующее лицо:

— Ну наконец-то! — донесся до меня голос молодого, который до этого разговаривал со стариком. — Ты чего так долго, Янка?

До меня долетели быстрые легкие шаги, потом звук смачного поцелуя, а потом…

— Бр-р-р-р-р!.. — весело возмутился девичий голос. — Как сегодня холодно! Вот хозяин-то придумал! Зачем мне ее сопровождать? Все равно лежит бревно-бревном!.. Сами бы ее и довезли! Как колоду!..

— Не тебе, вертихвостка, хозяйские дела обсуждать! — прикрикнул на неизвестную девицу старик. — Сказано: сопровождать хозяйку и следить, чтобы у ней усе было, вот и делай как велено!..

Старик, судя по голосу, находился подальше от меня, чем молодые. Потому, наверное, я и услышала их быстрый шепот:

— А полезай, Янка, в карету! — азартно шепнул парень, видимо, ухлестывавший за этой Янкой. — Там ветра нетути. И полость для нашей мадамы предназначенная… Укутаешься и поедешь с комфортом! Как леди!.. А она, даже если очухается, ничего тебе уже сделать не сможет! Слаба будет как новорожденный котенок! — с торжеством закончил он.

— Да уж! — фыркнула в ответ неведомая Янка. — Это ж надо быть такой дурой и выхлебать столько зелья для усиления магии! Нешто думала, что господина сможет обмануть?

— Не знаю, — задумчиво отозвался ее собеседник. — Да и не важно это на самом деле…

— Эй, голубки! — вклинился в диалог старческий голос. — Хватит ужо миловаться! Ехать пора!

— Полезай! — снова зашептал молодой.

До меня долетел звук какой-то возни, потом легкий, негромкий скрип, а потом то, на чем лежала, пошатнулось. И вот тогда я поняла! Я находилась в карете! Оттого и плюш над головой. И пятна на стенке! Но…

Глаза пришлось поспешно прикрыть, так как я только в самый последний момент сообразила, что неведомая Янка будет куда-то ехать в одной карете со мной. И будет лучше, чтобы до поры до времени она не знала, что я уже пришла в себя. Глядишь, еще что-нибудь узна́ю и смогу понять, наконец, что происходит…

Совсем с закрытыми глазами лежать было невыносимо. Я ощущала себя беспомощной, мне казалось, что от забравшейся в карету Янки исходит угроза. А потому, едва услышала, как закрылась дверь и зашелестела одежда устраивающейся напротив меня женщины, приоткрыла глаза и попыталась сквозь ресницы рассмотреть свою попутчицу. Все равно в полутьме она не сможет разглядеть, что мои глаза закрыты не до конца.

Увиденное разочаровало. Янкой оказалась здоровенная, курносая и немного рябая, хотя, возможно, это просто так тени легли, девица. Под распахнувшимся добротным плащом у нее виднелось серое платье прислуги. Я чуть не вздрогнула, заметив, что деваха смотрит прямо мне в лицо. На миг стало страшно, что она могла догадаться про мою хитрость. Но тревога отпустила, едва Янка заговорила:

— Что?.. — по-змеиному прошипела она, обращаясь ко мне. — Лежишь теперь, никому не нужная, бревно-бревном! И скоро подохнешь! Ужо я тебе помогу! Верну должок за все оплеухи, которыми ты меня награждала! А я буду красоваться в твоих платьях и украшениях! Вот только выедем за ворота поместья, проверю все сундуки! Все, что понравится, себе заберу! А когда вернусь — скажу, что барыня в благодарность за уход подарила! Правды все равно никто не узнает!

И столько яда, столько желчи прозвучало в этих словах, что мне стало жутко. Эта Янка за что-то так ненавидела меня, что готова была сама, собственными руками убить. А я совершенно беспомощная! Защититься не смогу…

Впрочем, исходящая от Янки угроза оказалась не самой большой моей проблемой. Но осознала я это далеко не сразу.

Рябая деваха, как ей и советовал неизвестный мне Джер, выудила откуда-то большое меховое покрывало и замоталась в него почти с головой. Только торжествующая, полная блаженства улыбка и сверкала в такт раскачивающейся карете. А меня чем дальше, тем сильнее донимал холод. Несмотря на странную неподвижность тела, я все ощущала. И как постепенно немеют сначала кончики пальцев на руках и ногах. И как потом стынь поднимается выше, кажется, пропитывая собой кости. Это грозило не просто воспалением легких. С таким успехом я могла уснуть вечным сном. Сонливость уже накатывала на меня волнами, отнимая последние силы. Казалось, что мне нужно только на минуточку прикрыть глаза и отдохнуть, чтобы набраться сил бороться с холодом дальше. Хотя разум уверенно шептал, что спать нельзя. Если засну, дороги назад не будет.

Пользуясь тем, что сидящая напротив Янка не могла видеть мою руку, зажатую между телом и стенкой кареты, я принуждала себя шевелить пальцами. Это сжирало просто прорву сил! Мне даже стало немного жарко. А результат удручал: пальцы едва-едва шевелились. О том, чтобы сжать руку в кулак или что-то в нее взять, не могло быть и речи.

Сидящая напротив меня Янка, видимо, пригрелась под меховым покрывалом и уснула. Периодически косясь в ее сторону, я видела, как с каждым ухабом, на котором подбрасывало карету, девица все сильней и сильней клонилась в сторону двери. Наблюдая за этим, я мрачно пожелала нахалке про себя, но от души, как следует приложиться своей дурной головой о дверцу кареты. А еще лучше, чтоб дверь открылась и она вывалилась наружу. Рябая деваха храпела, как взвод пьяных солдат, выводя носом трубные рулады. И это раздражало больше всего.

Мое «доброе» пожелание Янке, увы, не исполнилось. Вернее, не так: деваха все-таки сползла вниз и улеглась на сидение горизонтально. Но при этом не ударилась и не вывалилась наружу. Зато перестала храпеть. Так что я в наступившей тишине вздохнула с облегчением и почти простила нахалку.

Дорога оказалась нудной и однообразной до зубовного скрежета. Внутри полумрак и смотреть, кроме потолка, не на что. Даже Янка оказалась вне поля зрения, из-за того, что легла на лавку и с головой зарылась в меха. Снаружи доносился размеренный стук лошадиных копыт, звяканье сбруи, поскрипывание деталей кареты. Иногда — вой усиливающихся порывов ветра. Я не знала, где едут мужчины и разговаривают ли они между собой. Если и разговаривали, мне не было слышно ни словечка.

Постепенно холод и усталость после попыток разработать хотя бы пальцы взяли свое. И я незаметно для себя соскользнула в сон…

…— Стефания, поздравляю с получением диплома! Молодец дочка! — с легкой улыбкой на холеном лице поздравляла меня мама.

Отец, не отрываясь от просматривания политического журнала, сообщил не особо приятную новость:

— Я уже распорядился, чтобы Илья от твоего имени подал пакет документов в дипломатический корпус.

Слова отца неожиданно задели. Неужели он до сих пор считает меня маленькой и ни на что не способной?

— Разве я не должна сама это сделать? И я все же предпочла бы работать в нашей компании.

Сразу после получения образования я планировала работать в компании родителей. Но отец решил засунуть меня в дипкорпус. Набраться опыта. И как он сказал перед экзаменами, чтобы я не угробила его детище.

— Илья — твой жених. Он имеет полное право это сделать, — косо посмотрев на меня, ровно отозвался отец.

В этот момент раздался звонок в дверь. Через несколько минут в кабинет постучала домработница и сообщила о приходе моего жениха.

Уже на этой неделе мы станем семьей, и меня это безмерно радовало! Ведь мне достался самый перспективный мужчина в наших кругах. Пришлось приложить немало усилий, чтобы выбить согласие родителей. Ведь личность Ильи вызывала вопросы. Сын одной из самых влиятельных семей, бывшей ранее нашими конкурентами. Именно это не нравилось отцу. Но я смогла доказать ему свою правоту в правильности моего выбора. После свадьбы идеальным решением станет слияние компаний! Отец возьмет на себя общее управление, а мы с Ильей будем вести светскую жизнь.

Идеально!

Вошедший в кабинет Илья обнял меня и нежно поцеловал в щечку:

— Дорогая! Не могу дождаться дня, когда ты станешь моей женой!

На лице моего избранника расплылась счастливая улыбка. Утонченный, но при этом сохранивший мужественность. Костюм без единой складочки. Идеальная прическа, из которой я в последнее время по-хулигански стала вытаскивать прядку, чтобы придать его лицу немного небрежности. Прямо сошедший с обложки журнала, которые я пролистывала каждый день, следя за модой.

Идеальный!

Такой же идеальный, какой будет наша свадьба! Белоснежный наряд от лучшего кутюрье страны обсуждался в СМИ и был оценен как самое дорогое свадебное платье. Про размах торжества и упоминать не стоит. И так понятно, что более дорогостоящей и более обсуждаемой свадьбы больше ни у кого не было и не будет. Журналы обрывали телефоны, желая эксклюзивное фото с нашей свадьбы на главной обложке. Выбор, как всегда, остановился на самом популярном.

Пусть у нас было много организаторов, но за эти полгода приготовлений к свадьбе я сильно перенервничала. Беспокоиться о том, что что-то пойдет не так и торжество будет непоправимо испорчено, утомительно. Но впереди меня и Илью ожидало путешествие на затерянный в океане остров!

Отдых на уединенном островке, полностью арендованным для нас двоих на целый месяц! Я желала пожить там подольше, но все испортил отец, сообщив, что отпустит Илью в отпуск только на месяц, в качестве исключения. А дальше им необходимо будет заключить несколько важных сделок, чтобы отец мог управлять компанией Ильи самостоятельно. Когда отец только предложил этот вариант, новоиспеченный жених был против, но постепенно смирился. И правильно! Зачем возражать, если мы все будем работать на общее благо? Теперь мы станем одной семьей!…

Ржание лошади вырвало из объятий липкого сна. Воспоминание о доме больно ранили и вводили в еще большую растерянность. Что произошло? Почему я в таком плачевном состоянии? И эти странные люди, которые ни во что меня не ставят. Если бы моя домработница так себя вела со мной, я уже выгнала ее без расчета и с отрицательной характеристикой! Устроиться на работу в хороший дом она уже не смогла бы. А эти…

— Тпррру…

Услышала протяжный с нажимом голос старика.

Карета, медленно покачиваясь, остановилась. Проснувшаяся от этого Янка неуклюже села и потерла глаза, потянулась, отчего карета заходила ходуном и заскрипела.

— Чей-то остановились? Неужто ужо на месте?

Несмотря на свой лишний вес, девка ловко выбралась из кареты, запустив холодный воздух. Руки и ноги покалывало от холода. Но теперь была возможность незаметно для остальных размять замерзшее и затекшее от неподвижности тело. Чем я и занялась. И далеко не сразу сообразила, что после короткого и тяжелого сна тело начало хоть и неохотно, но подчиняться мне.

— Янка, замерзла? Лошадки загнались, нужон отдых. Старый наберет хвороста и разожжем костер. Обогреться. Похлебку сделаешь?

— Сделаю. Для госпожи кусок мяса положили. Наварю похлебку таку, шо пальцы откусите по локоть! — гордо заявила эта деревенщина.

— Ты токмо госпожу напоить не забудь. Помрет в дороге, нас накажутъ! — не забыл напомнить старик.

— Да кому она нужна? Помретъ, мы не виноваты. Сама напилась зелей. Как токо сразу душу не отдала!

— Не по-людски это, ох не по-людски… — послышался удаляющийся голос старика.

У кареты послышалось копошение и возмущенное фырканье лошади.

— Холод жгучий! Мы сами замерзнем, если дальше поедим. Надо что-то придумать, — не скрываясь заявила Янка. — Нам еды нормальной дали только для этой. На весь путь не хватит. Может, её того… а сами обратно вернёмся, в деревне переждем пару деньков и обратно к хозяйну?

— А что со старым делать бум? Он-то точно против будет, — заинтересованный голос молодого меня насторожил.

Одно дело, когда от тебя хочет избавиться один. И совсем другое, когда их двое.

— Тюкнем по темечку и усе, — как назло, в этот момент послышался далекий волчий вой. — Воть! Волки-то на кровушку придут, и эту тожо разорвуть, даже косточек не останется. Переждем в деревеньке и к хозяйну вернемся. Мол, сделали, как приказывали!

Страх пронзил ледяной иглой. Еще недавно я бы без особых проблем справилась бы с криминальной парочкой. Они явно неграмотные и ничему необученные крестьяне. А я ходила на курсы самообороны. Теперь же, в своем нынешнем беспомощном состоянии, я могу разве что визгом их оглушить. И то не уверена.

Опасаясь за собственную жизнь, с удвоенным упорством разминала только начавшие согреваться конечности, тратя при этом еще больше сил, что тоже было не лучшим решением. Надо бежать! Дернулась встать и тут же грохнулась обратно, мышцы работать отказывались. Сколько же я пролежала? И что со мной вообще произошло? Все, что подслушала, не укладывалось в голове. И пугало.

От дальнейших обсуждений плана по моему убийству этих двоих отвлек вернувшийся старик. Бурча себе под нос про ленивую молодежь, он, судя по еле слышному шуршанию и стуку дерева, собирался разжечь костер.

— Вы чо это, лошадку не накормили? Надотъ ей снегу натопить, напоить. Путь долгий. Чой-то делать бум, если помретъ?

Что-то зашуршало, зазвенела упряжь. А потом я услышала веселый хруст и хрупанье. Стало ясно, что лошадь все же накормили.

Судя по звукам, Янка носилась до кареты и обратно, видимо, готовя ужин и нахваливая еще не приготовленную похлебку. Ориентироваться лишь на слух было тяжело. И понять, какое сейчас время суток не было возможности из-за отсутствия окон и хотя бы малейшего света.

Мне же хотелось сесть и потянуться, размять онемевшую от долгого лежания спину. Вот только, если кто решит заглянуть, среагировать и притвориться быстро из-за слабости я точно не успею. Радовало, что из-за своего упорства я хоть немного, но согрелась. Покалывание прошло, оставив после себя противные мурашки, бегающие по теперь уже пылающим рукам и ногам.

— Джер! Пойди похлебай! Мяско попробуй! — радостно заорала эта ненормальная на весь лес. Я уже, пожалуй, и не удивлюсь, если она всех волков своим ором распугает.

Даже я, будучи в таком печальном состоянии, понимала, что лишний раз к себе внимание лучше не привлекать. Тем более далекий волчий вой иногда звучал.

— Не ори, дуреха! Зверей приманишь, — словно подслушав мои мысли, шикнул на нее старик.

В ответ послышалось лишь недовольное бормотание и пыхтение.

— Не ворчи, старый! — вмешался молодой. — Похлебку будешь?

— Буду, путь долгий. Янка, барыньку надотъ напоить! Хозяин велел ухаживать, так делай свою работу.

Понимая, что сейчас эта деревенщина может залезть в карету, постаралась принять прежнее положение и закрыла глаза. Ожидаемого скрипа повозки я так и не услышала, зато послышался глухой стук.

Решили старого сейчас вырубить?

— Джер, я натянул веревку с колокольчиками от волков. Костер надоть поддерживать, бум ночью дежурить. Я первее, потом твоя очередь! — раздался голос старика, разрушив мое предположение.

Очень надеюсь, что они не решат воплотить план прямо сейчас. Убежать от этих двоих я точно не смогу. Желательно дождаться, пока все уснут. И тихо, насколько это возможно, сбежать.

Ждать, пока все стихнет, пришлось долго. Джер с Янкой никак не желали сразу ложиться спать, причитая и намеками говоря друг другу, что начнут ночью. Когда старик пойдет отдыхать. Мне кровь из носу, но нужно будет до этого момента успеть улизнуть от этих ненормальных.

Именно этот момент выбрала деваха, чтобы забраться в карету, заставив мое сердце биться в тихой истерике. Уши от волнения заложило. Больше всего я сейчас боялась, что она заметит мое изменившееся, учащенное дыхание. Но, на мое счастье, она не прислушивалась, а удобно устроившись, практически сразу засопела, погрузившись в сон. Ни поить меня, ни тем более кормить, она явно не собиралась.

Дождавшись, когда Янка полностью расслабится, я прислушалась к звукам за пределами кареты. Слышно было только копошение у костра, я предположила, что это старик. Других звуков слышно не было, понять, чем занимается второй, возможности не было. Время, прошедшее до наступления полной тишины, показалось, было бесконечным.

Когда я перестала улавливать звуки со стоянки, осторожно села. Руки хоть и согрелись, но слабость так и не прошла. Не вставая, постаралась тихо подползти к двери. Из-за прокля́той слабости я сама себе казалась неуклюжей и неповоротливой и очень боялась невольно разбудить Янку.

Дальше все происходило словно в замедленной съемке, дрожащими руками медленно приоткрыла дверь, боясь, что она заскрипит. Но либо я сделала все аккуратно, либо так сошлись звезды, ни единого звука не раздалось.

Старик, на мое счастье, сидел у костра спиной к карете и тихо что-то бурчал себе под нос. Как можно тише поплелась в противоположную сторону, прямиком в темный лес. Ноги заплетались. И через несколько шагов, не удержавшись на ногах, я упала и больно приложилась бедром о ближайшее дерево.

Я застыла, сцепив зубы, чтобы не зашипеть от боли. Сердце от испуга было готово выпрыгнуть из груди. Услышит или нет? Если старик сейчас меня увидит, сбежать уже точно не получится. К счастью, пожилой слуга даже не вздрогнул. Либо у него были проблемы со слухом из-за возраста, либо мне в очередной раз повезло. Я осталась не замечена. И… Посмотрев вперед, прямо перед собой, увидела натянутую толстую нить с деревянными дощечками. Если бы я не упала раньше, то шум этого приспособления выдал бы меня с головой. Значит, все же везет…

Осторожно перешагнула, боясь случайно задеть преграду. Пульс просто грохотал в ушах от волнения. Но идти быстро не получалось, как бы сильно мне это ни хотелось. Так, перемещаясь от одного дерева к другому, я постепенно отдалялась от проклятых слуг, решивших меня убить. Чем дольше я шла, вернее, брела, тем сильнее становилась слабость, как и желание сесть и отдохнуть. Но понимание, что я ушла от кареты не сильно далеко и меня в любой момент могут настигнуть и убить, заставляло двигаться дальше.

Я падала и поднималась, не желая сдаваться. Когда сил идти не осталось, упав в очередной раз, я разрыдалась, зажимая грязными руками рот, чтобы меня не услышали. Уговаривая себя успокоиться и надеясь, что от страха за свою жизнь, во мне появиться хоть немного силы, попыталась ползти, помогая себе дрожащими руками. Пока окончательно не ослабев, я потеряла сознание…

— … очнулась уже наша больная!..

Голос был мужским, это я осознала сразу. Но настолько противно-сюсюкающим, что меня передернуло. Ненавижу, когда мужики пытаются разговаривать с тобой как с душевнобольным. Именно это отвращение к манере говорить помешало мне вовремя сообразить, что обращаются ко мне. Я еще пыталась сообразить, что происходит, увязать в единое целое окружающие меня ароматы каких-то трав и чего-то церковного, а мне на плечо уже легла чья-то рука:

— Леди, открываем глазки! Не бойтесь, вас никто не станет ругать!..

Ругать?!!

Услышанное шокировало еще больше, чем манера говорить находящегося поблизости мужика. Совершенно потрясенная, я непроизвольно, не задумываясь, распахнула глаза и хотела уже рявкнуть, что где бы мамочка его не нашла, он сегодня же будет уволен без рекомендаций. Но… Взгляд зацепился за маячившую перед глазами ткань, дорогущий темно-фиолетовый бархат, и резные лакированные столбики по углам. И слова застряли в горле…

Шок смыл возмущение, как летний ливень дорожную пыль. Немного успокоившись, я уже внимательнее осмотрелась по сторонам. И сглотнула. Бархат оказался балдахином над кроватью. Или как там правильно называются эти драпировки над кроватью. Я сама лежала на необъятных размеров кровати, утопая в кружевах и бантах. А мне в лицо умильно заглядывал весьма примечательный персонаж: мужчина, лет пятидесяти, с короткой холеной бородкой или слишком запущенной небритостью, мягкой линией рта, карими печальными глазами обиженного теленка и довольно мясистым носом.

— Леди?.. — не дождавшись от меня реакции, снова засюсюкал этот тип, вызвав у меня новый приступ острого неприятия. — Как вы себя чувствуете?.. Что помните?.. Кушать или пить хотите?.. А вы меня вообще видите?.. — чуть нахмурившись, еще сильнее склонился надо мной этот тип. — Слышите?..

Почти одновременно в его последним вопросом я фыркнула в ответ:

— Вы б еще рукой у меня перед лицом помахали, чтобы уж наверняка знать, вижу ли я вас! — Тип раздражал безумно. — Кто вы? И…

Я хотела спросить, где я нахожусь. Но память внезапно подкинула сценку в лесу и подслушанный разговор неприятных слуг. И мне стало страшно: а что, если они меня нашли и по какой-то причине, да вот тот же старик настоял, вернули обратно, к «хозяину»? Как бы со всем этим разобраться?..

Пауза, вызванная моими раздраженными репликами, длилась недолго. Я даже не успела решить, какой линии поведения придерживаться, чтобы добыть хоть какие-то сведения. Тип, сюсюкавший со мной, словно я какая-то дурочка, обиженно поджал губы и задрал нос:

— Лорд Петрониус Тервиале, личный целитель его светлости, герцога Инглориона!

Это было сказано с таким пафосом, с таким надрывом, словно я по замыслу говорящего должна была немедленно вскочить и упасть ниц. Появилось ощущение, что я вместе с мамой уселась смотреть один из ее любимых исторических сериалов. А еще слова этого лорда, я не могла этого не заметить, явно были рассчитаны на узнавание. Вот только мне имя герцога Инглориона ни о чем не говорило!

— М-да-а-а… — промямлила неуверенно. Куда меня вообще занесло? И реальность ли это? Или я плаваю в собственных глюках, лежа под капельницей в реанимации?

Лорд Петрониус Как-Его-Там сообразил, что имя герцога мне незнакомо. И удивленно покосился.

— Леди, а как зовут вас? К какому роду вы принадлежите? Кому сообщить и куда о вашем местонахождении?

Хорошие вопросы. Знать бы еще, что на них отвечать.

— Меня зовут Стефания…

— Стефания?.. — нетерпеливо подхватил Петрониус. — А дальше?.. — подтолкнул он меня, видя, что я снова замолчала. — Как вашего отца зовут? Или, может быть, у вас есть супруг?

На слове «супруг» в душе что-то слабо всколыхнулось. То ли какая-то радость, то ли отвращение. Я не смогла разобрать и озадачилась. Чтобы это могло значить? У меня амнезия? Как в сериалах? А с чего бы? Впрочем, на этом можно попробовать сыграть. Может, получится разобраться, куда я влипла до того, как… Как что, я не смогла решить. Более того, я была уверена, что по жизни являюсь смелой и решительной особой. Но здесь почему-то как по заказу глаза наполнились слезами. И я невольно всхлипнула:

— Я… кажется… не помню… — проныла я, кожей ощущая, насколько фальшиво это звучит. Вот только Петрониус почему-то мне поверил. Или сделал вид, что поверил:

— Мда-а-а-а… Кажется, господин герцог был прав. Вы слишком долго пролежали в лесу. Видимо, слишком переохладились, вот память и отшибло. Ничего, — решительно добавил он, уверенно распрямляясь. Я и не таких ставил на ноги, леди Стефания! Вам не о чем волноваться! Господин герцог заверил меня, что вы будете находиться под его крышей и его защитой столько, сколько потребуется для того, чтобы вы полностью выздоровели. Или для того, чтобы нашлись ваши родственники.

Чего я точно не ожидала, так это того, что Петрониус развернется и исчезнет за фиолетовыми полотнищами. Чуть не ляпнула: «Ты куда? А поговорить?» Хорошо, что промолчала. Потому что пока я глупо таращилась вслед доктору-целителю, в поле зрения возникла женщина средних лет в темно-сером платье с белым воротничком и манжетами, белом переднике и белом… кхм… наверное, чепце. Откровенно говоря, я историей никогда не увлекалась и понятия не имела, как правильно называется вот тот блинчик с кружевными оборочками, который самым немыслимым образом сидел на голове у женщины.

Пока я разглядывала непривычный головной убор, женщина выверенными движениями принесла откуда-то нелепого вида туфли, похожие на войлочные тапки, но с острыми, загнутыми кверху носами, взяла в руки с кресла нечто среднее между пальто и халатом и уверенно отбросила в сторону одеяло, укрывающее меня. Я залилась краской.

Нет, под одеялом я не была голой. На мне обнаружилась вполне приличная длинная и совершенно непрозрачная сорочка. Но уверенное и почти бесцеремонное поведение незнакомки неожиданно смутило. Так что я поторопилась выпрыгнуть из кровати, даже не думая, как это будет выглядеть со стороны. Но не успела натянуть на ноги войлочную жуть, а по полу неожиданно ощутимо сквозило, как у меня закружилась голова. Настолько сильно, что я покачнулась. И если бы не незнакомка в форменном платье, наверняка бы растянулась на полу. Женщина неожиданно ловко поймала меня. Сначала поддержала, а затем жестом фокусника упаковала в то, что держала в руках. Наверное, это все-таки был халат. Просто очень плотный.

Молчаливая женщина, наверное, это была горничная, отточенным движением завязала на мне поясок и отступила в сторону, чинно сложив руки на животе:

— Следуйте за мной леди, для вас накрыли в гостиной легкий обед. Если желаете, можете опереться на мою руку, я помогу вам дойти.

Я желала. Ибо уверенности в том, что ноги удержат, не было. Так что служанка с поклоном подставила мне локоть. И вот тогда-то я и заметила то, что раньше прошло мимо моего внимания: рука была не моя… То есть, ее протянула я. Но тонкая, словно восковая кисть с тонкими как соломинки пальчиками без следа дорогущего французского маникюра, который я носила, точно принадлежала не мне. И фиолетовый бархат заплясал перед глазами…

2

До гостиной добралась с трудом и в полном шоке. Почти не осознавая, что от слабости не иду, а плетусь, практически повиснув на руке горничной. Не понимая, что опять происходит. Мои руки были не мои, да и все вокруг выглядело таким странным, будто я попала на съемки исторического фильма. Или в музей.

В гостиной мне сразу бросились в глаза огромные арочные окна с распахнутыми шторами блэкаут, сквозь которые комнату заливал солнечный свет. И только после я заметила белоснежную, явно антикварную, украшенную золотыми завитушками мебель, светлый пушистый ковер под ногами и оклеенные обоями стены. Причем последние подозрительно напоминали шелк. Куда я попала?

У одного из окон стоял небольшой овальный столик, на котором меня уже ждал обещанный обед. В животе мгновенно заурчало…

Рука рефлекторно дернулась прикрыть живот, словно это как-то могло его утихомирить. Уши полыхнули жаром. Еще никогда в своей жизни я не оказывалась в такой позорной ситуации. Еще и перед прислугой! Но она молодец. Держалась невозмутимо, будто ничего не произошло и ничего не слышала, чем заработала немного моего уважения. А я сделала вид, что ничего не было. Это все проклятая Янка виновата! Покормила бы меня хоть бульоном в карете, и мой желудок сейчас бы не выводил голодные рулады на весь дом, словно его не кормили год.

Хотя…

Перед глазами пронеслись воспоминания. Эта деревенщина планировала меня убить! Даже если бы она все же решила выполнить свои обязанности, я бы не рискнула есть из ее рук.

Горькие воспоминания немного притушили голод и утихомирили желудок. Когда я, наконец, доплелась до столика, горничная ловко усадила меня на мягкий стул, позволив, наконец, с облегчением облокотиться на спинку и немного расслабиться, неприлично вытянув подрагивающие от слабости ноги.

Проворными движениями она убрала все клоше. По комнате моментально поплыли поистине райские ароматы, заставив меня замереть. И понять, наконец, что значит, «волчий аппетит». Я хотела не есть, а жрать. И только мое воспитание не позволяло мне наброситься на еду. Впервые чувствую себя так отвратительно! С самого детства я ни в чем не нуждалась, а сейчас меня буквально трясет при виде еды! Это отвратительно!

Женщина, к счастью, не замечавшая моего состояния, поставила передо мной тарелку с чем-то, отдаленно напоминающим суп.

— Приятного аппетита, леди. Если я вам понадоблюсь или вы закончите трапезу, воспользуйтесь колокольчиком.

На столе я и правда нашла небольшой колокольчик.

— Хорошо, — ответила, стараясь, чтобы голос звучал уверенно.

Аккуратно взяла ложку подрагивающей от слабости рукой и попробовала суп. Есть хотелось неимоверно, я захлебывалась слюной. Огромных усилий стоило не наброситься и съесть все, забыв о приличиях. Приходилось самой себе напоминать об этикете.

Потянувшись за ломтиком хлеба, осознала, что на глаза навернулись слезы. С чего бы это? В душе просыпалось странное, непонятное чувство. Словно меня разрывало на части. Одна говорила, что я могу спокойно обедать, что еда предназначена для меня. Другая опасливо шептала, что за лишний кусок хлеба я буду наказана.

Дыхание участилось. К горлу подступил ком. Руки задрожали, и я выронила ложку. Непонятное мне волнение накрывало волной. Да что со мной происходит?

— Леди Стефания, сделайте глоток воды!

Губ коснулось что-то прохладное, и я на автомате сделала глоток. Холодная вода словно смыла тревогу, позволила успокоиться и прийти в себя.

— У вас приступ паники? — только сейчас я поняла, что сказано это было не горничной, а глубоким и бархатным мужским голосом. Настолько приятным, что он пьянил как вино.

Медленно подняв глаза вверх, я встретилась взглядом с медово-карими мужскими глазами, смотревшими на меня с искренним участием и толикой любопытства.

Одним растерянным взглядом я охватила все: широкие плечи, обтянутые старинным пиджаком с роскошным шитьем, кружевное жабо, украшенное явно драгоценной старинной камеей, породистое лицо с волевым подбородком, четко очерченные, жесткие на вид губы. Незнакомца нельзя было назвать молодым парнем. Только мужчина. Но я затруднялась сказать, сколько ему могло быть лет. Зрелый и уверенный в собственных силах, он словно аромат дорогого парфюма распространял вокруг себя ауру силы и власти.

За всю свою жизнь, я еще ни разу не встречала мужчин, от которых так веяло силой и властью, что мое тело непроизвольно дернулось в попытке приклониться. Но осознала я это, лишь когда, дернувшись встать, от усталости сразу свалилась обратно.

«Что происходит? Я что, и правда хотела приклониться? Я?» — от осознания собственного желания навалился шок, меня затрясло. Пришлось сжать кулаки, стараясь успокоиться.

Мужчина, глядя на мои дерганья и ужимки, слегка приподнял брови в немом вопросе. И только тогда я осознала, что мне задали вопрос и все еще ждут ответа.

— Нет! — выпалила поспешно. И покраснела от очевидной глупости сказанного. Торопливо исправилась: — Да… — Уголки мужественных губ дрогнули в легкой улыбке. И я окончательно стушевалась, залившись краской до самых бровей. Призналась: — Не знаю…

Мужчина весело хмыкнул, вызвав этим звуком новую волну мурашек по моей коже. Элегантным движением отодвинул стул и присел к столу. Я настороженно наблюдала за ним, пытаясь понять, что происходит, и кто он такой. Слишком уверенно держится. Похоже, хозяин дома. Решившись, спросила, стараясь, чтобы голос не дрожал:

— А Вы?..

— Герцог Даэрон Инглорион, — чуть наклонив голову, представился мой собеседник с таким видом, словно он потомственный аристократ. Или… Это на самом деле так?.. — Я нашел вас в лесу, без сознания, во время своего последнего путешествия. Как вы там оказались совсем одна? — полюбопытствовал он, собственноручно наливая себе чашку чая.

— Не… Не помню… — выдохнула я. У самой же перед глазами вновь пролетели воспоминания о карете, в которой чуть не умерла от холода и голода.

Герцог внимательно, как кот за мышкой, следил за каждым моим движением. Есть под таким наблюдением я уже не могла. От пристального взгляда каждый кусок застревал в горле. Вроде и понимала, что для восстановления сил мне необходимо поесть. Но в то же время мое собственное тело меня не слушалось. Руки тряслись, а в груди нарастала настоящая паника.

С каждым мгновением чувство, что мой мозг живет отдельно от тела, все усиливалось, придавливало гранитной плитой, отчего собраться с мыслями было все сложнее.

— Целитель Петрониус Тервиале сообщил мне о вашем состоянии, — ворвался в сознание вежливый голос герцога — И он заверил меня, что со временем память вернется. Надеюсь, это случится в самое ближайшее время, — галантно сообщил мне мужчина, продолжая внимательно наблюдать за мной поверх чашки.

«Предупредительный, зараза, воспитанный!» — мелькнула раздраженная мысль. Чисто внешне герцог мне нравился. Чем дальше, тем сильнее. Его манеры, голос, внешность просто не могли не привлекать. А вот аура властности пугала. Тем более что я не понимала, где я сейчас нахожусь.

— Благодарю… Надеюсь, так и будет…

— Почему не едите? Суп оказался невкусным? — последовал новый вопрос. Вот… наблюдательный!..

Отрицательно покачала головой. Заставила себя взять ложку и аккуратно зачерпнула бульон. Поднося к губам, переживала, что из-за дрожащих рук могу случайно пролить и опозориться еще сильнее. Но к собственному облегчению справилась.

— Очень вкусно, благодарю! — выдавила из себя, проглотив съеденное. Хотя вкуса почти не чувствовала.

Я все же смогла поесть в тишине. Пока герцог, медленно попивая чай, смотрел в окно. За что я была ему благодарна. Боюсь, если он снова уставится на меня, рука сама, рефлекторно избавится от столовых приборов. Реакция тела пугала. Что это вообще за рефлекс такой? Словно меня голодом морили!

Следующий вопрос хозяин дома задал только тогда, когда я, насытившись, отложила в сторону ложку. Словно как-то учуял, что если он заговорит, я не смогу есть…

— Вы помните, где жили? Может, своих родственников? Кому сообщить, где вы находитесь?

На все вопросы я уверенно отвечала:

— Нет, не помню…

Но мужчину это не удовлетворило:

— Может, вы помните что-то другое? Помимо вашего имени, — никак не хотел успокаиваться герцог. — Любая мелочь может быть важна!

Вот же!.. Настырный.

— К сожалению, больше ничего, — покачала головой я. И добавила: когда начинаю думать об этом, голова раскалывается.

В последнем я не соврала, голова и правда нещадно болела. И чем дальше, тем сильнее. Очень хотелось прилечь.

— Раскалывается? — недоуменно уставились на меня медовые глаза. Вы имеете в виду головные боли?

Осторожно кивнула. Он что, впервые слышит такое выражение? Нужно быть осторожнее со словами. Пока не разберусь, что здесь происходит и куда угодила…

— Извините, я сильно устала, — постаралась взглянуть на герцога как можно жалобнее. Впрочем, с сотрясавшей меня дрожью слабости и еще чего-то непонятного, особо и стараться не пришлось.

— Хорошо… — спокойный, чуть вибрирующий голос, внимательный взгляд, который я почти ощущала на себе физически… — Вас проводит горничная. Продолжим разговор, когда отдохнете.

Я откровенно лгала мужчине, когда говорила, что устала и хочу отдохнуть. Мне просто хотелось избавиться от его общества, обдумать все случившееся, выработать какую-то линию поведения. В голове царил такой сумбур, что о быстром маневрировании во время общения и речи быть не могло. Но вот когда герцог, коротко мне кивнув, ушел, а вместо него появилась уже знакомая мне горничная, я неожиданно осознала, что не так уж была и не права, когда говорила про усталость. Горничная отодвинула для меня стул, а я с трудом встала на подрагивающие от слабости ноги. М-да-а-а… Что же со мной все-таки произошло?

Силы окончательно покинули меня еще до того, как сумела добраться до кровати. Пришлось остановиться, пережидая приступ головокружения и противной слабости, ощущая, как дрожат и подкашиваются ноги, а по спине течет холодный пот. Горничная, остановившаяся вместе со мной, почтительно предложила:

— Леди, обопритесь на мою руку, вам будет легче!

Я послушалась. Хоть и было стыдно опираться на чужую руку, как немощная старуха. Но все равно далеко не сразу смогла сделать первый шаг. Пережидая приступ слабости, делала вид, что осматриваюсь по сторонам. Хотя особо смотреть было не на что: стены и пол в коридоре были из светлого камня, потолок — деревянный, с поперечными балками, то ли выскобленный добела, то ли покрашенный светлой краской. Через равные промежутки по одну сторону коридора шли двери. Богатые, изукрашенные искусной резьбой, с ручками в виде голов каких-то тварей. С ближайшей двери ручка зловеще сверкала на меня рубинами глаз какой-то жуткой птицы…

По другую сторону, напротив дверей, располагались большие арочные окна с подозрительно несовременными рамами. Мне показалось, что это было даже не дерево, а металл. Но больше всего взволновало не это и не картина, открывшаяся взгляду за окном. А зеркало, замеченное в простенке. Огромное, от пола и до потолка, в массивной позолоченной раме. Меня оно притягивало словно магнитом.

Я сама не поняла, как и когда отлепилась от надежной руки горничной и на неверных ногах подобралась к зеркалу. Видимо, после того, как обнаружила пропажу свежего, только что сделанного маникюра, я больше всего на свете жаждала убедиться, что остальное осталось при мне: и стильная стрижка, и платиновый оттенок волос, и татуаж в виде губок бантиком…

Зеркало, когда я до него добралась, равнодушно продемонстрировало мне худющую особу с ввалившимися щеками, синяками под глазами и обветренными, потрескавшимися губами. Вместо платинового каре — свалявшиеся пряди невнятно-рыжих волос неопределимой длины. Но явно длиннее, чем до плеч. Вместо кокетливых и пухлых губок — маловразумительная щель рта. Да и фигуры, которой я заслуженно гордилась и к получению которой приложила столько усилий, не было тоже: под плотной тканью халата едва-едва угадывался первый размер! А от бедер в наличие было лишь название!..

Я бы еще могла предположить, что это не зеркало, а какая-то хитрая картина. Или проход, в котором стояла девушка в абсолютной копии моей одежды. Да только незнакомка в отражении следом за мной подняла руку и с недоверием прикоснулась к обветренным губам! А я, ощутив под пальцами ссохшиеся корки на нежной коже, горестно заскулила. Да за что мне это все??? Что со мной произошло? Куда я влипла?

Услышав мой скулеж побитой собаки, горничная занервничала и засуетилась:

— Леди, не стоит так расстраиваться! Главное, что вы живы! А красоту обязательно вернем! Да вы еще краше будете, чем были до этого! Вот увидите!.. Эй, кто-нибудь! — в явном отчаянии повысила голос бедняжка. — Целителя позовите! Леди Стефании плохо!..

Дальше все как-то закрутилось. Словно из ниоткуда появился лекарь с печальными глазами. Сурово посмотрел на меня, рявкнул на горничную, чтобы перестала суетиться. А потом подхватил меня на руки и понес.

Я не потеряла сознание, а словно бы впала в какой-то ступор. Вроде бы видела, что со мной делают, но сама никак в этом не участвовала, была сторонним наблюдателем. Да и было мне все равно. Раздевают на глазах у лекаря? Ну и ладно. Кладут на спину? Без разницы. Мне было наплевать на то, что лекарь долго водил руками над моим телом, хмурясь и что-то неразборчиво бормоча.

— Что произошло? — сурово поинтересовался у несчастной горничной Петрониус-Как-Его-Там, по всей видимости, не удовлетворившись тем, что поводил руками. — Почему леди стало хуже?

— Я не знаю, — тихо и испуганно выдохнула женщина. — Меня Их Светлость позвал, сказал, леди устала, проведи ее до постели. Но леди по дороге совсем сделалось худо. Она остановилась, постояла, а потом побелела как снег!

Лекарь шумно вздохнул:

— Видимо, не следовало позволять леди так рано вставать. Но она выглядела сильной и вполне отдохнувшей… Ладно. Я оставлю капли. Их нужно будет давать больной пить каждые три часа. После них она будет спать. Это позволит ее организму быстрее восстановить утраченное. Герцогу я сам доложу.

— Спасибо, ваша милость! — с нескрываемым облегчением вздохнула горничная, прижимая руки к груди. Кажется, она боялась хозяина.

Я покорно проглотила то, что было налито в чашке, когда горничная приподняла мне голову и приставила край посуды к губам.

Я не понимала, что со мной произошло. Моё тело было совершено другим! Красивым! Как я могла превратиться в это?… На глазах навернулись слезы, и я бы сдержалась, не разрыдалась, если бы горничная не запричитала вновь:

— Леди, все будет хорошо. Не переживайте! Лорд Петрониус лучший! Он поставит вас на ноги и вернёт былую красоту. Нужно только немножечко подождать, — от ее слов глаза ещё быстрее наполнились влагой и потекли дорожками по лицу. Из горла вырвался полухрип полустон. Хотела смахнуть противные слезы, но сил поднять руку не осталось.

Горничная вновь засуетилась. Так быстро даже мои слуги не бегали. Она за какие-то мгновения принесла чашу с водой и смочив в ней полотенце, аккуратными, едва ощутимыми прикосновениями начала протирать мое лицо. Лёгкая прохлада и мягкость полотенца позволили немного прийти в себя и наконец-то расслабиться.

Это не избавило меня от переживаний, но позволило провалиться в спасительный сон. По крайней мере, я так думала…

Остров, который был предназначен только для нас двоих, меня и Ильи, встретил щебетом экзотических птиц и шелестом высоких пальм.

— Добро пожаловать на остров! — вещал сопровождающий. — Небольшой инструктаж! Прошу слушать внимательно! Под пальмами не лежать и не стоять, кокосы могут упасть и проломить голову! Далеко от тропы не отходить, в глубине тропиков водятся змеи.

— Что? — моему возмущению не было предела. — Мы выбирали безопасный остров!

Илья вместо того чтобы поддержать меня, подошёл и обнял, шепча на ухо, что все в порядке. Сопровождающий же пояснил:

— Ядовитых нет. Но от укуса тех, что обитают здесь, тоже мало приятного! На вершину горы в глубине острова после дождя не ходить, тропу размывает, и идти по ней травмоопасно! Подпишите, что проинструктированы!

Мне первой подсунули документы, в которых я расписалась, обратив внимание, что в случае получения травм при несоблюдении вышеперечисленных правил, компания-организатор ответственности не несет.

Ага, только пускай попробуют. Если с меня хоть волосок упадет, отец их в покое просто так не оставит! Вслух я, правда, этого не сказала, не хотелось показаться Илье заносчивой.

Он, в свою очередь, нежно взял меня за руку и потянул от этого противного провожатого в сторону нашего домика. В котором ближайший месяц мы будем наслаждаться друг другом. Все же хорошего мужа я себе выбрала! Заботливого, любящего, всегда меня поддерживает и восхищается мной! Идеальная партия! Лучше был только друг отца. Но… Во-первых, он женат. Во-вторых, выходить за мужчину на двадцать лет старше мне не хотелось. То ли дело Илья: молодой, красивый, перспективный!

Пробираясь по тропинке вглубь острова, я несколько раз пожалела, что выбрала именно его. Необитаемый — значило не обжитый совершенно. Я надеялась на наличие здесь хотя бы тропинки с деревянными мостиками, чтобы можно было спокойно добраться до жилища. Но сильно с этим просчиталась, нам пришлось идти по протоптанной дорожке, не особо ровной с торчащими то тут, то там корнями деревьев и уже прилично затянутыми по краям растительностью.

Добралась до места чисто на своем упрямстве и непонимании, чему муж так сильно радуется. Его счастливое лицо немного меня расстраивало и бесило, но в то же время порождало сомнения, что не все так плохо, как я думаю.

Сама предложила, придется потерпеть… Как бы мне не хотелось развернуться прямо сейчас и выбрать другое место для отдыха, желательно лакшери!

В деревянном домике все оказалось намного лучше, чем по пути к нему. Пусть тут была только пара комнат, но выполнено все на высоте и с системой умный дом! Огромное окно во всю стену можно было закрыть нажатием одной кнопочки! Как и выключить яркий свет, оставив приглушенный для романтических игр. От одной этой мысли кровь вскипела…

— Илья, я так долго ждала этого дня! — приподнялась и жарким поцелуем впилась в губы своего мужа!

— Леди! — позвал он меня почему-то женским голосом.

Померещится же…

— Леди Стефания, нужно выпить лекарство, три часа прошло! — муж припал к моим губам, но почему-то они внезапно стали холодными.

Хотела поинтересоваться все ли с ним хорошо, но стоило открыть рот, как неизвестно откуда взявшаяся жидкость заполнила его.

Сон смыло этой самой жидкостью, оказавшейся лекарством, что дала мне горничная. И я осознала, что просто спала. Хотя все, что мне снилось, казалось слишком живым и реалистичным. И Илья…

Я не чувствовала во сне к нему любви и привязанности, но почему-то была уверена, что он принадлежал только мне. Внезапно в груди взбунтовалось странное чувство тревоги и опасности. Что же произошло потом? Почему-то казалось, что что-то очень важное. Но сосредоточиться было очень тяжело. После выпитого лекарства меня вновь потянуло в сон…

— Альтеа! Ты бездарность! Как я могла родить такое ничтожество⁈ — Я внутренне сжалась, ожидая, что произойдет дальше. Но… Зацепилась за имя. Разве меня зовут так?

Предо мной стояла женщина с аккуратно уложенными в обманчиво-простую прическу каштановыми волосами. Ее лицо было красивым и изящным, но его портило выражение ненависти, направленное на меня.

— Держи спину прямо! — тело помимо моей воли само вытянулось словно струна. — Движения рук должны быть легкими и плавными. Легкая улыбка! Наконец-то, хоть что-то получается!

После каждой фразы женщины мое тело двигалось само. Мне хотелось спросить, что происходит и кто она, но почему-то рот отказывался открываться. Словно я была куклой, которой управлял умелый кукловод.

— Дорогая, тебе нельзя нервничать! — я не заметила, как в помещении появился мужчина. Стремительно подошёл к женщине и нежно поцеловал обе ее руки.

— Дорогой! Как я могу быть спокойна? Мы же опозоримся, стоит ей выйти в свет! Дочь семьи Нилфор оказалась пустышкой!!! Как такое могло произойти? — на нежной щечке женщины ярко блеснула одинокая слезинка.

— Ну не плачь, дорогая! Я нашел выход! Манерам ты обучила ее великолепно, внешностью боги ее не обидели. Сразу привлечет к себе внимание! Останется лишь сделать так, чтобы сын рода Мелуи потерял от нее голову! На приеме неделю назад я слышал, что Мелоуи озаботились поиском подходящей невесты для него. А парень — очень сильный маг!. Это уравновесит отсутствие дара в нашей дочери!

— Разве главным критерием отбора не является высокий магический дар у невесты? — всхлипнув, прошептала женщина.

