Хвостатая проблема для Его Величества
Людмила  Ангельская

Мира просто хотела принять ванну в своём старом халате с кошачьими ушками. Вместо этого провалилась в мир нагов — подземное королевство, где правит Кронос, величественный чёрный наг с хвостом длиной в ползала. Ритуал призыва, призванный спасти его народ от проклятия, выдернул из другого мира не древнюю воительницу, а библиотекаршу с резиновой уточкой Утей. Хуже того: магия истинной пары вспыхнула на их телах золотыми метками, связав навсегда. Кронос готов разорвать эту связь любой ценой — даже если придётся скормить незваную гостью кракенам. Мира же не собирается становиться жертвой чужого ритуала: она требует адвоката, нормальную еду и обратный билет в ванную. Но между ними — магия, которая чувствует каждый порыв, каждый страх, каждое пробуждающееся желание. И пока Кронос пытается сохранить холодную власть, его чешуя вспыхивает алым при её прикосновениях, а сердце отказывается слушаться разума.

====================

Глава 1 Вместо спа-процедур — алтарь

Глава 1 Вместо спа-процедур — алтарь
Мира всегда считала, что ее жизнь, это серия тщательно спланированных катастроф, приправленных щепоткой чистого, незамутненного невезения. До недавнего времени вершиной ее таланта к передрягам считались падение с лестницы прямо на торт на свадьбе лучшей подруги. Случайное поджигание кухни университета попкорном и перманентные проблемы с сантехникой. Но то, что произошло этим вечером, выходило за рамки физики, логики и здравого смысла.
Вечер начинался многообещающе. Мира устала так, что ее конечности казались налитыми свинцом. Работа в библиотеке, где пыль веков въедалась в поры, выжала из нее все соки. Единственным светом в конце тоннеля была ее ванная комната. Пусть старая, пусть с протекающим краном, который выстукивал ритм похоронного марша, но зато своя.
В приглушенном свете единственной лампочки Мира совершила свой священный ритуал. Она зажгла три ароматические свечи, морской бриз, пряный сандал и какую-то неопознанную желтую свечу, которая пахла как свежевыпеченный лимонный пирог. Этот коктейль запахов должен был изгнать из ее головы мысли о годовом отчете.
Она с любовью облачилась в свой боевой доспех релаксации, пушистый розовый халат. Он был настолько объемным, что в нем Мира напоминала зефирное облако, которое решило обзавестись ногами. На капюшоне торчали два кошачьих ушка, которые всегда забавно подрагивали при ходьбе. Финальным штрихом стали тапочки-коты и верная резиновая уточка Утя, зажатая под мышкой. Утя была ветераном всех водных сражений и единственным существом, которое знало все секреты Миры.
— Ну что, Утя, сегодня мы не просто моемся, сегодня мы перерождаемся, — провозгласила Мира, подходя к ванне.
Вода была идеально горячей, с пышной шапкой пены, которая поднималась над краями, как взбитые сливки. Мира занесла ногу над бортиком, уже предвкушая, как тепло разольется по телу. ХРУСТЬ.
Звук был такой, будто само мироздание решило треснуть по швам. Под правой ногой Миры пол внезапно перестал быть твердым. Вместо старого линолеума там образовалась зияющая пустота, подернутая странным фиолетовым маревом.
— Мамочки… — только и успела пискнуть Мира.
Гравитация, эта бессердечная особа, сработала мгновенно. Мира не просто упала, ее буквально втянуло в воронку. Свечи погасли, ванна с пеной осталась где-то бесконечно далеко наверху, а сама девушка неслась сквозь пространство, которое выглядело как внутренность калейдоскопа. Ветер свистел в ушах, полы халата развевались, а капюшон с ушками то и дело налезал на глаза.
— Утя-я-я! — закричала она, покрепче прижимая резиновую игрушку к груди.
Падение длилось вечность и секунду одновременно. А потом произошло приземление. Вместо того, чтобы разбиться в лепешку, она мягко, словно на невидимую подушку, опустилась на холодный камень. Воздух здесь был совсем другим. Густым, пахнущим древним камнем и какими-то очень дорогими благовониями.
Мира лежала на животе, зажмурив глаза. «Я умерла? — подумала она. — Если это рай, то почему пол такой холодный? И почему пахнет не пирогами, а серпентарием?»
Она осторожно открыла один глаз. Прямо перед ее носом находилась идеально отполированная плита из черного камня. По ней бежали светящиеся золотые вены, сплетающиеся в сложные руны. Мира медленно подняла голову.
Она находилась в центре колоссального зала. Сводчатые потолки терялись в темноте, а стены были украшены гигантскими статуями существ, у которых верхняя часть была человеческой, а нижняя змеиной. Вдоль стен горели чаши с магическим синим пламенем. Но самым страшным было не помещение. Самым страшным были три фигуры, стоявшие вокруг алтаря, на котором она растянулась.
В центре стоял он. Если бы у власти и холода было лицо, это было бы его лицо. Мужчина невероятной красоты, но такой, от которой хочется немедленно спрятаться за бронированную дверь. Его волосы были чернее самой глубокой ночи, а кожа бледной, как лунный свет. Но взгляд… вертикальные зрачки золотистых глаз смотрели на нее с таким ледяным презрением, что у Миры по коже побежали мурашки, и дело было явно не в сквозняке.
Ниже мощного, рельефного пресса, покрытого странными татуировками, человеческое тело заканчивалось. Вместо ног из-под его пояса выходил массивный черный хвост. Чешуйки переливались в свете факелов изумрудными искрами. Хвост был настолько длинным, что он кольцами лежал вокруг хозяина, занимая добрую половину постамента.
— Кронос, брат, — раздался вкрадчивый голос справа. — Мне кажется, великий ритуал призыва Древней Воительницы дал… небольшую осечку.
Мира повернула голову вправо. Там стоял второй наг. Его хвост был ярко-зеленым, а лицо более узким и насмешливым. В руках он держал какой-то посох и смотрел на Миру с таким интересом, будто она была редким видом плесени под микроскопом.
— Осечку? — голос черного нага был подобен раскату грома в горах. — Сейш, ты сказал, что заклинание выдернет из другого мира сильнейшее существо, способное остановить проклятие. И что я вижу перед собой? — он сделал угрожающее движение вперед. Его хвост с тихим шуршанием скользнул по камню. — Я вижу розовое недоразумение с ушами, — прошипел Кронос, указывая когтистым пальцем на капюшон Миры.
— Но посмотри, у нее в руках какой-то желтый артефакт! — влез третий наг, самый молодой на вид. У него был синий хвост и копна растрепанных светлых волос. Он выглядел почти дружелюбно, если не считать того, что облизнулся, глядя на Миру. — Может, это магический голем в форме птицы?
Мира посмотрела на Утю. Утя безмолвно смотрела на нагов своими черными глазками-бусинками.
— Это… это просто утка, — выдавила из себя Мира. Ее голос прозвучал тонко и жалко в этом огромном зале. — Резиновая. Для ванны.
Наступила тишина. Такая тишина бывает перед тем, как вулкан решит, что пора немного поизвергаться. Кронос медленно склонился над ней. От него пахло дождем и опасностью. Его лицо оказалось в нескольких сантиметрах от ее лица.
— Что ты такое? — выдохнул он.
— Я Мира, — она попыталась сесть, поплотнее запахивая халат. — И я очень прошу прощения. Я просто хотела помыться. У вас тут, кажется, ошибка в навигации. Если вы покажете, где выход, я пойду… Тапочку только найду, одна, кажется, слетела в портале.
Средний брат, Сейш, приблизился и прищурился.
— У нее нет чешуи. Нет магии. У нее даже нормального яда в железах, скорее всего, нет. Кронос, это просто человеческая самка. Причем в очень странном ритуальном одеянии.
— Это халат! — возмутилась Мира, в которой страх начал понемногу уступать место раздражению. — Фирменный! И ушки, это стиль, понятно вам, чешуйчатые?
Кронос внезапно схватил ее за запястье. Его пальцы были холодными и сильными, как стальные обручи.
— Ты оскорбляешь правителя Королевства Нагов, человечишка? Ты понимаешь, что за прерывание ритуала государственного значения полагается смерть? Или, в лучшем случае, ты станешь кормом для моих питомцев.
Мира посмотрела в его золотые глаза и вдруг поняла, что он не шутит. Этот мужчина с хвостом действительно рассматривает ее как мусор, который случайно занесло на его безупречно чистый ковер.
— Слушай, Ваше Хвостачество, — Мира попыталась высвободить руку. — Я не просила меня призывать. Я вообще-то налоги плачу и законопослушный гражданин. Верните меня обратно в ванную, пока вода не остыла, и мы забудем об этом инциденте!
Кронос уже открыл рот, чтобы ответить что-то явно неприятное, но в этот момент пространство между ними вспыхнуло. Ослепительный золотой свет ударил в глаза. Мира вскрикнула, закрываясь свободной рукой. Золотое сияние исходило прямо из ее запястья, за которое держался Кронос, и из его собственной широкой груди. Магия ритуала, та самая, что выдернула ее из дома, начала закручиваться в тугую спираль, связывая их невидимыми нитями.
На запястье Миры, прямо поверх розового меха халата, начала проступать татуировка, золотое переплетение двух змей, кусающих друг друга за хвост. Точно такая же метка вспыхнула на груди Кроноса, прямо над его сердцем. Зал наполнился гулом. Сейш и Риан отшатнулись, прикрывая глаза.
— Нет… — прошептал Сейш, и в его голосе впервые прорезался неподдельный ужас. — Этого не может быть.
Кронос отпустил руку Миры, как будто обжегся. Он смотрел на свою грудь, где сияла золотая метка, с таким выражением, будто ему только что объявили, что он должен жениться на кактусе.
— Истинная пара? — Риан, младший наг, нервно хихикнул. — Кронос, твоя суженая… это розовая обезьянка с желтой птицей?
Кронос медленно поднял взгляд на Миру. Если до этого он был просто холоден, то теперь он выглядел так, будто готов стереть в порошок всю планету.
— Ты, — прорычал он, и его хвост нервно дернулся, сбивая со стойки одну из чаш с огнем. — Что ты со мной сделала, ведьма⁈
— Я⁈ — взвизгнула Мира, вскакивая на ноги. — Это ты меня похитил! Я требую адвоката! И штаны! Дайте мне кто-нибудь нормальную одежду, мне холодно, и я хочу домой!
Она стояла на алтаре, в своем нелепом халате, с Утей в руках, и кричала на самого могущественного и опасного монстра в этом мире. Кронос застыл. Никто и никогда не смел повышать на него голос. Никто не смел требовать чего-то от Короля Нагов.
Он смотрел на нее, маленькую, взъерошенную, розовую и абсолютно невыносимую. Его ледяное сердце, которое не знало эмоций сотни лет, вдруг сделало странный, болезненный кувырок.
— В темницу ее, — процедил Кронос, разворачиваясь. — Сейш, найди способ разорвать связь. Если через три дня эта метка не исчезнет… я лично скормлю эту девчонку кракенам.
— Эй! — крикнула Мира ему в спину. — А завтрак будет? Я проголодалась, пока летела сквозь пространство! И не вздумай уходить, когда я с тобой разговариваю, змея переросток!
Кронос споткнулся. Его хвост на мгновение запутался в собственных кольцах. Он не обернулся, но Мира видела, как напряглись его плечи. Ее новая жизни началась не с шампанского, а с угрозы быть съеденной. Но Мира не была бы Мирой, если бы сдалась так просто. В конце концов, у нее все еще была Утя. А с Утей она не пропадала ни в одной передряге.

----------

Глава 2 Три хвоста и одна я

Глава 2 Три хвоста и одна я
Если бы Мире кто-то сказал, что ее темница будет выглядеть как помесь элитного спа-отеля и декораций к фильму о затерянных цивилизациях, она бы, возможно, даже обрадовалась. Но когда тебя ведут под конвоем двое огромных нагов в доспехах, которые лязгают металлом при каждом движении хвоста, восторг как-то притупляется.
Ее камера оказалась роскошными покоями, вырубленными в изумрудном массиве скалы. Одна стена была полностью прозрачной, магическое стекло открывало вид на подземный город нагов. Это было величественное и пугающее зрелище. Огромные каскадные водопады, светящиеся мосты, перекинутые через бездну, и тысячи огней, мерцающих в вечном полумраке пещер.
— Располагайся, истинная, — с нескрываемым сарказмом произнес Сейш, средний брат, который вызвался лично проводить ее до места заключения. — Кронос распорядился выдать тебе все необходимое. Хотя я сомневаюсь, что в нашем королевстве найдется достаточно розового меха, чтобы удовлетворить твои специфические вкусы.
Мира обернулась, все еще прижимая к груди Утю. На фоне изысканной резьбы по камню и шелковых подушек на огромном низком ложе, она выглядела как инопланетный объект.
— Слушай, зеленый, — Мира нахмурилась, поправляя капюшон. — Твой брат, этот хмурый шкаф с хвостом, действительно думает, что может просто запереть меня здесь? У меня работа, у меня неоплаченный счет за интернет и, между прочим, в ванной осталась включена вода! Если я затоплю соседей снизу, пока я тут у вас, никакая магия призыва меня не спасет от гнева тети Люси из сорок пятой квартиры!
Сейш замер. Он медленно обполз Миру по кругу, его хвост шуршал по ковру, как сухая листва. Он был ученым, и его мозг лихорадочно пытался классифицировать это странное существо.
— Тетя Люся? Это твое верховное божество? Или глава клана? — он прищурился. — И что такое интернет? Очередное проклятие твоего мира? — Мира вздохнула и плюхнулась на огромную гору подушек. Те оказались неожиданно мягкими.
— Интернет, это… неважно. Это долго объяснять. Главное, мне нужен выход. И фен. У меня волосы мокрые, я простужусь, и тогда ваша великая воительница превратится в чихающее недоразумение. У вас есть фен? Или хотя бы что-то, что дует горячим воздухом и не пытается меня съесть?
Сейш фыркнул, и в этом звуке было столько высокомерия, что Мире захотелось запустить в него Утей.
— У нас есть термальные источники и магические кристаллы тепла. Фен… — он пробовал слово на вкус. — Звучит как название мелкого грызуна. Сиди здесь. За дверью стража. И не пытайся заговаривать с Рианом, если он придет. Мой младший брат слишком впечатлителен, он может решить, что ты новая игрушка.
С этими словами Сейш скользнул к выходу, и тяжелая каменная дверь бесшумно закрылась, оставив Миру в компании подушек и тишины.
— Ну что, Утя, — прошептала Мира, усаживая уточку на край позолоченного столика. — Кажется, мы влипли. Причем влипли в буквальном смысле магически.
Она встала и начала исследовать комнату. Здесь было все для комфортной жизни… если ты наг. Огромная ванна, точнее, мини-бассейн с подогревом, горы экзотических фруктов, которые выглядели так, будто могли укусить в ответ, и гардеробная. Мира распахнула резные дверцы шкафа и застонала.
— Ну, конечно. Никаких джинсов. Никаких футболок.
В шкафу висели тончайшие шелка, прозрачные туники и массивные золотые украшения. Все это было рассчитано на то, чтобы прикрывать верхнюю часть тела, оставляя хвост свободным. Мира представила себя в этом неглиже и покраснела.
— Кронос, значит, хочет, чтобы я ходила тут в полуголом виде? Мечтать не вредно.
Она решительно завязала пояс халата потуже. Пусть этот ледяной принц подавится своим презрением, но она не снимет свой розовый доспех, пока не найдет что-то, что прикрывает ноги. Точнее, их отсутствие у всех окружающих.
Внезапно дверь приоткрылась, и в щель просунулась голова с растрепанными светлыми волосами. Это был Риан, младший из братьев.
— Псс! Человечишка! Ты живая? — прошептал он, заходя внутрь. Его хвост радостно вилял из стороны в сторону, сбивая по пути напольную вазу. — Ой. Прости. Это была любимая ваза Сейша, но он перебьется.
Мира выпрямилась, стараясь выглядеть грозно.
— Я не человечишка. Я Мира. И если ты пришел меня съесть, предупреждаю, я очень жилистая и невкусная. И вообще, я в детстве болела ветрянкой, это может быть заразно для нагов!
Риан рассмеялся, и этот смех был неожиданно искренним и звонким. Он подполз ближе и без всякого стеснения уставился на ее розовые ушки на капюшоне.
— Да не бойся ты. Кронос запретил тебя трогать. Он сейчас в ярости сидит в тронном зале и пытается соскрести метку истинности со своей груди. Даже кинжал сломал. Золотой! — Риан заговорщицки подмигнул. — А Сейш заперся в библиотеке и ищет способ доказать, что ты, это галлюцинация. Так что я пришел посмотреть, правда ли ты такая мягкая, как кажешься, — он протянул руку и осторожно ткнул пальцем в рукав ее халата. — Ого… Какая странная шкура. Это мех какого-то редкого зверя из твоего мира? Розовый медведь? Или боевой кролик?
Мира не выдержала и хихикнула. Этот младший принц был похож на огромного щенка, несмотря на свой внушительный вид.
— Это полиэстер. Чудо химической промышленности. И нет, я не воительница. Я архивариус. Я бумажки перекладываю с места на место.
— Архи-кто? — Риан наморщил нос. — Неважно. Главное, что ты довела Кроноса до белого каления. Он ведь у нас ледяной Король, великий Змей. А тут бац, и его истинная пара, розовая девчонка с уточкой. Это лучший подарок на мой день рождения, клянусь!
Мира немного расслабилась. Риан казался самым адекватным из всей троицы.
— Раз ты такой добрый, Риан, может, расскажешь, что это за метка истинности? И почему ваш старший брат хочет меня утилизировать?
Риан устроился на полу, свернув свой синий хвост уютным кольцом.
— Видишь ли, Мира, у нас, нагов, истинная пара, это не просто романтика. Это магия крови. Когда два существа предназначены друг другу, их магия соединяется. Это делает нага в разы сильнее, но и… зависимее. Кронос ненавидит слабость. Он всю жизнь строил имидж безупречного, холодного тирана. А теперь магия говорит ему, что его судьба связана с тобой. Для него это как если бы великому полководцу сказали, что его верный меч теперь превратился в… ну, в твою утку.
Мира посмотрела на Утю. Утя хранила гордое молчание.
— Значит, я для него оскорбление? — тихо спросила она.
— Сначала да, — серьезно кивнул Риан. — Но магия призыва никогда не ошибается. Она выдернула тебя из другого мира не просто так. Значит, в тебе есть что-то, чего нет ни у одной из наших чешуйчатых красавиц. Или Кроносу просто полезно иногда… понервничать.
В этот момент дверь распахнулась с таким грохотом, что Риан подпрыгнул, едва не врезавшись головой в люстру. На пороге стоял Кронос. Он выглядел еще более пугающим, чем в тронном зале. Его черные волосы были растрепаны, глаза горели янтарем, а на обнаженной груди все так же ярко сияла золотая метка. Он перевел взгляд с Риана на Миру, и атмосфера в комнате мгновенно похолодела градусов на двадцать.
— Риан. Вон, — голос Кроноса был тихим, но от него вибрировали стекла.
— Брат, я просто… — начал было младший, но, встретившись взглядом с Кроносом, быстро ретировался. — Понял, ухожу! Мира, держись! Если что, кидай в него уткой!
Когда дверь закрылась, Кронос медленно, по-змеиному, начал приближаться к Мире. Она вжалась в подушки, чувствуя, как внутри все сжимается от страха и странного, необъяснимого трепета.
— Ты, — он остановился в шаге от нее. — Ты мое проклятие.
— Знаешь, что, — Мира вдруг почувствовала прилив храбрости. — Ты мне тоже не особо нравишься! У тебя ужасные манеры, ты не носишь рубашек и у тебя… у тебя хвост слишком длинный! Наверняка ты об него постоянно спотыкаешься, когда никто не видит!
Кронос замер. Его зрачки сузились до тонких нитей. Он медленно наклонился к ней, так близко, что она почувствовала жар его тела.
— Я. Никогда. Не. Спотыкаюсь.
— Конечно-конечно, — Мира храбро выставила перед собой Утю. — Так все короли говорят. А потом бац, и запутался в кольцах перед всем двором.
Кронос посмотрел на резиновую утку, которая уткнулась ему прямо в нос. В его глазах промелькнуло такое недоумение, что Мире едва не стало его жалко. Великий и ужасный правитель нагов был побежден куском желтого латекса.
— Что это за существо? — спросил он, отстраняясь.
— Это Утя. Мой талисман. Она приносит удачу. И, кажется, в этом мире она мне понадобится больше, чем когда-либо.
Кронос выпрямился, его лицо снова стало непроницаемой маской.
— Слушай меня внимательно, человечка. Мне плевать на магию истинности. Завтра Сейш начнет серию тестов. Мы выясним, какая сила скрыта в тебе, и как ее извлечь без ущерба для моей репутации. А пока… — он окинул ее взглядом. — Сними это розовое чудовище. Ты позоришь мой замок своим видом.
— Только через мой труп! — заявила Мира, запахивая халат еще сильнее. — Это моя зона комфорта!
— Будет исполнено, если не замолчишь, — бросил Кронос через плечо, направляясь к выходу. — Еду принесут. И не надейся на побег. Мои стражи чуют тепло твоего тела за милю.
Когда он ушел, Мира наконец выдохнула. Ее трясло. Но где-то в глубине души, там, где жила ее неисправимая невезучесть, затеплился азарт.
— Ну что, Утя, — сказала она, глядя на золотую метку на своем запястье. — Кажется, мы устроим этому змеиному королевству веселое время. Если он хочет тестов, он их получит. Но по моим правилам.
Она еще не знала, что за дверью Кронос стоял несколько минут, прижав руку к груди, где бешено колотилось сердце, и впервые в жизни не знал, как справиться с желанием вернуться назад и просто… еще раз посмотреть на эти нелепые розовые ушки.

----------

Глава 3 Не ешь меня, я жесткая

Глава 3 Не ешь меня, я жесткая
Утро в подземном королевстве нагов было понятием глубоко философским. Здесь не было привычного деления на рассветы и закаты. Вместо этого гигантский кристалл, закрепленный под самым сводом центральной пещеры, медленно менял свой цвет. Когда он перетекал из густого фиолетового в тревожный оранжевый, это означало начало рабочего дня для тысяч чешуйчатых обитателей.
Мира проснулась от того, что по ее лицу ползла холодная тень. Она открыла глаза и увидела, что один из стражников-нагов заглядывает в ее окно, которое на самом деле было просто щелью в скале.
— Мамочки! — взвизгнула она, натягивая одеяло до самого носа. — У вас что, не учат стучать перед тем, как пялиться на спящую женщину?
Стражник издал звук, похожий на скрежет напильника по металлу.
— Его величество Кронос не любит ждать. Трапеза накрыта. Двигайся, бесхвостая, пока твой завтрак еще не решил уползти с тарелки.
Мира обреченно вздохнула. В ее мире утро начиналось с проверки мессенджеров и запаха растворимого кофе. Здесь же оно начиналось с угроз и созерцания змеиных хвостов. Она натянула свой верный розовый халат, который после портального перемещения выглядел слегка помятым, но все еще гордо топорщил кошачьи ушки на капюшоне.
— Пошли, Утя. Сегодня нас ждет гастрономический триллер, — прошептала она резиновой уточке, заталкивая ее в глубокий карман халата.
Путь до малого обеденного зала пролегал через лабиринт комнат, каждая из которых была шедевром камнерезного искусства. Мира старалась не отставать от стражников, чьи мощные хвосты с тихим шелестом скользили по полированному полу. Она чувствовала на себе взгляды других слуг-нагов. Любопытные, презрительные, а иногда и откровенно голодные. Для них она была экзотическим зверьком, которого случайно выплюнула магия.
В обеденном зале царила атмосфера склепа, в котором решили устроить банкет. Кронос сидел во главе стола. Его торс, лишенный одежды, казался отлитым из бронзы в свете магических ламп. Татуировки на его плечах медленно пульсировали, верный признак того, что король раздражен. Его черный хвост, длиной не меньше десяти метров, был уложен вокруг трона сложными кольцами, кончик которых нервно постукивал по полу.
— Ты опоздала на семь минут, — произнес Кронос, не поднимая головы. Он изучал какой-то старинный свиток, который в его огромных руках казался хрупким листком пергамента.
— Зато я выспалась, — парировала Мира, решительно занимая место напротив него. — А сон, между прочим, залог красоты. Тебе бы тоже не помешало вздремнуть, а то глаза злые, как у моего начальника в понедельник.
Кронос медленно поднял взгляд. Его золотистые глаза с вертикальными зрачками сфокусировались на розовом мехе ее халата.
— Твоя дерзость граничит с безумием. Ты понимаешь, что находишься в мире, где твоя жизнь стоит меньше, чем одна чешуйка на моем хвосте?
— Ой, напугал! — Мира махнула рукой. — Если бы ты хотел меня убить, ты бы сделал это еще на алтаре. А раз я здесь и мне даже стул выделили, значит, я тебе для чего-то нужна. Так что давай пропустим стадию запугивания и перейдем к еде. Что тут у нас?
Слуги, словно по команде, подняли серебряные крышки с блюд. Мира заглянула в свою тарелку и почувствовала, как желудок совершает кульбит. На подносе, среди странных синих грибов, лежали… перепелки. Целые. Сырые. С закрытыми глазками и перьями, которые подозрительно лоснились от свежей крови. Одна из птиц внезапно дернулась, видимо остаточный нервный импульс, и Мира едва не свалилась со стула.
— Это… это что? — прошептала она, указывая дрожащим пальцем на птицу.
— Завтрак воина, — невозмутимо ответил Кронос, подхватывая одну тушку. Его когтистые пальцы сжались на горле птицы. — В сырой плоти сила. В крови магия. Ешь. Тебе нужны силы для испытаний.
— Ты шутишь? — Мира почувствовала, как к горлу подступает ком. — Кронос, я человек! Мы изобрели огонь миллионы лет назад именно для того, чтобы не есть это! Мой желудок не биореактор, он не переварит перья и чьи-то несбывшиеся мечты о полете!
Кронос замер, птица застыла в паре сантиметров от его рта. Его ноздри расширились, улавливая ее страх и отвращение.
— Ты отказываешься от королевской милости? — его голос стал похож на низкое рычание.
— Я отказываюсь от сальмонеллы и кошмаров на всю оставшуюся жизнь! — Мира вскочила. — Где у вас кухня? Я сама приготовлю себе нормальный завтрак. И тебе тоже, потому что, судя по твоему характеру, тебе катастрофически не хватает жареных углеводов! — Сейш, сидевший по правую руку от брата, приподнял бровь.
— Кухня? Ты хочешь сама осквернить продукты пламенем? — он быстро застрочил в своем свитке. — Интересно. Гипотеза, человеческие особи используют тепловую обработку пищи как способ подавления инстинктов хищника.
— Гипотеза, человеческие особи просто любят, когда вкусно! — огрызнулась Мира и, не дожидаясь стражи, направилась к массивным дверям, откуда пахло специями.
Кухня нагов была похожа на логово алхимика-маньяка. Повара, низшие наги с тусклой чешуей, шипели на нее, когда она начала бесцеремонно заглядывать в котлы.
— Так, — скомандовала Мира, упирая руки в бока. — Мне нужны яйца. Любые, кроме змеиных. У вас есть птицы, которые несут яйца, а не проклятия?
Ей притащили корзину яиц подземного страуса, каждое размером с небольшой арбуз. С помощью тяжелого бронзового ножа и пары крепких выражений, Мира разожгла магическую плиту, нашла плоскую сковороду и начала творить магию, которой ее научила жизнь в общежитии.
Через двадцать минут по всему замку начал распространяться запах, который заставил стражников на постах подозрительно принюхиваться. Это был аромат жареного омлета с местными травами, которые на вкус оказались чем-то средним между укропом и васаби. И хрустящих лепешек, которые Мира умудрилась поджарить на жире каких-то орехов.
Она вернулась в зал, неся две тарелки. Одну она с грохотом поставила перед Кроносом.
— Пробуй. Если ты после этого захочешь вернуться к своим сырым птицам, я официально признаю тебя безнадежным змеем.
Кронос посмотрел на золотистое, дымящееся нечто в своей тарелке. Его зрачки сузились. Он взял вилку, которой наги обычно только разделывали крупную добычу, и осторожно отломил кусочек. Весь зал замер. Кажется, даже тени на стенах перестали шевелиться.
Король положил омлет в рот. Медленно прожевал. Его горло дернулось. На мгновение его лицо расслабилось, и в глазах промелькнуло что-то, подозрительно похожее на удовольствие.
— Это… — начал он, подбирая слово. — Это необычно. Тепло… оно распространяется по телу иначе, чем магия крови.
— Это называется уют. Попробуй, тебе понравится, — Мира с аппетитом принялась за свою порцию. — А теперь, пока ты добрый и сытый, скажи, что за испытания? И почему Сейш смотрит на меня так, будто хочет препарировать?
Кронос отставил тарелку и вытер губы шелковой салфеткой. Его взгляд снова стал холодным.
— Ты истинная пара короля нагов. Это не просто титул. Это магический союз. Но наш народ не примет бесхвостую обезьянку без доказательств ее силы. Сегодня на арене испытаний ты должна показать, что магия призыва не ошиблась. Мы пробудим твою внутреннюю силу.
— А если она не проснется? — Мира замерла с вилкой во рту. — Если я просто Мира, которая умеет жарить омлет и знает алфавит в обратном порядке?
Кронос наклонился к ней. От него пахло грозой и сталью.
— Тогда совет старейшин признает тебя дефектом. А дефекты в нашем мире утилизируются. Связь истинных пар, это оковы. Если я не смогу извлечь из тебя пользу, я найду способ разорвать эти оковы. Даже если для этого придется разорвать тебя.
Мира почувствовала, как по спине пробежал ледяной холод. Она посмотрела на золотую метку на своем запястье, которая внезапно пульсировала в такт сердцу Кроноса.
— Знаешь, что, ваше величество… — она медленно встала, поправляя халат. — Ты можешь пугать меня своими кракенами и утилизациями. Но запомни, я выжила в черную пятницу в торговом центре и пережила пять переездов. Твоя арена для меня просто очередной рабочий день. Но если я выиграю… ты лично купишь мне кофе. Или что там у вас вместо него.
Кронос впервые за все время коротко усмехнулся. Это была хищная, пугающая, но все же улыбка.
— Иди переодевайся, человек. Сейш приготовил для тебя доспех. Надеюсь, он тебе понравится больше, чем твоя розовая шкура.
Спустя час Мира стояла перед огромным зеркалом в своих покоях. Доспех оказался набором из тончайших кожаных ремешков, золотых пластин и полупрозрачного шелка цвета ночного неба. Это выглядело потрясающе красиво и абсолютно непрактично.
— Я в этом похожа на танцовщицу из восточной сказки, а не на воительницу, — проворчала она, пытаясь застегнуть пряжку на бедре. — Утя, как я тебе?
Уточка, которую она засунула за пояс нового наряда, одобрительно молчала. Мира накинула сверху свой розовый халат, она отказывалась выходить без него. Это был ее последний оплот нормальности.
Ее вели на арену через подземные туннели, наполненные гулом голосов. Тысячи нагов собрались на трибунах, чтобы посмотреть на чудо призыва. В центре арены, залитой ярким светом кристаллов, стоял Кронос. Он выглядел как бог войны, мощный, непоколебимый, с огромным черным хвостом.
— Выходи, Мира! — его голос, усиленный магией, разнесся под сводами. — Покажи моему народу, кто ты!
Мира глубоко вздохнула, скинула халат на руки ошарашенному стражнику и шагнула на песок. На ней остались лишь золотые пластины и шелк. Ее кожа казалась фарфоровой на фоне темных камней. Трибуны затихли.
— И что я должна делать? — крикнула она, стараясь, чтобы голос не дрожал.
— Выжить, — просто ответил Кронос.
В этот момент из загона на другом конце арены вырвалось нечто. Это был огромный каменный змей голем, созданный из обломков скал и магического огня. Его глаза горели красным, а челюсти могли перекусить танк. Мира застыла. Голем издал рев, от которого содрогнулись стены.
— Эй! Это нечестно! — закричала она, пятясь назад. — У меня даже палки нет!
— Твоя магия в твоем страхе! — крикнул Кронос, внимательно наблюдая за ней. — Используй ее!
Голем бросился вперед. Мира инстинктивно выставила руки перед собой, зажмурившись. На ее запястье вспыхнула золотая метка. Она почувствовала, как через нее проходит поток невероятной, горячей энергии, ярость Кроноса, его сила, его суть. Связь истинных пар сработала как проводник.
Вместо того, чтобы раздавить девушку, каменный змей врезался в невидимый щит и разлетелся на тысячи осколков. Волна золотого пламени разошлась от Миры во все стороны, заставив трибуны вскрикнуть от восторга и ужаса.
Мира открыла глаза. Она тяжело дышала, ее руки светились золотом. Она посмотрела на Кроноса. Тот стоял, прижав руку к своей груди, его метка горела так ярко, что просвечивала сквозь кожу.
Он смотрел на нее не с презрением, а с потрясением. В этот момент он понял, эта девчонка не просто истинная пара. Она его единственная слабость и его величайшая сила. И теперь все королевство видело это.
— Кажется… — Мира с трудом сглотнула, чувствуя, как магия медленно затихает. — Кажется, я прошла тест? И где мой кофе, чешуйчатый?
Кронос медленно направился к ней, его хвост скользил по песку, вздымая облачка пыли. Он остановился в шаге от нее, и на глазах у всех подданных коснулся ее щеки когтистой рукой.
— Ты прошла первый круг. Но запомни, в нашем мире сила, это мишень. И теперь на тебя охотится не только голем, но и все мои враги.
— Ничего, — Мира слабо улыбнулась, нащупывая Утю за поясом. — У меня есть секретное оружие. И очень плохой характер. Посмотрим, кто кого.

----------

Глава 4 Золотая метка истинности

Глава 4 Золотая метка истинности
После триумфального и крайне пыльного разрушения каменного голема, атмосфера в королевстве нагов изменилась. Если раньше на Миру смотрели как на экзотическую закуску, то теперь в глазах подданных читался суеверный ужас, перемешанный с фатализмом. Мира же чувствовала себя так, будто ее пропустили через центрифугу на максимальных оборотах. Золотое сияние на запястье все еще покалывало кожу, напоминая о том, что она теперь официально замужем за огромным змеем с манией величия.
Кронос не проронил ни слова, пока они возвращались в жилое крыло замка. Он двигался впереди, и его мощный черный хвост выбивал по каменным плитам дробь, которая звучала как смертный приговор любому, кто встанет на пути. Однако Мира заметила, что он то и дело касался ладонью своей груди, прямо там, где под кожей пульсировала его метка.
— Слушай, ваше мрачнейшество, — нарушила тишину Мира, когда они оказались в просторном холле, украшенном статуями его предков. И все как один, хмурые и с очень длинными хвостами. — Ты так быстро ушел с арены, что забыл выдать мне медаль за спасение собственной жизни. И, кстати, я все еще жду обещанный кофе. Или хотя бы чай. Или просто стакан воды, который не пахнет магическим перегаром Сейша.
Кронос резко остановился. Мира, не ожидавшая маневра, по инерции врезалась в его спину. Это было все равно что врезаться в теплую, живую скалу. От него пахло мускусом, разогретым песком и чем-то неуловимо притягательным, от чего у нее предательски подкосились коленки.
Он медленно развернулся. Его золотистые глаза сейчас светились так ярко, что в полумраке коридора казались двумя маленькими солнцами.
— Ты… — его голос был низким, вибрирующим, пробирающим до самых костей. — Ты хоть понимаешь, что ты сделала? Ты не просто разрушила голема. Ты вытянула мою магию. Прямо из моего источника. Это невозможно для человека. Это интимнее, чем…
Он осекся, и Мира увидела, как на его скулах проступил едва заметный темный румянец.
— Чем что? — она вызывающе вздернула подбородок, стараясь игнорировать тот факт, что стоит перед ним в одних золотых пластинах и полупрозрачном шелке. Халат она так и не успела забрать у ошарашенного стражника. — Чем совместный поход за продуктами? Чем чистка хвоста? Кронос, мы истинная пара по версии твоей дурацкой магии. Привыкай делиться интернетом… то есть силой.
Кронос сделал выпад вперед, вторгаясь в ее личное пространство. Его хвост медленно, почти непроизвольно, начал обвиваться вокруг ее ног, создавая кольцо из чешуи и жара.
— Ты играешь с огнем, маленькая воительница в розовом, — прошептал он, склоняясь к ее лицу так близко, что она чувствовала его горячее дыхание. — Эта связь… она двусторонняя. Если я чувствую твою жажду, ты чувствуешь мою ярость. И не только ярость.
Мира почувствовала, как по телу прошла волна жара, не имеющая отношения к климату пещер. Золотая метка на ее руке начала жечь, откликаясь на его близость. В этот момент между ними возникло такое напряжение, что, казалось, в воздухе вот-вот полетят искры. Она посмотрела на его губы, четко очерченные, жесткие, но сейчас странно притягательные.
— Кронос, — выдохнула она, теряя нить своей ироничной защиты. — Твой хвост… он меня сейчас раздавит или это такая форма объятий?
Кронос замер, словно очнувшись. Он резко отпрянул, и его хвост со свистом распутался, ударив по стене.
— В свои покои. Живо. Сейш принесет тебе твой… кофе. И не смей выходить без сопровождения. После того, что увидели старейшины, ты самая ценная и самая опасная фигура на доске.
Мира хотела было съязвить, но, увидев, как дрожат его пальцы, когда он сжимает кулаки, решила промолчать. Она развернулась и, стараясь сохранять достоинство, что сложно, когда на тебе из одежды только три грамма золота и метр тюля, зашагала в свою комнату.
Вечер застал Миру в состоянии глубокой задумчивости. Она сидела на своей огромной кровати, завернутая в чудом возвращенный розовый халат, и пила нечто, что Сейш гордо назвал напитком бодрости четвертого уровня. На вкус это было как смесь какао с красным перцем и жженой резиной, но, к удивлению Миры, оно действительно бодрило.
— Значит так, Утя, — сказала она, выставляя резиновую уточку перед собой. — План действий. Пункт первый: не влюбляться в змея. У него скверный характер, холодный дом и полное отсутствие чувства юмора. Пункт второй: научиться контролировать эту золотую штуку на руке, чтобы не взрывать мебель каждый раз, когда я злюсь. Пункт третий: найти здесь шоколад. Без шоколада эта история добром не кончится.
В дверь деликатно поскреблись. Это был Риан. Младший принц вполз в комнату с таким видом, будто совершил ограбление века.
— Мира! — прошептал он, вытаскивая из-за пазухи какой-то сверток. — Я принес тебе контрабанду. Кронос приказал держать тебя на строгой диете из магии и овощей, но я-то знаю, что человеческим самкам нужно для счастья.
Он развернул тряпицу, и глаза Миры расширились. Там были сушеные ягоды, похожие на малину, и какие-то сладкие лепешки, пахнущие медом.
— Риан, ты мой герой! — Мира схватила лепешку и блаженно зажмурилась. — Клянусь, если мы выберемся отсюда, я подарю тебе целую коробку Рафаэлло.
— Не знаю, что это, но звучит как титул, — Риан уселся на пол, сложив свой синий хвост уютным бубликом. — Слушай, Мира, ты сегодня Кроноса просто уничтожила. Он полчаса стоял в тренировочном зале и бил хвостом колонну. Кажется, он всерьез испуган.
— Испуган? — Мира хмыкнула, вытирая мед с подбородка. — Твой брат, трехметровый хищник, который может проглотить меня на завтрак. Чего ему бояться?
— Того, что он больше не хозяин самому себе, — серьезно ответил Риан. — Видишь ли, у нагов истинная связь, это не просто любовь-морковь. Это полное слияние душ. Если тебе больно, тогда и ему больно. Если ты умрешь… он сгорит изнутри. Для Кроноса, который всегда полагался только на себя, это худший кошмар. Он теперь привязан к тебе крепче, чем чешуя к коже.
Мира замолчала. Кусок лепешки встал поперек горла. Она посмотрела на метку. Она-то думала, что это просто магия призыва, а оказалось, это пожизненный контракт без права на расторжение.
— А еще, — Риан хитро прищурился. — Он сегодня приказал сменить все ковры в его тронном зале. Сказал, что они недостаточно мягкие для нежных ступней. Мы-то понимаем, чьи ступни он имел в виду.
Мира почувствовала, как щеки обдает жаром. Кронос, этот ледяной сухарь, заботится о ее комфорте? Это не вписывалось в его образ тирана.
— Риан, а где он сейчас? — спросила она, вставая.
— В саду кристальных слез. Любит там сидеть, когда хочет кого-нибудь убить, но закон запрещает. А что?
— Ничего. Просто хочу вернуть ему должок за омлет.
Сад кристальных слез был самым красивым и одновременно жутким местом, которое Мира видела. Вместо деревьев здесь росли гигантские кристаллы, которые звенели на ветру, создавая печальную, мелодичную музыку. С их листьев капала светящаяся жидкость, собираясь в небольшие озера.
Кронос сидел у одного из таких озер. В лунном свете его черная чешуя отливала глубоким синим цветом. Он не обернулся, когда Мира подошла ближе, шурша халатом по песку.
— Ты не должна быть здесь, — глухо произнес он.
— А ты не должен быть таким букой, но мы оба нарушаем правила, — Мира присела на край каменного выступа рядом с ним. — Риан принес мне лепешки. Они вкусные. Хочешь?
Она протянула ему кусочек. Кронос медленно повернул голову. Его взгляд замер на ее пальцах, потом переместился на ее лицо. Он выглядел уставшим. Вся его напускная жестокость куда-то испарилась, оставив лишь одиночество, такое же глубокое, как эти пещеры.
— Почему ты не боишься меня, Мира? — тихо спросил он. — Я же чудовище из ваших легенд. Я могу убить тебя одним движением хвоста.
— Потому что под всем этим пафосом и чешуей, ты просто парень, которому очень нужен нормальный ужин и кто-то, кто не будет кланяться при каждом его слове. И еще… — она улыбнулась. — У тебя очень красивые глаза. Вертикальные зрачки, это сейчас пик моды в моем мире, люди линзы такие покупают.
Кронос издал звук, подозрительно похожий на смешок. Он осторожно взял лепешку из ее рук. Его пальцы коснулись ее ладони, и в этот раз искры были не магическими, а вполне реальными.
— Ты невыносима, — констатировал он, отправляя лепешку в рот. — Совершенно, абсолютно невыносима.
— Знаю. Это мой дар.
Они сидели в тишине, слушая звон кристаллов. Мира чувствовала, как его хвост осторожно придвинулся ближе и лег поверх ее тапочек, согревая их. Это было странно, неправильно и бесконечно правильно одновременно.
— Мира, — его голос стал серьезным. — Завтра начнется вторая стадия. Совет потребует, чтобы мы закрепили связь ритуалом.
— Ритуалом? — Мира напряглась. — Это что, свадьба со змеями и жертвоприношением моей уточки?
— Нет, — Кронос посмотрел ей прямо в глаза, и в его взгляде вспыхнула такая страсть, что у Миры перехватило дыхание. — Это ритуал крови и желания. Если мы не сделаем этого, магия начнет разрушать нас обоих. Ты готова стать моей не только на бумаге портала?
Мира открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь шутку, но слова застряли. Она смотрела на этого мужчину-нага и понимала, что несмотря на хвост, характер и пещеры, она хочет узнать, что скрывается за его ледяной броней.
— Только если ты пообещаешь, что в тронном зале все-таки будут ковры, — прошептала она.
Кронос не ответил словами. Он просто наклонился и впервые коснулся своими губами ее губ. Это был поцелуй, в котором смешались вкус меда, магия и обещание самой большой проблемы в жизни королевства нагов.
Метка на запястье вспыхнула золотым пожаром, освещая сад, но ни Мира, ни Кронос этого уже не замечали. Утя, забытая в кармане халата, могла бы подтвердить, что это была самая нелогичная, безумная и горячая пара в истории двух миров.

