Глава 1

В лесу Вечной Зимы даже воздух был другим: густым, острым и до одури чистым. Наверное, таким он бывал в мире лишь однажды, в его первый день. Дышать им – все равно что пить ледяное игристое вино, от которого кружится голова, а щеки заливает румянец. Вот только щеки мои ничего не заливало, а голова если и кружилась, то исключительно от дурных предчувствий.

Сквозь толщу снега и камней пробивался родник. Вода в нем была настолько прозрачной, что казалось, зачерпнешь – и в ведре останется одна пустота. Было хорошо. Тихо. Давненько сюда люди не шастали. Видимо, дураки, то есть смельчаки, перевелись. Лес был моим, целиком и полностью. Что не могло не обнадеживать.

Наполненное до краев ведро я дотащила с родника без особых усилий. Дом мой, если его так можно назвать, стоял неподалеку – избушка, припорошенная снегом, будто сахарной пудрой. Ее бывший хозяин, престарелый отшельник, три года назад окончательно преисполнился и съехал в теплые края – нести в туристические массы доброе и вечное. Вот мне его жилище и досталось, больше здесь ни души не было. Ему оно без надобности, а мне – в самый раз.

Избушка была славная, обустроенная. Крепкие бревна, надежная кровля, внушительная печь. Правда, я ее топила редко. В интерьере кое-что переделала, приспособив под себя. Появились занавески на оконцах, половичок и полки для моих склянок. Уют, да и только. Не с медведями же в берлоге валяться, там запах, знаете ли, на любителя. И наряжаться я по-прежнему любила, хоть красоваться и не перед кем.

На мне было длинное платье прекрасного болотного оттенка, расшитое причудливыми узорами, и меховая накидка цвета хвои. Не самой свежей хвои, но смотрелось недурно. Наряды мне перепали от одного незадачливого торговца. В изрядном подпитии он умудрился заехать на самоходных санях в мой лес. Заблудился и впилился в сугроб по самую кабину. Увидал меня, выходящую из чащи, – кожу мертвенно-бледную, волосы смоляные до пояса, глаза алые, как свежая кровь, – да и ломанулся прочь, побросав весь скарб. Ему – страшное видение, а мне – подарок судьбы. Целый сундук с одежками, безделушками и прочей дребеденью. Пришлось, конечно, кое-что перекроить и подогнать: платья были рассчитаны на дамочек попышнее. Но результат того стоил. Торговец ни за сундуком, ни за санями не вернулся. То ли побоялся, то ли в другом сугробе заплутал.

В общем-то, жилось мне нормально. Тишина, покой, никаких незваных гостей. Только одно обстоятельство портило идиллию – приближающийся праздник Долгой Ночи. Годовой цикл подходил к концу, люди готовились встречать новый. Повод для всеобщего ликования, глупых хороводов и поедания вкусностей до колик. Меня от одной мысли о предстоящем веселье тошнило. Но ничего, переживу. Не впервой.

Итак, воды я принесла, теперь пора прогуляться подальше – собрать зимних трав для согревающего зелья. Постоянно палить дрова в печи чревато, дым может привлечь внимание, а мне этого совсем не хотелось.

Лес принимал меня как родную. Снег не хрустел под сапогами, ветви не цеплялись за одежду. Впереди сама вытаптывалась тропинка, позади – тут же заметались следы, словно их и не было. Деревья чуть кренились, давая мне дорогу. Хотя бы эта магия во мне осталась. Не отнял. Наверное, забыл. Или пожалел… Но, вероятнее, решил, что быстро сгинуть для меня – слишком легко и просто.

Елки стояли, никем не тронутые, пушистые и нарядные под шапками снега. В предыдущие года люди любили заявиться и утащить какую-нибудь красавицу, чтобы обвешивать у себя нелепыми игрушками да складывать под ней подарки. Фу.

Настроение мое, и без того не самое солнечное, портилось с каждой минутой. Не успела я отойти и на сто шагов, как из-за сугроба выскочил мой верный спутник – саблезубый заяц по кличке Клык. Размером с некрупную собаку, серый, в пятнах. Вместо глаз – две угольные бусины. Он затрусил рядом, тычась холодным носом в ладонь.

– Чего приуныл? – Я почесала ему за ухом. – Скучно одному?

Заяц что-то хрипло пробасил в ответ. Я сняла с шеи ожерелье из мерзлых ягод – темно-синих, почти черных. Нанизала их для красоты.

– На, кушай на здоровье.

Клык хватанул угощение и жадно вгрызся. Тем временем с могучей сосны спустилась моя приятельница – летающая белка Шишимра. Не та мелкая рыжая пакость, что по городам шныряет, а полноценная зверюга с перепонками между лап, пушистым хвостом-рулем и глазами как у совы. Она приземлилась мне на плечо и потерлась бочком о щеку. Очевидно, ей тоже захотелось чем-нибудь угоститься.

Я вынула из волос заколку, сделанную из заиндевевшей шишки, и протянула ей. Шишимра сцапала ее обеими лапками, с довольным стрекотом взмыла на ближайшую ветку и принялась упоенно глодать.

– Приятного аппетита, – пожелала я.

Им радость, мне повод для обновления образа. Ожерелье все равно уже надоело, а заколка постоянно путалась в волосах.

Я продолжила путь, заяц семенил следом, чавкая ягодами. Травы мне нужны были особые – те, что набирают силу в самый холод, под толстым слоем снега. Протиснешься между елей, откопаешь у корней – а там, глядишь, листик серебристый или корешок, от которого пахнет мятой и сталью. Попадались и редкие травинки, пробивающиеся сквозь наст: серебристый плакун, морозный зверобой, побеги ледяного папоротника. Собирала их в поясную сумку под накидкой. Дело шло споро, мысли витали где-то в прошлом, которое лучше бы не трогать.

И вдруг… В ноздри ударил едва уловимый, но узнаваемый запах. Дым. Я выпрямилась во весь рост, задрала голову. Небо над лесом было чистым, сине-белым. А на юге, за верхушками елей, поднимались струи серого дыма.

Та-а-ак… Кто пожаловал в мой лес?!

Студенты, наверное. Возле леса, на границе с вечной зимой, стояла Академия, где обучали магов. Эдакий замок, высокий, мрачный. Порой оттуда на практику выезжали недоучки. То травы собирать, то ритуалы для зачетов проводить. Уж не пожар ли устроили эти балбесы? Не похоже… Пожар пах бы иначе, и дым был бы гуще.

Но от этого не легче. В преддверии праздника ничего хорошего со мной случиться по определению не может.

Бросив панический взгляд на зайца, который тоже насторожился и судорожно втянул воздух, я двинулась на юг. Сначала быстро, практически бегом, потом, по мере приближения, перешла на крадущийся шаг. Лес помогал, прикрывая меня ветвями. Я сливалась с тенями, становилась частью пейзажа – беззвучной, невидимой.

Шум долетел до меня раньше, чем я что-либо увидела. Не шелест веток, не скрип снега. Гул голосов, смех, скрежет, лязг! И запах – теперь явственный – жареного мяса, сладкой выпечки и… людей.

Крадучись, как хищница, я подобралась ближе. Спряталась за мощным стволом сосны, покрытым изморозью, выглянула.

И обомлела.

Поляна, что еще вчера была нетронутым уединенным уголком, походила на муравейник, по которому проехался каток. Всюду сновали люди – молодые, шумные, в разноцветных мантиях, накинутых поверх зимних одежд. Они таскали бревна, разгружали повозки, развешивали гирлянды. Это не лагерь. Целая деревенька! Меховые палатки, пестрые и безвкусные. Домики на колесах, размалеванные снежинками. Яркие шатры, от которых слезились глаза. Воздух дрожал от гвалта и насвистываемых мелодий. А над всем этим безобразием, между двумя самыми высокими соснами, натягивали огромную вывеску. На ней веселыми, кричащими буквами было выведено:

«Праздничная ярмарка “Полярная сова”».

В моем лесу. На моей поляне. Какого, простите, хрена?!

Я стояла, не в силах пошевелиться, впиваясь в кору длинными, похожими на когти ногтями. Глядя, как вторженцы обустраиваются, как зажигают фонарики, хотя до вечера еще далеко, как расставляют прилавки.

У меня похолодело внутри, по спине бежали мурашки – не от страха, нет. От ярости. Ледяной, обжигающей, как сосульки.

Изо рта вырвалось тихое шипение. Эти непуганые дураки хотят уничтожить мой покой! Готовятся петь, плясать, развлекаться. Отмечать ненавистный праздник прямо у меня под носом.

Так дело не пойдет. Этого я не потерплю…

Глава 2

В голове созрел коварный план. Я их живо отсюда спроважу. Будет тут не «Полярная сова», а «Песцовая лиса»!

Даже ветви елей склонились под тяжестью моего гнева, я сосредоточилась – на той магии, что осталась в жилах. Вызвала не метель (на нее бы и не хватило сил), а нечто точечное, мерзкое и густое. Поземку. Она должна была налететь ровнохонько на поляну, не трогая окрестности. Задуть костер, засыпать все припасы, забить снегом уши и носы, стереть дурацкие улыбки.

Облака над ярмаркой заклубились, побелели. Яростно повалил снег, ветер завыл пронзительно. Пламя костра затрепетало, норовя потухнуть. Да… Да. Да! Потирая руки, я позволила себе злорадную ухмылку. Ну что, ребята, по домам?

Раздался всеобщий визг. Но не испуганный, а самый что ни на есть восторженный.

– Ого, какой снежок пошел! – пронеслось над поляной.

– И ведь только над нами! Удачно мы место выбрали, атмосферное…

Я досадливо закусила губу. Мое творение, мою мерзостную метель, они восприняли как подарок судьбы. Декорацию. Бесплатный аттракцион…

– Эй, Агнесса, – крикнул какой-то мускулистый красавчик в синей мантии, – прикрой костер, задует же!

Из толпы выбежала миниатюрная блондинка в желтой накидке и небрежным жестом очертила вокруг кострища круг. Воздух перед ней задрожал, сгустился в невидимый купол. Снежная круговерть бушевала вокруг, но внутрь не проникала ни единой снежинкой. Потом подошел высокий рыжий парень, облаченный в красную мантию. Я бы назвала его огненным, но это слишком пафосно, а он был просто… наглым. Смугловатое лицо, веснушки, ухмылка до ушей. Парень щелкнул пальцами у затухающего костра, и пламя вспыхнуло с таким яростным треском, будто его десятилетиями томили в заточении. Оно стало еще выше и жарче, отплясывая тенями на радостных физиономиях.

Затем дело приняло и вовсе возмутительный оборот. Студенты бросились лепить из моего снега снеговиков! Уродливых, кривых, с угольками вместо глаз и морковками, тыкающимися в небо с неуместным оптимизмом. Народ смеялся, играл в снежки. А долговязый тип в очках и зеленой мантии принялся составлять на вощеной табличке правила будущего конкурса на лучшую снежную скульптуру.

– Устроим, когда больше народа подъедет! – объявил он, и студенты одобрительно загудели.

У меня в ушах зазвенело. Еще не все? Эта толпа – лишь авангард будущего нашествия?

Я скрипнула зубами с таким чувством, будто перемалывала стекло. Ладно. Не страшно. Подготовлюсь получше и вернусь. Война только начинается!

Уходя, я заметила у тропы их навигационные таблички – деревянные, с нарисованными стрелками и надписью «Ярмарка туда». Я соскоблила краску и выцарапала новые стрелки, ведущие вглубь самого дикого и скалистого участка леса. Пусть поищут там свою сову!

Дорога к избушке показалась бесконечно длинной. В голову, словно назойливые мухи, лезли воспоминания. Яркие, как вчерашний день, но бесконечно далекие. Когда я в роскошных голубых одеждах готовила подарки. Не какие-то безделушки, а настоящие – вобравшие в себя морозные узоры, дыхание вьюги, обещание снежного утра. Как танцевала вокруг елки, украшенной игрушками изо льда, что переливались в свете звезд и собственного сияния.

Это было будто в другой жизни. Хотя почему будто? В другой! Конкретно в другой. А эти юные дарования… совсем страх потеряли. Видимо, это мое упущение, что люди перестали бояться ходить в лес. Но я это обязательно исправлю.

В избушке я наскоро набрала травок и семян из своих запасов. Особенно не выбирала – хватала то, что колется и горчит. Накинула поверх платья балахон до пят, натянула капюшон по самую переносицу. Чувствуя себя этаким мстительным призраком, отправилась обратно. Теперь я не «злая лесная ведьма», а всего лишь невзрачная фигура, одна из многих.

Ярмарка за время моего отсутствия разрослась, как ядовитый гриб после дождя. Палатки стояли рядами, между ними растянули гирлянды из разноцветных огоньков. Украшенные соломой прилавки пахли медом и чем-то жареным. В центре поляны возвышалась громадная, умело пересаженная магией ель. Главный символ праздника. Пока не наряженный…

Я подкралась, сливаясь с тенями, и незаметно сыпанула в охапки соломы по горсти колючих семян-репейников. Пусть дорогие посетители обчешутся! После пробралась на походную кухню – шатер с котлами и жаровнями. Улучив момент, пока повар-студент с азартом помешивал дымящийся состав, я добавила в берестяную коробочку с этикеткой «Приправа праздничная для сбитня» свою смесь – щепотку сушеного чертополоха и корень молчальника. Это сочетание вызывает дивное онемение языка, вплоть до ощущения, будто его заменили на ватный.

Повар щедро бухнул мою смесь в котел, довел до кипения и, улыбаясь во все лицо, передал в палатку с напитками. Там варево разлили по кружкам, которые быстро стали разбирать. Я затаилась у кустов, предвкушая развязку.

Первый же дегустатор, тот самый рыжий наглец, сделал большой глоток и широко раскрыл глаза. Я замерла. Вот оно! Сейчас парень завоет, выплюнет, затопает ногами!

– Ничего себе… – выдохнул он, покашливая. – Оригинально… Язык, кажется, отнимается.

К моему неописуемому ужасу, его приятель-качок тут же хлебнул из своей кружки.

– И правда, Миран, – пробормотал он, с трудом шевеля языком. – Похоже на удар током… Но в конце чувствуется легкая сладость. Смелый вкус!

