Дракон, которого я не выбирала
Ольга Герр

Тридцать лет брака разрушились одним предложением: «Ты старая и бесплодная». Келиб выгнал Авриль на север, в холодное забвение, где она едва не погибла под лавиной. Но ледяная статуя дракона оказалась живой — и спасла её. Цена спасения оказалась жестокой: пять ночей с драконом в обмен на второй шанс. Первый дар изменил её до неузнаваемости, вернув молодость и силы. Однако сделка с Фростом не терпит отступления. Сбежав из ледяного дворца, Авриль обнаруживает, что бывший муж не узнаёт в ней изгнанную жену, а лишь видит новую добычу. Вторая жизнь оборачивается новой ловушкой — между драконом, который требует своё, и мужчиной, который никогда не видел её настоящей.

====================

Глава 1 Предательство

Глава 1 Предательство
Мужская любовь — насмешка! Она держится ровно до первого удобного случая. До первой юбки, первой возможности, первого соблазна, который поласковее, помоложе или просто оказался под рукой.
Я сидела напротив мужа, слушая его рассуждения о нашем браке. Тридцать лет! Нешуточный срок. Казалось бы, за это время можно стать по-настоящему родными людьми, а мы, наоборот, превратились в абсолютно чужих.
— Авриль, ты должна сама понимать, — Келиб на миг умолк, подыскивая слова, — так не может продолжаться. Мне нужен наследник, в конце концов! А ты…
Он снова молчит, и я не выдерживаю:
— Какая? Раньше я тебя устраивала, а теперь?
— А теперь ты старая, — выпаливает он неожиданно зло. — К тому же бесплодная. А Сандра носит моего ребенка, и я не хочу, чтобы из-за твоего упрямства он родился бастардом.
Вот он все и сказал. Горькая, болезненная правда о нашей совместной жизни уместилась в пару предложений. И ведь ударил по самому больному! По детям…
Шесть раз я могла стать матерью. И не стала. Я помнила каждую беременность. Как боялась лишний раз вздохнуть глубже или сделать резкое движение. Как разговаривала с еще не родившимися детьми. Я успевала придумать им имена. Представить, на кого они будут похожи. И каждый раз прощалась, даже не успев сказать «здравствуй».
После очередной потери во мне что-то умирало. А Келиб так спокойно говорит о наших нерожденных детях, словно ему плевать на них. И на меня тоже.
Старая. Бесплодная.
Я медленно вдохнула. Сердце болело так, будто его сжали в кулаке. Не от ревности. Не от предательства даже. От того, что мою самую глубокую рану муж только что использовал как аргумент против меня же.
А ведь когда-то я верила в наш брак. Любила и доверяла. Смеялась над историями о том, как мужчины меняются, как быстро забывают клятвы, как легко перечеркивают годы ради плотских утех.
Но Келиб доказал, что я ошибалась. Он точно такой же. Может, даже хуже, потому что никогда особо не скрывался от меня. Пятнадцать лет назад я впервые узнала о его измене. Случайно застукала с другой в нашем гостевом доме. Как потом выяснилось, он давно сделал его местом тайных встреч с любовницами.
Как же легко он предавал. Как буднично. Словно все, что было между нами — пустяк. А потом так же легко вымаливал прощение. Клялся, что подобное не повторится. И врал. Опять.
Быстротечнее любви мужчин только их верность. Стоит отвернуться — и все, улетела. Сгорела. Сгнила.
— А мне что предлагаешь делать? — спросила я.
Идти мне некуда. Родители умерли, братьев и сестер нет. Детей, которые могли бы обо мне позаботиться, я не родила. Чародейским даром Творец меня не наделил. Все свое наследство я передала в руки мужа, как и положено любящей жене. У меня за душой ни монеты. Если он выставит меня за дверь, останется только побираться.
— Не волнуйся, я о тебе позабочусь, — великодушно сообщил Келиб. — Я уже выделил тебе поместье в северных землях.
— Ты про ту халупу, что намеревался снести в прошлом году? — хмыкнула я.
Вот уж забота так забота — выставить меня в пустой, холодный дом на севере страны, где я непременно подхвачу пневмонию и скончаюсь в ближайший год.
— Как видишь, хорошо, что не снесли. Пригодился, — улыбается Келиб.
Нет, он издевается! Знает же, что у меня слабые легкие. Он не просто хочет расторгнуть брак, он жаждет избавиться от меня. Убить! Но так, чтобы не марать руки. За него все сделает зима.
Увы, все мои возражения смело решительностью Келиба. В своих мечтах он уже был женат на молодой, красивой любовнице, которая наконец рожает ему долгожданного наследника. А старая жена… что ж, она выброшена за порог и забыта. Как говорится, с глаз долой из сердца вон.
Трех дней не прошло, как я уже тряслась в экипаже в сторону северных границ империи. В руках сжимала свиток о расторжении брака. Это все, что у меня осталось от тридцати лет совместной жизни. Только клочок бумаги, подтверждающий мою никчемность.
Самым неприятным было осознавать, какую пустую жизнь я прожила. На что я потратила молодость? На мужчину, которому на меня плевать? От этого особенно горько. Жаль, второго шанса у меня не будет.
Долгая дорога вымотала. Все же возраст берет свое. Я уже не девочка и такие путешествия переношу все хуже. В итоге к поместью, как его любезно именовал мой бывший муж, добралась полностью разбитой.
Из слуг со мной остались лишь горничная и кучер. Оба помогали как могли. Кучер поспешил развести огонь в камине, чтобы хоть немного согреть дом. А горничная разбирала вещи.
Я же вышла изучить окрестности. Сама не знаю зачем, смотреть здесь было особо не на что. Только снег и горы. Бесконечные белые просторы. Но меня будто тянуло куда-то. А еще хотелось размять ноги после нескольких суток пути. И я пошла.
Тропинка вела вверх. Мне бы удивиться — кто ее тут проложил? Судя по нетронутым сугробам вокруг, здесь давно не ступал человек. Но я все равно упорно шла вперед. Словно там меня ждало что-то важное и очень мне нужное.
В какой-то момент горы расступились, и передо мной выросла… нет, не гора. По крайней мере, не из камня. А ледяная скульптура дракона.
Он был выточен из самого сердца вечных льдов. Крылья, расправленные в полете, уходили в небо, теряясь в низких облаках. Каждая чешуйка отражала свет, переливаясь холодным сиянием — голубым, серебряным, почти прозрачным. Казалось, внутри льда медленно дышит мороз, живой и разумный.
Морда дракона застыла в выражении грозного спокойствия. Не ярость и не сон. Ожидание. Глубокие глазницы темнели, словно даже сквозь лед он продолжал видеть, оценивать, судить. От одного этого взгляда по спине пробежал холод, и я невольно замерла, боясь сделать лишний шаг.
Вот это у меня сосед! Я поежилась. В последнее время в городе только и говорили, что о возродившихся драконах. И, конечно, ходила легенда о том, что они исполняют желания. Надо лишь прикоснуться к статуе и загадать. Что-то там было еще про проклятие, но я особо не прислушивалась. Тогда драконы меня не интересовали. А теперь…
Я вдруг направилась прямиком к статуе.
— Значит, ты исполняешь желания. И все тебе по силам, — говоря, я будто бросала ему вызов.
Налетевший порыв ветра едва не сбил меня с ног. Стало неуютно. Снежный склон, ледяные глаза пристально смотрят, будто действительно что-то видят.
Но статуя так и манила. И желание. О, оно у меня есть! Пожалуй, именно в этот миг я впервые осознала его так четко, что аж в груди заныло.
Ноги сами сделали порывистый шаг вперед, а рука легла на лед. Пусть это только легенда, пусть мое желание никогда не сбудется, но я должна его произнести вслух, иначе оно разорвет меня изнутри.
— Хочу второй шанс! — выпалила я на одном выдохе.
А в следующий миг ощутила движение под пальцами. Ледяная статуя шевельнулась!

----------

Глава 2 Ледяной дракон

Глава 2 Ледяной дракон
Земля дрогнула. Резкий порыв ветра ударил в грудь, и я едва устояла на ногах. А следом раздался странный скрежет. Сначала я подумала, что это просто гул в ушах — от ветра или собственного сердцебиения. Но звук нарастал. Глубокий, тяжелый, будто сама гора заворочалась.
Воздух уплотнился и завибрировал. Наверху что-то хрустнуло — резко, громко, как ломается гигантская кость. Запрокинув голову, я посмотрела на вершину горы и обомлела.
— Лавина! — страшное слово само сорвалось с губ, а следом за ним слетел нервный смешок.
Какая ирония! И дня не прошло на новом месте. Похоже, Келиб избавится от меня раньше, чем рассчитывал. Ну, почему ему так везет?
Снежная шапка уже скатилась с вершины и стремительно неслась прямо на меня. Бежать было поздно. Даже будь я моложе и крепче, все равно бы не успела. Нереально обогнать стихию. Я лишь могла попытаться спрятаться и надеяться, что мне повезет.
С этой мыслью я прильнула к ледяной статуе. Даст Творец, эта махина остановит снежный поток, и он просто обогнет меня. Конечно, потом надо будет еще как-то спуститься со склона, но это уже вторая задача.
Лавина летела вниз, сметая все. Гору трясло, гул стоял такой, что уши закладывало. Будто рычал дикий зверь. Снег не падал, он катился, набирая скорость, утрамбованный своей тяжестью.
Снежная пыль добралась до меня первой. Обогнув статую, она обожгла кожу ледяным прикосновением. Мир сузился до собственного дыхания, дрожи земли под подошвами и странного ощущения тепла. Я далеко не сразу поняла, откуда оно идет. Кроме меня здесь никого нет. Разве что… статуя?
Ледяной монолит источал тепло, а еще как будто дышал. Потом я вовсе ощутила спиной движение, но приписала его лавине. Она как раз добралась до статуи и была так близко, что казалась живой — дышащей и ревущей.
Тень перечеркнула небо. Сначала я решила, что это лавина, но, взглянув наверх, увидела крыло. Оно накрыло меня, создавая безопасную нишу, куда снегу не добраться.
Гул стал оглушающим. Все вокруг затянуло снегом. Мир исчез за белой стеной, а через минуту все стихло. Лавина отправилась дальше по склону. И только дрожь земли напоминала, что смерть прошла рядом — на расстоянии вытянутой руки.
Я так и стояла в тесноте — прижавшись спиной к статуе. Не чувствуя тела, не веря, что жива. Вокруг был только снег. Меня накрыло им с головой. Я оказалась в ловушке. Заперта в ледяной могиле!
Надо как-то выбираться отсюда. Пробиться наружу, пока не закончился воздух. Но, прежде чем я успела об этом всерьез подумать, случилось невероятное. Статуя зашевелилась! И на этот раз это не было игрой моего воображения. Крыло отодвинулось, а следом за ним и весь дракон отряхнулся от снега.
От неожиданности я дернулась в сторону. Нога запнулась о снег, я упала и едва не скатилась по склону вниз, как лавина пару минут назад. Остановило меня все то же крыло. Просто встало на моем пути.
— Посмотрим, кто мне достался, — донеслось сверху.
Я не хотела об этом думать, но кроме меня и статуи дракона на склоне никого не было. А значит, говорит она. Или он? Да неважно, главное — оно живое!
С ужасом взглянув наверх, я увидела живого дракона. Он был не из плоти и крови, а как будто все из того же льда. И даже просвечивал на солнце. Но от этого не казался менее грозным.
Склонив голову на бок, дракон изучил меня и вынес вердикт:
— Не лучший экземпляр. Но выбирать не приходится. Сгодишься, — вздохнул он, а после заявил: — Я выполнил твое желание. Теперь твой черед.
— Д-для чего? — от пережитого шока я начала заикаться.
— Для оплаты. Ты же не думала, что драконы используют магию даром? Мы не благотворители, — хмыкнул он. — Я уж точно.
— Говоришь так, будто покупаешь меня, — я нашла в себе силы встать и отряхнуться от снега.
— Скорее, это ты купила желание, — поправил дракон. — Считай это сделкой.
— Но мне нечем платить, — я развела руками, показывая, что у меня ничего нет.
Это, между прочим, чистая правда. Муж оставил меня ни с чем. Едва ли дракон позарится на хижину, в которой я теперь живу.
Но ответ ящера напугал похлеще лавины:
— Ты отдашь мне себя, — заявил он. — Не переживай, я не возьму лишнего.
От его кровожадной ухмылки я чуть не лишилась сознания. Сначала вообще показалось, что он планирует меня съесть. Может, не всю, обещал же не брать лишнего, а только часть — руку или ногу. А что, за годы пребывание во льду он наверняка здорово проголодался.
— Я… я не вкусная, — пробормотала я и попятилась.
Дракон глянул на меня и неожиданно согласился:
— Действительно. К тому же я не ем людей, — сообщил он. — Ты отдашь мне себя иначе. Ночью.
Последнее слово упало между нами ледяной глыбой, оно прозвучало слишком многозначительно. Вот тут до меня дошло,что дракон хочет в уплату за желание. Несмотря на мороз, мне стало мучительно жарко.
У меня был всего один мужчина — Келиб. И, если честно, я была уверена, что бывшим мужем эта сторона моей жизни и ограничится. Не собираюсь я заводить интрижку. Тем более, с едва знакомым драконом. Уж лучше бы он меня съел!
— Что, если я откажусь от желания? — с надеждой уточнила я.
— Поздно. Сделка уже состоялась.
— Но я не продаюсь!
— А я и не торгуюсь, — оскалился ящер, и я окончательно осознала, что шутки закончились.
Зря я плохо слушала рассказы о драконах! Может, тогда бы знала, какой ценой даются вторые шансы.
* * *
Я всегда пренебрежительно относилась к слухам и не прислушивалась к ним. И вот теперь горько пожалела — в тот самый момент, когда ледяной дракон, наплевав на мои возражения, схватил меня и вознес над горами.
Живой дракон! Сцапал меня и понес куда-то. Ледяные крылья со свистом разрезали воздух. По всем правилам логики эта махина изо льда и снега никак не могла оторваться от земли. Но дракон плевать хотел на правила. Он летел. И я вместе с ним.
Земля осталась далеко внизу. Я успела рассмотреть горы в снежных шапках и хижину, которая должна стать мне домом. На этом все. От ветра выступили слезы, а холод превратил их в иней. Ресницы слиплись, и после очередного моргания я не смогла открыть глаза.
Летели мы минут двадцать, не меньше. Было время подумать. Как отнесутся слуги к тому, что я не вернусь? Наверняка решат, что меня погребло под лавиной. Келиб без сомнений обрадуется. Избавился от обузы раньше, чем планировал.
Но куда важнее другой вопрос — что дракону от меня нужно? Он намекнул на ночи. Неужели так истосковался по женскому теплу за столетия, что провел в камне? Тогда выбрал бы кого-то помоложе. Я уже давно не так хороша, как была когда-то. Седина перекрасила темные волосы в серебро. Морщины испортили некогда красивое лицо. Собственный муж назвал меня старой и никчемной!
Дракон либо слепец, либо извращенец. Либо у него нет выбора… Увы, я так и не постигла его замысел. Все же я раньше с живыми драконами не встречалась. Мало ли что у них на уме.
Наконец, изматывающий полет закончился. К тому моменту, как дракон опустил меня на что-то твердое, у меня все тело одеревенело от холода. Я едва не превратилась в кусок льда.
Оттаивание шло медленно. Первым делом я поднесла руки к лицу и подышала на них, чтобы хоть немного согреть. Когда пальцы снова начали сгибаться и разгибаться, убрала иней с ресниц и приоткрыла глаза. От увиденного те сами распахнулись на полную.
Я находилась в гостиной. По крайней мере, помещение на нее походило. Предметы мебели были мне известны — кресла, стол, диван, комод. Вот только все это было изо льда. Даже пол и стены с потолком. Причем это были не какие-то грубые куски льда, а настоящие произведения искусства.
Стены украшала тонкая резьба: переплетаясь, они напоминали морозные узоры на стекле, только куда сложнее и изящнее. А в глубине мерцали прожилки холодного света, будто внутри были заключены светлячки. Свет рассеивался по комнате, заменяя свечи.
Пол и потолок были гладкими и прозрачными. Под ними угадывались слои льда, словно этажи замерзшего мира. Мягкую мебель укутывал иней, похожий на тонкое кружево. А стол с идеально гладкой поверхностью отражал все, как зеркало.
Комод у стены поражал больше всего: его ящики украшали рельефы — сцены полета драконов над горами. Казалось, если присмотреться внимательнее, лед дрогнет, и крылья на резьбе взмахнут.
Воздух в гостиной был чистым и звенящим, как после сильного мороза, и пах снегом. Но при этом не было ощущения мертвой стужи. Наоборот, пространство дышало спокойствием и странным, непривычным уютом.
Похоже, я угодила в логово дракона. В настоящий замок из снега и льда!
Но вовсе не обстановка повергла меня в очередной шок, а сам дракон. А точнее его отсутствие. Оно и понятно — огромный ящер здесь просто не поместится. Но я все же была не одна. Напротив стоял мужчина.
Меня поразил даже не тот факт, что он был абсолютно голым, а его особенная ни на что не похожая внешность. Для начала он был слишком бледен, но не болезненно. В его коже и теле не чувствовалось тепла, румянца, крови под поверхностью. Только ровная, холодная белизна, как у свежевыпавшего снега. Длинные волосы спадали по плечам и спине гладкими прядями. Белые до слепоты они мерцали, отражая сияние стен.
Глаза были очень светлыми. Настолько, что цвет сразу и не разобрать. То ли бледно-голубые, то ли серебристые, то ли вовсе бесцветные, как замерзшая вода. Взгляд — прямой, неподвижный, изучающий. В нем не читалось ни любопытства, ни гнева, ни интереса.
Мужчина смотрел на меня так же, как гора смотрит на путника: безоценочно, безжалостно и бесконечно спокойно. Ни одной лишней эмоции, ни одного движения сверх необходимого. Даже дыхание, если оно и было, оставалось незаметным.
У него были высокие скулы, четко очерченная линия губ, сильный подбородок. Мужественная фигура с широкими плечами и узкими бедрами. Он был безусловно красив. Той суровой, пугающей красотой, от которой трудно отвести взгляд, но при этом от ее обладателя хочется держаться подальше.
Он стоял передо мной — прекрасный и абсолютно холодный. Не мужчина из плоти и крови, а воплощение льда, принявшее человеческий облик. Наверное, поэтому я не испугалась его наготы, хотя до этого видела без одежды лишь мужа. Меня обмануло ощущение, что это не живой человек, а статуя.
Но едва он заговорил, иллюзия спала. Тепло, наконец, дошло до мозга, он оттаял, и я осознала, что нахожусь наедине с обнаженным мужчиной.
— Я смотрю, мне досталась эгоистка. Никаких жертв, все для себя, даже желание. С тобой будет непросто, — сделал он неутешительный вывод. — Но я справлюсь.
Я вздрогнула. Выходит, он и есть дракон? Гора льда, крылья, лавина, голос, от которого дрожала земля. Все это — он⁈
Я поежилась. Значит, когда я касалась льда — я касаласьего . Когда лавина обошла меня стороной — этоон закрыл. Когда я чувствовала тепло — этоон меня грел.
— Спасибо, — пробормотала я. — Но мне ничего от тебя не надо.
Губы мужчины презрительно скривились.
— Поздно. Ты уже озвучила желание, и я его выполнил.
— В смысле выполнил? — от такой наглости даже я осмелела.
— Я спас твою жизнь, дал второй шанс, — заявил он. — Без этого ты бы погибла под лавиной.
— Но я не это имела в виду!
Вообще-то я просила о другом. Я хотела все вернуть — дом, прежнюю жизнь… мужа, в конце концов!
— Четче надо было говорить, — пожал он плечами. — А теперь будь добра, поднимайся с пола и раздевайся. Солнце уже село.
— Ч-ч-чего?
Я, конечно, помнила оговорку про ночи, но точно не думала, что все будет настолько стремительно. Мы едва знаем друг друга! Я даже не уверена, что он мне нравится. Я уже молчу о том, что он явно сжульничал, обманув меня с желанием.
Вот только все эти человеческие мелочи ничего не значили для дракона. Он был настроен решительно и доказал это.

----------

Глава 3 Первая ночь

Глава 3 Первая ночь
Я не маленькая, давно поняла, чего этот кусок льда хочет от меня. Естественно, я возражала! Но преимущество было не на моей стороне. В каждом слове мужчины слышалась нечеловеческая сила. А в интонациях звучала решительность существа, для которого время, страх и смерть не имеют особого значения. Он ничего мне не предлагал. Он объявлял, как все будет. И это дико раздражало.
Я действительно встала с пола и даже поправила одежду. Это отчасти вернуло утраченную уверенность.
— Могу я заплатить за желание чем-то другим? — поинтересовалась я.
— Нет, — последовал категоричный ответ. — Таковы условия сделки. Дракон исполняет желание, дева платит за него своими ночами.
— Но меня никто не предупредил!
— Это не помешало тебе загадать желание.
От его слов внутри что-то щелкнуло. Словно трещина прошла по стеклу. Так вот она какая… безысходность. Борись, не борись, а результат один.
Ледяной двинулся на меня, но я пока не была готова сдаться:
— Нет, нет, — затрясла я головой. — Я не могу. У меня есть муж… был… Неважно! Я всю жизнь была верна ему одному.
— Это замечательно, — улыбнулся он. — Ты принесешь мне в жертву свою верность.
Чего? А мое мнение он не собирается учитывать? Я попятилась в сторону арки. Кажется, там выход. Шажок за шажком я приближалась к цели, но не отдалялась от ледяного мужчины. Все потому, что он шел за мной. Так же медленно. Преследовал меня, как хищник жертву, но не нападал. То ли давал мне привыкнуть к мысли о том, что сейчас произойдет. То ли наслаждался процессом охоты.
В итоге я добралась до арки и даже шагнула под нее, но что толку. Порыв ветра едва не сбил с ног. Я оглянулась и увидела перила балкона, а за ними — ничего. Только горы и снег. А прямо внизу — обрыв. Если прыгать, то с пониманием, что это будет конец.
Внутри взметнулась злость. Вот уж нет! Я не доставлю Келибу такого удовольствия. Я хочу и буду жить. А с остальным… как-нибудь разберусь.
— Не бойся меня, — Ледяной протянул руку и коснулся моей щеки. — Наша встреча была определена. Ты загадала желание и пробудила меня. Так имей смелость идти до конца.
Я не успела ответить. Даже подумать. Ледяной нагнулся, и мои ноги вдруг оторвались от земли. Он закинул меня себе на плечо!
— Ах! — выдохнула я и попыталась сопротивляться: — Отпусти!
Я обрушила кулаки на спину мужчины. Но с таким же успехом могла колотить кусок льда. Ноль эффекта! Так же спокойно, размеренно шагая, этот бесчувственный чурбан нес меня куда-то в одном ему известном направлении.
Впрочем, интрига длилась недолго. Коридор, несколько поворотов, и мы очутились в спальне. Такой же ледяной, как и все в этом странном жилище. Кровать вместо постельного белья устилали шкуры. Теплые и мягкие. На них Ледяной меня и опустил. Не грубо, а осторожно, но от этого было нелегче.
Нависнув надо мной, он принялся развязывать шнуровку платья на моей груди. Я отталкивала его руки, ерзала, пытаясь вылезти из-под него, но он не замечал моего жалкого сопротивления. Я не знала, как его остановить. Эту битву я проиграла, едва она началась.
В итоге я зачем-то выпалила:
— Как тебя зовут?
Как ни странно, сработало. Ледяной замер. Близость с посторонним мужчиной откладывалась хотя бы ненадолго. Пусть всего на пару секунд, но для меня каждая отсрочка была ценна.
— Мое истинное имя не для твоих ушей, дева. Но ты можешь называть меня Фрост, — представился он.
Он сказал мне… прозвище? Прямо сейчас он собирается взять меня, но его имени я не достойна. Это как вообще? Если драконы все такие ненормальные, то я на стороне тех, кто против их возрождения. Хорошо и без них жили.
На этом краткий миг передышки закончился. Фрост вернулся к процессу и больше уже не отвлекался. Я опомниться не успела, как он избавился от моей одежды. Впервые я предстала обнаженной не перед мужем.
Я была напряжена, как натянутая струна, но Фрост не обращал на это внимания. Он действовал пугающе уверенно. Придавил сверху, подготовил к близости — все четко и по делу. Ни одного лишнего движения, ни малейшего признака нежности.
Его прикосновения нельзя было назвать ни ласковыми, ни грубыми. Он не причинял мне боль, но и осторожности не проявлял. А еще он ни разу не поцеловал меня. Его губы не коснулись моего тела. Нигде.
Зато его руки, казалось, были повсюду. Холодные, твердые, решительные. Они удерживали, направляли, фиксировали, словно я была частью обряда, а не женщиной. И все же в этом не было жестокости. Скорее, отстраненность. Он не брал больше, чем считал необходимым. Не искал отклика. Просто делал то, что должно.
Сопротивление стало бессмысленным, и я закрыла глаза. Усилием воли заставила себя расслабиться. И тогда случилось неожиданное — ледяные прикосновения Фроста вопреки логике вызвали тепло. Оно разливалось изнутри, ломая старые зажимы, пробуждая тело, которое я давно считала чужим и бесполезным.
Во мне что-то шевельнулось и расправилось. То, что я испытала было не просто телесное удовольствие. Я будто пробудилась от долгого сна. Мир стал ярче, звуки — острее, а ощущение были полными.
Возмущение, стыд, злость — все это было, но уже где-то далеко, на краю сознания. Я не знала, что будет дальше. Не понимала, правильно ли это. Но была уверена в одном: назад, к прежней себе, я уже не вернусь.
* * *
Когда все закончилось, то странное, новое ощущение осталось со мной. Точнее, во мне. Тихое и глубокое, как вода, что течет под подтаявшим льдом. Прислушиваясь к нему, я долго не решалась открыть глаза. Еще и потому, что боялась встретиться лицом к лицу с реальностью. Но вечно прятаться невозможно.
Что я чувствовала после? Удовольствие… опустошение… ненависть… Последнюю больше к себе за то, что позволила насладиться процессом. Но и к Фросту тоже. За то, что одним махом перечеркнул все мои года верности. Все то, что я считала важным для себя.
Да, я упивалась тем, что не такая, как Келиб! Он изменял, я — никогда. Благодаря этому ощущала себя выше и чище его, а теперь встала с ним на одну ступень. Опустилась. Не получится больше сказать «я не такая». Выходит, что именно такая.
Это неприятное чувство жгло нутро. Хотелось скрыться от него. Но от себя разве скроешься? И все же я, откинув шкуру, осторожно выбралась из постели.
Ноги ступили на ледяной пол. Вот только холодно не было. Хотя изо рта при выдохе шел пар. Значит, температура в спальне ниже ноля. Но меня будто грело что-то изнутри. Среди льда и мороза мне было комфортно. Увы, только физически. Морально я корчилась от мук.
Фрост, казалось, спал, и я на цыпочках двинулась к двери. Куда собралась, сама не знала. Главное — подальше от мужчины, скинувшего меня в пучину греха.
Ушла я, правда, недалеко. Попытка бегства была остановлена… стеной. Ровная, гладкая поверхность льда напоминала зеркало. Я отразилась четко, но все равно не сразу узнала себя.
Это было мое лицо, моя фигура. Но в последний раз я видела их такими лет тридцать назад! Из отражения на меня смотрела женщина с ясным взглядом и ровной осанкой. Волосы больше не были серебристыми — темные, густые, они спадали до середины спины тяжелой волной. Глаза сияли: не вымученно, не устало, а живо, с тем огнем, который я давно считала потухшим.
Я медленно подошла ближе, не решаясь поверить увиденному. Провела ладонью по ледяной глади — отражение повторило движение без искажения. Это не было иллюзией. Не дымкой, не обманом усталого разума. Я подняла руку к лицу и коснулась щеки. Кожа под пальцами оказалась упругой. Без следов прожитых лет, без дряблости и морщин, что копились десятилетиями.
Сердце заколотилось так, будто я снова была девчонкой. Я наклонилась, повернулась боком, провела пальцами по талии, по шее, по ключицам. Это был не обман! Ведь я и чувствовала себя иначе. Тело слушалось легко, без боли и скованности. В плечах не тянуло, спина не ныла, дыхание было свободным. Близость с Фростом меня утомила, но не вымотала. Пожалуй, я могла бы все повторить без ущерба для себя.
Я действительно помолодела.
Радость подступила внезапно, горячей волной, и тут же за ней пришел страх. А если это ненадолго? Вдруг дракон просто играет со мной? Стоит мне отвернуться от стены, и годы вернутся, навалятся разом, заберут все обратно.
— Тебе нравится? — раздался с кровати насмешливый мужской голос.
— Что это? — пробормотала я.
— Мой первый дар. Не благодари.
— Молодость?
— Сегодня ты порадовала меня, — заявил он, — а потому я решил быть щедрым к тебе и дать намного больше, чем какое-то глупое желание. Ты получишь пять даров дракона. Один за каждую ночь со мной.
Так я узнала, сколько еще ночей мне предстоит провести с драконом. Не сказать, чтобы это обрадовало.
Я смотрела на Фроста, развалившегося на спине поверх шкур — руки за головой, наглая ухмылка, ноль комплексов. Он явно наслаждался собой. Какой молодец, проявил великодушие, одарил бедную дурочку. Теперь, по его мнению, я должна у него в ногах валяться.
— Ты же хотела второй шанс, — добавил Фрост. — Вот он. Пользуйся. За него ты пожертвовала мне свое тело и, конечно, предала мужа.
Я передернула плечами. Обязательно напоминать? Пожалуй, я не хочу знать, какими будут следующие дары, а главное — получать их. Уж точно не таким способом! «Через постель» — не мой вариант.
— Премного благодарна, — пробормотала я. — Но с меня хватит. Обойдусь дальше как-нибудь сама.
Ледяной отреагировал мгновенно. Вот он лежал расслабленный и спокойный, а в другой миг уже подскочил с кровати и очутился рядом со мной. Ого, какой быстрый! Я даже моргнуть не успела.
— Ты, кажется, не понимаешь всей серьезности происходящего, — произнес он, и его почти бесцветные глаза недобро сверкнули. — Мы заключили сделку. И пойдем до конца. Просто делай, что должно, и я буду добр к тебе.
— А если откажусь? — тихо уточнила я.
— Я все равно возьму свое, но для тебя это будет намного неприятнее, — заявил он.
Он хотел сказать что-то еще, но отвлекся на полоску света. Луч восходящего солнца проник в спальню и словно напугал его. Что-то это значило для Фроста.
— Пока на этом все, — произнес он. — Отдыхай. Я покидаю тебя до следующей ночи.
С этими словами он вышел из спальни. А когда я пару минут спустя пришла в себя и подергала ручку двери, та оказалась заперта. Я застряла в ледяной ловушке! Рабыня для утех дракона — вот кто я теперь.