----------

Глава 5 Завтрак с хищниками

Глава 5 Завтрак с хищниками
Утро после поцелуя в саду началось для Миры осознания того, что она спит в обнимку с чем-то очень чешуйчатым, очень мощным и очень… горячим.
Мира приоткрыла один глаз и обнаружила, что Кронос, верный своему слову защищать ее, пробрался в ее покои под покровом ночи. Он не занял кровать, наги предпочитали твердые поверхности. Но он свернулся огромным черным кольцом вокруг ее ложа, создав живую, пульсирующую теплом крепость.
Его голова покоилась на краю матраса, буквально в десяти сантиметрах от ее подушки. В спящем состоянии он выглядел почти беззащитным, если не считать когтей, которые непроизвольно царапали пола, и хвоста, кончик которого даже во сне нетерпеливо подергивался.
— Утя, ты это видишь? — прошептала Мира, нащупывая уточку под одеялом. — У меня под кроватью не монстр, а целое королевское величество.
Она осторожно протянула руку и коснулась его волос. Гладкие, как шелк, и пахнущие дождем. В ту же секунду золотые глаза Кроноса распахнулись. В них не было сонного тумана, только мгновенная готовность к атаке, которая сменилась странным, обволакивающим теплом при виде Миры.
— Ты проснулась, — его голос был хриплым и низким, от чего по позвоночнику Миры пробежала стая мурашек.
— Трудно не проснуться, когда тебя окружает живой шланг длиной в десять метров, — Мира попыталась сесть, но хвост Кроноса, почувствовав движение, инстинктивно сжался вокруг кровати, притягивая ее ближе к нагу. — Эй! Соблюдай дистанцию, ваше хвостачество! Мы еще не договорились о правилах парковки в этой спальне.
Кронос медленно поднялся, его торс возвысился над ней, заслоняя свет магических кристаллов.
— Метка требует близости, — произнес он, и в его глазах вспыхнуло то самое пламя, которое вчера вечером едва не сожгло сад. — Моя кровь кипит, когда ты далеко. Это… раздражает.
— Раздражает? — Мира картинно обиделась, запахивая халат. — Ты только что назвал свою истинную пару раздражающим фактором? Ну все, Кронос, забудь об омлете. Сегодня на завтрак у тебя будет только твоя гордость и холодная вода.
Кронос прищурился, и в уголке его губ дернулась тень улыбки. Он резко подался вперед, сокращая расстояние между их лицами до минимума.
— Ты забываешь, Мира, что я хищник. И если я голоден, я не жду, пока еду принесут. Я беру ее сам.
Его рука легла ей на затылок, пальцы запутались в волосах, а губы коснулись ее уха.
— Но сегодня… — выдохнул он. — Я готов пойти на компромисс. Если ты научишь меня готовить это твое солнце на сковороде.
Мира сглотнула. Его близость выбивала из нее всю иронию, оставляя только бешено бьющееся сердце.
— Ладно, — пискнула она. — Но сначала мне нужен душ. И убери свой хвост, я хочу встать, не споткнувшись о твое достоинство.
Кухня в этот раз превратилась в поле боя. Если раньше повара-наги просто боялись Миру, то теперь, когда вслед за розовым недоразумением в помещение вполз сам король, они поспешно начали мимикрировать под стены.
— Так, Кронос, смотри и учись, — Мира решительно засучила рукава халата. — Это яйцо. Его нужно разбить. Аккуратно. Не раздавить в труху, как ты делаешь с черепами врагов, а именно разбить.
Кронос взял яйцо. В его огромной ладони оно смотрелось как жемчужина. Он сосредоточенно нахмурился, и Мира могла бы поклясться, что завоевание соседних земель давалось ему легче. Хрусть! Скорлупа разлетелась на мелкие осколки, а желток живописно потек по его предплечью.
— Кронос! — расхохоталась Мира. — Ты безнадежен!
— Это яйцо было дефектным, — холодно констатировал он, пытаясь стряхнуть слизь, но только еще больше размазывая ее по своей идеальной коже.
Мира подошла к нему сзади, взяла его руки в свои. Его кожа была горячей, а мышцы под ее пальцами напряглись, как стальные тросы.
— Расслабься, большой змей. Кулинария, это не война. Это любовь. Смотри…
Она медленно повела его рукой, показывая правильное движение. В этот момент время словно замедлилось. Она стояла почти вплотную к его спине, ее грудь касалась его лопаток, а аромат его тела кружил голову. Кронос внезапно замер, бросил яйцо на стол и развернулся в ее руках. Его взгляд был тяжелым, полным нескрываемого желания.
— Мира, — прошептал он, и его хвост медленно обвил ее талию, прижимая к нему. — Хватит игр. Метка жжет. Я чувствую каждую твою мысль, каждое твое желание. И ты сейчас хочешь совсем не завтрак.
Мира открыла рот, чтобы возразить, но правда была в том, что он был прав. Напряжение между ними достигло точки невозврата.
— А если и так? — она смело посмотрела ему в глаза. — Что ты сделаешь, ваше величество? Напишешь указ о моем немедленном поцелуе?
Кронос не стал писать указы. Он подхватил ее под бедра и усадил прямо на массивный каменный кухонный стол, расшвыривая хвостом посуду. Повара-наги, увидев такое святотатство, предпочли коллективно ослепнуть и испариться из кухни.
Его поцелуй был властным, жадным, со вкусом запретной магии. Мира обхватила его шею руками, чувствуя, как золотая метка на ее запястье пульсирует в унисон с его сердцем. Его руки, большие и горячие, скользнули под полы халата, нащупывая голую кожу. Мира вскрикнула от остроты ощущений, контраст между прохладным воздухом кухни и его жаром был почти болезненным.
— Ты… моя… — рычал он между поцелуями, и его чешуя на хвосте начала вибрировать, издавая тихий, гипнотический звук.
— Твоя, — выдохнула Мира, окончательно теряя связь с реальностью. — Но, если ты сейчас же не прекратишь кусаться, я…
Их прервал грохот упавшей кастрюли. На пороге стоял Сейш, вооруженный стопкой свитков и выражением лица — я пришел разрушить вашу личную жизнь во имя науки.
— Кронос, я, конечно, понимаю, что фаза гона у нагов вещь серьезная, — монотонно начал он, поправляя очки на переносице. — Но совет ждет вас в тронном зале. И, судя по звукам, доносящимся отсюда, вы там не завтрак обсуждаете.
Кронос медленно отстранился от Миры, его глаза все еще горели янтарем. Он тяжело дышал.
— Сейш, — процедил он, и его хвост угрожающе ударил по полу. — Если ты сейчас же не исчезнешь, я проверю на тебе действие проклятия окаменения лично.
— Я уже исчезаю, — Сейш быстро сделал пометку в свитке. — «Субъект 1 проявляет повышенную агрессию в присутствии самки в утренние часы. Записать: яйца нагов не совместимы с либидо Короля».
Мира, красная как помидор, быстро спрыгнула со стола и принялась лихорадочно завязывать пояс халата.
— Ну вот, весь романтик испортил, — проворчала она, пытаясь вернуть лицу серьезное выражение. — Кронос, иди к своим стариканам. А я… я все-таки дожарю этот несчастный омлет. Мне нужно заесть стресс.
Кронос подполз к ней и коснулся губами лба.
— После совета мы продолжим, Мира. И в этот раз я прикажу запереть все двери в замке.
Тронный зал был полон нагов высшей касты. Старейшины, древние змеи, чья чешуя давно стала серой и тусклой, сидели на возвышениях, обсуждая проблему розового халата. Когда появился Кронос, шум мгновенно стих.
— Ваше величество, — начал самый старый наг, чье имя было сложно произнести без риска вывихнуть челюсть. — Мы видели силу этой женщины на арене. Но она человек. Она слаба плотью. Мы требуем, чтобы она прошла испытание гнева. Она должна доказать, что может выдержать яд истинной пары.
Кронос сжал подлокотники своего трона так, что камень треснул.
— Она не будет проходить испытание гнева. Это смертельно для ее вида.
— Магия связи убьет ее еще быстрее, если ее тело не адаптируется, — возразил старейшина. — Вы уже чувствуете ее боль, ее страх, ее… возбуждение. Это ослабляет вас, Кронос. Либо она станет полноценным нагом через ритуал крови, либо она должна умереть.
В этот момент двери зала распахнулись. Вошла Мира. Она не была в доспехах. На ней был все тот же розовый халат, но в руках она несла поднос с ароматным, пышным омлетом и свежими лепешками.
— Доброе утро, почтенные гады! — громко провозгласила она, игнорируя ошарашенные взгляды. — Я слышала, вы тут обсуждаете, как меня эффектнее прирезать? Так вот, на пустой желудок такие важные дела не решаются.
Она подошла к главному старейшине и поставила перед ним тарелку.
— Попробуйте. Это мой авторский рецепт истинный завтрак. Если вам не понравится, я сама пойду на ваш гнев. Но если понравится… вы признаете, что сила женщины не в чешуе, а в умении сделать жизнь этого хмурого змея, — она кивнула на Кроноса. — Чуть менее невыносимой.
Старейшина посмотрел на омлет, потом на Кроноса, потом на Миру. В зале повисла такая тишина, что было слышно, как капает вода в дальнем углу пещеры. Старик дрожащей рукой взял вилку.
Кронос смотрел на Миру с нескрываемым восхищением. Он понял, что эта несносная девчонка только что совершила самый дерзкий политический маневр в истории королевства. Она не сражалась с ними силой, она сражалась с ними их собственной человечностью, которую они так долго пытались забыть.
— Вкусно… — прошамкал старейшина, и его глаза-щелочки удивленно расширились. — Кронос… кажется, твоя самка обладает магией, о которой не сказано в свитках. Магией… насыщения.
Мира подмигнула Кроносу и украдкой показала ему большой палец.
— Ну что, ваше величество? — прошептала она, проходя мимо его трона. — Похоже, сегодня я спасла мир. Опять. Что там насчет запертых дверей?
Кронос медленно поднялся, и в его глазах Мира увидела обещание такой бури, перед которой испытание гнева показалось бы легким ветерком.
— Совет окончен! — громогласно объявил он. — А я ухожу на… дополнительную консультацию с моей истинной парой.
Когда они выходили из зала под прицелом сотен глаз, Кронос наклонился к ее уху.
— Если ты думаешь, что отделаешься только омлетом, Мира, ты очень ошибаешься. Сегодня я научу тебя, как наги благодарят своих спасительниц.
— Надеюсь, это включает в себя массаж ног и шоколад, — парировала Мира, но сердце ее уже пустилось в пляс.

----------

Глава 6 Где взять ноги?

Глава 6 Где взять ноги?
Если бы в королевстве нагов существовал олимпийский вид спорта под названием «фигурное катание на кошачьих тапочках по масляному полу», Мира в это утро взяла бы золото, платину и пожизненный запас успокоительного.
Проблема заключалась в том, что архитектура нагов игнорировала само существование трения. Полы во дворце были не просто чистыми, они были отполированы до состояния зеркальной глади и смазаны специальным составом из секрета каких-то подземных желез. Для нагов это было благом. Их тяжелые, мускулистые хвосты скользили по такой поверхности с минимальным сопротивлением, позволяя развивать скорость гоночного болида при минимуме усилий. Для Миры же, обладательницы двух человеческих ног и пушистых тапочек с мордочками котов, это было проклятием.
— Так, Утя, план эвакуации из спальни в столовую вступает в фазу, — прошептала Мира, стоя на пороге своих покоев. — Главное не делать резких движений. И не дышать. Воздух здесь тоже кажется слишком скользким.
Она сделала первый шаг. Тапочек-кот предательски вильнул вправо. Мира замахала руками, пытаясь поймать равновесие, и на мгновение стала похожа на очень испуганную ветряную мельницу в розовом меху.
— Опа… тихо, тихо, девочка. Мы в архиве и не такие папки с полок доставали, — подбодрила она себя.
Однако следующий шаг стал роковым. Левая нога решила, что ей срочно нужно совершить кругосветное путешествие в сторону восточного крыла, в то время как правая осталась верна северному направлению.
— А-а-а! Шпагат! Я не заказывала шпагат! — взвизгнула Мира.
В этот момент из-за угла, грациозно извиваясь, выплыла стайка придворных дам-нагов. Их чешуя, от нежно-сиреневой до глубокого изумруда переливалась в свете магических ламп. Увидев распластанную на полу Миру, которая в своем пушистом халате напоминала раздавленный зефир, они синхронно прикрыли рты изящными веерами из тончайшей кожи крыланов.
— О боги, это та самая избранная? — раздался язвительный шепот. — Она выглядит так, будто у нее кости сделаны из вареных макарон.
— Какое нелепое существо, — подхватила другая. — Как наш король может терпеть рядом нечто настолько… горизонтальное?
Мира, пытаясь подняться и то и дело соскальзывая ладонями, кинула на них гневный взгляд.
— Девочки, — пропыхтела она. — Вы бы лучше не веерами махали, а песочку сюда принесли. Или хотя бы коврик! У вас тут нарушение техники безопасности на каждом шагу!
Но придворные дамы лишь высокомерно фыркнули и проскользили мимо, обдав ее ароматом жасмина и превосходства. Мира наконец смогла встать на четвереньки, когда услышала за спиной знакомое, тяжелое шуршание. Звук был таким мощным, что пол под ней начал мелко вибрировать.
— Опять занимаешься саморазрушением, человек? — раздался глубокий, вибрирующий голос Кроноса.
Мира замерла. Она медленно обернулась, все еще стоя в крайне невыгодной для великой воительницы позе. Кронос возвышался над ней, как грозовая туча. Сегодня на нем не было даже перевязи, только пояс с массивной пряжкой, подчеркивающий его узкие бедра и переход в невероятно мощный черный хвост. Его торс, покрытый капельками пота после тренировки, блестел, а мышцы перекатывались под кожей при каждом вдохе.
— Я не занимаюсь саморазрушением! — Мира предприняла попытку встать, но ее ноги снова разъехались. — Кронос, убери это зеркало с пола! Я не каскадер!
Кронос издал звук, средний между вздохом и рычанием. Он сделал одно стремительное движение хвостом, сокращая расстояние.
— Ты ходячая катастрофа. Моя магия говорит мне, что твои коленные чашечки сейчас в опасности, а это значит, что я чувствую фантомную боль. Прекрати мучить мой источник.
Он наклонился и, прежде чем Мира успела возразить, обхватил ее талию кольцом своего хвоста. Это было не просто прикосновение, это был захват. Чешуя, прохладная и гладкая, плотно прижалась к ее розовому халату, а затем и к коже на запястьях, когда он притянул ее к себе.
— Ой… — выдохнула Мира, оказавшись в буквальном смысле в объятиях змея. — Ты что делаешь?
— Спасаю тебя от неминуемого позора и гипса, — отрезал Кронос. Но как только его тело соприкоснулось с ее, началось нечто странное.
Черная чешуя на его хвосте, та самая, что была темнее бездны, начала менять цвет. Прямо от места контакта с Мирой по хвосту начали разбегаться ярко-алые, почти светящиеся пятна. Они пульсировали в такт его участившемуся сердцебиению, распространяясь все выше к его бедрам и торсу. Мира, забыв о страхе, уставилась на это зрелище.
— Кронос… ты… ты чего это? Ты превращаешься в рождественскую гирлянду? Или у тебя аллергия на мой стиральный порошок?
Кронос резко отвернул голову, но Мира видела, как густой румянец заливает его скулы, шею и даже кончики острых ушей.
— Это… — он сглотнул, и его кадык дернулся. — Это реакция пигментации. Наги нашей линии меняют цвет, когда… когда их магия контактирует с партнером.
— Контактирует? — Мира хитро прищурилась, чувствуя, как ее страх окончательно испаряется, уступая место азарту. — Кронос, да ты просто покраснел! Весь! До самого кончика хвоста! Ты представляешь, как это выглядит? Великий и ужасный Кронос стал ярко-алым, потому что поймал девушку!
— Замолчи, женщина! — прорычал он, но его хвост, вопреки словам, не разжался, а наоборот, бережно прижал ее к его горячей груди. — Моя чешуя реагирует на избыток… эмоций. Ты вызываешь в моей системе хаос.
Мира рассмеялась, и этот звук эхом разнесся по коридору, заставляя слуг в ужасе вжиматься в стены.
— Хаос, это мое второе имя. А первое — Мира. Слушай, алый король, раз уж ты меня поймал, то работай моим такси. Донеси меня до библиотеки. Я хочу найти книгу о том, как научить нагов класть ковролин.
Кронос посмотрел на нее сверху вниз. В его глазах, где зрачки сузились до тончайших нитей, боролись гнев и нечто гораздо более глубокое и опасное. Страсть, которую он пытался подавить, выплескивалась через эту алую чешую, выдавая его с потрохами.
— Я не транспорт, — произнес он, но при этом подхватил ее на руки. Одна мощная ладонь легла ей под спину, другая под бедра, чуть выше колен.
Его кожа была обжигающей. Мира инстинктивно обхватила его за шею, ее пальцы зарылись в его густые черные волосы. В этот момент она почувствовала, как по ее собственному телу проходит разряд тока. Золотая метка на ее запястье вспыхнула, отвечая на его близость.
— Кронос… — прошептала она, и ее голос вдруг потерял всю насмешливость. — У тебя сердце бьется так, будто ты марафон пробежал.
— Ты моя истинная пара, — он остановился посреди коридора, игнорируя все вокруг. — Мое тело узнает тебя раньше, чем мой разум успевает выстроить защиту. Это… мучительно. Я чувствую твой запах, твое тепло, твою уязвимость. Это делает меня слабым.
— Или сильным, — Мира коснулась носом его щеки. — Смотря как посмотреть. Знаешь, в моем мире говорят, что те, кто не боятся показывать чувства, самые смелые.
Кронос издал горький смешок.
— В твоем мире не живут существа, способные отравить целый город одним выдохом.
Он двинулся дальше. Его хвост скользил по мрамору с невероятной грацией. Мира чувствовала каждое движение его мышц. Это было странно, она была в безопасности, на высоте человеческого роста, защищенная мощью самого опасного существа в этом мире.
Они проплывали мимо гигантских окон-кристаллов, за которыми расстилались подземные джунгли. Синие папоротники, светящиеся мхи, летающие ящерицы, все это казалось декорациями к безумному сну.
— А почему стены здесь такие холодные? — спросила Мира, чтобы хоть как-то разрядить обстановку.
— Камень впитывает излишки магии, — неохотно пояснил Кронос. — Если бы не эти стены, дворец бы давно взлетел на воздух от концентрации силы Сейша или Риана. Или от моего… гнева.
— Или от твоей ревности? — подмигнула Мира. Кронос внезапно остановился и прижал ее к стене коридора. Его хвост обвился вокруг ее ног, создавая тесный, интимный кокон. Он навис над ней, перекрывая все пути к отступлению.
— Не испытывай мое терпение, Мира, — его голос стал шепотом, от которого у нее перехватило дыхание. — Ревность нага, это не то, с чем стоит играть. Если я решу, что кто-то смотрит на тебя слишком долго, я не буду вызывать его на дуэль. Я просто сотру его в пыль.
Его лицо было так близко, что она видела каждую золотинку в его глазах. Алый цвет на его чешуе стал еще интенсивнее, почти бордовым. Напряжение между ними стало физически ощутимым, как густой туман. Мира видела, как его взгляд опустился к ее губам, и сама невольно подалась вперед.
— Тогда тебе придется стереть в пыль весь замок, — прошептала она. — Потому что все только и делают, что пялятся на твою человеческую самку.
Кронос не выдержал. Он накрыл ее губы своими в резком, собственническом поцелуе. Это не было похоже на вчерашнюю нежность. Это было требование, заявление прав, буря эмоций, которые он больше не мог сдерживать. Его хвост сжимался все сильнее, а рука скользнула под ее халат, обжигая кожу своим жаром.
Мира ответила на поцелуй с такой же страстью. Ее пальцы впились в его плечи. В этот момент она поняла, что ей не нужны ноги, чтобы чувствовать почву под собой. Кронос был ее почвой, ее небом и ее самой большой проблемой.
Когда он наконец отстранился, его глаза были затуманены. Алый цвет медленно начал отступать, сменяясь привычным черным, но пятна еще пульсировали на его боках.
— Библиотека… там, — он кивнул на массивные двери, голос его все еще дрожал. — Иди. И, ради всех богов, постарайся не упасть по дороге от дверей до стола.
— Постараюсь, — Мира пригладила растрепанные волосы, пытаясь вернуть себе дыхание. — Но, если что, я знаю, кто меня поймает.
Кронос посмотрел ей вслед, когда она, смешно балансируя, вошла в библиотеку. Он стоял в коридоре еще долго, прижав руку к стене. Его чешуя все еще хранила алый отблеск.
— Она меня погубит, — прошептал он в пустоту. — Или спасет. Но, видит бездна, я никогда не чувствовал себя таким живым.
За поворотом Сейш, который подглядывал за сценой из тени, лихорадочно дописывал в свой свиток: «Эксперимент номер шесть. Поцелуй вызывает у нага временную потерю ориентации в пространстве и полную смену цветового спектра. Записать: кошачьи ушки на халате обладают магией гипноза. Нужно заказать такие же для исследований. Или нет… Кронос меня убьет».
Мира же, оказавшись среди древних свитков, довольно улыбнулась. Ноги, это, конечно, хорошо. Но иметь личного, краснеющего от страсти короля-нага, это гораздо более эффективный способ передвижения по жизни.

----------

Глава 7 Чешуя и кружева

Глава 7 Чешуя и кружева
После инцидента в коридоре, который придворные сплетники уже окрестили алым восторгом короля, Мира поняла, что ее статус в замке окончательно закрепился где-то между священным артефактом и главной головной болью империи. Однако была одна проблема, которую не мог решить даже Кронос своим устрашающим шипением. Ее верный розовый халат, переживший порталы, омлеты и страстные объятия у стены, начал сдавать позиции. Мех скатался, на подоле красовалось пятно, а одно кошачье ушко после встречи с големом уныло свисало набок.
— Утя, мы не можем представлять человечество в образе побитого жизнью зефира, — вздохнула Мира, критически осматривая себя в зеркало. — Нам нужен апгрейд. Но такой, чтобы не превратиться в местную русалку-переростка.
Словно услышав ее мысли, в покои Миры вползла делегация. Возглавлял ее главный кутюрье замка, наг по имени Зисс. Он был худым, извилистым, а его хвост был обтянут в парчу так туго, что Мира невольно задалась вопросом, как он вообще дышит.
— О, великая… э-э… бесхвостая радость нашего господина! — Зисс всплеснул руками, его длинные пальцы, унизанные перстнями, затрепетали в воздухе. — Мы пришли избавить вас от этого розового кошмара! Мои швеи уже подготовили лучшее, что видела эта пещера за последние пятьсот лет.
За спиной Зисса четверо слуг внесли манекены. Мира подошла ближе и почувствовала, как глаз начинает нервно дергаться. На первом манекене красовалось нечто, сшитое из грубой, чешуйчатой кожи какого-то болотного монстра. Оно было жестким, тусклым и снабжено шипами на плечах.
— Это что, костюм для садо-мазо или чехол для танка? — поинтересовалась Мира, ткнув пальцем в шип. — Я в этом не то, что ходить, я дышать не смогу.
— Это кожа горного монстра! — благоговейно прошептал Зисс. — Она выдерживает удар меча и плевок кислоты!
— А удар здравого смысла она выдерживает? — Мира перешла ко второму варианту. — А это что? Рыболовная сеть с камнями?
— Это изысканное плетение из жил глубоководных угрей, украшенное неоновыми кристаллами, — гордо заявил кутюрье. Наряд был практически прозрачным. По сути, он состоял из трех ниточек и большого количества высокомерия. Мира представила лицо Кроноса, если она выйдет в этом к завтраку. Его чешуя, вероятно, не просто станет алой, она взорвется от перегрева.
— Так, Зисс, слушай меня внимательно, — Мира уперла руки в бока. — Я не буду носить кожу ваших родственников, и я не буду ходить в рыболовных снастях. У вас есть что-то… ну, текстильное? Хлопок? Шелк? Ткань, которую соткали, а не освежевали?
Зисс выглядел так, будто его только что оскорбили в лучших чувствах.
— Ткань? Это для слабаков и мягкотелых млекопитающих! Настоящий наг ценит прочность и блеск! Кронос приказал, чтобы вы выглядели как королева войны!
— Кронос может приказывать своему хвосту, в какую сторону извиваться, — отрезала Мира. — А я устраиваю бунт. Вон отсюда! Все вон!
Когда ошарашенные портные ретировались, Мира начала мерить комнату шагами. Ее взгляд упал на тяжелые, невероятно красивые шторы, закрывающие ниши в стенах. Они были сделаны из тончайшего, но плотного шелка цвета розы с золотым шитьем.
— Утя, ты думаешь о том же, о чем и я? — Мира хищно улыбнулась. — Да здравствует хендмейд и отсутствие ножниц!
Спустя три часа замок содрогнулся. Кронос, который как раз обсуждал со старейшинами вопросы налогообложения на добычу фосфорных лишайников, почувствовал странное беспокойство. Его метка на груди начала приятно покалывать, посылая сигналы… предвкушения?
Двери тронного зала распахнулись. Стражники, собиравшиеся преградить путь, застыли с открытыми ртами. Туда вошла Мира. Она сотворила невозможное. Из штор и нескольких золотых шнуров она соорудила стильное платье-сарафан в пол с открытыми плечами и глубоким разрезом на. Ткань мягко облегала ее фигуру, подчеркивая каждый изгиб, а золотые шнуры переплетали ее талию, перекрещиваясь на спине. Волосы она заколола одной из тех острых палочек, которыми наги ели фрукты, оставив несколько прядей обрамлять лицо.
В зале наступила тишина. Такая абсолютная, что было слышно, как у одного из старейшин выпала вставная челюсть. Кронос медленно поднялся с трона. Его взгляд скользил по ней, от обнаженных ключиц до разреза, в котором мелькала стройная нога. Его хвост непроизвольно начал менять цвет. Сначала он стал темно-бордовым, а затем по нему пробежали всполохи золотого сияния.
— Мира… — его голос сорвался, превратившись в хриплый полушепот. — Где твоя… розовая шкура? И почему на тебе… парадные занавеси из моей спальни?
— Это не занавеси, Кронос. Это высокая мода земли, — Мира грациозно подошла к нему. — Твои портные пытались одеть меня в кожу твоих врагов. Я решила, что шторы гораздо гуманнее. Тебе нравится?
Она сделала небольшой поворот. Ткань взметнулась, на мгновение открыв еще больше кожи. Кронос шумно выдохнул, его ноздри расширились. Он чувствовал запах разогретого шелка и женской дерзости.
— Нравится? — он подполз к ней, полностью игнорируя старейшин, которые начали возмущенно шипеть. — Это… это неприемлемо. Ты выглядишь так, будто… — он запнулся, подыскивая слово.
— Будто я женщина, а не военный трофей? — подсказала Мира, положив ладонь ему на грудь.
Кронос перехватил ее руку. Его пальцы были горячими, почти обжигающими. Он чувствовал, как его контроль ускользает. Ревность, о которой он предупреждал ее, подняла голову. Каждый наг в этом зале сейчас смотрел на ее плечи, на ее ноги, на ее губы.
— Все вон! — внезапно рявкнул Кронос, оборачиваясь к залу. Его голос был подобен удару кнута. — Совет окончен! Убирайтесь, пока я не решил, что ваши головы будут лучше смотреться на пиках, чем на ваших шеях!
Старейшины и слуги испарились быстрее, чем дым на ветру. Сейш, уходя последним, успел пробормотать.
— Применение предметов интерьера в качестве инструмента соблазнения. Записать: проверить устойчивость психики Короля к текстилю.
Когда они остались одни, Кронос рывком притянул Миру к себе. Его хвост мгновенно обвился вокруг нее, прижимая ее тело к своему.
— Ты нарочно это делаешь? — прорычал он ей в губы. — Ты хочешь, чтобы я сошел с ума? Чтобы я запер тебя в самой глубокой пещере и никогда не выпускал на свет?
— Кронос, — Мира обвила его шею руками, чувствуя, как его сердце колотится под ее ладонью. — Ты такой собственник. Тебе просто нужно признать, что я тебе нравлюсь в любом виде. Даже в шторах.
— Ты не просто мне нравишься, — он уткнулся лицом в изгиб ее шеи, вдыхая ее аромат. — Ты разрушаешь мой порядок. Ты заставляешь меня желать вещей, которые наги не должны желать. Я хочу… я хочу чувствовать твое тепло каждую секунду.
Его поцелуй был яростным и голодным. Мира чувствовала вкус страсти, смешанной с отчаянием. Кронос боролся с самим собой, со своей природой хищника, который хочет просто заглотить добычу. Но его руки действовали удивительно нежно, поглаживая открытую спину под золотыми шнурами.
— Кронос… — выдохнула она, когда он начал покрывать поцелуями ее плечи. — Твоя чешуя… она опять щекочется.
— Это потому, что она хочет коснуться тебя без преград, — хрипло ответил он. — Эти твои шторы… они слишком длинные.
Он подхватил ее и усадил на подлокотник своего огромного трона.
— Мира, я никогда не видел ничего прекраснее. Твои ноги… они сводят меня с ума. Как вы, люди, вообще справляетесь с таким количеством… кожи?
Мира рассмеялась, запуская пальцы в его волосы.
— Мы просто привыкли. Слушай, а если я перешью все шторы в замке, мы сможем устроить дефиле? Представь, Риан в тюле, Сейш в бархате…
Кронос на мгновение замер, представив своего ученого брата в бархатных шторах, и его плечи затряслись от беззвучного смеха.
— Ты маленькая террористка. Ты разрушишь мою репутацию за неделю.
— Зато это будет самая веселая неделя в истории этого подземелья, — Мира прижалась своим лбом к его. — Кронос, я знаю, что тебе страшно. Страшно, что я слабая. Но посмотри на себя, ты король нагов, а сдался куску ткани и одной девчонке. Может, сила, это не только яд?
Кронос посмотрел ей в глаза. В этот момент алый цвет на его хвосте сменился глубоким, насыщенным золотом, цветом его метки. Это был знак высшего доверия и признания.
— Возможно, — прошептал он. — Но, если ты еще раз выйдешь к старейшинам в таком виде… я прикажу заколотить все окна, чтобы у тебя не было материала для новых платьев.
— Ой, да ладно, — Мира игриво дернула его за ухо. — У тебя еще остались скатерти. И чехлы на троне. Творчество не остановить!
Они сидели на троне. Великий черный наг и девушка в розовых шторах. И в этот момент в огромном, холодном зале стало по-настоящему тепло. Мира поняла, что ее бунт удался. Она не просто сшила платье, она пробила еще одну брешь в броне Кроноса.
А за дверью Риан шепотом спрашивал у Сейша.
— Как думаешь, если я попрошу ее сшить мне жилетку из ковра, Кронос меня съест сразу или даст доносить?
— Я бы на твоем месте не рисковал, — задумчиво ответил Сейш. — Кронос сейчас находится в состоянии тотальной текстильной зависимости. Лучше подождем, пока она перейдет на постельное белье.
Вечер закончился тем, что Кронос лично провожал Миру до ее покоев, ни на шаг не отпуская ее руку. Он выглядел так, будто готов вызвать на бой даже собственную тень, если та упадет на Миру слишком дерзко.
— Завтра, — сказал он, остановившись у ее двери. — Я заставлю Зисса принести шелка. Настоящие шелка. И ты будешь шить из них то, что захочешь. Но… — он притянул ее к себе для последнего поцелуя. — Только если первым это увижу я.
— Договорились, мой ревнивый змей, — улыбнулась Мира. — Спокойной ночи.
Когда дверь закрылась, она прислонилась к ней спиной и посмотрела на Утю.
— Видишь, Утя? Шоковая терапия работает. Завтра переходим к обуви. Если я найду здесь клей и пробку, я сделаю себе такие платформы, что никакой скользкий пол мне будет не страшен.

