ГЛАВА ПЕРВАЯ

Мария

– Маша, я сегодня никак. Извини, у меня планы, – раздалось в трубке телефона.

– Да мне ненадолго, просто посидим в кафе, кофе попьем, – стала уговаривать я, хотя терпеть не могу кого-то о чем-то упрашивать.

– Я иду с Виолеттой в кино.

– Еще неделю назад ты говорил, что свободен сегодня, – я начинала злиться.

Мне нужно срочно встретиться с Кириллом. Очень-очень надо.

– Планы изменились, – в его голосе звучали смущение и показное раскаяние, но я ему не верила.

Я знала Кирилла Росина слишком много лет, чтобы не заметить легкое превосходство в интонации. Ему нравилось, когда его упрашивали, а мне несложно было, если от этого зависели мои дела. Иногда бывали ситуации, когда можно и на сделку с гордостью пойти.

– Давай перед киношкой пересечемся? – предложила, добавляя слегка просительные нотки, хотя очень хотелось положить трубку.

Но момент для показных выступлений был крайне неподходящим.

– Маша, – мое имя прозвучало в его устах довольно жестко. – Может, уже прекратишь?

– О чем ты? – попыталась показательно удивиться, хотя и так было понятно, о чем речь.

– Глупенькая, – протянул он насмешливо, а я сжала зубы, представляя, как Кирилл качает головой, когда это говорит. – У меня есть девушка, у тебя парень вроде как был. Как он реагирует на то, что ты со мной общаешься?

– Нормально, – буркнула я.

Не буду же говорить, что наличие парня – чистой воды выдумка.

Я знала, что нельзя вот так грубо навязываться. Учитывая некоторые моменты из прошлого, Кирилл точно выдумал себе всякое. И послать бы его далеким и пешим маршрутом, можно было бы даже расписать подробно, но нельзя.

– Тогда удели своему «парню», – последнее слово Кирилл демонстративно насмешливо выделил, явно давая понять, насколько он верил мне, – больше времени. А еще прекрати бегать за мной. Никому не нужны служанки.

Это стало последним гвоздем в гроб моего терпения. К черту все! Есть вещи, которые не терпят и не прощают. Я лучше брошу все, чем еще раз позволю хоть кому-то так со мной разговаривать.

– Передавай привет Виолетте, – вежливость еще никто не отменял, я нажала на красный значок отбоя, не позволяя Кириллу вставить ни одного слова.

Хоть так, но унижу его тем, что за мной последнее слово. Росин жутко этого не любил.

– Дятел, – прошептала злобно я и кинула телефон на кровать.

Да что он себе вообразил! Я за ним бегаю? Больно надо!

Черт, а ведь раньше так и было. Проходу не давала. Но сколько лет уже прошло. Хотя кого обманываю? Как бы я ни пыталась изобразить «дружбу», он понял, что все показное. Правда, не в ту сторону фантазия Кирилла завела. Совсем не в ту.

Села на кровать, а затем со вздохом откинулась на спину. Блин, плохо все. Мне осталось только два сна протестировать, а связь слишком слаба, чтобы я могла их наслать на парня и проконтролировать его реакцию. И где мне теперь в такие сжатые сроки найти «одаренного» и установить с ним связь?

Столько времени коту под хвост… целый год… мастерица-руководитель меня убьет…

Устало закрыла глаза рукой. Вот же как не вовремя он девушкой обзавелся. Не мог, что ли, еще несколько месяцев подождать? Я бы проект закончила и ушла бы.

Нервно усмехнулась, вспоминая, как резко мне пришлось наводить мосты после того, как мы не общались почти три года. Окончила универ, пошла работать, начала новую жизнь, прекратив практически все общение с бывшими друзьями и знакомыми. Я вообще тогда перестала верить в дружбу. А потом навалилась работа, первый «дружный женский серпентарий», сложности в жизни. Но произошло одно событие, после которого мне пришлось спешно наводить мосты. Кирилл ведь думает, что я по старой памяти стала за ним бегать, а у меня теперь к нему интерес не как к мужчине, а как к личности. Тем более такой «одаренной». Как же все не в тему. Совсем не в тему.

Мне же чуть-чуть с проектом осталось разобраться. Два сна – кошмар и что-нибудь эротического содержания. Как назло, все кувырком. Бесит, вот просто бесит!

А тем временем телефон начал разрываться новым звонком. «Лето» Вивальди. Тааак… вот чует же она, когда позвонить. Выразительно скривившись, потянулась и взяла телефон. Да, точно, моя мастерица-руководитель. Я так надеялась, что успею разобраться с проблемой раньше, чем придется признаваться в своем бессилии.

– Да, Ольга Вячеславовна, – вежливо ответила. – Слушаю вас.

– Машенька, – я скривилась еще сильнее от такого обращения. – Как твое здоровье?

– Спасибо, нормально, – ненавижу, когда так фамильярно посторонние изменяют мое имя, пусть даже это наставница-мастерица.

– А настроение? – не унималась женщина.

– Тоже в норме.

– Значит, у тебя все хорошо? – ехидно спросила она.

– Да, – холодно ответила я, понимая, к чему она клонит.

Сейчас будет очень коварный вопрос. Он, в принципе, и не заставил себя ждать:

– Тогда расскажи мне, радость моя, почему у меня не лежат на столе наработки на сон с фантастическим уклоном?

Я от возмущения и удивления даже чуть не выронила телефон.

– Еще две недели назад привозила схему и плетение.

– Еще две недели назад мне не понравилось, как ты их сделала, – казалось, своим ехидством и недовольством она сейчас начнет плевать прямо через динамик телефона.

Я застонала, но мысленно. Вот надо же было забыть о них. Но тогда так много всего было! И выпускные экзамены, и защита диссертации, и подкинули кое-какую работу, и машину купила, дооформлять ее надо было. Весело, одним словом. Вот и из головы вылетело, что мне завернули плетение.

– Ольга Вячеславовна, – упавшим голосом начала я.

– Машенька, – перебила меня она, – мне сегодня нужны уже результаты.

– А можно, – задумалась, подсчитывая, сколько времени мне надо на поиски нового «одаренного» представителя сильной половины человечества. – ну, через недельку?

– А через недельку, с тебя эротический сон. И не списанная с какого-нибудь бульварного романчика, а придуманная тобой.

– У меня проблемы. – честно призналась я и принялась ходить по комнате, таким образом успокаиваясь. – У меня «одаренный» сорвался.

– Рыбачка ты хреновая, Добровольская. Вот что я тебе скажу, – недовольно проговорила мастерица. – Я думала, что с парнями ты сделаешь все быстрее, чем с девушками. Хорошо получилось создать сны с женским направлением, и так запороть с мужским.

– Может, у вас кто есть? – второй раз за день запихнув гордость подальше, попросила. – Всего-то три сна осталось.

– Решила на замену пойти?

– А выбора нет, – буркнула я.

– Вот же проблемы с тобой. Надо было того твоего Кирилла удерживать.

– Так, у него девушка появилась, – возмутилась.

Не тащить же его в постель, чтобы попытаться удержать! Хотя с этим не прокатит. Шустрый слишком, его так просто не поймаешь.

– Так, надо было ее устранить. Девушка не стенка, и пододвинуться может, – усмехнулась женщина. – Думаешь, Мастера не заметят, что реакции разные?

– Выкручусь.

Заявила я, конечно, уверенно, а затем попросила:

– Только помогите нового найти.

– А того никак не вернуть?

– Нет. Совсем нет.

– Добровольская, ты как геморрой в одном месте. Вечно какие-то залеты.

– Больше не будет, – клятвенно пообещала.

– Последний раз. Жди. Сделаю пару звонков, – недовольно сказала наставница и без прощания отключилась.

Я выдохнула, понимая, что была на краю. С одной стороны, подобный «залет» очень помогает в поддержании моей легенды, но с другой, мне пока нельзя прекращать учебу. Слишком много вопросов, ответы на которые может дать или наставница-мастерица, или Мастера из гильдии. Впереди еще ежегодный слет, где мне нужно выступить со своими «средненькими» плетениями, чтобы получить недостающую информацию. Пока же нельзя допустить откровенно плохих работ, иначе Ольга Вячеславовна откажется от такой неперспективной ученицы.

Пошла на кухню. Обожаю свою кухоньку. Это то место, где я могла провести чуть ли не весь день. Уютненькая, в теплом цвете слоновой кости, с благородным вишневым оттенком обивки мебели, а еще в наличии выход на балкон. И все расставлено так, как только мне нравилось, как удобнее всего.

Пора бы уже позавтракать, а то с этими всеми разговорами утро совсем не заладилось. Хорошо хотя бы то, что ехать никуда не надо.

Пока я была в душе, все успело разогреться. Еще на телефон пришло сообщение от Ольги Вячеславовны. Если прислала информацию, значит, нашла что-то. В нетерпении открыла уведомление и вслух застонала. Нет в этой жизни справедливости! Я так хотела отдохнуть, фильмы посмотреть, никуда не выходить. А здесь адрес, и, судя по тону сообщения, мне надо быстро собираться и ехать. Да еще и в другой конец города! Хорошо, что у меня появилась машина. Хотя, в сущности, из-за этого я и хотела дома посидеть. Банально надоело ездить по городу, чтобы собрать все бумажки.

– И далось же мне это, – бурчала я, выискивая в шкафу что в такую жаркую погоду надеть. – Жила бы себе спокойно, экономикой бы занималась. Нет, черт дернул поддаться уговорам и пойти обучаться на мастерицу. Проблем мне, видимо, мало было.

Вообще, я тогда случайно попала к Ольге Вячеславовне.

Она в кафе обратила на себя мое внимание. Да и не только мое. Такой экземпляр, как она, еще поискать надо было. Женщина в обширном теле, с ярко-рыжими волосами, кричащим макияжем, в красном юбочном костюме, и вся в золотых украшениях. Сложно было ее не заметить. Как только она увидела, что я ее рассматриваю, то, не стесняясь, подошла, села за мой столик и закурила сигарету в мундштуке.– Необычной, – сказала она низким грудным голосом.– Простите, что? – стряхнув оцепенение, уточнила я.– Я кажусь вам необычной, дорогуша, – выдыхая струю дыма, пояснила она– Вы так выглядите, – смущенно улыбнулась я ей, пораженная таким поведением. – А вот вы мне кажетесь уникальной.– Что? – удивилась я.– Скучно, – заявила высокомерно она. – Меня Ольга Вячеславовна зовут.– Мария Владимировна, – кивнула в ответ.– Мала ты еще, чтобы я тебя по имени-отчеству называла, – тыкнула она мне и затушила сигарету в пепельнице, поправила прядку волос, завитую тугим локоном.Присмотревшись к ней, поняла, что женщина молодится. Судя по ее глазам, подумалось, что ей лет так 50-55. Только я решила возмутиться по поводу такого отношения к моей персоне, как она остановила меня величественным взмахом руки.– Машенька, – обратилась она и усмехнулась, увидев, как меня перекосило от такого обращения. – Тебе учиться нравится?– Ну да, – пожала я плечами, демонстрируя пренебрежение. Она мне не начальство, чтобы я проглатывала панибратское обращение. Хотя нынешнее руководство себе такого не позволяло. – А хочешь чему-нибудь новенькому научиться?Я насторожилась. Не люблю, когда вот так предлагают заработать или поехать куда-нибудь, обычно за этим «лохотрон» скрывается.– Нет, спасибо, – отказала я и принялась за свой заказ, всеми силами демонстрируя, что разговор закончен.– А ведь хочется в жизнь чудо привнести? Такие сны вызываешь, – усмехнулась женщина, понижая голос и добавляя таинственности.В кафе как-то стало тише, будто кто-то заставил всех разом говорить приглушенно, а музыку и вовсе отключили. Я обернулась, оценивая обстановку, но ничего больше не изменилось. Появилось ощущение, что мы находимся в другой плоскости, в стороне от всех остальных людей в кафе.Я удивленно посмотрела на женщину. Откуда она знала о снах и что сделала с пространством? Мне не просто снились сны – я всегда могла ими управлять по своему усмотрению. А еще у меня получалось их насылать на других людей, создавая собственные сценарии. Правда, непонятно, как это происходило, но факт остается фактом, это так, судя по рассказам друзей.– Маша, ты никогда не думала, что есть люди, которые умеют так же? – в лоб спросила Ольга Вячеславовна. – Или даже больше. Например, сон наяву, как сейчас. Кажется, что ты в сознании, но происходят таинственные вещи. Скажем, звуки убрали, добавили запах.Мне в нос ударил расслабляющий аромат лаванды, идущий от потушенного окурка, который не докурила женщина. Стало откровенно жутко от понимания, что мой секрет раскрыли, но я старалась держать лицо, спокойно реагируя на ее слова. Не доставлю такого удовольствия в виде зрелища моего откровенно обалдевшего лица.Я гулко сглотнула и попыталась переварить услышанное, но как-то сложно у меня это получалось. Затруднительно осознать, что в твою голову может кто-то посторонний залезть.– Да не пугайся ты так, – улыбнулась ярко-красными губами женщина, наблюдая за мной. – Я всего лишь умею управлять снами. Мастерица сновидений. Ты, кстати, тоже так умеешь, только не понимаешь еще этого. Но… – театральная пауза и невероятное предложение: – Я могу научить тебя так же контролировать свои умения.– И чего это будет мне стоить? – пристально вглядываясь в ее карие глаза, спросила я. – Не поверишь, но ничего, – закуривая вторую сигарету, сказала она.– Не верю, – ответила, отодвинув от себя тарелку и чашку с капучино, положила руки на стол и подалась вперед. – Знаете, Ольга Вячеславовна, я по образованию экономист и прекрасно понимаю, что всему в нашем мире есть цена. Поэтому ответьте честно, во что мне обойдется ваше предложение по обучению? Она хмыкнула и еще раз пристально осмотрела меня. Взгляд ее изменился. Стал серьезнее, уже без откровенного насмехательства. Затем прикрыла глаза и затянулась. Я же села ровнее и скрестила руки на груди.– Помощь, – ответила мне женщина после минут трех молчания. – Я обучу тебя для того, чтобы ты в будущем помогала мне.– И в чем же?– В обучении других. Ты же понимаешь, что не только у тебя есть такие способности? – она подобралась и стала очень серьезной, вмиг растеряв весь свой игриво-насмешливый вид.Я кивнула, стараясь скрыть досаду. Каждому хочется быть в чем-то особенным, единственным, уникальным. Мне тоже хотелось считать себя такой. Но, как оказалось, есть и другие. – Ты не расстраивайся, – подмигнула она мне задорно, а затем вернула себе серьезный и величественный вид. – Из всех с подобным даром, ты самая адекватная. Поэтому хочу обучить тебя для того, чтобы ты помогала мне в будущем с другими мастерами.– Я подумаю, – уклончиво ответила, взвешивая все за и против. С одной стороны, и так дел по самое горло, но с другой, так тянет заняться чем-нибудь необычным. Ведь эта женщина права, безумно хочется привнести в жизнь хотя бы чуточку чуда, чтобы все не казалось таким пресным и обыденным, таким рутинным. Противозаконные методы сразу проходят мимо, не в моем характере бунтовать или нарушать правила.– Позвони, как надумаешь, Машенька, – она протянула мне визитку и еще раз улыбнулась, заметив, как я скривилась от уменьшительно-ласкательного коверкания своего имени.

Кто бы мне тогда сказал, что наравне с написанием магистерской диссертации в университете, я буду корпеть над схемами, сценариями и плетениями для создания снов. Знала бы это, точно никогда не согласилась бы. Ни за какие обещания!

Так, мне стало известно о наличии магии в, казалось бы, полностью техногенном мире. Все оказалось в лучших традициях современного фэнтези: таинственные гильдии, маги и ведьмы, собрания для обмена знаниями. Правда, отсутствуют академии, каждый маг самостоятельно набирал себе ученика, на манер Средневековья называя его «подмастерьем». По крайней мере, так происходит у мастеров снов – людей, способных создавать сны и с их помощью манипулировать практически любой личностью.

Все это было бы очень интересным, если бы не было весьма опасным. Памятуя некоторые фильмы и сюжеты из книг, когда любого, кто мало-мальски мог воздействовать на общество, моментально прибирали в свои загребущие ручки власть имущие, я сразу поняла, что могу сильно влипнуть. С того самого дня, когда согласилась на предложение Ольги Вячеславовны, полтора года назад в один из январских дней, я крайне осмотрительно обучалась, стараясь не хватать звезд с неба и даже намеком не опережать программу, которую давала моя мастерица. Хотя стоит признаться, мне было мало. Втайне от всех я тихонько изучала все, до чего могла только подобраться. Библиотека в здании, занимаемом Гильдией Снов, была хорошей, но, ограничивая себя, приходилось очень осторожно выбирать учебный материал.

Ко всему прочему оказалось, что магии в современном мире не так много и эти крохи никому не позволяли проявить весь свой потенциал. Те, кто мог достаточно накапливать и отдавать без серьезных последствий, считались мастерами, все остальные или учились, или не использовали силу во избежание расплаты.

В отличие от некоторых подмастерьев моей мастерицы, я не стремилась к познанию магических границ, осторожно используя свои возможности. Хотя Ольга Вячеславовна в первое время пыталась выжать из меня все. Не получилось, я нашла способ, как мне перераспределять магию, чтобы она не только не приносила серьезные последствия, но и можно было легко скрыть ее от других.

Навигатор, в который вбила адрес из сообщения, привел меня к одной из многоэтажек в районе станции метро. Выйдя из машины, закрыла ее и направилась к домофону.

Я вдохнула полной грудью, концентрируясь. Кто знал, куда меня в этот раз отправила Ольга Вячеславовна. Она женщина хитрая. Возможно, решила опять проверить мои возможности. Не могу понять, зачем ей это. Сама же постоянно говорила, что я приношу больше проблем, чем помощи.

Итак, квартира номер 42. Хозяин не заставил себя ждать, быстро ответив на вызов:

– Да?

– Здравствуйте, это Мария. Я от Ольги Вячеславовны, – представилась, добавляя в голос отстраненность.

– Заходи. Двенадцатый этаж, – кратко ответил он, и в динамике домофона прозвучал противный сигнал открытия двери.

Обычный подъезд, как и в остальных многоэтажках одного из спальных районов, те же сине-белые стены, такие же бетонные лестницы и обшарпанные лифты. Только вот когда я поднялась на 12 этаж, там было что-то другое. Нет, это витало не в обстановке, она-то как раз была такой же, как и везде. Но вот атмосфера на лестничной площадке меня сильно удивила. Здесь будто намного светлее, чем на других этажах, цвета ярче и даже аромат другой. Я бы сказала, что так пахнет из-за огромного количества свеч. Немного сладковато, но не удушливо или тошнотворно. Такой запах бывает в церквях или соборах, но не во всех.

На пороге меня уже встречал хозяин 42-й квартиры. Высокий мужчина, с белоснежными волосами, собранными на затылке в низкий хвост, был широкоплечий, с небольшим животом, в белой майке и черных домашних штанах. Я немного не поняла, кого это мастерица нашла?! Вот как мне на нем тестировать сон с эротическим уклоном? Нет, я на такое не согласна!

Мужчина заметил мой откровенно разочарованный взгляд, сложил руки на груди и немного отошел, пропуская меня внутрь комнаты. Я замялась, раздумывая, а не развернутся ли, послав всех лесом-полем, и уехать домой.

– Оля сказала, что тебе нужен одаренный, – уточнил мужчина красивым низким голосом.

Еще раз окинула его взглядом и попыталась улыбнуться, но улыбка получилась какая-то слишком натянутая. Я уже собираясь извиниться и все же уехать, как мужчина помахал рукой подзывая:

– Не бойся, Марийка. Я могу помочь тебе найти одаренного, Оля сказала, что срочно надо.

– Меня Маша зовут, – поправила и все же решила зайти в квартиру.

Прихожая была небольшой, и все стены заставлены стеллажами с книгами. Я даже не заметила шкафа для верхней одежды и обуви. А еще, что странно, было очень светло и уютно.

– Марийка, ты проходи в зал. В ногах правды нет, – мужчина махнул рукой в сторону белоснежных дверей со стеклянными вставками.

В зале обстановка была еще уютнее, чем в прихожей. Большое окно, пропускающее солнечные лучи, зеленые растения на подоконнике, столе и просто на полу, огромный белоснежный ковер с красивым витиеватым коричневым рисунком, диван.

Недолго думая, я села на самый краешек, как прилежная девочка, сложив руки на коленях, и стала рассматривать фотографии, украшавшие стены. Ничего странного на них не было, обычные семейные фото. Вот хозяин квартиры в обнимку с невысокой худенькой светловолосой женщиной, значительно младше его. Думаю, это жена. Как-то эти двое неуловимо были похожи друг на друга. Такое бывает, когда много лет люди прожили вместе и притерлись друг к другу. Вот они же, но с ними еще красивая улыбчивая темноволосая девушка. Наверное, дочь. А на одном из фото с хозяевами была и моя наставница. Их компания была запечатлена на природе, возле какой-то беседки. Ольга Вячеславовна по-дружески обнимала женщину, а мужчина держал в руках необычную трость с идеально круглым белым камнем, увитым плющом.

– Ну что, налюбовалась? – неожиданно спросил хозяин квартиры, выходя из второй такой же двери, как та, в какую зашла я.

– А вы давно знаете Ольгу Вячеславовну? – уточнила, кивая на фотографию.

– Глеб Иванович, – представился мужчина. – Лет уже тридцать пять. Она на мне свои сценарии для снов тестировала. Присаживайся сюда, Марийка.

Я решила, что не стоит его еще раз поправлять. Эта вариация моего имени мне пришлась по душе. Улыбнувшись, глядя прямо в синие-синие глаза мужчины, села на табурет, появившейся ровно посередине комнаты.

– Так, сядь ровно, руки положи на колени, щиколотки не скрещивай. Не перекрывайся, – в этот момент Глеб Иванович сам разместил мои руки на колени, встал позади.

Я напряглась, все-таки мало ли каких только извращенцев бывает. Вдруг сейчас какую-нибудь удавку на шею набросит или еще что-нибудь. Пусть у него глаза добрые, все равно, это не показатель. Последнее время новости и соцсети пестрят разного рода предупреждениями.

Мужчина поднял руки на уровень моей головы, но к волосам не притронулся, а я вдруг закрыла глаза. Внутри стало так спокойно, умиротворенно, и в нос опять ударил сладковатый запах свечей. Голова будто поплыла куда-то. Казалось, что меня медленно, но верно вытягивают из моего собственного тела.

– А парни от тебя как водичка между пальцев утекают, – сказал Глеб Иванович, но голос его прозвучал будто через какую-то пелену.

Я слабо, но кивнула, так на самом деле и есть. Все парни, что были в моей жизни, исчезают как песок сквозь пальцы. Только вот Кирилл на довольно долгий срок задержался. И то уже исчез.

– Марийка, ты меня слышишь? – тихонько потрясли меня за плечи.

Нехотя я вернулась из той неги, что затопила мой разум, и открыла глаза. Глеб Иванович, стоял передо мной и задумчиво рассматривал меня. Я в ответ смотрела на него. Действительно, глаза очень добрые и улыбка ласковая. Так, наверное, на своих внучек все дедушки смотрят. Заботливо и покровительственно.

– Ох, девочка, это же так тебе не везло-то, – выдохнул печально.

Вместо того чтобы вежливо перевести разговор, неожиданно для себя разоткровенничалась:

– Я привыкла. Да и без любви жить проще.

Вот говорю, и сама не верю в это. Ведь хочется и тепла, и заботы, и внимания, и чтобы был такой, за которым как за каменной стеной. А не такой, с которым ты сама как эта самая стена.

Глеб Иванович только кивнул задумчиво и протянул мне кольцо. Обычное, сделанное из серебра с белым переливающимся разными цветами камнем посередине. Опал.

– Оно даст тебе то, в чем ты нуждаешься, – сказал таинственным голосом мужчина.

Я, скептично выгнув бровь, взяла его, рассматривая и рассуждая над тем, что мне так нужно. Спокойствие, вот чего у меня нет. Эмоции подчас накрывали из-за нагрузки и усталости, перекрывали зачастую все доводы разума. Вот если бы можно было их отключить. Только нельзя, и вряд ли какая-то бижутерия может мне в этом помочь.

– И вот так просто? Просто поводить руками, дать мне кольцо, и оно осуществит все мои мечты?

– Марийка, ты знаешь, за сколько Оля может создать очень достоверный сон, наполненный эмоциями, запахами, тактильными ощущениями?

Я не знала, не приходилось. Отрицательно кивнув, посмотрела вновь на кольцо, а затем вопросительно перевела взгляд на Глеба Ивановича. У меня-то уходило несколько дней. И не всегда качественно получалось. Но это по официальной версии.

– За восемь с половиной минут. Я лично засекал. Это к тому, что для того, кто занимается своим делом много лет, время не играет значительной роли.

Я оценила сказанное. Если подумать, то так и есть. Для профессионала время не является таким уж важным фактором. Но вот сделать сон за восемь с половиной минут. Это нереально! Хотя глаза мужчины не лгали, и моя интуиция говорила, что этому факту стоит верить.

Ну, ладно, это же всего лишь кольцо. Надела украшение на средний палец правой руки. Вдруг случилось нечто необычное, заставившее меня моментально забыть обо всем своем скепсисе. Белый камень будто взорвался изнутри и стал стремительно менять цвет. Я даже моргнуть от удивления не успела, как мой палец уже украшало кольцо с ярко-фиолетовым камнем. Попыталась его стянуть, но Глеб Иванович меня остановил:

– Не снимай пока его. Пусть привыкнет к тебе.

– Он что, живой? – пискнула я.

– Нет, только магический. Но носить его все равно надо очень аккуратно. Теперь этот фиолетовый опал твой.

Лирен

Сны.

Удивительный язык подсознания. Оно может одарить радостью, подсказать ответ. Или обрушить в пучину отчаяния, вытащив на свет все, что ты так усердно прячешь от себя днем.

А вот и сейчас эти маленькие солдатики смерти, будто живые, прогрызли брешь в обороне. Нашли самое уязвимое место. Атаковали.

Быстро.

Безжалостно.

И… крайне…

Запутанно?

– Как странно, – пробормотал я.

Очутился в комнате, просторной, до боли знакомой. Точь-в-точь как бальный зал в поместье лорда Авендро, где мы проводили летние каникулы в детстве. Стены украшала искусная лепнина и барельефы со сценами охоты. Потолок – роспись и огромные хрустальные люстры. Двустворчатые двери с растительным орнаментом вели в соседнее помещение.

Постояв в центре, я подошел к стене, провел пальцами по холодной, изящной лепнине и перешел в следующую комнату. Прямо напротив окон в пол располагался камин, отделанный золотом, мрамором и самоцветами. Над ним в массивной раме устроилось зеркало. Солнце, пробиваясь сквозь витражи, отражалось в нем и рассыпалось по залу озорными зайчиками.

В зеркале застыло смазанное, но узнаваемое лицо. Приятные черты, чуть вьющиеся до плеч волосы, собранные в хвост. Ярко-фиолетовые глаза в мутной поверхнности смотрелись почти потусторонне.

Я улыбнулся и подмигнул, встряхнув головой. Отражение повторило.

– Лирен Истал де Корелто. Для друзей – просто Лирен.

Сделал шутливый поклон, но отражение лишь замерло, а затем расплылось, превратившись в портрет. В высоком кожаном кресле, похожем на те, что стояли в домашней библиотеке рода де Корелто, сидел мужчина, у которого на пальце был перстень с изображением моего фамильного герба. Это был не я и не кто-то из известных мне предков. Его глаза, такие же фиолетовые, смотрели с холодным, бездушным любопытством, и словно предупреждали.

Хмыкнув, я вышел на середину зала, ступая по звонкому паркету. Сосредоточился, призвал магию. Сила заклубилась вокруг ладоней, собираясь в знакомую вязь, и рассыпалась голубоватыми искрами. Непривычно. Пугающе. Но ведь это сон? Один из многих, что я видел на протяжении месяцев? Правда, те были другими – обрывками шумных, чужеродных городов, где металл и стекло заменяли камень и дерево. А этот… этот был тихим. И оттого – в разы страшнее.

Замерев, подпрыгнул – и усилием воли завис в воздухе, и это даже без использования магии.

– Значит, все-таки сон.

Будто дожидаясь подтверждения, за окном внезапно потемнело. Поднялся ветер, забарабанил дождь. Шторы затрепетали как живые. Где-то вдалеке грохнули железные ставни, звякнуло стекло.

Нарастающая буря, словно предвестница беды, сдула меня с места. Пришлось извернуться, чтобы не встретиться лицом с паркетом или краем мраморного камина. Мягко приземлившись, я откинул растрепавшиеся волосы, длинный хвост куда-то делся, и закрыл глаза, пытаясь вновь ощутить магию.

Этот сюжет снился мне уже четвертый раз.

Ровно столько, сколько болеет Дия. Моя смелая птичка.

Словно в ответ на мысли, непогода за окном усилилась. В рев ветра вплелись странные нотки — то ли завывание зверя, то ли скрежет незнакомых механизмов.

Бросив попытки договориться с магией, здесь она казалась капризной и тягучей, я выпрямился и шагнул к окну. Меня будто что-то толкало в спину, требовало выглянуть.

Новый раскат грома прозвучал оглушительно, как атака королевского архимага. Я инстинктивно пригнулся, отскочил в сторону и прижался к холодной стене. Разбушевавшаяся стихия, словно предупреждая, усилила натиск. Сквозь разбитые окна до меня долетали брызги ледяного дождя.

Пересилив любопытство, я осмотрел полуразрушенную раму, клочья штор, кусочек серого неба в прорехе. В отражении осколков, словно игра воображения и тени, мелькнул женский силуэт. Видение длилось всего мгновение. Потом, преодолев сопротивление ветра, рывком распахнул узорчатое окно и шагнул на балкон.

Словно по волшебству, непогода отступила.

– Красиво, – не удержался я.

Передо мной открылся пасторальный вид. Небольшой замок, скорее усадьба, но с элементами фортификации. Слева и справа островерхие башенки, вокруг белокаменная стена. Вдалеке у горизонта виднелись деревянные строения, похожие на крестьянские избы. Все было каким-то… картинным. Слишком ухоженным.

Я стоял на балконе донжона, свесившись через каменные перила, и смотрел вниз, на абсолютно пустой двор. На высохший, потрескавшийся фонтан. На мраморные статуи, уже стершиеся от времени до неузнаваемости.

– И что бы это значило? – задал я вопрос себе и, усевшись прямо на камень, задумался.

Сны бывают вещими. Особенно такие настойчивые. Но кто мог послать его? И зачем? Намек на состояние Дии? Или… на мое собственное?

Вопросов, как всегда, было больше, чем ответов. Главный – почему только сегодня я смог выйти из бального зала и прогуляться по замку?

Меня вырвал из сна удар грома.

Сладко потянувшись, я сбросил остатки тяжелого, липкого сна. В комнату врывался сквозняк, неся с собой вечернюю прохладу и ощущение умиротворения.

– А не придумываю ли я себе лишнего? – проворчал, захлопывая тяжелые ставни. – Уж больно много совпадений.

Принялся бродить по комнате размышляя. Этот сон, странный и безлюдный, преследовал меня уже четвертый день. Всегда один и тот же зал – не пафосный тронный, а сдержанно-благородный, как гнездо древнего, но угасающего рода. Повсюду следы увядания. И только сегодня впервые удалось выйти за его пределы, но ничего принципиально нового я так и не увидел.

В первые дни перерыл все библиотеки в поисках разгадки: вещий сон, проклятие, иллюзия, атака подсознания? Ничего.

И я списал все на усталость и стресс.

А его было с избытком.

Дия, моя смелая птичка, угодила в скверную историю. Четвертые сутки она лежала в Доме Целителей без сознания. Очнулась лишь однажды – и надо же, именно в тот момент меня не было рядом.

Я мысленно выругался, перестал корить себя, налил сока и уселся на кровать. За окном тяжелые тучи ползли над городом, обрушивая целые потоки воды, обещая в ближайшие часы сотворить новое море в окрестностях.

Лырово? А может сразу Лирово море? — мелькнула дурацкая мысль.

И этот огневик, что все время крутится возле Дии… какие-то у них тайны. Я отогнал мысли, повалился на подушки и закрыл глаза.

Утро встретил контрастным душем и энергичной зарядкой. Отдохнувшее тело радовалось, будто запасаясь силами перед долгой дорогой. Плотно позавтракал в пустой столовой и пошел по своим делам.

Встречный Лэйс, обычно неугомонный, был серьезен и краток:

– Целитель проводит с Дией сложный ритуал. Просили не беспокоить.

Я лишь кивнул, добавив в и без того длинный список дел еще пару пунктов.

День пролетел в лихорадочной суматохе. Количество дел росло быстрее, чем успевал вычеркивать уже выполненное. Рассудок твердил, что я сгущаю краски. А Дом Целителей – неприступная крепость. Но под ребрами ныло холодное, животное чувство, не желавшее слушать доводы. Я метался: договориться о дополнительных патрулях, выбить через знакомых редкие компоненты для укрепляющих зелий, проверить слухи... Каждое выполненное дело было попыткой заткнуть голос интуиции, который выл на все горло:«Опасность близко. Она уже здесь. Ты ее не видишь, но она идет» . Я буквально чувствовал, как время утекает сквозь пальцы. Эта гонка лишь подстегивала смутную, необъяснимую и нарастающую тревогу.

К палате смог прорваться только под вечер.

Дия лежала неподвижно, похожая на фарфоровую куклу. Тонкие руки были безжизненны, губы поблекли, будто утратили все краски. Осторожно взял ее ладонь, ощутив под пальцами холодную, почти прозрачную кожу. И губы девушки дрогнули – всего на миг озарила улыбка, и тут же растаяла. Дыхание оставалось ровным и безмятежным.

– Магическое истощение, – тихо сказал чей-то голос с порога. То ли врача, то ли сиделки. – Очень глубокое. Ей нужно время, чтобы восстановить силы.

Я лишь кивнул, не сумев отвести взгляд. Провел рукой по ее волосам.

– Возвращайся, – прошептал ей на ухо. – Я здесь, моя смелая птичка.

Нужно было идти. Остались последние, неотложные дела. Но я дал Лэйсу слово, заступить на ночную вахту у ее изголовья.

– Скоро вернусь, еще до наступления ночи, – сказал я напоследок и шагнул за дверь.

Все оставшееся до темноты время я носился по городу, пытаясь успеть решить накопившиеся дела, а интуиция вопила, предсказывая надвигающуюся беду.

– Да что может быть еще хуже? – тихо пробормотал я, разглядывая в витрине набор изящных золотых украшений.

– Вы что-то сказали? – обратился ко мне торговец, выходя из-за прилавка. – Прекрасный комплект. Идеально подойдет для девушки с глубокими, как осеннее небо, глазами.

Этот, в общем-то, невинный вопрос вызвал в душе целую бурю. Сложно сказать, чего было больше: страха, сожаления, немого укора или еще чего-то.

– Вы правы. Заверните, пожалуйста, – кивнул я на выбранные вещицы и поспешил дальше по главному торговому проспекту.

Непогода, преследовавшая меня даже во сне, наконец добралась и до столицы, засыпав город хлопьями снега; разыгравшийся ветер устроил догонялки с маленькими снежинками. Изрядно похолодало – с каждым выдохом изо рта шел пар.

Интуиция, выпестованная с маниакальным упорством, буквально вопила, умоляя заглянуть в одну из артефактных мастерских. По спине бежали мурашки – точь-в-точь как в горах перед грозой.

С наступлением темноты город начинал жить своей особой жизнью. Воздух наполнялся безудержным весельем, смешанным с отчаянием. Городское дно, несмотря на все усилия стражи, выползало на охоту, выискивая загулявших мастеровых или неосторожных купцов. В их сети могли попасть даже дворяне или студенты магических учреждений.

Правда, последние отделывались обычно лишь испугом и потерей кошелька. А ценности потом расходились по нелегальным лавкам и мастерским.

Как представитель высшего общества и дворянин-маг, я должен был пройти мимо всего этого. Никогда не был ни оголтелым идеалистом, ни дураком, и прекрасно знал: преступность, в той или иной форме, была, есть и будет. Это, тоже часть городского организма, темная и неотъемлемая.

– Куда прешь? – грубый окрик здоровенного детины в одежде мастерового выбил меня из раздумий.

В отличие от обитателей трущоб, этот индивид выделялся отменным здоровьем и габаритами. Мое магическое зрение тут же засекло амулеты, припрятанные под толстой кожаной курткой.

Я слегка огляделся. Действительно, зашел «не в тот район». Но именно сюда мне и нужно было.

– К Элрику, – назвал я имя, которое мне когда-то подсказал приятель, заметив, что для «особых ситуаций» и не совсем легального товара нет лучшего контрабандиста, заодно рассказав, как его найти, да и про здоровяка… – А ты, Ралк, глаза-то разуй!

Нагло уставился вышибале прямым взглядом, мысленно готовясь к схватке. Как в будущем боевой маг, я имел за плечами изрядное число поединков и несколько схваток, граничащих с реальными военными действиями. Все они подчинялись изящной логике, точным и выверенным, можно сказать, даже академическим, расчетам. А вот стоять вот так, нос к носу в зловонной темноте подворотни с человеком, чья тактика – раздавить тебя раньше, чем ты сообразишь, какую руку поднять, – такого опыта еще не было. Моя сила была в дистанции. Его, в умении ликвидировать цель одним рывком. И амулеты с легкостью могли принять на себя пару моих ударов.

Сзади раздался еще один голос, тихий и спокойный:

– Ралк, не шуми. Видишь, господину аристократу в лавку надо. Поздоровайся со всем вежеством и укажи дорогу.

– А я что? Я ничего, – заулыбался гигант и махнул рукой в сторону еще более темной подворотни. – Проходите, милсдарь. Мастер на месте и принимает.

Лишь покачал головой, замечая, как еще четверо матерых головорезов совершенно бесшумно оцепили пространство. Нет, справиться с ними, поодиночке или вместе, я бы смог. Но трезво оценивая шансы… Могли возникнуть проблемы даже у меня.

– И что за разбойники пошли?! – буркнул себе под нос, осторожно спускаясь по скользким каменным ступеням в подвал какого-то дома.

Признаться, город я знал прекрасно. Все переулки и дворики были изучены еще в детстве и подростковом возрасте.

– Настоящий лабиринт, – проворчал я, едва не поскользнувшись на мокром камне.

– Осторожнее, – раздался рядом голос. Деревянная дверь приоткрылась, озаряя крохотный пятачок тусклым светом. – Прошу.

Хозяин, вышедший встретить, был на редкость обходителен. Он даже придержал дверь, пока я перешагивал огромную лужу на пороге.

Попав внутрь, осмотрелся. И меня постигло глубокое разочарование.

Здесь не было ничего. Совершенно ничего. Голые каменные стены, в углу деревянная барная стойка, за которую и встал хозяин лавки.

– Ну а что вы хотели? – он заметил мое изумление. – Товар специфический и опасный. Хранится в другом месте. А здесь мы просто… обсуждаем детали.

– Логично, — мелькнула запоздалая мысль.

– А вдруг я из «Полуночной Стражи»? – уточнил я.

Хозяин лишь загадочно улыбнулся и, опершись о стойку, произнес:

– Как вы уже, видимо, знаете, я мастер Элрик. Ищете что-то конкретное? Или интересное и необычное?

– Очень приятно. – кивнул я в ответ, представляясь на ходу придуманным именем: – Горвин. Что выбрать в вашей чудесной лавке пока не знаю.

– Взаимно, Горвин. Понимаю. У нас большой выбор. Можете вкратце обрисовать проблему или ситуацию? Я подскажу, чем смогу помочь.

– Понимаете, одному моему… другу грозит опасность. Не знаю какая, скорее всего, магического рода. Он не может все бросить и уехать. Вынужден по долгу службы оставаться в одном месте.

Старый мастер, а на вид ему было далеко за шестьдесят, белый как снег, откинулся на спинку стула и с хитринкой посмотрел на меня.

– Место, где он находится… его нельзя покидать?

– Нет, — коротко ответил я.

– Установка защитных, атакующих или сканирующих артефактов там запрещена?

Лишь кивнул.

– Ваш… друг, — голосом мастер выделил это слово, – остерегается нападения именно в этом помещении. И опасается своими действиями навредить тем, кто его окружает?

– Все верно. А еще нежелательно повреждать само помещение, — добавил я.

– Тогда, молодой человек, у вас два варианта. Первый – проще. Артефакт, подавляющий магию. Действует по принципу нарушения вязи плетений, создавая помехи. Для опытного мага это скорее неудобство, чем проблема, но даст время для подготовки. Второй… чуть сложнее. Или проще. Защитный купол. Плюс – регулируемая площадь. Минус – затраты энергии на поддержание щита сопоставимы. Рекомендую накопители. Иначе ваш друг рискует остаться без сил в самый ответственный момент.

– Давайте оба, – кивнул я, уже представляя, как меня поднимут на смех Лэйс с Дией.

Лучше уж буду параноиком. Рассудок кричал, что это перебор, но то самое чувство, что гнало меня сюда, сжималось в животе ледяным комом.

– Оба так оба, – бросил хозяин и позвонил в небольшой медный колокольчик.

Через минуту в помещение заглянул один из вышибал. Получив указания старика, он удалился и тотчас вернулся с простой деревянной шкатулкой.

– Вот, смотрите, – мастер поставил ларец на прилавок, распахнул ее и вынул два откровенно кустарных на вид амулета.

Камни были криво обработаны, виднелись потеки металла, заляпавшие поверхность. Обе конструкции выглядели на редкость неказисто и бросово, но стоило мне включить магическое зрение, как картина преобразилась полностью.

Передо мной лежали настоящие шедевры подпольного артефакторского дела. Чистые, выверенные до микрон плетения, упакованные в обманчиво убогие корпуса. Работа мастера высочайшего класса. Такие вещи, скорее всего, делались на заказ для особых государственных нужд, а потом «потерялись» по дороге.

– Да, – тихо сказал я, не в силах скрыть восхищения. – Это именно то, что нужно.

Еще раз внимательно осмотрев амулеты, я расплатился и вышел на улицу.

Погода тем временем окончательно испортилась, погрузив столицу в непроглядную темноту. Порывы ветра так и норовили бросить пригоршню колючего снега прямо в лицо. Не спасали даже чары и высоко поднятые воротники. Редкие прохожие жались к домам, норовя побыстрее попасть под защитой теплых очагов.

Выбравшись из запутанного лабиринта подворотен, я вновь оказался на торговой площади, уже практически пустынной. Лишь вдали мелькали отблески факелов стражи и доносилось ритмичное позвякивание кольчуг.

Сунув руку в карман мантии, я нащупал свою покупку. Обжигающе холодный металл поделился спокойствием, а в душе поселилась надежда.

– Может, все и обойдется. – раздумывал я, пока, борясь с непогодой, добирался до больничного крыла Дома Целителей.

Проведя рукой по промокшей мантии, зашел в общежитие и быстро привел себя в порядок. Сочтя свой внешний вид достойным, чтобы предстать перед очами моей смелой птички, прихватив подарки, направился в больничное крыло.

Лэйс, которого я встретил возле самой комнаты, лишь хмуро кивнул, здороваясь и пристроившись рядом, шепотом произнес:

– Что-то не так? Ты рано.

– Сделал все дела, и сразу сюда, – также тихо ответил ему, и поставив цветы возле кровати, посмотрел на Малдию. – Нет изменений?

– Целители говорят, что еще день-два ее нужно продержать в полусонном состоянии, но прогноз пока благоприятный. – Лэйс, в противоположность сказанному тяжело, вздохнул: – мне это все очень не нравится.

Моя смелая птичка была больше похожа на мраморную статую, чем на живого человека. Какая-то мертвенная бледность, сквозь тонкую, будто пергаментную, кожу просвечивали вены.

Слова Лэйса, такие серьезные, собранные, так несвойственные вечно веселому балагуру, заставили меня повернуться к нему и напряженно посмотреть в глаза.

– Огневик?

– Да, – нехотя кивнул парень. – Меня терзают смутные сомнения.

– И меня.

Немного помолчав, и усевшись на стульях, оба посмотрели на безмятежно лежащую под тонким покрывалом, девушку.

Я уже было открыл рот, чтобы расспросить Лэйса подробнее, как впервые за вечер обратил внимание на Воздух. Он был... мертвым. Не застоявшимся, больничным, а именно мертвым. Будто кто-то убрал из него всю магическую вибрацию, оставив лишь пустую, инертную оболочку. Моя Стихия не пела, не перешептывалась со мной – она заснула тяжелым сном.

– Ты чувствуешь? – перебил я сам себя, глядя на Лэйса. – Магия… она беспокойная.

Именно в этот миг с улицы раздался приглушенный расстоянием гул.

Вскочив со стула, краем глаза отметив, как Кот, действуя на одних рефлексах, кубарем скатился со своего места, и, переместившись к кровати Малдии, встал в боевую стойку, прикрывая ее своим телом.

Я же, не теряя времени, уже плел одно из заклинаний для обнаружения противников, и старался растянуть его на как можно большую площадь, благо магия Воздуха идеально для этого приспособлена. Пусть время активации чуть дольше, чем у других, но информативность несоизмерима.

Гул, что так всполошил нас, нарастал, а затем раздался грохот, сотрясший здание целиком. Откуда-то сверху, послышались крики, и приглушенный расстоянием звон.

– Лэйс, у меня магии под завязку, амулеты есть, – хрипло, с надрывом бросил ему. Все же поддержание такого заклинания стоило немалых усилий. – Сходи проверь, там нужна помощь!

– Справишься? – напарник не спешил выполнять мою просьбу, но все же от кровати отошел, и, сунув руку в карман, достал три магических накопителя. – Держи, для себя берег, надеюсь, не пригодится.

Словно в насмешку, за окном, ярким сиянием вспыхнула ослепительная вспышка, и раздался еще один взрыв. Здание, получив ощутимый удар, вздрогнуло, а с потолка посыпалась штукатурка.

Я рванулся к окну, отшвырнув занавеску. Вдалеке на краю парка, увидел их: трое в одинаковых балахонах, руки светились остаточной энергией, заметной даже с такого большого расстояния. Они не прятались. И тогда все встало на места.

– Это плохо! – выдохнул я, оборачиваясь к Лэйсу. – Они бьют по верхним этажам, скорее всего, чтобы собрать там всех, кто может драться!

Мозг работал с бешеной скоростью. Если действуют нагло, значит, уверены, что никто не увидит и не услышит. Купол. Нас накрыли огромным куполом, изолировав от всего города.

В коридоре раздались крики, топот...

Больше не раздумывая, Лэйс кивнул мне, и бросив взгляд на подругу, мигом выскочил изкомнаты.

Оставшись один, я, не заботясь о сохранности помещения, магией Воздуха сгреб всю мебель и забаррикадировал дверь.

За каждое движение магией приходилось платить втройне. Воздух повиновался лениво, будто сквозь густую патоку. Накопители в моем кармане, которые обычно светились ровным теплом, заметно остывали — купол высасывал из них силу с голодной жадностью. Если так происходит со мной, то что творится с обычными пациентами? С целителями? Они, наверное, просто падают в сон или забытье, не в силах даже подняться с кровати.

Мы в ловушке.

Заклинание, что я так долго, и, по сути, бесцельно плел, наконец, развернулось, и перед моим внутренним взором раскинулась сеть заклинания, все расширяющийся сферой охватывая часть здания и улицы. Она тут же схлопнулась, упершись в невидимый барьер.

В тот же миг за окном что-то блеснуло, мои поисковые чары скомкались и рассыпались, подарив на прощание еще одну порцию головной боли и слабости. С басовитым гудением в палату ворвался голубой сгусток энергии, и зависнув, принялся испускать волны, словно сканируя помещение.

Быстрый взмах руки, и амулет помех падает на пол возле выбитого окна. Его сияние заставляет сгусток изрядно сбавить в скорости, а затем и вовсе раствориться, оставив после запах озона.

Волосы, вставшие дыбом от задействованной энергии, подсказали, что ситуация стремительно выходит из-под контроля.

– Амулет сработал, но насколько хватит заряда? – пронеслось в голове.

Я чувствовал, как моя собственная энергия, стала убывать быстрее, как вода из проткнутого бурдюка.

На пол тем временем полетел второй амулет, и спустя мгновение вокруг девушки сформировался голубоватый защитный купол.

Экстремальная доза адреналина заставила мозг действовать на пределе своих возможностей, и решившись на авантюру, я запитал защитное заклинание сразу от всех трех имеющихся у меня накопителей, грубо презрев наставления по технике безопасности.

– А вечер перестает быть скучным, – с несвойственной мне бесшабашностью усмехнулся я.

Встав на середину комнаты, прямо перед тремя нападающими, которые не заставили себя долго ждать.

– Черные балахоны, глубокие капюшоны и оружие. Непредсказуемо и потому опасно, – мелькнула быстрая мысль, и я на голой силе сформировал порыв Ветра, намереваясь выбросить противников из здания, банально сдув их.

– Попытаться стоило, – грустно улыбнулся, наблюдая, как моя атака увязла в щитах стоящего в центре мужчины, а двое других, быстро переглянувшись и словно получив подтверждение приказа, чуть разойдясь в стороны, бросились ко мне, норовя взять в клещи.

Как любопытно, еще вчера встретив таких на улице, я назвал бы их ряжеными клоунами, но сегодня передо мной были воины, привыкшие быстро и четко делать свою работу.

Удар, нанесенный слева ближайшим убийцей, я блокировал наручем, одновременно отходя на шаг, пытаясь перекрыть сектор атаки для второго, но тот, оказавшись быстрее, просто и незатейливо нанес удар ногой в грудь, стараясь повалить меня на пол.

Отшатнувшись, нырнул под размашистый замах сверху вниз, вновь отступил, но уже в сторону стены.

А нападающим только этого и надо. Третий, что так удачно заблокировал мое заклинание, уже вновь был готов атаковать.

На его вытянутых ладонях сформировался огненный цветок, и спустя мгновение в сторону Дии устремился обжигающий поток раскаленной лавы.

– Нет! – стон-крик вырвался из моего горла, и волна сырой магии, отбросила нападающего в сторону.

Яркий, нереально изумрудный свет затопил комнату, заставляя зажмуриться, а следом пришел невыносимо громкий хрустальный звон.

Не выдержав буйства красок, я упал на колени, зажимая уши руками. Тонкий жгут силы завибрировал, сигнализируя о чудовищных перегрузках, а затем в наступившей тишине, раздался негромкий хлопок. Небольшую, в общем-то, комнату заволокло молочно-белым туманом.

– А маг-то силен, – мелькнула мысль на краю сознания.

Так, с первого удара, уничтожить магический накопитель немаленькой емкости под силу не каждому.

Я под прикрытием тумана переместился ближе к стене и стал готовить свой ответ.

Привычная концентрация, выверенные до идеала пассы рук, легкое и стремительное движении энергии по магическим каналам. И вот вокруг меня закружилась магия, собираясь в Вихрь. Еще мгновение и заклинание, рассыпавшись на десятки острых осколков, на огромной скорости устремились в туман.

Не дожидаясь результата атаки, я вновь создал заклинание, на этот раз это были усиленные воздушные серпы.

Прижавшись спиной к стене, принялся посылать одно заклинание за другим, стараясь навязать свой темп, выиграть лишнее мгновение.

В глубине тумана, там, где было окно, раздался грохот, яркие вспышки и приглушенные ругательства, быстро сменившиеся хрипом и стонами.

– А-а-а! – с криком отчаяния на меня, прямо из тумана, налетел один из убийц и принялся вполне профессионально орудовать мечом.

Клинок мелькал то справа, то слева, норовя ударить в живот, и тут же менял траекторию, угрожая голове или шее.

Я вертелся как лист в центре урагана, отбивая его атаки как придется, зарабатывая одну рану за другой. Ловкий противник не давал времени достать оружие или воспользоваться магией, загонял в угол, лишая маневра. Мимо меня вновь пронесся поток огненных шаров, направленных на мою смелую птичку.

– А-р-р-р, – зарычал я от напряжения и, прикрыв глаза, пригнулся, уходя от следующего удара, и бросился вперед в отчаянную атаку.

Убийца, на мгновение отвлекшись, пережидая очередной взрыв накопителя, и реакцию магического щита, не успел отскочить в сторону, чтобы избежать атаки. И я, врезавшись в него плечом, разорвал дистанцию, а затем, единым слитным движением выхватил клинок и нанес удар.

Меч проскользил по защите, и с хрустом вонзился в плоть, проходя дальше, перебивая что-то важное в теле нападающего. Отбросив врага в сторону, ринулся к третьему противнику, который все так же стоял возле пролома в стене, и готовил очередную атаку. Казалось, его нисколько не заботила судьба подельников, не мешало ему и тело соратника, лежащее прямо перед ним.

Магу тоже досталось, на его лице застыла гримаса боли, накидка была разорвана в нескольких местах и виднелись кровавые пятна, капюшон сбит. И я смог, наконец, разглядеть лицо нападавшего. Это был обычный парень, не старше меня.

Но любоваться было некогда – маг заканчивал свое заклинание и уже направлял руки в сторону кровати с Дией. Понимая, что не успею добежать или сотворить защиту, от отчаяния бросил свой клинок, словно копье, молясь разом всем Стихиям.

Удача, вновь мне улыбнулась, и оружие, сделав пару оборотов, неожиданно легко пробил грудь мага.

– Ой… – как-то по-детски всхлипнул парень и опустил руки, с уже активированным заклинанием.

– А-а-а!

Раздался отчаянный крик боли, что заставил меня замереть, а затем ударила волна жара. Фигура, охваченная пламенем, заметалась из стороны в сторону, и с громким воплем исчезала в темноте где-то за пределами здания. Спустя пару секунд крик оборвался, оставив после себя только эхо и запах озона.

– Все приходится делать самому, – произнес мужчина, влетая в помещение. В его голосе не было гнева, только холодная досада. Он окинул взглядом трупы своих людей, потом меня, трещащий щит над Дией.

И не раздумывая направил магию.

Из его руки вырвался поток света, мгновенно принявший вид копья, и ударил в Дию. Щит задрожал, пошел волнами и даже треснул, но выдержал. Палату вновь затопило изумрудное сияние и оглушающий хрустальный звон.

Рассчитывая на то, что враг отвлечется, я бросился вперед, одновременно перекидывая питание щита Дии напрямую на себя и замахнувшись поднятым с пола ножом, постарался ударить противника в грудь.

То, что убийца – профессионал, было видно сразу, но уровень его подготовки был как у элиты королевства. Мужчина легко, несмотря на дезориентацию, ушел от моей атаки, защитившись легким клинком, а затем принялся лихо теснить меня. Его оружие, словно живое мелькало вокруг, нанося незначительные удары то тут, то там, постепенно лишая меня сил и не давая перейти в контратаку.

Не привык я чувствовать себя загнанным в угол, но именно это сейчас и происходило. Мозг работал на пределе своих возможностей, пытаясь найти выход, но его не было. От бешеного темпа, магического напряжения, я стал совершать все больше ошибок.

Вот очередной хитрый финт, и на моем предплечье образовалась длинная царапина. Еще миг, и легкий укол в бедро, заставил меня сбиться с шага.

Удар рукоятью в живот.

Удар кинжалом в правый бок.

Удар.

Еще.

И еще.

С каждым мгновением росла пелена перед глазами, а мозг в отчаянии подкидывал все сумасшедшие варианты. Я уже отбивался на одних инстинктах, скорее угадывая, чем, видя врага перед собой. Кровь из рассеченной брови заливала глаза. Дышать становилось все тяжелее, пульс набатом барабанил в висках. Все поплыло, и я понял, что еще минута, и просто упаду.

Остался единственный шанс.

Собрав остатки силы, я отдернул руку, прикрывающую рану на правом боку, и, встряхнув пальцами, угодил убийце прямо в глаза, заставив того оступиться и потерять темп.

Времени не было.

Черная, нереально черная кровь сочилась из раны. Не раздумывая, я прыгнул на убийцу, прижимая его к полу и чувствуя, как клинок входит в тело, зашептал активацию родового заклинания.

Едва с моих губ сорвались последние слова, меня охватило фиолетовое сияние, так похожее на свет далеких, одиноких звезд.

Исчезла боль. Ушла усталость. Осталось только легкое, почти невесомое послевкусие на губах.

Я с трудом повернул голову.

Моя смелая птичка... улыбалась во сне, безмятежная и прекрасная под голубоватым куполом, который трещал, но держался. Она была в безопасности.

Я улыбнулся ей в последний раз. И отпустил.

Фиолетовый свет сгустился до ослепительной точки, а затем безмолвно схлопнулся, не оставив ни вспышки, ни грома. На опустевшем, залитом кровью полу палаты лежали лишь два тела — убийцы и юноши с фиолетовыми глазами, которые больше ничего не видели.

Сны.Я уже привык к ним. Но на сей раз все сущее, казалось, сжалилось надо мной и даровало не кошмар, а милую, домашнюю картину. Наверное, так могла бы сложиться моя судьба, свяжи я ее с Дией.Мы сидели в саду, в уютной, увитой плющом беседке. Вокруг кружились дети – целая орава сорванцов, оглашавшая окрестности смехом и криками. Девочка в розовом платьице, забравшись на край фонтана, не раздумывая, сиганула в воду. Няня вскрикнула, бросилась следом и выудила ее, мокрую и хохочущую. Малышка мотала головой, и тяжелые капли летели на каменную дорожку.– Дорогой? – моя мария, отставив фарфоровую чашечку, повернулась ко мне. – Все в порядке?Я хотел кивнуть, но горло внезапно пересохло. Чашка выскользнула из ослабевших пальцев и с тонким звоном разбилась о каменную столешницу.– Лирен?Ее голос прозвучал с тревогой. Я видел как ее лицо, любимое до боли, склонилось ко мне. Губы онемели. На теле проступил холодный пот. Я попытался ухватиться за спинку стула, но пальцы уже не слушались.Из груди, точно из раскаленного горнила, возник жар. Необъяснимый, всепоглощающий. Вокруг заметались тени, зазвучали испуганные крики, поднялся шум. Кто-то громко зарыдал, и этот плач подхватили другие голоса.Черная, густая как смоль пелена поползла от краев зрения, оставляя лишь крошечное окошко света. В нем – силуэты самых дорогих людей. Мои родные, Дия, дети – все они медленно превращались в темные, безликие тени, сливаясь с наступающей тьмой.Собрав последние крохи сил, я шевельнул онемевшими губами и прошептал то, что было важнее всего: – Малдия…Имя стало последним, что я смог выдавить из себя.Пелена сомкнулась. Жар сменился леденящей пустотой. И не стало ни сада, ни беседки, ни криков. Был только стремительный, беззвучный полет сквозь ничто. И далекий, нарастающий гул, похожий на рев неведомого зверя .

Я открыл глаза и посмотрел на потолок.

Обычный, белый, ничем не примечательный, кроме как непонятным устройством, наверное, это была какая-то люстра. Но привычных мне магических кристаллов или свечей не наблюдалось.

Осторожно, стараясь не шевелиться, я перевел взгляд на стену, покрытую каким-то рисунком. В углах стояла здоровенная туба с цветком. Да и вообще зелени было много.

Мебель на вид хорошая, но какая-то дешевая, без вензелей и других украшений. Все просто и функционально.

Прекратив рассматривать обстановку, я, набравшись сил и смелости, пошевелил головой. И не дождавшись вспышек боли, обнаглел – подвигал рукой. Конечность ощущалась не моей, будто отлежал, но легкое покалывание обнадеживало.

Пальцы, тем временем сжали что-то мягкое и шелковистое, если бы я лежал на своем ложе в родительском доме. Скосив глаза, убедился, что моя тушка, порядком потрепанная, вся в ссадинах, медленно, но верно, превращает явно дорогое белье в половую тряпку. Хорошо хоть раны закрылись, и мне не грозило истечь кровью.

На миг даже стало стыдно, и я почти повернулся, чтобы скатиться на пол, но у меня не хватило сил это сделать.

Воздух наполнился ароматом летнего вечера, виднеющиеся большие стеклянные окна – распахнуты. И запах гари, к которому я уже привык, медленно выветривался из помещения. Слабость, уложившая меня в кровать, постепенно отступала, даря покой и умиротворение. Я даже позволил себе, прикрыв глаза, сосредоточиться, и постараться почувствовать магию.

Сила, ворвавшаяся в мои потрепанные каналы, словно всадник на обезумевшей лошади, тараном сбивая невеликие укрепления, прокатилась по всему телу и вызвала такую гамму боли, что я едва не застонал. Только стиснутые в спазме зубы не дали ни единому звуку вырваться из меня.