----------

Глава 4 Ледяная ловушка

Глава 4 Ледяная ловушка
Я осталась одна. Фрост будто забыл обо мне. Не навещал, не интересовался, как я. Время шло. День сменился ночью, ночь — днем, и снова по кругу. Но так не могло продолжаться вечно. Рано или поздно дракон явится, я точно знала.
При этом мне не на что было жаловаться. Еда, одежда, все необходимое для гигиены появлялось само собой. Как по волшебству. Точнее, по драконьему велению. Живи и наслаждайся. Вот только не получалось.
Одиночество, непонятное, пугающее будущее, угроза новой встречи с Фростом — все это висело надо мной. Как долго я просижу в заточении? Что еще должна буду сделать? Фрост ждал от меня жертв. А у меня ничего не осталось!
Возможно, меня уже признали мертвой. Келиб празднует. Женился на своей беременной распутнице. Что мне толку от второго шанса, если его нельзя использовать?
Я должна выбраться отсюда! Но как? Весь мой мир ограничивался ледяной спальней. Дверь — заперта, балкон нависает над бездной, других окон нет. Я превратилась в принцессу, томящуюся в башне злого дракона. И нет рыцаря, способного меня спасти.
Разве что… с момента заточения в ледяном дворце Фроста мне снился один и тот же сон. Слишком реальный. Каждый раз это была песчаная буря в пустыне, а она ничем не лучше лавины. Песок хлестал по лицу, забивался в рот, в глаза, под одежду. Воздух был густым, тяжелым, будто его можно резать ножом.
Я двигалась вперед наугад, прикрывая лицо руками, спотыкаясь и утопая по щиколотку в зыбкой, живой земле. Каждый шаг давался с трудом, но останавливаться было нельзя. Заметет. Стоило хоть немного замедлиться, как тут же начинало засыпать.
А еще мне все время казалось, что я там не одна. Сквозь завесу песка иногда проступал силуэт. Мужская фигура — высокая, темная, едва различимая. Он появлялся впереди, на расстоянии вытянутой руки, и в ту же секунду его скрывал очередной вихрь. Сердце каждый раз дергалось, будто узнавало его раньше разума.
Я ускоряла шаг, почти бежала, протягивала руку, уверенная, что вот сейчас коснусь его. Он тоже шел ко мне. Сквозь пелену песка я угадывала движение, напряженные очертания плеч, руку, поднятую так же, как моя. Иногда мне даже мерещились черты лица, но они тут же рассыпались подобно миражу.
Пару раз пальцы почти встретились, я уже ощущала тепло его ладони. Но всякий раз просыпалась за миг до того, как руки соприкасались, кашляя так, словно и правда наглоталась песка.
Я долго гадала, чем навеян этот сон. Тоской по теплу? Все же пустыня полная противоположность ледяным горам. Но с очередным сном во мне крепла уверенность, что это не просто сон. Видение!
С маниакальным упорством я каждую ночь боролась с песчаной бурей. Пока однажды не победила.
В ту ночь буря была особенно безумной. Песок жалил сотнями иголок, словно сама пустыня хотела от меня избавиться. Казалось, если мы с незнакомцем дотянемся друг до друга, что-то изменится — буря стихнет, мир обретет форму. Эта мысль гнала меня вперед, заставляла идти, когда ноги уже не слушались.
В какой-то момент я увидела его отчетливее. На мгновение буря разошлась, и я различила будто высеченное из тени и света лицо: резкие скулы, твердая линия рта, тонкий нос. Черные глаза сверкали сквозь песчаную пелену — глубокие, как бездонные провалы в скале, такие же беспощадные и притягательные.
Казалось, он был самой бурей — ее сердцем и волей. Песок кружился вокруг него, но не касался, словно признавал хозяина. Если я до него доберусь, если протяну руку и он возьмет мою — все может измениться. Или рассыпаться окончательно.
На миг я засомневалась — действительно ли я хочу, чтобы наши руки встретились? Такой мужчина не обещает покоя. Он приносит перемены. Разрушает и создает заново.
Но мой мир и так разрушен. От прежней жизни не осталось ничего. Прожитые годы и те стерты. Поэтому, отбросив сомнения, я сделала еще рывок. Песок взвился стеной, ослепил, сбил с ног. Я упала, задыхаясь, но в последний миг ощутила, как сильные руки подхватили и поддержали меня.
В тот же миг буря стихла. Весь песок разом упал на землю, образовав вокруг нас небольшие горки и целые барханы. Стихия успокоилась, пустыня выглядела тихой и безмятежной, словно не было никакой песчаной бури.
Я подняла голову и увидела мужчину. Получилось! Он стоял напротив меня. Живой, настоящий. И даже улыбался. Теперь я могла рассмотреть не только лицо. У незнакомца были короткие, чуть вьющиеся темные волосы, взъерошенные ветром.
Его фигура была безупречной в своей мужской мощи: широкие плечи, сильная грудь, уверенная линия рук, в которых угадывалась не просто физическая сила, а привычка повелевать. Он стоял так, будто земля под ногами принадлежала ему по праву. Даже когда вокруг ревела буря, в его позе не было ни капли неустойчивости.
Он был полностью одет в черное, разве что рубашку на груди украшала серебристая вышивка — тонкая, сложная, похожая на древние символы. И снова я поймала себя на том, что красота мужчины была суровой, почти пугающей — как гроза над пустыней или волна, готовая обрушиться на берег.
— Ты дошла, — восхитился он. — Невероятно, до чего ты сильна!
Я удивленно моргнула. Это меня он назвал сильной? Да я слабачка! В первую же ночь сдалась на милость Фроста.
Заметив мою печаль, мужчина добавил:
— Ты — особенная, Авриль. В твоих венах течет драконья кровь. Всего капля, но этого достаточно, поверь мне.
— В смысле драконья кровь? Откуда? Я — обычная женщина…
— Это не так. Когда-то давно пробудился первый дракон, и человеческая женщина родила от него сына. Увы, дракон погиб раньше, чем смог даровать своему потомку истинное имя, а без него ребенок постепенно потерял магию и способность менять облик. Потомок дракона прожил обычную человеческую жизнь. У него родились дети, внуки и правнуки, а потом появилась ты. Драконья кровь разбавилась, но не выветрилась полностью. Фрост воспользовался твоей особенностью, чтобы пробудиться. Он почуял тебя и заманил.
Поверить в такое было сложно. Я — отчасти дракон? Это звучало нелепо, даже смешно. Сказка, красивая легенда, удобное объяснение — что угодно, только не правда. Я всю жизнь прожила обычной женщиной. Старела, уставала, болела, терпела, ошибалась. Где во всем этом место дракону? Где крылья, сила, огонь — хоть что-нибудь, что отличало бы меня от миллионов других людей? Чародейского дара и того нет.
Я хотела рассмеяться, отмахнуться, сказать, что он ошибся. Но… что, если это правда? Возможно, именно поэтому Фрост выбрал меня и так настаивает на нашей близости.
Желание, которое сбылось. Лавина, обошедшая меня стороной. Тепло в ледяном дворце. Молодое отражение в зеркале. Даже сны — эти странные, мучительные сны, в которых я все время куда-то иду, ищу, зову… Разве это нормально для простой человеческой женщины?
Если во мне действительно есть драконья кровь… значит, я не просто жертва сделки. Не случайная женщина, оказавшаяся не в то время и не в том месте. Я нужна Фросту. Именно я, никто другой.
Я невольно расправила плечи. Пусть я не чувствовала в себе ни когтей, ни пламени, ни крыльев, но впервые за долгое время я ощутила нечто другое. Не силу даже. Основание под ногами. Как будто внутри, глубоко, под слоями сомнений и чужих слов, есть что-то прочное. Спящее, но живое.
— Но почему только сейчас? — вопрос прозвучал странно, но мужчина меня понял.
— Драконью кровь нужно было активировать. Это сделала твоя близость с Фростом, — пояснил он.
Я возмущенно фыркнула. Вот ведь ледышка! Представил все, как свою заслугу. Еще и благодарности требовал за свой дар. А он, возможно, вообще ни причем, и я помолодела из-за своей особенной крови.
— Мой брат взял то, что ему не принадлежит, — печально добавил мужчина. — Но ты можешь это исправить. Найди меня.
— Ты… реален? — как ни странно, я не сильно удивилась. Часть меня как будто всегда знала, что это не просто сон.
Песок снова взмыл в воздух, поглощая очертания мужчины. Сквозь пелену бури донеслось:
— Я буду ждать тебя, Авриль…
— Но кто ты? Где тебя искать? Скажи хоть имя! — кричала я, но ответа так и не дождалась.
С той ночи мне снились обычные сны. Никакого песка и незнакомца в буре. Как будто он потратил все силы на то, чтобы до меня достучаться, а теперь просто ждал. Но я понятия не имела, где и как его искать. Я даже не была уверена, что выберусь из ледяной темницы! Но за одно я была ему благодарна — за правду.
* * *
К сожалению, знание о собственном происхождении ничем мне не помогло. Мало иметь драконью кровь, надо уметь ею пользоваться. Мою настолько размыла человеческая, что это была капля в море. Никаких преимуществ она не давала. Разве что я неплохо переносила холод своей ледяной темницы, но на этом плюсы заканчивались и начинались минусы. Например, нельзя трогать что попало, особенно всякие статуи, похожие на драконов.
Так проходил день за днем — в томлении и неизвестности. Зато я могла больше не переживать, что моя молодость — временное явление. Мне и без того хватало тревог.
Странные сны больше не снились. Ледяной и тот не являлся. Видимо, решил дождаться, пока я снова состарюсь. Поначалу я радовалась его отсутствию, но вскоре стало не по себе. Вдруг он и правда больше не придет… что тогда? Я так и останусь здесь — молодой, но никому не нужной?
Увы, деградация от одиночества не обошла меня стороной. Иногда я ловила себя на том, что разговариваю вслух. Просто так, без повода. Комментировала собственные мысли, задавала вопросы пустой комнате, даже отвечала себе, когда тишина затягивалась надолго. Наверное, так и сходят с ума в одиночных камерах: не сразу, не громко, а тихо и постепенно.
А потом, наконец, случилось кое-что интересное. Меня посетил гость. Я услышала его раньше, чем увидела. Внимание привлек скрежет за креслом в углу. Как будто там скреблась мышь. Вот только я сильно сомневалась, что грызун выживет в таких морозах. И все же там кто-то был.
В другое время я бы вряд ли сунулась за кресло, но несколько недель полного одиночества довели меня до отчаяния. Будь там хоть сам демон, я бы и то обрадовалась. Хоть какая-то компания!
А потому я бесстрашно направилась к креслу. Если и осторожничала, то лишь для того, чтобы не напугать незваного гостя. Может, удастся поймать грызуна? Будет у меня питомец. Уже не так одиноко.
Я не стала отодвигать кресло, чтобы не спугнуть морозоустойчивого грызуна. Вместо этого опустилась на колени и заглянула под мебель. А там ждал сюрприз. Никакая это была не мышь. И даже не грызун. Вообще неизвестный миру зверь.
Он был довольно крупным, размером с небольшую собаку. Издалека его легко было принять за сугроб, случайно обретший форму. Белый мех покрывал зверька плотным слоем, однако это была не мягкая шерсть. Каждый волосок словно был заключен в прозрачный лед, и от тела исходило холодное, тихо потрескивающее сияние, как от морозного утра. Когда существо двигалось, по нему пробегали искры инея, будто крошечные снежинки отрывались и тут же таяли в воздухе.
В его облике странным образом сочетались умиление и скрытая опасность. Вытянутая мордочка оканчивалась пастью с рядом острых зубов. Большие глаза сияли голубым светом и смотрели на мир с интересом, в котором легко читалась и осторожность, и готовность к прыжку. Я бы не удивилась, будь он единственным таким на весь мир.
Зверек тоже заметил меня и теперь рассматривал меня с любопытством, без тени страха. Как будто именно ради этого он и пришел — познакомиться. Ему тоже скучно в ледяной ловушке? Похоже на то.
— Здравствуй, — улыбнулась я. — Рада встречи.
В ответ зверек смешно фыркнул. Буду считать это приветствием.
— Хочешь вкусняшку?
Я вытащила из кармана сухарик с изюмом, оставшийся с завтрака, и предложила зверьку. Он вытянул мордочку и принюхался, а потом, чихнув, замотал головой. Похоже, сухарик ему не понравился.
— Прости, — развела я руками, — больше ничего нет.
Но зверек меня уже не слушал. Окончательно осмелев, он выбрался из-под кресла и принялся бегать по комнате, изучая ее. За несколько минут он побывал, кажется, везде. Попрыгал на кровати, покачался на люстре, посидел на шкафу. Вот это энергия!
По спальне будто пронесся ледяной ураган. Он смел шкуры с кровати, расшатал люстру так, что та едва не свалилась, и даже надкусил угол тумбы. Но я совершенно не расстроилась. Наоборот, мне было весело. Когда зверек закружил вокруг меня, играя с подолом, я впервые за долгое время улыбнулась. Хоть какая-то отдушина в этом морозном склепе!
А потом раздался голос, от которого мы оба вздрогнули.
— Белёк, ты где?
Это был он — мой ледяной кошмар по имени Фрост. Но, видимо, не только мой. Зверек от голоса дракона аж присел и прижал ушки к голове.
Я тоже застыла. Все потому, что расслышала шаги. Фрост был прямо за дверью моей спальни. От страха, что он сейчас войдет, я забыла, как дышать. Но шаги продолжились дальше, постепенно затихая вдали. Ледяной кошмар прошел мимо.
Едва его голос стих, мы со зверьком оба ожили.
— Он и тебя пугает, да? — вздохнула я и, опустившись на корточки, впервые отважилась дотронуться до нового знакомого.
Осторожно, буквально двумя пальцами я погладила его между ушей. До чего удивительная у него шерстка! Вроде и мягкая, но в то же время колючая, а еще потрескивает, когда ее касаешься.
Зверек не возражал против ласки. Даже поднял мордочку, намекая, чтобы я почесала шейку.
— Белек — это твое имя? — спросила я.
И получила в ответ очередное фырканье. Похоже, у него это означает «да».
— Белек! — дракон снова шел в нашу сторону, а призыв звучал требовательнее.
Мне почудились тревожные нотки в голосе Фроста. Дракон волнуется за зверька, тот ему дорог? Хм, это интересно.
Глядя, как Белек покидает мою спальню через проделанную им дыру в стене, я вдруг подумала, что он может стать моим спасением. Возможно, у меня получится использовать его, чтобы выбраться. Надо только его поймать.

----------

Глава 5 Отлов животных

Глава 5 Отлов животных
С тех пор Белек регулярно наведывался в гости. Мы быстро сдружились, зверек доверял мне все больше, а я обдумывала план, как захватить его в плен. Вот как низко я пала!
Когда Белек сидел спокойно, свернувшись клубком, хотелось протянуть руку и погладить его, будто пушистого зверька. Но стоило ему насторожиться — и в его позе появлялась хищная собранность: лапы упирались в пол, когти блестели, а по меху пробегала волна морозного узора.
Он словно был создан из холода и снега, но при этом казался почти живой игрушкой — милой и чарующей, но в то же время опасной, как сама зима. Едва ли природа могла сотворить такое. Я все больше уверялась в мысли, что странного зверя сотворил сам ледяной дракон. Придал зимней стихии форму и оживил силой своей магии.
Обычную еду Белек не ел. Чем только я не пробовала его угощать, он от всего отказывался. А потом в один из дней был снегопад, и на балкон намело сугроб. Заметив его, Белек тут же кинулся туда и за пару минут съел весь снег. Он с таким удовольствием им хрустел, что я лишь диву давалась. Похоже, снег — его любимое блюдо. Это можно использовать.
Я успокаивала себя тем, что не собираюсь вредить новому другу. Мне просто нужно убраться подальше от Фроста, а потом я отпущу Белька, и он вернется к хозяину. Я же не чудовище.
Вскоре я обнаружила еще один талант зверька. Он умел общаться! Не как люди, по-своему, но все же нам удалось наладить контакт. Меня он явно понимал, а вот я его — не всегда. С этой проблемы все и началось.
В один из дней Белек чего-то добивался от меня. Он прыгал вокруг, заглядывал в глаза, но я не понимала, чего он хочет. Это очень его расстраивало.
— Просто покажи, что тебе нужно, — не выдержав, всплеснула я руками.
Белек на миг задумался, а потом вдруг запрыгнул мне на колени. Я замерла. До этого он соблюдал дистанцию. Даст себя немного погладить и отходит.
Но уже в следующий миг я поняла, в чем причина такой близости — Белек протянул лапку и коснулся моего виска. Аккуратно, не выпуская когтей, но я все равно не была готова к тому, что произошло дальше.
Он будто передал картинку прямо в мои мысли. Я увидела, как мы с ним играем — я леплю снежки и кидаю, а он ловит их и съедает на лету. Так он хотел поиграть!
Белек убрал лапу, спрыгнул на пол и выжидающе уставился на меня.
— Поняла, — кивнула я, все еще немного пребывая в шоке от его способностей.
Кто бы подумал, что он умеет общаться мысленно! Нет, это точно не обычный зверь.
Дни шли, мой план побега зрел. И вот, наконец, я поняла, что надо делать. Осталось придумать из чего соорудить ловушку. Это оказалась не так-то просто. В ледяной комнате особо не разгуляешься. В итоге выбор пал на шкуры. Те самые, что лежали на кровати. Всего их было две: одна служила простыней, вторая — покрывалом. Обе большие, добротные.
Я пыталась представить животное, с которого их сняли. По всему выходило, что оно намного крупнее медведя, а еще его серебристый мех длиннее и мягче. Одним словом, идеально для постели. Но одной из шкур надо пожертвовать.
Я смастерила из нее объемный мешок. Для этого пришлось повозиться. С нитками проблем не возникло. Я распустила подол одного из платьев, которыми меня здесь щедро снабжали. А вот иголки не было, и я создала ее буквально из ничего. Точнее, из воды.
Для начала занялась порчей имущества дракона — отколола немного льда от кресла. Частично растопила его в ладонях, придав нужную форму, и снова заморозила. Благо в ледяном дворце любая жидкость быстро превращалась в лед. Это, кстати, создавало немалые проблемы с питьем — чуть напиток остынет и все, уже замерз. Приходилось пить кипяток, обжигая язык и горло.
Так у меня появилась грубая, но все же игла. На мою удачу она неплохо протыкала шкуру. Опять же сказалась особая магия этого места. Лед здесь намного прочнее обычного. Думаю, я могла бы сделать из него кинжал и прикончить Фроста…
Я тряхнула головой. Нет, это не мой вариант. Да и вряд ли оружие навредит дракону.
Когда мешок был готов, я дождалась снегопада. К счастью, они здесь частое явление. На балкон намело целую гору снега. Я сгребла его внутрь мешка и предложила Бельку.
Зверек не почуял подвоха. Вероятно, он решил, что я использовала мешок, как переноску для снега, и без опаски полез за угощением. Мне осталось лишь подтолкнуть его под попу, а после затянуть мешок. Вот и все, попался!
Но словить Белька было намного проще, чем удержать. Через миг выяснилось, что я совсем его не знаю. До этого я имела дело с милым зверьком, а теперь столкнулась с его боевой формой.
Острые, как кинжалы, когти вспороли мешок изнутри. Я ахнуть не успела, как Белек превратил его в лоскуты. Крепкая шкура была уничтожена, зверь вырвался, а я осталась без ловушки.
Выбравшись, Белек встряхнулся и хмуро глянул на меня. Он не нападал, но чувствовалось, что злится. Я же ощущала себя полностью разбитой. Последняя надежда на спасение из ледяной темницы рухнула! Раздавленная этой мыслью, я всхлипнула.
— Мне нужно выбраться отсюда, понимаешь? — произнесла я. — Я не могу провести всю жизнь пленницей Фроста!
Белек затих, а я, действуя интуитивно, протянула руку и коснулась его виска, как когда-то он моего. Я не умела общаться, как он, но очень хотела передать ему всю степень своего отчаяния. Чтобы он почувствовал, как мне плохо.
Наш контакт длился всего пару мгновений. Я быстро убрала руку. Сначала казалось, что ничего не изменилось. Белек меня не понял. Как вдруг, фыркнув в своей обычной манере, он сорвался с места, кинулся к кровати, схватил зубами вторую шкуру и приволок ее мне.
— Что мне с ней делать? — вздохнула я.
Белек забрался под шкуру и хитро глянул на меня из-под нее. Я не была уверена до конца, что правильно его поняла, а потому уточнила:
— Сшить еще один мешок?
И получила в ответ знакомое фырканье. Белек проникся моим горем и решил помочь с побегом! Похоже, я его недооценила. Он в самом деле стал мне настоящим другом.
Остаток дня ушел на шитье второго мешка. Солнце клонилось к закату, когда тот был готов. Последние несколько минут Белек проявлял беспокойство. Двигал ушами, прислушиваясь к чему-то. Видимо, он слышал Фроста. Тот, наверное, уже ищет его.
Едва мешок был готов, как Белек сам полез внутрь. И чуть ли не в следующий миг раздался колкий, точно мороз, голос:
— Белек, куда ты опять подевался? Иди немедленно сюда!
Ну вот и все, началось.
* * *
— Эй, ледышка! — выкрикнула я. — Тот, кого ты ищешь, у меня!
Уверенности, что Фрост услышал, не было, но я все же надеялась. Вот только, видимо, напрасно. Ответом была тишина. Гробовая. Фрост не пришел, но и питомца звать перестал.
Я не понимала, чего ждать дальше. А главное — что теперь делать? Признать план провальным и отпустить Белька? Но он — мой единственный козырь. Второй раз зверек вряд ли согласится помочь с побегом.
В итоге я ждала, сама не зная чего. Просто сидела в кресле, прижимая к груди самодельный мешок. Белек при этом не выказывал беспокойства и даже задремал, смирившись со своим положением.
Время шло. Солнце опускалось все ниже. Его бок коснулся горизонта… и вот тогда дверь в мою темницу открылась.
На пороге стоял Фрост. Он не выглядел злым. По крайней мере, внешне. Его лицо по-прежнему не выражало эмоций, но от этого было еще хуже. От него веяло ледяной тишиной. Бесцветные глаза казались гладкими, как замерзшее озеро: в них не было ни вспышек гнева, ни огня — только смертельно-холодная глубина.
Даже не видя его ярости, я остро ее чувствовала. Она стояла между нами, плотная, как морозный туман, обволакивала кожу и заставляла дыхание сбиваться. Это пугало. Лучше бы он кричал, честное слово.
Я инстинктивно прижала мешок сильнее к себе. Белек проснулся и заскулил.
— Отдай мне зверя, — тут же потребовал Фрост.
— И не подумаю, — заявила я. Раз уж начала, надо быть смелой и идти до конца. — Попробуешь его забрать, и я сверну ему шею.
Зверек в мешке фыркнул. Не похоже, что он поверил в мою угрозу. Но мне важнее, чтобы поверил Фрост. А тот окинул меня взглядом, будто прикидывая на что я способна. Я изо всех сил старалась выглядеть максимально воинственно. Пусть у него даже мысли не возникнет, что я блефую.
— Ты обманул меня! — выпалила я. — Но теперь я знаю правду.
— Какую же? — холодно уточнил он.
— Во мне течет драконья кровь!
— Надеюсь, ты не возомнила себя ровней мне?
То, с каким пренебрежением был задан вопрос, неожиданно сильно зацепило. Я, конечно, не строила иллюзий, будто Фрост сразу переменит свое отношение ко мне, но надеялась, что это хоть что-то значит. Вот только в глазах дракона я по-прежнему была чем-то второстепенным и несовершенным. Он не отрицал мою природу, он просто не считал ее достойной.
— Жалкая капля — вот, сколько в тебе драконьей крови, — добавил он.
— И все же ты активировал эту каплю, — напомнила я. — Поэтому я помолодела, а не из-за твоих якобы даров.
— Тебе не приходило в голову, что это и есть мой дар? Не будь меня, ты бы так и осталась человеком. Лет десять-пятнадцать — и твоя жизнь бы закончилась.
Еще бы добавил, что снизошел до меня.
— Если ты ждешь от меня благодарности, то не трать время, — скривилась я. — Ее не будет.
Я чуть тряхнула мешок, и Белек завозился внутри, напоминая, что преимущество сейчас на моей стороне.
— Чего ты хочешь? — мрачно поинтересовался Фрост.
— Свободу! Выпусти меня из заточения.
— Куда же ты пойдешь?
— Тебя это не должно волновать.
— Уйдешь и лишишься еще четырех моих даров, — предупредил дракон.
— Оставь их себе. Мне от тебя ничего не нужно.
Глаза Фроста недобро сощурились. Он явно надеялся, что я передумаю. Но нет. Как бы заманчиво не было предложение дракона, я пас. Его дары дорого мне обходятся. Боюсь представить, что придется отдать за последующие.
— Хорошо, иди, — через силу кивнул Фрост.
Видно было, что решение далось ему нелегко. Но он посторонился от двери, вроде как пропуская меня к выходу.
Я встала с кресла и сделала несколько осторожных шагов, по-прежнему прижимая мешок к груди.
— Белька оставь здесь, — велел Фрост.
Настал мой черед фыркать. Он меня за дуру держит? Как только я отпущу зверя, дверь ледяной темницы снова захлопнется. На этот раз навсегда.
— Он пойдет со мной, — заявила я. — Не волнуйся, я освобожу его, когда буду в безопасности.
Губы Фроста скривились. Даже без эмоций на лице было очевидно, что его ярость достигла предела. Если не сумею выбраться отсюда, сильно пожелаю, что вообще на свет родилась.
Пройти мимо дракона было страшно, но я это сделала. Осторожно, шаг за шагом прокралась к двери, не выпуская Фроста из вида. Мешок служил мне щитом. Если дракон попробует наброситься, сам же навредит своему драгоценному питомцу. Я не знала, почему Белек так дорог Фросту, да это и не важно. Главное, что ради него дракон готов на все.
Наконец, я покинула спальню, в которой провела последние пару месяцев. Но расслабляться было рано — я очутилась в коридоре с множеством дверей. Где же выход из этого ледяного дворца?
* * *
Годы пролетали мимо ледяного дракона незамеченными. Если лед что-то и умеет, так это ждать. Он не торопится и не волнуется. Он спокоен и холоден. Всегда.
Таким был Фрост все эти столетия. Время шло, он не менялся, навеки застыв среди снегов и гор. Он бы ждал и дальше, но нечто потревожило его. Какой-то нервный зуд, непреодолимая тяга.
В воздухе словно разлился манящий аромат. Он волновал и обещал. Перед ним невозможно было устоять. В нем было что-то от снега и огня, от крови и древней магии — тонкая, почти неуловимая нота. Так прежде пахли драконицы. Аромат был слишком эфемерен, но Фрост узнал его.
Впервые за долгие века он сбился с привычного, холодного равновесия. Пусть это был лишь отзвук драконьей крови, слабый, зато чистый, как искра в толще льда. Дева, пахнущая им, была ключом ко всему. Он понял с пугающей ясностью: она способна пробудить его.
Оказывается, даже у ледяных драконов терпение небезграничное. Почему его младшие братья очнулись, а он до сих пор заживо похоронен во льду? Один за другим драконы возвращались в этот мир. Он чувствовал их. Они жили, создавали семьи, плодились. А он все еще ждал. Чего-то…
Поэтому едва получив возможность, Фрост воспользовался ею. Заманил деву на склон и заставил прикоснуться к себе. Хотя чуял, что она предназначена не ему. Но какая к демонам разница? Это ведь всего лишь пять ночей. Дева не пострадает и сможет пробудить другого дракона. Не сожрет же он ее, в самом деле! Просто воспользуется ее особыми способностями. В этом нет ничего дурного.
Дева, конечно, разочаровала. Для начала она оказалась совсем не девой. Человеческий век короток, и она прошла большую часть этого пути. Провести ночь с такой было не сказать, чтобы приятно, но Фрост сделал над собой усилие. Ничего личного, ему просто необходимо избавиться от проклятия.
Впрочем, хотя бы тут дева его не разочаровала. Пусть в ней всего капля драконьей крови, но как же мощно она откликнулась на его зов! Кем бы ни был ее предок, он был сильным драконом. Печально, что он погиб, оставив свое потомство влачить жалкое человеческое существование.
Как Фрост и думал, драконья кровь вернула деве молодость и здоровье. Он был вынужден признать, что она хороша. Длинные каштановые волосы спадали по плечам мягкими волнами. Тонкая талия подчеркивала изящество фигуры, а в каждом движении ощущалась не хрупкость, а гибкая, скрытая выносливость. Молодость была ей к лицу. Все же старость ужасно уродует тело и дух.
Пусть первая близость с девой не тронула Фроста, но, может, во второй раз с более молодой версией будет интереснее.
Но вот ее глаза… Их оттенок отталкивал. Они сияли зеленью, словно листва после дождя — живые, упрямые, полные скрытой силы. Это его самый ненавистный цвет, символ весны — той, что убивает зиму. Неприятно признавать, но деве он шел. Наверное, тогда он впервые задумался — не погубит ли она и его?
Фрост слукавил — в ее омоложении не было его заслуги. Это все драконья кровь. Он активировал ее, да и только. А вот желание девы он все же исполнил… не мог не исполнить! Таковы правила сделки.
Но проблема в том, что Фрост сам не знал, как ее желание воплотится в реальность. Магия дракона в этом случае сработала сама по себе. А желание девы было слишком туманным. Что за второй шанс, каким он будет? Фрост понятия не имел. А он ненавидел признаваться в слабостях.
Увы, деву пришлось покинуть. Условия проклятия запрещали им видеться днем. Да и после заката он мог прийти только ради близости, а пока было рано. Каждая ночь имела свои условия, их необходимо соблюдать. Без этого проклятие не снимется.
В следующую ночь дева должна нарушить клятву, данную другому. Но кому и в чем ей клясться в ледяном дворце?
Раздумывая над этим, Фрост отправился в свои покои. Пора пробудить еще кое-кого. Зверь был ровно там, где он его оставил. Замер ледяной скульптурой посреди кабинета. Белек — его самодельное сокровище, обледенел в тот же миг, что и сам Фрост.
За это его тоже недолюбливали другие драконы. Еще бы, он пошел против самой их природы! Но Фрост достаточно насмотрелся, как его собратья гибли или сходили с ума из-за связи с сокровищем, считая это чуть ли не высшим благом.
Себе он подобной участи не желал, а потому не стал дожидаться, какое сокровище назначат ему свыше боги, а выбрал его сам. Или правильнее сказать — создал. Отделил часть себя и сотворил идеальное сокровище — навеки связанное с ним и беззаветно преданное. Их связь невозможно перебить. Фрост мог не бояться встречи с истинным сокровищем. Он его попросту не почувствует.
Первое же прикосновение к жесткой шубке вернуло Белька к жизни. Очнувшись, он стряхнул с себя иней и потерся щекой о руку Фроста.
— Молодец, дождался, — похвалил он.
А в следующее мгновение почуял, что они с Бельком не одни. Нагрянули незваные гости. Точнее, гость. Еще точнее — дракон. Один из его так называемых братьев.
— Выходи, — произнес Фрост. — Я знаю, что ты здесь. Весь кабинет провонял сыростью.
С балкона шагнул Грей. До чего раздражала его манера переноситься! Вечно он появляется, где не надо.
— Чем обязан? — Фрост не пытался проявить гостеприимство. Радуются званым гостям, а Грей явился без приглашения.
— Я почувствовал, что ты пробудился, брат, — Грей склонил голову в знак приветствия.
— Брат? — хмыкнул Фрост. — Теперь, значит, вы вспомнили обо мне. А пока я томился во льдах, всем было на меня плевать.
— Это неправда, — качнул головой Грей. — Мы искали девушку, способную тебя пробудить.
— Не стоило утруждаться, я сам ее нашел.
— Тогда ты, наверное, в курсе, какая она? — осторожно предположил Грей.
Вечно он со своей дипломатией. Намеки, оговорки. Не дракон, а изворотливый уж.
— Если ты хочешь мне что-то сказать, не тяни, — потребовал Фрост.
— Я понимаю, ты устал ждать и воспользовался ситуацией, — вздохнул Грей. — Но тебе стоило довериться нам…
Не выдержав, Фрост перебил:
— И ты бы выбрал меня,брат ? — последнее слово он произнес с издевкой. — Отправил бы человечку с драконьей кровью ко мне?
Молчание Грея было красноречивее любого ответа. Конечно, нет. Дева досталась бы другому дракона, а он продолжил бы томиться во льдах.
— Говори, зачем пришел, — потребовал Фрост. — Хватит с меня твоих ужимок.
— Всего лишь хотел предложить тебе помощь в снятии проклятия, — пожал плечами Грей. — Моя жена — чародейка, и она могла бы…
— Неинтересно, — снова перебил Фрост. — Я сам нашел ту, что пробудила меня. И проклятие тоже сниму сам. Уходи, Грей, пока я не превратил твою воду в лед. Или мне надо напомнить тебе, что ты находишься в моем хранилище, куда посторонним вход запрещен?
— А я для тебя посторонний? — прищурился Грей.
Такое заявление было ему не по нраву, но Фрост плевать хотел на задетые чувства стихийного дракона. Пусть проваливает. У него своих дел полно.
— Ты — дракон, как и я, — произнес Фрост. — Но я никогда не был приверженцем братского единства между драконами. Это лишь красивые слова, не более.
— Как скажешь, — нехотя согласился Грей. — Я покину твое хранилище. Но если тебе потребуется помощь…
— Просто не лезть в мои дела, и помощь не понадобится.
Грей усмехнулся и исчез. Мешать он вряд ли станет, поздно уже, но лучше со снятием проклятия не тянуть. А значит, надо готовить почву для следующей ночи. Деву придется подтолкнуть к выполнению условий.

----------

Глава 6 Свобода

Глава 6 Свобода
Выбраться из дворца оказалось проще, чем я думала. Все благодаря Бельку. Едва я выскочила в коридор, как он завозился внутри мешка. Удержать его было нереально, пришлось отпустить, а то еще немного — и мои руки бы постигла участь первого мешка.
Вопреки ожиданиям зверек не бросился обратно к Фросту, а побежал вперед. На поворотах он останавливался и оглядывался — поспеваю ли я за ним. Белек указывал мне путь к выходу! По крайней мере, я на это надеялась. Выбора особо не было, и я пошла за ним.
И действительно, десяти минут не прошло, как я очутилась на улице.
Ледяной ветер ударил в лицо так резко, что чуть не сбил с ног. Передо мной раскинулся склон горы — бесконечно белый, уходящий вниз под опасным углом. Снег лежал нетронутым, ослепительно чистым — ни троп, ни следов, ни малейшего намека на безопасный спуск. Каждый шаг мог обернуться падением, скольжением, концом.
Я оглянулась назад на ледяной дворец. Он давил одним своим присутствием. Башни из темно-синего, векового льда поднимались за спиной, безмолвные и равнодушные, а узкие окна смотрели вслед, как глаза хищника, не привыкшего отпускать добычу.
Нет, туда я не вернусь. Стиснув юбку пальцами, я устремилась вперед в неизвестность. Вскоре я уже неслась по склону вниз. Белек бежал рядом, хотя мог уже вернуться к дракону. Но почему-то он не торопился меня покидать.
Ноги проваливались в снег. За каждый шаг приходилось бороться. Высоко же дракон построил свой дворец! Чуть ли не на самой вершине горы. Холодный воздух обжигал горло и наполнял легкие ледяными иглами. Но я все равно бежала — дальше, быстрее, не оглядываясь.
А потом словно сама ночь упала с неба, накрыв меня и все вокруг густой тенью. Глянув за спину, я ничего не заметила, кроме белоснежной горы. Тогда запрокинула голову и посмотрела в небо.
От увиденного едва не оступилась. Еще бы немного — и покатилась вниз по склону, ломая кости. Тень, что накрыла меня, принадлежала дракону. Его распластанные крылья заслоняли половину неба. Он кружил надо мной, словно ястреб над добычей. Или скорее, как стервятник, выжидающий, пока его жертва погибнет, чтобы потом обглодать ее кости.
Дракон чертил дуги на небе, играя со мной. Иногда отлетал подальше, и тогда тень металась по склону — отставала, ускорялась, а потом снова накрывала меня, вызывая приступ паники. Сейчас схватит!
Я старалась бежать быстрее, на пределе возможностей, в тщетной попытке скрыться от преследователя. Но что толку? На белом полотне я была единственной темной кляксой. Даже искать не надо — вот она я. Белек, в отличие от меня, прекрасно сливался со снегом.
Ветер хлестал по лицу, норовя забраться под одежду; дыхание стало резким и рваным. Пальцы, удерживающие юбку, онемели, руки дрожали от усталости. Позади раздался тяжелый взмах крыльев. Воздух содрогнулся. Спину обдало холодом. Дракон подлетел слишком близко, и у меня от ужаса подкосились ноги.
Я споткнулась. Пятка ушла в рыхлый снег, тело накренилось. Мир перевернулся, и я покатилась вниз по склону. Снежная пелена застила глаза, в уши ударил хруст. Остановилась лишь когда плечо больно врезалось в торчащий из земли камень.
Дракон снова взревел, и звук скатился по склону вслед за мной. Я вскочила и огляделась. Ого, я пролетела приличное расстояние. Пейзаж изменился. К снегу добавились серые камни. Они торчали то тут, то там, словно плавники рыб из воды.
Как вдруг — расщелина! Узкая, почти незаметная в тени скалы, а внутри Белек — машет мне лапой. Мол, иди сюда, спрячемся.
Я бросилась к нему, не думая. Чисто на инстинктах. Втиснулась внутрь, царапая плечи о неровные края, втянула ноги и прижалась спиной к холодному камню.
Снаружи по склону прошла массивная тень. Дракон искал меня, но не находил. Тень проплыла мимо, затем вернулась. Потерпев неудачу в небе, дракон приземлился. Треск льда под тяжелыми лапами эхом отдавался внутри тесного убежища. Дракон что-то вынюхивал и шипел, воздух аж вибрировал от его раздражения.
Я зажала рот ладонью, стараясь не дышать. Снежинки таяли на коже, стекая водой в рукав, но я терпела. Внутри все сжалось, стало маленьким, как эта трещина в скале. Казалось, если вдохну слишком громко — тень дракона снова упадет на меня, на этот раз окончательно.
Белек тоже переживал. Умные льдистые глаза глядели прямо на меня. Зверек как будто хотел что-то сказать. Несмотря на то, что я его похитила, он вывел меня из дворца, и я решила довериться ему еще раз.
Вспомнив, как он передавал мне картинки прямо в мысли, я наклонила голову, подставляя висок. Зверек вскинул лапу. От резкого движения с его шерсти сорвались ледяные искорки и затанцевали в воздухе точно пылинки.
Вот он коснулся моей кожи. Осторожно, без когтей, хотя при желании мог разодрать меня. Зверек только с виду такой милый, на самом деле это настоящий хищник.
В следующий миг я увидела картинку, как Белек бежит по склону, но не вниз, а вверх и куда-то в сторону. Он предлагал его отпустить! Очень хотелось ему верить. Но с ним я потеряю единственный козырь перед драконом. А его рычание, между тем, раздавалось все ближе и ближе. Совсем скоро он обнаружит наш укромный уголок.
Но именно аккуратное прикосновение лапы помогло мне решиться. Белек будто пытался сказать: «Я не причиню тебе вреда. Доверься». И я доверилась. А что еще мне оставалось?
Оглянувшись на меня в последний раз, Белек выскочил из расщелины. Его лапы, в отличие от моих ног, не провалились в снег. Он даже следов не оставил.
Вот и все, я собственными руками лишила себя шанса на спасение! Сейчас дракон подберет зверька, потом найдет меня…
Но вопреки ожиданиям радостной встречи дракона и его питомца не состоялось. Белек сбежал, но, судя по всему, не к дракону.
Я просидела в расщелине до глубокой ночи. Постепенно все затихало. Рычание дракона звучало все дальше, пока я вовсе не перестала его слышать. Когда на мир окончательно опустилась ночь, я рискнула выглянуть из укрытия. В темноте я буду уже не так заметна на снегу.
Минут десять я оглядывалась и вздрагивала от каждого шороха, но никто так и не явился по мою душу. Дракон ушел. Это было странно. Ведь он прекрасно чувствовал меня во время побега. Он будто знал, где я. И вдруг потерял след? Не верилось.
Разве что… он шел не по моему следу! Он чувствовал Белька! Вот почему тот попросил его отпустить. Убежав подальше, он увел дракона за собой, а мне дал шанс скрыться.
Я буду дурой, если не воспользуюсь им.
— Прощай, Белек, и спасибо за все, — прошептала я в ночь.
* * *
Это была вторая худшая ночь в моей жизни. На голом упрямстве я спустилась по склону. К хижине, в которую меня выселил бывший муж, я добрела практически без сил. Словно мотылек я двигалась на свет в окне. Он манил меня, обещая тепло.
И снова мне повезло — слуги не уехали. Несмотря на мое отсутствие, они остались. Возможно, боялись вернуться обратно без меня или все еще надеялись, что я приду. Так или иначе, а это было мое спасение.
Едва я постучала, как дверь распахнулась. Похоже, меня действительно ждали. Свет из хижины ударил по глазам, и я не разглядела, кто стоял за порогом. Я и ногу-то поднять не смогла. Просто взяла и провалилась в открывшуюся дверь.
— Ох, да вы совсем замерзли. Прямо-таки ледышка, — теплые руки поддержали меня, не дав упасть, и я узнала голос своей горничной.
— Эржина, — пробормотала я, — набери горячей воды, мне нужно согреться.
Кажется, после этого я отключилась. По крайней мере, я не помнила, как вошла в дом. Очнулась уже лежащей на диване возле камина. Дрова приятно потрескивали в огне, сквозь их шум я различила два голоса — мужской и женский.
— Она знает мое имя, — прошептала Эржина.
— Откуда бы? — судя по баритону, это был кучер.
— Понятия не имею. Я впервые ее вижу.
Я уже открыла рот, чтобы возмутиться. Не узнать хозяйку! Но так его и захлопнулась. А чего я, собственно, ожидала? Я выгляжу моложе на тридцать лет, а Эржина служит у меня хорошо если десять. Она меня такой никогда не видела. А кучер уже стар, зрение давно его подводит. Он просто меня не разглядел.
Пришлось сочинить более или менее правдоподобное объяснение на ходу. Когда горничная принесла мне горячего отвара, я поведала ей о женщине, которую встретила в горах.
— Она рассказала мне, что поселилась неподалеку со слугами, и даже назвала ваше имя, — произнесла я.
— Это была моя хозяйка. Возможно, вы последняя, кто видел ее живой, — всхлипнула Эржина. — Проклятая зима погубила ее! Она ушла гулять и не вернулась. Должно быть, ее погребла под собой лавина.
Так я выяснила, что меня считают погибшей. Этого следовало ожидать, все же несколько месяцев прошло с моего исчезновения. В горах зимой никто так долго не выживет.
— Если ваша хозяйка мертва, почему же вы еще здесь? — удивилась я.
— Мы сообщили господину о несчастье, но он велел нам остаться, — вздохнула Эржина.
Похоже, Келиб не хотел видеть в городе свидетелей моей гибели. Узнай кто о случившемся, пошли бы слухи, что он избавился от жены. Это испортило бы его репутацию.
Я не стала разубеждать слуг в том, что их хозяйка мертва. Все равно на слово мне никто не поверит. Вместо этого я воспользовалась их гостеприимством, как случайная гостья.
Вопреки ожиданиям я не заболела. Хотя еще пару месяцев назад после ночной прогулки по морозу слегла бы с воспалением легких, от которого, скорее всего, уже бы не оправилась. Но мне все равно понадобилось время прийти в себя. Я использовала его, чтобы все обдумать.
Теперь побег из ледяного дворца казался мне удивительным, как и все, что там произошло. Анализируя свои воспоминания, я находила в них все больше несостыковок. Например, Фрост совсем не удивился, что я знаю про драконью кровь. Он даже не спросил, откуда у меня такая информация. Во дворце мне ее никто не мог рассказать. Там никого нет!
Да и сбежала я как-то слишком легко. А теперь дракон как будто вовсе меня не ищет. Подозрительно это все. Но постичь замыслы Ледяного мне было не по силам, а потому я сосредоточилась на своих проблемах.
Решив, что долго оставаться на одном месте нельзя, я задумалась, куда мне пойти, а главное — где взять на это средства. Благо слуги не тронули мои вещи. В одну из ночей я пробралась в свою бывшую спальню и открыла сундук, в котором перевозили мои наряды. У него было двойное дно. За ним я хранила драгоценности. Те, что удалось забрать после развода.
Мой клад оказался на месте. Что ж, теперь у меня есть средства для путешествия. Осталось придумать, куда ехать.
Выбирала я недолго. Конечно, к бывшему мужу! Он-то должен меня узнать. Ему как никому другому известна эта внешность. Эти молодые, сочные губы он тысячи раз целовал, изгибы этого стройного тела ласкал.
Решение пришло быстро и твердо — я должна увидеться с Келибом. Вот он — мой второй шанс, и я использую его по полной. К тому же мне необходима защита от дракона. Я всерьез рассчитывала получить ее дома.

