Глава 1

Глава 1

Первая неделя осени выдалась насыщенной, как и всё последнее время. Лето кончилось, но темп работы не снизился – скорее, приобрёл новую, более планомерную окраску. Я чувствовала это каждым прожитым днём: исчезла суетливость, и на её место пришла спокойная, уверенная размеренность. Будто наконец-то удалось перевести дыхание, но не для того, чтобы остановиться, а чтобы идти дальше ровным шагом.

Утро каждого дня начиналось одинаково: завтрак, короткая прогулка по саду (где я неизменно заставала Дину, уже возившуюся с садовником), затем – несколько часов в кабинете с отчётами и Дирком. Я полюбила этот час в саду – воздух в нём стоял особенно чистый, прозрачный, с лёгкой горчинкой увядающих листьев, и даже негромкие голоса Дины и старого садовника, доносившиеся из-за живой изгороди, казались частью утреннего порядка вещей. Секретарь оказался на удивление способным: схватывал на лету, записывал быстро и без ошибок, не задавал лишних вопросов. К середине недели я доверила ему самостоятельно сортировать входящую корреспонденцию и даже набрасывать черновики ответов на стандартные запросы. Наблюдать за его работой было странно – будто видишь, как незнакомый инструмент постепенно приноравливается к твоей руке. Он сидел за своим столом в углу, почти не привлекая внимания, и только лёгкий скрип пера выдавал его присутствие. Мне это молчаливое соседство нравилось: оно не отвлекало, но создавало ощущение, что ты не одна в своих хлопотах.

Понедельник начался с визита Иво. Управляющий принёс подробный отчёт по строительству: второй трактир и три дополнительных гостевых домика закладывали фундамент. Я развернула плотные листы, испещрённые его аккуратным почерком и цифрами, и долго рассматривала схему. Иво водил пальцем по чертежу, и я представила, как на этом месте, где сейчас лишь размеченная колышками земля, к зиме поднимутся стены. Если погода продержится, до снега успеют возвести стены и крышу, а внутренней отделкой займутся уже зимой. Я подумала о том, как неуютно, наверное, работать будет в холода, но Иво заверил, что мастера привычны и успевали и не в такие сроки.

– Люди работают споро, – докладывал он, и в его голосе слышалась довольная, хозяйская нотка. – Веланд помог с разметкой, сказал, что грунт хороший, можно копать глубже не надо. Артефакты больше не используем – мастер сказал, для простых работ они излишни, только магов отвлекать.

Я кивнула, мысленно возвращаясь к тем дням, когда земля вокруг усадьбы гудела от чужой, пугающей силы. Сейчас всё делалось привычно, по-человечески: лопаты, тачки, крепкие руки.

– Хорошо. Расходы контролируй жёстко, но на материалах не экономь. Зимой крыша не должна протечь.

Иво понимающе усмехнулся – сам он был из тех, кто предпочитает сделать раз и на совесть, чем потом переделывать.

Вторник я посвятила разговору с Сигизмундом. Он пришёл уже не ворчливым медведем, каким я помнила его по первым дням, а озабоченным, но конструктивным управляющим. На столе перед ним лежали свёрнутые в трубку чертежи, и он разворачивал их осторожно, как карты сокровищ. Показал чертежи новых станков, которые скопировал из книг Веланда, прикинул смету на материалы и оплату дополнительным мастерам. Я смотрела на его крупные, в старых мозолях пальцы, пересчитывающие колонки цифр, и вдруг подумала, что этот человек, кажется, нашёл своё дело здесь – не просто работу, а настоящую заботу, в которую можно уйти с головой. Он ожил, перестал хмуриться и огрызаться, и в его новых, деловитых интонациях слышалось что-то почти отеческое.

– Георг говорит, можно и третий станок ставить, если спрос пойдёт, – добавил он в конце, и в его голосе прозвучала осторожная надежда. – Но пока два загрузим, там видно будет.

Я утвердила смету и распорядилась начать закупку материалов. Сигизмунд ушёл довольный, а я ещё некоторое время смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди разливается тихое удовлетворение. Всё шло не зря.

В тот же день я выделила час на разговор с Веландом. Маг за это время стал почти своим в усадьбе, но я помнила о дистанции. Мы встретились в малой гостиной, за чаем. Я выбрала это место нарочно: оно не такое парадное, как большая зала, но и не слишком интимное для разговора с человеком, которого знаешь не так давно. Солнце светило в узкие окна, высвечивая пыль, танцующую в воздухе, и серебряные нити в его тёмных волосах.

– Вы бывали при дворе, мастер Веланд? – спросила я прямо, не находя смысла ходить вокруг.

– Давно, и не как гость, а по делам гильдии, – ответил он, чуть улыбнувшись, и в этой улыбке мне почудилась снисходительность человека, который однажды уже пробовал это блюдо и знает, что оно не стоит того, чтобы к нему стремиться. – Но кое-что помню. Иерархия там сложная, интриги густые, как кисель. Вам нужно быть осторожной. Слишком активное внимание к провинциальной дворянке может быть опасным.

– Я не собираюсь лезть в политику. Только присмотреться, завести полезные знакомства для торговли.

– Это разумно. – Он помолчал, отставил чашку и посмотрел на меня внимательно. – Если позволите совет: держитесь ближе к купеческим гильдиям и подальше от императорских родственников. Первые – деловые люди, с ними можно договориться. Вторые – всегда ищут, кого бы использовать, и чужие интересы для них пустой звук.

Я кивнула, запоминая. Слова Веланда легли в голове тяжёлым, но необходимым грузом – тем самым, который берёшь с собой в дорогу, надеясь, что он не пригодится, но понимая, что без него нельзя.

Среда и четверг ушли на текучку: проверка счетов от поставщиков, подписание договоров с купцами (те самые, с ярмарки, наконец оформили бумаги), встреча с алхимиком, который доложил о первых успехах на руднике и запросил следующую часть финансирования.

Я сидела над стопкой счетов до тех пор, пока чернила не начинали расплываться перед глазами. Дирк помогал сверять цифры, и я с каждым разом всё больше убеждалась, что не ошиблась в выборе – он замечал несоответствия там, где моё утомлённое внимание уже скользило по строкам. Договоры с купцами пришли в кабинет в среду утром: плотные листы хорошей бумаги, сургучные печати, витиеватые подписи. Я перечитывала каждый пункт дважды, хотя помнила их почти наизусть после всех торгов на ярмарке. Алхимик явился ближе к вечеру, пахнущий рудничной породой и какими-то реактивами, возбуждённо рассказывал о жиле, которая, по его словам, «обещает быть богаче первоначальных оценок». Я слушала, смотрела на его руки – тонкие, с обломанными ногтями, совсем не такие, какими я представляла себе руки алхимика, – и чувствовала, как привычная осторожность борется во мне с желанием поверить в удачу.

Но главным фоном всей недели шла подготовка к балу. Это занятие тянулось сквозь все дела – тонкой, но прочной нитью, то напоминая о себе вполголоса, то вдруг выходя на первый план.

Марта появилась в кабинете уже в понедельник после обеда, с ворохом образцов тканей и эскизов. Она разложила всё это богатство на свободном конце моего стола, и я на мгновение растерялась: слишком много было цветов, фактур, переливов. Шелк переливался, парча тяжело лежала на руке, бархат матово мерцал в свете лампы. Марта смотрела на моё лицо выжидающе, придерживая самые дорогие образцы наособицу.

– Госпожа, нам нужно решить с платьем, – сказала она с той мягкой настойчивостью, которая не терпит отлагательств. – Времени не так много, а хорошая работа требует срока.

Мы перебрали с десяток вариантов. Я брала в руки каждый кусок ткани, взвешивала, подносила к свету, представляла, как он будет смотреться в бальном зале, в кругу незнакомых лиц. От слишком пышных, кричащих расцветок я отказалась сразу – они казались мне уловкой тех, кому нечем больше привлечь внимание. Тяжёлые парчовые ткани тоже пошли в отказ: в них было что-то давящее, не для танцев и светских бесед. В итоге остановились на тёмно-изумрудном бархате, глубоком и благородном, с серебряным шитьём по лифу и подолу. Когда Марта поднесла этот кусок к окну, я увидела, как цвет меняется – от почти чёрного в тени до живого, сочного зелёного на свету. Фасон мы выбрали строгий, но не монашеский: открытые плечи, длинный рукав, плавная линия, которая, как надеялась Марта, добавит мне и роста, и достоинства. К нему – серебряные украшения из клада, те, что поменьше и поизящнее: гребень для волос, серьги с жемчугом, тонкий браслет. Я перебирала их в шкатулке, вспоминая тот день, когда они впервые попались мне на глаза, и чувствовала странную связь между этими холодными, красивыми вещами и тем, что мне предстояло.

– Вышивку сделаем мелким растительным узором, – прикидывала Марта, делая пометки на клочке бумаги, и я заметила, как у неё нахмурился лоб – она уже считала часы и руки. – Чтобы не перегружать. Две мастерицы возьмутся, за неделю управимся. Примерка через три дня.

В среду вечером пришла первая примерка. Я поднялась к себе, чувствуя непривычное волнение – глупое, почти девичье, которого сама от себя не ожидала. Платье уже обретало форму, мастерицы колдовали над вышивкой. Я стояла перед высоким зеркалом в своей гардеробной, а Марта и две швеи ходили вокруг, прикалывая, подшивая, помечая булавками. Свет трёх свечей дрожал на тёмной поверхности зеркала, и моё отражение казалось чужим – бледное лицо над тяжёлой тканью, которую ещё предстояло подогнать по фигуре.

– Пояс надо чуть шире, – бормотала одна из мастериц, приседая на корточки, чтобы поправить подол. – И плечо левое чуть приподнять, видите, перекос?

Я терпеливо ждала, разглядывая своё отражение. В этом платье, с этой причёской, которую Марта наскоро заколола, чтобы оценить общий вид, я снова чувствовала себя немного актрисой, играющей роль богатой аристократки. Но роль была необходима для дела. Я повторяла это себе как заклинание, пока швеи ползали вокруг меня с иголками и нитками, и постепенно непривычный облик переставал пугать. Это был всего лишь инструмент, такой же, как подписанные договоры или правильно составленная смета.

К пятнице подготовка вошла в финальную стадию. Платье обещали закончить к концу следующей недели. Марта доложила, что мастерицы работают с утра до вечера, и уже видно, как вышивка проступает на лифе – серебряные ветви с мелкими листьями, тонкая работа, которая требует и времени, и терпения.

Дирк собрал для меня краткие досье на ключевых фигур двора: имена, титулы, сферы влияния, основные интриги. Он положил аккуратно переписанные листы на край стола с таким видом, будто предлагал мне опасный, но необходимый инструмент. Я просматривала их по вечерам, запоминая, как перед важными переговорами. Сидела в кресле у камина, перечитывая каждый абзац по два-три раза, пока имена не начинали обретать плоть: этот – гордый, но бедный, держится за старые связи; тот – приближённый, но ненадёжный; эта – влиятельна, но осторожна. Я пыталась представить их лица, манеры, то, как они будут смотреть на провинциальную дворянку, явившуюся в столицу с серебряными украшениями из клада и изумрудным платьем. В голове складывалась карта – зыбкая, почти гадательная, но я чувствовала, что без неё пойду во дворец слепой.

Иво доложил, что строительство идёт по графику. Сигизмунд запустил закупку материалов. Марта распределила заказы между швеями и следила за сроками. Дина прибегала каждый вечер показать, чему научилась за день: то правильно обрезанный куст, то букет осенних цветов, собранный для моей комнаты. Я слушала её сбивчивые, восторженные рассказы, смотрела на её раскрасневшееся лицо, на обрезанные листья, которые она приносила в подоле передника, и думала о том, как странно устроено время: где-то там, в столице, уже готовятся к балу, а здесь, в нашей усадьбе, жизнь идёт своим чередом, корнями в землю, ветвями в небо. И, наверное, это правильное устройство – чтобы одно не отменяло другого, чтобы среди всех приготовлений к выходу в свет оставалось место и для заботы о крыше, которая не должна протечь зимой, и для детского восторга перед первым удачно обрезанным кустом.

В субботу вечером я стояла у того же окна, глядя на темнеющий сад. Осень только начиналась, но воздух уже был прохладным, по-осеннему прозрачным, и в этом прозрачном воздухе каждый силуэт – деревья, кусты, дальняя крыша конюшни – обретал чёткость, почти болезненную остроту. За стеклом медленно гасли краски, серое переходило в синее, синее – в густую, почти чернильную черноту. Где-то в этой темноте ещё возился садовник, и я слышала отдалённый стук его тележки – звук, который за последние недели стал частью вечернего распорядка, почти колыбельной. За спиной на столе лежала карточка-портал и стопка досье на императорских придворных. Я уже знала эти листы почти наизусть, но сегодня вечером они казались мне особенно тяжёлыми – не от количества имён, а от того, что каждое из них означало.

Первая неделя нового сезона прошла продуктивно. Дела шли своим чередом, подготовка к балу – тоже. Я смотрела на своё отражение в тёмном стекле и думала о том, как много из того, что мы начали, уже пустило корни. Строительство, мастерские, договоры – всё это жило теперь своей жизнью, и даже если я уеду на несколько дней, никто не останется без дела. Оставалось дождаться платья, закончить все неотложные вопросы и отправиться в столицу играть свою новую роль. Я была готова. Или почти готова – эту оговорку я оставила себе, зная, что полная готовность к незнакомому миру невозможна.

В день бала я поднялась к себе сразу после обеда. Солнце ещё стояло высоко, но в комнатах уже царило то особое, предвечернее освещение, когда все предметы кажутся более объёмными, а тени – глубже. Платье, законченное накануне, висело на манекене в гардеробной – тёмно-изумрудный бархат, серебряное шитьё, длинные рукава. Я остановилась в дверях, разглядывая его. При дневном свете вышивка казалась не такой яркой, как при свечах, – тонкие серебряные ветви угадывались скорее, чем бросались в глаза, и я мысленно поблагодарила Марту за эту сдержанность. Мастерицы работали до самого утра, и я помнила, как вчера вечером Марта пришла доложить, что всё готово, а сама выглядела так, будто не спала последние сутки.

Марта помогла мне одеться, уложить волосы и закрепить украшения. Её пальцы двигались быстро и уверенно – она делала это множество раз, но сегодня в её движениях чувствовалось особое, почти церемониальное старание. Я сидела перед трюмо, наблюдая, как она вплетает в мои волосы серебряную нить, как закрепляет гребень, как поправляет локон, выбившийся из причёски. От её рук пахло лавандой, и этот запах, смешиваясь с холодным ароматом бархата, создавал ощущение чего-то законченного, окончательного. В зеркале отражалась незнакомая женщина – не та, что привыкла ходить по кабинету в простых платьях, подбирая юбку, чтобы не задеть стопки бумаг, а настоящая аристократка, готовая к выходу в свет. Я смотрела на это отражение и не узнавала себя, но не пугалась этого незнания – оно было похоже на примерку новой кожи.

– Хорошо, госпожа, – тихо сказала Марта, оглядывая меня со всех сторон. Она обошла меня дважды, поправила складку на рукаве, отступила на шаг, прищурилась. – Ничего не мешает, не жмёт?

– Всё отлично. – Я повернулась перед зеркалом, и тяжёлый подол послушно обвил ноги, не путаясь, не цепляясь. – Спасибо тебе и мастерицам. Передай, что я довольна.

Марта кивнула, но не ушла сразу – задержалась в дверях, словно хотела что-то добавить, но передумала.

Я взяла со стола карточку-портал, всё ещё хранящую слабое тепло. Металл приятно холодил ладонь, и я машинально погладила его большим пальцем, чувствуя под подушечкой едва уловимую вибрацию рун. Дирк стоял в дверях, сжимая в руках список последних поручений. Он выглядел сосредоточенным и немного встревоженным – я заметила, как он покусывает губу, что случалось с ним только в минуты сильного напряжения.

– Тётя Ариадна, я всё записал. – Он поднял лист, и я увидела его аккуратный, почти каллиграфический почерк, которым он выводил мои распоряжения. – Если что-то срочное – магическим вестником?

– Да. Но только если действительно срочное. Я вернусь к утру. До завтрашнего обеда меня не беспокоить.

Он кивнул, и я заметила, как он переглянулся с Мартой – коротко, но многозначительно. Они оба знали, куда я отправляюсь, и оба понимали, что это не просто бал. Марта отошла к двери, и я осталась одна в центре комнаты.

Карточка лежала на ладони – холодный металл с мерцающими рунами. Я разглядывала их в последний раз, пытаясь запомнить узор: переплетение линий, напоминающее то ли вязь, то ли застывшее пламя. Я мысленно перебрала инструкции, которые Веланд повторял мне трижды, словно боялся, что я забуду самое простое: сжать в руке, сосредоточиться на желании оказаться во дворце, не сопротивляться, не пытаться управлять. Никаких сложных заклинаний, просто довериться артефакту. Лёгкий страх шевельнулся где-то под рёбрами – не перед балом, а перед этим мгновением небытия, которое предстояло пережить.

Я сжала карточку.

Мир дёрнулся. На одно короткое, вырванное из времени мгновение меня не стало – ни в кабинете, ни вообще нигде. Только ощущение стремительного полёта сквозь что-то холодное и пустое, похожее на воду, но не воду, на ветер, но не ветер. Я успела испугаться – глупого, животного страха человека, который вдруг потерял под ногами землю, – а затем ноги снова коснулись твёрдой поверхности, и свет ударил в глаза.

Я стояла в небольшом, богато отделанном зале. Мраморные колонны, позолота на стенах, хрустальные светильники под высоким потолком. Всё это было так непохоже на скромную усадебную строгость, что на мгновение я растерялась. Здесь даже воздух был другим – тяжёлым, пропитанным воском и цветочными духами, с лёгкой горчинкой дорогих благовоний. Передо мной, в нескольких шагах, возвышалась арка, за которой виднелось оживлённое движение – слуги в ливреях с золотым галуном сновали туда-сюда, гости в нарядных одеждах, мелькание масок и вееров, смех, обрывки фраз, звон бокалов. Я сделала шаг, и звук моих каблуков по мраморному полу показался мне оглушительным.

Рядом со мной из пустоты материализовалась девушка в строгом сером платье – видимо, встречающая. Появление её было таким же бесшумным и внезапным, как мой собственный переход, и я невольно вздрогнула, хотя постаралась не показать этого. Девушка была молода, но держалась с той отточенной выправкой, которая выдавала службу в императорском дворце: спина прямая, взгляд чуть опущен, руки сложены перед собой. Серое платье сидело на ней безупречно, без единой складки, и я подумала, что даже эта невзрачная одежда здесь, в этом мире мрамора и позолоты, кажется частью тщательно продуманного церемониала.

– Госпожа Карантар? – спросила она с лёгким поклоном. Голос у неё оказался тихим, но внятным – из тех, что привыкли не привлекать лишнего внимания. – Прошу за мной. Бал начнётся через час, но гости уже собираются в малой гостиной. Вы можете отдохнуть с дороги или сразу пройти туда.

Я мельком взглянула на неё, оценивая. Встречающая – значит, кто-то позаботился о том, чтобы я не бродила по дворцу в поисках нужных дверей. Вежливость или контроль? Впрочем, сейчас это не имело значения. Моё появление здесь уже было учтено, вписано в чей-то список гостей, и оставалось только двигаться дальше по намеченному маршруту.

– Пройду сразу, – ответила я, поправляя складки платья. Бархат послушно ложился, и я чувствовала под пальцами тонкую работу серебряных нитей. – Благодарю.

Девушка кивнула и двинулась вперёд, я последовала за ней. Мы прошли через арку, и я оказалась в коридоре, устланном коврами, стены которого были украшены гобеленами с охотничьими сценами. Ковры были такими плотными и мягкими, что шаги мои сделались почти бесшумными – лишь лёгкий шелест подола выдавал движение. Гобелены, огромные, во всю высоту стен, изображали псовые и соколиные охоты: всадники в богатых одеждах, натянутые луки, взлетающие цапли, олень, застывший на миг перед прыжком. Я успела заметить, что ткань местами выцвела, а нити кое-где пообтрепались – дворец был стар, и даже здесь, в парадных коридорах, время оставляло свои следы, прикрытые искусной рукой тех, кто следил за порядком. Откуда-то издалека доносилась приглушённая музыка и гул голосов – тот особый, многослойный шум, который бывает только в местах, где собралось много людей, говорящих одновременно, но старающихся не повышать голоса.

Сердце билось ровно, как перед важными переговорами. Никакого трепета перед величием императорского двора – только холодный расчёт и готовность к работе. Я поймала себя на этой мысли и почти улыбнулась: сколько раз я слышала от других рассказы о первом визите во дворец, о головокружении от роскоши, о страхе сделать неверный шаг. Возможно, во мне говорила усталость последних недель, а может быть, та самая новая, планомерная окраска, которую обрела моя жизнь, но всё это – хрусталь, мрамор, тяжесть старинных гобеленов – воспринималось мной как декорации. Красивые, дорогие, продуманные до мелочей, но всего лишь декорации. Я пришла сюда не блистать, а собирать информацию, заводить полезные знакомства и, возможно, найти новые рынки сбыта. Остальное – антураж. Я повторила это про себя, когда мы подошли к двойным дверям, и моя рука сама собой опустилась набок, проверяя, на месте ли тонкий браслет из клада.

Девушка остановилась перед высокими двойными дверями из тёмного дерева, с бронзовой инкрустацией, изображающей, кажется, семейный герб императорского дома. Я успела разглядеть орла с распростёртыми крыльями и переплетённые лавровые ветви, прежде чем она взялась за массивную ручку. Двери распахнулись бесшумно – искусные петли не издали ни звука, – и она жестом пригласила войти.

– Малая гостиная, госпожа. Желаю приятно провести вечер.

Я шагнула внутрь.

Глава 2

Глава 2

Я шагнула за порог, и гул голосов накрыл меня с головой. Малая гостиная оказалась вовсе не такой уж малой – просторный зал с высокими сводчатыми потолками, расписанными сценами из древних мифов. Всё это в тяжёлых золотых рамах лепнины, которая, казалось, давила сверху своей вековой торжественностью. Стены были обиты тканью глубокого винного цвета, и при свете свечей эта ткань отливала пурпуром, создавая ощущение, что ты находишься внутри огромной драгоценной шкатулки. В нишах мерцали канделябры с сотнями свечей – их пламя дрожало от сквозняков, бросая на лица гостей подвижные тени, отчего каждый человек казался немного актёром на сцене, а паркет блестел так, что в нём отражались огни, и я на мгновение залюбовалась этим двойным миром – верхним, живым, и нижним, перевёрнутым, скользящим под ногами.

Народу уже собралось довольно много. Я оценила число на глаз – человек шестьдесят, не меньше, и это только в одной гостиной, а ведь были ещё соседние залы, куда то и дело выходили гости и откуда доносились новые голоса. Дамы в пышных платьях всех мыслимых оттенков, с высокими причёсками и веерами в руках – веера двигались непрерывно, то раскрываясь, то закрываясь, и это мелькание напоминало мне стаю пёстрых бабочек, застывших в замедленном полёте. Мужчины в тёмных камзолах, расшитых золотом и серебром, при шпагах и с орденами на груди, держались более сдержанно, но я замечала, как их взгляды скользят по залу – так же, как мой, оценивающе и цепко. Воздух был густым от смеси дорогих духов, воска и лёгкого аромата закусок, доносившегося из соседнего зала. В этой духоте чувствовалось напряжение – то особенное, предпраздничное напряжение, когда каждый помнит, что его видят и оценивают, и старается выглядеть естественно, хотя естественность здесь была такой же искусственной, как завитые локоны и припудренные лица.

Я остановилась на пороге, позволяя себе короткую паузу, чтобы осмотреться и привыкнуть. Мой взгляд скользнул по толпе, отмечая группы, пары, одиночек. Вот стайка молодых девиц, хихикающих за веерами и бросающих взгляды на проходящих офицеров – их смех был слишком громким, движения слишком порывистыми, и я подумала, что они, наверное, впервые на таком балу и ещё не научились скрывать волнение. Вот пожилая пара, чопорно восседающая на диване у стены: он с медалью на отставном камзоле, она в тёмном, немодном платье, – видно, что приехали по обязанности, не столько веселиться, сколько обозначить своё присутствие. Вот группа мужчин в деловых костюмах, явно купцов или банкиров – они говорили оживлённо, жестикулируя, и явно не о погоде. Я заметила, как один из них, пожилой, с цепким взглядом, обернулся на меня, и наши глаза встретились на мгновение, прежде чем я отвела взгляд.

Ни одного знакомого лица. Что, впрочем, ожидаемо. Я не ждала, что здесь окажется кто-то из моих поставщиков или партнёров – их место на ярмарках и в конторах, а не среди императорских придворных. Но это отсутствие знакомых лиц имело и свою выгоду: я могла смотреть на всех как на незнакомцев, не отвлекаясь на необходимость приветствий и светских любезностей.

Я двинулась вдоль стены, лавируя между гостями. Платье моё, тяжёлое и пышное, задевало края кресел, и я то и дело придерживала подол, чтобы не зацепить что-нибудь. По пути я заметила свободное кресло у высокого окна, выходящего в тёмный дворцовый сад. Идеальное место. Не в центре внимания – сюда не долетали самые оживлённые разговоры, и немногие гости, проходя мимо, бросали лишь беглые взгляды, – но с хорошим обзором. Отсюда была видна большая часть зала: и группа у камина, и те, кто толпился у входа, и даже угол, где слуги расставляли новые подносы с закусками. Можно посидеть, понаблюдать, понять расклад, прежде чем вступать в разговоры.

Я опустилась в кресло, расправив юбки, и на мгновение позволила себе расслабиться. Кресло оказалось глубже, чем я ожидала, – мягкое, с высокой спинкой, и, откинувшись на неё, я почувствовала, как напряжение в плечах начинает понемногу отпускать. За спиной, за толстым стеклом, угадывались очертания деревьев и кустов, подсвеченных редкими фонарями. Сад был стар, я успела заметить это, когда шла к окну: мощные стволы, раскидистые кроны, в которых уже начали желтеть листья. Осенний вечер за окном казался тихим и спокойным, разительно контрастируя с нарядной суетой внутри. Где-то там, в этом саду, должно быть, стояла тишина, слышался лишь шорох опавших листьев, и я на миг позавидовала этой тишине.

Взгляд снова вернулся к залу. Я мысленно раскладывала гостей по категориям: влиятельные, просто богатые, ищущие выгоды, скучающие. Вот те, к кому стоит подойти позже – купцы, я насчитала их уже пятерых, объединённых в небольшую группу у дальней стены; пара военных высокого ранга – я узнала их по орденским лентам, которые носили поверх камзолов, и по тому, как другие гости расступались перед ними, давая дорогу; несколько дам, чьи платья говорили о хорошем вкусе и достатке, но не о кричащей роскоши нуворишей. Одна из них, в тёмно-синем бархате с жемчужной нитью на шее, держалась особенно спокойно, почти отстранённо, и я подумала, что с такой стоило бы заговорить – она явно умела слушать.

Я взяла с проплывавшего мимо подноса бокал с лёгким игристым, скорее для вида. Стекло было тонким, почти невесомым, и я держала его осторожно, боясь сжать слишком сильно. Напиток оказался холодным и сухим, с едва уловимой горчинкой – не тот приторный мускат, что подавали на ярмарочных обедах, а что-то более изысканное, предназначенное для тех, кто умеет различать оттенки вкуса. Я сделала маленький глоток и откинулась на спинку кресла. Первые полчаса можно просто смотреть и слушать. Информация – самый ценный товар на любом рынке. А императорский бал – это огромная ярмарка, где торгуют не зерном и тканями, а связями, слухами и влиянием. Я смотрела, как мужчины обмениваются рукопожатиями, которые длились дольше обычного, как женщины, наклоняясь друг к другу с веерами, шептали что-то, прикрывая губы, как слуги появлялись в нужных местах в нужное время, словно по невидимому сигналу.

Я сделала ещё один маленький глоток, почти символический. Начало положено.

Я делала вид, что разглядываю сад, но на самом деле внимательно вслушивалась в то, что говорили вокруг. Гул голосов в гостиной был достаточно громким, чтобы отдельные разговоры сливались в сплошной шум, похожий на дальний прибой, но если сосредоточиться, можно было уловить обрывки. Вот женский голос, чуть выше других, жаловался на то, что «эти новые налоги разорят поместья», и кто-то ей отвечал, успокаивающе и снисходительно. Вот мужской смех – громкий, неестественный, явно рассчитанный на то, чтобы его заметили. Вот шёпот, почти неразличимый, в котором я разобрала только слова «контракт» и «северные рудники». Я замерла, вытягивая шею, но источник разговора скрывался за спинами двух высоких господ, и мне оставалось только досадливо вздохнуть. Ничего, терпение. Вечер только начинался, и нужные разговоры обязательно окажутся в пределах слышимости. Я снова откинулась в кресле, чувствуя, как привычное, деловое спокойствие возвращается ко мне. За окном всё так же темнел сад, а в зале всё так же кружились, смеялись и притворялись люди, и я была среди них – пока что наблюдателем, но уже готовая стать участницей.

Слева от меня, у небольшого столика, заставленного чашками с недопитым чаем и тарелками с крошечными пирожными, две пожилые дамы обсуждали чью-то свадьбу. Я мельком взглянула на них: обе в тёмных, добротных, но немодных платьях, с кружевными воротничками, которые, должно быть, носили ещё их матери. Говорили они вполголоса, но возраст и привычка к сплетням делали своё – голоса у них оказались пронзительными, и каждое слово долетало до меня с удивительной чёткостью.

– …и представляешь, она выходит за него, а у него за душой ни медяка! Только титул и старый замок, который вот-вот развалится, – первая дама покачала головой, и я заметила, как её пальцы нервно теребят кружевной платок.

– Бедная девочка. – Вторая вздохнула с той особой, почти сладострастной жалостью, которую я не раз слышала в усадьбах соседок, когда речь заходила о неудачной партии. – Но что поделаешь, мать настояла. Говорят, он получит наследство от дяди, но когда это ещё будет…

Я опустила взгляд на свой бокал, скрывая лёгкую усмешку. Мир не менялся: браки по расчёту, материнские амбиции, надежды на туманное наследство – всё то же самое, что и в провинции, только титулы погромче да замки постарше.

Чуть дальше, группа мужчин в военных мундирах говорила о политике. Их голоса звучали глубже, увереннее, и я различила в их речи ту особую отрывистую интонацию, которая бывает у людей, привыкших, чтобы их слушали. Один из них, с густыми бакенбардами и орденом на шее, стоял, широко расставив ноги, словно на палубе корабля.

– Император опять собирает совет по северным провинциям. – Он понизил голос, но недостаточно, чтобы я перестала слышать. – Говорят, беспорядки там не утихают.

Молодой офицер рядом с ним, совсем ещё мальчик с едва пробивающимися усами, попытался возразить:

– Да какие беспорядки? Так, мелкие стычки. Патрулей бы побольше, и всё успокоится.

– Ты недооцениваешь ситуацию. – Старший, подполковник или полковник, судя по выправке, бросил на него короткий, почти презрительный взгляд. – Барон с южных границ мне писал, что у него людей снимают для северного гарнизона. Это уже серьёзно.

Я сделала ещё один маленький глоток, запоминая услышанное. Северные провинции, беспорядки, гарнизоны – это могло иметь значение для поставок, для торговых путей. Веланд говорил что-то о неспокойной обстановке, но я не придала значения тогда, погружённая в свои усадебные заботы. Возможно, стоило расспросить его подробнее после возвращения.

Мимо меня прошли две молодые женщины, хихикая за веерами. Одна из них была в платье цвета увядшей розы, с чересчур глубоким декольте, вторая – в ярко-жёлтом, которое, казалось, светилось в полумраке зала. Они шли так быстро, что подолы их платьев шуршали, как осенняя листва, и я едва успела отвернуться, чтобы не встретиться с ними взглядом.

– А ты видела платье графини Торнской? – жёлтое платье наклонилось к розовому, и веер взметнулся вверх, скрывая смех. – Этот цвет ей категорически не идёт, она же бледная, как смерть!

– Тише, она рядом! – вторая, в розовом, оглянулась с испугом, но в голосе её слышалось скорее удовольствие от опасности быть пойманной. – Но да, ужасный выбор. Надо же, какие деньги, а вкуса ни на грош.

Они скрылись в толпе, и я поймала себя на мысли, что в их словах, при всей их незрелой жестокости, было зерно истины. Платье на женщине, которую я успела заметить у камина – высокая, худая, в бледно-лиловом, – действительно делало её лицо болезненно-серым. Но кто я такая, чтобы судить? Моё собственное изумрудное сидело на мне, слава богам, хорошо, но я помнила, как всего несколько дней назад сомневалась в выборе фасона и боялась, что мастерицы не успеют.

Из другой группы, где собрались купцы, долетали обрывки деловых разговоров. Их я слушала особенно внимательно, чуть подавшись вперёд в кресле, чтобы не упустить ни слова. Их было пятеро, я насчитала, и стояли они плотным кружком, почти спинами к остальным гостям, словно боялись, что кто-то посторонний вмешается в их разговор.

– Цены на шерсть в этом году упадут, я вам говорю. – Говоривший был низеньким, плотным, с короткими пальцами, унизанными перстнями. – Северные пастбища дали отличный приплод, будет много сырья.

– А мне доставили партию восточных специй – качество отменное, но пошлина выросла. – Второй, высокий, с длинным, лошадиным лицом, развёл руками. – Если так пойдёт дальше, придётся поднимать цены.

– Ты бы поговорил с главой таможни. – Третий, помоложе, с острым, цепким взглядом, кивнул в сторону одного из дальних углов зала. – Он на балу, кажется, в синем камзоле. Такие вопросы на приёмах решаются быстрее, чем через бумаги.

Я проследила за его взглядом и заметила фигуру в тёмно-синем камзоле с золотым шитьём – грузный мужчина с багровым лицом, окружённый тремя льстивыми собеседниками. Таможня. Я взяла это имя на заметку, хотя не знала, пригодится ли оно мне. В торговле связи с таможенными чиновниками никогда не бывают лишними.

Рядом со мной, на соседнем диванчике, примостились две девушки, явно провинциалки, как и я. Я заметила их ещё раньше – по тому, как они держались: чуть скованно, с опаской поглядывая по сторонам, словно боялись сделать неверное движение. Они говорили тихо, но я сидела достаточно близко, чтобы слышать каждое слово, и в их разговоре было столько знакомого, что я невольно задержала на них взгляд.

– …думаешь, он на нас посмотрит? – шептала одна, светловолосая, с круглым, ещё по-детски пухлым лицом. – Он же сын герцога, а мы…

– А мы дочери обычных дворян. – Вторая, постарше, с более тонкими чертами, поправила складку на платье, и я заметила, что ткань у них была добротная, но недорогая – явно шили к этому балу в спешке, экономя на отделке. – Но мама сказала, что на балу все равны. Ну, почти.

Она усмехнулась – невесело, с той горькой иронией, которая приходит с первыми разочарованиями. Я узнала эту интонацию, потому что сама когда-то, в их возрасте, говорила так же, стоя в углу на первом в своей жизни балу, где оказалась такой же чужой.

– Ой, смотри, кто идёт! – светловолосая вдруг подалась вперёд, и её лицо вспыхнуло румянцем. – Это же лорд Эверетт! Говорят, он недавно развёлся и ищет новую жену…

Я чуть усмехнулась про себя, отводя взгляд. Юные надежды и материнские амбиции были везде одинаковы, от провинциальных усадеб до императорского дворца. Мне захотелось сказать им что-то ободряющее – или, наоборот, предостерегающее, – но я понимала, что это было бы неуместно. Они должны были пройти свой путь сами, как прошла его я когда-то.

Из центра зала донёсся более громкий разговор – видимо, кто-то из важных персон не стеснялся в выражениях, и я услышала это прежде, чем увидела говорившего. Голос был густым, раскатистым, с той особой, привычной повелительностью, которая не терпит возражений.

– Я требую аудиенции! – Голос прокатился над головами, и несколько человек обернулись. Я вытянула шею и увидела высокого, грузного мужчину в богато расшитом камзоле, с красным, налитым кровью лицом и трясущимися от гнева руками. – Мои земли разоряют эти… эти выскочки с севера, а императорский двор даже пальцем не пошевелит!

Собеседник его, невысокий, сухой человек в чёрном, положил руку ему на плечо с таким видом, будто успокаивал припадочного.

– Успокойтесь, барон. Здесь не место для таких разговоров. Подайте прошение, как все.

– Прошение! – Барон почти выкрикнул это слово, и я заметила, как несколько гостей поспешно отвернулись, делая вид, что ничего не слышат.

– Я уже три подал! Ответа нет!

Кто-то шикнул на говорившего – коротко, резко, как щёлкают кнутом, – и голос стих так же внезапно, как и возник. Барон, кажется, спохватился, одёрнул камзол и, бросив последний гневный взгляд на собеседника, направился к выходу, тяжело ступая по блестящему паркету. Я проводила его взглядом, чувствуя неловкость – ту особую неловкость, которую испытываешь, когда невольно становишься свидетелем чужого унижения. Впрочем, барон вряд ли нуждался в моей жалости: его земли разоряли, его прошения игнорировали, а он стоял здесь, в этом нарядном зале, и его крик утонул в гуле голосов, как камень в болоте.

Я перевела взгляд на другую сторону зала, где у камина собралась группа дам постарше. Камин был сложен из тёмного, почти чёрного мрамора, и пламя в нём плясало ярко и жарко, отбрасывая на их лица золотисто-красные блики, которые делали возрастные морщины глубже, а глаза – более живыми и цепкими. Их было пятеро, они сидели в креслах, сдвинутых полукругом, с той особой, давней привычкой к сплетням, которая не требует ни вина, ни закусок – только уютные кресла и добрый огонь. Разговор их был тише, чем у дам за столиком, но в этой тишине слышалась особая, заговорщицкая интонация, и я поневоле насторожила слух.

– …эта Карантар, слышали? – спросила одна из них, дама в платье цвета тёмной вишни, с высокой причёской, в которую были вплетены искусственные цветы. Она говорила с той лёгкой, небрежной интонацией, какая бывает у людей, уверенных, что их слова не предназначены для чужих ушей. – Говорят, она нашла какой-то древний клад на своих землях. Теперь деньги рекой текут.

– Да что вы! – вторая, в сером шёлке, подала голос с тем особым любопытством, которое невозможно скрыть. – А я слышала, она магов наняла, и они ей не то рудник открыли, не то завод какой-то…

Я замерла в кресле, стараясь не выдать себя ни движением, ни взглядом. Бокал в моей руке казался вдруг слишком заметным, и я поставила его на маленький столик рядом, делая вид, что поправляю складки платья. Говорили обо мне, и я слушала, как слушают о себе за спиной – с замиранием сердца и странным, двойственным чувством: и любопытно, и неприятно, и полезно одновременно.

– Интересно, она здесь? – продолжала дама в вишнёвом, обводя зал взглядом. – Надо бы посмотреть, что за женщина. Говорят, она так и не вышла замуж, живёт одна в своём замке и всем заправляет.

– Скандал! – Дама в сером покачала головой, и её искусственные локоны колыхнулись. Но в голосе её, помимо осуждения, слышалось что-то ещё – любопытство, почти зависть. – Но, говорят, богата невероятно. И умна, как мужчина.

Последние слова повисли в воздухе, и я почувствовала, как в груди шевельнулось что-то – не гордость, нет, скорее удовлетворение человека, чья репутация работает на него, даже когда он сам не прилагает к этому усилий. «Умна, как мужчина» – я услышала это прежде, чем узнать о себе саму. В провинции это звучало как упрёк, здесь – как нечто среднее между комплиментом и предостережением. Я сделала ещё один маленький глоток, скрывая улыбку. Слухи обо мне уже добрались до столицы. Это хорошо. Значит, меня будут рассматривать как потенциального партнёра, а не просто провинциальную чудачку, приехавшую поглазеть на императорскую роскошь. Клад, рудник, маги – пусть думают что хотят. Главное, чтобы в этих выдумках было достаточно правды, чтобы заинтересовать тех, чьё внимание мне действительно нужно.

Я уже собиралась отвести взгляд, когда одна из дам – та, что до сих пор молчала, высокая, сухая, в строгом тёмно-зелёном платье, – наклонилась к остальным и сказала что-то, чего я не расслышала. Её лицо, припудренное до белизны, было непроницаемо, но жест – короткий, в мою сторону – выдал её с головой. Я почувствовала, как взгляды всех пятерых скрестились на мне – быстрые, оценивающие, почти профессиональные, словно они разглядывали не женщину в изумрудном платье, а товар, о достоинствах которого уже наслышаны, но хотят убедиться сами. Я не отвела глаз, не опустила взгляд. Вместо этого я спокойно, чуть приподняв подбородок, встретила их любопытство ровным, ничего не выражающим взглядом, давая понять, что мне известно об их разговоре, но я не намерена ни оправдываться, ни прятаться. На мгновение повисло то особое, почти осязаемое напряжение, которое возникает, когда застигнутый врасплох сплетник встречается с предметом своих сплетен. Затем дама в вишнёвом отвернулась первой, поднесла веер к лицу и что-то быстро зашептала своим соседкам. Я снова сделала вид, что рассматриваю сад за окном, но в душе отметила: теперь они знают, как я выгляжу. И если слухи обо мне продолжатся, они будут подкреплены живым образом – женщиной в изумрудном, которая не опускает глаз.

