Догоняя счастье Ю Шерил Даниэль — молодой миллиардер, для которого женщины всегда были сменными украшениями роскошной жизни. Илона — провинциальная девушка, вышедшая из ниоткуда и зацепившая его взглядом, в котором он впервые увидел не жадность, а наивность. Он влюбляется так сильно, что готов противостоять даже лучшему другу, усомнившемуся в ней. Но Илона ведёт двойную игру: каждый нежный взгляд — расчёт, каждый поцелуй — шаг к мести богатым мужчинам, однажды сломавшим её жизнь. Чем ближе Даниэль, тем труднее отличить маску от истинного чувства, а прошлое, от которого она бежала, уже стучит в дверь. ==================== Пролог Пролог — Я ухожу от тебя, — Илона смущенно улыбается. Нервничает. Ему всегда нравилась и ее улыбка и то, как смущается. И как накручивает локон каштановых волос на изящный палец, когда волнуется. — Надолго в этот раз? — Даниэль внешне тоже спокоен, хотя внутри буря из смешанных чувств. Он уже ее ненавидит. Он все еще ее любит. — Навсегда, — девушка легко прикасается теплыми губами, покрытыми слишком яркой помадой для дневного макияжа, к щеке мужа. — Мы давно друг другу чужие. Ты же понимаешь это. — Понимаю, — усмехается мужчина, — понимаю, что ты никогда меня и не любила. — Давай не будем устраивать сцены, — Илона хмурит идеальные брови, берет за ручку чемодан с вещами, открывает дверь. На пороге девушка оборачивается и произносит, смотря в зеленые глаза, по которым совершенно непонятно, что сейчас чувствует мужчина: — На развод сам подай, хорошо? Я не люблю всю эту волокиту, знаешь же. — Знаю, — Даниэль мог бы ее сейчас удержать. А смысл? Они действительно давно уже чужие. Да и, если честно, он для нее так и не стал родным. — И, да на твою компанию я не претендую, — Илона вновь улыбается. На щеках девушки проступают трогательные ямочки. В них он когда-то и влюбился. А еще в ее наивность, открытость, непосредственность. Что сказать, за два года она очень повзрослела. А ямочки на щеках так и остались. — Благодарю, — усмехается Даниэль, и язвительно добавляет: — Сколько я тебе за это должен? — Ничего для тебя особенного, — оказывается, он хорошо ее знает, а она и не догадывалась. — Десять миллионов. И ты меня больше не увидишь. — Не мало? Хватит ли на жизнь, к которой привыкла? — Колет легко, но Илона не реагирует. Не поняла или просто не ведется. — Ну, прощай. — Девушка, звонко цокая длиннющими шпильками, идет к лифту. Даниэль смотрит в прямую спину все еще любимой, несмотря ни на что, девушки. Через несколько секунд лифт уносит из его дома и жизни женщину, которая обещала любить всю жизнь и клялась, что не предаст. Мужчина захлопывает дверь, проходит в гостиную, наливает себе виски, выпивает залпом и переносится мыслями на два года назад. Туда, где Илоне восемнадцать, и она еще трогательно-наивная. Туда, где ему двадцать пять, и он еще верит в любовь. ---------- Часть 1. Беги от меня. Глава 1 Часть 1. Беги от меня. Глава 1 Два года назад Выхожу из душа. Лика все еще спит, хотя я будил ее, перед тем как уйти в ванную. Вчера в клубе она меня зацепила своей сексуальностью и дерзостью, сегодня — раздражает. Настроение…да хрен его знает, какое у меня сейчас настроение. Наверное, как обычно в день рождения — скучно и не хочется никого видеть. Сегодня мне исполнилось двадцать пять. Красивая цифра, под стать моей роскошной, мать ее, жизни. О такой многие могут только мечтать, а некоторые даже и думать боятся. Мне двадцать пять, и у меня есть все, и даже больше. Я уже два года руковожу огромной корпорацией, которую незадолго до моего рождения основал отец. Да, я успешный и богатый, могу позволить себе все. И всех. Любая из девушек, стоит мне только посмотреть на нее, тут же желает стать моей. Собственно, и становится. На ночь или пару, как пойдет. Единственное, что напрягает меня в этом, так это то, что их привлекаю не я, а моя внешность и мои деньги. Скорее даже деньги, а потом внешность. С ними даже поговорить не о чем. Хотя логично, я ж встречаюсь только с моделями и гламурными девочками, ищущими в ночных клубах и на закрытых вечеринках богатую жизнь, а не разговоры по душам. Ну, а где мне еще с девушками знакомиться? На улице что ли? Настроение уже даже не на нуле, где-то со знаком минус. Единственное желание выпроводить эту чертову Лику поскорее и подняться в свою квартиру. Эта тоже моя, конечно, но она для девочек на одну ночь. В квартиру двумя этажами выше я приведу только ту, которая полюбит меня, а не мои неограниченные финансовые возможности. — Вставай уже, — я легко шлепаю по оголившейся упругой заднице девушку, которая сводила с ума ночью, а теперь не вызывает ничего, кроме раздражения. — Мне ехать нужно. — Что с настроением? — жеманно улыбается Лика и тянет ко мне свои руки, соблазняя перспективой утреннего секса. Фразу «Твоя дерзость, малыш, заводила меня вчера, сегодня я не хочу тебя больше ни видеть, ни вообще не хочу» произношу про себя — проще сейчас проявить спокойствие, чем потом слушать ее оскорбления или хуже того — видеть фальшивые слезы. Меня до трясучки бесят женские слезы. Главным образом потому, что уверен, что ни одна из этих гламурных моделек не умеют чувствовать по-настоящему. Они лживые все насквозь. На кой черт я вообще с ними тогда знакомлюсь? Наверное, для физического удовольствия. И еще немножко надеюсь на чудо — может, удастся все же встретить среди них ту, которая умеет чувствовать. Хотя бы чуть-чуть. Мне двадцать пять, но я все еще хочу верить в чудеса. Усмехаюсь про себя и, смотря девушке прямо в глаза, жестко произношу: — Лика, тебе пора домой. — Вечером увидимся? — Девушка включает все свое обаяние, применяет все женские уловки, которые я знаю наизусть. Но почему-то она больше меня не возбуждает, даже не представляю, что она должна сделать, чтобы я провел с ней еще хотя бы пять минут, не то, что еще одну ночь. — Не смогу. Вечером еду к родителям, — говорю ей правду. Зачем-то. Про себя улыбаюсь, вспоминая загородный дом родителей. Большой, красивый, стильный, без выпендрежных трендов в интерьере. Огромный сад, в котором я так любил проводить время в детстве. Там спокойно и тихо. Но самому мне комфортнее в шумном мегаполисе. Родители давно отказались от попыток уговорить меня поселиться за городом. «Ну, не хочешь с нами жить Даниэль, давай хотя бы рядом», — каждый раз начинает мама. «Оставь сына в покое, Ди, он достаточно взрослый, чтобы выбирать самостоятельно, где ему жить», — вступается отец. Как-то так повелось с самого моего детства, что с отцом у нас более близкие отношения, чем с остальными членами семьи. Зато у сестры с мамой прямо идиллия, без слов друг друга понимают и поддерживают во всем. Все время их подкалываю, что родители в свое время поделили детей. На самом деле, у нас дружная семья. С сестрой Аделиной, несмотря на то, что она старше на шесть лет, у нас очень теплые отношения. В разговорах с ней иногда позволяю себе пожаловаться на свою бестолковую жизнь, родителей волновать не хочу, пусть они считают, что я пока просто не готов к браку, детям и все такое. Аделинка меня понимает, у самой далеко не все сразу было гладко в личной жизни. Тоже одни мудаки попадались на пути, но сейчас она уже несколько лет счастлива замужем, сыну три года, и дочку еще ждут. Есть еще старший брат, Игорь, сын от первого брака нашего отца. Общаемся на общих мероприятиях, но не более. Между нами пропасть больше двадцати лет — у Игоря недавно первый внук родился, а у меня даже детей пока нет. Да чего там, у меня даже девушки нет, с которой я хотел бы провести времени больше, чем одна ночь, не то, что рассматривать ее в качестве матери своих детей. Злюсь еще больше. На свою жизнь, на себя. Но достается Лике. Давно и четко сказано: «Уходи». На что она надеется? — Я с тобой могу поехать, — не просит, говорит твердо, будто мы с ней вчера не просто приятно провели время, а как минимум поженились. «Да, малыш, ты неплохо бы вписалась в обстановку дворца моих родителей. Но туда я приведу только свою будущую жену. Ту, которую полюблю», — произношу опять про себя, вслух же резко отрезаю: — Нет, — на моем лице столько скепсиса, что в моменте становится жалко Лику. Хотя вряд ли ей обидно, скорее досадно упускать такую возможность роскошной жизни в виде меня. Предложить мне кроме своего красивого тела Лика больше ничего не может. Его и предлагает еще раз, пытаясь расстегнуть ремень на брюках. Я перехватываю ее руки и, смотря прямо в глаза, в которых не то, что чувств, даже эмоций нет, улыбаюсь как можно более искренне: — В следующий раз, — про себя же делаю в мозгу отметку занести ее номер телефона в черный список. Вот так вот поведешься на яркую внешность, а потом не отвяжешься. Раньше более понятливые девушки попадались. — Я ухожу. Дверь захлопнешь. По пути к выходу из квартиры захожу в мобильное приложение банка, перевожу Лике, которая на самом деле оказывается Светой (и почему я не удивлен?), пятьдесят тысяч рублей. Девушка так старалась меня удержать. Но, в конце концов, мы взрослые люди и оба понимаем: мне нужно было ее тело, ей — мои деньги. В расчете. Конечно, Света-Лика надеялась на транши на постоянной основе, но придется довольствоваться этим. Такая жизнь, что уж тут. Поднимаюсь двумя этажами выше в свою настоящую квартиру. Просторную, красивую, обставленную известными дизайнерами дорогой мебелью. Пустую и холодную квартиру. Пишу своему помощнику на все случаи жизни, чтобы проконтролировал то, что Лика действительно ушла из моей квартиры. А то с нее станется. Надоедливая, капец. В офис сегодня не поеду. В свои дни рождения никогда не езжу. Не хочу вот этой неловкости между директором и подчиненными. Руководитель я жесткий, даже топ-менеджеры и заместитель со мной на «вы» и по имени-отчеству. Сохраняю порядки, заведенные когда-то отцом. Да это и правильно, чтобы компания приносила прибыль, нельзя расслаблять подчиненных панибратством. Но они же обязательно захотят поздравить, что-то подарить. Что они могут подарить человеку, у которого все есть? Что они могут искренне пожелать человеку, которого боятся, завидуют, а некоторые и на дух не переносят? Так что на работу точно не поеду. Девушек никаких сейчас не хочу. К друзьям тоже. Хотя уже и сообщений кучу насыпали с утра с дежурными открытками из интернета, и звонками достали, если честно. Артем только еще не нарисовался, но он, как обычно, ближе к вечеру объявится с язвительными пожеланиями. Дружим с ним еще со студенческих времен, знаем практически все друг о друге, привычках, характерах и даже о слабостях. Сейчас моя слабость в желании провести время с той, которая искренне смотрит в глаза, и за один лишь взгляд на которую я отдам свою жизнь. Но таковой пока в моей никчемной жизни не предвидится, поэтому… Да хрен его знает, что поэтому… Включаю кофемашину, усмехаюсь: «Ни одна девушка мне не предлагала ничего, кроме своего тела». Я могу позволить себе любой ресторан Петербурга, да и вообще всего мира, но так хотелось бы, чтобы та, которая любит меня, приготовила для меня ужин. И самому в ответ восхищаться единственной и любимой. Не на одну ночь, а на всю жизнь. Вот как у родителей. Их путь к счастью тоже не был простым, но, несмотря на огромную разницу в возрасте и статусе, они вместе уже тридцать пять лет. Выключаю кофе машину, так и не сделав себе кофе. Не хочу. Ничего не хочу. Выхожу из квартиры, хватая ключи от спорткара. Пожалуй, погоняю пару часов. Может, успокоюсь. Усмехаюсь, заводя свой красный Lamborghini Venenо. В переводе с испанского «Veneno» — яд. Я сейчас совсем не прочь немного отравиться скоростью. Но к родителям на ней не поеду. Мама переживает за меня, когда на спорткаре приезжаю. Отец понимает, у самого в молодости один из автомобилей был спортивным. Конечно, в основном, я передвигаюсь на более подходящем по статусу Bentley, которым, разумеется, управляет водитель. Но сейчас мне нужна трасса и скорость, чтобы избавиться от навязчивых мыслей о том, чего, скорее всего, никогда не будет в моей жизни. Мне двадцать пять. У меня есть все то, о чем многие боятся даже мечтать. Но я бы, не задумываясь, поменял это все на любовь той, которую полюблю сам. ---------- Глава 2. Илона Глава 2. Илона — Макс, вставай уже, — трясу парня за плечо, все больше раздражаясь. Я уже успела и в душ сходить, и одеться, и мейк сделать. — Доброе утро, — лениво потягивается Макс, наконец-то просыпаясь, и тянет меня за руку в кровать. Прикидываю, насколько действительно хочу оказаться сейчас с ним в постели. Конечно, фигура у Макса, что надо и как доставить девушке удовольствие он знает. Секс с ним всегда безупречен. Как и сам Макс. Но он такой же студент, как и я, приехавший из провинции. Очень глубокой провинции. В которую я рискую вернуться, если в ближайший месяц не зацеплюсь в северной столице. Макс мне точно не помощник в том, чтобы попасть в мир богатых и влиятельных. — Обед уже, — реагирую резче, чем можно было бы. Но мне абсолютно плевать и на Макса, и на его чувства. — Давай собирайся и езжай по своим делам. Мне некогда. Бросаю на себя взгляд в большое зеркало в коридоре своей убогой съемной квартиры. Остаюсь собой довольна. — Почему ты такая холодная, Илона? — начинает парень свой обычный монолог, от которого я уже порядком устала. Пора его бросать уже. Кроме хорошего секса от него никакого толку. — Не начинай только про любовь, — отмахиваюсь раздраженно, надевая босоножки, — не верю я в это все. На одной любви долго не протянешь. — Я обязательно найду тебе квартиру получше, только мне еще чуть-чуть времени нужно, — Макс подходит ко мне и обнимает сзади. — Вот когда найдешь, тогда и поговорим, — отталкиваю парня, беру клатч и открываю дверь, — а про рай в шалаше кому-нибудь другому заливай. Дверь захлопнешь. Выхожу из дома, вызываю такси, хотя денег осталось не так много до следующего перевода незначительной суммы от родителей. Но на общественном транспорте все равно не поеду. Не выношу скопление большого количества народа около себя. Подхожу близко к людям только тогда, когда хочу этого сама, а не вынужденно. Поэтому только такси, хотя и не по карману сейчас. Мне «повезло» родиться в семье учительницы начальных классов и менеджера среднего звена. Родители переводят мне на карту сколько денег, сколько могут. Я не обижаюсь, уехала из родного дома — крутись сама. С институтом помогли и на том спасибо. Правда, и учиться мне не особо нравится. Сессию закрыла только благодаря природной красоте и врожденному обоянию, авансом можно сказать на второй курс перевели. Закрываю глаза, погружаясь в мечты о богатой жизни, в которой не нужно считать деньги от зарплаты до зарплаты. Скрепя душой, перевожу водителю сумму заказа и ни копейкой больше, просто потому что нет этих лишних копеек. Выхожу из такси. Раздражение растет. Кидаю завистливый взгляд на элитный жилой комплекс, в котором живет моя подруга Алена. Квартиру здесь ей снимает ее любовник. Не слишком старый и противный, по ее словам. Сама я, разумеется, ни разу его не видела. Алена предлагала и мне подыскать покровителя, чтобы наконец я «свалила из этой серой монолитки в наводящем ужас районе», но я так не хочу. Все же мне бы хотелось замуж. За богатого, успешного и хотя бы чуть-чуть привлекательного. Алена обещала сегодня рассказать о том, как можно попасть на одну закрытую вечеринку, где подобных кандидатов будет достаточно, останется только выбрать. Мне непременно надо туда попасть и поймать в свои сети обеспеченного мужчину. И не только потому, что хочу прожить жизнь в достатке, не прикладывая особых усилий. В первую очередь мною движет месть. Два года прошло, а меня все не отпускают ни ненависть, ни воспоминания. Жуткие воспоминания об одном из представителей недосягаемого пока роскошного мира. Мира, в котором играют не только чувствами людей, но и самими людьми. Я больше не готова ни любить, ни доверять. Мужчин, особенно богатых, надо использовать по максимуму, а потом уходить из их жизни, оставляя ни с чем, но ни в коем случае не привыкать к ним, а уж тем более любить. Мне восемнадцать и кроме природной красоты у меня ничего нет. И я готова использовать ее в полной мере для того, чтобы попасть в мир богатых и успешных людей. Я, не задумываясь, сделаю все, чтобы стать частью этого мира и отомстить за боль, которая не отпускает до сих пор. И неважно кто из этих богатых уродов попадется на пути. ---------- Глава 3. Даниэль Глава 3. Даниэль Вечер у родителей прошел как всегда спокойно, весело и…уютно. Люблю и их загородный коттедж, и родителей тоже люблю. И не только потому, что обязан им жизнью. Мне с ними легко, особенно с отцом. Нет такой темы, которую мы не могли бы обсудить, и я точно знаю, что в ответ получу только поддержку и ни грамма осуждения. С мамой тоже не трудно, просто как-то по-другому. И что самое важное — они всегда давали мне свободу выбора. От того, в какие игрушки играть и с кем дружить до решения в какой университет поступить. И, несмотря на то, что у обеспеченных людей в тренде отправлять своих детей учиться за границу, особо не спрашивая, хотят того эти самые дети или нет, мои родители единогласно поняли и приняли мое решения о том, что университет я окончу в родном Петербурге. И по поводу друзей и подруг, кстати, тоже аккуратно предупреждали, с кем стоит быть осторожнее, но никогда не ограничивали в общении с людьми статусом ниже. Считали, да и до сих пор придерживаются мнения, что неизбежные ошибки стоит совершить самому. Тогда и ответственности научишься, и этих самых ошибок в будущем меньше совершишь. Короче, у меня было абсолютно все и без каких-либо ограничений. Удивительно, как я смог не превратиться в отшибленного мажорика, увлекающегося всеми излишествами богатой жизни. Перед въездом в город сбрасываю скорость до максимально разрешенной. Я всегда за безопасность. Во всем. Может, поэтому и нет у меня той, кто проникнет в душу. Может, сам виноват, что подпускаю всех девушек только к телу. Что ж философствовать-то так потянуло? Пытаясь отвлечься от этих дурацких мыслей, думаю поехать в клуб. Или уже не стоит? Но домой жутко не хочется, там так пусто, несмотря на то, что квартира обставлена по последнему слову в мире дизайна. А еще там неуютно. Усмехаюсь. Привязалось же дебильное слово. Торможу на красный сигнал светофора, хотя мог бы проехать. Но я ж правильный. Самому противно. От нечего делать разглядываю противоположную сторону улицы. Ничего особо примечательного: автобусная остановка, редкие машины, девушка. Красный сменяется желтым, а потом и зеленым. Пора ехать, а я все еще не снял ногу с тормоза, что-то такое цепляет взгляд в этой высокой стройной шатенке. Она стоит прямо под горящим уличным фонарем и пытается поймать машину. Кто сейчас вообще так делает? Давно никаких проблем с такси. Может, мобильного у нее с собой нет, чтобы заказать или денег, чтобы оплатить? Но так легкомысленно сесть в чужую машину. Можно ведь и на неприятности нарваться. Может, проблемы у нее какие-то? Резкий гудок стоящего сзади автомобиля возвращает в действительность. Газую и злюсь на себя. С какого хрена я вообще думаю о том, что случилось у какой-то там девчонки, стоящей на автобусной остановке? Проезжаю уже метров пятьсот, а перед глазами все стоит этот образ красивой девушки в легком платье. Надо же, я, такой невнимательный к мелочам, а запомнил, что она в платье. Резко разворачиваю автомобиль через две сплошные, и еду в сторону этой дебильной остановки. Спорю с собой, что я не таксист и у меня своих дел полно. Каких, нахрен дел ночью? Только что не знал, куда податься, лишь бы в пустую квартиру не ехать. Резко торможу, опускаю стекло и тону в ее темных, как эта чертова ночь глазах. Девчонка смущенно улыбается и на ее щеках проступают трогательные ямочки. Кажется, я… не знаю, что… Не понимаю. Улыбаюсь в ответ и киваю на пассажирское сиденье, разблокируя двери: — Садись. — Спасибо, — тихо произносит девушка, и мягкий тембр ее голоса заставляет мое сердце на секунду остановить свой ритм. Девушка устраивается на сиденье, называет адрес, а я впервые за всю свою жизнь не знаю, с чего начать разговор. Да и надо ли разговаривать? На светофорах незаметно, по крайней мере, надеюсь, что не заметно, разглядываю девушку. Одета стильно и красиво, хотя и не в брендовые вещи. И аромат такой легкий от нее, не удушливый, хотя тоже не трендовый. Не особо разбираюсь в женских приемах быть неотразимыми, но, по-моему, краски на ней по минимуму. От природы яркая и манящая, но при этом скромная какая-то что ли. Ресницы, брови, губы, грудь — все натуральное. В этом вот я как раз специалист. Сколько девчонок сплошь из филера у меня было — вряд ли даже считать возьмусь. Мы проехали уже больше половины пути, а я даже еще ее имени не спросил. Обычно к этому времени я уже успеваю пригласить понравившуюся женщину в ресторан, а иногда и сразу в постель. Когда как пойдет. То, что незнакомка мне понравилась, это однозначно. И не только в физическом плане. А в каком еще может понравиться девушка? Что вообще происходит со мной в данный момент? Злюсь на себя, но думаю не о том, как сократить маршрут до ее дома, а как бы провести с ней времени побольше в моей машине. Готов ехать на другой конец нашего мегаполиса, лишь бы побыть еще с этой девушкой. Мы до сих пор молчим. И меня это не напрягает. Удивительно, ведь не выношу тишину. Она сидит, опустив взгляд. При этом не торчит в телефоне. Кому-то сообщение написала и убрала в сумку. На меня не смотрит. Черт, да что за хрень со мной происходит сейчас. Раздражает уже. Газую, превышая допустимую в черте города скорость, девушка едва заметно пугается, но не возражает. Доставлю ее до дома и выкину из головы. Поеду все же в клуб, познакомлюсь с моделью, у которой во всех частях тела филлер, а в голове, кроме мыслей о том, как бы заполучить в безраздельное пользование мажорика, лучше помоложе, ничего нет. Проведу шикарную ночь и к утру забуду эту девчонку с темными как ночь глазами и трогательными чертовыми ямочками на щеках. Заезжаю во двор панельных серых, даже каких-то унылых, домов. Здесь живут люди? Здесь вообще можно жить? Вероятно, можно. Это я такое убожество никогда не видел, а люди вот даже существуют как-то. Девушка отстегивает ремень безопасности, но не выходит сразу, мнется что-то. Вероятно, хочет спросить, сколько должна мне. Но как такое спросить у человека, часы которого стоят дороже, чем ее квартира. Почему-то мне кажется, что она разбирается в брендах, хотя, возможно и ошибаюсь. Думаю об этом и неожиданно для самого себя произношу, улыбаясь как подросток: — Номер телефона. Что за ересь я несу? — Что? — смущенно переспрашивает девушка. Не услышала или не понимает? Или делает вид, что не понимает? Да что ж с ней столько вопросов-то? У меня и трети размышлений о женщинах за всю жизнь не наберется, а тут за полчаса столько долбанных вопросов. — В качестве оплаты за поездку подойдет твоей номер телефона, — продолжаю улыбаться, чувствуя себя по-прежнему глупым нервничающим подростком, впервые подкатившем на школьной дискотеке к понравившейся девчонке. Хотя откуда мне знать, как там у них на дискотеках. В моей элитной закрытой школе были, мать их, балы. — Зачем? — вроде как пугается и взгляд такой пристальный вскидывает, в котором и наивность, и что-то еще, но точно не хищность, как у остальных знакомых мне девушек. Смотрит в глаза, а кажется, что прямо в душу. — Вдруг еще понадобится куда-то доехать? Подвезу, — продолжаю улыбаться как придурок и нести какую-то чушь. В миг забыл все свои приемы съема красивых доступных женщин. Может, в этом и проблема, что она не кажется доступной? Я чувствую, что с ней все мои отработанные годами методы не сработают. А что должно сработать? Зачем мне вообще все это? Зачем мне эта девушка с автобусной остановки? Вот сейчас она скажет, что ей это все не нужно, и мы разойдемся каждый в свой мир. Но вопреки моим ожиданиям, девушка диктует номер телефона и тихо, смущенно и как-то еще, пока не понимаю как, добавляет: «Илона». Потом быстрым шагом направляется в подъезд. Я смотрю на захлопнувшуюся входную дверь не меньше пяти минут. Потом сажусь в машину и резко газую, покидая этот унылый двор. Похоже, чтобы забыть эту девушку мне понадобятся сразу две модели. ---------- Глава 4. Илона Глава 4. Илона За разговорами мы с Аленой не уследили за временем. Когда в гостиную широкими шагами вошел ее любовник, я, быстро попрощавшись с подругой, поспешила уйти, испытывая желание немедленно сходить в душ. Цепкий, какой-то поросячий взгляд противного, обрюзгшего, но одетого в брендовый костюм мужчины, буквально за секунду раздел меня и в темных глазах ясно читалось, что бы он хотел со мной сделать. Меня аж передернуло от омерзения. Чуть ли не панической атакой нахлынули воспоминания двухлетней давности. Одна жуткая картинка в голове сменяется другой с бешеной скоростью. Мне буквально не хватает воздуха. Скомкано попрощавшись, выбегаю из квартиры подруги. Пробежав пару дворов, перехожу на шаг, вроде как успокоившись и прогнав жуткие кадры из прошлого. Желание отомстить любому из представителей мира, в котором пока для меня нет места, усиливается. Оглядываюсь по сторонам, вообще не понимаю, где нахожусь. Захожу в приложение такси и вспоминаю, что сегодня надо было пополнить баланс мобильного, благополучно забыла и теперь я без интернета. Что за день такой сегодня! Проклиная все на свете, выхожу на проезжую часть. Наличных немного, но на дорогу до дома должно хватить. Рискую и поднимаю руку, чтобы остановить машину. Очень надеюсь не встретить какого-нибудь извращенца. Мое легкое платье, подчеркивающее стройную фигуру и открывающее длиннющие ноги, хорошо смотрелось днем, сейчас же оно может вызвать неуместные ассоциации у водителей. Страшно нарваться на идиота, но выхода нет. Внимание привлекает спортивный автомобиль на противоположной стороне улицы, водитель которого газует на загоревшийся зеленый только после сигнала стоящей сзади машины. Только успокоившиеся змеи-воспоминания опять поднимают ядовитую голову, услужливо подсовывая картинку из прошлого, в котором мы с Ярославом (даже мысленно трудно его имя произносить) на похожей спортивной машине мчим за город. Веселые и счастливые. Я — счастливая. Он — просто веселый. Вероятно, от предвкушения развлечения, которое задумал. Если бы я тогда знала о его увлечениях, ни за что бы не обратила внимание на случайно появившегося в нашем городке мажорика. Трясу головой, чтобы прогнать непрошенные воспоминания и не сразу слышу низкий бархатный, до мурашек, голос: — Садись. Почему-то, вопреки привычке ездить только сзади, устраиваюсь на переднем сиденье, называю адрес и отворачиваюсь к окну. Лучше не смотреть сейчас ни на кого. Одно желание — как можно быстрее оказаться дома и закончить уже сегодняшний день, наполненный ненужными воспоминаниями. Пишу Максу, чтобы сегодня даже не рассчитывал на ночь у меня. Прикрывшись головной болью, грубовато отвечаю, что помощь мне не нужна, убираю телефон в сумку. Машина резко набирает скорость, я в моменте пугаюсь и, нарушая данное себе же обещание не смотреть на мужчину, бросаю на него быстрый и пристальный взгляд. Отмечаю про себя, что красавчик и вероятно богатый. В брендах я разбираюсь безупречно. Когда подъезжаем к моему дома, по выражению лица мужчины вижу, что он ни разу в подобных дворах не бывал. Несет какую-то чушь, чтобы узнать мой номер телефона. Скромно, как самой хочется верить, улыбаюсь и диктую. Вскидываю взгляд, в котором сплошь наивность, и тихо произношу: «Илона». Мужчина в ответ называет свое имя, и по его заинтересованному зеленому взгляду я вижу, что нашла того, кто заплатит за унижение, страх и боль, длиною в два года. И абсолютно плевать, что Даниэль в этом не виноват. ---------- Глава 5. Даниэль Глава 5. Даниэль Месяц. Гребаный месяц назад я познакомился с Илоной. И за эти тридцать дней мы не продвинулись в отношениях дальше поцелуев. Как наивные подростки целомудренно держимся за ручки. Чувствую же, что тоже хочет меня, но не подпускает. При малейшем намеке продолжения вечера в постели сразу же отстраняется и просит отвезти домой. А я что? Отвожу, конечно. Детский поцелуйчик на прощание, и на этом все. Думаю об этом и снова начинаю заводиться, с еще большей скоростью плывя до бортика бассейна. До этого час провел на тренажерах. За этот месяц я накачался больше, чем за все предыдущие годы. Внешне стал еще более привлекательным для женщин. И это не мое раздутое самомнение — взгляды девушек, а от особо смелых фразы «Привет, красавчик!» говорят сами за себя. Ну, вот опять очередная красотка просто поедает меня взглядом. Прости, малышка, мое сердце уже занято. Хорошо бы, конечно, еще и к более близким отношениям перейти с той, что затмила собой всех остальных женщин. Хотя...