----------

Глава 7 Бывший

Глава 7 Бывший
Путешествие с севера заняло несколько дней, но я провела их с комфортом, наняв благодаря драгоценностям удобный экипаж. И вот, наконец, родной дом показался из-за поворота. Внезапно, будто вынырнул из прошлого. Тот же кованый забор с гербом, дымок из трубы и мои любимые клены за оградой. Все осталось прежним. Только я была уже не той, что уходила отсюда.
Экипаж встал, я вышла, но долго не решалась открыть калитку. Сердце билось так сильно, что, казалось, его услышат за стенами дома.
Келиб узнает меня? Если да, то как отнесется к моему возвращению? Этот вопрос пульсировал в голове, заглушая все прочие мысли.
Зеркала у меня с собой не было, но я и без него знала — от прошлой меня осталось мало. Ни сутулых плеч, ни тяжелого взгляда женщины, прожившей много лет в разочаровании. Молодость сидела на мне непривычно, как чужая одежда, и от этого было еще тревожнее.
Возможно, я бы так и не отважилась войти, но тут к дому подъехал еще один экипаж. Из него вышла пожилая супружеская пара. Я знала их в той своей прежней жизни. Бургомистр с супругой.
— Милочка, вы тоже приехали на званый обед? — обратилась ко мне жена бургомистра. — Так не стойте на пороге, идемте скорее в дом.
Надо же, как удачно сложилось. Келиб созвал гостей. Среди них я смогу затеряться и войти в дом без лишних вопросов, кто я и зачем явилась.
Так и вышло. Дворецкий пропустил супружескую чету и меня вместе с ними. Вероятно, посчитав меня за их родственницу.
Стоило переступить порог, и прошлое сомкнулось вокруг меня капканом. Дом принял беззвучно, будто и не было разлуки. Половицы под ногами скрипнули ровно так же, как всегда. Этот звук я помнила лучше собственного имени.
И все же это был уже не совсем мой дом.
Я узнавала его и одновременно чувствовала себя здесь чужой. Занавески другие, легкомысленно-цветочные, там, где раньше висела плотная ткань, спасавшая от сквозняков. Ковер у входа — слишком яркий. Его дикие оттенки резали глаза.
В холле уже скопились гости, и дворецкий пригласил всех в гостиную для приемов. Я направилась вслед за остальными.
С каждым шагом внутри поднималось странное, болезненное сопротивление. Этот стол я когда-то выбрала сама. Долго спорила с мастером, добиваясь нужной ширины и высоты. Мы часто ужинали за ним, и Келиб любил класть на него локти, вопреки этикету. Теперь там стояла ваза. Грубая, тяжелая, с вычурным узором. Она была не к месту. Как заплатка на старой, но любимой ткани.
Я вложила в этот дом годы жизни. Силы. Заботу. Я знала, где зимой тянет холодом, и какие летом открыть окна, чтобы создать приятный сквозняк. А теперь посторонняя женщина прошлась по всему, не спросив, не поняв, изуродовав.
— Дорогие гости, мы с супругой рады приветствовать вас в нашем доме.
Я вздрогнула от знакомого голоса и обернулась. Келиб стоял в дверях. Он улыбался, на его согнутом локте лежала женская рука. Сандра… так, кажется, зовут его любовницу? Впрочем, судя по кольцу на ее пальце, она уже сменила статус.
Я невольно сравнила ее с собой. Была ли она красивее, интереснее, лучше? Теперь, когда молодость вернулась ко мне, сравнение, пожалуй, было не в пользу новой жены. Но одно преимущество у нее точно имелось. Буквально выпирало из-под платья, натягивая юбку барабаном на животе. Сандра была беременна. Срок уже приличный, через пару месяцев рожать.
Рука Келиба легла на ее живот. Не случайно, не мимоходом, а демонстративно. Он явно гордился беременностью жены. Как если бы хотел сказать: смотрите, вот что у меня есть.
А у меня — не было. Никогда.
Зависть накатила острой, ядовитой волной — стыдной и некрасивой. В этот миг я возненавидела Сандру, но вовсе не за то, что она заняла мое место. Слишком легко ей досталось то, за что я платила кровью и потерями. Разве это справедливо?
Как и положено гостеприимным хозяевам, Келиб с женой уделили время каждому гостю. Они подходили, здоровались и перекидывались парой слов со всеми по очереди. Я ждала своего часа, стоя в дальнем темном углу гостиной. Почему-то казалось, стоит Келибу взглянуть мне в лицо, как он непременно догадается, кто я. Мы ведь столько лет прожили вместе!
Когда Келиб подошел, его рука лежала на талии молодой жены. Этот жест был слишком знакомым. Прежде он так же обнимал меня. Гордость, уверенность, право собственности — все в одном жесте.
Бывший муж посмотрел на меня как на других приглашенных: с вежливым вниманием хозяина дома, который хочет быть любезным. Ни удивления. Ни тени узнавания. Ни дрогнувшего взгляда.
— Добро пожаловать в наш дом, — сказал он и замялся.
— Ирэна, — представилась я. — Я пришла с бургомистром.
— Разумеется, — широко улыбнулся Келиб. — Вы — его племянница. Он много о вас говорил.
Я не стала возражать. Какая разница за кого он меня принял? Значение имело только одно — он меня не узнал.
Я уповала на это мгновение, готовилась к нему, боялась, спорила с собой. Вот оно случилось… и оказалось совсем не таким, как я представляла. Не было ни потрясения, ни раскаяния, ни ужаса. Только пустота. И странное, обидное облегчение.
А чего я, собственно, ждала? Что Келиб вскинется, побледнеет и вдруг вспомнит, что когда-то любил меня? Теперь я уже и в этом сомневалась.
Была ли вообще эта любовь? Возможно, я просто придумала ее. Стало стыдно за все те годы, что я в нее верила. За то, как цеплялась за редкие знаки внимания мужа, принимая каждый мимолетный взгляд за доказательство чувств.
Но теперь, наконец-то, я увидела правду: Келиб не узнал меня не потому, что я изменилась. А потому, что он никогда по-настоящему меня не видел.
— Надеюсь, вы приятно проведете время, — улыбнулась мне Сандра и, потянув Келиба за локоть, повела его дальше.
Куда она так торопится? Ответ на этот вопрос я выяснила уже в следующее мгновение. Уходя, Келиб обернулся на меня. Его взгляд скользнул по моему телу намного откровеннее, чем позволяла обычная вежливость.
Хотела бы я все списать на замешательство от узнавания, но дело было в другом. Этот взгляд прекрасно мне знаком. Так Келиб смотрел на женщин, которые его заинтересовали. Он слегка приподнял бровь, будто оценивая. Уголки его губ дрогнули, намечая улыбку. Чисто мужскую.
Он посмотрел на меня не как на призрак из прошлого, а как на женщину. Новую. Желанную. Потенциально интересную.
Бывший муж хотел изменить новой жене со мной!
Не знаю, как я не расхохоталась в голос на всю гостиную. Поведение Келиба было настолько абсурдным, что мне стало дико смешно. Но не весело, а горько и нервно, с привкусом тошноты. Я сжала губы, чтобы не выдать себя. Вот он, мой бывший муж во всей красе. Даже не пытается быть другим.
А ведь я винила себя в его изменах. Я недостаточно умная, интересная, красивая, молодая, не родила детей… но теперь до меня, наконец, дошло: причина всегда была только в Келибе. В нем одном. Просто в этом его суть. Он весь насквозь лживый и неверный. Чем такой второй шанс, лучше вообще никакого.
Накатила брезгливость. От его взгляда, от этой привычной мужской оценки, от уверенности, что любая женщина — всего лишь вариант. Возможность, которой он воспользуется, едва подвернется удобный случай. Меня передернуло. Когда-то этот взгляд был обращен только ко мне, и я принимала его за любовь. Как же наивно.
А потом пришла жалость. К новой жене. Она стояла рядом с ним — красивая, молодая, беременная. Когда-то я тоже верила, что Келиб изменяет, потому что я не подарила ему ребенка. Что он ищет утешение. Какой же дурой я была! Я почти физически ощущала, как хрупка эта иллюзия. Беременность не сделала Келиба верным.
Передо мной стоял все тот же неверный муж — довольный жизнью мужчина, который считает мир удобным местом для удовлетворения собственных желаний. Я видела, как он посматривает украдкой на других женщин, пока Сандра отворачивается. Как задерживает взгляд дольше приличного. Как чуть наклоняется, сокращая дистанцию. Этот язык тела я выучила за тридцать лет до мельчайших нюансов. Так он начинал. С невинного интереса. С улыбки. С комплимента, который вот-вот сорвется с губ.
Значит, и Сандре он изменяет. Или скоро начнет, что, в сущности, одно и то же. Я словно смотрела на спектакль, в котором когда-то играла главную роль, а теперь оказалась в зале среди зрителей. Мне даже стало жаль Сандру. Она верит в то же самое, во что когда-то верила я. В исключительность. В «со мной он другой».
В этот момент я поняла, что не чувствую ни ревности, ни боли. Только странное облегчение. Потому что теперь это уже не моя история. И не моя проблема.
Пусть Келиб остается таким, каким был всегда. Главное — рядом с ним больше не я.
Я ушла со званого обеда раньше, чем Келиб осуществил свой план. Я видела, он хотел подойти ко мне, но не позволила. Может, хотя бы сегодня Сандра проведет вечер спокойно. В ее положении вредно волноваться.
Я вернулась на постоялый двор, где сняла комнату. В ту ночь я плохо спала, но причиной тому был не визит в родной дом. Мне было холодно. По-настоящему, до озноба и стучащих зубов. Словно я ночевала не в теплой кровати, а посреди сугроба.
Проснулась я на рассвете с четким ощущением, что это был не просто сон. Фрост ищет меня. И сегодня он подобрался как никогда близко. Он не успокоится до тех пор, пока не найдет меня. Или не погибнет. Но на последнее я особо не рассчитывала. Вряд ли мне так повезет.
Оставаться здесь было нельзя. К тому же в родном городе меня больше ничего не держало. Позавтракав, я собрала вещи и наняла экипаж. Но на выходе с постоялого двора ждал сюрприз. Прошлое никак не хотело отпускать. Оно снова настигло меня в образе бывшего мужа. Мы столкнулись прямо на пороге. Я выходила, он как раз собирался зайти.
— Ирэна, — обрадовался он при виде меня. — Я вас искал.
Я не сразу вспомнила имя, которым вчера представилась. А еще немало удивилась — как быстро он нашел, где я живу.
— Вы вчера так рано ушли. Мы даже не успели перекинуться парой фраз. Вам у нас не понравилось?
— И вы, как хороший хозяин, нашли меня, чтобы об этом спросить? — хмыкнула я.
Келиб улыбнулся. О, я прекрасно знала эту улыбку! Немного игривую, чуть печальную и весьма загадочную. Она действовала на женщин безотказно, словно какое-то магическое заклинание. Но на мне эти чары больше не работали.
— Давайте выпьем отвара и поговорим, — Келиб предложил мне локоть, но я не торопилась браться за него.
— О чем же нам говорить? — спросила я, спускаясь с крыльца.
— Например, о том, как вы сегодня очаровательны. Солнце меркнет на фоне вашей красоты.
Я поморщилась. Неужели подобные речи действовали на меня? И на других? Как же мало мне было надо! Капелька внимания, пара добрых слов, и я уже таяла. Но сейчас — иное дело. Возможно, встреча с Фростом оставила во мне след глубже, чем я думала. Мое сердце тоже покрылось коркой льда.
— Если память мне не изменяет, у вас есть жена, — произнесла я. — И она носит вашего наследника.
— Все верно, — Келиб ничуть не смутился. — Но вы знаете, как это бывает у женщин. Стоит им понести, как все их мысли переключаются на ребенка, а мы, мужья, остаемся не у дел.
Он печально развел руками. Видимо, на этом моменте я должна была его пожалеть.
— Боюсь, я вынуждена отказаться от прогулки и разговора с вами. Меня ждет экипаж, я сегодня уезжаю.
— Молю, всего пара часов вашего времени. Вы не пожалеете.
Так и не дождавшись моего жеста, Келиб сам взял меня под локоть. Если раньше я вся трепетала от его прикосновений, то теперь испытывала лишь раздражение. Он был чересчур настойчив, даже нагл. Так он завоевывает женщин? Напирает до тех пор, пока они не решают, что проще сдаться, чем продолжать эту битву? Сейчас он точно не на ту напал.
Разозлившись, я не сдержалась. Я слишком устала от этого фарса! Пора было положить ему конец. Первым делом я высвободила руку, а после произнесла:
— Ты грызешь ноготь большого пальца, когда думаешь, что тебя никто не видит. И всегда предлагаешь женщине левый локоть, потому что правый плохо сгибается — старая травма плеча после охоты в Вернском лесу. Ты терпеть не можешь корицу, но каждый год заказываешь пирог с ней, ведь «так положено к зимнему празднику», — на одном дыхании я выпалила все те мелочи, что знала о муже, давая понять, что мы знакомы намного ближе, чем он думает.
Келиб замер. С каждым моим словом его лицо менялось. Уверенность сползала, самодовольство таяло. В глазах появлялось что-то острое, почти испуганное.
— Откуда… — выдохнул он. — Кто ты такая?
Я шагнула ближе к нему и спросила:
— Помнишь, Келиб, что я сказала тебе накануне нашей свадьбы?
Он побледнел.
— «Если ты когда-нибудь перестанешь меня любить, просто уйди молча. Я не вынесу, если ты посмотришь на другую женщину, как на меня». Ты тогда рассмеялся и заявил, что я драматизирую. А потом именно так и сделал.
— Авриль? — имя слетело с его губ даже не шепотом, а едва различимым шелестом. — Но ты же погибла…
— Как видишь, нет.
— Это безумие, — пробормотал он. — Ты выглядишь на тридцать лет моложе. Это невозможно. Это не ты! Это какая-то…
— Магия, — спокойно закончила я. — Да, представь себе. Я — та самая бывшая жена, которую ты выгнал в ледяные горы умирать.
Глаза метались по моему лицу, будто он искал хоть малейшую фальшь, трещину, чтобы зацепиться за нее и убедить себя, что это сон. Но не находил. Вот теперь он узнавал меня! Я это видела.
Келиб сделал шаг ко мне. Потом еще один. В его взгляде уже не было высокомерия, только растерянность и жадная надежда.
— Ты жива и такая… — он запнулся, подбирая слова. — Прекрасная! Это знак. Это судьба, понимаешь? Нам дали второй шанс.
Я невольно вздрогнула. А ведь я об этом мечтала. Да что там, просила у дракона! И вот получила. Келиб предлагал ровно то, ради чего я когда-то готова была продать душу. А я вдруг ясно поняла, что больше не хочу этот шанс. Уж точно не с ним.
Нет, Келиб, это не второй шанс для нас. Это мой первый — для себя.
Вместо того чтобы броситься в объятия бывшего мужа, я четко произнесла:
— Мне не интересно твое предложение, Келиб. Найди кого-то себе под стать. Для меня ты слишком старый.
Когда я садилась в экипаж, бывший муж так и стоял у крыльца постоялого двора, все еще переваривая мой ответ. Но я уже не думала о нем. Келиб — прошлое, а мне пора сосредоточиться на будущем.

----------

Глава 8 Пустыня

Глава 8 Пустыня
Я недолго думала, что делать дальше. Очевидно, что драконы пришли в мою жизнь навсегда, а значит, нужно учиться сосуществовать с ними. Пора брать все в свои руки. И для начала узнать об этих существах как можно больше.
Я отправилась в город на юге империи. Выбор пал на него по нескольким причинам. Во-первых, он славился своими академиями и библиотеками. Город был сосредоточением лучших умов империи. Настоящий кладезь знаний! Если можно найти где-то информацию о драконах, то только там.
Во-вторых, он граничил с пустыней. Тот странный сон все не шел у меня из головы. Я часто вспоминала его, пески манили меня, и я решила не сопротивляться.
Наконец, в-третьих, там было жарко. Очень! Едва ли такая погода придется по нраву ледяному дракону, обожающему зиму и холод. Есть шанс, что он не сунется туда.
На краю пустыни я прожила полгода. Искала информацию, читала пыльные манускрипты, говорила с мудрецами. Мне действительно удалось найти кое-что полезное. Например, я узнала, что у каждого дракона есть сокровище.
Видимо, Белек — сокровище Фроста. Я использовала эту слабость против дракона, сама того не ведая. Что ж, мне повезло, что у ледяного оно вообще есть. Хоть кто-то небезразличен его холодному сердцу.
Еще я выяснила про истинное имя, которое дракон хранит в тайне и крайне редко кому-то говорит. Ведь тот, кто им владеет, может управлять драконом. Поэтому Фрост назвался прозвищем. Такой, как он, никогда никому не доверится. Мне уж точно.
Но на этом открытия закончились. Мои находки были скудны. Все и так были в курсе, что драконы вернулись в наш мир. Началось все со стихийного, которого случайно пробудила наивная девочка, а потом завертелось. Вслед за первым проснулся второй дракон — огненный. И, наконец, не повезло мне — я разбудила ледяного.
Помимо этих трех в мире осталось еще два дракона, пока не пробужденных ничьим прикосновением. Один из них был водным. Он ждал на западе, неподалеку от моря. А вот статуя второго, сумеречного находилась неподалеку — посреди пустыни, что простиралась прямо за городом.
Не он ли снился мне? Что если еще один дракон взывал ко мне? Я понятия не имела, как на это реагировать, и что вообще делать. Откликнуться или бежать подальше? Если сумеречный дракон хоть немного похож на ледяного, то зачем мне вдвое больше проблем? Но не отпускала мысль, что он может стать моим спасением.
Хуже всего, что я не выяснила детали сделки с драконом. Все, что ее касалось, было покрыто мраком. Ни в одном манускрипте об этом не писалось. Я так и не узнала, можно ли ее расторгнуть, и чем это грозит.
Я уже совсем отчаялась, когда мне повезло наткнуться на старика-ученого. Он сам подошел ко мне, заметив, что я интересуюсь драконами.
Лицо у него было обычным, даже скучным: тонкие губы, вытянутый нос, морщины, седина. Но я поймала себя на том, что не могу определить его возраст: вроде бы старик, но спина прямая, движения точные, будто передо мной не дряхлый ученый, а актер, играющий эту роль.
Когда он поднял глаза, я невольно вздрогнула. Они были странные. Не по цвету, а по выражению. Слишком внимательные. Раньше я не видела его в библиотеке, хотя уже перезнакомилась со всеми местными учеными.
— Интересуетесь драконами? Я посвятил жизнь их изучению, но лишь слегка приподнял завесу над этими невероятными существами, — улыбнулся старик. — Вы знали, что драконы сражались с демонами и спасли людей от порабощения?
— Впервые слышу, — честно призналась я.
— Да-да, они практически все погибли в той битве. Выжили лишь несколько особей, но и те обратились в камень из-за проклятия.
— Проклятие? — насторожилась я. Вот это уже интересно.
— Демоны прокляли драконов на вечные муки в камне, пока не найдется та единственная, что оживит дракона своим прикосновением.
— Именно это и произошло недавно, — произнесла я. — Выходит, одного прикосновения достаточно для снятия проклятия?
— Едва ли. Демоны коварны. Уверен, они придумали целую цепочку условий, которые надо выполнить, чтобы проклятие окончательно спало.
Я кивнула. Наконец-то все сходится! Фрост пробудился, когда я дотронулась до него, но этого было мало. Ночь, которую мы провели вместе, тоже была частью этого процесса.
Жаль, я не знаю других условий. Они, похоже, известны лишь самим драконам. Но ни Фрост, ни сумеречный дракон со мной ими не делятся. И что же делать?
Не хотелось этого признавать, но мои поиски окончились ничем. Неужели я обречена на жизнь в бегах?
Но, как выяснилось, я зря переживала. Бегала я недолго. Вскоре моей вольной жизни пришел конец.
* * *
— Снег! Вы можете в это поверить? В пустыне выпал снег!
Тем утром меня разбудили восторженно-удивленные возгласы. Еще не до конца проснувшись, я выглянула в окно и обомлела. Действительно, снег, мне не почудилось спросонья.
Не сказать, что на улице лежали сугробы. Снег лишь слегка припорошил крыши домов и дороги. Но для южного города, граничащего с пустынью, даже это нонсенс. Большинство местных вовсе видели снег впервые в жизни.
Люди выбегали на улицу, полюбоваться невероятным явлением. Взрослые ловили снежинки и наблюдали, как они тают на ладонях, пока дети вовсю играли, кидаясь друг в друга снежками.
Всем было весело. Кроме меня. Я точно знала причину столь странной перемены в погоде. Имя ей — ледяной дракон. И явился он по мою душу.
Не знаю, как Фрост меня нашел, да это и неважно. Какая разница, если он уже здесь? Где-то совсем близко, возможно, прямо за моей дверью — слишком тонкой и хлипкой, чтобы его удержать. Дракон выбьет ее одним взмахом руки. Он вот-вот меня схватит!
Страх, холодный и вязкий, пронзил с головы до пят. Я заметалась по комнате в поисках спасения. Бросилась к окну, но вовремя опомнилась — не прыгать же. Затем схватила стул и поставила его под ручку двери, но быстро поняла, насколько это глупо.
Чудилось, тени в комнате шевелятся. Воздух и тот дрожит в ожидании. Я слышала собственное дыхание — частое, рваное, почти истерическое. Пальцы не слушались, когда я наспех одевалась. Комната казалась клеткой, а я сама была загнанным зверем, которому не оставили ни лазейки, ни щели.
Фрост найдет меня везде. В любом городе, в любой долине, в любом убежище. Он слишком силен, слишком быстр, слишком хорошо знает мой запах, меня саму. Я могу лишь метаться по миру, как птица, бьющаяся о стекло, не находя путь к спасению.
Я судорожно огляделась, надеясь увидеть хоть что-то, за что можно ухватиться, но стены только давили, сжимались, будто комната решила сама выдать меня дракону.
Я больше не могла сидеть в четырех стенах. Оттолкнув стул, я распахнула дверь и поспешила на свежий воздух. Сбежала по лестнице на первый этаж, выскочила на улицу и едва не сбила с ног пожилого господина.
— Ох, простите, — пробормотала я и тут же воскликнула: — Это вы!
Передо мной стоял тот самый старик-ученый, поклонник драконов, с которым я не так давно общалась в библиотеке.
— Куда же вы так несетесь, милочка? — улыбнулся старик. — Не терпится полюбоваться снегом?
Меня передернуло от его слов, и он это заметил.
— Вижу, такая погода вам не по нраву, — нахмурился он. — Если я могу чем-то помочь…
— Благодарю, — перебила я. — Но во всем мире нет никого, кто в состоянии меня спасти.
— Похоже, ваш враг слишком могущественен. Кто же он?
— Дракон, — ответила я одними губами.
Не знаю, почему я все рассказала старику. Наверное, мне просто нужно было выговориться. Разделить этот кошмар хоть с кем-нибудь! Пока он не разъел меня изнутри.
Старик слушал внимательно, не перебивал, но главное — он мне верил. Я по глазам видела. В них не было ни тени сомнения, только понимание и сочувствие, которого мне так остро не хватало в последние месяцы. Простое людское участие.
— Вы правы, — произнес он, когда я замолчала, — я не смогу вам помочь. Мне не по силам тягаться с драконом, никому из людей. Но кое-кто может противостоять дракону.
— Кто же? Умоляю, скажите!
— Другой дракон, кто же еще, — улыбнулся старик.
Я вздрогнула. Такая простая мысль не приходила мне в голову, но в этом определенно имелся смысл.
— Ты сама сказала, что твое прикосновение способно разбудить любого дракона, — старик перешел на «ты». — Так сделай это. Пробуди еще одного, и пускай драконы выясняют отношения между собой. Пусть они хоть поубивают друг друга. Тебе же лучше будет. Освободишься от обоих.
Я невольно отшатнулась. Настолько коварный план даже меня привел в замешательство. Вот так просто — столкнуть их лбами, как двух диких зверей, и смотреть, кто выживет? Старик говорил об этом так легко, словно предлагал передвинуть мебель, а не устроить драконью бойню.
Но в его словах была логика. Весьма соблазнительная. В одном он был прав на все сто — мне нужен защитник. Кто-то, кто сможет встать между мной и Фростом. Кто-то, если не сильнее его, то хотя бы равный. И на это действительно способен только другой дракон.
Я, наверное, выжила из ума, если вообще думаю об этом. Мало мне одного чешуйчатого, так я хочу оживить второго? С чего я взяла, что другой дракон будет лучше? Возможно, у всех ящеров мерзкий характер.
Но сама я не спасусь. Пока Фрост охотится на меня, я обречена. Мне нужен тот, кто сможет защитить меня от него. Иначе пропаду.
Взгляд устремился в сторону пустыни. Туда, где простирались пески. Там, в ее глубине, закованный в камень дремлет сумеречный дракон. До него рукой подать. Мне достаточно лишь прикоснуться, и он пробудится. На мое спасение или погибель — это уже другой вопрос. Вероятно, скоро я узнаю ответ.
* * *
Побег в пустыню был быстрым и без подготовки. Все, что я взяла с собой — пару бурдюков воды, больше ничего. Ни еды, ни каких-либо вещей, кроме тех, что были на мне. Часть меня не верила, что я вернусь, но это не изменило планов.
Последние средства я потратила на покупку верблюда. Спустя час я покинула город и двинулась вглубь пустыни. Мне было известно примерное нахождение статуи дракона, но и только. Ориентироваться здесь было не на что. Пески повсюду выглядели одинаково.
Я двигалась по солнцу. Мне надо было на восток. Значит, в ту сторону, где оно встает. У меня есть хотя бы направление.
Барханы дрожали под палящим солнцем, словно живые. Песок стекал по их склонам ленивыми золотыми ручейками. Жара пульсировала в воздухе плотной дымкой.
Я ехала весь день без привала. Солнце уже клонилось к закату. Верблюд устал, но у меня не было времени на отдых. Одно радовало — сюда снег не добрался. Значит, Фрост все еще в городе. Ищет меня, но пока безрезультатно. Как скоро он догадается, куда я отправилась? Я надеялась, у меня есть пара часов в запасе.
Очередной порыв ветра ударил в лицо, песчаные холмы вдруг расступились, точно кто-то незримый раздвинул их огромными ладонями, и я увидела… Из песка, как из воды, поднималась статуя дракона. Его тело было собрано из бесчисленных песчинок: каждая чешуйка — отдельный, отливающий золотом слой; крылья развернуты к небу; морда — благородная, с прищуренными глазами.
Дракон выглядел так, словно уснул столетия назад, а пустыня занесла его песком. Казалось, он вот-вот встанет, отряхнет песок с чешуи и пойдет по своим делам. Величественный и жуткий.
У меня пересохло во рту. В драконе чувствовалась мощь. Сила. Древность. Верблюд сам остановился. Пустыня стихла. Даже ветер не дул. Весь мир замер, наблюдая за тем, чем обернется наша встреча.
Я знала, зачем сюда пришла. И понимала, что будет, когда прикоснусь к дракону. Он оживет. Даже осознавала последствия. Поэтому так тяжело было решиться.
Дракон смотрел на меня. Он словно ждал, что я сделаю. Пустые глазницы уходили в тень, но казалось, что внутри них мерцает свет. Я изучала статую и пыталась представить — дракон может быть тем мужчиной, что снился мне?
В каменных чертах не было мягкости, но угадывалась сила. Та самая, что чувствовалась и в мужчине из сна: не грубая, не показная, а спокойная и тяжелая, как глубинное течение. Нелепо, конечно, сравнивать живого мужчину и статую дракона. Если сходство и есть, то не во внешности, а в самой сути. В том странном чувстве, будто передо мной не просто кусок камня, а судьба, замершая в ожидании.
Сердце стучало так, будто стремилось вырваться наружу. Я не знала, кто для меня этот дракон. Новая угроза или последняя надежда? Может быть, спасение. Может быть, ловушка.
Но статуя манила. Как под гипнозом, я соскользнула с верблюда на землю. Ноги погрузились в песок. Каждый шаг давался тяжело, словно кто-то пытался удержать меня, не пустить дальше. Собственное дыхание звучало резко, вперемешку со звоном крови в ушах. В какой-то момент показалось, что статуя двинулась. Или это солнце? А, может, я покачнулась от усталости?
Я остановилась совсем близко. Всего в одном касании. Медленно подняла руку. Пальцы дрожали. Безумие? Возможно. Но еще страшнее вернуться в ледяную ловушку и ждать новых издевательств от Фроста.
Рука зависла в нескольких сантиметрах от песчаной чешуи. Тепло заходящего солнца отражалось от поверхности статуи, но под ним было что-то еще… слабая вибрация, похожая на зов.
Я сглотнула, не в силах отвести взгляд. Дракон хотел пробудиться. Жаждал этого! Я чувствовала. Но прежде… я должна загадать желание. Похоже, это важная часть ритуала.
Я облизнула пересохшие губы. Однажды я уже совершила ошибку — нечетко сформулировала желание, эгоистично загадала для себя. Но даже не это останавливало меня, а сомнения — чего же я хочу?
А я хотела одного — жить по-своему! Не прятаться, не бегать, не зависеть ни от кого. Но драконы уважают только драконов. Той капли их крови, что течет во мне, им недостаточно. Но, может, ее хватит, чтобы стать одной из них? Со своими они явно считаются.
Решимость прорвалась сквозь страх. Затаив дыхание, я коснулась каменной чешуи и четко произнесла:
— Я хочу стать полноценным драконом!

----------

Глава 9 Сумеречный дракон

Глава 9 Сумеречный дракон
Время не властно над песком. Он никогда не меняется. Он не стареет, не изнашивается, а лишь бесконечно пересыпается. Недаром именно песок используют в часах как символ вечности.
Поэтому сумеречный дракон выбрал для своего каменного сна пустыню. Здесь он чувствовал себя в родной стихии.
Сумеречный точно знал, чего ждет.Ее . Он видел ее появление задолго до того, как она родилась. Как и многое другое. Все дело в его даре управления временем. Он будто жил всегда и одновременно. Будущее, прошлое, настоящее — все смешивалось и переплеталось для него.
То он сражался с демонами, то каменел, потом был счастлив со своей избранницей, а затем снова каменел. И так по кругу, без конца. Века в камне прошли для него в постоянной веренице сменяющихся образов. В итоге он уже запутался, где находится, в каком конкретно отрезке.
Он видел время как реку без берегов: все ее изгибы, водовороты и тихие заводи были открыты его взгляду. Но касаться этой реки было запрещено.
Дракон мог наблюдать, но не вмешиваться, потому что любое прикосновение к потоку меняло не только один камешек на дне, а весь ход течения. Исчезнут встречи, которых ждали веками, не родятся те, кому суждено изменить мир, не свершатся падения, а без них невозможны взлеты.
Даже малое вмешательство отзывалось эхом в веках. Он видел, как время ломает и созидает, но не был его хозяином, лишь свидетелем. В этом было его проклятие: знать все заранее, но не иметь права изменить почти ничего.
Он не предупредил братьев о нападении демонов, хотя знал о нем. Да, они бы спаслись. Не было бы окаменения, не умер бы Хронос, его потомки не стали бы людьми и не родилась бы его избранница. Грей никогда бы не встретил Рианнон. Не появились бы их дети. Много чего не было бы…
Лишь в редких случаях он позволял себе вмешиваться. Если и вносил изменения, то незначительные. Те, что не перекраивали будущее до неузнаваемости. Для этого требовалось поистине невероятное терпение.
Именно оно почти покинуло сумеречного, когда ледяной брат покусился на то, что не принадлежит ему. Он не мог не знать! Не мог не чувствовать, комуона предназначена. Брат пошел против него. И не случайно. Осознанно!
В груди поднималась темная, вязкая ярость, похожая на туман перед бурей. Она не вспыхивала резко, как огонь, а сгущалась, давила, заполняла собой каждую мысль.
Предательство всегда ранит невыносимо глубоко. Особенно если оно исходит от близкого.
Фрост забрал не просто женщину. Он посягнул на предназначение, на нить, сплетенную еще до их рождения. Истинная пара… эльтиара… когда два дракона находят сокровище друг в друге. За всю историю их вида такие союзы можно пересчитать по пальцам. Это высший дар драконьих богов, он только для избранных.
Сумеречный знал, чтоона тоже это чувствует. Недаром откликнулась на его зов и пришла. Недаром прикоснулась и пробудила его. И желание загадала то самое, единственно верное.
Ведь могла просить о чем угодно — о силе, о власти, о спасении, о мести. Но выбрала именно тот путь, на котором они смогут быть вместе. Это и было подтверждением. Пусть сумеречный едва знал свою пару, но уже восхищался ею. Смелая, упорная, умная.
Да, ему несказанно повезло. А Фрост все разрушил, тем самым бросив вызов самому порядку вещей. И за это сумеречный был готов сделать то, чего не делал никогда — перестать быть терпеливым.
Он мог смириться с поражением, мог пережить утрату, но простить вмешательство в судьбу — ни за что. Если мир допустил, чтобы их разлучили… значит, мир еще не видел, на что способен дракон, у которого отняли его сокровище.
* * *
Я осознала, что натворила, когда дракон зашевелился. От моего прикосновения по его телу прошла воздушная волна. Она сдула песок, под которым обнаружилась обсидиановая чешуя. Черная, матовая и одновременно поблескивающая в лучах заходящего солнца.
Зрелище было настолько завораживающим, что я застыла в немом восхищении. Но любовалась драконом недолго — в пустыне стремительно темнело. И дело было вовсе не в надвигающейся ночи, для нее еще слишком рано.
Свет будто отступал сам по себе, словно кто-то гасил мир изнутри. Небо над пустыней потускнело, тени вытянулись, сползая с дюн, а песок под ногами казался уже не теплым, а мертвенно-холодным.
Запрокинув голову, я посмотрела вверх и ахнула. Диск солнца все еще висел высоко над горизонтом, но его словно кто-то медленно прикрывал ладонью. Я наблюдала, не в силах оторваться, как сияющий шар сжимается, превращаясь в тонкий серп.
Да это же солнечное затмение! Творец, кого же я пробудила?
Через миг черная тень полностью скрыла солнце. Наступила ночь посреди дня. В этой темноте я уже не различала дракона. Огромная статуя просто растворилась во мраке. Но тьма не была мертвой. Она текла вокруг меня рекой, огибала, закручивалась в спирали, будто силилась принять какую-то форму. И в конце концов ей это удалось.
Часть тьмы сгустилась напротив меня в мужскую фигуру. Я вздрогнула. Не думала, что в этот раз так быстро познакомлюсь с человеческой ипостасью дракона.
Я узнала его мгновенно, пусть и едва различимого в темноте. Тот же разворот плеч, гордая осанка, черный блеск глаз. Та же прядь волос, падающая на лоб, и даже тот же жест, чтобы отбросить ее с лица. Без всяких сомнений именно он мне снился. Звал и манил меня через пески. Было одновременно приятно и жутко получить подтверждение своим видениям.
Естественно, он тоже был голым. Я даже не удивилась. Откуда дракону взять штаны в пустыне? Но надо отдать ему должное — тьма, клубясь вокруг его тела, прикрывала не хуже одежды.
Такая деликатность подкупала. Дракон вроде как позаботился обо мне, не став смущать. Но я все равно попятилась, помня, как не задалась моя прошлая встреча с ящером.
— Не бойся, Авриль, — голос у дракона был мягкий, но глубокий. Он говорил, и тьма вибрировала в такт. — Я не желаю тебе зла.
— Ты мне снился, — произнесла я. — Я слышала твой зов.
— И ты пришла, — улыбнулся он. — Я почувствовал тебя, как только твоя драконья кровь пробудилась, эльтиара.
Он произнес слово на незнакомом языке с особым придыханием, и оно неожиданно остро отозвалось глубоко во мне. Что это, память предков? Та самая драконья кровь, капля которой есть во мне?
— Ты откликнулась на мой зов и пробудила меня. Я слышал твое желание и готов его исполнить, если ты согласишься на сделку со мной.
Я облизнула пересохшие губы. Вот мы и перешли к сути. Видимо, сделку надо официально закрепить.
Но будучи наученной горьким опытом, я вместо ответа поинтересовалась:
— Лучше скажи, что ты потребуешь взамен.
— Я не буду тебе лгать, Авриль, заплатить придется дорого. Я готов исполнить твое желание, но за это ты отдашь мне пять своих ночей.
Я вздрогнула. Ну хоть кто-то сказал мне правду! От ледяного и слова было не добиться. Откровенность дракона располагала к себе, но я все еще была настороже. Знаю, я этих чешуйчатых!
— Я сразу стану драконом, как только соглашусь на сделку? — задала я следующий вопрос.
— На исполнение такого желания нужно больше времени. Но я обещаю, что выполню его. Однажды.
— А нельзя обойтись без ночей? — уточнила я с надеждой.
— Боюсь, что нет, — покачал он головой. — Условия сделки придумали не драконы, а демоны. Нам их не изменить.
— А я могу отказаться?
— Конечно, — кивнул он. — Но тогда я обращусь обратно в камень. На этот раз навеки.
Вот так просто, парой фраз он вручил свою жизнь в мои руки. Такая ответственность!
— Разве я могу доверять тебе? — наконец я спросила о самом важном. О том, что мучило меня сильнее всего.
— На этот вопрос себе ответить можешь только ты. Но разве ты не чувствуешь особой связи между нами? — он шагнул ближе, и тьма заклубилась уже вокруг нас обоих, будто принимая меня в свой круг. — Ты услышала меня через расстояние и заточение в камне. Это многое значит.
Как ни странно, я была с ним согласна. Это сложно объяснить, но я просто чувствовала, что так и есть. Словно все прожитые годы, весь опыт, все ошибки и провалы готовили меня к этой встрече. Меня переполняло стойкое ощущение, что вот теперь, именно сейчас я нахожусь на своем месте. Ему не было логического объяснения, но от этого оно не становилось менее сильным.
— Прежде чем ты примешь решение, я хочу сказать тебе кое-что, — произнес он. — Все зовут меня Сумрак, но мое истинное имя — Морган. Я доверяю его тебе.
Я вздрогнула. Благодаря прочитанным манускриптам я знала, какое огромное, даже сакральное значение имеет имя для дракона. Это не просто слово, это власть! Тот, кто знает истинное имя, может повелевать драконом. Отдавать приказы, которым он будет обязан подчиниться.
И сумеречный вот так запросто вручил мне его — едва знакомой женщине? Он вроде не похож на наивного романтика.
Видимо, это и есть ответ на мой вопрос о доверии. Сам дракон полностью доверился мне. Может, и я могу сделать то же самое в ответ?
Морган протянул мне руку. Мне осталось лишь решиться и вложить в нее ладонь.