----------

Глава 8 Яд — не аргумент

Глава 8 Яд — не аргумент
Утро после текстильной революции началось для Миры в прекрасном расположении духа. Ее новое платье из штор, которое она благоразумно не стала снимать, вызывало чувство гордости. Однако Кронос с самого рассвета пребывал в состоянии, которое Мира классифицировала как синдром уязвленного альфа-самца.
Все началось в малом зале, где они должны были обсуждать ее дальнейшее обучение управлению меткой. Кронос выглядел внушительно и мрачно. Он решил, что вчерашняя вспышка нежности сделала его слишком уязвимым в глазах человеческой самки, а потому включил режим грозного правителя бездны на полную мощность.
— Мира, сядь, — скомандовал он, когда она вошла, насвистывая мотивчик из старой рекламы жевательной резинки.
Мира окинула взглядом зал и ковры, которые Кронос приказал постелить вчера. Они уже лежали на месте, создавая уютный островок безопасности среди скользкого мрамора. Она вальяжно опустилась на подушки, вытянув ноги.
— И тебе доброго утра, чешуйчатый. Как спалось? Метка не зудела?
Кронос проигнорировал вопрос. Он медленно обполз ее, создавая вокруг живое кольцо из своего массивного черного хвоста. Его торс был напряжен, а в глазах застыл холодный блеск.
— Мы слишком увлеклись сантиментами, — произнес он, и его голос вибрировал так, что у Миры задрожали чашки на столе. — Ты забываешь, кто я. Ты забываешь, что я венец хищной эволюции. Мой яд способен расплавить камень, а мой голос заставляет целые армии бросать оружие.
— Ага, а еще ты очень скромный, — Мира зевнула, прикрыв рот ладошкой. — Кронос, давай ближе к делу. У меня по плану сегодня ревизия твоей библиотеки на предмет наличия кулинарных книг.
Король нагов замер. Его хвост резко дернулся, выбивая искру из камня там, где ковер заканчивался. Он почувствовал, что теряет авторитет. Ему нужно было напомнить этой девчонке, с кем она имеет дело. Он решил прибегнуть к древнейшему способу устрашения нагов, к устрашающему шипению.
Кронос выпрямился во весь рост, его капюшон как у кобры едва заметно расширился. Он набрал в грудь воздуха и выдал протяжный, леденящий душу звук.
— Ш-ш-ш-ш-ш-с-с-с-с-с-с-х-х-х-х!
Звук был низким, переходящим в ультразвук, от которого у обычного человека должны были подкоситься ноги. Стены зала, казалось, отозвались этим шипением. Кронос замер в величественной позе, ожидая, что Мира как минимум побледнеет или начнет умолять о пощаде.
Но Мира замерла. Она внимательно слушала, наклонив голову набок. Прошла секунда, вторая, третья.
— И это все? — спросила она, скептически приподняв бровь.
— Все⁈ — Кронос едва не поперхнулся собственным величием. — Это шипение первого круга! От него горные лани падают замертво!
— Слушай, — Мира встала и подошла к нему вплотную, совершенно не боясь его грозного вида. — У меня в ванной кран подтекал три месяца. Вот он издавал точно такой же звук, только в тональности чуть выше. Ты сейчас звучишь как старая сантехника, которую пора менять на новую.
Кронос онемел. Его чешуя начала стремительно наливаться багровым цветом. Верный знак того, что алый король снова возвращается.
— Ты… ты сравнила голос правителя нагов с… с чем⁈
— С протекающим краном, — подтвердила Мира. — Очень непроизводительно, Кронос. Много шума, а толку ноль. Если хочешь меня напугать, попробуй что-нибудь более оригинальное. Например, скажи, что здесь нет интернета… а, ой, его и так здесь нет. Это был удар ниже пояса для меня самой.
Кронос зашипел снова, но на этот раз это было шипение чистой, незамутненной ярости.
— Я сама смерть! — прорычал он. — Я самый настоящий мрак, затаившийся в глубинах! Мой яд…
— Твой яд, это не аргумент, — перебила она его, ткнув пальцем в твердую, как сталь, грудь. — Потому что ты его никогда против меня не применишь. Метка не даст. Так что кончай притворяться в злую кобру и давай завтракать. Утя проголодалась.
Она вытащила из кармана резиновую уточку и поднесла ее к самому носу Кроноса.
— Видишь? Утя тоже не впечатлена. Она говорит, что у тебя в горле свистит, тебе бы горчичники поставить.
Кронос посмотрел на уточку. Уточка посмотрела на Кроноса своим вечным, немигающим взглядом. В этот момент в душе великого тирана что-то надломилось. Он понял, что его вековая стратегия запугивания разбилась о розовый халат, шторы и желтую латексную птицу.
— Я тебя ненавижу, — выдохнул он, хватая ее за плечи. Его пальцы впились в ткань платья. — Я ненавижу то, как ты на меня смотришь. Как ты смеешься надо мной. Ты должна дрожать!
— Я дрожу, Кронос, — ее голос вдруг стал тише и глубже. Она сделала шаг вперед, сокращая последнее пространство между ними. — Но не от страха. Ты сам знаешь, от чего.
Напряжение в зале мгновенно сменило полярность. Гнев Кроноса, не найдя выхода в запугивании, трансформировался в нечто гораздо более горячее. Его руки скользили по ее плечам вверх, к шее. Его хвост, живший собственной жизнью, непроизвольно обвился вокруг ее талии, притягивая ее так сильно, что она почувствовала каждый рельеф его мышц.
— Опять этот цвет, — прошептала Мира, глядя на его багровеющую чешую. — Ты такой красивый, когда злишься… или когда хочешь меня поцеловать.
Кронос не выдержал. Он издал звук, который больше не напоминал сантехнику. Это был стон побежденного охотника. Он припал к ее губам в поцелуе, который был полон ярости, страсти и какого-то отчаянного признания. Он кусал ее губы, словно пытаясь оставить на ней свой след, свой яд, который теперь действовал не как токсин, а как самый мощный афродизиак в мире.
Мира ответила ему с такой же силой. Она запустила руки в его волосы, оттягивая их назад, заставляя его стонать прямо ей в рот. Ее золотая метка на запястье горела так ярко, что сквозь закрытые веки она видела золотистый туман.
— Ты… невозможная… — выдохнул он в ее шею, покрывая кожу горячими укусами. — Я должен запереть тебя. Я должен спрятать тебя от всего мира.
— Попробуй, — дерзко отозвалась Мира, выгибаясь в его кольцах. — Но учти, я вынесу тебе мозг даже через замочную скважину.
Кронос рывком подхватил ее и усадил на край неритового стола, сметая хвостом кувшин с водой. Вода разлилась по камню, но им было все равно. Он втиснулся между ее коленей, его хвост продолжал сжиматься вокруг нее, создавая интимный, жаркий кокон.
— Ты сказала, что мой яд не аргумент? — он поднял голову, его глаза горели первобытным огнем. — А как насчет этого?
Он провел языком по ложбинке между ее ключиц, и Мира вскрикнула от остроты ощущения. В местах, где его слюна касалась ее кожи, разливалось нестерпимое, сладкое тепло. Это был яд любви нагов, особые феромоны такой силы, что обычный человек мог просто лишиться рассудка.
— Кронос… — она потянула его за волосы, заставляя снова посмотреть ей в глаза. — Хватит… использовать хитрости. Я и так… твоя.
Он замер, тяжело дыша. Его лоб уперся в ее лоб.
— Моя, — подтвердил он. — И горе тому, кто решит иначе.
В этот момент двери зала с грохотом распахнулись.
— Брат! Срочные новости от южных границ! — Риан влетел в зал на полной скорости, виляя хвостом так, что едва не сбил вазу. — Там эти… О, бездна! Опять⁈
Риан резко затормозил, закрыв глаза ладонями.
— Ребята, серьезно? Сейчас утро! У меня психика неокрепшая! Сейш говорил, что наги спариваются в сезон дождей, но у нас тут, кажется, вечные тропики начались!
Кронос медленно, очень медленно повернул голову к брату. Если бы взглядом можно было испепелять, Риан уже превратился бы в горстку синего пепла.
— Риан. У тебя пять секунд, чтобы исчезнуть.
— Понял, ухожу, — Риан начал пятиться, не открывая глаз. — Но ты учти, там реально послы прибыли. Они хотят видеть истинную пару. Говорят, что если она человек, то это повод для аннулирования торгового союза. В общем, приводите себя в порядок. Мира, халат надень, а то Кронос сейчас весь дворец в красный цвет перекрасит!
Дверь захлопнулась. Мира прыснула со смеху, пытаясь поправить растрепанное платье.
— Ну вот. Снова политика вмешалась в нашу личную сантехнику.
Кронос рыкнул, выпуская ее из своих объятий, но его хвост все еще нехотя скользил по ее ногам, не желая отпускать добычу.
— Послы… — он сплюнул. — Они хотят видеть мою слабость. Они думают, что человеческая женщина, это повод для насмешек.
Мира встала, поправила золотой пояс и решительно посмотрела на Кроноса.
— Значит так, чешуйчатый. Иди к своим послам. А я подготовлюсь. Мы покажем им, что такое человеческая женщина. И если хоть один из них рискнет шикнуть в мою сторону, тогда я лично научу его чинить краны.
Кронос посмотрел на нее растрепанную, с горящими глазами, в платье из его собственных штор. И в этот момент он понял, что послы совершают самую большую ошибку в своей жизни.
— Иди, Мира, — он коснулся ее щеки. — Но надень что-нибудь… менее вызывающее. Или я не смогу сосредоточиться на переговорах, думая о том, как легко развязываются эти золотые шнуры на твоей спине.
— Никаких обещаний, — Мира послала ему воздушный поцелуй и, подхватив Утю, направилась к выходу. — Пойду найду Риана. У него наверняка есть какой-нибудь экзотический цветок, который мне срочно нужно вплести в волосы, чтобы довести тебя до кондиции.
Кронос остался в зале один. Он посмотрел на свою чешую, которая все еще отливала багровым.
— Шиплю как кран… — пробормотал он, пробуя слово на вкус. — Ну погодите, господа послы. Сегодня я буду шипеть так, что вы забудете, как дышать.
Весь оставшийся день замок гудел. Мира, вместо того, чтобы скромно ждать своей участи, развила бурную деятельность. Она выловила Сейша и потребовала краткий экскурс географии и экономики южных соседей.
— Зачем тебе это? — Сейш подозрительно прищурился, поправляя свои записи. — Твое дело сидеть рядом с Кроносом и выглядеть загадочно.
— Мое дело сделать так, чтобы эти южные змеи поняли, что со мной лучше дружить, чем пытаться использовать в качестве предлога для войны. Итак, Сейш, что они производят?
— Шелк-сырец и ядовитые коренья, — неохотно ответил ученый. — И они гордятся своим этикетом. У них принято обмениваться сложными комплиментами, прежде чем перерезать друг другу глотки.
— О, словесные дуэли? — глаза Миры загорелись. — Это я люблю. Это мой конек. Считай, что они уже проиграли.
Она провела три часа, тренируясь перед зеркалом. Утя выступала в роли главного посла.
— Господин посол, ваш хвост сегодня выглядит особенно… длинным. Не боитесь, что на нем кто-нибудь завяжет бантик? — репетировала Мира. — Нет, это слишком агрессивно. Попробуем иначе. Ваша чешуя так блестит, что в ней можно увидеть отражение моего презрения. О, вот это уже лучше!
Вечер приближался. В главном тронном зале зажгли тысячи светильников. Воздух был пропитан ароматом тяжелых благовоний и нервным ожиданием. Послы юга, а это были наги с кожей цвета жженого сахара и глазами цвета изумрудов, уже заняли свои места. Они выглядели высокомерно и опасно.
Кронос восседал на троне, облаченный в парадные доспехи из черного золота. Он выглядел как само воплощение власти. Но те, кто знал его близко, видели, как напряжена его челюсть. Он ждал появления Миры.
И она вошла. На этот раз она не стала использовать шторы. С помощью Риана она добыла кусок тончайшего черного шелка, который обернула вокруг тела на манер греческой тоги, закрепив его на одном плече массивной брошью в виде головы змеи. Это был подарок Сейша. В ее волосах красовался кроваво-красный цветок, а на губах была улыбка, которая заставила послов настороженно зашипеть.
Девушка шла по залу уверенно, а ее шаги эхом отдавались в тишине. Остановившись у трона, она не поклонилась. Она просто положила руку на плечо Кроноса и повернулась к послам.
— Господа, — произнесла она, и ее голос прозвучал чисто и властно. — Я слышала, вы сомневаетесь в моей компетентности в качестве истинной пары? Ну что ж, давайте обсудим это за ужином. Надеюсь, вы любите омлет? Потому что яд сегодня не аргумент в этом зале.
Кронос почувствовал, как его распирает от гордости. Он накрыл ее руку своей и посмотрел на послов.
— Есть вопросы? — спросил он, и в его голосе прозвучало то самое шипение первого круга, которое на этот раз никто не посмел бы сравнить с краном.
Послы переглянулись. Южное гостеприимство столкнулось с человеческой наглостью, и, судя по их лицам, наглость выигрывала со счетом 1:0.
Мира же, стоя рядом со своим алым королем, знала, что это только начало. Но сейчас она была королевой этого момента. И никакой подтекающий кран не мог этого изменить.
— Утя, мы это сделали, — прошептала она, незаметно сжимая игрушку в кармане. — Следующая остановка, это мировая доминация. Ну или хотя бы нормальная кофемашина в тронном зале.

----------

Глава 9 Хвостатый репетитор

Глава 9 Хвостатый репетитор
После того как южные послы покинули тронный зал с лицами, которые только что пытались проглотить ежа и обнаружили, что он еще и иронизирует, в замке наступило временное затишье. Однако Кронос понимал, что Мира, это стихийное бедствие, облаченное в шелк и сарказм. Чтобы она не спровоцировала войну просто потому, что ей не понравился чей-то акцент, было принято волевое решение научить ее шипению высоких сфер', официальному языку элиты нагов.
— Я не буду этого делать, — заявила Мира, сидя на краю огромного бассейна в библиотеке. — Сейш, ты видел их алфавит? Это не буквы, это кардиограмма змеи-алкоголика. Как я должна это произносить, если у меня всего один язык, а не раздвоенный столовый прибор?
Сейш, средний брат и по совместительству главный мозг королевства, невозмутимо поправил свои очки в тонкой золотой оправе. Он разложил перед Мирой свиток длиной в три метра, исписанный мелкими, извивающимися символами.
— Мира, язык нагов, это не просто звуки. Это вибрация души. Если ты хочешь понимать, о чем шепчутся придворные за твоей спиной, тебе придется освоить хотя бы базовый уровень бытового проклятия.
Кронос в это время совершенно случайно проползал мимо библиотеки. Точнее, он уже пятнадцать минут кружил у входа, делая вид, что крайне заинтересован состоянием древних барельефов на потолке. Его хвост нервно метил пол, а алые пятна на чешуе то и дело вспыхивали, выдавая его внутреннее состояние. Ему категорически не нравилось, что Сейш проводит с Мирой так много времени.
— Начнем с фонетики, — Сейш придвинулся ближе к Мире. — Повторяй за мной: Х-с-с-с-а-т-х-а-р-р-р-и.
— Кха-тха-фу? — переспросила Мира, смешно выпятив губы. — Это значит у вас шнурок развязался?
Сейш издал тихий смешок, редкое явление для этого сухаря от науки.
— Нет, это значит — сияние твоей чешуи ослепляет мой разум. Очень важная фраза для светского раута. Давай еще раз, только мягче. Прислушайся к тому, как я вибрирую гортанью.
Он наклонился к самому ее уху, почти касаясь носом шеи, чтобы она могла уловить тончайшие нюансы звука. Для Сейша это был чисто научный подход, но для Кроноса, наблюдавшего за этой сценой из тени колонны, это выглядело как акт государственной измены и покушение на частную собственность.
Внезапно послышался странный звук. Мира и Сейш подпрыгнули. А у входа в библиотеку Кронос стоял с таким видом, будто он здесь просто мимо проходил, но массивная мраморная колонна, на которую он оперся, теперь украшалась живописной трещиной, а от капители отвалился приличный кусок камня.
— Ой, — Мира обернулась, едва сдерживая смех. — Кронос, кажется, тебе нужно меньше тренироваться. Ты уже мебель ломаешь своим авторитетом.
— Колонна была ветхой, — процедил Кронос. Его глаза светились опасным янтарным огнем, а чешуя на груди стала пугающе бордовой. — Сейш, разве я не давал тебе поручение по каталогизации ядов южного региона? Почему ты до сих пор здесь… вибрируешь гортанью?
— Я занимаюсь образованием твоей истинной пары, брат, — спокойно ответил Сейш, даже не вздрогнув. — Или ты хочешь, чтобы на следующем приеме она вместо приветствия пожелала всем вкусного помета летучих мышей? У нее очень… специфическое произношение.
Кронос медленно вполз в библиотеку. Его огромный черный хвост перекрыл выход, отрезая Миру от внешнего мира. Он приблизился к брату и посмотрел на него сверху вниз.
— Я сам ее научу. Иди. Яды не ждут.
Сейш вздохнул, свернул свиток и, бросив на Миру сочувственный взгляд, проскользнул мимо Кроноса.
— Запомни, брат, что педагогика требует терпения, а не грубой силы, — бросил он напоследок.
Когда они остались одни, в библиотеке повисла тишина, нарушаемая только звоном кристаллов и тяжелым дыханием Кроноса. Он навис над Мирой, и его тень полностью накрыла ее.
— Значит, вибрация души, да? — прорычал он. — Тебе нравится, как мой брат учит тебя? Может, мне тоже стоит наклониться поближе к твоей шее?
— Кронос, — Мира встала, бесстрашно упирая руки в бока. — Ты сейчас ревнуешь к собственному брату-ботанику? Серьезно? Он мне показывал, как произносить звуки, а не предлагал уйти с ним в закат. У тебя паранойя размером с твой хвост.
Кронос рывком притянул ее к себе. Его руки впились в ее талию, а хвост мгновенно обвил ее ноги, лишая возможности маневра.
— Ты не понимаешь, — выдохнул он ей в самые губы. — Ты моя. Каждая твоя улыбка, каждый звук твоего голоса, каждое твое неправильное слово. Я чувствую через метку, как ты реагируешь на других. И когда кто-то оказывается слишком близко… я хочу уничтожить все в радиусе мили.
— Ты собственник и тиран, — шепнула Мира, но ее руки сами собой потянулись к его шее. — И у тебя ужасные методы преподавания.
— Зато эффективные, — парировал он.
Он коснулся ее губ в поцелуе, который был горьким от ревности и сладким от нестерпимого желания. Это было не обучение языку, это был обмен энергиями на таком уровне, который Сейш никогда не смог бы описать в своих свитках. Мира чувствовала, как его ярость плавится под ее пальцами, превращаясь в густую, тягучую страсть.
Кронос подхватил ее и усадил на стол, заваленный древними рукописями. Пергаменты разлетелись в стороны, один из свитков упал в бассейн, но никого это не волновало.
— Кронос… — выдохнула Мира, когда его губы спустились к ее ключицам. — Мы в библиотеке. Здесь должны быть тишина и… знания.
— Я как раз делюсь с тобой знаниями, — прохрипел он, расстегивая верхнюю пуговицу ее платья. — Знаниями о том, как сильно я тебя хочу.
Его хвост продолжал вибрировать, издавая тот самый низкий звук, о котором говорил Сейш. Это была песня нага, призывающего свою пару. Мира чувствовала, как эта вибрация проходит сквозь нее, заставляя каждую клеточку тела откликаться. Золотая метка на ее запястье горела, освещая их в полумраке библиотеки.
В этот момент Кронос был не королем и не хищником. Он был существом, которое наконец-то нашло свою точку опоры в бесконечном хаосе веков. Он целовал ее так, будто от этого зависело выживание его народа или, по крайней мере, его рассудок.
— Скажи это, — прошептал он, отрываясь от ее кожи. — Скажи на моем языке — я принадлежу тебе.
— Х-с-с-с-и… а-ма-ри… Кронос, — с трудом выговорила Мира, пытаясь воспроизвести те самые вибрации.
Кронос замер. Его глаза расширились. То, что она произнесла, не было фразой — я принадлежу тебе'. Из-за ее акцента и интонации получилось нечто вроде — ты мое сердце, и я завяжу твой хвост бантиком, если ты не прекратишь кусаться.
Он внезапно расхохотался. Это был громкий, искренний смех, который разрушил всю пафосную атмосферу ревности.
— Бантиком? — он уткнулся лбом в ее плечо, продолжая содрогаться от смеха. — Мира, ты невыносима. Ты даже в самый интимный момент умудряешься угрожать моему достоинству.
— А что? — Мира обиженно надула губы, хотя в глазах плясали чертики. — Я старалась! Сейш сказал, что это важно!
— Это было… идеально, — Кронос поднял голову, его лицо разгладилось, а багровый цвет чешуи сменился теплым золотистым отливом. — Пусть будет бантик. Если это цена за то, чтобы ты была рядом, тогда я согласен.
Он помог ей поправить платье, хотя его руки все еще неохотно отпускали ее кожу.
— Но уроки с Сейшем окончены. Отныне твоим репетитором буду я. И поверь, у меня есть программа обучения, которая не включает в себя лишних зрителей.
— О, я в этом не сомневаюсь, — Мира спрыгнула со стола и подобрала Утю, которая во время их дискуссии улетела под стеллаж. — Только учти, если я выучу что-то не то и случайно прокляну твой тронный зал, виноват будешь ты.
— Я готов нести эту ответственность, — Кронос обнял ее за плечи, и они медленно направились к выходу, мимо треснувшей колонны. — Кстати, что там Риан говорил про экзотический цветок?
— А, это, — подмигнула Мира. — Приготовься, чешуйчатый. Кажется, твой младший брат решил, что мне не хватает ботаники в жизни.
Кронос снова зарычал, но на этот раз в этом звуке было больше собственнического азарта, чем злости. Он понял одну важную вещь, что его истинная пара не нуждается в защите. Она нуждается в том, чтобы ее любили так же сильно, как она умеет бесить. И в этом искусстве он собирался стать мастером.
Вечер в библиотеке оставил после себя не только разрушенную колонну и мокрый свиток проклятий, но и странное чувство единения. Мира шла по коридору, чувствуя, как ее рука покоится в огромной ладони Кроноса.
— Слушай, — спросила она. — А если я действительно выучу ваш язык… я смогу читать твои мысли через метку?
— Ты и так их читаешь, — Кронос остановился и посмотрел на нее с обезоруживающей честностью. — Разве ты не чувствуешь, как я схожу с ума каждый раз, когда ты просто дышишь рядом?
Мира покраснела на этот раз по-настоящему.
— Ну… я думала, это просто статическое электричество.
— Нет, Мира. Это не электричество. Это то, что наги называют вечным взлом. И, кажется, ты затянула его на моей шее гораздо крепче, чем любые шторы.
Они скрылись в глубине коридоров, а Сейш, наблюдавший за ними из-за угла, быстро дописывал в свой бесконечный отчет: «Урок номер девять. Ревность — катализатор лингвистических успехов. Субъект 1 (Кронос) начал проявлять признаки юмора, что ранее считалось невозможным для его психотипа. Примечание: заказать новую колонну. И, возможно, бантик. Чисто для эксперимента».
Мира же, сжимая в кармане Утю, знала, что завтрашний день принесет новые проблемы, новые ревности и, возможно, новые попытки Кроноса съесть что-то несъедобное ради ее внимания. Но она была к этому готова. В конце концов, она была истинной парой короля нагов, а это звание обязывало ко многому. И прежде всего к тому, чтобы никогда не давать этому змею скучать.

----------

Глава 10 Ревность начинается с кончика хвоста

Глава 10 Ревность начинается с кончика хвоста
Замок Нагов всегда был местом, где тишина ценилась на вес золота. Но с появлением Миры он превратился в нечто среднее между восточным базаром и репетиционной базой цирка. Кронос, чей авторитет раньше держался на ледяном спокойствии и способности взглядом превращать врагов в щебень, теперь обнаружил у себя новую, крайне изматывающую черту. Маниакальную потребность контролировать каждое движение своей истинной пары.
Утро в центральном саду, месте, где обычно медитировали старейшины, началось с появления Риана. Младший принц, в отличие от сурового Кроноса и занудного Сейша, обладал характером солнечного зайчика, запертого в теле пятиметрового бирюзового змея.
— Мира! Мира, ты только посмотри на это чудо! — Риан буквально влетел в беседку, его хвост радостно выбивал дробь по мозаичному полу.
Мира, которая в этот момент пыталась пришить оторванное ушко своей резиновой уточке, подняла голову.
— Риан, если это снова двухголовая улитка, которая поет гимн твоего королевства, то сразу говорю — нет. Моя психика еще не восстановилась после завтрака.
— Нет, это гораздо лучше! — Риан торжественно выставил вперед руки. — Это слеза пустынной нимфы. Редчайший цветок, который расцветает раз в столетие в самых глубоких расщелинах. Он питается светом звезд и… ну, кажется, мелкими мухами, но это неважно! Посмотри, как он подходит к твоим глазам!
Цветок был неоново-синим, с лепестками, которые мерцали и издавали едва уловимый аромат ванили и грозы. Как только Риан поднес его к Мире, цветок раскрылся, выпустив облачко искрящейся пыльцы.
— Ой, какая прелесть… — Мира протянула руку, чтобы коснуться мерцающих лепестков. — Риан, он и правда чудесный. Спасибо!
В этот момент температура в саду резко упала. Птицы, собиравшиеся запеть, мгновенно замолкли и попрятались в тени. Из-за массивной статуи первого короля медленно, как надвигающееся цунами, выплыл Кронос.
Его чешуя была черной, но по краям капюшона уже начали проступать те самые алые пятна, которые Мира научилась расшифровывать как — сейчас кто-то будет очень больно кусаться. Его взгляд был прикован к синему цветку в руках Риана так, будто это была ручная граната с выдернутой чекой.
— Что это? — голос Кроноса прозвучал как скрежет тектонических плит.
— Это подарок, брат! — радостно отозвался Риан, не замечая или делая вид, что не замечает смертоносной ауры, исходящей от короля. — Я подумал, что Мире скучно в этих серых стенах, и решил принести ей немного цвета.
— Подарок, — повторил Кронос, сокращая расстояние. Его хвост со свистом разрезал воздух, обвиваясь вокруг основания беседки. — Ты принес моей паре растение, которое обладает легким галлюциногенным эффектом и используется в приворотных зельях южных племен?
Мира фыркнула, поглаживая лепесток.
— Кронос, не будь занудой. Это просто цветок. Он красиво светится. Посмотри, какой он нежный…
Кронос не стал смотреть. В одно мгновение он оказался рядом с Рианом и его рука, быстрая как бросок кобры, выхватила стебель из пальцев брата.
— Эй! Мой цветок! — возмутилась Мира.
Кронос посмотрел на синее растение и его ноздри расширились. Он чувствовал, как метка на его груди пульсирует от раздражения. Мире нравился подарок другого нага. Это было невыносимо. Это было физически больно. В его голове пронеслась тысяча способов, как наказать Риана, начиная от чистки бассейнов вручную и заканчивая дипломатической миссией в болота. Но потом он сделал то, чего никто не ожидал.
Кронос поднес цветок к губам и… с хрустом откусил бутон. Тишина, воцарившаяся в саду, была настолько плотной, что ее можно было резать ножом. Риан округлил глаза так, что они стали похожи на два блюдца. Мира медленно открыла рот, глядя, как король нагов сосредоточенно пережевывает редчайший артефакт ботаники, который питается светом звезд.
— Кронос… — прошептала она. — Ты что… ты его съел? Наги ведь не едят цветы! Вы же стопроцентные хищники! Сейш говорил, что растительная пища для вас, это как для меня попытка съесть коврик из прихожей!
Кронос проглотил остатки синего бутона, его лицо при этом не выражало ничего, кроме холодного триумфа. Он вытер губы тыльной стороной ладони, на которой остались синие светящиеся искры.
— Это растение… было подозрительным, — сухо произнес он, хотя его горло явно протестовало против такого рациона. — Я как правитель обязан дегустировать все, что попадает к моей паре. В целях безопасности.
— В целях безопасности⁈ — Риан наконец обрел дар речи. — Брат, ты только что сожрал символ вековой преданности, который я искал три дня! У тебя же сейчас изжога начнется магическая! Тебя Сейш побьет своими свитками за уничтожение редкого вида!
— Сейш может писать жалобы в бездну, — отрезал Кронос. Он повернулся к Мире, и в его глазах вспыхнуло то самое собственническое пламя, которое заставляло ее сердце пропускать удары. — Тебе не нужны цветы от него. Если ты хочешь растений, я прикажу привезти тебе целый лес. Но этот… — он пренебрежительно кинул обглоданный стебель в пруд. — Был невкусным.
Мира расхохоталась. Она смеялась так сильно, что ей пришлось схватиться за колонну беседки, чтобы не соскользнуть на пол.
— О боги… Кронос! Ты самый большой ребенок в этом королевстве! Ты приревновал меня к куску флоры! Ты съел подарок, только чтобы он мне не достался! Это же… это же уровень детского сада, группа змейки!
Кронос почувствовал, как алый цвет заливает его чешую до самых кончиков ушей. Он хотел сохранить величественный вид, но Мира уже подошла к нему и ткнула пальцем в его живот.
— Ну что, дегустатор, как оно там? Звезды в желудке не колются?
— Прекрати, — прорычал Кронос, но его хвост предательски обмяк и начал нежно обвиваться вокруг ее лодыжек. — Я просто… оберегаю свои интересы.
— Твои интересы сейчас начнут светиться изнутри, — ехидно заметил Риан, указывая на живот брата, сквозь кожу которого действительно начало пробиваться слабое синее сияние. — Я пойду за Сейшем. И за активированным углем. Магическим.
Когда младший принц скрылся, Кронос рывком притянул Миру к себе. Его руки легли на ее талию, а взгляд стал тяжелым и темным.
— Тебе смешно? — прошептал он, склоняясь к ее шее. — Ты думаешь, что это игра? Я чувствую каждое твое восхищение кем-то другим как удар кинжала. Моя природа не терпит конкуренции, Мира. Даже со стороны цветов.
Мира перестала смеяться. Она коснулась его лица, проводя пальцами по четкой линии челюсти.
— Глупый ты змей. Неужели ты думаешь, что какой-то цветок, пусть даже самый красивый, может сравниться с тем, что я чувствую, когда ты на меня так смотришь? Риан просто друг. А ты… ты мой личный апокалипсис.
Кронос издал низкий звук, средний между стоном и шипением. Он прижался лбом к ее лбу.
— Я хочу, чтобы ты смотрела только на меня. Чтобы ты улыбалась только мне. Я знаю, что это безумие. Я знаю, что веду себя как чудовище. Но эта метка… она сделала меня рабом твоего внимания.
— Тогда тебе придется заслужить это внимание чем-то более приятным, чем поедание гербария, — Мира потянула его за воротник доспеха, заставляя наклониться ниже. — Например тем, что ты сейчас отнесешь меня в спальню и мы обсудим твои проблемы с ревностью в более приватной обстановке. И без свидетелей в виде статуй предков.
Кронос не заставил себя ждать. Он подхватил ее на руки так легко, будто она была пушинкой. Его хвост, все еще подсвеченный синим изнутри, мощными толчками погнал его тело по коридорам дворца. Слуги, встречавшиеся им на пути, в ужасе прижимались к стенам. Король выглядел так, будто он только что пообедал божеством и теперь собирается закусить своей избранницей.
Оказавшись в покоях, Кронос хвостом захлопнул дверь и прижал Миру к ней.
— Ты сказала… обсудим? — его голос вибрировал от страсти. — У меня есть много аргументов.
Он впился в ее губы в поцелуе, который был пропитан вкусом той самой слезы нимфы. Сладким, дурманящим и электрическим. Мира почувствовала, как магия цветка, усвоенная Кроносом, передается ей через это прикосновение. Мир вокруг начал слегка подрагивать, краски стали ярче, а чувства острее в стократ.
— Ого… — выдохнула она, когда он оторвался от ее губ, чтобы оставить дорожку огненных поцелуев на ее плече. — Кажется, Риан не врал насчет эффекта. Ты сейчас… очень убедителен.
— Я всегда убедителен, когда дело касается того, что принадлежит мне, — прохрипел Кронос. Его руки скользили по ее телу, сминая ткань платья, а хвост обвивал ее все плотнее, создавая жаркий, вибрирующий кокон.
Золотая метка на ее запястье пульсировала в такт его синему сиянию в животе. Это было безумное сочетание цветов и энергий. Мира чувствовала, как ее собственная магия, та самая, что разрушила голема, просыпается в ответ на его близость. Она больше не была бесхвостой человечкой. В этот момент она была равной ему силой, бурей, которая встретила свой океан.
— Кронос… — она закинула голову, подставляя шею под его ласки. — Твоя чешуя… она такая горячая…
— Это ты делаешь ее такой, — он поднял ее выше, усаживая на выступ стены, и его губы нашли чувствительную точку за ее ухом. — Ты пламя в моем холодном мире. И я готов сгореть в нем, если ты будешь гореть вместе со мной.
Их страсть была похожа на столкновение двух стихий. В ней не было места для осторожности или этикета нагов. Только тяжелое дыхание, тихий шепот имен и звук соприкасающейся кожи и чешуи. Кронос, обычно такой контролирующий и сдержанный, сейчас терял себя в ней, забывая о троне, о послах и о том, что он венец эволюции. Он был просто существом, которое жаждало свою пару до боли в каждой косточке.
Через час, когда буря немного утихла, они лежали на огромном ложе, устланном мехами. Мира уютно устроилась на кольцах его хвоста, который все еще изредка подергивался от переизбытка эмоций. Синее свечение внутри Кроноса почти погасло, сменившись привычным теплым золотом.
— Знаешь, — прошептала Мира, рисуя узоры на его груди. — Нам нужно серьезно поговорить о твоей диете. Если ты будешь съедать все, что мне дарят, ты скоро превратишься в клумбу.
— Больше никто не посмеет тебе ничего дарить, — сонно, но твердо ответил Кронос, прижимая ее к себе. — Я издал мысленный указ.
— Мысленный указ? Это как?
— Это когда я смотрю на Риана так, что он начинает заикаться на три дня вперед. Поверь, это работает лучше любого пергамента.
Мира тихо засмеялась и потянулась к тумбочке, где лежала ее верная Утя.
— Слышала, Утя? Нас официально изолировали от общества. Теперь наши единственные друзья, это злой змей и его раздутое эго.
— Кря, — мысленно ответила уточка.
Кронос открыл один глаз, посмотрел на игрушку, а потом на Миру.
— Если эта птица начнет со мной разговаривать, я ее тоже съем. В целях безопасности.
— Только попробуй! — Мира шутливо замахнулась на него подушкой. — Это подарок от моего мира!
Кронос перехватил ее руку, поцеловал ладонь с золотой меткой и улыбнулся той самой редкой, настоящей улыбкой, которую он берег только для нее.
— Ладно. Птица может остаться. Но только если она будет молчать, когда я… дегустирую твое внимание.
Вечер опускался на замок нагов. Но в этот момент, в тишине спальни, под защитой мощного хвоста и жарких объятий, Мира поняла, что ревность, это, конечно, плохо. Но если она приводит к таким результатам… то, может быть, стоит попросить Риана принести ей еще какой-нибудь экзотический кустик?
— Даже не думай об этом, — пробурчал Кронос, словно прочитав ее мысли.
— Ой, да ладно! — рассмеялась Мира. — Я просто подумала о кактусах!
Кронос застонал и покрепче обнял свою невозможную, любимую и совершенно истинную катастрофу.

----------

Глава 11 Танцы на выживание

Глава 11 Танцы на выживание
Замок нагов сегодня напоминал разворошенный муравейник, если бы муравьи были пятиметровыми чешуйчатыми существами в шелках, литых доспехах и драгоценностях, способных выкупить небольшое земное государство. Повод был монументальный, исторический и, по мнению многих старейшин, граничащий с кощунством. Официальный прием в честь признания Миры особым гостем короны.
Для нагов это была редкая возможность оценить лысую обезьянку, которую их грозный, вечно холодный и неприступный король притащил из другого мира. Сплетни в коридорах текли гуще, чем яд кобры. Говорили, что она приручила его магией, что она замаскированное божество, или, что еще хуже, что она просто умеет готовить нечто, называемое борщом, от чего у Кроноса размягчился мозг.
Для Миры же этот вечер был личным кругом ада, включающим в себя костяной корсет, трехметровый шлейф из чешуи призрачного ската и перспективу публичного позора на глазах у всей змеиной элиты.
— Кронос, я официально заявляю, что, если упаду, я не просто опозорюсь. Я утащу тебя за собой, вцеплюсь в твой капюшон, и мы вместе покатимся по этим ступеням, как два очень дорогих и бестолковых ролла, — прошипела Мира, стоя за массивными дверями тронного зала.
Она нервно поправила подол черного платья, которое весило столько же, сколько средний холодильник. Обувь, которую ей выдали, была произведением искусства и орудием пыток одновременно. Шпильки из черного кристалла, которые при каждом шаге издавали звук, предвещающий скорую встречу Миры с полом.
Кронос, облаченный в парадные доспехи из черненого золота, выглядел пугающе великолепно. Его капюшон был слегка развернут, демонстрируя сложный узор из алых и угольных чешуек. Это был признак высшего возбуждения и готовности к защите. Он стоял неподвижно, как изваяние, но его огромный хвост нервно метил пол позади, выбивая дробь.
— Просто доверься мне, — его голос вибрировал у ее уха, вызывая волну мурашек, которые пробрали до самых кончиков пальцев. — Наги не танцуют как люди. Мы не прыгаем, не топаем и не совершаем нелепых движений конечностями. Мы скользим. Наш танец, это течение реки. Ты центр моего мира. Просто будь этим центром, стой на месте, а я буду вращаться вокруг тебя. Я твоя опора и твоя гравитация.
— Звучит как лекция по физике, а на деле это будет похоже на массовое ДТП с участием спецтехники, — буркнула она, но в этот момент трубы из костей мамонта взревели, и двери распахнулись.
Сотни глаз, вертикальных, янтарных, изумрудных и холодных как лед, уставились на них. Тронный зал был залит светом магических кристаллов, которые отражались в полированном камне пола, создавая иллюзию бездонной пропасти.
Мира шла, вцепившись в локоть Кроноса так сильно, что ее пальцы побелели. Она чувствовала на себе взгляды придворных дам, чьи раздвоенные языки то и дело мелькали в предвкушении ее провала. Кронос вел ее уверенно, его мощный хвост плавно перекатывался за ними, занимая половину прохода.
Оркестр, состоящий из нагов с длинными костяными флейтами, лирами и барабанами, обтянутыми кожей морских змеев, заиграл. Это была музыка, лишенная привычного земного ритма. Она была тягучей, гипнотической, похожей на движение нефти или густого меда.
Кронос вывел ее на середину зала. Придворные расступились, образуя идеальный круг. Воздух здесь был пропитан запахом благовоний и феромонов.
— Начали, — шепнул Кронос.
Он положил одну руку ей на талию, его ладонь была горячей и такой большой, что почти полностью закрывала ее спину. Вторую руку он переплел с ее пальцами. Его хвост начал медленно, кольцами, описывать круги вокруг ее ног. Он не касался ее, но Мира чувствовала исходящий от него жар.
Кронос начал движение. Он двигался плавно, как кобра в высокой траве, выслеживающая добычу. Его верхняя часть тела оставалась почти неподвижной, создавая иллюзию спокойствия, в то время как нижняя часть, обеспечивала невероятно мягкое перемещение. Для него это было так же естественно, как дышать. Для Миры это было попыткой устоять на плоту во время шторма.
— Левой… нет, правой! Кронос, ты слишком быстро поворачиваешь! — Мира отчаянно пыталась поспеть за его скольжением, но ее ноги в злополучных туфлях жили своей жизнью.
Мира зажмурилась. Она почувствовала, как ее острый каблук наткнулся на что-то плотное, но при этом подозрительно мягкое.
— Ой! — выдохнула она.
Кронос даже не вздрогнул лицом, годы королевской выдержки дали о себе знать. Но его чешуя мгновенно начала менять цвет. Прямо на глазах у изумленной публики алые пятна на его груди стали ярко-пурпурными, а хвост судорожно дернулся.
— Мира… — прошипел он сквозь зубы, продолжая держать на лице маску невозмутимого величия. — Мой хвост, это не коврик для вытирания ног в прихожей. В нем сосредоточены тысячи нервных окончаний. То, что ты сейчас сделала, по болевым ощущениям сравнимо с ударом молота по пальцу.
— Прости! Прости, пожалуйста! Я не специально, он просто… он везде! Ты его разложил на полкилометра, как я должна угадывать, где заканчиваешься ты и начинается твоя конечность? — Мира попыталась сделать изящный пируэт, чтобы исправить ситуацию, но запуталась в собственном шлейфе.
Пытаясь восстановить равновесие, она сделала резкий шаг назад и припечатала вторым каблуком его чешую еще ближе к основанию хвоста.
По залу пронесся тихий шепот. Старейшины в первом ряду начали переглядываться, их капюшоны раздувались от возмущения. Сейш, стоявший у колонны с бокалом вина, медленно закрыл лицо ладонью. Риан, младший брат, едва не подавился напитком, прыснув в кубок и стараясь не заржать в голос на весь зал.
— Ситуация выходит из-под контроля, — пробормотала Мира, чувствуя, как краска стыда заливает ее лицо, шею и, кажется, даже спину. — Кронос, давай просто сбежим? Скажем, что у меня начался приступ внезапной человеческой линьки?
Кронос понял, что, если танец продлится еще минуту, к концу его хвост будет напоминать дуршлаг. А его репутация грозного, непоколебимого короля, внушающего ужас врагам, превратится в пыль под ее маленькими, но очень опасными ножками. Его глаза вспыхнули ярким, янтарным пламенем.
— Хватит, — выдохнул он. Его голос не был злым, он был… решительным.
Вместо того, чтобы сделать очередной шаг в этом хаосе, Кронос просто подхватил ее под бедра. Одним мощным движением он поднял ее на руки и прижимая к своей широкой груди. Мира ахнула, непроизвольно вцепившись в его шею и обхватив его торс ногами, чтобы не соскользнуть вниз. Ее ноги в злополучных туфлях теперь беспомощно болтались в воздухе, а лицо оказалось в считанных сантиметрах от его лица.
Кронос не остановился. Он начал кружить ее, используя всю мощь своего тела. Он вращался, опираясь на хвост, как на гигантский живой винт. Платье Миры взметнулось вверх, окутывая их обоих облаком черного шелка. Он кружил ее так быстро, что лица придворных, колонны зала и магические огни слились в одну пеструю, безумную полосу.
— Кронос! — выдохнула Мира, зажмурившись от головокружения и прижимаясь к нему всем телом. — Ты что творишь? Нас же все видят! Это… это вообще по протоколу⁈
— К черту протокол, — его голос стал низким, густым и вибрирующим, пробирающим до костей. — Пусть смотрят. Пусть видят, что ты единственное существо во всех мирах, которому позволено топтать своего короля. И единственное, которое я никогда, слышишь, никогда не опущу на землю, если оно того не захочет.
Он остановился в самом центре зала так же резко, как и начал. Но он не поставил ее на пол. Он продолжал держать ее на руках, чувствуя, как ее сердце бьется о его доспех. Его руки сжимали ее с такой силой, будто он боялся, что если он ослабит хватку хоть на миллиметр, она улетит обратно в свой мир.
Кронос смотрел на нее. Не на дорогое платье, не на украшения, а прямо в ее расширенные от шока и возбуждения зрачки. А затем его взгляд медленно, мучительно медленно опустился на ее губы. Воздух между ними стал таким густым, что его можно было резать ножом. Магическое статическое электричество от браслета начало искрить, пуская маленькие золотистые разряды между его кожей и ее волосами.
— Кронос… — шепнула она и ее пальцы сами собой запутались в его темных волосах, притягивая его ближе.
В этот момент весь пафос приема, все эти политические интриги, нависающие старейшины и правила приличия просто перестали существовать. Остался только этот жар, запах кожи, нагретого металла и едва уловимый аромат ее духов. Кронос начал склонять голову к ней, его губы почти коснулись ее губ…
Но в это мгновение оркестр, подчиняясь дирижеру, который, видимо, решил, что зрелища достаточно, взял финальную, оглушительную ноту. Барабаны грохнули так, что стекла в окнах задрожали. Придворные, пребывавшие в оцепенении, внезапно разразились аплодисментами. Кто-то, вероятно Риан, восторженно закричал — Ура истинной паре.
Магия момента была безжалостно растоптана социальным этикетом. Кронос замер, тяжело дыша. Он медленно, с явным неохотой, поставил Миру на пол, но не убрал рук с ее талии, поддерживая, так как ее ноги все еще напоминали желе.
Король выглядел так, будто он только что прошел через битву и при этом проиграл самому себе.
— Ты… — он сглотнул, пытаясь вернуть голосу ледяную властность, которая обычно заставляла подданных падать ниц. — Ты больше никогда не наденешь эти туфли. Я прикажу сжечь их на рассвете. И мастера, который их сделал, я тоже… отправлю в отпуск.
— Согласна, — Мира судорожно пыталась поправить прическу, которая после танца Кроноса напоминала воронье гнездо в период депрессии. — Давай лучше перейдем к части с едой. Мне срочно нужно заесть этот позор чем-то очень калорийным. Мой уровень стресса сейчас выше, чем курс биткоина в лучшие годы.
Кронос посмотрел на свой многострадальный хвост, где на черной чешуе отчетливо белели вмятины от ее каблуков, потом перевел взгляд на Миру, которая уже хитро и совершенно безнаказанно подмигивала ему, и тяжело вздохнул.
— Иди к столам, Мира, — он легонько подтолкнул ее в сторону фуршета. — Пока ты не решила, что танцы с мечами, это тоже хорошая идея. Моя чешуя этого не выдержит.
— О, не волнуйся, — она прижалась к его плечу на секунду, прежде чем упорхнуть к закускам. — Твой хвост мой любимый тренажер. Привыкай, чешуйчатый. Это только начало нашей культурной программы.
Кронос провожал ее взглядом, и несмотря на пульсирующую боль в хвосте, он чувствовал странное, почти пугающее торжество. Она наступила на него, она его едва не опозорила, она довела его до грани публичного безумия и он никогда в жизни не чувствовал себя более живым и… по-настоящему любимым.

