Пролог

Я ни хрена не воин.

Пора признаться себе, Рин: ты не выживешь. И то, что ты каким-то чудом задержалась на этом свете, не твоя заслуга. Это… Это случайность. И немного помощи от Корвина, мать его, Райдера. Проклятого генерала Райдера. Да лучше бы я сдохла, чем до сих пор дышать благодаря ему.

Это ненадолго. Я не тешу себя иллюзиями: Райдер разделается со мной, как только возьмет полную плату за свое унижение. И пощады ждать не приходится.

Я потерла запястья, на которых все еще ныли следы от грубых веревок. Они содрали кожу, и ссадины не успели полностью затянуться. Выглядела я, должно быть, ужасно. Руки и ноги в синяках разной степени заживления: багровые, темно-лиловые, желтоватые. На скуле, у края роста волос, горел порез. Чувствовала я себя под стать внешнему виду: премерзко. И не только потому, что все тело ломило. Физическая боль казалась пустяком, безделицей в сравнении с болью душевной.

Мне было горько. Вся моя прежняя жизнь рухнула в одночасье. Две недели назад я была высокорожденной принцессой Рианной, наследницей короны Вальдарцев, единственной дочерью короля. Теперь стала никем. Девушкой без имени, не считать ведь им придуманное наспех «Арин Торн», дочь не слишком богатого аристократа, студентка второго курса академии Арканум Розендорф, где учатся дети знатных родов. Теперь всем нам предстоит погибнуть.

Я и представить не могла, что какие-то бородатые и грязные мужланы, вооруженные едва ли не вилами, захватят академию без особого труда. Я не виню отца, но он оказался слегка самонадеян, когда думал, что чернь не решится на столь самоубийственный шаг. Что отпрыски аристократических семейств неприкосновенны. Вот только сообщить об этом стремным парням, кажется, забыли. Они ведь даже не были военными, никто не учил их сражаться, слушаться приказов, продумывать стратегии. Однако их вела ненависть, и там, где на пол замертво валились двое, сраженные боевыми заклинаниями наших доблестных преподавателей, вставали четверо.

Я обычно не запирала дверь в комнату, зачем бы? Кого мне опасаться? Но тут, услышав гневные крики и вопли боли, грохот и топот, я немедленно повернула ключ в замке, да так и стояла посреди комнаты, обняв себя за плечи, пока дверь не выбили одним резким ударом ноги.

Отвратительный бородатый тип схватил меня за плечо и выволок за дверь, сопроводив пинком под зад. Это были первые синяки, оставшиеся на моем теле.

Нас вытаскивали из спален, ловили в коридорах и на дорогах сквера — кто-то успел выбраться из окон и броситься наутек. Но не тут-то было, всех догнали. Я так досадовала на себя, что знаю еще слишком мало, не умею сражаться наравне с немногочисленными гвардейцами и преподавателями, что спасали нас ценой собственной жизни. Это потом я поняла, что моя юность и неопытность на некоторое время стала моей защитой, ведь всех, кто учился на четвертом и пятом курсе…

Я тряхнула головой. Не думать. Не вспоминать. Не сейчас, когда мне понадобятся все душевные силы. Ведь с минуты на минуту в комнату войдет генерал Райдер.

Во что он будет одет? Как обычно, затянут в строгий мундир, сидящий на нем как вторая кожа? Или ради такого случая переоденется в домашнее? В свободную рубашку? В халат, который так легко скинуть?..

Меня вот нарядили в тонкий пеньюар, поверх которого была накидка из полупрозрачной ткани. Она почти ничего не скрывала, в том числе мои многочисленные синяки.

Надеюсь, вам будет гадко дотрагиваться до меня, ненавистный Райдер!

Меня затошнило. До конца не понимая, что делаю, я подбежала к окну, рванула створку, в лицо ударил студеный осенний ветер. День сегодня на удивление хмурый и пасмурный, с утра шел дождь. Если я сейчас выпрыгну во внутренний двор с третьего этажа, приземлюсь прямо в грязь, и кровь смешается с мутной дождевой водой. Прекрасный финал жизни опальной принцессы.

Что я говорила пять минут назад? Лучше бы сдохнуть? Забудьте! Не для того я держалась столько времени, чтобы потом бесславно околеть под окнами собственного дворца. Я вцеплюсь зубами в эту жизнь, я выгрызу свободу и найду способ отомстить за все!

Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Давай, Рин, приходи в себя. Притворись. Улыбайся. Играй. В конце концов, он всего лишь мужчина, а у привлекательных особей женского пола всегда найдется пара хитростей, чтобы заставить мужчин плясать под свою дудку.

Память непрошено подкинула мне образ Корвина Райдера, стоящего на коленях посреди хохочущей толпы…

И следом — образ Корвина Райдера на возвышении в парадном зале академии, куда нас всех, студентов, согнали страшной ночью Переворота. Его строгий мундир разорван на плече, перепачкан кровью врагов, черные как смоль волосы впервые со дня нашего знакомства всклокочены.

— Вы все назовете свои имена, — чеканит он. — Курс и факультет.

— Не говори, кто ты, — шепчет сбоку Майлз. — Не говори, что ты принцесса, Рин!

Я вся дрожу от макушки до пят. Происходящее кажется кошмарным сном. Я поворачиваю голову к Майлзу, его нос разбит, и по губам стекает струйка крови, которую наш отличник и тихоня небрежно стирает тыльной стороной ладони. Похоже, он тоже в шоке.

У выходов ставят столы, за ними расположились повстанцы, которые выглядят не такими дикими и грязными, как большинство. Эти знают грамоту, значит, учились. Они готовятся составлять списки.

— Придумай себе имя! Сейчас!

Голова отказывается соображать, и меня хватает только на довольно нелепую выдумку. «Арин» — почти что «Рин», мое короткое имя для близких друзей. И «Торн». Шип. Меня часто за глаза зовут Колючкой.

Студенты движутся по кругу, выстраиваются в подобие очереди, постепенно успокаиваясь. Видимость порядка обнадеживает. Кажется, что недоразумение сейчас разрешится, и никого не смущает тот факт, что старшекурсников отделяют от общей массы в отдельную группу.

— Арин Торн, — сообщаю я женщине — с ума сойти, на стороне заговорщиков воюют женщины! — Второй курс.

Ее длинные седые волосы заплетены в две тугие косы. Она кивает и пишет мое придуманное имя. Я надеюсь, что в творящейся неразберихе никто не станет вникать в имена: Арин и Арин. Почти выдыхаю. Отхожу. Вскидываю голову. И в меня врезается жгучий взгляд черных глаз…

Генерал Райдер точно знает, кто я, и сейчас мой обман раскроют! Воздух камнем застывает в груди. Но секунды бегут одна за другой. Он молчит. Потом отворачивается и обращает свое внимание на замешкавшихся у противоположной стены перепуганных мальчишек-первокурсников.

— Вы. Быстро. Сюда.

Я ковыляю на ватных ногах, сердце щемит. Он не выдал мой секрет, но я не сомневаюсь, что двигало Райдером вовсе не благородство.

…Я все еще стою у распахнутого окна в бывших покоях моего отца, когда открывается дверь и порог переступает он. Мой персональный кошмар. Ненавижу его! Ненавижу всей душой, каждой клеточкой тела!

Я улыбаюсь. Чуть откидываюсь назад, опершись на подоконник. Надеюсь, что выгляжу соблазнительно. Опыта в таких делах у меня немного, но я сделаю все, чтобы выжить, пусть для этого придется отбросить ложный стыд и мораль.

В конце концов, разве я не дочь своего отца — Рэтклиффа Железного? Тирана, которого еще при жизни назвали Кровавым из-за того, что он придумал Королевскую жатву. Если бы он только знал, что его дочери придется принять участие в этом смертоносном развлечении…

Не думать. Не сейчас.

— Корвин. — Я киваю.

— Рин, — усмехается он.

Темноволосый и черноглазый ужас. Кстати, я не ошиблась, он не сменил военный мундир на более удобную одежду. Может, этот клятый генерал родился в нем?

— Знакомый дерзкий взгляд. Испугана, но не сломлена.

— Я не боюсь!

— Это пока.

Глава 1.

За месяц до…

Прием в честь моего скорого отъезда в академию организовали в малом зале. Лето заканчивалось, и вместе с ним мое пребывание во дворце. Я делала вид, что буду скучать, лишь бы порадовать маму, хотя ее в принципе ничего не могло осчастливить. Скучающее выражение на лице Нииры сменялось брезгливым, иногда раздраженным. Спокойным и добродушным? Нет, никогда.

Я кое-как выжила два месяца в моих комнатах, все еще хранивших воспоминания детства. Год назад я отправилась на учебу в Арканум Розендорф, оставив личные дневники, спрятанные в потайном ящике стола, платья с короткими рукавами, шитье — стыдно признаться, но я до последнего дня шила платья на кукол. И, самое главное, оставив наивные мечты об объекте моих девичьих грез.

Я уезжала неопытной девочкой, а вернулась повзрослевшей и изменившейся за год, проведенный в академии. Я выбралась из закрытого мирка детских покоев и узнала, что существует другая жизнь. Академия тоже была закрытым учебным заведением, но здесь у меня появились друзья, новые интересы, я впервые почувствовала собственную силу: моя магия постепенно начала просыпаться.

Поэтому на летних каникулах я изнывала от тоски и в основном читала. К тому же мою любимую няню Меланию, которая ухаживала за мной с рождения, рассчитали, а я даже не знала, где ее теперь искать, чтобы навестить. Я скучала по ней очень сильно. По правде говоря, моя Мелли была мне ближе и роднее, чем мать. Ее-то я видела каждый день, засыпала под ее сказки и колыбельные. Именно ее руки вытирали мне слезы и заплетали косы. Ее губы касались моего лба, целуя на ночь.

К родителям меня отводили по утрам на завтрак. Я изо всех сил старалась вести себя хорошо и заслужить благосклонный кивок отца и теплый взгляд мамы, но мои родители обычно смотрели в разные стороны, могли перекинуться парой слов. Отец изучал корреспонденцию, мама ругала повара то за слишком сладкий чай, то за слишком пресный хлеб.

Еще мы виделись час вечером. Мелли шутя называла его «час наставлений». Действительно, в это время в малой гостиной, сидя у камина, я вынуждена была выслушивать многочисленные поучения от моей царственной матери.

Я смотрела на эту великолепную женщину с идеальной осанкой, с сияющей кожей, уверенную в себе, и не могла поверить, что я, несчастная маленькая козявка, на самом деле ее дочь. Кажется, мать тоже удивлялась, глядя на меня. Во всяком случае, в ее взгляде иногда мелькало замешательство.

— Ах, Мелли, — делилась я с няней. — Я будто совсем из другого теста сделана. Как я могу быть их дочерью? Как я потом взойду на трон? Да какая из меня правительница?

— Всему свое время, моя куколка, — смеялась Мелли и прижимала меня к своей мягкой груди, в которой я утопала, как в подушках. — Ты думаешь, твоя мама всегда была такой… Такой… Точно бы мраморной. Я-то помню, как ее привезли во дворец. Будущая королева крутила головенкой как испуганный цыпленок, вот что я тебе скажу! А теперь-то вон какая горделивая. И ты такой станешь!

Не сказать, чтобы я обрадовалась. Будь моя воля, после окончания академии я бы сбежала бы куда-нибудь на край света. Я не хотела становиться правительницей, вот ни капельки.

Поэтому во время каникул во дворце меня радовала только одна мысль: впереди еще четыре года учебы. Друзья, шалости, веселье. А потом будь что будет!

Прием в малом зале мама называла «камерным» и брезгливо морщила нос. Ей больше по вкусу были балы с размахом, с оркестром, торжественным ужином и всеобщим раболепием перед ней, королевой Ниирой.

А по мне, так и сейчас гостей хватало, и я бы не огорчилась, будь их еще меньше. Всех этих чванливых и пузатых советников отца, их напыщенных жен. Одно хорошо: на прием пригласили моих друзей по академии. Конечно, они тоже происходили из аристократических родов, но не таких именитых. Наверняка их родители с ума сошли от гордости и радости, когда узнали о приглашении.

Моя подруга Таисия от волнения ничего не ела, вцепилась в бокал вина и озиралась круглыми от восхищения глазами.

— Я правда во дворце! — пищала она. — Мамочки, мамочки… Рин, ты мне скажи, если я буду вести себя неправильно!

— Не переживай, прием в малом зале — он как ужин в кругу семьи, скажем так. Можно наплевать на этикет. Здесь все по-простому!

— Наплевать на этикет? — Справа нарисовалась Элейн и приподняла тонкие, будто нарисованные брови.

Сама Элейн наплевала бы на этикет разве что под угрозой смертной казни, а ведь была всего лишь дочерью барона. Вот кому бы следовало родиться принцессой!

— Где ты нахваталась таких слов? — выговорила она мне.

Спасибо, подруга, мне наставлений с лихвой хватило от многочисленных гувернанток, учивших меня наукам до поступления в академию. И только с Мелли я чувствовала себя свободной и живой. Что сказать, именно от нее, моей славной няни-простолюдинки, я и нахваталась любимых словечек. Думаю, попади я сейчас в деревню — сошла бы за свою!

— Лейн, советую тебе расслабиться. — Я мягко напомнила однокурснице, что из нас двоих именно я будущая правительница, и не выдержала, добавила, пряча улыбку, прибаутку от Мелли: — А то спина затечет, как у цапли на болоте.

Элейн фыркнула. За что я люблю своих друзей — они не подхалимничают. Другая бы, может, с перепугу, что заслужила недовольство принцессы, побледнела, залепетала извинения, Лейн сказала:

— Кто-то из нас троих должен вести себя достойно!

— Почему троих? — захлопала глазами Таисия.

— Потому что Майлза и Эрика я как представителей грубого мужского пола во внимание не принимаю! — отрезала Элейн.

— Майлз не грубый! — пыталась возразить Таисия.

Мы отыскали взглядом наших друзей. Они стояли у фонтана с игристым вином и, кажется, соревновались, кто кого перепьет. Скромняга Майлз, субтильный от природы, явно отставал от высокого и крепкого Эрика, но не сдавался. Вот он зачерпнул фужером пенящуюся жидкость, опрокинул ее в себя, пошатнулся, захихикал и похлопал Эрика по спине, едва не завалившись при этом набок. Эрик ухватил приятеля за плечи, помог выпрямиться и, улыбаясь во весь рот, подставил свой фужер под струю.

— Болваны! — единодушно вынесли мы вердикт — произнесли это одновременно и расхохотались.

Гости на приеме, как это обычно случается, постепенно разделились на группы. Те, кто помоложе, оставались в зоне, где играл музыкальный квартет, било вино в фонтане и звучал смех. За столами для карточных игр собрались взрослые мужчины, их жены окружили мою мать в противоположном конце зала, рассевшись на мягких диванах.

Я видела отца, что-то обсуждающего с советниками. Перед ними лежали бумаги со схемами и чертежами. Глаза короля горели азартом. Он был весел, пьян и опасен.

Я не могла слишком долго находиться с ним наедине, и даже смотреть в его сторону было тяжко. Он был жестоким человеком. Непредсказуемым и коварным. Его милость могла в одночасье смениться гневом. Я с самого детства научилась считывать знаки приближающейся ярости, пусть даже на лице короля сияла улыбка. Я научилась лавировать и ускользать от злости отца. Но меня, наследную принцессу, и не могли кинуть в тюрьму, избить розгами или вовсе казнить. В отличие от приближенных.

Поэтому я отказала друзьям в личном знакомстве с королем Рэтклиффом. Они обижались, думали, что я считаю их недостойными, а я лишь хотела их защитить.

Вот и сейчас я знала, чему так радуется отец. Он обговаривал с советниками будущую Королевскую жатву. Ее проводили раз в год, осенью, после сбора урожая. Обычной охоты в королевских лесах отцу стало недостаточно. Слишком пресно. Куда интереснее, когда дичью становились юноши и девушки, собранные по жребию со всех концов королевства Неверион.

В этом году жатву проведут в третий раз. Победителю достанется титул барона и земли. Чего же еще нужно этим простолюдинам? Почему они смеют роптать? А то, что полсотни несчастных погибнет, так разве они и так не мрут как мухи от болезней и голода?

— Сделай что-нибудь с этим, Рин, — умоляла меня Мелли, когда Жатва только затевалась. — Ты ведь его дочь!

— Я не могу, не могу, — качала я головой. — Он меня и слушать не станет. Мне так жаль!

— Тебе жаль? — И моя добрая любимая няня впервые посмотрела на меня как на гадкое насекомое. — Ты просто мелкая ссыкуха.

Я ничего не сказала и не сделала. Я закрыла глаза. И на приеме, бросив короткий взгляд на разложенные перед отцом бумаги, я просто отвернулась. Когда не видишь чего-то, кажется, будто этого не существует.

Прием подходил к концу. Некоторые гости разъехались. Майлза и Эрика слуги сопроводили в спальни, взяв под белы рученьки: сами бы они не дошли. Я украдкой зевнула и собралась предложить подругам отправиться ко мне в покои, поболтать перед сном о нашем, девичьем.

Но случилось непредвиденное.

Распахнулась дверь, и первым в зал влетел — в буквальном смысле слова — один из гвардейцев, что охраняли вход. Металлические латы загремели по плитам пола, он заворочался как жук, упавший на спину: никак не мог подняться.

Мужчина, что так легко с ним справился, перешагнул через лежащее тело и направился прямиком к королю.

— Ого, — прошептала Таисия. — Это кто?

— Генерал Райдер, — буркнула я.

— Красивый, — констатировала Элейн. — И появление эффектное.

— У них с отцом какие-то терки, — призналась я.

Я с нарастающим напряжением наблюдала за тем, как Райдер свалил с ног второго гвардейца, сунувшегося следом за первым, как поднял кулак перед лицом подскочившего советника. Тот, выслуживаясь, прикрыл короля собственной грудью, но увидел могучий кулак у собственного носа и ретировался. Что сказать — смельчак.

Райдер не обнажил оружие: кинжал оставался в ножнах у бедра, а значит, он не хотел причинить вред отцу. Но он и так уже натворил дел на смертную казнь. Что за идиот!

— Ваше величество! — Райдер застыл в паре шагов от короля.

Надо отдать отцу должное, он сохранял спокойствие, остался сидеть, а на лице появилось скучающее выражение. Со всех сторон к эпицентру событий бежали люди. Я пошла вперед, Таисия и Элейн следом за мной.

— Я тебя не приглашал, — махнул рукой отец. — Пошел вон.

— Я получил информацию, требующую немедленного вмешательства. — А этого упрямца, похоже, не смутить! — Области на севере Невериона подверглись нападению скардов. Деревни горят. Необходимо сейчас же направить…

Отец ударил кулаком по подлокотнику кресла.

— И ты вломился сюда, чтобы сообщить о набеге варваров? Как пришли, так и уйдут!

На лице короля медленно распустилась улыбка, похожая на ядовитый цветок. Она была страшнее всплеска злости, уж я-то знала. Райдеру не жить. Не факт, что он вообще покинет зал приемов. Странно, он прежде не производил впечатления слабоумного!

Сколько раз, вспоминая эту секунду, я мечтала отмотать время назад. Вероятно, останься проклятый Райдер валяться на залитых кровью плитах пола, и моя судьба стала бы иной. Увы…

Я сунула бокал в руки Элейн и двинулась к отцу шатающейся походкой. Я хихикала и изображала пьяную дурочку.

— Папу-уля! — протянула я. — Что тут у вас происходит? А почему все такие серьезные? У меня праздник!

И я капризно надула губы.

Глава 2

Райдер резко повернулся и посмотрел на меня, в его суженных глазах я видела презрение. Нетрудно понять, что он думает: «Избалованная принцесса, пустышка, только развлечения на уме!» Что же, именно такого впечатления я и добивалась.

— Вы пришли меня поздравить, милый генерал? — Жеманничая, я уставила на него указательный палец, сделала несколько нетвердых шагов и как бы ненароком оказалась нос к носу с хмурым Райдером.

Зал заполнился грохотом доспехов, гвардейцы, подоспевшие на помощь, окружили короля, оттеснили Райдера, уставили на него острия длинных кинжалов. Сколько их здесь? Не меньше двадцати. Один кивок короля, и от генерала мокрого места не останется. Вернее, только оно и останется. Гвардейцы не подчиняются Райдеру, он командует регулярной армией.

— Ваше высочество, отойдите от генерала! — взволнованно попросил гвардейский капитан.

По его лоснящемуся лбу катились капли пота, он был в ужасе. Наследная принцесса явно не в себе, стоит напротив подрагивающих лезвий, улыбается, хихикает, ковыряет петлицу на черной форме Райдера. Тот посмотрел на меня, как на одичавшего щенка. Отцепил мою руку.

— Расступитесь, дайте пройти принцессе, — выплюнул он и подтолкнул меня в прореху между раздавшимися в стороны гвардейцами.

Но не тут-то было. Я со смехом увернулась, будто мы с генералом забавлялись, играя в детскую игру «Гуси на лугу»: он вышвыривает меня за пределы хоровода, а я не даюсь.

Что я творю? Зачем? За плечами растерянных вояк мелькнули встревоженные лица Таисии и Элейн. Они-то знали, что я почти не пила, и обменивались изумленными взглядами.

— Дочь, достаточно! — жестко приказал отец. — Уведите ее в покои!

— Ну па-ап, — захныкала я, — Так неинтересно! Корвин пришел поздравить меня, а вы ему и слова не даете сказать!

Вот сейчас мне очень не хватало глотка пузырящегося напитка для храбрости. Внутренности заныли в ожидании того, что я собиралась сделать.

Унизить Райдера, размазать. Уязвить его гордость. Для человека, дослужившегося до звания генерала из низов, достоинство — единственный щит. И эта застегнутая наглухо форма, эта несгибаемая шея, прямой взгляд — тоже броня.

Мой отец наверняка отправит его в отставку после сегодняшнего вечера, но если он достаточно развлечется, то не убьет Райдера.

«Да что же тебя принесло-то! — с досадой подумала я. — Неужели нападение варваров и горящие деревни важнее жизни?»

Отец решил, что проще уступить дочери. Он глядел на меня с легким недоумением и, видимо, гадал, когда я успела превратиться в капризную стерву. Еще и упрямую, как баран. Начнут оттаскивать силой — не факт, что не порежут о лезвия. Гвардейцы напряжены, они сами на грани, может случиться что угодно.

— Поздравь ее, Корвин, — усмехнулся он. — Ее высочество завтра возвращается на учебу в академию. Этот праздник в честь нее.

Райдер чуть склонил голову. Во взгляде читалась досада: я путалась под ногами и лезла во взрослые дела.

— Поздравляю, — процедил он. — Теперь идите. Вам надо поспать. Вы явно… очень устали.

— Целуйте руку своей будущей королеве! — Я едва не ткнула в лицо генералу тыльной стороной ладони.

Он взял кончики моих пальцев и коснулся кожи сухими горячими губами.

— Целуйте ножку своей будущей королеве! — захихикала я и выдвинула из-под подола кончик атласной туфельки.

Услышала, как фыркнул отец, его смешок тут же нерешительно подхватили приближенные. Ситуация попахивала сумасшествием. Гвардейцы с оголенными кинжалами, напряженный Райдер, пьяная в стельку принцесса, решившая поглумиться над боевым генералом.

Райдер прожигал меня черными глазищами. «Остановись!» — требовал его взгляд.

Наверное, он бы предпочел смерть. Да, наверняка. Вот только я не хотела быть к ней причастной. Я могла спасти его. Растоптав его достоинство в труху.

— Какой непослушный, — с обидой проворчала я.

Подошла вплотную, принялась рисовать указательным пальцем узоры на его обтянутой черным сукном груди, дула губы. А потом ухватила за плотный воротник-стойку и потянула вниз.

— На колени! Целуй ножку!

Всей моей силы воли хватило лишь на один короткий взгляд глаза в глаза: в черных радужках Райдера бушевала лютая ненависть.

— На колени!

Десятки рук ухватили непокорного генерала, заставляя его выполнить мой приказ, острия уперлись в спину. Он рухнул на пол под натиском превосходящей силы. Его разоружили еще раньше, и я очень надеялась, что остатки разума не дадут Райдеру кинуться врукопашную.

Ему давили на плечи и спину, заставляя нагнуться к моей туфле. Я не видела, поцеловал ли он ее на самом деле, уверена, что нет. Я смотрела на его склоненную макушку. Вокруг стоял хохот. Дикий. Но люди смеялись скорее от облегчения. Не улыбались только Таисия и Элейн, они замерли, прижавшись друг к другу, обе бледные, как привидения, и смотрели на меня так, будто впервые увидели.

Да, девочки, я сама в шоке. Я нажила себе злейшего врага — и всего-то за пару минут. Учитесь, как надо…

Отцу зрелище пришлось по душе. Он утер слезы, выступившие от смеха, махнул рукой.

— В счет прошлых заслуг я дарую тебе жизнь, Корвин. Ты хотел навести порядок на северных границах? Так давай. Бери отряд и отправляйся… капитан Райдер!

Разжаловал до звания капитана, но не казнил и даже не арестовал. Я незаметно выдохнула.

Гвардейцы подались назад, и Райдер взметнулся с пола как шторм. Кулаки сжаты. Желваки ходят на скулах. Если бы ненависть могла испепелять, я бы осела горсткой пепла.

Я тогда не знала, что скоро Райдеру представится шанс уничтожать меня медленно и с удовольствием.

Глава 3

Майлз прижимал к груди расшитую бисером подушечку — они в изобилии валялись на кожаных сиденьях в карете моей матери. Голову он пристроил на плечо Эрику и дремал, морщась от головной боли, когда рессоры не справлялись с ухабами.

Таисия мученически обмахивалась веером: в тесном пространстве салона, несмотря на приоткрытые окна, от парней попахивало последствиями вчерашних возлияний. Элейн оказалась не столь деликатна и сразу заявила парням, что они свинтусы.

— Не ругайся, — простонал Майлз, приоткрывая опухший глаз. — Я чистил зубы! Если бы ты знала, как я страдаю.

— По своей собственной глупости! — фыркнула Лейн.

Эрик, в отличие от бедолаги Майлза, выглядел довольно бодро, но хмурился.

— Никогда себе не прощу, что не присутствовал при эпическом провале генерала… Ха! Теперь уже капитана! Райдера. Я бы мог увидеть все собственными глазами! Тьфу! Эта история добавила бы мне популярности в академии.

— То есть приглашение на прием во дворец как бы не слишком скажется на твоей блестящей репутации, о Эрик-жаждущий-славы-задранный-нос? — скептически поинтересовалась Элейн.

Эрик почесал ухо и заявил, что популярности никогда не бывает много.

— А кто тебе помешает немного слукавить? — пробурчал Майлз. — Девочки тебя не выдадут. Скажешь, что стоял в первом ряду и готов был кинуться на защиту нашей Рин.

— Голова! — восхитился предложению Эрик и энергично потер костяшками пальцев русоволосую макушку друга, отчего тот взвыл и замельтешил в воздухе руками, отмахиваясь. — Не зря получаешь превосходно, зубрила ты мой дорогой!

Таисия и Элейн не выдержали, прыснули, да и я не сдержала улыбки: парни такие забавные дуралеи! Ну как на них злиться? Правда, улыбка тут же погасла: на душе после вчерашнего происшествия скребли кошки.

— Вот кому действительно будет вдвойне обидно, так это Вейну! — воодушевился Эрик. — А нечего тянуть в рот всякую дрянь! Всякую дрянь надо тянуть в рот во время королевского приема, а не до!

Вейн был шестым участником нашей компании, сложившейся случайно, осенью первого курса, когда наставник распределил смущенных новичков для групповой работы. Уже и не помню, какое задание нам дали. Тренировать сообща простейшее заклинание по управлению ветром? Написать реферат? Теперь и неважно. Главное, что мы, такие разные, крепко сдружились.

Здоровяк Эрик, не хватающий звезд с неба, немного хвастливый, но в целом славный парень. Умняшка Майлз. Робкая и нежная Таисия. Гордячка Элейн: она любит всех поучать и открыто говорила правду в глаза. Добродушный толстяк Вейн, мягкий как подушка — как по форме, так и по характеру. И я, принцесса — колючка Рин.

Вейн без конца что-то жевал. На его благо, двери академической столовой всегда были открыты для высокородных отпрысков: а ну как дитятки осунутся, отощают? Но по мне, так Вейну не помешало бы больше заниматься тренировками мышц и меньше — нагрузками на живот.

И хотя за год учебы в академии он похудел совсем чуточку, его родители, видимо, пришли в ужас, получив в начале каникул «изголодавшегося» наследника. В итоге на королевский прием Вейн не попал по причине «острого несварения желудка», так было написано в письме с извинениями. «Пережрал!» — подытожил Эрик.

— Я думаю, Вейн не расстроится, — ответила я Эрику. — Он не любит лишние волнения. Да он бы сбежал тут же, как только генерал Райдер кинул на пол гвардейца!

Подруги притихли, видимо, заново переживая события вечера. Парни молчали по другой причине: Эрик досадовал, Майлз дрых.

— Честно говоря, ты меня вчера немного напугала, Рин, — негромко сказала Элейн. — Непохоже на тебя. Это… что-то личное? Какие-то личные счеты между тобой и красавчиком-генералом?

— Красавчиком? — хмыкнула я. — Скажешь тоже!

Черные глазищи, воскресшие в воображении, снова прожгли во мне дыру размером со вселенную.

Отшутиться не получилось: Лейн требовательно смотрела на меня, и Таисия поглядывала искоса. Обеим хотелось услышать объяснение моего безумного поступка.

Что я могла ответить? Если уж начинать этот разговор, пришлось бы подробно рассказать о непростом характере моего отца. Хотя «непростой» — мягко сказано. Самодур и тиран — вот это вернее. И все-таки он мой отец, какой ни есть. Я не стану его очернять. Пусть подруги думают, что у меня случилось затмение рассудка.

— Да, это личное, — согласилась я. — Между мной и ним.

Я увидела себя шестнадцатилетнюю, с дневником на коленях. Со слезинкой, повисшей на кончике носа. На пустой странице, не поставив дату, я писала и писала, разрывая бумагу острым кончиком карандаша: «Мерзкий гадкий Корвин! Гадский гад! Видеть его больше не хочу! Никогда!»

Так что у нашей ненависти длинная история…

— Приехали! — крикнул кучер.

Скрипнули рессоры, карета остановилась. Два гвардейца из личной охраны, ехавшие на запятках, спрыгнули за землю, шумно затопали, разминая затекшие ноги. Распахнули обе дверцы, готовясь помочь нам спуститься.

Эрик, ворча, отодвинул руку в латной перчатке, сиганул с высоты, с удовольствием потянулся. Майлз, не желая отставать от друга, прыгнул следом и мешком свалился на утоптанную дорогу, жалобно застонал.

— Ну куда ты, олух? — добродушно пожурил его Эрик и помог ему подняться, придерживая за воротник. — Сломаешь ногу, я тебя не буду таскать на занятия на закорках!

— Будешь, будешь! — усмехнулась Элейн, величественно спускаясь по подставленной лесенке.

— Никто не хочет пропустить высочество вперед? — поинтересовалась я, оставшись в экипаже последней.

Охранники слегка напряглись, переглянулись, не зная, что им следует предпринять. Начать запихивать выбравшихся парней и девушек обратно в экипаж, чтобы не впасть в немилость у принцессы? Но мои друзья лишь рассмеялись, зная меня так же хорошо, как когда-то знала Мелли.

— А ты не зевай, высочество!

И Эрик, не дожидаясь, пока я, аккуратно придерживая подол, ступлю на лесенку, подхватил меня за талию и под аккомпанемент писков и ахов Таисии опустил на землю.

Распахнутые ворота академии Арканум Розендорф встречали возвращающихся с летних каникул студентов. Тут и там слышался смех, радостные возгласы. Парни и девушки на ходу обменивались новостями и маленькими сувенирами, привезенными из дома.

Меня замечали, узнавали, приседали в реверансах, но, к счастью, не слишком усердствовали. Я была здесь одной из своих — такой же студенткой. После давящих сводов дворца я снова дышала полной грудью и улыбалась. Я вернулась домой!

Глава 4

Первую неделю после возвращения студенты учились шаляй-валяй. Солнце светило еще по-летнему жарко, и полки ломились от лакомств, привезенных из дома: родители будто бы отправляли своих чад в дальний поход на северные земли, а не в королевскую академию. Вейн при встрече вручил каждому из нас корзинку с печеньем, сахарными цветами и орешками. Я не любила сладости — эту же корзинку, только со слегка зачерствевшими угощениями я верну своему другу через несколько дней, вот он обрадуется. Свои-то лакомства Вейн успеет слопать!

— Дружище, моих рук уже не хватает, чтобы обнять тебя, — добродушно заметил Эрик. — Не хочешь в этом году походить на индивидуальные тренировки к мастеру Алару?

— Не хочу! — поспешно отказался Вейн, должно быть, живо, как и я в этот момент, представив полосу препятствий с турниками, оврагами и деревянными манекенами, о которые третьекурсники, выбравшие специализацию боевых магов, отбивали себе кулаки. — Хорошего человека должно быть много!

— Тебя уж слишком много, Вейн, — покачала головой Элейн. — Ты не поместишься в министерском кресле, когда придет время сменить на посту своего отца.

— Я не собираюсь становиться министром, — огорошил нас друг. — После второго курса я планирую выбрать целительское направление и стану курировать больницы!

— Это что-то новенькое, — удивилась я. — Ты же собирался пойти по теоретической части? История магии, древние руны и артефакты и вот это все.

Вейн пожал плечами.

— Передумал.

Первые два курса учебы были общими для всех. Студенты посещали одни и те же лекции, практикумы и семинары. Мы изучали теорию магии, основы рунологии и плетения заклинаний, этикет и политику — куда без них. Нас знакомили с основами боевой и целительской магии. Первая тесно переплеталась со стихиями, а вторая — с алхимией. Я терпеть не могла как возиться в грязи на полигоне, так и варганить дурнопахнущие зелья и мази. Зато писала для всех друзей контрольные по истории магии. Руны, артефакты и древние языки? Это тоже ко мне!

Какими бесполезными покажутся мои оценки «превосходно» по этим предметам, и месяца не пройдет!

На третьем курсе мы выбираем специализацию, и я как будущая правительница собиралась углубиться в политологию. Я хотела изменить мир к лучшему, просто пока не понимала как.

К концу листоверта за закрытые стены академии стали просачиваться тревожные слухи о том, что в королевстве неспокойно. Никто ничего толком не знал, правда перемешивалась с вымыслом, так что к любой новости можно было добавить «вроде бы». Вроде бы имение родителей первокурсника Тейна захватили и разорили крестьяне их деревни. Но это не точно, ведь бледный и молчаливый Тейн не получал вестей от родителей вот уже две недели. Вроде бы такие крестьянские восстания вспыхивали повсеместно. Вроде бы собралось ополчение из всяческого сброда и это дикое войско пыталось взять штурмом дворец, но регулярная армия отбросила его назад.

Ректор академии получил приказ из рук самого короля «не поддаваться на провокации» и не останавливать учебный процесс. Отец, как всегда, был очень самоуверен. Он еще никогда не проигрывал и не верил, что не даст отпор какой-то разношерстной швали.

Лучше бы он всех распустил по домам! Сколько бы жизней удалось спасти…

А хуже всего был такой слух: вроде бы бывший генерал королевской армии Корвин Райдер перешел на сторону бунтовщиков, возглавил их и направил.

— Если это так, нам всем крышка! — открыто говорили мои однокурсники на лекциях, вместо того чтобы прилежно записывать конспекты. — Райдер — треклятый военный гений!

Наши наставники крепились изо всех сил, стараясь не выдать волнения. Они знали больше, но нам рассказать не могли. В конце концов, после нескончаемых вопросов студентов и шушуканий по углам, ректор собрал всех в парадном зале и объявил, что опасности нет.

— Посмотрите на ее высочество Рианну, — призвал он, и все принялись озираться, отыскивая меня взглядами. — Она здесь, с нами. Разве его величество не спрятал бы ее, если бы хоть на миг усомнился в незыблемости стен академии! Направьте вашу неуемную энергию на то, что действительно важно — на учебу! Будущее Невериона в ваших руках!

Он хмуро уставился на парнишку-третьекурсника, за которым тянулись хвосты с прошлого года, и хмыкнул:

— Поэтому единственное, что меня по-настоящему пугает, это то, что Генри в будущем займет пост министра юстиции.

Генри съежился, студенты захохотали. Я оценила, как ловко ректор снял напряжение, но невозможно вечно замалчивать проблемы.

Впрочем, долго замалчивать и не пришлось. Спустя два дня после пафосной речи начальника академии Арканум Розендорф пала под натиском оборванцев, которых никто не воспринимал всерьез.

И вот мы в том же парадном зале, где все перевернуто вверх ногами. Бархатные шторы сорваны и валяются на полу, стулья разломаны, сквозь трещины в окнах прорывается осенний ветер, так что скоро шторам нашлось применение — студенты разбивались группками, распределялись вдоль стен, садились прямо на пол и закутывались в эти пыльные полотнища. Одеты все были кое-как: парни в пижамах, девушки в ночных сорочках, лишь немногие впопыхах накинули форменные куртки или домашние кофты.

Майлз схватил меня за руку и потащил в угол, огороженный лежащим на полу столом. Он издалека заприметил Вейна, сидящего на корточках, тот тяжело дышал и отирал пот со лба. Рядом с ним ютились Таисия и Элейн, подруги дрожали, вцепившись друг в друга.

— Рин… — прошептала Таисия, протягивая мне руку.

— Арин, — поправил ее Майлз. — Теперь она Арин.

Я плюхнулась в серединку между девочками, мы прижались друг к другу, чтобы согреться и немного успокоиться. Последним появился Эрик. Несмотря на то, что на его скуле наливался багровый синяк, такой огромный, что и глаз вот-вот заплывет, он держался молодцом и даже насмешливо улыбнулся, присмотревшись к нашей трясущейся троице.

— Ути-пути, вы как щеночки моей матушки: тощенькие, маленькие и смотрите такими же умильными глазками.

Элейн зашипела, но я примирительно погладила ее по руке: Эрик таким дурацким способом пытался нас подбодрить.

— Смотрите, что я для вас раздобыл!

И Эрик продемонстрировал разодранную суконную скатерть — одну из тех, которыми раньше накрывали столы в комнате отдыха. Он набросил ее на наши сомкнутые плечи и свел концы вместе, закутав нас в теплый кокон. Посмотрел добродушно и встал напротив, спиной к нам, лицом к генералу Райдеру, закрыв нас собой. Майлз, кряхтя, переместился к нему ближе, присел на край перевернутого стола.

— Вейн, да сиди ты, — прикрикнула Элейн на нашего неповоротливого друга — он тоже делал попытку подняться, но весь трясся как желе, раскраснелся, и на него было жалко смотреть.

— Почему он не уходит? — прошептала Таисия.

— Кто? — Я проследила за ее взглядом. — А, Райдер… Не знаю.

Я старалась не смотреть в его сторону, представляла, что его здесь нет. Да и он словно забыл обо мне, следил за тем, чтобы все студенты записались, а когда помощники поднимали четыре или пять пальцев, давал знак воякам и те вытаскивали старшекурсников за двери. Жалобные мольбы и крики стихали где-то во дворе, за пределами стен.

— Зачем они их уводят? — Таисию передернуло от страха.

— Я… не знаю…

Мы обменялись взглядами с Элейн: обе подозревали самое худшее.

— А нас потом куда?

— Скоро все выясним! — строго одернула ее Элейн. — Не реви, держи себя в руках! Слезами тут не поможешь!

Списки составили, имена записали. Проклятый Райдер прицепил на воротник булавку с ярко-красным камнем, и его голос, усиленный артефактом, загрохотал, достигая ушей каждого перепуганного студента.

— Временное правительство только что созданной свободной республики Неверион поручило мне передать сообщение для вас.

Генерал Райдер сделал паузу, взгляд метнулся по лицам, глаза сузились, будто бы он старался удержать в себе черное пламя, рвущееся на свободу.

Выглядел ли он торжествующим? Нет. Он казался до крайности уставшим и злым.

— В этом году вы все отобраны как участники игр Королевской жатвы. Правительство свободной республики считает это справедливым возмездием за сотни молодых жизней, загубленных тираном Рэтклиффом на бойнях, устроенных ради развлечения. Ваши родители поощряли Жатву, и если не принимали в ней участие, то не препятствовали ей. Они получат возможность наблюдать за ходом игры.

Что тут началось! Крики, плач, мольбы. Меня сковал ужас, Вейн как заклинание повторял одни и те же слова: «Мои родители это не одобряли! Мои родители не одобряли, клянусь!» Майлз согнулся пополам, вцепившись себе в волосы. И только Эрик обернулся к нам и подмигнул:

— Не бойтесь, девочки! Мы всех сделаем!

Глава 5

Когда я вернулась в свою комнату, ночная тьма за окном сменилась серым рассветом. После пугающего заявления генерала Райдера я была уверена, что всех нас кинут в темницу и запрут до самого начала Жатвы. Вот только темниц в академии не было, лишь подвалы, где хранилась старая мебель и располагались кладовые с припасами. Я истерически хихикнула, представив перепуганных студентов среди головок сыра и колбасных колец. Вейн бы обрадовался…

Может, все не так плохо, если нам позволили вернуться в общежитие? Конечно, в коридорах, на выходах из здания и у ворот дежурят ополченцы, мимо них и мышка не прошмыгнет, и отпускать нас никто не собирается, но нас не связали, не избили — по крайней мере больше, чем это было необходимо. Хотят, чтобы мы оставались невредимыми до начала игр.

Таисия безнадежно рыдала всю дорогу, пока нас разводили под конвоем по спальням. Ни бодрящие шутки Эрика, ни уговоры Майлза, ни суровый выговор Лейн, призывающий держать себя в руках — не помогали.

Ее комната была первой, в начале коридора второго этажа. Таисия замялась на пороге, отчаянно глядя нам вслед, будто нас разлучали навеки. Но ведь это не так! Я бросилась к ней и крепко обняла. В мои плечи немедленно вцепились жесткие пальцы конвоира, пытаясь нас разделить. Снова останутся синяки: у меня очень нежная кожа.

«Как у истинной аристократки! — всегда восторгалась Мелли, когда купала меня и осторожно намыливала губкой. — Чуть тронь — и отметина. Как у принцессы, что провела ночь на бобовом зернышке. Помнишь, я тебе читала эту сказку, моя девочка? Но так оно и неудивительно! Ты ведь принцесса по праву рождения!» Раньше я гордилась этой своей особенностью, ведь благородная кровь проявляла себя. Но не сейчас. У меня уже болело все тело, а меня только пару раз грубо схватили, даже не особо усердствовали.

