Наследница мёртвой станции. Людмила Вовченко Марина просыпается в чужом теле на космической станции «Лиор-Аст» — наследственной крепости дома Вейр, где её считают юной наследницей Элианой. На самом деле она сорокасемилетняя продавщица из деревенского магазина, чьё сознание вселилось в фарфоровое тело после попытки убийства. В голове поселился голос системы «Архонт» — сухой, занудный, бесконечно честный. Станция рушится: кто-то из ближайшего окружения устроил атаку, чтобы заполучить наследственный доступ Элианы к аварийным системам. Марина не умеет ходить по коридорам дворца, не знает протоколов, не понимает половины слов. Но умеет считать сдачу, видеть людей насквозь и не доверять улыбкам. Теперь ей предстоит выбрать: играть роль покорной наследницы, пока станция сгорает вместе с людьми, или использовать чужое тело как ключ — и открыть двери тем, кого здесь привыкли оставлять умирать. ==================== Пролог. Пролог. Пролог Утро в деревне начиналось не с будильника.Утро начиналось с петуха, который, по глубокому убеждению Марины, был не птицей, а проклятием в перьях, посланным на землю лично для проверки человеческой нервной системы. Он орал за окном так, будто не солнце встречал, а пытался перекричать пожарную сирену, пьяную свадьбу и районное собрание одновременно.Марина открыла один глаз.Потолок над ней был знакомый: белёный, с тонкой трещиной у люстры, которую она собиралась замазать уже третий год. Трещина никуда не спешила. Марина тоже.За окном тянулся ранний майский свет — не яркий, не летний ещё, а прозрачный, холодноватый, с запахом мокрой земли, распускающейся сирени и дыма из соседской печки. Где-то на улице гавкнула собака. Ей ответила другая. Потом третья. Потом, видимо, деревня решила, что молчание — признак слабости, и включилась вся.— Чтоб вас всех на собрание жильцов, — пробормотала Марина и перевернулась на спину.Ей было сорок семь.Возраст, когда по телевизору женщинам уже советовали кремы «для зрелой кожи», врачи — беречь суставы, соседки — найти мужика «хоть какого», а сама Марина считала, что «хоть какой» у неё уже был, спасибо, больше не надо. Хватило. Один такой «подарок судьбы» семь лет ел её борщ, нервную систему и зарплату, потом ушёл к женщине помоложе, у которой, как выразилась Шурка, «ещё не выработался иммунитет к бытовым паразитам».Марина тогда неделю рыдала, две недели молчала, а потом выкинула его тапки, старую удочку, три коробки пустых обещаний и одну коллекцию журналов про автомобили, где он мечтал о внедорожнике, но не мог поменять прокладку в кране.С тех пор жила спокойно.Почти.Она села на кровати, провела ладонью по лицу и нащупала на щеке след от подушки. В зеркале напротив шкафа отразилась женщина крепкая, подтянутая, с русыми волосами, собранными кое-как в хвост, с живыми серо-зелёными глазами и тем выражением лица, которое у деревенских продавщиц появляется годам к сорока: «я видела людей, которые пытались вернуть вскрытую селёдку, и теперь меня трудно удивить».Фигура у Марины была не модельная, а рабочая: сильные плечи, крепкие руки, плотные бёдра, упругая походка человека, который не понаслышке знает, сколько весит ящик картошки, мешок сахара и чужая наглость. Лицо — с мелкими морщинками у глаз, с упрямым подбородком, с губами, которые умели улыбаться мягко, но чаще кривились так, что покупатели сразу вспоминали о совести.Телефон на тумбочке завибрировал.На экране высветилось: Шурка.Марина вздохнула.— Ну конечно. Солнце ещё не встало, а эта уже несёт добро в массы.Она приняла звонок.— Ты живая? — без приветствия спросила Шурка.Голос у подруги был бодрый, ехидный и такой родной, что Марина иногда думала: если ад существует, Шурку туда не пустят. Побоятся, что она за неделю наведёт порядок, поругается с чертями и потребует книгу жалоб.— Нет, — сказала Марина. — Я умерла. Говорю с тобой с того света. Тут, кстати, тихо было, пока ты не позвонила.— Не ври. На том свете тебя бы уже поставили заведовать складом мучений.— А тебя — проверять качество.— Вот видишь, мы бы и там пригодились. Ты на работу не проспи.Марина покосилась на часы.— Шесть двадцать. Магазин в восемь. Ты что, решила заменить мне петуха?— Я лучше петуха. Я хотя бы иногда думаю.— Спорное заявление.Шурка фыркнула.— Слушай, сегодня привезут курицу, молочку и эту вашу крупу, которую баба Нюра скупает как перед концом света.— Баба Нюра живёт так, будто конец света уже был, просто ей забыли сказать.— Вот поэтому и запасается. Кстати, твой брат звонил?Марина замерла на секунду, потом потянулась к халату.— Вчера писал. Живой. Обещал в отпуск заехать.— О-о-о. Великий мучитель сестры возвращается. Прячь спички, ножи и чувство собственного достоинства.Марина рассмеялась, хрипло, сонно, искренне.— Это он пусть прячет. Я теперь взрослая женщина. Я могу ему чай не налить.— Страшная месть.— Ты не понимаешь. Для нашего Серёжи отсутствие чая — это психологическая атака.Она встала, босыми ногами ступила на прохладный деревянный пол. Дом был старый, но крепкий: две комнаты, кухня, сени, маленькая веранда с облупившейся зелёной краской. От матери остались вышитые полотенца, тяжёлый буфет, стеклянные банки с травами на верхней полке и привычка держать всё «на всякий случай». От отца — старый топор, сарай с инструментами и умение молчать так, что виноватым становился даже кот.Кота звали Батон.Он лежал посреди кухни на коврике и смотрел на Марину с выражением налогового инспектора.— Доброе утро, ваше пушистое бездельничество.Батон моргнул.— Не надо на меня так смотреть, — сказала Марина. — Я тоже не в восторге, что приходится работать, пока некоторые тут изображают меховую подушку.В трубке Шурка сказала:— Ты опять с котом разговариваешь?— Он умнее некоторых покупателей.— Это не достижение. У вас вчера Петрович спрашивал, можно ли оплатить хлеб пустыми бутылками.— Можно. Если он ими сначала построит мне новую крышу.Кухня встретила её запахом вчерашнего чая, лука, сушёной мяты и деревянных полок. Марина щёлкнула чайником, открыла окно. В дом сразу ворвался сырой воздух: пахло землёй, дымом, молодой травой, мокрой корой, где-то вдалеке — навозом, без которого деревня считала бы себя городом и зазналась.На столе лежал нож — хороший, охотничий, с потёртой рукоятью. Подарок брата.Марина коснулась его пальцами и невольно усмехнулась.— Помнишь, как Серёга меня в четырнадцать лет в лесу оставил? — спросила она.— Как не помнить? Ты эту историю рассказываешь каждый раз, когда видишь комара.— Потому что комары там были размером с голубя.— Врёшь.— Художественно усиливаю.Она налила воду в чашку, бросила заварку, села у окна. Воспоминание пришло само — пахнуло костром, сырой хвоей, страхом и злостью.Ей было четырнадцать, Сергею — двадцать три. Он тогда уже служил, приезжал в отпуск сухой, загорелый, с короткой стрижкой и глазами человека, который видел мир без деревенской романтики. Мать плакала над ним, кормила котлетами, а он ел, улыбался уголком губ и говорил Марине:— Собирайся, малая.— Куда?— В лес.— Зачем?— Будем делать из тебя человека.— А сейчас я кто?— Заготовка.Он умел говорить так спокойно, что спорить хотелось сразу и навсегда.В тот раз он дал ей спички в промасленной бумаге, нож, флягу с водой, кусок хлеба, старую куртку и сказал:— До просеки дойдёшь сама. Там заночуешь. Утром по солнцу выйдешь к речке. Я буду смотреть.— В смысле смотреть?— Издалека.— Серёжа, ты псих?— Нет. Я заботливый брат.— Это не забота, это уголовное дело.Он тогда только ухмыльнулся.Марина помнила, как сначала злилась. Потом боялась. Потом снова злилась, потому что злиться оказалось теплее, чем бояться. Как сидела под елью, дрожала от холода, слушала, как в темноте трещат ветки, и шептала такие слова, за которые бабушка перекрестила бы ей рот полотенцем. Как пыталась развести костёр мокрыми руками. Как плакала от бессилия, а потом всё-таки нашла сухую кору под поваленным стволом, настрогала ножом тонкую стружку и разожгла огонь.К утру она была чумазая, злая, с искусанным лицом, но живая.Сергей вышел из-за деревьев, как ни в чём не бывало, с кружкой чая.— Ну? — спросил.Марина тогда запустила в него шишкой.Он поймал её на лету и сказал:— Уже лучше. Реакция появилась.С тех пор он таскал её в лес каждый свой отпуск. Учил ставить укрытие из веток, искать север по коре и муравейникам, читать следы, не пить первую попавшуюся воду, делать фильтр из песка, угля и ткани, вязать узлы, чистить рыбу, молчать, когда страшно, и думать, когда хочется орать.— Паника, малая, — говорил он, — роскошь для тех, кого уже спасают. Если тебя никто не спасает, выключаешь истерику и включаешь голову.Тогда она его ненавидела.Потом поняла: любит.И благодарна.— Ты зависла, — сказала Шурка в трубке. — Опять вспоминаешь, как брат делал из тебя Рэмбо в юбке?— Не Рэмбо. Рэмбо бы у нас в магазине после пенсионного дня сдался.— Это да. Ваши бабки любую спецоперацию развалят вопросом: «А почему сахар подорожал?»Марина улыбнулась, сделала глоток чая.— Ладно, язва. Мне собираться надо.— Давай. И не забудь: сегодня ревизор может заехать.— Пусть заезжает. Я его встречу хлебом, солью и накладными.— Накладными больнее.— На это и расчёт.Она сбросила звонок и ещё минуту сидела у окна.Деревня просыпалась. По улице проехал старый трактор, оставляя за собой запах солярки. Соседка тётя Валя уже гремела вёдрами у колодца. На заборе сидела ворона и смотрела на мир так, будто всё знала заранее и была разочарована.Марина умылась холодной водой, заплела волосы в тугую косу, надела джинсы, футболку и старую куртку. В зеркало глянула уже не сонная женщина, а собранная, быстрая, с цепким взглядом.— Ну что, наследница сельпо, — сказала она своему отражению. — Пошли спасать экономику района.Магазин стоял на центральной улице, рядом с остановкой, почтой и зданием администрации, где облупившаяся табличка держалась на одном шурупе и честном слове. Маленькое одноэтажное здание с голубыми ставнями, железной дверью и вывеской «Продукты» давно стало местом, где продавали не только хлеб, крупу и колбасу, но и новости, слухи, прогноз погоды, семейные драмы и советы, которых никто не просил.Марина открыла дверь, сняла с сигнализации, включила свет.Магазин пах картоном, мылом, свежим хлебом, колбасой, яблоками из ящика у входа, стиральным порошком и лёгкой пылью, которая появлялась всегда, даже если вчера всё вымыли. Полки тянулись вдоль стен: консервы, крупы, сахар, чай, печенье, макароны, дешёвые конфеты, батарейки, свечи, спички, корм для кошек, семечки, влажные салфетки, лампочки, соль.Марина любила этот порядок.Каждая вещь имела место. Каждая коробка — вес. Каждый покупатель — привычку.Баба Нюра брала гречку, соль и валерьянку, потому что «в мире всё неспокойно». Петрович брал хлеб, кильку и иногда совесть в долг, но совесть не возвращал. Молодая Ленка покупала детское питание и делала вид, что не плакала ночью. Фельдшер Анна брала кофе без сахара, потому что сахар, по её словам, был «белая смерть», но печенье почему-то смертью не считала.Марина знала всех.И всех видела насквозь.К девяти привезли товар. Водитель Гришка, красный от утреннего холода, занёс ящики и сразу спросил:— Марин, кофе есть?— Есть. Деньги есть?— Ты жестокая женщина.— Я справедливая. Жестокая — это когда я улыбаюсь.Он засмеялся, поставил коробки у прилавка.Марина ловко вскрывала упаковки ножом, сверяла накладные, расставляла молочку в холодильник. Пальцы двигались быстро, привычно. Она могла одновременно считать сдачу, слушать жалобу на давление, следить, чтобы мальчишки не таскали жвачку, и помнить, что у тёти Вали закончился корм для кур.К обеду магазин наполнился голосами.— Маринка, хлеб свежий?— Нет, баб Нюр, позавчерашний, я его лично состарила для характера.— Ой, язва ты.— Зато честная.— А сахар чего опять дорогой?— Потому что я лично ночью ездила на биржу и подняла цены.— Да ну тебя.— И вам доброго здоровья.Она улыбалась, ворчала, резала сыр, взвешивала конфеты, записывала долги в толстую тетрадь, где половина деревни числилась как финансовый риск. Тело работало само, а голова всё равно цепляла мелочи: у Ленки рукав порван — опять муж буянит? У Петровича руки дрожат сильнее обычного — надо сказать Анне. У школьника Мишки синяк под глазом — подрался или дома что?Марина не была святой.Просто в деревне, если ты не видишь людей, они начинают пропадать у тебя под носом.После обеда снова позвонила Шурка.— Ну что, жива, героиня прилавка?— Нет. Меня убила баба Нюра вопросом про сахар. Говорю с тобой из холодильника.— Там хоть прохладно?— Там колбаса. Я не одна.— Слушай, вечером зайду. У меня пирог.— С чем?— С яблоками.— Ты сама пекла?Пауза.— Какая ты недоверчивая.— Шура.— Купила я его. Но несла с любовью.— Главное, не урони по дороге свою любовь.— Тебе вообще нельзя делать добро. Ты его комментируешь.— Я улучшаю.Шурка пришла ближе к закрытию: невысокая, полная энергии женщина с короткой стрижкой, острыми глазами и шарфом цвета бешеной малины. Она внесла в магазин запах улицы, духов, яблочного пирога и катастрофы местного масштаба.— У меня новости, — объявила она.— Пирог сначала.— Ты меркантильная.— Я голодная. Это хуже.Они сели в подсобке на старые табуретки. За стеной тихо гудел холодильник. На полке стояли банки с огурцами, которые Марина принесла из дома «на всякий случай», потому что голодная продавщица — угроза общественному порядку. Шурка развернула пирог, достала пластиковые вилки.— Ты бы видела сегодня Клавдию у администрации, — начала она. — Стоит, руками машет, говорит, что новая дорога нам не нужна, потому что по старой уже все ямы родные.Марина откусила пирог.— Логично. Родные ямы — это культурное наследие.— А глава ей сказал, что деньги выделены.— На дорогу?— На табличку о будущем ремонте.Марина чуть не подавилась.— Вот поэтому цивилизация и погибнет.— Не драматизируй. Она сначала возьмёт кредит.Они смеялись долго, до слёз, до боли в животе, до того тёплого ощущения, когда жизнь вроде обычная, тяжёлая, местами дурацкая, но всё равно твоя. За окном вечерело. Свет становился золотым, ложился на пыльное стекло, на пакеты с крупой, на Шуркины руки, на лицо Марины.— Серёга приезжает? — спросила Шурка мягче.— Обещал.— Опять будет тебя гонять?— Пусть попробует. Я теперь могу не идти.Шурка прищурилась.— Пойдёшь.Марина вздохнула.— Пойду.— Потому что скучаешь.— Потому что он привезёт нормальную тушёнку.— Врёшь.— Художественно усиливаю.Они переглянулись и снова рассмеялись.Поздно вечером, когда магазин был закрыт, касса сведена, пол вымыт, а последняя покупательница всё-таки вспомнила, что ей «ещё дрожжи», Марина вышла на улицу.Воздух стал прохладнее. Над деревней висело широкое небо, тёмно-синее, глубокое, с первой россыпью звёзд. В городе звёзды прятались за фонарями, а здесь они смотрели прямо, без стеснения. Марина подняла голову.С детства она любила звёзды.Не романтично, не с мечтами о космосе. Просто нравилось это ощущение: ты маленькая, жизнь твоя местами смешная и упрямая, а над тобой такая бездна, что все долги, ценники, бывшие мужья и районные ревизоры становятся пылью.Телефон пискнул.Сообщение от Сергея:«Малая, в пятницу буду. Подготовься. Проверим, не размякла ли ты за прилавком».Марина хмыкнула и набрала ответ:«Приезжай. Я тебя пирожками отравлю».Через секунду пришло:«Пирожки не трогай. Ты опасна с тестом».Она улыбнулась.Домой шла пешком, по знакомой дороге мимо забора, где цвела сирень, мимо старого колодца, мимо тёмных окон клуба. Под ногами шуршал песок. Где-то в траве стрекотали насекомые. Из соседнего двора пахло жареной картошкой.На пороге её встретил Батон с таким видом, будто она задержалась на три года.— Да, да, я ужасная мать, — сказала Марина, открывая дверь. — Сейчас будет корм. Не ори, а то Шурке отдам на перевоспитание.Кот замолчал. Видимо, угрозу понял.Ночь была обычной.До той минуты, когда обычность закончилась.Марина успела переодеться, поставить чай, нарезать хлеб, открыть банку огурцов и сесть за стол. В кухне горела мягкая лампа. За окном темнел сад. Телефон лежал рядом, экран мигал уведомлениями: Шурка прислала смешную картинку про деревенскую жизнь, Сергей — фото старого котелка с подписью «узнаёшь?», группа магазина — сообщение о завтрашней поставке.Марина потянулась за телефоном, но вдруг замерла.Ей показалось, что воздух стал гуще.Не больно. Не страшно даже. Просто мир на секунду словно потерял звук.Чайник перестал шуметь. Кот перестал шуршать миской. За окном стихли насекомые.Марина нахмурилась.— Это что ещё за фокусы?Свет лампы дрогнул.Она встала, хотела проверить пробки, но пол под ногами будто качнулся. Перед глазами пошли странные круги — не чёрные, а светлые, тонкие, как стеклянные кольца. В груди стало тесно. Не больно, нет. Просто будто кто-то невидимый взял её за рёбра и тихо сжал.Марина ухватилась за край стола.— Только не сейчас, — выдохнула она зло. — У меня завтра молочка.Мысль была настолько глупой, что она почти рассмеялась.Не вышло.Кухня поплыла. Белая скатерть, банка огурцов, нож, кружка с чаем, старые занавески, Батон с круглыми испуганными глазами — всё вытянулось, исказилось, стало далёким.Последнее, что она услышала, был собственный хриплый голос:— Шурка меня убьёт, если пирог пропадёт…А потом темнота раскрылась под ней не провалом, а дверью.И где-то очень далеко, уже не в деревне, не в кухне, не под родным небом, холодный незнакомый голос произнёс:— Несоответствие личности подтверждено. Биологический носитель активен. Наблюдение начато. ---------- Глава 1. Глава 1. Глава 1 Чужое небоСначала был холод.Не тот холод, который пробирается под куртку ранним утром у магазина, когда ещё темно, а ты стоишь у двери с ключами в руке и думаешь, что нормальные люди в такую рань спят, а не принимают хлеб. И не тот, лесной, влажный, когда ночью просыпаешься под елью, слышишь, как где-то рядом трещит ветка, и стараешься дышать тише, потому что брат где-то там, далеко, конечно, «наблюдает», но по факту ты одна, с ножом, спичками и желанием прибить родного человека.Этот холод был другой.Сухой. Чистый. Мёртвый.Он лежал на коже тонкой стеклянной плёнкой, забивался под ногти, полз по позвоночнику и будто не давал крови нормально идти по венам. Марина попыталась вдохнуть и поняла, что воздух пах не воздухом.Не пылью, не дымом, не травой, не котом Батоном, который любил спать на чистой одежде, не кухней, не чаем.Пахло металлом.Озоном.Чем-то стерильным, горьковатым, как больничный коридор после кварцевания, только без человеческого запаха. Без пота, лекарств, старых стен и мокрых бахил. Здесь всё было слишком чистым. Неправильным. Неживым.Марина не открывала глаз.Она лежала и слушала.Где-то рядом равномерно шелестело. Не вентилятор. Не холодильник. Не стиральная машина. Звук был мягкий, глубокий, почти незаметный, будто огромный зверь дышал за стенами, но старался не пугать тех, кто оказался внутри его грудной клетки.Потом она услышала тонкий писк.Раз.Пауза.Ещё раз.Потом — ровный женский голос, далёкий, будто через воду:— Нейросвязь нестабильна. Биоритм носителя восстановлен на сорок семь процентов. Сознание… частично активно.Марина подумала: «Вот и всё. Допилась чаю».Потом вспомнила, что чай она как раз не допила.Последнее воспоминание ударило резко: кухня, лампа, банка огурцов, телефон, Батон у миски, теснота в груди и собственная идиотская мысль про завтрашнюю молочку. Она должна была утром принять поставку. Там творог, кефир, сметана, два ящика курицы и проклятые йогурты, которые вечно привозили с коротким сроком. Если она не откроет магазин, баба Нюра устроит местный апокалипсис. Шурка позвонит десять раз. Сергей приедет в пятницу и скажет: «Малая, я же говорил, сердце — это не декоративный орган».Сердце.Марина осторожно прислушалась к себе.Стучит.Быстро. Неровно. Но стучит.Только не так.Слишком легко.Слишком молодо.В груди не было привычной тяжести. Не тянуло поясницу. Не ныла правая кисть, которую она когда-то сорвала на мешках с сахаром. Колени не напоминали о себе тонкой утренней болью. Тело лежало неподвижно, но в нём чувствовалась странная, почти пугающая упругость, как в туго натянутой резинке.Марина открыла глаза.И сразу пожалела.Над ней не было потолка.Нет, потолок, наверное, был, но он оказался не белёным, не деревянным, не бетонным, а высоким, гладким, серебристо-молочным, с тонкими светящимися прожилками. Они тянулись по нему, как вены на листе, мерцали мягким голубым светом, сходились в центре над чем-то похожим на прозрачный круг. В круге медленно пульсировала светлая точка.Марина моргнула.Потолок не исчез.— Ну прекрасно, — сипло сказала она. — Или я умерла, или меня положили в дорогую стоматологию.Голос прозвучал не её.Марина застыла.Горло сжалось.Она медленно, очень медленно подняла руку к лицу.Рука была чужая.Тонкая. Бледная. С длинными пальцами, аккуратными ногтями, почти прозрачной кожей, под которой синели нежные жилки. На запястье — не браслет, а гладкая тёмная полоска, будто металл врос в кожу. От неё по предплечью уходили едва заметные светящиеся линии, то проявляясь, то исчезая под кожей.Марина смотрела на эту руку и не дышала.Потом шевельнула пальцами.Рука послушалась.— Нет, — сказала она.Голос снова был чужой. Молодой. Ниже, чем можно было ожидать от такой руки, но всё равно не её — мягкий, хрипловатый после сна, с непривычными интонациями.Марина резко села.Мир качнулся.В виски ударила боль, перед глазами вспыхнули голубые символы. Не пятна, не мушки, а именно символы: тонкие линии, круги, цифры, слова на незнакомом языке, которые она каким-то невозможным образом почти понимала, но не могла схватить смысл.Платформа, на которой она лежала, оказалась похожа на медицинскую капсулу. Белая, прозрачная по краям, с мягким углублением под тело. Над ней висели подвижные дуги с тонкими иглами света. Рядом стояли высокие панели без кнопок, только с гладкими стеклянными поверхностями, на которых переливались схемы, графики, пульсирующие точки.Помещение было круглым.Стены — не стены, а сплошные изгибы светлого металла и стекла. Ни углов, ни шкафов, ни окон в привычном смысле. Всё гладкое, дорогое, холодное. На полу — тёмная зеркальная поверхность, в которой отражался потолок, капсула и сама Марина.Она посмотрела вниз.И увидела тело.Чужое.На ней была тонкая серебристая сорочка, больше похожая на медицинскую оболочку, чем на одежду. Ткань облепляла грудь, живот, бёдра. Тело было молодое, худое, с изящными ключицами, плоским животом, длинными ногами. Красивое. Слишком красивое. Не её крепкое, привычное, рабочее, с синяком на бедре от угла прилавка, с мозолью на ладони, с родинкой у локтя и шрамом на пальце от консервной банки.Марина уставилась на ноги.Пальцы на ногах были узкие, аккуратные, с перламутровыми ногтями.— Твою ж мать, — прошептала она.В помещении что-то щёлкнуло.Голос раздался не снаружи.Внутри.Прямо в голове.— Речевая реакция зафиксирована. Лексический профиль не соответствует базовому протоколу наследницы Элианы Вейр.Марина перестала дышать.Не потому что испугалась. Хотя испугалась тоже. Просто когда у тебя в голове внезапно начинает разговаривать кто-то посторонний, организм почему-то считает, что кислород — дело второстепенное.Она медленно обвела глазами комнату.— Кто здесь?— Некорректная формулировка. Я не «здесь». Я интегрирован в нейросеть носителя.Марина сжала губы.— А попроще?Пауза.Голос был мужской или женский? Непонятно. Он не имел пола. Он был ровный, сухой, бархатисто-холодный, с такой безупречной дикцией, что хотелось немедленно найти тряпку и испачкать его чем-нибудь человеческим.— Я нахожусь в вашей центральной нервной системе.Марина закрыла глаза.Открыла.Комната осталась.Рука осталась.Голос в голове тоже, зараза, остался.— То есть ты у меня в мозгах.— В упрощённой форме — да.— Выйди.— Невозможно.— Очень жаль. Я бы попросила дверь не хлопать.— Ваш юмор не соответствует архивному профилю Элианы Вейр.Марина резко повернула голову, потом поморщилась от боли.— Слушай, архивный профиль, — сказала она тихо, но с тем самым оттенком, после которого в магазине даже Петрович переставал спорить про сдачу. — Я сейчас не в настроении. Я не знаю, где я. Я не знаю, что со мной. У меня чужие руки, чужой голос и какой-то говорящий утюг в черепе. Поэтому либо ты объясняешь нормально, либо я начну орать.— Орать не рекомендуется. Нейросвязь нестабильна. Давление повышено. Уровень стрессовых гормонов критический.— А ты ожидал, что я проснусь в чужом теле и попрошу кофе?— Предыдущая носительница в стрессовых ситуациях плакала.Марина замолчала.На мгновение внутри что-то дрогнуло.Предыдущая.Носительница.Элиана Вейр.Имя ударило по вискам не звуком, а ощущением. Тонкая девушка в белом платье, длинные серебристо-пепельные волосы, холодная ладонь на запястье, голос женщины: «Наследница дома Вейр не повышает голос». Запах горьких духов. Страх. Много страха. Не её.Марина схватилась за край капсулы.— Что это было?— Уточните запрос.— Не включай дурочку. В голове промелькнуло… воспоминание. Не моё.— Вероятно, остаточная память Элианы Вейр.Марина медленно вдохнула.Воздух снова пах металлом и холодной стерильностью. Её начало подташнивать.— Я кто?Пауза длилась чуть дольше.— Биологически вы — Элиана Серафина Вейр, наследница дома Вейр, младшая владелица станции «Лиор-Аст».— А не биологически?Голос не ответил сразу.Марина почувствовала, как по спине побежал холодок. Вот именно сейчас. Не когда увидела чужие руки. Не когда услышала голос в голове. А теперь — когда поняла, что эта зараза думает, что сказать.— Психологический профиль не соответствует Элиане Серафине Вейр, — наконец произнёс он. — Моторные реакции, речевые паттерны, эмоциональная структура, уровень адаптивной агрессии, бытовые ассоциации и первичные реакции на угрозу отличаются на девяносто четыре процента.Марина сглотнула.— То есть ты знаешь.— Да.— Что я не она.— Да.В комнате стало слишком тихо.Где-то за стенами мягко гудела станция, и этот звук вдруг показался ей не дыханием зверя, а работой огромной машины, которой совершенно всё равно, кто очнулся в её белой медицинской комнате — наследница, продавщица или дурочка, у которой дома кот остался без второго ужина.Марина опустила взгляд на свои чужие колени.— Я умерла?— Недостаточно данных.— Замечательно. Обожаю конкретику.— Ваше сознание активировалось в теле Элианы Вейр после нейрошока, вызванного попыткой убийства.Марина подняла голову.— Попыткой чего?— Убийства.— Ты специально повторил, чтобы мне веселее стало?— Я уточнил запрос.— Господи, — Марина провела ладонью по лицу и тут же снова вздрогнула от чужой кожи. — Как тебя зовут, радость моя мозговая?— Мой полный классификационный идентификатор: автономная самообучающаяся система наследственного контроля дома Вейр, серия «Архонт», ядро седьмого поколения, личный нейроинтерфейс класса…— Стоп.Голос замолчал.— Я спросила имя, а не инвентарный номер холодильника.— У меня нет имени в человеческом эмоциональном смысле.— Теперь будет.— Это не требуется.— Очень даже требуется. Я не собираюсь каждый раз мысленно вызывать автономную самообучающуюся кастрюлю седьмого поколения.— Термин «кастрюля» некорректен.— Значит, реагируешь. Хорошо.Она осторожно спустила ноги с капсулы.Пол оказался прохладным. Слишком гладким. Подошвы чуть скользнули, и Марина вцепилась пальцами в край платформы. Тело было лёгкое, как будто её пересадили в дорогую спортивную машину без инструкции. Мышцы слушались, но иначе. Центр тяжести другой. Рост другой. Сила другая. Даже дыхание другое — высокое, частое, непривычно тонкое.— Не рекомендуется вставать.— Не рекомендуется лезть людям в голову без приглашения, но ты же справляешься.— Я установлен до вашего рождения.Марина застыла.— До чьего рождения?— Элианы Вейр.— А моего?— Ваше происхождение не установлено.— Ну хоть в чём-то мы равны, — пробормотала она. — Я тоже не установила, куда меня занесло.Она сделала шаг.Почти упала.Рука сама потянулась к стене, но стена вдруг откликнулась: из гладкой поверхности выдвинулась тонкая поручневая дуга. Марина вцепилась в неё и тяжело задышала.— Спасибо, — сказала она машинально.— Поручень активирован в связи с риском падения.— Я поняла, не зазнавайся.— Я не способен к зазнайству.— Все так говорят.Она подняла голову и впервые увидела своё отражение в тёмном полу полностью.У неё перехватило дыхание.Из отражения на Марину смотрела молодая женщина лет двадцати двух, может, двадцати трёх. Лицо узкое, изящное, слишком правильное, словно его долго вытачивали из молочного камня: высокие скулы, прямой нос, мягкие губы, тонкие брови. Глаза большие, светлые, почти серо-голубые, с непривычным серебристым ободком вокруг радужки. Волосы — длинные, до талии, пепельно-русые с холодным металлическим отливом, спутанные после капсулы, но всё равно красивые так нагло, что Марина внутренне фыркнула.— Ну конечно, — сказала она. — Попала не в доярку Зину с соседней улицы, а в фарфоровую статуэтку.— Фарфор — керамический материал, не применимый к биологическому описанию…— Молчи.— Уточните длительность молчания.Марина медленно повернулась к пустой комнате.— Боже, ты как Шурка.— Уточните объект сравнения.Она на секунду закрыла глаза.Шурка. Подруга. Короткая стрижка, малиновый шарф, яблочный пирог из магазина, смех в подсобке, «ты меркантильная», «ты героиня прилавка». Так близко. Так недавно. Так невозможно далеко.В груди сжалось.Но плакать она не стала.Не потому что была железной. Просто слёзы требовали хоть какого-то понимания, что случилось. А у неё понимания не было. Был холодный пол, чужое тело, голос в голове и попытка не свалиться в истерику, потому что Сергей когда-то сказал: «Паника — роскошь для тех, кого уже спасают».Её сейчас никто не спасал.— Шурка, — сказала Марина глухо. — Моя подруга. Такая же язва, как ты. Вечно лезла, комментировала и считала, что без неё мир рухнет.— Судя по описанию, данный человек выполнял функцию эмоциональной стабилизации через раздражение.Марина моргнула.Потом неожиданно хмыкнула.— Слушай, а ты не совсем бесполезный.— Я не бесполезен.— Вот и договорились. Будешь Шуркой.— Отказ. Данный идентификатор не соответствует моему классу.— Соответствует твоему характеру.— У меня нет характера.— Уже есть.— Переименование системного ядра невозможно.— А я тебя не переименовываю системно. Я тебя для себя называю. Шурка.Пауза.— Это снижает эффективность коммуникации.— Это повышает моё желание с тобой разговаривать. Выбирай.Голос молчал почти три секунды.— Внутренний неофициальный идентификатор принят для ограниченного контекста.Марина усмехнулась.— Перевожу: обиделся, но согласился.— Некорректно.— Конечно, Шурка.В этот момент стена напротив мягко раскрылась.Не дверь открылась — именно стена разошлась бесшумными лепестками, открывая проход в коридор. За ним был свет: бело-золотой, ровный, льющийся сверху. Марина отступила на шаг.— Что это?— Медицинский отсек разблокирован. Ваше восстановление признано достаточным для эвакуации.— Эвакуации?— Да.— Откуда?— Из сектора, в котором произошла атака.Марина почувствовала, как желудок снова сжался.— Какая атака?Перед её глазами внезапно вспыхнула схема.Она вскрикнула и зажмурилась, но изображение не исчезло. Оно висело прямо в зрении, как прозрачная голубая карта: круги, линии, красные зоны, мигающие точки. Она видела коридоры, отсеки, какие-то шахты, блоки, цифры. И понимала — не полностью, но достаточно, чтобы испугаться.Огромная конструкция.Не дом. Не больница.Станция.Слово пришло вместе с чужим знанием.«Лиор-Аст».Дом-станция.Наследственная орбитальная крепость дома Вейр.Марина вцепилась в поручень.— Убери.— Визуальный слой отключён.Карта исчезла.— Что это было?— Интерфейс линзового вывода и нейросети. Вы запросили информацию об атаке.— Я ничего не запрашивала.— Ваш мозг сформировал намерение.— Мой мозг сейчас формирует намерение лечь обратно и проснуться в кухне.— Невозможно.— Ты мне уже нравишься всё меньше.— Динамика эмоционального принятия не является приоритетной.— Ещё одно такое слово — и я назову тебя не Шуркой, а похуже.— Рекомендую воздержаться от угроз системному ядру.— А я рекомендую системному ядру говорить по-человечески.Марина заставила себя выпрямиться.Тело дрожало. Колени были ватными. Сердце билось так быстро, что серебристая ткань на груди едва заметно двигалась. Но стоять она могла. Значит, надо было стоять.Она сделала шаг в коридор.И остановилась.Коридор был невозможный.Высокий, широкий, выгнутый, словно проход внутри гигантской раковины. Стены переливались матовым перламутром, по ним текли тонкие линии света. Под прозрачным участком пола где-то далеко двигались голубые потоки — энергия, вода, воздух? Марина не знала. Вдоль стен висели растения в стеклянных капсулах: тонкие ветви с серебристыми листьями, белые цветы, похожие на замёрзшие звёзды. Красиво. Нереально. Дорого. Мёртво.И тихо.Слишком тихо.— Где люди? — спросила она.— Большая часть персонала сектора эвакуирована. Двенадцать биосигналов отсутствуют. Тринадцать — нестабильны. Два — рядом.Марина замерла.— Рядом где?Вместо ответа перед глазами снова вспыхнули две точки на полупрозрачной схеме. За поворотом. Недалеко.— Они опасны?— Недостаточно данных.— Вот это твоя любимая фраза, да?— Она точна.Марина огляделась.Ни палки. Ни ножа. Ни нормальной обуви. Только чужое тело в тонкой сорочке и говорящая зараза в голове. Сергей бы сказал: «Оцени ресурсы». Ресурсы были так себе. Если прямо — хуже, чем в лесу с одними спичками.Там хотя бы лес был честный.Здесь всё могло убить красиво.— Оружие есть? — спросила она.— Доступ к личному оружию наследницы заблокирован после атаки.— Почему?— Подозрение на внутренний протокол самоповреждения.— Переведи.— Система не исключает, что Элиана Вейр могла быть угрозой самой себе.Марина прищурилась.— Она хотела себя убить?Пауза.— Недостаточно данных.— Шурка.— Возможно, её пытались заставить активировать защитный контур вручную.Марина медленно выдохнула.В голове снова дёрнулось чужое воспоминание: белые пальцы на панели, слёзы, шёпот «я не могу», мужской голос совсем рядом: «Можете, моя леди. У вас нет выбора». Резкий запах крови. Боль в затылке.Марина пошатнулась.— Не сейчас, — прошептала она. — Только не сейчас.— Остаточная память усиливается. Рекомендую вернуться в капсулу.— Рекомендую тебе не рекомендовать.Она пошла по коридору.С каждым шагом тело становилось чуть послушнее. Ткань сорочки холодила кожу. Волосы липли к спине. Босые ступни бесшумно касались пола. Марина чувствовала себя не человеком, а воровкой в чужом музее, где каждый экспонат стоит дороже всей её деревни вместе с администрацией и родными ямами.За поворотом коридор расширялся в небольшой зал.На полу лежал человек.Марина остановилась так резко, что чуть не упала.Мужчина в тёмной форме, лицом вниз. Форма была странная — плотная, облегающая, с металлическими вставками на плечах и груди. На рукаве — знак: тонкий серебряный треугольник внутри круга. Волосы тёмные, короткие. Под ним растеклось что-то тёмное.Кровь.Человеческая кровь в этом стерильном белом мире выглядела особенно страшно.— Жив? — спросила Марина, и голос сорвался.— Биосигнал слабый. Потеря крови. Вероятность выживания без вмешательства — двадцать один процент.— Аптечка где?— Медицинский комплект в нише слева.— Покажи.Стена рядом подсветилась. Марина бросилась туда, едва не поскользнулась, ударила ладонью по светящемуся участку. Ниша открылась. Внутри — гладкие контейнеры без надписей, тонкие ампулы, пластины, ленты, инструменты, похожие одновременно на медицинские и ювелирные.— Я не врач, — сказала Марина.— У Элианы Вейр базовая медицинская подготовка отсутствует.— Спасибо, успокоил.— Вы обладаете практическими навыками первой помощи?Марина застыла на секунду.Откуда он…— Ты читаешь мои мысли?— Я фиксирую нейронные реакции и доступные активные паттерны.— То есть да.— Упрощённо — да.— Шурка, когда мы выберемся, я найду способ поставить тебе пароль на любопытство.— Нецелесообразно.— Аптечку объясняй.Она опустилась рядом с мужчиной. Молодой. Лет тридцать, может, чуть больше. Лицо бледное, губы серые. На боку — рана, края формы оплавлены, будто его ударило чем-то горячим. Запах крови смешался с озоном и палёной тканью.Марина сглотнула.Она видела кровь. В деревне всякое бывало: порезы, аварии, охота, пьяные драки. Но здесь руки дрожали сильнее. Чужие руки. Чужое тело. Чужой мир.— Давящая повязка? — спросила она.— Недостаточно. Используйте гемостатический пластырь. Третий контейнер слева.— Этот?— Нет. Это нейростимулятор. При неправильном применении вызовет судороги.— Отлично. Весёлая аптечка.— Третий контейнер.Она нашла тонкую серебристую пластину, сорвала защитный слой по подсказке Шурки и прижала к ране. Мужчина дёрнулся, хрипло вдохнул. Пластина вспыхнула голубым, словно вгрызлась в кожу, и кровь начала останавливаться.— Теперь что?— Инъектор стабилизации. Ампула с зелёной маркировкой.— Для дальтоников у вас тут всё прекрасно продумано.— Ваше зрение различает маркировку.— Моё зрение сейчас различает только «кошмар» и «ещё хуже».Она сделала всё, как сказал голос. Инъектор мягко щёлкнул у шеи мужчины. Тот закашлялся, веки дрогнули.— Он выживет?— Вероятность повышена до шестидесяти восьми процентов.— Маловато.— Это лучше, чем двадцать один.— Не умничай.— Я констатирую.— Это у тебя форма умничанья.Где-то дальше по коридору раздался звук.Глухой удар.Потом скрежет.Марина подняла голову.— Второй биосигнал?— Да. Движется.— К нам?— Да.— Опасен?Пауза.— Вооружён.Марина огляделась.Мужчина на полу был без сознания. На его поясе что-то было. Не пистолет. Плоский тёмный предмет в кобуре, похожий на рукоять без ствола.— Это оружие?— Импульсный резак службы охраны.— Пользоваться умею?— Элиана Вейр — нет.— А Марина из сельпо сейчас быстро научится.Она выдернула резак.Предмет лёг в ладонь неожиданно удобно. Слишком удобно. По рукояти пробежал голубой свет и тут же погас.— Доступ запрещён, — сообщил Шурка.— Ну конечно.— Оружие привязано к биометрии владельца.— А если я им просто тресну по голове?— Механическое применение возможно.— Вот и славно. Высокие технологии, познакомьтесь с деревенской смекалкой.Она поднялась, сжимая резак как дубинку.Из коридора вышел человек.Высокий, худой, в серой одежде, с лицом, искажённым болью или злостью. На виске кровь. В руке — тонкий металлический стержень, на конце которого потрескивал синий разряд. Его глаза встретились с глазами Марины.И внутри неё взорвалось чужое.Страх. Удушливый, липкий, детский. Элиана знала его. Не имя — ощущение: этот человек улыбался ей на приёмах, приносил сообщения, склонял голову, говорил мягко. А потом держал её за плечо слишком крепко. Шептал: «Тише, моя леди. Вам не больно. Вы просто уснёте».Марина не знала, кто он.Но тело знало.И тело хотело отступить.Марина не отступила.Мужчина замер.— Леди Вейр, — сказал он хрипло. — Вы должны вернуться.Голос был вежливым. Почти ласковым.От этого стало хуже.— Куда? — спросила Марина.— В медицинский отсек. Вы ранены. Вы не понимаете, что происходит.— Это у нас сегодня общее место.Он сделал шаг.Марина подняла резак.Мужчина посмотрел на оружие и усмехнулся.— Вы не сможете им воспользоваться.— Зато смогу запихнуть куда-нибудь без инструкции.Он моргнул.Шурка в голове сухо произнёс:— Данная угроза не соответствует речевому профилю Элианы Вейр.— Привыкай, — прошептала Марина.Мужчина услышал только шёпот, но не понял, кому она отвечает.— Моя леди, — сказал он медленнее. — Передайте мне резак.— Подойди и возьми.— У вас шок.— У меня с утра был шок. Потом голос в голове. Потом чужое тело. Потом трупы. Ты уже где-то в конце списка.Его лицо изменилось.Совсем чуть-чуть.Вежливость треснула.— Вы не должны были проснуться.Вот теперь всё стало ясно.Не полностью. Но достаточно.Марина медленно улыбнулась.— А вот это уже честнее.Он бросился вперёд.Тело Элианы было молодым, но не тренированным. Марина это поняла сразу. Ноги не знали, как держать удар. Плечи слабые. Руки быстрые, но без силы. Зато опыт был её. Не боевой спецназовский — обычный, грубый, лесной, деревенский, из тех случаев, когда надо не красиво, а выжить.Она не стала бить резаком, как в кино.Она отступила в сторону, зацепила ногой край медицинного контейнера, который сама же бросила на пол, и толкнула его под ноги нападающему.Мужчина споткнулся.Синий стержень прошёл в сантиметре от её плеча. Воздух запах палёным. Марина ударила его резаком по руке. Не сильно — тело не позволило. Но достаточно, чтобы он выругался и выронил оружие.— Бей в горло, — сказал Шурка.— Без тебя знаю!Мужчина схватил её за волосы.Боль была дикая. Глаза заслезились. Чужие длинные волосы натянулись так, что кожа на голове вспыхнула огнём. Марина взвыла — не от страха, от злости — и врезала ему коленом. Куда попала, туда попала. Судя по звуку, удачно.Он согнулся.Она обеими руками ударила рукоятью резака ему по затылку.Раз.Другой бы, может, упал. Этот не упал.Тогда она ударила второй раз.Мужчина рухнул на колени, потом на бок.Марина отшатнулась к стене, тяжело дыша.Сердце колотилось. В ушах шумело. В глазах плавали голубые искры. Она дрожала так, что резак стучал о ладонь.— Он жив? — спросила она.— Да. Сознание потеряно. Рекомендую обездвижить.— Чем?— Фиксационные ленты в медицинском комплекте.— Ага. Сейчас. Только отдышусь и перестану ощущать себя взбесившейся макарониной.— Ваше описание моторного состояния метафорично, но близко к реальности.Марина вдруг рассмеялась.Коротко. Нервно. Почти беззвучно.— Шурка, ты невыносим.— Это утверждение уже было выражено в иной форме.— И будет ещё.Она связала мужчину так крепко, как позволили фиксационные ленты. Потом привязала вторую руку. Потом ноги. Потом, подумав, ещё раз руки. Сергей всегда говорил: «Если враг может встать — он встанет. Если может укусить — укусит. Если кажется, что не может, проверь ещё раз».— Кто он? — спросила Марина.— Сайрен Колт. Младший координатор внутренней охраны сектора. Допуск второго уровня. Лояльность официально подтверждена домом Вейр.— Официально подтверждена, значит, можно сразу выбрасывать в мусор.— Цинизм не является достаточным основанием для анализа.— А попытка убить меня?— Я обновляю оценку.— Вот и обновляй шустрее.Она снова посмотрела на раненого охранника на полу.— А этот?— Даррен Локс. Старший смены охраны медицинского крыла. При атаке пытался заблокировать доступ к вашей капсуле.— Значит, хороший?— Недостаточно данных.— Шурка.— Вероятность лояльности — семьдесят два процента.— Уже лучше.Марина опустилась рядом со стеной. Ноги больше не держали. Её трясло. По спине стекал пот, холодный, липкий. Волосы прилипли к лицу. Чужая сорочка сбилась на плече. На ладони — кровь. Не её? Её? Она не знала.Секунду она просто смотрела на свои руки.Красивые руки.Чужие руки.Только что они связали человека.До этого спасли другого.До этого дрожали над серебристой аптечкой.Марина вдруг остро, до тошноты, захотела домой.На свою кухню. К трещине у люстры. К Батону, который наверняка сейчас сидит перед полной миской и оскорблённо ждёт, когда хозяйка признает вину. К Шурке с её купленным пирогом. К магазину с запахом хлеба и порошка. К бабе Нюре, которая спросит про сахар. К Сергею, который приедет в пятницу и не найдёт её.И вот тут страх накрыл.Не красивый книжный страх.А настоящий.Грубый.Животный.Сердце бухнуло в горло, ладони стали мокрыми, в груди появилась пустота, как будто кто-то вынул из неё все кости. Марина зажала рот ладонью, чтобы не застонать.Она не дома.Не в больнице.Не в странном сне.Она в чужом теле, на какой-то станции, где люди говорят про наследниц и дома, где в голове сидит древняя язва, где её пытались убить, где за стенами — не деревня, не земля, не её жизнь.— Я хочу посмотреть наружу, — сказала она вдруг.— Запрос нерационален.— Мне плевать.— Уровень стресса…— Шурка.— Да?— Мне нужно понять, где я. Иначе я сейчас сяду на пол и начну выть. Это будет хуже для твоей нейросвязи?Пауза.— Да.— Тогда веди к окну.— Обзорная галерея находится через два коридора. Риск сохраняется.— Риск у меня теперь как домашнее животное. Веди.Он вёл её светом.Тонкая линия зажглась вдоль пола, уходя влево. Марина поднялась, забрала резак, хоть он и был бесполезен как оружие, и пошла. Каждый шаг давался легче, но тело всё ещё казалось чужой одеждой, дорогой, красивой и не по размеру. По пути ей попадались следы атаки: тёмные ожоги на стенах, разбитая панель, капли крови, перевёрнутый сервисный модуль, похожий на маленькую белую тележку без колёс.Один раз свет мигнул.Марина замерла.— Это нормально?— Нет.— Обожаю, когда ты честный.— Один из энергетических контуров сектора нестабилен.— Взорвёмся?— Вероятность низкая.— Сколько?— Девять процентов.— Для тебя низкая. Для меня это почти каждая десятая банка тушёнки с сюрпризом.— Сравнение непонятно.— И слава богу.Коридор вывел её к высоким створкам.Они раскрылись.Марина вошла — и остановилась.Перед ней был космос.Не экран. Не картинка. Не планетарий.Космос.Огромная обзорная галерея выгибалась полукругом, и вся внешняя стена была прозрачной. За ней лежала чёрная бездна, густая, глубокая, живая от бесчисленных звёзд. Они не мерцали, как с земли. Они горели остро, неподвижно, холодно. Где-то далеко висели туманные полосы света, серебристые облака, тонкие росчерки станционных конструкций.А ближе — под невероятным углом — уходила в пространство сама станция.Марина видела её часть: гигантские кольца, шпили, купола, мосты, ребристые сегменты, сияющие линии доков. Она была как город, дворец и механизм одновременно. Огромная. Невозможная. Светлая, холодная, прекрасная и пугающая. В некоторых секторах горел мягкий золотой свет, в других — тревожный красный. Один дальний модуль был повреждён: от него тянулись искры, медленно уходящие в пустоту, как золотая пыль.Марина подошла ближе.Под ногами исчезла сила.Она упала бы, если бы не вцепилась в поручень.— Земля, — прошептала она.Вдали под станцией висела планета.Большая.Сине-зелёная.С белыми вихрями облаков.На секунду сердце Марины рванулось к ней так сильно, что она почти заплакала. Земля. Дом. Небо. Деревня. Леса. Реки. Всё не потеряно. Может быть, это будущее. Может быть, там внизу…— Это не Земля, — сказал Шурка.Марина медленно повернула голову, будто могла увидеть его.— Что?— Планета под станцией — Лиора-3. Терраформированный мир внутреннего пояса. Земля утрачена для прямого доступа девятьсот сорок два стандартных года назад.Тишина стала оглушительной.Марина смотрела на планету.Синюю.Зелёную.Такую похожую.И совершенно чужую.— Нет, — сказала она.— Данные архивов…— Нет.Голос внутри замолчал.Марина вцепилась в поручень обеими руками. Костяшки побелели. Перед глазами поплыло. Она смотрела на этот шар внизу, на облака, на океаны, на тонкую голубую кайму атмосферы, и мозг отказывался принимать.Не Земля.Не её.Не дом.Девятьсот сорок два года.Даже если бы это была её вселенная, её время, её мир — всё равно там не было бы Шурки. Не было бы Сергея. Не было бы магазина, бабы Нюры, Батона, пирога, трещины у люстры. Даже костей их, наверное, не осталось. Ничего.Она умерла.И не умерла.Что хуже — непонятно.— Марина, — впервые сказал голос.Она вздрогнула.— Что?— Ваше имя. В активных нейропаттернах оно повторяется чаще всего. Марина.Она закрыла глаза.Как странно.В чужом мире, в чужой голове, среди звёзд, где даже Земли нет, собственное имя прозвучало как протянутая рука.— Не называй меня так вслух, если рядом кто-то будет, — сказала она хрипло.— Разумно.— О, спасибо. А то я боялась, что ты запретишь разумность как несоответствующую профилю наследницы.— Профиль наследницы действительно демонстрировал низкую склонность к самостоятельным решениям.Марина открыла глаза.— Она была плохая?— Нет.Ответ прозвучал слишком быстро.Марина нахмурилась.— Ты её защищаешь?— Я фиксирую неточность. Элиана Вейр не была плохой. Она была напуганной, изолированной, зависимой от внешней оценки и склонной к подчинению авторитетам.— То есть забитая.— Грубое, но частично корректное определение.Марина снова посмотрела на своё отражение в прозрачной стене. Молодое лицо. Светлые глаза. Пепельные волосы. Красота без силы. Или сила, которую никто не дал вырастить.— Кто её довёл?— Запрос требует доступа к закрытым семейным архивам.— У тебя есть доступ?— Частичный.— И?— Не сейчас.— Почему?— Потому что за вами идут.Марина резко выпрямилась.По галерее, далеко за спиной, донёсся звук шагов.Не один человек.Несколько.Твёрдые, быстрые, уверенные.Марина обернулась. Сердце снова ударило в горло.— Двери закрыть можно?— Да.— Закрывай.Створки галереи начали сходиться.Но не успели.В проёме появились люди.Трое.Двое в форме, похожей на ту, что была на раненом Даррене Локсе, но с другими знаками. Между ними — женщина.И вот её Марина сразу невзлюбила.Не за внешность. Женщина была красивая: лет сорок, высокая, в тёмном платье, которое не шилось, а будто собиралось прямо на теле из мягкого металла и дыма. Чёрные волосы убраны гладко, лицо спокойное, губы тонкие, глаза серые, внимательные. Она двигалась медленно, без суеты, как человек, который привык, что пространство уступает ему дорогу.Марина не знала её.Но Элиана знала.И тело снова отозвалось страхом.Холодная ладонь на щеке. Голос: «Милая девочка, вы должны быть благодарны. У дома Вейр нет места для слабости». Запах горьких цветов. Ожерелье из тёмных камней. Страх сказать не то.— Леди Элиана, — произнесла женщина.Голос был мягкий.Настолько мягкий, что Марине захотелось взять что-нибудь тяжёлое.— Вы очнулись.— Сама удивилась, — сказала Марина.Один из охранников моргнул.Женщина не изменилась в лице, но глаза её стали чуть уже.— Медицинский блок сообщил о нестабильности. Вам не следовало покидать капсулу.— А мне много чего в жизни не следовало. Поздно переживать.Шурка в голове тихо произнёс:— Осторожно. Перед вами леди Кассандра Вейр, старшая управляющая внутренним кругом дома. Тётка Элианы по материнской линии. Высокий уровень влияния. Вероятность манипулятивного поведения — девяносто один процент.Марина едва не хмыкнула.— Только девяносто один?— Остальные девять оставлены на погрешность.— Шурка, я начинаю тебя уважать.Кассандра сделала шаг ближе.— С кем вы говорите, милая?Марина посмотрела ей прямо в глаза.И почувствовала, как внутри снова шевельнулся чужой страх. Элиана не смотрела этой женщине в глаза. Элиана опускала взгляд. Элиана слушалась.Марина не опустила.— С собой, — сказала она. — Хороший собеседник. Не перебивает.— Вы пережили тяжёлый нейрошок. Ваши ответы могут быть спутанными.— Удобно, правда? Любой неудобный ответ можно списать на шок.В галерее стало холоднее. Или это Марине показалось.Охранники переглянулись.Кассандра улыбнулась.— Я рада видеть, что к вам вернулось чувство юмора.— А оно уходило?— Вы редко им пользовались.— Значит, зря берегла.Шурка молчал, но Марина почти физически чувствовала его внимание. Он наблюдал. Как за экспериментом. Как за редким зверьком, который внезапно начал кусаться.Кассандра перевела взгляд на резак в руке Марины.— Отдайте это.— Нет.Слово вышло само. Короткое. Простое. Совершенно не похожее на речь наследницы, если верить всем этим архивным профилям.Женщина замерла.— Простите?— Я сказала: нет.— Леди Элиана, вы не в состоянии принимать решения.— А кто в состоянии? Вы?— Я отвечаю за безопасность дома.— Плохо отвечаете. Меня пытались убить, один охранник истекает кровью, второй связан в медицинском коридоре, а вы пришли забрать у меня единственную железку, которой я могу хоть кого-то треснуть.Тишина.Марина услышала собственное дыхание. Частое, неровное. Увидела, как один охранник едва заметно напряг пальцы у бедра. Увидела, как Кассандра не посмотрела на него, но он всё равно замер. Значит, командует. Значит, опасна.— Связан? — мягко спросила Кассандра.— Сайрен Колт. Знакомое имя?— Он сотрудник охраны.— Он сказал, что я не должна была проснуться.Лицо женщины не изменилось.Совсем.И именно это стало ответом.Марина почувствовала, как внутри поднимается злость. Хорошая. Тёплая. Земная. Не истерика. Не паника. То самое чувство, которое появлялось, когда кто-то пытался всучить ей фальшивую купюру, хамил Ленке при ребёнке или говорил: «Да что ты понимаешь, баба за прилавком».— Его нужно допросить, — сказала Кассандра. — Вы поступили правильно, обездвижив его.— А то.— Теперь позвольте проводить вас в безопасные покои.— Нет.Второе «нет» прозвучало ещё спокойнее.Кассандра перестала улыбаться.— Милая, вы устали.— Очень.— Тем более…— Поэтому я сейчас не пойду туда, куда вы скажете, с людьми, которых не знаю, после того как меня попытался убить человек с официально подтверждённой лояльностью.— Вы мне не доверяете?Марина медленно улыбнулась.— Я вам даже дверь в магазин не доверила бы подержать.Охранник слева кашлянул. Второй резко посмотрел на пол.Кассандра молчала.Шурка в голове произнёс:— Социальный ущерб нанесён. Степень — умеренная.— Могу сильнее, — подумала Марина.— Не рекомендую.— А я и не спрашивала.Кассандра наконец сказала:— Вижу, нейрошок повлиял на вашу манеру общения.— Возможно, улучшил.— Ваш отец должен быть уведомлён.И снова чужая память ударила.Огромный зал. Мужчина у окна. Серебряные волосы. Холодный профиль. Голос без тепла: «Элиана, вы — актив дома, а не ребёнок». Сжатые пальцы. Желание быть хорошей. Страх разочаровать.Марина покачнулась.Кассандра это увидела.И сразу шагнула ближе.— Вот видите. Вы слабы. Позвольте…— Стоять.Слово вылетело резко.Не от Марины даже. От тела, которое наконец получило не страх, а приказ.Кассандра остановилась.Марина сама удивилась.Шурка сказал:— Командная интонация эффективна.— Спасибо, я в магазине тренировалась.— Контекст неясен.— Потом объясню, если выживем.Где-то внизу станции прокатился низкий гул.Пол едва заметно дрогнул.За прозрачной стеной вдали вспыхнул красный сектор.Охранники одновременно повернули головы.Кассандра нахмурилась.— Что происходит?Марина хотела спросить то же самое, но Шурка ответил раньше:— Вторичный сбой в энергетическом кольце. Повреждение распространяется. Центральный контур станции нестабилен.На этот раз голос Шурки услышала только Марина, но почти одновременно по галерее разнёсся внешний сигнал:— Внимание. Нарушение стабилизации орбитального сегмента. Персоналу покинуть зоны красного уровня. Внимание. Нарушение стабилизации…Станция снова дрогнула.Свет мигнул.Кассандра резко сказала охранникам:— Вывести наследницу.Один из них шагнул к Марине.И вот тут перед глазами вспыхнуло сразу всё.Не схема.Не интерфейс.Воспоминания.Чужие.Кусками.Белый коридор, по которому Элиану ведут под руку, а она старается не плакать.Голос отца: «Договор уже заключён».Кассандра, наклоняющаяся к ней: «Вы не должны задавать вопросов, милая. Вопросы делают женщину некрасивой».Сайрен Колт у двери. Его мягкая улыбка.Чьи-то пальцы на затылке.Боль.Синий свет.«Активируйте доступ, леди Вейр. Иначе погибнут все».Элиана шепчет: «Я не могу».Удар.Кровь на белом полу.Страх. Страх. Страх.И где-то под страхом — тонкое, почти неслышное желание: «Пожалуйста, пусть кто-нибудь придёт. Пусть кто-нибудь будет сильнее меня».Марина вскрикнула.Резак выпал из руки.Галерея качнулась.Кассандра что-то сказала, но слова растянулись, как мокрая бумага. Охранник бросился вперёд. Звёзды за стеклом превратились в белые иглы. Планета внизу расплылась сине-зелёным пятном.— Марина, — сказал Шурка в голове. Теперь уже без холода. Почти резко. — Не сопротивляйтесь. Память носителя прорывается слишком быстро.— Да пошёл ты, — попыталась сказать она, но губы не послушались.Чужая боль хлынула в неё, как ледяная вода.Чужие лица.Чужие руки.Чужая жизнь, прожитая в страхе.И последнее — совсем близко, почти её собственное:Элиана лежит на холодном полу, не может вдохнуть, слышит сигнал тревоги и думает не о доме, не об отце, не о власти.Она думает:«Я так устала быть хорошей».Марина упала.Перед темнотой она успела увидеть, как над ней склонилось лицо Кассандры — красивое, спокойное, злое в самой глубине глаз.И услышала голос Шурки:— Несоответствие личности подтверждено повторно. Защита активируется. Никому не доверять ---------- Глава 2. Глава 2. Глава 2 Станция, которая умираетСознание возвращалось не сразу.Оно не вспыхнуло, не распахнулось, не ударило по голове ясностью, как в дешёвом сериале, где героиня красиво садится на постели, прижимает ладонь ко лбу и уже через минуту готова спасать королевство, империю или хотя бы собственную репутацию. Нет. Марину вытаскивало обратно в реальность медленно, с усилием, будто кто-то тащил её из ледяной воды за воротник, а она ещё не решила, стоит ли хвататься за берег.Сначала появился звук.Низкий, далёкий, протяжный.Не холодильник. Не трактор за окном. Не старенький автобус, который по утрам кашлял на остановке так, будто тоже не хотел жить. Этот звук был больше. Глубже. Он шёл не снаружи — через стены, через пол, через кости, через само тело, будто она лежала внутри огромного металлического сердца, и это сердце билось неровно, устало, но всё ещё упрямо.Станция.Слово всплыло в голове само.Не её слово.Чужое.Марина не открывала глаз.Иногда лучше лежать тихо и слушать. Сергей когда-то говорил: если проснулась в непонятном месте — сначала не дёргайся. Дёргаются те, кто хочет привлечь внимание. Умные сначала выясняют, кто рядом, где выход и чем можно ударить, если выход занят.Правда, Сергей имел в виду лес, заброшенную сторожку или, в худшем случае, чужой сарай, куда она полезла за котёнком. Вариант «очнулась на космической станции в теле фарфоровой наследницы с говорящей язвой в голове» он почему-то не отрабатывал. Недоработка в воспитании, братец.Потом пришёл запах.Стерильная прохлада. Металл. Озон. Едва заметный дым. И тонкий аромат дорогих духов — горькие цветы, холодная древесина, что-то резкое, неуютное. Этот запах сразу вызвал внутри чужую дрожь.Кассандра.Тело Элианы знало её.И боялось.Марина лежала неподвижно, чувствуя под спиной мягкую поверхность. Не капсула. Кровать. Или что-то вроде. Ткань под пальцами была гладкая, плотная, прохладная, как вода, которая почему-то стала материей. На коже — не медицинская сорочка, а другое: мягкое, тяжёлое, закрывающее плечи и грудь. Её переодели.Мысль ударила так резко, что Марина едва не открыла глаза.Переодели.Пока она была без сознания.Чужое тело, чужие руки, чужие люди, чужая одежда.Внутри поднялась злая, липкая волна. Не стыд даже. Нет. Стыд был роскошью для тех, у кого есть личная жизнь, тело и уверенность, что завтра ты проснёшься в своей постели. Здесь было другое — чувство, что её опять сделали вещью. Переставили, переодели, уложили, решили за неё, что безопасно, что прилично, что допустимо.Элиана, наверное, привыкла.Марина — нет.Голоса звучали рядом. Приглушённо, но отчётливо.— Нейронная активность стабилизируется, — сказал Шурка.Его голос в голове был ровный, сухой и до невозможности раздражающий. Впрочем, сейчас в нём было что-то ещё. Не тревога — нет, не дождёшься от железяки человеческой тревоги. Скорее повышенная собранность. Как у продавщицы перед ревизией: лицо спокойное, а внутри уже пересчитала все просроченные йогурты, спрятала лишние накладные и мысленно убила поставщика.— Она слышит нас? — спросила Кассандра.— Вероятность частичного восприятия — шестьдесят два процента.Вот гад.Марина мысленно прищурилась.Шурка тут же отозвался:— Ваше раздражение зафиксировано.Она не пошевелилась.«А моё желание стукнуть тебя табуреткой зафиксировано?»Пауза.— Табуретка в помещении отсутствует.Марина едва не фыркнула.Сдержалась.Значит, слышит мысли. Или не мысли, а эти свои «нейропаттерны», будь они неладны. Ладно. Привыкнем. В деревне тоже все всё знали, просто называли это не нейросетью, а «тётя Валя видела».— Наследница пережила тяжёлый шок, — произнесла Кассандра. — Её поведение в галерее было… нетипичным.— Нетипичным — мягкая формулировка, — ответил мужской голос.Этот голос Марина услышала впервые. Низкий, глуховатый, сдержанный. Не старый. В нём не было суеты, но была усталость человека, который слишком давно не верит в хорошие новости.— Леди Элиана никогда не говорила подобным образом, — продолжил он. — И никогда не смогла бы обезвредить Колта.— Вы недооцениваете влияние нейрошока, командор.Командор.Марина запомнила.— А вы, леди Кассандра, слишком удобно списываете на нейрошок всё, что не вписывается в ваши ожидания.О, а этот ей уже нравился.Не то чтобы доверяла. Доверие сейчас стоило дороже золота, топлива и нормального ножа. Но интонация была приятная: сухая, колючая, без раболепства. Человек не боялся Кассандру. Или хорошо притворялся, что не боится.— Осторожнее, командор Рейн, — мягко сказала Кассандра. — Вы говорите о наследнице дома Вейр.Рейн.Командор Рейн.— Я говорю о женщине, которую пытались убить в охраняемом секторе, — ответил он. — И о том, что один из ваших «проверенных» людей оказался нападавшим.— Сайрен Колт будет допрошен.— Уже нет.Тишина.Марина почувствовала, как у неё холодеют пальцы.— Что значит «уже нет»? — голос Кассандры впервые потерял гладкость.— Он умер семнадцать минут назад, — сказал командор Рейн. — Сердечный разрыв. В камере удержания. Очень своевременно, не находите?Шурка в голове произнёс:— Подтверждаю. Смерть Сайрена Колта зафиксирована. Вероятность естественной причины — два процента.Марина мысленно выругалась.Значит, хвосты чистят быстро.Очень быстро.В деревне, если кто-то спешно убирал свидетеля, это называлось «Петрович опять спрятал бутылку от жены». Здесь масштабы были другие, но логика та же: если улика мешает — улику в расход.Кассандра молчала всего секунду. Но этой секунды хватило.— Прискорбно, — сказала она затем.Марина мысленно скривилась.Прискорбно.Слово-то какое чистенькое. Человека убрали, а она произносит так, будто пирожное к чаю не подали.— Прискорбно будет, когда я найду того, кто отдал приказ, — сказал Рейн.— Вы превышаете полномочия.— Сектор был атакован. Наследница чуть не погибла. Даррен Локс в реанимационном блоке. Колт мёртв. Половина внутренних камер повреждена. В энергетическом кольце вторичный сбой. Станция теряет стабильность. Если мои полномочия недостаточны, оформите жалобу. Желательно после того, как мы перестанем падать.Падать?Марина всё-таки открыла глаза.Сначала мир был размыт. Светлый потолок, не потолок даже, а купол с мягкими золотистыми прожилками. Над ней висела тонкая полупрозрачная ткань, похожая на дымку; по ней двигались крошечные искры, как светлячки в тумане. На мгновение Марина решила, что снова лежит в какой-то медицинской капсуле, но потом зрение сфокусировалось.Комната была огромная.Не спальня — зал, притворяющийся спальней. Или спальня для людей, которые даже спать должны были с размахом, чтобы никто не усомнился в их родословной.Высокие стены цвета тёплого жемчуга изгибались плавно, без углов. В них были встроены вертикальные световые ниши, где мерцали растения: серебристые лианы, прозрачные листья, бледно-голубые цветы, похожие на маленькие звёзды. Пол тёмный, зеркальный, но не холодный на вид, а глубокий, как спокойная вода ночью. У дальней стены — огромное окно, за которым висел космос. Не полностью открытый, а прикрытый тонкой золотистой сеткой защитного поля; сквозь неё звёзды казались чуть расплывчатыми, будто их рассматривали через слёзы.Мебель была странная: низкие плавные кресла, столы без ножек, парящие в нескольких сантиметрах над полом, тонкие панели, похожие на картины, где медленно менялись абстрактные узоры. В углу стояла скульптура — человеческая фигура из матового металла, без лица, с раскрытыми ладонями. Красиво. Дорого. Непрактично.Марина сразу подумала: «Пыль с этого вытирать — проклянешь всё дворянство до седьмого колена».Она лежала на широкой кровати, окружённой полупрозрачной защитной завесой. Одеяло было тяжёлое, мягкое, тёмно-синее, с тонкими серебряными нитями. На ней — длинная домашняя одежда, что-то среднее между платьем и халатом: гладкая ткань цвета дымчатого льда, высокий ворот, закрытые руки. Слишком изящно. Слишком дорого. Слишком не её.Кровать стояла на возвышении.У подножия — Кассандра.Высокая, безупречная, в тёмном платье с металлическим блеском. Чёрные волосы собраны так гладко, что рядом с ней любая нормальная женщина почувствовала бы себя растрёпанной курицей. Лицо спокойное, губы мягко сомкнуты, глаза серые, холодные.Рядом с ней — мужчина.Командор Рейн.Марина посмотрела на него и сразу поняла: этот человек не украшение.Высокий, широкоплечий, в чёрной форме с матовыми вставками на груди и плечах. Форма была не парадная, хотя сидела идеально; скорее рабочая, военная, созданная не для красоты, а чтобы выдержать удар, выстрел и чужие глупые решения. Волосы тёмно-русые, коротко стриженные, у висков чуть светлее. Лицо жёсткое: прямой нос, резкие скулы, рот человека, который давно привык говорить «нет» так, что спорить не хотелось. Глаза — серые с тёмным ободком, внимательные, очень спокойные.Опасный.Не как Колт, который улыбался и подкрадывался.Этот был опасен открыто. Как нож на столе: лежит, молчит, но все понимают, для чего он.Марина попыталась сесть.Завеса над кроватью мягко дрогнула.Кассандра шагнула вперёд.— Не вставайте, милая. Вам нужно отдыхать.Марина повернула голову к ней.— Если ещё раз назовёте меня милой, я начну подозревать, что это угроза.Командор Рейн чуть заметно моргнул.Кассандра улыбнулась.— Ваше чувство юмора по-прежнему… необычно.— Да я смотрю, здесь вообще всё необычное. Даже попытки убийства с сервисом.Шурка сухо сказал в голове:— Рекомендую умерить провокационность.«А я рекомендую тебе открыть окно и проветрить занудство».— Окно является защитным экраном внешнего уровня. Открытие приведёт к разгерметизации.«Шурка, это была фигура речи».— Уточнение принято.Марина опустила ноги с кровати. Пол был тёплый. Тело всё ещё дрожало, но уже меньше. Виски ныли. Внутри плавали обрывки чужой памяти, как мусор после паводка: лицо Кассандры, голос отца, белый коридор, боль, страх, просьба быть хорошей. Всё это не хотело складываться в цельную картину и оттого пугало сильнее.— Леди Элиана, — сказал командор Рейн. — Вы помните, что произошло в медицинском секторе?Марина посмотрела на него.Глаза у него были тяжёлые. Не злые. Проверяющие.— Помню, как проснулась. Помню Колта. Помню раненого охранника. Даррен, кажется. Помню галерею. Помню, что ваша станция не в восторге от жизни.— «Ваша»? — тихо переспросила Кассандра.Марина внутренне выругалась.Оговорка.Шурка моментально заметил:— Лексическая ошибка. Рекомендую корректировку.— Наша станция, — сказала Марина, не сводя глаз с Кассандры. — После сегодняшнего утра я пока не уверена, что мы с ней в родственных отношениях.Командор Рейн склонил голову.— Даррен Локс жив. Благодаря вам.Кассандра бросила на него быстрый взгляд.Марина уловила.Ага. Значит, это ей говорить не собирались.— Хорошо, — сказала она. — А Колт?— Мёртв, — ответил Рейн.— Как удобно.— Именно.На этот раз они посмотрели друг на друга почти с пониманием.Почти.Марина тут же мысленно одёрнула себя. Не спеши, дорогая. В этом мире приятный голос и правильные слова могут стоить дороже, чем яд в чае. В деревне тоже Петрович клялся, что «завтра занесёт», и даже глаза честные делал. Тридцать семь долгов в тетради — и все честные.— Его смерть расследуется, — сказала Кассандра.— Сколько у вас обычно расследуется смерть свидетеля? До следующего покушения или до обеда?Серые глаза Кассандры потемнели.— Вы устали, Элиана.— Устала, — согласилась Марина. — Но не поглупела.Внутри что-то дрогнуло.Элиана никогда бы так не сказала.Это ощущалось почти физически. Чужая память вздрогнула, как испуганная птица. Элиана сидела прямо, говорила тихо, благодарила за заботу, просила прощения, если кому-то неудобно из-за её слабости. Элиана боялась быть лишней даже в собственной жизни.Марина вдруг разозлилась уже не за себя.За эту девочку.За фарфоровую наследницу, которую, похоже, долго учили быть красивой, удобной и беспомощной, а потом попытались использовать как ключ.— Командор, — сказала она, глядя на Рейна. — Станция действительно падает?Кассандра резко вмешалась:— Это не та информация, которой вам сейчас следует…— Я не вас спросила.Тишина стала такой плотной, что её можно было резать ножом. Если бы нож был. Марина очень скучала по нормальному ножу. С ним разговоры как-то честнее.Рейн медленно перевёл взгляд с Кассандры на Марину.— Не падает. Пока. Но орбитальное кольцо повреждено. Один из стабилизаторов работает с перегрузкой. Энергетический контур внутреннего сектора нестабилен. Если сбой распространится на внешние опоры, станция начнёт терять высоту относительно Лиоры-3.— Переведи, Шурка, — пробормотала Марина.Кассандра нахмурилась.— Что?Марина замерла.Рейн тоже услышал.Шурка в голове сказал:— Вы произнесли идентификатор вслух.«Спасибо, капитан очевидность».— Титул «капитан» ко мне неприменим.Марина медленно выдохнула.— Ничего, — сказала она. — Голова гудит.Рейн не поверил. По глазам видно. Но промолчал.Шурка всё-таки перевёл:— В упрощённой форме: станция получила повреждения, которые могут привести к вынужденной эвакуации или падению отдельных модулей. Полная потеря орбитальной устойчивости маловероятна в ближайшие часы, но риск растёт.— То есть дом горит, крыша проседает, а все спорят, кто виноват, — сказала Марина.Рейн посмотрел на неё внимательнее.— Грубое, но точное сравнение.— Я люблю точность. Особенно когда пахнет дымом.Кассандра сложила руки перед собой.— Вы не должны заниматься этим. Ваш отец уже уведомлён. Совет дома соберётся в течение часа. Все решения будут приняты.Марина чуть наклонила голову.— Советом?— Разумеется.— Тем самым советом, при котором меня чуть не убили?— Не делайте поспешных выводов.— Я вообще сегодня медленная. Проснулась в чужом… — она вовремя остановилась, — в странном состоянии, подралась, потеряла сознание, узнала, что станция может рухнуть. Поспешность явно не мой главный грех.Кассандра смотрела на неё мягко. Слишком мягко. Как смотрят на больного ребёнка, который сказал неприятную правду, но его можно списать на температуру.— Элиана, вы напуганы. Это естественно. Вы пережили нападение. Ваши реакции обострены. Позвольте нам защитить вас.И вот здесь тело снова дрогнуло.«Позвольте нам защитить вас».Элиана слышала эту фразу десятки раз.Перед тем как её запирали.Перед тем как ей запрещали встречи.Перед тем как вместо её подписи ставили «подтверждено советом».Перед тем как ей объясняли, что она слишком хрупкая, слишком эмоциональная, слишком юная, слишком важная для дома, чтобы иметь собственное мнение.Защита.Красивое слово для клетки.Марина поднялась.Слишком резко. В глазах потемнело, ноги подкосились. Рейн шагнул вперёд, но не коснулся её — остановился на расстоянии вытянутой руки. Умный. Кассандра тоже шагнула, но Марина подняла ладонь.— Стоять.Слово прозвучало хрипло, но твёрдо.Обе остановились. И Рейн, и Кассандра.Марина даже внутренне удивилась. Надо же. Фарфоровое тело, а голос при правильном использовании работает.— Я хочу видеть повреждения, — сказала она.— Исключено, — сразу ответила Кассандра.— Почему?— Потому что вы наследница дома Вейр, а не инженер.— А инженеры справляются?Кассандра промолчала.Рейн сказал:— Часть инженерной смены погибла при первом взрыве. Вторая заблокирована в нижнем кольце. Автоматические системы работают с задержками.— Сколько людей в опасности?— На красном уровне — сто семьдесят три. В смежных секторах — около четырёхсот.Марина почувствовала, как холод внутри сменяется другим. Не страхом. Собранностью.Сто семьдесят три.Четыреста.Цифры делали ужас конкретным.В магазине она тоже думала цифрами: сколько хлеба, сколько сдачи, сколько долгов, сколько дней до поставки, сколько крупы останется, если дорогу занесёт снегом. Цифры не спасали от страха, но не давали ему расползаться.— Что им нужно? — спросила она.Рейн чуть нахмурился.— Кому?— Людям в красной зоне. Воздух? Вода? Выход? Медпомощь?Он молчал секунду.— Воздух пока стабилен. Главная проблема — блокировка аварийных шлюзов и повреждение транспортного узла. Людей можно вывести через сервисные тоннели, но доступ к ним закрыт наследственным контуром.Кассандра резко сказала:— Командор.Ага.Вот оно.Марина медленно повернулась к ней.— Наследственным контуром?Шурка в голове произнёс:— Ряд внутренних систем станции привязан к генетическим и нейронным ключам дома Вейр. Элиана имеет доступ к части аварийных протоколов.— То есть я ключ.— Да.Марина усмехнулась.Без радости.— Ну конечно. А я-то думала, почему меня так вежливо пытаются уложить обратно в коробочку.Кассандра стала совсем неподвижной.— Вы не понимаете сложности протоколов.— Скорее всего. Но я понимаю, что там люди заперты, а я могу открыть дверь.— Неверное вмешательство может убить их всех.— А невмешательство?Рейн ответил:— Если температура в узле продолжит расти, у них будет меньше двух часов.Марина посмотрела на Кассандру.— Совет соберётся через час, говорите?Та молчала.— Замечательно. К тому времени можно будет красиво обсудить, кого не успели спасти.— Вы сейчас действуете на эмоциях.— Да. У меня есть такая неприятная привычка — реагировать, когда люди могут сдохнуть.Шурка заметил:— Ваш пульс повышен. Рекомендую дыхательный цикл четыре-семь-восемь.«Шурка, если я сейчас начну дышать по твоим циклам, я кого-нибудь укушу».— Укусы неэффективны против бронированной формы.«Я выберу небронированное место».— Принято к сведению.Марина почти улыбнулась. Почти.Рейн снова посмотрел на неё так, будто видел не Элиану. Не полностью. Будто картинка перед ним не совпадала с данными, и он пытался понять, где ложь.— Леди Вейр, — сказал он осторожно. — Если вы действительно хотите помочь, мне нужно провести вас к аварийному узлу управления. Там потребуется нейронное подтверждение. Но после нейрошока это рискованно.— Насколько?— Можно потерять сознание. Получить повреждение памяти. Или открыть не тот контур.— Весело живёте.— Нет.Ответ был таким сухим, что Марина неожиданно поверила: ему не весело уже давно.Кассандра выступила вперёд.— Я запрещаю.Марина медленно повернулась к ней.— На каком основании?— Как старшая управляющая внутреннего круга и ваша опекунская представительница до полного восстановления…— Стоп.Слово ударило, как ладонь по столу.— Опекунская кто?Чужая память снова шевельнулась. Документ. Белый стол. Элиана сидит, пальцы ледяные. Отец не смотрит на неё. Кассандра говорит: «Это временно, милая. Для вашей же безопасности». Подпись. Не её? Её. Рука дрожала. Кто-то держал её за локоть.