Октябрь 2015

На дом задали ужасно много, так что я заперлась у себя и делала вид, что занята уроками. Нет, я правда пыталась. Честно. Но меня постоянно отвлекали сообщения в аське. Можно было бы выключить компьютер, но он был мне нужен для подготовки реферата «Мировое развитие в начале ХХ века». Так что я грызла карандаш и гранит науки за тетрадкой, а аська жила своей жизнью.

Вдруг, переключаясь между окнами браузера, я заметила надпись«У вас входящее сообщение от пользователя ArtemDark» . Кто это? Я открыла сообщение.

ArtemDark: Привет! Классный ник.

Познакомимся, Океан?

Ух ты… со мной раньше никто не пытался познакомиться в сети. Это мою подружку Лерку осаждали поклонники. А меня – никогда. Я выпрямилась и вынула карандаш изо рта.

BlueOcean: Привет!

Давай. Ты Артём?

ArtemDark: Как ты догадалась? Шутка – по нику, да?

А тебя как зовут?

BlueOcean: Я Алёна, – напечатала я в ответ и спросила:Чем ты занимаешься?

Сейчас окажется, что мы в разных весовых категориях, и мой неначавшийся роман закончится. Но когда пришёл его ответ, я воспряла духом.

ArtemDark: Учусь в 11 классе. Люблю слушать музыку. Рок. Хожу заниматься тхэквондо.

Ну и с друзьями люблю на улице зависнуть. А ты?

Ровесник! Любит музыку.

BlueOcean: Я тоже учусь в 11. А какие группы тебе нравятся?

Ты играешь на чём-то? Гитара?

ArtemDark: Группы разные нравятся. Моя любимая Muse. Слышала? Вот, скину тебе их песню.

Да, играю на гитаре.

Я в жизни не играла ни на каком инструменте, и для меня все музыканты были людьми с другой планеты.

BlueOcean: М-м-м, интересно. Честно, даже не думала, что понравится. Рок – не совсем моё.

ArtemDark: А откуда ты?

BlueOcean: Из Питера. Ты?

ArtemDark: Москва.

BlueOcean: Класс! Я там иногда бываю. Мамина сестра живёт в Москве.

Я замолчала, не знала, о чём говорить. Это всё так банально: а ты кто, а ты откуда? Ну и дальше что? В чём вообще смысл? И что так нравится Лерке в этих виртуальных романах? Тем более что у неё они каждую неделю с новыми парнями.

ArtemDark: Почему океан?

BlueOcean: Люблю воду. Мы с родителями каждый год ездим к Финскому заливу, там есть пансионат, где мы отдыхаем. У меня был трудный период в школе. Сложности с учёбой, постоянные ссоры с родителями. Но поездку никто отменять не собирался. И когда мы туда приехали… вода была такой голубой под ясным небом. Редкость для Питерских окрестностей. И я подумала, что хочу стать каплей в голубом океане.

Это глупо, знаю…

ArtemDark: Нет, не глупо. Я тоже так себя чувствую. Мне силы даёт музыка. Когда я играю, то забываю обо всех проблемах. Я хочу стать музыкантом, а родители говорят: тебе нужно получить нормальную профессию.

BlueOcean: Уф. Да. Они то же самое говорят про мои рисунки. “Когда ты прекратишь заниматься ерундой и займёшься делом?”

ArtemDark: Ага. Как будто школа и подготовка к экзаменам – это не дело.

BlueOcean: Точно. Они не могут понять, что так я отдыхаю. Радовались бы, что я не торчу сутками на улице, как все наши девчонки.

ArtemDark: Не любишь большие компании?

BlueOcean: Не то чтобы не люблю… Меня туда не зовут особо.

ArtemDark: Но у тебя же есть друзья?

BlueOcean: Конечно!

О боже, теперь он решит, что я неинтересная заучка, у которой и нормальной тусовки-то нет.

ArtemDark: Знаешь, если тебе больше нравится быть одной, то это нормально, я думаю. У нас большая тусовка из местных ребят, но иногда я чувствую себя там лишним.

Ох, я не одна такая. На самом деле, я дружила крепко только с Леркой. С остальными я была в хороших отношениях, но никогда не знала, о чём с ними говорить. Если бы не Лерка, то я бы вообще из дома не выходила. Меня никогда не приглашали. А если случайно оказывалось, что на тусовке не было Лерки, я сидела в уголочке, жалела, что трачу время, но боялась уйти.

BlueOcean: У тебя тоже так бывает? Я думала, я какая-то ненормальная.

ArtemDark: Смешно, но я тоже так думал о себе.

Мы можем создать свой собственный клуб творческих интровертов, где никто не будет нас трогать.

BlueOcean: Хах, классная идея!

Я забыла про время, мы говорили и говорили. Отправляя сообщение, я с нетерпением ждала ответа. Гипнотизировала строчку «ArtemDark набирает сообщение». А получив сообщение, тут же принималась строчить ответ так, что чуть пальцы себе не стёрла. У нас было так много общего: сложности с родителями, чувство одиночества, творчество, даже любимые предметы были одинаковыми.

В дверь постучала мама: позвала ужинать.

BlueOcean: Слушай, мне надо бежать, давай попозже спишемся? Или завтра пообщаемся?

ArtemDark: Ок.

«Ок?» Это типа «Ладно, всё путём, давай завтра» или «Ну и ок с тобой»?

Но зря я волновалась, когда я вернулась к себе в комнату, то обнаружила ещё пару сообщений от Артёма. С музыкой Muse. В сети его уже не было, так что я закрыла окошко аськи и вернулась к урокам.