— Все будет хорошо, — прошептала я в ухо Таисии, стараясь говорить уверенно, так, как учила меня мама на «часе наставлений»: говори твердо, решительно, и подданные не станут сомневаться. — Я вытащу нас отсюда! Ты веришь своей будущей правительнице?

— Да, ваше высочество, — пролепетала подруга.

Я не позволила ей согнуть колени в реверансе, но после моих слов Таисии явно полегчало. Где бы мне самой разжиться смелостью? Сердце то замирало, то пускалось вскачь.

— Что ты ей сказала? — тихо спросил Майлз. — Вейна тоже не мешало бы подбодрить.

Мы посмотрели на Вейна, который шел, спотыкаясь, не глядя под ноги. Ростом он не уступал Эрику, он был настоящим гигантом, только слишком мягким — увы, во всех смыслах слова. Его бы огромные кулачищи пустить в дело! На пару с Эриком они бы, может, справились с тремя вооруженными конвоирами. Один возглавлял шеренгу трясущихся второкурсников, второй шел в середине, последний замыкал. Почему мы бредем как овечки на заклание? Я оглянулась в надежде поймать хотя бы один дерзкий взгляд, но мои однокурсники боялись лишний раз поднять голову.

Я поравнялась с Вейном и легонько ткнула его кулаком в плечо.

— Эй, не раскисай, ладно? Мы что-нибудь придумаем! Нас, наверное, просто запугивают! Они ведь не пошлют нас на бойню в самом деле! Просто взяли в заложники.

— Думаешь? — Вейн приободрился. — Да, да, я тоже так считаю!

— Да! — подтвердила я и выдавила улыбку.

— Ты молодец… — прошептал Майлз, когда я снова сбавила шаг и поравнялась с ним. — Ловко придумала. Я и сам почти поверил, что нас не отправят на убой.

— Ты самый умный из нас всех, — грустно сказала я. — Ты все понимаешь. Отправят. И именно на убой. Все уже решено.

Мне удобно было считать себя обычной девчонкой, но я с детства варилась в котле дворцовых интриг, я знала, зачем нас хотят принести в жертву. Все просто и жутко: революции мало свергнуть короля-тирана, ей нужно накормить народ зрелищем, показать, что справедливость восторжествовала.

— Но мы еще повоюем! — Эрик появился за нашими спинами и обнял нас за плечи. — Продадим наши жизни подороже!

— Я так вас люблю, ребята… — выдохнула я, борясь со слезами.

Оказавшись в комнате, я подперла выбитую дверь стулом, осела прямо на пол и закрыла лицо руками. Не знаю, сколько я так сидела, покачиваясь и всхлипывая. Волны паники захлестывали меня с головой. Что же делать? Что же делать? Неужели нет никакого выхода? Ни единой возможности спастись?

А что с моими родителями? Они живы? Убиты? Пока не могла об этом думать…

Ненавистный Райдер, оглушив нас новостью, холодно перечислил, что нас ждет дальше.

Сначала короткая боевая подготовка в течение трех недель под руководством преподавателей. Надо же, какая милость со стороны новой власти: мы сможем пользоваться магией! Это зрелищно и попахивает благородством. Мол, юноши и девушки из простолюдинов не могли за себя постоять, а высокородным детишкам мы дадим такую возможность. Да только у студентов первых трех курсов магия слабая, почти не развитая. Вот старшекурсники задали бы жару…

Я зажмурилась и как наяву увидела Виту, учившуюся на четвертом курсе. Я вспомнила, как она, рыдая вцепилась в косяк двери побелевшими от напряжения пальцами. Она все силы на это бросила, держалась так, будто ее уносило в море бурным течением. Ее и в самом деле уносило: два парня из ополченцев — лицо одного все в отметинах от оспы, у другого перебинтована голова — схватили ее за ноги и поперек туловища и тащили прочь. Бесполезно. Тогда они стали отцеплять ее пальцы один за другим. Один за другим. А Вита все держалась и молила отпустить ее, повторяла «пожалуйста, пожалуйста».

Студенты младших курсов смотрели кто куда: в пол, в сторону, прятали лицо в сгибе локтя, не в силах вынести это зрелище. А я заставила себя глядеть на Виту. Чтобы запомнить и никогда никому ничего не простить.

После боевой подготовки нас отвезут в лагеря на окраине столицы. Отец их создал специально для Жатвы. Я слышала, там даже выстроена арена для битв. Но я никогда не интересовалась, как проходят смертельные игры. Что с нами будут делать там? Неизвестность пугала до жути.

Спустя час, или три часа, а может быть, вечность спустя я поднялась с ковра, на котором сидела, и переползла в постель.

«Надо отдохнуть, Рин, — произнес в моей памяти голос доброй Мелли. — Давай, Рин, закрывай глазки. Набирайся сил, они тебе понадобятся!»

Вечером нас начнут тренировать, обучать новым заклинаниям и боевым приемам. А какой из меня боец, если я чувствую себя выжатой тряпочкой?

Сон не шел.

«В доме стало тихо-тихо… — Где-то глубоко в подсознании воскресла колыбельная, моя славная Мелли носила меня по комнате, крепко прижав к груди, спрятав и защитив от всех бед. — Спит собачка, котик спит. Муха мушек уложила, крылышком своим укрыла, сонно песенку жужжит. Спит котенок на окошке, в мягких тучках спит луна, почему же наша крошка в эту ночь лежит без сна?..»

Горькие слезы покатились по моему лицу, но, удивительно, дрожь унялась, тело расслабилось, и сознание уплыло в ту волшебную даль, где нет печали, боли и отчаяния.

Глава 6

Холодный ветер гонял по полигону сухие травинки и деревянные опилки, высыпавшиеся из прохудившихся мешков на другом краю поля: на них студенты обычно отрабатывали удары воздушной стихии.

Студенты первых трех курсов выстроились в шеренги друг за другом и ловили сквозь шум и свист ветра каждое слово магистров. Ополченцы, не занятые на дежурствах, растянулись по периметру полигона. Они пришли поглазеть на тренировку «барашков», как они нас прозвали в первый же день, и позубоскалить.

— Посмотрите, какая хорошенькая барашка, вся в колечках!

Остряк в порванном ватнике сплюнул сквозь щербину в передних зубах и указал на первокурсницу Лили: ее светлые волосы действительно завивались мелкими кудряшками. Вояки заржали и заулюлюкали, Лили сжалась, стоящий рядом с ней парень стиснул кулаки и сделал шаг из строя, но его остановил гневный окрик мастера Алара:

— Стоять! Все смотрите на меня!

Я с усилием заставила себя оторвать гневный взгляд от отребьев на краю поля и повернула голову к магистру огненной магии. Выглядел он внушительно, сразу видно, что принимал участие в сражениях: половина лица и головы покрыта шрамами от старых ожогов, ни волос, ни бровей! Поэтому, когда мастер Алар поворачивался к студентам правой стороной, выглядел он жутковато. А теперь и левая превратилась в багровое месиво: он бился до последнего, защищая стены академии.

— Слушайте меня внимательно! Ваши испытания только начинаются, и не стоит тратить силы на недостойных этого людей. Не доставляйте им такого удовольствия!

Там и тут мои однокурсники согласно кивали.

— Постарайтесь сосредоточиться и за эти три недели взять максимум из того, что мы сможем вам дать! К сожалению, мало с кем из вас мы встречались на индивидуальных тренировках. Вы думали, что боевая магия вам не пригодится, вы готовились к другому пути, но жизнь, увы, порой непредсказуема. Мы с коллегами разработали учебную программу. Мы не сделаем из вас боевых магов в отведенный нам жалкий срок, но приложим все силы, чтобы вы не погибли в первый день Ж…

Горло мастера Алара стиснул спазм, он не сразу сумел договорить.

— Жатвы!

Трое преподавателей за его спиной быстро переглянулись. Мастер Орвик сжал и медленно расслабил могучую лапищу — у мага стихии земли были огромные руки кузнеца, да и рост соответствующий. Вторая рука, переломанная в бою, крепилась повязками к туловищу. Говорят, в ночь переворота он отламывал куски стен и кидал их в наступающих, выворачивал из-под земли валуны и деревья с корнем. Благодаря ему академия держалась довольно долго.

Мастер Селина, единственная женщина среди преподавателей-боевиков, на вид хрупкая, маленькая, была сильным магом-воздушником. Бледный мастер Норвик управлял водной стихией.

— Они даже не стали название менять! — прошипел Майлз из-за моей спины.

— Это нарочно сделали, — откликнулась Элейн.

Вейн, расположившийся передо мной, вынул из кармана булочку с прилипшими к ее боку соринками, отряхнул ее и принялся флегматично жевать.

— Да где ты ей разжился, дружище? — удивился Эрик, стоящий в соседнем ряду.

— Это стратегический запас, — пробурчал Вейн с набитым ртом. — Будешь?

Он отломал половину и передал Эрику.

— Девочки? У меня еще есть.

— Замолчите все! — приказала я. — И слушайте! По десять раз повторять не будут.

Мастер Алар как раз прервался, чтобы хмуро оглядеть нашу неразлучную компанию, задержал пристальный взгляд на мне.

— Я не слышу ничьих голосов, кроме ваших. Вы считаете, что достаточно подготовлены и не узнаете ничего нового? Может быть, вам и на тренировки ходить не нужно, а? Эрл Вейн Моркан, эрл Эрик Грейвуд, эрл Майлз Чепик, ярла Таисия Астэр, ярла Элейн Крейн…

Он методично перечислял наши имена, медленно поворачивая голову. Поразительная память, если учесть, что хорошо знал он только Эрика: тот ходил к нему на индивидуальные занятия. И снова взгляд серых стальных глаз уставился на меня.

— Ярла Арин Торн.

Я в первое мгновение не поняла, о ком он говорит, я начисто забыла, что вчера назвалась Арин.

Студенты зашептались, услышав незнакомое имя, а потом поглядели туда же, куда смотрел боевой маг, и удивились еще больше.

Преподаватель свел брови к переносице, вернее, одну бровь, ведь на месте второй оставался бугристый шрам, и окинул суровым взглядом теснившихся студентов.

— Все всё поняли? — строго спросил он.

Меня затопила благодарность к этому неприветливому человеку. Он притворился, что делает нам выговор, а на самом деле использовал возможность, чтобы прикрыть мою венценосную задницу. Вот, мол, смотрите и запоминайте: здесь нет никакой принцессы Рианны, есть только студентка Торн. И только попробуйте ее выдать!

Майлз дружески потыкал меня в лопатку, я дернула плечом, сбрасывая его руку.

— Слушай, не отвлекайся!

— Во время Жатвы погибнут многие… — Магистр переждал волну вскриков и всхлипов и продолжил: — Запомните, что я сейчас скажу. В первую очередь погибают не те, кто слаб. Слишком медлителен или глуп, или самоуверен. Кто ваш главный враг на Жатве? Кто ответит?

Первокурсник поднял дрожащую руку и сказал:

— Ловчие? В этом году их наберут из простолюдинов. Многие хотели бы поквитаться за гибель родных…

— Нет, — отрезал мастер Алар и кивнул второкурснице, которая тянула ладонь.

— Ловушки? Их создали еще до… До всего этого. В этом году король Рэтклифф выбрал особенно изощренные. — Она сглотнула и кинула быстрый взгляд на меня.

— Нет.

Больше желающих ответить не нашлось.

— Ваш главный враг — страх, — прорычал мастер Алар, негодуя, видимо, что мы такие тупицы. — Он туманит разум, обессиливает, вгоняет в отчаяние! Сегодня мы с вами будем учиться справляться с ним, с вашим самым коварным врагом.

Не успел мастер Алар договорить, как поднял руки — и с его ладоней в сторону шеренг устремился поток ярко-алого пламени. Парни и девушки заорали, падая на землю, кто-то присел, закрывая голову. Я распласталась на редкой траве, носом в сухую пыль, на мне сверху лежало что-то тяжелое, придавливая к земле.

— Ты как? Цела? — спросило что-то тяжелое голосом Майлза.

Мой друг повалил меня ничком и закрыл собой. Одно радовало: хорошо, что на меня рухнул не Вейн, иначе мои игры закончились бы, не успев начаться.

— Поднимайтесь! — прогрохотал мастер Алар.

Сбоку тоненько рыдала Таисия, Элейн злобно ругалась, а Эрик, подмявший под себя сразу обеих, теперь пытался их поднять. Мы с Майлзом кряхтя распрямились.

— Это был первый урок! — жестко сказал боевой маг. — А теперь мы разделим вас на группы для продолжения занятий. Итак, к мастеру Орвику отправляются…

Нас с друзьями распределили к мастеру Селине, она выглядела самой безобидной и доброй из всех преподавателей, да и стихией ее был воздух — звучит вполне безопасно.

Напрасно мы радовались раньше времени!

Глава 7.

Я и мои друзья стояли плечом к плечу в шеренге, растянувшейся вдоль дальнего края поля рядом с теми самыми потрепанными мешками с опилками. В группе оказались и первокурсники, и третьекурсники — не знаю, по какому принципу разделил нас мастер Алар. И тех и других вместе с нами набралось двадцать четыре человека.

В академии Арканум Розендорф на каждом курсе училось около тридцати студентов, не так-то легко сюда было попасть даже детям аристократов. Это были или наследники высших родов, или отобранные за выдающиеся заслуги, как Майлз или Элейн, иногда по протекции королевского совета. На Королевскую Жатву отправятся чуть больше шестидесяти человек, как раз столько, сколько обычно набирали жребием среди жителей деревень и городов.

Я никогда об этом раньше не задумывалась, а теперь то и дело представляла, как проходила жеребьевка. На ратушную площадь с раннего утра сгоняли юношей и девушек шестнадцати лет и старше. В первый год родители пытались их прятать, увозили из города, но позже всех дезертиров разыскали ловчие и уничтожили без всякой надежды на спасение. Проще было явиться на «Перст судьбы» — так пафосно обозначали жеребьевку в королевском указе — и надеяться, что ты не окажешься тем самым «счастливчиком», одним из нескольких сотен кандидатов.

Воображение рисовало яркую картинку. Вот глашатай на высоком помосте вынимает из холщового мешочка свернутую трубочкой бумажку с именем, кто-то в толпе вскрикивает, люди отшатываются от избранного жребием парня или девушки, словно боятся заразиться его невезением. Он или она озираются в недоумении, не могут поверить, что все происходит взаправду. Обычно слез нет, наоборот, их лица застывают, точно маски. В глубине души они понимают, что уже мертвы. Уже мертвы, хотя еще дышат и сердце бьется.

Почему я это не остановила? Почему даже не попыталась, когда могла? Нет ответа.

Но у этих несчастных хотя бы был шанс до того, как рука в перчатке опустится в мешок и бесстрастный голос, усиленный артефактом, прокатится по площади, называя имя. Нас же отправят на Жатву в полном составе.

— Эй, очнись. — Элейн подтолкнула меня локтем, возвращая в реальность. — Где ты витаешь?

Я кивнула и постаралась сосредоточиться на речи мастера Селины, начало я пропустила.

— … огненная стихия, земляная и водная в основном используются для атаки и требуют много энергии, — говорила она, расхаживая взад и вперед перед шеренгой студентов.

Впервые преподавателя слушали так серьезно, никто не болтал, не отвлекался по пустякам, как это частенько случалось на занятиях.

— Поэтому в первую очередь мы будем учиться не атаковать, а защищаться! Воздушный щит — самый распространенный, самый доступный способ защиты. Даже слабый маг не потратит много сил, призывая воздушную стихию себе на помощь. Почему? Кто ответит?

— А чего его призывать, — пробурчал наш умняшка Майлз. — Воздух везде и всюду, стоит руку протянуть. Нужно только сплести нужное заклятие.

— Которое вы все проходили еще в начале первого курса, не так ли? — прищурилась мастер Селина, скользя взглядом по внимательным лицам. — На ознакомительных практикумах.

— Проходили… — согласился Нильс с третьего курса. — Но в основном — мимо.

Все захихикали над остротой Нильса, и сама мастер Селина усмехнулась, но тут же, без предупреждения, толкнула рукой воздух ладонью в направлении долговязого Нильса и отправила того в недолгий полет, закончившийся тем, что третьекурсник распластался на земле, раскинув руки и ноги. Мы с ужасом следили, как он поднимается на четвереньки, тряся головой. А ведь мастер Селина будто и усилий не прилагала, призвав тот мощный поток ветра, что ударил Нильса в грудь, протащил два метра и опрокинул навзничь.

— У вас пять секунд, чтобы вспомнить и сплести заклинание воздушного щита, — спокойно сказала она, отправляясь к началу шеренги — явно с намерением пройтись по всем нам и проверить на практике, на что мы способны.

— Так нечестно! — пискнула Лили, оказавшаяся в нашей группе вместе со своим другом Тирелом. — Разве вы не должны нас сначала научить?

— Вас учили, — парировала мастер Селина. — Вряд ли на Жатве вам дадут возможность покопаться в учебниках! У вас и пяти секунд не будет!

Короткий взмах ладонью, и Тирел, стоящий первым, повторил судьбу Нильса, через секунду рядом с ним рухнула Лили. Я думала, что воздушница смягчит удар, но хрупкую Лили проволокло по земле даже дальше, чем тяжелого Нильса. Она залилась слезами, однако мастер Селина и бровью не повела.

Рядом со мной Майлз что-то забормотал. Не молится же он Творцу Миров, в самом деле? Пылкие молитвы прибережем на потом. Мастер Селина размеренно двигалась вдоль шеренги, и пока никто из нашей группы не сумел противостоять ее ударам. Преподавательница не ругалась, не отчитывала нас, лишь хмурила брови и все сильнее стискивала челюсти.

Майлз схватил меня за рукав и дернул, приближая губы к моему уху.

— Аэр скутум, — горячо прошептал он. — Вентус Барра. Передай дальше!

Я уставилась на него в изумлении и едва ли не благоговении. Он что же, помнит эту тарабарщину с первого курса?

— Арин, передавай! — вывел он меня из ступора.

Я качнулась вправо, в сторону Элейн, и повторила ей формулу заклинания. Слова древнего языка были не просто звуками, пустыми сотрясениями воздуха, они заставляли магию работать. Тут еще, конечно, надо попотеть над акцентами и интонацией и, по-хорошему, потратить на отработку заклинания не меньше получаса, но где бы взять столько времени: мастер Селина приближалась, не задерживаясь ни на секунду.

Элейн притянула к себе Таисию, та быстро закивала. Только бы по дороге к ушам Вейна половина звуков не исказилась! Тут я увидела, что Эрик тоже что-то шепчет нашему флегматичному другу. Точно, Эрик ведь ходит на тренировки, уж такое простецкое защитное заклинание должен знать назубок! В итоге Вейну пришлось выслушивать подсказки с двух сторон.

Меж тем мастер Селина оказалась напротив Майлза и махнула почти не глядя, уверенная, что он ничем ее не удивит: до сих пор студенты падали как подкошенные. Воздушный поток толкнул Майлза в грудь и… обтек его, понесся над полем, добрался до группы, тренирующейся на другом конце под руководством мастера Орвика, взъерошил волосы парней, рванул полы форменных курток, раскидал горсти земли, заготовленные для бросков.

— Селина! — с неудовольствием гаркнул великан Орвик. — Кто будет гасить магию? Ты-то, чай, не первокурсница!

— Извини! — крикнула мастер Селина.

Ее щеки порозовели, и я увидела, что наша преподавательница еще очень молода. Сколько ей лет? Не больше двадцати пяти. Она по-видимому не ожидала, что хоть кто-то сумеет создать воздушный щит, но быстро взяла себя в руки и кивнула Майлзу.

— Ты молодец.

Маленькая заминка оказалась мне на руку, я мысленно несколько раз прокрутила слова древнего языка, и следующий удар не застал меня врасплох. Я даже не сдержала гордой улыбки в ответ на удивленно приподнятую бровь мастера Селины.

— Все понятно, — добродушно усмехнулась она. — У нас тут временная коалиция.

— Почему же временная, — вздернула подбородок Элейн. — Постоянная!

Я гордилась подругами, особенно Таисией. Она побледнела, закусила губу в ожидании удара, но ее щит выдержал, она лишь немного отшатнулась назад, но осталась стоять на ногах. Всех удивил Вейн! Мало того, что его щит не пропустил поток воздуха, он будто бы спружинил и отбросил удар назад к мастеру Селине — она развеяла его в последний миг и в изумлении уставилась на спокойного Вейна.

— Что это было?

— Щит, — объяснил тот, как будто это было что-то само собой разумеющееся.

— Как тебе удалось использовать его для атаки?

Вейн пожал плечами.

— Не знаю. Я просто представил себя мячиком.

— Мячиком? — переспросила мастер Селина, думая, очевидно, что ослышалась, но она просто плохо знала нашего друга.

Эрик фыркнул, Элейн закатила глаза, даже Таисия хихикнула, воодушевленная первой маленькой победой.

— Мячиком, — повторил Вейн. — Он прогибается под ударом, а потом распрямляется. Ну… Вы знаете, как это бывает!

Вейну было лень объяснять подробно.

— Мячиком… — пробормотала преподавательница, делая шаг в сторону Эрика, которому уже не терпелось продемонстрировать, на что он способен.

Он перестарался, столько магии потратил на обычный воздушный щит, что побледнел и получил нагоняй от мастера Селины, а вовсе не похвалу. Она прочитала ему, а заодно всем нам, нотацию, что надо соизмерять силы, иначе они закончатся в бою слишком быстро.

— Итак, из двадцати четырех человек на ногах устояли шестеро! — подвела итоги проверки мастер Селина и посмотрела на нашу компанию с оттенком гордости. — Теперь все запоминаем заклинание и учимся держать щиты!

В течение двух часов мы отрабатывали новый навык до полного изнеможения. Мастер Селина могла ударить в любой момент, без предупреждения, и надо было либо держать щит постоянно, а это отнимало массу сил, либо успеть поставить его за мгновение. Не раз и не два мне пришлось вываляться в пыли. Только мы более-менее сносно стали выставлять щиты, как коварная воздушница попросила Эрика подкрадываться исподтишка, пугать нас в самый неподходящий момент, — мы теряли концентрацию и пропускали удары.

— На арене никто не даст вам время, чтобы сосредоточиться! — Мастер Селина на корню обрывала наши попытки возмутиться.

Лично меня больше всего злила довольная физиономия Эрика, он явно получал удовольствие от происходящего. Поэтому, когда он подкрался ко мне, выскочил за спиной и завыл в ухо как неупокоенный дух, я с чистой душой залепила ему затрещину.

— Эй, Рин, я просто выполняю свою работу!

— Ну а я — свою, — парировала я. — Ты совсем потерял бдительность!

Тренировка завершилась с последним лучом заходящего солнца. Ополченцы сбили нас в кучку, точно отару овец, и повели в главный корпус на ужин. До чего же потрепанный вид имели отпрыски высокородных семей: грязные, помятые, мокрые — те, кто занимался у водника мастера Норвика, с подпаленными волосами и выжженными пятнами на форме — те, кто попал в группу к мастеру Алару. И все же физическая активность пошла многим на пользу. Отчаяние стерлось с лиц, многие улыбались или даже смеялись, думаю, что и есть станут с аппетитом, как я сама, а ведь еще три часа назад я не сомневалась, что не смогу проглотить за ужином и кусочка.

Мы, растянувшись в неровный овал, неторопливо тащились к центральному входу, когда на высокое крыльцо вышли трое людей и остановились, оглядывая разом притихших студентов, что невольно стали стягиваться в плотную массу, пряча лица.

Одним из трех оказался, конечно, ненавистный Райдер. Вейн будто случайно встал передо мной, загородив широкой спиной. Но Райдер и не смотрел в мою сторону, он что-то вполголоса говорил кряжистому мужчине с седыми волосами, а тот как раз цепким взглядом всматривался в толпу. Еще была женщина, немолодая, некрасивая, с уставшим и жестким лицом.

— Это распорядители Жатвы, — сказал один ополченец другому, они стояли в паре шагов от меня, поэтому я хорошо их слышала. — Генерал Дирк и полковник Мейна.

Генерал, полковник. Как легко эти простолюдины раздали друг другу звания! Интересно, кем они были в недавней жизни? Ясно одно: эти люди стоят у верхушки революции. Я кинула на них два быстрых взгляда и запомнила навсегда.

— И Райдер тоже один из распорядителей? — спросил рябой вояка, ковыряясь в зубах.

— Не. Кажись, он через пару дней уезжает в столицу, у него и без Жатвы куча неотложных дел. Он просто помог захватить Розендорф.

— А, ну да, без него бы мы так просто не справились.

«Подлый предатель! Гад! Сволочь! Ненавижу!» Во мне поднялся гнев, настоящая буря ненависти, так что пришлось стиснуть кулаки, чтобы не броситься к негодяю и не вцепиться ему ногтями в лицо.

Эрик что-то почувствовал и положил ладонь мне на плечо.

— Спокойно, — негромко произнес он. — Держись.

— Приветствую, друзья мои, — тягучим и обманчиво добродушным голосом обратился к притихшим студентам седовласый распорядитель. — Я не задержу вас надолго, столы для ужина накрыты и ждут. У меня к вам только один вопрос. Кто-нибудь знает, где могла скрыться принцесса Рианна?

Глава 8.

Воздух сгустился, сделался упругим, ни вдохнуть, ни выдохнуть. Эрик стиснул мое плечо, придавая сил. «Смотри вперед, держи себя в руках!» — говорил этот жест. Я могла лишь надеяться, что выражение моего лица не изменилось, но сердце от недостатка кислорода — я почти задыхалась от страха — колотилось как сумасшедшее.

Почему я думала, что принцессу не станут разыскивать и что Арин Торн окажется в безопасности хотя бы до начала Жатвы? Выходит, Райдер до сих пор хранит мою тайну, очевидно, в собственных интересах, но распорядители так просто не оставят идею отыскать наследницу.

Четыре поколения назад Неверионом правила династия Лиоринов, пока мой предок не захватил трон. Вырезали всех родичей короля, включая невинных детей, чтобы в будущем не допустить возможности нового переворота. Теперь такая же участь ожидает меня, род Вальдарцев должен прерваться.

«Дыши, Рин! Дыши!» Голова отчаянно кружилась, я вот-вот грохнусь в обморок и выдам себя.

Элейн сделала крошечный шаг в мою сторону, тыльная сторона ее ладони соприкоснулась с моей. Я стояла в окружении друзей, и их молчаливая поддержка помогла: я смогла вдохнуть.

Генерал Дирк терпеливо ждал, не торопил, но прищуривался и мгновенно поворачивал голову, как флюгер на ветру, в сторону тех студентов, кто имел оплошность пошевелиться, оглянуться, да просто даже вытереть вспотевший лоб.

— А зачем она вам? — Нильс снова взял на себя роль балагура. — Что сделаете, если отыщете? Отправите с нами на Жатву?

Вместо Дирка ответил Райдер. Его голос пустил по моему телу волну дрожи — от страха и ненависти вперемешку.

— Ее казнят, — бесстрастно сказал он. — На дворцовой площади столицы, и все жители свободного Невериона смогут присутствовать на казни. Так же, как сегодня утром при усекновении головы короля Рэтклиффа.

Новость ударила меня под дых, не знаю, как я не согнулась пополам, спасаясь от пронзающей боли, она была такой реальной, словно мне под ребра воткнули раскаленную кочергу. Отец мертв. Отец мертв. А мама? Что с ней?

Весть шокировала не только меня. Кто-то вскрикнул, кто-то разрыдался, и все принялись одновременно повторять на все лады: «Казнь. Убит. Король мертв».

Полковник Мейна с неудовольствием покосилась на Райдера, видимо, известие о казни не должно было дойти до наших ушей так скоро, да к тому же теперь разговоры только о Рэтклиффе, о Рианне спрашивать бесполезно.

— Идите на ужин, — бросил Дирк, поняв, что толку не добьется. — Мы поговорим с каждым по отдельности позже. Может, кто-то что-то видел, слышал, у вас как раз появится время поразмыслить.

Я получила отсрочку. Распорядители и Райдер отошли в сторону, пропуская парней и девушек, Эрик подтолкнул меня в спину, заставляя тронуться с места. «Не смотри, не смотри на него! — твердила я себе, двигаясь в толпе, окруженная со всех сторон однокашниками. — Не смотри на Райдера!»

Однако голова сама собой повернулась вправо, когда я поравнялась с ненавистным Корвином. Чего я никак не ожидала, так это того, что и он будет пялиться на меня, безошибочно отыскав среди таких же помятых, перепачканных студентов. Наши взгляды пересеклись на мгновение, и его взгляд снова оставил ожог на моем и так изболевшемся сердце.

Студенты занимали привычные места в столовой — хоть что-то в этом мире осталось неизменным — и мы вшестером сели за наш любимый столик у дальней стены, за выступом ниши, создающим видимость уединения.

— Каша? — прищурился Вейн, недоверчиво ковыряя в сероватой овсяной жиже ложкой.

В комковатой массе попадались прожилки мяса, еще на столе лежали ржаные хлебцы и стояли стаканы с водой.

— Ешь, — сказала Элейн. — Хорошо хоть так кормят, а не морят голодом.

— Ты права, — горестно вздохнул наш обжора, наверняка вспоминая обычные ужины в королевской академии: сочные стейки, красную рыбу или истекающих соком перепелов, разные виды гарниров, сладости на десерт…

— Арин, ты как? — Элейн накрыла мою безвольную руку своей.

Кажется, я не могла бы сейчас поднять и ложки, так ослабела от переживаний.

— Давай-ка не кисни! — Эрик энергично потер мне спину между лопаток и в прошлые времена несомненно получил бы мой негодующий и холодный взгляд, но теперь дружеская встряска пошла мне на пользу.

— «Не кисни»? — прошипел Майлз, торопливо огляделся по сторонам, но наш столик располагался особняком и разговоры не достигали ушей ополченцев, карауливших выходы. — Это все слова поддержки, которые ты можешь сказать после того, как она узнала о… О казни…

— Не надо, — взмолилась я. — Не сейчас!

— Да, не сейчас! — подхватила Элейн, а Таисия, сама перепуганная и бледная до синевы, только погладила меня по предплечью. — Нашей Арин и так непросто!

Она специально выделила голосом мое новое имя — Арин, намекая, чтобы никто больше, забывшись, не назвал меня просто Рин.

— Прошлого не вернуть, смотрим в будущее, — тихо сказала я. — Принцессы больше нет.

Я стиснула пальцы Элейн, сидящей справа, сжала ладонь Эрика, расположившегося слева, они в свою очередь взяли за руки Вейна и Таисию. Круг замкнулся на Майлзе, и некоторое время мы молча сидели, предаваясь скорби, прощаясь с мечтами и надеждами. По крайней мере, мы есть друг у друга, не знаю, как остальным, а мне полегчало. Райдер ничего не сказал о матери, и, если уж на то пошло, мою Мелли точно никто не тронет, что бы ни случилось с родителями или со мной, моя добрая няня останется жива — и мысль об этом придавала сил.

Эрик подвинул ко мне стакан воды и принялся за еду.

— А помните, как мы в комнате Арин играли в бутылочку? — улыбнулся Вейн.

— Это было неделю назад, Вейн, — фыркнула Элейн. — Конечно, помним!

Друзья прокрались ко мне в спальню после отбоя, Эрик где-то раздобыл бутылку легкого яблочного вина, Вейн притащил корзину сладостей и сыра, мы уселись на полу, на толстом шерстяном ковре. Вейн, пыхтя, сразу прислонился к стене, девочки накрылись длинными подолами, спрятав под ними и туфельки. Эрик принял позу варвара-скарда, скрестив ноги, и гордо возвышался над всеми, как вождь племени. Майлз возлежал на боку, подперев щеку. Мы передавали по кругу пузатую бутыль из зеленого стекла, отхлебывали по глотку. Кисловатый напиток щекотал горло, и нам становилось все веселей. По академии уже расплывались мрачные слухи, но теперь тревога отступила и на ее место пришла безбашенность юности.

Эрик, запрокинув голову, вытряс из горлышка себе в рот последние капли и закрутил опустошенную бутыль на полу. Толстый ворс ковра тормозил ее гладкие бока, тогда Эрик не поленился, притащил с моего стола стопку учебников и принялся раскладывать их на ковре, мостя его, как плитками. Мы с недоумением наблюдали за его действиями, пока Элейн не спросила за всех с высокомерным любопытством:

— И что ты такое мастеришь, позволь узнать?

— Поиграем в бутылочку! — заявил Эрик.

— На поцелуи? — ахнула Таисия и испуганно прикрыла ладошкой рот.

В приглушенном свете магических светильников, после отбоя работающих в режиме ночников, я плохо видела ее лицо, но не сомневалась, что моя робкая подруга покраснела.

— В щеку, — буркнул Эрик. — Не будь такой трусихой, Тис. Чем поцелуй в щеку отличается от поцелуя руки? А ваши-то ручки я сотни раз целовал.

— Эй-эй, — возмутился Майлз. — Я тебя, конечно, люблю, дружище, но в щеку целовать не собираюсь, и не надейся!

— Парень парню жмет руку, само собой! Вы что как дети малые, никогда в бутылочку не играли? Чем вы летом занимались? От скуки умирали?

— Не в каждой семье царят такие свободные нравы, — выговорила ему Элейн, но от игры не отказалась, как и Таисия, наша скромняшка.

Одна гордо распрямила спину, но никого не провел ее неприступный вид: глаза Элейн горели от предвкушения. Другая спрятала лицо в ладонях, но с любопытством поглядывала из-под неплотно сомкнутых пальцев на бутыль. Закрученная ловкой рукой Эрика, она подскакивала на стыках учебников, тихонько звякала, но вот замедлилась, указывая горлышком в притихшего Вейна, а донышком на Майлза.

Девочки, как и я сама, с облегчением захихикали, парни заржали, явно тоже сбросив напряжение.

— Эрл Моркан. — Майлз протянул руку.

— Эрл Чепик. — Вейн чопорно потряс ее. — Рад встрече.

— После каждого раунда меняемся местами, — напомнил правила Эрик.

Во второй раз история повторилась, только теперь между Эриком и Майлзом. Таисия едва слышно разочарованно вздохнула, а Элейн заерзала. Волнение росло, мы уже не смеялись и в третий раз наблюдали за вертящейся бутылочкой затаив дыхание.

— Тис и Майлз, — провозгласил Эрик.

— Нет-нет-нет. — Таисия затрясла головой и закрыла щеки, но не делала попыток встать и сбежать и с места не тронулась, пока Майлз, ворча — а ворчал он из-за волнения — пробирался через вытянутые ноги Вейна. Он поцеловал Таисию в тыльную сторону ладони, прижатой к щеке: снова наш отличник нашел ловкий выход из неловкого положения.

— Ну хитрец, — прокомментировал Эрик. — Поехали дальше!

Раскрутил бутылочку и наклонился вперед, точно гипнотизировал ее взглядом, заставляя встать, как нужно. У него сделалось такое серьезное и сосредоточенное лицо, какого я никогда не замечала у Эрика на лекциях, на семинарах, да и вообще в жизни. Он вечно балагурил, дурачился, и я не могла представить его физиономии без постоянной улыбки — ухмылки. Разглядывать серьезного Эрика оказалось интересным занятием. Симпатичный парень, оказывается, когда не кривляется. Так и получилось, что я отвлеклась от созерцания бутылочки и пропустила судьбоносное свершение.

— Эрик и Рин, — сказал Вейн. — Ого.

У Эрика просветлело лицо, он в один миг перекатился на пятки и сгреб меня в объятия. Ни мои писки, ни моя ладонь, упершаяся в его железокаменную грудь, не удержали моего друга от поцелуя. Горячие губы, пахнущие яблочным вином и засахаренным миндалем, прижались к моей щеке рядом с уголком губ. Буквально на мгновение, ведь я огрела его по макушке, оттолкнула и саданула кулаком в бок.

Пока Эрик, глупо хихикая, потирал ушибленную голову, я вскочила на ноги и остервенело отряхнула подол, расправляя его.

— Я — наследница трона, я твоя будущая повелительница! — крикнула я.

— Рин, никто не узнает, — пискнула Таисия, наш главный миротворец и добрая душа. — Мы просто играем!

— Я… Я не могу так! Вы не понимаете. Мне так нельзя! Я принцесса, мне подберут мужа, когда придет время, а до этого…

Эрик смотрел на меня снизу вверх потухшим и растерянным взглядом и больше не улыбался.

— Прости, — сказал он.

— Если бы я не была принцессой… — пробормотала я, сменяя гнев на милость, и сама расстроенная всплеском эмоций.

В глубине души я понимала, что титул здесь ни при чем, и сколько бы я ни обманывала себя, тот единственный поцелуй — жаркий, сладкий и умопомрачительный — все еще горел в сердце. Я спрятала его в самом потайном уголке памяти. Тот поцелуй был запретным, я приобрела его обманом и заслужила все, что последует дальше: гнев и жестокие слова, из-за которых я едва не рассыпалась на части и долго-долго потом себя собирала.

— Почему ты вспомнил про эту игру сейчас, Вейн? — спросила я и попробовала кашу с кончика ложки, передернулась: масса оказалась соленой и гадкой на вкус.

— Ты больше не принцесса, Арин, — ответил вместо Вейна Эрик.

Он лишь вернул мне мои слова, но взгляд Эрика вместил гораздо больше смыслов. Мой друг смотрел на меня с грустью, состраданием и, как ни странно, с надеждой. Эрик ничего не добавил, но я и так все поняла.

Глава 9.

В прачечной стоял тяжелый дух: влажный горячий воздух пах щелоком и хозяйственным мылом. Над чанами поднимался пар, в кирпичных печах жарко горел огонь, превращая промозглое осеннее утро в душный летний полдень.

— Мы что, на самом деле должны сами стирать свои вещи? — пискнула Бьянка.

— Ну что ты! — Я не удержалась от сарказма. — Нас привели сюда просто на экскурсию. И заодно показать прачечную нашему постельному белью и испачканной форме!

Признаюсь, я сама не сразу поверила, когда нам объявили, что студенты отныне сами будут делать уборку в своих комнатах и стирать одежду, замызганную после тренировок. В моей картине мира грязные вещи просто испарялись вечером, чтобы появиться утром свежими и отглаженными. Но никакого волшебства здесь не было: пока мы спали, прачки всю ночь напролет стирали вещи, сушили в натопленной комнате и гладили чугунными утюгами.

Студентов разделили на группы, и сейчас вместе со мной в душной прачечной стояли семь девушек с грязными вещами, завязанными в простыни, и оглядывались с таким ужасом, будто их привели на казнь.

Ополченцы ввалились за нами, четверо парней, которым тоже не помешало бы почистить одежду или хотя бы умыться и побриться. Они откровенно потешались над нашей растерянностью и уходить, похоже, не собирались. Что же, пора привыкать к тому, что наши жизни превратились в занимательное зрелище для простолюдинов.

— Крошки, не бойтесь, щелок не кусается! — подал голос рябой остряк, я его уже запомнила из-за россыпи веснушек на лице. — Главное, сильно не наклоняйтесь над чанами, а не то бултых в воду! Все вымокнете. Так что можете сразу раздеться, чтобы платьица не измочить!

Ополченцы заржали. Девушки сжались. Как назло, рядом ни одного из наших ребят, при них эти мерзавцы поостереглись бы отпускать скользкие шуточки.

— Здесь действительно нечего бояться! — бодро сказала я.

Должен ведь кто-то подавать пример решимости, кто, если не принцесса? Да, в глазах однокурсниц я все еще оставалась их будущей правительницей, ко мне привыкли прислушиваться, и если уж я впаду в отчаяние, то они и подавно. Поэтому я бесстрашно скинула верхнюю куртку: пот уже и так градом катился по спине, бросила у ближайшего чана узел с вещами, развязала его и опустила в воду простыню, пододеяльник и наволочку. Добавила из глиняного горшочка едкого щелока. Девушки, переглядываясь, молча повторили за мной.

— Смотрите, эта длинная деревянная палка нужна, чтобы ворочать белье в чане. — Я подняла мешалку и показала всем. — Так удобнее, чем руками. К тому же вода горячая. Спасибо нашим доблестным защитникам, что позаботились о слабых девушках и заранее натаскали воды.

И я мило улыбнулась опешившим ополченцам. «Держи друзей близко, а врагов еще ближе», как всегда говорила мне мама.

— И щелок не будет так сильно разъедать руки.

Девушки повторяли мои движения, кое-как ворочали палкой в чане. Никто больше не жаловался, а если кто и вздыхал, так Элейн мгновенно отрезвляла страдалицу пристальным взглядом.

— Теперь вытаскиваем… Допустим, простыню. И вот сюда ее, на раму. Берем вот эту тяжелую деревянную штуку, это называется валёк. И хорошенько колотим, чтобы выбить грязь.

— Офигеть, — подал голос рябой. — Ты откуда все это знаешь?

Девочки так прямо спросить не решались, но и в их удивленных глазах читался тот же вопрос.

— Это не тайна, — улыбнулась я им. — Мне няня рассказывала о простой деревенской жизни. Ей было в радость рассказать, а мне — послушать.

Действительно, вместо сказок на ночь Мелли частенько делилась воспоминаниями юности. Я будто вместе с ней засыпала на сундуке в углу избы при свете лучины под тихое жужжание прялки ее мамы. Вместе с Мелли ходила на покос, чтобы отнести обед отцу. Стирала и готовила, конечно, только в своем воображении; чесала шерсть, колотила лен, кормила кур и гусей, что со всех ног бросались ко мне, едва завидев меня с миской в руках. Для меня эти рассказы были лучше всяких небылиц о сказочных феях, превращающих простушек в принцесс. Уж кто-кто, а я знала, что в жизни принцессы нет ничего волшебного и приятного.

Я уже и не вспомню, в какой из дней я пристала к моей бедной няне с просьбой сшить мне платье горничной, фартук с оборками и непременно серый чепец на голову.

— Что ты, моя девочка! — всплеснула руками Мелли. — А если кто-то увидит тебя в этой одежде? Да за такие дела меня лишат головы!

Но я умоляла, и не отставала, и клялась, что если и стану прогуливаться по замку под личиной горничной и меня узнают, то все равно не выдадут.

— Они же не дураки, чтобы попасть в немилость у принцессы! И ведь не будет никакого вреда от моего притворства. Это просто игра. Ну пожалуйста, Мелли, моя милая, моя дорогая!

