Пролог

— Влад Беркутов хладнокровно убил человека, — выдаю на одном дыхании, когда влетаю в кабинет своего редактора.

Тот резко поднимает на меня взгляд и сводит брови на переносице. Он кивает своей помощнице, чтобы та закрыла дверь или вышла сама.

Но мне так плевать на эти реверансы после того, что я увидела.

После того, что пережила.

Да я до сих пор не могу прийти в себя после увиденного.

Думала, пока буду ехать в такси, немного успокоюсь, приду в себя и хоть немного разложу мысли по полочкам, но куда там?

Во мне бушуют такие эмоции, что впору на Северный полюс ехать, чтобы замораживаться и успокаиваться, потому что внутри всё буквально полыхает.

— Так, Сонина, — медленно произносит он так, будто я на грани срыва.

Вячеслав подходит ко мне и, легонько прихватив за плечи, ведёт к своему столу, но не сажает на стул, а даёт возможность упереться в стол пятой точкой.

Я шумно выдыхаю и прикрываю глаза. Та жуткая картина до сих пор стоит перед глазами, вспыхивая так отчётливо, словно всё произошло лишь секунду назад…

Как же её развидеть?

— Расскажи всё по порядку, Лера, — мягко просит он и, встав передо мной, скрещивает руки на груди. Я открываю глаза.

— А что рассказывать? — нервно хихикнув, выдаю. — Вы же хотели интервью, так я его организовала… — заминаюсь и сглатываю. — Ну почти.

— Я не про это, а про убийство, — пока ещё мягко направляет наш разговор в правильное русло мужчина. — Ты уверена, что это был именно Влад Беркутов? Именно тот миллионер, который собирается развернуть у нас в городе бизнес? Именно тот, который делает пожертвования в благотворительные фонды? Ты уверена? — с нажимом заканчивает.

— Да уверена! — срываюсь на крик и взмахиваю руками. — Я узнала, где он будет, и пошла к нему. Напрямую, понимая, что по-другому никак. А он… — отворачиваюсь и опять прикрываю глаза. — В ресторане была перестрелка, и он хладнокровно казнил наёмника в амуниции прямо у меня на глазах, — завершаю рассказ и, открыв глаза, перевожу на него взгляд.

Если до этого Вячеслав пытался смотреть на меня мягко, чтобы дальше не вгонять в панику, то теперь он словно коршун нависает надо мной и смотрит так, будто хочет одним лишь взглядом проникнуть в душу и вывернуть наружу всё, что я сейчас пытаюсь скрыть.

Выведать всё, что у меня спрятано. Да вообще везде.

— Он видел, что ты видела? Как ты ушла? А полиция? — жёстко задаёт он вопросы, не давая мне даже секунды, чтобы перевести дыхание.

И теперь я узнаю редактора журнала, в котором работаю вот уже около трёх лет. Жёсткий, прямолинейный, обращающий внимание ровно на то, что действительно важно, и не разменивающийся по пустякам.

— К тому моменту, как приехали менты, он и его люди уже ушли. Да… — опять запинаюсь и перевожу взгляд на закрытую дверь. — Меня видели, предупредили и сломали телефон, куда я успела сделать фото.

— Лера, послушай меня внимательно, — вмиг побледнев, произносит он. — Ты забываешь об этом инциденте. Ты напрочь выкидываешь из головы Беркутова и идёшь домой, — с расстановкой говорит мужчина, будто пытается намертво вбить эту мысль мне в голову.

— Как? — поражённо выдыхаю в ответ. — Он убийца, а его люди его прикрывают. Мы должны разоблачить его. Меценат, — зло фыркаю. — Какой же это, к чёрту, меценат?

В этот момент мне подаёт стакан воды помощница Вячеслава, про которую я уже успела позабыть.

— Нет, ты больше не суёшься к ним. Не ищешь встреч, не роешь информацию. У тебя амнезия. Ты поняла меня, Сонина⁈ — рявкает начальник так, что я невольно вздрагиваю.

Хорошо хоть пить не начала, а то точно бы поперхнулась.

— Нет, — цежу сквозь зубы.

Я это так не оставлю. Беркутов — волк, прикинувшийся овцой. Да ещё и обхаживает верхушку нашего города, ловко натягивая на себя маску благодетеля. Нет уж. Такие должны сидеть в тюрьме, а не мелькать на благотворительных вечерах, принимая очередные благодарности и аплодисменты.

— Лера, если ты не отступишь, то я отправлю тебя в оплачиваемый отпуск на время, — ставит ультиматум начальник, и я резко подскакиваю.

Делаю шаг к нему и смотрю прямо в глаза. А в них столько стали, уверенности и какой-то обречённой решимости, что я сразу понимаю: переубеждать его совершенно бесполезно.

— Так, значит? — зло бросаю и окидываю его взглядом с ног до головы. — Что такое журналистское расследование и независимая пресса, вы, видимо, забыли, — заканчиваю с нескрываемым презрением в голосе.

— Сонина, не забывайся, — угрожающе произносит он. — Или пойдёшь в отпуск за свой счёт, пока не образумишься.

А я уже не слушаю. Обхожу его и не забываю со всей силы хлопнуть дверью, выходя из кабинета.

Если в редакцию я летела напуганная и шокированная, то теперь меня буквально трясёт от злости. И, судя по тому, что ко мне никто не подходит ни поздороваться, ни просто перекинуться парочкой слов, всё написано у меня на лице.

«Не подходи. Убьёт».

Прямо как на распределительных щитках.

Что ж… Раз меня кинули, то я справлюсь сама. Благо я ещё помню, что такое журналистика, и не собираюсь сдаваться. Это не в моих правилах. Я всего добиваюсь сама, и, видимо, в этот раз исключения тоже не будет.

Выхожу из редакции, и дуновение лёгкого вечернего летнего ветра будто подгоняет меня в спину. Он словно подтверждает всё, о чём я думаю.

Подсказывает. Придаёт сил. И я, сжав пальцы в кулаки, иду к автобусной остановке. Покатались на такси — и хватит. Бюджет у меня не резиновый.

Примерно полчаса тряски в общественном транспорте, и вот я уже в своём районе. Поднимаюсь на третий этаж простой однушки, которую снимаю уже полгода.

Долго ищу ключ в сумке, потому что до сих пор пальцы дрожат, а меня саму всё ещё потряхивает.

— Да где же ты? — возмущаюсь, продолжая рыться.

Наконец нахожу, открываю дверь и, не включая свет, кидаю сумку на тумбу в коридоре возле входа. Прохожу в спальню-гостиную.

Небольшую, но очень уютную… Ага, она казалась такой.

Потому что, когда я включаю свет и вижу на своём диване совершенно непрошеного гостя, который выглядит здесь настолько инородно, что хочется просто зажмуриться в надежде, что этот глюк исчезнет.

Я даже несколько раз усиленно моргаю. Но он не пропадает.

На моём видавшем виды диване сидит не кто иной, как Влад Беркутов собственной персоной.

Мужчина закинул ногу на ногу и лениво ухмыляется, будто я сама пригласила его в гости, а потом просто задержалась на работе, заставив ждать.

Только вот если он расслаблен, а от него буквально исходит аура человека, привыкшего безраздельно властвовать, то у меня тело деревенеет. Страх медленно, но неумолимо поднимается к самому горлу, сдавливая его так сильно, что оно моментально пересыхает.

— Что вы здесь делаете? — на грани слышимости произношу.

И, услышав рядом тихое хмыканье, понимаю, что настолько сосредоточилась на Беркутове, что совершенно не заметила второго. Перевожу взгляд к окну, и мои глаза сами собой округляются. Его охранник стоит возле окна, а в руке у него пистолет с глушителем.

Ох… не к добру это.

— Лера, я же предупреждал, — протягивает Беркутов и медленно поднимается с дивана.

Я бы даже сказала, вальяжно. Ему совершенно некуда спешить. Он и так знает, что полностью контролирует ситуацию. Я ловлю каждое его движение, каждый взгляд, каждое слово, пока мужчина неспешно раскидывает руки в стороны.

— Я думал, ты умнее, девочка, — произносит он, и эти слова звучат не больше и не меньше как приговор.

От спокойствия в его голосе становится куда страшнее, чем если бы он сейчас начал кричать.

И всё. Большего мне и не нужно. Организм моментально выходит из ступора. Плевать, что он там ещё скажет. Я жить хочу.

Разворачиваюсь и бегу к двери. Благо коридор у меня маленький, и я даже разуться не успела. Дёргаю за ручку, точно помня, что не закрывала дверь, но она не поддаётся.

Резко разворачиваюсь, чтобы рвануть к окну на кухне, но с размаху врезаюсь носом в мужскую грудь.

Паникуя, поднимаю взгляд и вижу прямо перед собой охранника Беркутова. Его суровое выражение лица не предвещает мне ничего хорошего. Но мужчина нагнетает ещё сильнее. Медленно поднимает оружие, и уже через мгновение холодное дуло пистолета упирается сбоку в мою шею.

Я забываю, как дышать. Как думать. Как двигаться. Кажется, я вообще забываю обо всём. Во мне остаётся жить только страх, парализующий, сковывающий каждую клеточку тела.

— Может, не будем заморачиваться и прямо здесь уберём её? — спрашивает мужчина, пристально глядя мне в глаза, но обращаясь при этом к своему начальнику.

Беркутов медленно подходит к нам, и на его лице играет ленивая улыбка. Мужчина откровенно забавляется за мой счёт. Словно для него всё происходящее не больше чем развлечение.

— Макс, ты, как всегда, мыслишь радикально, — протягивает Влад, остановившись рядом.

— А чего тянуть? — резонно спрашивает этот Макс.

И у меня сердце срывается куда-то в пятки со скоростью кометы. Я жить хочу…

Господи, как же я хочу жить. Вот так и хочется завыть в голос. Только это не поможет. А придумать, как спастись, совершенно не получается. Когда к твоей шее приставлено дуло пистолета, думать вообще становится невозможно.

Я слышу, как открывается дверь за моей спиной, а Влад неспешно заправляет малиновую прядь моих волос за ухо и смотрит на меня с таким снисхождением, будто перед ним не взрослый человек, а неразумный ребёнок.

— Девочка, зря ты не послушала моего совета, — бархатным тоном произносит он, а потом уже властно, со сталью в голосе, добавляет: — Мешок на голову. И в машину. Живо.

Мужчины моментально теряют ко мне всяческий интерес, будто я уже перестала быть человеком и превратилась в обычный груз. Я не успеваю ничего предпринять, как на моей голове оказывается тот самый мешок.

Мне тут же грубо связывают руки изолентой и, крепко схватив чуть выше локтя, буквально выволакивают из квартиры.

Под истошный крик моего внутреннего голоса:

«Нам трындец, Лерка!»

Глава 1 Валерия

— Лера, зайди к Вячеславу, — подойдя к моему столу, произносит помощница редактора.

Отрываю взгляд от телефона и медленно киваю. Лучше, конечно, чтобы меня не дёргали, но начальству не отказывают. Блокирую экран и иду в его кабинет, примерно понимая, о чём и о ком пойдёт речь. И, скажем так, я подготовилась. Пусть и в жуткой спешке.

Стучусь и вхожу в святая святых нашей редакции — кабинет редактора.

Вячеслав Горков поистине человек с большой буквы. Хотя бы потому, что не боится брать на работу студентов и новичков в журналистике. Вот и я, ещё толком не понимая, как пробиться в профессии, рискнула устроиться сюда, когда была всего лишь на третьем курсе.

Отказов получила уйму, а вот Горков неожиданно дал мне шанс. И с тех пор я изо всех сил стараюсь доказать, что он не ошибся.

— Вызывали? — спрашиваю скорее для вежливости.

— Проходи, Лера. Конечно, звал, — раздражённо, а скорее даже удручённо произносит мужчина.

Странно… А что могло произойти?

— А что случилось? — спрашиваю ровно в тот момент, когда сажусь на стул напротив его стола.

— Нам хотят урезать финансирование, — тяжело вздыхает он. — Нам нужна сенсация, Сонина! — хлопает ладонью по столу так, что я невольно вздрагиваю. — Понимаешь?

— Конечно, — без раздумий отвечаю. — Определённая?

Это паршивые новости. А то, что Вячеслав обратился именно ко мне, уже о многом говорит. Значит, сейчас он делает ставку на своего самого результативного журналиста. Что ж… посрамить это звание я точно не имею права.

— Слышала про Влада Беркутова? — выгнув бровь, спрашивает редактор.

— Пф… — шумно выдыхаю и откидываюсь на спинку стула. — Кто же не слышал? Миллионер, меценат, занимается благотворительностью, хочет расширить свой бизнес здесь, ещё и инвестиции в наш город привлечь. Это я молчу про туристов, приток которых увеличится в разы. Красавчик и холост. Ничего не забыла? — иронично заканчиваю.

Хотя повода для веселья нет. Как и информации о самом Беркутове. Такое чувство, будто он буквально из-под земли вырос.

В интернете про него толком ничего нарыть не получается, а он уже мелькает почти на каждом весомом мероприятии нашего города, уверенно собирая вокруг себя камеры, чиновников и восторженные взгляды.

— Сонина, вот именно он нам и нужен, — воодушевлённо произносит Вячеслав.

— Ага, мне бы он тоже не помешал, — фыркаю в ответ. — Только он интервью никому не давал. Думаю, и до нас многие пытались. Рыбка-то он лакомая. Кстати, я попыталась нарыть что-нибудь интересное о нём в интернете, и тут тоже засада.

Складывается такое чувство, будто кто-то очень тщательно вычистил всё, что могло вызвать хоть малейшие вопросы.

— Интересного не нашла? — тут же, подавшись вперёд, спрашивает мужчина.

— Информации вообще, как кот наплакал, — отвечаю, недовольно морщась.

— Странно, — откинувшись в кресле, он задумчиво потирает свою короткую бородку.

Хорошо хоть не пивной животик, как мы между собой окрестили его внушительный живот. Вообще начальник был бы довольно видным мужчиной средних лет, если бы не эта его любовь вкусно поесть.

Но что-то я отклонилась от курса, речь сейчас о Беркутове.

Так вот, про него практически ничего нет, хотя его персона сейчас едва ли не самая обсуждаемая в городе. Думаю, очередь из светских львиц перед его дверями уже давно выстроилась.

Такого захотела бы заполучить каждая. Сразу видно — породистый скакун. Только такого голыми ручками не поймаешь. Здесь придётся очень постараться.

— Так, оставили это нытьё. Ты, Сонина, должна взять у него интервью! — произносит Вячеслав так уверенно, будто Беркутов уже согласился на встречу и осталось лишь выбрать время.

— Как вы себе это представляете? — скептически вскинув бровь, уточняю.

Я не против. Даже обеими руками за такой расклад. Но, боюсь, как я уже говорила, голыми руками его не возьмёшь.

— А ты подумай, — с нажимом произносит он. — Сонина, ты у меня самая упёртая и самая любопытная в штате, — с нескрываемой гордостью заявляет начальник и тут же опускает взгляд на бумаги, лежащие на столе.

Ясно. Значит, аудиенция окончена.

— Я попробую, — отвечаю ему и поднимаюсь со стула.

— Ты возьмёшь, — с нажимом произносит он, даже не подняв головы.

Чудно.

Значит, мне нужно понять, как на такого скакуна надеть узду.

Сажусь за свой стол и снова начинаю перерывать интернет в поисках хоть чего-нибудь полезного. Но ничего нового так и не нахожу. Уже собираюсь отложить телефон и едва ли не начинаю грызть ногти, хотя никогда не замечала за собой такой привычки, как вдруг взгляд цепляется за одну из новостей.

Оказывается, сегодня днём Влад Беркутов будет на открытии ресторана «Волна».

— Опа… — воодушевлённо протягиваю и жадно вчитываюсь в строки.

Он там будет как званый гость… А я?

Быстро пробегаюсь глазами по статье, и план начинает вырисовываться сам собой. У меня есть как минимум три варианта, как туда попасть, и, если понадобится, я воспользуюсь каждым. До встречи наших орбит остаётся всего два часа, и я решаю быстренько съездить домой, чтобы подготовиться.

— Если Вячеслав будет спрашивать, скажи, что я ушла на подвиги, — поймав его помощницу, прошу.

Девушка удивлённо смотрит на меня, но всё же кивает. Начальник поймёт.

Быстренько добравшись до дома, принимаю душ и всё-таки окончательно определяюсь с вариантом входа. Думаю, здесь сработают только дерзость, наглость и бесконечная уверенность в себе. А этого во мне хоть отбавляй.

Собравшись, закидываю в сумку диктофон, блокнот, проверяю, пишут ли ручки, и, накрасившись, одеваюсь максимально просто: джинсы, кроссовки и майка. Поверх неё накидываю рубашку, но не застёгиваю её на пуговицы, а завязываю узлом снизу.

Если мой план и сработает, то точно не благодаря короткой юбке или глубокому декольте. Здесь мне понадобится совсем другое оружие. Смелость. И полное отсутствие инстинкта самосохранения.

Такое проигнорировать он точно не сможет. Вокруг Беркутова вьются силиконовые красавицы, одетые по последнему писку моды, а тут я такая…

Надеюсь, сработает.

Заказываю себе такси лишь потому, что нужно быть в форме, когда приеду к ресторану, и морально подготавливаюсь к встрече. От неё как минимум зависит дальнейшее будущее нашего журнала. Да и моя карьера может резко пойти в гору, если всё выгорит.

Приехав, предсказуемо вижу поток гостей и прессы. Вот именно со вторыми мне и нужно попасть внутрь.

Иду прямо к охране, всем своим видом показывая, будто так и должно быть. Подбородок гордо поднят, шаг уверенный, иду через главный вход.

Меня, как и ожидалось, останавливают, но я лишь небрежно отмахиваюсь.

— Я из прессы, — уверенно говорю и начинаю искать в сумочке пропуск на данное мероприятие, которого у меня, разумеется, нет.

Охранники продолжают впускать других гостей по приглашениям. Да, несмотря на открытие, сюда позвали далеко не всех, так что мой расчёт на большое количество прессы оказался верным.

— Послушайте, лучше впустите, а то я задерживаю гостей, — киваю назад, даже не оборачиваясь. И без того понимаю, что там уже подходят новые. — А вот моё удостоверение журналиста, — показываю его охраннику.

Он сверяет моё имя со списком прессы и, опять-таки предсказуемо, меня в нём не находит.

— Вас нет в списке, — говорит он то, к чему я уже готова.

— Как? — делаю поражённое выражение лица. — Наверное, это какая-то ошибка. Может, всё-таки пропустите? А то пока созвонюсь с редакцией, пока они созвонятся с организаторами… это время, — произнося это, я уже умоляюще смотрю на мужчину.

А охранник ещё раз медленно проходится по мне взглядом с головы до ног и, видимо, придя к каким-то своим выводам, всё же кивает.

А я мысленно ликую.

Правда, внешне я никак этого не показываю. Лишь улыбаюсь мужчине и спокойно прохожу, довольная тем, что смогла его провести.

Стоит переступить порог ресторана, как я на мгновение забываю, зачем сюда пришла.

Огромный зал утопает в тёплом дневном свете, льющемся через панорамные окна. За ними раскинулось море, а просторная терраса уже заполнена частью гостей с бокалами шампанского.

В самом зале царит оживление. Люди неспешно переходят от одной компании к другой, официанты бесшумно снуют между столиками, разнося напитки и закуски.

Полированный мраморный пол, дорогая мебель, мужчины в идеально сидящих костюмах и женщины в роскошных платьях, здесь каждая деталь буквально кричит о деньгах.

Ого… Красота, роскошь… да и только.

Но расслабляться мне рано. Мне ещё нужно выловить Беркутова в относительном одиночестве, иначе ни о каком интервью не будет и речи.

Пробегаюсь взглядом по залу и, найдя свою цель, подхожу поближе, чтобы подождать. Он разговаривает с несколькими мужчинами об инвестициях, жестикулирует и явно пребывает в приподнятом настроении.

Остальные внимательно слушают его, время от времени кивая. Сразу видно, кто здесь задаёт тон разговору.

Рядом с ним неизменный охранник. Его я видела на фото, но информацию специально не искала. Он мне не интересен… Хотя посмотреть тоже есть на что.

Высокий. С таким разворотом плеч, что многие могли бы позавидовать. Суровое выражение лица. Такой посмотрит на тебя один раз, и коленки сами начнут дрожать.

Черты лица у него резкие, взгляд пронзительный и цепкий.

Он внушительный, спокойный, суровый. Думаю, он привык даже не повышать голос, чтобы к каждому его слову прислушивались.

И как противопоставление ему начальник.

Он брюнет с обаятельной улыбкой, от которой наверняка тают девичьи… назовём это сердца. Хотя мы все тут взрослые и прекрасно понимаем, что именно обычно тает.

Беркутов умеет располагать к себе людей. Вот смотрю на него и помимо чисто мужской красоты в виде, я в этом уверена, идеально сложенного тела, замечаю ещё кое-что. Настоящую мужскую харизму.

Харизму сильного, брутального, покоряющего мужчины.

Да уж… Вместе эти двое одновременно интригуют, манят и пугают.

Опасные. Сильные. Властные.

Пожалуй, это самые точные характеристики для них обоих.

Цель свою я уже нашла, первое впечатление тоже успела составить, и, кажется, сейчас самый подходящий момент, чтобы перехватить Беркутова. Он садится за стол, вальяжно откидываясь на спинку стула, пока его охранник занимает привычное место рядом и внимательно сканирует зал взглядом.

— Сейчас или никогда, — шепчу себе под нос и направляюсь прямиком к мужчинам.

У меня всего одна попытка, и упускать её нельзя.

— Добрый день, господин Беркутов, — вежливо произношу и улыбаюсь.

Моя улыбка всегда мне помогала. А вот сейчас мужчина её попросту игнорирует. Он проходится чисто мужским, оценивающим взглядом по всей моей фигуре, и одна его бровь едва заметно приподнимается.

Я его удивила. Уже хорошо.

— Вам назначено? — тут же прилетает вопрос от охранника.

И вот честно пытаюсь улыбаться дальше, но уже не получается. Я была права. От одного его тяжёлого, подавляющего взгляда у меня чуть ли не начинают дрожать колени.

Хочется развернуться и уйти, только я не могу. Слишком далеко зашла.

— Нет, — прочистив горло, отвечаю. — Но думаю, у господина Беркутова слишком плотное расписание, чтобы он вписал в него ещё и меня, — быстро произношу и перевожу взгляд на свою цель.

А мужчина уже вовсю ухмыляется. Похоже, я его не только удивила, но и позабавила. По крайней мере, отторжения в его взгляде я не вижу.

— Меня зовут Валерия Сонина, и я бы хотела взять у вас интервью, — произношу сходу и, окончательно обнаглев, сажусь на стул напротив него.

Между нами тут же возникает напряжённый зрительный контакт. Причём я изо всех сил стараюсь не спасовать, а он выдерживает мой взгляд с ленивым спокойствием, будто я вообще не представляю для него никакой сложности.

— Господин Беркутов не даёт интервью, — жёстко произносит охранник слова, которые я и ожидала услышать.

Да и не могло же быть такого, чтобы за месяц, который Беркутов находится в городе, никто не попытался пробиться к нему с подобной просьбой.

— Но, возможно, вы сделаете исключение? — сложив пальцы в замок, подаюсь вперёд и упираюсь руками в стол. — А?

— Вот это я понимаю, — весело отзывается мужчина и наклоняется ко мне ближе. — Не боитесь, что я откажу? — с азартом спрашивает он, а потом, понизив голос почти до шёпота, уточняет: — Или попрошу за него… плату?

— Я надеюсь на вашу благосклонность и желание рассказать жителям города о ваших планах насчёт казино, — продолжая улыбаться, произношу.

Пока наш разговор идёт в нужном русле, могу и проигнорировать то, что он откровенно играет со мной.

— Влад, это плохая идея, — ровно произносит охранник, чем сильно меня удивляет.

Что у них за отношения?

Друзья? Неужели нужно было искать информацию ещё и про него?

Перевожу взгляд на второго мужчину и вижу, как одним лишь пронзительным взглядом он даёт понять, насколько далеко хочет меня послать именно сейчас. А Беркутов спокойно встречает этот взгляд. Даже не напрягается.

— Послушай… — наклонившись надо мной и уперевшись рукой в спинку моего стула, начинает охранник.

Вот только Беркутов его перебивает:

— Не обещаю отвечать на все вопросы, — лениво протягивает он. — Приступим?

Я медленно перевожу взгляд на охранника, который всё так же нависает надо мной, и невольно сглатываю.

Вот это мужская мощь.

И это он ещё ничего не сделал. Лишь смотрит так, что по спине пробегает холодок. На пути у такого точно не хочется вставать. Сейчас он выглядит как хищник, которого просто упаковали в дорогой костюм.

Но стоит только снять с него этот лоск…

— Это плохая идея, — уже глядя только на Беркутова, медленно повторяет охранник.

«Хорошая», — мысленно перебиваю его и начинаю рыться в сумочке.

Когда нахожу диктофон, сразу достаю его и кладу на стол. Но Беркутов неожиданно накрывает мою руку своей и отрицательно качает головой.

— Не люблю диктофоны, — спокойно произносит он.

Таким ровным тоном, что я сразу понимаю: спорить будет лишним.

— Хорошо, — легко соглашаюсь, убирая его обратно.

Вместо него достаю блокнот. Показываю его, потом ручки. Мужчина коротко кивает. Отлично.

— Начнём с самого интересного. Надолго ли вы лично к нам? И… вы холосты, господин Беркутов? — сразу спрашиваю, пока меня не успели прервать.

Второй мужчина наконец выпрямляется и отходит на шаг, но спокойнее мне от этого не становится. Наоборот. Теперь я чувствую на себе его взгляд ещё сильнее. Будто он молча ждёт момента, когда я перегну палку.

Хотя я продолжаю улыбаться.

Работа у меня такая. В любой ситуации держать лицо.

— А может, самый важный вопрос всё же второй? — игриво переспрашивает он.

В уголках его губ появляется едва заметная улыбка, а в глазах вспыхивает откровенный интерес.

Кажется, интервью постепенно перестаёт быть для него просто разговором. И почему-то у меня возникает ощущение, что сейчас он изучает вовсе не мои вопросы.

Он изучает меня.

— Возможно. Но мы всё же журнал, позиционирующий себя как для женщин, так и для мужчин, а не узконаправленное издание, — спокойно отвечаю.

— Вам должно быть известно, что я собираюсь построить казино на берегу моря? — спрашивает он. Я киваю. — Так что в ближайшее время планирую задержаться здесь.

О-о-о… Это уже интересно.

— Невесты у меня нет, тайной жены тоже, — лениво отвечает он, отпивая из стакана, судя по всему, что-то крепкое. — Но раскрывать, где я остановился, тоже не планирую.

— Почему? Боитесь, что туда сразу же стекутся все соискательницы на вашу руку и сердце? — тут же спрашиваю.

Мужчина негромко смеётся. У него приятный, уверенный смех, который совсем не вяжется с образом холодного бизнесмена.

— А ты забавная, — хвалит он меня.

— Я просто знаю, что будет интересно моим читательницам, — поправляю его и не забываю делать пометки в блокноте.

— А что интересно именно тебе? — неожиданно спрашивает мужчина и поднимается со стула.

Я не понимаю, с чего такие резкие перемены в поведении. Переход на «ты», теперь ещё и то, что он встал. Он что, уходит? Нужно спасать ситуацию.

— Это не столь важно, — отвечаю уклончиво и тоже поднимаюсь, готовая, если понадобится, хоть грудью перегородить ему дорогу.

Это не интервью, а так… пшик. Беркутов просто не даст мне к себе подступиться. Или он намекает на ту самую плату за интервью?

— Думаешь? — игриво спрашивает мужчина и подходит ко мне вплотную.

Похоже, я всё-таки произвела на него впечатление. Между нами остаётся всего шаг. От него пахнет дорогим парфюмом с лёгкими древесными нотами и алкоголем, а сам он смотрит так спокойно и уверенно, будто заранее знает каждый мой следующий шаг.

Набираю в лёгкие побольше воздуха, собираясь сразу дать понять, что оплачивать интервью, по крайней мере собственным телом, я не намерена.

Вот только не успеваю произнести ни слова.

Со стороны улицы раздаётся оглушительная очередь, а следом ещё одна. Ресторан мгновенно взрывается женскими визгами и криками.

— На пол! — рявкает охранник.

И Беркутов хватает меня за талию, буквально утягивая под стол. Сам тут же ныряет следом.

— Пулемёт? — спрашивает он, когда вокруг нас начинает разворачиваться настоящий хаос и ужас.

— Да. Они положат всю охрану, — отвечает охранник и одновременно достаёт пистолет.

Я округляю глаза, потому что оружия у него точно не должно было быть.

Как он, чёрт возьми, вообще смог пронести его сюда?

— Где наши бойцы? — жёстко спрашивает Беркутов, осторожно выглядывая из-за стола.

И что сразу бросается мне в глаза, оба мужчины выглядят напряжёнными, сосредоточенными, но совсем не напуганными. Будто подобное для них не в новинку. Будто они уже не раз попадали в такие ситуации. А вот меня начинает мелко трясти.

— Они… они зайдут в здание? — дрожащим голосом спрашиваю.

Мужчины одновременно переводят на меня взгляды, словно только сейчас вспомнили о моём существовании.

— Ты не мог её сразу спровадить? — зло бросает охранник.

И именно в этот момент я понимаю, что он куда ближе к начальству, чем могло показаться с первого взгляда.

— После, — коротко отмахивается Беркутов.

Я осторожно выглядываю из-за стола и замираю. Ресторан, который ещё минуту назад был наполнен смехом, разговорами и звоном бокалов, превратился в настоящий ад.

Люди в панике прячутся под столами, кто-то ползёт по полу, закрывая голову руками, кто-то отчаянно пытается добежать до выхода, но тут же падает, столкнувшись с такими же перепуганными гостями.

Повсюду слышатся истошные крики, плач, звон разбивающейся посуды, грохот перевёрнутых стульев и нескончаемая стрельба с улицы. Роскошный ресторан за считаные секунды превратился в ловушку.

— Должен быть зазор, — со знанием дела произносит охранник, продолжая внимательно прислушиваться к происходящему снаружи.

Какой ещё, к чёрту, зазор?

Нас тут перестреляют. По залу из пулемётной очереди стреляют.

Из пулемёта!!!

И словно по команде выстрелы стихают.

Это и есть тот самый зазор?

— На выход, быстро, — командует охранник.

— Когда они зайдут в зал, спрячься, а потом ползи к выходу, — серьёзным голосом говорит мне Беркутов.

И вместе с охранником быстро выбирается из-за стола как раз в тот момент, когда двери в зал слетают с петель, а женские визги становятся лишь громче.

В помещение входят четверо мужчин в чёрной тактической экипировке. Лица полностью скрыты масками, на груди бронежилеты и разгрузки с магазинами, в руках автоматы, а у одного тот самый устрашающий пулемёт.

Я ещё сильнее скукоживаюсь и забиваюсь под стол подальше. А они явно кого-то ищут взглядом и быстро продвигаются по залу, но, благо, больше никого не расстреливают.

Хотя раненые здесь уже есть. Возможно, есть и погибшие после атаки снаружи.

Боги… Я всего лишь хотела взять интервью, а оказалась в самой гуще такого кошмара.

Наёмники, террористы или кто они там, стремительно проходят через зал и направляются к двери, ведущей в служебные помещения, скорее всего на кухню.

И как только они скрываются за ней, люди живым потоком бросаются к выходу, сметая всё на своём пути. Кто-то кричит, кто-то толкается, кто-то падает. И если человек оказался на полу, его уже никто не поднимает. Его попросту затаптывают те, кто бежит следом. Так раненых становится лишь больше.

Я помню, что сказал мне Беркутов, но лезть в это обезумевшее месиво не собираюсь. К тому же со стороны служебных помещений продолжают доноситься выстрелы. А там, как назло, есть небольшое окошко.

Такое заманчивое… Оно так и манит подойти и посмотреть, что же происходит.

И я, борясь со здравым смыслом и собственным страхом, всё же проползаю чуть в сторону, чтобы потом меня не снесли под другой стол, а затем, поднявшись на ноги, осторожно иду к окну.

Дрожащей рукой достаю телефон из кармана и встаю возле окна, понимая, что оно высоко, а мне нужно посмотреть. К тому же выстрелы прекратились.

У меня сердце галопом бегает по груди, а руки ходуном ходят так, что пальцы едва слушаются, но я упорно, буквально пересиливая собственный страх, сажусь на корточки и осторожно приоткрываю дверь.

Это таки кухня, но действующие лица отнюдь не повара. Их уже нет, а вот трупы нападавших лежат на полу. В центре этого всего Беркутов.

Выражение его лица такое же жёсткое, как и у его охранника, который нацелил дуло пистолета на мужчину, стоящего на коленях перед ними. Пока их охрана стоит вокруг и никак не реагирует, словно подобная картина для них давно стала привычной.

— Кто тебя послал⁈ — стальным тоном требует ответа Беркутов, и я дёргаюсь всем телом.

От того обаятельного мужчины ничего не осталось. Сейчас передо мной ещё один матёрый хищник, которого я по ошибке приняла за безопасного. И только сейчас начинаю понимать, насколько сильно ошиблась.

— У тебя есть выбор, — произносит мужчина, когда нападавший молчит. — Либо ты рассказываешь сейчас, и я обещаю тебе быструю смерть. Либо пытки и долгую, болезненную смерть.

Я содрогаюсь от этих слов, а Беркутов протягивает руку ладонью вверх к своему охраннику, который был в зале, и тот без единого слова вкладывает в неё пистолет. Тогда Беркутов наставляет его на нападавшего, упирая дуло в висок так спокойно, будто делает это далеко не впервые.

— Имя! — жёстко требует.

Прикрываю рот рукой, чтобы не издать ни звука, пока перед моими глазами разворачивается настоящая казнь. Где-то вдали уже слышен вой сирен полиции, но мужчины на это даже не реагируют. Они полностью сосредоточены на своей жертве.

— Привет вам от Ворона, — отвечает мужчина, стоящий на коленях, и на его губах расползается кровавая ухмылка.

— Быстро же он активизировался, — хмыкает Беркутов.

И в следующее мгновение стреляет мужчине в голову.

Я не выдерживаю и шмякаюсь на пятую точку, ещё плотнее закрывая рот рукой. Сука… Это же… полный треш…

Вот только, когда я слышу шаги и в поле моего зрения попадают мужские туфли, меня натурально начинает трясти так сильно, что зуб на зуб не попадает. Будто я не в ресторане, а в промышленном холодильнике прохлаждаюсь.

— Не нужно… — шепчу еле слышно, уже не в силах сдержать дрожь.

— Девочка, послушай меня, — произносит Беркутов, садясь возле меня на корточки, и подцепляет подбородок пальцами.

А во второй руке у него оружие.

— Хватит этого цирка, — строго рубит охранник.

У которого Беркут забрал оружие, а в мою голову уже упирается дуло другого пистолета.

— Нет, пожалуйста, нет, я ничего… — тараторю и начинаю плакать.

Они же меня сейчас здесь грохнут нафиг…

Просто возьмут и грохнут…

— Нахер это, — кривится Беркутов. — Лера, послушай меня, ты должна забыть всё, что здесь увидела. Абсолютно всё. Мы с тобой не виделись. Если не послушаешься, то разговор будет совершенно другим, — ровно, чуть ли не по слогам добавляет мужчина.

А его охранник молча забирает у меня телефон и, бросив его на пол, с силой давит обувью, превращая в груду пластика и стекла.

— Если всплывёт, сам будешь кончать, — мрачно добавляет охранник.

И я дёргаюсь, начиная реветь ещё сильнее.

— Встала и пошла, — командует Беркутов, ощутимо встряхивая меня за плечи.

Я киваю как болванчик, понимая, что моя жизнь всё ещё висит на волоске. И только из-за желания этого мужчины я всё ещё дышу.

Они разворачиваются и стремительно скрываются из поля зрения, а сирены тем временем звучат всё громче, приближаясь с каждой секундой.

Превозмогая себя, я встаю и иду за мужчинами через кухню, чтобы покинуть ресторан, который точно в ближайшее время не откроется. После того, что здесь произошло у меня на глазах, иначе и быть не может.

Выхожу через служебный выход и, отойдя от ресторана на квартал, прислоняюсь к стене и медленно сползаю по ней вниз.

Меня трясёт и корёжит от осознания, что моя жизнь сегодня висела на волоске не один раз. А слова мужчины до сих пор звучат в голове, заставляя сердце болезненно сжиматься.

Либо я забываю обо всём, либо…

Глава 2 Валерия

Правильно говорят, что перед смертью не надышишься. А я, дура, не думала, что это высказывание придётся прожить на собственной шкуре.

Когда меня затолкнули во внедорожник, как мешок картошки, я сцепила зубы и молилась, чтобы выжить. Когда, закинув на плечо, несли куда-то, не говоря ни слова, я тоже надеялась на лучшее.

А вот когда оказалась в помещении всё так же с мешком на голове, да ещё и в придачу связанные руки привязали к низу стула, на который меня усадили, сердце ухнуло вниз и, кажется, помахало ручкой.

Оно как безумное то замедлялось, то срывалось в бешеный галоп, отдаваясь глухими ударами в висках. Дышать становилось всё труднее, а ладони давно вспотели, несмотря на прохладу вокруг. Казалось, ещё немного, и я просто задохнусь от собственного страха.

И это всё происходило в тишине. Мужчины не озвучили, что собираются со мной сделать. Как поняли, что я, дура, не собираюсь отступать и планирую рыть на них информацию и выводить на чистую воду, загадка.

Но факт остаётся фактом, я здесь, в плену у однозначно бандитов, скорее всего в подвале, судя по прохладе в помещении, хотя сейчас жаркое лето.

Сколько времени я здесь сижу, не знаю. Что мне уготовано, тоже.

Если Влад может ещё сжалиться и… скорее всего, поиграться. То вот его охранник Макс вообще не располагает к снисхождению. Он в корне не согласен с тем, что меня оставили в живых, а это паршиво.

Очень паршиво.

Звенящая тишина сводит с ума и заставляет придумывать всё более изощрённые пытки, которым подвергнут меня мужчины. Не знаю почему, но именно этот бред лезет в голову, один страшнее другого.

Хотя нахрена меня пытать?

Я же ничего не знаю. Я ведь слышала только кличку заказчика нападения и не знаю его настоящего имени. А, побыв на улице, наверное, с час… а может, и больше, бездумно глядя на асфальт, поехала в редакцию.

Дура. В корне дура.

И вдруг я слышу неторопливые шаги. Замираю так резко, что сама перестаю дышать, и прислушиваюсь, понимая, что они приближаются.

Палач или спаситель?

Кто по мою душу… тьфу ты… тело прибыл?

Дверь открывается с противным лязгом, который режет по нервам. Мужчина. По шагам точно это знаю. Они тяжёлые, неторопливые, уверенные.

Он подходит ко мне… и молчит. Я чувствую, что он стоит прямо передо мной, ощущаю его присутствие почти физически, но он ничего не предпринимает. От этого ожидание становится только страшнее.

— Что со мной будет? — прогнувшимся голосом спрашиваю.

Но в ответ лишь тишина. А потом меня резко хватают за подбородок и поднимают голову вверх. От неожиданности я вздрагиваю всем телом.

А дальше ещё страшнее. Он медленно крутит мою голову из стороны в сторону, будто внимательно рассматривает меня.

Но я же в мешке!!!

Мужские пальцы исчезают так же неожиданно, как появились, и он, так и не сказав ни слова, уходит. Но к звенящей тишине добавляется новый звук.

Противный. Монотонный. Сводящий с ума.

Начинает капать вода.

Кап… Кап… Кап… Каждый удар будто бьёт прямо по натянутым нервам.

Это точно пытка.

Что же они со мной сделают?

Изведут?

Ответа на этот вопрос я, конечно же, не получила, зато получила, наверное, через час ещё один визит.

В этот раз мужчина так же молча подошёл ко мне и склонился так, чтобы его тяжёлое, хриплое дыхание коснулось голой кожи на плече. Рубашка сползла, и теперь в том месте, где его дыхание касается кожи, я покрываюсь мурашками.

— Отойди, — на грани слышимости произношу и дёргаюсь, пытаясь отодвинуться.

Но предсказуемо ничего не получается. А он хрипловато смеётся. Звук в данных условиях получается искажённым, словно кто-то прошёлся наждачкой по металлу.

А мужчина на этом свой осмотр не прекращает. Он развязывает рубашку внизу и скидывает её с моих плеч.

Какого?..

Пока я мысленно падаю в обморок и обратно возвращаюсь, он по-хозяйски ведёт рукой по моей груди. Вот это меня не то что выводит из ступора, а буквально встряхивает.

— Руки убери, — требую у него.

В ответ получаю лишь сильное сжатие груди.

Боги…

И это всё в полнейшей темноте и непонимании, кто ко мне прикасается.

Я дёргаюсь и пытаюсь отодвинуться, но опять не получается, а он продолжает наглеть. Снимает бретельку майки и уже двумя руками берётся за мою грудь, приподнимая её так, словно рассматривает.

— Сними мешок! — гаркаю, окончательно сорвавшись.

На что сразу получаю отдачу. Он хватает меня за волосы и тянет так, что мне приходится запрокинуть голову назад, отнюдь не от приятного захвата. По коже головы тут же расходится болезненное жжение. Мужчина прекрасно понимает, что я чувствую пусть и лёгкую, но боль у самых корней волос.

И он вновь наклоняется ко мне. Но теперь не дыхание щекочет кожу. Теперь он медленно проходится языком по бешено бьющейся венке на моей шее, и меня будто током пробивает.

Всю. До кончиков пальцев.

По телу прокатывается неконтролируемая дрожь.

Я сжимаю пальцы в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони, и в ответ получаю тихий смешок. Он полностью контролирует меня, пока я беспомощна.

Мужчина опускается ещё ниже, и я задерживаю дыхание. Все органы чувств обострились до предела и теперь буквально сиреной горланят, что совсем скоро может случиться непоправимое. Каждая секунда ожидания кажется вечностью.

И оно случается тогда, когда его зубы смыкаются на соске.

Это как прострел.

Это как прямое поражение.

Это подло.

Потому что игнорировать такое невозможно. Я дёргаюсь, игнорирую боль в запястьях и пытаюсь сдвинуться. Игнорирую то, что он крепко держит мои волосы, и пытаюсь уйти от контакта, который сейчас пугает до чертиков.

Тело реагирует колючей дрожью… Больной ублюдок.

Я так просто не сдамся!

Дёргаюсь всем телом, шиплю и, чёрт возьми, бешусь, потому что они даже ноги мне привязали к стулу. И я не знаю, кто сейчас внаглую меня лапает.

А мужчина прямо сквозь кружево лифчика втягивает сосок в рот, и по позвоночнику словно проходит разряд. Я опять срываюсь.

— Перестань! — кричу, на что вновь получаю этот хриплый, раздражающий смех.

Но это я ещё не знала, что это лишь начало. Мужчина, кем бы он ни был, оказался намного коварнее, чем я думала. Он нащупывает пальцами пуговицу на моих джинсах и медленно расстёгивает её.

Нет… Он же не будет?

Нет!

Вот тут-то сирена и сработала.

Будет.

А у меня сколько не было?..

Да о чём я вообще думаю, когда меня бесцеремонно лапают подонок?

Расстёгивается молния, и я начинаю ёрзать, пытаясь ему помешать, потому что если он проникнет под трусики, то это будет уже за гранью.

— Подонок, сними мешок! — кричу и брыкаюсь. — Ты боишься показать мне своё лицо? Правильно! Я расцарапаю его! — ору, срывая голос.

А он, падла такая, всё-таки проникает под трусики и сжимает пальцами клитор.

Я шумно выдыхаю и уже не могу вдохнуть. Лёгкие будто забывают, как это делать. Ёрзаю на стуле, но это не помогает. Свожу ноги вместе настолько, насколько позволяет верёвка между ними, удерживающая мои связанные руки.

— Только развяжи! — кричу.

А этот гад уже проникает под трусики глубже. И сразу же входит в меня пальцами.

— Мразь, скотина, придурок! — выкрикиваю и брыкаюсь, как могу. — Перестань! — кричу снова, а он опять смеётся. — Пере…

Замолкаю, так и не договорив, когда он начинает трахать меня пальцами и массировать клитор.

Дышу затравленно и до боли прикусываю губу, но это почти не помогает. Я стараюсь абстрагироваться, потому что не получается остановить его. Стараюсь игнорировать его касания. Я стараюсь не свалиться в истерику.

Лучше уж буду злиться, так будет проще пережить это.

Но мужчина словно в издёвку, видя, что я не реагирую так, как он хочет, начинает издеваться ещё сильнее.