– Пожалуй, магию пока отложим, – решил, с трудом приходя в себя, и, аккуратно повернувшись, постарался слезть с кровати.

Ноги тут же утонули в мягком, пушистом ковре, а на белом ворсе появились капельки крови.

– М-да... – только и шепнул я себе под нос, и, выпрямившись, осмотрел комнату.

Это была спальня. Небольшая, всего-то шагов десять, может, больше, но со вкусом обставленная, правда, назначение некоторых вещей было непонятно.

Немного посидев на кровати и придя в себя, заметил зеркало на туалетном столике и аккуратно подошел к нему.

– Красавец, – хмыкнул, рассматривая когда-то светлую рубашку.

Теперь на ней были красные пятна, куча прорех. Да и весь общий вид, скорее походил на тряпку. Такой же участи подверглись брюки. Мягкие яловые сапоги пострадали меньше всего. А плащ и куртка, подаренные любимой, неизвестно куда пропали.

– Дия!

Здесь же мне вспомнились последние события, и я, резко развернувшись, направился к выходу из комнаты.

Бросив взгляд в окно, я замер, рассматривая где-то далеко внизу множество огней и подойдя ближе, откинул занавески, прижавшись лбом к стеклу, уставился на невиданное зрелище.

Внизу, там, где в моем мире должны были быть лишь крыши домов да узкие улочки, простиралось море света. Не просто огни, а целые реки, озера, созвездия из холодных, не мерцающих светил, застывших в идеальном порядке.

Прямо напротив, подобно исполинским кристаллам, вздымались башни. Не из камня, а из чего-то темного, зеркального и привычного стекла. Они отражали в своих гранях само ночное небо и свет собратьев, создавая призрачную, двойную реальность. Этих башен-близнецов было несколько, и они образовывали неестественно правильный полукруг, словно каменный щит или гигантская подкова.

Немного придя в себя и успокоив бешено колотящееся сердце, я словно в тумане, направился к выходу из помещения, благо дверь выделялась.

Уже через секунду оказался в некой прихожей, а затем и на кухне. Меня словно звал вперед поток свежего ветра, доносивший новые, непривычные запахи и звуки.

– Дия? – едва слышно шепнул, и, сделав небольшой шаг, взглянул на девушку.

Она стояла на балконе, прислонившись к перилам, и смотрела в ночь. Очертаниями плеч, наклоном головы – вылитая Дия в минуты тихой грусти. Лунный свет выхватывал из темноты контур ее щеки, прядь волос на ветру. Сердце сжалось дикой, болезненной надеждой.

– Дия! – выдохнул, голос прозвучал хрипло и неслышно даже для меня самого.

Я шагнул на балкон. Воздух ударил в лицо – жаркий, влажный, пахнущий цветами и дождем.

Девушка обернулась на звук шагов.

На миг рассудок отступил, затопленный волной слепой, животной надежды. Руки сами потянулись вперед. Я шагнул, схватил ее за плечи, чтобы притянуть к себе, обнять, убедиться – и в тот же миг понял. Увидел. Не глазами, а душой. Под пальцами был не знакомый шелк ее платья, а столь же мягкая, но странная ткань. Мускулы ее плеч были напряжены, готовы к рывку, или защите – у Дии такой готовности не было никогда. И запах – не привычные духи, а что-точужое .

ГЛАВА ВТОРАЯ

Мария

Высокие потолки, увенчанные грандиозными пейзажами, золотая лепнина, натертый до блеска паркет. Ковры, в ворсе которых тонули ноги, тяжелые портьеры из дорогих тканей. Свечи, позолоченные канделябры, столовое серебро, мрамор и ценные породы дерева, мебель ручной работы. Всё, что когда-то поражало гостей и будоражившее их умы своей роскошью, кануло в Лету.

Запустение, тоска и тьма погрузили некогда (я в этом уверена) грандиозный замок в уныние. Подобных много на территории Беларуси. Какие-то отреставрировали, какие-то планируют реставрировать, а про какие-то забыли. Грустно, но время неумолимо течет вперед, не останавливаясь для размышлений и сожалений.

Я легко сходила по лестнице, не обращая внимания на небольшие трещины и сколы на ступеньках. Воображение рисовало шикарные балы, на которых дамы блистали в пышных платьях, а кавалеры были галантны и учтивы. В памяти всплыла мелодия вальса из балета П.И. Чайковского «Спящая красавица». Хотя, куда мне, сероглазой брюнетке со стрижкой «каре», до диснеевской синеглазой длинноволосой блондинки.

Почудилось, как по телу струится тяжелая ткань бального платья, а на руках – обязательно белые перчатки. Пальцы легко скользили по растрескавшимся перилам, но ничего не могло отвлечь от зовущего ощущения праздника.

Ничего, кроме внезапно разразившейся непогоды за окном. Вспышка молнии и следующий тут же гром быстро стряхнули с меня наваждение. Стоит признаться, я добровольно позволила себе утонуть в прекрасных чарах навеянного сна. Большая ошибка новичков, тех, кто метит в Мастеров сна. Это первое, что вбила в меня Ольга Вячеславовна, когда я согласилась поступить к ней на обучение. Но как же хотелось ощутить это прекрасное чувство легкости и праздника! В моем мире все слишком тяжелое, двойственное, а то и тройственное.

Я потрясла головой, прогоняя последние остатки воздействия. Как же любопытно: нет ни одного признака, что сон навеян кем-то. Будто подсознание само решило порадовать уставший разум. Жаль, что сильный дар и привычка держать все под контролем не позволили окончательно раствориться в магии замка.

Мирский ли, Несвижский или Коссовский замок – сложно сказать. Место, пробудившее в подсознании эти образы, напоминало все их вместе и каждый в отдельности. Наверное, если бы мимо проплыла дама в черном, я решила бы, что меня занесло в Несвижский замок, а если бы ступни опустились на стеклянный пол, под которым плавали золотые рыбки, значит – в Коссовский.

Тихий голос разорвал тишину куда сильнее, чем гром разыгравшейся грозы. Я впервые была во сне, который не самостоятельно навела, с посторонним человеком. Все же странно, что даже не ощутила чужого присутствия. Будто бы он был частью сюжета.

Подобравшись, подозрительно обернулась, пытаясь понять, нет ли еще чего-то, что необходимо проверить.

Вокруг все стало меняться как в калейдоскопе. То оно становилось вновь сияюще-праздничнsv, то пеплом и серой дымкой осыпалось, открывая сколотый кирпич стен, полуразрушенную лестницу, по которой я только что спокойно шла. Теперь подняться по ней можно было бы только с помощью магии. Где-то вдалеке грохнули железные ставни. Дождь забарабанил по вдруг разбитым окнам, кое-где все же сохранившим последние осколки стекла. Не вестибюль, а какой-то древний склеп.

Напряженно осматриваясь, я поняла, что дверь всего лишь одна. Не было даже входной, что удивило меня еще больше. Судя по всему, единственный проход вел в другой зал – возможно, в столовую или рабочий кабинет. Я никогда особо не интересовалась архитектурой. Для создания снов мне было достаточно общих знаний.

Не мешкая, осторожно пошла к единственному выходу. Обычно я оставляю в своих снах лазейку именно таким образом. Если «подопытный» захочет прекратить исследование сновидения, он может спокойно открыть специально помеченную дверь и выйти в обычный сон. Мне же выбора не оставили.

Из приоткрытой щели потянуло сильным сквозняком. Я поежилась, но не остановилась, лишь крепче обняла себя за плечи.

Аккуратно заглянув за створку, увидела просто одетого мужчину: белая рубашка, брюки, правда, были заправлены в сапоги. Он стоял ко мне спиной, рассматривая разбитое стекло окна, разорванные гардины. Кроме темных вьющихся волос и общего очертания фигуры, ничего особенного в такой темноте не разглядеть. Даже молнии перестали сверкать.

Мужчина резко обернулся – я еле успела спрятаться за створку двери. Сердце бешено колотилось. Испуганно озираясь, попыталась доказать самой себе, что это всего лишь мой сон, а раз я его обладательница, значит, смогу все развеять.

Зажмурилась, стараясь ощутить узелки магии, которые обычно скрепляют основной сюжет сновидения. Пусто, ничего! Сцепив зубы, свела руки перед собой, глубоко задышав.

Звук распахнутой двери сбил концентрацию. По внезапно голым ступням сильнее потянуло холодом.

Я вновь заглянула в комнату. Мужчина вышел на балкон. Природа неожиданно преобразилась, становясь ярким летним рассветом.

– Это я изменила погоду? – шепотом спросила у самой себя.

Вряд ли. Ведь не было бордовых вспышек, которые проявлялись, когда я использовала свою магию.

Бесшумно ступая по деревянному полу, усеянному осколками кирпича, лепнины и кое-где стекол, сделала несколько шагов вглубь комнаты, внимательно следя за мужской фигурой. Гость стоял и любовался видом, слегка водил головой, осматриваясь. Свесился с балкона, что-то рассматривая. Я была готова в любой момент юркнуть обратно за дверь. Любопытство любопытством, но здравая осторожность должна быть на первом месте.

Мужчина резко обернулся, опаляя меня взглядом фиолетовых глаз…

Бордовая вспышка и я подскакиваю на собственной кровати. Тяжело дыша, откинулась на подушки, стянула с головы маску для сна. Июньский рассвет едва-едва теплился на горизонте. Значит, еще только часа три-четыре утра. Мне бы спать и спать до будильника, но сон как рукой сняло.

– Неужели это новая проверка? – наконец, вслух спросила пустое пространство своей спальни.

Ольга Вячеславовна вполне могла подкинуть нечто подобное, чтобы очередной раз проверить мои способности, но ее магии я не ощущала. Да и вообще никакой другой. Полное отсутствие постороннего воздействия. Уж это я за полтора года научилась распознавать.

Полтора года неясных снов, которые совершенно отличались от привычных сновидений. Я могла сама на себя наслать любой сценарий, я тренировалась на других. Конечно, аккуратно, чтобы не навредить. Просто проверяя свои возможности и обучаясь. Для личных целей я насылала сны только на близких людях, в ком была уверена больше, чем на сто процентов. Обучение на Кирилле не в счет, там была другая ситуация. На нем я тренировалась и для «официального» обучения, и по своей инициативе.

Но этот фиолетовоглазый не был моим созданием. Поначалу я думала на наставницу, но отчего-то не хотелось верить. Мой ночной гость казался слишком другим.

– Принц из снов, – хмыкнула сама себе. – Так, нет, никаких принцев мне не нужно.

Я бы подумала на кольцо, но сны начались значительно раньше, чем Глеб Иванович дал мне его. Хотя, четкость сюжеты приобрели только недавно. Раньше были просто города со старинной архитектурой, чем-то похожей на Прагу, один раз приснилась огромная библиотека.

– Я сошла с ума! Какая досада! – вспомнив прекрасные слова Фрекен Бок, поднялась и направилась варить себе кофе, чтобы сесть за компьютер и заняться работой.

Да, рано, но спать все равно уже не лягу. Сны снами, но конкретно сейчас я ничего не могу сделать. Всю возможную информацию давно прошерстила, вопросы окольными путями задала, ничего нового не узнала. Значит, остается следить внимательно за развитием событий.

А пока от меня зависит достаточно большой рекламный проект, дедлайн которого наступает на днях. После сдачи всех материалов я уйду в отпуск. Осталось потерпеть день и свобода! Правда, условная, мне еще магистерскую работу в универе защищать, но это пройдет в лучшем виде. Все уже давно готово.

– А потом он резко ее обнял, прижал к стене и навис, чтобы поцеловать.

Света – одна из моих коллег, взахлеб рассказывала второй нашей коллеге, Василисе, очередной сюжет. Подозреваю, что это какая-то новая, нашумевшая корейская дорама. Сейчас K-pop пользуется огромной популярностью. Наши скромные ряды этот тренд тоже не обошел стороной.

– Затем он бросил ее на кровать и промахнулся, – сказала я, заходя в наш кабинет и направляясь к своему столу у окна, и спрятала улыбку за нарочито спокойным выражением лица.

В отличие от меня Василиса не удержалась и прыснула со смеху. Света недовольно посмотрела в мою сторону.

– Между прочим, там такой красавчик играет!

Света была активной поклонницей K-pop. Даже пошла на курсы корейского языка, чтобы однажды поехать в Сеул. Она и нас пыталась привлечь, а мы и не сильно сопротивлялись. Василиса свой интерес объясняет любовью к «прекрасному», а мне просто любопытны культуры разных стран, хотя и на «прекрасное» иногда поглядываю, чего таить.

– Это который из… многих? – Василиса поддержала меня в стремлении слегка подтрунить над Светой.

– Ай, что вы сразу? Между прочим сами обсуждаете дорамы.

– Обсуждаем, – согласилась я, заваривая себе кофе. – Но мы только обсуждаем, а не мечтаем выйти замуж за высокого богатого накачанного красавчика из Южной Кореи.

– Между прочим, самый популярный сюжет в мире – сказка про Золушку, – Света опять привела главный довод в защиту своей мечты.

– Я тебе этот факт сама поведала, – заметила Василиса.

Что ей ответила коллега, я не услышала – у меня зазвонил мобильный. Один из заказчиков попросил внести правки в макет.

– Вот! У тебя у самой песня корейской группы на вызове стоит, – Света каждый раз упоминала этот факт, когда мы ей говорили, что увлечение – увлечение, и очень похвально, что она стала изучать язык, но зацикливаться не надо.

– Стоит. А перевод текста песни читала? – согласилась я.

– Или только на красивый пресс и смазливое лицо смотрела? – добавила Василиса.

– Ничего вы не понимаете, – Света надулась на нас.

К сожалению, мы понимали больше, чем она. Самая младшая из нашей команды, Света еще верила в принцев на белом коне, а точнее в богатых корейских парней, готовых бросить фирму к ногам возлюбленной, ждать ее всю жизнь, при этом всем, чтобы безропотно носил на руках. И обязательно наличие драмы с бурным примирением. Про остальные физиологические моменты даже и упоминать не буду.

Я и Василиса были старше, имели какой-никакой опыт в отношениях. У моей истории был только негативный подтекст, а вот коллега прекрасно вышла замуж за простого парня. Но семейная жизнь это не только зеленые поля с радугой в голубом небе, это еще и ежедневная работа, компромиссы и многое другое. Пока юношеский максимализм из Светы не выветрится, вряд ли она поймет, что не в кубиках на прессе счастье.

Хмыкнув своим мыслям, вспомнила о сновидении. Мужчина с темными волосами. Конечно, в практически полном отсутствии света сложно что-то говорить про внешность, но силуэт определенно выдавал подтянутую фигуру. Любопытно, дорисует ли подсознание до конца его внешний вид в следующем сне или остановится на фиолетовых глазах? Слышала, что такая мутация бывает в мире. Редко, правда, но бывает. Хотя, нет. Таких ярких, я бы даже сказала «колдовских», не бывает. Говорят, женщина может очаровать и лишить покоя одним лишь взглядом. Весьма похоже на ситуацию со мной, с некоторыми изменениями.

Василиса позвала меня, отвлекая от рассуждений. Мысли мыслями, а работа сама себя не сделает. Нечего предаваться фантазиям, достойным лишь бульварных романов. Моя жизнь – не сказка, пусть в ней даже есть магия.

Жара и недосып сыграли со мной свою отвратительную шутку. После обеда, к концу рабочего дня, у меня разыгралась сильная головная боль. Конечно, у нас в кабинете был кондиционер, но это слабо облегчало мое состояние. Приходилось, стиснув зубы и напившись обезболивающего, работать, ведь дедлайн суров, ему все равно жарко ли, холодно – сроки есть сроки.

– Маша, ты бы таблетку выпила, – предложила Света после того, как я в очередной раз, морщась от боли, потерла висок.

– Пила… жду облегчения, если подействует, – обреченно ответила, прикрывая веки.

Солнечный свет стал сильнее бить по глазам. Я старалась без надобности не пить лишний раз лекарства, но все равно обезболивающие стали в последнее время чаще мелькать в сумке. Сначала была мысль, что это из-за перемен погоды, но состояние не изменялось, ни зимой, ни летом. Затем пришла к выводу, что это из-за стресса и усталости. Ранние подъемы ситуацию, само собой, не облегчали. Вот уйду в отпуск и будет мне счастье – высплюсь. Хотя, нет, высплюсь, когда диссертацию сдам и получу диплом.

– Маша, едь домой, – сказала Василиса, не выдержав лицезрения моей гримасы боли при каждом громком звуке.

– А кто за меня закончит презентацию? – глухо спросила я, сдерживая стон.

– Памятник тебе за самоотверженность тоже не поставят. До конца рабочего дня осталось полтора часа, прогул не засчитают, – коллега всегда трепетно относилась к вопросам здоровья. – Поезжай спокойно. Все равно начальство на совещании, а я как глава проекта могу тебя отпустить по своему усмотрению. В случае чего скажу, что ты поехала в агентство за результатами исследований.

Я подняла благодарный взгляд на Василису, а затем покосилась на Свету. Мало ли как она отреагирует на такое. Уже проходила похожее в другом коллективе, где даже за минутную задержку коллеги бежали сдавать руководству. Им можно было все, а вот у меня, как у самой младшей на тот момент, прав не было от слова «совсем». Света с жалостью посмотрела в мою сторону и категорично заявила:

– Едь, мы подстрахуем. Только ноут не выключай.

Я, еле двигая языком от накрывшей волны боли, дала последние указания и «медленно по стеночке» поползла в сторону ресепшена. Петя из айти-отдела, заметив меня, хотел подойти с какой-то папкой, но быстро ретировался, стоило мне на него хмуро посмотреть. Не люблю работать с ним, вечно какие-то проблемы. То техзадание непонятное, то заказчик просит нереальное (хотя, запросы и не такие уж высокие, просто кому-то лень лишний раз поработать). А стоит подойти с личным вопросом (скорее консультацией), так сразу вид принимает такой, будто оказал одолжение шестизначной стоимостью.

Сегодня у меня не было ни сил, ни желания даже вежливо улыбнуться, не то что говорить.

– Маша, что с тобой? – донесся до меня голос.

Никита, тоже айтишник, появился откуда-то. Парень в ярко-оранжевой майке и широких шортах ниже колена смотрел на меня внимательно, слегка обеспокоено. С ним у меня было мирное общение, поэтому он и не получил хмуро-убивательного взгляда.

– Не мы такие, жизнь такая, – попыталась отшутиться, но новый спазм не позволил.

– Ты на машине? – по-деловому спросил Никита.

Я кивнула.

– Значит, на такси поедешь, – он достал свой айфон и быстро сверился с приложением. – О, супер! Маленькая загруженность. С тебя потом кофе.

– Никит, я девочкам запретила вызывать такси. Не стоило.

– Девочки тебя послушали, я – нет, – просто сказал он и подхватив меня под локоть аккуратно повел к выходу.

– Слухи поползут.

– Плевал я на эти слухи. Мне романы почти со всеми приписывали. Наверное, кроме тебя никто не избежал, – он хмыкнул. – Вот теперь я точно «соберу всю коллекцию».

– Ты же знаешь, что мне плевать? – слухи о романтических похождениях меня всегда интересовали в самую последнюю очередь.

Что обо мне, что о других.

– Именно поэтому с тобой я и общаюсь.

Хотелось сказать что-нибудь ироничное, но не получилось. Организм решил, что раз голове можно болеть, значит и всем остальным разрешено. Стремительная тяжесть, будто по мне каток проехался... раза три, навалилась, стоило выйти на душную улицу.

– Может, мне с тобой поехать? – Никита уже не на шутку тревожился, хотя, я пыталась держаться ровно и стойко.

– Даже не думай! – на это восклицание сил хватило. – Сама доеду!

Моя квартира – моя обитель. И пока я не была готова принимать в ней никого постороннего, кроме отца и близкого друга, который был мне как старший брат.

Доехала я удачно, без аварий, пробок или наличия ГАИшников на дороге. Надо Никите написать, чтобы водителю хорошую оценку поставил и чаевые перевел, я отдам. Но это только после того, как доползу на 12 этаж. Мне нравилось, что квартира находится высоко, но конкретно в этот момент, я была бы счастлива жить на первом.

К боли еще и тошнота прибавилась. По лестнице к входной двери я шла скрючившись и держась за живот, а второй дрожащей рукой пыталась приложить чип. Когда дверь противно запищала и открылась, ввалилась в подъезд и с минуту стояла, прислонившись к стене, жадно хватая воздух. Как попала в свою квартиру, уже не помнила, все будто в тумане. Так же как и то, где бросила босоножки, каким чудом не забыла смыть косметику. Последнее из наиболее четких воспоминаний было то, как легла и укрылась с головой, с одним лишь желанием тихо умереть.

Просыпалась я рывками, сначала кровать стала невероятно твердой и неудобной; затем, будто сверху вылили ведро ледяной воды; следом, ощущение, что кто-то хочет заживо сварить. Зато под конец обдало легким теплым ветерком. Я повернулась и потянулась, наслаждаясь последним ощущением, которое уносило все неприятное. Приснится же такое правдоподобное.

Стоило повернуться и зарыться носом в подушку, как я ощутила отвратительный запах гари. Сон как рукой сняло. Подхватилась, срывая маску для сна, мешающую моментально оценить обстановку.

В моей! Кровати! Мужчина!

С кровати я слетела в мгновение ока, путаясь в тонкой простыне, заменившей в жаркие дни одеяло. Ударилась больно об пол попой, но не издала ни звука. Отползла назад, пока не наткнулась спиной на дверцу, ведущую в маленькую гардеробную. Замерла. Сердце стучало, как сумасшедшее, где-то в районе ушей, по спине тек ледяной пот, несмотря на летнюю духоту, а дыхание застыло.

Время потянулось как смола. Минуты не спешили в своем движении, заставляя каждую мою мышцу замереть в напряжении. Я следила за визитером, с ужасом ожидая его действий.

Мужское тело, лежавшее на моем дорогом постельном белье в рваной, местами окровавленной, рубашке, темные волосы, растрепавшиеся по подушке, – все, что можно было рассмотреть, сидя на полу и пытаясь не издавать лишних звуков. Как назло, телефон лежал со стороны мужчины у вазона с фикусом.

С ужасом рассматривая все, аккуратно перевела взгляд на закрытую дверь из спальню; та была все в том же положении, в котором я ее оставила. Не могу даже в своей квартире спать с распахнутыми межкомнатными дверями. Окно тоже оказалось закрытым, из-за чего в комнате было ощутимо душно.

Вернувшись взглядом к кровати, медленно поднялась на колени и тихонько направилась в обход, чтобы забрать телефон и позвонить в милицию. На полпути я остановилась и вновь посмотрела на закрытую дверь и окно. А что я скажу? Извините, но у меня в спальню проник неизвестный и теперь находится на кровати, судя по всему, без сознания? Прислонившись к стене спиной, попыталась вспомнить, не заходил ли со мной кто-то в подъезд и не случилось ли чего-то насильственное.

Но нет, я припомнила, что с трудом зашла, и консьержка помогла мне дойти до дверей лифта, как поднялась одна в кабине. Может быть, кто-то подстерег меня на этаже? Да неужели я не вспомню такое? Руки – чистые, без признаков синяков или царапин. К тому же никаких неприятных ощущений по телу. Я ощущала себя неприлично хорошо и бодро.

Тогда, что произошло?! Паника новым витком накатила. Так, Мария Владимировна, спокойно, дыши. Вот, водички можно попить, мысли в порядок привести. Думай. Сейчас главное – думать, а не панику разводить. Для начала надо проверить, точно ли мужчина без сознания.

Не отводя взгляда от него, направилась на четвереньках к телефону. Готовая в любой момент сорваться с места и бежать, я испуганно дернулась, стоило прикоснуться к мягкому ворсу прикроватного коврика. Нервы были, как описывают в книгах, «натянуты, подобно корабельным канатам».

Но этот странный визитер все так же лежал все в той же позе. Черт, чувствую себя как героиня какого-нибудь тупого американского ужастика типа «Очень страшное кино». Если он сейчас вскочит, то мой вопль точно будет слышен на первом этаже.

Но он не двигался! Совсем!

Осмелев, я приподнялась, чтобы рассмотреть его. Закатное солнце светило мягкими лучами, спрятавшись за высотными домами. Порадовалась, что шторы не задернула перед тем, как рухнуть без памяти.

– Хм… а красивый… – протянула задумчиво, но спохватилась и зажала рот ладонями, напряженно ожидая реакции.

Ее не последовало, что подтверждало мои выводы. Мужчина или спит, или без сознания.

Итак, что, а точнеекто , здесь у меня.

Весь в царапинах и ссадинах, одежда – порвана, местами прожжена, волосы – мокрые и облепили лицо, которое внезапно исказила гримаса муки. Настолько сильная, что мне невольно стало его жаль.

Внезапно я вспомнила про кольцо. Что там говорил Глеб Иванович? Кажется, что-то типа:

– Оно даст тебе то, в чем ты так нуждаешься, – прошептала одними губами.

Я посмотрела на опал и обомлела, он так сильно светился и переливался всеми оттенками фиолетового, что освещал мои пальцы. Покрутила обомлело рукой, поднесла ее к лицу. Свет был такой мягкий, даже совсем не резал глаза.

Неужели… нет, Маш, такого быть не может... кольцо не могло это сделать… оно же человека перенесло… такое только в книгах бывает!

Перевела взгляд на лежащего парня, прикоснулась к его холодной руке. Что же мне с ним делать? А если он после такого впадет в кому? Куда бежать? Кому звонить? Как я объясню все это? Мне же банально никто не поверит!

Паника заполняла разум, мешая рационально рассуждать. Это же сколько проблем! А если он с другой страны? И не знает русского! Ну ладно, может, на английском сможем худо-бедно поговорить. Так… а если его в розыск объявили? И родственники уже всех на уши поставили? Блин! Что мне сейчас делать-то?!

Какое-то время я молча наблюдала за ним. Решив, что можно попробовать к нему прикоснуться, проверила пульс. Учащённый – не то слово! Судя по тому, как стучит кровь, казалось, что его сердце сейчас проломит ребра и из грудной клетки вырвется. Но на этот раз он уже не кривился, а лишь закрыл глаза и задышал рывками. Уф… Сейчас главное – спокойствие. Можно попытаться дать ему воды, чтобы прочистить горло. Может быть, тогда ему станет легче и от этого будет проще отталкиваться.

Он что-то прохрипел, но разобрать было совершенно невозможно. Я выдохнула, но приблизилась. Страха уже не было, только тревога за его состояние. Было сразу видно, что ему очень плохо. Я нагнулась, внимательно всматриваясь в его лицо. Красивое, но измученное.

– Что же ты видишь? – прошептала, не ожидая ответа.

Сначала потянулась к его лбу, чтобы проверить температуру. Но из-за моего прикосновения парня так перекосило, что я испугалась, прикрыв рот ладонями.

А затем он закричал, будто звал кого-то, распахнув глаза:

– Малдия!

Я отшатнулась в ужасе, больно ударилась спиной о батарею, но вовремя замерла, чтобы не привлечь к себе внимание.

Успела заметить, что глаза-то у парня фиолетовые… Твою ж налево! Неужели это он? Тот, кто мне снился! Как? Скажите, кто-нибудь, как?

А что это был за возглас? Это имя чье-то? Странное очень. Никогда такое не слышала. Он все кричал, кричал и звал, а потом резко замолчал. И метаться перестал. Я подползла к нему и аккуратно ткнула пальцем в плечо, но он даже не дернулся. Неужели потерял сознание?

Мои руки дрожали. В потустороннем сиянии кольца это выглядело жутко. Тело, скованное ужасом и паникой, не желало двигаться. Я с трудом, лишь на одной силе воли, меленькими шажками выползла из спальни и, придерживаясь за стену, направилась на кухню. Мне нужно было выпить. Конечно, неплохо было бы чего-нибудь алкогольного, но рассудив, что лучше приберечь грузинское вино для более радостного случая, принялась рыться в аптечке в поиске успокоительного. Нашла валерьянку.

Хотелось помочь парню и одновременно бежать отсюда куда-нибудь как можно дальше!

Это что-то дикое сейчас со мной происходит. Такого в природе быть не может! У нас мир техногенный, все понятно и многое поддается логике, изучению и анализу. Но не странное появление незнакомцев в постелях. Хотя если так рассуждать, то и возможности управлять чужими снами тоже не должно было существовать, но она же у меня есть, я ее не придумала. Значит, нужно попытаться и возможность… хм… телепортации (да назову это так) принять на веру.

Я вышла на балкон, чтобы просто подышать воздухом и дождаться, когда подействует валерьянка.

Уму непостижимо, чтобы какое-то кольцо смогло человека перенести. Как это авторы фэнтези пишут? Телепорт? Так может и мое кольцо – такой «телепорт»?

Нервно провела руками по волосам, убирая передние пряди с лица. Мне нужно успокоиться и привести мысли в порядок.

Дикий сумбур в голове не способствовал адекватному размышлению. Я по привычке выдвигала гипотезы о происхождении парня, и сразу же их опровергала. Под воздействием валерьянки меня перестала бить нервная дрожь, руки уже не тряслись. И кольцо перестало светиться. Со временем мне удалось вернуть разум к рациональному анализу. Хотя, к черту! Какой рациональный анализ может быть в моей ситуации?

И никому не позвонишь, не посоветуешься. Хотя, может быть, Глеб Иванович мне поверит. Сомнительно, но он намного старше меня, знает про магическую составляющую этого мира больше. А вот насчет обращения к Ольге Вячеславовне еще надо подумать, стоит ли. Она, конечно, моя мастерица, но какая будет у нее реакция? Не сдаст ли этого визитера куда-нибудь на опыты?

Этот парень теперь – моя ответственность.

Я разглядывала украшение, поблескивающее в лунном свете, и думала: в какую, блин, попу, меня судьба занесла?

– Дия!

Я еле уловила облегченный шепот и услышала шелест легких шагов. Резко обернувшись, замерла, вовремя сдержав возглас. Парень смотрел на меня так, как умирающий от жажды смотрит на стакан с водой. Жадно, неверяще, с надеждой.

Он оказался быстрее, сократив разделяющее нас расстояние, положил горячие руки мне на плечи, будто собираясь прижать к себе. Я застыла, стараясь ничем не выдать охватившей слабой, но паники. Спасибо валерьянке, иначе бы так спокойно не стояла. Напряженно выжидая, что будет дальше, я была готова в любой момент вцепиться ему в лицо.

Прошло мгновение, показавшееся часами, и я увидела, как взгляд фиолетовых глаз наполняется осознанием и тяжелой горечью. Он понял, что обознался, и это понимание причиняло ему чуть ли не физическую боль.

Лирен

– Дия?...

И мир, только что собравшийся, снова треснул по швам.

Черты… черты былипочти те. Но уголок губ заломлен иначе. Брови чуть шире. Осанка, поворот головы…

Я отпустил ее, и как ошпаренный отшатнулся. В глазах девушки – не бездонная, знакомая до каждой искорки глубина, а шок, тревога и… холодная настороженность.

Мое дыхание перехватило. Не от боли. От сокрушительного падения последней, безумной надежды. Ноги подкосились. Я схватился за косяк, прислонился боком к холодной поверхности.

– Вы… вы кто? – голос прозвучал хрипло и чуждо. – И где я?

Девушка смотрела на меня, широко раскрыв глаза. Ее взгляд скользнул с моего лица на кровавые подтеки на одежде, вернулся к моим глазам, и в нем мелькнуло что-то необычное. Она видела окровавленную рубашку, бледность, дикость во взгляде, но не закричала, не отшатнулась.

– Меня зовут Мария, — сказала она, не приближаясь, четко выдерживая дистанцию. – А вас? И что случилось? У вас кровь.

«Мария» на древнем языке сильф языке – «любимая» . Ирония судьбы достигла апогея.

В её тоне не было ни насмешки, ни страха. Была концентрация. Как у целителя, который видит симптом и уже начинает строить план лечения.

Я попытался ответить, но мир поплыл, и пришлось помедлить с ответом.

– Лирен, – с трудом прошептал. – Точнее, Лирен Истал де Корелто. И я не знаю, как здесь оказался, да и где это – «здесь».

– Это видно, – тихо констатировала она. – Давайте начнём с того, что остановим кровотечение. Скажите, как к вам обращаться? Истории оставьте на потом.

– Лирен, просто Лирен.

Мария, завела меня в светлое помещение с бежевыми стенами, поразившее белизной и блеском странной керамики, выставила целую вереницу из разных баночек и пузырьков, кратко поясняя для чего они необходимы. Затем, задумчиво осмотрела меня и принесла стопку бинтов.

– Лирен, вы позволите вам помочь?

– Благодарю вас, миледи. Прошу прощения за доставленные неудобства. Мне не хочется затруднять вас сверх всякой меры.

– Миледи? — переспросила она, и в голосе прозвучало легкое недоумение. – Давайте без этих… регалий. Я просто Мария.

Девушка мило улыбнулась, и на миг из ее глаз пропала странная задумчивость. Столь простая эмоция преобразила ее, сделав другой – более светлой и теплой, что ли. Спустя мгновение дверь с тихим щелчком закрылась, а я остался одни на один с множеством баночек, и необычной ванной.

В первую очередь снял рубашку, вернее, то, что от неё осталось, и постарался осмотреть себя.

– Да, ну и красавец, – хрипло покачал я головой, вглядываясь в зеркало.

Многочисленные раны, ссадины и царапины покрывали тело сплошной вязью. Удивительно, что я хожу и говорю, а не брежу в горячке.

Мария, должно быть, забыла показать, как пускать воду, но конструкция оказалась простой, и я быстро разобрался с рычагами. Решив не тратить чистые бинты на смывание грязи, намочил свое рваное тряпье и принялся осторожно промывать раны на руках.

Наблюдая, как бурые потеки покрывают раковину, махнул рукой и забрался в ванну.

– Мария, вы позволите воспользоваться помещением в полной мере? – крикнул, надеясь, что девушка услышит.

– Пользуйтесь, – прозвучал ответ.

Дверь приоткрылась, мне быстро протянули большое полотенце, створка вновь захлопнулась. Быстро, четко, без лишнего любопытства.

Пока смывал с себя последствия схватки, мозг, привыкший к постоянной нагрузке, лихорадочно анализировал происходящее.

Я умер. Это факт. К сожалению – бесспорный.

Слишком хорошо помнил невесомый удар, резкую боль в левом боку и тёмную, почти чёрную кровь. Отлично знал, что бывает с такими ранами. Не всегда помогает даже целитель. А уж на поле боя, и подавно.

И тем невероятнее было то, что я увидел, когда вода смыла основную грязь. Под толстой коркой запёкшейся крови – абсолютно ничего. Ни ран, ни шрамов. Только молодая, розовая кожа, будто всё это было дурным сном.

Я провёл рукой по лицу, и пальцы наткнулись на непривычную тяжесть. Волосы… они стали длиннее, гуще, спадали на плечи мокрыми прядями. Резко откинул их назад и пристально вгляделся в своё отражение. То же лицо. Но щёки впалые, тени под глазами глубже. Фигура осунулась, будто после долгой голодовки. Магическое истощение, да. Но какого масштаба должна была быть сила, чтобы вытащить меня с того света и залатать за считаные часы?

Если это сделала Мария… Мысль застряла, не находя сравнения. Такое исцеление потребовало бы ритуала с участием Совета архимагов и затраты ресурсов целой провинции. А она… Если это она…

Мысли соскользнули на саму девушку. Надо признать – её черты, увиденные на балконе, были… приятны. Да, она похожа на Дию. Но моя птичка – мягче, податливей. В её улыбке была беззащитность. В Марии же сквозила иная стать – собранная, готовая к чему угодно, словно клинок в ножнах. Даже взгляд у неё был оценивающий. Словно она не просто видела человека, а разглядывала симптом.

Пока я размышлял, краем уха уловил стук в дверь, а после разрешения войти – скрип и практически сразу сухой щелчок замка. На раковине появился халат. Розовый. Цвет зари. Контраст с тем, что было час назад, вызвал горькую усмешку. И странное, почти предательское чувство тепла.

Пользоваться сверх всякой меры добрым расположением девушки мне не позволяла совесть, и я составил небольшой план.

Сначала требуется выяснить у Марии, где именно нахожусь, и независимо от полученной информации, разобраться с магией. Я уже пробовал использовать самые простые заклинания, но не получил ничего, кроме новых вспышек боли, огненной волной прокатившейся по телу. Спасла только ледяная вода и стиснутые зубы.

На дальнейшие эксперименты меня не хватило.

С трудом я, изрядно посвежевший, закутанный в пушистый халат розового цвета, выбрался из ванной и прошествовал на кухню.

Мария сидела за столом, уставленным кружками, тарелками с супом и нарезанными ломтями хлеба и мяса. «Бутербродами» – как она их назвала. Девушка взглянула на меня, потом – на мокрые следы босых ног, вереницей тянущиеся по коридору.

– Прошу прощения, – поплотнее запахнул халат и поклонился. – Я не поблагодарил вас за мое спасение. Вы очень многое для меня сделали, и будьте уверены, Лирен Истал де Корелто всё помнит и платит по счетам.

Наверное, со стороны это выглядело весьма комично, но, несмотря на голые колени, выглядывающие из-под розового халата, весь мой вид выражал достоинство и уверенность в своих словах. Пожалуй, это единственное, что у меня осталось.

Мария немного опешила, выслушав мои слова. Видимо, для нее это в новинку, или же здесь немного другое общество, и подобное просто не принято. Но это ничего не меняет, ибо слова были сказаны.

Девушка тепло и по-доброму улыбнулась:

– Как вы, Лирен? Как ваши раны? Требуется помощь?

– Благодарю вас, миледи Мария, все хорошо, раны уже не тревожат меня. Может, вы сможете утолить мое любопытство?

– Я расскажу вам все, что знаю, – кивнула девушка и жестом пригласила за стол. – И, пожалуйста, называйте меня просто «Мария». Без регалий.

Она засуетилась у стола: пододвинула ко мне чашку с ароматным напитком, и тарелку с горячим супом.

– Простите. Не знаю, что вы предпочитаете, да и у меня не ресторан, так что чем богаты.

Желудок, будто нарочно дожидавшийся самого «удобного» момента, издал громкую трель. Мария предпочла не акцентировать внимание и, вручив мне большой кусок хлеба, подавая пример, первая приступила к ночной трапезе.

По привычке, не задумываясь, я провел пальцем над едой и чашкой, вычерчивая в воздухе быстрый знак Трех Стихий. Жест благодарности Земле, Воде и Огню, дарующим пищу. Символ был крошечным, без магии. Просто ритуал.

– Лирен, вы интересный. Не расскажете, что такое с вами случилось?

– Миледи Мария, – я чуть задумался, а затем мысленно пожал плечами и принялся рассказывать свою историю.

Девушка покачала головой. Ей не нравилось такое обращение, но в третий раз она предпочла не акцентировать на этом внимание.

– Как я уже представился – Лирен Истал де Корелто. Это название родовых земель, дарованных моим предкам пять с половиной веков назад королём Сараном Восьмым Отважным за участие в битве при Светлой Впадине. Род наш славен воинами, магами, встречались и мастера артефактов. Нередко представители моей семьи занимали государственные и другие должности.

Я на миг задумался и посмотрел на Марию. Девушка внимательно меня слушала, одновременно водя пальцем по бумажной салфетке, что-то на ней вычерчивала. Решил тонкости взаимоотношения внутри семьи не рассказывать, а обойтись только общей информацией. Вряд ли кого-то здесь интересуют интриги моего дома. Да и что уж теперь терять?

– Я, как прилежный сын и внук, поступил в Королевскую Академию Стихий и довольно успешно осваивал Воздушную Стихию.

Вновь замолчал и, спрятав свою неловкость за глотком ароматного напитка, постарался спокойно продолжать рассказ.

Мария ждала объяснений. Молчание – худшая стратегия. Оно превратит меня из пострадавшего в угрозу. Значит, нужна история. Достаточно правдивая, чтобы звучать убедительно, и достаточно простая, чтобы не сеять лишних вопросов. Пусть видит благородного дурака, павшего в бою за даму. Этот образ стар как мир и всегда вызывает сочувствие, а не страх. Страшно то, чего не понимают... а магию... Еще неизвестно, как отнесутся здесь к настоящей боевой магии.

– Однажды я познакомился с милой девушкой. Малдией, или просто Дией. Моя смелая птичка. Она была, да что была – есть. Смелая, нежная, умная. Но, к сожалению, часто попадающая в неприятные истории из-за своей открытости.

Замолчав, я перевел взгляд в окно и залюбовался черным, как тушь для письма, небом. Звезд видно не было, но цвет казался нереальным. Мария, не смея нарушить внезапную тишину, тихо попивала свой напиток, любезно давая мне время подумать.

Собрав мысли в кучу, я продолжил:

– В результате неправильно сработавшего заклинания Дия потеряла очень много сил и магии, находилась в Доме Целителей без сознания. А я навещал её… Тогда и случилось нападение… Наемники, люди, готовые за горсть золотых монет убивать беззащитных людей… Но я сумел выиграть время и дорого продать свою жизнь, – произнёс, и тут же внутренне поморщился.

Слишком пафосно. Звучит как строка из древней легенды. Но пусть. Пусть думает, что я именно такой – уставший романтик, застрявший в прошлом. Это безопаснее. Настоящую правду о щите, трещащем под ударами, о рвущейся на части плоти, о фиолетовом свете, выжигающем душу, никому нельзя доверять. Её не поймут. А что не понимают – то уничтожают. Или запирают в клетку для изучения. Нужно время, чтобы прийти в себя и понять, где я... а не пугать единственного союзника рассказами о разных, возможно, странных для нее, вещах.

– Лирен, – впервые она заговорила сама, – вы сказали: выиграть время. Для неё?

– Да, миледи Мария, – ответил я просто, без пафоса, глядя ей прямо в глаза. – Только для неё. Все остальное не имело значения.

– Простите за бестактность, – девушка слегка потупилась. – И примите мои соболезнования.

– За что? Я уверен, что с Дией все в порядке.

– А с вами? – она с искренним беспокойством посмотрела мне в глаза. – Все эти раны, ваши метания, это не происходит просто так.

– Что поделать? Смерть не приходит легко. В наших силах встретить ее достойно, с высоко поднятой головой и на последнем пороге улыбнуться, гордо сделав шаг в вечность.

– И у вас получилось? – спросила Мария, спокойно и внимательно смотря на меня. – Сделать этот шаг с достоинством.

– Кто знает… – я невольно улыбнулся. – Если это мир за гранью, а вы – Вестница Смерти, тогда, возможно, вы мне и скажете?

Мария рассмеялась. Её голос серебряным перезвоном поплыл по помещению.

– Нет, Лирен, что вы. Я обычная девушка, Мария Владимировна Добровольская. Мир за окном, – она небрежно кивнула в сторону балкона, с приоткрытой дверью. – Самый обычный, я бы сказала даже, что скучный. Возможно, похожий на ваш. Я не благородных кровей, и у меня нет длинного перечня предков. Да и наше общество несколько отошло от дворянства, титулов и рыцарства. Что немного жаль. Здесь в чести поклонение «золотому тельцу» – деньгам. А я всего лишь маркетолог.

– Кто? Смотритель рынка? – не понял последнюю фразу девушки.

– М-м-м… – замялась девушка, а затем вновь рассмеялась. – Нет, я ни за чем не смотрю. Как бы так объяснить, – она задумчиво постучала пальцем по нижней губе. – Я изучаю товары: какие и где продаются, их количество, стоимость, потребность или избыток. На основании этих данных делаю выводы и представляю своему руководству идеи, как, где и что продавать.

– Я потрясен, это очень сложное занятие, и вам приходится очень много всего знать.

Мое потрясение было искренним. Не самое простое занятие у Марии, и, вероятно, она скромничает. На такую серьезную должность не возьмут человека без связей и больших знаний, и значит, ее семье, если неблагородная, то весьма влиятельная.

– Спасибо. Но на самом деле все только звучит сложно и ответственно. Существует множество способов облегчить ту или иную работу. Упростить. Так что… – она пожала плечами и отставила кружку в сторону.

– Миледи Мария, простите, я вас перебил и не дал закончить рассказ, пожалуйста, продолжайте, мне интересно абсолютно все.

– Понимаю. Но особо рассказывать-то и нечего. Мир на редкость странный и противоречивый. Здесь плотной вязью переплелись пороки и добродетели. Борьба за власть, ресурсы, войны, – все это идет рука об руку с любовью, нежностью, заботой. Много хорошего, но не меньше и плохого. Эдакий… баланс.

– А ваша роль какая? – задал я очередной вопрос.

– Статиста. Я пока пытаюсь найти свое место в мире, прожить достойную жизнь.

Судя по усталому, потухшему на мгновение взгляду, стало ясно, что с этим возникли сложности. Я не знаток женских душ, и чем помочь – не представляю. Но что-то тяжелое за плечами у Марии чувствовалось.

– Миледи, а магия, как же она? – осторожно сменил я тему, уходя от опасной грани. – Или тоже поставлена на поток и превратилась в еще один инструмент?

Девушка замолчала, задумалась, будто взвешивая, что можно рассказать, а что нет.

– С магией все непросто, – покачала она головой, старательно подбирая слова. – Понимаете, Лирен, у нас магия считается выдумкой. Баловством для разных дурачков. «Суевериями» – тоже можно назвать. Она не изучается в школах или академиях. Древних и таинственных орденов тоже нет. Как нет и реальных доказательств ее существования. Но вот в книгах, летописях, преданиях и подобном – всегда есть место чуду. Чему-то волшебному и даже сказочному.

– А вы верите в существование этой загадочной силы? – задал я достаточно провокационный вопрос.

– Не знаю, – пожала она плечами. – Меня уже одно нахождение вас в моей квартире заставляет сомневаться в собственной адекватности.

Она медленно поднялась со стула, убрала грязную посуду в металлический ящик с открывающейся дверкой и странным внутренним оформлением. Вернулась к столу, подняла на меня уставшие глаза.

– Лирен, простите, время позднее или, вернее, уже ранее. Вам, да и мне, необходимо отдохнуть. Если вы не против, продолжим разговор завтра. Я приготовлю вам кое-какую информацию.

– Конечно... Простите. Сегодня и вправду был длинный и тяжелый день.

– Если вас не затруднит, предлагаю перейти на простое «ты», – легко предложила девушка.

Удивившись, согласился. У них настолько фамильярным может быть общение? Хотя о чем я, ведь и среди студентов Академии такое было в активном употреблении.

Легенда принята, но с оговорками. Она не дура и позволила все рассказать, но точно не купилась до конца. Значит, здесь водятся свои лисы. Что же... это привычная территория. Только вместо кинжалов пользуются словами и взглядами. Придётся быть осторожнее. Изучить новые правила. А пока... пока образ «влюблённого солдата» – моя лучшая броня. Пусть ноет пустота от разорванного заклинания и болит всё, что осталось от сердца. Но этого никто не должен увидеть.

Мария поселила меня во второй комнате. «Гостиная» – как она это назвала. Хотя в моем понимании настоящая гостиная должна быть раза в 3 больше и несколько иначе обставлена. Но это то, к чему я привык, а нынешняя реальность совершенно иная. В небольшом помещении имелся диван, маленький чайный столик, большая, на всю стену, полка с книгами, стол у окна с очередной странной, очень тонкой, «коробкой». И очень много растений на подоконнике. Было любопытно все рассмотреть, но я старался внимательно следить за хозяйкой, наблюдая за ее движениями, пока она застилала мое, надеюсь, временное ложе. Когда Мария вышла, я несколько минут рассматривал все на предмет возможных ловушек или другого волшебства. Пусто, даже намека нет. Или же это я слишком устал и еще не оправился?

Чтобы уж совсем не выглядеть наивным простачком, решил повесить на ручку двери кружку, за которой пришлось сходить на кухню.

Я вышел в коридор, стараясь ступать бесшумно, дошел до нужной комнаты, и замер. Мария, вероятно, привлеченная случайным шумом, стояла в дверях. Лунный свет, проникающий через окно на кухне, скользнул по её фигуре, высвечивая мягкий блеск атласа. Короткая майка на тонких бретельках и лёгкие шорты – простой, судя по всему, домашний наряд, но в полумраке он казался почти неуместно… интимным. Она, видимо, уже собиралась ложиться ко сну и явно не ожидала увидеть меня на кухне.

– Лирен? – в её голосе мелькнуло удивление. – Что-то случилось?

Я заставил себя смотреть ей в глаза, а не скользить взглядом по блестящей ткани, обрисовывающей её плечи и изгиб талии. В полутьме комнаты было не отличить от Малдии. Мне столько раз хотелось узнать, что кроется под плотной одеждой, которую носила моя смелая птичка. И вот она возможность, но птичка не та… Впитанный при дворе этикет вступил в жестокую схватку с естественной мужской реакцией. Воспитание победило, но с трудом.

– Прошу прощения, Мария, – мой голос прозвучал чуть хриплее, чем обычно. – Мне бы воды, если позволишь.

Она коротко хмыкнула – в этом звуке мне почудилась смесь насмешки над моей чопорностью и, может быть, лёгкого женского довольства произведённым эффектом.

– Воды? – она прошла мимо меня к крану, обдав легким сладковатым запахом, к раковине, и через мгновение протянула мне полную кружку. – Держи.

Атлас отливал разными оттенками серебристо-фиолетового при каждом её движении, и этот перелив казался каким-то магическим. Будто суккуб свои чары наводит. Возможно ли, что девушка не так проста, как кажется?

– Благодарю, – я принял кружку. – Спокойной ночи.

– Доброй ночи, Лирен, – она чуть задержала взгляд на мне, затем развернулась и скрылась в своей комнате, оставив лишь аромат и тонкую полоску света под дверью.

Я поспешил вернуться в своё убежище, чувствуя, как в груди стучит не только усталость, но и что-то ещё – смутное, тревожное и, пожалуй, давно забытое.

Здраво рассудив, что размышлять лучше на отдохнувшую голову, я практически целый час, выстраивал заклинание вокруг дивана. Магия, словно непокорная лошадь, так и норовила вырвать поводья из моих рук и пустить прахом все мои усилия. Но, в конечном итоге, сила разума победила, и местная, своеобразная, дикая энергия потекла-таки по рисунку заклинания, создавая в комнате легкую паутинку сторожевого заклинания.

– И почему ты такое крохотное? – недоумённо посмотрел я на дело своих рук, но задумываться сил не осталось, да и головная боль всё отчётливее намекала, что пора бы отдохнуть, а эксперименты с магией нужно оставить на потом.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Мария

– Я сошла с ума, какая досада, – прошептала сама себе, стоило войти в спальню.

О рациональном мышлении не могло быть и речи. Мысли роились в голове, несмотря на выпитую валерьянку, грозя мне бессонницей. Я взглянула на постельное белье, которое было все в пятнах грязи и крови. Можно, конечно, замочить в пятновыводителе, благо такой у меня есть, но вопрос поможет ли. Стараясь быстро заниматься срочными бытовыми делами, думала над произошедшим, рассказом этого «попаданца» и , что со всем делать.

Этот Лирен при первом рассмотрении показался вполне адекватным человеком, при втором – тоже. Его даже не смутил розовый халат, что дает большой плюсик выдержке. Да и все поведение выдавало человека спокойного и рассудительного. Это весьма радует, значит, с эмоциональной точки зрения проблем должно быть меньше.

Судя по любопытству, тщательно прикрытому этикетом и аристократическими замашками, Лирен человек неглупый и любознательный. Это и хорошо, плохо. Хорошо, потому что он будет быстро обучаться «правилам» этого мира; плохо, потому что может сунуться, куда не стоило бы.

При воспоминании о «миледи» меня передернуло. А еще, судя по всему, он упрямый, но осторожный. Ведь очевидно, что не всю правду рассказал. Конечно, Лирен старался говорить правдиво и уверенно, но были некоторые паузы, аккуратные интонации и взгляд фиолетовых глаз, который был полон боли, когда речь зашла про его «Малдию».

Хмыкнула, заканчивая перестилать постельное белье.

– То, что больше всего жаждет твое сердце, – передразнила Глеба Ивановича. – Я что жажду красавчика, чье сердце занято другой?

Особенно глупо выглядит тот факт, что меня перепутали с этой девушкой. Конечно, самолюбию моему это не повредило, но заставило задуматься, как можно так перепутать? Он же ее вроде как любит настолько, что пожертвовал своей жизнью.

Переодевшись ко сну в свой любимый атласный комплект, покачала головой, понимая, что как-то много фиолетового в моей жизни стало, и посмотрела на кучу грязного постельного белья. Ладно, пробегусь быстренько до ванной, замочу его на ночь. Жалко все же выкидывать – практически новое.

Выглянула в коридор, оценивая ситуацию. Тихо, света нет, может быть, Лирен устал настолько, что уже вырубился? Его понять можно, огромное количество событий и серьезных изменений в его жизни. Это я под действием валерьянки пытаюсь отвлечься и сделать бытовые дела, а каково ему? Бой, судя по первому виду, был весьма суровый, затем – магический перенос (сделала пометку на память, что надо завтра же съездить к Глебу Ивановичу и все-все выяснить на эту тему), а потом явно тяжелый рассказ о себе постороннему человеку.

Чтобы не сильно шуметь, закрыла плотнее дверь, сложила все постельное прямо в ванну, обильно посыпала пятновыводителем и запустила набираться воду, предварительно переключив режим на дождик и разместив его в куче ткани. Тут же я заметила аккуратно сложенную одежду Лирена – рубашка и брюки. Все из добротной ткани, явно недешевое. По вороту и рукавам шла тонкая вышивка белыми нитками. К сожалению, рубашка не подлежала восстановлению – слишком много пятен и разрезов, судя по ровным краям, оставленных холодным очень острым оружием. Но на Лирене после душа – ни следа. По крайней мере, на тех местах, которые не были скрыты халатом.

– Ох, кто же ты на самом деле такой? – шепотом спросила я.

После такого все сложнее верилось в «легенду» Лирена. Ладно, нечего зря разводить панику, нужно присмотреться к нему и тогда делать дальнейшие выводы.

Мне повезло, что брюки пострадали намного меньше рубашки. Несколько прожженных дыр, весьма меня озадачивших, и все. В принципе, можно поставить аккуратные заплатки, и Лирен перестанет смущать своими голыми коленками. Пусть лучше обнажённым будет торс. Что я, в конце концов, мужчин не видела?

Тихонько приоткрыв дверь, чтобы ни один скрип не потревожил отдых моего гостя, заметила, как он осторожно проскользнул в кухню. Любопытно.

Бесшумно проследовав за ним, застыла в дверях, наблюдая, как мужчина что-то ищет. Внезапно он повернулся ко мне, сверкнув фиолетовыми глазами. Красиво, опасно, с грацией хищника. Я оценила, на миг залюбовавшись им, как вдруг осознала, что Лирен пристально рассматривал меня, а на мне майка на бретельках и очень короткие домашние шортики.

Жаркая летняя ночь, таинственный свет луны и огней улицы, пьянящий аромат цветов от аромадиффузора, красавец из другого мира… и я. И броситься бы в омут этой восхитительной магии, но привычка отстраняться от подобных романтических моментов, чтобы зря не обманываться, была сильнее. Сколько в моей жизни было псевдоромантики, которую я неправильно понимала. Тем более, его сердце уже занято, так что стоит взять губозакаточную машинку и игнорировать всю эту атмосферу.

Колдовской взгляд медленно поднимался по моим ногам, будто соблазняя. Нацепив на себя маску спокойствия и безучастности, вежливо поинтересовалась, нарушая затянувшееся молчание:

– Лирен? – я даже вполне удачно изобразила удивление. – Что-то случилось?

Кажется, он смутился, но сказать было сложно, ведь Лирен стоял против света.

– Прошу прощения, Мария, – его голос прозвучал ниже, чем я недавно слышала, и хриплее. – Мне бы воды, если позволишь.

Хмыкнув своим мыслям и тревогам, пошла к ящику, где хранилась вся посуда, по дороге включив мягкий нижний свет светодиодной ленты. Он всего лишь хочет пить, а я себе уже какую-то «магию» придумала. Самой же и смешно. Меньше надо читать любовного фэнтези, лучше на приключенческое переключусь. «Властелин колец» что ли перечитать.

Когда мы разошлись, я, пожелав ему доброй ночи, забрала брюки и направилась в спальню, чтобы попробовать привести их в приличный вид. Ибо розовый халат на красивом мужчине с явно хорошей, подкачанной фигурой – перебор даже для меня. Всего-то на час работы. Правда, я вновь не высплюсь, но когда-то же мне должно повезти! Пытаясь обмануть саму себя, что меня в каком-нибудь будущем ждет отдых, принесла швейные принадлежности из гардеробной, включила на планшете сериальчик и принялась за работу. Но я больше прислушивалась к происходящему в квартире и следила за ровностью швов, чем за сюжетом. Мне почему-то хотелось, чтобы Лирен высоко оценил мою работу. Не желая углубляться в эти свои мысли, принялась повторять как мантру:

– Я подумаю об этом завтра…

Чуда ожидаемо не случилось. Первый день выходных, плавно перетекающих в долгожданный отпуск, начался с сообщения в мессенджере. Никита решил уточнить мое самочувствие. Сдерживая раздражение от полубессонной ночи, от шума за окном, от резко проснувшейся в айтишнике заботы, я вежливо поблагодарила и заверила, что со мной все хорошо.

Я уже давно привыкла, что город просыпается рано, что машины даже ночью не прекращают ездить по центральному проспекту, что многие люди встают с рассветом, но после всего лишь нескольких часов сна, хотелось поваляться в тишине, пока не навалилось осознание произошедшего вчера.

Итак, что я имею в сухом остатке:

первое. У меня в зале лежит настоящий «попаданец» из другого мира. Стоит заметить, весьма симпатичный;

второе. Мне нужно его быстро вернуть на родину, чтобы спокойно защитить магистерскую работу в университете и подготовить недостающие сценарии для Ольги Вячеславовны.

Кстати, о мастерице. У нас же планируется «мероприятие», а точнее сходка, на которой будут присутствовать и другие «маги» этого мира.

Много, слишком много для одной маленькой меня.

Значит, надо спокойно все эти дела разбить на разделы и последовательно сделать. И будет мне счастье. Главное, в процессе выполнения не свихнуться.

Резко сев на кровати, я приободрила сама себя:

– Где моя не пропадала? Правильно, нигде! Так что начнем-с, – не давая времени на рефлексию, бодренько поднялась.

Первым в списке дел я назначила себе покупку одежды для Лирена. Если со штанами было проще – просто сняла мерки с его брюк, то верх придется обмерять. Замерла, улыбнувшись, предвкушая реакцию мужчины. Не думаю, что он привык раздеваться перед девушками, а значит, будет краснеть и бледнеть, смущаться. Но что поделать, ведь вряд ли аристократ знает, какой у него размер майки, так что швейная лента мне в помощь.

Накинув длинный халат наподобие кимоно, чтобы лишний раз не было соблазнов, направилась умываться. У двери в гостиную я замедлилась прислушиваясь. Кажется, тихо. Ладно, скоро проверю.

Приведя себя в приличный вид и прихватив из спальни брюки Лирена, аккуратно постучалась, чтобы не разбудить ненароком. Если он проснулся, значит, можно заходить, если нет, то пусть отдыхает.

– Да, миледи Мария, – сразу же последовал ответ.

– Доброе утро… – весело поприветствовала мужчину и недоуменно замерла, наблюдая за тем, как по полу катятся мои карандаши и ручки, которым следовало бы быть на письменном столе у компьютера.

Заглянув за дверь, обнаружила висящую на ручке вчерашнюю кружку, которую я дала Лирену. Из нее как раз и вывалились мои писчие принадлежности. Зачеркнуть характеристику «осторожный». Он очень-очень осторожный. Ладно, его тоже можно понять, мы знакомы меньше суток, а сторожить всю ночь ему вряд ли хотелось бы. Я и сама на ночь заперла спальню на замок.

– Доброе утро, миледи Мария, – слегка кивнув, невозмутимо поприветствовал Лирен.

Меня вновь передернуло. Он явно проигнорировал мою просьбу. Его или переучивать надо, или привыкать. Попробуем первое:

– Мария, – поправила я, – просто Мария.

Слава Богу, он не знает сериал и не будет шутить на эту тему.

Мужчина сидел на заправленном диване, облаченный во все тот же розовый халат. Ну да, откуда еще взяться другой одежде? В руках он держал учебник по «Экономической теории». Неожиданный выбор. Из всей моей библиотеки, любовно собираемой несколько лет, он взял именно учебное пособие. Удивительно, если хоть слово там понял.