– Это не сбитень, а «Огненный эликсир»! – объявила блондинка Агнесса. – Какой креатив! Кто готовил?

Слава о новом «авангардном» напитке разнеслась по ярмарке мгновенно. Очередь к палатке выстроилась огромная. Все хотели испытать эти «неповторимые ощущения» и с нетерпением ждали, когда язык снова онемеет.

Дураки? Дураки!

Тем временем мои репейники дали всходы. Из соломы полезли серебристые ростки с мелкими колючими цветами, напоминающими заиндевевшие звездочки. Я ожидала паники, воплей. Вместо этого послышались возгласы восторга.

– Смотрите, это же ледяной репейник! – завопила какая-то умного вида девица в белой мантии. – Они цветут только в самые лютые морозы и приносят удачу.

Их начали срывать, вплетать в венки, украшать ими платья и прически. Я сидела в кустах и едва сдерживалась, чтобы не начать стучать головой о ствол сосны.

И тут, словно специально, чтобы меня добить, заявилась группа запоздавших гостей. Они были усталые, но довольные.

– Мы заблудились, – радостно сообщил их предводитель. – Но наткнулись на живописную ледяную пещеру. Такую глубокую, таинственную…

– Это же сакральное место, – подхватила Агнесса. – Надо организовать туда экскурсию. «Тайны леса Вечной Зимы»!

Меня чуть не вывернуло наизнанку. Эту дыру в земле, куда я сбрасывала отходы от зелий, объявили сакральным местом!

Студенты начали наряжать ель – гирляндами, шарами да игрушками. На самую макушку должны были водрузить специальный кристалл, сияющий, как сердце зимы. Пока все суетились, я прошмыгнула к ящикам с елочными украшениями, прикрываясь спинами зевак. Он лежал в крайнем ящике, на бархатной подушке – крупный, идеально ограненный, переливающийся всеми цветами радуги. Проворно сцапав кристалл, я сунула его в карман балахона. Зажала в кулаке, чувствуя, как старая боль отзывается где-то под ребрами. Одновременно я шепотом сотворила заклинание, и веселые теплые огоньки погасли, сменившись тусклыми сине-белыми всполохами. Теперь поляна освещалась как подвал в морге. Мрачно и уныло. Ощутите, дорогие, что такое настоящая зима!

И что же? Толпа ахнула. Но не от разочарования.

– Аутентично… – пронесся восхищенный шепот.

– Какая глубина! Какая холодная красота!

– Это же стиль Инея! Эстетика Владыки Стужи.

От упоминания его имени сердце судорожно екнуло. А казалось, что меня уже ничем не проймешь… Они продолжили наряжать ель, славя властелина зимы, повелителя вьюг, хозяина Долгой Ночи – могущественного Инея.

Я стиснула похищенный кристалл так, что он едва не треснул. Сейчас. Сейчас они обломаются. Без главного символа их праздник будет испорчен!

Накачанный маг вызвался установить кристалл, тут-то пропажа и обнаружилась. Но тут Миран – рыжий огневик – хлопнул себя по лбу и сказал приятелю:

– Влас, не беда! У нас есть запасные. В телеге целый ящик.

Сердце окончательно упало, превратившись в кусок колотого льда. Очкастый ботан метнулся к телеге и притащил целый ящик, полный точно таких же кристаллов. Парни выбрали самый красивый, водрузили его на вершину, и он ярко засиял. Под сине-белым светом гирлянд это выглядело даже эффектнее, чем с разноцветными.

Я отступила прочь от поляны, сжимая в руке украденный кристалл. Он обжигал пальцы. С досады я швырнула его в ближайший сугроб. Оттуда сразу высунулась знакомая заячья морда. Клык с любопытством понюхал кристалл, схватил и уволок. Хоть кому-то пригодится.

Таясь в тени, я смотрела на веселящуюся толпу, на праздничные огни, на венки из моих же репейников. Во мне закипала не злость… А нечто иное! Холодная, упрямая ярость. Они меня разозлили. Сильно! Зря не захотели по-хорошему.

Глава 3

Ночь – мое время. Когда солнце скрывалось, уступая власть синеватым сумеркам и хрустальным звездам, лес становился моим по-настоящему. Днем еще можно было обманываться, думать, что тут кто-то хозяйничает, кроме меня. Ночью – нет. Тишина была моей, тени – моими, и снежинки, витающие между деревьями, – тоже.

Сидя высоко на дереве, я наблюдала, как огни на ярмарке один за другим гаснут, как голоса стихают, уступая место храпу и мерному дыханию спящих. Пора. Если грубые методы не работают, значит, надо брать измором. Устроить психическую атаку!

Я послала мысленный призыв. Из темноты выскользнул Клык, его зубищи поблескивали в лунном свете. С верхушки сосны спустилась Шишимра, бесшумно взмахнув перепончатыми крыльями.

– Ну, мои пушистые диверсанты, – прошептала я, – план прост. Шумим, скребем, рычим.

Пусть думают, что лес кишит неведомой хтонью.

Они умчались в темноту. Клык испустил низкое, похожее на скрежет камня рычание. Шишимра ответила пронзительным многосоставным стрекотом, от которого кровь стыла в жилах. Идеально.

Первая палатка вздрогнула. Послышался испуганный шепот. Я устроилась поудобнее на ветке, предвкушая, что вот-вот раздастся визг и студенты бросятся врассыпную.

Вместо этого из палаток послышались сонные голоса:

– О, начинается! Слышите?

– Ага. Квест от организаторов. Чтобы привыкали не спать половину ночи, иначе как потом гулять праздничную!

– Охота на призраков «Полярной совы»! Давайте, быстрее!

Я едва не свалилась с дерева. Квест?! Они приняли атаку моих приспешников за развлекательную программу?

По лагерю пронесся возбужденный гул. Из палаток посыпались студенты, вооруженные магическими светильниками.

– Вау, а тут прям жутко, – восхитился Влас.

Мои «призраки», надо отдать им должное, старались. Клык выл и скрежетал зубами из-за каждого второго сугроба. Шишимра пикировала на головы незадачливых «охотников», роняя на них шишки и издавая леденящие душу трели. Одна такая шишка угодила прямиком в роскошные светлые волосы Агнессы.

– Смотрите, летающая белка! – завизжала Агнесса, но не от страха, а от восторга. – Какая прелесть…

Она достала из кармана мантии кекс и протянула его Шишимре. Та, недолго думая, схватила угощение и унесла на дерево, радостно стрекоча.

– А здесь саблезубый заяц! – заголосил Миран. – Невероятно!

Обнаруженного Клыка начали заманивать капустно-морковным салатом.

– Пушистые предатели, – прошипела я, сжимая ветку до хруста.

Мои верные спутники с радостью перешли на сторону врага за скромную плату в виде кондитерских изделий и овощных обрезков. Клык позабыл о миссии и принялся уплетать угощение, а Шишимра, смущенно похрюкивая, позволила Агнессе почесать себя за ухом.

Вскоре «охота» выдохлась. Студенты, наигравшись, попрятались по палаткам, оставив снаружи лишь миски с едой для «новых питомцев ярмарки». Я осталась одна. Снова.

Ладно. Раз не вышло напугать – выморозим. Основательно. Встречайте истинную мощь стужи!

Я спустилась с дерева, нашла уединенное место меж кустов и несколько часов кряду, до седьмого пота (если бы он у меня был), колдовала. Не поземку, как днем, а нечто более основательное. Вызывала изморозь. Густую, пронизывающую, цепкую. Она ложилась на брезент мертвыми хлопьями, сползала вниз сосульками, похожими на слезы. Морозные узоры расползались по тканям, как паутина, вырисовывая жутковатые острые орнаменты. Я упоенно представляла, как вторженцы проснутся утром, продрогшие до костей, с синими носами и одним желанием – сбежать отсюда.

Надеюсь, что палатки не с подогревом. С них станется…

Ворожба отняла несколько часов и изрядную долю сил. К утру я чувствовала себя выжатой, как та тряпка, которой я вытирала пыль в избушке отшельника.

Первым из палаток выбрался ботан в добротной шапке-ушанке, закутанный в толстый шарф, из-за которого торчали только очки. Второй – Агнесса, щеголяющая в меховых наушниках и такой же пелерине.

– Бр-р-р, прохладно! – воскликнула она, оглядывая палатки, покрытые толстым слоем изморози. Узоры были и правда красивы – сложные, ажурные, как морозные цветы. – Наконец нормальная зима, не то что в Академии. Здесь можно наконец принарядиться в меха! Душан, тебе идет…

– Спасибо, – буркнул тот, поправляя запотевшие очки. – Влажность, впрочем, повышена. Надо будет проверить защитные чары на палатках на предмет обледенения.

Следом повылезали другие студенты, тоже утепленные. Лишь Миран вышел в легкой мантии и с таким видом, будто вокруг жара. Ему, конечно, плевать. Огневик…

Я была неимоверно зла, но держалась. Пока что.

И тут Влас подошел к Агнессе уверенной походкой. Окинул ее меховой наряд оценивающим взглядом и изрек:

– Ты сегодня прекрасна! Прямо как настоящая Зимняя Нимфа.

К вискам прилила кровь, в голове что-то щелкнуло. Последний затвор, сдерживающий то, что копилось внутри все эти годы. Ярость, горькая и черная, как смола, хлынула наружу.

Я не думала, не рассчитывала. Просто выпустила ее.

На поляну налетела вьюга. С воем. С острыми, как бритва, льдинками. С мощью, на которую у меня в обычном состоянии никогда бы не хватило сил. Снег, подхваченный ураганным ветром, бил людей в лица, валил с ног. Слышался треск ломающихся веток.

Но студенты не растерялись. С криками, но скорее боевыми, чем паническими, они сгруппировались.

– Барьер! – скомандовал Миран и повернулся к той умной на вид девице, что распознала репейник. – Веста, координируй.

Та отдала команды, и студенты вскинули руки. Замелькали заклинания. Воздух сгустился в матовую переливающуюся стену. Они сотворили барьер. Магия воздуха, огня, земли и льда сплелась в купол, который затрепетал, но выстоял. Особенно ловко работала Веста: латала прорехи в барьере, перестраивала пространство, не давая вихрю сорвать шатры. Пальцы Власа выписывали сложные ледяные узоры, поглощая и рассеивая ярость моей бури.

Ярмарка не пострадала. Ни одна палатка не сорвалась, ни один фонарь не погас. Они отразили атаку. Сообща.

Я даже обрадовалась. Словно очнулась от кошмара. Потому что если бы они не справились… Если бы сгинули… То остались бы в моем лесу навсегда! А зачем мне их обледеневшие тела? Совершенно ни к чему.

Ноги сами понесли меня прочь от поляны. Я прислонилась спиной к шершавой коре старой сосны, пытаясь отдышаться. А в ушах все звенело: «…как настоящая Зимняя Нимфа».

Издевка. Сплошная издевка.

Я закрыла глаза, и в голову полезли воспоминания, словно тараканы из щели. Я – маленькая, разрываю бумагу на подарке под елкой. Поворачиваюсь к маме и говорю: «Это ведь ты мне подарила!» А мама, улыбаясь, отвечает: «Ох, милая… Если ты будешь хорошей девочкой, Владыка Стужи непременно преподнесет тебе подарок».

Я тряхнула головой, прогоняя наваждение. Знай я тогда, чем все кончится… Была бы очень и очень плохой девочкой.

Время еще есть. До праздничной ночи – два дня. Успею выгнать чужаков. Надо придумать новый план. Более изощренный.

Я отлепилась от дерева, собираясь зашагать к избушке, как вдруг услышала приближающиеся голоса. Знакомые. Застыла и прислушалась.

– …куда мы идем-то? – бурчал Душан. – Это глупо…

– Что, испугался злой ведьмы? – подначивал его Влас.

Я навострила уши. Речь обо мне! С одной стороны, напрягало. С другой… Если меня испугаются – разве это не то, чего я хочу?

– Никакой ведьмы не существует. – Душан фыркнул. – Это легенда для запугивания первокурсников. Считай, фольклор. Народная молва, порожденная специфическими климатическими условиями и магнитными бурями. Нет ни одного подтверждения.

– А как же торговец Цветан? – возразила Агнесса. – Он ее видал и еле ноги унес! Говорит, страшенная!

– Цветану пить меньше надо, – вмешалась Веста своим тихим разумным голоском. – Больше ее никто не встречал. Все пугаются непонятно чего.

– Может, те, кто встречал, не выжили, вот и не рассказали, – с драматизмом заявила Агнесса.

– Так зачем мы тогда идем ее искать?.. – почти взвыл Душан.

А? Они… идут меня искать?!

– Мы должны проверить лес, – сказал Миран спокойно и уверенно. – Доказать всем, что никакой ведьмы тут нет. Народ из-за утренней вьюги разнервничался.

– Ну, вообще-то на то он и лес Вечной Зимы, чтобы тут бушевали ледяные чары, – пожал плечищами Влас. – А мы на то и маги, чтобы уметь нейтрализовывать его магию.

– А как же указатели? – не унималась Агнесса. – Кто-то стер стрелочки и нацарапал неправильные!

– Какой-то придурок пошутил, – отмахнулся Миран.

Что?! А сам-то ты кто?

– По-моему, придурки – это мы… Идем в дремучую чащу, – абсолютно справедливо отметила Веста.

– Давайте докажем себе, что не боимся. – Влас явно наслаждался ситуацией. – На спор!

– Это не просто глупо, это антинаучно, – уперся Душан.

– Трус. А еще старшекурсник…

– Да не боюсь я никакой ведьмы!

– Ее же нет, – рассмеялся Миран. – Так чего бояться?

Они прошли мимо моего укрытия, даже не подозревая, что я здесь. Пятерка удалялась вглубь леса – в сторону моей избушки.

Во мне клокотала смесь бешенства, обиды и какого-то дикого, искаженного азарта. Хорошо. Прекрасно. Раз уж они жаждут встречи с легендарной лесной ведьмой… Что ж, не стоит разочаровывать публику. Вызов принят.