моя Илона такая нежная, застенчивая и какая-то еще, сам не понимаю, какая, что можно и подождать. Знать бы только, сколько еще не подпустит меня к себе. И не спросишь ведь. Сначала вообще не понимал, почему так. Чувствую же, что ее тоже ко мне тянет, а дальше поцелуев продвинуться не дает. Потом подумал, может, мужчин у нее еще не было. Неделю решался, чтобы спросить, а как о таком спросить? Ответила, смущаясь, что был парень. В подробности, конечно, не вдавалась, но у меня все равно крышу сносило от ревности еще несколько дней. Хотя понимаю, что прошлое есть у каждого. Выхожу из фитнес-центра, сажусь в машину, еду в офис. Ну, как еду, большую часть времени в пробке стою — громадный поток автомобилей еле движется. Опять начинаю заводиться, все-таки длительное отсутствие секса плохо сказывается на настроении. И спорт ни хрена не помогает. От Илоны прилетает сообщение. Совсем не вовремя — я сейчас на пределе злости, не хочу сорваться на нее. С моей нежной девочкой почему-то хочется быть идеальным. Открываю мессенджер, читаю: «Встретимся вечером? Соскучилась очень» Сразу же отвечаю: «Заеду в шесть, без тебя в моем мире очень грустно» Откладываю телефон и улыбаюсь, как идиот. Можно было бы ответить, что сегодня не получится. Пусть тоже помучается. Но для чего, если я и сам до безумия по ней соскучился? Терпеть не могу неискренность и всякие подлые игры. Мысли переключаются на то, куда бы сходить сегодня с Илоной, чтобы в очередной раз удивить. До этого удивляла она меня. Усмехаюсь, вспоминая, что она согласилась со мной встретиться только через неделю моих настойчивых просьб. И приглашению в ресторан предпочла прогулку по набережной. Прогулку! Я в жизни с девушками просто не гулял. Если не считать, конечно, случаи, когда, понтуясь перед очередной моделькой, будто бы случайно увозил ее прогуляться по Елисейкиям полям в Париже или площади Венеции в Риме. В ресторан с Илоной мы все же сходили пару недель назад. После того, как чуть ли не допросом выбил из нее ответ, почему так сопротивляется моему приглашению. Глупышка, смущаясь и краснея, призналась, что ее наряды больше подходят для фастфудных заведений, чем для тех мест, где подают блюда высокой кухни. Я так еще никогда не злился, как в тот вечер. На себя. Мог бы и сам догадаться. До чего же все-таки моя Илона не похожа на всех гламурных девушек, которых я знал до нее. Те бы не постеснялись и напрямую денег попросить. Хотя у них-то недостатка в шмотках точно уж нет. В тот же день практически силой затащил Илонку в «Галерею» на Лиговском, и нам удалось полностью сменить гардероб моей малышки. Она так трогательно потом меня благодарила, что смущаться от слов какой я «самый-самый» настала уже моя очередь. До сих пор смутить меня еще никому не удавалось. И настойчивости с решительностью мне не занимать, поэтому сегодня мы наконец-то перешагнем последнюю черту, разделяющую нас. Думаю, что пора. Месяц-то, мать его, спустя. Наконец-то, удалось преодолеть километр пробки. Осталось провести пару встреч в офисе и собрание для замов. А дальше меня ждет волшебный вечер с моей неповторимой девочкой. Оказывается, я могу быть романтичным. Вспоминаю ее мягкие губы, нежную кожу, тонкие пальцы, ласково перебирающие мои волосы, когда целуемся и накрывает с головой. Вот как спокойно дождаться этого вечера? Открываю закрепленную в мессенджере переписку с Илоной и, заходя в офисное здание, быстро печатаю: «Не могу дождаться вечера. Безумно по тебе соскучился, малыш» Она тут же присылает ответное признание и кучу сердечек и смайлов. Усмехаюсь. Я слишком сильно изменился за этот месяц. Раньше длинные переписки с женщинами меня в край выбешивали, не говоря уже о смайлах и дурацких сердечках. Пытаюсь сосредоточиться на работе. К счастью, сегодня день загружен по полной, поэтому особо отвлекаться на романтические мечты некогда, но дать распоряжение ассистенке Ангелине подготовить все для нашего с Илоной вечера успеваю. Контролировать не надо, Ангелине я полностью доверяю. И что самое ценное, она беспрекословно и безупречно исполняет мои поручения, не касающиеся ее основных обязанностей в офисе. Наконец-то закончив с делами, выезжаю в район, от одних воспоминаний о котором меня передергивает, но здесь живет Илона, никуда не денешься. Со временем предложу ей переехать. Ко мне. Я бы и сейчас, конечно, увез ее из этого мрачного места, но не согласится. Хорошо уже знаю свою девочку. Ровно в шесть выходит из подъезда и свет, исходящий от нее делает этот серый, отвратительный двор не таким уж мрачным. Выбираюсь из машины, смотрю на Илону и просто не могу оторвать взгляд: она не просто красивая или яркая, она какая-то волшебная, невесомая и притягательная. Охрененно притягательная. И дело вовсе не в ее длинных стройных ногах, манящей груди и круглых бедрах или длинных волосах цвета шоколада. Илона она...она словно не понимает, насколько сексуальная и как будто даже стесняется своей привлекательности. И при этом с ней абсолютно не скучно. Она может поддержать беседу о чем угодно. Красивые девушки с интеллектом мне еще не встречались. — Привет, — Илона подходит вплотную ко мне и легко прикасается своими пухлыми от природы губами к моим. Я же, крепко прижав к себе, не даю вырваться и целую ее по-настоящему. — Увидят, поехали скорее, — все же вырывается моя скромница, хотя чувствую, что с неохотой. Никогда бы не подумал, что стеснительность может так заводить. Хотя, возможно дело все же в отсутствии секса на протяжении месяца. — Поехали, малыш, — открываю пассажирскую дверь и как последний идиот улыбаюсь, смотря, как грациозно Илона устраивается на сиденье. Все же она нереальная. И она — моя. От того, что только моя — кроет. От осознания, что сегодня станет моей во всех смыслах, крышу сносит окончательно. К месту сегодняшнего свидания мы мчим на предельной скорости. ---------- Глава 6. Илона Глава 6. Илона Месяц. Держать Даниэля на расстоянии мне удается почти тридцать дней. Но сегодня видимо придется все же уступить, иначе передержу. К тому же я и сама больше не могу не реагировать на его поцелуи и уверенные, иногда слишком требовательные прикосновения. Заводит, конечно, Даниэль нереально. Одним только темно-зеленым взглядом, полным обожания, притягивает до мурашек, не говоря уже о его сильных руках. Если и существуют идеальный мужчина, то это — однозначно Даниэль. Перед каждым свиданием с ним напоминаю себе, что разыгрываю спектакль, что моя цель — месть мужчинам, которые думают, что имеющиеся у них миллионы позволяют им играть судьбами женщин. Каждый день одновременно хочу и достичь своей цели как можно скорее, и отказаться от нее. Но вспоминаю ту историю, что произошла со мной два года назад, и злость вместе с желанием отомстить сразу же возвращаются. Сердце напоминает, что Даниэль в той мерзкой ночи не виноват, разум говорит — плевать. Этому мужчине просто не повезло познакомиться со мной, как и мне встретиться когда-то с уродом Ярославом. Макса я бросила на следующий после знакомства с Даниэлем день. Рисковать не могу. Для Даниэля я — скромная девушка. Правда невинность осталась у меня только во взгляде. Но вроде бы не плохо получается играть тихую девушку, не осознающую насколько привлекательна. Чуть не спалилась на его вопросе о том были ли у меня мужчины. Опять почти панической атакой накрыли воспоминания об отвратительном мужике, который, купив меня у Ярослава, как дорогую безделушку, жестко, долго и физически не выносимо лишал меня девственности. Только с помощью силы воли удалось скрыть из взгляда ненависть и боль и, смотря в глаза Даниэлю, откровенно врать, вроде как смущаясь: «Да, был парень. После нескольких месяцев встреч расстались, ему пришлось уехать с родителями в другой город». На этом тема моего прошлого была закрыта навсегда. Для Даниэля. Но не для меня. Успокоюсь только тогда, когда увижу столько же боли и отчаяния в глазах мужчины, сколько пришлось испытать мне. Но это в будущем. Сейчас же мы мчим на предельной скорости к месту нашей первой ночи. Крепко держу Даниэля за руку, постоянно одергивая себя, что нельзя, нельзя мне в него влюбляться. Но, черт возьми, это нереально сложно, практически невозможно. Он так и затягивает в свой омут. А какая нормальная девушка смогла бы устоять? Даниэль харизматичный, сильный, умный, заботливый, красивый, романтичный и богатый. Богатый, а значит опасный. И я должна успеть нанести удар первой, пока он не причинил боль мне. Даниэль помогает мне выйти из машины, притягивает к себе для требовательного и одновременно нежного поцелуя, и я про себя облегченно вздыхаю, что хотя бы сегодня играть мне не придется. Хочу я его по-настоящему. Дико и без притворства. Подходим к причалу с пришвартованными яхтами. Особенно выделяется горящая яркими огнями с нежным названием «Princess». Прижимаюсь теснее к Даниэлю и с обожанием во взгляде спрашиваю: «У тебя есть собственная яхта?» На ответ мужчины: «Не моя. Папа подарил маме несколько лет назад» едва сдерживаю вздох разочарования. Хотя понимаю, что при желании Даниэль мог бы себе купить целый яхт-клуб, видимо просто нет необходимости. Расслабляюсь. Даниэль достаточно состоятельный для моего плана мести, я не ошиблась. И вообще к черту эти планы, месть, воспоминания о прошлом. Сегодня я хочу быть собой и раствориться в нашей с Даниэлем первой ночи настолько, насколько это только возможно. ---------- Глава 7. Даниэль Глава 7. Даниэль Глажу Илону по волосам цвета шоколада, смотрю в ее темные глаза и не могу оторваться. Хочу ее снова, хотя после нашего первого охрененно откровенного раза прошло минут десять. В отличие от реальной жизни в постели Илона оказалась вовсе не скромным ласковым котенком. Настоящей тигрицей. На секунду перевожу взгляд на свои руки, покрытые царапинами от ее острых ногтей, и усмехаюсь. Вот действительно внешность обманчива. Никогда бы не подумал, что моя нежная и скромная Илона, краснеющая от поцелуя в щеку в общественном месте, может быть настолько дикой и чувственной в постели. Может, конечно, на эмоциях, но неожиданно даже для самого себя произношу: «Я тебя люблю» и слышу в ответ тихое еще более неожиданное признание: «Я тоже». Не знаю, от чего больше кроет от моих слов или ее. Чувства накрывают с головой, ни разу в жизни не испытывал подобное. Целую Илону так требовательно, что новая волна желания способна сжечь все вокруг, несмотря на то, что за пределами легко покачивающейся яхты широкая река. Спустя пару часов везу Илону в ее серый дом в унылом районе. Мы молчим, но тишина не напрягает, с этой девушкой хорошо быть просто рядом, сжимать свободной от руля рукой ее хрупкую ладонь, на светофорах бросать взгляды на ее профиль и ловить ответные, полные нежности. На полпути резко выкручиваю руль «К черту! Даже спрашивать не буду! Увезу и все» — Мы еще куда-то едем? — тихо спрашивает Илона. Как будто не она несколько часов назад так неистово стонала, плавясь в моих руках. — Едем, — улыбаюсь, а сам все равно немного нервничаю, вдруг откажется. Илона — не такая как все, до сих пор загадка. — Ко мне. Будем жить вместе. Девушка молчит, а у меня сердце сейчас прямо из открытого люка машины выскочит. В жизни так не волновался. «Согласна?» — спрашиваю, прилагая максимум усилий, чтобы голос не дрожал. Усмехаюсь. От меня прежнего походу ничего не осталось с тех пор, как месяц назад познакомился с Илоной. — Согласна, — улыбается моя богиня, а мое сердце начинает биться чаще и от ее слов, и от улыбки, и от осознания того, что эта девушка не на пару ночей, а на всю жизнь. По-другому у нас с ней просто не может быть. Я знаю, чувствую, что Илона испытывает то же самое. Разумеется, я привез Илону в свою основную квартиру, а не в ту, что для девочек на одну ночь. Девушка ходит по многочисленным комнатам, аккуратно прикасается к вещам и не перестает восхищаться каждой мелочью. И я вижу, как в квартире становится ярче, а в моем мире светлее. Утром меня будят нежные прикосновения теплых губ к моей щеке. Ненавижу, когда не дают спать столько, сколько нужно мне. Но действия Илоны почему-то не раздражают. Открываю глаза, притягиваю к себе, улыбаюсь, слышу ее тихое: — Не хотела тебя будить, но уже почти обед, а мы еще даже не завтракали. Идем? — Прости, не очень гостеприимно получилось, — поднимаюсь, направляясь в ванную, — я сейчас быстро в душ и съездим куда-нибудь позавтракать. И пообедаем заодно. Илона берет меня за руку, останавливая, и с обожанием смотря в глаза, произносит, улыбаясь: — Ты не понял, Даниэль, завтрак ждет тебя на кухне. Я, правда, уже поела, но с удовольствием выпью с тобой кофе. Поможешь с кофемашиной разобраться? Я в буквальном смысле замираю на месте. Ни одна, ни одна женщина не готовила для меня даже кофе, не то, что завтрак. Видимо, Илона действительно из сказки. — Ну, иди в душ-то, — торопит Илона, смеясь, — остынет все. Готовит моя девочка на удивление вкусно, завтрак проглатываю чуть ли не вместе с тарелкой. Илона собирается убрать со стола оставшуюся грязную посуду, аккуратно забираю из ее рук чашку и сажаю к себе на колени: — У нас есть домработница. — У нас? — столько наивности в любимых темных глазах. — Конечно, у нас. Мы же теперь вместе. Я ни за что тебя не отпущу. Просто не смогу без тебя, — тихо признаюсь, утыкаясь в мягкие волосы Илоны. — Я никогда не уйду от тебя, — отвечает моя девочка, и в ее глазах начинают блестеть слезы. Конечно, расставаться нереально трудно, но мне надо в офис. Думаю, что предложить Илоне, чтобы ей не было скучно, не нахожу ничего лучше, как отдать ей свою банковскую карту. Я, конечно, оригинален как никто. На ее смущенный взгляд отвечаю, поглаживая хрупкие плечи: — Сходи куда-нибудь: спа, шопинг. Если хочешь, попрошу свою ассистентку, она пришлет тебе хорошие варианты салонов и бутиков. — Спасибо, — легко целует в щеку, — я дома тебя подожду, хорошо? Так легкомысленно отказывается от денег? Другая бы вырвала карту из моих рук и уже вряд ли отдала бы обратно. Илона не перестает меня удивлять. — Я поздно сегодня приеду, заскучаешь. — Фильм посмотрю. Может, к подружке съезжу. — Только с водителем, я скину тебе его номер. Никаких такси, договорились? — Договорились, — улыбается и проводит нежными пальцами по моему торсу, так, что я в моменте готов забить на все дела и остаться с моей Илоной дома и не вылезать весь день из постели. Но у меня нет такой опции, к сожалению. Конечно, мой счет в банке уже довольно внушительный, и я могу позволить себе какое-то время не работать. Но нет. На достигнутом я останавливаться не готов. Да и нравится мне заниматься бизнесом. К тому же теперь я не один. Возможно, в скором будущем у нас будут дети. Черт! Меня куда понесло-то? Из-за одного только прикосновения Илоны…она точно либо волшебница, либо ведьма. Так изменить меня вряд ли могло что-то, кроме волшебства, мать его. Быстро целую Илону, и выхожу из дома. ---------- Глава 8. Илона Глава 8. Илона Даниэль уходит, остаюсь одна в его роскошной квартире, которая теперь наша. Не верю, что так быстро удалось заполучить этого богатея себе в сети. Я особо-то и не старалась. Так, сыграть наивный взгляд нежной девочки, восхищенно похлопать ресницами, удивляясь наличию кофемашины да завтрак приготовить. Хотя, когда готовила, ловила себя на мысли, что делаю это с радостью. Одергиваю себя каждый раз, что нельзя, нельзя мне в него влюбляться. Даниэль — всего лишь цель. Всего лишь денежный мешок для моего безбедного будущего. Всего лишь возможность отомстить всем зажравшимся мажорикам, которые наигравшись во все, что можно, играют живыми людьми. Сердце спорит с разумом, что Даниэль совсем не такой. Но я не собираюсь слушать сердце, однажды уже послушала, до сих пор паника накрывает, когда вспоминаю то, что сделал со мной Ярослав. Прогоняю жуткие картинки прошлого и думаю, чем заняться. Очень трудно было отказаться от банковской карты, но так надо. Надо привязать к себе Даниэля покрепче, чтобы уже через пару месяцев сделал мне предложение. Вздыхаю. То, что я так быстро приблизилась к своей цели вопреки ожиданиям не приносит ни радости, ни удовлетворения. Мне почему-то хочется быть искренней с Даниэлем. Но нет. Откровенность я оставляю с ним только во время секса. Как ни пыталась, но в постели притворяться не получается. Он заводит так, что невозможно сдерживаться и играть тихоню. Вспоминаю нашу ночь на яхте, и новая волна желания накрывает с головой, отдавая в низ живота. Даниэль невероятно сильный, мужественный, с идеальным телом. Моим бывшим до его уровня покорения женщины в постели еще учиться и учиться. Телефон оживает сообщением: «Как ты?» Быстро печатаю: «Скучаю по тебе» Тут же прилетает ответ: «Постараюсь пораньше. Совсем забыл, сегодня идем на закрытую вечеринку к моему другу» Отвечаю: «Хорошо. Люблю» Откладываю телефон, решая, что бедную скромную девочку, которой не место в мире богатых и влиятельных, я сыграю уже при личной встрече с Даниэлем. Думаю об этом и пытаюсь найти в себе хоть каплю злорадства или хотя бы удовлетворения от того, что я вот так запросто могу играть чувствами мужчины, но нет. Внутри меня только сожалению. Сожаление о том, что это игра. Игра, которую не поздно остановить. Но я никогда не останавливаюсь на полпути. ---------- Глава 9. Даниэль Глава 9. Даниэль Закончив все текущие дела в офисе и преодолев длиннющую пробку, наконец-то захожу в квартиру, Илона почему-то не встречает. Если не хотим опоздать на мероприятие, пора бы уже начать собираться. Нахожу мою девочку в спальне, сидит на кровати, а в темных глазах столько грусти, что сердце начинает биться чаще от предположений что могло случиться за то время, пока меня не было. Собственно ей и задаю это вопрос, на который она сразу же не отвечает. Начинаю раздражаться, мне нравится, когда говорят прямо, не увиливая. — Я тебя долго пытать буду? В чем дело? Что с настроением случилось? — продолжаю засыпать Илону вопросами. — Можно я не пойду с тобой на эту вечеринку? — отвечает вопросом на вопрос. На мое закономерное «Почему?» опускает глаза и тихо отвечает, что ей не место среди богатых и влиятельных. Накрывшее раздражение уступает место внезапной нежности: — Глупости, Илон, — целую девушку в щеку и несильно сжимаю ее руку. — Вот именно глупо я там и буду выглядеть, — продолжает спорить. Упрямая. — Ну, с чего ты это взяла? Понимаю, может быть, тебе будет немного непривычно, но я же рядом буду. — Правда не оставишь меня там одну надолго? — в темном взгляде напротив и надежда, и благодарность. — Конечно, нет, — быстро целую Илону в манящие губы, думая, а может на хрен эту вечеринку, останемся дома и до утра из спальни выходить не будем. Не могу, обещал уже Артему, что буду. Да и мероприятие статусное. Когда, спустя час, Илона выходит уже одетая соответственно намечающемуся мероприятию, у меня буквально перехватывает дыхание и желание сорвать с нее дорогое брендовое платье и закрыться до утра в спальне усиливается. — Ты — невероятная, Илон, — все, что могу сказать. — Спасибо, — произносит тихо и вскидывает робкий взгляд. Стесняется. Обхожу девушку сзади и застегиваю у нее на шее нежное колье из изумрудов, заказанное мною еще несколько недель назад у лучшего ювелира Италии. Сегодня как раз доставили. С выбором камней для украшения я не ошибся, ей очень идет. Илонка трогательно благодарит. Я же, отмахнувшись в последний раз от возможности все-таки остаться дома, открываю входную дверь, пропуская мою королеву вперед. На вечеринку мы приезжаем все же с небольшим опозданием, привлекая к себе ненужное внимание. На Илону присутствующие смотрят оценивающе, на меня — девушки — с желанием, мужчины — с завистью. Еще бы, Илона за секунду затмила всех находящихся здесь женщин, которые были копиями друг друга. Красивыми и яркими, но абсолютно одинаковыми. А Илона она такая одна. И она моя. Крепко держит меня за руку, практически ни с кем в разговоры не вступает, на наглых девиц, которые будто не замечая, что я пришел не один, привычно клеятся ко мне, не реагирует. — Все хорошо, — шепчу Илоне на ухо, — можно уже расслабиться. — Пока не получается, — улыбнувшись отвечает девушка, — но я обязательно научусь. Обнимаю Илону за тонкую талию и целую в щеку. Тут же слышу, как всегда громкий, и, как обычно не вовремя, голос друга на века: — Наконец-то, нарисовался. Что за красотку нам привел? Не из наших вроде. Очередной даме решил сердце разбить? — Успокойся уже, тараторишь, как баба на базаре, — резко обрываю друга. Наговорит лишнего сейчас. Моя Илона скромная и нежная. В комментариях резковатого Артема может увидеть не шутку, а хамство. — Можно подумать, ты на этом базаре был хотя бы раз, — отмахивается друг, не унимаясь. — Вы прекрасны, мадам. Только вот зачем вы с ним связались, ума не приложу. — И добавляет типа доверительным шепотом. — Знаете, какой он бабник? Смотрю на Илону, опустила глаза и рука, до этого нежно сжимающая мою, едва заметно задрожала. Впервые в жизни не хочется поддакивать другу и смеяться вместе с ним. — Угомонись, я тебе говорю, — отпускаю руку Илоны и практически силой утаскиваю друга подальше от девушки, — Что ты не несешь? — А что такое? — продолжает Артем изображать клоуна. — Интересная цыпочка. — Она не очередная девица на ночь, у нас все серьезно, — признаюсь, едва сдерживаясь, чтобы не стереть с лица друга похабную ухмылку. — У тебя, возможно, да, смотришь на нее как на икону, а у нее? — Артем вдруг становится непривычно серьезным. — И у нее тоже, конечно, — отвечаю, даже ни на секунду не задумавшись. — То есть, как раньше делать ставки на то, кому быстрее даст, не будем? — продолжает провоцировать Артем. Что с ним случилось сегодня? Что он такого увидел в Илоне, чего я не вижу? — Даже не думай. Я больше в такие игры не играю. Не подходи к ней, понял меня? — повышаю голос. — Понял, понял, — Артем сдается и поднимает вверх руки, — сорян, не думал, что мой циничный друг способен на серьезные чувства. Давай, без обид. Не разобрался. — Проехали, — бросаю другу и, обернувшись, буквально натыкаюсь на Илону. Что-то непонятное проскользнуло в ее взгляде, что-то очень похожее на страх загнанного в угол животного. Интересно, что именно она успела услышать. — Хочешь, домой поедем? — предлагаю. — Нет, все в порядке. Останемся. Я понимаю, что я здесь человек новый, и все будут пытаться меня уколоть. — Не обращай внимания. Артем всегда такой. Я тоже был похожим клоуном, пока тебя не встретил, — улыбаюсь, — ты из меня смогла сделать нормального человека. Илона улыбается так обворожительно, что мое сердце начинает биться быстрее, а желание всю ночь под ее привычно громкие стоны убеждаться в том, что она только моя, усиливается. Сам себе обещаю, что еще час и едем домой. Я бы и сейчас уже уехал, но Илона вроде бы только-только расслабилась и наконец-то начала получаться удовольствие от нахождения здесь. Говорю ей, где меня можно найти в случае чего, и иду к своим давним друзьям. Илона среди других девчонок завязывает новые знакомства. Надеюсь, не наговорят про меня лишнего. Ну, или хотя бы Илона сможет отфильтровать то, что ей действительно нужно знать обо мне. Вместо отведенного самому себе часа, мы провели на вечеринке еще почти два, смотрю на часы, и ищу взглядом Илону. Видимо ей тоже было весело, за это время она ко мне подошла только пару раз. Собираюсь уже ей набрать, как вижу свою девушку на балконе. Не одну. Со звоном ставлю бокал с недопитым коктейлем на поднос официанта, едва не опрокидывая и фужер, и парня, и распахиваю дверь на балкон. ---------- Глава 10. Илона Глава 10. Илона — Отойди от нее, — впервые слышу в голосе Даниэля гнев. — Что я сделал-то? — удивленно спрашивает Артем, но, наконец-то, отпускает мои плечи и делает шаг назад. — Я сказал тебе не трогать Илону! — возможно, ошибаюсь, но в моменте кажется, что Даниэль сейчас накинется на своего близкого друга. — Мы просто разговаривали, — не задумываясь, врет Артем. Я, конечно, тоже никогда не скажу Даниэлю о настоящем предмете нашей, если можно так сказать, беседы и об угрозах мужчины. Подхожу к Даниэлю, всеми силами сдерживая дрожь от недавнего «разговора» с его другом, пытаюсь сделать взгляд максимально нежным и тихо произношу: — Мы, правда, просто немного поговорили. Артем твой лучший друг, я твоя девушка, мне интересно узнать тебя получше. — Ты обо всем, что тебе интересно обо мне знать, можешь спросить у меня. Без посредников, — гнева в голосе Даниэля меньше, но раздражение во взгляде осталось. Чертов Артем, из-за него весь план накрыться может. — Извини, пожалуйста, — беру Даниэля за руку и преданно, хочется верить, что получается достоверно сыграть верность, — если тебе неприятно, мы больше не будем общаться. — Ну что ты, малыш, — Даниэль прижимает к себе и целует в висок, — я ни в чем тебя никогда не буду ограничивать. — Я люблю тебя, — говорю практически одними губами, но этот долбанный Артем все равно слышит и громко хмыкает. Против него играть пока не получается. То ли он слишком сильный противник, то ли я против него слабая. Мои глаза наполняются ненавистью к этому мужчине с его чертовой проницательностью. Очень надеюсь, что Даниэль не заметил изменений в моем взгляде. Артем пытается остановить Даниэля, схватив за локоть, мужчина раздраженно стряхивает руку лучшего друга, и мы выходим с балкона. На секунду оборачиваюсь, обжигая Артема искрящимся огнем победы взглядом. Мне удалось влюбить в себя Даниэля уже настолько сильно, что он ради меня и за меня пойдет даже против лучших друзей. Домой едем молча. За рулем автомобиля водитель. Мы с Даниэлем сидим рядом на заднем сиденье, но по ощущениям между нами километры. Не знаю, о чем думает мужчина, а у меня в голове на повторе картинки сегодняшнего вечера. Сначала все было довольно неплохо. Мне с успехом удавалось играть Золушку, впервые попавшую на бал. Усмехаюсь про себя: знал бы Даниэль, сколько таких вечеринок было в моей жизни два года назад. До тех пор, пока урод Ярослав не решил продать меня как дорогую игрушку своему приятелю-извращенцу. Случайно услышанная мною фраза Артема «То есть, как раньше делать ставки на то, кому быстрее даст, не будем?» нехило так триггернула и вернула в прошлое. Резко стало не хватать воздуха в помещении, а близость окружающих людей стала давить с неимоверной силой. Пришлось выйти на балкон, чтобы прийти в себя и найти силы продолжить играть застенчивую девочку, впервые оказавшуюся в роскошной обстановке. Успокоившись, вернулась в зал. Удалось даже повеселиться и познакомиться с парочкой девушек. Вполне ничего себе такие. Сможем даже дружить. Насколько это вообще возможно в женском обществе. Не верю я в женскую дружбу. Вот не верю и все тут. Мы все на самом деле подлые змеи, а милые и улыбчивые ровно настолько, насколько нам это выгодно. Некоторые девушки рассказали кое-что пикантное из прошлого Даниэля, возможно, пригодится в будущей игре. Мне легко и весело ровно до того момента, пока на моем локте не смыкаются сильные пальцы. Оборачиваюсь и вижу Артема. Сейчас он совсем не похож на весельчака. Взгляд серьезный и пренебрежительный. Тихо приказывает выйти за ним на балкон. После истории с Ярославом никому не позволяла говорить со мной в таком тоне. Но в данный момент выбираю сыграть покорность и послушаться Артема. Иначе этот клоун недоделанный с высшим уровнем проницательности поломает мне весь план. — Что случилось? — добавляю во взгляд максимум невинности. — Со мной можешь не играть. Не прокатит, — жестко отвечает мужчина. Не к месту отмечаю, что он не только красивый, но и до дрожи харизматичный. Если бы встретились при других обстоятельствах, кто знает, к чему бы это могло привести…Какого черта? Мысли вообще не туда. Вместо предельной концентрации таю, как ванильное мороженое на жаре. Ненавижу даже запах ванили. — Не понимаю о чем ты, — трясу головой, прогоняя ненужные сейчас мысли и делаю еще одну попытку. Но чувствую, что против этого мужчины не выстою. Это не доверчивый и мягкий Даниэль, влюбившийся в меня дальше некуда. С Артемом наивные взгляды не пройдут. — Все ты прекрасно понимаешь, — резко бросает мужчина, — что тебе надо от Даниэля? Вижу, что не деньги. Те, кто хочет красивой жизни ведут себя по-другому, их тут вон полный зал. — Я его люблю, — делаю последнюю попытку, но понимаю, что проигрываю. Не верит. — Чушь не неси. Если он поплыл от твоего наигранного невинного хлопанья ресничками и сладкого голоса, со мной такое не сработает. Я насквозь тебя вижу. — Тебе какое дело до наших отношений? — Перехожу в наступление. В голосе и взгляде вместо привычно наигранной наивности — жесткость и раздражение. Играть дальше бессмысленно, попробую другую тактику. Я уже ненавижу этого чертова Артема. Хотя, черт из него, конечно, донельзя притягательный. — Даниэль — мой друг еще с университета, и ни одна кукла не будет играть с ним так, как ей вздумается. Если он этого не видит, значит, я ему объясню. — Попробуй, — высокомерно бросаю и разворачиваюсь, чтобы уйти обратно в зал. Ужасно напрягает находиться рядом с Артемом наедине. Во взглядах всех окружающих меня мужчин всегда читалось желание разделить со мной хотя бы одну ночь. В глазах Артема — только пренебрежение. И это неимоверно бесит. Мужчина резко хватает меня за руку и, развернув к себе, крепко держит за плечи. Силой ненависти в наших глазах сейчас можно было бы разрушить здание этого ресторана. — Сегодня же прекратишь свои игры и исчезнешь из его жизни, поняла меня? От ответа меня спасает Даниэль, ураганом ворвавшийся на балкон. Мужчина встает, конечно же, на мою сторону. Даже легкая влюбленность одержит победу в битве с многолетней дружбой. В нашем же случае не просто мимолетное увлечение, чувствую, что Даниэль любит меня уже настолько, что пойдет не только против лучшего друга, он весь мир за меня уничтожит. Прогоняю из головы картинки сегодняшнего вечера, поворачиваюсь и смотрю на мужественный профиль Даниэля. Мужчина ловит мой взгляд и берет за руку, подносит