– Лирен, тебе нужна новая одежда, – отметила, протягивая брюки. – К сожалению, рубашку не получится реанимировать. Поэтому, как только мы позавтракаем и я проведу краткий экскурс по своей квартире, нужно снять твои мерки – съезжу, что-нибудь куплю.

– Миледи Мария… – начал Лирен, но поймав мой недовольный взгляд, не смутился, но поправился: – Мария, я очень тебе обязан. Моей благодарности не будет конца…

– Да-да, я помню, что Лирен Истал… – запнулась я, не помня, как полностью звучит его ФИО, – всегда платит по долгам. Сочтемся как-нибудь. А пока надевай брюки и приходи на кухню завтракать. Ты, кстати, что больше любишь: чай или кофе?

– Кофе? – недоуменно спросил гость.

– Вкусный горячий напиток, очень сильно и приятно пахнущий, коричневого цвета.

По недоуменному взгляду поняла, что меня не поняли.

– Ладно, значит, пока чай, – пожала плечами, не желая долго вдаваться в объяснения еще и по поводу обычного кофе.

Может, в его мире вообще о таком напитке не знают?

Хозяйничая на кухне, быстро разогрела вчерашнюю еду. Надеюсь, он не из тех приверед, которые едят лишь самое свежее и только что приготовленное. В противном случае нарежу бутербродов, пусть ест. Хотя надежда была слабая, он же аристократ, не думаю, что его кормили без нескольких перемен блюд.

Кофемашина перестала гудеть, оповещая, что бодрящий напиток готов. Ей вторила микроволновка, подогревшая борщ. В очередной раз порадовавшись тому, как бытовые приборы облегчили жизнь, отпила глоток кофе, облегченно выдыхая. У каждого есть свои маленькие слабости и страсти. Моими были уют в квартире, красивая ювелирка и кофе.

– Мария, у тебя золотые руки, – услышала восхищение в голосе входящего на кухню Лирена.

Я с улыбкой повернулась к мужчине, собираясь заверить, что не стоит беспокоиться, но так и замерла, не в силах отвести взгляд от точеной фигуры Лирена. Рельеф мышц, пресловутые кубики на прессе, гладкая светлая, но не белая, кожа. Ширину плеч я оценила, когда он был в халате, и предполагала, что ему не чужды физические тренировки, но даже при всей моей фантазии я бы такой красоты не представила. С таких, как он, впору статуи богов лепить.

Мне доводилось с подругой бывать на «Шоу под дождем», а один раз даже видела мужской стриптиз, но это все меркло перед Лиреном. Да, даже холеные китайские накачанные парни рядом с ним не стояли. Сила, мужественность и великолепие в чистом виде.

А через пару десятков минут у меня будет вполне официальная возможность всю эту красоту еще и потрогать. Возможно, даже провести пальцами по едва розовым шрамам от холодного оружия. Понимание того, откуда эти шрамы, спустило меня с небес на землю. Стало себя так жалко. Это же испытание какое-то на выдержку. Поспешным с моей стороны было считать, что пусть обнаженным будет торс и ничем новым меня он не удивит. Верните срочно обратно розовый халат и голые коленки!

Мужчина смотрел недоуменно, а я судорожно придумывала, что бы сказать и не выглядеть глупой.

– Лирен, меня восхищает твоя воля, – выпалила поспешно, поворачиваясь к столу, чтобы поставить кружку.

Стараясь не мельтешить, отвернулась, лишь бы не видеть такой соблазн, и подхватила тарелку с борщом.

– Прости, я не понял, – как-то нерешительно сказал Лирен.

Не поднимая глаз, проверяла, все ли поставила на стол. Была слабая и наивная надежда, что я выглядела достаточно отстраненной и спокойной. Не нужно давать ему лишнего повода думать, что он мне понравился. Как показывает практика, мужчины после такого наглеют.

– Чтобы поддерживать тело в такой хорошей физической форме, необходимо много тренироваться, а для этого нужна стальная сила воли, – охотно поделилась своими умозаключениями.

– Если ты учишься на боевом направлении, нужно уметь сражаться и магией, и простым оружием.

Я вскинула голову, с любопытством рассматривая мужчину. Боевое, говоришь… теперь становится понятно, откуда шрамы, четкие и быстрые движения, внимательный оценивающий взгляд. Такое вбивают с детства, наверное. Могу судить лишь по прочитанным фэнтези книгам.

По поджатым в негодовании губам, поняла – Лирен недоволен тем, что случайно сболтнул. Пришлось спокойно заверить, что наша страна не ведет боевых действий и вообще очень мирная, так что вряд ли могут понадобиться его услуги как в армии, так и в качестве наемника. А то, что он может себя защитить – очень хорошо и полезно. Конечно, его мои слова удивили, но Лирен явно расслабился. Интересно, какую реакцию он ожидал? Что я его на опыты сдам? Да ну. Выдам его, так и мной могут заинтересоваться, а мне этого не надо ни в каком виде. Эх, где же ты, моя спокойная сытая жизнь? Правильно говорят: имеем – не храним, а потерявши – плачем.

Завтрак прошел в милой дружелюбной обстановке, хотя я периодически и залипала на красивых пальцах и руках Лирена, на выделяющихся скульптурностью венах на предплечьях. Но мне удавалось быстро себя одергивать. Думаю, он даже не заметил моего слишком пристального внимания.

Предположение, что Лирен весьма любознателен, подтвердилось. Он достаточно быстро схватывал, что и где лежит, как включить чайник или микроволновку. Удивлялся, что порядок в доме я поддерживаю сама с помощью простых (и не очень) бытовых предметов. Насколько мне удалось выведать, в их мире в основном подобными делами занимались домовые. Судя по описаниям, они не сильно отличались от привычных в нашем фольклоре. Только более покладистые, и контракт с ними составлялся по всем правилам. Не то что у нас, когда по мифам домового надо задабривать вкусняшками и следить за порядком, чтобы он не разозлился. Мне даже стало интересно, живет ли у меня подобная сущность в квартире. Трезво рассудив, что я бы давно уже про это знала, если бы она была, решила не спрашивать у Лирена.

Когда настал момент снятия мерок, я призвала все свое спокойствие и холодный разум. Ну, правда, чем он отличается от других? Притягательной аурой, умным цепким взглядом чудесных глаз и грацией бойца, способного двигаться стремительно. Всего-то.

Я затолкала все рассуждения и фантазии подальше, напоминая себе, что «видит око, да зуб неймет», так что нечего и любоваться.

Стараясь быстро орудовать мерной лентой, нет-нет, но прикасалась к нему. Такая мягкая и горячая кожа, твердые мышцы.

Поймала себя на том, что как-то долго всматриваюсь в цифры на ленте, обернутой вокруг его шеи, будто тяну время. Такой близкий, притягательный, пахнущий цитрусами и мятой, и мило смущенный. Колдовская смесь. Разум и выдержка вот-вот падут под ее натиском.

Но и этой пытке был конец. Не представляю даже, насколько хорошо Лирен рассмотрел румянец на моих щеках. Ростом он ненамного выше меня. Благо всегда могу сказать, что это реакция на летнюю жару. И даже на секунду не совру.

Напоследок показав ему самые базовые правила работы с компьютером, включила один из поисковиков. Помню, что обещала ему подготовить информацию об этом мире. Однако занятие шитьем меня слишком отвлекло, поэтому пусть попробует сам поискать. Почему-то была уверенность, что он справится. Наверное, в меня это чувство вселили искры любопытства, которые загорелись, когда я объяснила, что «вот именно в этой коробочке» (это я так экран назвала вместе с системником) хранятся все знания мира. Прекрасно понимала его предвкушение, а еще больше представляла разочарование, когда он осознает, что глупости и пустого намного больше.

Выходя из гостиной, обернулась, чтобы мгновение полюбоваться красивой спиной и плечами. Даже не знаю, наверно, себя пожалеть надо и позавидовать этой неведомой Малдии, которую выбрал такой красавец.

Пообещав, вернуться, я закрыла дверь и направилась вниз, чтобы сесть в свою любимую машинку и умчаться по делам. Весело улыбнувшись консьержке, заверила, что со мной все хорошо, а состояние было вызвано жарой и некоторыми особенностями организма, вышла в наполненный жарким воздухом двор.

– Ага, конечно, помчусь в машине, обвеваемая приятным ветерком из кондиционера, – проговорила я разочарованно, кое-что вспоминая. – Только после того, как доеду до работы и заберу ее со стоянки у нашего офиса.

Действительно, делов-то, если бы не дорога минимум в тридцать минут, жара, давка, ведь сегодня суббота, и расписание выходного дня.

— Как же я ненавижу общественный транспорт, – думала я, в очередной раз вспоминая, почему в выходные даже под прицелом пистолета не выхожу никуда из своего уютного убежища.

Мой выбор ожидаемо упал на метро – хотя бы прохладно будет. Все равно и там и в наземном транспорте море людей, так хоть не буду страдать от жары.

Стало интересно, а как бы Лирен отреагировал, если бы был сейчас со мной? Удивился бы или, наоборот, сказал, что у них есть такой вид транспорта, ездящий, скажем, по туннелям, которые роют гномы? Усмехнулась своим мыслям.

Размышляя так, я будто заново взглянула на Минск. Что лучше показать гостю в первую очередь? Может быть, сводить на обзорную площадку Национальной библиотеки? К моему стыду, ни разу не была на ней, но видела фотографии. Вид – фантастически великолепен. А может быть, в такую жару свозить его на Минское море? Как раз будет повод еще раз полюбоваться статной фигурой.

Стараясь не сильно выделяться, аккуратно скользнула взглядом по фигурам мужчин, с которыми ехала в одном вагоне метро. Худые, полные, подкачанные – совершенно разные, но ни у кого из них не было ауры, которую я бы назвала «спокойной силы». Лирен будто и сам не осознавал, как его внешность может влиять на противоположный пол. С ужасом подумала: а вдруг это только я так реагирую?

Во многих романах пишут про «связь, истинность» и подобное. Может быть, и у меня так?

Быстро одернула себя от подобных мыслей. Не моя это ситуация, не моя. У него так-то девушка есть. Ну почему мне так не повезло?

Осознание накрыло быстро.

Кстати, а почему это не повезло?

Мне нужна была сильная личность для тестирования снов? Правильно, нужны была! А чтобы установить правильную связь, нужно быть рядом с испытуемым. Он будет жить в моей квартире, куда уж ближе!

Итак, решено, если отношения с ним мне все равно не светят, так хоть порадую глаз и попутно аккуратно буду использовать для своих целей. Все равно, осталось не так много сценариев, а с заменой мне Ольга Вячеславовна поможет. Особенно, если принести ей качественные разработки. А с таким испытуемым не грех и слегка приоткрыть границы своих возможностей. В крайнем случае спишу все на то, что подобная услада для глаз продуктивно влияет на мастерство.

Как же хорошо все складывается! Куда ни посмотрю, везде одни плюсы.

Правда, минус был. Когда я приехала к офису, стояла уже такая жара, что пришлось подождать какое-то время, чтобы проветрить салон. Конечно, практически сутки на парковке простояла.

Пока ждала, полазила по интернету, рассматривая модели мужской одежды. Качественное и красивое стоило неплохих денег. А мне ведь нужно было купить еще одну пару брюк, несколько маек, возможно, рубашку одну или две, если Лирен откажется носить майки и… я разочарованно ударила по рулю, нажав на клаксон. Нужно же еще потратиться на белье. У меня как-то не было возможности расспросить Лирена про такой интимный вопрос. Да и что бы я спросила?

Может, позвонить моему лучшему другу – Гене? Нет, у меня язык не повернулся бы задать подобный вопрос. А с другой стороны, гугл мне в помощь!

Ну, что можно сказать. Спустя десяток минут поисков я примерно ориентировалась в такой категории как «белье мужское». Некоторые модели практически довели меня до истерики от смеха, но, благо, нашлись и вполне приличные, которые не стыдно будет купить попаданцу из другого мира.

После активного шопинга я искренне завидовала мужчинам. Почему мужская одежда и аксессуары стоят на порядок дешевле женского? Не все позиции, конечно, но многие – да. Закупив необходимый минимум для Лирена, справедливо решила, что основную массу покупок надо будет делать с ним. Пусть лучше сам себе выберет, что захочет носить.

По дороге домой я заехала к Глебу Ивановичу, надеясь получить ответы на все свои вопросы. Но его жена меня опечалила известием, что он уехал в экспедицию для подготовки материалов для книги по белорусским традициям. Вернется маг не ранее, чем через две недели, но Оксана обязательно передаст ему мой номер телефона и как будет свободная минутка – мне позвонят. Слабая надежда, но что поделать. Попаданец пока остался на моем попечении.

Лирен

По устоявшейся привычке я проснулся очень рано. Сладко потянувшись, перевернулся на другой бок, не открывая глаза, прислушался.

И замер.

Тишины не было. Вернее, она была, но совсем не такая, как дома. Вместо привычного щебета птиц и шелеста листвы до меня доносился чужой, непонятный шум. Внезапно где-то далеко зарычало, будто дикие звери сцепились не на жизнь, а на смерть. Затем раздались резкие, пронзительные гудки – разной высоты и тональности. Голоса людей, взрывной хохот, лязг…

Я резко открыл глаза и сел на диване, вслушиваясь. Сердце колотилось где-то в районе горла.

Где я?

Память вернулась внезапно – тяжёлым, болезненным толчком. Другой мир. Чужая квартира. Мария.

Я заставил себя дышать ровнее. Поднялся и накинул розовый халат. Его цвет немного примирил меня с окружающей действительностью, показав, что действительно не мой дом. Подошёл к окну, прильнул к гладкой, холодной поверхности стекла.

Внизу кипела чужая жизнь.

По широким улицам носились странные экипажи – разноцветные, блестящие, без единой лошади. Именно они издавали те жуткие звуки. Двое людей в странной одежде «пролетели» верхом на помеси колесницы и металлического зверя, оглушая окрестности ревом. Я невольно отшатнулся, когда до меня долетел этот звук – такой резкий, что, казалось, воздух завибрировал.

Что это за мир? Куда я попал?

И вдруг сквозь всю эту какофонию пробилось нечто знакомое, почти родное – чистый, звонкий детский смех. В парке, что начинался неподалёку, под сенью пышной летней зелени резвилась детвора.

Я выдохнул. Дети смеются везде одинаково. Это успокаивало, но лишь самую малость.

Отойдя от окна, принялся осматривать своё временное пристанище. Внимательно, цепко, как учили в Академии: оценивать место, искать угрозы, запоминать детали.

Комната – шесть шагов в ширину, десять в длину, высота – примерно полтора моих роста. Зелёный диван, мягкий, но спать на таком постоянно – не самая лучшая идея. Небольшой столик у изголовья, на нём цветок – явно женская забота. Рядом с окном – нечто, от чего у меня перехватило дыхание.

Устройство с кучей разных непонятных длинных штук. На боку надпись «Green Pride», и разум автоматически перевёл: «Зелёная гордость». А над всем этим нависала большая чёрная плита – ровная, гладкая, похожая на застывшее зеркало.

Артефакт. Но какой? Для чего?

Рука сама потянулась, но в последний момент я отдёрнул её. Нельзя. В чужом мире, с незнакомыми вещами – сначала наблюдение, затем вопросы, и только потом действие. Этому меня учили хорошо.

Я отошёл от загадочного устройства, но взгляд то и дело возвращался к нему. Магия? Новые артефакты? И то и другое сразу? Слишком много вопросов, слишком мало ответов.

Самое интересное оставил напоследок. О человеке лучше всего расскажут его книги.

Полки на всю стену, заполненные доверху аккуратными томами. Провёл пальцем по корешкам – отличная бумага. Знакомые, почти родные ощущения. В этом мире хотя бы книги были настоящими. Почти как дома.

Я выбрал один том. Солидный, с золотым тиснением, тяжёлый фолиант лег в руку увесисто, надежно. «Основы маркетинга и рекламы».

Открыл, полистал. Страницы пестрели диаграммами, графиками, схемами. Всё это выглядело сложно, но… отчаянно логично. Словно здесь, в этих непонятных значках, скрывалась своя, особая магия.

– Это, конечно, не учебник по магии, – пробормотал я тихо, – но ощущается своеобразная мощь.

Поставил книгу на место и достал самую потрепанную. Обложка стерлась, уголки загнулись – так выглядят книги, которые читают снова и снова. «Экономическая теория».

Я полистал, вчитался в несколько строк. Закрыл. Подумал, и снова открыл. Сел с книгой на диван и углубился в чтение, стараясь понять, что это за наука такая.

Десять минут чтения хватило, чтобы понять: подход к изучению мира здесь совсем иной. Более холодный, расчетливый, лишённый магии. Это пугало и завораживало одновременно.

Тук-тук.

Раздался едва уловимый звук, заставивший меня вздрогнуть и оторваться от чтения.

– Да, миледи Мария, – отозвался я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Доброе утро… – дверь приоткрылась.

Девушка вошла, окинула удивленным взглядом комнату, задержалась на рассыпавшихся карандашах и моей нехитрой сигнализации. Хмыкнула, но ничего не сказала.

– Доброе утро, миледи Мария – начал я и тут же мысленно поморщился. Опять сбился на привычное обращение.

– Мария, – поправила она с лёгкой улыбкой. – Просто Мария.

Немного неловкая пауза, во время которой Мария оглядела комнату, а затем меня. Я напрягся, стараясь понять, что именно она видит перед собой. Чужака? Угрозу? Просто несчастного парня?

– Лирен, тебе нужна новая одежда, – произнесла девушка, протягивая брюки. – К сожалению, рубашку не получится реанимировать. Поэтому, как только мы позавтракаем и я проведу краткий экскурс по своей квартире, нужно снять твои мерки – съезжу, что-нибудь куплю.

– Миледи Мария… – начал я свою витиеватую речь, но поймав недовольный взгляд, не смутился, и поправился: – Мария, я очень тебе обязан. Моей благодарности не будет конца…

– Да-да, я помню, что Лирен Истал… – запнулась Мария, наверняка не запомнив моего полного имени. – Всегда платит по долгам. Сочтемся как-нибудь. А пока надевай брюки и приходи на кухню завтракать. Ты, кстати, что больше любишь: чай или кофе?

– Кофе? – не понял я, не припоминая такого на столичных прилавках королевства.

– Вкусный горячий напиток, очень сильно и приятно пахнущий, коричневого цвета.

Описание девушки мне ровным счетом ничего не сказало.

– Ладно, значит, пока чай, – пожала плечами она, явно не желая долго вдаваться в объяснения.

Я кивнул, но про себя отметил: «Снять мерки? Она разбирается в этом?» В моём мире подобное умение вместе с шитьем считалось очень достойным и почетным ремеслом, доступным не каждому. Еще и незнакомые напитки… Что же готовит мне новый мир?

Прикрыл дверь, и переоделся, глядя на себя в зеркало.

– А что… очень даже хорошо, – тихо сказал я своему отражению. Провел пальцами по швам – неплохая работа, ровно и аккуратно.

На кухне меня встретил аромат еды. Мария, в своем пестром длинном халате словно яркая бабочка, порхала по кухне, и расставляла тарелки на столе. Вокруг шумели разные артефакты, перемигивались с хозяйкой разноцветными огоньками и звуковыми сигналами. Она двигалась аккуратно, но быстро, с какой-то внутренней сосредоточенностью. Мысли её явно были заняты чем-то своим, но управлялась ловко и со знанием дела. Я старался не думать о том, что еда здесь другая, чай другой, воздух другой. И женщина напротив – не та.

Не Дия.

Наконец все было готово, и я отойдя от косяка, не мог не восхититься хозяйкой.

– Мария, у тебя золотые руки.

Девушка обернулась и на миг замерла. Задержала взгляд дольше, чем требовала простая вежливость. Словно увидела что-то новое в человеке, которого сама же вчера приютила.

А затем моргнула, тряхнула головой и вернулась к реальности.

– Лирен, меня восхищает твоя воля, – произнесла девушка, поворачиваясь к столу, чтобы поставить кружку.

– Прости, я не понял, – недоуменно посмотрел на девушку и, наконец, сел за стол.

– Чтобы поддерживать тело в такой хорошей физической форме, необходимо много тренироваться, а для этого нужна стальная сила воли, – охотно поделилась она своими умозаключениями.

– Если ты учишься на боевом направлении, нужно уметь сражаться и магией, и простым оружием, – без задней мысли произнес и в негодовании сжал зубы, сетуя на то, что сболтнул лишнего.

Она вскинула голову, с любопытством рассматривая меня, и произнесла:

– Все хорошо Лирен. Не переживай. Наша страна ни с кем не воюет, и вообще очень мирная. Вряд ли кому-то понадобятся твои услуги как в армии, так и в качестве наемника. А то, что ты можешь себя защитить – очень хорошо и полезно.

Слова Марии меня немного удивили, но в то же время успокоили. Но я не расслаблялся, все время мысленно повторял:

– «Ты в чужом мире. Ты ничего не знаешь. Будь осторожен.»

Я украдкой поглядывал на девушку. Она была красива, умна и образована. С легкостью обращалась с большим количеством бытовых артефактов, к тому же вкусно готовила. Мария слишком сильно отличалась от моей Дии. Внезапно вспомнился один момент: мы с Дией сидели в кафе. Смеялись и шутили, обсуждали преподавателей, строили планы на выходные.

Здесь, за этим столом, всё было почти так же, но совершенно иначе. Мы не планировали поход в парк; нас не объединяла Академия. Да и вообще все было слишком не так. Начиная от мира, и заканчивая сидящей напротив девушкой.

Я выдохнул.

После завтрака Мария показала мне, как пользоваться местными чудесами – чайником, который грел воду сам по себе, и странным белым ящиком, который называла «микроволновая печь».

– Еду разогревать, – коротко пояснила она. – Поставил, нажал, подождал.

В моём мире всё это заменяли артефакты, амулеты или… домовые. Но здесь не было ни того, ни другого, ни третьего. Только кнопки, провода и непонятная мне сила, которую они называли «электричеством».

– Запомнил? – спросила Мария.

– Кажется, да, – ответил я неуверенно.

Она кивнула, ушла в свою комнату за какой-то лентой и крикнула уже оттуда:

– Иди в гостиную. Сейчас мерки снимать будем.

Я остался один на кухне, посмотрел на чайник, на микроволновку, на свои руки.

Чужой мир. Чужие вещи. Все странное и непонятное, в чем-то пугающее.

И только швы на брюках, аккуратные и ровные, напоминали, что здесь есть кто-то, кто умеет заботиться. Пусть даже не обо мне. Просто умеет.

Я выдохнул и пошёл в гостиную – готовиться к следующему шагу в этом странном, пугающем, незнакомом мире.

Через пару минут в комнату зашла Мария с листом бумаги, синей лентой и карандашом в руках. Она начала сноровисто и аккуратно снимать мерки, параллельно делая записи и прося повернуться так, чтобы ей было удобно.

Мастерство Марии, конечно, уступало лучшим портным столицы, обслуживающим семьи аристократов, но не сильно. Было видно, что она волновалась: иногда долго раздумывала, как приступить к следующей мерке, словно сверяясь с мысленным списком.

Иногда, наоборот, слишком быстро писала цифры, а потом перемеряла, внося изменения.

Все это время я ловил себя на том, что не могу отвести взгляд. Приятное сосредоточенное выражение лица придавало ему особый шарм. Совсем не такой, как у Дии, но от этого не менее притягательный. Легкий аромат духов, простая, но изящная одежда, умный взгляд внимательных глаз – всё это создавало столь пьянящее сочетание, что я то и дело ловил себя на том, как взгляд снова скользит к ней, против воли.

На ней был длинный, свободный халат из струящейся ткани – такой, как один из тех, которые иногда надевал Наир. Одежда мягко облегала её фигуру при каждом движении. Широкие рукава колыхались, когда она двигалась, а пояс на талии подчёркивал изящный стан. Для здешних мест это, видимо, обычная домашняя одежда, но для меня, привыкшего к иным нарядам, это выглядело непривычно и… почему-то завораживающе.

Наконец, работа была закончена, и девушка оставила меня одного. Впрочем, ненадолго.

Она зашла в комнату, одетая в зеленое, короткое, выше колен, легкое платье, что меня весьма поразило. В моём мире подобную одежду не носили даже самые смелые модницы. Открытые руки, тонкая талия, длинные ноги. Для здешних мест это, видимо, обыденность, но для меня – непривычно, почти вызывающе… и, если быть честным, волнующе. Я заставил себя отвести взгляд, но краем глаза всё же заметил, как она поправила выбившуюся прядь.

– Лирен, меня не будет какое-то время. Я дам тебе книги, можешь прочесть, и в компьютере открою несколько новостных сайтов, научу пользоваться. Сможешь больше узнать.

На мой недоуменный взгляд она махнула рукой, подвела меня к тому самому черному зеркалу, которое я разглядывал утром.

– «Компьютер», – так она его назвала и села в кресло.

Следующие минут тридцать стали для меня испытанием на прочность. Её пальцы порхали по небольшой панели с буквами – «клавиатуре», на плите под чудным названием «монитор» сменялись яркие картинки, открывались «окна» с текстом. Она сыпала незнакомыми словами: «браузер», «поисковик», «сайт», «кликнуть».

– Вот, смотри. Хочешь что-то узнать – набираешь вопрос здесь. Нажимаешь эту клавишу. И тебе покажут ответы – много ответов. Но будь осторожен, не всему здесь можно верить, – она обернулась ко мне, и в её взгляде читалась серьёзность. – Здесь, как и в жизни, есть и правда, и ложь.

Мой мозг пытался схватить суть. Это не магический кристалл, не книга-оракул, а нечто иное. Артефакт, дающий доступ к коллективному разуму мира? Библиотека, которую можно мгновенно вопрошать? Это было одновременно гениально и пугающе.

– Понял? – спросила она, уже вставая и поправляя платье.

– Ну, более или менее, – неопределенно пожал я плечами.

– Отлично! Экспериментируй. Только не нажимай вот эту круглую клавишу на самой коробке – все выключится, – она указала на кнопку с символом круга и вертикальной черты. – Запасной ключ на столе. Скоро вернусь.

И она, обувшись, упорхнула. Тихо щелкнул замок, а затем раздался дробный стук каблучков.

В наступившей тишине я вернулся в гостиную и посмотрел в сторону «компьютера». Железный ящик, таящий в себе целые вселенные знаний… и лжи.

Любопытство пересилило осторожность. Я сел в ещё тёплое кресло, мои пальцы повисли над буквами. Вспомнил её последнее предупреждение и… умышленно потянулся к той самой, запретной круглой кнопке.

Тихий щелчок.

Лёгкий гул, доносившийся из коробки, затих. Тёплый ветерок, обдувающий её бока, прекратился. «Чёрная плита» погасла, превратившись обратно в слепое зеркало, в котором отражалось моё ошеломлённое лицо.

Я смотрел на погасший артефакт и чувствовал странное удовлетворение от подтверждения своей теории. Не из глупости – из потребности понять, проверить самому. В чужом мире нельзя верить на слово. Никому. Первый урок усвоен: доверяй, но проверяй. Даже ценой временной темноты.

Движение пальца, черная поверхность вспыхнула голубоватым сиянием, и артефакт включился. Раздался легкий шелест, и слепое зеркало вновь ожило, явив мне удивительно красивую панораму осеннего леса и надпись:

– Введите пароль, – прочитал я и, откинувшись на спинку кресла, посмотрел в потолок.

– Ну да, а чего собственно я ожидал? Мария девушка неглупая, и базовые принципы защиты ценных артефактов, тем более таких, прекрасно представляет, – пробормотал вслух и провел пальцами по рунам, едва их касаясь.

Удивительный материал был приятным на ощупь, чутко реагировал на касания разноцветным сиянием и легкими щелчками.

Поднявшись со стула и окинув комнату внимательным взглядом, принялся размышлять.

Мария – кто она? Может, хитрая ведьма? Порождение мрака или самой смерти? А может, все намного проще, и передо мной обычная девушка? В голове роились тысячи вопросов и версий, и ни одна не могла быть определяющей.

– Раз артефакт оказался недоступен, будем действовать по старинке, – пробормотал я вслух и принялся внимательно изучать комнату.

Решил вернуться к книгам. Их количество говорило о том, что Мария девушка очень образованная, любящая читать, ну и весьма обеспеченная. Некоторые экземпляры выглядели так, что пошли бы на подарок королю. А некоторые наоборот – красовались зачитанными до дыр страницами.

Я держал в руках одну такую, довольно тонкую, без картинок или красивой обложки. Но стоило ее открыть и прочесть несколько строк, как меня захватило с головой. Поначалу меня удивили ошибки, что встречались во множестве в тексте, и я решил, что наборщик халтурил, но затем я просто перестал обращать на это внимание.

С трудом вынырнув из хитросплетений сюжета, вернул книгу на место, решив, что интересная, но все же развлекательная литература мне не поможет. Взял новую книгу. Обложка яркая, даже помпезная. Красивые иллюстрации драконов. Немного полистал, и прочитав несколько страниц, убедился, что для меня она бесполезна.

– Красивая, но глупая. – Хмыкнул я, и вернул на полку.

Третьей моей добычей стала самая обычная книга. Невзрачная обложка серого цвета украшенная серебристым вензелем. Качество печати просто изумительное. Страницы ослепительно белые. Буквы четкие, и какие-то необычные, и другого начертания.

– Язык другой? – Не сразу сообразил, и сравнив убедился в правдивости своей догадки.

Но препятствием для мне это не стало, и я принялся читать, справедливо полагая, что в ней может скрываться что-то интересное и необычное.

Так и оказалось. Текст пестрил описанием магии, разных ритуалов, снадобьев, артефактов и подобным. Я схватил со стола бумагу и карандаш, принялся рисовать найденные схемы и руны. Специальной техникой шифровал заклинания и заучивал последовательность действий, и старался не обращать внимания на незнакомые термины, полагая что найду ответы позже или в других книгах.

Время шло, а я работал, меняя уже четвертый лист бумаги, покрывая их мелким почерком. Рисунки делал крохотными, стараясь не пропускать общей логики.

– Ерунда какая-то. – Буркнул себе под нос спустя добрый час работы, и смял только что исписанный лист.

Логика в книги была очень странной, я бы даже сказал – извращенной. Почти во всем она противоречила не только всем тем знаниям, что мне дали в Академии, но и просто здравому смыслу. Словно насмехаясь, автор добрые десять страниц кряду рассуждал о тактике применения базового бытового заклинания на поле сражения против тяжеловооруженного противника. Каково, а? Даже Дия, насколько она далека от всего этакого, смеялась бы без остановки над этой форменной глупостью и абсурдом! А уж какие выводы проступали сквозь строки – повторишь их на рыночной площади и сразу в шуты запишут.

Плюнув, я убрал подальше мерзкую книжонку, и с горечью посмотрел на стопку исписанных листов, затем перевел взгляд за окно, где светило уже покатилось к закату. С досады про себя выругался, и вновь взял карандаш вывел строки:

– Потоки заклинаний, узнать подробнее. Базовая единица энергии – найти и понять определение. Кто такие – “наносящие урон”.

Все эти определения я вычитал в книге, и они мне показались не лишенными здравого смысла, осталось только найти побольше информации.

Была мысль уничтожить все свои записи, но передумал. Перед Марией оправдаю свой интерес тем, что хочу понять отличие нового мира от старого. Почему взялся именно за магию, а например не за быт или религию? Данный вопрос парирую тем, что я все же маг, и эта тема мне наиболее близка и понятна.

Пока Мария не пришла, решил продолжить исследования. Прошел по комнате, подмечая детали, и пытаюсь составить мнение о Марии как человеке.

Библиотека шикарная и в ней много рабочей литературы, меньшая часть развлекательная и учебная. Некоторые экземпляры книг с дарственной надписью.

Еще в комнате было несколько поделок, явно сделанных своими руками. Особенно меня заинтересовал крохотный домик с садом, пришлось внимательно вглядываться, чтобы различить совсем мелкие детали.

– Потрясающе. – Улыбнулся, рассматривая крохотную, не больше рисового зернышка, фигурку эльфа, вышедшего из своего домика и оглядывающегося огород.

Качество столь высоко, что можно было разглядеть отдельные листочки на больших подсолнухах.

Но были заметны и небольшие недочеты. То ручка на двери немного не там, или растения не естественно расположены. Но это лишь добавляло красоты, и законченности.

Сделал вывод, что Марии, в отличие от моей смелой птички, не чуждо рукоделие. Различные полочки были украшены вязаными салфетками. На которых стояли статуэтки разных духов?

– Богов? – Подумал я вслух рассматривая образ глубокого старца с длинными белыми волосами. Он стоял на крохотном камешке, и угрожающе сжимал в руках посох. Закончив осмотр гостинной, я выбрался в коридор.

Летняя жара, даже не смотря на открытый балкон, сюда добралась, создав довольно удушливую атмосферу. Поспешив распахнуть дверь и открыть окно, создал небольшой сквозняк.

Встав в проходе, прикрыл глаза и раскинув руки, попытался поймать то чувство родства с Воздухом.

Тут же кончики пальцев начало сводить судорогой, и волна обжигающей боли прокатилась по телу, задержавшись где-то в груди. От неожиданности, я едва не отшатнулся, но усилием воли заставил себя стоять на месте и все глубже погружаться в медитацию.

Воздух был таким же, как и на родине. Родным. Знакомым. Своевольным.

Он не терпел грубости, закрытых дверей. Рамок. Он молил и стонал, словно звал, приглашая выпорхнуть из этой тесной коробки. Ощутить солоноватый привкус на губах, и подставить лицо ураганным порывам.

Ветер. Моя старый и верный друг. С каким-то воем пролетел по дому Марии, и словно парус раздувал шторы. Он соскучился. Шелестом ветра, хлопаньем ткани, легким перезвоном чего-то металлического с кухни, словно озорной мальчуган тетушки Евы из трактира, он звал гулять в поле. Ловить бабочек.

Мотнув головой, я сжал зубы. Боль, волнами проходящая по телу, норовила ввинтиться куда-то в голову. Из глаз, сами собою текли слезы.

Что-то хлопнуло, и окно закрылось. В тот же миг магия пропала, оставив после себя горькое послевкусие. Тяжело дыша, я сел прямо на пол, прислонившись спиной к стене, и вытер лицо руками.

– Знаешь, я так соскучился. – Тихо прошептали мои губы.

Переждав очередной приступ боли, огнем прокатившийся по моим рукам. Тяжело поднялся, и опираясь руками о стену двинулся в ванную.

Поток ледяной воды ударил в лицо, смывая горькую правду о том, что я в другом мире. Бесконечно далеком и чужом. Все мои родные и близкие остались там, далеко позади. А я здесь, совсем один.

И только друг – ветер, пришедший на помощь, подбодрил, показав что он здесь, всегда ждет. Но в тоже время он иной. Словно троюродный брат.

Приведя себя в порядок, я провел рукой по шее, пытаясь нащупать кулон. В минуты душевных невзгод, он меня часто успокаивал, даря ощущения спокойствия и уверенности.

Проведя рукой по голой груди, хмыкнул, и принялся судорожно вспоминать, где я мог его оставить. И первое же, что пришло в комнату, это помещение ванной.

Быстро осмотрев разные полочки и ящички, ничего не нашел. Желая убедится, лег на пол, постаравшись заглянуть в самые темные уголки. Удача вновь мне улыбнулась. В темном уголке, рядом с новым бытовым артефактом “стиральной машине" лежал заветный кулон. Вернув его на законное место, улыбнулся, и как в старые добрые времена, коснулся кончиками пальцев.

Кулон в форме крыла, вырезанный из цельного аметиста. Мой переговорный амулет. Любовно проведя по стилизованным перьям, вспомнил наши долгие беседы с Дией, родными и друзьями.

– Где они сейчас? – Вновь поинтересовался я, разглядывая свое отражение.

Хандра, что так внезапно навалилась, пошла на убыль, и усилием воли я полностью от нее избавился.

– В конце концов, я маг, взрослый и самостоятельный мужчина в полном расцвете сил! Мне ли бояться свалившихся на меня испытаний? Нет! Я смогу вернуться!.

Подмигнув своему ошарашенного отражению, и повеселев, вышел в коридор. Пришло время продолжить исследования, да и покушать бы не мешало.

Пока ходил и любовался, мысли, что я так старательно гнал от себя, все же свернули на Дию.

– Как ты там? Моя дорогая? – Обратил я свой вопрос прямо к вечернему небу сжимая в руках амулет.

Легкий и теплый ветер развивал волосы, прогоняя предательскую влагу из глаз. Пальцы сжались, обхватив кружку с горячим и ароматным напитком. А перед глазами, словно в калейдоскопе замелькали картинки. Вот мы с Дией гуляем, дурачимся, целуемся. Кушаем в кафе. А вот она такая довольная, сдав очередной экзамен сбегает по ступеням. Особенно тепло грели воспоминания первого поцелуя под дождем… Дия бывало злилось, ругалась – но даже в гневе у нее не было такого сосредоточенного лица как у Марии.

Они были безумно похожи, и столь же сильно различались.

Я стоял на балконе и любовался вечерним городом. Наверное самым большим виденным мною. Сотни и тысячи больших домов. Еще больше людей.

Они все куда-то спешил, или просто гуляли. Ездили на своих диковинных повозках. И жили.

Просто жили. Влюблялись, ругались и мирились. Даже сейчас, в вечерних сумерках слышался радостный смех.

Мир. Новый мир. И в моих силах разгадать хотя бы часть его тайн.

Улыбнувшись, я направился в комнату. Проходя сквозь кухню, провел ладонью по бытовым артефактам. Они оказались потрясающе удобными, но какими-то бездушными.

Положил яства в специальной посуде в ящик, нажал несколько кнопок, и уже через несколько минут можно ужинать. С горячим напитком тоже не возникло сложностей, следуя тщательной инструкции от Марии, я включил чайник.

– Молодец. – Улыбнулся, похвалив себя, и зайдя в комнату, сел в кресло.

Мария, она обещалась в скорости быть, но уже вечер. Стараясь отогнать от себя нехорошие мысли, решил продолжить занятия по магии.

Уже третье за сегодня. Раньше, для меня это были мелочи, но не в нынешним состоянии. И в чем проблема я не мог понять. Словно мои потоки, по которым и движется магия, деградировали. Некоторые исчезли, сросшийся с соседними. Абсолютное большинство и вовсе превратилось в извилистую сеточку.

Сев поудобнее прямо на пол, я прикрыл глаза, постаравшись вновь погрузиться в медитацию. Волна уже знакомой энергии, вперемешку с болью ударило по мне, заодно выровняв несколько каналов.

– Вот так и приходиться работать. – Тяжело дыша произнес я, спустя несколько часов работы над собой.

С трудом поднявшись, буквально рухнул на диван, и тут же провалившись в спасительную темноту.

ГЛАВА ЧЕТВЁРТАЯ

Мария

В целом покупками я осталась довольна. Конечно, пришлось немного помотаться по городу в поиске вещей, которые, по моему мнению, могли бы понадобиться Лирену и подошли бы ему. Зубные щетки, бритва и подобные средства личной гигиены купила без лишних проблем. Кстати, удивительно, но утром я не заметила на мужчине щетины. Щеки и подбородок были гладкими, будто он только что побрился. Успела вблизи во всех подробностях рассмотреть его лицо, не только же его красивым телом любоваться. Хотя там такой простор для фантазии оказался. Одни сильные руки, переплетенные тугими мышцами, чего стоят.

Встрепенувшись, я резко остановилась. На меня в тот же момент с тележкой налетела женщина. Грубо выразившись насчет внезапных остановок и витающих в облаках дур, она покатила дальше собирать свой продуктовый набор. Я лишь хмыкнула, немного с ней соглашаясь. Точно, что «витающая в облаках». Весь день, как заколдованная, представляю то, как майка на нем будет сидеть, то подойдет ли рубашка Лирену. Даже позволила себе маленькую слабость – купила черную. Думаю, ему очень пойдет.

Ну вот, опять. Что я вообще творю?

Слюни пускаю на занятого мужчину, думаю, чем буду его кормить, что вкусного приготовить, куда бы мы могли сходить, чтобы он с наилучшей стороны оценил мой мир. Может быть, все же это влияние любовного фэнтези? Мол, все эти истинные пары и связи.

Да какое там? Я его знаю меньше суток, а уже лужицей расплываюсь. Самой противно. Соберись, Мария Владимировна. У тебя на попечении попаданец, которого каким-то чудом нужно отправить в родной мир. И желательно как можно быстрее. Жаль, что раньше чем через две недели, этого не случится. Но в тот же день, как появится в городе Глеб Иванович, я заявлюсь к нему в квартиру и потребую вернуть Лирена обратно. Пусть делает что хочет. Любая магия обратима. Зарядил кольцо так, что мне на голову рухнул боевой маг из другого мира, пусть возвращает его обратно.

Ох, мать моя… точно, он же боевой маг. Кажется, я читала, что они очень вспыльчивые.

От такой мысли я опять замерла у холодильника с молоком. К счастью, никто в этот раз не налетел. А если Лирен в процессе своих тренировок разнесет мне квартиру? Я же только недавно ремонт закончила. Мне уже страшно возвращаться домой. Хотя он показался мне адекватным. Да, кто знает! А если у него посттравматическое расстройство разовьется после таких потрясений?

Нет, надо скорее домой.

В спешке закончив покупки в продуктовом магазине, загрузила все в багажник и полетела домой. Ну, как полетела, поехала в рамках скорости, разрешенной ПДД. Хотя кое-где и нарушала. Слишком красочно тревога рисовала руины моей скромной обители.

На подъезде к своему району не заметила ни пожарных машин, ни карет скорой помощи. Облегченно выдохнула.

Громом среди ясного неба прозвучала мелодия звонка. «Лето» Вивальди. Я выругалась, громко и нелитературно. Взять или не взять трубку. Можно же всегда отболтаться, что не слышала, что была занята. Да что угодно.

Звонок повторился, затем еще раз и еще. Если Ольга Вячеславовна так названивает, значит, что-то случилось. Я не выдержала и, припарковавшись, взяла трубку.

– Да, слушаю, – максимально спокойно ответила.

– Машенька?! Как ты? – в голосе мастерицы была тревога.

Я замялась. Такой страх и проявление волнения для Ольги Вячеславовны очень нехарактерны. Сарказм и ирония – более привычны.

– Все хорошо, жива и здорова, – осторожно ответила, все же ожидая критики и негодования, что я долго не отвечала.

– Ноги в руки и приезжай скорее! – рявкнула она и бросила трубку, не позволив мне задать лишних вопросов.

Недоуменно смотря на телефон, попыталась уложить в голове поведение и слова мастерицы. Что происходит? Война, чума и голод?

Что же делать? Подниматься в квартиру и оставить продукты, проверить Лирена? Или сразу мчаться в наш Центр, где мы занимаемся обучением и тренировками?

«Ноги в руки и приезжай скорее» – эти слова, звучавшие набатом на подкорке мозга, не позволили мне долго раздумывать, и, вновь, заведя двигатель, я направилась на выезд с парковки, находившейся недалеко от моего дома.

Неприятное ощущение тревоги гнало меня сильнее, чем недавние опасения о целостности моей квартиры. Я ехала, сосредоточенная лишь на том, что мне нужно скорее добраться, неизвестность губительна.

У Центра различных видов творчества остановилась. Это место лишь частично на самом деле соответствует своему названию. Руководитель Елисеева Ольга Вячеславовна открыла этот центр для прикрытия занятий таких людей, как я – магов современного мира. Насколько мне известно, нас несколько видов: Маги общего действия (МОД, если кратко, – их больше всего, они же провидцы, тарологи, астрологи и подобное), Мастера снов (нас меньше) и Хранители путей (самое редкое и таинственное направление). Говорят, что последних встречаются единицы и они умеют путешествовать между мирами.

Вот, по сути, и все, что мне удалось разузнать за полтора года о настоящей магии в моем мире. Очень осложнила поиски популярность таких жанров, как фэнтези, фантастика и мистика. Я до сих пор не уверена, что МОД – это все перечисленные направления. С учетом популярности соцсетей и подобных услуг, предлагаемых простыми «любителями», сложно конкретно систематизировать. Ольга Вячеславовна предпочитала рассказывать только про Мастеров снов, о других ограничиваясь кратким описанием. Объяснила, что мне для начала нужно заслужить доверие и достичь высокого ранга, чтобы узнать больше.

Стеклянное здание Центра отразило солнечный блик, который неприятно резанул по глазам. В этот момент я как раз сжимала в руке набор своих крючков «для вязания». Это было своеобразным обрядом: каждый раз, заходя в Центр, я настраивалась, чтобы успокоить разум и сосредоточиться на магическом таинстве. Не всем Мастерам сновидений нужны подручные средства, чтобы применять свою силу, но мне с крючками проще. Так я лучше контролирую магию и могу скрывать часть своих возможностей.

Неприятный привкус, похожий на ненавистный мной вкус компота из сухофруктов, «обрадовал» меня пониманием того: только что я вышла из-под чьего-то воздействия. Слишком расслабившись в мыслях о Лирене, не заметила удачной попытки Ольги Вячеславовны. Теперь, понятно, почему я резко сорвалась к ней, даже не зайдя в квартиру.

Скрипнув зубами, сложила набор в сумку. Потрясла головой, прогоняя остатки дурмана от постороннего вмешательства. Когда-нибудь я научусь ставить автоматически такие блоки, а пока нужно пойти и узнать, в чем такая срочность, что она не постеснялась использовать настолько грубые методы.

– Ника, привет! – улыбнулась девушке-администратору.

– Маша! – облегченно выдохнула она, но опомнилась и широко улыбнувшись, поздоровалась: – Привет!

– Лютует? – на всякий случай уточнила я, хотя уже понимала, что Ольга Вячеславовна не в духе.

– Нервная какая-то с утра. Уже несколько раз куда-то уезжала, затем приезжала еще более нервной и злой.

– И вообще не обмолвилась, что случилось? – напряглась я.

– Ни слова, но от нее так лавандой разило, что в последний раз было очень тяжело дышать.

С помощью лаванды Ольга Вячеславовна часто пыталась воздействовать на людей. Всем известно, что этот аромат умиротворяюще действует, а успокоенный и расслабленный разум – лучшая основа для воздействия. Но не со всеми это работает. Видимо, в этот раз ей не повезло, а, значит, Ольга Вячеславовна была весьма не в духе. Ну что же, не в первый раз общаться с раздраженным «начальством».

Улыбнувшись Нике, я пошла по коридорам Центра, слушая, как из разных кабинетов доносились звуки музыки или разговоров. Здесь занимались не только потенциальные маги, но и простые люди. Те, кому хочется приобщиться к искусству или просто убить время в выходной день.

Кабинет Ольги Вячеславовны на европейский манер был со стеклянными стенами (конечно, кроме двух стен самого здания) и такой же двери. Хотя, если было необходимо, стекло прекрасно затемнялось, и при всем желании ничего нельзя подсмотреть.

Я остановилась у прозрачных створок, ожидая, когда Мастерица заметит меня и позволит зайти.

Ольга Вячеславовна, по устоявшейся привычке одетая почти во все красное, стояла у большого окна и курила. Дым тонким ручейком улетал в открытое окно. Я посмотрела на потолок, ища пожарный извещатель. Ожидаемо он оказался заклеенным, чтобы не сработал ненароком. Поджав губы, негодующе покачала головой. Когда-нибудь она за это получит штраф. Конечно, если проверяющий инспектор не попадет под ее чары воздействия. Иногда с гениальными людьми очень сложно, они считают, что им все можно.

Наконец-то Мастерица обратила на меня свое внимание и царственным взмахом руки разрешила войти.

– Еще раз здравствуйте, Ольга Вячеславовна, – поздоровалась, заходя в кабинет.

Действительно, слишком сильно пахло лавандой. Я не против этого запаха, он мне даже нравился, но не в таком концентрированном количестве. Желание прикрыть нос подавила в зародыше, просто слегка прикрыла губы, чтобы преимущественно дышать через рот.

– Машенька, ты едешь со мной на заседание Ковена, – вновь забыв о вежливости, окатила меня «приятной» новостью Мастерица.

От неожиданности я не удержалась и плюхнулась, а не спокойно села, в кресло для гостей. На мгновение моя отстраненно-вежливая маска примерной ученицы дала трещину, и я выдохнула:

– Нет.

– Не обсуждается, – женщина села напротив, взяла пульт и отрегулировала работу кондиционера.

Запах лаванды слегка выветрился. Она решила давить авторитетом, вместо того, чтобы воздействовать магически? Совесть за недавнее вмешательство заела?

– Вы не понимаете, я не могу ехать. У меня последний выпускной экзамен, защита магистерской диссертации. Каждый мой день расписан чуть ли не по часам. Я не для того брала отпуск, чтобы взваливать на себя дополнительную нагрузку, – серьезно ответила, ожидая волну недовольства.

– Машенька, я повторюсь: это не обсуждается, – повторила она с нажимом, а я на всякий случай представила серебряный поток водопада, отзеркаливающий любой негативный намек на воздействие.

– Я подмастерье Мастера сновидений, но не волшебница, чтобы по мановению палочки все мои дела делались, и тем более у меня нет «Маховика времени», чтобы быть в нескольких местах одновременно, – напомнила я сдержанно.

– Не благодари, – Ольга Вячеславовна царственным жестом положила на стол передо мной синюю книжечку в твердом переплете с тисненой надписью «Диплом магистра».

У меня все упало внутри от понимания, куда ездила Мастерица и для чего ей понадобилось столько лаванды. По сути, мне засчитали экзамен и защиту диссертации автоматом. Я столько сил потратила на написание своей работы. Так старалась, проводила маркетинговые исследования. Даже получила на работе справку о внедрении моих идей. А тут за меня все решили.

– А Полина как же? – подавленным голосом спросила, хватаясь за предпоследнюю возможность соскочить с «мероприятия». – Я же должна была быть лишь на подхвате, помочь ей оформить все.

Полина была самым одаренным членом нашей команды. По крайней мере, ее успехи были намного более явными, чем мои. Это сильно било по моему честолюбию, но осторожность была выше. А теперь у меня появилась возможность проявить все, чему я самостоятельно научилась, – амбиции, тщательно подавляемые, вновь подняли голову.

– Я передумала, – Мастерица поджала ярко накрашенные губы и задала неожиданно, явно не давая мне времени на раздумывания: – Глеб помог тебе?

– Он дал мне кольцо, – ответила честно, демонстрируя украшение.

Ольга Вячеславовна задумчиво склонила к плечу голову, рассматривая опал. Мне показалась серебряная вспышка в глубине камня. Мастерица вздрогнула и недовольно сжала губы. Любопытная реакция.

– Что Глеб тебе при этом сказал?

– Что оно даст мне то, что так хочет мое сердце, – ответила я спокойно, потому что не увидела причин соврать.

Стеклянное здание Центра отразило солнечный блик, который неприятно резанул по глазам. В этот момент я как раз сжимала в руке набор своих крючков «для вязания». Это было своеобразным обрядом: каждый раз, заходя в Центр, я настраивалась, чтобы успокоить разум и сосредоточиться на магическом таинстве. Не всем Мастерам сновидений нужны подручные средства, чтобы применять свою силу, но мне с крючками проще. Так я лучше контролирую магию и могу скрывать часть своих возможностей.

Неприятный привкус, похожий на ненавистный мной вкус компота из сухофруктов, «обрадовал» меня пониманием того: только что я вышла из-под чьего-то воздействия. Слишком расслабившись в мыслях о Лирене, не заметила удачной попытки Ольги Вячеславовны. Теперь, понятно, почему я резко сорвалась к ней, даже не зайдя в квартиру.

Скрипнув зубами, сложила набор в сумку. Потрясла головой, прогоняя остатки дурмана от постороннего вмешательства. Когда-нибудь я научусь ставить автоматически такие блоки, а пока нужно пойти и узнать, в чем такая срочность, что она не постеснялась использовать настолько грубые методы.

– Ника, привет! – улыбнулась девушке-администратору.

– Маша! – облегченно выдохнула она, но опомнилась и широко улыбнувшись, поздоровалась: – Привет!

– Лютует? – на всякий случай уточнила я, хотя уже понимала, что Ольга Вячеславовна не в духе.

– Нервная какая-то с утра. Уже несколько раз куда-то уезжала, затем приезжала еще более нервной и злой.

– И вообще не обмолвилась, что случилось? – напряглась я.

– Ни слова, но от нее так лавандой разило, что в последний раз было очень тяжело дышать.

С помощью лаванды Ольга Вячеславовна часто пыталась воздействовать на людей. Всем известно, что этот аромат умиротворяюще действует, а успокоенный и расслабленный разум – лучшая основа для воздействия. Но не со всеми это работает. Видимо, в этот раз ей не повезло, а, значит, Ольга Вячеславовна была весьма не в духе. Ну что же, не в первый раз общаться с раздраженным «начальством».

Улыбнувшись Нике, я пошла по коридорам Центра, слушая, как из разных кабинетов доносились звуки музыки или разговоров. Здесь занимались не только потенциальные маги, но и простые люди. Те, кому хочется приобщиться к искусству или просто убить время в выходной день.

Кабинет Ольги Вячеславовны на европейский манер был со стеклянными стенами (конечно, кроме двух стен самого здания) и такой же двери. Хотя, если было необходимо, стекло прекрасно затемнялось, и при всем желании ничего нельзя подсмотреть.

Я остановилась у прозрачных створок, ожидая, когда Мастерица заметит меня и позволит зайти.

Ольга Вячеславовна, по устоявшейся привычке одетая почти во все красное, стояла у большого окна и курила. Дым тонким ручейком улетал в открытое окно. Я посмотрела на потолок, ища пожарный извещатель. Ожидаемо он оказался заклеенным, чтобы не сработал ненароком. Поджав губы, негодующе покачала головой. Когда-нибудь она за это получит штраф. Конечно, если проверяющий инспектор не попадет под ее чары воздействия. Иногда с гениальными людьми очень сложно, они считают, что им все можно.

Наконец-то Мастерица обратила на меня свое внимание и царственным взмахом руки разрешила войти.

– Еще раз здравствуйте, Ольга Вячеславовна, – поздоровалась, заходя в кабинет.

Действительно, слишком сильно пахло лавандой. Я не против этого запаха, он мне даже нравился, но не в таком концентрированном количестве. Желание прикрыть нос подавила в зародыше, просто слегка прикрыла губы, чтобы преимущественно дышать через рот.

– Машенька, ты едешь со мной на заседание Ковена, – вновь забыв о вежливости, окатила меня «приятной» новостью Мастерица.

От неожиданности я не удержалась и плюхнулась, а не спокойно села, в кресло для гостей. На мгновение моя отстраненно-вежливая маска примерной ученицы дала трещину, и я выдохнула:

– Нет.

– Не обсуждается, – женщина села напротив, взяла пульт и отрегулировала работу кондиционера.

Запах лаванды слегка выветрился. Она решила давить авторитетом, вместо того, чтобы воздействовать магически? Совесть за недавнее вмешательство заела?

– Вы не понимаете, я не могу ехать. У меня последний выпускной экзамен, защита магистерской диссертации. Каждый мой день расписан чуть ли не по часам. Я не для того брала отпуск, чтобы взваливать на себя дополнительную нагрузку, – серьезно ответила, ожидая волну недовольства.

– Машенька, я повторюсь: это не обсуждается, – повторила она с нажимом, а я на всякий случай представила серебряный поток водопада, отзеркаливающий любой негативный намек на воздействие.

– Я подмастерье Мастера сновидений, но не волшебница, чтобы по мановению палочки все мои дела делались, и тем более у меня нет «Маховика времени», чтобы быть в нескольких местах одновременно, – напомнила я сдержанно.

– Не благодари, – Ольга Вячеславовна царственным жестом положила на стол передо мной синюю книжечку в твердом переплете с тисненой надписью «Диплом магистра».

У меня все упало внутри от понимания, куда ездила Мастерица и для чего ей понадобилось столько лаванды. По сути, мне засчитали экзамен и защиту диссертации автоматом. Я столько сил потратила на написание своей работы. Так старалась, проводила маркетинговые исследования. Даже получила на работе справку о внедрении моих идей. А тут за меня все решили.

– А Полина как же? – подавленным голосом спросила, хватаясь за предпоследнюю возможность соскочить с «мероприятия». – Я же должна была быть лишь на подхвате, помочь ей оформить все.

Полина была самым одаренным членом нашей команды. По крайней мере, ее успехи были намного более явными, чем мои. Это сильно било по моему честолюбию, но осторожность была выше. А теперь у меня появилась возможность проявить все, чему я самостоятельно научилась, – амбиции, тщательно подавляемые, вновь подняли голову.

– Я передумала, – Мастерица поджала ярко накрашенные губы и задала неожиданно, явно не давая мне времени на раздумывания: – Глеб помог тебе?

– Он дал мне кольцо, – ответила честно, демонстрируя украшение.

Ольга Вячеславовна задумчиво склонила к плечу голову, рассматривая опал. Мне показалась серебряная вспышка в глубине камня. Мастерица вздрогнула и недовольно сжала губы. Любопытная реакция.

– Что Глеб тебе при этом сказал?

– Что оно даст мне то, что так хочет мое сердце, – ответила я спокойно, потому что не увидела причин соврать.

В квартиру я поднялась уже с закатом.

Около часа просидела в машине на парковке у своего дома. Мне не хотелось использовать Лирена в своих целях. Даже стало стыдно за вчерашние мысли, что он мне послан для того, чтобы я могла успешно закончить все сценарии и исследования.

Лирен – как несмышленый ребенок в этом мире, я несу за него ответственность. И вот так использовать в своих целях? Одно дело, обмануть, что здесь нет магии, а совсем другое – насылать сны. Но с другой стороны, может быть, мне стоит подробнее разузнать про его мир и тогда создать несколько плетений, основанных на этих рассказах? Вполне возможно, это хоть немного скрасит Лирену время его «попаданства».

Совесть согласилась с подобным доводом, но быстро напомнила про сон с эротическим уклоном. В качестве контраргумента предъявила, что создать эту Малдию не так уж сложно, учитывая вероятность, что я похожа на нее. Не мог же Лирен так ошибиться. А само настроение сна еще проще придумать. Это в случае с моим «попаданцем» вообще не проблема. С такой внешностью и телом идеи сами появляются.

Дотащив все покупки до квартиры, с волнением открывала дверь, ожидая увидеть хаос-пожар-потоп и еще что-нибудь подобного уровня катастрофы. Мне же не могло так повезти, чтобы Лирен оказался быстро обучаемым и нелюбопытным.

Но квартира встретила меня летней духотой и темнотой. Все было настолько тихим и привычным, что закралась мысль: а не приснился ли мне мужчина из другого мира?

Оставив покупки у входной двери, закрыла ее на замок и опять прислушалась. Шум вечернего города, звук центрального проспекта и отдаленный гомон людей. Нащупав выключатель, включила его, и глаза резанул яркий свет. В прихожей все было на своих местах. Будто действительно мне приснилось. Но я же не просто так носилась по городу и покупала мужскую одежду.

Ладно, нечего тянуть время, просто проверю гостиную и удостоверюсь в своей адекватности. Заодно и заберу чертежные принадлежности – нужно набросать схемы для будущих сновидений.

В гостиной тоже было тихо. Мне показалось, что комната наполнена кромешной тьмой, но проникнувший свет из прихожей выделил на диване мирно спящую фигуру. Лирен спал, не укрывшись, что и понятно при такой жаре – не помогло даже открытое окно. Минусы городской жизни: за день камень и бетон нагреваются, а вечером и ночью отдают накопленное тепло.

Подошла ближе, тихо ступая и прислушиваясь к размеренному дыханию. Практически повторение вчерашнего вечера. Только в этот раз Лирен крепко спал и на нем не было несуразного розового халата. Зато были интимный лунный свет и божественно красивое мужское тело.

Я еще помнила тепло его кожи и крепость мышц. Появилось нестерпимое желание повторить. Решив, что ничего страшного не произойдет, все равно Лирен спит, протянула руку, практически дотронулась до щеки, но все же не позволила себе прикосновения. Пальцы невесомо провели контур губ, ощутив теплое дыхание, из-за чего по моей коже пробежали мурашки предвкушения. По закону жанра он должен фантастически целоваться.

Вдруг мой взгляд привлек необычный кулон – крыло, вырезанное из цельного куска аметиста. Причем так качественно и подробно, как умеют ювелиры высокого класса. Кулон крепился к серебряной изящной цепочке. Красивое и явно магическое украшение. От него так разило волшебством, что я отчетливо ощутила, как по позвоночнику разлилось тепло, никак не связанное с летней жарой. Сложно объяснить такое явление, но появилась мысль, будто меня то ли сканировали, то ли проверяли.

Ну в баню. Я отступила от все так же мирно спящего Лирена. Узнать бы, в чем заключается его «Боевое направление» и что он еще притащил в этот мир.