Глава 4

Я кралась за ними, как тень, бесшумно ступая по самоутаптывающемуся снегу. Они же, эта веселая пятерка, шумели, как стадо бизонов. Ломились через сугробы, громко переговариваясь. Душан постоянно спотыкался о собственные ноги с таким мастерством, будто проходил специальные курсы. Что обнадеживало: ребята нещадно плутали, сворачивая не туда и описывая изящные круги по моим владениям. Они ведьму ищут или исполняют какой-то старинный обрядовый танец?..

Пока что к цели не особо приблизились. Однако энтузиазма и сил у них было хоть отбавляй, а прочесать чащу при должном упорстве и полном отсутствии чувства самосохранения вполне можно и за день. Но как они найдут мое убежище и тем более меня? Без следов, без зацепок, без путеводной нити… Никак. Логично же.

Я мысленно потирала руки, предвкушая их скорую капитуляцию, как вдруг Миран деловито произнес:

– По расчетам, та избушка должна быть где-то севернее. Километров через пять.

У меня отвисла челюсть. Они знают про избушку?!

– Откуда информация? – спросила Веста, словно подслушав мои мысли.

– Да там старикан-отшельник жил, – бодро ответила Агнесса. – Когда-то так точно.

– А потом ведьма его сожрала и заняла его дом, – с мрачным удовольствием добавил Влас.

Я чуть не поперхнулась собственным возмущением. В каком это смысле «сожрала»?! Негодуя, я мысленно перебрала в памяти скудный рацион за последние пять лет: сушеные грибы, корешки, ягоды, иногда рыба. Ни одного отшельника в меню не значилось. Клевета! Старик втихаря смотался, а они тут про каннибализм какой-то…

– Это же года три назад было, – проворчал Душан, нервно поправляя очки. – Небось, она с тех пор проголодалась. Только и ждет гостей, чтобы…

– Само собой. – Влас оглядел свою компанию с видом знатока, смакуя каждый слог. – Вон мы какие сочные и молодые. Не то что какой-то сморщенный отшельник.

– Нас вообще-то пятеро, а она одна, – неуверенно заметила Агнесса.

– Вдруг она сильнее нас? – засомневался Душан.

– Будь это так, – Миран хлопнул его по спине, и тот чуть не грохнулся в сугроб, – она бы уже напала на лагерь и закусила всеми. Так что вперед, за приключениями!

– Я все равно считаю, что никакой ведьмы нет, – закатила глаза Веста. – И мы пропускаем все приготовления. Подоспеем как раз к веселью, если сейчас развернемся.

– Мы же поспорили, что не струсим, – напомнил Влас подстрекающим тоном.

Я шла за ними, прокручивая в голове варианты. Расклад, конечно, так себе – пятеро на одного. Но я и не собиралась вступать в честный бой. Легко могла сделать так, чтобы они заблудились и никогда не нашли мою избушку. Сгустить метель, запутать тропы, направить в другую сторону. С наступлением темноты, уставшие и замерзшие, студенты сдались бы и поплелись назад.

Но нетушки. Так я делать не буду. Прятаться – это не выход. Мне нужно не просто отсидеться, а выпроводить всю ярмарку. А эти пятеро сами принесли себя на блюдечке с голубой каемочкой. Пошли доказывать, что ведьмы не существует. Если я напугаю хорошенько – так, чтобы у них волосы встали дыбом и голоса осипли от крика, – то они помчатся обратно на поляну с воплями: «Ведьма есть! А-а-а!»

И тогда народ, не дожидаясь праздничной ночи, свернет палатки и рванет из моего леса в свою уютную Академию. Идеальный исход. Их поход на спор – это не угроза, а подарок судьбы.

Я продолжала следовать за ними, пристальнее вглядываясь в каждого. Душан то и дело останавливался, прикладывая ладонь к стволам деревьев.

– Мы идем не совсем на север, – объявил он наконец. – Сбиваемся. Нужно левее.

Маг земли – внутренним компасом пользуется… С Мираном и Агнессой тоже все было ясно: огонь и воздух. Веста – эфир, то бишь пространство. А Влас?

В этот момент он решил блеснуть талантом. Щелкнул пальцами, и снег с ближайшей еловой лапы стек ему в ладонь, застыв в виде изящной ледяной розы. Влас с галантным поклоном вручил ее Агнессе.

– Ух ты! – пискнула та от восторга.

Ну конечно. Синяя мантия, маг льда. Полный стихийный набор. Прямо маленький взвод на прогулке. Как мило.

Они зашли в чащу, где сосны стояли стеной, а свет едва пробивался сквозь хвойный полог. Пора начинать представление. На пятерых-то гораздо проще воздействовать, чем на всю огромную разрозненную толпу на поляне. Точечный террор!

Я не стала мелочиться. Сделала тени чернее, гуще. Деревья и ветви кустов сомкнулись плотнее, снег заскрипел с противным сухим звуком, словно перемолотые в труху кости. Всюду выросли сугробы, обступая незадачливых путников.

– Стоп, – скомандовал Душан, замедляя ход. – Я чую… какую-то магию.

– Естественно, ты ее чуешь, – самонадеянно отозвался Влас. – Мы в лесу Вечной Зимы. Здесь полно магии.

– Так-то да, – вмешался Миран, оглядываясь. – Но тут явно что-то не то. Целенаправленное.

Я ухмыльнулась, и с верхних ветвей на них посыпались шишки. С ускорением, целясь в макушки. Обещая незабываемые ощущения! Все дружно пригнулись, прикрывая головы.

– Ай! – вскрикнула Агнесса и взмахнула рукой.

Шишкопад отклонился в сторону, будто наткнувшись на невидимую стену. Влас подхватил инициативу и зачаровал снег не хрустеть, а Миран сотворил пасс, и сугробы, в которые они едва не провалились, с шипением осели, растаяв по краям. Душан бессмысленно вертел головой, а Веста, хмурясь, водила руками, усмиряя энергетический фон вокруг деревьев, отчего те переставали так активно шуршать, теряя весь пугающий шарм.

– Лес, похоже, против нашего путешествия в чащу, – констатировал Душан, протирая очки.

– Или лесная ведьма против, – хохотнул Влас, но в его голосе не было прежнего веселья.

– Пошло оно все, – четко сказала Веста, разворачиваясь. – Я возвращаюсь.

– Ну чего ты… – надула губы Агнесса.

– Это была сомнительная затея, а теперь уж тем более. Лес это шалит или кто-то еще, а на ярмарке нам находиться безопаснее. И готовиться к празднику вместо беготни по сугробам.

Я мысленно послала ей воздушный поцелуй. Вот благоразумный человек. Единственный, кто не поддался стадному инстинкту и дурацкому спору. Она зашагала прочь, и Душан смотрел на нее с явным желанием присоединиться.

– Беги за ней, трусишка, – поддел его Влас.

– Да не боюсь я! – взъерепенился тот. – С лесом уж я договорюсь. Это моя специализация.

– Ты поэтому сейчас стоял столбом и ничего не делал, специалист? – посмеиваясь, спросил Миран.

– Ой, идемте уже. – Агнесса дернула за рукав Власа, и группа, теперь уже в составе четырех человек, двинулась дальше, пока Веста удалялась в противоположном направлении.

Вот так всегда: благоразумных людей – меньшинство. Зато минус один настырный студент в их компании. А я, можно сказать, и не начинала толком пугать, только размялась. Впору делать ставки, кто сбежит следующим!

Глава 5

Я следовала за ними, восстанавливая силы после утренних фокусов. Расстояние позволяло разглядывать их без лишней суеты. Давненько я не видела людей так близко. Не испуганных торговцев или заблудившихся дровосеков, а таких… живых. Ярких.

Миран и Влас – красавчики, с этим не поспоришь. Первый – с вечными бесятами в глазах, упрямым подбородком и огненным темпераментом, читавшимся в каждом движении, второй – холодный и самоуверенный, с тем самым надменным шармом, что сводит с ума юных дев. Даже Душан сошел бы за симпатягу, подбери он очки в достойной оправе, перестань горбиться и втягивать шею в плечи, словно готовясь к нырку в сугроб. Агнесса… Ну, фифа. Но не противная. Было в ней что-то трогательное и наивное.

Я поймала себя на том, что подошла слишком близко. Опасно! Они маги, в конце концов, а не стадо овец. Вдруг почуют? Увеличив дистанцию, я слилась с тенями, как призрак.

Ближе к обеду неутомимая четверка забрела в глубокий снежный овраг. Стенки его были крутыми, выход – один. Идеальная ловушка. Мой час пробил! Хватит мелких пакостей. Пора заставить их сердца выпрыгнуть через горло…

Пока они спорили, куда идти дальше, я сконцентрировалась, выцеживая из окружающего холода самую его суть. Сугробы на склонах оврага зашевелились, поползли, сформировавшись в три массивные фигуры. Они росли, вытягивались, обретая смутные очертания. Из их ртов выросли острые, как бритва, сосульки-клыки. Пустые глазницы уставились на студентов.

Снежные монстры издали низкий скрежещущий звук и поползли на чужаков, оставляя за собой борозды в снегу. В ту же секунду меня оглушило душераздирающими воплями. Душан визжал громче всех.

А что такого? Они же любят снеговиков… Ха-ха.

Миран среагировал быстрее всех: из его ладони ударила волна жара – в ближайшего монстра, заставляя его шипеть и таять. Агнесса замахала руками, пытаясь развеять второе снежное чудище. Обломалась! Ветер срывал с него клочья снега, не причиняя серьезного вреда. Влас, стиснув зубы, пытался приморозить третью тварь к земле, но та лишь замедлилась, с грохотом ломая ледяные оковы. Так уж повелось, магия льда плохо работала против существ, целиком из него состоящих. Лица студентов побелели, дыхание сбилось. Душан трясся и вопил как резаный.

Но вместе они были сильнее, чем поодиночке. Миран сосредоточил огонь на одном монстре, пока тот не рухнул, растекшись лужей. Влас и Агнесса действовали в слаженном тандеме: он сковывал второго «снеговика» ледяными оковами, а она разрывала его вихрем. Третий, подобравшийся к ним почти вплотную, был добит совместным выбросом энергии. От монстров остались бесформенные груды снега и лужицы.

Душан же не унимался. Стоял, обхватив голову руками, и продолжал верещать.

– Тихо, тихо, – Агнесса подошла к нему и успокаивающе погладила по спине. – Уже всё! Лес просто проверяет серьезность наших намерений. Хочет убедиться, что мы достойны пройти.

Я мысленно закатила глаза до самого затылка. Серьезность намерений. Ага. Конечно. Именно это я и имела в виду, насылая на них подобие снежных зомби.

Душан замолк. Резко развернулся и побрел к выходу из оврага, бросив через плечо:

– Вы как хотите, а я в лагерь.

– Трусишка! – крикнул ему вдогонку Влас, но уже без прежнего задора.

– Иди ты… – донесся скупой, но выразительный ответ Душана, прежде чем тот скрылся среди елей.

Ну, молодец. Поумнел. И дорогу назад найдет: маг земли, внутренний компас у него имеется. Минус еще один. Осталось трое!

Я следила за ними, и тревога начала подтачивать мое злорадство. Они шли почти верным курсом. Если так продолжится, через пару часов ребята выйдут к моей избушке. Пора либо капитально путать тропы, либо наносить серьезный деморализующий удар.

Естественно, я выбрала второе!

Вскоре они устроили привал. Разожгли костер – Миран сделал это одним щелчком, – расстелили плащ и достали припасы. Сели вокруг огня, грея руки, и принялись жевать да болтать. Пахло жареным хлебом и чем-то сладким. Я пристроилась за толстой елью в десятке шагов, прислушиваясь. Ветер доносил обрывки фраз.

– …ну, на вечеринке точно будет круто, – говорил Миран, ломая краюху хлеба.

– Если наша елка будет самой красивой, а праздник – самым веселым, – мечтательно вздохнула Агнесса, – то хозяин Долгой Ночи почтит нас своим присутствием! Со своей верной спутницей.

У меня на все это было одно слово. Тьфу.

– А я его видел, – негромко сказал Влас. Все повернулись к нему. – В детстве.

– Инея? – ахнула Агнесса.

– Нет. Его отца – Мороза. И мать. Тогда еще они отвечали за обновление года.

– Год-то и без них обновится, – пожал плечами Миран.

Между прочим, да! Очевидная же вещь.

– Обновится, конечно, – согласилась Агнесса. – Но будет ли он удачным без семейства магических Повелителей Вьюг? Ну и подарки… Представляете, если кому-то из нас достанется волшебный дар?

Меня передернуло. Словно кто-то провел ледяным гвоздем по позвоночнику.

– Вряд ли мне что-то светит, – буркнул Влас. – Ввиду некоторых, кхм, обстоятельств…

– Каких? – заинтересовался Миран.

– Я в этом году был не очень-то правильным мальчиком, – отмахнулся тот. – Да и мы давно не дети.

– Кроме нас, там полно народу, – не сдавалась Агнесса, и в ее интонациях сквозила неподдельная вера. – Подарок от Владыки Стужи могут получить и не дети! Просто им чаще достается, они самые невинные. Но Иней, бывает, и студентов одаривает, если те заслужат.

Дважды тьфу…

Иней то, Иней се! От этих разговоров у меня закипала кровь, а в голове стучали молоточки. Перед глазами поплыли пятна и встала картина, будто наяву: мои дрожащие от нетерпения руки разрывают сверкающую бумагу, разматывают вьющиеся, словно живые, волшебные ленты… Я сморгнула, прогоняя наваждение. Хватит. С меня довольно!

Ярость, старая, как прошлогодний снег, и горькая, как полынь, поднялась волной, требуя выхода. И она его получила. Закрыв глаза, я выдохнула в лес всю свою досаду, всю накопившуюся злость.

И лес отозвался. Налетел шквальный ветер, с воем пронесся по поляне. Зловещее, пронзительное завывание резало уши и леденило душу. Он ударил в костер, и огонь захлебнулся, погас с шипящим всхлипом. Миран вскочил, водя над ним пальцами. Бесполезно: новую струю тут же задуло. Влас вскинул руки, пытаясь усмирить снегопад, но тот только гуще засыпал черное пятно кострища. Агнесса попробовала изменить направление ветра, однако он был сильнее. Свирепо сорвал с ее головы меховые наушники и унес в темноту.

– Ай… – всхлипнула она. – Ведьма и правда злая… Дальше я не пойду! Вот как можно быть такой ужасной личностью, которая портит другим праздник?!