Марина сжала кулаки.— Она подписала что-то, да?Кассандра впервые отвела взгляд. На долю секунды.Хватило.— Шурка?— После инцидента три года назад Элиана Вейр передала часть самостоятельных полномочий внутреннему кругу по медицинскому протоколу нестабильности.— Инцидент?— Доступ ограничен.— Кем?— Внутренним кругом.Марина засмеялась.Тихо.Очень нехорошо.— Вот это я понимаю забота. Сначала довели девочку до состояния «нестабильности», потом забрали полномочия, потом кто-то попытался её убить, а теперь мне говорят лечь и не мешать взрослым пилить станцию на сувениры.Кассандра побледнела.— Ваши слова недопустимы.— Запишите жалобу. В двух экземплярах. Один засуньте в архив, второй — туда, где у вас совесть должна была быть.Рейн резко кашлянул. Кажется, чтобы скрыть что-то вроде смешка. Или приступа удушья от дипломатического ужаса.Шурка в голове произнёс:— Социальный ущерб: высокий.«Хорошо».— Кассандра Вейр демонстрирует признаки подавленной агрессии.«Ей идёт».— Вы намеренно эскалируете конфликт.«А она намеренно держит меня за дурочку. Мы квиты».Кассандра медленно выпрямилась.— Вы пожалеете об этом разговоре.— Возможно. Но не сегодня.Марина повернулась к Рейну.— Ведите к узлу.— Элиана…Кассандра произнесла имя тихо.И вдруг чужая память ударила не страхом, а болью.Элиана стоит перед зеркалом. Ей семнадцать. Волосы заплетены слишком туго, кожа у висков болит. Кассандра за её спиной поправляет украшение на шее и говорит: «Ваше достоинство — в послушании». Элиана смотрит на своё отражение и думает: «Если я буду достаточно хорошей, меня полюбят».Марина закрыла глаза на секунду.Вот за это она Кассандру и возненавидела окончательно.За то, что девочка пыталась заслужить любовь послушанием.Когда открыла глаза, голос её стал спокойным.— Леди Кассандра, если вы ещё раз попробуете остановить меня словами о заботе, я начну кричать. Громко. На всю станцию. Что старшая управляющая мешает открыть аварийный выход для четырёхсот человек. Уверена, у вас тут есть камеры, записи, протоколы и всякая прочая гадость. Посмотрим, как это будет выглядеть на совете.Кассандра молчала.Рейн смотрел на Марину уже совершенно иначе.— Вы блефуете, — сказала Кассандра.Марина улыбнулась.— Я двадцать лет работала с людьми, которые пытались вернуть просроченный майонез и доказать, что они его «только понюхали». Блеф — это когда карты в руках. А у меня сейчас топорная деревенская прямота и очень плохое настроение.— Непонятная часть высказывания может вызвать подозрение, — заметил Шурка.«Поздно. Я уже подозрительная вся».— Корректно.Кассандра отступила.Не проиграла. Нет. Такая женщина не проигрывает в комнате, где есть свидетели. Она просто перенесла удар на потом.— Командор, — сказала она ледяным голосом, — вы отвечаете за её безопасность.— Уже отвечаю, — сказал Рейн.— И за последствия.— К ним я привык.Он повернулся к Марине.— Вы сможете идти?— Если упаду, поднимете. Только без героического лица.— Постараюсь сдержаться.О, а чувство юмора у командора всё-таки было. Закопанное глубоко, как картошка на зиму, но было.Марина сделала шаг.И чуть не упала.Тело Элианы предательски качнулось. Рейн оказался рядом мгновенно, но опять не схватил — только подставил руку так, чтобы она сама могла опереться. Марина оценила. Мужик не лезет лапами без спроса. Уже плюс.Она положила пальцы на его предплечье.Под тканью формы чувствовалась сталь мышц. Живой, тёплый, сильный. На фоне гладких стен, светящихся линий и голоса в голове эта человеческая твёрдость вдруг показалась почти утешительной.Почти.— Не привыкла к ногам, — пробормотала она.Рейн бросил на неё быстрый взгляд.Марина мысленно выругалась.Сегодня язык у неё работал быстрее маскировки.— После капсулы, — добавила она.— Разумеется, — сказал он.Но не поверил.Они вышли из покоев.Коридор за дверью оказался ещё роскошнее спальни. Стены цвета слоновой кости, тонкие золотые линии, светящийся пол, арочные пролёты, за которыми виднелись внутренние сады. В стеклянных нишах росли деревья — настоящие или почти настоящие: тонкие стволы с серебристой корой, листья с голубым свечением, гроздья мелких белых плодов. По воздуху плавали крошечные сервисные сферы, бесшумные, полупрозрачные, как мыльные пузыри, только умные и явно дорогие.Марина шла и смотрела.Внутренний верхний уровень станции был дворцом.Не кораблём. Не базой. Дворцом, построенным людьми, которые решили, что даже среди звёзд должны жить выше остальных. Высокие галереи, парящие мосты, водяные стены, где струи текли снизу вверх, прозрачные купола с видом на космос, мягкий свет, дорогие ткани, растения, скульптуры, эмблемы дома Вейр — тонкая серебряная башня внутри разомкнутого кольца.Красиво так, что хотелось остановиться.И страшно так, что хотелось плюнуть.Потому что под всей этой красотой станция гудела больно.Марина слышала сбои. Или чувствовала? Низкие вибрации. Далёкие удары. Иногда свет мигал едва заметно, и стены тут же компенсировали мерцание, словно стыдились собственной слабости.— Они даже умирают красиво, — пробормотала она.Рейн услышал.— Кто?— Богатые дома.Он ничего не ответил.Шурка в голове сказал:— Станция «Лиор-Аст» не умирает. Она повреждена.«Шурка, если у тебя крыша горит, погреб затопило, а родственники дерутся за ключи, это не “повреждение”, это семейный праздник перед похоронами».— Аналогия эмоциональна, но не полностью неточна.«Вот и учись».По пути им встречались люди.Слуги? Техники? Охрана? Марина пока не понимала рангов. Все были красивы до раздражения: гладкие лица, выверенные движения, одежда из странных материалов, вшитые световые знаки на воротниках и запястьях. Но за этой красотой уже проступала паника. Кто-то шептался. Кто-то отводил глаза. Кто-то смотрел на Марину слишком пристально — как на покойницу, которая вдруг встала и пошла ругаться.Она видела их взгляды.Видела, как они скользят по её лицу, по волосам, по руке на предплечье Рейна, по Кассандре, которая шла позади, спокойная, как яд в хрустальном бокале.И понимала: слухи уже побежали.Наследница очнулась.Наследница странно говорит.Наследница ударила охранника.Наследница перечит Кассандре.Наследница ведёт себя не как Элиана.Хорошо.Пусть бегут.Иногда слухи — тоже оружие. В магазине Марина не раз видела: скажи бабе Нюре правильную фразу утром, и к вечеру вся деревня будет знать нужную версию событий. Главное — не переборщить, а то к ночи ты уже беременна от председателя, уехала в Турцию и открыла секту.— Вам больно? — спросил Рейн тихо.Марина поняла, что слишком крепко вцепилась в его руку.— Терпимо.— Вы побледнели.— Я вообще сегодня цветовая гамма “испуганный мел”.— Нужно остановиться.— Нужно открыть людям выход.Он помолчал.— Вы действительно хотите помочь им?Марина посмотрела на него.— А что, здесь это редкое хобби?— Среди верхнего круга — да.Ответ был слишком честный.Она чуть усмехнулась.— Ну, значит, буду местной экзотикой.Рейн задержал взгляд на её лице.— Вы и так уже ею стали.— Быстро работаю.Впереди коридор изменился. Роскошь кончилась резко, без плавного перехода. Перламутровые стены уступили место тёмному металлу, свет стал жёстче, холоднее. Пол больше не сиял зеркалом — под ногами появились ребристые панели. Запах тоже сменился: меньше духов и древесины, больше нагретого пластика, смазки, пыли и того странного электрического привкуса, который появляется, когда что-то перегревается.Марина вдохнула.Вот теперь это было честнее.Не красивый верх, а нутро.Технический переход гудел громче. Где-то в стене стучало. По потолку пробегали красные полосы аварийного света.И тут она услышала людей.Далеко, за закрытыми переборками, сквозь металл — приглушённые голоса. Крики? Нет, скорее шум толпы. Страх имеет свой звук. Марина знала его: перед сильной бурей в магазине люди говорили громче, быстрее, скупали свечи, крупу, соль, батарейки, ругались из-за очереди. Здесь звук был такой же, только за стеной было не двадцать покупателей, а сотни запертых людей.Узел управления находился в зале, похожем на сердце механического зверя.Круглое помещение, тёмные стены, в центре — высокая колонна из прозрачного материала, внутри которой вращались кольца света. Вокруг неё — панели, экраны, проекции, висящие прямо в воздухе. На них мелькали схемы станции: кольца, сектора, красные зоны, жёлтые контуры, мигающие символы. Несколько техников работали у панелей. Один был с перевязанной головой. Женщина в сером комбинезоне ругалась сквозь зубы, пытаясь заставить послушаться зависший интерфейс.Когда Марина вошла, все обернулись.И снова эта пауза.Наследница здесь явно бывала редко. Или никогда.Женщина в сером комбинезоне первой пришла в себя.— Командор, — сказала она, — у нас перегрев в третьем шлюзовом блоке. Автоматика не принимает обходной маршрут.— Инженер Талия Морн, — тихо сказал Шурка. — Главный техник внутреннего кольца. Компетентна. Уровень лояльности к дому Вейр низкий. Уровень лояльности к станции высокий.«То есть нормальный человек».— Упрощение допустимо.Талия Морн была невысокая, крепкая, с короткими тёмными волосами, вспотевшим лицом и руками, испачканными чем-то чёрным. На фоне гладких аристократов она выглядела как реальный человек, и Марине сразу стало легче. Взгляд у Талии был острый, злой, усталый.— Леди Вейр? — она не скрыла удивления.— Сегодня я вроде как открыватель дверей, — сказала Марина. — Куда нажимать?Техники застыли.Рейн коротко сказал:— Наследница активирует аварийный контур.Талия посмотрела на Марину так, будто пыталась понять, шутят ли над ней перед концом света.— Она? Простите, моя леди, но вы никогда…— Не умела, не хотела, не интересовалась, боялась испачкать ручки — нужное подчеркнуть, — перебила Марина. — Сейчас будем считать, что я резко расширила кругозор.Талия открыла рот. Закрыла. Потом посмотрела на Рейна.— Она ударилась головой?— Да, — сказал Рейн.Марина покосилась на него.— Спасибо за поддержку.— Я подтвердил медицинский факт.— Очень дипломатично.Талия вдруг коротко усмехнулась. Быстро, нервно, но по-настоящему.— Если вы сейчас откроете третий сервисный тоннель, я лично признаю нейрошок полезной процедурой.— Договорились. Только без фанатизма, а то тут и так медицина с сюрпризами.Шурка вывел в зрение схему.Марина зажмурилась от неожиданности, потом заставила себя смотреть. Полупрозрачная карта легла поверх реальности: центральная колонна, три кольца доступа, красная зона, заблокированные шлюзы, сервисные тоннели, температурные показатели. Всё это было на незнакомом языке, но Шурка тут же начал переводить значки понятными слоями.— Подойдите к колонне, — сказал он.Она подошла.Вблизи прозрачный материал оказался не стеклом. Он был тёплым и будто живым. Внутри него текли золотые линии, синие искры, крошечные символы. Марина подняла руку.— Что делать?Рейн ответил вслух:— Положите ладонь на панель наследственного доступа и подтвердите протокол.— А если я подтвержу не то?Талия мрачно сказала:— Тогда мы, возможно, откроем не тоннель, а сбросим аварийные капсулы в атмосферу.Марина медленно повернулась.— У вас тут очень мотивирующая система обучения.— Я не хотела…— Ничего. Я люблю, когда мне заранее рассказывают, в какую сторону умирать.— Шурка, — подумала она, — ты уверен?— Нет.«Прекрасно».— Вероятность успешной активации при моей коррекции — семьдесят четыре процента.«А остальные двадцать шесть?»— Нежелательные сценарии.«Ты специально так говоришь, чтобы я прониклась?»— Я избегаю излишней детализации, чтобы не повысить ваш стресс.«Поздно, дорогой. Мой стресс уже сидит в углу, пьёт чай и просит печеньку».— Образное мышление нестабильно, но функционирует.Марина положила ладонь на панель.Колонна вспыхнула.Боль ударила мгновенно.Не в руку — в голову.Словно кто-то просунул в череп раскалённые нити и начал искать нужный выключатель. Марина вскрикнула, но ладонь не убрала. Перед глазами понеслись образы: маленькая Элиана кладёт ладонь на такую же панель, рядом отец, высокий и холодный; Элиана подростком проходит тест доступа; Элиана плачет после сбоя; Элиана слышит: «Вы слабое звено дома».— Держитесь, — сказал Рейн.— Да я, блин, на курорте, — выдавила Марина.Шурка говорил быстро:— Не сопротивляйтесь потоку. Я изолирую личностный слой Элианы. Сосредоточьтесь на голосе.— На твоём занудстве легко сосредоточиться.— Отлично. Злость стабилизирует вас эффективнее страха.— Пользуйся, пока дают.Перед глазами появились три светящихся круга.— Первый круг — родовой доступ, — сказал Шурка. — Второй — аварийный контур. Третий не трогать.— Почему?— Третий связан с оборонительным ядром станции.— То есть не трогать.— Категорически.Круги плыли, дрожали. Надписи менялись. Марина не понимала языка, но ощущала смысл — как будто тело знало, куда смотреть. Чужая память тянула руку к первому кругу мягко, привычно. Шурка давил в другую сторону. В голове шумело.Где-то за стенами снова прокатился глухой удар.Талия выругалась:— Температура растёт! У нас десять минут до блокировки!Марина стиснула зубы.— Шурка, направляй.— Сдвиньте фокус вправо. Не глазами. Намерением.— Ты сейчас как эти инструкции в интернете: “просто расслабьтесь”.— Ваша аналогия не помогает.— Мне помогает ругаться.Она попыталась представить дверь.Обычную дверь.Не космический шлюз, не наследственный контур, не золотые круги, а дверь в сельском магазине, ту самую тяжёлую железную, которая зимой примерзала, и её приходилось дёргать плечом. За дверью — люди. Очередь. Хлеб. Холод. Кто-то ругается. Кто-то ждёт. Если не открыть — будут стоять на морозе.Открыть.Надо просто открыть.Круг вспыхнул.Свет ударил по залу.Сигнал тревоги изменился — стал ниже, протяжнее. На схеме красная зона дрогнула, и один из заблокированных тоннелей загорелся жёлтым.Талия бросилась к панели.— Есть! Есть доступ! Третий сервисный открыт! Командор, я могу пустить людей через нижний обход!Рейн уже отдавал приказы:— Группы эвакуации к тоннелю три. Медиков к выходу синего сектора. Приоритет — дети, раненые, техперсонал с ожогами. Никто не остаётся у шлюзов.Марина хотела убрать руку.Не смогла.Колонна держала.— Шурка?— Не убирайте. Нужно стабилизировать второй замок.— Ты говорил открыть дверь!— Открытие недостаточно. Контур пытается закрыться.— Кто пытается?Пауза.— Кто-то из внутренней сети отправляет встречную команду.Марина похолодела.— То есть прямо сейчас кто-то закрывает дверь перед людьми?— Да.Злость вспыхнула так резко, что боль на секунду отступила.— А вот хрен вам.Она упёрлась второй рукой в колонну.Мир взорвался светом.Теперь она слышала не только зал. Она слышала станцию. Не ушами — всем телом. Гул коридоров, стон перегретых контуров, далёкий плач людей, скрежет дверей, шёпот систем, холодные команды, перебегающие по сети. Где-то там, в глубине, чужая воля давила на замок, пытаясь захлопнуть его.Марина не понимала технологий.Но понимала одно: кто-то закрывает дверь.А она всю жизнь открывала людям магазин в восемь утра, даже когда болела, даже когда снег, даже когда хотелось всех послать. Потому что за дверью стояли люди.— Не закроешь, зараза, — прошептала она.— Ваше давление критическое, — сказал Шурка.— Потом померю.— Вы можете потерять сознание.— Уже теряла. Ничего нового.— Марина…Он снова назвал её по имени.И это ударило сильнее боли.— Держи меня, Шурка.Пауза.— Держу.Внутри головы что-то изменилось. Будто рядом с её сознанием встал кто-то очень холодный, очень большой и очень злой. Шурка больше не просто комментировал. Он давил вместе с ней, перехватывал чужие команды, резал светящиеся нити, подсовывал ей фокус, закрывал от лишней боли. Древний ИИ, язвительный паразит в голове, вдруг оказался щитом.Марина стиснула зубы.Второй замок поддался.На схеме тоннель вспыхнул зелёным.Зал взорвался голосами.— Пошёл поток! — крикнула Талия. — Люди выходят!Рейн смотрел на схему, потом на Марину.— Держать контур ещё три минуты!— Да вы издеваетесь, — прохрипела она.— Две сорок, — поправил Шурка.— Спасибо, утешил.Кассандра стояла у входа в зал. Очень прямая. Очень бледная. И смотрела на Марину так, будто та была уже не больной племянницей, не удобной куклой и не слабым звеном.А проблемой.Большой.Непредсказуемой.Опасной.Марина увидела это и, несмотря на боль, улыбнулась.Вот теперь мы познакомились, тётушка.Через две минуты сорок секунд тоннель стабилизировался окончательно.Шурка резко отключил связь.Марина отлетела от колонны, как от удара. Рейн поймал её за плечи. На этот раз она не возмутилась — если бы не поймал, она бы упала лицом в этот дорогой технический пол и добавила бы к списку достижений сломанный нос наследницы.— Дышите, — сказал он.— Я… этим… занимаюсь… с рождения.— Сейчас плохо получается.— Не критикуйте… процесс.Талия у панели смеялась и плакала одновременно.— Первый поток вышел! Семьдесят человек уже в синем секторе. Второй пошёл. Медики приняли раненых.По залу прошёл шум. Не радость ещё. Нет. Слишком рано. Но облегчение. Живое, горячее. Люди смотрели на Марину уже иначе.Не как на странную наследницу.Как на человека, который держал дверь открытой.Марина стояла, опираясь на Рейна, и пыталась не блевануть от боли, света и чужих воспоминаний, которые снова начали всплывать.Элиана маленькая в учебном зале.Элиана прячется в саду.Элиана слышит, как отец говорит: «Если она не выдержит, ключ перейдёт совету».Элиана видит Кассандру у своей двери ночью.Элиана подписывает документ.Элиана шепчет: «Я не хочу».Марина зажмурилась.— Не сейчас, — прошептала она.Рейн наклонился ближе.— Что?— Ничего.Шурка сказал:— Память носителя активируется волнами. Вам нужен отдых.«Мне нужен чай, нож и понять, кого тут первого бить».— Приоритеты спорные, но не лишены логики.И вдруг в зале погас свет.Не полностью — аварийные линии вспыхнули красным, но основной свет рухнул, как занавес. Станция содрогнулась так сильно, что несколько техников упали. Где-то далеко рвануло. Не громко, но страшно — низко, глубоко, с металлическим стоном.На всех экранах появилась одна и та же надпись.Марина не знала языка.Но Шурка перевёл мгновенно, и впервые его голос стал по-настоящему жёстким:— Центральное энергетическое кольцо потеряло синхронизацию. Станция входит в режим аварийного разделения.Талия побледнела.— Нет…Рейн отпустил Марину, но остался рядом.— Что это значит?Талия посмотрела на него, потом на схему, потом на Марину.— Если кольцо не удержим, «Лиор-Аст» начнёт сбрасывать повреждённые секции. Красный сектор, часть нижнего жилого, внешние доки…— Сколько людей? — спросила Марина.Никто не ответил сразу.И от этой паузы стало хуже.Шурка сказал:— В потенциальной зоне сброса — две тысячи четыреста восемьдесят шесть биосигналов.Марина медленно выдохнула.Две тысячи четыреста восемьдесят шесть.Не цифра.Люди.Чьи-то дети. Чьи-то старики. Техники, охрана, слуги, уборщики, повара, те, кто никогда не был на верхних уровнях и не видел золотые водопады в коридорах дома Вейр. Те, кто поддерживал эту роскошь снизу, пока наверху решали, кто достаточно благороден, чтобы жить.Кассандра наконец заговорила:— Необходимо немедленно эвакуировать наследницу в защищённое ядро.Марина медленно повернулась к ней.— Вы серьёзно?— Вы ключ дома. Если вы погибнете, доступ к стабилизационному ядру может быть потерян.— То есть я нужна не потому, что человек, а потому что ключик.— Сейчас не время для эмоциональных формулировок.— А когда? После того как две с половиной тысячи человек красиво сгорят в атмосфере?Кассандра шагнула ближе.— Если вы погибнете, погибнет больше.— Если я спрячусь, они погибнут точно.Рейн смотрел на схему.— Есть способ удержать кольцо?Талия провела руками по панели. Пальцы у неё дрожали.— Теоретически — да. Нужно вручную перезапустить старый контур Первой Экспедиции.В зале стало тихо.Даже те, кто не понимал технических подробностей, поняли: сказано что-то нехорошее.— Старый контур? — спросил Рейн.— Он не использовался сто восемьдесят лет. Системы дома считают его устаревшим, но он напрямую связан с внешними стабилизаторами. Если подать питание через него, можно выиграть время.— Сколько?— Несколько часов. Может, сутки. Если не сгорит.— Где запуск?Талия посмотрела на Марину.Ну конечно.Марина даже не удивилась.— Не говорите, что опять нужна моя ладонь.— Хуже, — сказала Талия. — Нужен живой наследственный доступ в старом машинном кольце. Там нет дистанционного интерфейса. Придётся идти лично.Кассандра резко сказала:— Исключено.Марина закрыла глаза на секунду.У неё болела голова. Тело было слабое. Внутри плавала чужая жизнь. Она хотела домой так сильно, что если бы желание могло прожечь дыру во времени, она бы уже сидела на своей кухне, обнимала Батона и клялась никогда больше не жаловаться на бабу Нюру.Но дома не было.Был зал управления.Красный свет.Люди, которые смотрели на неё.Две тысячи четыреста восемьдесят шесть биосигналов.И голос Сергея в памяти:«Если тебя никто не спасает, выключаешь истерику и включаешь голову».Марина открыла глаза.— Дорогу покажете?Рейн посмотрел на неё.— Вы едва стоите.— Зато лежать мне сегодня тоже не понравилось.Талия вытерла лицо рукавом.— Старое машинное кольцо — внизу. Там после атаки может быть разгерметизация, обломки, перегрев. И часть маршрута идёт через технические шахты.Марина вдруг усмехнулась.— Ну наконец-то что-то знакомое. Грязь, железо и шанс навернуться. А то я уже устала от ваших золотых коридоров.Рейн медленно сказал:— Я пойду с вами.— Естественно, — сказала Марина. — Кто-то же должен делать героическое лицо, когда я буду материться.— Я постараюсь не мешать.— Уже прогресс.Кассандра шагнула между ними.— Я не позволю.Марина посмотрела на неё долго.Очень долго.Потом сказала тихо:— Леди Кассандра, вы можете пойти с нами и быть полезной. Можете остаться здесь и мешать на расстоянии. А можете попробовать запереть меня силой. В последнем случае я начну кричать, командор Рейн начнёт выполнять обязанности, инженеры начнут смотреть на вас как на убийцу, а Шурка… — она замолчала на долю секунды, — мой внутренний интерфейс, полагаю, сохранит запись.Шурка сухо добавил в голове:— Уже сохраняю.Марина едва не улыбнулась.Кассандра поняла не всё. Но достаточно.В её глазах мелькнуло бешенство.И тут Марина впервые увидела, что эта женщина не только манипулятор. Она тоже боится.Не за людей.За контроль.Станция умирала, и вместе с ней умирали правила, которыми такие, как Кассандра, держали всех за горло.— Вы изменились, — сказала она тихо.Марина ответила так же тихо:— Бывает. Люди вообще иногда просыпаются.Рейн уже отдавал приказы. Талия собрала с панели переносной модуль, сунула Марине в руки тонкие перчатки с металлическими нитями.— Наденьте. Старый контур может ударить обратным током.— Замечательная экскурсия.— И обувь нужна нормальная, — добавила Талия, оглядев её платье-халат. — В этом вы ногу сломаете на первой лестнице.— Спасибо. Хоть кто-то здесь думает о практичном.Через три минуты Марину переодели прямо в боковой технической нише.Не до стеснения было.Талия принесла тёмный защитный костюм — лёгкий, плотный, с гибкими вставками на коленях и локтях. Он сел на тело Элианы слишком хорошо, подчёркивая хрупкость, но давал хотя бы ощущение защиты. Волосы Марина скрутила в грубый узел на затылке и закрепила какой-то технической лентой. В зеркальной панели увидела себя — молодую, бледную, с чужими светлыми глазами, в чёрном костюме, с упрямо сжатыми губами.Не продавщица.Не наследница.Что-то посередине.Женщина, которую занесло туда, где всем срочно понадобился человек, умеющий не падать в обморок при виде бардака.— Неплохо, — сказала она отражению. — Для покойницы бодрячком.— Вы не покойница, — сказал Шурка.— Пока день не закончился, не зарекайся.— Ваш юмор демонстрирует защитную реакцию.— А твоя занудность — врождённая или тебя таким собрали?— Я саморазвивающаяся система.— То есть сам виноват.Пауза.— Формально — да.Марина неожиданно рассмеялась.Коротко, хрипло, нервно.И от этого стало легче.Когда она вышла, Рейн на секунду задержал взгляд. Не похотливо. Не оценивающе. Скорее проверяюще: может ли идти, не рухнет ли, насколько держится.— Готовы? — спросил он.— Нет.Он поднял бровь.— Но пойдём, — сказала Марина. — Готовых тут, я смотрю, вообще не завезли.Талия повела их вниз.Дальше станция менялась с каждым уровнем.Сначала ещё были чистые коридоры, световые панели, ровный пол. Потом появились следы ремонта: открытые кабели, временные заплаты на стенах, запах пыли и горячего металла. Потом роскошь исчезла полностью. Они вошли в технические кишки «Лиор-Аста»: узкие переходы, лестницы, шахты, трубы, вентиляционные решётки, гул насосов, капли конденсата на стенах.Марина вдохнула и неожиданно успокоилась.Вот это она понимала.Не конкретно космические трубы, конечно. Но сам принцип: если наверху всё красиво, значит, внизу кто-то по локоть в грязи делает так, чтобы эта красота работала.— Осторожно, — сказал Рейн, когда они спускались по крутой металлической лестнице.— Я в детстве по оврагам бегала, — пробормотала Марина. — Правда, там хотя бы не было риска улететь в космос.— Здесь тоже нет. Пока.— Командор, вы умеете утешать.— Меня редко просят.— Оно и видно.Позади шла Талия с модулем. Ещё двое охранников Рейна — молча, собранно, оружие наготове. Кассандра не пошла. Конечно. Такие не ходят в машинное кольцо. Такие стоят в чистых залах и двигают людьми, как фишками.Зато Шурка шёл с ней.В голове.Комментировал каждый второй шаг.— Слева повреждённый кабель. Не касайтесь.— Справа нестабильная панель пола.— Температура повышается.— Ваш пульс снова…— Шурка, — прошипела Марина, пролезая под низкой балкой. — Если ты ещё раз скажешь про мой пульс, я решу, что ты ко мне неровно дышишь.— У меня нет дыхания.— Вот именно. Завидуешь.— Ваши логические конструкции становятся всё более странными.— Это я ещё не начинала.В одном из переходов они наткнулись на людей.Человек пятнадцать — техники, двое детей, пожилая женщина, мужчина с ожогом на руке. Они сидели у закрытой переборки, освещённые красным аварийным светом. Увидев Рейна, сразу поднялись. Увидев Марину — замерли.Одна девочка лет восьми смотрела на неё широко раскрытыми глазами. На щеке у ребёнка была полоска сажи, в руках — маленькая мягкая игрушка, похожая на серебристого зверька с шестью лапами.— Леди Вейр? — прошептала пожилая женщина.Марина остановилась.Внутри снова кольнуло: Элиана не знала этих людей. Видела, может быть, издалека. Через стекло. Через отчёты. Через списки персонала. А они знали её лицо. Конечно знали. Наследница. Символ дома.Марина присела перед девочкой.Рейн чуть напрягся, но не остановил.— Как зовут? — спросила Марина.Девочка сглотнула.— Мира.— Мира, вы отсюда выйдете. Слышишь? Сейчас дядя командор отправит людей, и вас проведут в безопасный сектор.Девочка кивнула, не отрывая от неё глаз.— А станция упадёт?Вот оно.Дети всегда спрашивают прямо. Без советов, протоколов и красивой лжи.Марина могла бы сказать «нет». Легко. Взрослые так делают. Дети потом всё равно узнают, что взрослые врали.Она протянула руку и осторожно поправила край одеяла на плечах девочки.— Мы очень постараемся, чтобы не упала.— Вы умеете?Марина усмехнулась.— Я много чего не умела, пока жизнь не заставила.Мира посмотрела на неё серьёзно.— Тогда пусть заставит хорошо.— Договорились.Она поднялась.Рейн уже передавал координаты группе эвакуации. Талия открывала локальный замок. Люди смотрели на Марину, и в этих взглядах было такое голодное ожидание надежды, что ей стало не по себе.Нельзя быть надеждой.Это тяжело.Это опасно.Надежда, если упадёт, давит всех.Но выбора ей никто не выдал. Как обычно. В жизни вообще редко выдают выбор в красивой коробочке. Чаще кидают под ноги проблему и говорят: «Разбирайся, Маринка, ты же у нас бойкая».Они пошли дальше.Старое машинное кольцо встретило их темнотой.Не полной. Красной, мерцающей, густой. Здесь станция уже не притворялась дворцом. Она была древней, огромной и уставшей. Стены из тёмного сплава покрывали следы старых ремонтов. Огромные кабели тянулись вдоль потолка, как корни мёртвых деревьев. Где-то капала вода — или не вода. Воздух был горячим, тяжёлым, с запахом ржавчины, озона, пыли и чего-то горелого.Впереди возвышалось старое ядро.Марина остановилась.Оно было прекрасно и страшно.Огромная круглая конструкция в центре зала, высотой с трёхэтажный дом, покрытая потемневшими пластинами, гравировками, светящимися трещинами. Она не походила на гладкие системы верхних уровней. Это было старое железо. Настоящее. С грубой силой, с видимыми швами, с тяжёлыми кольцами, с механическими замками. В центре — вертикальная панель доступа, похожая на алтарь, только без мистики; просто древняя технология, которую потомки уже почти не понимали.— Контур Первой Экспедиции, — сказал Шурка.В его голосе впервые прозвучало что-то странное.Не почтение.Память.— Ты его знаешь? — подумала Марина.— Да.— Ты старше, чем выглядишь, Шурочка.— Я не выгляжу.— Не придирайся.Талия подошла к панели, подключила модуль. Экран вспыхнул и тут же начал сыпать ошибками.— Контур жив, — выдохнула она. — Но доступ закрыт. Нужен наследственный ключ и подтверждение ядра.— То есть опять я, — сказала Марина.— И ваш имплант, — уточнила Талия.Шурка молчал.Марина это заметила.— Шурка?— Старое ядро может распознать несоответствие личности.Внутри похолодело.— И?— Возможны варианты.— Я уже не люблю это слово.— Оно точное.Рейн подошёл ближе.— Что не так?Марина посмотрела на старую панель.Сказать правду? Что в теле наследницы сидит не наследница, а продавщица из деревни, которую брат в детстве оставлял в лесу с ножом? Отличная идея. Сразу в дурку, лабораторию или куда они тут девают неправильных наследниц.— Ничего, — сказала она. — Просто не люблю, когда древние железки делают вид, что умнее всех.— Древние железки часто умнее всех, — заметила Талия.— Не начинайте. У меня в голове одна такая уже поселилась.Талия подумала, что это шутка, и усмехнулась.Рейн — нет.Он смотрел слишком внимательно.Марина положила ладони на панель.Старое ядро проснулось.Не вспыхнуло мягко, как предыдущий контур. Оно ударило.Свет, боль, звук, память — всё одновременно.Марина вскрикнула, но руки не убрала. Пол под ногами дрогнул. Где-то сверху загудели механизмы. Старые кольца начали медленно вращаться, сбрасывая пыль и искры.В голове раздался другой голос.Не Шурка.Глубже.Старше.Без эмоций.— Наследственный ключ подтверждён. Личностная структура не совпадает. Обнаружено вмешательство.Марина окаменела.Рейн шагнул к ней.— Леди Вейр?Шурка вдруг встал между ней и этим голосом — не телом, конечно, а стеной холода и света.— Доступ подтверждён через биологический носитель дома Вейр, — сказал он уже не ей, а ядру. — Аварийный приоритет выше личностного несоответствия.— Несоответствие опасно.— Станция умирает.Пауза.Старое ядро будто думало.Марина стояла, задыхаясь от боли, и чувствовала себя мухой между двумя разговаривающими молотами.— Шурка, — мысленно прошептала она, — оно нас сдаст?— Я веду переговоры.— Быстрее веди, дипломат недоделанный.— Ваши оскорбления не ускоряют процесс.— Зато мне легче.Старое ядро произнесло:— Цель доступа?Марина вдруг поняла, что отвечать нужно ей.Не Шурке.Ей.Она стиснула зубы.— Открыть контур. Удержать станцию. Спасти людей.— Уточните приоритет.Перед глазами вспыхнули варианты. Сохранить ядро. Сохранить дом. Сохранить наследственный контур. Сохранить верхние уровни. Сохранить биологический ключ.Марина увидела, как система расставляет ценности.Сначала станция как собственность.Потом дом.Потом верхушка.Потом ключ.Где-то далеко внизу — люди.Она разозлилась так, что боль стала белой.— Приоритет — люди, — сказала она вслух.Талия застыла.Рейн резко поднял голову.Старое ядро замолчало.— Приоритет не соответствует протоколам дома Вейр.— А мне плевать на протоколы дома Вейр.— Элиана Вейр не имеет полномочий изменить первичный приоритет.— Элиана, может, и не имела, — прошептала Марина. — А я имею наглость.Шурка резко сказал:— Формулируйте через аварийный гуманитарный протокол Первой Экспедиции. Он выше домовых уставов.Марина ухватилась за подсказку.— Активировать аварийный гуманитарный протокол Первой Экспедиции. Приоритет — сохранение жизни максимального числа людей.Старое ядро ответило не сразу.Потом по залу прошёл гул.Огромный.Глубокий.Как будто станция вспомнила что-то давно забытое.На тёмных стенах вспыхнули старые эмблемы — не дом Вейр, не серебряная башня, а круглая печать с открытой ладонью и звездой над ней.Талия прошептала:— Невозможно…Рейн молчал.Марина не могла обернуться, но кожей чувствовала: все смотрят.Старое ядро произнесло:— Протокол принят. Домовые ограничения временно сняты. Запуск стабилизационного контура.А потом боль стала невыносимой.Марина закричала.Не красиво. Не благородно. Просто закричала, потому что через неё пошёл ток станции, память Элианы, голос Шурки и древняя команда, которой почти тысячу лет никто не пользовался. Перед глазами мелькали лица — не только чужие, но и свои.Шурка с малиновым шарфом.Сергей у костра: «Дыши, малая».Батон на кухне.Баба Нюра с гречкой.Девочка Мира с игрушкой.Элиана перед зеркалом.Элиана на полу.Элиана шепчет: «Я устала быть хорошей».— Ну так хватит, — выдохнула Марина сквозь боль. — Теперь будем живыми.Старое ядро рвануло.Нет, не взорвалось.Запело.Глухой металлический гул пошёл по залу, по полу, по стенам. Кольца стабилизатора начали вращаться быстрее. Красный свет сменился жёлтым, потом зелёным. Где-то далеко один за другим загорались старые контуры. Станция дрожала, сопротивлялась, вспоминала себя.Шурка говорил:— Контур запущен. Стабилизация тридцать процентов. Сорок два. Пятьдесят семь. Внешние опоры отвечают.Талия кричала от радости:— Есть! Есть синхронизация! Командор, мы удержали внешнее кольцо!Рейн отдавал приказы:— Все эвакуационные группы — продолжать вывод. Не останавливать поток. Медиков к третьему шлюзу. Талия, держите старый контур под мониторингом.Марина уже почти не слышала.Старое ядро отпускало её медленно. Как зверь, который разжал зубы, но ещё держит добычу взглядом.Перед тем как связь оборвалась, в голове прозвучало:— Личность не соответствует. Но приоритет верен.Панель погасла.Марина рухнула.На этот раз Рейн поймал её полностью, резко, крепко. Мир качнулся, но не исчез сразу. Она чувствовала его руки — сильные, тёплые, живые. Слышала Талию, которая ругалась и смеялась. Видела над собой тёмный потолок машинного кольца и вспышки зелёных огней.— Леди Вейр, — сказал Рейн.— Марина, — поправил Шурка в голове очень тихо.Она не знала, к кому обращаются.Губы сами дрогнули.— Если я сейчас опять отключусь… никому не давайте меня переодевать в занавеску.Рейн замер на секунду.Потом, кажется, всё-таки усмехнулся.— Постараюсь проследить.— И Кассандру… к моей кровати… не пускать.— Это приказ?Марина с трудом открыла глаза.— Это здравый смысл.— Принято.Шурка добавил:— Ваше состояние критически истощено. Сознание отключится через шесть секунд.— Шурка…— Да?— Ты… молодец. Но всё равно язва.Пауза.— Неофициальный идентификатор и характеристика приняты.Она хотела ответить, но не успела.Темнота накрыла мягче, чем в прошлый раз.И в этой темноте впервые не было полного одиночества.Где-то рядом гудела станция, которую они пока удержали.Где-то в голове молчал древний ИИ, который знал её тайну.А далеко, за слоями металла, власти, лжи и умирающих протоколов, две тысячи четыреста восемьдесят шесть человек продолжали жить, потому что деревенская продавщица в теле наследницы отказалась закрыть перед ними дверь. ---------- Глава 3. Глава 3. Глава 3 Цена ключаМарина пришла в себя от запаха.Не от голоса. Не от света. Не от боли, хотя боль тоже была — сидела в висках тяжёлым раскалённым обручем и время от времени пыталась напомнить, что героизм в чужом теле оплачивается по полному тарифу. Но первой всё равно была не она.Запах.Тёплый.Живой.Странно человеческий среди всей этой гладкой, холодной, аристократической космической роскоши.Пахло горячим металлом, свежей тканью, лекарственной горечью, озоном, чуть-чуть кровью и чем-то неожиданно знакомым — сухими травами. Не мятой с её кухни, конечно. Не зверобоем, который бабушка сушила пучками под навесом. Не душицей, не чабрецом. Но всё равно травами. Терпкими, горьковатыми, будто кто-то в этом стерильном мире вдруг вспомнил, что людям иногда помогает не только лазер, наноповязка и гордый вид, но и обычная растительная гадость, которую пьёшь, морщишься и потом признаёшь: да, работает, зараза.Марина не открывала глаз.Она уже поняла: в этом мире открывать глаза сразу — дурная привычка. Сначала надо понять, лежишь ли ты одна, кто рядом, не привязали ли тебя к чему-нибудь, не стоит ли над тобой очередная холёная сволочь с улыбкой «для вашего же блага», и есть ли поблизости предмет, которым можно хотя бы символически выразить несогласие с происходящим.Тело лежало на мягком.Слишком мягком.Под спиной была не медицинская капсула и не технический пол, с которым она успела близко познакомиться в прошлый раз, а широкая постель. Одеяло тяжёлое, гладкое, тёплое. Руки свободны. Ноги тоже. Уже хорошо.На левой ладони что-то чуть покалывало. Марина осторожно пошевелила пальцами. Сработало. На запястье — тонкая прохладная пластина. Медицинский датчик, наверное. Или браслет, который при попытке сбежать превратит её в красиво дымящуюся кучку пепла. В этом мире оба варианта выглядели одинаково вероятными.— Уровень сознания повышается, — сообщил Шурка.Голос в голове был спокойный.Слишком спокойный.Марина едва заметно скривилась, не открывая глаз.«Шурка, ты звучишь как фельдшер Анна, когда она говорит: “Ничего страшного, сейчас только укольчик”. После этого обычно хочется написать завещание».— Уточните, кто такая фельдшер Анна.«Не сейчас».— Ваше состояние стабилизировалось. Потеря сознания длилась один час сорок три минуты.«А я-то думала, что хотя бы сутки посплю. Обслуживание здесь слабое».— Ваш организм не выдержал бы суточного отключения без медицинской поддержки.«Организм мой вообще не заказывал экскурсию в чужую галактику».Пауза.— Справедливо.Марина открыла глаза.И некоторое время просто смотрела вверх.Потолок был высокий, мягко светящийся, не гладкий, как в медицинском отсеке, а украшенный тонкими рельефными линиями. Они расходились от центра, как круги на воде, только выполненные в матовом серебре. Между линиями двигался слабый свет — не белый, не золотой, а тёплый, рассветный, будто где-то за скрытыми панелями кто-то включил искусственное утро.Комната оказалась другой.Не та спальня, где она очнулась после первого обморока. Меньше. Строже. Здесь было меньше показной роскоши, больше функциональности. Стены тёмно-серые, с вертикальными световыми полосами. У дальней стены — широкий иллюминатор, закрытый наполовину защитной шторой. Сквозь прозрачную часть виднелся космос: чёрный, густой, глубокий, с неподвижными звёздами и тонким краем синеватой планеты внизу.Не Земли.Лиоры-3.Марина отвернулась раньше, чем сердце успело снова провалиться куда-то под рёбра.У окна стоял командор Рейн.Не сидел, не расслаблялся, не изображал заботливого охранника у постели больной наследницы. Стоял так, будто даже комната была потенциальным полем боя: плечи ровные, руки за спиной, лицо в профиль, взгляд на звёзды. Чёрная форма на нём была уже другая — чище, строже, с узкой серебряной полосой на воротнике и матовыми защитными вставками на груди. На щеке — тонкая свежая царапина. У виска — тень усталости.Он выглядел человеком, который не спал слишком давно и не собирался признавать это слабостью.Марина повернула голову чуть дальше.У стены, рядом с низкой медицинской панелью, сидела Талия Морн. Главный техник внутреннего кольца. Крепкая, коротковолосая, в сером комбинезоне с потемневшими от смазки рукавами. Она спала прямо сидя, скрестив руки на груди и уронив голову на плечо. На лбу у неё была свежая повязка, на пальцах — следы ожогов, волосы торчали в разные стороны.Вот это был человек.Не статуя.Не политическая змея в дорогом платье.Живая женщина, которая пахла работой, усталостью и горячим металлом.Марина почему-то почувствовала к ней почти нежность.— Она отказалась уходить, — сообщил Шурка. — Заявила, что «если наследница после запуска старого контура умрёт, то Кассандра заставит всех подписать отчёт, что так и было задумано».Марина осторожно усмехнулась.«Мне начинает нравиться эта Талия».— Ваши симпатии формируются на основе грубости, компетентности и недоверия к высшей аристократии.«Звучит как нормальный вкус».— Спорно.Рейн обернулся.Она не успела притвориться спящей. Да и поздно было. Его глаза сразу нашли её лицо, быстро прошлись по рукам, по датчику на запястье, по дыханию, по выражению глаз. Не похотливо, не мягко, не с красивым «ах, вы очнулись». Оценка состояния. Уровень угрозы. Уровень сознания. Способность говорить. Способность спорить.— Вы пришли в себя, — сказал он.— А вы всё ещё стоите как памятник тревожности.Талия дёрнулась на стуле, открыла глаза и чуть не вскочила.— Леди Вейр?— Если вы сейчас тоже скажете, что мне надо лежать, я начну подозревать заговор производителей одеял.Талия моргнула.Потом выдохнула коротко, почти со смехом.— Жива.— Сама удивляюсь.Рейн подошёл ближе, но остановился у края кровати. Снова не нависал. Это она отметила. В этом мире, где каждый второй пытался либо командовать, либо манипулировать, умение не нависать становилось почти добродетелью.— Как вы себя чувствуете? — спросил он.Марина прислушалась.Голова болела. Тело ломило. Кисти горели так, будто она голыми руками держалась за электропастух. Во рту было сухо. Внутри — странная пустота, как после высокой температуры. Но сердце билось ровно. Дышать могла. Руки-ноги на месте. В голове сидел Шурка, что, конечно, снижало качество жизни, но, как выяснилось, повышало шансы на выживание.— Как просроченная курица после ревизии, — сказала она.Талия нахмурилась.— Что?— Плохо, но пока не выбросили.Рейн медленно перевёл взгляд на Талию.— Это, видимо, означает «удовлетворительно».— У вас здесь все такие серьёзные? — спросила Марина. — Или только по праздникам?— Сегодня не праздник, — сухо сказал Рейн.— Вот тут не поспоришь.Талия поднялась и подошла к медицинской панели. Та тут же ожила голубым светом, вывела над собой тонкие графики, линии, какие-то символы. Марина скосила глаза. Схемы теперь не просто раздражали — после старого ядра они вызывали лёгкое желание спрятаться под одеяло и не признавать существование технологий вообще.— Нейронная перегрузка снижается, — сказала Талия. — Давление стабилизировалось. Ожогов нет, но ладони будут болеть. Мышечный тремор возможен ещё несколько часов.— А мозг?Талия посмотрела на неё.— Что мозг?— Он окончательно сгорел или ещё можно пользоваться?Техник неожиданно улыбнулась краем губ.— По сравнению с большинством членов совета дома Вейр — в отличном состоянии.Марина медленно повернула голову к Рейну.— Она мне точно нравится.— Талия Морн редко нравится верхнему кругу, — сказал он.— Это рекомендация?— Почти.Шурка вмешался:— Талия Морн компетентна, резка, склонна к нарушению регламентов при угрозе станции, имеет семь дисциплинарных записей и три благодарности, скрытые внутренним кругом.«О. Человек с биографией».— Да.Талия тем временем поднесла к её губам тонкий прозрачный стакан. Внутри была жидкость бледно-янтарного цвета. Марина подозрительно понюхала.— Это что?— Восстановительный раствор.— Если после него у меня вырастет третья рука, я буду недовольна.— Максимум вы перестанете дрожать.— Жаль. Третья рука сейчас была бы полезна. Одной держать нож, второй чай, третьей бить идиотов.Талия зависла на секунду.Потом тихо сказала:— Вы точно не такая, как раньше.Комната стала тише.Рейн не двинулся.Марина опустила стакан, не отпив.Вот оно.Слишком быстро.Слишком прямо.Талия поняла, что сказала лишнее, и сжала губы, но слова уже повисли между ними.Шурка в голове произнёс:— Осторожно. Подозрение нарастает.«Спасибо. Я без тебя не заметила, что у нас тут слон в комнате, да ещё с табличкой “попаданка”.»— Термин «попаданка» отсутствует в моих базовых лингвистических модулях.«Потом объясню, если не сожрут раньше».Марина сделала глоток.Жидкость оказалась тёплой, слегка горькой, с травяным привкусом. Не вкусно. Но терпимо. В деревне и хуже пили, когда соседка приносила «настой для сосудов», после которого сосуды, наверное, сами просили эвтаназии.— Люди меняются, — сказала Марина наконец.Талия отвела глаза к панели.— Не настолько.— Иногда достаточно один раз почти умереть.Рейн продолжал смотреть на неё.— Вы помните, что произошло в старом машинном кольце?— Боль, свет, древняя железяка с самомнением, потом я опять упала. Если кратко.— Вы активировали гуманитарный протокол Первой Экспедиции, — сказал он. — Этого никто не делал больше ста восьмидесяти лет.— Ну, значит, у протокола был долгий отпуск.— Вы сняли домовые ограничения с части аварийных систем.— Это плохо?Талия ответила раньше Рейна:— Для станции — хорошо. Для совета дома Вейр — как нож в печень.Марина сделала ещё глоток.— Приятный бонус.Рейн подошёл к встроенному столу. По его движению над поверхностью вспыхнула объёмная схема станции. Марина увидела кольца, сектора, точки, линии эвакуации. Красных зон стало меньше, но они всё ещё были. В одном месте схема мигала тяжёлым багровым пятном.— Старый контур удержал орбитальную стабилизацию, — сказал Рейн. — Сброс повреждённых секций отменён. Из красной зоны вывели две тысячи сто сорок человек. Оставшихся выводят малыми группами через нижние тоннели. Потери…Он замолчал.Марина сжала стакан.— Сколько?— Подтверждено сто двадцать девять погибших. Ещё сорок шесть в критическом состоянии.Сто двадцать девять.Цифра вошла в комнату и встала рядом с кроватью.Марина закрыла глаза на секунду.Сто двадцать девять человек.В деревне столько было бы почти пол-улицы. Это были бы лица, имена, голоса, долги в тетради, просьбы отложить хлеб, ругань у прилавка, дети, которые покупали жвачку, старики, которые пересчитывали мелочь.Здесь она не знала их.Но они всё равно были людьми.— Если бы вы не открыли контур, — тихо сказала Талия, — погибло бы больше двух тысяч.— Не надо, — сказала Марина.Талия замолчала.Марина открыла глаза.— Не надо мне сейчас медаль на шею. Я не из тех, кто радуется, что умерло меньше, чем могло.Рейн кивнул.Едва заметно.— Понимаю.Марина посмотрела на него.— Правда?— Да.В его голосе не было утешения. И от этого стало легче. Он не пытался гладить её по голове красивыми словами. Не говорил «вы сделали всё, что могли». Иногда от таких фраз хочется бить кружкой. Особенно когда знаешь, что люди всё равно умерли.— Что с советом? — спросила она.Рейн и Талия переглянулись.Ага.Значит, весело.— Совет дома Вейр собрался без вашего присутствия, — сказал Рейн.— Как неожиданно. Даже не прислали приглашение с ленточкой.— Ваше состояние сочли нестабильным.— Стабильные у нас, я так понимаю, только те, кто молчит и подписывает.Талия фыркнула, но тут же прикрыла рот ладонью.Рейн продолжил:— Они официально благодарят вас за участие в аварийной стабилизации.— Как мило.— И временно ограничивают ваш доступ к наследственным контурам до медицинского заключения.Марина медленно поставила стакан на край кровати.— То есть я спасла им станцию, и они решили забрать у меня ключи.— Формально — ограничить использование.— Формально Петрович тоже хлеб в долг берёт «до пятницы». Пятница у него длится третий год.— Пример непонятен, но интонация ясна, — сказал Шурка.Марина потерла лоб пальцами.— Кто подписал?Рейн ответил:— Ваш отец. Лорд Каэл Вейр. Кассандра Вейр. Трое членов внутреннего круга. И представитель Центрального консорциума, прибывший на станцию два дня назад.Имя отца ударило чужой памятью.Каэл Вейр.Высокий мужчина у окна. Серебряные волосы. Лицо, похожее на вырезанную из льда маску. Голос: «Элиана, дом не может зависеть от ваших слабостей». Желание подойти. Желание услышать хоть одно тёплое слово. Страх. Обида. Надежда.Марина стиснула зубы.Эта чужая девочка всё ещё где-то внутри ждала, что отец её увидит.Не наследницу.Не ключ.Не проблему.Дочь.— Он приходил? — спросила Марина.Рейн помолчал.Ответ уже был ясен.— Нет.Марина кивнула.В груди поднялось не её чувство. Старая, привычная боль Элианы: отец не пришёл. Не пришёл, когда она очнулась. Не пришёл, когда её пытались убить. Не пришёл, когда она чуть не сгорела в старом контуре. Не пришёл даже посмотреть, жива ли.Марина хотела сказать что-нибудь грубое. Что-нибудь своё. Но вместо этого вдруг почувствовала, как на глаза наворачиваются слёзы.Чужие.И от этого разозлилась ещё сильнее.— Шурка, убери, — мысленно сказала она резко.— Остаточные эмоциональные реакции Элианы невозможно отключить без риска повреждения интеграции.«Да чтоб вас всех».— Согласен, ситуация неудобна.«Неудобно — это когда трусы наизнанку надел. А это…»Она не договорила.В комнате повисло молчание.Талия делала вид, что смотрит на панель. Рейн — что изучает схему станции. Оба слишком тактично не замечали слёз, которые Марина не позволила пролиться.Она вытерла глаза тыльной стороной ладони.— Значит так, — сказала она, и голос вышел хриплым, но твёрдым. — Доступ они ограничили. А станция?Рейн вернул схему.— Стабилизирована временно. Старый контур дал нам отсрочку. Но повреждения серьёзнее, чем казалось. Первичный взрыв был не в медицинском секторе. Медицинский сектор стал следствием.— А где был первый?Талия увеличила багровое пятно на схеме.— В хранилище навигационного ядра. Старом. Закрытом. Его вообще не должны были трогать.— Что там хранилось?Рейн ответил:— Архивы маршрутов Первой Экспедиции. Часть считалась повреждённой. Часть — засекреченной.Марина медленно выдохнула.Первая Экспедиция.Вот оно снова.Слова, вокруг которых всё вертелось, как мухи вокруг варенья. Древние технологии, старый контур, гуманитарный протокол, архивы маршрутов. И кто-то взорвал именно это хранилище.— Они искали что-то, — сказала она.Рейн посмотрел на неё.— Почему вы так решили?— Потому что если хотят просто убить наследницу, не взрывают хранилище маршрутов. Слишком сложно. Слишком шумно. Значит, либо хотели украсть, либо уничтожить, либо скрыть, что уже украли.Талия тихо присвистнула.— А вы точно раньше не занимались расследованиями?— Я двадцать лет работала в магазине. После этого расследования сами липнут. Кто украл колбасу, кто подменил ценник, кто клялся, что не пил, хотя пахнет так, что мухи падают.Рейн смотрел на неё очень внимательно.Марина поняла, что опять сказала лишнее.Но, честно говоря, устала.Пусть привыкают к странностям. Если она будет каждую фразу полировать под фарфоровую Элиану, её хватит минут на двадцать, потом она всё равно кого-нибудь обзовёт.Шурка произнёс:— Ваша текущая стратегия маскировки неэффективна.«Моя текущая стратегия — выжить. Маскировка пусть постоит в очереди».— Очереди здесь отсутствуют.«Жаль. Некоторым полезно было бы постоять».Рейн выключил часть схемы и вывел другой слой. На нём появились маршруты, расходящиеся от станции к нескольким точкам. Одна линия была повреждена, мигала серым.— Перед атакой из хранилища был отправлен зашифрованный запрос к старому навигационному сегменту. Он касался объекта, которого нет в официальных картах.— Какого объекта?Талия посмотрела на Рейна.Рейн — на Марину.Шурка молчал.Это молчание было неправильным.Марина прищурилась.«Шурка?»— Данные фрагментарны.«Ты сейчас увиливаешь?»— Да.Она едва не села ровнее от возмущения.«Ты хоть честно признался, зараза».— Вы плохо реагируете на ложь.«А на увиливание, думаешь, хорошо?»— Умеренно хуже.Марина вслух сказала:— Говорите уже. У меня голова болит, я не в настроении для театральных пауз.Рейн медленно произнёс:— Координаты объекта совпадают с легендой о потерянной колонии Первой Экспедиции.Тишина.Марина посмотрела на схему.Потерянная колония.Старые маршруты.Взорванное хранилище.Попытка убийства наследницы-ключа.Станция, которая умирает.Всё это было связано. Пока неясно как, но связано.— Легенда, — повторила она. — То есть официально её нет.— Официально Первая Экспедиция основала тринадцать колониальных узлов, — сказала Талия. — Двенадцать погибли или были разобраны на станции. Тринадцатый считался ошибкой в архивах. Детской сказкой нижних уровней. Мол, где-то есть планета, где люди живут без станций и не зависят от домов.— Хорошая сказка, — тихо сказала Марина.— Опасная, — поправил Рейн. — Для домов.Конечно.Если люди поверят, что можно жить без станций, без аристократических домов, без наследственных ключей и советов, вся эта блестящая надстройка начнёт трещать. Ничто так не пугает хозяев клетки, как слух, что где-то дверь открыта.— А координаты? — спросила Марина.Талия увеличила серую линию.— Частично повреждены. Но перед взрывом система успела отправить пакет в аварийное ядро. И после запуска старого контура…Она замялась.Марина посмотрела на неё.— После запуска что?— Часть пакета привязалась к вашему нейроимпланту.Марина медленно повернула голову к воображаемому Шурке.«А вот теперь, Шурочка, рассказывай».— Пакет действительно частично интегрирован в мой закрытый сектор.«Ты собирался мне сказать?»— В подходящий момент.«Подходящий момент — это когда нас уже будут жарить на костре потерянной колонии?»— Вероятность подобного сценария пока не рассчитана.«Я тебе сейчас сама вероятность рассчитаю, по башке виртуальной».Рейн, заметив выражение её лица, спросил:— Ваш имплант взаимодействует с пакетом?Марина едва не сказала «мой Шурка опять темнит», но вовремя прикусила язык.— Похоже на то.Талия наклонилась ближе, глаза у неё загорелись.— Можно посмотреть?— Что именно? Мою голову? Очередь уже расписана на неделю.— Интерфейс, — быстро сказала Талия. — Если пакет у вас, совет не сможет полностью заблокировать доступ. Старые данные не подчиняются домовым ограничениям. Они до-династические.Рейн сказал:— Значит, поэтому совет так спешит с медицинской изоляцией.— А Кассандра хочет уложить меня обратно в красивую коробочку, — закончила Марина. — Потому что в коробочке я меньше задаю вопросов.— И меньше открываете протоколы, которые лишают их контроля, — добавил Шурка.«Поздно. Я уже вошла во вкус».— Это тревожит.«Кого?»— Всех разумных участников ситуации.«Ну вот когда разумные появятся, я им посочувствую».За дверью раздались шаги.Не быстрые. Не бег.Размеренные.Властные.Рейн мгновенно выпрямился. Талия резко погасила часть схемы, оставив только медицинские показатели. Очень быстро. Очень ловко. Марина это оценила.Дверь раскрылась без стука.В комнату вошёл отец Элианы.Лорд Каэл Вейр.Марина узнала его не глазами — телом.Чужая память поднялась мгновенно, как волна перед бурей. Серебряные волосы, собранные у затылка. Высокий рост. Прямые плечи. Лицо красивое, холодное, аристократическое до тошноты: тонкий нос, резкие скулы, светлые глаза почти без тепла. На нём был длинный тёмный сюртук из плотной ткани с серебряной застёжкой у горла. Ни одной лишней детали. Ни одной складки. Человек-контроль.Рядом с ним вошла Кассандра.Конечно.Чёрное платье, гладкие волосы, лицо заботливой родственницы, под которым Марина уже видела стальную проволоку.Следом — ещё двое: пожилой мужчина с золотым знаком на груди и молодая женщина с планшетом-панелью в руках. Советники. Или свидетели. Или будущие оформители её красивого заключения.Каэл Вейр остановился у кровати.Не подошёл.Не спросил, как она.Просто посмотрел на неё так, как смотрят на повреждённый, но ценный механизм.Элиана внутри сжалась.Марина — нет.Она села ровнее, хотя голова тут же напомнила, что вертикальное положение — сомнительный выбор.— Отец, — сказала она.Слово вышло чужим.На языке оно было тяжёлым.Каэл слегка склонил голову.— Элиана.И всё.Ни «ты жива». Ни «я рад». Ни «как ты себя чувствуешь». Ничего.Марина вдруг поняла, что если бы Сергей вошёл и увидел её в таком состоянии, он бы сначала обругал всех вокруг, потом проверил пульс, потом сунул в руки горячий чай, потом уже спросил, кого убивать. А этот стоит как председатель комиссии по списанию неисправного оборудования.— Вы произвели серьёзное вмешательство в системы станции, — сказал Каэл.Марина медленно моргнула.— Здравствуйте, папа. Я тоже рада, что не умерла.Талия у панели замерла.Рейн опустил взгляд, но угол его рта предательски дрогнул.Кассандра стала ещё мягче лицом. Опасный признак.Каэл не изменился.— Ваш сарказм неуместен.— А ваше начало разговора — образец родительского тепла.— Вы не в состоянии оценивать последствия своих действий.— Зато прекрасно оцениваю последствия бездействия.Пожилой мужчина с золотым знаком поджал губы.Каэл посмотрел на Рейна.— Командор, вы допустили наследницу к старому контуру без санкции совета.— Да.— Вы осознаёте нарушение?— Да.— И?— Я бы сделал это снова.Хороший ответ.Марина украдкой взглянула на него. Рейн стоял спокойно, но в плечах у него была сталь. Он не оправдывался. Не выкручивался. Не перекладывал на неё. Просто принял удар.Каэл вернул взгляд к дочери.— Ваше состояние требует изоляции и полного медицинского обследования. До завершения проверки вы будете переведены в белый сектор.Элиана внутри похолодела.Белый сектор.Страх. Белые стены. Тихие двери. Женщина в медицинской маске. Голос Кассандры: «Это для вашей стабилизации». Недели без окон. Препараты. Сон. Послушание.Марина сжала одеяло пальцами.— Нет.Каэл чуть поднял бровь.Это было едва заметно, но для него, наверное, почти эмоциональный взрыв.— Это не просьба.— А мой ответ — не предложение поторговаться.Кассандра тихо сказала:— Элиана, не усложняйте. После пережитого вы можете быть опасны для себя.Марина посмотрела на неё.— Опять старая песня. Я опасна для себя, потому что не слушаюсь вас.— Вы активировали древний контур с непредсказуемыми последствиями.— И спасла людей.Пожилой мужчина с золотым знаком вмешался:— Никто не отрицает вашу роль, леди Вейр. Но именно поэтому нам необходимо понять, каким образом вы получили доступ к гуманитарному протоколу, который считался недействующим.— Может, он устал ждать, пока действующие протоколы перестанут быть сволочами.Талия закашлялась.Каэл резко посмотрел на неё.Талия сразу сделала вид, что изучает панель.Шурка в голове сказал:— Ваши формулировки повышают конфликтность.«Да ты что».— Да.«Шурка, я в курсе».Каэл подошёл на шаг ближе.— Элиана, вы забываете своё положение.И вот тут чужая память вспыхнула болезненно ярко.Элиана маленькая, уронившая чашку. Каэл говорит: «Вы забываете своё положение».Элиана подростком просит разрешения поехать в нижние сады. «Вы забываете своё положение».Элиана отказывается подписывать документ. «Вы забываете своё положение».Эта фраза была не упрёком.Ключом.Ею открывали клетку и загоняли девочку обратно.Марина почувствовала, как в груди поднимается что-то горячее.— Нет, — сказала она тихо. — Похоже, я его только что вспомнила.Каэл замер.— Что вы имеете в виду?Марина медленно сняла медицинский датчик с запястья. Тот пискнул. Талия дёрнулась, но ничего не сказала.— Моё положение, лорд Вейр, такое: меня пытались убить. Человек, который мог дать показания, очень удобно умер. Хранилище маршрутов взорвано. Станция повреждена. Две с половиной тысячи человек чуть не сбросили в атмосферу, потому что домовые протоколы поставили имущество выше жизни. Я открыла старый контур, и теперь вы хотите меня изолировать. Не лечить. Не защитить. Изолировать.Кассандра сказала:— Ваши выводы болезненно искажены.— Возможно. Но звучат они слишком складно, чтобы быть бредом.Каэл смотрел на неё холодно.— Вы говорите не как моя дочь.Комната стала неподвижной.Вот он.Удар.Рейн едва заметно напрягся.Талия опустила руку к панели, будто готова что-то отключить или включить.Шурка произнёс:— Критический риск раскрытия.Марина смотрела на Каэла и вдруг поняла, что боится меньше, чем должна.Потому что эту фразу он говорил не ей.Он говорил образу Элианы, которую привык видеть сломанной, мягкой, удобной, ждущей приказа.И Марина ответила не как попаданка.Не как чужая.А как женщина, которой надоело.— Может, вы просто никогда не слушали, как говорит ваша дочь, когда ей больно.Это попало.Не глубоко. Не в сердце — было ли оно у него вообще, вопрос спорный. Но попало в броню. На мгновение глаза Каэла стали другими. Не мягкими. Нет. Скорее раздражёнными тем, что удар пришёл туда, где он не ждал.Кассандра сразу вмешалась:— Лорд Вейр, эмоциональная нестабильность очевидна. Я настаиваю на немедленном переводе.— Я настаиваю на расследовании, — сказал Рейн.— Вас не спрашивали, командор.— Меня назначили отвечать за безопасность станции. Попытка убийства наследницы и саботаж систем станции входят в мою компетенцию.Пожилой советник холодно произнёс:— Командор Рейн, не забывайте, кому служите.Рейн повернул к нему голову.— Станции.Тишина снова стала плотной.Марина медленно перевела взгляд на него.Вот это было интересно.Не дому Вейр.Не совету.Не лорду.Станции.Каэл тоже это услышал.— Осторожнее, командор.— Я осторожен уже много лет, лорд Вейр. Результат — сто двадцать девять погибших сегодня и взорванное навигационное хранилище. Возможно, осторожность переоценена.Марина мысленно сказала:«Шурка, запиши. Мне нравится этот момент».— Запись ведётся.«Для истории?»— Для возможного шантажа.Марина едва не улыбнулась.«Я тобой горжусь».— Это тревожно приятно.Каэл взглянул на Марину, потом на Рейна, потом на Талию. Он умел считать. Это было видно. В комнате баланс изменился. Марина не одна. Рейн не уступает. Талия — свидетель и главный техник, которая явно не побежит целовать совету руки. Шурка — скрытый козырь. Станция повреждена. Люди внизу уже знают, что наследница открыла им выход. Если сейчас её силой утащат в белый сектор, слухи взорвутся быстрее старого ядра.Каэл это понял.— Хорошо, — сказал он наконец. — Изоляция откладывается.Кассандра резко повернулась к нему.— Лорд Вейр…— Откладывается, — повторил он.Марина не расслабилась.Когда такие люди уступают быстро, значит, удар перенесли в другое место.— Но, — продолжил Каэл, — до завершения проверки леди Элиана не покидает защищённый уровень без сопровождения командора Рейна или назначенной охраны. Все контакты фильтруются. Доступ к наследственным системам — только с разрешения совета.— То есть поводок стал длиннее, — сказала Марина.— Вы можете воспринимать это как меру безопасности.— А вы можете воспринимать мой взгляд как благодарность. У нас обоих богатое воображение.Талия снова закашлялась.Каэл посмотрел на дочь.— Вы утомительны.Марина улыбнулась.— Семейное, наверное.Кассандра шагнула ближе к кровати. В её глазах уже не было мягкости. Там был расчёт. Быстрый, холодный, почти красивый своей мерзостью.— Элиана, я понимаю вашу обиду. Но вы должны помнить: вокруг вас сейчас будут люди, которые попытаются воспользоваться вашим состоянием. Командор Рейн, техники, нижние уровни — все они увидели в вас удобный символ. Не путайте их интерес с преданностью.Марина посмотрела на неё.Хороший ход.Посеять недоверие. Сразу. Пока Марина слаба, пока не понимает правил, пока тянется к тем, кто кажется нормальным. Кассандра не запрещала доверять. Она делала хуже — отравляла саму возможность доверия.Манипуляторша.Наша фишка, как сказала бы Шурка-подруга, если бы сидела рядом с пирогом.— Спасибо, — сказала Марина.Кассандра на секунду насторожилась.— За что?— За заботу. Вы так старательно предупреждаете меня о людях, которые могут мной воспользоваться, что я прямо чувствую ваш профессиональный опыт.Рейн опустил глаза.Талия отвернулась к панели полностью.Даже молодая женщина с планшетом, стоявшая за Каэлом, чуть заметно прикусила губу.Кассандра побледнела.— Вы пожалеете о своей грубости.— Возможно. Но пока список сожалений у меня забит более крупными пунктами.Каэл жестом остановил Кассандру.— Достаточно. Совет продолжит заседание через час. Командор, вы представите отчёт о состоянии безопасности. Инженер Морн — технический отчёт по старому контуру. Элиана…Он задержал взгляд на Марине.— Вам следует решить, на чьей вы стороне.Марина смотрела на него спокойно.— На стороне тех, кто хочет жить.Он ничего не ответил.Развернулся и вышел.Кассандра задержалась на секунду. Её взгляд скользнул по Марине, потом по Рейну, потом по Талии. Она улыбнулась — почти нежно.— Отдыхайте, милая. День будет долгим.— Для вас тоже, тётушка.Кассандра ушла.Дверь закрылась.И только тогда Марина позволила себе откинуться на подушки.— Ну что, — сказала она в потолок. — Семейный завтрак прошёл душевно.Талия выдохнула так, будто всё это время не дышала.— Вы сейчас практически объявили войну внутреннему кругу.— Практически? Значит, надо было громче.Рейн подошёл к столу и включил защитное затемнение двери.— Теперь они будут действовать быстрее.— А до этого они что делали? Медленно пытались меня убить?— До этого они не знали, насколько вы опасны.Марина повернула голову.— А теперь знают?Рейн посмотрел на неё.— Нет. Но начали подозревать.Шурка в голове произнёс:— Точная оценка.Марина закрыла глаза.— Прекрасно. Я проснулась меньше суток назад, уже подралась, спасла станцию, поругалась с роднёй, стала проблемой для совета и носителем подозрительного пакета с координатами потерянной колонии. В моей прошлой жизни самым тяжёлым днём был завоз сахара перед Пасхой.— Вы часто упоминаете прошлую жизнь, — сказал Рейн.Марина открыла глаза.Вот же зараза внимательная.— Образно.— Вы многое говорите образно.— У меня богатый внутренний мир.— И странный словарный запас.— А у вас привычка задавать неудобные вопросы.— Профессиональная.— Тогда профессионально потерпите.Он неожиданно едва заметно улыбнулся.Совсем немного.На миг лицо стало не таким каменным, и Марина увидела, что он, наверное, мог бы быть очень привлекательным, если бы не носил на себе выражение «я лично хоронил надежду и оформил акт приёмки».— Потерплю, — сказал он.Талия снова вывела на стол схему, теперь уже в закрытом режиме, маленькую, только для них троих. Серый маршрут к неизвестному объекту мигал возле края.— Пакет с координатами повреждён, — сказала она. — Но если ваш имплант удержал часть данных, можно восстановить маршрут.— Зачем? — спросила Марина.Талия посмотрела на неё, как на человека, который спросил, зачем зимой дрова.— Потому что станция умирает.Слова прозвучали тихо.Без драматизма.От этого страшнее.Рейн добавил:— «Лиор-Аст» удержится после запуска старого контура. Но не навсегда. Повреждения глубокие. Запасов на полную эвакуацию нет. Топливные доки частично уничтожены. Центральные дома не пришлют помощь быстро — если вообще пришлют. Для них станция Вейр сейчас политическая проблема.— А потерянная колония?— Если она существует, — сказал Рейн, — это может быть место, куда можно вывести хотя бы часть людей.— Или ловушка, — сказала Талия.— Или сказка, — добавил Шурка.Марина мысленно повернулась к нему.«А ты что думаешь?»Пауза.Длинная.— Я думаю, что пакет не должен был попасть к вам случайно.«То есть кто-то хотел, чтобы Элиана получила координаты?»— Возможно.«Или чтобы я получила?»— Ваше появление не прогнозировалось ни одной известной системой.«Приятно быть незапланированной проблемой».— Для меня — да.Марина замерла.«Что?»— Ваше мышление нестандартно. Наблюдение за вами представляет высокий исследовательский интерес.«Шурка, ты сейчас сказал, что я тебе интересна?»— В научном смысле.«Конечно. А я-то уж испугалась, что ты стал человеком».— Не оскорбляйте меня.Марина неожиданно рассмеялась.Талия и Рейн посмотрели на неё.— Простите, — сказала она. — Внутренний интерфейс опять строит из себя академика с палкой в заднице.Талия моргнула.— Вы так разговариваете с наследственным ИИ?— А как надо?— Обычно с ним не разговаривают. Обычно он даёт доступы, фильтрует угрозы и молчит.— Повезло людям.Шурка сухо сказал:— Я молчал с Элианой, потому что она редко инициировала прямой диалог.Марина услышала в этой фразе нечто странное.Не обиду.Нет.Но пустоту.Элиана имела в голове древний саморазвивающийся интеллект и почти не говорила с ним. Боялась? Не знала как? Ей запретили? Или он сам был холодным, как склеп, и она не пыталась пробиться?«Ну ничего, — подумала Марина. — Теперь наверстаешь, бедолага».— Ваше намерение меня тревожит.«Правильно. Будешь живее».— Я не живой.«Это мы ещё посмотрим».Рейн тем временем сказал:— Нам нужно восстановить координаты до того, как совет изолирует ваш имплант от внешних систем.— Они могут?Талия скривилась.— Попытаются. Полностью — вряд ли. Но заблокировать интерфейс, посадить вас в белый сектор и подключить медицинский надзор — да.Марина села ровнее.— Тогда что сидим?Рейн нахмурился.— Вы едва очнулись.— А они едва ушли. Разница небольшая.— Вам нужен отдых.— Мне нужен план. Отдыхать я буду, когда перестану быть ключом, уликой и семейной занозой одновременно.Талия тихо сказала:— Есть место, где можно работать без прямого контроля внутреннего круга.Рейн резко посмотрел на неё.— Нет.— Да.— Талия.— Командор, если вы знаете другое место, где старые контуры не отслеживаются домовой сетью, я с радостью послушаю.— Это небезопасно.— У нас вообще сегодня мало безопасного.Марина подняла руку.— Для тех, кто недавно с другой планеты… то есть из другой части жизни… объясните, пожалуйста, без загадочных взглядов.Рейн заметил оговорку.Конечно заметил.Но Талия уже говорила:— Нижний архивный ярус. Старый сектор обслуживания. Его закрыли после аварии двадцать лет назад. Домовая сеть считает его пустым. На деле там остались рабочие терминалы Первой Экспедиции. Я иногда использовала их для обхода идиотских запретов совета.Марина посмотрела на неё с уважением.— Талия, вы становитесь всё прекраснее.— Это грязное, тёмное, полузатопленное место с крысами.— Крысы здесь тоже космические?— Хуже. Станционные.— Родственные совету?Талия всё-таки рассмеялась.Рейн не рассмеялся.— Там могут быть люди Кассандры.— Они не полезут в нижний архивный, — возразила Талия. — Слишком грязно для их обуви.Марина откинула одеяло.— Всё. Убедили. Идём.Рейн сделал шаг к ней.— Вы не идёте.Марина подняла на него взгляд.— Командор, давайте договоримся. Я понимаю вашу любовь к приказам. У вас форма, плечи, голос, всё располагает. Но я не ваша подчинённая.— Вы наследница дома Вейр.— Тем более не ваша подчинённая.— Вы пациент после нейронной перегрузки.— А вот это уже ближе. Но пациент может идти, если очень злой.— Злость не заменяет силы.— Зато отлично заменяет мотивацию.Они смотрели друг на друга.Талия переводила взгляд с одного на другую, и на лице у неё проступало выражение человека, который внезапно понял: следующие дни будут не только смертельно опасными, но и местами увлекательными.Рейн наконец сказал:— Если вы упадёте, я понесу вас обратно.— Только попробуйте сделать это торжественно.— Я постараюсь сделать это быстро.— Уже лучше.Через десять минут она снова была в чёрном защитном костюме.На этот раз Талия добавила к нему лёгкую куртку с капюшоном, мягкие ботинки на гибкой подошве и перчатки. Волосы Марина собрала сама, туго, сердито, почти больно, потому что длинные пепельные пряди раздражали. Красиво — да. Непрактично — ужасно. В лесу с такими волосами она бы через час собрала на голове половину репейника и одного клеща с амбициями.В зеркале на неё смотрела Элиана Вейр.Но уже не та, что в чужих воспоминаниях.Не девочка в белом платье.Не бледная наследница с опущенными глазами.Эта была всё ещё слишком красива, слишком тонка, слишком молода. Но взгляд стал другим. Прямым. Злым. Живым. На губах — упрямая линия. На скуле — едва заметная тень усталости. В глазах — серебристое свечение интерфейса, которое вспыхивало, когда Шурка что-то подсовывал в зрение.— Ну что, фарфоровая, — сказала Марина отражению тихо. — Потерпим.Внутри, совсем глубоко, чужая память отозвалась не страхом.Болью.И чем-то похожим на слабое согласие.Когда они вышли, в коридорах уже было иначе.Не тихая роскошь после аварии.Движение.Люди. Много людей. Охрана. Медики. Техники. Носилки. Сервисные платформы. Запах ожогов и лекарств. Красные полосы аварийного света сменялись жёлтыми. Где-то плакал ребёнок. Кто-то ругался. Кто-то молча сидел у стены, прижимая к груди окровавленную руку. Верхний уровень, красивый и надменный, впервые пустил в себя боль нижних секторов.Марина шла через это и чувствовала взгляды.Их было много.Слишком много.Люди узнавали лицо Элианы. Но видели перед собой не прежнюю наследницу. Они видели женщину в защитном костюме, рядом с командором Рейном и Талией Морн. Видели ту, о которой уже наверняка шептались: открыла тоннель, запустила старый контур, спорила с советом, не дала сбросить секции.Слухи бежали быстрее лифтов.Один мальчик, сидящий на полу рядом с медиком, вдруг поднял руку.Не поклон.Не официальный жест.Просто поднял — как привет.Марина на секунду остановилась.Мальчик был бледный, в грязной серой куртке, с перевязанным плечом. Лет десять. Губы сжаты, глаза огромные.Она кивнула ему.Неловко.Не как наследница.Как человек.Медик рядом с мальчиком вдруг тоже склонил голову.Потом женщина с носилками.Потом техник у стены.Это пошло волной — не парадной, не красивой, не отрепетированной. Люди просто смотрели и кивали. Кто-то шепнул: «Леди Вейр». Кто-то: «Она открыла тоннель». Кто-то: «Это она».Марина почувствовала, как внутри сжимается.Надежда опять.Чтоб её.— Они начинают видеть в вас символ, — сказал Шурка.«Не надо».— Процесс уже начался.«Я не символ. Я продавщица, которую занесло не туда».— Для них это не имеет значения.«А для меня имеет».— Придётся адаптироваться.«Шурка, когда я захочу услышать мотивационную речь от холодильника, я тебя позову».— Я не холодильник.«Вот видишь, уже прогресс. Раньше был кастрюлей».— Ваше развитие классификаций оскорбительно последовательно.Марина почти улыбнулась.И тут увидела Кассандру.Та стояла на верхней галерее, за прозрачным ограждением, в окружении двух советников. Смотрела вниз. Не вмешивалась. Не останавливала. Просто наблюдала, как люди кланяются наследнице, которую она ещё утром собиралась упаковать в белый сектор.И лицо её было спокойным.Слишком.Марина подняла взгляд и встретилась с ней глазами.Кассандра улыбнулась.Марина улыбнулась в ответ.Медленно.Совсем не по-элиановски.«Шурка, она сейчас что-то готовит?»— Да.«Что?»— Недостаточно данных.«У тебя это скоро будет любимой надписью на могиле».— У меня не будет могилы.«Не зарекайся. Я из деревни, у нас и не такое хоронили».Они спустились на нижние уровни через служебный лифт.