----------

Глава 12 Вино из лунных ягод

Глава 12 Вино из лунных ягод
После танцевального марафона, оставившего на хвосте Кроноса несколько живописных вмятин, Мира чувствовала, что заслужила не просто отдых, а полноценную психологическую реабилитацию. Праздник в тронном зале продолжался, но пафосные речи старейшин и заунывные флейты нагов вызывали у нее стойкое желание либо уснуть в ближайшей кадке с папоротником, либо устроить революцию.
— Тебе скучно, — констатировал Кронос, возникая за ее спиной. Его рука привычно легла на ее талию, и Мира почувствовала, как по спине пробежало знакомое тепло. — Твой браслет светится тусклым серым светом. Ты хочешь уйти?
— Нет, я хочу выжить, — Мира обернулась к нему, поправляя выбившуюся прядь. — Кронос, твои придворные обсуждают налоги на добычу фосфора уже сорок минут. Если я услышу еще хоть слово про коэффициент вязкости подземных вод, я начну кусаться. Причем первой пострадает твоя корона.
Кронос усмехнулся. В полумраке зала его клыки сверкнули, а глаза сузились до тонких щелочек.
— Возможно, тебе стоит попробовать нектар из лунных ягод. Наги пьют его, чтобы… скажем так, смягчить восприятие реальности во время затяжных приемов.
Он жестом подозвал слугу, на подносе которого стояли изящные кубки из матового стекла. Внутри колыхалась жидкость нежно-фиолетового цвета, которая, казалось, сама испускала слабое сияние.
— Это очень мягкий напиток, — добавил Кронос, подавая кубок Мире. — Его делают из плодов, которые растут только в полнолуние у берегов озера слез. Он… расслабляет.
Мира с подозрением принюхалась. Пахло малиной, свежескошенной травой и чем-то неуловимо знакомым, напоминающим запах бабушкиного варенья, которое та случайно оставила на солнце на пару недель.
— Ну, раз полнолуние и озеро слез… — она сделала первый глоток.
На вкус нектар оказался божественным. Прохладный, сладкий, с легкой кислинкой, он мгновенно разогнался по венам, превращаясь в уютное, пушистое облако тепла. Мира сделала второй глоток, побольше. Затем третий.
— М-м-м, Кронос, это же просто лимонад! — радостно воскликнула она спустя пять минут. — Почему ты раньше молчала, что у вас тут такие вкусняшки?
Кронос наблюдал за ней с легким беспокойством. Он не успел сказать, что для человеческого метаболизма мягкий нектар нагов по силе воздействия сопоставим с крепким алкоголем.
— Мира, возможно, тебе стоит… — начал он, но было поздно.
Спустя десять минут мир для Миры преобразился. Фосфорные налоги вдруг стали казаться ей невероятно захватывающей темой, а Кронос… о, Кронос стал выглядеть просто потрясающе.
— Знаешь, что я тебе скажу, алый мой… — Мира слегка покачнулась, и Кронос мгновенно подхватил ее под локоть. Она подняла на него глаза, которые теперь сияли не только от магии, но и от чистого, незамутненного хмеля. — Ты вот такой весь из себя суровый. Грозный повелитель бездны. Капюшон раздуваешь, на людей шипишь… А на самом деле ты такой… такой гладенький!
Она протянула руку и, прежде чем Кронос успел среагировать, провела ладонью по его щеке, спускаясь к шее.
— И чешуйка у тебя такая… качественная. Прямо как дорогой итальянский сапог, только теплый.
Кронос замер, а в зале воцарилась тишина. Старейшины, стоявшие неподалеку, перестали обсуждать воду и уставились на человеческую женщину, которая только что фамильярно погладила короля нагов по шее, жесте, который в их культуре был либо прелюдией к брачному ритуалу, либо смертельным оскорблением.
— Мира, ты пьяна, — прошептал Кронос, его голос вибрировал от смеси смущения и внезапно вспыхнувшего желания. — Нам нужно идти.
— Я не пьяна! Я просто… дегустатор! — Мира сделала шаг вперед, и ее рука скользнула ниже, по его черненому доспеху. — И вообще, почему ты такой холодный снаружи? Давай я тебя согрею.
Она прижалась к нему всем телом, обхватив его за шею. Ее пальцы зарылись в его волосы, а щека прижалась к его груди.
— Ты такой уютный, Кронос. Прямо змей-антистресс. Хочется тебя свернуть в клубочек и положить под подушку. Или на подушку. Или вместо подушки!
Кронос почувствовал, как его хваленое самообладание рушится со скоростью лавины. Алый цвет залил его чешую до самых кончиков хвоста. Через браслет он чувствовал ее состояние и это был коктейль из безграничного обожания, детского восторга и совершенно недетской страсти.
— Брат, кажется, твое мягкое вино сломало твою истинную, — раздался за спиной голос Риана. Младший принц стоял, облокотившись на колонну, и с нескрываемым удовольствием наблюдал за сценой. — Смотри, она сейчас начнет чесать тебе за ушком. Если ты при этом замурлычешь, я официально уйду в отставку от смеха.
— Заткнись, Риан, — прошипел Кронос, но его руки уже сами собой обхватили Миру, защищая ее от любопытных взглядов. — Она просто… утомилась.
— Я не утомилась! — Мира подняла голову и ткнула пальцем в грудь Кроноса. — Я хочу заявить! Официально! Кронос самый милый змей в мире! Посмотрите, какой у него носик! А хвостик? Вы видели его хвостик? Он же такой… такой функциональный!
Она попыталась поймать кончик его хвоста, который нервно метался по полу, а Кронос едва успевал увернуться.
— Все, мы уходим, — отрезал он.
Он подхватил ее на руки и стремительно направился к выходу. Мира не сопротивлялась. Она уютно устроилась на его руках, перебирая пальцами звенья доспеха и что-то тихо напевая себе под нос.
— Кронос, — позвала она, когда они оказались в пустом коридоре.
— Да, Мира?
— А почему у тебя три головы? Вы, наги, что, почкуетесь после вина?
Кронос вздохнул.
— У меня одна голова. И она сейчас очень сильно боится за твое завтрашнее утро.
— Ой, не занудствуй… — она притянулась к его уху и жарко прошептала. — Ты такой красивый, когда злишься. Твоя чешуя становится такой ярко-красной… как спелая вишня. Хочется укусить.
Кронос остановился как вкопанный посреди коридора. Вибрация от ее слов прошла через все тело. Его хвост непроизвольно сжался, обвивая ноги Миры прямо через подол платья.
— Мира… — его голос стал пугающе низким. — Ты не понимаешь, что говоришь. Вино лунных ягод снимает запреты. Завтра ты будешь жалеть о каждом слове.
— Завтра будет завтра, — Мира внезапно стала серьезной. Она коснулась его губ своими пальцами. — А сейчас я чувствую, что ты хочешь меня поцеловать. И я чувствую, что ты боишься. Почему? Я же твоя истинная. Я твоя гладенькая радость.
Кронос закрыл глаза, пытаясь отогнать видение того, как он прямо здесь, на холодном камне коридора, доказывает ей, насколько он не милый и не антистресс.
— Потому что я чудовище, Мира. Я хищник. И если я сорвусь… я не смогу остановиться.
— А я не прошу останавливаться, — Мира хихикнула и лизнула его в щеку. — М-м-м, солененький.
Суровый генерал нагов, гроза подземелий и повелитель бездны, почувствовал, как его стояка смирно превращаются в лужицу. Он прижал ее к стене, не выпуская из рук. Воздух между ними заискрил.
— Ты… — Кронос прижался лбом к ее лбу. — Ты доведешь меня до безумия.
— Уже довела, — самодовольно заявила Мира, прежде чем окончательно уснуть прямо у него на плече, успев напоследок нежно погладить его по щеке.
Кронос стоял в пустом коридоре, держа на руках спящую катастрофу, и чувствовал, как его хвост предательски подергивается от переизбытка эмоций. Он посмотрел на ее безмятежное лицо и понял, что завтра будет очень сложный разговор. Но сегодня… сегодня он просто позволит себе быть ее гладеньким охранником.
Он бережно донес ее до спальни, уложил на меха и еще долго сидел рядом, наблюдая, как золотая метка на ее запястье медленно пульсирует в такт его собственному, бешено колотящемуся сердцу.
На следующее утро Мира проснулась от того, что солнце, или то, что наги называли освещением, было слишком ярким, а ее голова напоминала склад металлолома, по которому бьют кувалдой.
— У-у-у… — застонала она, пытаясь спрятаться под одеяло.
— Доброе утро, дегустатор, — раздался тихий и ироничный голос Кроноса.
Он сидел в кресле напротив кровати, держа в руках кубок с какой-то темной жидкостью. На его лице не было и следа вчерашнего смущения, он снова был королем. Но в глубине его глаз Мира заметила странный огонек.
— Кронос… — она приоткрыла один глаз. — Скажи мне честно. Я вчера сделала что-то ужасное?
— Ну… — Кронос неспешно отхлебнул из кубка. — Если не считать того, что ты предложила использовать мой хвост в качестве подушки на совете старейшин и пыталась выяснить, какой я на вкус… то все прошло в рамках приличия.
Мира застонала и закрыла лицо руками.
— О боги… Я это сделала. Я его лизала.
— Ты сказала, что я солененький, — любезно напомнил он, и Мира была готова провалиться сквозь землю прямо в ядро планеты. — И что я гладенький, как итальянский сапог.
— Кронос, убей меня прямо сейчас. Пусти яд в вино, сделай что-нибудь! — взмолилась она.
Кронос поднялся, подошел к кровати и присел на край. Он протянул ей кубок с отваром.
— Пей. Это поможет от головы. И не переживай так. На самом деле… — он наклонился к ее уху. — Мне понравилось быть твоим сапогом. Но в следующий раз, Мира, пробуй меня на вкус в более приватной обстановке.
Мира выхватила кубок, пряча пылающее лицо за его стенками. Она поняла одну вещь, что вино лунных ягод, это зло. Но Кронос, который умеет так улыбаться после того, как его назвали уютным, это самое прекрасное зло в ее жизни.

----------

Глава 13 Второй лишний, третий лишний

Глава 13 Второй лишний, третий лишний
Если вы думаете, что проснуться с похмельем после вина из лунных ягод, это самое худшее, что может случиться, то вы никогда не жили в замке, полном пятиметровых змей-телепатов. Мира сидела на кровати, обнимая Утю, и пыталась вспомнить, в какой именно момент вчерашнего вечера она решила, что погладить короля нагов, это блестящая идея.
— Утя, я позор своего биологического вида, — простонала она. — Я назвала его гладеньким. Я лизала его щеку. Я фактически объявила его своей личной подушкой перед лицом всей политической элиты подземелья.
— Ква, — философски заметила уточка.
В дверь постучали. Но это был не властный, тяжелый стук Кроноса. Это был игривый, ритмичный стук, сопровождаемый шуршанием, которое Мира уже научилась опознавать как движение бирюзовой чешуи Риана.
— Мира! Просыпайся, спящая красавица! — Риан буквально вкатился в комнату, держа в руках поднос с какими-то экзотическими фруктами, которые выглядели как нечто среднее между ананасом и ежом. — Я принес тебе утренний эликсир бодрости и новости, от которых твои человеческие уши свернутся в трубочку!
— Риан, если новости касаются вчерашнего… — Мира угрожающе подняла подушку.
— О, вчерашнее уже в прошлом! — Риан вальяжно расположился на ковре, извиваясь кольцами. — Сегодня у нас новая драма. Видишь ли, вчерашнее твое… хм… выступление вызвало неожиданный эффект. Теперь каждый неженатый наг в этом замке считает, что если короля можно называть гладеньким сапогом, то и у них есть шансы. Особенно у нашего занудного брата Сейша.
Мира подавилась куском ананаса.
— Сейша? Того самого, который считает, что эмоции, это ошибка кода, а я биологическое недоразумение?
— Именно! — Риан подмигнул. — Он все утро бормочет что-то о необходимости изучения человеческой реакции на интеллектуальное стимулирование. А я… ну, я просто считаю, что ты потрясающая. И раз уж Кронос сегодня занят на совете десяти хвостов, я решил, что мы можем провести время вместе. Пойдем в оранжерею? Я покажу тебе растения, которые не пытаются тебя съесть. Ну, по крайней мере, пока ты на них смотришь.
Оранжерея нагов была странным местом. Свет здесь был фиолетовым, а цветы издавали звуки, похожие на шепот. Риан вел себя как идеальный джентльмен, если не считать того, что его хвост то и дело случайно задевал плечо Миры, а его комплименты становились все более цветистыми.
— Знаешь, Мира, у нагов есть легенда о существах с теплой кожей, которые приносят весну… — начал он, опасно приближаясь.
— Риан, весна в подземелье, это когда плесень на стенах меняет цвет, — перебила его Мира, чувствуя, как браслет на руке начинает вибрировать. — И вообще, почему ты так странно на меня смотришь? У меня что, опять тушь размазалась?
— Я смотрю на тебя как на загадку, которую хочется… разгадать, — Риан коснулся кончиками пальцев ее руки.
В этот момент двери оранжереи распахнулись с таким звуком, будто в замок врезался метеорит. На пороге стоял Кронос. Его чешуя была не просто алой, она была цвета застывшей крови, а глаза метали молнии.
— Риан, — голос Кроноса был тихим, но от него у Миры задрожали зубы. — Почему ты не на тренировке? И почему твоя рука находится так близко к моей паре, что я чувствую твою наглость на расстоянии мили?
— Брат! Мы просто обсуждали ботанику! — Риан мгновенно отстранился, но на его лице играла дерзкая улыбка. — Неужели ты думаешь, что Мире интересно сидеть взаперти, пока ты рычишь на советников? Ей нужно общение. Веселое, яркое и бирюзовое.
Кронос не ответил. Он медленно прополз в центр оранжереи, и растения, до этого шептавшие, мгновенно замолкли и съежились. Он встал между Мирой и братом, возвышаясь над ними как грозовая туча.
— Общение окончено, — отрезал Кронос. — Риан, вон. Сейш, ты тоже можешь выходить из-за того куста, я вижу твои очки.
Из-за огромного папоротника действительно показался Сейш с блокнотом.
— Я всего лишь документировал процесс межвидового флирта в условиях закрытой экосистемы, — сухо заметил он. — Но должен признать, Кронос, твоя реакция — хрестоматийный пример гипертрофированного собственничества.
— Вон! Оба! — Кронос издал низкое рычание, и братья, понимая, что шутки кончились, поспешили ретироваться. Риан на прощание послал Мире воздушный поцелуй, от чего Кронос едва не снес хвостом мраморную статую.
Когда они остались одни, в оранжерее повисла тяжелая тишина. Мира смотрела на Кроноса, пытаясь понять, злиться ей или смеяться. Он выглядел как огромный, обиженный ребенок-переросток, который только что отобрал свою любимую игрушку у соседских мальчишек.
— Кронос, ты ведешь себя как… как Отелло на стероидах, — сказала Мира, скрестив руки на груди. — Это мои друзья. Ну, и твои братья, между прочим.
— Они конкуренты, — Кронос развернулся к ней, и его хвост начал стремительно обвиваться вокруг нее, создавая плотное кольцо. — Они чувствуют твой свет. Они хотят греться в нем. Но этот свет мой.
— Я не лампочка, Кронос! — возмутилась она, но его кольца сжимались все плотнее, притягивая ее к его горячему торсу.
— С этого момента, — прошипел он, склоняясь к ее лицу. — Во дворце вводится особый режим. Я называю это комендантский час Миры.
— Что⁈ — Мира уперлась ладонями в его грудь. — Ты серьезно? Ты собираешься меня запереть?
— Ты будешь перемещаться по замку только в моем сопровождении. Или под охраной гвардейцев, которым я предварительно завяжу глаза, — его голос дрожал от сдерживаемой страсти и ярости. — Я не позволю им смотреть на тебя так, как смотрел Риан. Я не позволю Сейшу анализировать твой пульс. Твой пульс принадлежит мне.
— Кронос, это безумие! Это… это… — Мира замолчала, потому что его губы оказались в миллиметре от ее губ.
— Это природа, — выдохнул он. — Моя природа не терпит конкуренции, Мира. Когда я вижу, как кто-то другой касается тебя… я хочу уничтожить этот мир и построить новый, где будем только ты и я. И, возможно, твоя странная птица, если она будет молчать.
Браслет на руке Миры пульсировал так сильно, что казалось, он сейчас расплавится. Она чувствовала его ревность, она была густой, терпкой и невероятно возбуждающей. Это было неправильно, это было собственничество в чистом виде, но в этом подземелье, среди чешуи и древней магии, все ощущалось иначе.
— Ты невыносим, — прошептала она, обвивая его шею руками. — Ты самый ревнивый, властный и невозможный змей во всех измерениях.
— Я твой змей, — поправил он, впиваясь в ее губы поцелуем, который был больше похож на капитуляцию.
Кронос целовал ее яростно, словно пытаясь стереть следы всех взглядов, которые падали на нее сегодня. Его хвост вибрировал, создавая вокруг них кокон тепла и силы. Мира чувствовала, как ее собственная магия откликается на его зов, как золотая искра внутри нее сливается с его алым пламенем.
— Кронос… — выдохнула она, когда он оторвался от ее губ, чтобы оставить дорожку огненных поцелуев на ключице. — Ты ведь понимаешь, что комендантский час не поможет? Я все равно буду им улыбаться, просто чтобы посмотреть, как ты злишься.
Кронос на мгновение замер, а затем издал тихий, хриплый смех.
— Тогда мне придется найти способ занять твой рот чем-то другим, чтобы ты не могла улыбаться окружающим.
Он подхватил ее на руки и понес прочь из оранжереи.
— Мы идем в спальню? — уточнила Мира.
— Мы идем устанавливать границы моей собственности, — отрезал Кронос.
Весь следующий день замок пребывал в состоянии шока. Гвардейцы стояли через каждые пять метров, а Риан и Сейш были официально приглашены на инспекцию дальних рубежей королевства, которая должна была продлиться столько, сколько потребуется королю для успокоения нервов.
Мира сидела в библиотеке, обложенная свитками, под присмотром самого Кроноса, который делал вид, что читает трактат о ядовитых испарениях. Но на самом деле каждые тридцать секунд бросал на нее тяжелые, собственнические взгляды.
— Кронос, я вижу, что ты на меня смотришь, — сказала Мира, не отрываясь от свитка.
— Я проверяю, не напала ли на тебя пыль, — сухо ответил он.
— Ага, конечно. Пыль-убийца, жаждущая моего внимания.
В библиотеку робко заглянул слуга.
— Ваше величество… там…
— Уйди! — рявкнул Кронос, даже не глядя на него. — Комендантский час! Никто не входит!
Слуга мгновенно испарился.
Мира отложила свиток и подошла к Кроносу. Она села на его кольца, которые он привычно разложил вокруг кресла.
— Знаешь, — она погладила его по щеке. — Быть центром твоей вселенной, это очень утомительно. Но… мне нравится, как ты меня защищаешь. Даже от пыли.
Кронос притянул ее к себе, утыкаясь лицом в изгиб ее шеи.
— Я просто боюсь. Ты слишком яркая для этого места. Я боюсь, что однажды ты поймешь, что заслуживаешь кого-то… менее чешуйчатого. Кого-то, кто не будет рычать на каждого встречного.
— Глупый ты наг, — Мира поцеловала его в лоб. — Мне не нужен кто-то менее чешуйчатый. Мне нужен ты. Со всеми твоими комендантскими часами, ревностью и хвостом, который постоянно мешает мне ходить. Ты мой личный апокалипсис. И я не променяю его ни на какой спокойный мир.
Кронос издал низкий звук, похожий на мурчание очень большого и опасного кота.
— Тогда приготовься, — прошептал он. — Потому что завтра я планирую запретить тебе смотреть на отражения в зеркалах. Я единственный, кто имеет право видеть твою красоту.
— Ну уж нет! — рассмеялась Мира. — Это уже перебор! Зеркала остаются!
— Мы обсудим это, — пообещал Кронос, и в его глазах снова вспыхнуло то самое пламя, которое заставляло Миру забывать обо всех запретах и правилах.
В замке нагов наступила ночь. Комендантский час действовал безупречно. И только в покоях короля горел свет, а тени на стенах сплетались в причудливом танце двух существ, которые нашли друг друга вопреки здравому смыслу и воле братьев. Риан и Сейш могли соревноваться сколько угодно, но они оба знали, что против истинной связи и подушки Миры у них нет ни единого шанса.

----------

Глава 14 Почти поцелуй и проклятие головного убора

Глава 14 Почти поцелуй и проклятие головного убора
Библиотека королевского замка нагов не была просто хранилищем книг. Это было гигантское, высеченное в толще живого камня пространство, где само время, казалось, превращалось в густой, липкий сироп. Здесь пахло старым пергаментом, сушеной корой, которая при сгорании дарует видения прошлого, и чем-то неуловимо металлическим. Так пахнет магия, когда она слишком долго заперта в тесных рамках свитков. Высокие стеллажи, вырубленные прямо в скале, уходили в бесконечную, давящую темноту сводов, где жили эхо и, по слухам, тени забытых библиотекарей.
Мира сидела за массивным столом из окаменелого дуба, который весил, вероятно, как небольшой танк. Она была буквально окружена горой документов, свитков и табличек. После комендантского часа и фееричной попытки Риана устроить ботаническое свидание в оранжерее, Кронос пришел к выводу, что лучший способ уберечь свою истинную от посягательств, это завалить ее интеллектуальным трудом. Принцип, занятая женщина — безопасная женщина, работал в его голове безупречно.
— История миграции пещерных червей в эпоху Раннего Хвоста… — Мира уныло прочитала название очередного свитка, написанного на языке, напоминающем следы пьяного паука. — Кронос, ты серьезно? Ты думаешь, что если я выучу наизусть пути миграции беспозвоночных, я стану более своей в этом чешуйчатом обществе? Я скоро сама начну ползать, просто потому что мои ноги атрофируются от скуки и сидения на этом каменном стуле!
Кронос, который до этого момента неподвижно замер в густой тени дальнего стеллажа, изображая из себя очень дорогую, очень ревнивую и крайне пафосную статую, медленно проскользил к свету магической лампы. Его чешуя сегодня была особенной. Под воздействием его внутреннего напряжения она отлила глубоким, матовым багрянцем. Тем самым цветом, который наги приобретали либо перед большой битвой, либо в моменты крайнего территориального беспокойства.
— Знания, это броня, Мира, — его голос, низкий и вибрирующий, эхом отозвался от высоких сводов, заставляя пламя свечей на столе дрогнуть. — В нашем мире тот, кто не знает истории, обречен стать ее коротким примечанием на полях. Но я здесь не ради червей. И ты это прекрасно понимаешь.
Он подполз ближе. Его движения были лишены человеческой суетливости, это была грация идеального хищника. Его хвост, мощный, гибкий, покрытый броней из черных пластин, плавно описал круг вокруг стола, отрезая Мире путь к любому выходу. Это было похоже на то, как удав заключает в объятия свою… нет, не жертву. Скорее свое сокровище.
Мира подняла голову, и ее взгляд встретился с его янтарными глазами. В них не было холода. Там бушевало пламя, смесь подозрительности, ярости и того самого чувства, которое Кронос упорно отказывался называть человеческим словом — любовь.
— Скажи мне, — начал он, и в его голосе послышался опасный, утробный рокот. — Почему сегодня утром, когда ты направлялась в архив под охраной моих лучших гвардейцев, ты улыбалась тому юнцу у входа? Тому, что стоял на посту у восточной арки?
Мира моргнула, пытаясь выудить из памяти события утра.
— Юнцу? А, ты про того парня с огромным копьем и лицом, как у недовольного бульдога, который подавился лимоном?
— Его зовут Шш-Трак, он лучший мечник в третьем легионе и происходит из знатного рода Костяных Пиков, — процедил Кронос, и его капюшон едва заметно дернулся, угрожая развернуться во всю ширь. — И я не спрашивал его биографию. Я спрашивал, почему ты подарила ему свою улыбку. Ту самую, которую я не видел с момента завтрака.
Мира откинулась на спинку кресла, чувствуя, как внутри закипает веселое, искристое возмущение. Ревность Кроноса была чем-то средним между стихийным бедствием и бесплатным аттракционом.
— Кронос, это называется элементарная вежливость. В моем мире, если кто-то открывает перед тобой дверь весом в тонну и не роняет ее тебе на голову, принято говорить спасибо и улыбаться. За это не казнят, не лишают гражданства и не вызывают на дуэль на ядовитых клыках.
— В твоем мире, возможно, улыбка, это дешевая монета, которую раздают нищим, — Кронос резко подался вперед, опираясь мощными ладонями на стол так, что дерево жалобно скрипнуло. Он навис над ней, перекрывая свет ламп. — Но здесь, для нага, улыбка истинной пары, это дар. Это признание превосходства. Ты не имеешь права разбрасываться ими. Особенно в сторону тех, чей хвост длиннее трех метров, и кто все еще не женат.
— О боги… — Мира закатила глаза к темному своду библиотеки. — Ты ревнуешь к гвардейцу? Кронос, посмотри на себя! Ты король бездны! У тебя есть корона, хотя ты ее вечно где-то забываешь, замок, армия и магия, способная плавить камни. А у него… у него даже капюшон несимметричный, я заметила! Один край выше другого!
— Дело не в симметрии и не в легионах, — Кронос обошел стол одним текучим движением и, прежде чем Мира успела пикнуть, рывком поднял ее на ноги.
Его руки, горячие и властные, собственнически легли на ее талию, прижимая к холодному камню стены между двумя стеллажами с древними книгами. Мира почувствовала запах его кожи, это была сложная смесь пряных трав и старого металла. Воздух в библиотеке мгновенно стал разреженным, а пульс Миры пустился в такой галоп, что браслет на ее запястье начал пульсировать в такт сердцебиению, окрашивая камни вокруг в нежно-алый цвет.
— Дело в том, что я чувствую, — прошептал он, склоняясь к ее лицу так близко, что их носы почти соприкоснулись, а его дыхание обжигало ее губы. — Через этот браслет, через нашу метку… я чувствую каждое твое теплое чувство, каждое проявление симпатии, направленное не на меня. И это сводит меня с ума. Это как если бы кто-то пытался украсть частичку моего воздуха.
— Кронос… — Мира попыталась что-то возразить, но слова рассыпались, превращаясь в бессвязный шепот.
Его близость действовала на нее как древний змеиный гипноз. Она видела каждую крошечную чешуйку на его скулах, видела, как расширяются его зрачки, превращая глаза в два бездонных черных озера, в которых можно было утонуть без надежды на спасение. Его хвост медленно, почти ласково обвился вокруг ее ног, поднимаясь выше, к бедрам, создавая кокон из тепла, силы и абсолютной защиты.
— Я хочу, чтобы ты смотрела так только на меня, — продолжал он, и его голос сорвался на хриплый, первобытный шепот. — Я хочу, чтобы твои губы изгибались только в ответ на мои слова. Я твой мир, Мира. И я не намерен делить его границы ни с кем, даже с дверным стражником.
— Ты слишком много хочешь, — выдохнула она, хотя ее руки уже сами собой потянулись к его плечам, зарываясь пальцами в тяжелую, холодную ткань его парадного доспеха. — Ты деспот. Тиран. И… абсолютно невыносимый собственник.
— Да, — согласился он, и его губы коснулись уголка ее рта, обжигая холодом и жаром одновременно. — И ты любишь это. Ты любишь принадлежать тому, кто готов уничтожить небеса ради твоего взгляда.
Это был момент истины. В полумраке этой библиотеки, среди пыли веков, молчаливых фолиантов и шепота древних заклинаний, они были одни. Кронос медленно и дразняще приоткрыл рот, его острые клыки лишь слегка, на грани боли и наслаждения, задели ее нижнюю губу. Мира затаила дыхание, закрывая глаза. Весь мир сузился до этой точки контакта. Вот оно. Сейчас все случится. Мир перестанет существовать, останутся только эти губы, эти руки и этот невозможный, властный змей, который стал для нее дороже кислорода…
— ВАШЕ ВЕЛИЧЕСТВО!!! СПАСАЙТЕСЬ, КТО МОЖЕТ!!! — громовой, дребезжащий вопль разорвал тишину библиотеки, как пушечный выстрел в соборе.
Мира и Кронос отскочили друг от друга так резко, что Мира едва не снесла стопку бесценных свитков, а Кронос в ярости развернул капюшон на всю ширину, став в два раза массивнее и страшнее. Его глаза вспыхнули алым светом, и он был готов убивать.
В библиотеку, спотыкаясь о собственные кольца и запутываясь в полах длинной мантии, влетел старый слуга Пш-Шу. В его трясущихся руках, на подушечке из облезлого красного бархата, буквально подпрыгивала массивная золотая корона, украшенная огромными, размером с голубиное яйцо, изумрудами.
— Ваше величество! Катастрофа! Дипломатический коллапс! Конец света в масштабах одной приемной! — причитал Пш-Шу, совершенно не замечая, что он только что прервал исторический акт страсти. — Вы забыли надеть корону на встречу с великим послом песчаных дюн! Посол уже в малом зале! Он считает, что отсутствие короны, это тайный знак неуважения и объявление войны! Он уже начал распаковывать свои ядовитые дротики и плевать в сторону ваших портретов!
Кронос стоял, тяжело дыша, а его грудь ходила ходуном. Его глаза все еще были затянуты черной пеленой страсти, но на лбу уже вздулась вена от нечеловеческой ярости.
— Пш-Шу… — голос короля был похож на скрежет ледника о скалу. — Уйди. Сейчас же. Или я сделаю твою жизнь такой же короткой, как твой интеллект.
— Но корона! — старик проявил неожиданное мужество или старческое слабоумие, и подполз к королю, пытаясь водрузить тяжелый золотой обруч на его голову. — Без короны вы не король, а просто очень сердитый голый наг в пыльной библиотеке! Посол песчаных дюн не поймет! У них там культ головных уборов! Если вы выйдете к нему с непокрытой головой, он решит, что вы предлагаете ему… эм… интимную близость или дуэль!
— Пш-Шу, если ты сейчас же не исчезнешь вместе с этой золотой жестянкой, — прорычал Кронос, двигаясь к слуге. — Я сделаю так, что твоим следующим и последним головным убором станет твой собственный хвост, завязанный тройным морским узлом!
Мира, которая всего минуту назад была на пике романтического и физического напряжения, внезапно осознала всю комичность ситуации. Она посмотрела на разъяренного Кроноса, на трясущегося Пш-Шу, который пытался дотянуться до головы монарха, и на то, как изумруды нелепо поблескивают в свете ламп. Напряжение лопнуло, как перетянутая струна.
— Х-ха… Пффф… — она прыснула в кулак, пытаясь сдержаться. — Ха-ха-ха-ха!
— Мира, это абсолютно не смешно! — Кронос обернулся к ней, его капюшон все еще был развернут, что в сочетании с перекошенным лицом делало его похожим на очень сердитую, но величественную кобру, которой наступили на достоинство.
— Нет, Кронос, это… это шедеврально! — Мира согнулась пополам от хохота, вытирая слезы. — Вы забыли надеть корону!. О боги, это же классика! Пш-Шу, ты мой кумир! Ты только что спас целомудрие этой библиотеки и, возможно, несколько древних свитков от самовозгорания!
— Целомудрие⁈ — Кронос в один рывок оказался рядом со слугой, вырвал корону из его рук и с размаху, не глядя, водрузил ее себе на голову.
Корона съехала ему на правое ухо, зацепившись за чешую, что придало королю бездны вид крайне грозного, но очень сильно перебравшего с нектаром пирата.
— Иди к послу, Пш-Шу. Передай, что я иду. И передай, что если он хоть раз заикнется о моих головных уборах или их отсутствии, я лично скормлю его же дротикам без соли и специй! Вон!
Старик, икая от ужаса и радости, что остался жив, мгновенно испарился в тенях коридора. Кронос повернулся к Мире. Его страсть никуда не делась, она все еще клокотала в нем, но теперь она была густо замешана на глубоком чувстве собственного достоинства, которое было безжалостно растоптано старой короной.
— Мы не закончили, — сказал он, пытаясь поправить золотой обруч, который упорно не хотел сидеть ровно.
— О, на сегодня мы точно закончили, ваше величество, — Мира подошла к нему, едва сдерживая смешки, и заботливо поправила корону, чтобы она хотя бы не закрывала ему один глаз. — У тебя там посол с ядовитыми плевками. Государственные дела. Репутация империи. Иди, спасай мир от войны головных уборов. А я… я, пожалуй, все-таки дочитаю про червей. Знаешь, их жизнь кажется мне сейчас куда более предсказуемой и безопасной для моего здоровья.
Кронос схватил ее за руку, притягивая к себе на короткий, болезненно-сладкий миг.
— Завтра, — пообещал он, и его взгляд обещал ей все кары небесные и подземные одновременно. — Завтра я прикажу запереть библиотеку. Никаких слуг. Никаких послов. Никаких корон. Только ты и я. И горе тому, кто решит напомнить мне о моих обязанностях.
— И Утя, — вставила Мира, хитро прищурившись.
Кронос издал тихий стон, полный экзистенциального отчаяния, и, гремя тяжелыми доспехами и сверкая изумрудами, которые теперь казались ему лишним грузом, направился к выходу. Его хвост сердито хлестал по плитам пола.
Мира осталась стоять в тишине библиотеки. Она коснулась своих губ, которые все еще хранили обжигающее тепло его дыхания. Сердце все еще колотилось где-то в районе горла, а браслет медленно остывал, меняя цвет с яростно-алого на мягкий, уютный розовый.
— Ну что, Утя, — прошептала она, доставая резиновую уточку из глубокого кармана платья. — Кажется, наш змей самый настоящий король. Даже если он забывает о своем статусе в самый ответственный момент ради одной вредной девчонки.
— Ква, — авторитетно подтвердила Утя.
Мира снова села за стол, но буквы в свитке про червей окончательно потеряли смысл. Она знала, что завтрашний день принесет новые вспышки ревности, новые попытки Кроноса объявить ее своей единоличной собственностью и, несомненно, новые комедийные вмешательства. Но она также знала, что этот почти поцелуй в библиотеке, это начало чего-то настолько мощного, что никакие короны, послы и законы физики не смогут это остановить.
Весь вечер в замке только и говорили о великом примирении. Поговаривали, что король был необычайно краток, подозрительно рыж чешуей и выглядел так, будто готов испепелить взглядом любого, кто произнесет слово протокол или головной убор. Посол песчаных дюн был так впечатлен яростью Кроноса, что не только убрал дротики, но и подарил королевству три месторождения соли, лишь бы его поскорее отпустили домой.
Мира же, засыпая в своих покоях, смотрела на потолок и улыбалась. Она знала истинную причину этой королевской ярости. И эта причина сейчас, вероятно, нервно скользила по тронному залу, проклиная всех слуг в мире и мечтая о завтрашнем дне.