к своим губам и целует пульсирующую венку на моем запястье. На мгновение сердце топит в нежности. Уже не наигранной, искренней. Может, к черту эти планы. Но в голове отголосками прошлого звучит фраза урода Ярослава, нервно брошенная своему приятелю: «Черт, деньги закончились, папаше звонить сейчас не вариант, часы не отдам. Девчонку возьмешь? Смотри красотка какая, сам еще не трогал» В тот самый ужасный день моей жизни этот обдалбавшийся мажорик проиграл своему приятелю сначала все имеющиеся у него на карте деньги, а потом и меня. В тот самый ужасный день в моей жизни я узнала, что в мире богатых и влиятельных при игре в покер брендовые часы ценятся дороже человеческой судьбы. В тот самый ужасный день моей жизни мне исполнилось шестнадцать. ---------- Глава 11. Даниэль Глава 11. Даниэль Вчерашний вечер оказался не таким, каким мог бы быть. Все из-за идиота Артема. Вот что ему надо было? Почему столько агрессии по отношению к Илоне? Что такого мой друг увидел в ней, чего не вижу я? Всю дорогу до дома думал об этом. Но стоило только поймать взгляд моей девочки, с нежностью и смущением смотрящей на меня, как все вопросы тут же исчезли. Она меня любит не меньше, чем я ее. И прошлой жаркой ночью подтвердила это не только словами. Невозможно настолько притворяться. Что там Артему привиделось, пусть сам разбирается. Ради Илоны я готов вычеркнуть из своей жизни всех, кто посмеет хотя бы кривой взгляд на нее бросить. Да я любого порву голыми руками за нее. Думаю об этом все свое рабочее утро в офисе, вместо того, чтобы изучить новый контракт. Внезапно очень хочется познакомить Илону с моими родителями. Пишу ей сообщение, что вечером поедем за город. Она предсказуемо отвечает согласием и присылает в ответ признания в любви с кучей сердечек. Улыбаюсь и пытаюсь сосредоточиться на работе. Хотя бы чуть-чуть. Но сегодня все как сговорились мне мешать. Моя личная ассистентка Ангелина чуть ли не каждые десять минут мне сообщает о посетителях. Спустя час говорю, что меня ни для кого нет. Наконец-то вчитываюсь в контракт, цепляюсь взглядом за пункт, который мне не нравится, беру карандаш, чтобы пометить, как дверь со стуком открывается. Не сдержавшись, впервые в жизни повышаю голос на кроткую ассистентку: — Твою мать, Ангелина, я же сказал, что занят. Неужели так трудно исполнять то, что прописано у тебя в договоре? Надоело работать, увольняйся, найду более опытного сотрудника. Отрываюсь от бумаг и вижу испуганный взгляд Ангелины. Вот-вот расплачется. Конечно, я не справедлив, обязанности она свои исполняет безупречно и еще ни разу не сказала о том, что выполнять мои личные поручения, такие как доставка цветов или заказ столика в ресторане, это из самого лайтового, не входит в ее обязанности. Перегнул, конечно. Сорвался. Извинюсь потом. Или премию выпишу. Хотя, думаю, премии будет достаточно. С извинениями у меня обычно туго. Не успев остыть, завожусь снова, потому что в след за Ангелиной в кабинет влетает Артем. — Что разорался на бедную девочку? — вступается друг с порога за мою ассистентку, приобнимая ее за опущенные плечи и аккуратно подталкивая к выходу из кабинета. Бабник хренов, никогда своего не упустит. Не удивлюсь, если сегодня вечером он будет утешать ее в ресторане, а потом и в постели. — Чего тебе надо? — резковато спрашиваю у друга детства, который сейчас неимоверно раздражает. Мы прошли столько проверок нашей дружбы, что могли бы называться братьями, но вот сейчас выбешивает конкретно одним только своим видом. — Поговорить с лучшим другом пришел, — вроде как мирно начинает. А меня клинит. Не хочу ничего слушать. Ясно же, что про Илону разговаривать пришел. — Если про вчерашнее — считай, забыли, не было ничего. — Ты с чего так поплыл-то? — Артем не унимается, сознательно не замечая моего настроения. — Согласен, девка красивая, сексуальная, но… — Во-первых, следи за словами: Илона — моя девушка, уважения побольше добавь в свой долбанный монолог. Во-вторых, для тебя она не красивая и не сексуальная. Я вчера уже сказал, чтобы ты даже не думал в ее сторону. Иди вон на Ангелине свои приемчики отрабатывай. — А «в-третьих» будет что-то типа «или ты заткнешься или мы больше не друзья»? — усмехается Артем, четко воспроизведя то, что я только что хотел сказать. Проницательный идиот, мать его. — Типа того, — бросаю раздраженно и выхожу из-за стола, готовый при малейшем намеке на оскорбление Илоны наброситься на друга. — Рискуя нашей дружбой, я все же скажу, твоядевушка , — Артем сознательно выделяет последнее слово, еще больше взбесить что ли хочет, — совсем не такая, какой ты ее себе нарисовал в своем влюбленном мозгу. — Ты откуда можешь это знать? Ты знаком что ли с ней? — спокойно говорить не получается, но я даже и не пытаюсь сделать над собой усилие. — Нет, не знаком, — Артем же слишком спокоен. Чем выбешивает еще больше. — Просто вижу. — Что ты мог увидеть за те секунды, когда вы познакомились? — Взгляд твоей…девушки . В нем зависть и… — А в глазах моделек, с которыми мы встречались всю жизнь не было зависти? — перебиваю язвительно. — Была, — неожиданно соглашается друг, — а еще жадность и иногда глупость. Но ни у одной я не видел ненависти. Неожиданно. Я меньше бы удивился, если бы Артем сейчас мне по лицу заехал. — Какой еще на хрен ненависти? Что ты несешь? — Ко всем нам. Едва вы зашли в зал, она чуть не сожгла и нас всех, и сам ресторан ненавистью и презрением. — Тебе показалось, — отрезаю резко и, открыв дверь, недвусмысленно предлагаю уйти. — Как знаешь. Я предупредил, думай дальше сам, — бросает Артем, не обернувшись и плотно закрывая за собой дверь, не хлопая ей, вопреки всем правилам. У меня же крышу рвет так, что я запускаю первое, что попадается под руку в закрывшуюся дверь. Вылетаю из офиса, не обращая внимания на раздражающие в моменте приветствия сотрудников. Работать все равно сегодня вряд ли получится. Домой в таком состоянии тоже не хочется. Вообще ничего не хочется. Сажусь в машину, буквально вырвав ключи у озадаченного водителя, и еду к родителям. Один. Въезжая на охраняемую территорию элитного загородного поселка, чувствую, что злость постепенно отпускает. То ли успокоился, то ли скорость помогла. То ли ощущение того, что я приехал туда, где мне всегда будут рады. Туда, где не осудят, даже если не согласны со мной. Туда, где непременно поймут. Туда, где нет нравоучений. Только безграничная поддержка и безусловная любовь. Захожу в особняк родителей без стука. В гостиной никого, на террасе тоже. Куда подевались-то? В путешествия они никогда не уезжают, не предупредив. Отцу уже семьдесят, и теперь наша с сестрой очередь волноваться за родителей, требуя отчета об их перемещениях. Поднимаюсь на второй этаж, неосознанно захожу в свою бывшую комнату. За восемь лет в ней абсолютно ничего не изменилось. Домработница аккуратно убирает пыль и на этом все. Слышу голоса в родительской спальне, тихо стучусь. Через минуту мама распахивает дверь и, увидев меня, улыбается. Но через секунду по ее красивому лицу проскальзывает тень тревоги и она, пытаясь скрыть волнение спрашивает: — Даниэль, что-то случилось? — Что я просто так не могу к родителям приехать? — возмущаюсь притворно. — Конечно, можешь. Что за глупости? — вышедший за мамой отец жмет протянутую мною руку и обнимает. Вот ни за что не скажешь, что он уже не молод. Хотел бы я сохранить столько же энергии и спокойствия, когда сам буду в его возрасте. У меня уже сейчас что-то нервы сдают всего лишь из-за неосторожных слов друга. Почему? Возможно, потому что подсознательно я готов допустить то, что Артем говорит правду. Возможно, умом я понимаю, что идеализирую Илону? Возможно, я просто выбираю сейчас жить не разумом, а сердцем? Сердце сейчас выбирает безграничную любовь к Илоне. Рациональный мозг — не доверять девушке, с которой знаком всего ничего. Разберусь. Я приехал туда, где помогут обрести спокойствие. Туда, где не станут давать никакие советы, если я о них не попрошу. Мы с родителями спускаемся в гостиную, недолго разговариваем ни о чем, мама предлагает чай, но я отказываюсь, выбирая сегодня коньяк. Родители не пьют алкоголь, а я иногда позволяю себе на мероприятиях или, когда очень сильно хочется выкинуть какие-то моменты жизни из головы. Домой, конечно, на такси придется. А, может, и не поеду домой. Может, останусь в своей комнате, ничуть не изменившейся за эти восемь лет. Здесь мне спокойно. И безо всяких неопределенных «может». — Я в саду буду, если что зовите, — тихо произносит мама и быстро целует отца в щеку. Стесняются моего присутствия, конечно. Мама как всегда проницательна и тактична. Поняла, что я так внезапно нарисовался, чтобы поговорить с отцом. — Дим, только без нервов, — предупреждает мама вроде бы строго, но в глазах сплошное тепло и неприкрытое обожание. Отец всегда был вспыльчивым. Я же в этом плане, наверное, больше в спокойную и уравновешенную маму. — Принцесс, когда я нервничал в присутствии детей? — смеется папа. Они вместе тридцать пять лет, а он до сих пор маму называет так, как когда они только познакомились. Завидую. Жутко завидую их отношениям. Хотя, конечно, рад за родителей. Их любовь преодолела кучу препятствий, и самое малое из них то, что отец старше мамы на шестнадцать лет. Такая любовь, наверное, единственная в мире. Хотелось бы и мне, чтобы у нас с Илоной так. У нас так и было до сегодняшнего утра, пока идиот Артем не пришел ко мне со своими дурацкими предположениями. Сам не понимаю, что меня так зацепило в его словах. Возможно, все же то, что я придумал себе нашу с Илоной неземную любовь. Делюсь своими переживаниями с отцом. Разговариваем долго. Он не осуждает ни меня, ни друга, ни ситуацию, не высказывает предположений насчет того, насколько прав Артем. И, как обычно, не дает советов. Родители никогда не вмешиваются в мою жизнь, даже если я настойчиво, как сейчас, прошу. Уважают право принимать решение самостоятельно, тем более если дело касается отношений. Особенно отношений с девушками. Сказать, что стало сильно легче и разобрался в своих чувствах к Илоне, не скажу. Но крыть злостью на Артема и ситуацию стало значительно меньше. Несмотря на огромное желание остаться в доме родителей, я все же еду домой, а в голове на репите слова отца: «Я ничего тебе не буду советовать, Даниэль, но задумайся над тем, насколько тебе важна девушка, к которой ты не хочешь поехать в момент, когда тебе плохо. Любовь — это не только красивые слова и ванильные прогулки под луной. Любимой может называться только та женщина, с которой ты хочешь остаться вдвоем, когда вокруг тебя рушится мир, особенно если это твой собственный мир» ---------- Глава 12. Илона Глава 12. Илона Сегодня у нас с Даниэлем вроде бы все также безоблачно, как было до вчерашнего дурацкого вечера. Вернее, вечер-то был прекрасным. Я, спустя несколько лет вновь оказалась в обществе богатых и влиятельных, только теперь не как красивая игрушка, а как девушка состоятельного красивого парня. С девчонками познакомилась, многие мужчины на меня заинтересованные взгляды бросали, в которых явно читалось желание провести со мной ночь и, возможно, не одну. Но магия волшебного вечера развеялась буквально в одно мгновение. Я, конечно, здорово испугалась, что мой такой идеально выстроенный план разрушится как красивый замок из высохшего на ярком солнце песка. Обжигающим до кончиков пальцев своими беспощадными лучами оказался друг Даниэля — Артем. Идиотский друг Даниэля — Артем. Поразительно, но он оказался довольно проницательным. Судя по брутальной внешности и хамоватому поведению и не скажешь, что в голове этого красавца есть что-то, кроме желания обладать всеми деньгами, возможностями и девушками этого мира. И, к сожалению, его проницательность не моя паранойя или выдумка. Сама четко слышала разговор Артема с какой-то девицей, когда возвращалась на злополучный балкон за забытым там палантином. И хорошо, что не разрешила Даниэлю вернуться в ресторан вместе со мной. Если бы тот разговор Артема с его девушкой услышал он, скорее всего мой план действительно был бы провален. И я бы тем же вечером отправилась обратно в свое захолустье, так и не насладившись желаемой местью. Низкий голос Артема так и звучит до сих пор в голове: — Нет, ну что за идиот такой узколобый! — Артем со злостью опускает кулак на перила балкона. Сквозь стеклянную дверь вижу широкую спину друга Даниэля и открытую чуть ли не до ягодиц девицы Артема. Дверь закрыта неплотно, поэтому мне все отлично слышно. Не хочу я слушать. Но обладать информацией не менее важно, чем решительно действовать, поэтому продолжаю тихо стоять. И слушать. — Успокойся, Тем, ну чего она тебе далась? Я ревновать сейчас начну! — капризно произносит, намеренно растягивая слова девица. Неужели самцу Артему нравятся такие пустоголовые дуры? — Ночь в Лотте отель, малыш, — уже спокойнее говорит Артем, обещая девице продолжить приятно вечер в статусной гостинице города. Тупо покупает возможность выговориться. — Конечно, Тем, я тебя слушаю, — и девушка с легкостью покупается. Все честно. В их мире вообще все предельно просто и открыто: деньги меняются на…на все, что пожелает душа, а в моем случае еще и больной мозг урода Ярослава и его таких же дружков. — Ну как он может не видеть, что это за гадина? — второй удар кулаком о перила бьет мне в самолюбие и душу. Хотя…реально ж гадина. Чего это я? Но кто он такой, чтобы вот так обо мне. — А что не так-то с этой девушкой? Что она сделала? — девица пытается всеми силами показать заинтересованность в диалоге, оказать всестороннюю поддержку Артему. Отработать в общем. А то мало ли шикарная ночь в роскошном отеле с богатеньким харизматичным мужчиной не случится. — Дураку же понятно, что она хочет от него не только денег. Что-то еще ей нужно. Столько ненависти в ее глазах. Дал бы возможность, я бы мигом узнал, зачем Даниэль этой красивой сучке понадобился. Мое сердце ускоряется так, что того и гляди выскочит с балкона. Для людей их круга узнать мою историю дело пяти минут. Но слышу следующую фразу Артема и вроде бы даже успокаиваюсь: — Но не разрешит же. Влюбился же. Идиот. Она чистая как, мать твою, роса. Ни посмотреть, ни вздохнуть в ее сторону. — Ну, ты сам все узнай, и принесешь ему потом уже готовое досье, — неожиданно девица предлагает рациональную идею. Идею, за которую мне хочется скинуть ее с этого балкона. Все же не такие они все дуры. Играют. Впрочем, как и я. — Да не будет он меня слушать! — в интонациях Артема досада и немного удивления. Видимо, тоже поражен незаурядным умом своей девицы на эту ночь. — Идиот влюбленный! Хотя, конечно, понимаю, там есть от чего голову потерять. Красивая, конечно, тварь. Другая какая-то. Есть в ней что-то дьявольское, хотя внешне ангелочек. Я таких еще не встречал. Бесцеремонные рассуждения Артема делают одновременно и больно, и приятно. — Знаешь, Артем, — медленно произносит девица, рискуя потерять свою незабываемую ночь в дорогом отеле. Все же есть гордость, да? Не все продается? Комплименты другой женщине в твоем присутствии — красная черта, за которую никому не позволено заходить? — По-моему, ты тупо ревнуешь эту девчонку к другу. Сам хочешь, но он опередил. — Ерунду говоришь, малыш. Нахрен она мне сдалась, — возмущается Артем. Но я слышу в голосе мужчины фальш. А девица, наверное, еще и в темном взгляде читает. Зачем мне надо было запомнить, что у Артема карие глаза? Вот для чего? — Если бы так быстро не ответил, возможно, я бы и поверила, — обиженно произносит девушка, делая вид, что собирается уйти с гордо поднятой головой. И не надо ей никаких шикарных ночей в роскошных отелях. — Не дуйся, малыш, — тихо произносит Артем, но я слышу. — К черту гостиницы. Полетели в Венецию? Прямо сейчас? — Артем, — с придыханием произносит девица и, вложив всю свою благодарность в поцелуй, виснет на мужчине. Нет, в их роскошном мире продается абсолютно все. Все зависит лишь от цены ставки. Когда-то моя жизнь также стала ставкой. Ну, ничего, теперь у меня достаточно средств, чтобы отыграться. Так что терпи, Даниэль. Я не уйду со сцены, пока не отыграю свой спектакль до конца. Сбегаю, так и не зайдя на балкон. Черт с ним, с палантином. Главное, что я свою гордость не продам ни за какие богатства этого мира. Трясу головой и возвращаюсь мыслями в сегодняшний день. К счастью, Даниэль не настолько проницателен, как его друг. Мой мужчина мягкий и доверчивый. И мне это только на руку. Хотя вот вчера показал себя совсем с другой, совершенно неожиданной для меня, стороны. После сообщения о том, что едем за город, пропал. В сети не появлялся, на звонки не отвечал. Я вся извелась, меряя шагами его роскошную квартиру. Не из-за волнения, разумеется. Взрослый мальчик, что с ним случится? А вот вариант окончания наших отношений здорово напрягал. У меня по плану вообще-то сначала выйти замуж за Даниэля, а потом уже наслаждаться тем, как он будет страдать от моих действий. Конечно, можно найти другого. Но такого идиота, который будет преданно смотреть в глаза с первого свидания и верить во всю ту романтическую чушь, что я несу, так быстро не найдешь. Если вообще еще, кроме Даниэля, настолько доверчивые и романтичные денежные мешки существуют. Но, слава богу, хотя, конечно, на моей стороне скорее черт, все обошлось. Сейчас мы едем к его родителям. Даниэль крепко держит мою ладонь свободной от руля рукой. Я же все вспоминаю вчерашний вечер и думаю о том, как минимизировать общение Даниэля с Артемом, чтобы его друг больше не вводил свои условия в мой выверенный до идеала план мести. Я должна наказать за свою боль любого из богатеев. Так получилось, что выбор пал на Даниэля. Судьба у него такая, значит…Меня, собственно, два года назад тоже никто не спрашивал, хочу ли я быть жертвой в жестокой игре богатых и влиятельных. Прогоняю липкие воспоминания жуткого прошлого и возвращаюсь мыслями во вчерашний вечер. Даниэль пришел уже поздно ночью, почти под утро. Немного пьяный и очень злой. И хотя я весь день думала, закатить ли ему истерику, почему не отвечал на звонки или притвориться наивной всепрощающей девочкой, в моменте чувствую себя растерянной. Вижу его таким впервые. Обычно Даниэль нежный и ласковый. Сейчас же в его глазах такие молнии, что сожгут до тла, если ничего не сделать. Выбираю второй вариант, подхожу к Даниэлю, делаю взгляд максимально доверчивым, добавляю немного тревоги и смущения, кладу руки ему на грудь и едва слышно произношу: «Я очень сильно тебя люблю. Несмотря ни на какие бури вокруг, у нас всегда будет тепло и уютно» По тому, как Даниэль меня обнимает, от переполняющих его эмоций до боли сжимая мои волосы, понимаю, что с выбором тактики я не ошиблась. Рановато для истерик. Вечер предсказуемо закончился неистовым и испепеляющим сексом. Наконец-то я смогла дать выход своим эмоциям. Несмотря на то, что ни грамма теплых чувств к Даниэлю у меня нет, он всего лишь средство, которое оправдывает мою цель, хочу я этого мужчину постоянно. И дело не только в красивом, накаченном теле. Даниэль владеет искусством обольщения женщины настолько, что от его прикосновений мозг отключается полностью. Животные инстинкты берут верх над разумом. Во время секса с этим мужчиной я напрочь забываю не только о своей цели, но и вообще обо всем. Мир вокруг буквально перестает существовать. Вспоминаю его руки, уверенно и нежно скользящие по моей коже, его жадные поцелуи каждого миллиметра моего тела, и новая волна желания накрывает с головой. Срочно надо переключиться с роли похотливой расчетливой сучки на скромную, неискушенную всеми прелестями этого мира девочку. Ведь мы едем к родителям Даниэля. И если они хотя бы чуть-чуть проницательнее своего сына, играть мне придется на Оскар, не меньше. Даниэль, к счастью, расценивает мое волнение по-своему и, легко поцеловав в висок, произносит: — Не переживай. У меня очень хорошие и понимающие родители. — Вдруг я им не понравлюсь? — начинаю игру в наивную девочку, — все же у нас с тобой значительная разница и в статусе, да и в возрасте. — Глупости, Илон, — смеется Даниэль, — родители никогда не навязывали мне свое мнение. Решения, касающиеся моей жизни, я принимаю всегда сам. С самого детства. Папа, конечно, может показаться строгим. Но это только потому, что он никогда не показывает своих эмоций на людях. Все будет хорошо. Не волнуйся. После слов Даниэля я почему-то не успокаиваюсь, а начинаю нервничать сильнее, не веря словам мужчины. В реальности я не та наивная девочка, которую так старательно разыгрываю перед Даниэлем. Понимаю, что в мире богатых просто так не выйти за молодого парня девушке из провинции, у которой, кроме красивой внешности, ничего нет за душой. Подъезжаем к шлагбауму закрытого элитного коттеджного поселка. Пока едем по дороге, вымощенной дорогим камнем, смотрю в окно. Один дом роскошнее другого. Но, честно сказать, когда мы остановились у заранее поднятых ворот дома родителей Даниэля, вздох восхищения мне сдержать не удалось. Назвать этот коттедж домом, это ничего не сказать. Дворец — не иначе. И почему Даниэль здесь не живет? Очень надеюсь, что когда мы поженимся, у нас будет дом не хуже. Даниэль помогает выйти из машины, а меня начинает трясти мелкой дрожью, хотя на улице тепло. И одета я по погоде, дорого, стильно, но скромно. Не проколоться бы в игре влюбленной до смерти девочки. Хотя, может, и лучше, что мое волнение настолько заметно, родители Даниэля примут за его за смущение. У входа нас встречает женщина средних лет. Я натягиваю искреннюю, как мне кажется, улыбку. Но фальстарт. Оказывается, всего лишь домработница. Долгими роскошными холлами идем в гостиную, по пути нам встречается еще куча вышколенного персонала, готового исполнить любой каприз Даниэля Дмитриевича еще прежде, чем он его придумает. Но у Даниэля нет капризов, а вот я бы придумала, и не один. «Только не торопиться, чтобы не испортить все. Я выйду замуж за Даниэля, и у меня будет дом не хуже, и персонала не меньше. Только не торопись, Илона» — повторяю про себя как заклинание. Наконец-то, заходим в огромную светлую гостиную, плавно переходящую в столовую, из которой виден выход на террасу. Навстречу нам с дивана нежного кремового оттенка поднимаются родители Даниэля. Достаточно взрослый, «старый» язык не повернется сказать, еще подтянутый мужчина с пронзительно-зелеными глазами и очень утонченная, элегантная женщина значительно моложе своего мужа. Выглядит лет на тридцать пять, хотя, конечно, понимаю, что ей около пятидесяти, учитывая, что Даниэлю двадцать пять. Хотелось бы и мне в ее годы так выглядеть. Хочется ядовито думать, что это все дорогущие косметологические процедуры. Но каким-то внутренним чувством понимаю, что это вовсе не гиаулорон или коллаген и даже не фейслифтинг. Стоит только увидеть, какими взглядами смотрят друг на друга родители Даниэля и секрет их молодости сразу становится ясным. Меня дико жжет завистью. Такой искренней и трогательной нежности я еще в своей жизни не видела, даже в сериалах. Очень надеюсь, что мой взгляд сейчас полон смущения и наивности, а не лютой зависти их отношениям, и той роскоши, в которой они живут. Едва слышно здороваюсь, чуть опустив голову. Даниэль с отцом пожимают друг другу руки и обнимаются. С мамой, как мне показалось, объятия чуть прохладнее. Видимо с отцом отношения у Даниэля более доверительные и близкие. Тем легче. Будущего свекра всегда проще обаять. — Моя Илона, — Даниэль ободряюще прижимает меня к себе ближе, — мои родители Дмитрий и Диана. — А отчества? — спрашиваю робко и очень надеюсь, что в моем взгляде они читают максимум смущения. — Отчества у нас для подчиненных, — вроде бы дружелюбно и весело произносит отец Даниэля, но его зеленые, точь-в-точь как у сына, глаза колют недоверием и надменностью. Но я сейчас в таком шоке, что возможно и ошибаюсь. — Илона, пойдемте в столовую. Чаю попьем, поговорим, — это уже мама Даниэля. В ее темных глазах тепла больше, но недоверие тоже проскальзывает. Может, зря себя накручиваю, конечно. Сын привел к родителям свою девушку. Разумеется, они не воспылают сразу к ней безграничной любовью. Увидев накрытый стол, я подумала, что ослышалась насчет просто чая. Ужин в хорошем ресторане включает меньше наименований блюд. И прислуги столько же, сколько в общепите. Родители садятся рядом, а меня Даниэль усаживает напротив него. Черт! Мне его поддержка сейчас не помешала бы. Чувствую, что из-за нервов могу ляпнуть что-то не то. Хорошо хоть с правилами этикета знакома. Когда-то, в прошлой жизни, урод Ярослав научил всему, что мне необходимо знать для того, чтобы ему было не стыдно за меня перед друзьями-мажориками, ежеминутно делая язвительные замечания о том, что такой деревенщине как я не место в высшем обществе. Вопреки моим ожиданиям мне не задали ни одного вопроса про родителей, откуда я родом, чем занимаюсь и увлекаюсь, ни разу не дали понять, даже взглядом, что мне не место с ними за одним столом, не то, что рядом с их сыном. Мы просто вели непринужденную беседу, будто знакомы всю жизнь. я даже немного расслабилась. Помнила, что надо играть наивную смущенную девочку, но с родителями Даниэля мне на удивление легко. А видеть, как отец Даниэля ухаживает за его мамой и называет «принцесса» — мило и до слез трогательно. Ловлю их взгляды, когда они смотрят друг на друга, и малодушно думаю: «а может к черту этот план? У нас с Даниэлем есть все шансы повторить их невероятную историю. Может быть, счастливой меня сделает не месть, а всепоглощающая любовь?» ---------- Глава 13. Даниэль Глава 13. Даниэль От родителей возвращаемся уже поздно вечером. Илона, уставшая от переполнявших ее эмоций, кладет голову мне на плечо и крепко держит за руку. Вести машину в таком положении не очень удобно, но ни за что не попрошу мою девочку отпустить мою руку. Слишком много она сегодня нервничала, переживала о том, что может не понравиться моим родителям, ей сейчас очень необходима моя поддержка. Хочу, чтобы Илона всегда была уверена, что со мной ей можно проявлять свои слабости. Я всегда смогу ее защитить и поддержать. Вот как сегодня. Уже садясь в машину, Илона опустила голову и едва слышно произнесла: — Я не понравилась твоим родителям, — в потухших глазах столько грусти, что самому больно. — С чего ты это взяла? — Обнимаю крепко и глажу по волосам цвета шоколада, — мои родители просто не сразу показывают свои эмоции. В любом случае самое главное, что ты нравишьсямне , а все остальное неважно. Даже если весь мир будет против нас, мы все равно будем вместе. Нет такой силы, которая сможет нас разлучить. Илона поднимает голову и в ее глазах столько света, что мне кажется я на несколько секунд перестаю дышать. Перестаю дышать от осознания того, что этот свет в ее глазах зажгли мои слова. Садимся в машину, и Илона целует меня настолько отчаянно, что крышу рвет напрочь. Домой мчим на максимальной скорости. Едва заходим в квартиру, моя девочка сама набрасывается на меня, как голодная тигрица. И куда только ее усталость делась? Даже до спальни дойти не успеваем. После спонтанного секса утыкаюсь головой ей в плечо и, гладя по спине, думаю, насколько я стал зависим от Илоны. Подсадила на себя посильнее любого запрещенного вещества. Но мне от этого вовсе не плохо. Мне до одури кайфово. Ведь она от меня зависима не меньше. Я чувствую. Кто бы что ни говорил, таких как моя Илонка, больше нет. И мне очень повезло, что ее встретил именно я. Засыпаем мы сегодня счастливыми настолько, что дальше предел. Предел, за которым счастье становится таким безграничным, что его ощущаешь даже физически. Утром перед работой отправляюсь опять к родителям. Вчера я сказал Илоне то, что она хотела услышать, но на самом деле и сам не понял, что о ней подумали мои самые близкие люди. На мое решение быть с Илоной и в скором времени сделать ей предложение это никак не повлияет, но мнение родителей все же значимо для меня. Можно было бы спросить и вчера, времени у них в гостях мы провели достаточно, но выходить в другую комнату с отцом для разговора, оставив Илону на растерзание маме как-то не хотелось. Усмехаюсь своим же мыслям. Мама и растерзание — эти два слова не могут стоять в одном предложении. Моя мама слишком мягкая и деликатная, и я уверен, они с Илоной нашли бы какую-то нейтральную тему для разговора, но тем не менее. — Даниэль, — улыбается мама, увидев, что я приближаюсь к дому. Она в саду, как и каждое утро. — Сынок, ты в этом доме появлялся реже, когда еще здесь жил, — смеется отец. — Дима, — мама вроде как укоризненно смотрит на папу, но ее глаза смеются. — Идемте, поговорим, — киваю на беседку в саду. По пути попадается домработница, придерживаю ее за локоть: — Два кофе сделай. Отцу — чай. — Почему это мне чай? — возмущается папа. — Потому что сердце надо беречь, — стараюсь казаться строгим, хотя и едва сдерживаю улыбку. Я уже в том возрасте, в котором очередь детей запрещать что-то своим родителям. Отец в ответ бурчит что-то неразборчивое и скорее всего неприличное, но в глазах все равно радость от того, что видит мою заботу. А я что? Я ж искренне. От мамы прилетает строгий взгляд сначала папе за ругань, потом мне за то, что невежлив с персоналом: «Неужели так трудно сказать «пожалуйста»»? — Наше «пожалуйста» и «спасибо» она получает каждый месяц себе на карту в виде более, чем приличной суммы, — отвечает за меня отец. Хитрости