Из соседнего зала донёсся звук фанфар – серебристый, пронзительный, он разлился над гостиной, заставляя голоса стихать один за другим, как волны, набегающие на берег и отступающие перед ветром. Фанфары прозвучали трижды – так, что последний аккорд, казалось, завис под высокими сводами, дрожа в воздухе, прежде чем медленно растаять среди гобеленов и хрусталя. Официальное начало бала приближалось. Гости начали постепенно перемещаться в сторону бального зала – медленно, с той неторопливой грацией, которая не допускала суеты. Дамы поправляли причёски, мужчины одёргивали камзолы, слуги в ливреях возникали то тут, то там, направляя поток, подсказывая дорогу, убирая опустевшие бокалы. Я смотрела, как зал постепенно пустеет, как огни канделябров остаются позади, уступая место новому, более яркому освещению, доносившемуся из распахнутых дверей бального зала.

Я допила игристое – последний глоток показался мне чуть горьковатым, – поставила бокал на поднос проходящего слуги, который появился рядом так вовремя, словно следил за мной, и медленно поднялась. Бархат платья тяжело колыхнулся, серебряная вышивка блеснула при свете, и я на мгновение задержалась, поправляя браслет на запястье – тонкое серебро, холодное и надёжное, напомнило мне, кто я и зачем здесь.

Пора было включаться в игру.

Глава 3

Глава 3

Фанфары отзвучали, и гости начали перемещаться в главный бальный зал. Я двинулась вместе с потоком, стараясь держаться края, чтобы не затеряться в толпе, но и не привлекать излишнего внимания. Люди текли мимо меня, как вода, обтекающая камень, – их платья и камзолы мелькали в полумраке коридоров, и я ощущала себя маленьким островком посреди этого нарядного, шумного моря. Воздух становился всё гуще от смеси духов и воска, и где-то впереди уже слышался нарастающий гул голосов, сливающийся с первыми аккордами оркестра. Я поправила браслет на запястье, проверила, на месте ли гребень в волосах, и сделала глубокий вдох, готовясь войти в новое пространство.

Зал оказался огромным. Я остановилась на пороге, позволяя себе мгновение, чтобы осмотреться, и это мгновение растянулось в бесконечность – так много было здесь всего, что требовало внимания. Высоченные сводчатые потолки терялись в полумраке, откуда свисали тяжелые хрустальные люстры с тысячами свечей. Свет от них лился вниз мягким, рассеянным сиянием, и казалось, что в воздухе плавает золотая пыльца. Стены были обиты золотой парчой, и при каждом движении свечей ткань словно вспыхивала изнутри тёплым, медовым светом. Паркет сиял так, что в нём отражались огни и нарядные гости, и я на мгновение залюбовалась этим двойным миром – верхним, живым, и нижним, перевёрнутым, где люди танцевали вверх ногами, а люстры казались глубокими колодцами света. В дальнем конце зала, на возвышении из трёх мраморных ступеней, стоял трон – пустой, но само его присутствие напоминало о величии императорской власти. Я смотрела на высокую спинку с золотым орлом, на бархатную подушку, на которую никто сейчас не садился, и чувствовала, как это зримое отсутствие владыки наполняет зал особым, почти осязаемым напряжением. Все здесь были гостями, но все помнили, чей это дом и чья воля управляет этим праздником.

Оркестр заиграл первую мелодию – плавный, торжественный менуэт, который разлился под сводами зала, заставляя стены дрожать от низких нот струнных. Пары начали выходить в центр, и я смотрела, как они выстраиваются в фигуры танца: дамы в пышных юбках, мужчины в тёмных камзолах, все двигались с той отточенной грацией, которая даётся годами тренировок при дворцовых школах. Я отошла к одной из колонн, мраморной, прохладной, с резной капителью в виде аканта, и встала так, чтобы иметь хороший обзор, но не оказаться на виду. Колонна дарила ощущение надёжности, почти защиты, и я позволила себе опереться на неё спиной, чувствуя, как холод камня проникает сквозь бархат платья, успокаивая и отрезвляя. Наблюдая за происходящим, я мысленно отмечала знакомые лица из досье, подготовленных Дирком.

Вот барон Вальдемар, о котором говорили, что он держит в руках всю восточную торговлю мехами, – низенький, плотный, с тяжёлой золотой цепью на груди. Вот графиня Островар, чьи серебряные рудники кормили полкоролевства, – высокая, величественная, в платье цвета воронова крыла. Вот сам начальник таможни, грузный, с багровым лицом, именно о нем говорили купцы у столика. Я раскладывала их в голове по полочкам, прикидывая, с кем стоит заговорить, с кем – держаться подальше, кто может быть полезен, кто – опасен.

– Госпожа Карантар?

Я обернулась, и на мгновение сердце моё пропустило удар – не от испуга, а оттого, что меня назвали по имени здесь, в этом огромном, чужом зале. Рядом стоял немолодой мужчина в безупречном чёрном камзоле, с сединой на висках и умными, чуть прищуренными глазами. Камзол его был сшит из дорогого, но неброского сукна, и единственным украшением служила небольшая брошь в виде серебряного волка на отвороте. В руке он держал бокал с тёмным вином – я заметила, что вино почти не убыло, он скорее держал его для вида, как недавно держала свой бокал я. В нём чувствовалась та же привычка к наблюдению, та же осторожность, и это сразу расположило меня к нему больше, чем любые титулы.

– Прошу прощения, что нарушаю ваше уединение, – продолжил он с лёгкой улыбкой, и в уголках его глаз собрались мелкие морщинки, выдававшие привычку часто улыбаться. – Но я не мог не заметить вашего герба на платье. Граф Северн, к вашим услугам.

Он чуть наклонил голову, и я успела заметить, как взгляд его скользнул по вышивке на моём лифе – серебряные ветви, в которых искусная рука мастерицы сплела едва различимые очертания фамильного герба. Я сделала лёгкий книксен, на мгновение задержав взгляд на его лице, пытаясь сопоставить живого человека с теми сухими строчками, которые выучила наизусть перед балом.

Граф Северн – один из крупных землевладельцев западных провинций, в досье упоминался как человек осторожный, но влиятельный в торговых кругах. «Держится в тени, но многие сделки проходят через его людей», – писал Дирк своим аккуратным почерком. Теперь я видела этого человека перед собой, и первое впечатление говорило в его пользу: спокойный, выдержанный, не суетливый, с тем особым достоинством, которое не нуждается в демонстрации.

– Рада познакомиться, граф. Вы меня знаете?

– Слышал о ваших успехах, – он чуть приподнял бокал, и в его голосе прозвучала лёгкая, почти отеческая нотка одобрения. – Ярмарка в Карантаре прогремела по всей округе. Говорят, вы умудрились продать даже то, что обычно лежит до весны.

– Просто удачно сложились обстоятельства, – ответила я ровно, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна осторожности. Хвалить себя было непривычно и, в присутствии этого человека, казалось неуместным. – И хорошая команда. Без людей, которые верят в дело, даже самый удачный план останется только планом.

– Скромность украшает женщину, но в вашем случае она излишня, – он сделал глоток, и я заметила, как его взгляд на мгновение задержался на моём лице, словно он оценивал не слова, а то, что скрывалось за ними. – Скажите, вы планируете расширяться? Я слышал, вы закупили оборудование для гончарной мастерской.

Я чуть приподняла бровь. Осведомлённость графа впечатляла. Новости о моих заказах могли дойти до столицы не раньше чем через пару недель, а он уже знал, и не просто знал, а помнил детали. Это говорило либо о хорошо поставленной сети осведомителей, либо о том, что граф давно и пристально следит за тем, что происходит в соседних провинциях. Возможно, и то и другое.

– У вас хорошие источники, граф. – Я позволила себе лёгкую, едва заметную улыбку. – Да, мы модернизируем производство. Хотим выйти на больший объём. Старые способы хороши для домашнего обихода, но если мы хотим торговать всерьёз, нужны новые подходы.

– Возможно, нам стоит поговорить о сотрудничестве, – он чуть понизил голос, и я невольно подалась вперёд, чтобы не пропустить ни слова. Вокруг нас продолжали танцевать, смеяться, перешёптываться, но здесь, у колонны, возникло ощущение отдельного, тихого пространства, где говорили о настоящих делах. – Мои земли граничат с вашими с запада, и у меня есть выход на речных купцов. Если вам понадобится сбывать больше товара – я мог бы помочь.

Я взвесила его слова. Речные купцы – это доступ к южным рынкам, к портам, к тем городам, куда мои товары доходили с трудом, теряя в цене из-за множества перекупщиков. Предложение было заманчивым, почти слишком заманчивым, и я чувствовала, как внутри просыпается привычная настороженность: что он попросит взамен?

– Это интересно, – я позволила себе лёгкую улыбку, не слишком открытую, но и не ледяную. Тонкий дипломатический баланс, которому я училась на каждой ярмарке, на каждой встрече с новыми партнёрами. – Но сегодня бал, не так ли? – Я обвела взглядом зал, где пары продолжали кружиться в менуэте, и на мгновение задержалась на блеске хрустальных люстр. – Возможно, в ближайшие дни мы могли бы встретиться более… официально. С глазу на глаз, когда ничто не будет отвлекать от цифр и условий.

– Разумеется. – Он поклонился, и я заметила, как его лицо на мгновение озарилось удовлетворением – я не отвергла предложение сразу, значит, разговор будет продолжен. – Я пришлю письмо.

Он выпрямился, и наши взгляды встретились ещё раз – коротко, но я успела прочесть в его глазах уважение, смешанное с любопытством. Мне показалось, что он проверял меня, и я, кажется, выдержала проверку.

– Приятного вечера, госпожа Карантар. Надеюсь, мы ещё увидимся.

Он отступил, и его чёрный камзол растворился в толпе, словно его и не было. Только лёгкий запах дорогого табака и хорошего вина остался в воздухе, напоминая о том, что разговор этот был не сном.

Я проводила его взглядом, стараясь не выглядеть слишком заинтересованной. Первый контакт – удачно. Я чувствовала, как напряжение, сковавшее плечи, понемногу отпускает, и позволила себе выдохнуть – тихо, незаметно, так, чтобы никто из проходящих мимо гостей не заметил этой короткой слабости.

Граф Северн был именно тем, с кого стоило начать: не слишком высокопоставленный, чтобы привлекать ненужное внимание, но достаточно влиятельный, чтобы его связи могли открыть передо мной новые двери. Я провела пальцем по браслету на запястье, чувствуя холод серебра, и подумала, что вечер только начинается. Впереди были другие разговоры, другие лица, другие возможности. Но этот, первый, оставил после себя ощущение правильного начала – как первый камень, уложенный в основание дома. Я снова перевела взгляд на танцующие пары, на кружево платьев и блеск орденов, и почувствовала, что теперь я здесь не просто наблюдатель. Я – игрок. Пусть пока и неопытный, но уже вступивший в игру.

– Ариадна! Вот ты где!

Голос Леоноры пробился сквозь гул зала и многоголосый шум оркестра, который как раз заканчивал менуэт и брал первые аккорды следующего танца. Я обернулась на знакомый голос и с удивлением увидела Леонору – ту самую даму, что заказывала платья в моей мастерской. Она шла ко мне, ловко лавируя между парами, и в её походке чувствовалась та особая уверенность женщины, которая давно привыкла, что ей уступают дорогу. Она была в тёмно-синем бархате с серебряным шитьём, и я не могла не заметить, как сильно её платье напоминало моё – тот же строгий фасон, та же сдержанная элегантность, те же серебряные нити, переливающиеся при свете люстр. На мгновение мне показалось, что мы с ней сговорились, хотя на самом деле каждая выбирала наряд, не зная о другой. Впрочем, в этом был свой смысл: стиль Карантара начинал узнаваться, и это было приятнее, чем я ожидала.

– Леонора? Вы тоже здесь?

– Муж выбил приглашение, – она подошла ближе, и я почувствовала знакомый, чуть пряный аромат её духов, который всегда сопровождал наши встречи в мастерской. Веером она прикрывала улыбку, но глаза её смеялись – я знала этот её жест, означавший, что она собирается сказать что-то не для чужих ушей. – Решил, что мне нужно в свет. А тут ты! – Она оглядела меня с головы до ног, и в её взгляде промелькнуло одобрение, смешанное с лёгкой, женской завистью. – Я как раз хотела сказать – платье шьётся чудесно, мастерицы просто волшебницы. Мои знакомые уже спрашивают, кто шил. Некоторые, знаешь ли, очень разборчивы в таких вопросах, но, увидев примерку, сразу загорелись.

Я слушала её и чувствовала, как внутри разливается тепло – не только от неожиданной встречи в этом чужом, многолюдном зале, но и оттого, что дело, начатое с таким трудом, приносило плоды даже здесь, в императорском дворце. Марта и её мастерицы работали не покладая рук, и теперь их искусство становилось моим пропуском в круг тех, кто ценит не только титулы, но и вкус.

– Передай им, пусть приезжают в Карантар, – ответила я, поправляя складку на рукаве, и поймала себя на том, что в моём голосе звучит гордость, которую трудно скрыть. – Марта всех примет. Она умеет найти подход к каждой заказчице, а мастерицы её – золотые руки. Уверена, твои знакомые останутся довольны.

– Обязательно! – Леонора оглянулась, и я заметила, как её взгляд скользнул по залу, отмечая группы гостей, пары, одиночек. Она явно ориентировалась здесь лучше меня, и это было неудивительно – она давно вращалась в столичных кругах. – Ты одна? – Она вдруг посмотрела на меня с лёгким беспокойством, как смотрят на подругу, оказавшуюся в незнакомом месте. – Позволишь представить тебя кое-кому? Есть несколько достойных дам, с которыми тебе стоит познакомиться. Не все здесь, знаешь ли, достойны внимания, но эти – именно те, кто может пригодиться.

Я кивнула, чувствуя благодарность за её участие. В этом огромном, сверкающем зале, где каждый взгляд был оценкой, а каждое слово – ходом в сложной партии, её дружеский жест казался особенно ценным. Леонора, взяв меня под руку, повела через зал, и я ощутила под пальцами тёплую, плотную ткань её рукава. Мы прошли мимо группы военных, мимо столика с закусками, где слуга как раз менял опустевшие блюда, мимо высокой напольной вазы с осенними астрами, и остановились у небольшой группы женщин средних лет, которые стояли чуть в стороне от основного движения, в нише между двумя колоннами. Их было четверо, все в дорогих, но не кричащих платьях, с той особой выправкой, которая даётся годами уверенности в своём положении. Я успела заметить, как одна из них, в платье цвета тёмной сливы, что-то негромко сказала другой, и обе посмотрели в нашу сторону с тем выражением, которое я уже научилась распознавать: любопытство, смешанное с готовностью принять или отвергнуть.

– Дамы, позвольте представить – Ариадна горт Карантар, – Леонора произнесла это с лёгкой торжественностью, и я почувствовала, как на меня обратились четыре пары глаз, изучающих, оценивающих, взвешивающих. – Та самая, о которой все говорят.

Я сделала лёгкий книксен, стараясь держать спину прямо и лицо спокойным, хотя внутри всё сжалось от этого пристального внимания. «Та самая, о которой все говорят», – эти слова прозвучали и как пропуск в их круг, и как вызов одновременно. Я чувствовала, что меня сейчас будут рассматривать, как рассматривают новую вещь, появившуюся на рынке: с интересом, с недоверием, с желанием понять, сколько она стоит и чем может быть полезна.

Меня окружили веера, улыбки и любопытные взгляды. Воздух в этом маленьком кружке казался гуще, чем в остальном зале, – здесь пахло дорогой пудрой, лавандой и той особой, чуть сладковатой парфюмерией, которую предпочитали дамы определённого возраста и положения. Начался светский допрос, и я поняла, что это только начало. Вопросы сыпались один за другим, и я отвечала коротко, уклончиво, но с лёгкой улыбкой – ровно настолько, чтобы не прослыть букой, но и не выдать лишнего.

– Откуда ткани, дорогая? – спросила дама в сливовом, и её веер замер в ожидании ответа. – Такой глубокий изумруд редко встретишь у провинциальных портных.

– Ткани привозят из южных городов, – ответила я, – но работают с ними местные мастерицы. Я считаю, что лучшее сочетание – это хороший материал и умелые руки, где бы они ни находились.

– А правда, что вы нашли древний клад? – вторая дама, в золотисто-коричневом, подалась вперёд, и в её глазах я увидела тот же блеск, что и у дам у камина. – Говорят, там было серебро и старинные украшения?

– Клад – громкое слово, – я чуть склонила голову, чувствуя, как при этих словах браслет на запястье словно теплеет, напоминая о себе. – Скорее, удачная находка, которая помогла встать на ноги. Но я бы не хотела, чтобы меня помнили только по этому.

– А почему вы не вышли замуж? – третий вопрос прозвучал из уст дамы в тёмно-зелёном, самой старшей из всех, и в её тоне я уловила не столько осуждение, сколько искреннее недоумение. – Такая красивая, богатая, умная – и одна? Это же скандал!

Я почувствовала, как Леонора чуть сжала мою руку – то ли в поддержку, то ли предупреждая, чтобы я не сказала лишнего. Я улыбнулась той самой лёгкой, непроницаемой улыбкой, которую оттачивала в последние месяцы перед купцами и соседями.

– Судьба распорядилась так, что я осталась одна с имением, – сказала я спокойно. – И я решила, что сначала нужно поставить дела, а уж потом думать о личном. К тому же, – я позволила себе чуть более открытую улыбку, – хороший муж – это такой же редкий товар, как и хорошие ткани. Не каждый день попадается.

Дамы переглянулись, и в этом взгляде я прочла смесь удивления и невольного уважения. Моя шутка попала в цель: она была достаточно лёгкой, чтобы не обидеть, и достаточно умной, чтобы показать, что я не намерена оправдываться за свою жизнь.

Веера снова задвигались, разговоры возобновились, и я поняла, что первый рубеж взят. Меня приняли – пока что как забавную новинку, как интересную собеседницу, но этого было достаточно. Я перевела взгляд на Леонору, и та чуть заметно кивнула, давая понять, что всё идёт правильно. Я сделала мысленную заметку: запомнить лица, имена, детали разговора. Всё это могло пригодиться позже, когда я буду выстраивать свои столичные связи. А пока – я стояла в кругу этих влиятельных дам, улыбалась, отвечала, слушала и чувствовала, как страх, с которым я шла на этот бал, тает, уступая место холодному, спокойному азарту игрока, который сделал первую ставку и пока не проигрывает.

Через полчаса я, сославшись на необходимость подышать воздухом, выскользнула из бального зала. Внутри всё ещё звучала музыка – теперь это был быстрый, задорный контрданс, – но я чувствовала, что ещё немного – и от смеси духов, воска и десятков голосов у меня начнёт кружиться голова. Леонора понимающе кивнула, когда я шепнула ей о своём намерении, и даже не стала удерживать – только сказала: «Не задерживайся, интересное только начинается». Я выбралась из круга дам, прошла мимо слуги с подносом, ловко увернулась от пары, спешившей в центр зала, и направилась к высокой стеклянной двери в дальнем конце, которую заметила ещё в начале вечера.

Терраса, примыкающая к бальному залу, оказалась просторной, выложенной светлым камнем, который слабо мерцал в лунном свете. Здесь было прохладно и тихо, только музыка доносилась приглушённо, словно из-под воды, – басы струнных превратились в ровное, убаюкивающее гудение, а высокие ноты флейт почти совсем растворились в ночной тишине. Я оперлась на каменные перила, чувствуя под ладонями шершавую, остывшую поверхность, и глядя на тёмный сад. Деревья стояли чёрными, неподвижными стражами, кое-где между ними блуждали огни фонарей, и казалось, что там, внизу, течёт своя, медленная и спокойная жизнь, не имеющая ничего общего с нарядной суетой за моей спиной. Я глубоко вдохнула прохладный, чуть влажный воздух, пахнущий увядающими листьями и землёй, и почувствовала, как напряжение последних часов начинает понемногу отпускать. Плечи опустились, я позволила себе откинуть голову назад, глядя на звёзды, которые здесь, в столице, казались тусклее, чем в Карантаре, – свет от дворца забивал их своим холодным, ровным сиянием.

– Вы умеете исчезать, госпожа Карантар.

Голос раздался из тени колонны, и я вздрогнула – не от испуга, скорее от неожиданности. Я думала, что здесь одна, и этот чужой, насмешливый голос нарушил ту тишину, которую я так ценила. Я повернулась – и увидела молодого человека в тёмно-зелёном камзоле, прислонившегося к колонне с такой непринуждённостью, будто он стоял так весь вечер, ожидая, когда я замечу его. На нём не было ни орденов, ни лент, только простая серебряная цепочка на шее да перстень на мизинце, тускло блеснувший при свете из окна. Тёмные волосы его были длинны, до плеч, и падали на лицо, придавая ему немного диковатый, почти разбойничий вид, который странно сочетался с безупречным покроем камзола. Взгляд у него был насмешливый, но в этой насмешке я почувствовала не высокомерие, а скорее усталую иронию человека, который слишком много видел и слишком мало чему удивляется. Он был красив той небрежной, аристократической красотой, которая даётся породой и деньгами, – тонкие черты лица, чёткая линия скул, припухшие губы, сложенные в лёгкую, чуть насмешливую улыбку.

– Я не исчезаю, – ответила я, стараясь, чтобы голос мой звучал спокойнее, чем билось сердце. – Просто ценю тишину. В зале её, как вы заметили, не слишком много.

– В разгар бала? – он шагнул ближе, и свет из окна упал на его лицо, высветив глубокие тени под глазами – следы бессонных ночей или, возможно, долгих дней, проведённых в духоте придворных гостиных. – Это оригинально. Обычно дамы предпочитают шум, блеск и… внимание. – Он сделал паузу, и я услышала в его голосе лёгкое, почти незаметное ударение на последнем слове. – Позвольте представиться: лорд Дамиан Эверетт.

Эверетт. Сын герцога, недавно разведённый. О нём говорили те девушки в гостиной – с придыханием, с надеждой, с тем особым трепетом, который вызывают у провинциальных барышень столичные женихи с громкими титулами. Досье Дирка было скупым: «Лорд Эверетт, старший сын герцога Эверетта, брак расторгнут по инициативе супруги, в политической жизни участия не принимает, замечен в оппозиционно настроенных кругах». Теперь я смотрела на живого человека, и эти сухие строчки оживали, обретали плоть. В его лице было что-то от человека, который сознательно выбрал позицию наблюдателя, отстранившегося от игры, но не способного уйти с неё окончательно.

– Ариадна горт Карантар, – кивнула я, не делая книксена – здесь, в полумраке террасы, формальности казались излишними.

– Знаю. – Он облокотился на перила рядом со мной, и я почувствовала лёгкий запах табака и чего-то ещё – можжевельника, кажется, – исходящий от его одежды. Он глядел на меня с тем же откровенным, почти бесцеремонным любопытством, с каким разглядывают новую книгу, о которой много слышали, но ещё не открывали. – О вас много говорят. Не каждую провинциальную дворянку обсуждают в столичных гостиных. Иногда мне кажется, что о вас говорят больше, чем о новых налогах или беспорядках на севере.

Я промолчала, чувствуя, как внутри поднимается знакомая волна осторожности. Его слова звучали как комплимент, но я знала, что в придворных кругах любое внимание – это и опасность, и возможность одновременно. Я не знала, кем был этот молодой человек – другом или врагом, союзником или просто скучающим аристократом, ищущим развлечения. Он продолжал смотреть на меня, и в его глазах я видела не просто любопытство, а что-то вроде проверки.

– Должен предупредить: вам будут пытаться продать дочерей, втянуть в интриги и выведать секреты. – Он говорил легко, почти небрежно, но глаза оставались серьёзными, и я заметила, как его пальцы сжимают каменные перила, словно он готовился к чему-то, что должно было последовать за этими словами. – Держитесь подальше от императорских кузин и не верьте никому, кто предлагает быструю выгоду. Здесь быстрое – значит, с двойным дном.

Я слушала его, и в голове моей всплыли слова Веланда, сказанные всего несколько дней назад: «держитесь ближе к купеческим гильдиям и подальше от императорских родственников». Теперь другой человек, из совсем другого круга, говорил почти то же самое. Это совпадение настораживало и обнадёживало одновременно: значит, правила игры здесь были понятны не мне одной, и те, кто знал их, готовы были делиться знанием.

– Звучит как совет бывалого, – заметила я, стараясь, чтобы в голосе моём прозвучала ровно та доля иронии, которая не даст собеседнику почувствовать мою растерянность.

– Бывалого, – он усмехнулся, и в этой усмешке я услышала нечто большее, чем просто согласие – усталость, горечь, может быть, даже сожаление. – Я вырос при этом дворе. И сбежал от него в первый же развод. Но иногда приходится возвращаться. – Он помолчал, и я заметила, как его взгляд скользнул по окнам бального зала, где мелькали тени танцующих. – Долг, знаете ли. От него не сбежишь, даже если очень хочется.

Он выпрямился, и на мгновение наши взгляды встретились. В его глазах я прочла что-то похожее на понимание – словно он видел во мне не просто провинциальную дворянку, случайно попавшую в столичный водоворот, а человека, который, как и он сам, пытается сохранить себя в этом мире, где всё построено на иллюзиях и притворстве. Прежде чем уйти, он добавил, и голос его стал тише, почти доверительным:

– Если захотите узнать, кому можно верить, а кому – нет, ищите меня. Я здесь буду торчать до полуночи. А потом сбегу в клуб. – В его улыбке мелькнуло что-то мальчишеское, почти озорное, и на мгновение он показался мне не умудрённым опытом аристократом, а тем самым юношей, о котором шептались девушки в гостиной. – Там, знаете ли, вино лучше и люди честнее. По крайней мере, они не скрывают, что хотят от вас денег.

И он исчез в тени так же внезапно, как появился. Только лёгкий шорох шагов по каменным плитам да едва уловимый запах можжевельника напоминали о том, что разговор этот был не плодом моего воображения. Я осталась одна на террасе, глядя на тёмный сад, но теперь тишина вокруг казалась мне иной – не пустой, а наполненной смыслом, который предстояло осмыслить. Я перебирала в голове его слова, его интонации, его предупреждения, и чувствовала, как в душе растёт странное, противоречивое чувство.

Он был сыном герцога, одним из тех, от кого Веланд советовал держаться подальше. Но в его голосе, в его взгляде, в его неожиданной откровенности было что-то, что заставляло меня верить ему. По крайней мере, настолько, чтобы не забыть его предложения. Я провела пальцами по холодному камню перил, глубоко вздохнула, вдыхая прохладный ночной воздух, и подумала о том, что вечер этот преподносит мне сюрпризы, которые я никак не могла предвидеть, сидя в своём кабинете в Карантаре. Музыка за стеклом сменила ритм на более медленный, плавный, и я поняла, что пора возвращаться. Леонора ждала, и впереди был ещё долгий вечер, полный разговоров, взглядов и новых открытий. Но этот короткий разговор на террасе останется со мной – как напоминание о том, что даже в мире, где всё продаётся и покупается, есть место для неожиданной искренности.

Ещё один полезный контакт. И, кажется, честный. Или, по крайней мере, умело играющий в честность. В любом случае, бал только начинался, а я уже получила приглашение к разговору от графа, круг новых знакомых и предупреждение от сына герцога.

Неплохое начало.

Глава 4

Глава 4

С террасы я вернулась в зал, когда оркестр заиграл очередную мелодию – оживлённую, быструю, с той особой, чуть задорной интонацией, которая заставляла ноги сами собой отбивать такт. Воздух в зале встретил меня плотной, тёплой волной, пропитанной духами и свечным воском, и после прохлады террасы эта духота показалась особенно густой, почти осязаемой. Пары кружились в центре, мелькали разноцветные юбки, взлетали и опускались, как венчики огромных цветов, смех и сияющие глаза – всё это вместе создавало картину беззаботного, почти безумного веселья, от которого я уже успела отвыкнуть за месяцы, проведённые в тишине кабинета и размеренных разговорах с Иво и Сигизмундом. Я скользнула вдоль стены, стараясь двигаться быстро, но незаметно, и остановилась в тени колонны, у самого выхода на террасу. Отсюда открывался хороший обзор, но я оставалась в полумраке, достаточно заметная, чтобы меня можно было найти, и достаточно скрытая, чтобы не привлекать внимания тех, кому я была неинтересна. Я оперлась спиной о прохладный мрамор и принялась наблюдать, чувствуя, как в груди разливается спокойствие наблюдателя, который вышел из игры, но не упускает ни одной детали.

Ко мне тут же подошёл молодой офицер в расшитом золотом мундире. Мундир сидел на нём безупречно, с той подчёркнутой щегольской посадкой, которая выдавала человека, проводящего перед зеркалом не меньше времени, чем на плацу. Его усы были аккуратно подкручены, сапоги начищены до зеркального блеска, и вся его фигура дышала той самоуверенностью, которая даётся молодостью, хорошим положением и привычкой нравиться женщинам. Он шёл ко мне с таким видом, будто оказывал мне честь, и я мысленно усмехнулась: ещё один, кто видит во мне только даму в красивом платье, а не хозяйку усадьбы, ведущую переговоры с купцами на равных.

– Леди позволит пригласить ее на следующий танец? – Он склонился в поклоне, протягивая руку, и я заметила, как его взгляд скользнул по вырезу моего платья, задержался на браслете, оценил серьги. Он видел дорогую ткань и серебряное шитьё, но не разглядел в них того, что было для меня главным: знака того, что я сама построила своё благополучие, своими руками, своими решениями.

– Благодарю, но я не танцую сегодня, – ответила я с вежливой, но холодной улыбкой. Я сложила руки перед собой, давая понять, что не собираюсь ни принимать приглашение, ни протягивать ладонь для поцелуя. – Наслаждаюсь музыкой и видом. В зале так много интересных людей, что было бы жаль тратить время на танцы.

Он слегка опешил – я видела, как на мгновение его самоуверенность дала трещину, и в глазах мелькнуло недоумение человека, который не привык получать отказы. Но он быстро нашёлся, и его улыбка стала чуть более настойчивой, чуть более хищной.

– Тогда, может быть, позволите составить вам компанию? – Он сделал шаг ближе, и я почувствовала запах дорогого одеколона, слишком резкий, слишком навязчивый. – Я лейтенант гвардии его величества, между прочим. – Он произнёс это с таким видом, будто титул должен был открыть перед ним любые двери, и я подумала, что, возможно, в этом зале для большинства дам так оно и было.

– Очень приятно, лейтенант. – Я кивнула, не называя своего имени, и это было маленькой, но точной местью за его самоуверенность. – Но я как раз собиралась подышать воздухом. – Я сделала шаг в сторону, чуть разворачивая плечи, всем корпусом показывая, что разговор окончен. Моё платье колыхнулось, и серебряные нити на мгновение вспыхнули в свете люстр.

Он откланялся, чуть обиженный – я заметила, как дёрнулся его ус, как сжались губы, – и я продолжила свой путь вдоль колонн, чувствуя на спине его взгляд. В зале было много таких, как он: молодых, уверенных, привыкших получать то, что они хотят, одним лишь фактом своего присутствия. Я мысленно пожелала ему найти более сговорчивую партнёршу и двинулась дальше, стараясь держаться теневой стороны.

Ко мне ещё дважды подходили. Первым – пожилой граф с одышкой, в тяжёлом, богато расшитом камзоле, который, казалось, весил не меньше меня самой. Он пыхтел, поднимаясь по ступеням, и его лицо было багровым от духоты и, возможно, от изрядной доли выпитого шампанского. Он пригласил меня на танец голосом, в котором слышалась привычка повелевать, и я ответила тем же вежливым отказом, добавив, что боюсь, его здоровье не выдержит столь быстрого темпа. Он посмотрел на меня с недоумением, смешанным с лёгкой обидой, но не стал настаивать – видимо, решил, что с такой странной дамой связываться не стоит.

Вторым оказался совсем юный шалопай, с пушком на верхней губе и петушиной грацией в каждом движении. Он подлетел ко мне с такой поспешностью, словно опаздывал на пожар, и я заметила, как его приятели – трое таких же юных повес – наблюдали за ним из-за колонны, давясь смехом. Он явно проиграл спор, и я оказалась его ставкой. Я отказала ему с той же вежливой, непроницаемой улыбкой, и он, красный как рак, бросился обратно к друзьям, которые встретили его громким, неприличным хохотом. Всем я отвечала одинаково: вежливо, но твёрдо. Танцы были не моей целью, и я не собиралась тратить на них ни время, ни силы, которые пригодились бы для более важных дел.

Я выбрала стратегическую позицию – у одного из столиков с закусками, недалеко от входа в малую гостиную. Столик был накрыт белой скатертью, на которой возвышались блюда с изысканными яствами: крошечные тарталетки с икрой, тонко нарезанная ветчина, завёрнутая в розетки, вазочки с засахаренными фруктами, пирамиды эклеров, посыпанных ореховой крошкой. Здесь было достаточно людно, чтобы можно было завязывать разговоры, и достаточно свободно, чтобы не чувствовать себя зажатой.

Я взяла с тарелки маленькое пирожное, скорее для того, чтобы занять руки, чем из голода, и остановилась так, чтобы видеть и вход в малую гостиную, и центральную часть зала, и группу колонн, у которых собирались те, кто, как и я, предпочитал наблюдать, а не участвовать. Отсюда я могла следить за перемещениями гостей, отмечать, кто с кем разговаривает, кто избегает кого, кто ищет встречи, а кто, наоборот, старается остаться незамеченным. Это была та же работа, что и на ярмарке, только вместо товаров здесь были люди, а вместо цен и смет – взгляды и жесты. Я откусила кусочек пирожного – оно оказалось удивительно нежным, с лимонной начинкой, тающей на языке, – и позволила себе на мгновение расслабиться, чувствуя, как понемногу возвращается то спокойное, деловое состояние, которое я так ценила. Вокруг кипела жизнь, игралась музыка, кружились пары, а я стояла в тени колонны, с пирожным в руке, и чувствовала себя хозяйкой положения. По крайней мере, пока.

Пока я стояла у столика с закусками, разглядывая пирожное, которое так и не доела – лимонная начинка успела чуть застыть на языке, оставляя приятное, но уже не нужное сейчас послевкусие, – ко мне подошла полная дама в лиловом. Я заметила её ещё в гостиной: она сидела в кресле у камина, слушая разговоры, но сама не участвовала в них, лишь изредка кивая или покачивая головой с таким видом, будто всё происходящее вокруг не стоило её внимания. Теперь я видела её вблизи: платье из тяжёлого, дорогого шёлка, который переливался при свете свечей, но был сшит по моде десятилетней давности – с завышенной талией и слишком пышными рукавами, что говорило о привычке экономить на портном, но не на материале. Лицо её было полным, с двойным подбородком, но глаза смотрели умно и цепко, с той особой, бытовой проницательностью, которая отличает женщин, привыкших вести большое хозяйство и считать каждую монету.

Она представилась как баронесса Агнесса горт Фонтейн и, не тратя времени на светские любезности, сразу перешла к делу. Я оценила этот подход: в мире, где каждое слово могло быть уловкой, прямая постановка вопроса казалась почти честностью.

– Вы – маркиза горт Карантар? Та самая, что открыла мастерскую? – Она чуть наклонила голову, и её двойной подбородок колыхнулся, но в этом движении не было ничего неловкого – только хозяйская уверенность. – Говорят, у вас шьют такие кружева, каких в столице не сыщешь.

– У меня работают талантливые мастерицы, – подтвердила я, чувствуя, как в груди разливается тепло от того, что труд Марты и её девушек уже приносит плоды даже здесь, в императорском дворце. – Кружева действительно удаются. Моя экономка, Марта, выучилась этому ремеслу ещё в молодости, а теперь передаёт опыт другим. У неё лёгкая рука и верный глаз.

– Моей дочери нужно приданое. – Баронесса понизила голос, и я заметила, как она оглянулась – не слушает ли кто. – Три платья, два парадных и повседневное. И скатерти для будущего дома. – Она помолчала, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на сомнение, словно она не была до конца уверена, стоит ли доверять провинциальной мастерской такое важное дело. – Я слышала, у вас и ткани есть необычные. Это правда?

– Правда. – Я говорила спокойно, но твёрдо, как привыкла говорить с купцами, когда речь заходила о качестве товара. – У нас есть ткани, которые не уступают столичным, а по плотности и рисунку даже превосходят их. Если приедете в Карантар, моя экономка Марта покажет вам образцы и обсудит заказ. Она принимает заказчиц в отдельной комнате, так что никто не помешает.

– Отлично! – Баронесса удовлетворённо кивнула, и я увидела, как её лицо разгладилось – она получила то, за чем пришла, и теперь могла вернуться к своим делам. – Я пришлю письмо. Не позже чем через две недели. Дочь моя, знаете ли, уже не так молода, как хотелось бы, а жених нетерпелив. – Она вздохнула с той особой, почти деловой интонацией, которая говорила о том, что для неё приданое было не столько знаком любви к дочери, сколько обязательной инвестицией в семейное благополучие.

Она отбыла так же внезапно, как и появилась, – её лиловое платье колыхнулось, и она скрылась в толпе, оставив после себя запах сухих, чуть приторных духов, которые, должно быть, стоили немалых денег. Я проводила её взглядом и подумала, что таких заказчиц Марта любит: требовательных, но чётких, знающих, чего хотят, и готовых платить за хорошую работу.

Следующим оказался мужчина лет сорока, с цепким взглядом купца и тяжёлой золотой цепью на шее. Я заметила его ещё издали: он двигался сквозь толпу с той особой уверенностью, которая даётся годами успешных сделок и привычкой к тому, что его слово имеет вес. Цепь, массивная, с крупными звеньями, была не столько украшением, сколько знаком статуса – такие носили главы гильдий, чтобы их узнавали даже издалека. Он подошёл ко мне без тени смущения, не представившись, и сразу взял быка за рога, словно мы сидели не в бальном зале, а в его конторе за чашкой крепкого кофе. Представился как глава гильдии кожевников, некто Реджинальд Фокс, и я мысленно отметила, что фамилия его говорила сама за себя.

– Слышал, вы закупили оборудование для гончарной мастерской, – начал он без предисловий, и его голос, низкий, чуть хрипловатый, прозвучал так, будто он проверял меня на прочность. – Ищете поставщиков глины?

– У меня свои залежи, – ответила я осторожно, чувствуя, как во мне включается тот механизм настороженности, который я выработала за годы торговли. Его взгляд скользнул по моему лицу, оценивая, взвешивая, и я поняла, что он привык иметь дело с людьми, которые либо боятся его, либо пытаются обмануть. Я не собиралась делать ни того, ни другого.

– Но для массового производства нужна разная глина. – Он прищурился, и я заметила, как его пальцы, унизанные перстнями, легли на край столика с закусками, словно он собирался перейти к торгу. – Красная, белая, для глазурей. У меня есть выход на лучшие карьеры восточных провинций. Могли бы работать вместе.

Я слушала его и думала о том, что предложение было заманчивым, но слишком поспешным. Мы не знали друг друга, не проверили надёжность, а он уже говорил о сотрудничестве. В моём опыте такие предложения либо оказывались пустышками, либо таили в себе подводные камни, которые всплывали позже, когда отступать было уже поздно.

– Возможно. – Я улыбнулась той самой лёгкой, непроницаемой улыбкой, которая за годы работы с купцами стала моей второй кожей. – Приезжайте в Карантар, обсудим. Сейчас я только присматриваюсь к рынку. Мне нужно понять, какие объёмы я смогу выдерживать, и с кем из поставщиков стоит работать долго.

– Разумно, – кивнул он, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. – Я приеду. Через пару недель. Посмотрю вашу мастерскую, поговорю с вашими людьми. Дело, знаете ли, люблю делать с теми, кто смотрит вперёд, а не только на сиюминутную выгоду.

Он ушёл так же внезапно, как появился, – его цепь звякнула, и он растворился в толпе, оставив после себя лёгкий запах дорогой кожи и табака. Я взяла с подноса бокал с водой – от вина голова становилась тяжёлой, а мне нужна была ясность. Вода оказалась холодной, с лёгким привкусом лимона, и я сделала несколько глотков, чувствуя, как прохлада разливается по горлу, прогоняя усталость.

– Вы как магнит для деловых людей, – раздался насмешливый голос за спиной.

Я обернулась. Лорд Дамиан Эверетт стоял в двух шагах, с бокалом в руке и кривой улыбкой, которая, казалось, была его естественным выражением лица. Он успел переодеться? Нет, тот же тёмно-зелёный камзол, те же длинные волосы, падающие на лицо, та же небрежная грация в каждом движении. Но теперь, при свете люстр, я разглядела, что ткань его камзола была дороже, чем казалось на террасе, – тонкая шерсть с едва заметным серебряным отливом, а перстень на мизинце был не простой безделушкой, а старинной печаткой, которую носили в его роду, должно быть, не одно поколение.

– А вы как тень, – парировала я, и в голосе моём прозвучала та доля вызова, которую я не могла скрыть. – Следите за мной?

– Наблюдаю, – поправил он, и его улыбка стала чуть шире. Он отпил из бокала, и я заметила, что пьёт он то же самое игристое, что и я в начале вечера, – выбор человека, который не хочет тумана в голове. – Интересно же. Вы единственная женщина здесь, которая не танцует, не кокетничает и не сплетничает в углу. Только говорите о делах. – Он помолчал, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на искреннее любопытство. – Это восхищает. И пугает, если честно. Таких женщин здесь боятся.

– Я приехала сюда не замуж выходить, – ответила я, и слова эти прозвучали резче, чем я хотела, но отступать было поздно.

