Его случайная малышка Николь Келлер Майя бежит посреди ночи с трёхлетней дочерью на руках. От мужа, который решил расплатиться долгами их жизнями. Без денег, документов, без шанса — она врывается в чужую машину и оказывается в доме Каина. Мужчины, чьё имя она не знала три года назад, когда он заплатил её как проститутке после единственной ночи. Теперь он — хозяин города, в чьих руках она снова. И пока её бывший муж ищет, а подчинённые Каина подозревают в ней шпионку, между ними вспыхивает то, что не угасло за годы разлуки. Но он не помнит её лица, а она не может признаться: он — отец её ребёнка. И каждый новый взгляд, каждое прикосновение приближают момент, когда ложь рухнет — вместе с последней защитой, что у неё осталась. ==================== Глава 1 Глава 1 Майя - Ма-ма.… ма-ма!.. - захлёбывается плачем и страхом дочь, вцепившись в меня так, что, я уверена, останутся маленькие синяки от ее пальцев. - Ти-ше, ти-ше, Яся, - несусь, не останавливаясь ни на минуту. Дыхание сбилось, и слова вырываются толчками. - Потер-пи, сол-ныш-ко. Я почти задыхаюсь. Бегу на пределе своих возможностей. Но дикий страх за наши жизни толкает в спину и заставляет двигаться. Обувь не по размеру так и норовит слететь с ног. В ботинках хлюпает холодная вода, а тонкие домашние брюки прилипают к ногам. С непривычки из легких вырывается свист, а бок режет. Но я ни за что не остановлюсь. И хоть снег давно сошел, холод и сырость пробираются внутрь, до самых костей. Ещё и моросящий дождь способствует этому. Я несусь прямо, не разбирая дороги и прижимая к груди самое дорогое. Убегая из собственного дома, я едва успела набросить на дочь курточку и шапочку. И теперь кутаю ее ноги в свой огромный палантин. Главное, оторваться. Что делать потом, разберусь, когда буду уверена, что мы в абсолютной безопасности. Наступаю в лужу. Она оказывается глубокой, в ботинок моментально набирается вода. Оступаюсь, и лодыжку пронзает острой болью. Шиплю, жмурясь до слез. Сгибаюсь пополам, ещё сильнее прижимая дочь к себе и пытаясь выровнять дыхание. - Майя! Девочка моя, ты где? Меня как будто кипятком ошпаривают. Голос мужа кнутом проходится по спине, заставляет выпрямиться и продолжить свой путь, превозмогая боль. Плевать. Главное - не останавливаться. - Ма-ма, холодно, - хнычет Яся, уткнувшись мне в шею. - Сейчас, малень-кая, сейчас…Что-нибудь приду-маем, - на бегу пытаюсь осматриваться по сторонам в поисках укрытия от чудовища. Хотя на самом деле понятия не имею, как выбраться из этого дерьма. Мы одни посреди улицы, где ни души. У меня ни денег, ни телефона, ни документов. И не у кого попросить помощи. - Маааайяяяя! - Юра нараспев тянет мое имя голосом, как у сумасшедшего в фильмах ужасов. Это обращение заставляет меня ускориться. Заворачиваю за угол дома, и яркие фары машины ослепляют, заставляя зажмуриться и замереть на месте. Но тут же бросаюсь вперед. Это наше спасение! Наш единственный шанс! Не раздумывая, тяну на себя заднюю пассажирскую дверь и забираюсь в салон. Тут явно безопаснее, чем снаружи. Хотя…насчет «безопаснее» я поторопилась. - Эй, какого хрена? Вы кто? Мужчина оборачивается между кресел и проезжается по мне взбешенным взглядом. Он не выглядит дружелюбным. От слова «совсем». И совершенно точно не рад ночным грязным пассажирам. Пытаюсь рассмотреть мужчину в полумраке салона. И то, что я вижу, заставляет меня вжаться в сидение. Водитель выглядит устрашающе. Его большое тело - сплошные мышцы, перекатывающиеся под черной футболкой. Ему ничего не стоит одним движением сломать меня пополам. Буквально. Короткий ежик волос, глубоко посаженные темные глаза, губы, сжатые в тонкую линию. Он напоминает бандита из криминальных сериалов. Крепче прижимаю к себе хныкающую дочку, целую ее в лобик. Кутаю плотнее в куртку, не сводя взгляда с «бандита». - Пожалуйста…, - хриплю, выплевывая легкие. Грудь ходуном ходит. С тревогой выглядываю на улицу, высматривая Юру. - Поехали… Если машина сейчас не тронется с места, то муж быстро догадается, куда мы делись, и найдет нас. И тогда даже страшно представить, что он с нами сделает. - Чего? Из машины вышла! - рявкает мужчина, и дочь вздрагивает от громкого грубого голоса. Кривится и застывает в немом возмущенном крике. И через секунду салон сотрясается от громкого плача. - Пожалуйста…я вас очень прошу…Поехали! - Сумасшедшая, что ли? - недоверчиво ещё раз оглядывает с головы до ног. - Да угомони ты девчонку! - Мама, я боюсь дяяяядюююю! Я хочу домой. Спать! Я тоже, дочь. Я тоже. Но, кажется, туда мы попадем нескоро. Если вообще попадем. Через лобовое стекло замечаю, как из-за угла выбегает Юра. Тормозит, оглядываясь по сторонам. И, кажется, смотрит прямо на меня через лобовое тонированное стекло. - Майя! Выходи, сучка! От меня все равно не спрятаться… Прижимаю головку дочери к груди. Съезжаю по сидению вниз, чтобы нас точно нельзя было разглядеть через стекло. - Да езжайте вы уже! - шиплю, мелко трясясь всем телом. Если он сейчас же не тронется, нам конец. - Это за тобой, что ли? - «бандит» хмурится, тоже ловя в фокус Юру, кому-то звонящему по телефону. Я лишь киваю, хоть у нашего спасителя нет глаз на затылке. Мужчина что-то бубнит себе под нос. Кажется, ругательства, и все же выкручивает руль и проезжает мимо Юры. Муж сразу соображает, где мы спрятались, и даже пробегает несколько метров вслед за внедорожником, но быстро отстает. - Успели, солнышко, - бормочу на ушко дочери, качая ее в своих объятиях. - У нас все получилось… Но я рано расслабляюсь. Потому что звук блокировки дверей звучит, как выстрел. Паника опутывает меня в свои сети. Я вновь начинаю трястись, но не от холода. Господи, ну, какая я дура! Сесть посреди ночи с ребёнком в машину к незнакомому мужчине… - Зачем вы это сделали? - начинаю метаться по салону. - Откройте! Остановите машину! Нам нужно выйти! - Успокоилась! - рявкает мужчина, и мы с Ясей одновременно замираем и сжимаемся в комок. - Это для вашей же безопасности. Чтобы малявка не дернула на ходу. Ну, или ты. Я без понятия, из какой дурки ты сбежала. Может, вообще буйная. Никак не комментирую последнее высказывание и молча слежу за дорогой и водителем. Молюсь, чтобы он не оказался маньяком. Под мерное урчание мотора и тепла салона дочь быстро расслабляется и засыпает. Меня же никак не отпускает внутренняя паника, потому что наш «спаситель»… вывозит нас за город. - К-куда вы нас везете? - Туда, где вы точно будете в безопасности. Через десять минут нас привозят в закрытый коттеджный поселок. Я слышала о нем - здесь живут сливки общества нашей столицы. На посту охраны открывается шлагбаум, и машина едет прямо, в конец улицы. К последнему дому, стоящему чуть поодаль от всех. - Приехали, - угрюмый мужчина останавливается за воротами, открывает дверь и ждет, когда я выберусь наружу. Не оборачиваясь, идет к дому, и я следую за ним. - Это кто? - сощуренным взглядом ощупывает нас ещё один «шкаф» на входе - ширина его плеч, кажется, совпадает с ростом. - Да вот, залетела, как шальная, в машину, - наш спаситель ещё раз оглядывает грязную и мокрую насквозь меня и мирно сопящую дочку на руках. - Не бросать же. Доложи шефу. Пусть сам решает, что с ними делать. Нас заводят внутрь, провожают в огромную гостиную, подсвеченную только бра, отчего создается очень зловещая атмосфера. Но от дикого страха не разглядываю обстановку, а молюсь, чтобы нам разрешили остаться до утра. Я морально и физически выжата досуха и, кажется, не смогу сделать и шага… А утром я обязательно постараюсь что-то придумать. «Без денег, документов и телефона», - ехидно встревает в мой монолог внутренний голос. - Вы кто? - рокочет мужской голос. Замираю, забывая, как дышать. Только сердце грохочет, а пульс неожиданно отдает где-то в затылке. Мурашки разбегаются ручейками по телу, закручивая центрифугу воспоминаний. Я бы узнала этот голос в толпе на стадионе. С закрытыми глазами. Он у него низкий, с неповторимыми и бархатными нотками, и как будто немного простуженный. Его «вот так, да, умница, девочка», хранятся в самом потайном уголке моего личного ящика Пандоры. Но сейчас он с треском раскрывается, и мои щеки заливает краской. Резко разворачиваюсь, чтобы убедиться в своих догадках. Встречаюсь с серым, льдистым взглядом исподлобья, который так и не смогла забыть за три года. Пошатываюсь, и меня ведет в сторону. Чудом удается сохранить равновесие. Это и правда он. Отец моей дочери. ___ Майя Мужчина стоит на предпоследней ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж. На нем свободная черная футболка и такие же спортивные брюки. Руки спрятаны в карманах. Только на левом запястье поблескивает узор татуировки, убегающий к плечу, обнимающий его и стекающий на лопатку. Это я тоже запомнила. Успела разглядеть в нашу единственную ночь. Природа щедро одарила его. Во всех местах. Краснею, вспоминая, насколько «щедро». Отец моей дочери высокий. Очень. Я дотягиваю ему едва до плеча. Он большой. Сильные руки, широкие плечи, кубики пресса, которые даже не может скрыть ткань футболки. Короткий ежик темных волос цвета воронова крыла, серые, почти прозрачные глаза, темные изогнутые ресницы (зачем такие вообще мужчинам?!) и пухлые губы, сжатые в упрямую линию. Если не лукавить, то это - самый красивый мужчина в моей жизни. С прекрасными генами, потому что Яся красотой пошла явно в отца. Он изменился за эти три года. В коротко бритых висках серебрится седина. Кажется, стал ещё шире в плечах. Опаснее. Но, что удивительно, я по-прежнему не чувствую страха перед этим мужчиной. Как и в ту нашу единственную ночь. - Ты кто такая? - рокочет, медленно, как хищник, преодолевая последние ступени и подходя ко мне вплотную. Короткий взгляд на дочь, его дочь, и продолжает уже тише и спокойнее: - Что здесь делаешь? Кто прислал? - Никто…Я….мимо проходила…, - бормочу пришедший на ум бред, - уже ухожу… Оставляя грязные мокрые следы на блестящем паркете, пячусь спиной к выходу. - Стоять. Мужчина подходит ближе. Вновь нагло врывается в мое личное пространство, беззастенчиво воруя его. Костяшкой пальца приподнимает мое лицо за подбородок. Сверлит взглядом с легким прищуром и задумчиво ведет челюстью. Узнал?.. - Не надо со мной в эти игры играть, девочка, - тянет металлическим тоном. - Ещё раз: кто тебя подослал? Ледяной пот скользит по позвоночнику. Из одной западни угодила в другую. - Никто, правда! - выпаливаю, и Яся начинает недовольно ворочаться в моих руках. Подкачиваю и поглаживаю по спинке, и мужчина, ещё сильнее сведя брови на переносице, вновь пристально ее разглядывает. - Это я ее привез, Каин, - басит от порога наш спаситель. Теперь я уже в этом сомневаюсь. - Села в машину, грязная, полуголая. С ребёнком на руках. Не выгонять же. Каин…. Так его зовут Каин? В ту ночь мы договорились обойтись без имен - это было главным требованием пациента. Сглатываю. Кажется, это не сулит мне ничего хорошего… Каин лениво проезжается по мне взглядом. Становится не по себе, потому что я выгляжу, как нищенка: мокрая, лишь в домашнем костюме, ноги босые и грязные, и меня жутко колотит. Но самое ужасное, что я без белья. И данный факт не остается не замеченным Каином - он зависает на моей груди, и его глаза плотоядно ее ощупывают. - Или, может, обратно ее отвезти? - басит спаситель, и… будит нашу дочь. Яся, нахмурившись и возмущенно сопя, оглядывается по сторонам. Трет кулачками глаза и готова включить сирену за то, что ее разбудили второй раз за ночь. Но цепляется взглядом за Каина. Отец и дочь рассматривают друг друга с пристрастием, и весь мир вокруг них замирает. - Па-па? - неожиданно выдает моя девочка, вопросительно поворачиваясь ко мне. Сердце пропускает удар. Надо же, как удивительно точно детское сердце почувствовало родного человека! С первого взгляда и сразу в точку! - Нет, солнышко, это не папа, - приходится врать, когда душа кричит обратное. - Это…чужой дядя. Он хмурится, качает головой и бросает короткий взгляд мне за спину: - Шторм, свободен. До завтра. Дом пустеет. И мне становится не по себе от того, что мы с этим опасным мужчиной остаемся наедине. Я так и стою, не шелохнувшись, в ожидании приговора и гадая, узнал ли меня бывший пациент. Каин склоняет голову к плечу, фокусируясь на Ясе. Неожиданно тянет к ней руки и требовательно грохочет прямо над головой: - Давай сюда ребёнка. ---------- Глава 2 Глава 2 Каин Девчонка отшатывается от меня, как от прокаженного. Глаза, которые и так на пол-лица, становятся похожими на блюдца. На дне плещется страх вперемешку с яростью разъяренной тигрицы. И я запросто могу рассмотреть, как она топит меня в ней, как новорожденного котенка. - Что, простите? - ошарашенно бормочет, крепче прижимая к себе малявку. Та вообще ничего не понимает, что происходит. Цепляется за мать, и становится понятным, что оторвать ее можно будет только с кожей. Но в то же время с интересом разглядывает меня, посылая робкие улыбки. И что-то странное творится внутри. Как будто кто-то пытается сточить кусок камня, который сейчас качает кровь по моему организму и называется «сердце». - Давай, говорю, девчонку сюда, - требовательно и нетерпеливо подзываю к себе. - Я… Вот только этот мой жест имеет обратный эффект. - Вы с ума сошли? Я не отдам ребёнка постороннему! - рычит, перебивая. Забавная она такая. Кричит мне, угрожает. Так интересно за ней наблюдать. Похоже, она единственная в этом городе, кто меня не боится и не лебезит. Рубит правду и все эмоции, как есть. - Послушай… - Я сказала - нет! Не подходите! - выкрикивает, отступая назад на несколько шагов. Трясет головой, напоминая сумасшедшую. А, может, она такая и есть? Может, нет никакой погони? А просто у неё кукуха поехала?.. А что, вполне возможно: весна, и у психов все болячки обострились… Склоняю голову набок, разглядывая малышку, сравнивая ее черты с матерью. А, может, это она и не ее мать вовсе? Что, если она похитила ребёнка и уносилась от погони настоящих родителей? - Моя мама, - бормочет малявка, словно читая мои мысли. Нежно поглаживает щеку девчонки ладошкой, кладет голову ей на плечо. Дует губы «уточкой» и стреляет суровым взглядом из-под насупленных бровей. Вкупе с пухлыми щечками это вызывает у меня лишь широченную улыбку. - Я только ее подержу, пока ты…. - Я что-то непонятное сказала?! - рявкает, а меня перетряхивает всего. Только одна в мире женщина так себя вела со мной. И я внезапно улавливаю одинаковые черты и понимаю, что эта девочка удивительно на нее похожа… Цветом волос, глаз, чертами лица. Даже губы такие же бантиком: упрямые, но пухлые. В паху все сводит, когда ловлю себя на странном и диком желании их поцеловать. Глубоко, жадно и жестко. Как много лет назад. В прошлой жизни. Как она любила. - Спасибо, что спасли и приютили, - чеканит, вскидывая подбородок. На котенка походит: такая же взъерошенная и корчащая из себя матерого кота. Который бесстрашно кидается на большого и опасного пса. Ещё и рычит. - Мы, пожалуй, пойдем. - Куда? - лениво интересуюсь, складывая руки на груди. - Отсюда до города на машине полчаса. Ну, ты только что приехала, знаешь. И, как понимаешь, это тот поселок, от которого не ходят автобусы. Они тут нафиг никому не нужны. - Такси вызову. Вскидываю брови, многозначительно проезжаясь по ее хрупкой фигурке, обтянутой тряпками. Хорошей, стоит отметить, фигуре: не кожа да кости, а тонкая талия, высокая стоячая грудь. На вид - натуральная, что сейчас большая редкость. Попка, что надо. Упругая, подтянутая. - С ботинка? - киваю головой на валяющиеся на входе мужские туфли сорок пятого растоптанного. Явно не ее размер и фасон. - Что? - на миг теряет свою браваду. - Такси будешь вызывать с тапка? Явно ты не в лифчике прячешь телефон. У тебя его попросту нет. Заливается краской, смущенно отводит глаза. Тело реагирует мгновенно. - Я.…Я…Я… - Для начала успокойся, закрой рот и послушай меня, - выговариваю жестко. - Сейчас ты оставишь ребёнка и пойдешь примешь горячий душ. Ты вся мокрая насквозь, трясешься, как лист на ветру, грязная. С двусторонней пневмонией точно никак не поможешь ни себе, ни ребёнку. А я пока побуду с твоей дочкой. Как тебя, кстати, зовут, мелкая? - Яся, - бормочет малышка, стреляя глазками из-под густых изогнутых ресничек. В башке неожиданно простреливает, что у меня такие же были в детстве. - Ярослава, - поясняет мать едва слышно. - Вот и чудно. Яся, идем. Но эта упрямая коза не торопится отдавать ребёнка. Отодвигает девчонку от меня, выставляя вперед плечо. В глазах страх, недоверие ко всему миру и отчаянная усталость. Что ж с тобой случилось-то, девочка? Что за подобие мужика довело тебя до такого состояния?.. - А у вас дети есть? Дергаюсь от простого, казалось бы, вопроса, как от удара током. Как скальпелем резанула на живую. - Нет, - выдыхаю. - Но я умею с ними обращаться. - Откуда? ___ Каин Воспоминания царапают нутро, вспарывают швы старых ран. Крепко, до скрипа стискиваю зубы и выдыхаю боль. Меня отпускает через минуту. Этот способ меня ещё ни разу не подводил. С годами я его отработал до автоматизма. - Неважно. Тебе придется поверить мне на слово - иных вариантов все равно нет, девочка. Хватит болтать. Давай сюда ребёнка и иди уже. Не видишь, девчонка спать хочет. Незваная гостья замирает. Задумывается. Смотрит пристально, будто сверлит насквозь, проверяет, выискивает подвох. Невооруженным взглядом видно, как она борется сама с собой. И все же рациональная версия побеждает. Даже удивительно. - Нет. Сначала я искупаю дочь, а потом…сама. Я молча киваю, отступая к стене. Наблюдаю, как она исчезает в ванной. Слышен шум воды, тихое ласковое бормотание, детский смех, которого никогда не слышали эти стены. И я был уверен, что никогда не услышат. Наконец они выходят. Девчонка румяная, мокрыми завитками волос у висков и разомлевшая после банных процедур. - Вы же понимаете, - голос девчонки срывается, огромным усилием сглатывает слезы, - что я сейчас отдаю вам все самое дорогое? - Не свисти. Это всего лишь десять минут. Наконец она вручает мне ребёнка. И даже когда я перехватываю Ясю, мать страхует меня и проверяет, достаточно ли крепко я держу ребёнка. Наши пальцы случайно соприкасаются. И меня вдруг накрывает. Странное, до боли знакомое чувство. Как будто.…так уже было. Простое соприкосновение, искра между нами, и вот я уже сгребаю эту девушку в охапку и целую эти губы, опускаясь ниже… Трясу башкой, чтобы согнать морок. Не хватало ещё перед этой чокнутой в хорошем смысле слова мамашей и ребёнком сверкать стояком. Я перехватываю Ясю, и она неожиданно легко устраивается, словно знает меня давно: цепляется за шею и укладывает головку на плечо, улыбаясь матери. Только тогда она кивает сама себе и отходит к ванной спиной вперед. Но в дверях резко застывает, и в ее голосе снова прорезаются приказные ноты: - Стойте здесь! Никуда не уходите. Я быстро! Ага, щас. Едва слышится щелчок, перевожу взгляд на девчушку, что тут же вскидывает личико и мило хлопает глазками. - Кушать хочешь? - Да! - выпаливает с такой готовностью, что я что я невольно усмехаюсь. - Ну, тогда пойдем, Яся, на кухню. Поищем что-нибудь, кроме коньяка. В холодильнике, среди бутылок минералки и алкоголя разной крепости обнаруживается бутылка молока. Даже не просроченное. В шкафчике отыскиваю откуда-то взявшееся печенье. Девчонка выхватывает сразу две штуки и откусывает с обоих. - А ты не пропадешь! - усмехаюсь. Откуда ты свалилась на мою голову такая клевая?.. Внезапно вспоминаю, что не дал девчонке свежую одежду. Сажаю мелкую на диван и иду в гардеробную. Достаю из шкафа футболку и спортивные брюки и несу в ванную. Я привык жить один, и поэтому по привычке тяну дверь. Не заперта. Распахиваю и.…взгляд упирается в душевую кабину, и я бессовестно пялюсь, как пацан, впервые увидавший голую женщину. Буду честным с самим собой: женщин я повидал немало. У меня нет какого-то конкретного предпочтения: были и худые, и полненькие, брюнетки и блондинки. Но это тонкое, изящное тело…оно манит с первого взгляда. Высокая грудь, определенно «троечка», круглая попа, длинные, стройные ноги. Изящная тонкая шея, нежная светлая кожа, без всякого автозагара. Природная натуральная красота. Большая редкость. В башке долбит одно желание - оказаться в этой душевой кабине наедине с ней и делать все те вещи, что проносятся в моей дурной башке. А я привык в этой жизни жить по одному правилу: захотел - иди и возьми. Именно поэтому делаю шаг вперед и захлопываю дверь за собой. ---------- Глава 3 Глава 3 Майя Три года назад - Поехали, Сан Саныч? - падаю на переднее сидение. - Как? - вскидывает брови водитель. Даже оборачивается на меня от удивления. - А Наташка? - Она заболела, - вздыхаю. Прикрываю глаза и откидываю голову на спинку сидения. Хоть смогу вздремнуть, пока едем до адреса вызова. - Так что этой ночью мы с вами вдвоем. - Эх, как звучит-то..., - вздыхает мой водитель и выворачивает машину на дорогу. - Не был бы я глубоко женат… - Все равно бы вам ничего не перепало, Сан Саныч, - улыбаюсь, не открывая глаз. - У меня табу на служебные романы. Потом видеться каждый день, работать вместе, никуда от вас не спрятаться. Нет, спасибо. - Ох, и жестокая ты женщина, Майя. Никакого уважения к моим чувствам. Ладно, не бери в голову, девочка. Я шучу. - Я знаю, Сан Саныч, знаю. - Что там на этот раз? «Люстру» врубать? - На этот раз мужчине плохо, - отвечаю, съезжая вниз по сидению и подкладывая под голову куртку. - «Люстру» не нужно, но ускориться стоит. - Понял, Пчелка. С самого детства я хотела стать оперирующим хирургом. Четко знала это и уверенно шла к своей цели. И стала. Но очень быстро столкнулась с суровой реальностью. Пахать нужно на износ, буквально сутками, а то и по двое, если другой врач по какой-то причине не выйдет на смену. Благодарности от пациентов за спасенные жизни - никакой. Они почему-то Бога благодарят. А заплата такая крошечная, что ее едва хватало на оплату съемной квартиры. Очень быстро устав от нищеты, я стала искать подработку. И через знакомую, с которой вместе учились в университете, попала в «Скорую». Но не привычную, а частную. Не для всех. В числе пациентов оказывались депутаты, работники министерств и ведомств, бизнесмены, которым нельзя светиться перед женами, и....бандиты. Последних часто требовалось оперировать: доставать пули, зашивать раны, собирать суставы по кусочкам. Пару раз мне приходилось принимать участие и в таких операциях. Да, работа такая же сложная и выматывающая, как в больнице. Но платят за нее хорошо. Даже очень. Плюс премиальные надбавки за молчание. Болтливые там и не задерживаются. Они вообще нигде не задерживаются. - Приехали, - добродушно, с какой-то грустинкой сообщает Сан Саныч. - С тобой сходить? Я ещё раз сверяюсь с картой вызова в планшете и подхватываю ящик. - Нет, не нужно. Никаких пометок дополнительных нет. Наверняка или перебрал, или с дозой переборщил. Капельницу поставлю, в чувство приведу и вернусь. Вхожу в ресторан. Оглядываюсь по сторонам. Тут непривычно тихо. - Вам налево и прямо по коридору, - шкафоподобный охранник заставляет вздрогнуть. Молча киваю и иду в указанном направлении. В помещении полумрак, но я замечаю, что вокруг все разгромлено. Стол перевернут, под ногами хрустит битое стекло посуды. На журнальном столике - несколько пустых бутылок крепкого алкоголя, тарелка с заветрившейся закуской. А на диванчике, широко расставив ноги, полулежит мужчина. Но он не в коме, а цепко следит за мной из-под сведенных бровей. - Подойди, - неожиданно басит, сощурившись и чуть привставая. Копчиком чувствую исходящую от него опасность. Холодок прокатывается по спине. - Подойди, я сказал! Сглатываю и переставляю ноги. - Здравствуйте, я - доктор…Вам… - Помолчи. Пошатываясь, поднимается на ноги. Глаза стеклянные. Бросаю короткий взгляд на пустые бутылки. Это что, все влито в него одного? Мужчина как будто не осознает эту реальность. Где находится. Что делает. Как будто…он хотел от неё отключиться. Пациент останавливается напротив. Несмотря на запах алкоголя, я не чувствую отвращения. От него веет силой. Властью. Не сводя взгляда, осторожно ставлю на пол чемоданчик с медикаментами. Мужчина протягивает руку и обхватывает длинными сильными пальцами подбородок. Приподнимает голову и изо всех сил старается сфокусироваться на моем лице. Внезапно губы растягиваются в ласковую улыбку. Я даже не знала, что он так может. - Вита… . - Вы меня… - Тшшшш…Потом…Все потом…Потом объяснишь, где была все это время… Он наклоняется и…вот так запросто целует. Так жадно, глубоко и так сильно прижимает к просто каменному телу, как будто и правда скучал. Невообразимо, невыносимо. Этот пациент буквально выпивает меня до дна, досуха. Даже губы на мгновение немеют. Я пытаюсь отбиться, но чем больше трепыхаюсь, тем сильнее он меня сжимает своими ручищами. Где-то, кажется, даже что-то хрустит. Я пытаюсь сжать губы, но он раскрывает их своими и проникает языком. В какой-то момент, похоже, ему самому не хватает воздуха, и мужчина отрывается на секунду. Вытаскивает из-за пояса…пистолет и бросает его на столик. Замираю, и по спине скатывается ледяная капля пота. И грудь скачет уже не от самого горячего в моей жизни поцелуя, а от страха, что душит горло и не дает нормально дышать. Я смотрю прямо в черное дуло, что направлено на меня, и не могу пошевелиться. Меня буквально парализовало. Сердце колотится, как ненормальное. В моей практике всякое было: и раны страшные после разборок, и операции на грани жизни и смерти, и даже проституток собирали после особенно жесткого «субботника». Но чтобы мне угрожали пистолетом… - Убери….И я помогу тебе… - Не бойся, - хрипит, с какой-то маниакальной нежностью проводя по щеке костяшкой пальца. - Когда со мной рядом, ничего не бойся. Ты же знаешь, Вита, как сильно я тебя люблю…И хочу. Мужчина хватается за пряжку ремня, медленно, глядя строго мне в глаза, расстегивает его, вытаскивает из шлевок и бросает к пистолету. ___ Майя Три года назад - Вита… - Я не… Договорить не успеваю. Безумный пациент снова набрасывается на мои губы. Ласкает, проводит языком и прикусывает. Я цепляюсь за его шею, но только чтобы была возможность защититься. Мне удается укусить этого бешеного за нижнюю губу. Крепко, до крови. Но это имеет обратный эффект, а не тот, на который я рассчитывала. Мужчина на миг отстраняется, но рук с моей талии и задницы не убирает. Оглядывает меня сверкающими безумными глазами. Скалится и медленно проводит языком по прокушенной губе. - А такая ты мне больше нравишься… Псих! Одним рывком пациент срывает с меня футболку, расстегивает бюстгальтер, отбрасывает в сторону. И я остаюсь практически голой. Соски моментально напрягаются, и я пытаюсь прикрыть их руками и отползти назад. Но безумец не позволяет. - Не прячься, - рычит. - Сожми. - Чего?! Недовольно рыкнув, он сам сжимает упругий холмик, перекатывает возбужденную плоть между пальцев. Ахаю, чувствуя, как…все откликается между ног. И вот только, кажется, сейчас понимаю, что бежать уже некуда. Я визжу, кусаюсь, царапаюсь. Бью туда, куда попаду. Но все мои попытки остановить это безумие все равно, что слону дробина. Его это заводит, и низкий смех разносится по залу, эхом прокатываясь по нервам. Безумец подхватывает меня и роняет на диван, нависая сверху. Я успеваю лишь моргнуть, как он стягивает с меня брюки. Меня колошматит от осознания, что сейчас этот мужчина возьмет меня. И у меня нет никаких шансов избежать этой близости. Но бушующий адреналин, похоже, отключает мозги. И остаются только чувства. Он склоняется над моей грудью, язык касается ее, вычерчивая непонятные узоры. Я всё ещё инстинктивно пытаюсь закрыться, но он перехватывает мою руку и заводит за голову. И сразу же вторую. - Вита, не мешай доставлять тебе удовольствие, - проговаривает. - Сколько говорить, я не…Ааааах! Мужчина смотрит строго в глаза и, не разрывая контакта, прикусывает грудь. Щёки полыхают от стыда, а между ног становится непривычно влажно. Я упускаю момент, когда умелые ласки безумного пациента заводят меня. И я даже начинаю ему отвечать. И получаю удовольствие от прелюдии, которое не получала ни с одним из мужчин. Даже от поцелуев. Ладно, их у меня было всего двое. Но мне дважды не повезло, и я думала, что секс не для меня. Но этот безумец доказал обратное. Я вся заливаюсь краской, когда мужчина спускается ниже и накрывает складки ртом. Медленно с оттяжкой, по-прежнему глядя мне в глаза, проводит языком, заставляя мелко дрожать и нести какую-то чушь. Он вылизывает меня, как какое-то, блин, сладкое эскимо, а я выгибаюсь в его руках и мечусь по дивану, как безумная. - Боже, да! Ещёёё! Господи… Я сумасшедшая, - проносится в моей голове. Я должна была вылечить этого мужчину, а не спать с ним! Но Псих резко вводит в меня два пальца и четко бьет языком по самой чувствительной точке, и я рассыпаюсь на атомы. Почти встаю мостиком и просто позволяю кайфу прокатиться по моему телу. - Бооооже…Ммммм…Дааа…. Но этот безумец не дает мне насладиться моим оргазмом сполна. Словно я ничего не вешу, он переворачивает меня на живот и подтягивает к себе, заставляя встать в пошлую позу. Я пытаюсь отползти и инстинктивно свести ноги, когда понимаю, что полностью раскрыта и уязвима перед этим мужчиной, но на мою ягодицу опускается смачный шлепок. - Ай, Псих! - Не дергайся. Извини, нежно не будет. Я очень соскучился. Ты где так долго была, Вита? Почему не приходила? Молчу, упрямо поджав губы и тяжело дыша. Но ему и не нужен мой ответ. Он сжимает мою задницу двумя руками и толкается бедрами. - Ай! - взвизгиваю. Он большой. Даже слишком. Мужчина растягивает меня до боли, граничащей с удовольствием. - Млять…Как же мне в тебе хорошо… Псих выходит из меня и снова толкается. На этот раз решительно и жестко, ни на секунду не сбавляя темпа. Не давая мне передохнуть. На последних толчках я вытягиваюсь, выгибаюсь до предела и застываю в немом крике, сотрясаясь в оргазме одновременно с Психом. Следующие несколько часов он жарит (именно так!) меня во всех позах. Вертит, как хочет, и дарит столько оргазмов, сколько я не получала за всю свою сексуальную жизнь. В этом плане мне грех жаловаться - несмотря на то, что мой психованный пациент оказался в какой-то иной реальности, он даже в таком состоянии в первую очередь заботился о моем удовольствии. Наверно, он очень любит эту свою Виту. В какой-то момент Псих просто вырубается на диване. С трудом спихиваю его с себя и молча торопливо одеваюсь. С помощью влажных салфеток привожу себя в порядок. Подхватываю чемоданчик и валю со всех ног. - Что-то ты долго, - Сан Саныч потягивается с широким зевком. - Пациент буйноватый попался? Заливаюсь краской, вспоминая подробности последних часов. Надеюсь, от меня не разит за километр сексом. - Не то слово. . После этого вызова я возвращаюсь на подстанцию и сдаю смену. Еду домой, принимаю душ, тщательно смывая с себя запах и воспоминания о Психе. Падаю в кровать и благополучно сплю двенадцать часов. Хорошо, что у меня два дня выходных. А, когда заступаю на следующую смену, меня вызывает начальница и выдает пухлый конверт. - Что это? - Последний пациент прошлой смены просил передать. За качественно оказанные услуги, - ухмыляется начальница. * * * Резкий хлопок двери вырывает из марева воспоминаний, и я чувствую, что в ванной больше не одна. Резво поворачиваю голову и сталкиваюсь с тяжелым и голодным взглядом Каина. Точно таким же, как три года назад. ---------- Глава 4 Глава 4 Майя Наши дни Замираю, как зверек в свете фар. Отбрасываю стыд и рассматриваю этого мужчину с ног до головы. Впервые в жизни - в ту ночь в зале был полумрак, да и мне было не до разглядываний - в голове, как птица в клетке, билась одна только мысль - выбраться оттуда живой. Ласкаю взглядом эти мышцы, татуировку, эту выпирающую сеточку вен. Удивительно, несмотря на острую ситуацию, на этот голодный взгляд, кричащий, что уже имеет меня прямо тут, у стенки, несмотря на внушительный бугор как реакция на мое тело, я не чувствую страха. Абсолютно. Чувство самосохранения спит, уютно свернувшись калачиком. Откуда-то в подсознании крепко засела мысль, что Каин не сделает мне больно. Да, в воспоминаниях навечно отпечаталось, что этот мужчина любит пожестче. Но также я помню, что он не эгоист. Несмотря на то, что этот мужчина не совсем был в этой реальности и не отдавал отчет своим действиям, он не только брал, но и давал мне, в первую очередь. В частности, несколько оргазмов подряд, которых у меня никогда не было в этой жизни. От горячих ярких воспоминаний низ живота приятно тянет, что приходится скрестить ноги. По груди скачут конские мурашки, и этот Псих моментально впивается в нее взглядом. Но также я вспоминаю все пятьдесят оттенков унижения, которое испытала, когда он заплатил мне как проститутке. Внутри как будто канистру с бензином разливают и бросают спичку. Каин делает шаг назад, и я наконец отмираю. Без капли сожаления, не медля ни секунды, переключаю воду на ледяную и с огромным удовольствием направляю на хозяина. Остынь, дорогой, этот «эскорт» больше для тебя не работает. - Бл...! Окатываю Каина с головы до ног. От души. Он мгновенно промокает до нитки и глухо матерится. Зато его стояк сразу же опадает. - Полотенце и сухая одежда! - рявкает озверело и бросает вещи на стиралку. Вылетает из ванной, оставляя после себя мокрую дорожку. Быстро ополаскиваюсь, сама вставая под холодные упругие струи. Упираюсь ладонями в стену и стараюсь вернуть себе ясность ума. Только сейчас до меня в полной мере доходит, что произошло. Я чуть не попалась в те же сети, что и три года назад. Меня чуть не поимел этот опасный мужчина. Снова. Вытираюсь насухо, подсушиваю волосы полотенцем. Натягиваю на себя вещи. Они чистые, отутюженные и до сих пор пахнут кондиционером для белья. Разумеется, мне все большое, и приходится максимально стянуть брюки шнурком. Но все равно чувствую себя голой, потому что… на мне нет белья. И Каин это знает. Сгорая от стыда, спускаюсь с лестницы, иду на свет. Хозяина нахожу на кухне. И тут же усмиренное желание вспыхивает с новой силой: Каин в одних джинсах, идеально сидящих на его бедрах, белая резинка брендовых трусов торчит над поясом, с голым торсом, сверкает четко прорисованными кубиками и завитками татуировки. Он опирается бедрами о столешницу, скрестив ноги в лодыжках. Никогда бы не думала, что босые ноги меня так будут…притягивать. Краснею и спешу отвести взгляд на что-то нейтральное. Вспоминаю о своей просьбе и принимаюсь оглядываться по сторонам. И, чувствуя, как страх стягивает горло удавкой, выпаливаю: - Где Яся? Я же просила присмотреть! Я доверила вам! А вы оставили ребёнка одного! - Не шуми. Дочь разбудишь. Девчонка наелась и спит, - указывает глазами на диван, где сладко, подложив ладошку под щечку и заботливо укрытая пледом, сопит моя девочка. Наша дочь. - А теперь мы спокойно и серьёзно поговорим, - деловым тоном заявляет Каин, отставляя в сторону стакан, по всей видимости с чем-то алкогольным. - Садись. Напрягаюсь всем телом. - О чем? - не спешу выполнять приказа. Каин молчит, лишь сверлит серым взглядом. И весь его вид совсем не доброжелательный. Приходится пройти и опуститься за стол. Нервно кошусь на дочь, ищу глазами выход, на случай, если… Боже, меня когда-нибудь отпустит сегодняшняя ночь? Когда-нибудь я смогу снова чувствовать себя в безопасности? Каин, не сводя с меня взгляда, опускается напротив. Съезжает по стулу, широко расставляя ноги, задумчиво водит указательным пальцем по губе. Цепляется взглядом за мою закушенную губу, скользит к груди. Не стесняясь. Бесцеремонно. Как прямой намек. Я густо краснею и скрещиваю руки, чтобы не было видно такой явной реакции моего тела. - Итак, вернемся к тому, на чем мы остановились, - четко проговаривает каждое слово. - Кто ты? Извини, но в такие случайные совпадения я не верю. - Я не понимаю, о чем вы. Я уже говорила, что от безвыходности села в машину к вашему…человеку. Я просто попросила о помощи. Он сам принял решение привезти меня к вам. Потому что, по его словам, это самое безопасное место. Спросите ещё раз этого мужчину, если мне не верите. Он подтвердит, что так и было. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Каин задумчиво ведет челюстью. Но, кажется, верит и даже чуточку смягчается. - Как тебя зовут? - Майя. Усмехается. Что забавного я сказала?! - Итак, Пчелка, расскажи, как ты оказалась с ребёнком ночью на улице? - Неважно, - бормочу, опуская взгляд. Ни за что не признаюсь! Стыдно! Страшно! И где гарантии, что, если я ему расскажу, он не сдаст нас мужу? Если Юра нас найдет…он закончит то, что начал. Передергиваю плечами, стоит только на минуту представить. Но реальность оказывается куда страшнее. - Важно. Это мой город, девочка, - Каин резко подается вперед, а я отшатываюсь, вжимаясь в спинку стула. - И если кто-то творит такую хрень, чтобы в одной пижаме выставить женщину с ребёнком на руках, я должен разобраться. Шумно сглатываю. Упорно молчу, ковыряя заусенец на указательном пальце. - Ну? Я жду, Пчелка. - Я…. - Ма-ма, - раздается хныканье, и я впервые в жизни рада ночным просыпаниям дочери. - Ма-ма, ты где? Не спрашивая разрешения, вскакиваю на ноги и кидаюсь к дочери. Сгребаю в охапку, обнимаю двумя руками и баюкаю, шепча ей на ушко, как сильно я ее люблю, и что я рядом. - Ваша комната на втором этаже справа, - жесткий голос заставляет вздрогнуть. Оборачиваюсь и напарываюсь на непроницаемую отталкивающую маску на лице. Губы плотно сжаты, как будто мужчина испытывает сильнейшую боль и сдерживается изо всех сил. - Белье и все необходимое найдешь в шкафу. Каин, больше не глядя на нас, проходит мимо, и через три секунды оглушительно хлопает входная дверь. Мы остаемся совершенно одни в огромном доме, и я не могу понять, что же стало причиной такой резкой перемены настроения… ---------- Глава 5 Глава 5 Майя - Нет! Не трогай!.. Я резко подскакиваю на кровати, хватая ртом воздух так, будто нырнула в ледяную воду. Сердце колотится где-то в горле, ладони дрожат, а футболка прилипла к спине. Несколько секунд я не понимаю, где нахожусь. В панике шарю взглядом по комнате. Поняв, что я не у себя дома, выдыхаю и ладонью стираю испарину. Откидываюсь обратно на подушки и пялюсь в потолок. Я не сразу осознаю, что мне всего лишь приснился кошмар. Очень реалистичный кошмар. Как Юра все же нас нашел в этом доме, пришел ночью и стал меня душить. Пальцы сами ложатся на шею. Я всё ещё чувствую его хватку. Жесткие пальцы, перекрывающие кислород. Давление. Пронзительную боль в горле и легких. И мерзкий голос, что в красках описывает, что он сделает со мной и Ясей, если я… - Ма-ма.… Тоненький сонный голосок мгновенно вытаскивает меня из кошмара. Он безвозвратно развеивается как утренняя дымка. Нацепляю самую ласковую и сладкую улыбку для моей дочки и поворачиваюсь на бок. - А кто этот тут проснулся? Кто такой сладкий? - Я, конечно же! Яся смешно трет кулачками глаза, зевает так широко, что я невольно улыбаюсь уже по-настоящему. Дочь подползает вплотную и утыкается носиком в грудь. Мы нежимся ещё минут десять, наслаждаемся тишиной и спокойствием, которых были лишены последние месяцы. - Я кушать хочу, - бормочет малышка, заглядывая мне в лицо. Бросаю быстрый взгляд на дверь, чувствуя нарастающее волнение в груди. Как бы я хотела не выходить из этой комнаты…Не встречаться с серым голодным взглядом. И не чувствовать то, что я чувствую рядом с этим опасным мужчиной. Но я не могу игнорировать потребности своего ребёнка. Тем более, сейчас раннее утро, и есть надежда, что Каин ещё не вернулся. Мне нужно что-то решать с жильем и деньгами. И найти работу. Но я в тупике и понятия не имею, как решить эту проблему. То, что я не могу вернуться в свою квартиру - факт. Но и оставаться долго в одном доме с отцом моей дочери я тоже не могу и не хочу. Ничем хорошим это не кончится. Тоже факт. - Давай сначала почистим зубки, а потом пойдем завтракать, - предлагаю малышке, резво поднимаясь с постели. Удивительно, но я чувствую себя выспавшейся и отдохнувшей. - А как мы будем чистить зубки? У нас нет же щеток. - Я тебе сейчас покажу один способ, - подмигиваю, подхватывая сладкую булочку на руки. - Только, тссс. Это секрет. - Секрет, - повторяет дочь, хихикая и прикрывая ладошкой ротик. В ванной я нахожу зубную пасту. Ожидаемо, ни запасных щеток, ни детской пасты не наблюдается. И тогда я показываю дочери то, что делала в детстве, приезжая к бабушке. Выдавливаю пасту на палец и чищу зубы. - Ух ты! Здорово! - счастливо улыбается дочь, демонстрируя мне в зеркале белые зубки - рисинки. - А теперь кушать! - Пойдем, - вздыхаю. Подхватываю малышку на руки и, воровато оглядываясь, выползаю в коридор. - Доброе утро, - хриплый грубоватый голос за спиной заставляет вскрикнуть и обернуться. И тут же выдохнуть. Каин стоит в нескольких шагах от нас. Такой же горячий, опасный и, черт его дери, невозможно сексуальный. А то, что он только после душа, усиливает тот эффект, что этот Псих производит на женщин. Капли воды медленно скользят по мощной груди вниз, по рельефному животу, очерчивая кубики. И исчезают под резинкой шорт, сидящих неприлично низко на бедрах. Настолько низко, что щеки от увиденной картины становятся пунцовыми. Бооооже… Он выглядит так, будто издевается. Как будто проверяет меня на прочность. Испытывает. Или… Искушает? И, судя по блеску в серых глазах и ленивой улыбке, этот Псих прекрасно знает, какой эффект производит. И активно пользуется этим знанием. Каина его внешний вид никак не смущает, и он пружинящей бесшумной походкой хищника направляется к нам. Этому мужчине, похоже, неизвестно понятие «личные границы», потому что он снова останавливается неприлично близко. Настолько, что его чисто мужской запах, перемешанный с сандаловыми нотками геля для душа, врывается в ноздри и пьянит хлеще самого крепкого алкоголя. У меня начинает кружиться голова, и я поудобнее перехватываю Ясю. Мужчина склоняет голову набок и задумчиво разглядывает мое лицо. Между бровей залегает складка, и моя рука автоматически тянется разгладить ее. Но Каин опережает. Выбрасывает руку вперед и касается моей щеки. Ладонь медленно скользит, ласкает. Спускается к подбородку и проводит подушечкой большого пальца по нижней губе. И у меня подкашиваются колени от этого простого, но в то же время интимного действия и его присутствия. Понятия не имею, какие черти руководят мной. Я никогда не была такой. Но тем не менее, позабыв обо всем на свете, не отдавая отчета собственным действиям, касаюсь кончиком языка его пальца. Воздух между нами мгновенно становится густым, горячим, искрящим. Клянусь, в глазах напротив вспыхивает огонь из Преисподней. Его грудь тяжело поднимается. Челюсть напрягается. А полыхающий взгляд медленно скользит к моим губам. И Каин повторил бы ночь трехлетней давности, если бы не Яся в моих руках. - Я тоже хочу такую картинку, - громко заявляет, проводя маленькими пальчиками по татуировке. Голос дочери рассекает пространство между нами, как удар хлыста. Здорово отрезвляет обоих. Отскакиваем друг от друга, как будто нас током ударило. Каин прячет ладони в карманы шорт и максимально оттягивает ткань вперед. Покрываюсь пятнами, когда до меня доходит, зачем он это делает. Нет, определенно нужно отсюда уходить. Потому что мы оба на грани. Сумасшедшие. Ещё немного, и мы снова сорвемся в пропасть, и не будет пути назад. - Не стоит, малышка, - голос низкий, хриплый. - Это больно. - Больно? - ее глазки округляются, и в голосе слышится такая жалость к этому мужчине, что невольно сжимается сердце. - Тебе тоже было больно, когда ты ее нарисовал? Каин вдруг усмехается. Криво, как-то тоскливо, что никак не вяжется с его образом. - Нет, там не болело. - А где болело? Мужчина оставляет этот вопрос без ответа. Но по его глазам и по застывшей восковой маске понимаю, что все слишком сложно. Что Каин носит в себе слишком много боли. Такой, о которой никому не рассказывают. Живот Яси громко урчит, и она, хихикая накрывает и гладит его ладошкой. - Животик ругается. Кушать просит. Я хочу молоко и печеньки, как вчера. - Я забыл убрать молоко в холодильник. Боюсь, оно прокисло. Я сейчас закажу доставку. - Я бы могла приготовить что-нибудь, - выпаливаю раньше, чем успеваю подумать. - Кухня в твоем распоряжении. В холодильнике мало продуктов, но яйца, думаю найдутся. Я в душ. - Но ты же уже…., - многозначительно поглядываю на капли воды на торсе. Но Каин предупредительно сощуривается, и я прикусываю язык. На кухне я усаживаю Ясю за стол. Пока готовлю, в голове крутится вчерашняя небрежно оброненная фраза «Хозяин города». Интересно, что он имел в виду? Понятное дело, что Каин непростой человек, если три года назад мог позволить себе вызвать платную скорую, а сейчас - такой дом с охраной и подчиненными. Мне просто хочется знать: насколько он «непростой» и не получу ли я ещё больше проблем от такой пусть и мимолетной связи… Разбиваю яйца в сковороду, но одно от волнения выскальзывает и разбивается об пол. - Черт! Я суечусь и тянусь за бумажными полотенцами, но внезапно и бесшумно появившийся Каин перехватывает мою руку. Он медленно проводит большим пальцем по внутренней стороне моей руки. Лицо мужчины меняется по щелчку. В глазах вспыхивает что-то страшное. И оно жаждет крови. Мести. И наказания. - Это что, млять, такое? ---------- Глава 6 Глава 6 Майя Во рту моментально пересыхает. Сердце колотится как дурное. Дыхание учащается против воли. Сжимаюсь в комок и подтягиваю свободную руку поближе к груди, чтобы если что, то прикрыть ею голову. Перед глазами проносятся сцены, когда Юра замахивался на меня. Сначала он просто бил где-то рядом с головой. Потом ударил несильно по лицу. Потом разбил губу. Я уже начала готовиться к разводу, как случилось то, что…Юра пообещал убить нас с Ясей. Ради чертовых квадратных метров! - Я повторяю…., - рычит Псих. - Мне больно, - пищу, а на глаза наворачиваются слезы, потому что Каин не замечает, как усиливает хватку. Я боюсь его такого. Жестокого. Беспощадного. Действительно…Хозяина - мужчины, привыкшего отдавать приказы ледяным тоном и получать беспрекословное подчинение. От него веет опасностью так сильно, что кожа покрывается мурашками, а внутри все инстинктивно сжимается в тугой узел. - Извини, - мгновенно выпускает и отходит на несколько шагов назад. Широко расставляет ноги и складывает руки на груди. Огромный. Давящий. Опасный. - Так кто оставил на тебе такие жуткие синяки? Муж? От одного упоминания Юры меня пробирает ледяной озноб. Я не хочу отвечать на этот вопрос. Поэтому принимаюсь делать то, что делала: убираю с пола, заканчиваю готовить завтрак. - Можешь не отвечать, и так понятно, что муж. И как часто он тебя так? Упорно продолжаю молчать, до боли закусывая внутреннюю сторону щеки. Суечусь по кухне: сервирую стол, ставлю тарелку с хлебцами, которые случайно обнаружила в ящике, тарелки с яичницей и болгарский перец, порезанный соломкой. Не шикарно, но утолить голод вполне сойдет. - Садитесь завтракать, - бормочу, бросая дочери короткую ласковую улыбку. Каин опускается напротив, но не спешит притрагиваться к еде. Вертит вилку в руках и сверлит в моем лбу дыру. Я не хочу вспоминать мужа. Не хочу упоминать его и портить аппетит себе и дочери. Не хочу, чтобы моя девочка снова волновалась и плакала. Нам обеим нужна эта короткая передышка и иллюзия защищенности. Ведь Юра с его угрозами и охотой на нас остался там, за воротами этого дома. За чертой. - Не хочешь говорить, - усмехается, отправляя кусочек яичницы в рот. - Глупо, Пчелка. - Приятного аппетита, - с вежливой улыбкой откусываю кусочек болгарского перца и тщательно пережевываю. Как намек на то, что будет с языком Каина, если он сейчас же не заткнется. У него же есть опыт общения с детьми, неужели не понимает, что при них подобное не обсуждается?! Яся уже достаточно взрослая, чтобы осознавать смысл взрослых разговоров! На мои действия Псих лишь скалится и низким голосом выдает: - Я все равно узнаю. Просто на это потребуется чуть больше времени. В этом городе от меня ничего не удастся скрыть. Приятного аппетита. От таких зловещих слов я давлюсь и закашливаюсь. Моя девочка сползает со стула и заботливо хлопает ладошкой по спине. - Дай маме водички, - коротко командует, сердито зыркая на Каина. И происходит что-то странное. Каин… слушается. Он улыбается ей такой настоящей улыбкой и, на удивление, встает и подает мне стакан. Отпиваю, успокаиваюсь и только тогда возвращаемся к трапезе. - Спасибо, все было вкусно, - произносит Каин так буднично, словно пять минут назад не пугал меня до дрожи Я закажу продукты, напиши список, что нужно, чтобы ты готовила завтраки, обеды, ужины. Что мелкая любит? Ну, и по одежде что вам нужно. Не вздумай тут нести ерунду, что «не стоит», «не надо», - предупредительно тычет пальцем. - Не раздражай. - Хорошо, спасибо. Собираю тарелки, стараясь не замечать его тяжелого взгляда у себя между лопаток. Именно в этот момент входная дверь резко распахивается, и на пороге появляется мой вчерашний спаситель. С какой-то тревогой и подозрением пробегается по нам с Ясей взглядом. - Шеф, у нас проблемы. - А когда их не было? - устало вздыхает Каин. - Выкладывай, что там успело стрястись? Он мнется. Проводит ладонью по затылку и выдает нервно, указывая на нас кивком головы: - Ну, короче, их ищут. Конкретно так ищут: по городу рыскают, выспрашивают, по барам, вокзалам, гостиницам… Напрягаюсь, сжимаюсь в пружину. Дыхание вырывается со свистом. Руки мелко дрожат, и тарелки звякают. Кухня становится меньше, и стены жутко давят. - Кто? - Люди Медведя. Каин грязно ругается и поворачивает ко мне голову. Приколачивает свирепым взглядом к месту. Медленно подходит и разглядывает, чуть склонившись, что я чувствую на лице его горячее дыхание. Его мощную энергетику хищника, от которой хочется одновременно бежать и застыть - Вернемся к тому, с чего начали. Кто. Ты. Такая. Пчелка? - вколачивает каждое слово, как гвозди в крышку гроба. - Кто тебя подослал? Зачем? Шпионить? Или же.…, - делает паузу, чуть склоняя голову набок. - Убить меня? Я говорила, что боюсь Каина в ярости? Забудьте. Потому что такого Психа я никому не пожелаю встретить на своем пути: хладнокровного, настоящую машину для убийств. Сейчас он меня сотрет в порошок, не моргнув и глазом. ---------- Глава 7 Глава 7 Майя - Вы о чем? - голос предательски ломается. Я отступаю на шаг. В груди все дрожит от страха и бессилия. - Что вы такое говорите? Я уже говорила, что меня никто не посылал! Сколько раз мне нужно это повторить, чтобы меня услышали и поняли наконец?! Каин растягивает губы в ухмылке. Недоброй. Жесткой. Чертовски опасной. Смотрит снисходительно, и весь его вид дает понять, что Псих не верит ни единому моему слову. - Даааа? - тянет лениво. - А Медведь ищет тебя просто так? Своих людей поднял, кипиш в городе навел, просто потому что ему вдруг стало скучно? - Я не знаю никакого Медведя! - выкрикиваю в отчаянии. Мне становится страшно. Также, как было страшно прошлой ночью. Я не знаю этого человека, не знаю, во что вляпалась против воли. И самое ужасное: Яся сейчас рядом со мной. Моя маленькая девочка, которой и так пришлось пережить многое для ее возраста. - Не знаешь? - Каин резко подается вперед. Подцепляет пальцами мой подбородок и заставляет поднять лицо. Сверлит глазами, в которых сейчас бушует десятибалльный шторм. Мне стоит титанических усилий не моргнуть и не отвести взгляд первой. - Мама! Ма-ма! - испугавшись, Яся начинает хныкать и тянуть ко мне руки. Во мне по щелчку пальцев просыпается лютый зверь. Когда дело касается моего ребёнка, я готова растерзать любого. И мне плевать, если этот кто-то большой, злой и опасный мужик. - Иди ко мне, солнышко. Не бойся. - Почему дядя кричит? - бормочет, утыкаясь носиком в ложбинку между шеей и плечом. Глубоко дышит, цепляется за мои плечи и только тогда немного успокаивается. - У дяди голова бо-бо, - кручу пальцем у виска, дерзко глядя на Каина. К моему удивлению, он смотрит на Ясю и меняется на глазах. На губах проступает подобие ухмылки, а на лице - извиняющееся выражение. - Прости, Яся, - неожиданно спокойно и ласково говорит Псих. - Когда у меня болит голова, я кричу и ругаюсь. - Когда у меня болела голова, - бормочет моя девочка, осторожно выглядывая из укрытия и одним глазком разглядывая своего отца, - мама давала мне лекарство, гладила меня по голове и читала сказку. В глазах Каина загорается озорной блеск. - Я тоже не прочь, чтобы твоя мама меня погладила. И не только по голове. И сказку рассказала перед сном. Или вместо сна. Я демонстративно закатываю глаза. Сколько раз в своей жизни я слышала нечто подобное… - Вам я могу предложить только укол. В задницу. Десятикубовый. - Фууууу, -Яся кривится и забавно морщится. - Только не укол! Каин тихо смеётся. Низко. Хрипло. И от этого звука у меня почему-то мурашки бегут по коже, и в груди что-то оттаивает. - А ты с характером, Пчелка. Медсестра? - Врач. Его лицо на мгновение каменеет. Что-то мелькает в глазах. Уходит в себя, не разрывая контакта. Неужели я натолкнула его на воспоминания о той ночи? Но Псих трясет головой и поворачивается к Шторму, о котором я успела совершенно забыть. - Что ты ответил шестеркам Медведя? - Кстати, а вы почему молчите?! - возмущенно разворачиваюсь на пятках, перебивая. - Как я забежала к вам в машину, умоляла о помощи, и вы сами привезли меня в этот дом. Я не просила этого делать! Я просила остановить! Кстати, у вас есть регистратор в машине? Там наверняка осталась запись нашего разговора. Горе-спаситель играет желваками, но все же бубнит: - Так и было, Каин. - Откуда мне было знать, что вы привезете меня именно сюда, - продолжаю напирать, - а не к себе в квартиру, например? Или на вокзал? Если бы я хотела Каина…, - крепче обнимаю малышку, - то я вела бы себя по-другому, верно? - А девчонка дело говорит, - мужчина неожиданно встает на мою сторону. Как будто и не собирался пять минут назад закатать в асфальт. Точно Псих. -Так что ты ответил, Шторм? - Что не видел, ничего не слышал. Если что узнаю, перезвоню. - Отлично. Подготовьте мне машину, через пятнадцать минут выезжаем. Когда за Штормом закрывается дверь, в комнате становится непривычно тихо. Каин стягивает с запястья часы и протягивает их Ясе. - Смотри, что у меня есть. Она, как истинная девочка, сцапывает их и принимается вертеть. - Посидишь пока на диване, а мы с мамой поболтаем? Дочь вскидывает личико, выспрашивая у меня разрешение. Уверенно киваю и спускаю малышку на пол. Она шлепает ножками и, как мартышка, забирается на диван. Каин охватывает мое предплечье и сажает за стол, сам же опирается о столешницу руками по обе стороны от меня. Теперь мне не отвертеться. В буквальном смысле. - Слушаю. Вздыхаю и нехотя погружаюсь во вчерашний вечер. - Юра вчера пришел домой злой, дерганый. Ходил из угла в угол, гремел всем подряд. И наконец выдал, что я должна продать квартиру. Это моя жилплощадь, она досталась мне в наследство от бабушки. Разумеется, я была в шоке. Выяснилось, что он задолжал кому-то крупную сумму, и таким образом хотел рассчитаться со своими долгами. Разумеется, я отказалась. И тогда муж… Я сглатываю. Перед глазами снова перекошенное лицо мужа. Его безумный взгляд. Сильнее стискиваю ладони, и ногти врезаются в кожу, оставляя следы. - Юра начал поднимать руку. Я пыталась защититься, кричала. Проснулась Яся. Она громко плакала, испугалась, как и я. Тогда муж сказал….сказал…что избавится от нас, и тогда просто отдаст квартиру тем, кому должен. У него были такие глаза…Я поняла, что он сможет. Правда сможет. Я схватила Ясю и просто сбежала из дома, в чем была. А дальше вы все знаете. Меня перетряхивает, стоит только вспомнить перекошенное от злости лицо мужа. Глаза печет, горло дерет. Видимо, в моем организме ещё остались невыплаканные слезы. - Юра, значит…. - Я правда не знаю никакого Медведя, - зачем-то добавляю тихо. - Я верю. Резко вскидываю голову. Но Каин уже поднялся на ноги. Лицо спокойное, абсолютно непроницаемое. Только слышится, как хрустят суставы пальцев рук. - Из дома ни шагу. Даже во двор. Ради вашей же безопасности. Если Медведь узнает, что вы здесь… Сглатываю и торопливо киваю. Я даже за пределы спальни не выйду! Не хочу встречаться ни с каким Медведем. - А ты куда? - Узнаю, с чего вдруг Медведю понадобилась моя Пчелка. ---------- Глава 8 Глава 8 Каин В своей жизни я видел много жестокости с малых лет. Кажется, каждый сантиметр нашей небольшой квартиры был ею пропитан. По сей день я продолжаю в ней существовать. Я не строю из себя святого и не пытаюсь исправить этот мир, потому что давно лишился каких-либо иллюзий. Ты либо принимаешь правила этой чертовой игры, либо в один день тебя найдут в канаве с пулей в башке или перерезанным горлом. Но я убежден, что сила - это крайняя мера. Когда другие варианты исчерпаны. На вершине пьедестала держится не тот, кто больше всех и яростнее машет кулаками, а тот, кто умеет пользоваться мозгами и просчитывает каждый свой шаг наперед. Хотя есть вещи, которые до сих пор срывают мне крышу. Мужики, поднимающие руку на женщин и детей. Они автоматически становятся моими личными врагами. А это худшее, что может случиться с ними в этой жизни. Мое детство кончилось рано, в момент, когда мой отец впервые по синьке поднял руку на мою мать и стал делать это на регулярной основе. Я слишком хорошо помню, каково это - быть ребёнком и слышать за стеной крики мамы. Помню звон разбитой посуды. Мамины дрожащие руки. Синяки, которые она прятала под свитерами даже летом и с виноватой неловкой улыбкой говорила соседям, что неуклюжая и в очередной раз упала. Я ее не осуждаю. Ни разу. Маме некуда и не к кому было идти, и поэтому она была вынуждена сносить побои. Но однажды случилось страшное - мамы не стало. Мой папаша постарался. И в тот день во мне что-то окончательно сдохло. Сломалось без возможности починить. И когда его посадили, я радовался. И ни разу не навестил его, пока он не сдох на зоне. С тех пор я уничтожаю каждого ублюдка, который считает, что имеет право причинять боль женщине. Поэтому сейчас меня буквально выносит и рвет на части от мысли о Пчелке и ее дочери. Какие бы не были проблемы у ее мужика, он полный моральный урод, если решил, что может решить их за счет своей семьи и их жизней. За счет беззащитной женщины. Мразь. . - Шторм, а пробей-ка мне этого уродца-муженька, - бросаю, падая на заднее сидение. - Зовут Юра. Кто по жизни, чем дышит, - весь расклад. - Понял, Каин. Будет сделано. Куда едем? В офис? Я постукиваю пальцами по подлокотнику, глядя в окно на моросящий дождь. Погода дрянь, несмотря на апрель. И как представлю, как девчонка с ребёнком на руках посреди ночи в такую погоду была вынуждена бежать от мужика, все дерьмо во мне закипает. - А давай-ка в «Берлогу» заглянем. И с этим Юриком поторопись. В зеркале заднего вида тут же мелькает напряженный взгляд Шторма из-под сведенных бровей. - Мне пацанов поднять? - Тебе лишь бы стволом помахать. Дипломатичнее надо быть, Шторм. Заедем, пообщаемся. Мясо, говорят, там отменное. - Лишь бы нас на него не пустили, - бухтит, заводя мотор. Усмехаюсь. - Не пустит. Он хоть и Медведь, но у него кишка тонка. У нас с ним давняя «теплая» дружба. Около пяти лет назад Медведь претендовал на место «смотрящего» за городом. Он горел этой мыслью и изо всех сил рвался на пост. Но Совет поставил меня. Я не просил назначать меня на это место. Но и выставить себя слабаком и отказываться от «должности» не собирался. И тогда Медведь как с цепи сорвался. Он начал раскачивать город, пытался подорвать мой авторитет и сместить с места любыми способами. Устраивал суету на районе, привлекая внимание ментов, завозил из-за границы паленку, устраивал лютый беспредел. По улицам подконтрольного ему района стало опасно ходить. Медведь был даже под подозрением того кошмара, что произошел со мной три года назад. Но доказать ничего не удалось, и Медведь оказался вне подозрений. Но это не значит, что я упускаю его из внимания. Его давно не было слышно, и я думал, что он успокоился и присмирел. Но вот эта история с поиском Пчелки мне совсем не нравится. - Закрыто, - бурчит толстолобый охранник на входе. - Ослеп, что ли? Передай своему шефу, что дорогой гость пожаловал. Секьюрити нехотя передает по рации, и я получаю персональное приглашение и уверенно вхожу. Зал ресторана погружен в полумрак, витает запах жареного мяса, негромко играет музыка. Медведь сидит в дальнем углу и не отрывается от трапезы. Разумеется, не то, что руки не подает, даже головы не поднимает. Но мне плевать. Опускаюсь напротив и внимательно рассматриваю близкого врага. - Присоединишься? - Спасибо, откажусь. Вдруг отравишь. Медведь отправляет кусок мяса, тщательно пережевывает. - Я репутацию своего ресторана годами нарабатывал, чтобы измарать ее об тебя. Я ж не идиот. Зачем приперся? - До меня слух дошел, что ты девочку одну ищешь. Медведь моментально меняется в лице и принимает боевую стойку. Даже приборы в сторону откладывает. - Допустим. - Зачем? - Не твое дело. Медленно подаюсь вперед и цежу, не скрывая бешенства: - Напомню, Медведь, это мой город. Который я не дам утопить тебе в крови и насилии. Поэтому повторяю вопрос: зачем тебе девчонка понадобилась? Медведь специально тянет время. Мое терпение опасно трещит по швам. - Она моя должница. И я на законных основаниях собираюсь с неё долг стребовать. Интересно, когда это Пчелка успела задолжать, если даже не знает его? В этом у меня сомнений нет. Хотя… Выдыхаю, усмиряя ярость. - Сколько? - Что «сколько»? - Сумму назови. Я лично долг закрою. Медведь откидывается на спинку стула и скалится. - В задницу себе засунь свои бумажки. У меня их как у дурака фантиков. Она мне ночь должна. Ее продали. На секунду в зале становится слишком тихо. Даже музыка будто глохнет. Зато у меня в ушах кровь шумит, и едва пар не валит. Сжимаю кулак до хруста. Поднимаюсь на ноги. - Рукоблудие тебе в помощь, Медведь. Но не смей трогать девчонку. Она под моей защитой. Узнаю, что не успокоился - лично закопаю. Не дожидаясь ответа, покидаю ресторан. Холодный воздух улицы и противный дождь немного остужают кровь, но внутри все равно клокочет ярость. Сажусь в машину, хлопая дверью. - Каин, я тебе там справку сбросил по Юрику этому. Если что ещё надо, - скажи. Ребята нароют. Достаю мобильный и бегло просматриваю документ. - Где сейчас находится, известно? - Да. Задумчиво гляжу на улицу, по которой как улитки, в пробке ползут машины. - Шторм, а ты грибы любишь собирать? Он аж разворачивается между сидений. Видимо, хочет убедиться, что я крышей не поехал. Разве что пальцем у виска не крутит. - Так не сезон же. Рано. - Не сезон….Ну, тогда просто прогуляемся по лесу. Поехали, вывезем муженька Пчелки на свежий воздух. Познакомимся поближе. ---------- Глава 9 Глава 9 Каин - Эх, хорошо в лесу, - тяну, полной грудью вдыхая морозный воздух и от души потягиваясь. Дождь хлещет по лицу, но после душного города здесь дышится так, будто заново родился. - Ага, - с кривой усмешкой бросает Шторм. - Ещё бы не лило так сверху. Вообще сказка была бы. Пока мы катались за этим чебуреком, погода окончательно испортилась: небо затянуло тяжелыми свинцовыми тучами, дождь валит сплошной стеной, а по земле стелется густой туман. Лес в этот момент выглядит жутковато. Как в фильмах ужасов. Идеальное место. - Давай, открывай, - киваю на дверцу багажника. Шторм жмет кнопку, и на нас буквально сваливается поток грязи вперемешку с матом. - Какого хрена?! - верещит Юрасик. Рифма к его имени так и просится. Осматривает нас бешеными глазами и вдруг выдает с оскорбленной важностью: - Я буду жаловаться. Я в полицию заявление напишу! Оборзели совсем… Шторм гогочет на весь лес. - Спокойно. Полиция нравов уже здесь, - медленно распахивает куртку, демонстрируя ствол за поясом. - Выползай, приехали. От лица поганца отливают все краски. Он даже заикаться начинает. Не обделался бы. Жалко будет, если испортит влажный свежий лесной воздух. - Н-но…Кто вы такие?! - орет, вжимаясь в стенку багажника сильнее. - Зачем вы меня сюда привезли?! Я же отдал Медведю жену! Он же на все согласился! Черти, которых я успел посадить на поводок по дороге сюда, снова срываются. Перед глазами стоит Пчелка. Мокрая. Испуганная. С малышкой на руках посреди ночи. Челюсть сводит так, что зубы скрипят. - Заткнись. Тварь мгновенно захлопывает рот. Дыша только так, как будто марафон пробежал. - На выход. Юрасик отчаянно мотает башкой и скулит. Жалкое зрелище. Как тебя угораздило вляпаться в это, Пчелка? От лица всех мужиков заявляю - он не наш. Так, писюноносец. - Тебе же сказали - вылезай, - рычит Шторм. - Сколько можно уговаривать? Ломаешься как целка. Как бы, не май месяц. Шторм - мужик конкретный. По два раза повторять не любит. И если его не услышали сразу…звездец котенку. Тем более, у него, как и у меня, аллергия на уродов, которые девочек обижают. Шторм хватает существо за шкирку, как щенка, и тащит наружу. И надо же, какая досадная случайность, - по дороге лицо урода встречается с краем багажника. Нос - в мясо. Вытягивает ругающуюся скотину, подталкивает в спину, и Юрасик не удерживается на ногах и летит лицом вниз. Прямо в глиняную жижу. Барахтается, кашляет, но все же садится. Отплевывается и выгребает грязь из глаз и ноздрей вперемешку с кровью. - А теперь, - Шторм наклоняется и предупреждающе-ласково выдает: - Беги. - Да какого…Медведь… - Медведь на тебя положил болт с резьбой. Мы с ним договорились. И это правда. Он остыл, перезвонил и сказал, что никаких претензий к Пчелке не имеет. Мол, в стране кризис, а бабки никогда лишними не будут. Да и Медведь сейчас не в том положении, чтобы ссориться со мной. Так что должок снова перешел к этому ущербному. - Но….