Ноябрь 2015

BlueOcean: Привет, Артём! Давно тебя не слышала. Всё хорошо? Мы так здорово общались весь прошлый месяц. Знаешь, у меня не так уж много друзей. Но с тобой я могу говорить обо всём. Не пропадай!

Я не знаю, что с ним случилось, но он почти целую неделю не выходил в сеть. Первый день я не беспокоилась. На второй подозрительно косилась на его ник в аське. На третий обиделась: если ему неприятно со мной общаться, так бы и сказал. Но потом я начала волноваться: а вдруг с ним что-то случилось?

На седьмой день мне приснилась автокатастрофа. Я погибала в ней. Ночь, яркие фары, которые несутся на меня со скоростью света, чей-то крик – и я проснулась, обливаясь холодным по́том и тяжело дыша. Невыключенный компьютер моргнул входящим сообщением.

ArtemDark: Привет, Алёна! Я не пропадал.

Я всегда буду здесь, пока нужен тебе.

Я выключила компьютер и легла обратно в кровать. Вскоре я крепко уснула, а наутро позабыла обо всех страхах, потому что моя аська ломилась от сообщений от Артёма. Он рассказывал, что эту неделю много времени проводил с родными. Много играл на гитаре. И как никогда чувствовал себя одиноким. Почему он не писал мне? Я так и не поняла.

ArtemDark: Чем занимаешься? – написал он мне вечером на следующий день.

BlueOcean: Мучаюсь с выбором института. Родители хотят, чтобы я поступала на юридический. Скука! Они против художественного.

ArtemDark: Они, наверно, не знают, как много можно зарабатывать, занимаясь дизайном. Ты же не собираешься быть вечно голодным художником? Так ведь?

BlueOcean: Да, это я им и пытаюсь втолковать. Но они не верят. Говорят, что я только время зря потрачу. А для юридического у меня идеальное знание предметов.

ArtemDark: Я считаю, что ты не должна отказываться от мечты. Пообещай, что сделаешь всё, чтобы стать художницей.

BlueOcean: Обещаю. Спасибо тебе!

После разговоров с ним мне всегда становилось легче. Я начинала верить, что мои мечты имеют значение, мне казалось, что и родители поймут меня. Этого пока не случилось, но надежда не покидала меня, как не покидало воспоминание об улыбке Артёма.

Когда он предложил обменяться фотографиями, я жутко разнервничалась. Вдруг я ему не понравлюсь? А вдруг он не понравится мне? Общаться с безличным парнем было проще. Когда он обретёт черты лица… всё изменится. Но, может, лучше сделать это сейчас, а не ждать неизвестно чего?

ArtemDark: Готова?

BlueOcean: Да.

ArtemDark: Отправляю.

BlueOcean: И я.

Мы специально договорились одновременно отправить друг другу фото, чтобы ни у кого из нас не возникло желания отступить.

Я рассматривала темноволосого парня с длинной чёлкой и карими глазами. Мамочки, он был таким симпатичным! Прям как фотомодель.

ArtemDark: Ты красивая. Прямо как океан.

31 декабря 2015

ArtemDark: Алёнка!

Поздравляю тебя с наступающим Новым годом! Желаю, чтобы сбылись все твои мечты!

Спасибо тебе за тот рисунок – это было так приятно! Я чувствую, что мы стали ближе.

01 января 2016

BlueOcean: Спасибо, Артём!

Я тоже так думаю.

Кстати, я случайно узнала, что в Москву приезжают Muse! Ты ведь пойдёшь на их концерт?

ArtemDark: Ого! Как это ты узнала такую шикарную новость раньше меня? А ты не хочешь сходить?

Я представила, как было бы круто пойти на большой концерт в Москве с симпатичным парнем. Мне бы обзавидовались все девчонки! Но дело даже не в этом… За эти несколько месяцев, мы с Артёмом стали так близки. Мы болтали каждый день.

Он снился мне. Сидел рядом со мной на кровати и гладил волосы. Сны были такими реалистичными, что когда я просыпалась, то не могла поверить, что его нет рядом. Его карие глаза смотрели на меня по-особенному тепло и немного грустно. Я не знала, почему он грустит, но не успевала спросить. Хотела ли я пойти с ним на концерт? О да! Если смогла бы справиться с дрожью в коленях.

Я напечатала, рискуя выдать себя с головой:

BlueOcean: Ну… я не знаю… Было бы здорово… Но “между нами километры и города…”

ArtemDark: Надеюсь, я не “забрал твоё сердце”? 1

Я узнал эту песню.

О нет, теперь он узнает и о моих чувствах! А если это не взаимно? Что мне делать? Он всё больше проникал в мою жизнь, вытеснив оттуда бесполезные тусовки с Леркой.

BlueOcean: Ты меня смущаешь…

ArtemDark: Чем?

BlueOcean: Неважно…

Я и так оставила ему жирный такой намёк. Дальше пусть сам догадывается.

ArtemDark: Так ты приедешь? Москва, Muse?

Я?..

BlueOcean: Я очень хочу, правда! Буду уговаривать предков, чтобы отпустили меня в гости к тёте Тане.

Февраль 2016

ArtemDark: Прости за нескромный вопрос… но у тебя есть парень?

О да, вопрос был нескромным. Как хорошо, что он не видел, как я чуть не упала со стула и как дрожали мои пальцы, когда я писала в ответ:

BlueOcean: Нет. – А потом добавила в неловкой попытке отшутиться: –А что? Знаешь подходящих кандидатов?