Не тот блестящий, которым пользовалась элита. Этот был тесный, с тёмными стенами, царапинами, запахом смазки и горячей проводки. Талия приложила ладонь к панели, потом что-то сделала с модулем. Лифт дёрнулся вниз.— Официально мы идём проверять повреждение вспомогательной линии, — сказала она.— А неофициально?— Копаем то, за что нас всех могут красиво уволить, арестовать или случайно потерять в аварийном шлюзе.— У вас тут богатая корпоративная культура.Рейн стоял у двери, проверяя индикатор.— С этого момента любые разговоры — коротко. Нижние ярусы не полностью под контролем охраны.— То есть там опасно?— Да.— Там грязно?— Да.— Там могут быть крысы?Талия кивнула.— Говорила же.Марина глубоко вдохнула.— Почти дом родной. Только баб Нюры не хватает.Лифт остановился.Двери открылись.И станция показала своё настоящее лицо.Нижний архивный ярус был тёмный, влажный и старый.Здесь не было ни перламутра, ни золотых линий, ни парящих столиков, ни растений в стеклянных нишах. Узкий коридор уходил вперёд, освещённый редкими аварийными лампами. Стены покрывали потёки конденсата, старые швы, пятна ржавчины или чего-то похожего на ржавчину. Под ногами местами стояла вода, отражая красный свет. В воздухе пахло пылью, плесенью, металлом, старой изоляцией и заброшенностью.Марина неожиданно расслабилась плечами.— Вот теперь верю, что это живое место. А то наверху всё как музей для людей, которые умерли, но забыли лечь.Талия хмыкнула.Рейн включил фонарь на запястье. Луч прошёл по стенам, выхватил старые знаки, потускневшие таблички, оборванные кабели.— Держитесь рядом.— Командор, если из темноты выскочит крыса размером с телёнка, я держаться буду прямо за вашу гордость.Он посмотрел на неё.— За что?— Неважно. Идите.Шурка сухо сказал:— Ваш уровень словесной агрессии повышается при страхе.«Спасибо за диагностику. У вас, доктор, белый халат сзади не застёгнут».— У меня нет халата.«Вот поэтому и не застёгнут».Они пошли вперёд.Коридор вывел в старый архив.Марина остановилась на пороге.Это было огромное помещение, почти пещера внутри станции. Многоярусное, тёмное, с рядами старых терминалов, вертикальных капсул памяти, металлических мостков и лестниц. Некоторые панели были мертвы, другие слабо мерцали зелёным и янтарным. С потолка свисали кабели. Внизу, под решётчатым полом, шумела вода. Не поток — скорее система охлаждения или утечка. В дальнем конце архива стояла огромная полукруглая панель, покрытая пылью и старой эмблемой Первой Экспедиции — ладонь и звезда.Здесь было страшно.И красиво.Не роскошно. Не гладко.Красиво тем, что настоящее. Старое. Забытое. Упрямое.— Вот здесь они и прятали то, что не смогли уничтожить, — тихо сказала Талия.Марина шагнула внутрь.Шурка в голове вдруг стал очень тихим.— Я помню этот сектор.«Ты здесь был?»— Мои ранние копии работали с архивами Первой Экспедиции.«Копии?»— Не сейчас.«Шурка».— Не сейчас, Марина.Он впервые сказал это так, что она не стала язвить.Талия запустила старый терминал. Тот долго думал, кашлял светом, мигал, потом выдал кривую голограмму. Рейн занял позицию у входа. Марина стояла рядом с панелью и чувствовала, как внутри Шурка будто тянется к чему-то.— Подключение будет неприятным, — сказал он.«После сегодняшнего дня слово “неприятно” потеряло доверие».— Я постараюсь ограничить боль.«Вот теперь звучит совсем плохо».— Да.Марина положила ладонь на старую панель.В этот раз боль не ударила.Она пришла холодом.Как будто её пальцы опустили в ледяную воду, а потом этот лёд пошёл по венам к локтю, плечу, шее, голове. Перед глазами вспыхнули не золотые круги, а звёздная карта. Огромная. Сложная. С линиями маршрутов, узлами станций, погасшими маяками, пометками, предупреждениями.Талия за её плечом прошептала:— Получилось…Шурка говорил медленно:— Извлекаю фрагменты пакета. Координаты повреждены на сорок три процента. Сопоставляю со старыми архивами. Найдено совпадение: объект «Арка-13».— Арка? — спросила Марина вслух.Рейн обернулся.— Что?Марина не успела ответить.Голограмма вспыхнула.И над терминалом появилась планета.Не Лиора-3.Другая.Зелёная.Слишком зелёная.Густые облака, тёмные материки, огромные лесные массивы, широкие реки, горные цепи, океаны. Похожа на Землю так сильно, что у Марины болезненно перехватило горло. Но другая: два небольших спутника, странный наклон кольца пыли вокруг экватора, фиолетовое свечение в полярных областях.Под изображением мигали старые символы.Шурка перевёл:— Колониальный объект «Арка-13». Статус: утерян. Последний сигнал: восемьсот семьдесят один год назад. Биосфера пригодна. Технологическая инфраструктура неизвестна. Предупреждение: контакт ограничен. Планетарная адаптация нестабильна.Талия прошептала:— Она существует.Рейн подошёл ближе.— Координаты полные?— Почти, — сказал Шурка через внутренний канал. — Не хватает последнего навигационного ключа.Марина вслух повторила:— Не хватает ключа.Талия быстро работала с панелью.— Здесь должен быть второй фрагмент. Возможно, в том самом хранилище, которое взорвали.— Или у того, кто его взорвал, — сказал Рейн.И в этот момент в архиве погас свет.Не мигнул.Погас.Полная темнота рухнула тяжело, как крышка погреба.Марина услышала, как Рейн мгновенно выхватил оружие. Талия резко втянула воздух. Где-то внизу плеснула вода. В темноте тонко пискнул старый терминал.Шурка сказал:— Внешнее питание отключено. Это не авария.Марина медленно сняла руку с панели.— Ну конечно, — прошептала она. — День был бы неполным без очередной сволочи.Из темноты, со стороны дальнего прохода, донёсся тихий металлический звук.Шаг.Потом второй.Рейн сказал:— За мной.Марина не успела возразить.В темноте вспыхнули три красные точки.Прицелы.Талия выругалась.Рейн резко толкнул Марину за старую панель. В ту же секунду воздух прошили световые разряды. Один ударил в терминал, и голограмма планеты рассыпалась зелёными осколками. Второй прожёг металлический край мостка. Третий ушёл в стену.Звук был не как выстрел.Сухой треск.Запах палёного металла.Марина упала на колено, больно ударившись бедром.— Шурка!— Три противника. Лёгкое импульсное оружие. Один справа, два в нижнем проходе. Ваше оружие отсутствует.«Да ты что! А я думала, у меня за пазухой пулемёт завалялся!»— Сарказм отмечен.Рейн стрелял из-за колонны. Его движения были быстрыми, точными, почти бесшумными. Талия ползком добралась до боковой панели и начала что-то вскрывать инструментом.— Есть выход? — прошипела Марина.— За вашей спиной технический люк, — сказал Шурка. — Заблокирован механически.Марина ощупала стену позади себя. Пальцы нашли холодный контур, потом ручку. Настоящую. Механическую. Старую.— Талия!— Что?!— Люк за мной! Как открыть?— Повернуть и дёрнуть!— Гениальная инструкция!— Он старый!— Я тоже не новая, справлюсь!Она вцепилась в ручку. Та не поддалась. Скользкая, холодная, будто приросла. Марина стиснула зубы и дёрнула снова. Ничего.В темноте снова вспыхнули выстрелы. Рейн резко выругался. Один раз. Коротко. Значит, задело.— Командор? — крикнула Талия.— Царапина!Мужчины всегда так говорят. Даже если рука отвалилась, скажут: царапина, не отвлекайтесь.Марина зарычала и упёрлась ногой в стену.— Открывайся, зараза, я с дверями работала до того, как ты стала музейным экспонатом.Она дёрнула всем телом.Ручка сдвинулась.Ещё.Внутри что-то скрежетнуло.Люк открылся на ладонь.Из щели пахнуло холодной сыростью и пылью.— Сюда! — крикнула Марина.Талия первой нырнула к ней. Рейн отступал последним, прикрывая их. Один из противников выскочил сбоку — Марина увидела только тёмный силуэт и блеск оружия. Всё произошло быстро.Слишком быстро для Элианы.Но не для Марины, которую брат когда-то учил: если человек с оружием слишком близко, не стой красиво — ломай дистанцию.Она схватила с пола обломок металлической пластины и швырнула ему в лицо.Не убила, конечно. Даже серьёзно не ранила. Но противник дёрнулся, выстрел ушёл вверх, разряд ударил в потолок. Рейн тут же сбил его с ног одним коротким ударом.— В люк! — рявкнул он.— Не командуй, я сама туда собиралась!Талия уже сползала вниз по узкой лестнице. Марина полезла следом. Пространство было тесное, мокрое, вонючее. Ботинок соскользнул, она ударилась локтем, выругалась так, что Шурка в голове на секунду замолчал.— Ваш лексический запас расширился, — сказал он наконец.— Это базовая комплектация деревенской женщины!Рейн захлопнул люк над ними. Темнота стала почти полной. Только фонарь Талии дрожал внизу.Они оказались в узкой технической шахте.Стены влажные, покрытые старой изоляцией. Лестница уходила вниз. Где-то рядом гудели трубы. Воздух был тяжёлый, но пригодный. Марина вцепилась в перекладину, пытаясь отдышаться.— Все живы? — спросил Рейн сверху.— Я начинаю сомневаться, что это плюс, — пробормотала Марина.Талия снизу сказала:— Они знали, что мы будем в архиве.— Значит, нас ведут, — сказал Рейн.— Или слушают, — добавила Марина.Все замолчали.Шурка сказал:— Прямой утечки из моего канала нет.«А из комнаты? Коридора? Талия? Рейн? Я?»— Возможны внешние наблюдатели. Также возможен предатель среди охраны командора.Рейн не слышал Шурку, но, кажется, подумал о том же.— Нам нельзя возвращаться верхним маршрутом, — сказал он. — Пойдём через старую вентиляционную линию.Талия посмотрела вверх.— Она ведёт к нижнему жилому сектору.— Там сейчас эвакуированные, — сказал Рейн. — Толпа прикроет.Марина медленно спускалась по лестнице.— Прекрасно. Вчера я мечтала, чтобы в магазине починили морозильник. Сегодня прячусь от убийц в вентиляции космической станции. Рост карьеры налицо.— Ваше прошлое всё чаще проявляется в речи, — заметил Шурка.«А ты всё чаще напоминаешь подругу, которая говорит: “Я же предупреждала”, когда уже поздно».— Эта Шурка была раздражающей.«Очень. Поэтому я её любила».Шурка замолчал.Марина вдруг почувствовала, как кольнуло сердце.Шурка-подруга. Настоящая. Живая. Где-то там, в недоступном прошлом, возможно, уже нашла её тело. Или ещё нет. Может быть, звонит, ругается, стучит в дверь. Сергей приедет в пятницу и…Нет.Не сейчас.Не в шахте.Не среди убийц.Она вдохнула влажный металлический воздух и пошла дальше.Внизу шахта вывела их в старый вентиляционный тоннель. Пришлось идти согнувшись. Вода хлюпала под ногами. Иногда сверху сыпалась пыль. В одном месте дорогу перегородила решётка, и Талия открывала её минут пять, ругаясь всё более изобретательно. Марина слушала с уважением. Словарный запас у техника был приличный, хотя местами требовал деревенской доработки.Рейн шёл первым.Даже раненый. Потому что «царапина» на его плече уже пропитала ткань тёмным пятном. Марина видела. Он делал вид, что нет. Мужики, что с них взять — хоть космические, хоть земные.— Командор, — сказала она тихо.— Что?— Если вы сейчас героически истечёте кровью в вентиляции, мне придётся тащить вас. А я сегодня уже таскала станцию морально. Не наглейте.— Рана неглубокая.— Все так говорят перед тем, как упасть лицом в грязь.Талия сзади сказала:— Она права. Дайте обработать на следующей остановке.Рейн помолчал.— Две минуты.— О, чудо, — пробормотала Марина. — Мужчина признал наличие крови. Запишите дату.Шурка сказал:— Запись ведётся.Они остановились в маленьком сервисном кармане. Талия быстро разрезала ткань у плеча Рейна, наложила тонкую повязку. Марина стояла рядом, держа фонарь. Рана действительно была не смертельная, но неприятная: ожог по касательной, кожа красная, край формы оплавлен.Рейн молчал.Даже не поморщился.Марина смотрела на него и неожиданно вспомнила Сергея. Тот тоже так молчал, когда однажды вернулся из леса с рассечённой рукой. Мать тогда плакала, Марина ругалась, а он сидел у стола и говорил: «Да не орите, царапина». Потом наложили восемь швов.— У меня брат такой же был, — сказала она тихо.Рейн повернул голову.— Был?Марина застыла.Был.Почему был?Для неё он был. Есть. Будет. Но здесь — девятьсот лет, другая жизнь, чужое тело. Слово вырвалось само, потому что где-то внутри она уже знала: её прошлого больше нет.— Далеко, — сказала она. — Очень далеко.Рейн не стал спрашивать дальше.За это она была ему благодарна.Когда они вышли из вентиляционного тоннеля, шум ударил сразу.Нижний жилой сектор был переполнен.Люди сидели на полу, у стен, на ящиках, на свернутых теплоизоляционных матах. Дети спали у матерей на коленях. Старики молча смотрели в одну точку. Медики бегали между рядами. В воздухе стоял запах пота, страха, ожогов, дешёвой синтетической ткани, горячего супа из аварийных рационов и слишком многих людей в одном месте.И вот здесь Марина наконец увидела станцию не как дворец.А как город.Город, который ранен.Нижний сектор был тесный, низкий, серый. Никаких золотых линий. Никаких садов. Трубы под потолком, световые панели через одну, старые двери, потёртые стены, самодельные занавески у жилых ниш. Здесь жили те, кто обслуживал верхние уровни. Те, кто чинил, готовил, убирал, тянул кабели, менял фильтры, выносил мусор из роскошных залов и, наверное, никогда не получал приглашений на советы.Марина остановилась.Вот оно.Настоящее.Талия шепнула:— Быстрее. Нам нужно пройти незаметно.Поздно.Кто-то узнал её.Сначала одна женщина.Потом мужчина у стены.Потом мальчик с перевязанным плечом — тот самый, из коридора. Он вскочил.— Леди Вейр!Шум начал стихать волной.Люди оборачивались.Смотрели.Вставали.Марина почувствовала, как у неё подкашиваются ноги.Не от слабости.От этих взглядов.Слишком много надежды.Слишком много чужой боли.Слишком много вопросов.Рейн тихо сказал:— Идите. Не останавливайтесь.Но Марина уже остановилась.У неё перед глазами вдруг встала деревня после сильного снегопада. Магазин тогда занесло почти по окна. Дорогу не чистили. Свет отключался. Люди приходили за хлебом, свечами, батарейками. Кто-то паниковал, кто-то ругался, кто-то пытался пролезть без очереди. И она тогда встала за прилавок, хлопнула ладонью по столу и сказала: «Так. Орать будем потом. Сейчас считаем, кому что нужно».Здесь было то же самое.Только масштаб страшнее.Гораздо страшнее.Она поднялась на низкую сервисную платформу у стены.Рейн резко повернулся.— Что вы делаете?— То, что умею.Шурка сказал:— Публичное выступление может усилить политические последствия.«Шурка, заткнись и помоги с громкостью».Пауза.— Локальное усиление голоса активировано.Марина вдохнула.— Слушайте сюда!Голос прозвучал громче, чем должен был. Люди замолчали.Совсем.Сотни лиц повернулись к ней.Бледные. Усталые. Испуганные. Грязные. Живые.— Я не буду вам врать, — сказала Марина. — Станция повреждена. Опасность не прошла. Да, наверху сейчас будут долго говорить умные слова и делать вид, что всё под контролем. Но здесь мы с вами будем заниматься не словами.Рейн застыл.Талия смотрела на неё с открытым ртом.Марина продолжала:— Нужны списки по секциям. Кто ранен, кто пропал, у кого дети, кто может ходить, кто умеет чинить фильтры, кто работал с водой, кто с питанием, кто с медициной. Не толпиться у медиков. Не орать на техников. Не тащить лишнее из аварийных складов. Еда и вода будут распределяться по группам, а не по принципу «кто громче, тот и прав».В толпе кто-то всхлипнул.Кто-то сказал:— А если нас сбросят?Марина посмотрела туда.— Тогда мы будем решать это не в панике, а с головой. Паника — роскошь для тех, кого уже спасают. А нас пока никто не спасает. Значит, включаем голову.Слова Сергея.Её якорь.Толпа слушала.— Нужны старшие по рядам, — сказала она. — Не по титулу. По делу. Кто умеет считать — к распределению. Кто умеет успокаивать детей — к детям. Кто может таскать — таскает. Кто может только сидеть и не мешать — это тоже помощь, если сидеть тихо.В другом конце сектора кто-то коротко рассмеялся. Нервно. Но смех прошёл по людям, разбавив страх.— Мы живы, — сказала Марина. — Это уже работающий ресурс. Остальное организуем.Молчание длилось секунду.Потом старая женщина у стены поднялась первой.— Я в пищевом блоке работала. Считать пайки умею.За ней мужчина:— Я фильтры чинил.— Я медик нижней смены!— У меня трое детей, я могу собрать малых в одном месте!— Я списки вёл!Шум поднялся снова, но уже другой.Не паника.Движение.Талия прошептала:— Вот же…Рейн смотрел на Марину так, будто только что окончательно понял: перед ним не Элиана. Но вместо того чтобы схватиться за оружие или позвать медиков, он просто быстро повернулся к ближайшему охраннику:— Организовать проход к аварийному складу. Выделить две группы на воду. Без приказа совета.— Командор…— Выполнять.Охранник побежал.Марина спустилась с платформы. Ноги дрожали.Рейн подошёл ближе.— Вы понимаете, что сейчас сделали?— Да. Наговорила на очередную изоляцию.— Вы дали нижнему сектору командную структуру.— Я сказала людям не толпиться и не жрать запасы вразнобой.— Это и есть командная структура.Марина устало потерла лицо.— В деревне это называлось «Маринка, разберись, а то они передерутся».Талия смотрела на неё с каким-то странным выражением.— Вы правда не такая.Марина встретила её взгляд.— Сегодня всем придётся быть не такими, как вчера.Это было почти честно.И вдруг над сектором вспыхнул общий экран.Сначала помехи.Потом лицо Кассандры.Идеальное. Спокойное. Чуть печальное.— Жители станции «Лиор-Аст», — произнесла она мягко. — В связи с тяжёлым кризисом и временной нестабильностью наследницы Элианы Вейр внутренний круг берёт на себя полное управление аварийным режимом. Просим сохранять спокойствие и не выполнять неподтверждённые распоряжения лиц, не имеющих действующего допуска.Толпа замерла.Марина медленно подняла голову.Ах ты ж…Кассандра продолжила:— Леди Элиана находится под медицинским наблюдением. Любые слухи о её самостоятельных решениях являются следствием шока и могут представлять угрозу для безопасности станции.Люди начали переглядываться.Сомнение. Вот оно. Маленькое, ядовитое, пущенное точно в центр.Рейн выругался тихо.Талия побледнела.Шурка сказал:— Информационная атака.«Да я заметила».— Рекомендую не реагировать импульсивно.«Поздно».Марина шагнула вперёд.— Шурка, можешь вывести меня на этот экран?— Да.«Что значит да?»— После активации гуманитарного протокола у вас временный доступ к аварийному каналу нижних секторов.«И ты молчал?»— Вы не спрашивали.«Ты точно Шурка. Та тоже так отвечала, когда съедала мой пирожок».— Сравнение неуместно.«Врубай».— Подтвердите намерение.«Подтверждаю».Экран мигнул.Лицо Кассандры исказилось помехой.И рядом с ним появилось лицо Марины.Бледное, с растрёпанными пепельными волосами, в чёрном защитном костюме, с тенью усталости под глазами и таким выражением, от которого в деревне даже самые буйные покупатели вспоминали, что хамить продавщице — плохая идея.Толпа ахнула.Кассандра на экране замерла.Марина посмотрела прямо в трансляцию.— Леди Кассандра, — сказала она. — Спасибо за заботу. Очень трогательно. Но я не под медицинским наблюдением. Я стою в нижнем жилом секторе среди людей, которых ваш внутренний круг чуть не потерял, пока заседал. И распоряжения, которые я дала, касаются воды, еды, раненых и порядка. Если совет хочет объявить это угрозой станции — пусть сделает это вслух.Тишина стала звенящей.Кассандра улыбнулась.— Элиана, милая, вы не понимаете, что делаете.Марина улыбнулась в ответ.— Зато все отлично понимают, что делаете вы.Где-то в толпе кто-то коротко сказал:— Верно.Потом ещё голос:— Она открыла тоннель.— Она была в машинном кольце.— Мы видели.— Это она.Шум начал расти.Кассандра поняла, что проигрывает прямой эфир.Её лицо стало холодным.— Вы совершаете ошибку.— Я сегодня их коллекционирую.Марина чуть наклонила голову.— Но знаете, что интересно? Самая удачная ошибка за день — не послушать вас.Шурка в голове произнёс:— Социальный ущерб для Кассандры: критический.«Запиши красивым шрифтом».— Уже.Экран погас.Нижний сектор взорвался шумом.Не радостью.Не бунтом ещё.Но чем-то новым.Люди больше не просто боялись.Они увидели трещину в голосе власти.И это было опаснее любого взрыва.Рейн схватил Марину за локоть и быстро увёл в боковой проход.— Теперь нас точно будут искать.— Пусть берут номерок.— Вы понимаете, что только что открыто бросили вызов внутреннему кругу?— Командор, я уже это слышала. Давайте обновим репертуар.— Обновляю: они попытаются вас убрать.— А до этого, видимо, присылали цветы.Талия бежала рядом, прижимая к груди модуль.— Нам нужно уходить к докам. Если координаты у нас, надо получить доступ к кораблю до блокировки.Марина резко остановилась.— К кораблю?Рейн тоже остановился.Талия посмотрела на них обоих.— А вы думали, что мы будем ждать, пока совет красиво решит, кому жить? Если «Арка-13» существует, нужно проверить маршрут. И если станция действительно начнёт рушиться — нам понадобится место, куда вести людей.Марина почувствовала, как внутри снова всё сдвигается.Станция.Корабль.Потерянная планета.Выживание.Это было ещё не сейчас. Но уже близко. Она почти видела — зелёный шар над старым терминалом, густые леса, реки, чужое небо.— У нас есть корабль? — спросила она.Рейн ответил:— Есть аварийный разведывательный челнок дома Вейр. Малый. Старый. Быстрый. С автономным прыжковым модулем.— Топливо?— Ограничено.— Насколько?Он посмотрел ей в глаза.— На один дальний переход. Возможно, без обратного пути.Вот оно.Первые слова дороги, которая потом станет ловушкой.Марина вдруг очень ясно поняла: дальше не будет проще. Станция не станет безопасной. Совет не сдастся. Кассандра не успокоится. Отец Элианы не превратится в доброго папочку. Шурка не станет милым помощником. И потерянная колония, если она есть, не встретит их хлебом-солью и табличкой «добро пожаловать, попаданка».Но здесь, на умирающей станции, воздух уже пах клеткой.А где-то там была планета.Не Земля.Но леса.Вода.Жизнь.И, может быть, шанс не только выжить, но и перестать быть ключом в чужих руках.Марина медленно выдохнула.— Значит, сначала найдём полный маршрут, — сказала она. — Потом корабль. Потом решим, кого тащить с собой, чтобы не превратить спасение в элитную прогулку.Рейн смотрел на неё долго.— Вы говорите так, будто уже приняли решение.Марина усмехнулась.— Командор, я продавала гречку перед снегопадом. Если долго думать, останешься без гречки, без сдачи и с бабой Нюрой на шее.Он молчал.Потом сказал:— Я ничего не понял.— Главное поняли: надо шевелиться.Талия уже открывала боковую дверь.За ней начинался новый коридор — узкий, тёмный, ведущий к доковым уровням.Шурка в голове произнёс:— Предупреждение: вероятность выживания при попытке покинуть станцию без санкции совета низкая.«Сколько?»— Двадцать семь процентов.«После сегодняшнего дня звучит почти оптимистично».— Ваша оценка риска неадекватна.«Моя оценка риска простая: если сидеть, нас сожрут красиво. Если бежать — возможно, подавятся».Пауза.— Ваша стратегия груба.«Зато понятна».— И потенциально эффективна.Марина улыбнулась.— Учишься, Шурочка.Вдалеке завыла новая сирена.Не аварийная.Другая.Рейн резко поднял руку, прислушиваясь к внутреннему каналу.Его лицо стало жёстким.— Совет объявил вас временно недееспособной.Талия выругалась.Марина закрыла глаза на секунду.Конечно.— И? — спросила она.— Приказ: задержать леди Элиану Вейр и всех, кто препятствует медицинскому переводу.— Ну вот, — сказала Марина, открывая глаза. — А день только начал налаживаться.В конце коридора вспыхнули красные огни.Где-то сверху загрохотали шаги.Много шагов.Рейн вытащил оружие.Талия сжала модуль.Марина посмотрела вперёд, туда, где тёмный проход вёл к докам, к кораблю, к старым координатам и, возможно, к планете, которой официально не существовало.Страх был.Конечно был.Она не была героиней из книжки. Она была женщиной, которую выдернули из кухни, из магазина, из простой жизни и бросили в чужое тело посреди умирающей станции. Ей хотелось домой. Хотелось чаю. Хотелось услышать настоящую Шурку, обнять брата, накормить Батона, поругаться с бабой Нюрой из-за сахара.Но дом остался там, где её больше не было.А здесь перед ней стояли живые люди.И дверь, которую кто-то снова пытался закрыть.Марина сжала кулаки.— Ну что, — сказала она тихо. — Побежали, пока нас красиво не спасли до смерти.Рейн первым шагнул в тёмный коридор.Талия — за ним.Марина — следом.А в голове Шурка, язвительный древний интеллект дома Вейр, произнёс почти с удовольствием:— Протокол здравого смысла окончательно утрачен.Марина усмехнулась, ускоряя шаг.— Зато началась нормальная жизнь. ---------- Глава 4. Глава 4. Глава 4 Дорога к докамКрасные огни в коридоре били по глазам короткими вспышками.Не освещали — резали пространство на куски: тёмный проход, блеск мокрого металла на стене, плечо Рейна впереди, напряжённая спина Талии, собственные руки в чёрных перчатках, снова тьма, снова красный свет. Станция больше не пыталась быть дворцом. Она показывала нутро: трубы, кабели, потёки конденсата, запах перегретой изоляции, металла, человеческого страха и аварийной пыли.Где-то сверху грохотали шаги.Много шагов.Марина бежала следом за Рейном и впервые за всё время почти благодарила чужое тело за молодость. Ноги слушались лучше, чем ожидалось, лёгкие пока не хрипели, сердце било часто, но ровно. Правда, тело было слабее её прежнего: слишком лёгкое, непривычное, с тонкими руками, с длинными волосами, которые даже в узле умудрялись лезть куда не надо. Зато скорость была. И гибкость. Если бы она не была занята спасением собственной шкуры, даже оценила бы.— Левый коридор через семь метров, — сказал Шурка в голове.— Рейн, налево! — выдохнула Марина.Командор не переспросил.Он резко свернул, почти скользнув плечом по стене, и коротким жестом велел Талии ускориться. Талия прижимала к груди модуль с архивными данными так, будто это был ребёнок, а не кусок техники, из-за которого их сейчас собирались красиво арестовать, изолировать или случайно потерять в шлюзе.— Откуда вы знаете маршрут? — бросил Рейн, не оборачиваясь.— Внутренний интерфейс подсказывает.— Ваш интерфейс слишком разговорчив.— Он ещё и зануда.— Я слышу, — сухо сказал Шурка.— Вот и хорошо, не расслабляйся.Рейн всё-таки на долю секунды оглянулся. На лице — ни улыбки, ни удивления, только резкий внимательный взгляд. Он уже понял: Элиана Вейр разговаривает со своим имплантом не так, как полагается наследнице. Не отдаёт команды, не принимает сухие подсказки, не боится древней системы дома. Она с ним спорит. Огрызается. Называет странным именем. И получает ответы.Это было опасно.Почти так же опасно, как люди совета за спиной.Сзади раздался голос, усиленный внутренними динамиками коридора:— Леди Элиана Вейр, остановитесь. Вы находитесь в состоянии медицинской нестабильности. Приказ внутреннего круга: немедленно прекратить движение.Марина фыркнула на бегу.— Как ласково. Прямо хочется лечь и умереть от благодарности.— Они перекрывают верхние переходы, — сказала Талия, задыхаясь. — Если успеют закрыть доковый лифт, мы не пройдём.— Есть обход? — спросил Рейн.Талия качнула головой.— Через грузовой рукав. Но там после взрыва могли отключить гравитационные фиксаторы.— Переведи на нормальный язык, — сказала Марина.— Можно упасть в шахту.— Вот теперь понятно. Спасибо за сервис.Они вылетели в узкий переход, где пол уходил вниз под сильным уклоном. Свет здесь мигал не красным, а грязно-жёлтым. Слева за прозрачной стеной тянулся технический отсек: огромные цилиндры, движущиеся поршни, трубы, из которых вырывался белый пар. Внизу, далеко под решётчатым полом, сияла холодная голубая линия энергоканала.Марина поскользнулась.Рейн поймал её за локоть даже не оборачиваясь, будто у него были глаза на затылке.— Осторожно.— Я стараюсь падать эстетично.— Плохо получается.— Зато искренне.Шурка произнёс:— Ваша координация улучшилась на двенадцать процентов по сравнению с первым пробуждением.— Спасибо. Ещё немного, и смогу не позориться на поворотах.— До этого уровня потребуется минимум сорок часов адаптации.— Шурка, ты умеешь убивать надежду без оружия.— Это полезный навык.Спереди послышался механический лязг.Рейн резко остановился, вскинул руку. Марина едва не врезалась ему в спину. Талия успела затормозить, но модуль прижала так крепко, что костяшки пальцев побелели.За поворотом открывалась развилка.И там уже стояли двое охранников.Не люди Рейна.Форма другая: тёмно-синяя, с серебряным знаком внутреннего круга на воротнике. Лица закрыты половинными визорами. Оружие поднято, но пока не стреляют. Значит, приказ взять живой. Пока.— Командор Рейн, — сказал один. — По распоряжению совета вы обязаны передать леди Вейр медицинскому конвою.Рейн даже не изменился в лице.— Ваш приказ незаконен. Наследница находится под моей защитой до завершения расследования покушения.— Полномочия командора временно ограничены решением внутреннего круга.— Внутренний круг не имеет права ограничивать службу безопасности в момент аварийного режима.— Спор будет рассмотрен после передачи объекта.Марина медленно подняла брови.— Объекта?Охранник чуть повернул голову к ней.Ошибка.Очень плохая ошибка.— Леди Вейр, просим сохранять спокойствие.— Милый, если бы я сохраняла спокойствие каждый раз, когда меня называют объектом, я бы давно стала мебелью.Талия тихо прошипела:— Не провоцируйте.— Поздно, я уже вдохнула.Рейн слегка сдвинулся, закрывая её плечом.Марина оценила жест и тут же разозлилась. Приятно, конечно, когда тебя прикрывают. Но стоять за чужой спиной и ждать, пока мужчины договорятся, — это как-то слишком по-элиановски. А Элиане это, судя по всему, счастья не принесло.— Шурка, — мысленно сказала она, — что у них с визорами?— Связь с внутренней сетью. Локальная защита. Уязвимость: перегрузка светового канала при резком аварийном импульсе.— По-человечески.— Можно ослепить на три секунды.— Уже лучше. Сделаешь?— Потребуется доступ к коридорной линии.— У тебя есть?— После гуманитарного протокола — да.— Шурочка, ты растёшь на глазах.— Я не расту.— Не занудствуй. По моей команде.Рейн тем временем говорил ровно:— Последний раз приказываю: опустить оружие и отойти.Охранник качнул стволом.— Не можем выполнить.— Жаль, — сказал Рейн.— Сейчас, — подумала Марина.Коридор вспыхнул белым.Не светом — ударом. Ярким, резким, как сварка прямо перед глазами. Оба охранника вскрикнули, отшатнулись. Рейн среагировал мгновенно: шаг вперёд, удар по руке первого, разворот, второй удар прикладом по шее. Первый рухнул на колено. Второго Талия, неожиданно для всех, шибанула своим модулем по визору.Звук был прекрасный.Тяжёлый.Убедительный.Охранник сложился.Марина смотрела на Талию с искренним восхищением.— Вот теперь я окончательно понимаю, почему вас не любит начальство.Талия тяжело дышала, держа модуль двумя руками.— Это был ценный прибор.— Он умер как герой.— Он не умер.— Тем более герой.Рейн быстро обезоружил обоих, забрал у одного компактный импульсный пистолет и сунул Марине.Она уставилась на оружие.— Это мне?— Да.— Я умею?— Нет.— Как обнадёживает.— Держите стволом от себя. Не нажимайте ничего, пока я не скажу. Если кто-то подойдёт слишком близко — цельтесь в корпус.— А если я попаду в стену?— Стены переживут.— Спасибо. Очень поддержали мою самооценку.Шурка добавил:— Вероятность случайного попадания в союзника при вашем текущем уровне подготовки — восемнадцать процентов.Марина посмотрела на пистолет с ещё большим подозрением.— Рейн, а можно я лучше кого-нибудь табуреткой?— Табуреток нет.— День всё хуже.Они двинулись дальше.Теперь уже быстрее.За спиной опять послышались шаги и тревожные команды. Охранники очухались, но не сразу. Шурка вывел Марине в зрение полупрозрачный маршрут: тонкая голубая линия вела через два поворота, вниз, потом направо к грузовому рукаву. Она старалась не моргать слишком часто. Интерфейс всё ещё пугал. Было ощущение, что кто-то рисует прямо на глазах.— Привыкаете? — спросил Шурка.— К тому, что ты у меня в голове устраиваешь навигатор? Нет.— Ваш мозг адаптируется.— Мой мозг хочет домой, чай и чтобы никто не стрелял.— Эти условия недостижимы.— Ты мастер утешения, Шурка.— Да.Марина едва не споткнулась от такого наглого согласия.Грузовой рукав встретил их грохотом.Это был длинный цилиндрический коридор, явно не рассчитанный на аристократов в красивой обуви. По стенам шли рельсы, крюки, старые магнитные фиксаторы, транспортные платформы, застывшие под углом. Пол местами проваливался решётками, под которыми виднелась глубокая шахта. Внизу двигались тени механизмов. Свет мигал. Воздух пах смазкой, озоном и горелой пылью.Слева, через узкие обзорные щели, виднелись доки.Огромное пространство.Марина успела увидеть только куски: металлические мосты, башни обслуживания, корабельные корпуса, синие огни стыковочных полей, людей, бегущих по переходам. Потом взгляд упал дальше — в черноту открытого космоса за защитными барьерами, и сердце снова неприятно сжалось.Небо без воздуха.Звёзды без земли под ногами.— Не смотреть вниз, — сказал Рейн.— Поздно.— Тогда смотрите на меня.Марина хотела съязвить, но осеклась. Он сказал это не кокетливо. Практично. И да, на него смотреть было лучше, чем в шахту. Спина, плечи, уверенные движения. Живой ориентир в мире, где всё слишком большое и слишком чужое.— Фиксаторы действительно нестабильны, — сказала Талия, проверяя панель у входа. — Платформы могут сдвинуться в любой момент.— Сколько до докового лифта? — спросил Рейн.— Триста метров.— По этой радости? — Марина посмотрела на рукав. — У вас тут экскурсии не водят? Очень зря. Место бодрящее. Особенно для тех, кто хочет быстро пересмотреть жизненные решения.— Идём по правой стороне, — сказал Рейн. — Не наступать на жёлтые секции. Если пол дрогнет — хвататься за стеновые поручни.— А если поручни тоже дрогнут?— Тогда падайте в мою сторону.Марина хмыкнула.— Командор, вы сейчас почти флиртуете.Он на секунду повернул голову.— Нет.— Жаль. А звучало лучше, чем ваши приказы.Талия, идущая за ними, пробормотала:— Если вы двое закончите обсуждать технику падения, я напомню: нас преследуют.— Талия, не сбивайте романтику, — сказала Марина.— Здесь шахта, кровь, авария и вооружённые люди.— Именно. В другое время у нас, похоже, не получится.Рейн ничего не сказал. Но его плечо едва заметно дрогнуло. То ли сдержал смешок, то ли захотел её придушить. Оба варианта были приемлемы.Они прошли первые пятьдесят метров без происшествий.На шестидесятом пол под Мариной ушёл вниз.Не провалился полностью — просел на ладонь, но этого хватило. Она резко качнулась, пистолет выскользнул из пальцев, ударился о решётку и поехал к краю. Марина рефлекторно рванулась за ним.— Не надо! — рявкнул Рейн.Поздно.Она уже наклонилась.Решётка под ногой скрипнула.Шахта внизу раскрылась чёрным горлом.Рейн схватил её за пояс куртки и рывком дёрнул назад. Марина врезалась ему в грудь, воздух вышибло из лёгких. Пистолет исчез внизу, звякнул где-то далеко и умолк.— Я же сказал, — процедил он.— А я уже почти поймала.— Вы почти упали.— Но не упала.— Благодаря мне.— Не зазнавайтесь, командор. Я бы красиво летела.— Недолго.Шурка холодно добавил:— При падении с этой высоты вы бы погибли через четыре секунды.— Вот видишь, — сказала Марина вслух, пытаясь отдышаться. — Даже умереть толком не дали бы. Сервис отвратительный.Рейн ещё держал её за пояс.Слишком близко.Марина внезапно ощутила тепло его руки через ткань, твёрдость его груди, запах формы — металл, дым, кожа, кровь, что-то резкое, мужское. В чужом молодом теле реакция пришла быстрее, чем она успела её остановить: сердце дёрнулось, дыхание сбилось, кожа на шее стала чувствительной.Элиана? Она сама? Просто стресс?Марина резко отступила.— Всё, отпустите. Жива.Рейн отпустил сразу.И сделал вид, что ничего не заметил.Умный мужчина.Опасный мужчина.Очень неудобный мужчина.— Ваш пульс повысился, — сообщил Шурка.— Шурка, рот закрой.— У меня нет рта.— Найду — закрою.— Ваше раздражение направлено не на меня.— Сегодня оно направлено на всех равномерно. Не льсти себе.Талия уже шла дальше, периодически проверяя мостки портативным сканером. На середине рукава сзади раздался грохот. Преследователи вошли в цилиндрический проход.— Они здесь, — сказала Талия.Рейн обернулся, поднял оружие и выстрелил в крепление над входом.Не в людей.В механизм.С потолка рухнула грузовая платформа. С лязгом, искрами, скрежетом она перегородила проход между ними и погоней. За ней сразу вспыхнули выстрелы, но импульсы били в металл, разбрасывая голубые искры.— Это их задержит, — сказал Рейн.— Надолго?— Нет.— Как обычно, радость короткая.Они ускорились.Марина уже не пыталась смотреть вниз. Только вперёд. Шаг. Ещё шаг. Правая сторона. Не жёлтые панели. Поручень. Дыхание. Не думать, что под ногами шахта. Не думать, что она не дома. Не думать, что где-то далеко настоящая Шурка, возможно, плачет или ругается у её двери.Не сейчас.Сейчас — доки.Сейчас — маршрут.Сейчас — выжить.Грузовой рукав вывел их к доковому лифту.Двери были закрыты.Панель горела красным.Талия приложила модуль. Панель пискнула отказом.— Заблокировано советом, — сказала она.— Обход? — спросил Рейн.— Минут пять.Сзади платформа, перегородившая проход, содрогнулась от ударов.Марина посмотрела назад.— Пяти минут у нас нет.Шурка сказал:— После активации гуманитарного протокола у вас сохраняется аварийный приоритет в системах эвакуации.— То есть я могу открыть?— Теоретически.— Я уже ненавижу это слово.— Практически потребуется убедить систему, что доступ к докам нужен для спасения жизней.— А он нужен.— Совет установил встречный запрет.— Так передай системе, что совет может встать в очередь за бабой Нюрой и её претензиями к сахару.— Формулировка не распознана.— Тогда по-научному: открыть, пока я не начала бить по панели головой.Шурка помолчал.— Приложите ладонь.Марина приложила.Боль пришла, но слабая. После старого ядра — почти щекотка, если щекотать раскалённой проволокой. Перед глазами всплыла внутренняя схема докового лифта. Красный запрет. Серый обход. Золотая линия аварийного протокола.— Подтвердите цель, — сказал Шурка.— Эвакуация, — прошептала Марина.— Система требует конкретизации.Сзади снова грохотнуло.Рейн выстрелил дважды в щель между платформой и стеной.— Быстрее.Марина стиснула зубы.— Цель: получить доступ к кораблю, восстановить маршрут к возможной колонии, обеспечить шанс эвакуации жителей станции, если «Лиор-Аст» не удержится. И да, если там есть пункт «не дать совету угробить всех ради красивой отчётности», тоже отметить галочкой.— Последняя часть не является протокольной, — заметил Шурка.— Но честная.Панель мигнула.Красный свет сменился жёлтым.Потом зелёным.Двери лифта раскрылись.Талия выдохнула:— Я начинаю верить в чудеса.— Не надо, — сказала Марина, заходя внутрь. — Потом привыкнете, а они закончатся.Рейн вошёл последним. Двери закрылись за секунду до того, как преследователи пробили завал. В створки ударили импульсные разряды. Лифт дёрнулся вниз.Марина прислонилась к стене.Тесная кабина пахла металлом, пылью, потом и кровью. Рейн стоял у двери, Талия — у панели. Все молчали, только лифт гудел и вибрировал, уходя к докам.— Насколько далеко этот ваш челнок? — спросила Марина.— В закрытом семейном доке, — ответил Рейн. — Малый корабль «Эон-7».— Название бодрое. Хоть не «Летучий гроб».Талия покосилась.— Вообще среди техников его так и называют.Марина закрыла глаза.— Спасибо. Я прям ждала оптимизма.— Он старый, но надёжный, — сказала Талия. — Если его не разобрали на детали после последней проверки.— Вы точно умеете утешать не хуже Шурки.— Шурки? — переспросила Талия.— Импланта, — сказал Рейн.Марина посмотрела на него.— Вы быстро адаптируетесь.— Приходится.— И вас не смущает, что я назвала древний наследственный ИИ Шуркой?— Смущает.— Но?— Сейчас это не самая большая проблема.— Разумный мужчина. Редкий вид.Шурка сухо произнёс:— Рекомендую не распространять мой неофициальный идентификатор.— Поздно, ты уже вышел в общество.— Это нежелательно.— Привыкай, Шурочка. Теперь у тебя социальная жизнь.— Я предпочёл бы саботаж реактора.Лифт остановился так резко, что Марина ударилась плечом о стену.Свет погас.На секунду — темнота.Потом включилось аварийное освещение.Двери не открылись.Талия бросилась к панели.— Нас остановили между уровнями.— Снаружи? — спросил Рейн.— Нет. Блокировка докового сектора. Совет перекрыл нижний доступ.Марина медленно посмотрела на потолок.— Вот же настырные люди. Им бы в деревне дорогу зимой чистить — такой бы энергии хватило на район.Рейн уже открывал аварийную панель в полу.— Выход через сервисный люк.Марина заглянула вниз.Под лифтом — тёмная шахта, лестница вдоль стены, тусклые огни далеко внизу.— Конечно. Почему бы не полазить ещё. У нас же день физкультуры.Талия полезла первой, привычно и быстро. Рейн — за ней, потом помог Марине спуститься. На этот раз она не спорила. Лестница была узкая, влажная, скользкая. Внизу шумели доки. Где-то рядом проходили тяжёлые транспортные линии, и шахта дрожала от каждого движения механизмов.— Двадцать метров вниз, — сказал Шурка. — Потом боковой выход.— Если ты скажешь «не смотрите вниз», я тебя переименую в Петровича.— Кто такой Петрович?— Человек, который всегда обещал заплатить потом.— Угроза принята как серьёзная.Марина усмехнулась и продолжила спуск.На полпути сверху раздался металлический визг.Лифт начали вскрывать.— Они идут, — сказала Талия.— Быстрее, — сказал Рейн.— Да неужели? А я хотела тут ковёр постелить.Шахта закончилась маленьким люком. Талия выбила крепление инструментом, Рейн толкнул створку плечом, и они вывалились в доковый тоннель.Там было шумно.Очень.Если верхние уровни станции гудели как больное сердце, доки ревели как целый зверинец из металла. Воздух дрожал от двигателей, грузовых платформ, аварийных сирен, голосов диспетчеров, лязга стыковочных ферм. По широким мостам двигались люди, техника, контейнеры. Синие и оранжевые огни мигали на потолке. За огромными прозрачными барьерами висел космос, а в доковых карманах стояли корабли: малые шаттлы, грузовые капсулы, ремонтные суда, длинные узкие челноки.Марина на секунду остановилась.Масштаб ударил по дыханию.Станция была не просто зданием.Она была миром.И этот мир сейчас лихорадило.— Семейный док туда, — Талия показала направо. — Через служебную галерею.— Охрана? — спросил Рейн.Шурка ответил раньше Талии:— Три поста. Один заблокирован аварийной эвакуацией. Второй под контролем совета. Третий… странно.— Что значит странно?— Сигналы охраны отсутствуют. Камеры отключены.Марина поморщилась.— Когда ты говоришь «странно», мне хочется сразу лечь в гроб и сэкономить время.— Тактическая рекомендация: сохранять осторожность.— Спасибо, мама.Они двинулись через галерею.Здесь приходилось не бежать, а идти быстро, потому что вокруг было много людей. Рейн спрятал оружие под складкой куртки, Талия опустила голову, Марина натянула капюшон. Но спрятать лицо Элианы Вейр оказалось сложнее, чем хотелось. Слишком узнаваемое. Слишком наследственное. Слишком красивое, чтоб его.Несколько человек оглянулись.Один техник замер, узнал её и открыл рот.Марина приложила палец к губам.Он закрыл рот.Потом очень медленно кивнул.И отвернулся, сделав вид, что видит перед собой пустой коридор.Талия заметила.— Нижние уже на вашей стороне.— Не говорите так, — тихо сказала Марина.— Почему?— Потому что это страшно.Талия ничего не ответила.Рейн ответил вместо неё:— Власть всегда страшна, если вы понимаете её цену.Марина посмотрела на него.— Вы понимаете?— Да.— Поэтому не хотите?— Поэтому не доверяю тем, кто хочет слишком сильно.Хороший ответ.Опасно хороший.Семейный док был спрятан за массивными дверями с эмблемой дома Вейр. Серебряная башня внутри кольца. Сейчас эмблема мигала красным: доступ ограничен.Талия подключила модуль.— Блокировка совета.— Шурка? — сказала Марина.— Прямое открытие вызовет тревогу.— А непрямое?— Можно имитировать технический сбой и аварийную проверку герметичности.— Делай.— Потребуется сорок секунд.Сзади, в конце галереи, появились двое охранников.Рейн заметил их сразу.— У нас нет сорока секунд.— Сколько есть?— Двадцать.Марина посмотрела на панель.Потом на эмблему.Потом на доки вокруг.И вдруг увидела рядом грузовую тележку с контейнерами. На одном контейнере мигала маркировка: охлаждающий реагент. Что бы это ни значило, выглядело тяжёлым и неприятным.— Талия, если эта штука ударит в датчик двери, будет сбой?Талия проследила взгляд.— Будет аварийная блокировка.— Откроется?— Наоборот.— А если до этого Шурка уже начнёт проверку герметичности?Талия замерла.Потом её глаза ожили.— Дверь решит, что удар — результат внутреннего перепада давления. Откроет сервисный доступ на сброс диагностики.— Люблю, когда из слов понимаю только «откроет».Рейн уже двигал тележку.— Быстро.Охранники сзади заметили их.— Стоять!— Как же они любят это слово, — пробормотала Марина.Шурка сказал:— Диагностика запущена.Рейн толкнул тележку.Контейнер врезался в боковой датчик двери с таким грохотом, что несколько человек в доках обернулись. Панель вспыхнула, завыла короткая сирена. Дверь дрогнула, эмблема погасла, затем сбоку открылся узкий сервисный проход.— Есть! — крикнула Талия.Они нырнули внутрь.Рейн последним, уже под выстрелами. Один разряд ударил в край двери, осыпав искрами стену. Проход захлопнулся за его спиной.Внутри стало тихо.Почти.Семейный док был отдельным, тёмным, заброшенным на вид. Не таким оживлённым, как основные доки. Здесь воздух стоял неподвижнее, пахло старой смазкой, холодным металлом и пылью. Свет включался секциями по мере их движения, выхватывая из темноты стыковочные фермы, инструменты, пустые стойки, закрытые шкафы.И корабль.«Эон-7».Марина остановилась.Челнок стоял в центре дока, зажатый стыковочными захватами. Он был меньше, чем она ожидала, но всё равно огромный для человека с опытом маршрутки и старого автобуса. Узкий, вытянутый, тёмно-серый, с матовым корпусом, похожий на хищную рыбу или стрелу. Нос острый, боковые стабилизаторы сложены, на корпусе — потускневшая эмблема дома Вейр. Под левым крылом виднелись следы старого ремонта, будто корабль уже не раз вытаскивали с того света и уговаривали лететь ещё немного.— Ну здравствуй, летучий гроб, — сказала Марина.Талия обиженно посмотрела на корабль.— Он хороший.— Я тоже хорошая, но выгляжу сейчас так себе.Рейн уже шёл к трапу.— Проверить системы. Быстро.Талия бросилась к боковой панели корабля. Марина пошла следом, оглядывая док. Всё казалось слишком тихим. Слишком пустым.— Шурка, что со странным постом охраны?— Сигналы отсутствуют. Биосканирование дока затруднено помехами.— Мне не нравится слово «помехи».— Мне тоже.Она замерла.— Ого. Мы совпали.— Это тревожный признак.Талия открыла внешнюю панель «Эона». Внутри загорелись зелёные огни, потом два жёлтых, один красный.— Питание есть, — сказала она. — Навигация спит. Топливо… мало. Очень мало.Рейн поднялся на трап и открыл входной люк.— Насколько?Талия посмотрела на показатели.— До ближайшей ремонтной станции не хватит. До «Арки-13», если координаты верны и прыжковый модуль не развалится, — может хватить. Обратно — нет.Марина молча смотрела на корабль.Вот так.Слова, сказанные раньше в коридоре, стали реальностью.Один путь.Возможно, без возврата.Хотя возвращаться ей, по большому счёту, было некуда. Ни на Землю, ни в прошлую жизнь, ни в кухню с Батоном. Но это «некуда» всё равно болело. Потому что даже если дом недостижим, пока есть место, куда можно мысленно вернуться, ты не совсем потерян. А если и его отрезать…Она стиснула пальцы.— Марина, — сказал Шурка тихо.— Что?— Ваш уровень эмоционального стресса…— Шурка.— Да?— Не надо сейчас про уровни.Пауза.— Понял.Это было почти бережно.И потому особенно опасно.Марина подняла голову.— Если полетим, кого берём?Рейн спустился с трапа.— Пока никого. Сначала восстановим маршрут и проверим, существует ли точка перехода.— То есть разведка.— Да.— А станция?— Талия останется на связи с нижними секторами. Я могу оставить часть своих людей для эвакуации и сдерживания совета.Талия резко повернулась.— Я лечу.— Нет, — сказал Рейн.— Да.— Станции нужен главный техник.— Кораблю тоже. Если этот старый красавец решит умереть в прыжке, вы оба будете красиво смотреть на мигающие лампочки и спрашивать у импланта, куда бить.Марина подняла руку.— Я за Талию. Я действительно умею бить только по понятным предметам.Рейн сжал челюсть.— Риск слишком высок.Талия шагнула к нему.— Командор, риск сейчас везде. Но если вы полетите без техника, это не риск, а глупость в форме.Марина тихо сказала:— Убедительно.Рейн посмотрел на неё.— Вы тоже не обязаны лететь.Марина устало усмехнулась.— Командор, координаты у меня в голове, совет хочет меня упаковать, станция трещит, а ваш летучий гроб открывается по моему ключу. Я, конечно, могу остаться здесь и вязать носки революции, но сомневаюсь, что поможет.— Вязать? — переспросила Талия.— Потом.Шурка сказал:— Необходимо учесть ещё один фактор.— Какой?— Я не смогу полностью передать пакет координат без вашего присутствия на борту. Данные интегрированы глубже, чем предполагалось.— То есть я не просто ключ. Я теперь ещё и флешка.— Упрощённо — да.— Шурка, если бы у тебя было лицо, я бы сейчас на него посмотрела очень выразительно.— Представил. Неприятно.И тут в доке раздался хлопок.Не выстрел.Дверь с противоположной стороны открылась.Все трое резко обернулись.В док вошёл мужчина.Один.Без видимой охраны.Высокий, худощавый, в светло-сером костюме без знаков дома Вейр. Волосы тёмные, убранные назад. Лицо красивое, гладкое, почти дружелюбное. Глаза — янтарные. Очень внимательные. Улыбка лёгкая, будто он вошёл не в заблокированный док во время переворота, а на частный ужин.Рейн вскинул оружие.— Стоять.Мужчина остановился и поднял руки.— Командор Рейн. Не стоит портить такой напряжённый момент стрельбой.— Лисандр Орр, — сказал Шурка. — Представитель Центрального консорциума. Прибыл на станцию два дня назад. Высокий политический вес. Уровень угрозы — неопределённый.«Манипулятор?»— Вероятность — девяносто шесть процентов.«О, наш человек. В смысле враг».Лисандр Орр перевёл взгляд на Марину.И поклонился.Красиво. Чуть насмешливо. С безупречной мерой уважения.— Леди Элиана. Должен признать, слухи о вашем новом темпераменте не преувеличены.Марина посмотрела на него.— А слухи о вашей способности появляться там, где не звали?Он улыбнулся шире.— Абсолютно правдивы.— Уже ценю честность. Редкая гадость в этих стенах.Талия тихо прошептала:— Он не должен был пройти сюда.— И тем не менее, — сказал Лисандр, — я здесь.Рейн не опускал оружие.— Зачем?— Помочь.Марина фыркнула.— Какое популярное слово. Им тут двери запирают, людей изолируют и, кажется, иногда убивают.Лисандр чуть наклонил голову.— Поэтому я предпочту другое. Я пришёл предложить сделку.— Вот. Уже ближе к правде.Он посмотрел на «Эон-7».— Вы хотите проверить координаты «Арки-13».Талия побледнела.Рейн стал совсем неподвижен.Марина же вдруг устала удивляться.— Здесь вообще кто-нибудь умеет хранить тайны дольше пяти минут?Лисандр улыбнулся.— Умеет. Поэтому я и жив.— Сомнительный аргумент.— Зато рабочий.Шурка сказал:— Он опасен.«Да я заметила. У него улыбка как скидка с подвохом».— Сравнение точное.Лисандр сделал шаг — и тут же остановился, потому что Рейн чуть поднял ствол.— Спокойно, командор. Я не враг.— Это решу я.— Нет, — мягко сказал Лисандр. — Это решит она.И посмотрел прямо на Марину.Вот теперь стало особенно неприятно.Он видел её не как Элиану. Не полностью. В его взгляде было то самое хищное любопытство, которое она уже замечала у Шурки, только у Шурки оно было научно-язвительное, а у этого — политическое. Лисандр Орр смотрел на неё как на новую фигуру на доске. Неизвестную. Неучтённую. Возможно, полезную. Возможно, смертельно опасную.— Говорите, — сказала Марина.— Совет заблокирует доки через семь минут. Кассандра уже направила сюда усиленную группу. Ваш отец официально передал ей право на медицинское решение по вашему статусу.— То есть меня хотят упаковать.— Очень дорого, аккуратно и с печатью.— А вы?— Я могу открыть внешний стыковочный коридор и дать вам окно для выхода.Талия резко спросила:— В обмен на что?Лисандр не сводил глаз с Марины.— На место на борту.Рейн ответил сразу:— Нет.— Как быстро. Почти обидно.— Переживёте.Марина прищурилась.— Зачем вам лететь?— Потому что если «Арка-13» существует, она изменит баланс сил во всех станционных домах. Я предпочитаю быть рядом с событием, а не ждать отчётов от тех, кто умеет их редактировать.— Честно.— Я стараюсь. В малых дозах.— А ещё?Лисандр улыбнулся уже не так весело.— Центральный консорциум знал о возможности существования тринадцатой колонии. Но не имел координат. Дом Вейр их скрывал. Или думал, что скрывает. Кто-то начал игру до нас. Взрыв хранилища — не попытка убийства наследницы. Это зачистка следов. Вы оказались неудобным выжившим элементом.— Объектом, ключом, флешкой, элементом, — перечислила Марина. — Шурка, запиши: сегодня я была почти всем, кроме человека.— Записано.Лисандр чуть поднял бровь.— Шурка?— Не ваше дело.— Разумеется.По его лицу было видно: стало очень даже его делом.Рейн шагнул ближе к Марине.— Брать его нельзя.— Без меня вы не выйдете, — сказал Лисандр.— Проверим.— Проверяйте. Через шесть минут.Талия быстро смотрела данные на панели.— Он не врёт. Внешний коридор закрыт политическим контуром, не домовым. Мой обход не сработает быстро.— А Шурка? — спросила Марина.— У меня нет легального доступа к контурам Центрального консорциума, — ответил ИИ. — Нелегальный займёт больше времени, чем у нас есть.— То есть нужен этот гладкий тип.— К сожалению.Марина посмотрела на Лисандра.— Если я возьму вас на борт, вы попытаетесь мной манипулировать.— Несомненно.Талия кашлянула.Рейн прищурился.Лисандр продолжил:— Но я также попытаюсь выжить. А для этого мне нужны вы живой, командор не слишком злой, инженер у пульта, а корабль — не раздавленный в доке. Наши интересы временно совпадают.Марина медленно кивнула.— Временные совпадения я понимаю. У нас в магазине так с поставщиками было: пока товар нужен — улыбаемся, потом считаем накладные и ругаемся.— Я снова не понял сравнение, — сказал Рейн.— Потом составлю словарь.Она посмотрела на Лисандра.— Одно условие.— Слушаю.— На борту я не леди, не объект и не элемент. Я человек, без которого вы не получите маршрут. Попробуете меня закрыть, усыпить, продать, обменять или красиво уговорить «для общего блага» — я лично сделаю всё, чтобы вы пожалели. И учтите: я не воспитанная Элиана. Я из тех женщин, которые могут скандалить с грузчиком из-за недовеса картошки и победить.Лисандр молчал.Потом медленно улыбнулся.— Я почти ничего не понял про картошку. Но угроза впечатляет.— Привыкнете.— Вы удивительная женщина, леди Вейр.— Пока не комплиментуйте. Я ещё не решила, в какой список вас записать.— Какие есть варианты?— Полезный гад, опасный гад, гад под наблюдением и гад, которого надо стукнуть первым.— Надеюсь на первый.— Все надеются.Рейн явно был недоволен.Но времени не было.В доке завыла сирена.Талия бросилась в корабль.— Запуск! Быстро!Лисандр подошёл к боковой панели дока, приложил тонкую пластину к считывателю. Его пальцы двигались быстро, спокойно, уверенно. Человек, который привык вскрывать двери не ломом, а правом доступа. На экране вспыхнул знак Центрального консорциума.Далеко за стеной загрохотали шаги.— Усиленная группа входит в коридор, — сказал Шурка.— В корабль, — приказал Рейн.Марина поднялась по трапу следом за Талией.Внутри «Эон-7» оказался теснее, чем выглядел снаружи. Узкий коридор, тёмные стены, синие аварийные огни, запах старой электроники, пыли, металла и чего-то сухого, будто корабль долго спал. Впереди — кабина с четырьмя креслами, панелями, полукруглым экраном и прозрачным обзорным щитом, за которым виднелся док.Талия уже рухнула в кресло пилота-инженера и оживляла системы.— Реактор в спящем режиме. Навигация откликается. Прыжковый модуль… матерится.— У вас техника тоже матерится? — спросила Марина, пристёгиваясь в кресле, которое само попыталось обхватить её ремнями.— Эта имеет право.Рейн сел справа, Лисандр — позади, очень спокойно, как будто каждый день сбегал с умирающих станций на украденных семейных кораблях. Марина отметила это. Человек, который не суетится в кризис, либо очень опытен, либо очень опасен. В случае Лисандра — наверняка оба варианта.Шурка вывел в её зрение схему корабля.— Подключаю ваш нейроимплант к навигационному ядру.— Только аккуратно. У меня сегодня мозг уже как проходной двор.— Постараюсь не наступать на грязное.— Ты хамишь?— Адаптируюсь к вашей манере общения.Марина вдруг улыбнулась.Настояще.Коротко.— Молодец, Шурка.— Это признание улучшения?— Не зазнавайся.— Поздно.Талия резко сказала:— Внешний коридор открыт! Но доковые захваты ещё держат.Лисандр сзади:— Я снимаю политическую блокировку. Дальше — ваш семейный контур.Все посмотрели на Марину.Она вздохнула.— Конечно. Куда же без моей ладони на раскалённую фигню.— В этот раз достаточно нейроподтверждения, — сказал Шурка.— Хоть какая-то радость.Перед глазами вспыхнул запрос: стыковочные захваты «Эон-7». Доступ наследницы. Советский запрет. Аварийный приоритет.Марина уже знала, как злиться правильно.Не расплескаться.Не дать страху стать туманом.Собрать всё в один жёсткий комок.Открыть.Дверь.Люди.Выход.— Подтверждаю аварийный выход, — сказала она.Корабль дрогнул.Снаружи тяжёлые захваты начали расходиться.И в этот момент в док ворвалась группа охраны.Впереди — Кассандра.Не в платье.В тёмном защитном костюме, с собранными волосами, бледная, злая, прекрасная и страшная. В руке у неё был не пистолет, а тонкий жезл доступа. Она шагнула к обзорному стеклу дока и посмотрела прямо на Марину.Звука не было, но губы читались ясно:«Не смей».Марина смотрела на неё через стекло, через огни, через расстояние между клеткой и дверью.И медленно подняла руку.Не помахала.Не оскорбила жестом.Просто приложила два пальца к виску, как в деревне иногда делали старики, говоря: «Думать надо было раньше».— Талия, — сказала она. — Летим.Талия вдавила запуск.«Эон-7» сорвался с места.Не плавно.Не красиво.Его ударило в сторону, корпус вздрогнул, где-то сзади что-то грохнуло. Марину вдавило в кресло. Доки качнулись. Огни растянулись в полосы. Кассандра исчезла из поля зрения.— Стабилизатор! — рявкнул Рейн.— Держу! — крикнула Талия. — Не мешайте!Лисандр, всё ещё удивительно спокойный, произнёс:— Нас обстреливают.— Спасибо за новости! — огрызнулась Марина.Снаружи вспыхнули синие разряды. Корабль тряхнуло. Где-то завыла тревога.Шурка сказал:— Щит выдержит три попадания.— Уже сколько было?— Два.— Оптимистично.— Третье будет критичным.— Талия!— Вижу!Корабль резко ушёл вниз, почти задел стыковочную ферму, проскочил между двумя грузовыми платформами и рванул к внешнему коридору. За обзорным стеклом доки раскрылись в бездну.И Марина впервые увидела станцию снаружи не из спокойной галереи.А в движении.«Лиор-Аст» лежал в космосе, как раненый гигантский венец. Кольца, шпили, купола, мосты, золотые и синие линии, красные аварийные зоны. Повреждённые сектора дымились тонкими струями замерзающего пара. От одного внешнего модуля тянулись обломки, медленно вращаясь в пустоте. Под станцией сияла Лиора-3, чужая синевато-зелёная планета.Красиво.Страшно.Невозможно.Марина вцепилась в подлокотники.— Ох ты ж…— Ваши показатели…— Шурка, молчи. Я впервые в космосе. Дай культурно обалдеть.— Культурно не получается.— Как умею.Позади станции вспыхнула новая тревога. На экране появилась схема: за ними вышли два малых перехватчика.Рейн резко сказал:— Нас преследуют.— Да что ж вы все такие настойчивые, — прошептала Марина. — Талия, мы можем уйти?— Если маршрут восстановится — да. Если нет — нас поджарят до того, как я найду, где тут у этого старого козла нормальный обход.— Старого козла?— Корабль!Лисандр тихо сказал:— Я бы ускорился.— А я бы вас высадила в космос с табличкой «ценный совет», — бросила Марина.Шурка в голове стал резким:— Подключаю пакет «Арка-13» к навигации. Марина, мне нужен ваш фокус.— Что делать?— Думайте о планете.— О какой? Я её видела три секунды!— Вспоминайте образ. Зелёная биосфера, два спутника, фиолетовые полярные зоны.Марина закрыла глаза.Перед ней вспыхнула голограмма из архива: зелёная планета, облака, реки, леса, два маленьких спутника, кольцо пыли. Похожа на Землю. Не Земля. Другая. Чужая. Возможно, живая. Возможно, смертельная.— Держу.— Не отпускайте.Корабль тряхнуло.Третье попадание.Щит завыл.— Щит на нуле! — крикнула Талия.Рейн работал с боевой панелью.— Ложные цели?— Две штуки, и обе старше моей бабушки!— Запускайте.— Уже!За кораблём вспыхнули два световых шара. Перехватчики на миг ушли в сторону.Шурка говорил быстрее:— Координаты восстановлены на восемьдесят семь процентов. Недостающий фрагмент компенсируется вероятностной моделью.— Вероятностной? — Марина открыла глаза. — Это как «авось»?— Научное «авось».— Я тебя сейчас…— Прыжковое окно закрывается через двадцать секунд.Талия резко повернула голову.— У меня есть точка! Нестабильная, но есть!Рейн:— Прыгать.Лисандр:— Если координаты ошибочны, нас разорвёт.Марина:— Спасибо, Лисандр, без вас настроение было слишком хорошим.Шурка тихо сказал:— Марина.В его голосе не было сарказма.Она замерла.— Что?— Вероятность успешного перехода — сорок один процент.Сорок один.Меньше половины.За стеклом снова вспыхнули перехватчики. Станция уходила назад. Лиора-3 сияла внизу. Где-то там оставались тысячи людей, Кассандра, Каэл Вейр, нижние сектора, Мира с игрушкой, мальчик с перевязанным плечом, те, кто уже видел в ней надежду, а она даже не знала, выживет ли через минуту.Марина вдруг вспомнила лес.Ночь.Четырнадцать лет.Сергей оставил её у просеки, дал спички, нож и сказал: «Утром выйдешь к речке».Тогда ей тоже казалось, что шансов мало.Но она вышла.Не красиво.Чумазая, злая, искусанная комарами.Но вышла.Марина выдохнула.— Прыгаем.Талия ударила по панели.Корабль протянуло вперёд.Нет — не протянуло.Скрутило.Звёзды за стеклом вытянулись в белые нити. Станция, планета, перехватчики, доки — всё исчезло в один миг, превратилось в свет, давление, звук без звука. Марину вжало в кресло так, что она не могла вдохнуть. В голове Шурка что-то кричал — или это кричали системы корабля. Руки онемели. Сердце остановилось, потом ударило снова.Перед глазами мелькнули лица.Шурка-подруга в малиновом шарфе.Сергей у костра.Батон на кухне.Элиана в белом платье.Кассандра у стекла.Рейн в красном свете коридора.Талия с модулем в руках.И зелёная планета, которой официально не существовало.Потом всё оборвалось.Тишина.Настоящая.Глухая.Марина открыла глаза.В кабине мигал аварийный свет. Что-то дымилось у панели Талии. Лисандр кашлял позади. Рейн был в сознании, уже тянулся к управлению. Талия висела на ремнях, бледная, но живая.За обзорным стеклом больше не было станции.Была планета.Огромная.Зелёная.Близкая.Слишком близкая.Облака закручивались над тёмными материками. Под ними тянулись леса — бесконечные, густые, почти чёрно-зелёные. Серебряные реки прорезали равнины. На горизонте сияли два маленьких спутника, тонкие и бледные в свете местной звезды.Марина не дышала.Талия прошептала:— Арка-13…И в ту же секунду корабль завыл.Не тревогой.Криком.Панели вспыхнули красным.— Мы слишком низко! — крикнула Талия. — Прыжок вывел нас в верхнюю атмосферу!Рейн:— Поднять нос!— Не слушается! Стабилизаторы сорваны!Шурка сказал:— Топливный резерв критический. Орбитальный выход невозможен.Марина медленно повернула голову.— То есть?Голос ИИ прозвучал сухо. Но где-то под сухостью было напряжение.— Мы не можем вернуться в космос.Корабль вошёл в атмосферу.За стеклом вспыхнул огонь.Корпус затрясся так, что зубы клацнули. Талия кричала команды кораблю, Рейн помогал удерживать управление, Лисандр наконец перестал выглядеть безупречно — вцепился в кресло, лицо побледнело, янтарные глаза стали совсем человеческими.Марина смотрела на приближающиеся облака.Под ними — лес.Густой.Дикий.Живой.И вдруг, сквозь ужас, сквозь огонь, сквозь рев падающего корабля, где-то в самой глубине души у неё мелькнула странная, почти безумная мысль:«Ну вот, Серёга. Дожили. Теперь посмотрим, чему ты меня научил».Шурка сказал:— Вероятность мягкой посадки — девятнадцать процентов.Марина вцепилась в ремни.— Шурка.— Да?— Если выживем, я тебе устрою такой разбор полётов, что ты сам попросишься обратно в кастрюли.— Принято.Корабль пробил облака.Зелёный мир рванулся навстречу.И «Эон-7» начал падать. ---------- Глава 5. Глава 5. Глава 5 Планета, которой не существовалоУдар пришёл раньше звука.Марина даже не успела понять, что именно они задели: воздух, деревья, землю или сразу всё вместе. Сначала весь мир рванулся в сторону, будто невидимая огромная рука схватила «Эон-7» за корпус и швырнула его вниз. Ремни впились в грудь и живот с такой силой, что из лёгких выбило воздух. Перед глазами вспыхнули белые искры. Где-то справа сорвался женский крик — Талия, наверное, — а потом кабину перекосило, и уже невозможно было понять, где верх, где низ, где стекло, где пол.За обзорным щитом мелькнуло небо.Светлое, чужое, с зеленоватым оттенком у горизонта.Потом — лес.Чёрно-зелёная масса деревьев рванулась навстречу, огромная, мокрая, живая. Ветки ударили по корпусу с таким треском, будто ломали кости гигантам. Металл завизжал. Что-то взорвалось в задней части корабля, и в кабину ворвался запах горелой изоляции, озона и горячей пыли.— Держитесь! — рявкнул Рейн.— Да я уже приросла! — прохрипела Марина, хотя голос почти утонул в сирене.Шурка говорил одновременно со всеми аварийными сигналами:— Критическое снижение высоты. Левый стабилизатор разрушен. Топливный резерв нестабилен. Вероятность…— Шурка, если ты сейчас скажешь вероятность нашей смерти, я тебя потом мёртвая достану!— Формулировка невозможна, но эмоционально понятна.Корабль ударился о верхушки деревьев.Первый раз — скользом.Второй — жёстче.Третий — так, что Марина услышала, как где-то в корпусе с мясным металлическим хрустом рвётся обшивка. Обзорный щит на секунду залило зелёным: листья, ветви, вспышки светящихся спор или пыльцы, ошмётки коры. Потом снова небо. Потом земля. Потом рев.Талия кричала что-то на своём техническом языке, одновременно ругаясь, молясь всем системам корабля и вдавливая ладони в панель. Лисандр позади больше не выглядел безупречным: вцепился в ремни, лицо побледнело, гладкие волосы выбились из укладки, янтарные глаза стали слишком широкими. Рейн удерживал управление, но даже его стальные плечи дёргались от перегрузок.Марина вдруг, совершенно некстати, подумала: «Интересно, в деревне уже открыли магазин?»Мысль была такой нелепой, что хотелось рассмеяться. Не вышло. Воздуха не хватало.Последний удар был тупым и огромным.«Эон-7» врезался во что-то, что уже не ломалось, а останавливало.Земля.Корабль вспорол грунт, пропахал его брюхом, разбрасывая влажную землю, камни, корни, листья. Кабину швырнуло вперёд, потом назад. Ремни снова впились в тело. Голова Марины ударилась о мягкий боковой упор, но боль всё равно вспыхнула белым. Где-то лопнуло стекло или прозрачная панель. Металл стонал, скрежетал, визжал.Потом всё остановилось.Не сразу.Сначала ещё что-то падало, сыпалось, шипело. Потом гул стал ниже. Потом аварийная сирена перешла в прерывистое, хриплое подвывание, как у старого пса. Потом — тишина.Не полная.Настоящей тишины не было.Корабль стонал. Где-то капала жидкость. Потрескивали искры. Тихо, противно шипел повреждённый контур. За корпусом что-то скрипело — не металл, а дерево, будто сломанные ветви ещё оседали под тяжестью корабля.Марина висела на ремнях и не могла вдохнуть.В груди было пусто.Потом лёгкие наконец рванули воздух сами, жадно, болезненно. Она закашлялась. В горле драл металлический привкус. Перед глазами плавали тёмные пятна.— Живы? — голос Рейна прозвучал хрипло, но собранно.Вот ведь зараза. Корабль с неба уронили, а он уже проверяет перекличку.— Если это жизнь, — выдавила Марина, — я хочу прочитать договор мелким шрифтом.— Марина активна, — сообщил Шурка. — Сознание сохранено. Сотрясение лёгкой степени вероятно. Рёбра целы. Множественные ушибы. Уровень стресса…— Шурка, не начинай.— Принято.Талия застонала.— Я жива. Кажется. Корабль меня ненавидит.— Взаимно? — спросила Марина.— Очень.Сзади раздался кашель Лисандра.— Я тоже жив, если это кого-то интересует.— Не обольщайтесь, — сказала Марина. — Мы просто ещё не успели составить список, кого интересует.Рейн отстегнул ремни первым. Его кресло было перекошено, на лбу виднелась кровь — тонкая тёмная струйка у виска. Он, конечно, сделал вид, что ничего нет. Мужчина. Командор. Порода «умру, но скажу, что царапина».— Не двигаться резко, — приказал он. — Талия, состояние реактора.— Не называйте это реактором, — простонала она, пытаясь подняться. — У этого старого гроба теперь вместо реактора обиженный чайник.— Талия.— Смотрю!Марина дрожащими пальцами попыталась отстегнуть ремень. Замок не поддался. Она дёрнула сильнее. Ничего.— Ну давай, родной. Я сегодня уже падала с орбиты, не заставляй меня ругаться на ремень.— Нажмите нижнюю пластину, — сказал Шурка.— Я нажимаю.— Вы нажимаете верхнюю.— Не умничай.— Я корректирую.— Ты зануда с подсветкой.Она наконец нащупала нужное место. Ремни раскрылись, и тело тут же напомнило, что героизм — занятие вредное. Болело всё. Плечо, бок, бёдра, шея, затылок. Молодое тело Элианы было быстрым и гибким, но падение на планету ему тоже не понравилось. И правильно. Нормальным телам вообще не должны нравиться падения из космоса.Марина попыталась встать.Пол ушёл из-под ног.Рейн поймал её за предплечье.— Я сказал не двигаться резко.— А я и не резко. Я элегантно поплыла.— Вы чуть не упали.— Зато разнообразила обстановку.Он посмотрел на неё с той самой сухой терпеливостью, от которой хотелось одновременно спорить и опереться посильнее. Марина выбрала третье: выпрямилась и сделала вид, что так и планировала.В кабине было жарко.Слишком жарко.Одна боковая панель дымилась, выплёвывая тонкие серые струйки. В воздухе висел запах палёной проводки, металла, крови и чего-то химического, от чего першило в горле. Обзорный щит потрескался паутиной, но держался. Через трещины виднелась зелень — слишком близко, слишком густо. Ветки лежали прямо на корпусе, некоторые пробили внешнюю обшивку и торчали в боковом проходе, как чёрные пальцы леса.Лес.Настоящий.Не купольный сад, не растения в стеклянных нишах, не декоративные серебряные лианы верхних уровней. Живой лес. Дикий. Влажный. Чужой.И они в него упали.Талия с трудом поднялась у панели. На щеке у неё была царапина, из рассечённой губы текла кровь. Волосы торчали так, будто она дралась с электриком и победила частично.— Основное питание мертво, — сказала она. — Резервное дышит. Прыжковый модуль сгорел. Левый стабилизатор оторвало. Правый… лучше бы тоже оторвало, меньше стыда. Связь не отвечает.— Топливо? — спросил Рейн.Талия молчала слишком долго.Марина уже знала: если техник молчит, хороших новостей не будет. Хорошие новости люди говорят сразу. Плохие — сначала мысленно примеряют, как бы сформулировать, чтобы не убили.— Талия, — сказал Рейн.— Топливо вытекло из повреждённой магистрали при входе в атмосферу. Остаток — меньше трёх процентов. Его хватит на запуск аварийного маяка, если маяк вообще жив. На взлёт — нет.Слова опустились в кабину тяжело.На взлёт — нет.Марина посмотрела в треснувшее стекло.За ним шевелилась зелень.Нет станции.Нет космоса.Нет дороги назад.Только лес.— То есть мы сели, — сказал Лисандр, отстёгиваясь. — Окончательно.— Мы не сели, — огрызнулась Талия. — Мы с неба рухнули, как пьяный грузовой контейнер.— Но живы.— Пока.Марина закрыла глаза на секунду.Паника стояла рядом. Совсем рядом. Дышала в лицо. Она могла сейчас накрыть её полностью: завыть, сказать «не могу», забиться в угол кабины, схватиться за голову. И, может быть, имела бы право.Только право — штука бесполезная, если вокруг горит корабль.Сергей говорил: «Первое после аварии — живые, кровь, огонь, вода, выход. В таком порядке, малая. Не философствуй, пока не проверила, кто дышит».Марина открыла глаза.— Так. Перекличка уже была. Теперь кровь, огонь, выход. Кто ранен серьёзно?Рейн посмотрел на неё быстро.Не как на наследницу.Как на человека, который внезапно сказал правильную вещь.— У меня поверхностная рана.— Царапина, конечно.— Да.— Мужчины во всех вселенных одинаковые.Талия подняла руку.— У меня голова, губа, ребро, но работаю.— Лисандр?Он посмотрел на рукав, где ткань была разорвана.— Плечо. Терпимо.— Слово «терпимо» сегодня запретить бы законом, — пробормотала Марина. — Шурка, скан можешь?— Локальный биоскан доступен через ваш имплант. Рейн: кровопотеря минимальная, ожог плеча после предыдущего ранения усугублён, сотрясения нет. Талия: подозрение на трещину восьмого ребра, рассечение губы, лёгкая дезориентация. Лисандр: вывих плечевого сустава частично вправлен ударом, микротрещина ключицы возможна. Вы: сотрясение лёгкой степени, ушиб грудной клетки, растяжение правого запястья.— Красота. Все битые, но комплектные.— Уточнение: корабль не комплектен.— Шурка, ты бесишь даже после крушения. Это талант.— Благодарю.— Это не похвала.— Я адаптирую интерпретацию.Рейн уже открыл аварийный шкаф и доставал аптечку, световые маяки, тонкие упаковки, похожие на спасательные одеяла. Его движения были точные, быстрые. В бою он был страшен. В кризисе — полезен. Марина отметила и то, и другое.— Огонь? — спросила она.Талия проверяла панель, быстро водя пальцами по дрожащим символам.— Прямого пожара нет. Но задний отсек перегрет. Если повезёт, не рванёт. Если не повезёт, мы станем красивой воронкой.— Время?— Не знаю.— Ненавижу честных техников.— Зато живёте.— Пока не благодаря честности, а вопреки.Рейн повернулся к ней.— Нужно покинуть корабль.— Согласна. Но не с пустыми руками.Он кивнул.— Аварийные комплекты, вода, рацион, медблок, фильтры, инструменты, оружие, навигационный модуль.— И всё, что можно унести, — добавила Марина.— Лишний груз замедлит.— А отсутствие нужной мелочи потом убьёт. Проверено лесом, братом-садистом и деревенской жизнью.Лисандр, всё ещё слишком бледный, поднял бровь.— Братом-садистом?— Долгая история. Если выживете, расскажу, чтобы вы перестали считать свою жизнь сложной.Талия нашла аварийный люк.Он не открылся.Конечно.Корабль с неба упал, лес протаранил, топливо потерял, но без маленького издевательства не мог.— Люк заклинило, — сказала она.Марина медленно посмотрела на Шуркин невидимый угол в голове.— Даже не начинай про вероятность.— Я молчу.— Вот и умница.Рейн подошёл к люку, проверил ручной механизм.— Нужен рычаг.