Лея три года пряталась от собственного тела на донной станции «Сапфир» — среди пробирок, кораллов и коллег, которые не вызывали и тени желания. Она думала, что научный азарт заменит ей всё. Ошиблась. Но прежде чем она решилась хоть на что-то, станцию разорвали Наездники Бездны — глубоководные хищники, для которых чистый человеческий геном дороже любого редкого белка. Теперь Лея в лабиринте биолюминесцентных башен на дне мира, где воздух пахнет дурманящим мускусом, а хозяин её плена — тот самый синеглазый демон с вертикальным зрачком — смотрит на неё так, будто она уже принадлежит ему по праву сильнейшего. Только тело, предательски вспыхивающее от каждого прикосновения, не понимает: это похищение или спасение от самой себя.
Глава 1 Янтарные лучи закатного солнца лениво скользили по белоснежной поверхности лабораторного стола. Пробирки, микроскопы и хроматографы, отбрасывали длинные тени на на полированный пластик. Я заправила непослушную прядь за ухо и поплотнее прильнула к окуляру электронного микроскопа. На предметном стекле, окруженная питательным гелем, пульсировала живая клетка глубоководного полипа. Редчайший вид, способный мгновенно регенерировать ткани при экстремальном давлении. Запах йода, кораллов и соли въелся в кожу так, что невозможно было его смыть. Лабораторные стены и бесчисленные часы исследований это всё, из чего состоял мой мир последние три года. Научный атолл «Сапфир» плавно покачивался на бирюзовых волнах Пелагии. Здесь, на стыке неба и бескрайнего океана, жизнь текла настолько лениво, что порой мне казалось, будто время застыло. На нашей планете не было твердой земли. Только вода, уходящая вглубь на тысячи километров, и мы — люди поверхности, научившиеся строить города на гигантских рифовых кораллах. Наша исследовательская группа была направлена на очередной неисследованный сектор Океана. беспилотный навигационный модуль доставил нас на исследовательскую станцию, и мы остались наедине с бездной. — Если мы сможем синтезировать этот белок, медицина поверхности сделает огромный шаг вперед, — пробормотала я под нос, чувствуя привычный азарт исследователя. Пальцы быстро застучали по сенсорной панели, занося данные в планшет. — Ну давай же, маленькая, покажи мне свой генетический код... Все мы подписали контракт с корпорацией «Аква-Тек» — гигантом, который монополизировал исследование глубоководных ресурсов Пелагии. Наша команда хоть была небольшой, но сплоченной, несмотря на то, что среди шестерых мужчин я оказалась единственной девушкой. Двое ныряльщиков: близнецы Дэн и Ларс, погружались на небольшие глубины, собирая образцы верхней флоры Океана. Эти парни родились на южных плавучих рифах и, казалось, имели жабры вместо легких. За техническое состояние самой станции отвечали два техника — молчаливый Сэм и вечно ворчащий Боб, способные починить любую поломку с помощью молекулярной стягивающей ленты и пары крепких слов. Сердцем же нашей научной миссии руководил Марк — инженер по глубоководной аппаратуре. Он управлял сложными дронами и зондами, которые мы посылали туда, куда человеку путь был заказан. И, наконец, ученый, то есть я — Лея, ведущий биогенетик этой маленькой экспедиции. — Лея, бросай свои железки, обед остывает! Если ты не поешь сейчас, я сам съем твою порцию и совесть меня не замучает. В дверях лаборатории показалась круглая, добродушное лицо Марка. Наш инженер, как обычно, выглядел растрепанным, а на его комбинезоне красовалось свежее липкое пятно от глубоководного био-геля, который он только что вычистил из фильтров донного зонда. В руках он держал два термоса с дымящимся концентратом. Я улыбнулась и наконец оторвалась от прибора, чувствуя, как сладко затекли мышцы спины после шести часов неподвижной работы. — Марк, ты невыносим. У меня здесь исторический прорыв, а ты думаешь только о желудке. — Исторические прорывы совершаются сытыми людьми, — резонно заметил он, ставя термосы на край рабочего стола, прямо рядом с колбами. — Посмотри в окно. Погода же сказочная. Штиль такой, что море как зеркало. Самое время выползти на нижнюю палубу и поймать немного ультрафиолета. Марк сделал шаг вперед и потянулся, глядя в панорамный иллюминатор. Ткань на его плечах натянулась, очерчивая рельефную спину, а крепкие мышцы на руках буграми перекатились под кожей. Я незаметно прикусила губу. В ту же секунду низ живота налился свинцовой тяжестью. Горячая волна прокатилась по телу, и я сильнее сдвинула ноги под столом, сжимая бедра до боли. Черт, опять. Три года… Я торчу на этой проклятой станции безвылазно уже три года, и впереди еще два бесконечных года по контракту с «Аква-Тек». Когда я ставила свою подпись на голографическом бланке, то наивно полагала, что меня не будет возбуждать ничего, кроме научных открытий. Какая глупость. Стоило оказаться в этой высокотехнологичной заперти, посреди бескрайней толщи воды, как подавленные животные потребности со временем дали о себе знать с пугающей силой. Месяц за месяцем нерастраченная сексуальная энергия копилась внутри, превращаясь в пороховую бочку. Выхода не было. Техники Сэм и Боб были мне откровенно противны — неопрятные, вечно ворчащие, они годились мне в отцы. Ныряльщики Дэн и Ларс были обручены; на твердой поверхности их ждали невесты, и всё свободное время близнецы проводили в жилом отсеке, общаясь с ними через терминалы квантовой связи. Оставался Марк. Он был свободен, но раньше совершенно не привлекал меня — слишком покладистый, мягкий, добродушный, как домашний морской котик. Но в последнее время гормональное напряжение достигло такого бешеного пика, что тело начало плевать на характер. Марк стал меня возбуждать. До дрожи, до позорно мокрых трусиков от одного его взгляда. — … вот бы сейчас оказаться на суше, — донеслось до меня. Вот бы сейчас ты отодрал меня прямо на этом столе, — бешеной вспышкой пронеслось в голове. Воображение мгновенно нарисовало порочную картинку. Марк делает шаг, его добродушная улыбка сменяется звериным оскалом. Он грубо хватает меня за шиворот, рывком разворачивает и толкает на этот проклятый стол. Я приземляюсь животом прямо на холодный пластик, проезжая лицом по планшету. Его тяжелое, горячее тело наваливается сзади, впечатывая меня в столешницу. Он с треском задирает на мне обтягивающую юбку из нео-прена, жестко оттягивает край кружевных трусиков в сторону и без всякой прелюдии, одним мощным толчком вгоняет в меня твердый член. Намотав мои растрепавшиеся волосы на кулак, он начинает неистово, глубоко таранить меня. Так сильно, что пробирки со свистом летят на пол, разбиваясь вдребезги — да плевать на них, плевать на все исследования мира! Хруст стекла глушится моим громким, постыдным стоном, когда Марк проталкивает вторую руку мне под футболку и до боли выкручивает сосок, заставляя меня выгибаться навстречу каждому толчку... — Лея? — позвал меня Марк, наклоняя голову вбок. — Ты здесь вообще? Все грезишь о великих открытиях? Реальность вернулась резким щелчком. Я судорожно сглотнула, чувствуя, как тяжело и прерывисто дышу. Мои соски набухли, превратившись в две твердые бусины, и плотная, жесткая ткань форменной футболки из синтетического волокна нещадно терла их при каждом мизерном движении, доводя до исступления. — Ты... что-то говорил, Марк? — любезно переспросила я, силясь удерживать голос ровным. Я еще сильнее сжала ноги под столом, едва не простонав вслух. Напряжение между бедер стало невыносимым, и я отчетливо почувствовала, как горячая, липкая струйка смазки позорно потекла по внутренней стороне бедра. — Я предлагал сделать перерыв и подняться на воздух, — улыбнулся Марк, совершенно не подозревая, какие развратные сцены с его участием только что разыгрались в моей голове. Нужно успокоиться и не подавать виду. Хотелось отхлестать саму себя по щекам, чтобы эти чертовы картинки исчезли. Я неспеша встала и подошла к иллюминатору, который занимал большую часть стены лаборатории. Марк был прав. Океан снаружи казался безмятежным. Лучи солнца покрывали бесконечную водную поверхность, бликуя разными цветами. Наш атолл, созданный из искусственно выращенных био-кораллов и укрепленных титановыми стяжками — слегка вздрагивал на волнах, словно огромное, спящее морское животное. Раньше я любила этот покой. Безопасный, стерильный мир, где самой большой неприятностью была поломка опреснителя. Вдруг пол под моими ногами задрожал, несильно, но довольно ощутимо. Микроскоп на столе жалобно звякнул, а жидкости в пробирках пошли мелкой рябью. Я нахмурилась, растерянно глядя себе под ноги. За все три года контракта я, кажется, ни разу не замечала ничего подобного. Наша платформа всегда стояла как вкопанная. — Марк, проверь эхолот, — попросила я, чувствуя, как внутри зарождается глухое беспокойство. — Что это может быть? Неужели сейсмический толчок? — Да брось ты, в этом секторе отродясь не бывало толчков, — добродушно отмахнулся он, удивленно глядя на мою реакцию. — Чего ты так вдруг разволновалась, Лея? Наверное, очередная китовая стая под нами проходит. Эти гиганты обожают чесать свои спины об донные кабели. И все же, поддавшись моему тревожному тону, он пошел проверять приборы. Марк лениво приблизился к главному экрану управления и небрежно ткнул в него пальцем. Но стоило ему бросить взгляд на бегущие строчки данных, как его тон изменился так резко, что у меня внутри все сжалось от недоброго предчувствия. Добродушная улыбка вмиг сползла с его лица, а темные брови сурово сомкнулись на переносице. — Что там, Марк? — я сделала быстрый шаг к пульту, заглядывая ему через плечо. — Датчики… давления сходят с ума, — глухо отозвался он, всматриваясь в пульсирующие красные точки на экране. — Эхолот фиксирует плотную массу, поднимающуюся прямо с глубины. И движется она строго вертикально вверх. Скорость просто безумная… Я вообще не понимаю, что это за чертовщина. Воздух в лаборатории мгновенно потяжелел. Будто перед грозой на старой Земле, о которой я читала в учебниках истории. Но на Пелагии настоящих гроз сверху почти не бывало. Вся опасность, вся жуткая погибель всегда приходила снизу. Из Бездны. Из тех глубин, куда никогда не проникал солнечный свет, и где жили те, чье имя на поверхности старались не произносить вслух без крайней необходимости. — Марк... посмотри на воду, — мой голос внезапно осип. Я снова повернулась к иллюминатору, и липкий страх пополз по позвоночнику. Там, где секунду назад искрилось золото волн, стремительно расползалось огромное темное пятно. Вода вокруг атолла запенилась, окрашиваясь в грязно-фиолетовый оттенок. Из Океана поднимался тяжелый, клубящийся туман, который пах гнилыми водорослями и чем-то странным. Черный прилив. Газ-галлюциноген, который парализует волю. Визитная карточка Наездников Бездны. — О боги... — Марк выронил термос. Пластиковая капсула с глухим стуком покатилась по полу, заливая стерильную лабораторию супом. — Это они, это Наездники. Но откуда?! Это же мирный сектор! Здесь нет военных, нет добывающих платформ! Что им нужно от ученых?! — Включай сирену! — закричала я. Мое сердце забилось в груди загнанной птицей. Глава 2 Марк рванулся к аварийной панели, но было слишком поздно. Наш атолл содрогнулся от страшного, оглушительного удара. Скрежет разрываемого коралла заставил меня зажать уши руками. Комната накренилась, с полок полетели колбы, разбиваясь со звоном, реактивы смешивались на полу, шипя и испуская едкий дым. Наш био-архипелаг закачался — живые полипы, из которых состояла нижняя часть станции, начали судорожно сжиматься от боли и страха, выбрасывая в воздух облака защитных спор. За окном, прямо из кипящей фиолетовой пены, бесшумно и пугающе грациозно начали вырастать вытянутые, обтекаемые силуэты. Они напоминали гигантских, ископаемых хищных рыб, отливающих матовым, темным титаном. Штурмовые субмарины Бездны. Тяжелые гарпуны со стальными тросами уже намертво впились в тело нашей станции, подтягивая корабли наездников вплотную к палубам. — Лея, беги к спасательной капсуле! В кормовой отсек, быстрее! — Марк подскочил ко мне, больно схватив за плечи. Его глаза были расширены от ужаса, на лбу выступила крупная испарина. — Я попробую перекрыть центральную вентиляцию, чтобы они не пустили паралитический газ по трубам! Беги, ну! Я слышала его слова словно сквозь толщу воды. Нахлынувший ужас парализовал тело, превращая мышцы в камень. Наездники Бездны. Чудовища из глубоководных глубин, легенды о которых заставляли стынуть кровь. Сознание наотрез отказывалось воспринимать реальность, я просто оцепенела, тупо глядя на панику за окном. — Лея! Очнись, черт тебя дери! Марк с силой тряхнул меня за плечи, заставив зубы клацнуть. Его резкий окрик наконец пробил глухую стену моего шока. Он сунул мне в руки портативный планшет, в который я только что заносила генетический код полипа. — Спасай данные! Живее! Забирайся в капсулу и уже из нее подавай сигнал бедствия корпорации! Капсулы защищены, они запрограммированы на план спасения даже в случае захвата базы! Беги! Я судорожно прижала металлический корпус к груди и, не оборачиваясь, рванула к выходу. Стоило мне выскочить в узкий металлический коридор, как вся станция содрогнулась от очередного удара. Помещение резко качнулось, сбивая меня с ног. Основное освещение с треском погасло, погружая отсек во мрак. Лишь изредка с мерзким писком вспыхивали аварийные красные лампы, выхватывая из темноты стены, покрытые конденсатом. Бежать было невыносимо трудно. На бегу я сорвала с ног и швырнула в темноту свои туфли. Обычно на платформе все ходили в фирменной обуви на плоской подошве, шедшей в комплекте к рабочей форме. Но сегодня мне так отчаянно хотелось почувствовать себя привлекательной женщиной, а не бесполым ученым, что я надела единственные туфли, которые привезла с собой из дома. Остаток пути я преодолевала босиком, ориентируясь по памяти. Шум в ушах заглушал сирену. В голове набатом стучали обрывки знаний о Наездниках Бездны. Я много слышала о них — жуткие сказки для детей поверхности о монстрах, которые изменили свою ДНК ради жизни во тьме. На полной скорости я влетела в поворот, ведущий к отсеку с капсулами, и со всего размаха врезалась во что-то огромное и монолитное. — Ах! — вскрикнула я, отлетая назад и больно ударяясь бедром и копчиком о холодный металлический пол. Планшет с грохотом выскочил из рук. Аварийная лампа над головой вспыхнула ярким неоновым светом. Я подняла глаза и обомлела. Прямо надо мной высился Наездник Бездны. Он был огромен. Легко за два метра ростом, с невероятно широкими плечами и такой мощной грудной клеткой, что казалось, он мог бы раздавить меня одной рукой. На нем был облегающий гидрокостюм из странной, шевелящейся био-кожи, которая отливала темной чешуей и идеально подчеркивала каждый бугорок его рельефных мышц. Длинные, мокрые черные волосы были зачесаны назад, открывая хищные и порочно красивые черты лица: резкие скулы, прямой нос. Но страшнее всего были его глаза. Крупные, с вертикальным зрачком, они горели в полумраке неоново-синим светом. Я замерла, сжавшись на полу. Наездник медленно опустил взгляд, сканируя меня. Его зрачки хищно расширились, а ноздри дрогнули, втягивая воздух. Он почуял мой страх. Поняв, кто стоит передо мной, я резко подскочила и рывком попыталась побежать в противоположную сторону, назад по коридору базы, надеясь затеряться в темноте отсеков. Но далеко уйти мне не дали. Не успела я сделать и двух шагов, как тяжелая, мощная рука настигла меня, грубо схватила за талию и рванула обратно Две мощные руки замкнулись на моей талии. Ладони Наездника были настолько огромными, что их пальцы почти сошлись у меня на пояснице. Через тонкую ткань моей формы я почувствовала, насколько он горячий — его температура тела явно была выше человеческой нормы. От него пахло Океаном, глубинной солью и каким-то сладковатым, дурманящим мускусом, от которого у меня мгновенно закружилась голова. Я судорожно уперлась ладонями в его грудь, пытаясь оттолкнуться, но с тем же успехом могла бы пытаться сдвинуть с места наш атолл. Под моими пальцами перекатывались плотные, твердые как камень грудные мышцы. Сердце Наездника билось в странном, замедленном, мощном ритме. Один удар на три моих. — Пусти... пусти меня, чудовище! — прохрипела я, поднимая на него глаза. Наездник Бездны наклонил голову, и его светящиеся синие глаза оказались в нескольких сантиметрах от моего лица. Его вертикальные зрачки сузились, расширились, а затем он сделал глубокий вдох, словно втягивая мой запах. — Тихо, рыбка, — раздался низкий, вибрирующий бархатный рокот. От этого звука у меня внутри все предательски дрогнуло, а по коже побежали колющие мурашки. — Не дергайся, ты слишком хрупкая. Он заговорил на общем языке поверхности, но с сильным, гортанным акцентом, который делал его голос еще более пугающим. Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на губах, а затем он перевел взор на прибор в своей левой руке. Небольшое био-устройство, похожее на живую ракушку с кучей усиков, пульсировало на его запястье. Усики тянулись в мою сторону, окрашиваясь в ярко-алый цвет. Наездник прищурился, и на его красивых губах медленно расцвела хищная, торжествующая улыбка, обнажившая чуть удлиненные клыки. — Надо же... Какая редкая добыча в такой дыре, — тихо пророкотал он, и в его голосе проскользнули собственнические, опасные нотки. — Чистая кровь поверхности. Первого класса… Без единого дефекта. Первый класс, деффекты… Я не понимала о чем он говорит. — Что тебе нужно? —попыталась ударить его кулаком по руке, но он даже не заметил этого, лишь крепче сжал ладони на моей талии, прижимая меня к своему бедру. — Возьмите оборудование! Забирайте коралл, редкие белки! Все в лаборатории — ваше! Только не трогайте людей! Он издал короткий, хриплый смешок, от которого его грудь приятно зашаталась под моими ладонями. — Нам не нужны ваши железки, женщина поверхности. У Бездны есть всё, кроме одного, — он протянул руку и аккуратно, кончиком указательного пальца, провел по моей щеке, спускаясь к шее. Кожа в месте прикосновения полыхнула огнем. Холодный ужас понимания накрыл меня с головой. Я знала, зачем Наездники совершают редкие набеги на атоллы. Генетический кризис. Их женщины не выдерживали модификаций, раса вырождалась. Им нужен был чистый геном для продолжения рода. Он собирался забрать меня туда, откуда никто никогда не возвращался. На самое дно мира. — Нет! Пожалуйста! — я запаниковала по-настоящему, начав извиваться в его хватке, колотить его по плечам, по лицу, царапать био-костюм. — Отпусти! Наездник издал низкий, гортанный рокот. На его губах появилась хищная усмешка. Он сделал шаг, удерживая меня за талию одной рукой, словно я была пушинкой, и с силой впечатал спиной в стену коридора. Мое предательское, истосковавшееся по ласке тело выдало самую дикую реакцию из возможных. Вместо того чтобы окончательно умереть от ужаса, низ живота, еще не остывший после недавних фантазий, мгновенно скрутило спазмом бешеного возбуждения. Неудовлетворенность, копившаяся три года, взорвалась внутри. Глядя на это пугающее, первобытное воплощение маскулинности и силы, я ощутила, как между ног буквально хлынул горячий поток смазки. Чертово тело, ну почему сейчас?! — в панике подумала я, тяжело дыша. Я ахнула, когда его огромное, горячее тело навалилось на меня, лишая малейшей возможности сдвинуться. Он был как расплавленный металл. Его большая ладонь бесцеремонно легла на мое бедро, сминая нежную кожу сквозь тонкую ткань формы, и медленно поползла вверх, задирая подол. — Не сопротивляйся, это бесполезно, — пророкотал он прямо мне в губы. Его рука скользнула под мои трусики, и он грубо, по-хозяйски втиснул два пальца прямо в меня. Я всхлипнула, выгибаясь в его руках, и непроизвольно сжала ноги, обхватывая его запястье бедрами. Чудовищное, постыдное наслаждение прошибло до слез. В этот же миг я отчетливо почувствовала, как через тонкую био-броню мне в бедро жестко уперлась его каменная плоть. Он был готов взять меня прямо здесь, на грязном полу. Наездник наклонился и впился зубами в нежную кожу на моей шее. Его пальцы внутри меня начали двигаться в быстром, безжалостном темпе, выбивая из тела остатки разума, пока его огромный член продолжал давить мне в пах, обещая скорую и неизбежную расплату за три года воздержания. Глава 3 Я судорожно запрокинула голову назад, впечатываясь затылком в вибрирующую, покрытую холодным конденсатом стену коридора. Из горла вырвался задушенный, сиплый стон, который тут же утонул в его горячем рту. Он клеймил мою шею, практически вгрызаясь в нее зубами. От этого по телу крупной дрожью разбегались мурашки. Каждый толчок его пальцев внутри прошибал меня мощным разрядом тока, заставляя пальцы моих босых ног судорожно сжиматься. Я ненавидела себя в этот момент. Ненавидела это предательское, истосковавшееся по мужскому вниманию тело, которое три года жило в режиме строжайшей изоляции, а теперь плавилось и текло от грубых, собственнических ласк этого чудовища. Разум кричал об опасности, умолял очнуться, но низ живота, налитый свинцовой тяжестью, требовал большего. Позорная, липкая влага обильно текла по его пальцам, движения были безжалостными, заставляющими меня то и дело всхлипывать и выгибаться навстречу. — Смотри на меня, рыбка, — прорычал он, отрываясь от моей искусанной шеи. Его синие глаза опасно полыхнули в полумраке коридора, когда он заметил, как сильно расширились мои зрачки от накрывающего меня удовольствия. Неожиданно одним движением он выдернул пальцы, заставляя меня жалобно вскрикнуть от внезапной пустоты. Едва я успела осознать происходящее, как его крепкие ладони грубо обхватили мои ягодицы, подняв меня так легко, будто я ничего не весила. Я намертво обхватила его мощные бедра ногами, пальцами впиваясь в плечи, обтянутые чешуйчатой броней. Пульсирующая от жара плоть Наездника теперь безжалостно упиралась мне между ног. Он был готов взять меня прямо здесь, посреди хаоса и разрушения, оставалось лишь совершить одно точное движение. Я подняла на него одурманенный похотью взгляд и приоткрыла губы в немом призыве. Всё моё существо изнывало от нетерпения. Почему он медлит? Внутри всё плавилось от мучительного ожидания. Я желала, чтобы он сделал мощный толчок, сильнее вдавливая меня в стену. Хотела ощутить как по венам хлынет жар, сметая остатки страха и здравого смысла. Напряжение между нами достигло такого пика, что воздух в коридоре, казалось, стал тяжелее на несколько тонн. Я чувствовала, как его бешеное дыхание обжигает мои губы, как его клыки слегка царапают мою подбородок. Мышцы торса под моими ладонями напряглись еще сильнее. Но в этот момент вся станция снова содрогнулась. Удар был такой силы, что пол буквально ушел из-под ног. Помещение резко качнулось, заваливаясь на правый бок. Сверху, прямо над нами, с треском лопнула потолочная панель обшивки, и тяжелый кусок пластика с грохотом рухнул вниз, навсегда погребая под собой мой планшет. Аварийная лампа над головой испустила последний сноп искр и окончательно погасла, погружая коридор во тьму, нарушаемую лишь свечением его глаз. Мужчина раздраженно зарычал — этот низкий звук заставил завибрировать мою собственную грудную клетку. На секунду он замер, словно к чему-то прислушиваясь, ракушка-анализатор на его запястье, бешено и часто пульсировала алым светом, окрашивая его суровое лицо в багровые тона. — Хватит игр, — жестко отрезал он. Прежде чем я успела сообразить, что происходит, он резко ослабил хватку на моих ягодицах, лишая меня опоры, и одним мощным движением перебросил через плечо, как какой-то мешок с припасами. Живот больно впечатался в твердый воротник био-костюма. Голова повисла где-то в районе лопаток, а волосы растрепавшейся копной закрыли обзор. — Пусти! Отпусти меня, слышишь?! — запоздалая паника наконец-то протрезвила мой затуманенный похотью мозг. Я начала отчаянно брыкаться, бить кулаками по его широченной спине и пытаться вырваться из этой унизительной позы. Но Наездник даже не поморщился. Его тяжелая рука намертво легла на мои бедра, фиксируя меня так крепко, что я едва могла пошевелиться. Каждым своим ударом я лишь