И я, хитрая лиса, покрывала мягкие щеки нянюшки поцелуями. Как я и думала, Мелли не выдержала и уступила моей настойчивости: на шестнадцатилетие я получила от нее подарок, от которого другие девушки, появившиеся на свет в знатной семье, наверное, упали бы в обморок. Платье горничной из темного сукна, фартук и чепец, который полностью скрывал мои густые каштановые волосы и будто превращал меня в невидимку. За все время, пока я бродила по дворцу, притворяясь горничной, меня так никто и не узнал.

Дворец моего отца был огромен и наполнен людьми: сотнями слуг, придворных, стражников, писарей, поставщиков и посыльных. Все они сновали по коридорам, торопились по делам, и никто не вглядывался в лицо молоденькой служанки. Очень скромной служанки, которая то и дело опускала глаза в пол и ускоряла шаг, если рядом оказывались другие люди.

Однажды мне даже пришлось почистить камин в комнате фрейлины моей матери — ярлы Кинниган — по поручению старшей горничной. Конечно, я изгваздала в саже и подол платья, и ковер, за что получила нагоняй и подзатыльник. Я гордо рассказала об этом Мелли.

— Ох, девочка моя, это плохо кончится! — испуганно воскликнула няня. — Куда это годится, что наследная принцесса разгуливает по коридорам вместе с простым людом! Ты уже совсем взрослая, а слуги — мужчины, знаешь, они не всегда умеют держать при себе языки и руки!

— Ладно, ладно, — соглашалась я. — Я только еще разик погуляю. Или два разика. А потом, обещаю тебе, выкину эту форму… Хотя нет, не выкину! Оставлю на память! Благодаря ей я не чувствовала себя вечно как птичка в клетке, а получила хотя бы небольшую свободу. Спасибо тебе, Мелли, мне так весело и хорошо.

Я думала, что дни, когда я притворялась горничной, были самыми счастливыми в моей жизни, — я просто еще не знала, что самые счастливые и одновременно тревожные дни, наполненные ожиданием встречи и страхом, что меня раскусят, наступят совсем скоро.

Глава 9.2

В тот летний день, спустя полгода после шестнадцатилетия, я кралась из библиотеки и несла завернутую в фартук книгу. Если подумать, это было очень смешно: полки моей ученической комнаты ломились от книг, да и никто не возбранял в любой момент прийти в библиотеку за новой. Но ведь это неинтересно! Гораздо увлекательнее притвориться воришкой — служанкой, которая стащила книгу тайком. В тот момент я как-то не задумывалась, что мало кто из простых девушек умеет читать и горничная скорее позарилась бы на забытую хозяйкой атласную ленту.

Я торопливо шла, озиралась и чувствовала настоящий азарт. Если доберусь до своей спальни незамеченной — я выиграла! Я специально выбрала коридоры, по которым мало кто ходил, так что практически не рисковала.

Каково же было мое удивление, когда я, завернув за угол, с разбега врезалась в грудь незнакомого мужчины. Ахнула и от неожиданности всплеснула руками. Книга упала на пол у моих ног.

Мужчина — военный, затянутый в строгую черную форму, — наклонился, поднял книгу и протянул ее мне. Взгляд его черных глаз впился в мое лицо, изучая и запоминая каждую черточку. Я почему-то не сомневалась, что он меня теперь обязательно узнает, если снова увидит.

Военный был еще достаточно молод, наверное, лет двадцати шести — двадцати семи. И очень красив. Мое сердце пропустило удар, к щекам прилила кровь. Выглядела я, должно быть, глупо, но мужчина принял мою растерянность за испуг.

— Не бойся, — мягко сказал он. — Я тебя не выдам. Но ты должна немедленно вернуть эту книгу туда, где взяла. Она не твоя.

Я быстро закивала, не в силах выдавить и слова. Он усмехнулся краешком губ.

— Разве служанки умеют читать? Что ты хотела сделать с этой книгой?

— Я… — прохрипела я пересохшим горлом. — Я просто несла ее своей хозяйке. М-м-м… Ярле Кинниган. Клянусь!

— Понятно.

Военный наклонил голову, и в его черных глазах заискрился смех.

Никогда прежде я не видела таких прекрасных, таких сияющих, таких живых и чернющих глаз.

— Что вы здесь?.. — пискнула я.

— Заблудился, — просто признался он, разведя руками. — Первый раз во дворце. Должен был представиться военному совету. Ты проводишь меня?

— Конечно!

Штаб военного совета располагался в правом, административном крыле дворца, в него вел отдельный вход. Но я знала, как добраться туда по крытому переходу.

— За мной! А вы…?

Меня снедало любопытство. Кто же этот молодой военный? Низшие чины здесь не объявляются, а из высших я всех знала в лицо — видела на балах и приемах.

— Корвин. Райдер. — Мужчина, похоже, не знал, как лучше представиться простой служанке: по имени? По фамилии? И все же добавил, будто сам особо не верил в свое новое назначение: — Генерал со вчерашнего дня.

Я невольно ахнула, а Райдер широко улыбнулся, и на его левой щеке появилась ямочка, в одночасье превратившая сурового мужчину в мальчишку. Он думал, что служанку ошеломило громкое звание, но меня потрясло имя.

Корвин Райдер. Герой битвы при Серых Вратах! Ярла Эми, моя гувернантка, все уши мне прожужжала рассказами о самородке и военном гении. Да что там, его имя сейчас было у всех на слуху! Историю о его подвиге передавали из уст в уста.

Неверион вот уже десяток лет ведет вялотекущую войну с восточным соседом — королевством Валдор. На узком перевале горного хребта, что является естественной границей между нашими королевствами, разгорелась одна из крупнейших битв за последние годы. Валдорская армия готова была вот-вот прорваться в Неверион и разорить близлежащие города. Командующий нашими войсками, генерал Кессар, был ранен, и руководство временно перешло к подполковнику Райдеру, за десять лет безупречной службы поднявшемуся от простого рядового.

Райдер не стал штурмовать перевал в лоб, оставил большую часть армии у Серых Врат, взял отряд и провел их по пастушьей тропе в тыл противника. Этой пастушьей тропы не было ни на одной действующей военной карте, только на старых, торговых, и молодой Райдер запомнил ее, когда в юности работал в лавке отца. Он ударил ночью, в туман, малыми силами, но валдорцы решили, что их окружили со всех сторон. Перевал был взят меньше чем за два часа, а до этого не поддавался месяцами.

Так вот он какой! Я думала, что генерал Райдер зрелый мужчина, а он молод и хорош собой.

— А я… — Я заикалась, запиналась и отчаянно краснела. — Меня зовут Мелли.

Прости меня, Мелли, ничего более умного в голову не пришло.

— Из каких ты мест?

— Я… Я… — Я изо всех сил старалась вспомнить название родной деревушки няни, а Райдер решил, что я оробела, и сказал:

— Я родом из Ротвика, маленький городок на востоке.

— Да! — воскликнула я. — Знаю!

Еще бы не знать, ярла Эми, нудно и долго отчитывала меня за каждый невыученный урок. Почему же теперь у меня возникло такое же чувство: словно я не сделала домашнее задание по географии!

— Я из Горшика! — почти выкрикнула я, вспомнив, что Мелли рассказывала, как они с отцом ездили в большое село на ярмарку.

Мы как раз добрались до административного крыла — фух, больше не надо ничего сочинять.

— Рад знакомству, Мелли.

— Мы еще увидимся? — вырвалось у меня.

— Вряд ли. Я нечасто стану бывать во дворце. И ты… Слишком юная. Сколько тебе? Шестнадцать?

— Восемнадцать! — зачем-то соврала я. — Просто у меня такой тип лица.

Темные брови Райдера взметнулись вверх, и я поняла, что оплошала: разве обычные служанки так говорят? Простая девушка ляпнула бы что-то вроде «Да я завсегда такая мелкая была! В мамку уродилась!».

— Так про меня говорила ярла Кинниган, я запомнила и повторила. — Я потупилась, изображая смущение.

Корвин больше ничего не стал говорить, улыбнулся и кивнул на прощание.

«Мы еще увидимся! — мысленно пообещала я ему. — Я сама тебя найду!»

Глава 10

Мы все устали и запарились, руки, не привыкшие к горячей воде и щелоку, покраснели и опухли. Ледяная вода для полоскания принесла лишь недолгое облегчение, потому что уже через пару минут пальцы ломило от холода. Кое-как выкрутив тяжелые вещи и сложив их в корзины, мы поволокли их в соседнюю комнату, чтобы развесить на веревках, натянутых под потолком.

Парни, приставленные смотреть за нами, не отставали ни на минуту, ходили следом, перебрасывались скабрезностями, получая удовольствие от испуганных взглядов девиц и их покрасневших щек. Лишь в сушилке мы ненадолго остались без сопровождения.

— Девочки, не обращайте внимания, — подбодрила я однокурсниц, когда мы все, поднявшись на цыпочки и обливаясь потоками воды, стекающей с плохо выжатого белья, пытались развесить простыни, пододеяльники и перепачканные во время тренировок брюки. — Им просто скучно, вот они и развлекаются как могут.

Элейн плюхнула наволочку обратно в корзину и повернулась ко мне.

— Арин, нам нужно быть настороже, — прямо сказала она. — Эти люди… Знатные девушки всегда были для них недосягаемой целью, далекими, как звезды на небе, — нельзя и мечтать. А теперь мы здесь, под рукой, без охраны, без слуг, никто нас не защитит.

— Элейн, я не думаю…

Я замолчала. Кого я пытаюсь обмануть? Элейн права, теперь мы в постоянной опасности, по крайней мере когда вот так разделены на небольшие группы. Надо учиться отстаивать себя.

— Я уверена, что командование запретило им к нам прикасаться! — сказала я больше для Таисии и других встревоженных девочек. — И даже не потому, что им нас жалко. Никто не станет жалеть жертвенных барашков. Но дисциплина прежде всего!

Элейн только головой покачала. Подумала, стоит ли говорить дальше, но все-таки продолжила, понизив голос:

— Я слышала, как тот рябой попросил своих дружков увести нас и оставить тебя с ним ненадолго. Сказал, что ты сама с ним заигрывала и будешь не против.

Наверное, я резко побледнела, потому что Элейн изменилась в лице и сделала несколько торопливых шагов навстречу, взяла меня за обе руки.

— Ничего, мы тебя не оставим! Просто… нам нужно всегда держаться вместе!

Девочки вокруг согласно кивали, от волнения не в силах выговорить ни слова.

— Да что вы возитесь? — В сушилку заглянул длинный как жердь ополченец и окинул груды белья в корзинах недовольным взглядом. — Нам скоро новую группу вести, еще и воды натаскать… Тьфу, безрукие!

Он махнул дружкам, и те, ругаясь сквозь зубы, накидали на веревки выстиранные вещи, снова пачкая их своими грязными ручищами.

— Стройтесь в шеренгу! — скомандовал он.

Элейн потянула меня за рукав, ставя меня перед собой, и тут же оглянулась в поисках Тис. Подруга не заставила себя долго ждать, встала с Лейн вплотную, так что едва ли не прилипла к ее спине.

«Все хорошо, — повторяла я про себя. — Уже все хорошо. Сейчас нас отведут в общежитие. Потом на завтрак. Потом на тренировку. Интересно, уехал ли Райдер? Скорей бы он убрался из академии! Видеть его не могу!»

Рябой ополченец встал, прислонившись к косяку. Сплюнул сквозь зубы и ухмыльнулся, являя щербатый рот: одного переднего зуба не хватало, а остальные были нездорового желтого цвета.

— Эй, Мартин, — обратился он к долговязому, видимо, командиру группы. — Мне надо обсудить постирушки с глазу на глаз вот с той девицей. Из нее хорошая прачка выйдет, толковая, когда я ей кой-какие хитрости поведаю.

Он подмигнул мне, и мои внутренности смерзлись в комок.

— Жек, ты не помнишь приказа? — пробурчал Мартин.

Судя по его физиономии, он и сам был не прочь «поведать хитрости» беззащитным студенткам и не откажется в следующий раз, если у Жека все прокатит.

— Да брось, это нас для вида попугали. Кому надо заботиться о барашках. Их все равно всех скоро пустят в расход. Помрут и так и не узнают, каково это жаркое дело, молодое.

Мартин тряхнул головой и без лишних разговоров выволок меня из строя, ударив по рукам Элейн. Неслабо ударил, церемониться не стал. Но она, несмотря на боль, упрямо сжала губы и снова схватила меня за рукав, и Тис вцепилась в другой стороны, заранее принимаясь плакать.

Мартин сгреб Элейн за воротник, сжал у горла и занес кулак. Этого парня никто не остановит, он только рад будет рассчитаться с аристократочками за дела их отцов. Ведь с отцами-то и братьями поквитаться сложнее.

— Стой! — твердо и спокойно произнесла я, кулак дернулся, но замер в нескольких сантиметрах от нежно-фарфорового лица Элейн.

Я сама осторожно отцепила ее напряженные пальцы и улыбнулась.

— Все хорошо. Идите. Я скоро приду.

Элейн, Таисия и другие девочки смотрели на меня с ужасом и отчаянием, прекрасно понимая, что случится дальше, но я не собиралась дешево продавать свою честь.

Рябой Жек весело хмыкнул:

— А я что говорил, Мартин, эта курочка и сама не против.

Пока девушек уводили, построив в затылок друг за другом, я судорожно оглядывала сушильную комнату. Здесь не было ничего, чем можно защититься: пустые стены, веревки, корзины.

— Пойдем в постирочную, — игриво улыбнулась я рябому. — Там хотя бы скамейки есть.

— Пойдем, курочка, — усмехнулся он. — Какая ты шустрая. И ладненько, времени-то у нас немного.

Он догнал меня в проеме двери и положил потную ладонь на мою шею сзади, наклонился и прижался губами к коже за ухом — пахнуло гнилыми зубами, и меня едва не вывернуло наизнанку. Старясь держать спину прямо, я преодолела несколько шагов до скамейки, издалека заметив брошенный рядом с ней валек. Тяжелый, деревянный. Огреешь таким по затылку — мало не покажется.

Я намеревалась тянуть игру дольше, чтобы Жек расслабился и окончательно потерял бдительность, но меня отчаянно мутило, и я боялась, что меня может вырвать от одного взгляда на рябого мерзавца.

Никаких заигрываний я вынести не могла. Я метнулась к вальку, схватила его и с размаху врезала парню. Попала в плечо. Толстый ватник приглушил удар, и серьезного ущерба твари я не нанесла, только разозлила.

— Ах, курочка показывает коготки, — осклабился он в нехорошей улыбке.

Оглушил меня пощечиной. Никогда еще меня не били, и слезы хлынули сами собой, не столько от боли, сколько от обиды и осознания: я для него не человек даже, меня ничуть не жаль.

Я снова замахнулась, но на этот раз Жека перехватил деревянную лопасть, вырвал валек из моих рук и отбросил к стене.

— Люблю, когда курочки ерепенятся!

Он схватил меня за форменную рубашку и рванул ткань. Та не поддалась с первого раза — форму для студентов шили из добротного, крепкого материала — я успела вцепиться в его заросшее щетиной лицо и разодрала щеки в кровь, оставив длинные царапины.

— Ах ты! Дрянь!

Новая затрещина взорвалась в голове болью, в глазах потемнело. Я услышала треск материи и почувствовала, как сквозняк, прорывающийся в неплотно прикрытую дверь, охладил обнажившееся плечо.

Сквозняк. Воздух. Всюду. Только руку протяни! Так ведь говорил Майлз?

— Аэр скутум. Вентус Барра, — выдохнула я, чувствуя, как щиплет губы от соли и горячей влаги.

Эта тварь разбила мне губу?

Воздушный щит пришел на помощь! Не зря мы не один час потратили на тренировку. Жек цапнул воздух и изумленно замер, глядя на свои руки. Он не понимал, почему не может до меня дотянуться.

Я же, не теряя времени, со всех ног бросилась к выходу. Ополченцы не заперли дверь, уходя. Не думали, что слабая девчонка совладает с парнем, так чего и возиться? Открытая дверь — мое спасение.

Да только бежать и одновременно держать щит не вышло. Жек нагнал меня и вцепился в воротник у самого порога, потащил назад, в жаркую душную тьму.

— Аэр скутум! — крикнула я. — Вентус Барра!

«Я мячик! Я упругий мячик!» У Вейна получилось, и у меня получится!

Волна воздуха отбросила Жека назад, я не оборачивалась, чтобы не терять драгоценных секунд, но услышала, как загрохотал таз, сбитый упавшим телом. Я рванула дверь и кинулась наутек.

Приземистое здание прачечной располагалось вдали от учебных и жилых корпусов, на задворках территории, среди других хозяйственных построек. Ни одного человека вокруг: зови не зови!

А я уже с непривычки потратила сил больше, чем нужно — голова кружилась, и ноги ослабели.

Жека догнал меня у угла здания, отбросил на стену. Я ударилась спиной и затылком и неловко сползла на землю, закрывая лицо и голову, потому что рябой урод занес кулак, намереваясь окончательно сломить сопротивление.

— Я научу тебя почтению, высокородная су…

— Что здесь происходит? — прогремел голос, который я узнала бы из сотен голосов.

Корвин Райдер вырос словно из-под земли и теперь возвышался на целую голову над мгновенно скукожившимся Жеком. Подтянутый, суровый и, кажется, злой, как три тысячи псов преисподней. Волосы слегка растрепались, будто он торопился.

За один миг он оценил происходящее: меня, сжавшуюся в комочек на земле, порванной рубахе, притихшего ополченца.

Черные глаза сверкнули едва сдерживаемой яростью. Он больше не требовал объяснений, ударил по воздуху раскрытой ладонью, и Жек рухнул навзничь как подкошенный.

— Да она сама… — поскуливал он, копошась в пыли, как червяк. — Она сама…

Я не знаю, что меня больше удивило: магия, которой пользовался Райдер — а я и не знала, что он не только военный стратег, но и боевой маг, — или рука, протянутая мне.

— Вставай.

Руку я проигнорировала и осторожно поднялась, держась за шершавые бревна стены. Из-за поворота следом за Райдером выскочили ополченцы в офицерской форме королевской армии, только без погон и отличительных знаков. Гады. Перешли на сторону мятежников.

Но как Райдер узнал? Как успел так быстро, что опередил и своих помощников?

— Этого увести! — приказал он. — Запереть. Не спускать глаз. Вечером проведем показательную казнь, если прямых приказов они не понимают.

— Не-ет! — взвыл рябой и, шустро перевернувшись, пополз по-пластунски в сторону Райдера, попытался обнять его сапоги. — Нет! Умоляю! Она сама!

— Сама порвала на себе рубашку и разбила губу? Увести!

Ополченцы подхватили воющего насильника под локти и поволокли прочь. Мы с Райдером остались наедине. Прищурившись, он присматривался к моей кровоточащей губе. Вот он сдернул с руки кожаную перчатку и протянул ладонь, намереваясь коснуться моего лица.

— Не подходи, — прошипела я. — Не смей меня трогать!

Дорогие читатели, пришло время познакомить вас с новой книгой нашего литмоба «Под опекой врага» от Марго Арнелл «Мой любимый незнакомец»: https:// /shrt/bC2V

Глава 11

Райдер угрюмо кивнул, но продолжил пожирать меня взглядом. Я кое-как отряхнула одежду, стараясь не смотреть на него. Прижала к трещине на губе тыльную сторону ладони, поморщилась.

— Я провожу тебя в общежитие, — бросил генерал.

— Сама справлюсь!

Уголок его губ дернулся в холодной усмешке, а я подумала, что с тех пор, как я видела ямочку на его щеке, миновало сто лет. Ладно, не столетие, почти три года, но казалось, что прошли века.

— Ты не поняла, — сухо сказал он. — Это не охрана, а конвой.

— А, вот оно что, как я сразу не догадалась!

Что же, мой сарказм возвращался, значит, все не так плохо!

Мы пошли рядом. Я старалась не показывать слабости, но ползла как черепаха в обмороке, как сказала бы моя Мелли. Райдер не торопил, приноравливался к моему шагу. Ну, собственно, какие у него еще были варианты? Тащить меня на плече?

— Я не стану благодарить, — глухо произнесла я, решив сразу поставить точку в этом вопросе.

Он всего лишь исправлял собственные косяки, раз не сумел сразу доходчиво объяснить деревенским воякам, что девушек трогать нельзя.

— Поблагодари ярлу Крейн, — невозмутимо ответил Райдер. — Если бы она не предупредила меня по дороге в главный корпус…

Элейн? Элейн спасла мою честь и, возможно, жизнь! Глаза защипало от благодарности подруге. Некоторое время мы молча шагали мимо небольших групп ополченцев, провожающих нас с генералом ошарашенными взглядами.

Я не знаю, что меня дернуло за язык и заставило произнести следующую фразу. Я ведь понимала, что ничего изменить невозможно, слишком поздно. Но я не попыталась остановить отца, когда он окончательно потерял связь с реальностью и придумал Жатву. Я закрыла глаза и сделала вид, что ничего не происходит, продолжала учиться и радоваться жизни, когда гибли те несчастные, и теперь эта мысль мучила меня. Мои друзья погибнут… из-за меня.

— Останови это, — прошептала я, впрочем, без всякой надежды.

Райдер смотрел прямо перед собой и не сбился с шага.

— Каждый из нас сделал свой выбор, — ответил он.

Я хватанула ртом воздух, злость всколыхнулась во мне, эмоции вышли из берегов.

— Почему ты такой непримиримый? Такой жестокий? Такой… — вырвалось против воли.

Я не ожидала ответа, но Корвин чуть повернул голову и сказал:

— Будь я другим человеком, я бы не выиграл ни одной битвы.

Вот так просто. И ясно. Он принял решение и не отступит.

— Месть еще никому не приносила облегчения, — негромко произнесла я.

Теперь Райдер повернулся всем корпусом и опалял меня чернющим взглядом. Взбешенным. Он еле сдерживал ярость. Чем я так его рассердила?

— Значит, тебе месть облегчения не принесла? — спросил он.

Как у него получилось произнести это одновременно язвительно, зло и с тщательно скрываемой горечью? Я не сразу поняла, о чем он говорит. События месячной давности поблекли и отошли на второй план, потеряли важность. Но, видимо, не для Райдера. Он думает, что я поставила его на колени, чтобы отомстить, отыгралась по полной за то, что три года назад он меня отверг.

— Я… — выдохнула я, но тут же рассмеялась, хотя сердце разрывалось на части от боли.

Корвин — боевой генерал, военный до мозга костей, в отношении чувств был прямой как палка. Он принял мою игру за чистую монету. Поверил, как и все вокруг поверили.

— Ты прав, — сказала я весело, а внутри клокотало бешенство, наверное, поэтому и нашлись силы добить мерзавца. — Каким жалким ты выглядел посреди хохочущей толпы! Просто миг триумфа для меня! Даже умирая, буду вспоминать и радоваться!

«Идиот проклятый!»

Райдер стиснул кулаки, сжал челюсти, распрямил плечи, хотя и так казалось, что более прямой затянутой в черный китель спины просто не существует. Он больше не смотрел на меня и до самого жилого корпуса не проронил ни слова, но я краем глаза замечала, как ходят желваки на его скулах. Райдер все силы бросил на то, чтобы ничем не выдать бушующего урагана чувств.

Мы миновали охранников на входе в общежитие, они переглянулись за нашими спинами. На каждом этаже тоже дежурили ополченцы. Райдер довел меня до второго этажа и, не тратя лишних слов, кивком приказал мне идти к себе.

Я успела сделать несколько шагов, когда дверь в комнату Таисии приоткрылась и подруга кинулась мне на шею. Видимо, она ждала моего возвращения, подглядывала в щелочку, прислушивалась.

— Арин, Арин, — повторяла она.

Тис отстранилась, погладила меня по щеке, окинула взглядом порванную рубашку, выбившиеся из тугих кос пряди, разбитую губу, вскрикнула.

— Все хорошо, — поторопилась я ее успокоить. — Он не успел!

Открылась дверь в спальню Элейн, а следом в комнаты парней, они все бежали ко мне. Все меня ждали!

— Арин! — Эрик взял меня за плечи и посмотрел с отчаянием. — Я убью эту тварь. Я порву его в клочки голыми руками.

— Он не успел… — повторила я и разревелась, как маленькая.

Сильные руки Эрика подхватили меня, легко, как щепочку, отрывая от пола. Он прижал меня к груди.

— Я отнесу тебя.

— Эй, а ну разойтись! Быстро! — гаркнул охранник.

Из-за плеча Эрика я увидела, как он поднимает ружье с широким раструбом: такие ружья работали на магических зарядах, и сгусток магии пробивал навылет. И еще я увидела, что Райдер не ушел, стоял в арочном проеме и пронзал огненным взглядом беззащитную спину Эрика. На миг я испугалась, что он размажет его по полу, как давеча размазал Жека, а потом прикажет казнить. Просто потому, что может… Я вцепилась в шею Эрика, и мой взгляд умолял: «Нет, нет, нет!»

— Дайте им десять минут, — холодно приказал Райдер.

Он резко развернулся, и его темный силуэт слился с тенями неосвещенного лестничного проема.

Эрик принес меня в комнату, а потом мы не сговариваясь расселись на ковре, как делали много раз, тайком собираясь в спальне: ели, болтали, смеялись, строили планы на будущее.

Друзья молчали, не зная, какие слова подобрать для утешения. Вейн молча вытащил из кармана помятую конфету в потрепанном фантике и протянул мне. Они не на шутку за меня перепугались. Надо как-то их подбодрить и показать, что все в порядке.

— Лейн, спасибо, — улыбнулась я подруге, которая взирала на меня, закусив губу. — Это ведь ты предупредила генерала?

— К счастью, мы встретили его по дороге. Он шел с адъютантами… Так они называются, кажется?

— Встретили — это небольшое преувеличение, — робко поправила Таисия. — Они далеко шли, но наша Лейн как принялась кричать и махать руками! Этот долговязый шипел, чтобы она заткнулась, но Райдер все равно заметил и подошел.

— А когда узнал, что происходит, побежал… — добавила Элейн.

— Побежал? — Я не поверила собственным ушам.

Скажи мне Лейн, что завтра небо упадет на землю, а петухи начнут нести яйца, я бы и то изумилась меньше. Впрочем, я зря удивляюсь: дисциплина в армии важнее всего, иначе все рассыплется. Райдер никому не позволит ослушаться приказов.

Майлз, однако, смотрел подозрительно.

— Что у тебя с Райдером, Рин? Вас что-то связывает?

— Связывает, — усмехнулась я, призывая на помощь сарказм: он всегда выручал меня в трудные моменты. — Необычайно сильное чувство. Яростная и ничем не замутненная ненависть. Райдеру будет неинтересно, если я быстро помру.

— Умру, — автоматически поправила меня Лейн и тут же побледнела. — Творец Миров, что ты несешь, Арин! Хотя, знаешь, я даже рада этим твоим нелепым словечкам! Кто же поверит, что ты наследная принцесса!

Последние слова она произнесла шепотом, едва слышно. И хорошо, что осторожничала, потому что в следующий миг дверь распахнулась и охранник, направив на нас ружье, рявкнул:

— Десять минут истекли! Всем разойтись по комнатам!

— Увидимся за завтраком. — Я напомнила, что мы расстаемся ненадолго, и друзья, покивав, поднялись на ноги.

Эрик наклонился и мягко провел костяшками пальцев по моей ноющей после оплеухи щеке.

— Синяк будет, — тихо сказал он. — Ты только не переживай, а то ведь я знаю, как девчонки к этому относятся.

«О, Эрик, девчонки меньше всего думают о синяках, когда пытаются выжить…»

— Ты все равно красивая. Самая красивая, Арин.

Сегодня хочу познакомить вас с новинкой нашего литмоба «Под опекой врага» от Евгении Александровой «Жена предателя. Под надзором врага»: https:// /shrt/1HYq

Глава 12

Наша группа продолжала тренироваться с мастером Селиной. Воздушный щит получался у всех сносно, так что мы перешли к изучению боевых заклинаний. Воздушные стрелы могли быть смертоносными, не хуже огненных ружей: пробивать и доспехи, не говоря о незащищенной коже… Вот только надо научиться удерживать концентрацию, иначе гибельная стрела превращалась в безобидный порыв ветра. И пока, увы, только Эрик сумел один раз пробить мешок, однако из узкой прорехи не высыпалось и горсти опилок.

— Ты даже кровь ему не пустил, — отрезвила мастер Селина возгордившегося Эрика. — Так, поцарапал.

— Зато он перепугался и пустился наутек! — не сдавался Эрик, направив указательный палец на воображаемого противника.

— Или разозлился и кинулся на тебя с копьем, — парировала преподавательница. — У тебя-то оружия нет, не забывай.

— Наша магия — наше оружие, — сказал Майлз.

— Да, — серьезно кивнула воздушница. — Поэтому учимся, учимся и еще раз учимся. Со мной будет еще три занятия, я очень надеюсь, что вы овладеете хотя бы стрелами! Как только все сумеют создать сносную стрелу, потренируем заклинание «крылья урагана». Оно хорошо тем, что рассчитано на битву сразу с несколькими противниками. Выбивает воздух из легких и отправляет в обморок на несколько минут.

— Это все, что мы успеем, да? — растерянно уточнила Лили. — Щит, стрелы и, может быть, «крылья урагана»?

Мастер Селина посмотрела на нее с грустью.

— Я знаю, что ты хочешь услышать, Лили, — сказала она. — Хочешь, чтобы я тебя подбодрила и сказала, что этих заклинаний окажется достаточно, что вы сокрушите ловчих одной левой, что вам нечего бояться на Жатве, но… Моя дорогая девочка… Я не стану попусту тебя обнадеживать. Помни, что тебе придется каждую секунду бороться за свою жизнь.

Тирел, друг Лили, обнял ее за поникшие плечи.

— Я не дам случиться плохому! Защищу тебя!

— Давайте тренироваться! — сказала я. — Мы только зря теряем время.

И отправилась на позицию, собрала пальцы щепотью, оставив между ними узкий просвет, как раз, чтобы сформировалась стрела.

— Вентус сагита! — крикнула я. — Импетус телум!

У меня уже мышцы болели от бесконечных попыток и ныли синяки, оставшиеся после утреннего происшествия, но сдаваться я не собиралась. В пальцах возникло покалывание — как и десятки раз до этого, потом ощущение упругой субстанции, которую я держу в руке, — тоже не новое чувство. Я толкнула стрелу силой мысли. До сих пор на мешке не появлялось и вмятины. Я особо и не надеялась, но внезапно невидимое острие пробило мешок навылет: с другой его стороны выплеснулся фонтанчик опилок и разлетелся во все стороны.

— Ура! — запрыгала Таисия.

— Этот — убит! — кивнула мне мастер Селина и улыбнулась.

Тренировка закончилась, как стало темнеть. Осенью солнце садится раньше, и я впервые жалела об этом. Каждые лишние полчаса тренировок на полигоне — это несколько дополнительных дней жизни на Жатве.

Хотя и есть уже хотелось. Как всегда в ожидании ужина, пусть и скудного по нынешним временам, все повеселели и немного взбодрились. Однако нас не повели в столовую, а, собрав в группы, велели двигаться за мужчиной в офицерской форме без погон.

Он привел нас на мощеную площадь за центральным корпусом. В хорошую погоду здесь устраивали торжественные построения по случаю начала и окончания года, а на ежегодном празднике в честь коронации моего отца старшекурсники показывали магические представления для младших курсов. Под их руками на камнях расцветали яркие цветы, взмывали в небо птицы, кружились и садились на головы восторженных первокурсников пестрые бабочки.

Сейчас на площади состоится зрелище иного рода…

Мне стало понятно, что затевается, когда я увидела растянувшиеся вдоль противоположного края площади отряды ополченцев. Нас поставили напротив них. В центре, опустив голову, переминался с ноги на ногу рябой Жек, а рядом застыл мраморным изваянием Райдер.

Он дождался, пока мы станем шеренгой, притихнем, и начал говорить. Он не прилагал много усилий, зная, что артефакт донесет до каждого его голос, который звучал сдержанно и по-военному жестко.

— Сегодня будет приведен в исполнение приговор. Этот человек нарушил прямой приказ. Мы воюем не для того, чтобы заменить одну свору убийц и насильников другой. Армия держится на дисциплине. Приказ обязателен для всех от новобранца до генерала.

Райдер говорил, а из уст в уста уже летел шепот. Те, кто еще не знал, что произошло, хотели узнать подробности, а те, кто знал, щедро делились информацией. Я заставила себя стоять прямо и задрала подбородок, будто происходящее меня не задевало. Эрик нащупал мою руку и сжал, подбадривая.

— Кто считает себя выше приказа, тот становится угрозой своим боевым товарищам и молодому государству.

Райдер продолжал говорить, а смотрел при этом на меня и стоящего рядом Эрика. Эрика, который поглаживал мои заледеневшие пальцы. Наши плечи соприкасались. На меня. На Эрика. На меня. На Эрика. Мне не нравился этот пронизывающий взгляд. Я вырвала пальцы из теплой ладони и скрестила руки на груди, стараясь унять дрожь.

— За мародерство, насилие над пленными и мирными жителями наказание будет одно — смерть.

Генерал резко повернулся в сторону подсудимого и рубанул по воздуху ребром ладони. Какое-то незнакомое мне воздушное заклинание по типу «секиры», но гораздо сильнее. К тому же я не слышала, чтобы Райдер произносил слова древнего языка. Может быть, так поднаторел в магии, что говорил их мысленно? Когда только натренировался? Сын лавочника, а потом военный, ведь их не учат в магической академии, не развивают силу… Ладно, неважно.

Важно то, что случилось сразу после удара. Жек покачнулся и даже не успел схватиться за разверзнутую грудь. Удар Райдера был подобен удару острейшего меча, сердце остановилось сразу. Жек умер еще до того, как рухнул на плиты мостовой, пачкая их кровью. Никто не вскрикнул, наоборот, воцарилась гробовая тишина.

— Милосердная и быстрая смерть, — тихо сказал Майлз за моим плечом.

— Очень жаль, — прошипел Эрик. — Я бы предпочел, чтобы от этого урода медленно отрезали кусочки! Арин, ты как?

— Разойтись! — приказал Райдер.

И сам, первый, стремительно удалился.

Это точно не первый казненный им преступник. Сколько их было? Дезертиров, трусов и глупцов, ослушавшихся приказов. Уверена, в душе боевого генерала ничего не дрогнуло и спать он будет спокойно. «Будь я другим человеком, я бы не выиграл ни одной битвы», — словно наяву услышала я его голос. Безжалостный, жестокий человек… Но самое странное: я вдруг поняла, что тоже буду спать спокойно теперь, когда Жек мертв. Он не станет являться мне во сне, улыбаясь щербатым ртом, не станет целовать меня в шею вонючими губами и бить по лицу.

— Нормально, — ответила я Эрику. — Лучше не бывает.

Глава 13

Сегодня на ужин давали кашу из незнакомой крупы и вареные яйца.

— Что это?

Вейн впервые в жизни увидел маленькие желтые зерна и недоверчиво потыкал в них ложкой: мы теперь, как дикие люди, ели ложками, вилок нам не давали, как и ножей. Приходилось, отбросив этикет, черенками ложек размазывать на хлебе грубого помола мягкое сало, заменившее масло. После тренировок есть хотелось так сильно, что годилось и сало, и каша, и жидкий прозрачный чай.

— Это пшено, его делают из проса, — улыбнулся Майлз. — Наша провинция как раз славится полями, где его выращивают. Отцу принадлежат несколько…

Он замолчал и поправился:

— Принадлежали. — Кивнул Вейну. — Ешь кашу, она питательная.

— Это хорошо, — согласился наш округлый друг, которой еще не знал, что его заклинание «мячика» помогло мне продержаться. — А то как бы не похудеть!

Мы прыснули. Вейн искренне полагал, что пухлость ему к лицу. В его семье полнота считалась признаком здоровья и достатка, и супруги Моркан, сами не худенькие, внушили сыну мысль, что чем румянее щеки, тем красивее. На лице Вейна отразилось замешательство, а мы впятером расхохотались еще громче. И плевать, что веселье казалось неуместным в полутемной столовой — мятежники экономили магические лампады, — и неважно, что все уставились на нас. Мы хохотали, и другие студенты тоже начали улыбаться.

Эрик закинул в себя кашу, в несколько глотков осушил стакан чая и расслабленно потянулся.

— Эх, сейчас развалиться бы на кроватке и…

Разговоры в зале, всколыхнувшиеся, когда смех разрядил обстановку, резко оборвались. В столовую в сопровождении мятежных офицеров вошел один из распорядителей Жатвы, тот самый седовласый мужчина. Как там его? Генерал Дирк?

В руке он держал измятые листы бумаги — списки, куда нас всех внесли в ночь переворота. Это единственная документация, которая сохранилась: ректор успел сжечь все ведомости, все личные дела.

Ох, не нравилось мне появление Дирка! Цепкий взгляд метнулся по вытянувшимся лицам.

— Дорогие друзья, вижу, ужин подходит к концу.

Кого он надеялся провести своим лживым дружелюбным обращением? У генерала Дирка был взгляд убийцы. Он ведь не думает, что мы идиоты?

— Я бы хотел сегодня пригласить для личной беседы следующих студентов. — Он поднес к глазам лист и начал зачитывать имена и фамилии. — Альден Ферверк, Дамиан Корлис, Сесилия Тарвен, Лили Драммонд…

Лили, когда произнесли ее имя, вздрогнула и побледнела. Все это ужасно напоминало жребий на Жатве, но ведь в таком отборе нет смысла, правда? Нас и так всех выбрали.

— Эрл Альден Ферверк, — с достоинством произнес наш однокурсник Альд. — Я бы попросил.

Генерал посмотрел на него как на мошку.

— Нет больше эрлов, сынок, — усмехнулся он. — Я продолжу. Все названные студенты должны пройти со мной.

Лили поднялась, цепляясь за спинку стула, а Тирел вскочил вместе с ней, удерживая ее за талию.

— Я пойду вместе с Лил!

— Иди, — отмахнулся генерал Дирк. — Имя?

— Эр… Тирел Аркуэн.

— Что происходит? — прошептала Элейн, наклонившись ко мне, но я лишь покачала головой.

— Вам нечего бояться, друзья мои. — Генерал Дирк, да вы, я смотрю, само радушие! — Я только хочу выяснить, вдруг кто-то что-то вспомнил о принцессе Рианне. Когда вы видели ее в последний раз, при каких обстоятельствах. Надолго не задержу, я знаю, как сильно вы устали на тренировке.

У меня закружилась голова. Я качнулась назад и вынуждена была вцепиться в край стола, чтобы не завалиться вместе со стулом. Эрик схватил меня за запястье.

— Спокойно, — произнес он одними губами. — Они тебя не выдадут.

Мне бы очень хотелось в это верить! Я знала каждого парня и девушку в этом зале. Наивно так думать, но я надеялась, что нравлюсь им сама по себе, а не потому, что однажды стану королевой. Однако будут ли они выгораживать опальную принцессу, если Дирк станет угрожать им, или их родителям, или применит силу?

Генерал Дирк увел с собой двадцать человек. Имена из нашей шестерки сегодня не прозвучали, но насчет друзей я не сомневалась, они бы не раскололись.

— Постарайся сегодня поспать, — сказал Майлз, он, прищурившись, смотрел на захлопнувшиеся за студентами двери. — Все равно сейчас от нас ничего не зависит. Будем решать проблемы по мере их поступления.

— Думай о чем-то хорошем, — пискнула Таисия.

— Да, да, ладно… — пробормотала я.

Думай о хорошем. Легко сказать! Перед сном я лежала в кровати, закутавшись в одеяло, и размышляла. Что хорошего можно отыскать в нашем нынешнем плачевном положении? Пожалуй, то, что наша дружба, родившаяся просто из случайности, прошла проверку на прочность.

Когда нас только разбили на группы, и я оказалась в компании незнакомых парней и девушек, стыдно признаться, сначала я мысленно дала им всем нелестные характеристики. «Все ясно, самовлюбленный хвастун» — это про Эрика, который сыпал шутками как из рога изобилия. «М-м-м, высокомерная гордячка» — про Элейн. У Таисии то и дело краснели щеки, она запиналась и боялась поднять на наследную принцессу глаза. «О Творец миров, ну что за глупышка!» Бедная моя Тис, я была к тебе несправедлива. На толстяка Вейна и смотреть-то оказалось неинтересно, а Майлзу я наклеила ярлык «зануда», как только он принялся доходчиво объяснять нам задание.

Где бы я была без вас сейчас? Какой бы одинокой себя чувствовала!

Что еще хорошего? Вот я лежу на кровати, мне уютно и тепло, моей жизни ничто не угрожает… Пока.

И у меня есть другое убежище: мои воспоминания. Их-то точно никто не сумеет отнять.

Я закрыла глаза и увидела себя перед зеркалом, когда я, нарядившись в платье горничной и чепец, репетировала реверанс. Простая девушка должна ведь присесть в реверансе перед бравым генералом? Я уточнила у ярлы Эми, моей гувернантки, она удивилась, но подтвердила. Да, генерал Корвин Райдер получил личное дворянство, если он удостоит служанку разговором, та должна сначала поклониться. Вот и славненько.

— Эрл Райдер, — лепетала я и невинно моргала. — Ах, какая неожиданная встреча!

Тьфу, звучит слишком складно, по-светски. И достаточно ли немного присесть? Ведь я натолкнусь на Корвина будто случайно в коридоре дворца, когда мы оба будем идти по делам.

— Как ваше ничего? — спросила я у отражения и поморщилась: нет, не пойдет, слишком грубо. — Как вы поживаете, генерал?

Ох, как же трудно живется этим бедняжкам-простолюдинкам, приходится следить за языком, выбирать слова, а лучше помалкивать. В прошлый раз я не задумывалась об этом, болтала, что в голову придет. Вернее, запиналась и заикалась, но это сработало. Теперь мне нужно не оплошать, притвориться обычной горничной.

— Как вы поживаете, генерал? — повторила я, изображая милую улыбку. — Нет, нет, не то…

Корвин Райдер не подозревал, что во дворце на него раскинули сети, в центре которых расположилась я, принцесса Рианна, и дергала за ниточки. Когда Корвин появится в следующий раз, его уже будут ждать. Десятки глаз увидят его — горничные, мальчишки-посыльные, поварята и помощники конюха — моя личная теневая армия. Слуги не понимают причины моего интереса к генералу, но это и неважно. Главное, что ниточки придут в движение уже через несколько минут, остальное — дело техники.

Мама бы гордилась мной, узнав, какую паутину интриг я сплела. А вот Мелли бы отругала и не разговаривала потом со мной месяц. Да только я ничего не собиралась говорить няне!