----------

Глава 15 Моя… добыча

Глава 15 Моя… добыча
Утро в королевских покоях началось не с нежного пения птиц, а с того, что Мира обнаружила себя практически замурованной в живом, пульсирующем коконе из черной и алой чешуи. Кронос во сне, ведомый древними инстинктами собственника, которые обострились до предела после вчерашнего фиаско в библиотеке, решил, что лучшая стратегия безопасности, это превратить самого себя в гигантское, пятиметровое одеяло с функцией подогрева и захвата.
Его хвост, мощный и тяжелый, бережно, но абсолютно непреклонно обвивал ее тело от щиколоток до самой талии, создавая ощущение, что она находится внутри бронированного сейфа. Голова короля нагов покоилась на соседней подушке, причем его лицо было повернуто к ней так близко, что его мерное, глубокое дыхание шевелило пряди ее волос. В этом состоянии он выглядел почти мирным, если забыть о том, что его руки даже во сне продолжали собственнически сжимать ее плечи.
— Кронос… — прошептала Мира, пытаясь высвободить хотя бы одну руку, чтобы почесать нос. — Кронос, проснись. Если ты не ослабишь хватку в ближайшие тридцать секунд, я превращусь в тюбик зубной пасты, из которого выдавили все содержимое.
Наг приоткрыл один глаз. Золотистая, с вертикальным зрачком радужка мгновенно сфокусировалась на лице девушки. В его взгляде не было утренней сонливости, там сразу вспыхнуло то самое темное, вязкое пламя, которое Мира научилась опознавать как высшую степень обладания. Вместо того, чтобы извиниться и освободить ее, он напротив, усилил давление колец и притянул ее еще ближе, зарываясь носом в изгиб ее шеи.
— Ты пахнешь как утро, как тепло и… — он глубоко вдохнул ее запах. — И как те проклятые черви из архивных свитков. Больше никакой библиотеки, Мира. Я приму закон, запрещающий тебе читать что-либо старше десяти лет. Сегодня ты будешь находиться только там, где мой взгляд сможет касаться твоей кожи каждую секунду.
— У нас сегодня большой совет десяти хвостов, забыл? — Мира попыталась сохранить остатки серьезности, хотя его губы, касающиеся ее чувствительной кожи за ухом, вызывали в ней предательскую дрожь. — Весь двор, все эти старейшины в дорогих халатах ждут официального подтверждения твоего указа о моем статусе. Они хотят знать, кто я. Гостья, заложница или… твоя галлюцинация.
— Плевать на совет и плевать на их ожидания, — прорычал он прямо в ее кожу, и вибрация его голоса отозвалась где-то внизу ее живота. — Я не собираюсь объявлять им скучный статус. Сегодня я объявлю свои права, которые не осмелится оспорить ни один живой наг в этой бездне.
Тронный зал королевского замка напоминал сегодня гудящий улей, если бы пчелы в нем были пятиметровыми, вооруженными до зубов и крайне подозрительными рептилиями. Воздух дрожал от коллективного шепота сотен нагов. Присутствие Миры во дворце уже обросло такими легендами, что их хватило бы на десяток томов фэнтези. Одни говорили, что она замаскированное божество из верхнего мира. Другие, что она обладает магией, способной лишить нага чешуи одним взглядом. Третьи и вовсе шептались, что король просто сошел с ума от одиночества.
Старейшины, облаченные в тяжелые парчовые одеяния, сидели на своих местах с такими выражениями лиц, будто у каждого под хвостом был зажат кусок раскаленного угля. Они ждали ясности. Они ждали, что король одумается.
Когда массивные двери зала, украшенные резьбой в виде сплетающихся змей, распахнулись, шепот оборвался мгновенно. Воцарилась тишина настолько абсолютная, что было слышно, как шуршит песок в песочных часах у входа.
Кронос вползал не просто как правитель, он вползал как первобытный хищник на пике своей мощи. На нем не было длинных церемониальных мантий, которые обычно стесняли его движения. Вместо этого он надел плотно облегающий черный кожаный доспех с золотой чеканкой, который подчеркивал каждый рельеф его мышц и мощь его торса. Та самая изумрудная корона, из-за которой вчера едва не началась война, теперь сидела на его голове так идеально, будто была частью его скелета.
Мира шла по правую руку от него. Она была в платье из темно-алого шелка, которое струилось по ее ногам, как жидкий огонь. Но Кронос не позволял ей сохранять даже формальную дистанцию в полшага. Его хвост постоянно скользил по ее подолу, а его рука лежала на ее пояснице так уверенно и жестко, что у любого наблюдателя в зале не оставалось ни малейших сомнений, что это не просто гостья. Это территория, захваченная и помеченная.
Они поднялись на возвышение к трону бездны. Кронос не стал садиться. Он встал перед троном, широко, почти угрожающе расправив свой капюшон. Алые и черные пятна на его чешуе пульсировали так интенсивно, что казалось, они светятся собственным магическим светом.
— Старейшины! Воины! Народ бездны! — голос Кроноса ударил по стенам зала, заставляя хрустальные подвески на люстрах испуганно звенеть. — Я слышу ваш шепот уже не первый лунный цикл. Я чувствую ваше сомнение, которое отравляет воздух моего дворца. Вы задаете вопросы. Вы хотите знать, кто эта женщина, почему она носит артефакт гнева и почему она делит со мной мой стол, мой замок и мой сон.
Мира почувствовала, как сотни пар вертикальных зрачков вонзились в нее, словно невидимые иглы. Она максимально выпрямила спину, стараясь не выдать дрожи в коленях. В этот момент она ощутила, как браслет на ее запястье начал вибрировать, резонируя с аурой Кроноса. Магия короля окутала ее теплым, плотным коконом, отсекая чужую враждебность.
— Так слушайте же мой ответ, и пусть он станет последним словом в этом споре! — Кронос сделал резкий шаг вперед, его зрачки расширились, полностью заполняя золотистую радужку. Теперь его глаза казались двумя провалами в саму бесконечность. — Я не буду тратить время на рассказы о дипломатических союзах или высоких миссиях. Я скажу на языке нашей крови, на языке инстинктов, который вы все понимаете лучше, чем законы!
Он рывком притянул Миру к себе за талию, так что она буквально впечаталась в его жесткий доспех. Его рука собственнически легла ей на затылок, а пальцы запутались в ее волосах.
— Эта женщина не гостья и не случайный путник! Она моя истинная пара! Моя кровь, текущая вне моего тела! Мое дыхание и мой смысл! Она моя… добыча!
Зал издал коллективный, судорожный выдох. Слово добыча в древнем диалекте нагов несло в себе сакральный смысл. Это не было обозначением рабыни или военного трофея. Это означало высшую ценность, сокровище, за которое наг обязан биться до последнего вздоха, и право, на которое не может быть оспорено никем, включая богов. Это был титул абсолютного и беспрекословного обладания.
— Любой, кто посмеет взглянуть на нее дольше, чем того требует приличие, — продолжал Кронос, и его голос теперь напоминал рычание пробуждающегося вулкана. — Любой, кто посмеет осквернить ее своим ненужным вниманием или, упаси вас великий змей, прикосновением, познакомится с моим ядом лично. И я даю вам королевское слово, что этот опыт станет последним событием в вашей никчемной биографии.
Он обвел зал взглядом, от которого даже самые старые и наглые старейшины невольно съежились.
— Она принадлежит мне! Каждая клетка ее тела, каждая ее улыбка и каждый вздох! Я чувствую ее боль как свою собственную. Я чувствую ее страх как свою ярость. Отныне ее голос, это мой голос. Ее гнев, это мой приговор. Если вы дышите с ней одним воздухом, делайте это тихо и с почтением. Потому что я чувствую все через нашу связь. И если она почувствует хоть тень дискомфорта, я превращу этот зал в склеп!
Мира стояла, оглушенная этой первобытной, дикой декларацией прав собственности. Ее современное воспитание, курсы по психологии и природная независимость вопили о том, что нужно возмутиться, что нельзя называть женщину добычей. Но… глядя на этого пятиметрового, пугающе прекрасного и абсолютно преданного ей мужчину, который сейчас буквально бросал вызов всему миру ради нее… Мира чувствовала, как внутри разливается нечто жаркое, густое и бесконечно сладкое. Ее ноги стали ватными, а сердце забилось в ритме барабанов войны.
Кронос наклонился к ней. На глазах у всего онемевшего совета, вопреки всем вековым протоколам, он жадно, почти яростно прильнул к ее губам. Это не был поцелуй любви из сказки. Это было клеймо. Публичное заявление о правах собственности. Мира ответила на поцелуй, чувствуя, как браслет на ее руке вспыхнул ослепительным алым светом, подтверждая слова короля.
Когда они наконец покинули тронный зал и за ними с тяжелым грохотом захлопнулись двери королевских покоев, Кронос все еще не мог остыть. Его энергия била через край, его хвост нервно хлестал по плитам пола, высекая искры. Он метался по комнате, как запертый в клетке зверь.
— Ты видела, как этот старый хрыч, советник Шш-Мах, смотрел на твои ключицы⁈ — рычал он, срывая с плеча застежку доспеха. — Я видел его мысли! Он задержал взгляд на три с половиной секунды! Я вырву ему глаза и заставлю его секретаря их замариновать! Я не потерплю, чтобы эта чешуйчатая плесень касалась тебя даже взглядом!
Мира, которая наконец-то начала приходить в себя от шока и пафоса церемонии, посмотрела на него, прищурившись. Ее внутренняя девочка требовала вернуть ситуацию в русло реальности. Она подошла к огромной кровати, схватила массивную декоративную подушку, расшитую золотыми нитями и утяжеленную кисточками, и решительно направилась к королю.
— Кронос, остановись! — крикнула она. — Ты ведешь себя как… как пещерный человек, которому выдали корону и ящик энергетиков! Ты напугал поваров, ты довел послов до икоты! Ты объявил меня добычей! Ты хоть понимаешь, как это звучит в двадцать первом веке⁈
— Мне плевать на века! — он резко развернулся к ней. — Ты моя! Я чувствую, как каждый наг в этом замке пускает слюни на твой свет! Я хочу замуровать все входы и выходы, оставить здесь только нас двоих и…
Подушка с сочным, глухим звуком врезалась королю бездны прямо в лицо, смяв его пафосное выражение и сдвинув корону набок. Кронос замолчал на полуслове, моргая от неожиданности. Одна из золотых кисточек зацепилась за его бровь, придавая ему вид очень грозного, но слегка дезориентированного новогоднего украшения.
— Это тебе за добычу! — Мира замахнулась для второго удара. — Я тебе не кролик и не мешок золота! Я Мира! Я личность! У меня есть диплом и право на личное пространство!
— Но… Мира… это же был официальный акт признания… — он попытался перехватить ее руки, но она ловко нырнула под его ладонь и припечатала подушкой его мощное плечо.
— А это за то, что напугал гвардейцев! — продолжала она свою воспитательную работу. — Они теперь боятся дышать в моем присутствии! Ты превратил мою жизнь в режимный объект! И это за — вырву глаза! Кронос, мы живем в цивилизованном подземелье, а не в дешевом хорроре!
Великий повелитель нагов, который одним взглядом заставлял целые легионы падать ниц, теперь позорно отступал к стене, прикрываясь руками от разъяренной маленькой женщины с предметом домашнего интерьера в руках.
— Мира, прекрати! Это… это подрывает мой авторитет! Если кто-то увидит, что короля избивают подушкой, начнется гражданская война!
— Пусть начинается! — Мира наконец выдохлась и остановилась, тяжело дыша. Ее прическа растрепалась, платье смялось, но глаза сияли первобытным азартом. Подушка в ее руках выглядела как грозное оружие возмездия.
Кронос медленно опустил руки, а его взгляд изменился. Первобытная ярость ушла, уступая место чему-то гораздо более опасному, хищному, игривому интересу и глубочайшему восхищению. Он медленно, текучими движениями начал приближаться к ней, сужая кольца своего хвоста вокруг ее ног.
— Значит, ты не моя добыча? — прошептал он, и его голос теперь вибрировал от смеси страсти и подавляемого смеха.
— Нет! — твердо отрезала Мира, хотя чувствовала, как по коже бегут мурашки от его близости.
— Тогда объясни мне одну вещь, — он оказался вплотную к ней, а его жаркое дыхание коснулось ее лба. Его хвост нежно, почти невесомо обвил ее талию под одеждой. — Почему твой браслет сейчас пульсирует таким ярким, сочным и бесстыдным розовым цветом? И почему твой пульс, который я чувствую через кожу, говорит мне, что тебе до безумия понравилось все, что я сказал в тронном зале?
Он мягко отобрал у нее подушку и отшвырнул ее в другой конец комнаты, где она бессильно шмякнулась о стену.
— Ты можешь бить меня подушками хоть вечность, Мира. Можешь называть меня тираном и деспотом. Но мы оба знаем правду, зашитую в нашу связь.
Он прижал ее к себе всем телом, и в этот раз в его движениях не было ничего, кроме бесконечной, обжигающей потребности.
— Ты в восторге от того, что я твой, — прошептал он, накрывая ее губы своими. — Так же, как я в восторге от того, что ты моя. И если для этого мне нужно напугать весь мир, тогда я сделаю это снова.
— Ты просто невозможный, чешуйчатый эгоист… — выдохнула она в его губы, окончательно сдаваясь и зарываясь пальцами в его темные волосы. — Но ладно. Только запомни, что слово добыча, это наш маленький секрет. Если ты скажешь это еще раз при Риане, я заменю твой шампунь на клей для обоев.
— Справедливая сделка, — пообещал Кронос, подхватывая ее на руки и неся к кровати, где корона наконец-то была окончательно забыта, а все законы нагов и людей перестали иметь значение.
За дверью Риан, который уже десять минут прижимался ухом к замочной скважине, довольно кивнул сам себе.
— Сейш, записывай в историю, что объект 1 перешел в режим абсолютного доминатора, но объект 2 применил секретное человеческое оружие — подушка-торнадо и полностью стабилизировал психику монарха. Прогноз на ночь: экстремально высокая температура в спальне и отсутствие жертв среди персонала.
Сейш, меланхолично протирая очки, ответил
— Я просто надеюсь, что они не разнесут фундамент замка. Мои приборы фиксируют сейсмическую активность прямо под их кроватью.
— Ква! — авторитетно подтвердила Утя из своего угла, и в замке нагов наконец-то воцарилась тишина, прерываемая лишь шепотом двух существ, которые нашли друг друга на стыке миров, магии и одной очень качественной подушки.

----------

Глава 16 Подарки с подвохом

Глава 16 Подарки с подвохом
После того как Кронос официально объявил Миру своей добычей перед всем советом десяти хвостов, атмосфера в королевском замке изменилась бесповоротно. Если раньше придворные наги смотрели на нее как на странный, возможно, опасный биологический эксперимент, случайно попавший в их холодный и упорядоченный мир. То теперь она стала объектом коллективного, пугающего и абсолютно неуместного обожания. У нагов существовал весьма специфический кодекс ухаживания, уходящий корнями в те доисторические времена, когда их предки еще не носили расшитых золотом шелков, не строили величественных городов и не обсуждали налоги. А просто ползали по первобытным болотам в поисках белковой пищи и подходящих камней для линьки.
Для нага проявить внимание к истинной своего короля означало не просто вежливость, это был способ засвидетельствовать почтение самому монарху через его сокровище. Но проблема заключалась в том, что понятия о прекрасном у хладнокровных хищников и у девушки из мира людей не совпадали примерно на сто процентов из ста возможных.
Мира проснулась от странного, влажного шороха у самого изголовья своей огромной кровати. Свет магических кристаллов в спальне был приглушен, окрашивая комнату в глубокие индиговые тона, создавая уютный полумрак, который обычно настраивал на романтичный лад. Однако ее внутренний радар, за последние недели настроенный на змеиные странности, уже вовсю сигналил о приближении чего-то экстраординарного.
— Кронос, если ты опять решил использовать мой пододеяльник в качестве абразива для линьки или оставил здесь свою старую чешую, я клянусь, я подам на развод, которого у нас еще не было, и перееду жить к Сейшу в лабораторию. Там хотя бы пахнет формалином, а не сыростью, — пробормотала она, не открывая глаз и сладко потягиваясь под тяжелым шелковым одеялом.
Ответа не последовало. Вместо глубокого, вибрирующего голоса короля, который обычно отзывался где-то в районе ее позвоночника, раздалось гордое, почти торжественное шипение и тихий звук чего-то увесистого и мягкого, шлепнувшегося прямо на ее подушку, в паре сантиметров от ее щеки.
Мира приоткрыла один глаз, ожидая увидеть принесенный слугами завтрак, редкий цветок или, на худой конец, очередную массивную ювелирную побрякушку, которой Кронос любил помечать свою территорию. Но то, что она увидела в предрассветных сумерках, заставило издать звук, который, вероятно, мог бы расколоть стены замка и вызвать внеплановое землетрясение.
На ее белоснежной, расшитой вручную кружевами наволочке, аккуратно выложенные в ряд по росту, лежали три… дохлые мыши. Жирные, серые, с аккуратно сложенными лапками и длинными розовыми хвостами. Они выглядели подозрительно свежими, с блестящей шерсткой, и, судя по их безмятежным мордочкам, были пойманы с невероятной любовью и профессионализмом.
— А-А-А-А-А! КРЫСЫ! ГЕНОЦИД! КРОНОС, НАС АТАКУЮТ ГРЫЗУНЫ-ЗОМБИ! — Мира буквально взлетела над кроватью, путаясь в простынях, и в один невероятный прыжок оказалась на спинке массивного резного кресла, прижимая к груди резиновую Утю как единственный, хоть и бесполезный, щит против сил тьмы.
— Это не крысы, госпожа, — раздался разочарованный, даже слегка обиженный голос из густой тени за балдахином. — Это отборные полевки из южных продовольственных погребов. Я лично выслеживал их три часа в полной темноте, используя только тепловое зрение и свою природную хитрость.
Из-за тяжелой бархатной шторы показался гвардеец Шш-Трак, тот самый гигантский наг с лицом недовольного бульдога, которому Мира вчера имела неосторожность улыбнуться в библиотеке. Его капюшон был развернут от гордости, а кончик массивного хвоста мелко и радостно подергивался, как у кота, принесшего хозяину своего первого воробья.
— Вы… вы принесли мне дохлых грызунов? В постель? — Мира чувствовала, как ее левый глаз начинает жить собственной жизнью и нервно дергаться в такт хвосту гвардейца. — Шш-Трак, я, конечно, ценю инициативу, но в моем мире это считается либо объявлением биологической войны, либо признаком того, что у тебя очень странные вкусы в подарках!
— Высший знак внимания, — гордо прошипел Шш-Трак, склоняясь в глубоком, почтительном поклоне, от которого его доспехи громко лязгнули. — В нашей древней культуре принести свежую добычу истинной короля, значит признать ее право на лучший кусок. Я хотел показать свою преданность вашей… грации. Они очень питательные, госпожа. В них много железа. Если хотите, я могу сходить за ножом и содрать с них шкуру прямо здесь, чтобы вам было удобнее…
— Уйди! Уйди немедленно и забери свои витамины с собой! И подушку забери! И вообще, покинь помещение, пока я не начала кидаться магическими артефактами! — Мира запустила в него тапочкой с пушистым помпоном. — Кронос! Кронос, где ты, когда твои подчиненные пытаются превратить мою спальню в филиал зоологического музея⁈
Гвардеец, выглядящий так, будто ему только что плюнули в саму душу, бережно собрал мышей в ладонь, горестно шипя под нос что-то о неблагодарных млекопитающих, которые не ценят свежатину, и бесшумно выскользнул из комнаты.
Но это было только самое начало великой и ужасной охоты на человеческую самку. Весь замок, вдохновленный примером Шш-Трака и вчерашним пламенным заявлением Кроноса, решил, что за Мирой нужно ухаживать по всем канонам змеиного этикета. А поскольку Кронос временно отлучился на дальние рубежи, чтобы лично надавать по хвостам какому-то мятежному барону, посягнувшему на поставки драгоценных камней, братья короля и придворные аристократы развернулись вовсю, соревнуясь в оригинальности.
Стоило Мире, все еще пребывающей в легком шоке, выйти из своей комнаты в надежде найти хоть каплю кофе, как ее перехватил Риан. Бирюзовый принц выглядел как всегда безупречно. Его чешуя сияла после утреннего пилинга, а на губах играла та самая порочно-обаятельная улыбка, за которую в мире Миры давали либо пожизненный срок за мошенничество, либо главную роль в голливудском блокбастере.
— О, прекрасная Мира, жемчужина нашего мрачного подземелья! — он преградил ей путь, изящно и плавно извиваясь всем своим пятиметровым телом. — Я слышал, эти неотесанные гвардейцы пытались накормить тебя грубой, вульгарной пищей. Какое дремучее невежество! Я принес тебе настоящий подарок, достойный твоей тонкой, изысканной и такой… теплокровной натуры.
Он с пафосом протянул ей изящную золотую клетку. Внутри клетки что-то копошилось, чавкало и издавало звуки, напоминающие работу испорченного пылесоса.
— Это болотная личинка-певчая, — Риан сиял от самодовольства. — Она живет только в самом глубоком иле забытых топей. Если ее правильно сжать за брюшко, она издает ультразвуковой вопль, похожий на крик умирающей сирены в тумане. В нашем высшем обществе считается, что это самая романтичная музыка для глубокого сна. А еще она предсказывает дождь, начиная выделять едкую зеленую слизь.
Мира с ужасом посмотрела на жирную, склизкую, полупрозрачную гусеницу размером с хороший батон докторской колбасы, которая в этот момент присосалась к золотым прутьям клетки и выпустила струю фиолетовой жидкости прямо на ковер.
— Риан… ты серьезно считаешь, что я поставлю это… это чудо природы рядом со своей кроватью? Она же выглядит так, будто хочет съесть меня и мою подушку!
— О, она еще и светится пульсирующим оранжевым цветом в темноте, когда чувствует голод! — радостно добавил принц, игнорируя ее ужас. — А ест она исключительно свежую кровь… ну, или в крайнем случае сырое мясо молодых варанов. Разве это не прелесть?
— Риан, иди в баню. Вместе со своей личинкой и ее вокальными данными, — Мира обошла его по широкой дуге, ускоряя шаг настолько, насколько позволяло длинное платье. — Передай брату, что у меня культурный шок!
Но на следующем повороте коридора, прямо у входа в библиотеку, ее поджидал Сейш. Ученый наг выглядел предельно сосредоточенным, его очки в золотой оправе поблескивали от возбуждения. В руках он держал стеклянную колбу, в которой плавало нечто бесформенное, серое и подозрительно напоминающее чей-то мозг.
— Мира, я провел анализ твоего рациона и пришел к выводу, что твой хрупкий человеческий организм критически нуждается в фосфоре, кальции и специфических ферментах. Я синтезировал для тебя уникальный концентрат из панцирей глубоководных крабов, перетертых с желчью горного тролля и добавлением вытяжки из грибов-паразитов. Запах, признаю, специфический, напоминает склад тухлой рыбы, который подожгли в жаркий день, но эффект для крепости твоих ногтей и густоты волос будет просто колоссальным! Пей немедленно, я должен зафиксировать время всасывания.
— Сейш, если я это выпью, мои ногти, волосы и душа покинут это тело одновременно, причем в спешном порядке! — вскричала Мира, едва не врезавшись в обсидиановую колонну. — Да что с вами всеми сегодня не так⁈ У вас коллективное обострение инстинктов или вы решили извести меня до возвращения Кроноса⁈
К обеду Мира была уже на грани полноценного нервного срыва. Ее подоконник в гостиной был завален знаками внимания. Там красовалась связка сушеных хвостов пещерных ящериц, флакон с концентрированным ароматом первобытного болота и вершина хит-парада, огромный, окровавленный окорок какого-то подземельного монстра, который кто-то просто бросил у ее двери с лаконичной запиской на древнем языке: «Для набора веса и успешной линьки».
Когда двери столовой наконец распахнулись и в зал стремительно вошел Кронос, все еще облаченный в дорожные доспехи, Мира сидела за столом, обхватив голову руками. Перед ней стояла тарелка с совершенно обычным, безопасным на вид салатом, но она боялась к ней даже прикоснуться, ожидая, что из-под листа латука выпрыгнет какая-нибудь певчая личинка или выпадет очередная дохлая мышь.
— Мира? — Кронос замер на месте, мгновенно считывая ее состояние через магический браслет. Аура короля мгновенно стала тяжелой, темной и угрожающей. — Почему твой страх пахнет так остро, что я чувствую его от самых ворот? Кто посмел нарушить мой приказ и обидеть тебя, пока меня не было?
— Твои подданные, Кронос! Твои замечательные, щедрые подданные! — Мира вскочила со стула, указывая дрожащей рукой на гору подарков, которую слуги уже начали испуганно стаскивать в угол зала. — Они дарят мне дохлых мышей! В постель! Сейш пытается напоить меня вытяжкой из тролля, от которой дохнут даже мухи! Риан принес мне слизняка, который орет как потерпевший и плюется слизью! Кронос, я человек! Мне не нужны полевки! Мне дарят цветы! Духи! Конфеты! Ну, в самом крайнем случае, сертификат на маникюр или в спа-салон!
Кронос нахмурился, переводя озадаченный взгляд с пылающей гневом Миры на кучу подношений. Он медленно подошел и взял в руки одну из дохлых мышей, которую Шш-Трак все-таки ухитрился подбросить в общую кучу в последний момент.
— Но это… это же лучшая добыча сезона, — растерянно и даже как-то обиженно пробормотал король Нагов, рассматривая грызуна. — Понимаешь, Мира, у нас мышь, это символ того, что наг готов делить с тобой свою жизнь и ресурсы. Если воин отдает тебе свою еду, которую он добыл сам, значит, он признает твой суверенитет над своим сердцем и… желудком. Это акт глубочайшего доверия.
— Я НЕ ЕМ МЫШЕЙ, КРОНОС! — заорала Мира, в отчаянии топая ногой. — У меня нет суверенитета над желудком Шш-Трака! И я не собираюсь спать под аккомпанемент орущих гусениц!
Кронос замер. Его капюшон медленно, с тихим шуршанием развернулся на всю ширину, а глаза вспыхнули ярким алым пламенем. Он наконец-то начал осознавать весь масштаб культурного и биологического столкновения двух миров. Он подошел к ней вплотную, его мощный хвост собственническим кольцом обвился вокруг ее талии, притягивая девушку к жесткому металлу доспеха.
— Они хотели как лучше, — прошипел он, и в его голосе теперь отчетливо слышались опасные, вибрирующие нотки, направленные уже не на Миру, а на все его окружение. — Они пытались ухаживать за моей истинной по законам бездны, выказывая тебе высшее почтение. Но они, в своей чешуйчатой тупости, забыли, что ты существо иной, нежной плоти и хрупкого разума. Что твои инстинкты спят под слоем… этой вашей цивилизации.
— Эй! Попрошу без намеков на хрупкий разум! — возмутилась Мира, но Кронос уже не обращал внимания на её протесты.
Он резко повернулся к дверям зала, где в нерешительности застыли Риан, Сейш и целая группа гвардейцев, надеявшихся на похвалу.
— Слушайте меня все! — его голос прогрохотал под сводами, заставляя дрожать бокалы на столах. — Отныне любой, кто принесет Мире что-то, что когда-то бегало, пищало, выделяло слизь или воняло болотом, будет лично поедать это подношение в моем присутствии. Медленно. Без соли и специй. И я буду лично следить за тем, чтобы вы прожевали каждую лапку!
Риан судорожно сглотнул, невольно вспоминая размеры своей личинки. Шш-Трак побледнел настолько, насколько это вообще возможно для нага, и попытался незаметно спрятать хвост за колонну.
— Мире нужны другие вещи, — Кронос запнулся, мучительно пытаясь вспомнить странные человеческие термины из тех обрывков информации, что он успел почерпнуть из ее сознания через связь. — Ей нужны… растения, которые не пытаются съесть пролетающих мимо насекомых. И пахучие жидкости в прозрачном стекле, которые не вызывают паралич нервной системы. И те самые сладкие камни, которые вы, люди, называете конфетами. Если завтра к рассвету в ее покоях не будет цветов, пахнущих как весна, а не как разложение, я сделаю так, что вы сами станете высшим знаком внимания для моих голодных боевых варанов в ямах!
Когда напуганные придворные разбежались выполнять приказ со скоростью испуганных ящериц, Кронос повернулся к Мире. Он выглядел непривычно смущенным, что для правителя его масштаба было равносильно публичному признанию в тяжелом преступлении.
— Прости, — сказал он, и его голос внезапно стал низким, бархатным и таким уютным, что у Миры сразу пропало желание ругаться. — Я слишком долго был один и забыл, что внимание моего народа может быть для тебя… несколько специфическим. Я не подумал, что дохлая плоть может вызвать у тебя такой ужас.
— Специфическим, это ты очень деликатно выразился, Кронос, — Мира вздохнула, чувствуя, как гнев уходит, уступая место усталости. Она прислонилась лбом к его холодному наплечнику. — Я чуть инфаркт не схватила, когда увидела этот мышиный парад на подушке. Я думала, это какая-то змеиная черная метка.
— Я исправлю это, — он обхватил ее лицо своими огромными ладонями, заставляя посмотреть прямо в свои янтарные глаза, в которых сейчас отражалось только ее лицо. — Завтра я лично займусь твоим ухаживанием. Больше никакой дохлой живности от посторонних. Только то, что ты действительно любишь. Я изучу твои предпочтения, даже если мне придется перечитать все твои мысли.
— Обещаешь? — Мира слабо улыбнулась, чувствуя, как его хвост нежно поглаживает ее спину.
— Клянусь своей чешуей и троном бездны, — он запечатлел на ее лбу долгий, горячий и очень собственнический поцелуй.
Мира еще не знала, что на следующий день Кронос решит, что ухаживание, это не только подарки, но и правильная человеческая мимика. И что его первая попытка улыбнуться по-доброму станет для ее психики испытанием куда более суровым, чем легион дохлых мышей в постели. Но в этот момент, в кольцах его хвоста, она впервые за день почувствовала себя по-настоящему дома, даже в этом странном мире, где любовь измеряется весом добычи.

----------

Глава 17 Кронос учится улыбаться

Глава 17 Кронос учится улыбаться
Утро после мышиного инцидента началось подозрительно тихо, что само по себе в замке нагов было тревожным признаком. Обычно тишина означала либо то, что кто-то кого-то съел, либо то, что затевается очередная диверсия против здравого смысла Миры. Она осторожно прощупала подушку рукой, прежде чем окончательно открыть глаза, к ее великому облегчению, дохлых грызунов на этот раз не обнаружилось.
Вместо этого вся спальня была завалена охапками странных подземных цветов, которые напоминали гигантские люминесцентные колокольчики. Они не стояли в вазах, а просто были разбросаны повсюду, свисая со шкафов и ковров. Они пахли ванилью, а при каждом движении воздуха издавали едва слышный, кристальный малиновый звон, от которого в голове становилось подозрительно легко.
— Ну, по крайней мере, это не пахнет погребом и смертью, — пробормотала Мира, выбираясь из-под тяжелого шелка одеяла. — Кажется, до него начало доходить.
Она направилась к зеркалу, чтобы привести в порядок растрепанные после сна волосы, но замерла на полпути, едва не споткнувшись о собственный тапочек. В темном углу комнаты, в тени массивного обсидианового шкафа, стоял Кронос. Он был без своих устрашающих доспехов, в одной лишь свободной черной рубахе из тончайшего паучьего шелка, расстегнутой на груди настолько, что это давало непозволительно хороший обзор на его мощные ключицы и алые узоры чешуи, змеящиеся вниз к животу.
Но пугало не его тело, хотя оно всегда вызывало у Миры легкое головокружение. Кронос стоял абсолютно неподвижно, не шевеля ни одним мускулом, и смотрел на нее взглядом, который обычно предвещает либо глобальную катастрофу, либо начало очень голодной и беспощадной охоты. Его лицо было напряжено так сильно, будто он пытался в уме извлечь корень десятой степени из миллиона.
— Доброе утро? — неуверенно произнесла Мира, потирая глаза и стараясь не смотреть на его голый торс. — Кронос, ты чего там затаился, как ниндзя на пенсии? Если это новая тактика охраны, то она работает, я уже почти заикаюсь.
Кронос не ответил. Он сделал глубокий, шумный вдох, его капюшон едва заметно качнулся, и внезапно… его лицо начало подвергаться пугающей трансформации. Мышцы челюсти мучительно дернулись, губы натянулись, обнажая ряд острых, ослепительно-белых и очень длинных клыков, а уголки рта поползли вверх, достигая какой-то критической отметки где-то в районе ушей.
Мира медленно попятилась назад, пока не уперлась спиной в холодную стену. Ее рука инстинктивно нащупала Утю на комоде.
— Кронос… дорогой мой… если это внезапная судорога или аллергия на эти звенящие колокольчики, моргни два раза. Или если ты все-таки решил, что я выгляжу достаточно аппетитно, чтобы съесть меня прямо сейчас, предупреди, я хотя бы предсмертную записку маме допишу.
— Я… — Кронос издал звук, похожий на скрежет металла по стеклу, от которого по спине Миры пробежал табун мурашек. — Я… улыбаюсь. Тебе. Как ты просила.
Мира сглотнула, чувствуя, как внутри борются ужас и истерический смех. Это не была улыбка. Это была гримаса яростного безумия, смешанная с оскалом глубоководного удильщика, который только что увидел очень вкусную, но крайне подозрительную наживку. Самое страшное было в том, что его глаза, эти тяжелые золотистые озера, оставались абсолютно серьезными, холодными и даже немного страдальческими.
— О боги… Кронос, прекрати! — взмолилась она, закрывая лицо руками, чтобы не видеть этого кошмара. — Пожалуйста, верни свое обычное лицо я-убью-вас-всех-медленно. Это выглядит так, будто ты сейчас либо лопнешь от натуги, либо превратишься в оборотня и откусишь мне голову просто из вежливости!
Кронос мгновенно расслабил лицо, и оно снова стало привычно суровым, мрачным и невероятно красивым в своей холодности. Он тяжело, разочарованно вздохнул, и его плечи поникли. Его хвост раздраженно хлестнул по полу, сбивая напольную вазу, которая тут же разлетелась на куски.
— Риан сказал, — прошипел Кронос, отворачиваясь к окну. — Что человеческие женщины теряют волю к сопротивлению и становятся пластилиновыми, когда им улыбаются. Он сказал, что это универсальный ключ к твоему сердцу. Я тренировался перед зеркалом в тронном зале два часа. Сейш даже составил для меня математическую таблицу кривизны губ для достижения оптимального эффекта симпатии и доверия. Судя по твоей реакции, Сейш идиот, а Риан кандидат на кормление варанов.
Мира не выдержала. Она начала хихикать. Сначала тихо, в кулак, пытаясь сохранить остатки уважения к чувствам короля, а потом просто согнулась пополам от хохота, сползая по стене на ковер.
— Ключ к сердцу? Ха-ха-ха! Кронос, это был прямой путь к моему заиканию! Ты выглядел как маньяк из фильма, который выбирает, с какой именно приправой подавать жертву на ужин! Твои клыки… они же огромные! Когда ты их так выставляешь, я думаю не о любви, а о том, хватит ли мне пластыря на шею!
Наг обиженно фыркнул. Его чешуя на скулах потемнела, приобретая густой пурпурный оттенок, явный признак крайнего смущения.
— Я король бездны, Мира. Мои предки не улыбались миллионы лет. Мы выражаем радость через расширение капюшона, вибрацию чешуи и ритмичное постукивание хвостом по телам поверженных врагов. Это эффективно и понятно всем. Но я хотел… я действительно хотел сделать тебе приятное. Ты вчера так кричала про эти свои нормальные знаки внимания, про цветы и чувства…
Мира перестала смеяться и посмотрела на него снизу вверх. Несмотря на весь комизм и пугающую мимику, ее до глубины души тронула эта нелепая, неуклюжая попытка. Великий и ужасный Кронос, перед которым трепетали легионы и склонялись горы, стоял перед ней, искренне расстроенный тем, что не может просто растянуть губы в понятном ей жесте.
— Подойди сюда, — мягко сказала она, протягивая к нему руку.
Кронос послушно, почти покорно скользил к ней. Когда он оказывался совсем рядом, воздух вокруг него всегда менялся, он становился более плотным, горячим и заряженным первобытной энергией. Мира встала на цыпочки, положив ладони ему на щеки. Его кожа была прохладной, гладкой и удивительно приятной на ощупь, как дорогой шелк, под которым скрывается литая сталь.
— Улыбка, это не механическое упражнение для мышц челюсти, мой грозный змей, — прошептала она, заставляя его смотреть прямо в ее глаза. — Это то, что рождается внутри. Когда тебе со мной по-настоящему хорошо, когда ты чувствуешь… ну, не знаю, нежность? Спокойствие? Желание не убивать всех вокруг хотя бы пять минут?
— Я чувствую постоянное, зудящее желание запереть тебя в этой комнате, обвить всеми кольцами и никогда не выпускать наружу, чтобы никто даже не дышал в твою сторону, — честно признался он, прижимаясь своим лбом к ее лбу. Его глаза в этот момент из холодно-золотых стали янтарными и теплыми. — Это считается за твою нежность? Или это опять мое недопустимое собственничество?
— Почти считается, — Мира улыбнулась сама, искренне и тепло. — Давай попробуем по-другому. Не нужно скалиться. Не обнажай клыки, они у тебя и так внушительные. Просто… расслабь губы. Вот так.
Она нежно провела большими пальцами по его рту, обводя контур его губ, чувствуя их неожиданную мягкость. Кронос замер, перестав дышать. Его хвост непроизвольно начал обвиваться вокруг ее ног, медленно поднимаясь выше, к бедрам, и притягивая девушку вплотную к его мощному, горячему телу. Мира почувствовала, как под ее ладонями его сердце бьется в странном, мощном ритме.
— Ты слишком вкусно пахнешь, Мира, — прохрипел он, и его голос стал похож на рокот далекого подземного обвала. — В такие моменты мне чертовски трудно думать о правильной мимике или советах Риана. Мне хочется думать только о том, как твоя кожа будет ощущаться под моей чешуей, если я сожму свои кольца чуть сильнее… и как ты будешь звучать, если я перестану сдерживаться.
— Вот оно! — воскликнула Мира, стараясь игнорировать вспыхнувшее внутри нее пламя от его слов. — Твои глаза! Посмотри на меня. Сейчас они улыбаются. В них появилось это… лукавое, темное мерцание. Это в тысячу раз лучше любого человеческого оскала, Кронос. Это настоящий ты.
Кронос не выдержал. Он резко подхватил ее под бедра, усаживая на массивный комод, так что их лица оказались на одном уровне. Он втиснулся между ее коленями, его руки собственнически легли на ее талию, сминая шелк платья.
— К черту эти ваши человеческие условности, — выдохнул он, обжигая ее губы своим дыханием. — Если я не могу выразить то, что чувствую, через лицо, я выражу это единственным способом, который мне доступен.
Он впился в ее губы поцелуем, который был одновременно требовательным, почти грубым, и невероятно осторожным. Это было фирменное сочетание Кроноса, сила первобытного хищника, сдерживаемая отчаянной любовью к хрупкому существу. Мира зарылась пальцами в его густые темные волосы, притягивая его к себе еще ближе, желая раствориться в этом ощущении силы и защиты. Она чувствовала, как алые узоры на его коже под рубашкой начинают пульсировать жаром, передавая ей его страсть, его бесконечную ревность и ту глубокую, вековую тоску одиночества, которую она так бесцеремонно разрушила своим появлением.
— Знаешь, — прошептала она через вечность, когда они наконец оторвались друг от друга, чтобы глотнуть воздуха. — Твоя пугающая улыбка на самом деле сработала. Моя воля к сопротивлению только что совершила торжественное самоубийство.
Кронос издал тихий, глубокий горловой звук, похожий на мурчание очень большой и очень сытой кошки.
— Тогда, возможно, мне стоит практиковать ее чаще? Особенно когда Риан снова решит зайти к тебе с очередным подарком или Сейш захочет измерить твой пульс? Мне кажется, вид моей улыбки навсегда отобьет у них желание приближаться к моей собственности.
— Нет! Даже не думай! — рассмеялась Мира, легонько щелкнув его по носу. — Ты его заикой оставишь на всю оставшуюся жизнь. Лучше просто рычи, как ты умеешь. Это у тебя получается естественно, гармонично и очень… вдохновляюще. Для меня, по крайней мере.
Весь оставшийся день Кронос ходил по замку с видом триумфатора, выигравшего столетнюю войну. Он больше не пытался неестественно скалиться, пугая слуг, но каждый раз, когда его взгляд случайно падал на Миру, уголки его рта едва заметно, почти незаметно для окружающих, приподнимались сами собой.
Однако семейная идиллия в подземельях длилась недолго. В середине дня, когда Мира пыталась разобраться в устройстве местной кухни, в покои вихрем ворвался Риан, таща за собой огромный, пыльный свиток и связку каких-то окуляров.
— Брат! Мира! Вы не поверите, какого прогресса мы достигли! Сейш утверждает, что нашел способ научить Кроноса не только улыбаться, но и делать это подмигивание, о котором ты говорила! Согласно его новейшим расчетам, если Кронос задействует левую глазную мышцу под углом ровно в сорок пять градусов, одновременно расслабляя правый клык…
Кронос медленно, очень медленно повернулся к брату. На его лице сейчас не было ни тени улыбки, ни привычного гнева. Только абсолютная, ледяная и очень опасная решимость.
— Риан, — тихо, почти ласково произнес он.
— Да, о великий мастер мимики? Мы готовы к замеру первой итерации!
— Если ты сейчас же не исчезнешь из моих покоев вместе с этим мусором, своим Сейшем и его безумными таблицами, я продемонстрирую тебе улыбку палача в оригинале. Хочешь узнать, как она выглядит на практике? Гарантирую, это будет последнее, что ты увидишь в своей жизни в фокусе.
Риан посмотрел в глаза брата, увидел там нечто такое, что не поддавалось никаким математическим расчетам Сейша, и очень быстро, со скоростью испуганной кобры, свернул свиток.
— Понял, осознал, ухожу в глубокое подполье. Кажется, вы тут и без нашей высокой науки неплохо справляетесь с коммуникацией. Удачи… и не забудьте про угол сорок пять градусов!
Когда Риан исчез за дверью, Мира обернулась к Кроносу, изо всех сил стараясь не рассмеяться снова.
— Подмигивание? Кронос, ты только представь это.
Кронос подполз к ней со спины, обвивая ее плечи своими мощными руками и утыкаясь лицом в ее макушку.
— Даже не проси, Мира. Одного нервного тика для всей империи на сегодня достаточно. Лучше пойдем в сад глубинных мхов. Я хочу показать тебе цветы, которые распускаются только тогда, когда я нахожусь в хорошем расположении духа. Легенды говорят, что они чувствуют пульс короля.
— И как же они будут выглядеть сегодня, учитывая твое хорошее расположение? — лукаво спросила она, разворачиваясь в его объятиях.
Кронос посмотрел на нее, и в его глазах вспыхнуло то самое теплое, янтарное мерцание, которое она научила его находить.
— Думаю, сегодня они будут просто ослепительны. И, боюсь, они заполнят собой весь замок.
Мира шла рядом с ним по длинным, гулким коридорам, слушая шуршание его чешуи по камню, и думала о том, что ей на самом деле не нужны идеальные человеческие жесты. В этом суровом мире, созданном из камня, магии и древней крови, один искренний рык Кроноса в ее защиту стоил тысячи фальшивых улыбок. И пока он смотрел на нее так, будто она единственное и самое ценное солнце в его вечном подземном царстве, она была готова простить ему любую, даже самую пугающую гримасу. Ведь главное, это то, что скрывалось за клыками.