и уверенности в себе ему не занимать. И свою позицию отстоял, и меня избавил от спора с мамой. Ну, и мы с папой немного снобы, конечно, что уж тут скрывать. — Может, от нравоучений все же перейдем к тому разговору, из-за которого я к вам в восемь утра приехал? — Вспомнив о том, что так-то я вежливый и воспитанный по всей строгости этикета, пододвигаю маме кресло. — Да, конечно, извини, — мама накрывает мою руку своей, — об Илоне спросить приехал? — До чего ж вы проницательные! — произношу язвительно. Нервничаю. И пусть их слова никак не повлияют на мое отношение к Илоне, но мне крайне важно, чтобы они ее приняли. — Даниэль, вот совершенно неважно, что думаем мы, — начинает отец, и я уже только по этим словам понимаю, что не приняли. Примут ли? Не знаю. Возможно, ради меня и да. — То есть вам она не понравилась? — Произношу намного раздраженнее, чем хотелось бы. — Она и не обязательно должна нам нравиться. Главное, чтобы Илона нравилась тебе, — поддерживает мама отца. — И ты должен не нам задавать вопросы, а себе: на самом ли деле ты счастлив с Илоной? Мне кажется или я успел заметить тревогу в глазах отца? — Конечно, счастлив, — отвечаю, не задумываясь. — Ты не нам, ты себе ответь, — тихо говорит мама, прямо смотря мне в глаза своим темным взглядом. Как ей удается при всей ее мягкости смотреть прямо в душу? — И вы не будете против, если мы поженимся? — Провоцирую. — Не будем. Ты давно взрослый человек, и сам принимаешь решения, касающиеся твоей жизни, — уверенно отвечает папа, тоже ни на секунду не задумавшись. Есть ощущение, что они готовились к этому разговору. Переходим на нейтральные темы и еще немного болтаем. Отвлекаюсь на звонок руководителя одного из отделов. Отхожу от беседки, чтобы поговорить по телефону, а когда возвращаюсь, слышу то, что не хотел бы. То, что режет по живому: — Дим, может, все же надо было сказать? — Тихо спрашивает мама, не видя, что я стою за широким деревом, которое было посажено еще в мой первый день рождения, — в глазах этой девушки столько ненависти к нам, что аж страшно становится. — Ди, — отец с присущей ему нежностью по отношению к маме накрывает ее ладонь и также тихо отвечает, — бесполезны слова. Даниэль видит только ее влюбленный взгляд, обращенный на него. Актриса она, по всей видимости, неплохая. Но мы своими разоблачениями только испортим отношения с сыном. С Аделиной мы это уже прошли, и повторения я не хочу. Если ему суждено сделать ошибку, пусть делает. — Но как же так? — вздыхает мама, — он же наш сын, так хочется защитить его от боли. — Ему — двадцать пять, разберется. И потом, принцесс, ты себя вспомни в восемнадцать, много ты слушала своих родителей, когда они тебе запретили со мной встречаться? Ты выбрала отношения со мной, отказавшись от общения с ними на десять лет. Вот и Даниэль выберет Илону. А я сына потерять не готов. — Но мы же получается обманываем его, — настаивает мама. — Не обманываем. Мы принимаем его выбор, — не соглашается папа и добавляет после паузы, — а может, еще и сложится у них все? Ты вот на нас посмотри: любовь способна творить чудеса. — Когда она взаимна, Дим, — грустно улыбается мама, — но ты все же неисправимый романтик. Они смеются и не видят, что я подошел. Пытаюсь спрятать взгляд, мои родители и правда проницательные, догадаются по глазам, что слышал их разговор. Мы допиваем кофе, еще немного болтаем и прощаемся. Всю дорогу до офиса я пытаюсь понять, что Артем и родители увидели такого в Илоне, чего до сих пор не вижу я. Но тут же шлю все мысли к черту. Отец правильно сказал, если я счастлив с Илоной, все остальное не имеет никакого значения. Для меня она — самая красивая, заботливая, нежная и чувственная. И я уверен, что Илона меня не предаст. Ни за что и никогда. Паркую машину на стоянке перед офисом и вижу, как охранник пытается не пустить внутрь здания какого-то парня. Лет двадцати на вид, одет прилично. Что надо-то? — В чем дело? — Нервы на пределе. Настроение на нуле. Я готов сейчас срываться на всех подряд. И мне плевать, что несправедливо. — Даниэль Дмитриевич, вот к вам некий Максим пришел, просит пропустить. Не верит, что вас нет в офисе, тем более, что принимаете вы только по предварительной договоренности. — Так это ты, Даниэль? — Оборачивается парень и смотрит на меня взглядом голодного волка. Чувствую, что готов вцепиться в меня, но реально оценивает свои силы. Он, конечно, тоже не хилый ботаник, но я его сделаю. По-любому. Скорее всего драка в его планы и не входит. Он пришел за разговором. А я вот врезал бы. Только пусть повод даст. — Что надо? — Провоцирую. Но этот Максим не ведется. — Да, у Илонки, конечно, запросы подросли, — говорит язвительно. — Чего? — Замахиваюсь, но торможу перед его поднятыми руками и насмешливым взглядом. Походу спровоцировал он меня. А я в его глазах слабак и быдло. — Ладно, идем покурим, — киваю на угол здания, где у нас расположено место для курения. Вообще я крайне редко, но позволяю себе сигарету-другую, когда совсем уж нервы на пределе. Ожидаемо все находящиеся в курилке сотрудники, смущенно поздоровавшись, чуть ли не вприпрыжку выбегают, побросав недокуренные сигареты в урну. Меня они здесь увидеть точно не ожидали. Вероятно, обсуждали и меня, и мою личную жизнь и то, какой я тиран на работе, но мне сейчас не до сплетен. — Ну, — киваю пацану, — что там про Илону говорил? Хоть слово скажешь про нее, которое мне не понравится, прямо здесь размажу. — Мне, конечно, очень страшно за свое здоровье, но я все же рискну, — усмехается Максим, — Илона вовсе не та воздушная фея, за которую себя выдает. Достаточно чуть-чуть покопаться в ее прошлом. Уверен, для тебя это не проблема. — Мне достаточно ее настоящего, нигде я копаться не собираюсь, — завожусь буквально за секунду, — а тебя я предупреждал… — Вспомни о своем предупреждении, когда она покажет тебе себя настоящую, — бросает парень небрежно и быстрым шагом уходит. Обернувшись, одновременно и провоцирует, и заставляет сомневаться, и добивает всего одним предложением: — такую суку, как она, искать будешь — не найдешь. Пацан уходит слишком быстро, почти бегом. Не догонять же его и не бить морду на глазах у повысовывавшихся из окон сотрудников. Уволю на хрен всех — от топов до уборщиц. Бесит! Бесит! Бесит! Недокуренная сигарета летит в стену, а за ней от резкого удара ногой — урна. Был бы один — всю беседку в клочья разнес бы. Мне сейчас весь мир вокруг разрушить хочется, потому что мой собственный разлетается на куски в считанные секунды. Понимаю, что ехать в таком бешенстве к Илоне не самая лучшая идея. Но я еду… ---------- Глава 14. Илона Глава 14. Илона Сегодня весь день я думаю о том, что очень хотела бы отказаться от своего плана. Когда Даниэль смотрит на меня, обнимает, держит за руку — чувствую, что начинаю таять. Не хочу, сопротивляюсь изо всех сил своим чувствам, но плавлюсь как зажженная свеча. Все чаще думаю, что любовь длиною в жизнь у нас все же возможна. Если бы еще воспоминания о той дикости, которую совершил со мной Ярослав, не лезли постоянно в голову. Может, к психологу сходить, чтобы специалист помог избавиться от этих кошмарных воспоминаний? Как бы было хорошо стереть память, и начать взрослую жизнь с момента знакомства с Даниэлем. Но, к сожалению, прошлое есть прошлое, и его не сотрешь. Как и то, что чуть больше двух лет назад избалованный донельзя мажорик Ярослав по приказу своего отца оказался сосланным за очередную провинность на неделю в наш город: «Посмотреть, как простой народ живет и решить продолжать ли свои идиотские выходки или же остепениться, взяться за ум и остаться при всех ништяках, которые дает богатая жизнь» Ярослав так часто язвительно повторял слова своего отца, что я поневоле их запомнила. Ему тогда было почти двадцать, мне едва исполнилось шестнадцать. Мне понадобилось меньше двух дней, пара заезжанных (это сейчас понимаю, что банальных, тогда казалось, что эти слова только для меня) комплиментов и небрежно брошенного в мою сторону взгляда бездонно-голубых глаз, чтобы влюбиться до смерти в богатого харизматичного красавчика с замашками хулигана. Ему же было достаточно моей природной красоты, не испорченной косметикой, невинно-наивного взгляда, полного рабского обожания и готовности идти за крутым парнем на самый край света и даже дальше. Для меня этот край оказался в столице нашей страны, куда Ярослав предложил мне поехать вместе с ним. Отцу сказал, что исправился и больше ни одной оплошности не допустит, чисто учеба и никаких излишеств. Друзьям хвастался мною как невиданной красивой игрушкой, которая за ним как преданная собачка. Ни слова против не скажет, ни взгляда косого не бросит, чтобы он ни делал, чтобы ни говорил. От отца Ярославу удавалось какое-то время скрывать то, что он ни черта всерьез не воспринял его слова о санкциях в виде блокировки всех карт и доступа к роскошной жизни. Как и то, что сынок играет на деньги в карты с друзьями постарше. Чаще проигрывает. В один самый ужасный день моей жизни ставкой в этих запрещенных играх стала я. Только лишь потому, что Ярославу жаль было отдавать вместо проигранных денег дорогие часы эксклюзивного бренда. Меня ему было жаль чуть меньше. Как и его дружку, который несмотря на мои крики, мольбу, и даже на то, что я младше него на десяток лет, лишил меня девственности, банально изнасиловав. Да чего там, ни одного из них не остановило даже то, что я была несовершеннолетней. Им можно все и больше. Они богатые и влиятельные. И даже если бы я заявила в полицию, виноватой оказалась бы в сложившейся ситуации сама. А они всего лишь жертвы, перед которыми смазливая девчонка крутила задом, не задумываясь о последствиях. Невесело усмехаюсь и отчаянно трясу головой, чтобы в очередной раз прогнать жуткие воспоминания. Воспоминания, которые не сотрет ни один психолог. Успокоюсь я только тогда, когда отомщу. Ярославу в силу сложившихся обстоятельств не могу, так что принимать на себя удар за всех богатых и влиятельных придется Даниэлю. Да, он никак не замешен в истории, что случилась в моей юности. Но если он настолько наивный, что верит во все, что я ему говорю, значит, сам виноват. Я тоже была доверчивой, за что и поплатилась. Но мне-то всего шестнадцать было, а ему — двадцать пять. Пора бы уже перестать верить людям. Тем более девушкам. Отвлекаюсь на вибрирующий телефон. Прилетело, наверное, сотое сообщение от Алены, уговаривающей меня сегодня сходить в ночной клуб. Ее папик свалил в очередную командировку, я так подозреваю, что с очередной девицей, но Алене не говорю, уверена, она и сама понимает свое положение, в котором у нее нет никаких прав. Одни лишь обязанности. Обязанности быть послушной и на все готовой, если хочет продолжить жить красиво, а не закончить свое существование где-то на краю мира. У меня же все будет совершенно по-другому. И богатство, и власть, и любовь. Любовь Даниэля. Я же изо всех сил буду бороться со своими чувствами к нему. Поверить еще раз богатому харизматичному красавчику с моей стороны было бы верхом глупости. Даниэль для меня всего лишь один из пунктов моего плана мести миру богатых и влиятельных. Именно поэтому от идеи с клубом я отказалась сразу. Еще рано показывать свое истинное лицо Даниэлю. Пусть пока считает меня примерной и покорной домашней девочкой. Набираю ответное сообщение подруге, но вздрагиваю от резкого хлопка входной двери. Блокирую телефон и выбегаю в холл. Даниэль одним лишь взглядом готов меня сейчас испепелить. Даже не предполагала, что его всегда такие добрые и веселые зеленые глаза могут быть настолько злыми и темными. Но взгляд это, как оказалось, еще ничего. Вот слова, которые он обрушивает на меня с таким гневом, что, кажется, слышит весь мир вокруг, вызывают дрожь во всем теле: — Максим твой приходил. Гадости про тебя говорил. Ничего объяснить не хочешь? Прячу взгляд, давая себе хотя бы секунду на выбор тактики, как лучше отреагировать. Чертов Макс, что надо ему было! Говорить, что не знаю никакого Максима не вариант, Даниэль не настолько идиот. — В глаза мне смотри, — Даниэль хватает меня за плечи, встряхивает несильно и продолжает орать так, что у меня уши закладывает, а сердце вылетает из груди, — что они все видят в тебе, чего не вижу я? Чего я о тебе не знаю, Илона? От крика, взгляда, пальцев, сжимающих мои плечи мне становится одновременно и холодно, и жарко. Я не знаю, что мне ему сейчас сказать. Мой план с бешеной скоростью летит к чертям! Включаю все свое актерское мастерство и, делая взгляд смущенным и чуть-чуть обиженным, прошу дрогнувшим голосом едва слышно: — Отпусти, пожалуйста, мне больно. — Я тебя не отпущу, пока ты мне не ответишь! — Пальцы Даниэля вжимаются в плечи сильнее, голос становится жестче, взгляд разрывает душу на куски. — Илона, молчать сейчас — не лучшая тактика. Я в голове у себя уже накрутил столько всего, что даже если часть из этого правда, я не знаю, как нам с тобой жить дальше! Черт! Черт! Черт! Ориентируюсь и понимаю, что единственный шанс победить в этой схватке, это сделать так, как делает большинство женщин: виновата ты, а просить прощения будет он. Если этот маневр не удастся, я проиграю. В моменте кажется, что даже к лучшему. Вырываюсь из ослабшего захвата Даниэля, опускаю голову и направляюсь к выходу, берусь за дверную ручку, готовясь открыть. Мужчина естественно немедленно подходит ко мне, резко снимает мою ладонь с ручки и грубовато разворачивает лицом к себе: — Куда ты собралась? Мы еще не договорили! Я жду от тебя ответа, что такого все близкие мне люди видят в тебе, чего не вижу я? Что знает о тебе этот идиотский Максим? Ты никуда не уйдешь, пока не ответишь мне. Ясно? Поднимаю глаза, в которых невероятным усилием воли появляются застывшие слезы, и с нотками отчаяния в голосе тихо произношу: — Я не знаю, что хотел сказать тебе Макс. Но вряд ли парень, которого я бросила, чтобы быть с тобой, мог сказать обо мне что-то хорошее. Вижу, как взгляд Даниэля медленно, но светлеет, видимо понимает, что логика в моих словах есть. Он, конечно, не знает, что Макс в отличии от меня сказал бы ему правду. Но этого ему знать и не надо, а предателя Макса я лично прибью. Себя ругать за момент слабости, в который я призналась ему о том, что хотела бы заставить страдать любого из мужчин, кто живет в мире роскоши и богатства, поздно. Даниэль отпускает мою руку, делает шаг назад и смотрит в мои глаза. Я не отвожу свой взгляд, хотя предельно трудно выдержать его — пристальный и морозящей до озноба. Позволяю скатиться по щеке единственной слезе и с надрывом в голосе говорю: — А что видят остальные окружающие тебя люди во мне, я не могу знать. Но если их мнение для тебя важнее наших чувств друг к другу, то нам лучше действительно прекратить наши отношения прямо сейчас. Без доверия все равно ничего не построить. А встречи без будущего мне не нужны. Наши отношения для меня не игра. Открываю дверь и делаю шаг в коридор. Меня бьет дрожь такой силы, что мне кажется, Даниэлю это заметно. Секунда, которую я нахожусь между нашим прошлым и будущим, кажется мне вечностью. Вздрагиваю от того, что Даниэль меня разворачивает к себе лицом, втягивает обратно в квартиру и закрывает дверь. Обнимает меня так сильно, что я понимаю, что с выбором тактики я не ошиблась. Слезы сдержать уже не могу. Даниэль, конечно, думает, что я плачу из-за того, что мы могли потерять друг друга. Отчасти он прав. Потерять его сейчас в мои планы не входило. Но реву я в данный момент от пережитого стресса. Очень хочу оказаться сейчас в одиночестве. Но Даниэль, конечно, не отпустит. Прижимает меня еще сильнее, гладит по волосам, просит прощения, говорит, что не знает, что на него нашло, боится потерять, поэтому и ведет себя так безумно, что больше никогда не позволит себе повысить на меня голос. Я слушаю на самом деле вполуха. Реально стрессанула. Да и то, что он говорит вот вообще не интересно. Стандартные фразы чувствующего свою вину мужчины. Я не слушаю ровно до того момента пока Даниэль не произносит то, что я вот вообще никак не ожидала сейчас услышать. ---------- Глава 15. Даниэль Глава 15. Даниэль — Выходи за меня замуж, — произношу и сам охреневаю от своих слов. Походу переборщил с извинениями. Но почему-то желания отыграть назад не испытываю. Я действительно хочу, чтобы Илона стала моей женой. Ни жить, ни дышать без нее не могу. Тогда и думать нечего. Пауза затягивается. В моменте страшно, что откажет. Но нет. Илонка смотрит своими большими глазами, улыбается с очаровательными ямочками на красивом лице и тихо говорит: «Да». Поднимаю ее на руки и кружу, пока она не начинает визжать от восторга. Разумеется, отправляемся в спальню и до утра уже не выходим. Моей чувственной девочки мне всегда мало. И скоро она будет только моя. Моя навсегда. Утром просыпаюсь поздно, ворчу про себя на Илонку, что не разбудила, две встречи уже слетело. По пути в душ, разблокирую мобильный, в нем всего два пропущенных от ассистентки Ангелины. Видимо разрулила, молодец. На помощников мне всегда везло. Вспоминаю, что Илона вчера ответила на мое предложение согласием и ощущаю себя везунчиком вдвойне. Торопиться уже особо некуда, поэтому не спеша принимаю душ и только потом направляюсь на кухню. Илона под популярный трек ритмично виляет соблазнительными бедрами, которые я вчера сжимал с такой силой, что возможно сегодня проступят следы и что-то методично размешивает в маленькой кастрюле. Стол, как всегда, уже накрыт. Ни разу еще Илона не отпустила меня на работу без завтрака. Мы можем обедать и ужинать где угодно, но завтрак для меня неизменно готовит только моя Илонка. «Моя Илонка» — произношу про себя и настроение взлетает за все возможные максимальные отметки. Наблюдаю за своей девушкой. Испытываю одновременно и дикое возбуждение, и безграничную нежность. Неосторожно задеваю барный стул, Илона вздрагивает от неожиданного шума, выключает колонку и, обернувшись, смотрит смущенно. — Ты очень красивая, — подхожу к ней ближе, обнимаю и проезжаюсь рукой до соблазнительных бедер, шепчу на ухо, — и двигаешься очень сексуально. Илона краснеет. Мне до смерти нравится ее смущать. Как можно быть одновременно и настолько секси, и милашкой. До сих пор не понимаю. Крепко, конечно, я на нее подсел. Целую так, что не хватает воздуха. Ни ей, ни мне. Вырывается неохотно, тихо говорит: «Остынет же». Отпускаю. Хотя очень хочется наплевать на завтрак и доказать в очередной раз и ей, и себе, что она только моя. Доказывать долго и от этого немного мучительно. Доказывать молча и на грани дикости. Но Илона старалась. Решаю, что все-таки сначала завтрак, потом секс. Успеем еще, у нас целая жизнь впереди. Одна на двоих. Благодарю за вкусный завтрак, привычно останавливаю, чтобы грязную посуду оставила домработнице — никак не привыкнет моя девочка к богатой жизни. Действуя согласно намеченному плану, подталкиваю Илону ближе к спальне. С этой девушкой мне до одурения хорошо. Каждый раз у нас как в первый. Илона все время разная, но всегда одинаково чувственная и одновременно нежная. После секса выхожу на балкон, похоже курение входит в привычку. Илонка ворчит, что привычка эта вредная и ненужная, заботится типа, я обычно отмахиваюсь. Сегодня, кутаясь в плед, выходит за мной, обнимает сзади своими нежными руками, проезжается по моему торсу, и я чувствую, что опять ее хочу. Капец какой-то. Реально подсадила на себя. Чтобы отвлечься, говорю: — На подготовку свадьбы, думаю, месяца хватит. Я сегодня дам распоряжение ассистентке найти компетентное агентство, она скинет тебе номер. Займись, пожалуйста. Кивает вместо ответа. Я же продолжаю давать указания: — Ко мне только с вопросами «какие цветы, скатерти, меню» и прочей ерундой, чур, не приставать, — целую расстроившуюся Илону в нос и быстро добавляю, — но ты можешь рассчитывать на помощь моей сестры в этих вопросах. Она пару лет назад вышла замуж, так что в курсе, что там и как. — Я с подругой могу заняться подготовкой к свадьбе, — говорит Илона. — Не надо с подругой, — произношу вроде как мягко, но с нажимом. В моменте меня почему-то раздражает, что Илона начинает спорить, — Аделина с радостью тебе поможет. — Но мы же даже не знакомы, — справедливо возражает Илона. — Вот и познакомитесь, — зачем я так настаиваю, сам не понимаю. Но почему-то мне важно проявить настойчивость именно в этом вопросе. Пусть скажет «спасибо», что не к маме ее отправляю. Конечно, моя мама сама деликатность, но все же с сестрой Илоне будет проще найти общий язык. А может и нет, все-таки у них разница в возрасте почти четырнадцать лет. Ну и ладно. Мне почему-то важно, чтобы именно Аделина помогла Илоне с подготовкой к свадьбе и анализировать, почему я так хочу, я не собираюсь. — Но, — пытается возражать Илонка. — Никаких «но», тебе не трудно уступить, мне — приятно, — быстро целую Илону в обиженно надутые губы и иду собираться в офис. Работу пока еще никто не отменял. По пути пишу сначала распоряжение ассистентке, чтобы нашла достойное свадебное агентство, потом сестре — тут уже просьбу о помощи. Скидываю номер телефона Илоны обеим. Аделинка ожидаемо соглашается без ненужных вопросов. Люблю ее. Хотя иногда и подбешивает, когда начинает строить из себя старшую и опекать меня, будто нам до сих пор десять и четыре. Вспоминаю наше детство и невольно улыбаюсь. Без преувеличения оно было счастливым. И не только потому, что у нас было все материальное в неограниченном достатке. Прежде всего у нас была безграничная любовь родителей и уважение. И полнейшее взаимопонимание и теплота в отношениях с сестрой. В нашем мире с Илоной будет также. А еще у нас будут дети, не меньше троих. Сразу после медового месяца и займемся пополнением нашей семьи. Илонка переведется на заочное. С получением высшего образования я помогу, связи имеются. Сам я, когда был студентом, учился самостоятельно и даже на бюджете. Закрывал все сессии на «отлично» без денег отца. Но я-то хотел построить карьеру, а Илонке образование нужно только на бумаге. Работать она все равно не будет. Содержать свою семью в роскоши я в состоянии. Ну а уж если совсем скучно Илоне станет, куплю ей небольшой бизнес, пусть развлекается. За всеми этими мыслями и воспоминаниями не заметил, как доехал до офиса. В шикарнейшем настроении захожу в офис и даже улыбаюсь всем сотрудникам, а еще вчера хотел уволить всех на хрен. Они смотрят удивленно и робко улыбаются в ответ. Конечно, привыкли уже, что на работе я деспот. Захожу в приемную, здороваюсь с ассистенткой, она вскакивает и, почему-то пряча взгляд, тихо говорит, что адрес проверенного свадебного агентства с хорошим рейтингом отправила Илоне. Благодарю и открываю дверь в свой кабинет. Оборачиваюсь на нервно-робкое Ангелины: «Даниэль Дмитриевич». Девушка молчит, взглядом нервно спрашиваю: «Ну что?» К сожалению, терпение не входит в список моих хороших качеств. — Вы женитесь? — Спрашивает едва слышно, теребя пуговицу на безупречно-белой, как всегда, блузке. Того и гляди оторвет. — Нет, для общего развития интересовался, — язвлю в ответ. Моя личная жизнь никого не касается, тем более какой-то там ассистентки. — Извините, — опускает голову и возвращается за свой стол. Захлопываю дверь в свой кабинет и наконец-то принимаюсь за ждущие с самого утра документы. До конца рабочего дня Ангелина ко мне не заходит ни с одним вопросом. Хотя обычно всегда предлагает кофе или обед заказать, когда совсем уж заработаюсь. О посетителях сообщает по телефону, хотя обычно всегда провожает в мой кабинет. Ну и черт с ней, может, в личной жизни что-то не ладится. Может, тоже предложения от парня ждет, а он все никак не решится. Не все ж такие безбашенные как я — жениться, спустя пару месяцев знакомства. Но с другой стороны, не у всех есть такая богиня как моя Илона. Она — единственная такая. И она моя. Только моя. И впереди у нас долгая, счастливая жизнь. ---------- Часть 2. Бегу от тебя. Глава 16. Даниэль Часть 2. Бегу от тебя. Глава 16. Даниэль Полгода спустя — Куда ты собралась, Илона? — спрашиваю спокойно, хотя орать хочется, желательно матом, а еще крушить все вокруг. Но ни уговоры, ни крики не остановят мою жену. Проверено. — Ты только пришла недавно. — В клуб, с девочками из группы, — весело отвечает Илона, как ни в чем ни бывало. Мне убить ее сейчас хочется, а я невольно залипаю на ее чертовых ямочках на щеках. — Было бы неплохо, если бы ты с этими девочками встречалась не только в клубах, но и в институте. Ты вообще собираешься учиться? — Ну, ты серьезно хочешь сейчас поговорить об этом? — вижу, что Илона всеми сила сдерживается, чтобы уже не выбежать за дверь. Видимо хоть какое-то уважение ко мне осталось, если продолжает слушать. Пусть и через силу. Не воспринимает она на самом деле то, что говорю. Тоже проверено. — А когда с тобой говорить, Илон? — подхожу к ней ближе и пристально смотрю в глаза. Несмотря ни на что любимые глаза, — я ухожу на работу — ты спишь после очередного веселого вечера, прихожу — ты собираешься на новую тусовку. Илона вздыхает. В ее голове я сейчас «занудная мамочка». Не удивлюсь, если она про себя считает до десяти, чтобы меньше раздражаться. — Ты вообще чем-то, кроме салонов красоты, тусовок и встреч с подружками собираешься заниматься? — Собираюсь, — огрызается Илона и хватает свою сумочку с комода, — я пойду уже, ладно? Меня ждут. Делает шаг к двери и открывает ее. Захлопываю эту чертову дверь с грохотом и безо всяких нежностей разворачиваю жену лицом к себе. Держу за плечи. Желание ее убить не уменьшается. Потребность в ее взгляде, улыбке, губах и нежных руках — растет. С каждой секундой я все больше и больше хочу обладать ей. Безраздельно и круглосуточно. Но наши желания диаметрально противоположные. При первом удобном случае Илона сбегает из нашего дома и от меня. — Подождут, — резко тяну девушку к себе ближе и несильно встряхиваю. Но в ее взгляде даже испуг не проскальзывает. Ни на секунду. Она знает, что я никогда ничего плохого ей не сделаю. И она права. Убиваю ее я только в своих мыслях. В реальности — до безумия люблю. — Ни учиться, ни бизнесом заниматься ты не хочешь. — Хорош душнить уже, а? — Раздраженно бросает и пытается вырваться Илона, — я прекрасно знаю все, что ты скажешь дальше. И я не хочу это обсуждать. — А я хочу! — Сжимаю крепче плечи жены и злюсь еще больше, — если ты не собираешься ни учиться, ни строить карьеру, давай родим ребенка. — Даниэль, ну какого ребенка? — Илона продолжает вырываться. Я отпускаю, — мне девятнадцать всего. И я вообще не уверена, что в принципе когда-то захочу родить. — Перед свадьбой ты мне говорила совсем другие слова и вела себя тоже иначе, — понимаю, что выгляжу сейчас как маленькая девочка, которой родители забыли купить обещанную игрушку. — Ты тоже много чего говорил! — Отвечает, защищаясь. В глазах Илоны только жадность и стервозность в самом худшем значении этого слова. Но она прекрасно знает, что не права. Я не нарушил ни одного своего обещания. В моменте Илона очень похожа на тех девушек, которые у меня были до нее. Красивые бездушные суки. Все без исключения гордящиеся тем, что чайлдфри. Но за деньги готовые на все. Возможно, даже и родить. Но это если прямо за большие деньги. И это окончательно рвет крышу. — Что я не сделал из того, что обещал тебе? — Не сдерживаюсь и прижимаю Илону к стене, до белых следов на бархатной коже, сжимая ее руки. — В глаза мне смотри. Понимаю, что срываю голос, крича на нее сейчас, от собственного бессилия. Я не хочу знать стервозную суку, в которую превратилась моя нежная, трогательная и наивная Илона. И всего-то за полгода. Ответить ей нечего. Смотрит на меня взглядом, в котором кроме хищности и злости ничего нет. Ни намека на прежнюю нежность, не говоря уж о наивности. И ждет. Ждет, когда проорусь и отпущу. И я отпускаю. — Все? Отчитывать меня закончил? Могу идти? — язвит Илона, поправляя бретельку платья. И я опять залипаю. Она по-прежнему до невозможности красивая. И до безумия желанная. — Иди, — бросаю, не смотря на нее, и направляюсь на кухню. Хватаю из бара первую попавшуюся бутылку и даже не глядя, что зацепил, открываю и наливаю полный стакан. Выпиваю залпом. Может, легче будет справиться с пониманием. Пониманием того, что Илона сейчас умело начнет меня дрессировать. Для нее я всего лишь глупая собачонка, как безмозглый шпиц, которого Илона все-таки выпросила у меня. Терпеть не могу собак размером с кошку. Жена, кстати, тоже завела себе эту собаку не потому, что безумно любит животных, а всего лишь потому, что в мире гламура это модно и дорого. С каждым днем я все больше понимаю, что похож на эту безмозглую собачонку. Понимаю. И ведусь. В который раз уже, сука, ведусь на взгляд Илоны, в котором сейчас нет и намека на стервозность. Исключительно трогательность и нежность. На сладкий голос, которым она столько раз хрипло говорила: « Люблю тебя до безумия», когда ночами дрожала и плавилась в моих руках от удовольствия. На искреннюю улыбку с чертовыми ямочками на родном лице. На нежные руки Илоны, которыми она сейчас ведет по моим плечам, шепча на ухо обещание: «Я только сегодня схожу в клуб, а завтра точно останусь дома. Вся ночь будет только наша». Не хочу сейчас ее ни слушать, ни видеть, ни верить ее словам. Но слушаю, смотрю и верю. В очередной, сука, раз верю. И прощаю. Прощаю, хотя и не услышал ни разу даже дежурных извинений. Илона же ожидаемо добивает