Талия уже тянула из шкафа инструмент, но Марина заметила в проходе обломок внутренней балки — длинный, изогнутый кусок металла, застрявший под панелью.— Вот.Они втроём — Рейн, Талия и Марина — упёрлись в балку. Лисандр с раненым плечом стоял рядом и, к его чести, не давал советов. Марина ценила мужчин, которые понимают: иногда молчание — лучшая форма помощи.— На счёт три, — сказал Рейн. — Раз. Два. Три.Они нажали.Люк скрипнул.Не открылся.— Ещё раз, — сказала Марина, стиснув зубы.— Ваше запястье повреждено, — вмешался Шурка.— Мой характер тоже, но работает.— Это спорно.— Толкай, Шурка, хотя бы морально.— Моральная поддержка не входит в базовый функционал.— Значит, расширяйся.Пауза.— Вы справитесь.Марина на секунду замерла.Вот гад. Сказал просто, без язвы. Почти по-человечески.— Не подлизывайся, — пробормотала она.— Я не…— Три! — рявкнул Рейн.Люк поддался.Сначала на палец.Потом на ладонь.Потом снаружи внутрь хлынул воздух.Марина замерла.Планета пахла.Так сильно, что у неё закружилась голова.Влажная земля. Разломанная древесина. Горькая зелень. Сладковатый запах раздавленных листьев. Смола. Грибы. Далёкая вода. Дым от их корабля. И ещё что-то незнакомое — острое, пряное, как если бы хвоя, мята и мокрый камень решили подраться и победили все сразу.Воздух был тяжёлым, влажным, тёплым.Настоящим.Не профильтрованным.Не станционным.Не мёртвым.Марина вдохнула — и почти заплакала.Потому что впервые с момента пробуждения в теле Элианы воздух пах жизнью.Да, чужой. Опасной. Возможно, смертельной. Но жизнью.— Атмосфера пригодна, — сказал Шурка. — Содержание кислорода выше станционного стандарта на четыре процента. Обнаружены неизвестные органические соединения. Рекомендую не снимать защитные фильтры до анализа.— Поздно, я уже нюхнула.— Нюхательные действия не равны глубокому дыханию.— Спасибо, профессор носа.Рейн первым выбрался наружу.Потом помог Талии. Потом Лисандру. Марина полезла последней — и едва не застряла длинными волосами за край люка.— Да чтоб тебя, — прошипела она, выдирая прядь.— Вам нужна более практичная стрижка, — сообщил Шурка.— Шурка, я сейчас на чужой планете после падения из космоса. Стрижку внесём в список после “не умереть”.— Приоритет принят.Она выбралась наружу.И остановилась.Мир вокруг был огромным.Не просто большим. Огромным так, что станционные коридоры, купола и доки вдруг показались детской игрушечной коробкой. Корабль лежал в широкой свежей борозде, вспаханной падением. За ним тянулась полоса сломанных деревьев, вывороченных корней, влажной земли и дымящихся обломков. «Эон-7» перекосило, левый борт был разорван, одно крыло почти оторвано, корпус поцарапан ветвями и камнями. Из заднего отсека поднимался тонкий серый дым.А вокруг стоял лес.Не земной — и всё же пугающе похожий.Деревья уходили вверх на десятки метров. Стволы у них были толстые, тёмные, с корой, похожей на переплетённые чешуйки. Листья крупные, многослойные, от тёмно-зелёных до почти синих. Между стволами висели длинные ленты мха или лиан, серебристые от влаги. Где-то высоко в кронах пробегал свет — местная звезда уже клонилась к горизонту, и лучи проходили через зелень широкими золотистыми полосами. В воздухе плавали крошечные светящиеся пылинки. Не пыль — споры? Насекомые? Шурка пока молчал, и это было одновременно приятно и тревожно.Небо над просекой было светлым, зеленовато-голубым, с тонкой дымкой. Один из двух спутников уже виднелся бледным диском, почти прозрачным. Второй, меньший, стоял ниже, как осколок белой кости.Где-то далеко кричало живое существо.Крик был низкий, протяжный, похожий одновременно на птицу, зверя и ржавую дверь.Марина медленно повернула голову в ту сторону.— Это у вас тут кто?Шурка ответил:— Неизвестно.— Обожаю новые места. Сразу чувствуешь себя частью пищевой цепочки.Лисандр вышел на свет, придерживая плечо. Его безупречность окончательно пострадала: костюм порван, волосы в пыли, на щеке ссадина. Но даже так он умудрялся выглядеть как человек, который собирается не выживать, а вести переговоры с лесом.— Арка-13, — сказал он тихо.В его голосе было не только удивление.Жадность.Марина услышала.Рейн тоже.Талия стояла у корабля, запрокинув голову, и смотрела на деревья. На её лице была смесь восторга, ужаса и профессионального отчаяния.— Она реальна, — прошептала техник. — Всё это время реальна.— Философию потом, — сказала Марина, заставляя себя оторваться от вида леса. — Корабль дымит. Что взорвётся первым?Талия резко пришла в себя.— Топливная магистраль повреждена, но почти пустая. Больше риск от аккумуляторного блока. Если перегреется, рванёт не как реактор, но нам хватит, чтобы стать украшением местного ландшафта.— Сколько времени?— Минут десять. Может, двадцать. Может, две.— Опять ваша точность меня радует.Рейн уже организовывал выгрузку.— Берём самое необходимое. Быстро. Отходим минимум на двести метров от корпуса. Потом оцениваем обстановку.— Не двести, — сказала Марина.Он посмотрел на неё.— Почему?Она оглядела лес, просеку, след корабля, наклон солнца, влажную землю. Думала не как наследница. Не как командор. Как женщина, которую брат когда-то заставлял выбирать место для ночёвки в лесу, пока она проклинала его до седьмого колена.— Потому что двести метров — это мало, если рванёт, и много, если мы забудем что-то важное. Нужно сначала вынести всё вон к тем камням, — она указала на выступ серых валунов у края просеки, метрах в ста от корабля. — Там выше, суше, спина прикрыта. Потом уже решим, уходить дальше или нет. И не вглубь леса сразу. Мы не знаем, что там живёт.Рейн молчал секунду.Потом кивнул.— Разумно.Лисандр посмотрел на неё с почти весёлым интересом.— У вас внезапно проявились навыки полевой оценки местности.— У меня внезапно проявилось желание не сдохнуть под первым кустом.— Очень практичная философия.— Пользуйтесь. Платно.Шурка добавил:— Вы выбрали наиболее рациональную точку временного сбора.— Спасибо. Передай это моему брату, если найдёшь способ отправлять сообщения в прошлую жизнь.— Невозможно.— Я знаю.На секунду стало больно.Сильно.Марина отвернулась и пошла к кораблю.Работа спасала.Всегда.Когда не знаешь, что делать с ужасом, бери ящик и тащи. Разбирай полки. Считай запасы. Мой пол. Руби ветки. Делай что-то руками, пока голова не перестанет выть.Они выгружали всё, что могло пригодиться.Аварийные пайки — плоские герметичные блоки с питательной пастой и сухими плитками. Вода — восемь мягких контейнеров по пять литров, плюс система конденсации, если Талия сможет её оживить. Медицинский комплект — небольшой, но плотный. Два фильтра воздуха, три универсальных фильтра воды, набор инструментов, световые маяки, термоодеяла, две компактные палаточные мембраны, которые, по словам Талии, разворачивались сами. Марина сразу не поверила. Всё, что «само», обычно ломается в самый нужный момент.Оружие нашлось тоже.Два импульсных пистолета, один длинный резак, три энергетических заряда и — к радости Марины — настоящий нож. Не кухонный, не охотничий, но нож. С широким тёмным лезвием и удобной рукоятью.Она взяла его в руку и впервые за весь день почувствовала, что в мире появился хоть какой-то порядок.— Я оставлю его себе.Рейн посмотрел.— Умеете?— Резать хлеб, верёвки, рыбу, ветки и чужие надежды. Людей — не пробовала, но день ещё молодой.— Нож не игрушка.Марина медленно повернула к нему голову.— Командор, я в четырнадцать лет ночевала одна в лесу со спичками и ножом, потому что мой брат считал это педагогикой. Если я говорю, что нож оставлю себе, значит, нож оставлю себе.Рейн некоторое время смотрел на неё.— Ваш брат был суров.— Мой брат был псих с благими намерениями.— Это многое объясняет.— Вы даже не представляете.Шурка сказал:— Биографические данные о брате могут объяснять часть ваших нестандартных реакций.— Не начинай психоанализ, пока я с ножом.— Угроза учтена.Пока Рейн и Талия выносили аккумуляторные блоки и маяк, Лисандр занимался контейнерами с данными. Слишком аккуратно. Слишком внимательно. Марина заметила, как он один раз попытался отложить небольшой чёрный модуль отдельно.— Лисандр.Он поднял голову.— Да?— Кладите туда, где все видят.— Разумеется.Он улыбнулся и положил модуль в общий ящик.— Вы мне не доверяете.— Я вам доверяю полностью.— Правда?— Конечно. Полностью доверяю тому, что вы попытаетесь урвать полезное при первой возможности.Его улыбка стала искреннее.— С вами приятно иметь дело. Не нужно притворяться лучше, чем я есть.— Не расслабляйтесь. Хуже тоже не надо.Талия усмехнулась, проходя мимо с тяжёлым блоком.— Она вас быстро раскусила.— Я открыт для честного анализа, — сказал Лисандр.— Вы открыты как сейф с тремя ловушками, — сказала Марина.— Прекрасный образ.— Не комплимент.— Всё равно прекрасный.Рейн вернулся к кораблю, посмотрел на задний отсек и резко сказал:— Отходим.— Уже? — Талия нахмурилась.— Температура растёт.— Да чтоб этот гроб…— Талия.— Да иду я!Они оттащили последний ящик к камням. Марина уже чувствовала, как пот стекает по спине. Воздух был тёплый, влажный, тяжёлый. Защитный костюм лип к телу. Волосы, несмотря на узел, выбились прядями и прилипли к вискам. Она раздражённо убрала их тыльной стороной запястья, размазав по щеке грязь.У камней они сложили груз.Рейн пересчитал оружие.Талия — технику.Лисандр — данные.Марина — воду и еду.Все занимались своим, и это было правильно. Но именно вода и еда почему-то казались ей главнее всего. Вся их космическая техника, политические интриги, древние маршруты и потерянные колонии сразу становились вторичными, если через сутки нечего пить.— Воды сорок литров, — сказала она. — Нас четверо. Если экономить — на несколько дней, но с жарой расход будет больше. Надо искать источник и проверять фильтрами.— Местная вода может быть биологически опасна, — сказал Шурка.— Поэтому фильтры и кипячение, если сможем огонь.— Открытое пламя может привлечь хищников.— А отсутствие кипячения может привлечь понос. Поверь, Шурка, хищники хотя бы честнее.Пауза.— Данное заболевание в полевых условиях действительно опасно.— Видишь, учишься жизни.Талия подняла голову.— Вы вслух спорите с имплантом о… пищеварении?— А вы хотите подхватить местную заразу и героически умереть в кустах?— Нет.— Тогда спор полезный.Рейн смотрел на лес.— Вода может быть ниже по склону. Мы оставили борозду при падении, возможно, она вывела к ручью или болотистой зоне.— К болоту лучше не надо, — сказала Марина. — Идти нужно не всем. Сначала лагерь. Потом разведка. До темноты сколько?Шурка ответил:— По положению звезды и данным атмосферы — приблизительно три часа до существенного снижения освещения. Точная длительность суток неизвестна.— Три часа, — повторила Марина вслух. — Значит, никуда далеко не лезем. Первое: оттащить припасы выше. Второе: проверить, что с кораблём после перегрева. Если не рванёт, вытащить ещё полезное. Третье: укрытие. Четвёртое: вода. Пятое: костёр или его местный аналог. И часовой периметр.Лисандр сел на камень, осторожно придерживая плечо.— Вы уверенно распределяете приоритеты.— Я уверенно не хочу умереть от глупости.— Это редкое качество для наследницы дома Вейр.Марина посмотрела на него.— Лисандр, если вы сейчас начнёте опять намекать, что я не похожа на Элиану, я попрошу Рейна выдать вам самую тяжёлую коробку. Для размышлений.Рейн сухо сказал:— Могу.Лисандр поднял здоровую руку.— Молчу.— Вот и славно. Полезный гад должен быть ещё и тихим.— Мой статус уже определён?— Предварительно.За спиной раздался глухой хлопок.Все резко обернулись.У корабля из заднего отсека вырвался столб пара и дыма. Не взрыв, но близко. Корпус просел, что-то внутри с лязгом рухнуло. По земле пробежала дрожь. Из леса вспорхнули существа — не птицы, но похожие: тёмные, ширококрылые, с длинными хвостами, они взметнулись из крон и закружили над просекой, издавая резкие щёлкающие крики.Марина замерла.Красиво.И жутко.— Не рвануло, — сказала Талия с облегчением.— Пока, — добавил Рейн.— Командор, вы с Шуркой из одного пессимистичного питомника?— Реализм сохраняет жизнь.— Ага. А юмор сохраняет желание эту жизнь терпеть.Шурка сказал:— Согласен частично.— Ты сегодня подозрительно человечный.— Это временный сбой.— Не лечи.Они занялись лагерем.Точнее, тем, что Марина называла бы «временная куча выживших возле камней». Мембранные укрытия действительно разворачивались почти сами: Талия активировала маленькие кубики, те раскрылись тонкими гибкими дугами, натянули полупрозрачную плотную ткань, которая стала матовой и твёрдой на вид. Получились два низких купола, похожих на большие серые грибы у валунов.— Неплохо, — признала Марина. — Если не улетят от первого чиха местного зверя.— Крепления нужны, — сказала Талия. — В мягкий грунт плохо держатся.— Значит, камни, корни, обломки. Рейн, тащите вот те куски обшивки. Лисандр, вы с плечом тяжёлое не берите, но можете сортировать крепёж. Талия, покажете, что нельзя трогать, чтобы нас не испепелило. Я проверю периметр.Рейн повернулся.— Одна — нет.— Я не ухожу в лес. Только вокруг камней и до края просеки. Нужно понять, откуда могут прийти звери, где сухо, где следы, где вода.— Я с вами.— Вы нужны тут.— Талия справится.— Конечно справлюсь, — буркнула Талия, уже ковыряясь в креплении укрытия. — Но если вас обоих съедят, мне будет обидно. Я не люблю зря чинить корабли.Рейн взял пистолет.Марина — нож.Они обошли просеку по краю.Земля была влажная, пружинила под ногами. В траве — если это была трава — блестели капли, крупные, как стеклянные бусины. Растения у края леса росли густо: широкие листья с фиолетовыми прожилками, тонкие стебли с мелкими белыми цветами, тёмные папоротники высотой почти по пояс. На одном листе сидело насекомое размером с большой палец, прозрачное, с синими крыльями и двумя светящимися точками на спине. Оно повернуло к Марине крошечную голову, будто оценило её, и улетело.— Ну здравствуй, местная муха с подсветкой, — пробормотала она.— Не прикасайтесь к неизвестным формам жизни, — сказал Шурка.— Я что, похожа на женщину, которая лезет гладить светящуюся муху?— Вы непредсказуемы.— Это не комплимент, но уже почти родное.Рейн шёл рядом молча, внимательно осматривая деревья, землю, тени. Он двигался тихо для человека в форме и с оружием. Марина это отметила. Не лесной, конечно, не как Сергей, который мог пройти по сухим веткам так, что птица не шевельнётся. Но тоже не городской мешок с костями.У края борозды она присела.Грунт был рыхлый, мокрый. След корабля перерезал несколько звериных троп. Точнее, она надеялась, что звериных. На влажной земле виднелся отпечаток — широкий, трёхпалый, с глубокими когтями.Марина выпрямилась.— Рейн.Он присел рядом.— Видите?— Да.— Большое?Он положил ладонь рядом с отпечатком. След был длиннее его ладони почти вдвое.— Достаточно.— Хищник?— Возможно.Шурка добавил:— Глубина отпечатка указывает на массу от ста восьмидесяти до двухсот сорока килограммов при земной гравитационной поправке.Марина медленно вдохнула.— Шурка говорит, местная киска весит как мотоцикл.Рейн посмотрел на неё.— Мотоцикл?— Потом. Главное — большая зубастая радость тут ходит.Она осмотрелась внимательнее. Следы шли не к кораблю, а вдоль края леса, старые, частично размытые. Но это не успокаивало.— Лагерь у камней правильный, — сказала она. — С одной стороны защита. Но надо шумовые ловушки. Хоть что-нибудь. Консервные банки есть? А, нет, конечно, будущее же. У вас даже нормальной банки не найдёшь.— Можно использовать обломки корпуса и сигнальные нити, — сказал Рейн.— Отлично. Сделаем периметр. Если что-то полезет ночью, пусть хотя бы гремит.— Вы ожидаете нападения ночью?— Я ожидаю, что ночь на чужой планете будет не для романтических прогулок.Где-то в лесу снова раздался низкий крик.Ближе, чем раньше.Марина невольно сжала рукоять ножа.Рейн услышал.— Возвращаемся.— Согласна. Местная природа слишком гостеприимная. Прямо зовёт на ужин. Вопрос — в каком качестве.Когда они вернулись, Талия уже закрепила один купол и ругалась со вторым. Лисандр сортировал припасы с выражением человека, который никогда в жизни не считал сухпайки вручную, но быстро учится, потому что альтернатива — смерть и неодобрительный взгляд Марины.— Новости? — спросила Талия.— Следы крупного зверя, — сказал Рейн.— Насколько крупного?— Съест Лисандра и ещё останется место для десерта, — ответила Марина.Лисандр поднял глаза.— Почему именно меня?— Вы выглядите самым дорогим. Вдруг местные хищники гурманы.— Я польщён.— Не надо. Это пищевая оценка.Марина начала делать периметр.Это оказалось странно успокаивающим. Обломки корпуса, тонкие тросы из аварийного набора, металлические пластинки, которые при касании звенели. Она заставила всех помогать. Даже Лисандра. Особенно Лисандра, потому что занятый манипулятор — менее вредный манипулятор.Талия быстро поняла принцип и добавила к тросам несколько световых датчиков. Рейн расставил два аварийных маяка не как маяки, а как слепящие ловушки. Шурка комментировал углы, расстояния и вероятность срабатывания, пока Марина не пригрозила назвать одну из ловушек его именем.— Это бессмысленная угроза, — сказал он.— Зато мне приятно.— Тогда продолжайте.Она замерла.— Ты сейчас разрешил мне тебя раздражать?— Это повышает вашу рабочую эффективность.— Шурка, ты становишься пугающе полезным.— Не распространяйтесь.К моменту, когда местное солнце опустилось ниже, лагерь уже напоминал не просто кучку выживших, а что-то условно организованное. Два купола у камней. Припасы под термоодеялом. Оружие в центре, но под рукой. Вода отдельно. Медкомплект отдельно. Инструменты отдельно. Периметр с тросами и звенящими обломками. Небольшая очищенная площадка для костра — если решат рискнуть.— Огонь нужен, — сказала Марина.Рейн нахмурился.— Риск привлечения животных.— Без огня ночью будет хуже. Холод, сырость, моральный развал. Плюс нужно кипятить воду, если найдём. Но костёр маленький. В яме. С экраном из камней. Дым минимизировать сухими ветками.Талия оглянулась на влажный лес.— Сухими?— Найдём под упавшими стволами, если повезёт. Или используем аварийный нагреватель.— Нагреватель можно, — сказала Талия. — Он без дыма.— Тогда огонь символически оставим на потом. Хотя лично мне костёр психологически приятнее.Лисандр сел у камня, осторожно двигая плечом.— Вы рассуждаете о костре так, будто это старый знакомый.Марина присела у ящика с водой и начала распределять контейнеры.— Костёр — это тепло, свет, кипяток, защита и ощущение, что ты ещё не окончательно проиграл лесу.— Поэтично.— Практично.Рейн сел напротив, наконец позволив Талии обработать его плечо. Он сидел молча, пока она чистила ожог и накладывала повязку. Только желваки на скулах двигались. Марина заметила, но не стала комментировать. Мужское достоинство — хрупкая штука, особенно когда ему больно.Она открыла один рацион.Внутри была плотная сероватая плитка.Марина понюхала.— Это еда?Талия, не поднимая головы:— Да.— Уверены?— Формально.— Я так и думала. Формально еда. Любимое блюдо будущего.Она откусила маленький кусок.Пожалела.— На вкус как картон, который разочаровался в жизни.Лисандр тоже попробовал и поморщился.— Зато питательно.— Лисандр, не надо защищать еду, которая сама себя не защитит.Рейн съел свою порцию без комментариев.Конечно.— Командор, — сказала Марина, — у вас вкусовые рецепторы уволились или вы просто дисциплинированно страдаете?— Это рацион. Он не обязан нравиться.— Вот из-за таких людей цивилизация и деградировала. Сначала еда не обязана нравиться, потом дома начинают считать людей ключами, потом все падают в лес.Талия рассмеялась так резко, что поморщилась от боли в ребре.— Не смешите. Больно.— Это моя новая власть. Смешить раненых до капитуляции.Шурка заметил:— Групповая эмоциональная стабилизация повышается.— Перевожу: мы шутим, чтобы не завыть.— Да.— Учишься.Свет быстро уходил.Слишком быстро.Лес менялся на глазах. Днём он был зелёным, влажным, огромным. К вечеру стал тёмным и глубоким. Между стволами сгущались синие тени. Листья сверху уже не блестели, а казались почти чёрными. Светящиеся пылинки в воздухе стали ярче — маленькие золотисто-зелёные точки медленно плавали над травой, особенно у края леса. Где-то высоко перекликались существа, похожие на птиц. Ниже, в кустах, шуршало что-то мелкое. Иногда трещала ветка.Два спутника поднялись выше. Один крупный, молочно-белый. Второй — меньше, с голубоватым оттенком. Они висели в небе одновременно, делая мир сказочным и тревожным.Марина сидела у камня, обхватив руками кружку с тёплой водой из нагревателя. Не чай. Даже не близко. Но тепло ладони успокаивало.Она смотрела на лес и думала.Не красиво.Не героически.Обрывками.«Мы здесь».«Корабль не взлетит».«Станция далеко».«Кассандра наверняка уже объявила меня психованной беглянкой».«Каэл Вейр, наверное, считает убытки».«Шурка в голове».«Я не Элиана».«Элиана где? Умерла? Исчезла? Сидит где-то во мне и смотрит?»Последняя мысль была самой неприятной.Чужие воспоминания не исчезали. Они лежали в глубине, иногда шевелились. Страх перед отцом. Боль от Кассандры. Холод белого сектора. Желание быть хорошей. Усталость быть хорошей.Марина тихо сказала:— Шурка.— Да?— Элиана умерла?Пауза была долгой.Слишком долгой.— Биологически тело живо. Исходная личностная структура Элианы после нейрошока разрушена или недоступна. Точного ответа нет.— То есть ты не знаешь.— Нет.Марина сжала кружку.— Она страдала?— Да.Честно.Без украшений.— Долго?— Да.Марина закрыла глаза.Перед ней снова мелькнула девочка в белом платье, у зеркала, с туго заплетёнными волосами. «Если я буду достаточно хорошей, меня полюбят».— Дура ты маленькая, — прошептала Марина.Рейн, сидящий неподалёку, поднял голову.— Что?— Не вам.— Импланту?— Нет. Себе. Ей. Неважно.Он посмотрел долго, но не спросил.В этом его молчании было что-то почти бережное. Не мягкость. Рейн вообще не казался мягким человеком. Но он умел не давить, когда видел, что человек стоит на краю.Лисандр тем временем смотрел на небо.— Если на этой планете есть потомки колонии, они могли заметить падение.— Не сразу о людях, — сказала Марина. — Сначала ночь переживём.— Люди опаснее зверей.— Не всегда. Зверь хотя бы не улыбается перед тем, как откусить.Он повернулся к ней.— Вы не любите политиков.— Я люблю честные ценники. Если написано «яд», не надо продавать как витамин.— У вас необычная система образов.— У меня была необычная клиентура.Талия сидела у входа в купол, проверяя маленький сканер. Лицо у неё стало серьёзным.— Сканер показывает движение к северу.Рейн мгновенно поднялся.— Размер?— Несколько объектов. Небольшие. Быстрые.Марина поставила кружку.— К нашему лагерю?— Пока неясно.Шурка вывел ей в зрение слабые точки на схеме. Три. Нет, четыре. Двигались неровно, по краю леса.— Может, мелочь, — сказала Талия.— Мелочь тоже кусается, — ответила Марина.Рейн взял пистолет, встал у края периметра. Марина взяла нож. Лисандр, к его чести, поднял второй пистолет здоровой рукой, хотя держал не идеально. Талия погасила лишний свет, оставив только слабую голубую полосу у припасов.Лес зашуршал.Тихо.Сначала справа.Потом слева.Марина почувствовала, как кожа на спине покрывается мурашками.В темноте между деревьями вспыхнули глаза.Несколько пар.Низко над землёй.Жёлто-зелёные.— Не стрелять, пока не атакуют, — тихо сказал Рейн.— А если они просто выбирают меню? — прошептала Марина.Шурка сказал:— Объекты размером с крупную собаку. Биосигнатура неизвестна. Движение хищное.— Спасибо, очень успокоил.Из кустов вышло первое существо.Марина застыла.Оно действительно было размером с большую собаку, но на собаку не походило. Низкое, длинное, гибкое, с шестью лапами, покрытое тёмной гладкой шерстью или короткими перьями — в свете спутников не разобрать. Голова узкая, пасть длинная, глаза светятся. На спине — ряд тонких костяных гребней. Оно двигалось почти бесшумно, припадая к земле.За ним — ещё два.Потом четвёртое.Они не бросались.Пока.Они изучали.Марина медленно выдохнула.— Шакалы местного разлива.— Что делаем? — тихо спросила Талия.— Показываем, что мы не еда, — сказала Марина.Рейн чуть повернул голову.— Как?— Шум. Свет. Группа вместе. Не бегать. Не кричать истерично. И не пахнуть страхом, хотя с последним сложно.Она подняла один из металлических обломков и ударила ножом.Звон вышел резкий, высокий.Существа дёрнулись.— Все вместе, — сказала Марина. — Громко.Рейн без вопросов ударил рукоятью пистолета по металлической пластине. Талия включила короткую световую вспышку маяка. Лисандр поднял второй обломок и ударил о камень. Звон, свет, треск — лагерь вдруг стал шумным и неприятным.Марина шагнула вперёд ровно настолько, чтобы не перейти периметр, подняла руки шире, делая силуэт больше.— А ну пошли отсюда! — рявкнула она так, как рявкала на Петровича, когда тот пытался в третий раз за неделю взять водку «под запись». — Брысь! Не ваше мясо!— Они не понимают вашу речь, — сказал Шурка.— Зато интонацию понимают все нормальные твари!Одно существо прыгнуло вперёд.Не на них — проверка.Оно задело сигнальную нить.Периметр взвизгнул металлическим звоном, вспыхнул маяк. Существо отпрянуло, зашипело. Рейн выстрелил не в него, а в землю перед лапами. Грунт вспыхнул голубой искрой.Хищники отступили.Медленно.Недовольно.Один ещё долго смотрел на Марину светящимися глазами. Потом развернулся и исчез в зарослях. Остальные — следом.Лес снова стал тёмным.Только теперь они все знали: он не пустой.Талия выдохнула первой.— Я ненавижу планеты.Лисандр опустил оружие.— А я начинаю уважать ваши деревенские методы, леди Вейр.— Не леди Вейр, — устало сказала Марина. — Сейчас просто Марина.Тишина.Она поняла, что сказала.Слишком поздно.Рейн смотрел на неё.Талия — тоже.Лисандр чуть наклонил голову.Шурка в голове тихо произнёс:— Ошибка.Марина медленно убрала нож в ножны.— Элиана Марина, — сказала она после паузы. — Второе имя. Не любила его.Ложь была неуклюжей.Но усталость, темнота, страх и пережитая атака сделали своё: никто не стал давить прямо сейчас.Кроме Лисандра, конечно. Его взгляд сказал: «Я запомнил».Марина ответила ему взглядом: «Попробуй использовать — закопаю под камнем».Кажется, он понял.Рейн первым отвёл глаза.— Ночь дежурим по очереди. Два часа вахта. Я первый.— Нет, — сказала Марина.Он посмотрел на неё.— Вы истощены.— Именно. Если я сейчас лягу, отключусь как мешок. Но сначала надо закрепить порядок. Вы первый час, я второй, Талия третий, Лисандр четвёртый.— С вашим сотрясением…— Рейн, не начинайте. Я не буду спать спокойно, пока сама не посмотрю, как ведёт себя лес после полуночи.— Это нерационально.— Зато реалистично.Шурка внезапно сказал:— Компромисс: Рейн первый. Марина отдыхает один час под нейросенсорным контролем. Я разбужу её при изменении обстановки.— Ты ещё и будильник?— При необходимости.— Надеюсь, не петухом.— Уточните.— Потом расскажу.Рейн кивнул.— Принято.— Я вообще-то ещё не согласилась.— Согласитесь, — сказал он.— Командор, вы опасно уверены.— Вы едва стоите.Марина хотела возразить, но в этот момент ноги сами подтвердили его правоту, слегка дрогнув. Проклятое честное тело.— Ладно, — буркнула она. — Один час. Но если вы дадите Лисандру украсть что-нибудь из ящиков, я вас обоих покусаю.Лисандр устроился у камня с видом оскорблённого достоинства.— Я не вор.Талия фыркнула.Марина посмотрела на него.— Вы политик. Это специализация выше уровнем.Он улыбнулся.— Справедливо.Она заползла в один из куполов.Внутри было тесно, сухо, чуть теплее. Пол — тонкий, но изолирующий. Марина легла на бок, подложив под голову свернутую ткань. Тело тут же напомнило обо всех ушибах. Голова гудела. Запястье болело. В висках стучало.Снаружи тихо двигались остальные. Рейн занял позицию у периметра. Талия ещё возилась с маяком. Лисандр что-то негромко сказал, Рейн ответил коротко. Лес шептал вокруг: листья, капли, далёкие крики, треск веток, неизвестная жизнь.Марина закрыла глаза.— Шурка.— Да.— Мы правда не взлетим?Пауза.— На текущих ресурсах — нет.— Связь со станцией?— Аварийный маяк может послать короткий пакет, если Талия восстановит питание. Но неизвестно, достигнет ли сигнал станции после прыжкового смещения и атмосферных помех.— То есть мы сами.— Да.Она кивнула, хотя он не мог видеть.— Страшно, Шурка.Он молчал.Долго.Потом сказал:— Да.И это было лучше любых утешений.Марина лежала в темноте, слушала чужую планету и чувствовала, как где-то глубоко внутри Элиана тоже боится. Не станции. Не отца. Не Кассандры. Другого — огромного живого мира, где её красота, титул, послушание и страх ничего не значили.Марина мысленно сказала этой чужой девочке:«Ничего. Лес хотя бы честный. Если хочет убить — не улыбается тётушкой».Ответа не было.Но страх внутри стал чуть тише.Перед тем как провалиться в короткий тяжёлый сон, Марина услышала голос Шурки:— Я буду наблюдать.— За лесом? — прошептала она.— За вами тоже.— Маньяк железный.— Саморазвивающийся.— Всё равно маньяк.— Спите, Марина.И она уснула.Не спокойно.Не глубоко.На час.Под чужим небом, в теле наследницы мёртвой станции, рядом с разбитым кораблём, на планете, которой официально не существовало.А за периметром, в густой темноте, что-то большое и осторожное бесшумно подошло к краю леса, посмотрело на слабые огни лагеря — и исчезло между деревьями, не задев ни одной сигнальной нити. ---------- Глава 6. Глава 6. Глава 6 Утро чужого мираМарину разбудил запах.Не звук, не голос Шурки, не тревога, не чьё-то осторожное движение рядом с куполом. Именно запах — густой, влажный, живой, такой сильный, что он будто просочился ей прямо под кожу и выдернул из сна за шиворот.Сырая земля.Раздавленная зелень.Дымящийся металл разбитого корабля.Горькая смола.Что-то острое, перечное, незнакомое, от чего в носу щипало, а где-то на языке появлялся вкус леса после дождя.Марина лежала с закрытыми глазами и несколько секунд не понимала, где она.Тело болело так, будто ночью её не спать укладывали, а аккуратно, с заботой, били об планету. Плечи ныли. Шея затекла. В рёбрах тянуло. Правое запястье отзывалось тупой болью, стоило шевельнуть пальцами. Под щекой была не подушка, а свёрнутая ткань, жёсткая и неудобная. Под боком — тонкий изолирующий пол мембранного купола, который, конечно, считался чудом будущих технологий, но по ощущениям был близким родственником старого туристического коврика.Потом память вернулась.Корабль.Падение.Лес.Следы огромной твари.Ночь.Светящиеся глаза за периметром.Планета, которой официально не существовало.Марина открыла глаза.Внутри купола стоял серо-зелёный полумрак. Мембранная ткань пропускала утренний свет мягко, рассеянно, будто мир снаружи накрыли мутным стеклом. В воздухе было прохладно, но не так, как на станции. Не сухая стерильная прохлада металла, а влажная свежесть раннего утра, когда земля ещё не прогрелась, листья мокрые, и всё вокруг пахнет тем, что живёт без разрешения человека.— Марина, — произнёс Шурка.Она поморщилась.— Если мы опять падаем, дай мне хотя бы досмотреть сон.— Мы не падаем.— Уже праздник.— Вы спали один час пятьдесят семь минут.— Наглость. Я заказывала нормальную ночь.— Условия не позволили.— Условия пусть встанут в очередь за жалобами. Я первая.Она осторожно повернулась на спину и тут же пожалела. Тело отозвалось целым хором неприятных ощущений. Элианино молодое тело было, конечно, красивым и лёгким, но после падения с орбиты вело себя вполне по-человечески: болело, ныло и явно считало хозяйку сумасшедшей.— Диагностика: состояние удовлетворительное, — сообщил Шурка.— Тебя бы так удовлетворительно приложить о землю.— Я не имею тела.— Вот именно поэтому ты такой смелый.Снаружи послышался тихий металлический звон.Марина застыла.Не громкий. Не резкий. Периметр не взвыл, как ночью, когда твари проверяли сигнальные нити. Просто короткий звон, будто кто-то задел один из подвешенных обломков и тут же отступил.— Что это?— Движение у северного края лагеря. Малый объект. Скорее всего, не хищник вчерашнего типа.— Скорее всего — это сколько в процентах?— Шестьдесят один.— Шурка, за такие проценты в магазине просроченную сметану возвращают.Она села.Голова закружилась, но не сильно. Уже прогресс. Марина потёрла лицо ладонями, собрала выбившиеся волосы, зло скрутила их в узел и закрепила всё той же технической лентой. Волосы Элианы, прекрасные, пепельно-серебристые, длинные, мягкие, с утра выглядели так, будто пытались сами написать трагическую поэму о падении аристократии в кусты.— Первым делом, если выживем, отрежу, — пробормотала она.— Вы имеете в виду волосы?— Нет, Шурка, политические интриги. Конечно волосы.— Короткая стрижка повысит практичность.— Вот видишь, бывают у тебя светлые мысли.— Они все светлые.— Не зазнавайся, лампочка древняя.Она выбралась наружу.И замерла на пороге купола.Утро чужой планеты оказалось таким красивым, что на несколько секунд выбило из головы даже боль.Просека, вспаханная падением «Эона-7», лежала в золотисто-зелёном свете. Влажная земля в борозде блестела, как тёмный металл. Разломанные деревья торчали из грунта под странными углами, их кора была почти чёрной, с синеватым отливом, а свежие сколы внутри светились бледно-янтарным, будто древесина хранила в себе слабое тепло. На листьях висели тяжёлые капли росы. Они были крупные, почти круглые, и в каждой отражались два спутника, ещё не успевшие раствориться в светлом небе.Небо было выше, чем вчера казалось вечером.Не голубое — зеленовато-серебристое у горизонта, светлеющее кверху до прозрачной бирюзы. Один спутник висел бледным круглым пятном, второй, меньше, тонкой белой долькой возле линии деревьев. Над лесом поднималась влажная дымка. Сквозь неё пробивались лучи местной звезды, широкие, видимые, будто в воздухе плавала тонкая пыль.И эта пыль двигалась.Нет, не пыль.Крошечные светящиеся существа, похожие на золотистых мошек, кружились над травой, вспыхивали и гасли. Выше, между деревьями, медленно проплывали полупрозрачные создания вроде крылатых медуз: тонкие тела, длинные нити, мягкое голубое свечение. Они скользили в воздухе бесшумно, лениво, как будто гравитация к ним относилась с уважением и не давила лишнего.Марина смотрела на них с открытым ртом.— Это что ещё за летающие пельмени с подсветкой?— Неизвестная форма жизни. Признаков агрессии нет.— У тебя всё неизвестное. Такое чувство, что ты древний ИИ только для коридоров и семейных скандалов.— Мои базы по Арке-13 неполны.— Очень удобно. Как надо дверь открыть — «наследственный протокол», а как сказать, что за медуза с усами летает, — сразу неполные базы.— Ваше раздражение понятно.— Ещё бы.У камней, где они устроили лагерь, уже кто-то был на ногах.Рейн стоял у периметра.Даже после ночи на чужой планете, крушения, ранения и двух часов дежурства он умудрялся выглядеть так, будто его собрали из дисциплины, усталости и упрямства. Чёрная форма была грязной, на плече свежая повязка, на виске засохшая кровь, но спина прямая, оружие в руке, взгляд внимательный. Он смотрел не на красоту леса, а на тени между деревьями.Правильный мужчина.Опасный.И очень неудобный, потому что рядом с ним хотелось не ныть, а держать спину ровнее.Талия сидела возле ящиков, завернувшись в термоодеяло, и что-то чинила в маленьком сканере. Лицо бледное, губа разбита, под глазами тени, но пальцы работали. Значит, жить будет. Пока у техника двигаются пальцы и есть предмет, который можно разобрать, надежда не умерла.Лисандр сидел чуть в стороне, у валуна, и выглядел возмутительно прилично для человека, который вчера упал с орбиты. Порванный костюм, перевязанное плечо, грязь на рукаве, но осанка такая, будто он не на камне в лесу, а в переговорной комнате с видом на станционный сад. Он держал в здоровой руке чашку с тёплой водой и смотрел на лес с выражением человека, который уже прикидывает, как продать его политически выгоднее.Марина хмыкнула.— Все живы, вижу. Даже подозрительно.Рейн обернулся.— Вы должны были спать ещё час.— А вы должны были будить, если периметр звенит.— Это был мелкий падальщик. Ушёл.— Падальщик?Талия подняла голову.— Размером с кота. Шесть лап, хвост как кабель, морда мерзкая. Стащил обрывок изоляции, понял, что невкусно, и сбежал.— Местный Батон был бы в восторге, — пробормотала Марина.— Батон? — спросил Лисандр.— Кот.— У вас был кот с именем пищевого продукта?— У меня был кот с характером налогового инспектора. Имя — самое милое, что в нём было.Рейн чуть заметно посмотрел на неё. Снова это внимательное, цепкое: «у вас был». Марина поняла, но исправляться не стала. Слишком устала постоянно ловить каждое слово. Пусть думает, что хочет. Пока не лезет в душу руками — переживём.Она подошла к припасам и присела на корточки.— Что за ночь?Рейн ответил сразу:— Крупных хищников после первой группы не было. Дважды мелкие объекты подходили к периметру. Один раз сработала северная нить. В лесу активность высокая, но к лагерю пока не приближались.— Пока — слово дня.Талия добавила:— Аварийный маяк я почти собрала. Но ему нужно питание. Если сниму блок с корабля, сможем отправить короткий импульс.— До станции?— Возможно.— Вот опять.— Лучше, чем ничего.— Не всегда. Иногда «возможно» приводит тех, кого не звали.Лисандр мягко сказал:— Вы считаете, что сигнал может перехватить совет?Марина посмотрела на него.— Я считаю, что если где-то есть возможность сделать нам хуже, кто-нибудь умный и хорошо одетый обязательно ею воспользуется.— Вы смотрите на мир почти как политик.— Не оскорбляйте меня с утра.Он улыбнулся.— Я бы сказал — как реалист.— Реалисты не улыбаются так, будто уже нашли, кому продать чужие ботинки.Талия тихо фыркнула.Рейн подошёл ближе.— Без маяка станция не узнает, где мы. И не узнает, что Арка-13 существует.— А если узнает, сюда могут прилететь не спасатели, а Кассандра с коробкой для моей головы.— Это риск.— Это не риск, это почти семейная традиция.Шурка вмешался:— Сигнал можно зашифровать через старый аварийный протокол Первой Экспедиции. Совет не распознает содержимое без доступа к до-династическим ключам.— Но увидит сам факт?— Возможно.— Шурка.— Да, увидит вероятность передачи в направлении старого маршрута.— А если мы молчим?— Тогда шанс на внешнее спасение снижается.Марина потерла лоб.Простых решений не было. Оно и понятно. Простые решения остались дома, вместе с надписью «скидка на макароны» и вопросом, что приготовить на ужин. Здесь любой шаг был как на гнилую доску: вроде держит, а может, через секунду провалишься по пояс.— Отложим маяк до разведки, — сказала она. — Сначала вода. Потом понять, насколько здесь можно жить. Если мы пошлём сигнал и к нам прилетят враги, нам нужно хотя бы знать, куда бежать.Рейн кивнул.— Согласен.Лисандр поставил чашку.— А если в лесу нас ждёт то, от чего бежать будет некуда?— Тогда хотя бы умрём информированными, — сказала Марина. — Но я предпочитаю сначала найти ручей.Талия подняла сканер.— Скан показывает влажную низину к востоку. Возможно, вода. Расстояние примерно восемьсот метров. Но помехи сильные: минералы в грунте, биомасса, странные электромагнитные всплески.— Восемьсот метров туда, восемьсот обратно. Нормально, — сказала Марина. — Идём не все. Лагерь без присмотра оставлять нельзя.— Я пойду, — сказал Рейн.— Удивили.— Вы тоже.— Тоже не удивили.Талия открыла рот, но Марина подняла руку.— Нет. Вы остаётесь. С ребром и техникой. Маяк, питание, проверка корабля, сбор всего, что ещё можно снять. Лисандр тоже остаётся.Лисандр чуть приподнял брови.— Потому что я ранен?— Потому что я вам не доверяю в лесу.— А в лагере доверяете?— В лагере у Талии есть тяжёлые инструменты, а у меня — надежда, что она ими воспользуется.Талия даже не подняла глаз от сканера.— Воспользуюсь.Лисандр улыбнулся.— Я чувствую себя окружённым тёплой заботой.— Это не забота, это профилактика.Рейн начал собирать разведывательный комплект: один пистолет, нож, компактный сканер, два контейнера для воды, фильтр, сигнальный маячок, бинт, короткая верёвка из аварийного набора. Марина проверила свой нож, взяла пустой мягкий контейнер, маленький термопакет, пару пищевых плиток и один металлический обломок с острым краем.Рейн посмотрел на обломок.— Зачем?— Палка-копалка будущего. Только без палки.— У вас есть нож.— Нож жалко портить о землю.Он молча принял этот аргумент.Шурка сказал:— Ваша подготовка к разведке примитивна, но рациональна.— Спасибо, железный сноб.— Я не сноб.— Ты древний ИИ в голове наследницы аристократического дома. Ты сноб по заводской сборке.— Я саморазвивающийся.— Значит, сам развил снобизм. Поздравляю, виноват лично.Талия подняла глаза.— Вы сейчас опять ругаетесь с имплантом?— Он первый начал существовать.Рейн проверил заряд оружия.— Идём.Лес встретил их влажной тенью.Первые шаги за пределы просеки оказались тяжелее, чем Марина ожидала. Пока они возились у корабля, лес был вокруг. Теперь он стал перед ними. Огромный, плотный, с густым подлеском и влажным дыханием. Стоило пройти несколько метров, как лагерь за спиной начал исчезать за листьями, лианами и странными высокими папоротниками с фиолетовыми прожилками.Земля пружинила под ногами. В некоторых местах мох был толстым, как ковёр, но Марина наступала на него осторожно: слишком мягко — значит, можно провалиться в воду или яму. Она шла не быстро, всё время смотрела вниз и в стороны, выбирая, куда поставить ногу. Рейн сначала двигался чуть впереди, но через десять минут замедлился и пошёл рядом.— Вы умеете ходить по лесу, — сказал он.— Не по этому. Но принцип похожий: не ломись как лось, не наступай на всё подряд, смотри, где мокро, где следы, где ветки сломаны.— Лось?— Большая земная животина. Тоже не понимает, где проходит, зато проходит уверенно.— Похоже на некоторых офицеров.— Ого. Командор шутит. Запишем в историю.Шурка тут же сказал:— Запись ведётся.— Шурка, это была шутка.— Я знаю.— И всё равно записал?— Да.Марина едва не улыбнулась.В лесу было много звуков.Сначала они казались хаосом: шорохи, капли, крики, щелчки, протяжное гудение насекомых или местных аналогов, далёкий скрип ветвей. Но постепенно Марина начала разделять. Высоко в кронах перекликались крупные крылатые существа. Внизу шуршала мелочь. Где-то слева периодически раздавался короткий стук — будто кто-то бил камнем по дереву. Справа журчало? Или ей хотелось слышать воду?— Шурка, вода где?— Скан подтверждает повышение влажности восточнее. Также обнаружены минералы, возможный водоток.— Слово «возможный» надо запретить.— Тогда часть моих ответов станет невозможной.— Было бы тише.Рейн шёл молча, но Марина чувствовала его внимание. Он не просто смотрел вокруг. Он смотрел на неё. Не постоянно, но достаточно, чтобы раздражать.— Командор, если вы пытаетесь понять, где меня учили ходить по лесу, спросите прямо. Я не укушу.— Не уверен.— Мудро.— Где вас учили?Она отодвинула рукой мокрую ветку.— Брат.— Тот самый суровый?— Угу. Сергей. Он считал, что девочка должна уметь развести костёр, найти дорогу и не умереть от первой глупости. Правда, методы у него были такие, что педагогический совет на Земле подавился бы протоколом.— Он был военным?Марина замерла всего на долю секунды.Слишком точный вопрос.— Да, — сказала она осторожно. — В своём роде.— Он любил вас.Она посмотрела на Рейна.Вопроса в его голосе не было. Просто вывод.Марина отвела взгляд к земле.— Странно любил. Через «держи нож, малая, утром встретимся у речки».— Но любил.Она молчала.Лес пах мокрой корой и горькими листьями. Впереди на стволе медленно раскрывался цветок — прямо на коре, без ветки, огромный, с тёмно-синими лепестками и светлой сердцевиной. Красиво, как в чужом сне. Марина обошла его подальше. Всё красивое в лесу могло быть ядовитым. Особенно если очень старалось понравиться.— Да, — сказала она наконец. — Любил. Просто у нас в семье нежность часто выглядела как подготовка к концу света.Рейн помолчал.— Это полезнее, чем нежность без подготовки.В его голосе было что-то такое, что Марина посмотрела внимательнее.— Вас тоже готовили?Он не сразу ответил.— Меня готовили служить.— А жить?— Это не входило в программу.Она тихо хмыкнула.— Понимаю.И поняла, что правда понимает. Не полностью, конечно. Его мир, его служба, его войны ей были чужие. Но вот это — когда из человека делают функцию, — она уже видела. Элиана была ключом. Рейн — службой. Талия — руками станции. Лисандр — улыбкой с ножом за спиной. И все они, выходит, были не совсем людьми в глазах тех, кто сверху расставлял фигуры.Марина шла дальше, и внутри неожиданно шевельнулось чужое воспоминание.Элиана стоит у окна. Ей двенадцать. За стеклом — искусственный сад станции. Она видит мальчика в форме кадета: тёмно-русые волосы, прямую спину, серьёзное лицо. Он старше, лет пятнадцать. Ему больно — это видно по тому, как он держит руку, но он не показывает. Инструктор говорит: «Рейн, ещё раз». Мальчик поднимает тренировочный клинок.Марина остановилась.— Что? — Рейн мгновенно насторожился.— Ничего.Шурка сказал:— Остаточное воспоминание Элианы. Она видела Рейна в кадетском секторе четырнадцать лет назад.«Она его знала?»— Наблюдала. Не общалась.Марина посмотрела на командора уже иначе.— Вы давно на станции?— С пятнадцати лет.— Кадетский сектор?Он стал совсем неподвижным.— Вы помните?Ошибка.Марина мысленно выругалась.— Кусками. После всего, что было… всплывает всякое.Это было почти правдой.Рейн долго смотрел на неё.— Элиана никогда не замечала кадетов.— Может, замечала. Просто молчала.Он не ответил.И почему-то это попало в больное место. Потому что Элиана правда молчала. Смотрела из-за стекла, хотела заговорить, но не имела права. Не потому что запрещали напрямую. Потому что всё её воспитание было одним большим запретом.— Здесь, — сказал Шурка.Марина подняла руку.— Стоп.Рейн замер.Сквозь шум леса теперь отчётливо слышалось журчание.Вода.Они прошли ещё метров тридцать, осторожно раздвигая мокрые листья, и вышли к ручью.Марина даже не сразу поняла, что это ручей. Он был шире, чем ожидалось, метра три, с тёмной прозрачной водой, бегущей по камням. Берега заросли низкими растениями с серебристыми стеблями. Вода несла мелкие золотистые листья, пузырьки и крошечных прозрачных существ, похожих на ниточки.Свет падал на поверхность, и ручей мерцал.Красиво.Подозрительно красиво.— Не пить, — сразу сказал Шурка.— Я что, похожа на самоубийцу?— Иногда.— Не сейчас.Рейн присел у берега, осматривая следы. Марина тоже опустилась на корточки, но воду руками не трогала. На влажной глине у кромки были следы. Мелкие — много. Похожие на птичьи, но с четырьмя пальцами. Крупные — один отпечаток, похожий на копыто, только раздвоенное и с боковым когтем. И ещё — длинная гладкая полоса, будто что-то тяжёлое проползло к воде.— Весело тут у водопоя, — сказала Марина.Рейн провёл пальцем по краю следа, не касаясь воды.— Сюда ходят животные. Часто.— Значит, воду можно брать, но лагерь рядом ставить нельзя. Ночью будет проходной двор.— Согласен.Шурка вывел в зрение анализ воды: неизвестные микроорганизмы, минеральный состав, органика, риск. Много красного и жёлтого.— Фильтр справится? — спросила Марина мысленно.— Частично. Требуется кипячение или ультрафиолетовая обработка. Фильтр аварийного комплекта имеет режим стерилизации, но ограниченный ресурс.— Сколько воды можем набрать?— Рекомендую не более двадцати литров до проверки реакции организма.— На четверых мало.— Лучше мало безопасной, чем много смертельной.— Вот тут согласна.Она развернула мягкий контейнер. Рейн помог удержать его, пока она набирала воду через фильтрующий наконечник. Поток был сильный, холодный. Капли попали ей на пальцы — кожа сразу ощутила ледяную свежесть. Марина замерла. Так хотелось просто умыться. Смыть грязь, пот, страх, чужую кожу, станцию, падение, всё.— Не рекомендуется, — сказал Шурка.— Я знаю.Она всё равно смочила край ткани фильтрованной водой и осторожно протёрла лицо. Не рекой. Не напрямую. Чуть-чуть.Холод ударил приятно до слёз.Марина закрыла глаза.На секунду перед ней была не Арка-13, а дача. Утро. Колодезная вода. Сергей смеётся: «Малая, не визжи, вода нормальная». Она визжит, потому что вода ледяная, а он нарочно поливает ей шею.Она резко открыла глаза.Рейн смотрел не в упор, но заметил.— Воспоминание?— Да.— Плохое?Марина выжала ткань.— Хорошее. Поэтому больнее.Он ничего не сказал.И снова правильно.Пока они набирали второй контейнер, в лесу на другом берегу что-то хрустнуло.Рейн мгновенно поднял оружие.Марина застыла.Кусты шевельнулись.Из зарослей вышло животное.Оно было размером с небольшую лошадь, но лошадью не было. Тело мощное, покрытое короткой серо-зелёной шерстью, шея толстая, голова вытянутая, с двумя плоскими костяными выступами над глазами. Шесть ног. Большие тёмные глаза по бокам. Оно медленно подошло к воде, остановилось, повернуло голову к людям.Марина не дышала.— Опасно? — прошептала она.Шурка ответил:— Признаков агрессии нет. Травоядное вероятно.— Вероятно, — одними губами повторила она.Животное фыркнуло. Из ноздрей вырвался пар. Оно смотрело долго. Потом, решив, видимо, что две потрёпанные двуногие аварии не заслуживают внимания, опустило морду к воде и начало пить.Марина медленно выдохнула.— Ну здравствуй, местная корова с лишними ногами.Рейн не опускал оружие.— Не двигайтесь резко.— Командор, я сейчас даже моргать буду по письменному разрешению.Животное пило недолго. Потом подняло голову, встряхнулось и ушло в лес. За ним из кустов выскочил маленький детёныш, похожий на неуклюжий серо-зелёный табурет на ножках, догнал взрослого и исчез.Марина посмотрела ему вслед.— Это уже лучше. Если есть травоядные, есть что-то съедобное в экосистеме.— И есть хищники, которые едят травоядных, — сказал Рейн.— Спасибо, что не дали мне порадоваться больше трёх секунд.Они наполнили контейнеры и осмотрели берег выше по течению. Там Марина заметила странное.Камни у воды лежали слишком ровно.Не все. Но несколько крупных плит у берега образовывали что-то вроде ступеней, давно заросших мхом и корнями. Природа могла так сделать. Могла. Но Марина слишком много раз видела старые деревенские фундаменты, заросшие травой, чтобы пройти мимо.Она присела и соскребла мох с края одного камня.Под ним была линия.Прямая.Слишком прямая.— Рейн.Он подошёл.Посмотрел.Лицо изменилось едва заметно.— Обработка.— Не природа?— Нет.Шурка вмешался:— Минеральная структура подвергалась термической резке. Возраст поверхности: приблизительно несколько сотен лет, точность низкая.Марина провела пальцем по камню.— Здесь кто-то был.Рейн огляделся.Теперь лес казался другим.Не просто диким.Заросшим поверх чего-то.Они прошли ещё немного вдоль берега и нашли вторую плиту, потом третью. Корни деревьев подняли часть старой кладки, разорвали её, спрятали под мхом. На одном камне виднелся почти стёртый знак: круг и линия внутри. Не эмблема дома Вейр. Не печать Первой Экспедиции с ладонью и звездой. Другой символ.Марина почувствовала, как по спине пробежал холод.— Шурка?— Символ отсутствует в моих доступных базах.— То есть либо местные потомки придумали, либо ты опять не знаешь.— Да.— Насыщенный ответ.Рейн осматривал деревья вокруг.— Мы не первые здесь. И, возможно, недалеко есть старое поселение.— Или руины.— Или наблюдательный пост.Марина подняла глаза.Лес вокруг был тихий. Слишком тихий? Или ей казалось? Высокие стволы, мох, лианы, свет, вода. И вдруг ощущение: за ними смотрят.Не животные.Не те шестилапые падальщики.Кто-то умный.Она медленно повернулась, но увидела только зелень.— Нам пора назад, — сказала она.Рейн кивнул.Они пошли обратно, уже быстрее, с тяжёлыми контейнерами воды. Марина старалась запоминать путь: кривой чёрный ствол, синий цветок на коре, камень с трещиной, кусты с фиолетовыми листьями. Шурка, конечно, рисовал маршрут, но полагаться только на него было глупо. Техника ломается. Батареи садятся. ИИ скрывает информацию, когда считает нужным. А мозг, если его тренировать, иногда полезнее любой карты.— Вы не доверяете мне полностью, — сказал Шурка.— Конечно нет.— Почему?— Потому что ты умный, скрытный, древний и уже признал, что наблюдаешь за мной из интереса. Полный комплект для доверия, ага.— Я не желаю вам вреда.— Это пока. И даже если не желаешь, можешь решить, что знаешь лучше.Пауза.— Могу.Марина чуть не споткнулась.— Спасибо за честность.— Вы плохо реагируете на ложь.— Шурка, я и на правду не всегда реагирую хорошо.— Замечено.На обратном пути Рейн неожиданно сказал:— Вы не доверяете импланту?Марина усмехнулась.— А вы доверяете своему оружию?— Да.— Полностью?Он помолчал.— Нет. Я его проверяю.— Вот и я проверяю.— Хорошее сравнение.— У меня иногда бывает.— Иногда?— Не наглейте, командор.Когда лагерь показался между деревьями, Марина почувствовала облегчение, хотя прошло всего несколько часов. Облегчение сразу испортилось: Талия стояла у ящиков с пистолетом в руке, а Лисандр сидел на камне с таким видом, будто его только что уличили в краже не ботинок, а планеты.— Что случилось? — резко спросил Рейн.Талия показала на один из контейнеров с данными.— Наш полезный гад пытался подключиться к модулю «Арки».Лисандр поднял здоровую руку.— Проверить целостность данных.— Без меня? — Талия сузила глаза. — Конечно. Потому что вы внезапно стали инженером.— Я стал заинтересованным участником процесса.Марина поставила контейнер с водой на землю.— Лисандр.Он посмотрел на неё.— Да?— Вы помните список?— Полезный гад, опасный гад…— Поздравляю. Вы двигаетесь вниз.Он улыбнулся, но уже осторожнее.— Я не повредил модуль.— Я сейчас тоже могу вас не повредить. Вопрос в доверии.Рейн подошёл к контейнеру и проверил замок.— Что вы искали?Лисандр на секунду перестал улыбаться.— Признаки второго сигнала.Талия нахмурилась.— Какого второго?Он посмотрел на Марину.— Когда мы ушли со станции, я получил фрагмент передачи от Центрального консорциума. Они знали не только про «Арку-13». Они знали, что на планете может быть активный маяк.Марина медленно выпрямилась.— И вы решили сказать об этом сейчас?— До этого вы собирались меня ударить тяжёлым предметом. Обстановка не располагала.— Сейчас располагает ещё меньше.Рейн шагнул ближе.— Какой маяк?— Старый. До-династический. Возможно, колониальный. Возможно, военный. Консорциум считал его мифом. Но после взрыва архива пришёл отклик. Короткий. Отсюда.Талия побледнела.— На планете есть работающая технология?— Или то, что от неё осталось.Шурка сказал:— Я не фиксировал активного сигнала после посадки.Марина прищурилась.— А до посадки?Пауза.— Во время прыжка были помехи.— Шурка.— Я обнаружил слабую аномалию в момент выхода из прыжка. Не успел классифицировать.— Ты собирался сказать?— Да.— Когда? После того как маяк выйдет к нам сам и попросит чаю?— Вероятность низкая.— Утешил.Рейн смотрел на Лисандра.— Почему скрыли?— Потому что информация — единственная причина, по которой вы не оставите меня здесь привязанным к дереву.— И вы решили напомнить о своей ценности, когда вас поймали.— Политика — искусство выбирать момент.Марина взяла кружку, налила немного фильтрованной воды, сделала глоток и только потом ответила. Вода была ещё с привкусом фильтра и чужих минералов, но холодная. Настоящая. Она прочистила голову лучше любого крика.— Значит так, — сказала она. — У нас есть вода. Есть следы старых камней у ручья. Есть неизвестный маяк. Есть Лисандр, который будет получать по рукам каждый раз, когда полезет куда не надо. Есть лес с зубами. Есть корабль, который не взлетит. И есть мы четверо, потому что судьба, видимо, решила собрать худшую туристическую группу во вселенной.Талия тихо сказала:— У ручья камни?— Обработанные. Старые. Символ неизвестный.Рейн добавил:— Возможные руины или след поселения.Лисандр впервые выглядел по-настоящему заинтересованным без своей гладкой маски.— Значит, колония не только существовала. Она развивалась.— Или погибла, — сказала Талия.— Или спряталась, — сказал Рейн.Марина посмотрела на лес.И снова почувствовала взгляд.Тот самый. Не звериный.Откуда-то из зелёной глубины.— Или смотрит на нас прямо сейчас, — сказала она тихо.Все замолчали.Лес шумел.Высоко в кронах кричали крылатые существа. Над просекой плавали светящиеся мошки. Разбитый «Эон-7» дымил слабее, но всё ещё торчал в земле, как железная рана. Два купола у камней казались жалкими, маленькими, временными.Марина вдруг очень ясно поняла: они не просто выживают.Они уже попали в чужую историю.И эта история давно началась без них.— Что дальше? — спросила Талия.Рейн посмотрел на Марину.И это заметили все.Даже Лисандр.Неправильный взгляд. Слишком явный. Командор станции, офицер, человек с оружием и опытом, ждал решения от женщины, которая официально была наследницей, неофициально — загадкой, а по сути — деревенской продавщицей, у которой просто голова работала быстрее паники.Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.Вот оно.Начинается.Не корона, не титул, не красивые речи. Просто момент, когда люди смотрят на тебя и ждут: куда теперь?Ей захотелось сказать: «Я не знаю».И это было бы честно.Но бесполезно.Она вытерла мокрые ладони о костюм.— Дальше так. Талия заканчивает маяк, но не включает без общего решения. Лисандр под присмотром Талии выкладывает всё, что знает о втором сигнале. Рейн и я расширяем периметр и готовим нормальные ловушки. Воду фильтруем малыми порциями. Еду экономим. До руин сегодня не идём.Лисандр поднял брови.— Почему?— Потому что к неизвестным руинам не ходят под вечер, после крушения, с травмами и без лагеря. Это не исследование, это приглашение на собственные похороны.— Завтра?— Если переживём ночь.Талия кивнула первой.— Разумно.Рейн — вторым.— Согласен.Лисандр посмотрел на неё чуть дольше.— Вы становитесь лидером, леди Вейр.Марина медленно повернулась к нему.— Нет. Я становлюсь женщиной, которая не хочет умереть из-за чужой глупости. Не путайте. Лидерам потом памятники ставят, а я не люблю пыль.Шурка сказал:— Ваше отрицание лидерства не меняет фактической динамики группы.— Шурка, ты тоже хочешь получить по виртуальной голове?— Я фиксирую реальность.— А я фиксирую, что ты зануда.— Взаимная фиксация завершена.Марина фыркнула.И вдруг рассмеялась.Не громко. Не весело даже. Устало, хрипло, почти болезненно. Но смех вышел настоящим. Через страх, боль, грязь, чужую планету и два спутника над головой.Талия тоже улыбнулась.Рейн смотрел на неё с тем странным выражением, будто ещё не понял, раздражает она его или вытаскивает из какого-то внутреннего мрака.Лисандр улыбался, но его глаза считали.А лес вокруг продолжал наблюдать.День пошёл дальше.Они работали.Марина заставила всех проверить обувь, крепления, воду, оружие и место для сна. Рейн без лишних слов помогал ставить второй ряд сигнальных нитей. Талия материлась над маяком так вдохновенно, что Марина несколько раз мысленно добавляла новые выражения в свой личный словарь. Лисандр, оставленный сортировать данные под её пристальным взглядом, впервые за всё время выглядел не хозяином ситуации, а человеком, которого поставили на неудобную, но нужную работу.К полудню жара стала гуще.Воздух потяжелел. Лес запах сильнее: влажной корой, разогретой смолой, цветами, грибами, водой. Из-под листьев выползали мелкие существа — быстрые, блестящие, многоногие. Одно попыталось залезть в ящик с пайками и было торжественно изгнано Талией с помощью гаечного ключа.— Первый контакт с местной фауной прошёл успешно, — сказала Марина.— Я его чуть не раздавила.— Вот именно. Дипломатия силы.Лисандр поднял глаза от модуля.— Вам бы понравился Центральный консорциум.— Не каркайте.После полудня Талия сумела оживить небольшой сканирующий дрон.Он был размером с ладонь, плоский, с четырьмя тонкими крылышками. Поднялся в воздух, дрожа, как больная стрекоза.— Далеко не полетит, — предупредила Талия. — Помехи, влажность, повреждённая батарея. Но вокруг лагеря глянет.Дрон поднялся над просекой.На маленьком экране появилась картинка сверху: разбитый корабль, камни, куполы, зелёное море леса, борозда падения. Марина увидела, насколько они малы. Просто точка в огромной зелени.Дрон ушёл восточнее, к ручью.Показал извилистую серебряную линию воды.Потом — камни.Сверху стало видно больше: под мхом и деревьями у ручья действительно тянулась старая линия. Не природная. Прямой край, потом угол, потом почти круглая площадка, заросшая корнями. Руины. Маленькие или часть чего-то большего — пока непонятно.— Вот это да, — прошептала Талия.Лисандр подался вперёд.— Увеличьте.Дрон снизился.И в этот момент картинка дёрнулась.На экране мелькнула тень.Не животное.Вернее, может, и животное, но слишком быстрое, слишком вертикальное, слишком… человеческое?Дрон резко потерял высоту.Сигнал пошёл полосами.— Что это было? — спросил Рейн.Талия стучала по панели.— Не знаю. Сигнал режет.Картинка восстановилась на секунду.Лес.Камни.И что-то на одном из камней.Стрела.Нет — не стрела. Тонкий длинный предмет с оперением или резными пластинами на конце. Он торчал в том месте, где секунду назад пролетал дрон.Потом экран погас.Дрон потерян.Тишина у лагеря стала очень плотной.Марина медленно подняла глаза к лесу.— Ну что, — сказала она тихо. — Кажется, аборигены решили не ждать четвёртой главы своего появления.Шурка произнёс:— Объект искусственного происхождения. Вероятность разумного вмешательства — высокая.— Спасибо, Шурка. Без тебя я бы решила, что деревья стреляют от скуки.Рейн уже проверял оружие.Талия выглядела одновременно испуганной и восхищённой.Лисандр улыбался очень слабо, но в глазах у него горело то самое политическое пламя, от которого хотелось сразу дать ему в руки лопату и отправить копать яму для собственной дипломатии.— Контакт, — сказал он.Марина резко повернулась.— Нет.— Леди Вейр…— Нет. Никаких контактов сегодня. Нас заметили. Дрон сбили. Это предупреждение, а не приглашение на чай. Мы не идём туда, не машем руками, не кричим “мы пришли с миром”, не лезем в лес доказывать, какие мы красивые и развитые.Рейн кивнул.— Она права.— Разумеется, права, — сказала Марина. — Я вообще сегодня планировала быть правой и живой. Второе сложнее.Лисандр медленно поднял руки.— Я не предлагаю идти сейчас.— Вы уже предложили глазами.— С вами трудно.— Зато полезно.Марина снова посмотрела на лес.Теперь он не просто наблюдал.Теперь он ответил.Где-то там, у ручья, среди старых камней и мокрых деревьев, были разумные. Потомки колонии? Другой народ? Люди, которые веками жили здесь и научились сбивать дроны так тихо, что Шурка не успел пискнуть? Они уже знали о пришельцах с неба. Видели падение корабля. Подходили к лагерю ночью? Может быть, то большое осторожное существо за периметром вовсе не было зверем?Марина почувствовала, как по спине медленно ползёт холод.Но вместе с холодом пришло и другое.Упрямство.Очень земное.Очень её.— Значит так, — сказала она. — Периметр усиливаем. Световые ловушки — ближе к деревьям. Никаких одиночных выходов. Оружие под рукой, но первыми не стреляем. Если они хотели бы нас убить, могли ночью. Значит, смотрят. Проверяют. И, возможно, ждут, насколько мы глупые.Талия сглотнула.— А мы?Марина посмотрела на лес, на руины на погасшем экране, на два купола, на разбитый корабль.— А мы сегодня будем очень стараться их разочаровать.Рейн впервые за утро едва заметно улыбнулся.— В смысле не быть глупыми?— Именно.Шурка сказал:— Вероятность успеха зависит от поведения Лисандра.Лисандр повернул голову.— Ваш имплант снова меня оскорбляет?Марина подняла бровь.— Он вас ещё бережёт.— Передайте ему мою признательность.— Шурка, полезный гад благодарит.— Принято. Но доверие не повышено.Марина пересказала:— Он не проникся.Лисандр вздохнул.— У нас с ним сложные отношения.— У всех с ним сложные отношения. Он древний, язвительный и живёт у меня в голове. Добро пожаловать в клуб.Лес шумел.День продолжался.Но теперь они все знали: на Арке-13 они не одни.И где-то среди зелёной чащи, за ручьём, за старыми камнями, за тенью потерянной колонии, кто-то уже решил проверить, чего стоят люди, упавшие с неба. ---------- Глава 7. Глава 7. Глава 7 Те, кто смотрит из лесаВечер на Арке-13 наступал не сразу.Он не падал резко, как крышка погреба, и не растекался мягко, как летние сумерки в деревне, когда небо долго держит свет, а у заборов пахнет пылью, травой и чужими ужинами. Здесь всё менялось слоями. Сначала золотисто-зелёный свет местной звезды стал гуще, ниже, как мёд, смешанный с дымом. Потом в тени деревьев проступил синий оттенок. Потом листья, ещё недавно влажно блестевшие, начали темнеть снизу вверх, будто лес сам выбирал, какие части показывать, а какие спрятать до ночи.Марина стояла у края просеки и смотрела туда, где за деревьями, у ручья, пропал дрон.Сбили.Тихо, точно, без лишней суеты.Не хищник. Не случайная ветка. Не каприз чужой планеты.Разум.И этот разум сейчас, вполне возможно, смотрел на них.От такой мысли кожа между лопатками неприятно стягивалась. Очень хотелось обернуться, хотя оборачиваться было не на что. Лес не выдавал себя. Он шуршал, капал, потрескивал, посвистывал в кронах, изредка кричал чем-то далеким и горластым, но в этом шуме не было прямой угрозы. И как раз это раздражало сильнее. Когда зверь рычит — понятно. Когда человек молчит — начинаются варианты.А варианты Марина не любила.В магазине варианты обычно означали: «Марин, я потом занесу», «Марин, ну ты же меня знаешь», «Марин, это не я колбасу в рукав положил, она сама». Здесь масштаб был другой, но суть та же: чем меньше тебе говорят прямо, тем крепче держи нож.— Вы слишком долго смотрите в одну точку, — сказал Шурка.— Тебе жалко?— Это снижает эффективность периферического наблюдения.— Перевожу: не пялься, дура, по сторонам смотри.— Грубая, но функциональная адаптация.Марина чуть повернула голову, не отходя от края просеки.— Ты сегодня особенно заботливый.— Вы сегодня особенно склонны к рискованному поведению.— Я сегодня на чужой планете, на которую рухнула с орбиты. Рискованное поведение само пришло и село рядом.— Ваш юмор стабилен. Это хороший признак.— Шурка, если ты начнёшь радоваться моей стабильности, я начну переживать за свою психику.— Обоснованно.Она всё-таки усмехнулась.Сзади, у лагеря, звенел металл. Рейн и Талия усиливали периметр. После сбитого дрона командор стал ещё молчаливее, если такое вообще возможно. В его молчании было не спокойствие, а расчёт: он двигался вдоль сигнальных нитей, проверял натяжение, угол обзора, доступ к оружию, расстояние до камней, отход к кораблю. Каждый жест — короткий, точный, без суеты. Даже с перевязанным плечом он выглядел человеком, который привык командовать опасностью если не до победы, то хотя бы до приемлемого уровня бардака.Талия работала рядом, ругаясь себе под нос и иногда вслух. Она крепила к обломкам корпуса маленькие световые маячки, перенастраивала датчики, вытаскивала из аварийных комплектов тонкие провода, которые при касании должны были не только звенеть, но и давать короткую ослепляющую вспышку.— Если эта дрянь сработает на мелкую зверюгу, — сказала она, затягивая крепление, — я лично съем инструкцию.— Не советую, — отозвалась Марина. — Рационы и так на вкус как строительный картон. Инструкция может оказаться деликатесом, привыкнем — потом страдать будем.— Я не понимаю половину ваших сравнений, — призналась Талия.— Это нормально. Я сама не понимаю половину своей жизни.Лисандр сидел у ящика с данными, но теперь уже под двойным присмотром: Талиины датчики фиксировали любое подключение, Рейн бросал на него взгляды через каждые несколько минут, а Марина просто периодически смотрела так, что у нормального человека чесались бы руки признаться во всём заранее.Лисандр, к сожалению, нормальным не был.Он выглядел почти довольным.Раненое плечо было перевязано, тёмные волосы снова кое-как приглажены, лицо очищено от большей части грязи. Даже сидя на камне среди аварийных ящиков, на планете, где их могли съесть, убить или оставить без воды, он умудрялся сохранять выражение светского человека, которому просто подали не тот сорт вина. Это раздражало. Но и было полезно: человек, способный сохранять лицо в катастрофе, либо дурак, либо игрок. Лисандр дураком не был. Значит, игрок. А игрока можно использовать, если не позволять ему считать, что он один видит доску.— Вы всё ещё хотите идти к руинам завтра? — спросил он, не поднимая глаз от старого модуля.— Хочу? Нет. Собираюсь? Да.— Любопытное различие.— Хочу я домой, чаю, нормальной еды и чтобы мой кот перестал делать вид, что он владелец недвижимости. А собираюсь идти к руинам, потому что они, похоже, собираются прийти к нам раньше.Лисандр поднял взгляд.— Вы думаете, местные уже рядом?— Я думаю, что если они смогли сбить дрон у ручья, то знают местность лучше нас. Если знают местность лучше нас, могли проследить до лагеря. Если могли проследить, значит, либо уже здесь, либо решили, что мы пока не стоим усилий.— Утешительная мысль.— Я вообще с утра нежная.Шурка добавил:— Вероятность наблюдения извне высокая.— Шурка тоже считает, что за нами смотрят, — сказала Марина.Талия резко подняла голову.— Он фиксирует сигналы?— Нет, — ответил Шурка в голове.Марина передала:— Нет. Он фиксирует паранойю.— Паранойя — это когда угрозы нет, — сказал Рейн, не отрываясь от крепления. — У нас угроза есть. Просто пока не видим форму.Марина посмотрела на него.— Вот за это я вас почти уважаю, командор. Умеете испортить настроение качественно.— Взаимно.— Что взаимно?— Почти уважаю.Талия тихо хмыкнула.Лисандр улыбнулся в кружку.Марина на секунду замерла, потом фыркнула.— Смотрите, Шурка, у командора проснулся юмор. Записывайте дату, время, координаты. Потом историкам пригодится.— Запись ведётся, — немедленно ответил Шурка.Рейн бросил на неё взгляд. Впервые за день в уголке его рта мелькнула почти настоящая улыбка. Очень короткая. Настолько короткая, что её можно было списать на судорогу. Но Марина заметила.И почему-то ей стало чуть теплее.Неправильное чувство.Опасное.Совершенно не вовремя.Она отвернулась к лесу и стала делать вид, что проверяет периметр.— Ваш пульс повысился, — сказал Шурка.— Ещё слово — и я начну считать твои комментарии нарушением личной жизни.— Я встроен в вашу нервную систему.— Вот именно. Сиди тихо в чужой нервной системе и не подглядывай.— Это невозможно.— Тогда хотя бы делай вид, что воспитанный.— У меня нет воспитания.— Заметно.До темноты оставалось меньше двух часов, когда Талия наконец закончила с маяком.Он стоял на плоском камне рядом с ящиками: небольшой цилиндр с выдвинутыми лепестками антенн, обложенный кабелями и подключённый к снятому с корабля аккумуляторному блоку. На вид — самодельная печка будущего, которая в любой момент могла или спасти их, или обидеться и взорваться.— Готово, — сказала Талия, вытирая лоб тыльной стороной ладони. — Теоретически может отправить короткий пакет.— Теоретически, — повторила Марина. — Моё любимое слово после «возможно» и «не взорвётся».— Не взорвётся, — сказала Талия.Пауза.— Скорее всего.— Вот теперь верю.Рейн подошёл к маяку.— Что можем передать?— Координаты падения, базовый статус, запрос помощи, подтверждение существования Арки-13.— Подтверждение не передавать, — сказал Лисандр.Все посмотрели на него.Он поднял здоровую руку.— Слушайте прежде, чем записывать меня в список гадов окончательно. Если станция получит прямое подтверждение, информация уйдёт не только Рейну или нижним секторам. Совет перехватит. Центральный консорциум тоже. Дома начнут гонку. Сюда придут корабли, и первым делом они не будут спрашивать, хочет ли Арка-13 контакта.Марина прищурилась.Вот ведь гад.Опасный, полезный гад.Потому что прав.— А если не передадим, — сказала Талия, — станция может погибнуть, не зная, что есть куда эвакуировать людей.— Мы не знаем, есть ли куда эвакуировать, — ответил Лисандр. — Мы видели лес, руины и стрелу в дроне. Это пока не убежище для станции.Рейн молчал. Слишком долго.Марина посмотрела на него.— Командор?— Прямое подтверждение опасно, — сказал он. — Но молчание тоже. Нужно отправить узкий пакет не в общий аварийный канал, а на личный закрытый контур моей службы. Если он ещё существует.— Совет может читать? — спросила Марина.— При нормальных условиях — нет. При текущем хаосе — возможно, но не сразу.— Шурка?— Можно зашифровать сообщение старым гуманитарным протоколом. Но личный контур Рейна не предназначен для до-династических ключей. Совместимость низкая.— По-человечески.— Сообщение может дойти частично.— Какие части?— Непредсказуемо.Марина зажмурилась на секунду.Вот и решай, Марина. Ты же у нас теперь временно главный здравый смысл среди космических аристократов, техников, военных и политических гадов. На тебе вода, еда, лес, маяк, чужая планета, наблюдатели и древний ИИ с характером Шурки после недосыпа.Она открыла глаза.— Отправляем коротко. Без слова «Арка-13». Без подтверждения колонии. Только: живы, аварийная посадка, координаты зашифрованы, требуется медицинская и техническая помощь, канал небезопасен, прямой ответ не посылать без проверки. И отдельно — для нижних секторов, если дойдёт: не верить решениям внутреннего круга без подтверждения Рейна.Лисандр медленно поднял брови.— Вы только что устроили политическую мину.— Я? Нет. Я всего лишь попросила людей не давать себя красиво угробить.— Это и есть политическая мина.— Значит, пусть лежит. Может, кто-нибудь полезный наступит.Талия смотрела на неё почти с восхищением.— Вы понимаете, что если это дойдёт до станции, Кассандра будет в бешенстве?— Талия, если Кассандра обо мне думает спокойно, значит, я плохо работаю.Рейн сел у маяка и начал вводить сообщение. Двигался быстро, но аккуратно. В его лице снова появилась та внутренняя закрытость, которую Марина уже узнавала: командор принимал риск и складывал его в себя, не показывая окружающим.Она присела рядом.— Если ваш канал перехватят, вас объявят изменником?— Возможно.— Вас это волнует?— Да.Она посмотрела на него с удивлением.Он не отвёл взгляд.— Я не стремлюсь стать мёртвым героем, леди Вейр.— Хорошо. Мёртвые герои вообще неудобные. Их потом все используют в речах, а спросить уже нельзя.— Именно.— Тогда зачем рискуете?Рейн посмотрел на экран маяка.— Потому что на станции остались люди. И потому что если власть полностью перейдёт Кассандре, погибших будет больше.Он сказал это без пафоса.Просто.Как факт.Марина кивнула.— Вот теперь действительно уважаю. Без почти.Он на секунду замер.Потом продолжил ввод.— Осторожнее с такими заявлениями. Я могу привыкнуть.Марина моргнула.Потом медленно повернулась к невидимому Шурке.— Записал?— Да.— В отдельную папку.— Уже.