----------

Глава 10 Еще одна первая ночь

Глава 10 Еще одна первая ночь
Я сомневалась недолго и вскоре вложила ладонь в протянутую руку Моргана. Едва наши пальцы встретились, как тьма развеялась. Затмение прошло, но было все равно темно. Солнце село, наступила ночь. На небе зажглись звезды, и в их свете я увидела шатер.
Он возвышался посреди пустыни так, если бы всегда здесь стоял. Но я готова поклясться, что, когда я подошла к статуе, не было даже намека на шатер. Я присмотрелась — да ведь он из песка! Его будто вылепила сама пустыня. Или магия сумеречного дракона…
Полотнища, сотканные из золотистой пыли и теней, мягко колыхались от ночного ветра. Казалось, если прикоснуться, ткань рассыплется на песчинки. Опоры шатра напоминали застывшие вихри: столбы из плотного песка, скрученного спиралями. Они уходили в землю так глубоко, что создавалось ощущение — шатер не просто стоит на поверхности пустыни, а держится за само ее сердце.
Это было не банальное укрытие. Шатер выглядел как дворец, возведенный для повелителя сумерек: величественный и таинственный.
Откинув полотнище входа, Морган пропустил меня вперед. Внутри мерцал мягкий янтарный свет. Он не исходил ни от ламп, ни от факелов, сам воздух был наполнен теплом и сиянием.
Но даже это было не самым удивительным. В шатре пространство развернулось, будто кто-то раздвинул границы мира. Снаружи он казался вместилищем на несколько человек, но внутри раскрывался бесконечными залами. Потолок терялся где-то в вышине, стены уходили вдаль. Между колоннами угадывались ниши, ложи, ступени и помосты, словно целый дворец свернули как свиток, прежде чем спрятать в шатер.
— Магия пространства, — тихо произнес Морган у меня за спиной, отвечая на невысказанный вопрос.
Взяв под локоть, он повел меня вглубь своего невозможного дворца грез. Мы шли минут пять, прежде чем Морган остановился перед одной из дверей, за которой оказалась спальня. Посреди круглой комнаты стояла широкая кровать, тоже из песка. Плотного и гладкого, как отполированный камень.
Морган подошел ближе, и расстояние между нами сократилось до минимального. Его ладонь коснулась моей щеки, почти невесомо, будто он проверял, реальна ли я, не рассыплюсь ли, как этот шатер из песка.
— Подожди, — остановила я, когда он потянулся к моим губам. — Я должна сказать кое-что важное. До того, как пробудить тебя, я…
— Т-с-с, — он прижал палец к моим губам, — до того, как ты меня пробудила, была другая жизнь. Она закончилась. Все в прошлом.
— Но ледяной дракон… — пробормотала я.
— Тоже в прошлом, — с нажимом повторил Морган, давая понять, что в курсе всех моих проблем.
На миг его глаза полыхнули черным. Я словно заглянула в темную бездну — страшную и неизведанную. От крика ужаса спасло лишь понимание, что вся эта тьма с ее кошмарами предназначена не мне.
Но все равно было зябко, и я повела плечами, скидывая неприятное ощущение. Не завидую Фросту, если он сюда сунется. Оказывается, драконы — те еще ревнивые собственники.
Наш первый поцелуй был медленным, спокойным, без напора. Не требование и не захват, а приглашение. Я ответила так же естественно, как дышат, не задумываясь, правильно ли это, можно ли.
Не было стыда и ощущения, словно я делаю что-то не то. Никакого внутреннего «стоп», тревожного отката, будто я не с тем. Я чувствовала себя… на своем месте. Долгий путь закончился, и я наконец обрела дом.
Поцелуй Моргана не стирал меня, не подменял, не тянул в чужую историю. Он признавал: вот ты, вот я, и между нами нет необходимости притворяться. Мы будто не начинали что-то новое, а вспоминали забытое.
В самый разгар поцелуя Морган вдруг замер на короткое мгновение. Не отстранился, просто переставал двигаться. Его лоб касался моего, дыхание сбилось, а ладонь на моей талии надавила сильнее. Передышка длилась всего мгновение, а вот уже Морган накинулся на мои губы, не сдерживая желание. Сильнее и глубже.
Тело мгновенно отозвалось волной жара и страсти. Я хотела этого мужчину! Это и близко не походило на то, что я испытывала с Келибом. С ним я чувствовала легкое тепло, иногда нежность. Сейчас же меня охватил трепет, переходящий в дикую потребность — ощутить ладони Моргана на своей коже, наполниться им, слиться воедино. Этому безумию не было сил сопротивляться, и я полностью ему уступила.
Губы Моргана на моих, одежда быстро сдается под его руками. Рваные удары наших сердец в унисон, сбившееся дыхание, и что-то еще, едва различимое на грани сознания, вспыхивающее во мне в ответ на его прикосновения. Словно он пробуждал меня после долгого сна.
Морган угадывал каждое мое желание. Касался там, где я хотела. Двигался в том ритме, что был необходим моему телу. Предвидел наперед, как мне понравится, даже если я сама до конца этого не понимала. Оказывается, я никогда не теряла голову от страсти. До этой минуты.
Мы целовались до опухших губ, трогали до синяков, что-то шептали, но главное — чувствовали. Друг друга, этот момент, нашу близость.
Перед самым финалом Морган посмотрел мне в глаза, одновременно продолжая неистово двигаться. От его жадного взгляда что-то дрогнуло внутри, и я взорвалась. Тело сотряслось от экстаза, мышцы гулко пульсировали. Я едва осознала реальность, в которой Морган достиг пика вслед за мной.
Даже когда наслаждение утихло, это новое ощущение не исчезло. Словно отныне мы были связаны не только телами, но и душами.
* * *
Я лежала, прижавшись щекой к груди Моргана, и медленно приходила в себя. Мир вокруг был тихим и мягким, суета отступила, оставив только нас двоих и редкие вздохи, в которых еще звучало эхо недавней страсти. Рука Моргана покоилась на моей талии. Не удерживая, не требуя, просто согревая и давая понять, что он рядом.
Морган осторожно провел пальцами по моим волосам, расправляя спутанные пряди, и в этом простом жесте было больше нежности, чем в любых словах. Я чуть улыбнулась, не открывая глаз, наслаждаясь этим прикосновением и ощущением защищенности.
— На рассвете я буду должен покинуть тебя, — честно предупредил Морган. — Мы не сможем видеться днем, это нарушит условия проклятия.
— Но ты вернешься? — я приподнялась на локте, встретившись с его взглядом. В нем не было ни напряжения, ни попытки уйти от ответа — лишь тепло и внимательность.
— Как только это будет возможно, обещаю, — кивнул он.
— А я обещаю, что дождусь тебя, — выдохнула я, не задумываясь.
Морган притянул меня ближе и коснулся лбом моего виска. На несколько мгновений мы замерли так, разделив тишину и тепло на двоих. В этом спокойном, медленном послесловии было что-то особенно драгоценное: не буря чувств, а уверенность, что рядом есть тот, с кем можно не играть роли, а просто быть.
Но самое приятное заключалось в том, что Морган воспринимал меня как ровню. Никакого пренебрежения с его стороны я не ощущала.
— Почему ты не позвал меня раньше? Я бы все бросила и пришла… — вздохнула я.
— Прости, — он снова провел рукой по моим волосам. — Я не чувствовал тебя до того, как твоя кровь активировалась.
— Как же… — я запнулась, но заставила себя продолжить: —он почувствовал?
Я передернула плечами, вспомнив ночь с ледяным драконом. Как же она отличалась от этой! Просто небо и земля. Или, скорее, парадиз и бездна.
— Ему повезло, что ты оказалась рядом. Но он лишь пробудил твою драконью кровь, а я усилил ее. И однажды она одержит верх над человеческой. Чувствуешь это?
Я прислушалась к себе. Действительно, что-то изменилось. Как минимум в ощущениях. Краски стали глубже, насыщеннее, у каждого оттенка появился особый смысл. Я различала, где янтарный свет теплый, а где в нем прячется прохладная нотка ночи. Видела, как пылинки медленно танцуют в воздухе, и каждая из них была живой, со своей траекторией и судьбой.
Слух тоже улучшился. Где-то далеко шелестел песок, и я могла поклясться, что различаю дыхание пустыни. Тишина и та стала объемной.
Тело больше не казалось хрупким и временным. Движения стали точнее и легче, прибавилось энергии. Я будто пробудилась после долгого сна. Но главное — теперь я тоже чувствовала то, о чем говорил Морган, ту самую особую связь между нами.
Я хотела быть ближе к нему, ощущать его тепло, дыхание, само его присутствие, и не потому, что мне одиноко или страшно, а потому что без него мир казался пустым и ненужным.
— Чувствую, — ответила я, и сама удивилась уверенности в своем голосе. — Будто я стала собой. Не новой, а настоящей. Это оно, я превращаюсь в дракона?
— Это только начало долгого пути, — ответил Морган. — Наберись терпения, эльтиара.
Как бы хорошо нам ни было вдвоем, а пришло время расстаться. Прежде чем отпустить меня, Морган дал мне мешочек с драгоценными камнями, чтобы я не бедствовала, пока его нет рядом.
Заглянув туда, я увидела изумруды, аметисты, гранаты. Оказывается, пустыня ими богата. Это был жест заботы, и я приняла его с благодарностью.
Морган проводил меня до выхода, сама я бы потерялась по дороге. Откинув полог, мы покинули шатер, все еще держась за руки. Я даже не сразу поняла, что что-то не так. Небо над нами было тем же — темным, усыпанным звездами, но земля… песок исчез. Под ступнями хрустело. Белое. Холодное.
В первый миг показалось, что мы вместе с шатром перенеслись прямиком в морозные горы севера. Повсюду были сугробы. И лишь присмотревшись, я поняла, что под снегом все тот же песок. Пустыню замело!
Вместо золотых дюн вокруг простиралось белое поле, гладкое и безмолвное, будто мир накрыли ледяным саваном. Там, где должен был лежать песок, теперь переливался голубым снег.
— Нет… — сорвалось с губ.
Я посмотрела вдаль. Морозная дымка тянулась между нами и горизонтом, в ней чувствовалосьего присутствие — тяжелое, давящее, как взгляд, от которого не скрыться.
Ледяной дракон явился за мной!
В темноте на белом фоне снега угадывалась мужская фигура. Фрост медленно приближался к нам, от его шагов по снежному насту бежали тонкие узоры, как трещины на льду, а холодный ветер танцевал вокруг, закручивая вихри белой пыли.
Я прижалась к Моргану, ища у него защиту.
— Что теперь будет? — мой голос дрогнул. — Он не отпустит меня. Никогда.
Только что я чувствовала себя живой, свободной, любимой… а сейчас снова леденела от ужаса.
Морган отпустил мою руку и шагнул вперед, закрывая меня собой. Я не видела его лица, но по развороту плеч и напряженной спине было понятно, как он собран.
— Зачем ты пришел? — спросил Морган.
— А ты как думаешь? — усмехнулся Фрост. — Солнце еще не встало.
Я вздрогнула. Даже мне было очевидно, куда он клонит — ко второй ночи с ним.
— Этому не бывать. Авриль случайно пробудила тебя, — твердо заявил Морган. — Ты вынудил ее обманом.
— Я устал ждать. Сколько еще сотен лет мне маяться в камне? А ее прикосновение способно пробудить любого из нас. Почему я должен отказываться от спасения?
— Потому что она предназначена мне! — выпалил Морган. — И ты это знал.
— Мы можем разделить ее на двоих, — пожал плечами Фрост. — Я не против.
— Не смей и думать об этом. Тем более, не предлагай. Авриль — моя эльтиара, а это священно. Я никому не позволю прикоснуться к ней. Даже тебе, брат.
— Обрекаешь меня на мучительную смерть,брат ? — губы ледяного искривились.
— Ты сам виноват. Не надо было использовать для пробуждения чужую истинную.
— Что ж, раз ты предпочел мне женщину, то не обижайся, что я буду бороться за свою жизнь пусть даже ценой твоей.
Еще не договорив, Фрост вскинул руки, и в каждой появился ледяной меч. Я ахнула. Неужели они будут биться? Дракон с драконом? Из-за меня? Меньше всего я хотела быть причиной их распри. Но я не могу спасти обоих! И, если честно, не хочу.
Моя душа и тело целиком принадлежали Моргану. Пусть я едва его знала, но это чувство было сильнее и древнее меня самой. Это была не временная влюбленность и не вспышка страсти, а настоящее родство душ. Будто внутри меня щелкнул замок, долгое время остававшийся закрытым, и я вдруг поняла: вот он, ключ.
Я знала — не разумом, а чем-то глубже, что мы связаны. Не случайностью, не выбором, а самой сутью. Он был моим, а я — его.
Фрост напал первым — выпустил залп ледяных игл прямо в Моргана. К счастью, он легко увернулся. Иглы воткнулись в одну из колонн шатра, и та вмиг обледенела.
Следом Морган, сбивая прицел сопернику, поднял песчаную бурю. Все вокруг заволокло, и я потеряла их из виду. Но вскоре разглядела вновь их мощные, покрытые чешуей тела. Схватка началась между мужчинами на земле, а продолжилась между драконами в небе.
Чешуя ледяного сияла голубым стеклом, отражая свет как осколки льда. Каждое движение было резким, точным, будто отточенным морозом. Из пасти вырывался белесый пар, мгновенно замораживающий воздух.
Но даже он ничего не мог противопоставить тьме. Сумеречный дракон плыл в ней, как на волнах. Его форма вибрировала: то резкая и очерченная, то смытая, словно он существовал сразу в нескольких измерениях.
Ледяной выдохнул в сумеречного струю морозного пара. И — о, ужас! — та достигла цели. Сковала льдом левое крыло, и сумеречный накренился в сторону. Еще немного — и рухнет на землю!
Но, прежде чем я успела вскрикнуть от страха, произошло нечто странное. Время будто отмоталось назад. Левое крыло сумеречного снова было в порядке, а ледяной только готовился к залпу. Когда тот случился, Морган уже знал, куда придется удар, и заранее увернулся.
Да он же управляет временем! Невероятно! С таким даром он практически неуязвим. Я почти поверила, что Морган победит. Сколько бы Фрост ни ревел и ни извергал холод, сумеречный дракон всегда был на шаг впереди.
Воздух стал тяжелым и ломким. Звуки и те будто потрескались от мороза. Всему виной была новая атака ледяного. Но сумеречный лишь отклонил голову, и поток времени вокруг него рябью отразил удар. Лед ударил туда, где он был мгновение назад, и рассыпался в кристаллы, не достигнув цели.
Тьма рванула вперед. Крылья сумеречного раскрылись, взметая вихрь, в котором смешались отголоски разных времен. Когда этот шторм достиг ледяного, раздался рев боли и ярости. Фроста знатно потрепало. Одно крыло надорвалось, а задняя правая лапа безжизненно болталась в воздухе.
В ответ он ударил хвостом и создал целую стену из ледяных игл, острых и прозрачных. Они рванули вперед с хрустом и звоном.
Сумеречный дракон замедлил время. Все иглы застыли на полпути. Он взмахнул крылом, и направление времени переменилось. Ледяные иглы повернули назад, устремляясь к своему создателю. Но ледяной дракон раскрыл пасть, изнутри полыхнула морозная вспышка, парировав атаку собственного оружия.
Эти двое могли биться часами. Осознав это, драконы столкнулись телами. Два колосса, две стихии, две силы, несовместимые по своей природе. Удар был таким, что песок поднялся стеной и исчез в темноте и холоде. Когти скрежетали по чешуе. Тьма обвила ледяного дракона, пытаясь сжать его в петле времени — замедлить его сердце и дыхание.
Но Фрост ударил крыльями, и мороз прорвался наружу, разрывая магическую петлю. Треск льда эхом прокатился по пустыне.
Сумеречный дракон взлетел, уводя с собой тьму, сворачивая ее в спираль, как ураган. Он готовился к последнему, решающему удару. Еще немного — и победа!
Именно на этот момент кто-то дернул меня сзади за юбку. Я обернулась и заметила Белька. Зверек встал на задние лапы и тянулся ко мне, будто хотел что-то сказать. Зная о его особенности, я присела на корточки, чтобы он мог коснуться лапой моего виска.
Едва случился наш физический контакт, как я увидела его послание. Келиб и Сандра в ледяной ловушке. Они прижимались друг к другу и дрожали от холода. Синие губы и бледная кожа говорили о начале обморожения. Долго они там не протянут.
Похоже, Фрост захватил их в плен. В этом мире у меня не осталось близких, и он почему-то решил, что я пожалею бывшего мужа с любовницей. Так себе шантаж. Я, конечно, не желаю им зла, но жертвовать собой ради них…
И тут я рассмотрела еще кое-что. Келиб и Сандра были не одни. Они не просто так вжимались друг в друга. Между их телами прятался маленький живой комочек, который они отчаянно из последних сил пытались согреть. Ребенок! Сандра родила.
Фрост как-то назвал меня эгоисткой. Мол, желание и то загадала для себя. Увы, он ошибся. Оказывается, я не настолько эгоистична, как он считал. Хотела бы я выбрать личное счастье, наплевав на чужие жизни. Келиб меня точно не волновал. Мое сердце окончательно очерствело по отношению к нему. Сандре я тоже не сочувствовала. Она сама выбрала свою участь, став его женой. Но ребенок…
Я не могла принести его в жертву своему счастью. Ребенок еще невинен, он только пришел в этот мир. Кем надо быть, чтобы позволить ему погибнуть? Пусть я сама так и не стала матерью, но, видимо, инстинкт защищать детей живет в каждой женщине. Во мне он оказался невероятно силен.
А еще я вдруг ясно поняла: если пойду по этому пути, стану не лучше самого Фроста. Холодной. Расчетливой. Готовой жертвовать другими ради собственного спасения. И почему-то именно это напугало меня сильнее всего.

----------

Глава 11 Выбор

Глава 11 Выбор
Картинка, показываемая Бельком, начала расплываться. Последним он передал мне сообщение:
— Хочешь спасти их, выбери меня…
Это были слова самого Фроста, его голос, но когда он смолк, раздался другой, более тонкий и звонкий:
— Нарушь клятву, которую ты дала Сумраку, — видимо, это сказал сам зверек.
После этого Белек убрал лапу и виновато прижал ушки к голове. Не особо ему нравилось то, что он делает, но пойти против воли хозяина он не мог.
Тут-то меня и осенило — все это было подстроено! Мой побег, поездка к мужу, то, что я оказалась в пустыне и встретилась с сумеречным драконом… Все это время Фрост следил за мной и выжидал удобного случая, чтобы появиться. Я мнила себя сильной и ловкой — сбежала от дракона. Как бы не так! Это он меня отпустил. С самого начала я лишь танцевала под его дудку.
Но зачем? Почему он не мог взять мои пять ночей там, в своем холодном дворце? Условия проклятия! Наверняка дело в них. Ледяной дракон обязан их соблюдать, иначе снова окаменеет. Если бы я только знала, каково условие второй ночи… возможно, я смогла бы как-то помочь Моргану.
Я посмотрела в глаза Бельку, словно в них скрывался ответ. Конечно, его там не было, но подсказку я все-таки получила, вспомнив его послание. Вдруг это вовсе не совпадение, что Фрост явился сразу после моей клятвы Моргану. Он хотел, чтобы я ее нарушила! Не факт, что это то самое, но попробовать стоит.
Приняв решение, я выпрямилась во весь рост. Я не могла позволить ребенку погибнуть по моей вине, а потому, бросившись вперед, практически в самую гущу схватки, я закричала:
— Стойте! Довольно! Я сделала выбор!
Мой слабый человеческий голос не заглушал рев двух драконов. Я чуть не надорвала горло, пока до них докричалась. Но в конце концов на меня обратили внимание.
Едва поняв, что меня слушают, я выпалила:
— Я выбираю тебя, Фрост! Клянусь, что не передумаю!
Слова были как яд. Они горечью оседали на языке. Я предавала не только Моргана, но и саму себя. Свое сердце, свою мечту, все то, к чему я стремилась и что было мне важно.
В груди что-то оборвалось, я боялась поднять глаза, боялась увидеть, что натворила своим выбором. Стыд, боль, раскаяние — все смешалось в один липкий ком, от которого трудно было дышать. Я чувствовала себя предательницей. Лишь слабая надежда, что хитрость с клятвой хоть что-то значит, поддерживала во мне веру в лучшее.
Но слова прозвучали, пути назад не было. Они выстроили между мной и Морганом стену — такую же холодную и непробиваемую, как тот, кого я только что выбрала.
Оба дракона сменили облик на человеческий. Передо мной стояли двое мужчин. Один любим до бесконечности, второй настолько же ненавидим.
Вопреки ожиданиям Морган не осуждал меня и не злился. Он лишь смотрел с печальной улыбкой. Мне почудилось почти незаметное одобрение в его взгляде. Но, возможно, я выдавала желаемое за действительное.
Зато Фрост был доволен и не скрывал этого. Он победил обманом, но это нисколько его не смущало.
Морган тихо уточнил:
— Ты уверена, эльтиара?
— Ты не расслышал, Сумрак? Дева сделала свой выбор. Имей смелость его принять, — вмешался Фрост.
— Да, — хрипло выдохнула я и сама чуть не разрыдалась.
Морган ничего не ответил. Он замер, глядя на меня. Его кожа дрогнула, покрываясь тончайшими трещинами, словно пересохшая пустынная глина. Они расползались все шире, углублялись. Плоть Моргана превращалась в песок.
Крупинки осыпались едва заметной пылью, золотистой в свете звезд. Человеческий силуэт быстро терял форму. Его словно размывало потоком воды.
Ветер подкрался мягко, как хищник, а потом одним резким порывом ударил в Моргана. Песчаные крупицы взвились в воздух, закружились в вихре. Мужская фигура дрогнула… и рассыпалась окончательно — стремительно и беззвучно.
Мгновение — и от Моргана не осталось ничего, кроме золотистой пыли, танцующей в потоках ветра. Тонкими струйками она уносилась к барханам, терялась в безграничной пустыне такого же песка, будто и не существовало никогда сумеречного дракона. А все, что между нами произошло было лишь миражом. В пустыне они частое явление.
* * *
— Ты приняла мудрое решение, — похвалил Фрост, когда мы остались одни.
Я глянула на него исподлобья. Ледяной упивался победой. А ведь он только что уничтожил другого дракона! И даже не поморщился. Это лишний раз доказывало, что те, кого он пленил, в реальной опасности. Если Фрост не жалеет собственный вид, то на людей ему вовсе плевать.
— Отпусти их, — попросила я.
Фрост прекрасно понял, кого я имею в виду.
— Отпущу, — пообещал он. — Но сначала ты отдашь мне вторую ночь. И я даже буду настолько добр, чтобы вознаградить тебя за нее.
— Мне от тебя ничего не надо! — выпалила я. — Подавись своими дарами! Я тебя ненавижу.
Но ледяному было плевать на мои эмоции. Взяв за локоть, он потащил меня к шатру. К тому, где всего час назад я была счастлива с Морганом! Я попыталась сопротивляться, но ноги скользили по песку, перемешанному со снегом. Фрост был сильнее, даже несмотря на то, что прилично хромал на раненую в бою ногу.
Шатер не развеялся без сумеречного дракона, но внутри был уже не таким роскошным. Он сжался до обычного размера. Откинув полог, мы попали сразу в спальню с той самой кроватью.
При ее виде мне сделалось дурно. Только не здесь! Умоляю…
— Сумрак погиб. Это же твой брат! — я попыталась достучаться до Фроста. — Неужели тебе все равно? У тебя вообще есть чувства?
— Если ты пытаешься причинить мне боль, не старайся, — Фрост шагнул ближе, схватил меня за руку и прижал мою ладонь к своей груди. — Чувствуешь, как бьется сердце?
Я нахмурилась. На самом деле, нет. Я ничего не ощущала. Моя ладонь будто лежала на куске холодного мрамора, а не на мужской груди.
— То-то и оно, — усмехнулся Фрост. — Мое сердце — лишь лед. Оно не стучит, не болит и не чувствует. Смирись уже с этим и не пытайся вызвать во мне эмоции. Это бесполезно.
Я в ужасе отдернула руку, безоговорочно поверив его словам. Не похоже, что он врал. Я ведь и правда не слышала стука.
— Ты выбрала меня, нарушив данную сумеречному клятву, а значит, выполнила условие второй ночи, — заявил Фрост. — Но скоро рассвет, нам надо торопиться.
С этими словами он подтолкнул меня к кровати.
— Нет, только не здесь! — я выставила перед собой руки в защитном жест.
— Ничего другого поблизости все равно нет, — пожал плечами Фрост.
Для меня это было равносильно осквернению святыни. Меня затрясло. Не от страха, а от ярости, густой и жгучей, как яд, разлитый по венам. Ненависть поднималась волной, сдавливала грудь, перехватывала дыхание. Казалось, еще миг — и я просто взорвусь изнутри.
Руки дрожали, пальцы непроизвольно сжимались в кулаки, ногти впивались в ладони, но даже боль не могла заглушить этого чувства. Хотелось кричать, бить, царапать, стереть Фроста с лица мира.
Все внутри сопротивлялось: сама мысль о «второй ночи» с ледяным вызывала тошноту и отвращение. Но я отлично понимала, что не смогу ему навредить. Я слишком слаба для этого. Ничтожная человечка всего с каплей драконьей крови ничто против ледяного дракона.
И тут я заметила кинжал.
Он лежал совсем рядом — на краю тумбы, будто нарочно оставленный. Протяни руку — возьмешь. Металл тускло блеснул, и в голове щелкнуло: холодно, ясно, отчаянно. Я не могу навредить Фросту, но я могу уничтожить то, что ему жизненно необходимо.
Схватив нож, я повернулась к ледяному. Он не сразу понял, что я делаю. Сперва решил, что я ему угрожаю. Это вызвало у него снисходительную улыбку.
Но я приставила лезвие ксвоему горлу.
— Приблизишься, и твоему шансу на спасение конец, — голос дрожал, но я заставила себя посмотреть дракону в глаза и потребовала: — Отпусти людей!
В ответ Фрост щелкнул пальцами:
— Сделано. Что-нибудь еще?
Я часто заморгала, не ожидая столь быстрой и легкой победы.
— Навредишь себе, лишь бы мне было плохо? — между тем произнес Фрост.
— Ты и так все у меня отнял!
— Но и мне терять нечего.
— Я никогда не буду твоей, — заявила я.
— Ты поклялась, — сощурился Фрост.
— Значит, я беру свои слова обратно.
Вот и все, я нарушила данное ему обещание. Только не знаю, как это мне поможет. Ведь уже в следующий миг Фрост дернулся ко мне. Из-за хромоты он двигался медленнее обычного, и все же был гораздо быстрее меня.
Вот только, прежде чем он добрался до меня, полог шатра взметнулся, и ветер занес внутрь песок. Тот закрутился вихрем вокруг ледяного дракона, но развеялся от взмаха его руки.
Ни я, ни Фрост не поняли, что это было. Но странное ощущение, будто что-то изменилось, не покидало меня.
— Опусти нож, — не потребовал, а попросил ледяной с совершенно несвойственной ему интонацией и снова шагнул ко мне.
Он больше не хромал! Это первое, что я заметила. А затем он сделал нечто вовсе невообразимое для Фроста — медленно и осторожно, словно боясь спугнуть, опустил голову и коснулся своим лбом моего. Не властно. Не демонстративно. А так, будто между нами не противостояние, а доверие.
Я застыла.
Этот жест ранил сильнее физического удара. Он был до боли знаком. Так касался меня Морган. Создавал между нами это мгновение тишины. Паузу, в которой было больше смысла, чем в любых действиях или словах.
— Но как… — вырвалось у меня едва слышно.
Зачем ледяному повторять это? Как он вообще мог знать о таком? Фрост не способен на подобную нежность. Я отодвинулась и всмотрелась в его мужчины, словно надеялась найти трещину, ошибку, хоть что-то, что подтвердит или опровергнет догадку. И нашла, заглянув ему в глаза.
Белесая синева исчезла, растворилась в темноте. Сердце пропустило удар. Потом еще один. Вспышки, обрывки, образы сложились в единую картину: прошедшая хромота, жесты, свойственные Моргану, его глаза, но главное — чувство. Та самая тонкая, натянутая нить между нами, которую невозможно подделать.
Передо мной был не враг. Это мой истинный смотрел на меня из чужих глаз.
Рука с кинжалом опустилась сама собой. Звякнув, тот выпал из ослабевших пальцев. Если это было наваждение, то Фрост — мастер иллюзий. Все от прикосновений до поцелуев напоминало мне Моргана. Запах, вкус… везде был он и только он.
Не знаю, как, но эта близость состоялась между мной и сумеречным драконом. Ледяной если и присутствовал, то лишь как декорация. Тело, которым Морган воспользовался. У меня не было этому объяснений, но я чувствовала, что права.
Проведя ночь с этим немыслимым гибридом, я нарушила клятву, данную Фросту. Я выбрала не его. Опять.

----------

Глава 12 Новый дар

Глава 12 Новый дар
Удовольствие от близости одновременно накрыло нас обоих. А когда оно схлынуло, мы оба будто очнулись. Я от необъяснимого наваждения, что со мной был Морган. А Фрост от странных изменений в себе.
Ледяной дракон снова стал собой. Я мгновенно почувствовала эту разницу, даже не видя его глаз. Она присутствовала во всем — в движениях, в голосе и повадках. Взгляд белесых глаз лишь подтвердил правильность моих ощущений.
Отпустив меня, Фрост встал с кровати и попятился от нее с таким видом, будто на ней кишат ядовитые змеи. Он тряхнул головой, силясь прийти в себя. Оглядывался и никак не мог понять, где оказался. Даже на меня — обнаженную, еще горячую после близости — он смотрел с удивлением, точно впервые видел.
— Уже все? — спросил он рассеянно.
— Вторая ночь состоялась, если ты об этом, — произнесла я, натягивая покрывало до подбородка.
Странное дело, еще минуту назад я наслаждалась его поцелуями, а теперь даже его взгляд был неприятен. Мой пустынный мираж опять развеялся. Где сейчас Морган, что с ним? У меня не было ответа. Я могла лишь молиться, чтобы он был в порядке, и надеяться, что однажды он снова вернется ко мне. Я дождусь этого мига, чего бы мне это ни стоило.
Естественно, я промолчала о том, что Морган был здесь. Понял это Фрост или нет, а я ему подсказывать не собираюсь.
Вместо этого потребовала:
— Мне нужны доказательства, что ты отпустил людей из ледяной ловушки.
— Ты не веришь мне на слово? — вроде как удивился Фрост.
Я едва не расхохоталась. А он, однако, шутник. Между мной и ледяным драконом есть что угодно, но точно не доверие.
— Ты последний в мире, кому я поверю, — фыркнула я.
— Белек! — позвал Фрост. — Покажи ей.
Зверек прошмыгнул в шатер и запрыгнул на кровать. Забравшись ко мне на колени, он прижал лапу к моему виску, и я увидела Келиба, Сандру, а главное — ребенка в моей бывшей гостиной. Они грелись возле очага и отпаивались горячей настойкой.
Кошмарное приключение им пришлось пережить по моей вине, но совесть меня не мучила. Ребенок был в порядке, а прочее меня не волновало.
К тому моменту, как видение закончилось, и Белек убрал лапу, Фрост уже взял себя в руки.
— Что ж, — произнес он, — полагаю, ты заслужила мой второй дар.
— Покорно благодарю, обойдусь.
Но дракон, как обычно, меня не слушал:
— Мой дар тебе — новая жизнь, — гордо заявил он.
— В смысле? — не поняла я.
— Скоро узнаешь. Но помни, когда придет время, тебе не выжить без меня.
Фрост был не из тех, кто что-то объясняет. Он уже потерял ко мне всякий интерес и направился к выходу из шатра, Белек побежал вслед за ним. Я моргнуть не успела, как осталась одна.
Но на этом все не закончилось. Через пару минут после ухода Фроста шатер начал исчезать. Песок осыпался прямо на меня. Все, что было сделано из него, унесло ветром и развеяло по барханам. Вскоре я очутилась посреди пустыни. Голая.
Благо мои вещи были из обычной ткани. Не меньше часа я искала их среди песков, но все-таки смогла одеться.
Вопреки ожиданиям Фрост не забрал меня обратно в свою ледяную ловушку. Теперь я была сама по себе. Возвращаться в город пришлось пешком. Верблюд убежал во время битвы драконов. Я его за это не винила. Зрелище было поистине ужасным, кто угодно бы испугался.
Это был трудный переход, но я справилась. После новых ночей во мне прибавилось сил. Морган говорил, что драконья кровь постепенно выжжет человеческую. Возможно, именно это со мной происходило. Я обращалась, но слишком медленно.
Пробудив двух драконов, я снова осталась одна. Мне предстояло решить, куда пойти и как жить дальше.
* * *
Дева Фросту попалась нерасторопная. Несколько раз приходилось ее подгонять, насылая снег, а не то ее следующий шаг он ждал бы вечность. Если оставить ее в покое, так и проторчит всю жизнь на одном месте. А Фрост умрет от старости, не сняв проклятье.
Он предполагал, что дева даст обещание бывшему мужу, но она оказалась умнее и разглядела его суть. Пришлось импровизировать и направить ее к Сумраку. Вроде все получилось, как он спланировал, но что-то все равно было не так.
С Фростом творилось неладное. Он не помнил близости с женщиной. Первая мысль — может, ее вовсе не было? Дева его обманула, и теперь его ждет медленное и жуткое обращение в кусок камня. Навечно!
Но прислушавшись к себе, он вынужден был признать, что она не лгала. Чисто физически он ощущал то, что обычно чувствуют после близости. Опустошенный пах, приятная слабость в мышцах и легкость в теле. Значит, все было. Просто он забыл. Но как это возможно?
Наверняка это проделки сумеречного. Недаром даже другие драконы опасаются их вида. Сумрак мог его ранить. Пропитать кровь своим ядом. Магия сумеречных до конца не изучена. Она слишком неуловимая и странная. Они играют с самим временем, материей и его структурой. Кто-то всерьез считает, что они способны управлять мирами.
Фрост в эту чепуху не верил. Но, как и часть его собратьев, недолюбливал сумеречных. Благо они рождаются не так часто. Мир понимает, что много подобной силы не вынесет.
Поэтому, убивая Сумрака, Фрост не чувствовал вины. Во-первых, он — ледяной дракон. Сильные эмоции для такого, как он, в принципе большая редкость. Дева отчасти была права, сказав, что у него вместо сердца кусок льда.
Во-вторых, речь шла о выживании. Либо он, либо Сумрак. Тут уже не до сантиментов. И, наконец, в-третьих, он оказал миру услугу, избавив его от сумеречного дракона. Всем без него будет только лучше.
Но вдруг и сумеречный сыграл с ним злую шутку? По возвращении в свой дворец Фрост проверил себя всеми доступными способами, но так и не нашел яда. А главное — симптомы больше не повторялись. Никаких провалов в памяти.
Значит ли это, что он исцелился? Фрост сильно в этом сомневался. Сумрак не из тех, кто ошибается. Выходит, дело в чем-то ином.
Фрост снова и снова пытался воскресить воспоминания о второй ночи, но ничего не получалось. Их словно вовсе не было. Как если бы они принадлежали другому… как будто это не он был с девой…
Вот тогда его и осенило. Сумеречный не погиб! Он обманул окаменение, превратившись в дух. Хитрый ящер! Сумрак просто перешел в иное состояние, как вода. Был твердым, реальным, живым, а стал эфемерным призраком, путешествующим между мирами.
Именно так он вселился во Фроста. Завладел им и провел ночь с девой! И она ему в этом помогла — дала обещание, которое тут же нарушила. Получается, Сумрак выполнил условие второй ночи.
Фрост уже не понимал, кто из них был с девой. Чисто физически он, но ментально — Сумрак. А проклятие, кому оно засчитает эту ночь? И чей ребенок в итоге родится?
Фрост прислушивался к себе — не начинает ли он каменеть? Но нет, он был абсолютно здоров. Выходит, ночь была его? А, может, общая? В таком случае Сумрак тоже продолжит снимать проклятие.
Вопросов было масса, но хуже всего — соперник все еще жив. Витает где-то, ищет новое тело, чтобы вселиться, или уже нашел. Ждет своего часа для отмщения. Возможно, снова метит во Фроста. Это надо пресечь.
Призвав силу льда, Фрост указательным пальцем принялся чертить руны прямо на груди, под сердцем. Кожа вспыхнула белым, словно по ней ударили раскаленным железом, только наоборот. Боль была острой, пронизывающей, до тошноты ледяной. Фрост стиснул зубы, но не издал ни звука. Лед въедался в плоть, прожигая ее холодом, оставляя за собой тонкий узор, светящийся бледно-голубым.
Руки дрожали, дыхание сбивалось, на висках выступила испарина, тут же превращаясь в ледяные крупинки. Мир сузился до агонии и света рун. До необходимости довести дело до конца.
Когда последний завиток руны был готов, Фрост рухнул на ледяной пол. Рисунок на коже медленно гас, втягиваясь в тело, становясь частью его плоти. Отныне он закрыт. Ни дух, ни тень, ни чужая воля больше не смогут занять его тело.
— Попробуй теперь войти,брат , — хрипло усмехнулся Фрост.
Но это был не конец. Он должен найти Сумрака раньше и уничтожить, пока еще не слишком поздно. Не может одна дева снять проклятие сразу с двух драконов.
* * *
В городе на краю пустыни мне больше нечего было делать. Но куда идти дальше, я тоже не знала. Морган говорил о пяти ночах. Значит, Фрост еще вернется за мной. Как минимум трижды. И прятаться, как я уже поняла, бесполезно.
Но я все еще жаждала узнать как можно больше о драконах. В конце концов, я отчасти одна из них. Мне нужно разобраться в их виде, чтобы разобраться в себе. Кто я и как теперь жить.
Казалось бы, вторая ночь с Фростом прошла без последствий, и я сосредоточилась на поиске других представителей своего вида. Это заняло несколько месяцев.
Весть о первом пробудившемся драконе облетела всю империю. Многие слышали о стихийнике, но никто не мог ответить, где конкретно его искать. В конце концов, мне удалось выяснить доподлинно лишь одно — чаще всего его видели в приморском городе. Вроде его жена по имени Рианнон была оттуда родом.
Это была лучшая начальная точка для поисков, и я отправилась туда.
Найти родных Рианнон не составило труда, но это ничем не помогло. Они не пожелали со мной общаться. Ворота перед их дворцом так и не открылись для меня. Семья свято хранила секреты дочери. Но, как выяснилось, у Рианнон был первый муж, и я решила навестить его. Вдруг ему что-то известно.
Получить аудиенцию оказалось легко. Меня провели в гостиную, где я в ожидании хозяина изучала обстановку. Некогда дворец был шикарен, но сейчас пребывал в упадке. Камин почернел от копоти, в углах под потолком висела паутина, люстра настолько заплыла воском, что ее форма с трудом угадывалась.
За дворцом явно плохо ухаживали, слуги совсем обленились. И, похоже, хозяин это понимал. Появившись на пороге гостиной, он первым делом извинился:
— Прошу прощения за беспорядок. Обычно матушка следила за работой слуг. После ее кончины все пошло наперекосяк.
— Примите мои соболезнования, — пробормотала я.
— Ее не стало уже давно, — махнул он рукой. — Уже пять лет прошло. Наша семья разорилась, потеряв большую часть кораблей, и ее сердце не выдержало.
Он говорил сухо, почти без эмоций, словно читал чужую речь с листа. Передо мной стоял рано постаревший мужчина. Дело было даже не в морщинах и седине. Не они делали его стариком. Сутулая осанка, тусклый, безжизненный взгляд и отсутствие интереса к чему-либо — вот в чем заключалась проблема. Патриций Верджил будто умер заранее. И от этого было здорово не по себе.
— Вы просили аудиенцию, чтобы обсудить со мной какой-то важный вопрос, — прокряхтел он, усаживаясь. — Но так и не объяснили, о чем пойдет речь. Я заинтригован.
Устроившись в кресле напротив, я произнесла:
— Я ищу вашу бывшую жену — Рианнон.
Стоило назвать имя, как Верджил вмиг изменился. Вот теперь его глаза сверкали, в них появилась жизнь, а еще ненависть. Жгучая и болезненная.
— Давно я не слышал это имя, — скривился он. — Зачем она вам?
— На самом деле, я ищу драконов. Хотя бы одного из них…
Договорить я не успела. Все потому, что немощный старик с небывалой прытью вскочил на ноги, бросился ко мне и, уперев руки в подлокотники моего кресла, навис сверху.
— Ты одна из них, да? Драконья подстилка? — прохрипел он яростно. — Вижу признаки. Молодость, красота — явноего дары.
Я сглотнула ком в горле. Похоже, я нарвалась на дракононенавистника. Таких тоже хватало. Я их не осуждала. Сама не отказалась бы избавиться от одного ледяного ящера. Но я уж точно не думала, что нелюбовь к драконам обернется против меня.
Отпустив подлокотники, Верджил вцепился мне в горло. Крючковатые пальцы, изуродованные артритом, сдавили мою шею с неожиданной силой, а все попытки сбросить его руки терпели крах.
— Я тоже ненавижу драконов, — попробовала я достучаться до душителя, — и хочу от них избавиться.
— Я поступлю, как дракон, и помогу твоему желанию сбыться, — захихикал Верджил. — Не станет тебя, и тот, кого ты пробудила, тоже сдохнет.
Со всей очевидностью стало ясно, что он не остановится, пока не задушит меня. Безумный блеск его глаз внушал ужас. Да он же совсем спятил!
Я дернулась всем телом в отчаянном стремлении освободиться. Горло жгло так, будто я проглотила битое стекло. Каждый вдох превращался в судорожную попытку удержаться за жизнь, ускользающую, как дым на ветру. В ушах гулко стучала кровь, мир сузился до безумной ухмылки Верджила.
Никогда еще мне не было так страшно. По-животному. Мысли путались, тело слабело, но инстинкт выживания не сдавался. Из последних сил я вцепилась в запястья Верджила, ногти впились в сухую, дряблую кожу, но он этого даже не заметил. Безумие притупило его ощущение боли.
Мне не освободиться, он убьет меня! На этом связанные мысли закончились. Но стоило разуму отключиться, как включилось подсознание. Внутри что-то прогремело, как взрыв. Им словно снесло стену, за которой скрывалась небывалая сила, и теперь она без преграды хлынула наружу.
От моих ладоней распространился холод и перекинулся на руки Верджила. Его пальцы побелели, потом посерели, покрываясь узором трещин, будто старая керамика. Суставы скрипнули, движения замедлились, но главное — его руки потеряли силу и спали с моей шеи.
Я наконец вдохнула — резко, жадно, до боли в груди. Сознание восстановилось рывком. Боль осталась, горло пульсировало, но я была в порядке. Чего нельзя было сказать о Верджиле.