— Я об этом уже подумал и позаботился, — горячо заверил ее мужчина.… Но его слова растворились в звуках странной музыки словно из исторического фильма про королей.

Внезапная смена сцены напугала. Я что, снова сплю?.. Но задуматься об этом я не успела.

— Леди Альтеа! Позвольте украсть ваш первый танец! — предо мной стоял широкоплечий мужчина, лицо которого я никак не могла рассмотреть.

Соглашаться мне не хотелось, но тело двигалось само. А ракурс внезапно изменился, теперь я могла наблюдать со стороны, как пара кружится в изящном танце.

— Вы так прекрасны! — восторженно говорил мужчина. — Я решил сделать вашему отцу выгодное предложение.

Девушка вздрогнула.

— Вы одарены так же, как и я. Мы идеально подходим друг другу.

Это была откровенная ложь, девушка это знала. Но опровергнуть слова мужчины не решилась. Ведь это полностью ломало планы ее отца. А для нее это было опасней, чем рискнуть и обмануть этого мужчину…

На этот раз я проснулась сама. Еще до того, как меня разбудила служанка, чтобы споить мне очередную порцию лекарства. Сердце в груди тяжело бухало от пережитого во сне испуга. Словно это не сон был, а я на самом деле танцевала с этим самодовольным и надменным красавцем, глядящем на партнершу, как на дорогой приз.

Память на удивление была ясной. Я без труда вспомнила, лежа на спине и глядя в фиолетовый потолок балдахина, как не знала, куда деваться от излишне внимательных глаз присоединившегося ко мне за столом герцога. Как сказала, что устала и хочу отдохнуть. Как по дороге в комнату остановилась у зеркала и поняла, что в нем отражаюсь не я…

На этот раз шока от этой мысли уже не было. То ли я уже успела частично сжиться с этим открытием. То ли, что более вероятно, кровь была еще слишком сильно разбавлена успокоительным, которое и притупляло реакцию. Так или иначе, но я думала о случившемся с удивлявшим меня саму равнодушием. Я знала, что некоторые мои однокурсницы, вместо того, чтобы планировать и строить собственную жизнь, зачитывались фэнтези про попаданок и грезили наяву принцами и королями. Наивные дурочки. Или не такие уж и наивные?..

Тяжко вздохнув, я повернулась на правый бок и сложила ладошки под щеку. Кровать подо мной была непривычно мягкой. Не чета привычному ортопедическому матрасу. Словно меня уложили на несколько перин сразу. Из-за этого я никак не могла найти подходящее для себя положение.

Неужели я на самом деле стала попаданкой?.. Но как?.. Я напряглась, вспоминая скудные, обрывочные сведения, почерпнутые из случайно подслушанных разговоров. Вроде бы для того, чтобы попасть в другой мир, нужно умереть в своем… Неужели я… Как так могло статься?.. Да еще и во время медового месяца…

Вот про собственную свадьбу я помнила хорошо. И про подарок отца. И про…

Я совершенно точно должна была помнить о чем-то еще. О каким-то очень важном событии. Но оно ускользало, мелькая на краю сознания призрачной тенью. А когда я напряглась, пытаясь это нечто вспомнить, душу неожиданно словно кто-то сжал ледяной когтистой лапой — мне стало до одури, до панического приступа страшно. Так, что мне показалось, воздух вокруг куда-то словно бы испарился. А я начала ловить его ртом в попытке восполнить нехватку.

Именно в этот момент, когда я задыхалась, как выброшенная на берег рыба, бессильно скребя ногтями постельное белье, полотнища балдахина раздвинулись и появилась знакомая горничная:

— Пора пить лекарство… Ой, леди!.. Что ж вы меня не позвали, — моментально засуетилась она при виде сотрясающего меня приступа. — Сейчас. Сейчас… Вам станет легче!..

Затуманившимся зрением я наблюдала, как женщина торопливо отмерила необходимое количество лекарства и разбавила его водой. Потом помогла мне приподняться и поднесла чашку к моим губам. Я ненавижу быть беспомощной. Но в этот миг была безумно благодарна безымянной служанке за то, что она сама держала чашку в руках и поила меня как маленькую. Меня трясло. Скорее всего, сама я бы просто все разлила.

Холодная вода, которую я проглотила, частично сняла приступ. Я прилегла щекой на подушку, ожидая, когда лекарство подействует и меня перестанет трясти. Итак, судя по всему, я попаданка. И если верить всему, что я слышала в институте, в своем мире я умерла…

В этом месте моих рассуждений в сердце словно острая иголочка кольнула. От жалости к самой себе. Я столько сил вложила в обустройство собственного будущего: образование, карьера, муж! Вложения вот-вот должны были начать приносить дивиденды… А я взяла и умерла! Почему? Что могло пойти не так? Узнаю ли я когда-нибудь?..

Горничная в этот раз не ушла. Боялась, что мне станет хуже и ее накажут? Так или иначе, но женщина присела на край кровати, жалостливо поглаживала меня по спине и плечу поверх одеяла и тихонько бормотала:

— Ничего!.. Ничего, леди, самое главное — вы живы! А остальное потихоньку наладится!.. Их светлость только кажутся грозными… На самом деле хозяин никого не оставит без помощи… Главное, что вы живы!.. Остальное утрясется… Как-нибудь…

Лекарство постепенно начинало действовать. Тело согревалось, меня уже почти не трясло. Веки словно наливались свинцом, глаза было все труднее держать открытыми. А мысли становились все более и более неповоротливыми. Но уже засыпая, я успела подумать: «А ведь она права! Главное, что я жива! Остальное второстепенно. Подумаешь, тело не такое ухоженное и привлекательное, как было. Но ведь оно тоже молодое! Значит, приведу в порядок и это! Я же уже знаю как. И жизнь сумею обустроить заново. Нужно лишь разобраться, чем здесь можно зарабатывать и что произошло с прежней владелицей этого тела. Нет ли у него врагов, которых следует опасаться.»

— Отлично, великолепно! — уже знакомая женщина с каштановыми блестящими волосами, на этот раз уложенными в настоящую башню из локонов, поддерживаемую зловеще вспыхивавшими при каждом движении бриллиантовыми шпильками, нервно прошлась передо мной туда и сюда. Дерганым движением поправила и без того идеальную прическу. И приказала: — Всем вон!.. Оставьте меня с дочерью наедине!

Три горничных торопливо опустились перед госпожой в книксенах и, подталкивая друг друга, покинули мою спальню, плотно закрыв за собой дверь. Я стояла, ни жива — ни мертва. Боялась даже вздохнуть лишний раз. Белоснежное, затканное серебром и жемчугом платье, дорогущие ильнейские кружева, прическа и драгоценности — все это было так непривычно, что я боялась даже моргать, чтобы не испортить нечаянно роскошный наряд. У меня за всю мою жизнь ни разу не было такой роскоши. И сейчас в душе плавилась горечь оттого, что платье мне досталось лишь для того, чтобы обманом выйти замуж за сильного мага…

— А теперь — последний штрих! — объявила… моя мать? Покопалась в складках богатой юбки из темно-зеленого бархата, очень красиво оттенявшего ее рыжеватые волосы и утонченный цвет лица. И выудила на свет склянку со зловеще мерцавшей в ней жидкостью…

Я сглотнула сухим горлом, уже понимая, что это такое. Страшно стало до одури. Потому что, если раскроется обман…

— Что это? — выдохнула тихо, глядя на склянку в женской руке, как на ядовитую змею. Понимала, что без этого не обойтись. И заранее ужасалась последствиям.

— То, что позволит тебе с честью пройти через брачный обряд, — неприязнено скривив губы, прошипела в ответ та, что меня когда-то родила. Но не испытывала ко мне даже крошку материнской любви. — Твоему отцу стоило немало усилий и золота добыть это. Так что цени… И пей! Скоро отправляемся в храм!

Меня пугало то, что задумали родители. Я понимала, что без этого зелья у меня нет шансов пройти брачный обряд, достойный нашего рода. Я была пустышкой, никчемной, как говорила мать. Но ведь действие зелья не вечно… Что я потом буду говорить супругу? Как смогу обманывать его и дальше?

— С тобой отправится горничная, которую я всему обучила, — словно подслушав мои мысли, нервно заговорила леди-мать. — Запас зелья будет храниться у нее, она же будет следить за тем, чтобы ты вовремя его принимала…

От предусмотрительности родителей стало еще страшнее. Вместо того чтобы позаботиться обо мне, они готовы на все, чтобы избавиться от ненавистного и бездарного ребенка, использовав этот ужасный метод. Я знала про это зелье. Знала, что даже после однократного применения бывают последствия. А если выпить много этого зелья, оно может меня даже убить. Потому оно и запрещено. Но… Моих родителей это не волновало.

Собрав всю решительность, которой у меня было не так и много, я опасливо взяла склянку и под пристальным взглядом женщины, что для всех была моей любящей матерью, но не являлась таковой на самом деле, опрокинула ее в рот. В горло потекла горькая, вяжущая гадость. И почти сразу я ощутила то, чего была лишена от рождения — текущую по жилам магию

3

Пока шло восстановление, и горничная вливала в меня диковинные микстуры, мне приснилось много странных снов. Большая часть из них имела подозрительную схожесть с воспоминаниями. Вот только они были не только мои, но и хозяйки тела! В голове от этого была невообразимая каша. Если так продолжится и дальше, то есть шанс разобраться, что же произошло со мной и Альтеей.

То, что она — не я, я была уверена на все сто процентов. Я бы такого отношения к себе никогда бы не допустила. Да меня просто корежило от того, как к ней относились! Мои родители тоже ждали от меня больших достижений, но при этом поддерживали и позволяли развиваться. Лучший вуз, в который я поступила благодаря частным занятиям с лучшими репетиторами. Стоило заболеть, как мне сразу вызывали семейного доктора! И даже за Илью замуж позволили выйти, хоть первоначально и были против. От воспоминаний о муже сердце кольнуло.

Грустно, тоскливо, одиноко… И больно…

Почему? Чьи это чувства?

На глаза сами собой навернулись слезы. Но я решительно смахнула их ладонью, не стоит показывать свою слабость! Нужно обживаться на новом месте!

Вспоминая, что говорили слуги, когда везли меня куда-то в карете, и сны о хозяйке тела, сделала немного странный и не очень логичный на первый взгляд вывод, что главной задачей дочерей в этом мире было родиться с высоким магическим даром и выгодно выйти замуж. Против последнего я против не была, сама искала себе наиболее перспективный вариант, а вот первое… Дар — это врожденное, и развить его практически невозможно. Эта информация сама собой всплыла в голове и отозвалась головной болью.

Из каши плавающих в голове обрывков знаний порой сложно было вычленить зерно истины. Я даже не могла понять, кому какие воспоминания принадлежат. Вывод напрашивался сам собой: нужно как-то структурировать свои сны.

В спальню, как нельзя кстати, вошла горничная, и я подала руку, чтобы она помогла мне подняться, у самой сил было еще мало.

— Леди, вам еще нельзя вставать! — переполошилась служанка. — Лорд Петрониус велел вам отдыхать, набираться сил… — женщина стремительно приблизилась и уложила меня обратно на подушки, поправив одеяло.

Я надулась. Да, слабость у меня была ощутимая. Сама вон даже встать не смогла. Но и лежать дальше уже наскучило. Да и…

— Мне нужно в туалет! — против воли в голосе проскользнули капризные нотки. — Про горшок можете даже не заикаться!

Договориться с горничной не составило особого труда, хотя я и видела ее сомнения, но делать свои делишки в переносную посудину была категорически против! С передвижением она мне помогла в обе стороны. А вот поесть в гостиной женщина мне не позволила.

— Только после осмотра лордом Петрониусом, леди! — она ловко помогла мне устроиться на кровати полусидя и принесла чашку бульона и какой-то необычно пахнущий напиток. Поймав мой взгляд, пояснила: — Это тонизирующий чай. Желаете чего-нибудь еще?

Я отрицательно покачала головой. Аппетита не было, но я понимала, что для восстановления организма это необходимо. Немного подрагивающей рукой взяла ложку и аккуратно зачерпнула бульон. Уже поднеся ее к губам, почувствовала вкуснейший запах, от которого в животе все взбунтовалось. Проснулся просто зверский аппетит! Потребовалась вся моя сила воли, чтобы не наброситься на этот бульон, наплевав на все нормы приличия. Хотя я и так наплевала! Есть с такой скоростью было не принято. Бульонница стремительно опустела, как и чашка, в которой оказался ароматный чай, с немного лимонным привкусом.

Стоило мне покончить с завтраком, как горничная все убрала и помогла мне лечь. После еды по телу растекалось тепло. Стало хорошо и спокойно.

— Разве чай был не тонизирующим? — меня внезапно осенило, что после чая энергии должно было стать больше, но вместо этого она словно утекала.

— Все верно, леди! Что-то не так? — взволнованно всматриваясь в мое лицо, горничная подошла ближе.

— Ощущение, как при расслабляющем… — язык шевелиться не хотел, да и говорила я как в замедленной съемке.

Мое состояние стало странным не только для меня, но и для горничной. Она вновь засуетилась, что-то говорила, но разобрать смысл слов у меня не получалось. Когда появился доктор, я уже практически не понимала, что происходит, и проваливалась в липкий сон.

— Что произошло? — слышала отдаленный голос целителя.

Сумбурные объяснения горничной, что она позволила мне сходить в уборную, вызвали внутреннее недовольство. Вот что ей стоило промолчать?

— Так… так… Да, теперь понятно…

Собрав все свои силы, смогла немного открыть глаза и вновь увидела, что мужчина стоял и водил надо мной руками. Я словно со стороны наблюдала за происходящим. Вот меж густых бровей доктора образовалась глубокая морщинка, что придавала его лицу суровость. А из-за его плеча выглядывала горничная, на ее лице читалось беспокойство. Рукой она теребила край передника, заметно его помяв.

— Все в порядке! У леди Стефании было сильное истощение. Силы тратятся быстро, а восстанавливаются медленно, но, если соблюдать все мои рекомендации, к концу недели леди поправится… — разрушил напряженную тишину мужчина.

Облегченный вздох горничной раздался на всю спальню.

В какой-то момент лекарь приложил к моей голове руку и слабость немного отступила. Ощущение расстройства и неразберихи пропало, я снова могла открыть глаза и смотреть на лекаря собственными глазами. Это так обрадовало, что захотелось поблагодарить лекаря, однако получила в ответ:

— Вставать без моего разрешения было глупо, но меня радует, что вы сразу вернулись в кровать. Такие небольшие прогулки я разрешаю, но лучше вам не вести себя как неразумное дитя и соблюдать мои рекомендации в точности. Конечно, если вы хотите поскорее выздороветь!

Голова снова разболелась. Во мне словно две разных девушки сейчас находилось. Первая желала возмутиться и поставить зазнавшегося докторишку на место, раз не знает, как со мной разговаривать! Другая же желала покорно соглашаться с каждым его словом…

Мысленно я начинала путаться, и стало сложно определить, какие чувства я испытываю на самом деле.

После ухода лекаря я задремала… А когда проснулась, в голове было готовое решение, как разобраться с царящим в голове бардаком! Просто взять и все записать! Вроде дневника. Тогда проще будет структурировать весь этот винегрет и понять, что и кому принадлежит!

Я решила не терять времени даром и попросила горничную принести принадлежности для письма. Женщина неуверенно на меня посмотрела, но все же выполнила просьбу.

Передо мной поставили кроватный столик, на него положили несколько листов бумаги и… Рядышком с ними встала чернильница с торчащим из нее пером!

Я ошалело захлопала ресницами…

К такому подвигу я оказалась не готова. Смотрела на перо и не представляла, как правильно взять его в руки. Горничная вышла. И через некоторое время я все же решилась и взяла перо в руку, тут же оставив жирную кляксу на первом листе. Еще через некоторое время кляксы были уже везде. В том числе и на моих пальцах. Писать аккуратно никак не получалось, перо цеплялось, и неаккуратных пятен с каждым штрихом становилось все больше.

— Леди, ваши руки все еще слабы. Может, стоит записать позже? — вернувшаяся горничнаяа сразу заметила забрызганные листы.

Признаваться, что я просто не умею писать перьями, не собиралась, пусть думает, что ее предположение верно. Неровные, пляшущие буквы раздражали меня, я всегда щепетильно относилась к тому, чтобы все было идеально! Но исправить сейчас эту досадную неприятность я не могла.

Не дождавшись ответа, женщина тихонько ушла выполнять свою работу… И мне стало немного легче. Погрузившись в воссоздания сцен собственных снов-воспоминаний, я пыталась как можно подробнее записать все. Каждый фрагмент, каждая деталь в дальнейшем могла стать очень важной. Я записывала один, потом другой. А в памяти всплывали все новые и новые подробности, и я возвращалась к предыдущему, дополняя историю…

Голос горничной в какой-то момент застал меня врасплох, я так увлеклась, что не заметила, как она ко мне приблизилась:

— Леди, время обеда! Как вы себя чувствуете?

Служанка напугала меня, я вздрогнула, оставив еще одну большую кляксу. Незаметно для меня прошло полдня. А будь здесь привычная мне ручка, и все сны, все обрывки воспоминаний я записала бы за два часа.

Отвлеклась, прислушиваясь к собственным ощущениям, слабость отчетливо ощущалась, но все же была не критичной. И скорее это была усталость. Однако обедать в кровати я отказалась наотрез. Горничной мое решение не понравилось. Однако спорить со мной она не стала. Помогла одеть халат и добраться до гостиной, где для меня быстро накрыли стол.

С обедом я не затягивала. Аппетит, наконец, проснулся. Но и возвращаться снова в кровать ужасно не хотелось. И я потребовала:

— Принести письменные принадлежности сюда! Я посижу еще немного!

Горничная повиновалась, принесла бумагу и перо, хоть ей это и не нравилось. И я продолжила выполнение своей главной на данный момент задачи.

— Вы создаете истории? — от внезапно раздавшегося над головой заинтересованного мужского голоса я вздрогнула.

У стола стоял герцог. В руке у него был лист с моими записями…

В голосе мужчины не было ни единой агрессивной или недружелюбной нотки. А глаза смотрели с искренним участием и любопытством. Но мне все равно почему-то сделалось страшно. Снова откуда-то возник нелепый позыв вскочить и поклониться. И подавила я его не без труда. Но теперь я хотя бы догадывалась, что это не мои желания и я не схожу с ума. Это, скорее всего, просто память тела. Вроде бы так это называется.

Герцог терпеливо ждал моего ответа.

Наверное, я должна была предложить ему присесть. Но мне очень не хотелось, чтобы меня кто-то отрывал от работы. Я как раз более или менее приноровилась писать пером, и дело пошло на лад. А здесь герцог…

— Это не то, о чем вы подумали… — промямлила жалко, мечтая надавать себе оплеух и просто физически ощущая, насколько нелепо и двусмысленно это звучит. Стефания, соберись уже!.. — Я просто… Понимаете, я ничего толком вспомнить не могу, в голове какая-то каша из обрывков воспоминаний. Вот и решила попробовать их записать, чтобы потом попытаться структурировать хотя бы так…

Красивой формы брови герцога поползли куда-то на лоб. Не спрашивая разрешения, он рассеянно отодвинул для себя стул, найдя его спинку на ощупь, и почти упал на него:

— Очень интересно… — промямлил задумчиво, будто про себя, не отрывая взгляда от листа бумаги. Но потом поднял на меня острый, пронзительный взгляд: — А это тоже воспоминания? — И он зачитал с листа: — ' Илье было все интересно. Он хотел обследовать каждый уголок острова. Что, в общем-то, не шло вразрез с моими планами. Пусть развлекается. Но больше всего его манило то, что меня пугало: вершина в глубине острова. Илья попытался затащить меня на гору в самый первый день, мотивируя тем, что сверху открывается шикарный вид. Однако я сдалась, пройдя только половину пути. Кроссовки заскользили по узкой тропинке, с одной стороны которой зиял провал, и я с трудом удержала равновесие. А испугалась так, что сердце колотилось как сумасшедшее еще, наверное, полчаса. Пока я не вернулась обратно. После этого я твердо заявила супругу, что наверх больше не пойду…'

— Да, это тоже мне снилось, — призналась неохотно. — Мне кажется, что все, что я вижу сейчас во снах, когда-то пережила в реальности…

— Любопытно и интригующе!.. — уже с энтузиазмом прокомментировал мои слова мужчина и без спросу, наугад схватил второй лист, зачитав вслух: — «Родители долгое время противились моему желанию выйти замуж за Илью. Он казался им не самым лучшим кандидатом в мужья. Но я была уверена, что, слив наши предприятия после свадьбы, мы получим концерн, который оставит далеко позади всех конкурентов. И существующих, и потенциальных…» — Герцог поднял взгляд от листа на мое лицо и неожиданно веско заявил: — Зачем вы мне лжете? Это не может быть вашими воспоминаниями. Девицы не могут сами выбирать себе супругов. Да еще и наперекор воле родителей. А эти термины: слияние предприятий, концерн. Не знаю, что это значит, но это точно не может относиться к женским интересам.

Взгляд мужских глаз не давил. Но мне под ним было до крайности неуютно. Словно герцог застал меня за каким-то неприличным занятием. А теперь требовал объяснить, что я делала и зачем. Вот только объяснений у меня не было. Что я могла ему объяснить, если сама ни в чем не была уверена?

Не дождавшись от меня хотя бы какой-то осмысленной реакции, мужчина отложил в сторону исчерканные мной листы и вздохнул:

— Не нужно даже пытаться меня обманывать, Стефания. Я же не требую от вас отчета. Хотя вполне мог бы. В моем доме вы в абсолютной безопасности. Отчего бы вы ни бежали, я вас не гоню прочь. И даже если вас кто-то станет разыскивать, отпущу только в том случае, если вы сами того захотите. Но вот врать и юлить не нужно. Это неуважительно по отношению ко мне.

Выговор был очень мягким. Но от этого приятнее мне не становилось. Давно я не получала выволочек от кого-либо! Пожалуй, последний раз был на первом курсе, когда я соблазнилась вылазкой в лес с однокурсниками вместо пар. И огребла сначала в деканате за прогулы, потом от родителей. А потом долго и мучительно все это отрабатывала, так как отец отказался платить. Сказал, что моя глупость не стоит его денег. И что это научит меня на всю оставшуюся жизнь думать не только об удовольствиях, но и про последствия. Да если бы я знала, чем обернется желание поработать за столом, лучше бы отправилась в постель!

— Ну, не стоит расстраиваться из-за такой ерунды, — мягко укорил меня герцог, снова по-своему расценив мое затянувшееся молчание. — Я даю вам слово: в моем доме вам бояться нечего. А хотите, я вам покажу оранжерею? Там как раз распустились миолисы, это достойное зрелище. Обещаю, вам понравится!

Что мне не нравилось точно, так это то, что герцог нахально принимал все решения за меня. Словно я была недееспособной. Захотелось просто из вредности, наперекор ему отказаться. Просто потому, что он уже встал и протягивал мне руку, предлагая на нее опереться, все уже решив за меня. Словно приглашал на парный танец. Но я не смогла. Мне действительно до смерти надоело валяться в кровати.

— Ваш лекарь запретил мне долгие прогулки, — тоном обиженной девочки пожаловалась я. И сама поморщилась от прозвучавших капризных ноток. Но герцог даже глазом на них не моргнул. Будто и не ожидал от меня другого.

— С лекарем я сам разберусь. Вас он ругать не станет. Ну что, идем?..

На этот раз я согласилась. Правда, перед тем, как принять руку герцога, оглянулась по сторонам в поисках горничной. Та немедленно, будто только этого и ждала, появилась на пороге комнаты. И я с облегчением попросила:

— Отнесите все, перья, чернило и бумагу, чистую и исписанную, в отведенную мне комнату! Пожалуйста! — с некоторым опозданием добавила я.

Горничная присела в книксене и принялась все аккуратно сгребать со стола. Я же с чистой совестью встала и положила пальцы на мужскую руку.

Дом герцога, как я поняла, был очень большим. Немного поплутав по коридорам, он вывел меня на длинную, застекленную, с одной стороны, галерею с мозаичным полом и каменными стенами. По другую сторону располагались двери… Мне было интересно, что за ними. Но не настолько, чтобы задавать вопросы. Не хотелось снова получить щелчок по носу. Да и дом-то чужой все равно! Чтобы герцог ни говорил, рано или поздно мне придется отсюда съехать…

Внезапно мне пришло в голову то, о чем я до этого даже не задумывалась: а именно, что я оказалась в чужом мире, судя по всему, патриархальном. Без семьи, связей и денег! У меня нет ничего! Ни жилья, ни одежды! Ни работы, чтобы все это заработать!..

С этой минуты прогулка для меня оказалась безнадежно испорчена. Даже на оранжерею я смотрела, не видя цветов. Мне нужно было срочно придумать, чем я смогу заработать себе на жизнь в этом странном мире. Ибо вряд ли здесь с распростертыми объятиями ждут на службу женщину-дипломата. Да еще и без опыта, со знаниями даже не другой страны, а другого мира!..

Мне сложно было сказать, с чего я взяла, что нахожусь в другом мире. Тот же Илья, при наличии денег мог организовать подобный розыгрыш. В нашей среде это было совершенно несложно. Я могла все-таки поддаться на уговоры новоиспеченного мужа, подняться на гору и оттуда упасть. Впасть, в кому и вариться в собственных фантазиях, пока тело лежит в реанимации. Вариантов и вероятностей развития событий имелась масса. Но отчего-то во мне крепла уверенность, что я все же оказалась в другом мире. И что мне следует учиться здесь жить. Чем быстрее, тем лучше для меня же.

Герцог заметил, что со мной что-то не то. Но решил, что я еще не восстановилась и устала от длительного нахождения на ногах. Вздохнул сокрушенно:

— Зря я настоял на этой прогулке, вы еще очень слабы. Простите меня, леди Стефания! Позвольте, в качестве компенсации я отнесу вас в вашу комнату на руках!

То, что это был не вопрос, а простая констатация факта, поняла, когда, не успев ответить, взмыла в воздух и оказалась прижатой к мужской груди…

Меня мгновенно окутал какой-то сухой, немного мускусный запах. Очень своеобразный парфюм! Он настолько меня поразил, что я даже забыла возмутиться. Осторожно потянула носом воздух, пытаясь понять, что это за такой аромат. Одновременно звериный, хищный и какой-то знойный, горячий. Словно раскаленный на полуденном солнце песок. Или лист железа над огнем…

— Вам лучше? — на меня внимательно смотрели медово-карие глаза, в которых плясали искорки то ли солнца, то ли огня. Их танец буквально зачаровывал.

Все, что я смогла ответить на вопрос, было:

— Д-да-а…

Герцогские губы чуть дрогнули в теплой улыбке:

— Это хорошо. И не расстраивайтесь, что прогулка оказалась испорчена. Оранжерея никуда от вас не денется. Посмотрите ее, когда выздоровеете. А миолисы… Я прикажу составить из них букет и поставить возле вашей кровати!

Наверное, это были очень редкие цветы. Во всяком случае, в голосе хозяина дома я уловила какие-то торжественные нотки, которые намекали, что мне стоило бы поблагодарить щедрого герцога. Горячо.

— Спа-асибо-о-о… — неуверенно промямлила я в ответ. Сложно чувствовать себя осчастливленный, если не знаешь ценности подарка. Вот и еще один повод как можно быстрее все узнать про мир, в котором я оказалась. Похоже, мне нужно было не с воспоминаниями разбираться, а изучать историю, право и экономику нового мира. Искать для себя нишу. Изучать какую-то профессию, которая сможет меня здесь прокормить…

Я рассчитывала по возвращении в комнату расспросить горничную. И под видом легкого чтива по примеру Гермионы взять пару фолиантов по истории. Для начала. Потом, когда смогу сама добраться до библиотеки, найду что-то по экономике и праву. Но удобный случай посмотреть на местный храм знаний подвернулся гораздо раньше…

Меня заинтересовала массивная, украшенная летящими драконами (если я правильно определила видовую принадлежность зверюг), двустворчатая дверь из темного дерева, с которой поравнялся в какой-то миг герцог. Поймав мой заинтригованный взгляд, мужчина тепло усмехнулся:

— Это библиотека. Я ею почти не пользуюсь. Если хотите взять что-то почитать…

— А можно?.. — выдохнула я быстрее, чем подумала, как объяснять герцогу свой интерес к историческим книгам.

Вместо ответа мужчина шкодливо усмехнулся, повернулся к двери и, не долго думая, пинком ее открыл! Я ахнула!

В первую очередь мое потрясение было вызвано несдержанным обращением с дверью: где это видано в приличных домах открывать их пинками? А потом я увидела пространство за приоткрывшейся преградой и вообще разучилась дышать…

На первый взгляд казалось, что в большом и светлом помещении не было ничего, кроме книжных шкафов под потолок, доверху забитых самыми разнообразными книгами. Большими и маленькими, потертыми и абсолютно новыми, в богатых обложках с золотой отделкой и в скромных бумажных переплетах. Я впервые видела в жизни стеллажи, до верхних полок которых можно было добраться исключительно с помощью лестниц. Как в волшебном кино.

Я никогда не была библиофилом, довольствуясь тем, что можно найти в интернете. Но сейчас искренне обрадовалась такому количеству книг. В такой массе хоть что-то из необходимого мне да найдется!

Герцог донес меня до крайних шкафов и там поставил аккуратно на ноги. Придержал, чтобы не упала. И предложил:

— Посмотрите, чтобы вы хотели почитать. Только сами наверх не лезьте, а то еще голова закружится и вы упадете. Скажете, что вам нужно, я сам достану.

Книг было невероятное количество. Осторожно заглянув в проход возле шкафа, я увидела, что дальше ряды повторяются, отзеркаливая друг друга. И конца-края комнате не видать. Как здесь можно что-то найти? Еще и присмотревшись к ближайшей полке, я поняла, что книги стоят как попало, а не по системе. Этак нужное можно искать до конца света!

— Э-э-э… — начала неуверенно, не зная, как попросить себе что-то по истории.

Герцог в очередной раз все решил за меня:

— Простите, я знаю, что здесь невообразимый беспорядок. Но меня библиотека никогда не интересовала. А эта осталась от деда. После его смерти я сюда почти не захожу. Так что, боюсь, подсказать что-то толковое не могу.

Ну и ладно. Зато, если я здесь сейчас откопаю историю и экономику, можно будет оправдаться тем, что стоять тяжело, а искать любовные романы в этих завалах долго.

Увы, от истины я была недалека. Слабость действительно вернулась, мне хотелось присесть, а еще лучше прилечь. Поэтому я принялась изучать ближайшие ко мне полки. И к собственному удивлению уже на второй заметила «Свод законов королевства драконов». И немного зависла. Это просто здесь стоит для коллекции книг по мифологии или мы на самом деле находимся у драконов? Спросить смелости не хватило, в памяти тоже никаких воспоминаний не всплыло. Но в книгу я вцепилась, как утопающий в спасательный круг. Покосилась на герцога: как он на это отреагировал? Ну мужчина на книгу не смотрел. Или не заметил, или ему было все равно, что я беру для «легкого чтения».

Много книг попадалось по магии. Жизнеописания каких-то деятелей или мудрецов, чьи имена мне ничего не говорили. Может быть, оно и полезно для прочтения. Но точно не сейчас.

Второй моей добычей оказался неказистый томик «Сказок королевства драконов». К этому времени я уже устала так, что дрожали и подкашивались ноги. И уже была готова запросить пощады, как взгляд зацепился за лаконичную надпись: «История». Не разбираясь, история чего скрывается под невзрачной серой обложкой, я схватила толстенный том и охнула от его тяжести. Толстый фолиант весил больше, чем пудовая гиря.

В ту же секунду меня вместе с книгами подхватил на руки герцог:

— Выбрали? — Я немного ошарашенно кивнула. Ну и силища у него! Я сама по себе отнюдь не тростинка, а здесь еще книги в довесок!.. — Хорошо! Тогда идем отдыхать!

И мы стремительно покинули библиотеку.

Путь до комнат показался очень коротким, я даже опомниться не успела. Меня доставили в комфорте и сразу с «грузом». А мужчина даже не запыхался и не сбился с шага, словно я с книгами ничего не весили.

Невероятно!

Я растерянно хлопала ресницами, прижимая к груди свою добычу, а герцог, поставив меня на ноги возле небольшого диванчика, коротко поклонился:

— Отдыхайте, леди. Я зайду к вам позже… — и меня оставили одну в компании книг.

Вылазка в библиотеку утомила. Пусть и не так уж и сильно, как могло показаться. Впрочем, я бы на самом деле легла спать, но… Мое любопытство было намного сильнее, чем желание отдохнуть.

— Я прилягу и почитаю, — сообщила появившейся в комнате горничной, лишь бы отделаться от нее.

Легкими и ловкими движениями исполнительная служанка сняла с меня платье, заменив его на мягкий халат, и помогла забраться в кровать. А у меня уже руки уже чесались взять книгу в руки.

— Принеси мне кроватный столик… Пожалуйста.

Горничная быстро выполнила мое поручение. Женщина сама сообразила принести дополнительные подушки, в которых я теперь практически утопала и помогла мне устроиться удобнее.

— Спасибо, — благодарно кивнула я ей. — Ты можешь быть свободна, я буду читать…

— Хорошо, леди. Если я понадоблюсь, колокольчик на тумбе! — и она оставила меня наедине с книгами.

Открывая внушительных размеров фолиант, мысленно молилась, чтобы у меня не возникло проблем с его прочтением. А вдруг здесь есть разные языки, как в моем мире? Или будет куча слов, которых я не знаю и оттого не пойму смысл прочитанного? На первой странице меня поразил красиво нарисованный дракон. Он был настолько реалистично изображен, что в какой-то момент мне даже показалось, что он пошевелился. Осторожно прикоснулась, обводя пальцами его завораживающий силуэт. Перевернуть страницу и начать читать историю создания «Королевства драконов» получилось далеко не сразу.

Увы, уже с первых строк я ясно ощутила всю невозможность самостоятельного подъема по карьерной лестнице. Предположение о патриархальности мира, к моему глубочайшему огорчению, оказалось верным! Еще и королевство драконов имело не просто красивое название…

ЗДЕСЬ в самом деле жили настоящие ДРАКОНЫ!!! И не простые ящеры, а люди, умеющие принимать их облик. С этого момента мне казалось, что я читаю сказку, а не книгу по истории. Королевство драконов, в котором основной частью населения являются, естественно, драконы, казалось вымыслом, легендой, красивой сказкой.

Чем больше я читала, тем больше возникало вопросов. Желание вернуться в библиотеку и найти там другие книги, которые лучше помогут мне разобраться в геополитической структуре этого мира, становилось с каждой прочитанной страницей все сильнее. Чтобы не забыть ничего важного, выпуталась из одеяла, взяла несколько чистых листов и выписала все, что мне нужно будет изучить дополнительно. И самым первым пунктом стоял этикет!

В королевстве имелись четкие границы между аристократами в зависимости от титула. И здесь для меня возникла серьезная проблема. Я понятия не имела, как правильно обращаться к титулованным особам. Даже с герцогом я разговаривала практически так же, как привыкла в своем мире. Лекаря же я и вовсе была готова отправить в долгое пешее, когда он, по-глупому сюсюкая, разговаривал со мной.

Порой у меня возникало чувство, что они разговаривают так со всеми женщинами. Ведь подобная манера иногда появляется и когда герцог Инглорион обращается ко мне. Хотя на этот вопрос, думаю, мне может ответить и простая горничная. Впервые я взяла маленький колокольчик в руки и встряхнула. По комнате поплыл чистый и нежный звук. И почти сразу женщина появилась рядом.

— Леди?..

Сформулировать вопрос так, чтобы она ничего не заподозрила. Чтобы не выдать своей неосведомленности и иномирного происхождения, оказалось непросто. Но мне было более чем достаточно одного герцога, считающего, что я выдумываю истории и пытаюсь его обмануть. А еще я вдруг осознала, что так и не спросила ее имя. Нужно расположить женщину к себе, чтобы она стала той, от кого я могла получить хотя бы часть интересующей меня информации.

— Прости, но я не знаю твоего имени… — произнесла смущенно.

— Меня зовут Мия, леди, — услужливо отозвалась служанка с легким книксеном.

Сложно описать, как я была рада услышать простое имя из трех букв, которое не сломает мой язык и моментально запоминается.

— Мия, моя память еще не восстановилась, и я хочу заполнить пробелы… — осторожно подбирая слова, начала я. И, добавила: — Подскажи, почему все обращаются ко мне, словно я маленький ребенок?

Камеристка странно покосилась на меня:

— Простите леди, но я не понимаю, что вы имеете в виду! Герцог обращается с вами так же, как и с другими леди…

Досадливый вздох проглотить получилось с трудом. Так переживала, а никакого толкового ответа так и не получила. Общается так со всеми? Выходит, кого бы я ни встретила, все будут со мной сюсюкать? Ужас…

— Мне нужно еще раз попасть в библиотеку, — решительно заявила я, отбрасывая в сторону одеяло.

Камеристка насупилась. Наверняка настучит герцогу на мое поведение. Впрочем, она быстро взяла себя в руки и предложила:

— Я провожу вас…

Женщина помогла мне сменить одежду и поправила прическу. Чувствовала себя я уже значительно лучше, поэтому предлагать мне опереться на ее руку, Мия не стала, а шла на шаг позади.

До библиотеки мы добрались без происшествий. А вот поиски книги по этикету заняли неожиданно много времени. На какой полке искать, да даже просто приблизительно предположить, в какой стороне она могла находиться, я понятия не имела. Полное отсутствие системы расстановки раздражало неимоверно! То ли дело в моем мире: библиотекари, каталоги…

Пришлось к поиску привлечь горничную, в надежде справиться быстрее, но мы все равно потратили на это кучу времени. А книга так и не нашлась…

От злости кого-то хотелось убить! Здесь срочно нужно навести порядок! Я задумалась… А ведь это хорошая идея! Мне нужны знания и каким-то образом заработать себе на жизнь в мире, где всем управляют мужчины. Герцогу же явно не помешает навести порядок среди книг. Почему бы нам не помочь друг другу?..

— Леди, вам пора передохнуть и уже скоро время ужина! — напомнила мне о своем присутствии горничная.

Увлекшись изучением попавшейся под руку книги о магии, я совершенно забыла, что иногда нужно все же отвлекаться. Нехотя положила томик на полку, радуясь, что кроме меня, в библиотеку точно никто не зайдет, а это значит, что я могу сделать герцогу одно важное для себя, а главное, нужное для него предложение…

— Леди, я накрыла ужин в гостиной, — сообщила Мия через минут десять после того, как мы вернулись в отведенные для меня комнаты.

Не успела я устроиться за столом, как без приглашения появился герцог…

— Вижу, вы отдохнули и чувствуете себя лучше, — лукаво усмехнулся он мне.

От неожиданности дернулась в неясном порыве, то ли спрятаться в комнате, то ли поклониться. Непроизвольная реакция начинала раздражать, нужно срочно менять рефлексы теперь уже моего тела!

— Да, благодарю… — что сказать еще я не знала.

Некоторое время он стоял, цепким взглядом, всматриваясь в мое лицо, отчего мне стало не по себе. Ждал чего-то?

Так и не дождавшись желаемого, спросил сам:

— Позвольте разделить с вами трапезу! — скорее не вопрос, а утверждение.

Мужчина, не дожидаясь ответа, подошел к столу и отодвинул стул, приглашая меня сесть. Сам же устроился напротив.

— Как прошел ваш день? Понравились книги?

— Да, книги оказались полезными. Но, к сожалению, я не смогла найти интересующую меня в данный момент и судя, по вашим словам, вы не сможете мне сказать, где ее найти.

4

— Гм-м-м… Да, вы правы, леди Стефания, — ни капельки не смутился герцог. — Я не интересовался библиотекой. Знаю только, что она весьма обширна. Но вот что и где там стоит, не смогу вам подсказать…

Сам того не подозревая, хозяин дома сильно мне помог приблизиться к вожделенной цели: дал именно тот ответ, который без дополнительных ухищрений позволял предложить задуманное мной.

Я нервно поправила непослушную прядь волос. Покосилась на стынущий на столе ужин и тут же отвела взгляд в сторону. Не дай бог, герцог заподозрит, что я голодна до того, как я выжму из него согласие оплатить мою работу!

— Ваша библиотека великолепна, герцог! — с несколько преувеличенным энтузиазмом воскликнула я, стараясь изобразить восторг. — Но подозреваю, что ей не помешал бы… небольшой ренессанс.

Надеюсь, я не переигрываю.

Герцог, разворачивавший салфетку, озадаченно приподнял бровь и уставился на меня:

— Ренессанс? Что вы имеете в виду, леди Стефания? Неужели вы нашли здесь… плесень?

Я невольно фыркнула.

— О нет, плесени я пока не заметила! Но вот хаос… Хаос в библиотеке просто кричит! А знаете, что с этим можно сделать? — Я торжествующе посмотрела в медовые глаза мужчины, чувствуя себя почти у цели: — Навести порядок! И знаете, что самое интересное? Я могла бы это сделать!

Я промахнулась. Благожелательная улыбка словно стекла с лица хозяина дома. Герцог потрясенно уставился на меня.

— Вы… хотите прибраться в моей библиотеке? Миледи, да я скорее позволю дракончику почесать спинку о мою самую любимую статую, чем позволю леди заниматься подобным! У меня достаточно слуг, чтобы вытереть пыль и расставить по полкам книги!..

Вот теперь понятно, откуда в библиотеке такая неразбериха. И при чем здесь дракончик?!!

— Вытереть пыль да, — кивнула согласно, изо всех сил стараясь не показать, насколько разочарована ответом хозяина дома. — А вот расставить книги так, чтобы можно было легко найти любую из них за минуту, слуги вряд ли смогут. А я смогу. Если хотите, я сделаю это для вас за умеренную плату? — стараясь выглядеть уверенно, предложила я. Эффект оказался круче, чем если бы я забралась сейчас на стол и станцевала канкан.

Герцог чуть не подавился воздухом.

— Плату⁈ Леди? Плату за уборку? Да вы, должно быть, шутите! Миледи, это оскорбительно!

Лицо герцога Инглориона выражало такое негодование и ущемленность, что я и без слов поняла: дальше можно не продолжать. Ничего мне здесь не светит. Однако из чистого упрямства предприняла вторую попытку:

— У меня и в мыслях не было вас обидеть или оскорбить… ваша светлость, — запнувшись, добавила я, припомнив, что нечто подобное слышала в каком-то историческом фильме. Надеюсь, не напутала с обращениями. — Но… Вы видели свою библиотеку? Там немыслимо что-то найти! А если это что-то очень срочно нужно?.. К тому же мне сейчас совершенно нечего делать…

Лицо хозяина дома неуловимо изменилось. Словно окаменело. Медовые глаза словно подернулись льдистой корочкой. Губы поджались.

— У вас есть дело, леди Стефания, — ровно и прохладно перебил меня герцог. — Вы должны как можно быстрее выздороветь и вспомнить, из какого вы рода. Вас наверняка ищут, волнуются… И мне не простят, если вместо того, чтобы обеспечить вам все условия для выздоровления и восстановления, я заставлю вас надорваться, выполняя черную работу. — Мужчина встал, так и не притронувшись к ужину. Чуть более резким, чем обычно, жестом вернул на место стул. — Отдыхайте, леди Стефания! Я зайду завтра, осведомиться о вашем самочувствии!

У меня задрожали губы, когда я смотрела вслед уходящему мужчине: прямой как палка, и такой же грациозный сейчас. Весь его вид просто кричал о нанесенном ему оскорблении. И что мне теперь делать? Ссориться с хозяином дома не дело, выкинет из дому, как нашкодившего котенка, и все дела. А что-то мне подсказывает, что даже заикаться про библиотеку еще раз совершенно бесполезно. Как же я тогда смогу заработать денег себе на жизнь? Неужели придется зависеть от кого-то, унижаться, выпрашивая каждую копеечку?.. Да уж, Стефа, вот ты и узнала, чего стоишь в роли дипломата. Не смогла даже наняться на работу! Прав был папа, когда говорил, что меня к нашей фирме еще рано допускать!

Аппетит испортился напрочь. Пустая тарелка герцога немым укором стояла напротив меня. Словно безмолвный свидетель моего провала. Очень хотелось вскочить, схватить ее и с размаху швырнуть об стену. Но если вспомнить мое шаткое положение в этом мире, я себе позволить подобного не могла. И чтобы не смотреть на пустую посуду, я положила себе на тарелку пару ложек какого-то блюда, опустила голову на руку и принялась бездумно выводить вилкой узоры в еде. В голове заевшей пластинкой крутилась одна мысль: «Что делать, как заработать себе на жизнь?»

В целом, я не имела ничего против герцога и жизни в его доме. Но было одно очень жирное «но»: я жила здесь на птичьих правах. Надоест герцогу, и он меня выгонит. Или сочтет меня шпионкой, врагом. Тогда все станет в разы печальнее. А если он женат или обручен и готовится к свадьбе? А что? Хозяин дома — привлекательный и видный мужчина. Явно богат и титулован. Вряд ли он ходит холостым. И если представить мою встречу с его невестой или тем более женой…

Настроение испортилось окончательно. Вот что я за невезучая такая? Ни талантов, ни навыков полезных! Это ж надо было так вляпаться! Готовилась к богатой и спокойной жизни с самым лучшим мужем, а оказалась в ситуации, когда все мои знания совершенно бесполезны! Могло ведь провидение или кто там занимался моим попаданием, хотя бы талантов в области магии мне отсыпать! Так нет же! Даже здесь я полный ноль!

Чем больше я думала над своей проблемой, тем сильнее болела у меня голова. Тем больше хотелось не просто плакать, а закатить полноразмерную истерику. Впервые в жизни. И наплевать, что я не знаю, как это делается. Чему-чему, а плохому можно научиться быстро. А лучше бы я легла спать и увидела во сне, как открыть свой ресторан, не умея готовить. Или ателье модной одежды, не умея шить. Хотя… Здесь такие моды, что я со своими знаниями прогорю еще до того, как откроюсь. Эх!..

Так ничего и не придумав, как впрочем, и не поев, я отодвинула тарелку с художественно размазанной по ней едой, доплелась до кровати и, не вызывая горничную, свалилась на нее ничком. Не хочу никого видеть! А завтра утром встану и обязательно придумаю, как мне заработать денег. Я еще стану богатой, господин герцог! И не буду нуждаться в том, чтобы вы указывали мне, как себя вести и что делать…

На удивление меня никто не стал будить и заставлять переодеваться в ночную сорочку. Я так и проспала до утра. Крепко и без каких-либо сновидений. Выспалась как никогда. И поднялась задолго до того, как в комнате появилась Мия.

Почти нетронутый вчерашний ужин исчез со стола. Я хмыкнула. Надо же, а я ничего и не услышала. Это я так крепко спала или горничная так бесшумно сработала?