– Да какая ведьма, – старался перекричать ветер Влас, но его слова тонули в завывании. – Наверняка это духи леса…

Агнесса вытерла слезы и побежала прочь – туда, откуда пришли, подгоняемая все тем же ветром. Влас посмотрел ей вслед, понуро вздохнул и повернулся к Мирану.

– Я не оставлю ее одну. Вдруг заблудится. Особенно в таком состоянии…

– Иди, – пожал плечами Миран, едва различаемый в снежной круговерти. – А я еще тут осмотрюсь.

Влас кивнул и бросился за Агнессой.

Ветер стих так же внезапно, как и налетел. На поляне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тяжелым дыханием Мирана и потрескиванием остывающих угольков. Снег медленно оседал.

Что ж. Финальный раунд. Один на один с самым упрямым.

Глава 6

Миран шел, словно заведенная машина для подавления здравого смысла, неумолимо и методично. Его уверенная поступь отзывалась во мне нарастающей досадой, смешанной с желанием придушить нахала. И ведь идет в верном направлении… Будто здесь указатели понатыканы.

Другие, такие бойкие на словах, разбежались, сдались, а он – прет. Прямо в пасть к той, в чье существование Миран вроде как не верил. Его цель – доказать, что легенды врут. Ирония, будь она неладна.

Что же с ним делать? Морозить – глупо и бесполезно, маг огня растопит любой лед. На нем была легкая мантия, и с него будто бы катились капельки несуществующего пота – настолько он излучал внутренний жар. Физически ему нипочем ни стужа, ни вьюга. Да и вступать в открытый бой у меня, если честно, желания не было.

Надо действовать иначе. Напугать качественно, с душой и размахом. Чтобы его, такого стойкого, сдуло следом за перепуганными друзьями. Те, я уверена, уже вовсю разливаются соловьями на ярмарке о злой лесной ведьме, которая, по их мнению, питается сочными молодыми студентами. Осталось добавить последний, решающий штрих – панический рассказ самого Мирана. И тогда эта орда, трепеща, уберется подобру-поздорову в Академию. Пусть там празднуют хоть до посинения, хоть до позеленения.

Ключевая идея оформилась сама собой: лишить мага главных козырей – чувства контроля, незыблемой логики, острого зрения и чуткого слуха. Сделать так, чтобы его собственная сила, огонь, стала источником страха, а рассудок – злейшим врагом. Чтобы он побежал прочь, не в силах понять, с чем столкнулся. Осознал, что есть вещи, которые нельзя ни понять, ни победить! Можно только удирать, рыдая и спотыкаясь о собственные ноги.

Я принялась за дело.

Начала с малого – с тени Мирана. Она лежала перед ним на снегу, длинная и безобидная. Я заставила ее отстать от него. Он прошел еще пару шагов, обернулся – тень дернулась и встала на место, но с искаженным, зловещим изгибом, похожим на позу хищника перед броском. Миран замер, пригляделся. Помахал рукой – тень повторила движение, но ее пальцы скрючились, словно когти, да еще и средний красноречиво оттопырился. Он резко отдернул ладонь, и та последовала его примеру. После стала абсолютно нормальной как ни в чем не бывало. Огневик покачал головой и пошел дальше, но мышцы на его спине напряглись, будто он ожидал удара исподтишка. Отлично. Ростки сомнения посажены.

Дальше – пространство. Спасибо жалким остаткам власти над стихиями, которые у меня сохранились. Деревья чуть сдвигались, когда Миран проходил мимо, возвращая его по широкой дуге на недавно пройденный участок. Вскоре бедняга наткнулся на свою же зарубку на сосне, сделанную пять минут назад. Провел рукой по коре, нахмурился. Скользнул взглядом по следам на снегу – а они уже бесследно растаяли, словно их и не было. Небо, затянутое сплошной серой пеленой, не давало ориентиров. Время будто застыло.

Деревья вокруг теперь казались не просто деревьями. Ветви старых елей походили на костлявые руки, тянущиеся к нему. Ветер свистел, выдыхая его имя: «Ми-и-ра-ан…» – и будь он чуть понятливее, мог бы разобрать и продолжение: «…уходи-и-и отсю-ю-юда, дура-а-ак!»

Но Миран не сдавался. Вместо того чтобы паниковать, как любой приличный человек, стискивал зубы и двигался вперед, напролом. От него волнами расходилось тепло, растапливая снег. Во мне вскипела странная смесь раздражения и невольного уважения, похожая на чувство, которое испытываешь к таракану, упорно ползущему по стенке, хотя ты его семь раз шлепнул газетой.

Время поднять ставки…

Я затеяла игру с тенями деревьев. Ему начали мерещиться знакомые силуэты. Впереди, в сумерках, мелькали тонкий стан Агнессы и широкие плечи Власа. Кто-то махал ему рукой из-за сосны, словно подзывая. Он бросился туда, но, естественно, в зарослях их не оказалось. Лишь свежий, нетронутый снег и насмешливый скрип ветвей.

Затем я наслала тактильные галлюцинации. Миран определенно ощутил, как его затылка касаются колючие тонкие пальцы. Слышал сиплое дыхание у самого уха. Оборачивался – а там пустота, пробирающая до костей. Он вздрагивал и размахивал руками, будто отмахиваясь от невидимых мошек, но это были не мошки.

Его уверенность начала давать трещину. Взор метался, пытаясь усмотреть логику в происходящем, однако она взяла отгул.

Пора нанести финальный удар!

В одно мгновение все звуки: скрип веток, завывание ветра, даже шуршание мантии – бесследно исчезли. Воцарилась гробовая давящая тишина. В ней слышался исключительно гулкий стук его собственного сердца. Миран завращал головой. И тут раздался детский смех. Звонкий, доносящийся из глубины чащи. Маг кинулся проверять. Разумеется, никого не нашел. Вокруг были только немые деревья – свидетели его «помутнения». Тишина снова поглотила все.

– Ладно, я все понял! – громко сказал Миран и поднял руки вверх в универсальном жесте капитуляции. Дышал он тяжело, пар вырывался из его рта густыми клубами. – Довольно. Я ухожу.

Огневик развернулся и… не побежал в панике, а просто зашагал прочь. В последний момент, прежде чем скрыться за деревьями, обернулся. И его взгляд, острый и цепкий, показался направленным прямо в мою сторону. В просвет между ветвями, где я пряталась. Сердце у меня екнуло и упало куда-то в сапоги. Раскрыл?..

Но через секунду он уставился на соседнее дерево, перевел дыхание и ушел, пропав из вида.

Фух. Не заметил. Мне померещилось.

Я еще немного проследила за ним, убеждаясь, что он направляется к ярмарке, а не кружит на месте. Мешать ему, вынуждая заблудиться, не хотелось. В конце концов, у меня нет цели его сгубить. Только выпроводить. Навсегда.

Домой я плелась в наступающих сумерках, смертельно уставшая, но довольная. Все прошло неплохо. Те четверо наверняка уже в красках расписали всем мои «злодеяния», а скоро и Миран внесет свой вклад новыми страшилками. Его словам, как человеку неверующему, но впечатленному, точно поверят. Утром вся эта веселая братия рванет вон из моего леса, от ярмарки «Полярная сова» останутся лишь воспоминания. Ура, победа!

В избушке я с наслаждением захлопнула дверь, отгораживаясь от всего мира. Глотнула согревающего зелья и, тихонечко затопив печь, принялась стряпать ужин – рагу из грибов и сушеных ягод. Снаружи властвовала темнота. Пахло дымом, деревом и покоем. Наконец-то.

Я помешивала варево на старой чугунной сковороде, предвкушая спокойный вечер, как вдруг услышала подозрительный хруст снега за окном. Хм. Клык во дворе скачет? Или Шишимра? Но шаги были слишком тяжелыми, слишком… человеческими.

Спустя секунду заскрипели ступени крыльца. У меня в груди все оборвалось. Не может быть!..

Я метнулась в прихожую и юркнула за плотную занавеску в углу, прижимая к себе ложку как оружие. Дверь, которую я опрометчиво не заперла на засов, отворилась. На пороге в отсветах магического пламени стояла фигура. Высокая. В развеваемой ветром красной мантии. Миран…

Вот же упертый огневик. Все-таки нашел меня!

Глава 7

Я прижалась спиной к стене, затаив дыхание, видя сквозь щель в занавеске лишь силуэт в дверном проеме. Так этот маг-студент, этот упертый баран, меня надул! Сделал вид, что испугался, сдался и убрался восвояси, а сам… вовсе не ушел. Наоборот, выждал, пересидел где-то в сугробе и вернулся, чтобы завершить начатое, невзирая на кромешную темнотищу. И вот он здесь. На пороге моего убежища. В моей святая святых!

Судя по скрипу половиц и ползущей длинной тени, Миран переступил порог. Ясно, что уходить он не собирается. Да и с чего бы? По уютному теплу от печки и запаху сушащихся трав было очевидно: жилище обитаемо. И обитаемо не каким-то мифическим чудищем, а кем-то вполне хозяйственным.

Ярость, горячая и жгучая, подкатила к горлу. В первую очередь – на себя. Купилась, как последняя простушка. Поверила в его спектакль с притворным отступлением! Будто я по-прежнему маленькая наивная девочка, которой показали блестящую безделушку, а когда потянулась – схватили за руку.

Похоже, Миран вертел головой, осматриваясь. Его шаги приближались… Нутром почуяла, как прицельный тяжелый взгляд уперся в занавеску. На этот раз мне точно не казалось: он уставился прямо на ткань, за которой я пряталась. Дверь-то была открыта, нещадно дул сквозняк, заставляя мое укрытие предательски колыхаться.

Миран медленно, слишком медленно, поднял обе руки над головой.

– Эй! – его голос прозвучал неприлично громко в тишине избушки. – Я пришел с миром.

С миром. Ишь, гуманный выискался. Ну кто с миром к нам придет, тот отсюда в шоке и выбежит… Прятаться дальше было бессмысленно и унизительно. Раз маг меня вычислил, глупо надеяться, что он осмотрит избушку и, удовлетворив любопытство, вежливо удалится. Что ж. Хотел «злую ведьму»? Получай!

Я сунула ложку за спину – иначе выглядела бы как сумасшедшая кухарка, застигнутая врасплох. Другой рукой я резко отдернула занавеску. Ну, смотри, любуйся, негодяйский вторженец в чужие владения!..

Он отшатнулся. Отлично. Расстояние между нами увеличилось. Его глаза округлились, но в них читался не страх. Скорее ошеломленное изумление.

– Вау, – выдохнул Миран. – Вот это да. Какая ты…

– «Вы», – поправила я, сжимая за спиной рукоять ложки.

– Нас тут всего двое.

Расценивать это как угрозу? Он крепкий парень, еще и маг. Не факт, что я с ним справлюсь, его чары вполне могут быть сильнее моих.

Я зыркнула на него, пытаясь придать взгляду максимальную ядовитость. На его губах расплылась улыбка. Наглая, бесшабашная.

– Не страшно, что ли? – выпалила я, сбитая с толку этой реакцией.

– Не-а, – покачал головой Миран. – Ты не страшная.

– А какая?! – спросила я, сама не понимая, зачем мне это знать.

– Красивая, – ответил он просто, словно констатировал наличие снега зимой. – И глаза вон какие…

– Красные, ага, – язвительно бросила я.

– Выразительные, – заявил маг без тени насмешки.

Тогда я демонстративно выставила вперед руку с длинными и острыми ногтями, отливающими иссиня-черным.

– В нашей Академии некоторые девушки тоже делают такой маникюр, – практично отметил он. – Выглядит, конечно, эффектно, но, по-моему, ходить с такими не очень удобно. Чай пить, книгу листать…

Шок у меня сменился ступором. С одной стороны, была польщена. Он не боялся меня. Назвал красивой. С другой – если во мне не видят угрозу, то это уже прямая угроза мне и моей безопасности.

Пока я пыталась совладать с кашей в голове, Миран попятился к двери и захлопнул ее. С этой стороны!

– Какого… – вырвалось у меня вместе с крепким словцом.

– Сквозняк же, – спокойно объяснил он, стряхивая с мантии талый снег. – Тепло выстудим.

Я скрестила руки на груди, пытаясь придать себе вид суровой и неприступной хозяйки, и с опозданием сообразила, что ложка напрочь портит весь образ.

– С какой стати ты без спросу вламываешься в мою избушку? – прорычала я, делая ударение на «мою».

– Это избушка отшельника, – парировал он, беззастенчиво сунув нос в комнату и с интересом ее разглядывая.

– Ты видишь тут отшельника? Нет? Значит, это моя избушка! Как тебе не стыдно вот так, без приглашения…

– А тебе не стыдно невинных путников пугать?

Пф-ф-ф, тоже мне, невинные!

– Мой лес, – отчеканила я, – что хочу, то и делаю.

– Лес, если на то пошло, общий. Никаких табличек «частная собственность» я на деревьях не видел.

Миран помолчал, потом его лицо озарилось какой-то догадкой.

– Погоди… Ты недовольна, что мы устроили в лесу ярмарку, а тебя не позвали на праздник? Так это легко исправить! Приходи к нам веселиться.

Ой, дура-а-ак. Так и хотелось стукнуть его этой самой ложкой по рыжей самонадеянной голове.

– Этот лес – мой дом, – прошипела я, и голос дрогнул от нахлынувших чувств. – Нечего здесь праздновать всякие глупые детские праздники!

– Праздник, может, и детский, – согласился он, к моему удивлению, – но это же просто повод собраться вместе. Пообщаться. Порадоваться, обменяться подарками. Разве это плохо?

Прежде чем я нашлась с ответом, Миран облизнулся и спросил:

– Угостишь ужином? А то я проголодался…

Нет, ну это наглость в квадрате!

– С чего это ты взял, что у меня есть еда? – хмыкнула я.

– Так вот же… – Он указал на ложку в моей руке. – И запахи очень аппетитные.

Аромат грибного рагу с ягодами и впрямь разносился по всей избушке. М-да, ну я и спросила.

– Не боишься, что я тебя отравлю? – оскалилась я в самой зловещей усмешке, на какую была способна. – Я же злая.