– Это заметно. – Он сделал ещё один глоток, и его взгляд стал серьёзнее, хотя улыбка осталась на месте. – Кстати, Фокс – жулик, но честный жулик. С ним можно иметь дело, если проверять каждую бумагу и не давать авансов больше, чем на месяц работы. Баронесса Фонтейн платит всегда вовремя, но торгуется до последнего, так что закладывайте в цену запас для уступок. А лейтенант, что подходил первым, – пустышка, зато его отец заправляет таможней на юге. Так что вы правильно его отшили, но имейте в виду: через отца можно решать вопросы. Иногда даже быстрее, чем через официальные каналы.

Я внимательно посмотрела на него, стараясь понять, что движет этим человеком. Он явно знал всех и всё, и его знания не были случайными – каждое слово, каждое наблюдение выдавало долгую, въедливую привычку следить, запоминать, анализировать. Но зачем он делился этим со мной? Из простого любопытства? Из желания показать свою осведомлённость? Или у него был свой интерес, который я пока не могла разглядеть?

– Вы работаете на кого-то или просто любите быть в курсе? – спросила я прямо, потому что в хитросплетениях придворных разговоров прямая линия была лучшей защитой.

– Люблю быть в курсе, – усмехнулся он, и в этой усмешке я услышала нотку горечи, почти неуловимую, но от того не менее острую. – Это полезно для выживания. – Он замолчал, и я заметила, как его взгляд на мгновение ушёл куда-то в сторону, в толпу танцующих, словно он видел там нечто, о чём не хотел говорить. – И, если честно, вы меня заинтриговали. Женщина, которая управляет поместьем, находит клады, отбивается от нежити и теперь плетёт торговые сети… такое редко встретишь. В столице женщины обычно плетут сети другого рода, и результат у них, знаете ли, бывает куда страшнее, чем у торговых.

Я чуть приподняла бровь, стараясь не выдать удивления. Нежить. Он знал и об этом. Значит, его осведомлённость простиралась дальше, чем я предполагала, и это было одновременно и обнадёживающе, и тревожно.

– Вы хорошо осведомлены, – сказала я, и в голосе моём прозвучала осторожность, которую я не могла скрыть.

– Как я уже сказал, люблю быть в курсе. – Он допил вино и поставил бокал на поднос, который в этот момент проплывал мимо. Движение его было лёгким, почти незаметным, но я успела заметить, как он кивнул слуге – коротко, по-свойски, словно они были знакомы не первый год. – Если захотите узнать больше о ком-то из здешних – ищите меня. Я буду в карточной комнате до полуночи. – Он сделал шаг назад, и тень от колонны упала на его лицо, скрыв половину, сделав его похожим на гравюру из старинной книги. – А потом исчезну. В клубе, знаете ли, вино лучше и люди честнее. По крайней мере, они не притворяются тем, кем не являются.

Он поклонился – легко, почти небрежно, но с той врождённой грацией, которую невозможно подделать, – и ушёл, прежде чем я успела ответить. Я осталась стоять у столика с недоеденным пирожным в руке, чувствуя, как его слова оседают в памяти, складываясь в причудливый узор, смысла которого я пока не понимала. Вокруг продолжали танцевать, смеяться, говорить о пустяках, а я смотрела вслед человеку в тёмно-зелёном камзоле, который знал всех и всё и почему-то решил поделиться своими знаниями со мной. Вопрос был только в том, зачем.

Следующий час я провела в лёгких, ничего не значащих беседах с разными людьми. С женой восточного губернатора – о погоде и урожае, о том, какие сорта пшеницы лучше вызревают на севере, а какие – на юге, и о том, как нынче рано ударили первые заморозки. Дама оказалась говорливой и простодушной, и я с облегчением позволила себе просто кивать и улыбаться, не вкладывая в слова особого смысла.

С молодым купцом, торгующим восточными сладостями, – о возможных поставках в Карантар (он обещал подумать, а я заметила, как его взгляд загорелся, когда я упомянула о трактире, который скоро откроется при мастерской; он явно прикидывал выгоду).

С пожилой вдовой, владелицей нескольких деревень на юге, – о том, как трудно найти хороших управляющих, как много хлопот с документами и как легко нарваться на нечестного человека, который только и ждёт, чтобы запустить руку в хозяйскую казну. Она говорила с такой горечью, что я невольно вспомнила свои первые месяцы в Карантаре, когда каждый день приносил новую проблему и каждый новый человек, предлагавший помощь, вызывал подозрение.

Между разговорами я успела выпить ещё один бокал воды – холодной, с лёгкой лимонной горчинкой, – и съела несколько маленьких тарталеток с икрой, которые подавали слуги, появляясь из ниоткуда с серебряными подносами. Икра таяла на языке, оставляя привкус моря и соли, и я подумала, что в Карантаре такой деликатес не попробуешь, разве что если кто из купцов привезёт по специальному заказу. Зал постепенно пустел – не становился менее многолюдным, нет, но я чувствовала, как напряжение первых часов отпускает гостей, как смех становится громче, движения свободнее, а музыка – быстрее и задорнее. Кто-то уже раскраснелся от танцев, кто-то от вина, и в этой нарядной, слегка разгорячённой толпе я чувствовала себя чужим наблюдателем, который пришёл посмотреть на представление и теперь готовился уйти до того, как опустится занавес.

К полуночи я чувствовала лёгкую усталость – не физическую, скорее ту особую, умственную усталость, которая наступает после долгого дня, проведённого в напряжённом внимании, когда каждое слово, каждый взгляд, каждый жест нужно было оценить, запомнить, отложить в нужную ячейку памяти. Но в голове уже складывалась карта полезных знакомств, и это чувство было почти физическим – будто я держала в руках сложенный чертёж, который только что разгладила на столе и теперь видела все линии, все пересечения, все возможные пути. Пятеро – точно приедут в Карантар с предложениями, и среди них баронесса Фонтейн, которая уже прикидывала, сколько скатертей нужно для дочернего приданого, и глава гильдии кожевников, который, несмотря на предостережение лорда Эверетта, казался мне человеком, с которым можно работать, если соблюдать осторожность.

Ещё трое – дали намёки на возможное сотрудничество, такие же зыбкие и неопределённые, как тени от свечей на стенах, но всё же достаточно ясные, чтобы я могла послать им письма через пару недель и напомнить о себе. Остальные – просто приятные люди, с которыми приятно обмениваться любезностями, и это тоже было не пустой тратой времени: в мире, где всё держится на личных связях, даже самая ничтожная любезность могла когда-нибудь обернуться пользой.

Я отошла к окну, глядя на тёмное небо. Оно было низким, беззвёздным, и где-то далеко на горизонте я угадывала слабое зарево – то ли отсветы городских огней, то ли луна пряталась за облаками, не решаясь выглянуть. Стекло было прохладным, и я прижалась к нему лбом на мгновение, позволяя холоду прогнать остатки духоты, которая всё ещё держалась в голове. Бал продолжался: музыка лилась из-за спины, пары кружились, и я слышала сквозь толстое стекло приглушённый, ровный гул, похожий на шум моря, который не смолкает ни на минуту. Но я уже выполнила свою задачу. Я приехала, меня увидели, со мной говорили, меня запомнили. Оставалось дождаться удобного момента, чтобы незаметно уйти и активировать портал, – не дожидаясь, когда начнут закрываться двери, и гости потянутся к выходу, создавая сутолоку и привлекая ненужное внимание.

– Уходишь? – раздался голос Леоноры, и я вздрогнула от неожиданности – так глубоко я ушла в свои мысли, глядя на ночное небо. Она подошла с веером в руке, чуть запыхавшаяся после танца: на её щеках играл румянец, несколько локонов выбились из причёски, и она выглядела моложе своих лет – почти девчонкой, впервые попавшей на бал, а не умудрённой опытом дамой, которая уже давно знает все ходы и выходы этого дворца.

– Да, пожалуй. Устала. – Я улыбнулась ей, чувствуя благодарность за её участие. – Здесь так много всего, что голова идёт кругом.

– Понимаю. Я тоже скоро уеду. – Она помолчала, прикрывая веером рот, чтобы скрыть от посторонних взглядов то, что собиралась сказать. – Ты сегодня всех очаровала. Не кокетством, а умом. Это редкость. Здесь женщины обычно выбирают одно из двух: либо притворяются глупее, чем есть, чтобы мужчинам было спокойнее, либо пускают в ход иные уловки. А ты была сама собой, и это сработало. Я видела, как на тебя смотрели.

– Спасибо. – Я не нашлась, что добавить, потому что в её словах было больше искренности, чем я ожидала от светской беседы. – Увидимся в Карантаре?

– Обязательно. – Её лицо озарилось улыбкой, и в этой улыбке я увидела не просто любезность, а настоящую радость от того, что нашла союзницу. – Привезу подруг. У них у всех дочери на выданье, а после того, как я рассказала о ваших платьях, они просто горят желанием заказать. Так что готовьте мастериц, будет много работы.

Мы обменялись лёгкими кивками – в этом жесте не было ни холодной церемонности, с которой я встречала многих сегодня, ни той фамильярности, которая могла бы показаться неуместной. Было в нём что-то от молчаливого уговора, от обещания, которое не нужно произносить вслух, потому что оно и так понятно. Я направилась к выходу, чувствуя на себе её взгляд, но не оборачиваясь. Миновала бальный зал, где пары всё ещё кружились в танце, прошла мимо группы мужчин, обсуждавших что-то оживлённо у камина, мимо слуги, который раскланивался перед гостями, указывая дорогу к уборным и курительным комнатам, и наконец добралась до малой гостиной, откуда прибыла.

Здесь было пусто и тихо. Свечи в канделябрах догорали, отбрасывая длинные, дрожащие тени на стены, обитые винной тканью, и воздух казался плотным от накопившейся за день духоты, которую некому было разогнать. Я остановилась на том же месте, где появилась несколько часов назад – как теперь казалось, целую вечность назад, – и почувствовала, как усталость наваливается на плечи тяжёлым, свинцовым грузом. Я достала карточку-портал, сжала в руке, и на мгновение задержалась, глядя на мерцающие руны, которые, казалось, пульсировали в такт моему сердцу. Странно было думать, что это маленькое, холодное серебро сейчас перенесёт меня через полкоролевства, туда, где в кабинете меня ждут тишина и покой.

Мир дёрнулся – и через мгновение я оказалась в своём кабинете.

Тишина. Настоящая, глубокая, не та, что в пустой гостиной дворца, где всё равно слышится дальний гул музыки и голосов, а та, которая бывает только дома, когда всё вокруг замерло и ждёт утра. Запах бумаги и воска, знакомый до последней ноты, смешивался с лёгким холодком от открытого окна – я оставила его открытым перед уходом, и теперь осенний ветер колыхал край занавески, принося с собой запах сырой земли и увядающих листьев. На столе всё было так, как я оставила: стопка досье, чернильница, погасшая лампа, несколько листов с пометками, сделанными рукой Дирка. Я опустилась в кресло, и оно приняло меня в свои объятия – жёсткое, с прямой спинкой, привычное до последней царапины на подлокотнике. Я откинула голову на спинку, закрыла глаза и позволила себе наконец расслабиться.

Бал удался. Я перебирала в уме события вечера, как чётки: граф Северн с его предложением, дамы у камина, перешёптывающиеся за спиной, лорд Эверетт с его странными предостережениями, баронесса Фонтейн, глава гильдии кожевников, бесконечные, ничего не значащие разговоры, которые на самом деле значили всё. Контакты налажены, информация собрана, слухи о Карантаре укреплены. Теперь обо мне будут говорить в столице, и это говорило само за себя. Я провела пальцами по браслету на запястье – тонкое серебро, холодное, надёжное, – и подумала о том, как много изменилось за последние месяцы. Ещё весной я боялась выйти за ворота усадьбы, а теперь стояла в императорском дворце и вела переговоры на равных с теми, кто мог бы смотреть на меня свысока.

Завтра можно будет вернуться к делам: разобрать письма, которые Дирк наверняка уже положил на стол, обсудить с Иво, как продвигается строительство, поговорить с Мартой о новых заказах, которые поступят от столичных дам. А пока – просто сидеть в тишине, слушать, как ветер играет занавеской, чувствовать, как усталость растекается по телу, уступая место спокойствию, и понимать, что этот день прожит не зря. Я открыла глаза и посмотрела на тёмное небо за окном – там, где-то далеко, ещё гремел бал, кружились пары, лилась музыка, а здесь, в кабинете, всё было тихо, и я была дома. Я закрыла глаза снова и позволила себе улыбнуться – не той, светской, непроницаемой улыбкой, которую я носила весь вечер, а той, тихой, настоящей, которая приходит, когда остаёшься наедине с собой и понимаешь, что всё идёт так, как нужно.

Глава 5

Глава 5

Утро после бала началось позже обычного. Солнце уже поднялось довольно высоко, и его косые лучи пробивались сквозь неплотно задвинутые шторы, рисуя на полу золотистые прямоугольники, в которых медленно танцевали пылинки. Я позволила себе роскошь понежиться в постели лишний час, чего не делала уже несколько месяцев – с тех пор, как дела в имении потребовали моего полного внимания с первыми петухами. Под тёплым одеялом, в тишине, нарушаемой только лёгким шорохом ветра за окном, я лежала с закрытыми глазами, прокручивая в голове события вчерашнего вечера. Лица, имена, голоса – всё это плавало в полузабытьи, складываясь в пёструю мозаику, которой предстояло обрести чёткие очертания за рабочим столом. Наконец я сделала усилие над собой, откинула одеяло и села, чувствуя, как усталость ещё держится в плечах, но разум уже проснулся и требовал дела.

Завтрак подали в мои покои – Дирк, умница, распорядился, зная, что после вчерашнего мне не захочется спускаться в общую трапезную. Поднос был накрыт белой салфеткой, на которой стояла чашка с крепким, ещё дымящимся чаем, горка свежих булочек, масло в серебряной маслёнке и маленькая вазочка с медом – янтарным, тягучим, от которого веяло летними лугами. Я пила чай медленно, маленькими глотками, чувствуя, как тепло разливается по телу, прогоняя остатки сна. За окном кричали птицы, где-то внизу слышались голоса слуг, начинавших свой день, и этот привычный, спокойный уклад казался особенно дорогим после вчерашней суеты.

Около полудня я сидела в кабинете с чашкой крепкого чая – второй за утро, – и чистыми листами бумаги. Кабинет встретил меня знакомым запахом дерева и чернил, и я с удовольствием оглядела привычные предметы: тяжёлые шторы, приглушающие свет, большой письменный стол, заваленный бумагами, которые Дирк, видимо, уже успел разобрать и разложить по стопкам, высокое кресло с прямой спинкой, в котором я провела столько часов за отчётами и договорами. Всё здесь было моим, привычным, надёжным – полная противоположность блеску и суете императорского дворца. Дирк уже ждал за своим столиком в углу, готовый записывать. Он сидел прямо, держа перо на весу, и смотрел на меня с тем выражением сосредоточенного внимания, которое я так ценила в нём за последние недели. На его столе уже лежали досье, которые мы готовили перед балом, – папки с именами, титулами, заметками на полях, сделанными его аккуратным почерком.

– Сегодня будем составлять список, – сказала я ему, ставя чашку на блюдце и отодвигая её на край стола, чтобы не мешала. – По памяти, но постараюсь быть точной. Потом сверим с досье и решим, кто чего стоит. Мне нужно, чтобы ты записывал всё, что я скажу, даже если покажется неважным. Потом разберёмся.

Он кивнул, обмакивая перо в чернильницу, и я услышала знакомый скрип, когда он провёл кончиком по краю пузырька, стряхивая лишнее.

Я закрыла глаза на мгновение, возвращаясь вчера в бальный зал. В памяти всплывали лица, голоса, жесты – всё это было ещё свежо, не успело стереться усталостью или временем. Я открыла глаза и начала, стараясь говорить ровно и не торопясь, чтобы Дирк успевал записывать.

– Начнём.

1. Граф Северн

– Первый, кто подошёл ко мне после начала бала. – Я прищурилась, припоминая детали. – Пожилой, седой, в безупречном чёрном камзоле, с брошью в виде серебряного волка на отвороте. Умные, чуть прищуренные глаза, держится спокойно, с достоинством. Землевладелец западных провинций, влиятелен в торговых кругах. – Я помолчала, вспоминая его слова. – Предложил сотрудничество по сбыту товаров через речных купцов. Сказал, что его земли граничат с нашими с запада и у него есть выход на южные рынки. Договорились о более официальной встрече в ближайшее время. Обещал прислать письмо. – Я посмотрела на Дирка, который быстро, но аккуратно выводил буквы. – Записать: граф Северн, запад, речная торговля, потенциальный партнёр. Отнестись серьёзно. Он из тех, кто не бросает слов на ветер.

2. Леонора

– Моя заказчица, та, что приезжала в мастерскую. – Я невольно улыбнулась, вспоминая её живое, открытое лицо. – Мы уже знакомы, заказывала платья. На балу подошла сама, обрадовалась встрече. Подтвердила, что мастерицы хороши, сказала, что знакомые спрашивают, кто шил. Пообещала привести подруг. – Я кивнула Дирку. – Записать: Леонора, заказы, реклама среди местных дам. Держать в курсе, но особого внимания не требует. Она и так будет нас рекомендовать.

3. Баронесса Фонтейн

– Полная, в лиловом шёлковом платье, с двойным подбородком и умными, цепкими глазами. – Я поморщилась, пытаясь вспомнить имя. – Представилась как баронесса Агнесса горт Фонтейн. Хочет заказать дочери приданое: три платья, два парадных и повседневное, и скатерти для будущего дома. Слышала о наших тканях и кружевах. Обещала приехать в ближайшие недели. – Я сделала паузу, вспоминая её манеру говорить. – Торгуется, как заметил лорд Эверетт, до последнего, но платит вовремя. Записать: баронесса Фонтейн, приданое, потенциальный заказ. Передать Марте, чтобы ждала визита и подготовила образцы самых лучших тканей и кружев.

4. Реджинальд Фокс

– Глава гильдии кожевников. – Я говорила медленнее, тщательно подбирая слова. – Лет сорока, цепкий взгляд, тяжёлая золотая цепь на шее. Говорит прямо, без предисловий. Предложил поставки разных сортов глины для мастерской – красной, белой, для глазурей. Сказал, что у него выход на лучшие карьеры восточных провинций. – Я помолчала, вспоминая его самоуверенную манеру держаться. – Сказал, что приедет через пару недель, посмотрит мастерскую. Записать: Фокс, гильдия кожевников, глина. – Я посмотрела на Дирка, и в голосе моём прозвучала осторожность. – Лорд Эверетт охарактеризовал его как «честный жулик» – проверять каждую бумагу, но дело иметь можно. Значит, будем проверять.

5. Лейтенант гвардии

– Молодой, самоуверенный, с подкрученными усиками, в расшитом золотом мундире. – Я поморщилась, вспоминая его навязчивую манеру. – Приглашал танцевать, получил отказ. Но лорд Эверетт сказал, что его отец заправляет таможней на юге. Имени я не спросила, не было ни времени, ни желания, но запомнить: сын начальника южной таможни. – Я задумалась, глядя на стопку досье на столе Дирка. – Может пригодиться для решения вопросов с пошлинами. Если будет возможность узнать его имя и о ком именно идёт речь – сделай пометку.

6. Лорд Дамиан Эверетт

Здесь я сделала паузу, собираясь с мыслями. Дирк поднял глаза, заметив, что я медлю, и я продолжила, стараясь быть точной.

– Сын герцога, недавно разведён. – Я закрыла глаза, вспоминая его лицо. – Тёмные волосы до плеч, насмешливый взгляд, держится легко, почти небрежно. В камзоле тёмно-зелёного цвета, без орденов и лент, только серебряная цепочка и старинная печатка на мизинце. Представился сам на террасе, потом подходил ещё, когда я разговаривала с Фоксом. – Я открыла глаза и посмотрела на Дирка. – Давал советы по людям: предупредил, что Фокса нужно проверять, сказал, что баронесса торгуется, но платит, рассказал о лейтенанте. Предупреждал об интригах при дворе, советовал держаться подальше от императорских кузин. Обещал быть в карточной комнате до полуночи, если понадобится узнать о ком-то ещё. – Я помолчала, размышляя. – Записать: Эверетт, осведомлённость, полезен как источник информации. Отношение – дружелюбно-ироничное, мотивы неясны, но пока полезен. Сказал, что я его заинтриговала. Будем считать, что это работает в нашу пользу.

7. Группа дам Леоноры

– Человек пять-шесть, имена не запомнила – слишком быстро менялись, и я не успела их удержать. – Я попыталась воспроизвести в памяти их лица. – Дамы средних лет, богатые, влиятельные. Расспрашивали о тканях, мастерицах, замужестве. Смотрели с любопытством, но без враждебности. Потенциальные клиентки. – Я кивнула Дирку, который уже почти дописал предыдущий пункт. – Записать: светские дамы, возможные заказы. Передать Марте – если приедут, принимать с почётом и показывать самое лучшее. Такие клиентки приносят не только деньги, но и репутацию.

8. Жена восточного губернатора

– Имени не спросила, но запомнить: восток, губернатор. – Я прищурилась, пытаясь припомнить хоть какую-то примету. – Дама приятная, простая в общении. Беседа о погоде и урожае, ничего конкретного. Но знакомство полезное само по себе – такие связи всегда пригождаются. Записать: жена губернатора восточных провинций, светский контакт.

9. Молодой купец, восточные сладости

– Представился, но имя вылетело, – я досадливо поморщилась. – Молодой, живой, глаза горят. Торгует восточными товарами, привозит сладости, специи, может быть, ещё что-то. Говорили о возможных поставках в Карантар для трактира, который мы открываем. Обещал подумать. – Я сделала пометку в уме, что нужно будет запросить у Иво список купцов, которые уже работают с нами, и сравнить. – Записать: купец, восток, сладости, потенциальный поставщик. Если появится или напишет – рассмотреть внимательно. Хорошие сладости в трактире могут привлечь дополнительных гостей.

10. Пожилая вдова, южные деревни

– Имени не запомнила, – я вздохнула с лёгким сожалением. – Пожилая, в тёмном платье, говорила с горечью о том, как трудно найти хороших управляющих. У неё несколько деревень на юге, кажется. – Я задумалась, вспоминая её лицо. – Жаловалась, что каждый второй норовит обмануть, что хозяйство без присмотра разваливается. Записать: вдова, юг, возможно, заинтересована в наших услугах по управлению? – Я покачала головой. – Неясно, но держать в уме. Если появится возможность узнать её имя и положение – сделай пометку. Такие люди, наученные горьким опытом, часто становятся самыми преданными клиентами, если им предложить честную помощь.

Я отпила чай. Дирк поднял голову:

– Всё, тётя Ариадна?

– Почти. Ещё два наблюдения. Во-первых, слухи обо мне уже гуляют. Кто-то говорил о кладе, кто-то – о маге, кто-то о том, что я не замужем. Это хорошо – значит, меня будут рассматривать как фигуру, а не как пустое место.

– А во-вторых?

– Во-вторых, лорд Эверетт сказал, что за мной наблюдают. Не только он. Надо быть осторожной. Не все, кто подходит с улыбкой, друзья.

Дирк кивнул, записывая и это.

– Составить отдельный список по приоритетам?

– Да. Раздели на три категории: первоочередные контакты (граф Северн, Фокс, баронесса Фонтейн), перспективные (дамы Леоноры, купец со сладостями, вдова) и информационные (Эверетт, лейтенант, жена губернатора). По первым – подготовить краткие досье, что уже есть. По вторым – ждать развития. По третьим – просто держать в памяти.

– Сделаю. – Он помедлил. – Тётя Ариадна, а лорд Эверетт… он что, просто так помогает?

Я чуть усмехнулась.

– Хороший вопрос, Дирк. Ответа у меня пока нет. Может, ему скучно. Может, он ищет союзников. Может, просто играет в свою игру. Но пока он полезен, я буду иметь это в виду. И следить.

Я допила чай и откинулась на спинку кресла.

– На сегодня всё. Иди, составляй списки. Завтра начнём разбираться с текучкой.

Дирк собрал бумаги и вышел. Я осталась одна, глядя в окно на осенний сад. Бал остался позади, но его последствия только начинали разворачиваться. Новые контакты, новые возможности, новые риски. Всё как всегда. Только масштаб стал чуть больше.

Глава 6

Глава 6

Через пару дней после бала утренняя почта принесла сразу два события. Я сидела в кабинете, просматривая отчёты, когда в окно впорхнул магический вестник – синеватый сгусток, оставивший на столе плотный конверт с гербом графа Северна. Почти одновременно в дверь постучал Иво, и по его лицу я поняла, что случилось что-то необычное.

Я вскрыла конверт, пробегая глазами ровные строки. Граф писал кратко и по делу: подтверждал готовность к сотрудничеству, предлагал встретиться на нейтральной территории – в нашем трактире при ярмарке, через неделю, и обсудить детали речной торговли. Прилагался список товаров, которые его купцы могли бы взять на реализацию, и предварительные цены. Всё четко, без лишних любезностей.

– Хорошо, – сказала я, откладывая письмо. – Граф Северн подтвердил встречу. Надо будет подготовить образцы нашей продукции к тому времени. – Я подняла взгляд на Иво. – А у тебя что?

Он шагнул вперёд, держа в руках свёрток, завёрнутый в мешковину.

– Госпожа, при строительстве второго трактира наткнулись на странную находку. Землекопы копали яму под погреб и на глубине примерно в рост человека наткнулись на плотно утрамбованный слой. Разобрали – а там ниша, выложенная камнем. В ней вот это, – он положил свёрток на край стола и осторожно развернул холстину.

Под тканью оказались три картины в тяжёлых, потемневших от времени рамах. Я встала, подошла ближе. Даже сквозь слой вековой пыли можно было разглядеть, что это не просто мазня – красочный слой был плотным, рисунок чётким, а на одном полотне угадывались фигуры людей в старинных одеждах.

– Ещё есть, госпожа, – добавил Иво. – Мы не трогали, только прикрыли досками. Там, похоже, целый тайник. Но эти три я взял показать вам.

Я осторожно провела пальцем по краю одной из рам. Дерево было твёрдым, не трухлявым. Похоже, ниша была герметичной.

– Кто знает о находке?

– Только трое землекопов и я. Я им велел молчать, пока вы не решите.

– Правильно. – Я отошла на шаг, разглядывая картины. – Первое: обеспечь охрану места, чтобы никто не лазил. Второе: пригласи мастера Веланда – пусть посмотрит, нет ли там магических ловушек или сохранных чар. Третье: сегодня же составь опись всего, что найдёте, но ничего не выносить без моего разрешения. Я подойду позже, осмотрю сама.

Иво кивнул.

– А эти? – он указал на три полотна.

– Оставь пока здесь. Я разберусь.

Он вышел, а я ещё несколько минут рассматривала находку. Сквозь пыль на одном из полотен проступал пейзаж – узнаваемые холмы и изгиб реки, очень похожие на окрестности Карантара, но лес там был гуще, а на месте нынешних полей темнела чаща. На другой картине – портрет женщины в старинном платье, с высоким головным убором. Лицо было написано тщательно, с индивидуальными чертами. Третья изображала сцену охоты.

Я вернулась за стол, но мыслями уже была в новом тайнике. Сначала сокровищница, потом архив, теперь картины. Похоже, мои предки любили прятать ценности по всему поместью. Или это был чей-то схрон, не связанный с основным кладом?

В любом случае, день обещал быть насыщенным. Сначала – разобраться с письмом графа, подготовить ответ и назначить встречу. Потом – идти осматривать находку. И параллельно думать, как всё это вписать в текущие планы.

Я взяла перо и начала писать ответ графу Северну, соглашаясь на встречу и предлагая обсудить детали на месте. Обычные дела никуда не делись. Просто к ним добавились ещё несколько пунктов.

На следующее утро, получив от Веланда подтверждение, что в тайнике нет ни магических ловушек, ни вредных чар, я отправилась на стройку. Иво уже ждал меня у свежевырытого котлована, рядом с которым стояли двое рабочих и хмурый мастер Веланд, зачем-то прихвативший с собой увеличительное стекло.

– Всё чисто, госпожа, – коротко доложил маг. – Обычная земля, камни и дерево. Никакой магии, даже остаточной. Можно работать.

Я кивнула и подошла к краю ямы. Внизу, на глубине около полутора метров, виднелся аккуратно выложенный камнем лаз, уходящий в сторону. Рабочие уже расширили вход, и теперь туда можно было пройти, слегка пригнувшись.

– Свет дайте, – распорядилась я.

Иво передал мне фонарь, и я первой спустилась вниз. За мной последовали он и Веланд.

Тайник оказался небольшим, но тщательно устроенным помещением – примерно четыре на четыре шага, стены выложены камнем, пол земляной, но сухой. Вдоль стен, прислонённые друг к другу, стояли десятки картин в тяжёлых рамах. Некоторые были завёрнуты в холстину, другие – открыты. Воздух здесь был затхлым, но не сырым – вентиляция, пусть и примитивная, работала.

Я медленно пошла вдоль стены, поднимая фонарь повыше. Веланд сзади освещал другие углы своим магическим светом.

Первая же картина, на которую упал свет, заставила меня замереть. Это был портрет женщины в старинном платье, с высоким головным убором, украшенным жемчугом. Лицо было написано тонко, с вниманием к деталям – живые глаза, мягкая улыбка, кружевной воротник. Рядом – пейзаж с видом на реку и холмы, очень похожий на наши места, но лес на заднем плане был гуще и дичее.

– Это не мазня, – сказала я вслух. – Это хорошая работа.

Я двинулась дальше. Ещё портреты – мужчины в камзолах, дети с игрушками, семейные сцены. Пейзажи – лесные опушки, закаты над полями, зимние виды. Несколько картин с изображением замка – не нынешнего, а более старого, с башнями, которые сейчас уже разрушены.

– Сколько их тут? – спросил Иво, тоже разглядывая полотна.

– Похоже, не меньше трёх десятков, – прикинула я. – Может, и больше. Часть завёрнута, надо разбирать.

Веланд подошёл к одной из картин, всмотрелся в угол.

– Госпожа, взгляните. Здесь подпись и дата.

Я наклонилась. Действительно, в углу портрета виднелась тонкая вязь: «М. горт Хольстис, 1472». Я не была экспертом, но даже мне это имя ничего не говорило. Однако дата… больше пятисот лет назад. Если это подлинник, то картина – антиквариат высшей пробы.

Я прошлась дальше, отмечая про себя: на некоторых полотнах тоже были подписи, разные имена, разные годы. Самые ранние – начало четырнадцатого века, самые поздние – середина шестнадцатого. Целая коллекция, собиравшаяся поколениями.

– Это семейная галерея, – предположил Веланд. – Предки собирали портреты и виды родных мест. Потом, видимо, спрятали от какой-то угрозы – войны, набега, эпидемии. И забыли.

– Или не успели вернуться, – добавила я.

Мы осмотрели всё, что могли. В дальнем углу нашлось ещё несколько свёртков, в которых оказались не картины, а гобелены – небольшие, но тоже старые, с выцветшими, но ещё различимыми сценами охоты и пиров.

Когда мы выбрались наверх, я велела Иво:

– Тайник пока не засыпать. Организуй охрану, чтобы никто не лазил. Завтра пришлю людей аккуратно всё извлечь и перенести в сухое помещение. Пока – в старую башню, там есть свободная комната без окон. И позови Марту – пусть подготовит мягкие подстилки, чтобы не повредить рамы.

– Понял, госпожа.

Веланд, отряхивая мантию, спросил:

– Вы оцениваете их как… сокровище?

– Как культурное наследие, – ответила я. – И как потенциальный капитал. Такие вещи со временем только дорожают. К тому же, это история рода. Надо будет пригласить эксперта, чтобы оценил подлинность и стоимость. Но это потом.

Я ещё раз взглянула на яму, где в полумраке лежали молчаливые свидетели прошлого. Ещё одна находка. Ещё одна загадка. И ещё одна задача в длинном списке дел.

Глава 7

Глава 7

Следующие три дня прошли в привычной деловой суете, но с одной постоянной мыслью на подкорке: встреча с графом Северном. Человек он был влиятельный, предложение по речной торговле – серьёзное, и мне нужно было произвести правильное впечатление.

Первый день ушёл на подготовку документов. Я продиктовала Дирку список наших товаров, которые потенциально могли заинтересовать графа: зерно, керамика (старая и новая, механизированная), ткани из мастерской, излишки мёда и воска. Отдельно выписала объёмы, которые мы могли бы гарантированно поставлять ежемесячно, и примерные цены. Дирк старательно выводил цифры, изредка уточняя детали.

– Тётя Ариадна, а почему по керамике две цены? – спросил он, указав на столбец.

– Одна – за обычную, ручной работы. Вторая – за ту, что пойдёт с новых станков. Она будет дешевле, но качеством не хуже. Граф должен видеть, что мы можем предложить разные варианты.

К вечеру у меня на столе лежала аккуратная папка с образцами тканей, приложенными к описи, и краткая справка по возможностям нашей мастерской.

Второй день я посвятила разговору с Мартой и Сигизмундом. Экономка подтвердила, что тканей на складах достаточно, и если граф заинтересуется крупной партией, мы сможем её собрать. Сигизмунд, хоть и ворчал, но признал, что новые станки уже через месяц дадут первую товарную партию, и образцы можно будет показать.

– К тому времени, госпожа, – добавил он, – ещё и глазурь новую попробуем, по рецепту из тех книг. Веланд помог разобраться.

– Отлично. Если получится, образцы тоже пригодятся.

Вечером я распорядилась привести в порядок малую гостиную, где планировала принимать графа. Не слишком официально, но и не по-домашнему. Чисто, достойно, с намёком на достаток, но без кричащей роскоши.

Третий день выдался хлопотным. Утром я проверила готовность документов, ещё раз проговорила с Дирком основные цифры, чтобы он мог подстраховать, если понадобится что-то уточнить. Марта накрыла стол в гостиной: лёгкие закуски, вино, вода, свежие фрукты. Всё просто, но безупречно.

К полудню я поднялась к себе, чтобы переодеться. Не в бальное платье, конечно, но и не в рабочий костюм. Тёмно-синее шерстяное платье с серебряной брошью у горла – строго, элегантно, статусно. Волосы убрала в низкий пучок, открывая серьги с жемчугом из клада – те, что поменьше.

Ровно в назначенный час я стояла в холле первого этажа, рядом с парадной дверью. Дирк – чуть поодаль, с папкой документов. Марта – у входа в гостиную, готовая принять гостя.

Воздух перед дверью дрогнул, замерцал, и через мгновение на пороге материализовалась фигура графа Северна. Всё тот же безупречный чёрный камзол, седина на висках, цепкий, умный взгляд.

– Госпожа Карантар, – он слегка склонил голову. – Рад видеть вас снова.

– Граф, добро пожаловать в мою скромную усадьбу. Прошу, проходите.

Я шагнула вперёд, жестом приглашая его следовать за мной. Дверь за нами закрылась, и мы направились в малую гостиную, где уже был накрыт стол.

– Надеюсь, путешествие порталом не утомило вас? – спросила я, занимая место за столом и указывая графу на кресло напротив.

– Пустяки, – отмахнулся он. – Для пожилого человека это самый быстрый способ не тратить время на дорогу. – Он оглядел гостиную, и в его глазах мелькнуло одобрение. – У вас уютно. И со вкусом.

– Благодарю. – Я жестом предложила ему угощение. – Прошу, чувствуйте себя как дома. А потом, если позволите, перейдём к делу.

Он взял бокал с лёгким вином, отпил глоток и откинулся на спинку кресла.

– Я целиком за. Дело прежде всего.

Мы расположились за небольшим столом у окна. Я налила графу вина и себе воды – в переговорах мне нужна была абсолютная ясность головы.

– Итак, граф, – начала я, – вы упоминали о возможном сотрудничестве в речной торговле. Я подготовила некоторые материалы.

Я кивнула Дирку, и он бесшумно положил перед графом раскрытую папку с описями и образцами тканей. Граф Северн надел очки в тонкой оправе – такой неожиданно современный аксессуар для этого мира – и принялся внимательно изучать бумаги. Несколько минут в гостиной стояла тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц

– Хорошо, – наконец произнёс он, снимая очки. – Очень хорошо. Я ожидал меньшего. Ваши объёмы зерна впечатляют, а керамика… – он поднял взгляд, – я слышал, вы модернизируете производство?

– Уже модернизировали, – поправила я. – Первая партия товара с новых станков пойдёт через месяц. Качество будет стабильным, цена – ниже ручной работы. Образцы я смогу показать вам при следующей встрече.

– При следующей, – повторил он с лёгкой усмешкой. – Вы не теряете времени, госпожа Карантар. Это мне нравится.

Он отложил папку и посмотрел на меня уже по-деловому, без светской любезности.

– Мои купцы контролируют участок реки от восточных притоков до самой столицы. У нас есть склады в трёх ключевых точках и свои баржи. Я могу гарантировать доставку ваших товаров до столичного рынка за четырнадцать дней, с минимальными потерями и пошлинами – у меня договорённости с таможнями.

– Звучит заманчиво, – кивнула я. – Каковы ваши условия?

– Процент с оборота. – Он назвал цифру. – Это покрывает мои расходы на логистику и риски. Плюс – преимущественное право на выкуп партий, которые вы захотите продать оптом. Не монополия, заметьте, а преимущественное право. Вы сможете работать и с другими купцами, но я буду первым, кому вы предложите товар.

Я задумалась. Процент был чуть выше, чем я рассчитывала, но в пределах разумного. Преимущественное право – стандартная практика для крупных партнёров.

– Процент можно обсуждать, – сказала я осторожно. – Я предлагаю на полпроцента меньше, но с гарантией, что первые полгода мы работаем только с вами. Эксклюзивный тестовый период. Если ваши каналы сработают – оставляем процент, как вы сказали. Если нет – пересматриваем.

Граф приподнял бровь, и в его глазах мелькнуло уважение.

– Вы торгуетесь как заправский купец, госпожа Карантар. – Он усмехнулся. – Пожалуй, я соглашусь. Эксклюзив на полгода – разумно, чтобы проверить друг друга. Идёт.

Я кивнула Дирку, и тот быстро записал основные пункты.

– Теперь по товарам, – продолжил граф. – Зерно и керамика – это понятно. Но ваши ткани… – он указал на образцы, – это не просто деревенское сукно. У вас есть хорошие мастера.

– Есть, – подтвердила я. – И есть планы расширяться. Если спрос будет, через год смогу предлагать втрое больше.

– Отлично. Я знаю в столице несколько семей, которые с руками оторвут такое качество. Особенно если вы сможете делать заказы по индивидуальным меркам.

– Моя экономка как раз занимается этим направлением. Если ваши клиенты заинтересуются, они могут приезжать или присылать выкройки.

Мы обсудили ещё детали: сроки поставок, объёмы первых партий, порядок расчётов. Граф оказался дотошным, но справедливым – он не пытался давить или хитрить, просто методично выстраивал схему, выгодную обеим сторонам.

Через час все основные вопросы были согласованы. Дирк составил черновик договора, мы сверили цифры, и я поставила подпись. Граф сделал то же самое, и документ обрёл силу.

– Приятно иметь дело с человеком, который знает, чего хочет, – сказал он, убирая свой экземпляр во внутренний карман камзола. – Я пришлю своего управляющего через две недели, он заберёт первую партию и проследит за погрузкой.

– Буду ждать.

Мы выпили по глотку вина – уже не для дела, а для закрепления договорённости. Граф откинулся на спинку кресла и вдруг спросил:

– Скажите, Ариадна, вы всегда были такой… расчётливой? Простите за личный вопрос, но мне интересно.

Я позволила себе лёгкую улыбку.

– Я просто люблю, чтобы всё работало. Хаос и неопределённость – плохие помощники в хозяйстве.

– Верно. – Он помолчал. – Знаете, при дворе о вас говорят разное. Кто-то считает вас чудачкой, кто-то – опасной выскочкой. Но после сегодняшнего разговора я скажу так: вы умны и надёжны. А это редкость.

– Благодарю за честность, граф.

Он допил вино и поднялся.

– Мне пора. Дела не ждут. – Он достал карточку-портал, сжал её в руке и, прежде чем исчезнуть, добавил: – Если будут проблемы – обращайтесь. Я не бросаю партнёров.

Мерцание, и он исчез. Гостиная опустела. Я ещё несколько секунд смотрела на место, где только что стоял граф, затем повернулась к Дирку.

– Зафиксируй все детали в отдельной книге. Завтра начнём готовить первую партию.

– Сделаю, тётя Ариадна.

Я вышла из гостиной. Ещё один шаг вперёд. Ещё один надёжный партнёр в активе. Дело шло.

Глава 8

Глава 8

Через пару дней после визита графа ко мне пожаловали гости – Леонора и три её приятельницы. Я встретила их в малой гостиной, где Марта уже накрыла стол для чаепития: тонкий фарфор, свежие булочки с мёдом, вазочка с вареньем из лесных ягод.

Дамы расселись с лёгким шелестом юбок, и началась обычная светская болтовня. Леонора чувствовала себя здесь уже почти хозяйкой, остальные пока присматривались.

– Ариадна, какая у вас уютная гостиная! – воскликнула одна из них, круглолицая блондинка по имени Ирма. – Эти шторы… Это ведь ваши мастерицы шили?

– Да, – подтвердила я, разливая чай. – Из тканей, которые мы привозим. Если хотите, Марта покажет вам образцы.

– Обязательно! – Ирма закивала. – Я слышала, у вас и кружева чудесные. Леонора так хвалила своё новое платье, что мы просто загорелись.