сексуальным шепотом: «Я очень сильно тебя люблю, Даниэль. Только твоя. Навсегда» и целует так, как раньше. Как до того дня, который я считал самым счастливым в своей жизни. До дня нашей свадьбы. — Я тоже безумно тебя люблю, Илонка, — отвечаю, зарываясь лицом в ее мягкие волосы цвета шоколада и крепко прижимаю к себе. Возможно, даже до боли. Дышать без нее нормально не могу. С каждым вдохом люблю ее еще сильнее... И ненавижу с каждым выдохом. Нехотя отпускаю. Илона легко отстраняется. Проводит легко нежной рукой по моему лицу. Улыбается и быстро целует. До невозможности грациозно двигается в сторону двери. Смотрю на жену, не отрываясь и, кажется, даже не дыша. Сдаюсь. В очередной раз. — Хорошего вечера, — говорю закрывающейся двери. Остаюсь снова в одиночестве в нашей роскошной квартире. Наливаю себе еще один стакан. Осознаю, наконец-то, что именно пью. Почти залпом приговорил уже большую часть бутылки. Также ясно понимаю, что ни хрена меня коллекционный коньяк не берет и не дает возможности хотя бы на секунду избавиться от бесконечных вопросов «Когда я допустил ошибку?» «Почему Илона из нежной и трогательной девочки превратилась в законченную стерву, умело манипулирующую мною как куклой?» И самое главное «Почему я на это ведусь?» Не могу сказать, что прямо вот сразу после свадьбы все стало настолько плохо. Нет, мы были безумно счастливы. Первые полтора месяца. Растворялись друг в друге. И днем, и ночью. Дышать не могли, если расставались дольше, чем на пару часов. Я тогда конкретно подзабил на бизнес. В офисе появлялся редко. Но команда у меня что надо, дело, которое начал еще мой отец не пострадало. В отличии от наших отношений. Когда-то Илона обещала любить меня вечно и несмотря ни на что. Сейчас я очень сильно сомневаюсь, что она вообще меня любила. И снова спорю сам с собой, что не мог я быть настолько слепым, чтобы не заметить этого. Была же Илона и чувственной, и нежной, и заботливой. О заботе, кстати. Спустя пару недель после свадебного путешествия как-то неожиданно Илона перестала готовить для меня завтраки. Готовит она вкусно, чуть ли не на уровне мишленовских ресторанов, но дело ведь совсем не в еде. И как-то параллельно с этим секс перестал быть спонтанным. Все чаще Илона придумывала и придумывает до сих пор глупые отмазки. Наша физическая близость сократилась до нескольких раз в месяц. Хотя ведь чувствую, что Илона хочет меня. И в те ночи, когда мы вместе, она такая же чувственная, какой была до того дня, когда я впервые проснулся раньше нее. На завтрак в то утро у меня был только кофе, приготовленный «заботливой» кофе-машиной. Не хочу верить в то, что Илона меня никогда на самом деле не любила, а всего лишь использовала в каких-то своих целях. Для чего ей вообще могло быть это нужно? Из-за денег? Но я ведь и так все ее капризы исполняю и подарками задариваю без остановки. Отчета в том, куда тратит деньги с регулярно пополняемой мною карты не требую. Все более, чем очевидно. Но я упрямо не хочу верить в то, что Илона все это время всего лишь притворялась. Не настолько она хорошая актриса. Я с маниакальным упорством хочу верить в нас и нашу взаимную любовь. Но одной только веры мало. Есть факты. Факты, которые даже не говорят, кричат о том, что все чувства Илоны ко мне магическим образом испарились спустя пару недель после свадьбы. Факты… факты, конечно, есть. Но они в сухую проигрывают моим чувствам к Илоне. Несмотря на все, сука, факты я до сих пор ее люблю. И по своей воле я ее не отпущу. Ни за что не отпущу. Крепко подсел. Допиваю коньяк. Выхожу на балкон. Всегда нравился вид ночного города с высоты семнадцатого этажа. Сейчас же безумно раздражает. И вид, и этот вечер, и моя жизнь. Достаю сигарету. Усмехаюсь. Илона больше не говорит мне о вреде курения. Ей абсолютно плевать и на мое здоровье, и на меня. В голове на репите крутится единственная мысль, от которой хочется сигануть на хрен с этого балкона. Илона для меня — самая родная, и я не по-детски подсел на любовь к ней. Я для Илоны — всего лишь занудное приложение к шикарной жизни, на которую подсела она. ---------- Глава 17. Илона Глава 17. Илона «Хорошего вечера», — тихо говорит Даниэль, когда я уже почти захлопнула дверь. Я слышу, но, не оборачиваясь, иду к лифтам. Боюсь, что не смогу скрыть победную улыбку. У меня опять получилось. Даниэль поддается дрессировке лучше, чем шпиц, которого муж подарил мне после очередного моего каприза. Хотя собачонку, которую на самом деле терпеть не могу, я и не дрессирую. Мелкая псина мне не уперлась никуда, завела просто потому, что у девочек из нашей тусовки есть ручные собачки, значит, и у меня должна быть. Я уже полгода как одна из этих гламурных девушек. С той лишь разницей, что у них папики, а у меня муж. Муж, который выполняет все мои прихоти и терпит от меня все. Абсолютно. Единственное, безумно раздражает, когда Даниэль включает «занудную мамочку». В такие моменты стараюсь отключаться и не слушать мужа, пока он не закончит свою проповедь. Кстати, о «мамочке», крайне трудно было убедить Даниэля не приглашать моих родителей на нашу свадьбу. Пришлось даже соврать, что они алкоголики со стажем и будут крайне неуместно смотреться среди той роскоши, из которой состояла наша свадьба. Свадьба…Сажусь в ожидающее такси и с теплом вспоминаю самый счастливый день в жизни любой девушки. Платье у меня было ручной работы, эксклюзивное, церемония в загородном особняке, море стильно одетых гостей — богатых и влиятельных, программа и торт настолько шикарные, что я даже в самых смелых мечтах себе такого не представляла. В момент, когда Даниэль надевал на мой безымянный палец кольцо, о стоимости которого боюсь даже догадываться, я решила отказаться от своего плана. Мы можем быть безумно счастливы и повторить историю его родителей. Кстати говоря, они меня, пусть и не искренне, это чувствуется, но приняли. Наша идиллия длилась ровно полтора месяца. Счастливей меня в то время не было, наверное, ни одной девушки в этом мире. Я дарила Даниэлю столько тепла и заботы днем и безудержной страсти ночью, что вполне можно было сказать, что я влюбилась в мужа. Возможно даже сильнее, чем он в меня. Именно влюбилась, полюбить всем сердцем и душой помешал случай. Мы с его сестрой, которая отнеслась ко мне теплее, чем их родители, видимо, как и ее братец, не очень хорошо разбирается в людях, обедали в ресторане. Несмотря на то, что она старше меня на четырнадцать лет, с Аделиной мне нравилось проводить время. Было приятно и душевно. Девушка не так давно родила еще одного ребенка, и ей хотелось выбраться куда-то, а настоящих подруг у нее не было. Слишком Аделина отличается от всей гламурной тусовки своей правильностью и искренностью. У нас такое не приветствуется. Только змеиные взгляды и ядовитые диалоги. Дружим мы ровно настолько, насколько нам это выгодно. Аделина же с момента нашего знакомства увидела во мне скромную наивную девушку. Разубеждать ее я, естественно не стала. На том и сошлись. Да и Даниэль охотнее отпускал меня с Аделиной, чем с моими «бесячими тупоголовыми» подружками. В те неповторимые полтора месяца нашей иллюзии безоблачного счастья я еще беспрекословно слушалась мужа. Вижу сейчас в зеркале заднего вида свою улыбку и понимаю, насколько она ядовитая. Аж самой страшно. Теперь Даниэль настолько же рабски послушен мне. В тот наш, ставший роковым обед, наговорившись о своем ненаглядном ребенке, Аделина наконец-то включилась в разговор о последних новостях в мире гламура, обсуждать которые мне было интереснее, чем рассматривать кучу одинаковых фоток младенца с непрерывными восхищающимися комментариями его матери. Мы наслаждались разговорами, вкусной едой от шеф повара дорогого ресторана ровно до тех пор, пока к нашему столику не подошел мужчина, голос которого мне не забыть и спустя тысячу лет. Он стоял за моей спиной, которую в миг с душой насквозь прокололи миллиарды игл омерзения, и притворно сладко разговаривал с Аделиной. Мужчина обошел стол, бесцеремонно подвинул девушку на противоположный край диванчика и, смотря прожигающим взглядом на меня, в котором ничего, кроме неприкрытой похоти не было, спросил: «Что за красотка с тобой?» — Успокойся, Казанова! — Одернула Аделина не в меру заинтересовавшегося мужчину, — Илона — жена моего брата. — Даниэль женился что ли? — Сально улыбнулся мужчина, задержавшись взглядом шакала на моей груди, — не ожидал от него. — Слушай, я была рада тебя видеть, но у нас тут девичник, — притворно улыбнулась Аделина. Она тоже может умело играть, когда нужно, — увидимся. Мужчина ушел, а меня начало мелко трясти от осознания того, что Ярослав меня даже не узнал. Чтобы скрыть волнение и дать себе еще минуту побыть счастливой, отпиваю глоток шампанского, выдыхаю и только потом, едва сдерживая дрожь в голосе, спрашиваю: — Этот… мужчина и Даниэль — они… друзья? Аделина улыбается, каждая секунда ее промедления режет мое сердце на куски. — Да нет, — отмахивается девушка, — так, давние приятели. В одном университете учились. Даниэль на пятом курсе, Ярослав — на втором. Одно время немного общались. Тусовались пару раз. Ярик очень хотел попасть в компанию Даниэля. Но Ярослав — скользкий, запрещенными веществами балуется, играет на деньги… Я про себя машинально поправляю «и не только на деньги, иногда — на людей» Аделина продолжает, а меня бьет на двести двадцать от каждого упоминания имени самого ненавистного человека в моей жизни: «Да и в целом, Ярослав — неприятный тип. Даниэль слишком правильный для общения с подобными персонажами. Больше всего в жизни он терпеть не может неискренность» От слов «тусовались пару раз» меня не хило так триггерит. Фразу Аделины «поэтому брат так и не сдружился с ним, здороваются на общих мероприятиях и все» я уже не слышу. Вернее слышу, но значения не придаю. Вся очарованность Даниэлем в эти волшебные полтора месяца слетела в миг. Если общались, то вполне вероятно, что и муж мог участвовать в жестоких играх приятеля. Словам Аделины о том, что Даниэль подобные игры не приемлет, я не верю. Неконтролируемое желание мстить — в мгновение усилилось в миллиарды раз. На следующее после обеда с сестрой мужа утро, я впервые за почти год нашего знакомства с Даниэлем не приготовила ему завтрак. Хотя было непросто отказаться от этой приятной привычки, ставшей для меня нормой. Еще сложнее — учиться отвыкать от спонтанного и регулярно сжигающего не только тело, но и душу, секса с Даниэлем. В те редкие ночи, когда все же допускаю мужа к себе, я все также плавлюсь от его сильных рук, нежных ласк и безумных комплиментов, позволяя себе хотя бы на эти мгновения не притворяться. Играть бессердечную суку в постели с Даниэлем я пока так и не научилась. Но к нашей идеальной жизни, наполненной страстью, нежностью, теплом и заботой мы не вернемся. Хотя мне искренне жаль. Не Даниэля, нет. Для меня он всего лишь пропуск в шикарную жизнь, которую я по праву заслужила. Каждый раз, причиняя боль мужу, я с маниакальным садизмом становлюсь чуть-чуть счастливее. А вот из плена иллюзий безоблачной жизни в безудержной любви выбираться было сложновато. Но я спаслась. И больше не позволю себе туда вернуться. Даниэлю — тем более. Трясу головой, избавляясь от остатков неприятных воспоминаний, расплачиваюсь с таксистом, выхожу из машины. И походкой, которая говорит о том, что мне плевать, кто сегодня королева ночного клуба, захожу в переливающееся огнями здание. Наши уже все здесь. Опоздала, как всегда. Ну и пусть, зато с Даниэлем опять поиграла, как с красивой дорогой куклой. Через пару коктейлей иду на танцпол. Танцую настолько сексуально и откровенно, что приковываю взгляды всех находящихся в клубе. Парни раздевают взглядами, особо рисковые подходят знакомиться. Но измена в мои планы пока не входит. Это — позже. Даю себе возможность немного отдохнуть и выпиваю еще пару коктейлей чуть ли не залпом. Пытаюсь себя притормозить, напиться в мои планы не входит, но адреналин от сегодняшнего вечера не позволяет остановиться. Киваю бармену повторить, но чья-то мужская рука перехватывает наполненный бокал быстрее. Оборачиваюсь, готовая высказать все, что думаю, не стесняясь в выражениях, но нахал меня опережает: — Какого хрена ты тут делаешь? Где Даниэль? Выдыхаю. Артем. Нарисовался, б..дь, хамоватый дружок мужа. За каким-то чертом. Чувствую, всю эйфорию сегодняшней ночи мне испортит. Со дня свадьбы с Даниэлем у нас с Артемом нейтралитет. Но мы по-прежнему друг друга терпеть не можем. Даже ненавидим. Но ради Даниэля терпим редкое вынужденное общение. Вернее так, Артем ради друга, я — чтобы мой план не провалился. — Отвали, — нелюбезно отворачиваюсь, надеясь, что этот идиот испарится быстрее, чем мое хорошее настроение. Артем ощутимо больно хватает меня за руку и тащит в какой-то закуток клуба, где биты не так долбят по ушам и есть возможность услышать друг друга. Все мои друзья с интересом наблюдают за этой сценой. И не один не вступился. Суки трусливые. Артем толкает меня к стене и впивается сильными пальцами в мои плечи: — Я спросил, что ты здесь забыла? — Цедит сквозь зубы. В его голосе слышу нотки не столько раздражения, сколько омерзения. Даже разговаривать со мной Артему противно. — Твое какое дело? — Вместо ответа задаю свой вопрос, пытаясь безуспешно вырваться. — Вот эта штука на твоем пальце говорит о том, что ты не можешь ходить в подобные заведения без мужа, — мужчина больно дергает мою руку вверх. — Позволь, мы сами разберемся, — улыбаюсь так ядовито, что даже хаму Артему становится не по себе. Но все же объясняю, может, отстанет быстрее, — Даниэль меня отпустил на тусу с подружками. — А у твоих «подружек» не слишком большие члены? — А твои вопросы не слишком тебя не касаются? — Парирую и знаю, что в моих глазах Артем сейчас видит ответную ненависть. — Ты — жена моего близкого друга. Веди себя соответственно. Быстро прощайся со своими «подружками» и домой, — глаза Артема становятся темными, а дыхание обжигает мою кожу. Его наглость сейчас мне кажется сексуальной и возбуждающей. В моменте думаю, может, переспать с ним? Чтобы прямо уж наверняка добить Даниэля двойной изменой: и обожаемой жены, и преданного друга. Черт! Все же накидалась походу. Не те мысли в голову лезут. Рановато для таких кардинальных действий. — Давай ты мне не будешь указывать, что делать, малыш? — Провоцирую Артема и дурацким обращением, и прикосновением рукой, которую он наконец-то отпустил к его лицу. Хотя и наглый хам, но все же красавчик. Мужчина отшатывается от меня как от дьявола. — Домой езжай, дура. Здесь ты все равно не останешься. — Почему это? — Наивно хлопаю ресницами, пытаясь сбить с толку своим изменчивым поведением Артема. Но с ним мои трюки плохо работают. Некстати, думаю, что надо было его выбрать мишенью. Было бы поинтереснее дрессировать откровенно импульсивного нахала и хама, чем интеллигентного, мягкого и уравновешенного Даниэля. Как они вообще могут дружить? Такие разные…Да что такое-то? О чем я вообще сейчас думаю? — Это клуб моего отца. Сюда ты больше не зайдешь ни за какие деньги, — улыбается довольно. Идиот! — Я Даниэлю свою версию нашего сегодняшнего разговора расскажу…сразу же после страстной ночи… как думаешь, кому он поверит? — улыбаюсь в ответ не менее довольно, — не боишься окончательно быть вычеркнутым из его жизни? Артем не отвечает, тащит за руку к выходу. Едва успеваю за ним и чуть не падаю, споткнувшись. Чертовы каблуки. И алкогольные коктейли. На улице буквально запихивает в свою машину и на удивление спокойно произносит: «Я не успокоюсь, пока он тебя не бросит. Пусть и ценой нашей дружбы». Говорит тихо и без угрозы в голосе, но его глаза, полные ненависти, в моменте меня изрядно пугают. Дает указания водителю отвезти меня домой и захлопывает дверцу. Автомобиль резко срывается с места. С такой же скоростью во мне растет бешенство. Чертов идиот! Такую ночь мне испортил. Выдыхаю и, улыбнувшись, успокаиваю себя: «Ну что ж, завтра моего мужа ждет новое испытание. Придется ему расплачиваться за неосторожные слова и поведение его наглого друга» Даниэлю крайне не повезло. Ему придется платить своей душой не только за мерзкую историю из моего прошлом, но и за каждый миг моего испорченного кем-то настроения в настоящем. ---------- Глава 18. Даниэль Глава 18. Даниэль Илона возвращается под утро. Пьяная — немного. И злая — сильно. А, может, просто грустная. Неясно. Эта девушка до сих пор остается для меня непонятной. В одних и тех же ситуациях она всегда разная. Наверное, женщина и должна быть загадочной. Но мне хотелось бы стабильности. И нежности. Хотя бы, сука, чуть-чуть. Встречаемся взглядами. В ее — раздражение. В моем, предполагаю, усталость. От бессонной ночи. И от совместной жизни с девушкой, которую, как мне казалось, я знаю лучше, чем себя. Оказалось, что казалось. Ни черта я не знаю свою жену. Зато в момент, когда Илона наклоняется, чтобы расстегнуть ремешки на туфлях, совершенно точно осознаю, что хочу ее. Прямо здесь и прямо сейчас. В два шага приближаюсь к Илоне и, схватив за руку, толкаю к стене в полутемном холле квартиры. В моменте мне плевать, если Илона начнет отнекиваться, динамя меня, как обычно в последнее время. Но неожиданно нет. Сейчас моя жена — сплошное желание. Резко разворачиваю Илонку спиной к себе, поднимаю ее руки на стену и без особых прелюдий вхожу в нее сзади. Стоны девушки и хриплые просьбы «еще» и «сильнее» будят фантазию за гранью возможного и заставляют вколачиваться в Илону с еще большей скоростью и силой. Наивно хочется верить, что в финале неистового секса из моей любимой девушки исправится вся чернота, и она вновь станет заботливой, нежной и любящей. Одновременно взрываемся фонтаном непередаваемых эмоций. Дышу тяжело, в голове туман. Сквозь него вижу, как Илона разворачивается ко мне, и, прижимаясь сильнее, шепчет: «Я очень сильно тебя люблю». Секунду я успеваю побыть счастливым, потому что наконец-то, черная магия развеялась, и моя Илона снова стала такой, какой я ее полюбил. Обнимаю жену со всей возможной силой, провожу рукой по волосам цвета шоколада. И тут же слепну от раздражения во взгляде, немею от того, что Илона, резко скинув мою руку, вырывается, поправляет платье и громко цокая каблуками направляется в спальню. Еще больнее от того, что девушка, даже не оборачивается. «Кто я такой, чтобы удостоить меня хотя бы взглядом?» — хмыкаю про себя. И будто выплевывая слова произносит: «Я в душ и спать. До обеда не буди меня. Вечером у меня спа. Потом в клуб». Чувствую себя использованным, словно девица на одну ночь, которая нафантазировала себе романтическую сказку о любви с богатеньким мужиком. Знаю, что унижаю себя еще больше, но произношу то ли зло, то ли язвительно: — А как же твои слова о том, что вчерашний поход в клуб был последним? Илона все же оборачивается. Лучше бы шла дальше и желательно молча. В ее темных глазах сейчас столько же холода, сколько было пожара всего несколько минут назад, когда она плавилась в моих руках. Девушка улыбается, на щеках появляются те самые чертовы ямочки, в которые я когда-то так отчаянно влюбился и снисходительно, будто неразумному ребенку говорит: — Планы меняются, дорогой. И издевательски шлет мне воздушный поцелуй. Выглядит в этот момент до одури сексуально и до тошноты омерзительно. Остаюсь один в холле своей квартиры. Она еще пропитана запахом неистового секса. Она уже наполнена ложью, предательством и ненавистью. Чувствую себя незваным гостем в своем же доме. Срывая злость и отчаяние, с размаху бью кулаком в стену, стирая невидимые следы от тонких пальцев Илоны, которые всего несколько минут назад царапали эту стену от желания слиться со мной в одно целое. Это никому не нужное целое разлетелось на звенящие тишиной осколки. На костяшках моих пальцев от сильного удара в твердую стену содрана кожа. Так же ощутимо трескается моя душа и в ней с невероятной скоростью разрастается противная черная дыра, в которую я сам и падаю, осознавая, что пора с Илоной расходиться. Но если бы я мог ее отпустить. Если бы только мог… Быстро приняв душ и одевшись еду в офис. К Илоне не захожу. Не вижу смысла. Поругаться? Напомнить ей о том, что обещала любить меня вечно? Разве о таком нужно напоминать? Еще больше унизиться, сказав о том, насколько сильно она мне нужна? Илона и так это знает. И пользуется, пользуется, пользуется…. Еду в офис и только силой воли заставляю себя не думать о жене и той отвратительной истории, которую мы сейчас проживаем вместе. Усмехаюсь своим же мыслям: «Реально? Вместе?» Скорее у каждого из нас своя, отдельная друг от друга история. У нее — красивая богатая насыщенная впечатлениями жизнь. У меня — тоже богатая. Точка. Дальше — пустота. До омерзения. Никогда я еще не чувствовал себя настолько ненужным и одиноким. Занимаюсь делами компании, почти не отрываясь и не выходя из кабинета до тех пор, пока не чувствую, что спина от длительного сидения в кресле начала затекать. Поднимаю взгляд, когда вижу перед собой чашку дымящегося напитка. Бесцветным взглядом упираюсь в Ангелину, до побелевших пальцев сжимающую поднос, на котором принесла кофе, который я не просил. — Почему ты еще в офисе? — Спрашиваю раздраженно и смотрю на часы. Почти одиннадцать. Приличные девочки в такое время должны быть уже дома. Интересно, а моя Илона еще дома или уже едет в клуб? Женился-то я на скромной и приличной. И ничего не предвещало, что романтическая сказка в один момент превратится в кровавый триллер. А любимая девушка — из принцессы в ведьму, жестокости которой и сам дьявол бы позавидовал. — Вдруг вам что-то понадобится, — робко улыбается Ангелина. У нее на щеках не проступают ямочки, как у Илоны, но улыбка настолько трогательная и искренняя, что мое сердце на секунду замирает. Взгляд задерживается на девушке. Изучаю. Возможно, слишком пристально. Ангелина — красивая. Яркая. И…манящая.. Не столько откровенной сексуальностью, сколько тем, что будто и не осознает, насколько может привлекать мужчин. — Что мне может понадобиться такого, что я не сделаю для себя сам? Я беспомощный что ли, по-твоему? — Язвлю, чтобы отвлечься от неуместных мыслей о внешности ассистентки. Со своей женой бы разобраться, что между нами вообще. Не до посторонних девушек сейчас. Ангелина, ничего не подозревая о моих мыслях и не провоцируясь на мой стеб, усугубляет ситуацию едва слышным вопросом, кивая мою руку: — Что случилось? Простой вопрос, полный заботы и нежности, срывает все предохранители, и я, даже не пытаясь притормозить, обрушиваю всю злость и напряжение последних месяцев, на невиноватую в моих трудностях девушку. Резко встаю, опрокидывая все еще горячий кофе на договоры и проекты, над которыми работал половину сегодняшнего дня, выхожу из-за стола, наступая на Ангелину. Под моим натиском девушке приходится пятиться к двери. В серых глазах — чуть-чуть испуга и безгранично много…сочувствия. Не жалости, именно сочувствия. Оно и добило. — Что случилось, спрашиваешь? — Начинаю тихо и язвительно. — В реальность врезался со всего размаху. Знаешь, так бывает. Вот живешь себе спокойно, буквально боготворишь человека, которого любишь и видишь, чувствуешь, что он тоже тебя любит. Живешь в сказке такой дебильно-романтической для идиотов. А потом — бац — и ты понимаешь, что ты этот идиот и есть. Сказочный, бл..ь! С каждым моим решительным шагом Ангелина делает два неуверенных назад. С каждым моим словом интонации все жестче, а голос громче. Девушка прижимается спиной к закрытой двери кабинета. Идти дальше некуда. Я упираю руку напротив ее головы и спрашиваю: — Вот ты какого черта ночью делаешь на работе? Выслужиться хочешь? Так это ты зря! На более высокую должность все равно можешь не рассчитывать. В этой компании твоя карьера достигла потолка. Так нахрена ты здесь тогда сторожишь меня, как нянька? Ангелина молчит. Вижу, что с каждым моим злым и несправедливым словом ей становится больно. В потухающем сером взгляде вижу. Раньше не замечал, что ее глаза могут менять оттенок. Уверен, что Ангелина не хотела ничего плохого. И вовсе не из-за карьерного роста она сидит в офисе вместе со своим руководителем. Но мне сейчас плохо до невозможности. Крышу рвет так, что в пору выходить не в дверь, а лететь в пропасть. В моменте хочу, чтобы настолько же отвратительно было всем, кто рядом со мной. По факту наказывать надо Илону. Но ее не получается. Всеми силами хочу ненавидеть свою жену. Не могу. Несмотря ни на что люблю ее. До одури, сука, люблю. Подсознательно отдаю себе отчет в том, что Ангелина вообще ни при чем. Но в моменте мне на-пле-вать. И я продолжаю наказывать своей беспочвенной жестокостью ее: — Молчишь? А парню своему что врать будешь? Почему ночами не дома? Или карьера важнее его чувств? Почему же вы все, если красивые, то такие суки? Ангелина дрожащей рукой нащупывает ручку за своей спиной и, открыв дверь, вылетает из моего кабинета. Предполагаю, что навсегда. Ее тихое «у меня нет парня» тонет в моем очередном отчаянно-беспомощном ударе кулаком о стену. Хочется бежать за девушкой и кричать ей вслед колкости. Силой воли останавливаю себя. Матерюсь и спускаюсь на подземный паркинг. Сажусь в машину и рву с места. Гоню так, будто спасаюсь от чертей. Захожу в первый попавшийся бар. Пью один шот за другим. Настойчивые взгляды девушек, почувствовавших легкую добычу — раздражают. Не так. Бесят. Все бесит. Желание крушить все вокруг накрывает с головой. Отправлю своему помощнику на все случаи жизни абсолютно нелогичное сейчас требование прислать мне адрес Ангелины. Плевать на то, что ночь. Я плачу ему хорошие деньги за то, чтобы был моей правой рукой в любое время суток. И он об этом знает, поэтому через пять минут прилетает ответное сообщение. Чертова правильность берет верх над затуманенным алкоголем разумом. За руль не сажусь, вызываю такси. И вопреки всякой логике еду не в клуб, чтобы привести домой и в чувство свою жену, которую уже пора бы либо поставить на место, либо уйти от нее. Вопреки всякой логике я среди ночи еду к Ангелине. Зачем? Чтобы что? Не знаю… я уже ничего не знаю. И не хочу знать…чувствую, что лечу в пропасть, но мне уже не страшно. И именно это пугает больше всего. ---------- Глава 19. Ангелина Глава 19. Ангелина Вылетаю из здания офиса компании с такой скоростью, будто за мной гонятся черти. Хотя по факту дьявол только один. И к своему несчастью я его люблю. До беспамятства, до дрожи, до одури. Три долгих года люблю. С того самого момента, когда его отец, оставляя свой пост главы компании представил сотрудникам нового руководителя — своего сына Даниэля. Красивого, харизматичного, притягательного дьявола с зелеными, затянувшими меня в свой омут с первого взгляда на него, глазами. Тогда Даниэль для меня был, конечно, исключительно положительным персонажем. При каждом взгляде на него я со скоростью птицы взлетала в небо, а потом медленно умирала, когда заказывала цветы или столик в ресторане для его очередной девицы. Это из лайтового. Были и поунизительнее задания. Но я и их беспрекословно, оперативно и безупречно качественно всегда исполняла. С самым жестоким для меня приказом найти свадебное агентство справилась на отлично, даже «спасибо» получила и темно-зеленый взгляд, пронзающий душу острозаточенными стрелами боли и разочарования. Разумеется, я даже не пыталась оказывать знаки внимания Даниэлю. В нашей компании служебные романы караются увольнением без объяснения причин. К тому же прекрасно понимаю, что для Даниэля я обычная девочка. И, вероятно, он предполагает, что не из богатой и влиятельной семьи, если работаю всего лишь ассистентом руководителя компании. А уж интересоваться подробностями жизни сотрудников руководство точно не посчитает нужным. Но, когда он был свободен, была хотя бы надежда. В последние полгода ни надежды, ни мечты… И еще больнее от того, что Даниэль глубоко несчастен со своей женой. Конечно, он никогда не делился со мной подробностями своей личной жизни. Но это и не нужно. Достаточно посмотреть на Даниэля. Счастливые люди выглядят совершенно иначе. И как же мне хотелось бы забрать хотя бы каплю его боли. Сколько усилий стоит мне тормозить себя, чтобы не подойти и не сказать какое-то доброе слово, согреть лучами своего тепла. Он не поймет. Не нужны ему ни мои слова, ни тепло, ни кофе. Ему вообще ничего и никто не нужен, кроме его Илоны. А этой стерве не нужен он. Само собой, я под вымышленным ником подписана на все соцсети и семьи Даниэля, и его жены. С маниакальной страстью наблюдаю за их жизнью. С его семьей я знакома лично: работу в компании начинала еще помощницей Дмитрия Владимировича. Мама и сестра Даниэля раньше часто приходили в компанию. Очень интеллигентные и теплые люди. В отличии от его жены. Я не видела ее ни разу в живую. Но и со страниц соцсетей видно, насколько Илона расчетливая и холодная стерва. Она красивая, молодая и сексуальная. На этом все. Для чего она Даниэлю? Что он нашел в ней, кроме природной красоты — непонятно. Лучше бы уж так и встречался с глуповатыми девушками-моделями. Может, я чего-то не понимаю, может, так и нужно жить, пользуясь мужчинами. Может, наивная еще. Может, сказывается то, что мне всего двадцать два. О жизни еще ничего не знаю. А что там знать-то? Разве может быть что-то важнее взаимной любви, поддержки и доверия? Вот с любовью-то у меня как раз и не складывается. Ловлю свою