Начинает осыпать мою шею поцелуями-укусами. Я вздрагиваю от каждой такой ласки. Каждый раз боюсь следующей и одновременно. Не угадываю, куда именно в этот раз коснутся его губы и насколько сильно он укусит.

Наверняка на шее уже остаются засосы. А он, как безумный, продолжает методично метить меня.

Скотина…

Я сдерживаюсь, чтобы не расплакаться но, боги… как же это сложно. Как же сложно, когда он так мастерски играет на моих слабостях. Ведь он может всё, а я связана. Я сейчас беззащитна перед ним.

И то, что у меня не было секса несколько месяцев, не затуманивает разум. Я чётко понимаю, что меня сейчас могут изнасиловать. То, что сейчас происходит, явно не акт ласки со стороны мужчины.

Это наказание. Это всё что угодно, но не ласка. И страх, адреналин и беспомощность разжигают внутри меня безумный пожар.

Всё это смешивается в такую адскую смесь, что мне самой становится страшно.

И чем дальше, тем больше во мне этого страха. Тем сильнее я внутренне сжимаюсь.

И когда я чувствую, что не выдержу больше, всё резко прекращается. Более того, мужчина отпускает меня и даже отходит на шаг.

Я ничего не понимаю. Мысли текут вяло, соображать получается с трудом, а он, воспользовавшись этим, просто разворачивается и уходит. Берёт и уходит. И когда на меня обрушивается полное осознание ситуации, я прихожу в настоящую ярость.

— Придурок! Конченый придурок! Только попадись мне!

Я выплёскиваю всё, что горит внутри. Направляю свою ярость, и она разгорается всё сильнее, вытесняя беспомощность. Я уже готова сражаться с мужчинами голыми руками. Готова царапать им лица, вгрызаться зубами в кожу.

Попадись только они мне…

Но проходят долгие часы, и единственные мои спутники — капающая вода и изматывающая волю злость, которая вот-вот перейдёт в истерику.

Я мечусь между этими двумя диаметрально противоположными эмоциями. Всепоглощающим сожалением и оплакиванием того, какая же я дура. И злостью, которая буквально пропитывает всё тело и не даёт окончательно сломаться.

Но всё же веки начинают тяжелеть. Я вымотана до предела.

Перестрелка, похищение, мужчины, домогательства незнакомца. Я ведь не железная. Страх за собственную жизнь постепенно притупляется, уступая место банальному истощению.

И я начинаю дремать прямо на стуле.

Но шаги возле моей темницы будят меня, хоть и не полностью. Они медленно приближаются, и я пытаюсь собраться, взять себя в руки, но тщетно.

Я не готова.

Я слишком измотана. А хищники уже наступают.

Дверь открывается. Я дёргаюсь и готовлюсь к новой порции… вот даже не знаю, как правильно назвать то, что они для меня подготовили. Но совершенно неожиданно мужчина сдёргивает мешок с моей головы.

Я сразу зажмуриваюсь от ударившего в глаза света. Глаза режет так, будто в них насыпали песка. Несколько раз моргаю, позволяя зрению привыкнуть, а затем осматриваюсь и окончательно убеждаюсь, что это подвал.

Но не обычный.

Это место словно специально создано для пыток. На разных уровнях свисают цепи, у стены стоит металлический стол с… даже не знаю, хорошо это или плохо, что я не могу рассмотреть, что именно на нём лежит.

Здесь ещё стоит ванна, именно из крана на ней и начала капать вода. Матрас возле стены вообще стараюсь игнорировать. Вместо этого перевожу затравленный взгляд на Влада, а он ухмыляется, опять довольный всем происходящим. Псих.

Веду взглядом правее и нервно сглатываю, как только вижу Макса, прислонившегося спиной к стене, а в руке у него опять пистолет.

Они меня всё-таки убьют?

Или сначала изнасилуют, а потом убьют?

Глава 3 Валерия

Я таращусь на Макса, боясь именно его. После того что произошло в этом подвале, он с пистолетом — это как раз то, что может меня доконать, окончательно добить и сломать.

— Поговорим, Лера? — лениво тянет Влад, но я всё равно не могу отвести взгляда от Макса.

Это на уровне инстинктов.

Ты сразу, едва оценив обстановку, понимаешь, кого нужно опасаться в первую очередь, кто здесь способен нажать на курок и даже не моргнуть.

Мужчина смотрит на меня в ответ своим тяжёлым взглядом и никак не успокаивает. Более того, я вижу, что он напряжён, даже недоволен.

Чем?

Тем, что я всё ещё жива?

Я не начну первой разговор — это чревато. И, кажется, ответить тоже не могу. Слова будто намертво застряли где-то внутри.

— Девочка, лучше тебе перестать меня бесить, — подмечает Беркутов, но и это не помогает.

— Достала, — приглушённо выдыхает Макс.

И в следующее мгновение он отталкивается от стены и стремительно начинает надвигаться на меня. А у меня перед глазами будто красная строка пролетает, перечёркивая все остальные мысли: он сейчас тебя убьёт.

— Нет! — кричу и начинаю инстинктивно отодвигаться.

То, что я связана, мне совершенно не мешает. Я боюсь его до чёртиков. Мне плевать на всё, я хочу, чтобы он просто отстал от меня, а ещё лучше — забыл о моём существовании.

— Жнец, притормози, — просит Беркутов, скривившись.

— С хера ли? — не сбиваясь с шага, спрашивает Макс.

А у меня всё-таки получается отодвинуться, но не так, как я хотела бы. Стул наклоняется, и я лечу на спину, только чудом спасаясь от сотрясения, потому что вовремя приподнимаю голову. Глухой удар всё равно простреливает спину, заставляя болезненно стиснуть зубы.

— Сука, — бурчит себе под нос Беркутов.

Мужчины подходят ко мне, а меня прорывает.

— Послушайте, я ничего не помню! Я ничего не видела! Отпустите! — ору что есть силы в надежде достучаться до них, цепляясь за этот шанс так, будто он последний.

Умом понимаю, что лучше бы молчала и слушала их, но паника блокирует мозг, а инстинкты буквально вопят, что нужно спасаться, обещать всё и сразу, лишь бы только они не решили, что проще избавиться от меня прямо сейчас.

— Заткнись, а! — гаркает Макс и прихватывает меня за подбородок, резко наклонившись ко мне.

Его пальцы больно впиваются в кожу, вынуждая поднять голову, а я, замерев от страха, смотрю прямо ему в глаза, уже не понимая, что страшнее — его взгляд или то, что он может сделать в следующую секунду.

И в придачу к моему ухудшившемуся положению он еще и пистолет не прячет, держит его, черт возьми, на виду, будто специально давая понять, что в любой момент может пустить его в ход.

— Макс, сбавь обороты, а то она сейчас в обморок свалится, — цедит сквозь зубы Беркутов.

— Толкач, я говорил тебе, что нужно ее кончать? Говорил? — с нажимом, чеканя каждое слово, произносит Жнец.

Нет! Не нужно.

— Я… — начинаю, набрав в легкие побольше воздуха, но замолкаю, как только Жнец перемещает пальцы с подбородка на шею.

Мужчина даже сейчас не смотрит на меня, он прожигает взглядом Влада, будто меня здесь вовсе не существует. Они явно не сошлись во мнениях.

Похоже, так называемый меценат хочет все же сохранить мне жизнь, а вот его охранник нет. Он бы прикончил меня прямо сейчас.

Хладнокровно. Не моргнув и глазом.

И ему напрягаться даже не нужно для этого, рука уже на шее. Чуть надави его пальцы — и всё. Была Лера Сонина, и нет ее.

Сгинула где-то между своими расследованиями и интервью, даже не успев понять, в какой момент собственное любопытство превратилось в смертный приговор.

— Нужно выяснить вначале, что ей известно, — не сбавляя оборотов, произносит Влад. — Мы всегда успеем ее прикончить. Отпусти, — давит, но Жнец непреклонен.

— Раз я иду на поводу у твоей прихоти, то в сторону, — жестко ставит условие Жнец.

Что? Как в сторону?

Нет, еще раз нет.

Пусть меня допрашивает Беркутов, а не его охрана. С меня хватило того извращенца, который мне в трусики залез, с головой хватило. Еще и Макса я не выдержу. Просто не выдержу.

— Как скажешь, — недовольно протягивает Влад и поднимает руки вверх.

Он разгибается и складывает руки на груди, а у меня все надежды одним махом рушатся, рассыпаясь в прах.

Ведь теперь Жнеца никто не сдерживает, а он уже медленно переводит на меня взгляд. Мужчина смотрит так, будто в самую душу заглядывает, без спроса выворачивая наружу все мои страхи. Он словно и без слов может узнать всё, что захочет.

Жесткий. Грубый. Беспощадный.

— Я спрашиваю лишь раз, а ты отвечаешь, — ровно произносит он, и я вздрагиваю.

А мужчина лишь довольно ухмыляется, словно именно этой реакции и ждал.

— Иначе мы можем познакомить тебя со своим арсеналом, — он кивает на стол.

Я по мере возможности кошусь на него, но предсказуемо ничего не вижу. Но воображение уже запустило свою работу, и мне там представляются орудия для пыток, от которых по спине одна за другой бегут ледяные мурашки.

— А что там? — дрожащим голосом, на грани слышимости, спрашиваю, выдерживая его взгляд.

— А ты уверена, что хочешь это узнать? — спрашивает он и упирается рукой с пистолетом в мои колени.

Поднимать меня, похоже, никто не собирается.

А пристрелить?

Кошусь на пушку и нервно сглатываю. Она так естественно смотрится в его огромной руке, что даже язык не поворачивается просить ее спрятать.

Мужчина скинул тот самый пиджак, который, кажется, сковывал его в ресторане, и закатал рукава рубашки. Вот теперь хищник немного оголил крылья. А я смогла рассмотреть все прелести его настоящего облика без прикрас.

Ему бы в амуниции здания штурмовать. Вот честно.

— Я уже ни в чем не уверена, — шепчу, полностью отдавая себе отчет, что он будет доминировать во всем.

Такого не проломишь.

Не переубедишь.

И если я сейчас буду неубедительно отвечать, то он не станет угрожать, а попросту прикончит.

Без колебаний. Без сожалений.

Просто нажмет на курок, будто поставит точку в надоевшем разговоре.

— Откуда узнала, что Влад будет в ресторане? Зачем пришла на самом деле? — ставит он вопросы ребром.

Ого… Я только сейчас понимаю, что всё, что мужчины знают обо мне, они ставят под сомнение. И, скорее всего, уже собрали мое досье. Скудненькое, но собрали ведь.

Проверили каждый шаг, каждую мелочь, до которой смогли дотянуться. А значит, сейчас любое несовпадение с их сведениями будет стоить мне слишком дорого.

— Я журналистка, и мне дали задание… — подрагивающим голосом объясняюсь. — Взять интервью у Беркутова, — стреляю взглядом в мужчину. — Узнала про мероприятие в сети.

— Редактор послал? — спрашивает Макс и прищуривается.

— Да, — сразу, без раздумий, отвечаю.

— Тебя не было в списке прессы. Более того, тебя вообще не должно было рядом быть, ты даже заявку не подавала. Как ты попала на мероприятие? — с нажимом уточняет мужчина.

— Понимаете, я чуть приврала охраннику на входе, и он меня пропустил. Мне очень нужно было до вас добраться. Вот очень нужно было взять интервью, — тараторю в надежде, что такой ответ его удовлетворит.

Но мужчине мои слова явно не нравятся. Он хмурится всё сильнее, а у меня сердце опять прощается со мной, непутёвой, и начинает колотиться где-то в горле.

— Поверьте, я приврала только чтобы взять интервью, — повторяю и, не отводя взгляда, смотрю ему прямо в глаза.

Я как могу сигнализирую, что не вру.

— Именно в тот день, когда Ворон решил напасть, ты появилась на горизонте, — хмыкнув, мужчина резко отпускает меня.

Что?

Они что, связали меня с нападавшими?

— Нет, послушайте, я ничего не знала и не знаю, кто этот ваш Ворон, — сразу расставляю ориентиры, а Макс в ответ лишь поднимает руку.

Боги… мужчины сходятся, становясь лицом друг к другу, а я опять кошусь. Только уже не на стол, а на ванну.

Я ведь фильмы смотрела и прекрасно понимаю, для чего она здесь. Если я сейчас увижу на ней следы крови, то паника окончательно захватит мой разум безвозвратно. А пока я изо всех сил стараюсь мыслить здраво, и то, что я имею на руках, скажем так, совсем не радует.

Два бандита приволокли меня сюда, связали и теперь подозревают в покушении на одного из них. Не меня, конечно, но считают, что я могу быть соучастницей. А это очень паршиво.

— Толкач, проверить за такое короткое время я не успею, — весомо произносит Макс. — Она по-любому свидетель.

— Но она могла случайно оказаться именно тогда рядом, когда Ворон решил напасть. Тебе, сука, не кажется? — раздражённо отвечает Влад. — Мочить направо и налево всех мы не будем. Лишнее внимание сейчас ни к чему.

— А лишние уши к чему? — мрачно тянет он.

От этих слов у меня внутри всё болезненно сжимается.

— Брось, — фыркает Влад и, подойдя ко мне, поднимает стул, так что я вновь оказываюсь сидящей, а не корячусь на холодном бетонном полу. — Лера, детка, ты чертовски не вовремя всплыла, так что тебе придётся немного погостить у нас, — улыбаясь произносит Влад.

И в его глазах вспыхивает какой-то дикий огонёк. А я невольно задерживаю дыхание. Это же чудесно. Гостить хоть где-нибудь — это значит жить.

Когда мужчина принимается меня развязывать, я вообще воодушевляюсь и цепляюсь за эту мысль как за спасательный круг. Надеюсь, что мы как можно быстрее уйдём отсюда.

Как только мои руки оказываются свободными, я быстро застёгиваю джинсы и накидываю рубашку обратно, поспешно запахиваясь ею. Встаю со стула и отхожу на пару шагов от мужчин.

Затравленно смотрю то на одного, то на другого. Вот теперь я хотя бы могу попытаться постоять за себя. Они ещё не знают, какими острыми бывают ногти, покрытые гель-лаком. Но ничего. Если понадобится — узнают.

— Детка, по глазам вижу, что ты задумала какую-то глупость, — ласково произносит Влад. — Иди-ка сюда, Лера, — манит он меня пальцем.

Но я не готова так быстро вновь попадать в полную зависимость. Вот другая бы на моём месте наверняка не нарывалась, а я — нет.

Я бросаю взгляд на дверь и просчитываю траекторию, чтобы успеть до неё добежать. Затем перевожу взгляд на ножи, лежащие на столе, и, сглотнув вязкую слюну, лихорадочно прикидываю, смогу ли ими защищаться.

— О… — с какой-то совершенно непонятной для меня интонацией протягивает Жнец. — Девочка, ты решила поиграть?

— Я больше не дам себя лапать кому ни попадя! — выкрикиваю и всё же метаюсь к столу, хватаю два длинных ножа. — Только попробуйте ещё раз пустить ко мне того извращенца, — угрожаю, выставляя ножи вперёд. — Ну что, мальчики, теперь можно и поговорить? — предлагаю им, а мужчины лишь переглядываются.

— Сучка, — удовлетворённо протягивает Толкач. — Не зря она мне приглянулась.

— Хватай свою сумасшедшую, пока я её не прикончил, — сурово произносит Жнец.

— Никто никого приканчивать не будет, — заявляю авторитарно, изо всех сил стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Я не знаю вашего Ворона, и совершенно случайно так получилось, что оказалась рядом с вами в день покушения. Телефон вы мой расколотили, так что доказательств убийства у меня нет. Давайте я просто забуду всё это как страшный сон, а вы меня отпустите. Как вам такой вариант?

Это всё я выдаю на одном дыхании, а мужчины опять переглядываются. И если Влад начинает смеяться и даже хлопает в ладони, то Макс прячет пистолет сзади за ремень брюк и смотрит на меня как на добычу.

Вот это мне совершенно не нравится. А мужчина, похоже, уже настроился. И когда начинает идти ко мне, совершенно не смущаясь холодного оружия, которое я держу в руках, то я не на шутку пугаюсь и начинаю пятиться от него.

— Я тебя порежу, не сомневайся, — угрожаю ему для убедительности, крепче сжимая рукояти ножей.

— Давай, — предлагает он, даже не подняв руки для защиты.

Он держит их в карманах брюк и надвигается на меня, смотря так, будто готов сжечь. Испепелить прямо на месте.

Я паникую, но не сдаюсь.

— Не приближайся! — ору и резко взмахиваю оружием.

А он совершает последний рывок и какими-то резкими, совершенно неожиданными движениями нажимает на какие-то точки у меня на запястьях. Пальцы мгновенно разжимаются сами собой, и я роняю ножи на пол.

Звонкий лязг металла о бетон будто оглушает меня, а Влад продолжает смеяться, действительно забавляясь всем происходящим, пока Макс оказывается у меня за спиной и, заблокировав мои руки между нашими телами, одной рукой прихватывает меня спереди за шею.

Он сразу сжимает пальцы, показывая, что игры у нас взрослые, а я тут же поднимаю ногу и бью его в попытке освободиться.

— Девочка, я не таких ломал. Ты уверена, что хочешь рискнуть? — произносит мужчина пониженным тоном возле самого моего уха.

Мелкая дрожь пробегает по коже на шее, и я замираю.

Так это всё игра?

Он забавляется?

И на самом деле мог скрутить меня ещё в первые секунды?

— Я хочу, чтобы меня отпустили, — произношу тихо и поворачиваю голову в сторону мужчины.

А он скашивает взгляд к моим глазам. Так и есть. Он полностью контролирует ситуацию, пока я трепыхаюсь. Пока глупо сотрясаю воздух.

Он считывает мой страх и отчаяние во взгляде, но даже не думает смягчаться.

— На матрас, Лера, — властно приказывает он и отталкивает меня от себя.

От тычка я сразу делаю шаг вперёд и замираю. Сейчас мужчины без оружия и уже не удерживают меня, но свобода всё равно бесконечно далеко. Сжав пальцы в кулаки так, что ногти впиваются в ладони, я опускаю взгляд и делаю шаг к матрасу, а потом резко меняю траекторию, бросаясь к двери.

Но сильные руки хватают меня сзади и с лёгкостью отрывают от пола. Я брыкаюсь, отпихиваюсь локтями от Макса, отчаянно пытаюсь вырваться, но всё без толку.

Он без особых усилий заталкивает меня к матрасу и жёстко заставляет приземлиться. Когда оказываюсь на пятой точке, тут же пытаюсь дотянуться до его лица, чтобы расцарапать, но мужчина ловко уворачивается и в следующую секунду заковывает мои руки в кандалы, свисающие со стены.

— Ублюдок! — выкрикиваю, смотря прямо ему в лицо.

— Сука бешеная! — гаркает он.

— Не скучай, детка, — прощается со мной Влад.

Я зло зыркаю на обоих, а мужчины как ни в чём не бывало идут к выходу. И когда уже выходят за дверь, до меня доносится голос Жнеца:

— А она тебя извращенцем обозвала.

Он негромко хмыкает, и дверь полностью закрывается.

Ублюдки… Они в этот раз даже дверь не заперли, прекрасно понимая, что я всё равно никуда не денусь.

Стоп!

Так тот извращенец, который меня лапал… был Влад Беркутов?

Так получается?

Глава 4 Валерия

Будит меня лёгкое прикосновение… И нет, не к щеке или плечу, а опять к груди.

Тяжело вздыхаю и хочу перевернуться на другой бок, но что-то мешает. Открываю глаза и растерянно моргаю, видя перед собой Влада Беркутова, сидящего на корточках.

Перевожу взгляд на свои руки, и воспоминания обрушиваются на меня со скоростью кометы, мгновенно выбивая остатки сна. На моих руках кандалы, а мужчина опять по-хамски лапает меня. Прищуриваюсь, а он лишь шире ухмыляется, будто именно такой реакции и ждал.

— Раз ты обозвала меня извращенцем, то почему бы нам не поэкспериментировать? А? — склонив голову набок, спрашивает мужчина.

— Ты сейчас серьёзно? — поражённо выдаю совершенно без фильтров.

Я хоть и поспала, но всё тело затекло от долгого лежания в одном положении. Руки неприятно ноют после кандалов, а мышцы будто деревянные. И к тому же невозможно постоянно бояться и при этом не огрызаться.

— Вполне, Лера, — бархатным тоном произносит он.

— А где же Жнец? Вы разве не везде вдвоём ходите? — стреляю вопросами.

И ухмылка с лица мужчины слетает так же быстро, как испаряется его хорошее настроение. Влад, схватив меня за волосы, дёргает на себя так резко, что наши носы почти соприкасаются, а глаза оказываются напротив моих.

— Не заблуждайся, милая. То, что я к тебе добр, не значит, что ты можешь проверять моё терпение, — хрипло выдаёт он и отстёгивает меня от стены. — Поднимайся и пошли, — властно командует.

И в этот раз я не рискую проверять его выдержку. Мужчина, не дожидаясь меня, идёт к двери, а меня просить дважды не нужно. Почти бегом бросаюсь следом.

Вылетаю в тускло освещённый коридор, стараясь поспеть за быстрой размашистой походкой Толкача, и изо всех сил пытаюсь не смотреть по сторонам. Потому что этот коридор не менее устрашающий, чем сам подвал.

Мы минуем несколько дверей, и я слышу шорох, приглушённые звуки и будто звяканье цепей из тех комнат, мимо которых проходим. От этого звука становится не по себе.

Такое чувство, что здесь всё предназначено для того, чтобы у тебя инфаркт случился ещё до того, как с тобой хоть что-нибудь сделают.

И когда я вижу свет, льющийся из открытой двери на улицу, так радуюсь, что, засмотревшись, даже налетаю на спину мужчины.

— Лера, Лера, — качает он головой, остановившись. — Раньше меня всё равно не выйдешь, — предупреждает он уже спокойнее, похоже окончательно перестав злиться.

Что ж, это не может не радовать. А мысль, что я наконец-то выберусь из этого страшного места, вообще воодушевляет. Сердце сразу начинает стучать быстрее.

Я смогу сбежать. Нужно только понять, где я нахожусь.

Мы выходим на улицу, и в уши сразу ударяет городской шум. Гул машин, чей-то разговор, далёкий сигнал автомобиля. От этих обычных звуков внутри вдруг становится немного легче.

Значит, мы и не уезжали из города.

А этот дом… Хм… Его и домом-то сложно назвать было…

Повернувшись и увидев вывеску на фасаде здания, я округляю глаза и просто впадаю в ступор.

Этого не может быть…

Просто не может.

Влад прихватывает меня за руку и заставляет сесть на заднее сиденье джипа, сразу же захлопывая за мной дверь. Рядом устраивается один охранник, впереди — водитель. Вот и вся компания.

Но это я замечаю лишь периферийным зрением, потому что до сих пор таращусь на вывеску квест-комнаты. Это был не настоящий подвал для пыток, а квест-дом. Или квест-комната — кому как удобнее.

Меня, мать его, развели как девочку.

Чётко. Хладнокровно. И подчистую.

Мудаки!

Сжимаю пальцы в кулаки так, что ногти больно впиваются в ладони, складываю руки на груди и молча пыхчу. Это просто трындец какой-то.

Психи недоделанные.

Во все глаза смотрю на сменяющиеся за окном улицы, стараясь запомнить дорогу и понять, куда меня везут. Что совершенно не радует, так это то, что мне не завязали глаза.

Что мужчины при мне спокойно обращались друг к другу по погонялам. Это рискованно. Это недальновидно. Только если… они и не собираются меня отпускать.

А это значит, у меня, по мнению мужчин, лишь две развилки событий.

Первая — я так и останусь пленницей, и отпускать меня никто не собирается.

Вторая развилка — Макс всё-таки дожимает Толкача, и тот даёт добро на моё убийство.

Сейчас, через день — неважно. Всё равно не в тот срок, что был уготован мне свыше.

Ой, боги… А ведь в любом случае они могут меня прихлопнуть.

Вжимаю голову в плечи и стараюсь не паниковать, продолжая следить за дорогой. Но чем дальше мы едем, тем сильнее во мне крепнет подозрение, что мы выедем за город. Так и случается.

В результате мы оказываемся в пригороде и заезжаем в частный посёлок со своим шлагбаумом и пунктом охраны. И самое паршивое — дома здесь находятся слишком далеко друг от друга. Не докричишься.

Чудно.

И что же меня ждёт в этом чудесном раю элитной недвижимости?

Когда водитель останавливается возле ворот, а я замечаю ещё один пункт охраны, мне становится совсем не по себе.

Чёрт… Сколько же их здесь?

А я без ничего. Ни телефона, ни оружия, ни навыков просачиваться через замочные скважины.

Наша машина въезжает на территорию особняка, и я окончательно осознаю масштаб задницы, в которую попала. Потому что помимо несомненно шикарного особняка здесь несколько гектаров территории.

Идеально подстриженные газоны, аккуратные дорожки, дорогой ландшафтный дизайн, высокие деревья, живая изгородь и камеры едва ли не на каждом углу. А это значит — кричи не кричи, тебя никто не услышит.

Бежать пешком тоже не вариант. Охрана обложила со всех сторон.

Пипец.

Мы припарковываемся возле центрального входа в особняк, и я быстро окидываю взглядом огромный трёхэтажный дом с панорамными окнами, широкими каменными ступенями, массивными колоннами и дорогой отделкой.

Всё здесь буквально кричит о деньгах. Богато. Стильно. И пугающе безупречно.

— Выходи, — командует охранник, сидящий рядом со мной.

Ничего не остаётся, как подчиниться. Выхожу и смотрю назад, но только сейчас замечаю, что Влад не поехал за нами. Какую-то часть пути он ехал следом, а потом, видимо, свернул в другую сторону.

В принципе, логично. У такого, как Беркутов, куча дел. К тому же мне это только на руку.

— Я же могу прогуляться? — спрашиваю, чтобы сразу понять, какова моя клетка.

— Нет. В дом пошла. Для тебя выделили комнату, — отзывается мужчина лет тридцати и хмуро смотрит на меня.

Понятно. Значит, он не рад такому заданию. Но, похоже, именно его приставили ко мне нянькой. Ладненько… Будем с этим работать. Если уж сбегать, то начинать нужно именно с него.

Вхожу в дом и иду за ним на второй этаж. Чем дальше мы поднимаемся, тем внимательнее я считаю двери и повороты, стараясь запомнить всё. Когда мы проходим несколько дверей, он открывает очередную, почти ничем не отличающуюся от остальных, и жестом показывает входить.

Слушаюсь, и он сразу же закрывает за мной дверь на ключ. Щелчок замка неприятно режет слух.

Я бегло осматриваюсь. Комната оказывается просторной и светлой. Огромная кровать, шкаф, письменный стол, кресло, дорогие шторы и минимум лишних деталей.

Но интерьер меня сейчас волнует меньше всего. Я замечаю две двери и сразу бросаюсь к одной из них. Распахнув, понимаю, что это ванная комнаты. Я бы обрадовалась её наличию, если бы приехала сюда отдыхать, а так лишь быстро проверяю окно. Оно маленькое. И всё-таки второй этаж.

— Лерка, не тупи, — подгоняю себя и почти бегу ко второй двери.

Она оказывается выходом на небольшую террасу с видом на море. Волны плавно перекатываются одна за другой, успокаивая и будто навевая правильные мысли.

У меня всё получится. Обязательно получится.

Веду взглядом вправо, и теперь мне открывается весь масштаб территории. Я замечаю ещё одно строение. Скорее всего, домик охраны. Чуть дальше ещё одно — возможно, спа-комплекс или большая баня. Но это сейчас неважно.

Я не вижу гаража, а это значит, что он находится на подземном уровне. И, возможно, мне совсем повезёт, и попасть в него можно прямо из дома.

Быстро обвожу взглядом забор, камеры, дорожки, расстояния между постройками, машинально выискивая хоть одну слабую точку. Хоть один шанс.

— Если надумаешь прыгать, то ловить не буду. А ноги и руки себе точно переломаешь, — неожиданно раздаётся грубоватый мужской голос за спиной.

— Что? — дёргаюсь всем телом и резко поворачиваюсь к мужчине.

Это оказывается тот же охранник, и в одной руке у него поднос с едой.

А если его оглушить этим подносом?

Смогу пробежать мимо и уйти?

А если в доме ещё куча охраны?

Далеко я уйду?

Закусываю губу и решаю сыграть дурочку.

— Ой, куда же мне прыгать? — спрашиваю и хлопаю ресницами. — Мне здесь так нравится. А ты не знаешь, надолго меня сюда поселили? — продолжаю, изображая «силиконовый цветочек».

— Такое мне не сообщают, но велели накормить. Но повторюсь: лечением твоим здесь никто заниматься не будет, — не меняя выражения лица, произносит мужчина и ставит поднос на стол.

— Спасибо, милый, — мурлычу и как бы невзначай провожу ладонью по его плечу, внимательно следя за реакцией.

Но мужчина не ведётся. Ни взгляд не меняется, ни мышцы на лице не дрогнули. Похоже, что бы я здесь ни предпринимала, он кремень.

Ладно.

Присаживаюсь за столик и начинаю нахваливать еду, болтая без умолку в надежде, что ему станет откровенно скучно и он уйдёт побыстрее. И эта стратегия срабатывает.

Как только он выходит и я слышу щелчок замка, улыбка мгновенно исчезает с моего лица, а я сразу перестаю есть.

Думай, Лера, думай.

Тебе нужно линять отсюда, пока хозяин особняка в отлучке. А самое главное — Макса на горизонте не видно.

Вот от этого психопата нужно держаться как можно дальше.

И дальше начинаются бесконечные часы раздумий, во время которых я успеваю съесть всё, что мне принесли, и накрутить себя по максимуму.

Каждая минута тянется мучительно долго, мысли мечутся по кругу, а вариантов становится всё меньше. И когда солнышко начинает медленно клониться к горизонту, ко мне всё же приходит пусть и рисковая, но дельная идея.

Подорвавшись на ноги, лечу к двери и со всей силы бью кулаками по ней в надежде, что мой охранник где-то поблизости.

— Эй, ты там⁈ Открой! — ору что есть силы.

Почти сразу слышу торопливые шаги, и дверь распахивается.

— Что случилось? — обеспокоенно спрашивает мужчина и сразу заглядывает в комнату за моей спиной, явно проверяя, не произошло ли чего.

И тут начинается моя игра.

— Спаси меня, — прошу его и бросаюсь к нему на грудь, едва ли не рыдая. — Я видела, как в углу что-то проползло. Спаси, — взвываю, отыгрывая по полной.

— Где? — строго спрашивает он, отодвигая меня за плечи.

— Там, — указываю на комнату. — Пойдём скорее вниз, а то мне так страшно, — канючу, стараясь дрожать как можно убедительнее.

Мужчина тяжело вздыхает.

— Пойдём, я посмотрю, — закатывает глаза и, отодвинув меня, заходит в комнату.

Ах, как же соблазнительно сейчас закрыть его в ней — и дело с концом. Но нельзя.

Мне нужно убедиться, что охраны внутри дома нет, и обезвредить его. А по-простому — вырубить. Надеюсь, получится без последствий. Хотя сейчас выбирать уже не приходится.

Я крадусь следом, придерживая его за локоть, чтобы он окончательно убедился, что я всё ещё рядом и трясусь от страха.

Указываю на угол, по которому якобы что-то пробежало. Мне даже придумывать не пришлось, что именно. Охранник матерится себе под нос и внимательно осматривает комнату, а я в это время продолжаю канючить, прося его спуститься на кухню, потому что от нервов ужасно проголодалась.

И когда он окончательно закипает, но понимает, что спорить со мной бесполезно, всё-таки соглашается.

— Блондинки, — гундит он, когда мы спускаемся по лестнице.

Ох, милый… Это ты ещё не знаешь, какими умными мы бываем. Но мне сейчас только на руку, что он видит во мне глупую, перепуганную блондинку.

Доходим до кухни, и я во все глаза смотрю по сторонам, жадно цепляясь взглядом за каждый угол, каждую дверь, убеждаясь, что никакой охраны здесь нет.

Что ж…

— Холодильник там, — указывает он рукой и садится за кухонный островок на высокий барный стул.

— Ага, — послушно киваю.

И сразу же начинаю искать глазами, чем бы его огреть.

Бутылка воды — глупость.

Графин с соком — тяжеловат для замаха.

Нож… Это уже срок. Да и вряд ли у меня получится подобраться к нему настолько близко.

А вот сковородка, которая сейчас так удачно стоит на плите… Идеальный кандидат.

Кидаю взгляд через плечо на мужчину. Он, расслабившись, что-то смотрит в телефоне, полностью потеряв ко мне интерес.

Значит…

Пора.

Хватаюсь за сковородку и, подлетев к нему, со всей дури бью по голове. Мужчина успевает заметить меня с оружием тотального поражения, против которого ещё не придумали приёма, но сделать уже ничего не успевает.

Он тяжёлым мешком валится на пол, а я тут же падаю рядом на колени и прислоняю два пальца к его шее.

Я убийцей становиться не собираюсь.

И только когда убеждаюсь, что пульс есть и вроде даже кровь от удара головой об пол не идёт, хотя приложился он знатно, вскакиваю и выбегаю из кухни на поиски неприметной двери.

Обегаю весь первый этаж и под основанием лестницы нахожу ту самую заветную дверь. Попав в гараж, едва не вскрикиваю от облегчения, заметив, что ключи висят прямо здесь.

Кидаюсь к ним и хватаю первые попавшиеся. Снимаю сигнализацию с машины, и, когда она приветливо бибикает, понимаю, куда мне бежать.

Запрыгиваю за руль и сразу начинаю выезжать из гаража, стремительно разгоняясь. Сколько времени пройдёт до того, как охранник очухается, я не знаю.

Сколько до того момента, как охрана поймёт, что я угнала машину, — тоже. Поэтому мне нужно торопиться.

И, лишь на секунду зажмурившись, тараню ворота гаража, понятия не имея, где пульт и как быстро на этот грохот сбежится охрана.

Звук скрежета металла оглушает, по машине проходит сильная вибрация, но я даже не думаю останавливаться. Лишь сильнее давлю на газ, понимая, что впереди меня ждут ещё одни ворота.

Выруливаю из гаража и вхожу в поворот так, что сердце на мгновение замирает. Кажется, стоит хоть немного отпустить руль — и я точно влечу в здание.

Уже слышны крики охраны. Они наконец активизировались.

Пролетаю дальше, и вот уже вижу вторую цель. Ворота на въезде. А в моём случае — на выезде.

Из будки охраны выбегают мужчины. Они что-то кричат, машут руками, кто-то уже тянется к рации, но я не сбавляю скорость и уж тем более не меняю направление.

И вот они в последний момент отпрыгивают в разные стороны, понимая, что я попросту всех передавлю, если не уступят дорогу.

Тормозить на такой скорости уже опасно. Я влетаю в очередные ворота и сношу их к чёртовой матери.

Да у меня сегодня прямо двойное попадание.

Вылетаю на дорогу и несусь по трассе, ярко освещённой фонарями и последними лучами закатного солнца, почти скрывшегося за горизонтом. И когда впереди маячит шлагбаум, я уже даже не зажмуриваюсь. На крики этой охраны тоже не реагирую.

Я вижу цель — не вижу препятствий.

Сшибаю шлагбаум и вылетаю на трассу. Благо она почти пустая. И тут же слышу, как позади один за другим начинают реветь чужие моторы.

— Чёрт… Не думала, что вы, мальчики, так быстро соберётесь, — ругаюсь, быстро переключая передачу.

Вдавливаю педаль газа в пол, и машина с рёвом ускоряется. А с учётом того, что мне фартануло и я выбрала пусть не спортивную, но однозначно быструю модель, оторваться у меня получается.

Свет фар, ещё недавно висевший у меня на хвосте, начинает понемногу уменьшаться, а скорость становится всё выше.

Я на свободе.

Боги…

Какое же это опьяняющее чувство.

Я вырвалась из клетки.

Я это сделала.

Лечу на всех парах по трассе, маневрируя между редкими машинами, и впервые за весь день позволяю себе вдохнуть полной грудью. Ещё у себя в городе я научилась водить. И сейчас именно этот навык, похоже, спасает мне жизнь.

Влетаю в город и только здесь немного сбавляю скорость, сразу направляясь к себе. Мне нужны деньги, документы и телефон. Нужно позвонить Вячеславу.

Это полный беспредел, что устроил Беркутов, и я этого так не оставлю. Я всё расскажу.

Но сначала мне нужно спрятаться и где-нибудь переждать. Придётся забиться в такой дешёвый и далёкий мотель, что там меня попросту не станут искать.

Пролетаю по знакомым улицам и наконец-то сворачиваю в свой двор, окрылённая воодушевлением и пьянящим вкусом свободы. Заезжаю и останавливаюсь как вкопанная.

Перед моим подъездом припаркованы одинаковые чёрные внедорожники.

И они настолько богато смотрятся возле нашей потрёпанной пятиэтажки, что местные на всякий случай обходят их стороной. А возле машин стоят амбалы и неспешно курят, внимательно поглядывая по сторонам.

Чудно…

Что-то мне подсказывает, что это по мою душу.

Смотрю в зеркало заднего вида, но, как и ожидалось, фар машин охраны не вижу. Я давно оторвалась от них.

А вот эти тогда кто?

— Твою-то мать… Что ж делать? — бурчу себе под нос.

Открываю бардачок в слабой надежде, что там завалялся телефон. И округляю глаза, когда нахожу самый обычный кнопочный мобильник. Доисторический, считай, но главное — заряженный.

Быстро хватаю его, вспоминаю номер Вячеслава и, пока дрожащие пальцы набирают цифры, понимаю, что в квартиру я, похоже, уже не попаду. Да и вообще не уверена, что когда-нибудь ещё смогу сюда вернуться.

После нескольких длинных гудков в динамике звучит не слишком дружелюбное:

— Алло, я вас слушаю, — произносит Вячеслав.

— Это я, Лера… — успеваю сказать, как он тут же перебивает.

— Лера, твою-то мать, ты куда влезла⁈ Я же сказал забыть и не соваться к Беркутову! — гарланит мужчина так, что мне приходится отодвигать телефон от уха. — Сегодня приходили в редакцию и тебя искали. Лера, дура, заляг на дно, иначе люди Беркутова тебя найдут! — запыхавшись, заканчивает он.

— Беркутова? — переспрашиваю его на автомате, всё ещё не до конца понимая, что происходит. — А они не могли меня сегодня искать потому, что я была у них в плену, — выдаю правду.

И в этот самый момент, кажется, забываю, как дышать.

Один из амбалов перестаёт разговаривать с напарником, медленно поворачивает голову и смотрит прямо на меня. Несколько долгих секунд мы просто неотрывно смотрим друг другу в глаза, а потом он резко хлопает второго по плечу и что-то говорит.

Чёрт… Они меня заметили.

— Лера… Тогда кто? — поражённо спрашивает Вячеслав.

— Не знаю… Но сейчас узнаю, — уже прижимая телефон плечом, быстро переключаю передачу, чтобы сдать назад.

А мужчины больше не стоят на месте.

— Потому что они меня нашли…

Глава 5 Валерия

Я не дожидаюсь, пока меня схватят, а закидываю телефон на заднее сиденье и смотрю в зеркало заднего вида, чтобы ни во что не вписаться. У моей машины, скорее всего, на честном слове держится бампер, и однозначно имеются вмятины.

Видимо, именно этим я и привлекла внимание амбалов, а потом они уже узнали меня.

Жесть какая-то.

Как моя жизнь из размеренной превратилась вот в это?

Где за мной гонятся явные бандиты. Да ещё и наверняка с оружием.

Всё же задеваю что-то задним бампером, и машину ощутимо кидает в сторону, но я не останавливаюсь и вылетаю со двора. Врываюсь в поток машин, который уже совсем не такой, как на трассе.

Здесь нужна максимальная концентрация, потому что поток плотный и свободных мест почти нет. А мне постоянно приходится перестраиваться из полосы в полосу, пытаясь оторваться.

Но внедорожники не отстают. Более того, они вообще не церемонятся. Если нужно — спокойно таранят чужие машины. Настолько агрессивно ведут себя на дороге, что некоторые водители сами шарахаются от них, лишь бы не оказаться под ударом.

Давлю на газ и изо всех сил стараюсь не нервничать. Чем холоднее будет голова, пусть даже руки трясутся так, что пальцы едва слушаются, тем больше у меня шансов.

Переключаю коробку передач и вхожу в поворот, ведущий, чёрт побери, опять на трассу. Но только там я смогу оторваться. Только на открытой дороге у меня появится шанс. Потому что сейчас они меня догоняют, и форы между нами практически не осталось.

И как вишенка на моём, с какой стороны ни посмотри, губительном для здоровья тортике — сирены ментов.

Чудесно.

Блюстители правопорядка наконец-то заметили нас, нарушителей, и пытаются угнаться. Пока получается у них откровенно скверно, и что-то мне подсказывает, что мне они точно не помогут.

Кто бы за мной ни гнался, не думаю, что менты им помеха. Скорее их просто сомнут и поедут дальше.

Вылетаю на трассу и ещё сильнее прибавляю газ, слыша, как сирены постепенно звучат всё тише, а потом и вовсе стихают.

Вот и всё.

Менты — минус, а вот мои преследователи — жирный плюс.

Мой расчёт оказался неверным. Они не отстают, а наоборот, неумолимо сокращают расстояние между нами.

— Чёрт! — выкрикиваю, понимая, что выжала из этой тачки максимум. — Ну давай, родная… — почти умоляю машину.

Но железяке пофиг. За ней не гонятся. Её не хотят опять похитить. У неё вообще всё относительно хорошо… Ну, кроме пары вмятин.

А вот у меня очень скоро могут появиться лишние отверстия. Особенно когда из окна внедорожника высовывается мужчина с пистолетом.

Внутри всё леденеет.

Я моментально теряю скорость, сама не понимая, как это вообще получается. Нога будто сама перестаёт давить на педаль, а тело сковывает липкий, животный страх. И только когда внедорожники начинают стремительно меня догонять, до меня наконец доходит.

Я настолько растерялась, что перестала давить на газ.

Пытаюсь справиться с собой и снова оторваться, радуясь хотя бы тому, что мужчина залез обратно в машину и не стал стрелять. Но уже в следующую секунду меня самым наглым образом подрезают. С визгом шин торможу, лишь бы не влететь на скорости в автомобиль впереди.

Мёртвой хваткой вцепляюсь в руль, чтобы не вылететь через лобовое стекло и не впечататься грудью в этот самый руль. Торможение выходит резким и болезненным.

Несмотря на все усилия, меня всё равно бросает вперёд, и я ударяюсь о руль, на мгновение выбивая из лёгких весь воздух.

Но передышки мне не дают. Мою дверь тут же распахивают, грубо хватают меня за руку и буквально выдёргивают из салона.

— Отпусти, мразь! — кричу, изо всех сил пытаясь вырваться.

В ответ мужчина с такой силой отвешивает мне пощёчину, что голову резко бросает в сторону, а перед глазами на мгновение вспыхивают искры.

Оглушённая, я теряюсь, и этой заминки ему хватает, чтобы дотащить меня до внедорожника и практически зашвырнуть внутрь.

Но именно в этот момент происходит то, что полностью меняет расклад всей погони.

Один за другим амбалы, стоявшие на улице, начинают валиться на асфальт. Остальные мгновенно рассредотачиваются, открывая ответный огонь и прячась за машинами.

— Что за хрень⁈ — ору как сумасшедшая и, закрыв уши руками, падаю на сиденье, пытаясь укрыться от стрельбы.

Выстрелы грохочут один за другим, пули с металлическим звоном впиваются в кузов машины, где-то осыпается стекло.

Любая шальная пуля может попасть в меня.

Любой выстрел может оборвать мою жизнь.

Меня трясёт так, что зубы начинают стучать друг о друга. Я просто зажмуриваюсь, потому что это перебор.

Всё, что происходит в моей жизни, — это перебор.

Я не справляюсь.

К такому невозможно подготовиться.

И невозможно спокойно пережить.

Когда с моей стороны неожиданно распахивается дверь, я резко открываю глаза и на секунду замираю, не понимая, молиться ли мне, чтобы он сжалился, или радоваться и кидаться на шею.

— Чего застыла⁈ Быстро в мою машину! — гаркает на меня Жнец и тут же начинает стрелять.

Я выбираюсь наружу, пока ему отвечают выжившие, быстро нахожу взглядом внедорожник Макса и, пригнувшись, бегу к нему.

Кажется, сердце сейчас просто выпрыгнет из груди. Добравшись до машины, буквально вваливаюсь на пассажирское сиденье, захлопывая за собой дверь.

А дальше всё, что мне остаётся, — во все глаза смотреть на Макса. Он спокойно, будто всё происходящее для него обычный рабочий день, меняет магазины и стреляет с таким выражением лица, словно он сама смерть… и только он решает, кому сегодня сделать последний вздох.