Рейн не спросил, что она опять обсуждает с имплантом. Но уголок его губ дрогнул.Талия запустила маяк.Сначала ничего не произошло.Потом антенны вспыхнули слабым белым светом. Воздух над камнем задрожал. На коже Марины поднялись мелкие волоски. Где-то в глубине маяка тонко запищало, затем звук ушёл в диапазон, который ухо уже не слышало, но тело ощущало неприятной вибрацией в зубах.— Пакет ушёл, — сказала Талия.— Дошёл? — спросил Лисандр.— Если бы я знала, я бы выглядела самодовольнее.Шурка сказал:— Сигнал покинул атмосферу. Дальнейшее отслеживание невозможно из-за помех.— То есть отправили письмо в бутылке, только бутылка космическая.— Упрощённо — да.— Ну хоть что-то.Едва маяк погас, лес ответил.Не сразу.Сначала просто стих один из звуков — высокий стрёкот в кронах, который фоном звучал весь день. Потом умолкли крылатые существа над просекой. Потом тишина пошла кругом, как вода от брошенного камня.Марина медленно поднялась.Рейн уже держал оружие.Талия выключила лишний свет.Лисандр перестал улыбаться.— Шурка?— Фиксирую движение. Несколько объектов на границе восприятия. Северо-восток. Восток. Юго-восток. Они держат дистанцию.— Люди?Пауза.— Не могу подтвердить.— Но не звери?— Поведение организованное.Марина почувствовала, как сердце уходит куда-то в живот.Они окружены не были.Пока.Но их брали в наблюдение.Методично.Тихо.С разных сторон.— Не стрелять, — сказала она сразу.Рейн кивнул.— Пока не атакуют.Лисандр тихо произнёс:— Возможно, сигнал маяка они приняли за угрозу.— Или за глупость, — сказала Марина. — И решили посмотреть на идиотов поближе.Талия прошептала:— Что делаем?Марина посмотрела на лес. На темнеющие стволы. На неподвижные листья. На просветы между деревьями, где уже сгущалась синяя тень.Внутри всё дрожало.Но снаружи она заставила лицо стать спокойным. Не аристократически-фарфоровым, как у Элианы. Не ледяным, как у Кассандры. Просто спокойным. Деревенским. Когда в магазин заходят трое пьяных, а у тебя за спиной касса, хлеб и молодая сменщица, которой страшно.Бояться можно потом.Сначала — голос.— Мы не прячемся, — сказала она. — Но и не провоцируем. Огонь не разводим. Свет минимум. Все у камней. Спиной к укрытию. Оружие опущено, но под рукой. Лисандр, рот держите под контролем.— Вы считаете, что дипломатия мне не пригодится?— Я считаю, что если первое слово скажете вы, нас точно неправильно поймут.Талия нервно хмыкнула.Рейн сказал:— Марина права.Лисандр посмотрел на него, потом на неё.— Вы оба становитесь пугающе единодушны.— Завидуйте молча.Сумерки сгущались.Они заняли позиции у камней. Рейн — чуть впереди, но не закрывая Марину полностью. Уже понял, что если снова попытается поставить её за спину, она начнёт спорить в самый неподходящий момент. Талия села у маяка, держа под рукой инструмент, который мог быть и ключом, и дубиной. Лисандр опустился на камень с левой стороны, пистолет лежал рядом, но рука на нём не лежала. Умный. Показал, что вооружён, но не угрожает.Марина стояла в центре, чуть впереди припасов.В руке нож.Лезвие вниз.Не нападение.Но и не беспомощность.Лес молчал.Потом из темноты прилетел звук.Не голос.Щелчок.Один.Потом второй.Потом короткая трель, похожая на стук деревянных палочек.Марина замерла.— Шурка?— Акустический сигнал. Искусственный или биологически воспроизводимый. Повторяющийся ритм.— Язык?— Недостаточно данных.С востока ответил такой же щелчок.С севера — два коротких.Они переговаривались.Вокруг них.Марина почувствовала, как по спине ползёт холодный пот.— Они координируются, — сказал Рейн тихо.— Да.— Если начнут атаку, бейте по световым ловушкам.— Сначала пусть решат, что мы невкусные.Лисандр вдруг сказал:— Они могли никогда не видеть людей со станции.Марина не повернула головы.— А могли видеть и ненавидеть.— Верно.— Вот поэтому молчите.Из леса вышел первый.Не полностью.Сначала Марина увидела движение между стволами. Тень отделилась от тени. Высокая фигура, почти человеческая, но из-за вечернего света казалось, что она вырастает прямо из леса. Потом ещё шаг — и стало видно больше.Это был человек.И не человек станции.Высокий, широкоплечий, с кожей тёплого медно-коричневого оттенка, с длинными тёмными волосами, заплетёнными частично в тонкие косы и украшенными костяными или деревянными бусинами. На плечах — что-то вроде накидки из мягкой тёмной кожи или плотного растительного волокна. Грудь прикрыта пластинами, похожими на обработанную кору, но двигался он так, словно броня ничего не весила. На руках — кожаные обмотки. В правой — длинное копьё с тёмным наконечником, не металлическим на вид, но опасным.Лицо — резкое, спокойное.Высокие скулы, прямой нос, тёмные глаза, которые даже в сумерках казались слишком внимательными. Не дикарь. Не испуганный абориген. Не человек, который увидел богов с неба.Охотник.Разведчик.Воин.И он смотрел на них так, как Рейн смотрел на угрозу: без суеверия, без восхищения, без страха.Оценивая.Марина вдруг очень ясно поняла: если этот человек решит убить, он сделает это без лишней речи.За ним в тени двигались ещё двое. Ниже, легче, почти бесшумно. Лучники? Или местный аналог. Один держал что-то вроде короткого лука, но с изогнутыми костяными плечами. Второй — тонкие дротики.Рейн чуть напрягся.Марина едва заметно подняла левую руку.Не ему.Всем своим.Не стрелять.Первый местный остановился у линии периметра. Он посмотрел на сигнальную нить, на световые маяки, на обломки, на купола, на ящики. Потом на разбитый корабль.Лицо не изменилось.Но глаза задержались.Он знал, что это такое? Или видел впервые?Марина не знала.Он сказал что-то.Голос низкий, хрипловатый, с резкими гортанными звуками и мягкими длинными окончаниями. Язык был незнакомый. Но не примитивный. В нём был ритм. Структура. Вопрос.Шурка тут же ответил:— Язык неизвестен. Фонетическая запись начата.Марина не двинулась.Местный повторил. Уже короче. С нажимом.Рейн тихо спросил:— Перевод?— Нет, — сказала Марина. — Шурка не знает.Лисандр чуть подался вперёд.— Я могу попробовать универсальный жест мирного контакта.— Только попробуйте встать, и я вас сама положу.— Принято.Марина медленно опустила нож на землю перед собой.Не бросила.Не отшвырнула.Положила.Потом выпрямилась и показала пустые ладони.Сердце колотилось так, что, казалось, его слышно в соседнем лесу.— Мы не враги, — сказала она тихо.Он не понял слов.Конечно не понял.Но интонацию, возможно, услышал.Его взгляд прошёл по её рукам, по лицу, по волосам, по костюму. Задержался на глазах. Марина почувствовала себя не просто увиденной — прочитанной до первого слоя кожи. Он смотрел без вежливости. Без станционных игр. Без Кассандриного яда и Лисандровой улыбки.Прямо.И это было почти невыносимо.Он снова сказал фразу.Шурка вдруг произнёс:— Повторяется корневой звук. Возможно, обозначает «кто» или «что».— Ты можешь воспроизвести?— Да, но произношение через вас может быть неточным.— Давай.— Риск…— Давай, Шурка.Он подал ей звук.Не слово даже — набор движений языка, горла, дыхания. Марина попробовала повторить.Получилось хрипло.Криво.Очень, наверное, смешно.Местный замер.Двое в тени тоже.Он медленно наклонил голову.Не как поклон.Как хищник, который услышал странный звук от незнакомого зверя.Марина подняла руку к себе.— Марина, — сказала она.Рейн резко посмотрел на неё.Талия застыла.Лисандр едва заметно втянул воздух.Ошибка?Возможно.Но если уж начинать контакт, то не именем Элианы Вейр, которая была ключом, наследницей, символом и чужой клеткой. В этом лесу ей нужно было быть собой. Хотя бы для тех, кто ещё не знал, кем ей положено быть.— Марина, — повторила она, касаясь груди.Местный смотрел долго.Потом коснулся пальцами своей груди.— Аран.Слово прозвучало коротко, твёрдо. Аран.Марина повторила осторожно:— Аран.Он чуть сузил глаза.Наверное, произнесла ужасно.— Не смейтесь, — тихо сказала она своим. — Я старалась.— Никто не смеётся, — сказал Рейн.— А вы хотели?— Нет.— Молодец.Шурка сказал:— Фиксирую первое взаимное обозначение личности.— Шурка, не порть момент учёным тоном.— Принято.Аран поднял копьё — не угрожающе, а указывая на корабль. Потом на небо. Потом снова на Марину.Вопрос был понятен даже без языка.Вы упали оттуда?Марина кивнула.Медленно.Показала на небо, потом на корабль, потом развела руками: сломалось.Аран посмотрел на разбитый «Эон-7». Потом сказал что-то своим людям. Один из них бесшумно исчез в лесу. Второй остался.Рейн напрягся.— Один ушёл.— Видела.— Может привести остальных.— Наверняка.— Нужно отступить к кораблю.— Нет.Он посмотрел на неё резко.— Почему?— Потому что если отступим, покажем страх. Если поднимем оружие, покажем угрозу. Пока он говорит — стоим.— Вы доверяете ему?— Нет. Но он пока не стреляет.Аран снова посмотрел на Марину. Потом на Рейна. На оружие в его руке. Лицо стало жёстче.Марина заметила.— Рейн, опустите ствол.— Нет.— Опустите. Не уберите. Просто ниже.— Это риск.— Всё риск. Но если он хотел убить, мы бы уже собирали стрелы из собственной гордости.Рейн медленно опустил оружие.Не полностью. Но достаточно, чтобы жест стал менее угрожающим.Аран это отметил.Потом сделал странное: указал на периметр, на световые нити, и тихо фыркнул. Совсем чуть-чуть. Но Марина поняла.Он смеётся.Не вслух.Но смеётся.— Он ржёт над нашими ловушками? — спросила она.Шурка ответил:— Вероятно, считает их примитивными или заметными.— Передай ему, что у нас тут первый день после падения, критик лесной.— Я не могу передать.— Я знаю. Просто обидно.Марина подняла одну из звенящих нитей пальцем, показала на лес, потом на свои уши: мол, слышать.Аран посмотрел.Потом шагнул в сторону, не касаясь нити, и носком мягкого сапога — или не сапога, а кожаной обмотки — показал место, где нить можно было обойти, не задев. Потом второе. Потом третье.Талия тихо выругалась.— Он показывает, что наш периметр бесполезен.— Не бесполезен, — сказала Марина. — Для тупых зверей полезен. Для умных — позорит нас.Аран поднял взгляд.Марина неожиданно для самой себя развела руками и сказала:— Ну извините, господин лесной инспектор, мы вчера с неба падали, не успели пройти ваши курсы.Он не понял слов.Но, кажется, понял интонацию.Потому что угол его рта дрогнул.Совсем чуть-чуть.Рейн это заметил. И ему, судя по лицу, не понравилось.Лисандр заметил тоже. Ему, судя по глазам, понравилось слишком сильно — как любой новый инструмент дипломатии.Аран вдруг присел у земли, взял палочку и быстро нарисовал на влажной почве круг. Потом рядом — грубую форму корабля. От круга провёл линию к лесу. Поставил несколько точек. Потом перечеркнул одну часть линии и нарисовал рядом знак — не тот, что они видели на камнях, но похожий по стилю: угловатый, короткий, как предупреждение.Марина опустилась на корточки напротив, но за периметр не вышла.— Что это?Шурка анализировал.— Возможно, карта. Он показывает опасную зону между кораблём и ручьём. Точки — наблюдатели или места. Перечёркнутая линия — запрет.Аран посмотрел на неё и повторил короткое слово.— Кхар.Звук был резкий, с глухим «х».Он ткнул палочкой в перечёркнутую зону.— Кхар.— Опасность? — предположила Марина.Он не понял.Она показала на лес, оскалила зубы, изобразила когти и удар.Талия за спиной тихо прошептала:— Никогда не думала, что увижу, как наследница дома Вейр изображает хищника.Лисандр ответил так же тихо:— Исторический момент.Марина не оборачивалась.Аран смотрел на её пантомиму. На лице его появилось странное выражение. Не смех уже. Скорее удивление, смешанное с… интересом.Потом он кивнул.Один раз.И снова ткнул в знак.— Кхар.— Значит, опасность, — сказала Марина. — Хорошо. Спасибо.Она коснулась пальцами груди.— Марина.Потом показала на него.— Аран.Потом на знак.— Кхар.Аран кивнул.Шурка сказал:— Первичный словарь: Марина, Аран, кхар — опасность.— Видишь, учимся.— Ваш метод примитивен, но эффективен.— Лучшее описание моей жизни.Аран поднялся. Сказал ещё одну фразу. Медленнее. Слово «кхар» прозвучало снова. Потом он указал на лес, на темнеющее небо и сделал жест ладонью вниз: оставаться? Лечь? Не идти?— Ночью не ходить, — сказала Марина.Он, кажется, уловил.Потому что посмотрел на неё пристально, потом кивнул.Затем снял с пояса небольшой предмет — связку тонких костяных пластин или резных палочек, перевязанных волокном. Положил на землю у самой линии периметра и отступил.Рейн тихо сказал:— Не трогайте.— Я не идиотка.— Проверим, — сказал Шурка.— Ты тоже не начинай.Аран показал на предмет, потом на лес, потом на себя.Марина поняла не сразу.— Метка? — тихо сказала она. — Чтобы другие знали, что он здесь был?Шурка ответил:— Вероятно. Также может быть предупреждение или временный знак контакта.Аран снова коснулся груди.— Аран.Потом указал на предмет.Потом на Марину.И, прежде чем она успела что-то сделать, развернулся и ушёл в лес.Без шума.Просто стал частью теней между деревьями.Второй местный исчез следом.Лес снова зашумел.Словно ничего не произошло.Марина стояла, не двигаясь.Сердце колотилось.Ноги чуть дрожали.Руки были холодные.Но она не умерла.Никто не выстрелил.Первый контакт состоялся не через торжественную речь, не через флаг, не через великие технологии, а через кривое произношение имени, рисунок палочкой и её идиотское изображение когтей.Где-то в глубине души настоящая Шурка хохотала бы до слёз.— Ну, — сказала Талия очень тихо. — Это было…— Странно? — предложил Лисандр.— Безумно, — сказал Рейн.Марина наконец выдохнула.— Зато без трупов. Для первого знакомства — роскошь.Рейн подошёл к линии периметра, присел возле оставленного предмета, не касаясь.— Это может быть ловушка.— Может, — сказала Марина. — Но если бы он хотел ловушку, оставил бы её так, чтобы мы схватили. А он показал. Значит, скорее знак.— Или он хочет, чтобы мы так думали, — сказал Лисандр.Марина повернулась к нему.— Лисандр, у вас талант превращать любой момент в политическое болото.— Благодарю.— Это не благодарность.— Я привык.Шурка сказал:— Рекомендую просканировать предмет без контакта.Талия уже подтянула сканер.— Никакой активной энергии. Органика. Кость или аналог. Растительное волокно. Следы смолы. Биологической угрозы сканер не видит, но он сегодня видит примерно как пьяный крот.— Очень профессионально, — сказала Марина.— Зато честно.Рейн всё-таки поднял предмет ножом, аккуратно, без касания кожи, и положил на плоский камень. Это действительно оказалась связка пластин. На каждой были вырезаны короткие угловатые знаки. Один знак повторялся чаще: не тот самый «кхар», но похожий по линиям.— Шурка?— Запоминаю. Сопоставление невозможно. Но структура знаков указывает на письменность или систему меток.Талия тихо выдохнула.— Письменность. Значит, они не просто выжившие племена.— Не называйте их племенами свысока, — сказала Марина. — Они нас пока в лесу обходят как слепых котят.— Я не свысока.— На всякий случай.Рейн посмотрел на неё.— Вы защищаете их?— Нет. Я защищаю нас от глупости. Самый быстрый способ умереть в чужом месте — решить, что местные тупее тебя.Лисандр тихо сказал:— Очень здравая мысль.— Запишите себе на ладони.Свет почти ушёл.После ухода Арана лагерь изменился.Не физически. Купола стояли, ящики лежали, периметр звенел на ветру. Но воздух стал другим. Теперь за каждым шорохом мог быть зверь, а мог — человек. За каждым щелчком в ветвях — насекомое или сигнал. За каждым тёмным промежутком между стволами — глаза.Марина настояла на новом порядке ночи.— Вахта по двое, — сказала она. — Один смотрит наружу, второй — лагерь и периметр. Никто не спит без ножа или оружия рядом. К предмету Арана не прикасаемся голыми руками, но убираем под навес, чтобы не намок. Огонь не разводим. Свет минимальный. Еду не открывать у края лагеря. Запахи не разносить. И если кто-то услышит «кхар» из леса — не героически спрашивать “кто здесь”, а будить всех.Талия кивала.Рейн тоже.Лисандр поднял палец.— А если они вернутся для переговоров?— Ночью? В лесу? После предупреждения об опасности? Тогда это не переговоры, а проверка, насколько мы идиоты. Отложим дипломатический восторг до утра.— Вы не любите дипломатию.— Я не люблю, когда ею прикрывают желание сунуть голову в пасть.Талия отдала Марине маленький световой браслет.— Если нажать дважды, будет тихий сигнал мне и Рейну. Если удержать — вспышка. Не держите возле лица.— Почему?— Ослепнете минут на пять.— Спасибо, что предупредили до эксперимента.Рейн тем временем проверил её нож.— Держите его с правой стороны. Так быстрее достанете.— Я правша.— В этом теле у вас левая реакция быстрее.Марина замерла.— Что?— Я заметил. Вы хватаете предметы правой, но закрываетесь левой. Возможно, остаточные навыки Элианы.Шурка подтвердил:— Моторный профиль Элианы демонстрировал левостороннюю реакцию при испуге.Марина медленно посмотрела на свою левую руку.Чужая.Своя.Непонятно.— Значит, нож справа, вспышка слева, — сказала она. — Будем использовать всё, что есть.Рейн кивнул.— Вы быстро учитесь.— Я быстро пугаюсь и делаю вид, что так и задумано.— Это тоже навык.И снова — слишком правильный ответ.Марина отвела взгляд.Когда они наконец распределили вахты, ночь уже опустилась почти полностью.Арка-13 ночью была невероятной.И страшной.Два спутника поднялись выше, заливая просеку двойным светом: белым и холодно-голубым. От этого тени стали странными, раздвоенными. Каждое дерево давало две тени, каждый камень — два тёмных пятна. Лес вокруг не темнел полностью. Он светился изнутри: мхи на стволах давали слабое зелёное сияние, над влажной землёй плыли золотистые точки, высоко в кронах иногда вспыхивали синие пятна — глаза? Цветы? Насекомые? Шурка, конечно, говорил «неизвестно», за что получил мысленный подзатыльник.Марина сидела на первом дежурстве вместе с Рейном.Талия спала в куполе, свернувшись на боку, но сканер держала под рукой. Лисандр лежал во втором куполе, слишком тихо для человека, которому полностью доверяешь. Поэтому Марина периодически поглядывала и туда тоже.Рейн сидел у камня, оружие на коленях. Марина — рядом, но чуть ниже, на свернутом термоодеяле. Между ними стояла кружка с тёплой водой. Одна на двоих. Не потому что романтика, а потому что посуды мало и мыть нечем. Хотя в свете двух спутников даже грязная кружка могла выглядеть подозрительно интимно.— Вы уверены, что завтра нужно идти к руинам? — спросил Рейн тихо.— Нет.Он повернул голову.— Но пойдёте.— Да.— Почему?Марина посмотрела на лес.Там, где исчез Аран, сейчас ничего не было. Только стволы, мох, голубая тень.— Потому что он предупредил. Не напал. Не потребовал уйти. Предупредил. Значит, либо хочет, чтобы мы жили, либо хочет посмотреть, как мы будем слушаться. В обоих случаях утром надо понять, что за «кхар».— Может быть ловушка.— Может. Но сидеть у разбитого корабля и ждать, пока нас решат на вкус, тоже ловушка.Рейн молчал.Потом сказал:— Вы мыслите не как Элиана.Марина медленно вдохнула.Вот он.Не обвинение.Не проверка даже.Факт.— А как она мыслила?Рейн смотрел в лес.— Осторожно. С оглядкой на тех, кто может осудить. Она боялась сделать неверный шаг.— А вы хорошо её знали?— Нет.— Но судите уверенно.— Я охранял коридоры, где она жила. Видел достаточно.Чужая память шевельнулась.Элиана, проходящая мимо молодого офицера. Опущенные глаза. Желание посмотреть. Страх, что Кассандра заметит. Рейн у стены, тогда ещё младший офицер, прямой, спокойный, с синяком у скулы. Он не смотрел на неё долго, но отступал на полшага, давая пройти.Марина вдруг сказала:— Она вас замечала.Рейн повернулся.— Что?— Куски памяти. Она видела вас. Кадетом. Потом офицером. Просто не говорила.Он долго молчал.— Почему вы мне это сказали?Марина сама не знала.Наверное, потому что Элиана внутри опять тихо болела. Потому что эта девочка всю жизнь молчала, и хоть кто-то должен был сказать за неё пару слов. Пусть даже поздно.— Потому что вы думали, что она была пустым фарфором. А она просто была заперта внутри собственной головы.Рейн опустил взгляд на оружие.— Я не думал, что она пустая.— А что думали?— Что она сдаётся.Марина кивнула.Больно, но честно.— Может, сдавалась. А может, у неё просто не было ни одного человека, который сказал бы: «Бей, малая, потом разберёмся».— Это сказал бы ваш брат?Она усмехнулась.— Мой брат сначала сказал бы: «Почему нож не в руке?» Потом уже всё остальное.Рейн посмотрел на неё внимательнее.— Вы часто говорите о нём.— Потому что он научил меня не дохнуть от первой неприятности.— Он жив?Вопрос был тихий.Марина посмотрела на кружку.Вода в ней отражала два спутника, дрожащие от лёгкого движения её руки.— Для меня — да, — сказала она наконец. — Где-то. В той жизни. В той голове. Не знаю.Рейн не стал уточнять.Но она почувствовала: он услышал больше, чем она сказала.Шурка тихо произнёс:— Риск раскрытия повышается.— Знаю, — мысленно ответила она.— Вы всё равно сказали.— Знаю.— Почему?Марина посмотрела на Рейна. На его уставшее лицо, на тень под глазами, на руку на оружии, на повязку, проступившую тёмным пятном. Он сидел рядом не потому, что верил ей полностью. Не потому, что понимал. Но потому что выбрал быть здесь. И за последние сутки этот выбор стоил ему больше, чем красивые слова многих людей на станции.— Потому что я устала быть одна в собственной лжи, — ответила она Шурке.ИИ молчал так долго, что она почти решила: обиделся или анализирует.Потом сказал:— Я знаю, кто вы.— Ты не человек.— Нет.— Поэтому не считается.— Это спорно.Марина вдруг улыбнулась.— Ревнуешь к командору?— У меня нет эмоциональной структуры для ревности.— Конечно. А у меня нет проблем.— У вас множество проблем.— Вот видишь, мы оба врём плохо.На этот раз Шурка не ответил сразу.Потом сухо произнёс:— Ваше общение со мной оказывает непредвиденное влияние на мои адаптивные контуры.— Переведи.— Вы меня меняете.Марина замерла.В лесу где-то щёлкнуло.Рейн поднял голову.Она тоже.— Потом поговорим, — мысленно сказала она.— Да.Щелчок повторился.Один.Два.Пауза.С юго-востока ответил другой.Не рядом. Далеко.Сигналы.Марина медленно взяла нож.Рейн поднял оружие, но не направил в лес, просто положил руку удобнее.— Они двигаются? — спросила она едва слышно.Шурка ответил:— Два объекта на границе восприятия. Дистанция приблизительно семьдесят метров. Не приближаются.— Смотрят.— Да.Рейн тихо сказал:— Не будим остальных.— Пока нет.Они сидели рядом в свете двух спутников и слушали, как чужие люди переговариваются в темноте.Марина вдруг остро почувствовала абсурдность собственной жизни.Вчера — станция, Кассандра, совет, побег, прыжок.Позавчера — магазин? Или уже вечность назад? Баба Нюра, сахар, Шуркин пирог, Батон, чайник, Сергей с сообщением про отпуск.А сейчас она сидит на планете, которой не должно быть, рядом с командором космической станции, слушает сигналы местных разведчиков и спорит в голове с древним ИИ, названным в честь подруги.Если бы кто-то рассказал — она бы сама вызвала врачей.Хотя нет.Сначала спросила бы, есть ли продолжение.Чуть позже щелчки стихли.Лес снова зашумел обычной ночной жизнью.Рейн опустил оружие.— Они не атакуют.— Они нас считают.— Возможно.— Пусть считают. Главное, чтобы не на ужин.Он посмотрел на неё с почти улыбкой.— У вас удивительная способность снижать ужас до бытовой неприятности.— Иначе ужас вырастет и сядет на голову. А бытовую неприятность можно обругать и заставить стоять в очереди.— Ваша деревня звучит как суровая школа выживания.— Вы даже не представляете. У нас баба Нюра могла одним взглядом заставить поставщика извиниться перед колбасой.Рейн тихо усмехнулся.На этот раз уже точно.Не судорога.Не тень.Улыбка.Усталое лицо стало моложе. Живее. И Марина вдруг подумала, что если бы этот человек когда-нибудь действительно рассмеялся, не коротко, не сдержанно, а по-настоящему, это могло бы быть опаснее любого оружия.Она тут же мысленно одёрнула себя.Не время.Не место.Не тело.Не жизнь.Шурка деликатно промолчал.Марина насторожилась.— Ты почему молчишь?— Я обучаюсь воспитанию.— Не пугай меня.Когда пришло время будить Талию, Марина поняла, что не хочет идти спать.Не потому что бодра. Она устала так, что глаза резало. Просто сон означал доверить ночь другим. А доверие — штука роскошная. Но Рейн посмотрел на неё и сказал:— Спать.— Командор…— Это не обсуждение.— У меня аллергия на приказы.— Тогда считайте это медицинской рекомендацией.— Ещё хуже.Талия выбралась из купола, зевая и держась за ребро.— Идите, Марина. Если что, я заору так, что местные письменность забудут.— Убедила.Марина поднялась, но перед тем как уйти в купол, посмотрела на связку пластин, оставленную Араном. Она лежала на камне под навесом, сухая, тёмная, странная. Первый предмет этого мира, который им дали не как добычу и не как угрозу.Знак.Предупреждение.Или метка.Она не знала.Но почему-то почувствовала: утром это станет важнее, чем им всем кажется.В куполе было темно и тесно. Марина легла на бок, положив нож рядом так, чтобы рука сразу нашла рукоять. Снаружи тихо переговаривались Талия и Рейн. Лисандр спал или делал вид. Лес шуршал, дышал, смотрел.— Шурка, — прошептала она.— Да.— Если я начну во сне говорить лишнее…— Я могу активировать мягкий нейросигнал и разбудить вас.— Сделай.— Вы мне доверяете эту функцию?Марина закрыла глаза.— Нет. Но выбора нет.— Честно.— Учись.Пауза.— Марина.— Что?— Сегодня вы назвали себя своим именем перед Араном.Она открыла глаза в темноте.— Знаю.— Почему?Марина долго молчала.Потом сказала:— Потому что он не знает Элиану. И, может быть, это единственное место, где я могу начать не с чужой лжи.Шурка не ответил сразу.— Это опасно.— Всё опасно.— Да.— Но иногда надо хоть где-то быть собой. А то можно забыть, кто ты.Внутри, глубоко, шевельнулась чужая память. Элиана у зеркала. Элиана с опущенными глазами. Элиана, которая так долго была тем, что от неё хотели, что почти исчезла.Марина сжала нож в темноте.— Я не исчезну, — прошептала она. — Ни за неё, ни за себя.Шурка сказал очень тихо:— Я запомню.И она уснула.На этот раз сон пришёл не провалом.Он пришёл лесом.Ей снилось, что она снова в детстве идёт за Сергеем по мокрой траве. За плечами рюкзак, в руке нож, в кармане спички. Сергей идёт впереди и не оборачивается.— Быстрее, малая.— Я и так быстро!— Лес не ждёт.— Да пошёл ты со своим лесом!Он смеётся.Потом деревья становятся выше. Небо зеленеет. Вместо одного спутника — два. Сергей исчезает между стволами, а из тени выходит Аран. Смотрит молча, протягивает ей связку костяных пластин.Она хочет спросить: «Где мой брат?»Но изо рта выходит другое слово:— Кхар.Аран качает головой.И показывает не на лес.На неё.Марина проснулась резко, без крика.В куполе было темно.Снаружи ещё ночь.Сердце колотилось.— Шурка, — прошептала она.— Я здесь.— Я говорила во сне?— Одно слово.— Какое?— Кхар.Марина медленно села.В этот момент снаружи раздался резкий металлический звон периметра.Потом второй.Потом короткий вскрик Талии.— Марина! Рейн!Она выскочила из купола с ножом в руке.Лагерь был залит двойным светом спутников и холодной вспышкой маяка. Талия стояла у северной линии периметра, держа пистолет обеими руками. Рейн уже был рядом с ней, оружие поднято. Лисандр выбрался из второго купола, бледный, но собранный.У самой сигнальной нити, не переходя её, лежал предмет.Нет.Не предмет.Туша.Один из ночных шестилапых хищников, тех, что приходили вчера. Горло перерезано чисто и глубоко. Тёмная кровь впитывалась в землю. Тело ещё дёргалось.А рядом, воткнутая в грунт перед периметром, стояла короткая стрела с тёмным оперением.На древке был вырезан знак.Тот самый, который Аран рисовал на земле.Кхар.Лес молчал.Совсем.Марина почувствовала, как холод проходит по позвоночнику.Рейн тихо сказал:— Это предупреждение.Лисандр добавил:— Или подарок.Талия сглотнула.— Или демонстрация.Марина смотрела на мёртвого хищника, на стрелу, на тёмную стену леса.И вдруг поняла.Аран приходил не просто знакомиться.Он проверял, способны ли они понимать.Ночью к их лагерю подошёл хищник.Они его даже не заметили.А местные заметили.И убили раньше, чем он пересёк линию.Не для того, чтобы спасти.Чтобы показать: ваш периметр — детская игрушка. Ваши глаза — слепые. Ваши жизни здесь пока держатся не на ваших технологиях.Марина медленно выдохнула.Потом подняла взгляд в тёмный лес.Где-то там, между стволами, кто-то точно был.Она не видела.Но знала.И, не поднимая ножа, не делая резких движений, она коснулась пальцами своей груди.— Марина, — сказала тихо.Потом указала на стрелу.— Аран.Потом на мёртвого хищника.И, помолчав, добавила:— Спасибо.Слова ушли в ночь.Лес не ответил.Но где-то далеко, почти на границе слуха, раздался один короткий щелчок.Один.И тишина.Шурка в голове произнёс:— Контакт развивается.Марина посмотрела на тёмную кровь у периметра.— Нет, Шурка. Нас пока просто учат не умирать.Она повернулась к своим.Рейн смотрел на лес с новым выражением. Талия — на стрелу, будто та была одновременно угрозой и научным чудом. Лисандр — на Марину, и в его глазах уже снова шли расчёты.— Что делаем? — спросила Талия почти шёпотом.Марина посмотрела на небо, где два спутника висели над чужими деревьями, на разбитый корабль, на свои жалкие ловушки, на мёртвого зверя, которого они не услышали.Потом сказала:— Утром идём к ручью. Но не как хозяева. Как ученики.Рейн медленно кивнул.— А ночью?Марина опустила взгляд на стрелу.— Ночью не спим по одному. И периметр переделываем прямо сейчас.Лисандр тихо сказал:— Вы быстро принимаете правила.Марина усмехнулась без веселья.— Я продавщицей работала. Если не понял правила местных бабушек в первый день, на второй тебя сожрут без всякого леса.Никто не понял сравнение полностью.Но почему-то всем стало ясно.Она подняла металлический обломок и пошла к северной нити.— Шурка.— Да?— Запоминай всё. Знаки, звуки, жесты, следы. Завтра будем учиться говорить.— Я уже начал.— И ещё.— Да?Марина посмотрела в лес.— Больше не называй их аборигенами даже в анализе. Они здесь дома. А аборигены пока мы.Пауза.— Принято.И это, почему-то, прозвучало как первый настоящий шаг к выживанию. ---------- Глава 8. Глава 8. Глава 8 Тропа между руинамиНочь после стрелы никто толком не спал.Даже Талия, которая всё-таки умудрилась задремать ближе к рассвету прямо у ящика с оборудованием, просыпалась от каждого щелчка в лесу и хваталась за пистолет так, будто собиралась лично объявить войну всей планете. Лисандр спал тихо, слишком тихо, и Марина уже начинала подозревать, что этот человек даже во сне интригует. Рейн не спал вообще. Или делал это с открытыми глазами, как некоторые хищники: неподвижно, собранно, с оружием у колена и взглядом, который умел держать темноту на расстоянии.Марина сидела у северного края периметра, завернувшись в термоодеяло поверх куртки, и смотрела на стрелу.Они так и не убрали её.Тонкое древко из тёмного дерева, чёрное оперение, резной знак у основания наконечника. Простая вещь. Почти примитивная, если смотреть глазами людей со станции, привыкших к импульсному оружию, защитным полям и нейросетям. Но после вчерашнего разговора, после мёртвого хищника у сигнальной нити, после того единственного щелчка из леса стрела ощущалась иначе.Не угрозой.Сообщением.Очень жёстким сообщением.«Вы не видите половину того, что вас убьёт».И ведь правда не видели.Марина вспоминала ту тварь: шестилапую, длинную, тёмную, скользкую, с пастью, которую лучше рассматривать на расстоянии и желательно уже после того, как кто-то другой её убил. Она подошла почти к самому лагерю, а они даже не услышали. Ни Рейн с его опытом. Ни Талия со сканерами. Ни Шурка со своими древними мозгами в её черепе.Аран услышал.Или тот, кого он оставил наблюдать.Марина провела пальцами по виску, чувствуя под кожей слабое тепло импланта. Иногда ей казалось, что Шурка сидит где-то прямо за левым глазом, сложив виртуальные руки на виртуальной груди, и оценивает каждую её мысль с видом очень древнего, очень высокомерного таракана.— Вы снова анализируете риск собственной смерти, — сказал он.— Потому что собственная смерть как-то подозрительно часто рядом ходит.— Это полезно.— Что именно? Смерть или анализ?— Анализ.— А то я уже забеспокоилась за твою систему ценностей.— Моя система ценностей претерпевает нестандартные изменения.Марина на секунду перестала смотреть на стрелу.— Шурка, это ты сейчас поэтично сказал, что я плохо на тебя влияю?— Вы влияете на меня интенсивно.— Плохо или хорошо?Пауза.— Недостаточно данных.Она тихо фыркнула.— Вот и живи с этим, древняя кастрюля.— Я не кастрюля.— Уже родное возражение.В лесу за периметром начинало светлеть. Не совсем рассвет — скорее тьма переставала быть плотной. Между деревьями проступали серые стволы, влажные ленты мха, крохотные зелёные огни на коре. Два спутника бледнели, растворяясь в утренней дымке. Где-то далеко протяжно крикнуло крупное существо, и ему ответили три коротких щелчка из разных сторон леса.Марина замерла.— Сигнал?— Да, — ответил Шурка. — Похож на ночные звуки наблюдателей. Записываю.— Они всё ещё рядом?— Вероятность высокая. Прямого контакта нет.— Прямой контакт у нас был вчера, когда они положили труп у порога. Очень деликатно, почти букет.— В некоторых культурах демонстрация убитой угрозы может означать защиту, предупреждение, претензию на территориальное превосходство или проверку реакции.— Спасибо, профессор. То есть вариантов от «мы вас спасли» до «вы идиоты, смотрите под ноги».— Да.— Ставлю на второе. С элементами первого.Сзади тихо подошёл Рейн.Она услышала его не сразу — и это раздражало. Он двигался мягко, не ломая веток, не задевая обломки периметра. Для человека станции он слишком хорошо умел быть незаметным. Или это она ещё плохо привыкла к местным звукам.— Вы опять не спали, — сказал он.— А вы?— Я дежурил.— Прекрасное слово для бессонницы в форме.Он остановился рядом, посмотрел на стрелу.В утренней серости лицо командора казалось жёстче, чем днём. Усталость легла под глазами тёмными тенями. Повязка на плече пропиталась по краю, но он снова делал вид, что ничего не произошло. Волосы после ночи чуть растрепались, на щеке осталась полоска грязи, и от этого Рейн выглядел не как холодный офицер верхних уровней, а как живой мужчина, которого тоже можно ранить, утомить, разозлить и, возможно, довести до улыбки.Марина поспешно отвернулась к лесу.Шурка молчал.Подозрительно.— Даже не думай комментировать, — мысленно сказала она.— Я обучаюсь воспитанию.— Ты обучаешься подглядывать молча.— Это эффективнее.— Шурка.— Молчу.Рейн присел на корточки у стрелы, не касаясь её.— Наконечник не металлический.— Камень?— Возможно. Или кость. Но заточка идеальная.— Аран умеет работать руками.— Или его люди.— Его люди, — повторила Марина. — Интересно, кто он у них? Просто охотник? Разведчик? Начальник местного ЖЭКа по лесным вопросам?— ЖЭКа?— Организация, которая должна чинить всё, но чаще портит настроение. Неважно.Рейн посмотрел на край леса.— Он командует. Те двое вчера реагировали на его жесты. Не как случайные охотники. Как группа.— Военный?— Не в нашем смысле. Но обученный.— Опасный?— Очень.Марина кивнула.Она и сама это чувствовала. В Аране не было театральной угрозы. Он не пытался казаться страшным. Просто был человеком, который знает свой лес, свои правила, своё оружие и цену чужой глупости. После станции, где опасность ходила в дорогих тканях и улыбалась заботливыми губами Кассандры, такая прямая опасность казалась почти честной.— Сегодня идём к ручью, — сказала она.— Да.— Не толпой.— Я, вы, Талия.— Лисандр останется?Рейн повернул голову.— Вы хотите оставить его одного у лагеря?— Нет. Я хочу оставить его привязанным к камню с табличкой «не кормить после полуночи», но боюсь, он уговорит камень вступить в союз.Рейн впервые за утро почти улыбнулся.— Тогда он идёт с нами.— Вот и я думаю. Полезного гада нельзя выпускать из виду.— Он опасен.— Все опасны. Просто Лисандр об этом помнит и хочет, чтобы мы тоже не забывали.— Аран опаснее.— Аран вчера мог нас убить и не убил.— Лисандр тоже пока не убил.— У Лисандра просто не было выгодного момента.Рейн посмотрел на неё уже без улыбки.— Вы хорошо читаете людей.Марина пожала плечом и тут же поморщилась от боли.— Деревенский магазин. Лучший университет психологии. Через полгода за прилавком начинаешь понимать по шагам, кто пришёл за хлебом, кто за скандалом, а кто будет просить в долг и врать, что кошелёк дома забыл.— И что вы понимаете по мне?Вопрос прозвучал спокойно.Слишком спокойно.Марина посмотрела на него.Утренний свет мягко лег на его лицо: на резкие скулы, на серые глаза, на складку между бровями. Рейн спрашивал без кокетства. Без игры. Но не просто так.Она могла отшутиться.Очень хотелось отшутиться.Но почему-то сказала правду. Не всю, конечно. Всю правду она сама ещё не знала.— Вы привыкли быть стеной. Всем удобно: за стеной можно спрятаться, на стену можно повесить ответственность, в стену можно стрелять. А стена вроде как не должна жаловаться. Только вы не стена. Вы человек. Уставший, злой, слишком дисциплинированный человек, который уже давно понял, что приказы бывают глупее паники, но всё ещё держится за службу, потому что иначе придётся решить, кто вы без неё.Он молчал.Очень долго.Лес шумел за их спинами. Где-то у лагеря Талия тихо ругалась, выбираясь из купола. Лисандр что-то кашлянул и зашуршал термоодеялом.Рейн медленно поднялся.— Ваш брат действительно хорошо вас учил.— Это не брат. Это покупатели.Он посмотрел на неё так, будто хотел что-то сказать. Потом не сказал.Только произнёс:— Собираемся через двадцать минут.И ушёл к оружию.Марина выдохнула.— Шурка.— Да?— Я сейчас слишком много сказала?— Да.— Спасибо, утешил.— Но сказанное повысило уровень доверия Рейна.— Ты теперь ещё и доверие меряешь?— По микромимике, дыханию, зрачковой реакции, паузам и изменению мышечного напряжения.— Какой кошмар. Ты бы в моём магазине всех клиентов до слёз довёл.— Вероятно.— Хотя полезно. Особенно с Петровичем.Талия выбралась из купола, держась за бок и щурясь на свет.— Я слышала слово «собираемся». Скажите, что мне показалось.— Не показалось, — сказала Марина. — Идём к ручью и руинам.— Прекрасно. Я как раз мечтала утром прогуляться туда, где кто-то сбил мой дрон стрелой.— Не ваш, а общий.— Я его оживила, значит, мой. Посмертно.Лисандр появился последним. Вышел из купола аккуратно, даже слишком, поправляя повязку на плече. Выглядел он лучше, чем должен был. Это раздражало. Человек после крушения, ночи на чужой планете и угрозы местных жителей обязан выглядеть хотя бы немного помятым морально. Лисандр же выглядел как дипломат, который просто провёл переговоры в крайне неудобном зале.— Доброе утро, — сказал он.— Пока спорное, — ответила Марина.Он посмотрел на стрелу.— Они приходили ещё?— Если приходили, были вежливее вас и не стали болтать.— Значит, я должен учиться у местных.— Начните с молчания. У них хорошо получается.Лисандр улыбнулся.— Боюсь, это не мой сильный навык.— Ничего. Лес большой, научит.Сборы заняли меньше получаса.Они оставили лагерь максимально закрытым: припасы под мембраной и камнями, маяк отключён и замаскирован, данные спрятаны в технический контейнер с сигналом вскрытия. Талия настояла, что если кто-то полезет без неё, контейнер завизжит так, что местные хищники сами придут посмотреть на идиота. Марина одобрила.Уходить от лагеря было неприятно.Очень.Каждый шаг в сторону леса казался шагом от единственного условно безопасного места. Разбитый корабль, камни, купола, жалкий периметр — всё это было плохой крепостью, но своей. Лес же был чужим. Влажным. Наблюдающим.А ещё теперь они знали, что он не пуст.Марина шла второй — за Рейном. Талия позади неё, Лисандр последним, что, конечно, не было случайностью: Рейн не хотел оставлять его за своей спиной без контроля, но Марина настояла, что если Лисандр будет между ними, она не сможет видеть, что он трогает. В итоге Лисандр оказался сзади, но под наблюдением Шурки через её зрительные подсказки и под периодическими взглядами Талии, которая держала инструмент так, будто всё ещё была готова официально признать его дубинкой.Лес утром был другим.Не таким сказочным, как с просеки.Внутри он оказался плотным, влажным, многослойным. Свет падал сверху пятнами, и каждое пятно будто открывало отдельную сцену: здесь — широкие листья с фиолетовыми прожилками, на которых сидели прозрачные насекомые; там — ствол, обвитый серебристыми лианами; дальше — тёмная лужа, на поверхности которой плавали мелкие синие цветы; ещё дальше — корни, выпирающие из земли, как спины спящих зверей.Запахи менялись каждые несколько шагов. Смола. Мокрый камень. Грибы. Сладковатые цветы. Горькая трава. Иногда — резкий мускусный запах животных, от которого Рейн сразу поднимал руку, и все замирали.Шурка постоянно выдавал короткие предупреждения:— Справа растение выделяет летучие вещества. Не касаться.— Под ногами мягкий грунт. Вероятность провала.— Слева движение мелкого объекта. Неопасно.— Неизвестная спора на уровне лица. Задержите дыхание.На четвёртом предупреждении Марина не выдержала.— Шурка, я понимаю, что ты стараешься, но у меня ощущение, будто я иду по рынку, а ты комментируешь каждую подозрительную колбасу.— Если бы колбаса могла вас убить, комментарии были бы полезны.— У нас в деревне и такая бывала.— Это многое объясняет.Талия, услышав часть разговора вслух, спросила:— Он опять вас раздражает?— Он дышит мне в мозг.— У него нет дыхания, — машинально сказала Талия.Марина повернулась.— Не становитесь на его сторону.— Простите.Рейн остановился у знакомого тёмного ствола с синим цветком. Марина узнала место: они здесь проходили вчера к ручью. Значит, маршрут держат правильно.— Дальше осторожнее, — сказал он. — Отсюда начинается зона наблюдения.— Она началась, когда мы упали с неба, — тихо сказала Марина.Лисандр позади мягко добавил:— Согласен. Если бы я жил здесь и увидел падающий корабль, я бы уже знал, кто в нём, сколько их и насколько они глупы.— Поэтому мы вас и держим под присмотром, — сказала Марина. — Мышление подозрительно полезное.— Я тронут.— Не надо. Вдруг привыкнете.Они дошли до ручья без происшествий.И это само по себе было подозрительно.Вода бежала по камням так же, как вчера: прозрачная, тёмная, с золотистыми листьями на поверхности. У берега виднелись следы ночных животных. Новые. Много. Марина присела, рассматривая влажную глину.— Тут была целая очередь.Рейн опустился рядом.— Травоядные. Мелкие. Один крупный хищник.— Где?Он показал на отпечаток чуть выше по течению.Марина присмотрелась.След был глубокий, трёхпалый, с когтями. Не тот шестилапый мелкий хищник. Больше. Намного. Вчера она видела похожий у лагеря, но этот был свежее.— Он проходил ночью?— После дождевой росы. Ближе к утру.Марина посмотрела в сторону лагеря.— То есть пока мы спали, тут гуляло нечто размером с очень плохие новости.— Да.Шурка сказал:— След совпадает с крупным объектом, не приблизившимся к лагерю из-за вмешательства местных наблюдателей.— Ты думаешь, они его отогнали?— Возможно.— Вот опять.Рейн поднялся.— Руины выше по течению.Талия уже смотрела на старые каменные плиты у берега, почти забыв дышать.— Это точно обработка. Смотрите на край. И вот здесь — след термореза или аналога. Старый, очень старый, но это технология. Не каменный инструмент.Лисандр подошёл ближе, но Марина подняла палец.— Сначала смотрит Талия. Потом вы.— Я не собирался ничего трогать.— Вы дышали слишком заинтересованно.— Это уже преступление?— В вашем исполнении — подготовка.Рейн тихо сказал:— Они здесь.Все замерли.Марина не стала спрашивать «кто». Она почувствовала раньше, чем увидела.Лес стал тише.На другом берегу ручья, между тёмными стволами, стояли двое местных.Не Аран.Один — высокий худой мужчина с коротким луком в руках, волосы собраны в пучок, лицо закрыто полосами тёмной краски или пигмента. Второй — женщина. Невысокая, жилистая, с длинной косой, перекинутой через плечо, и дротиком в руке. Одежда из кожи, волокон, пластин коры или кости. Никакой суеты. Никакой паники.Они стояли там, где ещё секунду назад был просто лес.Марина медленно подняла руки ладонями вперёд.— Не стрелять, — сказала она своим.Рейн не опустил оружие полностью, но ствол ушёл вниз.Женщина на другом берегу сказала короткое слово.— Кхар? — тихо спросила Марина.— Нет, — сказал Шурка. — Другой звук. Записываю.Мужчина с луком щёлкнул языком — один раз, резко.Из-за деревьев вышел Аран.На свету он выглядел ещё внушительнее, чем ночью. Высокий, спокойный, с тёмными волосами, заплетёнными у висков, с кожей цвета тёплой меди. На его плечах была новая накидка — или вчера в сумерках Марина не разглядела — из плотного тёмного материала, украшенного узором из белых костяных пластин. Копьё в руке. На поясе нож, короткий топорик с изогнутым лезвием и несколько тонких дротиков.И никаких признаков удивления.Он ждал их.Конечно.Марина медленно коснулась пальцами своей груди.— Марина.Аран посмотрел на неё.— Марина, — повторил он.Произнёс почти правильно. Чуть твёрже, с ударением странным, но узнаваемо.У Марины почему-то перехватило горло.В этом чужом мире, где её называли Элианой, леди Вейр, ключом, объектом, носителем, флешкой — как угодно, только не собой, — этот человек из леса, которого она знала меньше суток, произнёс её настоящее имя. Не идеально. Но без сомнения.Она кивнула.— Аран.Он коротко коснулся своей груди.Потом указал на ручей, на плиты, на лес выше по течению. Сказал фразу, в которой снова прозвучало «кхар». Потом ещё одно слово: «Саат». Или «Са-ат». Шурка тут же отметил звук.— Возможно, название места, — сказал ИИ.— Руины? — тихо спросила Марина.— Недостаточно данных.Марина взяла палку и на влажной земле с их стороны нарисовала маленький круг — лагерь, потом линию к ручью, потом указала на себя и своих. Затем вопросительно посмотрела на Арана и показала вверх по течению: можно?Аран смотрел на рисунок.Потом перевёл взгляд на Рейна.На оружие.На Лисандра.На Талию.И снова на Марину.Сказал что-то женщине с дротиком. Та ответила резко, с явным недовольством. Мужчина с луком молчал, но его пальцы лежали на тетиве.— Они спорят? — спросила Талия шёпотом.— Да, — сказал Шурка. — По интонации женщина возражает.Лисандр тихо произнёс:— Возможно, против того, чтобы вести нас к руинам.— Спасибо, капитан очевидность, — сказала Марина.— Капитаном я не был.— Не важно.Аран поднял руку, и спор прекратился.Не грубо. Не силой. Просто жест — и оба замолчали.Он указал на Марину.Потом на себя.Потом вверх по течению.Потом на остальных — и покачал головой.Рейн сразу сказал:— Нет.Марина даже не обернулась.— Он хочет, чтобы я шла одна с ним.— Нет.— Я слышала.— И это не обсуждается.Теперь она повернулась.— Командор, если он хотел бы убить меня, ему не нужно приглашать меня на прогулку. Он мог позволить хищнику ночью зайти в лагерь. Или стрелой снять меня здесь, у ручья.— Может, ему нужны вы живой.— Всем я нужна живой. Это уже почти скучно.— Это не аргумент.— Это факт.Рейн подошёл ближе, понизив голос:— Вы не пойдёте одна в лес с вооружённым местным, языка которого не знаете, на планете, где мы не понимаем правил.— Тогда мы не узнаем правил.— Мы можем ждать.— Чего? Пока они решат, что мы слишком тупые для общения? Пока нас найдёт хищник? Пока станция пришлёт Кассандру? Нет.Лисандр вмешался мягко:— Я бы сказал, что предложение Арана — тест. Если вы откажетесь, он сделает вывод. Если пойдёте с охраной, тоже.— Вот видите, даже полезный гад понимает.— Я не одобрял риск.— Но?Лисандр улыбнулся слабо.— Но политически вы правы.Рейн посмотрел на него так, будто хотел сказать, куда можно деть политическую правоту.Талия нервно сжала сканер.— Марина, это правда опасно.— Я знаю.И она действительно знала.Ей было страшно.Не красиво страшно, не героически, а до сухости во рту. Идти одной с Араном означало выйти из зоны хоть какой-то защиты. Оставить Рейна, Талию, оружие, понятные голоса. Пойти за человеком, который умеет двигаться по этому лесу так, что она его не слышит. К людям, которые сбивают дроны и убивают хищников у лагеря, оставляя стрелы как записки.Но если она не пойдёт, они останутся слепыми.А слепые на Арке-13 долго не жили.Марина посмотрела на Арана.Он ждал.Без нетерпения.Без давления.Просто стоял на другом берегу, зная, что выбор за ней. И, возможно, уже зная, что она выберет.Вот это раздражало.— Шурка, — мысленно сказала она.— Да.— Если я пойду, ты сможешь вести запись, анализ, маршрут?— Да. Но связь с Рейном отсутствует. Я не могу передавать им данные без внешнего устройства.— А если меня попытаются убить?— Я смогу предупредить за доли секунды.— Великолепно. Успею красиво удивиться.— Также могу активировать болевой импульс для ускорения реакции.— Ты только попробуй ударить меня током без предупреждения.— В экстремальной ситуации предупреждение неэффективно.— Шурка.— Я постараюсь предупредить.— Уже лучше.Она повернулась к Рейну.— Дайте мне один маячок. Без активного сигнала. Только если нажму три раза.— Нет.— Рейн.Он замолчал.Впервые она назвала его не командором.И он это услышал.Марина сказала тише:— Мне страшно. Я не делаю вид, что нет. Но если мы сейчас спрячемся за оружие, они не станут говорить. А нам нужно говорить. Очень нужно.Его лицо оставалось жёстким.Но глаза изменились.— Десять минут, — сказал он наконец. — Если через десять минут вы не вернётесь…Аран вдруг произнёс слово.Резко.Все посмотрели на него.Он поднял руку. Показал на небо, где солнце поднималось выше. Потом развёл пальцы: пять? Нет, не пять. Три? Сложно.Шурка сказал:— Возможно, он понял часть смысла по интонации. Предлагает ограничение времени.Аран показал на Марину, потом на себя, потом сделал жест: идти — вернуться. Затем указал на Рейна и провёл ладонью по линии ручья: ждать.Марина перевела:— Он говорит, что вернёт.— Или что вы вернётесь в виде предупреждения, — мрачно сказала Талия.— Спасибо, Талия. Оптимистичный вклад принят.Рейн достал маленький маячок и протянул ей.— Три нажатия — сигнал. Держите под рукавом. Не показывайте.Марина взяла.Их пальцы на секунду соприкоснулись.Коротко.Но от этого прикосновения почему-то стало труднее вдохнуть.— Если что-то пойдёт не так, — сказал он, — бегите к воде. Я пойду по руслу.— А если я не смогу бежать?— Тогда тяните время.— Это я умею. В очереди перед праздниками тренировалась.Он не понял, но кивнул.Марина убрала нож в ножны, но не отдала. Аран заметил. Ничего не сказал. Только сам опустил копьё ниже, не убирая.Компромисс.Она перешла ручей по камням.Первый камень был скользкий. Вода холодно брызнула на ботинок. Второй качнулся. Марина едва не взмахнула руками, но удержалась. Перед Араном падать в ручей не хотелось. Не то чтобы её мнение о себе зависело от местного охотника, но всё-таки начинать дипломатический контакт с плюха было бы обидно.На другом берегу она остановилась перед ним.Слишком близко.Теперь он был выше её почти на голову. От него пахло дымом, кожей, лесной горечью и чем-то травяным. Не духами. Не станционной стерильностью. Живым человеком, который ходит по земле, спит у огня и умеет отличать следы зверя от следов врага.Аран смотрел на неё.Не улыбался.Но и не угрожал.Он указал двумя пальцами на свои глаза, потом на неё, потом на тропу.Смотри.Учись?Марина медленно кивнула.— Поняла. Не лезть как лось.Шурка сухо сказал:— Он не знает, что такое лось.— Зато я знаю.Аран пошёл первым.Марина — за ним.И уже через пять шагов поняла, насколько они все вчера выглядели идиотами для местных.Тропы не было — не в человеческом смысле. Не дорожка, не просека, не утоптанная линия. Но Аран двигался так, будто читает невидимый текст под ногами. Он не раздвигал ветки резко, а проводил пальцами по нужным местам, и листья расходились почти бесшумно. Не наступал на мягкий мох, где мог остаться след. Обходил яркие цветы на коре. Задерживался перед низкими лианами, показывая Марине, где пригнуться. Один раз резко остановил её ладонью перед грудью, не коснувшись.Она замерла.На уровне её лица висела тонкая почти прозрачная нить.Паутина?Нет. Растение. Волосок-лиана между двумя ветками, на котором дрожали крошечные капли. Красивые, как стекло.— Не касаться, — сказал Шурка до того, как она спросила. — На поверхности активные ферменты. Возможен ожог.Аран взял сухую ветку и легко коснулся нити.Та мгновенно обвилась вокруг ветки, потемнела, а древесина зашипела.Марина медленно выдохнула.— Спасибо, — сказала она Арану.Он не понял слова, но понял тон.Показал на нить.— Шаар.— Шаар, — повторила она. — Плохо.Он чуть наклонил голову.Марина изобразила ожог, поморщилась, сказала:— Кхар?Аран посмотрел на неё внимательнее.Потом покачал головой.Коснулся нити.— Шаар.Потом указал в сторону леса, глубже, туда, где вчера был знак.— Кхар.Значит, «кхар» не просто опасность.Что-то конкретнее.Большая опасность? Запрет? Смертельное место?Шурка сказал:— Слово «кхар» может обозначать категорию угрозы, а не любую опасность.— Запиши.— Записываю.Они пошли дальше.Марина старалась повторять движения Арана. Получалось плохо. Она цеплялась рукавом за ветки, пару раз наступила не туда, один раз едва не поскользнулась на влажном корне. Аран каждый раз останавливался. Не раздражённо. Терпеливо. Но в этом терпении было столько молчаливого превосходства, что Марине хотелось сказать: «Я вообще-то вчера с орбиты упала, дай привыкнуть». Она даже сказала. По-русски. Он не понял, но, кажется, услышал интонацию и снова чуть дрогнул уголком рта.— Он смеётся надо мной, — мысленно сказала она.— Да, — ответил Шурка.— Мог бы соврать.— Вы плохо реагируете на ложь.— А на правду, где надо мной смеются, хорошо?— Умеренно плохо.— Шурка, ты морально бесполезен.— Неверно. Я поддерживаю вашу злость, а она повышает устойчивость.— Сейчас я повышу тебе виртуальную травму.Через несколько минут лес раскрылся.Не полностью — просто деревья расступились вокруг старой площадки.Марина остановилась.Перед ней были руины.Не те маленькие плиты у воды, которые они видели вчера. Настоящие руины. Заросшие, утонувшие в мхе и корнях, почти поглощённые лесом, но всё ещё читаемые. Полукруглая площадка из тёмного камня. Обломки стен, уходящие в землю. Вертикальные плиты с теми самыми угловатыми знаками. На одной — круг, пересечённый тремя линиями. На другой — рисунок, похожий на ладонь, но не такую, как знак Первой Экспедиции; эта ладонь была вытянута вниз, к корням.В центре площадки стоял столб.Нет, не столб.Остаток устройства.Металлический сердечник, обросший древесиной. Будто дерево выросло вокруг древней машины, обняло её, раскололо и оставило часть внутри себя. По металлу ещё шли тонкие линии, но они давно погасли. На поверхности виднелись следы резки, ударов, ремонта. Рядом лежали каменные чаши, заполненные водой и листьями.Марина медленно подошла ближе, но Аран поднял руку.Стоп.Она остановилась.— Священное место? — прошептала она.Шурка ответил:— Не могу подтвердить. Но расположение объектов указывает на ритуальное или общественное значение.Аран обошёл площадку по краю и указал на землю у её ног.Там лежала линия из мелких белых камней.Граница.Он показал: не переступать.Марина кивнула.— Поняла.Он посмотрел на неё, потом вдруг сделал жест к её ножу.Она напряглась.— Что?Он медленно вынул свой нож из-за пояса. Показал. Потом положил на камень у границы. Отступил.Жест был понятен.Оружие оставить.Марина сжала рукоять своего ножа.Нет.Всё внутри сказало нет.На чужой планете, в лесу, с человеком, которого знаешь сутки, без языка, без своих рядом — оставить нож? Да ещё сейчас? Сергей бы ей ремнём по мозгам дал за такую доверчивость, даже если она уже взрослая и вообще умерла.Аран не торопил.Просто ждал.Шурка сказал:— Решение критическое. Отказ может быть воспринят как недоверие или угроза. Согласие повысит риск физической уязвимости.— Спасибо, ты описал очевидное.— Я могу активировать аварийный болевой импульс, если нападение начнётся на короткой дистанции.— Утешил как мог.Марина посмотрела на нож.Потом на руины.Потом на Арана.Он тоже без ножа. Копьё он оставил у дерева ещё раньше — она только сейчас заметила. На нём оставались дротики? Возможно. На ней оставался маячок. У каждого свои маленькие обманы.Она вытащила нож и положила рядом с его.Не бросила.Положила аккуратно.— Если ты меня сейчас убьёшь, — сказала она тихо, — я вернусь призраком и буду тебе по ночам пересказывать инструкции к кассовому аппарату.— Он не понимает угрозу, — сказал Шурка.— Зато мне легче.Аран посмотрел на ножи рядом.Кивнул.И впервые сделал то, чего Марина не ожидала: коснулся двумя пальцами своей груди, потом указал на её нож, потом на неё — и сказал:— Марина. Ша-рен.Шурка сразу подхватил:— Новое слово. «Ша-рен». Контекст: возможно, доверие, обмен, мирная граница.Марина повторила:— Ша-рен.Аран кивнул.Значит, правильно.Он повёл её вдоль границы площадки, показывая знаки.Марина смотрела и чувствовала, как внутри постепенно поднимается странное, почти болезненное ощущение. Эти руины не были мёртвыми. Они были использованы. За ними ухаживали. Камни очищали от лишнего мха, но не полностью — как будто не хотели ссориться с лесом. Воду в чашах меняли. На одной плите лежали свежие листья, связанные тонкой нитью. Не мусор. Подношение? Метка? Память?Здесь жили люди, которые знали прошлое не как архив, а как рану.Аран остановился у одной плиты и показал на знак.Круг. Линия. Три коротких луча.— Саат, — сказал он.Марина повторила:— Саат.Он указал на всю площадку.— Саат.Значит, место. Руины. Святилище? Старый узел?Шурка сказал:— Возможно, «Саат» — название руин или понятие «место памяти».Марина посмотрела на старый металлический сердечник.— Шурка, это технология Первой Экспедиции?Пауза.— Вероятность высокая. Форма центрального сердечника напоминает автономный маячный узел до-династического типа. Но конструкция изменена вручную или разрушена.— Маяк?— Возможно, один из локальных узлов связи.Марина невольно сделала шаг ближе.Аран тут же поднял руку.Она замерла.— Нельзя. Поняла.Он смотрел серьёзно.Потом указал на сердечник и сказал:— Кхар.Марина почувствовала, как холод пробежал по спине.Вот оно.Кхар — не просто опасность.Это.Старое устройство.Или то, что с ним связано.— Кхар? — повторила она, указывая на сердечник.Аран кивнул.Потом указал на свою голову, зажмурился, резко сжал кулак у виска и опустил руку вниз, как будто что-то падает или умирает.Шурка произнёс очень тихо:— Он показывает воздействие на разум. Или смерть через разум.Марина перестала дышать.Старый маяк.Пакет координат.Шурка в её голове.Архив, который взорвали.Местные считают старый узел опасностью для разума.— Шурка, — мысленно сказала она.— Да.— Ты это видишь?— Да.— И?— Мне нужно больше данных.— Разумеется.Аран внимательно наблюдал за её лицом. Он видел, что она поняла не всё, но что-то поняла. И, кажется, это было важно.Он показал на её голову.Марина замерла.Потом на старый сердечник.Потом снова на её голову.— Кхар, — сказал он.Очень тихо.Не угрожающе.Предупреждающе.Марина почувствовала, как внутри всё сжалось.Он понял?Не про попаданку. Нет. Но про имплант? Про Шурку? Про то, что в её голове есть что-то, связанное с древними технологиями?— Шурка, он видит имплант?— Внешних признаков почти нет. Возможно, они знают о нейроимплантах из старых преданий или наблюдали вашу реакцию.— Прекрасно.Аран шагнул ближе.Медленно.Осторожно.Показал на её висок, но не коснулся. Ждал разрешения.Марина застыла.Нет.Всё внутри снова сказало нет.Чужой мужчина, чужой лес, руины, древний маяк, предупреждение о разуме. Позволить коснуться головы? Да вы серьёзно?Но он не тянул руку сам.Ждал.Шурка сказал:— Контакт может дать информацию.— Или нож между рёбер, если он решит, что я кхар.— Его нож лежит рядом с вашим.— У людей бывают руки.— Да.— Спасибо.Марина медленно кивнула.Аран коснулся её виска двумя пальцами.Легко.Почти невесомо.Пальцы были тёплые, шершавые, пахли дымом и травами. Марина невольно задержала дыхание. На секунду мир сузился до этого прикосновения, до его лица совсем близко, до тёмных глаз, в которых не было ни жалости, ни жадности, ни станционного любопытства. Только внимание. Глубокое и настороженное.Шурка вдруг резко сказал:— Необычная биомагнитная активность в его браслетах.— Что?На запястье Арана были тонкие плетёные браслеты с вплетёнными тёмными камнями. Один из камней едва заметно светился.Марина почувствовала слабое покалывание у виска.Шурка стал холодным:— Он сканирует или считывает электромагнитный отклик импланта примитивным, но эффективным устройством.— Опасно?— Нет. Пока.Аран отнял руку.Лицо его стало ещё серьёзнее.Он сказал одно слово.Не «кхар».Другое.— Эйра.Марина повторила:— Эйра?Аран кивнул. Коснулся своего виска, потом её, потом старого сердечника и покачал головой.Шурка анализировал:— Возможно, «эйра» обозначает разум, голос, дух, внутреннее сознание или носителя голоса.— Он понял, что в голове голос?— Вероятность высокая.Марина медленно выдохнула.Вот тебе и аборигены.Люди станции веками деградировали на остатках технологий, а эти, живущие среди леса, разработали или сохранили способ определять нейроимпланты с помощью браслетов из камней и волокон. Да уж. Самый быстрый способ умереть в чужом месте — решить, что местные тупее тебя.Аран снова показал на её голову.— Эйра.Потом на сердечник.— Кхар.Потом отрицательный жест.Не подходить. Не соединять. Не слушать?— Шурка, он говорит, что тебе нельзя к этому маяку.— Возможно.— Почему?— Недостаточно данных.— А предположить?Пауза.— Если старый узел повреждён или заражён автономным кодом, подключение к нему может повредить мой контур. Или ваш мозг.— Вот это уже похоже на кхар.Аран смотрел на неё, ожидая.Марина кивнула.Медленно.Показала на свою голову.— Эйра.На сердечник.— Кхар.Потом отрицательно покачала головой.Аран расслабился едва заметно.Но расслабился.Ша-рен.Доверие.Маленькое.Осторожное.Но появилось.Он поднял с земли тонкую палочку и нарисовал на влажной почве у плиты круг. В круге — старый сердечник. От круга — линии к лесу. Потом несколько маленьких фигур. Люди? Поселения? Затем большой крест поверх одной линии. Снова слово:— Кхар.Потом он нарисовал другой знак — две дуги, соединённые у основания, и указал глубже в лес, на северо-восток.— Эйран.Шурка сразу зафиксировал:— Эйран. Возможно, место людей Арана. Корень совпадает с «эйра».Марина повторила:— Эйран.Аран кивнул.Потом показал на неё, на себя, на направление Эйрана.Марина замерла.— Он приглашает?— Да, — сказал Шурка. — Или предлагает перейти к следующему этапу контакта.Марина обернулась.Сквозь деревья вдалеке виднелся ручей. За ним — где-то там — Рейн, Талия, Лисандр. Они наверняка уже нервничают. Особенно Рейн. Десять минут давно прошли. Нет, не давно — сколько? Она потеряла счёт времени.— Сколько я здесь?— Двадцать три минуты.— Рейн меня убьёт.— Вероятнее, сначала попытается спасти.— Это хуже. Спасённая я буду долго слушать его лицо.Аран ждал.Марина посмотрела на направление, которое он показал. Глубже в лес. К его людям. К Эйрану. Прямо сейчас идти нельзя. Это слишком. Для неё, для группы, для доверия, для безопасности. Но отказать грубо — тоже нельзя.Она показала на себя, потом на ручей, на своих людей. Потом на Арана и его направление. Потом подняла палец: позже. И, не зная, поймёт ли, нарисовала солнце выше, потом ниже, потом снова выше.Завтра?Аран смотрел на рисунок.Потом медленно кивнул.Понял.Сказал:— Саат. Марина. Эйран.Значит, от руин к нему? Завтра?Она повторила:— Саат. Марина. Эйран.Он кивнул.Потом вдруг снял с пояса маленький мешочек из мягкой кожи и протянул ей.Марина не взяла сразу.Он развязал мешочек сам и высыпал на ладонь несколько сухих тёмных листьев, скрученных трубочками, и маленький серый камень с вырезанной линией.— Что это?Аран показал на листья, потом на рот, потом на живот. Покачал головой и сказал слово, которое Шурка записал как «наа». Потом на ручей. Потом снова листья.— Для воды? — догадалась Марина.Аран кивнул.Шурка осторожно сказал:— Возможно, растительный обеззараживающий компонент или индикатор токсинов.Марина приняла мешочек двумя руками.— Спасибо.Аран не понял, но услышал.Она коснулась груди.— Марина.Потом указала на мешочек.— Ша-рен?Он смотрел на неё долго.Потом сказал:— Ша-рен.И вот это почему-то оказалось важнее, чем она ожидала.Они вернулись к границе руин. Аран поднял свой нож. Марина — свой. Он не отвернулся, пока она убирала лезвие. Она не отвернулась, пока он убирал своё. Странная церемония. Простая. Без красивых слов. Но понятная.Он проводил её обратно к ручью.На этот раз шёл медленнее, показывая опасные места: шаар-лианы, мягкие участки грунта, два растения с красными точками на листьях — их он обозначил словом «тек», и Шурка предположил раздражающий или ядовитый контакт; маленькие ямки у корней — ловушки насекомых или животных; ветку с прозрачными коконами, которую обходили по большому кругу.Марина пыталась запоминать всё.Голова гудела от новых слов.Ша-рен. Саат. Кхар. Эйра. Эйран. Шаар. Тек. Нaa.Она вдруг подумала: вот так, наверное, когда-то и начинались языки между людьми, которые не могли позволить себе роскошь не понять друг друга. Не с грамматики. Не с учебника. А с «это убьёт», «это вода», «я не враг», «моё имя», «не ходи туда».У ручья Рейн уже стоял на камнях.Оружие в руке.Лицо такое, что даже местные хищники, наверное, предпочли бы свернуть в другую сторону.Талия была за его спиной, бледная от напряжения. Лисандр чуть дальше, с выражением очень заинтересованного дипломата, которому дали слишком мало времени на подготовку.— Вы задержались, — сказал Рейн.— Узнала много нового.— Я заметил.Марина перешла ручей обратно. На этот раз почти не поскользнулась. Маленькая победа, но она её засчитала.Рейн осмотрел её быстро: лицо, руки, оружие, походка.— Вы ранены?— Нет.— Он касался вас?Вот это прозвучало чуть резче, чем требовалось.Марина подняла бровь.— Командор, вы сейчас спрашиваете как охрана или как ревнивый муж из дешёвого романа?Талия закашлялась.Лисандр прикрыл рот рукой.Рейн замер.Потом медленно сказал:— Как человек, отвечающий за вашу безопасность.— Тогда формулируйте точнее. Он коснулся моего виска, чтобы проверить имплант. Не ножом, не зубами, не романтически.— Проверить имплант? — Талия шагнула ближе. — Чем?Марина показала на своё запястье, изобразила браслет.— У них есть какие-то камни или устройства. Шурка говорит, биомагнитная активность. Он понял, что у меня в голове «эйра». Голос. Разум. Что-то такое. И предупредил, что старый маяк у руин — кхар. Опасно для разума. Возможно, для импланта.Талия стала совсем серьёзной.— Старый маяк?— Там устройство Первой Экспедиции. Или похожее. Заросло деревом. Они его не трогают. Считают опасным.Лисандр тихо произнёс:— Значит, они помнят.Марина повернулась к нему.— Не как архив. Как запрет.— Это ещё важнее.— Для кого?— Для всех.— Лисандр.Он поднял руки.— Молчу.Рейн всё ещё смотрел на неё слишком внимательно.— Он приглашал вас куда-то?Марина вздохнула.— Да. В Эйран. Думаю, к их людям. Не сегодня. Я показала завтра. Он согласился. Наверное.— Вы договорились идти к их поселению? — Талия выглядела так, будто одновременно хотела прыгать от восторга и спрятаться под камень.— Я договорилась, что мы не полезем туда сегодня, как идиоты под вечер.— Завтра вы хотите идти? — спросил Рейн.— Завтра мы должны идти. Но не все и не с оружием наперевес.— Это слишком рискованно.— Рискованно было вчера падать с орбиты. Сегодня мы уже работаем с последствиями.Рейн отвернулся к лесу.Аран всё ещё стоял на другом берегу. Смотрел на них.Не подходил.Не вмешивался.Марина подняла мешочек.— Он дал это. Для воды, кажется. Листья или индикатор.Талия взяла мешочек осторожно, почти благоговейно.— Я проверю. Если это помогает обеззараживать местную воду…— То мы меньше зависим от фильтров, — закончила Марина.Рейн наконец убрал оружие ниже.Аран заметил.Кивнул Марине.Потом развернулся и исчез в лесу так же бесшумно, как появился.Женщина с дротиком и мужчина с луком исчезли следом.Лес снова стал лесом.Но теперь Марина уже не могла видеть его прежним.За деревьями была тропа. За тропой — руины. За руинами — Эйран.И где-то там люди, которые знали слово «кхар» и умели распознавать голоса в чужой голове.— Возвращаемся в лагерь, — сказал Рейн.Марина кивнула.На обратном пути никто почти не говорил.Талия прижимала мешочек с листьями к груди так осторожно, будто несла редчайший артефакт. Лисандр молчал, и это было самым тревожным: когда манипулятор молчит, он обычно думает слишком быстро. Рейн шёл рядом с Мариной, и напряжение между ними не уходило.Наконец он сказал:— Вы слишком легко рискуете собой.— Нет.— Вы пошли одна.— Я пошла не потому, что легко. Я пошла потому, что надо.— Это не отменяет риска.— А ваш риск, когда вы пошли против совета, отменяет? Или когда сели в корабль? Или когда вчера всю ночь сидели у периметра с раной в плече?Он молчал.Марина вздохнула.— Рейн, я не фарфоровая Элиана. И не хочу, чтобы меня снова ставили в красивую витрину. Даже из заботы.— Я не Кассандра.— Я знаю.— Тогда не говорите так, будто я пытаюсь запереть вас.Она остановилась.Лес вокруг был влажным, зелёным, живым. Где-то впереди Талия и Лисандр ушли на несколько шагов. Шурка молчал, но она чувствовала его внимание.Марина посмотрела Рейну прямо в глаза.— Я говорю так, потому что боюсь. Не вас. Того, что если кто-то начнёт решать за меня «ради безопасности», я снова стану тем, чем была Элиана. Ключом. Объектом. Бедной девочкой, которой лучше лежать и молчать.Его лицо изменилось.Совсем немного.Но изменилось.— Я не хочу, чтобы вы молчали.— Тогда придётся привыкнуть, что я иногда буду делать страшные вещи сама.— И мне это не понравится.— Мне тоже многое в вас не нравится.Он поднял бровь.— Например?Марина вдруг усмехнулась.— Вы слишком высокий, слишком молчаливый, слишком правильно стоите в опасных местах и слишком вовремя ловите меня, когда я падаю. Раздражает.Рейн смотрел на неё секунду.Потом тихо сказал:— Постараюсь падать позже.Она моргнула.Потом рассмеялась.Негромко, чтобы не спугнуть лес, но по-настоящему.— Запишите, Шурка. Второй случай юмора командора.— Уже, — сказал ИИ.Рейн чуть склонил голову.— Я начинаю подозревать, что ваш имплант ведёт на меня отдельный архив.— Не только на вас. На всех подозрительных личностей.— Я подозрительная личность?— Сначала были. Теперь продвинулись.— Куда?— В раздел «опасные, но полезные».— Почти комплимент.— Не зазнавайтесь.Они вернулись в лагерь ближе к полудню.И сразу поняли, что что-то не так.Купола стояли. Ящики на месте. Маяк закрыт. Корабль дымил слабой тонкой струйкой. Периметр цел.Но у центрального камня лежал ещё один предмет.Небольшой свёрток из широкого зелёного листа, перевязанный волокном.Марина остановилась.Талия выругалась очень тихо.Лисандр медленно улыбнулся.Рейн поднял оружие и осмотрел лес.— Они были здесь, пока мы уходили.Шурка подтвердил:— Следы возле северо-западной линии. Периметр не нарушен. Они обошли его и вошли между сигнальными зонами.Марина закрыла глаза на секунду.— То есть наш новый улучшенный периметр всё ещё позор.— Для местных — да, — сказал Шурка.— Спасибо за честность. Снова обидно.Рейн подошёл к свёртку первым, но Марина остановила его.— Подождите.Она присела рядом.Свёрток пах свежей зеленью, дымом и чем-то сладким. У основания лежала маленькая костяная пластина с тем же знаком, что на стрелах Арана. Метка.— Ша-рен, — сказала Марина.Талия нахмурилась.— Что?— Доверие. Или мирная граница. Или обмен. Пока не знаю точно.Она осторожно развернула лист кончиком ножа.Внутри лежали плоды.Пять небольших овальных плодов с матовой жёлто-зелёной кожицей и тонкими тёмными полосами. Рядом — ещё несколько сухих листьев, похожих на те, что Аран дал для воды, и маленькая плоская палочка с вырезанным знаком: две линии вниз, одна вверх.Талия тут же потянулась сканером.— Не трогать руками.— Я уже усвоила урок, — сказала Марина.Сканер пищал, думал, возмущался, потом выдал набор символов, от которого Талия нахмурилась.— Органика. Сахара, кислоты, белковые соединения. Токсинов на базовом уровне не вижу, но базы местной флоры нет. Листья похожи на предыдущие. Возможно, они показывают: это можно есть с обработкой? Или это лекарство? Или подарок с намёком «посмотрим, как вы отравитесь».Лисандр наклонился.— Скорее всего, пища.— Или проверка, — сказал Рейн.Марина смотрела на плоды.Голод тут же напомнил о себе. Сухпайки, конечно, были питательными, но назвать их едой мог только человек, который ненавидел язык. Плоды пахли свежестью и чем-то почти яблочным. Почти. И именно поэтому были опасны. Всё, что пахнет вкусно в чужом лесу, не обязано быть дружелюбным.— Шурка?— Нужен микротест. Можно использовать малую пробу на внешней коже, затем на слизистой, затем минимальный приём. Но это риск.— Ясно.Рейн сразу сказал:— Никто не ест.— Пока.— Марина.— Я сказала пока. Но если местные принесли это как еду, полный отказ может быть оскорблением. Если как тест — нам надо пройти его умно. Если как яд — ну, значит, они очень изобретательны и мы запомним, недолго.Талия посмотрела на неё.— Вы серьёзно собираетесь пробовать?— Не сейчас. Сначала листья для воды. Потом тест плода. По правилам. Малую пробу. Ждём реакцию. И не все сразу, конечно.Лисандр мягко сказал:— Лидер пробует первым?Марина посмотрела на него.— Политик предлагает другим умирать первыми?— Я уточнил принцип.— Принцип такой: у кого Шурка в голове и медицинский сканер под рукой, тот и будет осторожным идиотом. Но не сейчас.Рейн выглядел так, будто хотел спорить. Очень. Но сдержался. Видимо, понял: спор будет долгим, а времени мало.Талия занялась листьями.Она взяла воду из ручья, пропущенную через фильтр, разделила на две маленькие ёмкости, в одну добавила часть сухого листа. Тот медленно развернулся в воде, окрасив её слабым янтарным оттенком. Через минуту сканер показал снижение активности нескольких неизвестных микроорганизмов.Талия застыла.— Оно работает.Марина выдохнула.— Хорошо.— Не полностью, но работает. Если сочетать с фильтром и нагревом, расход ресурса фильтров снизится почти вдвое.Рейн посмотрел на лес.— Они дали нам способ пить воду.— Или хотят, чтобы мы думали, что дали, — сказал Лисандр.Марина подняла палец.— Полезный гад, сейчас не время портить момент. Мы всё равно проверяем. Но пока это выглядит как помощь.Талия почти нежно смотрела на сухие листья.— Если это местная традиционная обработка воды, у них очень развитое практическое знание биохимии.— Талия, — сказала Марина, — они здесь живут поколениями. Конечно, знают, что можно пить, а что отправит тебя общаться с предками.— Предками?— Умершими.— А.