Чисто из духа бунтарства и противоречия сама сходила в ванную и умылась, потом расчесала и кое-как сколола волосы. Неудобно с длинными. В своем мире всегда ходила со стрижкой. А здесь с первых часов за моими волосами ухаживала служанка. И я уже успела к этому привыкнуть. Привыкла, что мне помогают мыться и вытирают как маленькую, когда выхожу из воды. Расчесывают мне волосы, делают прически, шнуруют платья. Вот тоже еще неудобство: куда проще с молниями или хотя бы с пуговицами. Но у леди вся одежда была почему-то на шнуровках и крючках. В отличие от мужской. Вот бы произвести революцию и ввести в обиход застежки-змейки! Но это только мечты. Ибо я не особо хорошо представляла их устройство. Да и понятия не имела, как организовать производство. Эх!.. Бесполезная я все-таки…

Первый сюрприз преподнесла появившаяся на пороге комнаты горничная, когда я уже почти закончила с утренним туалетом и завязывала поясок на халате, на котором пришлось остановиться из-за того, что самостоятельно я ни одно платье не могла надеть. Требовалась помощь с застежками.

— Доброе утро! — ровно поприветствовала служанку, ожидая, что она ответит тем же, а потом сходит за завтраком. Так как я вчера не ужинала, аппетит уже разгулялся просто зверский.

Каково же было мое удивление, когда Мия свела брови к переносице:

— Леди, целитель Тервиале запретил вам вставать с постели! Вы должны пить настои и соблюдать постельный режим для скорейшего выздоровления!

Честно говоря, я оторопела.

— С чего бы это? — поинтересовалась подозрительно. — Я чувствую себя значительно лучше, тебе ли не знать?..

Горничная на миг поджала губы. Но терпеливо пояснила:

— Вы вчера отказались от еды, капризничали. Лорд Тервиале сделал вывод, что вам еще рано вставать. А чтобы выздоровление не затягивалось…

Так вот, в чем дело! Это герцог распорядился! Хочет, чтобы я побыстрее очухалась и покинула его дом?.. Стало и обидно, и страшно. А еще я укрепилась в мысли, что должна в обязательном порядке придумать, как зарабатывать себе на жизнь.

Спорить со служанкой оказалось бесполезно. Ей приказали, и ослушаться она не смела. Мне пришлось вернуться в постель и завтракать там. Как какому-то беспомощному инвалиду. Я надеялась, что, если стану подчиняться в мелочах, мне будет проще добиться своего в более крупном. Однако даже после того, как я без особой охоты поела, полулежа в кровати, а препирательство с горничной испортило проснувшийся было аппетит, стоило только заикнуться о библиотеке, как на меня испуганно замахали руками. Приехали.

— Но я уже все, что брала, прочитала, — насупившись, сообщила Мие. И это была чистая правда. — Я просто хотел взять другие книги…

Служанка почти не раздумывала:

— Я сама вам принесу новые книги.

Я обалдело захлопала глазами.

— А если ты принесешь то, в чем я ничего не понимаю? Или мне это будет не интересно? — поинтересовалась, когда Мия уже положила руку на дверную ручку.

Я очень надеялась, что после этих слов горничная согласится, что мне нужно сходить в библиотеку самой. Но услышала нечто совершенно противоположное:

— Тогда я схожу еще раз и заменю не подошедшие книги, — решительно ответила служанка и все-таки вышла, плотно прикрыв за собой дверь.

Это был шок. Всеобъемлющий. Даже не шок, а удар. Ступор и полная дезориентация. Я смотрела на закрывшуюся дверь, приоткрыв рот. А в голове было пусто до звона.

Значит, вот так? На смену потрясению пришла злость. Одним прыжком я выскочила из кровати и как была босая, подбежала к двери. Однако не то что открыть, прикоснуться к ней не успела. Едва протянула руку, как она распахнулась. И я прикоснулась к… мужской груди, затянутой плотной, вышитой металлической нитью, тканью.

Руку словно прошило электрическим током. Миллиардом крошечных, но ощутимых молний. Это было и страшно, и приятно, и… Я торопливо отдернула ладонь и подняла растерянный и потрясенный взгляд вверх… Чтобы встретиться с серьезным, медово-карим взглядом герцога…

Кажется, мы смотрели друг на друга целую вечность. И еще мне почему-то показалось, что герцог с трудом удержался, чтобы не поймать меня за руку, не вернуть ее туда, откуда я ее отдернула. Это было какое-то наваждение. По-моему, мы оба даже дышали урывками, через раз. Во всяком случае, у меня аж голова закружилась.

— Вы замерзнете и заболеете еще сильнее, если будете и дальше стоять на холодном полу босыми ногами, леди Стефания, — едва слышно шепнул через какое-то время, показавшееся мне вечностью, хозяин дома. — Куда вы снова собрались?

Ругаться не хотелось. Даже в этом одурманенном состоянии я понимала, насколько шаткое у меня положение. Но никаких стоящих идей в голове не было. И я ляпнула единственное, что пришло в голову:

— У меня читать уже нечего. А лежать просто так скучно. Но вы не волнуйтесь! — торопливо заверила я, заметив, как темнеют до состояния горького шоколада медовые глаза. — Я достаточно хорошо себя чувствую, чтобы сходить самостоятельно за книгами!..

Заверения не подействовали. Герцог на миг стиснул губы так, что они почти исчезли с мужественного лица. Я вдруг поймала себя на том, что любуюсь хозяином дома, как картинкой. К счастью, обладатель волнующего меня лица ничего не заметил:

— Вам нужно больше лежать и отдыхать. Тогда быстрее восстановитесь. А книги я вам принесу сам!

Краска бросилась мне в лицо, стоило представить, что будет, когда герцог столкнется с горничной и узнает, что ту я тоже отправила за книгами! Но остановить мужчину я не успела.

— Быстро в постель! — строго скомандовал он. — Я сейчас пришлю к вам камеристку, чтобы она помогла вам согреть ноги. А потом принесу вам книги. И чтоб больше не занимались самодеятельностью, вам понятно?

Это прозвучало настолько грозно, что я не решилась возразить. Молча вернулась к кровати и даже забралась на нее с ногами. Ну вот что за невезение, думала я, глядя на закрывшуюся за герцогом дверь. Как теперь с ним помириться? И как добиться своего? Когда мне разрешат вставать с кровати? Только когда «вспомню», где мой род?

Мия вернулась минут через двадцать, принеся с собой огромную стопку книг. И при этом не сказала мне ни слова. Неужели они с герцогом разминулись? Впрочем, меня это почему-то не утешало. Как и не радовала стопка книг на прикроватной тумбочке…

К сожалению, выбора мне не оставили, пришлось брать в руки первую попавшуюся книгу. Я очень надеялась, что это окажется так нужный мне сейчас томик по этикету, а не женский роман, но ошиблась. Дважды… Книга содержала исторические события войны между двумя королевствами, которые сейчас для меня не имели ценности. Да и были попросту неинтересны. Вот только выбора у меня не было.

Я ожидала, что герцог вновь придет составить мне компанию, и вновь ошиблась. Он зашел, отстраненный и холодный, как айсберг. Спросил о моем самочувствии и сразу ушел, оставив меня одну в полной растерянности, то же самое произошло и на следующий день.

Так потянулась скучная и однообразная жизнь…

Несмотря на неинтересные темы, все книги были прочитаны за пару дней. Несколько раз я пыталась уговорить Мию сопроводить меня в библиотеку за новыми. И каждый раз получала недвусмысленный отказ:

— Леди, я не могу нарушить приказ его светлости… — почтительный книксен и, забрав прочитанные мной книги, горничная ушла, чтобы через некоторое время принести мне новые.

Это бесило. Мне приходилось собирать всю свою выдержку в кулак, чтобы не сорваться и не высказать все, что я думаю о моем содержании под домашним арестом или скорее комнатным… Ведь даже выходить, прогуляться по коридорам, мне не позволяли.

Несколько дней я и правда смогла выдержать, и вела себя, как желал герцог: тихо, спокойно и послушно. Но на это ушли все мои силы и все терпение. И как назло, горничная приносила либо книги по истории, либо по биологии или географии. Они не сильно отличались от тех, что я изучила в первые дни, и уже не были столь ценны. И, в конце концов, я не выдержала:

— Мия, я иду в библиотеку. Эти книги я уже все прочитала и хочу выбрать, что-то другое, сама!.. — Женщина хотела возмутиться, но я успела добавить: — Ты же и сама видишь, что мне не нужна поддержка! Чувствую я себя уже великолепно… А если мое заточение продолжится, у меня начинается депрессия!

Глаза горничной округлились:

— Деп… Леди, что это?

Ээээ…

Я совершенно забыла, что стоит держать язык за зубами и следить за словами. Но откуда я могу знать, какие названия и определения в их мире существуют, а какие нет?

— Душевная болезнь, от безделья и одиночества… — не придумала ничего лучше я. Для более сильного впечатления сделала грустное выражение лица и приложила руку груди.

— Позвать лекаря? — тут же неправильно среагировала женщина.

Пришлось срочно выходить из образа.

— Да нет же!.. Я отлично себя чувствую, — начала раздражаться я, — и мне нужно в библиотеку! Если ты не проводишь меня, я уйду одна! Так и знай!..

Нехотя служанка все же согласилась, помогла мне переодеться, и мы наконец-то вышли из моих покоев. А в коридоре мне даже воздух казался другим, свободным…

До библиотеки мы добрались быстро. Даже слишком. А в ней… ничего не изменилось. Увы. Даже после моих слов про эту неразбериху герцог не озаботился поведением хотя бы минимального порядка. И как в таком бардаке найти что-то нужное? Да я тут до пенсии буду рыться и все равно ничего не найду!

Глядя, как я роюсь на полка с энтузиазмом беременной мыши, строящей себе гнездо, и при этом, непрестанно ругаясь себе под нос, Мия робко предложила свою помощь. А я взяла и согласилась. И мы уже вдвоем приступили к поискам необходимой мне книги по этикету.

Путаница раздражала. Чтобы хоть как-то разделить книги по направлениям и отделить их от еще не просмотренных, я сделала для каждого отдельные стопки, которые с каждой минутой становились все больше. Особенно та, что я отвела для истории. Кажется, дед герцога ее очень уважал. Полки первого освободившегося от бардака шкафа они и заняли. Так, уже было понятно, где в дальнейшем искать историю королевства.

Работа пошла неожиданно быстро. Пока что я не могла решить, как лучше раскладывать книги. В дальнейшем нужно будет сделать деление более структурированным по времени событий, либо содержанию.

— Мия, это очень странно… — задумчиво обратилась к горничной я через какое-то время, рассматривая очередной увесистый том по истории. — Мне до сих пор не попалось ни одной книги женского романа. Неужели мать и бабушка герцога не любили читать?

— Леди, что вы имеете в виду? — женщина была так удивлена, что даже перестала выставлять книги на полку и уставилась на меня. — Что за женский роман?

Вопрос горничной поставил меня в тупик. Некоторое время потребовалось, чтобы перестать глупо на нее пялиться. Неужели здесь могут не знать, что такое женский любовный роман? И как мне ей объяснить?

Я сползла с лестницы, на которую забралась, чтобы было удобно рыться на верхних полках шкафов, и задумчиво посмотрела в пространство:

— Это истории для легкого чтения. — Горничная все еще непонимающе смотрела на меня. И я вдруг ощутила азарт: — Представь, ты берешь книгу и читаешь историю любви между наследниками, семьи которых всю жизнь враждовали. Их родители против отношений главных героев и всячески им мешают, — для правдоподобности пришлось позаимствовать часть нашей с Ильей истории, добавив больше красок. — Влюбленные же делают все, чтобы быть вместе: отказываются от финансовой поддержки родителей, добиваются всего сами, обязательно описано, что в этот момент они чувствуют, все их эмоции и переживания. Что ощущают и как думают, над решением возникших проблем, на какие жертвы идут, чтобы быть вместе, и в конце создают семью и живут долго и счастливо!

С каждым моим словом лицо горничной, не выражавшее раньше никаких эмоций, становилось все более недоверчивым, женщина перестала сдерживать свои эмоции, и того мне хватило, чтобы понять:

— У вас таких книг не существует?

— Нет, — медленно покачала головой Мия — Таких книг я не встречала, и даже не слыхала про них. Может, они есть в другом королевстве, все же герцог привез вас оттуда.

Я не поверила своим ушам. Все это время никто не сказал, что я оказалась в другом королевстве! А я еще не могла понять, почему в воспоминаниях бывшей хозяйки тела не всплывала информация о существовании драконов, тогда как в каждой книге по истории они были на главных ролях!

Сердце в груди колотилось, как сумасшедшее. Что-то подсказывало мне, что я только что получила очень ценную информацию, которой не хватало, чтобы до конца сложить пазл с упрямыми воспоминаниями. Однако все это следовало обдумать спокойно и в тишине. А прямо сейчас нужно было выяснить точно, известны ли здесь дамские романы. Почему-то мне это казалось очень важным.

— Мне нужен листок бумаги и ру… кхм… — вовремя одернула себя, — перо с чернилами.

Служанка быстро приготовила необходимое. Усевшись на маленький диванчик, я подтянула к себе поближе маленький столик и приступила к созданию своей первой истории, точнее, сцены к ней. Другого способа разобраться, существует ли здесь хоть что-то подобное, я не видела.

Пришлось потрудиться, чтобы вложить в этот небольшой кусочек на трех листах все эмоции и переживания, которые я испытывала, когда отец дал категоричный отказ, и запретил мне даже приближаться к Илье! Но у меня получился сценарий настоящей драмы, которую нам еще предстояло преодолеть. Унижения Ильи, когда он пробирался ко мне ночью и был пойман охраной, его самоотверженные фразы признаний, призванные свидетельствовать о его неистовой любви ко мне, желании защищать и оберегать.

Отдав все написанное горничной, замерла, следя за каждой эмоцией на ее лице. Читала Мия медленно. Вначале все было как обычно, но, постепенно погружаясь в историю моей прошлой жизни, женщина начала переживать. Руками она чуть сминала листы, переживая за меня и моего избранника. А к концу ее глаза и вовсе увлажнились.

— Это так волнующе! А что было дальше? — дрожащим голосом спросила она, дочитав до конца.

— Пока не знаю… — я и правда не знала, ведь воспоминания еще не вернулись полностью. — Тебе понравилось?

— Очень! Вы же закончите его? Я хочу узнать, чем все завершится!

Мне тоже хочется знать, чем все закончилось… Жаль только, что память больше не показывала обрывки моего прошлого.

— Леди Стефания, время обеда! Вам стоит отдохнуть! А то их светлость рассердится! — спохватилась Мия, на лице горничной не было следов недовольства, хоть я и понимала, что она занималась работой, которая точно не входит в ее обязанности.

А еще она продолжала посматривать на листы с историей, которая взбудоражила ее. Для меня это было сродни возвращению в тюрьму. А не вернуться я не могла. Потому что именно здесь возникла большая проблема, герцог каждый день навещал меня именно во время обеда! Интересовался, как мое самочувствие, и уходил раньше, чем я успевала у него что-нибудь спросить. Вот почему я так желала найти этот чертов томик этикета! Не просто же так его отношение ко мне изменилось, когда я завела разговор про работу! Однако эта книженция никак не желала найтись…

— Хорошо, но после вернемся! — согласилась, хватая книги, что решила прочитать.

Женщина сразу же забрала все, что я взяла, освободив мои руки. Так, мы вдвоем направились в отведенные для меня комнаты. Я надеялась, что с обедом справлюсь быстро, но сильно ошиблась. Когда мы вернулись обратно, в гостиной нас уже ждал недовольный герцог…

— Где вы были? — требовательно спросил герцог.

Будь у меня шерсть, от его глубокого, словно рычащего голоса она бы встала дыбом! По телу пробежал ледяной холодок, поднимая маленькие волоски. И я не сразу смогла взять себя в руки, чтобы ответить:

— В библиотеке… — голос дрожал, а чертова реакция тела распластаться в поклоне бесила!

Ну уж нет, показывать свою неуверенность — последнее, что мне сейчас нужно. Стоит лишь однажды показать слабость — потом, что ни делай, себя уже не отстоять. Один неверный шаг — и потом всю жизнь будешь расплачиваться.

Герцог смерил меня подозрительным взглядом:

— И чем же вы там занимались столь продолжительное время? — обманчиво спокойным голосом поинтересовался он, приближаясь ко мне словно хищник.

То, что герцог пришел не за пару минут до нашего возвращения, стало ясно сразу. Как и то, что придумывать оправдания и врать, притворяясь, что отсутствовала всего ничего, также не стоит. Он точно уже все знал!

— Искали книгу… — понимая, что данный ответ его точно не удовлетворит, продолжила, прежде чем он успел что-нибудь сказать: — И немного поменяли книги местами. Простите, но найти нужную литературу в таком книжном хаосе быстро — невозможно… И я все же настаиваю на необходимости привести вашу библиотеку в порядок!

— Настаиваете? — у герцога, разве что пар из ушей не пошел. А я осознала, что взяла не совсем верный тон. — Да вы хоть представляете, что мне предлагаете? Что я вам сделал, что вы так меня ненавидите? Или вы не понимаете, что будет, если кто-нибудь прознает, что я заставил леди убираться в библиотеке как прислугу? Зачем вам вообще это нужно?

Я чуть не попятилась под напором герцога. Скорее всего, мое предположение о грубом нарушении этикета, если леди берется сама за работу, было верным… Но не может же мужчина так волноваться из-за этого?..

— Как я уже сказала, мне нужна возможность заработать! — начала я осторожно, гадая, что могло разозлить хозяина дома больше всего.

— Зачем? Я вас всем обеспечил, вы ни в чем не нуждаетесь! — перебил меня мужчина, сдерживаясь, кажется, из последних сил.

— Не хочу зависеть от посторонних и быть обязанной чужим!!! — я, в отличие от него, сдерживаться уже не могла, последняя реплика герцога просто взбесила. — Чтобы вы не думали на этот счет, я не желаю, чтобы моей жизнью распоряжался кто-то, кроме меня! Я благодарна, что вы меня спасли и делаете все, чтобы я вспомнила свою семью, но пока этого не случилось! И, возможно, не произойдет никогда. А жизнь продолжается! Поэтому я хочу начать работать, чтобы обеспечивать себя в будущем!

Моя речь явно шокировала герцога, иначе как еще можно объяснить его расширившиеся глаза, в неверии уставившись на меня. Красивые… Так бы смотрела и смотрела в них, но сейчас есть дела поважнее! Воспользовавшись тем, что герцог молча хватал воздух ртом после моей отповеди, я выпалила решительно:

— Позвольте мне все же привести библиотеку в порядок! Или у вас нет денег, чтобы мне заплатить? — добавила по наитию, чем, кажется, окончательно добила своего невольного покровителя.

Некоторое время меня разглядывали как редкую диковинку, которую сложно добыть, нельзя хранить у себя, ибо она порочит репутацию, но и расстаться с которой нет никаких сил… А потом в затянувшейся тишине прозвучало:

— Хо-ро-шо… — медленный, немного заторможенный ответ с рычащими нотками. Кажется, я его достала.

С недоверием уставилась на герцога. Он согласился? Нет, правда согласился?

— Спасибо!!! — не удержалась и взвизгнула я от переполняющего меня восторга. Даже потянулась его обнять, как хозяин дома решил добавить:

— Но платить я вам не буду! Это даже не обсуждается. Можете делать с библиотекой все, что вам заблагорассудиться, она полностью в вашем распоряжении.

От шока, что мне вроде как разрешили, но все же отказали, я опешила. Это как это? Работать забесплатно? Пока я пыталась сформулировать вопрос так, чтобы мне не могли отказать, этот непрошибаемый чурбан ушел! Просто оставил меня одну, так и не дав шанса заработать! Утешало лишь одно — теперь я могла свободно уходить в библиотеку и наводить там свои порядки! А оплата… Если он думает, что я откажусь от мысли заработать так просто, пусть даже не надеется!

— Леди, обед готов!

За перепалкой с герцогом я не заметила, как Мия накрыла на стол. Аппетит испортился вместе с настроением, но, чтобы оставаться в форме и не превратиться в аристократическую амёбу, мелькающую приведением в библиотеке, мне необходимо хорошо питаться. Сил, чтобы привести библиотеку в порядок, понадобится колоссальное количество! Именно поэтому отказываться от обеда я не стала.

Торопливо есть считается плохим тоном, но сейчас в помещении не было никого, кто мог бы меня за это осудить. А потому я очень быстро покончила с обедом и решила вернуться в библиотеку, но была остановлена горничной:

— Леди, лекарство лорда Петрониуса имеет расслабляющие свойства, вам стоит прилечь…

Соглашаться не хотела из-за собственного упрямства. Мне хотелось быстрее начать работу и доказать хозяину дома, что от меня тоже может быть польза! Но посмотрев на непривычно взволнованную Мию, решила прислушаться и отдохнуть. Женщине, скорее всего, влетит за мою несанкционированную вылазку. А мне не хотелось ее подставлять под неприятности. К тому же на меня вдруг и правда накатила слабость.

— Пожалуй, ты права, — неохотно призналась, — я хочу отдохнуть…

Горничная помогла мне переодеться, и я улеглась в кровать, притягивая одну из принесенных сегодня книг. Ее содержание показалось мне интересным еще когда она только попала мне в руки. Но то ли повлияло настроение, то ли интересным был лишь один фрагмент, на который я сегодня и попалась, впервые открыв книгу, сейчас она казалась мне такой до ужаса скучной, что клонило в сон. Поддавшись накатывающей слабости, провалилась в глубокое сновидение.

После очередной попытки Ильи затащить меня в непроходимую глубину острова, я разочаровалась. Это только первые дни нашей семейной жизни, а мы уже не можем с ним договориться, чего до свадьбы не случалось ни разу. Что же будет потом?

С первого дня нашего знакомства у нас была полная идиллия и взаимопонимание! Порой мне даже казалось, что Илья понимает меня с полувзгляда. А сейчас он не желает прислушиваться ко мне совершенно! Делая только то, что хочет он сам, не заботясь о моих желаниях! А ведь я мечтала совершенно о другом! И все это было, пока мы не приехали на этот проклятый остров, который я сама же и выбрала, в журнале, что однажды Илья принес с работы. С каждым днем пребывание здесь все больше походило на пытку.

— Стеш, я не хотел говорить об этом сейчас, но ты меня вынуждаешь, — заявил как-то Илья — Мы приехали отдохнуть и побыть вдвоем, а ты отказываешься от всех моих предложений. Сидеть целый месяц в этом доме взаперти я не собираюсь. Я буду исследовать остров. Если хочешь, можешь оставаться здесь одна!

— Я просила меня так не называть! — разозлилась я.

Тон Ильи меня взбесил, и если бы он сейчас не вышел, то разбившаяся о дверь тарелка точно попала бы в него.

Глубоко вздохнула, глядя на белеющие на полу осколки, и медленно выдохнула успокаиваясь. Такое бывает, когда создается семья. Мы должны научиться искать компромиссы и понимать друг друга. Все это придет со временем, нужно только немного выждать. Убедив себя в этом, собралась и вышла на улицу. Вчера вновь прошел ливень и под ногами еще встречалась грязь. По уже бесившей меня не раз тропинке поспешила догнать Илью. Нам нужно больше времени проводить друг с другом, ну или хотя бы нормально поговорить! Все же мы теперь семья.

Догнать мужа быстро не вышло. За последние дни он так часто поднимался по тропе на склон горы, что выучил здесь каждую кочку. Я же пыталась пройти здесь лишь дважды и оба раза возвращалась в домик раньше, чем успевала подняться на вершину. В этот же раз я точно должна подняться и поговорить с Ильей!

Тропинка казалась бесконечной. Несколько раз я поскальзывалась и падала. Огромных усилий стоило продолжить свой подъем.

— Я тебе это припомню! И вообще, отцу все расскажу! — ворчала на муженька, но сама понимала, что отцу я точно ничего говорить не буду. Ведь в ответ он припомнит мне все мои уловки, что я использовала для получения разрешения на брак.

Так пыхтя, не только от негодования, но и от большой физической нагрузки, я шла вперед. И наконец-то поднялась!

Это было шикарно и точно стоило всех моих мучений! С вершины открывался вид на весь остров.

— А здесь и правда красиво… — произнесла завороженно, осматриваясь по сторонам, уже забыв все свои обиды и невзгоды.

— Я об этом и говорил, хорошее место, можно полюбоваться, а еще я привез с собой вечнозеленый дуб. Посадим его вместе? — с ноткой самодовольства в голосе заговорил позади меня, неслышно приблизившись, супруг.

Я была поражена.

— Ты что, притащил с собой дерево?

— Да, мы можем посадить его вместе! — таким счастливым Илью я еще не видела.

Муж прямо светился от счастья, доставая из припрятанного неподалеку пакета полутораметровое деревце всего с несколькими маленькими листочками.

— Ты уверен, что он приживется? — разглядывая его, с сомнением уточнила я.

— Конечно! — отмахнулся муж. — Я все узнал! Вечнозеленый дуб может спокойно расти в тропиках. Именно поэтому я его и привез. Твой отец всегда повторяет, что настоящий мужчина должен построить дом, посадить дерево и вырастить сына! Дом нам подарили, но я обязательно построю еще один — сам! А дерево посадим сейчас!

И он, достав вновь непонятно откуда лопату, начал копать яму. Пока супруг был занят, я подошла к краю склона. Тропинка находилась на более пологой стороне горы, другая же сторона заканчивалась крутым обрывом.

Влажный ветер обдувал лицо, и единственное, о чем я могла сейчас думать, это о том, как Илья вообще придумал притащить дерево на остров.

— Мне кажется, это глупо… — все же не выдержала я.

— Почему? — не отвлекаясь спросил он. И тут же перебил, не позволив ответить: — Помоги!

Пришлось подойти и подержать растение, пока Илья закапывал его корни. Получилось вполне себе ровно.

— Сюда мы больше не вернемся, лучше бы посадили его дома, — проворчала я. Поступки Ильи чем дальше, тем больше раздражали.

Но неожиданно, стряхнув с лопаты последние комья влажной после дождя земли, вернувшись к любованию островом, супруг произнес что-то странное:

— Я буду приезжать сюда каждый год и навещать тебя.

Я вытаращилась на Илью в удивлении:

— Что? — не поверила своим ушам. — Зачем меня навещать? Я уж точно сюда больше не вернусь.

По лицу мужа расплылась непривычная моему взору, неприятная улыбка. Как у безумцев в фильмах. Я аж инстинктивно отступила на пару шагов. Что-то явно было не так, он никогда меня не пугал. Сейчас от страха сердце буквально колотилось у меня в груди…

— Что ты несешь? — голос противно задрожал.

Сердце еще больше ускорило ритм, сбивая дыхание. Ощущение грядущих неприятностей становилось все сильней.

Как в кошмарном сне Илья медленно покачал головой:

— Ты не вернешься. Потому что ты останешься здесь!

Одним быстрым рывком он оказался возле меня и схватив за руку, дернул на себя. От неожиданности я не удержалась на ногах и по инерции полетела в его сторону… Но этот… этот придурок в последний момент сделал шаг в сторону! И вместо того, чтобы врезаться в него, я полетела вниз с обрыва!.

5

…Я проснулась рывком. Захлебываясь воздухом и собственным криком. Сердце бешено колотилось, как будто я все еще падала, словно мое тело все еще летело вниз, к камням, к смерти. Казалось, в ушах стоит свист ветра и хруст собственных костей. Но вместо боли я ощущала мягкость кровати подо мной. А слышала шелест ткани и шорох перины. Не сразу, но я осознала, что все пережитое — просто сон.

Дыхание постепенно успокаивалось. Паника отступала. Мозг просыпался и начинал осознавать, что я лежала на постели, а не на камнях под обрывом. Что надо мной был уже знакомый и почти привычный бархат балдахина, а не небо острова, ставшего мне могилой…

Это всего лишь сон… Хотя нет. Это был не просто сон. Я вдруг осознала, что ко мне вернулась память… Не жалкие обрывки, которые я была вынуждена записывать на бумагу, чтобы разобраться, что к чему. Я вспомнила до конца, кем была и что со мной произошло…

Перед глазами снова, как живой, возник Илья. Его лживое лицо. Его вкрадчивый голос. Его предательская улыбка. Его рука, дергающая меня к себе, а на самом деле к обрыву и смерти…

Я села, дрожащими пальцами сжимая простыню. На коже выступили бисеринки холодного пота. Мир вокруг казался прежним — тот же лунный свет из окна, тот же запах трав, исходящий от подушки. Но внутри меня все стало другим. Я больше не была словно расколотой на куски провалами в памяти. Теперь я ощущала себя цельной личностью. На короткое время даже вернулась та, прежняя целеустремленная Стефания, которая планировала свою жизнь с наполеоновским размахом и, без сомнений, претворяла планы в жизнь, используя для этого любые, даже не самые честные способы.

— Ублюдок, — прошептала я, глядя перед собой в ночь, словно бывший муж мог меня услышать. — Ты убил меня. Разрушил все, к чему я стремилась. Ты…

Внезапно меня будто что-то столкнуло с кровати. Я вскочила, не до конца понимая, что я делаю, торопливо подошла к столу, схватила листок бумаги и перо. Лунного света было маловато. Пальцы дрожали от переполнявших меня чувств. С кончика проклятого пера срывались брызги чернил. Но я упрямо писала. Я больше не доверяла своей памяти. Писала, чтобы не забыть. И чтобы не простить.

Он сказал: «Я буду приезжать сюда каждый год и навещать тебя». Он заранее знал, что избавится от меня. Знал, что убьет. И он сделал это. Он меня столкнул. А я должна помнить. Я должна отомстить.

Я остановилась, глядя на слова, складывающиеся в нервные строчки, забрызганные чернилами, будто они могли ожить и сами броситься на предателя. Во мне кипела ярость, такая чистая, такая ледяная, что казалась почти священной.

— Я найду тебя, Илья, — сказала я вслух, и голос мой уже не дрожал. — Тебе не повезло. Я не умерла до конца, живу в мире, в котором есть магия. Так что я найду тебя. И найду способ тебе отомстить. Ты узнаешь, что значит бояться…

Наверное, все это было бредом, навеянным кошмарным сновидением. Возможно, утром, прочитав эти строки, я ужаснусь или рассмеюсь. Отбросив перо, я отошла к окну и вгляделась в ночь. Там, за окном раскинулся новый мир — диковинный, красивый, чужой. Но теперь он был моим. Мне нужно было изучить его и приспособиться к жизни в нем. Герцог считает меня странной? Ха!.. Посмотрим, что он скажет теперь.

Илья думал, что избавился от меня. Но он ошибся. С этой мыслью я вернулась в кровать.

Утром я проснулась от солнечного лучика, пробравшегося сквозь не зашторенное окно и пощекотавшего меня по носу. Некоторое время просто лежала, не понимая, который час и почему проснулась. Но потом память подбросила приснившийся кошмар и возвращение воспоминаний о прошлой жизни, ночное бодрствование у окна и принятое решение. Лучик ласково погладил меня по щеке. Словно одобрял сделанный мной выбор, как будто мир сам мне напоминал: я жива. Я здесь. Мне подарен шанс начать все сначала.

Я лежала, не двигаясь, прислушиваясь к себе. Внутри было удивительное сочетание — умиротворение, будто ночь вымыла из меня остатки страха и неуверенности, и решимость, как будто с первыми лучами солнца родилась новая я. Желание жить. Желание действовать. Впрочем, если вспомнить, что я занимала чье-то чужое тело, то это ощущение было не так уж и далеко от истины. Прежней Стефании больше нет. Теперь я другая…

Медленно сев на кровати, я провела рукой по простыне, коснулась взглядом подлокотника кресла у кровати, гладкой поверхности столика. Всё это — мое. Не по праву, но по факту. И если уж судьба дала мне второй шанс, я больше не собиралась повторять собственные ошибки.

Особенно — в общении с герцогом.

Каждая встреча с ним оставляла неприятный осадок. Я постоянно говорила что-то не то, смотрела не так, забывала о правилах, которые здесь были не просто формальностью, а языком власти, впитывались с молоком матери. И если я хочу быть услышанной, понятой, уважаемой — необходимо научиться говорить на этом языке.

Этикет. Нужно в первую очередь найти эту злосчастную книгу. Даже если для этого придется перевернуть вверх дном всю библиотеку. Не может быть, чтобы этой книги здесь не было. А значит, я ее добуду, чего бы мне это ни стоило. Выучу. И потом заставлю герцога считаться со мной как с личностью, а не как с бесплатным приложением.

С таким воинственным настроем я успела умыться и одеться до того, как в дверь постучала Мия. Та, как всегда, вошла чуть настороженная и с чашкой чая. Но на этот раз мне удалось основательно ее шокировать.

— Доброе утро, Мия, — легко улыбнулась горничной, и мой голос звучал ровно, спокойно, уверенно. Теперь приказы отдаю я.

— Доброе, госпожа, — Мия слегка удивилась, но не стала задавать лишних вопросов. Поставила чашку, помогла покончить с одеванием, причесала меня.

После лёгкого завтрака — тёплый хлеб, вареные яйца, джем из каких-то местных ягод и травяной чай — мы направились в библиотеку. Хотя Мия, скорее всего по привычке, пыталась меня остановить. Однако стоило мне наградить ее твердым взглядом, как горничная запнулась на полуслове и кивнула. Служанка будто знала или почувствовала, что сегодня её госпожа — уже не та, что была вчера.

В который раз коридор, по которому я шла, был пуст. Мне даже захотелось спросить у Мии, где все остальные обитатели дома, почему я, кроме нее, герцога и доктора, никогда никого не вижу. Но почему-то промолчала. Словно не была готова услышать ответ.

Библиотека привычно встретила запахом пыли, старой бумаги и чего-то почти забытого — как будто сама память жила в этих стенах. Я обвела взглядом помещение: работы невпроворот. А скупердяй-герцог еще и платить за нее не хочет! Странно все-таки, что он довел дедово наследство до такого плачевного состояния. Не любит книги и не любит читать? Или здесь что-то другое?

Подойдя к ближайшему, еще не разобранному мной шкафу, задумчиво провела пальцами по корешкам книг, словно в этом движении было нечто ритуальное. Где же здесь может находиться этикет? Будь это библиотека моего прежнего мира, я бы сказала, что где-то поблизости. Такие вещи всегда должны быть под рукой. Но в этой библиотеке сам черт ногу сломит, как иногда говаривала мама. Следовательно, нужная книга может оказаться где угодно.

— Начнём с этого шкафа, с верхней полки, — кивнула я Мие. — Тащи лестницу.

Если горничную и удивило построение фразы, она промолчала, без звука выполнив приказ.

Лестница скрипнула под моими ногами, когда я взобралась наверх. На секунду моя уверенность в том, что я в состоянии разгрести эти авгиевы конюшни [1] поколебалась. Но иного выхода для себя я не видела, а потому решительно принялась пачками снимать книги с полок и передавать их Мие. Горничная должна была внизу стереть с них пыль. Затем, пока я на полу буду разбирать книги, Мия протрет освобожденный шкаф. А уже потом я все расставлю по местам.

Я бегло просматривала корешки, надеясь наткнуться на что-то полезное. «Трактат о разведении огненных ящеров» — нет, не то. «История торговых путей Великого герцогства» — тоже мимо. «Поэзия южных земель» — красиво, но бесполезно. Я мысленно ругалась всё громче. Кто вообще так хранит книги? Названия, авторы, темы — всё вперемешку, как будто кто-то нарочно хотел запутать. Словно это герцогская месть за то, что я посмела настоять на уборке в его библиотеке. Впрочем, вряд ли хозяин дома успел бы устроить в библиотеке такой хаос после того, как узнал о моем желании заработать на этом денег. Скорее всего, этот кавардак копился десятилетиями.

— Здесь вообще есть хоть какой-то порядок? — не выдержала я, спускаясь с лестницы с очередной стопкой ненужных фолиантов.

— Госпожа, — Мия подняла взгляд, вытирая руки о фартук, — библиотека стояла нетронутой с тех пор, как старый герцог… ну, вы понимаете. Новый господин сюда почти не заходит.

— Великолепно, — пробормотала я, смахивая пыль с обложки очередной книги. «Алхимические рецепты для начинающих». Нет, это точно не про этикет. — Тогда начнём сортировать по темам. Историю — вон туда, поэзию — на ту полку, всё про магию и алхимию — в угол. Может, хоть так найдём что-то полезное.

Мы работали молча, лишь изредка обмениваясь короткими фразами. Я старалась держать себя в руках, но внутри всё кипело. Если я не найду эту чертову книгу, будут проблемы. Вечно в четырех стенах герцогского дома я жить не смогу. Без знания этикета же один неверный поклон, одно неправильное слово — и всё, прощай репутация. А без репутации я здесь никто. Но просить помощи? Нет, это не вариант. Мия и так смотрит на меня, как на диковинную зверушку, а если я начну задавать вопросы про этикет, она точно что-то заподозрит. Герцог же и вовсе сочтет сумасшедшей.

В какой-то момент, перекладывая очередную стопку книг, я неловко задела одну из них, и она с глухим стуком упала на пол. Чихая от поднятой томиком пыли, я наклонилась, чтобы поднять её, и вдруг заметила что-то под шкафом — уголок книги, покрытый пылью, но с тускло поблескивающим золотым тиснением на корешке. Сердце ёкнуло. Я опустилась на колени, пытаясь разглядеть название. «Правила придворного обхождения и этикета королевства Драконов». Вот оно! Именно то, что мне нужно! Но радость быстро сменилась досадой — книга прочно застряла между шкафом и стеной, намертво прижатая тяжёлым деревянным монстром.

— Мия, помоги! — позвала я, но, обернувшись, обнаружила, что горничной нет. Куда она подевалась? Только что была здесь! Я нахмурилась, припоминая, как несколько минут назад в коридоре послышались шаги и чей-то голос. Кажется, кто-то из слуг позвал её — что-то про срочную доставку тканей. Конечно, сейчас самый подходящий момент! Вздохнув, я посмотрела на шкаф. Ждать её возвращения? Нет, это не в моём стиле. Я уже столько времени потратила на этот бардак, что ещё немного — и начну рвать на себе волосы.

— Ладно, — пробормотала я, закатывая рукава. — Где здесь у нас слуги?

Я решительно направилась к выходу из библиотеки, мысленно составляя план. Найти кого-нибудь, кто поможет сдвинуть этот проклятый шкаф, достать книгу и наконец-то начать разбираться в правилах этого мира. Но в глубине души я всё ещё злилась — на герцога, на библиотеку, на себя. Почему все так сложно? И почему я, черт возьми, попала именно сюда?

Коридор снова встретил меня равнодушной пустотой. В этой части дома он был слабоосвещенным, стены и потолок тонули в тенях. Видимо, Мия не лгала насчет заброшенности библиотеки. Хотя мне хотелось бы знать, кто и когда в таком случае устроил погром в библиотеке?

Тишина и легкий шоркающий звук моих шагов давили на уши. Что за замок спящей красавицы? Куда все подевались? Неужели голоса в коридоре несколько минут назад мне пригрезились? Я ускорила шаг, чувствуя, как раздражение смешивается с лёгкой тревогой. Этот дом, с его бесконечными коридорами и холодной роскошью, начинал действовать мне на нервы. Но книга, застрявшая под шкафом, была слишком важна, чтобы отступать.

В отличие от заброшенной библиотеки, в коридоре всё дышало утонченным богатством. Не броским. Как у людей, привыкших с рождения к роскоши. Стены, обшитые темным деревом, были украшены тонкой резьбой — не просто орнамент, а сцены из старинных баллад, где герои сражались, любили, предавали. Лак блестел мягко, словно дерево хранило тепло рук мастера.

По углам вились позолоченные лепные ветви, будто виноградная лоза, и в их изгибах прятались крошечные грифоны и совы — почти незаметные, но живые. Высокие стрельчатые окна пропускали полосы солнечного света, и хрустальные люстры, свисающие с потолка, ловили их, отбрасывая на мраморный пол блики, похожие на танец. Пол был отполирован до зеркального блеска.

Каждый мой шаг отзывался лёгким эхом под потолком. Как шёпот, как напоминание, что я здесь одна. Шуршание платья казалось слишком громким.

Библиотека выглядела заброшенной и ненужной. Но остальной дом был жив. Герцог явно содержал его в порядке, и даже больше — с любовью. И мне это было непонятно. Почему именно там? Неужели это единственное место, до которого у герцога не доходят руки — или наоборот, это то, что он по какой-то причине пытается забыть?

Тишина здесь не давила, а обволакивала. Коридор вывел меня к тяжелой резной двери, ведущей на задний двор. Я толкнула её, и она поддалась с лёгким скрипом, выпуская меня из полумрака в бурлящий жизнью мир. Задний хозяйственный двор был полной противоположностью чопорной тишине дома. Здесь всё кипело: слуги сновали туда-сюда, разгружая телеги, доверху набитые мешками с зерном, тюками тканей и деревянными ящиками, от которых тянуло резким запахом специй. Две служанки, перекрикиваясь, тащили корзины с бельем, а конюх, чертыхаясь, пытался утихомирить фыркающую лошадь, запряженную в одну из телег. В центре двора стоял коренастый мужчина в потрепанной шляпе — кажется, главный здесь, — размахивая руками и выкрикивая указания.

— Эй, осторожнее с тем мешком, там пшеница, а не камни! — рявкнул он на молодого парня, который, споткнувшись, чуть не уронил груз.

Я замерла на пороге, щурясь от яркого солнца, заливающего двор. После полумрака коридора свет резал глаза, а каменная мостовая, покрытая слоем пыли и соломы, скрипела под ногами. В воздухе витали запахи земли, сена и свежесрубленного дерева, а где-то вдалеке слышалось мычание коров и скрип колёс очередной подъезжающей телеги. Я глубоко вздохнула, пытаясь собраться с мыслями. Где-то здесь должен быть кто-то, кто сможет помочь мне сдвинуть тот проклятый шкаф. Но как подойти к этим людям, не вызвав подозрений? Я же, чёрт возьми, чужая в этом мире!

— Леди, вам чего? — сердито окликнул меня управляющий, заметив, как я стою в дверях. — Это не место для прогулок!

Раздумывать стало некогда. Я выпрямилась, стараясь придать лицу уверенное выражение. Книга об этикете ждала, и я не собиралась возвращаться в библиотеку с пустыми руками.

— Мне нужно двое крепких рабочих, отодвинуть шкаф! — сразу начала с важного.

— Шкаф? — удивился управляющий. — В доме?

Его взгляд почему-то устремился мне за спину. Но что его так удивило, меня не интересовало совершенно. Сейчас важнее было побыстрее добраться до столь желанной книги!

— Да, нужно отодвинуть книжный шкаф в библиотеке. Он очень тяжелый. Двух крепких работников будет достаточно, чтобы с этим справиться! — ответила тоном, не предполагающим отказа. Но управляющий почему-то не торопился мне помочь и выделить требуемую рабочую силу. Вместо этого недовольно рассматривал меня. Словно я — пыль на самом видном участке мебели. Вот что ему не так? Совсем слуги у герцога распустились!..

Заметив хмурое лицо мужчины, решила пустить тяжелую артиллерию в ход.

— Вы же не хотите, чтобы я сама этим занималась? — чуть притопнула ногой в нетерпении. — Или мне стоит обратиться к герцогу?

На миг глаза мужчины округлились. Видимо, такого резкого поворота событий он не ожидал. Но потом его губы поджались. Переводя взгляд то на меня, то на слуг, разгружающих телегу, он недовольно, но достаточно уважительно объяснил:

— Простите леди, но сейчас все заняты разгрузкой. Если не успеем в срок, его светлость будет крайне недоволен. Придется немного подождать, пока мы закончим. Я сразу направлю слуг выполнить ваше распоряжение!

Ждать⁈.. Такой ответ меня не устраивал совершенно. Мне нужно было как можно скорее отодвинуть этот злосчастный шкаф и достать книгу, на поиски которой я потратила так много времени и сил! Глупо, но я переживала, что она может куда-то пропасть, исчезнуть, и торопилась заполучить ее в руки. Это оказалось моей ошибкой. Но поняла я это сильно поздней. В этот же миг я поддалась бурлящим внутри меня эмоциям.

— Пожалуйста!!! — попросила, чуть не плача. Увидев проходящего мимо мужчину с закатанными рукавами и черными от земли перчатками, сразу обратилась к управляющему: — Этот мужчина не занимается разгрузкой! Уверена, он сможет мне помочь, только нужен еще один!

У управляющего почему-то дернулся глаз, он посмотрел на меня так, словно у меня на лице вырос еще один нос или парочка дополнительных глаз. Медленно перевел взгляд и мельком посмотрел на опешившего и не рискнувшего уйти мужчину, но резко повернувшись обратно, уверенно отрезал:

— Садовнику не положено заходить в дом!

— Да мне всего лишь нужно отодвинуть шкаф! Это минутное дело для него! — теряя терпение, завопила я. — Разве он не может с этим помочь?

— Дядя Курд, я закончил с кустами! — в этот момент, как по заказу, со стороны сада стремительным шагом приблизился мужчина помоложе. В руках он держал огромные садовые ножницы. — А вот еще один! Вы же свободны? — обрадованно обратилась к обоим, дождалась неуверенных согласных кивков и добавила: — Мне нужно отодвинуть шкаф. Уверена, вам двоим это по силам!

Теперь к мрачному управляющему добавилось два удивленно хлопающих глазами человека. Да что с ними такое? Но вникать в ситуацию желания не было. Меня уже просто трясло от нетерпения. Книга была вот она — отодвинь шкаф и бери! Так что какие-то мелочи в виде чем-то шокированных мужиков и управляющего меня сейчас не заботили. Я же не убивать герцога их зову! Что может быть криминального в том, чтобы отодвинуть для меня книжный шкаф?

— Вы же не оставите меня в беде? — состроила мило-просящее личико.

Этой маской я пользовалась очень редко, потому что на папу она действовала только первые пять лет моей жизни. Позже у него выработался иммунитет. В этом же мире на него все реагировали с какой-то паникой, вспомнить ту же Мию, что сразу собралась звать лекаря.

К моей великой радости, на работников сада она тоже подействовала! Да так, что они торопливо направились к дому, не дожидаясь меня и не обращая внимания на управляющего. Пришлось окликнуть, чтобы они притормозили, избавились от садовых ножниц и сняли грязные перчатки. В библиотеке и так пыли хватает.

Кричавшего что-то нам вслед управляющего я уже не слышала, да и не до него мне было. Я уже была вся в предвкушении. Представляла, как достав столь желанный томик, отправлю всех прочь и погружусь в изучение этикета в полном одиночестве! И, наконец, избавлюсь от досадных промахов в поведении.

До библиотеки я практически бежала, меня лишь немного тормозило осознание, что я все же леди, и бегать по такому большому поместью мне по статусу не положено!

Войдя в наполненное запахом книг и пыли помещение, мужчины растерянно замерли.

— И какой из них? — переводя взгляд с одного книжного шкафа на другой, поинтересовался молодой.

Показав, какого именно монстра нужно отодвинуть, отошла немного в сторону, чтобы не мешать. У самой же чесались руки от желания взять книгу. И ведь сейчас оно наконец-то исполнится!