отбивала руки о его броню. Он быстро пошел вперед по темному, кренящемуся коридору. Вокруг все выло, сирена захлебывалась в предсмертном хрипе, а где-то неподалеку слышался зловещий шум прибывающей воды. Мы проносились мимо разрушенных отсеков, и вдруг из темноты, бесшумно и плавно, словно тени истинных глубоководных хищников, выскользнули еще несколько силуэтов. Я испуганно замерла, переставая брыкаться на секунду. Это были другие Наездники. В таких же облегающих, влажно поблескивающих био-костюмах, со светящимися синими и зелеными глазами. Они двигались с невероятной грацией, слаженно, не обращая на меня никакого внимания. Один из них на ходу коротко кивнул моему похитителю, и их группа растворилась в дыму. Скорее всего ни зачищали базу. Осознание того, что меня уносят в безвозвратную тьму, привело меня в ярость. Я снова заерзала, забилась всем телом, пытаясь локтями достать до его поясницы, и закричала: — Ублюдок! Отпусти! Я не пойду с тобой! Слышишь?! Отпусти-и-и! Мои крики эхом разносились по узкому пространству. Наездник резко остановился посреди полуразрушенного шлюзового отсека. — Ты начинаешь мне надоедать, рыбка, — рокочущий, раздраженный голос заставил меня похолодеть. Одним плавным, но невероятно сильным рывком он снял меня со своего плеча и опустил на пол. Босые ноги коснулись холодной воды, которая уже начала заливать все вокруг. От неожиданности и головокружения я пошатнулась, хватая ртом воздух. Я открыла было рот, чтобы снова закричать или рвануть в сторону, назад в темноту коридоров, но он не дал мне ни единого шанса. Его огромная ладонь жестко перехватила мое плечо, разворачивая к себе. Не успела я даже опомниться или вскинуть руки для защиты, как в его пальцах блеснула тонкая, прозрачная игла. Я успела лишь заметить, как внутри нее лениво переливается густой фиолетовый состав, прежде чем острие безжалостно вонзилось мне в шею. — Тихо. Скоро все закончится, — его гортанный, низкий голос прозвучал на удивление спокойно, почти гипнотически. Короткий укол, и по венам мгновенно разлилось приятное, ленивое тепло. Страх начал таять, сменяясь непреодолимой, тяжелой сонливостью. Мои мышцы расслабились, голова бессильно упала на его широкое плечо. Последнее, что я помнила перед тем, как окончательно погрузиться в темноту это то, как меня подняли на руки. Глава 4 Тьма отступала медленно, уступая место пульсирующей боли в висках. Я попыталась пошевелиться, но тело отказывалось подчиняться, словно налитое свинцом. Отчетливо ощущалось, что я лежу на чем-то невероятно мягком. Постепенно тело стало приходить в себя. Я почувствовала тонкий аромат морской соли и чего-то свежего. С трудом разомкнув веки и поморщилась от света, который бил по глазам. То, что я увидела, заставило меня резко сесть в постели, мгновенно позабыв о слабости. Комната была залита мягким золотистым светом, который исходил от тонких извилистых полос, вплетенных прямо в потолок. Я прищурилась, с трудом фокусируя зрение, и с изумлением узнала золотистую люминокору. Уникальный глубоководный коралл, который я когда-то детально изучала. В естественной среде обитания его колонии светились лишь при экстремальном давлении. Комната ни капли не походила на мою стерильную лабораторию на атолле и уж тем более на мою скромную каюту, где едва хватало места, чтобы развернуться. Здесь все дышало простором и чуждой роскошью. Стены были отделаны гладкими панелями из какого-то светлого, отполированного материала, напоминающего прессованный океанический перламутр. Я лежала на гигантской круглой кровати под балдахином из струящейся ткани цвета морской волны. Проведя рукой по покрывалу, я изумилась: оно было соткано из какого-то невероятного материала, о котором не знали на поверхности, прохладного и нежного. — Где я?.. — прошептала я, и собственный голос показался мне чужим, хриплым. Память мгновенно подкинула обрывки воспоминаний: рев сирены, синие глаза Наездника, его грубые прикосновения, вызвающие постыдную дрожь, и игла, вонзившаяся в шею. Живот испуганно сжался. Сбросив шелковое покрывало, я спустила ноги с кровати. Осторожно, придерживаясь рукой за стену, чтобы справиться с легким головокружением, я двинулась на осмотр. Комната была обставлена с роскошью. Изящный туалетный столик из цельного куска полированного розового коралла, низкие кушетки, обтянутые кожей явно какого-то глубоководного животного, и огромное панорамное окно во всю стену. Я испуганно замерла перед ним. За толстым, выгнутым стеклом простиралась бездна. Но это была не просто темнота: прямо перед моими глазами раскинулся фантастический подводный город. Гигантские башни-раковины, соединенные светящимися мостами-трубами, парили в толще воды. Мимо них величественно проплывали стаи биолюминесцентных рыб и обтекаемые субмарины Наездников. Я сглотнула липкий ком страха. Я была на глубине нескольких километров. Пути назад, на поверхность, просто не существовало. Но инстинкт самосохранения, дремавший во мне, взбунтовался. Я не могу просто сидеть здесь и ждать своей участи! Развернувшись, я бросилась к массивной двери из темного дерева, украшенной витиеватой резьбой в виде чешуи. Пальцы дрожали, когда я коснулась прохладной ручки, отлитой из серебристого металла. Потянула ее на себя, внутренне готовясь к тому, что дверь заперта. Но ручка мягко поддалась. Дверь бесшумно приоткрылась, являя моему взору широкий, полутемный коридор. Сердце забилось на пределе возможностей. Не заперто? Неужели они настолько самоуверенны, что даже не выставили охрану? Или это ловушка? Плевать. Это мой единственный шанс. Я проскользнула в щель и бесшумно, стараясь не дышать, пошла по коридору. Стены здесь были выполнены из темного камня, по которому змеились светящиеся голубые вены, словно указывая мне путь. Я старалась держаться тени, испуганно вглядываясь в каждый поворот. Впереди показалась развилка. Я замерла, прислушиваясь. До моего слуха донеслись... голоса? И это были не гортанные, вибрирующие голоса Наездников. Это был обычный, чистый человеческий язык, причем говорили женщины. Они не кричали от ужаса, не молили о пощаде — они... смеялись? Я сделала еще один осторожный шаг и буквально вылетела из-за угла прямо на группу из трех девушек. — Ой! — вскрикнула одна из них, едва не выронив из рук серебряный поднос с какими-то фруктами. Я испуганно отшатнулась, прижав руки к груди и готовая бежать обратно, но девушки среагировали мгновенно. Две из них ловко перекрыли мне путь назад, а третья — высокая, статная шатенка с мягкой улыбкой — сделала шаг вперед, примирительно подняв ладони. — Тише, тише, девочка. Не бойся. Бежать некуда, поверь мне, — тихо и ласково произнесла она. — Пустите меня! — выдохнула я, пятясь к стене. — Кто вы такие? Что это за место? — Мы такие же, как и ты, — ответила вторая девушка, помоложе, с забавными веснушками на носу. На ней было роскошное, почти невесомое платье из голубого шелка, обнажающее плечи. — Мы люди с поверхности. А теперь — жены Наездников. — Жены?.. — у меня перехватило дыхание. — Пленницы! Вас ведь похитили, верно? Почему вы не бежите? Дверь... дверь в мою комнату была открыта! Мы можем уйти! Девушки переглянулись с мягкой, почти жалостливой грустью. Высокая шатенка, которую, сделала еще шаг и аккуратно, но настойчиво взяла меня за локоть. — Куда бежать, милая? — тихо спросила она, увлекая меня обратно по коридору в сторону моей комнаты. Я пыталась сопротивляться, упиралась ногами, но они действовали слаженно и мягко, буквально внося меня обратно в спальню. — За стенами этого дворца — километры ледяной воды и чудовищное давление, которое раздавит тебя за секунду. Наездники контролируют каждый шлюз, каждую субмарину. Спасения отсюда нет. Они завели меня в комнату и плотно прикрыли за собой дверь. Я обессиленно опустилась на край кровати, обхватив себя руками. Меня трясло. — Вы... вы смирились? — прошептала я, глядя на них с дикой смесью ужаса и непонимания. — Вы добровольно согласились быть их... игрушками? Рабынями? — Между смертью и рабством мы выбрали жизнь, — спокойно ответила она, присаживаясь рядом со мной. — Но поверь, это совсем не то рабство, которое рисует твое воображение. Да, сначала нам тоже было дико страшно. Наездники кажутся чудовищами. Но они ценят нас больше, чем золото. Наша чистая кровь для них — величайшее сокровище. Они пылинки с нас сдувают, выполняют любые капризы. Посмотри на нас. Разве мы похожи на замученных рабынь? Я окинула их взглядом. Они выглядели цветущими, ухоженными, их кожа сияла, а в глазах не было и следа того животного страха, который сейчас парализовал меня. — В принципе, нас все устраивает, — подала голос веснушчатая девушка, ставя поднос с фруктами на столик. — На поверхности у меня не было ничего, кроме долгов и тяжелой работы на опреснительных заводах. А здесь у меня есть все, о чем можно только мечтать. И мужчины... — она порочно улыбнулась, — поверь, Наездники умеют заботиться о своих женщинах так, как ни один хлипкий парень с поверхности никогда не сможет. К тому же они никогда не причинят вреда той, которая носит их дитя. — Нас приставили к тебе, чтобы мы помогли тебе адаптироваться, — мягко улыбнулась шатенка, погладив меня по колену. — Мы знаем, кто тебя сюда привез. Тебя взял сам Кристиан. — Кристиан?.. — это имя отозвалось странной, горячей дрожью где-то глубоко внутри. — Да. Командующий штурмовым флотом Бездны, — с уважением произнесла третья девушка, до этого молчавшая. — Он один из сильнейших и самых влиятельных Наездников. И он выбрал тебя. Тебе несказанно повезло. Он будет щедр. Но тебя нужно подготовить. Кристиан ждет тебя. У меня пересохло в горле. Ждет меня? Тот самый исполин, который так бесцеремонно ласкал меня в коридоре гибнущей станции. — А сейчас нужно смыть с тебя дорожную пыль, — скомандовала шатенка, поднимаясь на ноги. — Идем, мы покажем тебе ванную. Они провели меня через боковую дверь в смежное помещение, и я снова не смогла сдержать восхищенного вздоха. Ванная комната была словно высечена из белого мрамора. Посреди нее возвышался огромный резервуар, наполненный дымящейся, кристально чистой водой, от которой исходил тонкий, приятный аромат. Стены были усыпаны замысловатыми панелями с кучей сенсорных индикаторов и рычажков из ракушек. — Разберешься тут? — улыбнулась веснушчатая. — Вот этот синий лепесток регулирует температуру, а золотистый — напор и подачу пены. Мы оставим тебя наедине, а сами подготовим для тебя наряд. Не задерживайся, и они вышли, мягко прикрыв за собой дверь. Оставшись одна, я медленно стянула форму и шагнула в теплую воду. Ощущение было божественным. Теплая, почти горячая влага мгновенно окутала мое измученное тело, расслабляя напряженные мышцы. Я погрузилась в воду по самый подбородок, прикрыв глаза. Но стоило мне закрыть глаза, как темнота за веками мгновенно расцвела яркими, картинками нашей недавней встречи в коридоре. Я снова ощутила его ладони на бедрах, движение пальцев во мне. Его плоть упирающуюся мне в бедро. Тяжелое, опаляющее дыхание на моих губах... — О боже... Соски мгновенно набухли, превращаясь в твердые, болезненные бусины. Грудь налилась, а внизу живота, запульсировала знакомая, томительная сладость. Тело предательски откликалось на воспоминания, требуя продолжения той прерванной на полуслове прелюдии. Я судорожно сжала бедра, пытаясь унять эту сладкую пытку, но вода лишь усиливала чувствительность кожи. Провела ладонями по своим бедрам, представляя, что это его огромные, грубые руки касаются меня. Возбуждение накрыло с новой силой, заставляя дышать часто и прерывисто. Поняв, что еще немного — и я сойду со ума прямо здесь, я поспешно поднялась из ванны. Дрожащими руками я повернула замысловатый рычаг-ракушку, и сверху на меня пролился прохладный душ, немного остужая бушующий внутри пожар. Кое-как приведя чувства в порядок, я вытерлась пушистым полотенцем. Замотавшись в него под самые подмышки, глубоко вздохнула и решительно толкнула дверь, возвращаясь в спальню. Девушки уже ждали меня. Они сидели на кушетке и о чем-то весело, беззаботно болтали, перебирая украшения. Увидев меня, они тут же оживились. — О, ты только посмотри на нее! Настоящая жемчужина, — восхищенно протянула шатенка. — Садись скорее к зеркалу, мы займемся твоими волосами. Меня усадили перед коралловым туалетным столиком. Девушки бережно, но быстро высушили мои влажные волосы с помощью странного прибора, испускающего теплое сухое облако, и уложили их мягкими, струящимися волнами по плечам. — А теперь — наряд, — заговорщически подмигнула веснушчатая, доставая из шкафа сложенную ткань. Когда они развернули платье, у меня перехватило дыхание, а щеки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем. — Я... я не надену это! — запротестовала я, пятясь. — Оно же... оно же абсолютно прозрачное! Это действительно было так. Наряд был соткан из невесомойткани темно-синего, почти черного цвета, которая отливала фиолетовыми искрами. Она не скрывала ровным счетом ничего. — Милая, у Наездников свои законы, — мягко, но непреклонно произнесла шатенка, помогая мне снять полотенце и буквально натягивая на меня это облако ткани. — Они должны видеть свою женщину. Кристиан должен оценить твою чистоту и красоту. Поверь, это не только раззадорит его, но и покажет твою покорность. Когда платье наконец легло на мое тело, я медленно повернулась к зеркалу. И у меня подкосились колени от собственного вида. Из зеркала на меня смотрела незнакомка. Темно-синяя вуаль струилась по телу, слегка приглушая естественный оттенок моей кожи, но делая образ невероятно соблазнительным. Тончайшая ткань обтягивала округлые, упругие бедра и тонкую талию. Сквозь прозрачный лиф отчетливо просвечивала моя высокая, налившаяся грудь с возбужденно торчащими, темными сосками. — Боже... — прошептала я, обнимая себя за плечи. — Он же увидит меня... всю. Это так унизительно. — Это не унизительно, глупышка. Это твоя сила, — тихо шепнула мне на ухо одна из девушек, поправляя локон на моем плече. — А теперь пора. Он ждет. У меня внутри все похолодело. Назад дороги не было. Две девушки — шатенка и веснушчатая — аккуратно взяли меня под руки и повели вон из комнаты. Мы шли по длинным, пустынным коридорам подводного дворца. Стены из темного камня по-прежнему пульсировали мягким синим светом, создавая ощущение, что мы идем по венам какого-то гигантского живого организма. Я испуганно вжимала голову в плечи при каждом шорохе, отчаянно пытаясь прикрыться руками. — А если... если нас кто-то увидит? — панически прошептала я, косясь на проплывающие мимо арки переходов. — Другие мужчины... в этом платье я как голая! Они же набросятся на меня! — Успокойся, Лея, — мягко похлопала меня по руке рыжая. — Ни один мужчина Бездны не посмеет даже взглянуть на тебя дольше положенного. Все знают, кому ты принадлежишь. Кристиан убьет любого на месте за один лишний взгляд на свою женщину. Здесь ты в абсолютной безопасности от других. Бояться тебе нужно только его одного. От этих слов мне не стало легче. Наоборот, образ Кристиана в моей голове разросся до размеров непреодолимой, стихийной силы. Наконец мы остановились перед огромными двустворчатыми дверями, отлитыми из черного металла и украшенными золотыми узорами. — Мы пришли. Мое сердце сделало кульбит и, кажется, вообще перестало биться. Пальцы ног похолодели. — Не волнуйся и, главное, не сопротивляйся ему слишком сильно, — напутствовала меня веснушчатая девушка, в ее глазах мелькнуло сочувствие пополам с легкой завистью. — Будь покорной, покажи, что ты принимаешь его силу. — Удачи — прошептала шатенка. Они одновременно коснулись тяжелых створок. Двери бесшумно раскрылись, являя моему взору полутемное, огромное пространство личных покоев командующего. Девушки мягко, но настойчиво подтолкнули меня в спину. Я сделала несколько неуверенных шагов вперед, переступая порог, и в ту же секунду за моей спиной раздался тяжелый, глухой щелчок. Глава 5 Двери закрылись, отрезав меня от остального мира, оставив наедине с пугающей тишиной огромных покоев. Я замерла у самого порога, не смея сделать и шага вперед. Мои босые ступни утопали в густом, пушистом ковре черного цвета. Спальня была огромной и темной. Здесь не было нежного золотистого света, как в моей комнате. Пространство освещалось лишь тусклым, неоново-синим сиянием, струящимся из высокого панорамного окна, за которым простиралась бездонная толща Океана, и редкими кристаллами глубоководных минералов, вмонтированными в стены из матового черного камня. В самом центре покоев возвышалось гигантское ложе. — Пришла, рыбка, — раздался из полумрака низкий, вибрирующий рокот, от которого у меня по спине мгновенно прошел разряд электрического тока. Из тени у панорамного окна медленно вышел мужчина. На нем не было био-костюма. Теперь его монументальное тело прикрывали лишь свободные черные штаны из матовой ткани, низко сидящие на бедрах. На его безупречной коже, змеились затейливые татуировки, которые светились едва заметным синим светом, вторя ритму его дыхания. Длинные мокрые волосы были зачесаны назад, открывая хищное лицо. Он медленно двинулся в мою сторону. Движения Кристиана были бесшумными, пугающе грациозными, как у сытого хищника, загнавшего жертву в угол. Его глаза скользили по мне сверху вниз, не упуская ни единой детали. Когда он остановился в двух шагах, его взгляд сфокусировался на моем теле. Я отчетливо услышала, как шумно он втянул ноздрями воздух, улавливая аромат моего зарождающегося возбуждения. Его зрачки хищно расширились, затапливая радужку почти полностью. — Какая же ты красивая... и какая послушная, — пророкотал он, и в его голосе зазвучало откровенное, собственническое торжество. Он протянул руку. Его огромная, горячая ладонь легла мне на талию, и я невольно вздрогнула от этого контраста температур. Кожа под его пальцами мгновенно вспыхнула. Одним легким движением он притянул меня к себе, заставляя вплотную прижаться к его твердому, как скала, торсу. Я шумно выдохнула, упираясь ладонями в его грудь. Сквозь тонкую ткань его штанов я бедрами почувствовала, насколько он тверд. Его плоть, огромная и горячая, уже сейчас требовательно упиралась мне в низ живота. — Пожалуйста... — слабо прошептала я, хотя сама не знала, о чем прошу. О пощаде? Или о том, чтобы он прекратил эту сладкую пытку и наконец взял меня? — Шшш…, — его голос стал мягким, обволакивающим, но в нем звенела непреклонная сталь. — Не бойся меня. Твое тело хочет этого так же сильно, как и мое. Я чувствую, как ты дрожишь. Чувствую твой запах. Он наклонился, и его губы коснулись моей шеи. Кристиан нежно, но ощутимо прикусил чувствительную кожу прямо у основания уха, заставляя меня судорожно выдохнуть и запрокинуть голову. Его горячий язык очертил линию моей челюсти, спускаясь к ключице, в то время как свободная рука скользнула по моему бедру вверх. Тонкая, невесомая вуаль платья не создавала для него никаких преград. Его пальцы, мозолистые и шершавые, бесцеремонно залезли под прозрачный подол, поднимаясь по внутренней стороне бедра. Я непроизвольно сжала ноги, пытаясь удержать его, но Кристиан лишь хрипло усмехнулся мне в шею. Он мягко, но властно раздвинул мои бедра своим коленом, заставляя меня пошире раскрыться перед ним. Ладонь накрыла мой изнывающий пах. — О боги... — задушенный стон сорвался с моих губ, когда его длинные пальцы скользнули глубже. Я была мокрой. Неприлично, позорно мокрой. Влага буквально текла из меня, и Кристиан удовлетворенно зарычал, чувствуя это. — Смотри на меня, — приказал он, приподнимая мое лицо за подбородок. Я открыла затуманенные похотью глаза. Его лицо было совсем рядом, синие глаза горели первобытным голодом. — Ты истосковалась по мужчине, рыбка. Твое тело буквально кричит об этом, — его пальцы сделали глубокое, медленное скольжение, заставляя меня выгнуться в его руках и постыдно всхлипнуть. — Я дам тебе то, чего ты так долго лишала себя. Одним мощным движением Кристиан подхватил меня под ягодицы. Я рефлекторно обхватила его торс ногами, впиваясь пальцами в его широкие плечи. Мое прозрачное платье задралось до самой талии, полностью обнажая меня перед ним. Он донес меня до огромной обсидиановой кровати и бережно опустил. Сам он тут же навис надо мной сверху, перекрывая собой весь свет. Его тяжелое, горячее тело прижало меня к постели. Кристиан запустил пальцы в мои волосы, фиксируя мою голову, и впился в мои губы глубоким, властным поцелуем. Это был не нежный поцелуй — он буквально пил меня, сминая мои губы, вторгаясь своим горячим языком в мой рот и заставляя отвечать на его бешеный темп. Наша слюна смешивалась, дыхание стало общим, рваным и горячим. Не разрывая поцелуя, он потянул за тонкие бретельки моего платья. Ткань с легким шорохом поддалась, обнажая мою грудь. Кристиан оторвался от моих губ и опустил взгляд вниз. На его лице отразилось дикое, почти благоговейное восхищение. — Великолепна, — выдохнул он. Его горячий рот накрыл мой сосок. Я металась под ним, вплетая пальцы в его мокрые темные волосы, выгибая спину навстречу его ласкам. Вся комната кружилась перед глазами, остался только этот невыносимый, концентрированный жар внизу живота. — Кристиан... пожалуйста... я больше не могу... — умоляла я, сгорая от нетерпения. Кристиан придвинулся ближе, разводя мои колени в стороны и устраиваясь между моих бедер. Горячая головка его члена уперлась в меня. Я судорожно вздохнула, приоткрывая рот от сладкого предвкушения. — Смотри на меня, Лея. Запомни этот миг, — хрипло пророкотал он, его голос вибрировал от сдерживаемого напряжения. — Теперь ты принадлежишь мне. Вся, до последней капли. Его синие глаза вспыхнули ярче, вертикальные зрачки сузились в тонкие линии. Он положил свои ладони мне на бедра, фиксируя их, и медленно, но невероятно мощно толкнул бедра вперед. Он замер на несколько секунд, давая моему телу привыкнуть к его объему. А затем сделал первый, медленный качок назад, почти полностью выходя из меня, а затем мощно, до самого упора вогнал себя обратно. Он брал меня с такой силой, что соприкосновение тел отзывалось звонким и мокрым шлепком в тишине покоев. Я скользила по кровати, но его тяжелые руки на моих бедрах мертвой хваткой удерживали меня. С каждым его движением удовольствие внутри меня росло, превращаясь в тугую, звенящую пружину. Он двигался как безумный, его торс покрылся тонкой испариной, мышцы перекатывались под кожей, а татуировки светились ровным, неоновым светом. Мое тело содрогнулось в мощнейшем, затяжном экстазе. Я кричала, запрокинув голову, не в силах остановиться, пока волны наслаждения одна за другой накрывали мой мозг. Видя мою разрядку, Кристиан издал торжествующий рык. Сделал последние три сокрушительных, быстрых толчка и замер. Его тело мелко дрожало от изнеможения, он тяжело дышал мне в шею, утыкаясь лицом в мои волосы. Глава 6 Влажный, прохладный воздух спальни постепенно остужал разгоряченную кожу. Кристиан все еще лежал на мне, его тяжелое, не давая пошевелиться. Его дыхание у шеи постепенно выравнивалось, становясь глубоким и мерным. Я лежала, уставившись в темный потолок. В голове царила звенящая пустота. Страх, который парализовал меня на атолле, полностью выгорел в огне только что пережитой страсти. Осталось лишь глухое, ленивое оцепенение и странное, постыдное чувство завершенности. Мое тело, три года жившее в строгой изоляции, наконец получило то, чего так дико требовало. Кристиан шевельнулся. Он медленно приподнялся на локтях и сел на краю кровати, спиной ко мне. Его широкие плечи и рельефная спина, покрытая фосфоресцирующими татуировками, медленно вздымались. Наездник провел ладонью по своим мокрым волосам, откидывая их назад, а затем повернул голову и посмотрел на меня через плечо. — Ты не плачешь, — не то спросил, не то констатировал он своим низким, гортанным голосом. — Большинство женщин поверхности после первой ночи бьются в истерике. Я медленно села, подтягивая к груди край одеяла, чтобы прикрыться. Взгляд мой невольно упал на порванное темно-синее платье, сиротливо лежащее на полу. — Я ученый, Кристиан, — тихо, но на удивление твердо ответила я, глядя ему прямо