невеселую улыбку в огромном зеркале своей квартиры. За этими мыслями не заметила даже, как до дома добралась. Снимаю дорогие туфли и брендовую одежду, купленные на не так давно полученную зарплату. Переодеваюсь в домашний костюм. Тоже не в переходе метро приобретенный. Я все покупаю себе сама. И исключительно в бутиках с эксклюзивными брендами. Несмотря на то, что на самом деле из богатой семьи. У моей мамы Милены свой собственный салон свадебных платьев, который когда-то давно ей подарил ее первый муж. У моего отца более, чем прибыльный бизнес. Но я решила добиваться в этой жизни всего сама. Папа, конечно, лютовал, до последнего не соглашался, чтобы я, переведясь на заочное, пошла работать личным ассистентом руководителя компании, которая в годовом обороте прибыли не уступает его корпорации. Но мама Милена заступилась, предложив компромисс: они покупают мне квартиру, все остальное я уже сама. Называю маму по имени, потому что она мне не родная, но назвать мачехой язык не повернется. С первого мгновения нашего знакомства Милена стала для меня феей, сумев с годами в полной мере заменить мою родную маму, которая умерла, когда мне было два года. С семьей мне повезло. Карьера строится неплохо. Диплом я уже получила, опыт работы тоже есть. И, хотя Даниэль сказал мне, что в его компании я достигла потолка, на самом деле я могла бы расти дальше. Но видимо действительно лучше уволиться и найти себе другую фирму, должность повыше и мужчину получше. Усмехаюсь и возвращаюсь в коридор. Кого лучше я себе найду, если Даниэль — самый лучший и есть. Аккуратно ставлю на полку разбросанные в порыве эмоций туфли. Чертова правильность. Ни швырнуть, ни разбить ничего не могу. Слишком сдержанная и воспитанная для этого. А порой так хочется показать свои истинные эмоции. Все мои эмоции, чувства и мысли — этот чертов Даниэль. Мое наказание. Мое наваждение. Моя первая и единственная любовь. Конечно, у меня были парни. Конечно, влюблялась. Но именно любовь я смогла испытать только к Даниэлю. Первую, единственную, безнадежную и безответную. Ложусь в кровать с мыслями о том, что пора бы эту трехлетнюю пытку прекращать и для начала отдалиться от предмета своего обожания. Решаю завтра уволиться. Может, с Миленой в Европу съездим отдохнуть на пару дней. А потом продолжу строить карьеру. В другой компании. План кажется настолько идеальным, что я проваливаюсь в сон, не только не мучая себя воспоминаниями о жестоких словах Даниэля сегодня, а даже и улыбаюсь. И вскакиваю от настойчивого звонка в дверь. Смотрю на часы — меньше часа удалось поспать. Кому и что нужно в это время? Я живу в элитном жилом комплексе, сюда так просто среди ночи чужие люди не попадают. На ходу накидываю шелковый халат. Зажигаю свет в коридоре и распахиваю дверь, почему-то не посмотрев в экран видеодомофона. Видимо, я проснулась раньше, чем мой инстинкт самосохранения. Распахиваю дверь и вижу перед собой того, кого послала ко всем чертям чуть больше часа назад, решив вычеркнуть из своей жизни раз и навсегда. Конечно, для таких как этот дьявол закрытых дверей не существует. Даже в элитных жилых комплексах. Даниэль резко захлопывает дверь. Выглядит, конечно, не самым лучшим образом, реально что ли из преисподней? Усмехаюсь. Но все равно затягиваюсь в манящий зеленый омут. Залипаю на широкой груди, рельеф которой виден даже сквозь футболку. Бессознательно изучаю вены на руке, упирающейся в дверное полотно. Как же сейчас хочется прикоснуться к этому невероятному мужчине, с приходом которого воздух моей квартиры наполнился густым раздражением и негативом. Но на дне зеленых глаз я вижу боль. Неконтролируемо поднимаю руку, чтобы прикоснуться, но вовремя одергиваю себя и делаю вид, что всего-то хотела запахнуть халат потуже. Какого черта! Эта его харизма и притягательность может с ума свести. — Красиво живешь, Ангелина, — язвительно произносит Даниэль и, оттолкнувшись от двери, не спрашивая проходит в просторную дизайнерскую столовую, — папик имеется? Не ожидал такого от такой скромницы, как ты. Действительно, внешность обманчива. Работаешь тогда зачем? «Внешность и поведение своей жены лучше бы сравнивал», — произношу про себя, вслух же не менее ядовито, чем он говорю: — Вы не все гадости успели мне сказать, Даниэль Дмитриевич? Слишком быстро убежала? Ой, простите. Не повторится. Можете штрафом наказать, если угодно будет. — А ты действительно не так проста, как кажешься, — мужчина, опять же не спросив разрешения, усаживается за барную стойку, обводит взглядом дорогую мебель и технику, купленную явно не по скидке. — Конечно, чувствуйте себя как дома, Даниэль Дмитриевич, — продолжаю растекаться горьким медом. Но самой противно от этого притворства. Единственное, чего мне сейчас хотелось бы — подойти и обнять. Крепко-крепко. Чтобы хотя бы на секунду забрать его боль. Ведь все его хамство и ехидство только для того, чтобы скрыть свою уязвимость. Только для чего ко мне пришел неясно. Других девушек что ли не нашлось. Найти себе красивую утешительницу для Даниэля явно не проблема. — Может быть, кофе хотите? Не страшно, если чашку опрокинете, — намекаю на то, что вспышку внезапной незаслуженной мною ярости мужчины в офисе, я не забыла. Даниэль тяжело вздыхает. Поднимается со стула, подходит ближе, а мне резко начинает не хватать воздуха. Весь мир для меня сейчас — мужчина с пронзительным взглядом зеленых глаз, которые без смущения раздевают мою душу. — Извини меня, пожалуйста, — в голосе Даниэля проскальзывают бархатные нотки, а на красиво очерченных губах искренняя улыбка, — нервы… Ты не виновата в моих трудностях. Я не должен был тебе всего этого говорить ни в офисе, ни сейчас. Меня начинает бить дрожь и от слов, и от взгляда, и от пережитого сегодня стресса, и от этой чертовой любви к этому настолько же привлекательному, насколько и не досягаемому мужчине. На глазах выступают непрошенные слезы. «Нет-нет-нет, только не сейчас. Потом поплачешь. Он сейчас уйдет и до утра реветь будешь», — уговариваю себя. Его жалости я точно не выдержу. — Не плачь, пожалуйста. Мои слова точно этого не стоят, а я уж тем более, — сколько же притягательности сейчас в его улыбке, — мир? Даниэль невесомо прикасается к моей руке. Для него просто ничего не значащий жест. Для меня — повод прокручивать это секундное движение в голове долгими бессонными ночами не одну неделю. О боже! Что ж такое-то… Зачем мне это все? Одергиваю руку, быстрыми шагами направляюсь к двери, распахиваю ее так, что эхо от удара двери о стену протяжно звучит в спящем подъезде. — Доброй ночи, Даниэль Дмитриевич! И попрошу вас все вопросы решать в рабочее время. То, что вы мой начальник не дает вам права врываться в мой дом посреди ночи. Тем более в нетрезвом виде. Спокойным тоном выпаливаю свою тираду, внутри же ураган, сметающий все вокруг, здравые мысли тоже. Безнадежно молю про себя и бога, и черта, чтобы Даниэль сейчас захлопнул дверь, подошел, обнял и сказал, как же долго он искал меня. Именно сейчас хочется больше всего верить в сказку. Но мне не пятнадцать. Чудес в жизни не бывает. Чуда и не происходит. Даниэль широкими шагами, не попрощавшись, выходит из моей квартиры и захлопывает дверь. А я медленно оседаю по гладкой стене на пол. Когда слышу, как быстрый лифт уносит Даниэля из моего дома и жизни, наконец-то позволяю себе расплакаться. Горько и навзрыд. С последней скатившейся слезой, я вычеркиваю Даниэля из своих мыслей навсегда. Поднимаюсь, нахожу свой телефон, бронирую бизнес джет на восемь утра, кидаю в чемодан самое необходимое и иду в душ. Через несколько часов я навсегда улечу за тысячу километров от своей безнадежной и безответной любви. ---------- Глава 20. Илона Глава 20. Илона Два месяца спустя Мне скучно. Ужасно скучно. Ничего не радует. Ни богатая жизнь. Ни покорность Даниэля. Даже тоже, что я вроде как уже осуществила свой план. Боли Даниэль получил от моих выходок достаточно. Вижу, что готов уже уйти от меня. Но что-то до сих пор его держит. Видимо, любовь. Жестокая. И сексуальное влечение. Взаимное. Против его физической привлекательности методов борьбы я так и не нашла. Если честно и не хочется особо сопротивляться, когда Даниэль покоряет меня своей властью в постели. В остальном за прошедшие два месяца мы значительно отдалились друг от друга. Мыслей о том, что у Даниэля могла появиться любовница не допускаю. Все же он крепко подсел на меня. Поэтому-то видимо и не отпускает. Хотя я сама уже несколько раз уходила. Проверить хотела через сколько дней прибежит. Сам решится или своих помощников пришлет. Первый раз приехал на следующий день. Сам. Просил прощения. За что-то. Вернулась. Через пару недель опять ушла. На этот раз прислал охранника. Но прощения все равно просил. Спрашивал, как нам вернуть нашу любовь. Я, усмехаясь про себя, предусмотрительно промолчала, что никакой любви у меня к нему никогда и не было. Разве что только физическое влечение. И жажда мести. В последний мой уход Даниэль вместо охранника прислал мне сообщение с требованием вернуться. И заблокировал мои карты. Наивный. У меня давно есть собственный счет, пополняемый мною частью «карманных расходов», которые Даниэль щедро скидывал мне на карту и никогда не спрашивал, куда трачу. Джентльмен заботливый. И дурак доверчивый. Если и уйду от мужа, то в свою нищую деревню возвращаться не принятой большим городом мне точно не придется. Мой тайный счет уже достаточно внушительный, чтобы вести безбедную жизнь. Конечно, не такую шикарную, как сейчас, но голодать точно не придется. А там глядишь и другого денежного идиота найду. С Даниэлем уже не интересно. Все, что я могла от него получить, давно уже получила. Самолюбие потешила. Отомстила. Достаточно. Пора уходить навсегда. Понимаю это, но все равно что-то держит. Сама не знаю что. Хотя и тошнит уже от этих отношений. Сегодня — в прямом смысле этого слова. Списываю на то, что вчера употребила лишнего, на всякий случай проглатываю таблетку от похмелья и отправляюсь к Даниэлю в офис. Настроение — скандалить. Меня все бесит, раздражает, мне скучно. Кто же, если не муж, спасет в этой ситуации. Самой страшно становится от своей злой улыбки, которую ловлю в зеркале заднего вида. Завожу свою дорогую во всех смыслах Инфинити и мчу по широким улицам города, за почти два года ставшим родным. Подаренную Даниэлем машину я, кстати, тоже убедила переоформить на мое имя. В одну из самых страстных наших ночей. Все же секс замечательное «изобретение». Ничего еще проще не придумали для того, чтобы можно было так легко крутить мужчинами. В то, что Даниэль когда-то сможет перестать меня хотеть я не верю. До офиса мужа доезжаю достаточно быстро. На удивление пробок сегодня нет. Оно и хорошо, а то бы все свое раздражение выплеснула на других водителей вместо Даниэля. Останавливаю машину, выхожу, бросаю ключи и надменный взгляд охраннику. Парковаться — не для женщин. Тем более таких утонченных и красивых, как я. Сотрудники компании Даниэля смотрят снисходительно. Они меня терпеть не могут, а я бы хотела, чтобы боялись. Пока поднимаюсь на этаж, на котором находится кабинет владельца компании, успеваю накрутить себя еще больше. Отлично. Состояние у меня сейчас то, что нужно. Правда, тошнить почему-то не перестает. Даю себе обещание не перебарщивать больше с алкоголем и влетаю в приемную мужа. Из-за стойки с готовностью выскакивает его секретарша. Ничего такая блондиночка, примерно моего возраста, может, чуть старше. Глаза серые, пронзительно-грустные, хотя улыбается вроде как приветливо. Красивая, ухоженная, одета в брендовые шмотки. За каким хреном она тогда здесь работает? Тем более обслуживающим персоналом? Или зарплата настолько внушительная, что может себе позволить красивую жизнь? Или…? Торчит здесь ради моего красавца-мужа? За секунду накручиваю у себя в голове, как и чем они тут занимаются в перерывах между работой и ликую: я нашла себе жертву получше, чем муж. Не откладывая, срываю все свое раздражение на ней: — Чего смотришь, кукла? Делай, что положено. Сообщай мужу, что я его жду, и кофе мне принеси. — Прошу прощения, Илона, — мило улыбается нахалка, игнорируя мое хамство. И это капец как злит, — но у Даниэля Дмитриевича сейчас встреча с ключевым клиентом. Я не могу их прерывать. — Леонидовна! — прерываю наглую девицу, не пасующую перед мои гневным взглядом и не стремящуюся тут же угодить. Завожусь еще больше, — я приказывала кофе сделать. Бегом! — Мне очень жаль Илона Леонидовна, — девица издевательски делает ударение на моем отчестве, — но я выполняю приказы только своего непосредственного руководителя. Если очень хотите кофе, то на первом этаже есть ресепшн. Офис-менеджер сделает вам любой напиток, какой только пожелаете. У меня перехватывает дыхание от того, насколько уверенно держится девчонка и не ведется на мои провокации. Более того она смотрит на меня свысока, хотя ведет себя предельно вежливо и улыбается профессионально-искренне. Меня рвет на части от злости, а эта выскочка продолжает и даже не скрывает иронию: — Если этот вариант не устраивает, то на втором этаже есть кофейный аппарат. Там довольно хороший выбор напитков. Пойдете за кофе или здесь подождете? Встреча продлится еще часа полтора, не меньше. Девчонка смотрит на наручные часы эксклюзивного бренда, я о таких только еще мечтаю, и меня взрывает не по-детски: — Какого хрена ты здесь трешься? — Вместо ответа на вопрос девицы, имени которой я не знаю и не желаю знать, задаю свой, — предупреждаю сразу: свои ручки с дешевым маникюром к Даниэлю не тяни. Он мой. И будет моим столько, сколько того хочу я. А потом, так и быть, может быть разрешу тебе разок-другой воспользоваться его расположением. Если он, конечно, посмотрит на тебя. Осознаю, что несу какую-то ересь, но остановиться не в моих силах. Сама не понимаю, чем эта девчонка так меня зацепила. Вероятнее всего, что ведет себя со мной на равных, а не прячет смущенно взгляд и не пытается угодить, как все остальные. Да ведь даже не на равных, она выше меня. Ведет себя, куда достойнее. И ее следующая фраза подтверждает мои мысли. — Илона Леонидовна! — Секретарша опять издевательски произносит мое отчество и спокойно, смотря мне прямо в глаза произносит, — если вы перегрелись, могу предложить воды. Вижу вам не очень хорошо, потому что вы говорите какую-то бессвязную ерунду. Бесячая девчонка наливает воду из кулера, подает мне пластиковый стаканчик и вроде как небрежно произносит: — И еще — мой маникюр ничуть не дешевле вашего. А вот самолюбия у меня намного больше… Голос, взгляд и правдивость слов блондинки отдают металлом и задевают настолько сильно, что я буквально взрываюсь: — Ты что себе позволяешь? — Как будто со стороны слышу свой визгливый голос. Вместе с повышением интонации усиливается тошнота до такой степени, что опираюсь на стойку, за которой стоит выбешивающая меня донельзя гордая девчонка, — ты знаешь, кто я вообще такая? Вообще-то вопрос у меня был риторический, но блондинистая гордячка зачем-то на него отвечает: — Знаю. Вы та, кто методично отравляет жизнь Даниэлю, хотя он этого совсем не заслуживает… Девчонка произносит тихо и ровно, но именно те слова, за которые цепляется сейчас мое взвинченное настроение и уже не контролируя себя, я кричу на весь офис «Спишь с ним, шлюха?» В тот момент, когда сквозь туман злости пытаюсь схватить нахалку за длинные светлые волосы, чувствую, как сильные руки Даниэля втаскивают меня в его кабинет, настойчиво протягивают мне стакан воды, который, я уверена, он с большим желанием вылил бы мне сейчас на голову. Встречу ему важную сорвала. Клиент фирмы Даниэля что-то говорит про то, что все понимает и не критично, если они продолжат переговоры в следующий раз. Мы остаемся в кабинете одни и мне впервые страшно посмотреть мужу в глаза. Весь воздух помещения сейчас пропитан его раздражением и моей ненавистью. Ко всему. И ко всем. Первый раз за все время нашей совместной жизни я чувствую, что Даниэль не готов мириться с моими выходками. Ходит как разъяренный тигр, и каждый его нервный тяжелый шаг отдается болью в моей голове и новым приступом тошноты. — Не ори, пожалуйста, меня тошнит, — прошу тоном, который значительно ровнее того, которым я сейчас нападала на блондинку в его приемной. Уверенность в том, что он с ней спит растет во мне с каждой секундой. И это нереально и выбешивает, и делает больно. Впервые мне страшно от того, что Даниэль может бросить меня. Я еще не доиграла. Последнее слово должно быть за мной. — Бухать меньше надо, Илона! — Без капли обычного сочувствия раздраженно произносит муж, — ты мне сделку сорвала. Для тебя ж деньги зарабатываю. На твои хотелки. Для себя я давно все уже заработал. Понимаю, что показывать стерву сейчас не лучшая тактика. Да и проверить, насколько еще сильна моя власть над Даниэлем, не помешает. Поэтому сделав взгляд донельзя виноватым, подхожу и беру за руку. Тоном, в котором сплошь отчаяние и осознание своей вины произношу: — Прости, пожалуйста, сама не знаю, что на меня нашло. По колючему взгляду зеленых глаз вижу, что не верит. — Я действительно очень плохо себя сегодня чувствую. А твоя секретарша стакан воды мне дать отказалась, — вру, конечно. Иначе не выиграть. — С трудом верю, что Ангелина способна на такое, — спокойнее произносит Даниэль. Колкости в его взгляде меньше, но недоверие и непонимание происходящего еще осталось. Что ж играть так играть. Кто кого? Сейчас посмотрим. Обиженно надуваю губы и преданно смотря в глаза, произношу: — Вот видишь, ты ее защищаешь. Ей веришь, не мне… Замолкаю и опускаю голову. Усилием воли наполняю глаза слезами. — Да не защищаю я, Илон. Что случилось-то, ты зачем вообще приехала-то? Даниэль растерян и почти попал в ловко расставленный мною очередной капкан. — Соскучилась, — в моем взгляде сейчас слезы и всепоглощающее обожание. Даниэль всегда велся на эту смесь. Идиот. — Я тоже скучаю по тебе, малыш, — так легко и быстро сдавшийся муж нежно обнимает меня за плечи и притягивает к себе. Еще чуть-чуть, и я выиграю эту партию. Главное, верно сделать последний ход. И я его делаю. Прижимаюсь сильнее к Даниэлю, сминаю пальцами ткань его пиджака и, горько расплакавшись, с отчаянием произношу: — Я так сильно боюсь тебя потерять, что сама не знаю, что творю. — Ну что ты, Илон, не плачь, пожалуйста, — Даниэль ласково вытирает мои слезы и рассеянно гладит по волосам, — мы навсегда с тобой вместе. Нет той силы, которая сможет нас разлучить. Я люблю тебя больше жизни, малыш. Капкан захлопнут. Жертва поймана. Мне вновь скучно. До противного скучно. И тошнота так и не прекращается. ---------- Глава 21. Ангелина Глава 21. Ангелина «Я люблю тебя больше жизни, малыш», — слышу сквозь приоткрытую дверь. Ушедший клиент не захлопнул ее до конца, а мне самой неловко было подойти закрыть. Признание Даниэля в любви к своей жене вызывает гораздо меньшую боль, чем осознание того, как эта стерва Илона «Леонидовна» им крутит и то, насколько он это ей позволяет. Понимает ли, что для нее их отношения игра — не знаю. Да и знать не хочу. Ничего не хочу знать… Такой ведь идеальный план побега у меня был два месяца назад. План-то идеальный и побег удался. Из страны и от Даниэля. Но не от себя. Кто-то мудрый сказал, что от себя не убежишь. И он прав на все сто. Мудрым, верным и правильным решением было бы хотя бы не возвращаться в компанию Даниэля. Но о какой мудрости может идти речь, если по уши влюблена. Влюблена в того, кто смотрит на тебя как на красивый предмет, органично вписывающейся в интерьер помещения. Влюблена в того, чьи мысли заняты другой. Той, которая методично отравляет ему жизнь и ловит от этого кайф как от очередной дозы запрещенных веществ. Моя же запрещенная доза — один лишь случайный взгляд Даниэля на меня. Моменты, когда слышу его голос, отдающий мне приказания по рабочим вопросам. Не выдержала я без своего «запрещенного» мужчины и недели. Пробыв в Европе пять дней, вернулась в страну, на работу, к Даниэлю. К его до невозможности любимым глазам, неповторимо-бархатному голосу и колючим, но сладким воспоминаниям о том, как он едва ощутимо прикоснулся к моей руке два месяца назад в моей квартире. Отдала бы все, чтобы этот момент повторился. А если совсем честно, то я бы и жизнь свою променяла на то, чтобы Даниэль позволил себе меня заметить. И разрешил мне себя спасти от этой идиотской хамоватой Илоны «Леонидовны». Вспоминаю наш с ней диалог и то, с каким остервенением она мне говорила гадости и становится смешно. Выдержать ее безосновательную истерику мне было не сложно. Наблюдать, как бесится от того, что не ведусь на ее нелепые провокации — приятно. Не знаю, откуда она приехала, но явно не с добрыми намерениями. И сколько бы эксклюзивных побрякушек она на себя не нацепила, хамоватую завистливую девицу в ней выдает ее злой взгляд, в котором нет ни капли доброты или хотя бы тепла. Это было видно даже на фотографиях в соцсетях, хотя на губах у Илоны всегда неизменная улыбка, а на щеках проступают трогательные ямочки, но во взгляде морозящий холод. Холод, который дает понять, что эта девушка не способна любить никого, кроме как себя. Непонятно только, почему Даниэль этого не понимает. За два года их несчастливого брака можно было бы уже разобраться. Или настолько любит, что вся логика и мозги отключились начисто. Скорее всего. Я же и сама такая. Понимаю, что Даниэль для меня под запретом, но ничего не делаю. Ни отношения не пытаюсь с ним завести больше, чем рабочие, ни забыть. Хотя понимаю, что пора бы. Три года любить того, кто даже не смотрит на тебя, наверное, уже слишком. Слишком больно. Слишком унизительно. Слишком. Даниэль с Илоной «Леонидовной» выходят из его кабинета, держась за руки. Глаза девушки заплаканы, но она не забывает подарить мне взгляд, полный презрения и надменности одновременно. Даниэль сдержанно прощается. Илона выпускает руку мужа из своей, подходит ближе ко мне и тихо произносит голосом, имитирующим раскаяние: — Извини меня, пожалуйста. Нервы видимо шалят. Не хотела тебя обидеть. Ни капли раскаяния или искренности ни в голосе, ни во взгляде. Мы обе это понимаем. Только не Даниэль. Смотрит восторженно на жену и всем своим видом говорит мне «видишь, какая она у меня умница». Мне же в ответ кричать хочется «Да очнись уже! Неужели ты не ничего не видишь! Не глупый вроде» Но вслух я, разумеется, спокойно произношу: — Я все понимаю, Илона Леонидовна. Ничего страшного. На слове «Леонидовна» наши взгляды с Даниэлем перекрещиваются. В его удивление, в моем — скепсис. И…обожание. Обожание, которое он, конечно, не замечает. В отличии от Илоны, которая считывает меня и мои чувства к ее мужу моментально и досконально точно. Ну, может, хотя бы из-за страха, что и Даниэль может правильно понять мои взгляды, его жена перестанет играть в стерву и, наконец-то, подарит ему то отношение, которое он заслуживает. Так хочется в это верить. Сердцем. Разумом понимаю, что Илона никогда не полюбит Даниэля, а Даниэль до тех пор, пока Илона рядом, никогда не посмотрит на меня. Мне до дрожи хочется спасти мужчину, которого я безнадежно и безответно люблю три долгих года из цепких лап этой подлой Илоны. И я бы спасла. Уверена. И любовь бы подарила ту, которой он, несомненно, достоин. Даниэль бы тоже смог меня полюбить. Если бы хотел спастись. Но он не хочет. Ему прекрасно в жестоком плену его Илоны. Его жизнь замечательна и без меня. Они уходят, я остаюсь в приемной одна. Хватаю листок и пишу очередное заявление об увольнении. Потом рву. В клочья. Моя душа тоже в клочья. В очередной раз. Выключаю компьютер, навожу порядок на рабочем месте и выхожу из здания. Сажусь в свою Ауди, которую родители вопреки моему сопротивлению подарили мне месяц назад на день рождения и мчу за город. Мне сейчас как никогда необходимо поделиться тем, что происходит в моей жизни с женщиной, которая вот уже семнадцать лет для меня фея. В большом и красивом загородном доме моих родителей тихо и спокойно. До невозможности уютно. Прохожу по длинному холлу в сторону гостиной. Брат скорей всего уже умчал на очередную тусовку. Когда еще веселиться, если не в шестнадцать. Хотя я вот была намного серьезней, родители часто ставят мое поведение в пример брату, что его, разумеется, несказанно бесит. Но тем не менее не мешает испытывать ко мне теплые братские чувства и с готовностью защищать «ото всяких уродов, если вдруг что». Несмотря на то, что мы не родные. Совершенно. С Миленой я познакомилась, когда мне было пять. О том, что не родная и отцу и погибшей от онкологии маме узнала в пятнадцать. Мое отношение ни к папе, ни к брату, ни тем более к Милене ничуть не изменилось с момента получения этой информации. Я всю жизнь буду им благодарна за свое счастливое детство и юность, наполненные безусловной и безграничной любовью. Возможно, поэтому я готова дарить такой же силы любовь человеку, которому абсолютно не нужна. Родителей нахожу на террасе. Они обнимаются, я завороженно смотрю и не окликаю. Пусть сами заметят. Они так радуются, когда я приезжаю. Жаль, что получается редко. Невольно любуюсь Миленой. Трудно поверить, что этой утонченной красивой женщине уже пятьдесят два. Она выглядит ровно так же, как в тот день, когда мы познакомились. Хотела бы и я в ее годы сохранить столько же красоты и свежести. Возможно, шансы и есть. Мы с Миленой, хотя и не родные по крови, но удивительно похожи. И характерами, и внешне. Жаль только, что блеск в глаза может добавить лишь любимый мужчина. Моим родителям повезло — их любовь взаимна, безусловна и безгранична целых семнадцать лет. — Ангелочек, — на лице заметившей меня первой Милены искренняя улыбка. Когда-то давно я, пятилетняя непослушная девочка, действительно стала для нее ангелом, спасшем из мира, затягивавшего своей чернотой. — Привет, дочь, — папа более сдержан, но не менее рад меня видеть. — Обнимаетесь? — Колю легко. Они смеются. И их смех для меня — лучшее лекарство от всех разочарований этого мира. Родители приглашают на чай. Мы обсуждаем последние новости. Папа не удерживается в очередной раз напомнить мне о том, что я занимаю должность не подходящую нашему социальному статусу и пытается убедить принять от него в подарок собственный бизнес. «Раз уж мне так хочется работать». Я мягко прерываю его порыв. Уверена, он не со зла, а от большой любви. Милена, интуитивно поняв, что приехала я в первую очередь к ней за разговором, отправляет мужа «отдохнуть от женского общества», аргументировав тем, что у девочек свои секреты. — Что случилось? — Мы с Миленой пересаживаемся на диван в гостиной. Моя фея с неподдельным беспокойством смотрит мне в глаза и берет за руку. Мои же неожиданно наполняются слезами, и я рассказываю всю свою короткую историю невзаимной и больной любви длиною в бесконечных три года. — Милен, вот понимаю, что что-то надо делать. Правда. Я ж не дурочка. Вижу, что не нужна ему. Но не могу совладать ни с собой, ни со своими чувствами. Бегство не помогло, — вздыхаю, заканчивая свой рассказ, и вытираю последнюю сбежавшую слезу. Милена проходит к бару, наливает себе неизменный виски. Когда нервничает, всегда позволяет себе бокал любимого алкоголя. Предлагает и мне. Я, как обычно, отказываюсь. Редко употребляю крепкие напитки. Моя самая родная женщина долго молчит, а потом тихо произносит: — Все возможно, пока вы в этом мире, Ангелин. И ваша любовь тоже. Нужно только по-настоящему захотеть. Довериться. Прежде всего — своим чувствам. — Ты так и не смогла забыть? — Спрашиваю осторожно и пододвигаюсь ближе к моему самому родному человеку. Знаю, насколько больно Милене каждый раз вспоминать о том, что потеряла навсегда своего первого мужа. Но не вспоминать она не может. Правда, позволяет эти редкие воспоминания только в беседах со мной. — Когда-то давно твой отец сказал мне мудрую фразу: «Забыть — значит предать». Вот я и не предаю. Хотя, конечно, боль давно утихла, столько лет прошло, — грустно улыбается Милена, берет меня за руку и дарит уже обнадеживающую улыбку, — благодаря тебе я живу, Ангелочек, причем вполне счастливо. Ты очень светлая, дочь, и, не задумываясь, открыто и бескорыстно, даришь свое тепло другим. Однажды он обязательно увидит этот свет и пойдет на него. Просто поверь. — Верю, фея Милена, — смеюсь, вспоминая, как я называла свою «найденную» маму, когда была маленькой. Мы еще немного сплетничаем о том, что происходит в мире гламура, пока отец не вторгается в наше женское общество и не начинает настойчиво предлагать остаться у них. Решительно отказываюсь, обещаю приезжать почаще, прощаюсь с родителями, сажусь в машину и мчу домой. Уже поздно ночью, лежа в холодной постели, разблокирую телефон, захожу в единственный закрепленный чат в месенджере, читаю нашу с Даниэлем рабочую переписку. Разумеется, там все по делу и больше в приказном тоне от него, и «будет сделано в срок» от меня. Но для меня сухие буквы все равно переливаются золотым теплом. В голове звучат слова Милены о том, что у нас с Даниэлем вполне возможны отношения, и я, забыв все правила этикета — и делового, и светского — бесконечно печатаю и стираю в течение двадцати минут фразы от дурацкого и бестактного «Как дела?» до откровенного и бесстыдного «Давай встретимся». Вздыхаю, блокирую телефон и отбрасываю его на кровать. Надо же я стала нервной. Да к черту эту правильность и тактичность. Ладно бы Даниэль был счастлив