Минуты, пока мужчины осматривали и вполголоса обсуждали, как лучше взяться и в какую сторону подвинуть эту громадину, длились, кажется, целую вечность. От нетерпения я уже начала нервно постукивать носком туфельки об пол.

Как только мои помощники передвинули шкаф, я сразу бросилась к своему сокровищу. Вот только взять его в руки не успела.

— Что здесь происходит⁈ — оглушающий рык герцога пронесся по всей библиотеке столь внезапно, что от испуга и неожиданности у меня подкосились ноги и я так и села в пыль возле желанного томика.

Садовники рядом со мной застыли и, кажется, перестали дышать, попытались слиться с тем самым шкафом, который двигали. У меня, к сожалению, так сделать не получилось. Стремительным шагом ко мне приблизился злой хозяин дома, продолжая буравить гневным взглядом.

— Леди, я жду ответ! — в глазах герцога пылал огонь недовольства и злости.

Опять я сделала что-то не так? И книга, что могла ответить на мои вопросы, все еще валялась на полу. Даже если сейчас ее поднять, знания сами по себе не возникнут у меня в голове. А потому собравшись с мыслями, ответила:

— То, о чем мы с вами разговаривали — работаю! Избавляюсь от хаоса!

Случайные свидетели затихли окончательно, мимикрировав под стены. Герцог же продолжал смотреть на меня в ожидании. Но что еще сказать я не знала, а потому решила прикинуться дурочкой и уточнить.

— Что конкретно вас беспокоит? — пришлось приложить усилия, чтобы голос не дрожал от волнения.

— Почему здесь посторонние? — яростно рыкнули мне в ответ. Будто герцог заранее знал, какой вопрос я задам.

Посторонние вздрогнули и с надеждой посмотрели в сторону двери, даже сделали еле заметный шаг в ее сторону, но сразу же замерли под гневным взором хозяина.

Я же не ожидала такого вопроса, а потому немного растерялась и не немного запинаясь ответила правду:

— Отодвигали шкаф… — и уже более уверенно добавила: — Не самой же мне это делать! Да и не посторонние они! Работают на вас!

Герцогу чем-то не понравился мой ответ. Но развивать тему он не стал:

— Зачем вам вообще понадобилось его перемещать?

— За него упала книга! — уже бодрее отозвалась я. — Ее нужно было достать!

Герцог внимательно посмотрел на пыльный след от стоящей недавно здесь мебели, потом на то, что я так желала заполучить!

— С вами я поговорю позже, — сухо обратился он к побледневшим слугам. — Возвращайтесь к своей работе!

Садовников, как ветром сдуло, только удаляющийся топот еще некоторое время эхом отражался от стен, напоминая, что еще несколько минут назад в библиотеке нас было больше.

— Вы из-за какой-то книги решили нарушить правила приличия? — низким, почти рычащим от гнева голосом обратился ко мне герцог. — И встаньте уже, наконец! Что за дурацкая идея сидеть на полу? Не ожидал от вас подобной глупости…

— Что⁈ Я всего лишь попросила передвинуть шкаф! — в груди разрастался цветок обиды. Еще ничего сделать не успела, а уже опять в чем-то виновата… Да что же это за мир такой?

— Вы без камеристки оставались наедине с двумя мужчинами! — голос герцога дрожал от едва сдерживаемого гнева. — Кто позволил садовым рабочим переступать порог дома? Им вход сюда строго воспрещен! А этот шкаф, — он резко ткнул пальцем в сторону мебели, — должен был передвинуть лакей по указанию управляющего! Где ваша горничная? Почему вы одна? И что, скажите на милость, я должен был подумать, застав вас в такой… неподобающей ситуации?

— Все заняты разгрузкой товаров! — огрызнулась я, чувствуя, как внутри закипает обида. — Я лишь попросила помощи у тех, кто оказался под рукой! А теперь, выходит, я в еще более «неподобающем» положении — наедине с вами! — Только сейчас до меня начало доходить, какую ошибку я совершила, поспешив и не дождавшись возвращения Мии. Лучше бы потерпела немного и озадачила ее. Тогда бы точно все было выполнено так, как сейчас говорит герцог…

— Вы выходили без сопровождения? — герцог почти рычал, его голос звенел от напряжения, а глаза метали молнии. Мои нервы, натянутые до предела, готовы были лопнуть от его обвинений и собственной растерянности.

Голова шла кругом. После моего привычного мира, в котором я могла общаться с кем хотела и где хотела, ну почти, обвинения герцога в мой адрес звучали нелепо. Однако же, даже в своем нынешнем, взвинченном состоянии я понимала, что хозяин дома серьезен как никогда. А значит… Значит, эту проклятую книгу по этикету мне необходимо вызубрить от корки до корки в самое ближайшее время! И…

— Да! Выходила! Или даже этого мне нельзя делать⁈ — все-таки не выдержала, сорвалась я, практически плача, крича ему в лицо. Чурбан бесчувственный!..

— Без сопровождения компаньонкой нельзя! — громкий рык, от которого все внутри зазвенело.

Последние крупицы моего самообладания разлетелись, уступив место бурлящим в груди эмоциям. Меня так трясло от несправедливости и обиды, что, схватив книгу, я сорвалась прочь из библиотеки, не сказав ни слова, подальше от этого мужлана! Бежала, не разбирая, куда именно я поворачивала, знакомый коридор или нет. Все это не важно! Нужно было лишь как можно быстрее оказаться подальше от герцога и его дурацких обвинений. Слезы застилали глаза, картинка расплывалась, а я продолжала бежать все дальше и дальше, сдерживая рвущиеся наружу всхлипы. Главное — не расплакаться, не показать свою слабость и беззащитность перед ним!

Он думает только о себе, даже не представляя, как мне здесь тяжело! Я одна! В чужом доме! В чужом теле! Да в чужом мире, в конце концов! Еще и жить должна по правилам, которые даже не знаю! А виноват во всем он! Не запустил бы библиотеку до такого состояния, я ни за что бы не полезла наводить тут порядок с таким рвением! Нашла бы нужную книгу, изучила, сославшись на потерю памяти, и все встало бы на свои места!

Толкнув очередную дверь, я на несколько мгновений практически ослепла от яркого солнечного света. Где-то из-за угла были слышны громогласные распоряжения управляющего и ржание лошадей.

Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять: я каким-то образом оказалась на улице, в ухоженном саду, наполненным сладковатым ароматом цветущих кустов. Вот только красота природы меня сейчас не волновала я услышала позади торопливые шаги. Неужели герцог поспешил за мной?

Меня охватили самые противоречивые чувства: от желания наорать великим и могучим на заносчивого аристократа с его дурацкими требованиями, до — сесть прямо здесь, на пороге, и закатить истерику на весь этот идиотский мир. К счастью, мне хватило здравого смысла, не поддаться инстинктам. Вместо этого подхватила подол платья и рванула вперед, по виляющим из стороны в сторону садовым дорожкам. Куда глаза глядят. Как можно дальше. Чтобы не догнал! Чтобы не увидел моей истерики и горьких слез! Бежала, пока легкие не обожгло болью, от нехватки кислорода. Сердце было готово вырваться из груди. Пульс грохотал в ушах. Пришлось остановиться и отдышаться, жадно глотая воздух. Одновременно прислушиваясь, идет ли за мной герцог?..

Одно было хорошо в моем дурацком забеге: рыдать и истерить перехотелось. Видимо, недостаток кислорода выжег в крови адреналин, оставив лишь опустошенность. Но это не помешало мне, отдышавшись, осмотреться по сторонам.К счастью, поблизости не было никого, кто мог бы стать невольным свидетелем этой некрасивой сцены. Вокруг было совершенно безлюдно и довольно тихо. Если не считать щебетания птиц, шороха листьев на ветру и поскрипывания деревьев. Даже слуг, разгружающих сейчас телеги, едва было слышно.

Я убежала достаточно далеко от чужих глаз!

С осознанием, что я все же осталась в одиночестве, громко всхлипнула. Еще раз. И еще…

Нервный срыв, от которого я так старательно бежала, все-таки настиг меня. По щекам вновь потекли дорожки слез. Стихшая всего на пару минут истерика началась вновь. Зажав рот руками, чтобы на звук моих рыданий никто не пришел, уселась прямо на траву и залилась слезами, больше не сдерживая их.

Сколько прошло времени я не знаю. Постепенно слезы иссякли. Всхлипы прекратились, сменившись раздражающей икотой, которая тоже постепенно прошла. Но я продолжала сидеть в компании кустов, обхватив себя за плечи, раскачиваясь из стороны в сторону и желая вернуться в свой мир. Вернуться, чтобы скинуть с той горы предателя мужа! Это Илья во всем виноват! Снова вернулись кровожадные мысли, как можно было бы ему отомстить. Порой такие, что сама себя одергивала. Хотела бы я увидеть, как бы он себя повел, попав в это тело, в этот не ценящий женщин мир.

— Леди! Слава богу вы в порядке! — внезапно ко мне подлетела Мия, осматривая меня и причитая, что ушла далеко. — Нам нужно вернуться в дом. Герцог Инглорион переживает за вас!

— Пусть переживает… Я не хочу возвращаться! — ответила хриплым голосом и сразу закашлялась. Кажется, я сорвала себе голосовые связки, говорить было больно, горло покалывало и першило.

Мия заохала еще громче, причитая и пытаясь поднять меня с земли.

— Леди, пожалуйста, встаньте, вы можете простудиться! Ваши руки уже такие ледяные! Нам срочно нужно вернуться в дом, чтобы вы согрелись! — поддавшись на уговоры, я и правда встала и даже сделала пару шагов, но потом она добавила: — Поговорите с хозяином, и все решится! Он справедливый и мудрый!

Меня словно молнией пригвоздило к месту. Этот… справедливый и мудрый?!! Горничная пыталась осторожно придерживать меня за руку и направить в нужную ей сторону. Но я словно приросла к месту.

— Не пойду! — пыталась сказать как можно увереннее, но сорванный голос все портил хрипотой.

Мия всплеснула руками, шокированная моим желанием. Закудахтала, как курица-наседка. И в каком-то смысле я ее понимала, ее госпожа, к которой ее приставили служить, вела себя как неразумное дитя.

— Но как же так? Леди не пристало жить на улице! — взмолилась она чуть не плача.

При чем тут улица?.. Впрочем…

Я осмотрелась, всего в нескольких метрах от нас, за ровными рядами посаженых деревьев, виднелся небольшой домик. И как я не заметила его раньше?

— Что это? — остановила поток уговоров Мии.

Горничная посмотрела в указанном направлении:

— Это старый флигель, госпожа! — ее голос дрогнул, казалось, она сейчас и правда заплачет.

Я направилась к нему, в голове возникла шальная мысль.

— Как его сейчас используют?

— В нем раньше жили садовники, но потом случился скандал. С тех пор он пустует. Садовники приходят утром и, сделав работу, уходят. Хозяин их не жалует, хорошо хоть не уволил, позволив работать как и раньше… — голос женщины звучал с опаской, кажется, уже сейчас она понимала, что я интересуюсь не просто так.

Зато теперь мне стало понятно, чего герцог так разозлился! Я привела в дом тех, кого он даже на ночь не желал оставлять на территории своего поместья, не то что видеть в доме. Но откуда мне было это знать? Уверенным шагом направилась к домику. Возвращаться в отведенные мне комнаты я не желала. Там я все больше ощущала себя не в своей тарелке. Уйти тоже не могла просто потому, что идти мне пока было некуда. Из воспоминаний хозяйки тела я знала, что у нее тоже жизнь была не сахар. И возвращаться к ее родственникам, чтобы от меня избавились, повторно выгодно выдав замуж, я не горю желанием.

Входная дверь оказалась не заперта. Внутри флигеля давно никто не убирался, но это было не важно! Гораздо важнее было то, что сейчас это самый настоящий, полностью оборудованный, готовый для более или менее комфортного проживания в нем дом! С отдельной кухонькой, совмещенный санузлом, скромной гостиной и маленькой комнаткой с двумя узкими кроватями.

— Мия, я останусь здесь! — уверенно заявила горничной, глядя на толстый слой пыли.

Горничную чуть удар не хватил. Она никак не хотела соглашаться с моим желанием. Пыталась переубедить меня, и в какой-то момент я не выдержала и рассказала обо всем, что пережила в библиотеке, вновь скатываясь в истерику. Меня обвинили невесть в чем! В общем, я выложила все свои обиды на герцога и его поведение по отношению ко мне.

— Мия, если я не перееду сюда, то уйду куда глаза глядят! Не могу я больше его видеть! — заикаясь от всхлипов и прорывающихся рыданий, говорила Мие.

После долгих уговоров скрепя сердце горничная все же согласилась помочь. Принесла воды, чтобы я могла успокоиться, и началось…

Остаток дня мы потратили на уборку. Мия ворчала на меня, что леди не подобает выполнять работу прислуги. Но благодаря монотонному процессу уборки я смогла отвлечься и успокоиться. Настолько, что пришла идея отблагодарить Мию за ее отношение ко мне. Как никак, она рисковала, идя у меня на поводу. С герцога станется уволить ее, а ко мне приставить кого-то более лояльного к его приказам. Но как я могла отблагодарить человека, не имея ровным счетом ничего? Я долго перебирала идеи, постепенно отбрасывая их одну за другой. Пока не вспомнила, как Мия отреагировала, увидев мои записульки. И вот эта затея мне показалась наиболее годной. Если у меня получится, оформить свои воспоминания в виде книги, приключенческой книги, как мне кажется, это будет лучшей наградой для женщины, в условиях, когда у меня нет ничего своего, чтобы подарить ей.

Благодаря небольшим размерам флигеля, с основной уборкой мы справились до заката. Мия сбегала за моими вещами, прихватив и исписанные мной листы, захватила еще чистой бумаги, перо и чернила. И я, несмотря на дичайшую усталость, тут же уселась писать. Как-то незаметно в голову закралась мысль, закончить историю и опубликовать ее, заработав на этом денег. Если в моем мире на этом зарабатывают, то почему нельзя заработать здесь, где я буду первым и единственным автором женского романа? Я понятия не имела, как можно осуществить мою затею, но в душе зрела уверенность, что это реально. Ну, погодите у меня, герцог! Я все равно не буду зависеть от вас!

[1] Это устойчивый фразеологизм, означающий очень захламленное грязное помещение, уборка которого требует огромного труда. Пришло к нам из древнегреческих мифов и является одним из 12 подвигов Геракла.

6

Магия плескалась по венам — будоража и даря чувство эйфории. Мне казалось, что сейчас я могу свернуть любые горы, иссушить все реки и озера, обратить время вспять!..

Глупые мечты…

Действие зелья ограничено, и нам следовало поторопиться в храм. Под конвоем матушки меня проводили до кареты, и мы отправились в дом Лорда Мелуи…

— Веди себя как подобает! Это твой единственный шанс отплатить семье за свою бездарность! — из уст матери так и лился яд.

Всю дорогу я выслушивала инструкции вплоть до того, как дышать, с какой интонацией давать клятву и сколько шагов я должна сделать, подходя к алтарному камню.

— Если сделаешь все правильно, то действия выпитого зелья хватит еще на час после завершения ритуала! Только попробуй все испортить и опоздать хоть в чем-то. Муж не защитит тебя от моего гнева! — И эта расчетливая женщина — моя мать.

Еще несколько лет назад мои глаза наполнились бы слезами, но не теперь. Безразличие родителей научило не показывать свои эмоции. Апатия навалилась с новой силой и я, несмотря на бурлящую магию, сейчас больше походила на бездушную куклу. Идеально выверенные движения, ровный голос, легкая улыбка, приклеенная лицу. Я сама себе напоминала лишь оболочку без чувств и эмоций. Так было проще выжить, если это еще можно было назвать жизнью…

Я была уверена, что мы сразу отправимся в храм, но как только прибыли, нас встретил слуга.

— Лорд Мелуи задерживается, пройдите в дом. Для вас уже приготовили покои!

Я всего лишь вышла из кареты и поднялась по трем ступенькам в холл. Но остановившись у огромного зеркала, застыла от ужаса: на подоле появилось несколько затяжек, а часть жемчужин и вовсе отсутствовали. Это можно было бы скрыть, но от взора матушки ничего не ускользнет, даже такая мелочь.

— Пригласите портниху! — стальным голосом приказала я топтавшемуся у двери лакею, мимолетно удивившись собственному приказному тону.

Ждать долго не пришлось. Всего несколько минут и в холл вошла грузная баба, с грохотом отворив дверь. Манерам ее точно не обучали. И как она может обслуживать господ?

— Почини платье! — поморщившись, приказала ей.

Выбора у меня не было, времени почти не осталось, а платье необходимо было привести в порядок. Так что придется терпеть...

— Вы, значится, хозяйкой нашей будете? — весело похихикивая, она пыталась избавиться от торчащих ниток. — Меня Янкой кличут. Вы в карете верно зацепили и не заметили!

— Помолчи! — яростно прошипела толстухе. Ее радостный голос раздражал меня с каждой минутой все сильнее. Но той было все нипочём.

Я надеялась, что она заткнется наконец, но вместо этого эта колода в платье продолжила с еще больше необъяснимой мне радостью:

— Хозяюшка, все починим! Будете на церемонии аки принце…

Да что ее так радует?!

Мое терпение лопнуло. Я замахнулась и влепила ей оплеуху! Никогда ранее не применяла телесные наказания. Да и власти для этого у меня не было. Сейчас же бурлившая во мне магия, дала не только силы, но еще и уверенность, что я все делаю верно и имею полное право заткнуть эту болтливую дуру!

— Госпо…

Еще одна оплеуха и тихое, но предупреждающее:

— Молчи! — мой голос прозвучал столь грозно, что я сама его испугалась.

Сидящая передо мной на полу Янка схватилась за щеку и снизу вверх уставилась на меня. В ее глазах разгорался нехороший огонек. Но мне было не до этого. Главное, что через несколько неприятных мгновений служанка снова принялась за работу. На этот раз молча.

Дальше все закрутилось в карусель событий. К приходу матушки деваха успела убрать только парочку затяжек, а вот найти и пришить жемчужины она не успела. Я была уверена, что матушка вновь будет на меня орать, но видимо то, что сейчас мы находились в гостях, ее остановило. Причитая и подгоняя Янку, у которой сразу же нашлись и серебряные нити и маленькая шкатулка с жемчугом, она заставила ее за считанные минуты починить мое платье.

— Только попробуй его испортить! — услышала я, когда с ремонтом было покончено и толстуха оставила нас. — Дочь семьи Нилфорт, должна быть идеальной!

Картинка поплыла, и я была уверена, что за это время мы добрались до родового храма моего будущего мужа. Где меня уже ждал жених с храмовиком. Прежде чем отдать меня отцу, чтобы он довел до алтаря, мать ловким движением влила в меня еще одну дозу зелья.

— Делай все, как я сказала… — тихо распорядилась она. И уже громче добавила: — Доченька, ты такая взрослая! Как же я буду без своего сокровища!

Она сделала вид, что вытирает несуществующие слезы. Отец подхватил меня под руку и быстрым шагом довел до жениха. Родители торопились, ведь действие зелья было ограничено.

Еще при нашей первой встрече Айнар Мелуи вцепился в возможность жениться на мне сразу, как узнал о моем магическом даре! Обман моего отца все еще не был раскрыт, но этот момент приближался все ближе…

Церемония тянулась невыносимо долго. Пафосные речи о создании союза богами казались бесконечными, но я должна была стоять и с приятной улыбкой на губах соглашаться со всем, что говорит священник. В такт ему храмовый алтарь, украшенный древними рунами, мерцал тусклым светом, от которого кружилась голова. Я чувствовала, как действие зелья начинает угасать. Мать просчитала все до минуты, но не учла, что церемония затянется слишком долго. Либо из-за моего волнения, действие зелья может сократиться. Этого я боялась больше всего! Пока еще легкая слабость накатывала волнами, а руки мелко вздрагивали. Я незаметно скрыла их в складках подола платья, надеясь, что этого никто не заметил.

В особенности стоявший рядом — будущий муж и моя надежда на спасение от жизни, где для родителей я была лишь товаром, который они нашли, как выгоднее продать, накачав перед этим запрещенными зельями. И теперь я собирала все крупицы своей решимости, чтобы унять грохочещее от волнение сердце и казаться всем присутствующим счастливой невестой… И в это же время содрогалась от ужаса, боясь того,что действие зелья закончиться раньше и обман выплывет наружу!

Когда храмовик предоставил мне слово, пришлось собрать всю волю и выдержанность и произнести слова клятвы, вкладывая в них магию, которая с неимоверной скоростью покидала мое тело. Необученная, я не могла контролировать поток и сделала его слишком большим, а стараясь приглушить, и вовсе чуть не испортила ритуал, в последний момент вновь влив слишком много силы.

Я уже не могла стоять ровно из-за нервозности и мелкой дрожи. Колеблющиеся потоки вкладываемой мной магии видели все! И от понимания этого меня уже шатало во все стороны. Действие принятого зелья, кажется, уже подходило к концу. Начали появляться побочные эффекты. Это могло помешать плану матери, ведь возможности выпить еще одно прямо сейчас не было!

Последние слова брачной клятвы супруга прозвучали для меня глухо, словно из-под толщи воды. Из алтаря вырвался поток желтого света, ударивший мне в грудь. Теплыми волнами магия разливалась по коже, окончательно разрушив мою концентрацию, а потом и равновесие, которое я удерживала с таким трудом.

— Альтеа! Что с тобой? — взволнованным голосом спросил супруг и подхватил меня под руку, не позволив упасть. Вторую он приложил к моему лицу, слегка похлопав по щеке.

С трудом, но я открыла потяжелевшие веки и сразу наткнулась на вырисовывающийся золотистый узор на его запястье. Брак заключен!

Ответить теперь уже супругу я не могла: губы отказывались шевелиться и единственное, что у меня вышло это нечленораздельное мычание. Которое напугало присутствующих еще сильнее…

Зал взорвался гулом возмущенных голосов.

— Лорд Айнар, Альтеа переутомилась! — поспешила к нам мать. Придумывая ложь на ходу: — Моя девочка очень волновалась и плохо спала!

Картинка перед глазами расплывалась, веки тяжелели, тело била крупная дрожь. Оставаться в сознании было все сложнее. И когда ноги подкосились окончательно, меня подхватили сильные руки, не позволяя упасть.

— Вы уверены, что она просто переутомилась? — услышала глухой голос мужа, прозвучавший будто через слой воды…

— Конечно! Она переживала из-за вашей свадьбы и не спала ночами! — щебетала мать. — Позвольте, я дам ей укрепляющий настой! У меня есть хорошее средство, оно сразу поставит ее на ноги!

— Не стоит! Пусть ее осмотрит, мой лекарь! — холодно произнес Айнар.

— Но это всего лишь переутомление! Мы быстро все исправим. Не переживайте так, и не стоит к этому относиться так серьезно! — продолжала она свою песню, надеясь, что к ней прислушаются.

Вот только момент уже был упущен. Муж сообщив, что гости могу праздновать без нас, направился прочь от взбудораженных голосов, но что именно говорили, разобрать никак не получалось. Так я и провалилась в липкий полуобморок, из которого никак не могла выбраться. Сколько прошло времени, не знаю.

Меня грубо толкнули в плечо, выдергивая из вязкого полуобморочного состояния, и я медленно приоткрыла глаза, чтобы наткнуться на злого Лорда Айнара, который теперь был моим мужем. Попыталась улыбнуться, но губы не слушались.

— Весело вам? — отчего-то зло выплюнул супруг.

От его тона мне захотелось спрятаться, но тело меня не послушалось и пришлось лежать дальше без возможности пошевелиться.

— Вы меня обманули! Лекарь осмотрел вас, вы не обладаете магическим даром, о котором ваш отец кричал на каждом шагу. Еще и использовали запрещенные зелья! Думали, я не узнаю? Да я знаю о них больше, чем кто-либо другой! Я подам королю жалобу на ваш род, за ложь и потребую компенсацию! Сегодня же вы будете отправлены обратно в родительский дом! И это не обсуждается!

Мои мечты о спокойной жизни разлетелись на мелкие осколки. Человек, которого я еще недавно представляла своим спасителем, на деле оказался таким же расчетливым, как мои родители. На мгновение я позлорадствовала, что их ложь так быстро открылась. И в тот же момент мне хотелось плакать навзрыд. Маячивший впереди огонек новой жизни становился все дальше и призрачней.

— Теперь я знаю, почему ваш отец настоял именно на магическом браке. И пока вы сильно истощены, мы не сможем его расторгнуть. Тут уверен вы в курсе есть только два выхода: первый — вновь воспользоваться зельями и второй — дождаться, пока вас не станет. По словам лекаря, вы и правда уже на краю. На мое счастье, вы выпили слишком много. Вскоре я стану свободен! Но раз уж ваш отец решил обмануть меня подобным образом, я возьму с него компенсацию за каждый день вашего «восстановления» до момента разрыва магического брака! — под конец лицо мужчины озарила безумная улыбка: — Что вы так смотрите? Да я верну вас обратно! Мне нужна одаренная жена, чтобы закрепиться в верхушке общества. Вы могли бы подумать, что даже с моим даром наши дети будут одарены, но я так же, как и вы использовал эти зелья, для повышения своих магических способностей и поиска одаренной супруги. А вы испортили все мои планы! Но ничего… Через несколько дней вас не станет, а я обязательно потребую плату с ваших родителей за обман!

Выходя из комнаты, он бросил слуге:

— Приготовьте карету! И отправьте ее обратно с сопроводительным письмом!

Я же продолжала беспомощно лежать в кровати, без возможности пошевелиться и что-либо ответить и просто смотрела на человека, который в моих мечтах становился моим спасителем. А в итоге оказался таким же прогнившим монстром, как и мои родители.

Стоит ли удивляться, что после такого сна я проснулась совершенно разбитая? Особенно если еще учесть, чем я занималась накануне. Я не выспалась. Хотя Мия и не стала меня будить. После первого же движения стало понятно: свобода для меня стоит очень дорого. Сегодня точно я буду ползать по дому, как древняя черепаха, охая от боли в мышцах и суставах.

Я полежала немного, вспоминая все, что произошло накануне. И приснившийся мне сон. Слишком яркий и детализированный, чтобы быть простым ночным кошмаром. Скорее всего, как мне приснилась моя собственная смерть, точно так же я этой ночью «увидела», что стряслось с бывшей хозяйкой тела. М-да-а-а… Увиденное меня еще больше укрепило во мнении, что я должна найти собственный источник дохода, чтобы не зависеть от герцога, алчных и бесчестных родителей этой девушки, Альтеа, и той копии Ильи, за которую она вышла замуж. Однако же!.. Насколько похожи наши с ней судьбы!..

В этом месте цепочка моих мыслей прервалась тихо скрипнувшей дверью. Я хоть и понимал, что в этом месте ко мне не войдет никто, кроме Мии, все равно непроизвольно напряглась. На что мышцы, особенно спины, мгновенно возмущенно отреагировали жгучей болью. Переутомилась я вчера. Не привыкла к такой работе, не привыкла вообще работать руками. Да и чего уж там, разленилась немного под гиперопекой герцога.

— Вы проснулись, леди! — просияла улыбкой подкравшаяся на цыпочках к кровати горничная. — А я пришла вас будить! Я принесла с кухни свежие булочки, сыр, яйца и фрукты! И заварила бодрящий отвар!

Я не смогла не улыбнуться в ответ. С губ само по себе как-то сорвалось:

— Ты сокровище, Мия!

Мия вспыхнула от удовольствия, как спелая вишня под летним солнцем, и принялась хлопотать вокруг меня с удвоенной энергией. В прошлой жизни мне приходилось слышать поговорку о том, что доброе слово и кошке приятно. Но вот подтверждение правдивости этих слов я получила впервые.

— Ой, леди Стефания, вы такая добрая! — прощебетала горничная, ненавязчиво помогая мне сесть в постели. — Давайте-ка я помогу вам с утренним туалетом. Вы вчера так устали! Вы вчера и пыль вытирали, и полы мыли... Зачем вы сами? Я бы позвала слуг! Ничего страшного бы не случилось!..

Я только вздохнула, морщась от боли в пояснице. Вчерашний день и правда вымотал меня до предела. Но я так боялась хоть кому-то сказать про этот домик, что предпочла отмывать его собственными руками. Опасалась, что если прикажу Мие позвать еще слуг, то кто-то из них сдаст меня герцогу и тогда прощай свобода!.. Но цена этого поступка... Ох, эта цена в виде ноющих мышц!

— Ничего, Мия, — пробормотала я, опираясь на её руку и вставая. — Я привыкну. Скажем так... эээ... в прошлой жизни я тоже не была лентяйкой. Просто... непривычно.

Мия кивнула понимающе, хотя в её глазах мелькнуло сомнение. Она подвела меня к экрану у окна, где уже стоял умывальник с теплой водой, ароматным мылом и мягкими полотенцами. Я плеснула в лицо теплой водой, чувствуя, как она смывает остатки сна и вчерашней пыли.

Волосы у меня были в полном беспорядке — длинные, каштановые, вечно путающиеся, как мысли попаданки в новом мире. Горничная расчесала их гребнем с костяными зубьями, заплела в свободную косу и закрепила лентой.

— Теперь платье, леди! — объявила она бодро. — Я выбрала то, зеленое, с вышивкой. Оно вам так идет! И корсет не слишком тугой, чтобы не жало спину.

Я фыркнула, глядя в зеркало. Отражение продемонстрировало мне тоненькую юную девушку с усталыми глазами и легким румянцем — не то чтобы красавица из сказки, но вполне ничего. Я уже успела немного отъесться и уже не пугала саму себя сверхъестественной бледностью и худобой. Корсет действительно был мягким, платье скользнуло по телу легко, как вода. Мия застегнула пуговицы, поправила рукава и отступила любуясь.

— Идеально! А теперь — завтрак! Вы садитесь, а я подам.

Мы перешли в маленькую гостиную при спальне — небольшую комнату с закопченным камином, потертыми разномастными креслами и видом на сад. Кресла вчера откуда-то притащила, пыхтя и отдуваясь, Мия. А камин не мешало бы и почистить. Но это будет потом. А пока… Столик уже был накрыт: свежие булочки с золотистой корочкой, ломтики сыра, вареные яйца в серебряных подставках, спелые фрукты — персики, виноград и яблоки — и тот самый бодрящий отвар в фарфоровой чашке. Аромат корицы и меда ударил в нос, и мой желудок предательски заурчал. Я уселась, чувствуя себя почти королевой.

— Ты сокровище, Мия, — повторила я, искренне, откусывая от булочки. — Без тебя я бы пропала в этом... дворце. — Садись завтракать вместе со мной! Обещаю, никто не узнает!

Я в последний момент проглотила «мире» и заменила его более понятным горничной «дворцом». И, честно говоря, ожидала, что Мия откажется от завтрака за одним столом. Но… Она хихикнула и несмело уселась напротив, сразу же наливая мне отвар.

— Ой, леди, скажете тоже!.. — отмахнулась она, розовея щечками. — Я просто делаю свою работу… — Но сразу же помрачнела: — Вот герцог, как узнает, что я вас не отговорила, не удержала в доме, так и уволит меня!.. Придет и сразу уволит!

Я поперхнулась куском яблока. Вот как? Ну, в принципе логично — кто виноват в том, что барин голодный? Естественно, слуга. Кого еще герцогу винить? Я представила его лицо — строгое, с чисто выбритым, волевым подбородком и пронизывающим взглядом серых глаз. Высокий, статный, вечно в черном с серебром... Идеальный герой из романа, если бы не его манера командовать всеми, как своими вассалами.

— Пусть приходит, — буркнула я, жуя сыр. — Объясню ему, что я живой человек, а не игрушка. Да и ты идеальная горничная. И вообще, я не его собственность, чтобы разрешения спрашивать!

Мия округлила глаза, но не успела ничего сказать. Дверь в гостиную распахнулась с такой силой, что старенькие портьеры колыхнулись. На пороге стоял он — герцог Инглорион собственной разъяренной персоной. В утреннем камзоле цвета угля, с аккуратно причесанными волосами, и таким выражением лица, будто я только что сожгла его любимую библиотеку. Ну вот и позавтракали, кажется…

— Леди Стефания! — прогремел он, входя без стука и чеканя шаг. Его голос был низким, как гром над горами. — Что все это означает? Кто позволил вам самовольно покинуть выделенные покои и переехать в этот… этот… — Кажется, словарного запаса у герцога не хватало. Или он просто сдерживался, чтобы меня не оскорбить. — Что это за бунт вы решили устроить?!

Мия вскочила как ошпаренная, тенью метнулась в сторону двери, обходя герцога по широкой дуге, и выскользнула за дверь, бормоча что-то о «срочных делах». Предательница! Я осталась один на один с разъяренным герцогом, с булочкой в руке и отваром в чашке. Внутренне напряглась, но виду постаралась не подать. Нет, я не собираюсь подчиняться его дурацким, возмутительным требованиям! Я — современная девушка из двадцать первого века, а не средневековая кукла!

— Доброе утро и вам, ваше сиятельство, — после небольшой паузы ответила я так сладко, что у самой скулы свело. И я срочно хлебнула отвара. — Садитесь, поешьте. Хватит и вам. И булочки свежие.

Лицо герцога после моих слов надо было видеть!.. Он замер, явно сбитый с толку моим спокойствием, но, увы, быстро взял себя в руки. Подошел к столу, только садиться не стал — просто навис надо мной, как туча.

— Не дерзите, леди Стефания. Такое поведение вас не красит. Оно легкомысленно и недостойно. Вы находитесь под моей опекой, а не гостья в таверне. А вы самовольно...

— Самовольно? — перебила я, вставая так резко, что стул заскрипел. Боль в спине кольнула, но я её проигнорировала. — А что, по-вашему, я должна была делать? Я вам не кукла на веревочках! И не собачка, обученная прыгать и подавать голос исключительно по команде! — Лицо хозяина дома пошло безобразными багровыми пятнами. В глазах вспыхнул нехороший огонь. Но меня уже несло: — Я не крепостная, герцог Инглорион! И не ваша собственность, чтобы «разбираться» со мной, как с лошадью на ярмарке!

Его глаза вспыхнули — серые, как штормовое море. Он шагнул ближе, и я почувствовала запах его одеколона — мускус и сандал. Сердце стукнуло сильнее, а потом пропустило удар, но я даже не покачнулась.

— Ты забываешься! — рявкнул он. — Без меня ты бы сейчас валялась в том лесу, и тебя наверняка уже догрызали бы волки! Я даю тебе кров, защиту, средства! А ты устраиваешь скандал, самовольно распоряжаешься слугами, сеешь хаос в доме!

— Хаос? — я деланно рассмеялась, хотя внутри все кипело. — Это вы сеете хаос своей опекой! — выплюнула ему в лицо. — Я не стану сидеть тихо и ждать от вас милостей! Мне нужен собственный доход, своя жизнь! А вы... вы просто тиран в герцогской мантии!

Моя речь вряд ли могла похвастаться логикой. Просто уже внутри нагорело так, что я почти потеряла контроль над собой. Слово за слово — и вот мы уже кричим друг на друга, позабыв про чины и звания. Он обвинял меня в неблагодарности, я — в деспотизме. Тарелки на столе звенели от моих жестикуляций, отвар плескался. Наконец, он хлопнул кулаком по столу так, что фрукты подпрыгнули.

— Довольно! — проревел он. — Либо ты вернешься в дом, либо... либо я сам решу твою судьбу!

Я задохнулась от ярости, чувствуя, как слезы жгут глаза. Но сдаться? Ни за что!

— Решайте, ваша светлость! Только знайте: я найду способ уйти от вас всех. И от вашего «защищающего» гнева тоже!

Герцог буквально почернел лицом. Мне даже показалось, что на его лице начала проявляться какая-то черная паутина. Но рассмотреть я не успела. Инглорион повернулся и вылетел из комнаты, хлопнув дверью. Я плюхнулась в кресло, сердце колотилось, как барабан. Завтрак был испорчен, но... черт возьми, я не сломалась. Теперь точно найду себе работу. Любую. А пусть герцог подавится своей опекой!

С этого момента мне требовался точный план действий. Я собиралась писать книгу для Мии? Отлично! Тогда почему бы мне не стать первым автором женского романа и покорить сердца местных дам? В условиях отсутствия конкуренции золото потечет ко мне рекой! И тогда… Тогда это сноб умоется своими требованиями! Надо как-то узнать, сколько в этом мире стоит жилье. Съем квартиры — это хорошо, но свое лучше… Пора как-то начинать, воплощать свою задумку. Нет, не так… Двигаться вперед к своей цели! И как можно скорее!

Для успеха и претворения всех своих планов в жизнь мне нужен роман, который захватит полностью мысли и чувства неискушенных подобным чтивом женщин! Вопрос, какой? Это для неискушенной Мии мои подкорректированные приключения кажутся настоящей сказкой. Как в моем мире волшебное фэнтези. Вряд ли здесь я кого-то смогу поразить тем, что умница/красавица/отличница/комсомолка вычистила сверху донизу замок дракона и этим так очаровала его, что тот на ней женился. Вон как герцог отреагировал на мое предложение навести порядок в его библиотеке!.. Нет, в этом мире нужно что-то другое… А вот как потом умудриться напечатать его и распространить, при этом не прогадать с авторскими правами, я не представляла. Ну ничего. Папа всегда говорил, что я не дура. Что-нибудь, да придумаю!..

— Леди Стефания, вы в порядке? — в комнату с опаской заглянула Мия.

— Да, — усмехнулась ей в ответ. После визита взбешенной светлости в душе остался неприятный осадок. Повинуясь внезапному порыву, стремясь от него избавиться, я предложила: — Вчера я написала небольшое продолжение той истории, хочешь почитать?

И внезапно меня осенило: первым читателем моей книги станет Мия! А если с ней аккуратно поговорить после прочтения, можно понять, что находит отклик в сердцах женщин этого мира. Так мне будет значительно легче начать свой путь писателя!

Лицо горничной от встревоженного медленно менялось на неверяще-восхищенное. А потом… Она запищала от радости! Правда, осознав, что ведет себя сейчас как ребенок, глубоко вздохнула и медленно выдохнула успокаиваясь. Но я не удержалась:

— Я все видела и слышала! — подколола Мию, заставляя залиться ее лицо смущенным румянцем.

Горничная потупилась, еще сильнее краснея:

— Леди Стефания! Мне просто очень понравился ваш рассказ! — попыталась возмутиться она, но я видела, что глазами она уже искала исписанные мной листы.

Дав наконец-то ей желаемое, уселась наблюдать за реакцией. Мысленно напомнив себе записать сон о хозяйке тела. Вот только учитывая, что герцог Инглорион ходит тут как у себя дома и берет в руки все что вздумается… Нужно будет использовать сокращения, чтобы по моим записям он не догадался о существовании родственников Альтеи и не решил вернуть меня им до того, как я сама начну себя обеспечивать…

От мысли, что он будет читать мою писанину, по телу пробежала дрожь. В прошлый раз он назвал меня обманщицей, не поверив написанному! Кем окрестит в следующий раз? В том, что он будет, следующий раз, я была точно уверена. И, возможно, не раз. А чем для меня это может обернуться? Доказывать свою правоту я точно не буду, пусть считает это выдумкой, для меня это будет даже лучше! Главное, чтобы в местную дурку не засадил!

Тихое хихиканье вырвало из размышлений. Собиралась наблюдать за горничной, а в результате ушла в собственные размышления! Мия тем временем, не скрывая своих эмоций, продолжала читать. По ее меняющейся мимике и подрагивающим пальцам, сразу стало ясно, что я двигаюсь в правильном направлении! Написанное ей очень нравится.

— Леди! Как вы такое придумали? — ее аж трясло от переполняющих эмоций. — Это восторг! Я никогда подобного не читала! А вы еще будете писать?

От нескрываемой надежды в ее голосе у меня само́й поднялось настроение. Я на правильном пути!

— Конечно! — поспешила ее обрадовать. — Если тебе так нравится, я обязательно напишу полноценную книгу!

— Книгу? — женщина неверяще посмотрела на исписанные мной листы.

Получив утвердительный кивок, она кажется, из последних сил сдерживалась, чтобы не запрыгать от счастья.

— Я принесу еще чернила и бумагу! — и горничная торопливо вышла, оставив меня одну.

— Ну что же… Нужно с чего-то начинать… — я собрала все свои записи и разделила на две стопки.

Первая была о моей прошлой жизни. Вторая — о жизни хозяйки тела. Соединять их в один роман мне не хотелось. По истории Альтеи, если я все же опубликую книгу, ее родные могут меня найти и заявить свои права и на меня, и на мой доход. Поэтому хоть записи и есть, пускать их в работу я точно не стану! А вот истории из моего мира, хоть и вызовут кучу вопросов, никак не должны мне навредить. Они станут просто красивой сказкой о любви, предательстве и новом шансе на счастливое будущее!

Позже нужно будет узнать, как здесь вообще печатают книги и как их распространяют. Привычный мне интернет здесь не существует. А значит, с продвижением и с рекламой возникнут проблемы. От возникших проблем захотелось взвыть. Вчера моя идея казалась не столь проблемной, но стоило задуматься о необходимом, как проблемы возникают одна за другой…

— Подумаю об этом позже! — решила отложить все проблемы на потом.

Записав свой последний сон, отложила его в стопку с воспоминаниями Альтеи. Позже нужно будет их тоже перечитать повторно и понять, можно ли использовать что-то без вреда для себя и истории.

У меня нет опыта в писательстве, а потому я решила начать простого — с плана! На первый взгляд он должен был занять у меня минут пятнадцать, но по итогу я потратила на него практически весь день! От чего в груди разгоралась ярость и злость. В моих мыслях все это было легким и непринужденным делом, в реальности же оказалось затратным и по времени, и по энергии!

На отдельном листе оставила заметки к плану, в какой последовательности добавлять уже написанные мной сцены, чтобы они дополнили роман.

— Леди Стефания, пора ужинать! — от работы меня отвлекла взволнованная Мия.

Удивленно посмотрела на нее. Она сказала ужин? Я что, пропустила обед? Почему она меня не позвала? Оглядевшись по сторонам, увидела, что в комнате уже повисли тяжелые сумерки, а я работаю при горящих свечах. Надо же, как я увлеклась! Не заметила, как Мия убрала остатки нашего завтрака и как принесла мне подсвечник…

Посмотрев на записи, поняла, что работа займет у меня намного больше времени, чем я планировала. Но я, как всегда, не искала легких путей. А начав дело, бросать его, не собиралась точно…

— Вы написали что-то еще? — с нескрываемым интересом Мия косилась на стопку исписанных мной листов.

— Пока что, только план, — читать и правда было нечего. А давать ей воспоминания Альтеи не самый лучший вариант, нужно будет спрятать их подальше.

— Жаль, я так хотела почитать что-нибудь еще…

— Не переживай, ты станешь моим первым читателем! — поспешила ее успокоить и увлечь подальше от рабочего стола.

Быстро поужинав, вернулась к запланированному. Писать о своей прошлой жизни было сложно. От воспоминаний и всколыхнувшихся чувств голова шла кругом, а глаза наполнились слезами. Я с грустью вспоминала своих родителей и прошлую жизнь. К которой я теперь никак не смогу вернуться!

Так незаметно, приблизилась ночь. Мия помогла с приготовлениями ко сну и оставила меня одну. Я же, полусидя устроилась на кровати, пока еще не собиралась спать. С таким трудом добытый томик этикета ждал своего часа, и сейчас он наступил! Изучу все — от корки до корки! Хватит уже с меня проблем, вызванных незнанием элементарного!..

Герцог Инглорион

Дракон ворочался в груди, как демонова змея в узкой норе, норовя вырваться и сжечь все к демоновой матери. Злость на эту упрямую девчонку жгла изнутри, хотелось дохнуть пламенем прямо ей в лицо или, на худой конец, сорваться в полет, раскидать крыльями облака. Но последнего точно нельзя было делать — в таком состоянии дракон мог разнести полкоролевства, а заодно и до смерти напугать эту идиотку, которая явно не имела понятия ни об этикете, ни о том, как себя вести с тем, кто ее вытащил из леса. После ее откровенного бунта я вылетел из той проклятой хибары, не помня себя от ярости. Какого хромого тролля она позволяет себе дерзить? Нашлась принцесса, чтоб ее!

Сам не заметил, как оказался в своих покоях. Опомнился, только когда кулак врезался в зеркало, разлетевшееся вдребезги. Осколки впились в кожу, оставив глубокие, рваные царапины, и эта резкая боль неожиданно прочистила мозги. Я уставился на свою руку, наблюдая, как по краям ран мерцают искры магии, затягивая порезы. А в голове билась одна мысль: что, демон возьми, произошло? Почему эта невоспитанная девчонка вывела меня из себя так, что я чуть не сорвался? Ну, не занимались ее воспитанием родители — и что с того? Полно обнищавших человеческих родов, где нет лишней монеты даже на хлеб, не то что на учителей для дочери. Многие и вовсе считают, что бабам образование ни к чему, только высокородные заморачиваются репутацией, чтоб их девки не выглядели полными дурами в обществе. Но я-то кто? Герцог, дракон, демон меня подери, а веду себя как мальчишка, которого первый раз послали!

Дракон все еще бесновался внутри, скребя когтями по ребрам, и никак не желал униматься. Опасаясь, что в таком состоянии разнесу собственный дом к горбатому троллю, я решил выйти, проветриться. Спустившись на первый этаж, схватил за шкирку первого попавшегося лакея:

— Передай управляющему, чтоб зеркало в моих покоях заменили, и живо! — рявкнул я, глядя в его побелевшее от страха лицо. С трудом удержался, чтоб не скривиться — судя по его виду, слуги уже шептались, что хозяин сегодня зол как демон.

— Бу-удет сделано, ваша светлость! — выпалил парень, заикаясь, и чуть не поклонился до пола. Наверное, молил богов, чтоб дракон не сожрал его на месте.

Я презрительно фыркнул. Эти сплетни среди челяди мне были известны давно, но мне на них было наплевать. Не обращая больше внимания на лакея, я стремительно направился к входной двери.

Свежий, чуть сладковатый воздух сада мгновенно вымыл из ноздрей застрявший там аромат Стефании. И я почувствовал, как внутри разжимается тугая пружина, как дракон, удовлетворенно фыркнув, наконец утихает. Верное решение — отвлечься, а потом уж вернуться к делам. Демон, но почему она все равно лезет в голову? Эта дерзкая, невежественная девчонка, которая даже толком спасибо сказать не удосужилась!

Я намеревался просто побродить по садовым дорожкам. Может быть, полюбоваться на карпов в пруду. Когда-то я его обустраивал, надеясь, что моя пара оценит это место, что мы будем там отдыхать вдвоем. Но пары нет, время уходит, надежда тает, как дым. Про пруд я и забыл давно. Может, показать это место Стефании? Может, тогда девчонка перестанет видеть во мне врага?.. Демон, о чем я думаю? Какое мне дело до этой недисциплинированной нахалки? Найти ее семью, спихнуть эту неотесанную девицу им на руки — и делу конец!