----------

Глава 13 Драконы

Глава 13 Драконы
Я в ужасе отшатнулась, но было уже поздно. Верджил попятился от меня. Широко распахнутыми глазами он смотрел на свои обледеневшие руки. Они выглядели так, будто он окунул их в прорубь на морозе минус сорок. А когда вытащил, они превратились в ледышки.
— Что ты со мной сделала? — пробормотал он.
— Я не знаю, — ответила абсолютно честно. Такое со мной впервые!
Но хуже всего то, что на этом все не закончилось. Замерев от шока, я наблюдала за тем, как лед постепенно захватил тело Верджила. Сначала предплечья, затем торс с переходом на ноги. Холод вгрызался в его плоть, проникал под кожу, в кости и не собирался останавливаться.
Под конец обледенела шея и последней — голова. Верджил застыл ледяной скульптурой, с ужасом глядя на меня — своего убийцу.
Сказать, что я испугалась, ничего не сказать. Я хотела спастись, а не убить! Таков второй дар Фроста? Он передал мне свое ледяное прикосновение?
Желудок сжался, подступила тошнота. Что теперь будет? Меня же казнят за убийство!
В комнате было тепло. От камина, где горел огонь, шел жар. Это отрицательно сказалось на ледяной статуе. С жутким хрустом правая нога Верджила подломилась, он весь накренился и, прежде чем я успела что-то сделать, рухнул на пол. Миг — и его тело разбилось на сотни ледяных осколков, разлетевшихся по гостиной.
Еще немного — и Верджил окончательно растает. Даже тело прятать не придется. Просто взять тряпку и стереть лужу с пола. Я нервно хихикнула.
Теперь ноги подкосились уже у меня, и я рухнула в кресло. И, кажется, на секунду-другую отключилась. Мир заволокло густой чернотой, этаким непроницаемым туманом из тьмы. А когда он развеялся, и ко мне вернулось сознание, напротив меня стоял… Верджил.
— Вы просили аудиенцию, чтобы обсудить со мной какой-то важный вопрос, — прокряхтел он, усаживаясь в кресло. — Но так и не объяснили, о чем пойдет речь.
Я уставилась на него, не веря своим глазам. Не может этого быть! Я же видела, как он рассыпался по полу. Я машинально посмотрела на свои руки. Нормальные. Теплые. Ни следа инея, ни ощущения той силы, что еще недавно вырвалась из меня.
Верджил был жив и невредим. Он сидел напротив, дышал, моргал. И от этого было не по себе. Я что, потеряла сознание? Мне это приснилось? Я сглотнула и почувствовала, как по спине медленно ползет холодок, но не магический, а самый обычный. Время… откатилось назад? Но как?
Я не произносила заклинаний. Не делала ничего. Я просто испугалась. А теперь сидела напротив человека, которого только что убила, и понятия не имела, что страшнее — то, что он снова жив, или то, что я не понимаю, как это произошло.
Надо выбираться отсюда. И желательно поскорее, пока Верджил снова не погиб.
Он так и ждал, пока я объясню причину визита. Что бы такое придумать… Кажется, он что-то говорил про корабли.
— Я хотела арендовать судно для перевозки, — выпалила я.
— Боюсь, вы пришли не по адресу. Моя семья давно не владеет кораблями.
— В таком случае прошу меня простить за беспокойство, — я вскочила на ноги.
Если Верджил удивился моей поспешности, то виду не подал. Он не пытался меня задержать, оставаясь все таким же безучастным, каким был до упоминания драконов.
Выскочив на улицу, я отдышалась. Что это сейчас было? Мне понадобилось время, чтобы прийти в себя и сообразить. Когда первый шок прошел, я поняла, что каким-то непостижимым образом применила силу двух драконов. Сначала заморозила Верджила, как это сделал бы Фрост. А потом, испугавшись содеянного, вернула время вспять подобно Моргану.
Но как это возможно? Драконы наделили меня частью своей магии? На этой мысли меня резко замутило, но не от эмоций. Проблема была чисто физической. Откровенно говоря, я уже с неделю чувствовала себя паршиво, а еще у меня сбился цикл. Но я списывала это на пережитый стресс.
О Творец, да я же беременна! Но от кого из них?
Я едва помнила, как ушла. К счастью, сцена с заморозкой не повторилась. Верджил остался жив и здоров. И это к лучшему. Не факт, что у меня получилось бы снова отмотать время назад. Я так и не поняла, как это сделала.
Покинув дворец, я поспешила прочь. Шла, куда глаза глядят. В голове было слишком много мыслей, они затмевали реальность. Я едва слышала и видела окружающий мир. Все из-за оглушающей новости.
Беременна. Прямо сейчас во мне зарождается новая жизнь. Шесть раз я уже чувствовала это тепло. Шесть раз оно гасло. И вот теперь — снова.
Я на ходу прижала ладони к животу. Он был таким же, как вчера. Плоский, обычный. Но я ощущала — в глубине, под сердцем тлеет искра. Вот что за новую жизнь подарил мне Фрост! Выходит, он — отец?
Я передернула плечами. Плевать мне, кто отец ребенка. Главное — я его мать. Счастья было безграничным, но даже оно меркло на фоне страха. Что, если все повторится, и я опять потеряю ребенка?
Нельзя радоваться слишком сильно. Не придумывать имя. Не представлять, как маленькие пальцы будут цепляться за мои волосы. Не мечтать. Можно лишь надеяться, что драконья кровь окажется достаточно сильной, чтобы ребенок выжил.
Раз сто меня кидало от счастья к полному отчаянию и обратно. Я так погрузилась в себя, что даже не следила, куда иду. А вокруг, между тем, сновали люди, город жил и бурлил.
Я сделала шаг на мостовую и тут же отшатнулась от громкого лошадиного ржания.
— Т-р-р, — извозчик натянул поводья. — Смотрите, куда идете дамочка.
Запрокинув голову, я заглянула ему в лицо. До чего же темные у него глаза! Не став искушать судьбу, я сменила направление. Прошла по улице до ближайшей развилки, хотела повернуть направо, но тут прямо из окна над моей головой какая-то женщина крикнула:
— Поберегись! — и выплеснула помои на мостовую.
Я едва успела увернуться.
— Что вы творите? — возмутилась я. — Так нельзя!
— Тебя забыла спросить, что мне делать, — огрызнулась женщина с невероятно темными глазами. Просто город черноглазых.
Пришлось свернуть в другую сторону. Так я и вышла на базар, где случайно столкнулась с девочкой лет пяти.
— Ой, прости, малышка. Я не сделала тебе больно? — я присела на корточки, чтобы проверить в порядке ли ребенок.
Девочка была явно из богатой и родовитой семьи. Об этом говорило ее платье с искусной вышивкой и шелковые ленты, вплетенные в толстые косы. Но не наряд и красота ребенка поразили меня, а ее взгляд. Такой взрослый, даже мудрый, как будто все знающий и обо мне в частности, и об этом мире в целом.
Наклонив голову вбок, девочка изучила меня, а потом выдала с детской непосредственностью:
— Какая ты интересная! Человек, но не только. Одновременно ледяная и сумеречная. Я таких раньше не встречала.
Эта девочка видела меня насквозь. Даже то, что я сама лишь подозревала, она уже знала наверняка. От этого стало не по себе, и я резко выпрямилась. Хотелось поскорее уйти от странного ребенка, но я не успела.
— Лиона, вот ты где! Сколько раз я говорил, чтобы ты не убегала от меня? — сквозь толпу к девочке спешил парень лет двадцати пяти. — Вот дострою хранилище и запру тебя там!
— Сначала догони и поймай, — фыркнула девочка — Ты очень медленный, Ред, а он велел мне поторопиться, чтобы я успела встретить ее, — девочка по имени Лиона указала на меня.
Теперь уже и Ред обратил на меня внимание. И снова я с трудом выдержала чужой взгляд. Почудилось, в глазах парня танцевало пламя.
— Кто вы такая? — спросил он, беря Лиону за руку и заслоняя ее собой.
— Я просто шла мимо, — пробормотала я. — И уже ухожу.
— Нет! — высвободив руку, девочка шагнула ко мне. — Ты должна пойти с нами.
— Лиона, оставь женщину в покое. У нее есть свои дела, — попытался вразумить ее парень.
— Разве ты не видишь, глупый, она — одна из нас? — всплеснула руками девочка.
Мы с Редом уставились друг на друга. Не знаю, кто был больше удивлен. Я — тем фактом, что встретила других драконов вот так запросто, во время прогулки по базару. Или парень, вероятно, полагающий, что знает всех своих сородичей в этом мире.
Ред первым пришел в себя и даже улыбнулся:
— Может, и правда, отобедаете с нами.
— Это приглашение или ультиматум? — уточнила я.
— И то, и другое, — его улыбка стала шире.
Похоже, я не могу отказаться.
* * *
Я совсем не удивилась, когда мы пришли к дворцу семьи Рианнон. Если драконы и живут в этом городе, то именно здесь. Все логично. Но кто бы подумал, что я попаду внутрь благодаря случайной встрече на базаре.
Хотя, наблюдая за девочкой, я все сильнее сомневалась, что встреча действительно была случайной. Малышка как будто знала обо мне заранее и отправилась на поиски.
— Я чувствовала, что ты в городе, — сообщила она мне по дороге, подтвердив мои подозрения. — Надо было только найти.
— А мне почему не сказала? Я бы помог, — обиделся Ред.
Девочка закатила глаза, а чуть позже пожаловалась мне шепотом:
— Ред вообразил, что я — его сокровище, а значит, он должен меня всячески оберегать. Повсюду за мной таскается. И даже строит для нас хранилище. Можешь себе представить? А я, знаешь ли, совсем не уверена, что он мне нужен. Я свое сокровище пока не нашла. До двадцати лет драконы не способны его почувствовать даже у себя под носом. Оно и понятно, надо сначала вырасти. Может, моим сокровищем вообще окажется кто-то или что-то другое, — она вздохнула. — Повезло тебе, что ты одна из нас лишь отчасти, и тебе не нужно сокровище.
Я не до конца понимала, о чем она говорит. Даже после всего прочитанного о драконах, я знала о них до обидного мало. Но ее речь отозвалась внутри волной воспоминания и боли.
Каждый раз, когда Лиона произносила слово «сокровище», перед моим внутренним взором вставал Морган. Он действительно стал для меня особенным и невероятно важным, но до этого момента я не осознавала насколько. Потерять его было невыносимо. Но я надеялась и верила, что часть его осталась со мной, в ребенке.
Благодаря Лионе меня хорошо приняли в новом доме. Но это определенно было самое странное знакомство с чужой семьей в моей жизни. Началось оно с… котов. Причем их было аж семь! Каждый своей масти и со своим характером.
После Белька меня было не удивить умными питомцами драконов, но коты превзошли все ожидания. Они оказались говорящими!
— Кого это притащила в дом, маленькая сумеречная драконица? — сощурился белый кот.
— Вечно она подбирает с улицы все подряд, — скривился серый кот.
— Чтоб ты понимал, — вступилась пушистая разноцветная кошка. — Девочка просто хозяйственная, все в дом, все в дом.
— Она ничего такая, мне нравится, — подмигнул мне рыжий кот.
— Тебе, Блуд, все нравятся, — махнул лапой упитанный полосатый кот. — Это не новость.
Коты принялись спорить между собой, попутно обсуждая мои недостатки и достоинства, а у меня разболелась голова от их нескончаемой трескотни. И как другие выдерживают?
Уловив мое замешательство, Лиона пояснила:
— Они всегда такие, не обращай внимания. И вообще ты к ним привыкнешь. Они, на самом деле, милые, хоть и посланники демонов. А еще каждый из них олицетворение одного из смертных грехов.
Я только ресницами хлопала. Посланники демонов в доме драконов? Разве они не злейшие враги? Но, судя по тому, как вольготно чувствовали себя коты, у них с драконами пакт о ненападении. Уж не знаю, что их так сблизило, но я была рада, что грехи на нашей стороне.
Определить кто есть кто не составило труда. Белый кот по кличке Апломб явно гордыня. Серый задира — гнев, а рыжий — Блуд, его так и звали. Трехцветная кошка Жаба являлась жадностью, котенок Черная — завистью. Самый упитанный кот, естественно, олицетворял чревоугодие, недаром все называли его Обжора. И наконец худая, печальная кошка — уныние. Ее называли то так же, то Хандра, кому как больше нравилось. Самой кошке явно было плевать на все, включая собственное имя.
Но, конечно, главное мое знакомство было не с котами, а со стихийным драконом и его супругой Рианнон. Они приехали позже в этот же день. Чародейка и первый пробужденный дракон. Я возлагала на них все свои надежды. Быть может, они помогут мне разобраться в том, что я наворотила.
Я рассказала новым знакомым о том, что пробудила сразу двух драконов. Такое не скроешь. К тому же это касалось их напрямую. Все драконы — часть одного большого рода. И гибель одного из них — общая беда.
Увы, знакомство не задалось с самого начала. По крайней мере, с драконом. Если у Рианнон я вызывала сочувствие, то Грей был на стороне братьев. А чего я ожидала?
— Ты, должно быть, ошиблась, — заявил он. — Не мог Фрост навредить Сумраку. Дракон не поднимет руку на собрата.
— Я видела все своими глазами, — раз, наверное, в сотый повторила я.
— Дорогой, не думаю, что Авриль есть смысл лгать, — вступилась за меня Рианнон.
Грей неприязненно покосился на меня.
— Все это из-за двойного пробуждения. Настоящее кощунство! Как только подобное могло прийти в голову — сделать из драконов соперников?
Я прикусила нижнюю губу. На это мне возразить было нечего. Рианнон и та не нашла слов в мое оправдание. Я, в самом деле, натворила дел. На меня будто затмение накатило. Тот старик говорил так убедительно…
— Полагаю, это был подменыш, — сделала Рианнон вывод из моего рассказа о странном ученом. — Демоны все еще пытаются помешать возрождению драконов.
— Они упрямые, — вздохнул Грей.
Я слушала их, обхватив себя руками за плечи. Вроде нашли виноватых, но легче не стало. Мысль о том, что это я причинила вред Моргану, не шла из головы. Лучше бы я не касалась его никогда! Пусть бы его оживила другая девушка, зато он был бы цел и невредим.
В тот вечер, провожая меня до спальни, Рианнон пыталась хоть как-то подбодрить:
— Не волнуйся, — сказала она. — Я помогу родить тебе здорового дракончика. Все будет хорошо.
— А что потом? С Фростом и Сумраком?
— Посмотрим, — уклонилась она от ответа. — Рано пока об этом думать. Сначала надо позаботиться о тебе и ребенке.
Ее ответ сказал мне больше, чем она хотела. Очевидно, они ждут, что я сниму проклятие в том числе и с Фроста. Как бы он ни поступил, а потерять дракона нельзя. Пора признать, что в этой семье чешуйчатые в приоритете.

----------

Глава 14 Опасная

Глава 14 Опасная
Хоть и с опаской, но я приняла приглашение драконьей родни пожить у них. Переживала я больше за них, чем за себя. Со мной явно творилось что-то неладное, как бы ненароком не навредить кому-нибудь. С другой стороны, кто как не драконы помогут справиться со странной беременностью? Да и пойти мне больше некуда…
Жизнь во дворце текла своим чередом. Грей с Рианнон решили тоже здесь задержаться. В основном из-за меня. Чародейка обещала лично принять у меня роды, а муж просто не мог долго быть с ней в разлуке. О таких супружеских отношениях я лишь мечтала.
Жилось у драконов хорошо, маленькая Лиона не давала мне скучать. Ее родители, к сожалению, не смогли приехать. Мама недавно родила ее сестренку. Пока ни она, ни ребенок не были готовы к дальнему путешествию.
Назначив меня своей подругой, Лиона проводила со мной почти все свое свободное время.
— Надеюсь, у тебя родится мальчик. Такой же, как я, — говорила она. — И тогда мне не придется становиться сокровищем Реда.
— Мне казалось, это так легко не решается, — заметила я. — Неужели тебе совсем не жалко Реда?
— Мне всего пять лет, а он уже успел мне надоесть хуже манной каши, — всплеснула она руками. — Я не выдержу еще несколько веков!
Я только рассмеялась. Малышка очень хотела казаться взрослой, но была таким ребенком. Конечно, наличие могущественной магии сказывалось на ее характере. Плюс девочку все баловали. Еще бы! Первая драконица за многие сотни лет. Но сердце у нее было доброе, я это чувствовала и верила, что она еще передумает насчет Реда. Возможно… однажды…
— Он назвал мне свое истинное имя. Представляешь? — поделилась Лиона. — Но своего я ему не скажу. Вот еще! А у тебя есть истинное имя?
— Нет, — призналась я.
— Без него тебе не стать настоящим драконом, — заметила Лиона.
Я лишь вздохнула в ответ. Боюсь, это мое желание никогда не сбудется. Тот, кто мог его исполнить, пострадал по моей вине.
Разве что со вторым шансом повезло. При этой мысли я опустила руки на живот. Я всерьез считала беременность своим сбывшимся желанием. Только бы доносить и родить здорового малыша! А там без разницы, кем он будет — человеком или драконом, и какой магией станет обладать. Хоть всей сразу! Или вообще никакой. Лишь бы рос здоровым и счастливым. Я буду любить его любым.
— Лиона, а кто такая эльтиара? — спросила я, вспомнив, как меня называл Морган.
— Это древняя легенда, — охотно ответила девочка. Она вообще любила объяснять мне что-то о драконах, явно чувствуя в такие минуты свое превосходство. — О-о-очень редко дракон и драконица находят сокровище друг в друге и создают истинную пару. Считается, что им невероятно повезло.
— Почему? — не поняла я.
— Понимаешь, драконы по сути своей бессмертны. Но природа так устроена, что пытается все уравновесить. Представляешь, что было бы, живи все драконы вечно? Они бы заполонили мир! Вот тут-то и вмешалась природа, создав нерушимую смертельную привязку к сокровищу. Так жизнь нашего вида ограничилась жизнью сокровища. Ведь дракон, потерявший его, тоже погибает.
— Как интересно, — пробормотала я. — Получается, дракон живет столько, сколько живет его сокровище?
— Ага, — кивнула Лиона. — И вот здесь проявляется особенность истинной пары. Когда драконы находят сокровище друг в друге…
— Они становятся бессмертными! — выпалила я, осенившую меня догадку.
— Именно, — кивнула девочка. — Возможно, давным давно, когда нас было много, такая пара могла сложиться, но теперь это лишь небылица.
Я вздохнула. У нас с Морганом все это могло быть, не вмешайся Фрост.
Так мы проводили вечера — болтая обо всем на свете. А вскоре Лиона доказала, что крутится вокруг меня вовсе не по тем глупым причинам, что я себе надумала. Девочка понимала, что рано или поздно беременность даст о себе знать не самым лучшим образом и хотела помочь.
Это случилось в один из вечеров, когда мы сидели возле камина и болтали — я, Лиона и Ред в окружении котов. Как говорится, ничто не предвещало беды. А потом в какой-то момент мне вдруг показалось, что тени в углах стали гуще и чернее. Я списала это на приближающуюся ночь. Но когда темнота, будто живая, поползла к нам из углов по стенам и полу, я поняла, что творится странное.
Звуки притупились, краски поблекли, как если бы их присыпало пеплом, а тени вытянулись и переплелись, становясь гуще.
— Что происходит? — пробормотала я.
Ред с Лионой оглянулись по сторонам. Увидев тьму, парень вскочил на ноги, а девочка вздохнула.
— Началось, — сказала она. — Твой малыш пробует свои силы.
— Это делает ребенок? — ужаснулась я. — Но зачем?
— Магия пробуждается в маленьком драконе еще до рождения, — пояснил Ред. — А вот умение ее контролировать приходит позже.
Тьма подбиралась со всех сторон, не падая сверху, а вырастая из пола и стен, из самого воздуха. Она не была полной, скорее сумеречной, вязкой, как густой дым. Вот она уже коснулась моего подола, потянулась к рукам и животу.
— Тихо! — выпалила Лиона. — Не буянь.
Она шагнула вперед и погрозила пальцем моему животу. Она в самом деле говорила с еще нерожденным ребенком. А чтобы это наверняка сработало, подключила свою магию. Взмахнула рукой, прогоняя тьму, и та поразительно быстро ей подчинилась.
Сквозь сгустки тьмы прорезался свет. Не яркий и слепящий, а спокойный, как отблеск свечи в сумерках. Он не разгонял тьму силой, а словно уговаривал ее отступить. Шаг за шагом тени ослабевали, расползались, таяли, не выдерживая чужого присутствия.
Краски вернулись. Воздух снова наполнился звуками, мир обрел прежние очертания. А главное — неприятное тянущее давление в животе исчезло. Я судорожно вдохнула и лишь тогда поняла, что все это время не дышала.
Лиона победно улыбнулась, пока Ред не сводил с нее восхищенного взгляда. Вот только расслабились мы рано. Я уже открыла рот, чтобы поблагодарить девочку, как вокруг началась новая волна изменений. На этот раз она не имела ничего общего с тьмой. Это был лед!
— Ох! — испугалась даже Лиона. — С этим я не помогу. Холод не моя стихия.
— Все происходит само собой, — попыталась я оправдаться. — Я этим не управляю!
Температура в комнате рухнула почти мгновенно, будто кто-то распахнул дверь в вечную зиму. Воздух стал острым, колючим, каждый вдох резал легкие. Сначала иней проступил на стенах — тонкими узорами, похожими на паутину, затем он пополз дальше, сплетаясь, утолщаясь, превращаясь в настоящие ледяные пласты. Камень трещал, сдаваясь холоду.
Коты, сбившись в кучу, придвинулись ближе к камину в отчаянной попытке согреться. Впрочем, это их не спасло. Огонь быстро погас, холод победил и его. Он стекал вниз по стенам, оплетал мебель, добрался до пола. Лед расползался по каменным плитам медленно, неумолимо, как живое существо, выбирающее жертву. Там, где он проходил, оставалась мертвая гладь, скользкая и опасная.
Все мы невольно попятились, когда лед подобрался к ногам. Нами двигал страх. Казалось, стоит соприкоснуться с холодом и замерзнешь как все вокруг.
— Твой хвост! — воскликнула Лиона, указав на Ворчуна. — Он весь во льду.
Ворчун дернулся, но хвост намертво примерз к полу. Опасность оказалась не надуманной. Нам действительно грозило замерзнуть насмерть.
Я попыталась двинуться, но подошвы уже схватило морозом. Ноги мгновенно онемели, пальцы перестали слушаться. Изо рта вырвался пар, тут же рассыпавшийся в воздухе серебристой дымкой. Я видела, как дрожат руки Лионы, как Ред сжал кулаки, словно пытаясь согреться усилием воли.
Мороз поднимался выше, цеплялся за одежду, пробирался под кожу. Дыхание сбивалось, сердце колотилось слишком быстро.
— Х-холодно… — пожаловалась Черная.
Лиона тут же подхватила черного котенка на руки, а Ред, недолго думая, взял на руки саму девочку. Но она протестующе взвизгнула, и пришлось ее отпустить.
Тогда Ред, загородив нас собой, вступил в битву с зимой. Его огонь против льда.
Он шагнул вперед, широко расставив ноги, словно врастая в пол. Плечи напряглись, дыхание стало глубоким и ровным, слишком спокойным для человека, вокруг которого царит смертельный холод. Ред медленно поднял руки, и между его ладонями вспыхнуло пламя.
Огонь разгорелся постепенно. Не дикий и рвущийся во все стороны, а собранный, плотный, послушный. Ред специально его сдерживал. Его задачей было растопить лед, а не спалить дворец.
Пламя обвило руки парня, потекло по венам светящимися жилами, отразилось в глазах, и мороз дрогнул. Воздух зашипел, лед на полу поплыл, покрываясь сетью тонких трещин. Ред сделал выпад вперед — и пламя рванулось следом, ударило волной. Ледяные узоры на стенах потемнели, оплыли, начали стекать мутной водой. Там, где миг назад была смертоносная гладь, появились лужи и пар.
Стены плакали водопадом, потолок осыпался ледяной крошкой. Зима отступала, шаг за шагом, не выдерживая напора огня. Последние пласты растаяли с жалобным скрипом, оставив после себя только влажный камень и клубы пара.
Ред опустил руки. Огонь погас так же быстро, как вспыхнул, будто его и не было. В комнате снова было тепло. Холод ушел. Остался лишь запах раскаленного камня.
— Больше так не делай, пожалуйста, — попросила бледная Лиона.
Я собиралась кивнуть, но в последний момент поняла, что она обращалась не ко мне, а к ребенку в моем животе. Надеюсь, он ее услышал и понял. Я бы тоже не хотела, чтобы тьма или лед повторились.
— Твой хвост все еще не освободился, — заметил Апломб.
Мы все повернулись к котам. Бедняга Ворчун так и остался прикованный льдом к полу. Видимо, Ред побоялся ударить открытым пламенем, чтобы не навредить коту. Присев на корточки, парень прижал раскаленные докрасна ладони и принялся топить лед.
Все время, что его освобождали, кот ворчал без умолку, оправдывая свое имя:
— Все, с меня хватит, я сваливаю! — ругался он. — Вот только хвост оттает, и сразу ухожу. Я пережил появление на свет огненного дракона и поплатился за это усами. Новые выросли далеко не такими пышными, как прежние. Я блуждал во тьме, пока рождалась сумеречная драконица. Но ледяной хвост — это перебор!
Все наперебой уговаривали Ворчуна потерпеть, по очереди обещая разные блага. Кот отбивался, но было очевидно, что никуда он не уйдет.
В итоге все закончилось хорошо — хвост был спасен, кот задобрен, но насладиться идиллией мы не успели. Дверь в комнату распахнулась, на пороге стоял хмурый Грей.
— Что у вас творится? Почему в гостиной под вами с потолка течет вода? — потребовал он ответ.
Все, включая котов, посмотрели на меня, как на главную виновницу случившегося. Грей тоже удостоил мою скромную персону взглядом.
— Это ты сделала? — выгнул он вопросительно бровь.
— Не совсем, — я прижала руки к круглому животу, намекая на ребенка.
— Малыш расшалился? — из-за спины Грея вышла Рианнон. — Ничего страшного. Такое бывает. Помнишь, когда я была беременна Рейном, постоянно шел дождь?
Ее присутствие мигом разрядило обстановку. Даже Грей не выглядел таким грозным, как обычно. Жаль, эффект продлился недолго.
Ровно до тех пор, пока Ред не произнес:
— У ребенка Авриль две магии — сумеречная и ледяная.
И снова в комнате повисла пауза. Нехорошая такая тишина, напряженная.
— Это невозможно, — первым пришел в себя Грей. — Дракон не может сочетать в себе несколько стихий. Они просто выжгут друг друга.
— Но это было, — развел руками Ред.
— Мы не придумываем! — добавила Лиона.
— Возможно, нас ждет особенный дракон, — улыбнулась Рианнон. — Почту за честь помочь ему появиться на свет.
— Так или иначе, а мы скоро узнаем все наверняка, — поставил Грей точку в споре.
Это обсуждение напомнило о главном моем страхе — о родах. Несмотря на пять месяцев беременности, я не смела радоваться. Слишком хорошо знала, как легко все может оборваться. Шесть раз я уже проходила через это. Шесть раз верила и надеялась. И каждый раз мир рушился, оставляя после себя пустоту и боль.
Роды пугали меня не криками и не кровью, они пугали надеждой. Потому что чем ближе финал, тем страшнее потерять все в последний момент. Я боялась позволить себе поверить, что в этот раз будет иначе. Что этот ребенок останется со мной. Что я смогу удержать его, доносить, родить, услышать его крик и не проснуться потом в тишине.
В итоге было решено, что дворец семьи Рианнон мне лучше не покидать. Мало ли где и когда меня накроет следующий магический приступ. Тут хоть есть кому помочь.
За мной постоянно приглядывали. Я почти не оставалась одна. Даже ночью кто-то из котов дежурил в моей комнате. Как ни странно, чаще всего это был Ворчун.
— Я и так уже пострадал, мне не привыкать, — объяснил он свое решение.
В итоге я много времени проводила в постели. А чтобы я не скучала, Ред с Лионой развлекали меня историями.
— Ты молодец, стойко перенесла двойной всплеск силы, — хвалил Ред.
— Я чуть не уничтожила дворец, — пробормотала я.
— Чепуха! — фыркнула Лиона. — Он и не такое переживал, пока я росла.
— Если честно, сама не знаю, как выдержала, — призналась я.
— В тебе так много сил, потому что ты одна из нас, — заявила Лиона, а после потребовала у Реда: — Расскажи ей о предке.
Он с улыбкой подчинился. Кажется, он ни в чем не мог ей отказать.
— Ты уже в курсе, что в тебе течет капля драконьей крови, Авриль, — произнес Ред. — Но задумывалась ли ты от кого она?
Я нахмурилась. Я действительно слабо представляла, как подобное возможно. Мои родители и их родители точно были людьми.
— Когда-то очень давно демоны попытались захватить наш мир. Перед этим они уже покорили несколько миров и истребили в них почти всех жителей, но им все было мало, — Ред начал рассказ издалека. — Вот только демонам не повезло. Наш мир помимо слабых людей населяли могущественные драконы, и они решили дать отпор. Битва была легендарной. Она длилась несколько недель. В конце концов, драконы победили и прогнали демонов туда, откуда они пришли — в их мрачный жуткий мир. Драконам это стоило почти всего. Из них в живых остались лишь шестеро. Но самое паршивое в том, что демоны, уходя, прокляли выживших, и те обратились в камень.
— Вот же твари! — выругалась Лиона.
— Лиона, ты же девочка, — покачал головой Ред. — Нельзя так выражаться.
— Если я буду ругаться, разлюбишь меня? — уточнила она с надеждой.
— Конечно же, нет. Но мне будет неприятно.
Лиона только вздохнула. А Ред продолжил рассказ:
— Демоны придумали коварные условия для снятия проклятия. Лишь прикосновение особой девы к камню сможет пробудить дракона. И вот спустя сотни веков нашлась первая такая дева. Она разбудила самого старшего и мудрого дракона. Того, кто видел будущее.
— Он был пророком, представляешь? — восхитилась Лиона. — Наверное, это тяжело — знать все, что будет. Я бы не хотела. Такая скука…
Я вслед за девочкой передернула плечами. Действительно, знать всю свою жизнь наперед сомнительное удовольствие. Тут я согласна с Лионой.
— Так вот, — произнес Ред, — очнувшись, дракон, которого звали Хронос, узрел будущее и понял, что перед ним стоит нелегкий выбор. Если он снимет с себя проклятие и выживет, то оставшимся его братьям грозит неминуемая смерть. Но если он погибнет, то его братья будут жить и возродят драконий род в его былой славе. Дракон подумал и выбрал…
— Не себя, — закончила я за Реда.
Это было очевидно. Ведь я никогда не слышала о драконе-пророке. Выходит, он погиб. Причем задолго до моего рождения.
— Верно, — согласился Ред. — Он очень любил своих братьев и рассудил, что лучше пять драконов, чем один. Но, прежде чем принести себя в жертву счастливому будущему, он внес в него свой вклад. Мудрый дракон знал, что однажды его потомок сыграет большую роль в возрождении их рода, а потому позаботился, чтобы дева, пробудившая его, родила сына.
— Ох, как интересно! — захлопала в ладоши Лиона. — Обожаю эту историю. Слушала бы каждый день.
— А после дракон оставил деву с ребенком, улетел на высокую скалу и там снова окаменел. На этот раз навсегда, — закончил Ред.
На этом месте Лиона всхлипнула, да и мне стало грустно. Поступок дракона восхищал. Пожертвовать собой ради других не каждый сможет.
— А что случилось с его сыном? — спросила я.
— К сожалению, он так и не стал полноценным драконом, — ответил Ред. — Ведь отец не назвал истинного имя, когда ему исполнилось двенадцать лет. А без этого магия дракона постепенно угасла. Он жил, как обычный человек. У него была семья и дети, а у них свои дети и дети детей. Так из поколения в поколение передавалась драконья кровь. Она дремала в человеческих венах, пока…
— Не появилась ты! — триумфально закончила рассказ Лиона.