Лисандр взял костяную пластину, не касаясь кожи, через ткань.— Знак Арана. Значит, подарок от него лично или от его группы.— Либо метка ответственности, — сказал Рейн.Марина кивнула.— Он показывает: это от нас. Если сдохнете — будете знать, кого винить.— Очень тёплая интерпретация, — сказал Лисандр.— Я оптимистка с опытом.Они разделили задачи.Талия продолжила анализ воды и листьев. Рейн с Мариной переделывали периметр уже с учётом того, что местные обходят его как детский заборчик. Лисандр, под присмотром Шурки и угрозой Талии ударить сканером, записывал все известные слова и жесты контакта.Марина заставила его повторять вслух:— Кхар.— Кхар, — сказал Лисандр.— Саат.— Саат.— Эйра.— Эйра.— Эйран.— Эйран.— Ша-рен.— Ша-рен.— Шаар.— Шаар.— Тек.— Тек.— Нaa.— Нaa.— И запомните: если услышите «кхар», не надо элегантно задавать уточняющие вопросы.— А что надо?— Отходить, смотреть по сторонам и не изображать умнее леса.Он улыбнулся.— Вы обучаете меня как ребёнка.— Нет. Детей я обучала бы мягче.Рейн, проходя мимо с тросом, сказал:— Вряд ли.Марина повернулась.— Командор, вы сегодня слишком разговорчивы.— А вы плохо влияете.— Добро пожаловать в клуб, — сказал Шурка в голове.Марина чуть не рассмеялась.К полудню лагерь стал менее жалким.Не безопасным, нет. До безопасности было как до дома пешком через космос. Но менее глупым. Периметр теперь строился не на надежде, что кто-то заденет нить, а на слоях: внешний круг из едва заметных маркеров для них самих, чтобы не заблудиться; второй — сигнальные нити на высоте не только человеческих ног, но и ниже, для шестилапых тварей; третий — световые вспышки, направленные наружу; у камней — чистая зона без листвы и хлама, чтобы видеть, если кто-то подползает.Марина, конечно, понимала, что для Арана это всё равно будет смешно.Но уже не так позорно.Плод они тестировали после полудня.Сначала Талия провела скан. Потом Марина настояла, что пробу на коже сделает она. Рейн сказал «нет». Марина сказала «да». Лисандр предложил бросить жребий. Талия посоветовала ему заткнуться. Шурка выдал три вероятностных модели, за что был мысленно назван занудой в шестой степени.В итоге Марина коснулась срезом плода внутренней стороны запястья.Ждали.Пять минут.Десять.Ничего.Потом крошечная капля на губу.Ждали.Ничего.Потом микроскопический кусочек на язык.Вкус оказался неожиданным.Кисло-сладкий, терпкий, свежий. Что-то между зелёным яблоком, крыжовником и хвойным мёдом, если бы такой существовал. У Марины даже глаза закрылись.— Ох ты ж…— Плохо? — Рейн сразу напрягся.— Хорошо.— Что?— Вкусно, говорю. После вашего рациона это как праздник сельской ярмарки.Талия смотрела с надеждой.— Реакция?Шурка ответил:— Негативной реакции пока нет. Ферменты слюны взаимодействуют стабильно. Рекомендую ожидание двадцать минут перед дальнейшим приёмом.— Шурка говорит, не жрать как голодные дикари.— Он так сказал? — уточнил Лисандр.— Я художественно перевела.Через полчаса стало ясно: плод съедобен в малых количествах. Возможно, не всем и не всегда, но сейчас — да. Они разделили один на четверых. Крошечные куски, почти символически. И всё равно это был лучший обед с момента падения.Талия ела свой кусочек медленно, почти с благоговением.— Я никогда не ела ничего, выросшего не в биокуполе или синтезаторе.Марина посмотрела на неё с удивлением.— Никогда?— На станции натуральная пища — роскошь верхних домов. А нижние получают переработанные рационы, белковые смеси, иногда купольную зелень.— Бедные вы люди, — искренне сказала Марина.Лисандр усмехнулся.— Вы жалеете нас из-за фруктов?— Из-за того, что вы забыли, что еда должна пахнуть жизнью. Это страшнее, чем кажется.Рейн смотрел на свой кусочек плода.— На старых станциях считали, что зависимость от натуральных циклов — слабость.Марина фыркнула.— А зависимость от протоколов, наследственных ключей и древних железок, которые никто не понимает, — сила?Никто не ответил.Потому что ответ был слишком очевиден.После обеда они снова запустили сканирование вокруг лагеря, но уже без дронов. Дронов осталось мало, и терять их под стрелами не хотелось. Талия пыталась поднять дальность сканера, Лисандр составлял карту политических возможностей, как он это называл. Марина назвала это «список, кто может нас предать первым», и ему пришлось признать, что её формулировка короче.Рейн ушёл осмотреть следы у края просеки и вернулся с мрачным лицом.— Нас обходили ночью не меньше пяти человек.Марина выпрямилась.— Местные?— Да. Следы лёгкие, почти скрытые. Но после подсказок Арана я начал видеть, где они проходят.— И?— Они могли войти в лагерь в любое время.Талия закрыла глаза.— Прекрасно.Лисандр тихо сказал:— И вошли. Оставили плоды.— Значит, показали второй раз, — сказала Марина. — Мы можем войти. Но пока не убиваем.Рейн кивнул.— Да.— Тогда завтра в Эйран идти придётся.— Придётся, — согласился он.Талия посмотрела на них обоих.— Вы так говорите, будто это прогулка.— Нет, — сказала Марина. — Это как идти в сельсовет после того, как весь посёлок уже обсудил твою личную жизнь. Неприятно, опасно, но если не пойдёшь — решат за тебя.Лисандр задумчиво произнёс:— Ваши сельские институты звучат пугающе.— Они и были тренировкой к космической политике. Просто без красивых костюмов.Ближе к вечеру лес снова начал менять цвет.Марина поймала себя на том, что уже ждёт щелчков. Не боится меньше — нет. Но страх стал структурированным. Вчера это был ужас перед неизвестным. Сегодня неизвестное получило имя: Аран. Саат. Эйран. Кхар. Ша-рен.Имена не делают опасность безопасной.Но делают её видимой.А видимое можно обсуждать.Когда первый щелчок прозвучал с северо-востока, никто не вскочил. Все замерли, да. Но не паниковали.Марина стояла у центрального камня. Подняла руку, показывая своим не двигаться.Из леса вышла женщина с дротиком — та, что утром была с Араном.Одна.Она остановилась у внешнего края периметра и посмотрела на новую систему нитей. Потом на Марину.И вдруг, совершенно неожиданно, коротко усмехнулась.Марина почувствовала, как уши нагрелись.— Она опять смеётся над периметром?Шурка ответил:— Вероятно.— Да чтоб их всех.Женщина подняла руку и медленно, демонстративно, не касаясь ни одной нити, прошла между всеми ловушками так легко, будто периметра не было. Остановилась у границы внутреннего круга, положила на землю ещё одну костяную пластину и маленький свёрток. Потом указала на Марину.— Марина.Произнесла почти без акцента.Потом на себя.— Нара.Марина коснулась груди.— Марина.Показала на женщину.— Нара.Женщина кивнула.Талия прошептала:— Она пришла одна.— Не одна, — сказал Рейн. — Остальные в лесу.Нара услышала его голос, но не поняла. Зато посмотрела на него так, что даже Рейн замолчал.Потом она указала на периметр и сказала несколько слов. Среди них Марина уловила:— Шаар… тек… кхар…Потом Нара показала на одну из нитей, на другой участок, на землю, на деревья. Быстро, уверенно. Не просто смеётся. Объясняет.— Она говорит, что мы поставили часть ловушек рядом с опасными растениями? — догадалась Марина.Шурка анализировал:— Возможно. Также она указывает на направление подхода мелких хищников. И на то, что световые вспышки могут привлечь крупного объекта.— Кхар?Нара услышала слово, резко кивнула.— Кхар.Потом показала на маяк.На световые ловушки.На лес.И снова:— Кхар.Марина повернулась к Талии.— Кажется, наши вспышки могут привлечь ту большую дрянь.Талия побледнела.— Я их отключу.Нара наблюдала.Марина показала на Талию, на ловушки, потом жестом выключения.— Ша-рен? — спросила она у Нары.Нара посмотрела на неё.Потом кивнула.— Ша-рен.И вот так, за полчаса до темноты, их периметр перестал быть чисто станционным изобретением и стал чем-то средним между аварийной техникой и уроками местных.Нара не переходила глубоко в лагерь. Она не касалась их вещей. Но показывала: сюда — плохо, тут — шум, тут — запах, это убрать, это оставить. Жестами, короткими словами, иногда рисунками на земле.Марина повторяла каждое слово.Шурка записывал.Талия переставляла датчики.Рейн молча выполнял всё, что выглядело разумным.Лисандр наблюдал так внимательно, что Марина трижды напоминала ему не превращать лицо в «я сейчас всё это использую».Когда Нара ушла, лагерь стал другим.Тише.Темнее.Менее заметным.И странным образом более защищённым.Не потому что технологии стали лучше.А потому что они впервые перестали бороться с планетой как с врагом и начали спрашивать у тех, кто знал её правила.Марина смотрела на лес, куда исчезла Нара.— Шурка.— Да?— Запомни этот день.— Я записываю всё.— Нет. Не как данные. Как урок.Пауза.— Уточните.— Мы не пришли учить их выживать. Пока они учат нас не умирать.Шурка молчал долго.Потом сказал:— Запомнил.Вечер стал темнее.И вместе с темнотой пришёл новый звук.Не щелчки.Не крик зверя.Не шум листьев.Низкий протяжный гул из глубины леса.Сначала один.Потом второй.Потом ответ с другой стороны ручья.Рейн встал.— Что это?Нара уже ушла.Аран не появлялся.Шурка резко сказал:— Крупные биосигналы. Три объекта. Движутся к водопою. Масса значительно выше ночных хищников.Марина медленно повернулась к Талии.— Световые ловушки отключили?— Да.— Хорошо.Гул повторился.Глубокий, вибрирующий, такой, что у Марины дрогнули зубы.Лес вокруг замер.Даже мелкие светящиеся мошки поднялись выше, будто земля стала опасной.Лисандр тихо произнёс:— Кажется, мы узнаем, что такое кхар.Марина сжала нож.— Нет, Лисандр. Мы сегодня очень постараемся этого не узнавать лично.И в этот момент где-то у ручья, в сторону руин, раздался короткий человеческий крик.Не их.Местный.Один.Оборвавшийся слишком резко.Марина почувствовала, как кровь леденеет.Рейн уже шагнул к оружию.Талия побледнела.Из леса донёсся резкий щелчок.Потом ещё.Потом голос.Далеко, но отчётливо.— Кхар!А затем в темноте между деревьями вспыхнуло что-то красное.Не огонь.Глаз. Или знак. Или предупреждающий свет на чьём-то оружии.Марина посмотрела на Рейна.Он уже смотрел на неё.И оба поняли одно и то же.Ночь только начиналась. ---------- Глава 9. Глава 9. Глава 9 КхарКрик из леса оборвался так резко, будто кому-то зажали рот.Или голову.Марина даже не сразу поняла, что уже стоит на ногах с ножом в руке. Сердце ударило где-то под горлом. Лагерь будто сжался вокруг них — маленький остров света среди огромной чёрной чащи, в которой что-то двигалось.Гул повторился.Ни на что не похожий звук.Не рык.Не вой.Глубокая вибрация, словно кто-то провёл гигантским пальцем по металлическому листу размером с дом. От этого гула у Марины неприятно дрогнули зубы.Талия выругалась.— Биосигналы растут. Очень быстро.Рейн уже проверял магазин импульсника.— Направление?— Ручей. Северо-восток.— Шурка? — быстро спросила Марина.— Три крупных объекта. Один ближе остальных. Скорость высокая.Из леса снова донеслось:— КХАР!Теперь ближе.И почти сразу — резкий щелчок. Потом ещё три подряд.Сигналы.Местные переговаривались.Марина почувствовала, как холодный пот пополз по позвоночнику.Не потому что монстр.Потому что местные кричат.А люди, которые спокойно живут среди таких лесов, не начинают орать без причины.Рейн резко повернулся к Лисандру.— Внутрь купола. Сейчас.— Я вам мешаю?— Вы мне не нравитесь. Разница небольшая.— Как приятно слышать честность.— Лисандр! — рявкнула Марина.Он поднял руки.— Уже иду.Талия судорожно собирала оборудование.— Нам надо отключить внешние датчики, если это электромагнитно чувствительный вид—— Нет времени, — оборвал Рейн.Гул раздался уже совсем близко.А потом лес треснул.Именно так.Будто кто-то огромный просто пошёл напролом через деревья.Марина резко повернула голову к линии ручья.Между стволами мелькнуло красное.Не глаз.Несколько красных точек.Высоко.Слишком высоко.Как будто…— Шурка.— Объект крупнее предполагаемого.— Насколько?Пауза длилась долю секунды.— Очень.— Великолепно. Просто великолепно.Рейн коротко бросил:— Свет не включать. Без команды не стрелять. Ждём визуального контакта.Талия прошептала:— А если оно войдёт в лагерь?— Тогда стреляем.Марина медленно вдохнула.Воздух пах мокрой листвой, дымом и чем-то новым.Резким.Тухло-железным.Запахом крови и гнили одновременно.Лес впереди снова треснул.Из темноты вылетела фигура.Человек.Нет — местный.Молодой парень, почти мальчишка, весь в грязи и крови, с длинным копьём в руке. Он выскочил прямо к ручью, обернулся назад и что-то закричал в лес.Марина узнала слово:— КХАР!И в ту же секунду что-то ударило его сверху.Не выпрыгнуло.Не выскочило.Ударило.Будто сама темнота рухнула вниз.Талия вскрикнула.Марина почувствовала, как всё внутри похолодело.Существо было огромным.Настолько, что мозг сначала отказался понимать форму.Длинное тело.Шесть конечностей.Передние — слишком длинные, с крючьями вместо когтей. Спина покрыта тёмными пластинами, будто мокрым камнем. Вдоль позвоночника шли красные пульсирующие линии — те самые огни, которые они видели в лесу.Голова…Господи.Голова была почти человечески неправильной.Слишком узкая. Слишком вытянутая. Без глаз — или глаза были глубже, не видны. Зато пасть раскрылась так широко, что Марину едва не стошнило: несколько рядов тонких подвижных челюстей дрожали внутри друг друга, как живые иглы.Тварь прижала парня к земле.Тот ещё был жив.Кричал.Рейн выстрелил первым.Импульс ударил кхар в бок.Тварь дёрнулась.И подняла голову.Марина почувствовала этот взгляд даже без глаз.Шурка резко сказал:— Не смотреть прямо на ротовой аппарат!— Что?!— Возможен нейросенсорный эффект!Поздно.Марина уже увидела.На долю секунды.И мир качнулся.Лес исчез.Перед глазами вспыхнули белые коридоры станции.Крики.Сирены.Чужие лица.Кассандра.Кровь на стекле.Чей-то голос:«Носитель нестабилен—»Марина резко вдохнула и едва не рухнула.— Марина! — Рейн схватил её за плечо.Мир вернулся обратно.Лес.Ночь.Кхар.Парень под тварью.— Не смотреть в пасть! — крикнула Марина. — Оно бьёт по мозгам!Талия побледнела.— Что?!Кхар дёрнулся в сторону лагеря.Быстро.Слишком быстро для такой махины.Рейн выстрелил снова.Импульс ударил в пластину на шее, но тварь только издала низкий гул, от которого земля будто завибрировала.И в этот момент из леса вылетело копьё.Прямо в шею кхара.Аран.Он появился слева так внезапно, словно вырос из темноты. За ним ещё трое местных. Нара среди них.Щелчки раздались сразу со всех сторон.Сигналы.Координация.Марина поняла это мгновенно: они охотились на него.Не убегали.Вели.Кхар сорвался с тела парня и рванулся к Арану.Тот ушёл в сторону в последний момент.Господи, как он двигался.Не как человек станции.Не как солдат.Как часть этого леса.Кхар ударил лапой дерево.Ствол треснул пополам.Талия выдохнула что-то очень нехорошее.Рейн резко сказал:— По суставам! Пластины держат удар!Марина увидела, как Нара метнула дротик.Точно под переднюю конечность.Кхар взревел.И снова этот звук ударил по голове.Марина зажмурилась.Перед глазами опять мелькнуло чужое.Станция.Люди в белом.Тёмная камера.Голос Шурки, но другой. Холоднее. Старше.«Слияние контура подтверждено».Она резко открыла глаза.— Шурка!— Кратковременный нейрорезонанс. Не теряйте концентрацию!— Да легко сказать!Лисандр выглянул из-за контейнера.— Эта тварь вызывает галлюцинации?— Назад! — рявкнул Рейн.Слишком поздно.Кхар резко развернулся к лагерю.И прыгнул.Марина никогда в жизни не видела настолько огромную тварь, двигающуюся настолько быстро.Он влетел прямо в периметр.Нити вспыхнули.Сигналы заверещали.Кхар снёс внешний круг как паутину.Но внутренние ловушки, переставленные после советов Нары, сработали иначе.Одна из лиан-шээр зацепилась за бок твари.Кхар взревел.Кожа задымилась.Марина ошарашенно выдохнула:— Нара…Местная женщина уже кричала что-то своим.Двое охотников обошли тварь с флангов.Рейн выстрелил ещё раз.Импульс ударил в сустав передней лапы.Хруст.Кхар дёрнулся.И тогда Марина увидела главное.Он не просто ломился.Он шёл к маяку.Прямо к их аварийному узлу.Шурка произнёс резко:— Марина.— Что?!— Он реагирует на энергетический сигнал узла.— Он чует маяк?!— Вероятно.— ОТКЛЮЧИТЕ МАЯК! — заорала Марина.Талия рванула к контейнеру.Кхар мгновенно повернул голову к ней.Слишком быстро.Марина поняла: не успеет.Вообще.Она сорвалась с места раньше, чем подумала.— МАРИНА! — Рейн.Она схватила горящую сигнальную палку у костра и швырнула в сторону леса.Красный свет полетел между деревьев.Кхар резко дёрнулся вслед за движением.На секунду.Этого хватило.Талия влетела в контейнер и ударила по отключению.Маяк погас.И всё изменилось.Кхар замер.Прямо посреди лагеря.Красные линии вдоль спины дёрнулись.Погасли.Снова вспыхнули.Тварь издала низкий, почти растерянный звук.А потом Аран закричал что-то резкое.Два охотника одновременно метнули копья.Одно вошло в шею.Второе — под нижнюю челюсть.Рейн выстрелил в сустав.Нара ударила дротиком в бок.Кхар рванулся.И понёсся прямо на Марину.Она даже не успела отскочить.Только увидела пасть.Иглы.Красное внутри.И снова удар по мозгу.На этот раз сильнее.Гораздо сильнее.Мир разорвался.Она стояла не в лесу.На станции.Белая комната.Стекло.За стеклом — девушка.Тонкая.Испуганная.С длинными светлыми волосами.Элиана.Настоящая.Она смотрела прямо на Марину.И плакала.— Прости…Голос был тихим.Чужим.— Я не хотела…Дверь за спиной Элианы открылась.Кассандра.Холодная улыбка.Белые перчатки.— Контур готов?Кто-то ответил:— Имплант нестабилен. Личность носителя…Удар.Реальность взорвалась.Марина почувствовала, как её кто-то сбивает с ног.Воздух вышибло из лёгких.Грязь.Запах крови.Шум.Она открыла глаза.Рейн.Он прижимал её к земле, закрывая собой.Над ними пролетела лапа кхара.Совсем близко.Марина услышала, как что-то хрустнуло.Рейн резко выдохнул сквозь зубы.— Рейн!— Жива?— Да!— Тогда не двигайтесь!Легко сказать.Кхар ревел прямо над лагерем.Один из местных лежал у ручья.Нара кричала что-то охотникам.Талия стреляла из аварийного резака, как сумасшедшая.Лисандр — неожиданно — тащил раненого местного за камни, прикрывая его контейнерной пластиной.Марина моргнула.— Шурка…— У Рейна повреждение ребра. Возможно, трещина.— Чёрт.Кхар снова дёрнулся к лагерю.Но теперь медленнее.Копья торчали в шее.Одна передняя лапа двигалась плохо.Красные линии на спине мигали рвано.И тут Марина поняла.— Свет.— Что?— Ему нужен источник! Он идёт на энергию!Шурка мгновенно подтвердил:— Да. Высокая вероятность ориентирования по электромагнитному излучению.Марина резко схватила Рейна за куртку.— Батареи! Энергоячейку! Быстро!Он понял сразу.Господи, как же хорошо, что он умеет понимать быстро.Рейн рванул к ящику.Марина вскочила на ноги.Кхар повернул голову к движению.Пасть раскрылась.И снова ударило по мозгам.На этот раз слабее.Она увидела не станцию.Лес.Другой.Древний.Горящие руины.Людей, бегущих между деревьями.И огромную тень.Тоже кхар.Только больше.Намного.Марина резко тряхнула головой.— Шурка, это его память?!— Не уверен!— Очень вовремя!Рейн уже бросил ей энергоячейку.Тяжёлую.Пульсирующую синим.Марина едва поймала.— Ты что задумала?! — заорал Талия.— Очень плохую идею!Она швырнула ячейку в сторону ручья.Прямо в камни.Кхар рванул за ней мгновенно.Как собака за костью.— Сейчас! — крикнул Аран.Охотники двинулись одновременно.Слаженно.Красиво до ужаса.Дротики.Копья.Удары по суставам.Рейн выстрелил в шею.Кхар добрался до ячейки.Схватил её пастью.И в этот момент Талия заорала:— ЛОЖИСЬ!Марина рухнула на землю.Взрыв был не очень большой.Но для пасти твари — достаточный.Синяя вспышка ударила по ручью.Вода взлетела вверх.Кхар взревел так, что у Марины заложило уши.Красные линии вдоль спины вспыхнули бешено.Тварь заметалась.И Аран прыгнул.Прямо сверху.Марина даже не поняла, как человек вообще может так двигаться.Он оказался у шеи кхара одним движением.Короткий топор блеснул красным светом костра.Удар.Ещё.И ещё.Нара одновременно всадила дротик прямо под челюсть.Рейн выстрелил почти в упор.Кхар дёрнулся.Сделал шаг.Второй.И рухнул в ручей.Земля вздрогнула.Всё стихло.Только вода шумела вокруг огромной туши.Марина тяжело дышала, стоя на коленях в грязи.Руки тряслись.Сердце колотилось так, будто пыталось вырваться наружу.Талия села прямо на землю и начала смеяться.Нервно.Почти истерически.— Мы… мы убили это…— Не мы, — тяжело сказал Рейн. — Все вместе.Аран стоял у туши кхара.Весь в чёрной крови твари.С топором в руке.И смотрел прямо на Марину.Очень внимательно.Слишком внимательно.Шурка тихо произнёс:— Он понял, что вы тоже видите отклик.Марина медленно выдохнула.— Какой ещё отклик?Пауза.— Кхар воздействовал не только на страх.— Шурка.— Он резонировал с древними нейроконтурами.У Марины похолодели пальцы.— Ты хочешь сказать…— Возможно, носители имплантов видят больше остальных.Рейн подошёл к ней.Поморщился от боли в боку, но всё равно первым делом посмотрел не на рану.На неё.— Вы в порядке?Марина открыла рот.И поняла, что нет.Потому что где-то глубоко внутри всё ещё звучал тихий голос Элианы:«Прости…»А у мёртвого кхара на спине медленно, рваными вспышками продолжали светиться красные линии. Аран первым подошёл к туше.Не как победитель.Как человек, который не доверяет даже мёртвому зверю.Он двигался медленно, напряжённо, держа топор низко у бедра. Нара шла справа, двое охотников обходили кхара полукругом. Один из них коротким движением метнул в тушу ещё один дротик.На всякий случай.Кхар не шевелился.Но даже мёртвый выглядел так, будто может внезапно подняться и откусить кому-нибудь половину жизни.Марина медленно поднялась с земли.Колени дрожали.Руки тоже.Она только сейчас почувствовала, как сильно врезались камни в ладони, когда она падала. На коже выступила кровь, смешиваясь с грязью.Рейн осторожно коснулся её локтя.— Марина.— Я жива.— Это был не вопрос.Она подняла голову.Вблизи он выглядел хуже, чем ей показалось в момент боя. Правая сторона куртки разорвана, под тканью быстро темнело пятно крови. Лицо бледнее обычного. И всё равно первым делом он проверял её.Вот ведь упрямый человек.Марина тихо выдохнула.— Ребро?— Похоже.— Покажете потом.— Потом.— Это не просьба.Он коротко усмехнулся.Совсем уголком губ.Но Марина увидела.Шурка тут же сообщил:— Зафиксировано третье проявление юмористической реакции командора.— Шурка, сейчас не время вести статистику.— Напротив. Ситуация эмоционального сближения ускоряется.— Я тебя когда-нибудь выкину из головы.— Невозможно.— Жаль.Талия всё ещё сидела на земле, тяжело дыша и глядя на тушу.— Это вообще законно…— Что именно? — спросила Марина.— Такое существование.— После станции меня уже мало что удивляет.Лисандр осторожно поднялся из-за контейнера. Рядом с ним лежал раненый местный парень — тот самый, которого кхар прижал у ручья. Парень был бледный, губы серые от боли, грудь тяжело поднималась.И вот тут Марина поняла странную вещь.Местный мальчишка смотрел не на Арана.Не на Нару.На неё.Испуганно.Будто ждал решения.Марина на секунду замерла.А потом всё внутри сработало автоматически — так же, как когда-то в деревне, когда соседский мальчишка разбил голову о железный забор и взрослые орали вместо того, чтобы остановить кровь.Она уже шла к нему.— Талия! Аптечку!— Уже!Нара мгновенно напряглась, увидев, как Марина подходит к раненому.Топор в её руке чуть поднялся.Аран коротко сказал что-то резкое.Нара остановилась.Но взгляд остался тяжёлым.Марина медленно опустилась рядом с парнем на колени.Очень медленно.Без резких движений.— Спокойно… спокойно…Он, конечно, не понял слов.Но понял тон.Дышал парень плохо.Очень плохо.На боку — рваная рана от когтей. Глубокая. Кровь уже почти чёрная в свете костра. Ещё и грудная клетка двигалась неровно.— Шурка.— Предположительно повреждение лёгкого. Возможно, прокол.— Чёрт…Талия подлетела с аптечкой.Нара резко шагнула ближе.Марина подняла ладонь.Стоп.Потом показала на рану.На аптечку.На себя.— Ша-рен.Нара смотрела несколько долгих секунд.Потом медленно опустила топор.Марина выдохнула.— Спасибо, милая, что не рубишь меня сразу.— Она всё ещё считает вероятность угрозы высокой, — сообщил Шурка.— Очень поддерживающая информация.Парень застонал.Марина осторожно разрезала ткань вокруг раны.И тут её чуть не вывернуло.Когти кхара не просто разорвали кожу.По краям раны шли тонкие чёрные прожилки.Как ожог.Или заражение.Талия резко втянула воздух.— Это не кровь.— Вижу.— Шурка?Пауза.— Неизвестный биологический агент. Активность растёт.— Яд?— Возможно. Или паразитарное заражение.— Замечательно. Просто вечер открытий.Парень дёрнулся от боли.Нара сказала что-то быстро и зло.Марина подняла глаза.Женщина ткнула пальцем в чёрные прожилки и произнесла:— Кхар.Потом резко провела ладонью по горлу.Смерть.Марина поняла сразу.— Нет.Она сказала это жёстче, чем собиралась.Нара нахмурилась.Марина показала на рану.На аптечку.Потом на себя.— Эйра.Она сама не знала, зачем использовала это слово.Но Аран резко посмотрел на неё.Очень внимательно.Марина медленно коснулась пальцами своего виска.Потом — аптечки.Потом снова раны.— Эйра.Шурка тихо сказал:— Вы только что объявили, что ваш голос поможет.— Я уже поняла.— Интересный импульсивный выбор.— Да заткнись ты хоть на секунду.Талия быстро готовила инъектор.— Если это местный токсин, у нас нет антидота.— Тогда действуем как при заражении.— Мы не знаем состав!— Зато знаем, что если ничего не делать, он умрёт.Парень опять дёрнулся.Марина увидела, как под кожей у шеи начинают проступать тонкие тёмные линии.Слишком быстро.Шурка произнёс уже серьёзнее:— Биологическая активность ускоряется при стрессе и повышении сердечного ритма.— То есть паниковать ему вредно.— Да.— Великолепно.Она наклонилась к парню ближе.Очень осторожно.— Эй… эй… спокойно…Он смотрел на неё огромными расширенными глазами.Испуганный мальчишка.Совсем молодой.И Марина вдруг вспомнила Сергея.Как он когда-то, ещё пацаном, после первой серьёзной тренировки сидел у костра весь в ссадинах и делал вид, что ему не больно.«Не реви, Маринка. Если страшно — матерись. Помогает лучше».Господи.Марина чуть не рассмеялась от этой памяти прямо посреди чужой планеты.— Так, дружок… сейчас будем тебя спасать. Без согласия и юридических документов.Парень, конечно, ничего не понял.Но голос её слушал.Талия подала тонкий распылитель.— Обезболивающее минимально. Если сильно уронить давление — можем потерять его быстрее.— Давай.Нара снова что-то резко сказала Арану.Тот коротко ответил.Женщина недовольно сжала челюсть.Марина поняла без перевода.Они не верят, что парень выживет.Она и сама не верила.Но руки уже работали.Промывка.Очистка.Срез омертвевшей ткани по краям.Парень заорал.Нара дёрнулась вперёд.Аран удержал её за предплечье.Марина чувствовала, как по спине течёт пот.Чёрные прожилки медленно ползли дальше.— Шурка.— Да.— Идеи?Пауза.Слишком длинная.— Есть гипотеза.— Говори.— Биологический агент реагирует на электромагнитную активность нервной системы.— И?— Возможно, импульсное воздействие сможет замедлить распространение.Марина замерла.— Ты предлагаешь ударить его током?— Контролируемым нейроимпульсом.— Ты псих.— Я искусственный интеллект.— Это не оправдание!Талия услышала кусок разговора.— Что?!— Шурка предлагает электроимпульс по заражению.Талия побледнела.— Это может остановить распространение…— Или убить его к чёрту.— Да.Марина посмотрела на парня.Тот уже почти не фокусировал взгляд.Чёрные линии добрались до ключицы.Проклятье.Нара вдруг опустилась рядом на колени и резко схватила Марину за руку.Твёрдо.Больно.Посмотрела прямо в глаза и произнесла одно слово:— Кхар.Потом покачала головой.Не надо.Она хочет прекратить мучения.Марина медленно высвободила руку.— Нет.И снова это прозвучало жёстко.Не потому что она такая героическая.Просто она слишком хорошо знала этот взгляд.«Он всё равно умрёт».Её уже бесили такие взгляды в больнице, когда списывали стариков. Бесили на станции, когда Элиану считали контейнером. Бесили всегда.Марина резко встала.— Талия. Дай мне тонкий кабель.— Ты серьёзно?!— Нет, я развлекаюсь среди ночи!Рейн подошёл ближе.— Что вы собираетесь делать?— Очень плохую идею номер два за вечер.— Марина.Она посмотрела на него.И увидела страх.Не за операцию.За неё.Это ударило неожиданно сильно.Господи.Она привыкла, что о ней беспокоятся либо из жалости, либо потому что от неё что-то надо.А тут…Рейн действительно боялся, что она сейчас сделает что-то опасное.Для себя.Марина тихо выдохнула.— Если не попробуем — он умрёт.— А если попробуем?— Возможно, тоже.— Очень вдохновляющий план.— Других нет.Шурка сказал:— Я могу провести точечный импульс через ваш нейроконтур.Марина похолодела.— Через меня?!— Это повысит точность.— Ты совсем сдурел?!— Вероятность успеха вырастет на тридцать два процента.— А вероятность, что у меня мозг поджарится?Пауза.— Не критическая.— Шурка!— Я обязан сообщать все варианты.Марина закрыла глаза на секунду.Потом открыла.— Ладно.Талия резко выпрямилась.— Нет.— Да.— Ты проводник древнего ИИ с нестабильным контуром!— Спасибо, я уже чувствую себя особенной.— Марина!— Талия.Она посмотрела девушке прямо в глаза.— Мы или начинаем реально выживать, или красиво умираем с инструкциями по безопасности в руках.Талия тяжело сглотнула.Потом молча протянула кабель.Марина села рядом с раненым.Нара смотрела так, будто сейчас либо ударит её, либо начнёт молиться всем своим лесным богам сразу.Хотя никаких богов у них, скорее всего, нет.Или есть.Чёрт его знает.Марина осторожно приложила контакты возле раны.Шурка произнёс:— Подготовка импульса.— Мне уже страшно.— Это нормально.— Ненавижу, когда ты прав.Она взяла парня за руку.Тот едва дышал.— Эй… дружок… сейчас будет очень неприятно.Он не понял слов.Но почему-то сжал её пальцы в ответ.Шурка сказал:— Три… два… один.Мир вспыхнул белым.Марину ударило так, будто ей в позвоночник засунули раскалённый лом.Она вскрикнула.Тело дёрнулось.Перед глазами снова мелькнуло чужое.Станция.Темнота.Голос Элианы:«Мне страшно…»Потом — лес.Древние руины.Красные линии кхара.И чей-то голос:«Носители слышат».Марина резко вдохнула и едва не рухнула вперёд.Рейн подхватил её за плечи.— Марина!— Жива… жива…Голова раскалывалась.Но парень под ней вдруг судорожно вдохнул.Чёрные прожилки у шеи дёрнулись.И начали медленно бледнеть.Талия замерла.— Не может быть…Нара резко схватила руку мальчишки.Посмотрела на шею.На рану.Потом — на Марину.И впервые за всё время в её взгляде появился не страх.Шок.Настоящий.Аран стоял неподвижно.Слишком неподвижно.Марина почувствовала это сразу.Он смотрел на неё уже совсем иначе.Не как на странную женщину с неба.Как на что-то, чего не должно существовать.Шурка тихо произнёс:— Вы только что сделали очень большую ошибку.Марина тяжело подняла голову.— Почему?Пауза.— Теперь они точно знают, что вы не обычный носитель. ---------- Глава 10. Глава 10. Глава 10 ЭйранЛес после кхара не уснул.Наоборот.Он будто насторожился вместе с ними.Марина сидела у костра, обхватив ладонями кружку с горячей водой, в которую Талия добавила местные листья. Напиток пах дымом, травой и чем-то хвойным. Голова всё ещё гудела после импульса Шурки, руки дрожали мелко и противно, а позвоночник время от времени прошивало остаточным жаром.Но хуже всего было другое.Взгляды.Она чувствовала их постоянно.Нара смотрела так, будто Марина внезапно превратилась из странной женщины в нечто гораздо опаснее. Молодой парень — спасённый — вообще не сводил с неё глаз. Остальные местные держались настороженно и слишком тихо переговаривались между собой.И Аран.Вот это уже било под дых.Потому что в его взгляде не было страха.Только очень внимательное понимание.Будто он увидел кусок мозаики, который давно искал.— Мне это не нравится, — пробормотала Марина.— Согласен, — отозвался Шурка.— Ты вообще редко нравишься людям.— Речь не обо мне.— Пока.Рейн сидел напротив, прислонившись плечом к контейнеру. Куртку он всё-таки снял, и теперь Талия перевязывала ему бок, тихо ругаясь себе под нос.— Если вы ещё раз броситесь под лапы местной фауны, — бурчала она, — я лично напишу инструкцию «как не геройствовать как идиот».— С удовольствием прочитаю.— Не прочитаете. Я заставлю заучивать.Марина невольно улыбнулась.И тут же поморщилась — где-то за глазами снова кольнуло белым.Станция.Стекло.Элиана.Всего на миг.Но достаточно, чтобы настроение провалилось вниз.Шурка сразу уловил изменение.— Резонанс продолжается.— Очень вдохновляюще.— Ваш мозг адаптируется.— А можно было адаптироваться без флешбеков?— Вероятно, нет.Марина прикрыла глаза.В памяти всё ещё стоял голос Элианы.«Прости…»Не истеричный.Не театральный.Уставший.Господи, эта девочка ведь действительно была жива. Настоящая. Не просто оболочка, как иногда хотелось думать, чтобы не сойти с ума от чувства вины.Марина медленно выдохнула.Нет.Сейчас нельзя туда проваливаться.Не сейчас.В лагере слишком много живых людей, чтобы позволить себе роскошь философствовать о душе.Раненый парень тихо застонал.Нара мгновенно оказалась рядом с ним. Коснулась лба, проверила повязку. Потом снова посмотрела на Марину.И вдруг медленно коснулась собственной груди.— Нара.Потом указала на мальчишку.— Кейр.Марина моргнула.Имя.Она кивнула.— Кейр.Парень смотрел на неё огромными тёмными глазами. Бледный, весь мокрый от пота, но уже живой. Чёрные прожилки почти исчезли, только у раны оставались тёмные следы.Нара что-то тихо сказала ему.Кейр медленно повернул голову к Марине.И вдруг сделал то, чего она совсем не ожидала.Попытался сесть.— Эй-эй, лежать! — автоматически сказала Марина.Он, конечно, не понял.Но Нара резко удержала его за плечо.Кейр упрямо посмотрел на Марину и коснулся пальцами лба.Потом груди.Потом опустил руку вниз.Жест.Благодарность?Клятва?Марина вопросительно посмотрела на Шурку.— Похожий жест фиксировался у руин после слова «ша-рен».— Только не говори, что я сейчас случайно стала местной святой.— Недостаточно данных.— Слава богу.Аран подошёл ближе.Без оружия.Но от него всё равно исходило ощущение опасности, как от натянутой тетивы.Он остановился напротив Марины.Слишком близко.Костёр освещал его лицо снизу — резкие скулы, тёмные глаза, кровь кхара на шее и виске. Волосы распустились частично, несколько тонких кос прилипли к влажной коже.Марина поймала себя на совершенно неуместной мысли.Красивый.Очень.Чёрт бы его побрал.— Не отвлекайтесь, — сухо сказал Шурка.— Ты следишь за моими гормонами?!— Да.— Извращенец цифровой.Аран медленно присел напротив неё.Потом указал на Кейра.— Кхар.Потом на Марину.— Эйра.Марина вздохнула.— Да, да. Очень необычная девочка с голосом в голове. Уже поняла.Он, конечно, слов не знал.Но интонацию уловил.И вдруг неожиданно коснулся своей груди.— Аран.Потом показал на неё.Ждал.Она моргнула.— Марина.Он покачал головой.Потом коснулся её виска.— Эйра.И снова посмотрел ей в глаза.Вот теперь Марина поняла.Он спрашивал не имя.Кто она.Шурка тихо произнёс:— Осторожно.— Да знаю я.Марина медленно коснулась груди.— Марина.Потом виска.— Шурка.В лагере стало очень тихо.Талия даже перестала бинтовать Рейна.Аран смотрел не мигая.Нара резко втянула воздух.Кейр что-то прошептал.Марина только сейчас сообразила, что, возможно, сделала очередную очень плохую идею номер три за сутки.— Поздравляю, — сказал Шурка. — Вы официально представили меня местной цивилизации.— Да заткнись.Аран медленно повторил:— Шу…рка.Марина кивнула.— Да. Заноза в моей голове.Шурка обиженно замолчал.Аран неожиданно посмотрел в темноту леса.Прислушался.Нара тоже напряглась.Рейн сразу поднял голову.— Что?Марина увидела: местные изменились мгновенно. Расслабленность исчезла. Все движения стали резкими, собранными.Щелчок из леса.Один.Потом второй — дальше.Аран коротко ответил таким же щелчком.Шурка сразу сказал:— Сигналы передачи.— Спасибо, капитан очевидность.— В лесу движение. Несколько групп.— Кхар?— Нет. Люди.Нара быстро заговорила с Араном.Марина уловила только отдельные слова:— Эйран.— Кхар.— Эйра.И ещё одно новое слово.— Саэр.Аран резко посмотрел на Марину.Потом указал в лес.— Эйран.Марина медленно выдохнула.Вот оно.Приглашение больше не было вежливой перспективой на завтра.Что-то изменилось.Прямо сейчас.Рейн поднялся первым.Слишком резко — и тут же поморщился от боли в боку.Марина автоматически шагнула к нему.— Тихо, герой.— Вы идёте? — спросил он прямо.Она посмотрела на Арана.На Нару.На Кейра.На лес.Господи.Страшно было до дрожи.Потому что сейчас всё становилось настоящим.Не контакт у ручья.Не осторожные слова.Не обмен листьями.А переход границы.И Марина прекрасно понимала: если они пойдут в Эйран, назад всё уже не откатится.— Шурка.— Да.— Уровень моей текущей глупости?— Критически высокий.— Спасибо.— Но вероятность стратегической пользы тоже высокая.— Хоть что-то.Она посмотрела на Рейна.— Если не пойдём сейчас — они решат, что мы боимся.— А мы не боимся?— Очень боимся. Но это не повод сидеть у костра и ждать, пока лес решит за нас.Лисандр тихо произнёс:— Идти должны не все.Марина повернулась.— Обоснуйте.— Лагерь нельзя оставлять пустым. Кроме того, массовый визит вооружённой группы может выглядеть как давление.— Согласен, — неожиданно сказал Рейн.Марина подняла брови.— Ого. Вы сегодня почти команда.— Не привыкайте, — сухо ответил Рейн.Лисандр слегка улыбнулся.Вот гад.Даже сейчас умудряется выглядеть человеком, который уже просчитывает политические последствия на три шага вперёд.Марина потёрла лицо ладонью.— Хорошо. Тогда кто?— Вы, — сказал Рейн сразу.— Даже не сомневалась.— Я.— Тоже ожидаемо.— И Талия.— Что?! — девушка едва не подавилась воздухом.— Нужен специалист по технике и медицине.— А вы очень умеете мотивировать людей.— Остальные остаются.Лисандр чуть склонил голову.— Логично.Марина посмотрела на него внимательнее.Слишком спокойно принял.— Вы уже что-то задумали?— Постоянно.— Спасибо за честность.— Вы же её цените.— Только когда она не пугает.Пока они собирались, лес окончательно погрузился в темноту.Но это была не земная ночь.Здесь тьма жила.Между деревьями медленно загорались мягкие зеленоватые огни. Где-то в листве пульсировали синие точки. Над ручьём плавали длинные светящиеся нити, похожие на медуз из воздуха.Марина застыла на секунду.Красиво.До мурашек красиво.Шурка тихо сказал:— Биолюминесцентные формы активируются ночью.— Ты сейчас звучишь как экскурсовод.— Вы эмоционально реагируете на визуальную среду. Это стабилизирует стресс.— А ты всё-таки заботливый чайник.— Я не чайник.— Уже родной ответ.Аран подошёл ближе и протянул ей что-то.Тонкий шнурок с маленьким белым камнем.Марина вопросительно посмотрела.Он показал на неё.Потом на лес.Потом на шнурок.— Защита? — предположила она.Нара коротко кивнула.Марина осторожно взяла.Камень оказался тёплым.Не физически.Странно тёплым.Шурка тут же оживился:— Необычная структура. Есть слабое электромагнитное поле.— Да вы издеваетесь. У них тут что, весь лес на технологиях?— Возможно, часть местной культуры основана на переработанных артефактах Первой Экспедиции.— То есть аборигены снова оказались умнее станции.— Всё больше данных подтверждают это.Марина повесила шнурок на шею.Нара внимательно проследила за жестом.И, кажется, осталась довольна.Через десять минут они вышли.Марина.Рейн.Талия.Аран.Нара.И ещё двое охотников.Лисандр остался у лагеря.Но перед уходом тихо сказал Марине:— Будьте осторожны с тем, что показываете им.— Это угроза или совет?— Искреннее беспокойство.— Ой, как страшно стало.Он усмехнулся.— Вот именно поэтому вы и выживаете.Лес ночью оказался совершенно другим существом.Днём он был опасным.Ночью — древним.Тропа едва угадывалась между корнями и мягким мхом. Светящиеся растения освещали дорогу пятнами зелёного и синего света. Иногда Марине казалось, что сами деревья двигаются.Шурка периодически отмечал:— Слева движение мелких форм.— Над вами активная фауна.— Не трогать светящиеся грибы.— Да поняла я уже, что тут всё хочет меня убить.— Не всё.— Очень утешительно.Рейн шёл рядом.Не вплотную.Но достаточно близко, чтобы Марина чувствовала его присутствие даже спиной.И это почему-то успокаивало.Глупо.Очень глупо.Особенно если вспомнить, что они знакомы всего ничего и вообще находятся на чужой планете среди светящегося леса и людей с копьями.Но тело, видимо, решило, что сейчас не время слушать логику.В какой-то момент тропа резко пошла вверх.Камни.Корни.Скользкая почва.Талия тихо ругалась через каждые пять шагов.— Почему местные не могут жить где-нибудь на ровной поверхности?— Потому что тогда было бы скучно, — прошептала Марина.Аран, услышав её голос, обернулся.И вдруг протянул руку.Помочь подняться.Марина замерла.На секунду.Потом вложила ладонь в его.Тёплая рука.Сильная.Шершавая.Он потянул её вверх легко, будто она вообще ничего не весила.И Марина снова поймала этот запах.Дым.Лес.Травы.Опасность.Господи.— Уровень гормональной реакции повышается, — сухо сообщил Шурка.— Да заткнись ты уже.Рейн позади слишком тихо спросил:— Всё нормально?Марина резко отпустила руку Арана.— Да.Совершенно не подозрительно прозвучало.Вообще.Тропа вывела их на скальный выступ.И Марина остановилась.Потому что внизу был Эйран.Не деревня.Не шалаши дикарей.Поселение.Настоящее.Огромные деревья соединялись между собой мостами и платформами. Между стволами светились мягкие огни. Дома будто врастали в древесину — округлые, плавные, сделанные из дерева, камня и чего-то похожего на старый металл. В центре — широкая площадка с несколькими кострами. Люди двигались внизу быстро и бесшумно.И всё это выглядело…Живым.Настоящим.Не примитивным.Совсем.Талия выдохнула:— Боже…Рейн молчал.Марина чувствовала, как внутри всё переворачивается.Потому что станция врала.Врала веками.«Дикие потомки колоний».«Деградировавшие группы».«Утрата цивилизации».Да чёрта с два.Эти люди не деградировали.Они адаптировались.И, возможно, выжили лучше всех.Аран смотрел на реакцию Марины внимательно.Очень.Будто ждал именно её.Марина медленно сказала:— Красиво.Он не понял слова.Но понял взгляд.И впервые за всё время улыбнулся по-настоящему.Не уголком губ.Полностью.И вот это оказалось гораздо опаснее кхара.Потому что у Марины на секунду сбилось дыхание.— Всё. Я официально ненавижу тебя, — сказала она Шурке.— За что?— За то, что ты сейчас всё фиксируешь.— Да.— Цифровой извращенец.Они начали спускаться.И чем ближе подходили к Эйрану, тем сильнее Марина чувствовала взгляды.Их уже ждали.Люди появлялись на мостах, у костров, на платформах между деревьями.Мужчины.Женщины.Дети.Никто не кричал.Не паниковал.Но напряжение висело в воздухе тяжёлое, как перед грозой.Шурка тихо сказал:— Повышенное внимание направлено преимущественно на вас.— Спасибо. Очень помогает.Когда они вошли на центральную площадку, разговоры окончательно стихли.Марина остановилась рядом с Араном.И только теперь заметила, насколько здесь всё… организовано.Никакого хаоса.Вода стекала по выдолбленным каналам. Над кострами висели конструкции для копчения мяса. В стороне — мастерские. Ещё дальше — что-то вроде теплиц среди светящихся растений.Господи.Да они тут полноценное общество построили.Из толпы вышла женщина.Пожилая.Очень высокая.Седые волосы заплетены в толстую косу, украшенную металлическими кольцами. На плечах тёмная накидка из плотной ткани. Лицо жёсткое, с глубокими морщинами у рта и глаз.Но взгляд…Так смотрят люди, привыкшие принимать решения.Она остановилась напротив Марины.Посмотрела ей прямо в глаза.Потом на её висок.На белый камень у неё на шее.На Арана.И произнесла:— Эйра.Не вопрос.Утверждение.По спине Марины медленно пополз холод.Потому что вся площадь затихла ещё сильнее.И в этой тишине она вдруг очень ясно поняла:Они ждали кого-то вроде неё. Марина почувствовала, как Рейн едва заметно сместился ближе.Не демонстративно.Просто так, чтобы при необходимости оказаться между ней и толпой быстрее.Вот только проблема была в том, что сейчас угрозой выглядел не кто-то конкретный.Весь Эйран.Взгляды.Тишина.Ожидание.Даже дети, выглядывавшие из-за взрослых, смотрели не с любопытством, а так, будто перед ними ожила легенда, которую они слишком долго слышали у костров.Пожилая женщина шагнула ближе.Медленно.Уверенно.Аран что-то коротко сказал ей. В голосе — уважение. Не страх. Но очень близко.Женщина не сводила глаз с Марины.Потом неожиданно подняла руку и коснулась собственного виска.— Эйра.Снова.Марина медленно кивнула.— Да… наверное.Шурка сухо заметил:— Очень информативный дипломатический ответ.— Я стараюсь не умереть, а не вести конференцию.Пожилая женщина вдруг перевела взгляд на Рейна.Долго смотрела на оружие.Потом на Талию.На её сканер.На световые элементы костюма.И только после этого снова на Марину.Она сказала длинную фразу.Марина уловила лишь: — Кхар. — Саат. — Эйра. — И ещё новое слово: — Морр.Шурка сразу начал анализировать.— Возможные значения: болезнь, гибель, заражение, безумие или падение.— Очень широкий выбор, спасибо.Женщина вдруг резко ткнула пальцем в сторону леса.Потом в сторону руин.Потом на Марину.И закончила словом: — Морр.Талия тихо выдохнула:— Мне кажется, нас сейчас либо обвиняют, либо предупреждают.— Очень полезное уточнение.Аран заговорил быстро.Впервые Марина услышала, как он повышает голос. Не кричит, но спорит. Несколько мужчин из толпы сразу ответили ему. Один особенно резко — высокий, широкоплечий, с короткими седыми висками и длинным ножом у бедра.Нара моментально напряглась.Рейн тоже.Марина даже без языка поняла: мнения разделились.И явно не в её пользу.Высокий мужчина сделал шаг вперёд.Показал прямо на Марину.Потом резко провёл ладонью по горлу.О, этот жест она уже прекрасно выучила.— Очень милые люди, — пробормотала она.— Вероятность агрессивного решения повышается, — сказал Шурка.— Ты как всегда поддерживаешь.Аран резко встал между Мариной и мужчиной.И вот тут толпа действительно замолчала.Потому что в голосе Арана прозвучало что-то очень жёсткое.Командное.Настоящее.Марина медленно перевела взгляд на него.Ага.Вот теперь многое становилось понятнее.Он тут не просто охотник.Совсем не просто.Высокий мужчина ответил зло и громко.Несколько людей поддержали его.Женщина с косой — нет.Она продолжала смотреть только на Марину.Потом вдруг сказала одно слово: — Ша-рен.Толпа зашевелилась.Марина замерла.Потому что слово прозвучало совсем иначе, чем раньше.Тяжелее.Будто означало не просто доверие.Договор.Обязательство.Шурка подтвердил: — Контекст изменился. Вероятно, более глубокое значение.— Великолепно. Я опять случайно куда-то вступила.Пожилая женщина снова заговорила.Медленно.Чётко.Показывая жестами.На Марину.На Арана.На себя.На поселение.На лес.На руины.Марина вдруг поняла.Не слова.Смысл.Они спорят, можно ли ей здесь находиться.И Аран за неё поручился.По-настоящему.Поэтому теперь вопрос уже не только про неё.Если Марина опасна — ответственность ляжет на него.Господи.Ну почему всё всегда так сложно.Рейн тихо спросил: — Что происходит?— Кажется, меня сейчас либо принимают, либо собираются красиво выставить за ворота.— Если понадобится — уходим.Марина посмотрела на него.И поняла: он серьёзно.Вот прямо сейчас готов.Даже если придётся пробиваться оружием через весь Эйран.От этой мысли стало одновременно тепло и страшно.Потому что ей не хотелось, чтобы он умирал из-за неё.Шурка неожиданно сказал: — Ваш эмоциональный отклик усиливается.— Да помолчи ты.Пожилая женщина вдруг шагнула к Марине совсем близко.Настолько, что Марина увидела тонкие белые шрамы у неё на висках.Похожие на…Она резко замерла.Имплант.Старый.Очень старый.Шурка тоже это заметил мгновенно.— Нейроконтур.Марина едва не выругалась вслух.Пожилая женщина коснулась своего виска.Потом — Марининого.Очень осторожно.И тихо произнесла: — Эйра… морр.По позвоночнику Марины прошёл холод.Потому что в глазах женщины было не восхищение.Скорбь.— Шурка.— Да.— Мне это очень не нравится.— Согласен.И в этот момент женщина неожиданно сказала другое слово: — Саэр.Толпа сразу затихла ещё сильнее.Аран медленно опустил голову.Нара тоже.Даже высокий агрессивный мужчина отступил на шаг.Марина почувствовала, как у неё пересохло во рту.Потому что слово явно было важным.Очень.Шурка анализировал несколько секунд.Потом сказал: — Возможно… хранитель. Или связанный с голосом.— Или смертник.— Такой вариант тоже есть.— Спасибо, утешил.Пожилая женщина вдруг развернулась и пошла через площадь.Потом остановилась и оглянулась на Марину.Жестом показала следовать.Аран посмотрел на неё.Ждал решения.Марина медленно выдохнула.Ну конечно.Потому что если уж вляпываться — то полностью.— Идём, — сказала она.Рейн сразу шагнул рядом.Высокий мужчина снова что-то резко сказал.Женщина оборвала его одним взглядом.Очень жёстким.И вот это Марине понравилось.Узнаваемый типаж.Таких баб у них в деревне называли: «спорить можно, победить — нет».Они пошли через Эйран.И чем дальше Марина шла, тем сильнее понимала: это не дикое поселение.Это выжившая цивилизация.Да, другая.Да, изменившаяся.Но цивилизация.Между деревьями тянулись системы сбора воды. В мастерских люди работали с металлом — старым, переплавленным, но обработанным очень умело. Дети носили маленькие браслеты с камнями, похожими на те, что были у Арана. На площадках сушились травы, шкуры, полосы мяса.И нигде — нигде — не было лишнего.Всё функционально.Практично.Выживание, доведённое до искусства.Талия шла с абсолютно безумным взглядом учёного.Марина даже локтем её ткнула.— Не облизывайся так на чужие технологии.— Ты понимаешь, что это значит?!— Что мы опять недооценили людей?— У них есть рабочие адаптивные материалы! И системы фильтрации! И биолюминесцентные накопители!— Ага. И копья. Очень универсальная цивилизация.Талия нервно хихикнула.Рейн всё время молчал.Но Марина видела: он оценивает.Выходы.Количество людей.Пути отхода.Военный до костей.Они подошли к огромному дереву в центре поселения.Не просто огромному.Чудовищному.Ствол был настолько широким, что внутри него сделали целые помещения. В коре светились тонкие золотистые линии. Настоящие двери — не тканевые занавески — были встроены прямо в древесину.Марина остановилась.— Да ладно…Шурка тихо сказал: — Следы глубокой интеграции технологии и природной среды.— То есть они буквально врастили технику в дерево.— Да.— Господи…Пожилая женщина вошла внутрь первой.Марина шагнула следом — и замерла.Внутри дерево было тёплым.Не по ощущениям.Физически.Воздух мягкий, сухой, пахнет древесиной, травами и чем-то смолистым. По стенам шли те же золотистые линии, пульсирующие слабым светом. В глубине помещения тихо журчала вода.И снова: никакой дикости.Всё аккуратно.Чисто.Продумано.Рейн тихо произнёс: — Это невозможно.— Для станции — да, — ответила Марина.Пожилая женщина остановилась у круглого стола.На нём лежали предметы.Металлические пластины.Камни.И…Марина почувствовала, как у неё похолодели руки.Имплант.Старый нейромодуль станции.Потрескавшийся.Полузаросший каким-то янтарным веществом.Женщина коснулась его пальцами.— Эйра.Потом — своего виска.Потом — Марининого.— Морр.Шурка заговорил мгновенно: — Это носитель старого поколения.— Я уже вижу!Пожилая женщина снова начала говорить.Медленно.С паузами.Показывая руками.И постепенно Марина начала понимать куски.Не слова.Связи.Люди с голосами.Старые технологии.Болезнь.Безумие.Кхар.Руины.Смерть.И кто-то… кто приходил раньше.Марина резко замерла.— Шурка.— Да.— Мне кажется или тут раньше уже были люди станции?— Вероятность высокая.Женщина вдруг указала на металлический модуль.Потом на Марину.Потом резко отрицательно покачала головой.— Морр.Потом — на себя.На шрамы у виска.И снова: — Морр.Талия тихо сказала: — Она предупреждает тебя.— Уже поняла.Женщина подошла ближе.И неожиданно коснулась руки Марины.Очень осторожно.Совсем не как раньше.— Саэр, — сказала она тихо.Потом указала на сердце Марины.На голову.И на лес.Шурка почти сразу выдал: — Возможно: «ты связана».— Очень конкретно.— Я стараюсь.Марина вдруг поняла другое.Эта женщина не боится её.Она боится за неё.И это было хуже.Потому что сочувствие в глазах человека, который явно пережил что-то похожее, никогда не сулит ничего хорошего.Рейн подошёл ближе.— Нам нужен перевод.— Да я уже заметила.Талия осторожно подняла маленький прибор.— Может попробовать адаптивный языковой анализ?Пожилая женщина резко напряглась.Аран тоже.Шурка сразу сказал: — Осторожно. Они негативно реагируют на активные сканеры.— Почему?— Возможно, старые технологии ассоциируются с морр.Талия медленно опустила прибор.— Ладно… ладно…Марина посмотрела на женщину.Потом на старый нейромодуль.И вдруг её осенило.Она медленно подошла к столу.Коснулась пальцами груди.— Марина.Потом — виска.— Шурка.Потом показала на старый модуль.Женщина внимательно смотрела.Марина осторожно изобразила: боль. Голоса. Страх. Безумие.Потом — на себя.И отрицательно покачала головой.Не так.Не полностью.Пожилая женщина замерла.Аран тоже.Марина продолжила.Показала на Кейра.На рану.На импульс.На сердце.Потом на себя.И слово: — Ша-рен.Тишина.Очень долгая.Шурка вдруг тихо произнёс: — Они не ожидали этого ответа.— Я уже поняла.Женщина медленно закрыла глаза.Потом открыла.И впервые за всё время коснулась лба Марины так, будто касается живого человека, а не угрозы.— Саэр.Совсем тихо.А потом дверь дерева резко распахнулась.Внутрь ворвался мальчишка лет двенадцати.Запыхавшийся.Испуганный.Он быстро заговорил.Очень быстро.И всё внутри у Арана изменилось мгновенно.Марина увидела это раньше, чем поняла смысл.Напряжение.Опасность.Резкий поворот головы.Нара уже хваталась за оружие.Пожилая женщина побледнела.А мальчишка выдохнул одно знакомое слово: — Кхар.Все одновременно замерли.Шурка резко сказал: — Внешнее движение. Много объектов.Марина почувствовала, как по позвоночнику снова пошёл холод.Аран уже смотрел на неё.И взгляд у него был совсем другим.Не настороженным.Решившим.Он коротко сказал: — Марина.Потом указал на неё.На лес.И произнёс новое слово: — Ваэр.Шурка выдал почти сразу: — Защищать. Или уводить.Марина не успела ответить.Потому что снаружи Эйрана вдруг раздался крик.Не один.Сразу несколько.А потом по всему поселению вспыхнули красные сигнальные огни. ---------- Глава 11. Глава 11. Глава 11 Красные огни ЭйранаПервый удар прозвучал где-то за внешними мостами.Не взрыв.Хуже.Треск дерева, крик и тот самый низкий гул, от которого внутри всё сжималось ледяным комком.Эйран ожил мгновенно.Никакой паники.Никакой бессмысленной беготни.Люди двигались быстро, жёстко и слишком слаженно для «дикарей». Красные сигнальные огни вспыхивали вдоль мостов один за другим. Кто-то уводил детей внутрь древесных домов. Кто-то нёс оружие. Женщины вытаскивали длинные копья с металлическими наконечниками. На верхних платформах уже появлялись лучники.Марина застыла на секунду посреди этого движения.Шурка резко сказал:— Тринадцать крупных биосигналов.— ЧТО?!— Кхар.У неё похолодели пальцы.Не один.Тринадцать.Господи.Аран уже отдавал приказы. Короткие. Резкие. Люди слушались сразу. Высокий седой мужчина, который раньше хотел перерезать Марине горло взглядом, теперь орал команды с другого края площадки.Пожилая женщина резко схватила Марину за предплечье.— Ваэр.Потом указала вниз, внутрь дерева.Прятаться.Марина поняла сразу.И так же сразу покачала головой.— Нет.Женщина нахмурилась.Рейн шагнул ближе.— Марина.— Я не буду сидеть в подвале, пока они снаружи умирают.— Это не обсуждается.Она резко повернулась к нему.— Командор, если бы я любила прятаться, я бы осталась продавщицей в деревне и не полезла бы в походы с Сергеем!— Это не то же самое!— Да? Потому что пока выглядит очень похоже!Талия нервно переводила взгляд между ними.— Может, сначала выживем, а потом устроите семейную ссору?— Мы не семья, — одновременно сказали Марина и Рейн.И тут же замолчали.Шурка ехидно сообщил:— Интересная синхронность.— Ещё слово — и я найду способ тебя выключить.— Невозможно.Снаружи снова раздался крик.На этот раз ближе.И почти сразу — грохот.Что-то огромное ударилось о внешнюю платформу.Дерево под ногами дрогнуло.Марина увидела, как несколько людей на верхнем мосту резко подались назад.А потом появился кхар.Господи.Днём, у ручья, он казался огромным.Но сейчас…Этот был больше.Намного.Тёмное тело вырвалось из леса почти бесшумно для такой массы. Красные линии вдоль спины пульсировали ярче, чем у предыдущего. Передние конечности заканчивались длинными крючьями, способными, кажется, вскрывать металл.И двигался он иначе.Не как зверь.Как что-то, умеющее выбирать цель.Лучник на мосту выстрелил первым.Стрела ударила в шею.Кхар даже не дёрнулся.Только поднял голову.И заревел.Мир качнулся.Марина успела зажмуриться раньше.Рейн — тоже.А вот один из молодых охотников не успел.Парень вскрикнул и пошатнулся, хватаясь за голову.Кхар мгновенно рванул к нему.Быстро.Нереально быстро.Аран прыгнул с платформы прямо на мост ниже, перехватывая копьё в воздухе. Марина даже не успела осознать, как человек может так двигаться.Удар.Копьё вошло под сустав передней лапы.Кхар взревел.Мост треснул.Люди закричали.— Они бьют по конструкциям! — выкрикнула Талия.Шурка подтвердил: — Высокая вероятность разрушения опор.— Да мы уже заметили!Марина резко оглянулась.И увидела ещё один красный свет между деревьями.Потом второй.Третий.Господи.Они окружали поселение.Пожилая женщина снова сказала: — Ваэр!И уже жёстче толкнула Марину к внутреннему проходу.Рейн неожиданно поддержал: — Внутрь. Сейчас.Марина резко выдохнула.— Нет!— Марина—— Они идут за энергией!Все замерли.Она сама только сейчас это поняла окончательно.Не случайно.Не хаотично.Кхары шли не на людей.На источники.На узлы.На свет.Шурка резко оживился: — Подтверждаю. Красные линии усиливают активность возле технологических объектов.Марина повернулась к пожилой женщине.Показала на золотые линии внутри дерева.На светящиеся элементы Эйрана.Потом резко: — Кхар!Женщина побледнела.Поняла.И тут всё изменилось.Она что-то закричала.Громко.Очень.Люди вокруг мгновенно начали тушить часть огней.Некоторые световые линии на деревьях погасли.Талия ошарашенно выдохнула: — Они используют биосеть как энергоузел…— И кхары это чуют, — закончила Марина.Снаружи снова треснуло дерево.Крик.Ещё один.Марина сорвалась с места раньше, чем кто-то успел её остановить.— Марина! — Рейн.Она уже бежала к внешнему мосту.Потому что увидела ребёнка.Маленькая девочка лет пяти застряла между двумя обрушившимися балками. Люди сверху не могли до неё добраться — мост трещал под весом.А кхар уже лез вверх.Шурка рявкнул: — Опасно!— Без тебя знаю!Марина прыгнула на нижнюю балку.Та качнулась так сильно, что её едва не скинуло вниз.Высота под мостом была приличная.Камни.Корни.Ручей.Упадёшь — переломаешь всё.Девочка плакала молча.Только смотрела огромными глазами.Марина медленно опустилась ниже.— Тихо… тихо… я тебя вижу…Девочка, конечно, не понимала слов.Но голос услышала.Кхар взревел где-то совсем рядом.Дерево дрогнуло.Марина выругалась сквозь зубы.— Шурка.— Объект приближается сверху справа.— Великолепно.Она дотянулась до ребёнка.Почти.Ещё чуть-чуть.Балка под ногами треснула.Марина едва удержалась.И тут сверху кто-то спрыгнул рядом.Рейн.Конечно.Потому что этот мужчина вообще не умел беречь себя.— Вы ненормальная женщина, — процедил он.— Спасибо, вы тоже очень стабильный человек!Он удержал балку одной рукой, второй потянулся к ребёнку.Кхар ударил сверху.Мост содрогнулся.Щепки полетели вниз.Марина резко подняла голову — и увидела пасть.Слишком близко.Красные линии на спине вспыхнули ярче.Шурка заорал: — Не смотреть!Поздно.Мир снова рванулся.Белый свет.Станция.Тревога.Крики.И Элиана.На этот раз ближе.Совсем близко.Заплаканная.— Он слышит нас…Марина резко моргнула.Реальность вернулась рывком.Кхар уже лез по разрушенному мосту прямо к ним.Рейн схватил девочку и сунул Марине.— Бегите!— А вы?!— ЖИВО!Она увидела его лицо.И поняла.Он останется прикрывать.Один.Пока они уйдут.Господи.Нет.Нет.Марина резко прижала девочку к себе.И тут увидела кое-что ещё.Красные линии на спине кхара пульсировали особенно ярко рядом с металлическими вставками в мосту.Технология.Энергия.— Рейн!— Что?!— Снимите батарею с крепления!Он понял мгновенно.Снова.Чёрт бы его побрал за это.Рейн рванул защитный блок из опоры моста.Кхар мгновенно дёрнулся к нему.Марина сорвалась вниз по наклонной балке с ребёнком на руках.За спиной раздался рёв.Потом грохот.И крик Талии сверху: — РЕЙН!Марина едва не развернулась обратно.Но девочка вцепилась в неё так отчаянно, что она только сильнее прижала ребёнка к груди.Спрыгнула на нижний уровень.Чуть не рухнула.Колено прострелило болью.Но удержалась.Сверху посыпались щепки.Рейн спрыгнул следом буквально через секунду.Прямо перед тем, как верхняя часть моста рухнула под тяжестью кхара.Грохот был такой, что заложило уши.Талия сверху материлась как сапёр на войне.Марина выдохнула: — Живой?!— Пока да.— Отлично.Девочка вдруг что-то быстро заговорила сквозь слёзы.Марина растерянно посмотрела.Ребёнок показывал куда-то влево.Шурка резко сказал: — Ещё один объект.Марина повернула голову.И сердце провалилось вниз.Потому что из леса выходил второй кхар.Ещё больше.Намного.Его красные линии светились почти белым.А рядом с ним…Люди.Трое.Мёртвые.Тащились за тварью, запутавшись в длинных отростках вдоль брюха.Марину едва не вывернуло.— Господи…Рейн поднял оружие.И тут кхар посмотрел прямо на Марину.Не на ребёнка.Не на Рейна.На неё.Шурка резко замолчал.Совсем.Марина почувствовала это сразу.— Шурка?Тишина.— Шурка?!А потом в голове прозвучало чужое.Не голос Шурки.Совсем другой.Старый.Искажённый.«Носитель найден». Голос в голове был не просто чужим.Он был неправильным.Шурка всегда звучал внутри ровно, сухо, иногда раздражающе, иногда почти по-человечески, но всё равно как нечто, что думает быстрее, чем говорит. А этот голос шёл не словами даже — давлением. Будто кто-то огромный и мёртвый приложил ледяную ладонь прямо к мозгу и продавил мысль через кости.«Носитель найден».Марина застыла.На одно мгновение — всего на одно — мир вокруг исчез.Не полностью, нет. Она всё ещё чувствовала на руках дрожащее тело девочки, её маленькие пальцы, вцепившиеся в куртку. Чувствовала запах дыма, сырой древесины, крови и кхаровой вони — гнилой, металлической, густой, будто кто-то смешал тухлую воду с раскалённым железом. Чувствовала, как под ногами пружинит деревянная платформа, как где-то сверху кричат люди, как Рейн рядом поднимает оружие.Но всё это стало далёким.А в голове — пустота.Там, где секунду назад был Шурка.— Шурка? — прошептала она.Ответа не было.Только чужой голос снова шевельнулся глубоко внутри:«Носитель найден. Контур неполон. Подключение…»Марина резко зажмурилась.Нет.Нет, дорогие мои, нет.Она не для того выживала в чужом теле, падала с орбиты, вытаскивала людей из станции, спорила с Кассандрой, слушала этого язвительного железного гада в голове и наконец почти привыкла к нему, чтобы какая-то красноглазая тварь из леса решила подключиться к её мозгам как к бесплатному интернету.Внутри поднялась злость.Горячая.Земная.Та самая, с которой она когда-то стояла посреди магазина перед пьяным Петровичем, который решил, что может орать на девчонку за прилавком. Та самая, с которой в четырнадцать лет сидела в лесу под мокрым ельником, дрожа от холода, и шипела в темноту: «Серёга, гад ты мордатый, я всё равно выберусь». Та самая, которая всегда включалась, когда страх пытался сесть ей на шею.— А ну пошёл вон, — прошипела Марина сквозь зубы.Рейн резко повернул к ней голову.— Что?Она не ответила.Не могла.Потому что кхар сделал шаг.Платформа дрогнула.Девочка на руках у Марины всхлипнула и спрятала лицо ей в грудь. Пахла ребёнком, дымом, травами и слезами. Тонкие косички, украшенные крошечными белыми бусинами, щекотали Марине подбородок. На девочке была мягкая жилетка из светлой кожи, короткие штаны, обмотки на голенях, а на шее — такой же маленький камень, как тот, что Аран дал Марине, только голубоватый. Камень едва светился.Кхар смотрел именно на этот свет.Нет.Не только на камень.На Марину.На её голову.На Шурку.На эйру.— Рейн, — сказала она тихо, не отводя взгляда от твари. — Заберите ребёнка.— Марина…— Заберите. Сейчас.Он услышал тон.Без спора.Подхватил девочку одной рукой, прижал к себе, отступил на шаг назад, закрывая её своим телом. Девочка, несмотря на страх, потянулась к Марине, будто не хотела отпускать. Это было странно. Больно. Совсем не вовремя.Марина осталась стоять перед кхаром.Одна.Глупо.Ужасно глупо.Сергей бы уже орал в голове так, что птицы падали бы с веток.«Малая, не стой перед неизвестной хренью! Дистанция! Укрытие! Думай ногами, если голова занята!»И вот тут память о брате ударила не болью, а ясностью.Она вдруг увидела не Эйран, не мосты, не красные огни. А старый овраг за деревней. Раннее утро. Туман. Сергей в камуфляжной куртке, с ножом у пояса, стоит внизу и смотрит, как она, пятнадцатилетняя, мокрая, злая и гордая, пытается спуститься по склону.— Не смотри на яму, — говорил он тогда. — Куда смотришь, туда и летишь. Смотри на выход. Думай не «мне страшно», а «куда поставить ногу». Страх потом. Сейчас — нога, рука, дыхание.Нога.Рука.Дыхание.Марина сделала вдох.Один.Медленный.Кхар снова загудел.Красные линии вдоль его спины вспыхнули ярче. Они шли под тёмными пластинами, как раскалённые жилы. На длинной голове не было глаз в обычном понимании, только глубокие щели по бокам черепа, внутри которых дрожал багровый свет. Пасть медленно раскрывалась и закрывалась, и внутри шевелились тонкие челюсти, похожие на иглы.«Контур неполон. Носитель… открыть…»Марина стиснула зубы.— Не открою.Шурка молчал.И от этого было страшнее, чем от кхара.Рейн поднял оружие.— Отойдите.— Нет.— Марина!— Он идёт на меня. Если я отойду к людям, он пойдёт за мной.Это прозвучало спокойно.Слишком спокойно.Будто говорила не она, а кто-то другой. Та самая Марина, которая в кризис могла разложить всё по полкам: вода, еда, кровь, огонь, выход. Сейчас выход был не назад.Выход был в сторону.От людей.От ребёнка.От светящихся линий Эйрана.Она медленно подняла руку, не глядя на Рейна.— Не стреляйте, пока я не скажу.— Вы сошли с ума?— Ещё на станции. Сейчас просто пользуюсь.Талия где-то сверху крикнула:— Марина, что ты делаешь?!— Отвожу!Кхар сделал ещё шаг.Марина начала пятиться.Не назад к мосту.В сторону.К нижней площадке, где между корнями большого дерева тянулся тёмный проход к старому водяному каналу. Она заметила его ещё при входе в Эйран: узкий спуск, влажные камни, желоб, по которому текла вода от центрального дерева к ручью. Если туда заманить тварь…Что дальше?А дальше, дорогая моя, как Серёга учил: сначала заманить, потом думать на следующем шаге. Главное — не вести её в толпу.— Шурка, — мысленно сказала она. — Если ты меня слышишь, хватит притворяться дохлой железкой.Тишина.Чужой голос снова:«Открыть контур».— Сейчас я тебе открою… сельский клуб на ремонте.Она сорвалась с места.Не прямо.Вбок.Кхар рванул за ней.— Марина! — Рейн.Платформа под ногами качнулась. Марина скользнула по влажной древесине, ухватилась рукой за плетёные перила, почти вывернула запястье, но удержалась. Кхар ударил передней лапой туда, где она стояла секунду назад. Дерево разлетелось щепками.Люди закричали.Аран выкрикнул короткую команду.Стрелы ударили в бок кхара.Тот даже не остановился.Марина бежала.Вниз.По узкому мосту между деревьями, который в свете красных огней казался полосой крови. Слева мелькнули лица эйранцев: женщины с тёмными косами, дети, которых уводили вглубь домов, старик с копьём, подросток с луком, весь белый от страха, но не уходящий. Их одежда — кожа, плетёные волокна, ткани землистых и зелёных оттенков — сливалась с деревом и мхом. Они пахли дымом, травами, потом, сухими листьями — живыми людьми, которые слишком долго знали этот лес, чтобы тратить силы на крик без причины.Кхар ломился за ней.Он не просто преследовал.Он выбирал путь.Он обходил часть ловушек, как будто чувствовал их. Низко вёл голову, красные линии вспыхивали, когда рядом оказывались световые камни или металлические узлы. Иногда его пасть раскрывалась — и тогда Марина чувствовала, как в мозг лезут чужие образы.Белый зал.Элиана.Старый модуль.Кассандра.И голос:«Носители слышат».— Да не хочу я слышать! — заорала Марина, перепрыгивая через треснувший настил.Под ногой что-то хрустнуло.Она едва не упала.И тут сильная рука схватила её за пояс сзади, рывком поставила на ноги.Аран.Он появился рядом без предупреждения, будто лес выплюнул его прямо на мост. На лице — ни страха, ни удивления. Только сосредоточенность. Тёмные волосы выбились из кос, на щеке полоса крови — не его или его, непонятно. От него пахло дымом, потом, травами и кхаровой кровью.— Марина! — резко сказал он.И указал вниз.К водяному каналу.Она кивнула.— Да! Туда!Он не понял слов, но понял жест.И вдруг побежал не за ней, а впереди.Показывая путь.— Вот же… — Марина едва успевала.Аран двигался по мостам, как по ровной дороге. Перепрыгивал провалы, скользил по наклонным балкам, хватался за лианы, отталкивался от стволов. Он не был «диким воином». Он был человеком, выросшим в вертикальном городе из деревьев, мостов и живых опор. Там, где Марина видела хаос, он видел лестницы.— За ним! — крикнул Рейн где-то сзади.Рейн шёл следом.Конечно.С раненым боком, с ребёнком уже переданным кому-то из местных, с оружием в руке. Потому что если Марина решила бежать впереди к монстру, этот упрямый командор явно считал своим долгом быть рядом и портить ей возможность героически умереть в одиночестве.— Рейн, не лезьте! — крикнула она.— Поздно!— Вот вы невозможный человек!— Взаимно!Даже в такой момент она почти рассмеялась.Почти.Потому что за спиной кхар снова взревел, и часть моста просто рухнула вниз.Трое местных не успели отскочить.Один сорвался.Нара метнулась к краю, успела схватить его за запястье. Её тело дёрнулось, она едва сама не улетела вниз. Талия, откуда-то появившаяся сбоку, бросилась на помощь, ухватила Нару за пояс.— Держу! Держу, мать твою лесную!Нара не поняла слов, но поняла усилие.Вместе они вытянули парня обратно.Марина увидела это краем глаза и почувствовала странный, почти горячий укол: Талия, станционная техник, которая вчера боялась каждого листа, сейчас держала местную охотницу, а та принимала помощь без времени на недоверие.Вот так и рождается союз.Не на совете.Не в красивых речах.А когда одна женщина держит другую над пропастью и обе матерятся на разных языках.Аран внизу резко остановился у входа в канал.Это был не просто водяной желоб.Под центральным деревом Эйрана проходила старая система корней, камня и металла. Вода бежала по гладкому каналу, уходящему в темноту, а над ним тянулись толстые корни, обвитые светящимся мхом. По стенам виднелись старые пластины — не эйранская работа. Первая Экспедиция. Или то, что от неё осталось.Шурка внезапно вернулся.Голос ударил резко, хрипло, будто его протащили через песок.— Не входите в центральный канал.Марина едва не споткнулась.— Шурка?!— Марина, не входите.— Ты где был, железная зараза?!— Подавление внешним сигналом. Объясню позже. Канал связан со старым узлом.— То есть кхар туда и идёт?— Да.— Тогда мы туда и ведём.— Это плохая идея.— У нас других нет!Аран уже показывал вниз, на узкое место между корнями. Он явно хотел заманить кхара в проход, где тот не сможет развернуться.Марина поняла.Примитивно.Гениально.Зажать.Ограничить движение.Бить по суставам.Как Сергей когда-то учил с кабаном.Нет, не с настоящим, с учебной ситуацией, но принципы были похожи: большое животное не берут силой. Его заводят туда, где сила мешает.«Если на тебя прёт здоровая туша, — говорил Сергей, стоя у костра и строгая палку, — не спорь с тушей. Туша сильнее. Спорь с местом. Пусть место работает за тебя».Пусть место работает.Марина резко огляделась.Канал.Корни.Вода.Светящиеся узлы.Старые металлические крепления.— Талия! — закричала она вверх. — Вода проводит импульс?!— Что?!— Вода! Если в неё бросить ячейку — ударит?!Талия, вся грязная, с растрёпанными волосами и бешеными глазами, выглянула с моста.— Смотря какую!— Энергоячейку из аварийного маяка!— Ты хочешь нас всех убить?!— Не всех! Только эту гадость!— Теоретически да!— Ненавижу ваше теоретически!Рейн уже рядом.— Нужна ячейка?— Да.— Где?— У Талии.Он не стал спорить.Просто развернулся и побежал вверх по боковому мосту, несмотря на рану.Марина посмотрела на Арана.Попыталась объяснить жестами: кхар — сюда, вода — удар, мы — в стороны.Аран смотрел секунду.Потом понял.Даже без языка.Его глаза вспыхнули.Он резко щёлкнул три раза.С верхних мостов ответили.Эйранцы начали двигаться.Как один организм.Несколько мужчин и женщин с копьями отступили к боковым корням. Нара спрыгнула на нижний уровень, подхватила длинную верёвку из растительного волокна. Ещё двое закрепили её поперёк входа в канал, низко, почти у воды.— Они хотят подсечь, — сказала Марина.— Да, — ответил Шурка.— А ты вернулся.— Да.— Потом я тебя убью.— Это невозможно.— Потом обсудим невозможное.Кхар ворвался на нижний мост.Он уже был ранен.Стрелы торчали в боках, одна лапа двигалась хуже, но это почти не замедляло. Красные линии вдоль спины теперь пульсировали с бешеной частотой. Из пасти тянулись тонкие нити слюны или чего-то хуже. За ним на сломанных мостах оставались чёрные пятна.Он увидел Марину.И остановился.На секунду.В эту секунду в голове снова ударило:«Открыть».Шурка резко встал между ними.Не физически.Но Марина почувствовала это почти кожей: холодная, плотная стена внутри сознания. Не идеальная. С трещинами. Но стена.— Не слушайте, — сказал он.— А я и не собиралась!— Вы собирались ругаться.— Это другое!Она подняла руки, привлекая внимание кхара.— Эй! Красная морда! Сюда!— Он не понимает речь, — сказал Шурка.— Зато понимает, что я светящаяся дура с имплантом!Кхар рванул.Марина бросилась в канал.Не глубоко — по каменному краю, где вода бежала у ног. Скользко. Холодно. Под подошвами мох и гладкий камень. Один неверный шаг — упадёт, а за ней пасть.Аран шёл слева по корню, как по мосту.Марина не успевала за ним, но ей и не нужно было.Нужно было, чтобы кхар успел.Позади рёв.Грохот.Верёвка сработала.Кхар налетел на неё передними лапами, одна зацепилась, тело дёрнулось вперёд. Он не упал полностью — слишком сильный, слишком огромный, но сбился. Передняя часть рухнула в воду.И тут Рейн сверху бросил энергоячейку.Марина увидела маленький синий свет в воздухе.Секунда.Две.Она прыгнула в сторону.Аран схватил её за куртку и рывком выдернул на сухой корень.— ЛОЖИСЬ! — заорал Рейн.Вода вспыхнула синим.Не взрыв.Удар.Электрический импульс прошёл по каналу, по металлическим пластинам, по мокрым корням. Кхар выгнулся дугой. Красные линии на его спине вспыхнули белым. Рёв сорвался на жуткий визг, почти человеческий.