Кто вы тогда такие?! - Каин. Слышал о таком? Ответ мне не требуется. По перекошенному лицу понятно - он знает, кто я такой. И на что способен. - Так что предлагаю ещё раз, - ухмыляется Шторм. - Беги. В этот раз до Юрасика доходит быстрее. Он срывается с места и улепетывает дальше, чем видит. Шторм не выдерживает и «подгоняет» двумя выстрелами в воздух. Юрасик начинает петлять между деревьями, как заяц. - Не шуми. Не самим же потом яму копать. - И то верно. Извини, Каин, не подумал. Шторм подхватывает лопату, и мы неспешно выдвигаемся вслед за «зайцем». Далеко убежать он не смог: навернулся и теперь сидит под деревом, держась за ногу и хватая ртом воздух. Мокрый насквозь. Грязный. Жалкий. - Размялся? - ухмыляюсь, присаживаясь на корточки. - П-п-п-перед ч-ч-ч-чем? - Как перед чем? Перед копанием. - Чего?! Смотрю ему прямо в глаза и с удовольствием медленно протягиваю: - Собственной могилы. Юрасик перестает дышать. Весь ужас застывает на роже. - Пожалуйста, не надо… - Вставай. Шторм за воротник ставит на ноги и торжественно вручает лопату. - Насколько удобно ты будешь лежать, зависит только от тебя. Так что постарайся. Дрожа всем телом, Юрасик все же принимается за физическую работу. Через силу. Поскуливая и задыхаясь. Дождь хлещет по нему ледяными струями, грязь липнет к ботинкам, руки дрожат так, что лопата ходит ходуном. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И почему-то мне все равно мало. Перед глазами снова Майя, и я вспоминаю один незначительный момент. - Стоп, так не пойдет. Куртку снимай. Он поднимает на меня мутный взгляд. Сопротивляется чисто для галочки, чтобы не упасть в собственных глазах: - Зачем? - Чтобы на своей шкуре ощутил, каково было твоей жене бегать почти голой под дождем посреди ночи с ребёнком на руках, - сплевываю ему под ноги. Пришибить бы его на месте, но это будет слишком легкая смерть. - Каин, может, договоримся? Я….отработаю… - Как? - ржет конем Шторм. - У тебя, как у латыша: хрен да душа. А натурой…Извини, мы по девочкам. Юрасик все же стягивает куртку, пиджак летит следом. И под проливным дождем бросает сырую тяжелую землю. Минут через сорок он едва держится на ногах. Лопата валится из рук, дыхание рваное, губы синие. Слабак. - Достаточно. Шторм, поехали домой. Жрать охота. - Лопату отдай, - тот выхватывает инструмент из рук. - Хорошая. Финская. Таких сейчас не возят. - Каин…, - хрипит этот кусок дерьма. - А я? - А ты…Ещё раз появишься рядом с Майей и ее дочерью, поверь, сегодняшний вечер покажется прогулкой по раю. Все слухи, что ходят про меня, - все врут. Я ещё хуже. И да - исчезни из моего города. Даю тебе на это три часа. Надеюсь, урок ты усвоил. - А как же.…как я доберусь до города? А вещи? - Твоя жена от такого урода почти босая убегала под дождем. С неё пример бери. «Одиннадцатый» маршрут тебе в помощь. Больше не сказав и слова, разворачиваемся и идем на выход из леса. За спиной слышатся мат и барахтанье этого ничтожества. - Каин, теперь ты отпустишь девчонок? - спустя какое-то время летит неожиданный вопрос. Отворачиваюсь к окну, рассматривая унылый грязный пейзаж. Надо бы. Я их проблему решил, больше ни Юрасик, ни Медведь их не побеспокоят. Но мысль о том, что я их больше не увижу, занозой застревает в груди… ---------- Глава 10 Глава 10 Майя Яся вырубается раньше обычного почти на час. Чувствую, что завтра меня ждет «веселое» утро. Дай Бог проспать хотя бы до семи утра. Я ворочаюсь с боку на бок, путаюсь в одеяле, взбиваю подушку, ищу идеальную позу. Задергиваю шторы так плотно, чтобы ни одна частичка света не могла проникнуть. Прижимаю к себе Ясю, вдыхаю сладкий молочный запах ее макушки, такой родной, теплый, самый любимый. Только ничего не помогает успокоиться, и сон все равно не приходит. Наоборот. Страх будто оживает в темноте. Мне мерещатся шаги в коридоре. Скрип паркета. Кажется, вот-вот сюда ворвется Юра. Или тот самый Медведь, которым пугал Каин. От одной мысли по позвоночнику прокатывается ледяная дрожь, и страх зажимает сердце в кулаке. Я резко сажусь на кровати и с шумом выдыхаю, пытаясь взять себя в руки. Все тело ломит от напряжения, мышцы затекли так, словно я не лежала, а всю ночь разгружала вагоны с углем. Решаю попить воды или чаю с мелиссой, как раз днем привезли кучу пакетов с продуктами и вещами для нас с Ясей. На цыпочках подкрадываюсь к двери. Оборачиваюсь через плечо, убеждаюсь, что дочь по-прежнему сладко спит, раскинувшись звездочкой, и осторожно приоткрываю дверь. Коридор встречает меня оглушительной тишиной, только подсветка горит вдоль плинтусов. Крадучись, спускаюсь на первый этаж. Иду по коридору к гостиной, но замираю, увидев небольшую лестницу вниз. Интересно, что там? Красная комната? Тайное логово маньяка с фото, расклеенными по стенам? Комната Синей Бороды? Любопытство меня грызет, и я, мгновенно забыв про воду, все же спускаюсь вниз на цокольный этаж. Там меня встречают две двери. За одной из них скрывается оборудованный спортивный зал с тренажерами. А за другой…. - О, Боже… У меня буквально перехватывает дыхание, когда разглядываю голубую гладь и пару шезлонгов с небольшим столиком. Бассейн! Я обожаю плавать! Мне кажется, в прошлой жизни я была русалкой. Я едва ли не визжу от неожиданной находки, даже рвусь вперед, но торможу у самой кромки бассейна, осознав одну чудовищную несправедливость. У меня нет купальника. Хотя…Стоп! Каин заказал нам с Ясей одежду и буквально все предусмотрел: даже носки и нижнее белье. Обнаружив его в пакетах, я густо покраснела: даже для Юры я никогда не покупала такое. Кружевное, ничего не скрывающее, и такое красивое, что я почувствовала себя соблазнительной. Желанной. Не мамой, не загнанной лошадью, а женщиной. Уверена, Каин хочет увидеть этот комплект на мне. Лично. Сомнения раздирают меня буквально несколько минут. Но я прислушиваюсь к оглушительной тишине и решаю рискнуть. Собираю волосы в высокий пучок, торопливо раздеваюсь и складываю одежду аккуратной стопочкой на шезлонг. Решаю все же оставить белье. На мне сегодня черный комплект из тончайшего кружева. Бюстгальтер красиво приподнимает грудь, а тонкие кружевные танга подчеркивают бедра так, что я сама смущаюсь собственного отражения в зеркале. Качаю головой, не веря, что это происходит со мной. Если бы кто-то сказал мне неделю назад, что я буду ночью плавать в бассейне чужого дома в кружевном белье… Я бы рассмеялась ему в лицо. - Ммммм! Кайф! - срывается с губ, когда большим пальцем ноги касаюсь воды. Идеальная! Я прямо чувствую, как блаженство растекается по телу, расслабляя его. Осторожно вхожу в воду и отталкиваюсь от бортика. Я плыву, рассекая голубую гладь, и впервые за долгое время улыбаюсь по-настоящему. Широко. Искренне. В груди разливается легкость, почти детский восторг. Я не знаю, как долго я плаваю от одного края до другого, но устаю и подплываю к бортику. Опираюсь на него и прогибаюсь в пояснице, расслабляя мышцы. И вдруг чувствую на себе чужой взгляд. Тяжелый. Обжигающий. Мужской. И тут ж вздрагиваю, когда слышу за спиной всплеск и ощущаю на коже мелкие брызги. Разворачиваюсь и мгновенно оказываюсь в ловушке. Каин! Он нависает надо мной, упираясь ладонями в бортик по обе стороны от моего тела, отрезая все пути к бегству. Его бездонные глаза горят. Не просто смотрят - прожигают насквозь, заставляя забыть, как дышать. В этом взгляде слишком много откровенного голодного желания, от которого у меня моментально слабеют колени. Я машинально свожу ноги, потому что кровь буквально закипает под кожей. И Каин замечает это. Уголок его губ едва заметно дергается в усмешке. Самодовольной, хищной, почти ленивой. Будто ему нравится видеть, как я теряю контроль над своим телом. Будто он и добивался именно этого. Взгляд сам скользит вниз - по крупной шее, где часто пульсирует жилка, по широким мокрым плечам, по мощной груди, которая тяжело вздымается. Под кожей отчётливо проступают напряжённые мышцы, и у меня пересыхает во рту. Слишком близко. От него пахнет парфюмом, гелем для душа и чем-то терпким, опасным, от чего внутри все завязывается в тугой узел. Каин наклоняется ниже, и между нами почти не остается воздуха. - Я не прогадал. Тебе очень идет это белье, - голос хриплый, простуженный. - Особенно, когда ты так прогибаешься, - его ладонь скользит по моему бедру, заставляя мелко дрожать. И в этом виновата далеко не температура воды. - Это моя любимая поза, если что. Запомни. Заливаюсь краской до корней волос. Как долго он наблюдал за мной?! - Достаточно, Пчелка. Что? Я сказала это вслух?! - Достаточно, чтобы я успел оценить твою фигуру со всех сторон. - Ты… Вспыхиваю от возмущения, как спичка. Открываю рот, чтобы возмутиться, но все слова застревают в горле. Каин резко подается вперед, сокращая между нами последние сантиметры. Его ладонь скользит к моей шее, пальцы обжигают кожу. Уверенно. По-хозяйски. И прежде чем я успеваю вдохнуть, он целует меня. Жадно. Глубоко. Словно имеет на это право. Мир вокруг моментально расплывается. Пытаюсь оттолкнуть его, бью ладонями куда придется: в плечи, грудь. Но он только крепче прижимает меня к себе. И я быстро сдаюсь. Потому что мое тело предает меня быстрее, чем разум успевает опомниться. Как три года назад. Сумасшествие. Самое настоящее. Ласкаю его язык своим, отвечая с отзывчивостью. Я должна остановить его. Должна напомнить себе, что он за мужчина, и чем все закончилось тогда. Но вместо этого сама тянусь ближе. Каин тихо рычит мне в губы, и от этого звука внутри все переворачивается. Псих дергает меня на себя. Впечатывает всем своим телом в бортик. Скользит губами по шее, пробегается пальцами по талии, сжимает ягодицу, слегка шлепая. Закатываю глаза, и с губ срывается стон блаженства. Каин проводит пальцем вдоль кромки бюстгальтера, заглядывает мне в глаза. Зрачки расширены и почти поглотили радужку. Мы часто и шумно дышим, машинально провожу кончиком языка по губам. Каин, не разрывая зрительного контакта, отодвигает кружево бюстгальтера в сторону. Я напрягаюсь и пытаюсь прикрыться, но Псих перехватывает мою руку и заводит ее за голову. - Не дергайся. Просто расслабься и наслаждайся. ___ Майя На меня накатывает легкая паника, потому что я чувствую себя абсолютно беспомощной и максимально уязвимой в этот момент. Трепыхаюсь, на что Каин лишь сильнее впечатывает в себя и снова целует, прикусив нижнюю губу. - Я же сказал - расслабься. Я не сделаю ничего такого, что тебе самой не понравится. Замираю, прислушиваясь к себе. И понимаю, что доверяю. Что согласна на легкое мужское доминирование. Киваю, часто дыша. Вверяю себя этому Психу. От близости этого большого и сильного мужчины внутри все дрожит. А Каин как будто только и ждал «зеленый свет». И последняя моя адекватная мысль, что даже в такой интимный момент этот мужчина терпеливо ждет моего согласия. Не предпринимает никаких действий против моей воли. Хотя он запросто мог бы заткнуть мне рот и взять все, что пожелает. Дом абсолютно пустой, никто бы ничего и не узнал. И вот этот момент вызывает у меня ещё больше доверия Психу. Несмотря на то, что Каин хочет и едва сдерживается, - об этом свидетельствует «дубинка», упирающаяся мне в низ живота, - он сохраняет рассудок и просто ждет столько, сколько нужно. Кажется, Каин действительно задался целью доставить в первую очередь удовольствие мне. Впечатлить. Лишить рассудка. Этот псих опускает взгляд на мою часто вздымающуюся грудь. Его глаза загораются опасным блеском, губы растягиваются в загадочной усмешке. Он накрывает полушарие ладонью, проводит подушечкой большого пальца по затвердевшей вишенке соска. По телу прокатывается разряд в двести двадцать. Я выгибаюсь, губы приоткрываются в молчаливом стоне, требуя повторить. Каин хмыкает и снова проводит по соску. В этот раз жестче, слегка надавливая. Сжимает его между пальцев, и низ живота простреливает острым желанием. - Боже… Психу этого мало, и он склоняется над моей грудью, повторяя все движения языком. Зажимая вишенку между зубов, слегка прикусывая и оттягивая. - Каин! - голос хрипит. Я сама не понимаю: то ли требую продолжать, то ли прекратить. Тянусь ладонью к его голове, прижимая к своей груди. - Горячая девочка…, - вскидывает на меня взгляд, окуная в своем желании. - Такая отзывчивая… Я просто горю. Тело натягивается струной, и я привстаю на цыпочки.Какая-то темная сторона меня, о которой я раньше не имела представления, просыпается. Это совершенно другая Майя, с которой я ещё не знакома. Она сама льнет к Психу и трется об его каменное тело. Грудь изнывает, требуя его прикосновений, его ласк. И, кажется, ему нравится это открытие, потому что ладонь на моей заднице сжимается, и мужчина шумно дышит. Каин отпускает мою руку из плена, и я обнимаю его за спину двумя руками, оставляя на ней борозды от ногтей. - Дикая…, - выдыхает, одновременно оставляя поцелуй на шее, втягивая кожу и запуская пальцы в трусики. Задыхаюсь. Я на грани. Каин знает мое тело лучше меня и умело нажимает на нужные точки, чтобы его имя срывалось с моих губ, как молитва. - Каин…Каин… Бесстыдно развожу ноги шире. Смелею и закидываю одну ему на бедро. Псих быстро растирает мои складки толкая к обрыву, в котором скрывается мое удовольствие. Дрожь удовольствия накатывает волнами, и я мотаю головой, хныкая. - Давай, девочка, - рычит на ухо. - Кончай. Хочу смотреть на твой оргазм. Я закусываю губы, чтобы не стонать так громко. Но это не нравится Психу. - Не молчи! Не сдерживайся! Я хочу слышать, как тебе хорошо. Эти слова становятся спусковым крючком. Я проваливаюсь в бездну. Умираю от удовольствия и снова воскресаю. Когда прихожу в себя, Каин глядит на меня абсолютно темным взглядом. Оттягивает резинку трусов, и я сглатываю. Но следующий ленивый вопрос ледяной волной прокатывается по спине. - А теперь скажи, откуда я могу тебя знать? Сглатываю и пытаюсь по лицу Психа понять, вспомнил он ту ночь, чтобы связала нас три года назад, или нет. Каин вновь притягивает к себе, оставляет влажный поцелуй на губах. Дразнит. Отстраняется в ожидании ответа. - Так…. - Мама! - раздается сверху жалобный голосок, заставляя замереть нас обоих. - Мамочка… Я моментально прихожу в себя. С силой отталкиваю Каина и выбираюсь из бассейна. Хватаю откуда-то взявшееся полотенце с шезлонга, заворачиваюсь и уношусь наверх под громкий смех Психа, оставив его один на один с каменным стояком и вопросом, что повис между нами как Дамоклов меч. ---------- Глава 11 Глава 11 Майя Я не нахожу себе места после того вечера. Третий день засыпаю и просыпаюсь с голосом Каина в голове и его вопросом, который переворачивает все внутри. - Господи…, - ругаюсь в сердцах, меряя шагами комнату. - Когда уже это закончится?! Сверху наслаивается та сцена в бассейне. Его пронзительный взгляд, сильные руки, горячее тело и мой оргазм, отголоски которого до сих пор сотрясают, стоит только вспомнить, как я кончала в руках Психа. Ситуация осложняется тем, что следующие три дня я не вижусь с Каином. Он уходит до нашего пробуждения, а возвращается, когда мы с дочерью глубоко спим. Только завтрак по утрам из ближайшего ресторана или доставка всегда ждут нас на столе. Обязательно - яблочный сок для Яси и ее любимые булочки. Мне, конечно, приятна такая забота, но легкости как-то не добавляет. Что происходит? У Каина дела, или он избегает меня намеренно? Или пытается раскопать, где и как мог меня встретить? Последнее даже представить страшно. Потому что тогда наша жизнь с дочерью изменится. И я сомневаюсь, что в лучшую сторону, учитывая, какой образ жизни ведет Каин. Ведь не на зарплату же он купил такой дом… Это мой город. Я даже не хочу задумываться, что именно стоит за этими словами. Потому что Каин точно не мэр. Мэра я хотя бы видела по телевизору и знаю в лицо. Яся тихонько сопит, уткнувшись носом мне в бок, маленькой ладошкой цепляясь за футболку. От этого становится чуть теплее. Спокойнее. Но сон так ко мне и не идет. Снова устраивать заплыв в бассейне я опасаюсь, так хоть чаю попью… Переступаю последнюю ступеньку лестницы, как дверь с дичайшим грохотом распахивается. Я открываю рот, чтобы возмутиться, но тут же его захлопываю и прикрываю ладонью. Шторм и ещё какой-то мужчина буквально заносят Каина. Он бледный, как смерть, дыхание рваное и тяжелое. Но хотя бы матерится, как сапожник сквозь крепко стиснутые зубы. Значит, живой. Уже хорошо. - Что случилось? - вздрагиваю и замираю на месте. Кровь. Каин плетется, а точнее, его почти доносят, оставляя после себя алые капли, и он мешком падает на диван. Мужчины замирают на месте, как роботы, глядя на раненого. - Ты ранен, - констатирую очевидное. - Почему вы привезли его сюда? Ему нужно в больницу! - Успокойся, Пчелка, - голос Психа неожиданно теплеет. Встречаюсь с чуть замутненным серым взглядом. Каин морщится и откидывается на спинку. - Мне нельзя в больницу. - В каком смысле…нельзя?! - Вырубай панику. Я сейчас тут отлежусь, вздремну и все пройдет… - Какой пройдет? - эмоции отступают, и во мне проявляется злость на безрассудство этого мужчины. - Детский сад! Ты кровь теряешь! Тебе нужно в больницу, под капельницу! Во мне просыпается врач, и я, заглушив эмоции, пересекаю холл и опускаюсь на корточки перед Каином. - Вид шикарный, Пчелка, - хрипит. На лбу выступает испарина, и он морщится, стискивая челюсть. - Хочу тебя увидеть в этой же позе при других обстоятельствах… Осматриваю себя и понимаю, что чертова сорочка, купленная им же, задралась и оголила бедра. А, когда наклоняюсь, в вырезе и вовсе мелькает моя грудь. - Если доживешь, - мрачно констатирую, резко разрывая полы рубашки. Рана примерно восьми - десяти сантиметров тянется через бок. Так сразу и не поймешь, глубоко ли и задеты ли жизненно важные органы. - Каин, послушай меня. Тебе нужно на операционный стол. Если задета артерия…Как давно его ранили? Шторм сверяется с наручными часами. - Где-то минут тридцать назад. Облегченно прикрываю глаза. Одно радует - артерия цела. Но, судя по почти белым губам, кровопотеря огромная. - О ножевом сообщают в больницу, - неожиданно серьёзным и четким тоном заявляет Каин. - Как только я окажусь там, половина города узнает об этом. Тогда я точно не доживу до утра. - Но… . - Без «но», Пчелка, - жестко отсекает, и у меня пропадает желание спорить. - Аптечка есть? - разворачиваюсь к молодцам. - Да, на кухне. - Неси. Чувствую как кое-кто сверлит во мне дыру. Вскидываю голову и лишь убеждаюсь в собственных ощущениях - Каин блуждает по моему лицу напряженным взглядом. Даже пытается привстать на локтях. - Лежи. Тебе сейчас нельзя двигаться. И без того слишком много крови потерял. - Решила поиграть в медсестричку? - хрипит, похабно оскаливаясь. - Любишь ролевые игры? - Тебе вроде давно не шестнадцать, - раздраженно закатываю глаза. - Ты можешь думать о чем-то, кроме секса? - Рядом с тобой - нет. Ты красивая такая, когда злишься. Противная, но красивая. Вспыхиваю от подобной откровенности. - Расслабься, сегодня я немного не в форме, - Каин вновь откидывает голову и выглядит так, как будто вот-вот отключится. - Но я отблагодарю тебя, не переживай. Натурой. - Спасибо, как-нибудь переживу, - бормочу, отчаянно краснея. Ну, где там аптечка?! - Ты даже не представляешь, от чего отказываешься… Как раз-таки представляю. Видела вчера в полной боевой готовности. Впечатлил. - А если серьёзно, Пчелка, ты - медсестра? - Я - врач, - напоминаю нехотя. - Я уже говорила. - Точно. Надеюсь, не проктолог? - Могу и им побыть, если надо, - не удерживаюсь от сарказма. - Геморрой замучал? - Ага. Сидит, бубнит тут… . Шторм наконец приносит аптечку - небольшую пластиковую коробку с различными медикаментами. Раскрываю и начинаю в ней шарить в поисках нужных препаратов. - Так, ты, - киваю незнакомому мужчине, что расположился в изножье и молча наблюдает за «операцией». - Держи его за ноги. А ты, Шторм - за плечи, чтобы не дергался. - Что ты задумала? - из последних сил выговаривает Каин, наблюдая, как я натягиваю латексные перчатки на ладони. - Как что? Для начала кастрируем тебя. ---------- Глава 12 Глава 12 Майя Чтобы подкрепить свои намерения, пару раз выразительно щелкаю ножницами. Я в своей «стихии» и поэтому веду себя так раскованно и уверенно. Плюс, это моя защитная реакция - маскирую страх и переживания за близкого человека за язвительностью и черным юмором. Без нее я бы не продержалась так долго в медицине - она не любит слабых. Каин замирает и предельно внимательно глядит на меня из-под полуприкрытых век. Даже перестает морщиться от боли. - А ты точно врач? - Конечно. А ты сомневаешься в моих профессиональных способностях? - невозмутимо роняю, выискивая в аптечке бинты, ватные тампоны и пластырь. Картина тут, надо признать, удручающая - медикаментов почти нет. Складывается ощущение, что хозяин дома всё ещё искренне верит в магическую силу подорожника. Но на удивление, нахожу все необходимое, чтобы зашить рану. - Ты о клятве Гиппократа слышала? - Каин кривит губы, но по лицу мимолетно проскальзывает маска веселья. Которая тут же гаснет под новой волной боли. - О милосердии? - А я по-твоему, чем занимаюсь? Избавляю тебя от мучений и дискомфорта. - Ты что-то путаешь. Секс - это удовольствие, а не мучение. - Ну, а если женщина возбуждает и не дает? - краснею от вопроса, но удержаться не могу - меня уже несет. На губах Каина появляется опасная ухмылка. Та самая, от которой внутри почему-то становится жарко. - Исправим, - выдыхает. - Я умею быть терпеливым. - Это очень хорошо. Потому что аптечка у тебя - одно название. Обмотайся и помри. Ну, ещё есть зеленка и препарат от поноса. Но это, слава Богу, не твоя история. Так что, будем все делать без обезбола. - Валяй, - выдыхает Каин и прикрывает глаза, откидывая голову. Зависаю на секунду, убедившись, что он дышит и просто ждет, прикрыв глаза, а не потерял сознание, и возвращаюсь к ране. Я за годы своей практики видела всякое-разное. Множество раз именно от меня зависела жизнь пациента. Меня не испугать видом крови и ранами. Но почему-то сейчас меня охватывает волнение. Соберись, Майя. Псих - пациент. Просто пациент. Меня охватывает злость на себя, и я уже в следующую секунду мысленно все отодвигаю в сторону и сосредотачиваюсь на порезе. Антисептика, конечно же в этой аптечке нет, и я отправляю Шторма намочить влажные диски и протираю края. Каин напрягается и едва слышно выдыхает. Даже в такой ситуации старается сохранять достоинство и не показывать, что ему больно и неприятно. Упрямый. Несгибаемый. - Что случилось? - интересуюсь, пытаясь хотя бы разговорами отвлечь и облегчить боль. - На нас напали. Вздрагиваю и торопливо уточняю, продолжая обрабатывать рану: - Кто? - Я выясняю. - Но.…Как это вообще возможно? Кто? За что? - вопросы сыплются один за другим. А внутри растет неприятное чувство. Каина, человека властного и серьёзного, чуть не убили. И это уже не шутки. Что, если нам с Ясей тоже угрожает опасность?.. Трясу головой, буквально выгоняя все посторонние мысли и сосредотачиваюсь на порезе. Все не так плохо, как кажется. Но Каин потерял много крови - придется поставить капельницу. - Просто неудачный день. - Водка хотя бы в этом доме есть? - вскидываю голову на помощников. - Что, решила принять для храбрости? - ухмыляется Псих. - Очень смешно. Нет, я могу и не обрабатывать рану, зашью как есть. Ты только завещание составь и сорокоуст заранее закажи. - Не дождетесь. «Безымянный» молча приносит початую бутылку, и я щедро лью водку на рану и на инструменты. - Сука, - выдыхает Каин в потолок. - Только продукт зря переводишь. Дай сюда бутылку. - Лежи смирно. Алкоголь с антибиотиками не совместим. Так что в этом доме ближайшие десять дней действует сухой закон. - Какими ещё антибиотиками? - тянет с подозрением Каин, впиваясь в меня острым, как скальпель, взглядом. - Которые я буду тебе колоть, - гордо добавляю. Мужики над моей головой напрягаются и тут же дружно отворачиваются в сторону. Подозрительно дружно. - Без уколов никак? - без надежды выдыхает Псих. - На мне все заживает, как на собаке. - Без уколов батюшка будет отпевать. Каин стискивает челюсть, на скулах разгуливают желваки. Начинаю догадываться, в чем дело. - Так, ты, - поворачиваюсь к Безымянному, - едешь сейчас в аптеку, покупаешь препараты по списку. Дайте ручку и бумагу. Набрасываю стандартный перечень, отдаю парню. Шторма отправляю на улицу погулять. - Неужели такой сильный и суровый мужчина боится уколов? - делаю первый стежок под шипение Психа. - Мой личный триггер. Не будем об этом. - Не будем - так не будем. Но ничего, у меня рука легкая. - А так и не скажешь…, - с силой стискивает спинку дивана. Я стараюсь максимально быстро и аккуратно зашить рану. Справляюсь как раз к моменту, когда привозят лекарства. Под недовольное пыхтенье пациента колю сразу антибиотик и обезбол, чтобы Каин мог немного поспать. Ставлю капельницу и креплю ее на торшере. Убираю за собой, накрываю Психа пледом и отпускаю мужчин по домам. Наконец добираюсь до кухни и только тогда понимаю, как сильно такие простые манипуляции вымотали. Завариваю чай с травами. Осторожно пью горячий напиток маленькими глотками, бездумно глядя в окно на красиво подсвеченный задний двор. Профдеформация не позволяет мне уйти в свою комнату спать. Поэтому я подхожу к Каину, касаюсь ладонью его лба. Слава Богу, температуры нет. Сажусь в кресло и скручиваюсь в нем в позу эмбриона, отрубаясь на несколько часов. Когда вновь «воскресаю» под звонок будильника, первым делом снимаю капельницу и тянусь проверить Каина. Но стоит мне наклониться, как он резко распахивает глаза, перехватывает мою ладонь и дергает на себя. Падаю сверху, но вовремя успеваю выставить руку и удерживаю вес на локте. - Ты чего? - выдыхаю ему почти в губы. . Мой пациент проезжается по мне штормовым взглядом. Зависает на губах, и внутри все кипятком обдает. Мне кажется, мои губы - его личный фетиш. Каин осторожно притягивает к себе ещё ближе, и я вспыхиваю до корней волос - мне снова в низ живота упирается его каменный стояк. Кажется, на нем действительно все, как на собаке. Каин обнимает ладонью мое лицо, большим пальцем касается губ. Во мне снова просыпается темная сторона, и я обхватываю губами подушечку, чуть сжимая. - Скажи мне, Пчелка, почему я так завис на тебе? - хрипит, нахмурившись. - Почему так тянет? ---------- Глава 13 Глава 13 Майя Пожимаю плечами, пытаясь казаться равнодушной. Только вот сердце колотится так, словно вот-вот проломит грудную клетку, а по телу одна за другой прокатываются горячие волны. - Спермотоксикоз? С головой проблемы? Каин усмехается и внезапно меняется. Жесткие черты лица смягчаются, в уголках глаз появляются морщинки, а на губах мелькает почти настоящая улыбка. На секунду мне кажется, что передо мной самый обычный мужчина. Не человек, которого боятся. А один из тех, кто после работы приходят домой обнимают жену и детей, а вечером идут гулять в парк или играют в настольные игры. - С головой точно проблемы, - бормочет, прикрывая глаза и выдыхая. Ладонь при этом наминает мои ягодицы, подогревая меня на внутреннем костре возбуждения. - Потому что рядом с тобой меня постоянно кроет дежавю. Не могу вспомнить, где тебя видел. И это бесит. В какой, говоришь, больнице ты работаешь? Псих резко открывает глаза. Ладонью удерживает мое лицо, заставляя смотреть строго на него. Как будто сканирует рентгеном. Паника закруживает вихрем. Не знаю, что ответить. Как выкрутиться. Кажется, я угодила в капкан. Если я совру, Каин может попросить перепроверить мои слова, и тогда ложь всплывет. А если я скажу правду… Он все вспомнит, сложит два и два и начнет предъявлять права на дочь. А с его связями и деньгами и вовсе может отнять Ясю… Но времени подумать и выдать какой-то ответ, который не вызовет подозрений, нет. Поэтому я выбираю сказать правду. - Что в частной, что в обычной «Скорой» это называется «подстанция». Я работала на «МедЭкспресс». Но сейчас пока в декрете. Каин хмурится, уходит в себя, пытаясь вспомнить. Я не дышу. По виску от напряжения ползет капля пота. Кажется, даже кровь стынет в жилах. - Не, на твоей работе мы вряд ли пересекались. Я никогда не обращался в эту «Скорую». Из груди вырывается облегченный вдох. Настолько сильный, что кружится голова. Губы сами собой растягиваются в блаженной счастливой улыбке. Пронесло. На этот раз пронесло. . - Ладно, проехали, - его ладонь снова с силой сжимает ягодицу, пытаясь пролезть под сорочку и трусики. - Вернемся к более приятным вещам… - Я бы на твоем месте лежала смирно. Потому что, во-первых, физические нагрузки тебе противопоказаны на ближайшие десять дней, если не хочешь, чтобы швы разошлись. Секс в дни больничного противопоказан по этой же самой причине. - Десять дней целибата? - Да, - сияю, как лампочка Ильича. Жаль, что этот секс-террорист не разделяет моего веселья. - Я говорил, что ты бессердечная? - Можешь повторить, я не обижусь. Но мои слова Каину, что слону дробина - по барабану. Его ладонь бесстрашно продолжает шалить. - Во-вторых, не забывай про кастрацию. Проведу быстро, профессионально и совершенно безвозмездно. Мужчина вздыхает и недовольно убирает ладонь на спинку дивана. - Ты зачем вообще в медицину пошла? Ты же Чикатило в юбке - лишь бы что-то откромсать. - Это все для твоего же блага. Встаю с Каина от греха подальше. Этому мужчине я верю. А вот себе - нет. Слишком велик соблазн. И слишком сладким был предыдущий оргазм… - Спокойной ночи. Постарайся отдохнуть. Тебе нужно восстанавливать силы. Утром приду, проверю. - Ложись рядом, - неожиданно на полном серьёзе выдает Псих. - Не бойся, не трону. Я замираю, пораженная такой просьбой. Блуждаю по лицу Каина, ища подвох. Но впервые за всё время в его взгляде нет ни насмешки, ни провокации. Только усталость. И она напоминает, что ничто человеческое этому мужчине не чуждо. - Никакого подвоха, - Псих словно читает мои мысли. - Я тебя не трону. Просто выспаться хочется. Впервые за…дохрена лет. И почему-то мне кажется, что получится это только рядом с личным доктором. - Я не могу, - мотаю головой. - Там же Яся одна… - Я рано просыпаюсь и чутко сплю - привычка. Я разбужу тебя, если дочь проснется. Бросаю торопливый взгляд на лестницу. Яся действительно хорошо тут спит всю ночь, не просыпаясь. Что даже удивительно. Никаких слез, никаких капризов. Я знаю, чем чревато подобное решение. Я не знаю, почему соглашаюсь. Но ноги уже сами несут меня к пациенту. - У тебя телефон далеко? - интересуюсь, присаживаясь на край. Каин, поморщившись, отодвигается в сторону и хлопает ладонью по дивану рядом с собой. - В кармане. А что? - Поставь будильник на семь утра. Каин выполняет мое требование, и я оказываюсь в кольце его рук. Для себя решаю, что дождусь, когда Псих уснет, и уйду. Но неожиданно мне рядом с этим мужчиной оказывается тепло, хорошо и уютно. И я, к собственному удивлению, обретаю долгожданный покой и моментально засыпаю. Просыпаюсь от того, что наглые губы скользят по шее, а сильные пальцы невесомо поглаживают низ живота, разгоняя по телу мурашки. На инстинктах выгибаюсь и потираюсь попкой об пах. Провоцируя. Пробуждая в этом мужчине дикого зверя. Поцелуй обрушивается без предупреждения. Жестко. Голодно, сразу устанавливая свои порядки. Его ладонь скользит выше, ныряет в вырез сорочки и с силой сжимает грудь. - Каин… . Глаза в глаза. И я понимаю, что Псих проиграл битву с самим собой. В потемневших глазах больше нет ни капли контроля. Только обнаженное желание и похоть. - Последняя попытка уйти, Пчелка. Скорее всего, я совершаю самую большую ошибку в своей жизни. Но я собственноручно стираю последнюю границу между нами - подаюсь вперед и целую Каина, забрасывая ногу ему на бедро. ---------- Глава 14 Глава 14 Майя Внутри все дрожит от возбуждения, по телу скачут мурашки, а