ArtemDark: Да так, есть один на примете…

BlueOcean: Ммм, и кто же он? Я должна знать, вдруг он мне не подходит? Как он выглядит?

Мама дорогая, я флиртую? Я флиртую в сети с классным парнем!

ArtemDark: Симпатичный такой. Высокий. Глаза карие, волосы тёмные.

BlueOcean: Звучит заманчиво. Продолжай.

ArtemDark: Я точно знаю, что он играет на гитаре, и что если бы ты с ним встретилась, потеряла бы голову.

BlueOcean: Даже так? А этот парень, случайно, не много ли о себе думает?

ArtemDark: Только самую малость.

BlueOcean: Ну хорошо. И какую бы песню он мне сыграл?

В эфире наступила тишина. Я гипнотизировала монитор глазами, но ничего не происходило.

BlueOcean: Ау? Ты здесь?

Не знаю, куда он подевался, я успела выйти из сети, доделать алгебру и бросить учебники в сумку, как вдруг аська замигала новым сообщением:«ArtemDark прислал вам видео» . На превью я увидела его с гитарой в руках. Я сглотнула. По негласным законам нашего общения, мы не обменивались голосовыми, мы не общались ни по телефону, ни в видеочатах. Кроме единственного обмена фотографиями, мы больше не пытались наладить личный контакт. Только переписка.

ArtemDark: Эту, — гласила надпись под видео. Я нажала кнопку Play.

I think I’m drowning

Asphyxiated

I wanna break this spell

That you’ve created

You’re something beautiful

A contradiction

I wanna play the game

I want the friction

You will be the death of me

Мне кажется, я тону,

Задыхаюсь,

Я хочу разрушить заклятие,

Созданное тобой.

Ты нечто прекрасное,

Противоречивое.

Я хочу сыграть в игру,

Я хочу выяснить всё.

Ты погубишь меня…2

Я посмотрела видео раз двадцать подряд, просто не могла отвести от Артёма глаз. Эта песня… в ней было столько смысла, боли и тоски… Неужели я вызываю у него такие чувства? Мне вдруг до боли захотелось переехать жить в Москву, чтобы быть рядом с ним, не быть никакой гибелью, а стать его светом. Я закрыла горящие щёки руками, вспомнив, как ещё недели две назад проштудировала все художественные вузы столицы, в поисках подходящего. А заодно и те, где были юридические факультеты – как запасной вариант.

Если мой безумный план удастся, то мы сможем встретиться с ним по-настоящему. Будем жить не только перепиской в сети. От радостного предвкушения у меня быстрее забилось сердце.

BlueOcean: Артём, это прекрасно. Спасибо тебе!

ArtemDark: Мне нравится, как ты говоришь: не “бомбически”, “вау”, “это круто”, а “это прекрасно”. Это ты прекрасна. Как океан.

Март 2016

ArtemDark: Привет, Алёна!

Ты мне снилась сегодня всю ночь.

BlueOcean: Прекрати, Артём! Когда ты так говоришь…

ArtemDark: Но это правда! Меня убивает, что мы так далеко друг от друга.

BlueOcean: …

ArtemDark: Я должен тебе сказать, что ты мне очень нравишься! Меня больше никто так не понимает, как ты.

BlueOcean: …

ArtemDark: Почему ты молчишь?

BlueOcean: Потому что ты мне тоже нравишься. Но “между нами километры”. (И ты всё-таки забрал моё сердце.)

ArtemDark: Но ведь мы можем увидеться на каникулах. А потом ты можешь поступить в универ в Москве, и ничто нам не помешает быть вместе!

BlueOcean: Ты правда этого хочешь? Мы ведь ни разу не общались… ну… живьём…

ArtemDark: Разве это имеет значение?

BlueOcean: Не знаю. Может, для кого-нибудь. Не для меня.

А для тебя?

Апрель 2016

Я не сомневалась в двух вещах: что я по уши влюблена в Артёма и что я должна поступать в художественный.

И теперь, как я думала, мне предстояло самое сложное – уговорить родителей отпустить меня в Москву.

BlueOcean: Артём! Они согласились!

ArtemDark: Они согласились?

BlueOcean: Да! Да! Тысячу раз да! О боже! Я еду в Москву.

Я еду к тебе – хотелось мне кричать, но…

ArtemDark: Ты будешь со мной? Правда?

Я не могу больше думать, что мы не вместе.

Ты ведь будешь моей девушкой?

BlueOcean: Да. И снова тысячу раз да!

ArtemDark: Как тебе удалось уговорить родителей?

BlueOcean: Да мне даже не пришлось. Оказывается, они и сами надеялись отправить меня в Москву, но думали, что я не соглашусь. Возможно, всё было бы сложнее, если бы там не жила моя тётя. Она не против меня приютить.

ArtemDark: Алёна, я так жду тебя…

Я жила как в тумане. Мы разговаривали каждый день. И каждую ночь я видела Артёма во сне. Однажды я будто бы проснулась и увидела его сидящим в ногах моей кровати.

– Что?..

– Т-ш-ш… – он приложил палец к губам. – Я просто охраняю твой сон.

И я снова уснула. Я так и не поняла, что это такое было.

Май 2016

ArtemDark: Как экзамены?

BlueOcean: Готовлюсь. Очень тяжело, я вымоталась.

ArtemDark: А я не могу готовиться, все мысли только о тебе.

BlueOcean: Артём… перестань.

ArtemDark: Не могу дождаться, когда ты приедешь. Когда я увижу твои глаза цвета океана…

Когда возьму тебя за руку…

Когда смогу тебя поцеловать…

Без тебя моя жизнь пуста.