в глаза. Мой голос почти не дрожал. — Я привыкла оперировать фактами. И факт в том, что я заперта на глубине нескольких километров под водой. Бежать мне некуда. А плакать... плакать бесполезно. Это ведь не изменит моего положения. На его лице промелькнула тень искреннего удивления, которая быстро сменилась одобрительной усмешкой. Он развернулся ко мне всем телом, закинув одну ногу на постель. — Разумно, — пророкотал он, протягивая руку. Я внутренне сжалась, ожидая нового грубого захвата, но Кристиан лишь аккуратно заправил непослушную прядь моих волос мне за ухо. Его пальцы были на удивление теплыми и нежными, совсем не такими, как во время нашей безумной близости. — Я не ошибся, выбрав тебя. В тебе есть стержень. Чистая кровь и сильный разум — редкое сочетание для изнеженных людей поверхности. Ты быстро поймешь, что жизнь здесь, в Бездне, гораздо честнее вашей. — Честнее? — я горько усмехнулась, крепче сжимая одеяло на груди. — Вы нападаете на мирные исследовательские станции, похищаете женщин, ломаете чужие жизни. И называете это честностью? Взгляд Кристиана мгновенно похолодел. Светящиеся татуировки на его груди и плечах вспыхнули чуть ярче, отражая внутреннее раздражение. — Мы боремся за выживание своей расы, — жестко отрезал он. — Ваши корпорации выкачивают ресурсы Пелагии, травят Океан своими глубоководными буровыми установками и медленно убивают наш дом. Мы берем то, что принадлежит нам по праву силы. И мы заботимся о своих женщинах. Ты получишь все, что пожелаешь. Твоя единственная обязанность — подарить мне здоровое потомство. — А если я не смогу? — тихо спросила я, чувствуя, как внутри снова поднимается холодная волна страха. — Если твой геном отторгнет мой? Что тогда? Выбросите меня в бездну? Кристиан молча смотрел на меня несколько секунд. В его глазах не было злости — скорее, глубокая задумчивость. Он медленно поднялся с кровати, его монументальная фигура выросла надо мной, заслоняя и без того скудный свет кристаллов. — Наездники Бездны никогда не выбрасывают то, что признали своим, — глухо произнес он, надевая свои свободные черные штаны. — Даже если Океан не благословит нас детьми, ты останешься моей. Я не делюсь своей добычей. Никогда. Он подошел к массивному комоду из темного дерева, взял оттуда небольшую хрустальную пиалу с прозрачной, пахнущей мятой жидкостью и вернулся к кровати. — Выпей это, — приказал он, протягивая мне пиалу. — Это поможет восстановить силы. Я с недоверием посмотрела на жидкость, но спорить не стала. Моя голова все еще неприятно поднывала, а в теле чувствовалась слабость. Я взяла пиалу, коснувшись его пальцев, и сделала несколько быстрых глотков. На вкус напиток оказался прохладным, чуть сладковатым и мгновенно отозвался приятным теплом в желудке. Головная боль действительно начала стремительно отступать, уступая место бодрости. — Отдыхай, — Кристиан накинул на плечи легкий темный плащ. — Завтра Иллария и Найя покажут тебе обитель. Ты вольна ходить везде, кроме нижних ярусов и доков штурмовых субмарин. Охрана предупреждена. Но даже не думай о глупостях, рыбка. Из Бездны нет выхода. Он развернулся и бесшумной, хищной походкой направился к тяжелым дверям. Прежде чем выйти, он на секунду задержался у порога, бросив на меня последний, собственнический взгляд. Двери за его спиной бесшумно сомкнулись, оставив меня в тишине покоев. Я облегченно выдохнула и откинулась на постель. Глава 7 Сон был глубоким и без сновидений. Такой же плотный, как и толща воды под которой я была скрыта. Когда я открыла глаза в спальне было пусто. Я села на постели, прижимая к груди мягкое покрывало. Приятное тепло от выпитого накануне напитка все еще циркулировало по венам. Голова была абсолютно свежей, мысли текли кристально ясно. Я огляделась. Рядом с кроватью, на низком столике из темного коралла, лежали аккуратно сложенные вещи. Мое порванное прозрачное платье исчезло. Вместо него кто-то оставил комплект одежды: свободные брюки из мягкой, плотной ткани глубокого изумрудного цвета и свободную тунику с широкими рукавами, стянутую на запястьях тонкими серебряными ремешками. Ткань на ощупь напоминала плотный мокрый шелк — она приятно холодила пальцы, но при этом казалась удивительно прочной. Рядом стояли легкие мягкие туфли без каблука из темной, эластичной кожи. Я быстро оделась и подошла к окну, чтобы поподробней рассмотреть место в котором я оказалась. За стеклом протекала чужая, упорядоченная жизнь. Глубоководный город, казался живым организмом. Башни-раковины слабо вибрировали, пропуская сквозь себя потоки воды. Мимо окна пронеслась стая крупных, похожих на скатов существ, на спинах которых сидели наездники в тяжелой черной броне. Они двигались синхронно, словно единый организм. Из Бездны нет выхода, — мысленно повторила я слова Кристиана. И сейчас, глядя на этот безумный и чужой мир, я понимала, насколько он прав. Любой человек без специального снаряжения превратился бы здесь в кровавое месиво за долю секунды. Настолько колоссальным было давление. Дверь в спальню тихо пискнула и разошлась в стороны. На пороге стояли шатенка и рыжая. Обе выглядели свежими, улыбающимися. — Доброе утро! — звонко произнесла рыжеволосая, проходя в комнату и бесцеремонно усаживаясь на край огромной кровати. Она окинула меня внимательным, оценивающим взглядом и заговорщически подмигнула. — Ого... Ну, судя по твоему виду, Кристиан остался доволен. И ты, кажется, тоже жива-здорова. А мы переживали! Командующий мужчина суровый. — Найя, потише, — мягко осадила ее Иллария, проходя следом. Она улыбнулась мне тепло и понимающе. — Как ты себя чувствуешь, Лея? Кристиан прислал нас, чтобы мы показали тебе обитель и помогли устроиться. Он вернется только к вечеру. На Илларии было надето длинное платье пепельного цвета, а Найя красовалась в ярко-желтом наряде, который удивительно шел к ее рыжим волосам и веснушкам. — Чувствую себя... на удивление хорошо, — честно призналась я, поправляя рукава туники. — Голова не болит. То средство, что он дал мне... оно действительно работает. — Еще бы! — фыркнула Найя, потянувшись к вазе с фруктами, которая стояла на столике. — Это вытяжка из водорослей Кельп-Мара. На поверхности за один флакон такой эссенции корпорации отдали бы половину своего бюджета. А здесь это обычное дело. Ну что, идем? Тебе нужно увидеть обитель. Поверь, здесь есть на что посмотреть. Мы вышли из покоев, в этот раз, будучи полностью одетой, я чувствовала себя куда увереннее. Коридоры поражали своей монументальностью. Стены из темного камня, которые вчера казались мне мрачными, при дневном, если можно так назвать это синеватое свечение, освещении выглядели величественно. Кое-где на стенах росли колонии живых светящихся губок и кораллов, заменяя привычные нам электрические лампы. Воздух здесь был влажным, прохладным и пах морем, но дышалось удивительно легко. — Эта обитель называется Черный Риф, — рассказывала Иллария, пока мы неторопливо шли по широкой галерее. — Он стоит на самом краю великой впадины. Нижние уровни — это военные доки, склады снабжения и казармы его личной гвардии. Нам туда ходить запрещено. Да и делать там нечего. А вот верхние три яруса — это жилая зона, сады и террасы. — Здесь есть сады? — изумилась я. — На такой глубине? — Да еще какие! — подхватила Найя, весело вышагивая впереди. — Наездники обожают собирать редкую глубоководную флору. Они создают целые биосферные купола. Настоящие джунгли, только вместо деревьев — гигантские водоросли и актинии. Мы повернули за угол и вышли на огромную полукруглую террасу, огражденную высоким силовым полем. Силовая стена была абсолютно прозрачной, едва заметной по легкому дрожанию воздуха и голубоватым искрам, пробегающим по ней время от времени. За ней простиралась Бездна. Я подошла к краю и посмотрела вниз. Под нами уходила в бесконечную темноту пропасть. — Невероятно... — прошептала я, прижимая ладонь к невидимой, теплой на ощупь силовой преграде. Как ученого, меня до глубины души поражали эти технологии. Они сочетали в себе продвинутую биоинженерию и то, что на поверхности посчитали бы фантастикой. — Откуда у них эти технологии? Мы на поверхности считали Наездников дикарями, мутантами, которые просто приспособились жить в воде. Иллария подошла ближе и встала рядом, глядя в бездну. Её лицо стало серьезным. — На поверхности много чего говорят, но далеко не все из этого правда, — Иллария покачала головой. — Ты ведь наверняка знаешь что говорят корпорации? Они называют Наездников дикарями и безумными мутантами, которые якобы варварски уничтожают хрупкую флору океана. Но посмотри вокруг, разве это похоже на уничтожение? Наездники боготворят Океан, в отличие от наземных корпораций, которым просто выгодно выставлять их кровожадными чудовищами, чтобы без помех оправдывать собственный грабеж Океана. — Их предки действительно ушли под воду много веков назад. Это были гениальные ученые с поверхности, которых тогда считали сумасшедшими. Они отказались мириться с угасанием своего мира, добровольно заперлись в глубинах и решили переписать собственный геном, чтобы стать сверхлюдьми, способными жить и дышать под водой. Они направленно, шаг за шагом, меняли себя, чтобы выжить и стать частью Океана. А технологии... они биогенные. Они не строят бездушные машины, как на поверхности. Они их выращивают, создавая единую экосистему. — Выращивают? — переспросила я. — Именно. Штурмовые субмарины это полуживые организмы. Металл и хитин, управляемые нейронной связью. Наездник соединяется со своим кораблем это симбиоз. На поверхности такого никогда не поймут. Там привыкли только потреблять и уничтожать. Я промолчала. В словах Илларии была горькая правда. Моя работа в «Аква-Тек» тоже была направлена на поиск новых энергоресурсов, и корпорации действительно мало заботились об экосистеме глубины. Для них Океан был лишь гигантской кладовой. — А как же вы? — тихо спросила я, поворачиваясь к девушкам. — Вы ведь тоже с поверхности. Неужели вы не скучаете по солнцу? По небу? По ветру? Найя грустно усмехнулась, качнув головой. — Первые полгода скучала до боли в груди. Солнце снилось каждую ночь. А потом... потом ты понимаешь, что там, наверху, у тебя не было будущего. А здесь... — она обвела руками террасу, — здесь чистый воздух. Здесь нет болезней, Наездники вылечили меня от хронической астмы за три дня с помощью своих био-гелей. И мой муж... он любит меня. По-своему, дико, но я для него — центр вселенной. На поверхности меня никто так не ценил. — Наездники очень привязаны к своим женщинам, — добавила Иллария. — Из-за генетических изменений у них рождается крайне мало девочек. Женщина для них — это священный дар Океана. Они могут быть жестокими врагами, но для своих жен они готовы расшибиться в лепешку. Кристиан... он долго был один. И то, что он выбрал тебя, это не просто прихоть. Думаю он увидел в тебе то, что искал всю жизнь. Я вспомнила его синие глаза, полные первобытной страсти, его тяжелое дыхание и то, как бережно он держал меня, несмотря на свою колоссальную силу. Вспомнила его слова: «Я не делюсь своей добычей. Никогда» . Внутри снова шевельнулось то странное, томительное чувство, которое я испытала ночью. Похоже, моя размеренная, скучная жизнь на атолле действительно осталась в прошлом. — Ладно, хватит о грустном! — весело воскликнула Найя, нарушая серьезную атмосферу. — Идемте в сады. Я покажу тебе синие орхидеи Бездны. Они распускаются только тогда, когда чувствуют приближение женщины. Очень забавные цветы! Мы провели в садах несколько часов. Это место действительно было чудом инженерии. Огромный купол, заполненный теплой, насыщенной кислородом водой, в которой парили фантастические растения. Мы гуляли по прозрачным переходам-трубам, проложенным прямо сквозь эти подводные джунгли. Я во все глаза смотрела на гигантские неоновые водоросли, которые медленно колыхались в такт невидимым течениям, на стайки мелких светящихся рыбок, которые кружили вокруг нас, словно бабочки. Иллария и Найя рассказывали мне о правилах поведения в моем новом доме, о традициях Наездников, о том, как устроено их общество. Оказывается, власть здесь принадлежала Совету Лордов во главе с Владыкой Бездны. Кристиан занимал в этом совете одно из ключевых мест, будучи командующим штурмовым флотом. Его уважали и боялись. К концу прогулки я почувствовала приятную усталость. Девушки проводили меня обратно к моим покоям. — Отдыхай, Лея, — улыбнулась Иллария на прощание. — Вечером Кристиан вернется. Будь с ним мягкой. Он суров снаружи, но если ты найдешь к нему подход, он станет твоим самым надежным щитом. — И не забудь надеть что-нибудь красивое! — подмигнула Найя. — В твоем гардеробе теперь полно нарядов. Я лично выбирала ткани. Когда они ушли, я вернулась в спальню. В комнате, на столике стоял свежий ужин — изысканные морепродукты, приготовленные с незнакомыми мне специями, и бокал прозрачного розового вина. Я быстро поела, чувствуя, как приятная сытость разливается по телу. Вино оказалось легким, чуть терпким и приятно расслабляющим. После ужина я подошла к массивному шкафу, чтобы изучить свой новый гардероб. Там действительно было множество платьев. Все они были выполнены из тех самых невероятных глубоководных тканей — легких, струящихся, приятных на ощупь. Цвета варьировались от нежно-голубого до глубокого изумрудного и черного. Большинство из них были достаточно открытыми, подчеркивающими грудь и бедра, но уже не такими экстремально прозрачными, как то, первое. Я выбрала длинное платье серебристого цвета на тонких лямках, с глубоким вырезом на груди и разрезом на бедре. Ткань мягко облегала мое тело, словно вторая кожа, подчеркивая высокую грудь и тонкую талию. Я распустила волосы, позволив им мягкими волнами лечь на плечи, и решила направиться в его покои. Быстро выскользнув из комнаты, я поспешила к нему. Не хотелось встретить кого-нибудь на своем пути и к счастью, коридоры были пусты. Дойдя до темных дверей, я нерешительно замерла перед ними. Сердце забилось быстрее, отдаваясь глухим стуком в ушах. Сделав глубокий вдох, я протянула руку и коснулась двери. Робко заглянув внутрь, обнаружила что в спальне царил глубокий полумрак, разбавляемый лишь слабым синеватым свечением за панорамным стеклом, за которым лениво колыхалась Бездна. Там было пусто. Ни звука, ни движения. Справившись с легким волнением, я подошла к ложу и опустилась на самый край, расправив серебристую ткань платья. Разрез обнажил бедро, а тонкие лямки едва ощутимо врезались в плечи. Сжав пальцами мягкую подушку, я прикрыла глаза и принялась ждать его, ловя каждый шорох за дверью. Глава 8 Время шло медленно. Сердце начинало стучать все быстрее при каждом шорохе за дверью. Я ловила себя на мысли, что... жду его. Жду этого пугающего, властного мужчину, который заставил мое тело трепетать от восторга. Это было безумием, стокгольмским синдромом, чем угодно — но мое тело помнило его прикосновения и требовало их снова. Наконец, тяжелая дверь бесшумно разошлась в стороны. На пороге стоял Кристиан. Он выглядел уставшим, его лицо было суровым, а синие глаза светились тускло, отражая всю тяжесть пройденного дня. На нем был тот же костюм, что и в первую нашу встречу. Увидев меня, сидящую на кровати, он замер. Его взгляд мгновенно потеплел, а зрачки начали хищно расширяться. Он медленно вошел в комнату, и дверь за его спиной закрылась. — Ты ждала меня, — тихо, вибрирующе произнес он, делая шаг к постели. — Ждала, — честно ответила я, поднимаясь ему навстречу. Разрез платья приоткрыл мою стройную ногу, и взгляд Кристиана тут же переместился туда. Он остановился вплотную ко мне. От него пахло морем и тем самым мужским ароматом, от которого у меня внутри все переворачивалось. — Иллария и Найя показали тебе обитель? — спросил он, протягивая руку и нежно касаясь пальцами моей щеки. Его ладонь была горячей, и я невольно прижалась к ней лицом. — Да. Здесь очень красиво, Кристиан. Месные сады... это чудо биоинженерии. — Это лишь малая часть того, что я могу тебе показать, рыбка, — тихо пророкотал он, его голос стал ниже, приобретая бархатные нотки. Он притянул меня к себе за талию. Я почувствовала, как его плоть мгновенно откликнулась на мою близость, твердея и упираясь мне в бедро сквозь тонкую одежду. — Покажи мне свою покорность, Лея, — прошептал он мне в самые губы, обдавая меня горячим дыханием. Я не ответила словами. Вместо этого я сама приподнялась на цыпочки и вовлекла его в глубокий, требовательный поцелуй, сплетая наши языки. Мои пальцы зарылись в его густые, чуть влажные темные волосы, удерживая его, не давая отстраниться ни на миллиметр. Кристиан глухо, удовлетворенно зарычал, отвечая на ласку с той же первобытной жадностью, которая так пугала и одновременно восхищала меня. Я мягко отстранилась и, взяв его за ладонь, увлекла за собой к огромной постели. Кристиан шел послушно, удивленный моей внезапной инициативой. Я остановилась у самого края ложа и мягким, но красноречивым жестом указала ему кровать. Наездник ухмыльнулся — хищно, с явным превосходством — и вальяжно откинулся спиной на подушки, закинув одну руку за голову и не сводя с меня пылающего синего взгляда. Он ждал моего следующего шага. Я медленно наклонилась, позволяя золотистым прядям волос коснуться его обнаженного колена, и обеими руками подхватила подол своего платья. Одним плавным движением задрала его высоко до бедер, обнажая стройные ноги и бедра. Смело шагнув на кровать, я перекинула ногу через его мощное тело и забралась на него, усаживаясь прямо на крепкие, каменные бедра. Кристиан продолжал лежать неподвижно, но его загадочная, дразнящая ухмылка стала шире. Он не пытался перехватить контроль, позволяя мне вести эту игру. Поймав его взгляд, я приподнялась на коленях и медленно опустилась обратно, начиная дразняще двигаться на нем. Покачивала бедрами вперед и назад, намеренно потираясь о его пах. Результат не заставил себя ждать, я мгновенно почувствовала, как его плоть дернулась и запульсировала. Чтобы свести его с ума окончательно, я наклонилась вперед, едва касаясь кончиками груди его лица. Мои соски, ставшие невероятно чувствительными от близости его тела, затвердели под серебристой тканью. Я медленно провела ладонями по своим бедрам вверх, очерчивая изгиб талии, а затем перевела руки на его широкую, рельефную грудь. Я хотела сорвать с него одежду, но, коснувшись плотной ткани его костюма на плечах, на секунду замешкалась. Я тщетно пыталась нащупать швы или застежки, но материал казался абсолютно цельным, словно вторая кожа. Кристиан хрипло ухмыльнулся моему замешательству. — Позволь мне помочь тебе, рыбка, — пророкотал он. Он лениво поднял руку и нажал на небольшую, едва заметную ракушку на своем левом запястье. Тотчас же темная, чешуйчатая ткань его костюма пошла мелкой рябью и жидким темным пятном всосалась в саму ракушку, обнажая его великолепное, мускулистое тело. На нем не осталось ничего. Я приподняла бедра, направляя его головку. Внутри меня все пульсировало в диком нетерпении. Медленно, я начала опускаться на него. — Ах... — сорвался с моих губ хриплый, протяжный стон, когда он заполнил меня до самого предела. Кристиан зарычал, и его руки мгновенно взлетели вверх, мертвой хваткой обхватывая мои бедра. Его татуировки вспыхнули ярким, неоновым светом. — Двигайся, Лея, — приказал он глухим, сорванным голосом. — Двигайся для меня. Я оперлась ладонями о его широкую грудь и начала двигаться вверх и вниз. Я задавала свой собственный, рваный и тягучий ритм, полностью контролируя глубину каждого погружения. С каждым толчком я чувствовала, как его член задевает самые чувствительные точки внутри меня, выбивая из глаз искры. Его ладони скользнули выше, сминая мои ягодицы, и он начал подбрасывать свои бедра навстречу моим движениям, делая каждый толчок невероятно глубоким и резким. — Да... еще, Кристиан! — кричала я, теряя связь с реальностью. Внутри меня разгорался настоящий пожар. Я чувствовала как живот сжимается в спазмах. Мое тело задрожало, я судорожно сжала ногами его бедра и обмякла. Глава 9 Медленно наступило утро, не принеся с собой с собой привычного рассвета. Здесь, на глубине, время суток определялось лишь интенсивностью свечения кораллов на стенах и мягким ритмом пульсации города за окном. Пробуждение принесло с собой тягостное чувство пустоты. Рядом никого не было, Кристиан снова ушёл, пока я спала. Его половина кровати была аккуратно заправлена, но в воздухе отчетливо витал его запах, который теперь ассоциировался у меня исключительно с капитуляцией моего собственного тела. Я лениво потянулась, чувствуя приятную истому во всех мышцах. Каждое движение отзывалось легким покалыванием внизу живота. Наша вторая ночь была еще более безумной, чем первая. Позорно, но факт оставался фактом: мне больше не хотелось бежать. Мой стерильный, правильный мир с пробирками, хроматографами, микроскопами и вечными отчетами теперь казался блеклым сном. Взгляд упал на прикроватный столик. На нем лежала тонкая металлическая пластина. Мое сердце пропустило удар. Я резко села и потянулась к пластине. Это был планшет. Не мой, который трагически погиб под обломками станции, а другой — более тонкий, гибкий, с едва заметным логотипом «Аква-Тек». Стоило мне коснуться ее поверхности, как экран вспыхнул голубым светом. На нем высветился список файлов, поверх него горело короткое сообщение на общем языке: «Лея. Я хочу чтобы ты знала правду. Твоя станция была уничтожена не случайно. Посмотри, на кого ты работала на самом деле. К.» Я быстро кликнула на первый попавшийся файл, не веря, что Кристиан действительно дал мне доступ к конфиденциальным данным «Аква-Тек». Внутри оказались отчеты глубоководного бурения в секторе 4-Б — как раз по соседству с тем местом, где находился наш атолл. Я начала жадно вчитываться в сухие строки технических отчетов, и с каждым прочитанным абзацем кровь в моих жилах стыла все сильнее. Корпорация врала нам. Врала с самого первого дня. Официально наша миссия на «Сапфире» позиционировалась как чисто научная. Нас наняли для исследования регенеративных свойств глубоководных полипов для нужд медицины. Но в скрытых файлах значилось совсем другое. «Аква-Тек» использовала наши данные о полипах, чтобы разработать агрессивный химический реагент, способный растворять живые коралловые рифы. Они планировали начать масштабную добычу тяжелых металлов. А чтобы расчистить путь для буровых платформ, они собирались буквально вытравить Наездников из их собственного дома, уничтожив экосистему, на которой держался весь подводный город. Наш атолл был не просто мирной лабораторией. Мы были передовым отрядом разведки, который слепо готовил экологический геноцид целой цивилизации. — О боги... — прошептала я, бессильно роняя планшет на колени. Стыд накрыл меня с головой. В голове всплыли мои слова о том, что Наездники — чудовища, ломающие чужие жизни. Но настоящими чудовищами были те, кто сидел в сияющих офисах на поверхности, отправляя нас на убой ради прибыли. Наездники лишь защищали свой дом. Нападение на наш атолл было попыткой остановить катастрофу до того, как реагент будет создан. Дверь спальни пискнула, заставив меня вздрогнуть и быстро спрятать планшет под одеяло. На пороге появились Иллария и Найя. Сегодня на Найе было легкое платье цвета свежей травы, а Иллария выбрала глубокий синий оттенок, гармонирующий с цветом ее глаз. — О, наша соня наконец-то проснулась! — весело воскликнула Найя, проходя в комнату. Она несла в руках небольшой поднос с ароматным дымящимся напитком и тарелкой сочных фиолетовых ягод. — Ну как ты? Выглядишь так, будто увидела привидение. — Нет, все в порядке, — я попыталась выдавить из себя улыбку, принимая у нее чашу с напитком. На вкус он напоминал горячий шоколад с легким мятным послевкусием. — Просто... много мыслей. Иллария внимательно посмотрела на меня, заметив легкую дрожь в моих руках, но ничего не сказала в присутствии Найи. Вместо этого она присела на край кровати и мягко произнесла: — Кристиан просил передать, что сегодня у него важные работы в нижних доках. Его не будет до позднего вечера. Он хочет, чтобы