Его явно боятся. Амбалы не рискуют лишний раз высовываться и открывают огонь лишь тогда, когда мужчина перезаряжает оружие.

Макс одним стремительным движением запрыгивает на водительское сиденье, захлопывает дверь и, скинув один из пистолетов мне на колени, резко разворачивает машину.

Ловлю оружие инстинктивно, прежде чем оно успевает упасть на пол, а Жнец уже срывает внедорожник с места и мчит в неизвестном направлении, не забывая каждые несколько секунд поглядывать в зеркало заднего вида.

— Мы оторвались? — спрашиваю минут через пять езды и тяжёлого, давящего молчания.

— Нет. Просто оттаскивают умерших. Сейчас увидим, кто за нами поедет, — отвечает он ровно, будто речь идёт о чём-то совершенно обыденном.

— Ты так спокоен… К тебе подкрепление подъедет? — дрожащим голосом спрашиваю.

— Девочка, я и есть и артиллерия, и подкрепление, — на мгновение повернув ко мне голову, отвечает мужчина, криво ухмыляясь.

— Один? — едва слышно переспрашиваю.

— Да. И давай приходи в себя, потому что помощь твоя нужна, — жёстко рубит мужчина.

— Какая, нахер, помощь⁈ — взрываюсь от испуга. — Я не умею стрелять! — сразу предупреждаю его.

— А кто сказал, что я бы доверил тебе оружие? — издевательски протягивает он. — Перезаряди, — приказывает спокойно, словно речь идёт о самой обычной просьбе.

— А где магазин? — спрашиваю, растерянно глядя перед собой.

Может, в бардачке? Или ещё где-то?

— Во внутреннем кармане куртки, — произносит Жнец.

И в этот же момент в зеркале заднего вида появляются фары преследователей.

Чёрт…

Они нас всё-таки догнали.

Торопливо лезу рукой ему под куртку, нащупываю внутренний карман и достаю магазин. Пальцы дрожат так сильно, что я едва его не роняю. Повозившись и действуя по коротким подсказкам мужчины, вытаскиваю пустой и кое-как вставляю полный.

— Возьмёшь руль, когда я скажу, — властно бросает он, продолжая следить за дорогой и боковым зеркалом.

— Что? — поражённо протягиваю. — Нет! — сразу отказываюсь.

— А я спрашивал? — стальным голосом говорит он, и эти слова звучат почти как выстрел.

Закусываю губу до боли, понимая, что спорить бесполезно. А Жнец тем временем начинает снижать скорость.

— Что ты делаешь? — уже откровенно паникуя, спрашиваю и резко оборачиваюсь назад, чтобы посмотреть, где внедорожники. — Они же нас так догонят.

— Именно. И я всех положу, — ровно сообщает мужчина, будто делает это каждый день.

— Что? — как болванчик опять выдаю.

— Лера, хватит тупить, — осаживает меня он. — Сука, реагируй чётко и тогда, когда требуется. Либо ты берёшь руль, и мы уезжаем отсюда живыми, либо тупишь, и мы тут и ляжем. Нас не оставят в живых, — раскладывает он передо мной картину, и я сглатываю.

Бросаю ещё один взгляд на машины сзади, и мы сворачиваем, съезжая на какую-то уже не такую распространённую дорогу.

Здесь ни машин, ни фонарей, ничего. Опознавательных знаков тоже нет. Может, просёлочная дорога. В темноте почти ничего не видно.

А Жнец всё снижает скорость.

— Держи! — выкрикивает он.

Я хватаюсь за руль.

— Держи ровно, — требовательно добавляет и высовывается из окна.

Изо всех сил пытаюсь держать машину ровно и ни во что не вписаться. Это оказывается куда сложнее, чем кажется, особенно с учётом того, что начинаются кочки, а фонарей нет. Всё, что видно, — это дорога, освещённая фарами.

Жнец начинает стрелять. Выстрелы следуют один за другим без остановки. У него в руках два пистолета, и он сам каким-то образом регулирует скорость нашей езды, то придавливая газ, то, наоборот, убирая с него ногу.

Я вздрагиваю каждый раз, когда он стреляет. По нему ведь тоже палят, а я даже посмотреть не могу, что происходит. Когда яркий свет фар сзади на пару мгновений ослепляет меня, я невольно чуть смещаюсь в сторону.

Мужчина залезает обратно и гаркает:

— Я сказал ровно!

— Фарами ослепили! — гаркаю в ответ, на адреналине.

— Тачка перевернулась, вот и слепануло, — рвано бросает он. — Держи ровно. Сейчас ещё одну сниму.

Мужчина внимательно смотрит на меня, а я не могу оторвать взгляда от дороги. Только киваю в ответ. Пусть снимает её как можно быстрее. Я так больше не могу. Хочу закрыть уши руками и остаться в тишине.

Макс снова вылезает в окно, и начинается стрельба. Мы ускоряемся, больше скорость он не сбрасывает.

— Сука, этот водила лучше первого, — цедит он сквозь зубы. — Лера, я сокращу расстояние до минимума. Когда фары начнут слепить — пригибайся и закрывай голову, — объясняет серьёзным тоном.

— Что? Ты совсем обезумел? Если я отпущу руль, то мы впишемся в этой темноте во что-нибудь, — пытаюсь доказать ему, что это полнейшая чушь.

— Мне нужно его снять, — авторитарно говорит Жнец. — Мы окажемся настолько близко, что при желании тебя застрелят сразу, — ровным, без единой эмоции голосом сообщает он.

Забываю обо всём и поворачиваю голову к нему. Мужчина перехватывает руль, пока я смотрю в его глаза и пытаюсь понять…

Он нас спасти хочет?

Или окончательно угробить?

— Ты полностью уверен в своих действиях? — на удивление ровно произношу.

Во мне на мгновение организовывается какое-то странное затишье.

Именно сейчас я осознанно вверяю свою жизнь в руки Жнеца. Сейчас нахожусь к смерти ближе некуда. Не от его руки. А от рук тех, кого он не контролирует.

— Да, — отвечает он так же спокойно.

И вокруг как будто всё затихает и перестаёт существовать. Остаёмся лишь мы, наше шумное прерывистое дыхание и секунды. Они тянутся как вечность, а в следующее мгновение будто пропадают слишком быстро.

— Тогда действуй, — полностью отдавая себе отчёт, отвечаю ему и вновь перевожу взгляд на дорогу, цепляясь за руль как утопающий за спасательный круг.

А Макс поворачивается назад и резко тормозит. Он больше не высовывается в окно, а, похоже, собирается стрелять через салон. Когда меня слепят фары и машины подходят максимально близко, я сгибаюсь и закрываю голову руками.

Звучит оглушающий выстрел, звон бьющегося стекла и визг шин. Наших или чужих — я уже не понимаю. Не могу разогнуться. Не могу заставить себя открыть глаза.

Я в домике. Хотя бы на пару минут.

— Лера, всё кончено, — ровно сообщает мне Макс.

И только после этих слов я медленно разгибаюсь, словно выхожу из какого-то ступора. Перевожу на него взгляд и со всей ясностью понимаю, что всё только начинается. Он хладнокровно убил на моих глазах такое количество людей, что на пожизненное хватит.

Я свидетельница массового убийства, и теперь меня точно не отпустят. В придачу на меня, похоже, открыта охота и со стороны их конкурентов.

И теперь в руках Влада и Макса моя дальнейшая жизнь.

Вот только непонятно…

Они — моё спасение?

Или мне уготована верная смерть от шальной пули рядом с ними?

Или даже не от шальной, ведь я всё видела…

Даже если сейчас меня спасли, не прикончит ли меня Макс самолично позже?

И всё же… мужчины — моё спасение или окончательная и бесповоротная гибель?

Глава 6 Валерия

Пока мы едем, мужчина не задаёт мне вопросов. Я, кажется, совершенно перестаю для него существовать. Он лишь смотрит на дорогу, постоянно с кем-то созванивается. Разговаривает резко, отрывисто, закуривает.

У него не трясутся руки, он не нервничает, а я впадаю в какой-то вакуум и пытаюсь осознать, что просто дышу, живу и могу хотя бы просто сидеть здесь и хоть куда-то ехать.

Сколько мы едем, я не понимаю, как и не различаю разговоров, хотя и слышу их. Я скукоживаюсь на сиденье, обнимаю себя за колени, подтянув ноги к груди. Кажется, стоит мне хоть немного расслабиться, и меня просто разорвёт изнутри от всего, что произошло.

— Приехали, — хрипло сообщает Макс, когда мы въезжаем на территорию какого-то коттеджа.

Как и в прошлый раз, до этого был шлагбаум, и здесь тоже ворота с охраной. Но сейчас это для меня лишь размытый фон.

— Куда? — переспрашиваю не своим голосом.

Вместо ответа мужчина заезжает во двор и, предварительно потушив, выбрасывает окурок в окно. Макс переводит на меня немигающий взгляд и смотрит цепко, будто что-то для себя решает.

А потом просто выходит из машины, обходит её, открывает мою дверь, совершенно бесцеремонно хватает меня за руку и буквально как на буксире тащит в дом. Я чудом не спотыкаюсь, едва поспевая за его шагом.

— Жнец, как прошло? — встречает нас на пороге Влад.

— Как видишь. Мы в душ, — коротко рубит Макс и тащит меня дальше.

— Не перегибай только, — доносится до меня ровный голос Влада.

И на этом всё.

Я не особо реагирую на происходящее. Даже на то, что Влад не пошёл за нами. И почему Макс сказал, что мы идём в душ, тоже не задумываюсь.

Он действительно затаскивает меня в комнату, а потом и в ванную. Отпустив, молча начинает скидывать с себя одежду, не сводя с меня тяжёлого взгляда.

От него сейчас буквально фонит адреналином и какой-то чистой, необузданной силой. Настолько, что я не могу оторвать взгляд от его глаз.

А когда он раздевается полностью, принимается за меня.

Вяло отбиваюсь и отнекиваюсь, пока он раздевает меня догола. Но в душевую кабинку заходить не спешит, как и не тащит меня за собой. Вместо этого мужчина внимательно осматривает меня так, будто я прохожу какую-то сверхважную медкомиссию.

А во мне ни стыда, ни смущения не находится. Во мне сейчас пустота. Будто внутри всё выгорело, и теперь лишь ветер гуляет по пустым комнатам.

Вот так сейчас выглядит мой внутренний мир.

— Лера, ты меня слышишь? — спрашивает он вновь, пристально смотря мне в глаза.

— Да, — вяло отвечаю.

— Понятно, — скрипя зубами, выдыхает он и, отрегулировав воду, затаскивает меня под неё.

И как только ледяные капли воды попадают на кожу, я визжу. Брыкаюсь и дёргаюсь всем телом, пытаясь вырваться из-под обжигающе холодных струй.

— Холодно! Она ледяная! — ору и пытаюсь выбраться, но мужчина не отпускает.

— Угомонись, бешеная! — гаркает на меня и разворачивает к себе спиной.

Макс крепко обнимает меня со спины, и мы оба застываем под потоками ледяной воды. Совершенно ненормально. Совершенно неправильно.

— Ты должна начать понимать реальность, а мне нужен секс после перестрелки, — грубо выдаёт он.

Я резко поворачиваю голову к нему.

Слышу и даже понимаю, что он мне говорит, но всё равно отреагировать должным образом не получается. Я должна отказаться.

Вообще должна его бояться и как можно быстрее от него избавиться.

Вот только сейчас он единственный источник тепла для моего продрогшего тела. Единственный якорь, удерживающий меня на грани, за которой уже начинается истерика.

— И что ты?.. — шепчу, толком не понимая, что собираюсь спросить.

А мужчина совершает захват — иначе это не назовёшь. Он набрасывается на мои губы жадным, почти голодным поцелуем. Таким, будто ставит на мне клеймо. Будто хочет смять мои губы, стереть всё, что было до него, и оставить только себя.

И я забываю. Забываюсь.

Подаюсь его напору. Мужчина грубо сжимает мою грудь рукой, второй ныряя к лону. Макс отодвигает нас от потока ледяной воды и сразу, без всяких предисловий, начинает жёстко меня стимулировать.

Его движения грубые, властные, почти злые.

В них нет нежности. Есть только желание встряхнуть меня, выдернуть из оцепенения, заставить снова хоть что-то почувствовать.

Его член дрочить не нужно — он уже упирается мне в поясницу, напряжённый до предела. А вот я всё ещё не определяюсь.

Не могу понять, чего хочу. Моё тело предательски оживает под его прикосновениями, а разум всё ещё цепляется за ужас последних часов.

Но и оттолкнуть того, кто спас мне жизнь и сейчас буквально возвращает меня в действительность, тоже не могу.

Парадоксально.

Дико.

Это безумие в чистом виде.

Но я всё равно поворачиваюсь к нему и, обнимая за шею, прижимаюсь всем телом, ведь мне жизненно необходимо почувствовать под ладонями, что он настоящий.

Что мы живы. Что всё это действительно закончилось.

Он тут же сжимает мои ягодицы, глухо рыча мне в губы. От этого низкого, почти звериного звука по телу проходит дрожь, уже совсем не связанная с ледяной водой.

Вот только наша прелюдия длится до безумия мало. Похоже, дикий зверь в нём окончательно проснулся.

И теперь он требует. Требует. И требует ещё.

Мужчина рывком разворачивает меня, и я упираюсь руками в холодный кафель, до боли проезжаясь по нему ногтями. Он ещё раз сжимает мою попу, будто проверяя, удержусь ли на ногах, а затем проникает пальцами в лоно.

Медленно. Проверяя. Заставляя моё дыхание окончательно сбиться. Заводя ещё сильнее.

Рывок.

И вот я уже запрокидываю голову, не сдерживая тихого стона, а он вгрызается зубами в мою кожу, оставляя после себя жгучий след.

— Я не буду сдерживаться. Это будет жёстко, — рублено поясняет Макс.

— Макс, я больше не могу, — жалобно шепчу сорванным голосом.

— Принимай, — жёстко ставит он условие и, придерживая меня за бёдра, совершает ещё пару глубоких толчков.

Хрипло выдыхая мне в ухо, он выходит из меня и кончает на мои ягодицы. Я шумно выдыхаю и окончательно обмякаю, переставая чувствовать ноги. Колени тут же подкашиваются, и, если бы не мужчина, я бы просто рухнула на пол.

— Упрись в стену руками. Я переключу воду, — приказным тоном произносит он.

И я послушно делаю так, как он велит. Макс переключает воду, снимает лейку и помогает мне смыть с себя следы нашей близости. И всего, что было до неё.

Я выхожу первой, и, как ни странно, его методика срабатывает. Теперь я чётко воспринимаю реальность. Полностью отдаю себе отчёт в том, где нахожусь и во что встряла. Мне по-прежнему не хватает деталей и ответов, но теперь я хотя бы способна их искать.

— Потрахались? — спрашивает Влад, чем сильно меня удивляет.

Я натыкаюсь на него сразу выйдя из душа. Он стоит, лениво упершись плечом в косяк, и держит в руке халат.

Округляю глаза и не знаю, как на это реагировать. Мы не сдерживались, и он наверняка слышал, как я кричала. А теперь просто стоит здесь и спрашивает об этом так, словно речь идёт о чём-то совершенно обыденном.

— Расслабься, — видя моё замешательство, добавляет мужчина.

Но уже в следующее мгновение он хмурится, и его взгляд становится жёстким. Влад переводит его на Макса, который как раз выходит из душа.

— Полотенце мне не принёс? — почти с наездом спрашивает Жнец.

— А ты, сука, руки можешь держать подальше от неё? — без всяких предисловий идёт в ответную атаку Толкач.

Я шокированно перевожу взгляд с одного на другого и совершенно не понимаю, что здесь происходит.

Неужели это из-за секса между нами?

— Что за предъявы, Толкач? — низким тоном рокочет Макс. — Сними шлюху, если сперма в голову ударила, — резко добавляет он.

Пипец.

Значит, у него такие же выводы, как и у меня.

— У меня нихуя не ударило. А ты какого её бьёшь? — не сбавляя оборотов, произносит Влад и в несколько шагов оказывается возле меня.

— Берега не путай! — гаркает Макс, мгновенно выходя из себя.

И только сейчас до меня, заторможенной, доходит, что дело вовсе не в сексе. Благо мы все тут взрослые, и таких разборок быть не должно.

Похоже, Влад увидел след от удара одного из амбалов. Скорее всего, на щеке уже наливается синяк.

— Влад, он меня не трогал, — мягко произношу и, забирая у него халат, кутаюсь в него.

— А это тогда что? — он осторожно проводит костяшками пальцев по моей щеке.

— Что? — сразу напрягается Макс и подходит с другой стороны.

Он грубо хватает меня за подбородок и поворачивает лицо из стороны в сторону. Заметив наливающийся синяк, резко отпускает и с такой силой впечатывает кулак в стену, что кафель глухо вздрагивает.

— Уёбки конченые, — взбешённо рычит он и быстрым шагом выходит из ванной.

Я растерянно смотрю ему вслед, не понимая, что только что произошло.

— Кто это сделал? — спрашивает Влад, привлекая к себе моё внимание.

И сейчас он совершенно не похож на себя прежнего. Я видела его на приёме — улыбающимся, обаятельным, располагающим к себе. На фотографиях он выглядел точно так же.

А сейчас передо мной стоит жёсткий мужчина, не терпящий отказов. Он буквально давит взглядом, требуя ответа.

— Когда мою машину подрезали, меня выволокли из неё, а потом ударили, потому что я не собиралась просто так сдаваться, — отвечаю как есть и иду к зеркалу, чтобы посмотреть на масштаб бедствия.

Стоит взглянуть на своё отражение, как я замечаю, что синяк действительно наливается прямо на глазах. Не такой большой, как мог бы быть, но приятного всё равно мало. Осторожно прикасаюсь к щеке кончиками пальцев и тут же морщусь от боли.

— У Макса пунктик насчёт этого? — показываю на своё лицо.

Влад становится за моей спиной, перекрывая собой, кажется, всё. Свет. Пространство. Да вообще всё своей тяжёлой, подавляющей энергетикой.

— У нас есть принципы, и мы не бьём женщин, — жёстко произносит он. — А тех, кто это делает, без сожаления можем пристрелить, — добавляет весомо.

Ничего себе…

Осознать сказанное я не успеваю, потому что в ванную возвращается Макс, и действует он в своей привычной грубой манере. Потеснив второго мужчину, прихватывает меня за плечи и вручает тюбик.

А потом, не дожидаясь, пока я сама что-то сделаю, открывает его, выдавливает мазь на пальцы и сам осторожно наносит её на синяк.

Всё это время он сосредоточенно смотрит на мою щёку, словно оценивает, насколько сильно меня задели. И только закончив, едва заметно смягчает взгляд.

— Никогда не молчи о таком, — уже тише, но всё так же приказным тоном произносит Жнец.

— Хорошо, — поражённая такой реакцией, отвечаю едва слышно.

— А теперь нам пора поговорить, — вносит свою лепту Влад.

Я перевожу на него растерянный взгляд.

А что, если я совсем не готова к этому разговору?

Глава 7 Валерия

— Присаживайся, — предлагает Влад, когда мы попадаем на открытую террасу на втором этаже.

Здесь уже накрыт стол, и вид, скорее всего, просто восхитительный днём. Но сейчас глубокая ночь, и всё, что мне остаётся, — это подойти к перилам и посмотреть на фонари, длинной цепочкой освещающие путь к морю.

За ними лениво шумят тёмные волны, растворяясь в ночи. И, похоже, пляж здесь частный и отгороженный. Удобно.

— Пусть любуется, а я бы не отказался выпить, — произносит Макс, вошедший на террасу.

Перевожу на него взгляд и отмечаю, что мужчина так и не оделся, разве что обмотал полотенце вокруг бёдер и, как танк, уверенно направляется к столу, где уже стоит бутылка виски.

Похоже, Влад подготовился, зная, что нужно будет… А кто он всё-таки?

Этот вопрос крутится в голове с того самого момента, как я увидела их вместе. Слишком уж странно они себя ведут. Не как начальник с подчинённым.

— А кем вы приходитесь друг другу? — выпаливаю, прежде чем успеваю отфильтровать вопрос.

Макс замирает. Так и не коснувшись бутылки, медленно переводит на меня взгляд, а Влад лишь вопросительно приподнимает брови.

Чёрт… Лера, иногда язык действительно живёт собственной жизнью.

— Согласна, неправильно выразилась, — тут же поправляюсь. — Макс работает в охране или это только видимость? — уже более корректно спрашиваю.

— Лера, а на поворотах нужно тормозить, — хмыкнув, протягивает Макс и всё же наливает себе алкоголь.

— Макс — начальник службы безопасности, — спокойно отвечает Влад и принимается за еду.

В отличие от нас с Максом его, кажется, вообще ничего не беспокоит. Я же непроизвольно обнимаю себя за плечи и кошусь на бутылку.

— Словами я бы понял быстрее, — произносит Жнец.

Прищуриваюсь.

Это что, он сейчас прикололся надо мной?

Над тем, что я кошусь на бутылку, но не решаюсь её взять?

Похоже на то, потому что у мужчины едва заметно приподнимаются уголки губ, когда он подносит стакан к губам.

Фыркаю и сама подхожу к столу, наливая себе алкоголь. Мне нужно расслабиться и одновременно немного взбодриться. Холодный душ и секс уже сделали своё дело, пусть теперь алкоголь окончательно притупит напряжение.

А мне это позарез сейчас нужно, после того, что произошло. Я каким-то чудом сейчас абстрагировалась от… перестрелки, но вот когда меня накроет — неясно.

— А теперь можно правду? — прошу у Влада и снова отхожу к перилам.

Мне нужно это пространство. Мне откровенно не по себе сейчас.

— Так это правда, Лера, — он качает головой. — Ты даже не подготовилась и сунулась брать у меня интервью, — хмыкает и продолжает есть.

Ах, значит, так?

Я раздражаюсь моментально.

Решил ткнуть меня в профессиональный косяк?

Ладно… золотая рыбка.

Раз ты хочешь поиграть, давай поиграем.

Решительно сажусь за стол и напоминаю себе, что я, чёрт возьми, журналистка. Если передо мной человек, который что-то скрывает, значит, моя задача — докопаться до истины.

И плевать, что сейчас на мне чужой халат, а напротив сидят двое мужчин, которые без особых проблем могут свернуть мне шею. Это ещё не повод перестать задавать вопросы. Это не повод молчать и всё глотать.

— Ты, Влад, думаю, после всего, что произошло, мы уже смело можем стереть вежливость и обращение на «вы», и уж тем более по фамилии, хладнокровно убил человека, — перевожу взгляд на Макса, который пока не притронулся к еде. — А ты и того больше. И отмазка «начальник службы безопасности» как минимум паршивая. Меня чуть ли не убили… — запинаюсь и сглатываю. — И я хочу знать правду, — требовательно заканчиваю.

Влад медленно откладывает приборы и переводит на меня ленивый взгляд. Вся его поза сейчас говорит о господстве, а ощущается мужчина уже совсем по-другому.

Минуту назад он был пусть и не мягким зайчиком, но куда спокойнее, а сейчас передо мной сидит либо опытный игрок, привыкший выигрывать, либо жёсткий решала, который не привык слышать слово «нет».

— А кто тебе, милая, сказал, что ты имеешь право что-то требовать? — ровно спрашивает он.

— Думаю, то, что я помогла по крайней мере часть тех амбалов прикончить, — не сбавляя уверенности в голосе, произношу.

Я выдерживаю его взгляд, не позволяя себе отвернуться, пока Жнец развалился на стуле и неспешно попивает алкоголь, словно разговор его совершенно не касается.

— Ты нихуя не имеешь, — вдруг вмешивается Макс. — Лера, более того, сейчас от нашей благосклонности зависит, останешься ты в живых или нет, — произносит он как нечто совершенно обыденное и делает очередной глоток.

В смысле я ничего не имею?

Меня втянули в это против моей воли, а теперь ещё и хотят сделать виноватой?

— Послушайте, я не знаю, что вы замышляете, но точно уверена, что влезла в криминальные разборки именно по вашей милости, — выпаливаю на одном дыхании. — А вы теперь хотите, чтобы я молчала и просто глотала всё происходящее, не задавая вопросов? — с явным наездом в голосе заканчиваю и впиваюсь требовательным взглядом во Влада.

— Именно, — лаконично отвечает он.

И меня прорывает.

Я подрываюсь на ноги и упираю руки в бока. От этого полы халата разъезжаются, но я даже не думаю их поправлять, полностью сосредоточившись на разговоре.

Вот только этого не скажешь о мужчинах. Их взгляды почти синхронно скользят по моей фигуре. Заинтересованно. Хотя в ванной они уже успели всё рассмотреть. А один особо наглый ещё и пощупать.

Но не суть. Сейчас мне нужны ответы.

— Вы криминальные авторитеты? — задаю самый важный вопрос.

И Влад смеётся.

Негромко. Будто я сейчас сказала какую-то забавную глупость.

— Фантазия у тебя, — отшучивается он.

— А твоё состояние — правда? Или всё то, что ты собираешься строить здесь и во что вкладываешься, — фикция? — тут же иду в наступление дальше.

— Правда, — явно веселясь за мой счёт, отвечает Толкач.

— Но заработали вы его на двоих? И нелегально? — сразу же продолжаю, не давая ему времени перевести разговор в другое русло.

— Лера, а не дохуя вопросов? — нахмурившись, спрашивает Макс.

— Нет. Я хочу знать, с кем нахожусь в одном доме и от кого, как вы сказали, зависит моя жизнь. А ещё лучше, чтобы вы рассказали, кто за мной приехал и что им нужно! — выдаю на одном дыхании.

И Макс одаривает меня тяжёлым, мрачным взглядом, а во взгляде Влада появляется второе дно. Похоже, я задаю правильные вопросы. Копаю именно туда, где всё слишком неоднозначно. И они-то точно знают, кто меня поджидал.

Расскажут?

Или заткнут так, чтобы я больше и слова сказать не смела?

Вот сейчас и проверю.

— И кто такой Ворон? — тут же стреляю следующим вопросом.

— Достала, — психует Макс, рывком поднимается со стула и подходит вплотную ко мне.

Возвышается надо мной и буквально давит взглядом.

— Послушай меня внимательно и не перебивай, — подавляюще произносит он. — У тебя есть два варианта, выбор за тобой. Ты либо перестаёшь задавать вопросы и молча остаёшься здесь под нашей защитой, пока мы решаем свои дела. Либо ты прямо сейчас выметаешься отсюда, и ловишь сразу же пулю в лоб, — глядя мне прямо в глаза, произносит мужчина и замолкает.

А я открываю рот… и не могу закрыть.

Потому что после всего, что видела сегодня, прекрасно понимаю: Макс не сгущает краски. Он не пугает. Он просто озвучивает расклад таким, какой он есть. Он сам вытащил меня из той западни.

Рискнул жизнью… А теперь чётко показывает, что моя жизнь может закончиться буквально за пределами их дома.

Пока я рядом с мужчиной, я живу.

Уйду, и верная смерть.

Это пиздец полный. Это не выбор. Это, по сути, либо полностью переломить себя, либо смерть, от которой он сам меня недавно спас.

А кстати… почему он это сделал? Вряд ли Жнец мне ответит на этот вопрос.

— Я не могу просто молчать, когда моя жизнь висит на волоске, — выдаю уже намного тише, без прежнего гонора.

— А я не могу слушать твои предъявы и не реагировать. Ты должна научиться вовремя закрывать рот и открывать его тогда, когда потребуется, — жёстко давит он.

Давлю в себе злость, которая сразу вспыхивает внутри и жжёт, словно живое пламя. Сейчас не время, я должна быть сдержаннее. Должна помнить о рисках.

— Может, пусть тогда Влад ответит хоть на часть моих вопросов? — предлагаю альтернативу.

Жнец щурится и медленно поднимает руку, а я невольно съёживаюсь, потому что вид у него сейчас по-настоящему устрашающий.

Он меня местами пугает. А местами… завораживает.

От него буквально веет силой, опасностью и уверенностью человека, который привык одним взглядом ломать чужое сопротивление.

— Всё, что у тебя сейчас есть, — это жизнь, — роняет он ровно. — Распоряжайся, — коротко бросает, словно выносит приговор, и отходит, сжав руку в кулак.

Что это только что было, я так и не поняла, но решаю его не дёргать.

Но всё же одно я выяснила точно.

Несмотря на то, что Влад куда многословнее Макса, именно через второго я смогу узнать гораздо больше. Чисто инстинктивно я это чувствую.

— Лера, сядь, — с нажимом приказывает Влад.

И на этот раз я слушаюсь. Поправляю халат, запахивая его плотнее, чтобы не светить прелестями, сажусь на стул и внимательно смотрю на него.

— Макс прав. Ты либо под нами и, соответственно, мы распоряжаемся тобой так, как хотим, но ты будешь под нашей защитой. Либо тебя пустят в расход как свидетельницу, — произносит он уже без тени насмешки.

— Вы ведь знаете, от кого меня защищать нужно? И понимаете, почему на меня вышли? — спрашиваю, поглядывая на обоих мужчин, пропуская часть слов Влада, сосредотачиваясь на главном.

— Полностью уверенными быть нельзя. Жнец ещё будет выяснять, но примерно понимаем, — обтекаемо отвечает Влад. — Но пока мы здесь дела не закончим, ты в безопасности не окажешься, — повторяет он и замолкает, явно давая мне время переварить услышанное.

Это получается, они собираются разбираться с Вороном. И в довесок с теми амбалами — у них же тоже есть наниматель.

А может, это одно и то же лицо?

Может, покушение на Влада — лишь начало?

Может же быть такое, что он спровоцировал этого Ворона своим приездом?

— Ты знаешь, кто такой Ворон? — я спрашиваю, но скорее утверждаю.

Мужчина наклоняется ко мне и проводит костяшками пальцев по здоровой щеке. Не дёргаюсь и не отодвигаюсь, потому что не боюсь.

Пока мы договариваемся, значит, мне ничего не грозит. Смотрю ему в глаза, а он словно открывается передо мной, показывая искренность.

Игрок… как же правдоподобно у него это выглядит.

— Я много чего знаю, но это не значит, что я всё тебе расскажу, девочка, — ласково произносит он. — К сожалению, он отлично знает, как мы работаем. Но и мы его знаем, — загадочно протягивает и поднимается. — Ты остаёшься? — неожиданно для меня спрашивает.

Ого. Какой резкий переход. И, конечно же, времени подумать мне никто не даст.

— На каких условиях? — тихо спрашиваю, понимая, что стою на очередном рубеже.

Мужчина уже озвучил их, но, может, мне дадут хотя бы поторговаться.

— Конечно, на наших, детка, — мужчина склоняется ко мне и шепчет на ухо таким завораживающим тоном, что внутри всё предательски откликается. — Ты под нами во всех пониманиях, а мы защищаем тебя.

После сказанного он выпрямляется и молча ждёт ответа. Перевожу взгляд на Жнеца, который внимательно наблюдает за нами, но пока не вмешивается. С интересом наблюдает.

Похоже, одного раза после такой перестрелки мужчине оказалось мало. Я всё правильно считала по его взгляду. Похоже, немедленно устранять меня он уже не хочет, а вот повеселиться со мной — очень даже.

Но предложение Влада… Оно недвусмысленное. И касается двоих.

Он предлагает мне быть с ними одновременно?

Он, по сути, предлагает мне полное подчинение, которое может выйти за рамки сексуальных игр, взамен на защиту?

Я ничего не упустила?

— С вами? — тихо переспрашиваю. — Не с тобой или Максом, а именно с вами?

— Ты же не глупая застенчивая девочка, Валерия, — снова проходится по мне бархатным тоном Влад.

Не глупая. И уточнила скорее для формальности. Я всё поняла. Но, если честно, я в шоке.

То есть мы втроём… и никаких запретов?

— А у меня есть выбор? Может, обсудим? — тихонько уточняю, всё же надеясь, что они не такие подонки.

— Выбор есть всегда, — вмешивается Макс. — Ты вольна уйти прямо сейчас. Но если это сделаешь, то назад мы не примем.

— Уйти и сразу погибнуть? — резонно уточняю.

— Не сразу. Если умеешь прятаться, — лениво добавляет он. — И чего ты ожидала, Лера? Мы не твои мальчики, которые будут трястись над тобой и пылинки сдувать. Ты либо живёшь по нашим законам и подчиняешься, либо валишь нахер, и твои проблемы больше нас не касаются, — расставляет все акценты Макс.

— Я хочу жить, — честно отвечаю.

— А я не привык сдерживаться. И отказы принимать не собираюсь. За них можно сильно поплатиться, — с той же честностью произносит Жнец.

— К тому же зачем эти рамки, если жизнь так коротка? — спрашивает Толкач.

Оба настроены решительно и при этом недоговаривают слишком многое. Однозначно бандиты.

Опасные, пылкие, брутальные и властные.

Смесь такая, что голова кругом.

А вывезу ли я их?

Я ведь даже не представляю, что скрывается за простой фразой «не привык сдерживаться». А про продолжение её вообще стараюсь не думать.

Ну что ж… Значит, придётся выяснить. И не только это.

— Я, мальчики, пожалуй, останусь под вами, — отвечаю уверенным тоном и, встав, ухожу с террасы, оставляя их одних.

Мне однозначно нужно побыть одной. Думаю, они не рассердятся, если я сама выберу себе спальню и хорошенько высплюсь.

Блуждать долго не приходится, и, зайдя в спальню, я закрываю дверь и, прислонившись, плавно сползаю по ней. Если перед мужчинами я держала марку, то теперь не перед кем.

Это грёбаный трындец. Я согласилась чуть ли не на рабство. Ещё огромный вопрос, какое.

Что я имею в результате?

Поджимаю ноги поближе и обхватываю их руками. Я сейчас хочу превратиться в маленький комочек, чтобы меня не видели. Чтобы про меня нахер забыли. Потому что то, во что превратилась моя жизнь… вот мне лично хочется забыть.

Так вот ближе к сути проблемы…

У меня на хвосте бандиты, двое представителей этой доблестной профессии, с какой стороны ни посмотри, выкатили мне такие условия, что я даже не знаю…

Хотя нет, знаю, лучше жизнь. Я в любом случае выбираю жизнь. Пока я рядом с Жнецом и Толкачом, до меня не доберутся. Но за это нужно заплатить… сука… вот здесь проблемка.

Я не хочу и не буду безвольной куклой. Но как донести это до мужчин, чтобы они не отказались меня защищать, нужно ещё поразмыслить.

И есть ещё одна неозвученная проблема… кто мне даст гарантию, что Макс не прикончит меня, когда всё разрешится? Я ведь остаюсь свидетельницей преступлений, как ни крути.

Медленно поднимаюсь и ложусь в кровать, накрываюсь покрывалом и скукоживаюсь в комочек — именно тот, что и хотела. Я мечусь по кровати, пытаюсь найти правильную позу, пытаюсь уснуть.

Но каждый раз, как у меня получается погрузиться в темноту, сразу же всплывают фрагменты из памяти.

Вот Макс высовывается в окно и слышны оглушающие выстрелы. Я вздрагиваю и просыпаюсь.

Вот Макс приказывает поменять обойму, и я прикасаюсь к огнестрельному оружию, вздрагиваю и опять просыпаюсь.

А вот Влад стоит весь такой огромный и смертельно опасный с пистолетом в руке, а на коленях перед ним почему-то я.

Он целится мне в голову и требует ответов. А я трясусь и не могу и слова вымолвить. И тут звучит оглушающий выстрел, и я просыпаюсь.

Резко сажусь и, подняв руки, замечаю, что они дрожат.

— Твою мать, Лера, твоё живое воображение тебя до могилы доведёт, — бурчу себе под нос.

Смотрю в окно и понимаю, что уже начинает светать, а я толком не спала. Скидываю халат из-за духоты и рискую открыть окно, а после укутываюсь в покрывало и снова пытаюсь уснуть.

Мне так мама говорила, когда была жива, что нужно открыть окно, и на свежем воздухе лучше спится. И я всегда придерживаюсь этого правила, когда могу.

Эх, мама… Если бы родители не погибли, я бы до сих пор жила в родном городе и не встряла в такие неприятности, но не судьба…

И после того, как я послушалась её совета ещё со времён моего детства, у меня получается уснуть, пока кто-то слишком наглый не решает, что я уже выспалась.

Глава 8 Валерия

Лёгкое прикосновение к щиколотке, мягкий поцелуй на бедре и болезненный укус за ягодицу. Я дёргаюсь и просыпаюсь, но перевернуться с живота мне не дают.

— Слезь! — кричу и поворачиваю голову, чтобы посмотреть, чей стояк в меня упирается. — Влад? — хриплю сонным голосом.

— А ты кого-то другого думала увидеть? — низким тоном урчит мне на ухо мужчина, а потом прикусывает за мочку. — Я же извращенец, забыла? — легко смеётся и ловко сковывает своей рукой мои два запястья над моей головой.

— Ты не дашь этого забыть, — язвлю в ответ, а мужчина ещё и переплетает мои ноги своими, заставляя расставить их и не давая пошевелиться.

Влад не давит тяжестью тела, но фиксирует так уверенно, что стоит мне дёрнуться, как я попой проезжаюсь по его стояку, только сильнее распаляя мужчину.

— А ты знаешь, как заводить, — опять хрипло смеётся.

— Влад, а тебе не кажется, что я немного не согласна и это насилие? — задаю риторический вопрос.

Я не ожидала увидеть его здесь и раздевалась явно не для того, чтобы мужчина меня трахнул. Мне просто стало жарко в халате с учётом температуры. А этот нахал сейчас этим пользуется по полной. И мне совершенно начхать, что мы о чём-то вчера договаривались.

— Думаешь? — игриво спрашивает он и ныряет рукой мне между ног.

— А вот это лишнее, — настойчиво произношу, а мужчина опять смеётся.

— Это малость, — отнекивается и начинает массировать клитор, одновременно покрывая поцелуями мою шею.

Я пытаюсь увернуться, даже бодаюсь попой, чтобы его скинуть, но каждый раз, когда сопротивляюсь этому захвату, он лишь сильнее сжимает мои ноги и руки, не оставляя ни единого шанса вырваться.

Но я всё равно брыкаюсь, стараюсь освободиться, перевернуться, да хоть что-то сделать. Даже пытаюсь его укусить.

— Влад, свали! — кричу, а он усиливает натиск.

— Вчера ты спокойно дала Максу в душе, хватит цену себе набивать, Лера, — жёстко осаживает меня мужчина.

— Это к делу не относится, я против. Отпусти меня, — требую у него, продолжая брыкаться.

Это не сильно помогает, но я не сдаюсь. А гнев, который полностью затапливает меня изнутри, придаёт сил и дальше сопротивляться. Хоть и этому извращенцу плевать.

— Детка, рот нахер прикрыла и фильтруй, что говоришь, — подавляюще приказывает мужчина. — Не забывайся, — припечатывает следом.

И я фильтрую, замолкаю, прекрасно понимая, на что он намекает. Но не сдаюсь.

Я обездвижена, а мужчина медленно, уверенно и с каким-то почти издевательским терпением заводит меня. Не торопится. Не берёт силой.

Будто прекрасно знает, что через несколько минут моё собственное тело окажется на его стороне. И не скажу, что вся эта ситуация этому не способствует.

Утро, разгорячённый шикарный мужчина, отсутствие секса и вся моя жизненная ситуация.

Мои эмоции сейчас напоминают сумасшедших кроликов, которые прыгают туда-сюда. А ощущений от нихрена не нужных ласк мужчины столько, что я не могу их игнорировать. Пытаюсь, но не получается.

Вчерашний секс в душе не идёт в расчёт, потому что он был… для дела. А вот полное игнорирование моего согласия сейчас — совершенно другая песня.

Я всё-таки завожусь, а он опять хрипло смеётся, словно почувствовал тот самый момент, когда моё сопротивление дало первую трещину.

Я придушить его готова собственными руками, придурка такого. Расцарапать лицо ногтями и, мать его, одновременно и стонать хочется. Это сводит с ума.

И самое паршивое, что Владу совершенно не мешает моя возня. Мои попытки освободиться из захвата им воспринимаются как пикантное дополнение.

Как прелюдия, чтоб его.

Конченый мудак.

Самовлюблённый извращенец.

Богатенький урод.

Сколько ещё всего крутится на языке, но в кои-то веки инстинкт самосохранения чуть включается. Но чувствую, скоро он отключится полностью… либо мужчина возьмёт своё.

Но пока у нас жесточайшая война, и никто не хочет сдавать позиций.

Стараюсь игнорировать его и думать о чепухе, чтобы у мужчины ничего не получилось, но наша война не на равных.

Он слишком хорошо знает, куда надавить, где задержать пальцы чуть дольше, а где лишь едва коснуться кожи, заставляя меня вздрагивать.

Я прикусываю подушку, чтобы не издать ни звука, из последних сил не позволяя себе застонать. А после он делает выпад бёдрами, потом ещё один, уже совершенно недвусмысленно намекая, что будет дальше.

— Грёбаный извращенец, отвали, — рычу уже совершенно не разъярённо, а отчаянно.

Даже мне самой этот протест сложно назвать настоящим. Он больше похож на слабую попытку напомнить и ему, и самой себе, что я вообще-то должна сопротивляться активнее.

Не сдаваться. Но как же это сложно. Практически нереально.

И, конечно же, мужчина не останавливается.

— Извращенец, — обзываюсь повторно и тут же получаю укус за плечо.

— Детка, я сама нежность сейчас, — шепчет он тихо и входит в меня одним толчком под мой протяжный стон.

Меня переполняет чувство наполненности, и я вздрагиваю всем телом, будто по нему проходит горячий импульс. Пальцы сами сжимаются в кулаки, дыхание сбивается, а внутри всё предательски откликается на него.

Мужчина начинает медленно раскачиваться, явно пока присматриваясь, прислушиваясь к моей реакции. Влад не спешит.

Он полностью контролирует меня. Каждое моё движение, каждое прикосновение, каждую новую волну наслаждения.

Грёбаный ад… Он всё-таки добился своего. Я повержена.

И он не перестаёт массировать клитор, окончательно сводя меня с ума.

Я плавлюсь. Спичкой сгораю. Ощущаю его каждой частичкой кожи, каждым нервом. От каждого соприкосновения кожи к коже словно высекаются искры.

От каждого толчка внизу живота разливается всё более острое наслаждение, заставляя меня всё сильнее выгибаться ему навстречу, забывая, что ещё несколько минут назад я пыталась вырваться.

— Влад… — хрипло тяну, сама не зная, что хочу ему сказать.

Одно его имя сейчас срывается с губ легче любого другого слова.

И мужчина решает, что слова здесь лишние. Он поднимает руку, поворачивает мой подбородок и нападает на губы. Грубым, полным доминирования поцелуем.

Одним этим поцелуем стирает остатки моей дерзости, не оставляя ни единого шанса вставить хоть слово. И из нежного домогателя в одно мгновение превращается в полноценного сексуального маньяка.

Влад сразу берёт бешеный темп. Он больше не нежничает.

Он подчиняет меня на всех уровнях.

Поцелуем буквально запечатывает мои губы и диктует свои условия. А членом полностью контролирует меня внизу.

Кажется, даже вдохи я сейчас делаю по его указке. Он не оставляет ни секунды передышки, ни единой возможности собрать мысли в кучу.

Я пропадаю под этим мужчиной. Растворяюсь. Принимаю жёсткий секс и вытягиваюсь всем телом.

Напрягаю все мышцы на руках и ногах, сама делая нашу близость ещё ярче для себя. Усиливаю эффект. Получаю максимум из того, что он мне даёт. Уже не понимаю, где заканчивается его напор и начинается моё собственное желание.

Стону прямо в его губы и задыхаюсь.

Лечу в пропасть и разбиваюсь, когда мужчина самым коварным способом ещё и начинает стимулировать попу. Вот уверена, был бы у него второй член — он бы уже меня им таранил.

А так только пальцами. И делает это так уверенно, словно заранее знает, какой именно реакции от меня добивается.

Я кричу и бьюсь в конвульсиях всем телом, потому что это слишком остро. Потому что меня накрыл не оргазм, а настоящее стихийное бедствие.

Так мощно, так неожиданно, что я даже подготовиться не смогла. Меня словно разрывает изнутри, перед глазами всё плывёт, а ноги предательски дрожат, окончательно переставая меня слушаться.

А он не замедляется.

Пьёт меня.

Влад продолжает меня трахать так, будто мы только начали. Жёстко брать и выжимать из меня всё до последнего.

Будто моего оргазма ему мало. Будто он специально не даёт мне опомниться, пользуясь тем, что тело после разрядки становится ещё чувствительнее.

Он словно ломает меня слой за слоем, не позволяя ни отдышаться, ни прийти в себя.

— Я не могу, — оторвавшись от его губ, хриплю.

— Ошибаешься, — рычит он агрессивно и встаёт на колени.