Приезжай скорее.

Что я могла на это ответить? Я тоже не могла дождаться встречи. Я грезила им во сне и наяву. Очень сложно стало скрывать от родителей причину моих настроений. Но если они вдруг узнают, что в Москве меня ждёт парень, то… я боюсь, что они передумают. Этот страх живёт во мне постоянно.

BlueOcean: Осталось чуть-чуть. Месяц. Всего лишь.

ArtemDark: Целый месяц! Целый!

Кстати, билеты на концерт раскупили ещё месяц назад, но я успел взять нам.

Концерт! А я и забыла, с чего началась вся эта безумная затея переезда.

BlueOcean: Ого! Я не думала, что ты и правда их выкупишь.

ArtemDark: Разве могло быть иначе?

Но если ты передумала, я могу их перепродать. Их с руками оторвут.

BlueOcean: Нет! Я хочу пойти!

ArtemDark: Хочешь, запишу для тебя новую песню?

BlueOcean: Конечно, хочу.

Вот как тут можно было учиться, когда он такой? И красивый, и талантливый, и умный…

Июнь 2016

BlueOcean: Привет!

Я выезжаю сегодня утром на “Сапсане”. В 11 буду в Москве.

ArtemDark: Привет, милая!

Я жду тебя!

BlueOcean: Где мы встретимся?

ArtemDark: В пять вечера на “Пушкинской” у памятника. Найдёшь?

BlueOcean: Конечно. Не в первый же раз.

Пять вечера – его нет. Что ж, ничего страшного. Это я так торопилась, что приехала чуть раньше. Просто он заверял меня в том, что не может дождаться, но не пришёл в назначенное время.

Пять часов десять минут – его всё ещё нет. Я начала нервничать. Разве это нормально, что его всё ещё нет? Я пробовала написать ему через аську, но он молчал. Даже не читал сообщений. Что же происходит?

Пять часов тридцать минут. Он не пришёл. Какой смысл ждать? Я всё ещё пыталась найти ему оправдания – могло ведь что-то случиться, верно? Я промаялась ещё четверть часа, пока часть меня не вскипела от злости, обиды и разочарования. Я не могла поверить, что он вот так меня опрокинул. Я ему совсем не нравилась, наверное? Тогда к чему были все эти видео с песнями? Все эти признания в любви? Зачем он врал мне, что я нужна ему? В шесть вечера я зашла обратно в метро. От радости и предвкушения встречи не осталось и следа.

Я вернулась к тёте Тане в квартиру. Моё нерадостное настроение она, должно быть, списала на усталость после поездки. Я заперлась у себя в комнате, ещё раз проверила сообщения, убедилась, что Артёму на меня плевать, и разрыдалась, упав на кровать.

Я не заметила, как наступила ночь и не заметила, как уснула. Сквозь пелену беспокойного сна, в котором мне то и дело мерещился Артём, я услышала тихий шёпот. Кто-то звал меня по имени. Я то ли во сне, то ли наяву приоткрыла глаза и увидела Артёма, сидящим у меня на кровати.

– Прости, что не смог прийти. Я пытался, правда. Ноони не позволяют.

«Кто они?» – хотела спросить я, но язык не слушался и губы не шевелились.

– Но ты не волнуйся, мы скоро встретимся. Обещаю.

Во сне я улыбалась, наслаждаясь прикосновением его рук к моим волосам. Кажется, я разучилась спать без этого.

Поутру я долго не хотела открывать глаз, вспоминая сон. Мне снились такие реалистичные сны… Мне казалось, что я до сих пор могу почувствовать запах Артёма и нежность прикосновений. Но по мере того, как моё сознание прояснялось, боль и тяжесть сковали мою грудь. Он не пришёл. Не пришёл. Я ему не нужна. А сны… это просто моя жалкая попытка удержать его рядом.

Я поднялась, занялась утренней рутиной, усердно игнорируя боль в груди и зуд в пальцах, которым так и хотелось открыть аську и проверить, не написал ли мне Артём причину своего отсутствия.

Тётя ушла на работу – она была врачом в реанимации, поэтому часто пропадала на дежурствах в больнице, жила одиноко, с мужем не сложилось, своих детей не было. Может, и поэтому в том числе, она была не против, чтобы я жила у неё. Наверно, ей бывало одиноко.

Я села за завтрак. Сегодня у меня свободный день, который я надеялась провести с Артёмом. Завтра мне предстояло подавать документы в университеты. Принимаясь за йогурт, я открыла аську. Сообщений от Артёма не было. И он не читал мои. Переступив через гордость и позволив своей волнующейся части взять верх, я написала ему первая.

BlueOcean: Артём, куда ты пропал? Ты так и не пришёл вчера, хотя я прождала тебя почти час.

Ты в порядке? – добавила я чуть погодя.

Я ходила гулять, бродила по центру Москвы, почти ничего не видя. Я вышла на «Маяковской» и прошла по всей Тверской до Кремля. Побродила с толпами туристов по солнечной и нарядной летней Москве. Но отчего-то город, который я неплохо знала и любила, не приносил мне радости.

Пытаясь немного себя развлечь, я посидела на открытой веранде «Шоколадницы», попыталась сделать несколько набросков – это всегда меня отвлекало от неприятностей. Карандаш в моей руке привычно летал, заполняя страницы альбома. Это и правда принесло мне некоторое облегчение, пока я снова не залезла проверять аську. Мне написала Лерка и ещё пара подружек-одноклассниц. Некоторые тоже подались в Москву и предлагали вместе затусить. Но у меня не было на них никаких сил.