ты освоилась здесь. Как насчет того, чтобы прогуляться по местной библиотеке? Там собраны уникальные архивы, в том числе и труды тех самых первых ученых, которые спустились под воду. Тебе, как генетику, это должно быть безумно интересно. — Да, — я ухватилась за это предложение как за спасительную соломинку. — Мне бы очень хотелось на это посмотреть. Мне нужно... отвлечься. — Вот и отлично! — Найя хлопнула в ладоши. — А после библиотеки мы можем спуститься на средний ярус, там сегодня ярмарка мастеров. Наездники привозят удивительные вещи из дальних секторов Бездны: украшения из черного жемчуга, ткани, которые меняют цвет от температуры тела... Быстро одевшись в принесенную девушками тунику изумрудного цвета и свободные брюки, я последовала за ними. Библиотека находилась на верхнем уровне, прямо под куполом живого рифа. Это место поразило мое воображение еще больше, чем сады. Огромный круглый зал, стены которого были сплошь уставлены стеллажами из темного, окаменевшего дерева. Вместо привычных бумажных книг здесь хранились сотни прозрачных сфер и биогенных накопителей, напоминающих крупные, светящиеся раковины. — Здесь тепло, — заметила я, вдыхая сухой, чистый воздух, который пах старой бумагой и озоном. — Да, в библиотеке поддерживается особый микроклимат, чтобы сохранить редкие наземные книги, которые предки Наездников принесли с собой, — пояснила Иллария. — Здесь есть оригиналы печатных изданий, которым больше тысячи лет. Я подошла к одному из стеллажей, невольно проводя пальцами по корешкам старинных книг. Среди них были труды по биогенетике, квантовой физике, океанографии... Все то, на чем строилась наука до того, как мир поверхности погрузился в пучину корпоративных войн и смога. — Я оставлю вас ненадолго, — подмигнула Найя. — Договорилась встретиться с мужем на террасе, он обещал принести мне редкие раковины для моей коллекции. Иллария, присмотри за нашей ученой, чтобы она не закопалась в этих пыльных архивах с концами! Когда рыжеволосая скрылась за тяжелыми дверями, в библиотеке воцарилась тишина. Я повернулась к Илларии. Скрывать то, что я узнала из планшета, не было смысла — она жила здесь слишком давно и наверняка знала правду. — Иллария... — тихо позвала я ее, присаживаясь за массивный стол из матового обсидиана. — Кристиан оставил мне планшет с данными «Аква-Тек». Шатенка не удивилась. Она лишь тяжело вздохнула и опустилась на стул напротив меня, сложив руки на коленях. — Значит, он решил показать тебе изнанку вашей «научной» миссии, — грустно констатировала она. — И как тебе правда, Лея? — Это ужасно, — честно призналась я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Мы... мы думали, что спасаем человечество. Разрабатываем новые лекарства. А на самом деле нас использовали как прикрытие для подготовки масштабной зачистки Бездны. «Аква-Тек» создавала токсин, способный уничтожить рифы Асгар-Дуна. — Они называют это «санацией сектора», — горько усмехнулась Иллария. — Для них Наездники — лишь досадная помеха на пути к неисчерпаемым ресурсам Океана. Корпорации не успокоятся, пока не выкачают из Пелагии все до последней капли, даже если ради этого придется убить целую цивилизацию. Именно поэтому Кристиан и его штурмовой флот действуют так жестко. Они защищают не просто свои жизни — они защищают сердце Океана. Если погибнет Бездна, погибнет вся экосистема планеты. И тогда люди на поверхности тоже вымрут, задохнувшись в собственном дыму. Я закрыла лицо руками. Все мои прежние ориентиры, вся моя прошлая жизнь рассыпались в прах. Мои коллеги — Марк, близнецы, техники — они ведь тоже ничего не знали. Они были лишь пешками в этой грязной игре. — Что с ними стало? — тихо спросила я, боясь услышать ответ. — С моей командой? С Марком? Они... живы? Иллария мягко накрыла мою ладонь своей. Ее пальцы были теплыми и успокаивающими. — Живы, Лея. Наездники не убивают без крайней необходимости, вопреки слухам на поверхности. Всех сотрудников твоей станции эвакуировали на спасательных капсулах. Кристиан лично проследил, чтобы их подобрал патрульный корабль корпорации. Они уже давно дома, на верхних рифах. Погиб только ваш атолл — Кристиан полностью уничтожил лабораторию и все наработки по токсину, чтобы «Аква-Тек» пришлось начинать все сначала. Облегчение, хлынувшее по венам, было настолько мощным, что у меня на глаза навернулись слезы. Все живы. Никто не погиб из-за безумных амбиций корпорации. — Спасибо... — прошептала я, вытирая слезы кончиками пальцев. — Спасибо, что сказала мне это. — Тебе не за что благодарить меня, Лея. Это Кристиан принял решение сохранить им жизнь. Наездники суровы, но они не мясники. И Кристиан... он сделал это ради тебя. Он знал, что если твоя команда погибнет, ты никогда не сможешь простить его. Он дорожит тобой больше, чем готов признать даже перед самим собой. Я замолчала, обдумывая ее слова. Кристиан — грозный командующий, мужчина, которого боялся весь Океан — пощадил моих коллег только ради того, чтобы не ранить меня. Внутри снова шевельнулось то странное, горячее чувство, которое заставляло мое сердце биться чаще каждый раз, когда я думала о нем. — Ладно, — Иллария поднялась со своего места, пытаясь разрядить обстановку. — Хватит тяжелых разговоров. Давай я покажу тебе то, ради чего мы сюда пришли. Она провела меня вглубь огромного круглого зала. Я во все глаза разглядывала это удивительное хранилище. Библиотека оказалась не просто складом древних фолиантов, а высокотехнологичным исследовательским центром, разделенным на четкие тематические сектора. Каждая зона была обозначена мягкой подсветкой определенного цвета. — Наше наследие поделено на три основных сектора, — рассказывала Иллария, ведя меня вдоль бесконечных стеллажей. — Сектор глубоководной флоры, сектор фауны Бездны и сектор геологии и минералогии. Я была в абсолютном восторге. Профессиональное любопытство ученого вспыхнуло с новой силой. Когда мы проходили мимо полок, названия разделов проецировались прямо в воздух тонкими лазерными буквами. Я завороженно останавливалась то у одного стеллажа, то у другого, активируя легким касанием случайные файлы и бегло пробегаясь глазами по мерцающим записям. В секторе флоры перед моими глазами разворачивались детальные трехмерные модели водорослей, сопровождаемые формулами их химического состава. В секторе фауны плавали детализированные проекции гигантских левиафанов, скатов и самих Наездников в момент слияния с их полуживыми штурмовыми субмаринами. А в геологическом крыле пульсировали схемы тектонических разломов и редчайших кристаллов. — Это же... невероятно, — выдохнула я, неохотно закрывая очередную проекцию, которая показывала структуру клеток глубоководных полипов. — У вас здесь фундаментальная база данных. Мои исследования на «Сапфире» — это лишь крошечная песчинка по сравнению с тем, что ваши ученые систематизировали веками! — Я знала, что тебе понравится, — тепло улыбнулась Иллария. — Ты сможешь приходить сюда в любое время. Но на сегодня, думаю, науки с тебя достаточно. Найя наверняка уже заждалась нас внизу. Пойдем. Мы покинули прохладную тишину библиотеки и начали спускаться на средние ярусы. Прежде чем попасть на обещанную ярмарку, Иллария привела меня в огромный, невероятно светлый зал. В отличие от полумрака жилых коридоров, здесь царило мягкое, почти солнечное сияние, создаваемое массивными светящимися кораллами на потолке. Пространство было оформлено в приятных пастельных тонах. Вдоль стен тянулись диванчики, вырезанные из гладкого белого коралла и устланные мягкими подушками. Здесь было шумно и оживленно. На диванчиках сидели молодые женщины — явно тоже с поверхности. Они непринужденно болтали, смеялись и пили прохладительные напитки из прозрачных бокалов. Но мое внимание сразу же привлекли дети. Их было немного — чуть больше десятка. Очаровательные малыши самых разных возрастов возились на пушистом ковре посреди зала, играя со светящимися игрушками, которые меняли форму от прикосновений. У некоторых мальчиков на шеях и руках уже слабо проступали синеватые узоры будущих татуировок Наездников, а их глаза забавно вспыхивали ярким неоном, когда они радовались. — Иллария! Наконец-то! — звонкий голос Найи заставил меня обернуться. Рыжеволосая стояла у входа в зал в окружении двух мужчин. Это были Наездники Бездны такие же крупные и широкоплечие, как Кристиан. — Знакомься, Лея, — мягко произнесла Иллария, когда мы подошли ближе. — Это мой муж, Дамиан. А рядом с Найей — ее муж, Рагнар. Дамиан, оказался высоким, статным мужчиной с суровым лицом и короткими пепельными волосами. Его холодный взгляд мгновенно потеплел, стоило ему перевести глаза на жену. Он сделал шаг вперед, собственническим, но невероятно бережным жестом обнял Илларию за талию и запечатлел мягкий поцелуй на ее виске. — Ты задерживаешься, любовь моя, — тихо, но глубоко пророкотал он. В его голосе не было злости — лишь глухая, безграничная нежность, от которой у меня по коже побежали мурашки. Иллария в его руках казалась хрупкой фарфоровой статуэткой, и она с видимым удовольствием прижалась к его широкой груди. Рагнар, муж Найи, выглядел полной противоположностью Дамиана. Это был настоящий дикарь с копной темно-рыжих, как и у его жены, волос, стянутых на затылке в небрежный хвост. Его лицо украшали старые, затянувшиеся шрамы, а на мощных руках бугрились мышцы. Но то, как он взаимодействовал с Найей, заставило меня улыбнуться. Он буквально не мог оторвать от нее рук. Рагнар держал ее за талию, то и дело притягивая к себе, вдыхая запах ее волос и что-то шепча ей на ухо, отчего Найя звонко хохотала и шутливо шлепала его по широкой груди. Наездник лишь довольно щурился, как сытый хищник, позволяя своей маленькой женщине любые вольности. — А вот и наши сорванцы! — весело воскликнула Найя, указывая на ковер. К нам, весело перебирая маленькими ножками, подбежали двое детей. Старший — мальчик лет четырех с копной таких же ярко-рыжих волос, как у Рагнара, и забавными веснушками на носу. Он с разбегу врезался в ноги отца, и Рагнар одним легким движением подхватил его на руки, подбрасывая в воздух под восторженный писк ребенка. Вторым ребенком была крошечная девочка — не старше двух лет, с темными, как у Дамиана, волосиками и огромными, удивленными глазами. Она робко спряталась за длинную юбку Илларии, хватаясь ручонками за ткань. Дамиан тут же присел на одно колено, его суровое лицо разгладилось, и он аккуратно взял малышку на руки, прижимая к себе с такой осторожностью, словно держал величайшую драгоценность во вселенной. Глядя на эту картину, я почувствовала, как к горлу подкатывает комок, а внутри разливается тепло. Эти грозные воины, наводившие ужас на всех на поверхности, здесь, в кругу семьи, превращались в самых преданных, любящих мужей и отцов. Они действительно боготворили своих женщин и детей. Я невольно прижала ладонь к своему плоскому животу. Кристиан хотел от меня наследников. И впервые в жизни мысль о том, чтобы выносить дитя от этого сильного, пугающего мужчины, отзывалась в глубине меня трепетным предвкушением. Глава 10 — Нам пора идти, — мягко произнес Дамиан, передавая засыпающую на его плече дочку Илларии. — Дела не ждут. — Береги себя, — Иллария поднялась на цыпочки, оставив на его щеке мимолетный нежный поцелуй. Рагнар тем временем бесцеремонно сгреб Найю в охапку, смачно поцеловал ее в губы на глазах у всех присутствующих и, поставив хохочущего сына на ноги, заговорщицки подмигнул жене: — Не трать все жемчужины на ярмарке, женщина. Оставь хоть немного. Мужчины ушли, а мы, подхватив детей, направились к выходу из зала. Ярмарка располагалась на просторной, залитой мягким фиолетовым светом террасе. Здесь пахло сушеными пряными водорослями, солью и какими-то незнакомыми сладкими благовониями. Вокруг суетились Наездники и женщины с поверхности, повсюду были расставлены прилавки, вырезанные прямо в толще коралловых стен. Дети тут же увлеклись витриной со светящимися механическими рыбками. Возле витрины уже толпилась стайка других детей, за которыми присматривали две черноволосые девушки, как две капли воды похожие друг на друга. Они кивнули нам, как бы говоря, что присмотрят за ними, а мы пока можем неторопливо прогуляться вдоль рядов. Мы неспеша направились вдоль рядов, я с любопытством рассматривала удивительные товары: ткани, меняющие оттенок от малейшего прикосновения пальцев, тончайшие кружева и удивительные украшения из черного жемчуга. Но по-настоящему мое внимание привлекла только одна лавка. Воздух рябом с ней был пропитан терпким ароматом сушеных трав, йода и незнакомых эфирных масел. Я завороженно остановилась у прилавка. На нем в идеальном порядке были расставлены стеклянные флаконы с разноцветными эссенциями, пучки сияющих неоновых водорослей и чаши с измельченными минералами. Профессиональное любопытство мгновенно взяло верх: я принялась с интересом разглядывать этикетки с незнакомыми формулами и символами. — Интересуетесь лекарствами? — раздался тихий, приветливый голос. Я подняла глаза. Продавцом оказалась молодая девушка с потрясающими, невероятно яркими зелеными глазами. Ее кожа имела легкий, едва заметный синеватый отлив, а на шее угадывались изящные линии синеватые линии уходящие под воротник ее куртки — она явно была местной. — Я биолог, — с улыбкой ответила я, бережно касаясь одного из прохладных флаконов с мерцающей синей жидкостью. — Мне здесь все безумно интересно. Все это создано на основе глубоководной флоры? Вы сами изготавливаете их? — Сама я занимаюсь изготовлением редко, — тепло улыбнулась девушка. — Чаще всего этим занимается мой брат. Мы работаем в небольшой команде. Наша группа занимается добычей ресурсов на глубине, изготовлением медикаментов, а также исследованием новых, еще не изученных видов растений Бездны. Мое сердце радостно затрепетало. — Исследуете новые растения? — оживилась я, подавшись чуть вперед. — Это поразительно. Скажите, а не нужен ли вам биолог с поверхности? У меня большой опыт работы с регенеративными структурами. Девушка мягко и искренне улыбнулась, оценив мой искренний порыв: — Люди, которые искренне любят Океан и науку, нам нужны всегда. Наша лаборатория находится... — но она не договорила. Меня неожиданно обволокло знакомым, будоражащим теплом. Сильные руки уверенно легли на мою талию, притягивая меня спиной к широкой, каменной груди. Мое сердце испуганно и сладко пропустило удар. — Кристиан... — выдохнула я, оборачиваясь в его руках. Он стоял прямо за мной, возвышаясь над толпой. На его суровом лице играла едва заметная, мягкая улыбка, предназначенная только мне одной. Синие глаза с нежностью смотрели на меня. — О чем общаетесь? — ухмыльнулся он, переводя взгляд с меня на зеленоглазую девушку. В груди мгновенно похолодело. А вдруг он разозлится? Ведь я здесь не для того, чтобы делать карьеру ученого. Моя единственная обязанность здесь выносить и родить ему сильного наследника. — Да так... просто... ни о чем особенном, — я поспешно забормотала, слегка заикаясь и стараясь отвести взгляд, чтобы не выдать своего волнения. Девушка за прилавком, ничуть не испугавшись, вежливо улыбнулась. — Мы говорили о науке. И о том, что мы с братом были бы очень рады видеть такого специалиста в нашей исследовательской команде. Я мысленно охнула и прикусила губу, со страхом ожидая вердикта. — Я забираю ее, — ровно произнес Кристиан, властно прижимая меня к своему боку. — Нам нужно поговорить. Он коротко кивнул девушке, та уважительно кивнула в ответ, и Кристиан увлек меня прочь от прилавка, ведя в сторону от шумных торговых рядов. Мы шли молча по длинной, извилистой галерее, уходящей вглубь жилых секторов. Тишина затянулась. Я нервничала, пальцы рук похолодели от страха перед его возможным гневом. Что, если он запретит мне даже думать о исследованиях? — Так значит... команда исследователей? — нарушил молчание Кристиан. Я глубоко вздохнула, собирая всю свою смелость в кулак, и подняла голову, чтобы встретиться с его взглядом. К моему огромному облегчению, злости в его синих глазах я не увидела. — Кристиан, я... я прочитала те файлы на планшете, которые ты мне оставил, — тихо, но твердо заговорила я. — И я испытываю чувство вины. Моя станция, мои исследования... мы слепо готовили геноцид для твоего народа. Я хочу искупить это. А лучшее, что я умею делать в этой жизни, это моя работа. Кристиан чуть нахмурился. Он остановился, заставляя меня тоже замереть посреди коридора. Его теплая, большая ладонь поднялась к моему лицу, и он задумчиво, очень медленно провел пальцами по моим волосам, пропуская золотистые пряди сквозь пальцы. — Я всё понимаю, Кристиан, — продолжила я, борясь с дрожью в голосе. — Я знаю, зачем я здесь. Ты хочешь ребенка, наследника... и я готова. Я рожу его тебе. Но, пожалуйста, умоляю, не запирай меня в четырех стенах. Не лишай меня возможности работать, иначе я просто сойду здесь ума от скуки и мыслей о собственной бесполезности. Кристиан молча смотрел на меня несколько секунд, а затем его губы тронула мягкая, теплая усмешка. — Я не против, Лея. Я изумленно распахнула глаза, не веря своим ушам. — Правда?.. — Правда, — подтвердил он, возобновляя нашу неторопливую прогулку и увлекая меня дальше по коридору. — Но с одним условием: ты останешься здесь. Я не отпущу тебя работать в другие сектора Бездны или на незащищенные объекты. Здесь есть отличная лаборатория. Думаю, там найдется для тебя достойное место. А со своей новой знакомой и ее братом ты сможешь обмениваться данными дистанционно. — Спасибо... О боги, Кристиан, спасибо тебе! — из меня словно выбили весь воздух, и я едва не подпрыгнула от переполнявшего меня счастья. — И чем же именно ты планируешь заниматься? — с явным интересом спросил он, скрестив руки на груди и продолжая неспешно шагать рядом со мной. — Что было последним, над чем ты работала на вашей станции? Стоило ему коснуться любимой темы, как меня буквально прорвало. Я заговорила захлебываясь, восторженно и невероятно увлеченно, активно жестикулируя руками: — На «Сапфире» мы завершили потрясающий этап! Моей главной задачей было исследование молекулярной регенерации глубоководных полипов рода Kelp-Anthozoa . Ты представляешь, их клетки способны к ускоренному митозу под воздействием экстремального давления! Я проводила секвенирование их генома и обнаружила уникальную цепочку нуклеотидов, которая отвечает за мгновенное восстановление белковых связей после механических повреждений. Мы изолировали этот био-активный пептид и пытались синтезировать стабильный гидрогель. Если ввести этот гель в поврежденные ткани живого организма, он запускает каскадный процесс регенерации — раны затягиваются буквально за минуты, не оставляя рубцов! Я проводила тесты на клеточных культурах, и результаты были просто феноменальными: скорость деления здоровых клеток увеличивалась на триста процентов, а дегенеративные процессы полностью блокировались! Я говорила без умолку, мои щеки горели румянцем, а глаза сияли неподдельным фанатичным блеском истинного ученого. Я была так поглощена своим рассказом о делении клеток, пептидных связях и биосинтезе, что совершенно не сразу заметила, как изменился взгляд Кристиана. Его глаза потемнели, зрачки сузились, а дыхание стало тяжелым и прерывистым. Не успела я закончить фразу о синтезе аминокислот, как Кристиан резко перехватил мою руку. Одним мощным, быстрым движением он толкнул неприметную дверь, мимо которой мы проходили, и буквально втащил меня внутрь. В маленьком, тесном помещении воцарился густой полумрак. — Ах! — я испуганно охнула, когда он подхватил меня и усадил на выступ. — Кристиан... что ты делаешь? Его лицо было в считанных миллиметрах от моего. Я отчетливо слышала, как бешено бьется его сердце. Он хищно, дразняще ухмыльнулся, опаляя мои губы своим горячим дыханием. — Я очень внимательно тебя слушаю, рыбка, — пророкотал он низким, вибрирующим от вожделения голосом, уверенно забираясь ладонью под мою тунику. — Продолжай… Глава 11 — Я... я остановилась на том, что гидрогель стабилизирует мембраны... — мой голос предательски дрогнул, когда его пальцы медленно огладили живот, заставляя мышцы непроизвольно напрячься. — Мембраны клеток... они подвергаются колоссальной нагрузке при... при резком изменении давления газов... Его ладонь скользнула выше, и грубовато смяла мою грудь. Я судорожно вздохнула, выпрямляя спину и упираясь ладонями в его жесткие плечи. — Лея, — прошептал он мне прямо в губы. — Не отвлекайся. — Пептидные связи... — я с трудом выдавила из себя следующее предложение, чувствуя, как сознание начинает медленно плыть от подступающего возбуждения. — Они... они формируют устойчивые цепочки, которые... ах! Я резко выгнулась, когда его пальцы сжали мой сосок. Дрожь прошила тело от головы до пят, а по коже мгновенно побежали колющие мурашки. Кристиан склонил голову ниже, и его губы прильнули к моей шее. Он принялся терзать ее, оставляя влажные поцелуи, прикусывая зубами нежную кожу прямо над ключицей и заставляя меня высоко запрокинуть голову назад, впечатываясь затылком в стену. Я замолчала, судорожно хватая ртом воздух. Между ног мгновенно стало мокро. Кристиан раздраженно, требовательно зарычал мне в шею, недовольный моей паузой, и с еще большей силой сжал сосок, выкручивая его до грани между болью и экстазом. — Продолжай, рыбка, — приказал он глухим голосом. — Не заставляй меня повторять. — Они... они блокируют дегенеративные... процессы! — ахнула я, судорожно цепляясь пальцами за его плечи, пока его вторая рука спустилась к моей талии и резким движением стянула с меня брюки вместе с бельем, оставляя их комком лежать у моих лодыжек. Я попыталась сосредоточиться на формулах, но это было чистым безумием. Его горячая ладонь медленно скользнула между моих бедер. — И при взаимодействии с... с липидным слоем... ммм... — я потеряла нить повествования, когда его длинный пальец бесцеремонно проник в меня. Из горла вырвался громкий стон. Я шире раздвинула ноги, сама подставляясь под его ласку, и руками притянула его к себе за шею, с силой зарываясь пальцами в его густые, темные волосы. Кристиан ухмыльнулся и добавил второй палец, выбивая из меня последние капли контроля. — Ну же, Лея, — дразнил он. — Каковы выводы твоего исследования? — Выводы... — я всхлипнула, когда его пальцы задели чувствительную точку внутри, заставляя меня судорожно сжать бедрами его запястье. — Выводы в том, что... я хочу тебя. Сейчас же, Кристиан! Плевать на исследования... Кристиан издал рык, резко подхватил меня под ягодицы, поднимая над полом и заставляя крепко обнять ногами его мощную талию. Резким толчком он вошел в меня. Внутри все вспыхнуло ослепляющим жаром. Я чувствовала как он выбивал из моего тела остатки кислорода. В тесном пространстве слышались лишь наши рваные выдохи и шлепки тел. Ритм нарастал, становясь безумным. Я чувствовала, как внутри меня скручивается тугая, невыносимая спираль экстаза, и с очередным глубоким толчком я окончательно сорвалась в бездну. Мы стояли, тяжело дыша и прижавшись друг к другу, еще несколько минут, пока бешеное сердцебиение не начало постепенно замедляться. Кристиан аккуратно опустил меня на ноги. Мои колени предательски подогнулись, и если бы не его крепкая рука, удерживающая меня за талию, я бы точно осела на пол. Я судорожно выдохнула, пытаясь прийти в себя, и начала приводить в порядок одежду. Поправила тунику, натянула брюки, чувствуя, приятную истому в теле. Кристиан тем временем вернул свой костюм на место — био-кожа привычно обтянула его рельефный торс. На губах играла сытая улыбка хищника, довольного своей добычей. — Пойдем, — пророкотал он, открывая дверь. —Я покажу тебе то, о чем ты так страстно рассказывала. Твою новую лабораторию. Мы вышли в коридор и направились к переходу между средним и нижним ярусами. Я шла чуть позади, все еще чувствуя легкое головокружение, но внутри меня уже разгоралось нетерпение. Вскоре мы подошли к массивным двойным дверям из матового серебристого сплава. Кристиан приложил ладонь к панеле на стене, и двери бесшумно разошлись, являя нашему взору просторное и невероятно светлое помещение. После