Вторая дама, худощавая брюнетка с острым взглядом, представившаяся как Элеонора (тёзка Леоноры, что вызвало лёгкое замешательство), повела разговор о столичных новостях.

– Вы были на балу, Ариадна? – спросила она. – Мы слышали, вас приглашали. Говорят, вы произвели фурор.

– Не думаю, что фурор, – ответила я уклончиво. – Но познакомилась с несколькими интересными людьми.

– О, расскажите! – встрепенулась Ирма. – Лорд Эверетт правда там был? Говорят, он очень…

– Ирма! – осадила её Леонора. – Не будь такой назойливой.

Я лишь улыбнулась, уходя от ответа. Сплетничать о лорде Эверетте с дамами, которые явно мечтали о романтических историях, мне совсем не хотелось.

Разговор перекинулся на погоду, виды на зиму, здоровье детей и прочие обязательные темы. Я отвечала вежливо, но коротко, больше слушая, чем говоря. Леонора, знавшая мой стиль общения, не обижалась, а остальные быстро поняли, что от меня не дождёшься пространных излияний.

И тут вступила третья дама, молчавшая до сих пор. Полноватая, с добрым лицом и чуть рассеянным взглядом, её звали Берта. Она говорила медленно, словно обдумывая каждое слово.

– А у нас в семье есть один интересный человек, – начала она, размешивая сахар в чашке. – Мой троюродный брат, Теодор. Он… как бы это сказать… чувствует старинные вещи.

– Чувствует? – переспросила я, насторожившись.

– Ну да. Он может посмотреть на старую вазу, картину или книгу и сказать, настоящая ли она, сколько ей лет, и сколько она может стоить. Это у него с детства. Мы сначала не верили, а потом он нашёл на чердаке старую картину – оказалось, что ей триста лет и она очень дорогая. Продали, и семье на год хватило.

Ирма захихикала:

– Берта, не рассказывай сказки! Ну как можно "почувствовать" вещь?

– А вот можно, – обиделась Берта. – Теодор говорит, что у каждой старой вещи есть… ну, душа, что ли. Или память. Он просто берёт её в руки и знает.

Я слушала внимательно, стараясь не выдать интереса. Описание очень напоминало то, что мне нужно – эксперта по антиквариату, причём с врождённым даром, а не просто натасканного оценщика.

– Берта, а где живёт ваш брат? – спросила я как можно небрежнее. – В столице?

– Нет, что вы! Он в провинции, в своём поместье. Недалеко от Линхарна, если знать дорогу. Он не любит свет, больше сидит дома, разбирает свои коллекции. Но к нему можно приехать, если договориться.

– А вы могли бы дать мне его контакты? – спросила я. – У меня есть несколько старых вещей, доставшихся от предков. Хотелось бы узнать, представляют ли они ценность.

Берта просияла:

– Конечно, Ариадна! Я напишу вам адрес и скажу, как лучше к нему обратиться. Он немного чудаковат, но если сказать, что вы от меня – примет обязательно.

– Буду очень благодарна.

Леонора посмотрела на меня с лёгким любопытством, но вопросов задавать не стала. Остальные дамы тоже не придали значения – мало ли у кого что валяется в чуланах.

Чай допили, и я предложила перейти к делу:

– Марта сейчас проводит вас в швейную мастерскую. Она покажет ткани, образцы, обсудит фасоны и сроки. А я, если позволите, останусь – дела не ждут.

– О, конечно! – защебетали дамы. – Мы и так отвлекли тебя от хозяйства.

Леонора, поднимаясь, шепнула мне:

– Спасибо. Они очень хотят красивые платья. Я им нарассказывала про твоих мастериц.

– Надеюсь, они не разочаруются.

– Не разочаруются, я уверена.

Я проводила их до двери, где Марта уже ждала с образцами в руках. Дамы упорхнули за ней, обсуждая фасоны и расцветки, а я вернулась в гостиную, где Дирк уже собирал чашки.

– Запиши, Дирк, – сказала я, садясь в кресло. – Берта, полноватая, добрая. Её брат Теодор, живёт недалеко от Линхарна, умеет оценивать старинные вещи. Как только Берта пришлёт контакты – сразу мне.

– Понял, тётя Ариадна. Это для картин?

– Да. Похоже, нашёлся тот, кто может помочь с оценкой.

Я откинулась на спинку. Ещё один полезный контакт, и совсем неожиданно. Берта оказалась настоящей находкой – и как клиентка, и как источник информации. Иногда самые ценные связи возникают за чашкой чая.

Глава 9

Глава 9

Через два дня после визита Леоноры и её приятельниц Берта сдержала обещание – прислала с нарочным короткую записку с именем, адресом и кратким описанием, как лучше связаться с её братом. «Теодор не любит неожиданных гостей, – писала она, – но если написать ему заранее, он обязательно ответит. Скажите, что вы от меня, и он примет вас радушно».

Я отложила записку и в тот же вечер продиктовала Дирку письмо. Никаких излишеств – только суть:

«Уважаемый господин Теодор,

Меня зовут Ариадна горт Карантар. Ваша сестра Берта любезно поделилась вашим именем, сказав, что вы разбираетесь в старинных вещах. В моём распоряжении оказалась коллекция старых картин – предположительно, семейные портреты и пейзажи, на первый взгляд довольно древние. Мне нужна профессиональная оценка: подлинность, художественная ценность, возможная стоимость.

Буду признательна, если вы согласитесь приехать в мою усадьбу для осмотра. Разумеется, все расходы и ваш гонорар – за мой счёт. Сроки – любые, удобные вам.

С надеждой на сотрудничество, Ариадна горт Карантар».

Дирк переписал письмо начисто, я поставила подпись и отправила магического вестника – тот самый синеватый сгусток, который теперь стал привычным средством связи.

Ответ пришёл на следующее утро. Короткий, написанный неровным, но твёрдым почерком на плотной бумаге без гербов и украшений:

«Госпожа Карантар,

Берта писала о вас. Картины – это интересно. Если они действительно старые, я готов приехать. Буду через три дня, к полудню. Дорогу знаю. Гонорар – по результату, если вещи окажутся подлинными. Если нет – возьму только за проезд.

Теодор».

Я усмехнулась. Чудаковато, но по-деловому. Никаких лишних любезностей, сразу к делу. Мне такой подход нравился.

Я вызвала Марту и Иво.

– Через три дня ждём гостя. Эксперт по старым картинам. Подготовьте комнату в гостевом флигеле – ту, что потише, и с окнами в сад. И скажите на кухне: человек, судя по всему, нелюдимый, пусть лишний раз не беспокоят, но кормят хорошо.

– Поняла, госпожа, – кивнула Марта.

– А картины? – спросил Иво. – Где их осматривать?

– В старой башне. Там достаточно света, если добавить лампы. И тихо, никто не помешает. За день до приезда проверьте, чтобы всё было чисто, и разложите картины так, чтобы можно было подойти к каждой.

Иво кивнул и ушёл отдавать распоряжения. Я осталась одна, размышляя о предстоящем визите. Если Теодор подтвердит подлинность и высокую стоимость картин, это будет ещё один капитал в копилку Карантара. Но даже если нет – просто узнать, что это за коллекция, уже стоит потраченного времени.

Три дня пролетели в текучке дел: подготовка первой партии для графа Северна, контроль за стройкой второго трактира, очередные отчёты от Сигизмунда и алхимика. К полудню третьего дня я отложила бумаги и вышла на крыльцо.

Ровно в назначенный час со стороны подъездной аллеи показалась небольшая крытая повозка, запряжённая парой лошадей. Возница остановил её у крыльца, и из повозки выбрался мужчина лет пятидесяти, худощавый, в простом, но добротном дорожном платье. В руках он держал небольшой саквояж и футляр, похожий на тот, в котором носят увеличительные стёкла или кисти.

– Госпожа Карантар? – спросил он, оглядывая меня цепким взглядом из-под густых бровей. – Я Теодор.

– Добро пожаловать, господин Теодор. Прошу в дом. Отдохнёте с дороги или сразу к делу?

– Сразу к делу, – ответил он без колебаний. – Дорога не утомила, а картины ждать не любят.

Я кивнула и жестом пригласила его следовать за мной. Мы направились к старой башне, где в прохладном полумраке уже ждали разложенные полотна. Теодор шёл молча, но я чувствовала его нетерпение – он буквально впитывал взглядом каждый уголок усадьбы, словно уже оценивая, что за человек здесь живёт и что за сокровища могут храниться.

В башне я открыла дверь и пропустила его вперёд. Теодор вошёл, замер на пороге, обвёл взглядом ряды картин, прислонённых к стенам, и медленно выдохнул:

– Ого…

Теодор медленно обошёл комнату, останавливаясь перед каждым полотном. Он не прикасался к ним, только вглядывался, иногда доставая из футляра увеличительное стекло и изучая отдельные фрагменты. Тишину нарушал лишь его тихий, бормочущий голос:

– Мастерская Альдрика Северного… определённо подлинник. Характерный мазок, грунт… и сигнатура именно та, что ставили в поздний период… – Он перешёл к следующей картине. – А это… Боже мой. Это же работа самого Мартина из Лисса? Нет, не может быть… но техника… посмотрите на этот свет, на эту глубину…

Я стояла у входа, не мешая. Дирк, пришедший со мной, замер у двери с блокнотом наготове.

Теодор провёл у картин около двух часов. К концу осмотра его руки слегка дрожали, а на лбу выступила испарина.

– Госпожа Карантар, – сказал он, наконец поворачиваясь ко мне. Голос его звучал глухо, словно он не верил собственным словам. – Я видел много коллекций. Но это… это не просто старые семейные портреты. Это собрание, достойное императорского музея.

– Поясните, – попросила я, сохраняя спокойствие.

Он подошёл к ближайшей картине – портрету женщины в высоком головном уборе, той самой, которую я заметила в первый раз.

– Это работа Мартина из Лисса. Ранний период, около 520 года по летосчислению Империи. Известно всего несколько его портретов, и этот – один из лучших. Если выставить на аукцион… – Он назвал сумму, от которой у Дирка перехватило дыхание.

– А это, – он указал на пейзаж с рекой, – работа Конрада фон Айхштадта, придворного мастера императора Ричарда Великолепного. Тоже подлинник. И датировка совпадает с той, что на обороте – 532 год. Это уникальная вещь, таких пейзажей сохранились единицы.

Он прошёлся вдоль стены, перечисляя:

– Альдрик Северный – три работы, все подлинники, все в идеальной сохранности. Неизвестный мастер из школы Карадока Старшего, этот портрет, возможно, работа его ученика, но тоже огромная ценность. Две картины, которые я пока не могу точно атрибутировать, но явно северная школа, конец пятого века…

Он остановился и перевёл дух.

– Госпожа, я могу продолжать до вечера. Но суть такова: из примерно сорока картин, которые я успел бегло оценить, не меньше тридцати – безусловные подлинники известных мастеров. Остальные, возможно, работы их учеников или менее известных художников, но тоже старые и ценные. Эта коллекция собиралась столетиями. Здесь есть вещи, которые историки искусства ищут веками.

Я молчала, переваривая информацию. Цифра, которую он назвал за одну картину, превышала годовой доход моего поместья. А таких картин были десятки.

– Сколько это может стоить? – спросила я наконец.

Теодор покачал головой:

– Точно не скажет никто. Но если говорить о совокупной стоимости… это состояние. Огромное состояние. Вы могли бы купить небольшое герцогство.

Дирк за моей спиной шумно выдохнул. Я же чувствовала только холодную ясность.

– И что вы посоветуете? – спросила я. – Как с этим поступить?

Теодор задумался, потирая подбородок.

– Во-первых, обеспечить сохранность. Картинам нужен определённый климат – не сыро, не сухо, не жарко. Здесь, в подвале, они в безопасности, но я бы рекомендовал перенести их в более подходящее помещение и пригласить реставратора для профилактики. Во-вторых, не спешить с продажей. Такие вещи лучше продавать по одной, на хороших аукционах, через надёжных посредников. Сразу весь клад выставлять опасно – привлечёт ненужное внимание. В-третьих, подумать о юридической защите. У вас есть документы на владение? Картины, скорее всего, принадлежат вашему роду по праву наследования, но лучше зафиксировать это официально.

Я кивнула. Его советы совпадали с моими собственными мыслями.

– Благодарю вас, господин Теодор. Ваша помощь неоценима. Мы обсудим ваш гонорар, как только вы составите письменное заключение.

Он слегка поклонился.

– С удовольствием. И… госпожа, – он помедлил, – если вы решите продавать что-то, позвольте мне порекомендовать вам людей. Я знаю, кто работает честно, а кто – нет.

– Договорились.

Мы вышли из башни. Дирк, всё ещё бледный, нёс за нами фонарь. Вечерний воздух казался необыкновенно свежим после спёртой атмосферы подземелья.

Я проводила Теодора до отведённой ему комнаты и вернулась в кабинет. В голове уже складывался план: охрана, реставрация, юридическое оформление, поиск надёжных аукционистов. И главное – полная тайна. Никто не должен знать, что в старой башне Карантара хранятся сокровища, способные изменить расклад сил в половине королевства.

Я села за стол и начала писать. Список задач на ближайшее будущее пополнился новыми пунктами. Работы снова прибавилось. Но теперь я знала: Карантар – это не просто богатое поместье. Это сокровищница, о которой не догадывается никто. Кроме меня.

Глава 10

Глава 10

Через несколько дней после визита Теодора, когда я разбирала очередную партию отчётов, Марта доложила о прибытии баронессы Фонтейн. Та самая дама в лиловом, с которой я познакомилась на балу и которая обещала приехать за заказами для дочери.

Я велела проводить её в малую гостиную и через несколько минут спустилась. Баронесса уже сидела в кресле у окна, оглядывая комнату с одобрительным любопытством.

– Госпожа Карантар, – начала она, едва я вошла, – спасибо, что приняли меня. Я понимаю, как вы заняты, но дело не терпит отлагательств.

– Рада видеть вас, баронесса. Чай?

– С удовольствием.

Я кивнула Марте, и та бесшумно исчезла, чтобы через минуту вернуться с подносом. Когда чай был разлит, баронесса приступила к делу без лишних предисловий.

– Моей старшей дочери, Клариссе, скоро восемнадцать. Мы готовим её к выезду в свет, а затем, надеюсь, и к замужеству. – Она чуть понизила голос. – Женихи уже присматриваются, и я хочу, чтобы она выглядела безупречно. Мне нужно три платья: парадное для первого выхода, бальное и повседневное, но элегантное, для визитов и приёмов.

– Какие ткани предпочитаете? – спросила я, мысленно прикидывая объём работы.

– Для парадного – бархат, тёмно-синий или бордовый. С серебряным шитьём, но не слишком вычурным. Для бального – шёлк, светлый, возможно, с цветочным узором. Для повседневного – что-то практичное, но красивое. Шерсть хорошего качества, тёплая, но изящного кроя.

Я кивнула, запоминая детали.

– Кроме того, – продолжала баронесса, – мне нужны скатерти для дома. Две большие, парадные, и несколько поменьше, для ежедневного использования. Слышала, ваши мастерицы делают отличное кружево.

– Это правда. Марта покажет вам образцы и обсудит фасоны. У нас есть и готовые скатерти, если хотите посмотреть, но под заказ сделаем любые по вашему вкусу.

Баронесса удовлетворённо кивнула.

– Сроки? – спросила я. – Когда нужно?

– К зимним праздникам. Это примерно два месяца. Успеете?

Я быстро прикинула загрузку мастерской. Заказы от Леоноры и её подруг уже шли, но Марта распределяла работу грамотно.

– Должны успеть. Но я не буду обещать наверняка, пока Марта не оценит объём. Она сейчас придёт, поговорите с ней.

Я позвонила в колокольчик, и через минуту Марта появилась в дверях.

– Баронесса Фонтейн хочет сделать заказ, – сказала я. – Три платья для дочери и скатерти. Обсуди с ней детали, покажи образцы тканей и кружев. И прикинь сроки.

Марта кивнула и обратилась к баронессе:

– Прошу вас, пройдёмте в швейную мастерскую. Там и ткани, и готовые образцы, и удобнее будет обсуждать фасоны.

Баронесса поднялась, допив чай.

– Благодарю вас, госпожа Карантар. Я наслышана о вашей деловой хватке и рада, что вы оказались именно такой, как говорят.

– Надеюсь, вы останетесь довольны и качеством, – ответила я, провожая её взглядом.

Они ушли с Мартой, и я вернулась к своим бумагам. Ещё один заказ, ещё одна клиентка. Репутация мастерской росла, и это было хорошо. Но главное – чтобы качество не подвело. Я полностью доверяла Марте, но всё же решила позже зайти и взглянуть на выбранные ткани и эскизы. В таких делах лучше лишний раз проверить, чем потом краснеть.

Через час Марта вернулась с блокнотом, полным записей.

– Всё обговорили, госпожа. Выбрали ткани, фасоны, кружева. Для парадного платья – тёмно-синий бархат с серебряным шитьём по лифу и подолу. Для бального – шёлк цвета слоновой кости с вышивкой мелкими полевыми цветами. Для повседневного – тёмно-зелёная шерсть с отделкой из бархата на воротнике и рукавах. Скатерти: две большие льняные с кружевным краем, четыре поменьше – тоже лён, но с простой мережкой.

– Сроки?

– Два месяца. Должны управиться, если сейчас поставить на поток.

– Отлично. Контролируй лично. Баронесса – клиентка важная, от неё пойдёт молва.

– Поняла, госпожа.

Марта ушла, а я записала в свой блокнот: «Баронесса Фонтейн – заказ принят, срок два месяца, контроль за Мартой». Ещё один пункт в длинном списке дел был выполнен. Работа продолжалась.

Следующее утро началось с неожиданного визита. Марта доложила, что у ворот собрались несколько крестьянок из дальних деревень, просят разрешения говорить с хозяйкой. Я велела проводить их в малую прихожую и через несколько минут спустилась.

Их было пятеро. Женщины разного возраста – от совсем молодой девушки до пожилой, сгорбленной годами. Одежда – бедная, местами обгоревшая, лица усталые, с застывшим страхом в глазах.

Старшая, увидев меня, поклонилась низко, почти до земли:

– Госпожа, простите, что беспокоим. Мы из дальней деревни, что за лесом, от ваших земель в стороне. Две недели назад у нас пожар случился. Полдеревни выгорело. Мужики пока землянки роют, а нас послали по ближним усадьбам – работу искать на зиму. Хоть какую. За кров и еду работать будем, не откажите.

Я окинула их взглядом. Руки у всех мозолистые, лица обветренные – работницы, а не просительницы. Такие не будут сидеть сложа руки.

– Сколько вас? – спросила я.

– Пятеро, госпожа. Трое баб, две девки. Все работать умеем: и стряпать, и убирать, и за скотиной ходить. Ежели надо – и шить научимся, руки есть.

Я кивнула, обдумывая. В швейной мастерской работа кипела, но лишние руки всегда пригодятся для подготовки материалов, раскроя, простых операций. На кухне перед зимой тоже дел хватало – засолка, уборка, заготовки. Плюс в доме всегда нужны горничные, особенно с учетом расширения гостевых комнат.

– Марта! – позвала я.

Экономка появилась мгновенно, будто ждала за дверью.

– Вот, – указала я на женщин. – Погорелицы из дальней деревни. Ищут работу на зиму. Разберись: кто на кухню, кто в помощь швеям, кто в горничные. Потом доложишь.

Марта окинула женщин цепким взглядом, уже оценивая.

– Сколько лет? – спросила она у младшей.

– Шестнадцать, – ответила та робко.

– За скотиной ходила?

– Да, госпожа. И в поле, и по дому всё умею.

– Хорошо. Пойдёшь в обучение к старшей горничной. – Марта перевела взгляд на других. – Ты? – указала на пожилую.

– Пятьдесят пять, госпожа. Стряпать, солить, убирать – всё могу.

– На кухню. Остальные – в швейную мастерскую, подсоблять. Там сейчас работа идёт, руки нужны. Идите за мной, покажу, где жить и что делать.

Женщины закивали, забормотали благодарности, кланяясь мне. Старшая снова низко поклонилась:

– Век не забудем, госпожа. Дай вам бог здоровья.

Я кивнула и жестом отпустила их. Марта увела всю группу, уже на ходу объясняя порядки.

Я поднялась в кабинет, записала: «Пять погорелиц, приняты на зиму: 1 на кухню, 1 в горничные, 3 в швейную мастерскую». Ещё одна мелочь, но в общем хозяйстве каждая пара рук имеет значение. Зима будет долгой, и лишние работницы не помешают – тем более такие, кто готов трудиться за кров и еду, без капризов и амбиций.

Вечером Марта доложила:

– Разместила всех в свободной комнате во флигеле. Выдали одеяла, смену простой одежды. Завтра с утра приступят. На кухне как раз засолка капусты начинается, там руки нужны. В швейной – покажут, как нитки разбирать и ткань подготавливать. Горничная будет учиться у старшей.

– Хорошо. Проследи, чтобы не обижали. И чтобы сами работали, не ленились. Если кто-то окажется непригоден – сразу говори.

– Слушаюсь, госпожа.

Ещё одна задача решена. Женщины получили кров и работу, усадьба – дополнительные руки. Взаимовыгодно и рационально. Зима теперь будет чуть легче для них и чуть продуктивнее для меня.

Глава 11

Глава 11

После того как Марта увела женщин, я поднялась в кабинет и велела Дирку найти Иво. Управляющий явился через несколько минут, слегка запыхавшийся – видимо, шёл с конюшни.

– Садись, – указала я на стул. – Только что ко мне пришли пять погорелиц из дальней деревни. Просили работу на зиму. Я их приняла, Марта распределила.

Иво заметно напрягся.

– Значит, дошли всё-таки, – пробормотал он.

– Вот именно – «дошли». Сами, без твоего доклада. – Я смотрела на него в упор. – Почему я узнаю о пожаре в наших землях от случайных просительниц, а не от своего управляющего?

Он потупился, но быстро взял себя в руки.

– Виноват, госпожа. Деревня та – дальняя, за лесом, формально она на ваших землях, но фактически живут сами по себе, оброк платят через старосту раз в полгода. Я узнал о пожаре только вчера, от проезжего купца. Думал сегодня утром доложить, но вы уже сами…

– Не надо думать. Надо докладывать немедленно, даже если информация непроверенная. Что знаешь о ситуации?

Иво вздохнул, собираясь с мыслями.

– Деревня называется Глухой Лог. Дворов двадцать, живут бедно, но справно. Неделю назад в одном доме печь сложили плохо, занялось ночью. Ветер был сильный, перекинуло на соседние. Сгорело шесть дворов. Двое погибших – старуха и малый ребёнок, не успели вытащить. Остальные кто к родственникам подался, кто по округе работу ищет. Мужики землянки роют, чтобы до зимы как-то перебиться.

Я слушала молча, отмечая детали.

– Шесть дворов – это серьёзно. Почему староста не обратился за помощью?

– Обратился. К соседнему барону, чьи земли рядом. Тот обещал лесу на строительство, но с условием – отработают на его полях весной. Мужики согласились. А бабы, которые без домов остались, решили сами искать, где перезимовать. Видно, не захотели в долгую кабалу влезать.

Я кивнула. Логика крестьян была понятна: лучше честная работа за еду, чем долг, который потом годами выплачивать.

– Что нам делать с ними? – спросил Иво. – Приняли пятерых, а остальные?

– Остальных, если дойдут, тоже примем. Место есть, работа найдётся. Распорядись, чтобы старосте Глухого Лога передали: пусть присылает всех, кто хочет перезимовать в усадьбе. С собой – только документы и самое необходимое. Разместим в зимних бараках, накормим, дадим работу. А весной, если захотят вернуться – пусть возвращаются.

– Это щедро, госпожа, – осторожно заметил Иво. – Лишние рты…

– Не рты, а руки, – перебила я. – Зимой дел хватает: швейной мастерской помощники нужны, на кухне, в прачечной, дрова колоть. А те, кто останется, весной могут на поля выйти или на стройку. Это не благотворительность, а разумное использование ресурсов.

Иво кивнул, уже делая пометки в своём блокноте.

– И ещё, – добавила я. – В следующий раз, если где-то на наших землях случается пожар, падёж скота или иное бедствие, я должна знать об этом в тот же день. Не на следующий, не через неделю. В тот же день. Понял?

– Понял, госпожа. Больше не повторится.

– Свободен.

Он встал, поклонился и вышел. Я откинулась на спинку кресла. Ещё одна дыра в информационной системе была закрыта. Крестьяне из Глухого Лога получат помощь, а усадьба – дополнительные рабочие руки.

После разговора с Иво я вернулась к своим бумагам, но мысль о новых жильцах не отпускала. Пять женщин – это хорошо, но если подойдут ещё, нужно быть готовыми. В зимних бараках, которые мы приспособили под временное жильё, стояли только старые, рассохшиеся койки. На всех не хватит.

Я снова вызвала Иво.

– По мебели для погорельцев, – начала я, когда он вошёл. – Сколько у нас свободных коек в зимних бараках?

– Три, госпожа. Остальные разобраны на дрова в прошлом году, новые не ставили.

– Значит, будем ставить. Сколько нужно, если придёт ещё человек десять?

Иво быстро прикинул в уме.

– Если всех селить в один барак – нужно десять коек, хотя бы простых, десять табуретов, два стола, возможно, сундуки для вещей. У людей же ничего нет, погорельцы.

– Хорошо. Отправь завтра же приказчика к столяру Бодэну. Заказ: десять простых деревянных коек, десять табуретов, два стола, пять сундуков для одежды. Скажи, что к зиме, но чем быстрее, тем лучше. Цену обговори как обычно, но если Бодэн сможет сделать часть сразу – бери.

– Понял, госпожа. А если ещё люди придут?

– Тогда будем думать о втором бараке. Но пока – этих должно хватить. И скажи Марте, чтобы подготовила тюфяки, одеяла и подушки. На всех.

– Сделаю.

Иво ушёл, а я записала в свой блокнот: «Мебель для погорельцев – заказ у Бодэна». Ещё одна мелочь, без которой не обойтись. Зима близко, и люди должны иметь возможность жить по-человечески. Тем более что эти люди будут работать на меня. Инвестиция в их комфорт – инвестиция в их продуктивность.

Глава 12

Глава 12

Иво вернулся к вечеру того же дня. Подвода, гружённая досками и готовыми изделиями, с трудом вкатилась во двор. Сам управляющий, спешившись, подошёл ко мне с докладом.

– Госпожа, Бодэн отдал всё, что было готово: пять коек, восемь табуретов, один стол и три сундука. Остальное обещает доделать за неделю. Я договорился, он берёт ещё двух помощников, чтобы ускориться.

Я кивнула, осматривая разгрузку. Мебель была простой, но добротной – сосна, без изысков, но надёжно сколоченная. Для погорельцев в самый раз.

– Хорошо. Распорядись, чтобы отнесли в барак и расставили. За остальным съездишь, как будет готово.

Но едва Иво отошёл, чтобы отдать распоряжения, со стороны ворот показалась новая группа людей. Человек двенадцать, с узлами и котомками, усталые, но с решительными лицами. Стражник у ворот, увидев их, послал вестового ко мне.

Я вышла на крыльцо. Группа остановилась в отдалении, явно не решаясь подойти ближе. Вперёд выступил пожилой мужчина с седой бородой, опирающийся на палку.

– Госпожа, – поклонился он. – Мы из Глухого Лога. И ещё из соседней деревни, что тоже погорела. Нас староста прислал, сказал, вы обещали принять. Двенадцать нас: семеро мужиков, пятеро баб. Работать будем, делать, что скажете. Только бы перезимовать.

Я окинула взглядом группу. Мужики – кто покрепче, кто постарше, но все с руками, явно привыкшими к труду. Женщины – такие же обветренные, работящие.

– Иво! – позвала я. Управляющий подбежал, глянул на толпу и присвистнул.

– Вот, – сказала я. – Ещё двенадцать человек. Всех принимать будем.

– Госпожа, но барак один, и тот уже заполняем…

– Значит, будем ставить второй. У нас есть старый барак за конюшней, помнишь? Тот, что для сезонных рабочих ставили?

– Помню, госпожа. Но он развалился наполовину.

– Развалился – починим. Людей у нас теперь достаточно. – Я кивнула на группу погорельцев. – Вот тебе и строители. Мужики плотничать умеют?

Пожилой, услышав вопрос, шагнул вперёд:

– Умеем, госпожа. Я сам плотник, и вон те двое – тоже. Остальные – подсобить смогут.

– Отлично. Иво, займись: размести пока людей где-нибудь, накорми. Завтра с утра начинаем восстанавливать второй барак. Материалы есть?

– Доски остались от стройки трактира, – прикинул Иво. – И ещё можно разобрать старые загородки.

– Действуй. Людям скажи: работаете на себя, но под руководством Иво. Кто хорошо поработает – получит не только кров на зиму, но и небольшое жалование к весне.

Мужики оживились, закивали. Пожилой снова поклонился:

– Спасибо, госпожа. Не пожалеете.

Я отпустила их с Иво и вернулась в кабинет. Теперь нужно было пересчитывать запасы и планировать загрузку. Двенадцать новых ртов – это серьёзно, но и двенадцать пар рук. Зимой всегда найдётся работа: дрова, уборка снега, ремонт, помощь в мастерских. А если среди них есть плотники – тем лучше, барак починят быстро.

Я вызвала Марту.

– Новые люди, – сказала я кратко. – Двенадцать человек, часть поселим в первом бараке, остальные пока где-то перекантуются, но завтра начнём второй барак. Нужно будет организовать питание для всех. Как у нас с запасами?

– На зиму хватит, госпожа. Если ещё двадцать прибавить – тоже должно хватить, но придётся немного урезать пайки или закупить дополнительно.

– Закупим. Иво в ближайшее время поедет к Бодэну за остатками мебели, заодно прикупит круп и солонины. А пока – корми всех, но без излишеств. Каша, хлеб, щи. Для работников – мясо раз в день.

– Поняла, госпожа.

Марта ушла, а я записала в свой блокнот: «12 новых работников. Строительство второго барака. Дозаказ продуктов у Иво». Дела шли своим чередом. Зима обещала быть хлопотной, но теперь у меня было достаточно людей, чтобы справиться с любыми задачами.

На следующее утро после того, как мы разместили новых людей и запустили строительство второго барака, ко мне пришёл маг-алхимик. Я приняла его в кабинете, жестом предложив сесть.

Он разложил на столе карту и несколько листов, испещрённых цифрами и схемами. Вид у него был деловой, но без тени тревоги – хороший знак.

– Госпожа, – начал он без лишних предисловий. – Я пришёл с отчётом по итогам первых двух месяцев работ и с запросом на следующий этап финансирования.

Я кивнула, приготовившись слушать.

– Штольни углубили на пятнадцать саженей, – продолжил он, водя пальцем по карте. – Пласт серебра подтверждён, идёт стабильно, без пустот. Содержание металла в породе – выше среднего, примерно как в лучших рудниках западных провинций. Сейчас мы вышли на уровень, где можно начинать промышленную добычу, но для этого нужно укреплять выработки и ставить постоянную систему откачки воды.

– Сколько нужно времени и денег? – спросила я, уже мысленно прикидывая бюджет.

– Ещё два месяца и примерно столько же, сколько уже потрачено. – Он назвал сумму, которая была значительной, но в пределах того, что я выделила на этот проект. – После этого можно будет запустить полноценную добычу и начать возврат инвестиций. Окупаемость, как я и говорил, три-четыре года, но при нынешних ценах на серебро – возможно, даже быстрее.

Я просмотрела его расчёты. Цифры сходились с предыдущими отчётами, риски были минимальны. Всё шло по плану.

– А что с магической частью? Элементали, укрепления?

– Всё стабильно. Я нанял мага-геоманта, как мы обсуждали, он закрепил штольни дополнительными чарами. Пока держится отлично. Единственное – нужно будет обновлять защиту каждые полгода, это отдельная статья расходов, но небольшая.

– Хорошо. Я утверждаю следующий этап. Деньги получите сегодня у казначея. Но условия те же: отчёты каждые две недели, при любых проблемах – немедленно сообщать мне лично.

– Разумеется, госпожа. – Он собрал бумаги, но задержался. В его взгляде мелькнуло колебание. – И ещё… мы наткнулись на кое-что странное.

Я подняла глаза.

– В одной из боковых выработок, на глубине, нашли старую кладку. Похоже на стену, сложенную из тёсаного камня, очень древнюю. Мы не стали её трогать, я велел заложить проход и ждать вашего решения.

Я насторожилась.

– Стена? Как далеко от основного рудного тела?

– Метров двадцать в сторону, в породе, которая не представляет промышленного интереса. Я думаю, это может быть частью каких-то старых подземных сооружений. Но без специалиста рисковать не стал.

– Правильно. Ничего не трогать, вход заблокировать. Я приглашу мастера Веланда, пусть посмотрит. Возможно, это просто старые штольни, а может, что-то ещё.

– Слушаюсь. Я пришлю точные координаты и схему.

Он ушёл, а я задумалась. Ещё одна находка, ещё одна загадка. Похоже, мои земли таили в себе больше секретов, чем я думала. Сначала сокровищница, потом картины, теперь эта стена. Но пока нужно было решать текущие задачи: рудник, стройка, люди. Старая стена подождёт, пока не появится возможность её изучить.

Я вызвала Дирка и продиктовала краткое письмо Веланду с просьбой зайти, когда у него будет время. А затем вернулась к отчётам. День только начинался, и впереди было ещё много дел.

Глава 13

Глава 13

Вечером того же дня, когда основные дела были закончены, я велела пригласить мастера Веланда в малую гостиную. Он пришёл быстро, видимо, уже ждал приглашения после моего утреннего сообщения. Мы расположились у камина, я предложила ему чай, он согласился.

– Вы хотели поговорить о находке в руднике? – начал он без предисловий.

– Да. Алхимик доложил, что наткнулись на древнюю каменную кладку в одной из боковых выработок. Я велела пока заблокировать проход, но хотела бы знать ваше мнение.

Веланд задумался, помешивая чай.

– Это может быть что угодно, госпожа. Старые штольни, брошенные ещё до основания Империи. Подземные ходы, связывавшие древние поселения. Или часть более крупного сооружения – например, подземный храм или усыпальница. Без осмотра сказать трудно.

– Насколько это может быть опасно?

– Магически – не знаю. Если там есть старые чары, они могли сохраниться. Но, скорее всего, это просто камень. Если хотите, я могу съездить и посмотреть. Возьму с собой диагностические артефакты, проверю на наличие магии.

– Это было бы хорошо. Но не сейчас. Сейчас идёт активная фаза работ, люди заняты. Пусть пока остаётся закрытым. Как только появится окно – съездите. А пока – может, в архиве есть что-то про старые подземелья в наших краях?

Веланд усмехнулся.

– Я как раз недавно просматривал раздел с картами. Там есть упоминания о древних рудниках и штольнях, но точных координат нет. В основном легенды. Но если стена действительно старая, возможно, она отмечена на каких-то схемах. Я поищу.

– Хорошо. – Я отпила глоток. – Как вообще продвигается работа с архивом?

– Медленно, но верно, – ответил он. – Я систематизировал примерно треть свитков. Основные блоки: хозяйственные записи, юридические документы, технические манускрипты и, собственно, магические трактаты. Последних меньше всего, но они самые интересные. Там есть вещи, которые могут пригодиться и в мирной жизни – например, рецепты закалки металла или улучшения плодородия почвы.

– Это как раз то, что нужно. Если найдёте что-то полезное для рудника или мастерских – дайте знать.

– Обязательно. – Он помолчал. – А как ваши новые жильцы? Справитесь с наплывом?

– Справимся. Строим второй барак, работы хватит всем. Люди работящие, проблем не должно быть.

Мы ещё немного поговорили о текущих делах, о планах на зиму, о возможных поставках угля для мастерских. Веланд упомянул, что нашёл в архиве интересный трактат по вентиляции шахт – может пригодиться для рудника. Я попросила подготовить выписку.

Когда он ушёл, я осталась у камина, обдумывая разговор. Стена в руднике – ещё одна загадка, но пока не срочная. Архив потихоньку раскрывал свои тайны. Жизнь в усадьбе шла своим чередом, и даже новые вызовы только добавляли работе структуры.

Я поднялась к себе, сделала пометку в блокноте: «Веланд – поиск по подземельям, трактат по вентиляции». И легла спать с чувством, что ещё один день прошёл продуктивно.

На следующее утро после разговора с Веландом я сидела в кабинете, просматривая очередную партию отчётов, когда Дирк доложил о прибытии гостя. Реджинальд Фокс, глава гильдии кожевников, собственной персоной стоял на крыльце, нетерпеливо постукивая тростью по каменным плитам.

Я вышла встретить его, слегка удивлённая внезапностью визита. Фокс, как и на балу, был одет добротно, но без излишеств, с той же массивной золотой цепью на шее и цепким взглядом из-под густых бровей.

– Госпожа Карантар, – он слегка склонил голову. – Прошу прощения за неожиданное вторжение. Ехал мимо по делам и решил не откладывать знакомство с вашим хозяйством. Надеюсь, вы не против?

– Нисколько, господин Фокс. Прошу в дом, отдохните с дороги, выпейте чаю.

Мы прошли в малую гостиную, где я велела подать чай и лёгкие закуски. Фокс уселся в кресло, окинув взглядом обстановку с профессиональной оценкой человека, привыкшего видеть в каждой детали потенциальную выгоду.

– У вас уютно, – заметил он. – Без крикливости, но со вкусом. Это редкость среди провинциальных дворян.

– Я предпочитаю функциональность, – ответила я, разливая чай. – Чему обязана вашим визитом?

Фокс отхлебнул, помедлил, собираясь с мыслями.

– Помните, на балу я говорил о глине? Так вот, дело не терпит отлагательств. У меня есть возможность получить крупную партию белой глины высшего качества из восточных карьеров. Но брать её нужно сейчас, целиком, иначе уйдёт другим. Я подумал, что вашему производству такая глина может пригодиться.

Я слушала внимательно, отмечая про себя: «сейчас» и «целиком» – это классический приём, чтобы подтолкнуть к быстрому решению. Но глина действительно была нужна.

– Какие объёмы и цена?

Он назвал цифры. Цена была чуть выше рыночной, но качество, по его словам, – исключительное. Для тонкой керамики и глазурей такая глина могла дать заметное преимущество.

– Почему вы пришли именно ко мне? – спросила я. – Наверняка есть и другие покупатели.

– Есть, – согласился Фокс. – Но я предпочитаю работать с теми, кто понимает цену и ценит качество, ну и не будет торговаться до посинения. Вы на балу произвели впечатление деловой женщины. К тому же, – он усмехнулся, – мне нужен надёжный партнёр на будущее, а не разовая сделка. Если ваше производство разрастётся, вы станете крупным покупателем. Я люблю смотреть вперёд.

Я обдумала его слова. Логика была разумной, а предложение – заманчивым. Но осторожность не помешает.

– Я хочу посмотреть образцы, – сказала я. – И прежде чем брать всю партию, нужно понять, подойдёт ли эта глина для наших мастеров.

– Разумно, – кивнул Фокс. – Образцы у меня с собой. Я могу оставить их, а вы дадите ответ через пару дней. Но учтите: если затянете, партия может уйти.

– Два дня меня устроят.

Он достал из саквояжа несколько аккуратно завёрнутых свёртков с образцами глины – белой, красной и ещё какой-то, зеленоватой, для особых глазурей. Я вызвала Дирка и велела отнести их Сигизмунду с просьбой оценить качество и пригодность для наших нужд.

– А теперь, – продолжил Фокс, допивая чай, – если позволите, я бы хотел взглянуть на вашу мастерскую. Слышал, вы запустили механизированное производство. Любопытно посмотреть, как это работает.

Я слегка насторожилась, но отказать было бы невежливо. К тому же, прозрачность иногда работает лучше скрытности.

– Хорошо. Я попрошу Сигизмунда, нашего мастера, показать вам цеха. Но предупреждаю – это не дворец, а рабочее место.

– Я и не жду дворца, – усмехнулся Фокс. – Мне интересно дело, а не фасады.

Я позвонила в колокольчик и велела слуге найти Сигизмунда и проводить гостя в мастерскую. Фокс поднялся, поклонился и вышел.

Через час он вернулся, оживлённый, с блеском в глазах.

– Впечатляет, госпожа, – сказал он прямо с порога. – Ваш мастер Сигизмунд ворчит, но дело знает. Механизмы у вас интересные. Я таких нигде не видел. Сами придумали?

– Не сама, – ответила я уклончиво. – Нашли старые чертежи, доработали.

– Хорошо, – кивнул он. – Я готов предложить вам не только глину. У меня есть выход на поставщиков дерева для печей, красок для глазурей, даже редких металлов для сплавов. Если наше сотрудничество сложится, я могу стать вашим основным поставщиком по многим позициям. Цены – ниже рыночных, но с условием, что вы будете брать у меня регулярно.

– Это интересно, – признала я. – Но мне нужно время, чтобы оценить объёмы и потребности. Давайте начнём с пробной партии глины. Если качество подтвердится, мы обсудим долгосрочный договор.

– Идёт, – Фокс протянул руку. – Через два дня жду ответа. Если да – груз пойдёт к вам через неделю

Мы пожали руки, и он отбыл так же внезапно, как появился, оставив после себя запах дорогого табака и ощущение, что этот человек знает, чего хочет, и умеет этого добиваться.

Я вернулась в кабинет, где меня уже ждал Сигизмунд с образцами глины. Он был задумчив.