----------

Глава 18 Пикник у Великого озера

Глава 18 Пикник у Великого озера
Великое озеро бездны было местом, которое одновременно завораживало и заставляло волосы на затылке вставать дыбом. Это не была обычная вода, это была густая, иссиня-черная субстанция, насыщенная магическими солями и минералами, которая светилась изнутри мягким бирюзовым светом. Вокруг озера росли плакучие кристаллы, чьи длинные, похожие на ветви ив отростки опускались к самой глади, тихо позвякивая при каждом дуновении сквозняка.
Кронос, верный своему обещанию устроить нормальное свидание, решил, что пикник, это именно то, что нужно человеческой самке для полного счастья. Правда, в понимании нага пикник включал в себя не только корзинку с едой, но и небольшой отряд гвардейцев, затаившихся в радиусе ста метров, и тщательную проверку дна озера на наличие плотоядных кракенов.
— Ты уверена, что это… удобно? — спросил Кронос, подозрительно косясь на расстеленный на камнях плед.
Сам он полулежал на песке, его пятиметровый хвост лениво зарылся в мелкую гальку, а мощный торс, обнаженный по пояс для принятия водных процедур, лоснился в свете пещерных светил. Кронос выглядел как античный бог, которого по ошибке скрестили с очень большой и очень недовольной коброй.
— Это очень удобно, Кронос. Это называется отдых на природе, — Мира с удовольствием вытянулась на пледе, подставив лицо мягкому свечению кристаллов. — Никаких советов, никаких дохлых мышей, никаких уроков улыбок. Только ты, я и эта подозрительная фиолетовая колбаса, которую Сейш назвал деликатесом.
Кронос фыркнул, и его капюшон слегка дрогнул.
— Сейш утверждает, что в этой колбасе достаточно энергии, чтобы ты могла пробежать марафон или… ну, не знаю, что вы там в своем мире делаете для развлечения. Но я бы на твоем месте не доверял еде, которая светится ярче, чем мои глаза.
Он потянулся к корзинке и выудил оттуда фрукт, похожий на помесь граната и ежа. Одним движением когтя он вскрыл его, предлагая Мире сочную мякоть. Его пальцы коснулись ее губ, и Мира почувствовала, как по телу пробежал ток. Взгляд Кроноса мгновенно потемнел.
— Знаешь, — прошептал он, наклоняясь ближе, так что его жаркое дыхание смешалось с прохладой озерного воздуха. — Здесь, у воды, твоя кожа пахнет по-другому. Как будто ты сама становишься частью этой магии. Мне трудно сохранять спокойствие, Мира. Мой хвост так и норовит обвить тебя и утащить на самое дно, где нам никто не помешает.
— Опять твои замашки похитителя? — Мира лукаво улыбнулась, откусывая фрукт прямо из его рук. — Мы же договорились, что сегодня будет только романтика. Никакого киднеппинга.
— Романтика, это очень изнурительно, — вздохнул Кронос, но его рука уже скользнула по ее талии, притягивая девушку к себе. — Я чувствую, как твое сердце бьется быстрее. Это из-за меня или из-за того, что ты боишься воды?
— Я не боюсь воды, — фыркнула Мира. — Я отлично плаваю. Я была чемпионом школы по кролю, между прочим.
Кронос приподнял бровь, и в его глазах вспыхнуло то самое лукавое мерцание, которое Мира так любила.
— Кроль? Это какой-то вид мелкого грызуна? Ты плаваешь как грызун?
— Это стиль плавания, чешуйчатый ты неуч! — Мира вскочила на ноги, раззадоренная его недоверием. — Хочешь посмотреть? Я покажу тебе, что такое человеческая скорость!
Она быстро скинула легкое верхнее платье, оставшись в тонкой сорочке, которая в этом мире заменяла купальник. Кронос замер. Его зрачки расширились до предела, заполняя всю радужку. Он смотрел на изгиб ее спины, на белизну кожи, контрастирующую с черным песком, и его хвост непроизвольно напрягся, вгрызаясь в гальку.
— Мира… я бы не советовал… — начал он, но было поздно.
С криком — смотри и учись! Мира разбежалась и эффектно прыгнула в воду.
Озеро приняло ее прохладными, густыми объятиями. Однако Мира не учла одного, магическая вода бездны имела плотность, отличную от подмосковных водоемов. Она была тяжелой, как жидкий кисель, и в ней содержались взвеси кристаллов. Стоило Мире погрузиться, как она почувствовала, что ее движения стали вязкими, а сорочка, намокнув, потянула ее вниз, словно свинцовая броня.
Мира попыталась вынырнуть, но запуталась в собственных волосах и длинном подоле. Вместо изящного кроля получилось нечто, напоминающее конвульсии тонущего воробья.
— О боги, она тонет! — Кронос подскочил так, будто под ним взорвался вулкан.
Его реакция была мгновенной. Для нага вода была родной стихией, но вид тонущей истинной выключил в его голове остатки логики. С мощным всплеском, который поднял волну высотой в два метра, Кронос вошел в воду. Его хвост заработал как мощный винт, взбивая бирюзовую гладь в пену.
Мира только успела отплеваться от соленой воды, как почувствовала, что ее подхватывают огромные, сильные руки. Секунду спустя она была буквально вырвана из воды. Кронос, чьи глаза горели яростным янтарным огнем, прижал ее к своей мокрой груди так сильно, что у нее перехватило дыхание.
— ДЕРЖИСЬ! Я ТЕБЯ НЕ ОТПУЩУ! — ревел он на всю пещеру. — СМЕРТЬ ВОДЕ! Я ВЫПЬЮ ЭТО ОЗЕРО, ЕСЛИ ОНО ЕЩЕ РАЗ ТЕБЯ КОСНЕТСЯ!
— Кронос… пусти… я просто плавала! — пыталась прохрипеть Мира, но Кронос уже мчался к берегу, перепахивая хвостом дно и поднимая тучи ила.
Он выскочил на песок и, не останавливаясь, рухнул на нижние кольца, продолжая судорожно ощупывать Миру на предмет повреждений.
— Ты дышишь? Ты жива? Почему ты не шевелишься? Сейш! Лекаря! Я убью это озеро! Я засыплю его камнями к завтрашнему утру!
Мира, мокрая, облепленная тиной и бирюзовым песком, наконец смогла отстраниться. Она посмотрела на Кроноса. Король бездны выглядел эпично. Мокрые волосы облепили лицо, корона съехала на затылок, а на плече висела маленькая, светящаяся фиолетовая улитка, которая явно не понимала, что происходит.
— Кронос… — Мира начала дрожать. Не от холода, а от сдерживаемого хохота. — Кронос, посмотри на себя.
— Мне плевать на себя! — он тряс ее за плечи. — Ты чуть не погибла в этой бездонной луже! Твой кроль, это самый ужасный способ самоубийства, который я видел!
— Я не тонула! — Мира наконец прыснула. — Вода просто… очень густая! Я бы выплыла! Но ты влетел туда как… как торпеда с капюшоном! Ты поднял цунами, Кронос! Гвардейцы на том берегу, наверное, решили, что началось извержение!
Кронос замер, осознавая, что Мира не бледная от смерти, а розовая от смеха. Он медленно опустил руки, оглядывая себя и ее. Улитка на его плече обиженно пискнула и сползла в песок.
— Ты смеешься? — его голос стал опасно тихим. — Я чуть не лишился рассудка от страха за твою хрупкую жизнь, а ты… ты находишь это забавным?
— Это было очень героически, — Мира попыталась сделать серьезное лицо, но новая волна хохота накрыла ее. — Я выпью это озеро! Кронос, это была самая пафосная фраза в истории спасения на водах! Ты мой герой, мой чешуйчатый спасатель Малибу!
Кронос нахмурился, его капюшон начал медленно разворачиваться, верный признак того, что он не знает, злиться ему или… что-то еще. Он посмотрел на Миру. Мокрая сорочка облепила ее тело, став практически прозрачной. Капли воды стекали по ее шее, исчезая в ложбинке между грудей. Его гнев мгновенно сменился совсем другим чувством. Густым, тяжелым и горячим.
— Значит, ты считаешь это забавным? — он медленно пополз к ней, и его хвост начал описывать круги вокруг ее мокрой фигуры, отрезая путь назад к озеру.
— Ну… да, — Мира перестала смеяться, чувствуя, как атмосфера вокруг них меняется. — А что?
— А то, — Кронос рывком притянул ее к себе, опрокидывая на плед. Он навис над ней, мокрый, тяжелый и пахнущий грозой. — Что за каждую минуту моего страха ты должна мне компенсацию. И я не приму извинения в виде спасибо.
Его руки, все еще дрожащие от пережитого стресса, жадно скользнули по ее мокрым бедрам. Поцелуй, который последовал за этим, был на вкус как соль, магия и первобытное желание. Кронос целовал ее так, будто пытался убедиться, что она действительно здесь, теплая и живая. Его хвост сжимал ее ноги, создавая кокон, в котором не было места холоду или страху.
— Ты сумасшедшая, — прошептал он в ее губы. — Но ты моя. И если озеро захочет тебя забрать, ему придется сначала победить меня.
— Думаю, озеро уже сдалось, — выдохнула Мира, обвивая его шею руками. — После твоего прыжка там вряд ли кто-то выжил от контузии.
Они лежали на берегу великого озера, под звон кристаллов, пока их мокрая одежда медленно высыхала под воздействием жара их тел. Кронос больше не пытался улыбаться по-человечески. Его улыбка сейчас была настоящей, хищной, довольной и бесконечно нежной.
А на другом берегу озера гвардеец Шш-Трак убирал подзорную трубу и вздыхал.
— Записывай, — сказал он помощнику. — Объект 2 совершил попытку погружения. Объект 1 совершил попытку осушения водоема путем прыжка бомбочкой. Романтика достигла критического уровня. Вызываем подкрепление для уборки ила.
— Ква! — подтвердила Утя, которая все это время благополучно дрейфовала у берега, будучи единственным существом, которого не испугало цунами короля бездны.

----------

Глава 19 Змеиные игры

Глава 19 Змеиные игры
После эпичного заплыва в великом озере, который в официальных хрониках замка теперь значился как великое осушение, Кронос пребывал в состоянии перманентного боевого возбуждения. Его инстинкты защитника были выкручены на максимум, а уровень тестостерона в крови, казалось, мог питать энергией небольшое поселение нагов в течение месяца.
Однако у Кроноса была одна проблема, это братья. Риан и Сейш, наблюдавшие за тем, как король бездны превращается в домашнего дракончика при виде Миры, решили, что пришло время напомнить всем и прежде всего самой Мире, что они тоже не лыком шиты. В культуре нагов существовала традиция змеиных Игр, негласного соревнования в силе, ловкости и магическом превосходстве, которое обычно проводилось перед началом сезона охоты. Но в этот раз целью была не дичь. Целью было восхищение одной конкретной человеческой девушки.
Мира сидела на почетном месте в колизее теней, огромной вырубленной в скале арене, где обычно тренировались элитные гвардейцы. Вместо привычного кресла Кронос велел соорудить для нее нечто вроде ложи, устланной мехами полярных варанов и подушками, пахнущими лавандой.
— Кронос, зачем все это? — Мира с подозрением посмотрела на братьев, которые разминались на песке внизу. — Почему они выглядят так, будто собрались штурмовать олимп в одних кожаных штанах?
Кронос, сидевший рядом с ней и лениво перебирающий ее пальцы, прищурился. Его собственный торс сегодня украшали ритуальные золотые цепи, подчеркивающие разворот плеч.
— Это старый спор, Мира. Братья считают, что я слишком размяк из-за твоих подушечных боев. Они хотят доказать, что в этом доме все еще есть альфа-самцы. Ну и… — он наклонился к ее уху, обжигая его дыханием. — Они хотят увидеть, на кого ты сделаешь ставку. Победитель получит право сопровождать тебя на вечерний прием.
Мира хмыкнула.
— Ставки, значит? Ну хорошо. Если они хотят шоу, они его получат. Но учти, я азартный человек.
Первым на арену вышел Сейш. Ученый наг сбросил свои очки и халат, оставшись в легком боевом облачении. Его тело было жилистым и покрытым сложными татуировками, которые начали светиться синим светом.
— Демонстрация точности и контроля! — объявил он. Сейш вскинул руки, и из песка арены начали подниматься тяжелые каменные столбы. Он двигался между ними со скоростью молнии, его хвост работал как хлыст, дробя гранит в пыль, а магические разряды из его пальцев прошивали мишени на лету. Это было красиво, технологично и очень холодно.
— Впечатляет, — констатировала Мира. — Коэффициент на Сейша один к трем. Он как швейцарские часы, только с хвостом.
Затем наступила очередь Риана. Бирюзовый принц не был бы собой, если бы не превратил выступление в театральный перформанс. Он вышел под звуки фанфар, играя мускулами пресса так, что даже гвардейцы на трибунах начали завистливо сопеть.
— Сила и грация! — выкрикнул он, подмигивая Мире. Риан схватил огромный стальной диск весом в полтонны и начал крутить его вокруг себя, создавая сияющий щит. Затем он совершил невероятный прыжок, закручиваясь спиралью, и вонзил тренировочное копье в центр мишени, находясь в воздухе. Завершил он все это тем, что эффектно облился водой из кубка, чтобы его чешуя блестела на солнце.
— Риан, это чистый фан-сервис, — рассмеялась Мира. — Ставлю на него пять золотых… просто за старания и эпиляцию.
Кронос молчал. Его хвост начал мерно и тяжело бить по каменному полу ложи. Бум. Бум. Бум. Воздух вокруг него начал вибрировать от сдерживаемой мощи.
— Моя очередь, — просто сказал он.
Он не стал спускаться по лестнице. Кронос просто перемахнул через перила ложи, падая с десятиметровой высоты. Он приземлился на хвост с таким грохотом, что по арене пошли трещины. Когда пыль осела, Мира увидела своего короля во всей красе. Его капюшон был развернут, алые узоры на коже горели так ярко, что на них было больно смотреть.
— Сейш показал точность. Риан показал красоту, — голос Кроноса заполнил все пространство колизея. — Я покажу вам… доминирование.
Он не стал использовать магию или копья. Он подошел к самому крупному валуну на арене, глыбе размером с небольшой дом. Кронос обвил ее своим хвостом, его мышцы напряглись так, что кожа на торсе стала похожа на литую бронзу. С глухим рыком он приподнял этот камень над землей, удерживая его только силой колец, а затем… просто раздавил его. Камень взорвался осколками под давлением его мускулов.
Зал замер. Гвардейцы вскочили, приветствуя своего вожака оглушительным шипением и ударами копий о щиты.
Кронос поднял голову к Мире. Его глаза светились первобытным триумфом. Он медленно провел рукой по своей груди, стирая каменную пыль, и этот жест был настолько сексуально-агрессивным, что Мира почувствовала, как по спине пробежал настоящий пожар.
— Ну? — прорычал он, возвращаясь в ложу за считанные секунды. — Какова твоя ставка, добыча?
Мира медленно встала, чувствуя на себе взгляды всех трех братьев. Риан тяжело дышал, Сейш поправлял очки, а Кронос… Кронос просто ждал признания своего права на нее.
— Моя ставка? — Мира хитро прищурилась. Она достала из кармана свою резиновую Утю и торжественно положила ее на перила ложи. — Я ставлю все на Утю. Она единственная, кто не потел, не кричал и не пытался произвести на меня впечатление мускулами, потому что она и так знает, что она здесь королева.
Братья замерли. В колизее повисла звенящая тишина. Риан первым не выдержал и расхохотался.
— Она нас сделала, парни! Мы тут хвосты рвем, а она ставит на кусок желтой резины!
Сейш криво усмехнулся, признавая поражение своего интеллекта перед женской логикой. А Кронос… Кронос просто смотрел на Миру. В его глазах гнев мгновенно сменился таким концентрированным обожанием, что Мире стало жарко.
— Утя побеждает, — признал он, подходя к Мире вплотную. Его голос стал тихим и хриплым, предназначенным только для нее. — Но Утя не сможет сделать то, что сделаю я вечером в наших покоях. Она не сможет защитить тебя… и не сможет заставить тебя кричать мое имя так, чтобы содрогались стены.
Мира почувствовала, как ее щеки вспыхнули. Собственнический инстинкт Кроноса после этих игр достиг апогея. Он обхватил ее талию рукой, практически отрывая от земли.
— Игры закончены, — объявил он братьям. — Мира возвращается со мной. И если кто-то из вас еще раз захочет поиграть в альфу, я лично устрою вам тренировку на выживание в серных шахтах.
— Ой, да ладно тебе, Кронос, мы просто хотели развлечь даму! — крикнул вслед Риан, но Кронос уже уводил Миру прочь.
По дороге в жилое крыло Кронос не отпускал ее ни на секунду. Его хвост постоянно касался ее бедер, а рука сжимала ее ладонь так крепко, будто она могла испариться.
— Ты ревнуешь даже к своим братьям? — спросила Мира, пытаясь сдержать улыбку.
— Я не ревную, — отрезал Кронос, хотя его капюшон все еще был слегка приподнят. — Я просто констатирую факт: они тратят твое время. А твое время принадлежит мне. Как и твои глаза. Как и твой смех.
— Ты неисправим, — вздохнула Мира, прижимаясь к его плечу. — Но признаю, тот трюк с камнем… это было чертовски горячо.
Кронос замер, его зрачки снова расширились.
— Правда?
— Правда.
— В таком случае, — он подхватил ее на руки. — Я знаю еще несколько способов использования своей физической силы, которые тебе понравятся гораздо больше, чем созерцание разбитых булыжников.
— Кронос! — ахнула Мира, но в его глазах она увидела то, от чего ее сердце пропустило удар.
Это были не просто змеиные игры. Это был его способ сказать всему миру, что он нашел свое сокровище. И теперь, когда демонстрация силы была окончена, начиналась совсем другая игра. Игра, в которой не было судей, а победителями всегда оказывались двое.
А в колизее Риан и Сейш все еще стояли на арене, глядя на забытую на перилах желтую уточку.
— Знаешь, Риан, — сказал Сейш, поправляя очки. — Нам определенно нужно изучить молекулярный состав этого артефакта. В нем скрыта какая-то невероятная психологическая мощь.
— Это не мощь, Сейш, — вздохнул Риан, вытирая пот со лба. — Это просто женщина, которая знает, как держать трех змеев в узде с помощью одной игрушки для ванны. И знаешь что? Я начинаю ей завидовать.

----------

Глава 20 Собственнический инстинкт

Глава 20 Собственнический инстинкт
Если раньше Мира наивно полагала, что Кронос просто властный мужчина и слегка склонный к диктатуре, то после вчерашних змеиных игр она осознала свою роковую ошибку. До этого момента король бездны, очевидно, просто разминался, играя в демократию. Увидев, как его собственные братья распускают хвосты перед его истинной, Кронос окончательно и бесповоротно сорвался с цепей рациональности.
В его древнем, сформированном веками охоты мозгу зажегся огромный, пульсирующий красный транспарант с надписью: «УРОВЕНЬ УГРОЗЫ: КРИТИЧЕСКИЙ. СОКРОВИЩЕ МОГУТ УКРАСТЬ, СОБЛАЗНИТЬ ИЛИ, ЧТО ЕЩЕ ХУЖЕ, РАССМЕШИТЬ БЕЗ МОЕГО УЧАСТИЯ».
Утро началось не с мягкого света магических кристаллов, а с глухого, металлического лязга. Мира, сладко потянувшись в своей постели, решила, что пора бы отправиться в архив, Сейш обещал ей показать секретные карты пятого уровня, где, по слухам, хранились записи о первых контактах нагов с людьми. Однако, когда она подошла к массивной дубовой двери своей спальни и дернула за ручку, та даже не шелохнулась.
— Кронос! — крикнула она, решив, что это очередная шутка Риана. — Если это клей в замочной скважине, я клянусь, я заставлю тебя его вылизывать! Выпусти меня, мне нужно работать!
— Сейш со своими картами подождет до следующего столетия, — раздался из-за двери глубокий, вибрирующий бас, от которого задрожали подвески на люстре. Голос Кроноса звучал так, будто он лично подпирает дверь своим пятиметровым телом. — Пятый уровень нестабилен. Там… сквозняки. И слишком много лишних глаз, которые смотрят на тебя не так, как подобает подданным смотреть на свою королеву.
Мира замерла, прищурившись и уперев руки в бока.
— Сквозняки? Кронос, мы находимся в гигантской системе пещер под землей! Здесь сквозняки, это естественная вентиляция! Открывай немедленно, или я начну выбивать дверь твоей любимой антикварной вазой!
Дверь медленно, со зловещим скрипом отворилась. В проеме показался король бездны во всем своем пугающем величии. Он выглядел так, будто провел всю ночь в дозоре. Волосы в живописном беспорядке, глаза горят фанатичным, расплавленным золотом, а его мощный хвост нервно извивался позади него, перекрывая собой весь коридор, словно живой шлагбаум.
— Я принял взвешенное и окончательное решение, — заявил он, входя в комнату и демонстративно задвигая массивный бронзовый засов, который Мира раньше даже не замечала. — Для твоей же безопасности и, что гораздо важнее, для моего душевного спокойствия ты временно переезжаешь в мои личные покои.
— Что⁈ — Мира едва не подавилась воздухом. — Временно, это до конца недели или до моей пенсии?
— В твоей комнате слишком тонкие стены, — продолжал Кронос, игнорируя ее сарказм. Он начал мерить комнату кольцами, отчего пол под ногами Миры ощутимо вибрировал. — И здесь целых два выхода, включая окно в сад, через которое любой Риан может залезть с букетом сорняков. Мои покои, это цитадель. Стены из зачарованного адаманта, один вход, который охраняю я, и полная изоляция от внешнего мира. Там ты будешь под моей личной защитой двадцать четыре часа в сутки. Я смогу чувствовать твой пульс, даже когда сплю.
— Кронос, это называется похищение человека средь бела дня! — Мира всплеснула руками. — Это не защита, это домашний арест в готическом стиле! Я не твоя золотая рыбка, чтобы сидеть в аквариуме!
— Ты не рыбка, — Кронос внезапно оказался рядом, его тень полностью накрыла ее. Он подхватил ее на руки вместе с одеялом, в котором она запуталась, как в коконе. — Ты мое все. И мой инстинкт говорит мне, что этот мир слишком агрессивен для такого хрупкого и непредсказуемого существа.
Покои Кроноса действительно напоминали цитадель, но в самом суровом и лишенном уюта смысле этого слова. Это был колоссальный зал, буквально выгрызенный в цельной скале черного камня. Обстановка была под стать хозяину. Тяжелая мебель из мореного дерева, ковры из шкур каких-то явно очень недовольных при жизни монстров и целая стена, увешанная трофейным оружием, от которого веяло древней магией и кровью.
— Уютненько, — процедила Мира, оглядывая холодные своды и коллекцию зазубренных кинжалов прямо над кроватью. — Прямо как в камере пыток для VIP-персон. Если я собираюсь здесь временно обитать, нам нужно серьезно, Кронос, очень серьезно поговорить о дизайне интерьера. Я не могу спать в месте, которое выглядит как декорации к фильму про графа Дракулу, у которого депрессия.
Кронос, который уже успел свернуться массивными кольцами у единственного входа, фактически превратившись в живую бронированную дверь, приоткрыл один глаз. Его зрачок был узким, как лезвие ножа.
— Интерьер идеален, — холодно заметил он. — Он функционален. Здесь нет ничего лишнего, что могло бы отвлечь меня от главного занятия созерцания тебя. И здесь нет углов, за которыми мог бы спрятаться лазутчик.
— Ну уж нет, дорогой мой диктатор, — Мира решительно сбросила одеяло и закатала рукава сорочки. — Если ты решил запереть меня в своем логове, готовься к гуманитарной катастрофе. Я женщина, Кронос. А женщина в замкнутом пространстве с неограниченным кредитом доверия и избытком энергии, это стихийное бедствие для любого мужского порядка.
Следующие пять часов король бездны, затаив дыхание и иногда испуганно приподнимая капюшон, наблюдал за тем, как его суровое, пропитанное вековым пафосом мужское логово подвергается безжалостной и планомерной атаке уютного терроризма.
Первым делом Мира добралась до его гордости — коллекции кинжалов.
— Слишком много неоправданной агрессии на один квадратный метр, — вынесла она вердикт, бесстрашно забираясь на стул. — И вообще, на них пыль. Она начала снимать бесценные реликвии и… развешивать на их рукоятках свои разноцветные шейные платки, легкие шарфики и даже одну запасную пару чулок. Теперь древние клинки, которыми наги когда-то покоряли подземные царства, выглядели так, будто они только что вернулись с очень веселого девичника.
— Мира! Это оружие моих великих предков! Этим мечом мой прадед отсек голову гидре! — в ужасе воскликнул Кронос, когда увидел свой фамильный ятаган, обмотанный розовым шарфом с помпонами.
— Теперь это вешалка для моих аксессуаров, — отрезала Мира, не оборачиваясь. — Гидра бы одобрила, у нее было много голов, ей тоже нужно было где-то хранить бусы. Смирись, Кронос. Это начало новой эры.
Затем она переключилась на мебель. Тяжеленный стол из черного дерева, который не могли сдвинуть четыре гвардейца, был объявлен стоящим не по фэн-шую.
— Он загораживает вид на лавовую реку, — заявила она. — Кронос, будь добр, подтолкни этот шкаф к той стене.
— Я король бездны, — напомнил он, пытаясь сохранить остатки достоинства. — Я не занимаюсь перестановкой мебели по требованию…
— Значит, я буду двигать его сама. Ой! — она картинно схватилась за поясницу. — Кажется, я сорвала спину. Ох, как больно… Наверное, я теперь не смогу даже обнять тебя вечером…
Через секунду огромный шкаф со свистом пролетел через всю комнату, едва не выбив искры из пола, подгоняемый мощным и крайне недовольным хвостом Кроноса.
— Довольна? — прорычал он, возвращаясь на свой пост у двери. Ему казалось, что его авторитет тает на глазах вместе с каждым передвинутым предметом.
— Почти. Теперь нам нужны цветы. Те самые люминесцентные колокольчики. И где моя Утя? Без Ути интерьер считается юридически незавершенным и морально устаревшим.
К вечеру покои великого короля было не узнать. Суровая цитадель превратилась в нечто среднее между спа-салоном и комнатой гиперактивного подростка. Повсюду стояли вазы со светящимися растениями, на холодном полу валялись пушистые белые шкуры, которые Мира велела вычесать, а на главном троне Кроноса, вырезанном из кости дракона, гордо и невозмутимо восседала желтая резиновая уточка.
Сам король сидел на краю своей гигантской кровати, обхватив голову руками и глядя на это безобразие с выражением глубокого экзистенциального кризиса.
— Ты разрушила эстетику власти, Мира, — глухо произнес он. — Если кто-то из старейшин или, не дай Змей, Риан, заглянет сюда и увидит эти… эти розовые занавески на моих окнах… мне придется их всех убить, просто чтобы сохранить тайну.
— Занавески из тончайшего паучьего шелка, между прочим! Они рассеивают свет лавы и создают романтическую атмосферу, — Мира подошла к нему, мягко ступая по коврам, и бесстрашно уселась к нему на колени. Она обхватила его мощную шею руками, чувствуя, как его чешуя мгновенно отзывается на ее прикосновение. — И вообще, никто сюда не зайдет. Ты же сам сказал, что это самая охраняемая цитадель в мире. Ты ведь запер нас, помнишь? Здесь только ты и я. И Утя, но она умеет хранить секреты.
Кронос замер. Его руки медленно и осторожно легли на ее талию. Весь его гнев, вся ревность и собственнический зуд мгновенно испарились, уступая место совсем другому чувству. Тяжелому, вязкому и такому горячему, что воздух в комнате, казалось, начал плавиться.
— Запер, — прошептал он, притягивая ее к себе так близко, что она почувствовала бешеный ритм его сердца. — Я запер нас, чтобы никто не видел, насколько я на самом деле слаб перед тобой. Чтобы никто не знал, что великий король бездны готов двигать шкафы и терпеть розовые шарфы на мечах ради одной твоей улыбки.
Он зарылся лицом в ее волосы, вдыхая аромат ее кожи, который в этом замкнутом пространстве стал для него единственным кислородом. Его хвост, ведомый тем самым инстинктом, который заставил его совершить этот арест, начал медленно и нежно обвивать ее ноги, закрепляя их союз, создавая вокруг них кокон, в который не было доступа ни братьям, ни врагам, ни самой реальности.
— Ты действительно сводишь меня с ума, Мира, — прохрипел он ей в самое ухо, и его голос вибрировал от страсти. — Я хотел запереть тебя, чтобы защитить от мира, но кажется, мне нужно защищать весь мир от тебя. Ты переставила мебель в моей комнате, но на самом деле ты переставила все в моей голове. Ты вырвала мой порядок с корнем и посадила там свои… колокольчики.
Мира почувствовала, как ее собственное тело отзывается на его близость. В его словах было столько неприкрытой, первобытной страсти и неожиданной уязвимости, что у нее перехватило дыхание. Она нежно коснулась его лица, заставляя его посмотреть ей прямо в глаза, туда, где золото смешивалось с алым пламенем.
— Кронос, ты не можешь владеть человеком так же, как ты владеешь троном. Но ты уже владеешь моим сердцем. И для этого не нужно запирать двери на засовы или охранять меня от сквозняков.
— Я все равно буду это делать, — пообещал он, припадая к ее шее и оставляя там обжигающий след. — Но дверь на засов я все-таки оставлю. На всякий случай. Чтобы, когда я буду любить тебя так, как мечтал всю прошлую ночь, ни один звук не вылетел за пределы этих стен.
Он рывком повалил ее на кровать, которая теперь была завалена горой мягких подушек, и накрыл ее губы своими в поцелуе, который ознаменовал окончание всех споров о дизайне интерьера. В этой цитадели, среди переставленной мебели, кружев и аромата лаванды, Кронос наконец-то осознал великую истину: его главная добыча, это не тело девушки, а ее свободный дух. И именно этот дух он собирался лелеять и защищать всеми силами своей империи.
Глубокой ночью, когда Мира уснула, уютно устроившись в изгибах его хвоста, Кронос долго лежал с открытыми глазами. Он осторожно, чтобы не разбудить ее, протянул руку и взял с тумбочки Утю. Он долго всматривался в невозмутимый желтый клюв резинового изделия.
— Ты победила в этой битве, — шепотом, едва слышным в тишине комнаты, признал король бездны. — Она тебя любит. Ты теперь тоже часть моей империи. Но не вздумай подмигивать мне или требовать перестановки трона в зале советов, или я клянусь, что найду способ превратить тебя в ластик.
Утя промолчала, сохранив свое философское достоинство. Кронос вздохнул, прижал Миру к себе еще крепче, чувствуя ее тепло каждой чешуйкой, и впервые за многие десятилетия уснул с настоящей, спокойной и совершенно не пугающей улыбкой на лице. Его собственнический инстинкт был полностью удовлетворен. Его сокровище было дома, под замком, в безопасности и, что самое удивительное, оно чувствовало себя здесь абсолютно счастливым, устанавливая свои правила в его суровом мире.

----------

Глава 21 Ночные разговоры

Глава 21 Ночные разговоры
После того как Мира окончательно и бесповоротно оккупировала личные покои Кроноса, превратив суровую обсидиановую цитадель в нечто среднее между уютным загородным домом и филиалом магазина «Все для интерьера», жизнь в замке приобрела странный, почти семейный, но при этом предельно наэлектризованный ритм.
Кронос, вопреки своим собственным ожиданиям, не чувствовал себя стесненным. Напротив, каждый новый предмет, принесенный Мирой, будь то мягкая подушка с кисточками или ароматическая свеча, пахнущая альпийскими лугами, что в условиях подземелья звучало как издевательство, становился для него якорем, привязывающим его к реальности.
Однако за фасадом шутливых перепалок о розовых занавесках, месте Ути в иерархии империи и бесконечных споров о том, можно ли использовать древние щиты в качестве подставок под горячее, скрывалось нечто более глубокое, темное и тревожное. Магическая связь истинных крепла с каждым днем, становясь из тонкой нити стальным канатом. Теперь Кронос уже не мог просто отмахнуться от тех эмоций, которые Мира привнесла в его холодный, веками упорядоченный мир. Он чувствовал ее страх, ее радость и, что самое пугающее, ее любопытство по отношению к нему самому.
Этой ночью в подземельях было особенно душно. Атмосферное давление в нижних ярусах скакало, а лавовая река за толстыми стенами замка пульсировала ярко-оранжевым, почти болезненным светом, пробиваясь сквозь тонкий паучий шелк новых штор. Мира никак не могла уснуть. Простыни казались слишком горячими, а тишина слишком тяжелой. Она чувствовала, как Кронос, лежащий рядом на огромном ложе, напряжен до предела. Его мощный хвост не просто лениво обнимал ее поперек талии, как это было обычно в последние ночи, сегодня его кольца мелко, едва заметно вибрировали, а чешуя была холодной, словно обледенелый камень, несмотря на общую жару.
— Кронос? — прошептала она в темноту, поворачиваясь к нему на бок. — Ты не спишь. Я чувствую это каждой клеточкой своего хрупкого млекопитающего организма. Твое хваленое душевное спокойствие, о котором ты так громко заявлял утром, сейчас напоминает надвигающийся тектонический сдвиг. Что случилось?
Наг долго молчал, и в этой тишине Мира слышала только его глубокое, размеренное дыхание, которое, впрочем, сбивалось на каждом четвертом цикле. В полумраке его глаза казались двумя тлеющими углями, оставшимися от великого пожара. Он лежал на спине, сложив руки на широкой груди, и неподвижно смотрел в высокий сводчатый потолок, где тени от отблесков магмы танцевали свой бесконечный, ломаный танец.
— В детстве я ненавидел это небо, — внезапно произнес он. Его голос был необычайно тихим, лишенным привычной стальной властности и иронии. В нем прозвучала такая нотка, которую Мира никогда раньше не слышала, чистая, концентрированная горечь, накопленная веками.
— Какое небо, Кронос? — Мира приподнялась на локте, внимательно вглядываясь в его профиль, который в этом освещении казался высеченным из мрачного божества. — У вас же здесь нет неба в привычном понимании. Только километры базальта и гранита над головой.
— Именно. Камень, который всегда давит, — он медленно повернул голову к ней, и один из его клыков тускло блеснул. — Мой отец, король-основатель второго цикла, не был похож на меня. И уж тем более он не был похож на Риана с его бабочками в голове. Он был воплощением первобытной ярости бездны. Он свято верил, что король нагов не должен знать ничего, кроме холода, голода и боли. Он часто говорил: «Боль закаляет чешую лучше кузнечного горна, а холод закаляет сердце лучше вечной мерзлоты».
Мира почувствовала, как по ее позвоночнику пробежал настоящий мороз, несмотря на душный воздух спальни. Она инстинктивно придвинулась ближе к его массивному телу, накрывая своей теплой ладонью его огромную, покрытую шрамами руку.
— Кронос, о чем ты? — тихо спросила она.
— Когда мне было едва ли пять лет по вашему летоисчислению, — продолжил он, и его голос стал еще суше. — Отец решил, что я слишком часто улыбаюсь своей матери. Он посчитал это признаком недопустимой слабости для наследника трона. Однажды ночью он просто вытащил меня из колыбели и отвез в самые глубокие, неисследованные пещеры хребта одинокого клыка. Он запер меня там в каменном мешке на целый лунный месяц. Один. Без капли света. Без еды. Только я, тишина и тьма, которая в таких местах кишит голодными тенями и существами, у которых нет имен.
Мира вскрикнула, прижимая ладонь к губам. Она представила маленького ребенка, пусть и со змеиным хвостом, брошенного в абсолютной черноте подземелий, где каждый шорох кажется предвестником смерти.
— Кронос… Господи… Зачем? Это же чистой воды садизм! Ты же был совсем маленьким!
— Он хотел, чтобы я перестал бояться темноты, — Кронос криво усмехнулся, но в этой усмешке не было ни капли веселья. — Его логика была проста и безупречна: чтобы не бояться темноты, ты должен сам стать этой темнотой. Ты должен осознать, что ты самый опасный хищник в этом вакууме. Первую неделю я скреб ногтями камень до крови, умоляя его вернуться. Вторую неделю я сражался за жизнь с пещерными многоножками, питаясь их горьким мясом, чтобы не умереть от истощения. К третьей неделе я перестал издавать звуки. Мои зрачки расширились так, что я начал видеть тепловое излучение самих камней. Когда отец наконец открыл дверь, я не бросился к нему. Я не плакал. Я просто сидел в углу, сжимая в руке острый обломок камня, и ждал момента, когда смогу перерезать ему горло.
Мира почувствовала, как на ее глаза наворачиваются слезы. Она крепче сжала его руку, пытаясь передать ему хотя бы частицу своего тепла, словно хотела согреть того маленького, брошенного мальчика из прошлого.
— Он посмотрел на меня, — продолжал Кронос, и его хвост непроизвольно сжал ее ногу чуть сильнее. — И впервые в жизни улыбнулся мне. Это был единственный раз, когда мой отец был мной по-настоящему доволен. Он увидел в моих глазах то, что так долго пытался взрастить. Пустоту. Полное отсутствие жалости к себе и к окружающим. В тот день детство для меня закончилось. Началась подготовка оружия.
Кронос наконец полностью повернулся к ней. Его взгляд был тяжелым, наполненным вековой усталостью, которую не могла стереть никакая власть.
— Понимаешь, Мира, наги не люди. Мы не знаем колыбельных, у нас нет понятия семейный уют в вашем понимании. Нас учат кусать и впрыскивать яд раньше, чем мы научимся правильно координировать хвост при движении. Риану повезло, он родился, когда отец уже постарел и стал более ленивым в своей жестокости. Сейш всегда был слишком ценен для империи своим математическим гением, его берегли как сложный инструмент. Но я был первенцем. Я был проектом. Моя мать… она была прекрасной, тихой тенью, которая просто испарилась, не оставив даже запаха, когда я был еще совсем мал. Она не выдержала воспитания отца и просто ушла в туманные земли. Я не помню тепла, Мира. Вообще. До тех пор, пока…
Он замолчал на полуслове, мучительно подбирая слова, которые никогда не использовались в его лексиконе. Его пальцы, привыкшие сжимать эфес меча или горло врага, теперь удивительно нежно и осторожно коснулись ее щеки, смахивая одинокую слезинку.
— До тех пор, пока в моей жизни не появилась ты, — выдохнул он, и его голос стал похож на шелест песка. — С твоей нелепой желтой уточкой, твоим дерзким смехом, твоим абсолютным неуважением к моим титулам и этим странным, пульсирующим теплом, которое я не могу объяснить никакими законами магии или физики. Ты заставляешь меня чувствовать себя не королем бездны, перед которым трепещут тысячи, а… просто живым. И, видит змей, это пугает меня гораздо сильнее, чем все тени одинокого клыка вместе взятые.
Мира почувствовала, как ее сердце буквально разрывается от нежности к этому огромному, чешуйчатому и такому израненному внутри существу. Она наконец поняла истинную причину его патологической ревности, его желания запереть ее, контролировать каждый ее шаг и проверять пульс. Для него она не была добычей или трофеем. Она была единственным источником света и безусловного тепла в мире, который он строил из боли, льда и черного камня на протяжении сотен лет. Если этот свет погаснет, он снова окажется в той пещере, один на один со своей пустотой.
— Тебе не нужно больше быть оружием со мной, Кронос, — прошептала она, притягивая его лицо к себе и заставляя его склониться ниже. — И тебе больше никогда не нужно бояться, что свет исчезнет. Я здесь. И я остаюсь здесь не потому, что какой-то древний магический браслет назвал нас истинной парой. Мне плевать на контракты богов. Я здесь, потому что я сама так решила. Потому что я люблю этого невыносимого, властного, жутко ревнивого и иногда пугающе серьезного змея.
Кронос издал низкий, прерывистый звук, средний между стоном и вздохом облегчения, который он сдерживал века. Он рывком притянул ее к себе, обвивая всеми своими кольцами так плотно, что между их телами не осталось места даже для воздуха. Он уткнулся лицом в изгиб ее шеи, жадно впитывая ее запах кожи, цветов и жизни.
— Я убью любого, кто попытается забрать у меня это тепло, — пробормотал он, и в его голосе снова прорезались стальные нотки, но теперь они были полны не ярости, а отчаянной преданности. — Я сожгу этот мир до основания, если он посмеет встать между нами. Даже если этим врагом будет сама судьба.
В ту ночь Мира долго не могла уснуть, чувствуя, как постепенно расслабляются мускулы нага, как его чешуя становится теплее, а дыхание ровнее. Она узнала правду о монстре, который скрывался за золотой короной и ледяным взором. Под слоями брони и магии билось израненное, одинокое сердце, которое только сейчас, спустя столетия, начало по-настоящему отогреваться. И она знала, что сделает все возможное, чтобы холод того каменного мешка никогда больше не коснулся души ее короля.
Эта ночь стала настоящим переломом в их отношениях. Мира увидела в Кроносе не просто захватчика или могущественного мага, а глубоко травмированного мужчину, скрывающего свою уязвимость за маской абсолютного величия. Границы между ними стерлись, уступив место доверию, которое было прочнее любого адаманта.
Однако их хрупкое счастье в цитадели было лишь кратким затишьем перед настоящей бурей. Кронос еще не знал, что его откровение сделало его еще более зависимым от Миры, а Мира не догадывалась, что на горизонте уже замаячила зловещая тень из прошлого Кроноса. Та, кто считала, что имеет на него гораздо больше прав, чем какая-то теплокровная самозванка без родословной. Знатная нага, чьи интересы были попраны, уже собирала свои яды, чтобы нанести удар в самое сердце их новообретенного союза.