От Артёма снова ничего.

Делать было нечего, и я ещё раз перепроверила документы для поступления, составила маршрут объезда университетов, а потом завалилась на диван, включив телек.

Ближе к восьми позвонила тётя Таня.

– Мне придётся остаться сегодня в больнице, – сообщила мне она.

– Хорошо.

На том конце провода послышался тяжёлый вздох, и именно это подтолкнуло меня задать вопрос:

– Что-то случилось?

– Мой пациент. Мальчик-подросток. Он в коме уже много месяцев. В последние недели наблюдался явный прогресс, но потом вдруг его состояние снова ухудшилось.

– М-м-м, понятно, – невнятно пробормотала я. Если честно, я не очень-то хотела слушать про чужие несчастья. У тёти была тяжёлая работа, но все эти люди были мне никем.

– Ладно, тебя это не касается. – Вот именно. – Так что остаёшься за старшую. Полей цветы, убери за собой перед сном и веди себя хорошо. До завтра.

Тётя отключилась, едва я успела сказать ей «Пока».

Артём снова мне снился. Теперь это стало, скорее, обычным, чем непривычным.

– Почему ты не пришёл? – спрашивала я во сне. – Я не нужна тебе?

– Очень нужна, – шептал он, обнимая меня. – Но меня не пускают.

– Кто не пускает? Кто?

Он не отвечал и исчезал.

Его аська так и оставалась с моими непрочитанными сообщениями, в сеть он не выходил, и я то материла его, то волновалась, что с ним что-то случилось, и ругала себя, что не узнала никаких других его контактов.

Концерт, на который мы должны были пойти вместе, состоялся без нас. Я так и не попала туда. Целыми днями я разъезжала по университетам с одного экзамена на другой. Но где бы я ни была, что бы я ни делала, я думала об Артёме. Мне казалось, что без него, без его поддержки всё это не имеет никакого смысла. Да, я любила рисовать. Но я хотела не просто рисовать, а быть с ним. Шли дни и недели…

Как-то, после особенно реалистичного сна с Артёмом я проснулась вся в слезах. Сидела на кровати и ревела, не могла успокоиться. Он исчез из моей жизни. А что если он, как тот тётин пациент, тоже лежит в коме? Или просто его больше нет? Эта мысль была настолько страшной, что я больше не могла оставаться в комнате и выползла на кухню. Часы на микроволновке показывали четыре утра, над Москвой брезжил бледный рассвет.

Я налила себе стакан воды, который чуть не выронила, когда услышала шорох у себя за спиной. Но это была тётя Таня, которая только что вернулась из больницы. Вид у неё был ужасный.

– Ты почему не спишь? – спросила она меня, но как-то безучастно.

– Кошмар приснился, – соврала я, разглядывая её.

Тётя устало опустилась на стул.

– Завари-ка мне чаю, милая, раз всё равно на ногах.

Когда мы сели рядом с двумя дымящимися чашками, она заговорила:

– У меня пациент умирает. Мне так жалко его. Так жаль его родителей. Они боролись, но проигрывают эту битву. Хорошие люди. Я знаю их уже много лет. И Тёмка тоже… такой хороший мальчик… А Тая лекарство забыла… как мне ей его теперь?..

– Т-тёмка? – перебила я, с трудом ворочая языком, он как будто распух и прилип к нёбу. Мало ли Тёмок живёт в Москве? Но почему так сжалось сердце?

– Да. Сейчас, – тётя достала из сумки телефон и нашла в галерее фото. – Вот он.

Я взяла в руки телефон, не в силах сдержать дрожь во всём теле. От плохого предчувствия во мне будто выросла бетонная плита, которая душила меня изнутри.

Наверно, это были какие-то игры разума. Я видела его, моего Артёма на экране телефона моей тёти, и мне казалось, что это не он. Просто кто-то очень похожий на него. И ещё эти слёзы на глазах. Наверно, из-за них я так плохо видела и не могла точно сказать, что это не он.

– Когда я это случилось? – спросила я тихо-тихо, боясь услышать ту дату, когда я должна была приехать в Москву.

– Уже девять месяцев назад.

Мой мозг отказался воспринимать эту информацию и отключился.

Очнулась я на полу кухни от резкого запаха нашатыря.

– Ну-ну, давай, приходи в себя. Вот так, молодец. Не думала, что ты такая чувствительная.

Тётя помогла мне сесть, а потом и подняться на ноги. В глазах у меня темнело и всё расплывалось.

– Пойдём, положу тебя в кровать.

Уже лёжа в постели, я попросила:

– Тёть Тань, а скажешь мне его домашний адрес?

– Чей? Тёмки? Зачем это?

– Ну… тебе же надо какие-то лекарства передать… Я бы отвезла.

– Хорошо, если это не помешает твоим экзаменам.

– Нет-нет, – я замотала головой, и перед глазами снова поплыл туман.

– Тогда ты меня очень выручишь, милая. Попробуй поспать.

– Хорошо, – я закрыла глаза в знак согласия, не рискуя больше вертеть головой. – Тёть Тань… он умрёт?

– Не думай об этом, дорогая. Спокойной ночи.

На следующий день я с пакетом, в котором лежали лекарства, стояла у подъезда пятиэтажного дома в самом центре столицы. Почему-то Москва в пределах Садового кольца мне всегда представлялась безжизненной и холодной. Офисы, бизнес-центры, магазины и рестораны-кафе без конца. Где здесь должны жить люди? Но оказалось, что если слегка свернуть с Большой Якиманки, то ты окажешься в небольшом и уютном дворике. И сразу затихает шум многомиллионного города.