Он дёргает меня на себя и ставит на колени. Один резкий рывок — и я уже упираюсь головой в матрас, а он входит в лоно с влажным чавкающим звуком под мой крик.

Истошный, наполненный таким спектром эмоций, что заглушить его не получилось бы при всём желании. Кажется, он только этого и ждал.

И трахает, доходя до своего оргазма.

— Давай, детка, — приказывает он властно.

Давит и, склонившись надо мной, входит уже под другим углом.

— Влад… — хриплю, потому что это глубоко.

Слишком глубоко. Настолько, что у меня перехватывает дыхание, а пальцы сами вцепляются в простыню, будто только так я ещё могу удержаться за реальность.

Я чувствую лёгкую боль и пытаюсь отползти, но мужчина прихватывает меня за бедро, не давая соскочить, а второй рукой начинает массировать грудь, и я стону.

Он сжимает сосок между пальцами, а потом тянет его. Сжимает в ладони грудь, а потом опять переключается на сосок.

Будто нарочно не позволяет телу привыкнуть ни к одному ощущению, постоянно подбрасывая новые.

Я не могу сконцентрироваться. Кажется, я глохну и окончательно стираюсь из этого мира.

Меня больше нет здесь. Всё вокруг растворяется, оставляя только его прикосновения. Ещё немного — и облачком стану.

И тут на меня обрушивается второй оргазм.

Такой яркий, что я задыхаюсь и кричу ещё громче. Всё тело выгибается, мышцы сводит сладкой судорогой, а удовольствие накрывает настолько резко, что я даже вдох сделать не успеваю.

Меня буквально подбрасывает на этой волне, а в голове становится ослепительно пусто.

— Да, вот так, — агрессивно произносит Влад и, выйдя из меня, кончает мне на попу под моё сорванное дыхание.

Как только он отпускает меня, я без сил падаю на кровать и затравленно дышу, пытаясь хоть немного прийти в себя. Сердце колотится так, будто сейчас вырвется из груди, а тело ещё продолжает вздрагивать короткими судорогами. Мужчина ложится рядом и тоже шумно дышит.

— Доброе утро, девочка, — ласково произносит и даже нежно целует меня в плечо, словно это не он только что безжалостно сводил меня с ума. — В следующий раз будет ещё и минет, — заявляет, и я цепенею.

А он в это время встаёт с кровати как ни в чём не бывало, а меня прорывает.

— Подонок! — выкрикиваю и швыряю в него подушку.

Мужчина ловит её одной рукой и, подмигнув мне с таким довольным видом, будто именно этой реакции и добивался, кидает обратно, после чего просто выходит из комнаты.

— Мудак конченый! — горланю что есть силы и швыряю подушку в дверь.

Он тупо меня использовал. Обездвижил, подмял под себя, жёстко трахнул и выкинул как использованный презерватив.

Пипец просто. Мудачьё.

Подрываюсь с кровати, чтобы побыстрее смыть с себя его сперму, и останавливаюсь как вкопанная, так и не дойдя до двери, потому что на кресле я нахожу канатики…

Вот честно, по-другому этот комплект чёрного нижнего белья не назовёшь. Пальцы сами сжимаются в кулаки. Перед глазами тут же всплывает его довольная физиономия, и желание чем-нибудь запустить в этого самоуверенного ублюдка становится почти нестерпимым.

— Ублюдок, — выплёвываю вслух, прожигая взглядом дверь.

Ищу свой халат. В нём будет жарко, но он хотя бы всё закроет. Только его предусмотрительно забрали.

Ах… Так значит?

Ну, мальчики, вы ещё не знаете, с кем связались. То, что вы научились управляться с пушками, не делает вас бессмертными.

Натягиваю комплект, который практически нихрена не скрывает, потому что это сетка. Такие комплекты не предназначены для повседневной носки, а созданы для игр. Для того чтобы завлекать, дразнить и лишь слегка скрывать самое сокровенное.

Я девочка не скромная и надену это. Но так просто я всё не оставлю. Единственное, на что надеюсь, — что они не последние мрази и убрали охрану подальше, чтобы на меня все хором не глазели и не дрочили.

Выхожу из комнаты и беру курс на море. Там хотя бы смою сперму, хотя идти с ней на заднице — ох как некомфортно. Кажется, я каждой клеточкой кожи ощущаю её присутствие, и от этого хочется одновременно провалиться сквозь землю и придушить одного слишком довольного собой мужчину.

Поплавав, ложусь на шезлонг и прикрываю глаза.

Нужно думать. Нужно решать, что делать дальше.

Потому что вот так продолжаться не может.

Охраны по дороге я не встретила. Это, конечно, плюс, а вот всё остальное — жирный минус. Такой, что любые плюсы перечеркнёт. Закроет. Затмит.

Стоит мне оказаться рядом с Владом, как он тут же начинает продавливать свои правила. Не спрашивает. Не договаривается. Просто берёт то, что хочет, и делает это так уверенно, будто моё сопротивление — всего лишь неизбежный этап перед согласием.

Моё твёрдое «нет» звучит для него не слишком громким «да».

И это выводит из себя.

Неужели они думали, что я просто проглочу все их требования?

Думали, что просто загнали меня в такой угол, что мне не выбраться?

Нет уж! Я постараюсь всё решить. Постараюсь всё переменить.

А ведь ещё Макс вернётся домой… И тоже наверняка потребует свою порцию жёстких ласк.

А я смогу противостоять?

Или получится ровно так же, как и с Владом?

Нет! Я смогу!

Глава 9 Валерия

— Будешь коктейль? — непринуждённо спрашивает Влад, приземляясь после купания на соседний шезлонг.

Я же, придерживаясь выбранной стратегии, улыбаюсь ему и забираю коктейль. Который мужчина, похоже, сам сделал и предусмотрительно принёс сюда.

Странное поведение, но если он решил поухаживать, то почему бы и нет. Хотя проскальзывает желание выплеснуть коктейль на его наглую физиономию, но я сдерживаюсь.

Пробую его, и он оказывается сладким, с приятным алкогольным привкусом. А рядышком на столике ещё и виноград лежит. Я забрасываю ягодку в рот, всем своим видом показывая безмятежность.

Пока мужчина плавал, у меня было время подумать и выбрать стратегию поведения.

И я решила не быть пленницей. Не быть жертвой. А быть журналисткой.

Я реально оцениваю свои силы и понимаю, что сама не вывезу, а уходить от мужчин сейчас опасно.

Потяну ли я секс втроём?

Вопрос пока открыт, и однозначного ответа у меня нет.

Но одно я знаю точно: я не позволю, чтобы мной просто пользовались тогда, когда им будет удобно. Влад сегодня наглядно показал, что будет, если я не начну действовать.

И если у меня нет возможности уйти, значит, я не стану пассивно ждать. Значит, буду принимать активное участие в собственной судьбе. И, на минуточку, в их криминальных делах.

У меня никогда не было возможности посмотреть на криминал изнутри. Увидеть реальные действия и узнать правила, по которым живут люди этого мира.

Я хоть и журналист, но всегда наблюдала со стороны, собирая чужие рассказы, обрывки фактов и последствия. А сейчас судьба буквально сунула меня в самое логово.

И, раз уж выбраться пока невозможно, я воспользуюсь этим шансом. Вытащу из этой ситуации максимум пользы. Если мужчины решили держать меня рядом, то сами не заметят, как начнут отвечать на мои вопросы.

— Влад, а вы давно знакомы с Максом? — закидываю вопрос издалека.

Мужчина сейчас расслаблен и доволен. Похоже, у него действительно выходной, потому что он никуда не торопится. Лениво развалился на шезлонге, подставив лицо солнцу, и выглядит так, будто у него вообще нет никаких забот.

А значит, самое время поболтать.

— А что? — спустив солнцезащитные очки на нос, спрашивает он и подмигивает мне.

— Просто интересно. Не могу понять по вашему общению, — строя ему глазки, отвечаю.

— А ты отходчивая у нас, да? — спрашивает мужчина вместо ответа, сразу поняв, что я играю.

Не отходчивая.

Но прагматичная.

И умею анализировать.

Моя истерика и крики ничего не дадут. А вот разговор может.

— Хочешь, чтобы я кинулась на тебя с кулаками и кричала? — вскидываю одну бровь и отпиваю коктейль.

— Хочу понять, что ты задумала, — соблазнительным тоном выдаёт он и переводит взгляд на море.

Влад поправляет очки и закидывает руку под голову, а мой взгляд помимо воли скашивается на его натренированный пресс, по которому медленно стекают капли воды.

Они лениво скользят по рельефным мышцам, притягивая взгляд вопреки здравому смыслу. Каждый бугристый участок кожи так и манит к себе, будто специально испытывает меня на прочность. Закусываю губу и заставляю себя отвернуться, чтобы ничем не выдать собственный интерес.

— Ну так? Вы знакомы с детства или как? — возвращаюсь к вопросу.

— Угадала. Со школьной скамьи знакомы, — ухмыляясь, протягивает Влад. — Знаю его как облупленного. Как и Макс меня.

Ага…

Вот почему у меня сразу появилось ощущение, что Макс не просто охранник. И в то, что он начальник службы безопасности, как сказал Влад, я не верю.

Слишком многое он себе позволяет. Слишком свободно говорит. Слишком часто принимает решения наравне с Владом, а не ждёт приказов.

Скорее, у него куда больший спектр обязанностей. Просто мужчины пока не собираются посвящать меня в подробности.

Но кто сказал, что я сама в них не влезу?

— Вы на равных с ним? — закидываю ещё один вопрос.

Я почти в этом уверена, но всё же уточню.

— Лера, к чему расспросы? — опять переводит на меня взгляд Влад.

— А что? — делаю вид, что удивляюсь. — Мне просто интересно.

— Ты бы ещё спросила про наши хобби и предпочтения по жизни, — подтрунивает мужчина.

— А что, расскажешь? — тут же подаюсь вперёд, включаясь в его игру.

На этот выпад он уже реагирует. Мужчина снимает очки и манит меня пальцем. Я фыркаю, но грациозно встаю, ставлю на столик коктейль и подхожу к нему. А Влад резко дёргает меня за руку, и в следующую секунду я уже лежу на нём.

— Эй, мы вообще-то разговариваем, — возмущаюсь для формы и ударяю мужчину по плечу.

Я умею выдать ту эмоцию, которую мне нужно. Ну, по крайней мере, надеюсь, что у меня это выходит. Потому что с Владом нужно попробовать зайти со стороны, чтобы добиться того, чего нужно.

Не думаю, что в лоб получится. И пока терпения у меня на весь этот кокетливый вид хватает.

— Лера, давай к сути. Или покрути своей аппетитной попкой на моём члене, — предлагает мужчина.

И сейчас в нём странным образом смешиваются интимная игривость и холодная серьёзность. Он вроде бы расслаблен, улыбается, подшучивает надо мной, но я слишком хорошо чувствую этот едва уловимый момент, когда он внутренне собирается.

Даже такие безобидные вопросы его насторожили. Он не уходит от разговора, но и ни одного лишнего слова не говорит.

Ладно.

Значит, насколько бы издалека я ни заходила, это не сработает. Нужно бить в лоб. И сделать так, чтобы он сам согласился.

— Я в любом случае останусь с вами, пока не решатся вопросы. Но я не хочу сидеть дома и послушно открывать рот только тогда, когда вам нужно кончить, — выдаю на одном дыхании, глядя ему прямо в глаза.

И вижу в них что-то, очень похожее на одобрение.

Влад сжимает мои ягодицы и подтаскивает меня выше. Я медленно проезжаюсь практически ничем не прикрытыми сосками по его груди, а лоном по члену, пусть и через ткань его шорт.

От этого невольного движения по телу предательски пробегает горячая волна, но я даже не думаю отстраняться.

Мужчина молчит. Выжидает.

Он должен как-то отреагировать на мои слова, но вместо ответа Влад внаглую раздвигает половинки моей попки и нащупывает складочки лона. Медленно проводит по ним пальцами.

Не торопясь. Почти невесомо.

Будто не ласкает, а проверяет, насколько меня хватит. Эта трепетная нежность совершенно не вяжется с тем диким сексом. Похоже, оба мужчины любят пожёстче и не постеснялись мне это продемонстрировать.

Он напрягает шею и медленно подаётся вперёд. Между нашими губами почти не остаётся расстояния. Ещё одно движение… и мы сойдёмся в поцелуе.

Но никто из нас не спешит.

Мы играем.

Оба прощупываем противника.

Оба пытаемся понять, кто сдастся первым.

Оба жаждем развязки.

Только совершенно разной.

— А если я скажу, что можешь с закрытым ртом нас ждать… — хрипло произносит он. — Что тогда? Что ты на это скажешь?

— Я… — на грани слышимости отвечаю, а он продолжает ласкать. — Скажу, что не согласна, — твёрдо заканчиваю, хоть игнорировать его становится всё сложнее.

— И чего же ты хочешь? — подаваясь ко мне, спрашивает он.

И снова входит в меня пальцами. Медленно. Мучительно медленно, будто намеренно растягивает каждое ощущение.

Своё удовольствие или моё?

Наше?

Я ёрзаю на нём и устраиваюсь поудобнее, всем своим видом показывая, что меня вот вообще ничего не смущает.

Хочет играть подло? Пусть.

Но и я не так проста, как ему показалось изначально.

Сама насаживаюсь на его пальцы, приоткрываю губы, и лёгкий стон срывается с них будто случайно. Чуть прикрываю глаза, удобнее упираюсь руками и поднимаю согнутые колени выше.

Теперь Влад словно инструмент.

Я сама выбираю угол проникновения.

Сама задаю ритм.

Сама решаю, когда ускориться, а когда замедлиться, заставляя уже его подстраиваться под мои движения.

А он смотрит жадно. Так, будто боится пропустить хотя бы одно движение моего тела. Будто впитывает каждую эмоцию, каждый вдох, каждый тихий стон.

А я ведь именно это ему и показываю. Показываю себя. Показываю, что таким меня не сломить. Что я всё ещё способна думать, даже когда собственное тело предательски сдаёт позиции.

Поднимаюсь ещё выше так, чтобы моя грудь оказалась как раз напротив его губ. Медленно провожу соском по нижней губе, дразня, и мужчина тут же жадно втягивает его в рот.

Он ускоряется. Как и я. Он трахает меня пальцами, а я символично трахаю его, навязывая собственный ритм этой игре.

— Я хочу другого, — почти шёпотом произношу.

— М-м-м… — всё, что выдаёт он, не выпуская сосок.

— Я не буду сидеть дома, пока вы решаете проблемы. Не буду частью интерьера. Не буду послушной и удобной. Я буду с вами в самой гуще событий. Я хочу увидеть криминал изнутри. И не чеши мне, что вы не в нём, — говорю тихо, но так, чтобы он услышал каждое слово.

После моих слов Влад заметно напрягается. Пальцы внутри меня замирают. Он больше не ласкает, лишь несколько долгих секунд молча смотрит мне в глаза, словно оценивает, насколько серьёзно я сейчас говорю. А потом, слегка прикусив сосок напоследок, снимает меня с себя.

— Нет, — жёстко рубит он, стоит нам лишь оказаться на ногах.

В смысле?

А в чём проблема?

— Почему? — требую ответа одной интонацией. — Почему ты отказываешь мне? Ты ведь ждёшь, что я дам согласие на всё, — окидываю рукой свой внешний вид.

— Ты уже дала согласие, девочка. У тебя нет вариантов: ты под нами или никак. И ты уже влезла туда, откуда так просто не выходят, — резко выдаёт он.

— Я не влезала. Я всего лишь пришла брать интервью, а теперь хочу узнать больше, — всё же не сдержавшись, повышаю голос.

— Лера, тебя никто не звал, — расставляет он акценты.

— Но ты… — подхожу и тычу ему пальцем в грудь. — Ты меня пустил. Ты согласился, — обвиняю напрямую.

Всё ведь началось с того интервью. И несложно сложить одно с другим.

Мной заинтересовались именно тогда, когда я вышла на Беркутова и Макса. Именно тогда меня решили похитить. И прислали за мной подозрительно много машин. Только сейчас я это подмечаю. Будто они заранее знали, что я буду не одна и меня придётся отбивать.

— Ты ведь точно знаешь, кто хотел меня похитить! И ты знаешь зачем! — выдаю эмоционально и прищуриваюсь, внимательно следя за его реакцией.

— Дошло наконец-то. Молодец, думать научилась, — иронизирует он.

— И? Этот ваш Ворон? — сразу бросаюсь расспрашивать.

— Да, он. И на этом разговор окончен, — гаркает Влад, вмиг перестав сдерживать себя.

Его голос становится жёстким, лицо будто каменеет, а уже в следующую секунду он резко разворачивается и уходит.

И что, чёрт возьми, это сейчас было?

Почему мужчина так отреагировал на Ворона?

Я ведь даже не успела толком ничего спросить. Стоило назвать одно имя, и Влад мгновенно закрылся. Будто я случайно наступила на больную мозоль.

Что между ними произошло?

Вчера Макс тоже заметно напрягся, когда речь зашла о Вороне. Сейчас же сорвался Влад.

Кто ты такой, Ворон?

Что ты за птица такая, если одно твоё имя заставляет обоих мужчин терять самообладание?

Целый день я бесцельно плавала в море в попытке успокоиться и заглушить внутреннюю злость на этого подонка. Влад отлично знает, что для меня значат его ответы, но всё равно промолчал. Он прекрасно понял, почему я хочу перейти из пассивной роли в активную, но всё равно отдалился и ушёл.

А это значит, что я выбрала неправильную тактику.

Или… неправильную именно для него?

А есть ли она вообще, эта правильная тактика?

Перекусив днём, устраиваюсь на террасе и жду того, кто может повлиять на Влада. Либо же сам принять решение. Если у меня не получилось решить вопрос через Влада, значит, буду действовать через Макса.

И когда слышу шум двигателя, тут же подрываюсь на ноги и спускаюсь на первый этаж. Влада нигде не видно, и это даже к лучшему.

Подбегаю к входной двери и смотрю в глазок. Убедившись, что охрана уходит на соседний участок, как и говорил Влад, а Макс сам заезжает на территорию, открываю дверь и упираюсь спиной в косяк. Поднимаю ногу и тоже ставлю её на дверной косяк, складывая руки на груди.

Что ж…

Я готова его встречать.

Как именно пойдёт наш разговор, предусмотреть сложно. Как среагирует на моё решение мужчина — ещё сложнее. Но вот мой внешний вид он оценить точно должен.

Я не поворачиваю головы и слушаю, как Макс подходит к двери. И когда до меня остаётся всего несколько метров, он едва заметно ускоряется.

Ага.

Незначительно.

Но я это слышу, потому что сейчас ловлю каждое его движение.

Оценил, значит.

Мужчина останавливается прямо передо мной и медленно ведёт взглядом от босых ног к груди. Неторопливо. Без единого слова.

И этот взгляд обжигает почище солнца в самый зной.

Лапает. Клеймит.

Медленно проходится по каждому открытому участку тела так, что кожу начинает покалывать.

Выдерживаю этот напалм и спокойно выдаю:

— Вот в этом Влад предложил мне ходить по дому, — показываю на себя руками и жду реакции.

Но она оказывается слишком скупой. Макс лишь слегка приподнимает бровь и продолжает молчать.

— Я девочка не скромная, но и не шлюха, если вы не заметили, — поясняю, чтобы он правильно понял мой посыл.

На это он медленно склоняет голову набок и прожигает меня немигающим взглядом. Под таким взглядом становится не по себе.

Кажется, он видит гораздо больше, чем я показываю. Будто без слов пытается понять, что именно я задумала. Но я не отвожу глаз. Не сейчас.

— Макс, я не игрушка и не смогу просто послушно сидеть дома и ждать вашего прибытия, — снова выдаю на одном дыхании.

На этот раз мужчина реагирует ещё страннее.

Он просто выбрасывает руку вперёд и упирается ладонью в дверной косяк рядом с моей головой, окончательно отрезая мне путь внутрь дома.

— Если по вашей вине я оказалась в криминале, то хочу всё увидеть, — всё же выпаливаю прямо, потому что у меня уже возникает ощущение, будто я бьюсь головой о стену. — Возьмите меня с собой и покажите всё изнутри, — вываливаю совершенно не упакованное в красивую обёртку предложение.

И вот теперь я замолкаю.

Жду. Жду, что он наконец отреагирует и начнёт говорить.

Но вместо этого Макс просто подхватывает меня под ягодицы и легко закидывает себе на плечо.

— Ах… — растерянно выдыхаю, а он ещё и накрывает мою ничем не прикрытую попу своей лапищей, словно фиксируя, чтобы я даже не думала вырываться.

И куда-то несёт.

Спокойно. Уверенно. Даже не сбиваясь с шага.

А я пребываю в таком шоке, что позволяю ему меня нести. Только хлопаю глазами, пытаясь понять, что происходит.

Может, хоть там мы наконец поговорим?

Он спускается на этаж ниже, хотя я даже не знала, что здесь есть подземный этаж. И только сейчас начинаю различать глухие ритмичные удары.

Один. Второй. Третий.

Макс никак на них не реагирует. Лишь ускоряет шаг. А когда мы вплотную подходим к двери, из-за которой они доносятся, спокойно заходит внутрь.

Осмотревшись, понимаю, что это спортзал.

— Комната открыта? — спрашивает Макс, и я поднимаю голову.

Выкручиваюсь и вижу всего в поту Влада. Он придерживает тяжёлую боксёрскую грушу и смотрит на нас каким-то диким взглядом. Вот, значит, откуда были эти удары. И вот куда он пропал на полдня.

— А чего мне её закрывать? — жёстко спрашивает он и бросает на меня короткий взгляд.

Я тут же отворачиваюсь, всем своим видом показывая, что всё ещё обижена. И прекрасно помню, как он оборвал наш разговор.

Макс ничего не отвечает. Просто разворачивается, выходит из комнаты и идёт дальше.

А меня уже разъедает любопытство.

О какой комнате они говорили?

Что в ней такого особенного, что именно сейчас меня нужно тащить туда таким варварским способом?

Глава 10 Валерия

Макс вносит меня в комнату, всю обставленную в бордовых тонах. Это бросается в глаза ещё до того, как он ставит меня на ноги. Мужчина стремительно заходит внутрь и опускает меня на пол лишь тогда, когда мы оказываемся в самом центре комнаты.

Прямо передо мной возвышается огромная кровать с массивными балками и тяжёлым балдахином.

И пока я шокированно смотрю на неё, совершенно не понимая, что вообще происходит и что задумал этот молчаливый варвар, он, словно фокусник, быстро поднимает мои руки вверх, и я слышу два отчётливых щелчка.

— Что? — резко спрашиваю и дёргаю руками, пытаясь опустить их.

Вот только ничего не получается.

Поднимаю голову и только сейчас замечаю свисающую с потолка на верёвке металлическую конструкцию. Если совсем упростить, то это металлическая пластина, к которой приделаны… кандалы, мать его.

— Ты охренел⁈ — сразу же взбешённо обращаюсь к мужчине.

А он смотрит на меня таким насыщенным, тяжёлым взглядом, в котором медленно разгорается тёмная похоть, что я по-настоящему начинаю нервничать.

Поняв, что Макс почему-то решил играть в молчанку, веду взглядом дальше и замечаю комод. На нём небрежно брошена верёвка, чуть дальше лежит ошейник.

Постойте…

Это что, комната для БДСМ?

Или я себя накручиваю?

— Макс, а это что за комната? — спрашиваю дрогнувшим голосом и ещё раз дёргаю руками.

Предсказуемо кандалы даже не шевелятся.

Зато паника начинает медленно расползаться внутри.

Я никогда не думала о подобных практиках. Никогда не представляла себя связанной. Да вообще мой опыт отношений даже близко не располагал к таким экспериментам.

Моим бывшим вполне хватало обычного секса… А это уже совершенно другой мир, как бы кто ни пытался убедить меня в обратном.

— Макс, я не знаю, что ты задумал, но развязывай меня, — требую, изо всех сил стараясь не показывать, насколько мне некомфортно.

— Ты хочешь влезть в нашу жизнь, — неожиданно слышу голос Влада, и я невольно вздрагиваю.

Перевожу взгляд на него.

Мужчина, опираясь плечом о дверной косяк, продолжает смотреть на меня всё с той же жёсткой агрессией. Похоже, тренировка не успокоила его ни капли.

Скорее наоборот — только сильнее взвинтила. Сейчас от него лучше держаться подальше.

Вот только кто меня отпустит?

Правильно. Никто.

— Я хотела влезть не в эту её часть, — парирую и перевожу взгляд на Макса.

Вот только почему-то мужчина до сих пор молчит. Он, похоже, взвешивает что-то у себя в голове. Просчитывает. Либо же выжидает.

Только вот чего?

Моих психов?

«Не провоцируй. Я ведь хотела по-нормальному», — обращаюсь к нему мысленно.

Но, понятное дело, мои посылы до него не долетают.

— А это так не работает, — жёстко произносит Влад и вальяжной походкой идёт к комоду.

Он останавливается возле него и как будто примеряется к этим двум вещам. Переводит взгляд с верёвки на ошейник, ненадолго задерживается на каждом, будто совершенно не торопится с выбором.

Нет. Ещё раз нет.

— Я против БДСМ, — заявляю прямо.

— Пробовала? — прилетает вопрос от Влада. — А впрочем, какая разница. Сейчас попробуешь, — заверяет меня так спокойно, будто дело уже решённое. Будто моего мнения здесь вообще никого не волнует.

— Нет! — выкрикиваю и перевожу взгляд на Макса. — Я не хочу, — твёрдо заверяю его, цепляясь именно за него, словно он ещё способен остановить происходящее.

Но мужчина лишь криво хмыкает, и в его взгляде появляется что-то пугающее. Что-то тёмное, тяжёлое, отчего внутри всё невольно сжимается. Похоже, хищник вышел на охоту. А его жертва так некстати сама подставилась.

— Послушайте, я хотела не этого, — пытаюсь достучаться до мужчин, уже понимая, что слова начинают звучать как-то жалко.

Вот только Макс начинает медленно раздеваться прямо передо мной, кристально ясно показывая, что могу заткнуться — никого мой лепет сейчас не интересует. И только сейчас я замечаю, что у него рука перевязана.

А когда он успел пострадать?

Что вообще произошло днём?

— Макс, ты ранен? — обеспокоенно спрашиваю.

Я действительно волнуюсь. Но ещё и хочу переключить его. Любой ценой увести мысли в другую сторону. И сделать это нужно срочно, пока эта молчаливая глыба тестостерона не решила разобраться со мной.

И это сейчас он глыба, а когда подойдёт, станет пожаром.

И когда, полностью раздевшись, мужчина подходит ко мне в два размашистых шага, я не готова к такому близкому столкновению. Воздуха между нами почти не остаётся. И ещё меньше я готова к тому, что транслируют его глаза.

В них жажда. И ещё что-то упрямое.

Что-то, сидящее глубоко внутри и до этого момента никак себя не показывавшее.

Они будто предупреждают меня без слов. Решение уже принято. И спрашивать моего согласия никто не собирается.

Пока я концентрируюсь на одном мужчине, действует другой.

Влад подходит со спины, закидывает мне на шею широкий кожаный ошейник и сразу же дёргает за него. Ремень впивается в кожу, заставляя меня невольно податься назад. Он наклоняется к самой моей шее, и его хриплый голос почти касается кожи.

— Будем знакомиться?

Сначала до меня долетает только звук. А уже через мгновение приходит понимание смысла, и по всему телу прокатывается ледяная волна.

— Нет! — ору сразу и дёргаюсь.

Руки связаны, но я же могу брыкаться.

Или нет?

Макс уходит.

Что он задумал?

Мужчины меня сейчас напрягают и нервируют. Я совершенно не знаю, чего от них ожидать. И именно эта неизвестность пугает сильнее всего.

И когда Макс застёгивает на моих щиколотках кандалы, соединённые короткой металлической перекладиной, я смотрю на неё как на седьмое чудо света. Я примерно понимаю, для чего она нужна, но совершенно не ожидала увидеть её на себе.

А мужчина, заметив моё замешательство, не спешит ничего объяснять. В отличие от Влада, который, похоже, получает какое-то извращённое удовольствие от моей растерянности.

— Попробуй пошевели ножками, — ласково просит он.

И именно эта ласка в голосе пугает меня сильнее всего. В ней, в этой спокойной интонации, кроется огромный подвох. Я буквально чувствую его кожей, поэтому ничего не делаю.

А он лишь сильнее натягивает кожаный ошейник, и тот плотнее смыкается на моей шее, заставляя дыхание на миг сбиться.

— Влад, — дрогнувшим голосом зову мужчину. — Это не смешно.

— А кто смеётся? — хрипит мужчина. — Шевели, — уже жёстче приказывает.

Я инстинктивно шевелю ногами, и перекладина тут же разъезжается. Не скажу, что сильно, но для меня этого оказывается более чем достаточно. Щиколотки сами расходятся шире, а вместе с ними внутри неприятно разрастается тревога.

— Что за чёрт? — хмурюсь, растерянно протягивая.

Макс тянется куда-то над моей головой и, опять-таки не произнося ни слова, за что-то дёргает. Конструкция, которая держит меня, начинает медленно опускаться, вынуждая и меня сделать то же самое.

Теперь получается так, что я стою, согнувшись раком и полностью открытая перед мужчинами. Без возможности хоть немного прикрыться или выпрямиться.

Уязвимая. Совершенно не готовая к таким играм.

— Парни, я не пробовала и не хочу, — пробую ещё раз достучаться до их совести.

А они как-то уж слишком синхронно хмыкают, переглядываются и, сука, о чём-то договариваются без слов.

— Ты же будешь послушной девочкой? — спрашивает Влад, находясь всё ещё сзади, и шлёпает меня по ягодице.

Отнюдь не нежно, а с оттяжкой, так что звонкий шлепок эхом прокатывается по комнате, а кожу мгновенно начинает не просто жечь, а буквально вспыхивает огнём.

— Нет! — ору в ответ. — Развяжите меня! — требую, почти срывая голос, и сразу получаю по губам.

Несколько раз моргаю от удивления, не сразу понимая, что вообще произошло. А Макс ещё раз ударяет членом по губам.

Поднимаю на него взгляд, насколько получается, с немым вопросом: он что, в детство впал?

А нет. Сразу же отвечаю себе сама.

Потому что ошейник снова натягивается, одновременно Макс надавливает мне на подбородок. Всё происходит настолько быстро, что я не успеваю даже дёрнуться.

Одно уверенное движение — и он уже во мне. Почти полностью. Невольно принимаю его и мычу от возмущения. Инстинктивно пытаюсь отстраниться, но палка тут же разъезжается ещё сильнее, окончательно лишая меня этой возможности.

— Умница, девочка, — хвалит Влад.

Он, так как на мне та же самая сетка вместо трусиков, проникает через неё к складочкам и начинает играться, отвлекая меня.

Я не рискую больше дрыгать ногами — слишком хорошо помню, чем это заканчивается. Но при этом стараюсь вытолкнуть член изо рта и мычу что есть сил. Злость кипит где-то внутри, смешиваясь с обидой.

— Похоже, ты у нас упёртая, — хмыкает Влад и, закрепив ошейник, отходит.

И это пугает сильнее, чем его пальцы.

Потому что Макс не собирается останавливаться, и моё несогласие мужчину совершенно не волнует. Он пока не жестит, но что-то мне подсказывает, что очень скоро ускорится.

А вот что мне остаётся — это посмотреть ему в глаза и посылать так далеко, насколько могу. Внутри всё сжимается от бессильной ярости.

Подонки. Связали и теперь насилуют.

Спокойно. Уверенно. Как будто имеют на это полное право.

Придушу! Прикончу.

Да я их ночью прирежу, бдсмщики хреновы!

И как вспышка я чувствую вибрацию: одну волну, вторую, а потом непрекращающуюся. Влад, подонок такой, проводится вибратором по всем складочкам. По длине туда-сюда.

Ощущения, несмотря на маты в голове, головокружительные — острые, тяжёлые, будто кто-то выдирает из меня контроль кусок за куском.

Вибраторы на то и придуманы, чтобы доставлять одно удовольствие. Боги… это пытка. Настоящая. Потому что тело уже отвечает, а разум всё ещё орёт от ярости.

Я мычу ещё сильнее, но это, походу, лишь подстёгивает Макса: он ускоряется, хрипя. И в его взгляде появляется что-то хищное, то, что прямо говорит — обратно уже ничего не вернуть.

Я сорвала чеку. Я запустила процесс.

А когда Влад ныряет вибратором в лоно, меня буквально прорывает от противоположностей. Я хочу, чтобы меня отпустили, и одновременно начинаю течь. Вот так предательски поддаваться.

Это физиология.

Ей плевать на мои чувства и доводы.

Ей на всё плевать.

А я чувствую, как внутри меня что-то ломается: злость, гордость, остатки сопротивления. На их место приходит липкий, стыдный жар.

А я не могу игнорировать то, что происходит.

Я погружаюсь под лёд. Меня сотрясает. Меня корёжит от их власти, от того, как бесцеремонно сейчас мужчины берут меня.

Хотя по сути берёт лишь Макс, но чувствую-то я по-другому. Будто они оба внутри. Будто их взгляды, их руки, их спокойная уверенность вдавливают меня глубже, чем любой член.

Влад играется, он провоцирует и, кажется, наказывает. Потому что, как только он чувствует, что я достаточно возбудилась, а этот гад пальцы-то от лона так и не убрал, он убирает вибратор.

И это хуже, чем сама вибрация. Потому что я уже успела подсесть на это ощущение, а он самым наглым образом отбирает его у меня.

Я мычу и чертыхаюсь в уме, а Макс резко выходит и дёргает за верёвку, и я разгибаюсь. По позвоночнику будто проходит ток, мышцы живота судорожно сжимаются, а в груди поднимается что-то дикое, почти звериное — смесь ярости и чувства использованности, которому уже некуда деваться.

— Прикончу! — сразу кричу. — Уроды конченные, развяжите меня! — ору как не в себя и смотрю, наверное, безумным взглядом на Макса.

Внутри всё дрожит — не только от страха, но и от того, как сильно я сейчас их ненавижу.

А мужчина невозмутимо подхватывает меня под ягодицы, и я из-за палки между ногами получается, что обнимаю его коленями. И под таким углом он и входит в лоно, полностью поражая.

Жар, тяжесть, растяжение — всё сразу ударяет внутрь, выбивая дыхание. И вместе с этим — новая, ещё более острая волна беспомощности. Потому что я чувствую, как моё тело снова отвечает. И это бесит!

— Ты оглох, придурок⁈ — разрываюсь криком.

— Заткнулась! — гаркает Влад и затягивает ошейник так, что я хватаю ртом воздух.

Горло сдавливает тугой, беспощадной петлёй, и лёгкие тут же вспыхивают горячим протестом. Паника ударяет по мне, смешиваясь с яростью.

А Макс прикусывает мою нижнюю губу зубами. Больно, так, чтобы почувствовала. Чтобы запомнила.

А я продолжаю хватать ртом воздух, смотря в его глаза. Я падаю и падаю. Внутри всё продолжает рушится — гордость, сопротивление, остатки контроля.

Его взгляд давит сильнее, чем ошейник.

Смотрю на него, а он, удерживая мой взгляд и полностью подавляя собой, размеренно трахает, начиная набирать темп, так и не отпуская губы.

Его ритм тяжёлый, уверенный, будто он не просто входит в меня — он вбивает в моё тело своё право. И я чувствую, как это право растекается по венам.

А Влад, чтобы ему икалось, чуть отпускает ошейник, и я делаю вдох. Воздух обжигает лёгкие, но облегчения почти нет. Только короткая, жадная передышка перед следующим ударом.

— Не заблуждайся, ты ничего не решаешь, — хрипло предупреждает он, склонившись к моей шее.

И он не угрожает. Он констатирует факт.

А потом добивает меня вопросом:

— Анал пробовала? — ровно спрашивает, будто ему совершенно неинтересно.

Чего? Именно сейчас?

А может соврать?

— Я… — начинаю, когда Макс опускает мою губу из захвата.

И Влад тут же натягивает ошейник, перекрывая мне кислород, а Макс ускоряется, так же смотря в глаза. Мир сужается до его зрачков и горячей тяжести внутри. Я тону. И ненавижу себя за то, что тело уже не сопротивляется так яростно, как должно.

— Да, но не часто, — выдаю правду.

И тогда Макс нападает на мои губы в жгучем поцелуе. Он подчиняет. Он давит силой. Он давит собой. В этом поцелуе нет ни капли нежности — только власть.

Я говорила — он будет сверху. И сейчас Макс это показывает всем. А я, кажется, начинаю принимать.

Не телом. Глубже. Всем естеством.

На инстинктивном уровне подчиняюсь. Принимаю всё, потому что с ним по-другому и не могло быть.

А Влад… уж не знаю, что там за такая правильная форма у вибратора, но он входит им в попку. Совсем немного, но вибрация тут же разлетается телом.

А в совокупности с тем, что Макс не останавливается, а лишь набирает обороты, а кислорода по-прежнему мало, я содрогаюсь всем телом.

Не от боли. От переизбытка.

От того, как быстро меня ломает.

Кричу, истерию уже в уме, а по факту ещё сильнее завожусь. Это дикость в чистом виде. И это заразительно. Ярость смешивается с возбуждением, и всё это крутится внутри бешеной спиралью.

Покусываю Макса за губу и откидываю голову назад. Делаю жадный вдох, но тут же Влад крадёт мой кислород, обрушиваясь требовательным поцелуем на мои губы.

И играется, гад такой, ошейником.

Он то лишает меня возможности вдохнуть, то даёт в полной мере дышать.

Каждый раз — на грани.

Каждый раз — чуть дольше, чуть жёстче.

Он управляет мной. Сводит с ума, даже не проникая. Даже не касаясь меня руками.

А такое ощущение появляется, будто он везде. Течёт вместо кислорода по венам. Проникает в горло и выходит, когда пожелает. Словно он берёт меня целиком — не телом, а чем-то более глубоким, более личным. Будто уже внутри, уже под кожей, уже в самой сути.

А Макс ощущается совершенно по-другому. Он — грубая сила. Он завоевал со старта. Я покорилась. У меня не было выбора, и это даже не из-за того, что меня связали. Выбор исчез раньше.

В тот момент, когда я впервые посмотрела ему в глаза и поняла: сопротивляться бесполезно. И самое паршивое во всём этом — что я не могу не шевелить ногами.

Я уже несколько раз ими дёргала, и перекладина всё увеличивается. А я раскрываюсь перед мужчинами, пока они показывают мне, как бывает, когда ты полностью во власти другого человека.

Когда он контролирует абсолютно всё — дыхание, движение, даже то, что ты чувствуешь внутри.

А когда Влад начинает входить и выходить вибратором, на меня самым неожиданным образом обрушивается оргазм.

Он сносит меня.

Выкидывает в новую вселенную.

А то, что мужчины не останавливаются, меня полностью стирает. Кажется, даже перед глазами темнеет от наслаждения. Оно было странным, с привкусом подчинения, но таким незабываемым, что я даже не знаю — ругаться или нет.

Я обессиленная обмякаю в руках Макса, а он ставит меня на ноги и кончает мне на живот. Горячие капли стекают по коже, и я чувствую их как последнее, окончательное доказательство: я была взята. Полностью.

Возмущаться не получается — я как желе, а он всё продолжает на меня смотреть и молчать, хрипло дыша.

— Детка, отдыхай, — шлёпнув меня по попе, напутствует Влад и выходит, забирая с собой вибратор.

А Макс продолжает смотреть внимательно, пристально. Так, будто именно сейчас, когда спустил пар, когда я растрёпанная после жёсткого секса, обдумывает мои слова.

И всё же я пользуюсь затишьем и ещё раз проталкиваю своё право на свободу. Относительную, но в данной ситуации максимальную.

— Ты же хочешь, чтобы я побыстрее свалила от вас? Чтобы я не мешалась под ногами и помалкивала насчёт того, что вы творите? — спрашиваю, смотря на его реакцию.

Не сказать, что я сейчас слишком могу регулировать своё выражение лица. Мужчина, в отличие от меня, собранный, а я полностью разобранная. Внутри ещё дрожит отголосок оргазма, смешанный с обидой и упрямой, почти отчаянной решимостью.

— Возьмите меня с собой. Впустите в дело. Я не могу просто сидеть дома и ждать, пока вы всё решите. Я хочу увидеть всё своими глазами изнутри, — выдаю ещё раз всё полностью и замолкаю.

Что-то требовать в моём положении смешно. Я до сих пор прикована, у меня по ноге течёт сперма.

Какая я вымогательница сейчас?

— Ты готова к тому, с чем можешь столкнуться? — низко и тихо спрашивает он.

И это первые слова за сегодня от мужчины. Но настолько весомые, что я с готовностью киваю. А Макс опять берёт паузу. Вместо этого он открепляет меня и прихватывает за талию и подбородок.

Соединяясь, он не оставляет просвета между нашими телами. Он не оставляет недосказанности или возможности что-то скрыть. Смотрит будто в меня. Вспарывает всё внутри и рассматривает. И я чувствую, как под этим взглядом мне уже некуда спрятаться.

— Словами, — требует жёстко.

— Я понимаю, на что иду, и готова увидеть, — дрожащим голосом произношу.

— Только что ты познакомилась с тем, что нам нужно, и отказ мы не примем. А завтра я возьму тебя на дело, — ровно произносит он и отпускает.

Мужчина так же стремительно уходит, как и Влад, из комнаты. А я остаюсь в этом царстве БДСМ в звенящей темноте.

Макс не ставил условий, но чётко очертил, что это не последнее посещение нами этой комнаты. Но похоже, это была своеобразная проверка Жнеца, и я её прошла.

Теперь я в деле.

Как плохо это или хорошо — неважно.

Я уже внутри.

Глава 11 Валерия

Сколько я так стою и смотрю на закрывшуюся дверь спальни в полной тишине, не знаю. Но по ощущениям долго. Во мне произошёл процесс, который потребовал колоссальных внутренних сил.

От шока и всепоглощающей пустоты до ослепляющей ярости.

Сейчас я поглощена ею полностью. Она разрастается внутри, вытесняя всё остальное. Именно она руководит мной.

Я стремилась уйти именно от того, к чему привёл меня Макс. Я хотела показать мужчинам, что я не просто девчонка, которую классно трахать.

Что я хочу и могу быть с ними. Что у меня есть свои стремления и ожидания. Что рядом с ними я могу быть не игрушкой, а человеком.

А к чему всё склонилось?

К чему пришло?

— Если ты думаешь, Макс… а нет… — качаю головой разочарованно. — Жнец. Именно так. Если ты думаешь, Жнец, что я это так проглочу, то ты сильно просчитался, мудила, — цежу сквозь зубы.

Сбрасываю с себя остатки оцепенения и быстрой походкой выхожу из комнаты. Попав под тусклый свет коридора, шагаю ровно и даже уверенно. Внутри всё кипит, но снаружи я остаюсь пугающе спокойной. Поднимаюсь на первый этаж и захожу на кухню.

Но свет не включаю. Мне нужны темнота и тишина. Они словно укрывают меня, пряча от лишних глаз. Я как хищница действую на инстинктах.

Раньше за собой такого не замечала, но мужчины меня довели, и теперь жажда расправы пульсирует в каждой клетке моего тела.

Подхожу к ящику и выдвигаю его. Холодная сталь поблёскивает в лунном свете, а я хватаю самый большой нож и до боли сжимаю рукоять. Пальцы деревенеют от силы, с которой я впиваюсь в неё.

Больше не думаю и не медлю, а иду на поиски. Наверное, со стороны я выгляжу маньячкой. И, если честно, по ощущениям недалеко от этого. Сейчас мне безразлично, как я выгляжу. Перед глазами стоит только одна цель.

Открываю одну за другой двери на первом этаже, но мужчин не нахожу. Тогда бесшумно поднимаюсь на второй этаж.

Легонько открываю одну дверь, вторую… Я натыкаюсь на спальню Влада, но он мне сейчас ни к чему. Моя цель — Макс.

Иду дальше и, открыв очередную дверь, вижу мужчину, лежащего на кровати. Он закинул руку за голову и лежит на спине в одних боксёрах. Его широкая грудь медленно и размеренно вздымается и опускается.

Похоже, мужчина крепко спит, даже не подозревая, кто сейчас стоит в нескольких шагах от него. Тихо закрываю дверь и крадусь к изголовью кровати.

Вот он. Тот, кто меня использовал.

Кто грубо швырнул меня в БДСМ, даже не удосужившись спросить, хочу ли я.

И то, что после этого дикого секса я кончила, разрушает меня ещё сильнее. Я не должна была. Я испугалась. Но потом… потом они сломили меня.

Сломили не только моё сопротивление. Они надломили что-то гораздо более важное. Что-то внутри меня.

И вот как итог… я стою перед ним и склоняюсь, держа нож в руке.