– Ну что? – спросила я.

– Глина хорошая, госпожа, – признал он. – Особенно белая. Для тонкой посуды – лучше не найти. Красная – обычная, но чистая. Зелёная… я такую раньше не видел. Если обжечь как надо, может дать интересный эффект. Я бы взял, если цена не заоблачная.

– Цену обсудим, если возьмём. Спасибо, Сигизмунд. Иди работай.

Он ушёл, а я записала в блокнот: «Фокс – глина, предварительно – качество хорошее. Решение через два дня». Ещё один полезный контакт вырисовывался вполне конкретно. Осторожность, проверка, постепенное расширение – и Карантар получит ещё один канал надёжных поставок.

Глава 14

Глава 14

В тот же вечер, когда я обсуждала с Веландом загадочную стену в руднике, в дверь гостиной постучали. Вошёл Теодор с книгой в руках – видимо, хотел показать что-то из своих изысканий. Увидев нас склонившимися над картой, он замер на пороге.

– Прошу прощения, не вовремя?

– В самый раз, – ответил Веланд. – Мы как раз говорили о находке в руднике. Древняя каменная кладка, на которую наткнулись шахтёры.

Теодор оживился мгновенно. Книга полетела на ближайший стул, а сам он уже стоял рядом, вглядываясь в карту.

– Кладка? Где? Насколько глубокая? Есть предположения, что это?

Веланд коротко пересказал то, что сообщил алхимик. Теодор слушал, затаив дыхание, а когда маг закончил, выпалил:

– Это может быть что угодно! Храм, усыпальница, древнее святилище… Госпожа, вы должны разрешить мне взглянуть! Я не успокоюсь, пока не увижу своими глазами.

Я подняла бровь.

– Теодор, вы же собирались уезжать. Ваша сестра ждёт.

– Берта подождёт, – отмахнулся он. – Такие вещи случаются раз в жизни. Если там действительно древнее сооружение, я обязан его увидеть. К тому же, – он посмотрел на Веланда, – мастер маг подтвердит, что без специалиста по древностям там делать нечего. Вдруг там письмена, артефакты, которые требуют расшифровки?

Веланд хмыкнул, но кивнул:

– В его словах есть резон, госпожа. Я могу оценить магическую сторону, но культурный слой – это к нему.

Я задумалась. С одной стороны, лишняя огласка была ни к чему. С другой – если там действительно что-то ценное, эксперт пригодится. И Теодор, судя по его одержимости, будет молчать – такие люди больше боятся, что кто-то другой растащит сокровища, чем нарушения тайны.

– Хорошо, – сказала я наконец. – Завтра утром поедете. Но с условием: без лишнего шума, без записей в дневниках, без разговоров с посторонними. И если там окажется что-то опасное – сразу назад.

Теодор просиял:

– Клянусь, госпожа! Я буду нем как рыба!

– Веланд, вы с ним. Возьмите диагностические артефакты и пару надёжных рабочих из новых – тех, что помоложе и посильнее. Если потребуется разобрать завал, они помогут. Но только под вашим контролем.

– Приму к сведению, – кивнул маг.

На том и порешили. Теодор, не в силах усидеть на месте, принялся выспрашивать у Веланда детали, но я остановила его:

– Завтра всё увидите сами. А сейчас дайте нам закончить.

Он извинился и вышел, но глаза его горели так, что было ясно – спать он этой ночью не будет.

Утром, едва рассвело, я увидела из окна, как небольшая группа собралась у конюшни. Теодор, одетый в дорожное, с рюкзаком и неизменным футляром для бумаг, нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Веланд, как всегда спокойный, проверял снаряжение у двух крепких парней – тех самых погорельцев, что пришли недавно. Иво, получив последние указания, махнул рукой, и повозка тронулась.

Вернулись они только к вечеру. Я ждала их в гостиной, и когда они вошли, поняла – случилось что-то необычное. Оба сияли, как медные самовары.

Я спустилась вниз и встретила их в холле. Теодор, обычно сдержанный, буквально сиял. Веланд, хоть и старался сохранять достоинство мага, тоже не скрывал возбуждения.

– Госпожа Карантар! – воскликнул Теодор, едва завидев меня. – Вы даже не представляете, что мы обнаружили! Эта стена… это не просто кладка. Это врата!

– Врата? – переспросила я, жестом приглашая их пройти в гостиную. – Давайте по порядку. Присаживайтесь, я велю подать ужин, и вы расскажете.

Они опустились в кресла, но усидеть на месте не могли. Теодор то вскакивал, то снова садился, жестикулируя. Веланд достал какие-то записи и разложил их на столе.

– Мы спустились в штольню, – начал Веланд, когда служанка подала чай и закуски и удалилась. – Маг-алхимик показал место. Я провёл диагностику – никаких магических ловушек, только остаточное поле, очень слабое, скорее консервирующее, чем защитное. Тогда мы решили расширить проход.

– И там, за камнями, – подхватил Теодор, – оказалась ниша. А в нише – стела с надписями на древнем языке. Я немного знаю этот диалект, смог прочитать: «Врата знаний. Входящий, оставь суету и прими мудрость веков». Понимаете? Это книгохранилище!

– Мы смогли заглянуть внутрь через щель, – добавил Веланд. – Там, за стеной, большое помещение. Видны стеллажи, свитки, книги. Всё выглядит очень старым, но, судя по сохранности, там тоже могло быть стазисное поле. Нужно откапывать вход полностью.

Я слушала, стараясь сохранять спокойствие, но внутри уже лихорадочно работала мысль. Ещё одно хранилище. На этот раз – книг, свитков, возможно, знаний, утерянных столетия назад. Архив, который мы уже нашли, был хозяйственным и техническим. А это – похоже на что-то иное.

– Насколько это может быть ценно? – спросила я.

Теодор развёл руками:

– Бесценно, госпожа. Если там действительно собрание древних текстов, это может перевернуть наше понимание истории, магии, ремёсел. Возможно, там есть то, чего нет ни в одной известной библиотеке. Я видел корешки книг – они выглядят очень старыми, возможно, даже доимперского периода.

Веланд кивнул:

– Я тоже оценил. Если там сохранились магические трактаты, это может усилить наши позиции. Но даже без магии – исторические хроники, медицинские знания, карты… это бесценно.

Я откинулась на спинку кресла, обдумывая.

– Хорошо. Значит, будем откапывать. Но осторожно. Никакой спешки, никакой лишней огласки. Веланд, вы сможете организовать магическую поддержку, чтобы не повредить содержимое?

– Да, госпожа. Нужно будет снять остаточные поля, если они есть, и обеспечить сохранность при вскрытии. Я составлю план.

– Теодор, вы готовы остаться и участвовать в раскопках?

– С радостью! – глаза его загорелись. – Я ни за что не пропущу такое. Если позволите, я напишу сестре, чтобы не волновалась, и задержусь.

– Отлично. Тогда завтра с утра начинаем. Я выделю людей из числа новых работников – они сильные и мотивированные. Веланд, вы будете руководить процессом с магической стороны, Теодор – как консультант по древностям. Иво обеспечит логистику и охрану.

Мы обсудили детали: сколько людей нужно, какие инструменты, как организовать вывоз породы. Теодор и Веланд, увлечённые, набросали примерный план действий.

Когда они ушли, я осталась одна. За окном уже стемнело, в камине потрескивали дрова. Ещё одна находка, ещё один проект. Похоже, мои земли таили в себе больше, чем я могла представить. Но теперь у меня были люди, ресурсы и опыт, чтобы справляться с такими сюрпризами.

Я записала в блокнот: «Книгохранилище – начало раскопок завтра. Веланд, Теодор, Иво. Тайна». И отправилась спать, зная, что завтрашний день будет долгим и насыщенным.

Глава 15

Глава 15

Через пару недель после того, как мы взяли погорелиц, Леонора и её приятельницы снова объявились в усадьбе. На этот раз – за готовыми заказами. Я как раз была в кабинете, когда Марта доложила об их прибытии и попросила меня спуститься – дамы хотели лично поблагодарить.

В швейной мастерской царило оживление. Ирма, круглолицая блондинка, уже вертелась перед большим зеркалом в новом платье из тёмно-вишнёвой шерсти, которое сидело на ней безупречно. Элеонора, худощавая брюнетка, рассматривала кружевные манжеты на своём голубом шелковом наряде, одобрительно кивая. Третья дама, Берта, примеряла простой, но элегантный костюм для верховой езды.

– Ариадна! – воскликнула Ирма, увидев меня. – Это чудо, а не платье! Оно сидит так, будто меня обмеряли сто раз! А кружево… я такого никогда не видела!

Элеонора добавила более сдержанно, но с явным удовольствием:

– Я заказывала платье к зимним праздникам, но, кажется, буду носить его уже на ближайшем приёме. Ваши мастерицы творят чудеса.

Берта, всегда тихая, тоже не сдержалась:

– А мой костюм! Он просто чудо! Спасибо, госпожа Карантар!

Я улыбнулась, наблюдая за их восторгом. Марта стояла рядом с блокнотом, явно довольная.

– Это не моя заслуга, а наших швей, – сказала я. – И, если честно, мы сами удивлены, как быстро управились. Новые помощницы, что пришли к нам недавно, очень помогли – они готовили ткани, разбирали нитки, так что мастерицы могли не отвлекаться на мелочи.

– Новые помощницы? – переспросила Ирма. – Вы расширяете мастерскую?

– Да, берём людей на зиму. Работы хватает.

Леонора, которая всё это время молча наблюдала, подошла ко мне и тихо сказала:

– Ариадна, я хочу заказать ещё. Для себя и для мужа. Ему нужен новый парадный камзол, а мне – платье для зимнего бала у губернатора. И, если можно, ещё несколько скатертей с кружевами – хочу обновить сервировку к праздникам.

– Конечно, – ответила я. – Марта примет заказ. Она сейчас всё обсудит с вами.

Элеонора и Ирма, услышав это, тоже заторопились:

– И я хочу добавить! Ещё одно платье, попроще, для визитов.

– А мне – шарф с вышивкой, как у той салфетки, что вы показывали.

Марта, невозмутимая, достала новый блокнот и принялась записывать. Я отошла в сторону, наблюдая, как кипит работа. Дамы перебирали образцы тканей, советовались, спорили о фасонах. Швеи, закончившие с первыми заказами, уже выносили новые рулоны и эскизы.

Через час, когда гости наконец уехали, Марта подошла ко мне с заполненным блокнотом.

– Пять новых заказов, госпожа. Два платья, один камзол, скатерти, шарф и ещё кое-что по мелочи. Работы до самого Нового года.

– Справимся?

– С новыми помощницами – да. Они уже освоились, руки у них умелые. Двух самых толковых я приставила к раскрою, ещё одна помогает кружевницам. Остальные на подхвате.

– Отлично. Продолжай в том же духе.

Я поднялась к себе, чувствуя удовлетворение. Идея с погорелицами оказалась не просто благотворительностью, а хорошей инвестицией. Они вписались в работу, освободили руки мастерицам, и теперь мастерская могла брать больше заказов. Молва о качестве пошива разойдётся, и скоро, возможно, придётся расширять помещение.

Я записала в блокнот: «Новые заказы от дам – контроль за сроками. Марта справляется». Ещё одна задача, решённая без моего прямого вмешательства. Система работала.

После того как приятельницы Леоноры уехали, я задержалась в мастерской, наблюдая, как Марта раскладывает образцы для новых заказов. В голове уже созрела следующая идея.

– Марта, – сказала я, – у нас на складах всё ещё много тканей из того… особого запаса. Те, что мы не пускаем в широкую продажу. Пора начинать их реализовывать.

Она подняла голову:

– Дорогие? Бархат, парча, шёлк?

– Да. Но не через ярмарку. Там они не найдут достойного покупателя. Нужен другой канал.

Я прошла в кабинет и велела Дирку пригласить Леонору. Та задержалась в усадьбе, обсуждая с Мартой детали своих новых заказов, и пришла быстро.

– Леонора, – начала я без предисловий, – у меня есть к вам дело. Вы общаетесь со многими дамами в столице, не так ли?

– Конечно, – кивнула она. – У меня там кузины, подруги по пансиону, знакомые по балам. А что?

– У меня есть несколько отрезов тканей исключительного качества. Бархат, шёлк, парча – таких расцветок и плотности сейчас не найти в обычных лавках. Я хочу их продать, но не хочу устраивать официальную распродажу. Нужно, чтобы слухи разошлись сами собой. Через нужных людей.

Леонора понимающе прищурилась:

– Вы хотите, чтобы я пошепталась?

– Именно. Пусть знают: у владелицы Карантара есть уникальные ткани, ограниченное количество, для тех, кто успеет. Никакой рекламы, только сарафанное радио среди тех, кто ценит качество и готов за него платить.

– Это сработает, – уверенно сказала Леонора. – Я знаю десяток дам, которые умирают от желания иметь что-то, чего нет у других. Оставьте это мне.

Она уехала довольная, а я вернулась к своим делам. Марта получила указание подготовить несколько лучших отрезов – бархат вишнёвый и изумрудный, шёлк с вышивкой, пару рулонов тонкой шерсти необычных цветов. Всё это разложили в отдельной светлой комнате, где обычно принимали особых гостей.

Два дня ничего не происходило. А на третий – началось.

Сначала прибыла одна карета с гербом, который я мельком видела на балу. Из неё вышли две дамы, мать и дочь, с надменными лицами и жадными глазами. Марта провела их к тканям, и через час они уехали, увезя с собой три отреза и оставив кругленькую сумму.

К вечеру того же дня подъехали ещё двое. На следующее утро – сразу три экипажа. Дамы толпились в комнате, перебирая ткани, споря, выхватывая друг у друга понравившиеся расцветки. Марта едва успевала записывать продажи и принимать деньги.

Я наблюдала за этим из окна кабинета, не вмешиваясь. Моё дело было создать условия – дальше работала репутация и качество товара.

К концу второго дня из отобранных отрезов не осталось почти ничего. Марта пришла с отчётом и усталой, но довольной улыбкой.

– Продано всё, кроме двух кусков, госпожа. Дамы рвали, как горячие пирожки. Одна даже пыталась подкупить мою помощницу, чтобы ту придержали для неё шёлк с серебряной нитью.

– И что?

– Я сказала, что всё по-честному – кто первый, того и ткань. Она обиделась, но купила другой отрез, тоже хороший.

– Правильно. – Я просмотрела цифры. Выручка была внушительной, даже выше, чем я рассчитывала. – Эти деньги пойдут на зимние запасы и оплату работ. Хорошо сработала.

– Благодарю, госпожа. Дамы спрашивали, будут ли ещё такие ткани. Я сказала, что не знаем, но если появятся – сообщим через тех же, кто приезжал.

– Отлично. Пусть ждут и надеются. Это подогреет интерес.

Я отложила отчёт. Ещё одна задача была решена – и не просто решена, а с прибылью и пользой для репутации. Столичные модницы теперь знали дорогу в Карантар. И это было дороже любых денег.

Глава 16

Глава 16

Через несколько дней после отъезда последних столичных модниц в моём кабинете появился Иво. Вид у него был усталый, но довольный – тот особый вид усталости, когда тяжёлая работа наконец приносит результат.

– Госпожа, – начал он, разворачивая на столе свежие чертежи и записи, – могу доложить: основные строительные работы завершены.

Я отложила перо, приготовившись слушать.

– Второй трактир и три новых гостевых домика готовы. Крыши задраены, стены проконопачены, печи сложены и проверены. Осталась только внутренняя отделка: побелка, покраска, мебель. Если погода продержится ещё неделю-другую, успеем до холодов полностью. Если нет – доделаем уже внутри, с печами.

– Хорошо. Мебель когда будет?

– Бодэн обещает последнюю партию через пять дней. Я договорился, он сам привезёт, чтобы мы не гоняли подводу лишний раз.

– Отлично. А второй барак?

Иво довольно кивнул:

– Готов. Мужики из погорельцев работали споро – самим жить, сами и старались. Барак тёплый, с печью, нарами в два яруса. Помещается человек двадцать. Сейчас туда уже заселили тех, кто пришёл позже. Все довольны.

Я сделала пометку в своём блокноте: жильё для работников готово, можно не беспокоиться о замерзающих зимой людях.

– А что с библиотекой? – спросила я, глядя на Иво.

Он слегка помрачнел, но скорее от озабоченности, чем от плохих новостей:

– Раскопки идут, но медленно. Стена оказалась толще, чем думали, и кладка древняя, сыплется. Приходится разбирать чуть ли не по камешку, чтобы не обрушить свод. Ваши люди, госпожа, – он имел в виду Веланда и Теодора, – там с утра до вечера торчат. Нетерпеливые оба, как дети перед праздником. Всё подгоняют рабочих, но сами же и требуют осторожности.

Я чуть улыбнулась, представив эту картину: сдержанный обычно Веланд и восторженный Теодор, нависающие над каждым вынутым камнем.

– Сколько сделали?

– Примерно треть, может, чуть меньше. Проход уже виден, но вход ещё завален. Говорят, если так пойдёт, через неделю-полторы доберутся до двери. Если, конечно, не случится обвала.

– Риск есть?

– Веланд говорит, минимальный. Он там какие-то свои штуки магические поставил, чтобы свод держался. Рабочие посматривают испуганно, но слушаются.

Я кивнула. Магическая поддержка стоила денег, но безопасность людей и сохранность находки – важнее.

– Ладно. Пусть продолжают. Ты следи, чтобы люди не переутомлялись. Если нужно – добавь ещё пару человек из погорельцев, пусть помогают разбирать камни. И скажи Веланду и Теодору, что я приеду посмотреть через пару дней, когда будет что показывать.

– Скажу. Они обрадуются, госпожа. Особенно тот, второй, Теодор. Он всё порывается написать кому-то про находку, но помнит ваш запрет. Только вздыхает тяжело.

– Пусть вздыхает. Тайна важнее его научного тщеславия. Потом, когда всё откопаем и опишем, сможет хоть книгу писать. Но не раньше.

Иво понимающе кивнул и ушёл, а я осталась обдумывать услышанное. Стройка завершена, жильё готово, библиотека потихоньку открывает свои тайны. Зима приближалась, но Карантар встречал её во всеоружии. Оставалось только дождаться, что покажет древнее книгохранилище, и подготовиться к новым открытиям.

После того как Иво ушёл, я ещё немного посидела над отчётами, но в дверь снова постучали. На пороге появилась Марта с неизменным блокнотом в руках, но на этот раз вид у неё был скорее довольный, чем озабоченный.

– Госпожа, можно на пару слов?

– Заходи, Марта. Садись. Что у тебя?

Она присела на краешек стула, но тут же подалась вперёд, сияя:

– Заказ баронессы Фонтейн почти готов. Платья все сшиты, скатерти вышиты, кружева пришиты. Осталась последняя примерка завтра утром, и послезавтра можно отдавать.

Я отложила перо, с интересом глядя на неё:

– Раньше срока?

– На несколько дней раньше. Мастерицы старались – баронесса дама важная, да и дочка у неё скоро выезжает в свет. К тому же новые помощницы очень помогли: у одной из погорелиц оказались просто золотые руки, я её к кружевницам приставила, она схватывает на лету. Другая швеям помогает с раскроем.

– Это радует. Качество как?

– Безупречное. Я сама каждую вещь проверила: строчки ровные, кружево не топорщится, подолы подшиты так, что не отличишь от работы столичных мастериц. Баронесса будет довольна, я уверена.

Я кивнула, удовлетворённая. Репутация мастерской росла, и это было важнее сиюминутной выгоды.

– Послезавтра, значит. Как будешь отдавать?

– Пригласила баронессу приехать, если сможет. Если нет – сама отвезу в город. Но лучше, конечно, чтобы она приехала и примерила всё в последний раз. Мало ли, подол подрезать или рукав чуть ушить.

– Разумно. Дай ей знать, что всё готово раньше срока. Это произведёт впечатление.

– Уже отправила весточку с утренним гонцом. Жду ответа.

– Хорошо. Если будут ещё заказы от неё или её знакомых – принимай. И следи, чтобы качество не падало из-за спешки.

– Поняла, госпожа. Я строго слежу.

Марта ушла, а я снова вернулась к своим бумагам, но мысль о том, что даже в мелочах система работает без сбоев, согревала. Мастерская, стройка, библиотека – всё двигалось вперёд. Зима обещала быть спокойной и продуктивной.

Глава 17

Глава 17

Наутро я выглянула в окно и увидела, что трава во дворе покрылась первым инеем. Осень вступала в свои права, и садовые работы подходили к концу. Дина, которая последние недели с таким рвением помогала садовнику, теперь оставалась без дела. Я заметила, как она вчера вечером бродила по саду, словно прощаясь с цветами, и поняла: пора пристраивать её к новому занятию.

Я вызвала Марту.

– Погода портится, – сказала я, когда экономка вошла. – Дине в саду делать больше нечего. Нужно занять её чем-то полезным.

Марта понимающе кивнула.

– Я думала об этом, госпожа. Девочка смышлёная, руки у неё ловкие. Может, определить её к швеям? Пусть учится, присматривается, помогает по мелочи. Там всегда найдётся работа: нитки разобрать, лоскутки подготовить, за мастерицами понаблюдать.

– Именно это я и хотела предложить. Но прежде – оденьте её как следует. У Дины, наверное, нет тёплой одежды на зиму? Мать привезла её в том, что было.

Марта призадумалась.

– Вы правы, госпожа. У девочки только лёгкое платьице да накидка. На зиму нужно сшить тёплое платье из шерсти, тёплую безрукавку или жакет, тёплую накидку с капюшоном. И обувь потеплее.

– Распорядись. Возьми ткань из наших запасов – ту, что попроще, но добротную. Пусть швеи сошьют быстро. И проследи, чтобы Дина была при деле. Не просто сидела и смотрела, а училась. Она девочка старательная, я заметила.

– Всё сделаю, госпожа. Я сама займусь.

Марта ушла, а через час я увидела из окна, как она ведёт Дину за руку в сторону швейной мастерской. Девочка шла, с любопытством оглядываясь, но без страха. Видно, что к новой жизни она уже привыкла и доверяет Марте.

Вечером Марта зашла с докладом.

– Дину определили. Посадили рядом с мастерицами, показали, как разбирать нитки по цветам и сортировать лоскутки. Она схватывает на лету, уже через час сама раскладывала образцы. Швеи говорят, толковая девочка.

– А с одеждой?

– Начали шить. Шерсть выбрали тёмно-синюю, практичную, но мягкую. Платье простое, тёплое, с длинным рукавом. К нему – безрукавка на подкладке и тёплая накидка с капюшоном. Через три дня будет готово. Обувь закажем у сапожника, он как раз на той неделе обещал принести готовые сапожки для детей.

– Отлично. Пусть учится и привыкает. Зима длинная, навыки пригодятся.

Я сделала пометку в своём блокноте: «Дина – обучение шитью, зимняя одежда заказана». Ещё одна мелочь, но из таких мелочей складывался порядок. Девочка была под присмотром, при деле и в тепле. Мать могла не волноваться. А я – не отвлекаться на лишние заботы.

На следующее утро, едва я закончила завтрак, в дверь постучал Иво. Вид у него был взволнованный, но не тревожный – скорее торжественный.

– Госпожа, разбор завалов закончен. Можно спускаться. Веланд и Теодор уже там, ждут только вас.

Я отложила салфетку и поднялась. Предчувствие чего-то значительного кольнуло где-то внутри, но лицо оставалось спокойным.

– Едем. Дирк, возьми блокнот и карандаш. Записывать будешь только то, что я скажу, и ни слова больше.

Секретарь, уже привыкший к моим коротким распоряжениям, кивнул и собрался в мгновение ока.

Дорога до рудника заняла около часа. Повозка тряслась по осенней, подмороженной колее, за окном мелькали голые ветки деревьев и серое небо. Я сидела молча, прокручивая в голове возможные варианты: древние манускрипты, карты, магические трактаты – или просто пустое помещение, разграбленное веками назад.

У входа в штольню нас уже ждали. Веланд, как всегда невозмутимый, но в глазах – живой блеск. Теодор, напротив, не мог стоять на месте, переминался с ноги на ногу и нервно теребил край плаща.

– Госпожа! – воскликнул он, едва завидев меня. – Вы не пожалеете! Это нечто невероятное! Мы только чуть-чуть заглянули, но…

– Спокойно, Теодор, – осадила я его. – Мастер Веланд, докладывайте.

Маг шагнул вперёд, жестом приглашая следовать за ним.

– Проход расчищен. Мы аккуратно разобрали кладку, поддерживая свод магией. За ней – дверь, не каменная, а металлическая, очень старая, но не тронутая ржавчиной. Мы её не открывали, ждали вас.

– Ведите.

Мы спустились в штольню. Освещённая магическими огнями, она выглядела менее мрачной, чем в прошлый раз. Рабочие почтительно расступились, пропуская нас. В конце прохода, там, где ещё недавно была стена, теперь зиял тёмный проём, обрамлённый тяжёлой металлической дверью с потускневшими, но всё ещё различимыми письменами.

Я подошла ближе. Руны были незнакомыми, но Веланд, заметив мой взгляд, пояснил:

– Древний язык, диалект Северных Королевств. Примерный перевод: «Здесь спит мудрость. Входящий, помни о смерти».

– Жутковато, – заметил Дирк за моей спиной, но тут же прикусил язык.

– Открывайте, – приказала я.

Веланд кивнул, приложил ладонь к двери и что-то прошептал. Металл дрогнул, издал низкий, тягучий звук, и створки медленно, с тихим скрежетом, разошлись в стороны.

Из проёма пахнуло сухим, прохладным воздухом – ни сырости, ни затхлости. Хороший знак.

Мы вошли.

Помещение оказалось большим, с высоким сводчатым потолком. Вдоль стен, ровными рядами, стояли стеллажи, заполненные свитками и книгами. Тысячи, десятки тысяч томов. В центре – несколько длинных столов с подсвечниками, на которых всё ещё стояли огарки свечей. На полу – толстый слой пыли, но ни следа разрушения.

– Сохранность… – выдохнул Теодор, боясь пошевелиться. – Это невероятно.

Я медленно прошла вдоль стеллажей, касаясь пальцами корешков. Кожа, дерево, металлические застёжки. Некоторые книги были огромными, в рост человека, другие – крошечными, помещавшимися на ладони.

– Мастер Веланд, – позвала я тихо, чтобы не нарушать тишину, – магия здесь есть?

Он уже развернул свои артефакты, водил ими в воздухе.

– Слабое поле, консервирующее. Как и в том хранилище. Оно истощается, но свою функцию выполнило. Всё должно быть целым.

Теодор, не в силах больше сдерживаться, подошёл к ближайшему стеллажу и осторожно, почти благоговейно, взял в руки свиток. Развернул край, пробежал глазами по строкам.

– Это… это медицинский трактат. Я узнаю стиль. Тысяча лет, не меньше! – Он повернулся ко мне, и глаза его горели безумным огнём. – Госпожа, это величайшее открытие! Здесь могут быть знания, утерянные человечеством!

– Не человечеством, – поправила я спокойно. – Моими предками. Теперь это моё.

Я обвела взглядом зал. Масштаб был сопоставим с той сокровищницей, а возможно, и превосходил его по ценности. Не золото, но знания – инструмент, который может изменить всё.

– Веланд, Теодор, – сказала я, – вы отвечаете за сохранность и систематизацию. Ничего не выносить без моего разрешения. Составить полную опись. И – тишина. Никому ни слова. Это важнее, чем все драгоценности, вместе взятые.

Они синхронно кивнули, слишком потрясённые, чтобы возражать.

Я вышла из библиотеки, оставив их среди сокровищ. Наверху, у входа, меня ждал Иво.

– Всё в порядке, госпожа?

– Да. Теперь нужно организовать охрану. Круглосуточную. Никого не пускать без моего личного приказа. И найди ещё людей – аккуратных, надёжных – для работы внутри. Будем разбирать это богатство.

– Сделаю, госпожа.

Я села в повозку и откинулась на спинку. За окном проплывал унылый осенний пейзаж, но внутри меня всё ликовало холодным, деловым ликованием. Ещё один актив. Ещё один шаг к полной независимости. И теперь у меня были люди, которые смогут с этим работать.

Карантар становился не просто поместьем. Он превращался в центр знаний, силы и богатства. А я – в ту, кто этим управляет.

Глава 18

Глава 18

Через несколько дней после того, как я спускалась в древнюю библиотеку, Дирк доложил о прибытии гостя. Из окна кабинета я увидела небольшую, но добротную повозку, расписанную восточными узорами, и узнала купца – тот самый молодой человек с бала, что торговал восточными сладостями.

Я велела проводить его в малую гостиную и через несколько минут спустилась. Купец, увидев меня, поднялся с лёгким поклоном и широкой улыбкой.

– Госпожа Карантар, рад снова вас видеть. Надеюсь, вы помните меня? Маркус из восточной торговой гильдии.

– Помню, – кивнула я, жестом приглашая его сесть. – Чай, сок?

– Если можно, чай. Восточный, если есть, – он усмехнулся.

Я позвонила в колокольчик, отдала распоряжение, и мы остались вдвоём.

– Чем обязана вашему визиту, господин Маркус? – спросила я, когда чай был подан.

– Делами, – ответил он, сразу переходя к сути. – На балу вы говорили, что открыты к предложениям. Я привёз образцы своих товаров и хотел бы обсудить возможное сотрудничество. Восточные сладости, сухофрукты, орехи, специи – всё это может заинтересовать ваше хозяйство. К зиме, я думаю, спрос на такие вещи только возрастёт.

Я кивнула, оценивая его деловой подход. Без лишних светских любезностей, сразу к делу – это мне нравилось.

– Показывайте.

Маркус открыл принесённый с собой саквояж и выложил на стол несколько небольших свёртков и коробочек. Вскоре комната наполнилась ароматами: сладкими, пряными, чуть терпкими. Я попробовала засахаренные фрукты, разломила кусочек халвы, понюхала смесь для глинтвейна.

– Качество хорошее, – признала я. – Цены?

Он назвал цифры. Они были чуть выше среднерыночных, но не запредельно, с учётом того, что товар действительно был высокого качества.

– Я готова взять пробную партию, – сказала я. – Сухофрукты, орехи, несколько коробок сладостей. К праздникам пригодится. Но платить буду не только деньгами.

Маркус приподнял бровь.

– У меня есть товар, который может вас заинтересовать, – продолжила я. – Специи. Не те, что продаются на каждом углу, а редкие, высокого качества. Шафран, корица особого сорта, перец горошком. Всё это я могу предложить в обмен на часть ваших поставок.

Купец оживился. Специи были ходовым товаром, и хорошие специи – тем более.

– Можно взглянуть?

Я кивнула Дирку, и тот принёс из кладовой небольшие ёмкости с образцами. Маркус открыл каждую, понюхал, даже лизнул кончиком языка шафран.

– Отличное качество, – сказал он с уважением. – Лучше, чем у моих обычных поставщиков. Откуда у вас это, если не секрет?

– Секрет, – ответила я ровно. – Но товар есть, и я готова его продавать или обменивать.

– Понимаю, – кивнул он, не обижаясь. Купцы привыкли к тому, что не все тайны раскрываются. – Давайте обсудим условия.

Мы проговорили около часа. В итоге договорились: я покупаю у него партию сладостей и сухофруктов за часть деньгами, часть – в обмен на специи из моего запаса. Поставки будут регулярными, раз в месяц, до весны. Если качество будет держаться, продлим договор.

Маркус уехал довольный, увозя с собой образцы моих специй и твёрдую договорённость о первой поставке. Я осталась с новым контрактом и ощущением, что ещё один канал сбыта и снабжения налажен.

Дирк, записывавший все детали, поднял голову:

– Тётя Ариадна, а почему вы не сказали, что специи из клада?

– Потому что это не его дело, – ответила я. – Ему важно, что товар есть и качество хорошее. Остальное – лишнее. Запомни это, Дирк: в делах главное – результат, а не источник.

Он кивнул и вернулся к записям.

Я откинулась на спинку кресла. Ещё одна задача решена. Зимой у нас будут и сладости к чаю, и новый торговый партнёр. А специи из клада начнут работать на экономику Карантара. Всё шло по плану.

Первый по-настоящему сильный ливень обрушился на усадьбу к вечеру. Я стояла у окна кабинета и смотрела, как потоки воды заливают стёкла, размывая очертания сада. Ветер раскачивал голые ветки деревьев, где-то вдалеке глухо рокотал гром. Осень окончательно вступила в свои права.

В камине потрескивали дрова, в комнате было тепло и уютно. Дирк, закончив с вечерними записями, ушёл к себе. Я осталась одна, прислушиваясь к шуму дождя и размышляя о том, что принесёт зима.

Лето и осень выдались на редкость насыщенными. Сокровищница, картины, древняя библиотека, новые люди, новые связи. Теперь, когда поля опустеют, а строительство замедлится из-за холодов, основная работа переместится в помещение.

Я мысленно перебирала список зимних занятий.

Архив и библиотека. Веланд и Теодор будут корпеть над древними свитками месяцами. Нужно будет систематизировать всё, что мы нашли, отделить ценное для хозяйства от чисто исторического. Возможно, найдутся рецепты, технологии, карты, которые пригодятся весной.

Швейная мастерская. Заказов на зиму хватит с избытком. Столичные модницы, дамы из округи, баронесса Фонтейн с дочерью – все хотят успеть к праздникам. Марта справляется, но нужно будет следить, чтобы качество не падало из-за спешки. И присматривать за новыми помощницами – среди погорелиц есть толковые девушки, их стоит учить дальше.

Рудник. Алхимик обещал запустить полноценную добычу к зиме. Если всё будет по плану, к весне пойдёт первое серебро. Нужно будет контролировать расходы и следить за отчётами. И та стена с библиотекой – теперь это тоже часть рудничного комплекса.

Обучение. Дина пристроена к швеям, девочка учится быстро. Дирк уже вполне самостоятельный секретарь. Но стоит подумать и о других – может, среди новых людей есть те, кого стоит обучить грамоте или ремеслу. Зима длинная, время есть.

Торговля. Граф Северн, купец Маркус, Реджинальд Фокс – все обещали поставки и сотрудничество. К весне нужно будет иметь чёткое понимание, с кем работать дальше, а с кем – расстаться. И конечно, столичные модницы – если они останутся довольны тканями, слух разойдётся, и новых клиенток прибавится.

Дом. Нужно проверить запасы дров, угля, свечей. Убедиться, что все жилые помещения утеплены. Проследить, чтобы у новых людей была тёплая одежда – Марта уже занялась этим. И конечно, праздники. В усадьбе будут гости, нужно подготовиться.

Я отошла от окна и села в кресло у камина. Дождь барабанил по стёклам, но здесь, внутри, было тихо и спокойно. Вспомнилась прошлая жизнь – зимой в кофейнях тоже было много работы, праздничный сезон, корпоративы, суета. Здесь всё иначе, но суть та же: подготовиться, организовать, проконтролировать.

Завтра нужно будет продиктовать Дирку список задач на зиму, обсудить с Иво график работ, с Мартой – закупки продуктов, с Веландом – планы по библиотеке. Рутина, но приятная. Рутина, которая приносит результат.

Я взяла с каминной полки книгу – одну из тех, что нашлись в архиве, не слишком древнюю, по агрономии. Листая страницы, думала о том, сколько ещё открытий ждёт впереди. Но это будет завтра. А сегодня – просто слушать дождь и наслаждаться тишиной.

Глава 19

Глава 19

На следующее утро дождь всё ещё лил, но уже не так яростно – ровный, монотонный, осенний. Я сидела в кабинете с чашкой горячего чая, когда вошла Марта с неизменной восковой табличкой в руках. Дирк уже занял своё место за малым столом, приготовив перья и бумагу.

– Госпожа, – начала Марта, усаживаясь на краешек стула, – нужно обсудить закупки к зиме. Времени осталось не так много, дороги скоро развезёт окончательно.

Я кивнула, отставляя чашку.

– Докладывай. Что у нас есть, чего не хватает?

Марта развернула табличку, испещрённую аккуратными записями.

– По основным продуктам ситуация такая. Муки у нас достаточно – своего зерна хватит до весны с запасом. Крупы: гречка, овёс, ячмень – тоже в норме. С мясом посложнее: скотину пока не режем, а дичи с осенней охоты хватит ненадолго. Нужно будет докупать солонину у купцов, пока цены не взлетели.

– Сколько?

– Я прикинула: на всех людей, включая новых погорельцев, нужно примерно… – она назвала цифру. – Плюс рыба солёная и вяленая. Своих запасов с озера не хватит, тоже прикупить.

– Хорошо. Что ещё?

– Масло растительное и топлёное. Своё льняное уже отжали, но его мало. Нужно закупить оливковое у южных купцов, пока они ещё ездят. Соль – в этом году цены поднялись, но у нас есть запас, можно не спешить. Специи… – она покосилась на меня, – тут вы сами знаете, у нас своих много.

– Верно. Специи не трогаем, хватит. Что из неприятного?

– Овощи. Своих, конечно, накопали много, но капуста и морковь до весны не долежат, если не считать погребов. Погреба у нас хорошие, но для нынешнего количества человек – маловато. Нужно будет докупать у окрестных крестьян, у кого излишки.

– Займись. Отправь кого-нибудь по деревням, договорись о закупках оптом. Цены не задирай, но и не торгуйся до копейки – люди должны быть довольны.

– Поняла, госпожа. Ещё дрова. Угля у нас много, но печи не везде им топят. Нужно, чтобы Иво организовал заготовку дров для кухни и жилых комнат. Пока земля не замёрзла.

– Это к Иво, я ему скажу. Что по сладостям и праздничному?

– Тут как раз хорошо: купец Маркус привезёт свою партию, мы взяли изрядно. Орехи, сухофрукты, халва, восточные сладости. На День круговорота хватит и гостям, и себе. И мёд свой есть, и варенье.

– Отлично. Составь итоговый список того, что нужно закупить, с примерными ценами и подрядчиками. К завтрашнему дню чтобы было у меня.

– Сделаю, госпожа. – Марта поднялась, но задержалась. – И ещё… люди спрашивают про зимнюю одежду. Особенно новые. Мы им выдали кое-что из старых запасов, но на всех не хватит. Нужно будет заказывать.

– Займись и этим. Пусть швеи сошьют простые, тёплые вещи для работников. Из самой дешёвой ткани, но чтобы грело. Деньги выделю.

Марта кивнула и вышла. Я повернулась к Дирку.

– А теперь запиши. Список задач на зиму. Будешь потом сверять и напоминать.

Он приготовил перо.

Первое: Библиотека и архив.

– Веланд и Теодор продолжают работу. Нужно составить полную опись всего, что найдено. Отдельно выделить то, что может иметь практическое применение: медицинские трактаты, агрономические записи, ремесленные технологии, карты. Раз в две недели они представляют мне краткий отчёт о наиболее интересных находках. Охрана библиотеки – круглосуточно.

Второе: Швейная мастерская.

– Контролировать выполнение заказов. Особое внимание – срокам и качеству. Новые заказы принимать через Марту, но если появятся крупные или от важных клиентов – согласовывать со мной. Обучать толковых помощниц из погорелиц, чтобы к весне были готовые мастерицы. Дину держать при деле, но не перегружать.

Третье: Рудник.

– Ежемесячные отчёты от алхимика. Контроль за расходами. Если найдут что-то необычное (как та стена) – докладывать немедленно. К весне должна пойти первая прибыль.

Четвёртое: Обучение.

– Дирк, ты продолжаешь учиться. Чтение, счёт, ведение бумаг. Если будут вопросы – спрашивай. Дину учить грамоте и шитью. Если среди погорелиц найдутся желающие и способные к учёбе – отметить, потом подумаем.

Пятое: Торговля и поставки.

– Граф Северн – первая партия товара ушла, ждём отчёта о продажах. Купец Маркус – регулярные поставки раз в месяц, контролировать качество. Реджинальд Фокс – глина, следить за сроками и ценой. Столичные модницы – если появятся снова, принимать, но без особого пиетета. Они клиентки, а не госпожи.

Шестое: Хозяйство.

– Иво отвечает за дрова, уголь, ремонт построек, расчистку снега. Марта – за продукты, кухню, одежду для работников. Раз в неделю – совместный доклад. При возникновении проблем – немедленно ко мне.

Седьмое: День круговорота.

– Подготовка к празднику. В этом мире День круговорота отмечают в самую длинную ночь года, когда старый год сменяется новым. Нужно подготовить гостевые комнаты, продумать праздничное меню, закупить подарки для ключевых людей и слуг. Пригласить родителей, возможно, Леонору с семьёй. Остальных – по ситуации. Обряды и традиции уточнить у Марты – она знает лучше.

Дирк строчил, едва успевая. Когда я закончила, он поднял голову.

– Тётя Ариадна, а про подарки, что именно?

– Марта подскажет. Обычно: тёплые вещи, сладости, мелкие безделушки. Для важных людей – что-то из тканей или специй. Обсудим ближе к делу.

Я откинулась на спинку кресла. За окном всё так же моросил дождь, но в кабинете было тепло и уютно.

– Теперь иди, переписывай начисто. Завтра с утра соберём Иво и Марту, проговорим ещё раз при всех.

Дирк кивнул и вышел, унося исписанные листы. Я осталась одна, глядя на дождь. Зимние планы были готовы. Теперь оставалось их выполнять.

Глава 20

Глава 20

На следующее утро дождь наконец прекратился, но небо оставалось серым и тяжёлым. Я сидела в кабинете, просматривая итоговый список, который Дирк переписал начисто. Ровно в назначенный час вошли Иво и Марта – оба с блокнотами, оба сосредоточенные.