----------

Глава 15 Появление на свет

Глава 15 Появление на свет
— Но сколько бед я натворила своим появлением, — вздохнула я.
— Не кори себя, — Ред ободряюще мне улыбнулся. — Ты была одна и напугана. Неудивительно, что ты совершила ошибку.
Стоило вспомнить о Моргане, как сердце болезненно сжалось. Мне ужасно его не хватало. Но называть его ошибкой язык не поворачивался. Он — лучшее, что было в моей жизни.
— Не переживай, — Лиона чутко уловила мои эмоции. — Все не так плохо. Главное, что твой дракон жив.
— Я видела, как он превратился в пыль и был развеян по ветру, — прошептала я.
— И что? — девочка беспечно пожала плечами. — Он — сумеречный, как и я. А от нас не так легко избавиться. Верно?
Последний вопрос она адресовала Реду, но за него ответили коты:
— О да! — выдохнули все семеро хором. Похоже, малышка и им не дает покоя.
— А вообще, — заявила она, — вот вырасту и стану, как ты, Авриль. Пойду и пробужу водяного дракона! Он один остался в камне. Жалко его.
— И думать забудь, — глаза Реда вспыхнули огнем. — Я запрещаю тебе прикасаться к другим драконам!
— Кто ты такой, чтобы что-то мне запрещать? — уперла Лиона руки в бока. — Даже со своим младшим братом не даешь поиграть. Несправедливо!
— Ты — мое сокровище.
— Вот именно! А ты мое — нет, — показав ему язык, она спрыгнула с кровати и выскочила в коридор.
Ред бросился за ней в погоню, крикнув мне на бегу:
— Прости!
Я только улыбнулась. Ох, и нелегко ему придется с таким-то сокровищем.
Коты убежали вслед за молодыми драконами. Они вообще повсюду следовали за ними пушистыми хвостами. В ту ночь впервые за долгое время я осталась одна. Из-за тяжелых дум о будущем я с трудом уснула. Совсем ненадолго. А проснулась резко, от нестерпимой боли. Низ живота будто резали кинжалом, вонзая его медленно и глубоко.
В ужасе откинув одеяло, я увидела кровь на белых простынях. Роды? Но сейчас только пятый месяц беременности! Я схватилась за живот. Даже сквозь пелену боли стало очевидно, что происходит нечто странное. Живот был слишком большим для моего срока. Как такое возможно? Не вырос же он за ночь!
— Помогите! — в ужасе выкрикнула я и согнулась пополам от новой мучительной вспышки.
Крик вышел слабее, чем я хотела, но, к счастью, был услышан. Не прошло и пары минут, как дверь в мою комнату распахнулась. Я ожидала увидеть прислугу или кого-то из мужчин-драконов с острым слухом, но на пороге стояла Лиона.
Девочка резко побледнела при виде крови.
— Ты умираешь? — ужаснулась она.
Я не хотела пугать ребенка и, через силу улыбнувшись, выдохнула:
— Все в порядке. Просто позови взрослых.
— Точно, — кивнула Лиона и выбежала обратно в коридор.
Едва она ушла, как я со стоном откинулась на подушку. Боль ослепляла и выворачивала наизнанку, тело будто разрывалось надвое. Мне уже доводилось рожать. Но прошлый раз был пустяком по сравнению с этим. Впрочем, я и рожала сейчас не человека, а дракона.
Не выдержав новой схватки, я закричала, но голос утонул где-то внутри, захлебнулся и превратился в хрип. Мир сузился до одного ощущения — давящей, рвущей боли, от которой невозможно ни сбежать, ни спрятаться.
— Дыши… еще… — донеслись откуда-то голоса.
Приоткрыв глаза, я осознала, что нахожусь в комнате не одна. Надо мной суетилась Рианнон. Когда она пришла? Я не заметила. Да и неважно. У меня появилась надежда, что все закончится хорошо. Ведь Рианнон — чародейка с даром целительства. Она мне поможет. Я свято в это верила.
— Ей не хватает сил, — голос чародейки доносился будто издалека. — Нужна магическая помощь отца.
— Позвать его может только она. Это условие сделки, ты же знаешь, — ответил ей Грей.
Позвать Фроста? Я содрогалась от одной этой мысли. Даже невыносимые муки не казались достаточной причиной для нашей новой встречи.
Но в одиночку я не справлялась. Я пыталась. Честно пыталась. Цеплялась за каждый вдох, как за тонкую нить, но силы утекали, словно кровь из вспоротой вены. Тело больше не слушалось. Ноги дрожали, руки были ватными, а сердце билось неровно, с пугающими паузами.
— Ты справишься, — уговаривала Рианнон.
— Я не могу… — ответила я, и в этом шепоте было больше извинения, чем страха. На это ушли последние силы. Их больше не было даже на то, чтобы произнести имя Фроста.
Последний толчок, и следом резкая, обжигающая пустота. Зато боль исчезла, оборвалась, как если бы кто-то щелкнул пальцами. Стало холодно. И невероятно спокойно.
Ребенок покинул мое тело, но я не слышала плача. Тогда и поняла: это конец. Для нас обоих. Свет над головой расплылся и поблек. Лицо Рианнон превратилось в размытое пятно. Она звала меня по имени, но оно больше не отзывалось внутри, став чужим.
А потом навалилась тишина. Глубокая, вязкая, абсолютная. Для меня все закончилось.
* * *
…Я резко вдохнула и закашлялась. Воздух ворвался в легкие слишком быстро, обжигая. Я дернулась, вскрикнула и села. А после в ужасе осмотрелась, пока еще не до конца придя в себя. Спальня… ночь… я одна…
Руки дрожали, когда я опустила их на живот. Он был на месте. Круглый и тугой. Ни боли, ни крови. Только слабость и липкий холодный пот по спине.
Желая убедиться, что ребенок в порядке, я тщательно ощупала живот. В процессе заметила, что он снова стал меньше. Таким, каким и должен быть.
Осознание накрыло медленно. Картина родов, молчание младенца, собственная угасающая жизнь — все это было лишь сном. Кошмаром. Или предупреждением?
Я закрыла глаза и выдохнула. Надо успокоиться и подумать. Увиденное было настолько реальным, словно я это пережила. В теле до сих пор отдавались отголоски боли.
Хотела бы я верить, что все это лишь сон, но чутье подсказывало другое. Что там Ред говорил про моего предка-дракона? Кажется, он обладал даром предвидения. Что если вместе с каплей драконьей крови мне передалась его магия? Хотя бы частично.
Все это время она дремала. Но не только я вызволила Фроста из камня, но и он что-то пробудил во мне. Ту самую драконью кровь. И процесс продолжает идти. Сначала я помолодела, а сейчас увидела будущее. Страшное предупреждение о том, что меня ждет, если я ничего не сделаю.
Теперь я понимала, о чем говорил Фрост. «Когда придет время, тебе не выжить без меня»,
— сказал он. И, кажется, не соврал. А еще я помнила слова Грея из своего виденья об условии сделки. Все вело к новой встрече с ледяным драконом. Мне придется его позвать. Иначе смерть.
Откинувшись обратно на подушку, я попыталась в подробностях вспомнить все, что видела. Начала с живота. Он показался больше, чем сейчас. Не пятый, а скорее седьмой месяц беременности. Значит, у меня еще немного времени в запасе. Шестьдесят дней на то, чтобы придумать, как родить без помощи Фроста, или смириться с нашей новой встречей.
Но что, если я позову не его? Грей говорил, что почувствовал бы, умри кто-то из драконов. Возможно, Морган еще жив. Где-то… как-то… Вот, кого я действительно хотела видеть. Вот, кто мог спасти меня. Творец, если я буду спасенной, то только им!
Эта мысль ударила так резко, что я перестала дышать. Я столько раз убеждала себя, что Моргана больше нет, что проще было принять это как факт — холодный и окончательный. Мертвых не зовут. На мертвых не надеются. Их хоронят внутри себя и идут дальше.
Но часть меня не была готова его отпустить. Ни тогда, ни сейчас, ни потом. Даже если Морган мертв, я все равно буду его звать. Потому что мир без него слишком пустой.
Я встала с кровати и направилась к окну, сама не понимая, зачем. Руки дрожали, когда я распахнула створки. В лицо ударил ночной воздух — сырой, пахнущий солью и морем. Где-то далеко волны с шелестом бились о причал.
— Морган… — выдохнула я, почти беззвучно.
Имя сорвалось само, как молитва. Как крик утопающего, который не думает, услышат ли его — он просто больше не может молчать.
Хотела бы я выкрикнуть имя в темноту. Орать до хрипоты. Но помнила, что истинное имя дракона не для посторонних ушей. И все же я использовала в своем призыве именно его.
Я сжала подоконник до боли в пальцах и наклонилась вперед, всматриваясь в ночь. Если Морган жив, он должен откликнуться на призыв через истинное имя.
— Я жду тебя! Приди! — Произнесла я громче, но голос дрогнул, превращаясь в бессвязный шепот. — Молю…
Я звала не просто словами, а сердцем. Потому что отчаяние сильнее разума, а надежда — упрямее смерти.
Когда в коридоре раздались шаги, я не сразу поверила. Замерла, прислушиваясь, боясь спугнуть.
Но это были не слуховые галлюцинации. Там действительно кто-то был. Шаги. Тяжелые. Размеренные. Неспешащие. Они медленно приближались. Сердце подпрыгнуло к горлу, дыхание сбилось. Это Морган? Он услышал? Он идет! Творец, почему я не догадалась раньше его позвать? Столько времени потеряно!
Я отпрянула от окна и обернулась к двери. Смотрела на ручку, не моргая, считая шаги, чувствуя, как с каждым из них внутри разгорается болезненная надежда.
Еще один.
И еще.
Шаги смолкли прямо под дверью моей спальни.
Мгновение тянулось бесконечно. Но вот, наконец, дверь распахнулась. Без стука. Я качнулась навстречу вошедшему, но в последний миг замерла.
На пороге стоял незнакомец.
Высокий, темноволосый, молодой. Красивый, но чужой…
Я застыла, не в силах выдавить ни слова. Надежда, еще секунду назад такая острая и живая, рухнула, оставив после себя пустоту и холод.
Это был не Морган. И все же… почему он явился на зов?

----------

Глава 16 Это ты?

Глава 16 Это ты?
Я моргнула, пытаясь прогнать наваждение. Нет, это не Морган. Конечно, не он! Черты лица другие. Чужая линия подбородка, иной разрез глаз, волосы светлее и короче. Совсем не похож.
Я сказала себе это несколько раз, но взгляд упрямо цеплялся за детали.
Незнакомец стоял, чуть наклонив голову, будто прислушиваясь не только ко мне, но и к чему-то внутри себя. Плечи держал напряженно, словно готовился к прыжку или удару. А потом вдруг поднял руку, чтобы смахнуть челку с лица. Но его волосы были слишком короткими, чтобы лезть в глаза.
У меня перехватило дыхание. Так делал Морган. Я видела это собственными глазами. В моменты, когда он злился, когда сдерживал нетерпение, когда собирался сказать что-то важное. Совсем крошечное движение, неважное для постороннего взгляда, но не для моего.
— Ты… — слова застряли в горле.
Незнакомец поднял на меня глаза, и последние сомнения развеялись. Взгляд был не чужим. Слишком внимательным. Слишком глубоким. В нем не было праздного любопытства или настороженности — только всепоглощающая нежность.
И, конечно, цвет глаз. Черные, будто сама бездна. Они смотрели на меня до боли знакомо. Мурашки пробежали по коже, когда сквозь чужое лицо вдруг проступило родное.
— Этого не может быть, — прошептала я.
Но сердце уже знало ответ. Понимание накрыло волной — страшное, невозможное и в то же время единственно верное.
Это был Морган. Но в чужом теле. Его собственное распалось на пыль и песок. Но дух каким-то непостижимым образом выжил. Именно он откликнулся на мой зов. Вселился в другого человека и пришел.
И это не в первый раз! Теперь я точно знала — это он был во Фросте в нашу последнюю ночь. Мне не померещилось. А еще это Морган направил меня к Лионе. Все эти мелочи — кучер, женщина с помоями — вели меня в нужную сторону. Благодаря ему я встретила драконов и обрела дом. Даже после всего он заботился обо мне. Всегда.
— Ты позвала меня после заката, — произнес мой Морган чужим голосом.
— И ты пришел, — выдохнула я и опустила руки на живот. — У меня было видение…
— Я знаю, — кивнул он. — Все будет хорошо, я помогу.
После его слов стало намного легче. Тяжелый груз упал с моих плеч, и я наконец поняла, зачем Морган пришел.
— Настала пора третьей ночи, — озвучила я свою догадку.
Я невольно передернула плечами. Да, это был Морган, но в то же время не он. Мне казалось, я не смогу быть с посторонним мужчиной. Вот только стоило ему подойти ближе, наклониться и коснуться своим лбом моего, как все сомнения растаяли.
— Прости, что я в таком виде, — с виноватой улыбкой извинился он. — Выбирать особо не приходилось. Взял того, кто был доступен.
Я вдруг припомнила, где видела этого парня. Это же конюх! Но это уже было неважно.
Нет, никакой он не посторонний. Этомой мужчина! Я чувствовала это каждой частичкой своей души. Незнакомый облик чуть портил картину, но я закрыла глаза, и все встало на свои места. Запах, прикосновения — все принадлежало Моргану. С того мига я видела и ощущала только его.
Я отчаянно хотела быть с ним. Но когда потянулась к губам за поцелуем, Морган меня остановил.
— Не хочу, чтобы ты делила ложе с другим мужчиной, — сказал он и не позволил к себе прикоснуться. — Не хочу, чтобыон дотрагивался до тебя.
Под «ним» Морган подразумевал тело, в которое вселился.
— Но как нам быть? — спросила я. — Ты не можешь отказаться от этой ночи!
— Условия демонов гласят, что между нами должна состояться близость, но она может быть разной. Просто будь рядом, я сделаю все сам.
Он так ни разу и не поцеловал меня чужими губами. Не дотронулся лишний раз. Только позволил присутствовать при своей разрядке, чтобы эта ночь зачлась проклятием. Ведь мы провели ее вместе, пусть и по отдельности. Вот такой парадокс.
А когда все закончилось, Морган был вынужден уйти. Ему было тяжело сохранять контроль над чужим телом. Как бы я ни хотела провести с ним еще немного времени, я не стала его удерживать. Пришлось отпустить.
На следующий день я наведалась на конюшню. Хотела проверить — помнит ли парень прошлую ночь. Но молодой конюх никак не отреагировал на мое появление, продолжая заниматься своими делами, и я успокоилась. Все было только между мной и Морганом.
Морган ушел, но мы не расстались. Он видел мою беременность и обещал помочь. Пусть даже это было рискованно, тяжело магически и требовало от него много сил.
Это сложно объяснить, но я встречала его повсюду. Всегда разного, всегда другого, но неизменно моего. Сердце узнавало его раньше, чем разум успевал возразить.
Я не боялась ошибиться, так как теперь точно знала — если Морган рядом, я почувствую. И каждый раз я радовалась как в первый. Ведь это означало, что я больше не одна. Морган не исчез. Не растворился. Не умер. Он нашел способ остаться.
Я ждала не конкретного лица, а ощущения. Того волшебного мгновения, я понимала: это снова он. И все остальное переставало иметь значение.
Второй раз он снова пришел мужчиной. Высоким, широкоплечим, с обветренным лицом и мозолистыми ладонями. От него пахло морем и соленой рыбой. Кажется, это был моряк.
Мы встретились на улице на закате, во время моей прогулки. Увы, на Моргана распространялись те же ограничения, что и на Фроста. Мы могли видеться лишь в краткие мгновения рассвета и заката.
Сначала я не обратила внимание на моряка. Ничего особенного. Один из десятков прохожих. Мы уже почти разминулись… как вдруг моряк резко остановился и повернулся ко мне.
И я поняла.
По едва различим мелочам. По тому, как он наклонил голову. По усмешке в уголке губ, слишком знакомой, чтобы принадлежать чужаку. По ощущению тепла, которое вдруг разлилось в груди, вытесняя тревогу.
— Я соскучился, — сказал он.
Голос был не Моргана, но интонации до боли знакомые. Я рассмеялась. Не сдержалась. Чересчур много напряжения скопилось за эти дни.
— Ты знаешь, что у тебя ужасный вкус? — произнесла я. — От тебя пахнет рыбой.
Он улыбнулся шире. Совсем по-моргановски.
— Значит ли это, что мне лучше уйти? — спросил он.
— Нет! — выпалила я, испугавшись, что он так и сделает.
Он протянул руку и коснулся моего живота. Это был не просто жест. Морган передавал мне силы, необходимые, чтобы выносить ребенка. Я замерла, наслаждаясь моментом нашей близости. Даже грубость чужой кожи и запах рыбы не могли меня отпугнуть. Ведь это был Морган. Мой Морган! Какая разница, как он выглядит и чем пахнет? Я любила в нем не внешность, а саму его суть.
— Как думаешь, он — твой? — спросила я тихо.
— Пока сложно сказать, — признался он. — Но если мой, сумеречная магия пойдет ему на пользу.
А если нет, станет только хуже — додумала я то, что он не сказал. Что ж, Морган всегда был честен со мной. И за это я тоже его любила.
Мы так и стояли посреди улицы — я и незнакомый мужчина, прижавший ладонь к моему выпирающему животу. Прохожие поглядывали на нас, не скрывая удивления. Вот только мне было все равно. Имел значение лишь Морган.
Когда солнце скрылось за горизонтом, Морган ушел. Покинув чужое тело так же легко, как появился. И все, оборвалось. Магия момента развеялась.
Моряк вздрогнул, будто очнувшись от сна. Его рука упала вдоль тела, взгляд стал пустым и растерянным. Он моргнул, огляделся по сторонам, задержался на мне — уже без узнавания.
— Э-э-э… — протянул он. — Мы знакомы?
— Нет, — ответила я мягко. — Я перепутала вас с другим, простите.
Он неловко кивнул, отступил на шаг.
— Бывает, — пожал он плечами.
Моряк развернулся и ушел, растворившись в толпе, уже не оглядываясь. Для него эта встреча закончилась, так и не начавшись.
Я не смотрела ему вслед. Ведь это был уже не Морган, но я знала: он вернется. В другом облике. Другой походкой. С другим голосом.
Так и было. Он подстерегал меня то на перекрестке, притворившись праздным горожанином. То стариком-продавцом у лавки с яблоками — седой, сутулый, с насмешливым прищуром. То приходил слугой в покои, а порой и вовсе женщиной.
Каждый раз короткий взгляд, движение, интонация, и я узнавала его. Иногда смеялась, иногда плакала, иногда просто цеплялась за лацканы чужой одежды, боясь, что он исчезнет раньше, чем я успею насладиться краткой встречей.
Люди начали шептаться. Говорили, что я липну к каждому встречному. Вечно то с одним, то с другим. Кто-то отводил глаза, кто-то смотрел с откровенным осуждением, кто-то с любопытством. Однажды женщина сжала губы и демонстративно увела от меня дочь.
Мне было плевать.
Пусть считают, что я сошла с ума. Пусть думают, что я ищу приключений. Никто из них не знал правды.
Я не была гулящей.
Я была верной.
Просто мой мужчина приходил ко мне в разных лицах.
Так прошли еще два месяца. А потом наступил тот самый день, что я напророчила себе в видении. Я узнала его по знакомой боли внизу живота. Это случилось. Начались преждевременные роды. Мне казалось, я хорошо подготовилась к этому моменту и все продумала.
Морган напитал меня силой. Мне неизменно становилось лучше рядом с ним, и я окончательно уверилась в том, что ребенок его. Мне осталось лишь позвать его снова. Он придет и спасет меня. Не будет никакой смерти. Ни ребенка, ни моей. Бояться нечего.
Но еще до того, как первая буква его имени слетела с моих губ, лед сковал спальню. Я опомниться не успела, как очутилась в ловушке. Но как же так, неужели ребенок от Фроста? Тогда почему магия Моргана ему помогала? Я уже ничего не понимала.
Ужасное осознание накрыло с головой — не одна я готовилась к этому дню, Фрост тоже. Он не подпустит ко мне Моргана. Если хочу выжить и спасти ребенка, придется позвать ледяного дракона.

----------

Глава 17 Новая жизнь

Глава 17 Новая жизнь
Я знала, чем все закончится. Теперь уже неизбежно. Мы с ребенком погибнем, если только я не позову Фроста. Мысль была простой, кристально ясной и оттого особенно жестокой. Лишь одно слово. Одно имя. Один звук, сорвавшийся с губ, и он явится. Но именно этого я хотела меньше всего.
Горло сжалось, будто кто-то перетянул его канатом. Я открыла рот и не смогла выдавить ни звука. Язык будто окаменел, налился свинцом. Имя жгло изнутри, рвалось наружу, но я упрямо глотала его обратно.
Лучше замерзнуть в этой проклятой комнате, чем снова увидеть его бесцветные глаза. Пусть все закончится, я не буду опять его игрушкой, его ошибкой, его… кем бы я для него ни была.
Лед полз по стенам, по ножкам мебели, по шторам, превращая их в хрупкие, звенящие сосульки. Воздух стал густым и колючим. С каждым вдохом в грудь будто вонзались тысячи крошечных игл. Изо рта шел пар. Пальцы немели, переставая слушаться.
Фрост не мог явиться без зова. Поэтому он запер меня. Отрезал от помощи. От людей. От тепла. От любого шанса, кроме одного — позвать его.
— Ненавижу… — прошептала я одними губами, но звук утонул в хрусте льда.
Живот сжало резкой, тянущей болью. Не сильной, пока еще нет. Но предупреждающей. Такой, от которой внутри все обрывается.
Мой малыш.
Я инстинктивно прижала ладони к животу, будто могла согреть его своим теплом, которого у меня самой уже почти не осталось.
— Прости… — выдохнула я. Не знаю, кому именно. Себе. Ему. Судьбе. Этому крошечному существу, которое ни в чем не виновато и которое рискует погибнуть из-за моего упрямства.
Речь шла не о моем спасении. Губы дрогнули. Язык наконец-то сдвинулся с места, будто преодолевая невидимую преграду.
— Ф… — звук был слабым и жалким. Я закашлялась, вдохнула ледяной воздух и зажмурилась.
Еще раз.
— Фрост… — выдохнула я.
Имя упало в ледяную тишину комнаты. Но я знала: он услышал. А значит, придет.
— Вот видишь, это было не так уж трудно, — раздался насмешливый голос.
Мои веки все еще были зажмурены. Желание их открывать не было. Я не хотела видеть самодовольное лицо Фроста. Достаточно того, что я слышу его издевательский голос.
— Естественно, — ответила я, — Ведь ты заставил меня, заперев во льду.
— А тебе не приходило в голову, что это не я, а ребенок? Он просто хочет видеть отца.
Его слова больно ранили. Я так надеялась, что это ребенок Моргана!
— Я люблю другого, — заявила ему.
— Ты всерьез думаешь, что это имеет для меня значение?
Похоже, что нет. Любовь вообще не играет никакой роли в жизни ледяного дракона. Он с ней не знаком.
— Кажется, у меня вот-вот начнутся преждевременные роды, — сообщила я. — У меня проблемы с вынашиванием, все мои беременности заканчивались плачевно. Сделай что-нибудь, если этот ребенок хоть немного важен для тебя.
— Разумеется, — послышалось в ответ.
В тот же миг я ощутила прикосновение к животу. По-настоящему ледяное, но одновременно невероятно успокаивающее. Оно словно заморозило боль, а вместе с ней остановило схватки.
Глаза распахнулись сами собой. Фрост сидел на краю кровати, наклонившись ко мне.
— Ты не могла родить человека, — пояснил он, — так как ты — дракон. Видимо, чуть больше, чем все твои предки. Драконья кровь выбрала тебя. Отсюда и выкидыши.
— И это все? Родов не будет? — не верила я своему счастью.
— А ты хочешь родить раньше срока? — уточнил он.
Я отчаянно затрясла головой. Нет, конечно же, нет.
— Тогда это все, — произнес Фрост. — Ребенок в порядке. Но за все надо платить.
Убрав руку с живота, он потянулся к моей ночной сорочке. Подцепил пальцем ленту и дернул, развязывая ворот.
— Сейчас? — ахнула я и предприняла жалкую попытку удержать сорочку. — Но мы можем навредить ребенку.
— Я буду осторожен, — пообещал Фрост.
— Нет, — твердо ответила я и оттолкнула его руку. — Не так. Если хочешь, чтобы третья ночь состоялась, делай то, что я скажу.
— Ты приказываешь мне? — брови дракона удивленно приподнялись. — Кем ты себя возомнила?
— Тем, от кого зависит твоя жизнь.
Фрост нахмурился. Мое своенравие ему не понравилось, но выбора у него особо не было. Я тоже не могла поступить иначе. Уступи я ему, возненавидела бы себя за слабость. За то, что снова позволяю ледяному ломать мои границы. Этого нельзя допустить.
Морган почти не касался меня в нашу третью ночь. Значит, и Фрост может так же. Не вижу причин делать для него исключение.
— Сделай все сам, — заявила я. — Моего присутствия при этом будет достаточно.
— Этого ты хочешь? — Фрост зло сощурился.
— Или так, или уходи.
Лед вокруг нас затрещал громче. Все потому, что ледяной дракон был в ярости. Но, кажется, он не мог взять меня силой. Особенно после моего четкого «нет». Жаль, я не знала этого прежде. Но теперь уже поздно что-то менять, я не могла позволить Фросту погибнуть. От него зависела жизнь ребенка.
А потому я присутствовала при его разрядке. Как бы Фросту ни было противно, он сделал по-моему. В этом раунде схватки я выиграла.
Победа придала мне сил. Впервые я поверила, что выстою. Во мне как будто что-то изменилось. Я чувствовала, что стала сильнее, и могу дать отпор. Я больше не жалкая человечка! Со мной придется считаться.
Уходя, Фрост бросил напоследок:
— Ты уже вовсю пользуешься моим третьим даром — магией. Молодец.
Вроде похвалил, но ощущение будто испачкал. Очередной раз макнул в неприятную истину — пробуждением драконьей крови я обязана ему. Сказал и шагнул в портал. Едва он исчез, как лед тут же растворился. Похоже, он соврал, что комнату заморозил ребенок.
Но в одном Фрост не обманул — схваток больше не было. Два оставшихся месяца беременность протекала идеально. Даже слишком. Магия и та не тревожила. Ни ледяная, ни сумеречная.
Казалось бы, все шло хорошо. Вот только Морган больше не приходил. С той ночи, с Фростом, я ни разу его не видела. Умом я понимала, почему он держится на расстоянии, но сердце все равно тосковало.
А вместе с тоской во мне поселилось иное чувство. Грязное. Колючее. Не дающее спать по ночам. Это была вина. Пусть я не была физически с другим мужчиной, но все же…
Я изменила. Само слово резало изнутри, как стекло. Я всегда ненавидела измену. Спасибо, Келибу. Для меня это был непростительный грех — слабость, трусость, предательство, которому нет оправданий.
И вот. Я сама это сделала. Можно сколько угодно твердить, что у меня не было выбора. Что я думала о ребенке. Что речь шла о жизни и смерти. Что Фрост поставил меня в безвыходное положение. Что это была не страсть, не желание, а необходимость. Что ничего особенного между нами не произошло. Я даже не коснулась его!
Но совести было плевать на все эти разумные доводы. Она не вела переговоров. Она просто приходила по ночам, садилась мне на грудь и шептала: ты предала.
Иногда я ловила себя на том, что жду шагов Моргана в коридоре. Его стука в дверь. Его голоса. А потом, что боюсь этого больше всего на свете. Что я ему скажу?
«Прости, я была с другим, но это не считается, потому что я была в отчаянии»? Звучало отвратительно даже в моей голове.
Я гладила ладонью живот и шептала:
— Ради тебя. Это было ради тебя.
Но оправдание больше не выглядело убедительным, как в ту ледяную ночь. Я предала любимого. И теперь расплачивалась за это тишиной.
А затем настал тот самый час. Начались роды. Я боялась и ждала их. Не верилось, я доносила ребенка до срока! Услышать бы его плач. Это все, о чем я молила.
Рожать мне помогала Рианнон и, как ни странно, коты. Пушистые следили за лампами. От их ровного света зависела тень, с помощью которой Рианнон управляла своим чародейским даром.
Целительницей она была хорошей. Мне повезло. Роды проходили тяжело, было больно и страшно. Рожать дракона — то еще удовольствие, но благодаря Рианнон все было не так плохо.
— Ты отлично справляешься, — похвалила она меня в какой-то момент. — Намного лучше, чем я. Думаю, это все из-за драконьей крови. Ты сильнее обычной человеческой женщины.
— Может, — выдохнула я между схватками. — Но от этого мне не менее больно.
— Давай! — подбодрила Рианнон. — Последнее усилие.
Я вцепилась пальцами в простыню, зажмурилась и вложила в толчок все, что у меня еще оставалось — злость, страх, упрямство и отчаянное «хочу, чтобы это уже закончилось». Мир сузился до одной-единственной точки боли, а потом вдруг…
— Есть! — радостно выдохнула Рианнон. — Еще чуть-чуть… вот так…
Раздался тонкий вскрик. Я не сразу поняла, что это не в моей голове. Сердце дернулось и ухнуло куда-то в живот. Плач. Настоящий. Живой.
— Она здесь, — мягко сказала Рианнон. — Твоя доченька.
Мне положили на грудь что-то теплое, скользкое и крошечное. Дрожащими руками я обняла ребенка, боясь уронить, сломать, спугнуть это чудо. Белые, почти серебристые волосики липли к лобику, кожа была розовой, горячей, а пронзительный крик — самый прекрасный звук, который я когда-либо слышала.
— Здравствуй… — прошептала я, не узнавая собственный голос. — Я — твоя мама.
Горло сжалось, глаза защипало, и вместе со слезами из меня наконец вытек весь ужас последних часов. Я сделала это. Мы выжили. У меня дочь.
Облегчение накрыло такой волной, что мне захотелось просто закрыть глаза и провалиться в сон.
И тут…
Что-то снова сжалось внутри. Я дернулась и охнула.
— Рианнон… — сипло позвала я. — Это… это нормально?
Целительница, которая уже начала заворачивать малышку в пеленку, резко подняла голову. Ее лицо изменилось, из расслабленного став сосредоточенным.
— Схватка? — уточнила она.
— Да, — выдохнула я. — И… она не одна.
Боль снова пошла нарастать, знакомо, неумолимо. Тело насмехалось надо мной. Рано радовалась, подруга.
Рианнон приложила руку к моему животу, потом другую. Замерла, подумала и медленно распрямилась.
— Так, — произнесла она слишком спокойным голосом. — Только не паникуй.
— Да что происходит? — простонала я.
Она встретилась со мной взглядом и чуть виновато улыбнулась:
— Ты перевыполнила план.
— В смысле?
— У тебя двойня.
Меня накрыло истерическим смешком, который тут же перешел в стон, потому что новая схватка не собиралась ждать, пока я переварю эту новость.
— Я… я же… — я задыхалась. — Почему… никто не сказал⁈
— Это большая редкость. Двойня у дракона. Я о таком прежде не слышала, — быстро ответила Рианнон, снова принимая боевую позу у изголовья.
Мою дочку она отдала под надзор котам. И те уже успели переругаться, выясняя, кто будет за ней приглядывать, пока я рожаю второго.
— Дайте ребенка мне, — жадно потребовала Жаба и растолкала других котов.
Понадеявшись, что она хорошая нянька, я сосредоточилась на продолжающихся родах. Наверное, о двойне можно было догадаться по двум магиям. Но почему-то ни мне, ни другим эта мысль не приходила в голову.
Впрочем, мне было уже не до размышлений. Боль накрыла снова. Я зажмурилась, прикусила губу и упрямо толкнула, ведь отступать было некуда.
— Вот так, — подбадривала Рианнон. — Еще немного. Он уже идет.
— Он⁈ — я нашла в себе силы уточнить.
— Пока не уверена, — хмыкнула она. — Но сюрпризы явно твоя специализация.
Последний рывок, и комнату наполнил второй крик. Ни капли не похожий на первый. Грубее. Громче. Как будто новорожденный сразу заявил: я тут главный.
Я обессиленно откинулась на подушки, смеясь и плача одновременно.
— Их… их двое… — прошептала я.
Рианнон положила мне на кровать сразу двух малышей. Теперь рядом со мной лежали два крошечных комочка жизни: девочка с белыми волосами и темненький мальчик — хмурый и совершенно не собирающийся успокаиваться.
— Поздравляю, мамочка, — сказала Рианнон. — Ты только что стала обладательницей полного комплекта.
Я устало улыбнулась. Ради этого стоило пережить вообще все.
Шесть раз я держала в руках пустоту. Шесть раз училась дышать заново. Шесть раз хоронила надежду, не успевшую даже обрести имя.
И вот теперь…
Я боялась к ним прикоснуться. Боялась, что это мираж, насмешка судьбы, сон, который растает, стоит мне закрыть глаза.
— Они настоящие? — прошептала я, сама не узнавая свой голос.
Мальчик сердито всхлипнул, словно отвечая мне. Девочка тихо пискнула и повернула ко мне крошечное личико.
Настоящие.
Я осторожно протянула руку. Пальцы дрожали сильнее, чем во время родов. Коснулась мягкой щеки дочери — теплая. Коснулась ладошки сына, и он тут же сжал мой палец, крепко и требовательно.
И что-то во мне сломалось. Или, наоборот, срослось. Грудь сдавило так, что стало трудно дышать. Слезы хлынули сами, без рыданий, без всхлипов, просто текли и текли по щекам, смывая страх, боль, годы ожидания.
— Мои… — выдохнула я. — Вы мои…
Я прижала их к себе, насколько хватило сил. Такие маленькие. Такие разные. Такие невозможные. Я не верила своему счастью. Оно казалось слишком большим для одного сердца.
Шесть раз я прощалась. И вот наконец поздоровалась.
Любовь накрыла меня не мягкой волной, а бурей. Все сразу — нежность, благодарность, трепет, яростное желание защищать. Если бы сейчас кто-то попытался отнять их у меня, я бы уничтожила мир.
Я больше не была просто женщиной. Я стала матерью. Исполнилось мое самое заветное желание. Может, это он и есть — мой второй шанс?
Мне и детям дали отдохнуть. Правда, совсем немного. Первой не выдержала Лиона. Она прокралась ко мне в комнату, чтобы посмотреть на малышей.
— Какие-то они сморщенные и красные, — пробормотала она и тут же исправилась: — Но все равно очень красивые!
— Спасибо, — рассмеялась я.
Вслед за Лионой пришли остальные. Всем хотелось взглянуть на чудо — рождение сразу двух драконов. Грей был впечатлен, пожалуй, сильнее других.
— Не просто двое детей, а от разных отцов. Невероятно, — покачал он головой. — Ты сможешь спасти двух драконов, Авриль.
Не стану скрывать, мне было приятно, что Грей говорил со мной на равных. Впервые с нашего знакомства. Он будто признал меня.
Но меня не покидало ощущение, что все только начинается. Впереди самые тяжелые испытания. Два ребенка, сын и дочь… я стала матерью детям сразу от двух отцов. Как отнесутся к их рождению сумеречный и ледяной дракон? Как будут делить их и меня?
— Ты уже придумала детям имена? — Лиона отвлекла меня от тяжелых размышлений.
— Миранда и Ардан, — ответила я, не задумываясь.
Имена давно были придуманы, но до сих пор их некому было дать. И вот, наконец, этот момент настал. Я понимала, что это мирские прозвища. Истинные имена им дадут отцы в двенадцать лет. Но это было неважно. Все сейчас было неважно, кроме моих малышей.