Ниже и ещё ниже. Лезвие уже стоит параллельно его шее. Ещё ниже — и оно достигнет кожи. Ещё, Лера… Боги, но вот именно этот последний рывок я сделать не могу.

Я хочу. Внутри всё орёт, чтобы я сделала это, чтобы закончила, чтобы наконец перестала быть жертвой. Но я не могу. Рука дрожит.

Я не убийца. Я не такая.

Бросок — и вот моё запястье уже в захвате Макса, а он смотрит мне в глаза подавляющим, тяжёлым взглядом. Я дёргаюсь, а после замираю, так и не разгибаясь. Воздух между нами густеет. Становится плотным, почти невыносимым.

Он прожигает меня взглядом, а у меня, кажется, к горлу подступает истерика. Горькая, от которой хочется выть. Я сделала только хуже.

Он меня прикончит?

Что мужчина сделает?

Как накажет за такое?

Страх ползёт по позвоночнику холодными пальцами, смешиваясь с отчаянием.

— Отпусти, — прошу ломаным голосом.

В этом одном слове слишком много всего: мольбы, злости и, опять-таки, отчаяния.

А Макс опять нажимает на какие-то точки на моей кисти, и нож падает к моим ногам. А я одновременно с этим лечу на кровать от резкого рывка.

Одно мгновение — и вот я уже под ним. Мужчина подмял меня под себя. Обездвижил. Прихватил за шею.

— Нет! — выкрикиваю и начинаю отбиваться.

Я брыкаюсь ногами, и тогда он фиксирует их своими, но я не сдаюсь. Извиваюсь всем телом, пытаясь вырваться, уйти, исчезнуть. А мужчина придавливает своим весом полностью, и эти жалкие потуги прекращаются. Беспомощность обжигает сильнее, чем его руки.

— Отпусти! — истошно ору и пытаюсь сопротивляться.

Мне нужно спастись. Я не хочу слышать приговор. Я хочу оказаться как можно дальше от того, кто может стать моим палачом.

— Уймись! — гаркает он, и я замираю от тембра его голоса.

В нём сейчас столько скрытой силы, которую он пока не демонстрирует, что я буквально цепенею. Внутри что-то ломается.

— Влад! — орёт он, повернув голову к двери.

Через короткий промежуток времени, пока он пронзает меня потемневшим взглядом, в дверном проёме появляется второй мужчина.

— Какого ты орёшь? — сразу наезжает он. — Жнец… — хмыкает Влад. — Ты что, уже разучился сам трахать девок? — протягивает игриво.

— Принеси наручники, — с нажимом произносит Макс.

— Даже так? — удивляется Влад, но выходит из комнаты.

И всё это время, будто мало того что Макс меня удерживает собой, он ещё и взглядом к кровати приковывает. А я, кажется, окончательно теряю запал.

И хуже того — похоже, полностью теряюсь в водовороте своих эмоций. Страх, ярость, бессилие — всё перемешивается в одну чёрную, густую массу, от которой уже не укрыться.

Влад приносит наручники, и когда холодная сталь касается моих запястий, психика окончательно определяется. Она решает, что с нас хватит. Я начинаю плакать.

Не показушно. А жалобно и навзрыд. Подвывая.

— Это что такое? — поражается Влад.

А Макс слезает с меня и поднимает нож с пола, пока я беспомощно дёргаю руками и плачу. Каждый всхлип отдаётся внутри тупой, унизительной болью.

— Лера решила меня прикончить, — говорит он мрачно, показывая нож.

— Этим? Ты шутишь? — поражается Толкач.

А меня начинает мелко, неконтролируемо трясти, икота атакует меня как ещё одно бедствие. Слёзы уже текут не просто по щекам — они ровными потоками стекают по подбородку.

Я не понимаю, что оплакиваю. То ли себя, дуру. То ли то, что случилось и во что оно вылилось. То ли то, что я не смогла отстоять себя тогда… и сейчас тоже.

— А это похоже на шутку? — ровно, пугающе спокойно спрашивает Макс. — Лера, заканчивай этот спектакль, — командует он ледяным, безжалостным тоном.

А я не могу. Это ведь не понарошку. Это взаправду.

— Из-за чего? — так же удивлённо протягивает Влад и поворачивает голову ко мне. — Лера, детка, тебе лучше начать говорить, а то этот нож может быть использован по назначению, — не угрожает, но с настолько прозрачным намёком говорит мужчина, что у меня внутри всё болезненно сжимается.

И это только ухудшает моё положение. И без того шаткое. И без того балансирующее на самой грани.

— Да я хотела! — кричу и захлёбываюсь слезами. — Он такое сделал, когда я просила. Я не могла. Я… попыталась… — выдаю и начинаю судорожно икать.

— Макс, это не розыгрыш, — уже серьёзным тоном произносит Влад и залезает ко мне на кровать. — Если я тебя освобожу, то ты опять попытаешься… — он хмыкает. — Прирезать Макса, — с весельем в голосе заканчивает.

— Влад, вот совсем не в тему, — жёстко обрывает Макс.

— Согласен. Не смешно. Это просто тупо — идти на тебя с ножом, — всё ещё не унимаясь, произносит Влад.

— А ведь завтра она может так к тебе подкрасться и яйца отрезать, — словно между делом подкидывает в топку для размышлений палений Макс.

— Что? — искренне удивляется Влад. — Нет, нашей психованной мои яйца ещё нужны, а вот твои… — он многозначительно скашивает взгляд на пах второго мужчины. — Не уверен.

Опять переводит взгляд на меня, а я выдаю:

— Я… не… буду, — на грани слышимости произношу.

Влад меня отстёгивает, а Макс садится возле моих ног, предварительно убрав нож. Но это не успокаивает. Наоборот, пугает ещё сильнее.

Я плачу без остановки и теперь лишь могу вытереть слезу отчаяния. Я боюсь. Меня проигнорировали. Что только со мной не сделали. И сейчас вместо того, чтобы услышать, продолжают говорить так, будто ничего страшного не произошло.

— А теперь по сути. Это что за хуйня была, Лера? — требовательно произносит Влад.

— Я пыталась… — запинаюсь и опять начинаю икать.

— Сука! — яростно гаркает Макс.

— Я не шлюха, а вы меня нарядили. Я сказала, что хочу увидеть криминал и не быть интерьером, а ты… — тычу пальцем в Макса. Голос дрожит, но я не останавливаюсь. — Взял и всё это обнулил. Ты меня поставил раком и оттрахал, когда я не хотела. Ты… — вот это всё, на что меня хватает без перерыва.

Мужчины переглядываются, а у меня, похоже, второе дыхание прорывается. Злость поднимается волной, перекрывая остатки страха.

— Я не хотела убивать. Я хотела отомстить, испугать. Я хотела показать, что не буду всё просто так глотать. Я хотела защитить себя, — перевожу дыхание и впиваюсь в Макса требовательным взглядом.

Внутри всё ещё дрожит, но я смотрю прямо, не отводя глаз. Перед глазами всё плывёт, но я стараюсь. Стараюсь изо всех сил удержать этот жалкий остаток силы.

— Ты меня пристрелишь? — задаю вопрос в лоб.

И жду реакции. Хоть какой-то. Но в ответ — тишина. Мужчины даже не переглядываются. Они просто молча переваривают то, что я на них вывалила.

— Макс, ты передумал и не возьмёшь меня с собой? Пристрелишь? — дрожащим голосом спрашиваю и обнимаю себя руками за плечи.

Мне так холодно становится. И это не из-за температуры. Мне холодно внутри. Холодно до дрожи, до ощущения, будто сейчас просто рассыплюсь.

— А куда он собирается тебя взять? — первым отмирает Влад, спрашивая пониженным тоном. — Куда, бля?

— Завтра она поедет с нами вечером на дело, — выдаёт на одном дыхании Макс, смотря мне в глаза, хотя отвечает мужчине.

Это и есть его ответ. Я выдыхаю, потому что убивать меня пока, по крайней мере, не собираются. Но настораживаюсь, когда замечаю реакцию Влада. Он-то против моего вмешательства. И в его взгляде уже вспыхивает что-то опасное.

— Какого, Макс⁈ — взрывается он. — Я отказал ей! С хера ли ты согласился?

— Тон сбавь. Ты сам её втянул в наши дела, — парирует Макс ровным голосом, но в нём звенит сталь.

— И что? — поражается Влад. — Пусть сидит дома под замком на жопе ровно, — с нажимом заканчивает.

— Нет уж. Пусть идёт с нами. Так она сама поймёт, что ей здесь не место, и свалит, — ровно выпаливает Макс.

Ах вот какая у него мотивация. Я-то думала, что мужчина согласился взять меня с собой, чтобы я под ногами не мешалась и увидела всё своими глазами. Хотя я ведь сама сказала, что так побыстрее от них отвяжусь… Но не суть.

А оказывается — чтобы я увидела, ужаснулась и сбежала. С учётом, что меня здесь никто не держит, уйти я вольна в любой момент.

Так ведь?

— Макс, она будет мешать, — с нажимом и агрессивно выдвигает Влад.

— Она уже мешает. Но я с этим смирился, — не прогибаясь произносит Макс.

— Делай что хочешь, — психует Влад и поднимается с кровати. — Но если она что-то испортит, то это будет твой косяк, — выдвигает как условие и уходит, громко хлопнув дверью.

И теперь внимание мужчины сосредотачивается на мне. И не сказать, что от этого становится легче. От этого становится тревожнее.

У мужчин произошёл конфликт, я недавно держала нож у горла Макса, а сейчас мы остались наедине. Комната будто уменьшилась. Воздух стал плотнее. А его взгляд — тяжелее.

— Может, я пойду? — дрожащим голосом спрашиваю.

— Рано, Лера, — жёстко выдаёт он. — Ты должна научиться слушаться. Иначе ты уходишь и дальше будешь предоставлена самой себе, — заканчивает он, не повышая голоса.

— О чём ты? — спрашиваю, даже не моргая.

Слёзы постепенно высыхают, а моя тревога внутри набирает обороты.

— Если ты кончила, то это не было насилием, — выдаёт он неожиданно. — А сейчас покажи мне, что ты умеешь слушаться. Иначе я выставлю тебя на улицу прямо сейчас.

Глава 12 Валерия

— Встань на колени и держись руками за изголовье, — властно командует Макс, и я смотрю на него во все глаза.

Я слышала его слова, и они не звучали как угроза. Они звучали как предупреждение. Холодное. Точное.

Он действительно выставит меня вон — и тогда я должна буду сама за себя постоять. Выстоять в той схватке, где я полный ноль. Где у меня нет ни силы, ни оружия, ни даже остатков прежней уверенности.

Поднимаюсь и встаю на колени, не ожидая ничего хорошего. Колени упираются в матрас, спина сама собой напрягается. Внутри всё сжимается в тугой, тяжёлый комок.

— Умница. Инстинкт самосохранения ещё работает, — хвалит мужчина спокойным голосом. — Но наказать тебя нужно, — выдаёт неожиданно.

И в следующее мгновение на мою ягодицу прилетает шлепок его горячей ладонью. Звук резко, оглушительно разлетается по комнате — вместе с моим аханьем. Жжение вспыхивает мгновенно, острое, обжигающее.

— Что ты делаешь? — всё ещё пребывая в шоке, спрашиваю срывающимся голосом.

— Я же сказал: ты показываешь, что умеешь подчиняться, — ровно выдаёт он.

И на вторую половинку попы прилетает такой же шлепок. Ещё жёстче. Ещё звонче. Теперь ягодицы горят огнём, кожа пульсирует, а моя гордость в очередной раз растоптана.

Я чувствую, как она крошится где-то глубоко внутри — вместе с остатками сопротивления.

— Я же просила, — цежу сквозь зубы. — Я же просила, — повторяю сорванным голосом, в котором плещется бессилие.

— Хочешь жить? — спрашивает он и оглаживает по ягодице. — Тогда подчиняйся. Я должен быть в тебе уверен, — добавляет весомо.

А я опускаю голову и мысленно уже проклинаю его. Придурок. Подчинения ему не хватает.

Это не подчинение. Это ломание.

Медленное, методичное, унизительное.

И самое страшное — что я понимаю: выбора у меня почти нет.

— Это насилие, — выдаю на грани слышимости.

Но, похоже, не так тихо, чтобы мужчина меня не услышал.

— Показать тебе, что такое насилие? Или доказать, что ты не права? — даёт он мне выбор, в котором нет правильного ответа.

— Макс, я слушаюсь, — тут же отмазываюсь.

— Пиздеть будешь кому-нибудь другому. Я видел, что видел. И я понимаю, чем ты руководствуешься. Выбирай! — давит он интонацией, опять загоняя в угол. В его тоне нет ярости. Только холодная, абсолютная уверенность, от которой хочется сжаться в комок.

— Тогда второе, — тихо произношу.

— Прогнись сильнее, — приказывает он.

И я, скрепя зубами, делаю и это. Убеждаю себя, что скоро всё закончится. Что скоро он покажет то, что хочет, и отстанет от меня. Но…

Мужчина действует коварно, совершенно подрывая всю мою уверенность в себе. Помимо того, что шлепки так же обрушиваются на мою попу, он ещё и второй рукой ныряет к складочкам лона и, раздвинув их, проникает в меня пальцами.

— Макс, прекрати, — прошу его тихо дрожащим голосом, наполненным протестом.

Я сопротивляюсь. Я не хочу продолжения. Но мужчина испытывает меня. А я держусь из последних сил, потому что от этого зависит моя жизнь.

Влад категорически против, чтобы я влазила в дела мужчин, а я категорически против оставаться в роли девочки для секса. И именно поэтому я терплю. Терплю, стиснув зубы и ненавидя каждую секунду.

Мужчина не прекращает меня ласкать и легонько потрахивать. Более того — он опять шлёпает меня по попе, и я вздрагиваю, потому что не понимаю, что именно просыпается внутри.

Я хочу кричать. Хочу пошевелиться, вырваться, ударить. Но вместо этого ещё сильнее прогибаюсь в пояснице. А он без усилий прогибает меня дальше. Словно моё тело уже больше слушается его, чем меня.

Входит всё свободнее в лоно через ту клятую сетку и трахает меня пальцами. Глубже. Увереннее. И я чувствую, как внутри поднимается горячая, унизительная волна, которую я изо всех сил пытаюсь задавить.

Макс проводит рукой от основания шеи по позвоночнику и заканчивает путь на пояснице. Медленно. Собственнически. А потом встаёт плотнее и приставляет член к лону.

— Нет, — твердо произношу и отпускаю изголовье кровати.

Я разгибаюсь — и он тут же ставит меня на место словами. Этот гребаный манипулятор удерживает меня не физически, а морально. Одним только голосом. Одним только знанием, что у меня нет выбора.

— Подчинение, Лера, — напоминает он.

— Да будь ты проклят, — приглушённо высказываюсь и вновь ухватываюсь за металлические прутья руками, прогибаясь в пояснице.

Гордость трещит. Злость кипит. Но я делаю, что сказано.

А он входит в меня полностью, показывая своё главенство. Полностью перекрывая меня собой. Тяжесть его тела, жар, растяжение — всё сразу обрушивается внутрь, выбивая воздух из лёгких.

И вместе с этим — новая, ещё более острая волна беспомощности накатывает. И не только она…

Макс наклоняется ко мне, кладёт одну руку на мою, а второй обхватывает мою шею и начинает входить всё быстрее.

Под моё сопение. Под мой озвученный протест. Под моё медленное плавление.

Я злюсь и закипаю внутри. Я готова его придушить. Готова впиться зубами. Но тело уже дрожит совсем не только от ярости.

— Отпусти себя и позволь. Будешь мне врать — я буду наказывать, — произносит он на одном дыхании и сжимает пальцами горло.

Давление точное, контролируемое. Достаточно, чтобы напомнить: он может больше.

— Макс, я не хотела, — выдаю сиплым голосом.

Но мужчина не останавливается. Более того — я чувствую его, кажется, везде. Его вес, его дыхание, его власть. Я подавлена им, и мне так… тяжело сейчас. Так стыдно. Так невыносимо горячо от собственной слабости.

— Правду, Лера, — с нажимом требует он.

И я сдаюсь. Вся та злость никуда не делась. Более того — она стала ещё сильнее. Но вместе с ней с губ слетает стон. Предательский.

Тот, которого я не хотела показывать.

Тот, что раскрывает: умом я не хочу, а вот тело… почему-то поддаётся.

И если быть честной хотя бы с самой собой — эта сила в мужских руках обезоруживает. Манит поддаться ей. И она же пугает до дрожи.

Даже сейчас. Мужчина всё перевернул.

Я хотела совершенно другого. А вместо того чтобы полноценно сопротивляться, он поставил меня в рамки. Он заставил чувствовать. Заставил признать, что тело уже давно ведёт свою войну против разума.

— Тебе страшно, — хрипит он, набирая темп. — Ты злишься и хочешь прирезать меня, — добивает меня.

От его низкого тембра голоса я прикрываю глаза и запрокидываю голову. А он впивается зубами в кожу на моей шее, будто ставит метку. Жжение смешивается с жаром, и я уже не понимаю, где заканчивается боль и начинается что-то другое.

— Ах… — стону и прогибаюсь ещё сильнее.

Что со мной?

Почему я так поступаю?

Почему тело отвечает, когда разум орёт «нет»?

— Но ты готова подчиниться, — произносит он низким, практически ласковым голосом возле моего уха. — Иди сюда, сучка. Никто тебя не отпустит, — выдаёт непонятную фразу мужчина.

И тут же поворачивает мою голову к себе и погружает нас в дикий поцелуй, наполненный стольким, что я захлёбываюсь.

Меня переполняет эмоциями — яростью, стыдом, страхом, жаждой.

А он всё продолжает меня трахать, прибавляя к эмоциям ещё и ощущения. А их становится всё больше. С каждым толчком. С каждым нажатием на кожу. С каждым укусом за губу.

Всё глубже. Всё жёстче. Всё неотвратимее.

Макс подавляет. И в этом жёстком сексе столько правды. Столько, что скрыть уже нельзя. И я стону ему в губы, когда он ускоряется.

Когда сжимает мою ягодицу до боли и входит ещё глубже под новым углом. Мычу, дёргаюсь, содрогаюсь — а он всё нагнетает. Его ритм тяжёлый, уверенный, безжалостный.

Он не просто берёт. Он забирает.

Мне кажется, я не выдержу этой пытки. А мужчина лишь набирает обороты. Мы соприкасаемся мокрыми телами, и от этого лишь усиливаются реакции.

Мне остро. Жарко. Кайфово.

Мне так страшно — и так прекрасно, что от этой смеси хочется выть.

Мне местами больно, а другими — так приятно, что разум уже почти сдаётся.

А мужчина отрывается от моих губ и властно приказывает:

— Кончай подо мной, признавая, что полностью подчинилась, — хрипло выдыхает.

И я как по команде расслабляюсь.

Я и не знала, что была напряжена до предела, пока вместе с оргазмом не освободилась, разлетевшись на миллионы осколков. Таких разных и, кажется, разбросанных в разных галактиках, что уже не собрать обратно.

Всё, что было «мной» до этой секунды, рассыпается. Остаётся только жар, дрожь и тяжёлое, осознание: он меня взял. Полностью.

Я кричу и содрогаюсь, а мужчина ещё жёстче трахает меня, продлевая это странное наслаждение на грани боли. Каждый толчок выжимает из меня остатки сопротивления, остатки гордости, остатки прежней Леры.

И только когда он кончает, я опускаю голову и выдыхаю. Так, будто за последние часы изменилась до неузнаваемости. Будто прошли месяцы.

Будто я уже не та, кем была, когда входила в эту комнату.

— Насилием это ты называешь у себя в голове, но от этого оно не становится таковым в жизни, — рубит мужчина совершенно нетактично ровным голосом, в котором нет места сомнениям.

— Я… — начинаю протест, а он дёргает меня за волосы.

Резко. Больно. Достаточно, чтобы слова застряли в горле.

— Ты заткнешься и примешь правду такой, какая она есть, — уже даже без нажима произносит он, как истину. — Спать ты будешь здесь.

Я поражаюсь и хочу сползти с кровати, но мужчина лишь рвёт на мне сетку, которая называется нижним бельём, под мой вскрик и приковывает наручниками к изголовью кровати.

Холодный металл щёлкает слишком громко в тишине. А я остаюсь голой, прикованной и совершенно беззащитной под его взглядом.

— Ты издеваешься? — поражённо спрашиваю, возмущаясь.

Вот только он встаёт между моими ногами, раздвинув их, и произносит:

— Я доказал, что твои запреты и слова — чушь. А если ты сейчас не заткнешься, то по-настоящему накажу. И поверь, Лера, тебе это не понравится, — тихо, в кромешной темноте оповещает он меня.

Луна скрылась за облаками, словно и она решила спрятаться от мужчины. Комната погружается в густую, почти осязаемую тьму. И всё, что мне остаётся — это тяжело дышать и глотать это.

Это уже не предупреждение. Это прямая угроза.

Лучше за грань Макса не заводить. Я чувствую это кожей.

Он склоняется надо мной и подцепляет меня за подбородок. Жест получается жёстким и собственническим.

— Ты поняла, как должна подчиняться, если хочешь остаться в живых? — тихо спрашивает он и склоняется ещё ниже.

Я не могу разглядеть его глаза, а такое чувство возникает, будто он полностью всё видит. Будто именно сейчас взвешивает моё поведение, каждую дрожь, каждый сбитый вдох. И от этого взгляда, даже невидимого, внутри всё стынет.

— Я не привыкла безропотно подчиняться, — выдаю на одном дыхании, на грани слышимости.

— Бывают ситуации, в которых это необходимо, — лаконично отвечает он и ложится рядом. — Спи, — приказывает он.

А я давлюсь воздухом, но молчу. Пипец, приплыли.

И что в результате?

Меня услышали?

Возможно. Но вряд ли.

Меня опять трахнули — да ещё и прогнули. Сломали сопротивление. Заставили принять правила, которые я не выбирала.

Лера, что-то пока ты мало чего добилась…

А с другой стороны — с такими могло ли быть всё просто?

Нет. С такими мужчинами всегда по острию ножа будешь ходить. Вот Макс мне его и показал. Наглядно.

И я рассмотрела его… чёрт, доля испуга была. Острая, холодная. Но ещё осталось непонятное послевкусие. И единственное, что могу про него сказать — так это то, что от него нет отторжения.

И вот это простое понимание не даёт мне долго уснуть. Мысли крутятся, цепляются друг за друга, не давая покоя. И только когда я окончательно изматываюсь от них, а солнышко уже начинает показываться над горизонтом, меня вырубает.

Глава 13 Валерия

Первое, что меня удивило, когда я проснулась, — это то, что я уже не пристёгнута наручниками к изголовью кровати. Когда Макс меня отстегнул, не знаю, но факт налицо. Ножа, конечно же, в комнате тоже нет.

Второе — это то, что появилась моя одежда. И этому я безмерно рада.

Третье — то, что я проспала полдня, и сейчас уже далеко за полдень. А ведь меня никто даже не дёргал, что странно. Даже не пытались разбудить сексом.

Так что первым делом иду в душ, а потом, уже одевшись, отправляюсь вниз на разведку. К тому же голод всё настойчивее напоминает о себе, неприятно скручивая желудок.

Как раз на кухне я и нахожу Макса. Он неспешно пьёт кофе и перекусывает бутербродом, будто вчера ничего не произошло.

При виде меня мужчина поднимает взгляд и смотрит цепко, пристально, почти хищно. Он следит за каждым моим шагом, пока я иду по кухне. Будто броситься может. Словно меня нужно контролировать каждую секунду.

Или же его самого… Вот не знаю.

Делаю себе тоже бутерброд и кофе и присаживаюсь напротив мужчины.

И между нами повисает какой-то затяжной, вязкий зрительный контакт. Честно, инициатор не я, а мужчина.

Что Максу нужно?

Что он с таким упорством пытается разглядеть в моих глазах?

Страх? Злость? Ненависть?

Или он просто проверяет, насколько сильно вчера меня сломал?

— Доброе утро? — здороваюсь и спрашиваю одновременно.

Потому что эта тяжёлая, давящая тишина буквально убивает. Она медленно, методично давит на психику, не оставляя ни единого шанса расслабиться.

— Кушай и выходи во двор. Хочу научить тебя кое-чему, — спокойно выдаёт он и, забрав с собой кофе, выходит с кухни.

Провожаю мужчину ошарашенным, недоумевающим взглядом, так и не сообразив, что только что произошло.

Чему он может меня научить?

И вообще сам факт того, что он вдруг решил поделиться своим опытом, не просто удивляет, а откровенно настораживает.

Но, несмотря на это, любопытство мгновенно поднимает голову и начинает настойчиво подгонять меня. Я по-быстрому доедаю бутерброд и забираю с собой кофе на улицу.

Выйдя в просторный, залитый солнцем двор, не сразу понимаю, где мужчина. Потому что здесь стоит его машина, на которой он вчера приехал, но вот самого Макса нет.

Впрочем, и Влада тоже не видно на территории. Возможно, он уехал по делам. Но это не точно. После вчерашней бурной вспышки агрессии пересекаться с ним пока совершенно не хочется.

— Лера? — зовёт меня мужчина.

— А? Ты где? — сразу спрашиваю и оборачиваюсь.

Я медленно обвожу взглядом двор, пытаясь понять, откуда вообще меня могут позвать. Несколько секунд вокруг стоит почти оглушающая тишина.

Где же он?

— За дом зайди, — спокойно подсказывает он.

И я иду по вымощенной тротуарной плиткой дорожке за дом и, едва обогнув угол, сразу замечаю Макса. Мужчина прислонился спиной к ограждению и курит.

Медленно затягивается, лениво выпускает дым в воздух, и делает это с таким невозмутимым спокойствием, что становится очевидно — сейчас он чувствует себя абсолютно в своей стихии. Здесь, оказывается, есть площадка для барбекю и большая свободная территория.

Подхожу к Максу, а он, медленно выдохнув очередную струю дыма, переводит на меня серьёзный, тяжёлый взгляд.

— Если взяла в руки оружие, то будь готова к тому, что его нужно использовать. Иначе это сделает противник, — произнеся это, он снова затягивается.

А я смотрю на то, как плавно изгибаются его пальцы, и обдумываю сказанное. Мужчина прав, и я, конечно же, понимаю, к чему он клонит. Я вчера в отчаянном порыве схватилась за нож, но так и не смогла ничего сделать.

— Вблизи у тебя нет шансов, — бросает он как бы между прочим и вновь затягивается.

Делаю небольшой глоток своего кофе и уточняю:

— И к чему мне эта, несомненно, важная информация? — тихонько иронизирую.

— А к тому, что ничего не помешает тебе метнуть нож, чтобы не приближаться к противнику, — отвечает он, не сводя с меня пристального взгляда.

Такого пристального, будто дальше я должна всё понять без единого слова.

А я оглядываюсь и замечаю висящие чуть поодаль доски для игры в дартс и перевожу взгляд обратно на мужчину, который завёл, несомненно, очень интересный разговор.

Вот только для чего?

Отхожу к столу, ставлю на него чашку с кофе и возвращаюсь к мужчине.

— Макс, а к чему ты мне всё это объясняешь? Ты ведь и сам понял, что я не умею обращаться ни с огнестрельным оружием, ни с холодным, — произношу ровно.

— Исправим? — стреляет он вопросом и тушит окурок в пепельнице.

— Чего? — поражённо переспрашиваю.

А мужчина подходит к тому же столу, где стоит моя чашка с кофе. Он раскручивает кожаный свёрток, похожий на тот, в котором парикмахеры носят свои инструменты.

А внутри него ровными рядами лежат ножи разной длины. От коротких до длинных, с узкими и широкими лезвиями.

— Ствол я тебе в руки не дам, ещё себя подстрелишь, а вот ножи могу, — спокойно выдаёт мужчина.

И я удивлённо смотрю ему в глаза.

— После того как я чуть тебя не прирезала? — скептически переспрашиваю.

— Лера, — произносит он, понизив голос, и подходит вплотную.

Возвышается надо мной настоящей скалой из силы и мощи. Как, впрочем, и всегда.

— Мне нахер не нужны твои срывы, — жёстко рубит правду. — Тебе нужна точка опоры. И ножи — это именно та точка, — произносит с уверенностью человека, который прекрасно знает, о чём говорит. — Возьми один в руку, а я покажу, как правильно целиться, — сразу предлагает.

И это так сильно резонирует с тем, что было до этого, что внутри всё на мгновение замирает.

Неужели меня всё-таки услышали?

Макс понял, в чём суть. Понял, что я не могу чувствовать себя такой беззащитной. Мне нужна опора. Я не могу положиться на мужчин, а значит, эта опора должна быть в чём-то другом. В чём-то, что действительно будет зависеть только от меня.

Опускаю взгляд на ножи и медленно провожу пальцем по лезвиям. Еле-еле, предельно осторожно, чётко понимая, что они острые. Любое оружие, принадлежащее Максу, наверняка в прекрасном состоянии. И эти ножи не исключение.

И ещё ножи разной длины. От десяти до примерно двадцати сантиметров. Такие можно легко спрятать под одеждой, вставить в портупею, незаметно пронести с собой.

Небольшие, смертоносные и пугающе удобные.

Вынимаю нож средней длины и подхожу к месту, откуда можно начинать их кидать.

И тут я даже не успеваю понять, что происходит, как возле меня, в считаных сантиметрах, пролетает нож и с сухим, глухим ударом впивается точно в яблочко.

Замираю. Не дышу. Сердце на мгновение будто забывает, что ему нужно биться. А Макс подходит ко мне со спины и обнимает рукой за живот.

— Дыши, — приказывает. — Если оружие в действии ввергает тебя в ступор, не смей его брать в руки. Тебя же им и убьют.

Я шумно выдыхаю, кивая. Не пытаюсь отодвинуться или как-то противиться. Сейчас мужчина чувствуется так, что он находится именно там, где должен быть, хоть и вторгся в моё личное пространство.

Он сейчас как-то удивительно гармоничен, а не навязчив. Не давит, не душит своим присутствием. Наоборот, рядом с ним почему-то становится легче собрать мысли в кучу и перестать смотреть на нож как на что-то неподвластное.

— Замахнись и кинь, — приказывает мужчина.

И так как я уже держу нож в руке, то замахиваюсь и кидаю, но не попадаю по мишени. Он пролетает куда-то в сторону и с глухим стуком падает на землю.

— Возьми, — предлагает он другой нож.

И дальше Макс разговаривает размеренно, спокойно, без единой лишней эмоции и объясняет мне, что нужно держать рукоять лишь тремя пальцами, а остальные два только придерживают.

Что не нужно крепко в него вцепляться, иначе нож будет замедляться и потеряет правильное вращение.

Что нужно встать ровно и выставить чуть вперёд ведущую ногу, в моём случае правую, так как я правша. И дыхание должно быть ровным. Спокойным. Без суеты и лишнего напряжения.

— Выбери цель, — говорит он, когда объяснил уже всё. — Смотри именно на неё, не на нож. Нож полетит туда, куда ты ему прикажешь.

— Это у тебя всё так просто, — отшучиваюсь и выбираю цель.

— А ты кидай, замахиваясь всей рукой, и следи за целью. Всё остальное должно пропасть. Лишь ты и мишень. Ничего больше. Ни страха, ни сомнений, ни лишних мыслей. Только цель.

— Ты не даёшь мне забыться, — тихо добавляю, потому что именно он отвлекает меня больше всего.

Но мужчина меня не отпускает. Он руководит. Разворачивает меня так, как нужно, фактически направляя и поджимая сзади собой. Удерживает на месте широкой рукой, лежащей на моём животе.

Берёт вместе со мной нож и лёгким нажатием показывает, где должны лежать пальцы. Я чуть смещаю свои. Потом показывает замах руки, плавный и уверенный.

— А теперь пробуй, — ровно произносит и отходит.

Я делаю глубокий вдох и, замахнувшись, кидаю. В этот раз нож попадает по доске, но всё равно не достигает выбранной мною цели.

— Влад уехал на встречи, а мне нужно заняться проверкой, так что у тебя, Лера, есть время потренироваться. Ты должна взять себя в руки, иначе опять скатишься в истерику, — напутствует он и уходит.

Я остаюсь одна, предоставленная самой себе.

Кидаю взгляд на ножи. Макс оставил их все здесь. И я, пользуясь неожиданной свободой, начинаю возвращать себе уверенность.

Шаг за шагом брать под контроль эмоции, мысли и собственную жизнь. То, что я держу в руках нож, даёт мне опору.

Даёт иллюзию защищённости.

Даёт ощущение, что теперь хоть что-то в моей жизни зависит только от меня.

Нож за ножом.

Бросок за броском.

Я снова и снова промахиваюсь, иногда цепляю край доски, иногда попадаю ближе к центру, но с каждой новой попыткой чувствую, как руки становятся увереннее, а движения — точнее.

И когда под вечер ко мне подходят со спины, я невольно улыбаюсь и поворачиваюсь, ожидая увидеть Макса.

Но вместо него натыкаюсь на Влада.

Глава 14 Валерия

Влад, чуть прищурившись, смотрит на меня уже переодетый после встреч. Никакого пиджака. Лишь тёмная рубашка с небрежно закатанными до локтей рукавами, подчёркивающими сильные предплечья.

По его лицу невозможно понять, в каком он настроении, но тяжёлый взгляд говорит сам за себя.

— Покажешь успехи? — кидает он не слишком дружелюбно.

— Покажу, но успехами это сложно назвать, — отвечаю, не огрызаясь.

Хотя чувствую, что мужчина так и не отпустил ситуацию. Он по-прежнему недоволен и по-прежнему против того, чтобы я поехала с ними. Просто согласился с Максом.

Разворачиваюсь к мишеням и вдруг чувствую едва уловимое колыхание воздуха за спиной, а в следующую секунду — жёсткий захват за волосы.

Резко поворачиваюсь и действую на чистых инстинктах. Мужчина держит меня за волосы, а я уже приставила нож к его горлу.

— Дальше что? — подстрекая меня и совершенно не испугавшись, спокойно спрашивает мужчина.

— А дальше ты не будешь отыгрываться на мне, и мы поедем по делам, — отвечаю уверенно.

Влад медленно склоняется ко мне, сокращая и без того крошечное расстояние между нами. А мне приходится постепенно опускать оружие.

Он прожигает меня азартным, испытывающим взглядом. Не отпускает. А я, как ни пытаюсь, не могу от него оторваться.

— Девочка, условия здесь диктую я, — бархатным тоном выдаёт мужчина и прикусывает меня за нижнюю губу.

Оттягивает её, а потом, заставляя голову наклонить назад, удерживает за волосы. Влад углубляет поцелуй. И это на самом деле акт агрессии, с которым я не могу справиться.

А ведь сама задала тон. Сама спровоцировала.

А мужчина сейчас показывает, что мои потуги для него ничего не значат. Он не считается со мной. Его поцелуй грубый, настойчивый, почти карающий — и от этого внутри поднимается волна бессильной злости.

— Поехали, — до нас долетает голос Макса, и Влад отстраняется от меня.

— А наша сучка решила, что может показывать коготки, — ухмыляясь, сообщает Влад и отпускает меня. Взгляд у него острый, насмешливый, но под ним уже проскальзывает что-то более жёсткое. — Жнец, держи её в узде, иначе я терпеть не буду, — выдаёт грубо и стремительной походкой уходит.

Я подхожу к столу и складываю ножи, цепляя с собой свёрток. Быстренько забегаю домой, кладу его на кухне и выбегаю, когда Макс уже выгнал машину за ворота.

Запрыгиваю на заднее сиденье и вижу, как впереди Влад проверяет оружие и засовывает его за ремень. И со стороны это выглядит чертовски обыденно.

Словно он миллионер и бизнесмен, который вообще не должен пользоваться огнестрельным оружием, носит его за пазухой каждый день.

— Погнали. Уже все вышли на связь? — спрашивает у Жнеца.

— Да, почти все вышли на свои точки. Дождёмся темноты, и парни начнут, — рассказывает Макс.

— Отлично, — соглашается с ним Влад.

— А что начнут? — спрашиваю и, подвинувшись вперёд, кладу руки на их сиденья.

За нами никто не едет. И о ком они говорят, и к чему подготовились, конечно же, мне не рассказали. Вот теперь я блуждаю в догадках.

— О-о-о… — протягивает Влад, и когда переводит на меня взбудораженный взгляд, я понимаю, что началось. Мужчины меняются. В их лицах появляется та самая хищная сосредоточенность, от которой становится неуютно. — На салют посмотришь, — добавляет загадочно. — А сейчас не мешай, — властно приказывает.

Макс даёт свой телефон Владу, а туда начинают приходить сообщения. Видимо, от тех, кто стоит на местах. Макс давит на газ, и мы всё быстрее едем — кажется, на окраину города, а потом и вовсе выходим за его пределы.

А потом до меня доходит, куда везут меня мужчины. У нас есть одна точка — дикая, совершенно необлагороженная, но если стоять на ней, то весь город как на ладони. Похоже, именно туда мы сейчас и едем.

И когда Макс паркуется именно на ней, мужчины выходят на улицу. Единственный свет, который освещает хоть что-то, — это наши фары.

Они запрыгивают на капот машины, и Макс закуривает. Огонёк сигареты вспыхивает в темноте яркой точкой.

— Дай мне тоже одну, — просит Влад.

Макс делится, а я наглею и влажу между ними. Благо теперь я в джинсах, и горячий капот не помеха. Металл жжёт через ткань, но я не сдвигаюсь. Хочу быть ближе. Хочу всё слышать.

Мужчины затягиваются.

— Чёрт возьми, долго мы этого ждали, — протягивает Влад.

— Так вы расскажите, чего именно? — спрашиваю, смотря то на одного, то на другого.

Макс затягивается и переводит взгляд на Влада. Ухмыляется кривовато и даёт отмашку:

— Начинай.

Влад отправляет сообщение по телефону, но чего ждать и где именно их фейерверк, так и не понятно.

— Смотри внимательно, фейерверк ты точно заметишь, — с предвкушением произносит Макс.

— И не один, — игриво подмечает Влад.

Настроение у мужчин приподнятое. Они словно уже видят результат своей работы и теперь, с азартом в глазах, не отрывают взгляда от города.

А там…

Один за другим происходят взрывы. В разных частях города начинают полыхать здания. Огненные вспышки одна за другой разрывают сгущающиеся сумерки, а грохот стоит такой, что даже нам, несмотря на расстояние, слышно его тяжёлое эхо.

Ведь не одно здание… Сразу несколько. Пять помещений. Или нет?

— А это что полыхает? — спрашиваю, во все глаза наблюдая за происходящим.

— Склады, — весело отвечает Макс и снова затягивается.

— Жри, Ворон, — довольно поддерживает его Влад.

Это что получается… Они только что дали команду, чтобы взорвалась целая цепочка складов Ворона? Вот так просто? Одним сообщением?

— А почему вы сами не взрывали? — задаю вопрос, так и не отрывая взгляда от города.

Внизу уже мелькают мигалки пожарных. Чёрный дым тяжёлыми клубами поднимается в небо, и наверняка часть города уже стоит на ушах. Люди выбегают на улицы, кто-то звонит спасателям, кто-то пытается понять, что вообще произошло.

А у нас здесь странный штиль.

Будто мы смотрим не на чужую катастрофу, а на заранее подготовленное представление.

— У нас есть кому выполнять работу, — важно отвечает Влад. — Ну как тебе фейерверк, красотка? — дразня спрашивает.

— Неожиданный, — растерянно отвечаю.

И почему-то после увиденного, по сути, преступления я не начинаю бояться мужчин ещё сильнее. Они не становятся в моих глазах какими-то всесильными чудовищами. Опасные криминальными авторитетами.

Вот сидят на капоте машины, курят, переглядываются, смеются. Сейчас они выглядят почти обычными. Заряженными, довольными собой, позитивными.

Потому что для них происходящее внизу — всего лишь удачно выполненная работа.

— Погнали. Раз посмотрели фейерверк, — командует Влад.

И, наклонившись ко мне, легко прикусывает за шею.

— Ай! — вскрикиваю, а он уже спрыгивает с капота.

— Не зевай, — подтрунивает Макс и, тоже выкинув окурок, встаёт.

— Ну вас, — огрызаюсь беззлобно, всё ещё находясь под впечатлением от взрывов.

И если то, что мужчины сами не приложили к этому руки, как-то снижает эффект от восприятия их самих, то масштаб произошедшего, наоборот, вновь поднимает их на моей личной шкале бандитов.

Спрыгиваю с капота и запрыгиваю назад. Макс тут же давит на газ, машина срывается с места, на мгновение уходит юзом и лишь потом уверенно выравнивается. Мы быстро спускаемся с возвышенности, а затем выходим на трассу, явно направляясь к морю.

Окна машины открыты, и я уже ловлю прохладный морской бриз, невольно улыбаясь. Уж не знаю, что задумали мужчины, но пока я только наблюдаю. Запоминаю. Складываю кусочки этой странной мозаики.

А когда мы подъезжаем к причалу, окончательно понимаю, что меня ждёт путешествие. Возле мирно покачивающихся на волнах яхт Макс паркует машину, и мы направляемся к одной из этих белоснежных красавиц.

Влад обнимает меня за талию, привычно прижимая к своему боку, а Макс сосредоточенно осматривается по сторонам.

Поднимаемся на борт, и Влад сразу же отпускает меня.

— Располагайся, — бросает и уходит.

Он сразу занимает место за штурвалом, а Макс скрывается внизу.

Ого…

Похоже, меня ждёт морская прогулка вдали от мужских криминальных дел.

А может, именно здесь у меня получится выведать у них побольше информации.

«Лера, настроилась. И в бой», — даю себе напутствие и подхожу к перилам, чтобы посмотреть на ярко сияющие над морем звёзды.

Глава 15 Валерия

Влад подходит ко мне бесшумно, когда яркие огни города остаются уже относительно позади. Яхта останавливается, поэтому наш капитан теперь может свободно по ней разгуливать.

Он протягивает мне бокал, скорее всего с шампанским, если судить по пузырькам, и встаёт рядом. Он успел переодеться в лёгкие летние шорты и снять рубашку.

Привычные ботинки сменились на шлёпанцы. Весь лоск с него будто слетел, но от этого само ощущение от мужчины ничуть не изменилось.

Конечно, в пиджаке на светском мероприятии он как рыба в воде и притягивает взгляды своей хищной натурой. Но сейчас… он более простой, но не менее фундаментальный.

Будто дорогой костюм был лишь красивой оболочкой, а всё остальное — тяжёлый взгляд, уверенность, внутренняя сила и ощущение власти — осталось при нём. И именно это цепляет куда сильнее любых дорогих часов и идеально сидящего пиджака.

— Спасибо, — благодарю его, а мужчина протягивает мне ещё и футболку.

— Переоденься и будем праздновать, — игриво произносит он.

— Это часть вашего плана? — аккуратно закидываю удочку. — А что дальше?

— Лера, — загадочно протягивает он моё имя, уголками губ растягивая едва заметную улыбку. — Не всё сразу, детка. Переодевайся, и я тебя жду, — даёт чёткое напутствие, и я ухожу.

И тут даже не приказ сработал, а то, что мне душно в джинсах и хочется раздеться. Скинуть наконец их с себя и расслабиться.

Мои джинсы сейчас по ощущениям равны костюму Влада. Скинь их — и сразу станет проще. Будто вместе с ними спадёт напряжение, которое всё это время камнем лежало на плечах.

Чем я и занимаюсь, направляясь на нижний ярус. Но по дороге меня отвлекает всплеск воды. Перевожу взгляд туда, откуда услышала его, и сбиваюсь с шага, совершенно не ожидая увидеть такое зрелище.

Макс тоже успел переодеться и теперь в шортах стоит возле носа яхты с удочкой в руках, с сигаретой в зубах и совершенно не шевелясь рыбачит.

Словно время вокруг него вообще перестало существовать. И первое, что отмечаю сразу, — повязки на руке уже нет. Значит, рана была пустяковой, раз мужчина её снял.

Но это всё настолько выбивает меня из колеи, что я даже забываю, что хотела переодеться внизу.

— Макс, ты рыбачишь? — спрашиваю его, подойдя сзади.

— А на что это похоже? — скептически спрашивает он и отпивает пиво, стоящее рядом.

— Просто это… непривычно, — с пробуксовками отвечаю. — А почему не шампанское вместе с нами? — тут же засыпаю следующим вопросом.

— Лера, удочка, тихая ночная рыбалка… под шампанское? — скептически спрашивает таким тоном, что я сразу понимаю — глупость сморозила.

— Детка, не отвлекайся, — подходит к нам Влад и обнимает меня за талию. Его ладонь привычно ложится на бок, уверенно притягивая меня к себе. — Макс у нас любит такой отдых… благо периодами, — произносит мужчина так, будто еле терпит этот самый отдых. — Раздевайся и пошли веселиться. Я уже музыку подобрал, — игриво заканчивает.