----------

Глава 22 Ревность без границ

Глава 22 Ревность без границ
Утро после ночного откровения Кроноса должно было быть пропитано нежностью и тихим светом понимания, но у судьбы и у совета десяти хвостов, были на этот счет свои, крайне скверные планы. Мира проснулась от того, что привычное кольцо хвоста Кроноса, обычно обнимавшее ее бережно и надежно, внезапно исчезло. Вместо тепла она почувствовала холодный сквозняк и услышала приглушенную, но яростную перепалку в гостиной своих теперь уже их общих покоев.
— Это недопустимо, Кронос! — раздался резкий, звенящий голос, похожий на удар хлыста по мрамору. — Совет в ярости. Твои игры с этой… млекопитающей зашли слишком далеко. Ты нарушаешь договор трехсотлетней давности!
Мира, накинув на плечи шелковый халат, расшитый золотыми чешуйками, и осторожно приоткрыла дверь. В центре гостиной, прямо напротив Кроноса, стояла ОНА. Если бы у Миры спросили, как выглядит змеиное совершенство, она бы указала на эту гостью. Высокая, с кожей цвета лунного жемчуга и капюшоном, отороченным редчайшей изумрудной чешуей. На ней было платье, которое больше напоминало вторую кожу, усыпанную бриллиантами. Но главное ее хвост. Он был массивным, сильным и переливался всеми оттенками ядовитой зелени.
Это была герцогиня Иллария, знатная нага из рода северных кобр, чья родословная была длиннее, чем тоннели бездны. И, судя по ее взгляду, Мира в ее списке приоритетов стояла где-то между насекомым на подошве и грязным пятном на ковре.
— Иллария, — голос Кроноса был ледяным, а его капюшон развернут наполовину, явный признак того, что он едва сдерживается, чтобы не вышвырнуть гостью в окно. — Договоры прошлого имеют значение только до тех пор, пока они не мешают настоящему. Моя истинная не игра. И я не помню, чтобы давал тебе разрешение входить в мои покои без приглашения.
— Истинная? — Иллария издала короткий, лающий смех. — Кронос, не смеши меня. Это магическая ошибка. Случайный всплеск ауры. Ты король бездны, тебе нужна пара, способная выдержать твою силу, способная родить наследников с ядовитыми клыками, а не эту… розовую личинку, которая сдохнет от первого же серьезного похолодания!
В этот момент Мира решила, что декоративное подслушивание закончено. Она распахнула дверь и легкой, почти летящей походкой вышла в зал.
— Вообще-то, розовая личинка отлично переносит холод, если ее вовремя обнимает большой и теплый змей, — заявила Мира, проходя мимо опешившей герцогини прямо к Кроносу. — Доброе утро, любимый. У нас гости? А я как раз думала, куда деть ту просроченную колбасу Сейша. Кажется, я нашла идеального дегустатора.
Кронос мгновенно изменился в лице. Гнев сменился странной смесью гордости и паники. Он собственническим жестом притянул Миру к себе, обнимая за талию так крепко, что Иллария буквально зашипела от возмущения.
— Мира, это герцогиня Иллария, — официально представил он, хотя в его глазах читалось: «Пожалуйста, не начинай войну прямо сейчас». — Она представляет интересы северных кланов.
— И интересы твоего ложа, если ты забыл, Кронос! — выплюнула Иллария, ее глаза сузились до вертикальных щелок. — Я была обещана тебе советом еще до того, как эта девчонка научилась ходить! Моя кровь совместима с твоей. Моя магия дополнит твою. А что может она? Переставлять мебель и носить желтую резиновую игрушку как реликвию? Ты позоришь наш вид!
Мира почувствовала, как внутри закипает не просто обида, а настоящая, качественная женская ярость. Она посмотрела на Илларию, на эту безупречную, холодную красавицу, и вдруг поняла, что ей не все равно. Раньше она думала о Кроносе как о проблеме, которую надо решить. Но сейчас, видя претендентку на его хвост, она осознала, что готова выцарапать глаза любой, кто потянется к ее чешуйчатому диктатору.
— Знаете, герцогиня, — Мира сделала шаг вперед, выходя из-под защиты руки Кроноса. — У нас есть поговорка: «На чужой каравай рот не разевай». Кронос, конечно, мужчина видный, и хвост у него внушительный, но есть одна маленькая деталь. Он выбрал меня. Не совет, не договор и не ваша совместимая кровь. Он. Выбрал. Меня.
Иллария медленно оглядела Миру сверху вниз.
— Выбрал? Он просто одурманен феромонами связи. Как только магия спадет, он посмотрит на тебя и увидит… кусок мяса. Хрупкий, недолговечный и бесполезный. Кронос, — она повернулась к королю, ее голос стал вкрадчивым. — Совет дает тебе три дня. Либо ты официально представляешь ее как наложницу без прав, либо ты отправляешь ее обратно в ее грязный мир и исполняешь свой долг перед расой. В противном случае… начнется мятеж. Северные кланы не признают человеческую королеву.
Кронос издал низкий, рокочущий звук, от которого задрожали стекла в гостиной. Его хвост с грохотом ударил по полу, выбивая каменную крошку.
— Мятеж? Пусть попробуют. Я выстрою их головы вдоль лавовой реки раньше, чем они успеют раздвоить свои языки. Пошла вон, Иллария. Пока я не забыл о дипломатическом иммунитете.
Герцогиня окинула их последним презрительным взглядом, задержавшись на руке Миры, лежащей на плече Кроноса, и, грациозно извиваясь, покинула покои. Тишина, воцарившаяся после ее ухода, была тяжелой, как свинец. Кронос стоял неподвижно, его капюшон все еще был развернут, а дыхание тяжелым и прерывистым.
— Значит, обещанная невеста? — тихо спросила Мира, отходя к окну. — С трехсотлетней выдержкой?
— Это ничего не значит, Мира! — Кронос в мгновение ока оказался рядом, его кольца окружили ее, создавая непроницаемую стену. — Это старые политические игры. Совет всегда хотел контролировать линию наследования. Иллария, это просто инструмент.
— Инструмент с очень красивой чешуей и очень ядовитыми аргументами, — Мира отвернулась, глядя на текущую внизу магму. — Она права в одном, Кронос. Я здесь чужая. Я не могу дать тебе магическую мощь или армию севера. Я могу только… — она запнулась, чувствуя, как предательски дрожит голос. — Я могу только любить тебя. Но в твоем мире это, кажется, самая дешевая валюта.
Кронос рывком развернул ее к себе. Его лицо было искажено болью и яростью.
— Никогда. Слышишь? Никогда больше не говори, что твои чувства ничего не стоят. Я веками жил в мире, где магическая мощь и политические союзы были единственной реальностью. Это был мертвый мир, Мира. Холодный и пустой, как та пещера, в которой меня запер отец.
Он прижал ее к своей груди так сильно, что она услышала бешеный стук его сердца.
— Иллария права, она похожа на меня. Она такая же холодная, расчетливая и мертвая внутри. Если я выберу ее, я снова стану тем монстром, которого из меня растили. Но с тобой… — он зарылся лицом в ее волосы. — С тобой я чувствую, что у меня есть душа. И я не отдам свою душу Совету, даже если мне придется сжечь всю бездну дотла.
Мира подняла голову, глядя в его янтарные глаза. В них была такая концентрированная страсть и решимость, что все сомнения на миг отступили.
— Ты же понимаешь, что она так просто не отступит? Она будет искать способ избавиться от меня.
— Пусть ищет, — Кронос хищно оскалился, и это была первая его улыбка, которая не напугала Миру, а заставила ее сердце радостно затрепетать. — Я приставлю к тебе двойную охрану. Я сам буду твоей тенью. Ни одна змея в этом замке не посмеет даже дыхнуть в твою сторону без моего приказа.
Он подхватил ее на руки и усадил на стол, прямо поверх своих важных государственных свитков. Его руки скользнули под халат, лаская ее кожу с такой жадностью, будто он боялся, что она исчезнет прямо сейчас.
— Ты моя, Мира. По праву крови, по праву магии и по моему собственному, чертовски эгоистичному желанию. И если совет хочет мятежа, они его получат. Но ты никуда не уйдешь.
— Кронос… здесь же бумаги… — выдохнула Мира, когда его поцелуи переместились на ее шею.
— К черту бумаги. К черту совет. К черту Илларию, — прорычал он в ее кожу. — Сейчас существует только это. Только ты.
В этот момент Мира поняла, что ей действительно не все равно. Она ревновала его к этому холодному змеиному миру, к его прошлому и к его обязанностям. Она хотела быть не просто истинной парой, а единственной женщиной в его жизни. И если для этого нужно было вступить в схватку с самой титулованной нагой империи, что ж, герцогиня еще не знала, на что способна девушка, защищающая свое личное счастье.
Однако ревность — обоюдоострый меч. И пока Кронос доказывал свою преданность в тишине их спальни, в его голове уже зрела новая волна собственнического безумия. Ведь если Иллария могла претендовать на него, то кто угодно в городе мог претендовать на взгляд Миры. И это привело его к решению, которое вскоре заставит Миру пойти на отчаянный шаг.
Через час, когда страсти немного утихли, и Мира, раскрасневшаяся и со спутанными волосами, пыталась привести в порядок свои мысли, Кронос, уже облаченный в свои парадные доспехи, стоял у двери.
— Я ухожу на заседание совета, — сказал он, и его голос снова стал стальным. — Дверь будет заперта магией. Шш-Трак и еще десять гвардейцев будут стоять снаружи. Не выходи. Ни для кого. Даже если Риан скажет, что у него пожар в лаборатории.
— Опять замок? — Мира вздохнула, поправляя халат. — Ты же обещал, что мы будем доверять друг другу.
— Я доверяю тебе, Мира. Я не доверяю яду Илларии и интригам совета. Потерпи. Вечером я вернусь и… — он замялся. — И мы продолжим наш спор о чужих караваях. Мне понравилось это выражение.
Он вышел, и магический заслон с тихим гудением закрыл выход. Мира осталась одна в роскошной золотой клетке. Она посмотрела на Утю, сидящую на троне.
— Ну что, подруга, — сказала она вслух. — Кажется, наш змей окончательно спятил на почве охраны. Но сидеть взаперти, пока там решают мою судьбу? Нет уж. У герцогини есть яд, а у меня смекалка.
Мира еще не знала, что ее попытка проявить самостоятельность приведет к самому грандиозному скандалу в истории города нагов, но сидеть на месте она больше не могла.

----------

Глава 23 Побег из дворца

Глава 23 Побег из дворца
Сидеть в четырех стенах, пусть даже эти стены были из элитного обсидиана и завешаны паучьим шелком, для Миры было сродни медленной пытке. Кронос ушел на заседание совета разбираться с мятежниками, оставив после себя аромат грозы и приказ, по которому ей запрещалось даже дышать в сторону входной двери.
Магический заслон на дверях мягко пульсировал сиреневым светом, напоминая о том, что король бездны собственник высшей категории. Но Кронос, в своем ослеплении ревностью и желанием защитить, забыл одну простую вещь. Мира прожила двадцать пять лет в своем мире. А человек, который умеет пользоваться общественным транспортом в час пик и договариваться с комендантом общежития, найдет выход даже из магической цитадели.
— Так, Утя, план «А» — договориться с охраной отпадает, потому что Шш-Трак слишком преданный и слишком тупой, — рассуждала Мира, расхаживая по комнате в одних чулках и рубашке Кроноса, она была ей до колен и пахла им, что немного успокаивало нервы. — План «Б» — выпрыгнуть в окно тоже не вариант, так как внизу лавовая река, а я не планировала превращаться в шашлык.
Она остановилась перед огромным гобеленом, на котором был изображен первый король нагов, пожирающий солнце. Мира прищурилась. За гобеленом явно ощущалось легкое движение воздуха.
— Тайный ход! Клише, конечно, но в этом замке без них, видимо, никак, — пробормотала она.
Откинув тяжелую ткань, Мира обнаружила узкую каменную дверцу без ручки. Она приложила ладонь к камню. Браслет на ее запястье, та самая метка истинной, внезапно потеплел. Камень отозвался тихим щелчком. Магия Кроноса, призванная ее защищать, признала в ней хозяйку и открыла проход.
— Иронично, — ухмыльнулась Мира. — Твои же замки меня и выпустили, дорогой.
Нижний город нагов встретил Миру какофонией звуков и запахов. Если замок был торжественным и холодным, то город напоминал безумный муравейник, перекрещенный с восточным базаром. Повсюду висели неоновые магические фонари, наги всех мастей, от мелких песчаных до массивных воинов, скользили по улицам, толкаясь и торгуясь.
Мира предусмотрительно натянула глубокий капюшон плаща, который стащила из гардеробной Кроноса. В этом мире человек был экзотикой, а истинная короля мишенью номер один. Но жажда свободы и желание увидеть, как живут обычные змеелюди, перевесили страх.
Она брела мимо лавок с сушеными скорпионами, мимо мастерских, где ковали мечи из черного железа, и наконец остановилась у прилавка с местным стрит-фудом.
— Эй, красавица, не хочешь попробовать огненные кольца? — прошипел торговец, старый наг с облезлой чешуей. — Свежевыловленные кракены, маринованные в соусе из слез пустынного червя!
— А есть что-то менее… депрессивное? — спросила Мира, разглядывая дымящиеся щупальца.
— Для тебя, госпожа, есть засахаренные плоды туманного дерева. Сладкие, как первая линька, и кислые, как измена жены! — он протянул ей шпажку с прозрачными шариками.
Мира расплатилась золотой монетой, которую нашла в кармане плаща Кроноса, на ней был отчеканен его профиль, что выглядело крайне пафосно, и с удовольствием вгрызлась в лакомство. Это было похоже на взрыв лимона и меда одновременно.
— Свобода! — выдохнула она, присаживаясь на край фонтана, из которого вместо воды бил холодный пар. — И никакой герцогини Илларии с ее ядовитым маникюром.
Однако ее триумф длился недолго. Толпа на площади внезапно расступилась с таким звуком, будто по камню волокли огромные железные цепи. Мира почувствовала, как воздух вокруг нее стал тяжелым, словно перед грозой. Знакомый, до боли родной и сейчас пугающе яростный ритм магической ауры ударил по ее чувствам. Кронос.
Он не просто шел, он буквально прорубал себе путь сквозь толпу. Его капюшон был развернут настолько широко, что он казался вдвое больше обычного. Глаза полыхали алым пламенем, а хвост с такой силой ударял по мостовой, что камни трескались. За ним бежали Шш-Трак и еще десяток гвардейцев, выглядевших так, будто их только что пытали.
— Где она⁈ — рык Кроноса заставил торговцев побросать свои лавки и забиться в щели. — Я чувствую ее запах! Если хоть одна чешуйка упала с ее головы, я сотру этот квартал в пыль!
Мира попыталась вжаться в колонну, но было поздно. Кронос замер, его голова медленно повернулась в ее сторону. Расстояние в тридцать метров он преодолел за один мощный рывок, оказавшись перед ней в то же мгновение.
— МИРА! — голос короля сорвался на шипение.
Он схватил ее за плечи, и Мира увидела, что его руки дрожат. Это не был гнев правителя, это был первобытный, животный ужас самца, потерявшего свою самку в лесу, полном волков.
— Ты… ты здесь⁈ В городе⁈ Одна⁈ — он тряс ее так, что шпажка с плодами выпала из ее рук. — Где ты была⁈ Как ты вышла⁈ Я чуть не казнил всю стражу! Я думал, тебя похитили люди Илларии! Я думал, ты… ты…
— Кронос, дыши! — Мира попыталась высвободиться, но он прижал ее к себе так сильно, что она услышала скрежет его доспехов. — Я просто гуляла! Мне нужно было проветриться! Ты запер меня, как хомячка в клетке!
— ПРОВЕТРИТЬСЯ⁈ — Кронос взревел так, что пар в фонтане замерз. — В городе, где половина кланов хочет моей смерти, а вторая половина твоей⁈ Ты хоть понимаешь, что ты для них? Ты мое самое уязвимое место! Любой бродяга с ножом мог стать героем севера, просто перерезав тебе горло!
— Ой, да ладно тебе паниковать, я съела засахаренный фрукт и даже не отравилась! — Мира попыталась перевести все в шутку, но, увидев лицо Кроноса, осеклась.
Он выглядел… разбитым. Его ярость внезапно сдулась, оставив место пугающей, болезненной нежности. Он опустился перед ней на свои кольца, так что их лица оказались на одном уровне. Прямо здесь, посреди городской площади, на глазах у сотен подданных, великий король бездны уткнулся лбом в ее плечо.
— Больше никогда, — прошептал он, и его голос был полон такой боли, что у Миры сжалось сердце. — Больше никогда не смей исчезать. Если ты хочешь уйти, тогда скажи мне. Я сам отведу тебя на край света. Но не бросай меня в этой тишине… Я не смогу снова вернуться в темноту.
Обратный путь в замок прошел в гробовом молчании. Кронос нес ее на руках, и никто из гвардейцев не смел поднять глаз. Шш-Трак, шедший позади, тихо вытирал пот с чешуйчатого лба.
Как только они оказались в покоях, Кронос с грохотом закрыл дверь и прижал Миру к стене. Но это не было наказанием. Его поцелуй был яростным, со вкусом того самого отчаяния, которое он испытал на площади. Он целовал ее так, будто пытался присвоить себе каждую ее клеточку, запечатать ее дыхание своим.
— Ты сумасшедшая, — пробормотал он в ее губы, его руки жадно скользили по ее телу, проверяя, действительно ли она цела. — Ты самая невозможная, безрассудная и невыносимая женщина во всех мирах.
— А ты самый большой параноик и зануда, — выдохнула Мира, отвечая на его ласку с не меньшей силой. Ревность и страх, которые копились в них весь день, теперь трансформировались в чистую, неразбавленную страсть.
Кронос подхватил ее, заставляя обхватить его талию ногами. Его хвост в этот момент начал медленно и ритмично сжимать ее бедра, создавая то самое ощущение обладания, от которого у Миры кружилась голова.
— Я хотел тебя наказать, — прорычал он, кусая ее за мочку уха. — Хотел приковать тебя к кровати золотыми цепями, чтобы ты и шагу не могла ступить без моего ведома.
— Попробуй, — дерзко прошептала Мира, запуская пальцы в его темные волосы. — И я найду способ превратить эти цепи в ожерелья. Тебе меня не удержать силой, Кронос. Только любовью.
Кронос замер. Слово любовь повисло в воздухе, тяжелое и значимое. Он посмотрел на эту маленькую, хрупкую девушку, которая не боялась его гнева, которая перевернула его мир вверх тормашками и заставила его сердце биться в человеческом ритме.
— Любовью, значит? — он медленно опустил ее на кровать, нависая сверху. Его взгляд стал глубоким и бесконечно нежным. — Тогда готовься, Мира. Потому что моя любовь гораздо опаснее моих цепей. Она не даст тебе покоя ни днем, ни ночью.
В ту ночь в цитадели короля бездны не было места политике или страху. Был только жар тел, тихий шепот и осознание того, что их связь, это не просто магия. Это был добровольный плен, из которого ни один из них больше не хотел сбегать.
А в это время в тени замковых коридоров герцогиня Иллария слушала доклад о прогулке Миры.
— Она вышла в город? — прошипела знатная нага, ее когти впились в обшивку кресла. — Хорошо. Значит, ее так же легко выманить снова. Кронос думает, что защитил ее своей страстью. Он не понимает, что именно страсть сделает его слабым. Готовьте яд «Черного Вереска». Если ее нельзя вернуть в ее мир, тогда мы отправим ее в мир иной.

----------

Глава 24 Истинная пара, это не приговор

Глава 24 Истинная пара, это не приговор
После бурного примирения, последовавшего за великим побегом через подземелья, в покоях Кроноса воцарилась странная, почти тягучая атмосфера. Напряжение между ними больше не было колючим или враждебным. Оно стало густым, как тот самый соус из кракенов, и горячим, как дыхание спящего вулкана.
Кронос вел себя вызывающе странно. Он перестал запирать дверь на магический засов, но зато теперь следовал за Мирой по пятам, словно ее личная пятиметровая тень. Когда она шла в ванную, он замирал у входа, скрестив руки на груди. Когда она пыталась почитать одну из его древних книг, он ложился кольцами вокруг кресла, создавая живой, чешуйчатый барьер между ней и остальным миром.
— Кронос, — Мира отложила фолиант в кожаном переплете. — Ты сейчас напоминаешь мне очень большого и очень тревожного сторожевого пса. Только вместо лая ты издаешь этот свой низкий «у-у-у», когда я отхожу от тебя больше чем на три шага.
Наг, который в этот момент задумчиво перебирал прядь ее волос, замер. Его янтарные глаза встретились с ее взглядом.
— Я анализирую, — коротко бросил он.
— Что именно? Траекторию моего движения к тарелке с фруктами?
— Нет. Я анализирую свои настройки, — он вздохнул, и его капюшон едва заметно качнулся. — Сейш утверждает, что моя реакция на твое отсутствие в городе была продиктована инстинктом истинной пары. Магический зов крови, прошивка на уровне ДНК… Он составил график, согласно которому моя привязанность к тебе, это просто химическая реакция на твои феромоны, усиленная магией браслета.
Мира почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло.
— И что? Ты согласен с ним? Ты думаешь, что все, что ты чувствуешь… это просто магия? Ошибка системы?
Кронос медленно поднялся. Без доспехов, в одной лишь свободной черной одежде, он казался еще более внушительным. Он подошел к окну, за которым полыхала лавовая река, и долго молчал.
— Весь мой мир построен на правилах, Мира. Наги не влюбляются просто так. Мы выбираем пару по силе, по родословной, по политической выгоде. А истинные пары, это легенда, инструмент богов, чтобы гарантировать выживание вида. Я всегда думал, что если это случится со мной, я буду ненавидеть это. Ненавидеть зависимость. Ненавидеть то, что кто-то другой владеет ключами от моего разума.
Он резко обернулся. Его лицо было напряжено.
— Но сегодня утром я снял браслет.
Мира ахнула, невольно коснувшись своего запястья.
— Как? Он же… он же не снимается!
— Для короля бездны нет ничего невозможного, если он готов рискнуть частью своей магической ауры, — Кронос подошел к ней вплотную. Его голос упал до интимного шепота. — Я разорвал связь на один час. Пока ты спала. Я хотел проверить. Хотел узнать, стану ли я снова тем холодным, расчетливым куском камня, которым был до твоего появления. Хотел убедиться, что смогу смотреть на тебя и не чувствовать этой удушающей потребности защищать тебя.
Мира затаила дыхание. Сердце колотилось в горле.
— И? Что ты почувствовал?
Кронос горько усмехнулся. Он протянул руку и нежно обвел контур ее лица. Его пальцы слегка дрожали, невероятное зрелище для существа его мощи.
— Ничего не изменилось, Мира. Магия исчезла, а боль осталась. Желание слышать твой голос не утихло ни на йоту. Тот факт, что ты сумасбродная девчонка, которая вешает шарфики на мои мечи, по-прежнему вызывал у меня улыбку, а не ярость. И тогда я понял…
Он притянул ее к себе, заставляя уткнуться носом в его горячую грудь.
— Истинная пара, это не приговор богов. Это просто… повод. Магия нашла тебя для меня, но полюбил тебя я сам. Не за феромоны. А за то, что ты единственное существо, которое увидело во мне не короля, а… Кроноса. Того маленького мальчика из пещеры, которому просто нужно было, чтобы его взяли за руку.
Мира почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы, настоящие, горячие слезы облегчения. Она уткнулась лицом в его шею, вдыхая его аромат.
— Ты идиот, Кронос. Рисковать магией ради эксперимента? Ты мог пострадать.
— Я пострадал бы гораздо сильнее, если бы продолжал думать, что моя страсть, это просто побочный эффект заклинания, — прошептал он, и его руки начали медленно, но уверенно исследовать её тело под тонким шелком халата. — Теперь я знаю. И это знание делает меня в тысячу раз опаснее. Потому что теперь я защищаю не пару. Я защищаю свою любовь.
Его поцелуй был другим. В нем больше не было того пугающего собственнического отчаяния, которое сквозило в нем раньше. Теперь это была осознанная, глубокая страсть мужчины, который сделал свой выбор. Кронос подхватил ее на руки и понес к кровати, но по дороге умудрился задеть хвостом тумбочку, с которой с грохотом полетела ваза с цветами.
— Проклятье, — прорычал он, замирая. — Мой хвост живет своей жизнью, когда ты так на меня смотришь.
Мира рассмеялась сквозь слезы, обвивая его шею руками.
— Ничего, Кронос. Вазу мы купим новую. Главное, что настройки в твоей голове наконец-то пришли в норму.
— В норму? — он опустил ее на подушки, нависая сверху. Его янтарные глаза потемнели, зрачки расширились, превращаясь в глубокие колодцы страсти. — О нет, Мира. Я только что признал, что безумен. И я собираюсь наслаждаться этим безумием каждую секунду этой ночи.
Его руки скользнули по ее бедрам, и хвост, словно подтверждая его слова, начал медленно и ритмично обвиваться вокруг ее ног, создавая то самое кольцо безопасности и жара, от которого у Миры кружилась голова. Юмор отступил на задний план, уступая место первобытному ритму двух сердец, которые наконец-то забились в унисон, без подсказок магии, без приказов судьбы. Просто потому, что они нашли друг друга в этой бесконечной тьме подземелий.
Позже, когда они лежали в тишине, а Кронос лениво перебирал пальцами ее волосы, Мира вдруг спросила.
— А что сказал Сейш, когда узнал, что твой эксперимент удался?
Кронос издал тихий смешок, похожий на рокот грома.
— Он сказал, что я статистическая аномалия, не поддающаяся логическому описанию, и что ему нужно переписать три главы своего трактата. А потом он спросил, можно ли ему взять Утю на пару дней для изучения эффекта желтого объекта.
— И что ты ответил?
— Я сказал, что если он коснется Ути, я завяжу его хвост морским узлом, который не развяжет даже магия Древних, — Кронос прижал ее к себе еще крепче. — Никто не касается твоего имущества, Мира. Особенно того, которое ты любишь.
Мира улыбнулась, закрывая глаза. Она знала, что впереди еще много проблем и Иллария с ее ядами, и совет с его мятежными настроениями. Но сейчас, в объятиях своего чешуйчатого безумца, она чувствовала себя абсолютно защищенной. Ведь нет ничего сильнее существа, которое научилось любить вопреки своей природе.
Между тем, в глубоких архивах Сейш действительно рвал на себе волосы фигурально выражаясь.
— Это невозможно! — бормотал он, глядя на показания магических приборов. — Контакт должен был упасть до нуля! Почему он вырос⁈ Почему их ауры теперь переплетены даже без браслета⁈
Он не понимал одного, когда двое людей или нагов, решают быть вместе по собственной воле, никакая наука не сможет объяснить силу этого притяжения. Это была магия высшего порядка, магия, которую нельзя измерить, но которой можно только подчиниться.
А Иллария, наблюдавшая за свечением в окнах королевских покоев из своей башни, медленно сжимала в руках кубок с вином.
— Любовь, значит? — прошипела она. — Ну что ж, Кронос. Ты сам выбрал свою слабость. А слабость, это то, что легче всего уничтожить.
Она достала из складок платья маленький флакон с черной жидкостью. Яд «Черного Вереска» был готов. Он не убивал тело. Он убивал разум, заставляя видеть в самом любимом существе злейшего врага. И Иллария уже знала, как доставить этот подарок к утреннему столу.

----------

Глава 25 Первое настоящее признание

Глава 25 Первое настоящее признание
Замок Нагов этим утром напоминал гудящий улей, в который кто-то ради шутки плеснул кипятком. Повсюду сновали гвардейцы, Шш-Трак выглядел так, будто у него случился нервный тик на обеих парах век, а в воздухе висело предчувствие чего-то грандиозного и, скорее всего, катастрофического. Совет десяти хвостов собрался на экстренное совещание, и даже Риан перестал заигрывать с фрейлинами, сосредоточенно начищая свои парадные доспехи.
Но в личных покоях Кроноса время словно замерло. После ночного эксперимента с магической связью и осознания того, что их чувства, это не глюк системы, а осознанный выбор, король бездны пребывал в состоянии, которое Мира определила как терминальная стадия защитного безумия.
Кронос не просто не выпускал ее из рук, он, кажется, решил, что закон всемирного тяготения должен работать исключительно через его хвост.
— Кронос, — Мира попыталась дотянуться до своей чашки с травяным чаем, но обнаружила, что путь ей преграждает массивная чешуйчатая стена. — Я ценю твою заботу, правда. Но если я не выпью этот чай, я начну кусаться. И мой яд будет пострашнее твоего, потому что это будет яд недосыпа и кофеинового голодания.
Кронос, сидевший на полу и обернувший свои кольца вокруг кресла Миры в три слоя, даже не шелохнулся. Он сосредоточенно изучал входную дверь, словно ожидал, что она сейчас взорвется под натиском легионов ада.
— Чай может быть отравлен, — ровно произнес он, не сводя глаз с порога. — Твои фрукты могут содержать споры галлюциногенных грибов. Воздух в коридоре подозрительно пахнет, верный признак того, что Иллария выпустила своих шпионов-невидимок.
— Кронос, ты параноик, — вздохнула Мира, откидываясь на подушки. — Мы проверили чай. Утя в нем поплавала, и она до сих пор желтая. Если бы там был яд, она бы… ну, не знаю, стала бы фиолетовой в крапинку.
Наг медленно повернул голову к ней. В его глазах отражалось пламя камина, смешанное с темным, густым обожанием, от которого у Миры каждый раз слабели колени.
— Мира, — его голос стал тихим и хриплым. — Ты не понимаешь. Раньше у меня была империя. У меня была власть, камни и золото. Если бы я потерял что-то из этого, я бы просто завоевал новое. Но сейчас… — он протянул руку и коснулся ее щеки, его большой палец нежно огладил ее нижнюю губу. — Сейчас у меня есть ты. И у меня нет запасной Миры. У меня нет чертежей, по которым я мог бы воссоздать твой смех или то, как ты злишься, когда я двигаю твой комод. Ты единственная точка опоры в моем мире, которая не сделана из камня.
Мира замерла. Это не было похоже на его обычные собственнические рыки. Это было признание в абсолютной, пугающей уязвимости. Великий король, перед которым склонялись горы, признавался, что его жизнь теперь висит на тонкой нити ее пульса.
— Кронос… — она перехватила его руку и прижала ее к своему сердцу. — Я никуда не денусь.
— О, я знаю, — его взгляд мгновенно изменился, став хищным и властным. — Потому что я убью любого, кто просто посмотрит на тебя дольше положенных двух секунд. Я вырву языки тем, кто шепчется за твоей спиной. Если Иллария хотя бы подумает о своем яде «Черного Вереска», я превращу ее земли в соляную пустыню, где не выживет даже лишайник.
Мира прыснула, не выдержав этого резкого перехода от нежности к геноциду.
— Вот он! Мой старый добрый Кронос. Никаких полумер, только тотальное уничтожение. Ты хотя бы понимаешь, как это звучит? «Я люблю тебя, дорогая, поэтому я уничтожу половину континента в твою честь». Это не очень похоже на валентинку, знаешь ли.
— Валентинка? — Кронос прищурился. — Это какой-то вид пыточного инструмента?
— Нет, это открытка в форме сердечка. Но твой вариант с соляной пустыней, пожалуй, более масштабный.
Кронос внезапно подался вперед, сокращая расстояние между ними до миллиметра. Он подхватил ее под бедра и одним плавным движением пересадил к себе на колени, прямо в центр своего чешуйчатого кольца. Мира почувствовала его жар, его мощь и ту дикую, необузданную энергию, которая пульсировала в нем.
— Я не умею дарить открытки, Мира, — прошептал он ей в самые губы. — В моем мире любовь, это не слова на бумаге. Это право собственности. Это защита ценой жизни. Это когда твое дыхание становится моим. Я никогда не говорил этого ни одной женщине… и никогда не скажу. Но тебе я должен признаться.
Он замолчал, его горло дернулось. Наги редко признавались в любви вслух, это считалось слабостью, обнажением самого уязвимого места в чешуе.
— Я люблю тебя, — произнес он, и это слово прозвучало как гром среди ясного неба, как звук трескающейся скалы. — Не из-за магии. Не из-за долга. Я люблю твою дерзость. Люблю то, как ты не боишься меня, когда весь мир дрожит. Я люблю тебя так сильно, что это причиняет боль моей чешуе. И я клянусь, что если кто-то попробует забрать тебя у меня, я сорву небо с петель и обрушу его на землю.
Мира почувствовала, как по телу прошла волна жара. Это было оно. Первое. Настоящее. Без примеси приказов совета или биологических инстинктов.
— Я тоже тебя люблю, — выдохнула она, зарываясь пальцами в его густые темные волосы. — Мой сумасшедший, ревнивый, чешуйчатый диктатор.
Поцелуй, последовавший за этим, был квинтэссенцией всего, что они пережили. В нем была ярость защиты и нежность первого открытия. Кронос целовал ее так, будто хотел впитать ее душу, его руки жадно исследовали изгибы ее тела, а хвост ритмично и мощно сжимал ее, создавая ощущение абсолютной, неразрывной принадлежности.
— Ты моя, — прорычал он в ее кожу, оставляя легкие отметины зубами на ее плече. — Моя королева. Моя жизнь. Моя истинная.
— Твоя, твоя, — прошептала Мира, чувствуя, как мир вокруг перестает существовать.
Однако идиллия была прервана самым беспардонным образом. В дверь покоев забарабанили с такой силой, что засов едва не вылетел.
— КРОНОС! ОТКРЫВАЙ, ИЛИ Я ПРИМЕНЮ ТАРАН! — заорал Риан с той стороны. — ТАМ ИЛЛАРИЯ ВЫШЛА К СОВЕТУ С ТВОИМ СТАРЫМ БРАЧНЫМ КОНТРАКТОМ И ЗАЯВЛЯЕТ, ЧТО МИРА, ЭТО ПОБОЧНЫЙ ЭФФЕКТ МАГИЧЕСКОГО ЗАРАЖЕНИЯ! ОНА ТРЕБУЕТ НЕМЕДЛЕННОЙ ЭКЗОРЦИИ!
Кронос медленно отстранился от Миры. Его лицо в одно мгновение превратилось в маску ледяной ярости. Алые узоры на его коже вспыхнули так ярко, что осветили всю комнату.
— Экзорции? — тихо, почти ласково переспросил он. — Значит, она хочет изгнать дух моей любви?
Он поднялся, его хвост хлестнул по полу, разнеся в щепки ни в чем не повинную табуретку. Он обернулся к Мире, и в его глазах она увидела обещание кровавого рассвета.
— Жди здесь. Никому не открывай. Утя за главного. Шш-Трак! — рявкнул он в сторону двери. — Если с ее головы упадет хоть один волос, пока я буду в зале совета, я сделаю из твоей кожи чехлы для мечей!
— ЕСТЬ, О ВЕЛИКИЙ! — послышался испуганный вопль гвардейца.
Мира встала, поправляя сбившуюся рубашку.
— Кронос, подожди! Не натвори глупостей. Помни, дипломатия, это…
— К черту дипломатию! — Кронос подхватил свой тяжелый меч из черного железа. — Сегодня я покажу им, что бывает, когда кто-то пытается встать между нагом и его парой. Иллария хотела шоу? Она его получит. Только это будет не свадьба, а похороны ее амбиций.
Он вышел, захлопнув дверь с такой силой, что по потолку пошла трещина.
Мира осталась стоять посреди комнаты. Она посмотрела на Утю, невозмутимо взирающую на мир с трона.
— Ну что, подруга, — сказала Мира, вытирая губы. — Кажется, наш змей пошел устраивать армагеддон. Как думаешь, стоит пойти и присмотреть за ним, чтобы он не поубивал весь парламент?
Утя молчала, но ее желтый бок подозрительно блеснул в свете лавы.
Мира решительно подошла к шкафу, достала свой самый эффектный наряд и начала одеваться. Если Кронос решил заявить на нее права перед всей империей, она не собиралась сидеть запертой. Она будет стоять рядом с ним, не как хрупкая жертва, а как женщина, ради которой король готов сжечь небо.
В зале совета стояла мертвая тишина. Десять старейшин сидели на своих возвышениях, глядя на герцогиню Илларию, которая с торжествующим видом разворачивала древний свиток.
— Согласно закону крови и камня, — звенел ее голос. — Любая иномирная связь признается недействительной, если она угрожает чистоте правящей династии. Я требую признать человеческую женщину паразитом и…
Двери зала разлетелись в щепки. В облаке пыли и магических искр в зал вкатился Кронос. Его капюшон был развернут полностью, создавая вокруг него нимб из темной, яростной энергии.
— Кто здесь сказал слово паразит? — прошипел он, и этот звук заставил старейшин вжаться в свои кресла. — Я здесь, чтобы обсудить мой контракт. Но предупреждаю: я пришел не с чернилами. Я пришел с мечом.
И в этот момент в зал вошла Мира. Она не пряталась за спиной Кроноса. Она шла рядом, ее голова была высоко поднята, а в глазах горел тот же огонь, что и у ее короля.
— Давайте обсудим, — спокойно сказала она, глядя в глаза побледневшей Илларии. — Только учтите, что у нас за попытку увести чужого мужа полагается не экзорция, а хороший удар сковородкой по голове. Но раз уж у вас тут средневековье, тогда обойдемся публичным позором.
Кронос на мгновение отвлекся от жажды крови, чтобы бросить на Миру взгляд, полный восхищения.
— Слышали? — прорычал он. — Моя королева говорит. И я советую вам слушать очень внимательно. Потому что ее терпение, это единственное, что сейчас отделяет ваши головы от ваших плеч.
Это было первое публичное признание. И оно было гораздо громче любых клятв.