– Если бы ты хотела нас убить, то уже бы это сделала, – философски изрек Миран. – А раз мы все еще ходим на своих двоих, значит, злодейка из тебя так себе.

Комплимент, надо сказать, был сомнительный. Но стоять с ложкой в руке становилось все нелепее. В самом деле, что мне, еды жалко? Сварено с запасом. А выставить его силой вряд ли получится.

– Ладно, – буркнула я, сдаваясь под натиском его напора и собственного смятения. – Проходи. Только разуйся.

Он послушно снял сапоги, оставив их у порога в луже растаявшего снега, и прошел за мной в единственную комнату, служившую и кухней, и гостиной, и спальней. Его взгляд скользнул по заштопанному половику, по аккуратно сложенным дровам у печки, по моей скромной кровати в углу.

– Миленько у тебя, – оценил Миран.

– Да-да, отшельник все обустроил, – ядовито ввернула я, – тот самый, которого я сожрала.

Он снял мантию и повесил на вешалку… тихонько посмеиваясь! Между прочим, это как-то оскорбительно.

– Руки вымой, – велела я, кивнув на жестяной рукомойник. – С мылом!

А сама принялась накрывать на стол. Никогда за ним вдвоем ни с кем не ела… Хорошо, что у меня нашлась вторая тарелка и запасная ложка. Я заварила чай, раздумывая, а не подмешать ли ему в чашку сонной травы. Но отмела эту мысль. Зачем мне в доме спящий студент? Совершенно ненужное приобретение.

Повозившись с куском грубого, сваренного мной мыла, Миран уселся за стол и принялся уплетать рагу с завидным аппетитом.

– Вкусно, – похвалил он, заедая краюхой хлеба.

Я промолчала, подкидывая ему добавки, но внутри что-то екнуло. Было… приятно.

– Кстати, я Миран, – сказал он, словно мы находились в приличном обществе.

– Я в курсе.

– А тебя как зовут?

Вопрос повис в воздухе. Мое настоящее имя… Его никто не произносил много лет.

– Что за вопросы такие? – настороженно спросила я.

– Люди обычно называют друг другу свои имена, когда знакомятся. И вообще, нечестно. Ты мое знаешь, а я твое нет.

– Честного в жизни в принципе мало, – хмыкнула я.

– Ну, не хочешь – как хочешь. – Он вздохнул. – Но как тебя тогда называть?

– Вы меня замечательно «ведьмой» называли.

– Никакая ты не ведьма. На тебе проклятие, да?

Меня будто обдало кипятком. Злость, старая и знакомая, вспыхнула с новой силой.

– Мое проклятие – не твоего ума дело, – процедила я. – К тому же я сомневаюсь в наличии у тебя ума, раз ты собираешься завтра ночью водить вокруг елки дурацкие хороводы!

– Хоровод совсем не дурацкий, – возразил он серьезно. – В нем на большой скорости еще надо уметь не падать. Все не так просто, как кажется.

– Ну да, ну да. У меня просто хоровода в жизни хорошего не было. Конечно, вот в чем дело!

Миран опустошил тарелку и кружку, поднялся из-за стола.

– Спасибо. Теперь бы поспать. Устал.

– Ты что, еще и ночевать у меня собрался?!

Мол, поел – можно и поспать!

– Не идти же мне ночью через лес обратно…

– Ты отлично через эту темноту ко мне пришел!

– Не отлично, – проворчал он. – Помучиться пришлось. В сугроб по пути провалился. Не переживай, я в прихожей за занавеской переночую. Мне ничего особо не надо.

Этот парень был таким бесхитростным в своем нахальстве, что это обезоруживало.

– В прихожей спать холодно.

– Не замерзну. Я маг огня.

– Ты во сне тоже колдуешь? – ехидно осведомилась я.

– М-м-м, нет. Во сне я действительно колдовать не умею. Но перед сном наколдовать тепло – очень даже.

Я фыркнула, но внутри что-то дрогнуло. Прогонять его в такую темень жестоко. Вдруг вправду заблудится и околеет? Или, того хуже, наткнется на медвежью берлогу? Магия не панацея.

– Колдовать в моем доме запрещаю, – насупилась я. – Занавеску спалишь! Так и быть, постелю тебе за печкой.

Вставая, чтобы взять запасное одеяло, я поймала себя на мысли, что настоящая злодейка – это судьба. Мало мне было студентов в моем лесу, так теперь один из них у меня дома…

Глава 8

Я лежала на жесткой кровати, укрытая до подбородка потертым одеялом, и чувствовала себя полной дурой. На мне было то самое болотное платье – спать в нем было неудобно, но раздеться при Миране… Это уж совсем ни в какие ворота.

Уставившись в темноту потолка, я старалась дышать как можно тише и прислушивалась к каждому шороху из-за печки. Там, на постеленной мной овчине, ворочался незваный гость. Ерзал и вздыхал, и от этих простых человеческих звуков по моей коже бежали мурашки. В моей избушке. Спит. Парень.

– Слушай… – вдруг заговорил он. – А где ты училась магии?

Вот же общительный!

– Ты спать хотел, – напомнила я. – И устал.

– Да, – согласился Миран без малейшего раскаяния. – Но теперь что-то не засыпается. Прикидываю, а училась ли ты в нашей Академии? Твои трюки в лесу… они не похожи на стандартную программу.

– Не училась, – отрезала я, – и я не маг.

Повисла короткая удивленная пауза.

– У тебя есть магия. Откуда?

– У меня договор с волшебным единорогом!

Он проигнорировал мой сарказм.

– Сначала я думал, что ты магичка льда. Потом – что эфира, раз искажала пространство, или земли, раз смыкала деревья. Но теперь понимаю… ты нечто иное.

– Спи давай, – прошипела я сердито, закрывая тему.

И так ляпнула лишнее. Не хватало еще, чтобы его осенило. Способов обрести магию в нашем мире – раз, два и обчелся.

Какое-то время царила тишина, и я понадеялась, что Миран угомонился. Ага, держи карман шире.

– Знаешь… Ты могла бы прийти к нам в Академию. У нас бывают открытые уроки для всех желающих.

Как удар обухом по темени, нахлынуло воспоминание. Маленькая я, у окна в школе. Смотрю на высокие шпили Академии, видневшиеся вдалеке. Мечтаю. О том, чтобы там учиться, носить мантию, постигать тайны стихий. Но у меня не было дара. Никакого. Обычная девочка, которая наивно верила в чудо.

– И как ты себе это представляешь? – зло спросила я, глотая ком в горле. – Чтобы я в таком виде пришла в Академию? Людям показалась?

– Нормальный вид, – невозмутимо ответил Миран. – Экзотичный, конечно. Но ничего такого. У нас один парень по приколу с накладными рогами ходит, и никто не парится.

Экзотичный вид?! Обескураживающая новость!

– Вкусы у тебя весьма специфичные, – протянула я и тяжко вздохнула. – Все равно я не могу… покинуть пределы этого леса.

– У любого проклятия должно быть условие снятия. Какое у тебя?

Я замерла под одеялом. Он просто любопытный или решил поиграть в благородного героя, спасителя загубленных дев?

– Забудь, – буркнула я, поворачиваясь к стене. – Условие невыполнимое.

– Это несправедливо.

– Такой большой мальчик, а в справедливость веришь…

– Мне двадцать лет, я на третьем курсе, – обиженно известил Миран. – А тебе сколько? Если не секрет.

– Сто! – выпалила я с вызовом.

– Врешь. На старуху не похожа. Ни внешне, ни по поведению.

– А что это значит – по поведению? – насторожилась я.

– Ну, пакости всякие делаешь веселые. Как мои друзья-студенты. То тенями дразнишь, то по лесу гоняешь.

От возмущения я запыхтела, как ёж. Веселые пакости?! Да я старалась, выпроваживала! Душу вкладывала, как в искусство!

– Я без претензий, – поспешно добавил он. – Сам люблю всех разыгрывать. Особенно первокурсников. Власу в сапоги прошлой зимой снег набил, он орал на всю общагу.

– Так в лесу, значит, весело было? – не унималась я. – Когда я тебя по лесу водила, как последнего дурака?

– Скучно точно не было, – рассмеялся он, но совершенно беззлобно. – Признаю, было жутковато. Но и интересно.

Хотелось фыркнуть, сказать что-то едкое, но вместо этого я… тоже рассмеялась. Коротко, сдавленно, но по-настоящему. Впервые за много лет.

Я лежала и ждала, что он еще скажет. Задаст какой-нибудь дурацкий вопрос, отпустит глупое замечание. Но до меня донеслось ровное, мерное посапывание. Уснул. Негодяй! Поставил все с ног на голову и спит себе спокойно.

Постепенно мое дыхание выровнялось, веки потяжелели, и я погрузилась в тревожный сон. Разбудило подозрительное шуршание. Я села на кровати, сердце заколотилось. Пока я спала, Миран надумал какую-то подлянку?! Я впилась взглядом в полумрак комнаты.

Но гость не рылся в моих вещах и не пытался поджечь избушку. Стоял у вешалки и накидывал свою мантию. Увидев, что я проснулась, он смущенно улыбнулся.

– Извини, что разбудил. Старался тихо.

Я смотрела на него, и грудь сковало странное чувство – не то облегчение, не то досада.

– Уже уходишь? – спросила я так, будто этот факт меня расстраивал.

– Светает. – Миран кивнул на окно, в которое пробивался бледный зимний рассвет. – Мне пора. А то меня искать начнут, подумают: пропал.

Я спустила ноги с кровати и спросила предательски дрожащим голосом:

– И что ты расскажешь своим?

– Правду.

У меня похолодело внутри.

– Какую правду?!

– Что никакой ведьмы тут нет. – Он посмотрел на меня прямо, и в его глазах не было ни насмешки, ни лукавства. – А подробности никому знать не надо.

Миран вышел в прихожую. Скрипнула дверь, в избушку ворвался морозный воздух.

– Приходи на праздник, коли надумаешь, – бросил он на прощание и был таков.

Я сидела на краю кровати и слушала, как затихают его шаги. Ну и иди. Правильно. Нечего тебе тут делать.

Упав обратно на подушку, я натянула одеяло на голову и снова провалилась в сон, на этот раз долгий и беспросветный. Проснулась уже днем оттого, что в окно бил свет. Я встала разбитая, с тяжелой головой. Вышла на крыльцо, чтобы набрать снега в котелок.

И остолбенела.

Лес вокруг моей избушки преобразился. На ветвях ближайших елей и сосен висели десятки маленьких ярких огоньков, похожих на сферы из чистейшего живого пламени. Импровизированные праздничные игрушки. Они переливались всеми оттенками золотого, оранжевого и алого. Качались на ветру, отбрасывая на снег танцующие тени. Это было… красиво. Очень красиво. И абсолютно, до жути неуместно.

Я подошла к ближайшей елке, протянула руку к одному из шаров. Тепло, исходящее от него, было приятным, согревающим. Но едва пальцы почти коснулись поверхности, я отдернула ладонь, будто обожглась. Не физически.

Так Миран не просто ушел. Он напоследок оставил мне «подарочек»! Этот огневик, этот… рыжий дурень!

Сферы, их уютное сияние… Всё сливалось в один ослепительный болезненный кошмар. Воспоминание о других шарах, о гирляндах, об огромной нарядной ели. О блеске, который когда-то манил меня, а потом превратился в пепел.

Я вцепилась в ветку, с силой стряхнула с нее несколько сфер. Они упали на снег с тихим шипением и погасли, оставив после себя черные пятна. Но этого было мало. Я рвала, давила, топтала эти огненные шары, задыхаясь от бессильного гнева.

И ведь Миран пришел, небось, на свою клятую ярмарку, рассказал всем, что никакой ведьмы и опасности нет. Теперь они останутся. Будут веселиться всю эту праздничную ночь, петь, дарить друг другу подарки, славить Владыку Стужи. Инея. И ту, что сейчас рядом с ним.

Нет. Нет! Не позволю!..

Я стояла, рвано дыша, среди растоптанных остатков огненной красоты и ободранных еловых лап. Грудь вздымалась, в ушах звенело. Внутри стыла леденящая решимость. Я имею полное право испортить им праздник. Ведь именно он, этот праздник, испортил мне жизнь!

Глава 9

Всё. С меня хватит. Полумерами, пакостями и запугиванием ничего не добьешься. Эти студенты оказались толстокожими, как тролли, и жизнерадостными, как щенки. Раз так, придется переходить к подлым приемам. Удару ниже пояса. По самому больному!

Я расчехлила свои трофейные сани. Самоходные, шипованные, они стояли за избушкой под навесом, словно дремлющие железные кони. Стоило их завести, как они мерно загудели, оживая. Ехать по сугробам пришлось долго – пешком бы быстрее дошла… На подходе к ярмарке я зачаровала сани на беззвучный ход, хотя, пожалуй, это было лишним. С поляны неслась такая какофония: музыка, смех, гул голосов, – что в ней бы и рев медведя потонул.

Сани я припарковала в самых густых и непролазных кустах на окраине поляны. Те послушно расступились, пропустили меня и сразу сомкнулись снова, образовав идеальное укрытие. Я осторожно выглянула наружу.

Картина открылась та еще. Во всей душераздирающей красе! На фоне темнеющего неба, под огнями костров и магических фонариков, студенты предавались безудержному веселью. Одни танцевали, другие распивали сбитень, третьи закусывали жареными каштанами. Под огромной, наряженной гирляндами и шарами елью громоздились подарки, завернутые в блестящие бумажки, перевязанные лентами. Бесчисленные свертки и коробки. Мое сердце, казалось, замерло, а потом забилось с неистовой силой.

Я поймала себя на том, что невольно выискиваю в толпе Мирана. Ожидала увидеть его со смазливой первокурсницей. Не с Агнессой, конечно, та была неразлучна с Власом – они вместе строгали салаты в «кухонном» шатре. Но мысль о том, что этот огневик может развлекаться с другой, славной, розовощекой и нормальной, вонзилась в меня, как заноза. Боевой настрой оформился окончательно и бесповоротно.

Мирана я так и не высмотрела. Зато заметила Душана и Весту, с лучезарными улыбками раскладывающих громадный стол для полуночной трапезы. Ну ничего, ничего. Недолго вам еще радоваться!