— Ага, пугаете мне тут рыб, — бубнит Макс, отпивая пиво. — А вот от женского стриптиза не откажусь, — сразу же добавляет, окидывая меня медленным, недвусмысленным взглядом.

— Нет-нет, мальчики, никакого стриптиза, — отнекиваюсь сразу, даже выставляя перед собой ладонь, давая понять, чтобы даже не мечтали.

— Ну чего ты, Лера? — сразу идёт в атаку Влад, мгновенно почувствовав возможность меня поддеть. — Ты же у нас девочка не скромная, порадуй нас. Мы вон какое дело провернули, а ты в такой малости отказываешь, — лениво протягивает он, цепляя двумя пальцами край моей майки и едва заметно потянув ткань на себя.

— Нет, — твёрдо отвечаю, перехватывая его взгляд.

— Толкач, разучился ты договариваться, — с откровенной насмешкой подтрунивает над другом Макс.

— То, что я согласился с тем, что мы берём Леру, ещё ни о чём не говорит, — тут же парирует Влад, даже не повернувшись к нему.

— А я не про это, — допив бутылку пива, ухмыляясь, протягивает Макс. — Но и это показатель.

— Так, Лера, а ну в сторону. Видишь, здесь мне предъяву пытаются кинуть, но никак сформулировать не могут, — язвит Влад и, сделав полшага вперёд, бесцеремонно отодвигает меня себе за спину, словно я действительно мешаю важному мужскому разговору. — Давай, философ, жги.

— Договорись за стриптиз, — выдаёт прямолинейно Макс.

Влад коротко хмыкает.

— И что мне за это будет? Ну, помимо стриптиза? — скептически спрашивает он таким тоном, будто вопрос уже не в том, соглашусь ли я, а в цене.

— Вообще-то я вас слышу, — тут же вклиниваюсь в разговор.

— Вообще-то маленьким девочкам лучше не вмешиваться в разговоры взрослых дядь, — не зло, но с привычной снисходительностью отбривает меня Влад.

Я медленно складываю руки на груди.

Ну-ну…

Интересно даже становится, что он предпримет, чтобы меня уговорить. Судя по самодовольной физиономии, отступать он явно не собирается.

— Так уж и быть, шуми, — снисходительно разрешает Макс.

— Ты думаешь, я бы у тебя разрешения спрашивал? — весело вскидывает бровь Влад.

— Один выстрел по колонке — и шум закончился. И моя рыба спокойна, — совершенно серьёзно парирует Макс.

Влад лишь тихо усмехается.

Но это аргумент. Тут спорить сложно.

И я даже не вмешиваюсь, потому что за мужчинами забавно наблюдать. Они сейчас не пытаются казаться кем-то, а просто подтрунивают друг над другом, и между ними сошло на нет то напряжение, что чувствовалось ещё до того, как вся операция прошла успешно.

Похоже, Влад отошёл и больше не собирается поднимать скандал.

— Я тебя услышал, — отвечает Влад так, будто Макс старый ворчун. — Детка, спрашивай, я отвечу на твои вопросы, — выдаёт мужчина, и в его тоне уже слышится лёгкая, опасная готовность. — Не обещаю, что на все, но отвечу.

— Можно прямо про всё спрашивать? — воодушевлённо уточняю, чувствуя, как внутри поднимается жадный, почти нетерпеливый интерес.

— А ты говорил, трудно будет договориться, — тихо хмыкнув, протягивает Влад. — Лера, но вначале стриптиз, а потом расспрос.

Ах вот оно что. Видимо, я совершенно теряю хватку, либо Влад настолько проницательный, что сразу меня раскусил. Мне действительно много чего интересно, и похоже, мужчины готовы… а не мужчина. Нужно это исправить.

— Я так не согласна, — выдвигаю упрямо, чувствуя, как внутри вспыхивает привычное упрямство. — Если стриптиз для двоих, значит и ответы от двоих, — ставлю своё условие.

Макс скептически приподнимает бровь, оценивая, похоже, стою ли я трудов.

— Я не профи, но постараюсь сексуальнее, — сразу же указываю, что впрягаться сюда стоит.

— Девочка, а по-другому и быть не могло. Бревном будешь с кем-то другим, — шепчет мне на ухо Влад, склонившись надо мной, и тёплый выдох касается кожи, вызывая короткую дрожь.

— Да пошёл ты, — фыркаю и отталкиваю его, стараясь не показать, как сильно меня зацепила эта близость. — Ну так как? — азартно спрашиваю.

А мужчины, переглянувшись, кивают. Макс оставляет свою удочку и вместе с Владом идёт к столику, на широкий диван.

Мужчины усаживаются. Влад держит в руке бокал шампанского, а Макс захватывает с собой пиво, и их взгляды уже совсем другие — тяжёлые, голодные, внимательные.

Толкач переключает музыку, и теперь из колонки льётся что-то тягучее и соблазнительное. Я отпиваю прямо из бокала мужчины, игнорируя свой, и отхожу, оставляя на языке горьковатый вкус шампанского.

Что ж… это всё для дела.

Поднимаю руки вверх и начинаю раскачиваться. Плавные взмахи бёдер, и я медленно веду руками по шее, очерчиваю грудь и веду ниже, чувствуя, как тело постепенно отвечает музыке.

Прикрываю глаза и отключаюсь полностью, следуя за мелодией. А она берёт какой-то рывковый аккорд, совершенно неожиданно, и я, следуя порыву, скидываю одним движением майку, оставаясь сверху в лифчике. Прохладный воздух касается кожи, и по телу пробегает короткая дрожь.

Обхватываю себя руками, будто стесняюсь, и открываю глаза, чтобы посмотреть, как мужчины воспринимают мой танец. Убеждаюсь, что смотрят неотрывно и ухмыляются, и это заводит, придавая уверенности.

Плавно покачиваюсь, опять поднимаю руку и приподнимаю бровь. Смотрю Владу в глаза и иду на него. Он сейчас моя цель. Он сейчас первый ориентир, и внутри всё сжимается от смеси азарта и напряжения.

Ставлю колено между его широко раздвинутыми коленями и склоняюсь. Мужские руки сразу же оказываются у меня на попке. Это собственническое прикосновение, и он сразу же сжимает пальцы.

— Нет, руками не трогать, — сразу протестую и скидываю его руки, стараясь, чтобы голос звучал твёрже, чем я себя чувствую.

— Да, это прямо приват, — комментирует Макс, и в его тоне слышна сдержанная усмешка, хотя взгляд остаётся пылким.

А я киваю и, войдя в азарт от всего происходящего, прохожусь уже затвердевшими сосками по груди мужчины и седлаю его.

Сразу же чувствую, как в лоно упирается уже твёрдый член, настойчиво рвущийся в бой, выдающий, насколько сильно я возбудила Влада.

Мужчина сейчас лишь заряжается. Он отпивает из бокала и неотрывно, жадно смотрит на меня, и в этом взгляде уже почти нет прежней игры.

Взгляд Макса не менее насыщенный. Кажется, кожу жжёт там, где он будто к ней прикасается взглядом — тяжело, собственнически, будто уже трогает.

А я медленно снимаю одну бретельку, а потом другую, покачиваясь на мужчине. Я дразню и провоцирую, чувствуя, как внутри разгорается опасный, пьянящий жар.

Это совершенно не тот стриптиз, о котором мы договаривались. Но и у меня не было изначального плана. Просто видя, как они чуть ли не одержимо смотрят, меня ведёт дальше. Я хочу большего признания — хочу, чтобы они не просто смотрели, а потеряли контроль.

Взгляд Влада падает на мою грудь, а я завожу руки назад и расстёгиваю застёжку. Придерживаю локтями лифчик и перевожу взгляд на Макса.

Это уже даже не игра.

А голые инстинкты, тяжёлые и голодные.

Смотря ему в глаза, я снимаю лифчик и кидаю его мужчине. Макс ловит и сжимает ткань в руке так сильно, будто хочет порвать.

А я встаю и присаживаюсь Владу на колени, откидываясь на него спиной. Я скольжу, показывая себя, понимая, что накаляю атмосферу до невозможного — до той точки, где воздух уже густой и горячий.

Я завлекаю так, что они уже прерывисто дышат, и я чувствую, что готовы броситься. Какое же это опьяняющее чувство — держать их на грани, самой балансируя на ней.

Поднимаюсь и так же чувствую, что Влад хотел податься за мной, но сдержался. Кидаю на него взгляд и вижу, как мужчине скрывается. Он не показывает своё состояние. Он делает вид, что расслаблен, хотя каждый мускул в его теле натянут как струна.

Макс же не хуже вулкана воспламенён. Ещё немного — и лава пойдёт.

А я прогибаюсь в спине, выставляя на показ попу, чувствуя, как их взгляды буквально прикипают к ней. Поворачиваюсь боком и показываю мужчинам, что собираюсь расстёгивать джинсы.

— Или рано? — игриво спрашиваю у Макса, хотя внутри уже всё дрожит от напряжения.

— Поздно, — хрипло выдаёт в ответ он и отпивает пиво.

И в его голосе столько сдержанной жадности, что меня это заводить ещё сильнее.

И новый виток нашего безумия на троих выстраивается. Кто из нас контролирует себя и всех остальных — остаётся загадкой.

Как и то, почему мужчины бездействуют. Как и то, нахрена я вообще всё это затеяла.

Но я снимаю обувь, а потом всё же медленно снимаю джинсы, стараясь сделать это плавно и эротично. А это ох как сложно с учётом того, что они узкие и липнут к ногам.

Оставшись в трусиках, опять поворачиваюсь к мужчинам спиной и натягиваю их, открывая половинки попки. А потом меня вообще кроет не по-детски.

Я поворачиваюсь лицом и иду прямо к дивану. Сажусь посередине между мужчинами и закидываю ноги им на колени.

Это уже не то что провокация — а прямое приглашение, которое они проигнорируют.

Это я знаю.

А я веду руками по ногам, поднимаясь к лону. Там уже всё пульсирует и горит. А я уже воспламенилась. Во мне это копилось весь день и вечер. Копилось беспрерывно. Опасность, риск, опасные грани наших игр — и вот мы в этой точке.

Когда я соблазняю, совершенно не отдавая себе отчёт, к чему это приведёт.

Новая мелодия начинает играть совершенно в другой тональности — она уже ничего общего с томными тягучими движениями не имеет. И я встаю коленями на диван и медленно начинаю стягивать трусики.

Я вижу, как они жадно смотрят. Я знаю, что в мыслях уже трахают, но не прикасаются. А я медленно встаю и снимаю трусики, откидывая их в сторону. Теперь я полностью обнажена и на пике — голая, горячая, дрожащая от собственного напряжения.

— К чёрту всё, — резко произносит Влад и выкидывает бокал в воду.

Не успеваю сориентироваться, как мужчина подрывается на ноги и, схватив меня, прыгает за борт под мой визг.

— Мудак, всю рыбу распугаешь! — гаркает возмущённо Макс и, видимо, идёт к удочке.

Но это такие мелочи по сравнению с тем, что Влад меня не отпускает, и мы вместе погружаемся в тёмную гладь моря. А я ведь совершенно не знаю глубину и насколько вода может быть сейчас здесь холодной.

Но мужчина не даёт мне опомниться. Он как потянул меня ко дну, так и стремительно тянет наверх. Я делаю жадный вдох, потому что наглоталась воды, крича от испуга, и солёная горечь обжигает горло.

— Пошёл ты, — гаркаю на него и отплываю, чувствуя, как внутри ещё всё дрожит.

На удивление Влад мне это позволяет, и я гребу к задней части яхты, но когда я хватаюсь за лестницу рукой, он рывком разворачивает меня лицом к себе.

Подхватывает под ягодицы, и я инстинктивно обвиваю его бёдра ногами, ощущая, что он приспустил шорты. И он без промедления входит в меня одним толчком — жёстко, полностью, растягивая и заполняя так, что внутри вспыхивает острая смесь боли и жара.

— Ох… — вскрикиваю, а он закрывает мне рот поцелуем, удерживаясь на плаву тоже одной рукой.

От полноты ощущений меня накрывает, от интимности этого варварского поступка тоже — вода колышется вокруг, тела скользят, а он внутри такой горячий на контрасте с прохладным морем.

Но в этот раз я не брыкаюсь: инстинкты срабатывают быстрее, чем я успеваю воспротивиться, и он входит в меня сразу на максимум. Не нежничает и не присматривается.

Он трахает меня. Он завоевал и сейчас жёстко трахает, доводя нас до оргазма за считанные минуты. Он пожирает мой воздух, ловит ртом стоны. А внизу сжимает рукой ягодицу так, что импульсы расходятся по низу живота горячими волнами.

Стону ему в губы, а Влад от этого лишь ускоряется.

И это так порочно.

Волшебно и грязно одновременно.

Это так… я даже слов подобрать не могу. Я могу только ощущать. Только бежать по той дороге, что мужчина выбрал, потому что уже хватаюсь за свой оргазм и улетаю такой яркой звездой, что совершенно плевать становится, что меня опять никто ни о чём не спросил.

Похоже, эти мужчины не привыкли к полумерам.

Они живут на максимум. Они берут по максимуму.

А я лишь пытаюсь не улететь и подстроиться. Пытаюсь выстоять и продавить их, хотя это как дуть против ветра — тяжело и бесполезно.

Когда и Влад кончает, то он разрывает наш поцелуй и хрипло выдыхает, упираясь лбом в мой лоб. Дыхание у него тяжёлое, сбитое, а тело ещё подрагивает.

— Ещё с того утра думаю, как бы выглядела сперма на твоей груди, — выдаёт он совершенно не романтическую чушь, и от этих слов внутри поднимается волна раздражения.

— Чего? — поражённо протягиваю. — Влад, ты охренел? — оскорблённо выдвигаю.

— С такими сучками, как ты, только так, — скалится мужчина, и в его ухмылке столько самодовольства, что хочется ударить.

— Отпусти, — требую, и, что удивительно, он отпускает.

А я по-быстрому выбираюсь на палубу и отыскиваю футболку, которую мне предложили. Она прикрывает грудь и даже попу, и я сразу чувствую себя в ней куда увереннее.

Настолько, что без лишних раздумий забираю бутылку шампанского и ухожу к Максу. Желания общаться с Владом у меня нет. Пока нет. А вот ответы они мне должны.

Умащиваюсь на перила возле Макса и, не собираясь скрывать раздражение, сразу отпиваю шампанское прямо из горла.

— Что, не по зубам он тебе, Лера? — хмыкнув, спрашивает Макс.

— Почему? — делаю вид, что удивляюсь, чтобы скрыть уязвимость. — Всё нормально. Просто ты обещал мне ответы, — сразу напоминаю.

— Предположим, отмазалась, — с непонятной интонацией говорит он. — Спрашивай.

— Откуда такие погоняла? — сразу же задаю вопрос, который меня интересует.

Мне они кажутся какими-то детскими, что ли. Почему-то именно такое ощущение они у меня и вызывают, совершенно не вяжутся с тем, чем эти двое занимаются.

— Мы знакомы с детства, со школы, и оттуда погоняла и пошли, — отвечает Макс без особого интереса.

Похоже, Владу становится скучно одному на диване, и спустя пару секунд он уже подходит к нам, без приглашения вклиниваясь в разговор.

— Жнец потому, что ещё в детстве мог любого ушатать. Ну, если не брать в расчёт парней на четыре класса старше, — с усмешкой поясняет Влад.

— У тебя память хреновая. Таких я тоже раскатывал, — тут же отнекивается Макс. — А Толкач потому, что мог заговорить любого ещё тогда. Влад у нас лицо бизнеса — респектабельное, убедительное, такое, которому хочется верить.

— А ты? — перевожу взгляд на Макса.

Но отвечает Влад.

— А он тот, кого боятся. Кто знает, чем на самом деле занимается Макс и какое место занимает в нашей организации, именно его опасаются. Потому что он безжалостен и хладнокровен, — всё тем же весёлым тоном отвечает Влад. — Но не мне тебе рассказывать, Лера. Ты уже видела Жнеца в деле.

Я невольно вспоминаю тот вечер, когда он в одиночку расправился со всеми преследователями. После такого никаких дополнительных подтверждений мне уже не нужно. Лишь молча киваю, соглашаясь.

— Не боишься? — спрашивает Макс, внимательно наблюдая за моей реакцией.

— Это не я должна отвечать на вопросы, а вы, — выкручиваюсь, чтобы не говорить правду, и снова отпиваю шампанское.

Макс лишь понимающе хмыкает.

— Значит, боишься.

Вот чёрт.

— А что ваши семьи? Я про вас вообще практически ничего не смогла найти, — сразу меняю вектор разговора.

Не нужно меня раскручивать на правду. А то она польётся таким потоком, что потом уже не остановите.

— И не найдёшь, — криво ухмыляясь, отвечает Влад. — Мы давно всё подчистили, чтобы не вредить карьерам своих отцов.

Отцов? А кто они у них?

— Хочешь спросить, кто они по долгу службы? — тут же догадывается Макс.

— Конечно, — воодушевлённо отвечаю.

— Не поверишь, так получилось, что оба наших отца — менты. Но, как видишь, мы выбрали совершенно другой путь, — прагматично и даже с каким-то цинизмом отвечает Влад. — Жить в нищете и чтить закон — это то, что отцы так и не смогли в нас вбить.

Влад говорит так, что сразу становится понятно — с семьями они не общаются. И судя по тому, насколько спокойно он об этом говорит, жалеть точно не собирается. Взглядами на жизнь не сошлись, и это очевидно.

Но я в корне с этим не согласна. Если бы мои родители были живы, я бы обязательно общалась с ними и во взрослой жизни. Но это я, а это мужчины. Поэтому заталкиваю все свои неуместные сейчас эмоции поглубже, не собираясь их показывать, и продолжаю расспрос.

— Вы рано начали промышлять? — допытываюсь дальше, не желая упускать возможность узнать о них хоть что-то.

— Детка, хватит, — щёлкает меня по носу Толкач.

Значит, лимит подошёл к концу. Но мне нужно узнать ещё кое-что.

— Ещё один вопрос, и всё, — прошу, глядя то на одного мужчину, то на другого.

— Чтобы ты так на член просилась, как сейчас пытаешься залезть в нашу личную жизнь, — парирует на мои слова Макс. — Лера, хватит, — жёстко рубит.

— Ну один, — канючу, понимая, что по-другому их не пронять.

И вспоминаю, что могу надавить на Влада.

— К тому же ты мне должен, — напоминаю ему.

— С каких это пор я тебе должен? — удивляется мужчина. — Всё, что должен, — всё прощаю, — как с барского плеча бросает он, явно забавляясь ситуацией.

— Нет, так не пойдёт. Уговор был лишь на стриптиз, — с нажимом произношу, намекая на секс за бортом.

Макс на нас даже не косится, но неожиданно для меня выдаёт:

— Лера, если ты думаешь, что я не понял, почему вы задержались, то разочарую. Я знаю, что вы трахались, — выдаёт, продолжая внимательно смотреть на поплавок.

Да что он там такое вообще умудряется рассмотреть?

Ах вот оно что. У него начинает клевать, и всё внимание мужчины моментально переключается на рыбалку.

— Никогда этого не понимал. Торчать вот так неподвижно и ждать, пока начнёт клевать, — пренебрежительно говорит Влад. — Макс может сидеть в засаде, а я — нет, — резко отрубает.

— Мы сейчас не про это, — напоминаю ему.

— Давай, — отобрав у меня бутылку и сделав глоток, соглашается мужчина.

Пользуюсь тем, что он всё-таки дал добро.

— Как давно вы знакомы с Вороном и насколько хорошо вы друг друга знаете? — выдаю на одном дыхании.

Плечи Макса едва заметно напрягаются, а Влад перестаёт ухмыляться. Всего один вопрос, и атмосфера между нами стремительно поменялась.

— Отвечаю один раз, и закрыли эту тему, — произносит он уже совершенно серьёзно. — Мы знакомы очень давно, и я отлично знаю, что это за сука. И вообще не хочу о нём говорить.

После такого ответа я понимаю, что и расспрашивать дальше бессмысленно. Мужчины просто пошлют меня, и всё. К тому же Макс умудряется словить рыбу, и всё внимание переключается уже на неё.

Он уходит готовить её на кухне внутри яхты, а мы с Владом садимся на диванчик и продолжаем пить шампанское.

— Потанцуем? — спрашивает мужчина, когда по яхте уже начинает расходиться запах жареной рыбы.

— Скоро кушать будем, — отнекиваюсь.

Но он всё равно тянет меня за руку, поднимает и обнимает за талию. Как раз играет медленная композиция, и мы танцуем медляк. И что удивительно — ко мне не пристают.

Мы действительно просто танцуем. И я начинаю наслаждаться этим вечером так, будто нахожусь на романтическом свидании. Это очень плохое заблуждение.

Умом я это понимаю, а вот эмоциям плевать. Я пьяная, и мне хорошо. Ночь, покачивающаяся на волнах яхта, шикарные мужчины рядом. И мне впервые за долгое время спокойно. Просто спокойно. И кажется, в моменте я счастлива.

Ох… А вот это уже совсем нехорошо.

Отхожу от Влада и делаю вид, что мне внезапно захотелось посмотреть на звёзды. Нам нельзя сближаться. Мне нельзя видеть в них никого, кроме бандитов и тех, кто временно меня защищает.

Нужно почаще об этом себе напоминать.

Они не принцы на белом коне и даже не на чёрном. Они вообще не положительные герои моей сказки под названием жизнь. И чем чаще я об этом забываю, тем опаснее становится для меня самой.

Что удивительно, Влад меня не дёргает, а вскоре Макс приходит со своей рыбой, и мы переключаемся на неё. Спорим за самые вкусные кусочки, подкалываем друг друга и совершенно забываем, кто мы на самом деле друг другу.

Очень рискованно об этом забывать. Но в такой поразительно романтичный, одуряюще страстный, наполненный хмелем вечер помнить об этом оказывается почти невозможно…

Глава 16 Валерия

— Детка, подъём, — слышу бодрый голос Влада и переворачиваюсь на другую сторону.

— Меня нет, — бурчу и кутаюсь в плед ещё сильнее.

Вчерашняя ночь не закончилась бутылкой шампанского, и я конкретно так напилась, чего не сказать о мужчинах. Они тоже пили, но, похоже, им нужен алкоголь покрепче, чтобы их догнало, а вот мне хватило с головой.

А теперь этот изверг хочет поднять меня с кровати. Нет уж. Да я даже толком не помню, как сюда попала.

Я же назвала его извергом?

Так вот, совершенно оправданно, потому что Влад сдёргивает с меня плед, и я оказываюсь на спине, недовольно щурясь от света.

— Ну ещё немного, Влад, — канючу и открываю один глаз.

— Лера, подъём. Мы уезжаем, — жёстко выговаривает мужчина, видимо, чтобы до меня наконец дошло.

— Лад… — запинаюсь. — Ладно.

Я всё же сажусь и сразу чувствую, как по вискам будто начинают стучать молотками. Конкретными такими, громадными, угрожая нафиг вывести меня из строя. Хватаюсь за виски и морщусь. А мужчина молча протягивает мне стакан воды и таблетку.

— Макс предусмотрительный и предвидел, что ты напьёшься, вот и захватил таблетки, — поясняет Влад, закатывая глаза, когда я поражённо смотрю на него.

Расплываюсь в улыбке и сразу же глотаю таблетку, запивая водой, а потом медленно встаю, чтобы найти свои вещи, но предсказуемо их здесь нет.

— Лера… — протягивает мужчина и, подойдя, обнимает меня за талию, возвышаясь надо мной. — Слишком беспечно ты живёшь, — с осуждением смотрит мне в глаза, не позволяя отвести взгляд. — А если бы я тебе подсунул таблетку для возбуждения? Или ещё какую? Ты их на вид различаешь без упаковки?

От такого вопроса я впадаю в ступор.

Это он сейчас прямым текстом говорит о том, что мог только что меня травануть с непредвиденными последствиями?

А он это сделал?

Нервно сглатываю и пытаюсь отстраниться, но мужчина не даёт. А я продолжаю во все глаза смотреть на него, цепляясь за каждую мелочь, когда он прищуривается.

Я не могу понять: это предупреждение, шутка или констатация факта.

— Влад, что ты мне дал? — подрагивающим голосом спрашиваю.

Про головную боль я забываю. Про то, что нужно найти свои вещи и что сейчас стою в одной мужской футболке, тоже. Про душ и необходимость привести себя в порядок — тоже. Сейчас я концентрируюсь только на его ответе, на каждом слове, на каждой реакции.

Они пипец как важны.

Что-то я слишком сильно расслабилась. А, как оказалось, рядом с ними нужно быть настороже каждую секунду.

— Нам нет смысла тебя раскрепощать таблетками, — ровно произносит он, склонившись ещё ниже. — Но это нам. Думай, что и от кого принимаешь из рук.

После этих слов он отпускает меня и уходит, даже не дожидаясь ответа.

Ничего себе совет… Я запомню.

Быстро выхожу из каюты и наверху нахожу свою разбросанную одежду. Но как только хочу одеться, слышу звук клаксона и поворачиваю голову на звук.

— В темпе, Лера! — кричит Макс и машет рукой с водительского сиденья.

Твою-то мать… Они, оказывается, уже собрались, а я даже толком лифчик не смогла найти и кроссовки. Придётся бежать так, потому что совсем не уверена, что мужчины будут меня ждать. Скорее просто уедут без лишних разговоров, а потом ещё и виноватой сделают меня.

Запрыгиваю на заднее сиденье, и Влад включает музыку, так что своё фырканье приходится оставить на потом. Всё равно сейчас меня никто слушать не станет. И как-то совершенно неожиданно я снова засыпаю. Даже музыка из колонок мне не мешает, наоборот, будто окончательно убаюкивает.

А потом чувствую, как меня колышет из стороны в сторону. Будто я снова на яхте, только лежу не в кровати, а в кресле. Меня мягко покачивает, и спросонья я даже не сразу понимаю, что происходит. Открываю глаза и с удивлением понимаю, что Макс несёт меня на руках.

— У тебя есть пару часов на сон, а потом нужно будет собираться, — оповещает он без всяких подробностей.

Я лишь прикрываю глаза.

Интересно, а куда собираться?

Эта вялая мысль ещё мелькает где-то в сознании, но сон оказывается сильнее. Организм, похоже, вообще не собирается спрашивать моего мнения. И ещё через пару часов, а для меня будто проходит всего одно мгновение, меня вновь будят.

— Подъём, пьянчуга, — весело произносит Влад и открывает шторы на окне.

Я морщусь и сажусь. В этот раз меня уже не мучает головная боль, но вот сухость в горле и желание поесть наваливаются практически моментально. Желудок даже недовольно напоминает о себе.

— Влад, а сколько времени? — спрашиваю сонным голосом.

— Уже четвёртый час дня пошёл, — бодрым голосом сообщает он. — У тебя час, чтобы привести себя в продающийся вид и быть готовой для аукциона.

Не поняла?

Они что собираются делать?

Тревога сразу начинает накапливаться внутри, быстро вытесняя остатки сонливости, и хочется инстинктивно отодвинуться от мужчины, который сейчас буквально пышет уверенностью и силой, пока я сама чувствую себя совершенно разбитой.

— Вы меня что, продать решили? — дрогнувшим голосом спрашиваю.

И чисто на инстинктах перевожу взгляд на окно. Если очень приспичит, то я и со второго этажа сигану. То, что в прошлый раз действовала разумнее, — это одно, но сейчас ситуация может оказаться критичной.

Вообще удивительно, что меня не заперли и не наказали за то, что я, по сути, вынесла им несколько ворот, угробила тачку и вывела из строя охранника. После такого ждать от них можно чего угодно.

— Уже обдумываешь план побега? — прицельно стреляет мужчина вопросом, сразу замечая, куда именно я посмотрела.

— А нужно? — тихо спрашиваю.

— Всегда нужно иметь запасные варианты, но сейчас расслабься, детка. Ты не лот, но должна блистать. У нас назначена встреча, и ты пойдёшь с нами, — игриво произносит Влад, подмигивая мне.

Сукин сын. Видел же, что заставил меня испугаться, заставил понервничать, и теперь откровенно доволен собой. Убиваю его взглядом, а он лишь смеётся, будто именно такой реакции и добивался.

— Поторопись, — напутствует и уходит.

И после его ухода я сразу же обращаю внимание, что в комнате появилась косметика, нижнее бельё, туфли и, самое главное, платье.

Подлетаю к этому богатству и сразу прикладываю платье к себе, чтобы примерно посмотреть, как оно будет смотреться.

Бордовое, с открытыми плечами и руками, глубоким, но элегантным декольте. Длина чуть ниже колена, а высокий разрез на бедре добавляет ему дерзости. Не вызывающее, но такое, что взгляд цепляется сам собой.

Отлично будет смотреться, резюмирую про себя и убегаю в душ. У меня критически мало времени, а это значит, что нужно поторапливаться.

По-быстрому купаюсь, радуясь, что использовала фотоэпиляцию заранее и позаботилась, чтобы на теле не было лишних волос, а то ещё и об этом пришлось бы переживать.

Приведя себя в порядок, возвращаюсь в комнату, пытаюсь подсушить волосы полотенцем, но почти сразу понимаю, что это бесполезно. Плюнув на всё, выбегаю из комнаты и на весь дом кричу:

— А фен в этом доме обитает⁈ — гаркаю так, чтобы меня точно кто-нибудь услышал.

Мат слышу отчётливо, и, похоже, это Макс. А потом раздаются торопливые шаги, и он появляется в проходе.

— Ты хочешь, чтобы я тебя в следующий раз пристрелил? — серьёзным тоном спрашивает мужчина.

Но я лишь отмахиваюсь от такого вопроса. Он не всерьёз, скорее пытается меня припугнуть. И к тому же я не видела у него оружия, пока мы были дома.

— Макс, у тебя нет пистолета, чтобы меня пристрелить, — перекинувшись через перила, парирую.

А мужчина совершенно спокойно достаёт пистолет из-за пазухи и перезаряжает его.

Ого… Значит, всё-таки есть.

Улыбка сама собой становится немного натянутой.

— Макс, милый, мне очень нужен фен, — мило улыбаюсь, словно только что ничего не произошло.

А он лишь закатывает глаза. Мужчина всем своим видом показывает, насколько я ему дорога.

— У Влада в спальне был, — отвечает он и, поставив пистолет на предохранитель, убирает его обратно за ремень.

Ага, у Влада. Отлично.

Пробегаюсь по спальням на втором этаже. Комнату Влада можно узнать сразу — по открытому шкафу и обилию в нём костюмов, аккуратно развешанных один к одному.

Но меня сейчас интересует не это, а фен. У меня чёткие сроки, и я должна в них уложиться. Потому что пропустить встречу мужчин я не собираюсь, с кем бы они ни встречались.

Высушив феном волосы и красиво уложив их, принимаюсь за макияж. Благо тоналку мне купили, и я могу замазать ещё не до конца сошедший синяк.

Примерно через час я полностью готова, во всеоружии. Причёска, макияж, платье, каблуки и, главное, правильный настрой. Осталось только не растерять его по дороге.

Спускаюсь по лестнице, как королева, размеренно стуча каблуками, а из кухни выходит Влад. Мужчина подходит к её основанию, неторопливо осматривает меня с головы до ног и улыбается лишь уголками губ, но взгляд говорит куда красноречивее. Ему определённо нравится увиденное.

— Я могу передумать и решить продать тебя, — говорит он, когда я подхожу к нему. — Хорошо бы поднял, — задумчиво тянет он.

— Влад, вот не смешная шутка, — фыркаю в ответ, и мы выходим из дома. — И ты так и не сказал, что за аукцион? — спрашиваю, когда мы подходим к машине.

И я сразу отмечаю, что Макс сидит на пассажирском сиденье, а водительское занято другим человеком. Что во дворе стоит ещё одна машина охраны.

Куда мы, чёрт возьми, собрались?

Я настораживаюсь и невольно подбираюсь.

Мы до этого передвигались без охраны, а теперь это?

Что изменилось?

— Что происходит? — уже тише спрашиваю у мужчины.

Влад подходит ко мне ближе, и весь блеск игривости мгновенно исчезает из его взгляда. Теперь передо мной не весельчак, а человек, который привык отдавать приказы.

— На аукционе продают не только людей, а всё, что нужно в моём бизнесе. Ты просила, и ты попадёшь туда, куда простых бизнесменов не пускают. Им там попросту нечего делать. Так что, детка, держись уверенно, — тихо и неспешно произносит мужчина, давая мне время осознать каждое слово.

После этого он открывает передо мной дверь, и я сажусь в машину, понимая, что вот он — мой шанс увидеть всё изнутри. От этого одновременно и волнительно, и боязно, если честно.

Влад садится с другой стороны на заднее сиденье, и от того, что оба мужчины рядом, мне становится немного спокойнее. Хотя не переживать перед таким просто невозможно.

Когда я была свидетельницей взрыва складов, то не знала, на что иду и что увижу, а сейчас совершенно другое дело. Сейчас я всё знаю. И именно поэтому волнение возрастает в стократ.

Меня переполняют эмоции. От жгучего любопытства до откровенной паники. И какая из них победит, я сейчас совершенно не понимаю.

Только усилием воли заставляю себя держать себя в руках. Влад правильно сказал, и не доверять ему в таких вопросах причин нет. Если я сейчас не возьму себя в руки, то может произойти всё что угодно, а мне это не нужно.

Один неверный взгляд, одна не вовремя сказанная фраза, и последствия могут оказаться такими, что назад дороги уже не будет.

Водитель ведёт машину намного спокойнее, чем Макс, и сворачивает на окружную дорогу, ведущую к отдалённым участкам и пригороду.

И когда мы через минут сорок въезжаем на территорию одного из особняков, который стоит в отдалении от других, то меня накрывает. Это чувствуется буквально кожей, хотя снаружи всё выглядит логично и ничего особенного для такого места здесь нет.

Но стоит машине пересечь кованые ворота, как воздух будто становится тяжелее. Словно незримая граница остаётся позади, отрезая обычный мир.

Ты сразу ощущаешь мрачность этого места. Не потому, что здесь темно или грязно. Наоборот. Идеально подстриженные газоны, дорогой камень дорожек, ровные ряды декоративных деревьев, элитные машины стоимостью в несколько квартир каждая и гости, больше похожие на посетителей какого-нибудь благотворительного вечера.

Мужчины в дорогих костюмах, женщины в дизайнерских платьях, тихие разговоры, вежливые улыбки.

Но всё это выглядит… слишком правильным. Будто это лишь дорогая декорация, за которой прячется что-то совсем другое.

И именно поэтому количество охраны бросается в глаза сильнее всего. Люди в строгих костюмах стоят так, словно случайно оказались рядом, но взгляд каждого цепляется за каждого, кто выходит из машины.

Камеры висят практически на каждом углу, перекрывая друг друга так, что слепых зон, кажется, нет вовсе. Здесь всё говорит только об одном — отсюда никто не уйдёт незамеченным.

Макс достаёт оружие и кладёт его в бардачок, указывая водителю, где припарковаться.

— Готова, детка? — тихо, ухмыляясь, спрашивает Влад, переводя на меня взгляд.

Я медленно перевожу взгляд на него и изо всех сил пытаюсь показать, что готова. Но внутри меня уже вовсю бьёт мандраж. Кажется, ещё немного, и его станет видно со стороны.

Глава 17 Валерия

— Вижу, что не готова, но уже поздно отматывать, — подытоживает мужчина и командует: — Держись возле Макса и никуда не отходи. Он должен знать о каждом твоём шаге, я же буду занят делом.

Я сразу же киваю, даже не раздумывая. Сейчас спорить — последнее, что приходит мне в голову.

Влад выходит из машины, больше не говоря ни слова.

И сразу меняется.

Исчезает привычная насмешка, расслабленная походка. Он идёт к входу так, словно приехал туда, где давно играет по своим правилам. Ни одного лишнего движения. Ни одного взгляда по сторонам.

Мы с Максом идём следом.

Мужчина не обнимает меня, не пытается хоть как-то подбодрить или отвлечь. Макс сосредоточен и сканирует взглядом пространство настолько внимательно, будто одновременно следит сразу за десятком людей. Его взгляд цепляется за лица, машины, окна, крыши, руки охраны.

Он превращается в настоящий монолит. Такой, которого невозможно ни отвлечь, ни сдвинуть. И почему-то именно рядом с ним становится немного спокойнее.

На входе нет списка гостей. Видимо, сюда случайные люди не заезжают в принципе.

Но вместо этого просят поднять руки и обыскивают металлодетектором.

Влада лишь мельком проверяют им, а вот когда доходит очередь до нас, то вдобавок ещё и обыскивают руками. Медленно, тщательно, без единого лишнего слова.

— Мера предосторожности, чтобы не началась бойня, — тихо поясняет мне Макс, пока и его, и меня внимательно осматривают.

Бойня…

Он произносит это настолько спокойно, словно говорит о погоде.

И именно это заставляет меня окончательно понять, куда мы приехали.

После нам кивают, и мы проходим внутрь. Такой же процедуре подвергаются и другие гости. Никто не возмущается. Никто не спорит. Все терпеливо ждут своей очереди, будто подобные проверки здесь такая же привычная часть вечера, как приветствие хозяев.

Влад уходит чуть вперёд, и у меня появляется минутка спросить у Макса, что к чему.

— А почему Влада так не обыскивали? — тихонько шепчу.

— Он не будет марать руки, и, по идее, если захочет кого-то здесь убить, то это сделает его охрана. Так что тщательнее обыскивают нас, чем руководителей, — спокойно поясняет Макс.

Ага, значит, я примерно правильно поняла, когда нас с пристрастием начали обыскивать.

Мы идём по холлу, где уже снуют официанты с бокалами, а впереди открыты массивные двери.

Но стоит войти внутрь, как совершенно пропадает ощущение светской встречи. То тут, то там стоят полураздетые танцовщицы. И не только. Здесь расставлены столы, похоже, с товаром, пока мелкокалиберным.

Ведь стоит посмотреть вправо, как ближе к стене представлены столы с огнестрельным оружием всех калибров. От одного только вида этого количества оружия внутри становится не по себе.

Похоже, только автоматы, а вот что-то поистине тяжёлое выставляется не здесь. И это я ещё не разбираюсь. Макс бы пояснил лучше.

Веду взглядом влево, и там на других столах представлено холодное оружие всех мастей. Там же дротики и гранаты, что удивительно. Я думала, это ближе к огнестрелу.

Тихая музыка и приглушённый свет, видимо, рассчитаны на то, чтобы все общались и расслаблялись. Чтобы сделки заключались так же легко, как в дорогом ресторане. От этой мысли почему-то становится ещё неуютнее.

Макс подхватывает бокал шампанского и даёт мне, посмотрев так красноречиво, что я без слов беру его. Влад уже подхватил стакан с другим алкоголем и вовсю о чём-то общается с двумя мужчинами откровенно бандитской наружности.

Со стороны они похожи на обычных бизнесменов, встретившихся обсудить дела, если не знать, что именно здесь считается товаром.

— А это всё или ещё что-то будет в продаже? — тихонько шепчу Максу на ухо.

— На втором этаже тяжёлая артиллерия и живой товар, — лаконично отвечает он.

— Живой? — переспрашиваю, нахмурившись.

— Улыбайся, Лера, и делай вид, что тебе не впервой, — советует мужчина.

И мне ничего не остаётся, кроме как улыбаться и понемногу цедить шампанское. С учётом того, что утром я боролась с похмельем, налегать на алкоголь совсем не хочется.

Влад прощается с мужчинами и подходит к нам.

— Видишь его? — жёстко спрашивает Макса.

Влад серьёзен, хоть с виду и можно сказать, что расслаблен.

— Пока нет. Нужно подняться на второй этаж, — отвечает Макс, смотря по сторонам.

— Тогда погнали, — командует Влад и идёт вперёд.

Мы следуем за ним.

По всей видимости, меня приняли за девушку Влада, а Макса, что логично, за охрану. Так что к нам интерес минимальный. Зато самого Влада здесь явно оценивают. За какое время его можно подмять, а потом выкинуть на обочину жизни за ненадобностью, лишив всего.

Публика здесь особо не скрывается, и по лицам многих видно, чем они промышляют. Нет дружеских улыбок и заискиваний. Разговоры тихие, взгляды тяжёлые, цепкие. Под манжетами рубашек проступают татуировки, и я почему-то уверена, что часть из них могли набить на зоне.

Мы поднимаемся по мраморной лестнице наверх, и первое, что лично мне бросается в глаза, — отдельные капсулы с девушками.

Разной внешности, национальностей и степени желания здесь быть. Одни стоят, опустив глаза, другие стараются держаться ровно, словно ещё не до конца смирились с происходящим.

Одно-единственное, что их объединяет, — на них практически нет одежды. Нет, формально она есть, если можно считать за неё полупрозрачные балахоны, а под ними вообще ничего.

И вдруг прямо чуть впереди открывают одну из таких капсул, и мужчина, скорее всего покупатель, начинает проверять товар. По-другому это не назовёшь.

Он откровенно её лапает, спокойно проводит руками по телу, заставляет повернуться, будто перед ним не человек, а дорогая вещь, которую он собирается купить.

Я сбиваюсь с шага. От увиденного внутри всё неприятно сжимается.

Макс тут же подхватывает меня чуть выше локтя, не позволяя остановиться, и шипит на ухо:

— Не задерживай нас, Лера. И уж тем более не отвлекай меня, если хочешь отсюда выйти целой и невредимой, — мрачно произносит мужчина, кинув на меня мимолётный взгляд.

От его тона становится окончательно понятно — здесь нельзя позволить себе даже на секунду забыть, где мы находимся.

Но я невольно скукоживаюсь от его слов. Отворачиваюсь и больше не смотрю на эти откровенно противные смотрины, стараясь отстраниться и сделать вид, что вообще этого не видела. Допиваю бокал шампанского залпом и иду дальше.

— Я поняла, — приглушённо цежу сквозь зубы и вырываю руку.

Дальше мы идём уже молча. И тут Влад замедляется и перекидывается с каким-то мужчиной парочкой слов. Он чувствует себя здесь как рыба в воде, совершенно не обращая внимания на то, что его не интересует.

И никакого смущения мужчины не испытывают от живого товара, тогда как меня до сих пор коробит от увиденного.

— Надеюсь, вы ими не торгуете, — бурчу себе под нос.

Но, как всегда, говорю недостаточно тихо, чтобы Макс не услышал.

— Этим мы никогда заниматься не будем. Мы торгуем оружием и технологиями, но не девками, — спокойно поясняет он, и я едва заметно выдыхаю.

В груди сразу становится немного легче.

Всё же для меня все сутенёры — мерзавцы, и с такими я бы не хотела иметь ничего общего. Не сказать, что торговцы оружием белые и пушистые, но они ведь не заставляют стрелять из этого самого оружия.

Покупатель сам волен решать, что делать дальше. Наверное… Во всяком случае, сейчас именно за эту мысль я и цепляюсь.

Когда заканчиваются капсулы, вновь появляются столы, и там как раз представлено более габаритное оружие. Некоторое вообще стоит на полу, потому что стол его веса просто не выдержит. Названий я опять-таки не знаю, но отлично понимаю, что такое вооружение вполне может быть и у солдат.

Мы проходим через этот коридор с товаром и попадаем ещё в один зал. Только, в отличие от предыдущего, здесь уже нет товара. Вместо него стоят барные стойки с барменами.

По всему залу расставлены столы, видимо, чтобы можно было спокойно обсуждать сделки. И если на первом этаже продают оружие, то здесь, похоже, продают договорённости.

Мы продвигаемся неспешно, но тут я замечаю, как Макс напрягается и неотрывно смотрит в одну сторону. Перевожу взгляд туда же и вижу за столиком двух мужчин, на которых он так пристально уставился.

— Макс, пора, — командует Влад.

— Ни на шаг от меня не отходишь, — уже мне командует Макс.

И я внутренне собираюсь, понимая, что, похоже, именно ради встречи с этими людьми мы сюда и пришли.

Только вот с кем из них?

Я отчётливо помню, что Влад искал одного, а не двоих.

Кто он такой?

Влад неспешной походкой направляется именно к тому самому столику. Мы же чуть медленнее следуем за ним, а когда остаётся всего пару метров, вообще останавливаемся.

Мужчины, заметив Толкача, одним небрежным жестом руки отправляют погулять человека, с которым общались.

Влад садится за стол и откидывается на спинку стула. К нему сразу же подходит официант.

— Что вы будете? — спрашивает парень.

— Виски со льдом, — лениво отзывается Влад и переводит взгляд на своего собеседника.

И нам всё отлично слышно. Макс правильно рассчитал расстояние.

— Кто это? — спрашиваю у Жнеца, стараясь не таращиться на мужчин.

В этот момент Владу приносят алкоголь, и он здоровается, совершенно выбивая почву у меня из-под ног.

— Давно не виделись, Ворон.

Что?

Это и есть тот самый Ворон?