– Садитесь, – указала я на стулья. – Дирк, записывай основные моменты, но не всё подряд.

Они расселись. Я взяла в руки список.

– Вчера я составила перечень задач на зиму. Сегодня хочу пройтись по каждому пункту с вами, чтобы убедиться, что мы всё учли. Иво, начнём с тебя. Докладывай по своим направлениям.

Иво развернул свои записи, откашлялся.

– По стройке: второй трактир и гостевые домики готовы, осталась внутренняя отделка. Мебель от Бодэна привезут на днях. Барак для погорельцев тоже готов, заселили всех. Теперь нужно думать о дровах и угле на зиму.

– Сколько дров заготовили?

– Пока только треть от нужного объёма. Мужики заняты были на расчистке библиотеки. Теперь, когда с этим почти закончили, брошу всех на дрова. До снега должны успеть, если погода продержится.

– Уголь?

– Угля достаточно, но его много не напасёшься – возим из города. Я договорился с купцом, он привезёт ещё две партии до зимы.

– Хорошо. Что с расчисткой снега? Люди, инструменты?

– Лопаты есть, людей хватит. Но если снег будет как в позапрошлом году – завалит по крыши, тогда придётся нанимать еще кого-нибудь. Пока думаю, справимся.

– Держи это на контроле. При первой же угрозе сильных снегопадов – докладывай.

Иво кивнул и сделал пометку.

– Теперь библиотека, – продолжила я. – Охрана?

– Поставил троих, сменами. Никого не пускают без моего или вашего разрешения. Веланд и Теодор приходят и уходят по пропускам, которые я им выдал.

– Отлично. Теперь Марта.

Экономка расправила свою табличку.

– По продуктам: список того, что нужно закупить, я составила. Основное: солонина, рыба, масло оливковое, овощи у крестьян. Специи не трогаем, своих хватит. Сладости от Маркуса уже в кладовой.

– Сколько денег нужно?

Она назвала сумму. Я прикинула – укладывалось в бюджет.

– Выдам сегодня, заберешь у казначея. Что по одежде для новых людей?

– Заказала швеям. Самые простые вещи из грубой шерсти – штаны, рубахи, тёплые безрукавки. Через две недели будет готово. Обувь сложнее – сапожник загружен, но обещает к началу зимы.

– Хорошо. А по швейной мастерской? Как идут заказы?

– Леонора и её подруги довольны, новые заказы приняли. Баронесса Фонтейн завтра приедет забирать свои платья. Работаем без сбоев. Помощницы из погорелиц очень помогают, две уже почти как настоящие швеи.

– Дину как пристроили?

– Девочка смышлёная. Сидит с мастерицами, сортирует нитки, учится. Через месяц-два, думаю, сможет сама простые швы делать. И грамоте её учим по вечерам – Дирк помогает.

Я взглянула на секретаря. Тот кивнул, подтверждая.

– Хорошо. Теперь по празднику. День круговорота через полтора месяца. Что нужно подготовить?

Марта оживилась:

– Традиционно – большой ужин для семьи и ближних, подарки слугам, обход дома с факелами, чтобы прогнать тьму. В этом году, с вашего позволения, я бы пригласила ваших родителей и, может, Леонору с семьёй. Остальных – по вашему усмотрению.

– Согласна. Родителей пригласим обязательно. Леонору – да, она нам полезна. Графа Северна, если будет в наших краях – тоже. Остальных – позже, по ситуации. Меню?

– Традиционное: жареный поросёнок, гусь с яблоками, пироги, сладости. Из напитков – глинтвейн, настойки, мёд. Всё у нас есть или будет закуплено.

– Подарки?

– Для слуг – по тёплой вещи или паре тёплых носков, для ключевых – что-то посущественнее. Для гостей – можно преподнести что-то из наших тканей или специй, символически.

Я кивнула, обдумывая.

– Иво, твои люди справятся с подготовкой дома? Украшения, факелы, уборка снега перед входом?

– Сделаем, госпожа. Не впервой.

– Отлично. Теперь давайте пройдёмся по всему списку, чтобы убедиться, что ничего не упустили.

Я зачитала пункты из своего списка, они комментировали, уточняли, добавляли. К концу часа у нас был чёткий, согласованный план действий.

– И последнее, – сказала я, когда они уже собрались уходить. – Любые проблемы, любые неожиданности – докладывать мне немедленно. Не ждать утра, не надеяться, что рассосётся. Зима длинная, и чем раньше мы узнаем о трудностях, тем легче их решить.

– Поняли, госпожа, – ответили они хором и вышли.

Я откинулась на спинку кресла. Дирк, закончивший записывать, поднял голову.

– Тётя Ариадна, это всё?

– Всё. Теперь будем выполнять. Иди, переписывай итоговый план начисто – завтра повесим копию в моём кабинете, чтобы всегда был перед глазами.

Он кивнул и вышел. Я осталась одна, глядя в окно. Небо прояснялось, и где-то в просветах туч даже мелькнул бледный солнечный луч. Зима приближалась, но Карантар был готов.

Глава 21

Глава 21

Вечером того же дня, когда мы закончили с совместным докладом, в дверь кабинета постучали. Вошёл Веланд. В руках он держал что-то, завёрнутое в чистую ткань, и вид у него был такой, будто он нёс драгоценность.

– Госпожа, прошу прощения за поздний визит, но это не терпит отлагательств, – сказал он, аккуратно кладя свёрток на мой стол.

Я отложила перо, жестом приглашая его сесть. Дирк, уже собиравшийся уходить, замер на месте, ожидая моего знака.

– Я вас слушаю, мастер Веланд.

Он развернул ткань. Под ней оказалась толстая книга в тяжёлом кожаном переплёте, с металлическими углами и застёжками. Кожа была старой, потрескавшейся, но застёжки блестели – видимо, их когда-то смазывали.

– Сегодня в библиотеке, в самом дальнем углу, я нашёл это, – Веланд осторожно открыл книгу. – Это не просто манускрипт. Это строительный архив вашего рода.

Я наклонилась, разглядывая страницы. Текст был написан от руки, мелким, убористым почерком, и сопровождался схемами и чертежами.

– Здесь, – Веланд перелистнул несколько страниц и указал на сложный чертёж, – план подземных укреплений Карантара. Не только то хранилище, что вы нашли, и не библиотека. Здесь целая сеть: ходы, убежища, тайники. Часть из них, судя по пометкам, идёт под самой усадьбой и далеко за её пределами.

Я вглядывалась в чертёж. Линии, кружочки, стрелки, пометки на древнем языке, который я не понимала, но Веланд, видимо, уже разобрался.

– Вот здесь, – он указал на точку под главным домом, – большое помещение. Возможно, основной узел всей системы. А вот эти линии – ходы, ведущие к реке, к старому лесу и даже, судя по масштабу, к деревне Глухой Лог.

– К Глухому Логу? – переспросила я. – Это же далеко.

– По земле – да. Но под землёй расстояние не так важно, если ходы прямые и хорошо укреплены. – Веланд поднял на меня глаза. – Госпожа, ваш род строил не просто тайники. Это была целая система обороны и выживания. Возможно, в случае осады или набега ваши предки могли незаметно покинуть замок, вывести людей, припасы.

Я молчала, переваривая информацию. Ещё одна находка, и на этот раз – не просто сокровища или знания, а потенциальная инфраструктура, о которой я даже не подозревала.

– Насколько это сохранилось? – спросила я наконец. – Ходы могли обрушиться за столько лет.

– Без обследования не скажу точно. Но судя по качеству строительства, которое мы видели в хранилище и библиотеке, ваши предки строили на совесть. Многие ходы, вероятно, целы. Но нужно проверять.

– Сколько времени это займёт?

– Месяц, может, два. Нужно составить карту по этим чертежам, затем обследовать доступные участки, убедиться в безопасности. Если там есть завалы – расчищать.

Я задумалась. Зимой такие работы проводить сложно, но возможно, если использовать магию и неглубокие ходы. С другой стороны, спешка ни к чему.

– Хорошо, – сказала я. – Составьте план обследования. Начнём с тех участков, что находятся под усадьбой – они важнее всего. Если там действительно есть укреплённое убежище, это может пригодиться в будущем. Деньги и людей выделю.

Веланд кивнул, явно довольный, что его открытие оценили.

– Ещё вот что, госпожа. – Он осторожно перелистнул несколько страниц назад. – Здесь есть упоминания о неких «ключах». Судя по тексту, для активации некоторых механизмов или доступа в особо защищённые помещения нужны артефакты, которые хранились отдельно. Возможно, те самые предметы, что вы нашли в сокровищнице.

Я прищурилась. Это было уже интереснее. Не просто пассивные хранилища, а система с магическими замками.

– Значит, нужно будет сопоставить то, что у нас есть, с этими описаниями. Если найдём соответствия – сможем открыть больше помещений.

– Именно так.

– Отлично, мастер Веланд. Вы проделали большую работу. Продолжайте в том же духе. И, пожалуйста, держите меня в курсе.

Он поднялся, бережно завернул книгу обратно в ткань и, поклонившись, вышел. Дирк, всё это время стоявший у двери, тихо спросил:

– Тётя Ариадна, это значит, под нами целый город?

– Не город, но сеть – возможно. И если она сохранилась, это даст нам огромное преимущество. Тайные пути, убежища, возможность незаметно перемещаться. Всё это стоит изучить.

Я откинулась на спинку кресла, глядя на огонь в камине. День принёс ещё одну загадку, ещё один проект. Но теперь я знала: Карантар – это не просто поместье на поверхности. Это целый мир под землёй, и мне предстояло его открыть.

Глава 22

Глава 22

На следующий день после разговора с Веландом ко мне заглянул Теодор. Вид у него был ещё более возбуждённый, чем обычно – он буквально светился изнутри, и я поняла, что в библиотеке нашли что-то особенное.

– Госпожа Карантар! – воскликнул он, едва переступив порог кабинета. – Вы не представляете! Я должен вам рассказать!

Я жестом пригласила его сесть и велела Дирку приготовить бумагу для записей – на всякий случай.

– Рассказывайте, Теодор. Только спокойно и по порядку.

Он перевёл дух, но глаза его всё равно горели.

– Мы с Веландом продолжили разбор библиотеки. Систематизируем по секциям, как вы велели. И знаете что? Там не только технические трактаты и магические фолианты. Там огромный раздел художественной литературы и искусства!

– Художественной? – переспросила я. – Поэзия, проза?

– И поэзия, и проза, и драматургия! – закивал он. – Целые стеллажи! Я нашёл сборники стихов, которые считались утерянными ещё триста лет назад. Пьесы, которые никогда не ставились при жизни авторов. Романы в стихах, эпические поэмы… – он перевёл дух. – И иллюстрированные рукописи! Миниатюры, орнаменты, портреты! Там такие работы, госпожа… я никогда не видел ничего подобного!

Я слушала, стараясь сохранять спокойствие, хотя внутри уже оценивала масштаб находки. Художественные книги – это не только культурная ценность, но и потенциальный капитал. Богатые коллекционеры платят за такие вещи огромные деньги.

– Насколько они древние? – спросила я.

– Самые ранние – примерно тысяча лет, судя по стилю и языку. Более поздние – лет пятьсот-шестьсот. Но сохранность! Вы бы видели эти миниатюры – краски не выцвели, золото не потускнело. Стазисное поле сработало безупречно.

– А содержание? Есть что-то, что может быть… опасным? Еретическим? Крамольным?

Теодор задумался.

– Вряд ли. Это в основном светская литература: любовная лирика, героический эпос, сатирические пьесы.

Я кивнула. Это хорошо.

– А что с авторами? Есть известные имена?

– О да! – глаза Теодора снова загорелись. – Например, я нашёл полное собрание стихов Элиана Среброуста. Считалось, что из двадцати его поэм сохранилось только семь. А здесь – все двадцать! И комментарии, написанные его учениками! Это сенсация, госпожа!

– Имена мне ничего не говорят, – призналась я. – Но я понимаю ценность. Сколько таких книг?

– Пока мы насчитали около двухсот томов, но это только начало. Там ещё много неразобранного. Я думаю, общее число может достигать пятисот.

Я присвистнула про себя. Пятьсот древних книг – это состояние. Но не только в деньгах дело.

– Теодор, – сказала я, – вы понимаете, что эта находка может изменить историю литературы? Искусства?

– Понимаю, госпожа! – он почти подпрыгнул на стуле. – И я готов работать день и ночь, чтобы всё описать, систематизировать, подготовить к публикации… если вы позволите, конечно.

– Позволю. Но с условиями. Во-первых, полная тайна, пока мы не разберёмся, что именно нашли и какова реальная ценность. Во-вторых, ни одной книги не покинет библиотеку без моего разрешения. В-третьих, вы будете составлять подробный каталог с описанием каждой рукописи: автор, название, датировка, состояние, особые приметы.

– Конечно, конечно! – закивал он. – Я уже начал!

– И последнее, Теодор. – Я посмотрела ему прямо в глаза. – Я понимаю ваш энтузиазм. Но помните: эти книги теперь мои. Я не собираюсь их прятать или уничтожать, но и раздавать налево и направо тоже не буду. Мы будем действовать осторожно и продуманно.

Он слегка сник, но тут же взял себя в руки.

– Я понимаю, госпожа. Честно говоря, я просто счастлив, что могу к ним прикасаться и читать. Если когда-нибудь их издадут – это будет величайшей наградой.

– Это может случиться. Но не сейчас.

Он кивнул и поднялся, но в дверях задержался.

– Госпожа, можно вопрос?

– Да.

– Вы… вы сами как-нибудь зайдёте посмотреть? Там есть одна книга с миниатюрами… я думаю, вам бы понравилось. Там изображена женщина, очень похожая на вас. Возможно, это портрет одной из ваших прародительниц.

Я чуть приподняла бровь.

– Интересно. Да, я зайду на днях. Спасибо, Теодор.

Он вышел, сияя, а я задумалась. Художественные книги, портреты предков… Карантар продолжал раскрывать свои тайны. И с каждой новой находкой я понимала, что этот род был куда богаче и значительнее, чем я думала. А значит, и моя роль здесь – не просто управляющей, а хранительницы этого наследия – становилась всё важнее.

Глава 23

Глава 23

Прошло несколько дней после разговора с Теодором. Я как раз заканчивала утренний обход, проверяя готовность зимних запасов, когда в воздухе передо мной возник знакомый синеватый сгусток. Магический вестник покружился на месте и опустился прямо на перила крыльца, оставив после себя плотный конверт с императорским гербом.

Я взяла его в руки. Бумага была тяжёлой, с золотым тиснением и личной печатью. Такие приглашения просто так не рассылают.

Поднявшись в кабинет, я вскрыла конверт. Дирк, увидев моё лицо, замер за своим столиком, но вопросов задавать не стал.

Письмо было кратким, как и полагается императорской канцелярии:

«Её милости, Ариадне горт Карантар, владетельнице земель и замка Карантар.

Император Великой Империи, Повелитель Южных и Северных земель, Хранитель Вечного Порядка, приглашает Вас на личную аудиенцию во Дворец Вечного Солнца в столице. Дата и время: завтра, в полдень. Явка обязательна.

Прилагаемая карточка служит порталом для прохода. Активируется простым нажатием. По окончании аудиенции вы будете препровождены к обратному порталу.

С уважением,

герольдмейстер империи граф Эренфельс».

В конверте действительно лежала тонкая металлическая карточка, похожая на ту, что использовалась для бала, но с другими рунами и более массивная.

Я перечитала письмо дважды. Личная аудиенция у императора. Не бал, не приём, а именно аудиенция. Это было неожиданно и… многозначительно.

– Дирк, – сказала я, не отрывая взгляда от письма. – Позови Иво и Марту. Быстро.

Он выскочил из кабинета, а я откинулась на спинку кресла, обдумывая возможные причины. Император мог заинтересоваться моими успехами – слухи о ярмарке, тканях, специях уже разошлись. Мог быть доволен тем, как я справилась с нежитью – гильдия магов наверняка докладывала. Мог… вариантов было много.

Иво и Марта влетели почти одновременно, запыхавшиеся.

– Госпожа? Что случилось? – спросил Иво, окидывая взглядом кабинет, будто ища опасность.

Я протянула ему письмо. Он прочитал, присвистнул и передал Марте. Та, прочитав, побледнела.

– Госпожа… это честь, но и… ответственность, – выдохнула она.

– Знаю. Поэтому вы здесь. Завтра в полдень я должна быть во дворце. Нужно подготовиться.

– Что нужно? – деловито спросил Иво.

– Самое главное – внешний вид. Марта, займись платьем. Не бальное, но статусное. Строгое, дорогое, без излишеств. Тёмные тона, благородные ткани. Украшения – минимум, но качественные. Из тех, что из клада, но не кричащие.

– Есть у нас одно, – задумалась Марта. – Тёмно-синий бархат, серебряное шитьё по вороту и манжетам. Строгое, но богатое. И к нему серебряный гарнитур – брошь, серьги, браслет. Не слишком много, но достойно.

– Отлично. Подготовь к утру.

– Сделаю, госпожа.

– Иво, на тебе всё хозяйство. Один день, максимум два. В случае ЧП – магический вестник. Я буду доступна.

– Не волнуйтесь, госпожа, – твёрдо сказал он. – Всё будет в порядке.

– Документы, – добавила я. – Дирк, собери всё, что подтверждает моё право на владение Карантаром. Грамоты, свитки, печати. На всякий случай.

– Сделаю, тётя Ариадна.

Они вышли, а я осталась одна. За окном уже темнело, в камине потрескивали дрова. Я снова перечитала письмо, повертела в руках карточку-портал.

Император. Личная аудиенция. Что бы это ни значило, отступать было нельзя. Я проделала слишком большой путь, чтобы сейчас дрогнуть.

Завтра – столица. А сегодня – собраться с мыслями и приготовиться к самому важному разговору в моей жизни.

Глава 24

Глава 24

На следующий день я сжала в руке карточку-портал, и мир привычно дёрнулся, выталкивая меня в иное пространство. Ноги коснулись мраморного пола в небольшом, но богато отделанном зале – том самом, откуда меня уже провожали на бал. На этот раз встречающий появился мгновенно, словно ждал моего появления.

– Госпожа Карантар? Прошу за мной. Его величество ожидает вас в малой гостиной.

Мы прошли по короткому коридору, устланному коврами. Провожатый остановился перед невысокой дверью из тёмного дерева, постучал, приоткрыл и жестом пригласил войти.

– Ваше величество, госпожа Карантар.

Я переступила порог. Комната оказалась удивительно скромной для императорского дворца – небольшое помещение с камином, в котором уютно потрескивали дрова, двумя креслами у огня и письменным столом у окна. На стенах – несколько картин с охотничьими сценами, на полу – простой, но добротный ковёр. Обстановка располагала к доверительному разговору.

У камина стоял мужчина. На вид лет сорок – сорок пять, высокий, с тёмными волосами, тронутыми сединой на висках, и спокойными серыми глазами. Одет он был в тёмно-синий камзол без всяких украшений, только золотая цепь с императорским орлом на груди указывала на его статус. Он не восседал на троне – просто стоял, опираясь рукой на каминную полку, и смотрел на меня с лёгкой, чуть насмешливой улыбкой.

Я сделала положенный реверанс – глубокий, но без подобострастия.

– Ваше императорское величество, благодарю за приглашение.

– Прошу, присаживайтесь, госпожа Карантар. – Он указал на второе кресло. – Здесь не место официальным церемониям. Мне хотелось поговорить с вами без лишних формальностей.

Я опустилась в кресло, он сел напротив. На столике между нами стоял графин с водой и два бокала, а также вазочка с печеньем – по-домашнему уютно.

– Воды? Или, может, вина? – предложил он.

– Воды, благодарю.

Он налил нам обоим, отпил сам, затем откинулся на спинку кресла и некоторое время молча разглядывал меня. Я выдержала этот взгляд спокойно, не отводя глаз.

– Я много о вас слышал, госпожа Карантар, – наконец сказал он. – О вашей ярмарке, о мастерских, о том, как вы умело ведёте хозяйство. Признаться, я удивлён. В наше время редко встретишь женщину, которая так успешно управляет поместьем в одиночку.

– Благодарю, ваше величество. Я просто делаю то, что должно.

– Вот именно, – он чуть подался вперёд. – Вы делаете то, что должно. Но, позвольте заметить, вы делаете это в одиночку. И меня это, как правителя, не может не беспокоить.

Я слегка нахмурилась, не понимая, куда он клонит.

– Простите, ваше величество, я не совсем улавливаю…

Он усмехнулся, отставил бокал и посмотрел на меня уже совершенно по-другому – не как правитель на подданную, а скорее как старший родственник, озабоченный судьбой не слишком расторопной племянницы.

– Госпожа Карантар, сколько вам лет? Тридцать пять? И вы до сих пор не замужем. Это не просто личное дело – это вопрос стабильности ваших земель. Вы умны, богаты, влиятельны. Ваш род древний и уважаемый. Но у вас нет наследника. Нет мужа, который мог бы поддержать вас в трудную минуту. Нет семьи в полном смысле этого слова.

Я молчала, давая ему высказаться.

– Я понимаю, – продолжил он мягче, – что вы, вероятно, не стремитесь к замужеству. Возможно, вас устраивает ваша жизнь. Но как император я обязан думать о будущем империи. А ваши земли – важная часть южных провинций. Если с вами что-то случится – болезни, нападение, несчастный случай – что станет с Карантаром? Кто будет управлять? Родня, которая, как я слышал, не отличается хозяйственными талантами?

Я слегка приподняла бровь. Его осведомлённость впечатляла.

– Ваше величество, я ценю вашу заботу, но…

– Позвольте закончить, – мягко перебил он. – Я не собираюсь приказывать вам выходить замуж. Это было бы и глупо, и бесполезно. Но я хочу предложить вам кое-что другое.

Он встал, подошёл к окну, посмотрел на серое осеннее небо, затем обернулся.

– Устройте бал в Карантаре. Пригласите всех значимых холостых дворян южных провинций. Посмотрите на них. Присмотритесь. Возможно, среди них найдётся человек, который будет вам не просто мужем, а партнёром. Таким же умным и деловым, как вы. Я даже могу порекомендовать нескольких достойных кандидатов – тех, кто не охотится за приданым, а ищет настоящего союза.

Я слушала и не верила своим ушам. Император великой империи выступает в роли свахи? Это было настолько неожиданно, что я на мгновение потеряла дар речи.

– Ваше величество… – наконец выговорила я. – Я польщена вашей заботой, но… бал? С такой целью? Это не слишком… необычно?

– Необычно? – он усмехнулся. – Возможно. Но я уже говорил: вы необычная женщина. Почему бы и способу не быть необычным? Устройте бал, пригласите гостей, посмотрите, кто к вам потянется. Не обязательно сразу выходить замуж – просто присмотритесь. Познакомьтесь. А там видно будет.

Я задумалась. В его словах был резон. Бал в Карантаре – это не только возможность присмотреться к потенциальным женихам, но и отличный способ укрепить связи с соседями, продемонстрировать богатство и влияние, привлечь новых партнёров. С чисто деловой точки зрения – неплохая идея.

– Хорошо, ваше величество, – сказала я наконец. – Я подумаю над вашим предложением. И, вероятно, устрою бал. Но не ради замужества, а ради… расширения связей.

Он рассмеялся – искренне, с явным удовольствием.

– Вы удивительная женщина, госпожа Карантар. Даже в таком деле ищете деловую выгоду. Мне это нравится. – Он вернулся в кресло. – Тогда договорились. Я даже пришлю вам список достойных кандидатов – на случай, если вы решите, что деловые связи могут перерасти во что-то большее.

– Буду признательна, ваше величество.

Мы ещё немного поговорили о погоде, о видах на урожай, о торговле. Император оказался приятным собеседником – умным, ироничным, без намёка на высокомерие. К концу разговора я чувствовала себя почти спокойно.

– Что ж, – сказал он, поднимаясь, – не смею больше задерживать. Провожатые отведут вас к порталу. И помните: я жду известий о бале.

Я встала, сделала реверанс.

– Благодарю за честь и за… неожиданный совет, ваше величество. Я обязательно сообщу.

Он кивнул, и я вышла. В коридоре меня уже ждал тот же человек в серой ливрее. Он молча проводил меня до портальной комнаты.

Я сжала карточку и через мгновение оказалась в своём кабинете. Дирк, увидев меня, вскочил.

– Тётя Ариадна? Всё хорошо?

– Всё отлично, – ответила я, опускаясь в кресло. – Даже слишком отлично. Император решил, что мне нужен муж.

Дирк поперхнулся.

– Что?

– Он советует устроить бал и присмотреться к холостым дворянам. – Я усмехнулась. – Придётся, видимо, так и сделать. Но не ради замужества, а ради дела. Бал в Карантаре – это отличная возможность показать себя.

Я откинулась на спинку кресла. День определённо был насыщенным.

Глава 25

Глава 25

Вернувшись из столицы, я ещё с час сидела в кабинете, обдумывая разговор с императором. Бал. Не просто бал, а смотрины. Идея была настолько неожиданной, что я никак не могла к ней привыкнуть. Но, как и любой другой проект, это дело требовало системного подхода.

На следующее утро я вызвала Марту, Иво и Дирка.

– У нас новое мероприятие, – начала я без предисловий. – Бал в Карантаре. Через месяц, примерно. Нужно подготовиться.

Марта ахнула, Иво присвистнул, Дирк замер с пером наготове.

– Госпожа, – осторожно спросила Марта, – с какой целью бал? Просто праздник или…

– Или. Император рекомендовал мне присмотреться к холостым дворянам южных провинций. Так что бал будет смотром. Но для всех остальных – просто светское мероприятие.

– Понятно, – протянула Марта, и в её глазах мелькнуло что-то одобрительное. – Тогда готовиться нужно серьёзно.

– Именно. Поэтому давайте по порядку. Иво, что с помещением? Где проводить?

– Главный зал у нас большой, но для настоящего бала маловат, – прикинул он. – Можно использовать его как танцевальный, а для ужина поставить шатры во дворе, если погода позволит. Или, если холодно будет, в трактире новом – он просторный.

– Рассмотрим оба варианта. Нужно будет подготовить и утеплить шатры на случай мороза. Сколько гостей планируем?

– Человек пятьдесят – семьдесят, – прикинула я. – Значимые соседи, столичные гости, кандидаты от императора. Плюс сопровождение.

– Это серьёзно, – кивнул Иво. – Размещение? Не все же уедут в тот же день.

– Гостевые домики, второй трактир, часть – в усадьбе. Марта, сколько у нас свободных комнат?

– В главном доме – шесть гостевых. В домиках – восемь. В трактире – пять номеров. Итого девятнадцать. Если семьи с детьми – уплотним.

– Этого должно хватить. Теперь главное – еда и напитки. Марта?

– На такое количество нужно закупать дополнительно, – сразу сказала она. – Мяса, дичи, рыбы, вина. Своих запасов не хватит. И сладости – печенье, пирожные, конфеты.

– Закажи у Маркуса восточных сладостей побольше. И вино – у проверенных купцов. Бюджет согласуем отдельно.

– А украшения зала? – спросила Марта. – Цветы, ленты, свечи. В это время года с живыми цветами сложно, но можно заказать оранжерейные у столичных садовников.

– Займись. И продумай освещение – должно быть нарядно, но не вычурно.

– Музыка? – подал голос Иво. – Без оркестра бал не бал.

– Найми лучший из доступных. Не экономь.

– Госпожа, а платье? – осторожно спросила Марта. – Вам нужно что-то особенное. Не то, что для бала в столице.

Я задумалась. Она была права. Если бал устроен с такой целью, выглядеть нужно соответственно.

– Сошьём новое. Из самых лучших тканей, что у нас есть. Пусть мастерицы придумают что-то особенное. Тёмные тона, но богатое. И украшения – из клада, но со вкусом.

– Я прослежу, – кивнула Марта.

– Дирк, твоя задача – список гостей. Я дам имена, кого обязательно пригласить. Плюс те, кого порекомендует император – жду от него список на днях. Составь приглашения, разошлём магическими вестниками за три недели.

– Сделаю, тётя Ариадна.

– Иво, твоя задача – безопасность. На балу будет много чужих людей. Нужно, чтобы каждый гость был проверен, чтобы никто не прошёл без приглашения. Поставь людей на ворота, на вход в зал, патрули во дворе.

– Будет сделано, госпожа.

– Марта, ты отвечаешь за всю хозяйственную часть: еда, напитки, размещение, прислуга. Найми дополнительных официантов, поваров, уборщиц. Всё должно быть безупречно.

– Я понимаю, госпожа.

– И последнее, – я обвела их взглядом. – Мы делаем это не для того, чтобы я вышла замуж любой ценой. Мы делаем это, чтобы показать: Карантар – сила, с которой считаются. Чтобы укрепить связи, найти новых партнёров, продемонстрировать богатство и влияние. Замужество – если повезёт. Но не цель.

Они переглянулись и синхронно кивнули.

– Тогда за работу. Через три недели у нас бал.

Они разошлись, а я осталась одна, глядя на пламя в камине. Бал. Целое мероприятие, почти как открытие новой кофейни, только масштабнее и с другим подтекстом. Я справлюсь. Я всегда справлялась.

На следующее утро после общего собрания, едва я успела закончить завтрак, в воздухе кабинета вспыхнул знакомый синеватый сгусток. Магический вестник опустился на стол, оставив после себя плотный конверт с императорским гербом и небольшую бархатную коробочку.

Я открыла конверт. Внутри лежал сложенный лист бумаги, исписанный твёрдым, уверенным почерком, и отдельный свиток с золотой печатью.

«Госпоже Карантар,

Обещанный список прилагаю. Все означенные господа – достойны, проверены и не охотятся за приданым. Рекомендую обратить особое внимание на графа Эрика фон Штайна – он вдов, умён, богат и ищет не просто хозяйку в дом, а партнёра. Барон Людвиг фон Эйхен – молод, но чрезвычайно умён, поднимется высоко. Лорд Дамиан Эверетт, кстати, тоже в списке – он вам уже знаком, и, судя по его отзывам, вы произвели на него впечатление.

А это, – отдельно, – мой подарок будущей замужней даме. Портальное кольцо. Активируется мысленным приказом, переносит на Главную площадь столицы. Обратный путь – по той же схеме. Дарю в надежде, что вы будете чаще появляться при дворе. А если замужество не случится – просто пользуйтесь на здоровье.

Искренне ваш,

Император»

Я отложила письмо и открыла бархатную коробочку. На тёмном бархате лежало изящное серебряное кольцо с крупным синим камнем, в глубине которого мерцали едва заметные руны. Я надела его на палец – оно село идеально, будто было сделано специально для меня.

– Дирк, – позвала я. – Запиши имена из этого списка. Потом внесём в приглашения.

Я продиктовала полтора десятка имён с титулами и краткими характеристиками. Граф фон Штайн, барон фон Эйхен, лорд Эверетт и прочие. Дирк старательно выводил буквы, изредка поднимая на меня удивлённый взгляд.

– Тётя Ариадна, это всё… потенциальные?

– Всё, Дирк. Император постарался. Но пока это просто список гостей. Никаких особых надежд и планов. Мы просто приглашаем достойных людей на бал.

Он кивнул, но в глазах его читалось любопытство.

Я сняла кольцо, повертела в руках. Подарок был щедрым. Возможность мгновенно попадать в столицу открывала массу возможностей. И не только для визитов ко двору.

– Позови-ка Марту, – сказала я.

Через несколько минут экономка стояла передо мной.

– Марта, у нас появилось новое средство передвижения, – я показала ей кольцо. – Портальное. Переносит на Главную площадь столицы. Хочешь съездить за покупками?

Она округлила глаза.

– Госпожа… вы шутите?

– Нисколько. Бери двух служанок, список закупок и деньги. Сходите на рынок, приценитесь к тому, чего нам не хватает для бала. Заодно проверите, как работает кольцо с пассажирами.

– Но… я никогда не пользовалась порталами…

– Время осваивать новое. Кольцо простое – надеваешь, мысленно приказываешь оказаться на площади, и всё. Обратно – так же. Если что-то пойдёт не так – магический вестник, я придумаю, как вытащить.

Марта сделала вокруг обережный круг, но глаза её уже горели азартом.

– Когда ехать?

– Прямо сейчас. До вечера успеете вернуться. И, Марта… купи себе что-нибудь красивое. К балу. Ты тоже должна выглядеть достойно.

Она вспыхнула от удовольствия, но сдержалась.

– Спасибо, госпожа. Я мигом.

Через полчаса я провожала их во дворе. Марта, держащая кольцо в кулаке, две молодые служанки с пустыми корзинами – все слегка бледные, но решительные.

– С Богом, – сказала я. – Жду к вечеру.

Марта сжала кольцо, и все трое исчезли в синеватом мерцании.

Дирк, стоявший рядом, выдохнул:

– Никогда не привыкну к этому.

– Привыкнешь, – ответила я. – А теперь пойдём, у нас полно дел.

К вечеру Марта вернулась. Усталая, но сияющая, с полными корзинами и кучей новостей.

– Госпожа, это чудо, а не вещь! Мы за час обошли полрынка, закупили всё по списку, даже больше. Торговались, как дома. А продавцы, видя, что мы издалека, цены сначала заламывали, но я быстро их урезонила.

– Молодец. Что купили?

– Свечи парадные, восковые, лучшего качества. Ленты шёлковые для украшения зала. Пряности редкие, каких у нас нет. И… – она замялась, – я позволила себе кое-что для вас.

Она вытащила из корзины свёрток. Внутри оказалась изящная шкатулка с набором заколок для волос – серебряных, с жемчугом.

– Увидела и подумала: к платью подойдёт. Вы уж простите, что без спросу…

– Ты молодец, Марта. – Я улыбнулась. – Иди отдыхай. Завтра продолжим готовиться.

Она ушла, а я снова надела кольцо на палец. Порталы в столицу, список женихов, подготовка к балу… Жизнь определённо становилась интереснее. Но главное – у меня были надёжные люди, которые могли пользоваться даже такими необычными инструментами. Это стоило дорогого.

Глава 26

Глава 26

Через три дня после начала подготовки к балу, когда усадьба уже гудела как растревоженный улей, во дворе остановилась знакомая карета. Я выглянула в окно и мысленно вздохнула. Родители. Без предупреждения, разумеется.

Я спустилась встречать их у крыльца. Мать выпорхнула из кареты первой, сияя той особенной улыбкой, которая обычно предвещала долгий разговор с наставлениями. Отец выбирался медленнее, опираясь на трость, но глаза его смотрели остро и заинтересованно.

– Ариадна, дорогая! – мать обняла меня, хотя обычно мы ограничивались лёгким касанием щёк. – Мы всё знаем! Бал! Император! Это же чудесно!

– Откуда вы знаете? – спросила я, ведя их в малую гостиную.

– Леонора написала, – махнула рукой мать. – Она сейчас у нас гостила, рассказала. И про бал, и про то, что ты в столицу ездила, к самому императору! Ариадна, почему ты нам ничего не сказала?

– Потому что не было времени, – ответила я ровно. – И потому что это пока только планы.

– Планы! – всплеснула руками мать, усаживаясь в кресло и принимая из рук служанки чай. – Самые лучшие планы! Ты наконец-то решила заняться своей личной жизнью! Я уж думала, никогда этого не дождусь.

– Мама, я не «решила заняться». Император посоветовал устроить бал, чтобы укрепить связи с соседями. Вопросы замужества – не главное.

Мать посмотрела на меня с выражением безнадёжности, с которым смотрят на излишне упрямого ребёнка.

– Ариадна, дорогая, давай не будем делать вид, что тридцать пять лет одиночества – это нормально. Ты красивая, умная, богатая. Пора уже подумать о наследниках, о семье. Этот бал – отличная возможность. Кого приглашаешь? Кто в списке?

Я вздохнула и кивнула Дирку, который уже стоял наготове с бумагами. Он протянул матери список.

– Вот. Полтора десятка кандидатов, рекомендованных императором. Плюс соседи, плюс столичные гости.

Мать впилась в список глазами. Отец, до сих пор молчавший, подошёл и заглянул через её плечо.

– Граф горт Штайн, – прочитала мать вслух. – О, это прекрасная партия! Вдов, но без детей, богат, земли на западе. Говорят, очень достойный человек. Барон горт Эйхен… молод, но, говорят, подающий надежды. Лорд Эверетт? – она подняла глаза. – Тот самый, что развёлся?

– Тот самый, – подтвердила я. – Император включил его в список, значит, считает достойным.

– Хм… – мать задумалась. – Развод – это нехорошо, но если император рекомендует… А это кто? Граф Северн? Но он же старый!

– Он не в списке женихов, мама. Он просто важный гость и торговый партнёр.

– А, ну да, ну да. – Она вернулась к чтению. – А это? Граф Ларецкий? Слышала о нём – красавец, но мот. Говорят, всё спустил на карты…

– Поэтому он в списке для общего приглашения, не в особых рекомендациях.

Отец, наконец, отвлёкся от списка и посмотрел на меня.

– Ариадна, скажи честно, зачем император вызывал тебя? Не только же ради этого совета?

Я выдержала его взгляд.

– Мы говорили о многом. О моих успехах в хозяйстве, о торговле, о положении дел в южных провинциях. Он был… заинтересован.

– Заинтересован? – переспросил отец. – В чём именно?

– В том, что я делаю. В том, что мои земли процветают, а не приходят в упадок. Он ценит деловых людей, независимо от пола.

Отец хмыкнул, но в глазах его мелькнуло уважение.

– А подарок? – спросила мать, отрываясь от списка. – Говорят, он подарил тебе портальное кольцо?

– Да, – я показала кольцо на пальце. – Очень удобно. Марта уже ездила с ним в столицу за закупками.

Мать всплеснула руками:

– Экономка! В столицу! Ариадна, это же небывалая честь! И ты позволяешь прислуге пользоваться императорскими подарками?

– Это мой подарок, мама. И я им распоряжаюсь по своему усмотрению. Марта – мой доверенный человек. Если ей нужно в столицу за продуктами, почему бы не сэкономить время?

Мать покачала головой, но спорить не стала. Она слишком была занята списком.

– Ариадна, я могу помочь с организацией? – спросила она с неожиданной робостью. – Я знаю, как принимать гостей, как сервировать стол, какие блюда подавать. Я была хозяйкой на многих приёмах…

Я задумалась. С одной стороны, её вмешательство могло создать лишнюю суету. С другой – у неё действительно был опыт, и она искренне хотела помочь. И если я её отвергну, обида будет глубокой.

– Хорошо, мама. – Я кивнула. – Ты можешь помочь с составлением меню и с церемониалом. Но основные решения остаются за мной. И Марта будет выполнять мои распоряжения, даже если они разойдутся с твоими советами.

– Конечно, дорогая! – просияла она. – Я буду только советовать!

– И ещё, – добавила я. – Без обсуждения моих потенциальных женихов с гостями. Никаких намёков, что это смотрины. Бал должен выглядеть как обычный светский приём.

– Ариадна, но как же ты тогда поймёшь, кто достоин?

– Я пойму, мама. Я умею разбираться в людях. Поверь мне.

Она вздохнула, но кивнула.

Отец, который всё это время молчал, вдруг сказал:

– Ты правильно делаешь, дочь. Не позволяй никому указывать тебе. Даже императору. Делай, как считаешь нужным.

Я с удивлением посмотрела на него. Редко когда он поддерживал меня так открыто.

– Спасибо, батюшка.

– А теперь, – он поднялся, – покажите мне, что тут у вас строится. Я слышал, вы второй трактир поставили и гостевые домики. Интересно посмотреть.

– С удовольствием, – я поднялась. – Дирк, покажи матушке список меню, который Марта составила. Пусть она посмотрит, может, что добавит.

Мы с отцом вышли во двор. Осенний воздух был свеж, небо хмурилось, но дождя пока не было. Отец оглядел новые постройки, кивнул одобрительно.

– Хорошо ведёшь хозяйство, Ариадна. Лучше любого мужика. – Он помолчал. – Но мать права: наследник тебе нужен. Не сегодня, так завтра. Подумай об этом.

– Подумаю, батюшка. Обещаю.

Мы прошли к стройке, и я показала ему новые домики. Разговор перешёл на хозяйственные темы – и это было гораздо приятнее, чем обсуждение женихов.

Глава 27

Глава 27

На следующее утро после отъезда родителей я снова погрузилась в дела. Завтрак прошел в рабочем ритме: Дирк докладывал свежие ответы на приглашения, Марта приносила образцы тканей для скатертей, Иво уточнял детали по шатрам.

Около полудня в кабинет постучал Веланд. Он был с книгой в руках – той самой, в толстом кожаном переплете, и с несколькими свитками под мышкой. Вид у него был задумчивый, но без обычного восторга – скорее сосредоточенный.

– Госпожа, я нашёл кое-что важное. Касается непосредственно вашего рода.

Я отложила перо, жестом предложила ему сесть. Дирк замер с пером наготове.

– Рассказывайте, мастер Веланд.

Он разложил на столе свитки, открыл книгу на заложенной странице.

– Я систематизировал материалы по истории Карантара. Здесь, – он указал на книгу, – летопись рода, написанная около четырёхсот лет назад. И несколько более ранних документов, подтверждающих и уточняющих отдельные факты.

– И что же выяснилось?

– Ваш род гораздо древнее, чем считается в официальных хрониках. – Веланд перелистнул страницу. – Основатель, Артанар, был не просто полубогом из легенд. Судя по этим записям, он действительно обладал магическими способностями и был жрецом одного из древних богов – Вистара, покровителя земли и плодородия. После объединения земель под властью Империи ваш род сумел сохранить свои знания и передать их потомкам.