На макушке выряженной ели ярко горел злосчастный сине-белый кристалл. Что ж, я готова покуситься на самое святое. На главный символ их глупого праздника…

Я прикрыла глаза, посылая мысленный зов в чащу. На него тотчас откликнулись. Сначала из леса робко вышли белки. Не только летающие, но и обычные. За ними потянулись зайцы. Потом появились лисы, горностаи, даже пара настороженных оленей. Они приблизились к поляне.

И началось! Белки во главе с Шишимрой пустились в зажигательный танец, кружась и подпрыгивая. Зайцы, к всеобщему изумлению, встали на задние лапы, выделывая немыслимые па, похожие на пьяный трепак. Лисы грациозно петляли между ними, а горностаи изображали нечто вроде акробатического номера. Это было одновременно и нелепо, и завораживающе.

Толпа, конечно, пришла в неистовый восторг.

– Глядите, лесные звери пожаловали к нам на праздник!

– Это же благословение! Настоящее чудо!

– Танцующие зайцы! Вы видели?

Звери, закончив свой импровизированный номер, с грацией, неожиданной для таких тварей, развернулись и, все еще подтанцовывая, умчались в лес. Я ждала, что толпа ринется за ними с криками: «Они хотят нам что-то показать! Ведут нас!»

Но никто не двинулся с места. Они просто аплодировали, смеялись и возвращались к своим кружкам со сбитнем.

Ладно, не беда…

Перейдем к запасному, более зрелищному плану!

Я подняла руки, выжимая из себя всю магию до крошки, и соткала на темном небосводе иллюзию. Грандиозную, вроде северного сияния. Полосы изумрудного, багрового и золотого света заколебались, слились в гигантскую переливающуюся спираль, которая раскрылась в небе недалеко от поляны.

Эффект превзошел любые ожидания.

– Владыка Стужи? – завопила Агнесса, тыча пальцем вверх. – Это он явился?..

– Точно! – подхватил кто-то. – Бежим смотреть!

Вся толпа единым потоком помчалась туда, где мерцал фальшивый «портал» хозяина Долгой Ночи. Ярмарка опустела в мгновение ока. Остались горящие костры, брошенные кружки и одинокая ель с подарками.

Время действовать.

Я вывела сани из укрытия и подкатила к ели. Свистнула. Из-за деревьев выпорхнул Клык со стаей саблезубых сородичей.

– Тащите! – скомандовала я.

Зайцы, работая как слаженная команда грузчиков, принялись хватать свертки зубами и лапами, забрасывать их в сани. Подарков было много, целая гора. К счастью, легкие. Студенты не дураки – тащить в лес тяжести. Наверняка дарили друг другу безделушки, сладости и прочую ерунду.

Иллюзия на небе начала меркнуть. Я дала по волшебным газам, сани рванули прочь, увозя меня и мою добычу вглубь леса. Оглянувшись на разграбленную ель, я издала торжествующий хохот, который, надеюсь, донесся до чьих-нибудь ушей. Ну все, дорогие вторженцы! Теперь ваше праздничное настроение растеряется вместе с подарками. Попробуйте-ка веселиться дальше!

Я отъехала к глубокому оврагу, намереваясь сбросить в него всю эту дурацкую цветную кучу. Будет блестящая свалка. Но тут мой взгляд упал на один сверток. Он выбивался из общей пестрой массы. Болотный, унылого цвета, перевязанный как попало. На банте висел ярлычок, на котором было выведено четким почерком: «Для лесной красавицы».

У меня перехватило дыхание. Это… он подписал? Миран?

Рука сама потянулась к свертку. Я отцепила ярлычок и медленно, почти боясь, разорвала бумагу. Там лежал не то амулет, не то брошь. Темный, почти черный, камень с глубоким багровым отсветом внутри, словно тлеющий уголь. Он был втиснут в причудливую грубоватую оправу из черненого металла, напоминающую переплетенные ветви. И от него веяло теплом. Печки в избушке. Выпитого накануне чая. Чужого присутствия.

Да. Это был подарок от Мирана. Мне.

Злость смешалась с чем-то теплым и щемящим, отчего в горле встал ком. Выходит, он не издевался, наряжая елки вокруг моей избушки. Не смеялся. И впрямь приглашал… Подарок приготовил. Надеялся, что я приду.

Дурак. Совершеннейший дурак. Ничего не понимает! Вон говорил, что я не злая. А я их подарки потырила. Все до одного.

И правильно сделала. Студенты должны уйти из моего леса. Обязаны! Сейчас они вернутся, увидят пустоту под елью, и празднику конец, а лесу – покой.

Я сунула камень в карман платья, поглубже. Выбралась из саней, оставив добычу у оврага, и направилась обратно к поляне. Пешком, сливаясь с тенями. Мне нужно было увидеть своими глазами, как они, расстроенные и обозленные, сворачивают ярмарку. Убедиться в своей победе. И, может быть, от души позлорадствовать.

Подбираясь к цели, я слышала гул голосов. Причем не рыдания или вопли отчаяния… Я выглянула из-за дерева и опешила.

Праздник продолжался. Более того, он набирал обороты. Музыка играла, люди плясали, смеялись, ели и пили. Никаких следов паники. Никакого уныния. Ярмарка «Полярная сова» сияла и гремела, будто ничего не произошло. На пустое место под елью никто не обращал внимания.

Как так?! Неужели их совсем не волнуют украденные подарки?

В недоумении я подобралась поближе, прильнув к стволу толстой сосны. Мимо проходила группа студентов, и я услышала обрывки их разговора.

– …сияние было крутецкое! – говорила какая-то девица. – Хоть и наведенное.

– А подарки, говорят, лес забрал, – заявил ее кавалер. – Наверное, в качестве подношения. Ну и пусть… Не в подарках же суть.

Эти слова прозвучали для меня как удар пыльным мешком по голове. Я вспомнила, что говорил Миран. «Просто повод собраться вместе. Пообщаться. Порадоваться».

Вот студенты радовались. Без свертков и коробок с лентами. Они были вместе. Грелись у общих костров, пели общие песни, хихикали над общими шутками. Им было все равно, будут у них подарки или нет. Их веселье не зависело от праздничных ритуалов и сверкающих безделушек.

Вот же… Остолопы. Самые настоящие. Ничем их не проймешь!

Вся моя ярость, весь мой грандиозный план рассыпались в прах. Противники были сильнее. Благодаря тому, чего у меня уже не было и больше никогда не будет.

В полной прострации я побрела назад к оврагу, где оставила сани. Шла, не видя пути, спотыкаясь о корни. И что мне теперь делать? Принять поражение?

Я подошла к саням, все еще под завязку набитым свертками, и замерла. У груды украденных подарков, развалившись как у себя дома, сидел Миран. Увидав меня, он поднял голову и улыбнулся своей раздражающе лучезарной улыбкой:

– Снова здравствуй! Долго ты, я уж заждался.

Глава 10

Я замерла на краю оврага, вцепившись пальцами в мех накидки. Готовая к отпору, к насмешкам, к справедливому гневу. Вот он скажет: «Ага, вот ты какая! Воровка!» Или того хуже – посмеется надо мной. Или пригрозит стражей. В голове пронеслись все возможные варианты, и каждый был горше предыдущего.

В любом случае я ждала атаки. Словесной, магической, даже физической – какой угодно. Он восседал в куче украденных подарков, этом памятнике моему падению, и его лицо не выражало ни гнева, ни разочарования. Ничего, кроме привычного спокойствия.

Миран сдвинул в сторону блестящую коробку, которая пыталась вывалиться из кабины, и, подперев гору подарков спиной, галантно предложил мне руку. Словно собирался помочь даме взойти в экипаж на светском рауте!

Я хмуро посмотрела на его ладонь, не шелохнувшись. Он не отдернул ее. Наоборот, придвинулся навстречу.

– Давай залезай, – подмигнул Миран.

Я медленно, будто совершая нечто запретное, протянула свою. Его пальцы сомкнулись вокруг моей кисти. Прикосновение было… теплым. Не обжигающе-горячим, как можно было ожидать от мага огня, а просто очень теплым, живым. Он мягко потянул, помогая мне забраться в сани, заваленные их подарками. То есть, конечно, моими трофеями.

Я плюхнулась на сиденье подле него, потеснив несколько ярких коробок. Они пахли хвоей, конфетами и чем-то чужим, праздничным.

– Зачем ты пришел? – спросила я сипло, но гордо. – Поймать меня с поличным?

Миран уставился на меня в оба глаза. Не осуждающе. С интересом.

– Я пришел провести время с тобой, – ответил он тем тоном, каким говорят о само собой разумеющемся. – Чтобы ты не встречала праздник Долгой Ночи одна.

Эти слова поразили меня сильнее любой магии. В груди дрогнуло, по спине пробежали предательские мурашки. Но тут же, словно хлебнув полынного отвара, я почувствовала горький привкус во рту.

– Я и не собиралась его встречать, – припечатала я, отворачиваясь и глядя в темноту леса. – Ни одна. Ни с кем-либо!

– Это у тебя что-то личное, да?

В его голосе не было любопытства, лишь констатация факта. Не желая развивать тему, я воззрилась на свои безобразные, как мне всегда казалось, ногти. Сколько их ни обрезай, снова вымахивают длинные и острые. Я уже и не обрезала. Приноровилась. Выявила плюсы – например, такими лед долбить удобно… Первые годы я в пещере жила, а отшельник шарахался от меня, как от чумной.

– Ты хоть не будешь спорить с тем, что тебе одиноко? – не отставал Миран.

Я пожала плечами. Признавать это вслух было равносильно капитуляции. Сдаче последнего бастиона.

– Мне никто и не нужен, – выпалила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются горячие слезы. – Какой вообще толк в друзьях? Чтобы подарки дарили?

– Ну да, – усмехнулся Миран. – У тебя подарков, я смотрю, и так полно.

– А то! – вспыхнула я и подняла на него взгляд. – Лес мой – выходит, и подарки в нем мои!

– Свой-то нашла? – спросил он, и в его интонациях прозвучала какая-то ласковая насмешка.

Рука сама потянулась к карману платья, где лежал камень из болотного свертка.

– Нашла, – пробормотала я.

– И? Не понравилось?

– Понравилось…

Пожалуй, умей я краснеть, превратилась бы уже в подобие помидорки. Стыд сдавил горло. Глупо я себя веду… Как капризный обиженный ребенок, который, не получив желаемого, сломал все вокруг. Я украла у людей их безделушки, их миг радости, а Миран… он сидел рядом и не упрекал меня.

Тяжело вздохнув, я осознала неизбежное:

– Надо вернуть подарки обратно. Под ель.

– Хочешь, я это сделаю? – предложил он.

Я покосилась на гору подарков. Отправлять его одного было малодушно. Даже подло. Но мысль о том, чтобы выйти к ярмарочной толпе, к этим веселым беззаботным студентам, приводила меня в ужас.

Молча, с решимостью обреченной, я потянулась к рычагу управления санями. Моторчик взвыл, и мы плавно тронулись, направляясь обратно к поляне. Я подъехала как можно ближе, оставаясь в тени деревьев. Доносившийся гул веселья теперь казался не раздражающим, а пугающим.

Я выпрыгнула из саней и повернулась к Мирану.

– Ярина, – сказала я быстро, прежде чем передумать. – Меня зовут Ярина…

Он улыбнулся.

– Яра, значит.

– Да, – я сглотнула ком в горле, – вроде того.

– Я верну подарки под ель и приеду к тебе в избушку, – заявил Миран. – Если ты не против.

– Не нужно, – покачала я головой. – Встречай праздник с друзьями. Ты это заслужил.

– А потом я могу тебя навестить? – не отступал он. – Завтра…

Я согласно кивнула. Развернулась и скрылась в кустах, оставив его разбираться с последствиями моего диверсионного безумия. Сама же притаилась в зарослях, наблюдая. Миран подъехал на санях прямо к ели. Веселящийся народ, естественно, заметил его и мою «добычу». Огневика мгновенно окружили.

– Это еще что? Откуда? – посыпались возгласы.

– Подарки! Они же пропали!

– Отыскались, – скупо бросил Миран, методично разгружая сани.

– Как так «отыскались»? Объяснись! – потребовала Веста и, не дождавшись объяснений, констатировала: – Ясно, что никакие лесные духи их не забирали.

– Конечно, – поддакнул Душан, поправляя очки. – Это антинаучно. Объяснение должно быть логичным.

– На этот раз твои розыгрыши – перебор, – строго и недовольно сказал Влас. – Думал, будет смешно?

– Уходи, пожалуйста! – Агнесса надула губы. – Не порти нам больше праздник.

Я сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони. Вот сейчас. Сейчас он меня сдаст. Укажет пальцем на кусты. Скажет: «Это не я! Это она, злая ведьма!» Все обернутся. И я увижу в их глазах то, к чему привыкла: страх и отвращение.

Однако Миран с каменным лицом поставил последнюю коробку под елку и, сунув руки в карманы мантии, сделал шаг к саням, чтобы уехать. Принять вину на себя. Стать козлом отпущения.

И я не выдержала. Выбежала из своего укрытия. Сердце колотилось где-то в горле, перекрывая дыхание.

– Постойте! – крикнула я, и мой голос, непривычно звонкий, прорезал шум толпы. Студенты замолкли и уставились на меня. Десятки пар глаз. Удивленных, шокированных, испуганных. – Он не виноват! Это… я украла ваши подарки!

Кто-то ахнул. Кто-то отшатнулся. Воцарилась тишина. Такой тишины, кажется, не было даже в самом глухом уголке моего леса.

Агнесса прикрыла рот рукой. Влас пялился на меня с нескрываемым изумлением. Душан, кажется, перестал дышать. И только Веста взирала на меня с каким-то странным, почти научным любопытством. Первой же и нарушила тишину:

– Миран? Ты же говорил, что никакой ведьмы нет!

Я задержала дыхание, готовая ко всему. К насмешкам, к гневу, к изгнанию. К тому, что они увидят во мне чудовище, в которое я превратилась.

А Миран… На его лице расплылась та самая невозмутимая улыбка.

– Никакой ведьмы и нет, – сказал он, обращаясь к толпе. Подошел ко мне и взял за руку. – Это Ярочка. Она живет в лесу. И у нее сегодня был трудный день.