Тот человек, который нанял убийц для устранения Беркутова?

Тот, кто, скорее всего, и за мной послал людей?

И мы пришли именно к нему?

Перевожу непонимающий взгляд на Макса.

Он лишь коротко бросает:

— Не сейчас, Лера, — тихо, но таким тоном, что я сразу понимаю — сейчас лучше молчать.

Отворачиваюсь и хватаю бокал шампанского у проходящего официанта. Пальцы сами крепче сжимают тонкую ножку бокала.

— Не скажу, что это неожиданная встреча, Толкач, — приглушённо отзывается мужчина. — Скорее чего-то такого я от тебя и ждал.

— Да? — делано удивляется Влад. — Так чего же ты ждал целый месяц? — вопросительно приподнимает он бровь. — Заглянул бы ко мне пораньше. Нам есть о чём поболтать и что вспомнить, — лениво добавляет.

— О, конечно есть, — соглашается Ворон и неожиданно переводит на меня острый взгляд.

Я замираю и искренне радуюсь, что рядом со мной стоит Макс. Потому что под таким тяжёлым, откровенно разбирающим на атомы взглядом не то что неуютно — вообще страшно стоять.

Я примерно понимаю, какая власть сосредоточена в руках Ворона, раз он спокойно послал убийц в ресторан. Раз отправил за мной целый кортеж из машин. И сейчас особенно остро ощущаю, насколько мы все близко к человеку, который одним приказом способен перечеркнуть чужую жизнь.

— Что за девка? — заинтересованно спрашивает Ворон.

Я стараюсь ровно дышать и не показывать своего страха, но, боги… Как же это сложно. Кажется, стоит хоть на секунду отвести взгляд, и он сразу почувствует мою слабость.

— Как? — опять делает вид, что удивляется Влад. — Не узнаёшь журналистку, за которой своих бойцов послал? Макс решил, что их было слишком много для неё одной, — лаконично рассказывает мужчина. — Вот я и решил, что она может осветить мой триумф.

— Твой? — резковато тянет Ворон.

— А как твои склады? — всё так же лениво спрашивает Влад и ухмыляется.

Ворон медленно сжимает пальцы одной руки в кулак. Единственная эмоция, которую он себе позволяет.

— Я всегда умел восстанавливаться и держать удар, в отличие от тебя и Жнеца, — пристально смотря в глаза Владу, говорит мужчина, а потом опять переводит взгляд на меня.

Он рассматривает меня лениво, неспешно ведя взглядом с ног до головы. Но не как женщину. Скорее как предмет спора. Как вещь, которую можно использовать.

Для него я даже не никто. Скорее… ничто.

— И как тебе с ними? — неожиданно спрашивает он. — Лучше бы ты уходила от них. Иначе через три дня поляжешь вместе с ними, — спокойно выносит приговор и переводит взгляд на Макса.

Долго смотрит, ничего не говоря. Будто и без слов между ними происходит какой-то разговор. А потом едва заметно ухмыляется уголками губ, встаёт и уходит.

Я же ещё несколько секунд просто смотрю ему вслед, пытаясь переварить произошедшее.

Если честно, я до сих пор под впечатлением. Потому что мужчины общались как старые знакомые. Даже не враги. Между ними не было криков, угроз или попыток задавить друг друга силой.

Словно всё это им уже давно не нужно. Будто каждое слово, каждая пауза и каждый взгляд значат куда больше, чем пистолет, приставленный к виску.

— Вот и засветились, — хлопнув в ладони, весело произносит Влад.

Он подходит к нам и обнимает меня за талию. Я невольно вздрагиваю. Не от него. Оттого, насколько резко меняется атмосфера.

Только что перед нами сидел человек, от одного взгляда которого хотелось исчезнуть, а Влад уже улыбается так, будто ничего особенного не произошло.

— Думаю, пора расслабиться. Погнали в клуб, — игриво протягивает Влад и разворачивает меня.

Теперь он уже ни с кем по дороге не общается и держит меня за талию, уверенно ведя к выходу. Мужчина выглядит абсолютно спокойным, словно только что закончил обычные деловые переговоры.

А я всё думаю, что он только что дёрнул за усы тигра. Причём специально.

И когда мы садимся в машину, я всё же спрашиваю:

— А может, нам лучше вернуться домой, раз Ворон в открытую угрожает? — боязливо уточняю у Влада.

Он наклоняется ко мне и, прихватив за подбородок, дарит мимолётный поцелуй.

Только после этого отвечает:

— Я знаю его, и сегодня он действовать не будет. После такой встречи нет. Ему нужно всё обдумать. Поверь, мы можем спокойно повеселиться, а завтра уже за дела сядем, — игриво протягивает он.

Но в его глазах появляется опасный огонёк. Такой, который я уже начинаю узнавать. Мужчина явно что-то задумал.

И почему-то мне кажется, что Ворону это очень не понравится.

Макс называет адрес, и водитель начинает выезжать с территории особняка.

Мы всё дальше отдаляемся от логова бандитов, которые прикрылись внешним лоском, но по сути остаются самыми опасными хищниками.

Всю дорогу Макс то и дело поглядывает в зеркало заднего вида, хотя Влад и заявил, что беспокоиться не о чем.

Значит, он всё-таки допускает, что что-то может пойти не по плану.

И когда мы подъезжаем к клубу с названием «Порок» и нарисованной маской над входом, у меня возникает очень кстати вопрос: а простой ли это клуб?

А ещё важнее — не просчитался ли Влад, так легко отодвинув безопасность на второй план?

Может, нам всем сейчас грозит смерть, пока он тянет нас веселиться?

Глава 18 Валерия

Но несмотря на моё недалёкое к панике состояние мужчины заводят меня в клуб, где сразу нас встречает девушка на ресепшене и, оплатив доступ, она даёт нам три маски как для маскарада, только ажурнее и полностью не скрывающие нижнюю часть лица.

— Но если вам нужны определённого цвета, то я могу предоставить и ещё раз объяснить, какой цвет за что отвечает, — вставляет она, отдавая маски.

— Нет, мы обойдёмся сегодня стандартными, — отвечает Влад.

Он же ведёт меня дальше, а Макс завершает нашу процессию. Как только мы попадаем в зал, у меня случаются флешбеки с особняком.

Здесь так же приглушённое освещение и музыка играет скорее для вида. Тоже по залу расставлены шесты с танцовщицами, вот только в отличие от предыдущих на них лишь нижнее бельё. Это скорее стриптизёрши, и их тела блестят в полумраке, двигаясь медленно и вызывающе.

— А где мы? — спрашиваю, смотря по сторонам, чувствуя, как внутри поднимается тяжёлая, липкая смесь любопытства и тревоги.

И если первое, что бросилось мне в глаза, — это танцовщицы, то теперь я приглядываюсь к столикам и сидящим за ними на диванах гостям. И тогда меня накрывает осознание, потому что это не просто клуб.

За одним из столов девушка сидит на коленях у мужчины и целуется с другим мужчиной. За ещё одним столиком другая девушка сидит под столом, и всем понятно, чем занимается.

Перевожу взгляд левее и опять наблюдаю откровенную картину. За столом, точнее прямо на столе, лежит очередная девушка и ласкает себя, а на диванах сидят мужчины, выпивают и смотрят на неё, переговариваясь.

И это я посмотрела лишь на несколько столов… а перечислять так можно намного дольше. Почти за каждым, уверена, занимаются тем, что обычно происходит за закрытыми дверями.

Попав в этот зал, думаю, каждый почувствует тяжёлую атмосферу, переполненную пороком и властным доминированием.

— Это БДСМ-клуб, — прокатывается низким рокотом голос Влада возле моего уха, и от его тёплого дыхания по шее пробегают мурашки.

А я вздрагиваю и торможу, так и не дойдя до барной стойки. Я смотрю по сторонам и чувствую, как даже меня, не шибко скромную, пробирает.

Волнение и паника откинуты смущением — чтоб его. Я будто порно смотрю только в реальности, и это одновременно дико смущает, потому что оно идёт с озвучкой, и, блин, возбуждает.

— В чём сложность, Лера? — спрашивает у меня Макс, подойдя сзади.

Мужчина обнимает меня за талию, а Влад протягивает какой-то коктейль, становясь впереди. Перевожу взгляд с него на коктейль и так некстати вспоминаются его слова.

— Ты ничего туда не добавил? — спрашиваю наугад, и у мужчины взлетают брови вверх.

Но тут же он ухмыляется порочно и, склонившись ко мне, спрашивает:

— А ты бы хотела?

— Или тебя это пугает? — спрашивает Макс.

И я оказываюсь под двойным давлением — их взгляды, их близость, тяжёлый, густой воздух клуба давят со всех сторон.

— Мне некомфортно, — честно признаюсь, смотря то на Влада, то повернув голову в глаза Максу.

Голос звучит тише, чем хотелось бы, а в груди уже начинает сжиматься знакомый комок беспокойства.

— А ты забывай о лишнем, — произносит последний и захватывает мои губы в поцелуй.

Не жёсткий, а скорее соблазняющий, обещающий многое, если я пойду за ним. И я отвечаю на него, чувствуя, как впереди подходит вплотную Влад. Мужские руки уже на моём теле кажется повсюду. А я разрываю поцелуй, находя в себе последние остатки сил остановить это безумие.

— Нет, — произношу ломаным голосом, ощущая, как горло стягивает от напряжения.

И всё же забираю коктейль и делаю жадный глоток. Мне нечем дышать и ужасно хочется пить. Мне некомфортно и так хочется забыться. Так хочется откинуть лишнее, но смущение, откуда-то взявшееся, этого не даёт — оно жжёт щёки, мешает дышать ровнее и не отпускает.

— Пойдём за столик или уединимся? — завлекающим и соблазняющим голосом спрашивает Влад, и от его тона по коже пробегает горячая волна, а внутри всё сжимается от противоречивых желаний.

— Я не хочу здесь оставаться, но и в комнату не пойду, — упрямлюсь.

— Огонь ответ, — весело комментирует Макс.

И он подталкивает меня к столику, а Влад отходит, чтобы я могла сесть. И так получается, что я оказываюсь на диване посередине.

И не смотреть по сторонам не получается — вокруг слишком много чужих тел, чужих стонов, чужой похоти, и всё это давит, возбуждает и пугает одновременно.

И я ерзаю по мягкой обивке, пытаясь усесться, и делаю ещё несколько глотков из бокала, который всё же забрала из мужских рук.

И тут я чувствую мужскую горячую ладонь, которая плавно поднимается по моей ноге. А путь он начал сразу с колена.

Перевожу заторможенный взгляд на ладонь и почему-то не останавливаю его, а смотрю, как Макс внаглую пробирается под подол платья, и от его уверенности внутри поднимается смесь возмущения и предательского жара.

А Влад тем временем гладит меня по плечу и целует в шею. Он как бы невзначай скидывает бретельку платья, обнажая грудь в лифчике.

А я делаю глубокий вдох, чувствуя, как щёки вспыхивают. Отставляю на стол бокал, ощущая, как внутри всё сжимается от смеси стыда и возбуждения.

— Нас увидят, — стопорю это безумие словами, хотя голос уже дрожит.

Но почему-то не спешу убирать их руки. А Макс тем временем уже добирается до развилки между ног и ныряет под трусики.

— Ах… — закрываю глаза, откидывая голову назад.

Воздух вокруг как будто становится гуще, тяжелее, а внутри всё начинает плавиться.

Мужчина не мог встретить толком сопротивления, потому что я возбудилась. Потому что то, что происходит вокруг, за гранью, и оно стирает границы того, что дозволено.

Расширяет их, делая гибкими. Вот я сейчас гибкая. Я могу подстраиваться. Могу получать удовольствие, даже когда стыдливость сталкивается с похотью. Они борются, и победительницы нет — внутри только жар, сладкая слабость и странное, пьянящее ощущение, что я теряю контроль быстрее, чем успеваю это осознать.

Влад поднимает руку выше и проскальзывает большим пальцем мне в рот. Он то вынимает его, то засовывает полностью, имитируя минет, и я чувствую солоноватый вкус его кожи, а вместе с ним — новую волну стыда и возбуждения.

А Макс уже, подтянув меня чуть вперёд, входит пальцами и прикусывает кожу на шее, тихо рыча. Жжение от укуса смешивается с тем, как его пальцы двигаются внутри — глубоко, требовательно.

И от этой двойной атаки внутри всё сжимается и расходится горячими импульсами.

— Лера, — хрипит Макс, держась на внутренних рычагах.

Ещё немного — и он слетит с них. В его голосе столько сдержанной жадности, что по спине пробегает горячая волна, а в груди поднимается паническое, почти отчаянное желание и остановиться, и продолжить одновременно.

— Я хочу выпить, — выпаливаю, чувствуя, как горло снова пересыхает от напряжения, а мысли путаются.

Но как только хочу потянуться за коктейлем, встречаю жёсткий протест:

— Нет, больше никакого алкоголя, — властно приказывает Макс.

Я удивляюсь, но уже плохо понимаю, почему он может быть против. Ведь во мне такая лёгкость от выпитого появилась. И смущение потихоньку уходит, на смену ему приходит страсть — всепоглощающая, густая, почти невыносимая.

Она поднимается снизу и растекается волнами по телу, стирая остатки сопротивления и оставляя только жар и сладкую слабость.

Сосу всё усерднее палец Влада, а движения Макса становятся всё требовательнее — глубже, жёстче, будто он уже не играет, а полноценно трахает.

Стону и тянусь к мужчинам, нащупав их шеи, тяну ближе к себе, а они впиваются поцелуями в мою шею. И от этой двойной близости внутри всё плавится.

— Да, — выпаливаю с трудом, голос срывается на полустоне.

— Хватит этих игр, — припечатывает Макс.

И он сдёргивает меня с дивана и поднимает за руки. Я встречаюсь с его взглядом, в котором так много жажды, и понимаю, что всё предрешено — выбора больше нет, осталась только дорога, которую они уже выбрали.

Макс идёт по коридору, обитому красным бархатом, и Влад открывает перед нами дверь.

Первое, что мне бросается в глаза в комнате, — это колесо. Вот самое настоящее колесо, которое висит возле стены, металлическое и массивное.

— А как на нём? — заплетающимся языком спрашиваю, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.

— Оно не особо подходит для троих, детка, — мягко протягивает Влад, но в его голосе уже слышится интерес.

— А я хочу, — внезапно во мне появляется азарт, и я дёргаюсь, будто сама удивляюсь собственным словам.

Макс ставит меня на ноги, и я подхожу к колесу, в котором спокойно смогу встать на ноги и ещё и руки протянуть. На нём есть ремешки, чтобы держаться. И, конечно же, никакой инструкции. Но мной уже завладело предвкушение.

Я скидываю босоножки на каблуке и смотрю, как зачарованная, на него, чувствуя, как внутри всё напрягается возбуждения и странного, пьянящего любопытства.

— Раз она так хочет… — задумчиво тянет Влад.

— Поиграемся, — соглашается Макс, и в его тоне уже нет сомнений.

— Детка, только на тебе слишком много одежды, — предупреждает мужчина.

И я совершенно не сопротивляюсь, когда они избавляют меня от неё. Ткань скользит по коже, воздух касается обнажённого тела, и каждый слой, который они снимают, делает меня всё более уязвимой и всё более возбуждённой.

И когда я оказываюсь полностью обнажённой, мужчины показывают мне, за что держаться и как встать, предварительно пультом отодвинув колесо от стены. Мне связывают руки и ноги, чтобы я не соскользнула.

— И как тебе? — завлекающим бархатным тоном проходится по мне Влад.

Его дыхание будоражит кожу на шее, горячее, почти обжигающее, и от этого шёпота внутри поднимается новая волна дрожи.

Мужчины к этому времени уже раздеты и подходят с разных сторон. Видимо, Влад любит сзади, а Макс наоборот спереди. Ведь уже второй раз именно так они подходят ко мне.

И только сейчас я замечаю, что руки Макса не пусты.

— Что ты собираешься сделать? — спрашиваю растерянно, всё ещё находясь в особом состоянии.

Где внутренние протесты смешиваются с тяжёлым возбуждением и… покорностью. В таком состоянии уже ничего не страшно.

Глава 19 Валерия

Макс, смотря мне в глаза, поднимает руки и цепляет на соски зажимы. Острая, кусачая боль вспыхивает мгновенно, и сразу же после этого он даже не даёт мне распробовать ощущения, обрушиваясь на мой рот поцелуем.

Страстным, наполненным чем-то тёмным и многогранным — жадностью, властью, обещанием ещё большего.

А грудь начинает сразу ныть, мне очень хочется, чтобы к ней прикоснулись. Я бы сама это сделала, но не могу. Руки связаны, и от этой беспомощности внутри поднимается что-то мощное.

И тут сзади я чувствую что-то холодное. Дёргаюсь, а Влад входит в попку этим холодным — медленно, неотвратимо, растягивая. Холод металла контрастирует с жаром тела так резко, что по спине пробегает дрожь.

— Не бойся, — шепчет он успокаивающе, но в голосе слышится совсем не успокоение, а тёмное, голодное предвкушение.

А я пытаюсь привыкнуть к ощущениям. Ведь поняла, что он сделал. Вот только никогда эти стимуляторы не пробовала. И теперь по телу разливается горячая лава. Она вихрями концентрируется внизу живота, стирая остатки мыслей и оставляя только острые, переполняющие ощущения.

Влад начинает прокручивать анальную пробку, и у меня колени подкашиваются. Мышцы на руках напрягаются, ремни врезаются в кожу, и я теряюсь в ощущениях — слишком много, остро, глубоко.

А Макс спереди ещё и опускает руку на моё лоно и начинает стимулировать клитор. Он отзывается пульсацией, и тогда я чувствую то, что заставляет меня содрогнуться всем телом.

Он ставит какой-то зажим на клитор тоже.

Меня простреливает от острой вспышки — боль и удовольствие смешиваются в одну невыносимую волну, и я уже не понимаю, где заканчивается одно и начинается другое.

Стону в губы мужчины, а Влад решает, что мне мало. Что я ещё не наигралась и получила мало.

Он, боги… входит фаллоимитатором в лоно, и я скулю, буквально захлёбываясь ощущениями, потому что это перебор.

Это за гранью разумного и того, что я могу принять. Внутри всё растягивается, заполняется, пульсирует, а зажимы на сосках и клиторе только усиливают каждую волну, делая её почти невыносимой.

Разрываю поцелуй с Максом и кричу, голос срывается от переизбытка.

— Нет, Влад! — ору, потому что не могу это пережить — слишком много.

— Слабенько, Лера, — самодовольно тянет мужчина. — Макс, прикрой ей рот, а то она тут глупости говорит, — приказывает Влад, полностью игнорируя моё желание, и в его тоне столько спокойной власти, что внутри поднимается новая волна беспомощности.

— Не ори, — приказывает немногословный Макс низким, не терпящим возражений голосом.

И в эту же секунду колесо приходит в движение. И, мать его, я оказываюсь не вертикально привязанная на нём, а параллельно полу.

Кровь тут же приливает к голове, мир переворачивается, и, конечно же, пока набираю в лёгкие побольше воздуха, Макс уже пристраивается и входит членом в рот.

А я принимаю инстинктивно, хотя внутри всё ещё пытается сопротивляться, а он, закрутив мои волосы на кулак, фиксирует в одном положении — жёстко, не оставляя выбора.

И сам начинает трахать меня в рот, пока я вроде бы мычу, отказываясь. Вроде бы против всего. Но при этом Влад не перестаёт проверять мою выдержку, трахая уже по-настоящему в лоно и попу, хоть и игрушками.

И от тройного проникновения я теряюсь окончательно в своих желаниях — слишком остро.

Я лишь чувствую, что от положения грудь ноет всё сильнее, и это сводит с ума. Я дёргаюсь и пытаюсь пошевелиться, потому что неподвижной уже невозможно находиться — тело горит, мышцы дрожат, а внутри всё сжимается и расходится горячими волнами.

А мужчины всё не прекращают. Они доводят меня до точки невозврата.

Я плавлюсь.

Я в бессознательное превращаюсь.

Совершенно теряюсь и взрываюсь, когда Влад входит в лоно под другим углом. Клитор пульсирует, а зажим на нём усиливает это ощущение до почти невыносимой вспышки, и я уже не понимаю, где боль, а где наслаждение.

Стону, и только тогда Макс высовывает член.

— Боги! — ору что есть сил, голос срывается от переизбытка ощущений.

— О… Макс, слышал? — игриво протягивает Влад. — Так нас ещё не называли, — хмыкает под конец.

— Развяжите меня, — требую, чувствуя, что вся горю — кожа пылает, внутри всё ещё пульсирует, а мысли путаются.

— Теперь наша очередь играться, Лера, — предупреждает негромко Макс.

И это намного сильнее любых громких слов Влада. Я перевожу взгляд на Макса и тону в той темноте, что транслируют его глаза. Там жажда. Всепоглощающая и неудержимая.

— Я не могу, — честно сознаюсь.

— Это ты так думаешь, — почти мягко сообщает мне мужчина, но под этой мягкостью слышится непоколебимость.

И он поворачивает колесо и развязывает меня. Ремни ослабевают, кровь снова приливает к конечностям с острой покалывающей болью, а я буквально падаю на него. Меня ноги не держат — дрожат, подкашиваются, отказываются слушаться.

Влад высовывает фаллоимитатор из лона, и я всхлипываю, находясь практически на груди Макса. Мужчина меня словил и теперь придерживает за талию, чтобы я не упала. Он сейчас единственная моя опора в этом совершенно незнакомом мне мире тёмных, запретных желаний.

— Лера, это только разогрев, — предупреждает он, и я прикрываю глаза, чувствуя, как внутри поднимается новая, уже почти паническая волна осознания: они ещё даже не начали по-настоящему.

И, как это каждый раз случается, сориентироваться мне не дают. Влад завязывает мои руки передо мной, и я поражённо на это смотрю — пальцы уже не слушаются, а сердце колотится как сумасшедшее.

А потом меня совершенно по-варварски закидывают на кровать. Матрас принимает тело мягко, но это не даёт облегчения — скорее наоборот, подчёркивает, насколько я сейчас беззащитна.

И две горы тестостерона надвигаются на меня — тяжёлые, голодные, неотвратимые.

— Я хочу трахнуть твой рот, — прямо высказывается Влад, и в его голосе нет ни капли сомнения.

И он, забравшись на кровать, подхватывает меня и ставит на колени. Один мой вдох — и вот он уже входит в мой рот, рыча. Жар, тяжесть, солоноватый вкус — всё сразу обрушивается, не давая времени привыкнуть.

— Хорошая девочка, — хвалит, смотря сверху вниз, и в его голосе столько тёмного удовлетворения, что это возбуждает ещё сильнее.

Макс подходит сзади и оглаживает мои ягодицы. А меня до сих пор плющит, и пробку никто не достал.

Я скована. Совершенно дезориентированная.

И до безумия на взводе — тело горит, мысли путаются, а внутри всё ещё пульсирует от предыдущего оргазма.

Один плавный толчок — и мой вскрик тонет только потому, что рот мне никто не даст освободить. Влад срывается с цепи и трахает меня так, будто давно этого хотел, а я отказывала каждый раз.

Он входит почти до основания, и я стараюсь принять, но не могу. Рвотный рефлекс всё же выходит на первый план, и только тогда мужчина понимает, что нужно осторожнее. Горло тут же саднит, а на глазах скапливаются слёзы, которые быстро высыхают.

— Я понял, — подтверждает, что жестить больше не будет, и в голосе слышится сдержанная, но хищная мягкость.

А Макс входит в меня особенно медленно, так что я чувствую каждую венку на его члене и прогибаюсь в пояснице ещё сильнее.

Растяжение, жар, давление пробки — всё смешивается в одну острую, почти невыносимую волну. Закатываю глаза и отдаюсь на волю мужчинам.

Это именно тот момент, когда я под ними беспрекословно.

Они не дадут доминировать.

Они будут брать, пока я могу дать.

Они будут рвать мою действительность.

Будут показывать, что все ограничения — в моей голове. Что это блажь.

А я с каждым разом погружаюсь всё сильнее в их темноту. Я гуляю по ней и скоро стану считать её своей. Скоро я стану для неё своей.

Принимаю, а они наращивают обороты. Толчки Макса становятся жёсткими, рваными, требовательными. И каждый раз, когда он входит, я чувствую пробку — и это доводит меня до второго оргазма стремительно.

Я распадаюсь на осколки, и в нервных окончаниях искрит. Соски горят огнём, как и клитор. Стимуляция адски острая — каждая волна бьёт сильнее предыдущей, не давая передышки.

Толкаю Влада руками и падаю на кровать, крича. Я не могу просто это выдержать. Меня прорывает. Меня накрывает так, что всё тело трясёт — дрожь идёт откуда-то из самого центра, расползается по мышцам, выжимая из меня остатки сил.

Мужчины дают мне пережить эти минуты, а после ложатся рядом.

Влад спереди, а Макс сзади.

— Снимите, — жалобно прошу, голос срывается.

И тянусь всем телом к Владу за защитой. Закидываю руки ему на шею и проезжаюсь сосками по его груди. Шиплю сразу же от остроты импульсов, прокатившихся по ним — боль и остаточное удовольствие смешиваются в одну жгучую вспышку.

— Сейчас, — шепчет мягко Влад.

И когда он снимает зажимы, меня выгибает. Макс просовывает руку и снимает с клитора — и я вздрагиваю, лежа с закрытыми глазами, чувствуя, как острая, почти невыносимая чувствительность бьёт по нервам.

— Толкач, что ты подсыпал? — следует неожиданный вопрос от Макса.

— Совсем немного, и к тому же… что она там выпила, — отнекивается Влад.

А я с трудом выплываю в действительность и, переводя взгляд на Макса, спрашиваю:

— Что происходит? — сиплю сорванным голосом.

— Девочка… — ласково протягивает он и гладит меня костяшками пальцев по щеке. — Толкач сделал так, чтобы ты расслабилась. Скоро пройдёт. Как ты себя чувствуешь?

— Что? — поражённо спрашиваю.

И до меня доходит смысл сказанных Максом слов. Влад подсыпал… Гандон. Ярость вспыхивает резко.

— Придурок конченный! — кричу и бросаюсь с кулаками на него.

Толкаю ногой и сталкиваю с кровати.

И когда мужчина, не ожидавший такого, падает на пол, матерясь, я слетаю с кровати и, пока он ещё не успел встать, заряжаю ему ногой по рёбрам. Удар отдаётся в голени тупой болью, но я даже не замечаю — внутри слишком сильно кипит.

— Уймись, бешеная! — гаркает Влад.

И стремительно встаёт, а меня не остановить.

— Ты меня траванул! — кричу обвинительно, голос срывается от ярости. — Дрянью опоил! — обвиняю дальше и кидаюсь на него, уже не думая о последствиях.

Но тут сзади подлетает Макс и хватает меня за живот, отрывая от пола. Его руки железный обруч, и от этой внезапной фиксации внутри вспыхивает новая волна бессильной злости.

— Успокойся, так ты ничего не добьёшься! — давит он тоном и криком, но я едва слышу.

— Мне плевать! Я голову ему разобью, расцарапаю лицо. Конченный! — кричу и брыкаюсь, чувствуя, как мышцы горят от напряжения. — Пусти, Макс!

— Я ставлю, а ты целишься в одну точку, — произносит возле моего уха, и в его голосе нет злости — скорее тяжёлая, спокойная собранность.

Я резко перестаю брыкаться, понимая, что мужчина не мешает — он почему-то стал моим союзником. Внутри всё ещё дрожит от ярости, но теперь к ней примешивается острое, опасное удовлетворение.

— Жнец, а ты не охуел случайно? — наездом буравит Влад. — С хера ли ты ей помогаешь?

— Сам знаешь, я не одобряю такую дичь, — жёстко рубит Жнец, и в его тоне слышится сталь.

— Это не повод идти на поводу у Леры! — не унимаясь и агрессивно говорит Влад, глаза у него уже горят совсем по-другому.

— Живот! — кричу.

И Макс понимает молниеносно. Он крепко держит меня, а я напрягаюсь и поднимаю ноги, со всей дури бью ими Владу по животу. Удар получается тяжёлым, глухим. Тот отлетает и влетает в стену, даже чуть съезжая по ней, но останавливается.

— Охуели оба, — резюмирует.

Но почему-то вместо того, чтобы злиться, он улыбается. Не кривовато, не ухмыляется, а именно по-мальчишески задорно улыбается.

— А теперь, ми-ла-я… — он издевательски растягивает последнее слово, и в голосе уже слышится опасная игра. — Ответка.

— Какая ответка, это ты во всём виноват, — твёрдо парирую.

— Он прав. Первый шаг был за Владом, после — ты, а теперь снова он, — подтверждает Макс, и его спокойный тон только сильнее накаляет атмосферу.

— Ты на чьей стороне? — возмущённо спрашиваю, ощущая, как внутри снова начинает закипать злость — уже не только на Влада, но и на эту странную, мужскую логику.

— На своей, — со знанием дела отвечает за него Влад.

— Ах ты… — замахиваюсь и так получается, что закидываю руки мужчине на шею.

— Хочешь, чтобы побыстрее та дрянь вышла? — спрашивает серьёзным тоном мужчина, и я киваю, всё ещё дрожа от остатков ярости и адреналина. — Тогда пошли трахаться. И чем больше, тем лучше, — заверяет меня, и в его голосе уже нет прежней издёвки — только тяжёлая, голодная решимость.

И, подхватив меня под ягодицы, он идёт опять к кровати. Падаем в неё вместе.

— Предатели, — ругается без агрессии Толкач и пристраивается сзади. Его рука сразу же накрывает моё горло и перекрывает кислород — сильно, чтобы сразу почувствовала.

Только мне теперь не страшно. Я доверяю.

А он, вынув пробку и откинув её подальше, входит мне в попку одним толчком под мой протяжный стон. Растяжение, жар, давление — всё сразу обрушивается, и я выгибаюсь, закидывая ногу на бедро Макса.

Тот же накрывает мои губы своими и входит в лоно — глубоко, уверенно, заполняя до предела. От двойного проникновения внутри всё сжимается и расходится горячими волнами, а кислород заканчивается, делая каждое ощущение острее.

С этого и начинается моё очищение тёмной похотью, которая гуляла между нами всю ночь. Меня не отпускали, и за кем осталось последнее слово — уже было непонятно.

Тела двигались синхронно, жёстко, жадно, стирая остатки злости, и той тяжёлой слабости, что оставила в крови дрянь. Каждый толчок выжимал из меня что-то лишнее, оставляя только жар, пот и тяжёлое, почти животное удовлетворение.

И уснули мы безумно довольные, грязные, потные и стопроцентно натраханные вместе в одной кровати — в клубе, где близость под запретом. Здесь только игры.

А между нами было что-то ещё. То, что играло и искрило между нами сильнее любых порочных практик.

Но я боюсь назвать вслух то, что почувствовала… ведь не знаю, почувствовали ли это же мужчины и какие у них планы на мою жизнь.

Глава 20 Валерия

Меня будит какой-то настойчивый звук. Он повторяется. Замолкает и опять повторяется. Сквозь сон понимаю, что это мелодия звонка.

— Сколько времени? — страдальчески протягивает Влад.

И я его честно понимаю. Помимо того, что мы повеселились и попробовали несколько новых поз в сексе, ещё и алкоголь заказали в комнату. В общем, выспаться хочется всем.

— Толкач, да возьми ты трубку, — рычит Макс с другой стороны от меня.

— М-м-м… — мычу и зарываюсь носом в грудь Макса.

Может, хоть там будет тише.

Он обнимает меня рукой и прижимает к себе, а у меня всё тело ломит. Кажется, вчера работала каждая мышца на теле, да ещё и наверняка засосы везде.

— Да, — раздражённо отвечает Влад. — Что⁈

Агрессивный выкрик буквально выдёргивает меня из сонного состояния. Влад садится так резко, что вся кровать дёргается.

Поворачиваю голову и смотрю на мужчину. Макс тоже, прищурившись, смотрит. А Влад уже, кажется, проснулся за секунду. Он сжимает кулак так, что белеют костяшки пальцев, и стеклянными глазами смотрит в стену.

— Сколько? — рубит сорванным голосом.

В нём, кажется, за какие-то секунды произошёл самый настоящий апокалипсис.

Макс отодвигает меня и тоже садится. Пока Влад внимательно слушает, мы не мешаем, даже не рискуя вставить хоть слово. А когда он медленно опускает руку и кидает телефон на кровать, Макс всё же уточняет:

— Проблемы? — ровно спрашивает.

А Влад словно с катушек слетает. Он подрывается на ноги и начинает с такой силой бить кулаком в стену, будто вообще перестаёт чувствовать боль.

— Сука! Сука! Ебаный ад! — выкрикивает он и продолжает дубасить стену, словно она груша в его доме.

— Толкач, соберись! Ты не девка и выдай, что случилось, — прикрикивает на него Макс.

Я сажусь и машинально прикрываюсь покрывалом, понимая, что случилось что-то из ряда вон выходящее. До этого я не видела Влада в такой ярости. Он буквально фонтанирует этим чувством. Кажется, даже воздух в комнате становится тяжёлым. И подходить к нему откровенно боязно.

— Ворон начал действовать раньше, — еле сдерживаясь, произносит мужчина, буквально выплёвывая каждое слово. — Он подложил взрывчатку на стройплощадке… и положил всех, кто был в коттедже, — заканчивает мрачно и опускает взгляд.

— Какого хуя⁈ — взрывается Макс. — Ты же говорил, что он будет действовать по-другому? Ты хоть понимаешь, сколько там бойцов было? Ты понимаешь?

Макс подлетает к Владу и с силой толкает его в плечи, уже не скрывая собственной злости.

— Понимаю, не маленький! — гаркает Влад в ответ. — Собирай всех на заброшенном аэродроме, ты знаешь на каком, — безапелляционно командует Влад. — Я в душ!

— Сука! Ты никуда не пойдёшь! Ты понимаешь, что из-за твоего просчёта это случилось? — взрывается Макс.

И пока мужчины буравят друг друга откровенно разъярёнными взглядами, мне становится не по себе. Это получается, что если бы мы ночью были дома, то… были бы уже мертвы?

Так расчёты Влада совершенно не жизнеспособны.

Но как так?

— Откуда я должен был знать, что он полностью изменит свою стратегию⁈ — кричит в ответ Влад и в ответ толкает Макса. — Он всегда выжидал, взвешивал, а только потом бил. Ты же знаешь. Ты, сука, тоже знаешь это! — на грани срыва рычит он.

Влад разворачивается и уходит в душ. Он здесь сразу, в комнате, за тонкой перегородкой.

— Нет времени на долгие сборы, Лера. Быстро встала и оделась, — жёстко отдаёт команду Макс и сам начинает одеваться.

— Да, конечно, — соглашаюсь и слетаю с кровати, понимая, что всё идёт совсем не по плану.

И если раньше я беспрекословно слушалась, зная, что всё под контролем, то теперь понимаю, что Влад не вывозит. Впервые. От этого осознания внутри становится совсем не по себе.

А это значит, что все наши жизни, и моя тоже, под угрозой. Ворон меня точно запомнил и, похоже, положит так же, как и мужчин.

Пальцы начинают дрожать, когда до меня доходит, что я заигралась и сместила ориентиры. Нужно было всё это время думать лишь о том, чтобы выжить, а не развлекаться.

Мы с Максом одеваемся быстро, и он, взяв меня за руку, выводит из клуба, где почти все спят в общем зале, так же отдыхая после ночи развлечений. Официанты убираются, а девушки лениво танцуют возле шестов, тоже уставшие. Но, похоже, их смена ещё не окончена.

Мы стремительной походкой пересекаем зал.

Оказавшись на улице, тормозим возле нашей машины. Макс закуривает и начинает созваниваться со своими. Он говорит коротко, быстро, без лишних слов, и от этого тревога только сильнее. Кажется, весь привычный порядок рассыпался за один телефонный звонок.

И я остро ощущаю, что упустила из виду очень важного человека. Я уже давно должна была ему позвонить.

Вылавливаю Макса между звонками и прошу:

— Дай мне, пожалуйста, какой-нибудь телефон, чтобы я могла держать связь с Вячеславом, — прошу его.

Он хмурится. Макс тоже на взводе, но держит себя в руках куда лучше. Словно запер все эмоции в клетке и просто не позволяет им вырваться наружу.

— С кем? — переспрашивает он, выпуская дым.

Сигарета уже на уголке губ, и он даже не вынимает её, чтобы ответить.

— Это мой редактор. Он, наверное, думает, что скоро меня в сводках найдёт. Нужно его успокоить, — выдаю на одном дыхании. — Пожалуйста, — добавляю, видя, что мужчина колеблется.

Не говоря ни слова, он идёт к багажнику. Я иду следом и заглядываю через плечо. Макс открывает его, затем поддевает основание багажника, и только сейчас я замечаю скрытый тайник. Оттуда он достаёт самый обычный телефон и вручает его мне.

Я сразу отхожу на несколько шагов и набираю номер, который помню наизусть. Невольно задерживаю дыхание, пока идут гудки.

Потом сонный голос произносит:

— Слушаю, — вяло и не особо дружелюбно.

— Вячеслав, это Лера, — успеваю сказать, как на меня выливается поток:

— Сонина, ты что, охренела пропадать на столько дней⁈ — орёт он в трубку. — Я думал, что уже морги придётся обзванивать. Ты где вообще? Кто тебя преследовал?

— А чего сразу морги? — иронизирую. — Можно же было для начала в розыск подать.

— Вот совершенно не смешно, — осаживает он меня. — Быстро рассказывай.

— Я не могу всего рассказать, но я выяснила, кто за мной послал людей. Это бандит по погонялу Ворон. Но я под защитой Беркутова, так что пока всё хорошо, — выдаю на одном дыхании.

На том конце провода воцаряется тишина.

Такая долгая, что я даже отодвигаю телефон от уха, чтобы убедиться, что вызов ещё не сбросился. Но время идёт, а мужчина продолжает молчать.

— Я знаю, кто это, — тихо и, кажется, даже как-то запуганно произносит Вячеслав.

О как.

Зато я не знаю. С ним я ещё не имела дела. К тому же, если вопросы касались криминала, Вячеслав лишь в некоторые истории позволял мне лезть, а в основном отправлял работать мужчин-репортёров.

— Кто он? — спрашиваю и поглядываю на машину.

Перевожу взгляд на вход из клуба и вижу, как стремительной походкой из него выходит Влад. К мужчинам подъезжает ещё одна машина. Они что-то оживлённо обсуждают.

До повышенных тонов не доходит, но напряжение между Максом и Владом не заметил бы только слепой. Они стоят слишком близко. Жестикулируют резко. Даже отсюда видно, что оба до сих пор на взводе.

— Он подмял под себя полгорода. Все нелегальные поставки оружия идут через него, — рассказывает Вячеслав. — Такому дорогу если и переходят, то после уже никому не переходят. Поняла мой намёк, Сонина?

Ого…

Я понимала, что должен быть размах, но не такой же.

Что не поделил Влад с ним?

Они давно знакомы, но этого недостаточно. Может, кто-то кого-то кинул. Или ещё что-то. Но на такого человека не идут без плана и без козырей в рукаве.

Очень хочется верить, что у мужчин они есть.

Потому что сейчас мне становится по-настоящему страшно. Влад уже один раз ошибся. И если ошибётся снова, второго шанса у нас может уже не быть. Мы можем все погибнуть.

Влад вылавливает меня взглядом и буквально пригвождает к асфальту. Я сразу понимаю, что пора заканчивать разговор.

— Вячеслав, мне пора идти, — быстро тараторю и направляюсь к машине.

— Лера, ты там держись. Если прижмёт, то уезжай из города и даже не думай соваться в свой родной город, — строго произносит мужчина.

От его голоса внутри становится ещё тревожнее. Вячеслав никогда не паниковал. А сейчас он даже не пытается скрыть, что напуган.

— Даже не думала. Меня там всё равно никто не ждёт, — так же быстро отвечаю и сбрасываю звонок.

На этот раз Макс сам садится за руль, а Влад рядом с ним, я же падаю на заднее сиденье с охранником. Позади нас уже собралась не одна, а две машины, и мы на приличной скорости мчим к аэродрому.

Вот только что дальше?

Каков план?

Спрашивать прямо нет никакого смысла, тем более при посторонних. Мужчины сейчас на взводе после потери не только репутации, так ещё и своих людей, и дёргать их лишний раз я не рискну. Сейчас любое неосторожное слово может стать последней каплей.

Примерно через час такой езды мы выезжаем за город к аэродрому, а там нас уже ждут парни на пяти внедорожниках.

Мужчины выходят молча. Подойдя к бойцам, Макс остаётся выслушать доклад, а Влад направляется прямо внутрь, напряжённый до предела. Мне тоже передаётся их напряжение. Оно словно висит в воздухе, давит, не позволяя спокойно вдохнуть.

А ещё я боюсь. Боюсь, что в любой момент нас могут накрыть. Ведь эти нападения стали для Толкача и Жнеца полной неожиданностью.

Зайдя в здание аэродрома, сбиваюсь с шага, потому что здесь расчистили пространство, и охрана устроила целую базу по вооружению. На нескольких столах лежит оружие, бронежилеты, гранаты, балаклавы и ещё по мелочи.

В общем, всё для нападения.

А мы будем нападать?

Не ухожу далеко, но и не подхожу, а держусь ровно на таком расстоянии, чтобы можно было всё слышать, но не мешать. Телефон так и остаётся зажат в моей руке. Наверное, впервые я настолько отчётливо понимаю, насколько бесполезна сейчас.

Макс входит в здание с остатком людей, и их теперь примерно человек тридцать. По сути, тридцать вооружённых до зубов бандитов. От такого расклада холодок прокатывается по спине, и я закусываю губу от волнения. Ещё вчера мне казалось, что это огромная сила. А сегодня… сегодня уже не уверена.

— Значит так, — властно командует Влад, привлекая внимание всех. — Мы пойдём на Ворона.

— Влад, он будет нас ждать. Это неразумно, — сразу идёт в отказ Макс.

— Мы нападём на его дом и воспользуемся эффектом неожиданности, — гнёт свою линию Влад. — Кто зассыт, тот может оставаться здесь, — обводит всех пристальным взглядом.

Все бойцы стоят не шелохнувшись.

— Влад, подумай. Наверняка там не будет Ворона, а только его усиленная охрана, готовая отражать удар, — пытается достучаться до мужчины Макс.

А я в растерянности смотрю на всё это и понимаю, что это трындец.

Если они не могут сойтись в решении, значит, это не план.

Значит, это спонтанное решение, принятое потому, что бездействовать ещё опаснее. А может, и на эмоциях. Именно это и пугает.

До этого момента мне казалось, что мужчины всегда знают, что делают. Что просчитывают каждый шаг. Сейчас же я впервые вижу, как они идут почти вслепую. И от этого становится по-настоящему страшно.

— Выдвигаемся! — громогласно командует Влад, не прислушиваясь.

Как только Влад отходит взять оружие, я подхожу к задумчивому Максу.

— Лера, не до тебя. Ты сидишь в машине и не отсвечиваешь, — сразу отбривает меня мужчина, явно занятый обдумыванием операции.

Я поднимаю руки вверх и не перечу. Сейчас ни к одному из мужчин нет смысла подходить.

Вот только стоит мне сделать шаг от стола, как Макс ловит меня за руку и резко дёргает на себя. Я врезаюсь носом в его грудь и поднимаю круглые глаза на мужчину, совершенно не понимая, что он задумал.

А он шарит взглядом по столу, потом, потянувшись, помогает мне без слов надеть бронежилет. Его движения быстрые, резкие, отточенные до автоматизма.

Но зачем?

— Я разве пойду с вами? — робко уточняю.

Потому что видеть это — одно, а вот так участвовать я не готова.

— Нет, это на всякий случай, — отрывисто бросает Макс.

Он проверяет застёжки, несколько раз дёргает их, словно убеждаясь, что бронежилет сидит как надо.

— Всё. Иди на улицу и не мешай, — отправляет меня и полностью переключается на оружие.

Я кидаю последний взгляд на мужчин.

Они больше не обращают на меня никакого внимания. Повсюду звучат щелчки затворов, проверяют патроны, надевают бронежилеты, цепляют балаклавы, пока ещё не натягивая их на лица.

В ангаре почти никто не разговаривает. Только короткие команды, лязг металла и шаги. Всё остальное словно становится лишним.

Отворачиваюсь и, обняв себя за плечи, выхожу на улицу. Подойдя к машине, смотрю на взлётную полосу.

Вот и моя жизнь такая же прямая и длинная.

Но она так же, как и эта полоса, порядком потрепалась. На ней есть кочки. Есть ухабы. Есть трещины. Главное, чтобы я смогла всё это преодолеть.

И к тому моменту, как мужчины начинают выходить из ангара, я уже не паникую, но отчётливо осознаю, что каждый неверный шаг может оказаться последним.