волоски встают дыбом. Господи, что я творю… Но включить заднюю уже не получится. Да и кто мне позволит? Этот локомотив под названием «Каин» уже не остановить. Да и я не горю желанием, если честно. Пора признаться себе - я хочу этого сильного и опасного мужчину. Как и три года назад. Побыть главной мне дают ровно десять секунд. Псих быстро перенимает контроль обратно, целуя глубоко, порочно и влажно. Я сильнее вжимаюсь в его тело. Впиваюсь ногтями в спину. Выгибаюсь как мартовская кошка, и откровенно стону в рот. А Каин ещё ничего и не сделал! Резкое движение, и я уже распластана под ним. Контроль Психа держится на честном слове. Грудь часто вздымается, глаза блуждают по телу. - Осторожно, швы… - Это как-то мешает или смущает тебя? - хрипит, прикусывая кожу на шее. Определенно точно в этом месте останется метка. Его метка. - У меня свой доктор, нужно пользоваться, - ухмыляется. Его слова немного царапают, но другие вытесняют посторонние мысли: - Раздевайся. Лучше сама, иначе… Два раза повторять не нужно. Я стягиваю сорочку через голову, а вот трусики постигает более печальная участь - Каин нетерпеливо разрывает их. Мужчина шумно сглатывает, и кадык дергается в такт движению. - Охрененная, - выдыхает, жадно оглядывая мое тело. Смесь предвкушения и острого желания пошалить завладевает мной. Провожу ладонями по груди, слегка сжимая. Закусываю губу, прикрывая глаза. Но успеваю поймать в фокус серый горящий взгляд и шальную улыбку, обещающую отправить меня к звездам. Каин приподнимается, садится на колени у меня в ногах. Двумя руками скользит по телу от коленей к груди, убирая мои руки в стороны и взглядом приказывая держать их подальше. Сводит жестко полушария вместе, сжимает соски между пальцев, отчего меня подбрасывает. - Ка-ин…. - Что, Пчелка? - бормочет, продолжая поглаживать. Невесомые касания по животу, обводит пупок, надавливает на низ живота, но не касается там, где все горит и уже очень мокро, и переходит на внутреннюю сторону бедра. Неспешно поглаживает туда-сюда, не доходя до верхней точки, а я хочу большего. Приподнимаю бедра в надежде получить порцию желанной ласки. Но Каин дразнит меня и не спешит исполнять мои желания. Я как будто схожу с ума. Я определенно точно не в себе. Начинаю метаться по дивану, мотать головой, царапать ногтями поверхность и судорожно всхлипывать: - Пожалуйста…Пожалуйста… - «Пожалуйста» что, Майя? Скажи, - самодовольно выдает этот мучитель. Широко разводит мои ноги в стороны, губами скользя от колена к развилке между ног. - Гад! - рычу, теряя остатки самообладания. Задыхаюсь от ощущений. Я настолько сильно хочу этого мужчину, что стыд и стеснение напрочь исчезают. Мысли становятся пошлыми, порочными. И я выпаливаю, глядя прямо в глаза этому мужчине: - Я хочу тебя. Возьми меня. Сейчас же. Каин расплывается в довольной улыбке. Словно только этого и ждал. - Сейчас все будет, моя королева. Не выпуская меня из зрительного плена, этот Псих накрывает губами складки между ног. - Боже…Господи… Ощущения…нереальные. Как будто это все не со мной. Невыносимые. Мне кажется, меня сейчас разорвет. Пытаюсь вырваться, отползти, но мужчина припечатывает мое тело к дивану, надавив ладонью на живот. Он самозабвенно лижет, ласкает, заставляя трястись крупной дрожью и повторять его имя, как молитву: - Каин…Каин… Он почти доводит меня до оргазма, но его терпения не хватает. И Псих накрывает меня своим горячим телом. Я сразу же льну к нему, обнимаю ногами бедра. Надавливаю пятками на ягодицы и наталкиваю его тело на себя, заставляя шипеть сквозь крепко стиснутые зубы. - Напросилась, Пчелка. В следующее мгновение низ живота простреливает таким желанным проникновением, что я выгибаюсь дугой и застываю в немом крике. Каин дает мне привыкнуть к себе и с особой нежностью целует скулы, шею, нашептывая всякие глупости, которые никак не вяжутся с его суровым образом. Поглаживаю ладонями его сильные покатые плечи, руки, обнимаю за спину и прижимаюсь грудью, потираясь об горячую кожу сосками. - Как же охрененно в тебе, - хрипит Каин, накрывая мои губы и глотая все мои стоны. Большой, сильный, но в то же время такой чуткий и заботливый мужчина. От такого, казалось бы, простого комплимента в груди разливается тепло, и губы плывут в шальной улыбке. Сама подаюсь вперед, насаживаясь на его стояк до упора. Каин довольно усмехается. - Держись, Пчелка. Каин неистово вдалбливается в меня, с каждым толчком вжимая мое безвольное тело в диван и приближая оргазм. Стоны перерастают в крики удовольствия, и я уже не в силах сдерживать их. И тогда Псих накрывает мои губы своими и выпивает каждый, откровенно наслаждаясь этим моментом. Мужчина просовывает ладонь мне под ягодицы, приподнимая их и входя под другим углом. Два толчка, и я задыхаюсь. Улетаю за грань, вытягиваясь струной и царапая в кровь его плечи. Выгибаюсь мостиком, и моя голова мечется по дивану из стороны в сторону. - Каин! - хриплю, не позволяя этому мужчине отодвинуться ни на миллиметр. Он совершает финальные движения и, запрокинув голову, кончает следом за мной с моим именем на губах. Клянусь, это самое красивое и завораживающее зрелище, что я когда-либо видела! Каин наваливается сверху, крепко обнимая и часто дыша мне в шею. Я вожу ладонями по влажным лопаткам и оставляю поцелуи везде, куда могу дотянуться. Каин приходит в себя первым. Приподнимается и морщится, тяжело дыша. - Ты как? - А ты? - осторожно провожу пальцами по повязке. Мужчина ловит мою ладонь и прижимается губами к ее центру. - Я же говорил - как на собаке. Не впервой. Особенно после такого лечения… - Хорошо, - шепчу, улыбаясь. Как все же этот мужчина не любит обнажать свои слабости. Но тепло на душе, что именно со мной он был настоящим. Искренним. - Мне…мне понравилось. - Извини, но повторить сейчас не смогу - немного не то состояние. - Не уверена, что выдержу второй раунд, - парирую, пытаясь пошевелиться. Выходит паршиво. - Выдержишь. В следующий раз я покажу тебе, на что ты способна. Щеки заливает румянцем, а между ног хоть все и саднит, сжимается от предвкушения. В следующий раз? Он что, строит на меня планы? А я…я не готова к такому! И не придумываю ничего лучше, чем сбежать. Спрятаться. - Мне нужно в душ. И проверить Ясю. - Давай. В ванной настраиваю воду попрохладнее, чтобы привести себя в чувство. Встаю под прохладные струи, смывая с себя запах этого мужчины. Я только что переспала с Каином! С чужим мужчиной! С мужчиной, что три года назад подарил мне дочь и…заплатил, как проститутке! Господи… Вода меня расслабляет, и сил, чтобы спуститься на первый этаж не остается. Я надеваю сорочку, падаю на кровать рядом с дочерью и проваливаюсь в сон. А когда просыпаюсь, волосы становятся дыбом. Наша постель пуста! Яси нигде нет! Слетаю с лестницы, едва не навернувшись на ступенях, и несусь в гостиную. Пусто! Звуки доносятся с кухни, и я бросаюсь туда. Выдыхаю облегченно, когда нахожу дочь в компании Шторма, абсолютно спокойно уплетающую кашку. - Мамочка! - расцветает это измазанное личико. Ноги обмякают, и я прислоняюсь к косяку, с любовью глядя на малышку, что держит ложку и сама, как взрослая, отправляет ее в рот. - А где Каин? - Уехал, - ровно отзывается Шторм. Принимаю боевую стойку. Нехорошее предчувствие обволакивает все тело. - Как уехал? Ему же нужно швы проверить и перевязку делать! Шторм как-то странно смотрит на меня, но оставляет мой вопрос без ответа. - Завтракать будешь? - Нет, спасибо, не хочется. - Тогда не теряй времени и собирай вещи. Застываю. Мышцы каменеют, отказываясь двигаться. От неожиданности начинаю заикаться. - З-зачем? - Каин сказал отвезти вас домой. . Во рту появляется горечь и мерзкий вкус…тухлятины - приступ тошноты накатывает десятиметровой волной, почти сгибая меня пополам. Меня поимел этот наглый, беспринципный мужик. Снова. А я, дура, повелась. ---------- Глава 15 Глава 15 Майя Мы с Ясей дома уже целую неделю. И я до сих пор не могу в это поверить. Не могу поверить, что Каин получил от меня, что хотел, и просто выставил из дома. Без объяснений, не попрощавшись. Вот так жестоко и цинично. Через посредника. Выбросил мусор из своей жизни. От этого внутри до сих пор ноет. Горько. Обидно. Больно. Никогда бы не подумала, что Каин способен на такое. Мне показалось, что он взрослый, серьёзный и цельный мужчина и никогда не опустится до того, чтобы использовать женщину. Но, кажется, я так и не научилась разбираться в мужчинах. Мы с дочерью очень боялись сюда возвращаться. Яся даже расплакалась, когда увидела, куда привез нас Шторм. Намертво вцепилась в сиденье автомобиля и наотрез отказывалась выходить. Признаться, мне и самой было не по себе. Я до трясучки боялась столкнуться с мужем. Боялась снова угрозы нашим жизням. Боялась снова быть загнанной в угол. Но у нас просто нет выбора…Нам с Ясей банально больше некуда идти… Увидев наши перекошенные и бледные лица, Шторм добрых пятнадцать минут убеждал, что вопрос с Юрой и его долгом закрыт, и у нас дома безопасно. И только когда он предложил нас проводить, Яся согласилась покинуть салон машины. Шторм зашел в квартиру первым. Обошел все комнаты и доказал, что здесь никого нет, и только тогда мы обе смогли выдохнуть и перешагнуть порог. И всё равно первую ночь я почти не спала. Вздрагивала от каждого шороха. Прислушивалась к звукам за дверью. Ждала, что вот-вот в замке провернется ключ, и я столкнусь со взбешенным мужем. Но до самого рассвета было тихо. Первое, что я сделала на следующее утро, - сменила замки. Второе - собрала все вещи мужа и выставила в прихожую. Но вот прошла неделя, но он так и не приехал за ними. Где Юра, что с ним, как он решил проблему с долгом, - мне неизвестно. Он не пишет, не звонит. Словно его и вовсе не было в нашей жизни. А сама я никогда не наберу ему первой. Ни за что. И вот эта неизвестность начинает напрягать. И пугать. Звонок в дверь заставляет вздрогнуть и развеивает все тяжелые мысли, как дымку. Яся, играющая на полу в игрушки, вытягивается стрункой и испуганно на меня глазеет. - Все хорошо, булочка, - натягиваю доброжелательную и ласковую улыбку, в то время как меня саму внутри перетряхивает. - Играй. А я пойду посмотрю, кто там пришел. Глубоко вдыхаю, выглядываю в глазок. Никого. Требовательный звонок повторяется и я, трясясь всем телом, все же открываю дверь, не забыв накинуть цепочку. Но это не Юра, а соседка по площадке Юля. - Майя, ну, наконец-то! - выкрикивает на весь подъезд эмоционально. - Пустишь? - Да, конечно. Проходи. Я успокаиваю дочку, улыбаюсь ей, давая понять, что все в порядке и веду соседку на кухню. - А где вы были все это время? - интересуется как бы между делом Юля, когда выкладывает все последние события в ее жизни за прошедшую неделю. - Уезжали, - отвечаю, опуская взгляд на дно чашки и откусывая конфету. Юля чуть сощуривается, скашивает взгляд на Ясю, собирающую кубики, и, понизив голос интересуется: - Сбежали? Из-за Юрки, да? Вздыхаю. В груди становится тесно. И противно. Если знает Юля, значит, знает и весь подъезд. Если не дом. Моя соседка в общем и целом хорошая. Мы дружим уже столько лет, но есть у неё одна черта - Юля любит собирать сплетни. Она их, слава Богу, не разносит, но обожает всех обсудить и перемыть кости. Я молчу. Надеюсь, Юля поймет, что мне не хотелось бы обсуждать эту тему. Но она как будто не замечает этого и, сочувственно вздохнув, продолжает: - Понимаю…Он так кричал той ночью… Думала, убьет вас. Я бы тоже сбежала, если бы оказалась на твоем месте. Лишь бы ребёнок был в безопасности. Особенно, после того, как ее отец связался с бандитами. На последних словах резко вскидываю голову. - С бандитами? А ты откуда знаешь? - Они как-то приходили к Юре…Слышались крики, удары…Я ещё подумала: хорошо, что кто-то отомстил за вас. Так ему и надо! Кровь стынет в жилах. Сглатываю. Глаза вот-вот вывалятся из орбит. - А кто приходил, ты не видела? - Да каких-то два мужика в кожаных куртках, - отмахивается Юля, отправляя конфету в рот. - Типичные бандиты, как в кино. Неужели… . Неужели Каин решил нашу проблему таким способом? Мамочки…Кто он вообще такой? - А вы где были всю эту неделю? - не унимается соседка. - Да так…Неважно, в общем, - отвечаю уклончиво, всё ещё не придя в себя после таких новостей. Юля подается вперед и с горящими глазами выпаливает: - Это отец Яси помог, да? Опять вздрагиваю, как пугливый заяц. По спине стекает холодный пот. Шумно сглатываю, потеряв дар речи. Откуда Юля знает?! Я никогда ей не говорила, кто отец ребёнка…И уж точно не давала повода думать, что мы как-то общаемся. Тем более, я видела Каина один-единственный раз три года назад… - С чего ты взяла? - улыбаюсь, стараясь казаться как можно более беззаботной. - Ну, я же знаю, что у тебя больше никого нет, кроме Юрки. Значит, отец ребёнка наконец-то нарисовался и включился. И хорошо! А то делать - вместе делали, а ты уже вон третий год дочь, можно сказать, одна поднимаешь. А где Юрка, кстати? Неопределенно пожимаю плечами. Мне бы и самой узнать, чтобы поставить между нами точку и перестать вздрагивать от каждого шороха в подъезде. - Погоди, - медленно проговаривает Юля, - он что, так ещё домой и не вернулся? - В смысле? - Ну, где-то дней семь - десять назад, точно не помню, он куда-то торопился, мы ещё в дверях подъезда столкнулись. И больше я Юру не видела… . В квартире становится подозрительно тихо. Слишком тихо. Меня накрывает дурное предчувствие. Я не успеваю ничего переварить, как раздается звонок в дверь. - Господи! - подпрыгиваю на месте, хватаясь за сердце. Сначала меня посещает шальная мысль вообще не открывать дверь. Но требовательный звонок повторяется, и я плетусь в коридор. И снова в глазок никого не видно, и я приоткрываю щель, предусмотрительно накинув цепочку. Однако дверь резко дергают с той стороны, цепочка рвется. И в квартиру без какого-либо приглашения вваливаются два головореза. - Вы кто? - голос срывается. Дыхание спирает, сердце разгоняется до скорости болида. - Что вы тут делаете? Убирайтесь, я сейчас полицию вызову! Мужчины переглядываются. Один из них усмехается. Нехорошо так, хищно оглядывает мою фигуру. - Тихо-тихо, спокойно, красавица. Ты нам должок вернешь, и мы свалим. ---------- Глава 16 Глава 16 Майя - Какой должок? - лепечу, едва шевеля губами. - Вы ошиблись, я вам ничего не должна. Мужчины переглядываются и ржут. От этого смеха по позвоночнику пробегает ледяная дрожь. - Уходите! Я сейчас полицию вызову! Головорезы начинают ржать ещё громче. До слез в уголках глаз. Что смешного я сказала?! - Вызывай, - мужчина лениво взмахивает рукой. - Я даже хочу посмотреть на это представление. Как ты конкретно так обосрешься. И будешь ещё ментам отрабатывать. За ложный вызов. - Убирайтесь! - голос срывается. Я едва не плачу. Меня трясет от страха. Я боюсь за дочь, что сидит в соседней комнате. Ей хватило того ночного побега. Если сейчас Яся увидит двух мужчин, больше похожих на уголовников, я даже представить не могу, как потом буду ее успокаивать. - Я не могу вам быть что-то должной! Я вас даже не знаю! - А ты и не должна нас знать, куколка, - скалится бандит. - Ты должна не нам, а Медведю. - Какому ещё медведю?! - У которого твой муж занимал денег. Уровень моего негодования зашкаливает до небес. - А я тут причем?! Вот у него и спрашивайте! - Мы бы с удовольствием, - разводит руками второй, - но вот есть одна проблемка - спросить не с кого. Твой муженек кони двинул. Мир вокруг замирает. По телу проходится страшная судорога, лишая меня возможности пошевелиться. - Простите, что? - шепчу, глядя на мужчин во все глаза. - Говорю, Юрик - дурик отъехал, - показывает пальцем в потолок, издеваясь и наслаждаясь моей растерянностью. - Поэтому его долг перешел к тебе. - По наследству, - ржет второй. Покачиваюсь. Ловлю стену рукой. Перед глазами все плывет. Я, конечно, возненавидела Юру, когда он поднял на меня руку, но никогда не желала ему смерти. Это слишком. Я просто хотела, чтобы он исчез из нашей жизни! Но не буквально же! - Он что, умер? - переспрашиваю, как дурочка. Собственный голос кажется чужим. Даже страх за свою жизнь отходит на второй план. Новость о Юре не укладывается в голове. Никак! - Ну да, - сообщает страшную новость как само собой разумеющееся. - Как? Как вообще.... Но я…Он же… Путаюсь и забываю слова. Мое состояние близко к истерике. Мне катастрофически не хватает воздуха. Сердце стучит так сильно, что даже больно. - Погоди, ты что, ничего не знаешь?! - хмурится головорез, переглядываясь с напарником. - Нет! - Так его застрелили. Земля уходит из-под ног. Я медленно стекаю по стенке на пол и уже снизу вверх гляжу на мужчин. «Твой муж вас больше никогда не побеспокоит. Проблема решена». Вот что значит имел в виду Шторм. Нет человека - нет проблем. Тело пронизывает холод, как будто в квартире резко понизилась температура до минусовой отметки. Каин… Получается, он - бандит. Смотрящий города, или как там это называется? Это мой город. Теперь все встало на свои места. - Ну, вот теперь знаешь, - как ни в чем не бывало продолжает второй, и бандиты снова ржут, как кони. Просмеявшись, головорез называет сумму, от которой у меня все волоски на теле встают дыбом. - У меня нет таких денег, - шевелю губами. - Ну, можешь натурой, - ощеривается. - Твой муженек тебя так-то уже продавал. Медведя ты ооооочень зацепила. Меня обволакивает страх. Но тут же кто-то невидимый отвешивает мне смачную оплеуху, и я злюсь на себя. Поднимаюсь на ноги и выплевываю двоим ублюдкам в лицо, чеканя каждое слово: - Мы не в девяностые, чтобы долги вот так перекидывать и выбивать. Я в глаза не видела эти деньги. Может, эта сумма вообще была вдвое меньше?! Надо было с Юры спрашивать. А если он умер - то это не мои проблемы, а ваша недоработка. Так что прошу на выход, - указываю подбородком на входную дверь. Лицо бандита мгновенно каменеет. В следующую секунду он хватает меня за волосы. Резко. Больно. До слез. Я вскрикиваю и пытаюсь вырваться. - Не зли меня, девочка. Пальцы гнуть тут не надо. Будешь много болтать, ты не только отработаешь все Медведю, но и мы пустим тебя по кругу. Устроим эдакий «субботник». Так что в твоих интересах найти деньги. Три дня тебе. Головорезы уходят, хлопнув дверью. На меня накатывают эмоции, и я выплескиваю их, падая на пол и роняя лицо в ладони. Рыдаю в голос. Громко. Безудержно. От страха. От бессилия. От того, что моя жизнь снова летит в пропасть. - Мамочка... Яся выбегает из комнаты. Маленькие ладошки касаются моих волос. Дочь пытается отнять мои руки от лица. - Не плачь.... Сердце сжимается. Я хватаю дочь в объятия. Прижимаю к себе и целую макушку. - Ты - мое сокровище… - И что ты будешь делать? - с тревогой в голосе интересуется Юля, появляясь в дверях. - Кто все это дерьмо заварил, тот пусть и расхлебывает, - выплевываю со злостью. - Что такое дерьмо? - лепечет Яся. - Какашки. - Фу. Нельзя кушать какашки, - морщит носик. И мы втроем смеемся в голос. Отсмеявшись и немного успокоившись, я достаю мобильный и решительно набираю номер, который совершенно случайно выучила наизусть. - Алло? - от низкого голоса по телу привычно пробегают мурашки. - Каин, сегодня ко мне приходили бандиты. Зачем ты убил Юру?! - тараторю, выплескивая всю злость и негодование. - Какого черта?! Теперь с меня трясут его долг! Воцаряется тишина. Долгая. Липкая. Мне даже кажется, что звонок сбросился. Но нет, счетчик продолжает отсчитывать секунды. - Вы ошиблись номером, - наконец доносится знакомый ледяной тон. И в следующее мгновение мне в ухо летят короткие гудки. ---------- Глава 17 Глава 17 Каин - Какие-то проблемы? - усмехается Сизый. Глядит на меня пренебрежительно, перекатывая зубочистку из одного уголка рта в другой. Да. У Пчелки. Но ещё больше их будет у Медведя, что попутал берега. Хочется сорваться к ней прямо сейчас. Укрыть от всего дерьма. Защитить. Забрать к себе. Прижать так крепко, чтобы ни одна тварь больше не посмела даже посмотреть в её сторону. Но нельзя. Со мной рядом для них слишком опасно. Может задеть рикошетом. А ещё одну такую историю я не вывезу…. Шторм тем утром нашел под моей машиной взрывное устройство. Эти ублюдки смогли обойти охрану и проникнуть на территорию. А это прямая угроза моей безопасности и тех, кто рядом. Если бы не Шторм, который решил перепроверить автомобиль перед поездкой, я бы уже давно червей кормил. Поэтому пришлось, сцепив зубы, с силой отрывая от себя, вернуть девчат домой. Хоть и все внутри было против этого. Хотелось орать, крушить все вокруг, но я не мог оставить их рядом. Не в этой ситуации. До тех пор, пока не разгребу все это дерьмо. - Проблемы у тебя, Сизый, - спокойно выдаю, с трудом сдерживаясь. Внутри как будто петарду разорвали. И тревога за Пчелку наперегонки с бешенством к Медведю закручивают гайки. Поэтому я не особо выбираю выражения. Дипломатия сегодня отходит в самый дальний угол и скромно стоит в сторонке. - Не понял. Какие ещё проблемы? - Сизый мгновенно приходит в тонус. Выпрямляется и бросает ладони на стол перед собой. Даже зубочистку выплевывает. Вот так-то лучше. А то расслабились за неделю моего больничного, совсем берега попутали. Слишком много жалоб стало слетаться со всех районов: на паленый алкоголь, увеличившееся количество разбоев, поддельные медикаменты. Пока я заливал отъезд Пчелки бухлом, эти братки почти превратили в город из девяностых. Ещё и слухи стали пускать, что, мол, Каин совсем мышей ловить перестал, сдал после нападения. Даже вот собрались обсудить, что делать дальше, если я кони двину. Кого поставить на мое место. Поэтому сегодня я заявился лично на это собрание, чтобы навести порядок среди братвы. Напомнить, кто устанавливает правила в этом городе. Им это, ожидаемо, не понравилось. - У тебя на районе уже три «холодных» из-за поддельной дешевой водки. Он ведет челюстью и грязно ругается себе под нос. - А ты в ментовку на подработку устроился? Западло нормальным пацанам с ментами дружбу водить, забыл? Я медленно поворачиваю голову. Смотрю на него. Прямо. Долго. Не моргая. И он начинает заметно нервничать. - Чтобы спокойно жить и работать, нужно, чтобы с ментами все ровно было. А тебе, я смотрю, на зону захотелось? Полиция уже носом землю роет, ещё один косяк, - и выйдут на тебя. И тогда братва уже не сможет тебя отмазать. Я же предупреждал, Сизый. Он сглатывает. По лицу пробегает тень. Дошло. Наконец-то. С третьей попытки. - Этот закон придуман не мной, - продолжаю жестко. - Во всем должен быть баланс. Братва знает границы и не беспределит, менты не трогают нас. Как только кто-то начинает борзеть, баланс нарушается. И тогда начинается сезон охоты. На вас. Обвожу всех взглядом. Братки махом присмирели. В глаза не смотрят. Вано вообще себе рюмку наливает и выпивает залпом, не чокаясь. Надеюсь, не за мой упокой. - Это всех касается. И меня достали ваши косяки и жалобы ментовские. Кто опять начнет путать берега, я базарить не стану - приму жесткие меры. Отвечаю, они вам не понравятся. До греха не доводите. Поднимаюсь. Бок тут же простреливает болью. Рана вроде и зажила, но всё ещё тянет и ноет. Раньше такого не было. С того дня, как Майя уехала, стало хуже. Будто вместе с ней у меня забрали мое единственное обезболивающее. - Что, Каин, стареешь? - нахально интересуется Гвоздь. - На пенсию пора? - Не дождетесь. Кто хочет занять мое место - ради Бога. Вопрос только, сколько вы сможете в этом кресле просидеть. Живыми. Два шага к выходу. И уже у двери бросаю через плечо: - И передайте тому, кто совершил очередное покушение и подложил взрывчатку под мою тачку, - чтоб место на кладбище прикупил. Оно ему понадобится в обозримом будущем. - Домой? - интересуется Шторм, когда падаю на заднее сидение. Сука, да что ж так больно-то?! - Нет. Давай-ка до кабака Медведя прокатимся. Нужно немножко донести до него кое-какие прописные истины. С первого раза не доходит. Тяжело, когда голова деревянная. Медведя нахожу там же, за тем же столом. Он, вальяжно раскинувшись в кресле, с кем-то базарит по телефону. Перед ним, как обычно, накрыта поляна. Урод делает царский жест, приглашая за стол и прося подождать, пока он закончит разговор. Ухмыляется, изображая из себя хозяина. А мне башню срывает, стоит только представить, как его головорезы напугали, трогали и угрожали моей Пчелке и ее чудной малышке. В башке до сих пор слышу ее срывающийся голос. И предохранители с треском сгорают к чертовой матери. В два шага оказываюсь рядом. Рывок, и стол вместе с блюдами переворачивается прямо на Медведя. Стоит оглушительный грохот. Он валится вместе со стулом на спину. Краем глаза замечаю, как охрана несется к нам. Шторм берет их на себя. Поэтому я спокойно нависаю над уродом и наношу три четких удара по лицу, расплываясь в довольной улыбке, когда слышу приятный сердцу хруст. Да, я с удивлением обнаруживаю, что становлюсь психом, когда дело касается Пчелки. . Выхватываю валящийся мобильный и спокойно сообщаю в трубку: - Он вам перезвонит. Сейчас очень занят, - сбрасываю вызов и откидываю телефон в сторону. Присаживаюсь рядом на корточки. Растягиваю губы в улыбке. От неё люди обычно начинают молиться. - Ну, что, поговорим ещё раз про Майю? Как говорится, повторенье - мать ученья. Только в этот раз разговор тебе очень не понравится, Медведь. Это я гарантирую. Он что-то пытается брякнуть, но один тычок в бок, и мразь затыкается. - Шторм, подними его. А то я лежачих не бью. ---------- Глава 18 Глава 18 Каин Шторм без лишних слов ставит на ноги Медведя. Он рычит, разворачивается и целится ему в нос. Но Шторм уворачивается, и неуклюжий Медведь оказывается снова на полу. Чуть-чуть носом его не пропахал. А жаль. . - Какого хера, Каин? Что за беспредел? - хрипит. Пошатываясь, поднимается на ноги. Волком смотрит на меня, вкладывая во взгляд всю свою ненависть. - Это я у тебя зашел узнать, - ставлю стул напротив и сажусь. Подаюсь вперед и в глаза этой мрази заглядываю. - Что за беспредел ты, Медведь, творишь. Расскажи, а я внимательно послушаю. Но он не спешит отвечать. Придвигает стул к моему и зеркалит мою позу. Закидывает ногу на колено, откидывается на спинку и сплевывает на пол прямо мне под ноги. - Не понимаю, о чем ты. - Что же с вами так туго-то… Ещё раз от души отвешиваю удар ногой. Медведь валится, сгибается пополам, задыхаясь. А меня только сейчас немного отпускает, и туман ярости в голове рассеивается. Худо-бедно удается взять себя в руки. - Вспомнил? - По-прежнему не понимаю, о чем ты! Потрудись, объясни! Выдыхаю. Раздражение волной прокатывается по телу. - Итак, для тех, кто в каске и на бронепоезде: какой долг ты пытался стрясти с Майи? Мы с тобой в прошлый раз все порешали. Медведь по-пацански утирает кровь с лица рукавом рубашки и выплевывает: - Мы договорились, что я не трогаю девчонку и забираю долг у ее мужа. Но ты парня того застрелил, и в итоге я остался без денег. Между прочим, без приличных денег. А я не привык долги списывать. И вот он перешел по наследству вдове, - разводит руками. От услышанного начинает трещать башка. Тру пальцем переносицу, пытаясь упорядочить новости и понять логику Медведя. - Погоди! Что значит, я его застрелил? Ты за словами следи, Медведь! Я провел с должником воспитательную беседу и на этом все! Не в моих правилах шмалять направо и налево, ты прекрасно знаешь! Этот бессмертный поигрывает желваками и недовольно цокает языком. - У тебя они каждый день меняются, Каин. Все перед законом равны, но кто-то ровнее, да? Подаюсь вперед и по слогам, как будто гвозди вколачиваю в крышку гроба, произношу: - За базаром следи. Когда мы со Штормом уезжали, Юрик был жив. - А вот мои парни нашли его с тремя огнестрелами на трассе, - пожимает плечами Медведь. - Зашибись! И ты послал своих головорезов к девчонке? - Все по закону. Не понимаю, чего ты бесишься. Вскакиваю на ноги, отчего стул с грохотом падает на пол. - Ты чушь какую-то несешь, Медведь, - ору так, что стены ресторана сотрясаются. - Вместо того, чтобы, как обычно, прийти ко мне, ты трясешь бабло с девчонки, у которой маленький ребёнок! Более того, твои парни пытались ее взять силой! - Не преувеличивай. Мои парни просто дали ей альтернативу. Что я - зверь, что ли? Я же понимаю, что таких денег ей никогда не заработать. Даже если хату свою убогую продаст, всю жизнь со мной будет расплачиваться. А она девчонка видная…Грех не воспользоваться предоставленной возможностью. Тем более, она убьет двух зайцев: и долг отработает, и удовольствие получит… Ещё ни одна женщина не жаловалась… Стискиваю кулаки. Шаг вперед. Я сейчас придушу этого урода голыми руками…. Но Шторм чуть загораживает секс-террориста от меня и едва заметно качает головой. - Не надо, Каин. Не защищает, нет. Меня бережет от последствий. Если я его завалю здесь, братва не поймет. Начнется хаос в городе. Меня постараются подвинуть, устроят передел сфер влияния. А при этом всегда проливается чья-то кровь. Сейчас мне это меньше всего нужно. И без этого ублюдка проблем выше крыши. Ещё вот убийство непонятное. Кому этот Юрик-дурик понадобился?... - А может, мне кастрировать тебя, раз куда попало член свой пытаешься пристроить? - выпаливаю задумчиво, неожиданно вспоминая предложение Пчелки. - Есть на примете очень хороший врач. Сделает быстро и бесплатно. А, главное, с удовольствием. - Что, тоже зацепила, да, сучка? Хороша, согласен, - скалится Медведь. Стискиваю зубы, откидываю голову и, прикрыв глаза, медленными порциями выдыхаю воздух в потолок. С огнем играет мразь. Буквально по краю ходит. Намеренно провоцирует. А я ведусь и теряю контроль. - Это моя женщина! - рявкаю. - Понял? Ещё один высер в ее сторону, и я тебя закопаю. Живьем. - Так бы сразу и сказал! - лыбится Медведь, явно довольный собой. И я понимаю, что он меня только что поимел и развел, как малолетку. - Что кота за причиндалы тянуть, какие-то тайны мадридского двора устраивать?! Подхожу вплотную, нависая сверху. Тычу в Медведя пальцем, как будто каждое слово вдалбливаю в его скромный мозг: - Я сегодня же переведу тебе деньги. С процентами. И чтобы ты больше и дышать не смел в сторону Майи. Ещё одного подобного косяка я не прощу. - Я тебя понял, Каин. Ухожу, а на душе паршивое чувство. Дурное предчувствие. Потому что у меня появилось слабое место. И тот, кто устроил на меня покушение, очень скоро о нем узнает. И тогда мои девчонки окажутся в большой опасности. ---------- Глава 19 Глава 19 Майя - Маюш, все в порядке? - интересуется коллега, подсаживаясь рядом. - А? Да, все хорошо, - растягиваю губы в улыбке, в то время как внутри все равно не отпускает напряжение. С того ужасного вторжения в нашу квартиру прошел почти месяц, а я только на этой неделе перестала вздрагивать от громких звуков в подъезде и начала нормально спать. Ко мне никто не приходил больше, никто не беспокоил. Но в душе у меня все равно месиво, потому что мне кажется, это затишье перед страшной бурей. Потому что таких огромных денег у меня как не было, так и нет. Да и я не слышала, чтобы бандиты пришли, попугали и отстали. Но никто за долгом так и не приходит. Это-то и пугает. Что-то тут не так. - Ещё шампанского? - не унимается Ирина. - А то ты сидишь какая-то кислая. Всё-таки юбилей, а не поминки… За все время моего декрета это наверно первый раз, когда я вышла «в свет». Наташа пригласила меня, и я не могла отказать. Да и не хотела, если честно. Мне срочно нужен был глоток свежего воздуха, чтобы забыться от событий последних месяцев. Поэтому я оставила Ясю вместе с дочкой и няней одной из коллег, принарядилась, привела себя в порядок, купила подарок и отправилась в ресторан. - Да, спасибо, - протягиваю бокал. - Ну, давай ещё раз за Наташу, - осторожно касается моего бокала. - Здоровья ей, сил и терпения. - Всех благ! Аминь! Отпиваю совсем немного игристого и внезапно ощущаю на себе обжигающий взгляд. Обвожу взглядом зал ресторана, но никого подозрительного не нахожу. - Разрешите? - сверху раздается вежливый голос. Вздрагиваю и немного расплескиваю шампанского на скатерть. Хватаю салфетку и принимаюсь рьяно протирать. - Извините, не хотел вас напугать. - Все в порядке, - улыбаюсь, взглядом давая «зеленый свет». - Я просто задумалась. - Давай, Кость, штрафную за опоздание! - хихикает коллега, отчаянно строя ему глазки. Вот только он никак не реагирует. Вежливо улыбается Ире и наливает себе сок. - Ну, так неинтересно! - коллега дует губы и выходит из-за стола, бросив почему-то обиженный взгляд… на меня. Я-то ей чем не угодила?! - А вы родственница Натальи? - интересуется, галантно наполняя мой бокал. - Нет, я ее врач. Костя вскидывает удивленно брови. - Вот как? Не знал, что она… - Вы не так меня поняли, - неожиданно ловлю себя на том, что открыто улыбаюсь. Рядом с этим мужчиной мне легко и хорошо. И спокойно. - Я врач бригады, в которой работает Наташа. Но пока я в декрете. А вы? - Так вот на чье место меня приняли! - улыбается широко и вполне искренне. - Приятно познакомиться. Майя, да? - Да. Взаимно. У нас завязывается непринужденный разговор. Костя расспрашивает меня о планах на жизнь, о дочери, о том, как я планирую провести ближайшие выходные. - Эмм, не знаю, а что? - Если у тебя нет никаких планов, то я хотел бы пригласить тебя на дачу, - я упускаю момент, когда новый знакомый переходит на «ты». - Я уже посмотрел - обещают хорошую погоду. Немного напрягаюсь. Тяжело вздыхаю, нервно теребя край скатерти. - Кость, я… - Я помню, что у тебя ребёнок. Я легко нахожу общий язык с детьми и очень их люблю. А если ты боишься ехать с незнакомым мужчиной, то я скину тебе фото паспорта, прописки и семейного положения. Чтобы ты могла проверить у астрологов, нумерологов. У кого ещё там надо, чтобы я мог получить заветное «да»? Я едва не сгибаюсь пополам от смеха. - Хватит, остановись, - забыв о приличиях, хохочу на весь зал и утираю выступившие слезы. - Я сейчас задохнусь от смеха. - Так ты согласна? - Я…подумаю, - кокетливо стреляю глазками в Костю и отпиваю маленький глоток. А он милый. Даже очень. От него совершенно не веет опасностью, силой и адреналином. Абсолютный штиль и умиротворение. Эдакая тихая гавань. Но почему-то, когда я думаю о Косте, как наяву вижу насмешливый серый взгляд и шальную улыбку. В какой-то момент мне начинает казаться, что я ощущаю его наяву. Начинаю озираться по сторонам и снова злюсь на себя за излишнюю паранойю. - Я спешу, да? - Костя понимает мою панику по-своему. - Если честно, то немного. У меня сейчас, знаешь ли, не самый простой период в жизни, и я, как бы помягче…Не ищу отношений. Я вообще хотела бы какое-то время держаться от них подальше… - Понимаю, да. Просто ты такая красивая…, - Костя смущенно чешет в затылке. - Ты меня с первого взгляда зацепила, как только зашла в ресторан. И мы могли бы…просто подружиться для начала? А там уже как пойдет. Это предложение и поездка, если что, тебя ни к чему не обязывают, ты не подумай! Я готов вас привезти и увезти и, разумеется, все оплачу. И спальни у нас будут раздельные, если что. - Я подумаю, - повторяю и улыбаюсь уже вполне расслабленно. - Я правда не могу загадывать так далеко. Маленький ребёнок - это полная непредсказуемость в жизни. И, когда я кому-то что-то обещаю, то все обязательно срывается… - Понял, - Костя выкладывает свой мобильный на стол и придвигается ближе. - Вбей свой номер. - Зачем? - Я позвоню накануне, скажу, ко скольки быть готовыми, - широко, до ямочек на щеках, улыбается, обезоруживая. - А ты настырный. - Главный урок, который я усвоил в этой жизни, - это то, что женщине не нужно давать думать, размышлять…Ничем хорошим это не заканчивается. Нужно просто делать ее счастливой. Вскидываю брови, пораженная такой несвойственной мужчинам мудростью. - Это.