Прихватив цветные карандаши, ручки, линейки и бумагу, направилась к выходу. Задержавшись, чтобы закрыть за собой дверь, услышала сонное:

– Малдия, моя смелая птичка…

Я обернулась, удивленно рассматривая приподнявшегося на одной руке Лирена. Его фиолетовые глаза будто мерцали в свете, проникающем из прихожей, призывая вернуться к нему.

– Моя Мария… – прошептал он так, что по телу прошла приятная, теплая волна предвкушения.

Логика и здравый смысл были сильнее. Не про меня такое счастье, не про меня. Я прикусила губу, отвлекая себя от наваждения. Замерев в дверях, смотрела на прикрывшего глаза Лирена. Ну что же, я хотела завтра проверить, насколько могу на него магически влиять. Протестируем сегодня. Моя выдержка тоже не железная, и, боюсь, даже она даст сбой при таких условиях.

Вздохнув, протянула к нему руку, раскрытой ладонью вперед и плавно подняла пальцы, представляя, как бордовый туман отделяется от меня. Пока он плыл к Лирену, начало формироваться причудливое кружево заклинания засыпания. Невесомо опустившись на голову мужчины, магия без проблем впиталась. Лишь кулон мягко сверкнул фиолетовым. Мне показалось, что заклинание было принято. Возможно, этот амулет носит защитные функции.

Лирен опустился на подушку, медленно и мерно задышал, погружаясь в глубокий сон. Я горько улыбнулась, понимая, что все же мое предположение подтверждается. Его Малдия похожа на меня, или я на нее. Уже не суть вопроса.

Это в принципе облегчает мне жизнь. Используя это сходство, я могу создать хорошие сценарии. Главное – сделать достаточный простор для выбора и лазейки. Вдруг Лирен окажется настолько сильной личностью, что сможет разорвать плетения. Жаль, что у меня так мало времени. Я бы с удовольствием сделала все кропотливо, но придется работать в сумасшедшем ритме, а я терпеть такое не могу.

Приняв душ, заварила себе чай и, прихватив йогурт, направилась в спальню, чтобы засесть за черновики.

К чести Лирена, я не заметила, чтобы он рылся в моих вещах. Или он не пытался разузнать про меня ничего подробнее, или решил вести себя как вежливый гость. И то и другое идет плюсиком в его карму.

Лирен

Сначала была просто темнота. Тяжёлая, вязкая, как после долгого дня, когда валишься с ног от усталости, но мысли еще бродят где-то далеко. Долгое время она окружала меня, не выпуская из своих силков, а затем, едва слышно, зазвучала музыка.

Я узнал её. Это была старая мелодия вальса, которую Дия напевала, когда мы танцевали на крыше Дома Целителей.

Открыл глаза и прикрыл их рукой, ослепленный ярким светом.

Солнце. Много солнца. Оно лилось сквозь густую листву старых лип, рассыпаясь по каменным дорожкам золотыми монетами. Воздух был густым, сладким – пахло розами, нагретой землёй и чем-то еще, неуловимым, что всегда сопровождало лето в садах Академии Стихий.

Я стоял посреди сада. Того самого, что за главным корпусом, где мы с Малдией гуляли вечерами и строили планы на будущее.

Беседка, увитая плющом, стояла на своём месте – чуть покосившаяся, с выщербленными ступенями, но такая родная. Внутри на каменной скамье, сидела она.

Моя мария.

Девушка не заметила меня. Она сидела, поджав под себя ноги, и читала книгу – ту самую, с потрепанным корешком, которую таскала с собой повсюду. Её волосы, обычно непослушные, сегодня были убраны в простую косу, перекинутую через плечо. На ней было простое голубое платье – то самое, в котором она любила гулять по выходным, когда не было занятий. Дия пахла цветами и теплом. Тем особенным, теплом, которое бывает только в конце учебного года, когда впереди целая жизнь, полная желаний и обещаний.

– Ты так и будешь стоять столбом? – спросила моя любимая, не поднимая головы, но в голосе пряталась улыбка.

Я не помнил, как подошёл. Просто оказался рядом, и она потеснилась, освобождая мне место на скамье.

– Ты обещал почитать мне вслух, – сказала Дия, протягивая книгу. – Помнишь?

Я помнил. Помнил всё. Каждое слово, каждый взгляд, каждое прикосновение.

– Помню, – ответил, и голос прозвучал ровно, хотя внутри всё сжалось от нежности.

Я взял протянутую книгу, открыл на заложенной странице и начал читать.

Голос звучал легко, слова лились сами собой. Я читал, а она слушала, прислонившись к моему плечу, и иногда перебивала:

– А вот это ты неправильно прочитал.

– Нет, правильно.

– Нет, там было «вздохнул», а не «улыбнулся». Смотри.

Она потянулась к книге, и я ощутил тепло кожи, когда она дотронулась до моей руки. Её смех – тихий, чуть насмешливый – разгонял последние тени, что еще прятались в уголках сознания.

– Ты такая придирчивая, – сказал я, закрывая книгу.

– А ты такой невнимательный, – парировала она, но глаза смеялись.

Мы замолчали. Ветер, ленивый и тёплый, перелистывал страницы. Мы сидели, глядя, как солнце пробивается сквозь листву и рисует на камне причудливые тени.

– Лирен, – вдруг сказала она, не поднимая головы. – Ты боишься?

– Чего? – я повернулся к ней.

– Будущего. Того, что будет после Академии. Мы разъедемся… или останемся. Не знаю, – она провела пальцем по обложке книги. – Иногда я думаю, что всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Задумался. Я боялся многого: не оправдать надежд отца, не справиться с магией, потерять кого-то из близких. Но сейчас, здесь, с ней, бояться было невозможно.

– Нет, – ответил тихо. – Потому что ты будешь рядом.

Она подняла голову и посмотрела на меня – серьёзно, чуть удивлённо, будто проверяла, не шучу ли я. А потом улыбнулась так, что у меня замерло сердце.

– Любимый, – сказала тихо, – конечно, буду.

Малдия взяла меня за руку, и я переплел наши пальцы. Мы сидели молча, глядя, как светила медленно уходят за крыши корпусов, окрашивая небо в розовое и золотое.

– Дия, – сказал я. – А ты помнишь, как мы в первый раз поцеловались?

Она фыркнула, но щёки её порозовели.

– Ты про это ещё и вслух спрашиваешь?

– А что такого? – улыбнулся. – Я просто хочу знать, помнишь ли ты, что это был дождь, и что ты чихнула прямо в момент…

– Лирен! – она шлепнула меня по плечу, но смеялась. – Прекрати!

– …и что потом мы мокрые сидели в плавательном зале и не могли остановиться…

– Я тебя убью, – прошептала она, но глаза её сияли.

– …и что ты сказала, что это был самый лучший поцелуй в твоей жизни.

– Ты всё врешь! – она попыталась выдернуть руку, но я не отпустил.

– Только самую малость, – признался. – Последнее придумал. Ты ничего не сказала. Ты просто… смотрела на меня. И я понял всё без слов.

Она затихла. Наклонила голову, и прядь волос упала на лицо.

– Я до сих пор так смотрю, – прошептала она.

– Знаю, – ответил я. – И я тоже.

Тени стали длиннее, воздух – прохладнее. Дия зевнула, потянулась, как котенок, и снова прижалась к моему плечу.

– Лирен, – её голос звучал всё тише, будто удаляясь. – Ты вернёшься?

– Обязательно, – ответил я, чувствуя, как что-то внутри сжимается.

– Обещаешь?

– Обещаю.

Она улыбнулась – той самой улыбкой, которую я хранил в памяти, как самое дорогое сокровище.

– Тогда я буду ждать.

Её пальцы медленно разжались. Я попытался удержать её руку, но она становилась прозрачной, невесомой, будто сотканной из утреннего тумана.

– Я вернусь, – повторил, уже зная, что меня не слышат. – Я обещал.

Беседка, сад, летний воздух – всё начало растворяться, таять, уступая место темноте. Но темнота была не пустой и холодной, а теплой, мягкой, как одеяло, которым меня укрывали в детстве.

И где-то на границе сна и яви я всё ещё чувствовал тепло ее руки на своей щеке.

– Малдия, моя смелая птичка… Моя мария…

Проснувшись, я первое время просто лежал. Боялся открыть глаза и разрушить столь сладкое послевкусие доброго и нежного сна. Малдия, как же она там без меня? Смогли ли ее защитить должным образом? Я не сомневался в Лэйсе, он все же близкий друг Дии, но тревога все равно наполняла сердце и мысли.

Тем временем в комнату проникал непривычный, но уже знакомый шум улицы. Окончательно из полудремы меня вырвал звук пролетающей рядом с окном птицы. Вдали доносились веселые крики детей, радующихся свободе, гул чудных механизмов. Кстати, отметил себе в памяти, надо бы уточнить у Марии про эти движущиеся «коробочки».

Осторожно приоткрыв глаза, я огляделся.

– Все та же комната. Все тот же мир, – прошептал и, повернувшись набок, посмотрел на закрытую дверь.

Помотав головой, отгоняя от себя светлые, но немного грустные мысли, приступил к зарядке.

Мои наставники и учителя постарались, буквально вбивая привычку всегда поддерживать собственное тело, чтобы не дать ему закостенеть и облениться. Для этого идеально подходил малый комплекс упражнений, адаптированный под мои нужды.

Спустя минут пятнадцать, разгоряченный, я накинул все тот же ненавистный халат, решив, что брюки надену после душа, и, открыв чуть шире дверь, выглянул в коридор.

Было тихо, дверь в комнату Марии слегка приоткрыта, а с кухни доносились ароматы готовящегося завтрака и едва слышное ритмичное мужское пение.

Закутавшись плотнее в халат, заглянул на кухню, застав девушку сидящей за столом и что-то увлеченно смотрящую на небольшом артефакте. Экран, не больше ученической тетради, был повернут в другую сторону, и рассмотреть больше деталей не было возможности.

– Доброе утро, Мария. Прости, я вчера задремал и не смог тебя встретить и помочь.

– Все хорошо. Я вернулась поздно, было несколько неотложных дел. Покупки стоят рядом с твоей комнатой, примерь, пожалуйста.

Мария широко, по-доброму улыбнулась, и, отложив артефакт в сторону, с любопытством посмотрела на халат.

– Лирен, тебе не жарко в нем? – с каким-то непонятным ехидством спросила она.

– Не хочется смущать тебя, – улыбнулся ей, в тон ответил и направился в ванную.

Приведя себя в порядок, я оставил халат в ванной комнате, положив в специальную корзину, на которую ранее указала Мария, и направился к себе. В прихожей взял большой бумажный пакет, и с ним скрылся за дверью.

– Так, посмотрим, что здесь у нас, – принялся бормотать вслух, аккуратно доставая вещи и раскладывая их на кровати.

– Штаны, две пары. Легкие и, наверное, удобные, – провел ладонью по мягкой ткани, и, скинув свои латаные лохмотья, примерил.

– Неплохо, – отметил я, рассматривая себя перед зеркалом.

Крой непривычен, материал, напоминающий наш хлопок, только чуть более жесткий. Материал хороший, износостойкий и легкий. Вторая пара штанов была уж совсем из незнакомой ткани, прочной и довольно эластичной. Я сделал несколько энергичных приседаний и не заметил никаких неудобств.

Следующими покупками стали две рубашки. Ткань достаточно плотная, но приятная на ощупь. Чем-то напомнили одежду для адептов Академии Стихий. Да и общий вид был строгий, но сдержанный. Интересно, на них тоже есть какие-нибудь чары для продления долговечности? Хотя Мария говорила, что магии в ее мире нет, но даже вчерашняя выматывающая тренировка показала – девушка ошибалась.

Примерил обе рубашки, отметил, что черная смотрится более практичной. А вот ее светлая пара имела претензию на изысканность и выгоднее смотрелась бы в бальном зале, нежели в таверне.

Следующая стопка представляла собой три «футболки». По крайней мере, так гласила надпись на этикетке. Выудив одну из них, я разложил вещь на кровати и принялся рассматривать со всех сторон.

Ничего подобного мне раньше видеть не доводилось, и зачем подобное могло понадобиться, я не догадывался.

– Разве что для повседневной носки, например, дома? – задумчиво протянул.

Футболка представляла собой эдакий мешок с вырезом на горле, и короткими рукавами. Две однотонные, черная и белая, а третья с рисунком большого животного на груди. Материал мягкий, приятный на ощупь.

Примерив, убедился в практичности и легкости, даже помахал руками, изобразив пару приемов, и остался доволен.

Лежащее чуть в стороне нижнее белье заставило меня замереть.

Я взял в руки тонкую, почти невесомую ткань и принялся рассматривать со всех сторон, чувствуя, как к щекам приливает жар. В моём мире подобные вещи были делом сугубо личным – их шили на заказ, хранили в самых дальних ящиках комодов и уж точно не выставляли напоказ. И уж тем более их не покупали девушки для… для кого?

Мария купила мне это.

Мысль была одновременно странной и… смущающе приятной.

Я провёл пальцами по аккуратным швам, оценивая качество. Ткань мягкая, эластичная, явно дорогая.

– Чтоб тебя, – выдохнул, откладывая покупку в сторону. – Вот что значит «сниму мерки». Сняла так сняла.

Я быстро переоделся, стараясь не думать о том, как именно Мария подбирала этот предмет гардероба, с облегчением натянул новые штаны и рубашку. Всё остальное аккуратно сложил, разложив на кресле, и ещё раз провёл рукой по отросшим волосам, приводя себя в порядок.

– Подарок есть подарок, – сказал я себе, стараясь унять смущение. – Она хотела как лучше. И ей спасибо. А размышления оставим на потом.

Присев на кровати, задумался. Отношение ко мне Марии было заботливым и приятным. Следовало бы ответить взаимностью. Рассказать правду о себе и своем мире? Она должна знать хотя бы часть правды. А еще следует сделать ей какой-нибудь ценный подарок.

Я иногда бываю излишне старомоден и вопреки некоторым кружкам и течениям в столице, придерживаюсь правила, что ценность подарка определяют обстоятельства. А в нынешних обстоятельствах у меня пока ничего нет. Значит, нужно подумать, чем я могу порадовать Марию.

Приняв такое решение, потянулся, и, поправив кулон, спрятав его под рубашкой, направился на кухню.

Прикрыв за собой дверь и поправляя непослушные волосы, я сделал несколько шагов по коридору и замер на пороге.

Дия…нет, вернее сказать, Мария порхала по кухне.

Она двигалась легко и изящно, наслаждаясь незнакомой мне ритмичной музыкой. Казалось, девушка не обращала ни на что внимания, погружаясь вглубь себя. Были только Мария и песня, в которой говорилось про игру с огнем и сумасшествие.

Экран-артефакт, стоящий на столе, показывал крупным планом знакомое лицо. Раскосые глаза, волосы до плеч, часть которых собрана лентой в хвост, слегка расстегнутая рубашка белого цвета. Мужчина танцевал, очевидно вкладывая в своё занятие страсть и душу.

– Наир? – удивлённо воскликнул я, невольно отрывая Марию от танца.

Девушка от неожиданности замерла и, резко развернувшись, посмотрела на меня. Вероятно, она еще не привыкла к моему присутствую в квартире и слегка вздрогнула испугавшись. Её недлинное, выше колена, лёгкое платье слегка взметнулось, чуть больше обнажая ноги. Удивительно, в моем мире ни одна из знакомых мне девушек не согласилась бы надеть подобную одежду. Такое внешнее сходство Марии и Малдии все больше вводило меня в смятение, невольно вызывая желание то ли укрыть, то ли обнять.

Стоило бы все же отметить, у девушки очень красивые ноги, и такое платье создавало очень гармоничный и изящный образ.

Неожиданная тишина наполнила кухню. Казалось, даже артефакт замолк на мгновение, наслаждаясь моментом и красотой хозяйки.

– Наир? Что это? – Мария моментально вернула себе самообладание, с любопытством рассматривая меня.

Будто и не было секунд замешательства, испуганного возгласа. Расслабленные плечи, легкая вежливая полуулыбка и ожидание ответа во взгляде.

– Скорее кто, – протянул я, помогая Марии расставить посуду с приготовленным завтраком и разложить приборы.

Правда, вилок и ножей было лишь по паре для нас двоих. После приемов у аристократов это было очень непривычно, но жизнь адепта Боевого направления и не к такому меня подготовила, отучив от излишнего снобизма.

Я привычным жестом отодвинул для Марии стул, получив немного ошарашенный взгляд. Она удивлена банальной вежливостью? Любопытно, что в этом мире с этикетом.

– Наир… – продолжил я, не прерывая свой рассказ. – Его полное имя Наир Кируш, мой сосед по комнате и друг из Академии. Если, конечно, его можно назвать другом после того, как он трижды подкладывал мне в постель светящихся ледяных жуков, – добавил я с грустной улыбкой.

Мария тихо рассмеялась, но смех быстро утих, сменившись живым любопытством:

– Лирен, ты говорил, что учился в Академии... Расскажи, пожалуйста, как там было?

Я отодвинул чашку и задумался. С чего начать? Названия городов, стран и прочего мало что скажет Марии. Рассказать о себе? Она уже знает достаточно. Да и нет во мне того эгоизма, которым грешат иные высокородные. Остается только начать рассказывать о сухих фактах, а затем, насколько смогу, откровенно отвечать на вопросы Марии.

– Академия... она называется Академия Стихий, построена в центре столичного города. И в ясные дни с ее самых высоких башен видно горизонт на целый день пути. Это огромное прекрасное здание с большими витражными окнами, множеством комнат и залов, в которых обучаются адепты. Есть свой парк, фонтаны, множество статуй. В Академии три направления: Боевое, на котором, как ты уже знаешь, учился я, Предсказание – для тех, кто чувствует нити судьбы, и Целительство, где училась Малдия.

Мария слушала, не перебивая, и я вдруг понял, что даже сухой рассказ о самом базовом и привычном вызовет в сердце болезненную щемящую тоску.

– В нашем мире много магии, – продолжил я свой рассказ. – Она повсюду: в артефактах, в воздухе, в самой земле, в воде. Мы используем ее для защиты, лечения, полётов... и даже для того, чтобы разогревать ужин, хотя домовые с этим справляются куда лучше.

Повисла пауза. Мария налила мне чая, и, помедлив, рассматривая напиток в своей чашке, спросила:

– Как устроен ваш мир? Вы живёте королевствами? А власть?

– Да, у нас королевство Аиморт, которым правит Бралис Третий. Дом Корелто – вассалы короля. Что еще тебе рассказать… – я задумался. – Глава Академии входит в Высший Совет наравне с представителями древнейших родов. И вечно они что-то делят, спорят о границах и почете, даже когда на горизонте чума или набеги.

– Звучит... очень по-человечески, – тихо сказала Мария.

– Ещё как.

А потом она спросила то, чего я боялся и ждал:

– А Дия, правильно? Ты говорил о ней... она была целительницей?

Я замолчал. В ушах зашумело, как перед грозой.

– Да. Дия – сокращенное от полного имени «Малдия». Она целительница. Я впервые увидел ее в библиотеке. Малдия пришла за учебниками по боевой магии, увидев весь объем знаний, которые нужно было выучить, бедняжка растерялась, и едва не упала.

Я тепло улыбнулся, вспоминая ярко-синие глаза, ее задорный и добродушный смех.

Мария молчала, давая мне собраться с мыслями и выговориться.

– И я влюбился в лучшую подругу своего друга, – произнёс и сам удивился, как легко вырвались эти слова. – С первого взгляда. Наир, узнав, только улыбался и по-доброму подначивал. Хотя, возможно, злился. А потом... потом случилось то, что случилось.

Я не стал вновь рассказывать про Дом Целителей, про ту ночь.

– Она... моя смелая птичка. Всегда лезла вперёд, всех защищала. И ни за что не признала бы себя слабой, даже если бы лежала с полным магическим истощением.

Мария ничего не сказала, лишь неопределенно хмыкнула и положила ладонь поверх моей руки – тепло, тихо, без лишних слов.

– Спасибо, – прошептал я.

– За что?

– За то, что слушаешь.

Она улыбнулась. Той самой улыбкой, которая делала её разительно непохожей на Дию.

– Расскажешь ещё? Когда захочешь. А пока... давай завтракать. У меня есть несколько идей, как мы можем провести сегодняшний воскресный день.

И мы завтракали. Молча, но не тяжело. Так как это бывает после откровенного разговора, когда слова уже не нужны.

Отдав дань уважения вкусной пище, я по привычке витиевато поблагодарил и принялся помогать Марии убрать все со стола.

– Лирен, я забыла спросить. Как у тебя прошло знакомство с компьютером и интернетом, нашел что-то интересное? – спросила девушка не оборачиваясь.

Она стояла у раковины и сноровисто мыла посуду. Я вновь залюбовался стройными ногами и плавными изгибами фигуры. Хотя и понимал, что это неприлично, но не смог отказать себе в удовольствии.

Даже ростом Мария и Малдия были примерно похожи. Неудивительно, что в первые мгновения, когда я увидел девушку на балконе, перепутал их. Со спины лишь прическами отличались.

– Мария, мне неловко говорить, но я случайно нажал на кнопку и, похоже, выключил артефакт, – сказал, потупившись, ощущая легкий укол смущения. – Надеюсь, я ничего не сломал?

Девушка замерла и, обернувшись ко мне через плечо, внимательно посмотрела. Даже, я бы сказал, оценивающе.

– Ох, Лирен, – хмыкнула она и покачала головой. – Все хорошо, не переживай.

Я шумно облегченно выдохнул, а ее улыбка стала шире:

– Напомни, пожалуйста, сколько тебе лет?

– 22, а что? – не ощутив подвоха, честно ответил я.

При чем тут возраст? Или сложные артефакты можно доверять только лицам определенного возраста? Своеобразная защита?

Пока у меня в голове роились мысли, Мария закончила мыть посуду, все аккуратно расставила и, сев за стол, принялась объяснять:

– Компьютер, хоть и сложное, но в моем мире обычное бытовое устройство. Как бы объяснить… – она задумчиво постучала длинными яркими ногтями по столешнице, – эдакий артефакт доступа к знаниям для людей. Мы называем его общим словом «компьютер», – напомнила мне девушка. – По нему можно учиться, с кем-то общаться, работать, играть или просто развлекаться. Существует множество функций. Но если что-то случится, ремонт у специально обученных людей будет стоить немало.

– Понимаю, монополия, – я кивнул, припоминая ситуацию с артефактами и амулетами в моем мире. – Обычному умельцу-самоучке из деревни ни за что не составить конкуренцию дипломированному артефактору.

– Э-э-э. Понятие монополии несколько иное, но, наверное, да, – Мария задумчиво ответила, явно пытаясь подобрать наиболее понятные мне слова. – И поэтому бывают моменты, когда даже простое действие, может привести к поломке. Я все тебе расскажу и объясню. Буду весьма благодарна, если ты все же прислушаешься к моим советам.

Замечание, облаченное в просьбу. Неприятно, но не смертельно. Мария печется о своем имуществе. В конце концов, от подобных советов зависит мое благополучное, пусть и временное, пребывание в этом мире. К тому же пока ничего, что могло бы мне навредить, она не советовала.

Я кивнул соглашаясь.

– У тебя на шее просто украшение или тоже изделие каких-нибудь мастеров? – нарушив неловкое молчание, спросила Мария.

– Это? – я выудил цепочку с кулоном в форме крыла.

Задержав на нем взгляд, нежно провел пальцами по камню и грустно улыбнулся:

– Мария, это тоже устройство. Мы называем их «артефакт-переговорник». Функций не столько, сколько в «компьютере», но могу связаться с любым магом, к артефакту-переговорнику которого у меня есть доступ.

– Как интересно…

Мария наклонилась вперед, с явным любопытством рассматривая, и, получив мой разрешающий кивок, протянула ладонь, на которую опустилась цепочка с артефактом. Когда кончики аметистового крыла коснулись пальцев девушки, она едва видимо вздрогнула, и, поднеся украшение ближе к себе, принялась внимательно рассматривать.

– Ты что-то почувствовала? – тихо спросил я, хотя ответ уже знал.

– Не знаю... – на миг задумалась. – Что-то странное. Как будто... лёгкое покалывание или тепло. Не больно, но необычно. Это от него?

– Да, – кивнул я, но больше ничего не добавил наблюдая.

«Я был прав, она что-то почувствовала, – внутренне улыбнулся, продолжая наблюдать за Марией. –Глаза чуть расширились, по коже пробежала волна мурашек. Кончики пальцев слегка подрагивают. Классическое ощущение магии у неинициированного мага».

Мысли пролетели в голове практически мгновенно, а перед глазами предстал преподаватель по Базовой артефакторике и его порядком скучная, но информативная лекция. Он рассказывал о бессознательной реакции неподготовленного или неинициированного мага на прикосновение к магическому упорядоченному артефакту. Ключевое слово – упорядоченному, то есть созданному специально.

«Да и мне следует выделить время, чтобы вновь изучить свой камень. С переселением в другой мир что-то в нем изменилось. Отклик магии стал чуть другим. Как будто раскрылись новые функции». – отметил я для себя.

– Держи, Лирен. Спасибо, что дал посмотреть. Кроме всего, это очень красивое и изящное украшение, – Мария с улыбкой протянула мне артефакт.

На ее лице блуждала немного задумчивая, но довольная улыбка.

Тоже улыбнувшись в ответ, надел кулон, спрятал цепочку под рубашку и осторожно произнес:

– Мария, пока тебя не было, я позволил себе изучить книги в твоей библиотеке. Наткнулся на очень интересную информацию. Можешь, пожалуйста, объяснить мне некоторые тонкости?

– Конечно, пойдем, покажешь, – девушка приподнялась со стула, чтобы направиться в комнату.

– Я сделал заметки, сейчас принесу, – остановил я ее, решив, что на кухне будет удобнее расположить все записи, и пошел в комнату.

Вернувшись, разложил целую стопку исписанных и исчерканных листов, разных схем, знаков, и, устроившись на стуле, начал с главного.

– Мария, кто такие ДД?

– Что? – растерялась Мария.

– Вот смотри, – я пододвинул к ней свои заметки.

Мария, склонившись над листами, водила пальцем по схемам, вчитываясь в мои пометки, а потом неожиданно прикрыла глаза ладонью и начала тихо смеяться. Смех был у неё не злой, а скорее удивленный и немного виноватый.

– Лирен... – она, убрав от лица руку, подняла на меня глаза, полные веселья. – Это же... это правила настольной игры. «Наносящий урон».

– Как это – игры? – я нахмурился и, выудив еще один листок с аккуратно начерченной схемой боя, принялся водить по ней пальцами. – Здесь так все серьезно, хоть не все понятно. Очки магии, классы брони, уровни... Я думал, это какой-то новый, очень странный подход к магической теории.

– Это игровая механика, – мягко произнесла Мария. – Люди придумали правила, чтобы играть в магические миры. Кидают кубики, создают героев, сражаются с драконами. Все это – выдумка. Хотя, – она задумчиво покрутила в руках один из листов, – схемы и правда очень любопытные. Ты прямо «прокачал» себе персонажа.

– Я... Я пытался понять, кто такие «наносящие урон», «хилы» и при чем тут цистерны, – не скрывая разочарования, поделился.

– Лирен, мне жаль, что так получилось. Я должна была предупредить, что не все книги в моей библиотеке серьезные, большинство из них – развлекательные.

– Все хорошо, Мария. Спасибо, это ценный урок для меня. Только скажи зачем? В чем смысл такого развлечения?

– Все просто. Люди хотят отвлечься от серых будней и хотя бы на время стать кем-то другим. Не продавцом на рынке или клерком в офисе, а рыцарем, без страха и упрека, или могучим магом, или коварным и удачливым убийцей. Вариантов безумное количество, и каждый выбирает по себе.

– А что мешает жить подобным образом не в выдуманном мире, а настоящем? В жизни всегда есть место подвигу или любимому делу.

– Нормы морали и законы мешают, – улыбнулась Мария. – Примерный семьянин и владелец магазина в подобной игре может реализоваться как настоящий «черный властелин». Сам понимаешь, в реальности подобное невозможно.

– Очень интересно, – я покивал, принимая ответ, и, забрав свои бумаги, аккуратно сложил.

Несмотря на всю оказавшуюся несерьезность, чувствовалось, что люди проделали просто огромную работу, подбирая стратегии.

– Как-нибудь можно будет попробовать познакомиться с такими играми поближе, – сказала Мария и, переведя взгляд в окно, посмотрела на чистое небо. – Не хочешь пройтись по городу? Есть множество любопытных мест, которые, уверена, тебе понравятся.

– Конечно, – с радостью согласился я.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Мария

Двадцать два года…

За что мне это?

Он же на пять лет младше меня! Даже как-то стыдно стало за то, как откровенно я любовалась им вчера и сегодня. Но стоит отдать должное – белая рубашка и бежевые брюки ему очень хорошо подошли. С такой внешностью в модели надо идти, кастинг-агентства еще и приплатили бы за такой самородок. Статный, с аристократичными манерами, но не высокомерный, с уверенным умным взглядом. А ведь заметно, что Лирен не осознает своей привлекательности. Все его движения спокойные, полные внутреннего достоинства, но не выставляющие напоказ с наиболее выгодной стороны. Такой простой и одновременно таинственно-притягательный.

Интересно, как выглядели другие мужчины в его мире? Хотя если он перепутал одного из прекраснейших визуалов современного K-pop со своим близким другом, то напрашивается вывод, что в магическом мире все красавчики. Привет, главное клише женских романов.

Стоп, я помотала головой, отгоняя непрошеные мысли, заведшие меня не в те дебри. Лучше подумать над насущными проблемами, а они множатся не по дням, а по часам. Почкованием, наверное.

Итак, у меня мало того, что попаданец на руках, так он еще и младше. Я не против этого, но после признания Лирена про выключенный вопреки моему предупреждению компьютер сразу вспомнилась бессмертная народная мудрость: «Первые 40 лет детства — самые сложные в жизни мальчика». А у меня в наличии двадцатидвухлетний. Ничего не оставалось, кроме того, что подробно и скрупулезно все ему объяснять. И постараться, чтобы интонации в голосе были ровные, а не такие, будто я разговариваю с маленьким ребенком. Хотя ощущения после его признания появились именно такие.

Ровно до того момента, пока я, расставив посуду на полке, не обернулась к парню. Он задумчиво поправил пряди, смотря перед собой. Ему явно была непривычна такая длина волос, но Лирен не жаловался и не просил сводить к парикмахеру. Как же все же хорошо, что мой попаданец некапризный.

Сев и подробно объяснив некоторые моменты пользования компьютером, я с удивлением узнала, что он добрался до руководства мастера для игры «Damage Dealer» или по-другому «Наносящий урон» в моей домашней библиотеке. Мне эту книгу когда-то мой лучший друг Гена подарил, когда я изъявила желание узнать прекрасный мир игр DD. Он активно в нее играл и меня приобщил. Правда, мы уже года полтора не собирались компанией. После того как я согласилась стать подмастерьем Мастерицы снов, у меня слишком сильно сократилось количество свободного времени.

Терпеливо выслушав Лирена, постаралась объяснить ему все максимально точно и тактично. Он все же такую огромную работу проделал вчера в поиске информации про магию современного мира.

Второй раз за утро мне стало совестно. Может быть, стоит ему сказать, что волшебство все же присутствует? Правда, судя по рассказу Лирена о родном мире, в совершенно ином виде, чем он привык. Тогда придется объяснять, какое отношение я ко всему этому имею. Вряд ли Лирен поверит, что попал к девушке, которая случайно оказалась во всем этом замешана. А говорить, что мне кровь из носу нужна одаренная личность для исследований – поставить крест на этих самых исследованиях. Значит, буду молчать до последнего и знакомить его со своим миром. Постараюсь создать максимально комфортную атмосферу для временного пребывания парня, а там, надеюсь, пройдет две недели и вернется Глеб Иванович. Идеальный компромисс со всех сторон.

Воодушевленная открывшимися перспективами, предложила Лирену прогуляться по Минску. Недаром же столица – это один из красивейших городов страны. Сегодня еще и легкое похолодание обещали, нужно ловить момент!

Собралась я достаточно быстро. Даже не стала сильно наносить макияж: SPF-защиту, тушь на ресницы и легкий бальзам на губы. С волосами тоже не возилась – кудряшки на короткой стрижке лучшая вещь летом. Правда, пришлось помучаться с одеждой. Все же рядом будет идти красивый парень. И пусть это не свидание, хотелось бы соответствовать. Выбор пал на легкое шоколадного цвета атласное платье ниже колена. Удивленно-оценивающий взгляд Лирена на мои голые ноги я успела поймать, да и помню, как он смотрел на меня, когда я ночью вышла в майке на тонких бретельках. Это натолкнуло на мысль, что в его мире девушки не носят короткую открытую одежду. Какое же удивление ждет Лирена, когда мы выйдем на улицу!

Развеселившись от своего предположения и предвкушая ошарашенный вид парня, не привыкшего к открытой одежде на представительницах прекрасной половины мира, не сразу услышала стук в дверь спальни.

– Заходи, – разрешила я, когда стук повторился.

– Мария, – обратился парень, заходя в мою спальню и бегло осматривая пространство, – у нас некоторая заминка.

В ответ на мое недоумение он опустил взгляд, указывая на суть проблемы – брюки были аккуратно заправлены в кожаные сапоги, в которых Лирен перенесся. Весь вид был настолько несуразным и явно неудобным, что я чуть не рассмеялась, но вовремя спохватилась. Стукнув ладонью по лбу, вспомнила, что мокасины, которые купила для попаданца, благополучно утащила в гардеробку.

– Извини, – весело ему бросила, скрываясь в маленькой комнатке. – Я купила тебе обувь, но забыла оставить вместе с остальной одеждой.

Светло-коричневые мокасины мне повезло отыскать по прекрасной скидке на распродаже. Конечно, содержание Лирена легло на мои плечи, но не все же отпускные на него спускать. Экономлю как могу. Итак страшно подумать, во сколько мне обойдется его прокормить. Молодой ведь мужчина.

Лирен с облегчением выдохнул и забрал коробку с обувью в гостиную. Как-то быстро он стал у меня обустраиваться. Вот даже уже вполне комфортно обосновался в выделенной ему комнате. Будто не полтора суток прошло.

Надевая украшения, прислушалась к себе и с изумлением поняла, что его присутствие никаким образом не доставляло мне дискомфорта, а какие-то моменты даже были приятны. Не считая возможности любоваться красотой молодого мужчины, мне повезло, что Лирен оказался очень галантным. Меня таким количеством внимания и учтивости в жизни не окружали. Одно только, как он обходительно для меня стул отодвинул, чего стоит.

На мою удачу лоферы подошли Лирену прекрасно и даже не натирали. Правда, он долго их разглядывал, явно задаваясь вопросом, как можно надеть подобную обувь. Насколько я поняла, в его мире было принято носить либо сапоги в «холодный период», либо легкие ботинки в «теплый период» года.

Вообще, привычные понятия типа «лето» и «зима» или вовсе названия месяцев ему тоже были незнакомы. Пока мы собирались и выходили, Лирен пояснил мне, что у них год разделяется на четыре периода: цветения, тепла, дождей и холода. В принципе, все достаточно логично и понятно. Несложно было сообразить, что весна – это период цветения, лето – тепла, осень – дождей, а зима – холода. С месяцами было не так просто, поэтому я решила не сильно вникать в погодные условности. Все равно не думаю, что мне это могло бы в жизни пригодится.

Зато, дожидаясь лифта, выяснила, что день рождения Лирена – первый день первого месяца периода тепла. По сути, 1 июня. Близнецы по гороскопу. Мысленно я хмыкнула. Теперь понятно, откуда столько любознательности. Правда, двойственности не заметила, как и слишком явного стремления к свободе, но, как говорится, «еще не вечер».

– Мария, а что это за комната? – Лирен не стал скрывать почти детский интерес, когда перед нами распахнулись створки дверей лифта.

– Это механизм, позволяющий нам спускаться или подниматься без лестниц, – постаралась сразу объяснить назначение. – Называется «лифт».

– Типа заклинания левитации? – он осматривал панель с кнопками и номерами этажей. Вспомнился бессмертный шедевр про Ивана Васильевича и легендарное: «Замуровали, демоны!».

Признаться, я даже ожидала от Лирена подобного восклицания, но парень ограничился внимательным осмотром.

– Кто не знает физику, для того мир наполнен магией, – философски заключила и сразу же объяснила: – Физика – это наука о природе и явлениях, которые происходят с телами и веществами в окружающем мире.

Лирен посмотрел на меня очень внимательно. В фиолетовых глазах было что-то, натолкнувшее на мысль, что он знает о наличии в этом мире магии. И мне это не понравилось.

«Одаренным» мы называли человека с врожденным, но неинициированным магическим потенциалом, который проявляется как непроизвольное влияние на окружающих через эмоциональное заражение, харизматическое давление или фоновое изменение реальности. Они не могут колдовать осознанно, но их присутствие меняет мир сильнее, чем некоторые заклинания. Инициировать таких людей нет смысла, потому что они осознанно могут натворить с помощью врожденных крох магии очень много проблем. Иногда правильнее не трогать, чтобы не сделать хуже.

Так, неужели Лирен что-то ощущает? Сильно ли магия его мира отличается от моей? Напрямую спросить я не могла, значит, нужно пристальнее за парнем наблюдать и при этом не выдать себя.

Легкий толчок остановившегося лифта отвлек от нехороших мыслей. Я показательно широко улыбнулась и первая выскользнула в открывшиеся створки. Надеюсь, что под натиском новых впечатлений Лирен хоть на несколько часов забудет о своих возможных подозрениях, а у меня получится оттянуть время для сообщения о том, что ему придется задержаться здесь на две недели. Поправочка, на тринадцать дней. Странно, что парень пока не закидал меня вопросами о том, нашла ли я что-нибудь о возможности вернуть его в родной мир.

Ошарашенный взгляд консьержа напомнил мне, что надо быть внимательнее не только к себе или попаданцу, но и к его легенде. Начиная с того, что я не представляла, как всем объяснить, откуда он возник, заканчивая необычным ФИО. Если бы Лирен хоть отдаленно был похож на азиата, то можно было бы сказать, что его назвали на китайский манер: «Ли Рен» (или это корейский?). А фамилия вообще напоминает какую-то испанскую, но и на испанца парень непохож. Засада, не продумала.

Вежливо поздоровавшись с консьержем, отметила, что Лирен лишь слегка склонил голову с легкой полуулыбкой на лице. Как же разительно он изменился! Ни одной лишней эмоции. Все настолько выверено в своем спокойствии и достоинстве, что я глазам не поверила. И этот аристократ недавно заправлял светлые льняные штаны в теплые кожаные сапоги в жару + 30? Он никогда бы не совершил подобную оплошность.

К моей радости, консьерж ограничилась только взглядом, но подозреваю, что она позже задаст необходимые вопросы. Ничего, у меня есть время придумать ответы.

Выйдя на крыльцо, я почему-то придирчиво осмотрела пространство вокруг. Все ли хорошо, не будет ли мне стыдно перед гостем из другого мира? Встряхнулась быстро. Мне должно быть все равно, какое впечатление произведет мой мир – Лирен здесь ненадолго. Просто будем прогуливаться, постараюсь отвлечь его от возможных грустных мыслей.

Вышедший следом за мной парень остановился, рассматривая открывшийся двор с детской площадкой, на которой играла активная парочка малышей, цветочными клумбами, подстриженным газоном и ровными пешеходными дорожками. Внезапно, сделав глубокий вдох, как человек, только что вырвавшийся на свободу, Лирен резко и надрывно закашлялся.

Я подскочила к нему, не зная, что делать. То ли не мешать, то ли по спине похлопать, может быть, он подавился. Парень схватился за грудь, отрывисто дыша. Поддев его под локоть, отвела к ближайшей лавочке. Сев рядом, тревожно спросила:

– Что случилось?

Сквозь резкие вдохи и выдохи услышала сказанное шепотом:

– Мне не хватает воздуха.

Я замерла, пытаясь судорожно придумать, что делать и почему вообще подобное могло произойти. В памяти всплыла одна статья, прочитанная вскользь на просторах Интернета. В ней говорилось, что в условиях разреженного воздуха, например, за Полярным кругом, непривычные к малому количеству кислорода люди спасаются, съедая сахар. Мол, это помогает от подобных случаев удушья.

Сладкое! Мне нужно что-то сладкое. Судорожно роясь в сумочке, молилась, чтобы у меня хоть что-нибудь завалялось. Я же не только кофеман, но и сладкоежка. Должна быть хоть какая-то заначка. Кроме леденца со вкусом вишни ничего не нашлось. Протянув конфету тяжело дышащему Лирену, попросила ее рассосать. Должно хватить, пока мы дойдем до ближайшего магазина и я накуплю ему шоколадок.

– Это какая-то странная магия? – спустя несколько минут спросил ошарашенный Лирен.

– Боюсь, что это физиология, – облегченно выдохнула я.

Увидев, что меня не поняли от слова «совсем», пояснила:

– Возможно, твой организм привык к более насыщенному и чистому воздуху. Мы, конечно, гордимся чистотой в наших городах, но загазованности это не отменяет, – задумалась, как бы понятнее объяснить. – Я в одном фильме видела. Существо из… острова, где не было ни машин, ни заводов, ни прочих загрязняющих элементов, попало в большой город. Чистые легкие сразу же стали давать сбои при попадании в них вредных газов. Думаю, тебе такое не грозит, все же там был художественный вымысел, – замолчала на несколько секунд, подбирая слова. – А дальше память подкинула информацию, что такие приступы бывают, если люди находятся в месте с непривычно малым количеством кислорода. Спасает сахар или глюкоза.

– Мне повезло, что у тебя оказалась конфета, – невесело хмыкнул Лирен. – Было бы странным, что Воздушный маг погиб от собственной Стихии.

– Не стоит утрировать, – я положила руку на его запястье и слегка сжала. – Тебе просто было бы некомфортно. Сейчас накупим сладостей и будет радость. Правда, потом калории сгонять придется.

– Физические нагрузки – не самое сложное в моем положении, – усмехнулся парень поднимаясь. – Ну что же, веди меня!

– Путеводная звезда, – хмыкнула мысленно, а вслух сказала: – Пойдем, путник, нас ждут великие открытия!

На мой шутливый тон Лирен широко улыбнулся, галантным жестом предлагая локоть. Нет, ну насколько же он отличается от мужчин моего мира! Хотя не стоит обольщаться и привыкать к хорошему. Во-первых, у него есть возлюбленная, а, во-вторых, через тринадцать дней мы попрощаемся.

Я ждала детского восторга, нескончаемого потока вопросов, постоянного вертения головой, да даже совершенно не по этикету тыканья пальцем в особенно выделяющиеся вещи. Давно так не ошибалась, но меня это совершенно не разочаровало, а, наоборот, вызвало восхищение.

Лирен двигался спокойно, подстраивая шаг под меня. Он рассматривал многоэтажки, фонтаны, витрины магазинов и бутиков, изредка задавал уточняющие вопросы. Не попаданец из другого мира, а турист, приехавший в отпуск.

Но почему-то непривычно сдержанный и отстраненный турист. Чуть ли не на светском рауте, что ли. Только восхищенный блеск в фиолетовых глазах выдавал его удивление и любопытство. В очередной раз отметила, как быстро он преображается, когда рядом есть незнакомые люди. Вокруг сразу же немного меняется аура, из доброжелательной превращаясь в вежливо-холодную. Захотелось убрать руку с его локтя и идти на расстоянии, допустимом по этикету. Неужели он и со своей девушкой так менялся?

Решив, что не моего ума это дело и нужно смириться с подобными преображениями, все же осталась идти под руку. В нашем обществе никто меня не осудит, а раз Лирен был столь галантен, то не стоит его унижать отказом.

У памятника, изображающего художника, парень остановился и с восторгом осмотрелся по сторонам. Проходящие мимо люди, парочки, мамочки с резвящимися детьми – никто не обратил на нас ни малейшего внимания.

– Сколько жителей в этом городе? – вдруг спросил он.

Я задумалась, вспоминая последние статистические данные, которые попадались мне на глаза.

– Миллиона два или около того, – ответила, пытаясь понять, что могло сподвигнуть парня задать подобный вопрос.

– Неужели это все жилые дома? – с каким-то странным благоговением прошептал он, из-за чего маска спокойного аристократа дала небольшую трещину.

– В большей степени – да, но дальше есть офисные здания, а на первых этажах, как видишь, – коммерческие, – кивнула, с любопытством поглядывая на Лирена. – Нравится?

– Необычно, немного пугающе и подавляюще, но да. Что-то в этом есть, – медленно, тщательно подбирая слова, ответил попаданец.

Встала рядом с ним, рассматривая дома из бетона и стекла, вывески и витрины. Будто заново глядя на привычный квартал, поняла, что для человека, который, судя по всему, прибыл из мира, по времени напоминающего начало XX века, все, к чему я привыкла, является чуть ли не чудом. Как для меня его рассказ о родине и Академии Стихий – странно, чуждо, но интересно и вызывает восхищение.

– В нашем королевстве не найти провинции, где будет хотя бы половина жителей Минска. Это самый большой город мира? – Лирен посмотрел на меня, явно ожидая ответ прямо здесь и сейчас.

– Увы, но нет. Скорее один из средних, если не сказать малонаселенный. Есть города намного больше, – задумалась, вспоминая примерное количество жителей той же Москвы, – раз в десять, если не в двадцать. Мы называем такие города «мегаполисы».

– Большой город, – кивнул парень задумчиво. – Сложно представить что-то похожее.

– Поверь, есть города еще больше. Например, Токио.

– Восточная столица. Понимаю, подобное название обязывает.

Я замерла, ощущая, что в последних репликах меня что-то смутило, но это было скорее на подкорке понимания, чем осознанная мысль. От дальнейших размышлений меня отвлек кашель. Лирен, конечно, попытался это скрыть, явно сдерживаясь, но я уверенным шагом направилась к ближайшему кафе, за руку ведя за собой парня. Не хватало мне еще, чтобы он плохо себя чувствовал. Хотелось бы оставить только приятные воспоминания.

Благо, это оказалась кондитерская. Еще большее благо, что она была с кондиционером, который и холодил приятно, и воздух был чуть, но чище, чем на пыльной улице. Купила Лирену белого шоколада, рассудив, что это самое действенное в нашем случае средство. К тому же я сама очень люблю такое лакомство, тоже угощусь. Дополнительно заказав себе кофе со льдом, а Лирену холодный ягодный чай, мы вышли под жаркие лучи солнца.

Беседуя и попивая вкусные напитки, вышли по бульвару к фонтану. Я остановилась, в полной мере наслаждаясь эмоциями восхищения и удивления, которые проявились на лице парня. Он замер, не в силах оторвать взгляд от огромного бриллианта, хранившего в себе знания многих веков, – Национальной библиотеки. Мне показалось, что Лирен даже забыл, как дышать.

Как же приятно понимать, что я могу нарушить целостность его маски идеального аристократизма. Мне она не очень понравилась. Было слишком неуютно. Да, уверена, что он еще не раз наденет ее даже в моем присутствии, но простой и улыбчивый Лирен нравился мне больше. Хотя было что-то и в отстраненном аристократе. Не стоит об этом слишком долго думать, одернула себя.

– Что это? – выдохнул он одними губами. – Магический кристалл?

– Нет, – рассмеялась я. – Это здание. Просто здание. Национальная библиотека. Она в форме ромбо… – замялась, вспоминая, как правильно называется эта фигура.

– Ромбо… что?

– Сложная фигура, – я махнула рукой. – Мы называем ее просто «бриллиант».

– Бриллиант знаний? – уточнил Лирен, улавливая саму суть. – Здесь можно читать?

– Конечно. Любой может прийти и взять книгу, только нужно зарегистрироваться.

– В нашей библиотеке при Академии всегда дежурили орчанка Иргахи и фей… по имени Фей, – на этой фразе я удивленно-смешливо фыркнула.

Последнее слишком позабавило, хотя и наличие орчанки в библиотеке сильно выбило из общепринятых канонов. Сложно представить подобных существ в обители знаний. Тот же «Властелин колец» или любая компьютерная фэнтези-игра ясно давали понять, что оркам место где угодно, но не в библиотеках.

– И что они там делали? – живо заинтересовалась я.

– Фиксировали ауры на кристалл, выдавали книги и свитки, смотрели за порядком.

Лирен рассказывал все как само собой разумеющееся, и моя фантазия быстро нарисовала орчанку с зеленой кожей, почему-то медными волосами, с клыками, конечно, в платье а-ля девушки с Октоберфеста, но длиннее, несущую огромную стопку книг. А наверху сидел маленький фей с крылышками бабочки «Махаон». Потрясла головой, прогоняя видение. Уф, это не может быть правдой.

– Хочешь подойти ближе? – спросила я. – Там еще есть памятник первому белорусскому книгопечатнику – Франциску Скорине.

– Какой великий человек! – Лирен уверенно направился к пешеходному переходу.

Интересно, у них в мире тоже были подобные? Машин точно не существовало, парень уже успел задать уйму вопросов касательно коробочек на колесах, грохочущих двухколесных лошадей, в описании которых я распознала мотоциклы. В тот момент мы как раз проходили по парковке, расположенной у библиотеки. Так что я на примерах продемонстрировала все. Про велосипеды и самокаты тоже рассказала, когда мимо нас пронесся подросток на средстве индивидуальной мобильности.

– Ваш мир идеален для артефакторов! Столько всего! – в очередной раз произнес Лирен, любуясь статуей мужчины с воздетыми к небу руками, у которого в левой была книга.

– Мы гордимся этим зданием и этим человеком, – улыбнулась я. – Он столько сделал для просвещения людей не только своей родины, но и всего мира.

Лирен замолчал, будто вслушиваясь. Недалеко от нас как раз стояла группа китайских туристов, увлеченно слушавших гида, который рассказывал что-то, указывая на библиотеку. Скорее всего, это были интересные факты про строительство здания или статистические данные про книги и документы, хранящиеся здесь. Сложно сказать. Гид говорил по-китайски, а я в школьные и студенческие годы изучала английский.

Друзья из Поднебесной фотографировали все подряд. Женщины смотрели на Лирена и, смущаясь, перешептывались. Видимо, оценили его внешность. Прекрасно их понимаю.

– Мария, – парень с жадным огнем в глазах посмотрел на меня, – нам нужно прийти сюда позже. Этот человек с усилителем голоса сказал, что каждый вечер фасад отображает световые картины.

– Да, это благодаря LED-панелям, – на автомате прокомментировала я, но спохватилась. – Стоп! Что?

– Фасад библиотеки отображает световые картины, – Лирена смутил мой напор, а гид негодующе покачал головой, ведь окрик прервал его экскурсию. – Так сказал этот мужчина, – тихо добавил парень.

Я, натянув на себя вежливую улыбку, поклонилась гиду и китайцам:

– I am so sorry. Please continue.*

Внимательно наблюдая за Лиреном, отметила, что он был удивлен. Непонятно только, чем: моим возгласом или фразой.

Когда группа под предводительством гида двинулась дальше, я повернулась к парню. У меня было слишком много вопросов, возможно, даже больше, чем у попаданца ко мне.

– Have you been told that you are a very handsome man?** – спросила у него по-английски, проверяя свою сумасшедшую теорию.

– Спасибо, конечно, за комплимент, но в мужчине красота не главное, – Лирен даже смутился, но быстро и уверенно взял себя в руки.

– А ты полон сюрпризов, – подытожила. – Так легко понимать разные языки... удивительно, – прошептала, ошеломленная открытием.

Даже самый гениальный полиглот не сможет за полтора дня выучить китайский и английский. Вот что меня гложило – слова «мегаполис» и «Токио» он спокойно перевел, даже не обратив на это внимания. Значит, у кого-то встроен переводчик или это какие-то базовые настройки при переносе в другой мир?

______

* – Мне очень жаль. Пожалуйста, продолжайте.

** – Тебе говорили, что ты очень красивый мужчина?

Лирен

Как мне обращаться к девушке, к которой волею Стихии я попал? Мария – это ее имя, но для меня – нечто другое. Это кристаллизация нежности, чувств, любви и доверия. Высшее проявление заботы. Я это слово специально выбрал для Дии, и всегда ее так называл. А здесь прямо насмешка судьбы.

«– Буду обращаться «леди», пока не найду варианта получше, или она мне сама не подскажет», – решил я и, прикрыв глаза, облокотился на спинку скамейки.

Кашель, раздирающий легкие, отступал, появившаяся слабость тоже пошла на спад, и настроение медленно поползло вверх. Любопытство, загнанное куда-то на подкорку, подняло голову и буквально умоляло осмотреть все вокруг.

Покатав на языке конфетку с вишневым вкусом, я открыл глаза и, подмигнув девушке, улыбнулся. Мы сидели на лавочке возле огромного здания, по ошибке богов являющегося обычным жилым домом. Моя спасительница, одетая в легкое коричневое платье, с беспокойством в глазах смотрела на меня, словно гадала: «что же происходит?». А ведь еще утром, ничего не предвещало беды.

Мы мило беседовали за завтраком, затем был весьма неприятный момент касательно игры. Леди, пытаясь сдержать смех, пояснила, что я залез в правила обычного вечернего развлечения, и целый день пытался в них разобраться. Радовало, что она не потешалась уж совсем в открытую, проявив такт и благородство. Все же образование и манеры такая вещь – их не спрячешь за кажущейся простотой.

«Танки», «ДД» и «хилы» и многое другое.

Что за странные термины, и как вообще можно все разнообразие магии сократить до такой нелепицы? Против самой игры я не возражал. Хотят люди заниматься подобным – пожалуйста. Тем более это очень похоже на командно-штабные игры, проводимые в армии или на совете.

Немного успокоенный словами девушки, мы собрались на прогулку. Для решения проблемы с обувью мне выдали нечто, напоминающее мужские бальные туфли, к слову, отлично подошедшие к моему образу. В любом из миров мне бы не хотелось выглядеть шутом на потеху другим. После чего мы постояли в удивительной комнате – «лифте». Свет и металл отдавали холодом, было неуютно, но терпимо, а кнопки на панели, насколько я понял, помогали давать команды механизму передвижения. Все же местные люди создают просто удивительные вещи.

У дверей нас встретила женщина, которая напомнила смотрящих в общежитии или дворецкого в моем родном замке. Скорее по привычке, чем по осознанному желанию, я спокойно на нее посмотрел, пытаясь четко донести иерархию взаимоотношений. Поймав удивленный взгляд своей спутницы и расслышав ее вежливое приветствие, сказанное дружелюбным голосом, подумал, что, возможно, аристократия в этом мире ведет себя иначе.

А затем мы выбрались на улицу… Стоило мне сделать несколько шагов, как скрутил жуткий кашель. Причем в квартире хоть и были неприятные ощущения, но я списывал все на перенос и свои эксперименты с магией.

Увидев в испуганном взгляде серых глаз искреннее участие и заботу, я в порыве галантности предложил леди руку. И ей бы отказаться, как любой незамужней девушке, но она даже не смутилась, наградив меня приятной и уверенной улыбкой. Все в этом мире непонятно и странно.

Мягкая, теплая рука легла мне на локоть. Я ощутил неловкость, но предпочел скрыть ее за вежливой маской аристократизма. Прикосновения подобного рода были в моем мире допустимы между близкими людьми. Хотя, конечно, эти правила соблюдались безукоризненно лишь в высшем свете. В академии все было проще. К примеру, Дия и Наир или Лэйс. Они спокойно могли так ходить по студенческому городку, и никто бы на них не посмотрел косо, кроме поклонниц, влюбленных в «демонического принца Академии» или в его близкого друга. Моя Малдия, моя смелая птичка, как же я по тебе тоскую. Моя мария…

Эта игра слов сводила меня с ума, а еще внешность, такая похожая и одновременно другая. Но взяв себя в руки, я пошел по широкой улице, ведя леди и внимательно осматриваясь.

Город Минск. В первые мгновения, особенно из окна квартиры, он мне показался невероятно огромным. И, стоя возле памятника неведомому художнику, я любовался потрясающей архитектурой. Словам девушки о том, что есть города на много больше, не очень-то поверил. Трудно осознать весь масштаб.

Леди, расслышав мой едва сдерживаемый, но уже не такой сильный кашель, решительным шагом направилась в небольшой магазин, оказавшийся кофейней. Подобные места во всех одинаковы – запах трав, выпечки и сладостей.

«– Не хватало еще магу-воздушнику погибнуть от собственной Стихии. Нужно срочно, лучше прямо сегодня, решать эту проблему», – покачал я головой, сделав в мыслях очередную зарубку.

– Спасибо, милая леди, – широко улыбнулся и, перехватив небольшой пакет, вновь подставил локоть.

В ответ мне была протянута большая белая шоколадка. Уже через пару мгновений, вооружившись плиткой сладкого лакомства и напитками, двинулись дальше. По улице между высокими домами мы шли и беседовали.

Есть что-то магическое в прогулке по такому чудесному городу рядом с красивой девушкой, просто завораживающе рассказывающей различные интересные факты. Я гулял с Малдией по столице, но это было по-другому. Весело и легко, что было само собой разумеющимся, ведь рядом шла моя возлюбленная. Однако в эту прогулку и с этой девушкой я испытал нечто иное: точно воодушевление, но и чувство, похожее на уют. Даже тоска по дому и Дии чуть отошла на второй план. Нет, не исчезла, а всего лишь отступила, давая время на осознание ситуации.

Пройдя под большой аркой, я замер возле фонтана, но меня впечатлил не он, а великолепное здание, возведенное в форме силового артефакта.

– Что это? – ошеломленно выдохнул я, задерживая дыхание от восхищения. – Магический кристалл?

Неприятные ощущения от вдыхания грязного воздуха остались далеко позади, и ничего не мешало мне любоваться поразительно большим городом, множеством людей, и, нет смысла врать самому себе хотя бы в такое время, прекрасной девушкой, которая составляла компанию.

Перейдя дорогу, покрытую «асфальтом», я украдкой рассматривал «автомобили», «мотоциклы», «велосипеды» и «самокаты». Люди этого мира хитрым способом заменили весь гужевой транспорт (вероятно, во всей моей стране нет столько лошадей), чтобы посадить на них все население одного этого «мегаполиса»? Жаль, что им недоступны техники телепортации.

Магии, по словам леди, в этом мире нет, но я же что-то ощущаю. А инстинктам доверять – это первое, чему учишься на Боевом направлении. И ее настороженный взгляд в лифте. Очередная зарубка на память, мне нужно самому прояснить этот вопрос, а не всецело доверять девушке.

Полюбовавшись Национальной библиотекой, я чуть прошелся вдоль величественного здания и, замерев в особо красивом месте, просто стоял, подставив лицо свежему ветру. Жар местного Светила никого не жалел, и редкие порывы родной Стихии меня очень радовали. Я смотрел на огромное здание из камня, который леди назвала «бетон», металла и стекла, и поражался человеческой выдумке и символизму.

Взгляд девушки лучился довольством и некоторым весельем. Вероятно, ей нравилась моя реакция на город. Все же не каждый день гуляешь с иномирцем.

Даже представить сложно мою реакцию на подобное событие в родном мире, а уж как Наир с Лэйсом бы веселились. Это же новый человек, готовый поверить в любую шутку. Сколько веселых розыгрышей можно было бы провернуть. Я аж зажмурился, стараясь скрыть нервный смешок, и усилием воли подавил коварную улыбку.

Когда мы стояли у главного входа, леди рассказывала про знаменитого человека, который стал печатать книги. Вспомнилась история родного мира. У нас тоже много столетий назад один из древних мастеров создал артефакт, чтобы можно было распространять книги в большом количестве.

Мы уже собрались уходить, как на нашем пути попалась группа путешественников. Они весело обсуждали, что в вечернее время здесь будет какое-то представление. Воодушевившись, предложил леди прийти сюда позже и, заручившись согласием, я, довольный, уже было двинулся дальше, как меня буквально остановил ее возглас. Она смотрела на меня удивленно и с подозрением. Невысокие люди, чем-то напоминающие Наира, но ростом значительно ниже моего друга, зашептались, косо глядя на нас. Девушка быстро извинилась и, церемониально слегка склонившись, улыбнулась. Путешественники двинулись дальше под руководством мужчины с артефактом-громкоговорителем, а мы остались.

Взгляд серых глаз был пронзительно внимателен. Появилось неприятное ощущение, будто она читает ауру или пытается заглянуть в душу.

– Тебе говорили, что ты очень красивый мужчина? – внезапно спросила леди.

Тон и манера речи при этом у нее неуловимо изменились, да и сам язык, на который она перешла, отличался.

– Спасибо, конечно, за комплимент, – произнес я, когда мы чуть отдалились от шумных людей. – Но в мужчине красота не главное, – отшутился я, немного смущенный такими словами.