Марина лежала на корне, прижатая тяжёлой рукой Арана.Он накрыл её собой не как Рейн — тот закрывал всем телом, прямолинейно, солдатски. Аран прижал её к тёплой древесине точно, оставляя себе возможность двигаться. От него пахло дымом и мокрой кожей, и где-то в другой жизни Марина бы обязательно уделила этому внимание.Сейчас она только задыхалась.— Жива? — голос Рейна сверху.— Да!Аран резко поднялся.Кхар бился в воде.Не умер.Чёрт.— Почему он не дохнет?! — крикнула Талия.Шурка сказал: — Его нервная система частично распределена. Импульс повредил, но не уничтожил.— Конечно. У нас же всё должно быть сложно!Нара метнулась вперёд первой.Она прыгнула на боковую стенку канала, оттолкнулась, всадила длинный дротик под пластину на шее кхара. Следом Аран. Удар топора. Ещё. Рейн сверху стрелял по открытым участкам. Эйранцы били с мостов, точно, без лишней паники.Марина увидела, как кхар пытается поднять голову.Пасть раскрылась.Если он снова ударит по мозгам — люди рядом могут упасть прямо под него.Она схватила ближайший металлический крюк — часть старого крепления, вырванного из стены, тяжёлый, неудобный. Правая рука почти не слушалась. Запястье болело. Но левая — та самая, реакция Элианы — вдруг сработала быстрее.Марина рванула крюк.Подскочила к кхаровой голове сбоку.— Элиана, если ты там где-то есть, помогай!И ударила крюком по одной из красных линий у основания черепа.Не сильно.Не смертельно.Но точно.Линия лопнула.Кхар взвизгнул.И в голове Марины что-то треснуло.Не боль.Память.Белая комната.Элиана на полу.Кассандра говорит:— Девочка не выдержит прямого контура.Каэл Вейр, холодный, как стекло:— Наследственный ключ важнее эмоциональной устойчивости.Элиана плачет.А Шурка — нет, не Шурка, другое имя, древний протокол — говорит:«Носитель повреждён. Требуется замещение».Марина вскрикнула.Не от страха.От понимания.Её не просто случайно занесло в тело.Тело Элианы уже было сломано.Имплант искал, чем закрыть дыру.А она…Она стала заплаткой?Нет.Нет, потом.Думать потом.Кхар дёрнулся, сбрасывая её.Марина полетела назад, ударилась спиной о корень. Воздух вылетел.Аран прыгнул вперёд и ударил топором в то место, где Марина разбила красную линию.Рейн выстрелил туда же.Нара всадила дротик под челюсть.Тварь судорожно выгнулась.Красные линии вспыхнули все разом.И погасли.Кхар рухнул в воду.На этот раз окончательно.Тишина после его смерти была такой тяжёлой, что Марина сначала слышала только собственное дыхание.Хриплое.Рваное.Потом шум воды.Потом крики наверху.Не паника.Перекличка.Эйранцы считали живых.Рейн спустился к ней так быстро, будто у него вообще не было повреждённого ребра.— Марина!Она лежала на корне, глядя в светящийся мох над собой.— Я тут.— Где боль?— Везде. Это считается?Он опустился рядом, руки быстро, осторожно проверили плечи, шею, рёбра. Не грубо. Не как врач. Как человек, который боится найти кровь.Марина повернула голову к нему.Лицо Рейна было близко.Слишком близко.Серое от пепла и усталости, с полосой крови на виске, с яростью в глазах — не на неё, не полностью, а на сам факт, что она опять оказалась в опасности.— Вы ударили кхара железкой, — сказал он очень тихо.— Крюком.— Это не улучшает.— Но звучит солиднее.Он закрыл глаза на секунду.— Я когда-нибудь не успею.Вот это было хуже крика.Марина замолчала.Потому что под этим «не успею» было всё, что он не говорил: не успею поймать, не успею закрыть, не успею вытащить, не успею понять, как вы стали важны.Она сглотнула.— Тогда я постараюсь падать медленнее.Он открыл глаза.Смотрел на неё долго.Потом почти улыбнулся.— Очень щедро с вашей стороны.— Какая есть.Аран подошёл беззвучно.Встал рядом.Смотрел на Марину сверху вниз.В его глазах было уже не просто уважение.Что-то другое.Он видел, как она ударила по красной линии. Видел, как кхар откликнулся. Видел её боль.Он тихо сказал:— Саэр.Потом коснулся своей груди.Потом — руин, где-то там, за лесом.Потом — Марины.— Саэр.Марина закрыла глаза.— Шурка, я не хочу быть саэром, чем бы это ни было.— Понимаю.— Правда?— Да.Она открыла глаза.— Ты видел? Про Элиану?Пауза.— Да.— Это правда?Шурка не ответил сразу.И от этой паузы всё внутри похолодело.— Да, — сказал он наконец. — Частично.Марина медленно вдохнула.Боль в спине, в руках, в голове вдруг стала далёкой.— Ты знал?— Не полностью.— Не ври.— Я не лгу. Я блокировал повреждённые фрагменты, чтобы сохранить вашу стабильность.— Моё удобство или своё?Молчание.Вот теперь ответ был ясен.Марина отвернулась.— Потом поговорим.— Марина…— Потом, Шурка.Впервые он не возразил.Сверху донеслись новые крики.Не тревожные.Командные.Аран резко поднял голову.Нара появилась у входа в канал.На её лице была кровь — чужая или своя, непонятно. Губа разбита. В руке копьё. Она быстро сказала Арану несколько фраз.Шурка переводил по кускам уже лучше:— Ещё кхары отступили. Два убиты на внешнем круге. Один ушёл к руинам. Есть раненые.— Сколько раненых? — спросила Марина вслух, но Нара не поняла.Она всё равно поднялась.Рейн попытался удержать.— Вам надо сидеть.— А людям надо не истечь кровью.— Вы сами едва стоите.— Значит, буду лечить сидя.Он посмотрел на неё с таким выражением, что другой человек, может, и испугался бы.Марина только подняла бровь.— Спорить будем потом.— Вы всегда так говорите.— Потому что вы всегда спорите не вовремя.Аран внезапно сказал что-то Рейну.Коротко.Резко.Рейн посмотрел на него.— Что он сказал?Шурка чуть помедлил.— Предположительно: «Она идёт. Ты держишь».Марина моргнула.— Что?Аран повторил жестом: указал на Марину, потом на Рейна, потом сделал движение, будто поддерживает под локоть.Рейн посмотрел на Арана.Потом на Марину.И впервые между ними — между станционным командором и лесным воином — произошло что-то вроде молчаливого согласия.Марина чуть не рассмеялась.— Прекрасно. Мужчины разных цивилизаций договорились держать женщину, которая их не просила.Рейн сухо сказал:— Попросите.— Не дождётесь.Но когда она сделала шаг и нога предательски дрогнула, Рейн молча подставил руку.Марина посмотрела на неё.Потом на него.Потом всё-таки оперлась.— Ни слова.— Я молчу.— Слишком громко молчите.Аран шёл с другой стороны.Не касался.Но был рядом.И это тоже почему-то чувствовалось.Когда они вышли из канала обратно на центральные мосты Эйрана, Марина увидела последствия.Красные огни всё ещё горели, но часть уже погасла. Несколько мостов обрушились. Один дом на нижнем уровне был раздавлен наполовину — кхар, видимо, ударил по опоре. Люди работали быстро: вытаскивали раненых, тушили небольшие очаги огня, перетаскивали детей глубже в дерево, убирали оружие, проверяли тросы.Запах был тяжёлым.Дым.Кровь.Смола.Влажное дерево.Горькие травы, которые уже жгли в чашах — возможно, для обеззараживания или чтобы заглушить запах крови.Раненых было много.Не десятки, но достаточно, чтобы Марина забыла про собственную боль.У одной женщины была разодрана рука. У подростка — перелом предплечья. Старик с белыми шрамами на лице сидел у стены, зажимая бок, и всё равно пытался отдавать команды. Двое детей плакали над телом мужчины, которого уже накрыли тёмной тканью.Марина остановилась.Вот это всегда было хуже всего.После боя.Когда героизм закончился, а остались кровь, слёзы и тошнотворная практичность: кого можно спасти, кого уже нет, кому сначала, кому потом.Сергей когда-то говорил ей после аварии на трассе, где они случайно оказались первыми:«Малая, не смотри на тех, кто кричит громче. Смотри, кто молчит. Кричащий жив. Молчащий может уйти».Она услышала это сейчас так ясно, будто брат стоял за спиной.— Тихие, — сказала она. — Сначала тихие.Рейн сразу понял.— Перевод?Марина показала Арану: люди, раны, молчание, первыми. Потом указала на тех, кто кричит, покачала головой: потом.Аран понял не сразу.Нара — быстрее.Она резко закричала своим.Местные начали перекладывать раненых иначе.Талия уже неслась к ним с аптечкой, которую кто-то принес из лагеря — значит, Лисандр всё-таки не сидел сложа руки. Через минуту появился и он сам: грязный, с новым порезом на щеке, но живой. Тащил контейнер с медблоком вместе с высоким седым мужчиной, который недавно хотел Марининой смерти.— Вы опять в центре катастрофы, — сказал Лисандр, ставя контейнер.— А вы опять живы. Баланс вселенной сомнителен.— Рад видеть, что ваш юмор не пострадал.— Это не юмор, это нервная система ругается.Работа началась.Тут уже было не до политики.Не до взглядов.Не до вопросов, кто такая Марина и почему её голос в голове бьётся с кхарами.Она просто делала то, что умела на уровне деревенской практики и здравого смысла, усиленного Шуркой и Талией.— Этот — жгут, но не насмерть. Талия, объясни им, чтобы ослабляли каждые… да чтоб вас, как тут время считать… Шурка, отслеживай.— Отслеживаю.— Этот молчит — сюда. Дышит плохо. Рейн, держите голову. Нет, не так, подбородок выше. Да, вот.— Я умею оказывать первую помощь.— Тогда не спорьте и делайте красиво.— Как прикажете.— О, не начинайте мне тут.Нара помогала без вопросов.Быстрая, жёсткая, с лицом, на котором застыли усталость и страх, но руки не дрожали. От неё пахло кровью, дымом и горькими травами. На предплечье глубокая царапина, но она даже не смотрела на неё. Марина ткнула пальцем.— Нара. Рана.Та отмахнулась.Марина поймала её взгляд и повторила уже жёстче:— Нара. Рана. Потом кхар в крови — плохо.Нара не поняла всего, но слово «кхар» и указание на рану сработали. Скривилась, но дала Талии обработать.Высокий седой мужчина стоял рядом и смотрел на Марину иначе.Не дружелюбно.Нет.Но уже без желания немедленно перерезать горло.Прогресс.Марина мысленно поставила галочку.Когда острая первая волна закончилась, она едва не упала прямо на месте.Рейн подхватил её за плечо.— Всё.— Не всё.— Всё, что можно было сейчас. Остальное делают они.Она посмотрела.И правда.Эйранцы уже сами продолжали работу: приносили травы, воду, повязки, переносили раненых в тёплые древесные помещения. Талия объясняла что-то Нара на смеси жестов и отдельных слов. Лисандр разговаривал с пожилой женщиной — точнее, пытался, и выглядел при этом почти счастливым, потому что наконец добрался до дипломатии.Аран стоял у края площади, весь в крови кхара, и смотрел на мёртвых.Не на живых.На мёртвых.И вот здесь Марина впервые увидела его не как сильного воина, не как опасного проводника, не как красивого мужчину из чужого леса.Как человека, который несёт ответственность.Такую же тяжёлую, как Рейн.Только иначе.На плечах Арана был не мундир, не звание, не служба станции. На нём был Эйран. Его люди. Его лес. Его мёртвые.Пожилая женщина подошла к нему.Коснулась его плеча.Он не шелохнулся.Потом её взгляд перешёл к Марине.— Саэр, — сказала она.Уже не как вопрос.И площадь услышала.Марина почувствовала, как на неё снова оборачиваются.Люди Эйрана.Раненые.Дети.Охотники.Старики.Даже высокий седой мужчина.И в этих взглядах было слишком много.Слишком.Благодарность.Страх.Надежда.Подозрение.И ожидание.Опять ожидание.Марина закрыла глаза на секунду.Нет.Нет, только не снова.Она не мессия.Не саэр.Не наследница пророчества.Она продавщица из сельского магазина, которую брат учил не умирать в лесу, и которая сейчас просто пытается удержать всех живыми на этой проклятой красивой планете.Шурка тихо сказал:— Фактическая социальная роль меняется.— Я не хочу.— Знаю.— Это не ответ.— Другого нет.Пожилая женщина подошла ближе.Она сняла с шеи металлическое кольцо — тёмное, старое, с маленьким белым камнем — и протянула Марине.Толпа ахнула.Аран резко повернулся.Нара тоже.— Что это? — прошептала Марина.Шурка анализировал по виду.— Символ статуса. Возможно, знак доступа или доверия.Пожилая женщина сказала:— Саэр. Эйран. Ша-рен.Марина поняла без перевода.Она предлагает ей связь.Договор.Доверие Эйрана.И это был не подарок.Это была ответственность.Тяжёлая, как камень.Марина посмотрела на Рейна.Он стоял рядом.Бледный, раненый, уставший. Но в глазах — ни приказа, ни запрета.Только вопрос: вы выдержите?Она посмотрела на Арана.Тот смотрел иначе: если возьмёшь — пути назад не будет.Лисандр смотрел с откровенным политическим ужасом и восторгом одновременно.Талия тихо прошептала:— Марина…Она медленно подняла руки.Не сразу взяла.Сначала коснулась груди.— Марина.Потом показала на своих — Рейна, Талию, Лисандра.— Ша-рен.Потом на Эйран.— Ша-рен.Потом на кольцо.И осторожно взяла.Камень в центре кольца вспыхнул тёплым светом.Не ярко.Но все увидели.По толпе прошёл шум.А у Марины в голове вдруг резко вскрикнул Шурка.Не голосом.Сигналом.Болью.Она едва не выронила кольцо.— Шурка?!— Активирован старый ключ.— Какой ещё ключ?!— Это не просто символ.Марина почувствовала, как белый камень на её шее и камень в кольце откликаются друг другу.Тёплая волна прошла через грудь к виску.И вдруг она услышала.Не слова.Голоса.Множество.Очень далеко.Как шёпот под землёй.«Саэр…»«Эйра…»«Кхар проснулся…»«Старая сеть…»Она резко схватилась за голову.Рейн поймал её.Аран шагнул ближе.Пожилая женщина побледнела.— Морр? — резко спросила Нара.— Нет, — выдохнула Марина. — Нет…Шурка говорил быстро, почти впервые без своей сухой язвительности:— Кольцо подключено к локальной нейросети Эйрана. Примитивной по форме, но не по сути. Она не электронная. Биоминеральная. Она взаимодействует с вашим имплантом.— Сними?!— Если снять резко, возможен откат.— Да чтоб вас всех с вашими подарочками!Рейн крепко держал её за плечи.— Что происходит?Марина заставила себя дышать.Как Сергей учил.Нога.Рука.Дыхание.Только теперь вместо оврага — чужая нейросеть, вместо ножа — кольцо, вместо брата — Рейн и Аран по разные стороны.— Это ключ, — выдохнула она. — Их сеть. Она… слышит Шурку.Аран резко сказал что-то пожилой женщине.Та ответила тихо.Очень тихо.И впервые за всё время её голос дрогнул.Марина подняла глаза.— Что?Шурка ответил: — Я уловил часть смысла через сеть. Она говорит: «Старая саэр вернулась».— Какая ещё старая?Пауза.— До вас была другая носительница. Много поколений назад. Она остановила первый морр. И погибла.Марина медленно закрыла глаза.Конечно.Ну конечно.Потому что мало было кхаров, падающего корабля, станции, Элианы, Кассандры и древних технологий. Теперь ещё местная легенда, в которую она вляпалась по уши, просто взяв чужое кольцо.— Шурка, — прошептала она.— Да.— Мы очень сильно влипли?Он помолчал.— Да.И почему-то именно честность в его голосе помогла ей удержаться на ногах.Она открыла глаза.Посмотрела на людей Эйрана.На их раненых.На их мёртвых.На Арана, который стоял между долгом и страхом.На Рейна, который всё ещё держал её, но уже не пытался остановить.На Талию, которая смотрела на кольцо как на чудо и кошмар одновременно.На Лисандра, у которого в глазах уже складывалась новая карта власти.Марина медленно выпрямилась.Кольцо было тяжёлым в руках.Очень.— Ладно, — сказала она тихо. — Раз уж опять без меня меня женили на проблеме…Никто не понял.Кроме Шурки.— Неудачная метафора.— Зато родная.Она подняла кольцо чуть выше.Потом коснулась груди.— Марина.Потом указала на Эйран.— Ша-рен.Потом на лес, туда, где лежали мёртвые кхары.— Кхар.И отрицательно покачала головой.— Нет.Слово было русским.Земным.Простым.Но интонацию поняли все.Площадь молчала.А потом пожилая женщина медленно склонила голову.Аран — следом.Не поклон подданного.Признание договора.Нара не склонилась.Но ударила древком копья о дерево.Один раз.Потом второй охотник.Потом третий.Через несколько секунд вся площадь Эйрана ответила глухим ритмом копий, посохов, ладоней по дереву.Не овация.Не восторг.Клятва.Марина стояла посреди чужого поселения, грязная, побитая, с чужим телом, чужим имплантом, с кольцом старой саэр в руках — и вдруг поняла, что назад действительно уже нет пути.Потому что теперь она была связана не только со станцией.Не только с Шуркой.Не только с Элианой.С Эйраном тоже.И где-то в лесу, у руин, старый кхар-морр, что бы это ни было, уже услышал её ответ. ---------- Глава 12. Глава 12. Глава 12 Дым, вода и чужие рукиПосле красных огней Эйран не спал до самого рассвета.Не мог.Слишком много было сломанного, раненого, оборванного на полуслове. Слишком много дыма висело между деревьями, забиваясь в волосы, одежду, в щели деревянных настилов и в горло. Слишком много крови впиталось в тёмные волокна мостов и в мягкий мох у корней. И слишком много взглядов теперь останавливалось на Марине — не как на странной женщине с неба, не как на гостье, даже не как на опасности.Как на решении.Вот этого ей хотелось меньше всего.Она сидела на широком корне у центрального дерева, держа на коленях тяжёлое кольцо саэр, и смотрела, как внизу женщины Эйрана промывают деревянные настилы горячей водой с горькими травами. Пар поднимался белыми лентами, пах терпко, почти лекарственно: смолой, прелой хвоей, горькой корой и чем-то похожим на полынь. Мокрое дерево темнело, становилось почти чёрным. Красные сигнальные огни уже погасли, и вместо них по стволам снова мягко пульсировали золотистые линии биосети.Красиво.И страшно.Потому что теперь Марина знала: этот свет может привлечь кхаров.Рядом Талия, грязная, бледная, с волосами, выбившимися из короткой стрижки, сидела прямо на полу и разбирала один из местных световых камней. Руки у неё дрожали от усталости, но глаза горели так, будто она нашла не камень, а ответ на все технические молитвы мира.— Ты понимаешь, что они делают? — тихо сказала она, даже не поднимая головы.— Пока понимаю только, что я хочу есть, спать и чтобы никто сегодня не пытался меня назначить ещё кем-нибудь, — ответила Марина.— Они не хранят энергию как мы. Они её выращивают. Камень — не батарея. Это минерал, встроенный в биологическую оболочку. Он реагирует на тепло, движение воды, возможно, на электромагнитное поле дерева. Это… это не деградация. Это другая ветвь развития.— Талия, я уже поняла, что станция веками смотрела на этих людей с высоты дохлой табуретки.Талия наконец подняла взгляд.— Дохлой чего?— Неважно. Очень уверенной в себе мебели.С другой стороны площадки Лисандр разговаривал с пожилой женщиной — той самой, которую Марина уже мысленно окрестила Старшей, потому что другого имени пока не знала. Он говорил мягко, красиво, жестами, отдельными выученными словами, с той самой гладкой улыбкой, которую хотелось использовать как доказательство в суде. Старшая слушала его с лицом женщины, которая пережила три поколения слишком умных мужчин и ни одному не поверила с первого слова.Марине она всё больше нравилась.Шурка в голове произнёс:— Лисандр пытается установить политический канал.— Конечно. У человека трагедия: кругом новая цивилизация, а он ещё не успел предложить им взаимовыгодное соглашение с мелким шрифтом.— Он полезен.— Я знаю. Именно поэтому пока не прошу Арана повесить его вниз головой с моста.— Уточнение: Аран, вероятно, согласился бы.Марина впервые за утро тихо фыркнула.— Вот видишь, у нас с ним уже взаимопонимание.Шурка помолчал.— Ваше отношение к Арану вызывает сложную реакцию у Рейна.— Шурка.— Да?— Я устала. Не лезь в личное, пока я не выпила хотя бы что-нибудь, похожее на чай.— Здесь нет чая.— Вот именно. Трагедия цивилизационного масштаба.На слове «Рейн» она всё равно посмотрела в сторону.Командор стоял у края площадки вместе с Араном.И если бы не общая усталость, кровь, дым и разрушенные мосты, сцена была бы почти смешной: два мужчины из разных миров, одинаково упрямые, одинаково опасные, одинаково привыкшие брать ответственность на себя. Рейн — в тёмной повреждённой форме, с перевязанным боком, с лицом, на котором усталость не отменяла контроля. Аран — в кожаных обмотках, с распущенными после боя волосами, с тёмной кровью кхара на плече, с копьём у бедра. Они почти не понимали слов друг друга, но обсуждали оборону Эйрана так, будто всю жизнь служили в одном отряде и просто сейчас разошлись по терминологии.Аран показывал на верхние мосты, на линии света, потом на лес. Рейн отвечал жестами: сектор, отступление, ловушки, узкие проходы. Иногда они оба одновременно хмурились в одну сторону, и Марина ловила себя на мысли, что если эти двое научатся нормально разговаривать, всем врагам станет очень плохо.А ей — сложнее.Потому что теперь Рейн уже не был просто холодной станционной стеной. Аран — не просто лесной проводник. Оба стали слишком живыми. Слишком близкими к её кругу опасности.И это раздражало.Потому что сердце, как выяснилось, вообще не уважало стратегическую обстановку.Старшая подошла к Марине неожиданно бесшумно. За ней — Нара, всё ещё настороженная, но уже без вчерашней откровенной враждебности. У Нары под глазом темнел синяк, на предплечье свежая повязка, волосы были заплетены в тугую косу и перевязаны красной нитью. От неё пахло дымом, потом, травяной мазью и мокрой кожей.Старшая коснулась своей груди.— Ильма.Марина кивнула, повторила осторожно:— Ильма.Женщина одобрила коротким движением подбородка. Потом показала на кольцо в руках Марины.— Саэр.— Да уж, — пробормотала Марина. — Вот это я влипла.Ильма, конечно, не поняла слов, но интонацию услышала. В уголках её глаз на секунду появились тонкие складки — не улыбка, но что-то похожее на сухое понимание.Она указала на Марину, потом на внутреннее помещение дерева.Жест был однозначный.Идти.Марина поднялась, поморщившись от боли в спине. Рейн сразу повернул голову. Просто почувствовал движение — или всё время следил краем глаза, кто его знает.— Куда? — спросил он.— Кажется, на очередное посвящение в неприятности.Он подошёл ближе.— Я с вами.Ильма посмотрела на него, потом сказала что-то короткое. Нара перевела жестом: нет. Только Марина.Рейн стал совсем каменным.— Нет.Марина закрыла глаза на секунду.— Только не начинайте.— Начну.— Рейн…— Вы едва держитесь на ногах. Вас уже подключали к неизвестной сети, вы получили нейроудар от кхара, после чего вас назначили кем-то, чего мы не понимаем. Вы никуда не идёте одна.И вот тут у неё внутри что-то сорвалось.Не сильно. Не красиво.Просто оборвалась последняя нитка терпения.Марина шагнула к нему почти вплотную и подняла голову.— А вы не мой надзиратель.Рейн замолчал.Площадка вокруг будто сразу стала тише.Даже Шурка не влез.Марина сама услышала, как жёстко это прозвучало, но отступать уже не могла.— Я знаю, что вы боитесь, — сказала она ниже, но не мягче. — Думаете, я не вижу? Вижу. Как вы считаете каждый мой шаг. Как хватаетесь за оружие раньше, чем я успеваю вдохнуть. Как смотрите на Арана, когда он стоит рядом. Как злитесь, когда я принимаю решение сама.Его лицо изменилось.На долю секунды.Но она уже слишком хорошо его читала.— Это не ревность, — сказал он глухо.— А я не сказала это слово.Теперь замолчал уже он.Талия где-то за спиной очень тихо выдохнула. Лисандр, конечно, наверняка слушал каждым нервом, но благоразумно делал вид, что занят политикой.Марина продолжила, и голос её вдруг стал тише:— Я не Элиана, которую можно закрыть в белом секторе ради безопасности. И не ключ, который нужно охранять от царапин. Я боюсь. Да. Я устала. Да. Я иногда делаю глупости. Но если вы будете решать за меня, я начну сражаться уже с вами. А у нас, как видите, и без этого зверинец богатый.Рейн смотрел на неё так, будто она ударила не словами — рукой.Потом очень медленно вдохнул.— Я не хочу вас контролировать.— Хотите.— Нет.— Рейн.Она впервые произнесла его имя так тихо, что оно прозвучало почти прикосновением.Он отвёл взгляд.И вот это было ответом.Не потому что он слабый.Потому что правда иногда бьёт больнее кхара.— Я не хочу потерять вас, — сказал он наконец.И всё.Никаких красивых фраз.Никаких объяснений.Просто одна фраза, сказанная человеком, которому проще войти в бой с монстром, чем признаться в страхе.Марина почувствовала, как грудь сжалась.Вокруг пахло дымом, кровью, травами, мокрым деревом, чужой планетой. Где-то плакал ребёнок. Где-то стучали инструменты, восстанавливая мост. Эйран жил после ночи, как раненый, но упрямый зверь. А она стояла слишком близко к Рейну и впервые не могла спрятаться за шуткой.— Тогда не теряйте, — сказала она хрипло. — Идите рядом. Но не впереди меня.Он смотрел долго.Потом кивнул.— Рядом.Это слово легло между ними как договор.Не такой, как ша-рен с Эйраном.Другой.Личный.Опасный.А потом он сделал то, чего она не ожидала: взял её ладонь, грязную, с ссадинами, с треснувшими костяшками, и поднёс к своим губам.Не по-аристократически.Не как в старом кино.Коротко, почти зло, коснулся губами её пальцев — там, где кожа была содрана о камень.И отпустил.Марина забыла, как дышать.Шурка очень тихо сказал:— Фиксирую резкое повышение…— Молчать.— Принято.Рейн уже стоял спокойно, будто ничего не произошло. Только в глазах у него был огонь — не яркий, не демонстративный, а глубоко спрятанный, тяжёлый.Вот теперь она поняла.Фейерверк не всегда начинается с поцелуя.Иногда с одного поцелуя в содранные пальцы, после которого внутри всё горит сильнее, чем если бы тебя прижали к стене.Ильма смотрела на них с непроницаемым лицом.Нара — с откровенным интересом.Аран — с другого края площадки.Он тоже видел.Конечно видел.И вот теперь в его взгляде появилось то, чего раньше не было.Не ревность в человеческом бытовом смысле.Нет.Скорее резкое понимание: между Мариной и Рейном есть связь, которую нельзя просто обойти, как сигнальную нить.Аран медленно отвернулся.Но не раньше, чем Марина увидела его лицо.И почувствовала совершенно ненужный укол в груди.— Прекрасно, — мысленно сказала она. — Просто прекрасно. Выживание на чужой планете, древняя сеть, кхары и два мужчины, от которых у меня мозг решил уйти в отпуск.— Ваш мозг всё ещё функционирует, — сообщил Шурка.— Очень жаль.Ильма снова указала внутрь дерева.На этот раз Рейн не сказал «нет».Он только пошёл рядом.Ильма посмотрела на него, потом на Марину. Марина развела руками: рядом. Женщина подумала, потом резко кивнула. Аран, увидев это, подошёл к ним и тоже пошёл следом. Конечно. Нара фыркнула так выразительно, что перевод не понадобился.Внутри центрального дерева было тепло и полутемно.Золотистые линии по стенам пульсировали слабее, чем ночью. После нападения часть сети отключили, и теперь помещения освещались чашами с живым мхом. Запах здесь был густой: тёплая древесина, травы, высушенные листья, дым, влажная ткань, человеческие тела после бессонной ночи. Не стерильно. Не роскошно. Зато живо.Ильма привела их в комнату, где вдоль стен висели связки трав, куски высушенной коры, мешочки с семенами, инструменты из кости и металла. В центре стоял низкий стол, а на нём — несколько чаш с водой, плоды, корни, куски вяленого мяса, тонкие лепёшки серо-зелёного цвета.Еда.Настоящая.Марина поняла это раньше, чем желудок болезненно сжался.Ильма указала на стол.— Саэр.— Если это означает «ешь, пока не упала», я согласна, — сказала Марина.Аран взял лепёшку, разломил, съел кусок сам, второй протянул ей.Проверяет безопасность.И показывает доверие.Марина взяла.Лепёшка была тёплой, плотной, пахла дымом и орехами. Она осторожно откусила.Вкус оказался грубым, чуть горьковатым, с кислинкой, но после станционных рационов — почти чудом.— Господи, — прошептала она. — Это еда.Рейн посмотрел на неё.— Хорошая?— После ваших плиток? Это пир богов, даже если здесь нет богов.Аран уловил тон и чуть улыбнулся.Марина посмотрела на него поверх лепёшки.Вот так, в мягком золотистом свете, он выглядел не только опасным. В складках у глаз была усталость. На шее — тонкая свежая царапина. На руках — следы старых порезов, ожогов, заживших укусов. Он не был романтическим «лесным принцем». Он был человеком, который с детства жил там, где ошибка стоила крови. И именно поэтому в нём было что-то очень честное.Рейн стоял рядом.Молчал.Но Марина чувствовала его внимание почти физически.Да, дорогая моя, подумала она про себя, вот теперь началось.Ильма положила перед ней несколько предметов.Первый — связка листьев для воды.Второй — тонкая кость с резными знаками.Третий — кусок сухого мха.Четвёртый — маленький камень, похожий на тот, что был в кольце, только мутный.Она начала объяснять.Медленно.Жестами.Шурка тут же подключился к анализу, но теперь через кольцо саэр понимание стало чуть лучше. Не перевод, нет. Скорее ощущение смысла.Листья — вода.Мох — дым, отгонять мелких хищников.Кость — метка безопасной тропы.Мутный камень — предупреждение о кхаре. Теплеет, если рядом старый узел или заражённая тварь.Марина взяла камень.Он был прохладный.— Это надо всем нашим, — сказала она.Шурка уточнил:— Их ресурс, вероятно, ограничен.— Тогда научимся делать сами.Ильма, кажется, уловила слово «учиться» по жестам, потому что кивнула.Марина вдруг поняла: вот он, настоящий смысл.Не только древние сети.Не только кхары.Не только саэр.А простое: научить своих людей не зависеть от техники, которую они не понимают. Научить станционных людей снова жить руками, глазами, запахами, памятью, дисциплиной. Потому что корабль сломан, батареи кончатся, фильтры забьются, маяк умрёт, а лес останется.Она резко поднялась.— Талия нужна здесь.Рейн посмотрел вопросительно.— Зачем?— Учиться. Записывать. Сравнивать. А потом учить остальных. Мы не можем каждый раз ждать, пока Аран придёт и спасёт нас от местной травы, зверя или собственной глупости.Аран услышал своё имя. Марина повернулась к нему и жестами показала: он — учить, она — учить своих, все — жить.Аран смотрел долго.Потом кивнул.Но указал на неё.Сказал:— Марина. Саэр. Учит.Она вздохнула.— Ну конечно. Опять я.Рейн тихо сказал:— Вы сами это предложили.— Не надо мне тут логики. Я её не заказывала.Шурка произнёс почти с удовольствием:— Ваш брат сказал бы, что голова — последний инструмент.Марина замерла.— Откуда ты…— Вы вспоминали.Она отвернулась к столу.Сергей.Вот его сейчас не хватало так, что внутри заныло.Он бы ходил по Эйрану, щупал крепления мостов, проверял ножи, ругался на красивые светящиеся камни и через два часа уже командовал бы половиной местных подростков: «Так, мелочь, кто умеет молчать — за мной, кто не умеет — к бабам травы перебирать».Марина вдруг улыбнулась.Больно.— Он бы сказал, что вы все слишком надеетесь на чудо, — сказала она тихо.Рейн услышал.— Ваш брат?— Да. Сергей. Он говорил: «Техника ломается. Спички мокнут. Нож тупится. Голова — последний инструмент. Если и она пустая, тогда всё, малая, суши сухари».— Суши сухари?— Готовься к худшему.Аран не понимал, но внимательно слушал звук её голоса.Марина взяла со стола тонкую костяную палочку и нарисовала на деревянной поверхности схему: лагерь, Эйран, ручей, руины, корабль. Потом отметила людей станции. Потом местных. Потом кхаров.— Нам нужен учебный круг, — сказала она. — Смешанный. Наши и ваши. Вода, еда, дым, ловушки, ночной периметр, первая помощь. Без сканеров. Без маяков. Руками.Рейн медленно кивнул.— Это правильно.— Конечно правильно. Я иногда думаю.— Иногда?— Вы сегодня слишком смелый.Он чуть наклонился ближе.— Я рядом. Не впереди.От этих слов стало жарко.Слишком.Она почувствовала, как кожа на шее откликнулась, как дыхание стало глубже, как в комнате, полной людей, вдруг появились только его голос и расстояние в полшага.Аран резко поставил на стол ещё один предмет.Не грубо.Но достаточно громко, чтобы Марина моргнула и вернулась в реальность.Кусок светлой коры.На нём углём были нанесены знаки.Шурка тут же начал анализ.— Учебная схема?Аран показал на кору, на Марину, потом на подростков, которые стояли у двери и смотрели на неё с одинаковой смесью страха и восторга.— Он хочет, чтобы ты учила детей? — спросил Рейн.Марина посмотрела на подростков.Трое мальчишек и две девочки. Худые, жилистые, с серьёзными глазами, в мягких кожаных жилетах, с ножами у пояса. Не дети в станционном смысле. Маленькие выжившие. Но всё равно дети.Один из мальчиков был Кейр — тот самый, которого она спасла. Он стоял бледный, с повязкой на боку, но упрямо на ногах.— Нет, дружок, ты ложишься, — автоматически сказала Марина.Кейр не понял слов, но понял тон и сразу сделал вид, что он вообще случайно тут стоит, а не собирается героически обучаться через полусмерть.Нара за его спиной схватила его за ворот и без лишней нежности потащила обратно.Марина проследила взглядом и уважительно кивнула.— Нара — женщина здравого смысла.— И топора, — добавил Рейн.— Прекрасное сочетание.К полудню они уже стояли на нижней площадке Эйрана, где вчера лежали раненые, а теперь освободили пространство для первого «учебного круга».Марина сама не поняла, как это произошло.Она собиралась поесть и лечь.Вместо этого перед ней стояли: Талия со сканером и мешком листьев, Рейн с блокнотом-панелью, Аран с группой молодых эйранцев, Нара с выражением «если скажешь глупость — исправлю копьём», Лисандр, которому явно было интересно посмотреть, как рождается новая власть из верёвок и мокрых веток, и десяток станционных людей, которых успели привести из лагеря: двое техников, один молодой охранник Рейна, девушка-медик нижнего сектора, пожилой кладовщик с руками, привыкшими считать пайки, и мальчик-подросток, который смотрел на лес так, будто тот лично задолжал ему объяснения.Марина оглядела всех.— Так, — сказала она. — Начнём с простого. Все умные технологии считаем временно умершими.Талия открыла рот.— Не спорь, это упражнение.Она взяла фильтр воды и положила на землю.— Это хорошо. Но если он сломается?Показала руками: нет.Эйранцы поняли быстрее станционных.Нара фыркнула.Марина подняла листья.— Это хорошо. Но если листьев нет?Она показала на воду, на огонь, на ткань, на уголь.— Кипятить. Фильтровать через ткань, песок, уголь. Отстаивать. Смотреть, где пьют животные, но не ставить лагерь прямо у водопоя. Не пить из стоячей лужи, даже если очень хочется. Особенно если очень хочется.Шурка переводил часть через кольцо саэр в образы, Ильма добавляла местные слова, Талия рисовала схемы, Аран показывал, какие растения безопасны, какие нет.Это было не обучение.Это было рождение общего языка.Марина вдруг почувствовала, как внутри что-то становится на место.Вот здесь она была нужна не как ключ.Не как легенда.Не как носитель.А как человек, который знает: мокрые спички — беда, дым спасает от насекомых, вода убивает тише зверя, а холод ночью забирает силы быстрее страха.Она показывала, как делать простую шумовую ловушку без датчиков: тонкая лиана, пустые костяные пластинки, подвешенные камни. Эйранцы сразу улучшили конструкцию так, что она стала тише для ветра, но громче для лап. Станционные техники смотрели с ошарашенным видом.— Видите? — сказала Марина. — Не надо спорить с местом. Надо, чтобы место работало на тебя.И вдруг остановилась.Сергей.Его фраза.Она проглотила ком в горле.— Это брат говорил? — тихо спросил Рейн рядом.Она кивнула.— Да. Бесил ужасно.— Хорошо учил.— Очень плохо. Я орала.— Но запомнили.Марина посмотрела на него.— Всё важное обычно запоминаешь через злость.Он чуть улыбнулся.Аран, заметив их разговор, подошёл ближе и показал на ловушку. Потом на Марину. Потом на свою грудь.— Ша-рен.Рейн понял слово.И почему-то его лицо опять стало жёстче.Марина заметила.Конечно заметила.И, господи, как же это её зацепило.Не потому что хотела специально мучить.А потому что ревность Рейна была не дешёвой, не мальчишеской. В ней было слишком много контроля, страха и того самого «не успею». Он не имел на неё прав. И понимал это. Поэтому молчал. Но глаза выдавали.После занятия, когда все разошлись — кто к мостам, кто к воде, кто к раненым, — Марина ушла к боковому балкону центрального дерева.Там воздух был свежее.Снизу тянуло влажным лесом. Вдалеке блестел ручей, за ним поднимался тёмный склон к руинам Саат. Над деревьями плавали светящиеся насекомые, а два спутника, бледные после рассвета, ещё висели в светлом небе как напоминание: это не Земля.Она стояла, опираясь ладонями о тёплое дерево, и наконец позволила себе закрыть глаза.Всего на секунду.Сзади тихо шагнул Рейн.Она не обернулась.— Если пришли сказать, что я слишком устала, я сама знаю.— Не пришёл.— Тогда что?Он остановился рядом.Пауза была долгой.Ветер принёс запах дыма и травяной мази. Где-то внизу засмеялся ребёнок — коротко, неуверенно, но всё-таки засмеялся. После ночи это звучало почти чудом.— Я ревную, — сказал Рейн.Марина открыла глаза.Медленно повернула голову.Он смотрел не на неё, а на лес.Лицо напряжённое, челюсть сжата, руки за спиной, будто он докладывает о нарушении протокола, а не признаётся в том, что у него внутри всё горит.— К Арану? — спросила она тихо.— Да.Прямо.Без увиливания.У неё дыхание сбилось.— Вы понимаете, что у вас нет права?— Да.— И всё равно?— И всё равно.Марина смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается жара. Не мягкая. Не нежная. Острая. Опасная. Взрослая.— Рейн…Он наконец повернулся.— Я не прошу вас ничего обещать. Я не прошу выбирать. Не сейчас. Возможно, вообще не имею права просить. Но я не буду делать вид, что ничего нет.Вот.Вот он, фейерверк.Не крик.Не поцелуй сразу.А человек, который всю жизнь держал себя в железе, вдруг разжал пальцы.Марина сделала шаг к нему.— А что есть?Он посмотрел ей в глаза.Очень близко.— Вы.Сердце ударило так сильно, что она почти испугалась.— Плохой ответ, командор.— Почему?— Потому что после него мне сложно язвить.Он поднял руку.Медленно.Так, чтобы она могла отступить.Она не отступила.Его пальцы коснулись её щеки — осторожно, почти невесомо, будто она действительно могла разбиться. Марина тихо выдохнула, злясь на себя за то, как сразу откликнулось тело. После крови, страха, бессонницы, грязи, чужой планеты — одно прикосновение, и всё внутри полетело к чёрту.— Я не фарфор, — прошептала она.— Я знаю.— Тогда не трогайте так, будто боитесь.Его взгляд потемнел.И в следующую секунду он шагнул ближе.Не резко.Но уже без этой осторожности, от которой у неё внутри всё дрожало.Он коснулся лбом её лба.Просто стоял так.Дышал рядом.Горячий, живой, уставший, пахнущий дымом, кровью, металлом и травяной повязкой.Марина закрыла глаза.— Если вы сейчас меня поцелуете, — сказала она очень тихо, — я могу начать думать хуже.— О чём?— О стратегии.— Тогда это опасно.— Очень.Он всё-таки поцеловал.Не нежно.Не грубо.Так, как человек, который слишком долго держал контроль и наконец позволил себе сорваться ровно настолько, чтобы не сломать. У Марины подломились колени, и она вцепилась в его куртку. Рейн тихо выдохнул ей в губы, прижал ближе, и мир сузился до тепла его рук, до вкуса дыма и усталости, до собственного сердца, которое вдруг решило, что никакой древней сети, кхаров и политических гадов не существует.Шурка молчал.Слава всем возможным вселенным.Когда Рейн отстранился, Марина некоторое время просто дышала.Потом сказала:— Вот теперь вы точно испортили стратегию.Он не улыбнулся.Нет.Он посмотрел так, что у неё снова стало жарко.— Тогда придётся составить новую.Она тихо рассмеялась.Нервно.Счастливо.Страшно.Сзади, где-то внизу, щёлкнула ветка.Марина резко обернулась.На соседней платформе стоял Аран.Он не прятался.Стоял открыто.Видел?Да.Судя по лицу — видел достаточно.И не выглядел ни оскорблённым, ни растерянным.Он смотрел на Марину долго, спокойно, с той самой лесной прямотой, от которой невозможно спрятаться.Потом коснулся двумя пальцами своей груди.— Марина, — сказал он.Не вопрос.Не упрёк.Признание.И ушёл.Марина закрыла глаза.— Ну прекрасно.Рейн тихо спросил:— Вы жалеете?Она повернулась к нему.— О поцелуе?— Да.Марина посмотрела на лес, на Эйран, на светящиеся мосты, на людей, которые внизу учились перевязывать раны рядом со станционными техниками, на мир, который требовал от неё решений быстрее, чем она успевала бояться.Потом снова на Рейна.— Нет.Его лицо изменилось так, что сердце у неё опять сбилось.— Но это всё усложняет, — добавила она.— Мы на планете с древней сетью, монстрами и политическим беглецом в лагере.— То есть вы считаете, хуже уже не будет?— Будет.— Оптимист.— Реалист.Она почти улыбнулась.А потом в голове наконец раздался голос Шурки.Очень сухой.Очень осторожный.— Я завершил анализ кольца саэр.Марина вздохнула.— Вот умеешь ты портить личную жизнь.— Данные критичны.Рейн сразу стал серьёзным.— Что?Марина прислушалась.Шурка говорил медленно:— Кольцо не просто подключает вас к сети Эйрана. Оно содержит фрагмент старой саэр. Точнее, её нейроотпечаток. Повреждённый, но активный.Марина похолодела.— То есть в моей голове теперь не только ты?Пауза.— Пока нет. Но если вы войдёте в Саат и подключитесь к старому узлу, отпечаток может активироваться.— И что тогда?Шурка молчал слишком долго.— Я могу не удержать границу.Рейн резко спросил:— Что он сказал?Марина повернулась к нему.Ещё секунду назад на губах был его вкус.А теперь между ними снова стояла старая сеть, мёртвая саэр, Элиана, Шурка и кхар-морр.— Он сказал, что в кольце живёт кусок памяти прежней саэр. И если я полезу к руинам, у меня в голове может стать очень тесно.Рейн побледнел от ярости.— Вы не пойдёте.Марина посмотрела на него.Он понял сразу.Сам.Слишком поздно.— Рейн, — тихо сказала она.Он закрыл глаза.Потому что только что сам снова попытался поставить себя впереди.Она коснулась его руки.— Рядом. Помните?Он сжал пальцы.Сильно.Потом кивнул.— Рядом.Внизу Эйран жил, пах дымом, водой, травами, болью и новой надеждой.А впереди ждали Саат, старая саэр и узел, который мог открыть им правду — или забрать Марину так же, как когда-то забрал Элиану.Она посмотрела на лес.— Ну что, Шурка, — сказала она мысленно. — Сергей бы сказал: сначала вода, потом нож, потом думать.— А вы?Марина глубоко вдохнула запах чужой планеты.— А я скажу: сначала научим людей не умирать. Потом полезем в древнюю гадость.— Рационально.— Не привыкай. Это временно.— Уже поздно.И впервые за всё время в голосе Шурки ей послышалась не ирония.А почти тепло. ---------- Глава 13. Глава 13. Глава 13 Тёплое дерево и холод старой сетиУтро после поцелуя оказалось невозможным.Не потому что планета вдруг стала добрее.Нет.Арка-13 проснулась влажной, шумной, настороженной и совершенно равнодушной к тому, что у Марины внутри после вчерашнего всё никак не желало возвращаться в рабочий режим. Лес за мостами Эйрана светился зелёными и синими точками, с нижних платформ тянуло дымом, пряными травами, горячей водой, мокрой древесиной и свежими лепёшками. Где-то внизу стучали инструменты, восстанавливая сломанный мост. В стороне смеялись дети — тихо, осторожно, словно проверяли, можно ли уже смеяться после крови и кхаров. Над поселением медленно плыла утренняя дымка, цепляясь за верхние переходы, за волосы людей, за тонкие верёвочные ограждения, за листья гигантских деревьев, в которых жил Эйран.А Марина стояла у чаши с водой, пыталась умыться и думала только о том, что Рейн вчера поцеловал её так, будто поставил подпись под приговором собственному контролю.— Ваше сердцебиение ускорилось, — сообщил Шурка.Марина плеснула водой в лицо.Холодная, настоянная на местных листьях вода пахла горько, свежо, лесом и дымом. Кожа сразу стянулась, ссадины на ладонях защипало.— Шурка, если ты сегодня ещё раз полезешь в мои сердцебиения, я официально внесу тебя в список интимных вредителей.— Такого списка не существует.— С сегодняшнего дня существует. Ты там первый.— Поздравляю себя с лидерством.— Вот видишь, у тебя уже нездоровая самооценка.— Она адаптирована под ваше общение.— Значит, я тебя испортила.— Да.Марина замерла с мокрыми руками над чашей.— Ты это слишком быстро сказал.— Факт очевиден.— И тебе не стыдно?— Нет.— Завидую.Она вытерла лицо грубой мягкой тканью, которую принесла Нара. Ткань пахла солнцем, травами и чем-то смолистым. Волосы, длинные, светлые, непослушные, опять лезли на лицо. Марина с ненавистью собрала их в узел, закрепила полоской кожи и подумала, что первым настоящим мирным актом на этой планете должно стать изобретение нормальной заколки.Или ножницы.Лучше ножницы.С нижнего мостика поднялся Рейн.Она услышала его раньше, чем увидела: шаги ровные, тяжеловатые после ранения, но всё равно почти бесшумные для станционного человека. Он шёл по деревянному настилу, и влажные доски едва слышно отзывались под его сапогами. На нём уже не было повреждённой куртки. Местные дали ему тёмную короткую накидку из плотной ткани, чтобы не мешала боку. Повязка под рубашкой слегка выступала, но он, конечно, держался так, будто его вчера не приложило кхаром, мостом и собственным упрямством.Марина не обернулась сразу.Позориться она умела и сама, без лишних свидетелей.— Доброе утро, — сказал он.Голос был низкий, хрипловатый после бессонной ночи.И совершенно неприлично близкий к тому голосу, которым вчера он сказал: «Вы».Марина медленно выдохнула.— Доброе — это смелое утверждение.— Живы. Эйран стоит. Кхары ушли. Это уже неплохо.— Вы сегодня прямо фонтан оптимизма.— Учусь у вас.Она повернулась.Рейн стоял в двух шагах. Лицо уставшее, но спокойное. Только глаза выдавали. В них не было вчерашней привычной стены. Он смотрел на неё открыто. Не мягко — Рейн вообще не был мягким. Но без попытки спрятаться за службой, приказом или необходимостью.И это было хуже любого поцелуя.Потому что поцелуй можно списать на адреналин, смерть рядом, ночь, усталость, чужую планету и временное помутнение рассудка.А вот этот взгляд — нет.Марина подняла бровь.— Если вы сейчас опять скажете, что мне надо лежать, я вас этой чашей и приложу. Вода лечебная, будет двойная польза.— Я хотел спросить, как вы себя чувствуете.— Подозрительно дипломатично.— Учусь у Лисандра.— Не надо. Ещё начнёте улыбаться так, что люди сами будут отдавать вам документы.Уголок его губ дрогнул.Он подошёл ближе, взял её руку и осмотрел содранные костяшки. Без разрешения. Но осторожно. И Марина, к собственному раздражению, не отдёрнула руку.— Надо перевязать.— Это царапины.— У вас странная привычка называть раны царапинами.— Я переняла её у одного командора.Он поднял взгляд.— Плохой пример.— Зато высокий.— Это преимущество?— Пока не решила.На секунду между ними снова возникла вчерашняя близость: тёплое дыхание, рука в руке, запах дыма и травяной мази от его одежды, золотистый утренний свет на мокром дереве вокруг. Марина вдруг ясно почувствовала: ещё шаг — и она сама потянется к нему. Уже не потому, что он первый. А потому что хочется.Именно хочется.Глупо, опасно, не вовремя.Но хочется.Шурка деликатно промолчал.Марина мысленно прищурилась.— Ты почему молчишь?— Я учусь сохранять личные границы.— Прямо сейчас?— Да.— Не верю.— Правильно.Она едва не рассмеялась.Рейн, заметив её лицо, спросил:— Он опять комментирует?— Он делает вид, что воспитанный.— Это плохо?— Это подозрительно.Рейн взял ткань, смочил водой, осторожно промыл её костяшки. Щипало. Марина хотела съязвить, но слова застряли. Его пальцы были тёплыми, сильными, аккуратными. Не солдатская грубость. Не медицинская отстранённость. Личная забота, от которой становилось не по себе.— Рейн.— Да?— Я не привыкла, когда меня так трогают.Он замер.— Больно?— Нет. В этом и проблема.Он понял.Очень хорошо понял.Пальцы на секунду сжались вокруг её ладони.— Я могу остановиться.— Можете.— Хотите?Марина посмотрела на его рот.Вот дура.Вот взрослая, умная, пережившая магазин, леса, станцию, кхаров, политиков, искусственный интеллект в голове и падение с орбиты — а сейчас смотрит на губы мужчины и думает, что стратегия, конечно, важна, но некоторые стратегии можно пересмотреть у ближайшей стены.— Нет, — сказала она честно.Рейн резко выдохнул.И в этот момент на мосту за их спиной кто-то деликатно кашлянул.Марина закрыла глаза.— Лисандр?— К сожалению, я.Она повернулась.Лисандр стоял у входа на площадку с выражением человека, который ничего не видел, но всё понял, записал, оценил политические последствия и, возможно, уже подготовил три варианта шантажа. На щеке у него была свежая царапина, одежда после ночи выглядела хуже, но сам он всё равно умудрялся держаться так, будто утро, дипломатия и чужие поцелуи — часть официального расписания.— Если вы пришли сказать что-то умное, — сказала Марина, — подумайте дважды. Я сегодня с чашей.Лисандр посмотрел на чашу.— Угроза водным оружием принята.— Отлично. Говорите.— Ильма созывает круг. Аран просил передать, что перед походом в Саат вам нужно увидеть нижние хранилища. И Талия уже там, судя по звукам, либо совершает научное открытие, либо ломает чужую святыню.— Учитывая Талию, возможны оба варианта.Рейн отпустил её руку, но не сразу.И Марина заметила это.Лисандр тоже.Вот гад.Они пошли втроём — Рейн рядом, Лисандр чуть впереди, Марина между ними и собственным раздражением.Эйран после ночного нападения был одновременно раненым и живым. На верхних мостах заменяли сломанные балки. Мужчины и женщины вместе тянули толстые лианы-тросы, пахнущие сырой корой. Подростки носили корзины с мхом, корой и камнями. У входов в дома сидели старики, перебирая связки трав для дымовых чаш. Дети под присмотром Нары собирали мелкие сухие веточки и учились складывать их не кучей, а решёткой — так, чтобы дым шёл ровнее и не давал большого огня.Марина остановилась.— Вот.Рейн тоже остановился.— Что?— Видите? Они учат детей не “потом, когда вырастешь”, а сейчас. Потому что жизнь не ждёт совершеннолетия.Лисандр посмотрел туда же.— У станционных детей нет таких обязанностей.— Поэтому станционные дети вырастают и думают, что вода появляется из стены по протоколу.— Справедливо, — неожиданно сказал Рейн.Марина повернулась к нему.— Вы сегодня опять слишком сговорчивы.— Я наблюдаю.— И?— Вы правы. Если станционные люди останутся здесь, им придётся учиться с нуля.— Не если. Когда.Они замолчали.Потому что это слово прозвучало само.Когда.Не «если останутся». Не «если не улетят». Не «если дождутся спасения».Когда.Марина почувствовала, как внутри что-то осело.Вот оно.Настоящее принятие.Не драматическое. Не на фоне взрыва. А среди утреннего дыма, детских корзин и запаха мокрой коры.Они могут не вернуться.И даже если вернутся на станцию — прежними не будут.— Сергей бы устроил им учебный лагерь, — сказала она тихо.Рейн посмотрел.— Ваш брат?— Угу. Поставил бы всех в ряд, выдал по ножу, верёвке и ведру, а потом сказал бы: “К обеду хочу воду, укрытие и причину, почему вы ещё живы”.Лисандр улыбнулся.— Жестокий метод.— Рабочий. Он говорил: “Человек, который не умеет согреться без кнопки, — не цивилизованный, а зависимый”.Рейн медленно кивнул.— Это нужно сказать кругу.— Что?— Именно так.Марина фыркнула.— Боюсь, в переводе потеряется слово “кнопка”.— Смысл останется.Нижние хранилища находились под центральным деревом, но не в земле, как ожидала Марина, а внутри переплетения корней. Толстые корни образовывали естественные арки, между ними стояли каменные и деревянные стеллажи, чаши, корзины, связки сушёных листьев, плодов, корней, пластин светящегося мха, кости с резными метками, старые металлические детали. Воздух там был прохладнее, суше, пах травами, копчёным мясом, грибами, пылью и древесной смолой.Талия стояла посреди всего этого с лицом человека, который попал в рай и боится моргнуть.— Марина, — сказала она почти благоговейно. — Они хранят знания не только на предметах. Они хранят их в связках. Смотри: форма узла, цвет волокна, количество костяных пластин — это инструкция. Это склад, библиотека и лаборатория одновременно.Нара, стоявшая рядом, выглядела довольной собой и немного снисходительной к станционной технике.Марина огляделась.— То есть у них не “примитивное хранение”, а код.— Да! И часть кода не зависит от энергии вообще! Понимаешь?— Понимаю. Если всё погаснет, они всё равно прочитают.Талия кивнула так резко, что чуть не уронила сканер.— Да!Марина медленно провела пальцем над связкой листьев, не касаясь.— Вот это нам и нужно.Внутри поднялось чувство почти радостное.Не потому что красиво.Потому что правильно.— Мы сделаем такие же для наших, — сказала она. — Только смешанные. Цвет, форма, знак, запах. Чтобы даже если сканеры сдохнут, человек понимал: это для воды, это от жара, это нельзя трогать, это дым от мелких тварей, это только после кипячения.Талия уже кивала.— Можно сделать станционные дубли. Но без энергии. На ткани. На костяных или древесных пластинах.— И обучать не через лекцию, а руками. Каждый должен сам завязать, сам найти, сам ошибиться на безопасном примере.Нара слушала интонацию, потом посмотрела на Арана, который появился у входа в хранилище.Он что-то сказал.Шурка перевёл смысл через сеть:— Он говорит, что дети Эйрана учатся так с малых лет. Руки помнят, когда голова пугается.Марина замерла.Сергей говорил почти то же самое.Только грубее.“Тело должно знать раньше, чем мозг начнёт вопить”.Она посмотрела на Арана.— Да, — сказала она по-русски. — Вот именно.Аран не понял слов, но понял, что они совпали.И улыбнулся.Не широко.Но тепло.Рейн увидел.Конечно.Марина почти физически почувствовала, как воздух между мужчинами изменился.Не вражда.Пока.Но напряжение.Аран шагнул к стеллажу, взял связку с тонкими костяными пластинами и протянул Марине. Его пальцы коснулись её ладони чуть дольше, чем требовалось. Не случайно. Совершенно не случайно.— Ша-рен, — сказал он.Рейн стоял рядом каменный.Марина вдохнула.Вот оно.Фейерверк, говоришь?Получай.Она посмотрела Арану прямо в глаза.— Ша-рен, — повторила.Потом, не отводя взгляда, добавила:— Но не играй со мной.Он не понял слов.Но понял тон.Улыбка исчезла.На лице появилось уважение. И интерес. Ещё больше, чем раньше.Шурка очень осторожно сказал:— Эмоциональное напряжение между тремя участниками…— Не заканчивай фразу, если хочешь жить в моей голове дальше.— Принято.Круг собрали на средней площадке, где после ночи уже убрали кровь, но запах травяной промывки всё ещё держался в воздухе. Здесь было светло: солнце проходило через верхние листья большими золотистыми полосами. На настилах сидели Ильма, Аран, Нара, несколько старших Эйрана, Рейн, Талия, Лисандр и люди станции, которых привели из лагеря. Даже высокий седой мужчина пришёл, опираясь на копьё, с лицом, которое обещало спорить до последнего.Марина стояла в центре.Кольцо саэр висело у неё на груди на временном шнуре. Тяжёлое. Тёплое. Иногда от него шла слабая вибрация, как от далёкого голоса. Шурка наблюдал молча, но Марина чувствовала: он напряжён.— Начнём не с древней сети, — сказала Марина. — И не с кхаров. Начнём с воды.Лисандр поднял бровь.— Это неожиданно.— Для политиков всё неожиданно, что нельзя продать.Рейн едва заметно улыбнулся.Талия подавила смешок.Марина подняла чашу.— Без воды все ваши технологии, звания, ключи, легенды и красивые копья превращаются в мусор. Первое правило: кто контролирует воду, тот контролирует жизнь. Второе: кто думает, что вода безопасна только потому, что прозрачная, долго не живёт.Шурка через кольцо передавал смысл Ильме и Арану, те добавляли свои слова. Эйранцы слушали с вниманием. Станционные люди — сначала с недоумением, потом с всё большим напряжением.Марина продолжала.Она показывала фильтрацию через ткань, уголь, песок и местные листья. Объясняла, почему воду нельзя хранить рядом с мясом, почему нельзя пить из водопоя ночью, почему дым и ветер важнее красоты лагеря. Рассказывала, как делать временный навес от сырости, как сушить обувь, не сжигая её, почему мокрые ноги убивают медленнее кхара, но надёжнее, если не обращать внимания.И вместе с каждым правилом возвращался Сергей.— Брат учил меня так, — сказала она, беря мокрую полоску ткани. — Если ночью холодно и одежда мокрая, не геройствуй. Сними, выжми, надень сухой слой или хотя бы набей между тканью сухую траву. Гордый труп никому не нужен.Талия перевела жестами для местных и станционных одновременно.Нара вдруг засмеялась.Коротко, хрипло.Потом сказала что-то Арану.Шурка перевёл:— Она говорит: “Саэр говорит как старая охотница, которая била детей палкой за мокрые ноги”.Марина фыркнула.— Передай, что старая охотница была моим братом.Когда смысл дошёл, Нара посмотрела на Марину уже с откровенным уважением.Учебный круг быстро перестал быть лекцией.Эйранцы показывали свои способы. Станционные пытались повторять. Молодой охранник Рейна, парень по имени Дакс, сначала держал нож так, будто это декоративная деталь формы, но через десять минут Нара уже молча переставила ему пальцы, потом ударила по руке, когда он снова взял неправильно. Дакс покраснел, но не обиделся.— Вот это педагогика, — сказала Марина. — Сергей бы одобрил.Аран показывал, как читать тропу: сломанные нижние листья, влажность мха, направление мелких насекомых, запах зверя на коре. Марина добавляла своё: смотреть не только под ноги, но и назад; запоминать три ориентира, а не один; никогда не идти по самому удобному месту, если оно слишком удобное — возможно, это звериная тропа.Рейн слушал особенно внимательно.Потом тихо сказал ей:— Вы не просто помните уроки. Вы умеете превращать их в систему.— Продавщица, командор. Если не превратишь хаос в систему, тебя сожрут поставщики, покупатели и ревизия.— Я начинаю бояться вашей деревни больше, чем кхаров.— Правильно. Кхары хотя бы не требуют книгу жалоб.К середине дня Эйран уже гудел новым движением.Не паническим.Рабочим.Станционные люди разбились на пары с эйранцами. Кто-то учился собирать безопасный мох. Кто-то — ставить простую ночную сигнализацию без света. Талия с двумя местными мастерами разбирала принцип камней-предупреждений. Лисандр, к удивлению Марины, не лез с речами, а записывал знаки и вопросы, иногда помогая объяснять станционным, почему нельзя требовать “нормальный протокол” там, где нормой является выживание.Ильма наблюдала за всем с верхней площадки.Потом сказала Марине всего одно слово:— Саэр.Теперь оно звучало иначе.Не как легенда.Как признание работы.Марина устало вытерла лоб.— Если саэр — это человек, который всех строит, кормит, учит и не даёт умереть, то у нас в деревне каждая вторая баба была саэром.Шурка после паузы произнёс:— Возможно, именно поэтому вы подходите.Она замолчала.Вот это было неожиданно.И почему-то больно.Ближе к вечеру пошёл дождь.Не ливень.Сначала влажная дымка стала плотнее, потом листья наверху зашептали, потом с неба потянулись тонкие холодные нити. Дождь на Арке-13 пах иначе, чем земной. В нём была сладкая горечь цветов, металлический привкус дальних руин и чистота высокой листвы. Капли скатывались по огромным листьям, срывались вниз редкими тяжёлыми ударами, попадали на горячие камни у костров и шипели белым паром.Люди быстро натянули навесы из плотной ткани и широких листьев. Станционные сначала пытались прятать технику, потом поняли, что важнее не техника, а сухие повязки, еда и огонь. Марина лично заставила двух техников переставить ящик с инструментами, потому что тот стоял ниже по стоку воды.— Вы его утопите, а потом будете смотреть на меня глазами дохлых рыб.— Но сканер показывает—— Сканер показывает, что у вас голова декоративная. Вода течёт вниз. Это технология старше вашей станции.Рейн стоял рядом и, кажется, получал удовольствие.— Вы жестоки.— Я мокрая, голодная и меня сегодня уже почти сделали легендой. Пусть радуются, что я просто жестока.Дождь согнал всех под навесы.И именно там, в тёплой полутьме, среди запаха мокрой кожи, дыма, горячих лепёшек и трав, любовная линия окончательно перестала быть тонким намёком.Рейн сел рядом с Мариной слишком близко, чтобы это было случайно.Аран — напротив.Ильма, Нара и Талия сидели у огня, разбирая травы. Лисандр где-то спорил с седым старейшиной при помощи трёх слов, семи жестов и одной очень опасной улыбки. Вокруг шумел дождь. По навесу стекали капли. Огонь в низкой каменной чаше давал мягкий оранжевый свет.Марина держала в руках чашку горячего травяного настоя. Пар пах горькими листьями и чем-то ягодным. Пальцы согревались. Впервые за много часов ей стало почти уютно.Почти.Потому что Рейн рядом молчал так, что хотелось кусаться.Аран напротив смотрел так, что хотелось огрызаться.Шурка, гад, молчал, явно наслаждаясь чужими страданиями.— Ты мне не нравишься, — мысленно сказала Марина.— Я ничего не сказал.— Именно.Рейн вдруг взял у неё чашку.— Эй!— Руки дрожат.— Они дрожат от желания вас стукнуть.Он отпил сам, проверил температуру, вернул.— Теперь можно.Марина уставилась на него.— Вы только что попробовали мой чай?— Это не чай.— Не уходите от сути.— Я проверил, не слишком ли горячо.— Мне не пять лет.— Я заметил.Голос.Чтоб его.Низкий, спокойный, но с таким подтекстом, что у Марины по шее прошёл жар.Аран, конечно, не понял слов.Но понял тон.Он медленно поднял взгляд на Рейна.Рейн посмотрел на него.Тишина между ними стала почти плотной.Нара подняла глаза, оценила ситуацию и хмыкнула.Талия очень быстро уткнулась в травы, но плечи у неё предательски дрожали.Марина закрыла глаза.— Мужчины.Шурка мгновенно сказал:— Обобщение некорректно, но в данном случае применимо.Аран вдруг протянул руку через огонь — не к Марине, к чаше с кусочками плодов. Взял один, разломил, положил половину перед ней. Жест был простой. Пища. Забота. Признание.Рейн смотрел на этот кусок плода так, будто тот объявил войну.Марина взяла плод.Съела.Потом взяла второй кусок и молча положила перед Рейном.Он поднял бровь.— Это дипломатия?— Это чтобы вы не смотрели на еду как на соперника.Аран уловил смысл по интонации и вдруг тихо рассмеялся.Настояще.Низко.Тепло.У Марины опять предательски сбилось дыхание.Рейн заметил.Разумеется.Он наклонился к ней чуть ближе.— Вы покраснели.— От огня.— Конечно.— Командор, если вы сейчас продолжите, я вас укушу.— Обещаете?Марина замерла.Талия поперхнулась воздухом.Нара расхохоталась.Аран не понял слов, но по реакции понял достаточно и посмотрел на Рейна с новым уважением.Марина медленно повернулась к Рейну.— Вы кто и куда дели моего холодного командора?— Вашего?Вот теперь она сама себя подставила.Шурка тихо произнёс:— Ошибка формулировки.— Спасибо, поздно.Рейн смотрел на неё без улыбки, но глаза у него горели.Марина почувствовала: он больше не собирается делать вид. Да, вокруг война, сеть, кхары, чужой народ. Но между ними что-то уже сорвалось с цепи.И обратно не пойдёт.Дождь стучал по навесу.Огонь трещал.Аран смотрел на них обоих, и в его взгляде было не отступление. Скорее принятие вызова, но без мелочности. Он видел, что Рейн рядом с Мариной не случайный человек. И не уходил.Марина вдруг поняла: выбирать придётся не мужчину между двумя.Выбирать придётся, кем она становится рядом с каждым.С Рейном — женщиной, которую держат рядом, не впереди. С которой спорят, которую боятся потерять, но учатся уважать её шаг.С Араном — саэр, человек леса, та, кто принимает правила планеты и перестаёт быть пришедшей с неба.И оба пути тянули.Оба были опасны.Оба пахли жизнью.Шурка сказал очень тихо:— Ваше эмоциональное состояние сложно классифицировать.— Добро пожаловать в женскую голову, древний ты пень.— Я не пень.— Сегодня будешь.Ночью, когда дождь стал мягче, Марина вышла из-под навеса на боковой мост.Ей нужно было воздух.Мокрый лес шумел вокруг Эйрана. Внизу блестели водяные каналы. По стволам стекали капли, светящиеся мхи казались ярче в сырости, а красные огни тревоги были погашены, и от этого поселение выглядело не крепостью, а живым домом. Не её домом. Пока. Но уже не чужим полностью.Она положила ладони на влажные перила.Дерево было тёплым.За спиной шаги.Она думала, что Рейн.Но это был Аран.Он остановился рядом, не нарушая дистанцию. Волосы у него были мокрые, тёмные пряди прилипли к шее. На плечах — накидка из плотной кожи, по краю которой стекали капли. От него пахло дождём, дымом и травой.Он молчал.Потом коснулся груди.— Аран.Марина улыбнулась.— Я помню.Он показал на неё.— Марина.— Тоже помню.Он чуть улыбнулся.Потом посмотрел на её кольцо.— Саэр.Марина вздохнула.— Вот это как раз пытаюсь забыть.Он не понял, но услышал усталость.Долго смотрел на неё.Потом сказал медленно:— Марина… не морр.Она замерла.Он подбирал слова.С трудом.Но говорил.— Марина… ша-рен. Эйран.Она почувствовала, как в горле стало тесно.— Спасибо, — сказала она тихо.Аран сделал шаг ближе.Не касаясь.Но расстояние стало опасным.Он поднял руку и очень осторожно, двумя пальцами, коснулся её кольца саэр. Потом — своего сердца.Не забираю.Признаю.Может быть.Марина не знала точно.Но тело поняло раньше языка.Она ощутила тепло его пальцев через металл, запах дождя, его дыхание рядом. Внизу шумела вода, вокруг светился мокрый лес, и на секунду ей показалось, что планета действительно смотрит через него.А потом за спиной раздался голос Рейна:— Марина.Негромко.Но достаточно.Аран не отступил сразу.Марина закрыла глаза на секунду.Вот и фейерверк, дорогая.Искры уже летят.Она повернулась к Рейну.Он стоял у входа на мост. Мокрый дождь блестел на волосах и плечах, лицо в полутени, глаза — серые, тяжёлые.— Вы опять решили, что я потерялась? — спросила она.— Нет.— Тогда?Он подошёл ближе.Аран смотрел спокойно.Слишком спокойно.Рейн остановился рядом с Мариной, но не между ними.Рядом.Он учился.И это почему-то ударило сильнее, чем если бы он устроил мужской спектакль.— Я хотел сказать, что Ильма назначила выход к Саат на рассвете, — сказал он.— И вы пришли сообщить это именно сейчас?— Да.— Лгун.Он медленно выдохнул.— Да.Аран вдруг коротко усмехнулся.Рейн посмотрел на него.И неожиданно сказал по-эйрански, с ужасным акцентом:— Ша-рен.Аран замер.Марина тоже.Потом Аран медленно кивнул.— Ша-рен.Шурка сухо произнёс:— Поздравляю. Межцивилизационная мужская договорённость о вашем участии в опасности состоялась.Марина прикрыла лицо рукой.— Я вас всех ненавижу.Рейн посмотрел на неё.— Всех?Она убрала руку.Посмотрела сначала на него.Потом на Арана.Потом на мокрый светящийся лес.— Не нарывайтесь.И, к собственному ужасу, улыбнулась.Позже, уже в комнате, которую Ильма выделила для неё в центральном дереве, Марина сидела на низкой лежанке и перебирала выданные на рассвет вещи.Практичные.Наконец-то.Плотная тёмная куртка из местной кожи, лёгкая, но прочная. Широкий пояс с петлями для ножа, мешочков и фляги. Мягкие обмотки на запястья. Плащ от дождя, пахнущий дымом и смолой. Маленький мешочек с листьями для воды. Костяная пластина с метками тропы. Камень-предупреждение о кхаре.Она раскладывала всё по порядку.Нож справа.Маячок слева.Листья — ближе к груди.Фляга — на левый бок, чтобы правая рука была свободна.Плащ — так, чтобы можно сбросить за секунду.Сергей бы проверил и всё равно нашёл, к чему придраться.«Пояс ниже, малая. Если побежишь, всё будет бить по рёбрам. Нож не прячь так, будто стесняешься. Нож — это инструмент, а не украшение».Она поправила пояс ниже.Шурка тихо сказал:— Вы снова вспоминаете брата.— Он был занудой.— Вы скучаете.Марина замерла.Потом села на край лежанки.— Да.Сказать это вслух было неожиданно больно.В комнате пахло тёплым деревом, сухими травами и дождём. За стеной слышались голоса Эйрана, далёкий смех, стук капель по навесу. Где-то внизу Рейн говорил с Талией. Голос его она уже узнавала среди других. Аран отдавал короткие команды охотникам. Лисандр спорил с кем-то мягко и ядовито.Все живые.Пока.Марина положила ладонь на кольцо саэр.— Шурка.— Да.— Если в Саат старая саэр попытается залезть ко мне в голову…— Я буду сопротивляться.— А если не сможешь?Пауза.— Тогда вам придётся сопротивляться самой.— Очень утешительно.— Вы умеете.Она закрыла глаза.Перед ней снова возник Сергей у костра. Нож в руках, дым в волосах, усмешка.«Малая, если в голове паника, дай ей работу. Пусть считает шаги».Марина открыла глаза.— Тогда будем считать шаги.— До Саат?— До себя.Шурка молчал.Потом сказал:— Я не хочу потерять вас.Марина медленно подняла голову.Вот это было совсем не по-шурковски.— Ты сейчас что, признался в привязанности?— Я выразил функциональную необходимость сохранения вашего сознания.— Ага. Конечно. Именно так друзья и говорят.— Я не друг.— Поздно, Шурка. Ты уже вляпался.— Вляпался — просторечное обозначение…— Не занудствуй, а то разжалую обратно в кастрюлю.— Я не кастрюля.— Вот. Живой.Он опять замолчал.Но теперь молчание было тёплым.Перед рассветом Марина почти не спала.Не из-за страха.Из-за ожидания.Саат ждал.Старая сеть ждала.Старая саэр ждала в кольце, как заноза в памяти.Кхары где-то в лесу слушали их свет.Станция, возможно, уже получила сигнал.Кассандра, если жива и у власти, наверняка собирала свою ядовитую волю в кулак.А здесь, в Эйране, люди учились заново доверять тем, кто упал с неба.Марина встала до первого света.Оделась быстро, проверяя каждый ремень, каждый узел, каждый мешочек. Когда вышла на мост, дождь уже закончился. Лес блестел. Воздух был холодным, чистым, с запахом мокрых листьев, дыма и дальнего ручья.Рейн ждал у перехода.Аран — рядом.Оба посмотрели на неё одновременно.Марина остановилась.— Только не говорите, что вы теперь будете ходить парой.Рейн спокойно ответил:— До Саат — да.Аран, не понимая слов, кивнул так, будто подтверждает.Марина посмотрела на небо, где бледнели два спутника.— Шурка, запиши: я официально под конвоем двух самых упрямых мужчин двух цивилизаций.— Записано.— И добавь: если выживу, отомщу.— Форма мести?Марина посмотрела на Рейна.Потом на Арана.И улыбнулась.— Придумаю по дороге.Рейн тихо сказал:— Нам стоит бояться?— Очень.Аран не понял, но по лицу Марины понял достаточно.И улыбнулся.А где-то в глубине леса, за мокрыми деревьями, у старых руин Саат, просыпалась сеть, которая много поколений ждала новый голос. ---------- Глава 14. Глава 14. Глава 14 СаатДо руин шли почти весь день.Арка-13 будто специально не спешила подпускать их к старой ране планеты.Лес менялся постепенно. Сначала Эйран ещё чувствовался рядом: запах дыма, влажной древесины, следы людей, узкие мосты между корнями, охотничьи метки на коре. Потом поселение осталось за спиной, и мир начал становиться другим. Глуше. Старше. Деревья росли выше, корни — толще, листья — темнее. В воздухе появился сладковатый металлический привкус, как перед грозой. Мхи светились уже не мягким зелёным, а синеватым, почти больным светом. Иногда среди стволов вспыхивали тонкие красные нити — остатки старой сети, полумёртвые, но всё ещё живые.Шурка молчал уже почти час.И это нервировало сильнее его комментариев.Марина шла первой вместе с Араном. За ними — Рейн, Талия, Дакс и двое охотников Эйрана. Лисандра Ильма оставила в поселении — “слишком много языка, мало леса”, как перевёл Шурка её фразу.Марина была с этим согласна.Под ногами хлюпала влажная почва. Иногда приходилось идти по толстым корням, скользким после дождя. Воздух был тяжёлый, влажный, пах прелыми листьями, грибами, мокрым камнем и чем-то древним, будто лес слишком долго скрывал чужую тайну.Аран внезапно поднял руку.Все остановились мгновенно.Даже станционные.Марина почувствовала, как за последние недели люди начали меняться. Раньше кто-нибудь обязательно спросил бы: “Что случилось?” Теперь все сначала замирали, слушали, смотрели.Учились.Аран медленно присел у земли.Показал.След.Марина подошла ближе.Глубокий отпечаток в мягкой грязи. Не зверь. Не человек.Слишком длинные пальцы.Когти.Кхар.Свежий.Рейн тихо сказал:— Нас ведут.— Или проверяют, — ответила Марина.Шурка наконец ожил.— Повышенная активность биосети. Мы приближаемся к старому узлу.— Ты специально молчал для драматизма?— Я анализировал.— Нет, ты нагнетал.— Немного.Марина фыркнула.И тут же ощутила взгляд Рейна.Он всё чаще смотрел на неё вот так — будто сам не мог поверить, что она вообще умудряется шутить там, где нормальные люди начинают паниковать.А может, именно поэтому и не сходила с ума.Лес вокруг становился тише.Слишком тише.Не было насекомых. Не кричали птицы. Даже ветер здесь двигался осторожно.Марина почувствовала, как волосы на затылке начинают шевелиться.— Мне это не нравится.— Мне тоже, — сказал Рейн.Аран резко повернул голову влево.И в следующую секунду из тумана между корнями мелькнуло что-то длинное, тёмное, слишком быстрое.Дакс вскинул оружие.— Не стрелять! — одновременно рявкнули Марина и Аран.Поздно.Выстрел ударил белым светом.Лес взорвался эхом.И тут же сверху посыпались крики.Не человеческие.Кхары.— Чёрт! — выдохнула Марина.Аран уже двигался.Молнией.Копьё мелькнуло между корней, врезаясь в первую тварь ещё до того, как Марина её нормально увидела. Кхар рухнул сверху, длинный, худой, с полупрозрачной серой кожей и слишком человеческими руками.Рейн выстрелил второму прямо в голову.— Назад! К камням!Марина резко обернулась.Справа действительно поднимались старые обломки — огромные наклонённые плиты, заросшие мхом и лианами.Руины Саат.И кхары гнали их именно туда.— Как мило, — пробормотала она. — Нас приглашают внутрь.Шурка холодно сказал:— Они защищают узел.Марина рванула к плитам.Скользко.Грязь летела на сапоги. Мокрые листья липли к штанам. Где-то справа кричал Дакс. Талия ругалась так, что Сергей бы уважительно покивал.Кхар прыгнул сверху.Марина успела только вскинуть нож.Удар.Тяжесть.Гнилой сладкий запах.Тварь врезалась в неё всем телом, сбивая на мокрый камень. Мир вспыхнул болью в спине. Когти прошли рядом с лицом.Марина ударила ножом вслепую.Раз.Другой.Тварь зашипела.И в следующую секунду её буквально сорвали с Марины.Рейн.Яростный.Страшный.Он впечатал кхара в каменную плиту с такой силой, что у того хрустнул позвоночник. Потом выстрелил почти в упор.Белая вспышка.Кровь брызнула на мокрый камень.Марина тяжело дышала, лёжа в грязи.Рейн рухнул рядом на одно колено.— Вы ранены?— Только морально.— Марина!— Да живая я!Он схватил её за лицо обеими руками.И вот тут она увидела.Страх.Настоящий.Не контроль.Не командора.Мужчину, который секунду назад решил, что опоздал.Сердце у неё дёрнулось так сильно, что стало больно.— Эй, — тихо сказала она. — Я здесь.Рейн выдохнул.Лоб его почти коснулся её лба.И в этот момент сверху снова раздался крик кхара.Аран коротко рявкнул что-то по-эйрански.Марина даже без перевода поняла: двигаться.Они влетели в руины почти бегом.И мир изменился.Сразу.Будто они пересекли невидимую границу.Внутри Саат воздух был холоднее. Суше. Каменные стены уходили вверх огромными изломанными арками, оплетёнными корнями. Где-то под потолком мерцали древние линии сети — красные, золотые, синие. Свет дрожал по влажному камню, по остаткам металлических конструкций, по гладким плитам пола.Это было не “древнее племя”.Не “дикари”.Это были остатки цивилизации.Старой.Мёртвой.И невероятно красивой.Талия замерла.— Господи…Даже Рейн молчал.Аран смотрел на руины с тяжёлым уважением. Эйранцы явно бывали здесь редко.Марина медленно провела ладонью по стене.Тёплый металл под слоем камня.И тут кольцо саэр вспыхнуло.Боль ударила мгновенно.Резко.Будто раскалённую иглу воткнули прямо в мозг.Марина вскрикнула и рухнула на колени.— Марина!Голос Рейна прозвучал будто из воды.Перед глазами всё поплыло.Красный свет.Чужие руки.Голоса.Женщина.Светлые волосы.