— Доброго денечка, эрл Райдер, — пробормотала я и потупилась, приседая в глубоком реверансе.

Надо на него налететь, как в прошлый раз.

— Ой, простите, ваша милость! Не углядела, растяпа! Простите, что под ноги попалась. Как здоровьечко ваше?

Да, так годится! Я кивнула и самодовольно улыбнулась своему отражению.

Дорогие читатели, приглашаю вас в новую (и последнюю) историю нашего литмоба «Под опекой врага»:

СЕДЬМАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ от Ксении Власовой: https:// /shrt/__cA

Глава 14

Я стыдилась многих поступков, совершенных в жизни. Стыдилась капризов и вспышек гнева, которыми изводила свою неизменно спокойную няню. Ужасно стыдилась трусости и сожалела о том, что не попыталась остановить Жатву. По сравнению с этим игра с переодеванием, которую я затеяла, чтобы поближе познакомиться с Корвином, казалась мелочью, но обернулась катастрофой. Никогда, никогда нельзя начинать отношения с вранья! Но неопытная шестнадцатилетняя девчонка об этом еще не знала…

И все-таки, как ни крути, те несколько месяцев были счастливыми. Несколько месяцев, если судить по календарю, и, увы, всего пара недель, если считать настоящие встречи.

Я все равно боялась, что рыжий Жек коварно ворвется в мои мысли, лишь только я ослаблю контроль, тем более что синяк на скуле до сих пор ныл, а в зеркало на себя страшно было смотреть. Но я напрасно опасалась, он не явился. Он остался лежать на камнях площади, выпотрошенный, как дохлая рыба. И, засыпая, я видела того, кто уничтожил его одним небрежным взмахом руки.

Эти руки… Они могут быть безжалостны, а могут быть так нежны. Уж я-то знала. В полудреме я представляла, как пальцы Корвина осторожно развязывают тесьму чепчика. Волна каштановых волос, которую я, не дождавшись, пока Мелли меня заплетет, кое-как упихала под чепец, вырывается на свободу, падает тяжелой волной на плечи. Корвин не сдерживает вздоха, и его пальцы медленно погружаются в густые пряди, запутываются в них. Я тону в его черных глазах, их свет притягивает меня. Я поднимаюсь на цыпочки и целую его в губы…

Я так и уснула с его поцелуем на устах.

А очнулась от громкого стука… в окно. Села на постели, оглядываясь и ничего не понимая. Действительно колотили в окно? Но спальня находится на втором этаже, в шести метрах над землей. Не белка же решила явиться ко мне в гости?

— Рин! — позвал меня приглушенный голос.

— Эрик? — удивилась я и побежала к двери.

— Стой, не туда! Я на карнизе!

Все-таки я не сошла с ума! Я кинулась к окну и отдернула штору. Снаружи, цепляясь за выступающие элементы декоративной лепнины, стоял, покачиваясь, Эрик. Увидев меня, он улыбнулся и попытался отлепить одну руку, чтобы приветственно помахать.

— Ты совсем ополоумел? — ахнула я вместо приветствия и поскорее распахнула створки, стараясь не шуметь.

Высота здесь такая, что упадешь — костей не соберешь. Потому и захватчики заколотили окна только на первом этаже, считая, что со второго мы никуда не денемся. Эрик балансировал на узком, шириной не больше ладони, карнизе: пришел из своей спальни, минуя несколько комнат. Что творится в головах у этих парней?

Эрик не стал дожидаться особого приглашения и, как только створки раскрылись достаточно широко, перемахнул в спальню. Громко выдохнул. И тут же схватил меня за плечи:

— Рин, надо торопиться! Они идут сюда!

— Кто? — Я ничего не понимала, но сердце испуганно заколотилось: Эрик выглядел встревоженным, а встревожить Эрика надо еще постараться.

— Я не спал, увидел отсвет факелов под окном, выглянул. — Мой друг объяснял отрывисто и в то же время обшаривал глазами комнату, заметил ботинки, стоящие у порога, притащил их ко мне и взглядом дал понять, чтобы я не теряла времени даром, одевалась. — Ополченцы во главе с генералом Дирком шли к корпусу. Я услышал твое имя. Имя — принцессы Рианны. Кто-то тебя выдал!

Внутри что-то оборвалось. Но теперь, в минуту настоящей опасности, организм задействовал какие-то скрытые ресурсы, как уже случалось, когда я дралась с Жеком. Эрик, встав на одно колено, впихивал мою ногу в ботинок. На мне из одежды только ночная сорочка!

— Погоди, брюки…

— Нет времени!

Я закивала, наклонилась, затягивая шнурки, пока Эрик завязывал их на другой моей ноге. Окна спальни, как и спальни Эрика, выходили на тыльную сторону общежития. Отряду, посланному за мной, надо обойти угол здания, подняться по широкой лестнице и еще миновать две трети длинного коридора. У нас в запасе пара минут.

Я кинулась к двери.

— Куда! — остановил меня Эрик, перехватывая на полпути и направляя к окну. — Охрана!

— Мы разобьемся! — шепотом выкрикнула я.

Ветер надувал занавески, кидал нам в лицо. Холод мгновенно пробрал до костей, я поежилась, и Эрик цапнул со спинки стула наброшенную на нее куртку, а потом, не слушая возражений, подхватил меня и поставил на подоконник. Взобрался следом, взял за руку.

— Разобьемся… — выдохнула я.

Под нами каменная брусчатка, даже не земля. Ни кустика, ни деревца! Стоит ли совершать этот самоубийственный прыжок? Принцессу все равно поймают, вот только у принцессы будут переломы во всех местах!

— Послушай, Рин! — Эрик стиснул мои пальцы. — Мастер Селина на тренировке обронила, но никто не обратил внимания, а я запомнил. Воздушный щит может защитить при падении с высоты. Конечно, если рухнешь со скалы или с крыши, он вряд ли спасет, но здесь всего метров пять-шесть. Давай, Рин!

Я как последняя трусишка качала головой и пялилась на потемневшие от ночной росы камни брусчатки.

В коридоре послышались громкие голоса.

— Где ее спальня?

— Я вам сейчас покажу, — лебезил ополченец. — Будьте любезны…

— Не надо расшаркиваться передо мной, и эти подхалимские штучки брось! — рявкнул Дирк.

Явившийся по мою душу генерал был еще далеко, однако стремительно приближался.

— Аэр скутум! Вентус Барра! — тихо произнес Эрик, подталкивая меня локтем и выводя из ступора. — Арин! Быстро! Аэр скутум! Вентус Барра!

— Аэр скутум! — прошептали мы хором. — Вентус Барра!

Эрик прыгнул первым и уволок меня за собой, иначе бы я не решилась. Воздух окутал меня упругим коконом, сгустился, как на тренировках, только сейчас воздушный щит нужен был не для того, чтобы отразить атаку врага, а чтобы сделать встречу с землей менее жесткой. Камни мостовой ударили по ступням. Сильно! Но не так сильно, как ожидалось. Я упала на колени, не удержав равновесия, Эрик же приземлился на обе ноги и тут же вздернул меня, заставляя встать. Крепко сжал мою ладонь и побежал, таща меня за собой.

— Куда… мы?.. — спросила я на бегу.

Тут и там на территории академии светились алые точки факелов — это несут караул ополченцы. Ворота, входы в учебные корпуса, где можно было бы спрятаться в подвале, все мало-мальски укромные местечки теперь небезопасны!

Мы со всего маха вбежали под сень полуоблетевших деревьев академического сквера, когда до ушей донесся рык генерала Дирка.

— Вон они! Схватить!

Я кинула быстрый взгляд назад через плечо и увидела в проеме распахнутого окна черную фигуру.

Эрик вдруг резко затормозил и, приняв какое-то решение, сменил направление. Я втягивала холодный воздух носом, выдыхала через рот, игнорировала острую боль в боку и молилась Творцу, чтобы тело меня не подвело. Уже неважно, куда мы бежим, лишь бы бежать! Только бы подальше от этого страшного человека!

Мелькнула прачечная, где на веревках, должно быть, все еще болтались мои штаны. Мы неслись мимо хозяйственных построек, и теперь, даже не спрашивая Эрика, я знала, куда он нас ведет: к тайному лазу в стене.

Никакой он, конечно, не тайный. Во всяком случае, ни для кого из студентов или преподавателей. Просто щель в каменной кладке, которая со временем расширилась, обвалилась и при желании могла выпустить наружу всех желающих, если они имели достаточно целеустремленности пробраться по узкому проходу, втянув животы и наплевав на оторванные пуговицы. Идти дальше было особо некуда: полоска травы, а за ней жиденький лесок, правда, постепенно переходящий в настоящие непроходимые дебри. Вейн так и не сумел выскользнуть наружу, а мы все по разочку сходили ради любопытства.

Ополченцы могли не знать про этот лаз! Наша единственная надежда! Выбраться, добежать до леса, затеряться. Жить, притворившись простыми людьми. Я обязательно вспомню, как называлась родная деревня Мелли. Если она там — она нас приютит! А пока…

«Горшик, Горшик! Пойдем туда!»

— Стоять! — Достиг ушей грозный окрик.

Ночь осветилась светом факелов, тишина взорвалась топотом десятков ног. Нас настигали!

Эрик отпустил мою руку и толкнул меня в спину.

— Беги! Рин, беги!

А сам развернулся, уперся ногами в землю, сложил пальцы щепотью, готовясь выпустить воздушную стрелу.

— Нет, Эрик!

— Беги, кому говорю!

Я слышала, как он бормочет «Вентус сагита», и тут же один из ополченцев, заорав, схватился за плечо. У Эрика получилось!

— Ха! — гордо сказал мой друг.

— Окружайте! — рявкнул генерал Дирк, являясь будто из ниоткуда.

На ладони Эрика закрутился маленький и слабый огненный шар. Все-таки Эрик был не боевым магом, всего лишь второкурсником, который пару раз в неделю посещал дополнительные тренировки. Но он старался изо всех сил защитить меня, и я не могла его подвести.

Я всхлипнула и со всех ног кинулась к высокой стене, окружающей Арканум Розендорф, надеясь, что в темноте смогу отыскать лаз, скрытый разросшимися побегами плюща.

Глава 15

Ополченцев было слишком много, чтобы Эрик один удерживал их всех. Они разделились: часть бросилась за мной, другие остались, чтобы справиться с мальчишкой. Ведь Эрик для них мальчишка, но сейчас он сражался против десятка взрослых мужчин. Это внушало оптимизм! Никто пока не знал, насколько профессиональны и подкованы ловчие на Жатве, но это не элитные отряды моего отца, это обычные люди, горящие жаждой мщения. У них копья и топоры, у нас — магия.

Магия! Я на бегу сложила пальцы щепотью, чтобы сразу пустить стрелу, если понадобится.

— Стой! Стой, девчонка! — орали хриплые мужские голоса. — Брать живой!

Вот и стена! Я зашарила руками по неровной поверхности, дергала за плети плюща, но всюду натыкалась лишь на камни. В темноте я немного промахнулась: лаз остался слева. Кажется, слева… Я побежала снова, со свистом втягивая воздух. Силы кончались. Хоть мне и удалось немного опередить преследователей и эта фора помогла бы мне, выйди я сразу к тайному ходу, запас моей удачливости закончился еще тогда, когда я уперлась в непроходимую преграду. Может быть, лаз вовсе не слева, а справа…

— Вот она! Быстрее!

Свет факела на мгновение ослепил меня, слезящимися глазами я различала лишь тени, теснившие меня к стене. Я прижалась спиной к прохладным камням и вытянула руку, целясь в ближайшую фигуру.

— Вентус сагита! Импетус телум!

Я могла бы убить этого человека, и убила бы, будь он генералом Дирком. Дирк — враг, опасный и жестокий. Но первым ко мне из толпы вылетел неуклюжий парень в драной куртке, подпоясанной пеньковой веревкой. У него и оружия с собой не было, не считать же таковым сжатые кулаки, огромные как молоты. Ну не дурак, нет? С голыми руками против боевой магии? Мои пальцы дрогнули в последний момент, и грозная воздушная стрела — мастер Селина могла бы мною гордиться! — ушла в землю, взметнув из-под ног парня камни и пучки травы.

— Не подходить! — крикнула я. — Следующий получит стрелу промеж глаз! Ну, кто смелый?

Преследователи, ринувшиеся было к девчонке, которая на первый взгляд казалась легкой добычей, замешкались, загудели. Но тут же толпа раздалась в стороны, пропуская генерала Дирка. Отлично, генерал, не задерживайтесь, подойдите ближе, чтобы я, не вступая в сделку с совестью, выпустила воздушную стрелу прямиком вам в лоб!

— Доброй ночи, ваше высочество, — насмешливо поздоровался генерал Дирк, не выказывая страха, будто на самом деле состоял из железа и ртути, а не плоти и крови. У меня же внутренности превратились в желе. — Прежде чем вы примените магию, я хочу предупредить: еще одно заклинание, и студенты лишатся возможности тренироваться перед Жатвой.

Тварь. Выкручивает мне руки. Но сдамся я все-таки на своих условиях, пока держу на прицеле этого мерзавца!

— Где Эрик? Что с ним? Я пойду с вами, только если вы пообещаете, что оставите его в живых!

— Ты не в том положении, чтобы выдвигать требования, — ухмыльнулся Дирк.

— Вы думаете, что повлияете на меня шантажом? Я — дочь своего отца. Думаете, мне не плевать на других?

Я отчаянно блефовала, увы и еще раз увы, мне было не плевать. На своих друзей, на Лили и Тирела, на шутника Нильса, который заговаривал зубы генералу, чтобы отвести от меня подозрение, на каждого студента Арканум Розендорф, приговоренного к Жатве по вине короля. Кто-то из них меня выдал, и в груди пекло от предательства, но из-за одного труса не должны страдать все.

Мы с генералом Дирком смотрели друг на друга. Я задорно улыбнулась, показав зубы.

— Рискнете, генерал?

Физиономия Дирка исказилась от злости, он крикнул, обращаясь к кому-то за спиной, но не обернулся, чтобы не сводить с меня глаз.

— Как там мальчишка?

— В отключке, но жив-здоров! — ответили ему.

Чуть погодя, когда мои стиснутые пальцы вот-вот готова была свести судорога и пришлось правую руку поддерживать левой, двое ополченцев притащили Эрика и бросили его в круг света. У Эрика оказались разбиты губа и нос, а под глазом расцветал фиолетовый фингал, но, рухнув на землю, он застонал и пошевелился. Жив!

Я всхлипнула и опустила руки. Их тут же заломили за спину, грубо стянули запястья веревкой, толкнули меня, приказывая идти вперед. Я слышала, как Дирка спрашивают, куда меня вести. Вернуть в комнату? Запереть в подвале? Ни одно помещение не казалось им достаточно надежным.

В конце концов меня втолкнули в узкую кладовую без окон, где и сейчас хранились ведра, швабры и щетки. Кинули на пол, и я с трудом повернулась набок, кое-как устраивая на грязных досках свое ноющее тело. Веревки с меня не сняли, и с каждой минутой выкрученные назад руки болели все сильнее. У двери, судя по приглушенным голосам, остались дежурить двое; чтобы не поддаваться дремоте, они болтали, смеялись и обсуждали будущую Жатву.

— Я вызывался в ловчие, — сказал один из парней. — Так и хочется пришпилить кого-нить из этих паскудных выскочек. Будут знать, как измываться над честным людом!

— Я бы не смог, — помолчав, признался второй. — Они же дети совсем. Ну и как, безоружных…

— Им для того магию и оставят, чтобы нас раззадоривать. Коль тебе ветряную стрелу воткнуть под коленку, небось рассвирепеешь и шандарахнешь дубиной по темечку.

— Ну, это да, — согласился собеседник. — Пожалуй, что так. А с этой что будут делать?

— Завтра с утреца пораньше во дворец повезут, где генерал Райдер устроит… позна… опозна… Короче, подтвердит, что девица эта принцесса и есть. Он ее хорошо в лицо знает. А как подтвердит, так и на эшафот отправят вслед за папашей.

— Райдер уже вернулся в столицу, выходит?

— Да, сразу вечером и уехал, после того, как…

Оба замолчали, задумавшись о судьбе Жека.

Я не собиралась плакать, но слезы сами собой побежали из глаз. Я вдавила лицо в грязную и вонючую половую тряпку, сдерживая рыдания. Меня убивала мысль, что именно Корвин отправит меня на казнь.

«Ненавижу, — повторяла я мысленно. — Ненавижу, ненавижу тебя! Как мы до этого дошли? Как, Корвин?»

Глава 16

Лежа на ледяном полу, я снова вернулась в памяти к событиям почти трехлетней давности. Иногда я задавалась вопросом: появись у меня возможность возвратиться в прошлое и все изменить, что бы я сделала? Навсегда спрятала платье горничной в самом темном углу гардероба? Дала бы отбой своей сети агентов? Не выбежала бы из покоев как угорелая, схватив заранее подготовленную стопку постельного белья, едва только Джейни, принесшая на подносе свежий чай и печенье, прошептала: «Он в портретной галерее»?

Ни то, ни другое, ни третье. Я бы ничего не стала менять, даже зная, чем все закончится…

Няня пыталась меня остановить и вызнать, почему я бегу как на пожар, даже не выпив чая, но я воспользовалась правом королевской особы оставлять вопросы без ответа, сказала лишь: «Так надо!» Мне вовсе не хотелось обижать мою Мелли, и, увидев грусть на ее лице, я добавила:

— Да я на минуточку!

— Девочка моя, будь осторожна.

Я неслась по коридорам, скрывшись за стопкой белья, как за щитом. Сильно сомневаюсь, что горничные, наводящие порядок в жилых комнатах, зачем-то понесли бы наволочки и простыни из прачечной кружным путем, через галерею, где висели портреты моих предков. Скоро здесь появится картина и с моим изображением, едва мне исполнится восемнадцать лет. Отец заранее пригласил знаменитого на весь Неверион художника. Как славно, что мне только шестнадцать и генерал Райдер не сможет сравнить портрет с оригиналом.

Корвин в одиночестве медленно прогуливался по пустынной гулкой галерее, где рядом с каждым полотном висела на стене магическая лампада, освещая моего очередного предка — прямого или из боковой ветви. Ярла Эми заставила меня вызубрить имя каждого наизусть со всеми титулами и регалиями, так что у меня зубы сводило от одного взгляда на моих дражайших родственников, чопорных, похожих на привидения.

Я осторожно выглянула из-за угла, прикидывая расстояние. Корвин любовался на моего прапрадеда в дальнем конце галереи, там, где картины потемнели от времени. Он будто почувствовал движение, и я скорее спряталась, прижалась к стене, несколько раз быстро вдохнула и выдохнула, решаясь.

«Я просто служанка, тороплюсь по делам! Просто служанка! У меня мало времени, меня ждут, вот я и несусь не разбирая дороги».

Я пониже натянула на лоб чепец, опустила глаза и побежала, ориентируясь на едва различимую в темноте темную же фигуру. Корвин честно старался посторониться, пропуская ошалевшую девицу, но шансов спастись у него не было. Куда там! Я протаранила боевого генерала стопкой белья, одновременно выпуская ее из рук. Простыни рассыпались по каменному полу, я приглушенно ахнула и рухнула на колени, сгребая белье и причитая, как, бывало, охала Мелли, когда я, будучи малышкой, устраивала в детской разгром.

— Ой, как мне влетит, как влетит, — бормотала я. — Ой-ой, старшая горничная отругает, щелбанов наставит…

Дальше по плану: извиниться перед Райдером и присесть в реверансе. Или уже ладно? Присесть ниже, чем сейчас, все равно не получится: я едва не распласталась у ног застывшего Корвина.

В моем эгоцентрическом плане боевой генерал почему-то не обходил сумасшедшую девицу, которая едва не сбила его с ног, по широкой дуге и не спешил избавиться от ее общества, а терпеливо ждал, пока я смогу объясниться. На самом деле любой другой высокопоставленный чин так и сделал бы: сразу ушел. Может, еще и пнул бы служанку напоследок.

План и правда пошел не так, как задумывалось. Райдер опустился рядом на корточки, начал помогать мне собирать белье и складывать в аккуратную стопку.

— Просто отнеси обратно в прачечную, а старшей горничной скажи, что подвернула ногу… — Он поднял на меня взгляд, и в черных глазах мелькнуло узнавание. — Мелли?

Сердце совершило кувырок, стукнулось о ребра. Он помнит меня!

— Вот ведь невезуха, — смущенно выдавила я: смущение и разыгрывать не пришлось. — Снова чуть не сшибла вас. Как же мы это с вами так притягиваемся? Магия какая-то!

Магия и раскинутые по всему дворцу невидимые сети.

Корвин улыбнулся, являя умопомрачительную ямочку. Спорить с девчонкой не стал, ей и так досталось, вон как побледнела бедняга, не иначе как в предчувствии щелбанов от начальницы.

— Хочешь, я поговорю со старшей горничной, объясню, что ты не виновата? — спросил он.

— Нет-нет. — Я затрясла головой. — Я сама, сама! Она только пуще разозлится и поколотит меня. Ну я побежала. Прощения просим за беспокойство!

Первая встреча такой и должна быть: случайной, ненавязчивой, но при этом должна зародить в душе генерала Райдера зерно веры в то, что между ним и мной протянута волшебная ниточка. В следующий раз он не удивится, увидев меня. И, как бы мне ни хотелось задержаться в картинной галерее подольше и обменяться с ним еще хотя бы парой фраз, я робко поклонилась, прижала к груди измятое белье и торопливо отправилась к выходу из галереи.

У самого арочного проема все же не выдержала, обернулась.

— Вы просто гуляете или портретами любуетесь?

— Ни то ни другое, — признался он и шутливо-сокрушенно вздохнул.

Как же мне нравилось, что суровый генерал, которого, по слухам, побаивались и потомственные аристократы, входящие в военный совет, перед простой девчонкой не рисовался и вел себя как обычный парень.

Я продолжала заинтересованно смотреть.

— Тебе это ни о чем не скажет.

— Моя тетушка Лори всегда говорила, что с непростой задачкой можно справиться, просто проговорив ее вслух.

— Да? Твоя тетушка Лори мудрая женщина.

— Попробуйте!

— Ла-адно. — Он усмехнулся и прищурился. — Пытаюсь понять, не родственники ли эрл Таллент и эрл Ларвен. Они…

Корвин опомнился и замолчал: ни к чему вдаваться в долгие беседы с малознакомой девушкой-горничной, но главное я уже поняла.

— Вы их не найдете в галерее, — просто сказала я. — Они не связаны с правящей династией. Но да, они родня по бабушке.

Я сделала реверанс — зря репетировала, что ли! — и эффектно удалилась.

— Откуда ты знаешь?

Судя по его ошеломленному тону, мне удалось впечатлить Корвина. Жаль, он не видел моего довольного лица.

— Слуги знают все! — глубокомысленно бросила я.

Глава 17

В следующий раз я подловила Корвина в библиотеке. Все подстроила так, чтобы он не сомневался: судьба, магия или иная сила сама сводит нас вместе. Я заранее расположилась у полок с метелочкой в руках, делала вид, что стряхиваю пыль с книг. Служитель библиотеки, подслеповатый пожилой ярл Фори, не заподозрил подвоха, когда молодая горничная робко поклонилась издалека и сказала, что ее прислали наводить порядок. Я затаилась в уголке и стала ждать.

Нет, дар предвиденья у меня не прорезался, всего-то и надо было сложить воедино несколько фактов, собранных моей теневой армией. Генерал Райдер просил позволения посетить королевскую библиотеку — об этом мне сказала Джейни, которая подавала чай на заседании совета, — и получил его. Генерал Райдер сказал, что более подробно отчитается по Эританскому договору после того, как изучит книгу «Военные договоры и союзы от эпохи Осколков до наших дней», не ранее чем через три дня. И едва от мальчишки, помощника конюха, прилетела весточка, что гнедой жеребец генерала Райдера расседлан, я коротким путем добралась до библиотеки, опередив Корвина на несколько минут.

Ловко же, правда?

Кстати, книга перекочевала на полку поближе ко мне, ожидая своего часа. Из своего укрытия я не видела Корвина, но слышала голоса.

— Ничего не понимаю, — сокрушался ярл Фори. — Куда она могла подеваться? Книги всегда под моим строгим личным контролем, стоят в соответствии с разделами… Хм-хм…

Простите, ярл Фори, что создала вам сложности и заставила краснеть, но книга мне самой нужна.

— Ничего страшного, я подожду. — Голос Корвина запустил по моим рукам табун мурашек.

— Да-да. Осмотритесь пока, у нас хранятся старейшие издания, редчайшие — может быть, что-то еще заинтересует, пока я занят поисками.

Шаркая ногами, пожилой служитель побрел вглубь лабиринта из стеллажей, намереваясь начать поиски с первого раздела. Это займет немало времени, отлично! Прислонившись к полке, я слышала негромкие шаги Корвина, он не отходил далеко от кафедры, ждал. Пора действовать! Я вытащила увесистый том и с грохотом уронила его на мраморный пол.

Я рассчитывала на то, что инстинкт профессионального военного вынудит генерала отыскать нарушителя спокойствия. Мало ли кто там прячется за полками. И, главное, с какой целью затаился? Подслушивает, шпионит? Расчет не подвел. Корвин вырос передо мной так резко, что я вздрогнула без притворства, выронила из рук метелочку и испуганно — тут я уже включилась в игру — поклонилась.

— Прошу прощения, что напугал… — Корвин осекся, вскинул черные брови: он явно не верил собственным глазам, но пришлось. — Мелли? Снова ты?

— Генерал Райдер, — выдохнула я. — Не может быть!

— Я и сам удивлен не на шутку! Как ты говорила? — Он улыбнулся. — Магия?

— Моя матушка называла это ниточкой между двумя сердцами. — Я смущенно потупилась, лишь наполовину наигранно. — Что, мол, посланник Творца завязывает невидимые узелки, такие крепкие, что не развязать. Глупости, конечно!

Корвин хмыкнул. Задумчиво. Ничего не ответил, но я замечала сквозь опущенные ресницы, как он внимательно меня разглядывает.

— Извините, я тут услышала краем уха… Только не гневайтесь, молю! Я случайно! — И я продемонстрировала пушистую метелку, которой стряхивала пыль: вот, мол, работаю. — Я видела книгу, которую вы ищете.

Черные брови сдвинулись к переносице будто в сомнении. Что-то не так? Мне бы поразмыслить, но я поторопилась. Подбежала к полке, на которой спрятала книгу, и с улыбкой вручила томик Корвину.

— Она?

— Она, — помедлив, произнес он, хмурясь все сильнее. — Как ты сумела прочитать название? Ты все-таки умеешь читать, Мелли?

— Ой… — вырвалось у меня.

Так глупо попасться! Я умела читать с пяти лет, и понимание того, что тысячи и тысячи подданных Невериона, особенно девушек, лишены такого полезного навыка, не укладывалось в моей голове. Я просто-напросто забыла, что служанка не знает грамоты.

— Ой? — повторил Корвин следом за мной, слегка наклонив голову и прищурившись.

— Не выдавайте меня! — взмолилась я, мозг в это время бурлил как кипящая вода в котелке: придумывал, как бы выкрутиться. — Умоляю! Если узнают, что я умею читать, выставят вон из дворца в тот же миг! А я деньги матушке отсылаю все целиком, а дома-то еще пять голодных ртов! После того, как папаня в лесу сгинул, некому кормить семью, кроме меня.

Ничего не пришлось выдумывать: я пересказывала историю жизни Мелли. Видимо, поэтому звучало правдоподобно. Моя бедная Мелли нанялась в услужение в пятнадцать лет, после того как отец пропал на охоте, оставив жену с шестью детьми, старшей из которых была сама Мелли. Вот только няня так и не научилась ни читать, ни писать.

— Читать меня дядюшка Руви научил, он служит переписчиком в храме Творца у нас в Горшике.

Многовато родственников развелось. Тетушка Лори, дядюшка Руви, как бы никого не забыть. Стоит вести записи.

— Думал, пригодится, но… Кому нужна грамотная служанка? От грамоты у простого люда одни беды. — Я опустила голову и едва слышно произнесла: — И нам, женщинам, приходится притворяться глупее, чем мы есть, чтобы выжить.

Сомнение выветрилось из черных глаз, они снова сделались живыми и искристыми. Он поверил мне.

«Какая ты все же врушка, Рин!»

Корвин пристроил книгу на край полки и осторожно взял меня за запястье. В этом жесте не было пока ничего личного, лишь желание поддержать перепуганную девчонку.

— Все хорошо, Мелли. Это останется нашей тайной.

«Нашей первой тайной, Корвин!» — мысленно поправила я его и улыбнулась.

Глава 18

Дорогие друзья, я поняла, что история будет гораздо шире и сложнее, чем я планировала сначала, поэтому будет два тома. Первый том сделаю бесплатным. Буду очень рада вашим комментариям, отклик очень важен и нужен.

Мне следовало соблюдать осторожность, ведь генерал Райдер дураком не был. Но он был мужчиной, занятым серьезным делом, и наверняка даже не допускал мысли о том, что наследница престола устроит настоящий балаган с переодеваниями и сложной сетью интриг, чтобы стать к нему ближе.

Если бы кто-то спросил меня, чего я хочу добиться в итоге, я, шестнадцатилетняя дурочка с врожденным талантом к интригам, ответила бы: хочу, чтобы он влюбился в меня.

— А что потом-то, малышка моя? — спрашивала меня нянюшка уже позже, когда все рухнуло и я безутешно рыдала, уткнувшись носом в ее колени, а перед этим призналась во всем.

На вопрос я не ответила, поглощенная обидой и печалью, которые разрывали меня на части, а слезы не помогали утешиться.

— Он больше никогда — никогда — никогда на меня не посмотрит!

— И слава Творцу! — испуганно воскликнула Мелли.

Она взяла мое заплаканное лицо в ладони и расцеловала.

— Чем бы все это могло закончиться? — Мелли строго поглядела на меня, и я сжалась, понимая, на что она намекает. — Только не свадьбой! Кто бы разрешил наследнице престола вступить в мезальянс? Тебя ждет выгодный для Невериона брак…

— Я това-ар, — взвыла я, размазывая слезы. — А как же моя душа? Мои желания? Мои чувства?

— Ты — принцесса…

— Ненавижу быть принцессой!

— На тебе огромная ответственность, Рин, ты будущая правительница.

— Не хочу быть правительницей!

— Ох, девочка моя, какая ты еще маленькая и глупая. Не понимаю, где были глаза этого старого дурака, ведь у тебя на лбу написано, что ты еще дите.

— Он не ста-арый!

Я шмыгнула носом и, несмотря на боль, не сдержала гордой улыбки.

— Он думал, мне восемнадцать. Но хотел жениться на мне попозже, годика через два, а сначала выучить в пансионе.

Няня не оценила моего хвастовства, осуждающе покачала головой.

— Дите, как есть дите…

Мелли, моя добрая и мудрая Мелли, во всем была права. Мне хватило мозгов придумать сложный план, но, увы, не хватило жизненного опыта, чтобы понять: я тащу Корвина в тупик, из которого нет выхода.

Этап первый: ненавязчивые встречи. Корвин привыкнет ко мне, в его душе поселится мысль о том, что случайности не случайны. Этап второй: стать верным союзником во дворце, помогать советами, ведь «слуги знают все», а наследные принцессы тем более. Этап третий: сделаться необходимостью, его светом, его дыханием, его…

Я свернулась на грязном полу каморки, пытаясь согреться. От наследной принцессы Рианны практически ничего не осталось: лишь ноющее тело, растоптанная гордость и горстка воспоминаний, которые все никак не хотели оставить в покое мой измученный разум. Я снова ощущала на губах поцелуй трехлетней давности.

Один-единственный поцелуй. Корвин, конечно, забыл о нем, выкинул из головы. Генерал Райдер влюбился не в настоящую меня. Не в острую на язык, свободолюбивую и жизнерадостную Рин, а в спокойную и молчаливую служанку Мелли. Скромную тихоню с нежной улыбкой, которая умела слушать и давать робкие советы, которые (вот так неожиданность!) всегда попадали в точку.

Постепенно я стала для него кем-то большим, чем просто служанкой. Я поняла это, когда Корвин однажды сам нашел меня, чтобы вручить маленький подарок.

О, это было феерично. Он заявился вечером и начал расспрашивать слуг о «Мелли из Горшика». Я в это время расположилась рядом с мамой в малой гостиной на часе наставлений, мы пили чай с крошечными бутербродами и как бы между делом беседовали о внешней политике. Внезапно заявилась Джейни и с самого порога уставилась на меня круглыми как у совы глазами. Отчаянно заморгала, подавая знаки, но я никак не могла их истолковать.

Мама замолчала и обратила холодный взор на служанку.

— Я звала тебя? — ледяным тоном осведомилась она.

— Ой, мама, это я случайно дернула за шнурок колокольчика! — сказала я. — Раз уж так получилось, пусть она принесет нам свежего чая.

Джейни скрылась и вернулась через несколько минут с чайником на подносе.

— Вас ищут, — произнесла она одними губами.

Мама ничего странного не заметила, а у меня чуть сердце в пятки не провалилось. Как же мне выбраться? Если только…

— Ах! — Я опрокинула себе на платье горячий чай, вскочила, роняя чашку на пол. — Ой, как жжется!

Я не обманывала, кипяток оставил на ногах красные разводы, хорошо, что толстая многослойная ткань смягчила ожог.

— Неуклюжая, — процедила мать. — Бестолковая девчонка.

— Мама, мне больно!

Ответом стал сумрачный взгляд и короткое:

— Иди к себе и переоденься!

Этого я и добивалась, но безразличие матери снова кольнуло в самое сердце. Ее заботили только приличия.

И если сначала в душу закрались сомнения, правильно ли я поступаю и не зашла ли моя игра слишком далеко, теперь я не колебалась. Я переоденусь, мама, как ты и хотела. В платье горничной!

Корвин ожидал меня на широком балконе, куда его привела Джейни.

— Вы хотели видеть меня? — прошептала я, склоняя в реверансе.

— Да, Мелли.

— Что-то случилось?

— Нет. — Он улыбнулся, не сводя с меня глаз. — Два дня назад я побывал проездом в Горшике и подумал, тебе будет приятно получить весточку из дома.

Весточку из дома? Я чуть не умерла от паники прямо здесь и сейчас. Как это понимать? Он разыскивал семью Мелли, ее мать, братьев и сестер? Ой-ой…

Но на поверку все оказалось не так страшно. Корвин вынул из внутреннего кармана кителя глиняную свистульку — чудно́го оленя с огромными рогами, надо полагать из Горшика, и протянул мне. Я прижала подарок к груди, сглотнула сухим горлом, робко кивнула, пережидая, пока утихомирится сердце. Корвин осторожно коснулся кончиками пальцев моей щеки. Раньше он никогда так не делал. О Творец, кажется, я разучилась дышать!

— Все хорошо, Мелли. Я знаю, ты скучаешь по дому.

Я сейчас упаду в обморок, но вовсе не от тоски по выдуманному дому!

— Мелли? — Голос Корвина доносился как сквозь толщу воды, перед глазами все поплыло. — Мелли!

Я очнулась в объятиях генерала Райдера, одной рукой он держал меня за талию и прижимал к себе, не давая упасть, другой тихонько растирал мою правую щеку, пока левая покоилась на грубой шерстяной ткани черного кителя. И еще он легонько дул на меня, отчего из-под чепца выбился тонкий локон, слишком узнаваемый, чтобы его можно было показывать. Я встрепенулась, выпрямилась и заправила волосы под чепец.

И как теперь забыть запах Корвина? Никакого дорогого парфюма, которым воняло от всех высокородных обитателей дворца. Никаких роз, лемонграсса и утонченной ванили. От генерала пахло сталью, костром и хвоей. Лесом и походом. Мужественностью и опасностью.

Прощайте, остатки разума. Увидимся нескоро.

Глава 19

Теперь Корвин сам искал встречи со мной, я едва успевала придумать что-нибудь, чтобы казаться занятой делом. Иногда наши разговоры длились пару минут. Я думаю, что Корвину в те дни достаточно было увидеть меня, постоять рядом, даже говорить со мной было необязательно.

Иногда он спрашивал совета. Вернее, прямо-то не спрашивал, но по рецепту моей воображаемой тети Лори проговаривал вслух проблему, а если получалось так, что служанка давала толковую подсказку, так почему бы не прислушаться.

— Мне нужно, чтобы эрл Тайвер поддержал мое прошение на военном совете. Трижды я обращался к нему и трижды получал вежливый отказ.

Я смахивала пыль с книжных полок, мы снова беседовали в библиотеке — очень удобное уединенное место, как выяснилось.

— Это прошение связано с восточными землями? — медленно произнесла я, собирая в памяти все, что знала о эрле Тайвере.

— Да, — удивился Корвин. — С пограничными фортами.

— Тогда он не поддержит никогда. Пограничные форты стоят на землях, которые пятьдесят лет назад принадлежали роду Тайвер. Их отобрали по указу деда нынешнего короля, вроде бы за долги, но это не точно…

«Просто земли позарез понадобились короне!»

— Найдите другой путь, — начала было я и осеклась, поймав на себе изумленно-восхищенный взгляд черных глаз.

— Слуги знают все? — повторил он мои слова, не в первый раз, кстати, так что это уже превратилось в шутку, смысл которой понимали только мы двое.

— Ага. Так вот, земли не вернуть, но дайте ему что-то другое. Все ищут выгоду и…

Корвин шагнул ко мне и осторожно приподнял мою голову за подбородок, приблизил лицо.

— Ты бы хотела продолжить обучение?

— О-обучение? — заикаясь, выдавила я.

Я снова испугалась, что меня разоблачили.

— Ты умница, Мелли. Ты не должна тратить свою жизнь на тряпки и метелки. К сожалению, за исключением Арканум Розендоф, где обучают юных аристократок, есть только женский пансионат святой Бригитты, куда принимают всех, у кого найдутся деньги. Через два года ты можешь стать гувернанткой, библиотекарем, делопроизводителем. Моей помощницей или моей…

Он замолчал, не договорив.

— Да, но у меня нет денег, — напомнила я.

— Я оплачу обучение.

— Я бы хотела стать вашей помощницей, — прошептала я, потупившись.

С каждым разом мне все легче давалось притворство. Такая милая, добрая, благодарная Мелли.

…Не помню, сколько прошло времени с момента первой встречи в галерее. Была весна, лил дождь, я делала вид, что протираю окно. Корвин стоял, облокотившись на стол, и смотрел на размытый струями воды город, на дворцовую стену, на крыши домов, раскрашенные в желтые и красные цвета, на серое небо.

В тот дождливый день он рассказал мне о себе. О детстве в маленьком городке Ротвике, где он рос. Лет с десяти он помогал родителям в скобяной лавке, сам стоял за прилавком, а позже вместе с отцом ездил за товаром. По меркам аристократических родов Райдеры — голь перекатная, деревенщина, но по меркам Ротвика семья считалась обеспеченной.

Как когда-то я с замиранием сердца слушала рассказы няни о ее детстве в деревне, так теперь с искренним интересом узнавала подробности мальчишеской жизни. Как здорово было быть Корвином Райдером! Разводить голубей, ходить с друзьями в ночное пасти коров, купаться в бурной реке, да даже торговаться с купцами.

Однажды в Ротвик приехал вербовщик королевской армии. Он остановился в трактире и каждый вечер располагался за столом, угощал парней крепким элем, давал подержать огненное ружье, рассказывал о жаловании и возможности получить личное дворянство. Корвин не пил эль, не просиживал штаны на грубой деревянной лавке и не слушал, раскрыв рот, истории о сражениях, как его друзья, но не прошло и недели, как семнадцатилетний Райдер подписал контракт.

— Отец думал, что передаст лавку мне, — сказал Корвин. — Но я всегда знал, чувствовал, что не останусь в Ротвике.

— Почему? — только и спросила я, ненадолго оторвавшись от окна.

— Хотел увидеть мир, — улыбнулся он.

О Корвин, как я тебя понимаю! Это и мое самое жгучее желание!

Я кинула тряпку в ведро и оперлась о подоконник. В мутном отражении я видела Корвина, который смотрел только на меня — и когда говорил, и когда молчал. Мне сделалось страшно. Мы стали слишком близки. Райдер не из тех людей, что открывают душу первой встречной девчонке, я уже не раз краем уха слышала, что с новоиспеченным генералом опасно иметь дело, что такие, как он, поднявшиеся из низов, горло могут перегрызть, перешагнуть и пойти дальше. Я как-то увидела лицо Корвина после очередного совещания — застывшее, грозное — и сама перепугалась.

Но со мной он был совсем другим. Где-то в глубине души сурового и жесткого генерала прятался тот самый мальчишка с ямочкой на щеке, гоняющий голубей по крышам Ротвика.

— Почему вы рассказываете мне все это? — прошептала я.

Обернулась и поймала его улыбку.

Корвин любовался мною, в шестнадцать лет я уже умела истолковывать подобные взгляды, ловила их на малых приемах: мама решила, что пора постепенно выводить дочь в свет и учить ее общаться со двором. Я еще могла понять, почему мужчины восхищаются принцессой в богато украшенном платье. Густые волосы уложены в красивую прическу, ресницы чуть-чуть подкрашены, на губах нежно-розовая помада, ну и к тому же я, как ни крути, дочь самого короля. Но Корвин — вот что удивительно! — любовался простой девчонкой в самом скучном на свете платье, в чепце. Унылая серая мышка. Нет в ней ничего примечательного. По крайней мере мне так казалось.

— Я хочу, чтобы ты узнала меня настоящего, — ответил он.

И приблизился, встал в двух шагах, осторожно взял меня за руку.

— Почему? — прошептала я.

— Осенью я отвезу тебя в пансион святой Бригитты, — сказал он вместо ответа. — Ты окончишь его через два года, а потом, если ты не против, ты станешь моим делопроизводителем, моей помощницей и моей… женой.

Глава 20

Пол ушел из-под ног, легкие сдавило. Вот и все, Рин, вот ты и доигралась! Надо прямо сейчас набраться смелости и все честно рассказать Корвину. Попросить прощения, сказать, что не хотела обманывать, просто так получилось.

«Как получилось? — ехидно спросил внутренний голос: — Платье горничной само прыгнуло тебе на плечи? Какое коварство! А тряпка так и лезла в руки! Врушка Рин! Врушка-лгушка!»

Мелкая дрожь пробрала меня с головы до ног, только рука Корвина давала точку опоры. Конечно, он неправильно истолковал мою растерянность и волнение, посчитал, что застенчивая Мелли ошарашена предложением, не торопил меня, гладил большим пальцем тыльную сторону моей ладони.