– А ты полон сюрпризов, – прошептала девушка, не сводя с меня взгляда.

«– Сюрпризы? Какие сюрпризы?» – мелькнула в голове быстрая, практически мгновенная мысль.

Так вот, почему мне показалось, что произношение и манера речи леди изменились. Она говорила на другом языке. Видимо, надписи, которые я видел на компьютере или некоторых вывесках, поэтому и показались мне различными, хотя и не было проблем в их чтении.

– Милая леди, ну какие сюрпризы? – я вновь предложил локоть, за который она аккуратно взялась. Удивительно, насколько быстро я привык к ее прикосновениям. Не замечал раньше за собой подобного. – По моему скромному мнению: сюрпризы, даже приятные, — это события, которые выбивают из колеи. Заставляют нервничать, переживать, опасаться и совершать разные необдуманные поступки. Но важнее тот, кто этот самый сюрприз преподнес, – я задумался, подбирая слова. – Хотя в любом случае этот человек обманывает, хитрит и увиливает от прямых вопросов, что рождает недоверие.

Увидев ее удивленные глаза, я продолжил разглагольствовать, стараясь увести тему разговора в другую плоскость. Для начала нужно самому разобраться, откуда у меня такие умения.

– И это понятно, если сюрпризы доставляют враги или противники. Ты чего-то подобного всегда ожидаешь и внутренне готов. А близкие? Вот, предположим, есть влюбленная пара. Он, пылкий и горячий юноша, скажем, из мещан, хочет сделать сюрприз своей даме сердца – путешествие к его любимому дядюшке в провинцию на берегу моря. Задумка просто великолепная и включает в себя короткое трехдневное путешествие в карете с постоем на постоялых дворах. По пути их ждут сказочные виды, скажем, на Хрустальную реку, заснеженные водопады, Гарские скалы, подпирающие собой небо, и красивейшие Аэнорские заливные луга. Кстати, только там растут нежные сиреневые лилии.

Чтобы сделать паузу, я отпил прохладного ягодного чая, купленного леди в кофейне возле дома. По лицу моей спасительницы было непонятно отношение к моему рассказу, но дополнительных вопросов или иной реакции не последовало, так что я продолжил:

– Чтобы провернуть этот гениальный план, нужна подготовка: аренда кареты, лошади, охрана, запас продуктов, документы – все это требует времени. А что скажет девушка, у которой постоянно убегает возлюбленный?

Палец патетично взметнулся.

– Что?

Она, наконец, включилась в игру и задала нужный вопрос:

– Девушка заподозрит неверность? – ответить леди мне не позволила, продолжив размышления вслух: – Конечно, расстроится, посоветуется с подружками. Возможно, сходит к гадалке. И нашего пылкого юношу в очередное его возвращение домой ждут не жаркие объятия, а скандал. Хорошо, если не наденут кастрюлю с кашей на голову или сковородкой ребра не пересчитают!

Моя спасительница фыркнула от смеха, и я немного расслабился. Она, вероятно, представила нарисованную мной картину, и, может, даже посочувствовала придуманным героям.

Мы замерли на перекрестке и ждали разрешающего сигнала «светофора». Так леди назвала горящий красным, а затем желтым и, наконец, зеленым светом черный ящик на столбе. Я даже не обращал внимания на широкий проспект и множество машин, пролетающих мимо нас. Меня больше занимала живая мимика красивого лица девушки. Дия тоже эмоциональная, но она выражала чувства более сдержанно, а леди не боялась показывать свое отношение к моим словам.

А вид вокруг… Сказка. Здание «Благословенных торговых рядов», куда мы, собственно, и направлялись, напоминало два эдаких бочонка или бидончика для молока, но стоило подойти чуть сбоку, оно плавностью изгибов стало похожим на быстроходный парусник.

«Странная ассоциация,» – хмыкнул я про себя, и мои мысли вновь переключились на стоящую рядом леди.

Она девушка умная, наблюдательная. Это было понятно еще в первые мгновения, а после прожитого рядом с ней времени у меня пропали любые сомнения. И моя целиком выдуманная история была всего лишь попыткой потянуть время и хотя бы для себя ответить на все вопросы.

«Языки. Как я их понимаю и перевожу? На каком из них думаю? Диалекты…».

Считать, что это не заинтересует мою спасительницу, мог бы только наивный глупец. И главная опасность в том, что у меня нет ответа на них. Как вишенка на торте, девушка могла заподозрить меня в неискренности или даже опасности для себя и мира в целом. Остается намекнуть ей на откровенный разговор.

– Но вернемся к нашей истории, – продолжил я, когда мы преодолели перекресток и пошли вдоль красного здания к виднеющемуся неподалеку входу. – Если бы сей пылкий юноша сразу рассказал бы о своей задумке или применил хитрость, не упоминая конечный маршрут, но уведомил о поездке, то всей истории бы и не было. Я предпочитаю не ходить вокруг да около, не создавать пустых тайн и недомолвок. Всегда высказываю мнение прямо и открыто. Если, конечно, меня спросили и оно требуется.

Последние слова моей затянувшейся речи совпали с легким скрипом больших стеклянных дверей, ведущих внутрь здания. Посторонившись, я пропустил стайку молоденьких девушек или, вернее, девочек, по возрасту не сильно старше моих сестер, а, может, даже младше. Невольно глядя им вслед, я поймал себя на мысли, что моя спасительница, в первое мгновение шокировавшая меня своим внешним видом, оказывается, придерживается довольно строгих и сдержанных нарядов. На секунду представил вытянутые лица моих друзей, окажись они рядом. Да и преподаватели сестер были бы в шоке, оденься девочки во что-то подобное.

– Прошу, – леди с какой-то хитринкой указала на стеклянные двустворчатые двери, которые вновь разъехались в стороны при нашем приближении.

Улыбнувшись, под руку с красивой девушкой я прошел внутрь, попадая… в очередную сказку?

Первое, что бросилось в глаза, — это невероятный простор, залитый светом, льющимся откуда-то сверху, из-под огромного стеклянного купола. А второе – это жизнь и свежесть. Такого размаха я не видел даже в Королевском Бальном зале.

Внутри в огромных кадках стояли настоящие деревья. Не чахлые цветочки, а вполне себе увесистые фикусы и пальмы раскинули свои резные листья, словно пытаясь обнять проходящих мимо людей. Воздух был совсем другим, нежели на шумной улице – прохладным, чистым, с лёгким, едва уловимым ароматом чего-то цветущего. Словно мы не в каменный мешок зашли, а в оазис посреди пустыни.

Леди, оценив мой взгляд, довольно улыбнулась:

– Здесь множество магазинов, кафе, выставок и других развлечений. Но давай пока просто пройдемся.

– Может быть, сначала заглянем в какое-нибудь кафе, – попросил я, ощущая, как жара с улицы проникает в здание и нагревает воздух прямо у входа. – Я не привык к подобной погоде, и хотелось бы перевести дух.

Недалеко, в тенистом и достаточно безлюдном закутке расположилось небольшое, но уютное кафе. Оно практически не было огорожено стенами, а столики стояли в проходе. По мне, подобное более уместно в летних кафе на улице, чем в здании, но я решил не забивать себе голову. Нам требовалась только вода и мороженое.

Стоило купить очередную порцию нежного сливочного лакомства и занять один из столиков, как в кафе вошла довольно странная группа людей. Все были громкими, крикливыми, к тому же одетыми в откровенное тряпье. Некоторые парни явно в косметике, а девицы, практически голые. Они своим поведением напоминали крикливых и наглых чаек, нежели обычных юношей и девушек.

Молодежь оккупировала часть столиков и принялась что-то громко обсуждать. Их лексикон, я даже не мог разобрать, так как в речи присутствовало множество терминов и аббревиатур, общий смысл которых от меня ускользал. Они будто одним своим нахождением здесь создавали проблемы окружающим.

– И как это отребье пускают сюда? – поинтересовался я у девушки и пододвинул к себе металлическую банку с напитком. – Они словно маргиналы, – задумался и выдвинул предположение: – Или дети местных аристократов пытаются найти неприятности, задевая людей в подобных местах?

– О чем ты, какие аристократы? – негодующе хмыкнула девушка. – Это обычные подростки. Они могут находиться в магазине сколько угодно времени, – пожала она плечами. – Скорее всего, они так самоутверждаются, ну и пытаются произвести впечатление на противоположный пол.

– Пока не мешают другим, – дополнил я и по примеру спутницы потянул за металлическое кольцо.

Девушка хотела для меня открыть банку, но я быстро сообразил, что необходимо делать, поэтому отказался. Крышка не поддалась. Дёрнул сильнее – и с резким шипением содержимое рвануло наружу, окатив мою руку и, к моей досаде, заодно и стоящего слишком близко парня в яркой, безвкусной рубашке, который как раз проходил мимо нашего столика.

– Ты чё, мужик, охренел?! – взвизгнул тот, отпрыгивая и отряхиваясь. – Весь прикид засрал! Кто ты такой?

Я собирался ответить, но теплая рука легла на мое запястье. Леди слегка покачала головой, намекая, что она сама ответит. Хотелось возмутиться, но я помолчал. Возможно, у леди получится лучше разобраться.

– Молодой человек…

– Закройся, овечка! – воскликнул парень, отвратительно кривляясь.

Увидев ошеломление в серых глазах, я мягко, но настойчиво убрал ее руку, слегка сжимая тонкие пальцы. Ладно, хамское обращение ко мне можно пережить, тем более я виноват, но к девушке! Интересно, дуэли здесь проводят?

– Милая леди, прошу прощения, но я вынужден ненадолго тебя оставить. – тепло улыбнулся.

И, оставив ее за столиком, медленно поднялся, без страха и суеты, посмотрел прямо в глаза этому… существу. Весь мой вид излучал холодное, немного усталое спокойствие.

– Вы ко мне обращались?

Голос негромкий, но его было слышно даже сквозь галдеж компании. Я положил руку на плечо парня, он попытался скинуть ее, но я чуть сжал пальцы, надавливая, и повел в сторону, подальше от девушки. И посмотрел на него, как смотрел бы на нашкодившего щенка – с лёгким недоумением, что он вообще осмелился гавкнуть.

– Ты облил меня! – парень раздувал щеки, быстро семеня ногами, явно ожидая, что я начну лепетать извинения, а тут вдруг его куда-то вели.

– Это была случайность, – негромко произнес. – И я готов загладить свою неловкость. Но, прошу заметить, не я прижимался к вашему локтю. Вы сами оказались слишком близко.

Кто-то из его компании хохотнул. Парень покраснел.

– Да ты, слышь… – начал он, выпячивая тощую грудь.

Я чуть приподнял бровь. Ничего больше. Без угрозы. Без вызова. Просто… лёгкое удивление. Как будто передо мной не взрослый мужчина, а избалованный капризный ребенок.

– Молодой человек, – перебил я, и в голосе прорезался металл, который слышал от отца, когда тот отчитывал особо наглых вассалов. – Если вы хотите выяснять отношения, подберите для этого более подходящее место и более соответствующий повод. Устраивать скандал из-за пятна на дешевой ткани, которая, судя по всему, стоит меньше, чем моя салфетка, – недостойно даже человека вашего… воспитания.

Он открыл рот. Закрыл. Компания за его спиной вдруг притихла. Кто-то потянул его за рукав.

– Да пошли… вы… – буркнул он, но как-то неуверенно, и они отступили.

Я не провожал их взглядом. Просто взял салфетку с ближайшего пустого столика, неторопливо вытер руку и вернулся к милой леди.

Вернувшись к леди, опустился на стул.

– Не стоило, – спокойно и безэмоционально сказала девушка.

Я так и замер с банкой напитка, которая стала камнем преткновения недавнего инцидента, в руках. Она смотрела на меня в упор. Взгляд серых глаз был странно-холодным, ни следа удивления или испуга. Только поистине королевское ровное спокойствие, от которого мне стало… неуютно.

«Может, я поступил слишком мягко или, наоборот, резко? – пролетела осторожная мысль. –Или стоило сразу вызвать на дуэль?»

Немного растерявшись, посмотрел в глаза леди, ожидая увидеть если не привычное восхищение, то чуточку благодарности. В моём представлении она должна была оценить естественный порыв защитить ее достоинство. Пока это единственный способ выразить свою благодарность за приют и заботу.

– Что? – переспросил я, не до конца понимая её реакцию и холодность.

– Не стоило, – повторила она, и в голосе прорезалась ледяная сталь. – Я просила тебя не вмешиваться.

– Милая леди, но он…

– Он – никто, – перебила она. – Громкий, наглый, невоспитанный подросток. Таких здесь много. Они не трогали меня. И до этой глупой случайности не трогали тебя.

Я хотел возразить, но она не позволила:

– Ты сейчас красиво отбрил. Аристократично. С достоинством, – в её голосе неожиданно мелькнула горькая усмешка. – А что было бы, если бы они не струсили? Если бы полезли в драку и тебя забрали в милицию?

– Я…

– Ты в чужом мире, Лирен, – она произнесла моё имя так, будто ставила точку, – четко, без права на возражения. – Ты не знаешь наших законов. Не знаешь, кто эти люди и на что они способны, а я знаю. И предпочла бы просто извиниться, встать и увести тебя в сторону. Без скандала. Без риска.

Повисла тишина. Я смотрел на неё, пытаясь понять, что чувствую. Гнев? Нет. Обиду? Тоже нет. Скорее… растерянность. В моём мире ни одна девушка не сказала бы мне такого после того, как я защитил ее честь.

– Ты правда считаешь, что я был не прав? – спросил я тихо.

– Я считаю, что ты мог спросить, – ответила она твердо. – Хотя бы ради приличия. Я не стеклянная, Лирен. И не беспомощная. Сама могу решать, ввязываться в конфликт или нет.

Она замолчала, и я вдруг заметил, как её пальцы сжимают край стола. Белые, напряженные. Она не просто злилась. Или злилась, но не только. Было что-то ещё, чему я пока не находил названия.

– Я не учел этого, – сказал осторожно. – В моем мире не встречал подобных людей.

– Ты привык решать всё сам, – выдохнула она, и напряжение в её плечах чуть спало. – Защищать, опекать, ставить на место. Я это понимаю. Но здесь, в этом мире, ты не один. И я не… – она запнулась, подбирая слово. – Не твоя подопечная.

Я медленно кивнул. Не потому, что согласился. Потому что понял – спорить бесполезно. Леди настолько уверена в своей правоте, что не примет другого мнения.

– Хорошо, – сказал я. – В следующий раз спрошу твоего разрешения.

– Надеюсь, что второго подобного случая не будет, – таким голосом говорят судьи, когда оглашают приговор.

Картина у меня в голове просто не складывалась. Мир, где тебе ставят в вину защиту чести и достоинства, поистине пугал. Неужели здесь могут оскорбить любого, и он ничего не сможет ответить? А если и ответит, то вмешается государство?

«Зачем забивать себе этими вопросами голову, если я скоро вернусь домой?» – подумалось мне.

– Ничего не могу обещать, – я пожал плечами из того же упрямства.

Она предупреждающе посмотрела на меня долгим, испытующим взглядом. Потом покачала головой, и внезапно на ее губах мелькнула тень улыбки.

– Ты невыносим, знаешь?

Я помедлил, эта перемена слегка выбила меня из колеи. Если поведение Малдии было предсказуемым, не учитывая влияния некоторых людей, то эта девушка все больше становится непонятной и нелогичной. Только что отчитывала как младшекурсника, а затем мило улыбалась.

– Мне уже говорили, – ответил я, чувствуя, как напряжение уходит. – Предпочитаю называть это последовательностью.

Леди слегка хмыкнула, но ничего не сказала. Только взяла свою чашку и сделала глоток.

– Ладно, – произнесла уже спокойнее. – Давай просто погуляем дальше. Но запомни: в следующий раз я сама решаю, нужна мне защита или нет. Договорились?

– Договорились.

Она удовлетворённо кивнула и, поднявшись, протянула мне руку.

Я взял её ладонь – теплую, живую – и улыбнулся, пожимая, чтобы закрепить договоренность.

Не успел конфликт закончиться, как в нашу сторону направился молодой эльф, только что вышедший откуда-то из глубины кафе. Он был высок, немного худощав, с острыми скулами и пронзительными зелёными глазами, которые, казалось, светились изнутри. Длинные пепельные волосы были аккуратно собраны в низкий хвост. Вокруг него кружилась легкая, едва заметная зеленоватая дымка непонятной магии. Замерев, он уважительно склонил голову и своим певучим, чуть картавым голосом произнес:

– Благодарю вас, уважаемые гости. Я Луи, управляющий этим чудесным кафе. Подростки уже целый месяц терроризируют весь торговый центр. Шумят, устраивают скандалы, иногда даже дерутся. Местная власть, к сожалению, не может ничего сделать – они маленькие. Но возраст не мешает им вести себя неподобающе.

Я улыбнулся и, поднявшись, уважительно склонил голову.

– Здравствуйте, приятно познакомиться. Меня зовут Лирен Истал де Корелто, моя прекрасная спутница – Мария Владимировна Добровольская. Вы правы, некоторые представители нашего народа так и не научились вести себя в обществе. Примите мои извинения за всех нас, – вновь слегка поклонился и заметил расширенные от удивления глаза моей спутницы.

– Не переживайте, – улыбнулся мужчина, – вы здесь точно ни при чём. От всего нашего коллектива примите искреннюю благодарность.

Управляющий церемониально поклонился и с абсолютно прямой спиной удалился, оставив нас наедине.

– Хороший человек, – вежливо улыбнулась леди, отпивая напиток из стаканчика с трубочкой.

– Я не уверен, но, мне кажется, он не человек. Слишком странное и необычное ощущение магии.

Девушка наклонилась ко мне и прошептала:

– Что ты имеешь в виду? Не человек? А кто? Пришелец?

В её глазах горел огонек любопытства и неподдельного изумления.

– Пришелец? – я даже опешил от её слов.

Эльфы… этот Луи очень походил на типичного представителя лесного народа. По крайней мере, следы лёгкой магии четко на это указывали. Но реакция моей спасительницы… Она же знает об этом народе и множестве других. Проштудированные мной правила настольной игры четко давали понять, что в этом мире эльфы – не просто сказка.

– Я не уверен в своих догадках, но он очень похож на эльфа, – пожал я плечами. – Предлагаю оставить этот разговор на какое-то время. Мне нужно проверить пару догадок.

– Может, я смогу чем-то помочь? Подсказать или объяснить?

– У меня пока совсем нет идей и догадок, нужно хорошо подумать. Прости, но мне пока просто нечем делиться.

– Хорошо, – неожиданно быстро согласилась девушка и, расправившись со своей порцией лакомств, решительно поднялась. – Дашь знать, когда мысли сформируются, а теперь пойдём домой. Думаю, на сегодня приключений достаточно?

– Ты права.

Удивительно, но время, проведённое в торговом центре, пролетело столь же стремительно, как летние каникулы в Академии. Само место произвело на меня неизгладимое впечатление. Чувствовалось, что люди здесь не только совершают покупки, но и проводят значительную часть своего времени. А власти города стараются сделать этот досуг еще более комфортным и приятным. Чего стоят только украшения при главном входе – моя спасительница рассказала, как здесь красиво в период крупных праздников.

Из здания мы выбрались через другой вход и сразу оказались практически возле дома леди. Полуденная жара уже почти сошла на нет, и сейчас ощущалась лёгкая прохлада.

Едва преодолев дорогу, я замер в тени очередного жилого гиганта и, прикрыв глаза, наслаждался прекрасной погодой. Легкий ветер слегка трепал волосы. Магия, что целый день ускользала от меня, была ощутима скорее интуитивно, легким флером окружила, даря капельку спокойствия и умиротворения. Стоящая рядом девушка внимательно наблюдала за мной, будто и сама видела потоки.

– Всё хорошо? – наконец, спросила она, с участием посмотрев на меня.

– Спасибо за прекрасно проведённый день. Я очень многое узнал.

Она кивнула, и мы двинулись дальше – к подъезду, к лифту, к знакомой двери. Впереди был вечер.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Мария

Вопросы, вопросы и опять вопросы, жужжащим пчелиным роем засели в моей голове. Начиная с того, что Лирен понимает языки этого мира, заканчивая тем, что он сказал про управляющего небольшим кафе в торговом центре. Ну да, тот мужчина весьма симпатичен и эффектен какой-то возвышенной красотой, которая, кстати, ничуть не делала его женственным. Но назвать эльфом? И эта фраза про «наш народ».

Пока Лирен стоял и будто медитировал в тени одного из зданий, я пыталась выдохнуть и просто забыть нелепый эпизод с подростками. Казалось бы, какая глупость – обращать внимание на подобное, но поступок попаданца был для меня неожиданностью. Я привыкла сама справляться с негативом и проблемами, натягивать маску спокойной уверенности и независимости. Нет, когда-то верила в рыцарей на белых конях, благородных защитников и прочую чушь, о которой пишут в любовных романах или детских сказках. Однако «розовые очки» обычно разбиваются стеклами внутрь, больно раня глаза и оставляя после себя только оттенки белого и черного. Ну вот, не иначе как воздействие Лирена подвело меня к таким лирическим рассуждениям. Ладно, оставлю для какого-нибудь слезливого сценария сна.

Мне было немного стыдно, что я его так жестко отчитала, но он должен быть аккуратнее. Возможно, в его мире аристократическое происхождение спасало Лирена от множества проблем, но в нашем, в случае серьезных неприятностей, это рыцарское благородство может быть большой помехой. Конечно, я была благодарна, но безопасность и осторожность важнее. учитывая, что документов у него нет.

Еще смутил тот факт, что Лирен перестал называть меня по имени. В нем будто что-то изменилось в какой-то мне непонятный момент. Всю прогулку он был галантен и предусмотрителен, но это обращение «леди» вводило меня в замешательство. Ощущалось, будто я на светском рауте и нужно постоянно держать вежливую улыбку и прямую спину.

Вопросы, ответы на которые я или получу, главное, задать вовремя, или опять выслушаю какую-нибудь пространственную историю о воображаемом юноше и его пассии. Неужели Лирен подумал, что я не догадаюсь, что он тянет время? Хотя, заверения в искренности и правдивости мне понравились. Или, возможно, он хороший лжец. Но не пойман – не вор, не буду его судить раньше времени. У самой за спиной шкаф со скелетами. Не люблю врать, но иногда приходится.

Мимо консьержа мы спокойно прошли, лишь вежливо поздоровавшись. Я решила не акцентировать внимание, что Лирен не просто гость, а временный жилец. Вряд ли он в ближайшее время пойдет гулять без меня. По крайней мере, нужно будет за этим проследить. Не хочу, чтобы он натворил дел.

– Твой мир, этот город – они удивительны, – голос Лирена нарушил мирную тишину поднимающегося лифта. – Наверное, даже самые лучшие сказители не придумали бы что-то подобное.

– Думаю, что я бы могла сказать то же самое и о твоем родном мире. По рассказам понятно, что магия там дело обыкновенное.

– Да… – протянул он печально. – У нас необычными считаются простые люди. Не обладающие потоками силы.

Грусть в его голосе показала, что все остальное было напускным, что парень хочет домой. Я пыталась потянуть время, придумать как сказать ему про задержку, при этом не выдавая себя.

– Забавно, – протянула я. – Значит, мне бы не хотелось попасть в твой мир.

Мелодичный звонок возвестил, что мы прибыли на нужный этаж.

– Почему, милая леди?

Я скрипнула зубами. Вот опять непроизвольное желание расправить плечи и приподнять подбородок. Это невозможно.

– Потому, что я не хочу быть жалкой, – ответила, открывая двери в квартиру.

Лирен молча разулся. Я хмыкнула, стараясь не подавать вида. Мое предположение было правильным: в его мире люди без магии – это изгои.

– Ты кушать хочешь? – спросила, переводя тему с опасной дорожки.

Уже в дверях на кухню меня застиг неожиданный вопрос:

– Тебе совсем ничего не известно о магии в этом мире?

Голос его был расслабленным, почти ленивым. Будто он спросил, не будет ли дождя завтра. Но я почувствовала – ждёт ответа. Очень ждёт. Просто не хочет этого показывать.

Я замерла, но ровно настолько, чтобы изобразить удивление и уточнить:

– Мы же обсуждали это в тот вечер, когда ты попал сюда. Мне ничего не известно про магию переноса или еще что-то подобное.

Чисто технически, я не солгала. Моя стезя – это сны, но не телепортации. С этими вопросами нужно к Глебу Ивановичу.

Лирен подошел ближе, всматриваясь в мое лицо. Он смотрел очень внимательно, что совершенно не соответствовало беззаботному тону, каким был задан вопрос. Мое сердце пропустило удар. Может быть, ну все это в баню и рассказать правду? И лишиться единственного одаренного человека и возможности изучить границы своих сил как Мастера сновидений.

Судя по рассказам, у его Малдии много друзей, они позаботятся о ней, а мне нужно позаботиться о своем будущем, и пока Лирен – единственная возможность.

Улыбнулась, пытаясь снять напряжение, которое затопило коридор, ведший на кухню. Парень не ответил, он продолжал буравить меня взглядом фиолетовых глаз, но я сохраняла недоуменное спокойствие, пытаясь не поддаться на их магическое очарование. Выбор сделан, Лирен пока не должен догадаться.

Глеба Ивановича не будет в городе еще тринадцать дней. В каких деревнях его носит, не знает даже его жена. К тому времени, как маг приедет, я успею закончить все исследования, поучаствовать в заседании Ковена, и спокойно позабочусь о возврате Лирена в его мир. План идеален в своей гениальности и одновременно простоте. Главное, не проболтаться.

Парень отвернулся от меня, пытаясь скрыть новый приступ кашля. Пока были в торговом центре, я и забыла о его недуге, а на улице не обратила внимания. Это временная передышка позволила быстро ретироваться на кухню под предлогом приготовления сладкого чая, стараясь, чтобы шаги звучали уверенно. Лирен двинулся следом, но, к моему удивлению, остановился в дверях, не заходя внутрь.

– Не стой в дверях, садись, – кивнула я на стул у окна. – Я сейчас сладкий чай сделаю. Тебе должно полегчать.

Он молча опустился на край стула, держась с легкой отстраненностью. Виноват? Обижен? Или просто устал? Не удивительно, столько впечатлений за один день. Я включила чайник, достала чашки, печенье. Всё как обычно. Но тишина между нами стала какой-то… другой. Не тяжелой, но внимательной.

Я повернулась к Лирену, но он смотрел куда-то мимо в темнеющее небо за окном.

– А что насчёт того мужчины в кафе? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал беззаботно. – Ты назвал его эльфом.

Парень медленно повернулся ко мне. Его пальцы чуть сжались на кружке.

– Я почувствовал… нечто, – ответил он после паузы. – Легкую дымку. Как будто вокруг него есть магия. Это сложно объяснить.

Мне показалось, что второй фразой он намекал на то, что я как «простой» человек не пойму его пояснений.

Щелкнул закипевший чайник. Заливая кипятком чай, позволила себе с удовольствием вдохнуть прекрасный цитрусовый аромат. Для большего эффекта добавила в свою чашку мяту. Чай я пью редко, но всегда забрасываю несколько ароматных листочков. Для меня это лучшее успокоительное.

– Не можешь или не хочешь? – спросила, возможно, слишком прямо.

Он усмехнулся уголком губ – беззлобно, скорее устало.

– И то и другое, – признался. – С тех пор как я здесь, моя собственная магия стала странной. Непредсказуемой. Если я пытаюсь её использовать, она отзывается болью. А чужая… – он замолчал, подбирая слова. – Чужая магия здесь иная, не та, к чему привык. Или я не могу к ней прикоснуться должным образом.

– Но ты уверен, что это была магия? – не отступала я. – А вдруг просто показалось? Преломление света или блики какие-нибудь.

Лирен посмотрел на меня. В его фиолетовых глазах не было насмешки.

– Я воздушный маг, милая леди, – сказал он тихо, без пафоса. – Да, не воздушный целитель, который специализируется на работе с аурами, но ощущать магию для меня то же самое, что для тебя – видеть цвета или слышать звуки. Я никогда не ошибаюсь.

Замерла, ощущая, что моя тщательная ложь может сейчас рассыпаться, стоит ему просто обратить свое «магическое» внимание на меня. Мелькнула любопытная мысль, как бы Лирен ощутил мое волшебство. Приятно ли ему было бы или, наоборот, он увидел бы что-то отталкивающее?

– Значит, эльфы существуют, – медленно подытожила я. И будто проверяя эту мысль на прочность, стала уточнять, лишь бы отвлечь Лирена от возможных подозрений в мой адрес: – А кто ещё? Гномы? Орки? Драконы?

Он чуть склонил голову, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на удивление.

– В твоём мире… вы не знаете о них? Совсем?

– Только из игр и книг, – честно ответила я. – Думала, это всё выдумки.

Он долго смотрел на меня, затем покачал головой.

– У нас они существуют. Я встречал эльфов, гномов, даже пару орков. Истинных, не одичавших, – Лирен помолчал. – Но здесь… я не знаю. Тот эльф Луи, он не похож на тех, кого я встречал. В нём есть что-то такое… как бы объяснить… Словно магия вокруг него другая или он научился её скрывать.

– А зачем ему это? – спросила я, чувствуя, как внутри поднимается странное волнение.

Оно теплом прошлось по позвоночнику. Подобное я ощущала, когда любовалась кулоном Лирена.

– Не знаю, – честно ответил парень. – Может быть, боится, может быть, так надо. В вашем мире к магам, как я понял, относятся… настороженно.

– В моем мире магия… где угодно, но не в реальности, – покачала я головой, поджимая губы.

Как он может понять что-то за полдня прогулки? Мне нужно быть осторожнее, иначе все пойдет в нехорошее место.

– Ладно, – сказала я, стараясь разрядить обстановку. – Допустим, эльфы есть. А как они выглядят на самом деле? В книгах их часто описывают прекрасными, с длинными волосами и острыми ушами.

Лирен пожал плечами.

– В целом похоже. Уши обычно спрятаны под волосами, но их не прячут. И эльфы любят привлекать внимание, – он задумался. – А вообще, они бывают разными. Светлые и темные… С нами училось несколько высокородных эльфов. Одна даже была соседкой Малдии в студенческом общежитии. Она была княжной из влиятельного рода.

– И ты распознал в Луи эльфа, – сказала я. – Но у него вполне обычные уши. Из примечательного только внешность и длинные волосы. Но даже это в моем мире не показатель.

– Потому что я маг, – повторил Лирен, и в его голосе снова мелькнула та усталая усмешка. – А ещё потому, что правила настольной игры, которые я штудировал, оказались не такими уж выдумками. По крайней мере, в части рас.

Я нервно усмехнулась. У кого из нас сегодняшний день полон открытий? Лирен разбивал и заново складывал мою реальность. Одно дело было знать про магию, другое узнать, что существуют и волшебные существа из фэнтези книг. Хотя мне и самой нужно было подумать про это в крайнем случае спросить у Ольги Вячеславовны.

– Значит, хочешь сказать, что твоя магия здесь не работает, а чужая – действует так, что ты не можешь её понять. При этом твёрдо знаешь, что перед тобой эльф?

– Примерно так, – согласился он.

– И это тебя не смущает?

Лирен посмотрел на меня.

– Смущает, – сказал наконец. – Но я привык доверять своим ощущениям и инстинктам. Они меня ещё не подводили.

Я вздохнула, откидываясь на спинку стула.

– Хорошо. Допустим, что в городе есть эльф. Кто ещё может оказаться? Феи? Единороги?

Он усмехнулся – впервые за весь вечер почти тепло.

– Феи есть, но они редко показываются людям. Капризные создания. А единороги… я слышал о них, но никогда не видел. В нашем королевстве их не водилось.

– Жаль, – сказала я, и сама удивилась, что это было почти искренне.

– Ты веришь мне? – спросил он внезапно.

Я помолчала.

– Верю, что ты веришь в то, что говоришь, – ответила осторожно. – А насчёт остального… посмотрим.

Он кивнул, не обидевшись, и выпил немного чая. Его губы украсила легкая расслабленная улыбка, будто Лирен подумал о чем-то приятном.

– Спасибо, – тихо сказал он. – Хотя бы за это.

На душе было паршиво за ложь, но одновременно мне не терпелось узнать подробнее про существ, которые наравне с людьми живут в обществе. Причин не доверять Лирену у меня не было. Если он говорит, что воздушные маги могут что-то видеть и чувствовать, значит, так и есть. По крайней мере, не вижу причин подвергать его слова проверке. Ему нет смысла врать.

Подавив зевок, с сожалением поняла, насколько сильно устала за эти дни. Больше морально, чем физически. Держать все под контролем в этом хаосе становилось все тяжелее. Взглянув на часы, которые висели над столом, решила, что пора бы нам с Лиреном расходиться. Ему не меньше меня нужен отдых.

Придвинув очередную плитку шоколада ближе к парню, поднялась.

– Пора отдыхать, – улыбнулась ему. – Ты сразу ложиться будешь или тебе еще раз показать, как работать с компьютером?

– Все же доверишь мне такой сложный артефакт? — Лирен неожиданно забрал у меня чашки, принялся аккуратно их мыть.

Я замешкалась залюбовавшись. Как можно быть таким красивым? Ведь просто моет посуду, а делает это очень изящно.

– Почему нет? О последствиях ты предупрежден, я буду дома. В любой момент можешь ко мне обратиться за помощью.

Парень посмотрел на меня. В его взгляде отчетливо боролись усталость с любопытством. Последнее быстро победило.

Зайдя в гостиную, оценила, в каком порядке были сложены все купленные мной вещи, как аккуратно заправлен диван. Даже моя спальня была в большем хаосе, чем эта комната.

Пока я включала компьютер, показывала, куда правильно жать, как обращаться с мышкой, будто невзначай спросила:

– А как ты видишь буквы на клавиатуре, учитывая, что они на двух языках?

Лирен замялся, внимательно рассматривая раскладку, при этом я заметила, что его пальцы зашевелились, будто он печатал.

– Они не сильно отличаются. Я просто знаю, на какую нажимать.

– Интересная механика, – хмыкнула и покачала головой. – На самом деле они сильно отличаются. Надо будет показать тебе еще и китайские иероглифы.

– Иероглифы?

Усталость Лирена как рукой сняло, у него будто второе дыхание открылось. Вот что значит «жажда знаний»! Теперь неудивительно, что он был отличником в своей академии. Мне бы его энергию.

– Язык, на котором разговаривали в туристической группе у Национальной библиотеки, помнишь? Иероглифы – письменность.

– Мы же хотели пойти посмотреть на световые огоньки, – вспомнил внезапно парень.

Зачем только я начала этот разговор? Устало посмотрев на Лирена, мысленно прикинула, сколько еще смогу продержаться, учитывая необходимость ускоряться со снами. Чаша весов, определенно, склонялась к идее остаться дома.

Внезапный сигнал вызова возвестил, что звонит мама. Я замоталась и совсем забыла ее набрать, чтобы предупредить, что планы несколько смещаются.

Освободив кресло, жестом показала, чтобы Лирен садился, а сама вышла.

Разговор шел по привычному сценарию: как я, как они с папой, как погода. При вопросе про успехи в подготовке презентации к защите магистерской вовремя прикусила язык, чтобы не проболтаться, что все сдано практически «автоматом». Во-первых, если бы я сказала правду, возник бы вопрос, как мне удалось добиться такого; следом, кто такая Ольга Вячеславовна и почему она поспособствовала сдаче. Во-вторых, меня бы уговаривали приехать домой, потому что родители соскучились. Я тоже скучала, но не бросать же Лирена на произвол судьбы, учитывая, какое отношение имела ко всей сложившейся ситуации. И были бы еще тысяча и один вопрос. Поэтому пришлось преувеличенно веселым голосом сказать, что все схвачено и я не ударю в грязь лицом.

Положив трубку, устало оперлась на туалетный столик. Столько нужно проконтролировать, предусмотреть, не допустить ошибок. И это я не только про «вязание» сценария снов, но и про реальную жизнь. В последние дни у меня ощущение, что я попала в какую-то параллельную вселенную, как в какой-нибудь китайской дораме.

Не позволив себе дальше рефлексировать, переоделась в домашний костюм. Хотелось выбрать комплект с шортами, но пожалев воспитание и мировоззрение Лирена, на всякий случай взяла с длинные легкие домашние брюки. Вдруг мы опять столкнемся ночью.

Теперь нужно приступить к магии сновидений или снов. Кому как удобнее. Сути все равно не меняет. С помощью специальных схем и плетений можно через сны воздействовать на людей. Конкретно мне проще использовать вязание крючком. Это помогает концентрироваться.

Ольга Вячеславовна говорила, что с тем потенциалом, который она видела во мне, я могу использовать любые методы и техники. Как-то даже проговорилась, что мне подвластно воздействие на группу людей. Правда, я так и не поняла, когда Мастерица смогла это рассмотреть.

Прикинув, как меня могут впоследствии использовать, я не стала сразу же раскрывать перед всеми свои возможности. Иногда было тяжело из-за сдерживания магии, но пока справлялась. Требование Ольги Вячеславовны об участии в заседании Ковена было очень не к месту, но лучше я буду жестко контролировать магию, чем пожинать плоды недовольства Мастерицы.

Разложив перед собой чертежи, карандаши и нити, принялась анализировать то, что набросала вчера, чтобы сегодня закончить и завтра уже приступить к работе.

Итак, фэнтези сон. Метод вязания – ажурные узоры с накидками. Теоретически, такой сон может повышать творческое мышление, при этом снижая критическое. В зависимости от сложности узора, различается и процент повышения. Видимо, Ольга Вячеславовна посчитала мой чертеж слишком простым и обыденным, раз забраковала его. Полина для сценария сна брала народные сказки про Ивана-дурака. Оказалось, что это очень хорошая и незаезженная идея. Я выбрала попроще, чтобы не выделяться, и использовала простенький образ школы-замка магии из нашумевшей истории про мальчика-волшебника. Не подошло.

Высокомерно улыбнулась, представляя, как удивится Мастерица, когда я принесу ей свежий, необычный сценарий. Академия стихийной магии, где есть боевое и целительское направления. И у каждой стихии свои способности. Как, например, у воздушных целителей – умения работать с аурами. Я бы сама до этого не додумалась. Ладно, водные и земные могут воздействовать на тело, но чтобы можно было работать с такими эфемерными явлениями, как аура человека, я точно не слышала. Какая же свежая идея!

Воодушевление сбросило усталость без остатка. Я принялась рисовать петли и накидки, используя, как мне показалось, воздушные цвета: голубой и синий, фиолетовый. Последний специально выбирала насыщеннее, чтобы заложить образ Лирена. Мне не нужно прикасаться к одаренному, пока создаю схему, но когда буду ее «вязать», лучше быть рядом с парнем. Главное, делать все быстро, чтобы он не ощутил что-то, как это было с Луи.

Я создавала рисунок, добавляя объема с помощью символов, олицетворяющих в моем воображении Наира и Малдию, какими они предстали передо мной из рассказов Лирена. Накидками дополнила от себя оборотней и вампиров. В моем понимании такие существа есть в любых мирах. Кое-где простые воздушные петли обозначали возможность выбраться из сна.

Несколько часов кропотливой работы и передо мной лежала большая круглая схема. Для любого постороннего это была бы салфетка. Для Мастера сновидений здесь кроется целая история о магии, дружбе и магических боях. Кружево повествовало о небольшом отрезке жизни студента стихийной академии. Возможно, это может показаться повторением истории, которую мне забраковали, но в этот раз я выверила все до последней петельки. Каждый миллиметр был особенным, позволяющим Лирену делать выбор при определенных обстоятельствах.

В рамках моей легенды посредственного мастера я превзошла саму себя. Пусть Ольга Вячеславовна поверит в то, что смогла на меня подействовать своим авторитетом и угрозами. Незачем ей знать, какое удовольствие я испытала, создавая этот сценарий. Впервые это было истинное вдохновение, а не созданное из-под палки или из любопытства. Я ощутила себя творцом! Видимо, подобное испытывают художники и композиторы или представители других направлений искусства.

Сделав несколько фотографий своего творения, отправила изображения Ольге Вячеславовне. Пока это лишь сценарий, не наполненный магией, но какой сценарий! Следующим шагом будет вязание, в процессе которого я создам полноценную волшебную схему. Для обычного человека это просто салфетка, для одаренного – ощущения и видения, для Мастера снов – магический рисунок заклинания, невидимый посторонним. Даже маги других специальностей не смогут его заметить, лишь ощутить воздействие со стороны.

Любовно погладив рисунок и подобрав нитки необходимых цветов, достала набор крючков. Я лично зачаровывала каждый, специально выезжая в места скопления силы, чтобы прокалить в огне и на месяц оставить в проточной воде одной из крупнейших рек страны. Ольга Вячеславовна помогала с расшифровкой старого гримуара, в котором хранилось множество заклинаний и рецептов. Тогда и узнала, что инструменты мага могут отражать суть и цвет силы. Мои крючки были винно-бордовые из литого металла с тонкой гравировкой, которую опять-таки я делала сама.

Когда после всех ритуалов мои инструменты приобрели столь необычный цвет, Ольга Вячеславовна даже бровью не повела, но объяснила спокойным голосом, в котором, я все же ощутила нотки гордости:

– Бордовый – это страсть, перешедшая в знание; жизненная энергия, ставшая формой. Он означает, что сила уже осмыслена, подавлена и готова к осознанному использованию. Именно такая нужна магии снов: не дикая, а способная складываться в узор.

Оказалось, что для новичка это большая редкость, чтобы крючки сразу приняли настолько насыщенный цвет. Даже у Полины они были намного бледнее, а инструменты Мастерицы мне ни разу не доводилось видеть. Не удивлюсь, если у нее их нет и она может напрямую работать с магией.

Стоило прикоснуться к крючкам, как неожиданно кольцо на пальце будто ожило, наполняясь фиолетовым светом. Легкая вибрация пробежала по рукам, а гравировка на металле инструментов отозвалась бордовыми искрами. Они все хаотичнее перемещались, переплетаясь с сиянием опала.

Я все же бережно отложила крючки, с ужасом наблюдая, как с таким усердием созданная схема, будто ожив, слегка сама себя перекраивает. Несколько линий впитались в лист бумаги, и на их местах появились столбики с накидом. Все! Все воздушные петли, которые я рисовала красивым небесно-голубым, стали серебряно-белыми.

И без того тяжелый жаркий воздух в комнате стал очень плотным, как перед грозой. Мне показалось, что я даже услышала раскаты грома. Кожа на руках покрылась мурашками, но в противовес ощущениям по спине прокатилась теплая, ласковая волна.

– Нет, нет, нет, нет! – шептала я в отчаянии. – Как не объяснить Ольге Вячеславовне, что схема изменена? Я же уже отправила все фотографии.

Схеме было плевать на мои причитания: она перестраивалась, наполнялась магией из крючков и кольца, которое, я попыталась снять, но потерпела неудачу.

– Да что ты такое? Ладно, я смирилась, что портал, но лезть в мою магию! Наглость!

Я говорила, будто артефакты могли меня понять, будто они живые.

Эта мысль остановила меня в попытке все-таки стянуть проклятое кольцо. А ведь артефакты не могут специально на что-то повлиять, если только не вошли в резонанс. Кольцо у меня несколько дней, я брала крючки в руки, и они не реагировали. Возможно ли, что это стороннее влияние? Скажем, одного красивого и умного мага?

Мне непонятна природа сил Лирена, кроме того, что управляет воздухом, но он сам же говорил – его магия изменилась. Или попаданец влияет на магическое поле? Типа как старые модели мобильных телефонов вносили сбои в работу электроприборов.

Смирившись, что перестройку схемы мне не остановить, я встала и, потянувшись, охнула. Из-за длительного сидения спина совсем затекла.

Воздух в комнате продолжал оставаться плотным. Мне даже показалось, будто я под толщей воды с трудом продираюсь к выходу из спальни. В коридоре было не легче. Дышать становилось все тяжелее, и голова начала кружиться от нехватки кислорода.

Из-под дверей гостиной просачивалось серебряно-фиолетовое сияние. Сдерживаясь, чтобы не распахнуть створку с ноги и не предъявить Лирену претензии на тему «что он творит», я аккуратно нажала на ручку. В первые секунды пришлось зажмуриться – свет был ослепительным. У меня даже слезы выступили на глазах.

Парень сидел прямо на полу лицом к окну, на коленях, с ровной спиной. Я тихонько кашлянула в попытке привлечь внимание, но реакции не последовало. Неправильно, конечно, отвлекать человека, судя по всему, от медитации. В фэнтези-книгах по крайней мере пишут, что сила развивается в моменты подобных духовных практик. Не знаю, насколько это правдиво, учитывая, что свое волшебство я развиваю во сне, но пока поверю в эту теорию.

Прокравшись мимо Лирена, заглянула ему в лицо, ожидая сама не знаю что увидеть. Может, рисунки на коже или какие-то изменения, но ничего. Спокойное и очень умиротворенное выражение. Источника света тоже не нашла. Подумала сначала, что это может быть кулон Лирена, но нет. Аметистовое крыло не подавало никаких признаков магической активности.

Я помахала рукой, проверяя реакцию. Со стороны Лирена ничего не последовало, зато мое кольцо будто потухло, но при этом вокруг пальца появилось шарообразное свечение. Очень напомнило черную дыру, как ее изображают в учебниках по астрономии.

«Все страньше и страньше,» – вспомнились слова из «Алисы в стране Чудес».

Комната вокруг будто пришла в движение из-за вихреобразного перемещения воздуха. Я осела рядом с Лиреном, не понимая, как выбраться и не развалит ли маг мою квартиру. Мне и так хватало забот, кроме еще одного ремонта, который не входил в мои планы еще лет пять.

Вцепившись в руку Лирена, стала ее трясти, чтобы вытянуть попаданца из медитации. Он упорно не отзывался, а я в ужасе заметила, как с полки упало несколько книг.

Ругаясь на великом и могучем, схватила его за плечи.

Внезапно воздушный вихрь опал, оставляя свежий запах озона. Как после грозы.

Я еле разжала сведенные судорогой пальцы. Сердце бешено заходилось где-то в районе горла, а руки подрагивали от напряжения. Ощутила, как по виску стекает капля ледяного пота.

– Какие еще сюрпризы ты мне припас, парень? – выдохнула, ощущая глухую пустоту внутри.

Меня будто выпили до дна, не было сил даже рук поднять.

Такое состояние бывает после тестирования сна. Любая магия имеет свою цену. Я расплачиваюсь частью эмоций. Благо этот ресурс восполняем. Знаю, что некоторые могут приносить в жертву частичку себя, но ни разу с подобным не сталкивалась.

– Мара, что с тобой? – взволнованно спросил Лирен, когда я обессиленно оперлась о него.

Мара? Это еще что за обращение?

Внутренне я возмутилась, а снаружи лишь прикрыла устало глаза. Покой… я его заслужила.

Лирен

Все же невероятный и потрясающий мир. Большой и многогранный город, удивительные, но такие привычные люди, хоть и не маги. Возможно, у них и иные знания, проблемы, но чувства и эмоции не изменились.

Страх. Любопытство. Гордость. Надменность. Благородство.

Но что скрывается за «милой» леди в лице очаровательной спасительницы?

Вернувшись в гостевую комнату, я устроился на диване и принялся наблюдать за девушкой.

В этот раз её лекция о пользовании «компьютером» была более обстоятельная и содержательная, но неожиданный звук переговорного артефакта возвестил о том, что с ней кто-то желает пообщаться. Убедившись, что я запомнил основы и больше не совершу явной глупости, леди удалилась, оставив меня наедине с таинственной машиной.

Первое, что я сделал, едва мои пальцы коснулись клавиш, – это спросил у артефакта, как же мне называть свою спасительницу?

«Милая леди» и другие вариации были хоть и привычны, но не вызывали внутреннего довольства, да и сама девушка, судя по выражению ее лица, когда я к ней обращался, была не в восторге. Требовалось новое.

Итак, ее зовут Мария. Как еще в этом мире можно к ней обращаться?

Артефакт подумал и выдал мне с сотню всевозможных вариаций на самых разных языках и диалектах. Еще и рассказал о значениях имени. «Госпожа», «капризная», «любимая». Первым шло простенькое «Маша». Я повторил его пару раз, примеряя на образ леди, и понял, что мне не нравится звучание, да и не подходит такое сокращение конкретно этой девушке. Упрямо принялся искать дальше.

Немного запутавшись в обилии информации, я выбрал несколько наиболее интересных, среди которых выбор пал на слово «Мара».

Имя духа смерти или, может быть, даже богини, и не очень шло красивой девушке, но вспомнилось, как при первой встрече я ее с ходу назвал «вестницей смерти». Ничего более интересного и отвечающего моим запросам на глаза не попалось, так что остановился на этом варианте.

Посчитав, что одна из основных задач решена, я откинулся на спинку удобного кресла и принялся думать. Прогулка к «огонькам», судя по всему, откладывалась, и у меня было достаточно времени для составления чернового плана.

Вооружившись очередным листом бумаги и карандашом, быстро набрасывал пункты: первым шли знания. Под этим термином я подразумевал информацию о магии и мире в целом. Не то, чтобы мне было интересно, сколько здесь стран, людей, религий и прочего. Скорее играло врожденное любопытство.

Вторым пунктом шли люди и эльфы. Вернее, наличие и тех и других в этом мире. И если к людям вопросов не было, то эльфы пока оставались загадкой. Луи не был похож на самого типичного представителя этого волшебного народа. Он не выглядел как архимаг, посол или член правящей элиты, а всем своим видом напоминал обычного торговца-лавочника. С поправкой на легкий флер странной магии.

– Это требует особой проверки, – пробормотал я себе под нос, делая очередную пометку на порядком исписанном листе.

Третьим пунктом стали местные маги, к которым в той или иной степени могла относиться моя спасительница.

Отложив лист в сторону, я устроился поудобнее и прикрыл глаза, стараясь погрузиться в свою память, чтобы вспомнить каждый шаг и действие Мары на протяжении последних дней.

И первое же, что пришло в голову, были страх, растерянность, тщательно скрываемая паника. Но эти чувства прошли буквально за мгновение, и передо мной предстала жесткая, уверенная в себе леди, готовая отстаивать свою точку зрения.

– Надеть на нее в форму Полуночной стражи, выдать клинок – и можно рисовать картину или ваять статую, – улыбнулся я, представляя фурор, который она бы произвела в Академии или же вообще в Королевском военном училище. – От желающих поступить не было бы отбоя.

Хмыкнув, оставил себе пометку рассказать об этой идее отцу или деду, когда вернусь домой, и продолжил рассуждать.

Перед глазами сразу встала картина заботы, участливого внимания со стороны Мары. Здесь и купленное лакомство, ответы на постоянные и, возможно, глупые вопросы с моей стороны. Да, в конце концов, я живу у нее в доме.

– Не знаю, как бы я поступил сам, окажись в моих покоях серьезно раненный человек. Смог бы я бескорыстно ему помогать?

И здесь в голове будто щелкнуло. Так ли невинна Мара?

Словно сами собой картинки бескорыстной помощи сменились опасливым, украдкой кинутым на меня взглядом. Ее слова о том, что она ничего не знает о магии перемещения.

Тогда все прозвучало искреннее, но сейчас назрел логичный вопрос – а о другой магии она могла бы что-то знать?

Встав со стула, я потер пальцами переносицу и принялся расхаживать по комнате, обдумывая пришедшую в голову мысль.

А что, если Мара искренне заботится и переживает, но кто-то из ее окружения, пытается использовать девушку в своих целях? Только ради чего?

Причина «я» – нет, это полная глупость. Мои связи или тем более рода в этом мире просто не актуальны. Богатств и знаний у меня нет. Разве что требуется свежий взгляд на привычные вещи. Но для подобной разовой работы проще обратиться напрямую и не устраивать сложных интриг.

Неожиданно остановившись, я ударился коленом о край дивана, но даже не почувствовал этого, а только сильнее нахмурил брови.

– Остается сама Мара.

Бросившись к столу, я еще раз взглянул на свои записи, мысленно отметив, что за подобный корявый «план» с меня бы учителя спустили шкуру в родительском замке, но он помог мне разложить мысли по полочкам.

Перевернув лист, я размашисто вывел очередной пункт: помощь Маре.

Прозвучало это как девиз или некий обет, но я был обязан ответить добром на добро. Даже если все это я просто придумал, и никаких врагов или сложностей у девушки нет, должен сделать время моего пребывания здесь комфортным для нее.

Ну не хочет или не может она мне рассказывать про магию, значит, найду и спрошу у другого, кто не опутан различными возможными тайнами и договорами.

Сделав на бумаге пометку с именем Луи, дважды подчеркнув его, я наконец довольно улыбнулся и, сложив лист вчетверо, сунул в карман брюк.

Теперь требовалось самое сложное – вновь подружиться с магией. Этот кашель меня просто выводил из душевного равновесия, и я чувствовал себя неумехой, едва познавшим движение магии.

Взяв с кровати небольшую подушку, положил ее на пол, и удобно устроившись на коленях, прикрыл глаза.

Магия. Сияние потоков энергии. Волшебство, творимое усилием воли и тонким расчётом острого ума. В Академии нас учили: медитация – это не просто отдых, это битва. Битва за контроль, за умение сдерживать порывы, за право называться магом. Только после победы над самим собой можно пытаться стать для Стихии «своим». В этом мире я чужой, но для выживания мне необходимо изменить это.

– Возможно, Мара и права, не желая делиться столь сокровенными знаниями, – усмехнулся я про себя своей неожиданной мысли.

В случае, если девушка лжет, мне хотелось оправдать ее поступок. В противовес одному из значений имени «Мария» она не показалась мне «капризной» настолько, чтобы беспричинно обманывать.

Я выровнял дыхание, расслабил плечи, позволив позвоночнику вытянуться в прямую линию. Ладони расслабленно лежали на коленях.

Вдох. Выдох. Еще раз. Я отпустил напряжение в ногах, в спине, в шее. Тело стало легким, почти невесомым, а мысли – медленными, как патока в пироге.

Первый порог. Сознание дрогнуло. Я почувствовал привычный провал – ту самую грань между физическим миром и магическими потоками. Сердце забилось ровнее, воздух в лёгких стал прохладнее. Привычное, отработанное миллионы раз усилие воли – и сознание рывком погрузилось в океан магии.

Но вместо такого знакомого, уютного, даже ласкового потока меня встретила стена. Она была незримой, но я знал, что она здесь. Прямо передо мной – граница, которой раньше не существовало. В своем мире я просто скользил в магию, как ныряльщик в тёплое море. А теперь меня встретил чужой Воздух. Сухой, жесткий, незнакомый.

Вдох.

Я толкнулся в стену сознанием – и меня обожгло. Словно окунулся в раскалённый песок. Боль прокатилась по магическим каналам, сжимая их, заставляя шипеть сквозь стиснутые зубы.

– Не дождётесь.

Я сжал челюсти, чувствуя, как желваки заходили ходуном. Второй рывок – и ещё один слой чужой реальности поддался. Боль стала острее, но я не отпускал, буквально вгрызаясь в эту новую магию, в этот враждебный, незнакомый мир.

Потоки силы, словно раскалённые прутья, вонзились в мои каналы. Расширяли русла, создавали новые, сжигали старые. Каждый вдох отдавался пульсацией в висках, каждый выдох – спазмом в груди. На лбу выступила испарина, рубашка прилипла к спине.

Это не моя магия, но я сделаю её своей.

Заставил себя дышать ровно, медленно, размеренно. Представил, как старый, высохший канал расширяется, как вода пробивает себе путь сквозь камни. Не напором – терпением. Перестал бороться с болью. Принял её. Сделал частью процесса.

И тогда всё изменилось.

Боль нет, не ушла. Но перестала быть врагом. Стала... инструментом. Чувствительным лезвием, которым я проверял границы своих новых возможностей.

Внезапно я почувствовал Его.

Воздух.

Он был рядом. Не такой, как дома – там он был моим верным оружием, послушным, сильным, привычным. Здесь он казался... одичавшим. Свободным. Но любопытным.

Он вился вокруг меня, как переживающий котенок – то касался судорожно сжатой ладони, то терся о щеку. Будто спрашивал: «Ты? Это ты? А где ты пропадал?»

Я не мог ответить ему словами, но смог открыть каналы еще шире, позволив его легкому, почти невесомому потоку коснуться моего сознания.

– Здесь, – мысленно прошептал. – Я здесь.

В ответ Воздух вздохнул – теплым, летним ветром, и нежно коснулся моего лица, растрепав при этом волосы.

Из непонятного состояния, которое трудно назвать полноценной медитацией, меня вырвало прикосновение к плечу.

Я открыл глаза. Резко, рывком, будто выныривая из ледяной воды.

Передо мной стояла... нет, уже падала на меня Мара. Её лицо было бледным, глаза закрыты, а губы чуть приоткрыты, будто она хотела что-то сказать, но не успела.

– Мара! – я мгновенно подхватил её, не дав упасть на пол. Она была почти невесомой в моих руках. – Что с тобой?

Девушка не ответила. Только дышала часто и неглубоко, как загнанный зверь.

Я на мгновение замер будто оглушенный, но все же осторожно опустил ее на пол, подложив под голову ту самую подушку, на которой только что сидел. Проверил пульс – слабый, но ровный. Следом проверка дыхания и зрачков. Основы первой помощи преподавали нам еще на начальных курсах наравне с целителями.

– Слава Стихии, жива, – выдохнул я, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

Но что, скажите на милость, только что произошло?

Мои ладони все еще горели после медитации, а в висках пульсировала знакомая, но какая-то новая боль. Я посмотрел на свои руки – на них не было ничего. Ни искр, ни следов магии. Но внутри... внутри что-то изменилось. Воздух все еще вился рядом, но теперь – настороженно, будто принюхиваясь к лежащей на полу девушке.

– Что ты сделал, Лирен? – спросил я сам себя.

И не нашёл ответа.

Но впервые за долгое время я глубоко вздохнул и не почувствовал жуткого жжения где-то в легких. Кашель исчез.

Мотнув головой, я отбросил хоть и радостные, но несвоевременные мысли и бросился на кухню. Схватив первый попавшийся стакан, щедрой рукой налил воды из кувшина и вернулся в комнату.

Мара все так же лежала на полу, прикрыв глаза, и тяжело дышала. Испарина, появившаяся на висках, прошла, но бледность никуда не делась. Сев прямо на пол, я осторожно смочил пальцы и провел по вискам девушки.

– Да ты вся горишь! – ахнул и для достоверности потрогал лоб дрожащими пальцами, задержав дыхание.

Жар, потеря сознания, бледность – принялся я вспоминать признаки магического истощения, о которых как-то рассказывала Дия, да и на себе этот неприятный процесс доводилось испытывать не раз. И первое, что требовалось измученному организму – вода и еда. Сладкое можно, но лучше что-то жирное.

Вновь сбегав на кухню, я сунул нос в огромный холодильный шкаф и, увидев масло, сделал несколько бутербродов, выложил их на тарелке и вернулся к девушке.

Мара, тем временем чуть успокоилась и даже повернулась на бок, положив под щеку сложенные ладошки. Волосы слегка растрепались, красиво легли на лицо.

На миг я залюбовался и едва не упал, споткнувшись о раскиданные по полу книги.

«И откуда они только взялись? » – мелькнула мысль, но усилием воли я отогнал ее. Сейчас важнее другое.

Устроившись на полу, погладил девушку по плечу.

– Мара, как ты? – тихонечко прошептал, а затем наклонился к самому уху и вновь спросил: – Мара?

В ответ тишина, лишь слегка дернулись веки. Дыхание стало успокаиваться, а бледность практически сошла.

Взяв в ванной небольшое полотенце, я аккуратно смочил его водой и провел по сухим губам девушки. Она чуть поморщилась и мотнула головой, словно отгоняя что-то неприятное.

– Мара, – вновь шепнул я, наклонившись к девушке, и провел по волосам. – Мара, надо выпить, хоть немного, и поесть. Магическое истощение – это не то, что мне хотелось бы для своей спасительницы.

Губы слегка шевельнулись и мне пришлось практически прижаться к ним ухом, чтобы расслышать:

– Спать хочу! Холодно!

Тон был очень усталым, но требовательным, даже капризным, поэтому я не стал переспрашивать, а просто аккуратно поднял на ее руки и, сделав пару шагов, опустил на диван, накрыв покрывалом.

Мара, свернувшись клубочком, засопела, а я сел в кресло и в сгущающихся сумерках, что заполнили комнату, принялся анализировать произошедшее.

Вообще полезное дело. Только сегодня мне оно оказалось неподвластным, и под размеренное дыхание спящей девушки, я сам забылся зыбкой дремотой.