полумрака коридоров здесь казалось непривычно светло: потолок и стены были отделаны светящимися белыми панелями. Повсюду стояли столы с исследовательским оборудованием, а также резервуары с образцами. В лаборатории уже находились люди. Справа, у огромного иллюминатора, за микроскопом сидела молодая женщина. На ней был надет белый комбинезон, а волосы собраны в небрежный пучок. Она что-то задумчиво рассматривала, полностью игнорируя наше появление. По центру зала, возле большой голографической модели ДНК, стоял высокий мужчина. При нашем приближении он повернулся, и я невольно залюбовалась его внешностью. Это был Наездник Бездны, но в отличие от сурового Кристиана, в нем сразу угадывался человек науки. Высокий, подтянутый, с тонкими, аристократическими чертами лица и длинными темно-синими волосами, заплетенными в косу. Его глаза горели невероятно ярким, синим светом. Заметив Кристиана, мужчина удивленно приподнял бровь, и на его лице появилась легкая, ироничная улыбка. — Кого я вижу, — тихо пророкотал он, делая шаг навстречу. — Командующий штурмовым флотом собственной персоной. Что ты здесь забыл, Кристиан? Ты ведь в наших секторах редкий гость. Обычно тебя интересует только оружие и доки. — Сириус, — Кристиан коротко и уважительно кивнул ему, приобнимая меня за талию и подтягивая ближе к себе. — Я здесь по делу. Знакомься, это Лея. Она биогенетик с поверхности. Отныне она будет работать здесь. Сириус перевел свои яркие глаза на меня, и не моргая уставился, словно сканируя. В его взгляде не было враждебности, лишь профессиональное любопытство. — Биогенетик? С «Сапфира»? — он уважительно склонил голову. — Я читал некоторые перехваченные отчеты вашей станции до того, как ее зачистили. Твои работы по молекулярному митозу полипов весьма неплохи. Я всегда рад людям, которые искренне увлечены исследованиями. Мужчина дружелюбно улыбнулся и, повернувшись к окну, громко окликнул девушку, которая все еще сидела, уткнувшись в микроскоп: — Эй, Таша, оторвись от своих амеб и посмотри, кто пришел! В нашей лаборатории пополнение. Девушка даже головы не подняла. Она лишь на секунду оторвала правую руку от регулятора фокуса, подняла большой палец вверх, показывая «класс», и тут же продолжила что-то быстро записывать в свой планшет, полностью уйдя в работу. Я тихо рассмеялась этот жест был таким «земным» и родным, что я окончательно расслабилась. — Твое рабочее место вон там, — Сириус указал рукой на просторный стол с новейшим хроматографом. — Осваивайся, оборудование в твоем полном распоряжении. Я с восторгом кивнула и направилась осматривать свое новое рабочее место, бережно проводя пальцами по гладкой поверхности приборов. Наконец-то я снова была в своей стихии. Пока я увлеченно изучала непривычный для меня интерфейс проектора, Кристиан и Сириус отошли чуть в сторону. Их голоса звучали негромко, но в пустой лаборатории я могла расслышать обрывки их разговора. Лицо Кристиана снова стало суровым и жестким. — «Аква-Тек» не успокоилась, — глухо произнес Кристиан, скрестив руки на груди. — Данные подтверждают, что они ведут масштабные исследования по нашему уничтожению. Токсин был лишь первой фазой. Они ищут новые способы растворить рифы. — Мы ожидали этого, — Сириус помрачнел. — Но сейчас меня больше беспокоит внутренняя угроза. Морган снова доставляет нам кучу неудобств. — Что этот ублюдок выкинул на этот раз? — в голосе Кристиана проскользнули опасные, рокочущие нотки. — Он начал совершать несанкционированные набеги на мирные грузовой транспорт людей, уничтожая их под корень. Он провоцирует корпорации на полномасштабную войну, к которой мы пока не готовы. Если его не остановить, «Аква-Тек» получит законный повод пригнать сюда весь свой тяжелый флот военного альянса. — Я займусь Морганом, — жестко отрезал Кристиан. — Он ответит за свое самоуправство перед Советом. Я замерла у своего стола, сжимая в руке стеклянную мензурку. Мир Бездны, к которому я только начала привыкать, оказался гораздо сложнее и опаснее, чем я думала. Глава 12 Усевшись в кресло, которое мгновенно подстроилось под изгибы моего тела, словно живое, я шумно выдохнула. Осмотрела стол и решила, что мне необходим планшет. На столе его не было видно, поэтому было принято решение поискать вокруг. Потянув за ручку выдвижной тумбы, я обнаружила внутри тонкий, матовый прибор. Это был местный исследовательский планшет. В отличие от угловатого и тяжелого планшета «Аква-Тек», этот напоминал плоскую раковину. Я осторожно коснулась центральной части устройства. Экран ожил, я попыталась провести пальцем, чтобы открыть вкладку с базами данных, но интерфейс существенно отличался от земной техники. Вместо кнопок или привычных сенсорных зон здесь нужно было менять силу нажатия, а некоторые функции, казалось, совсем на меня не реагировали. Устройство то и дело сбрасывало мои команды, возвращаясь к исходному мерцанию, словно дикое животное, не желающее подчиняться чужаку. Ладно, спокойно. Я же ученый, я разберусь, — мысленно подбодрила я себя. Пока планшет упрямо игнорировал мои попытки войти в систему, мои мысли вернулись к недавней встрече на ярмарке. Та девушка исследователь и её брат… Мне необходимо как можно скорее вернуться к ней, обменяться контактными данными и сообщить, что я готова приступать к работе. Планшет в моих руках в очередной раз пискнул и заблокировался, выдав алую волну на экране. Я вздохнула. Похоже, без посторонней помощи мне не обойтись. Я подняла взгляд, оценивая обстановку. Кристиан и Сириус всё были заняты. Отвлекать Сириуса от беседы с командующим мне совершенно не хотелось. Оставалась Таша. Я нерешительно замялась. Как ученый со стажем, я прекрасно знала, насколько сильно ученых раздражает, когда их отрывают от окуляров микроскопа в разгар фиксации процессов. Это могло стоить часов загубленной работы. И всё же, выбора не было. Аккуратно, стараясь ступать как можно тише по перламутровому полу, я подошла к ее столу. Таша уже отодвинулась от микроскопа и теперь что-то быстро, сосредоточенно зарисовывала в старый, потрепанный блокнот с пожелтевшими бумажными страницами. — Привет, — негромко произнесла я, остановившись в паре шагов. — Извини, пожалуйста, что отвлекаю… Ты не могла бы мне помочь вот с этим? — я слегка приподняла упрямый прибор. — Он меня совершенно не слушается. Интерфейс для меня слишком непривычный. Девушка замерла, ее карандаш остановился. Она медленно подняла на меня взгляд, и я наконец смогла рассмотреть её как следует. Таше на вид было около тридцати лет. У неё было бледное, утомленное лицо с тонкими чертами и глубокими тенями под глазами — вечный маркер ученых, пренебрегающих сном ради открытий. В каштановых волосах, собранных в растрепанный пучок, уже виднелись редкие серебристые нити седины. В карих глазах светился острый ум. В ней не было того лоска и покорности, которые я видела у местных женщин. — Привет, — её голос оказался чуть хрипловатым, спокойным. Она окинула меня быстрым взглядом. — Лея, верно? Новоиспеченная фаворитка грозного командующего. Наслышана. Давай сюда своего упрямца. Она без лишних церемоний взяла у меня планшет. Ее пальцы двигались по органическому корпусу уверенно и быстро. — Смотри, — Таша развернула устройство так, чтобы мне было видно. Техника Наездников биоморфная. Она считывает твой индивидуальный тепловой ритм и плотность кожи. Чтобы открыть корневой каталог, не нужно давить. Просто прижми подушечку большого пальца вот к этой выемке и задержи дыхание на секунду. Планшет настроится на твой пульс. Я послушно повторила ее действия. Бирюзовые линии на экране задрожали, на секунду окрасились в фиолетовый цвет, а затем послушно разошлись, открывая меню на понятном мне общем языке. — О боги, это же гениально, — восхищенно выдохнула я, чувствуя, как загораются глаза. — Спасибо тебе огромное! Ты спасла меня от многочасового сражения с этой ракушкой. — Пустяки. Скоро привыкнешь, — Таша пожала плечами и потянулась обратно к своему блокноту. — А над чем ты сейчас работаешь, если не секрет? — поинтересовалась я, кивая в сторону ее электронного микроскопа. — Сириус сказал, ты изучаешь амеб? В глазах Таши мгновенно вспыхнул тот самый профессиональный огонек, который объединяет всех ученых мира. Она отложила карандаш и удовлетворенно потерла ладони. — Не просто амебы, Лея. Это Amoeba Barathrum — уникальный глубоководный подвид ксенофиофор. Они живут в условиях экстремального давления и колоссальной концентрации тяжелых металлов. Знаешь, в чем их фишка? Они способны абсорбировать и перерабатывать токсичные отходы буровых растворов «Аква-Тек». Корпорация сливает тонны химии в океан, надеясь, что Бездна все поглотит, а эти малютки буквально питаются этим ядом, расщепляя его на безопасные органические соединения. Я пытаюсь вывести культуру с ускоренным метаболизмом. Если мы сможем расселить их колонии вокруг буровых зон, то нейтрализуем большую часть вреда, который наносит «Аква-Тек». Я слушала ее, затаив дыхание. Это было потрясающе. Пока корпорация тратила миллиарды на создание разрушительного оружия, эта женщина здесь, на дне мира, создавала живое лекарство для планеты. — Это невероятное исследование, Таша, — искренне произнесла я. — Ты занимаешься этим здесь… Значит, ты давно в Бездне? Как ты сюда попала? Взгляд карих глаз Таши мгновенно изменился. Огонек исследователя угас, сменяясь глухой, непроницаемой стеной. Она аккуратно закрыла свой блокнот. — Около двенадцати лет, — сухо ответила она, избегая смотреть мне в лицо. — Очутилась здесь так же, как и все остальные женщины с поверхности. Она сделала паузу, её губы сжались в тонкую линию. — Мне пора работать, Лея. Процесс деления клеток не будет ждать, пока мы тут ностальгируем. Я мгновенно поняла, что совершила оплошность. Таша не была настроена изливать душу или говорить о своем прошлом. — Да, конечно. Извини еще раз. Спасибо за помощь с планшетом, — тихо поблагодарила я и, развернувшись, направилась обратно к своему рабочему столу. Не успела я сесть в кресло, как позади меня раздались тяжелые, уверенные шаги. Кристиан закончил свой разговор с Сириусом. Мужчина подошел вплотную, его огромная фигура загородила свет. Он положил свои массивные ладони мне на плечи, слегка сжав их, и это прикосновение мгновенно отозвалось волной тепла по всему телу. — Ну как тебе твоя новая территория, рыбка? — тихо пророкотал он над моим ухом. — Осваиваешься? — Здесь просто чудесно, Кристиан, — я повернула голову, встречаясь с его синими глазами. — Лаборатория оборудована лучше, чем главные центры «Аква-Тек». И Сириус… он согласился принять меня. Спасибо тебе за это. Кристиан довольно ухмыльнулся, его пальцы нежно погладили мою шею. — Я обещал, что у тебя будет всё необходимое. Наездники не лгут своим женщинам. Ты довольна? — Очень, — я прикусила губу, собираясь с духом. — Кристиан… могу я отлучиться ненадолго? Мне нужно вернуться на ярмарку, к той девушке. Я хочу предупредить её, что буду работать из твоей лаборатории, и передать свои данные для связи, чтобы они могли направлять мне результаты и образцы. Кристиан на секунду нахмурился, его зрачки сузились, сканируя мое лицо. Он явно не хотел выпускать меня из-под своего контроля, но, увидев в моих глазах лишь чистый научный азарт и никакой попытки к побегу, медленно выдохнул. — Хорошо, иди, — разрешил он, наклоняясь ниже. Его горячие губы мазнули по моим волосам, спускаясь к уху. — Но возвращайся сразу в покои. Меня ждут неотложные дела. Ближайшие пару дней меня не будет. Он сделал паузу, и его голос приобрел те самые опасные, бархатные нотки, от которых низ живота сладостно сжался: — Постарайся хотя бы иногда вспоминать о своем мужчине, Лея, когда будешь делать перерывы в своих бесконечных исследованиях. Я мгновенно вспыхнула, чувствуя, как пунцовый румянец заливает щеки и шею. Вспомнив нашу недавнюю безумную близость, я судорожно сглотнула и тихо ответила, не поднимая глаз: — Хорошо, Кристиан. Я… я буду помнить. Береги себя. Он низко рассмеялся, довольный моей реакцией, еще раз сильно сжал мои плечи и бесшумным, размашистым шагом направился к выходу из лаборатории. Сириус последовал за ним. Оставив планшет на столе, я поспешила обратно на средний ярус, где всё еще шумела ярмарка. Галереи уже не казались мне такими запутанными — я ориентировалась по мягкому фиолетовому свечению, которое вело к торговым рядам. Лавку я нашла быстро. Ддевушка как раз аккуратно переставляла флаконы с мерцающими эссенциями. Заметив мое приближение, она искренне и радостно улыбнулась. — О, ты вернулась! — приветливо произнесла она. — Лорд Кристиан не сильно злился? У него такой грозный вид, мы с братом всегда немного робеем перед ним. Меня, кстати, зовут Мира. — Нет, всё в порядке, Мира, — улыбнулась я в ответ, чувствуя огромное облегчение. — Кристиан разрешил мне работать. Но с условием, что я буду находиться в лаборатории под его защитой. Я пришла, чтобы дать тебе свои идентификационные данные. Мы сможем обмениваться информацией и результатами тестов дистанционно. — Это просто замечательно! — Мира захлопала в ладоши, её яркие зеленые глаза засияли. — Мой брат Аарон будет в восторге. Мы провели у прилавка около получаса, увлеченно обсуждая технические детали. Я продиктовала ей свой цифровой код доступа, который мне помогла настроить Таша. Мира внесла его в свое живое био-устройство на запястье. — Отлично, связь установлена, — довольно произнесла она. — Давай договоримся так: завтра утром Аарон вернется из глубоководной экспедиции с новой партией растений из Южного разлома. Мы проведем первичную очистку и сразу же направим тебе первую партию образцов и наши черновые записи исследований через транспортный дрон. Пойдет? — Идет, — я скрепила наш договор крепким рукопожатием. — Буду ждать с нетерпением. Попрощавшись с Мирой, я развернулась, собираясь направиться обратно в свои покои, как вдруг услышала знакомые голоса неподалеку. У входа на торговую террасу стояли Иллария и Найя. Найя держала в руках несколько свертков из светящейся ткани, а Иллария о чем-то весело беседовала с местным торговцем жемчугом. Детей с ними уже не было — видимо, их забрали. — Лея! Вот ты где! — Найя первая заметила меня и активно замахала рукой, призывая подойти. — А мы тебя потеряли! Кристиан утащил тебя с таким видом, будто собирался съесть прямо на месте. Ну что, жива? Разговор прошел успешно? — Более чем, — улыбнулась я, подходя к подругам. — Он разрешил мне работать в лаборатории обители. И я уже нашла команду, с которой буду сотрудничать. — О, это потрясающие новости! Нашу ученую теперь не оттащить от пробирок, — рассмеялась Найя, перехватывая свои свертки поудобнее. — Но работа работой, а обед по расписанию. Точнее, уже ужин. Время летит незаметно. Иллария тепло обняла меня за плечи, увлекая за собой к выходу с ярмарки. — Найя права, Лея. Нужно расслабиться и нормально поесть в приятной компании. Мы как раз собирались подняться на верхнюю террасу в наш жилой сектор. Там подают изумительное жаркое из глубинных крабов со специями и легкое ягодное вино. Пойдем с нами? Поболтаем чисто по-женски, без этих суровых мужчин с их военными советами. Чувствуя, как в желудке при упоминании о еде предательски заурчало, я с радостью согласилась. Глава 13 Мы поднялись на верхнюю террасу жилого сектора, где располагалась уютная обеденная зона для обитателей. Здесь, под высоким сводом из живого, мерцающего нежно-розовым светом коралла, стояли небольшие столики. Воздух был наполнен аппетитными ароматами запеченной глубоководной рыбы, пряных трав и сочного цитрусового сока. Взяв себе по порции ароматного жаркого из глубинных крабов в густом сливочном соусе и по бокалу прохладного ягодного вина, мы устроились за небольшим круглым столиком из гладкого светлого коралла. Отсюда открывался потрясающий, немного пугающий своей бесконечностью вид на город, парящий в толще синей бездны. — Ну, показывайте, что вы там на ярмарке нахватали? — с улыбкой спросила я, отправляя в рот кусочек нежного, тающего на языке крабового мяса. Найя засияла и принялась увлеченно потрошить свои свертки, выкладывая на коралловую столешницу отрезы легчайшей ткани. — Посмотри на это чудо! — восторженно зашептала рыжеволосая, заставляя меня прикоснуться к мягкому материалу. Ткань под моими пальцами мгновенно изменила цвет со светло-зеленого на глубокий изумрудный, реагируя на тепло кожи. — Из этого выйдет потрясающий домашний халат. Рагнар точно оценит. А еще я купила вот эти заколки из плавленного титана со светящимися спорами для волос и новые био-игрушки для мелкого. Он от этих механических рыбок просто с ума сходит. Иллария более сдержанно улыбнулась и продемонстрировала изящное ожерелье из идеально круглого черного жемчуга. — Дамиан просил выбрать что-нибудь к следующему Совету Лордов, — мягко пояснила шатенка, бережно пряча украшение обратно в бархатный мешочек. Я сделала глоток легкого вина, которое приятно холодило горло, и, оперевшись подбородком на ладонь, с любопытством посмотрела на подруг. Профессиональный интерес и природное нетерпение снова дали о себе знать. — Девочки, а скажите… вы здесь чем-нибудь занимаетесь? Ну, в плане работы? — осторожно спросила я. — Кристиан вот разрешил мне вернуться к исследованиям в лаборатории, и я безумно счастлива. А как у вас с этим дела обстоят? Найя звонко, заливисто рассмеялась, откинувшись на спинку кораллового кресла, и шутливо замахала на меня руками. — Работать? Ой, умоляю тебя, Лея! Я на всю жизнь вперед наработалась там, на поверхности! Ты бы знала, какая это каторга — пахать по двенадцать часов на опреснительных заводах, дышать ядовитым смогом и вечно считать гроши, чтобы покрыть долги по контракту. Нет уж, увольте. Здесь у меня есть всё, о чем можно только мечтать, а моё главное занятие — это баловать мужа и воспитывать нашего маленького урагана. Да и Рагнар… он даже слышать об этом не хочет. Стоит мне заикнуться о каком-то деле, он рычит, сгребает меня в охапку и говорит, что его женщина рождена для любви и покоя, а не для труда. Иллария мягко улыбнулась, поглаживая пальцами ножку своего бокала, и покачала головой. — Ну, не все мужчины так категоричны, Найя. На самом деле, Лея, если у женщины есть желание, ей никто препятствовать не будет. Я, например, периодически присматриваю за библиотекой. Навожу порядок в древних архивах, каталогизирую новые данные, которые привозят патрули. Мне нравится проводить там время, это успокаивает. Так что ты большая молодец, что отстояла свое право на науку. — Да, лаборатория у вас просто потрясающая, — я воодушевленно закивала, вспоминая ряды новейших приборов. — Я под огромным впечатлением. Уже познакомилась с Сириусом и Ташей. Они ведь… муж и жена, верно? При упоминании этой пары Найя и Иллария внезапно притихли. Веселое настроение Найи как ветром сдуло, а Иллария бросила быстрый, предостерегающий взгляд по сторонам, оценивая, нет ли рядом лишних ушей. Девушки синхронно пододвинулись ближе ко мне, оперевшись локтями о столик, и понизили голос до заговорщического шепота. — Да, они считаются мужем и женой, — тихо произнесла Иллария, и в её голосе проскользнули грустные нотки. — Но у них нет детей. Точнее… у Сириуса нет детей. Я нахмурилась, не понимая формулировки, и удивленно захлопала ресницами: — Погоди. Что значит у Сириуса? А у Таши? Разве они не вместе? Найя вздохнула, крутя в руках пустой бокал, и покосилась на меня своими зелеными глазами: — В том-то и дело, Лея. В замке ходит упорный слух среди женщин, что между Сириусом и Ташей на самом деле никогда ничего не было. В плане… физической близости. Они не спят в одной постели. Сириус объявил Ташу своей женой чтобы защитить её. По здешним законам замужнюю женщину не имеет права тронуть ни один мужчина, к ней никто не смеет даже приблизиться с непристойным предложением. Сириус просто закрыл её своим именем от остального мира, дал ей статус и безопасность, чтобы она могла спокойно жить и работать в его лаборатории. — Но почему? Зачем такие сложности? — мое сердце испуганно затрепетало от недоброго предчувствия. — От чего её нужно защищать? Иллария поджала губы, её лицо стало невероятно серьезным, а в глубине глаз промелькнула тень искренней боли за подругу. — Потому что Таша пережила настоящий ад, Лея. Много лет назад её похитил один из Наездников клана Внешнего Разлома. — Клан Внешнего Разлома? — эхом повторила я. — Кто это? — Это отщепенцы, — мрачно пояснила Найя, и её веснушчатое лицо исказилось от отвращения. — Небольшая кучка радикалов и фанатиков. Они живут на самой границе обитаемой зоны Бездны, там, где тектонические плиты постоянно содрогаются, а уровень радиации зашкаливает. Их разум отравлен этой черной глубиной и слепой, фанатичной ненавистью ко всему, что связано с поверхностью. Их мало, но они невероятно яростны и жестоки. Они не признают власть Совета Лордов и Владыки. Они совершают дикие набеги на наземные станции, но в отличие от наших мужей, которые забирают женщин ради продолжения рода и обеспечивают им роскошную, безопасную жизнь, фанатики Разлома делают из девушек бесправных рабынь. Говорят, там, на дне Разлома, женщины живут в ужасных условиях, подвергаются постоянному насилию и тяжелому труду. Многие из них просто не выживают, ломаясь ментально или умирая от болезней. Я похолодела, чувствуя, как крабовое жаркое камнем легло в желудке. Мои пальцы, сжимающие вилку, задрожали. — Но наши мужчины воюют с ними, — поспешно добавила Иллария, заметив мою реакцию, и мягко коснулась моего запястья. — Кристиан и его штурмовой флот ведут непрекращающуюся охоту на этих радикалов. Из-за их бессмысленной агрессии и нападений на мирные грузовые суда, корпорации получают законный повод объявить Наездников опасными. Фанатики Разлома ставят под удар безопасность всего нашего мира. И вот Таша… она как раз оказалась в эпицентре этого кошмара. — О боги… — прошептала я. — Что с ней случилось? — Её похитили около двенадцати лет назад, — тихо продолжила рассказ Иллария. — Она попала в личный сектор предводителя этих безумцев — Ксавьера. Прожила в Разломе около шести лет в качестве его бесправной рабыни. Терпела его жестокость, подчинялась и в итоге… родила ему ребенка. А шесть лет назад Совет Лордов санкционировал масштабную операцию. Кристиан со своими штурмовиками напали на их логово. Была страшная охота. Понимая, что его окружают, Ксавьер бежал. Но этот трус забрал с собой только свое потомство, а своих рабынь, среди которых была и обессиленная Таша, бросил в разрушающемся убежище на верную гибель. Найя шмыгнула носом, в её глазах блеснули слезы: — Ташу нашли среди обломков едва живую, истощенную. Её привезли сюда, в Черный Риф. Сириус тогда возглавлял медицинский корпус. Наверное, его научное сердце просто не выдержало такой несправедливости. Он пожалел её. Выходил её, а затем объявил своей женщиной. Он защитил её от косых взглядов и сплетен. С тех пор она работает с ним в лаборатории. Но на самом деле всё, ради чего она живет — это поиск её украденного ребенка. Она до сих пор надеется, что Ксавьера поймают и вернут ей её дитя. — Вот почему она такая нелюдимая и холодная, — прошептала я, чувствуя, как тяжелый, удушающий ком подкатывает к горлу. — Бедняжка… Столько пережить. Шесть лет в рабстве, а потом потерять ребенка. Я сидела, потрясенная до глубины души. Внутри меня бушевал настоящий шторм из дикой жалости к Таше и… эгоистичного облегчения. Я до боли сжала кулаки под столом. Боги, как же мне повезло. Повезло что меня похитил Кристиан, а не безумный садист. — Лея? Лея, посмотри на меня! — испуганный голос Найи выдернул меня из тяжелых мыслей. Рыжеволосая подруга перегнулась через стол и крепко схватила меня за холодные ладони. Иллария обеспокоенно вглядывалась в мое лицо, придерживая меня за плечо. — Ты слишком побледнела. — тихо и ласково произнесла Иллария, поглаживая мою спину. — На тебе лица нет. Сделай глубокий вдох, ну же. Я послушно втянула прохладный воздух и сделала большой глоток вина. Кровь постепенно начала возвращаться к щекам. — Извините… просто… это так ужасно, — прошептала я, качая головой. — Я не