Не знаю, сколько я так бродил по саду, пытаясь выкинуть из головы раздражающие мысли о ней. В итоге поймал себя на том, что прижался всем телом к стволу старой березы недалеко от заброшенного домика садовников и пялюсь на Стефанию, как какой-то озабоченный юнец. Девчонка сидела под окном, вертела в руках перо, уставившись куда-то вдаль с задумчивым видом. Время от времени ее, как озаряло — она торопливо царапала что-то на бумаге, приоткрыв рот и корча забавные гримасы от усердия. Периодически чесала кончиком пера нос, хмурилась, и в эти моменты мне почему-то хотелось стереть эти морщинки с ее лица, разгладить их пальцами. Что за демоново отродье? Околдовала она меня, что ли? Эта упрямая, невоспитанная девка, которая только и знает, что огрызаться!

Я торчал там долго, солнце уже припекало спину, поднимаясь все выше. А Стефания так и сидела за своим столом не шелохнувшись. Интересно, чем она так увлечена, что даже про обед забыла? В ее состоянии пропускать еду — последнее дело, девчонка и так тощая, как щепка. Надо устроить ее горничной выволочку, чтоб лучше следила!

Ближе к ужину, когда тени удлинились, а воздух стал прохладнее, я заметил, как из домика вышла служанка Стефании — Мия, кажется. Она шмыгнула в сторону хозяйского дома, оглядываясь по сторонам, как будто боялась, что ее поймают. Недолго думая, я сорвался с места и догнал ее в два шага.

— Куда это ты направляешься? — рявкнул я, хватая ее за руку. Мия взвизгнула, как мышь, и уставилась на меня огромными от ужаса глазами. И едва не грохнулась в обморок.

— В-в-ваша светлость! Я.. я только за ужином для леди Стефании... — забормотала она, дрожа всем телом. — Пожалуйста, не гневайтесь!

— Не гневаться? — я зарычал, едва сдерживая дракона, который снова зашевелился внутри. — Твоя хозяйка обед пропустила, осталась голодная, и это сразу после болезни! А ты только сейчас спохватилась? Я для чего тебя к ней приставил? Ты за ней смотреть должна, а не прохлаждаться!

Мия побледнела еще больше, если это было возможно, и упала на колени, вцепившись в подол моей одежды.

— Пожалуйста, ваша светлость, не выгоняйте меня! Я стараюсь, правда! Леди Стефания... Она упрямая, не всегда слушается, но я сделаю все, чтобы она кушала вовремя! Умоляю, не прогоняйте!

Я смотрел на нее сверху вниз, и злость немного утихла — девчонка явно была перепугана до смерти. А ведь это можно использовать.

— Ладно, встань, — буркнул я, отходя на шаг. И делая вид, что раздумываю. — Не уволю, если будешь как следует ухаживать за ней. Чтоб ела три раза в день, нормально отдыхала и не забывала принимать лекарства. Чуть что — сразу к Петрониусу! Поняла? Иначе вылетишь отсюда вмиг.

— Да, ваша светлость! Спасибо! Я все сделаю! — она всхлипнула, кое-как поднялась на ноги, непрестанно кланяясь, и поспешила дальше, чуть не спотыкаясь.

Вернувшись в дом, я все еще кипел внутри — от злости на Стефанию и ее глупую горничную. Это же нужно! Двум таким похожим девицам найти друг друга!.. И недоумевал по поводу своих мыслей. Что за демон со мной творится? Я вызвал управляющего в кабинет, уселся за стол и, едва тот вошел, не тратя времени на приветствия, выдал:

— Обустройте старый домик садовников для Стефании. Сделайте его приличным — мебель, постель, все как положено. Но ей ни слова не говорите, что это от меня. Скажи, что Мия попросила, а ты по доброте душевной решил помочь. Понял?

Управляющий уставился на меня, как на привидение, моргая глазами, как испуганная сова. Он явно был потрясен — такого от меня не ждал, да и я сам от себя этого не ожидал. Но кивнул, пробормотав «Будет исполнено, ваша светлость», и ушел, все еще ошарашенный. А я остался сидеть, уставившись в стену. Меня словно базальтовой глыбой по темечку приложило. Что я только что сделал? Зачем? Эта девчонка меня бесит, ее упрямство, ее дерзость — все раздражает до демона. И все равно я думаю о ней, помогаю... Что со мной, демон меня побери, происходит?

7

Идея изучить столь желанный томик этикета перед сном казалась отличной идеей. Ровно до того момента, как в процессе чтения я поняла, что нарушила практически все правила приличия! Но даже изучив содержимое, сделала вывод, что нарушать придется и дальше.

Во-первых, возвращаться обратно в выделенную мне комнату я точно не буду! Это будет сродни полному поражению в нашей маленькой войне с герцогом, а сдаваться в начале пути я не собираюсь. А ведь то, что я самовольно переехала в домик для прислуги, уже считается грубым нарушением этикета. Герцог обязан был обеспечить для леди полный комфорт и содержание. И если хоть кому-то станет известно про то, что я живу в бывшем домике садовников, репутации герцога придет конец. Никто ведь не знает, что это было только мое решение. Подумают, что это герцог Инглорион скупердяй, да и вообще жестокий человек, выгнал бедную леди в домик для садовников! Какими еще подробностями это может обрасти в сплетнях местной аристократии, сложно представить, ведь каждый обязательно добавит что-то свое!

Во-вторых, я стала единственной леди, которая решила зарабатывать самостоятельно! И это тоже грубейшее нарушение правил приличия, что отразится в первую очередь на герцоге. Леди не работают. Они украшают жизнь мужчин. Если о произошедшем узнают, пострадает его репутация, ведь сейчас за все мои действия ответственность несет только он.

От прочитанного настроение испортилось окончательно. Отложила книгу и улеглась поудобнее, желая уснуть как можно скорее, чтобы не думать обо всех этих дурацких правилах. И я уснула, вот только вместо того, чтобы отдохнуть, мой мозг решил показать мне, как я спорю с герцогом. И как в итоге он выгоняет меня из дому, заявив, что я разрушила его идеальную репутацию! Стоит ли говорить, что после такого сна я подскочила на кровати с бешено колотящимся сердцем? Куда идти? На что жить? Я же еще не начала зарабатывать! Все эти вопросы роились в голове, отчего она начинала болеть! И только посмотрев в окно, на непроглядную темноту, поняла, что это был всего лишь страшный сон.

Невеселые мысли отпугнули сон. Я вроде бы и начинала засыпать, но тут же подскакивала, словно снова ругалась с хозяином дома, отстаивая свое право на независимость. Так и не сумев уснуть, решила не терять время зря. План книги я составила еще вчера, но нужно поработать и над остальным сюжетом…

— Доброе утро, леди Стефания. Я накрыла стол, вам нужно позавтракать! — Мия вошла так тихо, что я вздрогнула от неожиданности, чуть не разлив чернила.

— Доброе… — посмотрела на нее растерянно, чего это она так рано?

Оглянулась на окно. Сквозь щель между штор уже пробивалась тоненькая полоска света. Ну и ну!.. Погрузившись в написание истории, я совершенно потерялась во времени. Оно пролетело для меня незаметно, и за окном уже наступило утро.

Отвлекаться от текста не хотелось. Промелькнула мысль пропустить завтрак, но я сразу же ее прогнала. Не будет еды, не будет сил. А они мне нужны для полноценной работы! Еще ведь хочется, помимо написания книги, добраться до библиотеки и навести там порядок. Я докажу этому упертому барану герцогу, что не бросаю начатое на половине пути!

Приводила себя в порядок и завтракала очень быстро, горя желанием поскорее вернуться к работе. Но…

Едва я вновь взялась за перо, настраиваясь творить, как приоткрылась входная дверь и заглянула смущенная Мия:

— Леди Стефания, там рабочие пришли! Я договорилась с управляющим… — как-то непривычно тихо пробормотала она.

— Зачем? — недоуменно уставилась на служанку. — Мы же все сделали, этого достаточно! — отвлекаться от работы сейчас не хотелось.

— Но леди не пристало жить в таких условиях! — сразу возразила она.

— Нормальные условия… — недовольно пробурчала в ответ. — Чем они тебе не нравятся?

Впрочем, я кривила душой. После прочтения злосчастного томика по этикету я понимала, что в этом горничная была полностью права. Но как же не вовремя!..

Я переводила взгляд с нее на исписанные листы и не знала, как поступить.

— Я должна присутствовать? — поинтересовалась, надеясь, что это не обязательно.

Мия отчаянно замотала головой. Мне почему-то показалось, что с облегчением:

— Мы можем все сделать без вас. Я прослежу, чтобы все было идеально! — последнее она говорила уже с воодушевлением.

Меня это вполне устраивало. Я облегченно вздохнула и собрала все необходимое для работы: листы бумаги, записи, захватила с собой перо, чернила и отправилась на поиски уединенного места. На выходе обратив внимание, что слуг, пришедших обустраивать домик уж очень много, еще и управляющий всем распоряжается. Как она его уговорила? Он же даже мне помогать отказался, хоть я и считаюсь леди!

Разбираться с этим не стала, у меня были дела поважнее! А чем больше работников, тем быстрее они закончат, и я смогу вернуться к работе в домике.

Во время прогулки по тропинкам мне попалось несколько скамеек, которые были идеальны для того, чтобы полюбоваться на цветущие рядом цветы, но совершенно не подходили для моей работы! Я пробовала писать, расположив листы на коленях, но и без этого кривой почерк становился еще хуже. Прочитать написанное получалось с огромным трудом. Я даже пожалела, что не спросила у Мии, где можно переждать хаос работ в домике. Пришлось продолжить поиски более удобного места.

К счастью, бегать по саду долго не пришлось. Я набрела на небольшую беседку, заросшую до самой крыши плетьми вьющегося растения, похожего на плетистую розу. Из-за ее буйного роста, беседка сливалась с окружающей зеленью, и заметить ее было не так-то просто. Сама я ее обнаружила чисто случайно. А заглянув внутрь, с радостью увидела небольшой столик и скамейки вокруг... Наверное, это место предназначалось для чаепитий.

Работа над книгой закипела. Точнее, она бы закипела, будь у меня ноутбук или планшет. Сейчас же мои мысли бежали вперед, быстрее, чем я успевала их записывать. Да я бы все отдала за возможность писать хотя бы шариковой ручкой, а не этим пером, которое при небольшом изменении наклона уже портило лист, оставляя жирные кляксы. Из-за чего приходилось писать очень медленно, выводя каждую букву! Неужели в этом мире так и не придумали альтернативу этим перьям? А еще маги называется! Сколько же времени они тратят только для обучения письму, без клякс и помарок?

— Почему вы здесь? — мое уединение нарушил вошедший в беседку хозяин дома.

Да чтоб ему!..

Дернувшись от испуга, я посадила жирную кляксу на уже написанное и недобро покосилась на подкравшегося ко мне герцога, сдерживаясь из последних сил: — Доброе утро, а где я должна быть?.

— Что это? — игнорируя мой вопрос, герцог задал встречный. Одновременно пытаясь заглянуть в исписанные мной листы.

Помнится в прошлый раз, он так же, не спрашивая разрешения, прочитал мою историю и обвинил меня во лжи. Поэтому, с одной стороны, мне была интересна его реакция. С другой, брало раздражение от бесцеремонности герцога. Но так или иначе, я не успевала ни на что повлиять: он, как и в прошлый раз, взял без спросу исписанные листы и углубился в чтение. История моего знакомства с Ильей, заинтересовала его. Не отрываясь от текста, он присел напротив.

— Вы вновь придумываете историю? — приподняв бровь, поинтересовался он.

Его голос прозвучал на удивление заинтересованно, ни издевки, ни иронии я не услышала. Хотя всем телом уже напряглась, готовая защищать себя и свое произведение.

— Да… — что еще сказать я не знала, но все же решила намекнуть на необходимую мне помощь. — Я пишу книгу. Можете считать это глупостью, но я хочу в дальнейшем на этом зарабатывать.

— Вы опять об этом? Я что плохо о вас забочусь? — мгновенно помрачнел собеседник. — Чего вам еще не хватает, что вы так упрямо цепляетесь за эту идею?.. Герцог помолчал, сверля меня потемневшим взглядом. А потом, видимо, сообразив, что я не тороплюсь отвечать, устало вздохнул: — Вы правы, я считаю это глупостью. Тем более без разрешения опекуна, у вас ничего не получится сделать. — Он помолчал, словно что-то обдумывая. А потом неожиданно предложил ровным тоном: — Предлагаю заключить сделку! Я помогу вам с книгой, но при одном условии: вы должны пообещать беспрекословно слушать меня, когда ваша идея провалится!

— А если не провалится? — во мне вновь просыпался азарт…

— Не обижайтесь, но я уверен, что из этого ничего не выйдет! Так вы согласны?

Надо ли говорить, что после такого я с утроенной силой принялась за написание книги? Просто не могла позволить герцогу одержать верх, заставить меня плясать под его дудку. И обязана была победить! Доказать, что я не лыком шита и вполне могу существовать без раздражающей мужской опеки. Но для этого мне нужна была книга. Такая, чтобы все зачитывались ею, забывая про еду и сон, и покупали за последние деньги.

Теперь Мие приходилось буквально силком вытаскивать меня из-за стола, чтобы усадить поесть или уложить спать. И все равно я выскальзывала из-под одеяла посреди ночи, кое-как зажигала свечу и садилась писать…

И если со свечой я с горем пополам сумела договориться, заставив Мию разыскать и принести мне трут, то перо чем дальше, тем сильнее доводило меня до бешенства. Из-за него текст писался очень, очень медленно.

Чертов гусиный хвост! В моем мире я бы барабанила по клавиатуре на компьютере со скоростью пулемета, а здесь — сиди и мучайся с этим артефактом из музея. Перьевая ручка? Ха, даже не мечтай! Об этом здесь, похоже, никто даже не слышал! Нет, мне подсунули самое примитивное — обрезанное перо, которое норовит царапать бумагу, а не писать. Каждые две строчки — новая обмакушка в чернильницу, и то не факт, что не размажешь. А вчера? Вчера я так разозлилась, что швырнула его в стену! Клякса брызнула на страницу, как будто перо взорвалось, и полстраницы пошло в помойку. Пришлось переписывать заново! А я готова была завыть! Руки дрожат от злости, пальцы в чернилах, а скорость — черепашья. Я же не успеваю! Так герцог, чего доброго, объявит себя победителем! Идеи роятся в голове вихрем, а это дурацкое перо еле-еле поспевает, тормозит, как старый модем. Раздражение накатывало волнами — еще минута, и я сломаю это проклятое перо окончательно!

В самую неподходящую минуту в комнате появилась Мия. Эта особа — ходячая катастрофа для моего вдохновения! Нет, она отличная горничная, с другой, я уверена, мне было бы куда хуже. Но она будто специально дожидается, пока я с головой уйду в работу, а потом влетает в комнату с подносом:

— Госпожа Стефания, пора кушать! Вы с утра крошки во рту не держали!

С трудом сдержав желание наорать, я огрызнулась:

— Мия, отстань! Я ем, когда захочу! — Клякса — бац! — опять.

И если бы на этом все закончилось! Так нет же!.. Она не сдается. Через некоторое время все повторилось опять:

— Госпожа, солнце садится, пора отдыхать! Вашей красоте нужен сон!

Они с герцогом сговорились, что ли?..

— Сон? — ошалело уставилась на горничную. — Когда сцена не дописана? Уйди! — во мне все бурлит от нетерпения и раздражения. Не думая, что делаю, я оттолкнула ее руку и, конечно же, чернила тут же полетели на ее белоснежный фартук.

Мия ойкнула, укоризненно посмотрела на меня, но не ушла. Схватила меня за рукав как капризного ребенка. Пришлось подчиниться.

Впрочем, несмотря на раздражение из-за потери скорости, я понимала, что Мия права: не буду спать, откажусь от еды, и сама отдам герцогу победу. А этого я допустить не могла. Так что покорно вставала, позволяя меня раздеть и уложить в кровать. И даже засыпала. Но посреди ночи подскакивала, зажигала свечу и работала до тех пор, пока Мия не приносила завтрак. Тем более что однажды, застав меня перед рассветом за столом, горничная нечаянно проболталась:

— Леди Стефания, вы опять не спали! Идите отдыхать! Скоро рассвет! — всплеснула руками заспанная женщина. Сама еще не успела проснуться. Наверное, потому и ляпнула бездумно: — Герцог велел следить!

Я так и застыла. Что?.. Вместе с осознанием накатило такое раздражение, что я чуть огнем не начала плеваться:

— К черту герцога и его веления!

Так продолжалось день за днем, пока на четвертый вечер я не рухнула за столом, уставившись на очередную испорченную страницу. Голова гудела, глаза слезились от усталости, а перо в итоге лежит передо мной, сломанное пополам. И что теперь делать? Я покосилась на окно: ну конечно, уже глухая ночь. И наверное, давно. Мия спит, и ее не отправишь к управляющему за перьями. А даже если бы я ее и разбудила… Чем меньше в доме знают обо мне, тем лучше для меня.

Я тяжело вздохнула, разглядывая останки несчастного пера, павшего жертвой моей беспомощной злости. И вдруг — озарение! Как я могла забыть, что этот мир магический? Магия везде: огненные шары, летающие ковры, исцеляющие эликсиры. И у прежней хозяйки моего тела, Альтэи, хоть и крохи, но магия тоже была! Так почему ее не должно быть у меня? Надо попробовать зачаровать это проклятое перо! Чтобы оно писало само, без клякс, без постоянных обмакиваний, со скоростью моих мыслей? Вот было бы здорово! Книга, которая напишет себя сама!

Позабыв обо всем на свете, вскочила, игнорируя ноющие мышцы, и рванула в библиотеку герцога. С момента эпичного побега после скандала с Инглорионом в доме я больше не была. Но темнота не помешала мне найти дорогу обратно: над головой светила луна, вдоль дорожек роились какие-то огоньки, явно магического происхождения. В другое время я бы непременно восхитилась этой картиной и остановилась полюбоваться. Но сейчас мне было не до местных красот. Мной двигало нетерпение. И я даже не подумала, что дом может оказаться заперт на ночь. Просто добежала и толкнула входную дверь. А она взяла и открылась…

В доме царила мертвая тишина. Затаив дыхание, я пробралась по коридорам до знакомой двери, прихватив в холле подсвечник с тремя свечками. Вот и ладушки. Пусть герцог спит себе и дальше. А я найду то, что мне нужно, и тихонько вернусь к себе…

Библиотека встретила привычной тишиной. В свете горящих свечей по полкам, ломящимся от фолиантов, плясали жуткие, будто живые тени. Казалось, что за мной из темноты наблюдают десятки глаз. Но я отмахнулась от этого ощущения. Времени было мало, нужно было как можно скорее найти необходимую мне книгу.

Глазами я быстро пробегала по корешкам: «Элементарная магия для новичков», «Зачарование предметов», «Перья и свитки: от простого к совершенному»… Вот оно!.. Толстый том с золотым тиснением!Я выдернула его и здесь же плюхнулась на пол, вся в нетерпении. «Заклинание писчего пера: скорость, чистота, послушание...» Да! Инструкция показалась простой — чернила, перо, пара слов на древнем языке и вспышка света. И я, несмотря на решение практиковаться в домике садовников, выхватила новое перо из ящика, налила чернил в подвернувшуюся чашку и пробормотала формулу, чувствуя, как внутри разливается тепло — кажется, магия откликалась!

Перо задрожало в пальцах, засветилось мягким голубым сиянием. Еще секунда — и...

— Что за чертовщина здесь творится? — громкий мужской голос разорвал тишину, как гром.

Я не планировала этого. У меня и в мыслях не было кому-то вредить. А я от испуга даже не осознала, что в библиотеку заявился не герцог Инглорион, а кто-то другой! В общем, когда я испугалась и непроизвольно дернула рукой, перо без вреда для чего-либо шлепнулось на стол передо мной. А вот чашка с чернилами… Чашка, наоборот, будто ступа с Бабой Ягой взвилась вверх и помчалась в сторону входной двери…

БА-БАХ!

Я непроизвольно взвизгнула, зачем-то схватилась руками за голову, инстинктивно прикрывая ладонями уши. Чернильная бомба разорвалась в воздухе, как фейерверк на Новый год, и струя чернил, словно сказочный змей, помчалась прямо на вошедшего! Заметив это, я чуть не завизжала снова! Но незнакомец среагировал молниеносно: взмах рукой, вспышка фиолетового света, и прозрачный магический щит вырос перед ним, как стена из воздуха. Остатки чашки и чернил врезались в него с треском, разлетевшись на мелкие осколки, а чернила брызнули во все стороны, как из взорванного фонтана…

В полном онемении я наблюдала за происходящим. И мне почему-то казалось, что это происходит не со мной, а я просто наблюдаю за каким-то фильмом или спектаклем. А еще мне чудилось, что стоящий на пороге библиотеки мужчина переборщил — вложил в щит столько силы, сколько хватило бы на дракона, а не на чашку! Вот волна магии и отшвырнула осколки и чернила по всей библиотеке. Не знаю, с чего я это взяла. Но книги посыпались с полок, как домино, свечи погасли. Я обиженно вскрикнула, когда один фолиант шлепнулся мне на голову. Впрочем, книжный дождь, а вернее град, сыпался отовсюду.

В скупом свете проникающей через окошко луны чернила, разлетевшиеся пятнами по стенам и коврам, блестели как кровь. Локальный апокалипсис длился всего несколько мгновений. Но библиотека после него выглядела, как после бури в чернильной типографии. Я сидела на полу, перемазанная, с книгой на коленях, и в ужасе таращилась по сторонам. Вот и потренировалась… Надо было уходить сразу же, как планировала, к себе. А теперь… Теперь герцог меня сожрет! А то, что не получится переварить, прикопает под кустиком…

— Даэрон, ты рехнулся?! — зарычал тот, кто стал причиной случившейся катастрофы. — Или это покушение на него?! — прогремел он, сканируя комнату взглядом мага-воина. — Что в этой чашке было, яд?! Кто тебя подослал?!

Чего?!! Мне только обвинения в покушении и не хватает ко всем бедам вдобавок! Я оцепенела, сердце колотилось как сумасшедшее, руки в чернилах, но внутри… Внутри меня неожиданно заклокотал истерический хохот, густо замешанный на адреналине. Перо на столе все еще слабо светилось голубым, а вокруг — хаос, безумный бардак, который мы устроили вдвоем.

— Покушение?! — фыркнула я, еле сдерживая смех. — Вы слишком высокого обо мне мнения! Это чернила! Обычные! Я пыталась зачаровать перо, а чашка... ну, это случайно вышло! Я испугалась вашего появления, а она взяла и полетела! А вот вы... вы кто такой?!

Незнакомец замер, позволяя себя разглядеть, уставившись на светящееся перо, потом на меня — перемазанную, растрепанную, но с горящими глазами. Щит погас, и вдруг его губы дрогнули в усмешке. Белые зубы блеснули в полумраке:

— Граф Элдрич Равенхолт, к вашим услугам, миледи! — И этот… ночной гость очень изящно поклонился мне, как в старых исторических фильмах! — Приехал к другу в гости, а попал в чернильную бурю, — иронично хмыкнул он. Оглядел разгром и хмыкнул. — Похоже, я только что уничтожил библиотеку Инглориона из-за... обычных чернил?

Граф был высок и плечист, в скупом свете луны можно было рассмотреть его дорожный плащ и собранные в хвост волосы. Остальное скрадывала темнота. Я кивнула ему в ответ, кусая губы, чтобы не расхохотаться. И граф в ту же секунду, будто я дала ему разрешение, шагнул ближе, протягивая мне руку — галантно, без тени злости:

— Позвольте помочь, прекрасная…?

— Стефания, — буркнула я, вставая с его помощью. Пальцы сильные, теплые. — И это не моя вина! Но герцогу я вряд ли сумею это доказать, — с унынием закончила, глядя на царящий в библиотеке кавардак.

Граф не отпустил мою руку сразу — задержал на секунду дольше, чем следовало, согревая мои пальцы своим теплом, и в его глазах мелькнуло что-то острое, заинтересованное.

— Доказать? — усмехнулся он, оглядывая окружающий нас кавардак. — Инглорион увидит идеальную библиотеку к утру. А ты... — он помедлил, а потом кивнул на светящееся перо, — покажешь мне, как оно работает. Сделка?

Я моргнула. Сделка?.. Этот граф только что пережил чернильный апокалипсис, а уже торгуется за демонстрацию магии? Но внутри что-то екнуло — союзник! И симпатичный.

— Договорились, — буркнула я, выдергивая руку (хотя не очень-то и хотелось). — Но сначала... это.

Он хмыкнул, отбросил назад полы плаща и зачем-то закатал рукава, а потом взмахнул кистями рук. Фиолетовые искры сорвались с кончиков его пальцев — и книги поплыли по воздуху, как послушные птицы, возвращаясь на полки. Одна за другой: шурх-шурх, клац-клац. Я замерла, разинув рот. Магия! Настоящая, живая, как в кино! Впрочем, досыта налюбоваться не удалось.

— Не стой столбом, Стефания, — подмигнул граф, кидая мне тряпку, появившуюся из ниоткуда (магия? опять?). — Чернила не вытираются сами.

Интересно, а как он догадался, что я не могу, как он, уничтожать следы катастрофы магией? Неужели это написано у меня на лице?

Следующие минут пятнадцать мы работали сообща, в дружелюбном молчании. Граф магией собирал осколки чашки в кучку. Я тряпкой стирала пятна со столов. Он очищал ковер, и при этом его заклинание светилось, как неон. Через совсем небольшой промежуток времени книги уже стояли на полках, на своих местах, а свечи горели теплым, уютным светом. Оставались сущие мелочи.

Граф поймал меня за локоть, когда я потянулась за упавшим фолиантом:

— Осторожно, колдунья. Не хватало еще второго апокалипсиса. — выдохнул он. И его дыхание легко коснулось теплом моей кожи. Голос у графа оказался низким, с хрипотцой. А пахло от него кожей, дорогим мылом и... приключениями. Я покраснела и буркнула:

— Я не колдунья. Просто... новичок.

Он рассмеялся — тихо, но искренне:

— Новичок, который оживил перо? В первый раз? — Отобрав у меня книгу, он сунул ее подмышку, прошел к столу и взял светящееся перо, поднеся его к глазам. — Древний эльфийский способ?.. Нет... твой собственный? Стефания, ты — открытие.

Сердце екнуло. О чем он? Что за древний эльфийский способ?.. И что за открытие?.. Впрочем, на данный момент меня больше интересовало другое. Никто в этом мире так не смотрел на меня, как этот граф. Не как на «подопечную», а как на равную. Но я не знала, что сказать в ответ. А потому предпочла молча отойти подальше, в противоположный конец библиотеки…

Еще через десять минут библиотека блестела. Ни пятнышка, ни пылинки. Больше ничто не напоминало о случившейся здесь катастрофе. Граф с удовлетворением осмотрел дело рук наших, кивнул:

— Идеально. Инглорион ничего не заподозрит. — Потом накинул свой плащ мне на плечи (я имела глупость выскочить из домика, как была, в самом простом платье. Но поняла это только сейчас. Удивительно, как это граф не заподозрил во мне служанку). — Провожу тебя. Ночь, темень, а ты... бродишь в одиночку.

— Я живу в домике садовников, — запротестовала я слабо. — Сама дойду…

— Ни за что, — отрезал он, галантно предлагая локоть. — Тем более я обязан проводить. Граф Элдрич не бросает дам после апокалипсисов. — И он снова мне подмигнул.

Не знаю, чем он меня зацепил, но на лице сама собой расцвела улыбка. В последние дни я была словно натянутая струна, готовая вот-вот лопнуть, и чуть что срывалась на неугомонную Мию. Сейчас же, глядя на предложенный мне локоть, я вдруг ощутила нечто, сродни душевному подъему, и осторожно положила на него свою руку. Напряжение последних дней растворилось, словно его и не было. Я впервые почувствовала себя спокойно в этом мире. А рядом со мной шел такой же спокойный граф Элдрич.

По коридорам мы прошли в тишине, разрушаемой только нашими шагами и шуршанием одежды. Оба молчали, погруженные в свои мысли. Но стоило выйти на улицу и вдохнуть прохладный воздух, как граф заботливо напомнил запахнуть плащ, чтобы я не простудилась, чем смутил меня своей неожиданной внимательностью.

— Тут недалеко, я не простужусь… — ответила, все же укутываясь сильнее и ощущая, что плащ помимо запаха кожи, еле уловимо источает аромат древесины.

Проследив за моими действиями, граф удовлетворенно кивнул, и мы продолжили путь. Серебром пробиваясь сквозь ветви деревьев, дорогу нам освещала полная луна. Над садом кружились зеленые светлячки, словно маленькие магические искорки, танцующие в воздухе. Все вокруг было наполнено магией. И как раньше я не замечала такой красоты? Это обязательно нужно запечатлеть в моей книге!

— Расскажите про свой эксперимент с пером? — вдруг попросил меня граф.

И вновь в голосе заинтересованность, без единой капли насмешки или пренебрежения! Это было настолько приятно, что в первые мгновения даже захотелось рассказать ему все! Вообще ВСЕ! Но успела в последний момент прикусить губу, чтобы не разболтать лишнего.

— Мне нужно перо, чтобы записывать текст со скоростью моих мыслей. К сожалению, обычным пером я так не владею. Поэтому и хотела зачаровать, но вы прервали мой эксперимент, и что-то пошло не так… Возможно, я просто слишком слабая, как маг.

— Ну что же вы? У вас очень хорошо получилось использовать магию! Вы использовали свою собственную формулу?

— Нет… — отрицательно покачала головой. — Прочитала в книге.

Граф удивленно всмотрелся в мое лицо, кажется, ожидая, что я продолжу, а не дождавшись уточнил:

— Хотите сказать, что вы, только прочитав формулу, сразу ее применили? И с таким восхитительным результатом?

От похвалы и смущения я лишь согласно кивнула головой. И что его так удивляет? У меня же ничего по итогу не вышло. Чем он так восхищается? Возможно, у меня что-то бы и получилось, не зайди он в библиотеку. Однако слышать добрые слова в свой адрес было приятно — совсем иначе, нежели постоянные претензии герцога…

— Вы удивительны! — с восторгом сообщил он мне. — Я еще не встречал столь неординарную леди. Вы продолжаете покорять мое сердце!

Для убедительности он даже приложил свободную руку к груди. Вот только:

— Сердце находится с другой стороны! — обратила внимание на его оплошность, и с губ сорвался тихий смешок.

Граф и не подумал смущаться:

— Это ваша красота свела меня сума… — неожиданно с полной серьезностью заявил он мне, перестав улыбаться.

Переход от легкого флирта к обстоятельному диалогу оказался настолько резким, что я от замешательства внутренне замерла, совершенно растерялась и не знала, как поступить дальше. И впервые подумала: а что, собственно, этому графу от меня нужно? Слушать его голос было приятно, но не настолько, чтобы начать испытывать романтические чувства. Да и его поведение все время было ребяческим. А тут такой поворот…

— Вы преувеличиваете! — ответила коротко.

В ответ граф снова забросал меня комплиментами, заставляя смущаться. В прежней жизни никто не льстил мне настолько чрезмерно, и я начала тушеваться. Щеки и уши нещадно горели. Но в груди разгоралось приятное тепло. Радовало, что на улице кроме луны и странных зеленоватых светлячков другого освещения нет, и мое лицо рассмотреть полностью не получиться.

Медленно идя в сторону моего жилища, граф Элдрич не скупился на похвалу и продолжал расспрашивать об оживлении пера. Насколько же разные характеры у графа и герцога! Вот почему герцог Инглорион хоть немного на него не похож? Столько вопросов и комплиментов я не слышала за все время, что нахожусь в этом поместье! Да что говорить, от хозяина дома я и одного не услышала!

— Уверен, у вас все получится! Еще парочка экспериментов и у вас будет свое собственное само писчее перо!

— Главное, чтобы сегодняшний инцидент не повторился. Без вашей помощи, я бы точно так быстро не привела библиотеку в порядок… — я не сильно переживала о произошедшем, ведь все следы мы благополучно уничтожили. Однако в будущем, мне придется справляться с подобными неудачами самостоятельно! Если они случатся.

Серебристый свет луны осветил широкую, предвкушающую улыбку графа:

— Это не проблема. Предлагаю встретиться завтра и повторить эксперимент! Я подстрахую, чтобы вы не уничтожили ваш маленький домик!

Незаметно мы и правда приблизились к моему убежищу. Я отпустила его локоть, собираясь стянуть с себя плащ, чтобы вернуть его, но была остановлена:

— Так вы согласны, встретиться со мной завтра? — граф изящным жестом поднял мою ладонь и нежно коснулся ее губами, задерживая касание чуть дольше положенного. — Заодно и плащ свой заберу… — добавил он провокационным тоном.

Отказаться от столь щедрого предложения, казалось бы, кощунством — и я, едва сдерживая дрожь, кивнула. От предвкушения сердце учащенно затарахтело. Мы договорились о месте и времени встречи, и, прежде чем я успела опомниться, меня мягко, но настойчиво развернули в сторону дома.

Как настоящий джентльмен из старинных романов, граф дождался, пока я войду внутрь и закрою за собой дверь. Казалось, его присутствие, полное достоинства и какого-то почти сказочного благородства, окутывало меня, как теплый плед в зимнюю стужу, и кружило голову. Выглянула в окно. Его фигура уже удалялась, растворяясь в вечернем полумраке, словно сон, который боишься спугнуть. Граф совершенно неожиданно, по собственной инициативе оказал мне поддержку, ничего не прося взамен. Это напрягало и радовало одновременно. А еще я внезапно осознала, какой герой обязательно должен появиться в моей книге! Такой же внимательный, участливый, готовый помочь девушке в беде! Пусть по его вине беда и приключилась.

Воодушевленная, вместо того чтобы послушно лечь в кровать, я зажгла свечу. Трепещущий огонек отбрасывал причудливые тени на стены комнаты, создавая атмосферу таинственности и волшебства, раньше я не обращала на него внимание поглощенная работой, сейчас же периодически замирала, всматриваясь в огонь. Я писала, пока сформировавшийся в мыслях образ не вырисовывался на бумаге окончательно. Стараясь зафиксировать каждую деталь, что теплом отзывалась в сердце.

— Иметь такого друга, было бы замечательно! — мечтательно прошептала сама себе.

Воспринимать графа, как объект для романтических отношений я не собиралась, хоть его харизма и покорила мое сердце. Он был как магнит, с ним хотелось общаться еще и еще, проводить вместе больше времени. Вот только, как друг и приятель он меня устраивал больше. Я не готова была после предательства Ильи подпустить графа к себе ближе. А вот иметь близкого друга, способного отвлечь от ежедневной рутины неожиданным визитом или веселым рассказом было бы прекрасно. Просто идеально!

— Завтра будет еще интереснее! — пообещала я сама себе, уже предвкушая встречу, и собрала все свои записи в стопку.

Настроение было чудесным. Улыбка сама собой расцвела на губах. Даже просто мысли о графе Равенхолте поднимали настроение, и даже кляксы на бумаге его не портили. Закончив записывать все, что мне запомнилось, для идеального образа персонажа добавила еще несколько характерных особенностей, без которых точно не обойтись.

Задула свечу, и счастливая отправилась в кровать, напрочь позабыв о мужском плаще, небрежно брошенном на спинку стула. Да и не думала я, что из-за какого-то предмета мужского гардероба утром может разгореться настоящий скандал!

8

— Леди Стефания, пора вставать! — пробился сквозь сон голос горничной. — Вы что, опять всю ночь работали? — в комнату вошла отвратительно бодрая Мия.

Неужели уже утро?..

Открыть глаза я смогла только после того, как горничная подала стакан воды. Конечно, лучше было бы, чтобы она оказалась ледяной, это взбодрило бы меня куда сильнее, чем обычной комнатной температуры. Но все же я смогла разлепить веки и тихо простонать. Спать хотелось неимоверно...

— Леди, да на вас же лица нет! — встревожилась горничная. И осуждающе покачала головой: — Если продолжите так усердствовать дальше и работать ночами, я буду вынуждена обратиться к лекарю за сонными каплями! Вы выглядите настоящей призрачной леди! Бледная и усталая! — от негромкого ворчания женщины, голова буквально взорвалась болью.

— Мия, помолчи… — попросила горничную, с трудом шевеля непослушными губами.

Да что же это такое? Усталость?.. Или переутомление? Вчера я много работала, а после использовала магию. Неужели Мия права? Неужели…

Мысль мелькнула, как молния. И тут же всплыли, будто освещенные ею, воспоминания прежней хозяйки этого тела.

— Мия, расскажи, как проявляется магическое истощение? — потребовала я, пытаясь приподняться хотя бы на локте.

Вопросом я точно поставила ее в ступор, некоторое время она молчала, замерев на месте. Но спросить больше было не у кого. А в памяти хозяйки тела информации о симптомах я найти не смогла. Словно та, будучи очень слабым магом, никогда вообще не использовала магию…

— Если перегрузить себя магией, можно повредить то, через что она проходит в теле. Это опасно. Без помощи целителя можно потерять способности или даже умереть.

Вот теперь горничная выглядела уже не встревоженной, а перепуганной. И смотрела пристально, будто выискивала признаки повреждений. Может быть, это даже развеселило бы. Но мне сейчас было настолько плохо, что я просто задала волнующий вопрос:

— А если не так много?..

— Тогда просто сильная усталость. Достаточно отдохнуть и набраться сил. Почему вы спрашиваете? — после моего вопроса женщина немного успокоилась.

Я задумалась, стоит ли ей рассказывать, ведь она может поднять панику. С одной стороны я была уверена, что не пострадала столь сильно. С другой, лучше, наверное, перестраховаться, чтобы не свалиться потом и проиграть в споре с герцогом. Последнее меня особенно волновало.

— Понимаешь… Вчера я попыталась зачаровать перо, — глаз Мии нервно дернулся. — У меня маленький запас магии, видимо, я потратила больше чем следовало, поэтому сейчас чувствую себя немного разбитой.

— ЧТО???

Вот правда. Лучше бы я молчала…

После громкого вскрика, от которого заложила уши, горничная вылетела из домика со скоростью света. Вот же… Хоть бы сказала что-нибудь… Вот что я должна теперь думать? Что я при смерти?

Кряхтя, как древняя старуха, кое-как я сползла с кровати и с огромным трудом натянула лежащий в кресле возле кровати халат. Обычное действие, которое я еще вчера выполняла бездумно, за секунды, отняло прорву сил и времени. Я даже не успела затянуть поясок на талии, а уже вернулась Мия в компании Петрониуса, или как его там зовут.

— Милочка, прилягте в кровать. Я должен убедиться, что с вами все в порядке! — лекарь был серьезен как никогда.

Нехотя пришлось подчиниться.

Петрониус вновь поднял руки, водя их над моим телом, и хмурился. Некоторое время он молчал, а складка меж бровей все никак не разглаживалась. Я сама уже начинала переживать, что возможно сама себе навредила. Но опустив руки, мужчина заметно расслабился.

— Леди, в дальнейшем прошу не использовать так много магии. У вас маленький резерв, и вы легко можете себе навредить. В этот раз все обошлось, но это не означает, что в дальнейшем вам повезет так же. Поэтому милочка, если хотите изучать магию, вам нужен наставник. Чтобы в случае чего, он смог вас остановить или подстраховать. Да просто объяснить, какие заклинания вы можете использовать, а какие нет. Все же для использования магии вы обладаете слишком маленьким резервом. Сейчас вы ослаблены, но ничего серьезного… — обрадовал он меня и сразу дал распоряжение Мие. — Приготовь укрепляющий чай, он поможет леди Стефании быстрее восстановиться.

Дав наставления, он попрощался и ушел. Я же счастливая, что все обошлось, опять сползла с кровати, пользуясь тем, что Мия не видит и не ворчит, привела себя в порядок и отправилась в гостиную, чтобы позавтракать. Хотя в сон еще клонило, но сама мысль о том, что все обошлось, придавала сил.

Стол уже был накрыт. Мия успела принести чай, пока я ела и обрадовалась, что я практически сразу его выпила. По телу разлилось приятное тепло, а спустя непродолжительное время появилось ощущение, что каждая клеточка тела словно заново родилась. Энергия появилась словно из ниоткуда. Неужели это действие чая? Раньше я тоже его пила, но такого результата не было.

— Мия, ты что-то еще добавила в чай? — серьезно спросила ее.

Горничная нервно схватилась за край фартука. Так-так… Можно даже не отвечать, я уже вижу, что права. И все же…

— Не заставляй меня ждать, говори как есть!

— Только то, что прописал лекарь. Это восстанавливающие травки не только для организма, но и для магических сил…

— И чего ты мялась? Это же не что-то запрещенное?

— Леди, как вы могли о таком подумать? — Мия заволновалась еще сильнее, а в голосе прозвучала обида.

— Это все твое странное поведение!.. — хмыкнула я.

Продолжить разговор не вышло. С грохотом, от которого снова заломило виски, распахнулась входная дверь. Я непроизвольно вздрогнула, догадываясь, кого сейчас увижу. Но реальность превзошла все ожидания:

— Леди Стефания! Вы опять за свое? — гневно прорычал герцог, врываясь в комнату будто ангел возмездия. — Как вы могли так легкомысленно использовать магию? Когда вы вообще этим занимались?

Хорошо, что я успела закончить трапезу до его визита. Если бы он вломился так во время завтрака, еда точно встала бы поперек горла. Бросив взгляд на Мию, заметила, что та, явно ошеломленная, осторожно пятится к выходу, надеясь не попасть под горячую руку вспыльчивого герцога...

— Доброе утро! — специально выделила голосом, чтобы намекнуть, что он забыл о правилах приличия, за которые меня всегда упрекает.

Однако герцог даже не обратил на это внимание, напряженно глядя в сторону. На скулах проступили желваки. И вместо ожидаемого приветствия я услышала совершенно непонятное мне:

— Что это значит? — герцог судорожно сжал кулаки.

Опять я что-то сделала не так…

— Что именно? — уточнила, не понимая, что происходит и что герцогу не понравилось.

Все это время он вроде бы смотрел на меня, но не в глаза. А вот сейчас я осознала, чтого взгляд Инглориона был направлен немного ниже и кажется за мою спину.

Насторожившись, я оглянулась и, наконец, увидела, что привлекло его внимание: на видном месте красовался роскошный чёрный плащ графа Равенхолта.

— Чья это одежда? Вы разрешаете посторонним мужчинам посещать вас в доме? Кто ваш гость? — каждое слово звучало сурово и холодно, последнее слово он выделил особенно выразительно и язвительно, при этом бросая взгляд на дверь спальни. Будто намекая, что там и сейчас кто-то есть. Вот глупость! Стол-то накрыт на одну персону!

Да уж, дурацкая ситуация получилась! По глазам вижу, что герцог подумал совершенно не то, что было на самом деле. И почему-то даже просто от подобной мысли щеки залило краской. Я и граф Элдрич? Да не в жизнь!

— Это не то, что вы подумали! — попыталась оправдаться, но поперхнулась, столкнувшись с грозным, тяжелым взглядом герцога, и слова, как из дурацкого водевиля, застряли в горле.

Так на меня еще никто и никогда не смотрел!

— Кого вы прячете у себя? Выходи! — от рева герцога я непроизвольно втянула голову в плечи.

А дальше, как в дешевых мелодрамах, когда муж возвращается домой, а у жены любовник… Герцог не дождавшись ответа, стремительно рванул в мою спальню. Я хотела побежать следом, но ослабшие от испуга ноги не позволили, и я бессильно рухнула обратно на стул.

Утро выдалось холодным и хрустальным, как бокал, забытый на балконных перилах. Сквозь стекла скромных окошек бывшего домика садовников пробивался бледный свет, в солнечном луче испуганно танцевали частички потревоженной герцогом пыли. Где-то в саду щебетали птицы, но их трели тонули в грохоте, доносящимся из моей спальни.

Сначала — глухой удар, будто дверцу шкафа захлопнули с такой силой, что дерево затрещало. Потом — грохот падения, скорее всего, кресла. Испуг от визита невменяемого герцога постепенно проходил и до меня начал доходить весь юмор ситуации. И чего Инглорион так взбесился? Можно подумать, я ему жена!

Единственное, что действительно имело для меня значение — мои записи. Но они находились здесь, при мне. Так что разгром спальни меня волновал постольку-поскольку. Больше беспокоило, как поведет себя герцог, никого не обнаружив в комнате. А вдруг взбесится окончательно и выгонит из дому? А я еще не заработала денег на съем не то что квартиры, угла…

— Да нет там никого!.. — не выдержав, пробурчала себе под нос. Я не думала, что герцог меня услышит. И тем более не ожидала услышать в ответ предельно разъяренное:

— А где есть?

Я захлопала ресницами от удивления, пытаясь понять, как он мог меня услышать. Но уже через секунду злющий, багровый от ярости Инглорион застыл на пороге моей спальни, как буря, как воплощенная ярость. Он был похож на хищника, которого лишили добычи. Глаза метали молнии, губы скривились в презрении, а руки сжались в кулаки, будто он с трудом сдерживался. И вот здесь я почему-то некстати вспомнила про этикет:

— Послушайте, что вы себе позволяете? Кто давал вам право врываться не просто к незамужней девушке, а громить ее спальню и обвинять черт те в чем? — ляпнула я. — Я вам не дочка и не…

— Еще чего не хватало! — с ледяной, чеканной яростью процедил, перебивая меня, Инглорион. В эти секунды он напомнил мне быка, готового броситься на тореадора. — Моя дочь никогда не позволит себе принимать по ночам посторонних мужчин! Она будет знать, что я удавлю ее за это голыми руками!

Я поперхнулась незаконченной фразой от этой угрозы. И уставилась на взбешенного герцога, начиная опасаться, что он так и поступит. Ну чего, спрашивается, привязался? Ну не было же ничего такого!..

— Он просто провел меня от дома сюда, одолжив свой плащ, чтобы я не замерзла… — пробормотала, не зная уже, как выпутаться из этой глупой ситуации.

На лице герцога вспыхнуло злое торжество. Он буквально излучал удовлетворение, как будто поймал меня на измене, которой не было.

Честно говоря, я уже не знала, плакать мне или смеяться. Хотя на самом деле ситуация была далека от смешной. Очень хотелось посоветовать герцогу посетить психиатра, подлечиться немного. Ибо в противном случае он нас обоих быстро угробит своими идиотскими вспышками. Ну кто, скажите на милость, узнает о том, что граф, его же приятель, проводил засидевшуюся в библиотеке девицу до домика садовника? Или… Или герцог и граф совсем не друзья, а меня развели как дурочку?

— Граф Элдрич Равенхолт, — ответила я прищурившись. — Он сказал, что вы друзья. Я засиделась в библиотеке, и он галантно вызвался проводить…

О том, что мы договорились с графом сегодня встретиться и довести дело до конца, я предусмотрительно промолчала. И правильно сделала. Потому что лицо Инглориона… Господи, если бы я могла двигаться, я бы уже сидела под столом, обнимая свои записи и молясь, чтобы он не заметил.