В последний момент мелькнула крамольная мысль, что Мара не Дия, но свою «смелую птичку» я стал забывать.

Я проснулся и, замерев, прислушался к спокойному и размеренному дыханию спящей девушки. За окном уже вовсю царствовала ночь, погрузив небольшую комнату в своеобразные сумерки.

Удивительно, но привычной чёрной ночи здесь не было, и даже в самый поздний час можно было разглядеть очертания предметов. Вероятно, этому способствовало большое и разнообразное освещение самого города. Что-то подобное было и в Академии, да и столица славилась различными магическими фонарями, но масштаб всё же не был сопоставим.

Я мотнул головой, тихо поднялся и, осторожно ступая, приблизился к девушке.

Луна, словно дожидаясь этого момента, выскользнула из-за небольшой тучки и окрасила комнату легким светом, украсив девушку и придав ей волшебный и загадочный ореол.

Полюбовавшись на игру света и тени, я улыбнулся и аккуратным, иррациональным движением поправил растрепавшиеся кудри.

Зачем?

Да и сам хотел бы это знать, но поселившаяся в душе теплота, которую я испытывал к своей спасительнице, буквально требовала наложить на Мару магическую метку – легкую, невидимую и, конечно, неощутимую.

С последней «медитации» магия стала чуточку дружелюбнее, и я уже не опасался выплюнуть легкие во время особенно глубокого вдоха. Энергии хватило на установку защитного барьера. Пригодились и мои эксперименты с заклинаниями, накладываемыми на ауру. Конечно, до Воздушных целителей мне было далеко, но небольшие успехи в этом деле имелись.

Теперь на удивительной бордовой ауре девушки красовался небольшой узор из переплетенных магических линий. Нет, это не способ слежки или контроля, это не в моих правилах. Ещё там, в Академии, я приложил немало усилий, убирая из стандартного заклинания всё «лишнее». Это был своеобразный внешний маяк, отслеживающий здоровье своей носительницы. Единственный недостаток – одноразовость.

Я создал заклинание для Малдии после происшествий в тренировочном зале, когда моя смелая птичка по зову своего целительского сердца бросилась сдерживать неугасимый огонь. Помню, тогда узнал, что Дия и Раанан – этот адепт огненного направления – могут обмениваться магической энергией, что в принципе в нашем мире было невозможно без специального артефакта.

Сердце глухо заныло от воспоминаний. Я, сжав зубы, решил сосредоточиться на заклинании и цвете ауры Мары. Помню, что бордовый в оболочке часто появляется у людей, которые прошли через серьезные испытания и вышли из них сильнее – это цвет «феникса», возрождающегося через опыт. В отличие от красного именно бордовый показывает людей, устойчивых к стрессам, спокойных и преданным своим целям. А еще это цвет тех, кто очень любит все контролировать и манипулировать. Пока сложно говорить, насколько подобная характеристика подходит Маре, но она точно предпочитает все держать под контролем.

Жаль, что не могу видеть всю картину, лишь крохи, составляющие ауру. Да и только потому, что Мара спала и не могла закрыться. Было бы намного проще.

Закончив с магическими манипуляциями, я поднялся с пола – сам не заметил, как сел возле дивана, – и погладил запястье девушки. Словно это действие успокаивало меня, настраивая на нужный лад. Подняв вещи, сложенные аккуратно на одном из кресел, я вышел в коридор.

Лёгкий шорох ткани, и я быстро переоделся в более подходящий для ночных прогулок наряд. Осторожный шаг, пальцы легли на холодную ручку. Еще секунда, и тихо щелкнул замок. Дверь предательски скрипнула. Я замер, прислушиваясь, но из гостиной не донеслось ни единого звука. Мара продолжала безмятежно спать.

Покрутив в руках связку ключей, я осторожно отцепил от замысловатого колечка один, который я точно помнил, девушка использовала для открытия замка. Следом отцепил кругляш, отпирающий двери в сам дом. Положив остальную связку в прихожей, вновь выскользнул в подъезд, запер дверь. Для надёжности даже подергал ручку.

– Вроде получилось. Надеюсь, она не проснется, пока я не вернусь, – едва слышно прошептал, быстро-быстро спускаясь по лестнице.

Шаги гулким эхом разлетались по всему коридору, поэтому пришлось сбавить шаг, если я не хотел разбудить всех соседей. Лифтом самостоятельно решил не пользоваться. Алгоритм управления хоть и был несложен, но не хотелось ошибиться, что-то напутать и улететь в небо или спуститься в преисподнюю к демонам.

Так, подшучивая над собой, я вышел в большое помещение, освещенное тусклым светом желтоватых фонарей. За стеклянной стеной сидела очередная женщина и что-то увлеченно читала, перелистывая страницы довольно толстой книги.

Заслышав мои шаги, она оторвала взгляд от бумаги и, посмотрев на меня, улыбнулась:

– Вы из какой квартиры? Я вас не помню. Не спится? Решили прогуляться перед сном?

И тут же, не давая мне и шанса ответить, продолжила:

– Ну и правильно. Такая замечательная погода, прохладно. Прогуляйтесь до парка, сейчас там очень уютно. Людей практически нет.

На последних словах я взялся за ручку двери, проигнорировав некоторые вопросы, вежливо поклонился:

– Спасибо большое. Я обязательно последую вашему совету и совершу променад под сенью луны в сиянии лунного света.

После чего не теряя времени даром выбрался наконец на улицу.

«Сразу после того, как сделаю все дела, » – мысленно поправил себя и, оглядевшись, двинулся в сторону библиотеки, выглядывающей между домами в сторону.

Маршрут был знакомым, и заблудиться я не опасался, наоборот, хотелось свернуть в случайную сторону и долго-долго идти, напитываясь незнакомыми звуками, запахами и эмоциями. И непонятно – это влияние возвращающегося контроля над магией или сам мир приглашает меня узнать его поближе.

К торговым рядам я добрался быстро. Дорогу в этот раз переходить не стал, хотя светящиеся разноцветные огоньки не прекратили работу и регулировали движение, пусть и не такое плотное, как днём.

Людей хватало.

Но к счастью, на меня никто не обращал внимания, разве что некоторые молоденькие девушки смотрели весьма любопытно и заинтересованно. Разумеется, их сопровождающим мужчинам это не нравилось, и в мою сторону летели возмущенные, раздраженные, а бывало и откровенно угрожающие взгляды.

Меня это не заботило и я перестал обращать внимание. Стоило мне подойти к главному входу в торговые ряды, как уткнулся в запертые двери.

Первая мысль, которая посетила меня, – пробраться внутрь и тщательно обследовать рабочее место Луи. Этот план я обдумал еще дома, пока не задремал, но, выбравшись на улицу и увидев практически непрекращающуюся суету, быстро отбросил столь авантюрное решение.

– Мара права: я не знаю об этом мире ничего, и не стоит совершать необдуманных глупостей. Вполне возможно, что на меня смотрят сотни глаз и только ждут одной ошибки, чтобы упечь в застенки местной Полуночной стражи, – тихо прошептал я, едва шевеля губами и делая вид, что изучаю табличку. – Еще проблем с службой безопасности мне не хватало.

После чего принял наиболее безобидный вид и направился вдоль здания. В душе буквально бушевала досада на самого себя.

План, что я так усердно составлял в голове, оказался бредом. Импульсивным решением под влиянием магии, и чем больше я шагал по ночному городу, тем яснее это осознавал. Следовало бы поскорее вернуться к Маре. Её восстановительный сон хоть и долог, но не продлится всю ночь.

Едва добравшись до угла, я замер, любуясь зданием необычного вида с множеством различных гербов. И тут до меня донесся неуловимо знакомый аромат магии.

Он не был похож на то, к чему я привык. В моём мире магия пахла разнообразно: озоном после грозы, мокрым камнем или чуть горьковатой полынью. Описывать можно было бесконечно, все зависело от направленности, мощи и многих других параметров. Знаю, что моя собственная магия пахнет лимоном и мятой, но это могут учуять не все, только близкие люди. Для других никакого запаха.

Здесь же… здесь она отдавала утренним туманом, влажной землёй и чем-то едва уловимо сладким, как цветущий жасмин. Но это был не обманчивый аромат цветов, а холодная, чистая энергия, от которой по коже побежали мурашки.

Пройдя с десяток шагов из стороны в сторону, будто всматриваясь в ночь, я буквально погрузился в свои чувства, пытаясь вычленить магический поток.

Я закрыл глаза, позволяя магии говорить на её собственном языке. Звуки города отступили на второй план: шум машин превратился в монотонный гул, голоса прохожих – в неразборчивый шёпот. Осталось только Оно. Тонкое, почти неосязаемое.

Но он, словно живой, играючи скользил вокруг, ускользая при каждой попытке коснуться его. Как зайчик утренних светил – вот он, кажется, уже в ладони, но в последний миг выскальзывает, оставляя лишь сожаление.

Так, на своеобразном поводке, я обошёл несколько зданий, пока вновь не добрался до библиотеки.

– Да что же это такое? – в раздражении произнёс я и уселся на ближайшую скамейку.

Но тут же в душе шевельнулось беспокойство. Острое, щемящее. Мара. Одна. Обессиленная после магического истощения. А я сижу здесь и гоняясь за призраками в ночи.

Что, если она проснется и не найдёт меня? Что, если ей станет хуже? Моя метка-маяк отслеживала только здоровье, но не слёзы и не обиду.

Я внутренне выругался. Эгоист. Вместо того чтобы быть рядом, я сбежал, как мальчишка, повинуясь порыву, а не долгу. В моём мире аристократа с таким «рыцарством» высекли бы розгами при всем дворе – за глупость и отсутствие совести.

Я поежился, хотя ночь была тёплой. И не от холода. От стыда.

Позади меня возвышалось циклопическое стеклянное здание, а ещё чуть дальше – дом Мары. А я сидел в парке, возле памятника писателю, и любовался игрой лунного света на глади воды.

«Пять минут , – сказал себе. –Ещё пять минут – и я пойду обратно. Соберусь с мыслями и вернусь. Она же спит. Она даже не узнает, что меня не было. Но я-то буду знать .»

– Прекрасная ночь.

Раздался рядом знакомый мягкий и певучий голос.

– Вы позволите?

– Конечно, – я привстал и, дождавшись, когда незваный гость расположится, вновь опустился на скамью.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Мария

Бывает, когда что-то гложет в реальности, полноценный сон становится подобием тяжелой грезы. Тягостная дремота, не отпускающая из своих цепких сетей, пришла на место блаженного беспамятства.

Никогда не любила сны, которые приходят в таком состоянии. Обычно они неприятные, липкие, оставляющие затем горькое послевкусие, а создавать их тем более одна морока. После этого мне нужно долго отдыхать в обнимку с ведерком мороженого. По своему эффекту такие сновидения чем-то напоминают существ, высасывающих все светлые эмоции, как в истории о мальчике-волшебнике.

Самым верным способом вырваться из этой трясины – резко проснуться. Но одно дело знать это в реальности, а другое – сделать в мире сновидений. Не будь я подмастерьем снов, мне бы пришлось туго.

Резко распахнув глаза, позволила себе глубоко вздохнуть. Привыкший все анализировать мозг сразу отметил по изящной люстре с резными листьями на потолке, что я в гостиной. Воспоминание о последних минут перед тем как потеряла сознание, заставило меня вскочить. Запутавшись в легком одеяле, которым я была заботливо укутана, чуть не свалилась с дивана.

Комната утопала в серебряном лунном свете. Благодаря зеленым обоям и большому количеству растений было похоже на таинственный грот, скрытый от посторонних. Правда, разбросанные книги весьма портили мистический флер. Но все остальное было целым, что несказанно меня порадовало.

Убедившись, что Лирен ничего не натворил, я облегченно выдохнула. Послала же судьба любопытного и неверующего парня.

Как он вообще смог призвать подобную мощь? Я в жизни себе такого представить не сумела бы. Лирен управлял магией, будучи в состоянии глубокой медитации. А что произойдет, когда он сможет осознанно использовать волшебство?

Конечно, мои опасения, что парень, являясь студентом Боевого направления, может оказаться не совсем адекватным, не подтвердились, но все же остались. Я уже ощущала от него энергию, по силе равную энергии Ольги Вячеславовны. И уверена, что моя Мастерица, если не сильнейшая в этом мире, то не на последних ролях.

Идея промолчать о наличии магии стала казаться не настолько хорошей, как первоначально. Без меня, но Лирен все равно добьется желаемого.

Сжав кулаки, я встала и направилась к выходу из гостиной, на ходу соображая, как мне поступить. Удивиться или, наоборот, похвалить, что не поверил моим словам, а значит, проявил себя с правильной стороны? Решив, что для начала нужно разобраться, в каком настроении Лирен, я уверенно вышла в коридор и замерла.

Остальная часть квартиры встретила меня тишиной и темнотой. Первым делом я прислушалась. Вдруг парень решил пойти в душ, чтобы освежиться после своих магических экспериментов. Но нет, звука льющейся воды не было. На кухне тоже царила ночная пустота. Остались лишь моя спальня и, кхм, туалет.

Аккуратно постучав в дверь маленькой комнатки, я подождала немного. Ответа не последовало. Прекрасно, методом исключения, получается, что Лирен в моей спальне. Логично, ведь бессознательную меня он разместил на своем диване, а отдыхать все же необходимо.

Я хмыкнула. Уже начала воспринимать, что мой диван в его собственности. Так, недалеко и до того, что совсем привыкну к наличию попаданца на моей территории.

Внезапно накатила тревожная мысль, что я так и оставила на туалетном столике свое вязание. Это не в моих правилах – не складывать все по местам, но в том состоянии, в каком покидала комнату, это вполне понятная реакция. По спине прошлась холодная волна предчувствия. Если Лирен увидел сияние схемы или искры на крючках, то мне уже не отвертеться.

Нервно потирая резко взмокшие ладони, я перебирала в разуме идеи, что сказать попаданцу. Он же может начать допытываться, и тогда любое неосторожное слово или реакция выведут меня на чистую воду.

«Главное – уверенно говорить и держаться, » – решила я для себя. – «Ложь тоже можно по-разному выставить. »

Кивнув, соглашаясь со своими убеждениями, выпрямила плечи, уверенно толкнула от себя дверь и прошла по короткому коридорчику.

Спокойная и располагающая улыбка так и замерла на моем лице, медленно превращаясь в осознание, что спальня оказалась пустой. Тягуче, как капли в плохо закрытом кране, потянулись секунды. Я смотрела на пустую, ярко освещенную луной кровать, затем перевела взгляд на туалетный столик, на котором выделялась темная схема на белом листе.

Внезапно тишина квартиры навалилась тяжелым грузом. Мне всегда нравилось проводить время в одиночестве, я любила пустоту своей обители, но в этот миг мне показалось, что воздуха стало катастрофически мало. В нелепом желании удержать все под контролем, не желая верить в произошедшее, заглянула в гардеробку.

Пусто. Тихо. Одиноко.

Пол ушёл из-под ног, когда я поняла: его нет.

Он вышел. Один. В город, который для него – лабиринт из стекла, стали и чужих правил.

Разум пытался кричать:

– Он взрослый! Он маг! Он справится!

Но тело уже не слушало. Ладони вспотели, колени подогнулись, в ушах зазвенело тонко, как натянутая струна.

Лирен – взрослый мужчина, свободно говорящий на… не знаю, наверное, всех языках этого мира. Он сильный, магически одаренный и неглупый.

– Вот, он даже сообразил, – истерично рассмеялась я, когда выскочила в прихожую и заметила аккуратно сложенную домашнюю одежду, которую сама ему купила, на пуфике у входной двери.

Да, да, да, я все прекрасно понимала. Где-то очень глубоко. Очень глубоко под слоем парализующего холода и осознания собственной беспомощности. Самое отвратительное ощущение, которое можно испытать – отсутствие контроля над происходящим.

Горло пересохло. Дышать стало тяжело, будто воздух превратился в вату. Мысли заметались, как птицы в закрытой комнате:

– Он же не знает, как здесь всё устроено? А если его заберут в милицию? А если это моя вина? Он понял, что я его обманула?

Я схватила куртку, потом бросила. Взяла телефон, отложила, опять взяла и отложила, потом снова. Будто мне кто-то мог позвонить, сказать, где он. Нить контроля истончалась, рвалась, скользила сквозь пальцы.

В какой-то момент сердце замерло, пропуская удар, и я, выглянув из-за входной двери, проверила ближайшее пространство подъезда. У меня была глупая надежда, что он из любопытства мог просто выйти недалеко от квартиры.

Мне срочно требовалось его найти. Лирен –мой подопечный, который помоей вине попал в этот мир.

Голос внутри закричал беззвучно. Разум рассыпался на суетливые обрывки мыслей:

– Он не знает правил… он может наткнуться… на гопников или… еще на кого-то похлеще…

Бездумно выскочив за дверь, я моментально ослепла от яркого света автоматической лампочки, которая включалась при движении. Мечась по холлу, полуслепыми глазами пыталась отыскать Лирена.

Выбежав на лестничную клетку, спустилась на этаж ниже. Ноги сами несли по ступенькам. Через одну, через две. Везде было одно и то же: серые стены, где-то на подоконниках цветы, коврики у дверей разных размеров и форм. И пустота. Тишина, нарушаемая лишь звуком моих шагов. В какой-то момент мне показалось, что я как птичка в клетке никогда не выберусь из огромного лабиринта, что буду блуждать в вечном поиске. Я проверяла и проверяла холлы, пока не выскочила на первый этаж.

Остановилась, тяжело дыша. Бессильно оперлась об одну из стен. Сердце бешено стучало где-то в ушах, воздух застревал в горле, а руки дрожали.

Скользнув взглядом по цветной абстракции, украшавшей стены холла, я остановилась на пустой кабинке консьержа.

У меня была слабая надежда, что дежурный мог заметить Лирена. Но ужасающая мысль, что парень прошел, когда никого не было на месте, обрушилась ледяной волной.

Мне показалось, что я падаю в бездну. Последняя надежда осыпалась серым пеплом.

– Мария Владимировна? – услышала удивленное обращение-вопрос.

Я вздрогнула, резко оборачиваясь на голос.

Я вздрогнула, резко оборачиваясь на голос.

Невысокая женщина-консьерж стояла у коридора, сворачивающегося к небольшой комнатке, оборудованной для дежурных. На ней была строгая синяя форма с бейджиком на груди, короткие темные волосы, карие добрые глаза и кружка с дымящимся чаем в руках. Я была хорошо знакома с этой женщиной, мы даже иногда перебрасывались ничего не значащими фразами, но все равно ее появление в некоторой степени «отрезвило» меня.

Гордость быстро позволила взять панику под относительный контроль. О том, что мне будет стыдно за свой внешний вид, решила и вовсе не думать.

– Татьяна Антоновна, добрый вечер, – натянула улыбку, стараясь успокоиться. – У меня к вам небольшой вопрос. Скажите, не видели ли вы молодого человека…

– Очень красивого молодого человека, – перебила меня консьерж, – с которым вы вернулись днем? Анна Александровна передала мне по смене, что у вас гость.

А проще говоря, сплетни уже разлетелись среди консьержей. Скоро и до соседей дойдет. Мне по большей части плевать, но я не люблю, когда за спиной судачат.

– Да, именно его, – сдержанно кивнула я, с напряжением ожидая ответа. – Он не проходил мимо?

– Очень приятный парень, – широко улыбнулась консьерж. – Сказал, что ему необходимо «променад под сенью луны в сиянии лунного света». Ах, разве сейчас так разговаривают молодые люди? Как из любовного романа викторианской эпохи.

– Он большой книголюб, – отмахнулась, соображая, насколько Лирен был глуп и самонадеян.

– Мария Владимировна, а кем вам приходится этот молодой человек? – Татьяна Антоновна, наконец, вспомнила о своих прямых обязанностях.

– Мы встречаемся, – не задумываясь, ответила я. – Еще вопросы?

Можно было сказать, что это мой друг, или брат, или однокурсник, или коллега с работы, но первым вырвалось именно это. По крайней мере, так постоянное наличие Лирена в моей квартире не вызовет вопроса у консьержей, а в том, что Татьяна Антоновна расскажет об этом на работе, я уверена. Это даже удобнее: сразу решу несколько вопросов.

– Возможно, это не мое дело, но у вас все в порядке? – внимательно рассматривая меня, спросила женщина.

– Лир – приезжий, он не знает Минска, поэтому я испугалась, когда проснулась и не нашла его в квартире, – на ходу придумала полуправду.

Желание сказать, чтобы она не лезла не в свое дело, я подавила быстрее, чем хамские слова вырвались. Лучше сочинить историю, похожую на правду. Консьерж не первый год работает в нашем доме, иногда помогает с незначительными просьбами. Лирен уйдет и придет, а мне еще жить здесь.

– В наше время у всех есть телефоны, а в них карты, не думаю, что он заблудится.

– Да… – протянула и направилась к подъездной двери.

«У всех, кроме попаданца из другого мира», – подумала я.

Внезапно вспомнив кое о чем, резко остановилась и повернулась к женщине:

– Вы спать еще не будете? Тоже хочу прогуляться.

Татьяна Антоновна скептически оглядела меня:

– А не холодно будет?

Я была одета в тонкий атласный костюм, впопыхах накинула легкий кардиган и обулась в балетки.

– Лето же, какой холод?

– Прогноз погоды передавал похолодание сегодня, – консьерж села на свое место за окном, но не дождавшись от меня комментариев, соизволила ответить на мой вопрос: – У меня контрольный звонок будет в три ночи.

– Спасибо, – кивнула я и вышла на улицу.

Прохлада моментально обняла меня за плечи. Я вдохнула полной грудью воздух, сцепив зубы, усилием воли подавляя панику. Не хватало, чтобы еще кто-то увидел меня испуганной. Всю жизнь я училась держать лицо и скрывать эмоции, а сейчас этот Лирен как-то сумел создать трещину в моей броне.

– Я тебе покажу, как трепать мне нервы, – прошептала сквозь зубы.

По логике, он, скорее всего, пошел привычным маршрутом. Жаль, я не сообразила спросить у Татьяны Антоновны, как давно Лирен ушел.

– Стоп, как я его недавно назвала? – резко остановилась и в голос спросила саму себя. – Лир?

У меня есть привычка изменять имена людей, которые входят в мой близкий круг. Будто бы делаю их особенными в своих глазах. Ту же Василису не на работе называю «Сив». Почему? Сама не знаю. Просто ей очень подходит это сокращение.

А теперь я непроизвольно сократила имя попаданца. Двое суток! Мы знакомы двое суток! Это слишком быстро для меня. Я не из тех девушек, которые дружат со всеми. Мой близкий круг узок и тщательно отобран, чтобы все было комфортно.

Когда-то я завидовала популярным девочкам, для которых сама часто была фоном. Но годы идут, мудрости прибавляется. Успокоив себя, что главное, не количество, а качество, я очень придирчиво выбирала друзей. Хорошо общаться можно со многими, а доверять прикрывать мне спину – единицам.

Злость на Лирена, на себя, на то, что позволила себе «предать» свои правила, разгоралась все сильнее. Мой устоявшийся мир не падет под натиском этого попаданца. Дружелюбие дружелюбием, как и гостеприимство, но он уже откровенно пользовался моей добротой. Я же его предупреждала, чтобы сначала думал, а затем что-то делал, но, видимо, это не про Лирена.

Дойдя до арки, через которую видна была Национальная библиотека, внимательно осмотрела пространство в надежде увидеть знакомый силуэт. Но в ярких огнях ночной улицы гуляли парочки, наслаждаясь приятной погодой и романтикой ночи. Сама библиотека сияла, украшенная национальной символикой страны. Красиво. Помнится, Лирен хотел полюбоваться огнями. Это было лучшим местом, но парня здесь не оказалось.

Еще раз убедившись, что при всей разумности моего предположения Лирен поступил как-то иначе, развернулась и направилась обратно к своему подъезду. Разноцветные вывески и яркие фонари освещали улицу. И я бы любовалась окружающим пространством, позволила бы себе опьянеть от жаркого, пахнущего цветами ночного воздуха, если бы раньше не была отравлена паникой. После нее осталась лишь злость и пустота.

Вернувшись к подъезду, села на лавочку. Совсем рядом послышался смех и громкие разговоры подростков. Вспомнился момент в кафе. Нехорошее предположение закралось в мысли. Мог ли Лирен наткнуться на тех отморозков, что были в торговом центре? Вероятность мала, но юношеский максимализм мог потребовать мести. Сейчас у подростков слишком развито самомнение и чувство собственного достоинства. Права все выяснили, а про обязанности как-то забыли.

Зарывшись пальцами в свои волосы, я до конца растрясла укладку.

– Где же тебя носит? – простонала.

Надо было его дома ждать. Там тепло.

Хотя нет. Дома я бы сошла с ума от тревоги, а так моя совесть спокойна. Клянусь, я выскажу Лирену все, что думаю по поводу таких прогулок. Он мне ответит за каждую потраченную нервную клетку.

Подняв голову, огляделась, в общем-то, ничего не ожидая. Недалеко от меня в самом начале улицы, с противоположной от арки стороны, как по волшебству возникла знакомая фигура.

Он медленно шел, смотря вперед и вверх, хмурясь. Наверное, ему не нравилось отсутствие звезд на небе. Прекрасно понимала его чувства, самой не хватает ярких точек на темно-синем покрывале.

Да, что за наитие какое-то?

Злость накатила новой волной. Я место себе не нахожу, даже выскочила на улицу, а он гулял! По городу, который не знал от слова «совсем». До боли впилась ногтями в ладони, чтобы не отчитать Лирена раньше времени. Глупый мальчишка!

Мне хотелось подбежать к нему и хорошенько ударить или встряхнуть, чтобы он, наконец-то, стал нормальным, чтобы больше у него не было лишнего желания трепать мне нервы. Кажется, я услышала скрежет собственных стиснутых зубов.

Лирен заметил меня – его шаг ускорился. Он внимательно меня оглядывал, будто пытался удостовериться, все ли со мной все в порядке. Но не уверена. С ним я вообще ни в чем не уверена! В другой бы ситуации мне бы это польстило, в этой выбесило еще больше.

– Нагулялся? – прошипела, еле сдерживая рвущиеся злые слова на великом и могучем.

– Мара? – удивленно спросил Лирен. – Что ты делаешь на улице? И не одета! Холодно же…

– Не приближайся! – я вскинула руки, будто пытаясь его оттолкнуть.

Меня окутал приятный свежий запах лимона и мяты, а еще озона, будто прошла гроза, как в тот момент, когда Лирен колдовал.

– Ты вообще соображаешь, что творишь? – прошипела.

– Я…

Не позволила ему сказать больше. Пусть лучше послушает!

– Ты чуть не разворотил мою квартиру! Оставил меня одну без сознания! Ушел гулять по чужому городу в чужом мире! – замолчала, делая короткий перерыв, чтобы набрать побольше воздуха в легкие, но все же продолжила, не повышая голоса: – Если ты забыл, то я напомню. Ты мой подопечный, большая, резко упавшая мне на голову проблема. Я в ответе за каждый твой шаг.

– Ничего не случилось! – смог-таки вклиниться в мой монолог Лирен.

Его губы превратились в тонкую линию от напряжения и недовольства.

– А если бы случилось? Ты уйдешь когда-нибудь, а мне разгребать! И это в лучшем случае! О худшем даже думать страшно!

В конце я не выдержала и сорвалась на крик, выплескивая весь страх и отчаяние, злость на то, что мне пришлось пережить за эту ночь. От избытка эмоций у меня дрожали руки. Я сложила их на груди, чтобы Лирен не заметил.

Парень, будто насмехаясь, подошел на шаг ближе, в примирительном жесте обращая ко мне ладони, его глаза светились. Или это такая игра бликов от фонарей?

– Мара, – сказал он осторожно, будто боясь спугнуть. – Прости. Я был неправ. Но…

– Неправ? – я вздохнула, перебивая, но злость уже поубавилась, остались лишь опустошение и бессилие. Мой голос стал звучать ровнее: – Лирен, я впустила тебя в свой дом. Кормила. Лечила. И единственное, о чём я просила – не влипать в неприятности. А ты… ты просто взял и ушёл. Ночью. Без предупреждения.

На последних словах я опустила голову. Стало стыдно, что сорвалась, за свою слабость и тревогу за него. В жизни я усвоила, что никогда и никому нельзя показывать своих привязанностей. Это могут использовать против меня.

– Я искал ответы, – сказал он тихо. – На вопросы, которые ты не хочешь или не можешь объяснить.

Я резко вскинула голову. Он все-таки понял?

– И что, нашёл? – устало спросила.

Было все равно, догадался ли Лирен о моей лжи или нет. Пусть делает, что хочет.

Он помолчал, глядя на меня. Уверена, что опять сравнивает со своей милой Малдией. Уверена, что опять я хуже. Ай, плевать.

– Не знаю. Возможно, я на шаг ближе к пониманию. А возможно, просто потратил время.

Я покачала головой.

– Знаешь, что самое обидное? Я волновалась. По-настоящему. Думала, с тобой что-то случилось. Что ты попал в беду. А ты просто… гулял.

– Не гулял, – возразил он. – Я говорил с эльфом.

Во взгляде было легкое возмущение вперемешку с виной. Я не стала акцентировать на этом внимание, чтобы не надумать себе лишнего. Уцепившись за сказанное, уточнила:

– С тем самым, из кафе?

Лирен кивнул.

– Он сказал, что через три дня у какой-то Ратуши будет сбор реконструкторов. Среди них, возможно, есть те, кто знает больше, чем говорит. Луи намекнул, что я должен прийти и наблюдать.

– И ты пойдёшь? – спросила я.

– Наверное, да, – ответил Лирен, пожав плечами. – Но я предупрежу. Обещаю.

Я долго смотрела на него, потом вздохнула и покачала головой.

– Лучше бы ты обещал, что не будешь ходить по ночам один. Особенно когда я без сознания.

– Это тоже, – с легкой полуулыбкой на красивых губах заверил Лирен. – А теперь идём домой. Ты совсем замёрзла.

Хотела гордо сказать, что это не его забота и я взрослая девочка, сама разберусь, но организм меня предал – вместо этого я чихнула.

– Поздно спохватился, герой, – буркнула, ощущая смущение от того, что Лирен оказался прав.

Парень неловко осмотрел себя, будто пытаясь придумать, чем меня укрыть от холода, но кроме рубашки ничего не было. Я вздохнула, отмечая, что надо бы ему хоть байку купить на случай, если опять захочет прогуляться в полночь.

– Не надо, – сказала я раньше, чем он что-то придумал. – Чашка горячего чая меня прекрасно согреет.

– Тогда скорее домой! – кажется, Лирен даже вздохнул с облегчением, понимая, что гроза прошла. – Ты и так уже на холоде столько просидела.

Мы молча пошли к подъезду. Парень достал ключи из кармана джинсов. Я в панике даже ничего не проверила. Посмотрев на связку, которую сжимала в руке, поняла, что на ней нет кнопки от домофона и ключа от квартиры. Ощутила себя глупой. Лирен все предусмотрел, а я волновалась, как он попадет обратно. Это была одна из причин, почему не осталась дома, – переживала за него. А оказалось, что и не стоило тревожиться.

У двери я остановилась, чтобы хоть немного отвлечься от самобичевания.

– Лирен?

– Да? – осторожно спросил он.

– Ты правда встретил того эльфа? Или это была отговорка, чтобы меня разжалобить?

– Правда, – он посмотрел мне в глаза. – Но если ты обещаешь не злиться, я расскажу подробности дома. За чаем.

Усмехнулась. Быстро учится.

– Идёт. Но чай будешь заваривать ты.

– Договорились, – как-то странно хмыкнул Лирен, прищурившись.

Смутное сомнение отодвинула подальше, стараясь не акцентировать на нем внимание. Я высказалась, он меня выслушал. Идиллия.

Мы вошли в подъезд, и дверь за нами тихо закрылась, оставив ночь снаружи.

Лирен

Я поднял голову. Рядом, на скамейке, уже сидел Луи – тот самый эльф из кафе. В свете фонарей его лицо казалось выточенным из старого дерева: твердое, спокойное, с легкой усмешкой в уголках губ. Вокруг него была такая концентрация энергии, что моя кожа сжалась, покрывшись мурашками, а по конечностям разлилось странное, покалывающее тепло, переходящее в легкий озноб. Аметист отозвался пульсацией, включив вшитую мной когда-то давно защиту.

– Вы… – я не договорил.

– Я, – кивнул он. – Удивился?

– Скорее насторожился, – честно ответил. – Следил за мной?

– Следил бы – ты бы не заметил, – улыбнулся он, повернув ко мне голову, и в его глазах мелькнуло что-то, похожее на искренность. – Нет. Я просто… был поблизости. Гулял. И почувствовал магию. Твою. Она здесь – редкий гость.

После каждого предложения Луи делал небольшие паузы, будто сомневался в своих словах и ощущениях, но все же говорил.

– Мою? – я приподнял бровь, не скрывая удивления. – Но я не использую магию. Совсем… почти, – решил не лукавить до конца.

– Она все равно есть, – Луи развел руками. – Как запах после дождя. Ты можешь не зажигать огня, но дым от углей все равно выдаст.

Я замолчал, обдумывая его слова.

– Ты знаешь, кто я? – спросил, наконец.

– Знаю, что маг, – он говорил спокойно, без вызова. – Знаю, что не отсюда. Знаю, что ищешь того, кто смог бы тебе объяснить происходящее. Помочь.

– И ты мне поможешь? – спросил я прямо.

Луи покачал головой, но не отрицательно. Скорее – уклончиво.

– Не я. Но есть… возможности. Ты должен сам решить, готов ли идти дальше.

– Звучит как загадка, – заметил с легкой иронией.

– Так и есть, – он усмехнулся. – В нашем мире не любят чужаков. Особенно тех, кто чувствует магию. А ты, Лирен… ты не только чувствуешь. Возможно, это и плюс.

Закончил он задумчиво, будто обращаясь к самому себе.

– Откуда знаешь мое имя? – спросил я напряженно.

– Леди назвала тебя. В кафе. Ты был занят… разговором с подростками.

Я мысленно выругался. Невнимательность.

– Ладно. Что ты хочешь мне сказать?

Луи помолчал, глядя на черную с серебром воду канала. Потом заговорил, медленно, взвешивая каждое слово.

– В нашем городе есть те, кто изучает… необычное, собирает редкое. Не магию в твоем понимании, но то, что от нее осталось. Они встречаются время от времени. Неофициально. Не для всех.

– И ты предлагаешь мне прийти?

– Я предлагаю тебе знать, – поправил он. – А выбор остается за тобой.

Эльф повернулся ко мне, и в свете луны я увидел его глаза – темные, глубокие, с золотыми искрами.

– Через три дня, у Ратуши, будет сбор реконструкторов. Это не маги, не ученые. Просто люди, которые любят старину, но среди них есть те, кто знает больше, чем говорит.

– И я должен прийти и спросить? – усмехнулся в ответ, непроизвольно выделяя слово «должен».

– Нет, – Луи покачал головой. – Ты можешь прийти и смотреть. Наблюдать. Может быть, кто-то сам заговорит с тобой. Или ты заметишь того, кто не похож на других.

– Звучит ненадежно, – отметил я.

– Это все, что есть, – эльф поднялся. – Я не верю в случайности. И в «потерянных магов» – тоже. У каждого своя дорога. И свои цели. Твои пока не вредят нам. Этого достаточно.

Он сделал шаг, но я остановил его:

– Не доверяешь, но все равно помогаешь. Почему?

Луи обернулся. В его глазах мелькнуло что-то странное – то ли усмешка, то ли грусть.

– Потому что ты – первый за долгое время, кто увидел во мне эльфа, – сказал он тихо. – Не пришельца, не странного парня. Эльфа. Это многого стоит.

Он развернулся и пошел прочь, в темноту аллеи.

– Через три дня! – крикнул я вдогонку. – У Ратуши. Утром?

– Весь день, – донеслось в ответ. – Приходи, когда захочешь.

Я остался сидеть на скамейке, провожая его взглядом.

«Наблюдать. Не вмешиваться. Смотреть».

Это было не то, что я хотел, но, возможно, единственный путь получить хоть какие-то ответы.

Я шел медленно, все еще прокручивая в голове разговор с Луи. Ночь окутала город своими тенями, которые все же не справлялись с огромным количеством света, а фонари отбрасывали причудливые блики на асфальт. Небо было черным, без единого светила, и из-за этого на душе было пусто и тоскливо. Мысли были далеко, поэтому я не сразу заметил знакомый силуэт на скамейке у подъезда.

Она стояла в тонкой светлой одежде. Прямая, напряженная и холодная. Непроизвольно пришло сравнение со стальным лезвием хорошего клинка.

Стоило мне ускориться и приблизиться, как тишину разрезал до боли знакомый, ледяной голос:

– Нагулялся?

– Мара? Что ты делаешь на улице? И не одета! Холодно же…

– Не приближайся! – она вскинула руки, будто пытаясь оттолкнуть или оградиться.

И меня отчитали. Словно несмышленого юнца, не способного нести ответственность за самого себя.

Возмущенные слова Мары буквально выбили из колеи. Я даже не нашел что ответить, просто стоял и кивал, пытаясь успокоить девушку. А внутри тем временем нарастало недовольство и раздражение.

Последний раз я испытывал подобное еще там, дома, на одной из встреч с главой дома – моим отцом. Тогда мне выдали список аристократок на выданье, из которого нужно было выбрать свою будущую невесту. Малдии из-за простого происхождения ожидаемо там не было. Все закончилось тем, что я не выдержал, высказал все, что думал, и с гордо поднятой головой удалился в Академию. Родственники думали, что, лишив меня помощи рода, тех же знаний, средств и прочего, я как миленький прибегу назад и буду ходить по струнке по указке? Но ситуация развивалась по совсем иному сценарию.

Нет, меня не отлучили, не изгнали и прочее, просто сократили все дотации и преференции, которыми я и так не пользовался. Не из-за гордости, а просто не видел смысла. Зачем мне десяток домов в столице? Табун лошадей? Запретные артефакты или ингредиенты? Нет, последние были бы очень нужны и в тему, но подобные вещи я предпочитал добывать самостоятельно, не афишируя свой интерес перед всеми. Благо с этим помогали верные друзья в лице того же Наира. Такого же опального наследника. Только его род был военным и давил мощнее.

– Мара, – сказал я осторожно, вычленив наконец крохотную паузу. – Прости. Я был неправ. Но…

– Неправ? – вздохнула она, перебивая и не давая договорить. – Лирен, я впустила тебя в свой дом. Кормила. Лечила. И единственное, о чем я просила, – не влипать в неприятности. А ты… ты просто взял и ушел. Ночью. Без предупреждения.

Упреки Мары были справедливы и оправданы, по крайней мере, отчасти. Ее слова были отголосками тех, что были сказаны в кафе, и больно задели мое самолюбие. Я всегда считал, что защита чести и достоинства – краеугольный камень гордости любого уважающего себя человека. И неважно, принц он или простой крестьянин. А меня буквально обвинили, лишив возможности исполнить сей долг. На то он и мужчина, чтобы не давать родных и близких в обиду, и, если надо, умереть за них.

Да, мой поступок в эту ночь был немного импульсивным. Отправиться по следам магии Луи было все же глупо, но как еще мне можно добыть информацию? В библиотеку не пойдешь, с помощью интернета – тоже не найдешь. Оставались только вот такие сомнительные источники.

Обо всем этом, хоть и кратко, я поведал Маре, сумев выудить еще одну паузу в обличительной речи девушки. Она мгновение молчала, но в ее взгляде холод сменился любопытством. Наступив на горло гордости и пообещав, что буду предупреждать Мару о своих перемещениях, я протянул ей ключи.

Ошеломление, мельком отразившееся на лице девушки, застало меня врасплох. Переводя взгляд со связки в моей руке на ту, что сжимала она, Мара неловко топталась на месте. Эмоции сменяли друг друга, пока не остановились на смущенной улыбке.

– Ты правда встретил того эльфа? Или это была отговорка, чтобы меня разжалобить?

– Правда, – посмотрел ей в глаза и направился к двери. – Но если ты обещаешь не злиться, я расскажу подробности. За чаем.

– Идет. Но чай будешь заваривать ты.

– Договорились.

Женщина, которая сидела в холле, проводила нас хитрым взглядом, но промолчала. Мне это не понравилось, но я быстро переключил свое внимание на идущую рядом девушку.

Пока мы поднимались на лифте, все корил себя за оставление Мары одной в бессознательном состоянии. Хотя назвать ее спокойный сон этим громким словом было неправильно. Как маг, я часто сталкивался с магическим истощением, его симптомами и первой помощью. Так что, расставив вокруг кровати девушки наиболее легкоусвояемые продукты, я тщательно запер дверь и направился на поиски. По плану я должен был вернуться задолго до пробуждения девушки. В итоге все дошло до того, что Мара, продрогшая и злая, ждала меня на лавочке. На будущее стоит учитывать, что некоторые магические законы здесь работают немного иначе, и, возможно, именно поэтому мои силы так странно реагировали на привычные заклинания и медитативные техники.

Переодевшись, мы расположились на кухне. Я не стал сразу приступать к объяснениям. Воспользовавшись чайником, что так сильно напоминал привычный мне бытовой нагревательный артефакт, аккуратно разлил горячий напиток по чашкам и, расставив все на столе, придвинул одну из них поближе к девушке.

– Мара, – начал я, отпив несколько глотков обжигающе горячего чая и посмотрев в глаза сосредоточенной девушки. – Луи пригласил меня посетить фестиваль реконструкторов возле Ратуши.

Повторив сказанное ранее и, не дождавшись уточняющих вопросов, продолжил:

– По его словам, там собираются люди, знающие чуть больше, чем остальные. Но неизвестно, связано ли это с магией или имелось в виду что-то другое. И я хочу уточнить, а что вообще такое реконструкция?

– Сам термин означает «восстановление», думаю, ты и сам уже перевел. Но в данном контексте это встреча людей, любящих старину. Они создают оружие, доспехи, национальные наряды, украшения и прочее, характерное для выбранной эпохи. Наряжаются в эти костюмы и проводят конкурсы, показательные бои и множество подобных активностей. Продают разные самодельные сувениры путешественникам. Я видела рекламу в интернете.

Произнося это, Мара взяла планшет (какой же удивительно полезный артефакт!), что-то быстро нажала и, повернув экран ко мне, показала несколько картинок. На них люди в разных диковинных и не очень изысканных нарядах улыбались, танцевали и торговали всякой мелочью.

Были и воины. Закованные в излишне вычурные доспехи, они сходились на импровизированном ристалище. Встречались и рыцари, но столь аляповато одетые, что я не выдержал и рассмеялся.

– Больше похоже на балаган, – успокоившись, хмыкнул я, рассматривая разодетых, как попугаи, людей.

– Согласна, – улыбнулась Мара. – Тебя туда позвал настоящий эльф?

Сарказма в голосе девушки было столько, что я невольно ответил в ее же стиле:

– Да, настоящий эльф позвал меня посетить ярмарочный балаган и попытать счастье в поиске нужных ответов.

В этот раз мы рассмеялись оба. С такой Марой было легко и приятно. Достаточно ироничная и прагматичная, она строила планы на нашу поездку по Минску, предлагала варианты, куда можно было бы еще заглянуть в районе Ратуши. Полностью доверившись в этом вопросе девушке, наблюдал за ней, размышляя, как начать достаточно неприятный разговор, который, скорее всего, испортит едва восстановленное шаткое перемирие. Но чувство гордости и достоинства требовало прояснить некоторые вопросы.

– Мара, я хотел сказать... – начал я, когда чай уже был практически выпит.

– Извини, что перебиваю, но мне очень нужно прояснить один вопрос, – внезапно сказала девушка. – Скажи, пожалуйста, почему именно Мара? Из всех возможных вариантов моего имени ты остановился на имени богини Смерти.

Я замер в замешательстве, сбитый с толку.

– Обращение «леди» тебе не нравится, – ответил.

– А Мария?

Замялся, подбирая слова, а потом, решив, будь что будет, честно признался:

– Слово «мария» на древнем языке сильфов в моем мире переводится как «любимая».

Замолчал и отпил остатки остывшего чая. Комната и компания перестали казаться уютными, хотелось уйти.

– О, – только и выдохнула девушка. – Неловко получилось. Не знала. Да, ты правильно сделал, что решил обращаться по-другому.

Что-то мелькнуло во взгляде серых глаз, но я не успел осознать, что же это было. А лезть, пусть даже слегка, в чужую ауру у меня не было ни сил, ни желания.

– Спасибо, что не выбрал вариант «Маша», – прерывая неловкое молчание, сказала Мара. – Не люблю это сокращение. Мара, значит, Мара. Тем более ты меня и так чуть ли не вестницей смерти в первый вечер назвал.

Девушка выдавила из себя улыбку.

– Так что ты хотел сказать? – с любопытством блеснула она глазами.

Уверен, что мои слова точно испортят такое хорошее настроение. Очень жаль, но некоторые вещи нужно прояснять сразу.

– Вернее, выразить свое недоумение и непонимание относительно твоих действий.

Видя моментально изменившийся и нахмуренный взгляд девушки, я в примирительном жесте поднял руку:

– Позволь, я расскажу.

Допив чай и отставив чашку в сторону, продолжил:

– С момента моего попадания в этот мир ты окружила меня заботой и вниманием. Помощь с ранами, еда, крыша над головой. Я бесконечно тебе благодарен и постараюсь отплатить той же монетой. Да, совсем не знаю правил этого мира, его обычаев, традиций и законов, того, что можно делать, а чего нельзя, – я замолчал, наблюдая за Марой.

Она задумчиво смотрела в пустую чашку, обхватив ее руками. Губы недовольно поджаты. Не дождавшись какой-нибудь еще реакции, решил, что тишина – это тоже показатель, только пока не ясно чего.

– Довольно знаковой сценой для меня стала ситуация в торговых рядах. Кучка детей, явно не из высшего общества, не имеющая за спиной нормального образования и не знающая правил этикета, держала в страхе всех посетителей торгового района. Я поступил так, как велели мне честь, достоинство и просто здравый смысл. И тем обиднее было услышать твои слова.

Прервавшись, чтобы перевести дух, я посмотрел в непроницаемое лицо Мары, силясь понять, какие мысли проносились у нее в голове, но опять не преуспел.

– Обязанность мужчины – защита. Он защищает дом, семью, родных и близких. Страну, в конце концов. Это не значит, что женщины ниже или еще что-то, наоборот. Ты не подумай ничего сверх моих слов, в них нет никаких двойных или тройных смыслов, – учитывая возможность недопонимания, предупредил я. – Просто честь велит нам действовать так, ибо зачастую наши жизни куда менее важны, чем ваши. И сегодня, да, я согласен, что поступил неправильно, оставив тебя в уязвимом положении, но постарался все предусмотреть. Дверь запер, необходимой едой тебя обеспечил. Да и мой поход должен был занять не более часа.

– Но ты ушел, даже не оставив записки, – покачала головой Мара.

Голос ее при этом был напряженный и уставший.

– Мне необходима информация для выживания. Непонимание магии для мага – это худшее, что может случиться. Без нее я чувствую себя неполноценным.

– И поэтому ты побежал на улицу ночью? Что тебе дали слова Луи? Эльф ли он вообще?

Девушка покачала головой, а затем продолжила:

– Тебе самому все это не кажется наивным? Я ведь переживала не просто так. Наш мир… – она тщательно подбирала слова, – он может быть очень жестоким. А человек без документов автоматически попадает в разряд опасных и неблагонадежных. Достаточно крохотной ошибки. Стоит один раз привлечь внимание властей, и маховик раскрутится. Я не смогу спасти тебя, и именно этого боюсь. Это не попытка контролировать тебя или как-то опекать. Ты взрослый и самостоятельный человек, вольный сам решать, как тебе жить и как поступать. Но я в ответе за тебя и стараюсь помочь. Пойми меня и, по возможности, координируй со мной свои действия.

– И не создавай проблем, – закончил я за нее.

– Именно, – устало, но как-то по-настоящему улыбнулась девушка.

Она сделала попытку подняться, но едва заметно поморщилась и громко чихнула. Я не стал бросаться на помощь с причитаниями, просто молча встал, сходил в комнату и принес теплый плед. Накинул его ей на плечи, прежде чем Мара успела возразить.

– Ты права, – спокойно сказал, встречаясь с ее удивленным взглядом. – Я взрослый. А ты замерзла, и я не позволю своей спасительнице простудиться из-за моей глупости. Это не опека. Это факт.

Мара укуталась в плед, и в ее глазах мелькнуло что-то теплое, заставившее мое сердце сделать лишний удар. Где-то в глубине сознания возникло смутное ощущение узнавания. Я когда-то видел подобный взгляд, который окутывал меня и успокаивал, дарил настоящее чувство счастья. Множество раз искал его в синих глазах Малдии, но ни разу не находил, а сейчас… Нет, это глупость.

– Спасибо, – пробормотала она. – Факт засчитан.

Девушка поднялась, укутавшись в плед, и направилась к своей комнате. Я проводил ее взглядом, подождал, пока с тихим щелчком закроется дверь, и только тогда выдохнул.

Разговор прошел лучше, чем я ожидал. Но это не означало, что можно расслабиться.

Я убрал все со стола, погасил свет на кухне и направился в свою комнату. Дверь тихо закрыл, погружая небольшое помещение в полумрак. За окном все еще сияли огни ночного Минска, но они уже не казались такими чужими. Усталость навалилась на плечи, но разум отказывался отключаться. Слишком много вопросов, и так мало ответов. Мара права: я взрослый, но взрослость в чужом мире – это не статус, а навык выживания. А выживать без знаний здесь невозможно.

Компьютер.

Я подошел к столу с очередным полезным артефактом, нажал на кнопку. Экран ожил, заливая комнату холодным голубоватым светом. Несколько секунд – и я уже сидел перед клавиатурой, пальцы зависли над кнопками. Клавиши под подушечками отзывались мягкими, но уверенными щелчками. В моем мире пришлось мне бы идти в библиотеку, просить допуск к закрытым разделам, ждать одобрения наставника или тратить недели на чтение пыльных фолиантов. Здесь же – стоило ввести запрос, и знания сами текли на экран. Быстро. Безгранично. Пугающе удобно.

Реконструкция.

Фестиваль.

Ратуша.

Минск.

История.

Я вводил слова одно за другим, открывая тексты, просматривая картинки, читая статьи. Большинство информации было поверхностным: костюмы, бои, ремесла, развлечения. Для обычного путешественника этого хватало, но мне нужно было другое.

Подземелья Ратуши. Подвалы. Туннели.

Несколько статей упоминали, что под старой частью города действительно существуют подземные ходы. Большинство из них было засыпано или разрушено во время войн и перестроек, но некоторые, судя по чертежам, сохранились. И доступ к ним был ограничен не только бюрократией, но и, судя по упоминаниям в старых хрониках, «естественными преградами».

Но мне нужно было другое. Искал трещины в этой идеальной картине обыденности.

Я отвлекся от темы подземелий и переключился на другое.

Замки Беларуси.

Мир.

Несвиж.

Лидский замок.

Коссовский.

Картинки последнего замка заставили меня на мгновение замереть. В памяти всплыл смутный, едва уловимый образ: зубчатые башни, устремленные в небо, словно каменные пальцы, пытающиеся ухватить магию из облаков. Где я это видел? В старых, пыльных фолиантах Академии? Или, может быть, в одном из тех странных снов, что преследовали меня? Мысль ускользнула, словно рисунок на песке, подхваченный внезапным порывом ветра, но оставила после себя странное, щемящее чувство дежавю.

Открывая картинки старинных крепостей, я изучал архитектуру, гербы, символы. Большинство из них было знакомо: львы, орлы, мечи, короны. Типичная геральдика феодальных родов, такая же, как и в моем мире, только куда меньше магических знаков. В гербе моего рода, например, скрытая вязь Воздуха читалась при определенном угле зрения. Здесь же – чистая эстетика. Или так только казалось.

Но один герб привлек мое внимание.

Я приблизил изображение. Старинная печать, потрескавшаяся от времени. В центре – щит, а на нем...

Феникс.

Птица, восстающая из пепла. Крылья расправлены, голова гордо поднята, а вокруг – стилизованные языки пламени.

Мое сердце пропустило удар. Воздух в комнате будто сгустился, став тяжелым и сухим.

Я знал этот символ. Герб Академии состоял из четырех зон, в каждой из которой были изображены представители Стихий: Огонь – феникс, Воды – рыба, Земля – гибкая лиана, Воздух – бабочка.

На лекциях по истории магических существ профессор упоминал, что фениксы – не просто мифические птицы. Они реальны. Редкие, древние, могущественные создания, способные возрождаться после смерти. Их перья усиливали огненные заклинания в десятки раз, а пепел из гнезда использовался в ритуалах перехода между мирами. Но они были легендой. Даже в моем мире, полном эльфов, гномов и других рас, фениксы считались вымершими или скрывающимися в недоступных уголках.

И вдруг – здесь. В этом мире, где, как утверждала Мара, магии не существует.

Я открыл другую вкладку, ввел: «феникс», «герб», «символ».

Результаты были противоречивыми. Некоторые сайты утверждали, что это просто геральдический знак, означающий возрождение, бессмертие, обновление. Другие упоминали древние легенды об «огненной птице», которая появлялась в переломные моменты истории, когда города горели, а империи рушились.

Но одна из найденных статей заставила меня насторожиться.

Она называлась «Тайные общества Минска: хранители древних знаний». Автор, некий исследователь-любитель, упоминал группу людей, которые верят, что феникс – не просто символ. Что существуют существа, способные принимать человеческий облик. Что они скрываются среди людей, наблюдая, ожидая своего времени.

Как эльфы.

Мысль пришла сама собой. Луи не был единственным. Если здесь есть эльфы, почему не может быть фениксов? Или других существ?

Я вернулся к изображению герба, внимательно изучая детали. И заметил кое-что, чего не замечал ранее.

В когтях феникса был зажат не просто свиток или ветвь, как в стандартной геральдике. Это был... кристалл. Геометрически выверенный, с острыми гранями. Похожий на те, что использовали маги в моем мире для артефактов-переговорников. Фокус для потоков. Защитный узел.

Мое сердце забилось чаще.

Я открыл карту Ратуши еще раз, внимательно изучая район фестиваля. И заметил еще одну деталь: здание, где должен был проходить сбор реконструкторов, располагалось буквально в ста метрах от старого дома, на фасаде которого был вырезан этот самый герб с фениксом.

Совпадение?

Я не верил в совпадения. В Академии нас учили: архитектура городов редко бывает нейтральной. Улицы, площади, древние фундаменты – всё это могло быть частью схемы. Если соединить точки... Ратуша, старое здание, подземные ходы... Получался необычный район, а узел.

Луи пригласил меня не просто так. Он сказал: «Там есть те, кто знает больше, чем говорит».

Возможно, эльф имел в виду не только эльфов.

Возможно, здесь, в этом мире, где магия считается выдумкой, скрываются существа, о которых и не подозревали. Фениксы. Или кто-то подобный.

И я намеревался это выяснить.

Сидел перед экраном еще долго, собирая информацию, сопоставляя факты, строя гипотезы. За окном показался рассвет. Небо посветлело, переходя из синего в серо-жемчужное, и огни города стали казаться бледнее. Усталость накрыла меня тяжелой волной, но разум, наконец, успокоился. Мысли больше не метались хаотично. Они выстроились в четкий, логичный план.

С наслаждением потянувшись, я встал из-за стола, забрался наконец под тонкое одеяло и прикрыл глаза. Множество мыслей, которые роились в голове, не мешали строить планы на завтра: ратуша, фестиваль, феникс.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Мария

– Да, кого черт дернул так рано звонить человеку в его законном отпуске? – пробурчала, с трудом открывая один глаз.

Второй открываться не хотел, учитывая, что, судя по ощущениям, я проспала от силы минут десять.

Моя мечта выспаться каждый день жестко попиралась со стороны посторонних людей. Начиная с появления в моей кровати Лирена, неожиданного, даже для меня, приступа паники вчера и заканчивая ранним звонком сегодня.

Хотя он был не таким уж и ранним, судя по ярко светящему на улице солнцу. Но это все равно не снимает вины со звонившего. Я в официальном отпуске. Заработала его своим рабским трудом!

Телефон это не заботило, и он вновь повторил прекрасную мелодию Вивальди. Надо было ставить на беззвучный режим. В конце концов, мир бы не разрушился, если бы я трубку не взяла.

На экране была лаконичная надпись «Яркая Василиса Васильевна». Я подорвалась моментально, нажимая на «принять».

– Сив, утро доброе или как? – вместо приветствия спросила свою старшую коллегу.

Так просто Василиса звонить не будет. Для общения не в рамках работы нам хватает соцсетей и мессенджеров. А если она набирает, значит, что-то случилось. Молясь, чтобы это был не мой проект по запуску рекламы нижнего белья, напряженно ждала я ответа.

– Или как, – скупо сказала Василиса, но спохватилась, поясняя: – Вчера вечером мы запустили обновленный сайт для «Birds of paradise». С квизом…

Выразительное молчание Сив мне не понравилось. Идею с интегрированным опросником для новой коллекции предложила Алиса. Суть была в том, чтобы создать «квиз» для покупательниц нижнего белья, в котором они могли бы вбить свои параметры и пожелания в дизайне, а система автоматически бы им выдавала предложения с нужным размерным рядом. Это выглядело интереснее и понятнее, чем стандартная сетка, в которой многие путаются.

– Не говори, что у нас какие-то косяки, – попросила я больше для проформы.

Сив не звонила бы, если бы все было хорошо.

– С другой стороны, ни один сайт не будет сразу работать без багов. Может быть, не все так плохо? – попыталась я снизить градус драматизма, который излучала коллега.

– Открой мессенджер. В нашей переписке, – хмуро сказала Василиса.

Я, не сбрасывая звонок, развернула ее последние сообщения и медленно просмотрела скрины.

«Девочки, вы это видели? Я ввела свой размер, а мне предложили мужские плавки!» – гласило одно из сторис, с прикрепленной фотографией экрана планшета, на которой крупным планом красовалось мужское нижнее белье.

На другом было:

«Серьезно? Birds of paradise, я всю жизнь ношу 75С, с какого перепуга ваш умный помощник мне предлагает 90F?»

Или еще:

«Я потратила 10 минут на ваш опрос, а вы мне показываете ерунду. Это непрофессионально!»

Про количество гневных и им подобных смайликов и говорить было нечего.

У меня на спине, несмотря на жару, проступил холодный пот.

– Сив, я не представляю, как такое могло получиться, – ошарашенно прошептала я.

– Алиса клянется и божится, что все проверила перед тем, как отдать Пете. Никита сейчас все перепроверяет, но ты сама знаешь, что просмотр кода может занять много времени. У меня не хватает рук, чтобы со всем разобраться.

Я не стала дожидаться официального отзыва. Ничего со мной не случится, если выйду на один день на работу в свой отпуск. С домашнего компьютера нет смысла пытаться что-то делать. У меня, конечно, часть материала есть на флешке, да и некоторые программы установлены, но в этой ситуации этого катастрофически мало.

– Дай мне час, я в душ, быстро соберусь и приеду, – сухо сказала я, соображая, как оптимизировать процесс сбора.

– Давай скорее, здесь все на ушах, – спешно ответила Василиса, но закончить не успела, как зазвонил городской телефон и она отключилась.

Хоть на ходу, но мне нужен кофе. Сон в пять часов не добавляет доброты и бодрости, которые мне особенно необходимы. Такой аврал требует максимальной отдачи. Нужно связаться с руководством компании, заменить баннер и забрать весь сайт на переделку. Наверняка Никита и Петя тоже, уже перелопачивают все, но пока драгоценное время не упущено, мне требуется написать извинительный пост. Скорее всего, Алиса сейчас в ступоре или слезах. От нее вряд ли будет какой-то прок. Понимаю ее: я в свой первый косяк вообще соображать не могла. Но опыт, зараза, штука суровая и быстро учит действовать четко. Порефлексировать потом успею, когда все исправим.

Мысль, что Василиса сейчас разбирается со всеми юридическими вопросами, я додумывала уже, включая кофемашину. Быстрая настройка нужного помола и насыщенности, нажатие на кнопку, и, не дожидаясь окончания режима, я помчалась в душ.

Побив все реальные и нереальные рекорды водных процедур, я уже вытиралась полотенцем, когда вновь зазвонил телефон.

– Маша, нам дали два часа на все исправления! Письмо от фирмы я скинула на почту. Бросай все и срочно сюда! – Василиса отключилась раньше, чем я успела хоть пискнуть.