Я неуверенно набрала номер квартиры на домофоне.

– Да?– ответил мне пустой голос спустя несколько звонков.

– Я от Татьяны Михайловны. Она…

Я не успела договорить, домофон запищал, впуская меня внутрь. На третьем этаже я остановилась. Рука потянулась к звонку, но тут же щёлкнул замок, и дверь передо мной открылась.

Женщина с тёмными кругами под красными глазами смотрела на меня безучастно, как будто снова спрашивая, кто я такая.

Я протянула пакет с лекарствами.

– Вот, тётя Таня, то есть Татьяна Михайловна просила… – мямлила я, позабыв поздороваться.

Вид у женщины был такой жалкий, что я не могла смотреть ей в глаза и разглядывала квадраты на полу.

– Спасибо, – прошелестел голос.

Я не знала, что мне ещё сказать или сделать. Но уйти просто так я не могла.

– П-простите, я знала Артёма, – преодолевая спазм в горле, начала я и посмотрела на его мать. Её лицо выразило лёгкое изумление. – М-можно я зайду? – брови женщины поползли ещё выше, а в опустевших глазах читалось недоверие и сомнение. – М-мы… мы общались через интернет, – попыталась я объяснить. – Я могу показать переписку, – пыталась убедить я, надеясь, что всё же это не понадобится.

Женщина ничего не сказала, только сделала шаг в сторону, пропуская меня внутрь.

Мы сидели на кухне. Мама Артёма, Таисия Сергеевна, приготовила мне чай. Я совершенно не знала, о чём с ней говорить. Тишина стояла гробовая. Я слышала через приоткрытое окно, как тихо бухнула входная дверь, где-то кричали дети, как тикали старомодные часы на стене и топали соседи наверху.

– Мне очень жаль, – решилась я заговорить первой. – Артём… он был очень талантливый.

– Да, – тихо и отстранённо ответила Таисия Сергеевна и снова уставилась на свою чашку.

Я сделала глоток и предприняла новую попытку.

– Как… как это случилось?

– Авария. Никогда не смотрел по сторонам. И телефоны эти…

Мне кажется, ей не очень хотелось со мной говорить, и я сама не знала, что я тут делаю.

Я снова отхлебнула чай. Неужели его маме даже не хочется узнать обо мне побольше? Но она казалась абсолютно равнодушной к моему присутствию. Наверно, это нормально для того, кто собирается отключить своего сына от приборов, которые поддерживают его живым уже девять месяцев.

Эта мысль снова вернула меня к вопросу: как это возможно? Мы переписывались с Артёмом. Я видела его записи. Всё происходило сейчас, в реальном времени. Он пропал несколько недель назад. Но до этого он был реальный, живой, настоящий. Я не могла его выдумать!

Вдруг я услышала тихий пассаж гитарных струн и вскинула голову. Показалось?

Да нет, мелодия продолжала звучать, и я узнала её. Это была та самая песня. Наша песня. Time Is Running Out.

– Вы слышите?

– Что? – Таисия Сергеевна подняла на меня усталые глаза.

– Можно я посмотрю комнату Артёма? – попросила я. – Пожалуйста.

Она сделала слабый жест рукой – дескать, иди, мне всё равно.

Я поспешно встала и пошла на звук.

Дверь, из-за которой доносились звуки гитары, была закрыта. Я, наверное, сошла с ума. Сделав глубокий вдох и выдох, я нажала на ручку и вошла в комнату.

Думаю, что мне полагалось закричать, или упасть в обморок, как вчера, или… не знаю, может, описаться от страха. Но я только молча стояла и смотрела на Артёма, который сидел на кровати и играл песню любимой группы.

Наконец он посмотрел на меня.

– Привет. Я ждал тебя. Знал, что ты придёшь.

– Ты… ты… ты… – слова не шли.

– Ещё не умер.

– Но…

– Я где-то посередине. Я застрял. И не могу уйти.

Я хотела задать ему сотни и тысячи вопросов. Мне было уже плевать, насколько всё это реалистично или нет, чокнулась я или пока нет. Я хотела узнать, как это возможно? Ведь призраки, с моей точки зрения, не умели переписываться в аське и играть на гитаре. Но вот передо мной Артём, и он играет на гитаре, я слышу его… Интересно, я могу дотронуться до него?

Не думая, что я делаю, я быстро прикрыла за собой дверь и сделала несколько шагов к нему. Протянула руку. Он отложил гитару и осторожно пожал мои пальцы. Я ахнула. Так не бывает. Это ненормально. Я точно двинулась умом на почве несчастной любви.

Артём встал, и я впервые смогла оценить, насколько он выше меня на самом деле. Какие у него красивые карие глаза. Добрые. И пальцы, которые сжимали мою руку… это были те же самые пальцы, которые гладили меня ночью по волосам. То есть он и правда приходил ко мне? Это были не сны? Так я и спросила.

– Это были не сны, – сказал он.

– Тебя ещё кто-то видит?

Артём покачал головой.

– Из живых только ты.

– Но почему?

– Потому что мы связаны.

Внезапная ужасная мысль пронзила меня.

– Это я? Я виновата?

Он не ответил, но я знала, что он попал под машину из-за меня. Он переписывался со мной на ходу.«Никогда не смотрел по сторонам. И телефоны эти…»

Слёзы, которые жгли мне глаза с момента, как я оказалась на пороге этого дома, застелили мне глаза.

– Не плачь. Ты ни в чём не виновата.