Он шагнул ближе. Один шаг. Второй. Воздух между нами, казалось, потрескивал, как перед грозой.

— Галантно? — прошипел он. — Галантно?! Ты называешь галантным это… это… — он запнулся, будто не мог подобрать слово, — …соблазнение?

— Это был не флирт, — отрезала я, чувствуя, как во мне просыпается старая добрая злость и независимость. — Это была простая вежливость. То, чего вам, похоже, не хватает.

Он замер на миг. Будто я влепила ему пощечину. А потом тихо, почти зловещим шепотом, так что мурашки побежали по коже, процедил:

— Мне. Не. Хватает. Вежливости? По-твоему, я хам?

Инглорион словно откусывал и выплевывал по одному слову. От его интонаций по коже пробежала ледяная дрожь. Но я не собиралась сдаваться. Медленно и демонстративно встала. Выпрямилась, чтобы казаться выше и значительней. И заглянула герцогу в лицо. Как бы тяжело ни было телу после бессонной ночи, как бы ни дрожали колени — я не собиралась съеживаться под его взглядом, как провинившаяся школьница перед директором.

— Да, — отрезала я, глядя ему прямо в глаза. — По-моему, вы хам. И не просто грубиян, а самодовольный, капризный, вспыльчивый, не умеющий держать себя в руках мужчина, привыкший, что весь мир валяется у его ног.

Герцог повторно дернулся, будто я ударила его по лицу. Кажется, не привык получать отпор от женщин. Или отпор вообще. Но я не остановилась.

— Вы врываетесь в чужую спальню, устраиваете погром, бросаетесь угрозами, как последний деспот. И всё это — из-за того, что кто-то посмел проявить ко мне элементарную заботу? Вы называете это соблазнением? — я усмехнулась. — А я называю это ревностью. Бессмысленной, необоснованной и, что самое смешное, совершенно неуместной.

Инглорион застыл. Лицо побледнело, как будто я вытащила наружу то, что он сам не осмеливался назвать. В глазах мелькнуло что-то — не ярость, нет. Растерянность. На миг. А потом на место вернулась маска ледяного презрения.

— Ты… — начал он, но я подняла руку останавливая.

— Нет, теперь моя очередь говорить. Я не ваша дочь, не ваша подданная, и уж точно не ваша собственность. Вы меня спасли. Это прекрасно. Но это не делает меня вашим имуществом. Если вы хотите, чтобы я осталась, научитесь уважать мои границы. Иначе — я уйду. И не важно, есть у меня деньги или нет. Я найду способ. Потому что я привыкла жить свободной. И не позволю никому, даже герцогу, обращаться со мной как с вещью.

Я блефовала. Вернее, не так. Меня просто занесло. Вот и ляпнула то… что ляпнула. Я сразу же беззвучно обругала себя дурой, но слова уже прозвучали. А ответом мне послужило молчание. Густое, вязкое, как туман над болотом. Он смотрел на меня, будто впервые увидел. Кажется, ты доболталась, Стеша...

Молчание длилось так долго, таким страшным было лицо Инглориона с пылающими глазами, что я уже мысленно начала прикидывать, смогу ли попросить помощи у галантного графа Элдрича Равенхолта… Но герцог, в конце концов, выдохнул. Тихо, почти не слышно:

— Ты не понимаешь, что творишь…

— А по-моему, это вы не понимаете!.. — мгновенно забыв про все свои сомнения и страхи, запальчиво ответила я, и, развернувшись, подошла к окну.

Солнечный луч скользнул по полу, коснулся моих пальцев. Пыль все еще танцевала в воздухе, как будто сама сцена была частью спектакля. Я стояла, глядя на сад, где щебетали птицы, и вдруг поняла — я не боюсь. Ни его, ни этого мира, ни последствий. У меня все получится. Только нельзя позволять собой помыкать.

Инглорион за спиной, казалось, даже не дышал. Но я чувствовала — он смотрит. И в этом взгляде уже не ощущалась ярость. Только… растерянность…

Инглорион так ничего и не сказал. Только смотрел. Долго. Слишком долго. Оглянувшись, я заметила в его взгляде что-то, чего я не могла расшифровать — не ярость, не презрение, и даже не обида. Скорее… растерянность, смешанная с чем-то совершенно непонятным мне.

А потом он развернулся. Без слов. Без угроз. И просто ушел. Как уходит человек, которому внезапно стало слишком тесно в его собственном, личном пространстве. Как тот, кто бежит от самого себя…

Я осталась стоять, глядя на закрытую дверь, чувствуя, как напряжение медленно тает, как становится легче дышать. Как ни крути, а герцог все равно угроза. Сердце все еще колотилось, но внутри уже плавилось непонятное облегчение. Я победила. По крайней мере, сейчас. Мне так казалось.

— Вот и отлично, — пробормотала я, подходя к столу. — Одним психом меньше — уже праздник.

Но радость длилась недолго. Дверь снова приоткрылась — на этот раз осторожно, с легким скрипом. В комнату заглянула Мия, моя горничная, с лицом виноватой кошки, нашкодившей и сбежавшей с кухни при виде метлы.

— Его светлость ушёл?.. — прошептала она, будто боялась, что герцог прячется под кроватью.

— Ушёл, — хмыкнула в ответ я. — И, надеюсь, надолго.

Мия облегченно выдохнула и тут же подскочила ко мне, хлопоча, как наседка:

— Зря их светлость так с вами, леди! Вы же еще совершенно не восстановились! Вам срочно нужно лечь! Вы же вчера много колдовали! А потом еще и работали, небось, опять до рассвета!.. А потом вы ещё и герцог… — она запнулась, явно не решаясь продолжать.

С одной стороны, забота горничной была приятной: хоть кто-то беспокоится обо мне! С другой стороны, раздражала. В конце концов, я уже давно взрослая и самодостаточная личность! И у меня на сегодня запланировано куча дел! Но вернувшаяся слабость лишала уверенности и твердости в словах:

— Мия, — сказала я, усаживаясь за стол и отодвигая ее заботливые руки, — я не собираюсь ложиться. У меня сегодня важный день. Мне нужно закончить то, что я начала писать ночью. Это важно. Если забуду и не запишу, книга потеряет половину своей привлекательности. А еще у меня сегодня назначена встреча с графом Элдричем. Мы договорились закончить опыты с пером...

У горничной округлились глаза:

— Но вы же не ели! Не спали! — запротестовала она, хватаясь за сердце. — А если вы упадёте в обморок прямо у графа? Что он подумает? — и испуганным шепотом: — А что в таком случае подумает их светлость?..

— Что я трудоголик, — усмехнулась я. — Или гениальная писательница. Или оба варианта сразу.

Недовольная и даже чем-то напуганная Мия всплеснула руками, но, поняв, что спорить бесполезно, сдалась. Только поставила передо мной чашку с чем-то горячим и пахнущим мятой.

— Хоть это выпейте. Чай поможет вам быстрее восстановить силы и резерв.

За окном щебетали птицы. Солнце все выше поднималось над садом, окрашивая мир в золотисто-розовые тона. А я — я собиралась написать книгу, которая изменит все. Или хотя бы мою жизнь.

И, возможно, жизнь одного слишком вспыльчивого герцога. Но я тут же отмахнулась от этой непонятно откуда возникшее мысли. Пусть Инглорион разбирается со своими демонами сам, без меня. Мне хватило и «идеального» Ильи.

Избавившись от герцога и от необходимой, но такой назойливой заботы служанки, я опять схватила перо и села писать. Появилась еще пара мыслей, которые требовалось срочно зафиксировать. Пока не забылись. Я надеялась, что новая придумка сделает мою героиню более живой и многогранной. Но… Я заработалась. Снова. Время ускользнуло, как песок сквозь пальцы. Солнце уже стояло высоко, а я всё ещё сидела в домашнем платье, с чернильным пятном на пальце и головой, гудящей от множества идей, которые противоречили друг другу. М-да-а-а… Не думала я, что хлеб писателя настолько труден и горек.

Мия, после утреннего побега, тихонько сидела в уголке и что-то вышивала. Кажется, горничная решила не оставлять без присмотра свою непутевую госпожу. Она больше не требовала, чтобы я бросила свою работу, но вздыхала так выразительно, что я почти слышала в этих вздохах: «Ну кто же так живет, барышня…» Впрочем, увлекшись сюжетом, я вообще перестала ее замечать.

Я как раз пыталась гневным взглядом изничтожить очередную посаженную мной кляксу, когда в дверь постучали. Вежливо, но настойчиво.

— Если это снова герцог, я клянусь, брошу в него чернильницей, — раздраженно пробормотала я. Даже не подумав, что у хозяина дома не было привычки стучать. Он всегда вырывался без спроса.

Мия торопливо отложила вышивание и пошла открывать, чтобы не злить больше необходимого Инглориона. Но это был не герцог.

На пороге стоял граф Элдрич Равенхолт. С букетом темно-синих цветов и книгой в руках. Он сиял так, словно только что сбежал с показа мод.

— Доброе утро, — произнес граф, входя и чуть склонив голову. — Я решил, что ждать приглашения — слишком скучно. А вы, кажется, снова забыли про время.

Я так и застыла, осознав, как выгляжу. Но отступать было поздно.

— Проходите, — пригласила я, пытаясь непринужденностью замаскировать растерянность. И пошутила неловко: — Иначе Мия решит, что я вас прогнала, а это испортит ей весь день.

Граф вошел, положил букет на край стола, протянул книгу:

— «Практическая магия для упрямых». Думаю, вам идеально подойдёт.

Он был прав. Но признаваться в этом не хотелось.

— Вы намекаете? — прищурилась я.

— Я констатирую, — сдержанно улыбнулся он.

Я пригласила его присесть. Все равно метаться уже поздняк. Не выгонять же графа, когда он уже пришел? Тем более что ради соблюдения приличий Мия осталась в углу, изображая декоративную статуэтку с вышивкой.

— Итак, — сказала я, листая книгу. — Начертить символы, активировать, направить поток магии… и подуть?

— Именно, — с широкой веселой ухмылкой подтвердил граф. Кажется, кто-то припоминает случившееся ночью и ожидает дневного продолжения… — Но не просто подуть. Нужно вложить намерение. Желание. Цель.

— А если я вложу раздражение? — буркнула я, беря перо.

— Тогда оно будет писать жалобы, — невозмутимо ответил он.

Жалобное перо?.. Наверное, это было бы интересно. Жаль, что мне оно не нужно.

Отодвинув подальше свои записи, чтобы они в любом случае не пострадали, я начертила символы, сосредоточилась, подула. Перо дрогнуло… и неожиданно написало прямо на столе: «Герцог — идиот».

Я застыла, приоткрыв от удивления рот. Неужели это сделала я? Но у меня и в мыслях герцога не было! Впрочем, посмотрев на графа, я все поняла. Он чуть ли не рукой зажимал себе рот, чтобы не рассмеяться. Вот же!..

— Это… не я, — укоризненно сказала я, покачав головой.

— Оно, похоже, умеет читать мысли, — посмеиваясь, заметил граф. — Или просто обладает хорошим вкусом.

Великовозрастный балбес.

— Попробуем еще раз, — сказала я, сдержанно, как будто перо — это ребёнок, которого нужно воспитать.

Вторая попытка была не менее странной. Перо написало: «Стефания — гений. Но упрямая.»

— Оно определённо слишком много знает, — пробормотала я, давясь смехом. Мне нравился этот необременительный флирт.

— Или вы слишком хорошо его зачаровали, — усмехнулся граф.

Я посмотрела на него, потом на перо, потом на Мию, которая успешно прикидывалась мебелью. Настроение неожиданно взвилось, словно комета в космос.

— Ладно, — согласилась я, возвращая улыбку графу. — Но если оно начнёт писать любовные письма от моего имени, я его сожгу.

— Тогда я заберу его себе, — сказал граф. — Мне пригодится.

Ага, счаз!..

— Только если оно станет подписываться: «Элдрич — мой герой и создатель».

Мы посмотрели друг на друга и расхохотались.

Благодаря графу Равенхолту у меня появилось настоящее зачарованное перо! Теперь оставалось научиться им управлять. Оно должно фиксировать исключительно те мысли, что я хочу увидеть на бумаге. Не хочется попасть впросак, если оно запечатлеет на бумаге, случайно пробежавшую мысль, не относящуюся к сюжету! Особенно если она будет касаться герцога…

Похихикивая, я раз за разом, пыталась вложить в перо задачу и намерение написать хоть слово. Веселые шутки графа, от смеха над которыми уже слезились глаза, не оставили равнодушными даже горничную. Мия хоть и продолжала прикидываться предметом интерьера, еле слышные приглушенные смешки, все равно раздавались с ее стороны. Что говорить обо мне? Никакой концентрации на простом, по словам Элдрича, заклинании письма!

— Если вы и дальше будете меня смешить, у меня ничего не получится! — укоризненно упрекнула я графа, стараясь не рассмеяться в голос.

Однако его это совершенно не волновало, напротив, он продолжал беззастенчиво отпускать шуточки и иногда заставлял перо писать глупости. В конце концов, я не выдержала:

— Вы точно хотите помочь? — сдерживая улыбку, постаралась спросить как можно серьезнее.

Не знаю, увидел граф что-то в моих глазах или интонация голоса была такой, но он прекратил играться с пером и позволил заняться делом мне. Правда его пристальный, заинтересованный взгляд, полный непонятного ожидания, продолжал отвлекать. И после череды неудачных попыток, он все же решил меня остановить…

— Перерыв! — с довольным видом объявил он.

— Но у меня еще не получилось! — запротестовала я.

— Не переживайте, без вас перо ничего не напишет! А вот без обеда, у вас не будет сил на дальнейшие эксперименты! — он положил руку на перо, не позволяя мне продолжить.

Это словно послужило беззвучным сигналом. Мия сорвалась со своего места так быстро,что я вздрогнула от неожиданности.

— Батюшки! Обед! — охнула она, вылетая из домика.

— Дурной пример заразителен! — смеясь, отметил граф. — Даже ваша горничная забыла про обед. Пожалуй, я составлю вам компанию, чтобы вы не вернулись к своим экспериментам, не восстановив силы!

Я усталости не ощущала, мной владел азарт. Хотелось как можно скорее подчинить упрямое перо.

— Ну еще хотя бы одна попытка! — не выдержала я. Мне показалось, что в последний раз перо все же дрогнуло.

Отговаривать меня не стали. И, наверное, зря… Потому что в эту попытку я, похоже, вложила все свое желание и надежду на положительный результат. Перо задрожало, взлетело над нашими головами, несколько раз покрутилось и спикировало… Прямо в волосы графа.

В первое мгновение я испугалась. Я только что чуть не убила Элдрича пером! А ведь оно могло и в глаз попасть. Но посмотрев на улыбающегося мужчину, успокоилась. Его совершенно не беспокоило новое украшение, и он осторожно вытаскивал из волос подрагивающее перо — посмеиваясь. И все же сдержать смех у меня не получилось… Когда в гостинную вернулась Мия, то застала нас двоих заливающихся смехом.

По глазам было видно, что ее тоже интересует, что же все таки произошло за время ее отсутствия, но она, как и подобает, молча выполняла свою работу.

Обед прошел в такой же приятной атмосфере. Я окончально расслабилась после утреннего происшествия. Возможно, именно этого мне и не хватало. Всего лишь нужно было отпустить скрутившую внутри нить переживаний и все сразу бы получилось. Приятная компания графа Равенхолта мне в этом помогала. Сама бы я точно к этому не пришла…

— Стефания, вы восхитительны! — наблюдая за пока еще кривыми строчками, выводимых пером букв, граф удивленно приподнял бровь. — Я восхищен! Вы так быстро этому научились!

— У меня был хороший наставник! — вернула похвалу Элдричу.

— Может, прогуляемся? Сидеть весь день в помещении без свежего воздуха, вредно для вашей сияющей кожи… — и мне заговорчески подмигнули.

А почему бы и нет? Я и правда сегодня потратила много времени, чтобы разобраться с пером, от чего голова уже раскалывалась. Но самое главное — теперь вполне сносно могла им пользоваться. От недолгой прогулки я ничего не потеряю, может, наоборот увижу что-то, что идеально подойдёт для моей книги!

С этого дня все пошло по накатанной. После прогулки я счастливая вернулась домой и с помощью теперь уже моего зачарованного пера, записала все, что планировала. И очень была счастлива отсутствию клякс на страницах моей рукописи.

Граф, узнав о моей книге, не насмехался, не говорил, что моя затея провальна, да и вообще старался всячески меня подбадривать. Узнав, что я пишу при свечах, он подарил мне магический светильник, чтобы я не испортила себе зрение! А я в очередной раз подумала, почему герцог не мог сделать так же? Почему-то именно от него, мне хотелось ощутить такое внимание и заботу…

С магическим пером и светильником работа пошла намного быстрее, и теперь финал книги маячил в скором будущем. А значит, этот спор с герцогом я точно выиграю!

К работе я приступила с особым рвением и фонтанирующим энтузиазмом! Ранним утром прибегала Мия почитать результаты моей работы. Теперь она не ворчала на меня, что я засиживаюсь допоздна. Ведь облегчив себе работу, я стала меньше работать по ночам. А наблюдая за тем как ее трясет от желания узнать, что же будет дальше, в очередной раз убеждалась, что двигаюсь в верном направлении. От работы меня отвлекал, разве что вваливающийся в гости без приглашения, но всегда с шутками и мелкими приятными подарками, граф Элдрич. Его заразительное веселье помогало расслабиться и отвлечься.

Он умудрялся находить меня, где бы я ни была: в беседке, на лавочке в саду, у маленького пруда с рыбками. В какой-то момент я даже подумала, что на мне стоит какой-то магический маячок! Иначе как объяснить, что он всегда мог меня найти? Даже когда я спряталась между раскидистых кустов, заранее проверив, что меня не будет видно ни с одной стороны, он меня все равно нашел!

— Вы опять в работе! Ваша горничная сбилась с ног, ища вас… — ласково укорил меня граф.

— Что-то случилось? — нехотя отрываясь от текста, поинтересовалась у него.

— Конечно!

Я внутренне напряглась. Неужели произошло что-то серьезное, требующее моего немедленного присутствия?

— Вам нужно отвлечься и поесть. Хоть перо и не требует много магических сил, отдых вам все равно необходим!

Он протянул мне руку и помог подняться. Но…

Когда я выпрямляла немного затекшие конечности, ощутила, как по спине пробежал холодок нехорошего предчувствия. Резко обернувшись, я встретилась взглядом с герцогом…

От выражения глаз Инглориона по спине пробежал ледяной озноб. Желание спрятаться за спину графа оказалось невероятно сильным и мне пришлось приложить огромное количество усилий, чтобы остаться на месте. А вот герцог оставаться в стороне не собирался и стремительным шагом направился к нам.

9

— Очаровательная картина! — почти выплюнул Инглорион, приближаясь к нам. — Мой друг, прогуливающийся с девушкой, которая по странному совпадению является моей подопечной, за которую я отвечаю! Элдрич, ты, конечно, мастер дипломатии. Но даже ты должен понимать, что есть границы, которые не стоит пересекать — особенно под моим кровом.

Я вцепилась пальцами в подол платья так, что костяшки побелели. Голоса мужчин звучали будто из-под воды, а в ушах — собственный пульс, как метроном перед казнью. Откуда герцог тут появился? Что ему опять от меня нужно? Он не кричал. Но каждое слово было как удар. Я чувствовала, как в груди поднимается волна — не страха, нет. Возмущения. Я не вещь и не принадлежу ему. И всё же… почему от одного его взгляда хочется исчезнуть? А герцог постепенно заводился все больше, его глаза уже метали самые настоящие молнии. Пока в сторону Равенхолта. Но я не обманывалась: до меня очередь тоже дойдет.

— Я пригласил тебя как друга, Элдрич. Мы давно не виделись и… Мне кое в чем нужна твоя помощь. Но это не значит, что ты вправе распоряжаться тем, что тебе не принадлежит!

Герцог не стеснялся и не понижал голос, ему явно было плевать на то, что кто-то может услышать. Или же мне только казалось, что голос его звучит так, что распугал всех птиц вокруг.

— Инглорион, я всего лишь проводил леди! — попытался протестовать граф. — Она засиделась в библиотеке, и я посчитал своим долгом… обеспечить ей безопасность.

— Безопасность? От чего? От книг? Или от самой себя? — еще больше разъярился Инглорион. В его голосе мне слышались рычащие раскаты хищника, защищающего свою добычу. — Ты слишком щедр, Элдрич. И слишком уверен, что твоя галантность не будет истолкована превратно! Ты не просто перешёл границы — ты их проигнорировал, как будто они тебе не писаны. Или ты считаешь, что дружба со мной — это индульгенция? А вы, леди, — в ту же секунду гневно уставился он на меня, — похоже, забыли, что в этом доме существуют правила! И одно из них — не исчезать с мужчинами без объяснений! Вы слишком свободно распоряжаетесь вниманием мужчин! А здесь за репутацию платят дорого!..

— Даэрон, прекрати! — внезапно с горячими нотками злости перебил герцога граф Равенхолт. — Границы — вещь тонкая! Особенно когда их рисует один человек для всех. И я бы на твоем месте не стал говорить о принадлежности, когда речь идёт о свободной женщине. Даже если она твоя подопечная. Ты говоришь о чести, но забываешь, что честь — это не клеймо! И не повод для сцены!

Я в шоке переводила взгляд с герцога на графа и обратно. Меня уже перестало заботить, что кто-то может стать нечаянным свидетелем скандала. Больше волновало другое: они же не подерутся? Только поединка чести мне еще и не хватало! Я понятия не имела, как в этом мире обстоят дела с дуэлями, и проверять не тянуло. Слишком шатким мне представлялось мое положение. Что я буду делать, если вдруг герцог погибнет?.. Нет, надо эту парочку как-то разнять…

Мне хотелось крикнуть: «Хватит!.. Прекратите немедленно!..» Но вместо этого я, сама не зная почему, вдруг шагнула вперед, становясь между задирами, и медленно, демонстративно хлопнула несколько раз в ладоши.

— Превосходно, — выдохнула с сарказмом, когда оба дебошира ошеломленно уставились на меня. — Осталось только вызвать друг друга на дуэль и назначить секундантов. — На самом деле в душе я умирала от страха, что они так и сделают. Но храбро продолжила, надеясь разбудить в мужчинах хоть каплю совести: — Или, может, вы всё же позволите мне вернуться к работе, пока вы решаете, кто из вас благороднее?

Немая пауза длилась не более нескольких секунд. И, как ни странно, первым опомнился Равенхолт:

— Я не собирался мешать, — спокойно произнёс граф, чуть склонив голову в мою сторону. — Всего лишь хотел, чтобы вы отвлеклись и отдохнули немного. И если вы действительно желаете теперь вернуться к работе, я могу…

— Нет, Элдрич, — перебил его герцог ледяным тоном. — Мы с тобой ещё не закончили. — Инглорион повернулся к графу, и в этом движении было всё: приказ, ревность, желание контроля. — Полагаю, леди Стефания справится с бумагами и без твоего участия. А ты идешь со мной.

Граф подчинился, молча и грациозно поклонившись мне. Воздух стал тяжелым от запаха мокрой земли и раздавленных лепестков, когда герцог, проходя мимо клумбы, наступил на ветку с цветами и растоптал их в порыве ярости. А я испытывала странные, смешанные чувства, глядя вслед уходящим по дорожке мужчинам. Здесь было и беспокойство за графа (а вдруг все-таки состоится дуэль?), и сожаление, что герцог ведет себя как узколобый чурбан, и непонятное ликование в глубине души. Слишком уж поведение Инглориона напоминало ревность, беспощадную, сжигающую герцога в огне угрозы потери. Но с чего бы мне чувствовать себя на седьмом небе от счастья, если отношения мне сейчас совершенно не нужны! Одной, вернее, если учитывать судьбу Альтеи, то двух свадеб мне хватило за глаза. Повторять опыт не тянет. Сейчас куда важнее завершить книгу и опубликовать ее! Надо думать не о мужчинах, а о способах продвижения в архаическом мире!..

Герцог Инглорион

До дома мы дошли молча. Но у самого крыльца я остановился и довольно грубо потребовал:

— Думаю, тебе стоит покинуть поместье. Или я начну задаваться вопросом, зачем ты вообще приехал. Я не хочу наговорить лишнего. Но если ты останешься — мы оба точно пожалеем.

Друг точно не ожидал услышать от меня подобного. Что-то в лице Элдрича дрогнуло, он прищурился, разглядывая меня в упор. А я мгновенно вскипел в душе: да как он смеет?! В эти секунды я напрочь забыл про то, что сам же и позвал его, планируя расспросить, чем сейчас живет двор и не ищут ли какую пропавшую леди. Дракон так и рвался на волю, собираясь располосовать когтями незадачливого приятеля за то, что тот крутится вокруг Стефании. И он прав, демоны меня задери! Девчонка сейчас находится под моей опекой! Не хватало еще, чтобы про меня говорили, что я ее обесчестил! В этом случае у меня выход будет один — жениться, а потом ждать, пока Стефания проживет свою человеческую жизнь. И если я в это время встречу свои Истинную… Не хочу даже думать, к чему это все приведет.

Я сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в пальцах. Элдрич всё ещё смотрел на меня — спокойно, почти вызывающе. И я вдруг понял: если он решит остаться, я не смогу ему запретить. Без скандала и потерь не смогу.

Но я могу сделать другое. В моих силах сделать так, чтобы Стефания даже не смотрела в его сторону. Книга. Она одержима этой книгой. Её глаза вспыхивают каждый раз, когда она говорит о ней. Значит, я должен сделать так, чтобы она ни о чем другом и думать не могла.

Это не позволит графу подбираться к ней под предлогом помощи, обсуждений, прогулок.

Я сам буду помогать ей.

Я найду тех, кто умеет доносить слово до ушей знати. Пусть её книга станет темой для разговоров в салонах и при дворе. Пусть её текст читают в каждом доме, где обучены грамоте. Если понадобится — куплю читателей. Главное — чтобы она не искала вдохновения в чужих глазах.

Пусть пишет.

Пусть думает, что я просто выполняю долг опекуна.

Лишь бы перестала даже смотреть в сторону Элдрича Равенхолта.

Стефания

Как бы я ни настраивалась на работу над книгой, мысли все равно возвращались к герцогу и графу. Что у них произошло после того, как они ушли? Поругались? Подрались? Или герцог просто выгнал своего друга и запретил появляться в поместье? Как же сложно оставаться в неведении, переживая, все ли у них хорошо… От мыслей голова уже просто шла кругом.

С одной стороны, я могла понять герцога. Кто захочет, чтобы кто-то прогуливался по его дому без разрешения, словно это его собственность?

С другой — без графа я бы уже свалилась от усталости, забывая в сражениях с пером вовремя есть и отдыхать. За это время он стал мне настоящим другом, с которым можно пообщаться, погулять, да и просто отвлечься от работы, не чувствуя себя запертой в золотой клетке.

Посмотрев на лист бумаги, с ровными строчками, недоверчиво вчиталась, словно это что-то могло изменить. Но время шло, а буквы не менялись. Тяжело вздохнула, сминая лист, исписанный именем герцога. Хотела выбросить его в мусор, но остановилась, оглядываясь, не вернулась ли горничная. В груди шевельнулось странное чувство опасения. А если Мия увидит? И тут же себя одернула: что в этом такого?

Меня мало интересовало, что она может понять это неправильно, что вообще подумает. Но все же зажгла свечу и избавилась от этого листа, наблюдая, как его медленно пожирает пламя. Глядя на маленькую кучку оставшегося на столе пепла, задумалась. Мысли вновь вернулись к герцогу. С ним же все в порядке? А осознав, что только что пришло в голову, фыркнула.

— И чего я переживаю? — пробурчала вслух. — Если и получил, то по заслугам! Все равно если не сегодня, то завтра увижу графа и все выясню!

Вот только ни в этот день, ни на следующий, ни через несколько он так и не появился. Герцога я тоже не видела, словно он специально избегал меня и моих вопросов. И, в конце концов, я не выдержала:

— Мия, где сейчас герцог? — находиться в одиночестве было невыносимо грустно, как-то незаметно я успела привязаться к весельчаку Равенхолту, и я просто обязана выяснить, почему граф перестал появляться!

Горничная почему-то вздрогнула. Ее странная реакция заставила меня заволноваться. Неужели я была права, и эти двое подрались? Они же живы? Я во все глаза уставилась на служанку, с замиранием ожидая ее ответа.

— Герцог покинул поместье вместе с графом Равенхолтом, еще несколько дней назад, — вполне спокойно сообщила Мия, разрушая мое предположение.

Вот только легче от этого не стало…

— Что-то случилось? — вопреки спокойствию горничной, сердце продолжало ускорять ритм, а в голове мелькали самые страшные предположения произошедшего.

— Не могу знать, леди Стефания. Господин часто бывает в отъездах, от пары дней до нескольких месяцев.

Для горничной во внезапном отъезде хозяина поместья не было ничего странного, я же волновалась все больше.

— Насколько часто он отсутствует? — не унималась я.

Мия задумалась. Ее молчание продлилось недолго, словно она решала для себя, можно ли мне знать ответ:

— Постоянно… Только с вашим появлением он задержался дольше обычного.

Ее ответ поставил меня в тупик. Вот о чем теперь думать? Уехал ли герцог по делам или между этими двумя что-то произошло?

Пока я строила предположения, Мия как ни в чем не бывало продолжила выполнять свои обязанности. Видя ее спокойствие, я немного успокоилась и сама. Если бы что-то произошло, она точно не смогла бы так спокойно протирать пыль. Пришлось собрать все свои нервы в кулак, успокоиться и настроиться наконец-то на работу! Какого черта я вообще о нем переживаю?

Решить было проще, чем выполнить. Как бы я ни старалась отогнать непрошеные мысли, они все равно возвращались. С каждым днем ожидание становилось все тягостнее. Работать становилось все труднее. Ни герцог, ни граф так и не появились, словно забыли о моем существовании.

— Ну и черт с ними! — устав от переживаний и злясь на себя за то, что вообще думаю про этих двоих, послала их мысленно далеко и надолго, я и без них справлюсь!

Вот только дописав книгу, вновь вернулась к главной проблеме — как донести ее до масс, если привычного мне интернета в этом мире не существует? Как и ожидалось, помочь мне в этом простая горничная тоже не могла…

— Простите леди, я могу предложить вашу книгу, только другим слугам, — расстроенно сообщила она, когда я завела с Мией аккуратный разговор. А чем мне помогут слуги в деле зарабатывания денег?

Я и сама понимала, что это не то, чего я ожидала от своей работы, в которую я вложила все свое время и силы. Вот только решение этой проблемы я так и не находила. Ну не на рынке же мне становиться в самом деле…

Эта мысль мучила меня не один день, перебивая собой даже волнение за исчезнувших в неизведанных далях мужчин. Если я не придумаю, как продать свою книгу, вся моя работа будет насмарку. Но сидя в этом доме, не видя, кроме Мии, никого, я не знала, что можно придумать. Постепенно в голову закрадывалась мысль, что мне нужно просить помощи. Лучше бы у Равенхолта. Он, куда лучше относился ко мне. Но…

— Доброго дня, мы можем поговорить?

В первые минуты я даже не поняла, кто именно ко мне обращается, машинально кивнув головой, соглашаясь. Вот только до меня дошло то, что голос принадлежал не горничной, лишь когда я встала из-за стола…

Резко обернувшись, встретилась взглядом с внимательно наблюдавшим за мной герцогом. И вдруг резко захотелось подбежать и завалить его вопросами, куда он пропал и почему оставил меня одну в компании служанки, но неуместный порыв пришлось задавить в корне. Я, к счастью, вовремя поняла всю глупость этого порыва, одернула себя и прикусила губу, чтобы ничего не ляпнуть. А герцог… Впервые за последнее время он стоял совершенно спокойно, без малейшего намека на гнев. Расслабленный и не такой серьезный, каким я привыкла его видеть.

— Добрый день, — выдавила из себя, понимая, что пауза затянулась. — О чем вы хотели поговорить?

Я невольно напряглась. То, что это будет разговор о графе, я не сомневалась и уже на уровне инстинктов приготовилась защищаться от нападок герцога. Но…

— Прогуляемся? — уголок губ мужчины дрогнул, украсив лицо легкой улыбкой.

Я аж растерялась. Что? Прогулка? И… Он что, умеет улыбаться? Ошарашенная неожиданно спокойным поведением мужчины, заторможено согласилась.

Выйдя из дома, мы медленно направились по извилистым дорожкам. Мне нужно было собраться с мыслями, осознать, что вообще происходит.

— О чем вы так увлеченно думаете? — с легким любопытством поинтересовался герцог.

— О чем вы хотели поговорить? — скрыть опасение в голосе мне не удалось, но мужчину это лишь позабавило.

— Ваша книга. Она…

— Я еще не проиграла спор! — мгновенно вскинулась я. Вернее, я надеялась найти выход, как его не проиграть, но говорить герцогу об этом не собиралась.

Герцог хмыкнул. А я смутилась. Вечно я в его присутствии творю какие-то глупости!

— Стефания, выслушайте меня. Без помощи вы не сможете донести ее до знати, — спокойно сообщил он то, что я и так знала. Но я совершенно не ожидала услышать то, что он сказал потом: — Я нашел тех, кого она заинтересовала.

От растерянности я остановилась. Мне же не послышалось? Герцог Инглорион отсутствовал все эти дни, из-за помощи мне? И это все после скандала с графом? Спрашивать о последнем сейчас не стала. Меня больше заботила судьба моей книги и моя собственная.

— Что от меня требуется? — такого уверенного и серьезного голоса я от себя еще никогда не слышала.

— Обсудим детали! — удовлетворенный моей реакцией герцог предложил: — Предлагаю пройти в беседку, там будет удобнее говорить.

Это был первый раз, когда желание поскорее избавиться от герцога не появилось спустя пару минут общения. Присев напротив мужчины, я полностью сосредоточилась на каждом его слове.

— Для начала уточню, Вы уже закончили писать историю? — его голос звучал заинтересованно, без тени сарказма и насмешки.

— Да! — поспешила с ответом. И нехотя добавила — Пока что, это просто исписанные листы…

То, что я не могу превратить свой черновик в полноценную книгу с обложкой и красивым оформлением было еще одной проблемой, которую я никак не могла решить. Это раздражало и огорчало. Я не привыкла тратить столько времени на то, за что раньше можно было просто заплатить. Привычной для моего мира типографии здесь не существовало, и как превратить мою рукопись в книгу, я не представляла.

— Этого достаточно, — удивил меня герцог. — На первом этапе я выступлю, как ваш опекун, и сделаю все, чтобы вам помочь.

Я недоверчиво покосилась на герцога. Зачем это ему? В голову закралась мысль, что он не просто так решил взять все в свои руки. Но вместе с сомнениями в его искренности, во мне также расцветала надежда… Если он и правда мне поможет, то моя цель стать независимой уже не будет столь призрачной. Однако…

— Зачем Вам это? — не удержалась от вопроса.

Герцог понимающе хмыкнул. Словно ожидал подобного вопроса.

— Я уже говорил. Мне интересно, что у вас получится. А как мы узнаем результат, если все останется на уровне написания рукописи? — на удивление герцог произнес это спокойным и одновременно искушающим тоном.

В первый миг во мне вспыхнула радость. Мне не придется решать все проблемы самой и ломать, над, казалось бы, простыми проблемами, голову! Можно спихнуть все на герцога, а самой собирать сливки! Проявив интерес, он словно сам предложил: «Используй все мои связи»!

— С чего начнем? — старалась держать себя в руках, чтобы не выдать глупую улыбку и сдать свою радость с потрохами.

— Сейчас нам нужно всего несколько экземпляров, чтобы показать ваш товар лицом, так сказать, — охотно отозвался мой собеседник с тонкой, понимающей улыбкой на губах — А вот если книга заинтересует, уже можно будет задуматься и о большем количестве.

Сердце радостно затарахтело в груди. В том, что моя история вызовет несомненный интерес тех, кто ее прочтет, я не сомневалась. А значит, меня ждет успех! Захотелось и в самом деле свалить на него всю оставшуюся работу, вот только вместе с внезапной радостью, появились и сомнения…

Бесплатный сыр бывает только в мышеловке! Это старая истина моего мира. И чтобы ни говорил герцог Инглорион, просто так помогать он бы не стал. Вспомнить скандалы из-за моего желания зарабатывать самостоятельно — он был против! Рвал и метал, лишь бы не допустить меня к работе! Даже уборка в библиотеке для него была, как красная тряпка для быка. А тут, после всего, он сам решает помочь мне зарабатывать? Как-то это подозрительно выглядит.

— Мне необходимо подробнее узнать о вашей книге, — вклинился в мысли голос герцога. — Какой вы хотите ее видеть? — и снова ни тени иронии — только сухая серьезность.

Сомнения буквально рвали меня на части. Как говорится, и хочется, и колется, и мама не велит. Насколько проще было бы, если герцог возьмет на себя все проблемы и заботы по изданию книги. Вот только в его честность и бескорыстность слабо верилось. Меня мучило подозрение, что этот мужчина никогда ничего не делает просто так. И все же, и все же… Самой с этими проблемами, хотя бы в самом начале мне точно не справиться. Сколько ни перерывала библиотеку, информации на эту тему я не нашла. Вывод напрашивался неутешительный: без помощи мне не обойтись. И я решилась.

— Как создаются книги? — этот вопрос стоял в моем списке проблем самым первым.

На меня удивленно посмотрели, но все же я получила развернутый ответ, на который даже не рассчитывала:

— Специализирующиеся в данном направлении маги перепишут вашу рукопись. После делается необходимое количество копий. На книги для ограниченного круга ставится защитная печать от несанкционированного копирования.

Я слушала, с трудом удерживая на месте стремящуюся к полу челюсть. Вот это защита от пиратов!

— А если кто-то попробует ее скопировать?

По глазам герцога было видно, что заданные мной вопросы его удивляют, но все же он спокойно объяснил.

— Зависит от вида печати. К примеру, печать молчания просто не дает скопировать текст. Есть и другие виды, которые могут уничтожить оригинал при попытке создания копии.

— Хорошо, — с трудом сдерживая возбуждение и лихорадочный полет мысли, отозвалась я... — Касаемо оформления. Можно ли сделать несколько вариантов книги? К примеру, один с шикарной обложкой, украшенной драгоценными камнями, а другой попроще, для менее богатых и знатных?

Мне удалось огорошить собеседника. Некоторое время мужчина всматривался в мое лицо, словно пытался что-то найти, но так и не обнаружил волнующий его ответ.

— Для девушки вы задаете очень необычные вопросы, — хмыкнул он. Я хотела уточнить, в чем же они необычны, но герцог продолжил: — Конечно, можно создать разные варианты, однако это потребует дополнительных расчетов. Все же предлагаю для начала создать парочку экземпляров и представить их моим знакомым. Согласны?

Во мне вновь начали просыпаться самые жуткие подозрения. И я прищурилась:

— Автором на обложке буду указана я?

— Конечно. Или вы хотите указать еще кого-то? — Герцог удивился вопросу и явно развеселился.

Кажется, он уже догадывался, что я не собираюсь принимать его предложение с распростертыми объятиями, и это его позабавило. Но я отмахнулась от неуместного веселья, для меня все это было более чем серьезно.

— Моего имени будет достаточно! Вы сказали, что выступите моим опекуном. Разве в этом случае все права на книгу и полученный доход достанутся не вам?

Глаза герцога опасно блеснули, так же как перед вспышками гнева. Я внутренне сжалась, готовясь к взрыву злости, обычно прорывавшейся наружу. Ему точно не понравился мой вопрос. Он что и правда думал, что я не подумаю об этом? Однако, оказалось, что я недооценила Инглориона.

Глубоко вздохнув, он все же взял себя в руки и стараясь выглядеть расслабленно, произнес:

— Если вам будет так спокойнее, то я дам магическую клятву, что не претендую на ваши работы. Весь доход, полученный от продажи ваших книг, я буду переводить на ваше имя. Также я дам клятву, что буду действовать в ваших интересах.

Что ж, этот день можно отметить красным в календаре! Ведь это впервые, когда, оставшись с герцогом наедине, мы не повздорили. Приняв его предложение, я первым делом потребовала ту самую магическую клятву! А после разошлась не на шутку. Мне хотелось участвовать на каждом этапе создания книги.

Я продолжала рассказывать о своем видении оформления книги. Как должна выглядеть обложка для титулованной знати. Можно ли ее украсить драгоценными камнями или объемными рисунками. А если книга дойдет до высшей аристократии? Оформление должно быть еще более богатым и привлекательным!

Герцога моя открытость после получения клятвы, кажется, только радовала. Он внимательно слушал с легкой улыбкой на губах. Вполне спокойно, словно мы старые друзья, задавал вопросы и, в конце концов, сильно удивил — сообщив, что на создание первых пробных экземпляров книги понадобиться всего пара дней.

— Так быстро? — недоверчиво уставилась на него. На такую скорость я даже не рассчитывала.

Мужчина улыбнулся, вот только теперь в его улыбке читался интерес. Интерес человека, наблюдающего за экспериментом, внезапно начавшим давать неожиданные результаты.

— Маги, специализирующиеся на создании книг для академий, умеют работать очень быстро. Много времени займет только создание защитных печатей.

Впервые за всё время пребывания в этом мире я ощутила поглощающий меня с головой азарт. Азарт игрока, который наконец-то получил идеальный расклад и теперь был готов бросить вызов самому дьяволу. Или герцогу. Что, впрочем, по отношению к герцогу Инглориону было одним и тем же!

После того как герцог Инглорион внезапно сменил гнев на милость и добровольно предложил помощь в издании моей книги, мной овладело какое-то лихорадочное нетерпение. Других слов для описания того, что со мной творилось, я не подберу. Я не могла нормально есть, на каждый стук почти бежала к входной двери, ожидая, что это уже вернулся герцог с новостями. Хотя даже в моем мире, где имелся скоростной транспорт, интернет и телефон, так быстро подобные дела не решались. А здесь на одну только дорогу, наверное, неделя уйдет…

Я пыталась отвлечься, честное слово! Даже выпросила у Мии лоскут ткани и начала вышивать салфетку под изумленным взглядом горничной, которая долго и терпеливо рассказывала и показывала мне, как это делается. Но вышивка в моих руках превратилась в хаос: вместо узора — нервные крестики, похожие на следы чьих-то когтей.

Если бы не Мия, я бы наверняка дневала и ночевала под окном в ожидании возвращения герцога, как самый верный Хатико. А если бы мне пришлось одеваться и причесываться самой… Думаю, награда за лучшее огородное пугало была бы моей.

Мое нетерпение было как огонь под кожей — не жгущий, но не дающий покоя. Я чувствовала, как оно пульсирует в висках, в кончиках пальцев, в дыхании. Время стало вязким, как мед, и каждый час без вестей от герцога казался предательством. Я бродила по комнате, как зверь в клетке, и даже ночь не приносила облегчения — только сны, в которых я уже держала в руках свою книгу, а он смотрел на меня с одобрением, которого я подсознательно так жаждала. Стоит ли удивляться, что на третий день после завтрака, когда Мие почти пришлось стоять надо мной и заставлять орудовать ложкой, нервы горничной сдали. И она медовым голоском предложила мне прогуляться по саду. Мол, если буду сидеть постоянно взаперти, встречу его светлость бледная и с болезненным цветом лица.

Если честно, то мне было на это плевать. И я так и собиралась заявить Мие. Но… глянула в ее встревоженное и расстроенное лицо, и передумала.

Оказалось, что пока я дописывала книгу, наступило настоящее лето. Теплое и душистое. Поместье утопало в зелени: высокие липы и березы шумели над аллеями, клумбы пестрели цветами, а воздух был насыщен ароматом жасмина и свежескошенной травы. Где-то в глубине слышалось журчание воды, и даже каменные скамьи казались приветливыми, прогретыми солнцем. Всё вокруг дышало покоем и торжественным ожиданием — как будто все вокруг знало, что скоро случится что-то очень важное.

Я не собиралась уходить далеко. Думала побродить вокруг домика, дать Мие время успокоиться, прийти в себя и переделать самое необходимое. Но увлекшись тихой красотой окружающей меня природы, как-то незаметно для себя оказалась в совершенно незнакомом уголке. Я совершенно точно не бывала здесь раньше. Просто ровную площадку размером со стадион, лишенную какой-либо растительности, невозможно не заметить, каким бы рассеянным ты ни был.

Стоя под раскидистой липой, я изумленно рассматривала открывшееся глазам пространство. Площадка выглядела неправдоподобно ровной — как будто ее вырезали из ландшафта и вставили сюда вручную. Камень, которым она была вымощена, был светло-серым, почти белым, и странно отражал свет, создавая иллюзию движения. Противоположный ее край очерчивал какой-то непроходимый с виду кустарник. Я не слышала ни птиц, ни ветра — только собственное дыхание. Пространство казалось замороженным, как сцена перед началом спектакля. И я, стоя под липой, чувствовала себя зрителем, которому вот-вот покажут нечто грандиозное. Или опасное.

Я не сразу поняла, что происходит. Просто вдруг стало тихо. Неестественно тихо. Даже пчелки, весело гудевшие в цветках липы, притихли. Словно затаились перед лицом более крупного хищника. Пространство над площадкой будто задрожало, как вода, в которую бросили камень. И вот в этой непонятной дрожи он и появился. Словно из ниоткуда. Огромный, чуждый, прекрасный… Приземлился мягко, почти беззвучно, выставив вперед лапы с чудовищными когтями, но земля всё равно отозвалась глухим толчком. Я стояла под деревом, не в силах пошевелиться. Не от страха — от потрясения. От того, как он сиял в лучах солнца, как каждая чешуйка на его теле отражала свет, будто была выкована из звездного металла. Сердце билось где-то в горле, дыхание стало неглубоким. Я не могла отвести взгляд. Это было не просто существо — это было событие. И я, к своему ужасу и восторгу, оказалась его частью.

Порывом ветра, поднятого огромными крыльями, меня отбросило на ствол липы. Кажется, я ударилась. И с трудом устояла на ногах. Но даже не обратила на это внимания. Моим вниманием целиком и полностью владел дракон. Невероятно огромный, сказочно-прекрасный, хищно-изящный, куда там тем драконам, которых создавали голливудские сценаристы! Киношные ящеры по сравнению с существом, опустившимся передо мной на площадку, выглядели как связанный руками старенькой бабушки носок по сравнению с брендовой вещью. Да, теплый, да, плотный. Но такой неуклюжий на вид! Я смотрела на него, и внутри все дрожало — от восторга, от страха, от невозможности поверить, что он настоящий. Но это были еще не все потрясения, которые заготовила для меня сегодня судьба.