Завернувшись в полотенце, даже не подсушив волосы, стремглав бросилась в гостиную. Не обращая внимания ни на что вокруг и нервно постукивая ногтями по деревянной столешнице, я включила компьютер, который почему-то оказался просто в режиме «сна».

На почте, кроме гневного письма от «Birds of paradise», в котором говорилось не только о выплате неустойки в случае, если мы неисправим ситуацию, но и о судебном разбирательстве касательно испорченной репутации, было несколько сообщений от руководства нашего агентства со скринами. Была даже парочка новых, которые мне не скидывала Сив:

«Какой кошмар, этот бренд издевается над женщинами!»«У них там вообще тестировщик есть или кот разработчика за клавиатурой сидит?»

И подобные.

Я застонала, вцепилась пальцами в волосы и оперлась на стол. За что мне все это? Будто попаданца мало было!

– Соберись! – прошептала я, сцепив зубы.

Паникой делу не поможешь. Потом буду страдать, когда все будет функционировать, а пока мне нужен холодный разум и твердый расчет.

Неожиданное прикосновение ткани к коже перебило мою самонастройку. Я вздрогнула, поднимая голову и резко оборачиваясь к пустому дивану. Дверь гостиной закрылась. Секунд пятнадцать и я услышала звук льющейся воды. Понятно, я разбудила Лирена, резко ворвавшись. Оглядев себя, осознала, что сижу мокрая после душа, даже толком не вытершись, в одном полотенце. С волос на плечи капала вода, щедро смачивая черную рубашку, которую я купила попаданцу. Судя по всему, не только разбудила, но и смутила.

– Нежный какой! Будто девушек не видел… – встряхнула головой. – Подумаешь, в одном полотенце. У некоторых платье меньше. Ай, плевать.

Я еще раз пробежала глазами по двум письмам. Стремительно покидала гостиную с уже созревшим планом действий. В понедельник не в час пик я к работе доберусь минут за пятнадцать, плюс парковка. С ней будет сложнее, но этот вопрос решается уже на месте. Итого, у меня где-то час и двадцать минут на разрешение этой проблемы, чтобы не ударить в грязь лицом самой и не позволить, чтобы пострадала репутация нашего агентства. Они создают поистине «райское» белье, мне, как эстету, жалко портить такие связи. До всего этого хаоса я рассчитывала на успешный кейс и приличную скидку в качестве благодарности.

– Прорвемся, – хмыкнула я своему отражению, перестав сушить волосы.

Влажные еще, но они высохнут по дороге, все равно днем опять будет пекло. Краситься или прихорашиваться времени нет. Легкое платье, сумка, планшет.

Зазвонил телефон. Алиса, всхлипывая, хотела узнать, как скоро я буду. Сбиваясь, она пыталась объяснить, что она все проверила. Пришлось подавить желание рыкнуть и собрать выдержку в кулак. Я не собираюсь повторять ошибки моих наставников, которые и не за такие косяки готовы были меня размазать. Быстро сказав, что буду максимум через двадцать минут, выскочила из спальни.

– Мара, я еду с тобой, – заявил мне стоящий на пороге Лирен.

Одет будто с иголочки, в белую рубашку и светлые джинсы. В руках мои ключи, а в глазах решимость.

Я чуть не выругалась, но удержалась, ограничившись лаконичным и жестким:

– Нет.

Его губы сжались в линию, а во взгляде мелькнуло недовольство, которое в первые секунды я предпочла бы не замечать, но вспомнив о ночном разговоре и о том, что проще объяснять все словами через рот, чем ожидать вновь чего-то, что может меня «добить», доставая с полки сумочку и спешно обуваясь, пояснила:

– Я еду на работу. Мне нужно исправить косяки, пока ситуация не стала непоправимой. У меня не будет ни времени, ни желания следить еще и за тобой…

На последней фразе, как назло, с плеча съехала лямка сумки. Я, стоявшая согнувшись на одной ноге, чтобы застегнуть босоножку, подхватилась ее поймать, параллельно заваливаясь набок. Взмахнув руками, чтобы выровняться, неловко вывернулась, выпуская телефон.

Реакция Лирена была молниеносной. Он поймал и мобильник, и сумку, и вовремя подставил плечо так, чтобы я смогла о него опереться.

– Боюсь, из нас двоих за мной нужно следить меньше, – сказал он спокойно и весомо. – Мара, не стоит беспокоиться, я проблем не доставлю, но смогу оградить тебя от лишнего хаоса.

Встав на обе ноги, я присела, чтобы застегнуть застежку и опять не оказаться в глупой ситуации. Такие моменты хороши для романтики, на которую у меня нет никакого настроения. Есть вещи и поважнее.

– Останься дома, выясни все про реконструкторов, – предложила я, наконец справляясь с коварной застежкой.

– Все нужное я разузнал. По дороге расскажу, – ответил Лирен, отдавая мне телефон и сумку, едва я поднялась.

– Черт с тобой, – согласилась я, не желая спорить. – Но давай договоримся: никаких лишних вопросов и уточнений. Все, что требуется, расскажешь после. У нас есть время. А пока мне нужно подумать.

Хочет сидеть в офисе, пусть сидит. Он предупрежден, с чистой совестью не буду слушать жалобы. Иначе я могу и покусать.

Выскочив из квартиры, я бросилась к лифту, нетерпеливо нажимая на кнопку вызова, мысленно поторапливая кабину, второй рукой написала сообщение Василисе, что выезжаю. Мне еще и таких задержек не хватало. Когда прибытие лифта ознаменовалось звоночком, я влетела внутрь, нажимая на кнопку первого этажа, а следом на кнопку закрытия створок.

Спохватившись, что забыла о Лирене, увидела – парень стоит рядом. Молодец, успевает за мной.

– Я дверь не закрыла, – прошептала, внезапно осознав.

Прежде чем нажала на кнопку отмены, Лирен перехватил мою руку:

– Я все запер, пока ты лифт вызывала.

– О, – неожиданно выдохнула.

Мысль о благодарности мелькнула, но была погребена под более срочными размышлениями.

Звонок лифта о прибытии. Первый этаж. Я схватила Лирена за руку и потащила за собой в открывшийся проем, на ходу здороваясь с консьержем, выскочила на улицу. Очередной день, наполненный удушающей жарой. Ненавижу такую погоду. Мозг плавится и не способен на качественную работу. А я еще и кофе не успела выпить.

Добежав до своей машины, на ходу нажала на кнопку, чтобы открыть ее. Распахнула двери моей красавицы со стороны пассажирского сидения, предоставила Лирену самому размещаться. Вскочив на водительское кресло, пристегнулась, услышала хлопок закрывшейся дверцы и завела мотор. Тронувшись, выехала на проезжую часть и влилась в поток машин.

Единственным позитивным моментом было то, что уже время ближе к середине дня и нет пробок. Это не час пик. Пусть они и не такие большие в Минске, как в Москве, но все же постоять иногда приходится.

Мне срочно нужно собраться и выкинуть из головы лишнее. А для этого есть единственный годами проверенный способ.

– Лирен, я включу музыку. Все вопросы потом, пока не отвлекай меня, пожалуйста.

Не то чтобы мне нужно было его разрешение, но опять-таки лучше прояснить. Я уже поняла, что все дело в банальной разнице мышления полов.

Из колонок послышалась мощная классика мирового рока. Ничего не настраивает на боевой лад лучше, чем легендарные песни. Великолепный голос Джона Бон Джови напоминал, что наша жизнь принадлежит нам, а следом Фреди Меркури пел про шоу, которое должно продолжаться.

Песни, которые являлись моими личными гимнами. Я беззвучно, одними губами подпевала им, настраиваясь на то, что передо мной нет ничего непреодолимого, и на то, что все, что ждет меня в офисе, решаемо. Главное, не трусить.

Проспект, поворот на небольшую улицу, чтобы сократить время, еще один поворот, несколько светофоров, прямо, поворот направо, широкая улица, ведущая к бизнес-центру. Припарковавшись, я вышла из машины, настроенная так, будто шла на битву, и заодно придумав несколько вариантов решения проблемы.

Только в это время я вспомнила о попаданце. И то из-за того, что он захлопнул дверь с пассажирской стороны. Удивительно, насколько же внимательно Лирен подошел к моей просьбе, совершенно меня не отвлекая.

Выдавив из себя улыбку, заблокировав машину, я кивнула на стеклянные входные двери:

– Не отставай.

Практически бегом влетела в холл. Быстрым шагом преодолев торговые площади, направилась к эскалатору. На автомате кивнув нескольким знакомым, поднялась на четвертый этаж. Охранник, мужчина в возрасте, на входе поздоровался со мной и задал вопрос, заставивший меня резко затормозить:

– Этот гость с вами?

Я мысленно выругалась. Документы. Опять забыла о них. Сейчас же попросят предъявить документы, чтобы записать посетителя. Импровизируя, улыбнулась раньше, чем охранник успел что-то сказать:

– Это наш консультант из Франции. К сожалению, сейчас его паспорт в консульстве, а копии, заверенной нотариусом, нет. Вы можете записать его на мое имя?

Мужчина внимательно посмотрел на Лирена, а затем кивнул:

– Только из-за хорошего отношения к вам, Мария Владимировна. Правила…

– Огромное спасибо! – перебила я, облегченно выдыхая. – Нас срочно сорвали с деловой встречи. Спасибо вам за понимание!

Охранник расплылся в улыбке:

– Имя вашего гостя?

– Лирен… – начала я, осознавая, что не вспомню, как дальше.

А каждая секунда утекала сквозь пальцы, приближая время огромной взбучки от начальства. Мы и так получим, но от скорости решения проблемы зависит накал выговора.

– Лирен Истал де Корелто, – без единого акцента сказал попаданец на чистом русском.

Возможно, об этом подумал и мужчина. Он перестал писать, подняв внимательный взгляд. Консультант из Франции, говорящий так чисто, явно вызывал подозрения, но у меня не было времени вдаваться в придуманные объяснения.

– Записали? Нам можно проходить? – спросила я, сурово посмотрев на охранника.

Ясно же, что мы спешим, а он задерживает.

Видимо, мужчина проникся моим взглядом и нажал на кнопку. Пропускная система загорелась зеленым.

Быстро пробежав через нее, свернула в коридор, ведущий в наш офис. Там я столкнулась с Алисой. Она смотрела на меня в панике, будто перед ней была единственная спасительная соломинка.

– Спокойно, – подняла я руки перед собой, ладонями к ней, стараясь успокоить. – Мы все исправим, но тебе нужно собраться. Дыши, – показала пример девушке, – нет нерешаемых проблем, есть недостаток фантазии. Я кое-что придумала, но мне нужна твоя помощь.

Мой голос звучал ровно и достаточно доверительно, чтобы Алиса поняла: никто не винит ее за этот косяк. Мне нужны все ресурсы, пока Василиса разбирается с юридической стороной вопроса.

– Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает, – напомнила я младшей коллеге.

Когда-то и мне нужно было услышать подобные слова. Но меня тогда решили подставить и довели до нервного срыва. Не хотелось бы, чтобы кто-то прошел через подобное. Я могу быть резкой и грубой, но не предателем.

– Это Лирен. Он мой хороший товарищ из Франции, – представила я парня. – Лир, это Алиса – моя коллега. Пойдемте.

Больше не дожидаясь никого, я открыла двери в наш маркетинговый отдел, окунаясь в звук непрекращающегося звона трубок и судорожных переговоров. Никита и Петр расположились за свободным столом с ноутбуками и разговаривали на своем айтишном языке, наполненном большим количеством разноплановых специфичных терминов.

– Show must go on, – сказала я, хищно улыбаясь и переступая порог офиса.

Если меня работа встретила привычными звуками, то, когда следом вошел Лирен, показалось, что даже телефоны стали звонить тише. Василиса, внимательно что-то слушавшая, придерживая мобильник плечом, удивленно распахнула не только глаза, но и рот. Никита нахмурился еще больше, что меня весьма удивило. Раньше, даже при крупных проблемах, он сохранял веселое настроение. Видимо, сейчас все намного хуже, чем я думала. Зато Петя, как всегда, кривил губы, и непонятно, что именно сейчас вызвало недовольство. Это его перманентное состояние.

– Всем привет! – поздоровалась я буднично. – Это мой знакомый из Франции, зовут Лирен. Лир, ты можешь разместиться в зоне переговоров.

Я махнула в сторону продолговатого стола с двумя ровными рядами расставленных стульев, стеклянным шкафом, в котором стояли различные подарки от благодарных клиентов, и большим экраном телевизора для демонстрации бизнес-идей.

– И… – я хотела сказать, чтобы он вел себя хорошо и не мешался под ногами, но вовремя поняла, что предо мной не щеночек. – И спасибо.

Кратко улыбнулась и быстро направилась к своему месту, покачав головой Василисе и Алисе, что все вопросы и ответы потом.

Работа закипела с новой силой. Я проверяла сайт, сверяла с бизнес-планом, не позволяя себе ни лишнего движения, ни лишних взглядов куда-то дальше компьютера. Мозг судорожно анализировал. Все сходилось. Все было ровно так, как планировалось. Тогда какого черта этот бардак?

На экране компьютера внезапно всплыло сообщение:

«Яркая Василиса Васильевна, в 12:00 с докладом к заместителю директора.»

Я перехватила взгляд Сив. Обреченный. Она, как могла, разруливала ситуацию, но все становилось только хуже.

Случайно нажав на иконку, я развернула весь наш корпоративный чат. Как раз на общем диалоге. Большой монитор позволял увидеть сразу много сообщений. И одно мне очень не понравилось. Можно даже сказать, что интуиция вопила, чтобы я обратила на него пристальное внимание.

«Замечания озвучены маркетингу, решение за ними.»

Дата – пятничная, время – после пяти.

Как раз тогда я была уже дома. Правда, не помню, что делала.

– Сив, Алиса, подойдите сюда, – позвала я девочек.

Когда они подошли, я ткнула пальцем на сообщение и спросила:

– Какие были замечания?

– Я… я… не знаю, – испуганно проговорила Алиса. – Я в это время проверила несколько размеров, все сходилось, поэтому и не стала все пересматривать, да и кнопка «пройти тест» была уже активна.

– Мне очень интересно, какие у него были замечания, – сказала Василиса, хмуро смотря на человека, непривычно тихого, но привычно недовольного всем и всеми.

– Мне тоже, – мрачно поддержала я, нажимая на печать.

Петя все так же сидел, уткнувшись в ноутбук и изображая активный поиск багов в коде. Хотя, исходя из его сообщения, он еще в пятницу знал, в чем проблема, и якобы оповестил об этом нас. Зато Никита почувствовал сгустившуюся мрачную атмосферу и удивленно смотрел, как наша троица движется к их столу.

Подойдя, я глубоко вздохнула, еле сдерживаясь, чтобы не швырнуть ему распечатку из чата.

– Орлов Петр Николаевич, не желаешь ли хотя бы сейчас рассказать, какие у тебя были замечания? – сухо спросила Василиса и оперлась на обе ладони, нависая над айтишником, а Алиса застыла, сложив руки на груди.

– Я видел, что при заполнении каталога после сохранения исходников, таблица, где хранятся связи, использует внутренние ID категорий, а не ID товаров, – не отрываясь от ноутбука, сказал Петр.

– И ты никому не сказал? – удивился Никита не меньше нашего.

– Я хотел сказать, но она ответила... ну, она посмотрела на меня так, будто хотела меня убить. Я решил, что маркетологи сами разберутся.

Я чуть не выругалась много и некрасиво матом. Наверное, наличие постороннего человека в лице Лирена еще сдерживало меня от перехода на грязную базарную ругань.

– Идиот! – кратко озвучил общую мысль Никита. – Ты хоть когда-нибудь прекратишь носиться со своим уязвленным самолюбием и посмотришь дальше собственного носа?

– Да что ты себе позволяешь? – вскинулся злобно Петр. – Я из вас всех единственный профессионал!

– У тебя сорок пять минут вернуть все в адекватное состояние! А потом я тебе объясню, какая разница между высокомерием и плохим самочувствием.

– Это все исправлять полдня! – взвизгнул этот «профессионал».

– Сорок пять минут, – отрезал Никита. – Откатишь релиз, поставишь заглушку, а за ночь уже пересоберем. Я помогу.

А я злобно добавила, перекривляя Петра:

– Покажешь, какой ты профессионал.

– Я сделал все правильно, – он напомнил мне высокомерно нахохлившегося петуха.

Обидели несчастного. Я гадливо посмотрела на Петю. Хотелось как минимум вымыть руки, а еще многое наговорить, но мы лишь потратили бы драгоценное время. Есть существа, на которых жаль даже секунду выделить.

Ощутив на себе взгляд, я посмотрела в сторону, где сидел Лирен. Спокойная поза: локтем оперся о край стола, нога за ногу, в руках какая-то книга. Он, не мигая, наблюдал за нами. Оценивающе и напряженно. Появилось ощущение, что Лирен похож на хищника, готового в любой момент вскочить, но маскирующего эту готовность под видом расслабленности.

Стоило отойти от стола айтишников, как ноги, будто по своему желанию, понесли меня к попаданцу. Я не стала показательно улыбаться или делать вид, что все хорошо. Зато отметила, что Лирен держал в руках подарочное издание «Графа Монте-Кристо» на французском языке. А, ну да, он же понимает разные языки.

– Что-то случилось? – спросил раньше, чем я задала свой вопрос.

– Ай, – отмахнулась, и, чтобы не вдаваться в подробности, ответила: – не всегда везет с коллегами.

– В твоем мире предателей так быстро прощают? – уточнил он.

Учитывая, какую книгу читал Лирен, вопрос показался странным, но я вовремя сообразила, что парень имел в виду ситуацию, свидетелем которой стал.

– У нас их не казнят. У нас их заставляют работать, – ответила, и Лирен чуть заметно улыбнулся.

– Такие люди, как этот мужчина, даже трудовому исправлению не подлежат.

– А как ты вообще… – хотела я спросить, но не смогла толком сформулировать вопрос.

– Мимика и позы. Это первое, чему учат на начальных курсах Боевого направления, – спокойно пояснил Лирен. – Чтобы выжить в любой битве, будь то магическая или обычная, нужно уметь считывать противника.

Я промолчала, понимая, насколько все же может быть опасен этот попаданец. Неужели он уже понял, что от него что-то утаивают? Но никакой негативной реакции я пока не видела, это не означает, что мне не надо быть осторожнее.

– Тогда я буду внимательнее с тобой, – хмыкнула и, не дожидаясь ответа, развернулась и направилась к своему компьютеру, на ходу разминая пальцы.

Когда знаешь суть проблемы, решаешь ее быстрее. Пока я писала пресс-релизы, посты для социальных сетей нашего агентства и заказчика, рассылала информацию блогерам, с которыми договаривались Алиса и Василиса, отведенное время пролетело со скоростью истребителя. Пришлось выкручиваться, переводить все в шутку и уговаривать, чтобы бренд представил временную скидку.

Василиса, подготовив всю оперативную информацию, ушла к руководству, а мы остались ждать. Нервное напряжение нарастало. Телефоны продолжали звонить. Нам вдвоем с Алисой пришлось бегать между столами, чтобы отвечать.

Конечно, придется выплачивать неустойку, но это уже проблемы Пети. У него не получится спихнуть всю вину на меня, хотя он и попытается обратить внимание, что я ушла раньше с работы. Только вот айтишник вряд ли учел, что руководитель проекта сама меня отпустила с поручением, и мой имидж в агентстве выше, чем его.

– Красавицы мои! Я слышал, что у вас случилось, и пришел развеять все ваши тревоги! – разорвал нервную атмосферу голос нашего штатного фотографа.

Он вошел в офис, неся в руках упаковку с тарталетками.

– Егор-сладкий! – обрадовалась Алиса.

Она из всех парней агентства лучше всех общалась с ним. Наверное, потому, что этот молодой мужчина чем-то напоминал корейских айдолов. Ухоженный, с подтянутой фигурой и всегда стильно одетый. А еще честно и бескорыстно любящий весь женский пол. Егор не был бабником, он именно восхищался каждой из нас, всегда поддерживал и давал хорошие советы касательно стиля или макияжа. Свою кличку «сладкий» он получил после того, как мы услышали, что жена его зовет «Егорка». Есть такая вареная сгущенка. Очень вкусная и сладкая. Вот прозвище и закрепилось. Карина, жена Егора, кстати, была не против. Она работала моделью, и иногда мы пересекались с ней. Собственно, Карина и привела мужа на должность фотографа.

– Что, моя хорошая, кто посмел обижать такую принцессу? – показательно ласково обратился Егор к Алисе.

В этом был весь он.

– Я сама, – опустила взгляд моя младшая коллега. – Не проверила квиз до конца и не заметила ошибки.

– Возьми вкусняшку и улыбнись, – протянул он девушке коробочку с тарталеткой. – Ни одна работа и ни один мужчина не заслуживает, чтобы такая красавица грустила.

Алиса вмиг просияла.

– Конечно же, наши умницы уже разобрались и идеально решили все вопросы?

Я хмыкнула, покачав головой. Как всегда. Кто-то красивый, а кто-то работает.

– А что здесь делают эти мужланы? – нагнувшись ко мне, шепотом спросил Егор.

– Петя решает проблему, которую сам же и создал, а Никита присматривает, чтобы он не говорил лишнего, – ответила я, в целом обрисовывая ситуацию.

– Не удивлен. Мужчина, который не следит за собой и настолько безвкусно одевается, способен лишь спихивать вину на своих прекрасных коллег, – негодующе ответил фотограф и резко замолчал.

Я проследила за его взглядом, направленным прямо на Лирена. Попаданец сидел в той же позе, внимательно читая. Видимо, уже приспособился к нашему гулу.

– Боги-олимпийцы, кто он? – благоговейно спросил Егор, больше ни на что не обращая внимания.

– Мой знакомый из Франции, – очередной раз повторила на ходу придуманную легенду.

– Нет, такого не может быть. Он спустился с горы Олимп, чтобы осветить все вокруг своей божественной красотой.

– Егор, а ты не перегибаешь? – спросила я, еле сдерживая смех.

Так описать Лирена не смог бы и величайший поэт. Сравнить с древнегреческими богами. Надо же придумать. Хотя тонкая творческая натура фотографа, наверное, все же на подобное была способна.

– Маша, ты видела моделей, которых прислало агентство? Они же резиновые и одинаковые! – возмутился Егор, из-за чего его голос прозвучал выше, чем обычно.

Он даже слегка гадливо взмахнул рукой, будто мошек отгоняя.

– У меня через час запланирована съемка. Ни одна модель из присланных не подходит. Мне нужны стать, харизма, а не перекачанное тело и перекрашенные лица!

Егор, наконец-то, посмотрел на меня, и я заметила сумасшедший блеск в его глазах, который весьма мне не понравился. Обычно после подобного следовала какая-то безумная просьба.

– Маша, я тебе любую фотосессию бесплатно сделаю, только уговори его у меня сняться! – воскликнул он так громко, что даже Никита с Петей подняли глаза от своих экранов, а Алиса чуть не подавилась кусочком тарталетки.

Я же только «уронила челюсть» от неожиданности и абсурдности просьбы. Лирен и модель? Это издевательство какое-то?!

Лирен

Удивительно, как быстро приходит сон после насыщенного дня. А всего лишь стоило почти поругаться с Марой, встретить эльфа и наткнуться на загадку с фениксом. После смерти и переноса в другой мир подобные события уже не казались чем-то из ряда вон выходящим. Обычный понедельник, не иначе. Улыбнувшись, я с удовольствием потянулся, распахнул глаза.

Светило давно встало, и его лучи, найдя бреши в темных шторах, уже вовсю исследовали комнату, а наткнувшись на одну из граней монитора, отражаясь, порождали крохотную радугу.

«Удивительный артефакт» , – вновь возникло у меня восхищение перед настоящим гением творца, сумевшего не только придумать, но и создать его…

Покачав головой, я обвел глазами уже практически родную комнату. Пусть небольшую, это ведь не королевская спальня или даже не спальня в моем родовом замке, но в ней было что-то уютное и милое. И непонятно, такой эффект создавали со вкусом подобранная мебель и внимание к деталям, или сама девушка?

В этот момент в голове вспыхнул образ Малдии. Яркий, такой живой, что сердце сжалось. Она стояла на ступенях Дома Целителей, и лучи дневных светил играли в ее волосах, выделяя медные пряди. Дия улыбалась – той самой улыбкой, от которой у меня всегда перехватывало дыхание, и протягивала руки куда-то в сторону, словно ждала… Меня?

– Что за глупости лезут в голову? – пробормотал я себе под нос и усилием воли отбросил упаднические настроения. – Конечно, меня, кого еще она может ждать? Уж точно не этого ли огневика. Надо искать путь домой. Я уже порядком задержался в этом мире.

После принятого решения мысли успокоились, и до меня долетел уже немного привычный шум большого города, в который вплетался шум воды.

– Мара уже встала, значит, и мне пора.

Но стоило мне только приподнять край тонкого покрывала, чтобы встать, как тишину прорезала изящная и очень красивая мелодия. Едва я прислушался, стараясь запомнить, как все стихло.

Дверь в комнату внезапно распахнулась, будто от удара ногой, и на пороге возникла Мара, завернутая в одно лишь широкое полотенце. Моя спасительница находилась в очень скверном расположении духа. Не обращая на меня внимания, она практически подлетела к компьютеру и, развернувшись в кресле, принялась сосредоточенно что-то нажимать на клавиатуре и мышке. При этом время от времени она просматривала телефон.

Я еще ни разу не видел Мару в столь напряженном и сосредоточенном состоянии. Даже когда ночью ждала меня у подъезда, она не была настолько, я бы сказал, воинственной и сконцентрированной. Ее волосы, мокрые и растрепанные, прилипли к шее, а плечи были напряжены.

При этом я не мог не любоваться ею. Полотенце, небрежно обернутое вокруг тела, оставляло открытыми изящные плечи и длинные ноги. Капли воды стекали по шее, исчезая в складках ткани. В ее движениях была та самая собранность, которую я видел у воинов перед боем. Каждый жест выверен, ни одного лишнего. И в то же время – хрупкость. Она была как натянутая тетива – еще мгновение и выстрелит.

Я поймал себя на мысли, что любуюсь девушкой, наблюдая, как капельки воды стекают по тонкой шее, и от этого стало… жарко.

Мара, вцепившись в свои волосы, понуро оперлась о стол.

– Соберись, соберись! – практически беззвучно шептала она себе, но я все равно услышал.

Решив, что неправильно вот так украдкой смотреть на девушку, которая явно не отдает себе отчет в своем внешнем виде, тихо поднялся с дивана, взял со стула рубашку – черную, купленную совсем недавно. Подошел ближе, стараясь не отвлекать, и осторожно накинул ей на плечи. Ткань мягко легла на влажную кожу.

Я вышел из комнаты, аккуратно прикрыв дверь, и направился в душ.

Пока упругие струи горячей воды били по плечам, я напряженно думал.

Мара явно читала что-то важное на экране, и, судя по ее реакции, это было не просто письмо. Она ворвалась в комнату, села за компьютер, начала что-то читать, и с каждой секундой её лицо становилось всё более сосредоточенным и одновременно расстроенным. Значит, это какая-то очень серьезная ситуация.

Я не знал деталей, но одно было ясно: ей сейчас не до меня. Насколько успел заметить, Мара не тот человек, который попросит о помощи, она привыкла все делать сама.

Пока вытирался, решил просто быть рядом, и если обстоятельства сложатся так, что моя помощь будет к месту, то сделаю все возможное. Пусть я не решу за нее все проблемы, но вовремя поддержать или хотя бы принести воды, смогу.

Выйдя из ванны, услышал хлопок чего-то упавшего, и спустя мгновение до меня донеслось сдавленное ругательство.

Быстро собравшись, я надел светлые брюки и рубашку, на кухне взял бутылку с водой и направился в прихожую обуваться. В этот момент Мара выскользнула из спальни.

Сжимая в руках телефон, она внезапно замерла, пристально рассматривая меня.

– Мара, я еду с тобой, – заявил я, сжимая в руках ключи от квартиры.

– Нет, – последовал резкий, словно приказ, ответ.

Стоило мне только открыть рот, чтобы привести несколько аргументов, как я тут же отбросил все слова. Не время и не место.

Мара тоже замерла на секунду, словно собираясь с мыслями, и, отвернувшись, чтобы достать сумку и обувь, твердо сказала:

– Я еду на работу. Мне нужно исправить косяки, пока ситуация не стала непоправимой. У меня не будет ни времени, ни желания следить еще и за тобой…

В этот момент лямка сумки съехала с ее плеча. Мара дернулась, пытаясь поймать, и покачнулась, стоя на одной ноге в неудобной позе. Телефон выскользнул из пальцев, описав в воздухе короткую дугу.

Я шагнул вперед, даже не думая, действуя больше на рефлексах, вбитых годами тренировок. Левая рука поймала телефон, правая – подхватила сумку, а плечо подставил так, чтобы она смогла опереться. Все это заняло секунду. Но за это время я успел заметить, как ее глаза расширились – не от испуга, а от удивления. Будто она не ожидала, что кто-то окажется достаточно быстрым, чтобы все поймать.

– Боюсь, из нас двоих за мной нужно следить меньше, – сказал спокойно. – Мара, не стоит беспокоиться, я проблем не доставлю, но смогу оградить тебя от лишнего хаоса.

Она была явно несогласна. В ней боролись противоречивые чувства, и, судя по взгляду, уже готовилась рявкнуть на меня или разразиться длинной речью, почему лучше остаться дома.

Мара, занятая обувью, пыталась меня вразумить, приводя доводы.

– Все нужное я разузнал. По дороге расскажу, – твердо ответил я, отдавая ей телефон и сумку.

Она согласилась, но поставила ряд условий. Конечно, я понимал, что ей требуется подумать, чтобы разобраться с возникшими проблемами, так что сразу же согласился. Я не ради разговоров решил с ней ехать.

Мы, наконец, вышли из квартиры. Мара, погруженная в свои мысли, сразу устремилась к лифту. Я же, не желая ее отвлекать, быстро закрыл дверь, запер замок и, сделав несколько стремительных шагов, замер рядом, как раз к моменту открытия створок.

На миг задержав взгляд на все еще сжимаемых в моих ладонях ключах, она спохватилась, но я заверил, что все уже сделано, и неожиданно удостоился уважительного взгляда. Мне даже стало как-то странно: радостно и тепло на сердце. Вернулось ощущение тихой личной победы и собственной значимости, которое рядом с Марой несколько притупилось за последние дни.

Едва мы выбрались на улицу, девушка практически бегом бросилась в ранее неизведанную мной сторону дома, где находилась стоянка экипажей. Еще издалека она что-то достала из кармана, и раздался приглушенный расстоянием отчетливый щелчок.

Мне было очень любопытно, но я молча следовал рядом, с интересом поглядывая на автомобили и гадая – какой же выбрала себе моя спасительница? Может, вон тот, ярко-желтый, без крыши? Или, наоборот, – что-то приземистое, почти квадратное и даже на вид – тяжелое?

Но реальность оказалась куда проще: мы подошли к машине цвета спелой вишни, и Мара, распахнув дверь со стороны пассажирского сиденья, предоставила мне самому возможность разместиться.

Я ощутил любопытство, но молча забрался внутрь. Расположившись в удобном кресле, завороженно провел ладонью по обивке.

– Как интересно… – вырвалось у меня поистине детское восхищение.

Я услышал хлопок закрывшейся дверцы, и Мара, не обращая на меня внимания, уверенными и отработанными движениями повернула ключ. Услышав низкий рокот, я непроизвольно напрягся, ожидая развития событий, что-то щелкнуло и раздался раздражающий писк.

– Пристегнись, – бросила она, едва мы выбрались из небольшого переулка.

Я только заметил, что Мару препоясывает необычный ремень. Покрутив головой, нашел возле своего кресла такой же и, припомнив манипуляции девушки, аккуратно потянул за один конец. С легким щелчком замок необычной формы закрылся, и писк, наконец, смолк.

– Лирен, я включу музыку. Все вопросы потом, пока не отвлекай меня, пожалуйста, – предупредила Мара, когда мы выехали на проезжую часть, вливаясь в поток различных средств передвижения.

Как же это невероятно! Неужели все они двигаются без магии? Тогда как такое возможно? Нужно обязательно выяснить все, если не у Мары, то в ее компьютере. Какой завораживающий мир. Я ощутил предвкушение от изучения нового, от получения знаний. Для этого даже не нужно идти в библиотеку.

Из специальных артефактов послышалась мощная музыка с ритмичными барабанами и громким голосом. Никогда не слышал ничего подобного, но мне понравилось. И слова хорошие. Мужчина пел про свободу, про смелость и про то, что только он хозяин своей жизни и ему выбирать, как ее прожить. Хорошие слова с правильным смыслом.

Я с любопытством прильнул к окну, рассматривая людей, дома и различные здания.

Город. Он поражал. Масштабом. Людьми. Машинами.

В своем мире города жили иначе. Они дышали медленно, словно старые мудрецы, знающие цену каждому мгновению. Улицы вели к площадям, площади – к храмам и дворцам, а те уже к замкам. Все было привычно и на своих местах. Все подчинялось порядку.

Здесь город был сделан из стекла и бетона. Гладкий. Блестящий. Он не пах временем, пыльными фолиантами или страхом. Это был словно дикий зверь, который не молчал. Он гудел. Постоянно. Будто огромное существо, которому неведом покой. Этот город не спал. Он жил. Каждую секунду. Каждым своим жителем.

Вот мужчина бежит к автобусу, прижимая к груди квадратную сумку. Или женщина толкает коляску, одновременно разговаривая по амулету-телефону. Вот подросток, балансируя на доске с колесиками, проскальзывает между машинами, как рыба между камнями.

Мелькающие за окном здания не казались гротескными или уродливыми, наоборот, они гармонично вписывались в парки или целые архитектурные комплексы. Но встречались и другие.

Обшарпанные, старые, откровенно разрушающиеся или расписанные хаотично искаженными буквами, подобные шедевры зачастили, стоило нам свернуть на совсем уж узкую улочку. Я повернулся к Маре, но она столь увлеченно о чем-то думала, постукивая пальцами по рулю и отбивая ритм очередной песни, что я не рискнул ее отвлекать.

Мы вновь свернули несколько раз, выбрались на широкую улицу, и тут же замерли на перекрестке.

Мара стала как-то нервно постукивать пальцами по рулю, не попадая в ритм, будто готовясь к чему-то и считая секунды до определенного момента.

– Мара, – позвал я.

– Что?

– Ты справишься.

Она посмотрела на меня. В ее глазах мелькнуло что-то вроде удивления, а потом – благодарности.

– Знаю, – выдохнула она.

Впервые за утро я увидел, как ее плечи чуть расслабились.

И гонка продолжилась. В своем мире иногда приходилось двигаться куда быстрее, нежели сейчас, но там тратилась уйма энергии. Тем удивительнее было находиться в комфортной машине. Не расходуя даже крупицы сил, мчаться вперед.

Спустя какое-то время мы с легким скрипом затормозили возле большого здания странной и немного округлой формы. Оно чем-то напоминало Благословенные торговые ряды около дома моей спасительницы. Машина, шурша колесами по асфальту, замерла на парковке.

Мара, ловко отстегнув ремень, выскользнула на улицу, будто и вовсе обо мне забыв.

– А как? – начал было я, коря себя за невнимательность, но быстро нашел продолговатую красную кнопку, и ремень, наконец, освободил меня из своих объятий.

Успев в последний момент, я выбрался из машины и захлопнул дверь с пассажирской стороны. Мара в это время заблокировала двери и, бросив мне небрежное «не отставай», устремилась к входу в стеклянное здание.

Внутри пространство напоминало все тот же торговый центр. Множество помещений, люди, снующие туда-сюда. Мара, быстро кивнув явно знакомым встречным, устремилась к самодвижущейся лестнице.

Стоило нам подняться на четвертый этаж, как дорогу преградил седой, но еще крепкий мужчина. Поздоровавшись, он внимательным и даже профессиональным взглядом осмотрел меня и поинтересовался:

– Этот гость с вами?

Слово «гость» он выделил едва уловимой интонацией, словно бы сомневаясь.

Мара, к моему восхищению, даже не повела бровью, не подала вида, что что-то может быть не так. Ее ложь спокойно лилась. Я оказался консультантом из какой-то «Франции». Очередная заметка на память, что нужно будет прочесть и про эту таинственную страну. Мужчина так просто не сдавался, ему необходимы были мои документы, но Мара включила все свои женские чары, и охранник не устоял. Наверное, против такой улыбки даже я оказался бы бессильным.

Сделав пару шагов вперед, чтобы не задерживать девушку еще больше, я с достоинством представился:

– Лирен Истал де Корелто.

Мужчина перестал писать, подняв внимательный взгляд, затем еще более пристально посмотрел на мою спутницу, словно размышляя, пускать нас или нет.

– Записали? Нам можно проходить? – спросила она, сурово посмотрев на охранника.

Видимо, он проникся её взглядом и нажал на кнопку. Пропускной артефакт загорелся зеленым.

И мы последовали в «святая святых».

Пройдя по широкому холлу, оказались в коридоре, в котором Мару уже встречали. Расстроенная и явно находящаяся на грани истерики девушка шагнула вперед, собираясь что-то сказать, но моя спасительница ее опередила заявив:

– Спокойно. Дыши. Мы все исправим. Но тебе нужно собраться. Нет нерешаемых проблем, есть недостаток фантазии. Я кое-что придумала, но мне нужна твоя помощь.

Она подняла руки перед собой, ладонями к девушке, стараясь успокоить.

– Не ошибается лишь тот, кто ничего не делает.

До меня доносился успокаивающий и уверенный голос Мары, а я с любопытством рассматривал коллегу своей спасительницы.

Девушка была молода – вряд ли старше двадцати двух лет. Длинные темные волосы, собранные в небрежный хвост, выбивались прядями и падали на лицо. Строгая белая блузка с короткими рукавами была слегка помята, а на щеках еще блестели следы слез. Она выглядела так, словно только что пережила сильный испуг, но теперь, услышав голос Мары, постепенно приходила в себя. В ее глазах была та самая смесь благодарности и растерянности, которую я видел у целителей после первых дежурств.

– Это Лирен, мой хороший товарищ из Франции, – представила меня Мара и продолжила: – А это Алиса, моя коллега. Пойдемте.

После чего Мара первой распахнула двери, проникая в новое, ранее скрытое помещение.

Я замер.

Просторный зал, залитый светом. Ряды столов с компьютерами, мигающими экранами. Люди, говорящие по телефонам, печатающие с невероятной скоростью, перекидывающиеся фразами, целиком состоящими из заумных терминов. Воздух был наполнен гулом голосов, щелчками клавиш, звонками.

Это было похоже на зал совета во время экстренного заседания. Только здесь не было ни пафоса, ни величия, ни порядка. Лишь хаос. И в центре этого хаоса – Мара. Спокойная. Уверенная. Готовая взять все под контроль.

– Шоу должно продолжаться, — произнесла она, и в ее голосе я услышал не просто фразу. Это был вызов.

– Лир, ты можешь разместиться в зоне переговоров, – бросила она через плечо, махнув рукой в сторону продолговатого стола со стеклянным шкафом. – И… спасибо.

Мара развернулась и направилась к одному из столов, а я остался стоять посреди помещения. На мне вмиг скрестились взгляды практически всех присутствующих – удивленные, оценивающие и настороженные.

Женщина с телефоном у плеча распахнула не только глаза, но и рот. Один из мужчин рядом нахмурился ещё больше. А тот, что сидел за ноутбуком, как всегда, кривил губы – видимо, это его перманентное состояние.

Мара, сев за стол, принялась что-то печатать. Ее пальцы застучали по клавиатуре с ужасающей скоростью, а на лице появилась маска полной сосредоточенности. На миг отвлекшись, вероятно, по причине неестественной тишины в помещении, она коротко улыбнулась, той самой улыбкой, которая означала «я тебя услышала», но сейчас не до разговоров» – и вернулась к своему экрану.

Я кивнул, хотя она уже не смотрела, и направился к указанному месту. Сел, откинулся на спинку стула, закинул ногу на ногу и осмотрелся.

У стены, в двух шагах от меня, в стеклянном шкафу стояли какие-то книги – подарки, судя по всему. Чуть дальше – несколько открытых стеллажей с бумагами. На стене висела большая картина, но матово-черного цвета, прямо как увеличенный в несколько раз экран компьютера. Ну и, конечно, множество столов, за которыми работали люди. Я же сидел за массивным и даже на вид более представительным. Скорее всего, он для встречи с важными людьми.

Поднявшись, я подошел к шкафу с сувенирами, заинтересованно заглянул внутрь. Прямо предо мной лежала даже на вид тяжёлая коробка, из какого-то блестящего материала. На ней была благодарственная надпись на одном из языков того мира. Я не стал разбирать, что это за вещь, а просто поставил ее обратно. Мне невероятно повезло. Какая же хорошая особенность – понимать все языки. Взял богато украшенную книгу, пробежал глазами по обложке. «Граф Монте-Кристо». Вновь ранее не встречавшийся язык, но буквы легко сложились в понятный текст.

– В знак нашей глубокой признательности мы предлагаем вам этот шедевр. Как и Монте-Кристо, пусть ваша жизнь будет наполнена прекрасными сюрпризами и яркими успехами.

Вернувшись за стол, я открыл книгу и начал читать, но глаза скользили по строкам, а внимание было сосредоточено на другом.

Тем временем у стола разворачивалась настоящая драма с моей спасительницей в главной роли.

Я не слышал всех слов, расстояние было слишком велико, а вокруг гудело множество звуков. Но обрывки фраз долетали до меня. Мимика, позы, жесты – все это раскрывало подлинные мотивы участников представления.

Мужчина по имени Петр, если я правильно расслышал, сидел, уткнувшись в ноутбук. Его плечи были напряжены, челюсть сжата. Он изображал занятость и в то же время ждал удара. Как загнанный зверь, который знает, что бежать некуда, но надеется – хищник пройдёт мимо.

Рядом с ним сидел другой – Никита. Его поза была открытой, а в глазах читалось напряжение. Он пытался сохранить нейтралитет, но прекрасно понимал – сейчас будет кровь. Взгляд метался между Петей и девушками, словно взвешивая – кто решится первым на удар?

Василиса нависла над мужчиной, опершись ладонями о стол. Вся её поза выражала агрессию. Губы плотно сжаты, ноздри раздувались от едва сдерживаемой ярости.

Алиса стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Она словно старалась закрыться и отгородиться от всей ситуации. Девушка не хотела участвовать, но и уйти не могла.

А Мара… Мара стояла рядом с Василисой, но её поза была другой. Спокойная, собранная. Она просто ждала. Как охотник, который знает: добыча сама сделает ошибку.

И Петр её сделал. Он заговорил. Быстро, нервно, злобно пытаясь атаковать. Но Никита что-то удивленно спросил и Петр замер. Его плечи опустились. Попался.

Я уловил слово «идиот» и увидел, как Петр взвился. Лицо покраснело, он вскочил, выпятив грудь и сжимая от ярости кулаки. Но Никита положил ему руку на плечо, и Петр опустился обратно.

Я усмехнулся. Знакомая сцена. При дворе моего отца такие же драмы разыгрывались, когда вассалы пытались свалить вину друг на друга. Только там всё заканчивалось дуэлями или изгнанием. Здесь же… здесь Петр просто получил приказ исправить ошибку и подумать над своим поведением.

Странно. В этом мире предателей не казнили, а заставляли работать. С одной стороны – весьма разумно, но с другой…

Пока я предавался думам и наблюдал, Мара, заметив мой пристальный взгляд, направилась ко мне. Сев на край стола и скрестив руки на груди, она уже собиралась что-то сказать, но я успел раньше:

– Что-то случилось?

Не то чтобы я не видел произошедшего и не понимал ситуации. Мир, может, и другой, но люди-то одни и те же. А такие как этот Петр, наверное, самые распространенные.

– Ай. Не всегда везет с коллегами, – отмахнулась она.

Так, перебросившись несколькими фразами, немного разрядив обстановку, Мара развернулась и направилась к своему столу, а я вернулся к книге, погружаясь в хитросплетения приключений Эдмона Дантеса.

Мара села за компьютер и сразу переключилась. Будто не было этой некрасивой сцены с предателем, существовали лишь работа и долг. Её пальцы застучали по клавиатуре, глаза бегали по экрану. Она писала что-то – быстро, уверенно. Потом встала, подошла к другому столу, поговорила с Алисой. Вернулась. Снова за клавиатуру.

Она работала как машина. Без лишних движений, без сомнений. Каждое действие было выверено.

Я понял: она не руководитель проекта. Она – воин. И все эти помещения, странные знаки и символы на экране, люди – это ее поле боя, а ее оружие – слова и решения.

Мне стало неуютно. Я успел увидеть ее другой. Теплой, заботливой, той, что заварила чай по утрам. Сейчас же она была холодной, жесткой и опасной.

И внезапно понял: Мара мне совершенно незнакома. Эта женщина, стоявшая среди хаоса, как королева на шахматной доске, – это один и тот же человек? Или я всё это время видел лишь маску?

Прошло какое-то время. Я дочитал главу, на этот раз по-настоящему не отвлекаясь. Книга была интересной, история предательства и мести. Знакомая тема.

Внезапно в офис вошел кто-то новый.

Я поднял глаза и увидел… странное существо. Молодой мужчина, ухоженный, подтянутый, одетый с такой тщательностью, будто собирался на какое-то мероприятие. Его волосы были аккуратно уложены, одежда сидела безупречно. Но самое странное – это ощущение от его ауры.

Она была… яркой. Не магической, но какой-то другой. Он излучал уверенность, радость, легкость. Мужчина передвигался по офису, словно танцор.

– Красавицы мои! Я слышал, что у вас случилось, и пришёл развеять все ваши тревоги! – воскликнул он, и его голос был таким же ярким.

В руках мужчина нес какую-то коробку – похоже, еду.

Одна из девушек – Алиса – мгновенно просияла.

– Егор–сладкий! – обрадовалась она.

Сладкий? Странное прозвище. Но я понял: этот человек – свой. Его любят.

Он раздал всем какие-то вкусности, поговорил с Алисой, потом подошёл к Маре. Они о чём-то пошептались, и вдруг Егор замолчал.

Мужчина смотрел на меня долго не отрываясь. Я не стал отворачиваться. Пусть смотрит.

Что-то полушепотом, замирая, спросил он у Мары, не отводя взгляда.

Я насторожился: какое странное поведение.

Мара ответила со слегка уставшим видом.

Затем что-то еще, и еще. Наконец, мужчина излишне громко и эмоционально воскликнул, привлекая всеобщее внимание:

– Маша, я тебе любую фотосессию бесплатно сделаю, только уговори его у меня сняться!

Я замер.

Сняться? Где? У него? Как? Что вообще это значит?

Снять что-то? Доспехи? Одежду? Проклятие?

Странное сочетание слов. «Фото» – свет. «Сессия» – заседание, собрание. Ритуал со светом?

Или это метафора?

Я различил слово «модель». Возможно, это ключ к разгадке.

Перевел взгляд на Мару, она стояла явно недовольной и будто какая-то обреченная. Значит, просьба весьма необычная. Настолько, что даже она, привыкшая ко всему, не может найти слов.

Интересно. Очень интересно.

Мара, несколько секунд стояла с выражением недоумения на лице, но в ее глазах зажглись довольно опасные огоньки. Она улыбнулась, с подозрением еще раз посмотрев на Егора, направилась в мою сторону.

– Лирен, – начала она, замерев рядом, – как ты относишься к искусству?

– Искусству? – не понял я ее странного вопроса, отчего еще сильнее внутренне напрягся. – Вполне хорошо, если это не связано с жертвоприношениями.

Последнюю фразу я добавил едва слышно, но Мара всепоняла.

– Ой, нет, даже не думай, – она махнула рукой, мило улыбнулась. – Егор, это прекрасный и веселый мужчина. Он… Хм-м-м… Как бы сказать…

Мара щелкнула пальцами, подбирая удобное объяснение.

– Проводит какие-то ритуалы? Священнослужитель? Или духовное лицо?

– Что? – на секунду опешила девушка, следом сдавленно рассмеялась. – Прости. Было очень забавно, но, к сожалению, Егор всего лишь фотограф. Это что-то по типу… живописца, по-вашему. Он создает картины, только намного быстрее, нежели писать красками и кистью. Есть специальный… – она опять задумалась, подбирая слова: – пусть будет артефакт, называется «фотоаппарат», и с помощью него за мгновение создается реалистичная картина.

– И в чем здесь искусство? Ведь теряется мастерство выбора фона, техники, мазков, возможно, добавок в краски, специальные кисти, или другие приспособления. Я видел мастеров за работой, это очень интересный и сложный процесс. Пожалуй, ничуть не меньше, чем в скульптуре.

– Егор – настоящий мастер. Поверь. Пусть тебя не обманывает то, как он выглядит или говорит. Но, взяв в руки фотоаппарат, Егор преображается, и его дар в том, чтобы выбрать идеальный ракурс, свет, фон и все те детали, что ты перечислил.

– Это очень серьезный труд, – кивнул, все еще не понимая, при чем тут я. – Но чем я могу ему помочь?

– Егор не фотографирует виды на море или горы, он снимает людей в красивой и элегантной одежде. И ему очень понравилась твоя внешность. Его штатные модели всем приелись и выглядят искусственно, а ты для него что-то новое.

– Он хочет, чтобы я принял участие в его работе, выступив в качестве модели? – уточнил, быстро сопоставив все сказанное Марой.

– Да, но скажу сразу – если ты согласишься, нужно будет выполнять все его просьбы, а также переодеваться.

– А чем плоха эта? – не понял я и провел ладонью по рукаву светлой рубашки.

– Это очень хорошая одежда, и тебе она идет, но там понадобится другой образ.

– Звучит несложно, – кивнул я. – Мара, скажи, пожалуйста, мое участие в его работе важно для тебя? Это не нанесет урона твоей чести?

– Подожди, как это может повредить мне? – Мара с недоумением посмотрела.

– Ты, как зарекомендовавшая меня особа, взяла ответственность за меня, и если я буду совершать постыдные или аморальные поступки, на тебя упадет тень.

– Ты так пытаешься понять, достойное ли занятие я тебе предлагаю? Ой, не волнуйся, это очень уважаемое и денежное дело. Помнишь, ты увидел у меня на планшете поющего и танцующего человека, и еще назвал его Наиром? Так вот, это очень популярный человек из Кореи. И даже он не брезгует сняться в фотосессиях.

– Понимаю, – я кивнул и поднялся со стула.

Если это еще поможет заработать золота, вернуть долг Маре…

– Тогда согласен.

– Вот и замечательно! – радостно произнес мужской голос, и к нам стремительной походкой танцора подошел этот «живописец-фотограф».

– Простите? – кивнул я, поворачиваясь к мужчине и недоуменно выгнув бровь.

– Это Егор, наш штатный фотограф, – спохватилась Мара и с радостной улыбкой представила нас друг другу. – Это Лирен, мой хороший знакомый из Франции.

Я с уважением пожал на удивление крепкую ладонь.

– Егор, введи его в курс предстоящей работы, а мне пора вновь в царство маркетингового хаоса.

После чего девушка помахала рукой и вернулась к своему столу, погружаясь в работу с головой.

– Лирен, вы из Франции, да? – произнес Егор, едва отпустив мою ладонь и отойдя на шаг, внимательно рассматривая меня. – Это хорошо. В тебе чувствуется что-то такое, а-ля «благородной стати». К цветотипу очень подойдут фильтры холодные, с серебристым оттенком, можно будет использовать фарфоровый тон или альпийский снег. Коллекция будет классическая с элементами аристократического духа.

Егор потирал подбородок и говорил, казалось, сам с собой. По крайней мере, мои ответы ему были не нужны. Егор обошёл меня вокруг, прищурившись, словно оценивал картину. Кивнул сам себе и произнес:

– Лирен, прости, я на «ты» перешел. Надеюсь, это не обидело тебя, просто, так удобнее и быстрее работать. Ты когда-нибудь снимался?

– Все хорошо, Егор, меня это не задевает. А что касается съемок – нет.

Это решение для меня далось непросто, но ради Мары я пошел на столь вопиющее попрание дворянской чести и достоинства. Егор мог даже не знать элементарных правил этикета. Хотя тыкать человеку – как минимум невежливо.

– Так и думал, иначе я бы знал. Вкратце объясню принцип. Мы выстраиваем композицию, одеваем тебя в разные образы, ты, занимая максимально выгодные и естественные позы, застываешь на несколько секунд. Потом идет смена. И так, пока не закончим. Все сложности и непонятности решим уже на месте. Все понятно?

– Конечно, – кивнул я.

Действиельно, звучит несложно. Это не позирование перед портретистом. Однажды в детстве мне пришлось сидеть неподвижно практически два часа, пока приглашенный мастер делал наброски. И это еще считалось очень быстрой работой. А Егор говорил всего лишь о нескольких мгновениях. Думаю, я справлюсь. Впрочем, в моем мире была более дешевая и доступная альтернатива – специальные артефакты. Они создавали изображения и движущиеся картинки буквально за пару минут, но в них не было даже простенького отпечатка ауры, не то что «души».

– Отлично, тогда не будем терять время. Разумеется, оплата будет более чем достойная, – и мужчина направился на выход из офиса, не останавливаясь крикнув девушкам:

– Пока, мои красавицы. Я с тяжким сердцем, но радостью в душе покидаю вас. Надеюсь, вы простите меня за эту небольшую кражу.

Шагая вслед за Егором, я обернулся к Маре и увидел в ее глазах любопытство вперемежку с облегчением, а улыбка была слегка смущенной, словно она извинялась.

Хор женских голосов застал нас уже на выходе из офиса, и мы вновь оказались в длинном коридоре.

– Идем. Я предупредил о переносе, поэтому должны успеть подготовить оборудование. Не будем заставлять людей ждать.

Егор уверенно, слегка манерной походкой, направился по коридору вглубь здания, параллельно радостно объясняя мне, что требуется делать. Я шел чуть позади, рассматривая встречающиеся таблички возле дверей, внимательно слушая творца.

Были разные офисы, студии по макияжу, маникюру, что-то с печатью и еще множество всего. Но больше всего мое внимание занимал сам Егор.

Мужчина среднего роста, фигурой чем-то напоминал воина, но только напоминал. Словно все его мышцы были результатом работы над красотой тела, и ни капли эффективности. Не было у него развитых плеч, как у лучников. А бедра не бугрились мышцами, как у всадников. Ладони не привыкли сжимать рукоять меча или древко копья.

Зато походка была легкая, немного танцующая, словно у девушки. Да и эта манера говорить… В общем, надо побольше узнать о нем у Мары.

– Вот мы и пришли, – улыбнулся Егор, оборачиваясь ко мне и толкая серую створку.

Мы оказались в очередном небольшом коридоре с тремя дверьми, одна из которых была открыта, и из нее доносились голоса, а также приглушенная ругань.

– Что за шум, а драки нет?! – крикнул Егор и кивнул мне, приглашая следовать за собой.

Голоса смолкли, что-то с легким звоном упало. В следующую секунду мы вошли в большое помещение, в котором возились с артефактами два человека. Девушка и юноша.

– Егор, что-то случилось? Что за срочность с переносом съемок? У нас же ничего не готово! – возмутилась юная девушка и обвиняюще ткнула пальцем в сторону мужчины. – А этот и вовсе уронил один из кейсов, хорошо, что пустой.

– Это ерунда, – отмахнулся Егор и, указав на меня двумя руками, произнес: – Прошу любить и жаловать. Нас посетило олимпийское божество. Это Лирен, он сегодня работает с нами.

– Я так понимаю, используем образы аристократа и… тот? – спросил юноша, отвлекаясь от своей работы, и с похожим блеском в глазах посмотрел на меня.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Мария

Когда Василиса вернулась от руководства, я допивала вторую чашку крепчайшего кофе и заканчивала рассылку маркетинговых предложений всем более или менее знакомым блогерам и инфлюенсерам. У меня скоро по венам вместо крови потечет этот горький напиток. Но альтернативы взбодриться не было. Даже адреналин, вызванный нештатной ситуацией, начал спадать. Нещадно стало клонить ко сну, но я старалась держаться из последних сил.

– Неудивительно, что ты засыпаешь на ходу, – Василиса подошла к моему столу и положила у клавиатуры стопку документации. – С таким красавчиком ночи не должны быть спокойными.

– А я и не говорила, что провожу их в покое и благодати, – буркнула, потирая переносицу и вспоминая, что толком и не спала в последнее время.

То попаданец в моей квартире, то его желание свободы и любопытство к исследованию нового мира.

– Мы жаждем подробностей, – подперев подбородок, повернулась ко мне Алиса.

– Алиса, каких? – обреченно спросила, не особенно задумываясь, к чему они клонят.

– Как каких? – возмутилась Василиса. – Как? Откуда? И как давно?

Они вдвоем смотрели на меня так пристально и выжидательно, что я стала подозревать какой-то подвох в их словах. Но, к сожалению, последние свои силы я отдала на исправление косяка Пети, поэтому никаких идей, что конкретно коллег интересует, не было. Да еще и Никита как-то подозрительно на меня поглядывал. Я ловила его негодующий взгляд, но дальше этого глава айтишников не шел – у него были дела поважнее.

– Мне нужно больше информации о том, что вас двоих интересует, – ответила, отпивая кофе.

Василиса выхватила у меня кружку, и, подняв над головой, заявила:

– Ты приехала решать рабочие косяки с мужчиной неземной красоты. Он даже Егора-сладкого покорил! Теперь мы жаждем подробностей, кто этот прекрасный Лирен?

– Знакомый из Франции, – недовольно буркнула я, пытаясь дотянуться до своей чашки, не вставая с кресла, но Василиса вытянула руку. – Это наглый шантаж. Грешно издеваться над человеком с хроническим недосыпом.

– Грешно не рассказывать коллегам, которые тебе практически как семья, что у тебя появился парень, – надула губки Алиса.

Я чуть не рыкнула на нее, что кому-то нужно смотреть меньше дорамы, а быть внимательнее на работе. Из-за нее мне пришлось подрываться и стремглав лететь решать проблемы. Но это было бы слишком малодушно с моей стороны.

– Мы случайно познакомились через интернет, – на ходу сочиняла легенду знакомства с Лиреном. – Ему нужна была практика с русскоговорящим человеком, а я как-то упомянула в разговоре с соседкой, что давно хотела бы начать изучать языки. Она оказалась преподавателем, правда, английского, но все равно. Вот и свела двух нуждающихся людей.

– Как романтично, – выдохнула Алиса.

Я лишь прикрыла глаза рукой. Кому что, а ей подавай красивую историю любви. Даже если бы я сказала чистую правду, она бы точно так же вздыхала.

– И как давно вы общаетесь? – серьезно спросила Василиса, но чашку с кофе отдала.

– Пару месяцев, – отмахнулась я, не замечая очередного подвоха.

– И ты так хорошо смогла его обучить, что француз чисто заговорил на русском? Учитывая, что он общался не с носителем языка, – Никита не удержался и подошел к нам.

– У него была хорошая база, – не поддалась я на провокацию.

– А живет он у кого? – вопрос опять от айтишника.

– А есть идеи? – огрызнулась я.

Диалог перестал быть обычным любопытством со стороны коллег, становясь все больше похожим на допрос.

– Отель, мотель, съемная квартира или вообще хостел, – принялась перечислять Василиса, но меня больше напряг взгляд Никиты.

Раздраженный, негодующий и какой-то будто обиженный. Я ему никогда ничего не обещала, так откуда такое любопытство? К тому же еще в пятницу мы хихикали на тему того, что наконец-то у сплетниц нашей компании будет повод обсудить тот факт, что мы с Никитой можем быть втянуты в служебный роман. А сегодня айтишник интересуется, где живет мужчина, с которым я приехала. Нет, это бред невыспавшегося мозга, и мне просто все показалось.

– Или квартира хорошей знакомой, которая с удовольствием предоставила свободный диван, – ехидно заметила я.

Глаза Василисы и Алисы засияли еще большим любопытством, но они промолчали в присутствии мужчины, а вот Никита помрачнел. Буркнув что-то на тему, что я же никого не впускаю в свою обитель, он развернулся и ушел к пыхтящему недовольством Пете. Благо хоть этому плевать на мою личную жизнь.

– И какие у вас планы? – серьезно спросила Василиса.

– Сходить на рыцарский съезд, – пожала я плечами, впервые за это утро говоря чистую правду о Лирене посторонним людям.

Подруга показательно закатила глаза, будто услышала какую-то глупость.

– Василиса имеет в виду, как ты планируешь развивать ваши отношения? – услужливо расшифровала Алиса.