– Жрецом? – переспросила я. – Это объясняет находки?

– Частично. – Веланд развернул один из свитков. – Здесь описание ритуалов, которые проводили ваши предки для защиты земель. Не тёмная магия, а скорее… благословения. Укрепление границ, призыв дождя, защита скота от мора. Многие из них уже не работают, потому что утеряны ключевые элементы, но сам факт интересен.

– А что с более поздними поколениями?

– А вот тут самое любопытное. – Он пододвинул другой свиток. – Примерно триста лет назад ваш род породнился с одним из императорских домов. Не с прямыми наследниками, но с боковой ветвью. Это дало Карантарам дополнительные права и привилегии, которые, судя по документам, так и не были использованы.

– Какие права?

– Например, право на беспошлинную торговлю в трёх северных провинциях. И право на личную аудиенцию у императора в любое время без предварительной записи. – Веланд поднял глаза. – Последнее, возможно, объясняет, почему император так легко согласился вас принять. Он знал о ваших правах, даже если вы сами о них не подозревали.

Я задумалась. Это многое объясняло.

– Ещё что-то?

– Да. – Веланд осторожно развернул самый старый свиток, потрескавшийся по краям. – Это родословная, доведённая до наших дней. Здесь упомянуты все браки, все союзы. И есть одна интересная деталь: в роду Карантар никогда не было разводов. Ни одного. Даже когда брак был неудачным, супруги жили раздельно, но официально оставались мужем и женой. Это считалось делом чести.

– То есть традиция требует сохранять брак любой ценой?

– Судя по записям – да. Но это не значит, что вы обязаны следовать древним обычаям. Просто… если вы решите выйти замуж, имейте в виду: ваш род относится к этому очень серьёзно.

Я кивнула. Информация была полезной.

– А что насчёт символов, традиций? Может, что-то пригодится для бала?

Веланд улыбнулся.

– Я как раз к этому подхожу. В летописи описан родовой обряд встречи гостей. Ваши предки встречали важных посетителей не в зале, а у специального камня, который стоял во дворе. Камень, судя по описанию, был посвящён тому самому Вистару, богу-покровителю рода. Сейчас его, вероятно, уже нет, но… – он развернул схему, – я нашёл упоминание, что камень закопали, когда главное святилище рода перенесли в другое место. И указано примерное место – у старого дуба, который до сих пор растёт перед усадьбой.

– Вы предлагаете его откопать?

– Как символ. Если вы хотите подчеркнуть древность рода и связь с традициями, можно установить его временно, как часть декора. Это произведёт впечатление на гостей, особенно на тех, кто чтит старые обычаи. К тому же, это просто камень – никаких жертв или обрядов, только историческая инсталляция. Жрецы разных богов обычно не возражают против таких вещей, если это не используется для враждебных их вере ритуалов.

Я обдумала. Идея была интересной. Древний родовой камень как центральный элемент встречи – это запомнится.

– Сколько времени нужно, чтобы его найти?

– Если место указано верно – несколько часов. Я могу заняться этим сегодня.

– Хорошо. Займитесь. Если камень цел, установим его у входа, украсим цветами и свечами. Это будет… эффектно.

Веланд кивнул, собрал свитки и вышел. Дирк, всё это время молчавший, спросил:

– Тётя Ариадна, а если камень действительно древний алтарь? Не обидятся ли жрецы других богов?

– В Империи почитают многих богов, Дирк. Никто не требует поклоняться только одному. Если мы не будем проводить чуждых обрядов, а просто используем камень как исторический артефакт – это никого не оскорбит. Наоборот, многие оценят уважение к традициям предков.

Он понимающе кивнул и вернулся к своим записям.

Я откинулась на спинку кресла. Ещё одна находка, ещё одна деталь, которая делала подготовку к балу всё более интересной. Камень предков, родословная, древние права… Скоро гости увидят, что Карантар – не просто богатое поместье, а место с историей. А история, как известно, внушает уважение.

Глава 28

Глава 28

За сутки до бала я поднялась затемно. Сон не шёл – в голове крутились сотни деталей, которые нужно было проверить лично. Я оделась в простое, тёплое платье, накинула плащ и вышла во двор, едва начало светать.

Морозец был крепким, но небо обещало ясный день – хорошая примета.

Первым делом я направилась к главному входу. Там уже суетились рабочие, устанавливая древний камень, который Веланд откопал не так давно. Он оказался именно таким, как в описании: массивный валун с едва различимой резьбой, на которой угадывались дубовые листья и переплетённые ветви – древний символ Карантара. На камне лежал тонкий слой инея, дыхание вырывалось изо рта белыми клубами.

– Выше, – скомандовала я, глядя, как рабочие поднимают камень на деревянный постамент. – Он должен быть виден от ворот.

– Госпожа, – подбежал Иво, раскрасневшийся от холода и беготни, – в шатрах всё готово. Утеплили двойными стенками, печи поставили, полы соломой устлали. Даже если мороз ударит, гостям будет тепло.

– Проверь, чтобы дымоходы были чистыми. Угарный газ – плохой гость.

– Сделано. И дорожки посыпали песком – не замёрзли ещё, но на всякий случай.

Я прошла к шатрам. Два больших шатра из плотной, промасленной ткани стояли ровными рядами. Изнутри доносился запах нагретого воздуха и хвои – печи топили с вечера, чтобы прогреть помещение. Внутри уже накрывали столы – Марта лично руководила расстановкой посуды. Скатерти были белоснежными, с тонкой вышивкой по краю – работа наших мастериц. Посуда – лучшая, из старых запасов и новая, что сделали у Сигизмунда. Хрусталь сверкал в свете десятков свечей, а от натопленных печей шёл приятный, сухой жар.

– Марта, всё ли в порядке?

– Да, госпожа. Повара уже с утра на кухне, готовят. Меню утверждено, вино откупорено, глинтвейн для согрева гостей на входе будет подан. Слуги проинструктированы.

– А размещение гостей? Кто где будет ночевать?

– Список составлен. Граф фон Штайн – в главном доме, барон фон Эйхен – в гостевом домике у пруда, лорд Эверетт – в трактире, как и просил. Остальные – согласно статусу и пожеланиям. Я всё разметила, Дирк записал. Во всех комнатах печи уже топят, чтобы к вечеру было тепло.

– Хорошо. Покажи, где будут сидеть за ужином.

Марта провела меня в главный зал. Столы были расставлены подковой – так, чтобы все видели друг друга, но чтобы не было явного «главного» места. Моё кресло стояло в центре, но не на возвышении – я не хотела подчёркивать власть, только гостеприимство.

– Цветы? – спросила я, заметив, что вазы ещё пусты.

– Должны привезти к полудню. Из оранжерей графа Северна – он обещал лучшие. Дороги подмёрзли, но подводы идут.

Я кивнула. Ещё один штрих, который покажет, что у Карантара есть влиятельные друзья.

Мы вышли во двор. Иво уже проверял освещение – вдоль дорожек и у входа установили высокие железные жаровни. В них уже закладывали дрова, чтобы к вечеру разжечь. Огонь будет гореть всю ночь, освещая путь гостям и давая дополнительное тепло.

– Госпожа, – окликнул меня Веланд, выходя из усадьбы с какой-то книгой. – Я подумал: может, стоит показать гостям несколько самых красивых экспонатов из библиотеки? Не сами книги, конечно, но несколько свитков в прозрачных футлярах? Это произведёт впечатление.

– Хорошая идея. Поставьте в малой гостиной, там, где гости будут собираться перед ужином. И таблички с кратким описанием, чтобы все понимали, на что смотрят.

– Сделаю.

Я обошла усадьбу целиком. Заглянула на кухню, где повара уже колдовали над соусами и закусками. Проверила комнаты, отведённые для гостей – в каждой было чисто, печи натоплены, на столах стояли вазы с сушёными цветами и свечи, на постелях – тёплые одеяла с подогретыми кирпичами в ногах. В малой гостиной, где после ужина предполагались танцы, музыканты уже настраивали инструменты – их привезли из столицы, лучших из доступных. Здесь тоже топили камин, так что в зале было тепло и уютно.

К полудню подъехала повозка с цветами. Я лично проследила, чтобы их расставили: белые розы и хризантемы в главном зале, алые – в шатрах, скромные букеты из сухоцветов и вечнозелёных веток – в гостевых комнатах. Везде должно было пахнуть свежестью и уютом.

Дирк, семенивший за мной с блокнотом, делал пометки.

– Запиши, – сказала я, остановившись у входа. – К закату зажечь все жаровни во дворе и факелы у ворот. У входа поставить горячий глинтвейн в больших чашах – пусть гости согреваются с порога. Гостей встречать парадно, но без подобострастия. Лакеи должны знать, кто есть кто, и провожать каждого сразу к его комнате, чтобы не толпились в холоде.

– Записал, тётя Ариадна.

– И последнее. Моё платье и украшения пусть принесут в мою комнату к вечеру. Я хочу переодеться за час до прибытия первых гостей.

– Будет сделано.

Я поднялась в свою комнату, наконец-то позволив себе сесть. Из окна был виден весь двор: рабочие заканчивали установку жаровен, слуги в последний раз обметали дорожки от замерзшей листвы, Иво проверял освещение. Всё было готово. Шатры стояли, столы накрыты, цветы расставлены, музыка настроена. Оставалось только ждать.

Из окна я видела, как пар поднимается от разогретых жаровен, как солнце пытается пробиться сквозь лёгкую морозную дымку. День выдался ясным, но холодным – идеальная погода для того, чтобы встретить гостей теплом и светом.

Завтра Карантар встретит гостей. И я буду готова.

Глава 29

Глава 29

К закату всё было готово. Я стояла у окна в своей комнате, уже одетая в парадное платье из тёмно-синего бархата с серебряным шитьём. Волосы уложены в высокую причёску, украшенную жемчужными заколками, которые привезла Марта из столицы. На шее – тонкая серебряная цепочка с подвеской в виде дубового листа, родовой символ. В ушах – серьги с лунными камнями, те самые, из клада. Всё вместе выглядело богато, но не крикливо, как и требовалось.

Дирк, стоявший у двери с блокнотом, доложил:

– Первые гости через час, тётя Ариадна. Иво доложил, что на дорогах порядок, жаровни зажжены.

– Хорошо. Спускайся, встречай. Я выйду через полчаса.

Когда я спустилась, на улице уже начало темнеть, и двор преобразился. Жаровни пылали, отбрасывая тёплый свет на каменные дорожки. У входа, рядом с древним камнем предков, горели высокие факелы, освещая резьбу на валуне. Пахло дымом, хвоей и глинтвейном – несколько слуг с подносами уже ждали у ворот.

Первыми прибыли столичные гости. Я видела из окна гостиной, как в специально отведённом месте за воротами вспыхивают синеватые сполохи порталов, и из них выходят нарядные фигуры. Встречающие лакеи тут же подхватывали их, провожали к жаровням, предлагали горячий глинтвейн и вели в усадьбу.

Граф фон Штайн вышел из портала первым. Я узнала его по описанию: высокий, седоватый, с прямой осанкой и спокойным, изучающим взглядом. Он был в тёмно-сером камзоле, без лишних украшений, только золотая цепь на груди. Лакей подал ему глинтвейн, он отпил, огляделся и, заметив древний камень, задержался, рассматривая резьбу. Затем кивнул и направился к дому.

Барон фон Эйхен прибыл следом – молодой, рыжеватый, с живыми, цепкими глазами. Он был одет ярче, в синий бархат с золотым шитьём, но без излишеств. На портальную площадку он вышел с лёгкой улыбкой, взял глинтвейн, поблагодарил и сразу направился к усадьбе, на ходу разглядывая жаровни и шатры.

Лорд Дамиан Эверетт появился, когда я уже вышла в холл встречать первых гостей. Он был в чёрном камзоле, при шпаге, и выглядел так же небрежно-элегантно, как на балу. Увидев меня, усмехнулся и поклонился:

– Госпожа Карантар. Рад видеть вас снова. И в более… декоративной обстановке, чем в прошлый раз.

– Лорд Эверетт, – ответила я с лёгким наклоном головы. – Добро пожаловать в Карантар. Надеюсь, вам будет уютно.

– Уютно? – он оглядел холл с его свечами, цветами и древними гобеленами. – Уже уютно. А трактир, где я остановлюсь, говорят, вообще чудо.

– Постараемся не разочаровать.

Он прошёл в гостиную, а я вернулась к двери. Вскоре подъехали первые кареты – местные гости, те, кто жил неподалёку. Их экипажи, украшенные гербами, с грохотом въезжали во двор, кучера осаживали лошадей, лакеи отворяли дверцы. Дамы в мехах и ярких платьях, мужчины в тёплых плащах – все спешили к жаровням, где их ждал горячий глинтвейн и приветливый приём.

Я вышла на крыльцо. Морозный воздух обжёг лицо, но от жаровен шло приятное тепло. Леонора прибыла одной из первых, в роскошном платье из тёмно-зелёного бархата.

– Ариадна! – воскликнула она, взбегая по ступеням. – Это великолепно! Камни, огни… Ты создала настоящую сказку!

– Спасибо, Леонора. Проходи, согревайся.

За ней потянулись другие знакомые лица – Ирма, Элеонора, Берта с мужем. Я успела перекинуться с каждым парой слов, прежде чем они скрывались в тёплом холле.

Вскоре подъехали родители. Отец выбрался из кареты, опираясь на трость, но держался бодро. Мать, в нарядном платье цвета сливы, с любопытством оглядывала двор.

– Ариадна, дорогая! – она чмокнула меня в щёку. – Как всё красиво! А это что за камень?

– Древний символ рода, мама. Потом расскажу.

– Ну-ну, – она многозначительно посмотрела на меня и устремилась в дом, явно намереваясь всё рассмотреть и оценить.

К моменту, когда я вернулась в гостиную, там уже собралось больше половины гостей. Дамы и мужчины толпились у каминов, разглядывали витрины со свитками, которые выставил Веланд, обсуждали нарядные шатры во дворе. Музыканты тихо играли в углу, создавая приятный фон.

Я обошла всех, уделяя каждому ровно столько времени, сколько требовала вежливость, но не давая задерживаться. Граф фон Штайн стоял у окна, разглядывая вечерний сад. Я подошла к нему.

– Граф, надеюсь, дорога не утомила?

– Портал – штука быстрая, – ответил он, поворачиваясь. – А ваше поместье… впечатляет. Я много ездил по Империи, но такое встречаю редко.

– Благодарю. Надеюсь, вам будет интересно провести вечер.

– Уверен, – он чуть улыбнулся. – Говорят, вы сами ведёте хозяйство. Это правда?

– Правда. Я считаю, что женщина может управлять не хуже мужчины. А иногда – и лучше.

Он посмотрел на меня с интересом.

– Смелое заявление. Но, судя по тому, что я вижу, не лишённое оснований.

Барон фон Эйхен, заметив меня, тоже подошёл.

– Госпожа Карантар! – он говорил быстро, энергично. – Я о вас много слышал. Император лично рекомендовал посетить ваш бал. И теперь я понимаю почему. Это… уровень.

– Рада, что вам нравится, барон.

– А скажите, эти свитки, – он указал на витрины, – это действительно древние манускрипты?

– Да. Недавняя находка. Мой управляющий библиотекой, мастер Веланд, может рассказать подробности, если заинтересуетесь.

– Непременно! – он уже направлялся к витринам, но я остановила его:

– Ужин скоро начнётся. Возможно, после?

– Разумеется! – он поклонился и отошёл.

Лорд Эверетт, стоявший у камина с бокалом, поймал мой взгляд и чуть приподнял его в молчаливом тосте. Я ответила лёгким кивком.

Вскоре Марта подала знак, что ужин готов. Я поднялась на небольшое возвышение у входа в шатёр, и гости, уловив движение, постепенно замолчали.

– Дамы и господа, – сказала я, не повышая голоса, но так, чтобы все услышали. – Рада приветствовать вас в Карантаре. Надеюсь, вам будет тепло, сытно и интересно. Прошу к столу.

Гости потянулись к шатрам, где уже горели сотни свечей, а столы ломились от яств. Я задержалась на мгновение, глядя на эту нарядную, оживлённую толпу. Мероприятие началось.

После ужина, когда последние блюда были убраны и слуги проветрили шатры от запахов, гости потянулись в главный зал усадьбы. Я шла впереди, чувствуя на себе взгляды, но держалась спокойно, с достоинством. Моя роль сегодня – хозяйка, а не невеста. И я намерена была сыграть её безупречно.

Зал преобразился. Свечи в тяжёлых канделябрах горели ровным, тёплым светом, отражаясь в начищенных до блеска зеркалах. Камин был затоплен так, что огонь весело потрескивал, разгоняя остатки вечернего холода. Музыканты, настроившие инструменты ещё до ужина, заиграли негромкую, плавную мелодию.

Гости расселись: дамы на изящные стулья вдоль стен, мужчины – ближе к камину, некоторые остались стоять, обсуждая угощение и убранство. Марта, незаметная, но вездесущая, следила, чтобы у всех были напитки, чтобы слуги вовремя уносили пустые бокалы.

Первые танцы открыли самые молодые – Ирма с каким-то столичным офицером, племянница Берты с сыном соседнего помещика. Я стояла у камина, наблюдая, как кружатся пары, как шуршат юбки по натёртому паркету.

Ко мне тут же подошла мать.

– Ариадна, дорогая, ты не танцуешь? – в её голосе слышалась лёгкая тревога.

– Нет, мама. Сегодня я хозяйка. Моя задача – чтобы гости чувствовали себя уютно, а не кружиться в вальсе.

– Но граф фон Штайн… барон… лорд Эверетт… они же ждут…

– Они ждут интересного вечера и хорошего общества, – ответила я. – И они его получат. Не волнуйся.

Она вздохнула, но отошла, уступая место Леоноре, которая подплыла с бокалом в руке.

– Ариадна, это восхитительно! – она обвела взглядом зал. – Твои мастерицы превзошли сами себя. Платья, скатерти, даже эти занавеси – всё безупречно. Я уже заказала у Марты ещё три наряда.

– Рада, что тебе нравится, – ответила я. – Передавай знакомым. Нам нужны заказы на зиму.

– Обязательно! – она хихикнула. – Но сегодня, надеюсь, ты думаешь не только о заказах?

– Я всегда думаю о делах, Леонора. Это моё главное достоинство.

Она понимающе кивнула и отошла, уступая место другим.

Следующим подошёл граф фон Штайн. Он был спокоен, держался с достоинством, и в его глазах читался искренний интерес.

– Госпожа Карантар, вы не танцуете? – спросил он, останавливаясь рядом.

– Сегодня я хозяйка, граф. Мне важнее, чтобы гости веселились.

– Вы умеете создать праздник. Я бывал на многих балах, но такой атмосферы… – он огляделся, – не припомню. Всё продумано до мелочей, но нет ощущения показной роскоши. Есть тепло и уют.

– Благодарю. Я старалась, чтобы гости чувствовали себя не на официальном приёме, а в гостях у друзей.

– Это вам удалось, – он помолчал. – Могу я предложить вам прогуляться? Не танец, просто пройтись по залу, поболтать.

– С удовольствием, – я взяла его под руку, и мы медленно пошли вдоль стены, минуя танцующие пары.

Граф оказался интересным собеседником. Мы говорили о хозяйстве, о торговле, о новых методах обработки земли, которые он внедрял в своих поместьях. Он слушал внимательно, задавал толковые вопросы, не пытался перебивать или показывать своё превосходство.

– Вы удивительная женщина, – сказал он, когда мы остановились у окна, откуда был виден освещённый жаровнями двор. – Большинство дам в вашем положении либо погрязли бы в сплетнях, либо наняли управляющих и уехали в столицу развлекаться. А вы… вы работаете.

– Я люблю работать. И мне нравится видеть результат.

– Это заметно. – Он помолчал. – Надеюсь, мы сможем поговорить ещё. Не только о делах.

– Я буду рада, граф.

Он поклонился и отошёл, уступая место следующему гостю.

Барон фон Эйхен подлетел ко мне с энергией, которой хватило бы на десятерых.

– Госпожа Карантар! А я всё ждал, когда же вы освободитесь! Ваш управляющий библиотекой – господин Веланд – это гений! Он показал мне свитки, и я просто потерял дар речи! Вы знаете, что там есть трактат по алхимии, который считался утерянным триста лет?

– Я в курсе, барон. Мы постепенно систематизируем находки.

– Это сенсация! Вы должны показать это в столице! Император будет в восторге!

– Возможно. Но пока мы храним всё в тайне. Находка требует осторожного обращения.

– Разумно, разумно! – он кивнул. – Вы, я смотрю, во всём разумны. Это редкость. Мне это нравится.

Он ещё несколько минут рассыпался в комплиментах, а затем умчался к витринам, увлекая за собой нескольких заинтересовавшихся соседей.

Я перевела дух и отошла к столику с напитками. Марта тут же поднесла мне бокал с водой.

– Всё в порядке, госпожа?

– Да, Марта. Всё идёт как нельзя лучше. Спасибо.

Из-за колонны вынырнул лорд Эверетт. Он был без бокала, в руке держал только платок, которым обмахивался, словно ему было жарко.

– Госпожа Карантар, – он поклонился с лёгкой иронией. – Вы сегодня блистаете. И, кажется, производите именно то впечатление, на которое рассчитывали.

– Я не рассчитываю, лорд Эверетт. Я просто веду себя естественно.

– Естественно? – он усмехнулся. – Вы – хозяйка, которая не танцует, не кокетничает, не пьёт вина, а обсуждает с графом методы обработки почвы, с бароном – древние манускрипты, а с дамами – новые фасоны платьев. Это ваша естественность?

– А что в этом неестественного? – спросила я спокойно. – Это то, чем я живу.

Он посмотрел на меня внимательно, и в его глазах мелькнуло что-то новое – не насмешка, а уважение.

– Вы правы. Простите. Я привык, что на балах женщины играют роли. Вы же… просто есть.

– Благодарю.

Мы постояли молча, глядя на танцующие пары. Потом он сказал:

– Если вам когда-нибудь понадобится совет о том, кто из здешних мужчин чего стоит, я к вашим услугам. Бесплатно.

– Вы так добры, – ответила я с лёгкой усмешкой.

– Я честен. Это редкость при дворе, но иногда бывает полезно.

Он поклонился и отошёл, а я вернулась к гостям. Подошла к группе дам, обсуждавших новые ткани, дала совет по выбору фасонов. Перекинулась парой слов с отцом, который сидел в кресле у камина и с гордостью наблюдал за происходящим. Ответила на несколько вопросов соседей о ценах на зерно и возможностях совместной закупки семян к весне.

Музыка играла, пары кружились, гости веселились. А я, хозяйка этого бала, стояла в стороне и чувствовала, как вечер складывается именно так, как я задумала. Никакой суеты, никакой фальши. Просто деловой приём, где люди отдыхают, общаются и, возможно, завязываются связи, которые пригодятся в будущем.

К полуночи первые гости начали разъезжаться. Я провожала их у крыльца, под мерцание жаровень и звёздное небо, чувствуя лёгкую усталость и глубокое удовлетворение.

Бал удался.

Глава 30

Глава 30

Через два дня после бала, когда усадьба наконец опустела и вернулась к привычному, размеренному ритму, я пригласила Марту и Иво в кабинет подвести итоги. Оба пришли с блокнотами, полными записей, и вид у них был усталый, но довольный.

– Садитесь, – сказала я, указывая на стулья. – Давайте разберём, что получилось, а что можно было сделать лучше. И сколько у нас осталось запасов.

Марта открыла свой блокнот первой.

– По продуктам, госпожа. Мясо – почти всё съели. Осталось немного дичи, но её хватит на пару обедов для семьи. Рыба тоже почти вся ушла. Солонины, которую закупали специально, осталось примерно треть, можно пустить в ход на кухне.

– Хорошо. А что с вином?

– Красного привезли десять бочек, осталось две с половиной. Белого – три бочки, осталась одна. Медовуху почти не пили – гости больше вино предпочитали. Так что медовуха вся цела.

– Не страшно. На День круговорота пригодится. Овощи? Свои запасы тратили?

– Свои почти не трогали. В основном пошли закупленные у крестьян. Капуста, морковь, лук – осталось больше половины. Картофель – почти весь свой, не успели даже до него добраться.

– Хорошо. Сладости?

– Купец Маркус вовремя привёз. Восточные сладости разобрали быстро, особо хвалили. Орехи и сухофрукты тоже. Осталось немного, но на праздник хватит.

– Значит, с запасами порядок. Иво, что по твоей части?

Управляющий раскрыл свой блокнот.

– Размещение гостей прошло без накладок. Все комнаты были подготовлены, никто не мёрз, не жаловался. Единственное – в одном из гостевых домиков дымоход плохо тянул, пришлось посреди ночи вызывать трубочиста. Но гость даже не заметил, мы всё тихо сделали.

– Кто виноват?

– Моя недоработка. Я проверял печи за день до бала, но не учёл, что ветер мог перемениться. Теперь буду проверять дважды.

– Учти. Что ещё?

– Шатры выдержали. Печи работали без перебоев. Дорожки посыпали песком вовремя, никто не поскользнулся. Жаровни горели всю ночь, угля хватило с запасом. Единственное – в главном зале было душновато после ужина. Может, стоило проветрить пораньше.

– Заметка на будущее. Музыканты?

– Им всё понравилось. Сказали, что такого тёплого приёма у них давно не было. Оплату получили сполна, уехали довольные.

– А охрана?

– Никаких происшествий. Все гости были по спискам, посторонних не было. Наши люди дежурили незаметно, но надёжно.

Я кивнула, обдумывая услышанное. В целом, всё прошло гладко. Но несколько моментов можно было улучшить.

– Теперь давайте подумаем, что можно было сделать лучше, – сказала я. – Марта, твоё мнение.

– Я бы, госпожа, добавила больше горячих закусок в начале вечера. Гости прибывали с мороза, многие хотели согреться, а основные блюда подали только к ужину. Может, в следующий раз поставить в холле или в шатрах столики с горячими пирожками, бульоном, глинтвейном.

– Хорошая мысль. Запиши.

– И ещё, – продолжила Марта, – цветы. Граф Северн прислал великолепные, но их хватило только на главный зал и шатры. Для гостевых комнат пришлось использовать сухоцветы. На будущее стоит заказывать с запасом.

– Согласна. Иво, что у тебя?

– Я бы, госпожа, заранее проверил все дымоходы в гостевых домиках в день перед балом, а не за два дня. Ветер мог поменяться. И ещё – освещение. Жаровни во дворе горели хорошо, но некоторые факелы у ворот погасли к полуночи, пришлось заново зажигать. Может, поставить больше или использовать масляные светильники.

– Тоже верно. Запиши.

Я откинулась на спинку кресла.

– В целом, бал удался. Гости были довольны, это главное. Новые знакомства завязались, старые укрепились. Торговые связи, которые мы надеялись наладить, сработали. Граф фон Штайн уже спрашивал о возможности поставок зерна, барон фон Эйхен заинтересовался свитками из библиотеки. Лорд Эверетт… – я сделала паузу, – тоже проявил интерес, но скорее к нашим возможностям, чем к книгам.

Марта и Иво переглянулись, но промолчали.

– Что по расходам? – спросила я.

Марта заглянула в свои записи.

– Бюджет, который вы выделили, госпожа, не превысили. Даже осталось немного – за счёт того, что вина взяли меньше, чем планировали, и сладостей Маркус сделал скидку за опт.

– Хорошо. Остаток пустите на закупку продуктов ко Дню круговорота. И выделите премии всем, кто работал на балу: поварам, слугам, охране, музыкантам. За хорошую работу надо платить.

– Уже составила список, – кивнула Марта.

– Иво, твои люди тоже получат.

– Благодарю, госпожа.

Я посмотрела на них обоих.

– Вы хорошо поработали. Бал прошёл на высоком уровне, гости уехали довольные, слухи о Карантаре разойдутся по всей округе и столице. Это наша главная победа. Спасибо.

Они встали, поклонились и вышли. Я осталась одна, глядя на догорающий камин. Бал остался позади. Теперь можно было вернуться к обычным делам: библиотеке, руднику, мастерским. Но что-то в этой тишине, в этом спокойствии после шумного праздника было особенно приятно. Усадьба снова дышала ровно, и я вместе с ней.Глава 31

Глава 31

Первые настоящие заморозки ударили через неделю после бала. Земля промёрзла на палец, лужицы у крыльца покрылись тонким ледком, и даже в полдень солнце не могло прогнать стылый воздух. Усадьба готовилась к зиме с той размеренной, спокойной деловитостью, которая бывает только когда всё сделано вовремя и не нужно спешить.

Иво пропадал с утра до вечера на дворе и в полях. Я видела его из окна кабинета – он то руководил укладкой последних возов сена в стога, то проверял запас дров под навесами, то обходил с плотниками хозяйственные постройки, утепляя стены и заделывая щели. Морозного дыхания изо рта было не видно – ещё не настолько холодно, – но Иво кутался в новый тулуп из овчины, который Марта сшила ему по моему распоряжению.

– Госпожа, – докладывал он, заглядывая на минуту-другую, – дрова все перевезли, сухие, в поленницы сложили. Угля в подвалах хватит до весны, если жечь экономно. Сено для скотины укрыли, крыши везде проверили – нигде не течёт.

– А лошади? Конюшни утеплили?

– Сделано. В конюшнях новые подстилки, сено сухое, окна законопачены. Кузнец подковы на зиму перековал. Всё по-хозяйски.

Он был доволен – и тем, что работы сделаны вовремя, и тем, что новых указаний от меня не поступало, значит, он всё предусмотрел сам. Я только кивнула:

– Хорошо, Иво. Спасибо.

Он ушёл, и я снова видела его в окне – он проверял, как закрываются ворота, не примерзли ли петли.

Марта обосновалась в кладовых и погребах. Она спускалась туда с утра, в сопровождении двух помощниц, и пропадала до обеда. Когда я заглянула к ней, экономка сидела на корточках у бочек с соленьями, перебирая крышки и нюхая рассол.

– Госпожа, – она поднялась, отряхивая передник, – в этом году капуста удалась. Хрустящая, ядрёная. И огурцы хороши, и грибы. На зиму хватит с лихвой.

– А мясо? Солонина?

– Солонину засолили, в погребах лежит. Рыбу вяленую на чердаках развесили – сухо, мыши не достанут. Масло топлёное в горшках, в холодной кладовой. Всё подписано, всё на месте.

Она вытерла руки и достала свою неизменную табличку.

– Ещё я заказала у крестьян капусту и морковь – свои почти все на балу извели, но у соседей есть лишки. Дёшево отдали, рады были, что не пропадёт.

– Умница. А одежда для новых людей?

– Швеи закончили. Всё тёплое, простое, добротное. Я уже раздала. Довольны все – и погорельцы, и те, кто пришёл позже. Говорят, впервые за зиму будут в тепле и сытости.

В её голосе слышалась гордость, но не за себя – за усадьбу, за порядок, который она навела.

– Спасибо, Марта. Ты молодец.

Она улыбнулась, кивнула и снова склонилась над бочками.

Веланд теперь редко показывался наверху. Он переселился в библиотеку – ту, древнюю, что нашли под землёй. Я спустилась туда однажды и застала его в окружении свитков, разложенных на длинном столе. Он читал, делал пометки, сверял тексты – и не замечал ничего вокруг.

– Мастер Веланд, – окликнула я.

Он вздрогнул, поднял голову. Глаза его, близорукие, щурились на свету ламп.

– Госпожа! Простите, зачитался.

– Как идёт работа?

– Медленно, но верно. Здесь столько материала, что хватит на годы. Но я уже выделил самое важное: медицинские трактаты, агрономические записи, старые карты. Всё это может пригодиться весной. А есть и просто… удивительные вещи. Стихи, хроники, даже поваренные книги ваших предков.

– Поваренные книги? – я не удержала улыбку.

– Да. Оказывается, в старину готовили иначе. Много трав, пряностей, сложных соусов. Может, Марте пригодится, если захочет разнообразить меню.

– Передайте ей. Она оценит.

Веланд кивнул и снова склонился над свитком. Я оставила его, зная, что его не оторвать.

Теодор тоже пропадал в библиотеке, но в другой её части. Он нашёл для себя стеллаж с художественными книгами – поэмы, хроники, иллюстрированные манускрипты – и теперь сидел там, раскладывая их по аккуратной системе, понятной только ему.

Когда я зашла к нему, он держал в руках толстый том в кожаном переплёте и водил пальцем по миниатюрам.

– Госпожа! – он поднял голову, и глаза его сияли. – Вы только посмотрите! Это цикл миниатюр о временах года. Каждая страница – шедевр! Краски не выцвели, золото не потускнело. Это надо издать, показать людям!

– Покажем, Теодор. Не сейчас, но покажем.

– Я понимаю, понимаю, – он закивал. – Тайна, осторожность. Но когда-нибудь… это изменит представление о нашем искусстве!

– Вы составили каталог?

– Почти. Ещё несколько дней, и всё будет описано. А потом… можно будет приступить к переводу. Там есть вещи, которые не переводились никогда!

Я оставила его, зная, что он будет сидеть здесь до темноты, а потом вернётся, едва рассветёт.

Вечером, когда все разошлись, я стояла у окна кабинета и смотрела, как на дворе Иво в последний раз обходит постройки, проверяя, всё ли закрыто. Марта, наверное, всё ещё в кладовой, пересчитывает горшки с мёдом. Веланд и Теодор – под землёй, среди своих драгоценных свитков.

Зима приближалась, но Карантар был готов. Тихо, спокойно, без суеты. Всё по-хозяйски.

Глава 32

Глава 32

Вечером, когда я уже собиралась отложить бумаги и спуститься к ужину, в воздухе кабинета вспыхнул синеватый сгусток. Магический вестник покружился над столом и опустился прямо на раскрытую книгу учёта, оставив после себя сложенный лист плотной бумаги с изящной печатью.

Я развернула письмо. Почерк был быстрым, но чётким – без излишних завитушек, свойственных светским посланиям.

«Госпоже Карантар.

Имею предложение, о котором не хотел бы писать. Если вы свободны в ближайшие дни, приглашаю на ужин в столицу. Знаю одно место – тихое, уютное, где можно поговорить без лишних ушей.

Если согласны – назначьте время. Я предоставлю портальную карточку для входа.

Лорд Д. Эверетт».

Я перечитала письмо дважды. Лорд Эверетт. На балу он был ироничен, наблюдателен, но к делу не переходил. Теперь – приглашает на ужин, и не светский, а деловой, судя по тону. И не хочет писать о сути – значит, либо дело щепетильное, либо не предназначенное для чужих глаз.

Дирк, заметив моё задумчивое лицо, спросил:

– Тётя Ариадна, что-то важное?

– Возможно. – Я отложила письмо. – Лорд Эверетт приглашает на ужин в столицу. Говорит о делах, которые не хочет доверять бумаге.

– И вы поедете? – в голосе Дирка послышалось лёгкое удивление.

– Подумаю. – Я откинулась на спинку кресла.

С одной стороны, лорд Эверетт не был в списке императорских кандидатов, которые искали жену. Он был скорее наблюдателем, чем участником. Но на балу он предложил свою помощь – бесплатно, как он выразился. И его знания о столичных делах и людях могли быть полезны.

С другой стороны, ехать на ужин к мужчине, пусть и деловой, в столицу – это шаг, который в свете могли истолковать превратно. Но кольцо императора давало мне свободу передвижения, а собственная репутация деловой женщины – право на такие встречи без лишних сплетен.

Я взяла перо и написала ответ кратко и по делу:

«Лорд Эверетт,

Благодарю за приглашение. Готова встретиться послезавтра вечером. Устроит ли вас это время?

А. г. К.»

Вестник унёс письмо, а я задумалась. Что могло быть настолько важным, чтобы лорд, известный своей небрежной отстранённостью, так настойчиво искал встречи? Торговля? Политика? Или что-то, связанное с моими недавними открытиями?

Ответ пришёл через час – короткий, без лишних слов:

«Послезавтра, в семь. Ждите карточку утром».

– Дирк, – сказала я. – Послезавтра вечером я в столице. Подготовь тёмно-синее платье – строгое, но элегантное. И скажи Марте, чтобы не ждала меня к ужину.

– А сопровождающий? – спросил он.

– Ты поедешь со мной. Но ждать будешь внизу. Это деловая встреча, а не светский визит.

Я взяла перо, но задержала руку. В голове уже крутилась практическая деталь: в столице сейчас не теплее, чем в усадьбе, а тёмно-синее бархатное платье, при всей его красоте, для зимнего вечера не годится.

– Дирк, постой, – окликнула я его, уже подошедшего к двери. – Платье не бери. Скажи Марте, пусть подготовит то, что я надевала на бал – тёмно-синий бархат, но к нему добавить меховую накидку. Ту, что из лисьих хвостов, она тёплая, но смотрится богато. И попроси её положить с собой муфту тёплую – в столице сейчас не жарче, чем здесь.

– Будет сделано, тётя Ариадна.

– И ещё. Пусть в дорожную сумку положит смену тёплых чулок и шерстяную шаль на всякий случай. И спроси у Марты, не нужны ли ей какие-то закупки в столице, раз уж я еду. Заодно и по делу сходим, если останется время.

Дирк кивнул и вышел. Я посмотрела в окно. Снег всё падал, укрывая землю первым, ещё нестойким одеялом. Зима в этом году обещала быть суровой. Но меховая накидка, которую Марта достала из старых запасов ещё к балу, была добротной – тёплой и нарядной. В ней даже в мороз не замёрзнешь, а в столичной ресторации, где, как обещал лорд Эверетт, будет тихо и уютно, накидку можно будет снять.

Я отложила письмо. Деловая встреча в столице, в компании лорда, который знает всех и вся. Это могло быть интересно. А главное – полезно. Зимой связи значат не меньше, чем дрова и запасы. А иногда – и больше.

Глава 33

Глава 33

Я вышла из портала на Главной площади столицы ровно в пять. Вокруг сновали горожане, торговцы закрывали дневные лавки, но вечерняя торговля только начиналась – загорались фонари, из рестораций тянуло пряными запахами, в витринах блестели свечи. Дирк, которого я взяла с собой, стоял рядом, озираясь с любопытством.

– У нас два часа, – сказала я, запахивая меховую накидку. – Пройдёмся по лавкам, посмотрим, что почём. Для хозяйства пригодится.

Мы двинулись по главной торговой улице. Снег, выпавший в усадьбе, здесь почти растаял – столица жила своей, более тёплой жизнью, но дышалась она тяжелее, воздух был сырой и промозглый.

Первая лавка, куда я заглянула, торговала пряностями. Хозяин, коренастый мужчина с быстрыми глазами, выложил передо мной коробочки с перцем, корицей, гвоздикой.

– Лучший товар, госпожа! Из восточных колоний, прямая поставка!

Я понюхала, пригляделась. Качество было хорошим, но цены – выше, чем у Маркуса, который привозил мне напрямую.

– А если брать оптом? – спросила я.

– Оптом – скидка десять процентов, – оживился купец.

Я прикинула в уме. Всё равно дороже, чем у моего поставщика. Поблагодарила и вышла.

В лавке тканей было многолюдно. Я с трудом протиснулась к прилавку, рассматривая рулоны. Шерсть, шёлк, парча – всё как везде, но расцветки ярче, чем в провинции, и цены выше на треть. Мои мастерицы могли шить не хуже, а ткани я покупала дешевле. Это радовало.

– А где у вас кружева? – спросила я у продавщицы.

– В отдельной витрине, госпожа.

Она показала на стеклянный шкаф, где под стеклом лежали образцы. Я присмотрелась. Наши кружева были тоньше, изящнее, а стоили в два раза дешевле. Ещё одно подтверждение, что мы движемся в правильном направлении.

В лавке посуды я задержалась дольше. Здесь продавали и привозную, и местную. Наша керамика – та, что делали в мастерской Сигизмунда, – лежала на дальней полке, без особой рекламы, но её легко можно было узнать по характерной глазури.

– Почём эта миска? – спросила я, указывая на нашу.

– Пять медяков, госпожа.

Я мысленно сравнила с тем, сколько мы просили на ярмарке. В столице цена была выше в полтора раза, но продавец, видимо, брал её оптом и накручивал свой процент.

– А если взять десяток?

– Скидка будет, – кивнул он. – Для хорошего покупателя всегда скидка.

Я запомнила цену и пошла дальше.

В лавке, торгующей мехами, я не удержалась. На витрине лежала лисья накидка, похожая на мою, но подбитая соболем.

– Почём? – спросила я для интереса.

Хозяин назвал сумму, которая заставила Дирка поперхнуться. Я кивнула спокойно. Дорого, но красиво. Однако свои меха, что лежали в кладовых, были ничуть не хуже, а достались мне даром.

Последней мы зашли в лавку, где продавали сладости. Здесь было людно – дамы в нарядных капорах выбирали конфеты в коробках, дети тянули руки к засахаренным фруктам. Я взяла несколько образцов, попробовала. Хорошо, но не лучше, чем у Маркуса. А цены – выше на четверть.

– Что скажете, тётя Ариадна? – спросил Дирк, когда мы вышли на улицу.

– Скажу, что мы всё делаем правильно, – ответила я. – Ткани у нас качественнее, посуда не хуже, а сладости и пряности мы берём по ценам ниже столичных. Надо только расширять сбыт.

– А меха? – спросил он.

– Меха пока придержим. Цены сейчас высокие, к весне подрастут ещё. Тогда и продадим.

Я взглянула на часы. До встречи с лордом Эвереттом оставалось полчаса.