…сильно, - могу лишь выдавить из себя и быстро набираю свой номер. Костя сразу же кидает дозвон и прячет мобильный в карман. - Потанцуем? - протягивает мне ладонь. А почему бы и не…да, черт возьми?! Он вполне адекватный. Добрый, искренний. Настоящий. Спокойно и с пониманием относится к отказам женщин и не берет ее нахрапом. И совершенно не похож на того, кто может продать свою женщину за долги. И убить за нее. - С удовольствием. Костя ведет меня на центр танцпола и уверенно прижимает к себе, заставляя почувствовать, что он со спортзалом на «ты». Немного смущаюсь, но больше от того, как его ладонь уверенно ложится на мою поясницу. На грани приличия. Разумеется, он ведет и покачивает нас в такт музыке, и я расслабляюсь в умелых руках и просто получаю удовольствие. Вот только моя паранойя не дает мне покоя. Весь танец меня не покидает ощущение, что один горячий взгляд раздевает меня. И сдирает кожу живьем в местах прикосновений другого мужчины. Пошел к черту, Каин! Убирайся! - Я отойду припудрить носик, - шепчу на ухо, когда мелодия заканчивается. Костя кивает и отходит к нашему столику. Я успеваю войти в уборную и ополоснуть лицо прохладной водой, как сзади хлопает дверь, и я ловлю в отражении яростный горящий взгляд… Каина. ---------- Глава 20 Глава 20 Майя Этот бандит парализует меня. Берет мой взгляд в плен и не дает ни единой возможности отвести в сторону. Часто дышу, отчаянно цепляясь за край раковины. Где-то на периферии сознания хлопает дверь кабинки. Стучат каблуки по кафелю. - Вааааау, какоооой мужчиииина, - тянет пьяный голос. Девушка покачивается на каблуках, прикусывает кончик пальца и, не обращая на меня абсолютно никакого внимания, бесстыдно разглядывает Каина. А посмотреть есть на что. Он опирается плечом об косяк, верхние две пуговицы рубашки расстегнуты, обнажая шею и бронзовую кожу, руки скрещены на груди. Идеально отглаженные брюки со стрелками, об которые можно порезаться, подчеркивают сильные ноги. А серый штормовой взгляд расстреливает меня в упор, не обращая на девицу никакого внимания. - А что вы делаете в женском туалете? - с придыханием лепечет смелая барышня, водя пальцем по груди Каина. Он резко перехватывает ее запястье, сжимает до испуганного выдоха девушки. - Вон пошла, - спокойно командует Псих, не отпуская меня из плена. - Чтоооо? Каин, не глядя, распахивает дверь и чуть ли не выталкивает девушку из уборной. Щелчок замка в образовавшейся тишине звучит как выстрел. Сглатываю, глядя, как этот Псих надвигается на меня, сверля суровым потемневшим взглядом. - Пчелка, а это вообще кто? - рычит обманчиво - ласково, кивая головой за стену, где находится зал ресторана. Приближается, встает сзади вплотную, ставит руки на столешницу по обе стороны от меня. Все. Капкан захлопнулся. А вот во мне вскипает кровь, и пузырики от шампанского шарашат в голову. - Напомни, пожалуйста, - старательно тяну губы в улыбку, отчаянно переигрывая. - Кто ты такой, чтобы задавать мне подобные вопросы? Мм? Муж? Брат? Ты «ошибся номером», Каин, - возвращаю ему его последние слова. Каин усмехается. Выходит как-то плотоядно. И в то же время устало. Под мой возмущенный писк обхватывает талию, разворачивает и сажает на столешницу, нагло вторгаясь между моих широко разведенных ног. Платье задирается, обнажая кружевную резинку чулок. - Чулки, значит, - тянет, касаясь шершавой грубой кожей ладони бедра и нагло двигаясь к кромке трусиков. - Для него? - Не. Твое. Дело! - луплю кулаком в плечо. Вот только без толку - я лишь себе больно делаю. И раззадориваю Каина. Точно Псих! От его касаний и поглаживаний летят искры, и сбивается дыхание. Тормоза этому бандиту рвет окончательно, и он, смотря прямо мне в глаза проводит большим пальцем по складкам через белье. - Я сейчас закричу! - предупреждающе рычу, на инстинктах двигаясь навстречу его ладони. Голос сипнет, и выходит так, будто я сама сомневаюсь в этом. - Конечно, закричишь, Пчелка. Обязательно. Так, как никогда не будешь кричать с этим… Каин отводит белье в сторону и проводит пальцами по складкам до моего громкого выдоха. Я абсолютно мокрая, и невероятно злюсь от того, как мое тело реагирует на этого мужчину. Каин уверенно толкается в меня пальцами, и первый громкий стон срывается с губ. Я борюсь с собой, но снова проигрываю темной стороне. Прикрываю глаза, упираясь затылком в зеркало. - В глаза мне смотри, Пчелка, - чеканит приказным тоном. Так жестко, как будто от этого его жизнь зависит. С трудом сосредотачиваюсь на Каине. Его губы плотно сжаты, на скулах гуляют желваки, а глаза упрямо впиваются в мои. Как будто доставить мне удовольствие - первостепенная задача. Как будто от этого зависит его жизнь. Он надавливает на какую-то волшебную точку внутри меня, и дрожь проходит волной по телу. Сокращаюсь вокруг его пальцев, Псих чувствует это и трахает пальцами ещё сильнее. С губ один за другим срываются пошлые стоны. Мотаю головой, почти теряя связь с реальностью. - Каин….Каин…Боже… Псих не выдерживает. Зарывается пальцами в волосы на затылке, рывком притягивает к себе и набрасывается с поцелуем. В какой-то момент сбивается с ритма, и я обиженно кусаю его за нижнюю губу. Псих довольно ухмыляется и одним движением вгоняет в меня пальцы до упора. Резко. Жестко. Как он любит. - Кончай, Пчелка. И я ловлю первые волны долгожданного оргазма. До судорог сжимаю его ладонь между бедер и застываю в немом крике, ловя восхищенный взгляд Психа. Как он и хотел. Кончаю бурно, ярко и долго. Как никогда в жизни. Когда ощущения стихают, обмякаю в руках Каина. Он обнимает меня, прижимая мою голову к плечу и поглаживает по спине. Нежно, ласково. Что совсем не вяжется с этим жестким мужчиной. - Пчелка, поехали ко мне, - хрипит на ухо. - К черту все. Я соскучился… Поворачиваю голову, открываю рот, чтобы ответить… И тут же его захлопываю. Кричаще-красное пятно от помады с отпечатком губ и небольшая царапина на шее бросаются в глаза. Сомневаюсь, что такой человек, как Каин ходит в грязной рубашке. А, значит, пятно свежее. Возможно, его женщина сейчас ждет его в зале. Прямо как Костя, о котором я и думать забыла. Внутри все вскипает от ярости. Не успеваю сообразить, как ладонь со всей дури опускается на щеку Каина. - Какого…?! - рокочет, отшатываясь. Спрыгиваю со столешницы и невозмутимо привожу себя в порядок, не глядя в сторону разъяренного Психа. - Майя! - рычит, растирая алеющую щеку и сжимая кулаки. - Что? - делаю удивленные непонимающие глаза, когда саму разрывает на тысячу мелких частей. - Ты же сам видел, что я больше не одна. И сегодня я поеду к этому мужчине. И проведу с ним ночь. С удовольствием отмечаю, как яростно сверкают глаза Каина. Он злится. Бесится. Прячет ладони в карманах, демонстративно поправляя топорщащиеся брюки. Мол, из-за тебя терплю эти неудобства. Правый уголок губы нервно дергается, но Псих держит себя в руках. Хоть и из последних сил. - А ты, - невозмутимо продолжаю, кивая на пятно на вороте рубашки, - возвращайся к своей женщине. Пусть она поможет тебе с этим….недоразумением. И запомни, Каин: твоей игрушкой я никогда не буду. Захотел - взял, надоела - выкинул. Со мной так нельзя. Высказав то, что столько недель бурлило во мне, убегаю, не прощаясь ни с кем. На улице вызываю такси. Благо, оно было неподалеку, и машина приезжает через две минуты. А уже в салоне я вношу номер Каина в черный список и навсегда удаляю из своей жизни. ---------- Глава 21 Глава 21 Майя - Пчелка…Проснись, Пчелка… Каин присаживается на край кровати. Осторожно касается моего плеча. Гладит и не сводит с меня задумчивого серого взгляда. Ласково проводит по волосам, наклоняется и прижимается к губам, нагло воруя воздух. Касается пальцами груди, зажимает соски почти до боли. С моих губ срывается первый стон. Он скользит дальше, а я выгибаюсь дугой - такая жадная до его прикосновений. - Ещё.…Каин, пожалуйста… Но вместо того, чтобы подарить мне такое желанное наслаждение, мой Псих отвлекается на телефонный звонок. А потом и вовсе начинает отдаляться. Ускользать. - Каин! Я тянусь к нему, пытаюсь удержать, вернуть обратно, но противная трель становится все громче и громче, разрывая в клочья сладкий дурман. Нет! Только не сейчас! Резко сажусь на кровати. Потная, злая, с колотящимся сердцем и неудовлетворенная. И понимаю, что все это - всего лишь сон. - Черт! - откидываюсь обратно на подушку, тяжело дыша. Раздосадованно луплю кулаком по матрасу. - Каин, чтоб тебя! Этот сон преследует меня на протяжении трех недель. Три проклятые недели мучений. Каждый раз одно и то же: в самый «ответственный» момент, когда между нами остается последний шаг до безумия, я просыпаюсь. Словно Каин издевается надо мной за то, что в тот вечер я оставила его без продолжения. Как будто карма решила по полной отыграться. Но в этот раз кое-что изменилось. Трель я слышу наяву. Только это не телефон, а дверной звонок. Настойчивый. Нетерпеливый. Вскакиваю со своего места и несусь в прихожую, пока этот незваный ночной гость не разбудил мне Ясю. - Кто там? - Открывай, - требовательный низкий мужской голос заставляет меня замереть. По позвоночнику пробегает ледяная дрожь. Псих?! Что он тут забыл посреди ночи?! - Каин, уходи. Я не… - Пчелка, - рычит, и я мгновенно втягиваю голову в плечи, - открывай. Сейчас не до разговоров. Нужна твоя помощь. И что-то есть такое в его голосе, что я не могу ему отказать. Что-то тревожное. Опасное. Не стал бы Псих приезжать ко мне посреди ночи просто так. Ради секса или просто выяснить отношения. Не такой он человек. Распахиваю и тут же вскрикиваю, зажимая рот ладонью. Каин стоит, опираясь одной рукой об стену. На скуле уже наливается огромный синяк. Губа разбита, ссадины, кажется, повсюду. А рубашка пропиталась кровью. Он смотрит на меня исподлобья. Буравит потемневшим взглядом, жадно блуждая по лицу. Словно…скучал. От этого взгляда внутри что-то лопается, разливаясь теплом в груди. - Господи, ты ранен?! Куда? Что случилось? - Спокойно, Пчелка. Это не моя кровь. Застываю. Мир становится на паузу. А меня сковывает цепью от накатившей кошмарной мысли. - Ты…Кого ты убил на этот раз? Уголок рта дергается, но Каин предпочитает оставить вопрос без ответа. - Нам нужна твоя помощь. - И чем я могу помочь? - Ранили Шторма. Нужно, чтобы ты его «заштопала». Он тебя внизу, в машине, ждет. Моргаю раз. Два. Пытаюсь переварить услышанное. - Прости, что? Ты сейчас серьёзно?! - Более чем. - Каин, ты совсем офигел? - шиплю, внутри всеми силами давя зарождающуюся злость. - Я должна посреди ночи все бросить и идти зашивать рану?! - Нет времени на болтовню, Пчелка, - давит Каин. Голосом и взглядом. - Пока ты тут девочку включаешь, Шторм кровью истекает. - Так везите его в больницу, я тут причем?! У меня ребёнок маленький, если ты не забыл! Я не могу взять и открыть у себя дома медпункт! - Я не забыл. Поэтому мой человек побудет у тебя в квартире, посторожит ее, пока ты помогаешь Шторму. - Я не оставлю дочь одну с незнакомым человеком! - эмоции хлещут через край, и я принимаюсь активно жестикулировать. - Я за него ручаюсь, - продавливает каждое слово Каин, прошивая насквозь тяжелым взглядом из-под сведенных бровей. - Моего слова тебе мало? - Да, черт побери! Речь идет о моем ребёнке, Каин! Ре-бён-ке! Мы смотрим друг на друга. Упрямо. Зло. И ни один из нас не хочет уступать. Тогда Каин идет ва-банк: - Когда тебе была нужна помощь, Шторм не выкобенивался, - спокойно выдает. - Он спас тебя от Юрика-дурика. Дважды. И решил твою проблему с кредиторами мужа. Шумно выдыхаю, роняя лицо в ладони. Вот теперь все становится на свои места. Теперь понятно, почему они исчезли. Почему не одолевали звонками и оставили нас в покое. Чудес не бывает. За каждым чудом обязательно стоит какой-то волшебник, который сотворил его для нас. Черт. Мы с Ясей действительно ему обязаны. Если бы не Шторм, мы бы сейчас не стояли и не разговаривали. И я сдаюсь. Потому что ненавижу быть кому-то должной. - Хорошо. Заводите его. Я осмотрю и сделаю все, что могу. Впервые за весь разговор Каин немного расслабляется. Достает мобильный из кармана и коротко командует: - Мужики, несите. Шторма без сознания несут буквально на руках. И я сразу же понимаю, что дело дрянь. Рубашка пропитана кровью насквозь. Лицо серое, губы почти белые, дыхание рваное и слабое. Он едва живой. - Вы - идиоты! У него же огнестрел! С ума сошли?! Он столько крови потерял! Ему нужно срочно в больницу, на операционный стол… - Я сказал, что в больницу нельзя, - отрезает жестко, перебивая. - Каин! - вскрикиваю в отчаянии. Меня начинает мелко потряхивать. Ещё не хватало, чтобы этот человек умер на пороге моей квартиры! - Врачи по закону обязаны сообщить в полицию. Ты сама врач, не хуже меня это знаешь. Надежды на частную скорую нет - человеческий фактор и людскую жадность никто не отменял. Если мы обратимся в больницу, тем, кто стрелял в Шторма, сразу станет известно, где он. И тогда они придут его добить. Хватаюсь за голову. Впервые за всю мою практику от страха за жизнь человека накрывает паника, и начинает кружиться голова. - Послушай, Каин, ты думаешь, у меня дома спрятана подпольная операционная? Тут не обойтись водкой и иголкой! Нужен наркоз, инструмент, материалы. Стерильность, в конце концов! Я не могу оперировать его у себя на кухне! - Да вашу мать! Каин лупит кулаком по стене, в кровь разбивая костяшки. . - Каин, - откашливается один из парней. - Травмпункт подойдет? У меня там сослуживец работает, могу попробовать договориться. Псих переводит взгляд на меня. - Что скажешь, Пчелка? ---------- Глава 22 Глава 22 Майя А что я могу сказать? Мне не оставили выбора. Если со Штормом что-то случится, я себе этого никогда не прощу. Да и отец всегда учил: долги нужно возвращать вовремя. - Идите в машину, - коротко командую, мысленно составляя план операции. - Мне нужно переодеться и договориться с соседкой, чтобы она приглядела за Ясей в случае чего. Пять минут. - Хорошо. Но мой человек все равно остается дежурить внизу. На всякий случай. Лишь киваю в ответ. Спорить сейчас - роскошь, которую не могу себе позволить. Влетаю в спальню, натягиваю первый попавшийся спортивный костюм. Сердце бешено колотится, ладошки потеют, пока проверяю дочь. Яся мирно сопит, крепко обняв плюшевую сплюшку. На секунду задерживаюсь в дверях. Господи... только бы она никогда не увидела тот мир, в котором живет ее родной отец… Только бы он ее не коснулся… С силой захлопываю дверь и бегу к соседке. Юля открывает почти сразу - сонная, растрепанная, ничего не понимающая. - Май?.. Что случилось? - Юль, прости... Очень нужна твоя помощь. Мне срочно нужно уехать. Можешь доспать у нас и побыть с Ясей, если я не успею вернуться? Она даже не задает лишних вопросов. - Без проблем. Не переживай. У меня выходной, так что спокойно езжай и никуда не торопись. От души поблагодарив, несусь по лестнице вниз. - Гони! - командую, падая на сидение рядом со Штормом и первым делом проверяя пульс. Тут же осматриваю повязку, мысленно кляня тех, на чем свет стоит, кто так колхозно ее наложил. Кровь продолжает сочиться. Зажимаю рану полотенцем, которое предусмотрительно прихватила из дома. - Потерпи, Шторм. Потерпи немного…Не вздумай умирать, слышишь! По пути прошу заехать в аптеку. Набираю там необходимых медикаментов и инструментов, которых может не оказаться в «травме». В травмпункте Каин просто кладет две пачки денег на стол, и через пять минут помещение только наше. Мы закрываемся, и я отключаю все мысли и эмоции. Оставляю все лишнее за дверью. Здесь только борьба за жизнь человека и холодная голова. - Кладите его осторожно на стол. Срезайте одежду. Ножницы там, на столе, - командую, настраивая свет и экстренно готовя операционную, весь необходимый инструмент и препараты. Сама же выгоняю всех посторонних, переодеваюсь, моюсь. Натягиваю маску на лицо. Я «дома». В своей стихии. - Каин, помоги мне, - поворачиваюсь спиной. Мужские пальцы уверенно затягивают тесемки на моей спине и натягивают стерильные перчатки. Осматриваю раны, удрученно качаю головой. Все плохо, плюс Шторм потерял много крови. Буду молиться, чтобы выкарабкался. Неожиданно Шторм приходит в себя, цепляясь мутным взглядом за потолок. - Мне нельзя умирать, - каждое слово дается с огромным трудом. - Меня…Мелкая дома ждет… - В смысле Мелкая? - резко вскидывается Каин. - Та самая, о которой я думаю? Шторм слабо кивает. - Да. Мия. - Какого хрена?! - рычит Каин, склоняясь над Штормом и едва сдерживаясь. - Ты спишь с сестренкой Кастета? - Я же не идиот, - на губах пациента появляется кривая усмешка. - Она не в моем вкусе. И очень проблемная. Кастет перед смертью попросил присмотреть за девчонкой. Что-то вроде его последней воли. И теперь я опекун этой чокнутой…. - Обидишь эту девочку или трахнешь, я тебя лично кастрирую. Младшая сестренка друга - это святое. Шторм упрямо ухмыляется, и я только по шальным глазам понимаю - так оно и будет. - Так, заткнулись оба, - резко обрываю, готовя пациента к введению наркоза. - Не тратьте ни время, ни силы. Потом все разговоры. Каин, иди готовься: мой руки, переодевайся. Будешь мне ассистировать. На удивление, бандит молча подчиняется и через пять минут подходит готовый и коротко интересуется, что ему нужно делать. Обрабатываю рану, осматриваю и принимаюсь доставать пули. - Как это произошло? - интересуюсь, когда извлекаю первую. - Тампон. - Нас выследили, - нехотя признается Псих, передавая материал. - В моем окружении появилась крыса, которая и сдала. Об этой поездке никому не было известно. Даже моей охране. Шторм спас мне жизнь. Подставился под пули, прикрыв собой. Вздрагиваю и бросаю короткий взгляд на Каина. Его лицо становится каменным. Челюсть напряжена так сильно, что проступают желваки. Между бровей залегла глубокая складка. Весь его вид говорит о том, что пощады ждать нападавшим не стоит. Они уже покойники. - Шить, - Псих никак не реагирует, и мне приходится повысить голос. - Не спи, Каин. Нужно закончить операцию, пока Шторм стабилен. Мужчина отмирает и передает мне необходимые инструменты. - Где гарантии, что за ним не придут? - зашив раны, задаю тревожащий меня вопрос. - Чтобы не добить. Или… не выйдут на меня? - Я не стал бы подставлять тебя, Пчелка, - ласково, но предельно серьёзно заявляет Каин. - Никогда. Я разберусь с этим дерьмом. И за Шторма долг верну. Тебе не о чем переживать. Киваю, соглашаясь, и ставлю капельницу. И впервые за все время позволяю себе выдохнуть и немного расслабиться. Опускаюсь на стул. Сил больше нет. - Устала? - Каин ласково притягивает к себе. - Угу. Сейчас препарат докопается, и езжайте домой. Но тебе все же придется найти медсестру, чтобы она обрабатывала швы и ставила капельницы с антибиотиком. Я распишу схему. Сейчас, только… Но Каин не дает мне договорить. - Собирайся, поехали. Я отвезу тебя домой. Полчаса тебе хватит? - На что? - вскидываю брови на столь неожиданный вопрос. - Собрать вещи, - коротко и невозмутимо поясняет этот Псих. - Вы с Ясей переезжаете ко мне. ---------- Глава 23 Глава 23 Майя У меня внутри мгновенно зреет протест. - С чего вдруг? - интересуюсь, вскидывая подбородок. Демонстративно скрещиваю руки на груди. Поза выходит воинственной, почти вызывающей, но на Каина она не производит ровным счетом никакого впечатления. Он даже бровью не ведет. Только разглядывает тяжелым, непроницаемым взглядом. - Ты же сама сказала - за Штормом нужно присмотреть. Системы там, уколы, перевязки… - Для этого есть медсестра, - непреклонно парирую. - С твоими деньгами и связями, я думаю, это не проблема. Уголок его губ едва заметно дергается. . - Ты права. Не проблема. Она в другом. В доверии. Я никому не могу доверить своего самого близкого человека, друга, кроме тебя. Иначе бы я ни за что тебя не беспокоил. От этих слов что-то предательски дрогнуло внутри. Что уж скрывать, слова Каина здорово льстят мне. Приятно слышать подобное от такого серьёзного человека. Человека, который способен купить всех и каждого. А сейчас просит об одолжении меня. Я уже начинаю оттаивать и смягчаться, но этот Псих тут же все портит: - И мне спокойней будет. Я смогу за вами приглядывать. - То есть, - снова ощериваюсь, - все же нам с Ясей что-то угрожает? Так? Мы в опасности из-за вот этого всего? - обвожу рукой импровизированную операционную. - Послушай, - Каин неожиданно обхватывает меня за плечи. Его пальцы теплые, сильные. Надежные. - Нападения на меня и на Шторма произошли из-за того, что кто-то слил информацию о нашем местонахождении. И этот кто-то - из ближнего круга. Тех, кому я доверяю. От кого не ожидал удара в спину. Иными словами, крыса. И я не хочу, чтобы вас с дочерью втянули в мои разборки. Хватаюсь за голову. А хочется за табуретку и настучать по голове этого…даже не знаю, как его назвать! - Зашибись! Мой бандит меня бережет: сначала посадит под замок, потом стережет! - переиначиваю известную фразу, кипя от смеси злости и страха за наши жизни. - Пчелка, - голос Каина неожиданно звучит мягко. - Посмотри на меня. Со мной вам ничего не угрожает. Поверь, я смогу вас защитить. Если вы будете рядом, мне будет спокойнее. Я смогу быстрее закрыть все вопросы, и вы с Ясей вернетесь домой. При этом глаза Каина как-то странно сверкают: то ли он мне что-то не договаривает, то ли…не верит в то, что говорит. И от этого ещё тревожнее. Но в одном он прав - в его доме и нам с дочерью будет спокойнее. Он действительно сможет нас защитить. Он уже это не раз доказал. Растираю лицо ладонями, слегка бью себя по щекам, чтобы прийти в чувство. - Хорошо, поехали. Снимаю капельницу и наблюдаю, как Шторма переносят в автомобиль, в котором предварительно сложили задние сидения, устроив просторное «ложе». Только тогда забираюсь на заднее сидение автомобиля моего бандита. Каин лично сопровождает меня до двери квартиры. Я, стараясь никого не разбудить, проворачиваю ключ в замке. Но в осторожности нет никакой необходимости. Моя девочка уже проснулась и, перемазанная кашей, смешно шлепая ножками, несется навстречу. Юля выходит следом, загадочно улыбается и подмигивает, показывая мне большой палец. - Мама! - подхватываю Ясю на руки и зацеловываю под переливчатый смех. - Ой, дядя…Привет, - смущаясь, прячет личико у меня на плече. Но то и дело стреляет глазками в Каина, отчаянно флиртуя. А он сам на себя не похож. Растерянный, как будто даже робкий. Как будто боится лишнее движение сделать. Жадно ловит каждую эмоцию, каждый взгляд, каждую улыбку. Осторожно протягивает палец, за который Яся с готовностью ухватывается. Начинает сучить ножками и требует поставить ее на пол. - Пойдем! - уверенно командует дочь тянет Каина в сторону комнаты. Вся в отца. - Играть! А папочка, не выпуская детской руки, присаживается на корточки и вкрадчиво предлагает: - Давай мы лучше поиграем с тобой у меня дома? - У тебя? - Да. Помнишь, ты уже была у меня в гостях? Яся кивает. Ее глазки уже загораются в предвкушении. - Ещё раз поедешь? - Да! - Тогда иди и возьми любимые игрушки. Приедем и будем вместе играть сколько захочешь. Дочь вдруг хитро щурится. - А в пони тоже будем? - склонив головку набок, интересуется эта хитрюшка. - Яся! - Ну, мааааам! - канючит Ярослава, состраивая рожицу. - Конечно, поиграем, - соглашается Каин, не разобравшись в ситуации. - Урааааа! Дочь вприпрыжку уносится в комнату, а я прыскаю со смеху в кулак. - Что-то не так? - сощурившись, Каин с подозрением впивается стальным взглядом. - Просто представила, как ты будешь играть в пони… - И что здесь такого? - скрещивает руки на груди, глядя на меня с вызовом. - Ты даже не представляешь, во что ввязываешься, - едва сдерживаюсь, чтобы не расхохотаться в голос. - Не думаю, что поиграть с двухлеткой архи-сложная задача. Ты, папочка, даже не представляешь, какая… - Ладно, я пойду собираться. В спальне достаю сумку и методично складываю вещи из комода. Футболки, джинсы, спортивные штаны. Нижнее белье. Краснея, раздумываю буквально пару секунд и все же кладу пару кружевных комплектов. - Маааааай, -загадочно улыбающаяся Юля заставляет вздрогнуть. - Ты к нему ночью ездила? - Не совсем. Понадобилась помощь нашему общему другу. - Ну да, ну да. А откуда ты его знаешь? Напрягаюсь от всех этих наводящих вопросов. Даже перестаю складывать вещи Яси. - А что? - Это же он, - Юля садится рядом на кровать и придвигается ближе, - отец Яси? Да? ---------- Глава 24 Глава 24 Майя Я словно на Крещёние в прорубь ныряю с головой. Тело мгновенно сковывает холодом, а через секунду бросает в жар. Меня начинает знобить так сильно, что дрожат пальцы. Уши, щеки, шея - все горит огнем. Даже не нужно смотреть в зеркало, чтобы понять: я сейчас пунцовая. В панике оглядываюсь на дверь и прислушиваюсь к звукам. Но, кажется, Каин нас не подслушивает. Откуда вообще в ее голове такие мысли?! Я никогда и никому не говорила, что Яся не от Юры. Мы вообще с мужем эту тему не поднимали. Он принял абсолютно спокойно тот факт, что мы с дочерью неделимы, единое целое. Не могу сказать, что он был хорошим отцом. Юра никогда не был заботливым или участливым. Он - сухарь. Но муж не упрекал меня ребёнком никогда. Но в то же время никогда не обращал особого внимания на дочь. Просто относился к Ясе как…к соседке, с которой живет в моей квартире. Пока…не случилось то, что случилось. Соседи, разумеется, не лезли с расспросами. Никому и в голову не приходило сомневаться в том, что Яся - дочь Юры. А сейчас вдруг Юля выдает такое. - Что за глупости? - Брось, - кривится она, как будто я ее лично оскорбляю. - Я давно в курсе, что Яся не от Юры. Замираю с зажатой в руках кофточкой дочери и медленно оседаю на кровать, во все глаза глядя на, как я думала, подругу. А Юля мило улыбается и хлопает ресничками. - Как…Откуда.… - я настолько в шоке, что не могу подобрать ответ и опровергнуть ее слова. - Мы как-то пересеклись с Юрой возле подъезда. Он был изрядно пьян, и разговор сам зашел…В общем, твой муж сам мне признался, что Яся ему неродная. Ситуация сюр. Просто хочется биться головой об стену. Или что-то разбить. Но я не могу и пальцем пошевелить. Меня просто парализовало. Какие ещё сюрпризы подготовил мой покойный муж?.. - Ты как-то побледнела, - как ни в чем не бывало продолжает Юля, тараторя. - Испугалась, что ли? Прости, я не хотела. Наверно, мой вопрос был некорректен…Просто я как увидела этого мужчину, сразу поняла, что он - отец Яси. Сердце пропускает удар, вышибая весь воздух из легких. - Он так на нее смотрит…И девчонка к папе тянется…А как она на него похожа… Я продолжаю молчать, испытывая страх. Каждое слово - раскаленной иглой в сердце. Если Юля при одном, практически мимолетном, взгляде заметила их сходство, то как скоро догадается Каин?! Я пока не знаю, как к нему относиться. Очень много между нами тайн, нерешенных острых вопросов. Но самое главное - я не хочу, чтобы мы с дочерью становились частью его мира. Никогда и ни за что. - Я сказала что-то не то, да? - наконец-то соседка замечает мое длительное молчание. - Не хочешь это обсуждать? - Да, Юль. Я очень устала и не настроена на подобный разговор… - Конечно, я понимаю. Но позже за рюмочкой чая тебе не отвертеться…, - пихает меня локтем в бок. И тут же переключает тему разговора: - Тебе чем-то помочь? - Нет, спасибо. Я основное уже сложила. Я думаю, мы ненадолго уезжаем. Закрываю чемодан и иду помогать Ясе, которая выложила на полу вокруг себя ворох игрушек. Мы вместе отбираем самые любимые, которые поедут в гости. Но все равно после сортировки все равно остается целый мешок. И с каждой из них моя упрямая дочь отказывается расставаться наотрез. Когда мы выходим в коридор, Каин молча подхватывает наши вещи и терпеливо ждет в подъезде, пока я одену себя и дочь. Я прощаюсь с Юлей, получив выразительный взгляд, что разговор не окончен, и мне не отвертеться при следующей встрече. В машине я всю дорогу сижу напряженная в ожидании допроса или хотя бы какого-то знака, что Каин слышал наш с Юлей разговор. Но он всю дорогу думает о своем, отвлекаясь на телефон и не обращая на нас никакого внимания. Кажется, пронесло… В доме я первым делом иду проверять Шторма. Довезли его хорошо, швы не разошлись, давление в норме, и он спит после наркоза. Хоть одна хорошая новость за этот бесконечный день. Оставшись довольной состоянием больного, иду на выход. От усталости и недосыпа меня немного ведет. Ноги ватные, в голове туман, и я на короткое время теряюсь в пространстве. Ловлю плечом косяк и, пол устремляется мне навстречу. Но упасть мне не дают. Каин успевает подхватить меня буквально в последний момент. Его руки крепко смыкаются вокруг моей талии и прижимают к сильному горячему телу. Несколько секунд просто стою, уткнувшись лбом ему в грудь, и пытаюсь восстановить дыхание. От него пахнет свежестью, знакомым парфюмом и, как и всегда, удивительным спокойствием. Надежностью. Как такое вообще возможно, что рядом с самым опасным человеком города я чувствую себя в куда большей безопасности, чем с кем-либо другим?! - Что случилось? - в голосе Каина звучит неподдельное беспокойство. - Ты в порядке? - Да, просто голова закружилась немного. - Это от усталости. Ты почти не спала этой ночью. Иди, отдохни. Помнишь, где твоя комната? - Я не могу. Яся…. - С ней все будет хорошо, - непримиримо обрубает Псих. - Скоро придет помощница по хозяйству, я позже тебя с ней познакомлю. Она приготовит обед и ужин. А я пока дам ей хлопья. Ещё с прошлого раза остались. Я справлюсь с этой задачей, не волнуйся. В конце концов, я обещал Ясе поиграть с ее пони. Усталость вдруг отступает на второй план, уступая место веселью. - Не «с ее пони», а «в пони». - Это принципиально разные вещи? - вздергивает бровь, не скрывая любопытства и сарказма. - О, да, - уже смеюсь в голос. - Потому что в данном случае этим самым пони будешь ты. Яся сядет тебе на шею, а ты будешь катать ее по дому, подпрыгивая и весело приговаривая «и-го-го». Каин задумчиво чешет в затылке. А я продолжаю хохотать, держась за живот, стоит представить эту картину. Наверно ещё никто в этой жизни не осмеливался сесть на шею смотрящему этого города. - Если это сделает счастливым ребёнка, то почему нет? - он пожимает плечами так спокойно, будто речь идет об обычной деловой встрече. - Мы весело проведем время. Иди, отдыхай, - подталкивает меня в спину в сторону комнаты, - и ни о чем не беспокойся. - С тебя видеорепортаж! - наставляю палец. - Я хочу на это посмотреть! - Иди уже. Кыш! Только переступив порог спальни, понимаю, как сильно устала. Я, кажется, вырубаюсь до того, как голова касается подушки. А потом из сна меня вырывает леденящий душу нечеловеческий крик. ---------- Глава 25 Глава 25 Майя - Господи… Резко открыв глаза, сажусь на кровати и прикладываю ладонь к груди, часто дыша. Я немного дезориентирована. Бросаю взгляд за окно - солнца уже нет. Яся сопит рядом, обнимая свою любимую сплюшку. Слава Богу. С моей девочкой все в порядке. Можно немного расслабиться. Догадываюсь взглянуть на часы - время двенадцатый час ночи. Я проспала почти двенадцать часов! Может, мне все это приснилось? Может, это был кошмар с Юрой, повторение той ужасной ночи?.. Но, к моему огромному сожалению, нет. Крик повторяется, заставляя подпрыгнуть на месте. Хочется сжаться в комок и, как в детстве, закрыть уши руками и спрятать голову под подушку. Этот крик выворачивает душу наизнанку - столько в нем боли и отчаяния. Как будто…он лишился самого дорогого. И ничего уже не вернуть, не исправить…. Что же такого случилось?! Неужели я что-то сделала не то во время операции? Но такого быть не может! Там все было четко! Или Каин забыл дать Шторму обезболивающее? Или…мой Псих ошибся, и те, кто стрелял в Шторма, пришли его добивать в этот дом?.. Ещё раз проверяю Ясю. Она сладко спит, даже не подозревая, что за драма разворачивается вокруг. Видимо, они с папой Каином так хорошо поиграли в пони, что сейчас и пушкой не разбудить. Осторожно встаю с кровати и, крадучись, выхожу в коридор. Пока тихо. На цыпочках добираюсь до комнаты больного. Приоткрываю дверь и всматриваюсь в темноту. Больной спит. Да, чуть нахмурен, и лицо напряжено, но ничто не говорит о том, что это он кричал. Крик повторяется. И раздается он…из спальни Каина. Прикрываю за собой дверь и тороплюсь к Психу. С бешено колотящимся сердцем вхожу, включаю бра и шарю взглядом по комнате. Хвала Богам, тут посторонних нет. Но я даже не знаю, что лучше… Каин спит, но он напряжен, натянут, как струна. На груди выступили бисеринки пота. Он с силой сжимает простыни в ладонях и что-то бормочет себе под нос. Осторожно с ногами забираюсь на постель и касаюсь его плеча. Оно каменное, на нем проступают выпуклые вены. - Каин….