Я уставилась на коллег, переводя взгляд с одной на другую. Даже сложно сказать, что больше меня возмутило и удивило. То ли тот факт, что мне приписали какие-то романтические отношения, то ли, что они вообще задали подобные вопросы. Зато сонливость прошла, и в голове стало меньше шуметь.

– Я даже не знаю, как реагировать на такое, – ответила ошеломленно.

Церемониться не стала, а спросила напрямую:

– Мне интересно, какими мыслительными путями вы пришли к таким выводам?

– Ты же помнишь, что дружбы между мужчиной и женщиной не существует? – в ответ спросила Василиса.

– А еще я помню, что с блеском разрушаю подобные бредовые предрассудки, – и махнула рукой в сторону айтишников. – Вот тебе наглядный пример: я и Никита. Коллеги, хорошие товарищи, иногда вместе посещающие бары…

– Именно потому, что вы давно никуда не выбирались, его сейчас так штормит. Если бы мы были в какой-нибудь игре или фэнтези-книге, Никита бы уже проклял твоего Лирена, – прокомментировала Алиса.

Я невольно хмыкнула. Хотелось бы на это посмотреть. Уверена, что на боевом направлении Лирена обучили защищаться и не от таких чар. Как это обычно описывают писатели фантастики? Экранировать? Даже меня сначала научили блокировать чужое воздействие, чтобы никто не смог управлять через сны.

– Тебе нужно тратить меньше времени на романтические истории. Если нечем скрасить свободное время, то перечитай Котлера. Освежи базу маркетинга, – ответила Алисе, давая понять, что разговор закончен. – А у меня отпуск, и я могу с чистой совестью покинуть вас.

– Ты уже все сделала? – спросила Василиса, переключаясь на деловой лад.

Сив все же уважала чужие границы, поэтому поняла, что я не настроена обсуждать свою личную жизнь. Да и обсуждать нечего. Не рассказывать же им, что я не просто человек, а подмастерье Мастера сновидений. Еще отправят в ближайший дурдом. Как раз здесь недалеко.

– Ты поставлена в копии каждой рассылки, и я настроила, чтобы все ответы пересылались и тебе.

– Что бы мы без тебя делали? – облегченно выдохнула старшая коллега риторический вопрос.

– Работали бы, – отмахнулась я.

Мне не нужны лишние благодарности и почести. Это всего лишь моя работа.

– А ты куда? – спросила любопытная Алиса.

Неужели она ничему не учится? Иногда мне сложно с нынешним поколением.

– Смотреть на красивое, – ухмыльнулась и направилась к выходу из офиса, тем самым закрывая разговор.

Интересно, какой на этот раз заказ у Егора? Мы давали ему план на несколько проектов, но не все вела я. Из моих заказов никаких срочных и подходящих Лирену не было. А возвращаться и спрашивать у девочек, какие проекты они ведут, тем самым рискуя попасть под новую волну дотошных расспросов, не хотелось. К тому же Никита… Это не может быть правдой. Уверена, что и мне, и девочкам просто показалось. Это все Лирен своим появлением привнес этот «романтический флер».

Прода от 15.07.2026, 21:18

Стоило открыть дверь в коридор, как духота окружила, надавливая на виски. После прохлады кондиционируемого офиса это ощущалось особенно остро. Одинаковые двери вдоль стен, лишь надписи помогали различать, где находился департамент по стратегии и планированию, а где креативный отдел или бухгалтерия. Во всем многообразии структур мне выделено скромное место в проектном юните. Я с командой могла вести в среднем от двух до пяти крупных клиентов. Все зависит от масштаба запросов. В некоторых проектах мы можем отвечать за весь комплекс продвижения: от разработки стратегии до реализации (как это было с «Birds of paradise»).

Я остановилась у таблички «Департамент аналитики». Интересно, Лирен хоть что-нибудь понял из этих надписей, пока шел с Егором?

Будто в насмешку, дверь открылась и оттуда вышла Юля – аналитик и по совместительству личносит, с которой я не люблю пересекаться в коридорах. Вот бывает, что ничего тебе человек не сделал, но как-то подсознательно избегаешь с ним встречи. Просто потому, что неприятно видеть улыбку, которая больше похожа на издевательский оскал. И самое любопытное, что только я так воспринимаю Юлю. Василиса и Алиса спокойно с ней общаются.

– Маша, привет! – радостно приветствовала меня аналитик.

Я выдавила из себя вежливую улыбку и кивнула, собираясь ретироваться, чтобы лишний раз с ней не заговаривать.

– Только что наблюдала за трафиком на сайте вашего клиента, – все также с улыбкой продолжила она, увязавшись за мной.

Хотелось еще больше ускорить шаг, но тогда это было бы похоже на позорное бегство, а Юля – из тех людей, которые запоминают подобное и затем не упускают момента, чтобы припомнить это якобы случайно в разговоре.

– Юль, я в официальном отпуске и не хочу разговаривать про работу, – спокойно ответила ей.

– И тебе даже неинтересно, насколько упал трафик из-за вашей глупой ошибки? – кажется, она была искренне возмущена.

– А еще я знаю, что трафик вырос и выровнялся после наших постов в соцсетях и объявлений на сайте, – ответила ей, не позволяя выставить себя некомпетентной.

– Мы все равно потеряли деньги! – улыбка перестала скрывать ее истинные чувства.

Я остановилась, раздраженно рассматривая женщину. Темные волосы с бордовым отливом, неброский макияж, по-летнему легкая одежда. Но вот в глазах было желание показать себя выше всех, заявить, насколько она хороша. Правда, это в основном достигается не навыками, а умением вовремя лебезить перед начальством. Радует, что в руководстве не дураки сидят.

– Мы не из твоего кармана деньги потеряли, – сказала тоном, не терпящим возражений. – Виновного нашли и уже все ошибки исправляются.

– Это пятно на репутации агентства, – не унималась Юля. – Как мы отмоемся от этого?

Я только скрипнула зубами и отвернулась, чтобы окончательно прекратить этот разговор. Пускай говорит что хочет. Василиса доложила руководству об оперативном исправлении допущенной ошибки, мы сделали максимум из возможного в сложившейся ситуации. Я не позволю таким пиявкам, как Юля, портить мне настроение еще и в законном отпуске. Интересно, у Егора еще тарталетки остались? Хотелось бы заесть это неприятное послевкусие после разговора с Юлей.

У дверей в «мастерскую творца», а проще сказать, у входа в студию Егора, толпилось огромное количество представительниц женского пола разных возрастов. Увидела даже заместителя директора по персоналу – женщину около пятидесяти лет в строгом костюме и неизменной укладке.

Кто-то из присутствующих снимал на телефон, кто-то просто вздыхал что-то по типу: «какой мужчина!». Они все толпились, мешая друг другу, но не ругаясь громко. Все знали, что лучшему фотографу агентства необходима концентрация и он не терпит возле себя негатива.

– Я слышала, что Егор нашел невероятного мужчину-модель. Говорят, что он похож на принца из диснеевской сказки, – на лице Юли снова появилась высокомерная улыбка.

Конечно, она же узнала все раньше меня и великодушно делится информацией.

Я лишь мысленно хмыкнула, подумав, что Лирен намного лучше любого диснеевского принца. Во-первых, он живой, из плоти и крови, мне даже удалось его потрогать, а во-вторых, значительно адекватнее. За два дня я успела это оценить в полной мере. А еще Лирен владеет магией… настоящей.

К входу в студию Егора мне было не протиснуться, хотя и очень хотелось полюбоваться, какой образ для попаданца выбрали фотограф и его команда. Лена, помощница мастера съемки, занималась макияжем и одеждой, и еще ни разу не ошиблась с подбором. Мне иногда казалось, что у нее тоже есть какие-то «волшебные» умения. К ней даже можно было записаться на макияж перед каким-то очень важным мероприятием. Она наша «фея-крестная».

Эх, жаль, что я не умею накладывать какие-нибудь массовые заклинания. Проще было бы, если бы можно было применить какие-нибудь чары из разряда «всем спать». Но это пока только в мечтах. Хотя при должном усердии и осторожности, думаю, можно найти и изучить нечто подобное. Обязательно займусь этим после собрания Ковена, если он хорошо пройдет. При этих мыслях я напряженно выдохнула, понимая, что времени катастрофически мало, а у меня ничего не готово.

– Не вздыхай так, и ты когда-нибудь кого-нибудь встретишь. Не всем же должно сразу везти, – Юля демонстративно поправила волосы, будто была уверена, что Лирен от такой неземной красоты сразу, как только увидит, упадет к ее ногам.

Я не выдержала и опустила ответную шпильку:

– Личный опыт?

Это было низко с моей стороны, ведь Юля развелась с мужем и одна воспитывает ребенка, но мне правда надоело. Хотелось сделать так, чтобы она поскорее от меня отстала.

– Мара! – до меня донесся голос Лирена.

Попаданец в красивом стилизованном под девятнадцатый век современном костюме прошел сквозь восторженную толпу как нож через растаявшее масло. Темно-синий пиджак с серебряной, богатой вышивкой и белоснежная рубашка настолько подходили Лирену, что я в очередной раз залюбовалась им. И не я одна. Все девушки смотрели на него, затаив желание. Даже заместитель директора по кадрам. Все же, как ни крути, а настоящий аристократизм в движениях и во взгляде ничем не спрятать. Это все кроется даже не в самом облике, а в ауре, которая окружала Лирена и заставляла расступиться перед ним. Ощутила себя как в какой-нибудь дораме про бедную девушку и генерального директора-красавчика. М-да, этот момент точно оценила бы Алиса.

– Привет! Меня зовут Юлия, – расцвела аналитик, улыбаясь чуть ли не всеми тридцатью двумя белоснежными винирами.

Она сразу преобразилась: спина ровнее, грудь вперед, подбородок выше. Рядом с ней, учитывая, что я даже не успела утром толком волосы высушить до конца, не то что накраситься, ощутила простушкой. Наверное, такого эффекта Юля и добивалась, только она даже не могла предположить, что этот красавчик-модель приехал со мной.

– Приветствую, – вежливо и холодно кивнул Лирен.

И все. Он не задержал на ней взгляд даже на лишнюю секунду.

– Мара, ты справилась со своим show? – Лирен тепло улыбнулся мне.

– Оно продолжается, – кивнула ему, довольная произведенным эффектом.

– Я ни на секунду в тебе не сомневался, – уверенно ответил мужчина, галантно предложив мне локоть и, после моего согласия, проведя сквозь, мягко говоря, удивленную толпу в студию Егора.

Прода от 19.07.2026, 21:54

Кажется, в подобной ситуации требуется чувствовать себя как минимум принцессой. Но мне этого не дано. Жизнь научила, что я не отношусь к подобной категории девушек. Если учесть мои магические способности и удовлетворение от ошарашенного взгляда Юли, мне по духу ближе гордое звание «ведьма».

Мысленно обрадовавшись тому, что справедливость для меня восторжествовала, мило улыбнулась окружающим нас девушкам и женщинам. Не стоило еще больше их добивать, и так поводов для сплетен в моем лице у них прибавилось на год вперед, если не больше. Уверена, что многие из них, когда мне удастся отправить Лирена в его мир, не преминут прийти и «выразить свое сочувствие», что наши «отношения» долго не продержались. Хотя даже всем им вместе взятым далеко до того дружного женского серпентария, в котором я когда-то оказалась на первом месте работы.

Это все в прошлом, у меня есть куда более насущные дела.

– Как твои успехи? – переключила я все свое внимание на Лирена. – Тебе очень идет этот образ.

– Милая леди… Мара, – парень быстро исправился. – Я не привык получать столь явные комплименты. У нас не принято, чтобы юные леди говорили такое мужчинам.

– Почему? – я даже удивилась. – Ты красив, тебе идёт образ, да и я уже не попадаю под понятие «юной». Так что не переживай, у нас после одного-единственного комплимента не принято жениться.

– У нас тоже, но все же…

– Просто наслаждайся вниманием, – подмигнула я, а, зайдя в студию, широко улыбнулась. – Привет, «сладкая» команда!

Лена хмыкнула, отсалютовав мне кисточкой для нанесения пудры, Алексей закатил глаза. Ему не нравилось прозвище Егора и то, что его интерпретация перетекла на их команду, но пока фотографа все устраивало, ассистент не смел что-то громко говорить, чем, собственно, мы и пользовались.

– Машенька, солнце моей души! – счастливо приветствовал Егор. – Я твой должник до конца жизни!

– Жене про это не говори, а то она перестанет сниматься в наших рекламных кампаниях, – пожурила я фотографа.

– Моя дикая роза все понимает, – он махнул рукой, высокопарно заявляя: – она величайшая из женщин.

Я с улыбкой покачала головой. Это может продолжаться вечность. Творец и его Муза.

Стоило Егору, начавшему рассказывать, какой Лирен молодец и вообще, его послали все известные боги этого мира на помощь одному бедному и непонятому фотографу, попаданец наклонился ко мне, слегка задевая кожу теплым дыханием. Я удивленно скосила взгляд, но не пошевелилась.

– Этот Егор меня пугает, – прошептал Лирен, оглядываясь на всю команду. – Ни на одной своей боевой практике я не встречал подобной одержимости.

Честно попыталась сдержаться и не засмеяться. Модели не любили работать Егором, потому что в процессе съемок переставал отвечать своему прозвищу. Если сравнить фотографа с персонажем его любимой греческой мифологии, он мне напоминал… наверное, Пигмалиона. Они оба довели свое мастерство до идеала (конечно, в личном понимании). Разница только в том, что Егор не растворяется, всегда движется дальше, а скульптор из мифа зациклился на своем творении до такой степени, что даже Афродита оживила статую.

– Он просто творец. Потерпи немного. Ты очень мне помогаешь. Спасибо, – от всего сердца поблагодарила Лирена, поддавшись порыву.

В фиолетовых глазах появилось удивление, а затем что-то похожее на удовлетворение. Конечно, кто не любит благодарность за свои усилия? Тем более, уверена, что Лирен, хоть и не подавал вида, но все же переступал через некоторые свои убеждения. И я очень это ценю.

– Мой король, камера не любит ждать! – воскликнул Егор, обращаясь… к Лирену?!

– Король? – удивленно посмотрела на попаданца.

– Егор сказал, что мое имя напоминает ему какого-то персонажа из… – он задумался, вспоминая, а затем медленно, осторожно проговаривая, явно опасаясь ошибиться, сказал: – Шекспир?

– Король Лир, – быстро сообразила я.

Так себе, конечно, сравнение, но вчера и я сама для консьержа сократила его имя до «Лир». Аналогию только не провела. Егор тот еще выдумщик.

На вопросительный взгляд Лирена я заверила, что после съемки все объясню.

Пока Егор явно не в первый раз давал указания своему «королю», а Лена пыталась поправить макияж для съемки, я видела, как напрягся попаданец.

Его аристократическая осанка, которая в жизни выглядела естественно, в этот момент превратилась в «кол». Лирен морщился, Лена тихо шептала ему что-то, поправляя воротник пиджака, Алексей ворчал под нос, переставляя рефлектор в пятый раз. Один Егор был как рыба в воде, он получал большое удовольствие от работы.

– Нет! – фотограф опустил камеру. – Это не то. Это мёртвый аристократ, а мне нужен живой! Лирен, ты не стоишь – ты возвышаешься над смертными! У тебя десять минут назад это прекрасно получалось, что изменилось?

Я вздохнула, понимая, что… Может быть, мне уйти и не смущать парня?

Лирен посмотрел на Егора с вежливым недоумением. Конечно, кто признается, что его может смущать чьё-то присутствие. Это как минимум нарушает этикет.

Мне хотелось помочь им. Одному из-за чувства вины, что я втянула попаданца в такое сложное для него дело, а второму из-за хорошего расположения. Вернуться, что ли, в наш офис? Хотя там Василиса и Алиса, и Никита… Его я пока не готова даже видеть, мне нужно обдумать новую информацию.

Помочь с помощью магии? К сожалению, если человек не сошел с ума, я могла насылать сны, только когда он спит.

– Маша, а ты высыпаешься ночами? – спросила внезапно возникшая рядом Лена.

Я вздрогнула и напряглась, ожидая повторения диалога с Василисой и Алисой. Хотя визажист всегда мне казалась очень корректной, но мало ли.

– А что?

– Синяки под глазами уже начинают напоминать мне «Звездную ночь» Ван Гога, – покачала головой девушка. – А лицо бледностью поспорит с макияжем эпохи рококо. Согласись, это сомнительное сравнение.

– А… Это… – протянула я облегченно. – Так, дома жарко и душно, спать невозможно, вентилятор не справляется.

– Сочувствую. В такую погоду на природе хорошо, – поделилась Лена. – Я вечерами выхожу на крыльцо своего дома и наслаждаюсь прохладой.

– Не трави душу, – отмахнулась я.

Девушка фыркнула и подхватила меня за руку, повела к высокому стулу, на котором обычно сидели модели, пока она делала макияж.

– Как можно себя так забросить? Кожа тусклая, уставшая. Неужели у тебя нет времени даже на минимальный уход? – сетовала Лена. – Девушка должна выглядеть хорошо!

– Кому должна? Мужчине? – вопросительно и дерзко выгнула бровь.

– С ума сошла? – возмутилась визажист. – Егору такую ересь только не ляпни, он тебя проклянет. Себе должна и только себе. Пока ты заботишься и ухаживаешь за собой, ты ухаживаешь и за своим внутренним миром. Не зря же говорят, что пока женщина собирается, ее нельзя торопить, потому что она создает себе настроение, – Лена мягко взяла меня за плечи, отворачивая от Лирена и вспышек камеры. – Потом налюбуешься этим красавцем. Я попрошу Егора прислать тебе копию фотографий.

– Да, я не любуюсь, – произнесла почему-то оправдывающимся тоном. – Просто интересно.

– Значит, не любуешься, – не стала спорить девушка. – И он не провожает тебя взглядом. Вы вообще друг от друга отдельно.

– Что? – удивилась я.

– Ничего. Глазки закрываем, – Лена достала небольшую универсальную палетку для макияжа и взяла одну из кистей.

– Фея-крестная, ты сделаешь из меня Золушку? – шуточно спросила я.

– И что только тебе в голову лезет? Ты обычно быстрее соображаешь, – покачала она головой. – Я сделаю из тебя – тебя.

Закрыв глаза, позволила себе расслабиться. Наверное, впервые за эти дни. Просто отдаваясь воле умелых рук мастера своего дела. И неважно, что за дверью толпились коллеги, что Егор в сумасшедшем азарте и перфекционизме уже раз десятый пытается добиться от Лирена правильного взгляда, что где-то там у меня не завершено плетение фантастического сна и я вообще ужасно опаздываю и не справляюсь. Это осталось за границей восхитительного ощущения сказки, которым меня окружила Лена.

Вот теперь у меня появилось чувство, что я принцесса, которую окутали заботой и предвосхищают любое желание. Приятный слегка уловимый запах мяты и цветов расслаблял. Будто прогулка по богатому саду какого-нибудь великолепного замка.

Я представила, что кружусь, раскинув в стороны руки, вдыхая густой воздух, наполненный волшебством. Пальцы закололо от просачивающейся магии. Шевеля ими, представляла, что в руках мой набор крючков, а нити мягко скользят, сплетаясь по моей воле в причудливый узор.

– Стоп. Вот это. Вот это то, что нужно. Не двигайся, – громко воскликнул Егор, вырывая меня из медитативного состояния.

Вздрогнув, распахнула веки, сталкиваясь с понимающим взглядом зелёных с коричневыми разводами глаз Лены. Кожа визажиста будто светилась изнутри. Такого эффекта никакой косметикой не добиться. Самый лучший хайлайтер не может так сиять. Я смотрела на девушку ошарашено, пытаясь понять что, а вернее, кто передо мной. Неужели она такая же, как Луи? Не совсем человек.

– Да, да! Вот так! Теперь представь, что вся сила этого мира в твоих руках, – давал наставления Егор.

– Не с нашими зарплатами, – проворчал проходящий мимо Леша.

– Было бы желание, – отбрила тихо коллегу Лена. – Любить надо то, что делаешь, и делать то, что любишь.

– Много ты понимаешь, – махнул рукой парень и направился поправлять свет.

– Лен, а… – начала я, пытаясь придумать, как задать неожиданный вопрос.

– Успеешь еще все узнать. Лучше оцени мою работу, – девушка отошла, чтобы я могла посмотреть на свое отражение.

От недосыпа не осталось и следа. Яркие глаза, легкий румянец и прозрачный блеск на губах. Это все вместе давало образ отдохнувшего и довольного жизнью человека. Я с улыбкой любовалась, забыв, что хотела спросить.

– Если хочешь, подберу тебе образ и попрошу сфотографировать вместе с Лиреном.

– А Егор согласится? Он так-то мне целую фотосессию обещал, – прикинула выгоду Лениного предложения.

– Фотосессию сделаем позже, сейчас у нас заканчивается время и надо ехать на другой проект.

– Это отличное предложение, – согласилась.

Почему бы не оставить что-то на память о том, что у меня на попечении был настоящий попаданец из другого мира?

Прода от 22.07.2026, 20:44

Лирен

Пока мои новые знакомые обсуждали техническую часть, я с удовольствием огляделся. Передо мной было просторное помещение, одна стена которого представляла собой сплошное зеркало. В дальнем от меня углу находилась небольшая ширма, из-за которой выглядывал край яркого дивана. Напротив огромного окна в пол стояло большое кресло на толстой ножке.

– Лирен, радость моего сердца, всему свое дело. Ты успеешь налюбоваться всем, а пока иди за ширму и переодевайся. Муза не будет ждать! Каждый комплект под своим номером, не запутаешься. Если возникнут сложности – зови Лену! – закончил Егор и громко хлопнул в ладони: – Пока наш ослепительный Аполлон переодевается, готовим зоны один и два, свет по локации, Леша – декорация, Лена – не забудь про образ. Все – работаем!

В этот момент кто-то тихо приоткрыл входную дверь, и на пороге появилась юная невысокая девушка со стопкой бумаг в руках.

– Егор, вы заняты? – произнесла она тихим голосом.

– Да, золотце мое. Я занят творчеством! Если бумаги терпят, зайди позже или посиди на диванчике, – он махнул рукой, указывая на мягкую мебель, стоящую вдоль одной из стен помещения.

– Хорошо, как скажете, – девушка, поправив очки в тонкой оправе, скромно пристроилась на уголке дивана.

Она то и дело бросала на меня заинтересованные взгляды, но быстро отворачивалась к телефону, на котором что-то печатала.

А Егор, уже прекратив обращать на нее внимание, вновь принялся отдавать команды, уверенным и даже каким-то армейским тоном, чем весьма меня удивил. Мне показалось, что ему несвойственны такие суровые интонации.

– Леша, по-твоему, этот рефлектор нужен для восьмой сцены?

– Вроде нет, – протянул задумчиво парень и поставил на место металлическую треногу с непонятной конструкцией сверху.

– Вот именно и тащить ее сюда абсолютно незачем, – Егор, наклонив голову, проникновенно заглянул в глаза Алексею и, чуть тише, но я все равно расслышал, произнес: – Лешенька, прекрати тормозить и включайся уже в работу. У нас важный заказ и не менее важный гость. Не подведи меня.

Последняя фраза, произнесенная довольно доброжелательным тоном, за которым ощущалась хорошо скрываемая угроза, вызывала целый табун мурашек, и я передернул плечами. Каково Алексею, стоящему вплотную к этому мужчине, даже боюсь представить. На секунду закралась мысль, что Егор тоже не человек…

–«Нужно за ним понаблюдать» , – решил и повернулся к Лене, что стояла рядом, терпеливо ожидая, пока я обращу на нее внимание.

– Лирен, не пугайтесь, – улыбнулась красивая женщина и уверенно взяла меня под локоть. – Сейчас я все объясню.

Мы зашли за ширму, которая оказалась куда больше, чем на первый взгляд. Передо мной предстали три столика с зеркалами, чем-то напоминающие дамские, очень высокий стул, яркий и довольно удобный диванчик, а также множество разных баночек, коробочек и прочего.

– Это своеобразная гримерная, – прокомментировала Елена в ответ на мой любопытный взгляд, широким жестом обводя пространство. – После того как переоденетесь, я нанесу небольшой слой макияжа. Это нужно, чтобы кожа не бликовала под лучами ламп во время съемок. Согласны?

– Конечно, – улыбнулся я, чуть склонив голову. – Вы здесь хозяйка, и я не стану возражать.

– Отлично, – хмыкнула девушка и, заходя за ширму, тихо шепнула, обращаясь скорее сама к себе: – Вот бы все модели были такими покладистыми.

Оставшись в относительном уединении, я присел на ближайший стул и тихо выдохнул.

– Фей… – вспомнил маленького жителя библиотеки Академии стихий. – Неужели эта Лена – настоящая фея? Просто невероятно.

Магический флер, что окружал меня еще на подходе к студии, оказывается, не принадлежал Маре или Егору, а был целиком и полностью заслугой Елены.

Прикрыв глаза, я постарался припомнить все свои ощущения с момента входа в торговый центр.

И первое, что пришло на ум – это легкий, едва ощутимый цветочный аромат. Он ощущался скорее краем сознания, порождая удивительно цельные и объемные воспоминания из детства. Букет еще совсем юных, влажных от росы цветов, что моя самая младшая сестренка Ликерия принесла в столовую и собственноручно украсила ими обеденный стол. Аромат наполнил комнату настолько густо, будто мы завтракали в саду.

Мама тогда тихо умилялась, а еще одна моя младшая сестренка Верея, зарывшись носом в букет, все утро просидела с мечтательным выражением лица. И даже вечно хмурый отец тогда ни с кем не поругался и с удовольствием ел блины с медом.

– Хорошее было время, – тихо произнес я, с силой проводя ладонью по лицу. – Но надо же, фея.

Конечно, она не похожа на Фея из моего мира, но это и неудивительно, учитывая, что и в Луи я эльфа опознал в основном благодаря магии. Но как же это удивительно и любопытно, а еще наталкивает все сильнее на мысль, что Мара или действительно не знает про волшебство в этом мире, или обманывает меня. Нужно будет понаблюдать, как она взаимодействует с Еленой.

Я вдохнул воздух полной грудью, ощущая, как отступает тревога, сменяясь гармонией в сердце, как легкая воздушная магия мягко прикасается к волосам.

–«А еще они знатные поклонницы красоты» , – вспомнилось мне.

В моем мире эти удивительные создания – лучшие сенсоры. В некоторых вопросах они даже искуснее магов Воздуха или Земли. Фей когда-то рассказывал, что им не нужно смотреть на своего собеседника, достаточно ароматов или растений рядом. Если земной стихийник повелевает стихией, то феи – это стихийные создания. Где бы они ни появлялись, их всюду сопровождает аромат цветов. Даже здесь, в насквозь стеклянном здании, нашлось место столь удивительной редкости.

– Мои хорошие, неужели где-то раздают пирожные с заварным кремом? – мысли прервал очередной пассаж Егора. – Не знаете? Я тоже. И даже не могу вам подсказать, кто знает. Но у меня еще остались тарталетки, хотите?

В ответ раздался многоголосый и невнятный гул, и вновь голос Егора:

– Милые птички, тогда прошу прикрыть двери. Сквозняки могут испортить прическу нашей модели. Но если вы хотите понаблюдать, то в вашем распоряжении любой из диванов.

В этот момент ко мне заглянула Елена и, увидев, что я еще не переоделся, возмущенно подняла брови.

– Лирен, вас что-то смущает?

– Нет-нет, – произнес я, поднимаясь на ноги и одновременно выбрасывая из головы догадки и воспоминания. – Дайте мне буквально пару минут.

– Хорошо, – улыбнулась фея и вновь «упорхнула».

Покачав головой, я аккуратно взял вешалку с номером один, на которой висели черные брюки, пиджак и белая рубашка. Эмблема гласила: классический костюм. Дальше шли непонятные значки. Распознать, для чего это мне даже «встроенный» переводчик не помог.

Быстро переодевшись, заодно удивившись, как удобно села рубашка, я чуть погладил рукава и лацканы пиджака, пошевелил плечами, проверяя уровень комфорта. Это, конечно, не сшитые на заказ камзолы или форма Академии, но тоже весьма высокого уровня.

– Тебе очень идет, – произнесла Елена, словно по волшебству, оказавшись рядом, и провела ладонью по плечу, разглаживая едва видимую складку.

– Спасибо, – слегка смущенно произнес я.

Феи всегда были существами себе на уме, и людские предрассудки по поводу этикета, сложных правил поведения и прочего их особо не трогали. Да и я сам стал немного от них отходить, позволяя себе некие вольности. Например, с одеждой. Все же влияние мира Мары, да и самой девушки, довольно быстро изменяло меня.

– Садитесь в кресло, прикройте глаза и расслабляйтесь. Я немного поколдую над вами, – Елена словно погрузилась в некую медитацию и принялась выставлять на дамский столик одну баночку за другой.

– Фея моя любимая, как у вас дела? – крикнул Егор, вероятно, устав нас ждать.

– Творим волшебство, необходимо подождать! – ответила девушка и, замерев напротив меня, принялась творить свою магию.

– Глаза не открываем, – вновь повторила она, и я почувствовал, как моего лица коснулась кисточка.

Затем еще одна… И еще… Хотелось отодвинуться, но раз я решил этим заняться, нужно выдержать все с достоинством.

Что-то нанесли на волосы, слегка их причесав.

– Вот и все, – тихо произнесла фея, позволяя мне открыть глаза и полюбоваться на себя в зеркало. – Ты молодец.

– Очень красиво. Спасибо, – поблагодарил я Елену, оценив мастерство феи, и двинулся на выход.

Пора уже начать отдавать долги Маре, помогая ей хоть в такой малости, да и самому интересно, что значит «сниматься» и «быть моделью».

Образ, что отразился в зеркале, был по-своему хорош. Черные брюки и пиджак оттенялись белой рубашкой. Классическое сочетание белого и черного цветов всегда и, судя по всему, во всех мирах, оставалось актуальным. А слегка растрепанные волосы добавляли эдакий элемент бунтарства. Удивительно гармоничное сочетание со строгим костюмом.

Стоило мне выскользнуть из-за ширмы, как в глаза бросился забитый до отказа людьми небольшой диванчик около входа. Там «всего лишь» поместилось три дамы. Еще одна стояла в дверях и о чем-то шепталась с Егором. Все новые представительницы прекрасного пола внимательно смотрели на меня. Появилось не самое приятное ощущение, как бывает, когда тебя пристально рассматривает воздушный целитель. Будто сканирует.

– А вот и наш олимпийский бог, – улыбнулся мужчина и тут же направился в мою сторону.

Замерев напротив, внимательно осмотрел и довольно кивнул.

– Превосходно. Занимаешь позицию два и следуешь указаниям.

Мужчина махнул рукой куда-то в сторону стеклянной стены и уже повернулся к светящемуся рядом с лампой Алексею, как я его остановил своим вопросом:

– А позиция номер два – это где?

Считать и читать я, разумеется, умел, но, оглядев порядком изменившийся за это время зал, я не заметил каких-либо опознавательных знаков.

– Лирен, неужели вас на родине никогда не привлекали к съемкам? Даже в крохотной рекламе?

И, увидев мой недоуменный взгляд, он картинно всплеснул руками:

– Ох уж эти французы. Вечно кичатся своим превосходством. Носятся с модными домами, а такой талант пропустили! Кошмар! Но мы это поправим быстро. И никому не отдадим. Я буду подробно говорить все команды, а тебе останется только правильно и четко их выполнять. Несложно ведь?

Увидев мой осторожный кивок, он просиял, будто я согласился открыть тайну древнего клада с золотом и артефактами.

– Как ты видишь, у нас приготовлено четыре локации для съемок. Они стоят в определенном порядке, слева направо. И самая крайняя у стены, первая, за ней вторая и так далее, – Егор неопределенно махнул рукой. – Твой первый образ темный, и для него надо больше света. И локация номер два – наиболее освещенная. Как только займешь свое место, сделаем несколько кадров в обычном стиле, а потом поэкспериментируем.

Последнюю фразу Егор произнес, задумчиво потирая подбородок и глядя куда-то сквозь меня. Он будто что-то еще надумал и представлял, каким образом это лучше всего реализовать.

– Понял, – лаконично кивнув, я направился в указанное место.

А в этот момент дверь вновь приоткрылась, и внутрь проскользнули еще две девушки и застыли возле занятого диванчика.

Прода от 26.07.2026, 20:29

Я встал в указанную позицию, чувствуя на себе тяжелый, почти осязаемый взгляд Егора.

– Спина прямее! – скомандовал он. – Подбородок чуть выше. Смотри вот в эту черную коробку так, будто ты только что подписал указ о конфискации чьего-то имущества. Нет, слишком мрачно! Улыбнись уголком губ, будто знаешь секрет, который стоит больше всех богатств мира. Отлично! Еще!

Я послушно менял выражение лица, вспоминая приемы, которым нас обучали на курсах дипломатического этикета. Умеренная надменность, легкая снисходительность, холодная вежливость. Что-то щелкало ритмично, как метроном.

– Стоп, стоп, стоп! – Егор внезапно подошел ко мне, размахивая руками. – Красиво, Лирен, но это скучно! Это портрет в газету, а не искусство! Давай экспериментировать.

Он, не стесняясь, сам развернул мои плечи, поставив спиной к огромному зеркалу.

– Обопрись о раму. Нет, не всем телом, только лопаткой. Расслабь руку, пусть она висит. А теперь посмотри на свое отражение, но так, будто видишь там своего злейшего врага. И не моргай.

Я выполнил просьбу, скользнув взглядом по своему отражению. Странный опыт – смотреть на себя со стороны, да еще и через призму чужого восприятия. Но я уловил суть. Чуть прищурился, позволяя воздуху вокруг себя стать слегка тяжелее и холоднее.

– Вот! – взвизгнул Егор. – Держи это! Боги, какой мужчина! Настоящий король Лир в годы своего могущества! Леша, свет налицо, давай тени! Сам бы Шекспир оценил!

Смена образа прошла быстро. Елена вновь нанесла тонкий слой пудры, и я вышел из-за ширмы. На этот раз на мне были светлые брюки и белая рубашка с небрежно наброшенным на плечи бежевым свитером.

Как только я оказался у окна, почувствовал странное облегчение. Ткань была легкой, не сковывающей движений. Воздух в студии казался более текучим, и моя внутренняя магия тихонько отозвалась, словно ветер, играющий в парусах.

– Стандартная серия, – бросил небрежно Егор. – Руки в карманы, смотри в окно. Ты аристократ на собственном паруснике, тебе некуда спешить, потому что весь мир и так лежит у твоих ног.

Я облокотился о колонну, чувствуя, как напряжение первых минут уходит. Это было похоже на прогулку по террасам родового замка перед утренним советом.

– Отлично, – кивнул мастер. – А теперь давай движение. Пройдись от окна к центру. Не как модель, Лирен, как хищник, который просто вышел на прогулку. И на полпути обернись, будто тебя окликнули.

Я сделал несколько шагов, стараясь не думать о том, как именно нужно переставлять ноги. Просто идти. И повинуясь инстинкту, обернулся через плечо, чуть приподняв бровь.

– Гениально! – захлопал в ладоши Егор. – Вот эта легкость! Вот эта небрежность! Ты не стараешься понравиться, ты просто есть!

В этот момент дверь вновь распахнулась, и в помещение проникли еще несколько дам. Некоторые были в возрасте, некоторые еще совсем юные, но их всех объединяло одно – жгучее любопытство, которое начало давить. Постаравшись не обращать на них внимание, я, повинуясь жесту Егора, вновь отправился в объятия Елены.

Пока мы собирались, я услышал, что мастер всех выгнал из студии, но все же разрешил всем находиться в коридоре у открытых дверей. Негодование дам он быстро пресек, напомнив, что может и вовсе запереть все на замок.

Когда я вышел из-за ширмы в третьем образе, в студии повисла тишина. Даже Алексей перестал возиться со светом.

Тяжелый бархат глубокого синего цвета, расшитый серебром, жилет, высокая горловина рубашки и массивная брошь. Это не была одежда для прогулки. Это были доспехи. Доспехи власти.

И я почувствовал, как меняется моя осанка. Мне не нужно было играть аристократа. Я им был.

Егор буквально засиял, его глаза горели фанатичным огнем.

– Да! Да! – он почти шептал, боясь спугнуть момент. – Лирен, иди к креслу. Сядь. Нет, не садись. Нависни над ним. Положи руку на спинку. Посмотри в объектив так, будто ты только что решил судьбу империи, и она тебе даже не интересна.

Замер в этой позе, чувствуя, как бархат приятно холодит кожу, а серебряная вышивка слегка поблескивает, словно реагируя на мою магию. Я был в своей стихии. Был дома.

И в этот момент я почувствовал ее.

Теплую, живую, слегка уставшую и уже такую родную. Я даже не повернул голову – я просто знал, когда она подошла к давно распахнутой двери. Мне не нужно было ее видеть.

Мара.

Я медленно перевел взгляд с объектива на вход. Она стояла там, отделенная от меня толпой девушек и женщин, сжимая в руках телефон, и ее лицо было нахмуренно. Я видел, как она что-то сказала стоявшей рядом темноволосой женщине, из-за чего та брезгливо фыркнула. Мне захотелось оградить Мару от этой неприятной особы. Легкий ягодный запах окутал меня теплой волной. Я знал, что это аромат моей спасительницы. Он так ярко выделялся в этом хаосе запахов, что показался мне глотком свежего воздуха для заключенного. По коже побежали мурашки от накатившей мягкой магии. Какое приятное ощущение.

«Мара», – произнес я мысленно.

– Мара, – громко сказал я уже вслух.

Мой голос прозвучал в тишине студии как-то глубже и бархатистее, чем обычно.

В серых глазах Мары, обращенных наконец-то на меня, не было просто восхищения моделью. В них было узнавание. Она видела не красивого француза-консультанта. Она видела настоящего меня.

Стоило мне пройти сквозь толпу и предложить девушке руку, как особа, с которой разговаривала Мара, решила нарушить базовые правила этикета:

– Привет! Меня зовут Юлия, – первая представилась она и, выпятив грудь.

– Приветствую, – дежурно улыбнулся я, как будто мне есть до нее дело, и тут же переключился на свою спасительницу.

– Мара, ты справилась со своим шоу?

Последнее слово я старался повторить точно так же, как услышал от нее, когда она заходила в офис.

– Оно продолжается.

Отлично, я нисколько не сомневался, о чем не преминул сразу же рассказать, а затем повел девушку вглубь студии. Мара была такой уставшей, что захотелось бросить все свои обязательства, отвести ее домой и позволить хоть немного выспаться, но перед этим хорошо накормив. Я ведь даже не уверен, что она позавтракала. Если те сладости, что принес Егор, были единственной едой за сегодня, то неудивительно, что девушка выглядит такой изможденной.

Пока мы шли и я рассуждал, как скорее закончить со всеми делами, девушка поинтересовалась моими успехами на столь нелегком поприще, одновременно похвалив образ.

– Милая леди, – я вовремя опомнился, – Мара. Я не привык получать столь явные комплименты. У нас не принято, чтобы юные леди говорили такое мужчинам.

Я постарался как можно более тонко намекнуть девушке, что ее слова меня немного смутили. В ответ услышал только недоуменные вопросы и замаскированное хихиканье.

«Коварное создание», – мелькнула в голове непрошенная мысль, и я широко улыбнулся.

Пока Мара весело разговаривала с Егором и была рядом, я позволил себе слегка наклониться, вдыхая приятный аромат ее кожи, все маскируя тем, что хотел шепнуть, что опасаюсь мастера. Я многое повидал, но даже меня его прямо-таки настоящая одержимость своим делом вдохновляла и немного пугала.

Наконец, Егор, что-то придумав, вновь позвал меня под яркий свет ламп:

– Мой король, камера не любит ждать!

На недоуменный и вопросительный взгляд девушки я только пожал плечами, пояснив, что это как-то связано с Шекспиром.

– Король Лир, – кивнула она, явно поняв, в чем дело.

Я замер в свете ярких ламп, в позе, которую задал Егор, но краем глаза следил за Марой, которая смотрела на меня, одновременно что-то обсуждая с Еленой.

– Нет! – мастер резко опустил камеру, недовольно глядя на меня. – Это не то. Это мертвый аристократ, а мне нужен живой! Лирен, ты не стоишь – ты возвышаешься над смертными! У тебя десять минут назад это прекрасно получалось, что изменилось?

Я посмотрел на фотографа с вежливым, но холодным недоумением. Что-то изменилось? Нет, просто мне интересна реакция Мары на все происходящее. Ну, и слегка волнительно от ее внимательного взгляда. Мне неожиданно захотелось, чтобы она смотрела так только на меня. Но вслух, конечно, не признался. Я лишь чуть выпрямил спину, собираясь с мыслями.

– Давай, король, соберись, – выдохнул Егор, вновь поднимая объектив. – Забудь, что ты не один. Ты в своем замке. Ты на троне. И тебе плевать на всех, кто смотрит на тебя снизу вверх. Давай!

Закрыл глаза на секунду, глубоко вдыхая. Бархат приятно холодил кожу, серебряная вышивка слегка покалывала. Я отогнал суету и мысли о Маре, Егоре, о странном мире вокруг. Я – Лирен Истал де Корелто.

И вдруг я почувствовал это.

Тонкую, едва уловимую вибрацию в воздухе. Моя собственная магия Воздуха, обычно спящая в этом мире, тихо отозвалась, подстраиваясь под этот неведомый ритм.

Мне не нужно было стараться выглядеть величественным. Атмосфера, которую она создавала, сама поднимала мой подбородок, делала взгляд тяжелее и глубже. Я просто стоял, позволяя этой странной, теплой силе течь сквозь меня.

– Стоп! – громко воскликнул Егор, вырывая меня из медитативного состояния. – Вот это! Вот это то, что нужно! Не двигайся!

Я вздрогнул, распахнув веки, и столкнулся с горящим взглядом фотографа.

– Да, да! Вот так! – Егор почти шептал, боясь спугнуть момент. – Теперь представь, что вся сила этого мира в твоих руках. Держи это!

Щелк! Щелк! Щелк!

В тишине оглушительно громко раздавались звуки работы артефакта.

– Браво! – тихо шептал Егор.

Наконец, выдохнув, он опустил камеру:

– Вот это выстрел прямо в сердце! Образ короля закрыт! А теперь, мой повелитель, марш за ширму. Нас ждет финальный аккорд.

Я медленно разжал пальцы, убирая руку со спинки кресла, и, сохраняя достоинство, направился к гримерке. По пути мой взгляд скользнул по студии, и я на мгновение замер.

Мара вышла из-за ширмы. Елена только что закончила свою «колдовскую» работу. Я замер в восхищении. От утренней усталости и синяков под глазами не осталось и следа. Кожа девушки словно светилась изнутри, а во взгляде появился тот самый живой блеск, который я заметил в ней еще в машине. Она выглядела отдохнувшей, уверенной в себе и… невероятно притягательной.

Она чуть заметно улыбнулась мне. Я кивнул ей в ответ, чувствуя, как внутри вновь разливается странное, теплое чувство, и скрылся за ширмой.

На столике лежал четвертый комплект. Я поднял черную рубашку из какой-то невероятно гладкой, скользящей ткани. Шелк. И все петли для пуговиц были аккуратно и едва заметно зашиты. Будто предполагалось, что рубашку вообще не нужно застегивать.

Прода от 02.08.2026, 20:04

Я на секунду замер, держа ткань в руках. В моем мире появиться в таком виде при посторонних дамах считалось верхом неприличия, допустимым лишь в самых закрытых покоях. Но я вспомнил, что Егор – творец, а я здесь, чтобы помочь Маре и заработать денег. К тому же, уже начинал привыкать к вольностям этого мира. Да и, чего греха таить, мне было любопытно.

Быстро переодевшись, я надел на шею изящную золотую цепь с массивным кулоном. Правда, пришлось снять свой аметист, но я рассудил, что мне вряд ли понадобится его защита в данный момент. Ведь рядом из магических существ только фея, а она точно не причинит мне вреда. Холодный металл приятно контрастировал с теплой кожей. Глубоко вздохнул, успокаивая нервы, и вышел из-за ширмы.

В студии вновь повисла тишина. Даже Алексей уронил какой-то кабель, а от дверей помещения пронесся слитный восхищенный вздох, на который я постарался не обращать внимания.

– Боги Олимпа… – прошептал Егор, и в его глазах зажегся тот самый безумный блеск, который я уже успел заметить ранее. – Лирен… это… это не просто модель. Это чистая страсть.

Он быстро наводил фокус, его руки дрожали от азарта.

– Забудь про этикет! – скомандовал фотограф, кружа вокруг меня. – Забудь про королей и империи! Ты просто мужчина, который умеет соблазнять и подчинять!

Я медленно выдохнул, позволяя плечам расслабиться. Соблазнять? В моем мире для этого не требовалось расстегивать рубашку. Но Егор был прав в одном – теперь мне не нужно было ничего придумывать.

Я просто посмотрел на Мару.

Она стояла у края съемочной зоны, слегка облокотившись о стену. Ее взгляд был прикован ко мне. В серых глазах больше не было усталости или скепсиса. Там было что-то темное, таинственное и невероятно притягательное.

И, как всегда, когда я чувствовал себя слишком расслабленным, в голове вспыхнул запретный образ. Малдия. Ее смех, руки на моих плечах, забота и поддержка... Я резко, почти физически, захлопнул перед собой тяжелую дубовую дверь памяти.Нет. Запретил себе ходить по этим коридорам. Я вернусь к моей смелой птичке, но сейчас мне нужно быть здесь.

Я перевел дыхание, цепляясь за реальность. За Мару.

Вспомнил, как она смеялась на кухне, как ее пальцы дрожали, когда ловила телефон, как подпевала тихо в машине, как пахли ее волосы – чем-то ягодно-сладким.

Щелк! Щелк! Щелк!

– Да! Да! Не отводи взгляд! – кричал Егор, практически танцуя вокруг меня. – Вот это огонь! Лирен, ты просто гений! Держи этот взгляд, будто она единственная вода в пустыне!

Я чуть наклонил голову, позволяя тяжелой золотой цепи скользнуть по ключице. Мара слегка покраснела, но не отвела глаз. И в этот момент я ощутил, что образ был не для камеры. Он был только для нее.

– Браво! – выдохнул Егор, наконец, отвлекаясь. – Снимаем! Это шедевр! Маша, иди сюда! Быстро!

Елена, сияя своей неземной улыбкой, мягко подтолкнула Мару ко мне. Я не раздумывая шагнул навстречу, обняв ее за талию. Ткань платья оказалась тонкой и приятной на ощупь. Мара слегка напряглась, но тут же расслабилась, положив ладонь мне на плечо. Ее кожа показалась мне невероятно горячей.

– Смотри на нее, Лирен, – скомандовал Егор. – А ты, Маша, просто улыбайся. Вы идеальная пара.

Вспышка озарила студию. И когда свет погас, я понял, что этот кадр останется со мной навсегда. Не потому, что он был красив, а потому что в этот миг я чувствовал ее сердцебиение так же ясно, как собственное. Вина за запретные ощущения, что прочно поселилась в моей душе, чуть отступила, разжав стальные когти, сжимающие сердце.

Фея с улыбкой смотрела на нас, а в ее глазах сверкала настоящая магия. Почувствовав внимание, она лишь слегка качнула головой, словно подтверждая мою догадку.

Догадку ли? Настоящая фея здесь… Удивительно. Хотя они те еще сводницы…

Но эти мысли пришлось отложить и сосредоточиться на красивой девушке, что прильнула ко мне.

Спустя еще полчаса съемка была официально завершена. Егор, довольный как кот, откушавший свежей сметаны, отправился просматривать отснятое, а я вернулся за ширму, чтобы переодеться в свою обычную одежду.

– Наконец-то.

Я с облегчением надел хлопковую рубашку, застегивая пуговицы до самого ворота. Привычная броня вернулась на место. Сунул руку в карман брюк, где лежал мой кулон, бережно завернутый во взятую со стола Елены салфетку. Пальцы нащупали лишь пустоту.

Сердце пропустило удар. Я быстро, почти нервно, обыскал все карманы. Вдруг, задумавшись, спрятал кулон в другом месте? Пусто. Я осмотрел столик еще раз, заглянул под стулья и на них, разумеется, не трогая чужие вещи, но аметиста нигде не было.

Зашедшая за ширму Елена поинтересовалась причиной моей задержки и, выслушав торопливый рассказ, только пожала плечами:

– Прости, Лирен, я не видела ничего подобного, но у нас есть камеры, правда, они не направлены сюда, но мы можем посмотреть, кто заходил в студию из посторонних. Так что твоя пропажа никуда не денется. Я озадачу Лешу.

Выйдя из гримерки, я увидел Мару. Она сидела в кресле возле окна, уткнувшись в свой телефон. На ее губах играла легкая, счастливая улыбка. Она листала что-то на экране, ее аура излучала тепло и довольство. Я замер в дверях, не желая нарушать этот редкий момент покоя.

Но вдруг ее улыбка исчезла.

Это произошло за долю секунды. Плечи напряглись, лицо побелело, пальцы сжали телефон, а аура рухнула, став холодной и колючей, как ледяной ветер в горах. Она застыла, уставившись в экран невидящим взглядом.

Я мгновенно оказался рядом.

– Мара? – тихо позвал, стараясь не напугать ее. – Что случилось?

Она медленно подняла на меня глаза. В них плескался шок.

– Полина... – ее голос дрогнул. – Одна моя знакомая... Она в коме.

Мара моргнула, словно пытаясь стряхнуть наваждение, и горько усмехнулась:

– Как неожиданно. Только недавно мы списывались, а теперь...

«Кома». Слово прозвучало чуждо, словно чужеземный термин, но внутренний переводчик мгновенно выдал суть: глубокая летаргия, оцепенение.

В моем мире, если тело продолжало дышать, но разум не откликался на зов, это всегда означало нечто страшное. Сильнейшее проклятие, действие яда, вытягивающего жизненные силы или пленение души. Разум словно засыпал, а физическая оболочка оставалась здесь, пустая и беззащитная. Обычные целители часто были бессильны против такого. Только Воздушные мастера могли работать с настолько тонкими материями, и то лишь те, кто закончил магистратуру.

Я сжал челюсти. Слышать это от Мары, видеть, как эта весть бьет по ней, словно физический удар... Было невыносимо. Хотелось просто обнять ее, забрать эту тяжесть, но мы были в студии, полной людей.

– Я здесь, – сказал, вкладывая в слова всю свою уверенность и ту самую силу Воздуха, которая могла бы разогнать любые тучи. – Ты можешь рассчитывать на мою поддержку.

Мара кивнула, глубоко вдыхая, и быстро заблокировала телефон. Но я видел, что ее руки все еще слегка дрожали.

– Мне нужно вернуться в офис, – сказала она, поднимаясь. – Кое-что уточню и поедем домой.

– Хорошо, – кивнул в ответ. – Я ненадолго задержусь. Где-то потерялся кулон. Елена обещала помочь в поисках.

Она хотела что-то сказать, но, встретившись со мной взглядом, лишь устало махнула рукой.

– Хорошо. Здесь везде камеры, так что не волнуйся. Я как закончу, зайду за тобой.

Егор и Елена были заняты просмотром с камер, что бы это ни значило, а Алексей возился с проводами. Я же вернулся за ширму и сел в кресло. Мне нужно было найти кулон. И не просто обыскать комнату, а почувствовать его.

Я закрыл глаза и глубоко вдохнул. Расслабил плечи, отпустил напряжение. В этом мире моя магия Воздуха была слабой, приглушенной, но она никуда не исчезла. Аметист был не просто камнем. Он был пропитан моей магией, частью моего дома.

Я протянул свое сознание в пространство, ощупывая потоки Воздуха. Сначала ничего. Только гул кондиционера, запах косметики и озона, но потом я поймал его.

Едва уловимую вибрацию. Слабую, прерывистую, как биение раненой птицы. Мой кулон был здесь, в этом здании. И он был совсем недалеко.

Я открыл глаза. Вокруг меня Воздух словно окрасился в едва заметный серебристо-фиолетовый оттенок – моя магия, как путеводная нить, направляла меня. Тонкая, почти невидимая, тянулась из-под двери гримерки, куда-то в сторону выхода.

Я вышел следом за ней, аккуратно обогнув столпившихся возле дверей дам, попутно раздавая дежурные комплименты и одаривая их вежливыми улыбками.

Нить вела меня по коридору, мимо закрытых дверей с табличками, к комнате в конце этажа. Чем ближе я подходил, тем отчетливее чувствовал знакомое тепло камня. И тем сильнее меня раздражал другой запах.

Сладкий, приторный, который пытался перебить чистый, морозный аромат моего аметиста.

Я остановился в дверях.

Юля сидела за небольшим столиком в кухне-столовой, делая вид, что увлеченно читает что-то в телефоне, но ее аура выдавала ее с головой. Она была вязкой, мутной, с неприятными всполохами самодовольства и предвкушения. Она ждала.

Услышав мои шаги, она тут же «очнулась», изобразив на лице искреннее удивление и легкую растерянность.

– Лирен! – воскликнула она, поднимаясь со стула. – Я как раз ждала, пока вы закончите.

Подошла ко мне, и ее аура пульсировала фальшивой заботой.

– Я зашла попить воды после съемки, – она заговорила быстро, немного сбивчиво, разыгрывая роль смущенной благодетельницы, – и увидела это на подоконнике возле гримерки. Наверное, кто-то из ассистентов нашел и оставил на видном месте. Я сразу поняла, что это ваше. Такую красивую вещь нельзя было оставлять.

Она протянула руку. На ее ладони лежал мой кулон, завернутый в смятую салфетку, из-под которой выглядывал фиолетовый камень.

Я смотрел на нее, и внутри меня медленно закипала холодная, тяжелая ярость.

Она украла его. Я чувствовал это каждой клеткой своего тела. Аметист не мог оказаться там. Он был плотно завернут и лежал в кармане. А ее аура... она пахла сладковатой противной ложью, как гнилой фрукт.

Ее план был прозрачен, как горный хрусталь. Хотела «найти» пропажу, оказать мне услугу, вызвать чувство благодарности. Заставить меня улыбнуться, сказать «спасибо», может быть, даже пригласить в ресторацию. Стать ближе.

В моем мире за подобную дерзость – кражу у мага и попытку манипуляции – ее бы лишили титула и отправили в изгнание. Но здесь я не мог позволить себе скандал. Я был гостем. Гостем Мары. И не собирался пачкать руки об эту женщину.

Я медленно поднял взгляд с ладони на ее лицо. Позволил своей маске аристократической вежливости стать абсолютно непроницаемой. И чуть-чуть, совсем немного, навалился на нее аурой. Воздух в кухне вдруг стал тяжелым, холодным и разреженным.

Юля невольно сглотнула, ее улыбка дрогнула, а в глазах мелькнуло замешательство. Она почувствовала давление, хотя и не поняла его природы.

– Благодарю вас, Юля, – произнес я. Мой голос звучал тихо, ровно и так холодно, что на окнах, казалось, мог появиться иней. – Вы оказали мне большую услугу.

Я взял кулон. Наши пальцы не соприкоснулись, хотя женщина и пыталась. Сразу же развернул салфетку, ощущая холодную поверхность камня. Аметист коснулся кожи, и я выдохнул. Мир встал на свои места. Магия вернулась, заполнив пустоту, а сладкий запах духов Юли мгновенно выветрился из моего восприятия.

– Я передам вашу благодарность Егору, – добавил, делая шаг назад, окончательно разрывая дистанцию. – Уверен, он оценит такую бдительность. А теперь, если вы позволите, мне нужно вернуться к работе.

Развернулся и вышел из кухни, не дожидаясь ответа. Я чувствовал ее взгляд на своей спине – растерянный, обиженный и злой. Ее план провалился. Она хотела стать ближе, но вместо этого я только что выстроил между нами стену, которую она не сможет пробить.

И все же, идя по коридору, я сжимал кулон в кулаке. Юля была глупой, но она была частью этого мира. А в этом мире, как я уже понял, даже самые мелкие интриги могут иметь непредсказуемые последствия. Мне нужно быть осторожнее. И скорее оказаться рядом с Марой.

Едва я приблизился к фотостудии, как вдалеке увидел силуэт девушки. Мара шла по коридору, сжимая в руках сумочку. Но весь ее вид был наполнен какой-то тревогой. Заметив меня, она улыбнулась и, приблизившись, поинтересовалась:

– Нашел свою пропажу?

– Да, все хорошо, – кивнул я, не желая распространяться о Юле и ее глупых интригах. – Осталось попрощаться с Егором и можем идти.

В этот момент дверь в студию приоткрылась, на пороге возникла юная девушка и, коротко поздоровавшись, она упорхнула куда-то по коридору вглубь здания.

Я зашел внутрь. В опустевшей студии уже кипела работа. Алексей сворачивал кабели, укладывая их в большие чемоданы. Елена хлопотала возле ноутбука, а Егор, стоя в центре зала, перебирал папку с бумагами.

– Лирен, мы посмотрели записи, и, к сожалению, твоей пропажи не видно.

Заметившая нас фея быстрыми шагами подошла к нам и, застыв рядом, проникновенно заглянула в глаза и шепнула:

– Но я видела очень знакомый маникюр и, кажется, поняла, кто-то был.

– Спасибо большое, но не стоит, – также тихо ответил я. – Пропажа нашлась, конфликт исчерпан.

– Вот и прекрасно! – громче, чем требовалось, воскликнула Елена и, широко улыбнувшись, отступила на полшага назад.

– Лирен, Маша – спасибо вам за работу и, столь ценное отношение к творчеству.

Егор, снова став тем парнем со странными манерами, крепко пожал мне руку и вручил пухлый бумажный конверт:

– Небольшая премия от нас, и, надеюсь, еще поработаем вместе.

Приятно было услышать похвалу от столь увлеченного человека, и я с удовольствием ответил на рукопожатие.

– И тебе спасибо, Егор, Лена и Леша. Вы настоящая сладкая команда, – улыбнулась Мара.

Мы шли по зданию, и я постоянно ловил, на себе взгляды женщин и девушек. Никогда в жизни со мной такого не было. Нет, женским вниманием в своем мире я не был обделен, но не столь явным. Пытаясь не обращать на это внимание, размышлял, как бы аккуратно отдать большую часть денег Маре, чтобы она не сочла это оскорблением.

Стоило нам оказаться на улице, как нас вновь окружила удушающая жара.

Мара остановилась на нижней ступеньке, копаясь в сумочке в поиске, наверное, ключей от машины. Ее аура была серой, уставшей, пропитанной тревогой. Я стоял рядом, охраняя ее тишину, и машинально поднял взгляд к небу.

И замер.

Там, где должно было быть чистое небо над Минском, клубилось нечто жуткое. Обычные люди, спешащие по своим делам, даже не замечали этого. Но мои глаза, привыкшие видеть потоки магии, различили все слишком отчетливо.

Это не были тучи. И не зарницы.

Небо словно гнило. В вышине пульсировало болезненное, фиолетово-серое зарево, похожее на синяк на теле мира. Оно не освещало, а поглощало свет. Из этой рваной дыры в реальности сочилась тяжелая, вязкая энергия – чужая, агрессивная, пахнущая озоном и чем-то сладковато-приторным, как разлагающиеся цветы.

Я почувствовал, как мой аметист на груди болезненно пульсировал, реагируя на магию. Камень хотел защитить, оттолкнуть эту грязь, но без полноценного потока магической энергии он был лишь слабым щитом против цунами.

– Лирен? – голос Мары вырвал меня из транса. Она уже держала ключи в руке и смотрела на меня с тревогой. – Ты чего застыл? Тебе плохо?

Я медленно опустил взгляд с этого ужасающего небесного пятна на ее лицо.

– Нет, – ответил тихо, стараясь, чтобы мой голос звучал ровно. Я не хотел пугать. – Просто... небо сегодня странное. Будто гроза собирается, – сказал я, мягко коснувшись ее локтя, направляя к машине. – Поехали.

Она кивнула. Сев за руль, Мара спокойно повернула ключ, и салон наполнился рокотом, а я занял место пассажира, продолжая краем глаза следить за тем, как фиолетовое зарево медленно, но неотвратимо расползалось по горизонту.

Конец первой книги.

________

Всем приятного чтения! Спасибо за комментарии!

Вот и подошла к концу первая книга. Из-за некоторых жизненных обстоятельств мы не можем сразу же начать размещение второй книги. Необходимо будет подождать како-то время. Но дальше вас ждет много магии, приключений и всего, что вы так любите. Надеемся, что вы останетесь с нами и продолжите следить за Марией и Лиреном.

P.s. Если интересно увидеть образы из этой фотосессии приглашаю на мою личную страницу VK «Марьянна Кей» или авторский тг-канал)