На моих глазах дракон сделал шаг вперед, и мне показалось, что воздух вокруг него задрожал, как над раскаленным камнем. Возможно, это нервное возбуждение сыграло со мной злую шутку, и мне просто почудилось, что чешуя начала тускнеть, словно ее поглощал внутренний свет. А вот вспыхнувшие вокруг тела искры, какое-то колдовское свечение точно было. Оно оказалось настолько ярким, что я непроизвольно прикрыла глаза, защищая их от воздействия света. А когда открыла их… Передо мной стоял человек…

В первый миг мне показалось, что это мираж. Глюк. Выверт уставшего сознания, утомленного сначала работой, а потом ожиданием новостей от хозяина дома. Но нет. Мужчина встряхнул головой. Будто отбрасывая назад мешающие пряди волос, щелчком расправил кружевные манжеты и сделал первый шаг. И вот тогда я словно очнулась. Поверила, что не сплю, что это реальность. Что…

— Ваша светлость, вы… дракон?!.. — вырвалось у меня.

10

Герцог замер на полушаге, застигнутый врасплох звуками моего голоса. Медленно повернул голову и нашел взглядом меня. Именно в этот миг, когда наши глаза встретились, я увидела, как на его лице промелькнула тень. Не страх, нет, он был слишком горд для этого, а что-то острое, почти болезненное, мелькнуло в глубине глаз, цвета расплавленного золота. Он не ожидал. Не сейчас. Не меня.

— Стефания, — произнёс он тихо, и в этом имени прозвучало что-то новое, непривычное покровительственное «леди», а будто он впервые попробовал его на вкус. — Что вы здесь делаете? Я вас напугал?.. Вы ведь… видели.

Не вопрос. Утверждение. А в нем легкое замешательство. Опасение. И… принятие. Он сделал ещё шаг, и я невольно отступила: не от страха, а от того, как близко он вдруг оказался. Я внезапно словно заново его увидела. Не просто привлекательного и обеспеченного мужчину с титулом, а сказочное, фантастическое существо, о реальности которого совсем недавно только читала в книжках. Это было как… Как будто сказка, которую мне читала когда-то мама, вдруг ожила.

Наверное, я слишком долго молчала. Потому что герцог слегка нахмурился и осторожно добавил:

— Я не хотел, чтобы вы узнали так, — и голос его стал ниже, гуще, как будто это не мужчина, а дракон говорил. — Не сейчас. Не… случайно.

Он отвернулся, и я заметила, как напряглись его плечи под тёмным бархатом камзола. Будто он держал в себе что-то огромное, готовое вырваться. А потом, резко, повернулся обратно — и в глазах его уже не было той холодной вежливости, которой он так умело отгораживался от всех. Только голая, почти звериная растерянность.

— Вы боитесь меня? — спросил он прямо, и в этом вопросе было столько всего, что я задохнулась. Не «боитесь ли вы драконов», не «боитесь ли вы магии» — а именно меня.

— Нет, — выдохнула я, и сама удивилась, как твёрдо это прозвучало. — Я… потрясена. Не ожидала, — призналась честно. — Но не боюсь. Скорее, мне интересно.

Он смотрел на меня долго. Слишком долго. Наверное, мне удалось его удивить. А потом я заметила, как дрогнули его губы: не улыбка, а ее тень.

— Хорошо, — выдохнул он наконец, и в голосе его прозвучала странная, почти мальчишеская нотка. — Потому что… я не знаю, как объяснить. Но я не хотел бы, чтобы вы меня боялись. Потому что я привез очень хорошие новости!..

Я в один миг позабыла про дракона:

— Вам удалось договориться об издании книги? — ахнула я.

Наверное, я выглядела очень глупо. Как ребенок, ожидающий, что вернувшийся из командировки отец привезет ему подарок. Потому что Инглорион неожиданно запрокинул голову и расхохотался. Весело, сочно раскатисто. И настолько заразительно, что, кажется, ему вторило все пространство.

— Лучше! — заявил он отсмеявшись. — Я подарил один из созданных магами экземпляров одной леди…

Мир качнулся перед глазами. Не от магии, от услышанных слов.

Леди. Он подарил экземпляр… леди.

Я кивнула, стараясь сохранить лицо, но внутри всё сжалось, как пергамент от огня. Сердце дрогнуло, как будто кто-то незаметно выдернул из него ниточку. Глупо, нелепо, не по возрасту — но я почувствовала себя той самой девочкой, которой не достался обещанный подарок.

Я сделала вид, что заинтересована, но внутри боролась с желанием наговорить гадостей. Мало того что он не продал, а подарил, так еще и кому!.. Да как он смел!.. И все-таки горькие слова сорвались с моих губ:

— Леди? — переспросила я, стараясь говорить спокойно. — Надеюсь, она умеет читать.

Голос прозвучал ровно, но пальцы предательски сжались в кулаки. Все-таки, герцог — гад! Не то что граф Равенхолт!..

— Что?..

У герцога Инглориона, которого я некрасиво перебила на середине фразы, забавно округлились глаза. Теперь он был похож не на дракона, а на разбуженную в полдень сову. И наверное, это было смешно. Но мне было не до смеха. Обида так и кипела в груди. Хотя я старательно напоминала себе, что оформление и изготовление книг герцог заказывал за свой счет. А значит, вполне имел право подарить одну книгу кому-то, кого счел достойным. Если бы только это была не леди…

Я так увлеклась жалостью к себе, что совсем перестала обращать внимание на стоящего всего в нескольких сантиметрах от меня мужчину. И непроизвольно вздрогнула, когда чужие горячие и сухие пальцы скользнули по щеке…

— Стефания… вы что?.. Это же нужно для дела! — вдруг услышала я тихий, чуть вибрирующий, будто сдерживаемого рыка голос. И словно проснулась!

До меня вдруг внезапно дошел весь абсурд происходящего! Что на меня вообще нашло?

— Извините… — выдавила почти через силу. Стало так неловко, хоть плач. — Это все… липа виновата! — зачем-то ляпнула я. — Я долго стояла под ней, вот и… нанюхалась… — закончила с досадой под изумленно-веселым взглядом герцога. И хмуро поинтересовалась, досадуя на саму себя: — Так что вы там говорили про хорошие новости?..

Инглорион не торопился отвечать. Еще с полминуты жизнерадостно разглядывал меня, нахально сунув руки в карманы. Даже поднял голову и красноречиво обвел взглядом несчастную липу, под которой меня угораздило остановиться:

— Липа, говорите, виновата? — с непередаваемо-озабоченным выражением лица переспросил он. И сокрушенно покачал головой: — Придется, наверное, отдать приказ, чтобы садовники ее выкорчевали! Не могу же я позволить расти в моем саду такому зловредному дереву!..

Мне в жизни еще не было так стыдно! Я уже прокляла все на свете: и то, что поддалась на уговоры Мии пойти прогуляться, и то, что забрела сюда, и то, что не сумела удержать язык за зубами. Ну увидела, как герцог превращается в дракона, вернее, наоборот, и что? Что изменилось от того, что я у него спросила, дракон ли он? А вот промолчала бы тогда, не стояла бы сейчас, не зная, куда девать глаза и что говорить!

К счастью, Инглорион, наконец, отвёл взгляд от липы и, будто вспомнив, о чем мы здесь вообще говорим, сообщил:

— Ах да, хорошие новости. Я подарил одну копию вашей книги леди Эванджелин — той самой, что устраивает литературные салоны в своём поместье. Вы, конечно, слышали о ней? Я точно знаю, что слава о салонах леди гремит далеко за пределами нашего королевства.

Я чуть не поперхнулась воздухом. Слышала? Где и от кого? Признаваться, что впервые слышу о женщине, чьи салоны, судя по тону герцога, считаются чем-то вроде литературного Олимпа, очень не хотелось. Я понятия не имела, кто такая эта леди Эванджелин — и уж точно не была знакома. Но при такой постановке вопроса признаться в этом, значило бы, вызвать подозрения и новый поток вопросов. А мне сейчас меньше всего хотелось объяснять, почему я не знаю то, что, по мнению местных, должна знать любая образованная особа.

— Эм… — выдавила я, стараясь изобразить задумчивость. — Леди Эванджелин… конечно, слышала. Но лично не знакома. Это… неожиданно.

Инглорион кивнул, довольный, что не пришлось объяснять, кто она такая.

— Она прочла начало вашей книги. И, представьте себе, не только не сожгла ее в камине, но и выразила желание познакомиться с автором лично. Сказала, цитирую: «Если это действительно написала та самая юная особа, о которой вы упоминали, я хочу видеть её глаза. Такие строки не рождаются в пустоте».

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. «Та самая юная особа» — это я? А если она начнёт задавать вопросы, на которые у меня нет ответов? Что я не знаю местных поэтов, не читала их классику, не умею цитировать ни одного стихотворения, кроме тех, что помню из своей прежней жизни?

Инглорион, похоже, ничего не замечал. Он улыбался, как человек, только что подаривший кому-то билет в будущее.

— Так что, — сказал он, — готовьтесь. Мы отправляемся в столицу!

— Столицу? — прошептала ошеломленно…

Неужели?.. Вот так сразу и в столицу?.. Неужели у меня получилось настолько хорошо, что книга сразу же заинтересовала хозяйку литературного салона? Я задохнулась от восторга. Воображение нарисовало увешанных бриллиантами аристократок, жадно внимающих каждому моему слову, и… Дыхание перехватило от ужаса: да я же понятия не имею, как с этими напомаженными курицами правильно общаться! Опять наговорю какой-то ерунды, и меня выгонят взашей!

Не успев обрадоваться, я сразу впала в отчаяние. Само собой разумеющееся — я желала, чтобы моя книга с первых мгновений заинтересовала всех настолько, что дошла до высшей аристократии, но!..

Мне мешало огромное «НО»!

Моя проблема в незнании местного этикета могла испортить все! Совершенно все! Я в шоке и ужасе уставилась на герцога, пытаясь подобрать правильные слова, чтобы донести до него суть своих затруднений, но герцог и сам понял, что что-то не так. Правда, осветил еще одну часть загвоздки, которую я упустила из виду:

— Да, в столицу. Вас это так сильно беспокоит? — и сам сделав выводы, герцог добавил. — Завтра прибудут помощницы госпожи Жорвэй и снимут мерки. Не переживайте, пошить платье достойное, чтобы появиться на приеме Леди Эванджелин в столь короткий срок, для них не составит проблем!

Платья… Туфли… Этикет… Знание их литературы… Боже, да у меня же нет ничего, чтобы выглядеть достойно! И как я должна произвести хорошее впечатление? О чем я буду с ними вести беседу? Мысли метались, как птицы в клетке. Мне срочно нужно было решить хотя бы часть этих проблем.

Раз герцог уже договорился о пошиве нового платья, то и про обувь, надеюсь, он не забыл. С одеждой вопрос можно считать решенным. Пока что… А вот остальное…

— Мне нужно приготовиться, — от волнения, голос звучал прерывисто, словно мне не хватало кислорода.

— Не волнуйтесь вы так. Леди Эванджелин сама пожелала с вами встретиться, а значит, что все пройдет хорошо! — его голос, наполненный уверенностью, дарил надежду на отличную встречу.

Однако наивной я не была. Мне срочно нужно выучить весь томик злосчастного этикета! Вспомнив о том, что герцог привез меня из соседнего королевства, мне захотелось намекнуть, на главную проблему. Но слова встали комом в горле. Он и так в последние дни договаривался о печати моих книг, даже про платье для приема не забыл. Просить его еще и заниматься со мной этикетом…

Видимо, устав ждать или решив, что на этом наш разговор закончился, он предложил проводить меня до домика. Я лишь согласно качнула головой, хватаясь за предложенный мне локоть. Шли мы в полном молчании, каждый думал о своем. Для меня весь путь прошел незаметно, и я сама не заметила, как быстро мы добрались до моего жилища.

— Хорошего дня! — пожелал мне герцог и ушел! Ушел, пока я пыталась придумать, как лучше сказать о возникшей у меня проблеме!

— Ну что ж. Этикет, я иду к тебе!

И я пошла, точнее, практически вбежала в свою комнату. Томик этикета, который я хоть и прочитала, но практически не уяснила, лежал на тумбе у кровати. Со всеми этими реверансами и поклонами, которые отличались глубиной поклона в зависимости от статуса аристократа, которому они предназначались. Да у меня только от их разнообразия голова шла кругом. Как все сделать правильно, если не знаешь кому кланяешься? А если я перепутаю и присяду в реверансе перед низшей знатью, проигнорировав высшую? Хотелось стонать от несправедливости и устоев этого мира!

— Леди, вам нужна моя помощь? — в комнату стремительно вбежала Мия.

По ее взволнованному лицу, я сразу поняла, что она стала свидетелем моего «побега» в домик и торопилась вернуться, чтобы узнать не нужна ли она мне сейчас. Но разве она могла мне чем-то помочь?

— Мия, скажи, ты знаешь Леди Эванджелин?

Женщина непонимающе уставилась на меня.

— Конечно, о ней ходит слава даже за пределами нашего королевства! Лично я с ней, само собой, не знакома, но поговаривают, она главный ценитель книг. Все сказки и литературные сборники в первую очередь проходят через ее суд!

С каждым ее словом туча проблем становилась все чернее. Если я ей не понравлюсь и по незнанию случайно оскорблю, то все мои труды окажутся напрасными!

— Леди Стефания, почему вы спрашиваете?

— К ней попала моя книга, и она хочет меня видеть, — не стала скрывать то, что и так станет известным.

— Нужно собрать вещи! Батюшки! Да у вас же нет подходящего платья для приема! — раскудахталась Мия, что я сразу же пожалела, что рассказала ей.

— Завтра должны прибыть помощницы госпожи Жорэй и снять мерки, — попыталась я вставить слово в этот водоворот слов.

— Вы хотели сказать, госпожи Жорвэй? — поправила меня Мия с таким благоговейным ужасом, будто я покусилась на святыню. — Божечки, это же какой красивое платье у вас будет! Не буду терять времени, мне нужно собрать ваши вещи необходимей для поездки! — она вихрем вылетела из комнаты, оставив меня в одиночестве с томиком этикета в руках и нарастающим чувством полной потери контроля над ситуацией.

Вот даже не спросила ведь, можно ли ей уйти! И что-то мне подсказывало, что в таком разболтанном поведении Мии виновата только я сама. При герцоге Инглорионе она себя так не ведет! При нем она превращалась в эталон сдержанности и чопорности — статую или тень, стараясь незаметно ускользнуть или слиться с мебелью. Со мной же она позволяла себе быть... живой. И, черт возьми, сейчас это было дополнительным источником стресса.

Я медленно открыла тяжелый фолиант и снова уткнулась в правила реверансов, каким должен быть внешний вид, и как проходят светские мероприятия.

Мой взгляд упал на случайный абзац:

«При представлении герцогине вдовствующей, реверанс должен быть на три секунды короче, чем герцогине правящей, но на две секунды длиннее, чем графине королевской крови. Несоблюдение временного интервала может быть расценено как намеренное оскорбление».

Я потерла глаза, в надежде, что эти две… три… секунды, куда-нибудь исчезнут, но они остались на своем месте, как и указание, насколько глубоким должен быть реверанс.

Всмотрелась в иллюстрации поклонов и решительно поднявшись, направилась к зеркалу. Смотря на первую иллюстрацию, постаралась принять похожую позу, она значительно отличалась от той, что делала в моих воспоминаниях Альтеа. Все же разные королевства — разный этикет!

Правильно поставить ноги, выпрямиться и слегка наклонившись, присесть. На картинке все казалось просто, в реальности же я слегка качнулась вперед и потеряла равновесие. А при попытке его удержать запуталась в подоле собственного платья и грохнулась на пол, больно ударившись вытянутыми вперед ладонями.

— Да я с ума сойду! — прошептала я, в отчаянии разглядывая потолок над собой. — Это не этикет, это мучение какое-то!

И все же это было ничем в сравнении с тем, что ожидало меня следующим утром. Проворочавшись половину ночи, на рассвете я кое-как поднялась. Голова была тяжелой, а желание вернуться обратно в кровать становилось все сильнее. Но моим мечтам о мягкой постели не суждено было сбыться.

— Леди Стефания, скоро прибудут помощницы госпожи Жорвей! — вроде и предупредила и в то же время поторопила меня Мия.

Горничная помогла мне привести себя в порядок и уложила волосы в высокую прическу, оставив шею открытой. Наблюдая, как она старалась все сделать максимально быстро, я уже и сама торопилась, чтобы облачиться в самое простенькое платье. В гостиной меня уже ждал накрытый стол, хотя это можно было назвать лишь легким перекусом или завтраком маленькой птички: тарелка с несколькими кусочками сыра, парочка фруктов, чай и все…

Смотря на свой «шикарный» завтрак, я хотела поинтересоваться, куда же делась остальное, но именно в этот момент в мою гостиную впорхнули три хрупкие на вид девушки. На лице приветливая улыбка, в руках чемоданчики с сантиметровыми лентами, отрезами различных тканей и оборочек.

Похоже, про завтрак мне стоит забыть…

Та, что вошла первой, прошлась по мне цепким взглядом, от которого волосы на теле встали дыбом. После ее внимания удостоилась и моя скромная гостиная. Девушки спокойно смотрели и дежурно улыбались мне, но я кожей ощущала, что им что-то не нравится. Ощущение было, что сам воздух напрягся в ожидании бури…

— Доброго утра, леди Стефания. Мы прибыли от госпожи Жорвей, для снятия мерок. Пожалуйста, встаньте сюда, — распорядилась одна, скорее всего, старшая из них, и ее голос не оставлял места для возражений.

— Доброе, — постаралась говорить как можно приветливее. Не знаю почему, но при первом же взгляде на этих хрупких девушек, складывалось впечатление, что с ними лучше не ссориться, да и вообще дружить.

Стоило мне встать на обозначенное место, как они обмерили меня со всех сторон: рост, обхват под грудью, груди, талии, бедер, длина от плеча до запястья, от талии до пола, даже расстояние между ключицами зачем-то измерили! Меня крутили и вертели. Просили: сделать шаг, приподнять руки, присесть в поклоне.

Снимать мерки в маленькой гостиной флигеля, девушкам было явно неудобно. Несмотря на свою ловкость, они иногда сталкивались друг с другом, но быстро брали себя в руки и продолжали работать как ни в чем не бывало.

Кучка из отрезов ткани поочередно побывала на моем плече. Часть из них девушки сразу же отвергли, аккуратно сложив обратно в чемоданчик. Остальные же прикладывали, формируя различные варианты лифа. И вот тут, я, забыв о головной боли, усталости и том, что хочу есть, затаила дыхание, завороженно наблюдая за четкими выверенными движениями, которыми девушки складывали простые куски ткани, буквально на глазах превращая их в искусно выглядящий корсет!

— Дышите нормально, леди Стефания, — сказала одна из девушек.

А ведь я даже не заметила, что задержала дыхание и втянула живот, наблюдая за их работой!

— Платье будет сидеть на вас идеально, не сковывая движений! — сказала другая, и…

Так же внезапно, как появились, так же внезапно они собрали все свои вещи и оставили меня одну в состоянии легкого ступора. Смотря на закрывшуюся за их спинами дверь, в голове промелькнула мысль:

— Они же даже не спросили, какой вариант мне понравился больше! И про цвет не спросили! Да вообще ни одного вопроса не задали!

— Леди, не переживайте! Я уверена — ваше платье будет восхитительным! — постаралась утешить меня Мия.

Однако радости мне это не принесло, а лишь беспокойство. А если оно мне не подойдет? А если цвет будет ужасен? Мысленно я сама себя накручивала, добавляя переживаний. И со временем, начиная представлять, как проваливаю самую важную часть переговоров из-за ужасного платья!

Чтобы отвлечься от глупых мыслей, я вновь и вновь уходила в изучение проклятого этикета, который никак не хотел укладываться в моей голове!

— Ну что это за секунды, а? И как я их должна считать: раз-два или раз-и, два-и?.. — продолжала я изображать подобие реверанса перед зеркалом.

Честно признаться, у меня еще ни единого раза, не получилось изобразить что-то, хотя бы отдаленно, на него похожее. Пусть я не была женщиной преклонного возраста, но даже у меня от беспрерывных попыток, колени порой издавали еле слышный скрип. Вводя меня этим в еще больший ужас…

— Леди, к вам пришли от госпожи Жорвей, нужно выйти на примерку платьев! — в комнату стремительно вошла Мия.

— Платье? Они же только пару часов назад ушли, неужели уже успели сшить? — голова шла кругом, я ничего не понимала, как они так быстро могли создать хорошее платье?

— Леди, вы опять заработались. Уже наступил следующий день, — взволнованно заглядывая в мое лицо, сообщила Мия.

Я совсем ошалела. Разве такое могло быть? Как я могла не заметить смену времени суток? Не есть и не…

— Что? — ну не могла я в это поверить! — Но я бы проголодалась или захотела в ту… женскую комнату, — под конец фразы силы почему-то закончились.

Горничная осуждающе покачала головой:

— Леди Стефания, вы так усердно работаете, что читали эту книгу, не переставая вчера и сегодня утром, прямо во время трапезы!

Спорить с Мией не было никакого желания, как и выяснять, сколько времени прошло на самом деле. Войдя в гостиную, я обнаружила там уже ожидавших меня там девушек.

И вновь это странное чувство — нужно быть приветливой.

— Доброе утро! — поспешила поздороваться первой, на что сразу же получила дружное приветствие. Не дожидаясь распоряжений старшей из девушек, встала на то же место, изображая манекен. И прикрыла глаза, надеясь увидеть волшебство, когда их открою.

Чудо и правда произошло. Распахнув веки, я увидела себя в отражении уставшую, с глубоко ввалившимися глазами, но в очень красивом платье, за которое в моем мире я не пожалела бы никаких денег.

Темно-синее настолько, что местами отливало фиолетовым, словно ночное небо, украшенное сияющими звездами. Лиф был скроен безупречно, подчеркивая достоинства и избавляя от недостатков, создавая иллюзию осиной талии и высоко приподнятой груди.

Но главным чудом был подол платья, про который при снятии мерок все скромно промолчали. Низ струящейся темным водопадом юбки, мастерицы искусно украсили изящной вышивкой, цвета серебра с вкраплениями крошечных алмазных слезок. Благодаря чему при малейшем движении, юбка ярко блестела. Этот был наряд, без сомнения, выглядел слишком дорогим и говорил о богатстве, статусе и безупречном вкусе моего покровителя.

Примерка оказалась не менее впечатляющей, чем снятие мерок. Платье уже было полностью сшито, вот только ощущение, что это еще не все, крепло с каждой минутой.

— Здесь нужно подтянуть! — послышался из-за спины незнакомый голос. — Тут продлить вытачку на полсантиметра. Здесь переделать складки в другую сторону!

Девушки порхали вокруг, моментально внося изменения. А голос той женщины, что я услышала, все продолжал звучать из-за спины, заставляя переживать все больше. Нервы уже были на пределе, и когда меня вытряхнули из платья, и я резко обернулась посмотреть, кто же ими руководил. Но… ничего, кроме открытого чемодана с торчащим из него огромным мерцающим кристаллом, я не обнаружила.

— Не вертитесь, леди Стефания! Вы мешаете моим девочкам работать! Наше время ограничено! — отчеканил голос неизвестной, помимо воли заставив вытянуться по струнке.

Однако взгляд от кристалла я так и не отвела. Его сияние усиливалось одновременно со звучанием голоса. И в какой-то миг мне показалось, смогла разглядеть в нем женский силуэт… Но именно в это мгновение на меня вновь натянули платье, закрыв обзор!

— Покрутитесь! — велела незнакомка, и я осторожно обернулась вокруг, только теперь заметив, что платье на меня натянули совершенно другое.

Простое с рукавами, оно полностью закрывало грудь и ключицы. Похоже, именно в этом платье я отправлюсь в путь.

— Плечи расправить! Голову выше! Вы же леди! — продолжала командовать незнакомка непререкаемым тоном.

Отчего внутри поднималась обида и хотелось высказать ей все нелестные мысли, что крутились в моей голове. Да как она разговаривает со своими клиентами? Останавливало меня только понимание, что поездка близко, а искать новую модистку времени и возможностей у меня нет. Сцепив зубы, чтобы не ляпнуть ничего лишнего, молча продолжила примерку.

При звуке ее голоса, девушки начинали двигаться еще быстрее. И я предположила, что неприятная незнакомка и есть госпожа Жорвей. И характер у нее явно не сахар. Но он помогал ей работать быстро и четко. Однако с таким отношением, разве я обращусь к ней еще раз? Нет, конечно!

— Книксен! — голос прозвучал настолько резко и величественно, что я чуть не грохнулась на пол, желая продемонстрировать свои скромные умения. И сразу же услышала сердитое: — Леди, прекратите кривляться! Я хочу видеть книксен!

Глубоко вздохнула и попробовала вновь, внутренне сгорая от стыда.

— Кхм… — прозвучало что-то невнятное из кристалла, и сразу же: — Жуи!

Одно только имя пронеслось по гостиной, а девушки уже убрали все свои инструменты, освободив пространство. Старшая из девушек встала напротив меня и слегка поклонившись, присела.

— Повторите! Расправьте плечи! Подбородок выше! Еще раз! Вот так! — от ноток удовлетворения в голосе модистки мне и самой стало легче. Получилось! — Кто обучал вас этикету?

Признаваться не хотелось, но взгляд одной из девушки упал на оставленный на видном месте томик.

— Так-так… Ясно, — прозвучало, недовольное из кристалла. — Это устаревшая книга. Жуи задержись и помоги леди Стефании. Остальные возвращайтесь в мастерскую!

— Что? — не удержалась от вопроса, голос дрогнул: — Устаревшая?

Столько сил и времени я вложила в изучение книги, которая устарела!

— Да, — голос госпожи Жорвей прозвучал немного мягче, чем был ранее. — Примите помощь моей Жуи, она обучена безупречно.

— Спасибо… — выбора у меня вновь не было, и это сильно раздражало.

Остальные девушки быстро собрали вещи и оставили нас одних.

Обучение от Жуи оказалось в несколько раз проще, чем было описано в книге и без дурацкого счета времени! Легкий поклон перед графом, чуть глубже перед герцогом и самый глубокий, если придется встретиться с правителями этого королевства. И только перед последними мне придется ждать разрешения подняться! Все обучение заняло чуть больше часа, но полностью отложилось в моей голове. Прощаясь с Жуи, я искренне поблагодарила ее за помощь!

— Леди, вы не обедали! Я накрыла стол! — поспешила напомнить горничная.

Стол, накрытый Мией, манил своим разнообразием. Но расстроенная потраченными впустую временем и силами, я подошла к тому самому томику этикета. Подняла его, проводя рукой по кожаной обложке, стирая несуществующую пыль. «Устаревший». Столько усилий впустую! Хотелось сжечь его, чтобы забыть о тех унижениях, которые я пережила из-за него. А что случилось бы, попробуй я продемонстрировать это в столице?! Страшно подумать! И все же уничтожать томик я не стала, положила его в стопку к книгам, что нужно вернуть в библиотеку, и села за стол. Мне нужны силы, а значит, пропускать обед ни в коем случае нельзя!

Мысли о предстоящем путешествии вновь накрыли с головой. Сколько займет путешествие? Без меня герцог может передвигаться в несколько раз быстрее, но что-то мне подсказывало, что для меня этот вариант нереален и мне придется трястись в карете.

Последующие дни поглотили сборы. От госпожи Жорвей прислали не только платья, которые я мерила, но и еще парочку для мероприятий, несколько повседневных и новое нижнее белье. Все было аккуратно сложено и упакованы в сундуки. Туда же отправились косметические принадлежности, которые под командованием Мии складывали привлеченные к сборам служанки.

В отдельный сундук отправились украшения, которые накануне отъезда преподнес, в бархатных коробочках, управляющий. Гордо сообщив, что об этом распорядился сам герцог Инглорион и для меня отобрали все самое лучшее!

Когда наступил день X, я облачилась в дорожное платье. Предположение об ожидавшей меня карете оказалось верным. Все сундуки уже погрузили. Однако герцога, который, как я думала, поедет вместе со мной, нигде не было видно. Только возницы и охрана из четырех всадников. От этого я разнервничалась еще сильнее и начинала ворчать на бедную Мию, которая, будучи моей горничной, была обязана следовать в столицу вместе со мной.

— Герцог присоединится к нам позже, — попыталась она меня успокоить, но тщетно.

Путь для меня оказался слишком долгим. В карете специально положили мягкие подушки, чтобы поездка была более комфортной. Но сидеть весь день, без возможности свободно пройтись было невыносимо. Мия, сидевшая напротив, старалась быть невидимой, что только сильнее меня раздражало.

Возница несколько раз делал вынужденную остановку, чтобы я могла размять затекшие от долгого сидения мышцы. На ночь мы останавливались на постоялых дворах, и от этого я начинала нервничать еще больше. Есть ли тут разбойники? А не ограбят ли нашу карету, пока мы будем спать? И то, что парочка солдат, которых я мысленно продолжала называть охранниками, оставалась следить за каретой, меня не успокаивала.

На третий день пути пошел мелкий, назойливый дождь. Вместе с ним пришла и сырость, от которой некуда было деться. О каком комфортном путешествии тут можно поговорить?

Сквозь шум дождя послышалось отдаленное ржание лошадей и далекие голоса. Карета замедлялась. Нас что, кто-то останавливает? Я напряглась всем телом, ожидая, что же произойдет дальше. Мия, как и я, сидела напряженная, как струна и опасливо косилась в окошко, но рассмотреть, что там происходить никак не получалось.

Прозвучал оглушительный свист, и карета резко остановилась. Голоса звучали приглушенно, и расслышать диалог никак не получалось. Я хотела выглянуть, чтобы проверить, что происходит, но взволнованная Мия подскочила быстрее и уже хотела взяться за ручку двери, когда та резко распахнулась.

— Доброго дня, — прозвучал до боли знакомый голос, и все напряжение от внезапной остановки растворилось. — Как ваше путешествие?

— Доброго, вы все же едете с нами? — голос невольно выдал мое волнение.

Я была безмерно рада видеть герцога Инглориона. Прошло уже немало времени, когда мы виделись в последний раз, и у меня возникло слишком много вопросов, на которые ответить мог только он.

— Да, дальше мы будем двигаться вместе. Если будут срочные вопросы, можете сообщить об этом через солдат! — и он оставил нас с горничной наедине!

Честно признаться, я ожидала, что мы поедем в одной карете и у меня будет возможность задать герцогу все беспокоящие меня вопросы, но все оказалось иначе. Чтобы не нарушать этикет, он ехал в отдельной карете! Я расстроено откинулась на спинку сиденья, о чем практически сразу пожалела. Из-за попавшего под колесо камня, карету тряхнуло, и я больно ударилась затылком.

— Леди Стефания! Вы в порядке? — тут же вскинулась Мия.

— Все нормально, — морщась от боли и собственной неразумности, ответила ей.

Вот знала же, что так лучше не делать и чего, спрашивается, расслабилась? От радости, когда увидела герцога? Дорога от этого лучше не станет!

Еще несколько дней пришлось трястись в карете. Но теперь остановки в постоялых дворах были для меня спокойнее. Само присутствие герцога Инглориона, словно говорило, что ничего не случится. А за ужином мы смогли немного поговорить. Он заверил, что на приеме будет рядом со мной, как мой опекун, и я расслабилась окончательно, надеясь, что все пройдет идеально!

И вот путешествие, наконец-то, подошло к концу. Лакей отворил дверь, и я увидела герцога, протягивающего мне руку. Но даже с его помощью я не особо изящно выбралась из кареты и сгорала из-за этого от стыда. Стоило мне выпрямиться, как спасительная мужская рука меня отпустила, а я слегка пошатнулась. До отведенных для меня комнат мы добрались как в тумане, я не запомнила ничего из мелькающих коридоров и понадеялась, что хотя бы Мия все это запомнит.

— Ваши покои, леди Стефания, — голос герцога вернул меня в реальность. Мы остановились перед высокими резными дверями. — Отдохните с дороги. Завтра после завтрака, мы приглашены к леди Эванджелин.

11

Меня разбудил приглушенный, но непривычный шум: какой-то отдаленный грохот, какие-то крики. Я уже успела, оказывается, привыкнуть к тишине… а тут — такое.

Испуганно распахнув глаза, я уставилась в незнакомый потолок, густо украшенный лепниной: по вычурным завиткам мчались каменные драконы, будто сорвавшиеся в полёт. Несколько секунд я тупо моргала, пытаясь сообразить, где нахожусь и что происходит. В доме садовников такого потолка быть не могло… Но что тогда за шум? Как я здесь оказалась?

Страннее всего было то, что вопрос «почему на потолке драконы?» в голове так и не возник — видимо, разум решил сначала разобраться с более насущным.

Шум за окном то усиливался, то затихал. Как будто… мимо проезжал какой-то транспорт! Снедаемая любопытством, я решила посмотреть, что же творится за окном. Повернулась набок, чтобы встать, и… чуть не застонала от пронзившей все тело боли! И вот тогда заработала память…

Я вспомнила, наконец, где я нахожусь, кошмарную дорогу в карете и… что мне сегодня предстоит. От последнего адреналин моментально хлынул в кровь, обезболивания мышцы лучше любых таблеток. Меня затрясло. Но лежать в неведении было еще хуже. Я заставила себя вдохнуть глубже, медленно сесть и осмотреться.

Спальня, в которой я очутилась, казалась вырванной из сказки — слишком роскошной, чтобы быть настоящей. Тяжелые портьеры цвета ночного моря ниспадали до пола, украшенные золотистой вышивкой, стены были обиты мягкой тканью с узором, похожим на виноградную лозу, возле мраморного камина стояли резные кресла, словно королевский трон. На столике поблескивал серебряный кувшин, рядом — фарфоровая ваза с лилиями, источающими тонкий сладковатый аромат.

Я не удержалась и подошла к окну — страх страхом, а любопытство всегда было моей слабостью.

Отодвинув в сторону тяжелую портьеру, я выглянула наружу. День только начинался — первые лучи солнца еще робко пробивались сквозь листву, окрашивая мир мягким янтарным светом. Между стволами высоких деревьев блестела под рассветным сиянием кованая решётка забора: изящная, замысловатая, с завитками в форме листьев и крыльев, будто созданными не кузнецом, а художником.

За оградой тянулась широкая, идеально чистая мощеная улица. По ней действительно время от времени проносились конные экипажи. Колеса глухо стучали, лошадиные копыта звонко цокали по камню, отдаваясь коротким эхом. Лошади, ухоженные, с блестящими чёрными и рыжими гривами, высоко поднимали ноги, будто красуясь. Между проезжающими экипажами порой мелькали слуги в аккуратных ливреях.

Откуда-то слева доносились отрывистые крики. Я сильнее прижалась к стеклу и разглядела мужчину — похожего на управляющего, но одетого куда богаче. Он гневно размахивал руками, распекая двух работников с садовым инвентарем в руках.

Я так увлеклась открывающейся из окна картиной, что не сразу заметила, как за моей спиной почти бесшумно открылась дверь. Лишь легкое движение воздуха заставило меня обернуться — в комнате появилась Мия.

— О, вы уже проснулись, миледи, — тихо сказала она, делая книксен.

— Доброе утро… — ответила я, чувствуя, как к горлу снова подступает волнение. — Я… не сразу поняла, где нахожусь. И у меня болит все тело… Не представляю, как я выдержу визит к леди Эванджелин! — пожаловалась я.

— Это нормально после дороги, — Мия понимающе улыбнулась. — Сейчас я приготовлю для вас ванну и распоряжусь, чтобы завтрак доставили в спальню. После утренних процедур вы почувствуете прилив сил.

— Спасибо, — прошептала я, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — А… потом?

Мия сделала шаг ближе, будто желая придать мне уверенности своим присутствием.

— После завтрака мы начнем собираться к леди Эванджелин. Его светлость просил сообщить, что вас будут ожидать к полудню. Уверяю, я помогу вам со всем, что потребуется. Вы будете готовы в срок!

Я кивнула — скорее себе, чем ей. В груди что-то болезненно дрогнуло — странная смесь страха и нетерпения. Я боялась до онемения… и одновременно жадно ждала этой встречи, как возможности ухватиться за шанс, который бывает раз в жизни.

— Хорошо… тогда я буду благодарна за помощь.

— Конечно, миледи, — мягко сказала Мия. — Все будет готово через несколько минут.

Мия провела меня в соседнее помещение — просторную купальную, больше похожую на миниатюрный термальный зал. Пол был выложен светлым мрамором с тонкими золотистыми прожилками, которые мягко мерцали в утреннем свете. В центре комнаты располагался утопленный в пол бассейн — не слишком большой, скорее камерный. Вода в нём была кристально чистой и слегка дымчатой — как будто внутри плавал лёгкий туман.

— Сейчас будет тепло, миледи, — сказала Мия и коснулась ладонью резной руны на стене.

По мрамору пробежала золотистая рябь — и вода послушно поднялась до идеального уровня, наполняя бассейн ровным, почти беззвучным потоком, от которого поднимался парок. Воздух сразу наполнился тонким ароматом душистых трав.

Я погрузилась в воду, и приятное тепло окутало тело, смыв с кожи напряжение и дорожную пыль. Теплая волна магии скользнула по плечам и уголкам сознания — нежная, почти ласковая, как прикосновение ветра. Мия находилась неподалеку, не тревожа меня лишними движениями, но всегда вовремя подавая мягкое полотенце, ароматное масло или расческу.

После купания меня ждал завтрак — легкий, но изысканный: свежие ягоды, тонкие ломтики сыра, еще теплые булочки со взбитым маслом и чай с нежно-персиковым ароматом.

Пока я ела, Мия аккуратно разложила на широкой кровати предметы одежды и украшения.

— Для утреннего визита я бы рекомендовала этот оттенок, — сказала она, разворачивая платье.

Тонкий, мягкий шелк персикового оттенка, нежного, утреннего, словно первого луча солнца лежал ровными волнами. Корсаж был украшен вышивкой тончайшей серебряной нитью и крошечными прозрачными бусинами, которые словно ловили свет. Юбка спадала плавными, легкими слоями, будто ее создали из воздуха.

— Оно выглядит… как рассвет, — вырвалось у меня.

— Именно, миледи. Ненавязчиво, изысканно и очень подходит к вашему тону кожи и… — она коснулась пряди моих волос, — к вашему цвету. У вас необычный оттенок.

Я усмехнулась.

— Каштановые?

— Нет, — покачала она головой. — Скорее цвет свежего, только что очищенного каштана. С теплым огоньком. Это редкость.

Мия постаралась подчеркнуть этот огонек — уложила волосы свободными волнами, часть собрала назад в мягкий узел, закрепив несколькими серебряными шпильками. Несколько тонких прядей оставила у лица, чтобы мягко обрамляли его.

— А это… — она открыла небольшую коробочку, где лежала тонкая серебряная цепочка с подвеской в форме капли. Внутри капли светился бледно-зеленоватый камень, словно крошечный светлячок замер в хрустале. — Украшение утреннее, скромное, но необычное. Леди Эванджелин оценит сдержанность.

Серьги были в тон — небольшие капли того же камня.

Когда Мия помогла мне завершить образ, в груди опять шевельнулось то странное двойное чувство — страх и сладкое ожидание. Встреча могла изменить все. Я запоздало вдохнула — и поймала себя на том, что мне хочется увидеть леди Эванджелин прямо сейчас.

Мия вставила последнюю серебряную шпильку, отступила на шаг и оценила результат легким, одобрительным кивком.

— Готово, миледи. Вы — само совершенство!

Я едва успела выдохнуть, когда в дверь раздался негромкий, но уверенный стук. Мия поспешно поправила складку на моей юбке и поторопилась открыть.

Дверь распахнулась мягко, без скрипа. На пороге стоял герцог.

Сегодня Инглорион был безупречен, не побоюсь такого слова. Парадный камзол глубокого сапфирового цвета подчеркивает его широкие плечи и высокий рост, на груди переливались тонкие серебряные нити гербовой вышивки. При его появлении воздух в комнате будто стал плотнее, насыщеннее, и стало трудно дышать.

Взгляд герцога скользнул по мне неспешно, с внимательностью художника, впервые увидевшего завершенную картину. Сначала на платье — и я заметила, как коротко дрогнули уголки его губ, будто он отметил удачный выбор оттенка. Затем — на волосы, мягко сияющие теплой рыжеватой глубиной. И, наконец, на лицо.

Его глаза едва заметно расширились.

Не так чтобы это было неприлично. Но достаточно, чтобы я почувствовала, как в животе на мгновение проваливается пустота.

Он сделал шаг вперед, медленный и уверенный.

— Леди Стефания… — голос его звучал ниже обычного, мягче, чем я ожидала. — Должен признать, вы… удивительно прекрасны этим утром.

Я невольно смутилась, хотя реакция герцога доставила удовольствие:

— Благодарю вас, ваша светлость, — произнесла тихо, к моему ужасу, чуть хрипловато.

Он улыбнулся в ответ.

— Леди Эванджелин будет очарована. И — он задержал взгляд на моих глазах, — думаю, не только она.

Что-то горячее и беспокойное екнуло в груди. Он заметил. Он определённо заметил мою реакцию.

Герцог слегка повернулся к Мии.

— Можете быть свободны. Я лично сопровожу леди Стефанию.

Мия сделала книксен и вышла, прикрыв за собой дверь. Мы остались вдвоём. И в тишине я вдруг слишком остро почувствовала аромат духов на коже, невесомость шелка на плечах… и то, как внимательно, почти жадно смотрит на меня герцог.

Герцог подал мне руку, и мы вышли в коридор, где гобелены и утренний свет создавали золотистые проходы между тенями. Спускаясь по широкой лестнице, я слышала лишь наши шаги, будто мы уже давно привыкли ходить рядом. У крыльца стояла карета, покрытая глубоким вишневым лаком, в котором искрами играл солнечный свет, а золотой герб на дверце вспыхнул, словно живой, когда кучер распахнул ее передо мной.

Дорога заняла не так много времени: карета мягко покачивалась, колеса ритмично постукивали по ровной мостовой, а за окнами проплывали ухоженные аллеи, роскошные фонтаны и элегантные особняки столичной знати. Иногда даже дух захватывало от увиденного. Чем ближе мы подъезжали к дому леди Эванджелин, тем отчетливее я ощущала, как в груди нарастает то самое двойное чувство — тревожная дрожь и опьяняющее предвкушение.

Наконец, карета остановилась. Перед нами возвышался ее дом — светлый, изящный, с высокой резной дверью и коваными балконами, на которых цвели магические лианы, переливающиеся мягким серебристым светом. Герцог вышел первым и подал мне руку, и в этот момент я вдруг отчетливо почувствовала: пути назад нет.

На пороге стоял дворецкий леди Эванджелин, важный, но безукоризненно вежливый.

— Леди Стефания, ваша светлость, — произнес он с легким поклоном. — Госпожа ждет вас в зимнем салоне.

И в ту же секунду дверь перед нами распахнулась, пропуская в мир, где решалась моя судьба.

Мы вошли в зимний салон — просторную гостиную, где мягкий свет врывался в помещение через огромные, в пол-окна и играл на полированных поверхностях. Бархатные портьеры оттеняли сияние хрустальной люстры, а серебристо-голубые, полосатые кресла так и манили присесть. На столике из темного дерева располагался чайный сервиз тонкого фарфора, словно приготовленный к неспешной беседе.

То, что в комнате есть кто-то еще, кроме нас, я от волнения заметила, только когда леди Эванджелин поднялась навстречу нам. Ее фигура была изящна, движения — плавны, как у хозяйки, привыкшей властвовать над пространством. Светлое платье с золотистой вышивкой мягко переливалось при каждом шаге, а русые волосы, убранные в высокую прическу, сияли, будто в них вплели нити драгоценного металла. Во взгляде голубых глаз сочетались холодная внимательность и легкая улыбка, от которой становилось ясно: она уже все решила задолго до нашей встречи. Ее взгляд задержался на нас лишь на миг, а затем лицо озарила светлая улыбка. Эванджелин шагнула ближе, протянула руку герцогу и произнесла:

— Добро пожаловать.

Она протянула руку, и герцог, склонившись, почтительно коснулся ее губами. Во взгляде леди я успела заметить искреннюю радость — словно встреча была долгожданной.

Затем Инглорион слегка повернулся ко мне:

— Позвольте представить вам леди Стефанию, — произнес он с легким акцентом на имени. — Та самая девушка, написавшая заинтересовавшую вас книгу, о которой я упоминал.

Я почувствовала, как кровь приливает к щекам. В отличие от уверенной Эванджелин, я чувствовала себя скованно, боялась напутать с этикетом. Склонить голову? Протянуть руку? Сказать что-то? В итоге я выбрала осторожный поклон, стараясь уловить ее реакцию.

Эванджелин ответила мягким кивком, ее улыбка стала чуть более сдержанной, но все же приветливой. Она жестом пригласила нас присесть.

В зимнем салоне уже был накрыт стол для чаепития: фарфоровые чашки, диковинные пирожные на серебряных блюдах, чайник из тонкого фарфора, из которого поднимался легкий ароматный пар. Атмосфера была одновременно уютной и торжественной, словно сама хозяйка хотела подчеркнуть значимость этой встречи. Но я чуть не вскочила, когда леди, взявшись разливать по чашкам ароматный напиток, непринужденно сообщила:

— Ой, да что там я! Эта книга заинтересовала саму королеву.

Я замерла, не смея поверить услышанному. Сердце пропустило удар. Королева?!.. Это прекрасно! Но…

— Герцог преподнес мне экземпляр, — между тем продолжала рассказ леди, протягивая сначала чашку с чаем герцогу, а потом мне, — и как вы понимаете, я не могла удержаться, чтобы не прочесть его вслух на одном из моих вечеров. Дамы слушали с живым интересом, надо сказать. Обсуждали, спорили… И вот одна из них, как оказалось, довольно близка к королеве. И зная страсть Ее Величества к новинкам, она упомянула о романе при дворе.

Как я не уронила чашку, как сумела удержать ее дрожащими пальцами, сама не знаю. А Эванджелин поставила свою чашку на блюдце, и ее глаза блеснули холодным удовлетворением.

— Слух дошел до самой королевы, — веско, с глубоким удовлетворением в голосе сообщила она, — и вскоре меня вызвали во дворец. Ее Величество пожелала ознакомиться с книгой лично. И теперь, леди Стефания, — она чуть замедлила речь, словно смакуя эффект, — вас хотят видеть при дворе. Вместе с книгой. Я не посмела утаить от Ее Величества, что жду вашего прибытия в столицу со дня на день.

Слова прозвучали как удар колокола: одновременно приговор и награда. Я почувствовала, как дыхание перехватило, а пальцы невольно сжали край кресла.

Леди Эванджелин точно заметила мою реакцию. Она чуть наклонила голову, ее улыбка стала тоньше, почти испытующей:

— И все же, леди Стефания, расскажите, как вам пришло в голову написать столь необычную книгу?

Это было именно то, чего я боялась больше всего: ответа на этот вопрос у меня не было. Я почувствовала, как слова застряли в горле. Сказать правду было невозможно. Признаться — значит выдать себя. А продумать легенду я не успела. Поэтому выбрала самое нейтральное, что пришло в голову:

— Думаю… желание выразить то, что не давало покоя. Я просто… не могла иначе.