----------

Глава 18 Отцы

Глава 18 Отцы
Целый месяц я была счастлива. Настолько, что временами сама себе не верила. Двойняшки быстро превратили мою жизнь в череду однообразных, но безумно уютных ритуалов. Проснуться от того, что кто-то из них требовательно хныкает. Улыбнуться сквозь сон. Подхватить сначала одного, потом второго, путаясь в подоле ночной сорочки.
Я научилась кормить их почти вслепую. Миранда ела спокойно, неторопливо, наслаждалась каждым мгновением. Ардан же с первых дней демонстрировал характер — хватал жадно, нетерпеливо, словно боялся, что у него отнимут еду. Иногда я смеялась:
— Не переживай, малыш, я никуда не денусь.
Тогда я еще не знала, что опасения сына не напрасны.
Купание стало отдельным приключением. Вода то плескалась через край, то мгновенно остывала. Полотенца вечно оказывались не там, где я их оставляла. А я сама каждый раз была мокрая с головы до ног, с прилипшими к щекам прядями.
Дочь замораживала воду, ей было комфортно в холоде. А сын сразу начинал плакать, он любил тепло. Но, несмотря на огромную разницу в предпочтениях, двойняшки отлично ладили между собой.
Я разговаривала с ними постоянно. О всякой ерунде. О том, какое сегодня небо. О том, что цветы в саду распустились раньше срока. О том, как однажды они обязательно вырастут, и я покажу им весь мир.
Иногда ловила себя на том, что улыбаюсь просто так, глядя, как они спят. Два крошечных существа, которые дышали в унисон, словно даже во сне не хотели расставаться. И каждый раз сердце сжималось от нежности и тихого, почти пугающего счастья.
Были и трудные дни, когда они плакали оба сразу, когда я засыпала стоя, когда не могла связать двух слов от усталости. Но даже тогда я не чувствовала себя несчастной. Я была матерью. И мне это нравилось куда больше, чем я могла представить.
А потом счастье закончилось.
Беда пришла вечером. Проявилась морозным узором на стекле, хотя стоял разгар весны. Когда при следующем выдохе изо рта вырвался пар, я задержала дыхание. Как будто этим можно было отменить его появление.
Но это, конечно, иллюзия. Фрост уже был здесь. Я не заметила, как именно он появился. Просто увидела его у колыбели близнецов.
— Кто бы подумал, что ты на подобное способна, — усмехнулся он. — Уникальная Авриль. Что ж, я даже рад. Мне же будет проще.
Он впервые назвал меня по имени. Звучало так, будто он признал мое право на существование. Вот только мне было плевать, что он там обо мне думает.
— Как ты здесь очутился? — спросила я.
— Через портал, — пояснил он. — Я не умею перемещаться, как Грей. Пришлось научиться альтернативному способу.
— Зачем ты пришел?
— За тем, что принадлежит мне по праву.
Он потянулся к колыбели, и я подскочила с кровати:
— Не трогай!
Но что я могла против дракона? Мои ноги вмерзли в пол уже при следующем шаге, и я беспомощно застыла в паре шагов от колыбели. Сколько ни дергалась, лед не отпускал.
— Отдай мне дочь, — произнес Фрост.
— Никогда! — выпалила я.
Тот факт, что он просит, обнадежил. Похоже, дракон не может забрать ребенка силой. Ему требуется мое разрешение. Это меня воодушевило. Естественно, я не собиралась отдавать Миранду. Не дождется!
Но я недооценила Фроста. Точнее, его холодность. У него не просто сердце покрыто льдом, у него вместо души вечная мерзлота.
— Отдай мне мою дочь, — повторил Фрост, — или я убью твоего сына.
Каждое слово Фроста было как ледяная стрела, которую он выпускал прямо мне в сердце. Я опустила взгляд на колыбель. Сын тихо посапывал, сжимая крошечные кулачки. Дочь лежала рядом, такая милая и беззащитная. Как между нами выбрать?
В голове закружились обрывки мыслей, дикие, бессвязные. Он блефует. Он не сможет… Не посмеет убить дракона! Они же одного вида. Это должно что-то значить для него. К тому же это ребенок.
Но я слишком хорошо знала, кто стоит передо мной. Фрост не бросается угрозами. Он их выполняет.
Впрочем, я тоже не собиралась сдаваться. Пусть в одиночку мне не справиться с драконом, но я во дворце не одна.
— Грей! Рианнон! — выкрикнула я имена в отчаянной надежде, что мне придут на помощь.
— Не зови их. Грей не станет вмешиваться и жене не позволит.
Он был прав, но не учел одного — отважной малышки. Дверь в спальню распахнулась. На пороге стояла Лиона. А с ней ее неизменная свита — Ред и коты.
— Это твоя армия? — усмехнулся Фрост и отдал команду зверю: — Белек, задержи их!
Из-за спины хозяина выпрыгнул белый комок шерсти. Вот только он был вовсе не милым и пушистым, каким я его помнила. Глаза Белька сверкали ледяным холодом, острые когти и зубы были готовы к атаке.
Я моргнуть не успела, как Белек сцепился с котами. Образовался огромный ком шерсти — рычащий, шипящий, вопящий. Он катался по полу, только пух летел во все стороны.
— Сейчас я тебе задам! — Лиона шагнула в комнату, намереваясь использовать магию.
— Уведи девчонку, если она тебе дорога, — обратился Фрост к Реду.
Я кивнула парню. Так будет правильно. Лионе не справиться со взрослым драконом, даже если Ред будет биться с ней. Они не должны пострадать из-за меня.
Ред сам это понимал. Подхватив Лиону за талию, он потащил ее обратно в коридор.
— Поставь меня немедленно! Надо драться! Трус! — вопила девочка, но Ред был сильнее. Для него спасение Лионы являлось бесспорным приоритетом.
Дверь закрылась, и лед тут же ее заморозил, отрезая всем путь в спальню. Больше помощи ждать было неоткуда.
Фрост смотрел спокойно. Ни злости, ни торжества. Только ледяная, безжалостная ясность.
— Я не торгуюсь, — произнес он. — Я предлагаю тебе выбор.
Как будто можно назвать этим словом приговор. Я смотрела на дочь, и сердце разрывалось. Как ее отдать? Затем перевела взгляд на сына. Как пожертвовать им?
Мне хотелось кричать, рвать на себе волосы, биться в истерике, но вместо этого я стояла, будто окаменев. Холод поднимался по ногам, сковывал дыхание, превращал мысли в иней.
Я медленно подняла глаза на Фроста.
— Зачем она тебе? — спросила хрипло. — Скажи. Мне нужно это услышать. Только не ври об отцовских чувствах. У тебя их нет.
Он чуть нахмурился, словно я задала странный, почти оскорбительный вопрос.
— Кем бы ты меня ни считала, — холодно произнес Фрост, — но я не желаю зла своему ребенку. Она и моя тоже.
Я хотела верить. Должна была верить, иначе не смогла бы сделать следующий шаг. Слезы подступили, но я сдержала их. Что от них толку?
Лед на моих ногах, что сковывал движения, треснул. Фрост отпустил меня, потому что понял — я приняла решение.
Приблизившись к колыбели, я наклонилась и коснулась губами лба дочери. Вдохнула поглубже ее запах.
— Прости меня, — прошептала я. — Я делаю это, потому что люблю вас.
Меня трясло так, что я едва смогла выпрямиться. Но когда я заговорила, голос звучал твердо:
— Забирай нашу дочь, я разрешаю.
Фрост наклонился и взял малышку из колыбели. Обычно она начинала плакать на руках у посторонних, но его сразу признала. Посмотрела внимательно, вытянула ручку и схватила белую прядь волос в кулачок.
То, как спокойна была Миранда, немного примирило меня с происходящим. Возможно, с отцом ей будет не так уж плохо. Но это не значит, что мое сердце станет меньше болеть.
— Когда я увижу ее в следующий раз? — спросила я, пока Фрост не ушел.
— Когда сама пожелаешь, — пожал он плечами. — Ты можешь забрать ее в любой момент. Тебе лишь надо прийти за ней.
— И? — я чувствовала, что он не договаривает.
— И заплатить.
— Очередной ночью…
Фрост усмехнулся, подтверждая мою догадку. Он подошел к стене, и лед расступился, образовывая коридор. Он шагнул в него, унося нашу дочь с собой. Лед схлопнулся за его спиной и тут же растаял.
Дракон ушел, а я, прижав сына к себе, поняла, что пережила нечто страшнее смерти — расставание со своим ребенком.
* * *
Я знала, что могу вернуть дочь. Цена была понятна. Фрост ее не скрывал. Он не просил, а предлагал обмен. Ночь с ним за Миранду. Стоит мне отдать себя, и он вернет ребенка. Но это будет измена. Не вынужденное прикосновение, не борьба за выживание, как тогда, а осознанный шаг. Мой выбор.
Я закрывала глаза и видела Моргана. Если я уйду к Фросту, я предам его снова. На этот раз не из отчаяния и не потому, что меня загнали в угол.
Я уже однажды оправдывала себя ребенком. Говорила, что иначе нельзя. Что речь о жизни и смерти. Смогу ли я повторить это снова? Смогу ли смотреть в глаза тому, кого люблю, зная, что добровольно пошла к другому?
Но потом я вспоминала крошечное личико Миранды. Ее холодные пальчики. И понимала — если потребуется, я предам кого угодно. Даже себя.
Раз сто я целовала сына в горячий лоб и шептала: «Прости меня». Доходила до двери, представляя ледяной дворец, длинные коридоры, белые стены и Фроста, который ждет. И столько же раз останавливалась, будучи не в силах разорвать себя напополам.
Но прежде чем я окончательно решилась, ко мне явился второй гость. Тот самый, которого я уже отчаялась увидеть.
Морган.
Он вошел без стука, почти неслышно, словно боялся спугнуть меня. И все же я почувствовала его еще до того, как обернулась: воздух будто стал теплее, мягче, спокойнее. Не как рядом с Фростом — там был сплошной холод.
Он снова выбрал тело молодого слуги. Видимо, чтобы не пугать меня. Решил, что так привычнее.
Морган остановился в нескольких шагах от меня. Не спешил подходить, не тянул руки, не требовал. Просто смотрел. Так, как смотрят на что-то дорогое, но не принадлежащее тебе.
— Пришел, — выдохнула я. — Я уж думала, тебе неинтересно взглянуть на сына.
— Ты же знаешь, что это не так, — Морган направился к колыбели.
Я затаила дыхание. Весь этот месяц я представляла их встречу сотнями разных способов. То, как он войдет — уверенный, властный, возьмет сына на руки и что-то скажет. То, как не придет вовсе. Или все же придет, но останется в дверях, не желая приблизиться. И все оказалось мимо.
Морган вцепился в край колыбели. Я видела, как побелели костяшки его пальцев, как напряглась спина. Он боялся. Мой неуязвимый, прошедший через сотни битв Морган переживал, что ребенок его не примет.
Он смотрел на сына, сын — на него, и между ними происходило что-то, куда мне не было доступа. Что-то древнее. Мужское. Драконье. То, что не требует слов.
Крошечное личико ребенка вдруг перестало хмуриться. Кулачок выпал изо рта. И сын, который знал только мой голос, запах и тепло, улыбнулся, по сути, незнакомцу.
Ардан узнал отца. В другом теле! Я прижала ладонь ко рту, чувствуя, как защипало в носу.
— Можно взять его на руки? — спросил Морган, и в этом вопросе было столько робости, что я не выдержала.
Кивнув, я отошла к окну. Не потому, что мне было все равно. А потому, что это был только их момент.
Он наклонился и поднял сына. Осторожно, будто тот был из тончайшего стекла. Прижал к груди и замер.
Я смотрела на них и видела то, что было скрыто от посторонних глаз. Как рушится стена, которую Морган строил веками. Как сквозь трещины пробивается свет. Как оживает камень. Не тогда, когда я коснулась его и пробудила, а сейчас.
Почему Фрост этого не чувствовал? Его встреча с дочерью была другой. Даже жизни, которую он сам породил, не удалось растопить его ледяное сердце.
Малыш сжал палец Моргана. Так крепко, будто опасался, что этот незнакомый человек исчезнет. И я вдруг поняла — он действительно боялся. Мой сын, которому всего месяц от роду, уже знал, что такое потеря. Он чувствовал пустоту там, где еще недавно была его сестра.
Морган что-то шептал ему. Слишком тихо, чтобы я могла расслышать.
— Спасибо за сына, — одними губами сказал он мне.
Я натянуто улыбнулась в ответ. Насладиться моментом мешали мысли о Миранде. Как она… заботится ли о ней Фрост…
— У Ардана есть сестра, — произнесла я. — И я должна ее вернуть.
Мои слова не понравились Моргану, но он не стал спорить. По крайней мере, не сейчас.
— Сначала ты должна отдать мне сына, — сказал он тихо. Без угрозы. Без приказа. Даже без просьбы. Просто констатировал факт.

----------

Глава 19 Четвертая ночь

Глава 19 Четвертая ночь
Ардан уснул на руках Моргана. Он тихо сопел, как умеют только младенцы — доверчиво и безмятежно. Сердце болезненно сжалось, но это была уже не та боль, что рвала на части, когда Фрост требовал дочь. Тогда я сопротивлялась каждой клеткой. Сейчас же внутри было странное, непривычное спокойствие. Будто часть меня знала: все идет так, как должно.
— Ты уверен, что сможешь позаботиться о нем? — спросила я.
— Он для меня важнее всего.
Мне хватило этого ответа.
Когда я отдавала дочь Фросту, казалось, меня разрывают надвое. Тогда я прощалась навсегда, не зная, увижу ли ее снова, будет ли она жива, счастлива ли. Я отдавала ее врагу, надеясь лишь на его слово. Сейчас же я отдавала сына не как жертву, а как доверие.
— Он любит засыпать под тихую речь, — сказала я. — Ему неважно, что говорят, главное — чтобы голос был спокойным.
Морган едва заметно улыбнулся.
— Я расскажу ему о его великих предках, — произнес он.
Я кивнула. И впервые за долгое время почувствовала, что действительно сделала правильный выбор.
— Ты вернешь его мне, — это был не вопрос, а утверждение.
— Конечно, — так же уверенно ответил он. — Как только ты захочешь. Тебе лишь надо…
— Прийти за ним и отдать четвертую ночь, — я дала понять, что в курсе.
— Таковы условия, — Морган будто извинялся.
— Но где я тебя найду?
— Там же, где потеряла.
Морган направился к выходу, не оглядываясь, а я не окликнула его. Не потому, что не хотела, но потому, что была уверена: он не исчезнет из моей жизни. Это не прощание. Это лишь пауза.
Дверь закрылась, и я осталась в тишине. Одна. Без дочери. Без сына. Но я знала, что это продлится недолго.
Когда через полчаса ко мне зашла Лиона в сопровождении котов, она застала меня за сборами. Реда с ними не было. Похоже, они поссорились. Хотя лично я считала, что он поступил правильно, уведя ее подальше от ледяного дракона.
Коты выглядели изрядно потрепанными. Откусанное ухо, сломанный хвост, вырванная шерсть — вот далеко не полный список их повреждений. Битва с Бельком явно была серьезной.
Несмотря ни на что, я волновалась за зверька, а потому спросила:
— Что случилось с Бельком?
— Мы его победили, — гордо выпятил грудь Апломб.
— Он просто исчез посреди драки. Сбежал, трус, — добавил Ворчун.
Видимо, уходя, Фрост забрал Белька с собой. И это к лучшему для котов. Что бы те ни говорили, но победителями они не выглядели.
— Вы будете в порядке? — за пушистую банду я тоже переживала.
— Это все пустяки, — махнула лапой Жаба. — На нас быстро все заживет.
— И вообще шрамы украшают мужчин, — подмигнул мне Блуд.
Что ж, хотя бы за котов и Белька можно не волноваться. Не хочу, чтобы кто-то страдал по моей вине. Я и так натворила достаточно.
— Ты уезжаешь? — расстроилась Лиона.
— Я отдала своих детей, — я кивнула на пустую колыбель. — Теперь пора их вернуть.
— Понимаю, — вздохнула она.
Меня не пытались удержать. Напротив, помогли с отъездом. Выделили удобную карету с кучером и лошадьми. Благодаря этому мое путешествие на юг прошло быстро и комфортно.
Пусть Морган ответил загадкой, но я отлично все поняла и точно знала, где его искать. В пустыне. Там, где я его нашла и где потеряла.
Он и сын ждут в волшебном шатре из песка. Скоро мы снова будем вместе. А потом я отправлюсь за дочерью. Потому что она тоже часть меня. Даже если Морган будет против, я не смогу ее бросить. Материнское сердце не позволит.
* * *
Пустыня огромна, но главное — она везде одинакова. Куда идти, как выбрать направление, на что ориентироваться — непонятно. Я не знала, как искать шатер, а потому решила довериться интуиции. Той нити, что связала меня и Моргана. Невидимой, но вполне ощутимой. Пусть приведет меня к любимому и к нашему сыну.
На поиски ушло несколько дней. Я блуждала по пустыне верхом на верблюде. Благо в этот раз взяла достаточно запасов. Но даже они подошли к концу, когда я наконец увидела его.
Сначала я решила, что мне просто мерещится. После стольких дней дороги глаза уже не раз обманывали меня, превращая барханы в желаемое. Но силуэт не исчезал. Наоборот, становился все четче.
Посреди бескрайнего моря песка стоял шатер. Тот самый. Сложенный из песка, словно сама пустыня подняла его из своих глубин. Стены чуть заметно осыпались золотистой пылью, но держали форму.
Сердце подпрыгнуло в груди. Я дернула поводья и едва дождалась, пока верблюд опустится на колени. Соскочила на песок раньше, чем он окончательно замер. Ноги подкашивались от усталости, губы потрескались от жажды, но это больше не имело значения.
Я нашла его.
Песок тихо шуршал под ногами, ветер трепал складки полога. Все выглядело так знакомо, так правильно, что внутри разливалось теплое облегчение. Нить, связывавшая меня с Морганом, не подвела.
Сердце уже рисовало встречу. Его руки. Взгляд. Нашего сына, которого я наконец прижму к груди.
Я торопливо откинула полог и шагнула внутрь. Прохладный полумрак шатра окутал меня. Воздух пах песком, тканью и чем-то до боли знакомым. Заметив колыбель, я поспешила к ней.
Ардан мирно спал. Он выглядел здоровым. Живым. Целым. Невредимым. Облегчение накрыло такой мощной волной, что на мгновение я даже закрыла глаза. Хотелось просто стоять так и дышать, чувствуя, как бешено колотится сердце.
Не удержавшись, я взяла сына на руки и прижала так крепко, будто боялась, что он исчезнет, если отпущу хоть на миг. Маленькое теплое тело, тихое сопение у моего плеча — как же мне этого не хватало!
Увы, радость длилась недолго. Счастье оказалось не полным. Моргана в шатре не было. Сердце сжалось. Я крепче обняла сына, словно это могло защитить нас обоих. И что теперь? Неужели мы остались только вдвоем?
Нет. Я упрямо тряхнула головой. Кто-то же ухаживал за ребенком все это время. Значит, Морган жив. Возможно, в очередной раз остался без тела, но его дух где-то поблизости. Я должна верить в это, иначе все потеряет смысл.
Все, чего я хотела сейчас — прикоснуться к его щеке. Но не к чужому телу, а к настоящему Моргану. Желание было так велико, что я не удержалась и озвучила его вслух.
— Морган, — позвала я, — ты нужен мне. Твой сын нуждается в отце, а я — в любимом. Кто назовет ему истинное имя, когда придет время. Кто обнимет меня и приласкает, когда мне будет одиноко.
Я говорила и говорила. Слова лились из души, похожие на заклинание или призыв, а может, на мольбу. Ардан завозился у меня на руках и принялся агукать, словно тоже звал отца.
Пустыня за стенами шуршала песком, ветер лениво перекатывал барханы, мир оставался огромным и равнодушным. Но вдруг полог шатра дернулся. Внутрь ворвался порыв ветра, а вместе с ним тонкая струя песка. Она скользнула по полу, закружилась у самого входа, словно не решаясь идти дальше.
Я замерла. Песок продолжал сыпаться. Сначала немного, потом все больше, сама пустыня заглянула к нам в гости. Песчинки поднимались в воздух, закручивались вихрем, собираясь в плотное золотистое облако.
Вихрь становился выше. Гуще. Песок больше не разлетался — он складывался, будто невидимая рука направляла каждую крупинку.
Сначала возник силуэт. Высокий. Знакомый. Песчинки ложились одна на другую, создавая очертания плеч, рук, головы. Фигура становилась все четче, тяжелее, плотнее. Вихрь постепенно стихал, будто работа была почти завершена.
Фигура дрогнула. Словно человек впервые вдохнул. Золотистая пыль осыпалась с плеч и волос. Под ней проступила кожа — живая и теплая. Черты лица стали ясными, родными до боли.
Передо мной стоял Морган. Не призрачная тень, не чужое тело, не песчаный силуэт, а мой дракон. Настоящий. Я смотрела на него, не в силах поверить. Боялась даже моргнуть. Вдруг все исчезнет, как мираж в пустыне.
Морган тоже не двигался. Его взгляд скользнул по моему лицу, затем опустился к Ардану у меня на руках. В этих глазах было столько жизни, столько теплоты, что у меня перехватило дыхание.
— Ты невероятна, эльтиара, — произнес он. — Не знаю, как тебе это удалось, но ты вернула мое тело к жизни. А ведь я был уверен, что это невозможно…
— Я всего лишь попросила о втором шансе, — улыбнулась я в ответ.
Теперь я точно знала — вот оно, мое сбывшееся желание. Молодость не была вторым шансом. Ведь ее я получила из-за активации драконьей крови. Дети не были вторым шансом. Они — часть условия для снятия проклятия, а это другое.
До этого мига я так и не использовала свой второй шанс, но теперь пришло его время. Забавно, что желание, загаданное ледяному дракону, исполнилось таким образом. Фрост наверняка будет в ярости, но мне плевать. Главное — Морган снова со мной.

----------

Глава 20 Драконица

Глава 20 Драконица
Четвертая ночь с Морганом была волшебной, как и все прошлые с ним. Мы любили друг друга сначала нежно, потом неистово. Наслаждались каждым мгновением близости так, словно оно последнее.
Какое же это было удовольствие снова касаться Моргана! Чувствовать его запах, видеть его улыбку, смотреть в его глаза. Я проводила ладонью по его плечу, по груди, по волосам, убеждаясь, что это не сон. Что песок не рассыплется под пальцами. Морган никуда не исчезал, и я постепенно успокоилась.
Позже мы лежали рядом, переплетясь руками и ногами, и слушали, как за стенами шатра живет пустыня. Ветер перекатывал барханы, песок тихо шуршал, иногда где-то далеко кричала ночная птица.
Моя голова покоилась на груди у Моргана, я слушала размеренное биение его сердца. Этот звук казался самым прекрасным на свете. Он означал, что все позади — страх, одиночество, сомнения.
Морган медленно перебирал мои волосы, иногда касался губами виска или плеча. В этих простых, почти невесомых прикосновениях было столько нежности, что внутри разливалось тихое счастье.
Ардан спал неподалеку в колыбели, сопя во сне. Порой он ворочался, издавал недовольное кряхтение, и мы оба замирали, прислушиваясь, не проснулся ли он. Но малыш затихал, и шатер вновь наполнялся мягкой ночной тишиной.
Я поймала себя на мысли, что именно так и представляла счастье — без пышных дворцов, без богатств и громких титулов. Просто рядом с теми, кого любишь. С мужчиной, которого боялась потерять навсегда. С нашим сыном, чье дыхание напоминало, ради чего мы прошли через все испытания. Для полной идиллии не хватало лишь одной детали — моей дочери.
Приподнявшись на локте, Морган внимательно посмотрел на меня. Мне нравился его восхищенный взгляд, но сегодня в нем было что-то еще. Какая-то загадка, предчувствие чего-то. И я, не выдержав, спросила:
— Почему ты так смотришь?
— Пришло время, — ответил он, но понятнее не стало.
— Для чего?
— Ты избавила меня от проклятия, Авриль. И я хочу исполнить твое желание.
Я нахмурилась. Столько всего случилось, что я не сразу сообразила, а что, собственно, пожелала, пробуждая сумеречного дракона. Сосредоточилась, припоминая, а потом как подскочила на кровати.
— Дракон! Я загадала стать драконом, — выпалила и посмотрела на Моргана. — Неужели ты это сделаешь?
— А ты сомневалась? То есть, загадывая желание, ты не верила, что я на это способен? — он даже обиделся немного.
— Дело не в тебе, а во мне. Я все же человек. Разве человек может стать драконом?
— Ты себя недооцениваешь, Авриль. Ты уже больше дракон и меньше человек, чем была поначалу. Остался лишь один, последний штрих. Но ты права — я это сделать не могу. Для этого нужен другой дракон.
— Я больше никого пробуждать не буду! — я отчаянно затрясла головой. — Хватит с меня.
Морган рассмеялся.
— Не переживай, это не потребуется. Я и сам не подпущу тебя ни к одной статуе. Даже к камушку в форме дракона!
— Тогда о ком ты говорил?
— О твоем предке. Чтобы стать полноценным, дракону необходимо истинное имя. Без него он не сможет менять форму и владеть магией. Обычно его дает отец, но твой был человеком. Поэтому мы обратимся к Хроносу. В исключительных случаях можно попросить истинное имя у старшего предка.
— Постой, — тряхнула я головой, — но Хронос умер сотни веков назад.
— Так и есть, — согласился Морган. — Но сумеречному дракону подвластно время. Правда, так далеко в прошлое перенестись крайне сложно. Понадобится много магии. Даже моей, увы, не хватит на двоих. Придется тебе отправиться к Хроносу одной.
Я сглотнула ком в горле. Перенестись в прошлое ради встречи с могущественным драконом — почему это звучит как безумная авантюра? Но я давно уже усвоила правила драконьего мира — за каждое желание надо платить. И чем оно сложнее, тем выше плата. А я загадала практически невозможное.
— Если тебе страшно или ты передумала, все можно отменить, — произнес Морган. — Я буду любить тебя и человеком. Мне все равно, кто ты.
— Но мне нет, — вздохнула я. — У меня ощущение, будто я живу вполсилы. Словно во мне что-то скрыто и просится наружу. Это как зуд, который невозможно унять.
— Тогда идем, — Морган встал и протянул мне руку.
Он явно из тех, кто не откладывает дела на потом. Не раздумывая, я вложила в его ладонь свою и поднялась. Морган набросил мне на плечи халат, и мы покинули шатер, чтобы не потревожить Ардана.
— Не бойся, — тихо сказал Морган.
Его пальцы все еще держали мою руку, но в следующий миг отпустили. Песок под нашими ногами дрогнул. Песчинки затанцевали в воздухе. Не вихрем, а медленно и плавно, словно притягиваемые невидимой силой.
Магия. Она исходила от Моргана густыми волнами — теплая, глубокая, почти осязаемая. Песчинки закружились вокруг моих ног, поднимаясь все выше. Они не били по коже и не царапали, наоборот, касались мягко, словно теплый шелк.
— Посмотри на меня, — сказал Морган.
Я подняла глаза. В его взгляде не отражался свет звезд. Он был абсолютно черным. Бесконечная глубина, в которой текло само время. Я рухнула в нее и потерялась.
Меня одновременно тянуло вперед и назад. В груди стало легко, почти невесомо. В ушах протяжно звенело. Я двигалась, но не в пространстве, а во времени.
Мир вокруг растворялся. Одна картинка сменялась другой. Все быстрее и быстрее. Вскоре я уже не различала детали в их мелькании.
А потом все резко остановилось. Переход закончился. Мир снова обрел очертания, но совершенно иные. Ощущение было, словно я с разбега врезалась в стену. Аж замутило.
Я захлопала ресницами, фокусируя взгляд. И первое, что увидела — дракон. Огромный и золотой, он лежал прямо напротив меня. И хотя я была букашкой по сравнению с ним, он тоже меня заметил.
Приподнял голову и спросил:
— КТО ТЫ ТАКАЯ?
Вопрос прозвучал громогласно. Он едва не сбил меня с ног. Я невольно отшатнулась и напоролась спиной на каменную кладку. Где это я? Миг назад была в пустыне, а теперь меня окружали развалины.
От некогда величественных стен остались изломанные зубцы и частично обрушенные башни, тянущиеся к небу, точно пальцы покойника. Серый камень потемнел от времени, ветров и дождей, покрылся мхом и лишайником.
Кладку рассекали трещины, в них росли колючие травы и кривые кусты, упорно цеплявшиеся за жизнь. Обломки колонн лежали под ногами, словно кости, а узкие проемы окон смотрели пустыми глазницами, из которых давно исчез свет.
Я попала во внутренний двор некогда величественного замка, но времена его славы прошли. А вот дракон — другое дело. Он был в самом расцвете. Чешуя переливалась золотом. Свет скользил по телу ящера мягкими волнами, вспыхивал на изгибах и прятался в ложбинах.
Дракон был огромен. Не просто большой, а подавляющий. Даже лежа, он занимал практически весь двор, а его хвост уходил куда-то за обломки колонн. Длинная морда оканчивалась пастью с рядами смертоносных клыков. Со лба поднимались изогнутые рога, напоминающие корону.
Но сильнее всего поражали его глаза. Золотые, как и чешуя, глубокие, наполненные чем-то древним и неумолимым. В них было столько силы и уверенности, что невольно хотелось упасть на колени.
Я остро почувствовала, насколько мала рядом с ним. Песчинка перед солнцем. И это мой предок? Страшно его разочаровать. Но я уже здесь, Морган потратил на мой перенос много сил, а значит, отступать некуда.
— Я пришла из будущего, — произнесла я громко и четко. — Мне помог сумеречный дракон. Я — ваш потомок. Во мне течет драконья кровь.
— Слабо верится, — дракон поморщился, — что мой потомок — слабая человечка.
— Так уж вышло, — развела я руками.
Похоже, Хроноса еще не посещало видение о будущем. Он пока не знал, что ему предстоит пожертвовать жизнью ради спасения братьев-драконов. И как ему об этом сказать? Так себе миссия.
А, может, не было никакого видения? Может, видение — это я? Мой визит в прошлое открыл ему правду о будущем. Я сама приговорила своего прадеда к смерти. И теперь должна все повторить. Ведь если не сделаю этого, то не появлюсь на свет, драконы не очнутся, и вообще все будет иначе.
Ох, как только Морган с этим справляется! Течение времени, его законы и природа — слишком сложны. Один неверный шаг — и хрупкое равновесие нарушится.
— Слова — пустой звук, — произнес дракон. — Я должен проверить и убедиться.
Он медленно приподнял голову. Огромная золотая морда нависла прямо надо мной. От его дыхания пахло горячим камнем.
— Если в тебе действительно течет моя кровь, — продолжил дракон, — я это увижу.
Его глаза вспыхнули ярче. Из массивной лапы выскользнула длинная когтистая фаланга. Дракон осторожно, почти деликатно коснулся кончиком когтя моей ладони. Кожа тут же разошлась тонкой царапиной, и выступила капля крови.
Я вздрогнула, но руку не отдернула. Видимо, это какой-то обряд, та самая проверка. Надо ее выдержать.
Капля сорвалась вниз, но до земли не долетела. Вместо этого она зависла в воздухе. Я изумленно уставилась на нее. Капля медленно вращалась, затем от нее отделилась тонкая алая нить и потянулась вверх — к морде дракона.
Он дыхнул, и капля вспыхнула. Но не алым, а золотым. В ней будто зажглась искра и каким-то невероятным образом передалась мне. Тепло пробежало от раны по руке, поднялось выше, разлилось по груди.
Внутри что-то откликнулось. Узнавание. Древняя часть меня проснулась и потянулась навстречу этому существу.
Дракон резко выпрямился. Его зрачки сузились.
— Любопытно… — протянул он.
Капля крови между нами вспыхнула и рассыпалась искрами. А в следующее мгновение жар прокатился по моим венам. Настолько сильный, что я невольно схватилась за грудь.
— Кровь откликнулась, — сделал вывод дракон. — Ты не соврала. Выходит, я не справился с проклятием.
Он принял эту новость со спокойным величием. Затем наклонил голову, рассматривая меня уже иначе — не как случайную букашку, а как равную.
— Чего же ты хочешь, потомок? — спросил он.
— Чтобы вы даровали мне истинное имя по праву старшего из рода, — произнесла я заученную фразу.
— Думаешь, это сделает тебя полноценным драконом? — он присмотрелся ко мне. — Потомком можно родиться. Наследником — нужно еще стать. Посмотрим, выдержишь ли ты.
Он медленно поднялся. Камни под его лапами глухо заскрежетали, а воздух во дворе потяжелел. Огромная золотая голова снова склонилась ко мне.
— Истинное имя, — произнес дракон, и голос его прогремел так, будто говорил не один он, а все драконы, что жили когда-либо. — Это не звук. Не слово. Это суть, из которой состоит дракон.
Он вытянул лапу, и острый коготь коснулся моей груди — прямо там, где билось сердце. В тот же миг жар внутри вспыхнул с новой силой. Я стиснула зубы, стараясь не вскрикнуть. Казалось, во мне просыпается что-то огромное и древнее, слишком большое для человеческого тела.
— Кровь рода слышит меня, — заключил дракон. — А теперь ответь, потомок, слышишь ли ты ее?
Я и правда что-то слышала. Глухой ритм. Сначала едва различимый, словно далекое биение крыльев. Затем громче, как стук сотни барабанов.
Я кивнула, и дракон довольно оскалился. Он снова заговорил. Медленно и величественно.
— Слушай же, кровь моего рода. Я, Хронос, последний из золотых драконов, признаю тебя своей. И дарую тебе истинное имя.
Его голос стал глубже. Слова, которые он произнес дальше, не были похожи ни на один язык, что я знала. Они звучали странно, мощно, будто сами по себе обладали силой. Каким-то невероятным образом я их поняла.
— Я нарекаю тебя Арианна.
Имя прокатилось по двору гулкой волной. И в тот же миг внутри меня словно зажглось солнце. Жар взорвался в груди, прошелся по позвоночнику, разлился по рукам и ногам. Не выдержав, я вскрикнула.
Каждая клетка тела словно вспоминала, кем она должна быть. Кости отзывались тихой вибрацией, кровь кипела, дыхание стало горячим. Я упала на колени, не в силах устоять под напором силы.
Мир потонул в золотом свете. Внутренний двор замка и дракон начали растворяться. Кажется, я возвращалась обратно в свое время.
— Прощай, потомок. Стань достойным драконом, — донеслось последнее напутствие Хроноса, и все окончательно исчезло.
* * *
Перемещение обратно во времени было таким же внезапным. Резко закружилась голова, мир поплыл, и я зажмурилась, чтобы не видеть этого круговорота. А когда распахнула веки, передо мной уже стоял Морган, а вокруг простиралась знакомая пустыня.
— Ты как? — он участливо поддержал меня за локоть.
— Не верится, что я была… там, — я так и не смогла подобрать подходящее своему опыту слово.
— Все получилось? — поинтересовался Морган.
— Он назвал мне имя, — кивнула я и уже собралась его озвучить.
Но Морган остановил:
— Подожди, — он прижал указательный палец к моим губам, не дав мне договорить. — Истинное имя дракона — великая ценность. Его нельзя сообщать кому попало. Только тому, кому безоговорочно доверяешь.
— Мое имя Арианна, — произнесла я четко. — И я полностью доверяю тебе, Морган.
Его глаза сверкнули, словно он едва сдержал слезы. Лицо на миг утратило привычную собранность: исчезла насмешливая тень в уголках губ, пропала уверенная маска. Морган смотрел на меня так, будто я только что протянула ему не имя, а свою душу, завернутую в слово.
Для дракона, привыкшего ждать удара в спину, мое доверие оказалось почти невыносимым по силе. Его пальцы дрогнули, словно он боялся прикоснуться ко мне слишком сильно и спугнуть этот хрупкий момент.
— Ты даже не представляешь, что это значит для меня, — тихо произнес он, и в этом шепоте было больше эмоций, чем в сотне громких признаний.
Морган принял мой дар, понимая его цену. И беречь его будет так же, как я его имя.
Обняв за талию, он привлек меня к себе и поцеловал в губы. Не жадно и торопливо, а нежно и мягко. Так целуют, когда хотят не взять, а пообещать.
— А теперь идем, — оторвавшись от моих губ, Морган взял меня за руку и повел прочь от шатра.
Я замешкалась, подумав о сыне.
— Не волнуйся, он спит, — успокоил Морган. — А у нас важное дело.
— Какое? — нахмурилась я.
Как по мне, все важное мы уже сделали. А за продолжением поцелуя не обязательно уходить вглубь пустыни. Даже наоборот.
Но Морган лишь хитро улыбнулся в ответ и шепнул:
— Тебе понравится, обещаю.
Когда в его голосе появлялась хрипотца, я не могла устоять. Вот и сейчас послушно двинулась за ним к ближайшим барханам.
Небо приветствовало нас россыпью звезд. Настало время пятой ночи? Но я все равно не понимала, зачем мы уходим от шатра. А тут еще Морган отпустил мою руку и отошел на несколько шагов в сторону.
— Давай, — кивнул он мне. — Сделай это.
— Что именно? — растерялась я.
— Ты получила истинное имя. Значит, желание сбылось. Ты — драконица, Арианна, и способна на оборот.
Я вздрогнула. До того, как Морган произнес это вслух, я не думала о подобном. Неужели правда? Свершилось…
Драконица.
В груди стало тесно, воздуха вдруг перестало хватать. Обернуться драконом… Это звучало величественно, пугающе и совершенно нереально. А если я не справлюсь? Или того хуже — обернусь, но я не смогу вернуться?
Я посмотрела на свои руки — обычные, человеческие. Тонкие пальцы, знакомые линии ладоней. Как из этого может получиться когтистая лапа?
— Я… я боюсь, — честно призналась я. — Вдруг я что-нибудь сломаю? Или кого-нибудь? А может… себя.
Морган подошел ближе, мягко взял мои ладони в свои — теплые и уверенные.
— Страх — это нормально, — сказал он. — Но ты не одна. Я рядом и помогу тебе. Просто доверься своим инстинктам.
Его слова пробудили во мне новую эмоцию. Любопытство. Желание попробовать, на что я способна. Сколько раз в жизни мне не хватало смелости сделать шаг в неизвестность? Сколько раз я отступала, выбирая привычное и безопасное? Тридцать лет в браке с Келибом чего стоят!
Но теперь все, хватит. Я глубоко вдохнула. В этот раз не отступлю.
Я закрыла глаза и сосредоточилась на ощущениях внутри. На странном жаре под кожей, который я раньше списывала на волнение. На тяжесть в спине, будто там есть нечто большее, чем просто кости и мышцы. Я не знала, как оборачиваться в дракона, но последовала совету Моргана — отпустила себя.
По телу прошла дрожь, не холодная, а горячая. Мир на миг качнулся, будто я стояла на границе двух реальностей. Кожа стала тесной, как старая одежда не по размеру. Воздух вокруг задрожал.
И вдруг — свобода. Яркой вспышкой она окатила меня изнутри. Я распахнула глаза, но уже не так, как раньше. Мир стал больше. Ярче. Глубже. Я чувствовала землю под собой иначе, слышала ветер, ощущала собственную силу — древнюю, живую и настоящую.
Я сделала это. Я стала драконом.
Я осторожно расправила крылья. Не верилось, что они вообще у меня есть! Огромные, сильные — они казались продолжением меня самой. Я чувствовала каждую чешуйку и перепонку, потоки воздуха, скользящие между ними. Ветер впервые заговорил со мной на одном языке.
Вытянув переднюю лапу, я взглянула на нее. Золотая… совсем как у моего великого предка. Похоже я унаследовала от Хроноса не только магию, но и масть.
— Ты невероятно прекрасна, моя драконица! — с восхищением выдохнул Морган.
Я хмыкнула. Еще бы! Я похожа на живую гору золота. Драконы такое любят.
Я сделала неловкий шаг. На четырех лапах ходилось совсем не так, как на двух ногах. Но я вдруг поняла, что идти больше не нужно. Ведь можно лететь! Я оттолкнулась от земли, и она тут же ушла вниз.
Сердце ухнуло куда-то в живот, но в этот раз не от страха, а от восторга. Воздух подхватил меня, подставил плечо и поддержал, будто старый друг. Я взмахнула крыльями раз, второй. Пока еще неловко и неуверенно, но с каждым движением становилось все легче.
Я летела. Не падала, не парила, а именно летела.
Ветер бил в грудь, трепал крылья. Из горла вырвался смех, больше похожий на рык. Земля стремительно отдалялась, превращаясь в карту. Реки блестели серебряными нитями, леса темнели бархатными пятнами, горы вставали грозными и прекрасными пиками.
Все страхи исчезли, растворились в полете. Ни сомнений, ни тревог. Только чувство, что я на своем месте. Что небо не выше меня, а равно мне. Что мир огромен, но и я теперь не меньше.
Я набрала высоту, закружилась, позволив себе резкий вираж, и сердце снова радостно подпрыгнуло. Воздух пел в ушах, тело слушалось беспрекословно, и каждая мышца знала, что делать, будто я летала всю жизнь, а не всего несколько минут.
Я взмыла еще выше, смеясь ветру в лицо, впервые чувствуя себя на своем месте. Мое небо. Моя сила. Моя свобода.
Сбоку скользнула тень, но я не испугалась. Это был Морган в облике сумеречного дракона, я почувствовала его. Он летел рядом, легко и уверенно, как будто мы всю жизнь парили вместе. Наши крылья рассекали воздух в одном ритме, и в этом совпадении было что-то интимное: не прикосновение тел, а соприкосновение душ.
Я поймала его взгляд. Даже в облике дракона он смотрел на меня с нежностью, и внутри становилось светлее. Мы кружили в небе, сближаясь и расходясь, словно в танце, который не нужно учить, его помнит сама драконья кровь. И в этом полете было больше, чем радость движения. Было узнавание. Было «ты здесь». Было «я не одна».
Дракон стремился стать ближе, чем позволяло пространство. Стать единым дыханием, единым светом, единым чувством. И я разрешила этому случиться. Прямо в полете, в драконьем обличье. Морган любил меня, а его — я.
Через совпадение движений, через близость крыльев. Это длилось долго или всего мгновение, я не знаю. Там, в небе, время теряет смысл. Я понимала лишь одно: в тот момент я принадлежала не земле, не небу и даже не себе — я принадлежала полету и нашей любви.
Наше дыхание смешалось, сердца бились в унисон, и вдруг на коже под самым сердцем вспыхнули руны. Морган позже объяснил, что это особая метка, доступная лишь двум драконам. Она появляется и с тех пор они считаются связанными навеки.
Это залог. Молчаливое обещание быть рядом, даже если мир рассыплется, даже если против нас встанут боги и драконы.
— Так это была свадьба! — я по привычке перевела все на человеческие понятия.
— Можно и так сказать, — улыбнулся Морган. — Теперь ты — моя жена, Арианна.
— А ты, Морган, — мой муж, — я произнесла это слово без прежнего страха.
Возможно, человеческая любовь живет недолго. Но драконья — бессмертна!
Так сбылось мое желание и прошла наша пятая ночь.
Я могла жить счастливо. Прямо сейчас. Рядом был любимый мужчина, наш сын. Наслаждайся! Но у меня не получилось. В этом пазле не хватало важной детали — моей дочери.
Морган видел, как я мучаюсь от тоски по ней, но был не в состоянии помочь. Он уговаривал меня потерпеть. Отвлекал и задерживал. Сначала истинное имя, потом оборот. Морган делал все, чтобы я не вспоминала о дочери, но мысли все равно возвращались к ней.
Мы с Арданом страдали без Миранды. Моим рукам не хватало тяжести, молока было слишком много для одного. А сыну было одиноко в колыбели, он плохо спал и все время ворочался, будто искал сестру.
Я ловила себя на том, что просыпаюсь посреди ночи от фантомного плача. Мне казалось, что слышу ее тонкий вскрик, который всегда звучал иначе, чем у брата. Я садилась в кровати, сердце колотилось, но комната оставалась пустой и теплой. Слишком теплой.
Иногда я подходила к колыбели и смотрела на Ардана, пытаясь убедить себя, что благодарна хотя бы за то, что он рядом. Но радость материнства больше не была полной.
Дочь могла вернуть лишь я. Но для этого мне нужно было отправиться к ледяному дракону и провести с ним ночь. Как бы Морган ни желал мне счастья, отпустить меня к другому он не мог.
Драконы не умеют делиться. Для них «мое» — не слово, а закон их природы. А для истинной пары, которой мы являлись, все еще хуже.
Морган не из эгоизма считал меня своей, он чувствовал это каждой чешуйкой. И я тоже это ощущала всей своей сутью. Истинная связь не спрашивает разрешения, не интересуется моралью и не считается с чувствами других. Она просто есть, как дыхание, как кровь в венах.
Каждый раз, когда мой взгляд задерживался на пустой колыбели или когда я невольно вспоминала Фроста, Морган становился жестче. Он понимал: я принадлежу ему. И одновременно — не только ему. Для дракона это было худшим из возможных испытаний.
Я все никак не могла решиться уйти. Порывалась сотни раз, но оставалась. Ведь я тоже это чувствовала — нерушимость нашей связи с Морганом. Я не могла ее предать. Это бы уничтожило меня. Нас обоих.
А затем однажды ночью я проснулась в холодном поту. Все потому, что снова увидела будущее. Гибель своей дочери.
В видении тоже была ночь, но другая и не здесь. Небо было затянуто тучами, в горах начался снегопад. Шквальный ветер не давал снежинкам упасть на землю. Он кружил их в вихре. Казалось, будто снег идет не сверху вниз, а снизу вверх.
Я видела ледяную колыбель. Как над ней склоняется чудовище, протягивает лапы с острыми когтями и душит мою девочку. Все было слишком реально, но по прошлому опыту я уже знала — у меня есть время, чтобы это предотвратить.
Видение помогло мне решиться. Если хочу спасти своего ребенка, надо действовать. Осторожно выбравшись из постели, я наспех покинула шатер. Даже одеваться не стала. Дракону это ни к чему. А именно на крыльях я быстрее всего доберусь до ледяного дворца.
Сына оставила с Морганом. Он — хороший отец и позаботится о малыше. Сейчас я нужнее дочери.
Сколько бы тепла ни было рядом с Морганом, мой путь к дочери лежал через лед. И через дракона, который никогда не смирится с тем, что я выбрала не его.