Я замотала головой. Конечно, это всё я… Но сейчас не время копаться в себе. Я должна узнать как можно больше, что происходит. Я потянула его за руку, и мы сели на кровать.

– Ты в коме.

– Да.

– Ты один такой или есть ещё духи?

– Их полно. Я их вижу каждый день. Нас называют застрявшими. Первое время я ходил в школу, делал привычные дела и не понимал, что это уже не я.

– Если сейчас сюда зайдёт твоя мама, то что она увидит?

– Только тебя, – Артём посмотрел на наши переплетённые пальцы, которые лежали на его колене. – Она даже не заметит, что твоя рука неестественно висит над кроватью. Ей будет казаться, что ты просто сидишь здесь одна.

Я сделала глубокий вдох.

– Когда тебя отключат… – ком в горле снова нарастал и не давал говорить. – Ты… умрёшь? – едва слышно закончила я.

– Моё тело.

Я удивлённо посмотрела на него. Голова шла кругом, я совершенно перестала соображать в этом мире хоть что-либо.

– На земле в междумирье задерживаются те, кто не завершил свои дела. И моё дело – это ты.

– Я? Но что это значит? Как я могу помочь? Или ты не хочешь уходить, или мне…

– Все уходят. А тебе там не место, – ответил он, догадавшись, что я хочу спросить.

Он смотрел на меня как-то грустно и печально. С жалостью. Он уйдёт, а я останусь. И между нами вовсе не километры… между нами пропасть из жизни и смерти. Я не могу пойти за ним. Мысль о том, что я должна перейти эту границу была просто абсурдна. Но и он не может остаться со мной. Хотя эгоистичная часть меня была не против. Он был бы моей личной тайной. Мы бы виделись постоянно. Он может дотронуться до меня. Значит, я могу и поцеловать его. Интересно, как я буду выглядеть со стороны? Как будто я целую пустоту?

Из кухни донёсся звук влюченной воды, и я вспомнила о маме Артёма.

– О боже! – я посмотрела на часы – засиделась. – Мы можем встретиться на улице? Или у меня дома? Я не хочу, чтобы ты исчезал.

– Я подожду тебя внизу, – ответил Артём и исчез. Вот так просто. Пух – и всё.

Я потёрла лицо руками, пытаясь скрыть следы слёз, и вышла к Таисии Сергеевне.

– Я пойду. Спасибо за чай. И простите меня, – я снова избегала смотреть ей в глаза.

– До свидания, – отозвалась она, даже не посмотрев на меня.

Артём ждал меня на лавочке у подъезда. Мне вдруг отчаянно захотелось, чтобы всё это было лишь страшным сном, чтобы я проснулась, а он был жив и ждал меня возле своего дома, чтобы повести меня гулять по Москве. Мы бы шли, держась за руки, и разговаривали бы обо всём. Потом посидели бы в кафе. А потом он проводил бы меня домой и поцеловал на прощание.

А теперь мы шли рядом, но я не могла задавать вопросы, не могла говорить с ним, не могла взять за руку. Наша сказка превратилась в кошмар. В абсурд.

Он говорил и говорил, пока мы шли к метро, пока ехали в вагоне. Артём стоял, практически прижавшись ко мне, заслонив спиной от других пассажиров и объяснял про междумирье, про застрявших, про неоконченные дела. Выходило, что между нами создалась невидимая связь, которую не смогла нарушить даже смерть. Застрявшие не сразу понимали, что с ними произошло. В междумирье есть и Старшие. Те самые «они» , которые не пускали Артёма ко мне. В его реальности всё осталось так, как было. Он продолжал ходить в школу, играть на гитаре и переписываться со мной, не подозревая, что уже находится одной ногой не в этой жизни.

Меня трясло при мысли, что, переписываясь со мной, он попал под машину. Но если бы мы не успели обменяться несколькими сообщениями до аварии, он исчез бы навсегда сразу. Я бы никогда не увидела его лица, не услышала бы, как он играет и поёт. Было бы мне легче? Возможно. Но именно Артём подтолкнул меня двигаться к мечте, а не идти на поводу у родителей. Он вроде моего ангела-хранителя.

Когда мы оказались в спасительной тишине квартиры тёти Тани, Артём уверенно прошёл сразу в мою спальню. Он прекрасно здесь ориентировался.

Он осмотрел немногочисленные книги, которые стояли на полке, полистал мой альбом, потрогал карандаши и повернулся ко мне, засовывая руки в карманы джинсов. Я снова не знала, о чём говорить. Что я могу сказать человеку, который, первое, почти погиб из-за меня, и второе, застрял между мирами тоже из-за меня?

– Я ни о чём не жалею, – сказал Артём, и я уставилась на него, не веря своим ушам. Он ведь почти умер! Он не жалеет, что не проживёт долгую жизнь? – У меня было много месяцев, чтобы всё осознать и осмыслить. Что случилось, то случилось. Теперь я просто хочу освобождения. Завтра они отключат меня. Туда никого не пустят, и я не хочу там быть тоже. Можно я останусь здесь?

– Конечно, – кивнула я и задала вопрос, который мучил меня: – Ты не ненавидишь меня?

– За что? – его глаза округлились.

– Я убила тебя.

– Это была не ты. Это стечение обстоятельств. Ты не виновата.

Но почему я чувствую себя так паршиво тогда? Может, если бы я могла ему помочь, я бы чувствовала себя лучше?