— Ты не можешь меня любить! — воскликнула я.

Ох, вовсе не это я собиралась сказать. «Ты любишь не меня настоящую, — вот что следовало произнести. — Ты меня не знаешь. Я — Рин. Принцесса Рианна…»

— Могу. И люблю, — просто ответил он.

— Это… Это из-за ниточки между сердцами? — задыхаясь, выдавила я.

Корвин накрыл мою щеку второй ладонью и теперь осторожно гладил другим большим пальцем мою скулу, успокаивая.

— Я не верю в ниточки между сердцами, — улыбнулся он краешками губ. — Хотя, конечно, легенда красивая. Но я верю, что мы родственные души. Ты стараешься не показывать этого, но невозможно скрыть пытливый разум, твое стремление к свободе. Ты здесь будто птица в клетке, но я тебя освобожу…

«Если ходить за кем-то хвостом, то он волей-неволей поверит, что это судьба», — подумала я и прошептала:

— И давно ты понял, что мы родственные души?

Корвин, наклонив голову, скользил взглядом по моему лицу, по закушенной губе. Он чуть тронул ее подушечкой большого пальца, отчего мое сердце едва не вылетело из груди, а по всему телу пробежала сладкая, незнакомая дрожь.

— Сначала я видел только хорошенькую девочку, — медленно ответил он. — Но очаровательными личиками меня не удивить, особенно теперь, когда приходится часто бывать в свете.

— Ты считаешь меня очаровательной? — выдохнула я, не веря.

Корвин светло улыбнулся мне.

— С самой первой минуты. С самой первой встречи. Ты испугалась, когда я невольно раскрыл твою маленькую кражу из библиотеки…

— Я не крала!

— Ладно-ладно. Ты испугалась и казалась такой юной, такой беззащитной. И бесконечно милой. Сказать честно, я подумал, ты присочиняешь насчет своего возраста.

— Да зачем бы мне? — делано фыркнула я, пока сердце рыбешкой трепыхалось где-то в районе желудка.

— Всем юным девочкам хочется казаться старше.

Голос Корвина звучал все тише, но сам он подходил ко мне ближе, пока разделяющие нас два шага не превратились в расстояние в ладонь шириной. Я запрокинула лицо и разглядывала каждую черточку, каждую тонкую линию на лбу — генерал Райдер часто хмурил брови, отчего грозная складка уже не разглаживалась. Я любовалась черными-черными длинными ресницами, глазами, бездонными как омуты… Не знаю, что видел он, но такой любящий и нежный взгляд я замечала только у Мелли.

— Потом я понял, как ты умна. Увидел, сколько в тебе достоинства. Тебя совсем не просто сломить, хоть ты и кажешься хрупкой…

— Разве этого достаточно для любви?

— Нет, этого недостаточно, — сказал Корвин. — Но в какой-то момент я понял, что, если долго не вижу тебя — я не чувствую себя живым. Знаешь, я ведь уже забыл, каково это — улыбаться.

Он бережно притянул меня к себе, пристроил мою голову на своей груди и прошептал, уткнувшись мне в макушку:

— Все эти люди, с которыми я вынужден общаться изо дня в день, носят маски. Маски высокомерия, маски подхалимства… Кругом одна пустота и притворство. Только ты настоящая. Я просыпаюсь каждое утро и знаю: пока ты есть в этом мире, я стану его защищать.

По моим щекам покатились слезы, и вовсе не оттого, что Корвин растрогал меня признанием: меня разрывало на части чувство вины и стыда. Теперь уже поздно каяться, шанс упущен, а что делать дальше, я не представляла. Надо прекратить наши встречи, немедленно. Сказать, что я никогда не выйду за него замуж, что не поеду учиться, что жизнь служанки меня вполне устраивает.

Однако пока в голове мелькали здравые мысли, влюбленная девочка внутри меня шептала: «Не обязательно рвать сейчас. До осени еще есть время — три летних месяца! Сколько это дней? Сколько часов наедине? Сколько нежных прикосновений и ласковых слов?»

Корвин не видел моего лица, но почувствовал капельку влаги на своих пальцах. Встревоженно отстранился.

— Мелли, ты плачешь? Я напугал тебя? Ты вовсе не обязана отвечать согласием на мое предложение. — На последних словах Корвин споткнулся, кажется, он все же надеялся, что я соглашусь. — Я все равно оплачу обучение!

— Я люблю тебя! — выпалила я и зажала рот ладонью.

Я врала о том, кто я такая, я притворялась, как настоящая балаганная актёришка, но сейчас я говорила чистую правду.

— И все-таки замуж… Я… Это…

Черты лица Корвина смягчились.

— Главное, что любишь, а с остальным разберемся. Мы никуда не торопимся.

Он шутливо дернул меня за оборку на чепчике, отчего тот, и так уже разболтанный, окончательно перекосился, с одного бока налез на щеку, с другого — сполз с уха.

— Сейчас поправим!

И Корвин потянул за завязки, я не успела его остановить. Чепчик будто того и ждал — серой тряпочкой упал к ногам. Мои волнистые волосы, каштановые с рыжим отливом, укутали плечи.

Корвин аж задохнулся от такого великолепия.

— Легким движением руки служаночка Мелли превратилась в королевну, — улыбнулся он. — Тебе бы позавидовала и сама наследная принцесса.

— Ты ведь ее не видел…

Я обмирала от переизбытка чувств. Мне было и страшно, и сладко, хотелось сбежать и спрятаться — и хотелось, чтобы этот миг не заканчивался. Корвин перебирал мои пряди, ничуть не облегчая моих мучений и метаний.

— Ее и видеть необязательно, чтобы понимать: капризная девица, которая считает, что мир вращается вокруг нее.

— Но это не так!

Корвин усмехнулся.

— Мне неинтересно разговаривать про нее. У тебя слишком доброе сердце, моя Мелли.

Моя Мелли… Я умерла от нежности, сквозившей в этих словах. «Ты не Мелли!» — язвительно хмыкнул внутренний голос, на что я посоветовала ему заткнуться.

А потом привстала на цыпочки, и мои губы нашли губы Корвина. Горячие, чуть шершавые и немного солоноватые на вкус. Корвин немедленно перехватил инициативу, углубляя поцелуй. Мой первый настоящий поцелуй, таким я его и представляла: страстным и одновременно бережным. Мужская ладонь легла на мой затылок, и Корвин продолжал ласкать мои волосы. Каждое прикосновение языка, каждое шевеление пальцев взрывало во мне фейерверк эмоций.

— Можно считать это ответом «да»? — лукаво спросил Корвин, ненадолго прерывая поцелуй.

— Да, — сказала я. — Да. Да. Да.

Гореть тебе в аду, Рин…

Глава 21

В тот год отец собирался провести Жатву в первый раз, она уже была запланирована на осень, но тогда, в конце весны, казалась чем-то далеким и нереальным.

Я не верила, что охота на людей случится на самом деле и успокаивала себя тем, что Жатва будет чем-то вроде спортивных состязаний, какие иногда проходят во время осенних ярмарок. Молодые парни идут стенка на стенку, бьются на кулаках, не обходится и без выбитых зубов и сломанных конечностей, но взамен бойцы получают почет, уважение и внимание со стороны девчонок. Чем плохо?

В конце лета, вскоре после моего дня рождения, проведут жеребьевку. Парней и девушек отвезут в специальный лагерь, сейчас его строительство в самом разгаре.

— Ты зря переживаешь, — утешала я Мелли, которая не находила себе места. — Ну правда. Это просто игра. Кто слабее — вылетит, а самые сильные получат призы.

Я сама придумала объяснение и сама приняла его за чистую монету. Моя нянюшка уже поняла, что толку от меня не добьется, вздыхала и украдкой вытирала глаза платочком.

Корвин во время наших встреч нечасто заговаривал о Жатве, я думаю, он не хотел меня пугать, но однажды не выдержал.

Мы прятались на широкой террасе верхнего этажа, увитой лозами девичьего винограда, создающего тень и приятную прохладу. Стояли, облокотившись на перила, молча глядели на столицу, живущую своей жизнью. Катились по улочкам экипажи, развевались над палатками городского торжища разноцветные флаги, человеческие фигурки отсюда, с высоты, казались крошечными, игрушечными.

Я иногда думаю: может, отец придумал Жатву, вот так же однажды выглянув в окно? Почему бы не поиграть этими маленькими человечками, ведь они так похожи на оловянных солдатиков.

— Мелли, послушай меня. Только не пугайся, — неожиданно серьезным голосом произнес Корвин. — Осенью, как только я отвезу тебя в пансионат, я собираюсь подать в отставку. Мой контракт как раз заканчивается в конце лета, так что я не изменю присяге.

— Как? Почему? — воскликнула я, совершенно не готовая к такому повороту.

Корвин увлек меня под сень сплетенных лоз, подальше от выхода на террасу, и, понизив голос, сказал:

— Я не могу и дальше служить королю. Он, прости, Мелли, окончательно рехнулся. Я давал присягу и слово, что стану ценой жизни защищать Неверион, но Неверион — это не король Рэтклифф, это простые люди, его подданные. Когда у меня будут развязаны руки, я выступлю на их стороне.

Сказать, что у меня оборвалось сердце, а душа застыла ледышкой, — ничего не сказать.

— На стороне… революции? — Последнее слово я еле вытолкнула сквозь зубы. — Эти простые люди, про которых ты говоришь, они собираются свергнуть короля?

— Тебе нечего опасаться, Мелли, я не дам тебя в обиду. И тебя, и тех несчастных, ни в чем не повинных мальчишек и девчонок. Надо что-то делать!

— Тебе есть что делать, Корвин! На севере неспокойно из-за диких племен скардов, на востоке Валдор так и ждет, пока Неверион ослабеет. Ты хочешь защищать подданных королевства, так и защищай, как умеешь!

— Чего ты боишься, Мелли?

Корвин внимательно смотрел на меня, не понимая, почему я вдруг так разнервничалась.

Служаночке Мелли действительно нечего опасаться, а вот принцессе Рианне есть что терять. Привычную жизнь, родителей, будущее и самого Корвина!

Но как убедить его остаться на службе? Генерал Райдер высоко ценит данное слово: если Мелли, его будущая жена, его милая и добрая Мелли, попросит дать обещание, он обязательно его сдержит.

— Я простая, необразованная девушка, — я скромно потупилась, — и, может, скажу сейчас глупость, но ре… революции… Прости, еле выговорила. В общем, мятежи. Они для всех опасны. Гибнут и правые, и виноватые. Города горят. Люди голодают. Разве не так?

Корвин взял меня за обе руки, дослушал, помолчал, ответил на вопрос:

— Иногда это единственный выход.

— Если ты меня любишь… — Я смело посмотрела в черные глаза, сейчас еще больше потемневшие от сомнений. — Если любишь свою Мелли, ты примешь присягу и станешь защищать Неверион так, как умеешь! На сколько заключается контакт?

— На три года.

— Три года! Что угодно может случиться за три года! Да и эти игры, которых так все боятся… Ты на самом деле думаешь, что король их проведет?

— Да.

— А я нет! Он же не сумасшедший!

Корвин на это только хмыкнул, но спорить не стал.

— Пожалуйста! Пожалуйста! Поклянись не бросать Неверион и короля. И принцессу.

— Вот уж на кого мне точно плевать.

— Ладно, не знаю, зачем я про нее сказала. Но мне так будет спокойнее, пока я учусь в пансионате святой Бригитты. А то — знаешь, как говорят в нас в Горшике: лес рубят, щепки летят. На пансионат тоже могут напасть, кто станет разбираться, аристократы там учатся или дети купцов. И все. Ты не успеешь даже приехать.

Корвин молчал очень долго, я все это время не дышала и уже чувствовала, как кружится голова.

— Хорошо, моя дорогая девочка. Я даю тебе слово и не нарушу его. Я перезаключу контракт на три года, а дальше посмотрим.

— Клянешься? — прошептала я.

— Кровью надо где-то расписаться? — рассмеялся Корвин и стиснул меня в объятиях.

Вот какая я хитрая тварь. Как же легко добиться обещания от влюбленного мужчины, только, в отличие от других влюбленных, генерал Райдер не изменит клятве.

Он и не изменил. Теперь, когда я в полузабытьи валяюсь на полу каморки и воспоминания воскресают в памяти так четко, что я помню каждое слово, я поняла: Корвин продержался ровно три года. До того самого дня, когда я унизила его перед двором. Я, правда, спасала ему жизнь, но он об этом не догадывался.

Как, должно быть, он ненавидел меня все это время. Он уже знал, что под обликом скромной служанки скрывалась принцесса Рин, но обещание есть обещание. Генерал Райдер и во дворце старался лишний раз не появляться, все время то мотался по северным провинциям, то проверял боеготовность восточных фортов. Разъезжал по всему королевству, я его видела от силы раза три-четыре. Издалека, конечно, ведь он не соизволил ни кивнуть, ни тем более поклониться. Смотрел сквозь меня, как сквозь пустое место.

Рин в объятиях Корвина на террасе, увитой девичьим виноградом, еще не знала, что ее счастью приходит конец. Еще несколько дней, и все рухнет. Как это обычно бывает — совершенно неожиданно.

Глава 22

Генерал Райдер старался избегать приемов, он всегда находил причину для отказа, но в тот раз выкрутиться не получилось, ведь предстояло торжество, посвященное битве при Серых Вратах. Не мог ведь сам виновник славной победы пропустить праздник.

Я сама оплошала, поделом мне. Знала бы, по какому поводу прием, сказалась бы больной. Мама бы, конечно, неодобрительно поджала губы, но настаивать бы не стала.

Как обычно, приготовления начались сразу после обеда. Сначала ванна с ароматными маслами, потом на распаренную благоухающую кожу наносят кремы, на волосы бальзам, обновляют маникюр, подщипывают брови. Я, уже привычная к процедурам, зеваю, скучаю и позволяю служанкам болтать о пустяках. Я впитываю их разговоры как губка. Все это пригодится для роли Мелли.

Спустя пять часов пытки скукой три пары рук отпускают меня на свободу.

— Вы готовы, ваше высочество, — говорит Лиззи, и девушки кланяются.

На меня из зеркала смотрит яркая красавица. Тяжелое парчовое платье украшено полудрагоценными камнями, которые переливаются в лучах вечернего солнца, проникающих сквозь окна. Густые волосы завиты упругими локонами: часть собрана на затылке, часть рассыпана по обнаженным плечам. Плечи припорошили золотистой пудрой, и такую же нанесли на виски и скулы. Я похожа на куклу, но только не на пухлощекого пупса, а на куклу-ярлу, какую дарят всем девочкам-аристократкам, чтобы они наряжали ее, причесывали и готовились ко взрослой жизни.

Я совсем не похожа на Мелли. Даже взгляд стал острым и язвительным.

— Вы бесподобны, ваше высочество. Такая хорошенькая! — пищит Элси, однако Лиззи, старшая, одергивает ее, шипит: «Ты что себе позволяешь!»

Прием начнется через полчаса, но я никогда не прихожу к самому началу. Вот и сейчас аккуратно присаживаюсь в кресло и занимаю время книгой. Мама будет недовольна, она считает, что наследница престола должна явиться в числе первых, вместе с родителями приветствовать гостей, но сейчас, пока мне только шестнадцать, мне дозволяют слегка нарушать этикет. В конце концов, сами же потом отправят спать, не дожидаясь полуночи.

С первого этажа сквозь толстые каменные стены приглушенно долетают звуки музыки: прием начался.

— Как же мне не хочется туда идти, — пожаловалась я няне, она молча сидела на стуле и вязала шерстяной носок. — Сегодня просто как никогда.

— Сходи на часок, покажись родителям, а потом потихонечку уйдешь.

— Да, ты права, — вздохнула я.

Встала, поправила подол, подошла к Мелли, чтобы обнять ее и поцеловать. Сейчас я последние минуты могла быть собой и не притворяться, а стоит шагнуть за порог покоев, придется превратиться в высокомерную Рин. Держать спину прямо, а подбородок высоко, не допускать фамильярности. Мама за этим следила особенно строго: мол, стоит лишь позволить подданным поблажки, как они сядут на шею.

К счастью, на малых приемах этикет соблюдался не так жестко. Распорядитель не стал выкрикивать мое имя, и я проникла в зал, заполненный людьми, почти незамеченной. Нашла родителей, они еще пока стояли рука об руку и благосклонно кивали гостям, подходившим засвидетельствовать свое почтение.

Какая немыслимая тоска! Аж челюсти свело, хотя я не провела на приеме и пяти минут. Я встала рядом с мамой, она чуть повернулась, окинула меня придирчивым взглядом. Нареканий к внешности не возникло, но выволочку я все равно получила.

— Где ты была, Рианна? — поинтересовалась она ледяным тоном. — Прием начался полчаса назад.

Как удержаться и не закатить глаза?

— Прошу прощения за опоздание, мама, — вежливо улыбнулась я. — Добрый вечер, отец. Как твое здоровье?

— Лучше всех, дочь! — хохотнул он.

Отец пребывал в отличном расположении духа, в отличие от тех дней, когда хандрил с самого утра. Хотелось верить, что не будущая Жатва так его приободрила.

Теперь, когда я встала рядом с родителями, меня тоже заметили. Мне недолго удалось скрываться от любопытных глаз. Я едва подавила раздраженный вздох: теперь эти взгляды будут преследовать меня каждую минуту, а заискивающие и ужасно бесячие подданные, кланяясь как марионетки, станут подлизываться и льстить.

— Иди прогуляйся по залу, пообщайся, — велела мама.

О, только не это, по крайней мере сейчас я могу лишь кивать и улыбаться!

— Ну, ма-ам…

Яростный взгляд королевы говорил яснее любых слов. Я цапнула с подноса проходящего мимо лакея бокал игристого вина. Мне его пить запрещали, так что это был протест. Такой себе протест, ведь в главном я не могла ослушаться маму.

— Ваше высочество… — Эрл Таллент тут же вырос передо мной как из-под земли, так что я едва не облила его вином. — Выглядите прекрасно, выросли настоящей красавицей.

— Спасибо за комплимент. — Я надеялась, что ответ прозвучал не слишком кисло.

Последовали еще десяток расшаркиваний в том же духе. Как я похорошела, да как выросла, а они-то меня вот таку-усенькой видали. Интересно где, ведь до недавнего времени я практически не покидала своих покоев.

Круг тем, которых можно было коснуться в разговоре с наследной принцессой, был очень узким. Одни и те же фразы слились в бесконечный унылый круг. «Лето в этом году обещают жарким, а осень — мягкой. Ждем хорошего урожая. Все на благо Невериона!» «Я слышал, что осенью в королевском театре планируют постановку „Благочестивой Терезы“. Планируете посетить?» «Какие книги вы читали в последнее время, ваше высочество? Хочу посоветовать их своей дочери. Ей, конечно, никогда не достичь той степени благоразумия и рассудительности…»

Творец, дай мне сил. Я крепилась, улыбалась, но уже медленно начинала закипать.

Гостей на приеме было очень много, больше, чем обычно. Я едва пробиралась сквозь толпу. Вернее, «пробиралась» — не совсем верно. Передо мной расступались, само собой, но не пропускали дальше без поклона, без вежливого короткого обмена репликами.

Еще через полчаса я решила, что с меня хватит. Я честно сыграла свою роль и могу потихонечку слинять. Как я любила это словечко Мелли!

Если бы только я успела, наверное, Корвин не узнал бы об обмане. Хотя бы узнал не так… Может быть, я сумела бы подобрать подходящие слова с ним наедине, но… получилось как получилось.

В зале, набитом людьми, стало жарко и душно. Пот катился по спине. Игристое вино вовсе не освежало. Чашу моего терпения переполнила последняя капля, когда эрл Фенри, отличающийся бесцеремонностью, выплыл мне навстречу, сияя широкой улыбкой.

— Ваше высочество! — громоподобно воскликнул он и едва не пробил лбом пол: так энергично поклонился.

Эрл Фенри явно перебрал горячительных напитков, щеки его пылали, глаза сверкали, на лбу блестели капли пота.

— Как вы выросли! Как похорошели! Настоящая невеста!

Я заледенела и погасила улыбку. Недопустимая тема. Вопросы замужества наследной принцессы никогда не обсуждаются в свете.

Но эрл Фенри на этом не остановился.

— Ваше высочество уже думает о том, с кем составить подходящую партию?

Вопрос ударил меня в самое больное место. Напомнил о том, что с Корвином мне не бывать никогда, разве что во снах.

Принцесса Рианна Вальдарская вскинула подбородок, ядовито улыбнулась и процедила — тут я невольно копировала мать — каждым словом стремясь уничтожить чувство собственного достоинства этого напыщенного болвана:

— Я непременно учту вашу озабоченность моей личной жизнью, эрл Фенри. Однако, смею заметить, обсуждать подобные темы в свете — дурной тон. Впрочем, чего я хочу от человека, который приходит на приемы либо чтобы выпить, либо чтобы опохмелиться. Боюсь, мне придется помочь вам разорвать этот порочный круг и спасти вас от себя самого. С этого момента вы нежеланный гость в королевском дворце!

Мой голос звенел и набирал высоту с каждым словом. Разговоры вокруг стихли, лица поворачивались ко мне. Щеки эрла Фенри из пунцовых стали мертвенно-бледными. Он, конечно, сболтнул лишнего, но ничего настолько серьезного, чтобы угодить в опалу у королевской семьи.

Это значит, его больше не пригласят в приличные дома, не дадут ссуду, не станут иметь с ним дел. Я не хотела заходить так далеко, просто собиралась поставить его на место. Я бы напомнила маме пригласить его в следующий раз. Я, конечно, колючка Рин, но ведь не законченная тварь.

Но именно так, похоже, думали гости, прятавшие взгляд.

Эрл Фенри нервно поклонился и, пошатываясь, пошел прочь. Люди шарахались от него, как от прокаженного.

И только теперь я увидела Корвина, застывшего у колонны. Он смотрел на меня и в первую секунду не верил своим глазам. Или не хотел верить. Сомнение на его лице сменилось болью. Потом злостью. А потом лицо сделалось совершенно пустым, захлопнулось, как дверь в прежде гостеприимный дом.

— Нет… — беззвучно произнесли мои губы.

Кого он увидел? Стервозную принцессу, которая любит унижать подданных? Высокомерную и холодную Рин?

Корвин держал в руке пустой бокал из-под вина. Он как раз собирался поставить его на поднос услужливого лакея, когда разыгралась эта некрасивая сцена.

Корвин промахнулся мимо подноса, и стеклянный бокал с грохотом раскололся о каменный пол, разлетелся на десятки осколков вместе с моим сердцем.

— Нет! — прошептала я и стремительно двинулась навстречу к Корвину.

Он в ту же секунду развернулся и отправился к выходу. Его спина, затянутая в черный китель, удалялась от меня. Я путалась в длинном и тяжелом подоле, теряла драгоценные секунды. «Стой, подожди!» — мысленно кричала я, но вслух не произнесла ни звука.

Он ушел, я не смогла его догнать. Ни в коридорах, ни в библиотеке, ни на террасе, увитой девичьим виноградом, ни в одном из наших потайных местечек я не нашла Корвина, хотя обежала их все.

— Где же ты, Корвин?

Я выдохлась в галерее, прислонилась к каменной стене, глотая слезы.

Наверное, стоило отпустить его в этот момент, но принцесса Рин всегда была очень упорной и не сдавалась просто так.

Я велела на следующий день отыскать генерала Райдера, где бы он ни был, и привести его ко мне для разговора.

Глава 23

Дорогие читатели, я уезжаю в давно запланированный отпуск, но без главок вас не оставлю. Временно проды будут выходить через день, после 16го июля вернемся к обычному графику. Спасибо за понимание!

Я, конечно, и представить не могла, что генерал Райдер придет в сопровождении королевских гвардейцев, как под конвоем. Хотя почему «как»? Если распоряжение поступает от наследной принцессы, оно равняется приказу. Очередная фатальная ошибка с моей стороны.

Корвин переступил порог и дальше не продвинулся ни на шаг, застыл, разглядывая меня, как в первый раз. Принцесса в богатом платье, с красиво уложенными волосами. Я старалась одеться не вычурно, выбрала скромный наряд, но все равно между дочерью короля и служаночкой Мелли пролегала пропасть.

— Позволь мне объяснить, — начала я, и голос прозвучал ровнее, чем я ожидала.

— Не стоит, — сказал Корвин.

Он повернул голову и теперь смотрел в окно, будто говорить со мной и одновременно смотреть на меня было слишком тяжело.

— Корвин…

— Я сказал: не стоит. — Он произнес это негромко, почти спокойно, но от этого спокойствия все захолодело внутри. — Я и так прекрасно понимаю, что произошло. Без объяснений.

— Ты не понимаешь!

Зато моя выдержка начинала сбоить, натолкнувшись на непроницаемую стену: Корвин не глядел на меня, не повышал голоса, не обвинял, ему будто бы было все равно, пока я медленно умирала внутри от боли.

Он все же удостоил меня взглядом, иронично приподнял бровь.

— Надеюсь, я достаточно хорошо развлек вас, ваше высочество? Отдаю должное вашему уму. Чтобы в шестнадцать лет, — Корвин намеренно выделил голосом слово «шестнадцать», давая понять, что и этот обман раскрыт, — продумать и реализовать такую сложную схему! У вас поистине стратегический разум. Вы достойная дочь своего отца.

О нет, это была вовсе не похвала. Последние слова Корвин выплюнул и посмотрел на меня с отвращением. Лучше бы ударил, чем так смотреть.

— И так же, как он, любите играть с чужими жизнями.

— Это не так… — пробормотала я, растеряв все заготовленные аргументы, потому что, что бы я сейчас ни сказала, факты говорили против меня.

Я действительно придумала сложный план, я месяцами лгала Корвину, заставила его поверить в служаночку Мелли, позволила ему надеяться на несбыточное.

Внутри я истекала слезами, душа болела, но внешне я оставалась спокойна, даже чересчур. Проклятое воспитание! Мне так долго вдалбливали в голову нормы поведения, постоянно напоминали о необходимости держать лицо. Никаких слез на людях!

Мы стояли друг напротив друга оба заледеневшие, неживые.

— Мне лишь интересно, что тобой двигало. Скука? Любопытство? Пытаюсь понять, в чем был смысл. Сначала, видимо, скука, ты нашла себе новую интересную игрушку. А потом в какой-то момент увидела, что можно извлечь пользу. Генерала Райдера нельзя отпускать, он слишком нужен короне. Я-то еще удивился, к чему ты вспомнила о принцессе.

Корвин пытался скрыть горечь, но я слишком хорошо его знала, я видела, как ему плохо и тяжело. Боевой генерал поступился принципами ради любимой девушки, но оказалось, что она использовала его втемную, обвела вокруг пальца, а данного слова назад уже не забрать.

— Не надо меня ненавидеть… — прошептала я.

Корвин разразился злым смехом.

— Не надо мне говорить, что я должен чувствовать, принцесса!

Я буквально видела, как между нами разрастается бездна. Каждое сказанное слово, каждый жгучий взгляд приближали нас к финалу. Но в самой глубине души я все еще верила, что объятия и поцелуи скажут о наших чувствах лучше нас самих, они не обманут.

Я сделала маленький шажок ему навстречу, а Корвину отступать было некуда: за его спиной дверь, за дверью гвардейцы. Можно сказать, я приперла его к стене. Снова.

— Я лгала, да. Я притворялась. Но не в том, что важно! Я люблю…

— Замолчи! — рявкнул он своим командирским голосом, да так, что я вздрогнула.

В распахнувшуюся дверь сунулись гвардейцы, но я, справившись с собой, подала им знак уходить.

Я потом долго крутила в голове, почему Корвин не дал мне договорить. Боялся поверить? Ведь моя искренняя любовь все усложнила бы в разы. Гораздо проще думать, что взбалмошная девчонка просто вертела им как куклой.

— Капризная, избалованная, самовлюбленная стерва, — глухо сказал он, и каждое слово ударяло наотмашь, горело выжженным клеймом на сердце.

Он не собирался меня пожалеть и не выбирал выражения.

— Я все расскажу отцу, — всхлипнула я.

Вторая фатальная ошибка. Во мне заговорила обиженная девочка, только топнуть ножкой не хватало. Моя угроза Корвина только развеселила. Генерал Райдер не боялся смерти, он столько раз проходил рядом с ней бок о бок, что относился к костлявой как к данности.

— Непременно сообщи отцу, окажи мне услугу, стерва, — сказал он с дерзкой улыбкой. — Это избавит меня от необходимости служить вашей прогнившей семейке еще три года.

— Убирайся про-о-очь! — закричала я во всю силу легких, даже в глазах потемнело. — Ненавижу тебя! Ненавижу! Ненавижу!

Корвин не изменился в лице, поклонился с выверенной точностью — ни ниже, ни выше, чем требовал этикет. Развернулся и вышел, аккуратно прикрыл дверь.

Я выхватила из поясной сумочки глиняного оленя, которого берегла, которого хотела показать Корвину: вот, мол, твой подарок, он всегда со мной. Запустила его вслед за Корвином. Свистулька ударилась о косяк, раскололась на кусочки.

Рыдая, я рухнула на колени у порога, сгребла осколки, в каком-то нервном беспамятстве пыталась их составить. Почему-то мне казалось: если я сложу их правильно, и отношения с Корвином можно будет как-то наладить.

Но ничего не вышло. Все. Кончено.

Глава 24.

Всю ночь, пока холод каменного пола постепенно проникал в мое тело, я не сомкнула глаз. Три года я старалась не думать о Корвине или думать только о своей ненависти к нему, а теперь вспомнила и о своей любви. Проклятие! Зачем? От этого только хуже. Зачем думать о человеке, который теперь никогда не улыбнется мне, никогда не простит, не поверит.

Под утро мне стало казаться, что я умерла и очутилась в преисподней, где время остановилось, солнце никогда не взойдет и холод никогда не отступит. Так и буду вечность валяться связанная, с затекшими руками и мокрыми от слез щеками. Даже охранников давно не слышно, утомились и замолчали. Поэтому я очень удивилась, когда за дверью послышался шум шагов, резкий окрик: «Открывайте, пора!» и следом за этим скрежет заржавевшего замка и скрип двери.

— О, генерал Дирк, какая честь, — усмехнулась я пересохшими губами, от движения кожа лопнула и закровоточила. — Неужели сами отвезете меня во дворец?

Я хорохорилась и ни за что бы не показала вида, как мне страшно. Так и буду язвить до самой столицы, благо ехать недалеко — пара часов в карете.

Генерал Дирк, стоящий в полутьме коридора, разглядывал меня, пока двое парней, тех самых охранников, пытались поставить меня на онемевшие ноги. Я честно старалась стоять прямо, но колени подгибались самым предательским образом.

На мой сарказм Дирк ничего не ответил.

— Ведите ее за мной, — бросил он.

Правильнее было бы сказать «волоките», потому что самостоятельно передвигаться я не могла, хотя веревки на лодыжках разрезали. Ополченцы переглянулись, подхватили меня в четыре руки и потащили.

— Шевели ногами шустрее, — пыхтел в ухо, судя по голосу, тот, кто не хотел становиться ловчим. — Надо разогнать кровь, а то плохо дело будет.

Да уж, спасибо за совет, а то я не знаю.

Меня привели на площадь перед воротами, куда я прибыла вместе с друзьями в экипаже матери почти два месяца назад. Как я радовалась новому учебному году! А мои друзья… Где они? Все ли с ними хорошо?

— Генерал… — чуть слышно позвала я: рот такой сухой, что слова застревают. — Генерал Дирк!

Я хотела спросить о моих друзьях, но вовремя сообразила, что он может и не знать людей, с которыми я близка, и не стоит давать ему дополнительный козырь. Он знает только про Эрика.

Правда, этот гад даже не обернулся на мой призыв.

— Надеюсь, вы сдержите слово офицера и не казните эрла Грейвуда за то, что он хотел спасти меня!

В моем голосе сами собой проскользнули властные нотки.

— Слово офицера, — насмешливо повторил Дирк, надо же, снизошел! — Забудьте об этих аристократических побрякушках. Я буду делать то, что выгодно для нового государства. Хватит, поездили вы на нас достаточно!

— Вы обещали! — закричала я, задохнувшись от ужаса — и откуда только силы взялись.

Дирк на мгновение обернулся, мол, неужели у пигалицы прорезался голос?

— Я его не казню, — сказал он. — Ни к чему. Жатве нужны крепкие бойцы, иначе зрелище выйдет унылым.

Да. Жатва. Как я забыла? Эрику сохранят жизнь только для того, чтобы отнять ее меньше чем через три недели. Но он еще поборется! Поборется! И Элейн, и Майлз и Таисия, и Вейн. Все мои дорогие друзья будут вместе, когда меня не станет, и если погибнут, то погибнут героями.

За воротами нас ожидал черный экипаж без гербов и опознавательных знаков, на козлах восседал возница. Рядом ожидал эскорт: мужики на затрапезных лошаденках, в дырявых ватниках и грязных штанах. Да, это вам не королевская гвардия.

Генерал Дирк распахнул дверцу и издевательски подмигнул:

— Карета подана, выше высочество.

Парни приподняли меня под мышки и закинули в душную темноту, однако после ледяной каморки и жесткого пола кожаные сиденья показались уютными и мягкими. Я втиснулась в угол, прижалась щекой к обивке и не заметила, как заснула, едва карета сдвинулась с места.

В реальность меня вернули грубо: генерал Дирк бесцеремонно затряс за плечо. Я открыла глаза, но все равно казалось, будто я сплю.

Разве может быть взаправду, что окружающая дворцовый комплекс стена местами обрушена, развалена на камни? Деревья старейшего во всем Неверионе сада вырваны с корнем, частично распилены на дрова. У костров грелись вояки, готовили в котелках вонючее варево из крупы и сала. Всюду наблюдались следы недавних сражений. Гладкие светло-серые стены дворца покрыты выбоинами и подпалинами от огненных ядер. Прекрасная мраморная лестница, по которой к парадному входу поднимались гости в бальных нарядах, разбита, так что пришлось идти осторожно, чтобы не споткнуться об острые каменные куски.

Я поднималась сама, радуясь тому, что снова чувствую ноги. Шла хоть и под конвоем, но высоко подняв голову. Было бы ужасно, если бы меня несли на руках, как жертвенную овцу.

Внутри тоже царил хаос. Зачем надо было разбивать вазы и срывать со стен картины, резать портьеры? Кому мешают красивые вещи?

Генерал Дирк уверенно шагал по коридорам, и вдруг меня осенило: он ведет меня в бывшие покои отца. Когда я догадалась, будто наткнулась на невидимую стену. Охранник подтолкнул меня в спину, не понимая, почему я замешкалась.

— Почему… мы идем к отцу? — прошептала я. — Он мертв.

Генерал Дирк снова не ответил, впрочем, мне и не требовались его объяснения. Дворец занят революционерами, в бывших покоях знати наверняка разместились члены временного правительства, а в комнатах моего отца — сам Райдер.

«Надо же, Корвин, раньше я не замечала в тебе тяги к красивой жизни!» — с усмешкой подумала я.

Мы остановились у крепких двустворчатых дверей, которые раньше украшала замысловатая резьба. Теперь в центре, где располагался хитроумный магический замок, зияла обугленная дыра: магию выжигали магией, а на полу, там, где защитники короля нашли свою смерть, до сих пор виднелись засохшие пятна крови.

Я переступала порог с чувством, будто здесь обитает призрак моего отца. Мы никогда не были близки с королем Рэтклиффом, но все-таки я появилась на свет благодаря ему. А что с мамой? До сих пор никто не сказал мне о ней ни слова.

— Стой! — Дирк дернул меня за руку, останавливая.

Он вынул нож, и пока я, пытаясь сохранить остатки достоинства, ожидала, что нож воткнется мне под лопатку, Дирк перерезал веревки на моих запястьях.

— Иди!

— А… что мне делать там?

Я вглядывалась в полумрак коридора, куда выходили прикрытые двери комнат: кабинет, спальня, умывальная… Из последней как будто доносился плеск воды и перешептывания.

Конвоиры выстраивались вдоль стен, однако следом идти не собирались. Выйти не получится, но внутри я, что же, буду предоставлена сама себе?

Генерал Дирк посмотрел недовольно, вопрос ему не нравился, но еще больше, видимо, не нравился ответ.

— Он приказал тебя привести и ожидать его появления.

Он?

— Корвин? — прошептала я и тут же одернула себя. — Генерал Райдер?

Дирк прищурился.

— Хм… Говорит, он тебя не узнал в числе студентов. — Дирк говорил будто для себя, а не для меня, проговаривал вслух.

«По совету тетушки Лори?» — не к месту хихикнул внутренний голос. Что же, это явно нервное.

— Видел принцессу лишь изредка на приемах, и то издалека, а одежда меняет людей.

Ты даже не знаешь, мерзкий Дирк, до какой степени ты прав.

— Ему надо взглянуть на тебя поближе, чтобы подтвердить под присягой, что ты и есть принцесса Рианна. Уважим маленькую просьбу генерала, ваше высочество? Мы ведь не хотим допустить ошибки?

Он втолкнул меня в проем. Двери захлопнулись.

— Жди, — велел Дирк, а потом обратился к парням: — Ни шагу от двери. Не спускать глаз! Если девчонка улизнет, я с вас всех шкуры спущу!

Так как стоять в коридоре и ждать было попросту глупо, я тихонько двинулась на звуки человеческой речи и плеска воды. Дверь в умывальню оказалась приоткрыта, на меня дохнуло влажное тепло. Я шагнула внутрь, и меня окутали клубы пара.

В центре широкой комнаты возвышалась на львиных лапах глубокая ванна, заполненная горячей водой. Рядом стояли две девушки, которых я не узнала в обычных льняных платьях, а не в одежде горничных. Я не видела их раньше без чепцов, закрывающих волосы. У одной они были русые, заплетенные в две тощие косицы, у другой рыжеватые.

— Выше высочество, — прошептала русоволосая и сделала реверанс, за что немедленно огребла оплеуху от своей товарки.

— Нет больше высочеств! Говори ей просто Рин!

Знакомые голоса!

— Элси? Лиззи? Вы как здесь? — выдохнула я, чувствуя, как щиплет в носу от подступающих слез.

Осколки прошлой жизни… Мои бывшие служанки, вот только взгляды теперь непокорные и злые, по крайней мере у Лиззи; Элси все же глядела с сочувствием.

— У вас все хорошо? — спросила я, не получив ответа на предыдущий вопрос.

— Да уж получше, чем у вас. У тебя, — фыркнула Лиззи. — Раздевайся да залазь в ванну. Мы поможем по старой памяти. Вы ведь, бедолаги, даже сами помыться не можете.

— Я могу сама помыться! — вспыхнула я от негодования. — Сама справлюсь! Мне только…

Я посмотрела на свою перепачканную в грязи, мокрую и драную сорочку, в которой спасалась через окно, кажется, вечность тому назад, а на самом деле только вчера.

— Мне нужна сменная одежда! В моих покоях что-то должно остаться. Принесите, будьте добры.

Я была вежлива. Я и раньше их никогда не обижала, клянусь Творцом, так откуда столько презрения во взгляде Лиззи? Элси ей не перечила, уставилась в пол.

— Принесем, — хмыкнула Лиззи.

— И расческу!

Пока они ходили, я забралась в ванну и откинулась на спинку, не веря своему счастью. Как тепло, хорошо, боль из онемевших суставов уходит. И хотя синяки и ссадины смыть не получится, я хотя бы предстану перед Корвином в приличном виде.

Рано я радовалась. Лиззи вернулась одна и принесла тонкий пеньюар и полупрозрачную накидку. Я и не помнила, что в моем гардеробе имеется этот ужас.

— Мне нужно платье! — воскликнула я.

— Осталось только это, — пожала плечами бывшая служанка. — Девочки платья разобрали, имеют право, вам они теперь не нужны. А это бесстыдство никто забирать не стал, это для всяких распущенных девиц.

Лиззи, славная Лиззи, которая всегда вежливо улыбалась и выполняла все мои прихоти, смотрела с ехидной улыбочкой. Не было ни малейшей возможности узнать, правду она говорит или притащила этот полупрозрачный пеньюар в отместку за что-то.

— За что ты так со мной? — тихо спросила я.

— Как так, Рин? Обычно себя веду.

Остренькая мордашка Лиззи лучилась радостью, хотя она и сжимала губы, чтобы скрыть ее. «Так тебе и надо!» — говорил ее взгляд.

Так и пришлось нацепить на себя пеньюар: он толком не скрывал ни тела, ни синяков на коже. Я расчесалась и заплела косу вокруг головы, спасибо Мелли, что научила меня. Говорила, что однажды мне это может пригодиться. Вот и пригодилось, нянюшка…

Я пришла в бывшую гостиную отца, уселась, укутавшись в оторванную портьеру.

Или у генерала Райдера слишком много дел, чтобы со всех ног бежать к пленной принцессе. Или… Что же, он давно искал возможность поквитаться за все и теперь отыграется по полной. Я знала, почему он не торопится: ожидание выматывает жертву, заставляет терять голову, трястись от страха. Это худшая пытка, чем раскаленные щипцы.

И надо сказать, расчет сработал. Я накручивала себя с каждой минутой все больше. В какой-то миг поймала себя у распахнутого окна: стоит ли ждать казни, если вот он — выход…

Нет, не выход! Я еще жива. И буду цепляться за эту жизнь изо всех сил!

Распахнулась дверь, и мой персональный кошмар переступил порог.

— Корвин.

— Рин.

— Знакомый дерзкий взгляд. Испугана, но не сломлена.

— Я не боюсь!

— Это пока.

Глава 25.

Корвин смотрел мне в глаза, потом опустил взгляд ниже, увидел, во что я одета, и черные брови взлетели вверх.

— Это что? — отчеканил он.

Я вздрогнула и запахнула полупрозрачные полы накидки, как будто от этого мое обнаженное тело под тканью, мои синяки и ссадины станут менее заметны.

— Это — месть моей бывшей служанки, — резко ответила я, чувствуя себя голой и беззащитной.

Кто тут буквально мгновение назад думал очаровать мужской взгляд женскими прелестями? Ненадолго же меня хватило.

— Не знаю, за что она мне мстит, видимо, за то, что я родилась принцессой. Впрочем, ты ее понимаешь, Корвин. Ты тоже не жалуешь принцесс.

Я больше не собиралась притворяться. Вот такая я, какая есть: острая на язык и непокорная. Чего мне бояться, если завтра меня все равно казнят на площади перед людьми.

Я сердито огляделась в поисках изодранной портьеры — моего импровизированного пледа: я скинула ее, когда бросилась к окну. Портьера валялась у кресла, я подняла ее, отряхнула и завернулась от шеи до пят. Вот, так гораздо лучше. Теперь я тоже в броне, Корвин.