Каин, проснись. Это всего лишь сон… Мужчина мотает головой, как будто не может проснуться. - Каин! Каин! Мой Псих распахивает глаза и пытается сфокусировать замутненный взгляд на мне. Тянет руку, проводит ладонь по щеке и хрипло выдыхает: - Вита… Дергаюсь, как от пощечины. Это короткое имя лупит сильнее хлыста и больнее в сто раз. - Нет, Каин, я не Вита. Я - Майя. Псих медленно приподнимается на локтях, часто дыша. Садится и внимательно сканирует мое лицо стальным взглядом. Промаргивается и понимает, что я - это я, и кривится. Как будто не рад этому факту. - Уйди, - цедит, отворачиваясь, чем ещё больше меня добивает. Каин, совершенно меня не стесняясь, встает с кровати и отходит к окну. Упирается ладонями в подоконник, низко опустив голову. - Каин… - Пошла вон, - рявкает так, что стены содрогаются. Отшатываюсь и едва не валюсь с кровати. Сползаю и встаю на ноги. Даже делаю шаг по направлению к двери. Но в последний момент останавливаюсь. Во мне просыпается что-то и поднимается со дна души. Я пока понятия не имею, что это за чувство, но, сцепив зубы, иду в обратную сторону. Мое сердце сжимается и подсказывает, что сейчас этому мужчине плохо. Очень плохо. Подхожу к Психу, медлю секунду и все же обнимаю его двумя руками, прижимаясь щекой к спине. - Я знаю, что ты такой крутой мужик со стальными яйцами, - Каин хмыкает, но не прогоняет. Наоборот, осторожно накрывает мою ладонь, чуть сжимая. - Ты держишь в кулаке целый город и можешь решить любую проблему. Но иногда даже таким сильным и властным мужчинам нужна банальная поддержка. - Спасибо, я ценю, - хрипит Псих. - Но сейчас тебе лучше уйти. - Нет, - упрямо выпаливаю. И чуть мягче добавляю: - Я хочу тебе помочь… - Женщина.…- рычит в потолок. А я поддаюсь секундному порыву и оставляю между лопаток робкий поцелуй. Каин замирает, я чувствую, как сердце под моей ладонью начинает разгоняться. Понимаю, что я на верном пути, смелею и целую его чаще и сильнее. Псих расслабляется в моих руках, перехватывает ладонь и неожиданно касается тыльной ее стороны губами. - Спасибо, - выдыхает Каин, переплетая наши пальцы. Я решаю, что это подходящий момент и, превозмогая волнение, выпаливаю: - Кто такая Вита? Псих снова напрягается. Становится изваянием. Утыкается лбом в стекло и часто дышит. Не знаю, сколько времени мы так стоим, но, когда я уже не жду ответа, Каин едва слышно произносит: - Моя жена. ---------- Глава 26 Глава 26 Майя Эти два коротких слова вышибают из меня дух. Рубят наотмашь, как острая катана. В голове мгновенно поднимается настоящий тайфун из мыслей, догадок и вопросов. Каин...женат? И все это время изменял ей со мной? От этой мысли внутри все леденеет. Но уже через секунду мысленно бью себя по лбу, и сама же ее отметаю. Мой Псих не такой. Он хоть и бандит, но у него есть свои ценности, принципы. Он не стал бы размениваться на случайные связи. Это просто не в его характере. И не будут говорить с болью женщине, которую могут с легкостью предать. И уж точно не просыпался бы ночами с хриплым криком, будто снова, раз за разом, переживает собственный ад. Да и Каин не похож на человека, который опустит руки и будет ныть. Он всегда получает свое. Любыми способами. Только если…. - Покойная жена, - исправляется Каин, подтверждая мои страшные догадки. Мне вдруг становится нестерпимо жаль этого огромного, страшного мужчину. До боли. До слез. Они сами начинают катиться по щекам. Я даже не замечаю, как плачу. Только стараюсь делать это тихо, чтобы он не увидел. Но мой Псих каким-то невероятным образом чувствует. Я оказываюсь в уютном и теплом кольце рук. - Я думал, что врачи хладнокровные и железные люди. И стальные яйца у них покрепче моих, - грустно усмехается, бережно стирая слезы. Несмотря на происходящее, мои губы растягиваются в короткую улыбку. Сам смотрящий города вытирает мне слезы! Кому расскажешь - не поверят! - Так и есть. Но сейчас я не на работе. И ничто человеческое мне не чуждо. Каин глубоко вздыхает, прижимает мою голову к груди и упирается подбородком в макушку. - Расскажешь, что случилось? - осторожно обнимаю его двумя руками за талию. Он молчит. Долго. Настолько, что мне начинает казаться, что Псих меня прогонит и будет проживать агонию в одиночку. - Просто поделись, - тихо прошу. - Я не буду задавать вопросов. Иногда боль становится меньше, если перестать носить ее одному. И возможно, тогда ты перестанешь кричать во сне. - Это вряд ли, - чувствую, как он медленно качает головой. - Потому что это я виноват в смерти Виты. Вскидываю голову и впервые вижу то, что раньше было недоступно. Не властного авторитета. Не опасного мужчину. Не Психа. А настоящего Каина. Уязвимого и такого открытого. Уставшего. Измученного тяжелым, как надгробная плита, чувством вины. - Я не верю… - Пчелка, я - бандит, а это мой мир. Я старался оберегать ее, но…Вита первой попала под раздачу. Переводит дух, будто каждое слово приходится вырывать из себя, и продолжает: - Мы познакомились шесть лет назад. Уже через месяц я сделал ей предложение, а ещё через полгода мы поженились. Я впервые в жизни полюбил. По-настоящему. До безумия. Мне казалось навсегда. Его голос становится совсем тихим. - Потом через год меня назначили смотрящим. Число желающих меня убрать в прямом смысле слова выросло в геометрической прогрессии. Вита очень хотела ребёнка и через два года сообщила мне радостную новость. Мы оба были счастливы. На губах Каина появляется такая искренняя, до слез, до моего сжимающегося сердца улыбка. И такая короткая. - Я оберегал ее как мог. Усилил охрану, при возможности врачи приезжали на дом. Я пытался укрепиться в этом городе. Но враги решили ударить по-другому. Изнутри. Он резко сжимает кулак, и он с глухим стуком врезается в подоконник. Я сразу накрываю его своей ладонью. Каин расслабляется и переплетает наши пальцы. - Какая-то мразь подсадила мою жену на препараты. Мощные, новые технологии. К ним привыкаешь с первого раза и слезть почти нереально. Меня часто не бывало дома, и я не замечал, что она какая-то…не такая. Они быстро отпускают, и тебе нужно ещё. И с каждым разом все больше. И поэтому зависимость от них вызывается буквально сразу. Меня начинает знобить. - Господи…Она же была беременна… - Разумеется, Вита скрыла от меня и врача факт приема препаратов. И пила их между приемами. Поэтому ни анализы ничего не показали, ни окружающие не заметили особых изменений. Ребёнок умер на восьмом месяце внутриутробно. У меня обрывается сердце. Я, как мать, разделяю эту боль. Понимаю и пропускаю через себя. - Моя жена ещё две недели носила в себе мертвого ребёнка и…, - тяжело сглатывает, замолкая. Но мне, как врачу, и так все понятно. - Развился сепсис, - заканчиваю за Каина, - и она умерла… - Да. В один день я потерял любимую женщину и нашего ребёнка. Оказался слеп и не смог защитить свою семью. Поэтому у меня ее никогда не будет. Я не имею права на такую роскошь. Это моя плата за то, что я имею. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍А что делать, если она, эта семья, у тебя уже есть?... Маленькая девочка, что сладко спит и тянется к тебе, бандиту… Получается, Яся автоматически лишена отца? «По праву рождения»? - Кто это сделал? Зло качает головой. В его глазах появляется такая ненависть, что становится холодно. - Я не знаю, Пчелка. Я искал и ищу все эти годы. Но тот, кто убил их, грамотно оборвал все нити, ведущие к нему. Когда я нашел крысу в своем доме, окружении и поставщика этой дряни, все они оказывались мертвы. Этот ублюдок всегда был на шаг впереди. Кажется, даже воздух в комнате становится тяжелее. Я больше не могу сдерживать слезы. Они льются сами. Потоком. - Я виноват в смерти моей жены. И это мой крест. Каждое слово - нож в сердце. Я обещала не задавать вопросов, не учить жизни или переубеждать. И я держу свое слово. Вместо этого медленно поднимаю ладони к лицу Каина. Обхватываю небритые щеки. Большими пальцами стираю невидимые слезы, которые он никогда себе не позволит. Ласково улыбаюсь и…целую. Очень осторожно. В любой момент ожидая, что он оттолкнет. В моем поцелуе нет сексуального подтекста. Только, чтобы Каин почувствовал, что он больше не один. Я здесь. Рядом. И если можно хотя бы на миг разделить эту боль на двоих... Я сделаю это. Потому что мне не безразличен этот мужчина. ---------- Глава 27 Глава 27 Майя Каин с явным усилием отстраняет меня, будто каждая клетка его тела протестует против этого решения. Прислоняется лбом к моему, тяжело, рвано дышит, обжигая кожу горячим дыханием. Его глаза полыхают от боли, что он изо всех сил старается держать в узде. Там такая мгла, что ему одному не справиться. Не найти тот самый спасительный свет. - Уходи, Пчелка, - хрипит, сжимая мое лицо в ладонях. - Последний шанс… Отчаянно и упрямо мотаю головой. Даже не надейся, Псих. - Я понимаю, что ты не хочешь, чтобы я тебя видела в таком состоянии. Слабым и уязвимым. Но я не уйду, Каин, - выпаливаю твердо и решительно. -Даже не пытайся отговорить. Иначе в этом всем, да и в целом мире нет никакого смысла… Он всматривается в мои глаза. Долго. Пристально. Отчего-то медлит. Будто ищет во мне что-то. Или решает, насколько опасно мне довериться. Его взгляд медленно скользит по моему лицу, задерживается на губах, снова возвращается к глазам. - Я умею держать себя в руках, - наконец глухо произносит он. - Но после таких снов мне нужно куда-то выплеснуть весь адреналин. Обычно это боксерская груша или… секс. Его пальцы непроизвольно сильнее сжимают ягодицы, по телу пробегает горячая дрожь предвкушения. - В последнем мы, кажется, отлично ладим. И даже понимаем друг друга без слов. Каин усмехается. Но в этой усмешке нет ни капли веселья. Она опасная. Хищная. - Это не будет нежно и ванильно, - его голос становится ниже. Грубее. Его ладонь медленно ползет по моей талии, оставляя за собой настоящий пожар. - Я не пойму, Каин, ты меня сейчас соблазняешь или отговариваешь? - Предупреждаю, чтобы потом претензий не было, - усмехается мужчина, рывком стаскивая с меня майку. Кожа мгновенно покрывается мурашками. Даже если я передумаю, назад дороги нет. Его ладони накрывают мою грудь. Сжимают, и мое тело мгновенно откликается. Откидываю голову, прикрыв глаза, и с губ срывается первый стон. - Их даже не было, когда ты… Слова произвольно срываются с языка. Замираю. Сердце с грохотом падает куда-то вниз. Черт. По спине скатывается капелька пота, когда понимаю, что сболтнула лишнего. Медленно поднимаю взгляд. Каин уже не улыбается. Его глаза опасно сужаются. - Ну-ка, Пчелка, с этого места поподробнее… - Ты слишком много болтаешь, Каин, - нервно выплевываю, чувствуя раздражение напополам со страхом. Медленно, как жертва хищника, отступаю назад, к спасительному выходу. - Но если ты не хочешь со мной, то мне, наверно, действительно лучше уйти…Настаивать не буду. - Стоять, Пчелка. Его рука молниеносно обвивает мою талию. Одно резкое движение, и я снова впечатана в его тело. Так близко, что чувствую каждый удар его сердца. - Я тебя больше не отпущу… Не дав осознать смысл последней фразы, Псих второй рукой наматывает мои волосы на кулак и оттягивает их вниз, открывая себе доступ к шее. Кусает ее, оставляя засосы. Помечает, будто напоминая себе и окружающим, чья я женщина. - Каин… Этот опасный мужчина зарождает во мне желание одним прикосновением. Меня потряхивает от возбуждения, и терпеть становится невозможно. Я привстаю на носочки и потираюсь о каменный пах Каина, с удовольствием наблюдая, как он крепко сжимает зубы и шипит. Как в его глазах зарождается настоящий пожар. Дикий. Неукротимый. Лучше так, чем та бездонная боль, от которой трудно дышать. Псих набрасывается на мои губы. Раздвигает их языком. Я прикусываю его, зная, что это раззадорит его ещё сильнее. Внизу все пульсирует от желания, там все очень влажно. Каин как будто чувствует это и одним движением разрывает на мне шортики вместе с бельем. - Ах! - Компенсирую, - жарко шепчет в губы, оттесняя меня к кровати. - Хоть весь магазин куплю. Будешь крутая бизнесвумен, а я каждый день рвать на тебе белье…. - Дурак, - ласково улыбаюсь, оглаживая колючую щеку рукой. Упираюсь ногами в кровать и от неожиданности с тихим вскриком заваливаюсь на спину. Каин незамедлительно накрывает сверху, вдавливая тяжелым телом в матрас. Кожа к коже. Обхватывает мою шею ладонью, фиксируя на месте и снова целует. Глубоко, жадно, лишая меня кислорода. Я максимально уязвима и открыта. Ему принадлежу. Каин отрывается, отстраняется, обжигая меня серебряным взглядом. Он распаляет меня до предела, стирая границы и любые запреты. Раскрываюсь для этого мужчины, приглашающе шире разводя колени в стороны. - Майя….Моя оху…девочка… Обычно меня раздражают ругательства, но только не из уст Психа. В его исполнении эти слова подкидывают дров в костер моего желания. Псих касается влажных складок пальцами, и меня подбрасывает вверх от острых ощущений. - Каин! - хныкаю, выгибаюсь, требуя большего, но он не спешит. Не касается там, где все горит и так требует его. Горячие умелые губы оставляют дорожку из поцелуев, царапая нежную кожу щетиной. Обхватывают вишенку соска и прикусывает зубами, усиливая возбуждение стократно. Не выдерживаю и с силой вцепляюсь в широкую спину, царапаюсь, как дикая кошка. Ногами обхватываю бедра мужчины, подталкивая пятками в ягодицы. Обнаруживаю, что он всё ещё в трусах. - Сними их к чертовой матери! - рычу, пытаясь поддеть резинку пальцами ног. Он наконец избавляется от белья, потирается об мои складки, доводя меня до исступления. - Сумасшедшая, - выдыхает в губы Каин, рывком входя в меня до упора. Взвизгиваю от внезапного вторжения и тугой наполненности. От удовольствия на грани боли. - Тшшшш, Пчелка, - Каин замирает внутри. Зацеловывает мое лицо, пытаясь отвлечь от неприятных ощущений. - Прости, не рассчитал… Псих начинает медленно двигаться во мне, давая привыкнуть к размеру. - Не останавливайся…, - шепчу, как безумная, ртом хватая воздух. - Пожалуйста…Не сдерживайся… Но реакция мужчины неожиданно прямо противоположная. Каин замирает, как будто получает удар бревном по затылку. Упирается рукой в матрас, приподнимаясь на локте. Хмурится и глядит на меня во все глаза. У меня даже желание и ощущения притупляются. - Что-то не так? - Что ты сейчас сказала? - рычит, шаря глазами по моему лицу. - Не знаю… - Что. Ты. Сказала?! - почти выкрикивает по слогам. - Чтобы ты не сдерживался! Да что не так?! - едва не плачу и пытаюсь его с себя спихнуть. Такой секс испортил, засранец! Но тягаться с Каином все равно, что памятник подвинуть. - Извини, - трясет головой. - Это…. Не договаривает и вновь начинает двигаться во мне. Просовывает ладонь между нами и пальцами вновь разжигает до предела, подводя к краю и долгожданной разрядке. С каждым новым движением я отпускаю ситуацию. Вскрикиваю и прижимаюсь к Каину. Между ног все пульсирует, терпеть становится невыносимо. Выгибаюсь дугой, и взрываюсь в одном из самых ярких оргазмов в моей жизни с именем Психа на губах. Каин делает несколько глубоких резких хаотичных толчков и замирает, крепко стискивая в каменных объятиях. - Майя… Каин перекатывается на спину и часто дышит, глядя в потолок. Прихожу в себя и ощущаю, как один несносный мужчина меня рассматривает. Поворачиваюсь на бок и сталкиваюсь на полпути с внимательным стальным взглядом, всё ещё слегка затянутым поволокой. - Мы ведь с тобой раньше уже встречались, да? Несколько лет назад? ---------- Глава 28 Глава 28 Каин Отпиваю из бокала виски. Терпкий вкус обжигает горло, но не помогает избавиться от мыслей. В сотый раз, наверно, за утро прокручиваю реакцию Майи на мой вопрос. Она напряглась. Побелела. А в глазах такой страх, как будто я на плаху ее собрался вести. Начала заикаться, нервно улыбаться, говорить невпопад. Цепляться за каждую нелепую фразу, лишь бы уйти от ответа. И я понял, что попал в точку. Мы встречались ранее. Теперь я в этом уверен почти на сто процентов. И, возможно, даже переспали. От этой мысли внутри все переворачивается. Может, поэтому она меня так зацепила, когда стояла грязная, испуганная и трясущаяся посреди моей гостиной? Не потому, что так похожа на Виту, нет. А потому, что я когда-то выбрал ее в самый сложный момент своей жизни. Выбрал сердцем. И сделал это снова уже осознанно. Потому что меня тянет к ней и к Ясе, черт возьми! И я впервые не могу подобрать рационального объяснения этому явлению. А то, которое периодически возникает в моей башке, я всячески отторгаю и отгоняю. Нет! Нет и ещё раз нет! - Каин, звал? - в дверях появляется Шторм. Как всегда, собранный, серьёзный. Ни одной лишней эмоции на лице. Его взгляд привычно скользит по кабинету, цепляясь за каждый угол, каждую тень и окно, будто за секунду просчитывает все возможные угрозы. Профессиональная привычка. - Да, проходи. Дверь закрой. Он захлопывает. - На замок. Если Шторм и удивлен, то никак этого не показывает. Хрен угадаешь, что у него на уме. Щелкает замок. Неторопливо проходит, садится напротив, развалившись на стуле так, словно находится у себя дома. Но я слишком хорошо знаю этого человека. Даже в расслабленной позе он в любую секунду готов вскочить и устранить любую угрозу. - Будешь? - указываю взглядом на бутылку виски. - Нет, я на службе. Вроде бы и привычный ответ, но по-прежнему слух режет. - Ох, уж эти твои ментовские замашки, - кривлюсь, хоть и не имею ничего личного против ментов. У меня с ними все ровно. Как и у них со мной. Я знаю, что Шторм служил в каких-то войсках особого назначения, но уволился. Там какая-то мутная история, которую он не хочет вспоминать. А я и не лезу. - Как будто ты их засланный казачок. Шторм глядит на меня исподлобья. Выражение лица - настоящий мент на допросе. Четкий. Собранный. Держащий ситуацию под контролем. Такой взгляд бывает у людей, которые слишком много раз смотрели смерти в лицо. И это самые страшные люди. Они ничего не боятся в этой жизни. Ни черта, ни Бога. У них свой кодекс, и они живут по своим правилам. - Ты позвал меня об этом поговорить? - ощетинивается Шторм. Голос жесткий. Только он один может позволить себе говорить со мной в таком тоне. - Если да, то я пошел - у меня дел хренова туча. Характер, конечно, у него не сахар. Но именно поэтому я ему и доверяю. На Шторма где сядешь, там и слезешь. Я соболезную его жене. Если, конечно, она у него когда-нибудь будет. - Уймись. Я о другом. Наливаю себе ещё. Сажусь, поигрываю алкоголем в бокале. - Сколько ты у меня уже работаешь? - Почти три года. - Три…Значит, ты застал то время, когда я, мягко говоря, чудил. Шторм криво усмехается, и, кажется, его немного отпускает. - И это действительно мягко сказано. Все тогда тебе слово сказать боялись. Невесело хмыкаю. Тут он прав. . - Я то время плохо помню, - тру пальцем бровь. - Бывает такое, что несколько дней, даже недель из памяти выпали. И иногда она возвращается кусками. Шторм внимательно смотрит на меня. Цепко. Пронизывающе. - Ты употреблял тогда нехило. Как вообще город не похерил, я удивляюсь до сих пор. - Сам в шоке. Мы ржем, и обстановка в кабинете немного разряжается. - Так чего хотел-то? - Я кое-что вспомнил. В тот день последняя ниточка к твари, что убила мою жену, оборвалась, и я дико нажрался в кабаке. А утром должен был присутствовать на подписании важных документов. Я вспомнил, что мне врача вызывали, чтобы прокапать. - Так. - Узнай, что за доктор ко мне приезжал, из какой больницы. Шторм задумывается и трет ладонью подбородок. - Так мы всегда обращаемся к частным специалистам и «Скорым». Стараемся все же к частникам, с ними никаких документов оформлять не нужно. Сам понимаешь. - Отлично, так круг сужается. Тебе же легче. Мне нужна конкретная фамилия и все данные на чудо-доктора. - Понял. Я постараюсь достать архивы, - поднимается на ноги. - Это все? Болтаю вискарь в стакане. Смотрю, как янтарная жидкость медленно перекатывается по стенкам бокала. - Пробей ещё раз мне все про Майю. Шторм вскидывает брови. Кажется, мне впервые удалось выбить его из седла равновесия. - Пробивали же. Обычная девчонка… - Мы пробивали ее на связь с Медведем и больше уделили внимание мужу. А мне нужно знать все о ней. Абсолютно все. Шторм быстро берет себя в руки и коротко кивает: - Понял. Вечером информация будет у тебя. А с чего вдруг ты решил о ней узнать? Есть подозрения? Ещё какие. Например, что врач, которая приезжала ко мне в тот день, и моя Пчелка - одно лицо. Потому что ее вчерашняя фраза «Не сдерживайся» послужила триггером для моей изрешеченной памяти и сломанной психики. Я уже слышал ее. В полумраке зала ресторана. Тихим шепотом. Она смотрела на меня так…кусала губы и отдавала всю себя. Хоть и боялась. Я хочу убедиться, что это не сон. Потому что, если мы уже встречались ранее и переспали, то почему Пчелка молчала… До вечера время тянется, как резина. Я сто раз тянусь к телефону, чтобы набрать Майе. Но столько же и откладываю в самый последний момент. Телефон вздрагивает в руке. Снимаю трубку немедленно. - Вся информация у тебя на почте. Не прощаясь, сбрасываю звонок и открываю файл. Пробегаюсь глазами, и пазл сходится. Это именно Майя приезжала ко мне в ту ночь. И мы переспали. В этом больше никаких сомнений. Это была моя Пчелка. Поставила меня на ноги и залечила душевные раны. А утром исчезла без объяснений. Девочка - видение, блин! Я уже почти выхожу из программы, но палец зависает над красным крестиком. Проматываю документ назад и, как дурак, перечитываю цифры на экране. В голове мгновенно включается калькулятор. Да ну нахрен! Этого не может быть! ---------- Глава 29 Глава 29 Каин Стою напротив дома и жадно выкуриваю третью сигарету подряд. Горечь табака давно перестала чувствоваться. Легкие жжет, в голове гудит так, будто по ней прошлись бейсбольной битой. А я все не могу заставить себя сделать несколько шагов к двери. Ноги словно налиты свинцом. Яся родилась через девять месяцев после нашей с Майей единственной ночи. А замуж за Юрасика моя Пчелка вышла много позже. Провожу ладонью по лицу, сдавливая переносицу. Охренеть. Просто охренеть! Эта очаровательная девчонка - моя дочь. Часть меня. Моя плоть и кровь. Моя семья, которую я оттолкнул собственными руками, когда-то решив, что таким, как я, нельзя иметь семью. А Судьба снова решила посмеяться мне в лицо и буквально сама привела девчонок в мой дом… Я практически уверен в том, что Яся моя. Да, у меня нет результатов теста ДНК. Да, Пчелка может соврать и сказать все, что угодно.… Но сердце ещё никому не удавалось обмануть. Теперь я понимаю, почему меня так тянуло к Ясе. Почему хотелось смотреть на нее, слушать ее болтовню, заботиться и быть рядом. Почему рядом с ней внутри становилось тепло так, как не становилось уже много лет… Рядом с этими девчонками я стал…живым. Настоящим. А я не понимал этого. Слепой идиот. Удивительно, держать целый город в кулаке могу, а разглядеть очевидное под носом - нет. Движение в окне привлекает мое внимание. Поднимаю голову, а там - мои девчонки. Моя дочь машет мне ладошкой и улыбается так широко, что у меня перехватывает дыхание. Медленно поднимаю руку с зажатой между пальцами сигаретой, машу и отвечаю ей такой же кривой, растерянной улыбкой. Внимательно разглядываю девчонок. Взгляд не могу оторвать. От осознания, что у меня теперь есть семья, сердце разбухает до невероятных размеров так сильно, что, кажется, сейчас проломит ребра. Дочь и…любимая женщина. Даже мысленно произнести это непривычно. Усмехаюсь, качая головой и не веря, что это все происходит со мной. Влип ты, Каин. Серьёзно так влип. От этого понимания тревога, как яд, растекается по венам. По артериям добирается до сердца и отравляет его. Страх вытесняет радость от неожиданной новости, и улыбка стекает с лица. Крыса до сих пор не найдена. Нет ни малейшего представления, кто это может быть. Кто стрелял в Шторма. Даже если я их найду, свято место пусто не бывает - желающие убрать меня с поста смотрящего обязательно найдутся. И тогда Пчелка с Ясей попадут под удар. Как когда-то Вита. Перед глазами вспыхивает прошлое. Ярко, как будто все вновь происходит наяву. И боль также сильно пронзает каждую клеточку… Хочу ли я такого для своих девочек? Нет. Этого больше не повторится. Никогда. И выход из этой истории только один. Тушу окурок в пепельнице, выдыхаю сизый дым в темное небо и вхожу в дом. Как маленькая торпеда, навстречу несется Яся. - Привеееет! - улыбается, тормозя. В душе все переворачивается, когда вижу, как глазки сияют, и девчонка сдерживается, чтобы подбежать ко мне. Медленно опускаюсь на колени и раскидываю руки в стороны. Никогда и ни перед кем в жизни я, Каин - человек, перед которым склоняют головы влиятельные люди города, не стоял на коленях. А перед этими двумя хрупкими девчонками готов стоять всю жизнь. Яся вскидывает голову в поиске одобрения матери. Мы сталкиваемся взглядами с Майей. Вижу в ее глазах сомнения. Страх. Боль. Обиду… Я тебя понимаю, Пчелка. Если бы я только знал, как правильно... Если бы я только знал, как поступить… Пчелка закусывает губы, глаза блестят от слез, а грудь часто вздымается. Она поняла. Моя девочка поняла, что я все вспомнил и догадался. И теперь решение только за ней: позволит ли она мне, прожженному и порой жестокому цинику стать частью их семьи. И стать отцом Яси. Я не имею права требовать. Но я хочу и должен хотя бы попытаться. Майя задерживает дыхание и глядит на меня, не моргая. Волнуется, принимая самое важное решение в своей жизни. Наконец, едва заметно кивает. И в этот миг я будто снова начинаю дышать. Жить. Счастливая дочь бросается мне в объятия. Дочь. Эта крошка - моя. Сейчас я держу в своих руках самое ценное и дорогое, что вообще существует в этом мире. Не могу поверить и осознать, что это происходит со мной. - Привет, - шепотом выдыхает Пчелка, со слезами на глазах глядя на нас. - Мы тебя не дождались, уже поужинали. Разогреть? - Нет, спасибо. Я не голоден. Вглядываюсь в личико смущенной Яси. И только сейчас, кажется, вижу свои черты в ней: изгиб губ, взгляд, брови, нос... Конечно, возможно, это игра моего воображения. Я должен узнать все подробности у Майи, восстановить все в памяти… Но почему-то уверен, что она явно не тот доктор, которая на своих вызовах оказывает эскорт - услуги пациентам. Так что сомнений относительно отцовства с каждой минутой все меньше. Яся широко зевает, вызывая у меня улыбку. - Солнышко, уже поздно, пора спать. Она почему-то весь вечер упрямилась и решила сегодня во что бы то ни стало дождаться тебя, - смущенно поясняет Пчелка. А эта фраза позволяет моей фантазии подкинуть картинку, где эти слова звучат часто. Что у меня есть девочки, которые меня любят и ждут домой. Каждый вечер. - Я хочу снова поиграть в пони, - хлопая ресничками, и вырисовывая у меня на груди какие-то узоры пальчиком, заявляет эта малышка. - Яся! - строго выговаривает мать. Смеюсь в голос. Громко. По-настоящему. Наверное, впервые со дня смерти Виты… Я готов весь мир перевернуть ради нее, а моя дочь просто просит с ней поиграть… Не зря говорят: счастье в мелочах…Мелочах, которых раньше я был лишен…. - Конечно. Завтра мы поиграем столько, сколько хочешь. Но для этого тебе нужно слушаться маму и прямо сейчас идти спать. - Хорошо! Спокойной ночи! - она неуклюже целует меня в щеку. Мир перестает существовать. А сердце делает кульбит и сваливается куда-то в желудок. Клянусь, девочки - это совершенно другая вселенная для отцов. Они заставляют быть нас сильнее и по-другому смотреть на мир. Они позволяют заново познакомиться с самим собой. Меня целовали самые разные женщины: умелые и не очень, страстные и нежные, те, которые проходили даже специальные курсы и были неумелые девственницы. Но, клянусь, этот поцелуй - лучшее, что случалось в моей жизни. Я готов весь город отдать, только бы иметь возможность получать его в любое время каждый лень. И возможность, чтобы однажды моя дочь назвала меня папой. - Майя, - окликаю. Она оборачивается через плечо. На дне глаз плещется тревога. - Поговорим? - Мне нужно уложить Ясю, а потом я хотела зайти к Шторму…, - Майя пытается отсрочить неизбежное. Но назад пути нет, Пчелка. Я вас больше не отпущу. - Я подожду. ---------- Глава 30 Глава 30 Каин Проходит двадцать, тридцать минут… Через час, когда я готов идти за ней, Майя осторожно спускается, как будто каждый шаг дается ей с трудом, и останавливается в дверях. Она закусывает губы, перекатывается с пятки на носок и не знает куда себя деть. Волнуется и даже не пытается этого скрыть. - Уснула? - вовремя прикусываю язык, чуть не добавив моя дочь. Рано. Хотя мозг уже адаптировался и воспринимает эти слова как единственно правильные. - Да, - ее губ касается едва заметная улыбка. Прислоняет голову к косяку и тихо добавляет: - Она так сильно ждет завтрашнего дня, что еле успокоилась. Взглядом указываю на диван. Пчелка послушно проходит и с ногами забирается на него. Забивается в угол и внимательно следит за мной. Как будто ждет, что я могу напасть в любой момент. Эта мысль неприятно царапает изнутри. Да, Каин, если раньше женщины сами искали возможности быть с тобой хотя бы на одну ночь, то доверие своей Пчелки ещё придется добиваться и добиваться… И это задача со звездочкой. - Как Шторм? Раздраженно вздыхает, закатывая