Глава 11

В висках стучала кровь. Слова Мирана висели в воздухе, такие простые и бесстыдные, что хоть сама в них верь. «Лесная Ярочка. Трудный день». Как будто я разбила вазу, а не устроила тотальный террор с кражей имущества. Но это же неправда! Чистейшей воды наглая ложь, прикрывающая мой провал и его… его что? Глупость? Жалость?

Студенты обступили нас кольцом. Теснее, еще теснее. На меня пялились. Одни с изумлением, другие с брезгливостью, третьи с откровенным ужасом. Шепотки сливались в гулкий рой, кто-то переговаривался громче, а самые смелые тыкали в мою сторону пальцем. Хотелось отпрянуть, высвободить руку и кинуться прочь – в спасительную немую чащу. И зачем я только вышла?! Сидела бы в кустах, как приличное «чудовище», и не позорилась.

Ладонь Мирана сжалась вокруг моей чуть плотнее. Его тепло, словно ток, пробежало по моей руке, разлилось по телу. Храбрости, конечно, оно не прибавило, но появилось упрямство. Вот же он стоит, этот рыжий нахал, держит меня за руку на виду у всех и не морщится. Так чего же мне, собственно, робеть? В конце концов, умеешь наворотить дел – умей за них и отвечать.

– Э-э-эм… – Душан, запинаясь и краснея, выступил вперед. – А почему ты решила… присвоить наши подарки?

– Да! – Влас подхватил инициативу. – По какому праву?

Во мне снова вскипела злость. Влезли ко мне без спроса, а теперь еще и права качают?

– Это мой лес! Нечего тут всякие ярмарки устраивать…

Я ожидала взрыва возмущения. Что сейчас на меня накричат, потребуют убраться, погонят вон. Но Агнесса изменилась в лице, виновато кусая губу.

– Ой, – пискнула она. – Так ты… новая отшельница? А мы шумим и тебе мешаем?

Влас мгновенно подхватил:

– Извини, мы не знали. Честно. Полагали, что в лесу никого нет. Кроме разве что каких-нибудь духов.

Но не все были так снисходительны. Какой-то долговязый парень сзади рявкнул:

– Какая отшельница?! Вы ее глазищи видели? А когтищи? Она ж злодейка! Магией нас пугала, подарки украла!

Обычная реакция людей на меня… Закономерный итог. Только так и бывает.

Я отвернулась, думая, что Миран сейчас отпустит мою руку. Но он не отпустил. Его голос прозвучал громко, заглушая ропот:

– Подарки, как видите, на месте. Ни один не пострадал. А пугала она нас не так уж сильно – все живы, здоровы и продолжают веселиться. И вообще, это я пригласил Яру сюда.

– А зачем? – с присущей ему прямолинейностью спросил Душан.

– Что за вопросы такие? – В глазах Мирана мелькнули знакомые искорки. – Понравилась. Вот и пригласил.

По толпе прокатились вздохи. Девушки вытаращились на меня с любопытством и завистью. М-м-м, какое давно забытое чувство! Когда тебя выбрал тот, с кем мечтают быть многие… Только тогда это было почетной обязанностью. Сейчас же щекотало нервы и смущало до глубины души. Было приятно. Глупо, нелепо, но приятно.

– Все равно, какая с нее отшельница? – Умные глаза Весты изучали меня с беспристрастным интересом. – Она…

– А какая с нее ведьма? – перебил Миран. – Настоящая ведьма давно бы нас на завтрак съела.

– Внешность-то правда странная, – беззлобно отметила Агнесса. – Не обижайся…

– Какие обиды, – фыркнула я. – Пф-ф-ф… Я себя в зеркале видела.

– Внешность не странная, – поправил Миран, – а диковинная.

Удивительное дело – стоило ему это сказать, как устремленные на меня взоры потеряли былую враждебность. Стали испытующими. Изучающими диковинку. Донеслись обрывки шепотков: «фигура-то у нее ладная, действительно», «наряд оригинальный, бархат, чувствуется стиль», «мало ли почему она так выглядит – может, мимикрировала»…

Я сделала глубокий вдох, чувствуя, как ком в горле медленно рассасывается.

– Прошу прощения за доставленные проблемы, – выдавила я, заставив себя обвести окружающих взглядом. – Обещаю, так больше не будет.

– Подарки вернулись в сохранности, – добавил Миран. – Так что, если вопросы исчерпаны, мы пойдем.

– Оставайтесь! – раздалось сразу с нескольких сторон.

Я остолбенела. Они что, серьезно?

– Вы… хотите, чтобы я осталась? После всего?

– Ты же извинилась, – дернул плечом Влас.

– Грядет особенная волшебная ночь, – улыбнулась Агнесса. – Чего плохое держать в памяти? Давайте веселиться!

Что-то сжалось в груди. Теплое и колючее одновременно.

Дальше все было как во сне – причудливом, но прекрасном. Миран, не отпуская, повел меня по ярмарке, и это не было похоже на мои вчерашние шпионские подкрадули. Он тыкал пальцем в разные стороны: вот жаровня, где пекут лепешки с сыром и травами, вот палатка, где наливают «Огненный эликсир», от которого немеет язык (ха-ха!), вот шатер, где продают безделушки из морозного стекла. Миран показывал мне все: лотки со сладостями; игры, где нужно было метать ледяные шары в мишени; даже карусель, запряженную парой деревянных лошадок, от которых пахло детством.

К нам постоянно приставали. Расспрашивали про Клыка и Шишимру, которые, кстати, вовсю хозяйничали у лотка с орехами. Спрашивали, не прячусь ли я в лесу из-за внешности, уверяли, что это «некритично» и предлагали приехать в Академию. Я отмалчивалась, а Миран отгонял самых назойливых.

Когда он устал это сделать и предложил мне отойти в уединенный уголок, Веста проницательно бросила нам вслед:

– Она не маг. Обычный человек, наделенный силой колдовать. Вдобавок на ней явно проклятие от волшебного существа…

– Ум – это не всегда умение делать выводы. – Миран сердито зыркнул на нее. – Иногда это еще и умение их попридержать.

Веста потупилась, а у меня перехватило дыхание. Неужели они все поняли? Догадались?..

Он утащил меня за самый большой шатер. Нас почти не было видно, но сюда долетали музыка и смех.

– Прости за них, – вздохнул Миран. – Любопытные, как котята.

– Ничего, – буркнула я, глядя на огни ярмарки, которые расплывчато мерцали сквозь ткань шатра.

Он прислушался к мелодии, ставшей более плавной, и внезапно потянул меня за собой.

– Потанцуем?

– Я… не умею, – растерялась я. – Движений не знаю.

– Не страшно. Я тоже.

Мы закружились в танце. Сначала неуклюже, наступая друг другу на ноги. Но затем музыка подхватила нас, даровав синхронность движений. Она пульсировала в крови, подчиняла чарующему ритму. Миран держал меня за талию, его рука была твердой и уверенной. Я забыла о своих когтях, о красных глазах, о годах вынужденного одиночества. Было хорошо. Очень!

Тогда он наклонился и поцеловал меня.

Нежно, осторожно. Совсем не так, как я могла бы представить, – не огненная буря, не всепоглощающий пожар. Теплое и ласковое прикосновение его губ к моим. Во мне все перевернулось, затрепетало, как пойманная в силки птица. Миран ни капли не привирал?.. Действительно считает меня… красивой?

Когда он отстранился, я стояла, не в силах вымолвить ни слова. Чтобы сгладить неловкость и нахлынувшее смущение, нервно пробормотала:

– Нет, условие снятия проклятия вовсе не поцелуй.

Миран рассмеялся, и его глаза сощурились.

– Я тебя поцеловал не поэтому.

И снова обнял меня, уже не для танца, а просто так. Я прижалась к его груди. Вокруг бушевало веселье, искреннее и уютное. Даже звери, мои верные предатели, присоединились: Клык с важным видом выпрашивал угощение, а Шишимра, усевшись на плече какого-то студента, стрекотала в такт музыке.

До праздничной полуночи, до вскрытия подарков оставалось полчаса. Взмыли ввысь первые огоньки – волшебный салют. Искристые брызги рассыпались по темному небу, окрашивая его в желтые, зеленые, красные цвета. Все ахнули, подняв головы.

И вдруг на фоне этого рукотворного чуда начало проявляться другое. Величественное и ледяное. Полосы изумрудного, сиреневого и золотистого света заколебались, словно гигантский занавес. Эдакое «северное сияние».

Сердце упало, замерло, а потом забилось бешено и панически. Я узнала этот холод. Узнала эту магию.

Портал. Врата в иной, потерянный для меня мир.

Глава 12

Я застыла в ступоре, глядя, как небо рвется швом сияющего портала. Полосы изумрудного и сиреневого света закручивались в воронку, из которой сыпалась ледяная пыль. Его врата. Врата в Чертоги, которые, я думала, больше никогда не увижу.

– Смотрите! – кто-то взвизгнул в толпе. – Владыка Стужи! Он почтил наш праздник своим визитом!

– Небось, это очередной розыгрыш, – скептически буркнул Душан, но на него тут же зашикали.

Миран, не выпуская моей руки, внимательно смотрел не на небо, а на меня.

– Это по-настоящему, верно? – глухо спросил он.

Я дергано кивнула, не в силах отвести взгляд. Из переливающейся воронки выплыли сани. Не грубые, самоходные, как мои, а волшебные, ажурные, словно сплетенные из хрустальных ветвей. Их тянула упряжка оленей – не живых, а ледяных, с мерцающими рогами и пустыми глазницами, в которых горел синий огонь.

Народ вокруг ликовал: «Владыка! Владыка! Значит, наш праздник самый веселый и искренний!» Вот именно. Самая искренняя радость. И я, дура, только что сама в ней купалась. Зря. Ой как зря… Наверняка я его и «призвала». Своим смехом, мимолетным счастьем, участием в этом празднике. Моя магия, хоть и ослабшая, все еще была связана с ним.

Сани бесшумно коснулись снега у подножия праздничной ели. Дверца откинулась. И вышел он.

Иней. Владыка Стужи. Повелитель Вьюг. Хозяин Долгой Ночи.

Тот, кто когда-то дал мне все и так же легко все отнял.

Он был красив. Чудовищно, нечеловечески красив. Белые, как первый снег, волосы, собранные в строгий узел на затылке. Лицо с острыми безупречными чертами, холодное и непроницаемое. Синее одеяние, расшитое серебряными нитями. Он был воплощением зимы – величественной и безжалостной.

Вот так – явился. И все испортил. Только что мне было хорошо. А теперь – хоть вой.

Но мучительнее всего было видеть не его. А ту, что выскользнула из саней следом, ловко подобрав полы своего голубого, отороченного мехом сарафана. Снежана! Ее светлые волосы струились по плечам волнами, как отлитый из металла водопад. Личико – кукольно-прекрасное, с большими, наивно распахнутыми глазами. Лучезарная улыбка играла на ее губах. Верная помощница. Зимняя Нимфа. Обычная девушка, наделенная волшебной силой того, кто выбрал ее себе в спутницы.

Народ обступил их, радостный, шумный. Восхищение, поклоны. Они славили проводы старого года и встречу нового. Абсолютно все собрались у ели, завороженные. Кроме нас с Мираном. Мы все еще стояли за шатром, в тени. Я не могла оторвать от этих двоих взгляд. Каждая деталь, каждый жест Снежаны – томный, слащавый, подобострастный – вонзался в меня отточенной иглой.

– Почему ты не идешь смотреть на Владыку и Нимфу? – прошептала я.

– Эка невидаль, – пожал он плечами. – Я уже не маленький мальчик, чтобы прыгать от восторга. Мне тут с тобой гораздо интереснее.

В его словах не было лести. Только понимание. Похоже, он уже обо всем догадался…

Тут вдруг Снежана нервно потянула Инея за рукав, что-то ему нашептывая и бросая быстрые беспокойные взгляды на… Власа? С чего бы?

Он выступил вперед. Пристально, очень пристально всмотрелся в нее.

– Снежа? – неуверенно спросил Влас. – Это… ты?

– А? – Та побледнела как полотно и замотала головой. – Я тебя не знаю…

– Знаешь, – воскликнул он, хлопнув себя по лбу. – Я тот самый соседский пацан, который получил подарок вместо твоего младшего брата! Помнишь? Тот волшебный набор юного мага?

– Ох, – Снежана натянуто улыбнулась, – точно.

Брата?! Тут-то картина в моей голове и сложилась – вся, до последнего фрагмента. Вспомнилось, как у костра в лесу Влас говорил о неких «обстоятельствах», из-за которых ему больше не светят подарки. Хм… А какие могут быть обстоятельства, если подарок достался ему якобы по ошибке?

Иней поднял руку, и толпа обратила все внимание на него.

– Мы прибыли, чтобы увидеть вашу радость, – голос хозяина праздника звучал мелодично, как звон хрустальных бокалов. – И преподнести дар самому достойному. Тому, чья доброта в эту ночь была особенной.

Он обвел толпу взглядом и остановил его на нашем укрытии. Да ладно…

– Выйди, маг огня, чье пламя согревало не только людей, но и сердца, – властно изрек Иней.

Все ахнули, зашептались. Миран вздрогнул, отпустил мою руку и вышел из-за шатра, оставив меня в тени.

– Мне ничего не надо, – сказал он четко и бескомпромиссно.

Тишина стала звенящей. Иней изогнул бровь.

– Ты отказываешься от дара Владыки Стужи?

Я не вытерпела. Вышла из-за шатра, шагнув в круг света от фонарей.

– Ты разве не расслышал? – сказала я, и мой голос, хриплый от напряжения, прорезал морозный воздух. – Он сказал: не надо!

Всеобщие возгласы было слышно даже в соседнем королевстве. Иней медленно повернул ко мне голову. Его безупречное лицо выразило… озадаченность. Не гнев. Не ненависть. Именно недоумение. Снежана же сделала вид, будто ей сейчас станет дурно, схватившись за сердце.

– Ярина, – произнес Иней, и от того, как он сказал мое имя, у меня похолодела спина. – Так это твоя магия привела нас сюда.