— Могу я попросить тебя об одолжении? — спросила я.

Он чуть наклонил голову, мол, говори.

— Не уверена, что палач хорошо наточит свой топор. Знаешь, бывали случаи, когда голову удавалось отрубить не с первого раза. Не хочется оказаться на месте тех несчастных, хотя, уверена, народ такая казнь развлечет. Так вот… Сделай это сам, Корвин. Жек недолго мучился, раз — и готово. Я тоже так хочу!

Я задрала подбородок и уставилась в черные глазищи, смотревшие на меня с прищуром.

— Пытаешься забраться ко мне в голову? Думаешь, снова манипулирую тобой. Честно, я так устала от этого всего. Хоть на том свете отдохну!

— Кто бы тебе дал, — глухо сказал он.

— В смысле?..

Вопрос повис в воздухе. Корвин с остервенением захлопнул окно, будто оно перед ним в чем-то провинилось, и молча ушел, пока я таращилась ему вслед.

Вернулся через несколько минут с подносом, на котором стоял чайник, исходящий паром. Чайник из тонкого фарфора с золотыми узорами. Когда-то в нем подавали горячий напиток отцу… У чайника оказался скол на носике, а крышки и вовсе не было. Еще на подносе стояла фарфоровая чашка из другого набора, и жестяная походная кружка, наверное, самого Корвина Райдера. Тут же, без всякой тарелки, лежали кое-как порезанные куски хлеба с ветчиной.

Я проводила взглядом Корвина, прошедшего мимо меня к столику у холодного камина. Жрать собирается, сволочь. Потянула носом. Ветчина пахла умопомрачительно вкусно, особенно после бессонной ночи, долгой дороги и потраченной нервной энергии.

Корвин бросил короткий взгляд из-за плеча, кивнул, подзывая меня.

— Ешь.

Разлил дымящийся чай по чашкам. Взял свою и уселся на деревянный армейский ящик, выглядящий чужеродным элементом в королевских покоях, пусть и разгромленных. Не похоже было, что генерал привыкает к красивой жизни, скорее наоборот, он бесился от вынужденного комфорта.

— О, как мило, последняя трапеза приговоренного, — промурлыкала я.

Меня неудержимо несло, но пока выдержка Корвина его не подвела. Он молча указал на кривые ломти хлеба и ветчины. Есть ли смысл упираться и отказываться от еды? Никакого! Казнят меня в любом случае — на голодный желудок или на сытый.

Я с трудом подвинула тяжелое кресло к столу, Корвин наблюдал, как я с ним сражаюсь.

— Не проще было бы сделать наоборот? — холодно поинтересовался он.

Тьфу, пропасть.

— Не проще! — отрезала я и вцепилась зубами в ломоть, как дикий зверь.

Ситуация, в которой мы оба оказались, была до абсурда нелепой, если подумать. Уголок моих губ непроизвольно дрогнул в улыбке.

— Есть повод для веселья? — сухо уточнил Корвин, очевидно, решая, не тронулась ли я рассудком.

— О, их тысяча! — беззаботно откликнулась я с набитым ртом. — Мои руки и ноги не связаны. Я помылась. Мне тепло. Я ем! Вот оно, счастье! А у тебя как дела, мой генерал? Уже все провинции перешли на сторону новой власти или кто-то еще сопротивляется?

Единственным ответом Корвина стал его острый взгляд. Интересно, если я сейчас спляшу вприсядку, удастся ли мне вызвать улыбку на этом застывшем лице? Или Корвин вообще разучился улыбаться?

О Творец, как же хорошо, что не нужно больше притворяться — ни служаночкой Мелли, ни студенткой Арин Торн, а можно быть собой — принцессой-колючкой Рин!

— Для Жатвы уже все готово? — продолжала болтать я. — Впрочем, отец всегда ответственно подходил к развлечениям, так что генералу Дирку и иже с ним особо не пришлось стараться. М-м-м, я бы назвала ее Жатва Отребий, как тебе? Ну, ты понимаешь, в противоположность Королевской Жатве.

Я наклонилась вперед и заговорщически прошептала:

— Ты пойдешь любоваться? Даже немного жаль, что меня там не будет, ух, я бы постаралась тебя не разочаровать, генерал!

Я широко улыбнулась, глядя на закаменевшее, но все еще невероятно красивое лицо Корвина. Получится ли сорвать с него эту маску? Так хочется… Хоть одну живую реакцию! Пусть наорет на меня, но не сидит как истукан.

Сейчас он сорвется!

— Сколько ты сегодня спала? — вместо ожидаемого возмущения спросил Корвин.

Проклятие, портит мне все веселье!

— Сон! — фыркнула я. — Кому он нужен! Сон для слабаков!

— Понятно, — глухо произнес мой…

Кто мой? Тюремщик? Обличитель? Причина моей будущей бесславной смерти? Подсознание нашептывало совсем другое слово, но кто бы стал слушать дурацкое подсознание!

— Чего тебе понятно?

Само собой, вопрос остался без ответа, кто бы сомневался? Корвин несколькими глотками допил чай, отставил кружку, встал и откинул крышку своего армейского сундука. Он выкинул из него на пол тяжелый бушлат, какую-то металлическую коробку, а следом достал круглую жестянку.

Наступил мой черед подозрительно щуриться. Корвин отвинтил крышку, и воздух наполнился ароматами горьких трав и чем-то специфическим, лечебным. Корвин продемонстрировал мне содержимое: сероватую мазь, отливающую перламутром, что явно намекало на то, что в состав добавили и магические ингредиенты.

— Это заживляющий бальзам, — объяснил он мне, как дитю малому. — Я оставлю тебе его, нанесешь на синяки, ссадины и порезы. Потом ложись спать.

— Вот это мы добряки! — ахнула я и залилась дурным смехом — что же, следует признать, бессонная ночь на пользу рассудку не пошла. — А вот не буду. Зачем? И на казнь пойду в этой прозрачной одежде, спасибо Лиззи! Пусть все видят, как новая власть обращается с девушками!

— Ты не девушка. Ты — наследница престола, Рианна.

— А, точно? — Я наивно поморгала. — Я и забыла!

Корвин застыл с открытой баночкой в руках, прожигая меня взглядом. Но новая Рин, бесшабашная и бесстрашная, Рин, которой больше нечего было терять, ответила ему беззаботной улыбкой. Я выпростала из складок ткани руку, мимолетно удивилась тому, какая она бледная, тонкая и как отчетливо виднеются на белой коже багровые синяки. Корвин, конечно, тоже увидел, нахмурился.

— Тебе надо, ты и мажь.

— Ненормальная девчонка, — прошипел мой бравый генерал.

Однако в голову мне жестянкой не запустил, наоборот, зачерпнул двумя пальцами мазь, сел на подлокотник кресла, взял протянутую руку за запястье.

От осторожного прикосновения пальцев все маленькие волоски на теле встали дыбом. Давно забытое чувство всколыхнулось в душе. Проклятие — проклятие! Зачем на меня так действует его присутствие!

Не я ли сама, и часа не прошло, тряслась от ужаса, что Корвин дотронется до меня? Я и сейчас тряслась. Но вовсе не от ужаса.

Там, где на кожу ложился тонкий слой снадобья, боль переставала пульсировать, синяки светлели на глазах. Я вытащила вторую руку. Портьера сползла с плеч. Я откинулась на спинку кресла, раскрывая шею и ключицы, и не сомневалась, что прозрачная ткань сорочки мало что прятала от взгляда. Я старалась не смотреть на Корвина, а он старался не смотреть на участки кожи,не покрытые синяками. Я почти засыпала, блуждала где-то на грани. Усталость брала свое.

Корвин провел указательным пальцем по синяку на ключице, и мои глаза сами собой распахнулись, как бывает, должно быть, от удара молнии. Его лицо так близко, как когда-то… Когда он целовал Мелли, когда он любил ее всем сердцем.

Не знаю, что со мной приключилось и как так вышло, что руки сами собой обхватили Корвина за шею, а губы потянулись к губам. О, этот аромат опасности, костра и похода…

Я все равно завтра умру, какая разница, как я проведу последнюю ночь?

Неотвратимость смерти, оказывается, дарит невероятную свободу.

Сейчас, вот сейчас он оттолкнет меня. Миг, другой… Корвин не отвечал на поцелуй, но и не отстранялся. Он вцепился в спинку кресла над моей головой, стиснул ее так, что каркас заскрипел, а сам коротко застонал. Прикусил мою приоткрытую губу. Нежно. Сладко. Провел языком по гладкой внутренней стороне.

Оттолкнулся изо всех сил, чуть не опрокинул меня вместе с креслом. Распрямился. Он смотрел на меня горящими глазами, стиснув кулаки, да так, что костяшки побелели. А я… Старалась дышать, а воздуха все равно не хватало. Я распласталась на кресле, лишь едва прикрытая одеждой. Ее и одеждой-то не назвать.

— Борешься с собой? — прошептала я с вызовом.

Когда Корвин велел привести меня в свои покои, он явно не подразумевал подобного завершения беседы.

— Боишься? Мой поцелуй тебя не отравит!

По лицу Корвина пробежала тень, сквозь непроницаемую маску прорвались человеческие чувства: замешательство, страстное желание, мучительная борьба. Он хотел меня. И куда сильнее, чем прежде, когда я была скромной служаночкой Мелли. Ту и тронуть страшно, ведь она такая хрупкая и нежная.

То ли дело бесячая принцесса Рианна, которую хочется придушить. Или поцеловать.

— Я не тот человек, которого ты знала, — протолкнул Корвин свозь стиснутые губы. — Ты зря надеешься.

— Я ни на что не надеюсь…

— Я обожгу тебя. Уничтожу. Ты играешь с огнем, Рин.

— Люблю огонь.

Я медленно поднялась с кресла. Встала на цыпочки, подняла лицо и потянулась к губам Корвина. Замерла в волоске от них, меня овевало горячее дыхание.

— Остановись, Рин, — прорычал он.

Или его внутренний хищник, что вот-вот вырвется на свободу.

Он держал себя в руках из последних сил. «Остановись!» — кричал его взгляд, как на том злополучном приеме, когда я спасла его и погубила себя.

Уж если играть с огнем, то до конца!

— На колени, — властно приказала я.

Корвин зарычал, вцепился мне в плечи и накрыл жарким, требовательным поцелуем мой жаждущий рот.

Глава 26

Никогда, никогда прежде я не испытывала и близко ничего похожего. Даже в тот раз, когда Корвин целовал Мелли. Ведь он касался ее так бережно и осторожно, будто она была хрустальной вазой.

Сам воздух между нами наэлектризовался и сыпал колючими искрами. Я вскрикнула и прикусила губу Корвина, когда одна такая искра ударила меня в щеку. Они жалили не сильно, только разогревая, а не притупляя страсть.

— Магия, — выдохнула я, прерываясь на секунду. — Это магия твоя и моя…

И подумала еще: «Да это забавно. Он не врал насчет игр с огнем!»

— Все! — Он взял мое лицо в руки, мы глядели в глаза друг другу и хватали воздух саднящими губами. — Все, Рин! Достаточно!

Я ничего не ответила, только провела кончиками пальцев вниз по его шее, забралась под тугой воротник кителя и дотронулась до яремной ямки у основания шеи. Внутри нее бился пульс и колол кожу крошечными разрядами. Зрачки Корвина расширились, дыхание прервалось.

Я дернула китель. Никаких крючков или пуговиц, две полочки сцеплялись магией, образуя почти невидимый шов. Сам хозяин кителя мог расстегнуть китель за секунду. Хозяин или тот, кого его магия признала своим. А много ли ей, безмозглой, нужно? Китель расползся под моими ладонями. Я прильнула к горячему крепкому телу, к твердой мужской груди. Между нами лишь тонкая ткань пеньюара и хлопок нательной рубашки.

Сумасшествие. Бред. Мы оба потеряли остатки рассудка.

За окном хлестал дождь, бил в окна. Внезапно полутьма комнаты озарилась светом сверкнувшей молнии, и мне показалось, мир вокруг знает, что сейчас происходит между опальной принцессой и генералом, перешедшим на сторону врага.

Проще воде и камню образовать союз и небесной птице и рыбе морской стать парой, но нам никогда не быть вместе.

И это «никогда» жгло нутро до раскаленных углей. Но пока я целовала Корвина, чувствовала его дыхание и тепло, пока прижималась к нему, было не так больно.

На пол полетел черный китель и моя накидка. Корвин подхватил меня на руки, а я обвила ногами его талию. Мы рухнули в кресло. Наши поцелуи больше напоминали борьбу, наши языки и пальцы сплетались в горячей схватке.

Ладонь Корвина легла на мое бедро и поднялась выше, забралась под смятую ткань, под которой уже ничего не было. Большой палец мимолетно скользнул по самому беззащитному и потаенному местечку, но Корвин тут же убрал руку, вцепился в подлокотники, пока я целовала его. Коса растрепалась, и мои распущенные волосы закрыли нас шатром, отгородив от мира.

Что бы там ни происходило вокруг, здесь мы только вдвоем. Ну же, Корвин… Движения моих губ молили о продолжении. Я положила ладонь на пояс его брюк, но Корвин перехватил ее, поднес ко рту, поцеловал. Как горел его взгляд! Испепеляющим черным огнем. Было в нем что-то пугающее и опасное, да только меня испугать уже не получится.

— Р-рин… — выдохнул он глухо, рвано.

И в одном коротком слове я слышала тысячу смыслов: «Мое терпение на пределе, Рин!», «Мы должны остановиться прямо сейчас», «Я жажду тебя, проклятая принцесса!»

Я сидела на его коленях, обхватив их бедрами, раскрытая, готовая ко всему.

— Не заставляй упрашивать тебя! — крикнула я.

Что происходило сейчас между нами? Как назвать этот поединок воль? Эту иссушающую жажду? Я его ненавидела. Я его любила. Я заранее прощала ему свою смерть. И желала ему гореть в аду.

О Творец, как одно слабое человеческое сердце может вмещать в себя столько чувств и не разорваться?

Я снова потянулась к его губам, однако Корвин откинул голову на спинку кресла и, глядя глаза в глаза, впитывая каждую мою эмоцию, провел рукой по внутренней поверхности моего бедра, по гладкой коже к жаркой сердцевине.

— Нравится смотреть на меня? — начала я с вызовом, но…

Выгнулась и задохнулась. Его пальцы — горячие, осторожные — гладили меня там, где никто прежде не касался. Они то дразнили и не торопились, и тогда я могла лишь стоном взывать о продолжении. То становились напористыми и уверенными, творили настоящую магию. Может, это она и есть? Тайное заклинание высшего порядка… Ведь… иначе… откуда… такое… блаженство…

Я ахнула, задрожала всем телом, стиснула бы колени, но лишь сжала крепче бедра Корвина, а потом, совершенно обессиленная, будто выплеснула магию без остатка, осела, уткнулась, тяжело дыша, в его вспотевшую шею. Прижалась так сильно, что ощутила его неутоленное желание, распирающее ткань черных брюк.

— А ты?..

Я снова потянулась к его поясу, он отвел мою ладонь. И мне почему-то захотелось плакать. Вот мы рядом, так близко друг к другу, что между нашими телами нет и капельки свободного пространства. Наш пот смешался, дыхание переплелось… Но между душами пропасть.

Корвин, не говоря ни слова, встал вместе со мной на руках. Без малейшего усилия, будто я была щепочкой. Он отнес меня в спальню, положил на кровать, укутал в одеяло, тихонько отвел с моего лба мокрую прядь волос.

— Спи.

Он ушел и оставил меня совсем одну.

Глава 27

Невероятно тупо проспать без задних ног последнюю ночь в своей жизни, но именно это я и сделала. Я слишком устала, слишком перенервничала, а потом пережила слишком много сильных чувств разом. Не знаю даже, сон это был или обморок.

Однако, открыв глаза, я чувствовала себя отдохнувшей и почти счастливой, совершенно не понимая причин этого. Сладко потянулась, улыбнулась солнечным лучам, припекающим щеку, но тут же спохватилась и села на кровати, будто подброшенная пружиной. Я ведь не в своей комнате, не на летнем отдыхе, и служанка не принесет утренний чай. Я смертница… Пока я нежусь в постели, на площади сколачивают эшафот для публичной казни принцессы.

Я огляделась по сторонам: Корвина поблизости не оказалось. Похоже, он не возвращался после того, как оставил меня вчера.

— Ваше высочество, — раздался робкий голос. — Рин.

В спальню заглянула Элси. Увидев, что я проснулась, она несмело переступила порог. Девушка держала в руках сложенное платье — я узнала одно из своих старых, домашних, которые я надевала только в личных покоях. Спасибо, Творец, хотя бы на собственную казнь явлюсь в приличном виде.

Странно, но страха больше не осталось. Давно я не чувствовала себя так спокойно и даже не злилась на революционеров, на мерзкого Дирка, на Лиззи. На Корвина… Нет, на него злилась!

— Меня прислали одеть вас и причесать. Тебя.

Бедняга Элси, никак ей не давалось панибратское обращение с бывшей принцессой.

— А где же Лиззи? — хмыкнула я.

— О. Ей сказали больше не приходить.

— Кто сказал?

— Генерал Райдер.

Элси говорила, не поднимая глаз, и все норовила присесть в поклоне.

При упоминании Корвина сердце сладко заныло. Да что за мучение такое? Что за наваждение? Как мне выкинуть его из головы?

— Где он сам? — властно спросила я.

Элси с перепугу сделала книксен и едва не уронила платье.

— Он… Вас отведут… Когда будете готовы!

— На эшафот? — Сердце бухнуло в груди как тяжелый молот.

— На эшафот? — Элси растерянно заморгала. — Нет-нет. В зал совещаний. Там собрались все эти важные господа.

Элси наморщила лоб, вспоминая название.

— Временное правительство. И генерал тоже там.

Стараясь не думать, что меня ожидает дальше, ведь повлиять на события я все равно никак не могу, я позволила Элси помочь мне собраться. Я не торопясь умылась, Элси затянула на моей спине шнуровку платья, и я попросила ее как следует расчесать мои густые спутанные волосы. Если это последние часы моей жизни, ничего, потерпят!

— Готово, выше высочество.

Я подошла к зеркалу. Выгляжу… достойно. Бледная, но спокойная. Платье без лишних украшений и изысков, под горло, с длинным рукавом. Волосы заплетены в тугую косу. Я кивнула себе и бывшей служанке, мол, пора.

В коридоре меня поджидали парни из вчерашней охраны. Все шестеро окружили меня плотным кольцом — двое впереди, двое по бокам, двое сзади. Мы снова двинулись по разбитому и разграбленному дворцу, теперь в административный корпус, как когда-то я вела заблудившегося Корвина.

Я не тешила себя пустыми иллюзиями. Вероятно, встреча с Временным правительством необходима, чтобы мне зачитали приговор. Обвиняется ее высочество Рианна в том, что родилась наследницей престола… Ха-ха.

Путь показался слишком коротким. Слишком. Мне еще так о многом хотелось успеть подумать. Вспомнить Мелли. Отца. Маму. Ведь было у нас и с ней что-то хорошее.

Перед глазами встала картинка: я с хохотом бегаю по гостиной мамы, прячусь за диванами и креслами, а мама — очень молодая мама, ведь ей тогда исполнилось чуть больше двадцати — ловит меня и тоже смеется.

— Заходите!

Ополченец толкнул створку, открывая для меня проход в зал совещаний. Здесь я бывала нечасто: девчонке нечего делать на заседаниях кабинета министров и военного совета, но после окончания академии отец стал бы постепенно вводить меня в курс дела.

Теперь за длинным овальным столом сидели незнакомые люди. В первые мгновения лица их двоились, расплывались, но я проморгалась и наконец смогла пересчитать присутствующих, которые молча разглядывали меня. Одни с любопытством, другие с презрением, малая часть с сочувствием. Их было двенадцать человек, и, присмотревшись, я узнала некоторых.

Генерал Дирк. Он сидел с краю, перебирал бумаги, на меня и не взглянул. Почему я думала, что он тут главный? Похоже, нет. На резном стуле с пурпурной бархатной обивкой — прежнем месте моего отца — восседал довольно молодой русоволосый мужчина. Его щеку пересекал свежий шрам, а серые глаза глядели на меня изучающе.

Была здесь и женщина с седыми волосами, заплетенными в косы. В день, когда ополченцы захватили Розендорф, именно она внесла мое имя в список. Теперь она смотрела удивленно и покачивала головой, будто не верила своим глазам.

И Корвин. Тоже был здесь. Он снова нацепил на лицо непроницаемую маску. Смотрел на меня, но понять, о чем он думает и что чувствует, совершенно невозможно. Будто не было между нами безумной страсти. Я на секунду даже усомнилась в себе: вдруг мне приснился вчерашний вечер? Но… Я все еще ощущала внизу живота то самое сладкое томление. Нет, все случилось взаправду.

Люди за столом негромко переговаривались, а я так нервничала, что не могла разобрать ни слова: в ушах стоял неясный гул.

— Подойди, Рианна, — кивнул мне русоволосый со шрамом. — Меня зовут Мартин Хейл. Я председатель Временного правительства свободного государства Неверион. Ты знаешь, в чем тебя обвиняют?

— Меня обвиняют?

Голос звучал спокойно, могу собой гордиться. Я холодно улыбнулась:

— Очевидно, в том, что я дочь своего отца.

Из уст в уста понесся шепоток, я оказалась на перекрестье неодобрительных взглядов.

— Нет, Рианна Вальдарская, тебя не обвиняют в том, что ты родилась дочерью Рэтклиффа Вальдарского, — ответил Мартин как-его-там, протирающий своей задницей бархат отцовского стула. — Тебя обвиняют в соучастии в преступлении прежнего режима. В непрепятствовании действиям короны, направленным против жителей Невериона. Ты не сделала ничего, чтобы защитить своих будущих подданных.

«Я не могла… — трусливо подумала я. — Что я могла?»

Открыла рот. Закрыла. Ничего возразить, я сама себя обвиняла в том же самом.

Мартин хмуро смотрел на меня.

— Ничего не хотите сказать?

— Нет.

«Заканчивайте скорее. Где тут надо подписать?»

— Она была ребенком… — негромко произнесла та седовласая, но Мартин строго взглянул на нее, и женщина прикусила губу.

— Однако, в связи с тем, что вы были слишком юны и неопытны, чтобы объективно оценивать ситуацию, мы проявим милость. Генерал Райдер считает, что вам следует дать шанс.

Я вздрогнула и во все глаза уставилась на Корвина. Отчаянная надежда на спасение захлестнула бодрящей волной. Он поможет мне. Конечно, поможет. Я в нем снова ошиблась. И моих друзей вытащит на свободу, стоит только попросить! Он не чудовище, каким я его вообразила. Он…

— Такой же шанс, как и всем остальным молодым аристократам — студентам Арканум Розендорф. Вы возвращаетесь в академию и примете участие в Королевской жатве наравне со всеми!

Бах! Я упала на землю и разбилась…

Корвин все так же безучастно взирал на меня.

— Сам же генерал Райдер вызвался стать распорядителем игр, нам как раз не хватало одного добровольца.

С моих губ сорвался смешок, я не успела его задавить.

— Что вас так развеселило, Рианна? — спросил Мартин.

— О, вы не поверите. — Я улыбнулась, и, судя по переглядываниям за столом, улыбочка эта вышла полубезумной. — Я только вчера просила генерала Райдера присутствовать на Жатве. Ух! Обещаю его не разочаровать! Особенно после нашего вчерашнего увлекательного разговора.

Я теперь смотрела только на Корвина и жалела, что не обладаю такими же жгуче-черными глазами, как у него, и пока не поднаторела в огненной магии, чтобы прожечь дыру в середине лба этого гада.

— Я рад, что тебе понравилось, — сухо бросил Корвин.

Меня окатила волна жара. Потом холода. Я думала, что ненавидеть сильнее уже нельзя. Я ошибалась.

Глава 28

*** 28 ***

Итак, быструю казнь на эшафоте заменили казнью медленной и мучительной и назвали это милостью. Какое лицемерие! Ух, как я разозлилась! Сегодня я была готова покинуть этот мир и пошла бы навстречу палачу с высоко поднятой головой, как настоящая правительница, пусть и лишенная трона. Но кто знает, что станет с моей гордостью, когда придется день за днем бороться за жизнь? Нет ничего страшнее, чем превратиться в дрожащую и ноющую девчонку.

О Корвин, отдаю тебе должное, ты умеешь мстить. Ты еще и насладишься моим падением из первого ряда зрительного зала.

Мне хватило мужества не распустить нюни, спасибо охватившему меня гневу. Я величественно разглядывала сидящую передо мной свору преступников, будто это я решала их судьбу, а не наоборот.

— Рианна, вижу, ты настроена по-боевому, — ухмыльнулся Мартин. — Так держать. Судьба на стороне смелых. Вдруг именно тебе суждено выжить.

Губы произносили одно, однако жестокие серые глаза сообщали иное: «Ты умрешь. Не сразу, конечно, кто же избавляется от главного козыря так скоро. Пока в Жатве участвует сама принцесса, интерес к ней не угаснет».

— Мы все будем болеть за тебя, — мягко произнес он.

Я медленно выдохнула и кивнула. Как сказал бы Эрик: «Продадим наши жизни подороже!»

Обратно в академию Арканум Розендорф меня отвезет та же самая черная карета, она уже ожидала на подъездной аллее. В этот раз я поеду одна… ну как одна, в сопровождении отряда ополченцев: генерал Дирк задержится во дворце, решая вопросы с продовольствием для студентов. Это я услышала краем уха, когда отправлялась к выходу и члены временного правительства вернулись к обсуждению других дел.

Кто-то встал: заскрежетали по полу ножки стула. Кто-то вышел через неприметную дверь, обычно скрытую гобеленом, — тайный ход на случай, если придется спешно покидать дворец. Похоже, отцу он не помог. Теперь гобелен сорвали, и потайная дверца перестала быть потайной.

На козлах кареты восседал возничий, он окинул меня равнодушным взглядом. Один из сопровождающих меня небритых мужланов подтолкнул меня к лесенке, взял за локти, собирался, видимо, впихивать в салон силой.

— Я сама!

И нет рядом Эрика, который бы играючи подхватил меня за талию и одним махом поставил на верхнюю ступеньку. Эрик, Вейн, Майлз, мои дорогие девочки… Как вы там?

Я подобрала длинную юбку и — раз-два — взбежала по раскладной лесенке. И тут же чуть не рухнула обратно в проем, но генерал Райдер, обнаружившийся внутри салона, одной рукой схватил меня за запястье и принудил сесть на диванчик, другой же мгновенно захлопнул дверцу.

Постучал по стенке:

— Поехали!

— Будь добр, избавь меня от своего общества! — прошипела я, когда вернула на место отвисшую челюсть и смогла произнести вслух что-то кроме возмущенных междометий.

— Скоро избавлю, — небрежно бросил он, обращая не больше внимания на мой взбешенный тон, чем на жужжание пчелы.

Я втиснулась в угол, прожигая Корвина уничтожающим взглядом.

— Хватит вести себя как маленькая девочка! — рявкнул он.

— Ты явно не извиниться пришел!

— Явно не извиниться! — отрезал он. — У меня нет времени на то, чтобы подтирать тебе сопли!

— Чего тебе нужно, Корвин? Увидеть, что я раздавлена?.. Так вот, я…!

— Королева Ниира, Рин! — Корвин отмахнулся от моих гневных слов, а я проглотила остаток фразы и распрямилась.

— Мама? Что с ней? — Голос предательски задрожал. — К-казнена?..

— Ей удалось сбежать в день переворота еще до того, как дворец был взят. Она вернулась на родину, в королевство Солвейн. Наши люди при дворце короля Альдрена доложили о ее возвращении домой. Она жива. И здорова.

Моя мама жива. Она сбежала к дедушке. Я никогда не видела короля Альдрена вживую, только на портрете, на котором он был изображен еще очень молодым мужчиной. На мое восемнадцатилетние он прислал богатые подарки и письмо, где за официальными строчками поздравлений невозможно было разглядеть его настоящего. Я не знала, какой человек мой дед. Жестокий? Добрый? Порядочный или сволочь? Во всяком случае, он принял назад мою беглянку-мать.

Я перевела дыхание, не до конца понимая, что чувствую. Я радовалась, что мама спаслась, и грустила оттого, что она бросила меня здесь одну на растерзание.

— Зачем ты мне это рассказываешь?

Вопрос остался без ответа.

Карета миновала центр столицы и катилась по грязноватым улочкам окраины, подбираясь к восточным воротам. Корвин поднялся и взялся за ручку двери, собираясь выпрыгнуть на ходу.

— Мама заберет меня! — сказала я ему в спину. — Найдет способ. Мой дед объявит войну Невериону, если меня ему не отдадут!

Эта жаркая тирада тоже повисла в воздухе. Ну и ладно, молчи! Может, ты потому и молчишь, что король Альдрен уже объявил ультиматум новому государству и скоро выдвинет войска на границу.

— Меня и моих друзей!

Дверь, щелкнув, приоткрылась. В щели мелькали серые домишки, лица людей, что провожали мрачную карету недоумевающими взглядами, тощие собачонки, которые с лаем бежали вслед.

Корвин обернулся.

— И еще, Рин. Ты должна знать. Это Майлз выдал тебя. Ты считала его другом?

Он легко соскочил на землю, устоял на ногах и даже не пошатнулся. Повел плечами и, не оглядываясь, двинулся в обратный путь к дворцу.

Я стиснула руки в замок, судорожно вспоминая, когда видела Майлза в последний раз. В столовой! Генерал Дирк зачитал имена из списка и увел за собой испуганных студентов. Майлз долго смотрел на захлопнувшуюся дверь и сказал: «Постарайся сегодня поспать. Будем решать проблемы по мере их поступления».

— Нет… — прошептала я. — Ты врешь! Только не Майлз!

Глава 29

Меня привели прямиком на учебный полигон, где с утра проходили тренировки. Я издалека заприметила свою группу на противоположной стороне поля, у изодранных в пух и прах, отощавших мешков. Опилки усеивали землю, а Нильс как раз нацеливался в потрепанную мишень. Сегодня последний день занятий с магистром Селиной и последняя возможность выучить заклинания воздушной магии.

Мой взгляд заметался по фигурам и затылкам парней и девушек, и сердце успокоилось, лишь когда я отыскала всех своих. Могучий как гора Вейн. Тис и Элейн обсуждают что-то, наклонившись друг к другу. Эрик! О, слава Творцу! Широкие плечи Вейна загораживали его, и я не сразу заметила Эрика. Он стоял на своих двоих, и раскованная поза давала понять, что если у него что-то и болит, то вполне терпимо.

Майлз. В первый миг я против воли обрадовалась, что он здесь, он в порядке, вся наша боевая компания в сборе.

Я очень не хотела верить Корвину. Однако генерал был жестоким, но прямым человеком. Он не стал бы врать.

Во рту разлилась горечь.

Я пробиралась по размокшим комьям грязи, пачкая подол. Очень скоро меня заметили. Тренировки прекращались, студенты оборачивались и провожали меня взглядами.

— Рин… Принцесса… Жива…

— Я вернулась! — крикнула я, чтобы всем сразу было ясно: больше не нужно скрывать мое имя, теперь я стану сражаться под своим. — Будем вместе!

От сектора магистра Селины ко мне со всех ног несся Эрик. Вейн пыхтел и совершал гигантские прыжки. Лейн и Тис отставали. И Майлз… Вроде бы торопился, но не слишком.

Эрик стиснул меня в объятиях, закружил, рискуя сломать мне ребра или вывихнуть суставы. Но я не спешила его останавливать, чувствуя себя по-настоящему живой, будто часть кипучей энергии Эрика передалась и мне.

— Ты как? — спросили мы одновременно.

Жизнерадостную физиономию моего друга заливал фиолетовый синяк, губы и нос опухли, но синие глаза сквозь щелочки век глядели с непобедимым оптимизмом.

— Я с вами, — прошептала я. — До конца…

— Вот и славно! — прогудел Вейн.

Он как всегда ляпнул что-то не к месту, но с таким добродушием и желанием поддержать, что мои слезы высохли, не пролившись.

— Посторонись! — Это он уже Эрику.

Он отодвинул его, чтобы самому меня обнять. Вейн проделал это осторожно, зная о мощи своих медвежьих объятий. И тут же мне на шею с писками радости кинулись девочки.

Магистр Селина, сложив руки на груди, строго поглядывала издалека за сценой встречи, но пока не окрикивала нас, давала нам время.

Друзья расступились, пропуская Майлза. Они были уверенны, что он не лезет вперед из-за своей деликатности. Но надо ведь и ему дать возможность обнять воскресшую Рин!

Он сделал шаг мне навстречу. Наш симпатичный, спокойный умняш, всегда дающий дельные советы. Как тогда, в ночь переворота: «Не называй свое настоящее имя!» Что же изменилось, Майлз? Чем тебя купили?

— Рин…

Он единственный не улыбался, встревоженно вглядывался в мое лицо. Пытался угадать, что я знаю? Так вот, дружище, я знаю правду!

Я дождалась, пока он подойдет еще ближе. На расстояние вытянутой руки. Тогда я изо всей силы размахнулась и влепила ему пощечину. Он даже не пытался защищаться. Я замахнулась, чтобы ударить снова, и не смогла.

Девочки ахнули, но помимо этих звуков никто не сказал ни слова. Повисла ошеломленная тишина. Даже студенты, рассредоточенные по полю, вытаращились на нас.

— Рин, что?.. — Первым ожил Эрик. — Ты чего это?

— Он меня выдал, — прошипела я. — Так, Майлз? Или будешь отпираться?

— Так, но…

Майлз побледнел, поднял руку с раскрытой ладонью, как делал всегда, когда желал, чтобы его негромкий голос был услышан. И мы, даже ведя самый горячий спор, замолкали и слушали.

Но не в этот раз. Потому что Эрик не позволил ему договорить и врезал кулаком под дых, а когда Майлз сложился пополам, не дал ему упасть, встряхнул за воротник.

— Вставай, урод! Вставай! Дерись как мужчина!

— Не надо, мальчики! Не надо! — причитала Тис.

Элейн замерла на месте, превратившись в ледяную статуэтку, она вмешиваться не собиралась. Но Вейн не допустил кровопролития. Он одной рукой схватил за шиворот Майлза, другой — Эрика и удерживал их на расстоянии друг от друга. Удивительно, сколько же в нем силищи, в таком-то мягком теле. Эрик продолжал махать руками и пытался дотянуться до Майлза ногой, однако тот игнорировал выпады.

К нам уже спешила магистр Селина.

— Прекратить! — закричала она. — Немедленно! Да что с вами такое!

Она хмуро взирала на нашу компанию. Мысленно решала ребус: как от радости встречи они дошли до мордобития всего за какие-то полминуты!

— Вернулись на исходную! Продолжаем тренировку!

Пока мы шагали обратно к хилым мешкам — если их не заменят на новые, другим группам придется тренироваться на тряпочках — Эрик еще пару раз успел повалять Майлза по земле. Они кряхтели, мутузили друг друга, так что оказались оба изгвазданы в жирной грязи с ног до головы. Майлз больше, ведь ему ни разу не удалось оседлать Эрика. Вейн с неизменным добродушным выражением лица отлеплял воинственного Эрика от Майлза и подавал тому руку, помогая встать.

— Ты на стороне предателя? — шипел Эрик. — Да его убить мало! И я этим займусь!

— Погоди, убить всегда успеем, — прогудел Вейн. — Мы еще не слышали его объяснений. Он сказал «но»!

«Но»… Майлз действительно так сказал. Ума не приложу, как он станет оправдываться. Если только… Что, если генерал Дирк пригрозил убить его родителей? Его младшую сестру?

Когда мы дошли до края поля, я была настроена уже не так непреклонно. К каждому из нас можно подобрать ключ.

— Парни, вы там что, совсем охренели? — спросил Тирел. — Решили отправить друг друга к праотцам раньше Жатвы? Погодите, желающие и так найдутся.

— Заткнись, — беззлобно посоветовал ему Эрик.

Мы заняли позиции и молча продолжили тренировку с воздушными стрелами. Поговорить сейчас нет никакой возможности, придется ждать обеда. Эрик и Майлз встали по разные стороны шеренги и старательно не глядели друг на друга. Но на меня Майлз нет-нет да смотрел. С грустью.

Глава 30

Наступило время обеда. Мы устроились за нашим уединенным столиком в столовой. Появилась единственная возможность поговорить, но никто не заводил разговора, и к тарелкам с жидким картофельным пюре с прожилками мяса никто не притронулся, даже Вейн. В конце концов наша демонстративная неподвижность привлекла внимание охраны.

— Эй, вы там что, бунтовать вздумали? — окликнул нас бородач-ополченец. — Голодовку объявили? Так это завсегда пожалуйста! Сегодня-завтра без жрачки побегаете по полю, на третий день, глядишь, образумитесь!

Со всех сторон к нам устремились испуганные взгляды. Никому не хотелось по нашей милости быть наказанными.

— Ешьте, — шепнул Майлз и первым приступил к ужину.

— О, смотрю, аппетита ты не потерял, — прошипел Эрик и стиснул свою ложку так, что она согнулась.

— Эрик, всё, — устало вздохнула я. — Достаточно. Какие причины ни подтолкнули бы Майлза к предательству, назад уже не отмотать. Пусть он скажет, что хотел. Обещаю выслушать спокойно. И все мы послушаем!

Я обвела взглядом хмурые лица друзей, Эрик коротко кивнул, подчерпнул с тарелки картофельное варево, сунул в рот и принялся с ожесточением двигать челюстями, а руки сложил на груди: мол, рот занят, больше ни слова не скажу.

Майлз, против ожиданий, разговора не начал, а вынул из внутреннего кармана форменной куртки изрядно помятый лист бумаги и протянул его Элейн, сидящей рядом с ним.

— Вот, сначала прочитайте.

— Что это? — Элейн сдвинула брови.

Она двумя пальцами развернула страницу, явно вырванную из тетради. Листок был исписан с двух сторон неровными строчками, кое-где зачеркнутыми, будто Майлз тщательно подбирал слова. Лейн скользнула взглядом по первому предложению, и ее глаза удивленно распахнулись.

— «Я знаю, как выглядит мой поступок. Вы считаете меня предателем, но я всего лишь хочу спасти Рин, — произнесла она вслух. — Я надеюсь, что, когда вы читаете это письмо, Рин, целая и невредимая, сидит рядом с нами». Что?..

— Прочитайте по очереди. Я писал это признание полночи. Здесь найдутся ответы на большую часть вопросов, но если что-то останется непонятно, я объясню, — тихо сказал Майлз.

Мы с друзьями растерянно переглянулись. Выходит, Майлз знал, что правда всплывет? Или даже сам хотел признаться?

— Читай, — попросила я Элейн.

Я следила за тем, как меняется ее лицо, пока глаза бегают по строчкам. Складка между бровей разглаживается, мышцы расслабляются. Она то и дело посматривала на Майлза, который сейчас механически опустошал тарелку, и то лишь для того, чтобы не вызывать подозрений охраны. И взгляд подруги, сначала холодный и презрительный, постепенно смягчался.

— Рискованный был план, Майлз, — подытожила она, передавая листок Вейну.

Я сгорала от нетерпения, Вейн это понял и измятое послание скользнуло по поверхности стола ко мне.

— Думаю, Рин имеет право прочитать без очереди.

Я протянула руку, но испугалась и отдернула пальцы, будто им предстояло коснуться обжигающей поверхности. Будто Майлз понял обо мне что-то, чего я знать о себе не хотела.

— Позже, — прошептала я.

И снова я наблюдала, как на лице Вейна проступает гамма чувств. Он, правда, ничего не сказал, однако глубоко задумался. Отдал письмо Таисии, но Эрик, который давно ерзал на месте, вырвал листок, готовясь вывести Майлза на чистую воду.

Элейн и Вейн, дочитав послание, сменили гнев на милость, но чем дальше читал Эрик, тем явственней злился. Я вообще перестала что-либо понимать. Какой план возник у Майлза, и если благодаря ему я все еще жива, то почему у Эрика побелели скулы оттого, как крепко и яростно он сжимает челюсти?

Он скомкал листок и бросил его на стол. Комочек отскочил от поверхности, я едва успела поймать. Пора.

Строчки послания прыгали перед глазами. Если считать, что некоторые предложения Майлз зачеркивал и писал заново, то письмо оказалось не таким уж большим.

'Я знаю, как выглядит мой поступок. Вы считаете меня предателем, но я всего лишь хочу спасти Рин. Я надеюсь, что, когда вы читаете это письмо, Рин, целая и невредимая, сидит рядом с нами. Я понимаю, что, возможно, я больше никогда не смогу смотреть вам в глаза, особенно если я ошибся и мой план провалится, но, если бы снова пришлось выбирать между вашей ненавистью и слабым шансом спасти Рин, я бы все равно поступил так, как поступил.

Мы все ненавидим генерала Райдера и считаем его врагом. Он и есть враг. Вряд ли мне или Вейну или даже Лейн с Таисией следует ожидать милостей от него, но… Рин, если ты читаешь эти строки, ты сейчас взбесишься и выльешь на меня ушат ледяного презрения за мою откровенность. Я и правда не знаю, какая история связывала тебя и генерала в прошлом. Все, что у меня есть, — мои наблюдения. Итак: но! Генерал Райдер может ненавидеть тебя. Может презирать. Однако я понял одну важную вещь — он не позволит тебе погибнуть!'

Я вскинула ошарашенный взгляд на Майлза, а тот, видно, догадавшись, до какого места в письме я добралась, ответил печальной улыбкой, лишь слегка приподнявшей краешки его губ.

«Об этом говорят все его поступки. Он скрывал твое имя, хотя узнал тебя сразу, как увидел. Он самолично бросился спасать тебя от насильника, а не отправил кого-то из подчиненных. Причем, по словам Лейн, бежал со всех ног. Он не сводит с тебя взгляда, когда ты рядом. Не знаю, заметил ли кто-то еще, но я заметил! И то, как он смотрел на Эрика… Он смотрел как мужчина, которого мучает ревность».

— Майлз, ты! — задохнулась я. — Ты все неправильно понял! Все перевернул с ног на голову!

— Читай до конца, — попросил он.