глаза. Всем своим видом демонстрирует недовольство и невольно расслабляется, когда ступает на понятную ей территорию. - Я думала, врачи - самые сложные пациенты, - возмущается и всплескивает руками. - Но Шторм смог переплюнуть и их. На нем все заживает, как на собаке, но знай - я категорически против того, чтобы он так рано выходил на работу. Ему положен постельный режим, а он уже разъезжает по городу! Неужели нельзя дать ему возможность отлежаться?! В него стреляли, если ты забыл! Невольно усмехаюсь. Не представляю Шторма лежащим в койке и болеющим. Это что-то на грани фантастики. - Это его личная инициатива. И я полностью тебя поддерживаю, но такой вот Шторм, и его уже не переделать. Пока он не найдет стрелявшего и не разберется с ним лично, не успокоится. - Такое количество обезболивающих плохо на нем скажется, - продолжает злиться и «жужжать» моя Пчелка. - Шторм служил в спецвойсках, и его готовили не один месяц к выживанию в подобных случаях. Так что можешь быть уверена, - он контролирует ситуацию. Да и наш Шторм - большой мальчик, справится. Будешь? - приподнимаю бутылку виски. Майя забавно морщит нос. - Лучше красного вина. Наливаю в высокий бокал, протягиваю. Она следит все время за мной, сжавшись в комок. Берет бокал так, чтобы не соприкоснуться со мной пальцами. Словно это прикосновение способно перевернуть весь ее мир. Делает большой глоток и медленно отставляет его на журнальный столик. Я несколько секунд молчу. Собираюсь с мыслями. Потому что вопрос, который собираюсь задать, слишком важен. В первую очередь, для меня самого. Потому что я не смогу жить спокойно, пока не узнаю правды. - Майя, скажи, когда-нибудь твой муж брал тебя силой? - задаю вопрос, внимательно следя за ее реакцией. Она давится воздухом. Начинает отчаянно кашлять. Краснеет так сильно, что становится страшно. Я моментально оказываюсь рядом. Похлопываю по спине и осторожно опускаюсь на край дивана. - Нет, конечно! - выдыхает между приступами кашля, утирая выступившие слезы. - Что за вопрос! - А я? Майя перестает дышать. Совсем. Только огромные глаза смотрят прямо в мои. Испуганно. Растерянно. И так уязвимо, что хочется обнять и прижать крепко к себе. - В тот день, когда ты приехала ко мне на вызов. Это ведь ты была, да, - не спрашиваю, утверждаю. - Ты вспомнил…Ты действительно вспомнил… Киваю. - Урывками. Я знаю, что бываю…жестким в такие моменты. Особенно, если выпил. Поэтому вынужден уточнить. Я хотел бы извиниться и загладить свою вину, если обидел тебя три года назад. Щеки Пчелки заливаются легким румянцем, а губ касается робкая улыбка. - Нет…, - качает головой, смущенно опуская взгляд. - Все было…Мне понравилось, не волнуйся. И хоть порой мне неловко, я на тебя не держу зла. И ни разу не обижалась. Только сейчас чувствую, как облегчение разливается по венам. Как будто кто-то снял с груди бетонную плиту, и я снова обрел возможность дышать. - Это не может не радовать, - выдыхаю, растирая грудину. Я это облегчение физически ощущаю. Но впереди остается главный вопрос. Самый важный в моей жизни. - Ярослава…., - голос предательски хрипнет, - моя дочь? Ведь так? Мы оба замираем, глядя в глаза друг другу. Как будто кто-то поставил кадр фильма на паузу. Пчелка чуть склоняет голову набок. Словно прикидывает, стоит ли мне говорить правду. Скажи, Майя. Я все равно все узнаю… Но хочу услышать это именно от тебя. Скажи, девочка. Доверься… Пчелка прикрывает глаза. Набирает в легкие воздуха, будто собирается сделать шаг в пропасть. - Да. Видно, что это решение далось ей очень тяжело. Но это простое слово, состоящее всего лишь из двух букв, очень многое для меня значит. Именно оно переворачивает мою жизнь. Окончательно и бесповоротно. Это не только подтверждение того, что у меня есть ребёнок, но и доверие моей Пчелки. Которое я не имею права просрать. У. Меня. Есть. Дочь! В груди будто фейерверки взрываются. Меня накрывает такой волной, что невозможно усидеть на месте. Эмоции, которые утихли за час ожидания, возвращаются с новой силой. Хочется смеяться. Хочется выйти на улицу и заорать на весь мир, что я, оказывается, самый счастливый мужик на этой чертовой планете. И в то же время хочется схватить девчонок в охапку, запихнуть в самолет и на необитаемый остров, пока я не придумаю, что мне делать со своей жизнью. - Ты не подумай, я совершенно без претензий…Просто хочу прояснить этот момент для себя…Ведь узнай я, и ваша, и моя жизни сложились бы совершенно по-другому…Почему ты мне не сказала, Майя? Не попыталась? Ведь наверняка, хоть и сложно, можно было бы найти концы моего человека, который заказал для меня твою «Скорую»… Пчелка резко разворачивается всем корпусом. Краснеет так сильно, что я всерьёз начинаю опасаться, что девчонка сейчас лопнет от возмущения. - Серьёзно? Ты сейчас серьёзно, Каин?! - Более чем. Она натурально звереет. А я подпираю щеку кулаком и…любуюсь Пчелкой, широко и до безумия счастливо улыбаясь. Красивая такая, когда злится. Просто глаз не отвести. - Ты трахнул меня! Хорошо, допустим, я тут проглочу свои претензии. За многочисленные оргазмы спасибо! - добавляет едко, вызывая у меня широченную улыбку. - Всегда пожалуйста, Пчелка. Обращайся ещё. Сощуривается и тычет пальчиком мне в грудь: - Ты оставил мне денег, как проститутке! Ещё и через руководство! Сразу обозначил, что я - пыль под твоими ногами, не более. Средство, с помощью которого ты удовлетворил свои потребности! И после такого я должна была унижаться и искать тебя, чтобы сообщить о беременности? Чтобы быть высмеянной и посланной к чертовой матери? Нетушки, спасибо! Как видишь, мы прекрасно справились и без тебя! Вашу мать! Стискиваю кулаки. Хочется рычать от бессилия. Найти бы этого чудака на букву «м» и отвинтить башку. Жаль одного, - это уже сделали до меня. - Извини, это был не я. Правда. На месте Шторма в то время был другой человек. Я, как ты помнишь, был не очень в себе и взял на эту должность кого пришлось. А он не очень умел пользоваться мозгами по назначению… Пчелка прыскает со смеху и немного успокаивается. - На следующий день, благодаря тебе и твоим волшебным капельницам, я подписал контракт. И попросил в благодарность отправить тебе «премию». Я правда не помнил, что переспал с тобой. Иначе бы я тебя узнал и догадался, что Яся - моя дочь гораздо раньше. Прости, пожалуйста. За все прости. Пчелка кивает, принимая мои извинения. Поднимаюсь со своего места и присаживаюсь на корточки, беря ее ладони в свои. - Я хочу, чтобы Яся узнала, что у неё есть отец. Настоящий. Хочу стать частью ее жизни. Воспитывать. Помогать. Дать все, что смогу. В пони играть, в конце концов, столько, сколько она захочет. Позволишь, Пчелка? Дашь нам шанс? Майя поджимает губы. Со слезами на глазах проводит ладонью по моей щеке. И шепотом произносит то, что звучит, как выстрел: - Нет. Извини, но ничего не получится. - Почему? - выдыхаю, стараясь удержать злость и разочарование в узде. Я знал, что будет непросто. Нужно принять данный факт и думать, как добиться мою упрямую Пчелку. - Потому что я не хочу, чтобы однажды на месте Шторма оказалась я, - шепчет с надрывом. Словно и ей непросто отказаться. - Или Яся. Не хочу, чтобы ее использовали, чтобы надавить на тебя. Как ты говорил? Семья для тебя роскошь? Слабое место? Я хочу, чтобы наша дочь росла в спокойствии. Никогда не узнала, что такое огнестрел, пистолет и.…смерть. И если ты хоть немного, хоть какой-то мизер чувствуешь к ней что-то, то отпусти нас. Для всех будет лучше, если никто не узнает, чья она дочь. - А если я скажу, что изменю свою жизнь? - беру ее лицо в ладони, соединяя наши лбы. - Что уйду от всего этого? Отойду от дел? Тогда у меня есть шанс быть с вами рядом? Она долго всматривается в мои глаза. Они не выражают никаких эмоций. Как будто девочка просчитывает все возможные варианты. И лишь когда ее глаза чуть светлеют, а губы расплываются в подобии улыбки, тогда я понимаю, что у меня этот шанс есть. Ещё до того, когда Пчелка прижимается к моим губам вместо самого важного в жизни ответа… ---------- Глава 31 Глава 31 Майя - Догоняй! - голос Яси колокольчиком разносится по всему дому. Утро тут же наполняется звонким детским смехом, счастливыми визгами и топотом маленьких ножек. Такого эти стены никогда не слышали. Яся врывается в нашу с Каином спальню и кидается ко мне. - Мамочка, спрячь меня! - хихикая, дочь забирается под одеяло и жмется ко мне. А я перекатываюсь набок и, подперев щеку, наблюдаю, как Каин, крадучись, заглядывает в спальню. В нашу спальню. Это даже звучит до сих пор не то, что непривычно, а…противоестественно. Иногда мне кажется, что я вот-вот проснусь. Что все это окажется красивым сном. Потому что всё ещё трудно поверить, что этот сильный, опасный и суровый мужчина - мой. Наш с Ясей. Что у дочери есть отец. Настоящий. Родной. Самый лучший на свете. Я наблюдаю за Каином всю неделю. Все опасалась и ждала подвоха. Я была уверена, что этот день очень скоро наступит. Думала, гадала, когда же молодому отцу надоест. Когда важные дела города поглотят его с головой, и все чаще будут звучать слова «Потом», «Позже», «Я занят», «Давай в другой раз» и «Поиграй пока сама, я потом присоединюсь». И каждый новый день только разрушает мои страхи. Каин очень старается. Он стал вставать намного раньше. Душ, крепкий кофе, закрывается в кабинете и занимается важными вопросами, освобождая время.…для Яси. Утро - это только их время. Каин не просто дает мне доспать, а настаивает на этом. И хоть для меня это дико и непривычно - делить ответственность за своего ребёнка с кем-то, я уступаю. Потому что знаю, что это нужно им двоим. Они знакомятся и привыкают друг к другу. И я не должна мешать этому сближению. Каин сам кормит ее завтраком, они болтают обо всем на свете, и молодой папочка ненавязчиво вытягивает из дочери разные «секретики». Потом час или полтора они играют. Как правило, на улице, чтобы не беспокоить мой сон, но сегодня накрапывает дождь, и все игры были перенесены в дом. - Где же моя Яся? - нарочито громко произносит Каин. - Где же ты спряталась? Дочь хихикает под одеялом, тихонько выглядывая из своего укрытия. Каин поворачивает голову на звук, и наши взгляды встречаются. - Мы тебя разбудили? Извини, погода не очень… - Все в порядке. Давно пора вставать. Тебе, наверно, нужно ехать по делам… - Не-а, - сообщает радостно, по-мальчишески улыбаясь. - Я вчера разгреб все дела, и сегодня у меня выходной. Впервые за…три года. От удивления я даже сажусь на постели. - Ты три года не отдыхал? Серьёзно? - Не до этого было, - пожимает плечами Каин, медленно, бесшумно подбираясь к кровати. Прижимает указательный палец к губам. - На мне слишком большая ответственность. И такая высокая занятость не позволяла мне думать о лишнем и творить всякую хрень. Киваю, вновь ощущая болезненный укол в сердце. Все же какой он сильный…В одиночку пережить такую страшную потерю сразу двух близких и любимых, при этом не потерять себя и не потерять город… Это невероятно. Я бы так точно не смогла. Я бы легла прямо рядом в могилу, и хоть живьем закапывайте. - Ага, попалась! С победным возгласом Каин сдергивает одеяло. Яся визжит так громко, что у меня звенит в ушах. Папа подхватывает ее на руки, крепко обнимает, невесомо и мимолетно оставляя поцелуй на макушке, что трогает меня почти до слез. Этот мужчина очень изменился после появления дочери в его жизни. Яся, сама того не зная, вытащила наружу настоящего Каина, которого этот мужчина похоронил и закопал глубоко внутри себя. Оказывается, он нежный, очень заботливый и чуткий. Предупреждает каждое наше желание и старается окружить счастьем и одеть в любовь. При каждой удобной возможности этот мужчина обнимает и целует дочь. Осторожно, будто боится спугнуть. То же самое происходит со мной. Он постоянно касается меня. Мимоходом. Неосознанно. Ладонь на спине или талии. Пальцы в волосах. Поцелуй в висок. Даже во сне Каин находит меня рукой и перетягивает на свою сторону кровати. Словно он до сих пор не верит, что мы с Ясей - настоящие. И боится, что кто-то может нас отнять. - Ну, что, девочки, что сегодня будем делать? - Я хочу мороженое! - тут же выкатывает свое требование принцесса, садясь верхом на отца. - Мороженое…, - он делает вид, что задумался. - А что мама скажет? - Немного и только после каши! - А мы уже кушали кашу, правда? - подмигивает Каин. - Правда, - серьёзно кивает дочь. - С клубникой и малиной. - Ох, и балует тебя па…. Осекаюсь. Мы не обговаривали этот момент. не обсуждали, когда скажем Ясе правду. Как-то единогласно оба решили повременить с этим. Дать всем нам привыкнуть, и дать время Каину решить свои вопросы. Но каждый раз слово «папа» так и норовит сорваться с языка. И это кажется таким естественным. Правильным. - Мама! Вставай! - Яся буквально толкает меня. - Скорее! Я хочу мороженое! Приходится подчиниться. Я принимаю душ, одеваюсь, и на завтрак Каин вывозит нас в центр. Пока Ясе готовят супер-огромное мороженое в вафле в виде единорога, она с восторгом отправляется на батуты. А я ощущаю неприятный холодок по спине. Будто кто-то неотрывно следит за мной. Замечаю суровых спортивных ребят неподалеку, что вертят головами на триста шестьдесят градусов и постоянно бросают на нас взгляды. Они делают вид, что разговаривают между собой, но слишком внимательно следят за каждым нашим движением. - Спокойно, это наша охрана, - поясняет Каин, поймав мой встревоженный взгляд. - Нам ничего не угрожает. Просто так надо. Для моего спокойствия. - Я хотела спросить…Когда ты закончишь свои дела? Когда выйдешь из этого всего? Мужчина слегка мрачнеет. Становится серьёзным и невольно начинает поглаживать кожу на внутренней стороне запястья. - Я постараюсь сделать все возможное, чтобы это произошло как можно раньше. Но ты должна понимать - это не так просто. И не делается за один день. Мне нужно найти преемника, как минимум. Передать ему дела. Согласовать это наверху… Давай не будем об этом. Я обещал завязать, и я это сделаю. Просто поверь мне. - А разве не ты самый главный? - удивленно вскидываю брови. - Нет, - усмехается, обнимая меня за плечи. - Над самыми главными есть те, кто внимательно следит за всем порядком. И как правило, они всегда в тени, и никто о них не знает. Мне непросто, страшно, но… Но все же я должна задать этот вопрос. - Я слышала, что.., - пальцы на инстинктах тянутся к его ладони и крепко сжимают ее. - Из твоего мира почти никто не выходит…живым. Каин внимательно смотрит на меня, никак не комментируя. Душу наизнанку выворачивает своими глубокими глазами цвета ртути. - Я бы очень не хотела тебя потерять… - …и лишить ребёнка отца? - заканчивает вместо меня. Качаю головой. Облизываю вмиг пересохшие губы. - Потому что ты мне дорог, - надрывно, чуть повышая голос. - Неужели ты этого так и не понял? Я даже не успеваю моргнуть, как Каин придвигается и оставляет на моих губах поцелуй. Горячий. Многообещающий. И одновременно с этим такой нежный и бережный. - Я и сам этого не позволю. Потому что вы с Ясей теперь вся моя жизнь. Разве эти слова не лучше банального признания в любви?... Мы крепко обнимаемся, и Каин не выпускает меня из своих объятий даже когда Яся прибегает вся раскрасневшаяся и растрепанная и набрасывается на мороженое. Таю в сильных руках, склоняю голову на мужское плечо. Но вдруг резко выпрямляюсь и разворачиваюсь, выпаливая ещё один вопрос, который вот уже столько времени не дает мне покоя: - Каин, а как тебя зовут на самом деле? Мужчина замирает и разражается громким хохотом. - Что-то не так? - Все так. Странно у нас с тобой все получилось, да? Сначала жаркая ночь, рождение дочери, потом знакомство заново, совместное проживание в одном доме, и теперь, кажется, пришло время познакомиться? Прыскаю со смеху, осознав, как действительно наша история выглядит со стороны. - Но всё-таки, как? - Кир. - Кир? Необычно. Можно я тебя буду так звать? Оно мне нравится куда больше, чем Каин. - Тебе можно все, Пчелка. Только попроси… Выходной проходит чудесно. Солнце все же выглядывает из-за туч, и мы много гуляем, болтаем, ловим яркие солнечные лучи и фотографируемся. Пробуем новое для всех нас и привыкаем к приобретенному статусу. Семья. Впечатлений столько, что Яся засыпает прямо в детском кремле по дороге домой. В сопровождении охраны мы входим в дом. Мужчины проверяют его, и только тогда Кир относит нашу дочь на руках в ее новую комнату. Я мою руки и переодеваюсь. Спускаюсь по лестнице, чтобы разогреть ужин, но застываю на середине, услышав голос одного из охранников. - Каин, мы вычислили крысу. ---------- Глава 32 Глава 32 Каин - Что случилось? - Шторм стремительно входит в кабинет, захлопывая за собой дверь. Его цепкий взгляд мгновенно скользит по кабинету и тормозит на моем лице. - Какие на этот раз проблемы? - Сядь, - коротко бросаю. Он медленно опускается в кресло, не расслабляясь ни на секунду и оставаясь настороже. Я стискиваю зубы так сильно, что начинает ныть челюсть. Каждая мышца в теле натянута до предела. Одно неверное движение, и сорвусь. Изо всех сил стараюсь держать в узде самообладание. Все же я хочу услышать правду. А не выбить ее. - Сколько ты со мной уже работаешь, напомни? - спокойно задаю вопрос, отходя к окну и складывая руки на груди. Шторм хмурится. Ещё больше подбирается, словно готов в любой момент броситься. - Два года. У нас уже был с тобой этот разговор. К чему все это? - Если я спрашиваю, значит, надо. Отвечай и не трепись. Шторм раздраженно выдыхает, взвинчивая уровень моего бешенства. - Понял. Что происходит, Каин? - А это я у тебя хочу спросить, Шторм, - резко разворачиваюсь. - Какого черта происходит? Наши взгляды сталкиваются. Лоб в лоб. Без права отвернуться. Без права сдаться или уступить. Шторм смотрит в упор. На лице - полное непонимание и растерянность. Вот только я знаю, что он играет роль. Все эти два с лишним года, мать его! - О чем ты, Каин? Ты опять, что ли, за старое? Внутри разрывается петарда, и я достаю пистолет из-за пояса. Шторм реагирует мгновенно: вскакивает с места, опрокинув стул, и также направляет на меня ствол. Щелчок предохранителя в оглушительной тишине звучит особенно громко. Почти как настоящий выстрел. - Убери ствол, Каин, - предупредительно рычит сквозь стиснутые зубы. - Не дури. - Я тебе доверял, как себе, - выплевываю, также снимая пистолет с предохранителя. Палец на инстинктах ложится на курок. - Все эти годы. А ты… Шторм усмехается. Как-то невесело. Обреченно. Понимает весь расклад. - А что я? - А ты, сука, мент! Повисает тишина. Удушающая. Шторм не шевелится. Никак не комментирует. Никак не пытается оправдаться. Не спорит, не отрицает. Даже не пытается сделать вид, что удивлен. Просто, сука, ноль эмоций! В то время как у меня внутри все полыхает со вчерашнего дня. Я даже ночевал в офисе, чтобы, не дай Бог, не сорваться на девчонках. - Ты знаешь, что я делаю с предателями, - это не вопрос. Потому что он-то точно знает. Ибо сам не раз наказывал. - Не нужно, Каин, - медленно предупреждающе качает головой. - Опусти ствол. Не дури. Мента тебе не простят. - Ты мне ещё указывать будешь? Мне! Как жить и что делать! А, может, ты ещё и правила установишь в моем мире? И каждый авторитет будет ходить на поклон к ментам ежемесячно? Вы же этого хотите?! Делаю шаг вперед. Потом ещё один. Расстояние между нами сокращается до нескольких метров. - Каин, убери ствол…Давай поговорим. Но я не слушаю этого ублюдка. Гул в башке нарастает. Кровь шумит так громко, что заглушает собственное дыхание. Картинки наслаиваются друг на друга, складываясь в единое полотно. - Погоди…Так, может, вы этого и добивались? - тяну, снова наступая на этого предателя. Упираюсь грудью в его пистолет. - Заслать тебя, что будет не только докладывать, но и контролировать каждый мой шаг. Чтобы я жил по ментовской указке. Под колпаком… - Что за чушь несешь, Каин? - кривится, но пушку не убирает. Все же не зря именно его внедрили в мою команду - у мужика действительно стальные яйца. - А, может, это менты подсадили мою жену? Может, это вы ее убили? Охреневаю от такой высокой вероятности. Я искал врага в своем окружении, а он был ещё ближе. На расстоянии вытянутой руки. От неожиданного открытия теряю бдительность, секунда, и оказываюсь прижатым мордой в стол. - Мы не трогали твою жену! - рявкает Шторм, и наконец его самообладание дает трещину. - Мы - менты, а не звери или палачи! Мы следим за правопорядком и действуем в рамках закона! И заслали меня к тебе, потому что по твоей милости в городе начался беспредел! Ты стал терять хватку, Каин, и перестал ловить мышей. - Беспредел, говоришь? - А ты помнишь перестрелку в кафе, когда дебил стал палить из автомата без разбора, потому что потерял все в казино твоего человека? Семеро убитых, среди них ребёнок, пятеро тяжело раненых. Или, когда мужик начал жестить на улице и резать женщин каждый вечер, потому что после препаратов ему казалось, что они все шлюхи? Он успел зарезать шестерых, прежде чем мы на него вышли. А они тоже чьи-то дочери, матери, жены…А что сделал ты в это время, Каин? Правильно ни-хре-на! Потому что продолжал заливаться, и тебе было плевать, что происходит в твоем городе. - Да что ты понимаешь, б...! - ору, пытаясь вырваться, но хватка у Шторма что надо, признаю. Проще скалу подвинуть, чем эту гору мышц. - Ни черта ты не понимаешь! Она беременна была! Ребёнок был живой, настоящий! Пинался каждый вечер! А его убили! - Его убили лекарства, которые принимала твоя жена, - цедит этот урод, встряхивая меня и снова прикладывая мордой об стол, чем выбешивает ещё больше. - И ее недоверие к тебе. Если бы Вита сказала о своей зависимости, то этой трагедии можно было бы избежать. Но твоя жена предпочла молчать и глотать таблетки. - Заткнись! Просто заткнись, мать твою, пока я тебе мозги не вышиб! - Меня внедрили, потому что авторитеты начали кромсать город, и стали страдать невинные люди, продолжает откровенничать Шторм, вываливая всю правду. - Нам, властям, хотелось знать, придешь ли ты в себя или навсегда утратил контроль. нужно было действовать, чтобы сохранить хоть какой-то порядок. Чтобы защитить невинных граждан. - Сука, а я тебе верил…После смерти Виты тебе верил как себе…Жизнь дочери и любимой женщины доверил… Неожиданно хватка исчезает. с удивлением разворачиваюсь и выпрямляюсь. Шторм отшвыривает мой ствол в дальний угол кабинета, а свой убирает за пояс. - В вопросах безопасности я тебя ни разу не подводил, Каин, - выплевывает, глядя упрямо исподлобья. Даже в этой ситуации ему удается сохранить честь и достоинство. - И часто действовал в ущерб себе. Наперекор всем предписаниям и кодексам. Непрофессионально. Но по совести. Потому что видел, что ты адекватный авторитет. Жесткий, но справедливый. Ты действительно стал держать всех бандитов на коротком поводке. И другого такого в этом городе больше никогда не будет. За это я уже и поплатился, - криво усмехается, но быстро берет себя в руки. - Но поверь: не я и не менты убили твою жену. И не я крыса. Он всё ещё где-то рядом. В твоем близком окружении. Гнев и пожар внутри немного стихают, позволяя здравому смыслу поднять голову. А ведь действительно с первого дня Шторм помогал мне наводить порядок. Да, это и была его цель, но он сразу показал себя человеком, на которого можно положиться. И выполнял свою работу честно, по справедливости. И за эти годы он не раз прикрывал меня от шальных пуль и ножей. А покушений на мою жизнь было достаточно. Больше разве что у Че Гевары. Да и в последний раз Шторм словил пулю вместо меня, находился на грани жизни и смерти. Уверен, это не входило в программу офицера под прикрытием. А ведь в любой момент он мог «опоздать». Меня бы технично убрали, братва похоронила с почестями, и менты поставили бы на мое место своего человека, за которым не нужно было бы приглядывать. Удобного. Но Шторм помог мне укрепиться на моей позиции и всегда был рядом. и жил по моим законам. Тут я не могу не признать правоту Шторма. - Только поэтому я с тобой сейчас разговариваю, а не землю забрасываю сверху где-нибудь в лесу. Я умею ценить то, что для меня сделали. Но друзьями мы никогда не будем. И в следующий раз, если столкнемся на улице, я тебя без раздумий пристрелю. А теперь пошел вон, Шторм. Он, не прощаясь, идет на выход, но в последний момент я вспоминаю кое-что важное. - И чтобы я тебя рядом с Мией не видел больше! Шторм разворачивается, его глаза полыхают огнем и упрямством. - А вот сюда не лезь, Каин. Я хоть и мент, но тоже могу отпор дать. Кастет мне доверил свою сестренку. Я умею держать данное слово. Хоть и бандиту. И со своими отношениями я сам как-нибудь разберусь. Нам третий не нужен. - Отношениями? Значит, ты все же трахаешь сестренку друга…. Вздыхает, качая головой. - Дурак ты, Каин. Последний раз предупреждаю - не лезь. Ты лучше крысу ищи. И как по заказу лежащий на краю стола мобильный подает признаки жизни. - Слушаю. Какого хрена?! А вы куда смотрели?! ---------- Глава 33 Глава 33 Каин - Твою мать! - от ярости и животного страха одним движением сметаю со стола все, что попадается под руку. Папки, телефон, кружка - все летит на пол с грохотом. Хочется орать до хрипоты. Крушить. Разнести к чертовой матери весь кабинет. И обязательно убить того, кто это сделал. Голыми руками. Вцепляюсь пальцами в край стола так сильно, что белеют костяшки. Пытаюсь взять эмоции под контроль. Я не могу выйти из этого кабинета, пока не успокоюсь. Стоит сейчас сорваться, и наломаю таких дров, что потом уже ничего не исправить. А от меня сейчас зависит жизнь. Буквально. - Что случилось? - Шторм мгновенно подбирается. Взгляд становится острым, цепким. - Ты ещё здесь? - ору, срываясь на менте. - Ты бессмертный, что ли, Шторм? Или сохранился где-то? Он даже не вздрагивает. - Я так понимаю, что случилось нечто из ряда вон, - холодно отбривает. - Раз ты потерял контроль. Впервые на моей памяти. Значит, тот, кто подослал к тебе крысу, начал действовать. Кулаки сжимаются. Представляю, что сжимаю их на шее того, кто сотворил это, и немного отпускает. Туман ярости в голове рассеивается. - Он узнал, что ты в курсе насчет меня, - продолжает выдавать расклад, - и все свои силы бросишь на то, чтобы разобраться и наказать. Тот, кто придумал всю эту схему, очень хорошо тебя знает. Очень. И давно наблюдает за тобой. Решил действовать на опережение и ударил первым. Злость снова выходит из-под контроля. - А, может, это все вы? - почти рычу. - Происки ментов? Сейчас ты предложишь мне помощь, а потом вы меня на колени поставите и заставите на вас работать? Ведь я, Каин, буду должен вам, ментам. Разумеется, братва мне такого расклада не простит. И меня уберут. - Тебя и так уберут, - Шторм зло усмехается, стискивая кулаки. - Давно собираются. Ты перестал устраивать верхушку, - коротко указывает пальцем вверх. - Убрал из города казино, минимизировал бордели, не пускаешь на стройки кого попало, а, точнее, родственников властных. А это бабки. Большие бабки. И власть имущие их теряют. Из-за тебя. Все это время они искали возможность и повод, чтобы от тебя избавиться. Смотрю упрямо и непримиримо на него исподлобья. - И почему же этого до сих пор не сделали? - Потому что я им не давал такого повода. Замираю. По-другому смотрю на Шторма, что тяжело дышит, стиснув кулаки, и расстреливает меня чуть сощуренными глазами. - Потому что я докладывал только часть происходящего. Ту, за которую нельзя зацепиться. Дал понять, что ты, особенно после моего ранения, отстранил меня от дел. Стал догадываться, и я на грани раскрытия. - Нахрена? - голос становится глухим. - Нахрена ты так подставляешься? Только не говори, что по большой любви! Уголок его губ дергается. - Не скажу. Мне девочки больше нравятся. Несмотря на весь ад вокруг, едва не фыркаю. Клоун. - Я уже называл причину, - продолжает вполне серьёзно. - И это правда. А ещё потому, что нет ничего важнее семьи. Шторм протягивает мне раскрытую ладонь. Я гляжу на нее в упор и раздумываю. Долго. Тщательно. Ведь я собираюсь заключить мир с ментом… Но бывают моменты, когда правила перестают иметь значение. Когда стираются границы между своими и чужими. Я крепко сжимаю его ладонь. Шторм коротко кивает и, кажется, выдыхает с облегчением. - А теперь ближе к делу. Я так понимаю, что времени мало. Что случилось? Слова застревают в горле. Кажется, если произнесу их вслух, происходящее станет окончательно реальным. - Мою дочь похитили. Есть предположения, кто это может быть? Лицо Шторма каменеет. Он стискивает зубы и медленно качает головой. - Как это произошло? - Во дворе моего дома. Он уже разворачивается к выходу. - Поехали. На месте разберемся. Шторм сам садится за руль. Гонит, как ненормальный. С виду выглядит спокойным, собранным, но даже по манере вождения я понимаю, что он заведен не меньше моего. Только бы успеть…Только бы спасти… Все это время одна мысль раскаленным гвоздем прошивает башку: Пчелка мне этого никогда не простит. Я обещал, но не смог их защитить. Я их потерял. Шторм резко заруливает на парковку возле дома. Вылетаю из машины, хлопнув дверью. Не успеваю зайти во двор, как на меня набрасывается Пчелка, захлебываясь рыданиями. Бьет кулаками, куда придется. Отчаянно. До боли. - Ты, это все ты! - кричит сорванным голосом. - Это ты виноват! Ненавижу тебя, Каин! Не-на-ви-жу! Каждое слово - словно удар ножом. Но я даже не пытаюсь защищаться. Сгребаю Пчелку в охапку, двумя руками прижимаю к себе. Она трясется и что-то невнятно бормочет. Из всего потока выцепляю единственное на грани мольбы: - Верни ее….