– Алён… я продолжал с тобой общаться, даже когда всё понял. Ты мне нравилась. Я влюбился. Моё тело пострадало. Но мой разум и душа тянулись к тебе. И это не изменилось. Я вёл себя эгоистично. Только ты можешь мне помочь.

– Но как?

– Старшие говорят, что я должен завершить некую миссию на земле. И это как-то связано с тобой.

– Почему они не пускали тебя ко мне?

– Считали, что это слишком опасно. Нам запрещено вот так врываться в жизни живых. Ты исключение. Моя душа не просто застряла. Моя душа продолжила жить земной жизнью, поэтому, в отличие от других духов, я смог разговаривать с тобой. Первое, чего лишаются застрявшие, – это возможности общаться с людьми.

Мы проговорили до самой ночи, и я уснула под его голос, который напевал мне нашу песню.

Our time is running out

Our time is running out

You can't push it underground

You can't stop it screaming out

I wanted freedom

Bound and restricted

I tried to give you up

But I'm addicted

Наше время на исходе,

Наше время кончается.

Ты не можешь загнать любовь под землю,

Не можешь заглушить её крик.

Я хочу свободы,

Но связан и скован,

И пытался забыть тебя,

Но я слишком зависим.3

Утром Артём разбудил меня около восьми.

– Это скоро случится.

– Но ты ведь останешься? Со мной?

– Пока да.

Он как-то весь замер и неотрывно смотрел на часы.

– Что ты чувствуешь? – спросила я, спустя какое-то время. – Это случилось?

– Да. Ничего не чувствую.

Я испугалась, что он исчезнет, и схватила его за руку.

– Не оставляй меня!

– Не сейчас, нет.

Следующие два дня мы так и провели, запершись в моей комнате. Мы разговаривали, слушали музыку, он пел мне перед сном. Мы лежали в обнимку, я чувствовала его тело. Оно не было тёплым или холодным. Скорее, каким-то ненастоящим. Его дыхание щекотало мне макушку. И в какой-то миг, когда я подняла лицо, чтобы посмотреть на него, Артём поцеловал меня. Это не первый мой поцелуй в жизни. Но я определённо ничего подобного раньше не чувствовала. Когда он оторвался от меня, я не смогла сдержать горькой усмешки.

– В чём дело? Тебе не понравилось?

– Нет, не в этом дело. Просто это так странно… Вряд ли кто-то может похвастаться, что целовался с призраком…

Он улыбнулся и снова поцеловал меня.

Сколько было всего в его прикосновениях! Боль и отчаяние, нежность и ласка, понимание, что это тупик, это глухая стена, через которую не пробиться.

С каждой минутой я любила его всё сильнее, зная, что этому придёт конец. Но я не знала когда.

В те часы, что тётя Таня бывала дома, Артём уходил. Я не знала куда. Но он не хотел, чтобы я чувствовала себя неловко.

Тем временем приблизилась дата зачисления в университет. Результаты должны были вывесить на сайтах вузов.

– Не дрейфь, всё будет хорошо, – Артём подтолкнул меня, когда я в нерешительности сидела у ноутбука, боясь взглянуть на окошко со списком поступивших.

Я просматривала список своих вузов. Первый – мимо, второй – тоже. Надежда на успех таяла во мне. Третий – тоже мимо…

– Поздравляю!

– Что? С чем?

– Ты поступила. разве не видишь? – Артём показывал на мою фамилию. От волнения я не заметила её. Я и правда поступила.

Не в силах скрыть радость я подскочила и бросилась Артёму на шею.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – это была его заслуга.

Он крепко обнимал меня в ответ, зарываясь носом в волосы. Я была так счастлива в этот миг! И вдруг я почувствовала, что с Артёмом что-то происходит. Он словно ускользал от меня, хотя я прижималась к нему в объятии.

– Алёна… – его голос звучал испуганно и удивлённо.

– Артём?

– У меня мало времени. Я исчезаю…

– Нет, не бросай меня. Я не смогу без тебя! – паника застелила мне глаза чёрным. Я цеплялась за его руки.

– Алёна, послушай меня… Ты лучшее, что со мной случалось. Пожалуйста, ради меня, не бросай делать то, что любишь.

– Тогда это ты не смей бросать меня сейчас! – я почти кричала.

– Это не в моей власти. Я умер три дня назад.

– Нет, нет, пожалуйста…

Но было поздно. Я почувствовала его губы на своих, а через секунду мои руки хватались за пустоту. Я упала на колени, заливаясь слезами.

– Знаете, что я скажу? И думаю, многие со мной согласятся – это самая необычная история любви, которую я читал. – Мужчина в кресле напротив меня улыбнулся. – Расскажите, как вам пришла в голову эта идея.

Я пожала плечами и улыбнулась ему и собравшимся в небольшом уютном книжном магазинчике.

– Если я скажу, что это правда было, вы ведь мне не поверите?

– Нет, – рассмеялся мужчина.

– Всё началось с того, что один мой знакомый познакомил меня с творчеством группы Muse. Всегда считала, что рок – это не моё. Но их песни были другими. Попали в сердечко, как говорят. Я вдохновилась… и потом само как-то всё закрутилось.

– Где сейчас ваш знакомый? Он читал вашу книгу?

Я опустила глаза. Но всего на мгновение. Никто не должен знать правды. Я снова посмотрела на своего интервьюера, улыбаясь.

– Кто знает. Наши пути разошлись после школы.

Зрители закивали и зааплодировали. На столике между мной и представителем прессы лежала стопка моего графического романа «Время на исходе».

Артём умер пять лет назад. Но не было и дня, чтобы я не вспоминала о нём. А теперь наша история будет жить вечно.