представляю, как она со всем этим справляется каждый день. — Ну всё, всё, успокойся, моя хорошая, — Найя сочувственно сжала мои пальцы, пытаясь улыбнуться. — Всё это дела прошлые, и этот ублюдок далеко отсюда, на самом дне мира. Главное, помни: здесь, в Черном Рифе, мы в абсолютной безопасности. Фанатиков никогда не подпустят и близко к городу. Ты под защитой самого сильного мужчины Бездны. Расслабься, съешь еще краба. Я посмотрела на улыбающихся подруг, перевела взгляд на парящий в неоновом сиянии город за силовым полем. Глава 14 Прошло три дня с тех пор, как Кристиан покинул Черный Риф. Я полностью погрузилась в работу. Накануне транспортный дрон доставил мне первую партию герметичных контейнеров от Миры и Аарона. Это были малознакомые мне образцы глубоководной флоры. Среди них особенно выделялась Лунария Пелагия — удивительный эндемик, напоминающий полупрозрачные, светящиеся чашечки кувшинок, капилляры которых были заполнены густым фиолетовым соком. Аарон снабдил образцы краткой запиской, где указал, что сок Лунарии обладает мощнейшим антисептическим и седативным действием, но они никак не могли стабилизировать его молекулярную решетку: при контакте с кислородом вещество мгновенно распадалось. Для меня это был вызов. Я часами выстраивала голографические модели, пытаясь связать липидный слой растения со стабилизирующими пептидами.. Таша по-прежнему оставалась нелюдимой, но больше не смотрела на меня как на пустое место. Пару раз она даже молча пододвигала к моему столу контейнеры с нужными реагентами, когда видела, что я полностью ушла в процесс секвенирования и боюсь оторваться от экрана. Однако на четвертый день привычный, размеренный ритм замка оказался безжалостно нарушен. Выйдя из жилого сектора, я направилась по переходам в сторону лаборатории. Еще в галереях среднего яруса я почувствовала, что атмосфера изменилась. Вокруг было непривычно людно и тревожно. Мимо меня то и дело быстрыми, чеканными шагами проходили наездники в тяжелой броне, их лица под прозрачными шлемами были суровы, а биогенные татуировки на шеях пульсировали тревожным, ярко-красным светом. Женщины, собиравшиеся группами у коралловых диванчиков, негромко, взволновано переговаривались, прижимая к себе детей. Внутри меня зашевелился страх. Сердце забилось чаще. Практически вбежав в светлое помещение лаборатории, я застала Сириуса у центрального пульта. Его длинные темно-синие волосы были растрепаны, а неоновые глаза горели лихорадочным блеском. — Сириус! — я подбежала к нему, тяжело дыша и сжимая пальцы в кулаки. — Что происходит? Почему в коридорах такая суматоха? Ученый обернулся ко мне, на секунду прикрыл глаза, справляясь с эмоциями, и тяжело вздохнул: — На один из наших пограничных патрульных отрядов совершено нападение, Лея. Это Клан Внешнего Разлома. Они устроила засаду. Сейчас в лазарет косяком привозят пострадавших. У меня внутри всё просто рухнуло. Перед глазами мгновенно всплыл образ. — Кристиан… — выдохнула я, чувствуя, как колени начинают предательски дрожать. — Кристиан там? Сириус, скажи мне, где он?! Среди раненых… его нет?! Сириус мгновенно сошел с места, подошел ко мне и крепко взял за плечи, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Его теплые ладони и спокойный, уверенный голос немного заземлили мою панику: — Лея, успокойся. Посмотри на меня и дыши. С Кристианом всё в порядке. Среди раненых, которых доставили в лазарет, его точно нет, я лично проверял списки прибывающих. Кристиан — командующий флотом, он сейчас координирует ответный удар на передовой. Если бы с ним что-то случилось, поверь, об этом бы сразу же доложили Совету. Он жив и здоров, слышишь? Я судорожно выдохнула, прижимая ладонь к бешено колотящемуся сердцу. — Но почему они напали? — тихо спросила я, пытаясь взять себя в руки. — Иллария и Найя говорили, что они фанатики, но совершать набег прямо на патруль… — Это точно отряд Моргана, — Сириус брезгливо поморщился, возвращаясь к пульту и выводя на экран карту повреждений. — Морган абсолютно нестабилен. Он бросается на всех подряд, как бешеная глубинная барракуда. Ему плевать на стратегию, ему нужна только кровь и хаос. Он хочет доказать свою значимость среди других. Сириус повернулся ко мне и мягко добавил: — Лея, я прошу тебя, не волнуйся. Ты ничем не поможешь, если изведешь себя мыслями о худшем. Иди к своему столу, просто работай и постарайся не думать о плохом. Кристиан — лучший воин. Он вернется через пару-тройку дней, живым и невредимым. Я кивнула, с трудом сдерживая слезы, и побрела к своему рабочему месту. Но работа, которая обычно была моим спасением, сегодня превратилась в изощренную пытку. Я сидела перед голографическим проектором, переливала растворы, закладывала чаши Петри в анализатор, но не могла сосредоточиться ни на одном графике. Все мои мысли были там, на темной передовой, рядом с Кристианом. В голове крутились страшные картины: что, если этот неуправляемый Морган прорвет оборону? Что, если его безумные фанатики нагрянут прямо в город, разрушат это прекрасное место и превратят всех нас в рабынь? От этих мыслей кожа покрывалась липким потом. Я отчаянно отгоняла эти образы, заставляя себя вчитываться в сухие строки отчетов. Пытаясь отвлечься, я сосредоточилась на изучении структуры сока Лунарии Пелагии . Мне удалось выяснить, что её фиолетовый пигмент при соединении с аминокислотами создает сверхустойчивый барьер, способный защищать клетки от агрессивного окисления. Это было маленькое, но важное открытие, и я неспеша заносила данные в свой планшет, который теперь слушался меня гораздо лучше. Просидев за работой большую часть дня и чувствуя себя абсолютно опустошенной, я поняла, что больше не могу выдавить из себя ни одной полезной мысли. Глаза слезились от мерцания проектора, а спина затекла. Я решила вернуться к себе. По пути в жилой сектор, на минуту забежала в общую обеденную зону, чтобы взять себе ужин. Возле раздачи я столкнулась с Илларией и Найей. Подруги выглядели встревоженными, но при виде меня попытались улыбнуться. — Лея, ты как? — заботливо спросила Иллария, всматриваясь в мои бледные щеки. — Я очень устала, девочки, — тихо ответила я, прижимая к себе контейнер с едой. — Весь день в лаборатории. Хочу просто отдохнуть и побыть в тишине. — Иди, конечно, отдыхай, — Найя мягко погладила меня по рукаву. — Всё будет хорошо, слышишь? Не накручивай себя. Вернувшись в свои покои, я почувствовала, как меня накрывает волна одиночества. Огромная комната казалась пустой и холодной. За панорамным стеклом лениво колыхалась темно-синяя Бездна, напоминая о том, как глубоко под водой я нахожусь. Я поставила контейнер с едой на низкий столик из светлого коралла возле пуфа и обессилено потянулась к застежкам одежды. Скинув с себя серебристую тунику и брюки, я осталась абсолютно обнаженной. Теплый воздух комнаты мягко коснулся кожи. Я направилась в ванную комнату. Включив кран, принялась ждать когда она наберется. Из небольшой шкатулки на полочке достала розовый шарик, похожий на крупную, идеальную жемчужину — местную соль для ванн, которую мне принесла Найя. Бросив его в горячую воду, я завороженно наблюдала, как шарик с тихим шипением растворяется, окрашивая воду в нежно-розовый цвет и выпуская облака пушистой, густой пены. По ванной комнате тут же разлился упоительный, тонкий аромат диких морских лилий. Пока вода медленно набиралась, я подошла к большому зеркалу в раме из серебристого коралла. Взгляд скользнул по собственному отражению. Мои длинные золотые волосы, распущенные и слегка запутавшиеся за день, тяжелой волной спадали на плечи, прикрывая грудь и мягкими волнами спускаясь вдоль спины. На фоне смуглых и синеватых жителей Бездны моя бледная кожа казалась почти светящейся в мягком полумраке. Я медленно провела ладонью по обнаженному бедру, очерчивая изгиб талии, и вдруг поймала себя на мысли, что мои бедра словно стали чуть больше, аппетитнее. Формы округлились, налились мягкой, женственной силой. Я невольно усмехнулась своему наблюдению. Впрочем, в этом не было ничего удивительного. Местная пища настолько питательная и богатая белками не шла ни в какое сравнение с безвкусными пайками, которыми нас кормили на исследовательской станции. Ванна наконец набралась. Я аккуратно перешагнула через бортик и погрузилась в горячую, ароматную воду, блаженно прикрывая глаза. Горячая влага мгновенно окутала тело, прогоняя скопившуюся в мышцах усталость и приятным теплом разливаясь по венам. Я откинула голову на мягкий валик, подставив лицо поднимающемуся пару. Лежа в розовой пене, я невольно задумалась. Когда у меня в последний раз был цикл? По моим подсчетам, задержка уже составляла около недели. На «Сапфире» из-за вечного стресса и работы графики часто сбивались, поэтому поначалу я не придала этому значения. Мысль о возможной беременности казалась вполне логичной. Я приподнялась из воды и положила ладонь на плоский. Внимательно прислушалась к внутренним ощущениям. Никаких явных изменений в теле я пока не чувствовала: грудь не болела, утренней тошноты не было, вкусы не поменялись. Нет, скорее всего, это просто стресс от похищения и смены обстановки, — подумала я, качая головой. Не хотелось тешить себя ложными надеждами или, наоборот, пугать раньше времени. Хотя внутри, в самой глубине души, мысль о том, что под моим сердцем уже может зарождаться жизнь от этого сильного и такого нежного мужчины, отозвалась странным, трепетным теплом. Перед глазами тут же вспыхнули воспоминания о его горячих, требовательных губах, о том, как его сильные руки удерживали меня. Мои щеки мгновенно вспыхнули, а дыхание перехватило. Чтобы прогнать эти слишком живые, будоражащие образы из головы и остудить пыл, я зажала нос пальцами и на несколько секунд полностью погрузилась в воду с головой. Наружу вырвались лишь мелкие пузырьки воздуха. Закончив мыться и завернувшись в мягкое перламутровое полотенце, я вернулась в спальню. В просторном шкафу отыскала легкое, струящееся платье из нежно-голубой, почти невесомой материи на широких лямках. Ткань приятно холодила кожу. Расчесав свои золотые волосы и позволив им влажной массой лечь на спину, я присела на мягкий пуф перед низким коралловым столиком. Мой ужин уже успел окончательно остыть, но голод, обострившийся после ванны, заставил меня забыть о правилах этикета. В контейнере были запеченные кольца глубоководных кальмаров в пряном травяном маринаде и гарнир из хрустящей морской капусты. Я взяла небольшую вилку и принялась медленно, кусочек за кусочком, отправлять еду в рот. Остывшие кальмары всё равно оставались невероятно вкусными, сочными, с легким подкопченным привкусом. Покончив с едой, я отодвинула контейнер и лениво откинулась назад, поглубже погружаясь в пуф. Мой взгляд бесцельно блуждал по узорам на потолке, где слабо пульсировали живые кораллы. Я думала о Таше, о Ксавьере, о Моргане, о том, как несправедлив и жесток этот мир… и о том, где сейчас Кристиан. В полумраке комнаты его отсутствие ощущалось особенно остро. Мои веки стали наливаться свинцовой тяжестью. Я не заметила, как мои мысли превратились в тягучие, размытые образы, а глаза закрылись сами собой. Я провалилась в глубокий, лишенный сновидений сон прямо там, на пуфе, подложив ладонь под щеку. Проснулась я от странного ощущения. Кто-то очень медленно проводил подушечками пальцев по моей щеке, очерчивая скулу и убирая влажную прядь волос с моего лица. Глава 15 Сквозь нежную пелену сна,я заставила себя разлепить отяжелевшие веки, искренне ожидая увидеть до боли привычные, синие глаза. В сознании всё еще витал баюкающий образ Кристиана, я ждала, что сейчас увижу его широкие, надежные плечи, почувствую касание его родных губ и утону в знакомом аромате моря. Но это был не Кристиан… Я замерла, а воздух в легких моментально превратился в лед. Мужчина, опустившийся передо мной на одно колено, не имел ничего общего ни с Кристианом, ни с кем-либо из жителей Черного Рифа. Он казался чужеродным, жутким изваянием из самого глубокого кошмара. На нем была грубая, угловатая броня из неизвестного темного металла, покрытая глубокими, рваными царапинами и засохшими бурыми пятнами чужой крови. От него веяло железом, и удушливой трупной вонью. У него были короткие белые волосы, торчащие в разные стороны, а через все лицо — от правого виска, через рассеченную бровь и смуглую щеку до самого подбородка — тянулся рваный, белесый шрам, уродующий плотно сжатые губы. Но страшнее всего были его глаза. Они были полностью темными, с красноватым отливом, в котором горело безумие. Он хищно, оскалившись, ухмыльнулся, обнажая неровный ряд зубов, и продолжал медленно вести пальцем по моей щеке. В моей голове все еще висел туман недавнего пробуждения, но в следующее мгновение разум сорвался на оглушительный, панический крик: Кто это?! Где Кристиан?! Как этот монстр смог пройти сюда, сквозь всю защиту?! Я отпрянула от него назад, вжимаясь спиной в мягкие подушки пуфа. В ту же секунду, когда я попыталась отстраниться, оскал на его лице сменился раздражением. Бросок, и его огромная ладонь намертво вцепилась в мои волосы у самых корней. — А-а-ах! — диким, сорванным звуком вырвался из моего горла крик. Мужчина одним мощным рывком поднялся в полный рост, и, не выпуская моих золотистых прядей, с силой потянул меня за собой вверх. Кожа на голове натянулась до предела, затрещали корни, в затылок пронзительно ударила боль, настолько невыносимая, будто с меня живьем сдирали скальп. Я была вынуждена поддаться, мгновенно встать, приподнимаясь на самые кончики пальцев и изгибаясь всем телом вслед за его рукой. Мне казалось, еще одно мгновение — и он просто оторвет меня от пола за волосы, заставив висеть в воздухе. В глазах заплясали яркие, кроваво-красные круги, на глаза мгновенно навернулись слезы. — Занятный экземпляр... — прорычал он. Его голос был хриплым и не сулил ничего, кроме неминуемой гибели. И именно в этот миг, когда я беспомощно висела на его стальном кулаке, до моего слуха впервые донеслись посторонние звуки. Где-то совсем далеко, за пределами моих покоев, гремел ад. Слышались глухие, разрывающие пространство взрывы, оглушительный звон и пронзительный, истошный женский визг. Они здесь! — вспыхнула в моей голове обезумевшая от ужаса мысль. — Фанатики! Клан Внешнего Разлома прорвал оборону и ворвался сюда! Эта мысль окончательно сокрушила остатки контроля. Я словно сошла с ума от всепоглощающей безысходности. Животный страх заставил мое тело действовать само по себе, минуя логику. Я завопила во весь голос и принялась отбиваться от него всем, чем могла. Молотила ногами по его бронированным голеням, извивалась всем телом, с силой впивалась ногтями в его обнаженные, исчерченные шрамами предплечья, раздирая его смуглую кожу до темно-красных полос. — Дрянь! — гаркнул он, когда моя растопыренная ладонь случайно попала ему по изуродованному лицу. Мужчина смерил меня взглядом, в котором садистское удовольствие смешалось с нарастающей яростью, и с мощным, безжалостным замахом швырнул меня в сторону. Я ощутила себя невесомой, тряпичной куклой и с оглушительным треском влетела спиной в каменную стену. Удар был такой силы, что выбил из моих легких абсолютно весь воздух. Вспыхнула адская боль в ребрах и лопатке. Я задохнулась, бессильно сползая по стене на пол. Мир вокруг мгновенно потемнел, покрывшись крупными черными кляксами. Я пыталась сделать хотя бы один судорожный вздох, но грудная клетка горела огнем, отказываясь расширяться. Не успела я даже попытаться подняться, как надо мной снова нависла тяжелая тень. Беловолосый монстр подошел в два широких шага. Занес ногу в тяжелом сапоге и сходу, без малейшего колебания нанес удар. — Угх!.. — вырвался из меня глухой, сдавленный хрип. Я моментально свернулась калачиком на полу, судорожно зажимая живот руками и тяжело, болезненно кашляя. Слезы градом текли по щекам, смешиваясь с растрепанными волосами. Вспышка боли в животе была настолько дикой, что я на секунду полностью потеряла ориентацию в пространстве, чувствуя, как внутренности скручивает мучительным спазмом. Он нагнулся, впился своими широкими, огрубевшими пальцами в мою шею и с силой впечатал меня затылком в каменные плиты пола. — Так вот кого себе завел Кристиан... — ухмылка на его изуродованном лице стала глумливой и торжествующей. — Цветочек с поверхности. Любопытно... как быстро ты сломаешься? И как на это отреагирует твой хозяин? Он надавил пальцами на мое горло, полностью перекрывая доступ кислорода. В глазах снова начался ослепительный парад ярких пятен. Я ощущала, как хрящи на шее трещат под его нечеловеческой силой. — Нет... — попыталась просипеть я, но из горла вырвался лишь жалкий, захлебывающийся хрип. Смерть была уже здесь, совсем рядом. Я собрала последние остатки сил, и с отчаянием ударила его между ног. Удар оказался точным. Мужчина от неожиданности и дикой боли глухо рыкнул, его хватка на моем горле на секунду ослабла, а сам он качнулся назад, выпячивая челюсть. Я не стала ждать ни единого мгновения. Задыхаясь и судорожно хватая ртом воздух, перекатилась по полу, на четвереньках рванулась вперед, пытаясь бежать к спасительному выходу из спальни. Но уйти мне не удалось. Монстр пришел в себя практически мгновенно. С диким, звериным рыком, от которого задрожали стебли кораллов на потолке, он совершил молниеносный прыжок, и его тяжелая, бронированная туша с размаху обрушилась на меня сверху. Под этим сокрушительным весом я плашмя впечаталась лицом и грудью в пол. Из моих легких снова со свистом выбило весь воздух. Навалился всей своей тяжестью, намертво блокируя ноги и вжимая меня в холодный пол. Его грубые ладони с треском рванули нежно-голубую материю платья на спине, легко разрывая ткань до самого пояса. — Лежать, дрянь! — прорычал он мне прямо в ухо, больно прижимая мое лицо огромной ладонью к полу. Я билась под ним в безумной истерике, извиваясь всем телом и судорожно пытаясь сбросить его с себя. Когда его пальцы с силой впились в обнаженную ягодицу, сжимая нежную кожу, в голове вспыхнула глупая мысль: останутся синяки . В следующую секунду я почувствовала, как его колено бесцеремонно вклинилось между моих бедер, с силой раздвигая их в стороны. Я забилась в нарастающей панике, пытаясь сжать ноги, но мгновенно была припечатана к полу сокрушительным ударом между лопаток. Он удара я с размаху впечаталась лицом в пол, и тут же ощутила, как из разбитого носа хлынула горячая кровь. — Пожалуйста... не надо, умоляю... — взмолилась я, хрипя и захлебываясь собственными слезами, которые горячим потоком смешивались с кровью на моих губах. Но ему было абсолютно плевать на мои мольбы. В ответ раздался лишь садистский смешок, от которого внутри всё умерло. Я ощутила, как его тело плотно вжимается сзади в мои ягодицы, а следом донесся леденящий душу металлический скрежет расстегиваемой пряжки на его поясе. Он навалился на меня еще сильнее, окончательно лишая возможности дышать, наклонился и впился зубами в обнаженное плечо, прокусывая кожу до крови. — Кристиан!.. — в отчаянии, не чувствуя больше ничего, кроме всепоглощающего ужаса, закричала я, срывая голос. — КРИСТИАН! ПОМОГИ! — Он сейчас додыхает в нижних доках! — оскалился беловолосый, тяжело и жарко дыша мне в затылок. Я почувствовала, как он с силой уперся мне между бедер, пытаясь войти. Я закричала от резкой, раздирающей боли внизу живота, изгибаясь и бессильно вжимаясь в пол. Внутри все сжалось. Я приготовилась к самому страшному. Сжала зубы до хруста, закрыла глаза, чувствуя, как душа внутри заживо умирает от отвращения и позора. Но в самый последний момент двери спальни со скрежетом и грохотом разошлись в стороны. На пороге возник еще один наездник — такой же дикий, покрытый копотью и свежей кровью. Он что-то быстро и отрывисто гаркнул беловолосому на неизвестном мне, рычащем наречии, активно жестикулируя окровавленным оружием в сторону коридора. Беловолосый замер, а после зловеще зарычал и откликнулся на том же чужом языке. Чувствовалось, что он всей душой не хочет бросать беспомощную, избитую добычу. Он поднялся, и я наконец-то смогла жадно вдохнуть грудью раскаленный воздух. Вместо того чтобы оставить меня, он нагнулся, по-хозяйски перехватил меня за плечо и с силой заставил перевернуться на спину. Я лежала перед ним избитая, задыхающаяся и захлебывающаяся слезами. Попыталась сжаться в комок, судорожно прикрыть дрожащими руками обнаженную грудь, но он лишь дико оскалился. Замахнувшись, с отмаши опять нанес мне оглушительный удар по лицу. В голове вспыхнул сноп белых искр. Моя губа мгновенно лопнула, во рту появился горячий, солоновато-металлический вкус собственной крови. Я бессильно обмякла на полу, зрение окончательно поплыло, превращаясь в мутные, смазанные пятна. Наездник не стал тратить больше ни секунды. Наклонился, снова намотал мои золотистые волосы на свой огромный кулак и одним резким движением заставил меня подняться с пола. Я жалобно застонала, ноги подкосились и беспомощно, слепо волочились по холодному камню. Намотав пряди поплотнее, он без малейшей жалости, как мешок с костями, волоком потащил мое полубессознательное тело наружу из покоев. Глава 16 Боль не утихала, она переросла из острой вспышки в непрерывный гул, накрывающий сознание сокрушительной волной. Беловолосый тащил меня по бесконечным, извилистым коридорам. Я судорожно перебирала ногами по скользкому камню, пыталась хоть немного подняться, чтобы снизить это адское натяжение и спасти волосы. Но ничего не получалось. Ступни беспомощно скользили по залитому водой и кровью полу, колени подгибались, а сорванная одежда путалась в ногах. Каждый раз, когда я пыталась обрести опору, он лишь с рычанием дергал сильнее, заставляя меня спотыкаться и снова падать, протягивая мое тело по полу. И в какой-то момент дикий страх, бившийся внутри раненой птицей, просто исчез. Паника, еще минуту назад заставлявшая меня визжать и бороться, словно испарилась, отступила перед лицом физической боли. На её место пришло тупое безразличие. В мозгу образовалась пустота. Мир вокруг потерял краски и четкость, превратившись в смазанный, кошмарный калейдоскоп из проплывающих мимо коралловых арок, выбитых витражей, обломков колонн и неподвижных тел воинов. Мы отдалялись от эпицентра битвы. Крики постепенно затихали позади. Воздух становился всё более тяжелым. Мы миновали последний узкий проход, и он с силой пнул дверь, вышибая ее ногой. Он выволок меня в гигантское, погруженное в мрачные темно-красные тона помещение. В темной воде ангара, ритмично покачиваясь, стояли субмарины. Они выглядели устрашающе. Это были не гладкие, эстетичные аппараты Наездников, а угловатые, скованные из темного, изъеденного язвами коррозии металла машины. Не снижая темпа, меня протащили по узким железным мосткам, которые прогибались и гремели под тяжелыми сапогами. Вода под нашими ногами бурлила и пенилась, двигатели субмарин уже работали, наполняя ангар гулом, от которого закладывало уши. Затащив на борт, он подтолкнул меня вперед, к люку. Тот был настежь распахнут, озаряя металл палубы багровым светом внутренностей субмарины. — Внутрь, дрянь, — прорычал мужчина. Без малейшей жалости он замахнулся и с силой втолкнул меня в проем. Я вылетела из его хватки, бессильно пролетела несколько ступеней крутой металлической лестницы и с оглушительным грохотом рухнула на рифленый пол какого-то тесного, узкого отсека. Дверь за моей спиной тут же со скрежетом захлопнулась. Раздался оглушительный лязг тяжелого засова. Я осталась одна. В непроглядной тьме. Несколько минут я просто лежала на вибрирующем, ледяном металле, не в силах сдвинуться с места. Каждый вздох давался с трудом, ребра отзывались пронизывающей болью. Кожа на голове горела огнем, словно волосы все еще сжимал стальной кулак. Превозмогая дикую слабость и тошноту, я попыталась прийти в себя. Нащупала руками опору, подтянула под себя дрожащие ноги. Каждое движение причиняло адские муки — мышцы не слушались, тело непрерывно трясло от шока. С величайшим трудом, опираясь сбитыми в кровь локтями о шершавую металлическую стену, я смогла подняться на колени, а