«А еще я понимал, что тянуть нельзя. Рано или поздно, но кто-нибудь все равно выдал бы Рин, мы все лишь слабые люди. Кого-то можно купить, на кого-то надавить, запугать. И в это время генерал Райдер мог бы оказаться слишком далеко — на северной границе, на востоке, в другой части страны. Надо было торопиться, чтобы Рин отправили на опознание именно к нему, ведь Райдер один из немногих, кто знает принцессу в лицо, и, если Рин попадет в его руки, он не позволит ее казнить. Я очень хочу в это верить… Наверное, вы спросите у меня, почему я не предупредил заранее? Все случилось слишком быстро, я не успел. Все части мозаики встали на свои места неожиданно, уже после того, как Дирк увел на допрос часть студентов. Я вернулся в комнату, а потом все обдумал и попросил отвести меня к нему для важного разговора… Рин, я пойму, если ты никогда не простишь меня, но если ты до сих пор жива, цела и невредима, я считаю, что я пожертвовал своим добрым именем не напрасно…»

У меня дрожали руки. Да что там руки, тряслась каждая прожилка, каждая клеточка. Я молчала до тех пор, пока письмо не прочитала Тис, и лишь когда она отложила листок и поглядела на Майлза своими большими доверчивыми глазами, я сказала:

— Майлз, как видишь, ты ошибся. Моя казнь не отменена, а лишь отстрочена на время. Я бы предпочла быструю смерть на эшафоте, но увы. Корвин не собирается меня спасать, наоборот, вызвался стать распорядителем игр, чтобы еще больше меня помучить. Одно меня радует — все это время я буду вместе с вами, неважно, сколько нам осталось… И я не хочу тратить оставшиеся дни на злость и обиду. Я прощаю тебя. Ты хотел как лучше. Просто… запутался. Скажу правду, доверять тебе как прежде не смогу, но все еще… Я все еще считаю тебя своим другом. Дурачина ты!

— Нет уж, такое не прощается, — проворчал Эрик. — Мне ты больше не друг!

Майлз кивнул, соглашаясь, будто ничего другого от Эрика и не ждал, и все же он явно ожил после моих слов.

— Ты не знаешь, зачем он на самом деле вызвался распорядителем… — начал было Майлз, но и моему терпению тоже пришел конец.

— Хватит! — шепотом крикнула я. — Это ты не знаешь ничего! Считаешь себя самым умным! Райдер никого не пощадит! Вспомните, как он поступил со старшекурсниками! Он никого не станет спасать. Никого! Особенно меня!

— Эй, столик у стены! Мы вас рассадим! — Мои эмоциональные жесты снова привлекли внимание охраны, хотя наших слов было не разобрать. — Пять минут до завершения ужина!

Я вцепилась в ложку и уставилась в тарелку. Грудь пекло огнем. Эрик погладил меня по плечу. Мы все молча принялись за еду. Судя по тому, как Вейн принял из рук Майлза половинку кусочка хлеба, а Элейн протянула ему салфетку, друзья тоже поняли его поступок. Хотя доверие вернется не сразу, а Эрик до сих пор смотрит волком, наша маленькая команда не рассыпалась и пережила это испытание.

Глава 31

— Кто мне перечислит плюсы и минусы заклинания Каменный захват?

Могучий голос магистра Орвика перекрывал гул ветра.

Непогода сегодня разыгралась не на шутку, все утро лил дождь и окончательно превратил полигон в болото. Ноги застревали в грязи, холод пронизывал до костей. Нашу группу сегодня переместили на другой конец поля для тренировок с магом стихии земли. Занятия с магистром Селиной закончились, больше никаких заклинаний воздушной стихии, в нашем арсенале теперь имелся воздушный щит, воздушные стрелы и кое-как, впопыхах изученные «Крылья урагана», которые мы толком не испробовали на практике.

Я как никогда остро понимала, что наших боевых навыков будет мало, слишком мало для победы. Магистры в этом не виноваты, они постарались выбрать самые простые и действенные приемы, но времени недостаточно…

— Нет желающих ответить на вопрос? — рявкнул магистр Орвик.

Замерзшие студенты ежились от холода и угрюмо молчали. Усталость накапливалась, а день Жатвы приближался, что никак не способствовало хорошему настроению.

Я тоже чувствовала себя подавленной, но не могла не заметить, что мое возвращение взбодрило моих товарищей по несчастью, приговоренных к участию в смертельных играх. В их глазах я была символом прошлой жизни и надежды на то, что все образуется. Вот она я — наследная принцесса Рианна. Все еще жива и стану сражаться рядом с ними. Это как если бы в решающем бою мой отец взял в руки флаг и повел за собой войско. Идти на гибель не так страшно, когда тебя ведет сам король. Вот только… Мой отец никогда не стал бы рисковать жизнью в сражении. А у меня не было выбора.

«Я просто слабая девчонка! — хотелось крикнуть мне. — Не надо смотреть на меня так, будто я знаю ответы на все вопросы!»

Самое ужасное, что вчера вечером, лежа в постели в своей спальне, в которую я уже не чаяла вернуться, я осознала один неприятный факт о себе. Я восприняла как должное, что Майлз рискнул своим добрым именем, чтобы спасти меня. Эрик готов был погибнуть, когда вытащил меня посреди ночи из кровати и вел к тайному лазу к стене. Даже девочки не моргнув глазом закрыли бы меня собой. А все потому, что я наследница престола. Будто бы моя жизнь важнее и ценнее, чем их жизни, а я с этим соглашалась, потому что эту мысль мне внушали с детства. Но я ничем не лучше, не выше их! Вот только, даже если я встану посреди столовой и громко заявлю об этом, ничего не изменится. Для всех парней и девушек я какой-то гребаный огонек надежды! Проклятье…

— Я отвечу, — сказала я магистру Орвику, потому что кто-то же должен! — Полагаю… «Каменный захват» — очень простое, но действенное заклинание. Земля расступается, ноги противника проваливаются, и это отличный способ обездвижить врага. Вот только надо быть внимательным, применяя его: если почва каменистая, очень твердая, можно потратить слишком много сил впустую.

— Хорошо, — кивнул магистр Орвик. — Такая почва, как на полигоне, подойдет для тренировки заклинания?

Я ковырнула носком ботинка грязюку и хмыкнула.

— Да мы здесь и без всяких заклинаний проваливаемся по щиколотку.

По шеренге студентов пронеслись смешки, и даже сам грозный магистр Орвик ухмыльнулся краешком рта.

— Ну что же, ваше выс… Рин, вы первая и опробуете Каменный захват. Кого выберете в пару? Кого хотелось бы немного… хм… прикопать?

«Генерала Райдера!» — не задумываясь ответила я на вопрос, правда, только мысленно, а вслух произнесла:

— Может, кто-то сам вызовется?

— Я! — тут же произнес Эрик, но одновременно с ним Майлз шагнул вперед и тоже сказал:

— Я!

Эрик поймал Майлза за воротник и насильно вернул его в строй, хотя тот упирался, скользя в грязи. Ну что за два барана, самое время ссориться и бодаться!

— Какое похвальное рвение, — прогудел магистр Орвик, иронически глядя на молчаливую борьбу двух моих друзей, которые оба были мне дороги — и обоим сейчас хотелось отпустить затрещину или прикопать, да! — Но не волнуйтесь, никто не уйдет отсюда сегодня, не вызубрив заклинания. Рин?

— Вейн, — позвала я. — Пойдешь?

— Конечно!

Эрик и Майлз, оставшись не у дел, вынуждены были встать бок о бок. Они угрюмо смотрели в разные стороны, однако Эрик нет-нет да пихал Майлза локтем в плечо. Ну что за ребячество! Майлз шипел, но не опускался до примитивных разборок на кулаках.

Вейн с широкой добродушной улыбкой встал напротив меня.

— Ну-ка, Рин, мне самому любопытно, получится ли меня прикопать!

— Да, кстати. Хорошо, что студент Моркан напомнил о важном моменте. Чем больше вес противника, тем быстрее он погрузится в землю.

Вейн надулся и обиженно взглянул на магистра. Ну просто как малыш, которому не дали любимую игрушку. О Творец, да что мы за бойцы! Двое петушатся, третий дуется. То-то ловчие повеселятся, с легкостью избавляясь от нас.

— Собрались! — крикнула я, обращаясь ко всей группе.

Парни и девушки действительно расправили плечи. На меня посмотрели так, словно я знала, что делать. Гадство…

— Ну что за кислый вид у всех! Представьте, как мы прикопаем ловчих, да так, что одни только головы будут торчать из-под земли! Зададим им!

— Зададим! — присоединился ко мне Нильс, а картинка с торчащими из-под земли головами противников заставила всех улыбнуться.

Орвик удовлетворенно кивнул и встал ко мне левой стороной, где рука оставалась здоровой. Правую, рабочую, ему переломали в бою за академию и только так смогли его одолеть. Он не очень ловко взял левой рукой мое запястье, приподнял ладонь, направив ее в сторону Вейна.

— Сконцентрируй силу в центре ладони.

Этому я уже научилась на занятиях магистра Селины — хотя там мы собирали магию между сложенных щепотью пальцев, механизм был тот же самый.

— Повторяй. Дорак вэн тэшу арн.

Заклинания земляной стихии отличались от певучих и легких заклинаний воздушников.

— Дорак… вэн… тэшу… арн…

Слова падали тяжело, как камни, царапали горло, и сама магия внутри меня будто потяжелела, улеглась на ладони увесистым сгустком. Он оторвался и полетел под ноги Вейна, земля под подошвами его ботинок даже не то что расступилась, а сделалась жидкой, как вода. Вейн, ухнув, погрузился по середину голени, а почва тут же затвердела и, несмотря на все попытки Вейна вырвать ногу, не отпускала его. В какой-то момент Вейн покачнулся и упал бы, но к нему с двух сторон подлетели Эрик и Майлз, чтобы помочь устоять. Друг на друга они поглядели с прищуром.

— А обратно как? — растерянно спросил Вейн.

— Солэ арн, — небрежно сказал магистр Орвик, земля размягчилась, и Вейн поспешно вышагнул на твердую поверхность.

— Делитесь на пары! — приказал маг земли.

Одногруппники, еще несколько минут назад потухшие, притихшие, теперь приободрились и вставали друг напротив друга, рассредоточиваясь на клочке полигона, отведенном под занятия с магистром Орвиком.

Вдали, у мишеней и снова набитых опилками мешков, магистр Селина командовала новой группой. Справа шипели, затухая в лужах, файерболы. Слева над участком земли висел плотный туман, внутри которого с трудом можно было различить человеческие фигуры: это студенты под руководством магистра Норвика учились создавать Туманную Завесу.

В такие секунды, как эта, я верила, что все возможно! Зададим жару на Жатве!

Глава 32

Казалось, что нам отведено много времени. Три недели! Почти бесконечность. Первые дни после захвата академии действительно тянулись как резиновые, мы с трудом привыкали к новой жизни, где изменилось буквально все: наш статус, распорядок дня и — особенно — наши ожидания от будущего. Но стоило чуть-чуть привыкнуть, как время будто сорвалось с цепи, а отличить один день от другого стало сложнее: одинаковая еда на завтрак, обед и ужин, тренировки до полного изнеможения — и никаких других занятий, ведь смертникам история Невериона не понадобится. Менялись лишь заклинания, которые мы тренировали, и сами магистры. Мы уже освоили заклинания магии земли, потом воды, теперь изучали огненную стихию под руководством магистра Алара.

Я старалась не думать о том, что наше нынешнее, хоть и тяжелое, но относительно безопасное существование вот-вот закончится. Пока каждый новый день был близнецом предыдущего, верить в это было не так уж сложно.

Даже ополченцы, караулившие нас, расслабились, освоились, завели себе места для отдыха в сквере, где сложили очаги из камней, настелили лежанки, обломав лапы старейших благородных елей. Многие, не зная, чем себя занять, слонялись по территории Арканум Розендорф. Парням надоело подсматривать за тренировками, ведь на них никто не умер и не покалечился.

Однажды утром все изменилось.

— Вы видели? — прошептала Элейн за завтраком. — А хотя нет, наверное, не видели! Только у меня окна спальни выходят на центральные ворота.

Вид у подруги был встревоженный. Лейн и так выделялась среди нас особенной бледностью, которой всегда гордилась и называла ее признаком благородной крови, а теперь ее щеки сделались и вовсе мертвенно-белыми.

— Что там? — быстро спросил Майлз.

Эрик, которого он, видимо, опередил с вопросом, поморщился.

— Повозки… — выдохнула Элейн. — Открытые повозки стоят на внутреннем дворе. Наверное, приехали ночью. Я насчитала шесть штук. Внутри длинные скамейки и…

Лейн облизнула губы.

— И что-то похожее на цепи. Хотя я могу ошибаться, все же с такого расстояния трудно рассмотреть.

— Эти повозки прислали за нами, чтобы везти на Жатву, — мрачно произнес Эрик вслух то, что у каждого вертелось на языке.

Я огляделась: за всеми столиками шушукались. Видимо, те, кому из комнат открывался вид на ворота, делились новостями с теми, у кого окна, как у нас пятерых, выходили на академический сквер.

— О Творец! Когда? — пискнула Тис и закрыла лицо руками.

Мы молча смотрели друг на друга.

— Кто-то вообще считал дни? — прогудел Вейн. — Вроде три недели еще не истекли, нет?

— Истекут завтра, — негромко произнес Майлз. — Я считал.

— А почему молчал? — набросилась на него Лейн. — Почему не предупредил?

Майлз обескураженно посмотрел на нее.

— Вообще-то я думал, что все в курсе!

Мы снова притихли, обмениваясь испуганными взглядами. Для всех, кроме Майлза, новость стала громом среди ясного неба.

— Значит, завтра, — подытожил Эрик. — Что же… Сегодня последний день тренировки у магистра Алара, выжмем из нее максимум!

— Рин, ты не знаешь, как устроен лагерь участников Жатвы? — взволнованно спросила Тис. — И что нас ждет?

Я покачала головой. Увы и увы, я всегда старалась держаться подальше от любой информации о Жатве. Как будто если я сделаю вид, что ничего не происходит, то и сами смертельные игры перестанут существовать. А ведь я бы многое могла узнать о ловушках, об испытаниях. Как бы пригодились сейчас эти знания! Нынешние распорядители Жатвы не станут изобретать ничего нового, а возьмут уже готовое.

Я вспомнила, как на приеме, организованном в честь моего возвращения в академию, отец просматривал схемы. Его глаза горели азартом. Он был очень доволен работой своих помощников, они наверняка поработали на славу, чтобы порадовать короля. Я знала, что отцу не так-то просто угодить. С каждым годом его запросы росли, а игры становились все кровавее и безжалостней. А ведь я тогда могла спокойно подойти к отцу и попросить рассказать мне о будущей Жатве. Он бы поделился, причем с радостью.

Фу. Нет. Мерзость. От одной мысли затошнило.

— Я знаю очень мало, — призналась я. — Какие-то обрывочные сведения. Знаю, там есть амфитеатр. Часть испытаний проводят на арене, и публика может наблюдать за ними с трибун. Арена непростая, она оснащена магическими артефактами. Толком не предположу, для чего их используют.

— Артефакты… — медленно повторил Майлз, запоминая. — Магия иллюзий? Стихий?

Я пожала плечами.

— Наверное, и та и другая.

Он кивнул, мол, продолжай. Друзья внимательно слушали. Даже эти крупицы сведений могут оказаться полезны.

— Игры длятся в целом две недели, но испытания проходят через день, перемежаясь с днями отдыха, — продолжила я, удивляясь, что каким-то образом сохранила в памяти эту информацию.

— О, даже отдых намечается! — взбодрился Эрик.

— Думаю, этот свободный день нужен, чтобы кое-как подлатать участников, иначе игры потеряют половину зрелищности, — жестко высказался Майлз.

Элейн схватила всхлипнувшую Таисию за руку, да и сама Лейн, хоть и старалась не показывать вида, была перепугана до смерти.

— Давай не будем об этом сейчас? — предложила я.

— Будем! — отрезал Майлз. — Каждая мелочь может пригодиться нам, чтобы выжить.

— Да, Майлз прав, — согласился и погрустневший Вейн. — Девочки, держитесь.

И он протянул свои большие, пухлые руки к моим подругам, предлагая им держаться за него в самом прямом смысле слова, чем они и воспользовались. А Эрик положил ладонь на мою спину, между лопаток. Я почувствовала жар на коже от его прикосновения.

— Ты сказала, что часть испытаний проводят на арене, — напомнил Майлз, возвращаясь к разговору. — А другую часть?

Я скривилась от отвращения. Непросто произнести такое вслух.

— Охота. Вот тут как раз вступают в игру ловчие. Участников выпускают в лес или в поле, на болото… В общем, локации могут быть разные. А смысл один — ловчие разыскивают и…

Я сглотнула.

— Убивают. Но сейчас, владея магией, мы сумеем за себя постоять!

— Эти испытания как-то чередуются? Допустим: день на арене, отдых, потом день охоты?

Я покачала головой:

— Мне ничего об этом не известно.

— Хорошо. Еще один важный вопрос. Они заставят нас драться друг с другом?

Вопрос, ответа на который я изо всех сил старалась избегать. Что же, Рин, прятать голову в песок ты, как мифическая птица далеких южных краев, научилась отлично.

— Да, — протолкнула я сквозь онемевшие губы. — Это одно из финальных испытаний.

— Мамочки… — простонала Тис, из ее широко распахнутых глаз текли слезы, и она, кажется, даже не понимала, что плачет.

— Как это происходит?

— Майлз, скотина, зачем ты их мучаешь! — не выдержал Эрик.

Он вскочил с места, взъерошил свои вьющиеся волосы, отросшие уже до такой степени, что челка падала на глаза.

— Сесть! — немедленно раздался суровый окрик наблюдателя, а охрана у дверей направила в сторону Эрика дула огненных ружей. — До окончания завтрака десять минут!

— Эрик, сядь, пожалуйста! — Я поймала его руку и потянула, заставляя опуститься на место.

Мы, к слову, так и не притронулись к каше. До еды ли сейчас, если у центральных ворот выстроились черные повозки смертников?

— Он нас не мучает, — сказала Элейн, задрав дрожащий подбородок. — Он хочет нас подготовить.

— Спасибо, Лейн… Итак, Рин, как это происходит?

Я отпила немного воды, чтобы смочить горло.

— Насколько мне известно, каждый из оставшихся в живых игроков получает жетон с именем противника. Он должен его убить. Если не убьет за отведенное время, тогда умрет сам.

— Какая… лютая… жесть… — пробормотал Вейн, промакивая салфеткой вспотевший лоб. — В этом я точно участвовать не стану.

— Сколько победителей в Жатве? — спросила Элейн, опередив Майлза.

— Один, — ответила я, не в силах посмотреть в глаза друзьям, будто была перед ними в чем-то виновата.

— Ясно, — только и сказал Эрик.

Что тут еще скажешь? Одно лишь немного успокаивало мою совесть: я точно не выживу. Зато у Майлза, Эрика, Вейна, Элейн и Тис есть шанс. Я редко молилась Творцу, но сейчас… Пожалуйста, пусть победителем станет кто-то из них!

Глава 33

Наша группа тренировала заклинание Вспышка — мгновенный выброс света и жара в радиусе от нескольких шагов до нескольких метров в зависимости от вложенной силы. Таким заклинанием никого не убить, однако оно ослепляло и дезориентировало врага. Правда, с таким же успехом можно было ослепить своих товарищей по команде, поэтому мы практиковались по очереди, отойдя на значительное расстояние. Хотя магистр Арвил по обыкновению прикрикивал и ворчал, наставником оставался отличным, поэтому пусть не на первый раз, но на второй или третий у всех получалось полыхнуть будто факел. Словно каждый из нас на миг превращался в сказочного Феникса.

— Сесилия, зажмуриваться не обязательно!

Магистр Арвил, скрестив руки на груди, стоял в паре метров от Сесилии Тарвен, которая заранее крепко сомкнула веки и застыла, растопырив руки. До этого отработка заклинания шла довольно шустро, очередь двигалась, но на Сесилии все застопорилось.

— Эй, твоя магия тебя не ослепит! — подал голос Эрик, потерявший терпение.

Он должен был идти следующим.

— Разве ты не изучал Вспышку раньше на дополнительных занятиях? — прошептала я.

— Да, но практика не будет лишней, — так же негромко ответил он, чтобы не сбить боевой настрой Сесилии, которая как раз затараторила заклинание.

Слова древнего языка срывались с ее губ скороговоркой: она боялась споткнуться и снова поддаться искушению зажмуриться.

— Тракш ссэвир кро. — Заклинание огненной стихии напоминало о треске поленьев в очаге, о шипении угольков в костре. — Крэш красс.

Смежить веки пришлось всем нам, потому что Сесилия ослепительно вспыхнула, и, хотя мы стояли на достаточном расстоянии, волна жара окатила нас с ног до головы. Впрочем, за прошедшие два часа мы уже привыкли к подобному эффекту. Эрик со скучающим видом прикрыл глаза ладонью.

— Ну слава Творцу! — буркнул он. — Сес, поздравляю, уж не чаяли дождаться!

— Как вы нетерпеливы, студент Грейвуд. — Теперь и преподаватели вынуждены были забыть о наших титулах, но нашли выход и вместо «эрла» и «ярлы» говорили просто «студент». — У вас и так неплохо получается Вспышка.

Эрик разулыбался от неожиданной похвалы, но радовался недолго.

— Поэтому давайте уступим очередь тем, кто еще не опробовал заклинание на практике.

Эрик хмуро оглянулся, посмотрел на Майлза, и я было решила, что он начнет спорить, но он кивнул и шагнул в сторону.

Однако Майлз успел лишь занять место, утоптанное десятками пар ног до него, когда полигон пришел в движение. Со стороны главного корпуса двигался отряд ополченцев, он разделился на два потока, окружая поле. Кто-то был вооружен огненными ружьями, кто-то по-прежнему обходился топором и ножом, и все же суровые мужчины представляли несомненную угрозу. Рассредоточившись по периметру полигона, они стали сдвигать ряды, забирая нас в кольцо. Растерянные студенты прекращали тренировки и сбивались в кучки.

— Что здесь происходит? — рявкнул магистр Арвил.

Он собрал на обеих ладонях по огненному шару, которые потрескивали и искрили, готовясь полететь в головы противников. Наверное, он, как и я сейчас, подумал, что Жатва отменяется, а всех нас, детей аристократов, казнят прямо на этом поле, здесь же и закопают.

Эрик задвинул меня за спину. Вейн закрыл своей могучей фигурой сразу обеих девочек, к нему подлетел и Майлз, складывая щепотью пальцы для воздушной стрелы. Я видела, что и магистр Селина, и магистр Орвик намериваясь защищать своих подопечных. Маг земли, морщась, вытащил руку из перевязи — вряд ли она зажила за это время, но кое-какую чувствительность обрела, потому что под его ладонью, направленной вниз, начал формироваться ком земли.

— Все в порядке, магистр, — осклабился в ухмылке рослый мужчина с ежиком волос. — Цыпляткам пора ехать на игры. Кареты поданы. Вы знали, что так будет. Не препятствуйте. Иначе…

Последнее слово прозвучало с явной угрозой. Ветер донес вскрик, и взгляды одногруппников метнулись к краю поля, где разворачивалась драма. Парень из ополчения держался за плечо, раненное, судя по всему, воздушной стрелой: у кого-то из студентов не выдержали нервы. Я не видела, кого из наших положили лицом в грязь, а огненное ружье направили в грудь мастера Селины. Она подняла руки, но лицо пылало гневом. Наши преподаватели ничего не смогут сделать, чтобы нас спасти, только пострадают сами.

— Все хорошо, — тихо сказала я, обращаясь к магистру Арвилу.

Хотя он и сохранял невозмутимый вид, на его ладонях все так же грозно полыхали сгустки огня.

— Мы пойдем, — сказала я всем, придав голосу всю возможную уверенность. — Мы справимся! Да?

Магистр Арвил медленно обвел взглядом учеников. На его лице, грубом, жестком, будто выточенном из камня, проступила боль. Он сделал все, что мог, научил нас, дальше придется самим.

— Удачи, — хрипло произнес он. — Каждому из вас.

— Идемте, цыплятки, — хмыкнул ополченец.

— Ага, я первый! — вызвался Эрик.

И не успела я удивиться такому его энтузиазму, как он размашистым шагом вырвался вперед, встал ровно на тот самый пятачок утоптанной земли, где пару минут назад Сесилия тренировала вспышку — от нас подальше, к ополченцам поближе. Раскинул руки и…

Мы-то зажмурились, а вот ополченцы с воплями отшатнулись, вцепляясь в обожженные, хоть и не сильно, физиономии. Кто-то бросился прочь, не разбирая дороги, кто-то выл.

Эрик остался на месте, он не пытался сопротивляться, когда его прикладом ружья толкнули в спину и заставили встать на колени в грязи, заломили руки. Он улыбался во весь рот.

— Ну как, магистр Арвил, какую оценку вы мне поставите? — задорно крикнул он.

Магистр Арвил покачал головой, но в его взгляде на Эрика читалась гордость.

— Десятка, эрл Грейвуд, — ответил он.

Ни от кого из нас не укрылось, что он назвал его эрлом. Как можно сказать больше? И Эрик чуть заметно наклонил голову, поблагодарив.

Нам не позволили переодеться, забрать какие-то дорогие сердцу безделушки из спален, сразу повели к центральным воротам, к ожидающим нас повозкам. Рассаживали на скамейки и застегивали на запястье правой руки тяжелый железный наручник, крепившийся к бортику толстой цепью. Эта же цепь связывала нас между собой. Убежать не получится.

После тренировки хотелось пить или хотя бы умыться. Мы были потные, грязные, уставшие, но кого это волновало.

— Принесите воды! — крикнул Тирел, обмахивая Лили, примостившую голову на его плече. — Вы что за изверги такие!

Его слова встретили с безразличием. Мужчина с ежиком волос на голове сегодня, видимо, был за главного, ответил:

— Поедите уже на месте, в лагере! Через какие-то четыре-пять часов. Потéрпите!

Эрика как особо опасного преступника так и вели всю дорогу под дулом ружья. Впихнули в повозку на соседнюю со мной лавку, но он вырвался, пересел ко мне под бок и тут же примирительно поднял руки, мол, все, сдаюсь, приковывайте. Его и приковали, сразу парой наручников за оба запястья.

— Эрик, ради Творца, мы еще до лагеря не добрались, а ты уже два раза мог погибнуть! — прошипел Майлз, наклоняясь к нему.

— А тебе не все равно? — задрал нос Эрик.

— Представь себе — нет!

— Не ссорьтесь, мальчики, — прошептала Тис, и, глядя на нее, хрупкую, маленькую, оба вздохнули и на время примирились.

— Распорядитель! Распорядитель здесь! — послышались крики.

В приоткрывшиеся ворота въехала черная карета без опознавательных знаков. Кто там явился, не запылился? Дирк? Чтобы лично проследить, как цыпляток доставят на бойню, не растеряют ли по дороге. Или эта… Как ее? Мейна. Про неулыбчивую женщину-полковника я пока мало что знала.

Не успел экипаж затормозить, как на землю спрыгнул тот, кого я меньше всего хотела видеть. Слишком уж больно каждый раз: дыхание перехватывает, сердце колотится, эмоции захлестывают. Смогу ли я однажды смотреть на него спокойно? На Корвина, так его за ногу, Райдера?

Прикованные к повозкам студенты скукоживались под его тяжелым взглядом. Но я смотрела прямо и смело ему в лицо. Корвин некоторое время прожигал меня глазищами, потом огляделся в поисках главного.

— Почему они в таком виде? — отрывисто спросил он, сузив глаза. — Они должны приехать на игры живыми и невредимыми, а они уже сейчас полудохлые! Напоить и накормить!

Глава 34

Нам пришлось ждать в повозках, пока кашевары отряда ополченцев на скорую руку приготовят перловку с вяленым мясом. К счастью, кувшины с чистой водой принесли почти сразу. Ни сок, ни компот, ни изысканные вина не сравнятся со вкусом студеной колодезной воды.

Райдер не уходил, стоял и смотрел, как мы пьем. Он дождался и появления походного котла с кашей. Его несли двое парней, а следом за ними еще двое тащили стопки оловянных мисок.

— Он приехал, чтобы сопровождать нас в лагерь? — прошептала мне на ухо Элейн.

Откуда мне знать? Но, судя по тому, как Райдер печется о товарном виде будущих игроков, да, он станет нашим надсмотрщиком в дороге.

Майлз как раз передал мне миску с дымящейся перловкой, щедро наваленной с горкой. Никогда не любила перловку, а теперь, после выброса адреналина и заполнив желудок водой, я поняла, что совсем не голодна.

— Хочешь? — прошептала я Вейну, который ополовинил свою порцию.

Тот вскинул удивленный взгляд, искренне недоумевая, как кто-то может добровольно отказываться от еды.

— А ты?

— Не смогу проглотить и крошки, — вздохнула я. — Перенервничала. Эрик? Майлз? Давайте я вам тоже отсыплю.

— Рин, тебе только кажется, что ты есть не хочешь, — сказала Элейн, но я, не слушая ее и не дожидаясь согласия Вейна, начала перекладывать кашу ему в миску.

У бортика повозки выросла темная тень. Не надо было и головы поворачивать, чтобы понять, кто встал рядом, заслоняя свет.

— Студентка Рианна, кто дал разрешение делиться едой? Ты немедленно съешь свою порцию, или я прикажу забрать миски студентов Моркана, Грейвуда, Чепика, Астэр и Крейн!

Вейн едва не подавился и притянул к себе полупустую миску. Я стиснула зубы, чтобы гневные слова ненароком не слетели с языка. Вместо того, чтобы посмотреть на Райдера — я боялась, что тогда точно не удержусь от язвительности, которая будет стоить моим друзьям обеда, — я выразительно взглянула на Майлза: «Ну что, и после этого ты будешь утверждать, что у генерала какие-то благородные мотивы? Мы еще не отъехали от академии, а он уже нашел способ надо мной поиздеваться!»

— Ты меня услышала? — отчеканил Корвин, так и не дождавшись ответа.

— Да, — процедила я: иначе я от него не отделаюсь, так и будет стоять над душой. — Чтоб тебе…

— Чтоб тебе «что»? — потребовал он объяснений. — Продолжай!

Я стиснула оловянные бока миски и вперила в генерала взгляд, полный негодования. На что я надеялась? Он и прежде не терзался угрызениями совести. Не стану есть, он претворит угрозу в жизнь, а то и заставит ополченцев заломить мне руки и накормит насильно.

— И каково это? — тихо сказала я. — Чувствовать свою власть надо мной?

Черные глаза вспыхнули… нет, не гневом. Неужели иронией?

— Я предпочитаю использовать другие способы, чтобы ощутить власть.

На что он намекает, гад! Щеки загорелись румянцем, и тело отозвалось на воспоминание сладкой судорогой. И ведь я сама отдала генералу в руки этот козырь — некого винить. Хорошо, что подтекст этого обмена колкостями не известен никому, кроме нас двоих.

Что же, Корвин, раз так, посмотрим, кто кого! Я зачерпнула кашу, поднесла ее ко рту и нарочито медленно облизнула ложку, наблюдая, как расширяются зрачки Корвина. Он задержал дыхание. Всего на миг, и никто ничего не заметил, даже Эрик, прислушивающийся к разговору, но мне было очевидно, что грозный генерал на миг выбит из колеи. Я приподняла краешки губ в холодной улыбке и отвернулась.

— Ушел, — выдохнула Таисия. — Ох, Рин, я испугалась за тебя.

— Видишь? — спросила я Майлза.

— Вижу, — хмыкнул он. — Он заставил тебя поесть. Какая невероятная жестокость.

— Какой ты! Упрямый! — прошипела я.

— Ничего. Скоро я ему уши надеру, — пообещал Эрик и, не имея возможности по обыкновению погладить меня по спине из-за тяжелых наручников, дружески подтолкнул меня плечом.

…Дорога к лагерю заняла гораздо больше обещанных четырех часов. Телеги еле тащились по размытым дождями дорогам, спотыкались на колдобинах. Пару раз ополченцам приходилось выталкивать их из ям. Обоз смертников тянулся вдоль полей со сжатой пшеницей, вдоль кромки леса. И казалось, что деревья грустно кивают нам вслед и плачут желтой листвой, кружащейся под порывами ветра.

Иногда к дороге подходили жители близлежащих деревень, провожали телеги угрюмыми взглядами. Знали ли они, кто мы такие и куда нас везут? Наверное, догадывались. До нашего слуха долетали обрывки разговоров.

— Так вот и надо! По справедливости все! По закону Творца!

— Да они же дети совсем… Ох…

— Не ной, баба! Когда Парашку из соседнего села забирали, никто не вступился!

— Удачи, ребятки.

— Умом тронулась? Кому удачи желаешь!

Кажется, происходящее не всем пришлось по душе.

Генерал Райдер, верхом на черном жеребце, замыкал шествие.

От горстки крестьян, толпившихся на обочине, внезапно отделился крепкий бородатый мужчина и, размахивая вилами, кинулся к телеге с прикованными к бортику студентами. Девчонки завизжали, парни кое-как пытались прикрыть их, но с кандалами на запястьях сложно было не то что защищаться — даже привстать с места. Ополченцы бросились наперерез бородачу, но Райдер опередил их. Одним взмахом руки он откинул мужчину прочь. Тот обрушился навзничь, грохнулся на землю всеми костями, мне даже почудился их стук. Или это так сильно клацнули его зубы. Наша телега проскрипела мимо, и я проводила взглядом копошащееся на земле тело.

— Глядите в оба! — коротко наказал Райдер охранникам. — Кто-то из игроков погибнет — и вам головы не сносить!

Он следил за нами, как коршун за цыплятами. Или как ворон, недаром ведь Корвина назвали в честь этой умной и немного зловещей птицы.

И вот, наконец, в сгущающихся сумерках стал заметен огромный, дрожащий как марево над пустыней, полупрозрачный купол. Будто гигантский мыльный пузырь улегся на лес, накрыл собой деревья. Он был такой величины, что вершины самых высоких деревьев чуть-чуть не пропарывали его мерцающее брюхо.

— Что это? — прошептала Тис.

— Это защитный купол над местом Жатвы, — сказала я. — Под него так просто не зайти и просто так не выбраться.

Генерал Райдер пришпорил коня и обогнал телеги, первым приближаясь к силовому полю. Телеги чуть притормозили, а потом снова поскрипели вперед. Мерцающая пленка поля все ближе, ближе. Я боролась с искушением зажмуриться, однако купол впустил нас без проблем. По лицу мазнула прохладная и будто бы влажная поверхность, но кожа осталась сухой. Сбоку проплыла сторожевая башня, и сидящий наверху дозорный весело крикнул:

— Добро пожаловать на Жатву, смертнички!

— Ублюдок, — пробормотал Эрик себе под нос.

Я едва обратила внимание на злобное приветствие, потому что разглядывала лагерь, открывшийся взгляду. Приземистые длинные строения, должно быть, бараки, где мы будем жить. Белела полотняная крыша столовой: когда все закончится, навес снимут и уберут. В самом центре возвышалось единственное добротное каменное строение — штаб Жатвы, где будут жить распорядители. Отсюда сложно было рассмотреть, но вроде бы у дальнего края растянулись хозяйственные постройки и виднелось что-то похожее на небольшое тренировочное поле.

— Вот там… — негромко произнесла Элейн, глядя прямо и немного вверх.

Я проследила за ее взглядом, и сердце забилось неровно. За лагерем, за стволами сосен, в подступающих сумерках мрачно темнели грубые стены амфитеатра. Места, где нам придется сражаться и умирать.

— Когда первое испытание? — спросил Майлз у охранника, который подошел к телеге, чтобы расстегнуть оковы.

— Завтра утром, — безразлично бросил тот.

— И какое? — наудачу спросил Эрик, сверкнув зубами в задорной улыбке.

— Завтра и узнаешь, — усмехнулся парень. — А то неинтересно будет.

— Смотря кому, — буркнул Вейн.

— Проходите в бараки! — орал мужчина с ежиком волос, обращаясь к студентам, которые после долгой дороги вываливались из телег, разминали уставшие ноги и потягивались. — Занимайте места! Переодевайтесь в игровую форму! Отдыхайте!

Я огляделась в поисках Райдера, но его нигде не было видно. Должно быть, ушел в штаб Жатвы. Наверное, у распорядителей удобные комнаты, своя столовая, своя ванная комната… Как же хочется освежиться!

— Пойдем. — Эрик подставил мне локоть, предлагая опереться на него.

Мы вшестером, сгрудившись, поддерживая друг друга, потянулись в сторону бараков.

Глава 35

Нас разместили в бараки по двадцать человек в каждом — парни и девушки вместе. В длинных узких комнатах стояли ряды кроватей. Ничего лишнего — ни тумбочек, ни полок, ни занавесок на окнах. На деревянных каркасах лежали тюфяки, набитые соломой. Поверх них сложено горкой серое постельное белье и грубые шерстяные одеяла, а на спинках висела игровая форма бордового цвета.

Эрик тут же завалился на кровать, закинув руки за голову. Потянулся с таким блаженным видом, будто приехал на курорт Горькие Воды. Вейн деловито стелил постель. Я присела на край тюфяка, вытянув ноги.

— Какое убожество, — выдавила Элейн.

Она с отвращением осматривала наше временное пристанище.

— Могло быть хуже, — подбодрил Майлз.

— Хуже? — изогнула брови Лейн.

— Ну да, — примирительно улыбнулся он. — Нас могли заставить ночевать прямо на земле под открытым небом, а так у нас хотя бы есть крыша над головой.

Элейн мимолетно улыбнулась, вынужденная согласиться. Таисия меж тем разглядывала нашу новую форму.

— Что-то вроде комбинезона, — сказала она и продемонстрировала его, приподняв за плечи.

Действительно комбинезон. Расстегивается посередине, половинки скрепляются магией, как китель Райдера. В воротник-стойку вделаны камешки-артефакты. Предполагаю, чтобы сделать комбинезон самоочищающимся: стирать одежду здесь негде. Я потрогала свой, перекинутый через спинку кровати. Мягкий, тонкий, на ощупь как кожа. Форму заготовили заранее и не мы должны были надеть ее, а дети простолюдинов. О отец, если бы ты знал, что готовишь игры для собственной дочери, остановился бы ты тогда?

— Цвет какой-то неприятный, — прошептала Тис.

— Чтобы крови было не видно, — ответил Майлз.

Мы невесело переглянулись. Вокруг нас копошились уставшие однокурсники, кто-то расстилал простыни, кто-то уже храпел, закинув на кровать ноги в грязных ботинках.

— Переодеться! — закричал наш горластый сопровождающий — как же он достал.

— Но… — Таисия прижала к груди комбинезон и круглыми глазами уставилась на парней. — Как? Прямо при мальчиках?

Возможно, спустя неделю игр мы и потеряем всякий стыд и нам будет плевать на все, кроме собственной жизни, но пока мы еще не превратились в бесполых существ.

— Так, парни, все на выход! — заорал Эрик, подскакивая с кровати.

Он развил бурную деятельность: расталкивал тех, кто уже отрубился, выпихивал на улицу. Парни бурчали, но никто не сопротивлялся. Сонные, они мечтали лишь о том, чтобы поскорее лечь отдыхать.

— Куда старую одежду? — доверчиво спросила Таисия у мужлана.

Эта наивность и доброта в ее глазах разбивала мне сердце. Тис такая нежная, во всех готова видеть друзей, даже в этом злобном ублюдке.

— В костер. Больше не понадобится.

Оставшиеся в бараке девушки поспешно переоделись, стыдливо отворачиваясь от окон. Следует признать, игровая форма оказалась удобной. Она села ровно по фигуре, нигде не давила, не натирала и, несмотря на то, что была тонкой, согрела быстрее шерстяного одеяла.

— Под кроватью — обувь. — Элейн первой обнаружила ботинки на толстой ребристой подошве.

Мы обулись, забрали свою одежду и друг за другом вышли во двор, чтобы уступить место парням. В центре площадки, между составленными треугольником бараками, полыхал костер, где уже горели брюки и куртки, а вместе с ними словно бы сгорали и наши мечты.

Костер взвивался в быстро темнеющее небо, казалось, что искры дотягиваются до небес и становятся звездами. Элейн и я, не раздумывая особо, бросили в огонь свой жалкий скарб, а Таисия еще некоторое время прижимала куртку к груди. Погладила пальцем эмблему: роза на фоне щита.

— Мама так радовалась, когда меня взяли в Арканум Розендорф, — прошептала она. — Я даже представить не могу, что она сейчас…

Нет, так дело не пойдет! Стоит сожалениям о родных и доме поселиться в сердце, там не останется места отваге и надежде. Я аккуратно, но непреклонно забрала форму академии из рук Таисии и позволила огню приняться за дело. Взяла подругу за плечи и заставила ее посмотреть мне в глаза.

— Тис, я знаю: сложно не вспоминать о маме, но сейчас ты должна думать только о себе! И о сегодняшнем дне. Ты сейчас жива, здорова, и все мы живы. Давай порадуемся этому!

Таисия кивнула, я притянула ее к себе и обняла.

— О, обнимашки! — провозгласил Эрик, уже успевший нацепить бордовую форму. — Это я люблю!

Он зашвырнул старый ботинок в костер, метясь в торчащий рукав чьей-то куртки. Попав, вызвал столб искр, и победоносно задрал кулак. Избавился от прежней одежды и сгреб меня, Тис и Элейн в объятия — размаха его рук как раз хватило на всех нас.

В бараке освещения не предусматривалось, только сквозь окна проникал слабый свет. Пока мы умывались и кое-как приводили себя в порядок в общем душе, совмещенном с отхожим местом, совсем завечерело.

Спать, видимо, придется прямо в одежде, благо, благодаря артефактам, она не мнется, не пачкается и сохраняет тепло. Я легла и едва не застонала от удовольствия: кто бы мог подумать, что возможность всего лишь вытянуть ноги подарит столько радости. На соседней койке сопел Эрик, Вейн возился, устраиваясь, девочки лежали тихо, как мышки.

Я успела задремать, когда входная дверь распахнулась и знакомый голос, не громкий, но и не тихий, как у человека, привыкшего, что каждый его приказ будет услышан, произнес:

— Встать. Собраться у входа в барак через пять минут.

— Что? — возмутился Нейс с койки у стены. — Да мы же только!..

— Четыре минуты! — отрезал Райдер.

— Он с ума сошел? — пробормотал Эрик. — Я ведь не сплю?

Студенты вставали со стонами, жалуясь и ругаясь вполголоса.

— Огрызаетесь, — удовлетворенно сказал Райдер, чей высокий прямой силуэт встал в дверном проеме, точно дух мщенья. — Значит, силы еще есть!

Когда мы выползли наружу, выяснилось, что он собрал только наш барак. Ясное дело, ведь нет нужды издеваться над студентами, среди которых нет бесячих принцесс. Дождавшись, пока все выйдут, Райдер повел нас за собой к противоположному концу лагеря.