с этой его Илоной. Но она же смотрит на него высокомерно и презрительно. А он преданно и искренне, с любовью, чтоб его. Одна фальшь, а не отношения. Хотя бы попытаться стоит спасти. Спасти — его от Илоны и себя — от этой безнадежной и мучающей безысходности. Вновь разблокирую телефон, захожу в единственный закрепленный чат в месенджере, печатаю нейтральное и понятное в данный момент только мне «В конце любого тоннеля есть свет. Надо просто увидеть» Но я почему-то уверена, что Даниэлю сегодня эта простая фраза хотя бы чуть-чуть поможет справиться с болью, которую причиняет ему его жена. Решительно нажимаю на голубую стрелочку, сообщение летит к Даниэлю, а мне становится жарко, несмотря на работающий кондиционер от осознания того, что мое послание вместо него может увидеть Илона. У нее возникнут закономерные вопросы к мужу, для чего и почему поздней ночью его ассистентка шлет ему фразы абсолютного не делового и странного содержания. Дрожащими руками хватаю телефон, разблокирую, чтобы удалить последствия своего временного помутнения, но две зеленые галочки холодят осознанием того, что поздно. Сообщение прочитано. ---------- Глава 22. Илона Глава 22. Илона Я уже не меньше пяти минут смотрю на тест. Сказать, что в шоке — ничего не сказать. К слову, это уже третий тест. Для верности. И каждый из трех показал мне вторую полоску. Такую яркую, четкую, гребаную вторую полоску. Ну как такое могло произойти со мной? Все же так хорошо было. Я достигла своей цели меньше, чем за два года. Даниэль мне послушен как щенок. Я планировала сейчас подумать над тем стоит ли бодаться с юристами мужа за акции его компании или все же взять кешем пару десятков миллионов и жить спокойно где-то на берегу лазурного моря. Беременность в мои планы никак не входила. Ни сейчас, ни когда бы то ни было. В нашей тусовке абсолютно все девушки чайлдфри и не жалеют об этом. Ребенок отнимает и время, и энергию, и красоту. Да и ради чего почти год своей жизни ходить как корова, а потом терпеть ужасную боль, рожая? Чтобы потом взять в руки какой-то красный пищащий комок, который и на человека-то не похож? Ну, уж нет. Это точно не для меня. В жизни слишком много удовольствий, чтобы тратить свои лучшие годы на всю эту ерунду под названием «счастье материнства». Закрываю дверь в ванную и иду в гостиную, нахожу свой телефон на диване, открываю браузер, чтобы найти лучшую клинику и быстро решить эту досадную проблему. Ищу долго, смотрю в первую очередь цены услуг. Хорошее не может стоить дешево. Мне надо быстро, безболезненно и чтобы без осложнений. — Мы ждем ребенка? — Внезапно вошедший Даниэль спрашивает тихо, но я все равно вздрагиваю от неожиданности. Черт! Черт! Черт! Ну, как я забыла выбросить эти долбанные тесты? Хотела же по-тихому все сделать. Он бы и не узнал. Теперь же объяснять что-то придется. Вот они дивиденды «счастья материнства» — Никого мы не ждем, — отрезаю грубо, надеясь, что Даниэль обидится и сразу отстанет. Но нет. Если бы не стал занудничать это бы был уже не Даниэль. — Я сам только что видел тест, — подходит ближе и обнимает так нежно, что мне становится жарко и холодно одновременно, — мы ждем ребенка. Ты даже не представляешь, как я рад, Илона. В зеленых глазах Даниэля действительно океан счастья, равный по глубине моему ужасу. Черт! Черт! Черт! Это будет сложнее, чем я думала. — Никакого ребенка не будет, Даниэль, — вырываюсь из его объятий и возвращаюсь к телефону, — можешь даже не начинать. Я ищу хорошую клинику, чтобы быстро и качественно сделали аборт. — Ты что такое говоришь, малыш? — Даниэль удивлен, но не рассержен. В шоке, видимо. Как и я. Опять обнимает и гладит по волосам, пытаясь поймать мой взгляд. — Отстань, — вновь вырываюсь и начинаю нервно расхаживать по гостиной. Очень хочется сейчас что-то разбить. Но здесь все настолько дорогое, что жалко. Вдруг с собой что-то захочу забрать, когда буду уходить. — Ты боишься что ли? — Даниэль ловит меня за руку и притягивает к себе, — я же с тобой, мы вместе. Справимся. Конечно, быть беременной и рожать придется тебе, но я во всем буду тебе помогать. Ты не представляешь, как я мечтал о том времени, когда у нас будут дети. — Мне очень жаль разбивать твои мечты, дорогой. Но никакого ребенка не будет. Ни сейчас, ни потом, — язвлю, надеясь, что Даниэль просто накричит на меня и уйдет, а я наконец-то спокойно выберу клинику. — Илона, ты говоришь жуткие вещи. Да, мы пока не планировали, что у нас будет ребенок, но он уже есть. И это — счастье. — Ты вообще слышал, что я тебе сказала? — Завожусь и повышаю голос, — я завтра иду на аборт. Оставь меня в покое, чтобы я могла найти хорошую клинику. Если хочешь помочь, присоединяйся к поиску. — Это и мой ребенок тоже, — на удивление Даниэль все еще спокоен. Не верит видимо в серьезность моих намерений, — ты не можешь такие решения принимать одна. — Мне очень жаль, дорогой, чтотвой ребенок поселился вмоем теле, — добавляю в голос максимум меда, а во взгляд холода, — а как мне распоряжаться собственным телом, я могу решать самостоятельно. — Илона, ну прекрати, пожалуйста, — Даниэль вздыхает и вновь обнимает меня так крепко, что мне не хватает воздуха, — ты же не такая на самом деле. Мы справимся, все будет хорошо. Мне хочется кричать «Да такая я Даниэль. Даже хуже, чем ты думаешь!» но вместо этого я, сменив тактику и тон, тихо произношу: — Ладно, уговорил, сдаюсь, дай мне только побыть одной, пожалуйста. Видимо, я от неожиданности себя так повела. — Конечно, малыш, — Даниэль легко целует меня и отпускает, — может, хочешь чего-нибудь? Как ты себя чувствуешь? Завтра обязательно сходим на прием к доктору. — Чувствую я себя нормально, спасибо, ничего не нужно. Пойду полежу немного. Ухожу в спальню, злорадно думая «Конечно, я схожу к доктору. Обязательно. Только без тебя. Честно же предупредила. Впервые за всю нашу совместную жизнь. Не оценил. Твои проблемы, дорогой» Утром следующего дня меня ждет самый наиполезнейший завтрак для беременных, приторная забота Даниэля, усиливающая и без того невыносимую тошноту. Сегодня наконец-то это все закончится. В два часа дня я записана на аборт. Самое сложное теперь — отделаться от надоевшего до смерти уже только за утро Даниэля, который решил забить на работу и провести со мной весь день. А еще он уже в десятый раз спрашивает у меня нашла ли я клинику, в которой хотела бы наблюдаться. После моего очередного «нет» берет телефон и поручает, как я понимаю, своей наглой блондинистой ассистентке найти лучшую консультацию для беременных. Следующие несколько часов задалбливает меня вопросами, чего мне хочется, холодно мне или жарко, хорошо или плохо и прочей ерундой. А я нервно смотрю на часы и думаю, как же мне поскорее свалить из дома и от надоевшей заботы надоевшего мужа. Да и опоздать боюсь. Настроилась уже сегодня избавиться и от ненужного мне ребенка, и от иллюзий Даниэля о нашей счастливой совместной жизни с кучей сопливых детей. Понимаю, что муж никуда меня одну сейчас не отпустит, обязательно увяжется следом. Почти успевает накрыть и злость, и слезы. Дурацкие гормоны уже бушуют что ли? Но мне неожиданно везет — Даниэля срочно просят приехать в офис. Что-то там без его подписи прямо вот никак не решить. Муж просит прощения и обещает вернуться через пару часов, а я едва сдерживаю радость. Если прямо сейчас выехать, то успею к двум часам в клинику. Я едва сдерживаюсь, чтобы не подтолкнуть Даниэля, которому приспичило целовать меня и говорить нежности, к двери. Наконец-то муж уходит, а я, выждав десять минут, переодеваюсь, делаю мейк и выхожу из дома. Сажусь в машину и получаю сообщение от Даниэля «Ангелина нашла подходящую нам клинику и записала на прием к лучшему врачу города, сейчас сбросит тебе адрес, дату и время приема. Люблю тебя» Откидываю телефон на пассажирское. Смотрю на свою ядовитую улыбку в зеркало заднего вида и зло произношу: «Вот с Ангелиной и сходишь. А у меня другие планы, дорогой!» В клинике все проходит быстро и без проблем. Выхожу из здания и вижу больше десятка пропущенных от Даниэля. Что ж пристал-то? Скажу, что спала. Вроде как беременным всегда спать хочется, поверит, думаю. Я даже успеваю вернуться раньше него домой. День проходит в принципе спокойно. Стараюсь не думать о том, что завтра надо будет сказать мужу о том, что ребенка, о котором он говорит весь вечер, уже нет. Но это завтра. Сегодня я хочу выспаться, устала немного, да и перенервничала из-за того, что боялась не успеть на прием в больницу. Утром просыпаюсь достаточно бодрой, без привычной уже тошноты, немного ноет низ живота, но в клинике сказали это пределы нормы. Даниэль, к счастью, уже ушел на работу. А то бы тошнота вернулась от его нежностей. Пью кофе и думаю, чем сегодня заняться. Танцы я вряд ли осилю, поэтому клуб отпадает, шопинг не хочу. Беру телефон, раздраженно смахиваю всплывшее сообщение от Даниэля, в котором он напоминает о том, что сегодня мы идем к врачу и что-то там дальше. Само сообщение я даже не открываю. Набираю своей подруге Алене, может, у нее идеи есть, как весело провести время. Она, конечно же, первым делом предлагает клуб, приходится ей объяснить, почему я, любительница откровенных танцев, сегодня предпочту что-то другое: — Я сегодня немного не в форме. Аборт вчера сделала и… Вздрагиваю от того, что меня резко разворачивает на девяносто градусов, телефон падает на пол, из динамика слышится голос подруги «Илона, ты меня слышишь?», а я в прямом смысле слова холодею. Леденит и взгляд Даниэля и его спокойно-тихое: — За что ты так со мной, Илона? Все эти годы мне казалось, что я причинила недостаточно зла Даниэлю, что мой план мести всем богатым и влиятельным в его лице выполнен еще не до конца. Думала о том, что когда я все же сделаю по-настоящему больно, я, наконец-то, буду чувствовать себя счастливой в полной мере. Сейчас в потемневшем взгляде мужа я вижу столько боли, что если ей заполнить весь мир, то он вряд ли выдержит. Я вижу боль не только во взгляде Даниэля, он весь сейчас как будто состоит из боли и отчаяния. Я получила то, к чему стремилась так долго. План выполнен, можно ликовать и пить шампанское. Но я…я неожиданно сама становлюсь частью этой боли. Она накрывает меня с головой и уносит в тот день, когда я все это задумала. Вместо ожидаемой радости я испытываю разочарование и запоздало жалею. Жалею о том вечере, когда села в машину к Даниэлю. ---------- Глава 23. Даниэль Глава 23. Даниэль Вылетаю из квартиры после случайно услышанных морозящих душу и останавливающих работу мозга слов Илоны. Сейчас мне хочется уничтожить все вокруг: и квартиру, и жену, и свою любовь к ней. Особенно любовь. Идиотскую, больную, бл..ь, любовь. Сажусь в машину и рву с места так, будто за мной гонятся черти. Хотя на самом деле дьявол один, и он в обличии Илоны. Илоны, которая непонятно чем смогла меня настолько привязать к себе, что я с отчаянием понимаю, что прощу ей и этот поступок. Уже простил, идиот. Конченный идиот! Ненавижу Илону до невозможности, но простил ей и аборт, и то, что даже не сказала мне о том, что сделала. Согласен, возможно, надо было прислушаться к ее нежеланию становиться мамой. Я-то думал, она просто нервничает, а не настолько чайлдфри. Но сказать-то… Сказать-то она мне могла о том, что сделала. А я как последний дурак узнал об этом даже не первым. Захожу в первый попавшийся бар и пытаюсь нарваться на драку, чтобы выплеснуть весь негатив, который копился во мне все два года совместной жизни с Илоной. Иллюзии счастливой, мать ее, жизни. Но, как назло, ни один мужик в баре не ведется на мои провокации. Все отдыхать пришли. Никто не хочет себе неприятностей. А я в них по горло. Без особых предисловий скидываю Артему геолокацию и требовательное «Приезжай». Сам же, не закусывая глотаю один за другим очень алкогольные коктейли. Нахреначюсь в сопли и разнесу это чертов бар. Может, полегчает. Друг приезжает через три коктейля. К его появлению я уже в хламину. На вопросы Артема отвечать внятно не могу да и не хочу. Исчезнуть нахрен из этого мира сейчас я хочу. Моего здравого сознания хватает только на детскую угрозу, что если посмеет ухмыльнуться или намекнуть, что предупреждал, мы больше не друзья. Артем меня хорошо знает и потому ожидаемо молчит. Также молча пытается вывести из бара, в котором я в свою очередь пытаюсь схлестнуться хоть с кем-то. Но все шарахаются от меня, как от приведения. Ну и черт с ними! Заказываю бутылку коньяка с собой, выхожу на улицу. Штормит меня уже порядочно. Делаю, очевидно, лишний глоток прямо из горла, не отдавая должное пятизвездочному напитку. И швыряю стекло, наполненное темно-коричневым напитком куда-до наугад. Артем пытается меня уговорить поехать домой, я отмахиваюсь. Также наугад. Последнее, что я слышу — это лишенное всяческого раздражения друга «Сам напросился» и вижу его приближающийся к моей челюсти кулак, но увернуться не успеваю. Я в неплохой спортивной форме. Но сейчас вся моя форма — это крепкий алкоголь, ноль мыслей, а все чувства в минусах. Медленно открываю глаза. С третьего раза получается сфокусировать взгляд на потолке, который уже почти не кружится. Осознаю, что я лежу без одежды в чужой кровати. На гостишку не похоже, на квартиру с пошловатым интерьером закоренелового холостяка Артема тем более. Где я, черт возьми? Неужели к какой-то модельке забрел по пьяни? Поворачиваю голову, боль отдает в виски, а воспоминая о том, почему я в таком состоянии куда-то в область сердца. Илона, черт бы ее побрал. Ненавижу. И люблю. До сих пор, сука, люблю. Что еще она должна вытворить, чтобы я ее разлюбил и послал наконец-то куда-то подальше от меня? На тумбочке вижу стакан воды и таблетку от похмелья. Выпиваю и откидываюсь обратно на подушку. Понимаю, что надо встать, найти свой телефон, вызвать такси и свалить нахрен. Выяснять где я и почему тут оказался совершенно не хочется. Сажусь в кровати, беру аккуратно повешенную на ее спинку рубашку, надеваю и слышу, как тихо открывается дверь в комнату. Вскидываю взгляд, а пальцы и мысли замирают. — Проснулись, Даниэль Дмитриевич? — Ни тени издевки или хотя бы иронии в голосе. Только мягкий голос и большущие серые глаза, пронзающие душу. Ангелина. Ангелина, черт бы ее побрал. Как я у нее-то оказался? Следующая догадка пронзает мой мозг, но тут же сбивается невероятно притягательной улыбкой девушки: — Может быть, кофе хотите Даниэль Дмитриевич? Не выдерживаю и обрушиваю весь свой так и невыплеснувшийся вчера гнев на ни в чем не виноватую Ангелину: — Я проснулся голый в твоей постели, какой нахрен «Дмитриевич»? Издеваешься? Или вы все, если красивые, то обязательно стервы? Девушка молчит и смотрит так, как смотрят на маленьких детей, которым прощают все шалости, они ж неразумные еще, что толку злиться? Мне моментально становится стыдно, бормочу «Извини», не смотря в эти пронизывающие насквозь большие серые глаза. Спрашиваю, где душ. Получаю кивок головой в сторону двери, которую я сразу не заметил. В ванной провожу не меньше получаса, пытаясь прийти в себя. После захожу в более менее нормальном виде в кухню. На барной стойке вопреки всякой логике меня ждет мой любимый кофе. Другая выгнала бы за мое более, чем скотское поведение. Если бы, конечно, не планировала бы развести меня на бабло. Но, судя по интерьеру квартиры Ангелины, деньги — это последнее, что нужно от меня этой девушке. А что тогда? Пожалеть? Как бездомную собачонку? Поиздеваться за те колкости, которые ей наговорила Илона тогда в офисе? Или что? Выпиваю залпом кофе и, стараясь не отводить взгляд, задаю мучающий меня с момента пробуждения вопрос: — Мы с тобой переспали? Еще раньше, чем Ангелина произносит, я читаю ответ по ее удивленному взгляду. А дальше получаю определенно заслуженное: «Вряд ли вы вчера были в состоянии переспать с чем-то более живым, чем подушка. Я, хотя и красивая, но не стерва, — Ангелина язвительно возвращает мне мои же слова, — и даже если вы проснулись в моей постели голым, это еще не значит, что я позволила себе секс с женатым мужчиной, Даниэль Дмитриевич» Мне становится еще гаже, чем вчера. Одно дело любить до паранойи расчетливую женщину, другое — бить неосторожными злыми словами искреннюю и трогательную. Даже не пытаюсь спрашивать, как я вообще оказался у Ангелины, обуваюсь, берусь за ручку двери и, утонув в чистых как весеннее небо, глазах и такой же безграничной душе, тихо говорю ничего не значащее ни для одного из нас: «Спасибо» и выхожу из квартиры. Ангелина — не та девушка, которая заслужила испытать на себе мое раздражение и гнев, которые вообще-то по праву принадлежат моей жене. Самым верным решением будет уволить Ангелину и больше никогда с ней не встречаться. Сегодня же и поручу помощнику этим заняться. Мне бы с Илоной и моими чувствами к ней разобраться, не хватает еще голову мыслями об асситентке забивать. Думаю, я ей на работе надоел со своей требовательностью, а тут еще и домой зачем-то приперся, пьяный в дым. Так лучше для всех будет. Для Ангелины — в первую очередь. Сажусь в вызванное такси и еду домой. О чем буду говорить с Илоной не представляю. Зато четко осознаю, что не готов уйти от нее. Несмотря ни на что, сука, не готов. ---------- Глава 24. Ангелина Глава 24. Ангелина Вздрагиваю от звонка в дверь. Взгляд механически падает на винтажные настенные часы — почти двенадцать ночи. Даже не представляю, кто бы мог ко мне прийти в такое время. На всякий случай разблокирую телефон, чтобы если что сразу же набрать отцу. Смотрю в видеодомофон и выдыхаю: «Ну, конечно, куда ж еще Даниэль Дмитриевич ночами ходит? Видимо опять не нашел никого удобнее, чтобы злость выплеснуть». Во мне борются два полярных чувства: поскорее впустить в свою квартиру и мир самого желанного мужчину моей жизни и никогда не открывать дверь этому ужасному эгоисту, не замечающему никого, кроме своей драгоценной Илоны. Второе было бы разумнее. Но разум, естественно, проигрывает сердцу. Так всегда и бывает. Когда влюблена. Влюблена до безумия, до паранойи, до самоуничтожения. Распахиваю дверь. Картина, конечно, веселая. Правда, мне что-то не смешно. Даниэль, черт бы его побрал, Дмитриевич едва держась на ногах, опирается обеими руками о стену. Вероятно, без его поддержки она вот-вот рухнет. Его друг, если не ошибаюсь, Артем ругается так, что, как говорится, сапожник позавидует. — Ангелина, доброй ночи! — Тут же переключается на меня мужчина, в секунду из злющего до чертиков друга он превращается во флиртующего парня с хитрой улыбкой, способной навечно забрать в свой плен. Я бы, может, и поддалась бы, да только давно уже в другом плену. Плену зеленых глаз и обезоруживающей улыбки напротив. — Будем надеяться, что доброй! — Все же улыбаюсь и киваю на Даниэля, как бы спрашивая «Что собственно случилось и чем я обязана дорогому гостю в столь поздний час?» — До истерики буквально просил его к вам привезти. И ни в какую. Вы уж извините, Ангелина. Если вообще не к месту, силой отвезу этого…чудака домой. — Ничего. Раз Даниэль Дмитриевич в таком часу так рвался ко мне, значит, что-то важное, — улыбаюсь, наблюдая, как мой любимый мужчина всем своим видом демонстрируя уверенность направляется на кухню. Хотя качает его, конечно, не слабо. Прощаюсь с Артемом, закрываю дверь и спешно захожу на кухню. Даниэль уже успел найти в баре и даже открыть бутылку вина. Вот очень сомневаюсь, что этот строгий мужчина пьет вино, но, видимо в том состоянии, в котором он сейчас, ему безразлично, какой алкоголь употреблять. — Будешь? — Спрашивает, улыбаясь так очаровательно, что в другой момент я бы непременно поддалась. — Не буду. И вы тоже не будете, — силой отбираю бутылку, стараясь не замечать, как сердце замирает, а потом разгоняется с бешенной скоростью от легкого соприкосновения наших пальцев. — Вредина, — обижается Даниэль. — Что за важное дело привело вас ко мне? — Колю легко, но мужчина будто этого не замечает. — Дело…дело, действительно, важное…, — Даниэль протягивает руку, и я даже опомниться не успеваю, как он уже крепко прижимает меня к себе. Сердце уже не просто разгоняется, оно с бешенной скоростью предательски покидает мое слабеющее тело. Я же…тону. В зеленых глазах, сильных руках, бархатном голосе и …своих чувствах. Хочу и вырваться, и задержаться в объятиях любимого мужчины как можно дольше. Что мне сейчас делать я не знаю. Даниэль решает за меня, отстраняется и, нежно держа за плечи, смотрит в глаза. Очень трудно сейчас не отвести взгляд, но я не сдаюсь. — Я помню, ты что-то говорила про свет в конце тоннеля… Мое лицо незамедлительно покрывается красными пятнами, вернувшееся на место сердце замирает, пальцы начинают дрожать — полный набор бонусов за мое секундное безумие пару недель назад. Даниэль же, не замечая моего состояния тихо продолжает. И за эту усталость в голосе и боль в глазах я готова уничтожить весь мир, и в первую очередь — Илону. Мурашки по коже от тихо-отчаянного шепота мужчины: — Тоннель закончился, вместо света полнейшая темнота. И я не знаю, что мне делать. Что на это ответить я не представляю. Любые мои слова сейчас будут глупыми. Вместо советов и банального сочувствия я обнимаю своего единственно любимого мужчину. Мужчину, которому до меня нет никакого дела. У него проблемы вселенского масштаба с женой, которую он любит до безумия, не смотря на то, что уже понимает, что представляет из себя эта фея. Даниэль прижимает меня к себе сильнее, и я не только телом, но и душой чувствую всю степень его отчаяния. Но вопреки всякой логике этот мужчина не вызывает у меня жалости, только сочувствие. Сочувствие, что до умопомрачения полюбил ту, которой абсолютно безразличен. «Это больно, Даниэль Дмитриевич, знаю. Сама в таком же положении…» произношу про себя. Вслух же говорю: — Все обязательно будет хорошо. Главное — верить. Даниэль скептически улыбается и тянет меня в сторону спальни, каким-то образом безошибочно ориентируясь в моей квартире. Мы падаем на мягкий матрас моей огромной кровати, я оказываюсь сверху. Тишину ночи нарушает только наше сбившиеся дыхание. И мои мысли, которые, мне кажется, слышит весь мир. Сердце выбирает хотя бы одну ночь с любимым мужчиной, которому я в моменте нужна как дополнение к выпитому алкоголю. Разум призывает не поддаваться. Собрав все силы: и физические, и душевные, я решительно избегаю поцелуя и вырываюсь. Дыхание частит, сердце вот-вот вылетит из груди, голос срывается, но я как можно тверже произношу: — Ложитесь спать, Даниэль Дмитриевич. — Только, если ты ляжешь рядом, — ну как, вот как можно противостоять этому бархатному голосу и глазам, в которых сейчас желание. Желание уйти от реальности дальше, чем позволил выпитый алкоголь. Осознание того, что я нужна Даниэлю сейчас не больше, чем любая другая девушка, отрезвляет. — Я лягу в гостевой спальне, — произношу жестко, стараясь не смотреть в манящие глаза, — спокойной ночи. Закрываю дверь в спальню и иду в другую комнату. Разумеется, заснуть этой ночью я не могу. С мучительным садизмом раз за разом вспоминаю наши недолгие, но обжигающие тело и душу, прикосновения и не случившийся поцелуй. Да что там поцелуй, у нас могла бы быть целая ночь. Только наша ночь. Ночь, которую я бы не забыла до конца жизни. Ночь, о которой Даниэль утром бы даже и не вспомнил. ---------- Глава 25. Илона Глава 25. Илона Прошла неделя с того момента, когда я наконец-то достигла своей цели, ради которой два года назад познакомилась с Даниэлем. Миссия выполнена, можно уходить. Уровень боли в зеленых глазах достиг своего максимума. Цена — душа. Его. И… моя. Семь бесконечных дней в моей голове на репите взгляд мужа, полный отчаяния и то ли еще любви, то ли уже ненависти. Я должна быть собой довольна. Я должна радоваться. Я должна его еще ненавидеть. Но… с не меньшим отчаянием, чем Даниэль, я понимаю, что я уже его люблю. По-настоящему. Так, как никого и никогда. Поздно. Все слишком поздно. Знаю, что он мне больше никогда не поверит. Даниэль меня простил, за все простил. Даже за то, что настолько цинично избавилась от ребенка, которого он так хотел. Сейчас очень жалею о своем импульсивном поступке. Я же это сделала тоже ему назло. Все всегда и всем назло. Я сама и есть это зло. Зло, которое нельзя прощать. Даниэль простил. Простил. Но не забыл. И вряд ли сможет когда-то забыть всю ту боль, которую я ему причинила. Эту неделю муж практически не появлялся дома. Если и приходил, то практически не разговаривал со мной. Да и лучше, наверное, молчание, чем диалог, который я не смогу забыть до конца жизни. В тот день, когда Даниэль услышал мой разговор с Аленой, домой он не вернулся. Не исключаю, что остался у какой-нибудь модельки, допускаю, что даже изменил. Когда наконец-то вечером следующего дня приходит домой я, не спрашивая ни о чем, встречаю на пороге, обнимаю так крепко, как только могу и шепчу, полное искренности, впервые в нашей жизни, идущее из самого сердца: — Прости… Даниэль по ощущениям не меньше минуты смотрит в мои глаза, в которых дрожат неподдельные, впервые за нашу жизнь настоящие, слезы. Протягивает руку, нежно вытирает все же покатившуюся горьким ручейком слезу и чужим голосом произносит: — Я все тебе простил, Илон…ребенка тоже… — Тогда, может, мы сможем…, — слова застревают в горле, мысли тормозятся взглядом Даниэля, в котором полная пустота. Впервые в жизни я не считываю своего мужа за мгновение. Впервые в жизни я панически не знаю, что мне делать и говорить дальше. Впервые в жизни у меня нет никакого плана. Впервые в жизни я искренна. Но это уже не нужно. Ни мне. Ни ему. Ему в первую очередь. Даниэль медленно проводит сильными руками по моим опущенным плечам, на секунду задерживается на моих вдруг похолодевших ладонях и…отпускает. С этого вечера мы общаемся только по необходимости. Продолжаем жить вместе. Существуем отдельно друг от друга. Впрочем, как и всю нашу жизнь. Все наши два года — иллюзия. Иллюзия всепоглощающей любви для Даниэля. Иллюзия желания мести для меня. Два года мы были вместе. Два года мы были каждый сам по себе. С первой нашей встречи Даниэль без остатка растворился во мне. Я же — в желании отомстить. Я отомстила. Сполна. Надо радоваться. Только почему же так больно? Вернуть любовь Даниэля, скорее всего, возможно. Но, наверное, не нужно. Ни мне. Ни ему. Он простил, и я точно знаю, что не разлюбил. Но не забыл. Ничего не забыл. И не верит. Совершенно мне не верит. Любовь без доверия? Я не верила Даниэлю. Теперь он не верит мне. Логично и справедливо. Безграничной любви Даниэля не хватило на двоих. Я была слишком ослеплена своим желанием мести. Я играла два года так, как ни одна награжденная Оскаром актриса не играет. Что ж, последний выход на бис. Даниэль вечером заходит в квартиру. Я жду его на пороге уже с чемоданом. Без лишних предисловий уверенно заявляю: — Я ухожу от тебя, — улыбаюсь смущенно. Нервничаю. Только бы отыграть до конца. Только бы не разреветься. Отпустить стерву Даниэлю будет легче, чем поверить в то, что я смогла его полюбить. — Надолго в этот раз? — Даниэль выглядит спокойным. То ли еще любит. То ли уже ненавидит. Непонятно. — Навсегда, — позволяя себе секундную слабость, легко прикасаюсь губами к щеке мужа. Так хочется его обнять. Так хочется раствориться сейчас в откровенном поцелуе. Так хочется вернуться на два года назад и не начинать эту дурацкую, бессмысленную игру в месть. — Мы давно друг другу чужие. Ты же понимаешь это. — Понимаю, — усмехается Даниэль, — понимаю, что ты никогда меня и не любила. — Давай не будем устраивать сцены, — отвечаю резко. Только бы не разреветься. Берусь за ручку двери, чтобы навсегда уйти из той жизни, которая вопреки ожиданиям не принесла мне ни капли счастья. На пороге оборачиваюсь и произношу лишнее для меня, но нужное Даниэлю, чтобы возненавидел наверняка. Чтобы не смог разглядеть в последний момент то, что у такой суки, как я, все же есть душа. Душа, в которой сейчас проливной дождь, несмотря на жеманную улыбку и кажущуюся внешнюю легкость: — На развод сам подай, хорошо? Я не люблю всю эту волокиту, знаешь же. — Знаю, — кивает Даниэль. В зеленых глазах столько боли, несмотря на внешнее спокойствие, что вряд ли можно вынести. Но Даниэль выдерживает. Он сильный и уверенный. Вся его слабость была только в любви ко мне. Мое сердце, проигрывая, умоляет «удержи». Разум же не сдается и играет до конца. Будто издеваясь, заставляет произнести: — И да, на твою компанию я не претендую, — улыбаюсь. Издеваюсь уже не над Даниэлем. Над собой. — Благодарю, — усмехается Даниэль, и язвительно добавляет, — сколько я тебе за это должен? — Ничего для тебя особенного, — оказывается, он хорошо меня считывает, а я и не догадывалась. — Десять миллионов. И ты меня больше не увидишь. — Не мало? Хватит ли на жизнь, к которой привыкла? — Даниэль колет легко, но я не реагирую. Про себя усмехаюсь. До меня ему далеко. По-настоящему больно можно сделать, только если безумно ненавидишь. Ненавидишь того, кто до такого же безумия тебя любит. — Ну, прощай, — изображая легкость, звонко цокаю длиннющими шпильками, иду к лифту. Отдающие эхом шаги заглушают бьющееся на вылет мое сердце. Смотрит ли Даниэль, не знаю. Вместе со съезжающимися створками лифта слышу громко захлопнувшуюся дверь. Оседаю на пол прямо в кабине и позволяю единственной слезе сбежать по моей щеке. Мой спектакль для единственного зрителя имел грандиозный успех. Повторов