затем, шатаясь, словно пьяная, встать на ноги. Зрение плыло. В темноте я опиралась на стены, нащупывая перед собой пространство. Шаг, еще шаг... Ноги подкашивались, в голове стоял оглушительный гул. Я дошла до металлической двери отсека и из последних сил принялась стучать в неё кулаками. — Выпустите! Выпустите меня! — мой голос звучал слабо, превратившись в хриплый, надрывный шепот. Ладони оставляли на ледяном железе липкие, кровавые следы, но с той стороны никто не откликнулся. Я была лишь пленницей, закрытой в железном гробу. И вдруг субмарину пронзил мощный толчок. Пол подо мной резко пошатнулся, уходя из-под ног. Раздался нарастающий гул двигателей. Стены отсека вибрировали всё сильнее. Я почувствовала, как нос судна наклоняется вниз, а в ушах начинает нарастать давящее ощущение глубины. Они уплывали. Меня забрали. Вырвали из Черного Рифа, из дома Кристиана, из единственного места, где я чувствовала себя хоть в какой-то безопасности. Я осознала, что прямо сейчас субмарина стремительно погружается в самую темную, беспросветную бездну, туда, откуда мало кто возвращался живым. Задыхаясь от накатившей паники, я на четвереньках отползла в самый дальний угол отсека. Вжалась спиной так, словно пыталась слиться со стеной. Подтянула дрожащие ноги к груди, обняла себя за колени руками и свернулась в дрожащий комок, пряча лицо в остатках разорванного платья. В этой звенящей темноте, под монотонный гул двигателя, я могла только плакать. Беззвучно, выплескивая всю скопившуюся боль и беспомощность в тишину своей одиночной камеры. Я то погружалась в тяжелое, полубессознательное забытье, то снова выныривала из него от вспышек боли и ледяного холода, который пробирал до самого мозга костей. Сколько прошло времени? Час? Пять? Сутки? Ответ пришел неожиданно. Гул двигателей внезапно изменил тональность, затих, а затем субмарина снова слегка качнулась. Вибрация прекратилась. Спустя пару минут за дверью раздался тяжелый лязг. Засов со скрежетом отодвинулся, и в отсек ворвался яркий, бьющий по глазам свет. Я зажмурилась, прикрывая лицо окровавленной ладонью. На пороге снова возник высокий, массивный силуэт. Он не произнес ни слова. Просто сделал шаг вперед, перехватил меня за многострадальное плечо и с грубой силой выдернул из угла, заставляя подняться. Ноги затекли и совершенно не держали — я споткнулась, но он не дал мне упасть, просто потащил за собой на выход, словно мешок с бесполезным хламом. Мы покинули субмарину. Выйдя через открытый люк, я оказалась в огромном, мрачном пространстве. Это была гигантская подземная пещера. Высоко над головой терялись в непроглядной тьме влажные своды, с которых беспрерывно капала вода, со звонким эхом разбиваясь о камень. Воздух здесь был спертым, холодным, пахнущим сыростью, плесенью и гниющими водорослями. Свет давали лишь редкие, копошащие факелы в железных клетях, прикрученных к стенам, да фосфоресцирующий, грязно-зеленый лишайник, въевшийся в скалы. — Иди быстрей, дрянь, — рычал он, периодически подталкивая меня в спину. Пол был усыпан мелкой, острой как бритва крошкой и обломками высохших кораллов. Каждый шаг превращался в пытку. Острые грани врезались в нежную кожу ног, рассекая ее до крови. Я шипела от боли, оставляя на серых камнях влажные, алые отпечатки своих стоп, но он даже не замедлял шага. Ему было абсолютно всё равно, иду я сама или меня приходится волочь. Постепенно пещера стала меняться. Влажные, рваные скалы плавно перетекли в кладку из грубого, темного камня. Природный грот сменился мрачными помещениями подземной крепости. Мы вошли в длинный коридор, озаренный тусклым светом факелов. По обе стороны коридора тянулись массивные, заржавевшие железные решетки. Камеры. Я с ужасом вглядывалась в полумрак за решетками. Из темноты на меня смотрели истощенные, ободранные тени, это были пленники. Из некоторых камер доносился лишь запах разложения и мертвая тишина, из других доносились тихие, сумасшедшие стоны и шуршание цепей. Мой мучитель остановился у одной из последних камер в самом конце коридора. Достав из-за пояса тяжелый, ржавый ключ, он вставил его в замочную скважину. Огромная железная дверь с визгом отворилась. — Твой новый дом, — ухмыльнулся он, поворачиваясь ко мне. Его изуродованное шрамом лицо в отблесках факела, казалось еще ужаснее. Без лишних церемоний он с силой втолкнул меня в темноту камеры. Я полетела вперед. В последний момент, поддавшись инстинкту, успела выбросить перед собой дрожащие руки, чтобы защитить лицо и голову. Я с размаху приземлилась на каменный пол. Ладони и локти содрались о шершавые плиты, пронзительная боль снова прокатилась по телу. Я зашлась болезненным кашлем, уткнувшись лбом в холодный камень. Железная дверь захлопнулась. Ключ несколько раз повернулся в замке, и шаги начали удаляться, постепенно затихая в глубине коридора. Я осталась одна. Несколько минут я просто лежала на животе, слушая, как собственное сердце колотится о ребра, словно пойманная в клетку птица. Слёзы снова застлали глаза, но я заставила себя перевернуться и сесть, поджав под себя окровавленные ноги. Камера была крошечной, мрачной и сырой. Три монолитные каменные стены, пропитанные влагой, и одна железная решетка, выходящая в коридор. Ни окон, ни нар, ни хотя бы деревянной скамьи. Только голый, ледяной камень, от которого веяло могильным холодом. Я осмотрела свое пристанище. В противоположном углу камеры что-то темнело. Присмотревшись сквозь тусклый свет, пробивавшийся из коридора, я увидела кучу какого-то тряпья. От них исходил отвратительный, тошнотворный запах — смесь сырости и плесени. В любой другой ситуации, в своей прежней жизни, я бы в жизни не прикоснулась к этой вони. Я бы побрезговала даже подойти к этой куче. Но каменный пол под со мной был не просто холодным — он был ледяным. Проведя на нем всего десять минут, я почувствовала, как мороз начинает пробирать до самых костей, судорогами сжимая мышцы ног. Дрожь стала неконтролируемой, зубы начали выбивать дробь. Выбора не было. Это был вопрос выживания. Превозмогая тошноту и мерзость, я на четвереньках подобралась к углу. Осторожно, кончиками пальцев потянула на себя верхний слой тяжелой, грубой ткани. Стряхнула крупный мусор. Со слезами на глазах залезла прямо в середину этой вонючей кучи, поджимая под себя ноги и пытаясь укрыться жесткими, дырявыми лохмотьями, как одеялом. Тряпье действительно удерживало хоть какое-то тепло. Я забилась в самый дальний угол камеры, насколько это было возможно, подтянула колени к подбородку и плотнее укуталась в вонючую ткань, оставляя снаружи только лицо. Мой взгляд был намертво прикован к железной решетке — единственному входу в мою клетку. Я смотрела в темный коридор, напрягая слух до предела. Внутри всё сжималось от ужаса. Я знала... я точно знала, что он вернется. Он обязательно придет, чтобы закончить то, что начал. Каждый шорох за пределами камеры, капля воды, падающая со свода, или отдаленный крик других узников заставляли меня вздрагивать и сжиматься в комок еще сильнее. Я дала себе клятву не спать. Не смыкать глаз, следить за дверью, быть готовой. Но измученное тело больше не слушалось разума. Адская усталость и пережитый шок начали брать свое. Веки становились невыносимо тяжелыми, наливающимися свинцом. Очертания железных прутьев перед глазами стали размываться, превращаясь в темные, туманные полосы. Я пыталась моргать, трясла головой, но туман в сознании густел с каждой секундой. Постепенно, сама того не замечая, под тихий, ритмичный капель воды и собственный прерывистый шепот, я провалилась в тяжелый, беспросветный, похожий на небытие сон. Глава 17 Сон, казавшийся единственным спасительным укрытием от удушающей реальности, резко оборвался. Я мгновенно вынырнула из забытья. Сердце тут же панически забилось и застряло где-то в горле, лишая возможности сделать вдох. Вглядываюсь в густой полумрак камеры, пытаясь рассмотреть источник шума. Беловолосый вернулся. Тяжелая решетка с отвратительным визгом отворилась. Сейчас, преградив вход в камеру, он казался еще более огромным чем при первой встрече. Не торопясь переступил порог и вошел в камеру. Темные глаза медленно скользнули по мне, сканируя каждый сантиметр избитого, дрожащего тела. Я забилась в угол еще сильнее. Внутри всё сжалось от ужаса, а пальцы отчаянно впились в грубую ветошь. Он сделал пару шагов по направлению ко мне. Не успела я отпрянуть, как он с пренебрежением отбросил вонючие лоскуты и стальной хваткой сжал мое плечо. Одним мощным рывком выдернул меня из кучи тряпья, заставив подняться на ноги. Ну, хотя бы не за волосы... — пронеслась в голове мысль. Он выволок меня из камеры и потащил по темным, бесконечным коридорам. Босые ступни ступали по ледяному, шероховатому камню. Каждое прикосновение к полу оборачивалось вспышкой боли в порезах которые только начали затягиваться. Я сжала зубы и старалась не издавать ни звука. Не рисковала с ним заговаривать, не пыталась вырываться или просить о пощаде. Внутри жил лишь парализующий страх вызвать его новое бешенство и спровоцировать очередную волну побоев. Коридоры сменялись один за другим. Воздух стал влажным, где-то слышалось гулкое журчание воды. Наконец, я увидела дверь. Мой мучитель толкнул ее и затащил меня внутрь. Это было просторное, скалистое помещение, со сводов которого свисали длинные, фосфоресцирующие нити подводных лишайников. В полу были вырублены несколько небольших каменных бассейнов, наполненных темной водой. Без малейшего предупреждения он швырнул меня вперед. Я не удержала равновесие. Сдавленно вскрикнув, полетела вниз и с громким, оглушительным всплеском рухнула в воду. Вода моментально накрыла меня с головой, ворвалась в нос и рот, обожгла разбитые губы и сбитые локти. Я забилась, отчаянно гребя руками, потеряв ориентацию в пространстве от неожиданности. Легкие обожгло от недостатка кислорода. Кое-как оттолкнувшись от скользкого дна, я вынырнула на поверхность, судорожно хватая ртом воздух и заходясь раздирающим горло кашлем. Глаза щипало, мокрые волосы облепили лицо и шею, закрывая обзор. — Приведите ее в порядок, — бросил он сухо, даже не глядя в мою сторону. Его тяжелые шаги эхом отозвались от каменных сводов, и через секунду дверь с грохотом захлопнулась, оставляя меня в тишине. Откашливаясь и с трудом протирая глаза сбитыми ладонями, я зацепилась пальцами за край бассейна. И только тогда заметила их. У стены стояли две девушки. Они были невероятно худыми, с болезненно-бледной, прозрачной кожей. На них были надеты одинаковые, крайне скромные и поношенные серые платья из грубой ткани. Они казались призраками, узницами, из которых выпили всю жизнь. — Да, хозяин, — одновременно, с пугающей механической синхронностью ответили они вслед ушедшему мужчине. Их голоса прозвучали тихо и безэмоционально. Девушки медленно приблизились к краю бассейна. Они наклонились и протянули ко мне свои тонкие руки, явно намереваясь помочь мне выбраться. Я инстинктивно шарахнулась от них назад, вжимаясь спиной в противоположный борт бассейна. — Кто вы?! — прошипела я, дико вращая глазами и вскидывая перед собой дрожащие руки. — Не прикасайтесь ко мне! Не смейте! Девушки замерли. В их глазах не было ни злости, ни испуга, ни даже удивления. Просто туман и безразличие. Смотреть в эти глаза было страшнее, чем на звериный оскал беловолосого, — в их глазах отпечаталась безоговорочная покорность. Они печально, едва заметно качнули головами, смотря на меня сверху вниз. — Тебе лучше не сопротивляться, — тихо, почти шепотом произнесла одна из них. Ее голос был тихим и шелестящим. — Чем больше ты бьешься, тем больше удовольствия доставишь ему. Он любит ломать. Поэтому будь покорной. — Кто он?.. — с ужасом спросила я, замирая в воде и следя за их движениями. Девушки снова осторожно и аккуратно потянулись своими худыми пальцами к остаткам моей одежды. — Морган — наш хозяин, — прошелестела вторая, опустив взор. Морган… тот, о ком упоминал Сириус. Мне стало дурно. Похитил… Меня похитил этот сумасшедший монстр. А Кристиан... Кристиан мертв. Беловолосый сам сказал это. Он сказал, что Кристиан умер. Тело оцепенело, а сознание, наотрез отказывалось принимать происходящее. Может, это все сон? — пронеслась в голове бредовая мысль, за которую я ухватилась с отчаянием утопающего. — Может, прямо сейчас я проснусь на своей исследовательской станции? В своей сухой, безопасной каюте, под мерный гул приборов? Может, никакого Черного Рифа, никаких Наездников и этих чудовищ никогда не было? Это просто дурной, бредовый сон... Сейчас я открою глаза — и всё закончится... Но сон не заканчивался. Пока я пребывала в этом анабиозе, девушки уже стянули с меня мокрые, изодранные тряпки, оставшиеся от платья, и принялись аккуратно, мягкими движениями омывать мое тело водой. Их пальцы касались моей кожи невесомо, словно боялись причинить еще больше страданий, смывая грязь, засохшую кровь и пролитые слезы. Я растерянно, с тупым непониманием уставилась на гладкую поверхность бассейна перед собой. Из темной, прозрачной воды на меня смотрела незнакомка. Губа была сильно разбита и уродливо опухла, на скулах и под глазами расползались синяки. Кожа была бледной, а в глазах застыл дикий, животный ужас. В этот момент по воде пробежала легкая рябь от движений девушек, и мое отражение исказилось, лицо пошло волнами, превращаясь в страшную, изломанную маску. — Что со мной будет?.. — тихо спросила я у пустоты, смотря на свое уродливое отражение. — На все воля хозяина, — тихо прошелестел ответ одной из девушек. — Он убьет меня... — это не был вопрос. Это было утверждение. Больше не осталось сил даже на слезы. Они словно полностью высохли за эти кошмарные часы, в теле не сохранилось ни единой капли влаги. Лишь пустота. Девушки закончили омовение. Бережно взяв меня под локти, помогли выбраться из бассейна на гладкие каменные плиты. Обернули мое дрожащее тело жестким, сухим куском материи, с усилием растирая кожу, чтобы согреть. Одна из них зашла со спины, и ловким движением собрала намокшие волосы в высокий пучок на макушке, полностью оголяя тонкую, покрытую синяками и следами зубов шею, и зафиксировала прическу небольшой коралловой шпилькой. Вторая девушка появилась с одеждой в руках. Я даже не поняла откуда она её достала. При одном взгляде на эту одежду ноги едва не подогнулись. Внутри всё взвыло. Бежать! Немедленно бежать! Я слишком хорошо поняла, к чему всё идет. Для чего меня отмывали и во что собирались облачить. Это было не платье, а откровенный, извращенный наряд. Платье состояло из тончайшей, абсолютно полупрозрачной материи. Плотный кожаный ремешок обхватил шею, узкие полосы ткани лишь формально прикрывали грудь, в то время как вся спина и бока оставались обнаженными. Юбка представляла собой лишь два длинных лоскута — спереди и сзади, с глубочайшими разрезами по бокам до самых бедер. — Нет... нет, только не это, — прошептала я, но сил на сопротивление не было. Девушки, не обращая внимания на мои протесты быстро облачили меня. Ткань мгновенно липла к влажной коже. Я с ужасом и стыдом видела в отражении, как тонкий материал плотно облепил грудь, как от прохлады воздуха сквозь черную вуаль четко выступали бусины сосков. Закончив, девушки взяли меня под руки с двух сторон и повели к выходу. — Не пытайся бежать, — тихо, почти мне в ухо шепнула одна из них, пока мы шли по коридору. — Отсюда нет выхода. Если попробуешь — хозяин отдаст тебя своим солдатам. Я шла, слепо переставляя ноги, а в голове бился один и тот же страшный вопрос: Что хуже? Погибнуть оскверненной от рук одного безумного монстра или быть растерзанной озверевшей, похотливой толпой? Честно говоря, ответа не было. Оба варианта означали смерть. Только во втором случае она явно будет более долгой и унизительной. Девушки привели меня в просторную комнату. Массивные стены озаряли факелы, зажатые в железных лапах, в которых мерцал и трещал оранжевый огонь. У дальней стены стояла гигантская, широкая кровать, застланная темными шкурами. Но мой взгляд намертво приковался не к кровати. Прямо в центре комнаты возвышался массивный, отполированный до блеска деревянный столб. К его верхней части были прикреплены тяжелые железные цепи, на концах которых болтались массивные, раскрытые кандалы. Ужас вспыхнул с новой силой. Я резко дернулась назад, пытаясь вырваться, но тонкие, казавшиеся слабыми руки девушек сжали меня, сильнее стальных тисков. — Отпустите! Отпустите меня, умоляю! — жалобно заскулила я. Пыталась заглянуть в их лица, искала хотя бы крошечный намек на человечность, сочувствие или жалость, но там была лишь пустота. Они не смотрели на меня — они смотрели сквозь меня. Волоком, игнорируя мои слабые попытки упереться ногами в пол, подтащили к деревянному столбу. Заставили поднять руки вверх, над головой. Секунда — и раздался щелчок. Кандалы защелкнулись на моих запястьях. Я бессильно дернулась, но металл лишь больно врезался в нежную кожу, а тяжелые цепи ответили зловещим лязгом. Я в диком ужасе посмотрела на девушек. И в этот короткий миг мне действительно показалось, что в тусклых глазах одной из них на какую-то долю секунды промелькнула едва заметная искра жалости. Девушка встала на кончики пальцев, потянулась к кандалам, проверила, надежно ли защелкнут замок, и, нагнувшись к моему уху, едва слышно шепнула: — Не сопротивляйся... Моли о пощаде. И всё закончится быстро. Они обе синхронно поклонились пустоте и, не обернувшись ни разу, мгновенно выскользнули за тяжелую дверь, которая тут же со стуком закрылась. Я осталась одна в этом страшном, озаренном пляшущими тенями помещении. Каждый вдох давался с трудом. Холодный воздух комнаты обжигал обнаженную спину и бедра, вызывая дрожь. Кандалы давили на запястья, цепи при малейшем движении издавали тихий звон. Я висела на этом столбе, словно жертвенный агнец, приготовленный к ритуалу, обнаженная перед своим мучителем, лишенная малейшего шанса на защиту или бегство. Сердце колотилось с такой силой, что казалось, вот-вот сломает избитые ребра. И вдруг в тишине комнаты, за моей спиной раздались медленные шаги. Глава 18 Глухой стук шагов по каменному полу отзывался в моем теле нарастающим напряжением. Я нервно дернулась, пытаясь обернуться через плечо, но цепи тут же ответили громким звоном. Оковы больно въелись в растерзанную кожу запястий. Из-за дикого натяжения висеть было неудобно: кандалы были вбиты слишком высоко, и мне приходилось судорожно вытягиваться, вставая на самые носочки. Я с трудом повернула голову до предела и попыталась сфокусировать поплывший взгляд. Из зыбкой тени факелов вышел Морган. На нем были надеты лишь широкие брюки из темной материи, низко сидящие на бедрах и подпоясанные широким кожаным ремнем с тяжелой, массивной металлической бляшкой. Торс был обнажен. В пляшущем свете факелов под его смуглой кожей перекатывались мышцы. Вся грудь, плечи и живот были испещрены рваными, белесыми и багровыми шрамами. Его темные глаза неотрывно, с нескрываемым садистским удовольствием, следили за мной. Он не спешил, наслаждался моим беспомощным положением. Морган подошел вплотную со спины. Я ощутила исходивший от его тела жар. Он поднял руку и медленно, с издевательской нежностью провел шершавым пальцем по моей обнаженной спине. Подушечкой пальца медленно очертил каждый позвонок, поднимаясь от поясницы до самого основания шеи. По коже мгновенно побежал табун мурашек, тело судорожно передернуло. Я ощущала его тяжелое, прерывистое дыхание у своего затылка. Собрав остатки воли в кулак, я заставила себя смотреть только перед собой, в темную древесину столба. Только не на него. Только не встретиться с ним взглядом. Внутри всё сжималось от дикого страха, что любое мое неверное движение или дерзкий взгляд приведут этого монстра в неуправляемую ярость. Но моя покорность его только раззадорила. Горячая ладонь грубо обхватила мою шею сзади. Пальцы чуть сжались, фиксируя голову, и, резко притянув мое тело к себе, он с животным рыком впился зубами в место между шеей и плечом. Острые зубы прокусили кожу. Шею моментально прожгло болью. — А-ах!.. — вырвался из моего горла тонкий, жалобный писк. От неожиданности и новой вспышки страданий на глаза мгновенно навернулись слезы. Они застлали взор, крупными каплями покатившись по щекам. Он медленно оторвался от шеи, и неторопливо провел влажным языком по месту свежего укуса, слизывая выделившуюся кровь. Его вторая рука скользнула ниже, пальцы обвели контур моей груди, нагло сжимая нежную плоть. Отвращение и рвотные позывы захлестнули меня с головой. Я попыталась отпрянуть, выгнуться вперед, вырваться из его рук, но ладонь тут же сомкнулась на моей шее с сокрушительной силой. Он сдавил мое горло достаточно сильно, чтобы перекрыть дыхание и намертво зафиксировать меня, но аккуратно рассчитав грань, чтобы я не задохнулась окончательно. В глазах снова начал сгущаться темно-бордовый туман, в ушах зазвенело. Другая рука прекратила сжимать грудь и медленно, неторопливо опустилась ниже — на талию, а затем на ягодицу. Я задыхалась. Воздух не поступал в легкие, шею намертво сжимали стальные пальцы, а от его похабных, хозяйских прикосновений к моему телу накатывала волна такого оглушительного, выжигающего душу отвращения, что я в глубине души молилась об одном: Пусть он не рассчитает... Пусть он просто сожмет пальцы на шее чуть сильнее! Пусть переломит хрящи, пусть всё это закончится прямо сейчас! Но этот монстр слишком хорошо знал грань человеческих возможностей. Он был палачом со стажем. Я почувствовала, как его шершавая ладонь начала медленно, нагло ползти ниже, пробираясь между моих сжатых бедер. Это стало последней каплей. Паника перебила страх смерти. Забыв о боли в запястьях, я безумно забилась в его хватке. Извивалась всем телом, молотила ногами по воздуху, пыталась увернуться, избавиться от его прикосновения. Цепи оглушительно звенели, заполняя металлическим грохотом тишину покоев. — Строптивая дрянь! — прорычал он. Рука с моих бедер мгновенно пропала, и в следующую секунду на мое лицо обрушилась оглушительная пощечина. Удар был такой силы, что перед глазами вспыхнул сноп белых искр. Моя голова резко откинулась в сторону, во рту снова появился металлический вкус крови. В то же мгновение он разомкнул пальцы на моей шее. Я захлебнулась хриплым вдохом. Воздух со свистом ворвался в сдавленные легкие, вызывая приступ судорожного кашля. Я висела на кандалах, пытаясь просто удержаться на ногах и не потерять сознание. Морган медленно отступил за мою спину. В наступившей тишине до моего затуманенного слуха донесся леденящий душу звон. Это был отчетливый звон тяжелой металлической бляшки расстегиваемого кожаного ремня. Затем последовал шорох кожи, которую вытягивали из поясных петель. Холодный, парализующий ужас мгновенно прошелся по моему телу, сжав внутренности в тугой узел и комом встав в горле. Я замерла, не смея даже дышать. Свист. УДАР! Широкий кожаный ремень с оглушительным треском обрушился на мою обнаженную спину. — А-А-А-А-АХ! — сорвался из моего горла дикий, нечеловеческий крик. Спину моментально обожгло адским пламенем. Боль была настолько сильной, настолько ослепительно острой, что при ударе казалось, будто мою кожу разрезали раскаленным лезвием. От неожиданности и дикой боли мое тело неконтролируемо задрожало. Вздувшаяся полоса на спине горела, пульсировала и наливалась жгучей болью. Слезы мгновенно брызнули из глаз, застилая остатки зрения. Не успела я сделать хотя бы один судорожный вдох, не успела даже осмыслить происходящее, как воздух снова рассек свист. ВТОРОЙ УДАР! — Угх-а-а-а!.. — задохнулась я, с силой впечатываясь лбом в сухую древесину столбa. Ремень опустился наискось, перечеркивая лопатки. Кожа трещала. Боль накладывалась друг на друга, превращаясь в сплошной ад. Я захлебывалась собственными слезами, соплями и бессильными стонами, извиваясь на кандалах. Цепи гремели в такт моим конвульсиям. Морган бил не торопясь, вкладывая в каждый взмах всю силу. Третий удар пришелся по пояснице. Четвертый — снова по лопаткам. Спина превратилась в сплошное месиво из пылающих, вздувшихся рубцов. Я кричала, пока не сорвала