Я не ошиблась, здесь действительно располагалась небольшая тренировочная площадка. Сейчас на ней были установлены шесть столбов разной величины, между ними натянуты канаты, переброшены узкие деревянные мостки. Все это нависало над землей и при свете факелов, установленных по периметру площадки, отбрасывало длинные раскачивающиеся тени.

— Базовый курс физической подготовки, — как ни в чем не бывало сообщил Райдер. — Канаты, мостки, подъем и спуск. Ничего сложного.

— Да вы издеваетесь… — выдохнул Тирел себе под нос, коротко выразив то, что думал каждый из нас.

Мы в ужасе разглядывали спортивные снаряды, которые в наших глазах превратились в орудия пыток.

Райдер предпочел не расслышать.

— На исходную! — рявкнул он.

Глава 36

Мы выстроились в шеренгу напротив столба, с вершины которого свисал толстый канат, и у меня заранее ныли руки, стоило представить, как в ладони врезаются грубые пеньковые волокна.

— Кто из вас не умеет взбираться по канату? — спросил Райдер.

Несколько студентов, среди них Лили, Таисия и Вейн, подняли руки.

— Вставайте первыми! Я объясняю, вы смотрите и повторяете.

Корвин одним движением расстегнул китель, сложил и перебросил через невысокое ограждение у края площадки. Он остался в одной только хлопковой рубашке, не стесняющей движений. Закатал рукава, демонстрируя смуглые мускулистые предплечья, и у меня от взгляда на его руки, пальцы и виднеющиеся в вырезе рубахи ключицы перехватило дыхание. Явственно представилось, как я прижимаюсь губами к нежной коже под его подбородком, там, где даже щетина кажется мягче, а под кожей бьется венка.

«Да о чем я думаю! — спохватилась я. — Самое время и место!»

Увы, доводам разума инстинкты подчиняться отказывались, поэтому я сосредоточилась на его голосе, объясняющем последовательность действий.

— Обхватите канат руками. Одна рука выпрямлена, другая держит канат на уровне подбородка. — Он говорил и показывал. — Захватите канат стопами. Оттолкнитесь ими, одновременно подтягиваясь на руках, и тащите тело наверх…

В исполнении Корвина упражнение выглядело легким. Мы и глазом не успели моргнуть, как он вскарабкался до конца и ударил ладонью по спилу столба.

— Не пытайтесь просто соскользнуть вниз, — продолжил он. — Пораните ладони, а они вам еще пригодятся…

Мне одной почудилась странная пауза после слова «пригодятся»? Видимо, нет: Майлз, стоящий рядом, встрепенулся, как обычно случалось, когда его озаряла внезапная идея.

— При спуске так же контролируйте скорость и перехватывайте канат руками.

Корвин спрыгнул на землю и, прищурившись, оглядел группу неумех, кивком приказал Таисии приблизиться.

— Приступайте, студентка Астэр.

Тис задрала голову и посмотрела наверх, на петлю, за которую крепился канат, и верхушку столба, теряющуюся в сумерках. Поглядела на свои маленькие нежные ладони.

— Я не смогу… — прошептала она.

— Сможешь или нет — решать мне! — жестко отрезал Райдер. — Ты поднимешься по канату, неважно, сразу или придется потратить на это всю ночь.

С губ Таисии сорвался прерывистый вздох, больше напоминающий стон, она подошла вплотную к канату и повисла на нем сразу всем весом, обхватила руками и коленями — канат немедленно начал раскачиваться и крутиться, а Тис зажмурилась, прильнув к нему, как котенок к ветке дерева.

— Тис, одну руку выше! — не выдержал Эрик. — Обхвати стопами!

— Студентка Астэр, спускайтесь, — велел Райдер, и я едва сдержала смешок: по тону сделалось ясно: Корвин только сейчас понял, во что вляпался.

Он взял руку Таисии и пристроил туда, где ей было место, вторую положил ниже, у ее подбородка, так же помог разобраться с ногами, несмотря на то, что Тис вздрагивала от прикосновений к ее лодыжкам. Напрасно переживала: Райдер видел в ней не девушку, а непутевого рекрута, которого надо обучить.

Райдер получил славу военного гения, конечно, в первую очередь за стратегию ведения битвы, но сейчас я видела и другую сторону его таланта. Он обучал Таисию уверенно, спокойно и непреклонно, так что уже спустя десять минут моя нежная подруга совершила невозможное — дотянулась до вершины столба.

Оказавшись на земле, она посмотрела на свои покрасневшие, но невредимые ладони, с таким видом, будто они принадлежали другому человеку.

— Тис, молодчага, ты сделала это! — крикнул Эрик, и мы все одобрительно загомонили.

Удивительно, как одна маленькая победа поднимает общий боевой дух. Наверняка все, как и я, в эту секунду думали: «Все не так сложно, как кажется. Если уж у Таисии получилось!»

Вейну, правда, пришлось намного тяжелее из-за немаленького веса. Одно дело поднимать на руках сорок килограмм, а другое — сто с лишним. Райдер даже позволил ему передышку, пропуская вперед тех, кто уже худо-бедно умел справляться с канатом, а потом снова подозвал Вейна.

Эрик, Майлз и Элейн — все трое показали отличный результат. Насчет Эрика я и не сомневалась, что уж, а вот Лейн удалось меня удивить.

— Ого!..

— Главное, не сдаваться и следовать инструкциям! — улыбнулась подруга, вполне довольная собой.

Да, Элейн любит правила.

— Рин, — услышала я свое имя.

О, Корвин, да ты, кажется, тоже немного устал, натаскивая нас. «Рин»? А как же «студентка Рианна», если уж по титулу, «студенткой Вальдарской», звать не с руки?

Корвин и сам понял свою оплошность, лицо закаменело, сделалось непроницаемым. Правда, измученные и взволнованные студенты не обратили внимания на оговорку, а вот я позволила себе улыбнуться уголком губ.

Я встала лицом к канату, ощущая за своей спиной жар мужского тела — Корвин приблизился вплотную, нас разделяла воздушная прослойка в палец толщиной. Теплое дыхание всколыхнуло волосы на моей макушке. Корвин без предупреждения обхватил мою ладонь своей — крепкой и грубой — и водрузил ее на канат. Обхватил поверх, прижимая.

— Я умею взбираться по канату, — прошипела я. — Мне не надо помогать.

— Я должен удостовериться, что ты все делаешь правильно, — сухо сообщил он.

Будто ему все равно. Будто в его груди не взметнулась горячая волна, а кровь не вскипела от одного прикосновения. Корвин наклонился к моим ногам, обхватил за лодыжки, приподнимая. Он помогал мне так же, как остальным девушкам и парням, и как бы я ни старалась уловить тайный смысл прикосновений, стоило признать: Корвин контролирует себя гораздо лучше меня. Или ему на самом деле плевать…

Вот он распрямился, оставив меня наедине с канатом. И быстро, пока я не начала подъем, произнес:

— Слабых вперед. У них будет пять минут. Помогать не запрещено.

— Ч-что?.. — опешила я, повиснув без движения, и канал начал закручиваться вместе со мной.

— Вверх! Поднимайся! — рыкнул Райдер.

Мне ведь не почудилось? Он на самом деле сказал то, что сказал? Я принялась перебирать руками с таким рвением, будто мечтала сбежать от жара, затопившего меня рядом с этим невозможным человеком. Удрать от его рук и от его загадок.

«Слабых вперед, — мысленно повторяла я, пока тело механически выполняло свою работу. — Пять минут. Помогать не запрещено. И что все это значит?»

После вертикального каната наши мучения не закончились. Теперь мы учились ходить по мосткам, натянутым между двумя другими столбами. Мостки, шириной не больше трех ладоней, раскачивались и накренялись от каждого шага. По бокам для страховки были натянуты канаты, но хвататься за них можно было лишь в крайнем случае, а если уж схватился — возвращаться к началу.

— А если я упаду? — пищала Лили.

Она застыла, вцепившись в перила небольшой деревянной площадки, не в силах сделать первый шаг. Мы толпились внизу, ожидая своей очереди.

— Не разобьешься! Здесь невысоко, полтора метра над землей. — Терпению Райдера можно было только позавидовать, мне уже самой хотелось прикрикнуть на Лил. — Если упадешь, поднимешься, встанешь в конец очереди и начнешь заново.

Поразительно, но в итоге мы преодолели хлипкие мостки, пусть некоторые не с первого раза. Я сама то и дело хваталась за веревочные ограждения. Идти не держась трудно было не столько физически, сколько психологически. Поверхность земли скрывалась в темноте и казалась далекой, будто дно ущелья. Но я ведь не разобьюсь! К тому же помню хитрость с воздушным щитом.

— Я справлюсь, — бормотала я под нос, пока мостки пружинили под ногами.

Я шла, широко раскинув руки, будто канатоходец на ярмарочной площади. Их обучают профессии с детства, но и мостки не такие узкие. Будь они линией, начерченной на земле, я бы преодолела путь в два счета. Мне просто страшно… Но я сильнее своего страха!

Вейну пришлось тяжелее всех, мостки ходили ходуном под его ногами. Он множество раз хватался за страховочные канаты, пару раз грузно спрыгивал вниз, но в конце концов справился!

Хуже дело обстояло с канатом, натянутым горизонтально. Нам предлагалось преодолеть его, повиснув на руках. У нас даже не осталось сил на вздохи и стенания, тем более что толку от них все равно ноль. Кейти пыталась закатить истерику, но Райдер отвел ее в сторону, дождался, пока слезы иссякнут, и приказал продолжать.

— Еще немного, — подбодрила я шмыгающую носом Кейти. — Раз плюнуть! Скоро пойдем отдыхать.

— Раз плюнуть? — Она обиженно посмотрела на меня. — Вот и нет!

— Генерал Райдер! — крикнула я. — Можно я покажу Кейти пример?

О, я вовсе не была уверена в собственных силах, руки ныли немилосердно, спина отваливалась, но я снова замечала на себе внимательные взгляды: хотелось мне того или нет, я с некоторых пор сделалась Рианной-гребаным-огоньком-надежды.

Райдер кивнул и чуть придержал канат, опуская его ниже, чтобы я смогла дотянуться. Я прикинула расстояние до следующего столба. Метра три? И, что особенно радовало, падать невысоко, если руки все же соскользнут.

— Книга за книгой, — шепнул Корвин так, что услышала только я.

Сердце в моей груди пропустило удар, а потом помчалось галопом. Прошло три года, а он помнит тот наш разговор в библиотеке, когда я, притворяясь Мелли, протирала книги сухой тряпочкой, стряхивая с них пыль. Корвин внимательно наблюдал за тем, как я тружусь — к счастью, уборка не требовала от наследной принцессы сложных навыков.

— Должно быть, это выматывает? — сказал он. — Монотонная работа, которая никогда не заканчивается.

Он улыбнулся по-мальчишески, и на щеке появилась ямочка.

— В бою и то проще.

— О нет. — Я скромно потупила взгляд. — Это нетрудно. Надо думать лишь о книге, которая в руках, а не о той, что будет следующей, не обо всех книгах в библиотеке… Так можно выполнить любую, самую неприятную работу. Книга за книгой.

На самом деле этой мудрости обучила меня нянюшка, когда я рыдала над учебником истории. Хотя она сама не умела читать, ее совет был годен на любые случаи жизни.

— Тебе не надо запоминать все одним махом. Страничка за страничкой. Шаг за шагом.

Я стиснула зубы и повисла на руках, чувствуя, как грубые волокна каната врезаются в кожу. Рука за рукой. Рука за рукой.

— Давай, Рин! — воскликнул Эрик.

Правая рука. Повиснуть. Левая рука. Закрепиться. Еще раз. И еще.

Я дошла до конца трассы, спрыгнула, обернулась и замахала Кейти и всем остальным. Я сама не верила, что сделала это. Мне хотелось, чтобы Корвин меня похвалил, чтобы хотя бы кивнул, но он отвернулся, как только я добралась до финиша.

До барака мы доползли еле живые, но, что странно, воодушевленные. Уже свернувшись калачиком в постели, я услышала, как Райдер приказывает второму бараку встать и построиться.

— Ого, а я-то думал, что им подфартило, — пробормотал Эрик, нахлобучивая на голову одеяло. — Что только нам спать не дают.

— А сам он спать собирается сегодня? — сонно прошептала Таисия.

— По-видимому, нет, — ответил Майлз.

И тут меня будто подбросило на кровати.

— Слушайте меня все!

Глава 37

*** 37 ***

— Да что опять? — заворчал Нейс. — Мы будем сегодня спать или нет?

— Кому-то мешает его длинный язык? — вкрадчиво поинтересовался Эрик.

— Что ты хотела сказать, Рин? — подхватил Майлз, он, кажется, давно вынашивал какую-то мысль и тоже готов был ею поделиться.

Я села, обхватив колени руками, и сквозь темноту, лишь едва разбавляемую сиянием полной луны за окном, всмотрелась в лица моих товарищей. Кроме Нейса никто не возмущался, да и он бурчал больше от усталости. Все ждали моих слов, но что, если я ошибаюсь и подведу их?

— Я, так же, как все вы, не знаю, какое нас завтра ждет испытание, но предполагаю… возможно… что-то похожее на нашу ночную тренировку с генералом Райдером.

— Проклятый садист, — процедил Тирел. — Специально нас вымотал перед первым днем Жатвы!

Многие согласно загалдели. Что же, возмущение Тирела можно понять, и, если я ошибаюсь, что вполне вероятно, Райдер действительно поубавил шансы многих на выживание. Однако если я права…

— Ты действительно считаешь, что генералу больше нечем заняться, кроме как всю ночь развлекаться лазанием по канату? — не выдержал Майлз. — Он, может, и садист, но не идиот.

— Заткнитесь уже все, — рявкнул Эрик. — Дайте ей сказать.

— Я не знаю, каковы мотивы генерала Райдера, может быть, он всего лишь хочет, чтобы все игроки не сдохли в первый же день, иначе придется завершить Жатву раньше срока, — повысила я голос. — Даже если это так, думаю, он не зря гонял нас по площадке. Да, руки и ноги у нас завтра будут ныть, поэтому, проснувшись, мы первым делом хорошенько разомнемся. Эрик, возьмешь руководство на себя? Наверняка магистр Алар начинал тренировки с каких-то разогревающих упражнений.

— Непременно! — с энтузиазмом откликнулся Эрик. — Все слышали наше высочество? Завтра не разбегаемся, а сначала разминаемся. Хоть со стонами, хоть со слезами!

— Так вот, генерал Райдер не просто так учил нас преодолевать эти препятствия. Кто-то из нас не умел взбираться по канату, и, если завтра пришлось бы без подготовки делать это на арене, боюсь…

— Я бы не выжила?.. — прошептала Лили.

— Я не дам тебе погибнуть! — воскликнул Тирел.

Он пересел к изножью кровати подруги и взял Лил за руку.

— Ладно, Тирел, вероятно, вытащил бы Лил, — сказал Майлз. — Но как быть, например, с Вейном? А теперь он худо-бедно вскарабкается наверх. Мне сразу показалась странной оговорка генерала о том, что наши руки нам еще пригодятся. Пригодятся завтра на испытании!

Никто не спорил, все обдумывали информацию, а мне пора было сообщить самое важное.

— Если мыслить логически, утром на арене амфитеатра нас ждет некое подобие сегодняшних спортивных снарядов. Надо будет куда-то залезть, вскарабкаться на высоту.

— Чтобы спастись? — вскинулась Таисия.

— Да… Думаю, да. И слабых игроков мы пропустим вперед. У них будет пять минут до того, как начнется… начнется какая-то жесть, я уверена.

— Откуда ты это знаешь? — с подозрением спросила Элейн.

Да уж, вопрос на сто миллионов золотых монет. Могу ли я сказать честно и выдать Корвина, занозу в одном месте, Райдера?

— Мне сказал Райдер, — призналась я, и мой тихий ответ утонул в ропоте голосов.

— Ты веришь ему? Рин, что, если это ловушка? Зачем ему это нужно? Он распорядитель игр!

Как бы мне самой хотелось знать ответы!

— Давайте считать, что ему пока невыгодно избавляться от большей части игроков: Жатва потеряет зрелищность.

Я облекла тревожную мысль в слова и поняла, что сама верю в сказанное. Какая еще может быть причина? Это объясняет неожиданную помощь Райдера, потому что… Хотел бы он на самом деле нас спасти, действовал бы открыто! Рассказал бы прямо об ожидающем нас испытании, а не объяснялся намеками. Привел бы войска, в конце концов. А так… Он просто играет, как кошка с мышками. Понятно, почему он так холоден и безразличен, пока мое глупое сердце то замирает, то колотится рядом с ним.

О Творец, какая же я непроходимая дура! Надеюсь, он не заметил, как розовели мои щеки, как сбивалось дыхание!

Я облизнула губы и продолжила:

— Вперед мы пропустим…

Сложный выбор: что, если от него будет зависеть жизнь и смерть на арене? И все же кто-то должен решать.

— Лили, Таисия, Вейн, Кейти и Ивин. Они пойдут первыми. Остальные справлялись более-менее хорошо.

— Более-менее… — фыркнул под нос недовольный Нейс. — А если я тоже хочу идти первым? Почему ты отдаешь указания?

Я непроизвольно распрямила спину и вздернула подбородок. Прежде мое право отдавать распоряжения никто не оспаривал.

— Может быть, потому, что Рианна — наша принцесса? — холодно напомнила Элейн.

— Бывшая!..

Нейс не договорил: нервы Эрика не выдержали и он лениво спустил ноги на пол и отправился к его койке — тот сразу заткнулся и сполз под одеяло.

— Лили, Таисия, Вейн, Кейти и Ивин, — повторила я звенящим от напряжения голосом.

«Помогать не запрещено…» — пронеслось в голове.

— Остальные будут помогать им и друг другу по мере сил. Мы не знаем, с чем придется столкнуться, но сегодня мы все преодолели сложную полосу препятствий и завтра тоже справимся!

— А остальные бараки? — спросила Таисия.

Хороший вопрос. Райдер мог предупредить их, но точно это неизвестно.

— Утром за завтраком я поговорю с Альденом Ферверком, он кажется толковым парнем. И…

Я задумалась, вспоминая, кого из парней и девушек из третьего барака можно привлечь к делу.

— Киран Рейн? — предложил Майлз. — Он ходил вместе с Эриком на дополнительные занятия по боевой магии.

— Да, он хорош в метании файерболов, — согласился Эрик. — И мозги на месте.

— Тогда так и решим, — подытожила я.

Не знаю, как остальные, но лично мне план, созревший в голове, придавал сил и оптимизма. Из отары овечек, которых завтра поведут на бойню, мы превратились в отряд.

«Завтра — только первый день, — прошептал голос разума в голове. — А что потом? Думаешь, Райдер так и будет помогать?»

Нет, я так не думала. До поры до времени можно рассчитывать на другие подсказки, но потом Жатва пойдет своим чередом. Просто… принцесса не должна погибнуть сразу. Так, Корвин? Ладно. Хорошо. Давай поиграем.

Глава 38.

Мне показалось, что я проспала целую вечность. Знаете, как бывает, когда сон сменяется сном, потом сознание потихоньку пробуждается, а ты лежишь между явью и дремой, и сквозь опущенные веки струится свет.

— Нас что, забыли разбудить? — Удивленный голос Тис окончательно привел меня в чувство.

Я распахнула глаза. За окнами стояла осенняя серая хмарь, солнца не видать, и невозможно определить, который час, но явно не раннее утро. Студенты ворочались в постелях, разбуженные восклицанием Таисии, садились, недоуменно переглядывались.

— Вряд ли забыли, — саркастически хмыкнул Майлз. — Просто дали выспаться перед испытанием.

Похоже на правду. Значит, мы выйдем на арену не разбитыми после долгой дороги и ночной тренировки, и шансов уцелеть будет больше. Я потянулась и с удовлетворением ощутила, что хотя плечи, спина и руки болезненно ныли, но не критично. Однако лучше размяться, как мы вчера договаривались. Почему нас не будят?

— Подъем! — А вот и надзиратель, легок на помине. — Через десять минут все должны построиться у выхода!

— Эрик! — позвала я. — Десять минут.

Впрочем, в этом не было необходимости: мой друг уже стоял на ногах и стягивал одеяло с безмятежно дрыхнущего Вейна. Какая же крепкая психика у нашего Вейна: спит сном младенца! Остается только позавидовать.

Через минуту взлохмаченные, помятые от сна студенты стояли у своих кроватей. Никто не спорил и не бурчал, даже невыносимый Нейс.

— С носка на пятку! — командовал Эрик. — Давайте, это несложно.

Из Эрика, пожалуй, получился бы отличный боевой маг. Да он ведь и происходит из семьи высокопоставленных военнослужащих, не настолько именитых, чтобы входить в военный совет, но его отец, кажется, подполковник, командует частью на юго-востоке Невериона. Командовал… Никто не знает, что сейчас с семьями игроков.

Вейну тяжело было выполнять даже легкие упражнения, но я надеялась, что природная сила и выносливость не подведут его на арене.

Через десять минут наш отряд — буду так нас называть — построился вдоль стены барака. Из соседних приземистых строений выбирались сонные студенты, они не догадались с утра разогреться.

— За мной! Умываться и на завтрак! — рявкнул надзиратель.

— Нам не дадут принять душ? — сдержанно спросила Элейн.

Вчера мы лишь издалека поглядели на ряд душевых кабинок, но ополоснуться не удалось. Я, как и остальные девочки, надеялась, что утром нам все же позволят освежиться.

— После игр! — бросил мрачный тип.

Даже думать не хотелось, в каком мы будем состоянии после сегодняшнего испытания и сможем ли добраться до душевых кабинок.

Под полотняным навесом, не спасающим от холодного ветра, нас ожидали накрытые столы. Каша, как она надоела! Спасибо, не перловка, а рисовая. В честь начала Жатвы, не иначе, каждому из нас поставили стаканы с настоящим крепким чаем, а не с желтоватой бурдой, и положили ломтик белого хлеба с маслом. Я откусила кусочек: м-м-м, как же вкусно, вкуснее любого пирожного.

«Вдруг это моя последняя трапеза?» — кольнула мысль, но я усилием воли отбросила ее и сосредоточилась на еде.

Времени у нас немного. В стенах Арканум Розендорф на завтрак отводили полчаса, а сейчас лучше рассчитывать минут на двадцать от силы. Надо успеть поговорить с Альденом и Кираном. Я бодро жевала кашу и рыскала взглядом по соседнему столу. Вон он, Альден, сидит в самом начале — широкоплечий парень со спокойным лицом. Я плохо помнила, как выглядит Киран, и в любом случае лучше разделиться: так быстрее.

— Майлз, Эрик, предупредите Кирана, а я подойду к Альдену.

— А если не разрешат встать? — взволнованно прошептала Таисия, сидящая напротив.

— Тогда это будет провал, — честно призналась я.

И все же я надеялась, что на территории лагеря, накрытого куполом, игроков ждут некоторые послабления. Вчера мы сжигали одежду и свободно перемещались по двору, нет никакого смысла следить за каждым нашим шагом, ведь за пределы защитного поля нам все равно не выбраться.

— Вот сейчас и узнаем, — сказала я, запила завтрак несколькими глотками чая, встала и направилась к Альдену.

За моей спиной поднялись Эрик и Майлз. Меня радовало, что парни заключили перемирие, поняли, что сейчас надо сплотиться, а не ссориться и зря расходовать силы. Столовую охраняли трое ополченцев, они и глазом не моргнули. Ладно, значит, внутри лагеря у нас действительно больше свободы.

— Альден, — позвала я.

Третьекурсник оглянулся.

— Рианна?

— Вы ведь вчера ночью тренировались на площадке с генералом Райдером?

— Да. — Он слегка нахмурился, не понимая, к чему я клоню.

Я присела на край скамейки, Альден подвинулся, чтобы мне было удобнее.

— Слушай, я не могу тебе сказать, откуда у меня сведения, но… Выбери тех игроков, что послабее, и отправь первыми. У них будет пять минут, прежде чем испытание усложнится.

— Усложнится? — Альден сузил глаза. — Что ты знаешь, Рианна?

— Толком — ничего, — вздохнула я. — Просто поверь… Мы ведь в одной лодке.

— Хорошо, — медленно кивнул Альден, он уже не смотрел на меня — вертел головой справа налево, оценивая парней и девушек.

Непросто будет выбрать, Альден, по себе знаю. Удачи, дружище!

— И еще. Помогать не запрещено.

— Даже думать не хочу, какая хрень нас сегодня ожидает! — выругался Альден, не сдержав эмоций.

Эрик и Майлз уже возвращались к столу после разговора с Кираном — судя по их довольному виду, все прошло по плану. Мы снова сели рядом, я кивнула девочкам, вопросительно смотрящим на меня, и мы уже вшестером, вместе, наблюдали, как парни и девушки из соседних бараков переговариваются и решают, кого пропустить вперед. Главное мы сделали, дальше они сами.

— Рин, давай переплету тебе косу, пока есть время, — предложила Таисия.

Хорошая мысль, за ночь прическа пришла в полный беспорядок, а выбившиеся пряди, которые будут во время испытания маячить перед глазами, явно не добавят мне шансов.

— А я тебе. — И тут же, повысив голос, я обратилась ко всем. — Девочки, соберите волосы! Еще не хватало зацепиться ими.

— Да-да, — согласно подхватили они.

Таисия примостилась рядышком, начала разбирать пальцами мои густые и оттого сейчас особенно запутанные и раздражающие волосы. Что ни говори, куда удобнее было бы иметь гладкие и тонкие волосы, как у Элейн. За нее уже взялась Кейти, неосознанно напевая под нос, как, должно быть, привыкла делать в детстве, возившись с куклами. Тирел, шумно пыхтя от напряжения, заплетал Лили две кособокие косички.

— Да все нормально будет, я на сестренке тренировался, — успокаивал он то ли ее, то ли себя.

Я едва успела закрепить огрызком ленты кончик косы Таисии, когда поступила команда строиться.

— Что? Все? — испуганно пискнула Таисия.

Я тихонько сжала ее плечо:

— Все будет хорошо!

Нас построили в три колонны и повели в сторону темнеющего за стволами сосен амфитеатра. Мы прошли мимо штаба игр — дома распорядителей. На деревянном щите был прикреплен лист с именами и фамилиями участников.

Широкая, мощенная булыжником дорога вела между кустов и деревьев. Нас не подгоняли, не торопили, будто охранники, идущие сбоку, впереди и позади, тоже не до конца верили, что все происходит взаправду. А мы и подавно не могли осознать, что прямо сейчас идем биться за свою жизнь. Это напоминало прогулку по осеннему лесу, пахло прелыми листьями, в ветвях тренькала какая-то птаха, празднуя жизнь. Тис всхлипнула, и я взяла ее за руку. Даже Эрик притих и не сыпал остротами, он шагал рядом и смотрел то вверх, на облака, свободные и легкие, спешащие по своим делам, то на меня — очень пристально, будто хотел сохранить этот миг в памяти.

Было очень тихо, никто не разговаривал. Стена защитного поля приближалась, все больше искажая предметы за ней. Мощеная дорога упиралась в серую арку, идущий впереди надсмотрщик вошел под нее первым, открывая путь. Надо бы выяснить, как срабатывает проход: заговорен на кровь? артефакт? заклинание? Вдруг да пригодится однажды… Но для начала надо выжить.

Знакомое уже ощущение влажной прохлады мазнуло по коже, и я оказалась за пределами купола. Дорога продолжалась, а жуткие темно-серые стены амфитеатра теперь нависали над нашими головами, закрывая небо.

— Эх, не удрать, — прошипел Эрик, и я догадалась, что он вынашивал мысль кинуться в бега, как только мы окажемся за пределами поля.

Он не просто так все теснее приближался ко мне, готовясь, видимо, схватить меня за руку и рвануть куда глаза глядят. Но о такой возможности подумали заранее. Вдоль дороги, через каждый метр, стояли мужчины в одинаковых комбинезонах с зелеными и желтоватыми пятнами, на воротниках приколот значок пламени, в руках блестящие огненные ружья.

— Ловчие, — выдохнул Вейн.

— Это вообще нормально, что они в форме защитного цвета, а мы в своих бордовых комбезах в лесу будем как на ладони? — буркнул Нейс.

— Это все вообще ненормально, — откликнулся Майлз. — Убивать людей ради развлечения!

— Ради возмездия… — всхлипнула Кейти.

Идущий впереди отряд Альдена нырнул под каменные своды амфитеатра: нас заводили с тыльной стороны сооружения, вероятно, выведут прямиком на арену. Когда подошла наша очередь и мрачная серая кладка нависла над головой, я невольно зажмурилась. В нос ударил запах сырости, серый свет окончательно померк, но вскоре темноту разогнало тусклое сияние магических светильников.

Со всех сторон нарастал гул. Сначала я не поняла, что это. Землетрясение? Шум подземной реки? Но спустя пару мгновений до меня дошло: это ревела людская толпа на трибунах над нашими головами. Зрители собрались на игры, чтобы посмотреть, как нас будут убивать. Эрик широко распахнул глаза и нащупал мои пальцы, стиснул их в молчаливой поддержке, а я так же сжала запястье Таисии. Она протянула ладонь Элейн, тот Майлзу, а он Вейну.

Впереди послышался скрежет металла. Поверх голов я разглядела, как медленно поднимается железная решетка, отделяющая проход от… Видимо, от арены, потому что гул, доносящийся снаружи, все нарастал, в нем прорезались отдельные возбужденные голоса, писк бумажных трубочек, которые обычно продают перед началом увеселений — этими писклявыми голосами зрители подбадривают любимчиков или, наоборот, освистывают тех, кто пришелся им не по душе.

— Мне страшно, — негромко сказала Элейн.

Элейн, которая всегда оставалась образцом сдержанности и хладнокровия.

— И мне, — ответила я. — Но мы сильнее нашего страха, да, Лейн?

— Да.

И Эрик, и Майлз, и Вейн с Таисией подхватили:

— Да. Да.

Серый осенний свет после мрачного перехода показался неожиданно ярким, слепил глаза. Вопли толпы хлынули в уши. Ноги ступили на арену и тут же погрузились в желтый песок по косточку на лодыжке. Я приставила ладонь козырьком ко лбу, осматриваясь.

В центре арены стояли девять столбов, связанные между собой по три. На вершине каждого разместилась деревянная площадка без перил, не слишком широкая, метра два на два — придется хорошенько потесниться, чтобы не свалиться вниз. На площадку первого столба, самого низкого, вел канат. От первого до второго можно было добраться по мосткам, но теперь по бокам мостков не было страховочных веревок, а от второго до третьего столба вел натянутый трос.

— Все как на ночной тренировке, — сказал Майлз.

— Приветствую участников игр! — загремел усиленный артефактом голос за нашими спинами.

Над выходом, на широком балконе, обтянутом красным бархатом, расположились распорядители. С этого места открывается отличный вид на все, что будет происходить на арене.

Генерал Дирк, именно его голос мы слышали, вышел вперед, гордо обозревая кипящую людскую массу. Слева от него встала полковник Мейна, справа…

Несмотря на то, что я готовилась и ждала появления Корвина, дыхание перехватило. Распорядитель. Палач… Он скользил поверх наших голов безразличным взглядом, не задерживая его ни на ком, будто мы все были не более чем оловянными солдатиками в чьей-то военной игре. Он сцепил руки за спиной в замок, расправил плечи, застыл скульптурным изваянием.

Но ведь он предупредил, тренировал нас… Помогал! Или нет? Я не знала, что и думать.

— Граждане свободного Невериона! — вновь загрохотал голос Дирка, и зрители на трибунах притихли, вслушиваясь в его слова. — Сегодня вы все станете свидетелями не праздника и не увеселительного зрелища! Сегодня вершится справедливость!..

— Смотри, Рин. — Майлз и сейчас, пока Дирк произносил патетическую речь, призванную оправдать медленную и жестокую казнь, продолжал наблюдать и анализировать. — Видишь по окружности зеркала? Что это может быть?

Теперь я действительно увидела овальные зеркала, расположенные на каменных бортиках через каждые несколько метров.

— О, это же Око! Это для…

— Да, я понял, — кивнул Майлз.

— А я нет, — встрепенулся Эрик.

— С помощью Ока можно передавать изображение в любой конец Невериона, в любой город, в любую деревушку. Все желающие смогут полюбоваться на то, как «вершится справедливость»! — Последние слова я выплюнула с горечью.

Вот уж поистине злодейский план: мало того, что нас убьют с особой жестокостью, так еще и покажут на все королевство наши мучения, наши слезы, мольбы…

— … мы не мстим, мы возвращаем долг. — Голос Дирка все нарастал и вкручивался штопором в мозг: и хотелось бы не слышать его, да не получалось. — Слишком долго дети знати росли в безопасности, пока дети простого народа погибали на Королевской жатве, развлекая тирана.

— Да-а-а, — восторженно взревела толпа, а я не выдержала и зажала уши руками.

— Ой, — сказала Таисия, и я, хоть не услышала ее слабого голоса, прочитала по губам, проследила за направлением ее взгляда и вздрогнула от ужаса.

Ряд в центре трибун, напротив ложи распорядителей, был занят молчащими людьми. Снизу и сверху их окружали ловчие, да вряд ли бы кто-то посмел сдвинуться с места, когда на арене будут гибнуть их дети…

— Отец! — вырвалось у Эрика.

Мужчина, высокий и статный, угрюмо сжав челюсти, смотрел на сына. Поддерживал его взглядом, ведь слов на таком расстоянии все равно было бы не разобрать. Родителей заставили стать зрителями. Кажется, привезли не всех, но многих. Взгляды моих товарищей шарили по лицам, вспыхивали надеждой, отыскивая своих.

Хотя бы от этого мучения я избавлена! Моих родителей здесь точно не будет. Достаточно того, что Корвин станет наблюдать за моими попытками спастись.

Невольно я снова обернулась на него. Жгучий взгляд на мгновение хлестнул по лицу. Корвин сжал челюсти, а я… Широко улыбнулась. Моего страха ты не увидишь — не доставлю тебе такого удовольствия.

Дирк поднял руку и указал прямо на меня.

— Среди участников сегодняшней Жатвы — сама наследная принцесса Рианна, дочь павшего тирана Рэтклиффа Железного.

Зрители взревели, я оказалась под прицелом тысяч глаз. Это случилось так неожиданно, что улыбка не успела исчезнуть с моего лица и, наверное, я казалась наглой и самоуверенной девицей — такую хочется хорошенько проучить.

— Посмотрите на нее и запомните! Сегодня она ответит за преступления отца!

— Да-а-а!!!

Дирк резко опустил ладонь, рубанув воздух.

— Пусть начнутся игры!

Затрубили горны, восторженно заорали сотни глоток, запищали дудки.

Королевская Жатва началась.

Глава 39

Корвин

Никто не видел, как Корвин ладонью правой руки стискивал запястье левой.

«Держи себя в руках!»

С некоторых пор четыре коротких слова сделались его заклинанием. Помогало оно слабо, и потому пальцы левой руки сжимались и разжимались от бессильной ярости. Но нельзя выдавать себя ни словом, ни взглядом, ни единым мускулом, иначе всем этим детям не выжить с вероятностью сто процентов.

Кто-то в любом случае погибнет.

«Держи себя в руках! И не смей смотреть на нее!»

Последнее и вовсе невозможно, потому что Рианна огонь. Пожар, полыхающий в сердце. Разрушительная и прекрасная сила, которую можно ненавидеть или любить, но не замечать совершенно нереально. И, будто для того, чтобы не осталось никаких сомнений в ее пламенной и горячей природе, костер ее волос — каштановых с медным отливом — сам собой притягивал взгляд. Теперь, когда Дирк указал на нее, все точно запомнят Рианну. Проклятье.

Поразительно, но сейчас, спустя три года метаний и гнева, Корвин не то чтобы простил Рин обман, но парадоксальным образом радовался тому, что она не Мелли, нежная, тихая и простая. Мелли погибла бы в первую же секунду на арене, где все было устроено для жестокого и зрелищного убийства. Рианна же станет биться до последнего. Это девчонку не так-то легко убить.

И снова непрошеными гостями вернулись воспоминания. Рин у подоконника в бывших покоях ее отца. Вся в синяках и ссадинах, а взгляд все такой же дерзкий и непокорный.

Загрубевшие кончики пальцев Корвина вздрогнули, точно ощутив прикосновения к ее нежной коже рук и плеч и… там, где она была особенно тонка и чувствительна. Кадык дернулся, узкий воротник врезался в шею. И каждая секунда той ночи воскресла в сознании объемно и живо. Ее припухшие губы. Поволока в глазах. Румянец на нежных щеках. Короткие стоны. И это он заставил ее таять и выгибаться в его руках. Сам сдержался каким-то невероятным чудом, хотя больше всего хотелось разрешить Рианне расстегнуть ремень на его брюках и любить ее, любить до потери сознания.

Оставив ее в спальне, Корвин полночи бродил по дворцовым стенам и переходам, не надев кителя, позволяя осенней прохладе остужать тело, чтобы не вернуться, не броситься на нее сонную, не покрыть поцелуями.

Она его погибель. Нельзя позволять, чтобы животные инстинкты взяли верх над разумом. Ей нельзя верить. И как забыть то, что она поставила его на колени перед хохочущим двором! Ничего более унизительного генерал никогда не испытывал и надеялся, что уже не испытает. Если бы ему предоставили выбор, он бы предпочел смерть.

Достойная дочь своего безжалостного отца… Стоит сейчас на арене, освистанная, но не сломленная. Держит подбородок высоко, точно собирается взойти на трон, а не на эшафот. Вероятно, ее смерть на арене многие сочли бы справедливой карой.

Вот только Корвин лучше умрет сам, чем позволит ее убить.

«Почему?» — прошептал в подсознании голос юной девочки, стоящей у окна с тряпкой в руках.

То, что он тогда ответил Мелли, на самом деле предназначалось Рин. Каким-то непостижимым образом, и Корвин лишь недавно сознался в этом сам себе, он разглядел за фартуком и чепцом горничной настоящий характер Рианны.

«…я понял, как ты умна. Увидел, сколько в тебе достоинства. Тебя совсем не просто сломить, хоть ты и кажешься хрупкой», — так он сказал и еще добавил: «В какой-то момент я понял, что, если долго не вижу тебя — я не чувствую себя живым».

Без Рин он и сам сделается ходячим мертвецом. И точка.

Может быть, она барометр, определяющий уровень его человечности? Поплавок, что держит над водой его все еще живое и чувствующее сердце? На совести Корвина и так слишком много смертей, он не заблуждался по поводу своей жестокости. Однако… убийцей невиновных он пока не стал.

Он единственный, кто пытался образумить Мартина Хейла и временное правительство. Он был согласен с Рин, что месть еще никому не приносила облегчения, еще до того, как она прошептала эти слова, вновь, после долгих лет, очутившись с ним наедине. Если новая власть начнет правление с кровавой бойни, чем эта власть лучше предыдущей?

«А как же твои слова, что ты сделал свой выбор?» — холодно поинтересовался голос Рин в его голове.

«Я не мог тебя обнадеживать…» — ответил он ей, воображаемой Рин, пока настоящая, несломленная и непокорная, стояла, расправив плечи.

Мартин Хейл дураком не был и властью делиться не желал. Корвин был ему нужен до тех пор, пока не рухнули последние заставы, пока не сдались все подвластные королю войска, а сам Рэтклифф не был казнен на площади на глазах ликующей толпы.

Официально Корвин входил во временное правительство, но на самом деле новый глава ему не доверял. Слишком уж близок был генерал Райдер к прежней правящей верхушке, и непонятно, какие отношения связывали его с принцессой. Иначе зачем бы ему так печься о ней?

— Единственное, что я могу предложить, это оставить Рианну Вальдарскую в живых на время, до финала Жатвы, — отрезал Хейл.

Он с большой неохотой принял генерала Райдера и вовсе не был в восторге от требования сохранить наследной принцессе жизнь. Заменить казнь на пожизненное заключение, на высылку, да на что угодно.

Хейл прищурился и хмыкнул, его посетила идея.

— Да, пожалуй, это даже лучше: высочество сделается символом возмездия. Как думаешь, она продержится до конца?

У Корвина чесались кулаки от нестерпимого желания расквасить Хейлу рожу, но… «Держи себя в руках, иначе не жить ни ей, ни всем этим несчастным мальчишкам и девчонкам!»

— Не уверен, — выплюнул Корвин.

— Тогда позаботься о том, чтобы продержалась! — усмехнулся Хейл и сделал вид, что снимает невидимую пушинку с черного генеральского кителя. — Стань распорядителем игр.

Корвин, прищурившись, следил за холеными пальцами нового правителя и почти слышал треск ломающихся костей.

— Помогай до поры до времени. Соглашайся, если тебе так не наплевать на этих юных выродков.

Хейл до сих пор не простил ему самодеятельности, когда Корвин ослушался прямого приказа и вместо того, чтобы казнить старшекурсников Арканум Розендорф, отправил их на северную границу Невериона. Корвин объяснил это тем, что это стало бы пустой тратой человеческих ресурсов, в то время как племена скардов нападают на города и села. К счастью, большинство во временном правительстве согласились с его решением, но Хейл затаил зло.

Корвин оставался генералом… без армии. Без реальной силы. Под строгим надзором.

— Хорошо, я согласен стать распорядителем, — кивнул он.

— Отлично! — Мартин Хейл снизошел до одобрительной улыбки. — Ты ведь и сам понимаешь, Райдер, новое правительство безмерно благодарно за твою помощь, но… Тебе надо очистить свое имя, оно слишком тесно связано с бывшей правящей династией. Успешное завершение Жатвы в этом поможет!

— Да, я понял. — Корвин склонил голову, но лишь для того, чтобы утаить свирепый блеск в глазах.

Для него слова «успешное завершение Жатвы» несли совсем другой смысл. Сохранить как можно больше жизней, притом что он связан по рукам и ногам.

И спасти Рин. Невозможную девчонку, обманщицу, которая разбила ему сердце. Неважно, что им никогда не быть вместе. Достаточно того, что он спрячет ее и будет знать, что она где-то есть — здоровая и невредимая. Смеется и любит, радуется солнечному утру или снежному дню, засыпает в безопасности в своей постели…

— Пусть начнутся игры! — рявкнул Дирк.

Не поворачивался язык назвать его генералом. Хейл слишком щедро раздавал звания и посты своим верным прихвостням.

Толпа взревела. Испуганные мальчишки и девчонки жались друг к другу, и лишь одна стояла, гордо выпрямив спину.

«Я спасу тебя!»