– Да, – выдохнула я, собирая всю свою храбрость в кулак. – Вновь стала частью праздника, подлинно осознав его суть. Вот только есть нюанс. Нет, я не раскаялась!

Я шагнула вперед, и в меня впились десятки глаз. Снежана притворно ахнула и прилипла к Инею, как ледяной репей.

– Это и было условием снятия проклятия, – продолжала я, глядя прямо в его бездонные глаза. – Но раскаиваться мне не в чем. Потому что я была наказана несправедливо. В прошлый раз ты не стал меня слушать. Так слушай теперь.

Я повернулась и указала пальцем на Снежану. Та замерла, ее кукольное личико исказила гримаса неприязни.

– Это она, – сказала я, и каждое слово падало, как увесистая глыба льда. – Это Снежана забрала из-под елки предназначенный хорошему ребенку подарок и подкинула хулигану. Первый был ее братом, а второй – соседом.

– И что это доказывает? – Она демонстративно фыркнула, запрокинув голову. – Максимально нелепые обвинения…

– Ага, загадка века! – Я истерически расхохоталась. Звук был неприятный, рвущий глотку. – Как подарок попал к постороннему ребенку, который, оказывается, откуда-то знал, кому эта коробка предназначалась… Никакой путаницы не было.

Студенты зашумели, начали шептаться, переглядываться, спрашивать, что происходит. Снежана, стараясь сохранить достоинство, выпрямилась.

– Ярина опять собирается испортить всем праздник – вот что происходит! Она злая, страшная и сеет раздор!

Раньше такие слова пронзили бы меня насквозь. Но теперь они отскакивали, как горох от стены. У меня за спиной стоял Миран. И его молчаливое присутствие было крепче любой брони.

И тут Влас с тяжелым стыдливым вздохом произнес:

– Я… я правда знал, что это был не мой подарок. Внутри на открытке имя было другое. Я просто уничтожил ее, чтобы забрать найденное, причем, заметьте, под моей же елкой. Так что… никакой путаницы в распределении подарков у Владыки Стужи не было, да. Разве что логистическая, квартирой промазал. И мне теперь стыдно.

Агнесса обняла его за плечи.

– Горжусь тобой, – сказала она ласково. – Оступиться может каждый. А вот признаться в этом – нет.

Снежана еще сильнее прильнула к Инею. Та, что занята мое место. Испортила мне жизнь. Подставила. Уж теперь-то все кристально ясно!

– Я прощаю тебя, – сказал Иней Власу и задумчиво посмотрел на меня.

В его взгляде была уже не озадаченность, а тяжелая нарастающая дума. Он что-то перебирал в памяти.

– Даже если соседский хулиган и присвоил себе подарок моего брата, – выпалила Снежана, – то как быть с тем, что потом кучу хулиганов одарило незаслуженно?

– После поданной тобой жалобы на «несовершенство системы» из-за того единичного случая? – хмыкнула я. – Ты специально все подстроила, чтобы попасть в Чертоги, добиться аудиенции у Инея, пробраться в его кабинет… Это ты тайком испортила кристаллический определитель доброты, который тебе показали. Сбила его настройки. Больше некому. И на следующий год подарки раздавались тем, кто громче всех кричит, а не тем, кто этого заслуживает.

– Да это все была профнепригодность прошлой Нимфы! – Снежана рассмеялась, но смех ее был нервным, надтреснутым. – Как бы я, простая девушка, сумела испортить артефакт такой силы?

– Ну, способы-то есть, – неожиданно сказал Душан. Он вышел вперед, поправляя очки, и заговорил своим сухим лекторским тоном: – В тот самый год, шесть лет назад, из лаборатории Академии был похищен уникальный сверхчувствительный магический калибратор. Я помню этот случай, только поступил на учебу. Тогда действительно множество детей и подростков, чье поведение… э-э-э… оставляло желать лучшего, получили подарки. Но все решили, что это специальная акция. Чтобы хулиганы получили стимул стать лучше.

– Да-да, калибратор, – Веста озаренно щелкнула пальцами, – с кафедры магии эфира. Там в то время заведовала магистр Жанна, она же его и изобрела на средства Академии, хотя никто не понимал зачем.

– Маг эфира Жанна. – Иней повернулся к Снежане. – То есть твоя мать.

Его лицо было застывшей маской, но воздух затрепетал от сконцентрированного холода. Х-ха! Как много случайной, но своевременной информации в одном месте. А я-то поверила, что чудес не бывает…

– Это все ложь! – Она отступила на шаг, ее глаза забегали. – Ярина подговорила их против меня!

И тут Иней рассердился по-настоящему. Он даже не крикнул. Он просто взмахнул рукой. Поднялся вихрь. Не из снега и ветра, а из самой магии, неумолимой и древней. Под завывание ледяного баса меня, словно щепку, потянуло с земли. И Снежану тоже! Иней стоял в эпицентре, неподвижный, как статуя, его взгляд был прикован ко мне.

Вихрь сомкнулся, отрезая нас троих от ярмарки, от криков изумления, от встревоженного лица Мирана, который бросился вперед, но уперся в невидимую стену. Мы взмыли вверх, в черное небо, навстречу ледяному сиянию портала, который снова разверзся, чтобы поглотить нас.

Глава 13

Вихрь выплюнул нас не на землю, а на лед. Гладкий зеркальный лед, в котором отражалось нечто вроде звезд, фиолетовых, ярко мерцающих. Воздух был застывшим и, казалось, резал легкие при каждом вдохе. Я поднялась на ноги, с непривычки поскользнулась и чуть не грохнулась обратно. Рядом, уже стоя на своих тонких ножках, отряхивалась Снежана. Иней находился чуть поодаль, спиной к нам, глядя в бесконечную, усыпанную ледяными кристаллами даль.

Мы были в Чертогах. В Чертогах Владыки Стужи. Моем – когда-то моем – доме.

Стены были не из камня, а из спрессованного тысячелетнего льда, пронизанного прожилками синего и серебряного света. Своды терялись где-то в бесконечности. Повсюду стояли скульптуры изо льда – изящные, замысловатые, замершие в вечном танце или полете. Все было красивым. Безупречным. Как и сам Иней.

Я ожидала бури чувств: ностальгии, боли, ярости, тоски по потерянному. Но внутри была лишь пустота. Никакого желания тут находиться не возникало. Даже мысли «я вернулась» не промелькнуло. Скорее: «А, опять я здесь»…

Снежана опомнилась первой. Бросилась к Инею, но не посмела прикоснуться.

– Я не виновата! – закричала она, и ее голос, обычно такой сладкий, звенел истеричной фальшью. – Ярина и студенты – все врут…

Иней не шелохнулся, но в этом спокойствии таилось такое, что даже я, знакомая с его гневом не понаслышке, инстинктивно отступила на шаг.

– Скажи правду, – приказал он.

Всего два слова. Тихо, но так, что если бы они могли врезаться в лед, то непременно оставили бы трещину.

– Это было нечестно… – выдохнула Снежана и расплакалась. Ее слезы моментально замерзли, облепив ресницы бриллиантовой бахромой. – Ты выбрал ее! Девчонку, которая палец о палец не ударила, чтобы заслужить это. А я… я этого всю жизнь хотела! Я тебя любила и добилась твоего расположения при первом же знакомстве!

– Странные у тебя представления о любви. – Иней склонил голову, рассматривая ее с холодным научным интересом. – Учитывая все тобой сотворенное.

– Я не желала испортить праздник. – Она жалобно всхлипнула. – Ты же магическое существо, практически бог! Люди придумали объяснение случившейся путанице с подарками. Никто бы не смог испортить твою репутацию, засомневаться в твоей великой роли. Я знала это!

– Ясно. – Иней кивнул, но не ей, а будто самому себе. Потом его взгляд скользнул ко мне. – А как же она?

Снежана промолчала, плотно сжав губы. В ее прекрасных голубых глазах вспыхнула злоба, быстро погасшая под тяжестью понимания. А мне добавить было нечего. Я уже все сказала. Безучастно стояла и ждала.

– Та, кому плевать на чужую судьбу, не может быть помощницей и спутницей того, кто призван дарить людям радость, – припечатал Иней, и в его голосе впервые была не холодная констатация, а что-то вроде… усталости? Разочарования? – Ведь ты думаешь только о себе. Даже сейчас.

– Прости меня! – Снежана упала на колени, протягивая к нему руки. – Я исправлюсь! Что угодно сделаю!

Иней взирал на нее без гнева, без жалости. Как на неудачный эксперимент. Кажется, даже мне в тот роковой день не досталось от него столько презрения.

Он вскинул руку. По Снежане поползи ледяные нити, обвивая ее, как плющ. Она вскрикнула, пытаясь стряхнуть с себя их мертвые объятия.

– Я лишаю тебя статуса и силы, данных мной, – голос Инея гремел, как сход ледника. – И повелеваю…

– Не надо, – бросила я.

Они оба уставились на меня. Иней – с удивлением. Снежана – с немым животным страхом.

– Не надо ее проклинать, – уточнила я, пожимая плечами. – Для такой, как она, самое страшное наказание – снова стать обычным человеком. Со всеми ее… амбициями. Пусть попробует добиться чего-нибудь сама, без чужой магии и украденного места.

Иней опустил руку. Ледяные путы вокруг Снежаны рассыпались. Она сидела на полу, дрожа, не в силах подняться.

– Твоя мать, кажется, живет в столице, – безразлично сказал Иней. Щелкнул пальцами, и пространство перед Снежаной затрепетало, открывая портал. За ним виднелась уютная освещенная улочка, пахнущая пирогами. – Уходи. Пока я не передумал.

Снежана вскочила с пола и ринулась в портал. Он закрылся за ней, оставив лишь легкую рябь.

Мы остались вдвоем. Я и Владыка Стужи. В гробовой тишине его Чертогов.

Он повернулся ко мне. Шумно вздохнул. Этот звук был таким непривычным, что я содрогнулась.

– Я ошибся, – сказал Иней. Прямо. Без оправданий. – Я был неправ. И я… прошу у тебя прощения.

Я кивнула. Не из великодушия, а потому что на самом деле простила. Он ошибся. Был неправ. И исправил это.

– Ты можешь вернуться, Ярина. Место здесь твое по праву.

Я посмотрела вокруг. На идеальный, никогда не тающий лед. На скульптуры, которые полировала до блеска. На звезды, которыми любовалась долгие годы, которые не ощущались таковыми, пролетая с волшебной скоростью.

– Былого не вернуть, – покачала я головой и нащупала в кармане камень. Гладкий, пульсирующий жаром. – В третий раз, надеюсь, тебе повезет с выбором Нимфы.

Иней снова вздохнул, приняв мой отказ как данность.

– Любила ли ты меня? – спросил он вдруг. Без эмоций, просто чтобы знать.

Мои губы тронула горькая улыбка.

– А ты?

– Да. Насколько я это вообще умею.

– И я тебя любила, – ответила я честно. – Но теперь – нет.

– Похоже, твое сердце снова занято, – констатировал Иней, но в его тоне не было ни ревности, ни грусти. – Я могу снять с тебя проклятие. Вернуть тебе прежний облик.

Я глянула на свои длинные острые ногти. Потрогала черные как смоль волосы. Вспомнила слова Мирана. О том, что я красивая.

– Не хочу, – решила я. – Этот облик мне нравится. Эффектный. Выразительный.

Судя по изогнутым бровям, Иней удивился. Однако возражать не стал.

– Но я бы хотела свободы. Чтобы мне можно было покинуть лес.

– Хорошо. – Он шевельнул пальцами, и я почувствовала, как что-то щелкает внутри, словно на невидимых кандалах ломается замок. – Отныне ты свободна.

Затем Иней открыл для меня портал – обратно, на поляну. Сквозь него доносились обрывки музыки и смеха.

– Прощай, Ярина.

– Прощай, Иней.

Я шагнула в портал, не оглядываясь.

Меня переместило на край поляны как раз в тот момент, когда гигантские ледяные куранты, созданные кем-то из магов, пробили полночь. Грохот, треск, звон. Все кричали: «Ура!» – чокались кружками, обнимались и смотрели в небо, где полыхали новые залпы салюта. Мое появление на фоне этой феерии прошло совершенно незамеченным.

Но кое-кто заметил и подошел ко мне. В руках у него было две кружки с чем-то дымящимся. Одну он протянул мне, и я взяла.

– Ты вовремя, – улыбнулся Миран. – Ровно к полуночи.

Мы чокнулись. Выпили. Напиток оказался тем самым «Огненным эликсиром». Язык тут же слегка онемел.

– За обновление года, – пробормотала я, с трудом шевеля языком.

– За обновление! Я надеялся на твое возвращение.

– Мне жаль, что всем пришлось смотреть на эти наши с Инеем… разборки.

– Да брось, – он фыркнул, – сошло за новогоднее представление. Про торжество справедливости и новые шансы.

Я приглушенно рассмеялась. После прислушалась к себе. Магическая сила у меня осталась! Та, не до конца отобранная Инеем, что умеет управлять деревьями, искривлять тропы и наводить мороз. Выходит, она моя насовсем…

– Я буду тебя навещать, – заявил Миран. – В твоей избушке. Если, конечно, ты не против.

– Это я тебя навещу, – поправила я его. – В Академии. А если меня возьмут учиться, то… может, у вас и останусь.

Его лицо озарила такая довольная улыбка, будто он услышал самую приятную новость на свете.

– Правда? Ребята… они будут тебе рады.

Я покосилась на веселящуюся толпу студентов, которые, похоже, полностью простили мне кражу подарков и приглашали жестами присоединиться.

– Посмотрим, – я скептически хмыкнула, но в душе ни капли не сомневалась. Отхлебнула еще глоток и спросила: – Ты не жалеешь? Что отказался от подарка Инея?..

Миран мотнул головой. Кружившие в воздухе снежинки, подхваченные теплом от его дыхания, таяли, не долетая до земли. Он смотрел на меня, и в его глазах светилось что-то очень простое и очень важное.

– Я свой подарок уже получил.

И я, некогда проклятая бывшая Зимняя Нимфа, злобная лесная пакостница и похитительница подарков, стояла среди шумного веселья, с онемевшим языком и с горячей кружкой в руках, и чувствовала себя до неприличия счастливой. Пожалуй, это будет замечательный год!