не будет. Овации. Занавес. ---------- Глава 26. Даниэль Глава 26. Даниэль Час. Гребаный час я не могу решиться открыть папку. Папку, в которой вся информация о моей жене. Все то, что я о ней не знаю и, если честно, знать не сильно хочу. Или сильно? Для чего это мне сейчас? Надо было поручить моему человеку собрать досье на Илону тогда, когда мы только познакомились. Теперь-то какой смысл? Убедиться в том, что и грамма правды в нашей совместной жизни не было? Наверное. Только, что бы я в этой папке не увидел сейчас, какой бы не была ужасной правда, остыть к Илоне у меня не получится. Все равно тянет к ней. С дикой скоростью притягивает. Ломает капец как. Раздраженно отодвигаю чашку с недопитым кофе, которую моя новая помощница до сих пор не удосужилась убрать. Да, у меня новая ассистентка. И самое смешное, что мне даже не пришлось увольнять Ангелину. В тот же день, когда я проснулся в ее постели, девушка отправила сообщение о том, что увольняется в отдел кадров. Ни встретиться, ни говорить со мной не захотела. Загадка, а не женщина. Стоп. Достаточно мне уже ребусов в моей жизни. Звоню моей помощнице с раздраженным приказом убрать чашку и с требованием в следующий раз делать это вовремя. Элина заходит минут через пять, вероятно, дела поважнее были, чем поручения шефа выполнять. Усмехаюсь. Вот она точно открытая книга. И в ней всего в меру. В меру способности профессионально выполнять свои обязанности, в меру оттюнингованное тело, в меру желания соблазнить своего руководителя. Идеал, а не девушка. Но мне не надо ни идеальных, ни хороших, ни плохих. С Илоной бы разобраться. И с Ангелиной, кстати, тоже. Не выходит из головы и все тут, черт бы их побрал. Обеих! Элина самой соблазнительной походкой двигается в сторону двери. А во мне ничего, кроме раздражения, ее флирт не вызывает. Решительно открываю папку и с головой ныряю в дерьмо, в которое меня так методично окунала моя нежная и трогательная Илона все два года нашей жизни. С рьяным мазохизмом перечитываю каждую строчку по несколько раз. Как и предполагал, из правды Илона сообщила мне только своя имя. И возраст. С каждым прочитанным абзацем во мне растет желание крушить все вокруг, а еще орать как ненормальный «Откуда они все про нее все знали?» «Почему я сразу не понял насколько Илона лживая?» Вроде ж не дурак и не наивный подросток, которому можно лить в уши все, что в голову придет. В красивую и до хрена умную голову Илоны пришло столько, сколько и подумать страшно. Все вранье. Вообще все. Начиная от названия города, где она жила с родителями до переезда в Питер до того, что в ее жизни до меня был только один мужчина. К слову, родители у нее совершенно приличные люди, а она их в алкоголики записала, лишь бы на нашу свадьбу не приглашать. Ужасно-омерзительная история, которая случилась у Илоны в юности вопреки ожиданиям не вызывает во мне ни сочувствия, ни жалости, ни понимания ее поступка. Только желание убить этого ублюдка Ярослава. Не зря в свое время я не стал развивать с ним отношения, хотя он и пытался словно слизняк просочиться в нашу компанию. Если бы Илона рассказала мне все, как есть. Все бы было совершенно иначе. Можно, конечно, оправдывать ее тем, что о таком не расскажешь мужчине, с которым вступаешь в отношения. Вариант. Принимается. Но, спустя время, можно было бы рассказать. Своему очередному парню Максиму же рассказала когда-то. Значит, не так уж это и сложно. Но Илона предпочла месть. А я был всего лишь мишенью. Мишенью, которую эта хладнокровно-нежная девушка расстреляла метко. И в клочья. Захлопываю папку, откидываю на край стола. Надо будет сжечь. И папку, и стол. Сам не понимаю, что я сейчас чувствую. Горечь, раздражение, боль, злость, ненависть? Все вместе. Комбо, твою мать. Вопреки всей сюрреалистичности ситуации, улыбаясь беру телефон и отправляю своему помощнику на все случаи жизни данные недочеловека Ярослава и короткое слово «Наказать», в вдогонку еще одно — «Жестко». Встаю из-за стола и выхожу из кабинета, не отвечая на вопрос Элины вернусь ли. Мне бы кто на это ответил. В голове такой туман, что я и сам не знаю, чего я хочу. И хочу ли чего-то в принципе. По ставшей уже дурной привычке еду в бар. Собираюсь написать Артему, чтобы присоединился. Но, наехав на кочку, случайно открываю чат с Ангелиной. Ее сообщение «В конце любого тоннеля есть свет. Надо просто увидеть» кардинально меняет мои планы напиться в хлам. Разворачиваюсь через две сплошные и на предельной скорости мчу по уже выученному наизусть адресу. Еще одна привычка, в последнее время ставшая дурной. Ангелина открывает сразу же. Ждала что ли? С порога на нее набрасываюсь с ехидными претензиями «Что ты там про свет в конце тоннеля говорила?» «Тоннель-то закончится или он безграничный?» И, не позволяя ответить, подозреваю, не менее саркастически, резко притягиваю к себе и целую с таким отчаянием, с каким никогда и никого еще не целовал. ---------- Глава 27. Ангелина Глава 27. Ангелина Наш первый поцелуй наполнен моей трепетностью и отчаянием Даниэля. Я совершенно точно ощущаю, что его внезапный порыв — это не что иное, как безысходность. Я готова принять и простить то, что сейчас всего лишь та, кем заполняют пустоту. Я готова принять и простить то, что Даниэль не замечал меня все эти годы и врывается в мою жизнь тогда, когда этого хочется ему. Я готова принять и простить то, что вечер сейчас не ограничится поцелуями. Дурацкие мысли мешают наслаждаться сладко-страстным поцелуем, сильными руками Даниэля блуждающими по моим волосам и спине, моментом в принципе. Сквозь туман вижу, как Даниэль отстраняется от меня, без его поддержки стоять трудно, дыхание сбивается. Мужчина прислоняется спиной к входной двери и тихо произносит: — Прости… Но вот это короткое слово, наполненное не меньшим отчаянием, чем его поцелуй, я ни принимать, ни прощать не готова. Он меня жалеет что ли? Не увидел того, насколько я была готова пойти до конца? Что для меня это не наказание, а самое желанное событие? Вместо ненужного ответа на его уничтожающее меня «прости» хочется запустить в Даниэля изящной фарфоровой статуэткой, стоящей на полочке в холле квартиры. Дыхание у меня теперь сбивается уже не от страсти, а от накрывшей в моменте злости и я кидаю едкое: — Ничего страшного, Даниэль Дмитриевич, обращайтесь! Темно-зеленый взгляд обернувшегося на пороге мужчины говорит о том, что не ожидал. «Думал, мягкая и пушистая? Как бы не так!» Даниэль уходит, а ни в чем не повинная статуэтка все же летит в дверь, осыпаясь на пол яркими мелкими осколками точно так же, как и мое сердце, измученное годами безответной и уничтожающей меня любви. Как можно и любить, и ненавидеть одновременно? Не понимаю. Почему не могу выкинуть его из головы столько лет? Не помогает ничего: ни свидания с другими мужчинами, ни спонтанные побеги за тысячи километров, ни даже то, что мы больше не видимся каждый день. Ответ на все мои вопросы простой и однозначный — такого как Даниэль просто больше нет. И мне нужен только он. Жаль, я ему не нужна уже ни в качестве ассистентки, ни девушки на ночь. Весь вечер извожу себя этими мыслями. В один из моментов приступа отчаяния, зло начинаю закидывать вещи в чемодан, собираясь в очередной раз безрезультатно и трусливо сбежать в другую страну. Подальше от Даниэля. Бронирую бизнес-джет. Вызываю водителя, пишу домработнице, чтобы пришла прибраться. Стараясь не наступить на острые бело-голубые осколки фарфора, где-то тут среди них и частички моего разбитого сердца, выхожу из квартиры. Всю поездку до аэропорта из головы не выходит наш с Даниэлем поцелуй. От мучительно-сладких воспоминаний по рукам бегут мурашки, в кровь выплескивается слишком много адреналина. Сейчас я готова на самые безумные поступки. Я сама и есть сплошное безумие. И еще — капелька отчаяния. Когда до конца маршрута остается меньше десяти минут, прошу водителя развернуться и ехать по адресу, который я знаю наизусть. Сколько раз я заказывала на него цветы и ювелирные украшения для жены того, кого столько лет люблю больше жизни. Сколько раз я выполняла унизительные для меня поручения того, за которого готова отдать эту жизнь. Сколько раз я прощала тому, кто внезапно, тогда, когда захочется ему, врывается в мою жизнь и режет острым ножом по так и не затянувшимся ранам. Так какого черта я должна разгребать все это одна? С разрывающими голову мыслями и сердцем стучащим так громко, что кажется слышит даже консьерж внизу, поднимаюсь на нужный мне этаж. Перед дверью квартиры того, кто в очередной раз перевернул мою жизнь, даже на секунду не торможу. Даже на мгновение не задумываюсь о том, что он может быть с женой. Конечно, слухи об их разводе разлетелись достаточно быстро. Но мало ли, вдруг помирились? Но нет — во мне сейчас злости, обиды и отчаяния гораздо больше, чем хороших манер, привитых родителями. Ненависть заполняет сейчас все во мне, жертвенная любовь к Даниэлю спит в душе крепким сном. Настойчиво звоню в видеодомофон, даже не задумываясь, что его вообще-то может и не быть дома. Открывает на удивление быстро «Ждал что ли?» Без приветствий, томных взглядов и неуместной скромности толкаю Даниэля в грудь и накрываю его губы поцелуем с такой смесью ненависти и любви, что слышу собственный стук сердца. В голове бешено стучит мысль «Не отпускай меня». И телом, и мыслями чувствую, что мужчина сейчас готов перейти ту грань, которая сдержала его несколько часов назад в моей квартире. Я тоже готова за эту грань. Я за ним вообще куда угодно готова. Хоть в небо, хоть в пропасть. Но… Но сама же вырываюсь из желанно-крепких объятий Даниэля, решительно иду к двери и бросаю: — В расчете… Настежь открываю дверь, делаю решительный шаг за порог, но вздрагиваю от того, как уверенного сжимаются сильные пальцы на моей руке. А дальше я лечу… то ли в небо, то ли в пропасть…Резкий рывок прижимает меня к рельефной груди Даниэля, и я слышу тихое: — Останься, пожалуйста… И хотя не имеет смысла, также тихо отвечаю, почему-то чувствую, что Даниэлю это нужно сейчас: — Останусь… Глаза зачем-то наполняются неуместными сейчас слезами, видимо нервы… Или это любовь празднует победу и над отчаянием, и над злостью, и даже над ненавистью? Даниэль гладит меня по волосам, говорит что-то, а я только слышу, как бьется его сердце. Слышу, как бьется его сердце. Своим. Вытереть слезы незаметно не получается, но Даниэль поступает мудро, сделав вид, что не заметил последствия моей слабости. Смотрю в ставшие родными зеленые глаза, в которых наконец-то вместо привычной боли загораются искорки света и, улыбаясь, произношу: — Кофе сделаете, Даниэль Дмитриевич? В ответ слышу ожидаемо раздраженное: — Заканчивай уже с этим «Дмитриевич». Реально бесит. В качестве компенсации за тон получаю искреннюю улыбку и легкий поцелуй в висок. Эта ночь стала для нас обоих откровением, признанием и шагом навстречу чему-то новому…Я, разумеется, не жду, что Даниэль сию же секунду полюбит меня…Со временем полюбит. Обязательно. А пока хватит моей любви для нас двоих. Моей любви хватит для того, чтобы мы оба смогли из пропасти отчаяния взлететь в небо. И лететь…Только вдвоем и бесконечно долго… ---------- Глава 28. Илона Глава 28. Илона Просыпаюсь от очередного кошмара, а хотелось бы от шума волн, к которым я так позорно сбежала несколько месяцев назад. Думала, так будет лучше, легче. Думала, победу отпраздную. Ни черта мне ни легче, ни лучше. И праздновать собственно нечего. Разве что триумф собственной глупости. На следующий день после того, как я ушла, юрист Даниэля подал заявление на развод. Вслед за сообщением об этом на мой счет прилетело пятнадцать миллионов. В моих условиях было десять. Бонус от мужа за потраченные нервы, чтобы точно больше не отсвечивала в его жизни. Развели нас быстро и без моего участия. Деньги в мире, в который я так легко попала, решают, если не все, то многое. Я всеми силами убеждала себя, что имею сейчас то, о чем мечтала долгие годы. Отомстила, деньги получила, в круг богатых и влиятельных вошла. Я могу теперь себе позволить все. Все, кроме любви. Любви того, кого я так ненавидела. По факту понимаю, что ненавидела Даниэля я условно. Все два года я его любила. Но не разрешала признаться в этом — ни ему, ни тем более себе. Жажда мести оказалась сильнее чувств. Мстить больше нет необходимости, а мои чувства…через край. В порыве отчаяния я сбежала на Санторини. Здесь до невозможности красиво, дорого и…безумно одиноко. Одиноко, несмотря на то, что, накрывшая волна безысходности, подтолкнула меня к ничего не значащим однодневным романам. Каждый новый мужчина был богаче и красивее предыдущего, но все они не те. Мне нужен Даниэль. Только он. Но ирония в том, что я больше не нужна ему. Я бессмысленно каждую ночь набираю сообщения, которые никогда не отправлю. И каждую ночь меня накрывает волна любви такой силы, какой ненависть и близко не была. Несколько недель назад случайно от подруг узнала, что на Ярослава напали какие-то люди, он в лучшей больнице города, но вряд ли выживет. Мои легкомысленные подружки с уверенностью говорят, что мстили его отцу, что-то он там с кем-то в бизнесе не поделил. Но я с уверенностью в миллион процентов могу сказать, что знаю настоящую причину несчастья, случившегося с Ярославом. Даниэль отомстил за меня. В считанные секунды отомстил, несмотря на всю ту, боль, что я ему причинила, несмотря на то, мы уже расстались, несмотря на то, что, вероятно узнал про меня все, что я так тщательно от него скрывала, несмотря на то, что все эти годы я мстила ему. В тот день я все же решилась позвонить бывшему мужу. На мое глупое и ненужное ни одному из нас, но понятное обоим «спасибо», Даниэль дежурно ответил, что на его месте так поступил бы каждый мужчина. Спорить о том, что не каждый, а только настоящий, только такой, как он, я не стала. Просила прощения, умоляя начать все с начала. Даниэль молчал не меньше минуты, мое сердце за эти бесконечные шестьдесят секунд едва не утонуло в беспокойном ночном море и чувстве безысходности. Лучше бы утонуло. Тихие слова Даниэля, пропитанные горечью и отчаянием оставили в душе рану такой глубины, что вряд ли она когда-то сможет затянуться: «я все тебе простил, Илонка, ложь тоже, я даже готов тебя понять, но доверять тебе больше не смогу». И добивающее и его, и меня едва слышное, наполненное болью: «ну почему ты мне сразу все не рассказала?» Дальше — короткие гудки. Мой ответ не нужен Даниэлю. Он ничего не изменит. Мы — чужие. А разве когда-то были родными? Вся ирония судьбы в том, что мне стало невозможно без Даниэля тогда, когда он научился жить без меня. Но, может быть, когда-то все будет иначе. Может быть, он сможет забыть? Может быть, все же стоит попытаться? Может быть, еще есть у нас шанс? Может быть, «мы» все еще существуем? ---------- Глава 29. Даниэль Глава 29. Даниэль Ангелина, улыбнувшись, встает из-за столика и отходит к ужинающим по воле случая в этом же ресторане своим родителям. С родственниками мы друг друга еще не знакомили. Решили, что рано. Мы встречаемся всего несколько месяцев. Вроде что-то около трех. По датам и романтике у нас Ангелина. Я…я за спокойную жизнь, без эмоциональных качелей. Ангелина мне ее дает сполна, я ей — надежду на счастливое совместное будущее. Когда-то в будущем. Я только вот развелся недавно, какие новые отношения? Ангелина не спрашивает ни о чем, не строит планы дальше, чем на ближайшие выходные. И я ей очень благодарен. Благодарность — все, что я могу испытывать по отношению к девушке, с которой встречаюсь сейчас. А она меня любит. Много лет уже любит. Не замечал, ничего не замечал. Идиот. Может, все могло бы быть по-другому. Ангелина направляется к нашему столику, смущенно улыбается. Она очень красивая, сексуальная, сдержанная, будто и правда ангел на землю спустился. На мгновение залипаю на ее груди, которая сводит меня с ума нашими ночами. Одновременно с закатом мой ангел превращается в настоящую дикую кошку. Ангелина ловит мой поедающий взгляд и опускает свой. Как ей удается при всей своей сексуальности быть настолько скромной. Сочетание противоположностей. Улыбаюсь и беру девушку за протянутую через стол руку. Смотрю в серые глаза. В них — нежность и всепоглощающая любовь. Что еще нужно? Разве не этого я искал всю жизнь? Да, конечно, мои чувства к Ангелине немного более сдержанные, но, тем не менее, нам вместе комфортно и спокойно. Какого же хрена тогда в моей голове до сих пор с завидным постоянством возникают мысли об Илоне. Илоне, с которой мы уже много месяцев не виделись. Илоне, с которой мы не общаемся. Вернее, она-то пыталась поговорить, я сказал, что не о чем. Видимо сказал так, что действительно поняла, что не услышу от нее что-то, чему смогу поверить. Доказательством послужило то, что не встретился с ней даже в суде. Мои интересы представлял юрист. Миллионы, на которые претендовала Илона, она получила. Даже с бонусом. Все. Финал. Но зачем-то Илона приходит в мои мысли. И зачем-то я до сих пор не заблокировал бывшую жену ни в соцсетях, ни в телефоне. На что-то надеюсь? Что придет и скажет, что все было неправдой? Невозможно. Все — правда. Ложью была наша жизнь. Мы оба это знаем. Что придет и раскается? Скажет, что любит до безумия, и я поверю? Я не поверю. Или смогу? Или все мои мысли об Илоне только от того, что слишком задето самолюбие? Вероятно, так. Переключаюсь на Ангелину. Она точно не заслуживает оставаться без внимания, улыбаясь, иронично спрашиваю: — Родители не спросили, что это за красавчик ужинает с тобой? — Они и так знают, кто «этот красавчик», — в тон мне отвечает Ангелина. — Откуда же? — Отставляю бокал с коктейлем в сторону. Мне действительно любопытно. — Даниэль, — смущенно улыбается Ангелина, — ты — сын знаменитого предпринимателя, построившего две бизнес империи. Оба раза с нуля. О твоем отце в деловом мире ходят легенды. Родители просили передавать Дмитрию Владимировичу и Диане свои наилучшие пожелания. Ну, и, конечно, намекнули, что непременно ждут к себе в гости. — Приедем, Ангелин, — произношу настолько уверенно, что сам верю в свои обещания, — и, кстати, твои родители тоже не менее известны. На одном из бизнес-семинаров несколько лет назад мы с Олегом встречались, только тогда я не знал, что это твой отец. И тебя тоже не знал. — Не хотел знать, Даниэль, — мягко поправляет Ангелина, — мы столько раз встречались с тобой на мероприятиях. Но ты предпочитал не обращать на меня никакого внимания. — Ну, дураком был, что ж теперь? — Включаю все свое обаяние, чтобы девушка снова искренне улыбалась. Почему-то невероятно важно делать каждое мгновение ее жизни счастливым. Почему-то важным это стало именно сейчас. — Я очень сильно тебя люблю, — Ангелина оттаивает. Возможно, сыграла роль моя харизма, возможно я наконец-то оценил то, что имею сейчас и не хочу больше возвращаться в прошлое. Даже мыслями. — Я тоже тебя люблю, Ангелина, — впервые признаюсь в своих чувствах Ангелине и неожиданно даже для себя предлагаю, — выходи за меня замуж. Какого хрена? Какого хрена я это сказал? Второй раз в это же болото? Одного необдуманного поступка не хватило? Начинаю беситься про себя и спорить сам с собой, но неожиданно понимаю, что внутри мне нереально комфортно. Я не хочу ни спорить, ни беситься. Я понимаю, что это — верное решение. И в любви Ангелине я признался искренне. Я хочу быть с ней и только с ней до конца своей жизни. А Илона…Илона блокируется везде, где только можно. В мыслях тоже. По возможности. Месяц спустя — Ты очень красивая, Ангелина. Давай дома останемся? — Притягиваю девушку к себе и целую так, что нам обоим не хватает воздуха. Ангелина отвечает на поцелуй с не меньшей пылкостью и в ее глазах проскальзывает секундное желание согласиться со мной. У меня за это мгновение разыгрывается фантазия, с какой силой страсти я сейчас снимаю с нее роскошное вечернее платье и мы занимаемся сексом, не доходя до спальни. — Мы не можем, — правильная девочка все же берет верх над порочной. Ангелина отстраняется и, прерывисто дыша, смотрит в огромное зеркало в холле моей квартиры. Проверяет, какой степени урон я нанес своим незапланированным поцелуем ее макияжу. Сегодня мы идем на ужин, организованный нашими родителями, которые с излишним энтузиазмом восприняли новость о нашей свадьбе и незамедлительно начали подготовку к ней. К тому же моя мама профессионал в организации праздников, у мамы Ангелины сеть салонов свадебных платьев, а наши отцы — бизнесмены со стажем. Как тут можно не организовать свадьбу года, если не столетия? Мы с Ангелиной, пусть и тоже с неплохими организаторскими и предпринимательскими способностями, разумно отошли в сторону и просто наслаждаемся тем, что мы вдвоем. Периодически родственники нам говорят, на какое из их предложений мы должны ответить «да», и мы отвечаем. Пусть занимаются. У нас своих дел достаточно. Тем более, что мы с Олегом стали партнерами по одному из направлений моего бизнеса, которое собственно и возглавила Ангелина. Друг на друга времени-то не хватает, не то, что еще организацией свадьбы заниматься. Так что пусть… Ангелина ворчит, что я там что-то ей испортил и уходит в спальню. Звонок в дверь звучит как-то резко. Моя будущая жена просит открыть, вероятно, доставка заказанных ею цветов для наших мам. Не смотря в видеодомофон, открываю и застываю на месте от взгляда и голоса, которые я так долго пытался забыть. Казалось, что забыл. Нет. Не забыл. Казалось. Делаю шаг назад. Но Илона остается стоять за порогом. Я не приглашаю, а она не рискует войти. В чем подвох? Для той Илоны, которая была моей женой, преград не существовало. — Я прошу тебя, Даниэль, давай поговорим? Один разговор, — в голосе тоже нет привычной власти или язвительности. Илона выглядит сейчас очень уязвимо. И от этого становится еще более притягательной. Такой, какой она была, когда мы только познакомились. Такой, какой я хотел, чтобы она была на протяжении нашей жизни. Мне не нужно ее слушать, мне не нужно с ней говорить. Мне нужно молча закрыть дверь. Но я этого не делаю. Мне очень хочется верить в то, что люди меняются. Это — сердцем. Умом я понимаю, что делать этого нельзя. Мой разум и сердце заняты Ангелиной. И для Илоны там нет места. Или? — Даниэль? — Вышедшая из спальни Ангелина напрягается ни меньше меня, но ничем этого не показывает. Завидую ее выдержке. Вот реально. Я же о такой женщине всегда мечтал, чтобы сдержанная, «не выносящая мозг по мелочам» и любящая. Вот оно мое будущее. Мне всего лишь надо сейчас сказать Илоне «уходи» и захлопнуть дверь. И это будущее станем нашим с Ангелиной настоящим. Только что же так тянет сделать шаг навстречу не будущему, а прошлому. Прошлому, которое ничего, кроме боли и разочарования не принесло. Воздух в холле моей квартиры наполнен противоположными по яркости ароматами женских духов, напряжением и отчаянием. Две девушки с нетерпением ждут сейчас моего решения. Решения, от которого зависит судьба трех людей. Решения, от которого зависит и моя жизнь. И я его принимаю… ---------- Эпилог Эпилог Сегодня в семье Даниэля два важных события. Семидесятипятилетний юбилей отца совпал с первым днем рождения дочки. У Даниэля в его тридцать есть все, что нужно для счастья — большая и дружная семья, которая поддержит в любом решении. Бизнес, который с каждым годом приносит все больше прибыли. Огромный загородный дом. Возможность путешествовать по всему миру со своей любимой и до безумия любящей женой. Дочка подрастет, все вместе будут ездить. Пока же вся романтика у них с женой на двоих. Они вместе столько лет, но до сих пор смотрят друг на друга, будто только начали встречаться. Их совместная жизнь наполнена абсолютным доверием, безграничной любовью и безудержной страстью. А прошлое…Время стирает все ошибки прошлого. Даниэль приоткрывает дверь в их с женой спальню, готовясь поторопить девушку. Гости давно собрались. Но застывает на пороге, а из головы вылетают все мысли, кроме одной «Какая же она красивая». В зеленых глазах сплошь обожание. — Даниэль, — почувствовав пристальный взгляд, девушка оборачивается и улыбается так, что сердца обоих начинают биться чаще, — помоги, пожалуйста. — Что не позвала? — Мужчина легко застегивает молнию на элегантном платье жены. — Думала, сама справлюсь, — пожимает плечами девушка и, повернувшись лицом к Даниэлю, легко целует его. — Как всегда, все сама, — смеется Даниэль, — идем, гости собрались. — Думаю, нас простят, если мы задержимся еще на пару минут, — девушка крепче прижимается к мужу. — И для чего же нам нужны эти несколько минут? — Улыбается Даниэль. Несколько лет назад он едва не потерял единственный смысл своей жизни. Сейчас же сердце начинает биться чаще при одном только взгляде на жену. — Для этого, — девушка на пределе откровенности и нежности целует своего родного мужчину. Несколько лет назад она едва не потеряла единственный смысл своей жизни. Сейчас же сердце начинает биться чаще при одном только взгляде на мужа. — Боюсь, если продолжим в таком духе, нескольких минут нам будет мало, — с трудом оторвавшись от манящих губ жены, произносит Даниэль. В его взгляде столько желания, что обоим безумно хочется, наплевав на приличия, раствориться сейчас друг в друге без остатка. — Дождемся ночи, — улыбается девушка, направляясь к выходу из комнаты. — Дождемся, — вздыхает Даниэль и берет за руку свою самую родную и любимую женщину. Перед тем, как выйти на террасу к собравшимся гостям, девушка все же задерживается на секунду и, смотря на мужа искрящими нежностью глазами, произносит: — Я очень сильно люблю тебя, Даниэль. Во взгляде мужчины искр нежности не меньше. Нежности, страсти, обожания и благодарности. Благодарности за свет, который его любимая женщина дарит ему уже которой год и будет, он уверен, дарить до конца жизни. Про то, что он любит жену не меньше, она и так знает, но не ответить на ее признание не может, поэтому тихо произносит: — Я тоже тебя люблю. И всю жизнь буду благодарен за мою другую жизнь, которую однажды ты мне подарила, Ангелина. Держась за руки, они выходят на террасу под восхищенные взгляды собравшихся родных. Впереди у них долгая и счастливая жизнь. Жизнь, наполненная любовью, теплом и светом. — Красивая фотка, почему не лайкаешь? — Подошедший мужчина обнимает Илону сзади, заглядывая в ее телефон, который она уже минут пять гипнотизирует. На экране улыбающиеся Даниэль и Ангелина и подпись «Люблю тебя. Сегодня, завтра и всегда». Разумеется, Илона во всех соцсетях бывшего мужа заблокирована. Естественно за его жизнью она следит с левого аккаунта под вымышленным именем. Ну как следит, иногда заходит проверить все ли в порядке в жизни Даниэля. Не чужие все же люди. На самом деле Илоне все равно. Почти. Ненависть к нему давно исчезла, любовь уснула, осталось…Что-то, наверное, осталось. Если, несмотря на счастливую жизнь на другом краю света с молодым, красивым, успешным и харизматичным мужчиной, редкими бессонными ночами под шум неспокойных волн Илона все же вспоминает другую ночь. Ночь, в которой дорогой автомобиль Даниэля не проехал мимо. Ночь, в которой Илона села к нему в машину. Ночь, в которую им не нужно было встречаться. Но судьба решила иначе. Судьба сначала испытала Илону ненавистью, а потом наказала ее любовью к мужчине, которому она больше не нужна. Однажды все проходит, и это тоже прошло. Почти уже бесследно. Илона блокирует телефон, поворачивается к своему мужу, обнимает настолько, насколько ей позволяет внушительный живот и тихо произносит: — К черту эти лайки, посты и вообще весь мир к черту. Есть только ты, я и наш будущий сын, — Илона нежно целует мужчину, берет за руку и ведет за собой по краю берега. Набегающие на песок волны океана приятно касаются кожи, сильные руки нежно держат за округлившуюся талию, весь мир сейчас только для них. Илона любит и любима. В ее сердце больше нет ненависти, разве что немного грусти. Будущий сын недовольно пинает маленькой ножкой, не позволяя Илоне грустить. Сын. Илона скоро станет счастливой мамой. Все плохое, злое и черное осталось в прошлом. Впереди только золотые рассветы и безграничная любовь. Судьба простила Илону, подарив ей второй шанс на счастье. Однажды простит и Даниэль. Илона верит в это. Как и в то, что у них с мужем впереди долгая и счастливая жизнь. Жизнь, наполненная любовью, теплом и светом. ---------- От автора От автора Эту историю я начинала писать в один период своей жизни, а закончила в другой, эмоционально тяжелый. Если бы в моей личной жизни не произошло кардинальных изменений, я бы оставила Даниэля с Илоной. Но люди не меняются настолько значительно, чтобы можно было стереть из памяти их поступки. «Жизнь с чистого листа» — теперь я в это не верю. Именно поэтому эта книга не романтическая сказка, а более жизненная история. Каждому из своих читателей я желаю найти того человека, с которым случится любовь однажды и навсегда. А если и произойдет так, что тот, человек, с которым делили жизнь, стал чужим, пожалуйста, помните: «В конце любого тоннеля есть свет. Надо просто увидеть» * * * История родителей Даниэля — Дианы и Димы — «Ты — мой воздух. Навсегда» История сестры Даниэля — Аделины — «Иду к тебе...» История родителей Ангелины — Милены и Олега — и ее самой в детстве — «Научусь жить без тебя. Можно?« История Артема (а также более подробно о его отношениях с Илоной) — «Сжигая все мечты...» ----------