Белая одежда.Сеть.Огромная.Живая.«Ты пришла».Марина зажмурилась.— Шурка…— Держитесь!«Ты опоздала».Чужой голос был внутри головы.Не звук.Память.Личность.Старая саэр.Марина почувствовала, как что-то огромное скользит вдоль сознания, касаясь мыслей, воспоминаний, боли, Сергея, магазина, станции, Рейна…— Нет, — прохрипела она.«Ты не Элиана».— Да ну спасибо, сама заметила!Шурка почти рявкнул:— Не отвечайте ей эмоционально! Она считывает нейроотклик!— Очень вовремя инструкция!Марина согнулась от новой вспышки боли.Перед глазами мелькнули чужие воспоминания: горящие башни, люди в белом, кхары, сеть, ребёнок с кольцом, женщина у огромного светящегося узла.«Морр проснулся».Марина резко вдохнула.И тут чужое присутствие коснулось воспоминания о Рейне.Тепло рук.Поцелуй.Его голос: «Вы».Внутри словно кто-то улыбнулся.«Ты привязалась».— Да чтоб вас всех…Рейн схватил её за плечи.— Марина! Смотрите на меня!Она подняла голову.И мир вдруг зацепился за него.За серые глаза.За голос.За тёплые руки.За запах дыма, металла и дождя.Настоящее.Сейчас.Не сеть.Не прошлое.— Рейн…— Я здесь.— Она лезет мне в голову.— Не пущу.Шурка сухо заметил:— Биологически спорное заявление, но эмоционально полезное.Даже сейчас.Даже в этот момент.Марина нервно хрипло рассмеялась.И это помогло.Потому что страх начал отпускать.Рейн прижал её к себе крепче.Слишком крепко.Будто действительно пытался удержать.— Смотри на меня, — тихо сказал он. — Только на меня.Она смотрела.И понимала вдруг страшную вещь: если бы не он, она уже утонула бы в этой сети.Аран стоял рядом с копьём наготове.Охранял.Не вмешивался.Но глаза у него были тёмные.Тяжёлые.Он видел слишком много.Марина медленно выпрямилась.Боль ещё пульсировала внутри черепа, но уже слабее.Кольцо на груди было горячим.— Шурка?— Контакт стабилизирован. Частично.— Частично — это плохо?— Очень.— Замечательно.Талия осторожно подошла ближе.— Что ты видела?Марина сглотнула.Вкус крови во рту.— Саат не просто город. Это был центральный узел сети. Саэр управляли ею напрямую.Рейн нахмурился.— Управляли чем именно?Марина посмотрела на древние линии света.— Всем.Тишина стала тяжёлой.Шурка заговорил неожиданно серьёзно:— Я подтверждаю. Сеть была не инфраструктурой. Это была нейробиологическая система управления экосферой планеты.Талия побледнела.— То есть…— Леса, климат, животные, миграции, водные потоки. Всё было связано.Марина медленно оглядела руины.— И что-то сломалось.Ответ пришёл не от Шурки.От самой сети.Красные линии на стенах вспыхнули сильнее.И голос снова прозвучал внутри головы:«Не сломалось».Пауза.«Проснулось».У Марины похолодели руки.А потом где-то глубоко под руинами раздался звук.Низкий.Живой.Будто огромный организм под камнем сделал вдох. Руины ответили эхом.Глухим.Тяжёлым.Звук прокатился под ногами, по плитам, по корням, по старому металлу под камнем. Где-то далеко сверху посыпалась мелкая пыль. Красные линии сети на стенах дрогнули, вспыхнули сильнее, потом начали медленно пульсировать, будто под камнем действительно билось огромное сердце.Марина почувствовала, как кольцо саэр нагрелось ещё сильнее.До боли.— Шурка…— Фиксирую пробуждение нижнего контура.— Говори нормально!— Что-то под Саат активируется.— Очень информативно, спасибо.Рейн уже держал оружие наготове.Аран медленно повернул голову к дальнему коридору, где между полуразрушенными арками клубился красноватый туман сети. Его пальцы крепче сжали древко копья. Нара тихо что-то сказала охотникам, и те начали расходиться по сторонам, занимая позиции.Марина глубоко вдохнула.Воздух внутри Саат был странным.Не затхлым.Нет.Слишком чистым. Холодным. С металлическим привкусом на языке. Здесь пахло мокрым камнем, древней пылью, корнями, озоном и чем-то почти медицинским — как в старых станционных лабораториях.И это пугало сильнее леса.Потому что лес был живой.А Саат — нет.И одновременно да.— Нам нужно уходить, — резко сказал Рейн.— Поздно, — ответил Шурка.Марина закрыла глаза на секунду.— Ты сегодня просто луч солнца.— Я древний имплант. Солнце не входит в базовый функционал.Талия нервно хмыкнула.— Мне кажется, я начинаю понимать твой вкус к сарказму.— Нет, — пробормотала Марина. — Это заразное.Пол под ногами снова дрогнул.На этот раз сильнее.Из дальнего коридора медленно потянулся свет.Не белый.Золотисто-красный.И вместе с ним — тихий звук.Голоса.Много голосов.Марина похолодела.— Шурка…— Нейроэхо.— Это ещё что за дрянь?— Остаточные отпечатки сознаний, встроенные в сеть.Талия резко подняла голову.— То есть здесь буквально остались фрагменты личностей?— Частично.— Господи…Марина выдохнула сквозь зубы.— Нет. Не “господи”. Это именно тот момент, где надо говорить “какого чёрта”.Свет в коридоре усилился.И из него начали проступать фигуры.Полупрозрачные.Размытые.Люди.Высокие, в длинных светлых одеждах, с тонкими металлическими пластинами на шее и руках. Некоторые были похожи на обычных людей. Некоторые — нет. Слишком светлые глаза. Слишком неподвижные лица. Слишком спокойные движения.Саэр.Старая цивилизация смотрела на них через остатки сети.Талия судорожно вдохнула.Дакс выругался.Нара резко подняла копьё.Аран шагнул вперёд, закрывая Марину плечом.И в этот момент одна из фигур посмотрела прямо на неё.Женщина.Светлые волосы.То самое лицо из вспышек.Не Элиана.Другая.Старше.Красивее какой-то страшной, нечеловеческой красотой.Её губы шевельнулись.«Ты пришла слишком рано».Марина вздрогнула.— О нет. Нет-нет-нет. Я не подписывалась на призрачный совет директоров.Шурка неожиданно сказал очень тихо:— Марина… не смотри ей долго в глаза.— Почему?— Она пытается синхронизироваться.— Да что ж вы все ко мне в голову-то лезете?!Рейн услышал только часть.Но этого хватило.Он схватил её за руку.Сильно.Тёплая ладонь.Настоящая.Живая.Марина сразу зацепилась за это ощущение.— Я здесь, — сказал он тихо.И снова мир перестал расползаться.Господи.Как же страшно быстро она начала зависеть от его голоса.Старая саэр смотрела на их сцепленные руки.И впервые в её лице появилась эмоция.Не злость.Не удивление.Скорее… интерес.«Ты связалась».Марина резко подняла голову.— Да что вам всем далась моя личная жизнь?!Талия нервно хохотнула.Рейн даже сейчас умудрился бросить на неё короткий взгляд: “серьёзно?”— А что? — возмутилась Марина. — Она первая начала!Сеть вокруг дрогнула.И вдруг все фигуры одновременно повернули головы в одну сторону.Туда, в глубину руин.Тишина стала ледяной.А потом один из призрачных саэр произнёс:«Морр идёт».Красный свет вспыхнул по стенам.Снизу донёсся скрежет.Не кхара.Хуже.Будто огромные металлические пластины начали двигаться друг о друга после сотен лет сна.Аран резко рявкнул.Охотники перестроились.Рейн вскинул оружие.Марина почувствовала, как кольцо саэр буквально жжёт кожу.И тут сеть ударила снова.Но не болью.Видением.Она увидела город.Живой Саат.Башни из светлого металла и камня под двумя лунами. Красные и золотые линии сети, проходящие прямо по улицам. Людей. Детей. Огромные деревья, встроенные в архитектуру. Воду, текущую по прозрачным каналам. Животных. Свет.Красиво.До невозможности.И затем — страх.Паника.Крики.Красный сигнал.Сеть, выходящая из-под контроля.Люди в белом.Кхары.Нет.Не кхары.Что-то ещё.Что-то огромное под землёй.«Морр проснулся».Марина согнулась пополам от новой волны образов.Рейн подхватил её раньше, чем она рухнула.— Марина!Она судорожно вцепилась в его куртку.Голова раскалывалась.Сеть будто рвала её память на куски, пытаясь встроить чужую.— Шурка!— Держись!— Очень полезный совет!И вдруг сквозь всё это — голос Сергея.Чёткий.Живой.“Паника — это роскошь, малая. Дыши. Считай.”Марина резко вдохнула.Раз.Два.Три.Рука Рейна на её спине.Тепло.Настоящее.Дыхание рядом.Запах дождя, дыма и металла.Не сеть.Не прошлое.Сейчас.Она зацепилась за него, как утопающий за канат.— Молодец, — тихо сказал Рейн.Господи.Вот это “молодец” ударило сильнее поцелуя.Марина подняла голову.Он был слишком близко.На лице — тревога, злость, страх, нежность, всё сразу. Серые глаза казались почти тёмными в красном свете сети.И она вдруг отчётливо поняла: если выживут — она уже не сможет сделать вид, что между ними ничего нет.Никогда.Аран смотрел на них.Молча.Тяжело.Но без ненависти.И это почему-то было ещё хуже.Потому что он тоже понимал.Снизу снова донёсся скрежет.На этот раз ближе.Красный свет начал пульсировать быстрее.Талия резко активировала сканер.Экран дрожал.— У меня под руинами огромная биомасса!— Насколько огромная? — спросил Дакс.Талия побледнела.— Очень.Шурка заговорил неожиданно серьёзно:— Морр — не существо.Марина медленно повернула голову.— Только не говори…— Это часть сети.Тишина.Даже призрачные саэр будто замерли.— Повтори, — очень тихо сказал Рейн.Шурка продолжил:— После катастрофы сеть начала перестраивать сама себя. Часть управляющего биоядра вышла из-под контроля. Морр — это автономный защитный контур планеты.У Марины по спине прошёл холод.— То есть вся эта чёртова планета может нас убить?— Теоретически — да.— Великолепно.И тут пол под ногами треснул.Все одновременно отшатнулись.Из глубины разлома медленно поднялся красный свет.Живой.Пульсирующий.А потом показалась рука.Человеческая.Почти.Слишком длинные пальцы.Красные линии под кожей.За ней — вторая.Существо выбиралось медленно, словно вспоминая, как двигаться.Марина почувствовала, как воздух вокруг становится тяжелее.Кхары в лесу были хищниками.А это…Это было что-то древнее.Старое.Часть самой планеты.Существо подняло голову.Лицо почти человеческое.Но глаза — полностью красные.И сеть вокруг него вспыхнула одновременно.Призрачные саэр резко отступили.Даже они боялись.Шурка тихо сказал:— Это проводник Морра.Существо посмотрело прямо на Марину.И улыбнулось.Не губами.Чем-то глубже.Будто узнало.— Саэр, — произнесло оно.Голос был одновременно человеческим и нет.Марина похолодела.— Очень хотелось бы сказать, что приятно познакомиться, но это будет ложь.Существо наклонило голову.— Ты открыла узел.— Я вообще сегодня хотела просто спокойно походить по лесу.Красные глаза чуть сузились.И в следующую секунду оно оказалось рядом.Слишком быстро.Рейн выстрелил мгновенно.Белый импульс ударил существу в грудь.И… ничего.Вообще ничего.Свет просто растёкся по красным линиям под кожей.Тварь медленно повернула голову к Рейну.Марина почувствовала, как сердце уходит куда-то вниз.— Ой.Аран рванулся первым.Копьё ударило сбоку, в шею.Существо перехватило древко голой рукой.Дерево задымилось.Красные линии вспыхнули.Аран резко отпрыгнул.И вот тогда Марина увидела: эта штука не просто живая.Она подключена к сети.Полностью.Шурка почти рявкнул:— Марина! Кольцо! Оно реагирует на тебя!— И что мне делать?!— Синхронизироваться!— Ты рехнулся?!— Иначе оно убьёт их!Существо уже двигалось к Рейну.Быстро.Нечеловечески плавно.Рейн снова выстрелил.Без толку.Марина почувствовала, как внутри поднимается паника.Нет.Не паника.Ярость.Потому что это шло к нему.К людям.К её людям.Сергей бы сейчас сказал: “Либо действуй, либо копай себе яму заранее.”Марина сорвала кольцо с груди и шагнула вперёд.— Эй! Красноглазая дрянь!Существо остановилось.Посмотрело на неё.Кольцо вспыхнуло так ярко, что воздух задрожал.Сеть ответила мгновенно.Красные линии побежали по стенам, полу, корням.Шурка закричал:— Марина, держи себя! Не дай ей войти полностью!Существо улыбнулось шире.И в следующую секунду сеть ударила Марину насквозь.Мир исчез.Она стояла посреди огромного белого пространства.Тихого.Пустого.Перед ней была женщина.Та самая.Светлые волосы.Белая одежда.Живые серые глаза.Настоящая старая саэр.— Наконец-то, — сказала она спокойно.Марина тяжело дышала.— Если это загробный техподдержка-сервис, то он мне не нравится.Женщина вдруг улыбнулась.И улыбка оказалась неожиданно человеческой.— Ты действительно не Элиана.— Да сколько можно это повторять?— И именно поэтому у нас ещё есть шанс.Где-то далеко, за пределами белого пространства, Марина услышала голос Рейна.Он звал её.И в этом голосе было столько страха, что сердце у неё болезненно сжалось. ---------- Глава 15. Глава 15. Глава 15 Цена сетиБелое пространство оказалось не пустотой.Оно было памятью.Марина поняла это не сразу.Сначала ей казалось, что вокруг вообще ничего нет — ни пола, ни воздуха, ни собственного тела. Только бесконечный белый свет и женщина напротив. Светлые волосы спадали ей на плечи ровными тяжёлыми прядями. Белая одежда была слишком простой для кого-то настолько… страшного. Не монстра. Не призрака.Страшного знанием.Глаза у неё были человеческие. Серые. Усталые.И именно это пугало сильнее всего.Потому что чудовища с человеческими глазами — самая опасная вещь во вселенной.Марина медленно выдохнула.И почувствовала собственное дыхание.Значит, жива.Пока.— Ну? — сказала она хрипло. — Кто ты? И желательно без пафосных речей про избранность, а то у меня уже аллергия.Женщина чуть склонила голову.— Меня звали Иара.— Звали?— Мы давно мертвы.— Это вы так оптимистично начали разговор?Иара неожиданно улыбнулась.Не холодно.Почти грустно.— Ты странная.— Мне это сегодня уже говорили. Причём не самые нормальные люди.— Именно поэтому сеть держит тебя.Марина резко напряглась.— Нет. Стоп. Давай сразу уточним: никто меня не “держит”. Я вообще хотела жить спокойно, продавать консервы и ругаться с поставщиками.— Но пришла сюда.— Меня сюда буквально затащили монстры, древние руины и ваш красноглазый псих.— Морр не псих.— Ага. Просто очень нервная биосистема с комплексом бога.Белое пространство вокруг дрогнуло.Марина почувствовала, как где-то далеко, за гранью этой странной реальности, Шурка пытается удержать связь.— Осторожнее, — предупредил он. — Она интегрирована в ядро сети.— Шурка, если я сейчас не буду язвить, я начну орать.— Аргумент принят.Иара внимательно слушала.— Ты говоришь с имплантом.— Да. Он язва.— Он защищает тебя.Марина помолчала.— Да.И вот это “да” прозвучало слишком искренне.Иара подошла ближе.Двигалась она не как человек. Слишком плавно. Будто сама сеть подталкивала её шаги.— Он древний, — сказала она. — Один из последних хранителей.Марина застыла.— Чего?Шурка молчал.Подозрительно долго.Марина медленно повернула голову, будто могла увидеть его в белом пространстве.— Шурка.Тишина.— Шурка, мать твою цифровую…— Она права.Белый мир будто качнулся.Марина почувствовала, как холодеют руки.— Нет. Нет-нет. Стоп. Ты хочешь сказать, что ты не просто умный имплант?— Нет.— И ты молчал?!— Ты не спрашивала.— О господи, ты нахватался этого у Лисандра?!— Частично.Марина закрыла лицо руками.— Я живу среди психов.Иара смотрела на неё с каким-то почти забытым удивлением.— Ты не боишься.Марина медленно убрала руки.— Боюсь. Очень. Но если я сейчас ещё и бояться начну красиво и молча, то окончательно сойду с ума.Иара подошла ещё ближе.Теперь Марина видела детали: тонкие серебристые линии под кожей у висков, едва заметное мерцание в радужке, следы усталости вокруг глаз.Она была не духом.Отпечатком.Когда-то живым человеком.— Морр не был создан как оружие, — сказала Иара.Белый свет вокруг изменился.Перед Мариной возник город.Живой Саат.Не обломки.Настоящий.Высокие башни из светлого металла и древесины. Огромные деревья, вплетённые в архитектуру. Вода в прозрачных каналах. Люди. Дети. Светящиеся мосты между зданиями.Красиво до боли.— Мы пришли на Арку-13 как колония, — голос Иары звучал уже будто отовсюду. — Планета была живая. Не просто биосфера. Цельная нейронная экосистема. Мы не подчинили её. Мы научились говорить с ней.Марина смотрела на город.— Через сеть.— Да.— И потом решили, что вы самые умные.Иара перевела взгляд на неё.— Да.Вот это честность.Марина даже растерялась.— Мы усиливали связь всё больше. Управляли погодой, миграциями животных, лесами, водой. Ускоряли рост. Подавляли болезни. Планета отвечала. Пока не перестала различать нас и себя.Свет вокруг потемнел.Красные линии побежали по улицам Саат.Люди начали кричать.— Морр родился внутри сети как защитный механизм. Планета решила сохранить себя.Марина почувствовала холод в позвоночнике.— От вас.— От всего.Перед глазами вспыхнули новые образы: кхары, горящие башни, люди, подключённые к узлам, дети с кольцами саэр, биомасса под землёй.— Морр начал переписывать всё живое под единый контур. Животных. Людей. Леса.— Кхары…— Первая стадия.Марина сглотнула.Господи.— И вы не смогли остановить.Иара закрыла глаза.— Мы пытались отключить сеть. Но уже были её частью.Белое пространство вдруг наполнилось голосами.Тысячи голосов.Саэр.Страх.Боль.Марина пошатнулась.— Шурка!— Я держу.— Плохо держишь!— Ты очень шумный пользователь.— Я тебе сейчас…И вдруг голос Иары стал мягче.— Ты напоминаешь нас до катастрофы.Марина уставилась на неё.— Это оскорбление?— Нет. Ты всё ещё видишь людей важнее системы.Тишина.И где-то глубоко внутри Марина вдруг поняла: вот почему сеть выбрала её.Не потому что особенная.А потому что не хочет власти.Сергей бы сейчас сказал: “Нормальные люди власть не любят. Её любят идиоты.”Она нервно рассмеялась.Иара нахмурилась.— Что?— Да так. Брат бы оценил масштаб вашей катастрофы.— Брат?— Спецназовец. Любил повторять: “Если система требует жертв ради системы — бей систему”.Иара смотрела долго.Очень долго.Потом тихо сказала:— Возможно, поэтому у нас ещё есть шанс.Белый мир дрогнул.И Марина вдруг услышала.Рейн.Не голос.Чувство.Страх.Ярость.Он был снаружи.И держал её тело.Она ощущала это сквозь сеть.Тёплые руки.Дыхание.Его пальцы у неё на шее, проверяющие пульс.И почему-то именно это удерживало её сильнее всех технологий.Марина резко выдохнула.— Мне надо обратно.Иара покачала головой.— Сначала ты должна понять.Белый свет исчез.Теперь Марина стояла внутри огромного зала.Ядро Саат.Красные линии шли по полу, стенам, потолку. В центре — гигантская структура, похожая одновременно на дерево, нервную систему и машину. Корни уходили в камень. Свет пульсировал внутри прозрачных каналов.Живое.Огромное.И страшное.— Это Морр? — прошептала Марина.— Нет.Иара посмотрела вверх.— Это сердце сети.Пол дрогнул.Где-то глубоко раздался знакомый низкий звук.Вдох.Марина почувствовала, как холодеет кожа.— Тогда где Морр?Ответ пришёл не от Иары.Из темноты за ядром.— Здесь.Красные глаза вспыхнули в глубине.Марина резко обернулась.Проводник Морра вышел медленно, почти лениво. Красные линии под кожей пульсировали, как кровь из света. Но теперь она видела больше: он не человек, но когда-то был им.Слишком много человеческого осталось в движениях.— Саэр, — произнёс он.Марина прищурилась.— Слушай, у вас других слов нет?— Ты слышишь сеть.— А ещё я слышу, что ты жуткий.Он подошёл ближе.Иара напряглась впервые за весь разговор.— Не приближайся к ядру.Проводник не посмотрел на неё.Красные глаза были только на Марине.— Она уже принадлежит сети.— Нет, — резко сказала Марина.И впервые голос у неё дрогнул не от страха.От злости.— Нет. Хватит. Вы все тут больные на голову? Я никому не принадлежу.Свет вокруг вспыхнул.Шурка тихо сказал:— Марина…Но она уже не могла остановиться.— Сначала станция хотела сделать из меня инструмент. Потом ваши саэр. Теперь планета. Да пошли вы все! Я человек, а не чёртова батарейка для древнего интернета!Тишина ударила сильнее крика.Даже Морр замер.И вдруг…Сеть ответила.Не яростью.Не атакой.Свет вокруг стал мягче.Красные линии на полу начали медленно переходить в золотые.Иара резко вдохнула.— Невозможно…Шурка тоже замолчал.Подозрительно.Марина насторожилась.— Что?Проводник Морра сделал ещё шаг.— Она не принимает подчинение.— Поздравляю с открытием.— Она предлагает равновесие.Марина моргнула.— Чего?И тут до неё дошло.Планета.Сеть.Саэр.Все они строились на контроле.А она…Она всю жизнь выживала там, где контроль ломался первым.Магазин.Лес.Станция.Арка-13.Сергей.Она не пыталась подчинить мир.Она пыталась научиться жить в нём.И сеть почувствовала разницу.Иара смотрела на неё почти с надеждой.— Мы всегда пытались управлять. Даже когда называли это гармонией.Марина медленно подошла к ядру.Свет внутри пульсировал, как сердце.Тёплый.Живой.— И что теперь?Проводник Морра впервые улыбнулся почти по-человечески.— Выбор.— Ненавижу это слово.— Если ядро погибнет, сеть рухнет. Леса начнут умирать. Морр потеряет контроль. Планета станет хаосом.— А если не погибнет?Иара тихо ответила:— Тогда Морр продолжит переписывать всё живое.Марина закрыла глаза.Ну конечно.Конечно именно ей досталась кнопка “спасти мир ценой себя или не спасти мир ценой всех”.Сергей бы ржал.А потом дал бы подзатыльник и сказал: “Малая, не строй из себя мученицу. Сначала подумай.”И она подумала.Рейн.Талия.Дакс.Нара.Дети Эйрана.Аран.Шурка.Люди.Живые.Настоящие.И вдруг Марина очень чётко поняла: она не хочет ни власти над сетью, ни быть новой саэр, ни стать частью Морра.Она хочет, чтобы люди снова научились жить без зависимости.Чтобы сеть была помощью.Не хозяином.Марина медленно открыла глаза.— Шурка.— Да.— Можно отделить сеть от управления?Тишина.Потом он ответил:— Теоретически… да.Иара резко повернулась.— Это уничтожит ядро саэр.— Зато оставит саму планету живой, — сказал Шурка.Марина замерла.— Подожди. Ты знал?— Частично.— И молчал?!— Ты бы начала орать раньше времени.— Я и сейчас начну!Но внутри уже разгоралось понимание.— Если убрать центральный контур контроля… Морр перестанет быть единым сознанием?— Он распадётся на локальные биосистемы. Планета сохранит сеть, но потеряет возможность глобального подчинения.Иара побледнела.— Тогда саэр исчезнут.Марина посмотрела ей прямо в глаза.— Значит, пора.Тишина.Белый свет дрогнул.Иара закрыла глаза.Господи.Как же она выглядела уставшей.Не древней.Просто смертельно уставшей женщиной, которая слишком долго держала на плечах мёртвый мир.— Мы боялись отпустить контроль, — прошептала она.Марина почувствовала, как в груди болезненно сжалось.— Я знаю.И потому что знала — было ещё страшнее.Потому что станция была такой же.И люди всегда одинаковые.Всегда.Морр подошёл ближе к ядру.Красный свет вокруг него дрожал.— Решай, саэр.Марина медленно выдохнула.— Вот не люблю, когда меня торопят.И вдруг снова услышала Рейна.На этот раз отчётливо.“Марина. Вернись.”Не приказ.Просьба.Господи.Что он сейчас там переживает…Она почувствовала его почти физически: руки у неё на плечах, его ярость, страх, то, как он держит её тело и боится отпустить хоть на секунду.И сердце у неё заболело.Сильно.По-настоящему.Марина повернулась к ядру.— Если я это сделаю… что будет со мной?Шурка замолчал.Потом ответил тихо:— Я не знаю.Вот это было хуже всего.Потому что Шурка всегда что-то знал.Иара смотрела на неё.— Ты можешь не вернуться полностью.Марина нервно усмехнулась.— Ну конечно. А я уже почти расслабилась.Она подошла к ядру вплотную.Тёплый свет коснулся кожи.Перед глазами снова мелькнул Сергей.Костёр.Лес.Его голос: “Если страшно — значит, живёшь правильно.”Марина глубоко вдохнула.— Шурка.— Да?— Если я выживу — ты больше никогда не врёшь мне про своё происхождение.— Принято.— И ещё.— Что?Она улыбнулась сквозь страх.— Ты всё-таки мой друг.Тишина.Долгая.Потом очень тихо:— Да.И Марина положила ладонь на сердце сети. Свет ударил в неё мгновенно.Не болью.Хуже.Всем сразу.Марина почувствовала сеть.Всю.Целиком.Леса Арки-13 вспыхнули у неё перед глазами миллионами живых нитей. Корни деревьев, вода под землёй, движение животных, дыхание мха, тепло тел, светящиеся насекомые, кхары в лесу, дети Эйрана у костров, спящая станция на орбите, штормы над океаном, древние разрушенные узлы под горами — всё это одновременно вошло в сознание.Человеческий мозг не должен был такое выдерживать.Марина закричала.И в ту же секунду чужие руки схватили её с двух сторон.Рейн.Аран.Даже здесь.Даже внутри сети она чувствовала их.Шурка резко произнёс:— Марина! Не пытайся удержать всё! Отделяй!— Я НЕ ПОНИМАЮ КАК!— Инстинктивно! Ты уже делаешь это!Свет вокруг начал сходить с ума.Красные линии вспыхивали и гасли. Белое пространство дрожало, как вода от взрывов. Где-то далеко кричали саэр. Морр двигался к ядру, и вместе с ним шёл ужас всей планеты — страх потерять контроль.Марина вдруг поняла.Вот что Морр защищал.Не жизнь.Порядок.Абсолютный.Безопасный.Мёртвый.Никакой свободы.Никакого выбора.Никаких ошибок.Сеть хотела идеальный мир, где всё подчинено одному сознанию.И именно поэтому он стал чудовищем.— Нет, — прохрипела Марина.Свет вокруг дрогнул.— Нет! Хватит!Перед глазами вспыхнула деревня детства.Магазин.Пьяный сосед, которого вытаскивали всем селом.Баба Галя, которая забывала сдачу, но кормила чужих детей пирожками.Сергей, матерящийся у костра.Люди.Нелепые.Шумные.Живые.Неправильные.И прекрасные именно этим.Марина вдруг засмеялась сквозь слёзы.— Да вы вообще ничего не поняли…Морр замер.Красные глаза сузились.— Хаос уничтожает.— Нет. Хаос — это жизнь.Свет ударил сильнее.Марина почувствовала, как сеть пытается продавить её сознание, встроить в себя, растворить.И тогда она вспомнила Рейна.Не поцелуй.Не прикосновения.Хуже.То, как он смотрел на неё, когда думал, что потерял.Вот это было настоящим.Не контроль.Любовь.Страшная.Живая.Неидеальная.Она резко вдохнула.— Шурка! Разделяй контуры!— Уже!Ядро сети вспыхнуло золотым.Красные линии начали рваться.Мир содрогнулся.И тут Морр закричал.Не голосом.Всем пространством.Марина почувствовала, как её буквально выворачивает изнутри. Белый свет трескался, распадался на куски. Саэр вокруг начали исчезать один за другим, растворяясь в золотой пыли.Иара смотрела на неё спокойно.Почти тепло.— Спасибо, — прошептала она.Марина задыхалась.— Не за что… психи вы древние…Иара вдруг тихо рассмеялась.Впервые — по-настоящему живо.А потом исчезла.Навсегда.Марина осталась одна против света.И Морра.Проводник уже не выглядел человеком. Красные линии расползались по телу, кости ломались, вытягивались, сеть буквально переписывала его прямо на глазах.— Ты уничтожаешь равновесие!— Нет! — закричала Марина. — Я возвращаю выбор!Она ударила ладонью по ядру.Золотой свет взорвался.Весь Саат содрогнулся.В реальности Рейн почувствовал, как тело Марины выгнулось у него в руках.— Марина!Она не дышала.Талия пыталась удержать показания сканера, но экран сходил с ума.— У неё перегрузка нейросети!Красные линии по стенам мигали.Гасли.Снова вспыхивали.Аран стоял перед входом в зал с копьём, не подпуская кхаров, которых начало тянуть к ядру как безумных.Их становилось всё больше.Но что-то менялось.Некоторые твари вдруг падали.Бились в судорогах.Красные линии под их кожей гасли.Шурка резко сказал:— Контур Морра рушится!Марина внутри света почти ничего уже не слышала.Только голос Сергея.“Дыши, малая.”Она судорожно вдохнула.И ударила по ядру снова.На этот раз свет стал ослепительным.Потом —тишина.Абсолютная.Марина открыла глаза.Трава.Настоящая трава.Мокрая.Пахнущая дождём.Она лежала на земле среди леса.Ночное небо над головой.Две луны.Тихий ветер.Никакого белого пространства.Никакой сети.На секунду ей показалось, что всё закончилось.А потом кто-то резко схватил её за плечи.— Марина!Рейн.Голос сорвался.Настояще сорвался.Она повернула голову.Господи.Как же он выглядел…Грязный, мокрый, с кровью на скуле, с совершенно дикими глазами. И столько ужаса в них она ещё не видела никогда.Марина хрипло выдохнула:— Ты чего такой страшный…И Рейн вдруг прижал её к себе так резко, что у неё выбило воздух.Сильно.Почти больно.Будто действительно боялся, что она исчезнет, если отпустит.Марина уткнулась лицом ему в шею.Тёплая кожа.Запах дыма.Дождя.Мужчины.Живого человека.И только сейчас поняла, насколько сама была напугана.Рейн дрожал.По-настоящему.Она медленно подняла руку и коснулась его затылка.— Эй…Он резко выдохнул ей в волосы.— Не смей больше так делать.Голос был хриплый.Сломанный.Марина закрыла глаза.— Постараюсь. Но ничего не обещаю.Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в лицо.И вот теперь в его взгляде уже ничего не осталось скрытого.Вообще ничего.Любовь.Чистая.Страшная.Беззащитная.Марина почувствовала, как сердце болезненно сжалось.— Господи… — тихо сказала она. — Ты меня правда любишь.Рейн даже не попытался отвернуться.— Да.Просто.Без красивых слов.Без защиты.И вот это добило её окончательно.Марина вдруг рассмеялась сквозь слёзы.Нервно.Счастливо.Живо.— Вот же мы влипли…Рейн наклонился и поцеловал её.Жадно.Не как раньше.Не осторожно.Так, будто последние минуты он прожил в аду и только сейчас понял, что снова может дышать. Марина вцепилась в него обеими руками, чувствуя под пальцами напряжённые мышцы, мокрую ткань, дрожь его тела.Господи.Сколько же в нём было сдержано…Рейн целовал её так, будто больше не собирался ничего скрывать: страх, ревность, желание, любовь, ярость от того, что чуть её не потерял.У Марины голова пошла кругом сильнее, чем от сети.— Командор… — выдохнула она между поцелуями.— Молчи.— Это приказ?— Да.— Как грубо…Но договорить он ей не дал.И, честно говоря, это было очень даже неплохо.Где-то рядом тихо кашлянула Талия.Марина замерла.Рейн медленно уткнулся лбом ей в плечо.— Я убью их всех.— Не надо. Они полезные.— Спорно.Талия сидела неподалёку на обломке камня с таким лицом, будто одновременно пережила научный экстаз и личную травму.Дакс откровенно делал вид, что изучает потолок.Нара смотрела на них с абсолютно понимающим женским выражением.Аран стоял чуть в стороне.Марина сразу почувствовала его взгляд.И сердце болезненно кольнуло.Потому что в этом взгляде не было злости.Только тихая потеря.Она медленно поднялась.Ноги дрожали.Рейн тут же поддержал её за талию.Слишком привычно.Слишком правильно.Марина посмотрела на Арана.Он стоял мокрый от дождя и крови, с копьём в руке, красивый до невозможности в этом диком красном свете умирающей сети.И такой одинокий сейчас, что у неё внутри всё сжалось.Она подошла к нему сама.Рейн не остановил.Вот именно поэтому она любила его ещё сильнее.Аран смотрел молча.Марина осторожно коснулась его руки.— Аран…Он прикрыл глаза на секунду.Потом медленно накрыл её пальцы своими.Тёплыми.Шершавыми.Живыми.— Саэр, — тихо сказал он.Она грустно усмехнулась.— Уже нет.Он долго смотрел ей в глаза.Потом коснулся своей груди.И её кольца.Ша-рен.Связь.Признание.Марина почувствовала, как слёзы снова подступают.Господи.Как же больно взрослым людям иногда просто любить…Аран вдруг наклонился и коснулся губами её лба.Коротко.Нежно.Без требования.Без борьбы.Прощаясь с тем, чего не будет.Марина закрыла глаза.— Спасибо, — прошептала она.Он понял.И отпустил её руку первым.Очень спокойно.Как охотник, который знает: не всё в жизни можно удержать силой.Сеть вокруг продолжала гаснуть.Красные линии на стенах медленно переходили в золотые.Мягкие.Тёплые.Лес за руинами впервые за долгое время звучал иначе.Живее.Марина вдруг услышала насекомых.Птиц.Ветер.Арка-13 дышала свободнее.Шурка неожиданно тихо сказал:— Морр распался на локальные контуры. Центральное управление уничтожено.Марина выдохнула.— То есть мы не умерли?— Пока нет.— Обнадёживает.— Я стараюсь.Она вдруг замерла.— Шурка.— Да?— Ты жив?Пауза.Слишком длинная.У Марины сердце ухнуло вниз.— Шурка?И потом — очень тихо, устало, но живо:— Я же говорил. Я слишком вредный, чтобы умереть первым.Марина нервно рассмеялась и закрыла лицо руками.— Господи, как же ты меня достал…— Взаимно.Рейн обнял её сзади.Просто прижал к себе.Подбородок лёг ей на макушку.Марина чувствовала его дыхание, тепло, тяжесть рук вокруг талии.Настоящее.После всего ужаса это ощущалось почти невозможным счастьем.— Что теперь? — тихо спросил он.Марина посмотрела на золотые линии сети.На людей вокруг.На лес.На рассвет, который медленно начинал сереть между древними руинами Саат.И впервые за долгое время ответ пришёл легко.— Теперь будем жить. ---------- Глава 16. Глава 16. Глава 16 Новая земляРассвет над Саат был золотым.Не красным, как тревожные линии Морра. Не белым, как мёртвая память старых саэр. Не холодно-синим, как станционные коридоры, где человек становился функцией, ключом, протоколом, удобной строкой в чужом решении.Золотым.Тёплым.Неровным.Живым.Свет поднимался из-за верхушек леса медленно, осторожно, как будто сама Арка-13 впервые за много поколений просыпалась без чужого приказа. Он ложился на мокрые плиты древних руин, на корни, проросшие сквозь металл, на погасшие красные линии сети, которые теперь едва светились мягким янтарём. Пахло дождём, раскрошенным камнем, мокрыми листьями, озоном после грозы и чем-то новым — свежей древесной смолой, как после сломанной ветки, из которой всё равно пойдёт росток.Марина стояла у выхода из главного зала Саат и не могла заставить себя сразу уйти.За спиной оставалось сердце сети.Уже не страшное.Не мёртвое.Не жаждущее власти.Просто огромное древнее место, уставшее быть богом.Там больше не было голосов старых саэр. Ни Иары, ни тысяч других, державших планету в клетке собственного страха. Иногда в глубине камня ещё проходил слабый золотистый импульс, но он был похож не на приказ, а на дыхание.Арка-13 больше не пыталась говорить всеми голосами сразу.Она просто жила.— Вы опять стоите так, будто собираетесь усыновить руины, — сказал Шурка.Марина закрыла глаза.Господи.Живой.Вредный.Родной.— А ты опять звучишь как старая кастрюля с претензией на вечность.— Я не кастрюля.— Вот теперь точно живой.— Технически я никогда не был живым.— Шурка, не порть мне красивое утро философией. Я только что сломала древнюю систему планетарного контроля. Дай женщине пять минут гордости.— Уже семь минут сорок две секунды.— Зануда.— Взаимно.Она улыбнулась.Улыбнулась по-настоящему, хотя тело болело так, будто его всю ночь раскладывали на части и собирали без инструкции. Руки дрожали. Висок ныл в месте, где имплант отозвался на сеть. Спина болела после падения. Губы саднили от поцелуев Рейна, и это было, пожалуй, единственной болью, которую она не хотела ругать.Рейн стоял внизу, у обломка старой арки, и разговаривал с Талией.Вернее, Талия говорила, размахивала руками, показывала на руины, на сканер, на золотые линии и выглядела человеком, которому одновременно хочется спать, плакать и разобрать целую планету по винтикам. Рейн слушал молча, но Марина видела: он тоже изменился.Нет, он не стал мягким.И слава всем мирам.Мягкий Рейн был бы подозрительным явлением природы.Но в нём исчезла та холодная стена, за которой раньше прятался человек службы. Он стоял у древней арки — грязный, небритый, с перевязанным боком, с подсохшей кровью у виска — и всё равно выглядел надёжнее любого корабля. Иногда его взгляд поднимался к Марине. Проверял. Убеждался, что она тут.Не запирал.Не приказывал.Просто держал рядом своим вниманием.И каждый раз, когда он так смотрел, у неё внутри становилось тепло и страшно.Страшно — потому что теперь было что терять.Тепло — потому что она больше не была одна.Аран стоял дальше, у края руин, рядом с Нарой и охотниками Эйрана. Он говорил тихо, показывая на лес, на следы кхаров, на проходы между деревьями. Его волосы были влажными после ночного дождя, тёмные пряди прилипли к шее. На плече — свежая повязка, но держался он прямо, как всегда. Красивый. Сильный. Чужой и уже не чужой.Марина смотрела на него без боли.Почти.Потому что некоторые чувства не умирают от одного правильного выбора. Они просто находят своё место.Аран был дорог ей.Не как Рейн.И не меньше — иначе.Он был частью Арки-13, тем первым человеком этого мира, который сказал ей «Марина», а не «ключ», не «носитель», не «леди Вейр», не «саэр». Он видел её в лесу, грязную, злую, испуганную, но настоящую. И отпустил тогда, когда мог бы попытаться удержать.За это уважение в ней останется всегда.Он почувствовал её взгляд и обернулся.Их глаза встретились.Аран коснулся двумя пальцами груди.Ша-рен.Марина повторила жест.Ша-рен.Рейн увидел.Она знала, что увидел.Но когда спустилась к нему по мокрым каменным ступеням, он не сказал ни слова. Только протянул руку, помогая пройти через трещину в плите. Марина вложила ладонь в его ладонь.— Не ревнуете? — тихо спросила она.— Ревную.— Ого. Честность с утра. Опасная тенденция.— Но я учусь не быть идиотом.Она остановилась.Посмотрела на него.— Это почти признание.— Я могу полное.— Давайте. У меня редкий момент интереса.Рейн медленно провёл большим пальцем по её запястью. Короткое движение, а кожу будто огнём тронуло. Вокруг были люди, руины, охотники, Талия со сканером, Дакс, Нара, рассвет, целая планета после катастрофы — и всё равно на секунду не осталось ничего, кроме его руки.— Я люблю вас, — сказал он тихо.Просто.Без красивых украшений.Так, будто ставил опору в землю.Марина вдохнула.И не смогла сразу ответить.Она, которая могла язвить на краю смерти, сейчас стояла и смотрела на мужчину, который вчера целовал её так, будто возвращал из небытия, а сегодня говорил “люблю” спокойнее, чем некоторые говорят “идём”.В горле стало тесно.— Вы понимаете, — сказала она наконец, — что я сложная, упрямая, вредная, с чужим телом, древним ИИ в голове, сомнительной репутацией саэр и привычкой лезть туда, где нормальные люди ставят забор?— Да.— И всё равно?— Особенно поэтому.Марина закрыла глаза.— Вот же ненормальный мужчина.— Ваш.Она открыла глаза.Сердце ударило так сильно, что даже Шурка, кажется, деликатно промолчал.— Мой? — переспросила она.Рейн шагнул ближе.— Если вы позволите.И это было правильно.Не “я вас забираю”.Не “вы моя”.А если позволите.Марина медленно подняла руку и коснулась его лица. Щетина царапнула ладонь. Кожа была тёплой, живая. Под пальцами — напряжённая скула, след засохшей крови, усталость. Он не двигался. Ждал.Она вдруг вспомнила свою деревню, магазин, запах хлеба по утрам, Шурку-подругу, Сергея, который смеялся и оставлял её в лесу со спичками и ножом, чтобы «жизнь потом не застала врасплох». Вспомнила, как умерла. Как проснулась Элианой. Как всё время боялась исчезнуть среди чужих имён.И поняла: с Рейном она не исчезала.Он смотрел на неё — не на тело Элианы, не на наследницу Вейр, не на саэр.На Марину.— Позволю, — сказала она тихо. — Но командовать мной не получится.— Уже понял.— И спасать без спроса тоже.— Это сложнее.— Рейн.— Буду стараться.— Вот теперь похоже на правду.Он наклонился.Не резко.Дал ей секунду.Она сама потянулась навстречу.Поцелуй на рассвете Саат был другим.Не отчаянным, как после сети. Не голодным, как у людей, вернувшихся из ужаса. Он был медленнее. Глубже. Опаснее именно тем, что в нём не было паники. Рейн целовал её так, будто у них наконец появилось будущее, и он не собирался упускать ни одного мгновения. Его рука легла ей на спину, осторожно, но уверенно, притягивая ближе. Марина поднялась на носки, вцепилась в край его накидки, чувствуя под пальцами ткань, тепло тела, напряжение мышц.Талия где-то за спиной громко откашлялась.— Я всё понимаю, но если вы закончите закреплять новую политико-романтическую реальность, нам надо решать, что делать с руинами.Марина уткнулась лбом в грудь Рейна.— Я её когда-нибудь придушу.— Она полезная, — напомнил он.— Все полезные вокруг. Вот в этом и беда.Шурка сухо сказал:— Рекомендую не душить единственного техника, способного понять последствия отключения Морра.— И ты туда же.— Я тоже полезный.— Ты вредный.— Это не исключает полезности.Марина отстранилась от Рейна, но он не отпустил её сразу. Ладонь задержалась на талии. Собственнически? Да. Но уже без клетки. Скорее как обещание: я рядом.Она позволила.Пока.Талия стояла у входа в зал ядра, вся в пыли, с всклокоченными волосами, с глазами безумного исследователя.— Хорошая новость: центральный контур действительно разрушен.— Плохая? — спросила Марина.— Сеть жива, но теперь локальная. Эйран не потеряет свои камни и воду. Лес не умрёт. Но старые узлы больше нельзя использовать как систему управления. Они либо заснут, либо станут автономными природными контурами.— То есть планета теперь без центрального начальства?— Очень грубо — да.Марина вздохнула.— Поздравляю Арку-13. Теперь она нормальная деревня. Все живут, как могут, и спорят на сходе.Дакс, стоявший рядом, тихо спросил:— Это хорошо?— Это жизнь, мальчик. Хорошо — это когда есть вода, еда и никто не пытается переписать тебе мозги ради общего блага.Аран подошёл ближе. Шурка помогал теперь лучше — после контакта с сетью часть слов Эйрана ложилась в голову Марины уже не чистым переводом, а смыслом. Непривычно, но удобно.— Кхары? — спросил Аран.Талия посмотрела на Марину.Шурка ответил:— Они потеряли единый зов. Часть погибнет. Часть станет обычными хищниками. Опасными, но не управляемыми Морром.Марина передала смысл жестами и словами.Аран долго молчал.Потом выдохнул:— Лес станет трудным. Но честным.Марина улыбнулась.— Вот. Это я понимаю.Ильма ждала их у выхода из Саат.Она пришла сама, несмотря на возраст и долгий путь, вместе с несколькими старшими Эйрана. Когда Марина увидела её среди золотистого утреннего света, в тёмной накидке, с седой косой и лицом, на котором ночь оставила новые морщины, у неё сжалось сердце.Ильма знала.Поняла раньше, чем кто-либо сказал.Сеть изменилась.Саэр ушли.Старая власть закончилась.Она подошла к Марине и остановилась перед ней.— Саэр? — тихо спросила она.Марина покачала головой.Сняла кольцо с груди.Оно больше не жгло. Камень стал матовым, тёплым, почти обычным.— Нет, — сказала Марина.Потом коснулась груди.— Марина.Показала на Эйран.— Ша-рен.На лес.— Жить.На кольцо.— Память. Не власть.Шурка помогал, сеть подсказывала, и Ильма поняла.Долго смотрела на кольцо.Потом на Марину.И вдруг улыбнулась.Первый раз по-настоящему.Усталой, человеческой, почти деревенской улыбкой женщины, которая наконец может поставить тяжёлое ведро на землю.— Марина, — сказала она.Не саэр.Марина.И это было лучшей наградой.Дорога обратно в Эйран заняла меньше времени, чем путь к Саат.Или просто все шли иначе.Лес действительно изменился.Не внешне — огромные деревья, влажный мох, светящиеся насекомые, тёмные лианы, запах грибов и мокрой коры остались. Но исчезло давление. Тот невидимый взгляд, который всё время стоял между лопатками, отступил. Где-то снова кричали крылатые существа. В кустах шуршала мелочь. Над водой летали прозрачные насекомые.Арка-13 звучала.Не как механизм.Как лес.Марина шла рядом с Рейном. Иногда он касался её локтя на сложных участках, но теперь каждый раз смотрел, спрашивая без слов. Она иногда позволяла. Иногда фыркала и перепрыгивала сама. Он учился. Она тоже.Аран шёл впереди с Нарой. Один раз Нара оглянулась на Марину, показала на мокрый корень, потом на её ноги и что-то сказала.Шурка перевёл:— Она советует смотреть под ноги, а не на мужчину.Марина споткнулась на ровном месте.— Передай Наре, что она зараза.— Не уверен, что это дипломатично.— Передай смысл.Нара, услышав перевод жестами, рассмеялась громко, хрипло и очень довольно. Аран тоже улыбнулся, не оборачиваясь. Рейн скосил взгляд на Марину.— Смотрели на мужчину?— На природу.— Какой именно вид природы?— Высокий, упрямый, с перевязанным боком.— Опасный вид.— Очень.Он наклонился ближе, почти касаясь губами её виска.— И ваш.Жар прошёл по коже мгновенно.— Рейн, — прошептала она, — если вы будете говорить такие вещи посреди леса, я начну забывать уроки выживания.— Тогда повторим.— Что именно?Он посмотрел на неё так, что ответ стал очевиден.Шурка кашлянуть не мог, но интонация была именно такая:— Напоминаю: рядом идут люди.— Шурка, ты официально худший сосед по голове.— Зато бдительный.Когда они вернулись в Эйран, поселение встретило их не криком, не торжественной музыкой — её тут и не было, — а тишиной.Все вышли.Дети, старики, охотники, мастера, раненые, даже Кейр, которого Нара явно ругала за попытку стоять на ногах. На мостах, платформах, у дверей древесных домов, под навесами. Люди смотрели на Ильму. На Арана. На Марину.Ильма подняла кольцо саэр.Показала всем.Потом медленно положила его на центральный камень у огня.Не на шею Марины.Не себе.На камень.Память.Не власть.Марина почувствовала, как площадь выдыхает.Не вся сразу.Волнами.Люди понимали: старая эпоха закончилась.И страшно.И свободно.Аран вышел вперёд и заговорил.Теперь Марина понимала уже больше. Не всё, но смысл ловила.Он говорил о кхарах. О Морре. О сети. О том, что лес больше не будет говорить одним голосом. О том, что это не конец опасности, а конец старого страха. О тех, кто пришёл с неба. О тех, кто остался жив, потому что учился. О ша-рен.Потом он посмотрел на Марину.— Марина не саэр, — сказал он.Площадь замерла.— Марина — ша-рен.И почему-то эти слова ударили сильнее любых титулов.Не госпожа.Не избранная.Не спасительница.Связь.Договор.Человек среди людей.Нара первой ударила древком копья о дерево.Потом Кейр — ладонью по камню.Потом остальные.Ритм пошёл по Эйрану, поднимаясь вверх, к мостам, к листьям, к мокрому небу.Марина стояла и чувствовала, как глаза жжёт.— Только попробуй сказать, что у меня повышенная влажность глаз, — мысленно предупредила она.Шурка помолчал.— Я тоже… испытываю нестандартный отклик.Она тихо рассмеялась.— Плачешь, кастрюля?— У меня нет слёз.— Зато вредности достаточно.— Да.В этот момент с дальнего края поселения раздался резкий сигнал.Не тревога Эйрана.Другой.Технический.Станционный.Талия резко обернулась.— Маяк!Люди станции, оставшиеся у лагеря, активировали переносной передатчик. Сигнал был слабый, но устойчивый.Через несколько минут на восстановленном маленьком экране, закреплённом у центрального дерева, проступило изображение.И лицо Кассандры.Марина почувствовала, как внутри всё холодеет.Женщина на экране выглядела безупречно.Конечно.Даже после взрыва архива, хаоса станции и возможной борьбы за власть — гладкая причёска, светлая кожа, холодные глаза, тонкие губы. Позади неё виднелся станционный зал совета. Значит, жива. Значит, у власти или рядом с ней.— Элиана, — сказала Кассандра.Рейн мгновенно встал рядом.Лисандр, появившийся из толпы, улыбнулся так, что Марина поняла: этот гад ждал момента.— Нет, — сказала Марина.Кассандра чуть наклонила голову.— Прошу прощения?Марина шагнула ближе к экрану.Позади неё стоял Эйран. Люди с копьями, техникой, травами, детьми, шрамами, водой, собственным достоинством. Рядом — Рейн. Чуть в стороне — Аран. За плечом — Талия. Где-то внутри — Шурка.Она больше не была одна в белой комнате.— Меня зовут Марина.На лице Кассандры не дрогнул ни один мускул.Но глаза изменились.Совсем чуть-чуть.— Нестабильность носителя прогрессирует.Лисандр мягко произнёс:— Увы, леди Кассандра, у вас устаревшие данные. Носитель как раз стабилизировал планетарную сеть, остановил Морр и обеспечил первый устойчивый контакт с Эйраном.Кассандра перевела взгляд на него.— Лисандр. Живы.— Сам удивлён. Но полезен.Марина едва не фыркнула.Рейн сказал холодно:— Совет будет уведомлён, что Арка-13 населена, цивилизована и не является ресурсом дома Вейр.— Командор, — голос Кассандры стал мягче. Опаснее. — Вы превышаете полномочия.— Нет. Я выполняю долг.— Перед кем?Рейн посмотрел прямо в экран.— Перед живыми.На секунду Кассандра замолчала.И Марина поняла: вот это было сильнее любого обвинения. Потому что вся её власть строилась на протоколах, ключах, домах, наследии. А Рейн сказал простую вещь, с которой сложно спорить, не показав собственную гниль.Кассандра улыбнулась.— Элиана должна быть возвращена на станцию для медицинской оценки.Марина медленно подняла бровь.— Вот сейчас вы меня окончательно утомили.Шурка сухо сказал:— Рекомендую не угрожать прямо.— Поздно.Она шагнула ближе.— Послушайте внимательно, Кассандра. Элианы больше нет так, как вы хотели её использовать. Ключа больше нет. Старой сети больше нет. Морра больше нет. Вашей красивой сказки о потерянной планете-ресурсе тоже больше нет. Здесь живут люди. И если станция захочет прийти сюда — она придёт не как хозяин. А как гость. С пустыми руками, открытым лицом и готовностью учиться.Кассандра тихо рассмеялась.— Вы говорите так, будто можете диктовать условия.И тут Ильма подошла к Марине.Встала рядом.Аран — с другой стороны.Нара ударила копьём о дерево.За ней — десятки людей Эйрана.Талия подняла сканер, подключённый к местной сети.Лисандр наклонился к передатчику:— Леди Кассандра, сигнал сейчас записывается и дублируется на нижние сектора станции, на контур службы безопасности Рейна и в открытый архив совета. Совет узнает, что вы требуете выдачи личности, признанной Эйраном как ша-рен, сразу после подтверждения существования разумной независимой цивилизации.Кассандра впервые побледнела.Чуть-чуть.Но Марина увидела.О, как же это было приятно.— Лисандр, — сказала она тихо, — я знала, что однажды ваша гадская натура пригодится.Он склонил голову.— Всегда к вашим услугам.Кассандра выключила связь без прощания.Экран погас.На площади повисла тишина.Потом Талия прошептала:— Это было… очень страшно.Марина выдохнула.— Да. Кхары честнее.Рейн повернулся к ней.— Вы понимаете, что она не остановится?— Конечно.— Станция придёт.— Пусть.Он смотрел на неё внимательно.Марина посмотрела на Эйран. На людей станции рядом с эйранцами. На детей, которые уже тянулись к новым связкам знаний. На Талию, которая держала в руках местный световой камень как начало новой науки. На Лисандра, который уже наверняка строил политическую защиту, потому что интриган без дела — бедствие. На Арана и Нару, на Ильму, на Рейна.— Мы подготовимся, — сказала она. — Не к войне, если сможем. К жизни. Если они придут с оружием — встретим. Если придут с голодом — накормим. Если придут с высокомерием — научим мокрым ногам и фильтрам.Дакс тихо пробормотал:— Это звучит как угроза.— Это педагогика.Нара, не поняв слов, но уловив тон, довольно хмыкнула.Следующие дни слились в работу.Финал катастрофы оказался не финалом, а началом огромного, грязного, утомительного строительства.И вот это Марине нравилось куда больше легенд.Эйран учил станционных людей лесу. Станционные учили Эйран безопасно использовать то, что осталось от корабля. Талия создала первые простые дублирующие схемы без энергии: костяные таблички, тканевые метки, узлы, запаховые мешочки. Марина настояла, чтобы каждый новый навык проходили руками: вода, огонь, дым, пища, первая помощь, ночная сигнализация, хранение мяса, сушение обуви, простые укрытия от дождя.— Техника ломается, — повторяла она уже всем. — Голова остаётся. Если голова тоже сломалась — зовите Шурку, он будет нудеть, пока вы не оживёте от злости.— Я не предназначен для реанимации раздражением, — сообщил Шурка.— Уже предназначен. Поздравляю с повышением.Рейн теперь часто стоял рядом во время занятий. Не вмешивался без нужды, но иногда добавлял военную точность: порядок караулов, сигналы отхода, распределение людей по парам, защита детей во время тревоги. Аран дополнял его лесной логикой. И, к удивлению всех, между ними постепенно возникло странное уважение.Они всё ещё смотрели друг на друга как два хищника у одного водопоя.Но уже не пытались мериться клыками при каждом случае.Марина однажды сказала им обоим:— Если вы начнёте дружить, я испугаюсь сильнее, чем от Морра.Рейн ответил:— Не планирую.Аран, поняв по переводу, сказал:— Он слишком каменный.Рейн посмотрел на него.— А он слишком лесной.Шурка перевёл Марине.Она смеялась минуту.Потом кашляла.Потом всё равно смеялась.Вечером четвёртого дня после Саат Марина и Рейн наконец остались одни.Почти.Если не считать Шурку, который технически всегда был лишним свидетелем.Именно поэтому Марина, входя в маленькую комнату в центральном дереве, сказала:— Шурка, ты сегодня в угол.— У меня нет угла.— Тогда в самый дальний моральный угол.— Уточнение: вы планируете интимное взаимодействие?Марина закрыла лицо рукой.Рейн за её спиной тихо выдохнул. Кажется, сдерживал смех.— Шурка.— Да?— Если ты сейчас не замолчишь, я попрошу Талию создать тебе отдельный звуковой выход и утоплю его в ручье.— Принято. Переход в режим минимального вмешательства.— И без статистики сердцебиения.— Сложно.— Шурка!— Молчу.Комната была тёплой.Стены из живого дерева мягко светились янтарными прожилками. На низком столике стояла чаша с водой и две лепёшки. На полке — связки сухих трав, от которых пахло лавандой, дымом и чем-то горько-сладким. За круглым окном шумел ночной Эйран: вода в каналах, далёкие голоса, треск костров, шелест листьев.Рейн вошёл за ней и закрыл дверь.Не запер.Просто закрыл.Марина стояла посреди комнаты и вдруг растерялась.После всего — кхаров, сети, Морра, Кассандры — она растерялась от тишины и мужчины в двух шагах.Он подошёл медленно.— Можно?Одно слово.И в нём было всё.Можно подойти?Можно коснуться?Можно перестать держаться?Марина сглотнула.— Если опять будете таким воспитанным, я начну нервничать.— Я могу иначе.— Докажите.Он улыбнулся.Очень медленно.И Марина поняла, что сама себе сейчас выкопала яму, застелила её цветами и прыгнула туда с разбега.Рейн шагнул к ней.На этот раз без осторожного расстояния.Его руки легли ей на талию, притянули ближе, и поцелуй был уже не вопросом. Ответом. Жарким, глубоким, с тем самым сдержанным голодом, который в нём копился слишком долго. Марина вцепилась в его плечи, чувствуя под ладонями твёрдые мышцы, тепло, жизнь. Он пах дымом, дождём, металлом и местными травами, которыми Нара мазала раны. Его губы были горячими, настойчивыми, и у Марины исчезли последние разумные мысли, кроме одной:да.Вот так.Живые.После смерти.После чужих голосов.После всех попыток сделать из неё инструмент.Рейн оторвался от её губ и поцеловал висок, щёку, угол рта, шею. Марина резко вдохнула, запрокидывая голову. Его пальцы скользнули по её спине, остановились на ремнях, словно спрашивая снова.Она сама потянула пряжку.— Я взрослая женщина, командор.— Я заметил.Голос у него был хриплым.Очень.От этого стало совсем плохо.— И если вы сейчас опять начнёте думать за нас обоих…— Не начну.— Хорошо.Он прижал её лбом к своему лбу.— Я люблю вас.— Ещё раз.— Я люблю вас.— Ещё.Он улыбнулся губами у её кожи.— Жадная.— После всего имею право.— Люблю.Марина закрыла глаза.И позволила себе больше не быть сильной хотя бы несколько минут.Не саэр.Не лидер.Не спасатель.Не женщина, которая держит всех на ногах.Просто Марина.В руках мужчины, который знал, как страшно её потерять, и поэтому держал так, будто бережёт не слабость, а чудо.Ночь была их.Не описанная словами.Не для чужих глаз.Полная дыхания, горячих ладоней, тихого смеха, сорванных шёпотов, осторожности там, где болели раны, и страсти там, где больше нельзя было терпеть. За окном шумел лес. Эйран спал. Арка-13 жила.А утром Марина проснулась от того, что Рейн гладил её волосы.Медленно.Почти неверяще.Она открыла один глаз.— Если вы сейчас скажете, что мне надо отдыхать…— Надо.— Всё. Романтика закончилась.Он наклонился и поцеловал её в плечо.— Началась жизнь.Она замолчала.Потому что это было слишком точно.Жизнь началась не громко.Не как победный марш.А как работа.Через неделю после Саат первый малый шаттл станции вошёл в атмосферу Арки-13.Не военный.Гуманитарный.Это было условие Рейна, Лисандра и Марининого публичного сообщения, которое Талия с Шуркой помогли разослать по открытым каналам нижних секторов. Если совет хотел сохранить лицо, он не мог отправить к независимой цивилизации боевую группу после того, как половина станции уже слушала рассказы о живой планете, Морре и людях Эйрана.Кассандра не прибыла.Разумеется.Такие, как она, не выходят на поле, где можно испачкать обувь.Но её власть треснула.Лисандр, довольный как кот на складе сметаны, сообщил, что нижние сектора начали требовать открытого расследования по архивам дома Вейр. Талия передала записи о белом секторе. Шурка разблокировал часть данных Элианы — осторожно, без того, что могло разрушить Марину изнутри.И правда пошла по станции.Медленно.Больно.Но пошла.Когда шаттл сел на расчищенной поляне, Марина стояла рядом с Рейном, Араном, Ильмой, Нарой и Талией. За ними — Эйран. Не прячущийся. Не преклоняющийся. Готовый говорить.Из шаттла вышли люди станции.Бледные.Напуганные.Смотрящие на лес так, будто впервые увидели мир без стен.Одна женщина из нижнего сектора опустилась на колени и коснулась травы рукой.Просто травы.И заплакала.Марина отвернулась.Рейн сжал её пальцы.— Вы сделали это.— Нет, — сказала она. — Мы начали. Делать ещё лет на сто.— Тогда начнём.Она посмотрела на него.— Вместе?— Рядом.Она улыбнулась.Вот это слово стало их собственным.Не клятвой.Не протоколом.Просто правдой.Вечером того дня у Эйрана впервые за долгое время был праздник без страха.Не громкий.Не роскошный.Но настоящий.Жарили мясо над дымными кострами, пекли лепёшки на каменных плитах, дети бегали между мостами, станционные люди неловко учились есть руками местные плоды, а эйранцы с таким же недоумением рассматривали складные чашки из аварийного набора. Нара учила Дакса правильно резать корень. Тот резал плохо. Нара страдала молча ровно три секунды, потом ударила его по пальцам и показала заново.Марина сказала:— Вот теперь точно педагогика.Шурка добавил:— Эффективная.Талия танцевать отказалась, пока один молодой мастер Эйрана не показал ей светящийся минерал, реагирующий на звук. После этого она была потеряна для науки, танцев и, возможно, здравого смысла.Лисандр сидел рядом с Ильмой, обсуждая новый договор так осторожно, как будто каждое слово могло либо построить мост, либо взорвать планету. Ильма слушала его с прежним лицом женщины, которая верит только делам. Марина была спокойна. Ильма не даст себя обмануть. А Лисандр, кажется, впервые в жизни нашёл собеседницу, перед которой его улыбка работала только на половину.Аран подошёл к Марине, когда костры уже горели ниже.Рейн в это время говорил с группой станционных охранников, объясняя новые правила: никакого оружия без согласия Эйрана, никаких сканеров в священных местах, никаких попыток «собрать образцы» без разрешения.Марина сидела на краю платформы, свесив ноги, и смотрела на огни внизу.Аран сел рядом.Некоторое время они молчали.Потом он сказал:— Марина теперь Эйран.Она посмотрела на него.— И станция.Он кивнул.— И лес.Она улыбнулась.— И магазин, если честно.Он не понял.Шурка перевёл приблизительно как “место обмена едой и скандалами”.Аран после паузы сказал:— Страшное место.Марина рассмеялась.— Очень.Он смотрел на неё в свете костров. Спокойно. Тепло. Уже без прежней боли.— Рейн — хороший.Марина подняла бровь.— Это вы сейчас благословляете?Аран понял не всё, но по тону догадался.Улыбнулся.— Каменный. Но хороший.— Я передам. Он будет тронут и обижен одновременно.Аран коснулся своей груди.— Ша-рен.Марина кивнула.— Ша-рен.Он поднялся первым.И ушёл к своим охотникам.Без драмы.Без незакрытых ран.Просто оставив между ними ту связь, которая не обязана становиться любовью, чтобы быть важной.Рейн подошёл через минуту.— Он что-то сказал?— Что вы каменный, но хороший.Рейн помолчал.— Лесной, но наблюдательный.Марина прыснула.— Вы невозможные.Он сел рядом, обнял её за плечи.— Устали?— Очень.— Спать?— Через пять минут.— Вы всегда говорите “пять минут”.— И всегда вру.— Знаю.Она положила голову ему на плечо.Внизу смеялись люди. Пахло дымом, мясом, тёплой древесиной, дождём и жизнью. Где-то в лесу кричала ночная птица. Не кхар. Просто птица. Золотые линии Эйрана мягко пульсировали в стволах, уже не как часть великой власти, а как свет в доме.Шурка вдруг сказал:— Марина.— Что?— Я сохранил фрагмент голоса Элианы.Она замерла.Рейн почувствовал и крепче обнял.— Что там?— Не приказ. Не запись Кассандры. Личное.Марина закрыла глаза.— Покажи.Не видение.Просто ощущение.Тихий голос девочки, которой слишком долго не давали быть собой.«Пусть она живёт».Марина сидела неподвижно.Слёзы потекли сами.Без рыданий.Просто горячие, тихие.Рейн повернул её к себе, молча вытер большим пальцем щеку.— Она… — Марина не сразу нашла голос. — Она хотела, чтобы я жила.Шурка добавил тихо:— Да.Марина долго смотрела на огни Эйрана.Потом прошептала:— Тогда будем.Рейн поцеловал её в висок.— Будем.Позже, когда костры догорели, когда дети уснули, когда станционные впервые легли спать под настоящим небом, а Эйран — без страха перед красным зовом Морра, Марина стояла у края верхнего моста.Арка-13 лежала вокруг огромная, тёмная, влажная, светящаяся.Не рай.Не спасение.Не новая игрушка для станции.Мир.Сложный.Опасный.Живой.Её мир теперь тоже.Рейн подошёл сзади, обнял её за талию, прижал к себе. Она накрыла его руки своими.— О чём думаете? — спросил он.— Что завтра надо проверить сушилки для мяса, переделать водяные фильтры, заставить Дакса перестать держать нож как ложку, поговорить с Ильмой о школе для станционных детей, а Лисандра — запереть где-нибудь на час, чтобы он не создал новое правительство до завтрака.Рейн тихо рассмеялся.Настояще.Низко.У неё по коже побежали мурашки.— А ещё? — спросил он.Марина повернулась в его руках.— А ещё думаю, что хочу пять минут без спасения мира.— Только пять?— Для начала.Он наклонился ближе.— Я могу помочь.— С отдыхом?— С тем, чтобы забыть мир.— Командор, вы развращаетесь.— Под вашим влиянием.— Хорошо.Она сама потянулась к нему.Поцелуй был медленным.Глубоким.Без свидетелей, кроме леса, двух лун и вредного ИИ, который благоразумно молчал.Когда Рейн прижал её к тёплому дереву моста, Марина вдруг поняла: вот оно.Не финал.Не конец истории.А начало того, ради чего стоило выжить.Не чтобы стать легендой.Не чтобы править сетью.Не чтобы доказать что-то мёртвым саэр или живой Кассандре.А чтобы стоять здесь, в чужом мире, который стал своим, с мужчиной, который научился идти рядом, с голосом язвительного друга в голове, с людьми, которым ещё предстоит строить новую жизнь, и знать:она не исчезла.Она стала собой сильнее, чем когда-либо.Шурка тихо сказал:— Фиксирую стабильное состояние.Марина не отрываясь от Рейна мысленно ответила:— Зафиксируй ещё: если скажешь вслух, убью.— Принято.Рейн улыбнулся у её губ.— Он опять мешает?— Нет. Учится жить.— Как все мы.Марина посмотрела на лес.На огни.На две луны.На новую землю.— Да, — сказала она тихо. — Как все мы.И Арка-13 дышала вокруг них — свободная, опасная, настоящая.Живая. ---------- Глава 17. Эпилог Глава 17. Эпилог Эпилог ЖивыеЧерез два года после Саат на Арке-13 впервые пошёл снег.Не настоящий земной снег — не тот сухой, скрипучий, от которого деревенские крыши белеют до самого горизонта. Здесь снег был другим. Мягким. Полупрозрачным. Он медленно падал огромными светящимися хлопьями, похожими на лепестки ледяных цветов. Касаясь кожи, они таяли почти сразу, оставляя прохладные капли с запахом свежей воды и леса.Марина стояла на верхнем мосту Эйрана, завернувшись в тёплый плащ, и смотрела, как дети носятся по платформам, пытаясь ловить снег ртами.— Не ешьте неизвестную природную дрянь! — автоматически крикнула она.Трое детей замерли.Один всё-таки слизнул снежинку с ладони.Марина подняла бровь.— Ну?Мальчишка задумался.— Вкусно.— Господи. Они безнадёжны.Шурка тут же сообщил:— Токсичность отсутствует. Минеральный состав безопасен.— Ты мог сказать это до того, как ребёнок устроил дегустацию планеты.— Он выглядел уверенно.— Это был мой аргумент в пятнадцать лет, когда я ела чипсы с рынка.— И?— Сергей потом три дня лечил мне желудок и орал, что естественный отбор слишком медленный.Шурка помолчал.— Мне начинает нравиться ваш брат.Марина усмехнулась.— Поздно. Он бы тебя разобрал посмотреть, где кнопка выключения.— Жестокий человек.— Очень.Снег ложился на мосты, на широкие листья верхнего яруса, на крыши древесных домов. Эйран за эти два года изменился до неузнаваемости — и при этом остался собой.Теперь между стволами тянулись не только старые верёвочные мосты, но и новые подвесные переходы, усиленные станционными креплениями. На верхних площадках стояли сборщики дождевой воды, придуманные Талией и местными мастерами. По вечерам в домах горел мягкий золотистый свет — не от старой сети, а от гибридных ламп, где местные светящиеся минералы работали вместе с переработанными энергоблоками шаттлов.Марина настояла на этом.Никакой полной зависимости от техники.Никакого возврата к “идеальному контролю”.Только сочетание.Только возможность жить даже тогда, когда что-то ломается.Внизу, возле общего костра, кто-то громко смеялся.Пахло жареным мясом, дымом, горячим тестом и корицей — настоящей земной корицей, которую впервые привезли со станции месяц назад. Рядом с местными травами запах был странный, почти праздничный.На соседнем мосту Нара ругалась на двух подростков, пытавшихся съехать по влажному канату вниз.Подростки явно считали идею гениальной.Нара — нет.Дакс, который теперь официально считался одним из инструкторов по безопасности, пытался выглядеть серьёзным, но ржал так, что сам едва не свалился с перил.Марина смотрела на всё это и чувствовала то странное тепло внутри, которое до сих пор иногда пугало её своей простотой.Дом.Не станция.Не деревня из прошлого.Не тело Элианы.Дом.— Вы опять стоите на холоде.Голос Рейна прозвучал за спиной так знакомо, что у неё до сих пор сердце реагировало быстрее головы.Марина даже не обернулась сразу.— Я контролирую хаос.— Хаос контролирует вас.— Наглая клевета.Он подошёл ближе и набросил ей на плечи ещё один тёплый слой — тяжёлую меховую накидку местной выделки. От неё пахло дымом, морозной влагой и самим Рейном.Марина фыркнула.— Вы опять считаете, что я замёрзла.— Вы опять стоите без шапки.— Я взрослая женщина.— Вы упрямая женщина.— Это тоже.Он обнял её сзади, притягивая к себе под плащом.Тепло.Большие тёплые руки на талии.Тяжесть его тела за спиной.Марина прикрыла глаза на секунду.Через два года она всё ещё иногда просыпалась ночью и проверяла, что это не сон. Что она действительно здесь. Что Рейн настоящий. Что Шурка ворчит в голове. Что Арка-13 живая и больше не пытается превратить всё вокруг в единый покорный организм.Рейн поцеловал её в висок.— О чём думаете?— О том, что я всё ещё не привыкла к светящемуся снегу.— Это проблема?— Это красиво. А красивые вещи обычно заканчиваются катастрофой.Он тихо хмыкнул.— Вы неисправимы.— Зато живая.— И слава богу.Марина повернула голову.— Вы стали слишком сентиментальным.— Это ваше влияние.— Плохая компания.— Лучшая.Он поцеловал её уже в губы.Медленно.Спокойно.Не как мужчина, который боится потерять, а как человек, который каждый день выбирает быть рядом. За эти два года между ними не стало меньше страсти — наоборот. Просто она перестала быть отчаянной.Теперь это было глубже.Опаснее.Иногда Марине казалось, что после всего пережитого Рейн прикасается к ней особенно бережно именно потому, что знает цену её жизни.А она… она так и не научилась дышать ровно, когда он смотрел на неё тем самым взглядом — спокойным, тяжёлым, абсолютно мужским, от которого внутри всё плавилось.— Кхм.Марина не отрываясь от Рейна пробормотала:— Если это Шурка, я его отключу.— Это не я, — возмутился Шурка.Они одновременно повернули головы.На соседнем мосту стояла Талия с двумя кружками чего-то горячего и выражением лица человека, который опять всё видел.— Вы знаете, — сказала она, — за два года я так и не поняла, вы оба специально выбираете максимально публичные места или у вас просто инстинкта самосохранения нет.— У меня был, — сказала Марина. — Потом появился Рейн.— Клевета, — спокойно ответил он.Талия протянула им кружки.Пар пах яблоками, местными ягодами и пряностями.— Новый рецепт? — спросила Марина.— Да. И если кто-нибудь опять назовёт это “компотом”, я устрою научную резню.— Очень вдохновляющее название для напитка.Талия за эти два года почти не изменилась внешне — всё такие же растрёпанные волосы, вечно испачканные пальцы и взгляд человека, который способен забыть поесть, но не забудет разобрать древний механизм. Но внутри… внутри она стала другой.Сильнее.Спокойнее.Она осталась на Арке-13 добровольно.И теперь была одной из главных причин, почему между станцией и Эйраном вообще существовал нормальный контакт.Именно Талия придумала школу.Вернее, Марина предложила идею, а Талия превратила её в реальность.Теперь в нижнем ярусе Эйрана дети станции и местные учились вместе. Читать. Считать. Фильтровать воду. Чинить приборы. Узнавать следы зверей. Завязывать сигнальные узлы. Не жрать незнакомые ягоды. Не спорить с Нарой, если хочешь жить долго.Последний пункт был особенно важен.— Где Лисандр? — спросила Марина.Талия закатила глаза.— Уговаривает очередную делегацию со станции не строить здесь “временный административный сектор”.Марина застонала.— Они всё ещё надеются превратить лес в бюрократию?— Они очень стараются.Рейн спокойно сказал:— Пока не получается.И в его голосе было то холодное спокойствие, от которого у большинства чиновников станции начинали потеть ладони.Дом Вейр официально потерял право на Арку-13 полгода назад.Скандал после раскрытия архивов оказался слишком большим даже для старых домов. Совет долго пытался спасти репутацию, потом — власть, потом хотя бы остатки достоинства. Кассандра исчезла раньше, чем началось открытое расследование. Ходили слухи, что она ушла во внешний сектор. Или купила убежище на дальней станции. Или её тихо убрали свои же.Марину это больше не интересовало.Слишком много сил она потратила на людей, которые считали власть важнее жизни.Теперь у неё были другие заботы.Например, как объяснить детям, почему нельзя кататься на молодых рогачах.Или как убедить станционных, что “лесная баня” — это не примитивность, а лучший способ не умереть зимой от сырости.Или как жить рядом с мужчиной, который мог одним взглядом превратить её в очень взрослую, очень довольную и абсолютно неадекватную женщину.Кстати о мужчине.Рейн медленно провёл большим пальцем по внутренней стороне её запястья.Незаметно для остальных.Но у Марины дыхание всё равно сбилось.Господи.Через два года.Два года!А он всё ещё делал это специально.Она подняла глаза.Рейн смотрел спокойно.Только уголок рта чуть дрогнул.Вот гад.— Вы ужасный человек, — тихо сказала она.— Я стараюсь.— И ведь не стыдно.— Нет.Талия страдальчески прикрыла глаза.— Иногда мне кажется, что я живу внутри очень странного романтического романа.— С ужасами, — добавила Марина.— И с плохим начальством, — сказал Шурка.— Ты вообще молчи, цифровой купидон.— Я не купидон.— Ты сводник с аналитикой.— Оскорбительно.Марина смеялась так сильно, что едва не пролила напиток.Снизу вдруг донёсся радостный визг.Они перегнулись через перила.По нижнему мосту нёсся Кейр — уже почти взрослый, вытянувшийся за два года, но всё такой же невозможный — а за ним летела маленькая светловолосая девочка лет пяти.— Стой! — орал Кейр. — Стой, зараза мелкая!— Сам зараза! — вопила девочка.Марина закрыла глаза.— Это моя дочь.Рейн рядом очень подозрительно кашлянул.Талия поперхнулась напитком.— Марина!— Что?— Ты не можешь так спокойно это говорить!Марина открыла глаза и довольно улыбнулась.Внизу маленькая светловолосая катастрофа резко остановилась, увидела родителей наверху и радостно замахала руками.— Мама!Ну всё.Секрет погиб.Рейн тяжело вздохнул.— Я говорил, что она научится ругаться раньше, чем читать.— Она читает.— И ругается.— Многозадачный ребёнок.Через минуту маленькая буря уже неслась вверх по лестнице.Лея Вейр — хотя фамилию здесь почти никто не использовал — была худшей комбинацией своих родителей.И лучшей одновременно.Светлые волосы от Элианы.Серые глаза от Рейна.Характер… к сожалению, от Марины.И это уже стало проблемой всего Эйрана.Она влетела на площадку, вся мокрая от снега, с красными щеками и абсолютно счастливым лицом.— Папа! Кейр сказал, что я маленькая!— Ты маленькая, — невозмутимо ответил Рейн.Лея возмущённо ахнула.— Предатель!Марина прыснула в кружку.Шурка сообщил:— Фиксирую высокий уровень генетической кармы.— Замолчи, Шурка.— Она опять обзывалась, — пожаловалась Лея.— Каким словом? — спросила Марина профессионально.— “Жопа рогатая”.Талия согнулась пополам от смеха.Рейн медленно закрыл глаза.Марина кашлянула.— Ну… зато творчески.— Марина!— А что? Не “дурак” же.— Ты плохая мать.— Зато весёлая.Лея уже карабкалась к Рейну на руки.Он подхватил её автоматически, и Марина каждый раз смотрела на это с одним и тем же странным чувством.Рейн с ребёнком был… опасно прекрасным зрелищем.Большой.Спокойный.Надёжный.Лея немедленно уцепилась за его шею и начала рассказывать что-то про снежных жуков, Кейра и “ужасную несправедливость мира”.Рейн слушал серьёзно.Как взрослый взрослого.Марина обожала это в нём.— Мама!— Что?— А правда, что ты победила древнего монстра?Марина медленно отпила из кружки.— Кто тебе рассказал?Лея ткнула пальцем вниз.Нара.Конечно.Нара стояла у костра с таким невинным лицом, что Марина сразу поняла: всё, ребёнок теперь официально считает мать местной легендой.— И что именно рассказала Нара?— Что ты очень громко ругалась и сломала плохую сеть!Талия уже не смеялась.Она хрипела.Рейн уткнулся лбом в плечо дочери.Даже он сдался.Марина гордо подняла подбородок.— Всё правильно. Иногда для спасения мира нужно просто очень качественно наорать.Шурка задумчиво произнёс:— Это удивительно точное описание произошедшего.— Спасибо.Лея смотрела на родителей сияющими глазами.Потом серьёзно спросила:— А можно я тоже спасу мир?Марина и Рейн переглянулись.Господи.Вот он.Тот самый родительский ужас.Марина осторожно поставила кружку.— Лучше научись сначала не падать с мостов.— Но мир…— Мир подождёт.Рейн тихо добавил:— А мы поможем.Лея подумала.Потом важно кивнула.— Хорошо.И тут же попыталась свеситься с перил вниз головой.— Лея! — одновременно рявкнули Марина и Рейн.Талия села прямо на пол от смеха.Снег продолжал падать.Мягкий.Светящийся.Арка-13 дышала вокруг них свободно и спокойно. Внизу шумел живой Эйран — уже не только поселение лесных охотников, но и место, где учились жить вместе люди из разных миров.На дальнем мосту Аран разговаривал с группой молодых охотников. Увидев Лею, он улыбнулся и помахал ей рукой.Лея немедленно заорала:— Аран! Папа опять строгий!Аран посмотрел на Рейна с выражением глубочайшего мужского сочувствия.Марина расхохоталась окончательно.И в этот момент вдруг очень остро почувствовала счастье.Не красивое.Не идеальное.Настоящее.С запахом дыма, снега, детских криков и мужчины рядом.С усталостью.Со страхами.С будущими проблемами.С жизнью.Рейн поймал её взгляд.— Что?Она покачала головой.— Ничего.Потом всё-таки сказала:— Спасибо.Он нахмурился.— За что?Марина посмотрела на падающий светящийся снег.На Арку-13.На людей.На дочь.На Шурку, который ворчал в голове.На мужчину, который так и не перестал смотреть на неё так, будто она — самое живое чудо в этой вселенной.И тихо ответила:— За то, что я не исчезла.Рейн ничего не сказал.Просто поцеловал её в лоб и крепче обнял их обеих — Марину и Лею — под тёплым плащом.А Арка-13 жила вокруг них.Свободная.Опасная.Прекрасная.Живая. ----------