– Пора, – сказала я. – Пошли к ресторации. А ты, Дирк, пока жди меня в соседней кофейне. Перекуси, согрейся.

– Слушаюсь, тётя Ариадна.

Мы двинулись по улице, и я чувствовала, как холодный вечерний воздух бодрит, а мысли текут ровно и спокойно. Прогулка по лавкам подтвердила: Карантар стоит на твёрдой почве. Наши товары конкурентоспособны, цены разумны, а потенциал для роста огромен. Оставалось только грамотно выстроить торговлю. И, возможно, сегодняшний ужин поможет в этом не меньше, чем год хозяйствования.

Глава 34

Глава 34

Ресторация стояла в тихом переулке, в двух шагах от Главной площади, но словно в другом мире. Снаружи она не привлекала внимания – невысокое здание из тёмного камня, узкие окна с матовыми стёклами, тяжёлая дубовая дверь без вывески. Только крошечная серебряная табличка с едва различимым гербом – скрещённые ключ и бокал – выдавала, что это не жилой дом. Ни ярких фонарей, ни вывесок, ни зазывал. Место для тех, кто знает.

Я подошла к двери, достала карточку-пропуск, которую лорд Эверетт прислал с утренним вестником. В щели между косяком и притолокой тускло мерцала такая же серебряная пластина. Я приложила карточку – раздался тихий щелчок, и дверь бесшумно открылась, впуская меня в тёплый, пахнущий воском и пряностями полумрак.

Внутри оказалось тесно. Небольшой холл, стены обиты тёмно-зелёным сукном, на них – несколько гравюр с видами старой столицы. Под ногами – мягкий, глушащий шаги ковёр. В углу, за тяжёлой портьерой, тихо играла арфа – музыкант был скрыт от глаз, и музыка казалась частью воздуха, а не исполнением.

Из-за стойки из тёмного дерева бесшумно вынырнул распорядитель – сухой, седоватый мужчина в безупречном чёрном камзоле. Он поклонился без лишнего подобострастия:

– Госпожа Карантар? Лорд Эверетт уже ожидает. Прошу за мной.

Мы прошли по короткому коридору, стены которого были увешаны старыми зеркалами в тяжёлых рамах. Свет свечей отражался в них многократно, создавая иллюзию бесконечного пространства. Распорядитель открыл передо мной дверь в дальнем конце коридора и жестом пригласил войти.

Кабинет оказался невелик, но продуман до мелочей. Посередине – круглый стол, накрытый на двоих, с тяжёлой белой скатертью и низкими подсвечниками. В углу пылал камин, и от него шло ровное, глубокое тепло. Окна выходили во внутренний садик – сейчас, в сумерках, там горели масляные фонари, освещая присыпанные снегом ветки и аккуратные дорожки. Вдоль стен – невысокие книжные шкафы с корешками в коже, удобные кресла, небольшой диван. Место, где можно говорить свободно, не боясь, что слова улетят за порог.

У камина стоял лорд Эверетт. На нём был тёмно-серый камзол, без обычной небрежности – видно, что к встрече он готовился, но без излишней торжественности. Он повернулся, услышав шаги, и на его лице мелькнуло что-то вроде одобрения.

– Госпожа Карантар, – он сделал шаг навстречу. – Вы точны. И, судя по вашему виду, успели и оглядеться в столице.

– Я люблю пользоваться временем с пользой, – ответила я, снимая накидку и передавая её подошедшему слуге.

– Похвально, – он указал на кресло у стола. – Прошу, садитесь. Здесь не слишком официально, но, надеюсь, вам будет удобно.

Я опустилась в кресло, оглядывая комнату. Всё здесь дышало покоем и основательностью – никакой крикливости, только спокойное, уверенное в себе богатство.

– Вы выбрали хорошее место, – заметила я.

– Люблю тишину, – он сел напротив. – Здесь можно говорить свободно. А после вашего бала, где, как я заметил, уши были даже у стен, это особенно ценно.

Я не удержала лёгкую улыбку. Он всё видел, всё замечал. Это было одновременно и настораживающе, и обнадёживающе. Человек, который понимает правила игры, – лучший собеседник.

Слуга бесшумно наполнил бокалы и исчез. Мы остались вдвоём, и в тишине, нарушаемой только потрескиванием камина и далёкой арфой, я ждала, когда лорд Эверетт начнёт разговор, ради которого он меня пригласил.

Через некоторое время слуга вновь появился в дверях, неся поднос. Лорд Эверетт откинулся на спинку кресла, давая понять, что время деловых разговоров ещё не пришло.

– Надеюсь, вы голодны, госпожа Карантар. Здесь готовят так, что даже в провинции вспоминают.

– Признаться, после прогулки по столице аппетит разыгрался.

Первым подали суп – прозрачный, золотистый, с тонко нарезанными ломтиками кореньев и зеленью. Я попробовала осторожно – вкус был насыщенным, но лёгким, с едва уловимой пряной нотой. Лорд Эверетт, заметив мой интерес, пояснил:

– Имбирный отвар на курином бульоне. Здешний повар утверждает, что это согревает лучше любого вина и не туманит голову.

– Разумно, – я сделала ещё глоток. – Для делового ужина – то, что нужно.

Мы ели в тишине, нарушаемой лишь звоном ложек и потрескиванием камина. Это было удивительно спокойно – без светской суеты, без необходимости поддерживать разговор ради приличия. Лорд Эверетт, казалось, тоже не стремился заполнять паузы. Он просто наслаждался едой, и его спокойствие передавалось мне.

Второе блюдо принесли, когда суп был закончен. На серебряном блюде лежала форель, запечённая в соли с травами. Слуга ловко снял кожу, обнажая белое, нежное мясо, и полил его соусом из белого вина и шафрана. Рядом – дымящийся картофель, запечённый с розмарином, и спаржа, которую в это время года достать было, наверное, недешево.

– Попробуйте, – сказал лорд Эверетт, когда передо мной поставили тарелку. – Рыбу привозят с северных озёр, живую, в специальных чанах. Говорят, только здесь умеют её готовить так, что она тает на языке.

Я отрезала кусочек. Рыба действительно была нежной, почти маслянистой, и соус оттенял её вкус, не перебивая. Картофель – рассыпчатый, с хрустящей корочкой. Спаржа – упругая, но не жёсткая.

– Вкусно, – признала я. – У нас в усадьбе тоже хорошо готовят, но такую рыбу я не пробовала.

– У вас в усадьбе, – он усмехнулся, – готовят сытно и с душой. А здесь – искусство. Разница есть, но не в пользу одного или другого. Просто разное.

Мы ели не спеша, смакуя. Я заметила, что лорд Эверетт не пьёт вина – только воду из хрустального графина. Я последовала его примеру. Для дела нужна ясная голова, а вино оставим для тех, кто ищет развлечений.

К третьему блюду подали сыры – несколько сортов, от мягкого, почти творожистого, до твёрдого, с ореховым вкусом. К ним – тонкие ломтики поджаренного хлеба, грушевое варенье и горсть грецких орехов. Я взяла кусочек мягкого сыра, намазала на хлеб, добавила каплю варенья.

– Это выдумка здешнего повара, – заметил лорд Эверетт. – Сыр с вареньем. Поначалу кажется странным, но потом привыкаешь.

– Напоминает детство, – ответила я. – В деревнях часто едят творог с мёдом. Тот же принцип.

– Вы и о деревнях знаете, – он посмотрел на меня с любопытством. – Не только о счетах и тканях.

– Хозяйство – это не только счета. Это и люди, и земля, и то, что на ней растёт. Если не знать, как живут твои крестьяне, чем кормят детей, какие у них обычаи – хорошим управляющим не стать.

Он кивнул, и мы снова замолчали, сосредоточившись на еде.

Наконец, когда тарелки унесли, слуга подал десерт: горячие яблоки в карамели, посыпанные корицей, и маленькие пирожные с заварным кремом. К ним – чай в тонких фарфоровых чашках, с лимоном и мёдом.

Лорд Эверетт отодвинул тарелку, отпил чай и откинулся на спинку кресла.

– А теперь, – сказал он, и в его голосе появилась та спокойная, но деловая нотка, которой я ждала весь вечер, – поговорим о деле.

Глава 35

Глава 35

Я отставила чашку, чувствуя, как разговор переходит в ту плоскость, ради которой мы здесь оба появились.

Лорд Эверетт не спешил. Он взял с блюдца ломтик яблока, откусил, прожевал, вытер пальцы салфеткой. Только потом поднял на меня глаза.

– Госпожа Карантар, вы женщина деловая, цените ясность. Поэтому я буду говорить прямо. Мне нужна жена. Не для любви, не для ведения хозяйства – для статуса и спокойствия. Вы – подходящая кандидатура.

Я даже не вздрогнула. Что ж, ожидаемо. В его словах не было ничего такого, о чем я сама раньше не думала.

– Поясните, – попросила я.

Он откинулся на спинку кресла, глядя в огонь камина.

– Моё положение при дворе, несмотря на титул и связи, довольно шатко. Развод – пятно, которое не смыть светскими успехами. Мне нужна респектабельная жена, умная, самостоятельная, которая не станет тянуть одеяло на себя и создавать скандалы. Вы – идеальный вариант. У вас есть состояние, земли, репутация деловой женщины. И, – он усмехнулся, – вы, кажется, не страдаете иллюзиями насчёт романтики.

– Допустим, – кивнула я. – А что получу я?

– Всё, что вы захотите, в разумных пределах. Моё имя откроет вам двери, которые сейчас для вас закрыты. Мои связи в столице, в торговых гильдиях, в императорской канцелярии – всё это станет вашим. Я помогу вам вывести товары на новые рынки, решить вопросы с поставками, найти нужных людей. Кроме того, – он помолчал, – я смогу обеспечить вам защиту от тех, кто захочет воспользоваться вашим богатством и одиночеством.

– Вы говорите о библиотеке, – прямо сказала я.

Он не стал отрицать.

– Слухи о древних свитках уже просочились в высшее общество. Пока это только слухи, но рано или поздно к вам начнут стекаться искатели древностей, маги, коллекционеры. Некоторые будут предлагать деньги, другие – угрожать. С моим именем и связями вы сможете спокойно распоряжаться находками, не опасаясь чужого интереса.

– Значит, брак по расчёту, – подвела я итог. – Вы получаете респектабельную жену и доступ к библиотеке. Я – защиту, связи и помощь в делах.

– Именно, – он посмотрел на меня прямо. – И я предлагаю заключить брачный договор, закреплённый магией. Условия пропишем до мелочей: раздельное имущество, порядок наследования, обязательства сторон. Никаких сюрпризов. Чистое партнёрство.

Я задумалась. В его словах была железная логика. Мне действительно нужен был кто-то, кто прикроет тылы, поможет вывести дела на новый уровень. Императорский бал показал, что одной деловой хватки недостаточно – нужны связи, нужен человек, который знает правила игры. Эверетт знал. И, судя по всему, умел хранить тайны.

– Что вы хотите от библиотеки? – спросила я.

– Доступ к свиткам по древней истории и магии. Я не учёный, но кое-какие вопросы меня интересуют. Кроме того, наличие такого собрания повышает статус дома. Я смогу приглашать нужных людей, устраивать закрытые встречи. Всё, разумеется, с вашего ведома.

– А если я не захочу пускать кого-то?

– Ваше слово – закон. Я не собираюсь хозяйничать в ваших владениях, госпожа Карантар. Это будет ваш дом, ваши земли, ваши люди. Я лишь буду появляться там по необходимости, исполнять роль мужа, когда это нужно для дела, и помогать вам советом и связями. Большего не требую.

Я обдумала его слова. Всё было слишком разумно, чтобы отказываться.

– Хорошо, – сказала я. – Я согласна. Но с условием, что брачный договор будет составлен так, чтобы выгода была взаимной и прозрачной. Я хочу участвовать в его написании лично. И магическое закрепление – чтобы ни одна из сторон не могла нарушить условия в одностороннем порядке.

Он кивнул, и в его глазах мелькнуло уважение.

– Я ожидал этого. У меня уже есть наброски, но я хотел бы обсудить детали с вашим юристом. И, возможно, привлечь независимого магистра для контроля.

– Свадьбу сыграем весной, – сказала я. – Когда сойдёт снег и дороги станут проходимыми. А зимой… – я помолчала, подбирая слова, – у нас будет время привыкнуть друг к другу. Встречаться, обсуждать дела, притираться. Чтобы к весне мы уже знали, чего ждать от партнёра, и не было неприятных сюрпризов.

Он усмехнулся, и впервые за весь вечер в его глазах мелькнуло что-то тёплое.

– Разумно. Зима длинная, времени хватит. Я буду приезжать в Карантар, мы сможем обсудить не только договор, но и наши будущие… совместные планы. Узнать привычки друг друга. Чтобы к весне, – он чуть склонил голову, – мы уже чувствовали себя не чужими людьми.

– Именно, – кивнула я. – Послезавтра я жду вас в Карантаре с проектом договора. Обсудим, поправим, подпишем. А затем – будем учиться быть рядом.

Он поднял чашку, словно тост.

– Договорились. – Он помолчал. – И ещё, госпожа Карантар… я понимаю, что это сделка, и не жду от вас чувств. Но надеюсь, что за зиму мы сможем стать если не друзьями, то хотя бы надёжными партнёрами.

Я ответила ему таким же спокойным взглядом.

– Я тоже на это надеюсь, лорд Эверетт. Деловые отношения, построенные на взаимном уважении, часто бывают прочнее любых других. А зимний сезон – хорошее время, чтобы проверить, насколько мы подходим друг другу.

Мы допили чай, и я почувствовала, как внутри что-то сдвинулось, приняло новую форму. Не страх, не радость – спокойная уверенность, что сделан очередной правильный шаг. Выход замуж по расчёту, с чётким договором, магическими гарантиями и зимним сроком на притирку – это было похоже на подписание крупного контракта. А с контрактами я умела работать.Глава 36

Глава 36

Утро после возвращения из столицы выдалось ясным и морозным. Я спала крепко, без снов, и проснулась с чувством спокойной определённости. Решение было принято, и теперь оставалось только ввести в курс дела тех, от кого зависела повседневная жизнь усадьбы.

После завтрака я велела Дирку пригласить Марту и Иво. Когда они вошли, оба с любопытством посмотрели на меня – визит в столицу и позднее возвращение не прошли незамеченными.

– Садитесь, – сказала я, указывая на стулья. – Разговор будет серьёзный.

Они переглянулись, но сели молча.

– Вчера я встречалась с лордом Дамианом Эвереттом, – начала я без предисловий. – Мы договорились о браке. Весной, как сойдёт снег, состоится свадьба.

Марта ахнула и прижала руки к груди. Иво, всегда сдержанный, только чуть приподнял бровь, но в его глазах мелькнуло удивление.

– Госпожа… – начала было Марта.

– Дай закончить, – остановила я её. – Брак будет по расчёту, с магическим договором, где чётко прописаны права и обязанности каждой стороны. Имущество остаётся раздельным, управление усадьбой – за мной. Лорд Эверетт получает статус женатого человека, доступ к библиотеке и моё имя в придачу. Я – его связи в столице, помощь в торговых делах и защиту от тех, кто слишком интересуется нашими находками.

– А чувства? – тихо спросила Марта.

– Чувства здесь ни при чём, – ответила я ровно. – Это деловое партнёрство, оформленное как брак. Мы оба взрослые люди и понимаем, на что идём.

Иво, который молчал, наконец подал голос:

– А зимой что? Свадьба же весной.

– Зимой он будет приезжать в Карантар. Мы станем встречаться, обсуждать дела, привыкать друг к другу. Чтобы к весне не быть чужими людьми. Своего рода испытательный срок.

– Разумно, – кивнул Иво.

Марта всё ещё выглядела озадаченной, но старалась не показывать беспокойства.

– Госпожа, а как это повлияет на усадьбу? На нас?

– Никак, – твёрдо сказала я. – Вы оба остаётесь на своих местах. Лорд Эверетт – гость в этом доме, не хозяин. Все распоряжения, как и прежде, идут от меня. Он будет появляться, помогать советами и связями, но в управление не вмешивается. Это условие договора.

Марта выдохнула с облегчением. Иво снова кивнул.

– Но и вы должны понимать, – добавила я, – что это меняет наш статус. Карантар становится родственным столичному дому. Это открывает новые возможности, но и налагает обязательства. Нужно будет соответствовать.

– Мы справимся, госпожа, – сказал Иво. – Не впервой.

– Я в вас не сомневаюсь. Марта, твоя задача – подготовить комнату для лорда Эверетта в главном доме. Не парадную, но удобную. Он будет приезжать на несколько дней, нужно, чтобы чувствовал себя комфортно.

– Поняла, госпожа. Тёплую, светлую, с видом на сад.

– Да. И ещё – Дирку я скажу, чтобы подготовил подборку основных сведений о нашем хозяйстве. Лорд должен понимать, чем мы занимаемся, если собирается помогать.

– А гости? – спросила Марта. – Сплетни, разговоры?

– Сплетни будут в любом случае, – усмехнулась я. – Но лорд Эверетт не из тех, кто оглядывается на чужое мнение. И я тоже. Наше дело – работать, а болтать оставьте тем, кому больше заняться нечем.

Они оба кивнули, и я увидела в их глазах то, что хотела увидеть: спокойную уверенность и готовность продолжать дело, несмотря на перемены.

– Свободны, – сказала я. – И, Марта, – добавила, когда она уже взялась за дверную ручку, – спасибо. Я знаю, это неожиданно. Но всё будет хорошо.

Она обернулась, и на её лице мелькнула тёплая, материнская улыбка.

– Я знаю, госпожа. Вы всегда знаете, что делаете.

Они вышли, и я осталась одна. В окно виднелся сад, припорошённый снегом, и фигурка Иво, уже отдающего распоряжения работникам во дворе. Жизнь продолжалась. Просто в ней появлялось что-то новое.

До конца дня я не выходила из кабинета. Дирк, получив указание не беспокоить, сидел в своей комнатке и, кажется, разбирал старые счета. Я осталась одна с чистым листом бумаги и карандашом.

В камине потрескивали дрова, за окном темнело рано – зимний день короток. Я смотрела на огонь, прокручивая в голове вчерашний разговор. Лорд Эверетт был прав: брак по расчёту с чётким договором – это не романтика, а сделка. А сделки я умела оформлять.

Я взяла карандаш и начала набрасывать пункты.

1. Имущество.

– Земли, усадьба, хозяйственные постройки, мастерские, рудник – всё остаётся в моей собственности.

– Личное имущество лорда Эверетта (столичный дом, земли в северных провинциях и пр.) – его собственность.

– Доходы от общего ведения дел (совместные торговые проекты, если такие появятся) делятся по договорённости.

Я пометила этот пункт звёздочкой: надо будет уточнить, что именно он считает своим. И проверить, нет ли у него долгов, которые могут стать общими.

2. Управление.

– Усадьбой Карантар управляю я. Лорд Эверетт не вмешивается в распоряжения, не отдаёт серьезных приказов слугам, не меняет штат.

– В его столичном доме – его порядки. Я там гостья, если буду бывать.

Это было важно. Марта и Иво должны знать, что их положение не изменится.

3. Финансы.

– Общих средств нет. Каждый оплачивает свои расходы.

– Если лорд Эверетт проживает в Карантаре, он вносит вклад в содержание (покрывает расходы на своё пребывание).

– Если я бываю в его доме – аналогично.

Я усмехнулась. Мелочь, но в долгосрочной перспективе – принципиально.

4. Библиотека.

– Доступ для лорда Эверетта – по согласованию. Без моего разрешения никого не водить, свитки не выносить.

– Копии отдельных документов могут быть сделаны с моего согласия.

Это был его главный интерес, и я не собиралась отдавать сокровища просто так.

5. Наследники.

– Вопрос о наследниках обсуждается отдельно. Если брак остаётся бездетным, мое имущество возвращается к моему роду, его – к его.

Я помедлила на этом пункте. Дети – слишком сложная тема, чтобы вписывать её в договор второпях. Оставим на будущее.

6. Обязательства сторон.

– Лорд Эверетт предоставляет мне связи в столице, помощь в торговых делах, защиту от посягательств на моё имущество и находки.

– Я предоставляю ему статус женатого человека, право называть Карантар своим домом и доступ к библиотеке.

– Оба обязуемся не создавать скандалов, не позорить друг друга публично, соблюдать видимость приличного брака.

Это была основа. Остальное – детали.

Я отложила карандаш, перечитала набросок. Всё выглядело разумно. Слишком разумно, пожалуй, для брака, но для делового соглашения – в самый раз.

В дверь тихо постучали. Дирк просунул голову.

– Тётя Ариадна, уже поздно. Вам не пора ли отдохнуть?

– Сейчас, – ответила я. – Дай мне ещё минуту.

Я взяла чистый лист и переписала пункты аккуратно, по порядку, оставляя место для дополнений. Потом сложила бумагу и убрала в ящик стола.

Нужно будет обсудить это с Веландом – он разбирается в магических договорах лучше меня. И, возможно, стоит показать набросок Иво и Марте – они должны знать, что их жизнь не изменится.

Я встала, потянулась и подошла к окну. Двор спал, только редкие огоньки светились в окнах людской и конюшни. Зима только начиналась. И, кажется, начиналось что-то ещё.

Я задернула шторы и пошла к себе. Завтра будет новый день. А сегодня – просто тихая ночь перед переменами.

Глава 37

Глава 37

На следующее утро, едва я успела дописать окончательный вариант набросков, Дирк доложил о прибытии гостей. Лорд Эверетт, как и обещал, явился с поверенным – пожилым юристом в строгом тёмном камзоле, с портфелем, набитым бумагами, и цепким, оценивающим взглядом.

Я встретила их в малой гостиной, где уже горел камин и был накрыт стол для переговоров. Веланд, которого я попросила выступить с моей стороны, сидел в кресле у окна, просматривая мои наброски. Он согласился сразу – магические договоры были его стихией, а независимый эксперт понадобится для проверки формулировок.

– Лорд Эверетт, – я кивнула, приглашая их сесть. – Рада видеть вас снова. Это мой поверенный, мастер Веланд, вы знакомы.

– Мастер, – Эверетт коротко поклонился Веланду, затем указал на своего спутника. – Мой поверенный, господин Кирхнер. Он специализируется на семейном праве и магических контрактах.

Мы расселись. Кирхнер, не теряя времени, разложил на столе свои бумаги. Веланд положил рядом мои наброски.

– Начнём, – сказала я. – Основные пункты я уже обозначила. Мастер Веланд, зачитайте.

Веланд взял мой лист и спокойно, без лишних эмоций, перечислил: раздельное имущество, невмешательство в управление усадьбой, отдельные финансы, доступ к библиотеке по согласованию, пункт о наследниках – открытым, обязательства сторон не создавать скандалов.

Кирхнер слушал, делал пометки. Когда Веланд закончил, он поднял глаза.

– В целом, госпожа Карантар, ваши условия разумны. Но есть несколько моментов, которые требуют уточнения.

Он развернул свой проект договора – длинный, исписанный мелким почерком свиток.

– Во-первых, имущество. Лорд Эверетт владеет землями в северных провинциях и домом в столице. В случае вашей смерти без наследников, его имущество не переходит к вашему роду, и ваше – к его. Это стандартная практика.

– Согласна, – кивнула я.

– Во-вторых, библиотека. – Кирхнер посмотрел на Веланда. – Мастер, вы как хранитель, вероятно, сможете определить порядок доступа. Моему клиенту важно, чтобы он мог приглашать учёных для работы с древними текстами. Разумеется, под вашим контролем.

– Это возможно, – ответил Веланд. – Но каждый случай – отдельное согласование с госпожой Карантар.

– Принимается, – кивнул Эверетт.

– В-третьих, наследники, – продолжил Кирхнер. – Вопрос открыт, но если в браке появятся дети, их права на имущество должны быть определены. Я предлагаю стандартную формулу: сыновья наследуют отцу, дочери – матери. Имущество, нажитое совместно, делится поровну между детьми.

Я посмотрела на Эверетта. Он молчал, давая юристу говорить.

– Согласна, – сказала я. – Но совместно нажитое имущество – это только то, что мы приобретём вместе, вложив средства поровну. Иначе – сложно.

– Разумно, – кивнул Кирхнер.

– И ещё, – добавила я, – брачный договор должен быть скреплён магией. Чтобы ни одна из сторон не могла его нарушить без серьёзных последствий.

Эверетт усмехнулся.

– Я сам настаивал на этом. Мастер Веланд, вы сможете провести ритуал?

Веланд кивнул.

– Да. Для этого нужны чистые экземпляры договора, подписанные обеими сторонами, и магическая печать. Я использую стандартный протокол Гильдии – он надёжен и не требует сложных компонентов.

– Тогда, – Кирхнер разгладил свиток, – давайте пройдёмся по каждой статье в деталях.

Мы углубились в текст. Обсуждали каждый пункт, иногда спорили, но без напряжения. Эверетт оказался деловым человеком – он не пытался продавить выгодные для себя условия, а искал компромиссы. Кирхнер был дотошен, но корректен. Веланд внимательно следил за магической составляющей, проверяя формулировки на предмет двусмысленности.

К полудню договор был готов. Два экземпляра – для меня и для Эверетта – на плотном пергаменте, с чёткими формулировками. Мы поставили подписи, затем Веланд наложил магические печати. Свитки на мгновение вспыхнули голубоватым светом – договор вступил в силу.

– Поздравляю, – сказал Кирхнер, убирая свой экземпляр в портфель. – Это был образец делового подхода.

Эверетт поднялся, подошёл к камину, грея руки.

– Теперь, – сказал он, поворачиваясь ко мне, – у нас есть время до весны, чтобы привыкнуть друг к другу. Я буду приезжать, как договаривались. Первый визит – через неделю.

– Я распоряжусь подготовить комнату, – кивнула я.

Он помолчал, затем усмехнулся:

– Знаете, я думал, брачные переговоры будут более… нервными. Вы удивительно спокойны.

– Я отношусь к этому как к сделке, – ответила я. – А в сделках главное – ясность и взаимная выгода. Остальное – лишние эмоции.

– Пожалуй, – он кивнул. – Тогда до встречи.

Они с Кирхнером откланялись и вышли. Веланд остался, просматривая свою копию договора.

– Всё в порядке, госпожа, – сказал он. – Хороший договор. И маг-юрист Кирхнер известен своей честностью.

– Спасибо, мастер Веланд. Вы очень помогли.

Он кивнул и вышел. Я осталась одна, глядя на догорающий камин. Договор был подписан, печать поставлена. Весной – свадьба. А пока – зима, и время, чтобы понять, не ошиблась ли я в выборе партнёра.

Я чувствовала не страх, не радость – только спокойную уверенность. Как после подписания важного контракта. Всё шло по плану.

Глава 38

Глава 38

На следующее утро после подписания договора я сидела в кабинете, просматривая счета, когда Дирк доложил о прибытии гостей. Из окна я увидела ветхую карету, запряжённую тощей лошадёнкой. Из экипажа выбралась женщина в поношенном, но опрятном платье, а следом – две девушки, кутающиеся в тонкие платки.

Я велела проводить их в малую гостиную и через несколько минут спустилась.

Женщина оказалась дальней родственницей – кажется, троюродной сестрой моего отца, которую я видела всего пару раз на семейных сборах. Её звали Гретой, и выглядела она усталой, с глубокими морщинами на лице, не соответствующими её возрасту. Девушки стояли позади, опустив глаза.

– Ариадна, – начала она, поклонившись, – прости, что без предупреждения. Но дело не терпит. Мои дочери, Лина и Фрида.

Я кивнула, жестом приглашая их сесть. Девушки робко опустились на краешек дивана. Одной на вид было лет семнадцать, другой – пятнадцать. Обе худощавые, с тонкими, бледными руками, но при этом у каждой не по годам серьёзный, взрослый взгляд.

– Говори, Грета, – приказала я.

Она вздохнула, собираясь с мыслями.

– В семье нас теперь много. Семь взрослых и пятеро детей. Муж с зятем работают, но земля скудная, урожаи плохие. Кормить всех тяжело. А девки у меня рукодельницы – шьют, вяжут, вышивают. Я слышала, у тебя мастерская, ты берёшь швей на зиму. Возьми моих, ради всех богов! Не за деньги – за кров и еду. Они не обуза, они работать умеют.

Она замолчала, глядя на меня с надеждой и страхом.

Я перевела взгляд на девушек.

– Умеете вышивать? – спросила я.

Старшая, Лина, подняла глаза. Голос у неё был тихий, но твёрдый.

– Умеем, госпожа. Мать учила. И вышивать, и кружево плести. Покажем, если позволите.

– Образцы есть?

Фрида, младшая, порылась в узелке и достала платок с тонкой вышивкой – полевые цветы, аккуратные стежки, ровные края. Я взяла в руки, рассмотрела. Работа была добротной, не хуже, чем у некоторых моих мастериц.

– А шить? – спросила я.

– У нас есть рубахи, сами шили, – сказала Лина. – Но они в дороге, в узлах. Показать можем потом.

Я кивнула, возвращая платок.

– Хорошо. Оставайтесь. Марта определит вас в мастерскую, покажет, что делать. Будете работать на общих основаниях: кров, еда, небольшое жалование, если будет хорошая выработка.

Грета всплеснула руками:

– Спасибо, Ариадна! Век не забудем! Они старательные, не ленивые, ты не пожалеешь!

– Я позову Марту, она вас разместит, – сказала я, поднимаясь.

Позвонила в колокольчик, и через минуту экономка появилась в дверях.

– Марта, вот новые работницы в мастерскую. Лина и Фрида. Покажи им, где жить, и введи в курс дела. Проверь их умения, пусть сошьют что-нибудь простое для начала.

Марта окинула девушек внимательным взглядом.

– Шить умеете?

– Да, госпожа, – ответила Лина.

– Ну, посмотрим. Пошли за мной.

Девушки поднялись, поклонились мне, затем матери, и вышли. Грета задержалась на мгновение, и я увидела, как по её щеке скатилась слеза.

– Спасибо, – прошептала она. – Дома ещё трое, помладше. Девки хоть в тепле будут, не замёрзнут.

– Весной заберёшь, – сказала я. – Если захотят остаться – поговорим.

Она кивнула и вышла, низко поклонившись на пороге.

Я осталась одна. Ещё две руки в мастерской не помешают. Девушки, судя по вышивке, старательные. И Марта разберётся, на что они способны.

Дирк, который всё это время стоял за дверью, заглянул в гостиную.

– Тётя Ариадна, записать их в книгу учёта?

– Да. И скажи Марте, чтобы выдала им тёплую одежду. У них своей, видно, нет. Пусть берет из запасов, что для погорельцев шили.

– Слушаюсь.

Я поднялась к себе. Дела шли своим чередом. Зима еще только начиналась, и новые люди в усадьбе были не обузой, а подспорьем. Лишние руки – это всегда хорошо. А голодные рты, если они умеют работать, перестают быть проблемой.

Глава 39

Глава 39

Я сидела в кабинете, разбирая бумаги, когда в дверь постучали. Веланд вошёл с видом человека, который готов поведать миру нечто важное. В руках у него была тонкая, пожелтевшая брошюра в кожаном переплёте, перевязанная потёртой лентой.

– Госпожа, – сказал он, кладя находку на стол. – Это нужно видеть.

Я отложила перо. Веланд развязал ленту, раскрыл брошюру на середине. Передо мной оказался сложенный в несколько раз лист плотной бумаги, испещрённый линиями, пометками и старинными письменами.

– План усадьбы, – пояснил он. – Но не той, что стоит сейчас. Той, что была триста, а может, и четыреста лет назад. И здесь, – его палец коснулся нижней части чертежа, – подземные ходы. Катакомбы.

Я наклонилась, вглядываясь. План был подробным: главный дом, хозяйственные постройки, конюшни – всё на своих местах, но контуры иные. А под ними – сеть тоннелей, коридоров, небольших помещений. Некоторые вели к реке, другие – в лес, третьи уходили далеко за пределы усадьбы.

– Сколько? – спросила я.

– Я насчитал не меньше дюжины ходов. Некоторые, судя по пометкам, обрушились, другие – целы. Есть пометки о складах, колодцах, даже о небольшом кабинете под землёй.

– Почему мы не знали об этом?

– План затерялся среди других бумаг. Возможно, его спрятали намеренно, когда ходы перестали использовать. Или просто забыли. – Он перелистнул страницу. – Здесь есть пояснения. Ходы строили для защиты – в случае осады, набегов, смуты. Можно было незаметно вывести людей, вынести припасы, спрятать ценности.

Я вспомнила сокровищницу, библиотеку, картины. Карантар был полон тайн, и теперь открывалась новая.

– Состояние? – спросила я.

– Неизвестно. Некоторые ходы могли обрушиться, другие – сохраниться. Но если стазисные поля, которые мы нашли в хранилище и библиотеке, работали столько лет, возможно, и здесь есть магическая защита. Нужно обследовать.

Я провела пальцем по линиям, уходящим за пределы усадьбы.

– Куда ведут эти?

– К старому лесу, к реке, к деревне Глухой Лог. И, кажется, к старой каменоломне, где теперь рудник.

– К руднику? – я подняла глаза

– Да. Если ход цел, он выходит прямо в те штольни, где алхимик нашёл древнюю кладку. Возможно, это часть одной системы.

Я откинулась на спинку кресла. Подземный город под ногами. Тайные пути, убежища, склады. Это меняло многое. Безопасность, логистика, возможность незаметно перемещать товары или людей.

– Нужно обследовать, – сказала я. – Но осторожно. Если ходы обрушены – не рисковать. Если целы – составить карту. Мастер Веланд, возьмите на себя руководство. Иво даст вам людей.

– Хорошо, госпожа.

– И ещё, – добавила я. – Никому ни слова. Пока не поймём, что у нас под ногами, это останется нашей тайной.

Веланд кивнул, свернул план и вышел. Я осталась одна, глядя на закрывшуюся дверь. Катакомбы. Ещё одна тайна, ещё один проект. Зима только началась, а дел прибавилось. Но это было даже хорошо – в холода работы в полях нет, а руки должны быть заняты. И у меня, и у людей.

Я взяла блокнот и написала: «Катакомбы – обследование, Веланд, Иво. Тайна». Потом отложила перо и подошла к окну. За стеклом медленно падал снег, укрывая землю ровным белым слоем. Под этой белизной, глубоко внизу, лежали старые ходы, о которых никто не помнил. Теперь о них узнаю я. И, возможно, это знание ещё пригодится.

Вечером того же дня, когда в кабинете догорал камин и за окном тихо падал снег, я велела подать чай в малую гостиную. Веланд пришёл с планшетом, испещрённым заметками о катакомбах, но я жестом предложила ему отложить бумаги и присесть к столу.

– Чай, мастер Веланд? Или, может, что-то покрепче?

– Чай, благодарю. – Он опустился в кресло напротив, с любопытством глядя на меня. – Вы хотели поговорить о чём-то, госпожа?

Я разлила чай, не торопясь. Сделала глоток, поставила чашку на блюдце.

– Мастер Веланд, вы работаете в Карантаре уже несколько месяцев. Сначала по контракту с гильдией, потом по личному соглашению. Вы помогли разобрать архив, нашли библиотеку, разобрались с нежитью, теперь вот катакомбы. – Я помолчала. – Я хочу сделать вам предложение.

Он отставил чашку, его лицо стало внимательным.

– Я предлагаю вам постоянную должность в Карантаре. Хранитель библиотеки и советник по древностям и магии. С приличным жалованьем, отдельными комнатами в усадьбе и полным пансионом. В ваше ведение переходят архив, библиотека и любые будущие находки, требующие экспертной оценки. Вы будете работать с Теодором и, если потребуется, приглашать других специалистов – за мой счёт.

Веланд молчал, и я продолжила:

– Вы свободны в своих исследованиях, в пределах разумного. Можете публиковать работы – с моей санкции и после того, как я пойму, что это не вредит интересам Карантара. Вы также будете моим консультантом по магическим вопросам – как с той нежитью, или с договором, который мы подписали.

Он всё ещё молчал, и я позволила себе лёгкую улыбку.

– Я понимаю, это не столичная академия. Но здесь есть библиотека, которую вы будете разбирать, возможно, годами. Есть катакомбы, которые мы только начинаем изучать. И есть я, готовая платить вам столько, чтобы вы не думали о деньгах, а думали о деле.

Веланд наконец улыбнулся в ответ – редкость для его сдержанного лица.

– Госпожа Карантар, я уже давно не работаю по контракту с гильдией. Я работаю здесь, потому что мне здесь интересно. – Он помолчал. – Но постоянная должность… это меняет дело. Я согласен.

– Отлично, – я подняла чашку, словно тост. – Тогда сегодня выпьем чаю за нового хранителя библиотеки Карантара.

Он поднял свою чашку, и мы оба сделали по два глотка.

– Я подготовлю контракт, – сказала я. – Срок – на ваше усмотрение. Оплата – как мы договорились. Комнаты вам уже готовы – та, что вы занимаете сейчас, если устраивает, или можем подобрать другую.

– Эта меня вполне устраивает, – кивнул он. – Я привык к ней. И к усадьбе тоже.

– Тогда остаётесь. А по катакомбам – начнём обследование после праздников. Сейчас самое главное – составить карту, оценить риски, понять, что ещё скрывают эти стены.

– Я уже начал работать с планом, – Веланд оживился. – Если позволите, завтра же возьмусь за сопоставление с современной картой усадьбы. Возможно, найдутся точки входа, о которых мы не знаем.

– Действуйте. Иво даст вам людей, когда скажете. Но осторожность – прежде всего. Обвалы, магические ловушки, завалы – всё может быть.

– Я понимаю. – Он допил чай и поднялся. – Спасибо, госпожа. За доверие и за… постоянное место.

– Вам спасибо, мастер Веланд. Без вас многие находки остались бы просто грудой старых бумаг.

Он поклонился и вышел. Я осталась у камина, допивая остывший чай. Ещё один человек, на которого можно положиться. И в его глазах я видела не просто интерес к древностям – он чувствовал себя здесь своим. Это было важно.

Я поднялась к себе, на ходу думая о контракте. Завтра же Дирк подготовит проект. И о катакомбах. И о зиме, которая только начиналась, но уже обещала быть неспокойной. В хорошем смысле.

Эпилог

Эпилог

Последний день осени выдался тихим и ясным. Снег, выпавший накануне, лежал ровным слоем, прикрывая землю, крыши, ветви деревьев. Морозец был лёгким, но дыхание всё равно вырывалось изо рта белыми клубами, и стёкла в окнах затягивались тонким узором.

Я стояла у окна кабинета, глядя на двор. Внизу сновали люди: Иво проверял запас дров под навесом, Марта вышла покормить птиц, рассыпая крошки на крыльце. Дым из труб поднимался ровными столбами – в усадьбе было тепло.

Осень закончилась. И, кажется, я могла подвести итоги.

Я перебирала в уме события последних месяцев, раскладывая их по полочкам, как отчёты в папках.

Сентябрь. Ярмарка, которая вместо трёх дней длилась пять и принесла не только деньги, но и связи. Граф Северн, купец Маркус, Реджинальд Фокс – все они стали партнёрами, с которыми можно работать дальше. Слухи о Карантаре разошлись по округе и столице, и это было дороже любых денег.

Октябрь. Находка за находкой. Сначала картины в тайнике – древние полотна, которые Теодор оценил как бесценные. Потом библиотека под землёй – свитки, книги, знания, которых, казалось, никто не касался веками.

Ноябрь. Бал, который я устраивала не для замужества, но который привёл к нему. Лорд Эверетт с его предложением, брачный договор, подписанный и скреплённый магией. Зима впереди – время, чтобы присмотреться друг к другу, понять, не ошиблась ли я. Время, чтобы подготовиться к весенней свадьбе. И наконец – план катакомб, который перевернул представление о том, что скрывается под усадьбой.

Люди. Дина и Дирк вписались в усадьбу, оба нашли дело и место. Погорельцы из Глухого Лога получили кров, работу и тёплую одежду – теперь это не просители, а работники. Приехавшие на днях Лина и Фрида – ещё две руки в мастерской. Марта, Иво, Веланд – все на своих местах, все знают, что делать.

Хозяйство. Рудник обещал дать первое серебро к весне. Керамическая мастерская работала на новых станках, давая посуды больше и дешевле. Швейная мастерская выполняла заказы для столичных дам и соседей, зарабатывая репутацию и деньги. Запасов на зиму было достаточно – мука, крупа, солонина, рыба, квашеная капуста, мёд, вино. Всё подсчитано, проверено, разложено по погребам и кладовым.

Библиотека и катакомбы. Веланд получил постоянную должность и задачу на зиму – разбирать архив и готовиться к обследованию подземных ходов. Это могло занять месяцы, но результат стоил того. Тайные пути, убежища, возможно, новые находки – всё это укрепляло Карантар, делало его не просто усадьбой, а крепостью.

За окном смеркалось. Марта, закончив с птицами, направилась к дому, на ходу отряхивая передник. Иво задержался у конюшни, перекидываясь парой слов с конюхом. В окнах людской зажглись огни – там готовились к ужину.

Я отошла от окна, села в кресло у камина. Огонь потрескивал, отбрасывая тёплые блики на стены.

Осень была продуктивной. Я вошла в неё с сокровищницей и нежитью, а выхожу – с библиотекой, катакомбами, женихом и планами на зиму. Всё, что я задумала, сделано. Всё, что не сделано, – запланировано.

Я взяла с каминной полки книгу – ту самую, что Теодор принёс на днях, с миниатюрами. Открыла на первой странице, но читать не стала. Просто сидела, слушая, как за окном тихо падает снег, а в доме царит тепло и покой.