Эванджелин слушала внимательно, но ее взгляд был холоден, словно проверял не смысл, а мою стойкость.

— Вы ведь понимаете, что теперь ваши слова будут звучать при дворе? — добавила она, и в ее голосе прозвучала легкая насмешка.

Я кивнула, стараясь скрыть дрожь. Внутри все кричало: я не знаю, как себя вести, я не готова к этому. Но вслух я произнесла лишь:

— Постараюсь быть достойной.

Наверное, я все-таки ляпнула что-то не то. Потому что на этом ее внимание словно переключилось. Леди повернулась к герцогу, и между ними завязалась оживленная беседа — про общих знакомых, о предстоящем вечере, о каких-то именах, которые я не успела уловить. Слова пролетали мимо меня, как шум за закрытым окном. Я сидела, сжимая в пальцах чашку, и думала только о том, что теперь меня ждет новое испытание: встреча с королевой. Мысли кружились, как птицы в клетке: страх, восторг, сомнение. А за окнами салона уже мерцал свет столицы, зовущий меня навстречу судьбе.

Я начала нервничать сразу после слов леди Эванджелин о том, что королева ждет меня во дворце вместе с книгой. И все же визит ко двору был для меня чем-то абстрактным, полумифическим поводом для истерики ровно до тех пор, пока мы не сели с герцогом в карету. После моих слов леди, что я постараюсь быть достойной, хозяйка дома больше даже не смотрела в мою сторону. Видимо, я допустила какой-то ляп. Даже когда мы собрались уходить, прощался за нас двоих Инглорион. Я стояла при нем бессловесной статуей. А вот когда мы сели в карету и я нервно расправила платье вспотевшими ладошками, он неожиданно пронзил меня каким-то странным взглядом. Будто впервые видел. И предложил:

— Леди Стефания, хотите увидеть, как изготавливаются книги?

Я замерла от неожиданности и во все глаза уставилась на герцога, позабыв про нервозность. С чего это он так расщедрился? Но отказаться просто не смогла. Выпалила:

— Да! — почти подскочив на месте. И смутилась под потеплевшим взглядом аристократа. А Инглорион сегодня выглядел даже не как герцог, а как какой-то король в своем серо-жемчужном камзоле, шляпе с пером и роскошном кружевном жабо с драгоценной камеей.

Мне очень хотелось спросить, с чего бы такая щедрость? У меня даже кончик языка свербел задать вопрос. Но герцог, очевидно, и сам все понял:

— Те экземпляры, которые я заказал, не годятся в качестве подарка королеве, — пояснил с легкой улыбкой на губах он. — Нужно что-то более шикарное и богатое. Поэтому мы сейчас едем к артефактору. Впрочем, если не интересно, вы можете посидеть в карете… — начал он.

— Нет!.. — Я подскочила, словно из сидения высунулось шильце и кольнуло меня в попу. Сразу вся взвинченность из-за предстоящего визита пропала.

Герцог одарил меня насмешливым взглядом, под которым я непроизвольно покраснела:

— Я так и думал.

Стало неловко. На этот раз я точно нарушила все мыслимые и немыслимые правила и приличия.

Карета мягко катилась по мощеной улице, и стук копыт постепенно убаюкивал, размывая остатки тревоги. Вскоре кварталы знати и аристократов начали меняться: роскошные особняки, стыдливо прячущиеся за кованными оградами в окружении деревьев, сменились более простыми домами, а затем и вовсе исчезли, уступив место мастерским и лавкам, где окна сверкали огоньками магических ламп.

— Мы почти на месте, — негромко сказал герцог, слегка наклонившись ко мне.

Почти сразу же карета остановилась у приземистого, но на диво широкого здания из светлого камня. Над дверью висела кованая вывеска: витиеватая буква «А», оплетенная выгравированными перьями и миниатюрными рунами. Стоило выйти наружу, как в нос ударил запах пергамента, травяных чернил и чего-то металлически-волшебного — будто в воздухе растворился тонкий привкус серебра.

Дверь распахнулась, прежде чем Инглорион успел постучать. На пороге стоял мужчина лет пятидесяти, сухощавый, с подчеркнуто аккуратной серебряной бородой. Его глаза — ярко-синие, как сапфиры — блеснули уважением, когда он поклонился герцогу.

— Милорд Инглорион, — произнес он низким, чуть хрипловатым голосом. — Вы прибыли раньше, чем я ожидал. И… — он скользнул взглядом по мне, оценивающе, но без высокомерия. — Ваша спутница?..

— Леди Стефания, — представил меня герцог. — Она желает присутствовать при создании королевского экземпляра ее книги.

Артефактор приподнял бровь — и непонятно было, удивила его сама идея или мое присутствие — но вежливо поклонился.

— Для меня честь, миледи. Прошу, проходите.

Следом за мастером мы вошли в просторную мастерскую где, казалось, воздух сам по себе дрожал от магии. Стены были заставлены стеллажами с кожаными свитками, кристаллами, пузырьками с чернилами всех мыслимых оттенков — от ночного индиго до туманно-бирюзового. На длинных столах лежали инструменты: резцы, золотые нитяные перья, ювелирные щипцы, а рядом — стеклянные линзы, которые мягко переливались фиолетовым светом. В закрытых стеклянными дверцами шкафах было вообще столько всего, что у меня глаза разбегались. А опознать получилось лишь самоцветные камни. Названия остальному я даже не знала.

Но больше всего привлекал внимание огромный центральный стол из теплого янтарного дерева. Он походил на алтарь: весь испещрен рунами, а в центре лежала толстая книга-болванка — чистые страницы, пергамент нежного кремового цвета. Над ней медленно вращалась серебряная сфера. Поймав мой взгляд, мастер неожиданно степенно пояснил:

— Это артефакторский фокус.

Мне это ни о чем не говорило. Но уточнять я не решилась. А ну как здесь все должны знать, что это за вещь и для чего, а я не знаю? Сразу возникнут ненужные мне подозрения.

— Я получил ваше сообщение, ваша светлость. Предыдущий заказ был добротным, милорд, — произнес мастер, подходя к столу. — Но я согласен: для королевы… — он провел ладонью по воздуху, и сфера вспыхнула мягким светом. — Для королевы требуется куда больше роскоши. И души.

Мне показалось, или он посмотрел на меня с каким-то особым интересом? Я спрятала руки за спину, чтобы он не заметил, как дрожат пальцы.

— Покажите, — спокойно попросил герцог.

Артефактор переместился к полке и достал небольшую коробочку. Раскрыв ее, он продемонстрировал набор драгоценных камней — крошечных, идеально ограненных: рубины, изумруды, сапфиры, лунные бриллианты, которые переливались будто кусочки живого света.

— Обложку я выполню из варалийской кожи, — сказал он, аккуратно кладя камни на бархатистую подкладку у центрального стола. — Она гибкая и в то же время прочная. Эмблему королевского дома инкрустирую сапфирами и лунными бриллиантами. А страницы… — он улыбнулся чуть таинственно. — Они сами заполнятся копией оригинала, когда вы, милорд, вложите книгу к фокусу.

— Можете начинать, — кивнул герцог.

Инглорион вынул мою книгу из чехла — бережно, словно держал не рукопись, а хрустальную вазу. Я едва не задержала дыхание. Мастер же поднял руки, и серебряная сфера над книгой-болванкой вспыхнула еще ярче. На столе поднялся еле ощутимый ветерок, перелистывая чистые страницы.

— Магическое копирование, — вырвалось у меня восторженное, я зачарованно наблюдала, как страницы начинают наполняться едва заметными золотистыми строчками.

— Высшая степень, — тихо пояснил герцог, стоя рядом и, кажется, впервые за весь день расслабившись. — Один из лучших артефакторов столицы.

— Я стараюсь, — сдержанно улыбнулся мастер не оборачиваясь. Похвала явно пришлась ему по вкусу.

Пот струился у мастера по виску, но движения оставались плавными, сосредоточенными. В какой-то момент камни на столе вспыхнули, поднимаясь в воздух и, повинуясь неслышной команде, по одному встраиваясь в обложку, словно кто-то невидимый ловко составлял из них узор.

Я не могла отвести глаз. Магия артефактора буквально текла по воздуху, как золотая пыль. Страницы шелестели сами собой. А будущая королевская книга на глазах превращалась в сокровище, которое даже представить было сложно. Серебряная сфера засияла ярче, и страницы вспухали почти живыми волнами, заполняясь золотистым шрифтом. Я стояла, зачарованная, будто перед чем-то из тех чудес, о которых только читала в книгах.

Артефактор тихо хмыкнул себе под нос — полностью растворился в процессе, забыв о нашем существовании. Инструменты в его руках двигались с точностью часов, а магия переплеталась с воздухом, будто тонкие нити света.

Я обернулась — просто чтобы разделить свое восхищение хоть с кем-то. И наткнулась на взгляд герцога.

Инглорион смотрел на меня. Внимательно. Нежданно мягко. Будто в этот миг его занимала не книга, не артефактор, не предстоящий визит ко двору… а я одна. В его глазах было что-то теплое, почти ласковое, скрытое под привычной иронией. Как будто ему нравилось наблюдать за тем, как я удивляюсь и восхищаюсь, как свет отражается в моих глазах… как я наслаждаюсь этим мгновением.

У меня мгновенно перехватило дыхание. От его взгляда внутри стало тепло и странно легко. И тревога, терзавшая меня весь день, даже мысль о предстоящем визите ко двору — будто растаяла, как туман под солнцем.

Но все это разбилось на мелкие осколки, стоило артефактору закончить работу. Я отвлеклась на его тяжелый расслабленный вдох, и магия, что только что была между мной и герцогом, растворилась, словно ее и не было.

В руках мастера покоился шедевр, о котором я не смела мечтать даже в самых красочных снах. Переплет из редкой кожи варалийского зверя был темным, почти черным, но при свете отливал глубоким багрянцем, словно скрывал в себе древнюю силу. Драгоценные камни, выложенные в форме королевской эмблемы, сияли так, будто светились изнутри, притягивая взгляд и обещая тайну. Я не могла отвести взгляд от этой роскоши, будто передо мной раскрывался иной мир.

Герцог принял драгоценный том и протянул его мне. Я, завороженная, не сразу поняла, что мои руки легли поверх его пальцев. Осознание пришло лишь в тот миг, когда он мягко высвободил ладонь. Вот тогда я смутилась до дрожи. Но Инглорион уже беседовал с мастером, будто ничего не случилось, оставив меня наедине с чудом.

Я поспешила спрятать смущение за восхищением: книга пленила меня целиком. Ее роскошная обложка была создана для королевы, для того чтобы ее было приятно держать в руках. Страницы — нежные, шелковистые, а строки будто сами вплетались в мои мысли, оживляя картины и голоса.

— Она прекрасна, — выдохнула я, и это было единственное, что я сейчас могла сказать.

— Как и ее создательница, — тихо, так, что услышала только я, ответил Инглорион, и по моей спине пробежали мурашки.

Дорога во дворец пролетела в нервном молчании. Я не переживала о том, как пройдет встреча с королевой, сейчас меня волновала книга, которую я боялась выпустить из рук. А если я ее поцарапаю? Такое сокровище не должно пострадать! Все мое внимание было сконцентрировано на том, чтобы не запнуться, ни с кем не столкнуться, и случайно не выронить это великолепное творение.

Пришла в себя, я стоя перед огромными распахнутыми дверями.

— Герцог Даэрон Инглорион со своей подопечной, леди Стефанией.

Внутри огромная толпа, шикарно одетой знати. С выверенными до миллиметра движениями, отточенными годами практики. И я перед ними, обученная за пару часов, помощницей модистки. Горло сдавило страхом, что вот сейчас я опозорюсь.

Почувствовав легкое прикосновение к руке, посмотрела на герцога. Он галантно предложил мне локоть, а я не совсем элегантно положила на него свою руку. Если б не его поддержка, боюсь, я запнулась бы на первом же шаге. Но от него волнами расходилась аура уверенности, которая придавала мне сил.

Вместе мы шагнули внутрь тронного зала. Со всех сторон послышались шепотки. Кто-то задавался вопросом, кто я такая. Других интересовали наши отношения с герцогом. Третьих интересовала книга в моей руке.

Сам зал был поистине огромен, украшенный картинами летящих в сторону трона драконов. Они молча показывали, что должно быть удостоено особого внимания. Я и правда не могла отвести взгляд от королевы. Ее ослепительный, как самое яркое солнце, наряд переливался роскошным сиянием. И я шла к нему, как на свет путеводной звезды.

Почувствовав, что герцог замедлился, я мысленно одернула себя. Нужно соблюдать правила этикета! Если б не рука Инглориона, я бы не смогла остановится вовремя. Ладонью я почувствовала, как он напряг ее, словно сообщая, что момент настал. Я остановилась и на сколько успела обучить меня Жуи, присела в глубоком поклоне. И практически сразу получила дозволение подняться. С губ чуть не сорвался вздох облегчения.

Королева что-то шепнула стоящему позади мужчине в богатой одежде, и он уже через пару мгновений стоял возле меня, протягивая руки, чтобы забрать мой подарок. С огромным волнением я отпустила книгу. И без каких либо проверок ее сразу представили королеве.

— Необычный взгляд на использование драгоценных камней. Свежо. Надеюсь, вы не остановитесь на достигнутом, леди Стефания.

Я пробормотала благодарность, сделала еще один отрепетированный книксен, уже не столь глубокий. А стоило мне выпрямится, как меня оттеснила к стене волна придворных. В этой массе разноцветных пятен, я никак не могла разглядеть герцога. Стараясь держаться в тени колонны, надеялась на скорое завершение приема.

— Поздравляю с успехом, леди Стефания, — раздался рядом приятный бархатный голос.

Я обернулась. Передо мной стоял высокий, широкоплечий мужчина с насмешливыми серыми глазами. Как же давно я не видела эти глаза!

— Граф Элдрич, — выдохнула радостно. Лучше находиться в компании знакомого, а то и потеряться можно!

— Позвольте выразить свое восхищение. Ваша книга — как глоток свежего воздуха в этом затхлом болоте условностей! — и он заговорчески подмигнул.

Этого мужчину не мог сдержать даже прием королевы! Он не изменял себе и продолжал сыпать комплименты! Я же найдя знакомого человека, смогла немного расслабиться.

— Не хотите подышать свежим воздухом?

В тронном зале действительно было душновато. Или мне так казалось из-за повышенной нервозности. А еще эти аристократы, что кидали на меня заинтересованные взгляды, не позволяли расслабиться окончательно.

— С удовольствием приму ваше приглашение, — выдохнула, не скрывая облегчения.

Элдрич с плутовским видом предложил мне локоть, и мы вышли на балкон. Но далеко не ушли. Остановились у перил сразу напротив дверей, не скрываясь от чужих глаз. Я удивленно посмотрела на графа.

— Не стоит уединяться с мужчиной, лучше остаться в стороне, но все же на виду. Нельзя, чтобы ваша репутация пострадала! — легко пояснил мне граф в ответ на мой недоуменный взгляд.

Элдрич удивил, но я была ему благодарна. Опять эти условности вылетели у меня из головы. Если бы мы сейчас общались так, как было в поместье герцога, боюсь, о нас пошли бы сплетни.

— Вам следует быть осторожнее, леди. Ваш талант сделал вас заметной. А заметность в нашем мире... — он многозначительно усмехнулся.

В этот миг, будто иллюстрацию к словам графа, я вдруг кожей ощутила тяжелый, пристальный взгляд. Инстинктивно обернулась.

И застыла.

Это не могло быть галлюцинацией. Не могло быть иллюзией. На меня смотрел тяжелым взглядом холеный незнакомец. И я абсолютно точно была уверена в том, что именно этого мужчину я видела в своих снах! В тех самых, в которых другая я давала магическую клятву, соединясь с ним узами брака. А потом была выброшена, как ненужная вещь!

Он смотрел прямо на меня, не мигая, и этот тяжелый взгляд будто вдавливал меня в пустоту. Собственная спутница его совершенно не волновала. А ведь рядом с ним, кокетливо положив руку на его рукав, стояла юная, невероятно красивая девушка в платье нежного персикового цвета.

Судя по выражению лица незнакомца, на котором читалась не ярость, а ледяное, неподдельное удовлетворение, он искал меня, а точнее прошлую хозяйку тела.

Граф Элдрич, внимательно наблюдавший за мной, тихо произнес:

— Что случилось? Вы словно увидели призрака, леди Стефания. Нужна ли вам помощь?

Но я уже не слышала его. Шум праздника во дворце как-будто растворился в пространстве. Я стояла, вцепившись в холодный камень перил, и смотрела в глаза человеку, который, не сомневаясь, отправил беспомощную меня умирать в ледяной карете.

12

— Леди Стефания!.. Вам дурно?.. — голос графа Элдрича долетал будто из-под толщи воды.

Меня вдруг взяли за плечи и хорошенько встряхнули. Так, что я непроизвольно прикусила себе кончик языка. Боль отрезвила, я словно проснулась от кошмара.

Поняв, как пялюсь на «мужа» бывшей хозяйки тела, резко обернулась к графу. Теперь меня словно ледяной водой окатили. Мысли замелькали в голове, как стая испуганных птиц. Что же я наделала! Как теперь скрыть то, что я узнала супруга Альтеи? От шока я слишком долго не отводила взгляд. Он же не глупый и точно решил, что я, а точнее, Альтея, его узнала!

— Стефания? — снова позвал меня Элдрич. Теперь уже наплевав на этикет. В его обычно насмешливых глазах мелькнула тревога.

— Д-да? — горло перехватило спазмом. Даже это короткое слово сковало болью и вырвалось хриплым, надрывным шепотом.

— Вам плохо? Похоже, вы перенервничали. Я принесу вам воды, никуда не уходите!

Все еще ошеломленная, под влиянием охватившей меня паники, я не сразу поняла, что именно он мне сказал. А когда осознала, что напротив меня никого нет, что я осталась на балконе одна, ощутила себя в еще большей опасности, чем прежде. Балкон, казавшийся несколько минут назад спасением, превратился в ловушку. Воздух стал густым и липким, каждый вдох давался с трудом. Жгучее желание сорваться и бежать со всех ног, приходилось подавлять, тратя на это все свои силы. Я просто не могла найти в себе силы и повернуться, чтобы выйти в тронный зал.

— Альтея, — раздался чужой холодный голос прямо рядом со мной, от которого по телу натуральным образом пробежала судорога. — Рад видеть тебя в здравии!

Он подошел бесшумно и незаметно, надежно перекрыв единственный путь к отступлению. Я аж дышать перестала, осознав, в какую влипла переделку. А он без какого-либо стеснения прошелся взглядом по мне: зацепился за жемчужную нить на шее, оценивая, огладил серебряную вышивку на корсете. В уголках его тонких губ дрогнула тень — не улыбка, а оскал хищника, нашедшего потерянную добычу. Удовлетворенный оскал акулы при виде окровавленного куска мяса…

При виде этой маски довольства я едва не отступила назад. Не получилось. Просто потому, что у меня за спиной находились балконные перила. Почему граф так долго отсутствует? Что мне делать? Пришлось собрать всю свою волю в кулак, чтобы произнести:

— Простите, но вы, кажется, ошиблись, мое имя — Стефания! — Я постаралась задрать повыше подбородок и вложить в голос отстраненную вежливость, глупо надеясь, что меня это спасет.

— Милая, не нужно притворяться, — губы мужчины растянулись в снисходительной улыбке, а голос сочился ядом. — Твой испуганный взгляд выдал тебя с первого мгновения. Признаюсь, я не сразу узнал тебя в этом… роскошном платье, да еще и под руку с драконом, да еще и герцогом! Я потратил месяцы, чтобы получить аудиенцию у короля драконов для получения разрешения на новый брак с действительно магически одаренной! И что же? Когда разрешение уже почти было у меня в кармане, моя «покойная» жена появляется в блеске и славе. Это… Ты вновь хочешь встать на моем пути? — В последней фразе прозвучала такая недвусмысленная угроза, что я не выдержала и постаралась увеличить расстояние между мной и этим ненормальным путем вжимания тела в каменные перила. Помогло мало.

Он сделал угрожающий шаг вплотную ко мне. И мгновенно носа коснулся запах дорогих духов, смешанный с едва уловимым, сладковато-горьким шлейфом чего-то химического, показавшегося смутно знакомым — настойки? Я инстинктивно сжалась, чувствуя, как сердце оглушающе громко колотится в груди.

— Отойдите от меня! — постаралась говорить уверенно. — Я вас не знаю!

— Ооо… знаешь! — теперь он прошипел, наклоняясь так близко, что я почувствовала холод его дыхания. — Ты не умерла, а значит, наша брачная связь не разорвана. Из-за нее я не смогу жениться снова, но это, похоже, и к лучшему. Ты моя жена. Моя собственность! А ты, смотрю, стала популярна и смогла приблизиться к самой королеве. Очень хорошо!.. — Он произнес это как-то лениво, но с ощутимой, хоть и замаскированной угрозой в голосе. Но я оказалась совершенно не готова к тому, что в следующий момент муж Альтеи, чума на его голову, вдруг буквально выплюнет мне в лицо: — Потому что все это, совершенно все! Теперь по праву мое! — Выдержал паузу, давая мне время осознать услышанное, а потом словно кнутом по голому телу стегнул: Ты вернешься со мной, Альтея! И это не обсуждается! Погуляла и хватит!

Как в замедленной съемке я увидела, как его рука тянется к моей. И вновь меня накрыло желание бежать, сорваться с места и нестись в неизвестном направлении, как можно дальше от этого человека. Вот только ноги не слушались. Я стояла безвольной каменной статуей, скованная страхом, не в силах пошевелиться.

— Не смейте прикасаться к леди! — вдруг раздался грозный голос герцога Инглориона, ровно за пару мгновений до того, как меня бы схватили за руку.

Внезапно воздух словно уплотнился, превратился вплотную и очень вязкую субстанцию, дышать которой было совершенно невозможно. Но это очень быстро прошло. А переведя дух и подняв глаза, я поняла, что оказалась позади Инглориона. И испытала почти безумную радость от того, что нахожусь за его спиной. Что этот несносный мужчина… дракон отгородил меня собой, защищая от нападок этого негодяя. Вот только мои неприятности еще не закончились. Похоже, они только начинались…

— И почему же я не имею права прикасаться к… — Мужчина нарочно сделал паузу, чтобы после добавить: — своей жене!

Его голос звучал надменно и омерзительно самодовольно.

Я ощутила, как спина герцога напряглась. Сердце екнуло. Я не могла видеть его лица, но очень надеялась, что он не поверит ни единому слову… этого. Жутко захотелось вопреки всему закричать на весь мир, что это ложь. Но я не успела…

— Я безумно рад, что вы позаботились о моей пропавшей жене. Но теперь я забираю Альтею домой! Не забудьте передать мне все документы, на ее книги. Все это принадлежит мне, как ее супругу!

У меня в ушах раздался жуткий, оглушающий грохот. Это моя жизнь в эту секунду свалилась с этого чертова балкона и разлетелась на миллионы осколков. Нет!.. Если вспомнить все то, что мне открыла память Альтеи…

— Во-первых, — голос Инглориона прозвучал тихо, с рычащими нотками, но в то же время оглушающе, — ее зовут Стефания. Во-вторых, ее опекун я! И я не позволю её увести непонятно кому, пока она находится под моей защитой!

Герцог сделал уверенный шаг вперёд. И случилось маленькое чудо: собеседник отступил. Всего на полшага. Но этого было достаточно, чтобы я смогла перевести дух. Стало самую капельку легче. Особенно после того, как я сумела вдохнуть полной грудью. И пусть холодный воздух оцарапал мне горло, в голове слегка прояснилось. Герцог превосходил его во всём: в магии, в статусе, в возможностях и внутренней силе! Я чувствовала исходящую от него мощь, эту непоколебимую уверенность, и она, как теплый поток, начала растапливать ледяной ком страха у меня в груди. Я была полностью уверена, что герцог Инглорион не оставит меня на растерзание этому расчетливому негодяю.

Секунда тишины натянулась, как струна, и оборвалась резким, почти истеричным смешком мужа Альтеи:

— Опекун? — он выплюнул слово, будто оно было ядом. И мне почему-то показалось, что оно сухим горохом заскакало по балкону, отражаясь от стены и перил и улетая куда-то в ночной парк. — Ах, как удобно! Дракон нашел себе новую игрушку и удобное прикрытие для грязной связи! А меня теперь выставляет самозванцем. Какая жалость, что я — ее законный супруг!

Он шагнул ближе, уже не скрывая бешенства. Его лицо исказилось, тонкие губы побелели, а скулы заострились, будто вырезанные из камня. В глазах вспыхнуло что-то опасное. Плечи подрагивали, будто тело едва удерживало натиск внутреннего огня. Его руки дрожали… от злости или от тех самых настоек — было сложно понять.

— Вы смеете сомневаться в моем слове? — он выкрикнул так, что голос ударил в каменные своды и окна, разлетелся эхом по залу и заставил обернуться даже тех, кто не знал, что происходит на балконе. — В слове мага, обладающего полным правом на эту женщину?!

Герцог медленно поднял голову. Его глаза сузились и вспыхнули так, будто внутри них разгоралось пламя.

— Маг? Вы? — произнес он ровно, но в голосе звенела такая насмешка, что ей можно было резать лед. — Вы позорите само это слово.

Впервые в жизни мне показалось, что еще немного, и я позорно хлопнусь в обморок. Голова шла кругом от происходящего, я не знала, что мне делать. А тут еще и к балконным дверям начали подтягиваться любопытные, перешептываясь и с жадностью ловя каждое слово, каждый жест герцога Инглориона. Если бы не теплая рука графа, поддерживающая меня…

— Что вы сказали?! — Муж Альтеи взвился, словно его ошпарили. И на этот раз его, наверное, услышала даже королева.

Некрасивая сцена привлекала все больше чужих любопытных взглядов — с балкона, из дверного проема, с ближайших лестниц. В толпе приглашенных, будто рябь по воде, пролетел приглушенный шепот. Мелуи вытянулся, словно актер на сцене, подбородок задрал так высоко, что, казалось готовым смотреть поверх всех присутствующих. Жест получился слишком вычурным, и в толпе кто-то даже усмехнулся. Услышав шепот, он окончательно потерял голову:

— Если вы сомневаетесь в моей силе, ваша светлость, — каждое слово давалось ему все труднее, — тогда… тогда я вызываю вас на дуэль!

Толпа ахнула. Но герцог даже не вздрогнул.

Он просто посмотрел на своего противника так, как смотрят на насекомое, дерзнувшее прыгнуть на дракона.

— Нет, — произнес Инглорион тихо, жестко и… почти милосердно. — Это я вызываю вас. За угрозы моей подопечной. За попытку похищения. За ложь. За оскорбление меня лично.

Эти слова упали в воздух, как камни, будто приговор. С этой секунды избежать вызова было уже невозможно.

Наверное, маг лишь сейчас по-настоящему осознал, что произошло. Он побледнел. Но отступить, отказаться от своих слов он уже не мог — слишком много глаз смотрело, слишком много слухов уже витало вокруг его «магической силы». Сам же наверняка их и распускал, в надежде заполучить в жены сильную магиню. И слишком много настоек плескалось в его крови.

— Я… принимаю, — выдавил он спустя несколько секунд, явно с трудом сохранив видимость надменности.

Герцог коротко наклонил голову.

— Поле по правилам. Первая атака — моя.

Эти слова были предупреждением. И приговором. Время словно замедлило шаг, отсчитывая последние мгновения перед столкновением.

До поединка оставалось несколько минут. Его соперника торопливо увели двое слуг. Я, едва дыша, следила взглядом за мужем Альтеи — он шел неровно, ноги подрагивали. Но стоило им скрыться за колонной, как он резко выпрямился, выхватил из внутреннего кармана маленький флакон и жадно, трясущимися пальцами вылил его содержимое в рот. Темно-фиолетовая жидкость на миг вспыхнула едким свечением. Он не остановился. Он достал второй флакон. И, похоже, это увидела не только я…

— Нет… — прошептала я понимая. — Это же…

Двойная доза. Смертельная доза.

В толпе кто-то ахнул — значит, они тоже заметили вспышку. И я поняла: он собирался поставить все. Даже собственную жизнь.

Дальше все как-то закрутилось. Очень быстро были назначены арбитры. Толпа любопытствующих и жаждущих развлечений двинулась вслед за ними вниз по винтовой лестнице. Граф попытался было меня не пустить. Но я лишь зыркнула на него и вырвала из мужской руки свою ладонь, и он от меня отстал. Хотя я видела по его поджатым губам, что Элдрич не одобряет моего поведения.

В подземелье замка располагался особый зал — просторный, но лишенный украшений. Каменные стены были оплетены чуть мерцающими руническими узорами, подавляющими магию, а потолок терялся в темноте. В центре мягким серебристым светом сиял круг, вырезанный в камне, — место, где решались судьбы.

Герцог ступил в круг неторопливо, с той холодной уверенностью, что рождается из власти, осознания своей правоты и опыта магического боя. Его противник, напротив, двигался неровно, словно тело вот-вот откажет, но взгляд пылал так яростно, что казалось — он готов сгореть дотла, лишь бы доказать свое право.

— Готовы? — спросил обоих маг-арбитр.

Инглорион кивнул. Муж Альтеи тоже… или просто дернулся — было неясно. Я невольно изо всех сил сжала руку графа Элдрича, от души проклиная Мелуи, так не вовремя появившегося в моей жизни.

— Первая атака — за герцогом Инглорионом! — торжественно провозгласил арбитр…

Герцог сделал вдох. И замер, позволяя магии развернуться за его плечами, словно фантастический плащ, сотканный из света.

Именно в этот момент его соперник и сорвался.

— Я УНИЧТОЖУ ТЕБЯ! — завопил он, и его голос в конце фразы сорвался на звериный рык.

Он рванул вперед, нарушив все: правила, традиции, здравый смысл. Поток сырой магии сорвался с его ладоней — и я на миг ослепла, потому что вспышка оказалась ярче любого факела, словно сама стихия вырвалась наружу.

Это было безумие, обжигающее, неконтролируемое, рвущее тело изнутри.

— Нет! Он же… умрет… — вырвалось у меня.

Инглорион же даже не шелохнулся.

Он просто поднял ладонь. Спокойно. Почти лениво.

И вокруг него развернулся щит — тонкий, голубоватый, прозрачный, будто сотканный из морозного воздуха. Сверкающая магия врезалась в щит. Раздался треск. Вопль. Отвратительно завоняло паленой тряпкой.

А затем наступила жуткая, пугающая тишина…

Муж Альтеи стоял… еще мгновение. Потом его тело содрогнулось — и словно иссохло изнутри. Он рухнул на землю, как опустевшая оболочка, с широко открытыми глазами, полными непонимания. Настойка уничтожила его собственные каналы. Переизбыток магии выжег сердце.

Толпа застыла. Дуэль завершилась, не успев толком начаться.

Инглорион медленно опустил руку.

— Вас предупреждали, — слова сорвались тихо, но в них звенела сталь. — Никогда не пытайтесь ударить дракона.

Он повернулся ко мне — и в его глазах не было гнева. Только мрачная решимость оберегать.

После падения тела зал погрузился в гробовую тишину, словно стены впитали последний вздох противника. Она продлилась лишь миг. Но и он показался мне бесконечным. Так что гулкие шаги мага-арбитра, тяжелые, неумолимые, от звука которых, кажется, все съежились в ожидании, многие встретили с легчайшим вздохом облегчения. Стоило ему подойти и подтвердить, что Мелуи мертв, как зал буквально взорвался гулом голосов: возмущенных так и не начавшейся дуэлью, испуганных, от того, какие последствия могут быть у запрещенных зелий и восхищенных спокойствием и неотразимостью герцога.

Для меня все эти звуки слились в один раздражающий гул. Я смотрела на распростертую на полу фигуру и не чувствовала ни облегчения, ни радости. Он был мёртв. Человек, в котором Альтея надеялась найти спасение, а нашла лишь презрение и холодный расчет. Тот, кто повинен в ее смерти. И тот, из-за кого я оказалась в зимнюю стужу в ледяной карете.

Внезапно по телу прошла судорога, от которой перехватило дыхание. Превозмогая боль, все же, прижала руку к груди, будто пытаясь удержать огонь, ощущая, как кожа под рукой полыхает. Внутри словно натянулась невидимая нить, давящая на сердце, как перетянутая струна, причиняющая все больше боли. Не выдержав, я вскрикнула, и вместе с криком внутри меня что-то оборвалось, оставив после себя долгожданное облегчение…

— Стефания? — граф Элдрич придерживал меня за плечи. — Что с вами?

Я и сама не знала, что происходит. Меня трясло мелкой дрожью. Взгляд упал на запястье, обвитое золотым узором, кажется, именно его я и видела во сне. Он таял на глазах, растворяясь, будто никогда и не существовал, стирая саму печать брачной связи. В груди разливалось странное чувство — смесь страха и восторга. Когда узор окончательно угас, я поняла: цепи больше нет. Я свободна. По-настоящему свободна.

Осознав, что именно произошло сейчас, я невольно бросила взгляд в сторону герцога. Он направился к арбитру, но почему-то внезапно замер на половине пути. Его спина напряглась, будто он почувствовал новую опасность. Медленно… Очень медленно он обернулся, сразу же найдя нас с графом в толпе. Он неверяще смотрел на меня, будто видел впервые. Наши взгляды пересеклись, и его зрачки моментально изменились. Пульсируя, они меняли форму от обычной к вертикальной. Инглорион сжал кулаки, напрягаясь всем телом, словно стараясь сдержать внутри вырывающуюся звериную сущность.

Как и во мне пару мгновений назад, в нем тоже что-то изменилось.

Больше всего это походило на узнавание. Он смотрел на меня совершенно иначе, чем раньше. С радостью, грустью и горячей капелькой гнева. Его золотистые зрачки медленно сузились в вертикальные, и так же медленно расширились. Он посмотрел на меня так, будто видел впервые. И в то же время — будто искал всю свою долгую жизнь.

Забыв про арбитра, про толпу придворных и про тело соперника, лежащее неподалеку, он сделал шаг. Первый — неуверенный. Еще один… И еще…

Я ощутила, как воздух вокруг словно уплотнился. Кожу покалывало, а дышать стало сложнее. Толпа притихла, как будто почуяв, что происходит нечто странное. От герцога волнами исходила невидимая сила, которую в этом закрытом зале почувствовал каждый. Его взгляд всего на мгновение задержался на моих плечах, и граф тут же, словно боясь делать резкие движения, осторожно убрал руки прочь и так же осторожно отступил к остальным.

Герцог приближался уверенно, заставляя аристократов расступаться перед ним. Его аура, всегда такая сдержанная и контролируемая, теперь клокотала. Это была не магия в привычном смысле, которую я видела до этого. Это было что-то новое. Сила, которая не желала подчиняться, а стремилась вырваться наружу.

Он остановился в паре шагов от меня. Но не сказал и слова. Он просто смотрел. Смотрел в мои глаза, медленно опуская взгляд на плечи, руку прижатую к груди и запястье, на котором сейчас ничего не было. И в его глазах вспыхнуло что-то… невозможное. Ошеломление. Боль. И внезапное облегчение.

— Ты… — его голос был хриплым, чужим, совсем непохожим на тот, что я привыкла слышать. Он протянул руку и замер. — Это была… ты?

Я не понимала, что происходит. Таким я герцога еще не видела. Сильный и в тоже время уязвимый.

— Ваша светлость?.. — прошептала я, сбитая с толку. — Что-то… не так?..

Он прикрыл глаза на мгновение, как будто собираясь с мыслями. Но когда открыл их снова, в них вновь бушевала буря эмоций, которые он отчаянно пытался обуздать.

— Метка, — выдохнул он так тихо, что услышала только я. — Брачная связь… она разорвана. Я почувствовал. И я почувствовал тебя. По-настоящему… Так как должен был почувствовать раньше…

— Что? — я окончательно растерялась, не понимая, о чем он говорит, еще и граф куда-то смылся, оставив меня одну.

Герцог сделал шаг ближе, и теперь его аура обволокла меня целиком. Признавая и переставая давить и приносить дискомфорт.

— Все это время, — его голос был все таким же тихим, но ровным и уверенным, — я искал, но не находил…

От его вибрирующего голоса по телу пробежала волна мурашек.

— Ощущал направление, но каждый раз приближаясь, терял и никак не мог понять, почему так происходит… — он улыбнулся. Ярко. Завораживающе. — Чужая связь… Я думал, это просто инстинкт защитника. Желание спасти хрупкое существо. А это… Это была ты...

Он коснулся выбившейся из моей прически пряди, не волнуясь, как это выглядит со стороны, пропустил локон сквозь пальцы, будто впитывая ощущения.

— Я и предположить не мог, что это окажешься ты. Еще и живущая под самым моим носом.

Толпа вокруг заволновалась. Смерть на дуэли — это одно. Но эта сцена... Это было зрелище, которое не забывается. Герцог точно нарушил все правила приличия, прикасаясь ко мне подобным образом. Я же, ошарашенная происходящим, никак не могла заставить себя отшатнуться от него. Что-то подсказывало, что мне не стоит этого делать. Не стоит отступать. Не стоит отдаляться.

И тут над всем этим вознесся уверенный, властный голос:

— Кажется, сегодня решаются судьбы не только королевской волей, но и самой судьбой.

Король стоял в центре зала. Наблюдая за нами своими сияющими, золотыми глазами. Легкая, едва заметная улыбка тронула его губы.

Я хоть и запоздало, но вспомнила о поклоне. К счастью, он сразу позволил подняться, не испытывая мое дрожащее тело на выдержку.

— Герцог Инглорион. Леди Стефания. Смерть разорвала один союз. И, судя по силе, которая сейчас исходит от вас, Даэрон, открыла истинность. Которая не нуждается в договорах или печатях.

Король сделал паузу, давая своим словам проникнуть в мое ошеломленное сознание. Он сказал истинность? Как в книгах? Истинность драконьей пары? Да не может этого быть!..

— Кажется, ваши долгие поиски наконец-то окончены. Теперь вам предстоит не искать, а охранять. И это, как я знаю на собственном опыте, куда сложнее.

Инглорион, склонил голову в глубоком, почтительном поклоне. Рукой он нашел мою. Его пальцы сомкнулись осторожно, словно он боялся, что я исчезну.

— С вашего позволения, Ваше Величество, — его голос набрал привычную силу и уверенность. — Я увезу леди Стефанию. Ей нужен покой.

Король кивнул.

Мы уходили из зала под множеством взглядов. Но мне было не до них. Все мое внимание было на руке, сжимающей мою ладонь.

Эпилог

Пять лет спустя

Иногда мне кажется, что счастье не должно быть оглушающим. Оно не обязано падать с небес или ослеплять, от него не должно перехватывать дыхание. Моё счастье — тёплое, спокойное, основательное. Как дом, в котором ты знаешь каждый угол и всё равно каждый день находишь что-то любимое.

Я стояла у окна и наблюдала, как по садовой дорожке бежит мой сын. Темноволосый, весь в отца. Ему всего четыре, но он уже слишком серьёзен для своего возраста — наследник герцогства, драконья кровь даёт о себе знать. Он стремился к воротам сада, будто проверял границы своего маленького мира, в его движениях смутно угадывалось желание стать кем-то большим, чем просто мальчишка или даже мужчина. Иногда мне казалось, что он уже пытается примерить драконью ипостась, хотя было ещё слишком рано для крыльев, которые пока существуют лишь в его снах.

За сыном, звонко смеясь, семенила дочь, упрямо отмахиваясь от няни. Ветер ласково теребил ее рыжеватые кудряшки, выбившиеся из-под детского чепчика. Полтора года, упрямая, любопытная и удивительно смелая. Я смотрела на них обоих — и сердце наполнялось тихой, почти болезненной любовью: ведь даже драконьи крылья не защитят их так, как мои объятия.

— Осторожнее… — прошептала я улыбаясь.

Иногда я всё ещё ловлю себя на мысли, что это похоже на сказочный сон. Что я вот-вот проснусь и увижу Илью на соседней подушке. Но стоит обернуться — и сомнения исчезают.

Даэрон сидел у потухшего камина, держа в руках мою новую книгу. Мою. Очередной роман, который уже обсуждали при дворах нескольких королевств. Он читал её так, как читает только тот, кто знает автора до последнего вдоха — с лёгкой насмешкой, гордостью и той особой теплотой, от которой внутри всё тает.

Мой муж.

Герцог Инглорион.

Мой дракон… Нашу свадьбу забыть было невозможно.

Громкая, богатая, блистательная — о ней говорили еще долго. Драгоценные напитки лились бурной рекой, залы королевского дворца утопали в цветах, а я шла под руку с Даэроном, прекрасно понимая, что на меня смотрит весь мир, столько представителей знатных родов пришли почтить своим присутствием жениха и невесту. К тому моменту я уже была известным автором, а супруг — одним из самых влиятельных герцогов королевства.

Меня смущало и тревожило всё это благородное сборище. До тех пор, пока супруг, заметив мою нервозность, не склонился ко мне и тихо прошептал, с лёгкой усмешкой в уголках губ:

— Забавно… Я искал тебя веками — и всё равно не мог узнать, пока проклятие не отступило.

Тогда я так удивилась, что позабыла обо всем. Даже о десятках пар чужих, жадных до сплетен и сенсаций глаз. Очень хотелось узнать обо всем подробно. Но время и место для откровенных разговоров, мягко говоря, были неподходящие.

Лишь много позже, когда мы остались одни, он признался. В юности — глупой, самоуверенной, по-драконьи заносчивой, он оскорбил ведьму. Не воспринял её всерьёз, высмеял. А она оскорбилась.

— И будет твоей истинной обычный человек, — сказала тогда она. — Будешь искать ее по всему миру сотни лет, но не узнаешь, даже стоя рядом.

Поначалу Даэрон, со свойственным юности максимализмом не поверил. Но время шло, приятели и друзья обзаводились семьями. А он…

С тех пор он искал. Сначала обшарил своё королевство, потом чужие. Путешествовал, надеялся, разочаровывался. И лишь однажды, возвращаясь домой после очередной неудачи, почти сломленный, он наткнулся на меня — без сознания, в лесу. Формально — чужую жену, связанную другим браком.

— Я сам не понимал, почему забрал тебя с собой, — признался он. — Тем более что поначалу ты знатно трепала мне нервы, — тепло усмехнулся супруг, легко касаясь пальцем кончика моего носа. — Просто знал, что не могу оставить.

Проклятие не позволяло ему почувствовать истинную пару, пока я принадлежала другому. Магия словно закрывала ему глаза. Но когда я «овдовела», чары рассеялись — и он, наконец, увидел. Увидел меня не как свою подопечную, а как ту, кого искал веками.

В тот момент в его взгляде тогда было всё: облегчение, нежность, и любовь, которая не нуждалась в словах. И тогда я решилась.

Я долго колебалась и почти уже решила скрыть от Даэрона свое иномирное происхождение. Сама не знаю почему. Утверждать, что в этом мире плохо относятся к попаданкам, я не могла. Просто не нашла никаких свидетельств того, что я здесь не первая. Наверное, мне просто не хватало смелости сознаться. Но после того, как супруг доверил мне свою тайну, а он скрывал наличие проклятия ото всех, я сумела решиться довериться ему. Даэрон принял мой рассказ легко. И даже слова не сказал. Но в его глазах плавилось изумление, огромное, как Вселенная.

Что до магии…

Сильным магом я так и не стала. Конечно, пустышкой меня больше никто не называл, но и великого дара во мне не проснулось. Зато Даэрон научил меня другому: терпению, контролю, работе с накопителями. Я не метала заклинания с размаху, зато умела пользоваться силой точно и разумно. Этого оказалось более чем достаточно.

Моя прежняя семья… забавная тема.

Когда-то они не скрывали, что я, вернее, Альтея, для них — разочарование. Слабый дар, никакой пользы, пустая трата средств. Они даже решились накачать бедняжку запрещенными зельями, совершенно не интересуясь, что будет с ней после, ради того, чтобы повыгоднее ее продать. А потом Альтея, вернее уже я, вдруг стала богатой, известной и — о, какое совпадение! — любимой дочерью.

Поначалу, в первые шесть месяцев после свадьбы, они регулярно пытались встретиться со мной, ломясь в двери поместья Даэрона, карауля в лавках и светских салонах. Когда однажды, я уже носила нашего первенца, «родственнички» довели меня до истерики своими требованиями, Даэрон взбесился и приказал вышвырнуть их за пределы драконьего королевства без права вернуться. С тех самых пор родня Альтеи доставала меня письмами.

Письма приходили регулярно. Сначала — полные фальшивой нежности. Потом — с намёками. Потом — с прямыми требованиями: вернуть деньги, компенсировать воспитание, помочь семье. Перед Даэроном они заискивали. А на меня пытались давить.

Я читала эти письма спокойно. Иногда — с холодной улыбкой, иногда — хохоча в голос над требованиями. А иногда, когда было особенно отвратительное настроение, не вскрывала вовсе, с наслаждением зашвыривая послания в пылающий камин. Любовь, появившаяся вместе с деньгами, слишком легко отличима от настоящей. Теперь я это уже знала точно.

А прошлый мир напомнил о себе лишь однажды. Во сне. Мне приснился Илья.

Он вернулся с острова со всей доступной скоростью, но все равно не успел. Вернее, просчитался, слишком поторопился. Отец не подписал документы на передачу мне дома и бизнеса. Наоборот, начал расследование «случайной» гибели дочери. И вот тогда вскрылись махинации родителей Ильи, обнаружилось, что компания обанкротилась, наследство исчезло. Но бывший супруг еще не был готов сдаться.

Илья женился снова. На другой богатой наследнице. И опять просчитался. Некрасивая и страдающая от лишнего веса девушка оказалась удивительно умной. Она поняла всё слишком быстро для Ильи...

Теперь он жил в роскоши, но не владел ничем. Не мог уйти. Не мог изменить. Не мог сделать ни шага без разрешения. Жена помыкала им, будто рабом. А Илье приходилось терпеть, скрежеща зубами от злости. Я так и не поняла, чем эта девушка его зацепила, но на крючке у нее Илья сидел плотно. В случае развода он ушел бы от нее в одних трусах.

Проснувшись, я не испытала ни злорадства, ни боли. Только странное спокойствие. Эта дверь для меня была закрыта окончательно. Я больше не принадлежала прошлому. Хотя родителей было жалко. Но я старалась об этом не думать. Помочь им я ничем не могла.

Даэрон подошёл ко мне сзади и обнял, положив ладони на талию.

— О чём ты думаешь? — тихо спросил он.

— О том, что всё наконец-то встало на свои места, — немедленно отозвалась я, награждая супруга нежной улыбкой. От одного его простого прикосновения сердце в груди зашлось от восторга, посылая по телу волны тепла.

Он усмехнулся и прижался лбом к моей макушке.

— Тогда история действительно закончена.

Я посмотрела на сад, на детей, на отражение себя в стекле — и впервые за две жизни была уверена: да. История завершена.

А вот счастье — только начинается.

Конец