----------

Глава 26 Братья сдаются

Глава 26 Братья сдаются
В зале совета, где еще минуту назад витала жажда крови и политического переворота, воцарилась тишина настолько густая, что ее можно было резать тяжелым боевым ятаганом. Герцогиня Иллария, чье лицо за последние десять минут приобрело изысканный оттенок несвежей спаржи, судорожно сжимала свой безупречный брачный контракт. Она открыла было рот, чтобы выдать очередную порцию ядовитых аргументов о чистоте расы и несовместимости ДНК, но Кронос даже не удостоил ее взглядом. Он просто вонзил свой меч из черного железа в драгоценный мраморный пол прямо перед столом старейшин, отчего по залу разнесся звон, похожий на погребальный колокол по чьим-то амбициям.
— Если кто-то еще в этом зале, в этом городе или в этой империи сомневается в статусе моей женщины, — прорычал король бездны, и алые узоры на его шее пульсировали в такт его ярости. — Я готов обсудить это в тренировочном зале. Один против всех. Без магии. Только на клыках и стали. Желающие есть?
Старейшины, существа древние и очень дорожащие своей чешуей, дружно сделали вид, что внезапно увлеклись изучением трещин на высоком сводчатом потолке. Никто не хотел проверять на прочность терпение нага, который только что признал, что готов ради любви снести основы мироздания. В этот критический момент двери зала снова распахнулись, и внутрь, вальяжно помахивая хвостами и обмениваясь шуточками, вплыли Риан и Сейш.
— Ну все, Кронос, остынь, — Риан картинно прикрыл глаза ладонью, театрально вздыхая. — Ты сейчас так фонишь первобытным тестостероном и обещаниями массовых казней, что у меня в лаборатории даже кактусы завяли, а подопытные слизни начали строить баррикады. Мы все поняли. Ты победил. Сдаемся на милость победителя и его очаровательной… кхм… землянки.
Мира почувствовала, как каменное напряжение в плечах Кроноса чуть спало, хотя его рука все еще сжимала ее талию так крепко, будто он боялся, что она испарится, если он ослабит хватку хоть на миллиметр. Он выдернул меч из пола, оставив в дорогом мраморе внушительную дыру, и собственническим жестом притянул Миру еще ближе к своему массивному боку.
— Победил? — Кронос прищурился, глядя на братьев. — Ты это о чем, Риан? Я не соревновался. Я констатировал факт.
Сейш, невозмутимо поправляя свои неизменные очки, которые в свете факелов блестели как два магических артефакта, вышел вперед и развернул длинный, бесконечный свиток, испещренный графиками, формулами и какими-то подозрительными пятнами от кофе.
— Я провел тщательный сравнительный анализ твоего поведения за последние две недели, брат, — занудным, академическим тоном начал ученый наг. — Если раньше я считал твою привязанность к Мире временной аномалией, вызванной магическим резонансом истинных, то после того, как ты вчера проигнорировал три критических государственных доклада и отчет о восстании на рудниках, чтобы просто сорок минут смотреть, как она ест виноград и пытается научить Утю плавать брассом… я сдаюсь.
Сейш обернулся к совету и позеленевшей от злости Илларии, которая выглядела так, будто собиралась лопнуть от негодования.
— Господа старейшины и… прочие заинтересованные лица. Мой вердикт окончателен. Кронос не просто влюблен. Он инфицирован на клеточном уровне. Судя по скорости изменения его нейронных связей, вакцины не существует. Любая попытка разлучить их силовым или юридическим методом приведет к тому, что наш король просто снесет этот замок до самого основания, а потом отправится искать Миру в ее мире, попутно завоевав по пути пару-тройку сопредельных миров просто для снятия стресса. Оно нам надо? Бюджет империи не потянет такую масштабную психотерапию.
Риан весело подмигнул Мире, в его глазах больше не было того плотоядного блеска, который она видела при первой встрече, теперь там светилось искреннее, слегка ехидное дружелюбие.
— Лично я официально голосую «за». Нам в этом склепе, который вы называете дворцом, давно не хватало кого-то, кто не падает в обморок от рыка Кроноса и умеет вешать розовые шарфики на антикварное оружие династии. Это, знаете ли, чертовски освежает интерьер. И, Кронос… — Риан подошел ближе и фамильярно хлопнул старшего брата по мощному плечу. — Поздравляю. Ты теперь не просто великий и ужасный тиран. Ты тиран под каблуком у существа, которое ростом тебе по пояс. Это самая смешная шутка в истории нашего рода. Я буду подкалывать тебя этим следующие пятьсот лет, пока не лизну электрический скат от скуки.
Кронос издал тихий, утробный рык, но в нем уже не было убийственной ярости, скорее привычное, почти ленивое раздражение на несносного младшего брата.
— Учти, Риан, если ты еще раз назовешь мое логово розовым домиком или упомянешь слово каблук, я заставлю тебя лично, вручную чистить все лавовые фильтры на самых глубоких уровнях. Без использования магии.
— Ой, боюсь-боюсь! — Риан рассмеялся, картинно вскидывая руки, и отвесил Мире шутливый, но исполненный уважения поклон. — Королева. Я официально признаю тебя единственным существом, способным приручить эту змею-переростка. Сейш, пойдем, нам нужно доработать состав для свадебного салюта. Я хочу, чтобы искры были в форме уточек и сердечек, а Кронос от этого зрелища покрылся чешуей стыда!
Сейш вздохнул, свернул свои бесконечные графики и последовал за братом, бурча под нос что-то о полной несерьезности подхода к пиротехническому искусству и необходимости рассчитать траекторию падения горящих уточек на головы совета.
Иллария, поняв, что ее поддержка в совете испарилась вместе с логикой Сейша и энтузиазмом Риана, молча и яростно развернулась, взметнув полами своего роскошного платья. Она исчезла в тенях коридора, и Мира знала, что это была не капитуляция, а временное отступление, но сегодня победа была за ними.
Вечером того же дня, когда страсти в зале совета немного улеглись, а слухи о человеческой захватчице сердца короля разлетелись по городу со скоростью лесного пожара, Мира и Кронос сидели на широком балконе своих покоев. Великое озеро и город нагов внизу сияли миллионами магических огней. Снизу доносились отголоски песен и шипения, жители бездны уже вовсю праздновали новость о том, что у них наконец-то появится королева, и им было плевать на ее происхождение, если король счастлив и перестал казнить по три министра в неделю.
Кронос выглядел необычно задумчивым. Он обнимал Миру со спины, его мощный торс служил ей опорой, а пятиметровый хвост лениво и нежно обвивал ее ноги, создавая теплое, живое и абсолютно безопасное кольцо. В воздухе пахло остывающим камнем и теми самыми цветами, которые Мира расставила по всей комнате.
— Значит, они действительно сдались, — тихо произнесла Мира, откидывая голову на его плечо. — Даже твои братья, которые еще недавно спорили, кому достанется мой завтрак, признали, что я твоя главная проблема.
— Ты не проблема, Мира, — Кронос зарылся носом в ее волосы, глубоко вдыхая их аромат. — Ты решение, о котором я не смел и мечтать все те столетия, что жил в этом холоде. Но слова Риана о подкаблучнике… — он недовольно фыркнул. — Я все еще планирую его наказать. Моя репутация великого и ужасного монарха серьезно пострадала из-за твоих подушек.
— Перестань бубнить, — рассмеялась она, поворачиваясь в его руках и нежно касаясь его лица. — Ты просто боишься признать, что тебе безумно нравится, когда я тобой командую. Тебе надоело, что все вокруг только и делают, что дрожат от твоего взгляда. Тебе хотелось, чтобы кто-то просто сказал тебе «нет».
Кронос приподнял бровь, и в его глазах, ставших совсем темными, вспыхнул тот самый янтарный огонь первобытной страсти, от которого у Миры каждый раз перехватывало дыхание и слабели коленки.
— Командуешь? Ты действительно думаешь, маленькое млекопитающее, что это ты здесь главная? — он подхватил ее на руки, словно она ничего не весила, и легко усадил на каменные перила балкона, нависая сверху всей своей массой. Его лицо оказалось в дюйме от ее губ. — Я позволяю тебе думать, что ты главная. Я позволяю тебе вешать платки на мои мечи и кормить меня засахаренными плодами. Но никогда не забывай, Мира, что все в этом королевстве, от самого мелкого кристалла до последнего вздоха любого подданного, принадлежит мне. И ты в первую и самую главную очередь.
Его поцелуй был властным, собственническим, долгим и невероятно глубоким. Он словно заново впечатывал свое право на нее, клеймил ее своей нежностью и той дикой, необузданной страстью, которая теперь не имела ничего общего с магическими браслетами или зовом крови. Это был осознанный огонь двух душ. Мира ответила на поцелуй с той же яростной преданностью, запуская пальцы в его густые темные волосы. Она знала, что за этим фасадом сурового короля скрывается мужчина, который готов на все ради одного ее одобрительного взгляда.
— Знаешь, — выдохнула Мира, когда они наконец оторвались друг от друга, и ее губы все еще горели от его ласки. — Раз уж братья официально сдались, и совет забился под лавки, нам пора обсудить следующий этап. И, поверь мне, он тебе понравится гораздо меньше, чем битва с мятежниками.
— Что может быть хуже графиков Сейша, — Кронос насторожился, его капюшон едва заметно дернулся. — И бесконечных шуток Риана о моем одомашнивании?
— Традиции, Кронос. Человеческие свадебные традиции, — Мира хитро прищурилась. — Раз мы решили устроить церемонию, тебе придется пройти через обряд знакомства с семьей. Ну, или его импровизированную, очень суровую версию.
Кронос подозрительно сузил глаза, его хвост нервно хлестнул по каменному полу, высекая искры.
— Семьей? Мира, у тебя здесь нет никого, кроме твоей резиновой утки. О какой семье ты говоришь?
— Вот именно. У меня здесь никого нет. Но это совершенно не означает, что ты избавлен от обязанности просить моей руки по всем правилам моего мира. Ты же великий завоеватель, верно? Вот и готовься, король бездны. Завтра в этом зале ты будешь доказывать моему воображаемому папе, что твой хвост и твоя империя, это достаточно весомый аргумент для того, чтобы забрать его дочь в этот змеиный притон.
Кронос издал протяжный стон, который был больше похож на рычание раненого зверя, попавшего в очень хитрую ловушку.
— Я лучше еще раз в одиночку сражусь с Илларией, всеми ее северными кланами и советом в придачу.
— Нет уж, милый. Ты сам сказал, что ты тиран. А тираны должны быть готовы к самым суровым жизненным испытаниям. Завтра утром жду тебя в гостиной. Надень что-нибудь солидное. И не вздумай шипеть на папу, он этого не любит!
Мира весело рассмеялась и, ловко вывернувшись из его объятий, убежала в комнату, оставив Кроноса в глубоких и мрачных раздумьях о том, как именно нужно просить руку у призрака из другого мира и не откусят ли ему при этом голову эти таинственные и, судя по тону Миры, крайне опасные родители.
В ту ночь Кронос долго не мог уснуть. Он смотрел на спящую Миру и понимал, что он готов просить руку хоть у самого дьявола, лишь бы она продолжала так же безмятежно улыбаться во сне, зная, что она под защитой самого сильного и самого влюбленного существа в бездне. А Утя на тумбочке, казалось, насмешливо блестела своим пластмассовым боком, предвкушая завтрашнее шоу.

----------

Глава 27 Человеческие традиции

Глава 27 Человеческие традиции
Утро в покоях короля бездны началось не с торжественных фанфар или доклада военачальников, а с того, что Кронос обнаружил себя стоящим перед зеркалом в полный рост, в то время как Мира с критическим видом поправляла на его шее некое подобие человеческого галстука, сооруженного из дорогущего шелка туманных пауков.
Кронос выглядел так, будто его ведут на казнь, причем казнь позорную и медленную. Его мощный хвост нервно постукивал по мрамору, выбивая дробь, от которой вибрировали бокалы на столе.
— Мира, — прорычал он, пытаясь ослабить узел, который, по его мнению, перекрывал доступ кислорода к его легким. — Я монарх, чье имя заставляет народы бледнеть. Я повелитель пяти уровней и хранитель сердца бездны. Объясни мне еще раз, почему я должен стоять в этой… тряпке перед пустым креслом и разговаривать с воздухом?
— Это не воздух, Кронос! — Мира с силой шлепнула его по руке, когда он попытался расстегнуть ворот. — Это мой папа. Точнее, его ментальная проекция в твоем воображении. У нас нельзя просто так взять и увести девушку в другое измерение, не получив благословения. Ты хочешь, чтобы я чувствовала себя бесприданницей?
— Ты моя королева! — Кронос притянул ее к себе, обнимая за талию и заставляя ее буквально прижаться к своей груди. Его глаза полыхнули янтарным огнем. — У тебя есть все золото этого мира и моя голова в придачу. Какая еще приданница?
— Это вопрос принципа и воспитания, — Мира уперлась ладонями в его твердые, как камень, плечи. — Итак, план такой. В том кресле сидит Геннадий Викторович. Он суров, любит рыбалку и не доверяет мужчинам, у которых конечностей меньше четырех. Ты должен убедить его, что ты достойная партия. И не вздумай предлагать ему в качестве выкупа головы своих врагов! Он пенсионер, а не палач.
Кронос издал звук, средний между стоном и шипением.
— Я предложу ему право охотиться в моих заповедных лесах на кристальных вепрей. Это высшая честь.
— Кронос, он ловит карасей на червяка, а не вепрей на магические копья! Просто… будь милым. Постарайся не разворачивать капюшон и не упоминать, что ты можешь испепелить город одним взглядом.
Испытание началось. Мира усадила Кроноса на низкую кушетку, что было само по себе комично, учитывая его габариты, а сама встала рядом, сложив руки на груди.
— Итак, — торжественно провозгласила она. — Папа, познакомься. Это Кронос. Он… э-э… работает руководителем крупного регионального проекта. У него стабильный доход, своя недвижимость и очень, очень большая преданность семье.
Кронос выпрямился, его плечи развернулись, и он непроизвольно принял позу «я сейчас захвачу ваш мир и установлю тут свои правила».
— Уважаемый Геннадий… Викторович, — начал он, и его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Я пришел, чтобы заявить свои права на вашу дочь. Она моя истинная пара. Моя кровь признала ее, моя магия подчинилась ей. Я клянусь, что ее враги станут моими врагами, и их прах будет развеян над серными пустошами.
Мира закатила глаза.
— Слишком агрессивно. Папа уже тянется за валидолом. Давай полегче. Про чувства скажи.
Кронос замялся. Его чешуя на скулах слегка потемнела, наги не краснели, но это был их эквивалент смущения. Он посмотрел на Миру, и его взгляд внезапно стал таким глубоким и нежным, что в комнате, казалось, повысилась температура.
— Геннадий… — Кронос замолчал, подбирая человеческие слова. — Ваша дочь перевернула мой мир. До нее я был лишь тенью в камне. Она научила меня смеяться, она наполнила мой дом цветами и… дурацкими уточками. Я не могу обещать, что с ней будет легко, потому что я чудовище по своей природе. Но я обещаю, что она никогда не будет плакать из-за холода или одиночества. Я буду ее щитом, ее стеной и ее самым верным рабом, если она того пожелает.
Мира почувствовала, как ее сердце пропустило удар. Это было так искренне, что даже воображаемый Геннадий Викторович в ее голове одобрительно крякнул.
— Ну вот, — шепнула она, подходя к Кроносу и запуская пальцы в его волосы. — Папа говорит, что ты, конечно, странный и хвост у тебя подозрительный, но парень ты вроде надежный.
Кронос рывком потянул ее на себя, усаживая на свои мощные кольца.
— Раз папа одобрил, — прохрипел он ей в самое ухо. — Значит, я могу перейти к закреплению договора по моим традициям?
— И какие же это традиции? — Мира почувствовала, как его рука скользнула под ее халат, лаская кожу с той жадностью, которая всегда предвещала шторм.
— Полное и безоговорочное поглощение внимания моей женщины, — Кронос прижал ее к себе, и его хвост начал медленно, но уверенно обвивать ее бедра, заставляя Миру судорожно вздохнуть. — Я терпел этот галстук целых пятнадцать минут. Я разговаривал с невидимым рыбаком. Теперь я требую компенсации.
Его поцелуй был горячим, со вкусом страсти и легкой победы. Кронос целовал ее так, будто хотел присвоить себе каждый ее вдох, каждый атом ее тела. В этом порыве было и его древняя змеиная натура, требующая обладания, и его новая, человеческая любовь, жаждущая нежности.
— Кронос… мы же еще не обсудили свадебное платье… — попыталась вставить Мира, когда его губы переместились на ее шею.
— К черту платье, — пробормотал он в ее кожу. — Сейчас на тебе слишком много одежды, и это единственная традиция, которую я хочу нарушить прямо сейчас.
В этот момент дверь без стука распахнулась, и в комнату влетел Риан с огромным рулоном ткани.
— Ребята! Я нашел идеальный вариант! Сейш говорит, что белый цвет, это скучно, поэтому я предлагаю использовать чешую полярного варана с напылением из…
Риан замер, глядя на Кроноса, который зарычал и развернул капюшон так резко, что со стола полетели вазы. Мира, раскрасневшаяся и со спутанными волосами, пыталась прикрыть плечо.
— Упс, — Риан оценил обстановку. — Кажется, знакомство с родителями перешло в фазу создания наследников. Я, пожалуй, зайду через… ну, через пару дней?
— Риан, — голос Кроноса был похож на скрежет литосферных плит. — Если ты не исчезнешь через одну секунду, я сделаю из твоей коллекции бабочек диетический салат и заставлю тебя его съесть.
— Ухожу-ухожу! — Риан попятился. — Но платье из варана все равно обдумайте! Это будет писк сезона в бездне!
Когда дверь захлопнулась, Кронос тяжело вздохнул, утыкаясь лбом в плечо Миры.
— Почему у моих братьев нет инстинкта самосохранения?
— Потому что они знают, что ты их любишь, — Мира погладила его по голове. — И потому что в этом замке слишком мало личного пространства.
— Это поправимо, — Кронос хищно улыбнулся и одним движением хвоста задвинул на двери такой массивный засов, что его не выбил бы и танковый батальон. — На чем мы остановились, королева? Ах да. На компенсации за Геннадия Викторовича.
В этот раз их никто не прервал. В тишине покоев, залитых светом лавовой реки, двое существ из разных миров продолжали сплетать свои судьбы, не обращая внимания на традиции, политику и здравый смысл. Кронос доказывал свою любовь не словами, а каждым касанием, каждым движением своего мощного тела, а Мира принимала эту страсть, понимая, что ее папа действительно не ошибся. Этот змей был готов ради нее на все.
Позже, когда они лежали в ворохе смятых простыней и подушек, Мира лениво рисовала узоры на его чешуйчатом предплечье.
— Ты ведь понимаешь, что завтра начнется настоящий хаос? Платье, гости, священник… Сейш хочет устроить лазерное шоу, а Риан уже заказал три цистерны вина из забродивших кактусов.
Кронос прикрыл глаза, его хвост бережно обнимал ее за талию, словно живое одеяло.
— Пусть делают что хотят. Главное, чтобы в конце дня ты официально стала моей перед лицом всех миров. И чтобы этот священник не вздумал читать молитву дольше пяти минут, иначе я не гарантирую его целостность.
— Кронос! — рассмеялась Мира. — Ты неисправим.
— Я просто эгоист, — он притянул ее к себе для последнего перед сном, долгого и нежного поцелуя. — Эгоист, которому сказочно повезло.
За стенами дворца гудела бездна, готовясь к величайшему событию в своей истории. Но здесь, в коконе из любви и страсти, существовали только двое. И одна маленькая желтая уточка, которая, кажется, видела в этой комнате уже слишком много человеческих и змеиных секретов.

----------

Глава 28 Подготовка к свадьбе

Глава 28 Подготовка к свадьбе
Дворец бездны, который веками славился своей мрачной монументальностью и тишиной, нарушаемой лишь лязгом доспехов, официально сошел с ума. Если бы у камней были уши, они бы давно их заткнули, потому что подготовка к свадьбе короля кроноса и той самой человечки, превратилась в нечто среднее между извержением вулкана и бразильским карнавалом в условиях ограниченного пространства.
Мира стояла посреди главной гардеробной залы, окруженная пятью портными-нагами, которые выглядели так, будто им поручили сшить чехол для солнца. В их руках мелькали иглы из кости дракона и нити из расплавленного серебра.
— Я повторяю в сотый раз, что хочу белое платье! — Мира решительно топнула ногой, отчего портные синхронно втянули головы в плечи. — Белое. Пышное. Из шелка. Без шипов, без живых змей на подоле и, упаси боже, без напыления из измельченных зубов врагов!
— Но, ваше будущее величество! — прошипел главный кутюрье, старый наг с моноклем, зажатым в складке века. — Белый цвет в бездне, это цвет плесени и позора! Нага высокого сословия должна выходить замуж в золотой чешуе, инкрустированной рубинами крови! Это символизирует власть, плодовитость и готовность задушить любого конкурента прямо у алтаря!
— А я не нага! — Мира всплеснула руками. — Я человек! И я не собираюсь выходить замуж в доспехах, которые весят больше, чем я сама! Кронос! Скажи им!
Кронос, который все это время сидел в углу на массивном сундуке, подпирая голову рукой, медленно открыл глаза. Он выглядел измотанным. За последние два дня он успел подраться с Сейшем из-за меню и выгнать Риана из тронного зала, когда тот пытался установить там диско-шар из магических кристаллов.
— Моя женщина получит то, что хочет, — ровно произнес Кронос. Его хвост нервно дернулся, сбивая с полки манекен с парадным плащом. — Если она хочет быть похожей на облако или плесень, она будет облаком. Шейте белое. Но… — он перевел взгляд на Миру, и в его глазах вспыхнул опасный огонек. — Добавьте туда скрытую защиту. Я не хочу, чтобы на свадьбе какой-нибудь фанатик-старовер попытался проткнуть ее ножом, а нож застрял в обычном шелке.
— Будет сделано, О Великий! — портные засуетились, записывая что-то в свои пергаменты. — Белый шелк, армированный паутиной Бездны и пропитанный антимагическим составом. Она будет выглядеть как невеста, но чувствовать себя как танк!
Через час, когда портные наконец ретировались, Мира без сил повалилась на гору нераспакованных тканей.
— Кронос, я больше не могу. Давай просто сбежим? Улетим на твоих крылатых ящерах в какой-нибудь тихий грот, съедим по бутерброду и объявим себя мужем и женой?
Кронос бесшумно скользнул к ней. Его кольца окружили ее, создавая уютное гнездо среди рулонов шелка и бархата. Он приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть в свои янтарные глаза, в которых сейчас плескалась нескрываемая страсть.
— И лишить Риана удовольствия взорвать три тонны светящегося порошка? — он усмехнулся, целуя кончик ее носа. — Он этого не переживет. К тому же, я хочу, чтобы каждый наг в этой империи видел, чья ты. Я хочу этой помпезности, Мира. Хочу, чтобы ты шла ко мне через весь зал под взглядами тысяч глаз, и чтобы все они знали, что ты моя самая большая победа.
— Ты такой собственник, — прошептала она, обвивая его шею руками. — Тебе мало того, что я здесь, в твоем доме, в твоей постели? Тебе нужно мировое признание?
— Мне нужно, чтобы никто даже не смел помыслить о том, что тебя можно у меня отнять, — он притянул ее ближе, и его губы накрыли ее в глубоком, обжигающем поцелуе.
Страсть между ними вспыхнула мгновенно, как сухой порох. В условиях этого предсвадебного хаоса их редкие моменты уединения стали особенно ценными. Кронос нежно, но уверенно повалил её на тюки с тканью. Шелк приятно холодил кожу, но жар его тела был сильнее.
— Кронос… здесь же могут войти… — выдохнула Мира, когда его рука скользнула по ее бедру, задирая подол платья.
— Попробуют войти и останутся без голов, — пробормотал он в ее ключицу, оставляя там влажный след. — Дверь заперта магией. Сейчас существует только это белое полотно под тобой и мое желание.
Его хвост начал медленно, с почти гипнотическим ритмом обвивать ее ноги, закрепляя ее на месте, создавая то самое ощущение безраздельной принадлежности, от которого у Миры кружилась голова. Каждое его движение было наполнено первобытной силой и удивительной для такого монстра нежностью. Он брал ее так, будто она была самым хрупким сокровищем в мире, и в то же время единственным достойным противником в игре страсти.
Вечер принес новые испытания. В дверь покоев настойчиво постучали. Это был Сейш, вооруженный кипой чертежей.
— Брат, я не мешаю? У меня возникла дилемма с рассадкой гостей. Клан северных кобр отказывается сидеть рядом с южными удавами. Они утверждают, что южные слишком громко переваривают пищу, а южные в ответ называют северных холодными сосульками без чувства юмора. Если мы их не рассадим через три буферных зоны, свадьба превратится в гладиаторские бои.
Кронос, застегивая рубашку и стараясь сохранить невозмутимый вид, хотя его зрачки все еще были расширены после свидания с Мирой на шелках, вышел к брату.
— Сейш, поставь между ними стол с алкоголем. Много алкоголя. К тому времени, как начнется банкет, им будет все равно, кто и как переваривает пищу. Главное, чтобы они не переваривали друг друга.
— Мудро, — Сейш сделал пометку в свитке. — А что делать с человеческим уголком? Мира просила поставить там… как это называется? Кэнди-бар? Я изучил концепцию. Это стол, заваленный сахаром в разных агрегатных состояниях. Мои лаборанты попробовали один образец, двое впали в гипергликемическую кому, а третий начал утверждать, что видит радужных единорогов. Мы уверены, что это безопасно для твоей невесты?
Мира, вышедшая из-за ширмы и поправляя прическу, рассмеялась.
— Сейш, это просто зефир! Для нагов, которые привыкли есть сырое мясо и коренья, сахар, это, конечно, шок-контент. Просто поставьте там табличку: «Для теплокровных. Опасно для чешуи».
— И еще одна деталь, — Сейш замялся. — Священник первого круга. Он очень стар. И очень консервативен. Он требует, чтобы невеста перед обрядом совершила ритуальное омовение в ледяном ключе истины.
Кронос мгновенно помрачнел. Его капюшон едва заметно дернулся.
— Ледяной ключ? Там температура воды близка к точке замерзания ртути. Моя Мира не змея, она замерзнет через три секунды. Скажи этому старику, что если он не изменит обряд на что-то более… теплое, его следующее омовение будет в лавовой реке.
— Я так и передал, — вздохнул Сейш. — Но он сказал, что традиции незыблемы.
— Традиции, это то, что я записываю своим мечом, — отрезал Кронос. — Передай ему, что вместо ключа истины Мира пройдет через огонь моей защиты. Я просто обниму ее своим пламенем. Если он не согласен, Риан уже выучил текст обряда и с удовольствием его проведет, нацепив на себя столько блесток, что священника хватит удар.
— Риан в роли священника, это верный способ проклясть брак на ближайшие десять поколений, — прокомментировал Сейш, сворачивая чертежи. — Ладно, я улажу это со старцем. Пойду проверю, как там засахаренные скорпионы для кэнди-бара.
Когда Сейш ушел, Мира подошла к Кроносу и обняла его за пояс, уткнувшись лбом в его широкую грудь.
— Ты действительно готов спорить со священниками из-за температуры воды?
— Я готов спорить с богами из-за твоего комфорта, — он погладил ее по голове, его пальцы нежно перебирали пряди волос. — Это наша свадьба, Мира. Не шоу для старейшин, не политический акт. Это день, когда ты станешь моей по всем законам и змеиным, и человеческим. И я не позволю никакому древнему сморчку портить тебе настроение своими ледяными ключами.
Мира подняла на него взгляд. В этом огромном, пугающем мужчине было столько любви, смешанной с его врожденным высокомерием, что она не могла не улыбнуться.
— Знаешь, я думаю, свадьба будет легендарной. Только представь, белое платье, кэнди-бар со скорпионами, Риан с фейерверками-уточками и король нагов, который готов испепелить любого, кто не так посмотрит на его невесту.
— Именно так и будет, — Кронос хищно улыбнулся и прижал ее к себе. — А теперь давай вернемся к обсуждению… других важных деталей. Мне кажется, тот шелк в углу еще не до конца изучен на предмет его эргономических свойств в горизонтальном положении.
— Кронос! — рассмеялась Мира, но не стала сопротивляться, когда он снова подхватил ее на руки.
За окном бушевала бездна, во дворце стонали портные и ругались повара, а Риан уже вовсю тестировал залпы, от которых содрогались своды пещеры. Но в тишине королевских покоев начиналась совсем другая подготовка двух сердец к тому, чтобы стать одним целым. И ни одна традиция, ни один священник и ни одна герцогиня Иллария не могли помешать этому великому, безумному и бесконечно страстному союзу.

----------

Глава 29 Королева нагов

Глава 29 Королева нагов
День величайшего союза в истории бездны настал. Если до этого подготовка напоминала хаос, то утро свадьбы превратилось в организованное безумие высшей категории. Дворец гудел. Своды пещеры дрожали от непрекращающихся репетиций оркестра, который пытался совместить торжественные змеиные трубы с чем-нибудь веселеньким, что в итоге выдавало звуки, подозрительно похожие на марш имперских штурмовиков в исполнении ансамбля народных инструментов.
Мира стояла перед огромным зеркалом в окружении целой армии служанок. Платье, за которое она сражалась с такой яростью, было готово. Оно было ослепительно белым, с длинным шлейфом, но стоило ткани поймать свет магических ламп, как на ней проступал едва заметный чешуйчатый узор, переливающийся жемчугом. Портные-таки вплели туда паутину бездны, так что на ощупь шелк был мягким, но по прочности не уступал кевлару.
— Ваше величество, вы прекрасны! — прошипела старшая служанка, закрепляя на волосах Миры диадему из черных бриллиантов. — Даже для теплокровной вы выглядите… почти как наша.
— Спасибо, Кхиша. Считаю это высшим комплиментом, — улыбнулась Мира, хотя руки у нее заметно дрожали. — Где Кронос? Я не видела его с рассвета.
— О, великий король сейчас… скажем так, проводит инструктаж со священником, — уклончиво ответила служанка. — Кажется, старец до сих пор пытается доказать, что обряд без ледяной воды, это ересь, а его величество как раз наглядно демонстрирует ему, как быстро плавится камень под воздействием королевского гнева.
В главном храме камня яблоку или змеиному яйцу, негде было упасть. Вся знать империи собралась здесь. Северные кобры в изумрудных мантиях кривили губы, глядя на человеческий уголок, где Риан установил тот самый кэнди-бар, и теперь с интересом наблюдал, как почтенные лорды-удавы пытаются элегантно съесть маршмэллоу, не испачкав капюшоны.
Сейш стоял у алтаря, сверяя время по трем разным магическим часам.
— По моим расчетам, если церемония затянется дольше чем на сорок минут, уровень сахара в крови гостей достигнет критической отметки, и начнется массовая истерия, — пробормотал он подошедшему Риану.
— Спокойно, брат! — Риан поправил свой ослепительно яркий жилет. — Я зарядил пушки. Как только они скажут «да», город накроет облако розовых блесток. Кронос меня убьет, конечно, но оно того стоит!
Внезапно трубы взревели, перекрывая гул голосов. Толпа мгновенно расступилась. К алтарю скользил Кронос.
Он выглядел… сокрушительно. В черном парадном мундире, расшитом золотом, с тяжелой короной на голове и развернутым во всю мощь капюшоном, он воплощал собой саму бездну. Но те, кто стоял ближе, видели его взгляд прикован к дверям. Великий король нервничал. Его хвост с такой силой ударял по плитам, что священник, стоявший у алтаря, каждый раз непроизвольно подпрыгивал.
Двери распахнулись и вошла Мира. Тишина стала абсолютной. Белое облако ее платья на фоне черного камня храма выглядело как нечто иномирное, божественное. Она шла медленно, и каждый ее шаг отдавался в сердце Кроноса гулким ударом. Когда она наконец дошла до него, он протянул руку, огромную, покрытую шрамами и чешуей, и осторожно, будто она была сделана из тончайшего хрусталя, взял ее ладонь в свою.
— Ты… — Кронос запнулся, и его голос, обычно гремящий как обвал, стал хриплым. — Ты ослепительна, Мира. Я никогда не думал, что белый цвет может быть настолько правильным.
— А ты выглядишь как человек, который собирается захватить мир, но почему-то решил сначала зайти в загс, — шепнула она, и ее глаза заблестели от слез.
Священник, старый наг, чья кожа напоминала пергамент, начал обряд.
— Перед лицом изначального змея и сердца камня… — монотонно запел он. — Готов ли ты, Кронос, принять эту женщину, чья кровь горяча, а век недолог, в свою судьбу? Готов ли ты делить с ней тепло своего очага и яд своей мести?
— Я готов, — голос Кроноса прогремел под сводами, заставляя люстры дрожать. Он сжал руку Миры чуть сильнее, передавая ей свою уверенность.
— Готова ли ты, Мира из рода… — священник замялся, глядя в шпаргалку. — Из рода смертных? Принять чешую этого мужа, подчиниться его воле и стать его душой?
— Насчет подчиниться мы еще поспорим, — Мира улыбнулась, вызвав приглушенный смешок в рядах гвардейцев и нервный ик Шш-Трака. — Но да, я готова. Всем сердцем.
Священник начал длинную молитву о плодородии и крепости клыков. Минуты шли. Кронос чувствовал, как его терпение истончается. Когда старец завел третий круг песнопений о священной линьке предков, король бездны не выдержал. Он сократил расстояние между собой и священником, его капюшон зловеще затрепетал прямо перед лицом старика.
— Достаточно, — прорычал Кронос. — Переходи к сути, пока я не решил, что твое омовение в лаве, это отличная идея для финала.
Бедный священник побледнел настолько, что слился со своим одеянием.
— Объявляю вас… объявляю мужем и женой! Властью, данной мне… просто поцелуйте ее уже!
Кронос не заставил себя ждать. Он подхватил Миру, буквально отрывая ее от пола. Его поцелуй был не просто формальностью, это был триумф. В нем смешались месяцы ожидания, борьбы, ревности и того самого всепоглощающего чувства, которое они оба называли любовью. Весь зал взорвался криками и шипением одобрения. В этот момент Риан нажал на кнопку.
Своды храма содрогнулись. Вместо традиционного змеиного огня с потолка посыпались миллионы розовых блесток и маленьких, искусно вырезанных из светящегося камня уточек.
— РИАН! — Кронос оторвался от губ Миры, глядя, как одна из уточек приземлилась прямо на его корону. — Я тебя убью!
— Позже, братец! Сначала танцы! — прокричал Риан, дирижируя оркестром, который внезапно заиграл что-то подозрительно похожее на свадьбу в обработке для медных труб.
Банкет во дворце стал легендой. Мира видела, как суровые лорды-наги, поддавшись магии момента и очень крепкого кактусового вина Риана, пытались танцевать кадриль. Сейш в углу серьезно обсуждал с группой старейшин преимущества кэнди-бара перед традиционным поеданием сырых сердец вепрей.
— Ты счастлива? — Кронос увел ее в небольшую нишу за колонной, подальше от шума и блесток. Он снял корону и положил ее на пол, словно ненужную игрушку.
— Больше, чем можно выразить словами, — Мира обняла его за шею. — Хотя розовые уточки в храме, это было… смело. Тебе идет, кстати.
— Я вырву ему хвост, — привычно пообещал Кронос, но в его глазах не было злости. Он прижал Миру к себе, чувствуя, как ее сердце бьется о его грудь. — Теперь ты официально моя королева. И теперь я могу делать то, что хотел все это утро.
— И что же?
— Увести тебя отсюда, — он хищно улыбнулся. — Гости могут праздновать хоть неделю. Моя личная свадьба начинается сейчас.
Он подхватил ее на руки и, пользуясь тем, что внимание всех было приковано к Риану, который пытался научить гвардейцев делать паровозик, скрылся в потайном ходу.
В их покоях горели только свечи. Тишина после грохота праздника казалась благословенной. Кронос опустил Миру на кровать, которая сегодня была усыпана лепестками редких подземных цветов.
Его движения были медленными, почти торжественными. Он помогал ей освободиться от сложной шнуровки платья, его пальцы касались ее кожи с такой благоговейной нежностью, что Мира невольно задрожала. Когда шелк наконец соскользнул к ее ногам, Кронос замер, любуясь ею в лунном свете, пробивающемся сквозь окна.
— Ты мое самое прекрасное безумие, Мира, — прошептал он, откидывая в сторону свой мундир.
Страсть, которая копилась в них весь этот долгий, сумасшедший день, вырвалась на свободу. Но это не был шторм, это была глубокая, бесконечная река. Кронос ласкал ее так, будто заново изучал каждую линию ее тела, а Мира отвечала ему с той же жадностью, понимая, что теперь им не нужно прятаться или бояться завтрашнего дня. Его хвост, мощный и теплый, обвивал ее, создавая кокон, в котором существовали только они двое.
— Моя… — выдохнул он в ее губы. — Навсегда.
— Навсегда, — ответила она, растворяясь в его объятиях.
За стенами замка продолжалось веселье, Риан запускал очередную партию фейерверков, а Сейш записывал в блокнот рецепт идеального свадебного торта. Бездна праздновала рождение новой эпохи, где на сердце самого сурового короля нашлась управа в виде девушки и ее неисчерпаемой любви.
Этой ночью в бездне стало на одну легенду больше. Легенду о том, как король нагов чуть не задушил священника от радости, как город утонул в розовых блестках и как истинная любовь может расцвести даже там, где нет солнца, но есть достаточно тепла в руках того, кто тебя любит.

----------

Глава 30 Наг в домашнем халате

Глава 30 Наг в домашнем халате
Спустя год после той самой свадьбы, которую в бездне до сих пор вспоминали с содроганием и легким нервным тиком, жизнь в королевском дворце вошла в свою новую, весьма специфическую норму. Если раньше замок нагов был символом холодного величия и безупречного порядка, то теперь он стал местом, где столкновение двух культур породило нечто среднее между фэнтезийным эпиком и бытовой комедией.
Мира сидела в малой столовой, попивая утренний кофе из чашки, на которой красовалась надпись «Жена Самого Страшного Змея». Напротив нее, занимая добрую половину комнаты своими кольцами, расположился Кронос. Великий король бездны, гроза пяти уровней и хранитель сердца камня, сейчас выглядел… необычно.
На его могучих плечах красовался огромный, специально сшитый по спецзаказу махровый халат темно-синего цвета с вышитыми на спине золотыми коронами. Капюшон Кроноса был расслабленно сложен, а в руках, точнее, в когтях, он держал свежую газету «Вестник Подземелий», пытаясь делать вид, что его очень интересует курс магических кристаллов.
— Кронос, — Мира прищурилась, глядя на пустую вазочку в центре стола. — Я точно помню, что вчера вечером здесь лежало овсяное печенье с шоколадом. Целая гора.
Кронос даже не шевельнулся, продолжая внимательно изучать колонку некрологов.
— Печенье? — его голос прозвучал как глубокий, ленивый рокот. — Возможно, его украли шпионы Илларии. Или это был Риан. Ты же знаешь, мой брат патологически склонен к мелкому воровству кондитерских изделий.
— Кронос, у тебя на кончике хвоста крошки, — спокойно заметила Мира.
Хвост короля, который в этот момент мирно покоился под столом, предательски дернулся. Кронос медленно опустил газету. Его янтарные глаза встретились со взглядом Миры. В них не было и тени раскаяния, только то самое знакомое озорство, которое он теперь позволял видеть только ей.
— Это было стратегическое изъятие ресурсов, — официально заявил он, подаваясь вперед. — Король имеет право на десятину от любого имущества в этом доме. Особенно если это имущество пахнет корицей и тает во рту.
— Ты невыносим, — рассмеялась Мира, подходя к нему и усаживаясь прямо на его массивные кольца, как на самый удобный в мире диван. — Где тот суровый диктатор, который обещал испепелить мир? Куда делся монстр, который запирал меня в комнате?
Кронос отложил газету и обвил ее талию своим хвостом, нежно, но с той же незыблемой уверенностью, что и раньше. Он притянул ее к себе, заставляя уткнуться носом в его шею. От него пахло теплым камнем, дорогим парфюмом и, да, тем самым овсяным печеньем.
— Тот монстр все еще здесь, — прошептал он ей в самое ухо, и его голос мгновенно стал хриплым и опасно низким. — Спроси любого в зале совета. Вчера я отправил в отставку трех министров только за то, что они спорили слишком громко и мешали мне думать о том, как быстро я хочу вернуться домой к тебе. Просто теперь я знаю, что самые великие битвы выигрываются не на полях сражений, а здесь… в этой комнате.
Его рука скользнула под шелковый халат Миры, и она почувствовала, как по коже побежали мурашки. Страсть между ними за этот год не только не утихла, но и приобрела новые, более глубокие оттенки. Кронос научился быть ласковым, но его природа хищника никуда не делась, он по-прежнему требовал ее внимания ежесекундно, по-прежнему ревновал ее к каждой минуте, проведенной не с ним.
— Кронос… сейчас утро, — выдохнула Мира, когда его губы начали исследовать чувствительную ложбинку на ее шее. — Сейш обещал зайти обсудить установку Wi-Fi через магические ретрансляторы…
— Сейш подождет, — пробормотал Кронос в ее кожу. — Магия подождет. Весь мир может подождать, пока я не закончу… инспекцию своей собственности.
Он подхватил ее на руки, халат смешно распахнулся, обнажая его мощное, покрытое шрамами тело. Кронос понес ее не в спальню, а к огромному окну, за которым расстилалась его империя.
— Посмотри, — сказал он, прижимая ее к себе. — Все, что ты видишь — твое. Но ты только моя.
Их поцелуй был вкусом самой жизни, ярким, горячим и бесконечным. В этом моменте не было места титулам или страхам. Были только двое, нашедшие друг друга вопреки законам природы и логике миров.
Через пару часов, когда инспекция была завершена, а халаты окончательно запутались на полу, в дверь осторожно постучали.
— Брат? Мира? Вы там живы? — раздался за дверью приглушенный голос Риана. — Я тут принес новую разработку Сейша. Это автоматическая чесалка для хвоста с подогревом. Сейш говорит, что это поможет тебе, Кронос, стать менее раздражительным на утренних планерках.
Кронос, лежа в постели и лениво перебирая пряди волос спящей у него на плече Миры, тяжело вздохнул.
— Риан, если ты сейчас не уйдешь, я протестирую подогрев этой чесалки на твоем собственном носу.
— Ухожу! — донеслось из коридора. — Кстати, Мира, печенье было вкусным! Кронос, делиться надо!
— ОН ВСЕ-ТАКИ ЕГО ЕЛ! — вскрикнула Мира, просыпаясь и в шутку толкая Кроноса в бок.
— Я признаю только половину обвинений! — Кронос перехватил ее руки и прижал их к подушке, нависая сверху. Его лицо осветила та самая редкая, искренняя улыбка, которую знала только она. — Остальное съела Утя. Я видел, как она подозрительно блестела в лунном свете.
Мира посмотрела на желтую уточку, которая теперь занимала почетное место на прикроватной тумбе, украшенная крошечной золотой короной. Утя безмолвствовала, сохраняя достоинство.
Жизнь в бездне продолжалась. Герцогиня Иллария уехала в добровольную ссылку на северные рудники, где пыталась очаровать местного губернатора-медузу. Совет Нагов научился принимать законы в условиях постоянного присутствия в зале заседаний человеческой женщины, которая могла в любой момент прервать обсуждение налога на соль фразой: «Кронос, ты обещал пойти со мной в кино через портал!».
Но самое главное изменилось внутри самого короля. Он больше не боялся темноты в своей душе, потому что там теперь всегда горел свет. Он все еще был ужасом для врагов и жестким правителем, но дома… дома он был нагом в махровом халате, который воровал печенье, спорил о цвете занавесок и любил свою жену так сильно, что само сердце бездны пульсировало в ритме их общего дыхания.
— Знаешь, — прошептала Мира, засыпая в его кольцах тем вечером. — Если бы мне кто-то сказал, что я выйду замуж за пятиметрового змея и буду счастлива… я бы посоветовала этому человеку меньше читать фэнтези.
— У нас просто не знают, что такое настоящая страсть, — ответил Кронос, укрывая ее своим хвостом, как самым надежным в мире одеялом. — Спи, моя королева. Завтра нам нужно решить, куда мы поставим второй кэнди-бар. Сейш говорит, что это жизненно важно для экономики империи.
Мира улыбнулась. Ее сказка не закончилась свадьбой. Она только началась. Сказка с привкусом шоколада, запахом лавы и тихим, довольным шипением того, кто стал для нее целым миром. И это было самое настоящее «долго и счастливо», которое когда-либо знала эта холодная, но теперь такая теплая бездна.
Эпилог: Несколько лет спустя
В королевском саду, где теперь вместо колючих кустарников цвели земные розы, гремя маленькими погремушками, ползало нечто очень активное.
— Кронос, смотри! Он только что впервые развернул капюшон! — воскликнула Мира. Великий король бездны наклонился, глядя на маленькое существо с человеческими ручками и коротким, еще неуклюжим хвостиком.
— Весь в отца, — с гордостью произнес Кронос. — Уже пытается укусить Риана за палец.
— Это мой лучший проект! — прокричал Риан, пробегая мимо с охапкой фейерверков.
Мира прижалась к плечу мужа. Она знала, что впереди еще много веков, много споров и, конечно, много печенья. Но пока они вместе, ни одна тьма не сможет победить их свет.

----------