Пожалуйста…Верни мою дочь. Сердце сжимается так сильно, что становится трудно вдохнуть. Беру ее лицо в ладони, заставляю посмотреть мне в глаза. - Я верну. Слышишь? Я обязательно верну нашу девочку. Чего бы мне это ни стоило. Но в ее глазах нет веры. Только ужас. И пустота. Я отвожу Пчелку к качелям, которые поставили ради Яси. Ещё вчера она визжала здесь от счастья, выкрикивая: «Ещё! Сильнее!». Теперь качели едва покачиваются на ветру. От этого становится только больнее. Усаживаю мою девочку и беру бутылку с водой, стоящей на столике неподалеку. Заставляю сделать пару глотков и только тогда тихонько интересуюсь: - Как это произошло? Пчелка закрывает лицо ладонями. Плечи снова начинают дрожать. - Все случилось за доли секунды... Они ворвались, начали стрелять в охрану, в окна…Везде. Я только успела накрыть Ясю, чтобы она не видела этого всего. Голос ломается. Она судорожно втягивает воздух. - Но ее забрали из моих рук… ---------- Глава 34 Глава 34 Каин Эмоции шарашат так, что перед глазами на миг темнеет. Сердце в груди грохочет на бешеной скорости, вновь разгоняя ярость по венам. Ещё секунда, и сорвусь. Держусь только на честном слове. Ради девчонок. Плюсом к этому только сейчас замечаю стремительно наливающийся синяк на лице Пчелки. Меня будто через мясорубку пропускают. - Тебя били? - цежу сквозь намертво стиснутые зубы. Майя торопливо мотает головой, глотая слезы и хватая воздух ртом. - Они толкнули, и я упала…, - голос дрожит, срывается. - Они унесли мою дочь…Она так плакала, так звала меня…А я ничего не смогла сделать…. Ее слова режут хуже ножа. Прикрываю глаза на секунду. Душу все эмоции на корню. Если сейчас позволю себе чувствовать, разнесу здесь все к чертовой матери. - Сколько их было, Майя? Сможешь их описать? - спокойно, почти ледяным голосом спрашивает Шторм, вклиниваясь в разговор. Моя девочка отрицательно качает головой. - Они были в масках и в камуфляжной одежде…Они убили всю охрану…Только один остался живой… - Где он? - В гостиной, на диване, - кивает головой на дом. - Я смогла помочь ему дойти только туда… - Ты умница, Пчелка, большая умница, - целую Майю в висок. Ничего не говоря, Шторм направляется в дом. Мы с Пчелкой идем следом. В гостиной пахнет кровью, порохом и лекарствами. Витек полулежит и тяжело дышит, держась за перебинтованное плечо. Лицо серое, губы побелели, но сознание он не потерял. Шторм подходит к нему и без единого слова…хватает за поврежденное плечо и с силой сжимает до крика бойца. - Кто он? - О чем ты? Пусти, сука, больно же! - орет, покрываясь бисеринками пота. Я даже зависаю на мгновение. Никогда не видел, чтобы Шторм был в таком бешенстве. Обычно он собранный, хладнокровный и против таких методов. Даже с врагами и предателями. А тут как с катушек слетел. Но если он так себя ведет, значит, что-то знает, и причина более чем серьёзная. В данном случае мне лучше ему довериться. - Шторм! - моя девочка пытается влезть в разборки, но я заслоняю мужиков своей спиной. - Не лезь, Майя, - разворачиваю девушку к выходу. - Каин, он же… - Мы сами разберемся. Иди в спальню и жди меня. И не выходи ни в коем случае, что бы ты не услышала. Поняла? Пчелка судорожно кивает. Я провожаю взглядом, пока за ней не закрывается дверь. Только после этого возвращаюсь к дивану. Присаживаюсь перед Витьком на корточки. Достаю ствол из-за пояса. - Послушай, лучше тебе ответить, - тихо произношу, подкрепляя слова тяжелым взглядом. - Моего терпения осталось буквально на счет «три». И когда я скажу «три», я начну тебя убивать. Медленно. Очень. Так, что ты будешь молить, чтобы я тебя грохнул. Но будет поздно. Раз… - Сюда ворвались трое - я успел просмотреть камеры, - добавляет Шторм, подталкивая парня к откровениям. - Вас было четверо охранников, но бандиты воспользовались внезапностью. Они перещёлкали вас, как семечки. Опустим, что я лично вас обучал, и это невозможно. Сейчас о другом. У тебя, Витек, была самая выгодная позиция. Но ты почему-то палил в воздух. Хотя по стрельбе ты всегда был первый. И тебя ранили навылет. Ранение плевое, через месяц заживет, и не вспомнишь. Понимаешь, к чему я клоню? - И это ведь именно ты сообщил мне, что Шторм - крыса, - продолжаю, и в груди снова поднимается волна ярости. - Чтобы, пока я буду избавляться от единственного, кто может мне помочь, вы поставили меня на колени. Буквально. Ведь вы поняли, что ради любимой женщины и ребёнка я пойду на все. Даже отдам свою жизнь. Два… Слышится хруст и дикий вопль - это Шторм потерял терпение. - Я скажу, скажу! - орет в голос на весь дом. - Ваша дочь у Медведя! В его загородном доме, в подвале. Он обещал ее отпустить, когда ты, Каин, передашь ему власть над городом перед братвой. В комнате становится тихо. Вот, значит, как…Власть ему передать… Я ему так передам, не унесет. Медленно поднимаюсь на ноги. - Спасибо. На лице Витька появляется надежда. Он даже выдыхает с облегчением и расслабляется. Напрасно. - Три. Без единого колебания выстреливаю уроду прямо в голову. Ловлю пристальный взгляд Шторма. - Что? Я не прощаю предателей. Ты же в курсе. Шторм кивает, не споря. Набирает кого-то и коротко командует: - Приберитесь здесь. И приглядите за Майей. Глаз с неё не спускать. И сразу же докладывать мне. Молча выхожу во двор. Сажусь в машину. Перезаряжаю ствол, проверяю патроны. Семь. Хватит, чтобы разобраться с тварью. ‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Поехали, чего ждешь? - рявкаю, когда Шторм садится, но не трогается с места. Он несколько секунд молча барабанит пальцами по рулю. Смотрит прямо перед собой. Потом медленно поворачивается ко мне. - Есть ещё кое-что, что ты должен знать, - лицо напряжено так, что внутри у меня натягивается каждая жила. - Что? - Я с самого начала вел это расследование, пытался разобраться. Информации было мало…. Он делает короткую паузу. - Но недавно я случайно нашел две ниточки. Я не говорил тебе, потому что не было полной уверенности. Только что мне доложили и прислали информацию. В общем, это Медведь убил твою жену и подсунул ей таблетки. Теперь это точно, и у меня есть доказательства. ---------- Глава 35 Глава 35 Каин Мы долгое время едем молча. Мотор ровно урчит, за окнами мелькают улицы, дети с родителями, чужие жизни… А у меня внутри все рвет на части. Он был у меня под носом. Всегда на виду. Всегда рядом. Он получил самый жирный район. И именно Медведь убил мою жену и ребёнка. Медленно. Цинично. Жестоко. Я ведь его подозревал. Все вело к Медведю. Но подозрения - не равно доказательства. Без них я не мог обвинить человека - братва бы не поняла и не простила. Как? Как ему удавалось скрываться столько лет?! Луплю по консоли. Пластик жалобно трещит. Запрокидываю голову на спинку сидения. - Он очень тщательно подготовился, - вдруг отвечает Шторм, бросая на меня короткий взгляд. Оказывается, я задал этот вопрос вслух. - Прежде чем провернуть эту операцию, Медведь заранее подчистил хвосты. Заранее закупил препараты и убрал всю цепочку поставщиков. Всех, кто хоть как-то мог вывести на него. Да, недальновидно, но он сделал это все в расчете на перспективу. Что сможет найти новых, но уже в открытую. Как новый смотрящий. Правда, идеально замести следы не вышло, раз ты смог их заметить и начать его подозревать. - Допустим. Но после этого я, как бы не старался, не смог его ни на чем подловить. Никаких зацепок, никаких ошибок. Я по сей день за ним присматривал, но Медведь словно в праведники записался! Как у тебя вышло? Шторм крепче перехватывает руль. - Совершенно случайно, - проводит ладонью по шее. - Не так давно напарник из моего отдела во время рейда принял в клубе компанию молодых ребят, которые весело отмечали юбилей одного из них, - кривится. - Аж целых двадцать пять лет. У одного из них нашли лекарства «для настроения». Их состав пробили по базе.… Шторм делает многозначительную паузу. - И они оказались идентичны тем, что принимала твоя жена. У меня темнеет в глазах. - Твою мать... Пальцы сами сжимаются в кулаки так сильно, что хрустят костяшки. - Но прошло же столько времени! Как это вообще возможно?! - Да, ты прав, - кивает Шторм. - Никто не заинтересовался тем фактом: главное, закрыть показатели, получить звездочки, премии, галочки в отчетах. Кроме меня. Я стал копать и вышел на продавца. Наглого, хамоватого. Из тех, что ничего не боятся, и закон им не писан. Кривлюсь. Вот поэтому я и провел массовую зачистку в городе. Потому что именно такие наглые ублюдки борзеют, а потом страдают люди. И начинается хаос в городе. - И что, он дал…Как там у вас говорят? Признательные показания? - Не совсем, - Шторм кривит уголок губ в усмешке. - Он признался, что именно Медведь тогда закупил у него большую партию. Как он сказал - «для одного большого и важного дела». Потом Медведь станет смотрящим, и отдаст ему этот район. Но у него ничего не вышло. И после массовой, с особым пристрастием, зачистки продавцу даже пришлось на несколько лет уехать из родного города. Я шумно выдыхаю. Кажется, если сейчас увижу этого ублюдка раньше времени, он не доживет даже до разговора. - Что изменилось? Почему он стал торговать в открытую? - Потому что у него появилась влиятельная крыша. Двойная. - Это как? - от удивления разворачиваюсь к Шторму. - Это когда его крышует Медведь, а глаза закрывает на это…та самая верхушка, которую ты перестал устраивать. Эта новость выбивает меня из колеи. - Да ладно?! Те самые власть имущие?! Серьёзно? - Увы, да, - Шторм крепко стискивает пальцы на руле, до побелевших костяшек. - Я же говорил - им нужно было зарабатывать. Поэтому этот канал поставки никто не трогает. Плюс они готовили нового человека на твое место. Сначала бы во всем городе началась вакханалия, а потом тебе предъявили, что ты утратил контроль над городом. И избавились. Красиво и без лишнего шума. В переносном, - Шторм делает паузу, крепко стискивая зубы, - и прямом смысле. - А на мое место поставили бы технично Медведя, - заканчиваю мысль. - Именно, - Шторм кивает. - Он уже начал мутить воду и вести переговоры с братвой. Начал пускать слухи и намеки. - Это они ещё не знают, что он с ментами снюхался, - невесело усмехаюсь. Шторм бросает в мою сторону ироничный взгляд. - Ко мне это не относится, - вскидываю ладони. - Я закрою свой вопрос, зачищу город от грязи и передам его в другие руки. Так что я дружить могу с кем угодно. Меня волнует другое: тебя же попрут за то, что разболтал все мне и провалил эту схему. Нахрена так подставляться? - А мы с Медведем не сработаемся, - шутит, заворачивая на улицу, где расположен дом этого ублюдка. Глушит мотор в самом начале. Глядит задумчиво прямо, постукивая по рулю. Словно собирается с мыслями и решает, поделиться ли со мной. Но все же решается на откровенность: - Моего коллегу подсадили на эту дрянь под видом таблеток от мигрени. Чтобы он оказывал содействие, - выплевывает со злостью. - А потом он не смог слезть. У него осталась семья: жена и двое детей. Супруга была беременна третьим. От нервов она потеряла ребёнка. Так что лучше лишиться карьеры, звания и пенсии, но остаться человеком. Это важнее всех регалий и благ. Так что поэтому мы никогда не сработаемся с Медведем. Я запросто присяду по сто пятой. - В очередь. За мной будешь, - выплевываю, выходя из машины и сразу же доставая ствол. - Шторм, - осторожно начинаю, - ты больше не работаешь на меня… - Заткнись. Я - мент, и это моя работа - помогать людям и защищать их. И мне плевать: бандит он, простой человек или царь Горох. Хватит болтать, пойдем. ---------- Глава 36 Глава 36 Каин Сразу за воротами нас ждут двое вооруженных охранников. Они даже за стволы не успевают схватиться, как я каждому «дарю» по пуле. Я пришел сюда не разговаривать. Я пришел казнить. Отомстить за Виту и забрать дочь. - Я беру Медведя на себя, а ты найди мою дочь и верни ее матери. Как найдешь, уезжай. Я сам с остальным разберусь. Шторм долго смотрит мне в глаза. На его лице не дрогнул ни один мускул, но я слишком хорошо знаю этого человека, чтобы не заметить тревогу, мелькнувшую в глубине взгляда. - Обещаю. Мы расходимся в разные стороны. Я провожаю взглядом его широкую спину, пока Шторм не заворачивает за угол. Несколько секунд стою неподвижно, прислушиваясь к звукам. Тишина. Слишком тихо. Даже не слышно птиц или дыхания ветра. Так бывает только перед бурей. Я медленно расправляю плечи и направляюсь к дверям дома. Пора поставить точку. Толкаю тяжелую дверь и переступаю порог. По пути убираю ещё троих охранников. Странно, столько понтов, и такая паршивая охрана. - Здравствуй, Каин. С чем пожаловал? - Медведь расплывается в фальшивой ухмылке, не скрывая торжества. - Слышал, что у тебя беда с дочкой случилась…. Смакует каждое слово. Наслаждается. Он думает, что я приполз умолять его и буду стоять на коленях. Но этот урод ошибается. Только две маленькие женщины в этом мире способны поставить меня на колени. Пчелка и наша дочь. Только ради них я готов пожертвовать всем. Отдать власть, статус в обществе, все блага, что у меня есть. Даже свою жизнь. Ведь ничего нет важнее семьи. И глаза мне на это открыл простой мент! Незаметно нажимаю на кнопку на телефоне и только тогда отвечаю: - Я пришел забрать свою дочь, - произношу спокойно, хотя внутри уже бушует пожар. - Я знаю, что она у тебя, Медведь. Отдай мне девочку и разойдемся краями. Ублюдок наигранно пожимает плечами. - Я сожалею твоему горю, Каин. Но, кажется, у тебя помутился рассудок. Твоей дочери у меня нет, - строит мину, и я уже готов нажать на курок. Но нельзя. Рано. Иначе все будет зря. - Я знаю, что она у тебя, - повторяю с нажимом. - Ведь ты так и не научился решать проблемы по-взрослому. Как мужик. Все исподтишка. Через семью. Как крыса. Лицо Медведя перекашивает. - За базаром следи, Каин. Ты сейчас кого крысой назвал? - хватается за ствол, наставляя его на меня. - Ты серьёзно думаешь, что можно прийти в мой дом и начать разбрасываться обвинениями? - Ты серьёзно думаешь, что можно продаться ментам, скинуть меня и занять место смотрящего? - холодно парирую, никак не реагируя, что я теперь под прицелом. - При этом дважды впутав в эти дела мою семью. Сначала убив мою жену, потом похитив мою дочь. А дети - это святое. Неприкосновенное. Это одно из правил нашего мира. - Ты вообще берега попутал, Каин? Ты обвиняешь меня в предательстве? Да ещё и в сговоре с ментами?! - продолжает нагло сокрушаться этот урод. - Валет, - выплевываю имя, которое выдал мне Шторм перед тем, как мы разошлись. Одного этого хватает. Я вижу, как на мгновение расширяются его зрачки. Я попал в точку. - Это ведь твой поставщик? Хреновый, надо сказать. Ненадежный. Стоило только ментам немного надавить на него, как он тут же сел писать «чистуху» и выдал весь расклад. Так что я могу тебе перечислить все фамилии и регалии твоих покровителей. Начинаю? Верхотурьев, товарищ по… - Заткнись! - орет Медведь, тыча в меня стволом. - Ты ничего не докажешь! Ничего! Тебя в порошок сотрут. Качаю головой. Как сильные мира сего решили, что поставить такого нервного и тупого на место смотрящего, - хорошая идея? Как у них с головой вообще? - У меня есть полный расклад, как ты медленно, шаг за шагом подводил мою жену к краю. Вся схема. Как ты снюхался с ментами, чтобы убрать меня. Но у тебя все не выходило, даже несмотря на то, что ты подослал ко мне крысу. И даже после того, как ты не раз пытался нейтрализовать Шторма, у тебя все равно ничего не получалось. А на тебя давили, требовали результат, а ты так стремился в мое кресло…. Делаю шаг вперед. Медведь невольно отступает. Всего на полшага. Но я замечаю, и это придает мне сил. - И ты решился на отчаянный шаг - похитить мою дочь, чтобы я стал посговорчивее. Мразь расплывается в жуткой ухмылке. Обходит меня по кругу, не опуская оружия. Мы кружим друг напротив друга, словно два хищника перед смертельным броском. - Ну, да, это я убил твою жену. И ничуть не жалею, - его глаза вспыхивают больным удовольствием. ---------- Глава 37 Глава 37 Каин Кровь ударяет мне в виски. Перед глазами на мгновение вспыхивает лицо Виты. Ее нежная улыбка. Ее звонкий смех. Ее счастливые глаза, когда она узнала о беременности... Палец сильнее впивается в курок. До судорог. Но я заставляю себя остановиться. Ещё немного. Он ещё не всё сказал. - Ты как встал у руля, стал дохрена злоупотреблять властью, - продолжает ничего не подозревающий Медведь. - Да, ты дал мне жирный район, но стал душить, запретив торговать «радостью». Как по-твоему я должен был зарабатывать?! Пришлось прибегнуть к радикальным мерам. Но ты не вынес урок. Поэтому тебя придется убрать. - Я запретил «радость» по всему городу, не только в твоем районе, Медведь. И никто, кроме тебя, не жалуется. - А я не все! Воздух между нами становится тяжелым. Кажется, достаточно одной искры, и все взорвется к чертям собачьим. - А что касается сотрудничества с ментами…., - ублюдок презрительно усмехается. - Знаешь, на войне все средства хороши. Да, пришлось разок прогнуться. Но зато я все получу. А ты наконец свалишь с моих глаз, Каин. Это кресло не по твоим зубам. - Ты знаешь, в чем ваше сходство с твоей крышей? Вы все так отчаянно цепляетесь за власть. Ставите ее превыше всего. Поэтому, когда я приду с твоими признаниями, Валета и твоей крысы, твоя же крыша уберет тебя, не моргнув и глазом. Смотрю уроду прямо в глаза, вколачивая каждое слово ему в башку. Как гвозди в крышку гроба. - Кровью умоешься, Медведь. Твое тело ещё остыть не успеет, а о тебе уже забудут. Потому что никто не захочет распрощаться с властью и сытой жизнью, рисковать всем ради такого расходного материала, как ты. Ты не жилец, Медведь. И ты сам подписал себе приговор. - У тебя ничего не выйдет, Каин, - кривит губы в безумной улыбке, уверенный в собственной победе. - Потому что, если со мной что-то случится, твоя девчонка отправится за мной. Стискиваю зубы. Черт, Шторм, почему так долго… Наверху будто слышат мои мысли, и телефон оповещает о входящем сообщении. «Ярослава у меня. Все хорошо. Действую по плану». - Вот и все, Медведь, - облегченно расплываюсь в победной улыбке, демонстративно вертя в руке телефон. - Все кончено. Я не успеваю договорить, как ублюдок первым нажимает на курок. Пуля задевает плечо по касательной. Острая боль пронзает все тело, но я не обращаю на нее внимания. Выстреливаю, попадая четко в цель. Медведь захлебывается кровью, заваливаясь набок. Подхожу ближе. Нависаю сверху. - Я же говорил, что кровью умоешься. Просто наблюдаю, как в нем угасает жизнь. Как Медведь захлебывается собственной кровью. Точно также, как он «любовался», как умирает моя жена. - Каин, по-мо-ги…. «Скорую»… - Катись в ад, Медведь. Тебе там самое место. Он подыхает, а я выпускаю последнюю пулю ему в лоб. Контрольный выстрел. - Это тебе за Виту и нашего ребёнка. Пусть земля тебе будет пухом, ублюдок, и мягко покрывает тебя песок. Так, чтобы собаки смогли вырыть твои кости. А небо было тебе прахом (прим. автора: древнеримский поэт Марк Валерий Марциал использовал эти строки не как доброе пожелание, а как проклятие в адрес врагов или недостойных достойного захоронения. По сути, он желал умершему, чтобы тот не нашёл вечного покоя, чтобы земля его не принимала, а на небо не пускали.). ____ Вот так четко, жестко и по-мужски Каин поставил точку в многолетней вражде. Отомстил за Виту и их малыша и совместно со Штормом вернули Ясю домой) Можно выдыхать, ура!) У нас остались буквально одна глава и эпилог) А пока я приглашаю вас в горячую во всех смыслах историю Шторма, она уже на сайте) По секрету скажу, Мия не даст ему скучать)))) Встретимся на страницах нового романа) ОФИЦЕР. ОНА ПОД ЗАПРЕТОМ ---------- Глава 38 Глава 38 Каин Я выхожу из дома Медведя и вздыхаю полной грудью. Впервые свободно за эти годы. Словно цепи, все это время сковывающие ее, наконец с грохотом пали к ногам. Я чувствую себя наконец-то свободным. Закончил многолетнюю войну и могу жить дальше. Вот только победителей в ней нет. Потому что жизнь, которая начинается сегодня, уже никогда не будет счастливой. В ней больше не будет моих девчонок…Я в этом абсолютно уверен. Выхожу за ворота и оглядываюсь по сторонам. Машины Шторма нет. Это хорошо. Значит, Яся в безопасности и скоро будет рядом с мамой. Этого достаточно. Я ни о чем не жалею. Даже сейчас. Даже когда внутри все рвется на части. Главное, мои девочки живы. И обязательно будут счастливы. Пусть и без меня. Я все равно буду рядом. Незаметно. Издалека. Буду присматривать, чтобы у них все было хорошо. Даже если никогда больше не смогу обнять дочь. Даже если Майя больше не позволит переступить порог их дома и не подпустит к себе. Стиснув ладонью раненое плечо, медленно поднимаюсь выше по улице. Только там вызываю такси. Машина приезжает достаточно быстро. - У вас две точки, верно? - уточняет водитель, сверяясь с приложением. - Да. Откидываю голову на спинку сидения и прикрываю глаза. - Может, вам в больницу? - осторожно интересуется мужчина, глядя на мое зажатое плечо в зеркало заднего вида. - Тут есть неподалеку хорошая… Я хочу сказать, что у меня есть свой врач, но вовремя прикусываю язык. Больше нет. - Позже, спасибо, - отзываюсь, не размыкая глаз. - Пока следуем по маршруту. У меня есть ещё одно неоконченное дело. Нужно закрыть гештальт, чтобы навсегда обрести свободу. Заезжаю в цветочный, покупаю охапку ее любимых розовых роз. Четное число. И едем на конечную. Все та же скрипучая калитка, узкая петляющая дорожка и тишина, от которой звенит в ушах. Останавливаюсь возле памятника из белого мрамора. Осторожно провожу кончиками пальцев по чуть сощуренным глазам Виты, что, кажется, смотрят прямо в душу, и по изогнутым в улыбке губам. Осторожно опускаю цветы на могилу. - Здравствуйте, мои хорошие. Простите, что долго не приходил. Наврала, получается, моя Пчелка - не такой уж из меня и хороший муж и отец. Я стою ещё так какое-то время, низко опустив голову. Просто всматриваюсь в фото жены и даты жизни. Ее и нашего нерожденного ребёнка. - Прости, Вита, - наконец проговариваю глухо. Каждое слово из сердца приходится вырывать с мясом. - Прости, что был настолько плохим мужем и не замечал, как ты медленно погибаешь рядом со мной. Прости, что оказался человеком, которому ты так и не смогла довериться... Запрокидываю голову, глядя в небо. Смогу ли я себя простить? Не знаю. Наверно, мало времени прошло, чтобы я смог отпустить и перестать просыпаться каждый день с чувством вины. - А я тебя прощаю, что ты так поступила, - шумно выдыхаю и сжимаю кулаки и до хруста суставов. - Прощаю тебе твой эгоизм и что так и не смогла побороть свой порок. Даже ради нашего ребёнка. Вдруг резко осознаю это. Что в случившемся виноваты мы оба, а не только я один. Я был слеп, а Вита…не доверяла мне. Держалась как будто обособленно. Сама по себе. Будто «нас» никогда не было. А семья, в которой нет доверия, обречена. Как были обречены и мы. И, похоже, с самого начала. - Я тебя прощаю и отпускаю, - закрываю глаза. - Спи спокойно. И оберегай нашего малыша. Поцелуй его там за меня. Разворачиваюсь, собираясь уйти, как вдруг замечаю, что на надгробие садятся две бабочки одинакового яркого окраса. Одна побольше, другая поменьше. Красивые. Их крылья чуть подрагивают, они почти не шевелятся. И мне кажется, смотрят прямо на меня. В груди становится неожиданно тепло. Спустя несколько секунд бабочки одновременно взмывают вверх и исчезают в небе. Я долго смотрю им вслед. - Спасибо, - шепчу в небо. - Теперь я знаю, что у вас все хорошо. *** Дом встречает меня пустотой и оглушительной мертвой тишиной, которой веет ещё на подъезде. Ещё не войдя внутрь, я знаю, что моих девчонок там нет. И боль оказывается почти такой же острой, как в тот день, когда я потерял Виту и нашего ребёнка. - Все в порядке? - Шторм выходит навстречу. Цепляется взглядом за рану. - Да, - сцепив зубы, снимаю пиджак. - Медведя больше нет. Шторм лишь кивает, принимая информацию к сведению. - Пойдем, обработаю рану. - Пустяки, царапина, - пытаюсь отмахнуться. - Если ты помнишь, я на тебя больше не работаю, - усмехается Шторм. - Когда начнется сепсис, некому будет спасать твою задницу. - Не поспоришь, - усмехаюсь и покорно следую за своим бывшим сотрудником на кухню. Он ловко льет перекись, протирает и перебинтовывает. Я даже ничего не чувствую. Физическая боль ничего не значит. - Я не смог их остановить, - тихо выговаривает. - Я отвез девчонок домой. Такое требование было у Майи. Она ни минуты не хотела тут оставаться. Даже вещи не стала собирать, взяла только любимые игрушки Яси…. Остальное просила сжечь, но я даже наверх не поднимался. Сам решишь, что делать. Я проследил, чтобы они вошли в квартиру, - добавляет Шторм. - Все в порядке. - Спасибо, - киваю. - Ты все правильно сделал. Я должен их отпустить… Так будет лучше и правильно. Но почему тогда внутри все отчаянно сопротивляется этому? Орет, что я последний идиот?.. Почему хочется сорваться с места, догнать, обнять дочь хотя бы один последний раз... И попросить Майю не ставить точку там, где я мысленно упрямо рисую запятую... ---------- Эпилог Эпилог Майя - Мама, а когда дядя придет? Яся устраивается у меня на коленях и доверчиво прижимается щекой к моему животу. Я машинально перебираю ее мягкие светлые волосы, пропуская нежные прядки сквозь пальцы, будто пытаюсь удержаться за эту простую ласку, чтобы самой не рассыпаться. И в который раз удивляюсь: прошло уже столько времени, я думала, Яся забудет о Кире, но дочь, наоборот, вспоминает все чаще и чаще. И в ее голосе оттенки того же чувства, что вот уже на протяжении стольких недель раздирают мою душу: тоска. Я скучаю по Киру. До ломоты в груди. И я не могу справляться с этим чувством. Даже несмотря на то, что случилось… И это меня пугает. Прошло уже почти три месяца, как мы ушли от Кира. Три месяца, как он нас отпустил. Он не позвонил ни разу, не прислал охрану, подарки или какие-либо посылки. Даже вещи наверно сжег, как я и попросила Шторма. Этот мужчина смирился и принял мое решение. И я ему за это благодарна. В тот день я встала перед серьёзным выбором. Моя любовь к этому опасному человеку или же жизнь и безопасность моей дочери. Выбор был очевиден. Я не хочу ещё раз пережить то, что пережила. Не хочу потерять дочь ещё хотя бы на пять минут. Я не переживу ещё раз тот животный ужас, когда сердце перестает биться, а ты не знаешь, жива ли твоя девочка.… Даже сейчас, спустя столько времени, Яся почти не отпускает меня и следует за мной хвостиком. Проверяет взглядом, рядом ли я…А ночью спит только крепко обняв меня, словно боится открыть глаза и снова остаться одна... И хоть я не раз пыталась объяснить, что это была такая неудачная игра «в прятки», я понимаю, что это похищение нанесло ей серьёзную травму. Как и расставание с Киром. Яся даже плакала пару раз, что хочет вернуться к нему, и ругалась, почему так долго дядя не приходит. Периодически твердит, что хочет играть с ним снова в пони и вообще жить рядом с дядей Киром. Каждое ее слово будто медленно проворачивает нож у меня в груди. Потому что я бы тоже этого хотела… - Я не знаю, солнышко, - бормочу, стирая слезы, чтобы они не накапали на дочь. - Поехали к нему в гости, - Яся вскидывает голову и резво садится на колени. В ее глазах столько надежды, что становится нечем дышать. - Прямо сейчас. - Солнышко, сейчас уже поздно. Мы досмотрим мультик, ты почистишь зубки, и мы пойдем спать… - А завтра? - Может… Мой невнятный ответ тонет в резком и громком звонке в дверь. - Мама! - детские глаза загораются. - Пошли скорее! Дочь шлепает босыми ногами в коридор, но…уносится в свою комнату. Я даже не успеваю спросить зачем. А я спешу открыть дверь. Берусь за ручку дрожащими пальцами. Тяну дверь на себя… И мир замирает. Кир.… Это действительно он. Исхудавший, уставший, как будто постаревший на несколько лет. На щеках многодневная щетина, под глазами - темные круги. Но живой. Смотрит серьёзно исподлобья, а в глазах столько эмоций… Тоска, сожаление, раскаяние, радость… И любовь. Эти эмоции такие сильные, что у меня самой перехватывает дыхание. Он делает шаг вперед, но тормозит, будто врезается в стену. Будто любое движение причиняет ему физическую боль. А мне кажется, что мое сердце сейчас просто разорвется. Пальцы намертво впиваются в дверную ручку. - Привет, Пчелка, - криво улыбается. Голос у него хриплый, сорванный. - Извини, я… Черт, даже не знаю, зачем приехал…, - растирает лицо ладонями. - Я понимаю, что не уберег вас… Кир впервые выглядит настолько потерянным. Даже когда похитили нашу дочь, он выглядел собранным, спокойным и жестким. А сейчас… как будто его самого перемололи в мясорубке. - Понимаю, что ты не сможешь мне простить похищение нашей дочери, и после него мы не сможем быть вместе…Но я не могу без вас. Без тебя, Пчелка и без…нашей девочки. Сердце спотыкается. Складываю ладони на животе. - Меня все время к вам тянет. И я хрен знает, что с этим делать. Я приезжал. Стоял напротив дома. Просто смотрел на ваши окна. Но запрещал себе подняться. Сейчас же просто ломает всего, Пчелка, понимаешь? Каждый день. Каждый чертов день… Понимаю. Понимаю как никто. Потому что прохожу то же самое все эти гребаных три месяца… - Просто разреши мне иногда видеть вас, - голос сиплый, срывающийся. - Быть рядом. Помогать. Иначе я сдохну … Запрокидывает голову и шумно выдыхает, качая головой. - Мне в пустом доме без вас невыносимо. Не переживай, вам с Ясей больше никогда и ничто не будет угрожать. Я наконец отошел от дел. Все уладил. Я вышел из тени и вышел живым. Теперь у меня свой бизнес. Легальный, - криво и грустно улыбается. - Я поэтому так долго не приходил: обрубал все концы с прошлым. Каждое слово душу выворачивает наизнанку. Разрывает на части. И только Ясе все нипочем. - Дядя! - срывается и босая выбегает в подъезд к отцу, переодетая в свое самое нарядное платье. И ей плевать, что надела криво и сзади незастегнуто. Как и плевать Киру. Его дочь для него самая красивая. По умолчанию. Он подхватывает малышку и прижимает ее к груди. Прикрывает глаза и глубоко дышит, оставляя незаметные поцелуи на ее макушке. Втягиваю губы и отворачиваюсь в сторону, чтобы никто не видел выступивших слез. Они текут сами. Горячие. Соленые. Обжигающие. - Я соскучилась, - капризно тянет Яся. - И я, - хрипит Кир. - Тоже очень. Два коротких предложения, но столько в них смысла. Столько любви вложено… - Почему так долго? - продолжает допытываться дочь. Он улыбается. Но улыбка выходит такой грустной, что сердце сжимается. - Дел было много, солнышко. Яся кладет головку на плечо отцу и хитренько заглядывает ему в глаза. - А ты же мой па-па, да? Дочь произносит новое слово медленно. По слогам. Ей непривычно. Как и всем нам. И она все время между нами называла его просто дядей. Так было удобнее. В подъезде становится так тихо, что слышно, как за окном моросит дождь. Кир впивается в меня ошарашенным увлажнившимся взглядом. Его грудь часто вздымается, и, кажется, каждый вздох дается ему тяжело. Молча отодвигаюсь в сторону, приглашая войти. Медленно, как робот, шаг за шагом Кир сокращает расстояние между нами. - Яся, солнышко, - бормочу, не сводя глаз с любимого лица. - Иди собери игрушки. Поставь их на полку, ты же хотела показать их…, - спотыкаюсь, но с улыбкой продолжаю: - папе. - Сейчас! Дочь уносится. Дверь захлопывается. Мы остаемся одни. Прислоняюсь спиной к стене, Кир падает на банкетку, как будто ноги его не держат, и растирает лицо ладонями. - Прости, я сказала нашей дочери правду без тебя… Кир смотрит на меня снизу вверх. В глазах столько боли, что трудно выдержать этот взгляд. - Зачем? - он как будто не слышит меня. - Зачем ты сказала? - Она должна знать правду, кто ее отец. - Пчелка…Душу рвешь, - запускает отчаянно пальцы в волосы. Первая слезинка срывается с моих ресниц. - А ещё потому, что я не Вита, - добавляю едва слышно. Кир впивается взглядом в мое лицо и безумно шарит по нему. Медленно поднимается на ноги и сокращает расстояние между нами, нависая сверху. - Что случилось? Улыбаюсь. Тяну кончики пальцев и осторожно касаюсь щеки. Такая родная. Теплая. Боже, как же я, оказывается, сильно скучала по этому мужчине…И как только хватило сил быть так долго далеко от него?.. - Я не хочу повторения нашей истории. Не хочу, чтобы между нами были тайны, как…, - не договариваю, но Кир все понимает без слов. Он, кажется, забывает дышать. - Если бы ты сам к нам не приехал, мы бы поехали к тебе в ближайшее время. - Что? А я улыбаюсь сквозь слезы. - Наверно, я глупая, но…однажды я услышала, что простить - удел сильных. Я простила тебя, Кир. Простила за то, что случилось и за то, что не сдержал данное нам слово. Просто трусила, и поэтому мы не ехали. А ещё я не хочу, чтобы история повторилась, и ребёнок только через три года узнал, что у него есть отец. - Пчелка, ничего не понимаю…. Киваю на комод, на котором лежит небольшая коробочка, перевязанная синим бантиком. - У нас будет ребёнок. Мальчик, - глажу ладонью небольшой живот, ткань натягивается, и его уже невозможно скрыть. - Ты уж прости, ты так долго к нам шел, и пол я узнала без тебя. Кир торопливо подхватывает коробочку. Дрожащей рукой срывает бантик и глазеет на первый снимок нашего малыша. - Сын? - ошарашенно повторяет. Киваю часто-часто и реву взахлеб. Кир медленно опускается на колени. Осторожно касается губами моего живота. Проводит по нему кончиками пальцев и что-то нашептывает. Так бережно… Будто это самое драгоценное, что есть во всей его жизни. - Что ты делаешь? Встань, пожалуйста. Качает головой, вскидывая на меня абсолютно счастливый взгляд. - Моя семья - единственные, перед кем я готов стоять на коленях всю жизнь. - Папа! - Яся выбегает из комнаты в обнимку с розовым лопоухим зайцем и с визгом бросается ему на шею. - Там братик живет. Представляешь? - Я знаю, дочь, знаю. Яся вдруг становится серьёзной. - А ты будешь его любить больше меня? Молодой отец смотрит сначала на нее. Потом на меня. И крепко прижимает нас обеих к себе. - Я буду любить вас всех одинаково сильно. И больше жизни. _____ Мои хорошие, эта непростая эмоциональная история завершена) Герои прошли большой путь, они такие разные, но благодаря мудрости и любви Майи и упорству Каина и его желанию изменить свою жизнь ради своих девчонок, они смогли все преодолеть и будут вместе) Я благодарю вас за мощную поддержку, за ваши лайки и комментарии) Только благодаря вам эта история писалась так легко и на вдохновении) Мы героев не совсем отпускаем, а говорим им «до свидания», и обязательно ещё встретимся в истории Шторма и его оторвы Мии))))) Не хочу спойлерить, но и там нас ждут сюрпризы) Так что, добро пожаловать на страницы нового горячего романа) ОФИЦЕР. ОНА ПОД ЗАПРЕТОМ - Вы должны стать опекуном девочки, - невозмутимо сообщает нотариус. - Чего?! - Согласно завещанию, вы до достижения Мией двадцати одного года распоряжаетесь всеми финансами. Зашибись! Мне же мало службы в органах и работы под прикрытием, ещё и за ребёнком приглядывать нужно! - А где ребёнок? Я же не видел ее ни разу. - Она сейчас подойдет. Дверь распахивается, и на весь кабинет разносится запыхавшееся: - Прошу прощения за опоздание! Резко вскидываю голову, чтобы убедиться, что мне послышалось. Что обознался. Что сказываются хронические недосып и усталость. Ни черта. Передо мной не ребёнок, не маленькая девочка, как я себе успел представить. Передо мной единственная и горячо любимая сестренка Кастета, с которой я чуть не переспал месяц назад в клубе. Конец ----------