связки, пока крик не превратился в хриплый, жалобный, скулящий звук. Внезапно удары затихли. В воздухе висел тяжелый запах свежей крови. Я висела на вытянутых руках, судорожно и прерывисто хватая ртом воздух, пока мое тело сотрясали крупная дрожь и рыдания. Морган шагнул вперед, впился широкой ладонью в мою шею и с силой прижал мое туловище к себе. Моя избитая, окровавленная, пылающая спина плотно прижалась к его горячему торсу. Вспышка боли от этого прикосновения была настолько дикой, что я зашлась беззвучным, раздирающим легкие криком, перед глазами всё окончательно потемнело. — Нравится? — прорычал он мне прямо в ухо, тяжело дыша. Я лишь бессильно всхлипнула и изо всех оставшихся сил помотала головой, насколько это вообще было возможно в его мертвой хватке. — Скажи, что я твой хозяин... — шепнул он, нагибаясь к моему уху. — Моли, чтобы я взял тебя прямо здесь. Попроси меня сама! И с этими словами он с силой толкнул меня бедрами сзади, давая отчетливо ощутить твердость своего паха. В этот миг меня с головой накрыла новая, невероятная волна не просто страха, а всепоглощающего отвращения. Внутри, где-то в самых глубоких источниках моего «я», вспыхнул бунт. Я исследователь. Я человек. Я не собираюсь быть беспомощным куском мяса, который ради избавления от боли будет ползать на коленях и умолять этого чудовищного фанатика о собственном осквернении! Пусть лучше он убьет меня. Уж лучше пусть забьет насмерть этим ремнем прямо у этого столба! Я собрала все самые последние, крошечные остатки сил в груди, подняла голову и прохрипела ему прямо в ухмыляющееся лицо сорванным голосом: — Иди... к черту... Морган на секунду замер. Его глаза налились = безумной яростью, а шрам на лице перекосило от бешенства. — Ах ты, тварь!.. — взревел он. С диким рыком он с силой оттолкнул меня от себя. От этого резкого рывка мое тело мотнуло вперед, и железные кандалы с хрустом еще сильнее врезались в окровавленные запястья, сдирая кожу. — Посмотрим, как вскоре ты запоешь! — прорычал он, заходясь садистским смехом. И на мою спину, поясницу и ягодицы снова обрушился настоящий град сокрушительных ударов. Это был уже не рассчитанный наказательный процесс — это была дикая, неуправляемая вспышка садистского бешенства. Ремень свистел в воздухе без перерыва. Удары сыпались один за другим, не давая мне сделать даже крошечного вдоха. Свист — УДАР! Свист — УДАР! Я рыдала, задыхалась, захлебываясь собственными слезами и слюной. Боль давно перешагнула все возможные пределы, спина не просто горела, она казалась сплошной, открытой, пульсирующей раной, к которой приложили раскаленные угли. Ноги окончательно отказались служить. Колени подогнулись, и я полностью повисла на вытянутых руках, удерживаемая в воздухе кандалами. Мое тело болталось, как у сломанной куклы, а лбом я с размаху, ритмично ударялась о шероховатую древесину столба при каждом новом взмахе ремня. В голове стоял оглушительный колокольный звон, а сознание то и дело вспыхивало белыми вспышками, уходя в серую, спасительную муть. Наконец, спустя бесконечную вечность агонии, удары стали редеть и постепенно затихли. Морган тяжело, прерывисто выдыхал. Помещение наполнял звук его сиплого, дыхания. Раздался шаг. Затем второй. Он обошел деревянный столб и встал прямо передо мной. Мое тело бессильно болталось на цепях, голова беспомощно висела на груди. Он наклонился. Пальцы поддели прядь волос, закрывавшую мое лицо, и убрали ее за ухо. — Ну что? — ухмыльнулся он, заглядывая в мои полузакрытые, мутные глаза. — Кто твой хозяин, а? У меня не было сил ответить. Вообще никаких. Сознание окончательно помутилось, превратившись в рваный калейдоскоп из темноты и боли. Я с величайшим трудом, со свистом и хрипом втягивала воздух сквозь разбитые, опухшие губы. Все тело, от шеи до колен горело огнем, каждый сантиметр кожи пульсировал непрекращающейся мукой. — Смотрю, ты уже не такая резвая, — издевательски произнес Морган, с удовольствием наблюдая за моим полубессознательным состоянием. Он сделал шаг ближе. Его широкая, тяжелая ладонь опустилась вниз, нахально задирая вверх пропитанную кровью юбку, полностью оголяя избитые бедра. Второй рукой он начал медленно и неторопливо стягивать с себя брюки. Глава 19 Сознание окончательно отказалось справляться с запредельной болью и унижением. В какой-то момент произошел странный, спасительный надлом: я перестала чувствовать свое тело как нечто свое. Мне казалось, что я больше не вишу на этом проклятом столбе. Я словно вылетела из собственной оболочки и теперь равнодушно, наблюдала за происходящим со стороны. Вот бьется в кандалах какая-то сломанная, окровавленная кукла с золотистыми волосами. Вот беловолосый монстр с изуродованным лицом нагло оглаживает ее бедра, тяжело и жарко дыша. Вот он ухмыляется, окончательно уверовав в свою полную, абсолютную победу, и начинает медленно стягивать с себя брюки, готовый растоптать остатки ее души. И именно в ту секунду, когда мне показалось, что он сломал меня окончательно и надежды больше нет... пространство вокруг содрогнулось. Грохот был такой силы, что, казалось, сама скала над нашими головами раскололась пополам. Массивная дверь, с оглушительным треском вылетела из петель и рухнула внутрь комнаты. Взрывная волна подняла тучу пыли. Морган замер, его ухмылка мгновенно испарилась. На пороге, в клубах оседающей пыли, стоял силуэт. В первые мгновения я пытаясь сфокусировать поплывший, затянутый пеленой взгляд, но перед глазами лишь плясали мутные, темно-красные пятна. — Ты... — прорычал Морган. В его голосе не было страха, лишь ненависть и изумление. Ярость заставила беловолосого забыть обо мне. С рыком он оттолкнул меня в сторону, выбегая на середину комнаты. От этого резкого толчка мое тело мотнуло. Цепи с металлическим визгом зазвенели, и я, снова взвыв от адской, раздирающей боли в содранных запястьях и избитой спине, бессильно повисла на кандалах. Я изо всех сил моргала, пытаясь смахнуть с ресниц слезы. Зрение медленно, по крупицам, начало возвращаться, фокус выровнялся. И я увидела его. Кристиан… Боги, он был жив! Он был насквозь покрыт копотью и запекшейся кровью. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание вырывалось из груди хриплыми, рваными толчками, а в правой руке он сжимал длинный клинок. Но страшнее всего было его лицо. Оно было искажено такой неописуемой яростью, такой темной, беспощадной первобытной силой, что мне на секунду стало по-настоящему жутко. Я никогда, никогда не видела Кристиана таким. В его синих глазах больше не было привычного тепла или ласки. Там бушевала всеуничтожающая бездна, жаждущая только одного — крови. Я бы ни за что на свете не хотела, чтобы он хоть когда-нибудь посмотрел на меня таким взглядом. В тот же миг в моей душе вспыхнуло желание жить — Кристиан... — тихим шепотом его имя сорвалось с губ. Морган оскалился. — Удивлен, что ты еще не сдох, —глумливо прорычал беловолосый, делая плавный круг по комнате и перехватывая свой тяжелый, изогнутый клинок. — Ты помешал мне до конца насладиться твоей девкой... Надо признать, она довольно хороша. — Заткнись, мразь, — рявкнул Кристиан. Он сорвался с места. Метнулся вперед, подобно разгневанной морской стихии, превратившись в смазанную тень. Морган едва успел вскинуть лезвие для блока. Раздался оглушающий звон ударившейся стали о сталь. Искры брызнули во все стороны, озаряя полумрак покоев. Кристиан нападал с сокрушительной мощью, нанося удар за ударом, вкладывая в каждый взмах всю свою ярость. Морган едва успевал парировать, он отступал назад Кристиан уклонился от встречного выпада и с отмаши нанес сокрушительный удар клинком наискось. Морган не успел увернуться. На груди мгновенно вспыхнул длинный, глубокий порез. Из раны моментально начала сочиться темная кровь. — Порез... — хмыкнул Морган, даже не вздрогнув. Садистское безумие в его глазах вспыхнуло лишь ярче. — Это всё, на что ты способен?! С диким, звериным рыком он кинулся на Кристиана. Бой превратился в кровавое, жестокое месиво. Они сошлись вплотную, обмениваясь ударами, от которых содрогался воздух. Моргану, двигавшемуся с нечеловеческой скоростью, удалось зацепить Кристиана: лезвие его клинка чиркнуло по бедру, а затем довольно глубоко рассекло ему предплечье. Кровь окропила холодные каменные плиты пола. Но Кристиан даже не поморщился. Казалось боль лишь придавала ему сил. Когда беловолосый занес руку для очередного сокрушительного удара, Кристиан с невероятной грацией и ловкостью увернулся, нырнул под его локоть и с усилием всадил клинок Моргану прямо в грудную клетку. Морган замер. Его глаза широко раскрылись в немом изумлении. Из его рта вырвался тяжелый хрип. Морган рухнул на колени, а затем плашмя повалился лицом вниз на каменный пол. И затих. Тишина, воцарившаяся в комнате, казалась оглушительной. Кристиан тяжело, прерывисто дыша, стоял над поверженным врагом. Его плечи ходили ходуном, левая рука была залита кровью. Он тяжело перевел дыхание, и его взгляд наконец устремился на меня. В ту же секунду вся ярость, всё безумие битвы моментально слетели с его лица, уступая место отчаянию. Он пошатываясь, рванул ко мне. Я висела на цепях, захлебываясь слезами. — Лея... Боги, Лея... — прошептал он сорванным, дрожащим голосом. Не тратя время на поиск ключей, Кристиан обхватил кандалы руками. Мышцы на его руках напряглись до предела, на лбу вздулись вены. С диким рыком он разломил их. Мое освобожденное тело мгновенно рухнуло вниз, но я не достигла пола. Кристиан бережно подхватил меня. — А-а-а-ах! — невольно вскрикнула от острой вспышки боли. Кристиан моментально изменил хватку, стараясь держать меня как можно аккуратнее, практически невесомо. Он дрожал. Этот сильный, несокрушимый воин дрожал всем телом, словно напуганный ребенок. — Прости меня... Прости... — непрерывно шептал он, уткнувшись губами в мои растрепанные волосы. — Мне так жаль, родная... Мне так жаль, что я не смог тебя защитить... Что заставил тебя пройти через этот ад... Прости меня, умоляю, прости... Я, не обращая внимания на адскую, жгучую боль во всем теле, из последних сил обвила его шею слабеющими руками. Вжалась в него, пряча лицо, и просипела: — Пойдем... Пойдем домой, Кристиан... Пожалуйста... — Да... Да, моя хорошая. Мы идем домой, — прошептал он. Кристиан крепче перехватил меня и начал аккуратно подниматься с колен, намереваясь вынести меня из этой проклятой комнаты. И именно в этот момент, когда спасение казалось таким близким... со спины на него обрушился подлый удар. Тяжелое лезвие с глухим треском врезалось Кристиану между лопаток. Кристиан сильно пошатнулся, из его горла вырвался сдавленный, мучительный стон. Он не удержал равновесие и, чтобы не раздавить меня своим весом при падении, из последних сил выпустил меня из рук. Я с тихим писком завалилась на бок на холодные плиты, вовремя успев подставить локти. Я в ужасе обернулась. За спиной Кристиана, тяжело качаясь, стоял Морган. Он был похож на выходца с того света. Из его груди все еще торчал глубоко всаженный клинок. Беловолосый безумно улыбался, хотя едва держался на ногах. Из его рта непрерывным потоком текла темная, густая кровь, которая пузырилась и стекала по подбородку на обнаженную грудь. В правой руке он с трудом сжимал собственный меч. Он был смертельно ранен, он должен был быть мертв — но его безумная воля и жажда убийства поддерживали в нем жизнь. Он явно не был намерен отпускать нас живыми. — Вы... оба... сдохнете здесь...— прохрипел Морган, захлебываясь собственными кровавыми пузырями. Кристиан поднялся на ноги и снова кинулся на Моргана. Они сцепились. Это были два окровавленных хищника, рвущих друг друга на части. В следующий миг они оба с оглушительным грохотом повалились на пол, катаясь по окровавленным каменным плитам. Меня охватила парализующая паника. Я лежала на полу, и могла только с ужасом наблюдать за этим адом. Вдруг время для меня словно замедлило свой ход. Каждый кадр, каждое движение стали невыносимо четкими. Я увидела, как Морган, с безумным оскалом перехватил свой клинок двумя руками и с размаху вогнал его лезвие по самую рукоять в живот Кристиана. — НЕТ-Е-Е-ЕТ! — завизжала я, срывая остатки голоса, но мой крик потонул в общем гуле. Кристиан судорожно выгнулся. Превозмогая адскую муку, он своими руками вцепился в торчащий из груди Моргана клинок и попытался вогнать его еще глубже, чтобы окончательно пробить сердце врага. Но силы стремительно покидали его тело. Пальцы Кристиана соскользнули с липкой от крови рукояти. Морган скинул ослабевшее тело с себя. Кристиан тяжело завалился на пол. Я с леденящим душу ужасом увидела, как из раны на его животе начинает стремительно вытекать кровь, образуя под лужу. Морган тоже не мог подняться. Он тяжело, со свистом хрипел, завалившись на бок. Его ноги судорожно дергались, но в них больше не было сил — он потерял слишком много крови, его тело отказывало. И все же, несмотря на близость собственной гибели, этот монстр медленно, по миллиметру, потащил свое полуживое тело по полу по направлению к неподвижному Кристиану. Он все еще сжимал в ослабевших пальцах кинжал, намереваясь сделать последний, решающий удар и добить своего врага. Кристиан был беззащитен. Он умирал. Я бросилась на помощь. Моя рука взлетела к макушке. Пальцы сомкнулись на гладкой шпильке, которую мне вплели. Я сделала отчаянный рывок в их сторону. Израненное тело сковало невыносимой болью. Ступни скользили на лужах крови. Я тяжело завалилась на колени, но не выронила свое единственное оружие, лишь крепче сжала кулак. Сделав последний рывок вперед, я навалилась на Моргана сверху и со всего размаха, вложив в этот удар весь свой вес, всю свою ненависть и всю свою боль, всадила острую шпильку ему прямо в шею! Он замер. Медленно повернул голову, и с удивлением посмотрел на меня. Он слабеющей рукой потянулся к шее, пытаясь вырвать шпильку. — Нет! — закричала я и крепче сжала шпильку. С силой вогнала ее еще глубже в его горло, прокручивая. Его пальцы бессильно скребли по моей коже. Я неотрывно смотрела ему в лицо. Глаза стекленели, тело в последний раз судорожно дернулось, затихло и окончательно обмякло на каменных плитах. Он был мертв. Я еще пару минут сидела, застыв как изваяние, сжимала окровавленную шпильку и боялась разжать пальцы. Внутри все оцепенело, я панически боялась, что этот монстр сейчас снова оживет, снова откроет свои страшные глаза и схватит меня за шею. Меня привел в чувство тихий, хриплый стон. — Ле-ея... — донеслось со стороны. Кристиан! Я заставила себя разжать пальцы, оттолкнулась от хладного тела Моргана и на четвереньках, бросилась к Кристиану. Он лежала в луже собственной крови. Кристиан попытался приподняться на локтях, но тут же тяжело закашлялся. Из уголка его губ выбежала тонкая, алая струйка крови. — Не надо! Не двигайся, умоляю! — запричитала я, падая рядом с ним на колени и бережно подкладывая свои дрожащие ладони ему под голову. — Не напрягайся, Кристиан! Все хорошо... Все будет хорошо, слышишь? Мы оба будем в порядке. Я с тобой... Я с тобой! — Ты... ты спасла меня... — слабо, едва слышно прошептал он, и на его бледных, бескровных губах появилась слабая, невероятно теплая улыбка. Я плакала, гладя его по щеке, оставляя на его коже следы собственной крови и слез. И вдруг в глубине подземного коридора раздался гул. Тяжелый топот десятка ног быстро приближался к покоям. Мое сердце моментально ушло в пятки, я замерла, в ужасе прижимаясь к груди Кристиана и пытаясь заслонить его своим телом. Солдаты Моргана! — вспыхнула паническая мысль. — Они пришли закончить дело... Я зажмурилась, приготовилась встретить смерть. Но когда первые воины ворвались сквозь пролом в двери, свет факелов выхватил из темноты знакомые лица. Мы были спасены. Глава 20 Я сидела на мягком пуфе и с удовольствием наблюдала за неторопливой подводной жизнью. В воде стайками резвились крошечные, неоново-голубые и ярко-лиловые рыбки. Они вспыхивали, то синхронно сбиваясь в стайки, то врассыпную бросаясь в пышные заросли фосфоресцирующих кораллов. — Держи, — раздался сбоку теплый голос. Иллария с заботливой улыбкой протянула мне высокий стакан из резного стекла, наполненный прохладным соком. — Спасибо, — я взяла стакан и сделала маленький глоток. Сладковатый вкус моментально освежил сохнущие губы. Иллария грациозно опустилась на соседний пуф, поправляя подол платья, и внимательно посмотрела на меня: — Как ты? — Нормально... — я ответила ей усталой, но совершенно счастливой улыбкой. — Немного устала. А как там Найя? — Сказала, что хочет выспаться и сегодня никуда не пойдет, — улыбнулась она. — Мама! — неожиданно прорезал шум террасы звонкий детский голосок. Я не успела даже обернуться, как к моему пуфу со всех ног принеся черноволосый малыш. Он с разбегу затормозил и крепко, насколько хватало силенок, обнял меня за ногу, уткнувшись носом в колени. А затем поднял голову вверх, уставившись на меня своими огромными, ярко-синими, точно штормовой океан, глазами — точной копией глаз своего отца. — Что, солнышко? — ласково спросила я, опустив ладонь на его шелковистые волосы и нежно взъерошив их. — Дядя Сириус подарил мне рыбку! — захлебываясь от гордости и восторга, выпалил малыш. Он с торжественным видом протянул ко мне обе ладошки. На его маленьких пальчиках лежала удивительная искусная игрушка — крошечная механическая рыбка из перламутра и мерцающих кристаллов. Внутри ее полупрозрачного брюшка едва слышно пощелкивали крошечные шестеренки, а хвостик плавно вилял из стороны в сторону, подражая настоящим обитателям рифа. Такие механические забавы безумно любили все местные дети. — Ого, какая красота! — с искренним восхищением произнесла я, рассматривая подарок. — Ты сказал дяде Сириусу «спасибо»? Малыш задумчиво нахмурил брови, забавно сморщив маленький носик, будто погрузился в решение невероятно сложной задачи. Затем, так ничего и не ответив, резко развернулся на пятках и, весело топая пухлыми ножками по гладким плитам, унесся обратно к кучке играющих неподалеку детей. Я смотрела ему вслед, и грудь переполняло такое глубокое, согревающее тепло, что от него перехватывало дыхание. С момента нападения прошло уже четыре года. Нас тогда спасли. Когда наездники ворвались в ту проклятую комнату, мы с Кристианом оба находились на грани жизни и смерти. У Кристиана были страшные раны. Если бы не невероятная способность Наездников к регенерации и не мастерство местных лекарей, он бы не выжил. Но в лазарете его смогли вытащить буквально с того света и за считанные недели поставили на ноги. Меня, разумеется, тоже сразу же определили в лазарет. Я помню те дни как сквозь туман. Я настолько рвалась к Кристиану, так панически боялась отпустить его хоть на секунду, что цеплялась за стены и пыталась сбежать из своей палаты на четвереньках. В итоге главному лекарю пришлось строго заявить, что меня просто запрут на засов и привяжут к кровати, если я не прекращу буйствовать и не начну принимать лечение. А повреждений у меня хватало. Пара трещин в ребрах, глубокие воспаленные ранамы от беспощадной порки, легкое сотрясением мозга и... беременность. Я до сих пор с трепетом помню тот день. Я лежала на широкой кровати в лазарете, пропитанном запахом целебных трав и морской соли, и смотрела в потолок, пытаясь осознать слова лекаря. Внутри меня зародилась новая жизнь. Мой малыш... Наш с Кристианом первенец. Он еще даже не родился, а уже успел пройти через настоящий ад. Он пережил сокрушительные удары, дикий страх и все равно упрямо цеплялся за жизнь. Это было настоящее чудо. Местные лекарства и мази действительно творили невероятное. Со временем глубокие, страшные рубцы на моей спине затянулись полностью, не оставив после себя практически никаких следов. А вот раны на запястьях я лечить отказалась. Сознательно не наносила на них заживляющую мазь, несмотря на все уговоры лекарей. На моих запястьях навсегда остались тонкие, едва заметные белесые шрамы-браслеты. Я хотела, чтобы они остались. Хотела, чтобы они каждый день служили мне напоминанием о том, через что я смогла пройти, сколько боли сумела выдержать и не сломаться. Чтобы в самый трудный и темный момент жизни я могла просто посмотреть на свои руки и вспомнить: самое страшное уже позади. Я выжила. Я победила. Кристиан, когда узнал, что я жду ребенка, был безмерно, до слез рад. Он плакал, уткнувшись лицом в мой еще плоский живот, и клялся, что больше никогда и ничему не позволит причинить нам вред. Впрочем, его радость возымела весьма специфические последствия: в первое время он буквально сошел с ума от желания уберечь меня. Приставил ко мне целую личную охрану — двое суровых воинов ходили за мной по пятам даже на кухню и в сад. Со временем эта гиперопека меня невероятно утомила. Мне пришлось выдержать целую войну с собственным мужем, отстаивая свое право на личное пространство и элементарную свободу передвижения, пока он наконец с неохотой не отозвал стражу. Сама Обитель восстанавливалась после нападения еще долго. Пострадавших было много, обитель сильно разрушили, но, к величайшему счастью, все близкие и дорогие мне люди остались живы. Иллария с детьми успела вовремя спрятаться. А бесстрашная Найя, когда фанатики ворвались в ее жилой блок, сцепилась сразу с несколькими нападавшими и смогла насмерть зарубить одного из них еще до того, как ее муж подоспел к ней на помощь. Сириус и Таша тоже не пострадали физически. Правда, в первое время Ташу практически не было видно в обществе. Происшедший кошмар сильно подкосил ее эмоционально, болезненно напомнив о прошлых, темных временах её жизни. Я отвлеклась от воспоминаний и перевела взгляд на широкую, залитую светом площадь. Среди прогуливающихся жителей и гуляющих семей я внезапно увидела его. Кристиан вышел на площадь, слегка прищурившись от яркого света. Он не спеша оглядывал играющих детей и группы отдыхающих женщин, очевидно, разыскивая в толпе меня. Я весело помахала ему. Его лицо моментально преобразилось — суровые черты смягчились, а на губах расцвела та самая, невероятно теплая, родная улыбка, от которой у меня до сих пор сладко замирало сердце. Боги, четыре года прошло... А моя душа всё так же трепетала при каждом взгляде на него, как в самый первый день. Я любила его с какой-то безумной, всепоглощающей силой, которая с каждым прожитым годом становилась лишь глубже и крепче. В нем была вся моя жизнь, моя надежда и мой покой. Кристиан уверенными шагами направился в нашу сторону. — Доброго дня, Иллария, — мягко произнес он, подойдя к нашему пуфу и вежливо кивнув моей подруге. Затем он повернулся ко мне и с бесконечной нежностью протянул свою широкую, теплую ладонь: — Позволишь? Я неспешно начала приподниматься, с признательностью опираясь одной рукой на его крепкую ладонь, а второй бережно придерживая свой большой, тяжелый живот. В этот самый момент внутри меня снова началось бурное движение — две мои маленькие дочки, чуя близость отца, с новой силой заворочались, отчетливо пинаясь прямо в мою ладонь. Я тихо охнула, предчувствуя, что совсем скоро они появятся на свет. — Скучал по тебе, — тихо прошептал Кристиан. Он наклонился и невесомо поцеловал меня в макушку. — Мы прогуляемся немного, — обратилась я к Илларии, с улыбкой посмотрев на подругу. — Конечно, идите, — Иллария помахала нам вслед рукой. Кристиан повернулся к играющей детворе, сделал всего пару шагов и ловко, одним легким движением подхватил из толпы сына на руки. Малыш, не ожидавший такого нападения, на секунду замер, а затем залился звонким, заразительным смехом, обхватывая отца пухленькими ручками за шею и что-то восторженно лепеча ему на ухо про свою новую механическую рыбку. Я смотрела на двух самых главных мужчин в моей жизни. И беззвучно, от всей души благодарила судьбу за то, что сквозь все испытания, боль и тьму они подарили мне такое невероятное, бесценное счастье. Большое спасибо за то, что прочитали эту историю! Надеюсь, она подарила вам яркие эмоции. Буду очень рада видеть вас в числе своих подписчиков — подписывайтесь на профиль, чтобы не пропустить выходы новинок! Совсем скоро вас ждут новые захватывающие сюжеты. До новых встреч!