----------

Глава 21 Дочь

Глава 21 Дочь
Забрав дочь у матери, Фрост свистнул, призывая Белька, и шагнул в портал. Зверь запрыгнул в последний миг, и портал схлопнулся за их спинами. Вышли они уже в ледяном дворце.
Не стоило и надеяться, что мамаша быстро придет за ребенком. У нее остался сын и Сумрак, от которого Фрост так и не смог избавиться. Как он ни старался, так и не нашел способ это сделать. Невозможно убить бесплотный дух.
Очевидно, что какое-то время Фросту придется заботиться о дочери самому. Не самая лучшая перспектива. Ледяной дракон знал о младенцах… ничего. Они маленькие, постоянно орут и гадят. Одним словом, максимально неприятные.
Фрост держал дочь на вытянутых руках так, будто она в любой момент могла напасть на него. Не прижимал к себе, не обнимал, а соблюдал дистанцию.
Даже здесь Сумрак его обошел. Ему достался сын, а Фросту — девчонка. Так себе задел для продолжения рода великих ледяных драконов. Судьба снова решила поиздеваться над ним.
— И что мне с тобой делать, малая? — пробормотал он вполголоса.
В груди шевельнулось странное чувство — смесь досады и растерянности. Он воспринимал ребенка как часть сделки. Необходимая деталь для снятия демонического проклятия. Своего рода обязанность. А тут вдруг впервые осознал, что она — живая. Она не исчезнет, когда проклятие будет снято. Так и останется его дочерью, продолжением его самого. Навсегда.
Малая не плакала. Молча смотрела на него — серьезно и внимательно. Фрост тоже к ней пригляделся. Пухлые щеки, глаза бусинки, белый локон на макушке, остальная часть головы пока лысая.
— А ты не красавица, — хмыкнул он.
То ли от его голоса, пока еще незнакомого, то ли от самих слов, а малая сморщила нос. Вот-вот заплачет.
— Я пошутил, — поспешил Фрост ее успокоить. — Для младенца ты ничего. Я видал и пострашнее. А вырастешь, может, еще станешь прекрасной ледяной драконицей.
Малая шмыгнула носом, но этим и ограничилась. Передумала плакать. Фрост выдохнул с облегчением. Он понятия не имел, что делать с ревущим младенцем.
Но теперь, видимо, придется это выяснить. Ведь он отныне отец. Слово было непривычным. Он впервые примерял его к себе. Фрост мысленно повторил его несколько раз. Отец… Отец! ОТЕЦ. Нет, все равно не укладывалось в голове.
Он даже не понимал, что должен чувствовать. Радость? Гордость? Нежность? Внутри у него было тихо и немного пусто, словно разум еще не успел догнать происходящее. Зато появилось другое чувство — тяжелое и серьезное, как камень, легший на плечи. Ответственность.
Теперь эта маленькая жизнь зависит от него. От того, сумеет ли он согреть, накормить и защитить. Надо было что-то делать, как-то обустраивать ребенка в ледяном дворце. Малая должна дотянуть до прихода Авриль, иначе проклятие не снять.
Первым делом Фрост сотворил ей колыбель изо льда. Малой она пришлась по вкусу. Повезло, что дочь унаследовала его дар, а не то ей было бы туго в его морозном царстве.
Теперь, когда ей было, где спать, нужно позаботиться о том, что ей есть. И вот тут возникла проблема. Впрочем, Фрост решил ее с присущей ему легкостью. Оставив Белька сторожить малую, он наведался в ближайшую деревню, нашел там кормилицу — дородную бабу — и выкрал ее.
Женщина ему попалась мудрая. Кричать и причитать не стала. Разве что одежду потеплее попросила. Похоже, ей пришлась по вкусу идея, что она вскормит драконицу. Отныне его дочери было что есть.
Фрост сам не заметил, как втянулся. Ему неожиданно понравилась новая роль. Полная зависимость от него другого живого существа подкупала. Он все чаще проводил время у колыбели малой. И даже почти смирился с тем, что у него дочь, а не сын. Девочки сильнее привязываются к отцу.
Белек вовсе не отходил от малой. Дневал и ночевал возле ее колыбели, строго следя, чтобы ребенку никто не навредил. Из зверька вышел идеальный охранник для дочери.
Со временем малая начала узнавать Фроста. Сжимала и разжимала крохотные пальчики при виде его, будто пыталась за что-то ухватиться.
— Она хочет, чтобы вы ее взяли, господин, — подсказала кормилица.
Фрост считал эту идею неудачной, но почему-то подчинился. Из любопытства, что ли. Первый раз, когда дочь была у него на руках, им обоим это не особо понравилось. Интересно, что изменится сейчас?
Взяв малую из колыбели, он держал ее на вытянутых руках.
— Попробуйте обнять ее, — посоветовала кормилица.
Фрост глянул недобро на женщину, и та попятилась. Слишком много себе позволяет. Еще будет указывать, что ему делать.
Медленно согнув руки в локтях, он чуть сократил дистанцию между собой и ребенком. Их сближение проходило осторожно, они оба с опаской ожидали, что из этого выйдет. Но вот расстояние стало меньше ладони, и малая, наклонив голову, вдруг прижалась щекой к его груди.
Фрост застыл. Казалось, это было не прикосновение, а удар, от которого внутри что-то треснуло. Та самая ледяная корка, что покрывала его сердце. Малая разрушила ее одним махом.
Фрост неуклюже прижал дочь к себе. Жест был настолько непривычным, что он боялся совершить ошибку. Сделать ей ненароком больно. Но малая дышала спокойно и даже довольно агукнула. Похоже, ей все нравилось.
Фрост впервые не думал о ней как о «дочери, которую надо поскорее отдать». С той минуты она стала «дочерью, которую нельзя потерять».
* * *
От пустыни до северных гор было несколько дней пути или несколько часов лета на пределе драконьих возможностей. Естественно, я выбрала второе.
Я рванула вверх, почти вертикально, пока легкие не обожгло холодным воздухом высоты. Мир сжался до одной цели — ледяной дворец. Я летела быстрее, чем когда-либо прежде. Быстрее, чем было разумно. Быстрее, чем могла выдержать.
Ветер свистел в ушах, бил в морду, рвал дыхание. Со временем движения крыльев начали отдаваться болью — сперва тупой, потом резкой, пронизывающей до самых костей. Но я не замедлялась. Не имела права.
Пески остались позади, подо мной тянулись зеленые равнины, а впереди уже маячили зубчатые силуэты гор. Крылья тяжелели. Каждый взмах давался через усилие, через упрямство и отчаяние.
Я летела на износ, на остатках воли, на ужасе опоздать. Меня поддерживал страх за жизнь дочери. На нем одном я преодолела это огромное расстояние, игнорируя усталость и боль.
И вот наконец на закате впереди показался ледяной дворец. Давно же я его не видела. Надеюсь, не опоздала.
Стучаться в дверь, как положено вежливому гостю, я не стала. Нацелилась сразу на один из многочисленных балконов. На подлете сменила облик и упала на ледяной пол уже человеком.
Несмотря на отсутствие одежды, холода я не ощущала. Сказывалась моя драконья кровь. Но войдя в комнату, я все равно первым делом поискала, что накинуть на голое тело. Если появлюсь в таком виде перед ледяным, он еще решит, что я пришла отдать ему четвертую ночь. А у меня дело поважнее.
Мне повезло — в гостиной, куда я попала, нашелся плед. Белый, кружевной, словно сотканный из морозного узора. Я замоталась в него, чтобы хоть как-то прикрыть наготу.
— Фрост! Белек! — выкрикнула, выйдя в коридор.
Дворец слишком большой, мне некогда проверять все комнаты в поисках хозяина. На мой зов явился зверек. Выглянул из-за угла и фыркнул, призывая следовать за ним.
— Поторопись, — попросила я. — Мне срочно нужно к твоему хозяину.
Белек припустил вперед, я устремилась за ним. Несколько поворотов коридора, и мы были у цели — зверь остановился перед дверью.
— Спасибо, — кивнула я Бельку и распахнула дверь без стука. Фрост наверняка уже в курсе, что я здесь. Церемониться нет смысла.
Ледяной дракон действительно меня ждал. Стоял лицом к двери, широко расставив ноги и нагло ухмыляясь. Судя по всему, он был уверен, что я пришла ради четвертой ночи. За окном стемнело, мы были в спальне — все сходилось.
— А ты изменилась, — подметил Фрост. — Драконица… полноценная. Что ж, поздравляю. Но если ты думаешь, что это отменит нашу сделку, то я вынужден тебя разочаровать — условия остались прежними. Хочешь получить дочь — отдай мне четвертую ночь.
— Сначала я хочу увидеть Миранду. Сейчас! Немедленно! А после делай со мной, что пожелаешь.
— Это так не работает, — покачал головой Фрост. — Сперва ночь, потом встреча с дочерью.
Это я не учла. Глупые условия проклятия! Пока Фрост будет развлекаться со мной, наша дочь погибнет. Но как переубедить ледяного дракона? Речь все же идет оего выживании. Я сильно сомневалась, что Фросту кто-то важен кроме него самого. Даже родная дочь.
Взгляд привлекло движение за окном. Я посмотрела туда и похолодела. Пошел снег. Крупный, лопастый. Он медленно кружил в воздухе, ветер подхватывал его, не давая упасть. Из-за этого казалось, что снег падает не сверху вниз, а снизу вверх.
Именно так, как в моем видении. Все происходило прямо сейчас! Медлить было нельзя.
— У нас нет времени! — всплеснула я руками. — Демон убивает нашу дочь!
Я выпалила это без особой надежды на отклик со стороны Фроста. Это единственное, что я могла — сказать ему правду и надеяться, что его сердце не окончательно обледенело. Но если ему плевать, то все пропало. Сама я не успею найти и спасти дочь в этом ледяном лабиринте.
— Ты врешь, — почти бесцветные глаза Фроста недобро сузились.
— Клянусь! Я унаследовала от Хроноса дар, и мне было видение… Это случится сегодня. Прямо сейчас!
Фрост замер. Грудная клетка и та не поднималась от вдохов. Без движения он был особенно похож на ледяную статую — красивую, но не живую. Но ступор прошел, и Фрост бросился прочь из комнаты.
Времени на обдумывания не было, и я побежала за драконом. Коридоры вспыхивали холодным светом, стены отзывались эхом шагов, ноги скользили на ледяном полу. Фрост двигался так быстро, что я едва поспевала за ним, задыхаясь, цепляясь пальцами за воздух, как будто это могло помочь догнать его.
Фрост резко свернул в очередной коридор. Не сбавляя скорости, распахнул дверь и ворвался внутрь комнаты.
Детская.
Я не разглядела обстановку. Не до того было. Видела лишь колыбель и склонившуюся над ней черную фигуру. Тени стекали с нее, как дым. Шевелились и дышали.
Демон!
Чудовище склонилось над колыбелью. Меня затрясло. Я не могла вдохнуть. Не могла шагнуть. Только смотрела. На одеялко, на крошечную руку, выглядывающую из-под него. Моя дочь! Пока еще живая…
Белек бежал впереди, а потому первым заскочил в детскую и оказался ближе всех к демону. Не дожидаясь команды, отважный зверь оттолкнулся лапками от пола и прыгнул прямо на чудовище, которое превосходило его в размере и силе в несколько раз.
Он вцепился яростно зубами в ногу демона и потянул в сторону, оттаскивая того от колыбели. Демон дернулся и зарычал. Тень на мгновение распалась, словно ее разорвали изнутри, а затем последовал удар. Почти незаметный. Чудовище двигалось слишком быстро даже для моих теперь уже драконьих глаз.
Белек взвизгнул. Тонко и больно. Демон отшвырнул его в сторону, будто он ничего не весил. Маленькое тело ударилось о стену — глухо, с неприятным звуком — и рухнуло на пол. Зверек попытался подняться, но лапы дрогнули и разъехались по ледяному полу.
В тот же миг воздух в комнате изменился. Потяжелел и затрещал. Лед пополз по полу, по стенам, поднимаясь выше, как если бы сам дворец встал на нашу защиту.
Демон медленно повернул голову. Фрост сделал шаг вперед. Он готовился напасть.
— Оставь мою дочь в покое! — выкрикнула я.
Слова вырвались сами и как раз вовремя. Демон отвлекся. Всего на долю секунды, но Фросту этого хватило.
Лед взвился вверх прямо из-под ног демона. Он схватил чудовище за щиколотки, оплел и с хрустом сомкнулся, словно живой. Демон рванулся. Глухой треск прокатился по комнате. Тьма вокруг существа вспыхнула, зашевелилась, пытаясь разорвать холодные путы. Но лед уже двинулся дальше.
Тени хлестнули в стороны, ударились о стены, оставляя повсюду темные следы, будто ожоги. Фрост продолжал давить магией. На его лбу выступила испарина, но он не сдавался. Лед отзывался, слушался и повиновался. Но главное — поднимался все выше.
Демон закричал. Звук рванул воздух, заставил меня зажать уши и отступить на шаг. В этом крике было все — ярость, страх, ненависть. А еще беспомощность.
Он бился. Рвался. Но проигрывал. Пытался разорвать ледяную хватку, но чем сильнее дергался, тем крепче становились оковы. Холод обвивал его, вползал под кожу, гасил жизнь.
Тени метнулись в последний раз — отчаянно и яростно — но их движения стали медленными. Пальцы демона дернулись и замерли. Лед сомкнулся над его головой, окончательно заковав в кокон.
Все стихло. Перед нами стояла статуя. Чернота под слоем прозрачного льда. Запертая и неподвижная. Фрост выдохнул. И в этом звуке было больше усталости, чем я когда-либо слышала.
Я бросилась к колыбели и подхватила на руки дочь. Живая! Девочка моя любимая, как же я соскучилась. На глазах выступили слезы. Я прижимала Миранду к груди, целовала и все никак не могла поверить, что мы снова вместе.
Но тут раздался жалобный скулеж. Белек дернулся у стены, словно все еще пытаясь защитить. Дойти. Дотянуться. Но тело не слушалось.
— Спаси его, — практически потребовала я у дракона.
Пусть Белек всегда служил интересам Фроста, но он мне все равно нравился. Я не хотела, чтобы он страдал.
— Я уже не в состоянии ему помочь, — вздохнул дракон. — Разве что снова сделать его частью себя.
Он опустился на колени и прижал ладонь к тяжело вздымающемуся боку зверька. А дальше произошло странное — Белек стал прозрачным. Он таял, как лед. Но не превращался в воду, а впитывался в руку Фроста. До тех пор, пока полностью не исчез.
Я всхлипнула. Это был прекрасный, смелый зверь. Даже не верилось, что это часть Фроста. Видимо, лучшая. Но теперь Белек хотя бы не страдает.
— Разве он не был твоим сокровищем? — поразилась я.
— И да, и нет, — пожал плечами Фрост. — Я сам создал его, когда понял, насколько опасны для драконов сокровища. Это наша смерть. Драконы могут жить вечно, но это противоречит природе, где все имеет начало и конец. Я думаю, поэтому нам и дано сокровище. Чтобы драконы умирали. Когда оно появляется, жизнь дракона обретает финал — ведь он не сможет жить без сокровища. Но тебе повезло, Авриль, — усмехнулся Фрост, впервые назвав меня по имени. — Драконы очень редко находят сокровище среди себе подобных. Такой союз практически вечен. Вы с Сумраком бессмертны.
Я вздрогнула, когда он упомянул Моргана. Меньше всего я сейчас хотела думать о нем. Ведь мне предстояло изменить своей паре. Нарушить священный обет, данный высоко в небесах. Но за все надо платить, а жизнь дочери — особенно дорого.
Тряхнув головой, я твердо произнесла:
— Теперь, когда Миранда в безопасности, я готова отдать тебе четвертую ночь.
— В этом больше нет нужды, — ответил Фрост. — Условия сделки нарушены. Ты не должна была видеться с дочерью до четвертой ночи. Теперь проклятие снять невозможно.
— Но это значит, что ты окаменеешь, — прошептала я, впервые осознав, какую жертву он принес ради спасения дочери. Собственную жизнь!

----------

Глава 22 Новый договор

Глава 22 Новый договор
Фрост не выносил жалости. Он не дал мне даже слова сказать, сразу занялся делами. Вызвал Грея и других драконов, чтобы вместе решить, как поступить с демоном.
— Тебе лучше уйти до их появления, — сказал он мне.
— С какой стати? — возмутилась я. — Я — такой же дракон, как и остальные, а значит, имею право участвовать в совете.
— Она права, — поддержал меня Морган.
Он появился первым. Наверняка был где-то неподалеку, а то и вовсе последовал за мной, когда понял, что я ушла.
Внимательный, болезненный взгляд Моргана скользнул по мне, выискивая чужие следы на теле. Он видел дочь на моих руках и сделал определенные выводы. Если ребенок вернулся ко мне, значит…
— Ничего не было! — выпалила я, прежде чем сумеречный и ледяной драконы снова сцепились. — У меня было видение, что демон попытается убить Миранду. Фрост спас ее, пожертвовав собой.
Морган перевел взгляд на Фроста и удивленно приподнял брови. Как и я, он не ожидал самопожертвования от ледяного дракона. Но оно состоялось. И за одно я простила ему все то дурное, что между нами было.
Но Морган — другое дело. Будучи драконом и собственником, он не отходил от меня ни на шаг. И при этом тщательно следил, чтобы Фрост не приближался. Я не спорила. Слишком устала, к тому же уже ничего не могла сделать для ледяного дракона.
А вскоре явился Грей с Лютером. С последним я пока не познакомилась, но наши истории в чем-то были схожи. Я из человека стала драконом, а он — наоборот. Такой вот баланс в природе.
Затем прилетел Ред с котами. Они, конечно, не могли пропустить такое. Все-таки демон — их соплеменник.
Я была настороже, ожидая, как драконы отнесутся к моему присутствию. Но они приняли меня, как должное. Кровь Хроноса, что они чувствовали в моих венах, сделала свое дело. Меня признали своей.
Разве что Грей смотрел исподлобья. Вряд ли он когда-нибудь простит мне гибель ледяного дракона. Так и будет винить за то, что Фрост рано или поздно окаменеет. Но нам обоим придется смириться — мне с неприязнью Грея, ему с потерей дракона.
Мы собрались вокруг покрытого коркой льда демона. Я пригляделась и с удивлением поняла, что он жив. Просто обездвижен льдом, только и может, что глазами злобно на нас зыркать.
— Разморозь ему голову, поговорим, — попросил Грей.
— Как пожелаешь, — Фрост взмахнул рукой.
Лед дрогнул, потемнел, словно впитал в себя тепло, и тонкая корка дала трещину. По поверхности побежали прожилки. Они расширялись, соединялись, превращаясь в сеть, которая с каждым мгновением становилась гуще.
Лед начал таять, скользя вниз, словно его кто-то стягивал невидимыми руками. Открылась макушка. Следом лоб. Кожа демона была странной, будто не до конца материальной. Тени все еще окружали его и шевелились, как если бы он никак не мог определиться с обликом.
Но, по крайней мере, глаза демона мы увидели. Оттаяв, они резко распахнулись. И сразу же впились в нас взглядом. С такой ненавистью, что стало трудно дышать.
Капли стекали по лицу чудовища, срывались с подбородка, падали на уже застывший у ног лед.
— Довольно, — скомандовал Грей.
Таяние остановилось у шеи. Ниже — ледяная неподвижность. Выше — живая тьма, запертая в ловушке. Лед все еще держал демона, а Фрост контролировал процесс.
— Вот теперь поговорим, — хмыкнул Грей. — Как много демонов прорвалось в наш мир? Отвечай!
Фрост сжал кулак, и лед, повинуясь его приказу, стиснул демона сильнее. Так, что не вздохнуть. Затем отпустил, давая передышку и возможность говорить. Это была пытка. Если демон не ответит, все повторится.
— Только я, — выдохнуло чудовище.
Голос у демона оказался на удивление чистым. Звонким и кристальным. Он совершенно не шел к его внешности, которой, по сути, не было. Мы все еще видели размытое темное пятно.
— Врешь! — не поверил Грей.
Вместо ответа демон начал меняться. Я ахнула, когда перед нами появилась голова толстого полосатого кота.
— Это же я! — воскликнул Обжора. — Неужели у меня такие щеки?
— На самом деле, они еще больше, — произнесла Жаба. — Демон тебе польстил.
Следующий облик поразил меня еще сильнее. Ведь я узнала старого ученого, что посоветовал мне пробудить второго дракона. Так это тоже был демон!
Демонстрация обликов закончилась лицом старой женщины.
— Кормилица, — признал ее Фрост. — Я сам подпустил чудовище к дочери.
— Не кори себя, — хлопнул его по плечу Грей. — Подменыша невозможно почуять, в этом его особенность. Мы несколько недель жили с ним бок о бок и ничего не подозревали.
— Выходит, это не какой-то рядовой демон, — сделал вывод Лютер. — А весьма ценный.
Кормилица, чей облик оставил демон, усмехнулась. Похоже, Лютер был прав.
— Это демон первого ранга. За него можно поторговаться, — подтвердил догадку Апломб.
— Отпустите меня, и мы навеки покинем этот мир, — предложила «кормилица».
А вот и торги начались. Мы переглянулись. Фрост поймал не просто чудовище, а шанс для нашего мира навсегда избавиться от демонов.
— Какие у нас гарантии? — спросил Грей. — Одного твоего демонического слова недостаточно.
— Мы оставим вам в качестве заложников грехи, — кивнул демон на котов.
— Они и сами к вам не вернутся. Придумай что-нибудь получше, — отмахнулся Ред. — И вообще каков твой истинный облик? Может, хватит уже прятаться? Покажись!
— Да пожалуйста, — фыркнуло чудовище и прикрыло глаза.
Лицо кормилицы поплыло и затянулось тьмой, словно туманом. А когда он начал медленно рассеиваться, мы все с удивлением поняли, что перед нами девушка. Светлая кожа, тонкие черты лица, мягкие губы, чуть изогнутые в улыбке. Последние тени стекли с волос, и они рассыпались по плечам темной волной. Густые и блестящие.
Перед нами больше не было чудовища. В ледяной ловушке стояла настоящая красавица. Нежная. Изящная. Если бы не глаза, я бы ни за что не поверила, что это — демон.
— Так лучше? — склонила она голову.
Лед затрещал. По какой-то причине Фрост терял над ним контроль. Мы все обернулись на ледяного дракона и замерли. Он всегда был бледен, но сейчас — особенно. Фрост выглядел так, будто столкнулся с самым своим жутким кошмаром.
— В чем дело? — нахмурился Грей.
— Мы не можем ее отпустить, — пробормотал Фрост и, шумно сглотнув, добавил: — Я не могу…
— Почему? — не понял Ред.
— Она… мое…
Фрост не смог выговорить это слово, но все так и поняли. Ледяной дракон нашел свое сокровище. В демонице. При этом на его лице читалось, что угодно, но только не радость. Осознание. Ужас. И обреченность.
Сокровище для дракона не всегда дар. Уж точно не в случае Фроста. Для него это скорее приговор. Природа не ошибается, но она безжалостно наказывает тех, кто пытается ее обмануть. И вот из всех существ в мире она связала ледяного дракона с демоном.
Это не союз. Это насмешка! Фрост медленно закрыл глаза. Всего на мгновение. Он будто хотел проснуться, но не мог. Увы, это был не кошмар, а реальность.
Переговоры приняли совершенно другой оборот. Ведь если Фрост потеряет сокровище, то погибнет. Даже окаменеть не успеет.
…На то, чтобы договориться с демонами, ушло несколько недель. Спасибо котам, основную часть работы они взяли на себя. В конце концов, нам удалось достичь цели. Демоница действительно оказалась важной персоной. Ради ее выживания демоны пошли на сделку.
Демоны покинули наш мир навсегда и сняли проклятие с оставшихся драконов. Взамен мы гарантировали жизнь демонице. Она осталась в плену у Фроста в качестве гарантии. Можно было не опасаться, что он причинит ей вред. Беречь свое сокровище — главный инстинкт каждого дракона.
— И что теперь? — спросила я у Моргана после того, как договор был подписан.
— Теперь этот мир — люди и драконы в нем — свободны.
— А проклятие?
— Его больше нет.
— И Фрост не окаменеет?
Морган нахмурился. Ему не нравилось, что я беспокоюсь о другом драконе. Но это была не любовь, а скорее чувство вины.
— Мне никто не нужен, кроме тебя, — заверила я своего дракона. — Но я не хочу мучиться совестью всю свою бесконечную жизнь, если отец моей дочери погибнет.
— И не будешь, — в разговор вмешался Фрост. — Ты права — проклятия больше нет. Я не окаменею. А значит, тебе придется считаться со мной. Я собираюсь воспитывать дочь наравне с тобой.
Морган фыркнул, а я только глаза закатила. Кто бы сомневался, что Фрост так легко нас отпустит. Но все же я была рада, что ледяной дракон выживет.
— Я чувствую, что наш водный брат пробудился, — встрепенулся Грей.
— Без прикосновения? — удивился Ред.
— Раз демоны ушли из этого мира навсегда, забрав с собой проклятие, то магия, удерживающая его в камне, исчезла, — пояснил Грей. — Я должен отправиться к нему и помочь. Наверняка он дезориентирован.
— Я с тобой, — Лютер вызвался пойти с ним.
— А я, пожалуй, вернусь к Лионе, пока она чего-нибудь не натворила, — Ред поспешил к балкону, чтобы обратиться в дракона и улететь.
— Нам тоже пора, — Морган приобнял меня за талию.
Покидая ледяной дворец, я услышала, как мне в спину донесся голос Фроста:
— Пусть четвертая ночь не состоялась, но я все же сделаю тебе свой последний дар, Авриль. Это свобода.

----------

Эпилог

Эпилог
— Как ты поняла, что Сумрак — твое сокровище?
Я вздрогнула. Лиона с детства умела задавать такие вопросы, от которых взрослые впадали в ступор. Прошло пятнадцать лет, малышка выросла и вот-вот должна была выйти замуж, а вопросы у нее все такие же сложные.
— Тебе очень повезло с Сумраком, — добавила она. — Семь драконят! Ты переплюнула Рианнон.
Я усмехнулась. Не то чтобы мы соревновались, но детей у нас с Морганом действительно родилось больше. Мы оба были счастливы в родительстве и не собирались останавливаться на достигнутом. Грей шутил, что мы вдвоем возродим весь драконий род. Что ж, мы были не против.
— Ты все еще сомневаешься в Реде? — уточнила я. — Он на все готов ради тебя.
— Но как понять, что чувствую я сама? — Лиона вздохнула.
— А ты представь свою жизнь без него. Ред всегда был рядом, вы никогда надолго не расставались. Возможно, поэтому ты не способна его оценить. Ты к нему привыкла. Попробуй вообразить, что его нет. Что ты чувствуешь?
— Пустоту и бессмысленность.
— Вот и ответ, — улыбнулась я.
Лиона крепко задумалась над моими словами. После того, как Ред ушел в хранилище и не показывался, она вообще была непривычно молчалива. Я уже испугалась, что все испортила.
Но все обернулось, как нельзя лучше. Лиона сама отправилась к Реду! А через неделю мы уже играли драконью свадьбу.
Напряжение последних месяцев спало, словно кто-то развязал тугой узел. Лиона сделала выбор. Осознанный. Свой. Два дракона встали рядом, и между ними протянулась невидимая нить — не показная, не громкая, но прочная. Еще одна пара соединилась навеки.
— Спасибо за совет, — шепнула мне позже Лиона. — Я представила свою жизнь без Реда и знаешь, что… она оказалась ужасно скучной!
Я лишь рассмеялась. Еще бы! Некому будет выполнять все ее капризы, холить ее и лелеять. Все-таки есть что-то неправильное, когда драконов так балуют в детстве.
Взять, например, мою старшую дочь. Фрост обожал ее. И что в итоге? Мы получили неуправляемого подростка! Уследить за ней было практически нереально. Фрост сам бы поседел, не будь у него и так белые волосы.
Но не все драконы еще обрели пару или сокровище. Водный был одинок. Ему повезло пробудиться без проклятия, и мы с нетерпением ждали, когда же он остепенится. Но пока ему больше нравились шалости с молодыми драконами.
Хотя на днях мне почудилось, что он посматривает на Миранду. Это будет интересный союз. Лед и вода. Кто кого растопит или заморозит? Я бы на это взглянула.
…Я проснулась с ощущением странной тишины внутри. Такой, будто во мне только что звучала музыка и внезапно оборвалась, оставив после себя мягкое эхо.
Рядом на кровати спал Морган. Его рука по-хозяйски покоилась на моей талии. В колыбели неподалеку тихо посапывали близнецы. Все было как обычно, но меня не покидало ощущение, будто я вернулась из долгого путешествия.
Мне приснилось будущее. Не одно событие, не отдельные образы, а целая череда жизней, переплетенных между собой. Я видела их всех: Лиону рядом с Редом, своих будущих детей и детей других драконов, бегающих по залитому солнцем двору, их смех, звонкий и свободный. Видела Моргана, спокойного и сильного. И даже Фроста, примирившегося с собой и с братьями, но пока не обуздавшего свое сокровище.
В видении не было ни войн, ни трагедий, ни боли. Только годы, идущие вперед, праздники и будни, взросление детей и появление новых лиц. Чудесное будущее!
Я медленно села на кровати, прижав ладонь к груди. Морган проснулся от моего движения и тоже привстал.
— В чем дело, Арианна? — спросил он.
— Я видела дивный сон.
— Уверена, что был просто сон? — уточнил Морган, зная мой дар.
— Не совсем.
— И какое будущее нас ждет?
— Замечательное, — улыбнулась я. — Ничего не хочу в нем менять. Разве что одну деталь…
— Какую же?
— Фросту необходимо стать более строгим отцом.
— А мне?
— А ты — идеален.
Я опустила голову ему на плечо и закрыла глаза. Мы еще долго лежали так, наслаждаясь друг другом. Моя семья. Мой мужчина. Мое сердце, бьющееся теперь снаружи, в двух разных телах, но в одном ритме. Навеки.
Конец

----------