Только усилием воли и пониманием, что паника меня не спасёт, я удерживаю себя в руках. Но страх никуда не ушёл. Он внутри. Медленно расползается по груди, пускает корни и расцветает пышным, ядовитым цветком на такой плодородной почве, как все ухабы моей жизни.

— В машину, — командует Макс.

Влад на меня даже не смотрит. Мужчина до сих пор на взводе. Его агрессивный взгляд, полный жажды расправы, откровенно пугает. И я даже рада, что сейчас он направлен куда угодно, только не на меня.

И вот он — момент истины.

Машина трогается, и назад дороги уже нет.

Мы едем втроём. Видимо, Макс так подгадал, чтобы у него была возможность ещё раз переговорить с Владом. И на протяжении всей дороги он пытается его отговорить. Приводит доводы, орёт, злится, потом снова сыплет доводами, цепляясь за любую возможность достучаться.

И чем дольше я слушаю этот разговор, тем сильнее мне становится не по себе.

Потому что Влад не спорит. Он уже всё решил.

А когда мы припарковываемся в частном секторе и Макс глушит мотор, моё сердце, кажется, замирает вместе с ним.

— Ещё не поздно всё отменить, — настаивает Макс ровным тоном, но с таким нажимом, что, кажется, гору смог бы сдвинуть.

Но Влад не гора.

И он не сдвигается.

— Он поплатится за эти смерти, — с жаждой мести в голосе рычит Влад.

— Ты принимаешь решение на эмоциях! — выкрикивает Макс. — Одумайся! — дожимает.

Влад достаёт телефон, чтобы дать всем сигнал к наступлению, похоже, так же, как и сигнал со складами, но медлит.

Он задумывается. На несколько долгих секунд в машине повисает такая тишина, что слышно только тяжёлое дыхание мужчин. А потом Влад выходит из машины.

— Мудак упёртый, — со злости бьёт по рулю Макс.

Я вздрагиваю, а он тут же кидает взгляд в зеркало заднего вида.

Наши взгляды встречаются, и я впервые вижу, насколько он зол. Не раздражён. Не взвинчен. По-настоящему зол. Так, что желваки ходят на скулах.

— Оставайся здесь, — жёстко ставит он условие.

Я молча киваю.

Мужчина выходит из машины, готовый работать, но всем своим видом показывая, что делать этого не хочет. А Влад поднимает руку, крутит ею в воздухе, подавая какой-то сигнал, и почему-то садится обратно в машину.

Макс следует его примеру.

— Сразу бы так, — бросает он с заметным облегчением.

И я понимаю, что Влад передумал. Выдыхаю так глубоко, словно всё это время сама не замечала, что почти не дышу.

И именно в этот момент к дому, который стоит третьим от нас, начинают подъезжать полицейские машины с выключенными мигалками.

Округляю глаза и смотрю, как из них один за другим выскакивают сотрудники полиции, а из микроавтобуса — спецназ.

Пипец…

— Сука… Он нас сдал, — яростно рычит Влад. — Ворон нас тупо слил ментам, — поражённо протягивает он.

— Не простым. Посмотри, там твой батя командует кортежем, — приглушённо, но не менее зло выдаёт Макс.

Влад подаётся вперёд и буквально впивается взглядом в лобовое стекло.

На нас посматривают, но за парковку никто ничего не предъявит, а все бойцы уже сидят в машинах и не высовываются. Кажется, никто даже пошевелиться лишний раз не рискует.

— Тварь… Он специально сделал так, чтобы отец был здесь, — цедит Влад сквозь зубы.

Ничего себе…

Так получается, мужчины из этого города. И если бы Влад не передумал, то его повязал бы собственный отец.

Вот это я понимаю — изощрённый план уничтожения конкурента.

Вот только слишком много в этом личного. Слишком.

Может, здесь всё намного сложнее, чем кажется на первый взгляд?

Мы уезжаем, и нас не трогают. Но меня не отпускают эти мысли и не дают покоя даже тогда, когда мы приезжаем в пригород, в очередной дом.

Ведь я чувствую, что от меня ускользает что-то очень важное.

Что-то, что подсветит весь конфликт между мужчинами.

Глава 21 Валерия

Когда в доме куча взвинченных и голодных мужиков, их нужно хотя бы накормить, а потом уже заниматься расспросами. Вот чем я и занимаюсь на кухне.

Продукты купили, и теперь я наспех готовлю простые сытные котлеты и пюре. Достаточно простая еда, но, думаю, здесь гурманов нет.

Разве что Влад может побрезговать, но тогда пусть заказывает доставку. Я на повара со звёздочками никогда не целилась.

Макс занят организационными вопросами, потому что нужно по-простому всех мужчин разместить, как и припасы. Влад, походу, голову ломает над тем, как нам всем выбраться из той задницы, в которую мы угодили. Это тоже задача не из лёгких.

И когда у меня уже всё готово, я иду на поиски Макса, потому что он как раз всеми и командует. Нахожу его на улице. Он о чём-то переговаривается с двумя парнями.

— Макс, я приготовила покушать, — захожу сразу с козырей, чтобы меня не послали куда подальше и не сказали не мешаться под ногами, как это уже было не раз.

Брови мужчины лезут на лоб. Он поражён. Но, благо, приятно поражён.

— Удивила, — выдаёт он. — На всех? — уточняет, похоже пытаясь понять, как действовать дальше.

Я же упираю руку в бок и топаю ногой.

И знали бы эти мужланы, как мне неудобно до сих пор находиться в платье и на каблуках, не задавали бы таких вопросов.

— Да, на всех. И не мешало бы кого-нибудь послать, чтобы мне простой одежды привезли, — показываю на себя рукой.

Может, хоть так дойдёт, что мне нужно переодеться. Они-то в удобном, да даже если и нет, то однозначно не на каблуках.

— Костик, сгоняй в ближайший магазин. Шорты, майку, кроссовки с носками купи, — командует Макс.

Но Костик не спешит уходить.

Перевожу на него злой взгляд.

— В чём проблема? — строго спрашивает Макс.

— Мне похавать оставят? — спрашивает парень.

Ах, вот в чём проблема.

— Не волнуйся. Если ты мне за одеждой поедешь, то я тебе две котлеты оставлю, — обещаю ему.

— Охренел? — наездом спрашивает Макс.

— Да я пошутил, ничего не нужно, — сразу улыбается Костик и, подняв руки вверх, разворачивается, после чего берёт наличные у Макса и уходит.

Замечательно. Одним вопросом меньше. И пусть не отнекивается, я ему котлетки оставлю.

— Зови всех кушать, — обращаюсь уже к Максу. — Правда, я не знаю, где вы все поместитесь, — развожу руки в стороны, стараясь шутить и думать о хорошем.

Я тоже переживаю и всё чаще поглядываю в сторону гостиной.

Уповаю на Влада, который сидит мрачнее тучи. Когда я видела его в последний раз, мужчина неподвижно смотрел в одну точку и так сосредоточенно думал, что казалось, он вообще перестал замечать происходящее вокруг.

Разворачиваюсь, чтобы уйти, но Макс ловит меня за локоть и разворачивает к себе.

— Лера, на бойцов готовить не нужно было, — с нажимом говорит мужчина. — Они сами себя обеспечивают.

Хмурюсь, не понимая, почему так.

И какая разница?

— Макс, но я уже приготовила, — отвечаю честно, не понимая, в чём проблема.

— Девочка, ты слышала такое слово, как субординация? — спрашивает он вкрадчиво, а я киваю. — Так вот, подрывать её не стоит.

— Моей готовкой? — на всякий случай интересуюсь, чтобы понять, правильно ли всё уловила.

— Именно, — отвечает он и отпускает мою руку.

Только после этого я ухожу в дом удивлённая и, если честно, в смешанных чувствах. Я-то хотела как лучше, а получилось…

В доме направляюсь на кухню, чтобы взять себе поесть и заодно отнести Владу. Не забываю спрятать порцию Костика, несмотря на то что сказал Макс, и иду в гостиную.

Ставлю свою тарелку с приборами на стол, и Влад только сейчас меня замечает, будто только сейчас выныривает из своих тяжёлых мыслей. Ставлю перед ним его тарелку с приборами и жду вердикта, присаживаясь напротив на стул.

— Уже заказали? — только и спрашивает он и накидывается на еду.

И по тому, как он с аппетитом уплетает приготовленные мной пюрешку с котлетой, я аж улыбаюсь и сама начинаю кушать. Даже внутри что-то приятно теплеет. Всё-таки ему понравилось.

— Ага, уже приготовили, — вмешивается Макс, садясь с нами.

— В смысле? Ты, что ли, уже постарался? — удивлённо спрашивает Влад. — Я думал, ты будешь с парнями всё растасовывать.

— Так правильно думал. Я был занят, но послал за продуктами. А готовил не я, а Лера, — сдаёт меня Макс.

А я мало того что вот в такой непринуждённой манере узнаю, что Макс, оказывается, умеет готовить. А то я думала, та рыба на яхте — это так, исключение. Но оказывается, нет. Видимо, если нужно, именно он идёт на кухню, чтобы все были сыты.

Попав под пристальный взгляд Влада, я смущаюсь и даже немного краснею. Под его внимательным взглядом почему-то сразу хочется отвести глаза, будто он видит намного больше, чем мне хотелось бы.

— Да ладно, детка? — протягивает игриво Влад. — И какие богатства этого мира ты попросила за эту вкуснейшую порцию пищи? — выкручивает мужчина высокопарно.

— Да ладно тебе, скажешь тоже, — фыркаю, продолжая смущаться. — Всего лишь нормальную одежду. Думаешь, продешевила? — тут же игриво заканчиваю.

— Ты так мило смущаешься, Лера, — ласково произносит Влад.

От этих слов становится ещё более неловко.

— А я переживала, что ты откажешься от такой простой еды, — честно выдаю.

И мужчины как-то странно на меня смотрят.

— Мы не родились с золотой ложкой во рту, — прямолинейно выдаёт Макс. — И то, что сколотили состояние, не делает нас оторванными от реальности, — поясняет он. — Очень вкусно, — хвалит, и я смущаюсь ещё сильнее, чувствуя, как щёки начинают буквально гореть.

Вот так странно получается. Наши игры особо уже не вгоняют меня в краску, а такая простая похвала буквально выбивает из колеи. И почему-то именно сейчас хочется улыбаться, хотя вокруг полно вооружённых людей и проблем меньше не стало.

Макс рассказывает Владу, что я приготовила на всех поесть, чем меня ещё больше вгоняет в краску. А Влад ухмыляется и, узнав, что Макс уже мне всё пояснил, продолжает есть, лишь пожурив меня пальцем, будто я всё ещё маленькая девочка.

Дальше мы едим в тишине. Поев, Макс забирает свою и Влада тарелки и относит их, я же чуть позже, зайдя на кухню, перемываю посуду и отмечаю, что пюре с котлетами на месте.

— Жаль, пропадёт же, — бурчу себе под нос, хмурясь.

Но откуда же мне нужно было знать, что охрана не будет кушать? Я же думала, все голодные, значит, нужно всех накормить.

Дальше ухожу на поиски Макса, потому что Влада по-прежнему не хочется отвлекать. Я нахожу его возле машины. Он упёрся пятой точкой в пассажирскую дверь и курит, медленно выпуская кольца дыма в небо.

— Макс, я хотела поговорить, — вступаю аккуратно.

— Такие разговоры никогда простыми не бывают. Когда девушка предлагает поговорить, то лучше сразу обрывать всё, — выдаёт мужчина, хмыкнув, и переводит на меня серьёзный взгляд.

Даже не улыбается после своей шутки.

— Не драматизируй. Просто я хотела спросить, что всё-таки случилось между вами и Вороном? Каждый раз, когда я хочу узнать правду, вы меня посылаете. То в мягкой форме, то не очень. Макс, может, пора рассказать, с учётом того, что я в одной с вами лодке? — склоняю голову набок.

Мужчина отворачивается и глубоко затягивается. Дым медленно растворяется в воздухе, а он продолжает молчать. Так долго, что я уже думаю, будто меня опять послали. Но вместо этого он негромко начинает рассказывать.

Он рассказывает, что его перевели в школу, где уже учились Толкач с Вороном, в третьем классе. Они были друзьями, и так получилось, что Макс влился в их компанию.

Они дружили, взрослели вместе и каждый день видели, как горбатятся их родители, не желая для себя такой же жизни от зарплаты до зарплаты. И тогда, ещё совсем мальчишками, решили, что любой ценой выберутся наверх.

— Толкачу всегда хорошо давались гениальные идеи. Именно благодаря его мозгам и убедительности мы и начали подниматься, когда заканчивали школу. И дальше пошли по накатанной, — он замолкает, будто собираясь с мыслями, и горько так добавляет: — Но чем выше мы поднимались, тем сильнее Ворон начинал завидовать. Ворон всегда действовал скрытно и долго планировал, потому что красноречия Влада у него не было и нет, — поясняет мужчина и выкидывает окурок так резко, будто вместе с ним хочет выбросить и эти воспоминания.

Макс почти сразу подкуривает вторую сигарету.

И по нему видно, как сложно ему даётся этот рассказ. Он говорит спокойно, но слишком часто затягивается, слишком долго молчит между фразами, словно каждый следующий кусок прошлого приходится буквально вытаскивать из себя.

Оказывается, трое мужчин дружили почти с самого детства. Они поднимались вместе. Они все родом отсюда. Это я понимаю уже сейчас, по крупицам складывая всю информацию в единую картину. Ворон промышляет здесь, отец Влада работает здесь, а Макс говорит про одну школу.

— Вы все отсюда, да? — спрашиваю на всякий случай.

— Да, Лера, отсюда, — мрачно отзывается он.

В его голосе нет ни капли тепла. Только какая-то глухая усталость.

— Что было дальше, Макс? — подталкиваю мужчину к продолжению разговора, боясь, что если сейчас он снова замолчит, то больше уже не решится рассказать.

Его корёжит, но я всё же надеюсь, что он наконец-то расскажет, из-за чего всё это. Зависти мало. Этого слишком мало для такой войны.

Но теперь хотя бы понятно, почему шаг Ворона с отцом Влада выглядел как личная месть. По сути, похоже, она здесь и имеет место быть.

— Ворон начал завидовать. И… — мужчина хмыкает, затягиваясь. — Я же говорил, он, сука, скрытный. Всегда таким был. И поэтому Влад не просчитал, что сейчас он так резко сам появится. Мы выманить его хотели и запланировали взрывы складов, а он сам борзо вышел на нас, попытавшись ликвидировать в ресторане. Всё пошло не по плану, и теперь Владу приходится на ходу его перекраивать, — зло говорит Макс, с силой выпуская дым.

Но это всё равно не объясняет первопричину.

Это объясняет, почему сейчас всё настолько плохо у мужчин.

Потому что Ворон обхитрил Влада. Вот и вся разгадка. Влад слишком уверен в себе и недооценил противника. А должен был.

— Зависть толкнула его действовать. Ворон попытался убить Влада, — выдаёт пониженным голосом Макс. — Я встал на сторону Толкача, и мы разорвали все контакты и ушли. Но не забыли… и вернулись ответить ему его же монетой.

Мужчина резко замолкает, будто сказал больше, чем собирался, а я прикрываю рот рукой, находясь, по крайней мере, под впечатлением.

Я влезла, по сути, в ликвидацию…

А Ворон, наверное, криминальный авторитет в этом городе.

Охренеть…

Теперь мне ясен масштаб.

И он, сука, глобален.

— Я отойду… — бубню себе под нос и ухожу.

Мне нужна минута. После этого точно.

Больше нет смысла спрашивать. Я всё знаю.

Я отчётливо понимаю, что Ворон, как и Толкач, не остановится.

Мужчины будут идти до конца, а я окажусь под раздачей.

Меня может задеть по касательной. Причём прилететь может с обеих сторон.

И как спастись?

Вот теперь задавить страх невозможно. Он уже не просто сидит где-то внутри. Он медленно расправляет плечи, занимает всё больше места, заставляя мысли метаться по кругу.

Как мне, чёрт возьми, выйти из этого живой?

Остаток дня я провожу на улице, обдумывая всё происходящее. И чем дальше, тем мрачнее мысли меня посещают. Они цепляются одна за другую, не оставляя ни единого шанса переключиться хоть на что-то. А мужчины меня не трогают. У них своих забот хватает.

Костик привозит мне одежду, и я, забрав её, всё же предлагаю:

— Я всё равно спрятала твою порцию, — тихо, словно мы заговорщики, произношу. — Может, вынести?

— Нет, — сразу отказывается он.

Но я не привыкла разбрасываться едой и просто так смотреть, чтобы она портилась. У Макса с Владом своя дисциплина и разграничения, но я-то к ним не отношусь. На этом же можно сыграть.

— Ты не послушаешь девушку Толкача и Жнеца? — спрашиваю, давя на парня.

Он заминается, по лицу вижу, что уже сомневается.

А я дожимаю:

— Это в благодарность.

Он, сдавшись, кивает. А я, радостная, медленно иду в дом, чтобы не привлекать лишнего внимания, и аккуратно складываю все котлеты вместо двух. Жаль, что пюре не во что положить, и выхожу с этим добром к парню.

Он всё понимает, когда видит масштаб, но не спорит и, поблагодарив по-быстрому, уходит. Видимо, кушать охрана будет не на кухне.

Что ж… это не моё дело.

Смотря в спину парню, вспоминаю ещё одного охранника, которого… огрела сковородкой, но нигде его не вижу. Надеюсь, с ним всё в порядке и его просто уволили. И если отбросить эмоции, то правильно. Ведь его даже я смогла обхитрить.

Какой тогда из него защитник?

У меня получается ненадолго отвлечься и даже немного порадоваться, когда переодеваюсь в удобные вещи, но вскоре мысли вновь возвращаются к насущным делам. И чем дольше я думаю, тем мрачнее становятся мои мысли.

А вечером иду спать в спальню, которую мне выделил Макс, даже не интересуясь, где мужчины.

Оказавшись одной, я сразу скидываю одежду и иду в душ, чтобы смыть с себя усталость. Жаль только, что нельзя так же легко смыть все опасности, которые нависли над нами.

Встаю под струи воды и запрокидываю голову, позволяя тёплой воде стекать по лицу. Хочется хотя бы на несколько минут перестать думать. Просто постоять в тишине.

Но моё уединение длится недолго. Самым наглым образом вторгается в моё личное пространство Макс.

Он заходит в душ и забирает лейку, быстро, по-спартански обмываясь, даже не смотря в мою сторону. Мужчина настолько поглощён своими мыслями, что, кажется, вообще не замечает моего присутствия. Видимо, нихрена хорошего Влад не придумал, раз Макс мрачнее тучи.

Он выходит первым.

Я докупываюсь и, накинув футболку и трусики, выхожу в спальню.

Влад уже лежит на спине и смотрит в потолок, закинув руки за голову. И даже не поворачивает головы в мою сторону.

Видимо, оба мужчины будут спать здесь. Что ж… это будет сложно.

Потому что, когда мы обычно сходились в одном пространстве спальни, между нами летали совершенно другие флюиды. Между нами воздух полыхал от накала, стоило лишь оказаться рядом.

А сейчас — от напряжения и невысказанных опасений, и слов, которые так и повисли между нами тяжёлым, давящим грузом.

В такой звенящей тишине я и ложусь на середину кровати, кинув на прикроватную тумбочку телефон, предварительно поставив его в режим вибрации.

Макс ложится с другой стороны от меня после того, как покурил на балконе.

И… между нами стоит что-то такое, что впору рубить топором. Оно почти ощутимое, густое, тяжёлое. Будто достаточно кому-то одному пошевелиться, что-то сказать не тем тоном или просто слишком громко вздохнуть, и эта натянутая до предела струна лопнет.

Я не выдерживаю напряжения и выдаю нервно:

— Спокойной ночи, — быстро тараторю и ложусь на бок.

— Ага, — мрачно кидает Влад.

— Спокойной, — отзывается Макс.

Вот и чудно. Закрываю глаза, но уснуть у меня получается, наверное, только через час, измучившись. Стоит провалиться в дрёму, как сознание снова цепляется за сегодняшний день, за каждый взгляд, каждую фразу, за это невыносимое напряжение между нами.

И сон снова ускользает, заставляя лишь сильнее ворочаться в попытках найти удобное положение.

А утро у меня получается бодрее некуда. Таким ушатом холодной действительности бьёт, что мама не балуй.

Глава 22 Валерия

Дребезжание, жужжание… Вот какой-то такой противный звук будит меня.

Открываю глаза и перевожу взгляд туда, откуда слышу это нечто, и тут же спохватываюсь, как понимаю, что это звонит мой телефон.

Аккуратно перелезаю через Влада, стараясь не задеть его, подхватываю телефон и, заглянув на экран, вижу, что мне звонит Вячеслав.

Странно, что в такое время. Да ладно, странно уже то, что он вообще звонит после нашего последнего разговора.

Стараюсь вообще не шуметь, сбрасываю вызов, надеваю шорты и выхожу в коридор. Благо хоть здесь никого нет. Я вчера думала, что спать парни из охраны будут и тут, но никого. Отхожу ещё на несколько шагов от двери, чтобы точно меня не услышали мужчины, и перезваниваю.

И, скажу честно, какое-то противное чувство внутри ворочается, не давая покоя. Пока это рано называть тревогой, но что-то очень похожее уже пробралось под кожу и медленно, настойчиво расползается по всему телу.

— Вячеслав, доброе утро, — сразу здороваюсь, как только слышу, что он поднял трубку. — Что-то случилось? — взволнованно уточняю.

— Ровным счётом то, что от тебя зависит жизнь твоего начальника и его семьи, — ровно сообщает мне мужчина.

Я так и застываю с трубкой в руках, не веря своим ушам. Это не Вячеслав. А значит, на него вышли.

— Это Ворон? — уточняю, чтобы понять степень пиздеца, в который втянула своего начальника вместе с семьёй.

— Он самый. Приезжай к дому Вячеслава, и все останутся живы. Приезжай сама, иначе они все умрут, — низким, спокойным тоном сообщает мужчина и ждёт моей реакции, словно говорит о чём-то совершенно обыденном.

А меня такой страх накрывает, что дыхание перехватывает. Я ведь понимаю, кто он. Понимаю, какая власть в его руках. Понимаю, что он ни перед чем не остановится.

Для него это очередные загубленные жизни, ещё одна строчка в длинном списке, а для меня — важный в моей судьбе человек и совершенно ни в чём не виноватые люди. Боги… у Вячеслава же маленькая дочка…

Перед глазами сразу всплывает её перепуганное личико. Я видела её несколько раз, когда её мама приходила на работу проведать Вячеслава. Славная малышка, которая каждый раз улыбалась так искренне, что невозможно было не улыбнуться в ответ. И теперь она в смертельной опасности.

Выбор на самом деле достаточно простой.

Либо я приезжаю и не факт, что сама ухожу целой и невредимой, но есть шанс, что всё же получится их спасти.

Либо минимум трое людей умирают.

Однозначно. Здесь без вариантов.

— Я приеду, — дрожащим голосом сообщаю. — Одна, — добавляю, чтобы внести ясность.

По сути, у меня нет выбора. Я никогда не прощу себе, если даже не попытаюсь спасти их. Так что, когда мужчина сбрасывает звонок, я прикрываю рукой рот и упираюсь ладонью в стену.

Мне нужна опора. Хотя бы на минуту.

Мозгами я понимаю, что времени нет, но меня потряхивает так, что никак не получается взять себя в руки. И это будет враньём, если я скажу, что мне не страшно. Меня буквально разрывает изнутри красной сиреной, которая воет, не замолкая, что я дура и погибну.

Но я заталкиваю подальше всё это, заставляя себя не думать о последствиях, и возвращаюсь в спальню, чтобы обуться. Смотрю на мирно спящих мужчин и мысленно прощаюсь. Ведь я не знаю, что со мной будет.

А они стали мне… боги, близкими они мне стали.

Вот так, стоя перед смертельной опасностью, я это и понимаю. Не тогда, когда мы спорили. Не тогда, когда они спасали меня. А именно сейчас, когда, возможно, вижу их в последний раз.

На глаза наворачиваются слёзы, но я быстро их стираю и лихорадочно ищу ключи от машины. Макс очень часто сам садится за руль, а это значит, что ключи должны быть здесь.

Но на видном месте я их не нахожу. Тогда подкрадываюсь поближе и роюсь в карманах его джинсов. Сердце колотится так громко, что мне кажется, оно сейчас разбудит обоих мужчин. И, найдя ключи, с облегчением улыбаюсь. Дальше тихонько выхожу за дверь и иду прямиком на улицу.

По дороге встречаю бойцов. Часть уже не спит. Во дворе тоже несколько человек есть, но я делаю вид, что всё нормально, спокойно здороваюсь с ними и заставляю себя идти ровным шагом, хотя внутри всё сжимается от страха, что меня вот-вот окликнут.

Наугад нажимаю на сигнализацию и замечаю, что машина Макса стоит на улице в ряду с другими такими же внедорожниками. Что ж… так же без спешки, чтобы на меня не обращали внимания, выхожу со двора и запрыгиваю за руль этого зверя. Но, благо, и таких укрощать умею.

Завожу двигатель и выезжаю на дорогу. Вячеслав тоже живёт в частном доме, только попроще, поэтому к нему ещё нужно добраться.

Примерно через полчаса езды я сворачиваю на его улицу и сразу вижу несколько машин. Сердце спотыкается от увиденного, а пальцы начинают мелко покалывать и трястись.

Я сама приехала.

Сама подставляюсь.

Добровольно загоняю себя в ловушку.

Но по-другому не могу.

Паркуюсь и выхожу из машины.

Но подходить не рискую. Охранники видят меня и передают по рации дальше. Буквально через несколько минут из дома вальяжной походкой выходит Ворон, смотря на меня в упор.

Он не нервничает, глазами не ищет моё сопровождение, даже не пытается убедиться, что я одна. Сразу видно, что он отлично владеет ситуацией и переживать ему нет ни малейшей причины.

— Отпустите их! Я приехала, как вы и хотели! — выкрикиваю, собрав в кулак всю свою уверенность.

— Садись в машину, прокатимся, — предлагает мужчина и открывает пассажирскую дверь.

Я кидаю взгляд на дом, но занавески задёрнуты, и ничего не видно.

— Отпустите их, и тогда я поеду с вами добровольно, — ставлю условие.

Мужчина хмыкает и ухмыляется лишь уголками губ.

— Как только мы отъедем, они будут свободны, — ровно произносит он без малейшей спешки, будто речь идёт о какой-то пустяковой сделке.

И в эту же секунду я добровольно иду в клетку ко льву. Шаг за шагом приближаю себя к неизбежному. К той неизвестности, которая не манит, а пугает до ледяной дрожи.

О чём он хочет со мной поговорить?

Что у нас вообще может быть общего?

Вопреки страху я сжимаю пальцы в кулаки и сажусь к нему в машину. Мужчина садится рядом, после чего даёт сигнал водителю, чтобы трогался. Сзади охранники тоже грузятся в машины, а я не могу оторвать взгляда от дома, до последнего надеясь увидеть хоть какое-то движение.

— Позвони, — предлагает мужчина и, открыв окно, закуривает.

Резко разворачиваюсь и смотрю в его глаза, пытаясь понять его настрой. Но мужчина даже не смотрит на меня, будто ему совершенно безразлично, что я сейчас делаю. И тогда я набираю Вячеслава.

— Лера, они уехали, — сразу же произносит мужчина. — Девочка, ты влипла. Это был Ворон… — и дальше он добавляет тише, уже откровенно запуганно: — Вали из города.

— Я всё поняла, — отвечаю и сбрасываю вызов.

— Убедилась? — лениво спрашивает мужчина, затягиваясь.

— Да. О чём вы хотели поговорить? — сразу приступаю к делу.

— Я хочу раскрыть тебе глаза на то, с кем ты связалась, и дать последний шанс спастись. Из-за памяти об одной девушке, — так и не повернув головы ко мне, спокойно произносит мужчина.

Что? Что он мне расскажет?

Что они убийцы? Так я сама это видела. Только вот уже научилась не обращать на это внимания.

Что ещё такого он может мне поведать?

И о какой девушке он говорит?

Причём она ко мне и ко всей нашей ситуации?

Макс мне уже рассказал, как всё было.

Тогда к чему эта исповедь?

Но выслушать её, похоже, придётся.

— Я вас слушаю, — тихо отвечаю, пока машина медленно отъезжает от дома редактора.

— В молодые годы мы все вместе поднимались из низин с Толкачом и Жнецом, — начинает мужчина и хмыкает. — Были на равных, но вот Влад был слишком высокомерным и мнил из себя того, кем не являлся, — скалясь, заканчивает он.

Предположим, в такое я могу поверить. Влад и сейчас слишком высокого о себе мнения. Это видно во всём. Да хоть по манере держаться, по взгляду, по тому, как он разговаривает с людьми.

Но к чему это?

Как это оправдывает то, что Ворон пытался его убить?

— Но он получил урок на всю жизнь, когда любовь всей его жизни ушла ко мне, — переведя на меня взгляд, ошарашивает меня мужчина. — Представь, как он взбесился. А он уже тогда умел зубы заговаривать и добазарился до того, чтобы Макс нас убил. Не смог стерпеть чисто мужскую несостоятельность. То, что она выбрала меня, а не его, — с явным нажимом произносит он, внимательно наблюдая за моей реакцией.

А я даже не знаю, как на это реагировать. Это ведь совершенно не похоже на ту историю, что рассказал мне Макс. Настолько не похоже, будто речь вообще идёт о разных людях.

А кому теперь верить?

Кто мне в глаза врёт?

Кому из мужчин это нужнее?

И зачем вообще Ворон мне это рассказывает?

Я не верю в его сентиментальность. У такого человека должна быть прагматичная причина рассказывать мне всё это. Не ради воспоминаний же он вытащил меня сюда?

— Зачем вы поделились со мной этим? — аккуратно спрашиваю.

А мужчина вновь отворачивается к окну и затягивается.

— Это ещё не всё, — напряжённо выдаёт он. — Макс решил прикончить лишь меня. Он решил не трогать девушку. Но… — он замолкает, беря паузу, и выдыхает дым в окно. — В последний момент она заслонила меня собой и погибла. И именно тогда я поклялся, что землю буду рыть, но урою их обоих, — жёстко добавляет он. — И они бежали из города, чтобы я не добрался до них, а теперь вернулись, чтобы завершить начатое.

Мужчина замолкает и переводит на меня цепкий, изучающий взгляд, словно пытаясь понять, поверила я ему или нет.

— Поэтому я тебя предупреждаю в последний раз: беги от них. Спасайся, пока они и тебя в расход не пустили как свидетельницу, — выдав это на одном порыве, он даёт сигнал водителю, и тот останавливает машину. — Подумай над моими словами, — напутствует.

И я судорожно открываю дверь, находясь в каком-то вакууме. Будто всё вокруг стало глухим и ненастоящим. Как только оказываюсь на улице, машины уезжают, оставляя меня одну на обочине. А я так и стою, глядя перед собой, и пытаюсь переварить то, что только что услышала.

— Лера, возьми себя в руки. Ты журналистка, — напоминаю себе.

Я должна начать анализировать и сопоставлять факты, иначе скачусь в догадки и панику. А вот этого допускать сейчас никак нельзя. Именно этого, возможно, от меня сейчас и добиваются.

Одно я точно выяснила после встречи с Вороном — убивать он меня не собирается. У него была идеальная возможность, и он ею не воспользовался. Похоже, меня как свидетельницу он не боится. Доказать его связь со всем этим я всё равно не смогу.

А что насчёт мужчин?

Я видела, как хладнокровно убивали что Влад, что Макс. Вот для них я угроза. Для них я та, кто может свидетельствовать против них.

Нельзя про это забывать. Который раз уже себе напоминаю, но чувства, чтоб их, раз за разом затмевают разум.

А ведь мужчины играются со мной, развлекаются, пока мы вместе. Защищают… но, как оказалось, именно в защите как таковой я не нуждаюсь. Это, конечно, если Ворон не передумает.

А ещё не бывает настолько разных версий одних и тех же событий. Это попросту невозможно. Макс мог не рассказать про девушку Влада, но это не единственная нестыковка.

Усмехаюсь. Да это уже не нестыковка. Тут целое противостояние вырисовывается. Каждый рассказывает свою историю, выставляя второго чудовищем.

И кому верить?

Что вообще произошло?

Спросить напрямую?

А ответят?

Именно в этот момент в моей руке оживает телефон, и я поднимаю трубку.

— Лера, куда ты нахер свалила? — раздражённо спрашивает Макс.

О… вот про меня и вспомнили.

— Заберёшь меня? — тут же спрашиваю.

И это противоречит всему тому, к чему я пришла в своих мыслях. Мне бы по-хорошему держаться от всех троих подальше. Но вот не получается. Это выходит произвольно… я тянусь к Максу с Владом. Глупо, недальновидно, вопреки здравому смыслу, но это факт.

— Говори адрес, и я приеду, — сразу же отзывается мужчина.

Я осматриваюсь и называю адрес. Он сбрасывает вызов, и у меня есть полчаса, чтобы понять, что делать дальше. Я ими воспользовалась и усиленно думала.

Пришла ли я хоть к чему-то путному?

Нет.

Ушла, чтобы Макс меня не нашёл, а для этого у меня были все возможности?

Конечно же нет.

Я ведь, похоже, дура доверчивая, а ещё безрассудная журналистка, которой до одури хочется докопаться до правды, даже если эта правда может стоить мне жизни.

И к тому моменту, как мужчина приезжает за мной, я так и не определилась, кому верить, но решила попробовать ещё раз поговорить с Максом. Он может меня послать, а может и рассказать правду.

Правду, ради которой погибло уже столько народу… и, возможно, погибнет ещё.

Всю дорогу мы молчим, и тишина в салоне натянутая до предела. Мужчина собран и находится в стадии обороны, словно каждую секунду ждёт удара, а я пытаюсь собраться с силами и найти правильные слова. Слова, которые не заставят его снова закрыться.

Выходим из машины, так и не заехав во двор, и он сразу начинает:

— Что это было? — требовательно произносит он.

Это и есть мой шанс выйти на разговор, пока мужчина сам меня тормозит. Пока нас не засосало в круговорот событий, где снова будет не до ответов.

Но в этот момент из дома выходит Влад и направляется прямиком к нам.

— Детка, что за прикол с исчезновением? — с ходу буравит он меня взглядом.

— Решила развеяться, — выдаю легенду, пока другой нет. — Мне нужно было побыть одной.

Мужчины внимательно смотрят на меня, и под этими прицельными взглядами мне становится не по себе. Между нами столько недосказанного. Столько всего намешано, что уже не разобрать, где правда, а где ложь. А мы не можем просто взять и поговорить. Ведь это, чёрт возьми, так не происходит.

И я решаю идти напролом, видя, что делиться со мной правдой никто не собирается. Либо уже поделились… но только непонятно, кто из них.

Но Влад меня опережает. Он прищуривается и прямо спрашивает:

— В чём проблема? Почему ты закрываешься? — задаёт он вопросы в лоб.

И я решаюсь.

— Почему это всё произошло? Почему вы из друзей превратились во врагов? Из-за чего столько смертей? — выдаю на одном дыхании.

Влад кидает взгляд в сторону Макса, понимая, что мне рассказали об их прошлом куда больше, чем мужчины накинули тогда на яхте.

— Потому что Ворон зазнался и решил забрать бизнес. Он захотел сам всем управлять. Вот и весь ответ, — жёстко отвечает мужчина и продолжает пристально смотреть мне в глаза, не отводя взгляда ни на секунду.

Влад что, пытается понять, поверила ли я?

Или мне кажется?

Может, я себя накручиваю?

К Владу подходит один из охранников и говорит, что засекли Ворона, и он тут же уходит. Впрочем, как и Макс. Только мужчины расходятся в разные стороны.

А я отчётливо понимаю, что Влад недоговорил. Он что-то скрыл. Я нутром это чувствую.

Это словно затерялось между слов. И, возможно, именно это нечто и есть самое важное. То, во что мужчины упорно не хотят меня посвящать.

Влад не хочет однозначно.

А Макс?

Он уже рассказал мне один раз свою версию событий, возможно, расскажет более правдивую.

Макс отдаёт распоряжения бойцам во дворе, и я подгадываю момент, когда мужчины расходятся.

— Макс, — зову его, и мужчина оборачивается.

Подхожу к нему и зову зайти за машину на улице, чтобы из окон дома нас не было видно.

— Что за конспирация? — мрачно спрашивает он, но уходит за мной.

— Макс, а тебе не кажется, что я заслуживаю знать правду? Что я здесь с вами и рискую так же, а вы даже не удосужились рассказать мне, что на самом деле произошло, — обвинительно произношу и складываю руки на груди.

— С чего ты взяла? — тут же отнекивается мужчина.

Но я-то вижу, что ему есть что сказать. Более того, после вчерашнего разговора он помрачнел. Возможно, это связано с ситуацией и подготовкой. А возможно, с тем, что он воскресил воспоминания своей юности, которые так и не смог оставить в прошлом.

— Я вижу, что вы не договариваете. Более того… — подхожу к нему вплотную и кладу руку ему на грудь. — Я вижу, что тебя что-то грызёт. Макс, поделись. Мне нужно понимать, — прошу его уже совсем тихо.

Мужчина колеблется. Он сомневается, но не прячет взгляд. Наоборот, будто борется сам с собой, решая, стоит ли снова открывать давно затянувшуюся рану. А потом после тяжёлого выдоха уводит глаза в сторону и произносит:

— Тогда я не смог, — говорит так, будто на него до сих пор давят те события, будто все эти годы он продолжал проживать тот день снова и снова.

А я боюсь спугнуть его искренность. Видно же, что именно сейчас он может сказать мне, что произошло на самом деле. Ворона я не знаю, и он мог спокойно наврать мне. Влад отлично манипулирует словами. И не только. А вот Макс…

«Ну же… расскажи мне», — мысленно прошу его.

— Ворон убедил меня убить Влада, — на грани слышимости произносит мужчина, смотря куда-то вдаль. — И я… — запинается и, тяжело сглотнув, продолжает: — Я пошёл. Влад защищался, и там была его девушка. Он всё понял. Он понял, что это конец. Но… — он прикрывает глаза и замолкает, будто даже сейчас не может заставить себя произнести следующие слова.

Ну же… Вот именно этого я и ждала. Что случилось с той девушкой? Не зря именно сейчас она вообще начинает фигурировать в разговоре. Значит, она всё же была.

Но что с ней случилось?

Поглаживаю мужчину по груди. Я и так создала обстановку, которая располагает к доверительности. Нас не видят. Мы максимально близко друг к другу.

И если его эта ситуация до сих пор не отпустила, если она продолжает разъедать его изнутри, то, возможно, мужчина всё-таки захочет высказаться до конца.

— Он начал защищаться. Мы начали перестрелку, и Влад случайно подстрелил её, — низким голосом, полным вины, рассказывает мужчина. — Она выжила, но я только тогда прозрел. Я понял, что натворил. И когда Влад отыгрывался на мне неделю, я не спорил, потому что предал нашу дружбу. А мы с детства… — ещё тише и хриплее выдаёт он, не договорив, словно остаток фразы так и застрял у него в горле.

Ничего себе… Так значит, Ворон всё наврал.

А зачем?

Зачем он выставил мужчин мудаками?

Я же вижу, как сейчас сложно несгибаемому Максу. Вижу, как тяжело ему даётся каждое слово. Он бы не врал так. Он бы скорее закрыл мне рот, послал к чёрту и ушёл. Но не стал бы вот так стоять передо мной, заново переживая худший день своей жизни.

— Он всё наврал, — приглушённо выдаю, окончательно расставляя для себя акценты.

Макс резко открывает глаза и нахмуренно смотрит на меня.

— Кто? — спрашивает молниеносно.

— Я встречалась с Вороном, и он мне рассказал совершенно другую версию событий, — отвечаю так же честно.

— Как? Как он на тебя вышел? — взбудораженно спрашивает он и хватает меня за плечи.

— Позвонил. Я же звонила своему редактору, а он держал его в заложниках и позвонил мне на этот телефон, — выдаю на одном дыхании, не понимая его реакции.

Показываю телефон, а мужчина грязно матерится.

— Лера, в дом! Живо иди! — гаркает так, что я вздрагиваю.

— А?.. — успеваю только спросить, как к нам одна за другой подъезжают машины.

Из них выпрыгивают бойцы в амуниции с автоматами в руках.

— Ты их привела, — рубит Макс и резко дёргает меня на себя, заставляя рухнуть на землю.

Едва мы оказываемся на асфальте, как он тащит меня дальше, буквально волоком, чтобы укрыться за машиной. Мы оказываемся отрезанными от всех, на улице, возле автомобилей, тогда как охрана мужчин и сам Влад остаются на территории дома.

Я закрываю уши руками и скукоживаюсь, инстинктивно пытаясь исчезнуть, пока Макс достаёт из-за пазухи пистолет и начинает отстреливаться.

Воздух в одно мгновение разрывают автоматные очереди. Пули с визгом прошивают металл, где-то рядом со звоном осыпаются стёкла, а грохот выстрелов такой плотный, что кажется, будто он вибрацией проходится по телу.

А потом Макс резко дёргает меня.

— Не смей закрывать уши! — орёт мне прямо в лицо. — Моих команд не услышишь! — поясняет, даже не смотря в мою сторону, продолжая стрелять.

Я больше не закрываю. Только вздрагиваю от каждого выстрела. А их сейчас так много, что кажется, здесь началась настоящая война.

В наших стреляют очередями, а они отвечают из всего, что есть. Воздух пропах порохом, вокруг стоит оглушительный грохот, и я уже не понимаю, где заканчивается один выстрел и начинается другой.

Макс отстреливается, но тут звучит взрыв.

Оглушительный. Такой силы, что нас откидывает ударной волной на асфальт. На мгновение всё вокруг превращается в сплошной звон.

— Цела? — спрашивает мужчина, быстро поднимая меня.

Я трясу головой, пытаясь прийти в себя, и торопливо тараторю:

— Да… Не отвлекайся. Их ещё много?

Мужчина вместо ответа быстро проверяет, сколько патронов осталось.

— Сука… Я пустой, — взвинченно бросает он. — Оставайся здесь, а я попробую поискать обоймы в машине.

— Макс, не уходи, — сразу же прошу его, стирая слёзы.

Они уже сами текут по щекам. Не от боли. От страха. Потому что мне жутко страшно. Я в самом центре этого побоища и понимаю, что одна здесь не выдержу даже нескольких секунд.

— Не оставляй меня, — прошу его, вцепляясь обеими руками в футболку.

Я сцепляю пальцы так сильно, что кажется, уже не смогу их разжать.

— Не оставляй, — умоляю его.

Голос срывается, а сердце колотится так отчаянно, будто пытается вырваться из груди раньше, чем в нас попадёт очередная пуля.

— Если я не найду оружие или обойму, нас перебьют, — смотря мне в глаза, говорит он жестокую правду, и у меня всё обрывается.

Падает вниз и разлетается вдребезги. Нас могут убить. Не гипотетически. Не когда-то потом. А прямо сейчас.

Мужчина с силой разжимает мои пальцы, открывает заднюю дверь и залезает в машину в поисках оружия, а я трясусь и скукоживаюсь в комочек, чувствуя себя совершенно беспомощной.

Боги… пусть у нас только получится выбраться. Пусть только…

Вот только звучит ещё более оглушительный взрыв, и я падаю на землю. А следующее событие, которое стирает мою жизнь на до и после, — это направленный прямо на меня автомат.

Так и замираю, лёжа на асфальте, даже не пытаясь встать. Я в оцепенении. Мне до жути страшно. Кажется, стоит только пошевелиться, и в следующую секунду меня просто не станет.

Боковым зрением вижу, что Макса ведут ко мне. Он держит руки за головой, а ему в затылок упирается дуло автомата.

Увидев меня, он присаживается. Его конвоир недоволен, но мужчина жёстко, по-командному, обрывает его:

— Помогу встать и снова твой.

Макс помогает мне подняться, и только теперь я вижу, что от дома, в котором мы прошлой ночью ночевали, остались лишь жалкие остатки. Части стен нет, окна и двери выбило, крыша местами обвалилась.

А во дворе…

— Макс… — вскрикиваю, увидев усеянный трупами двор.

Мужчина тут же прижимает меня к своей груди, закрывая обзор. Он обнимает меня одной рукой за талию, пока я плачу, совершенно не контролируя себя, а вторую руку держит поднятой, чтобы нас не пристрелили.

— Жнец с девкой здесь, — доносится до нас голос одного из бойцов. — Толкача не нашли. Среди погибших тоже нет. Положили всех, — рапортует он.

А я вздрагиваю от каждого слова. Я ведь только вчера готовила для них. Я помню нескольких ребят. Они даже младше меня были. Улыбались, разговаривали, наверняка строили планы на жизнь.

Дрянь гребаная…

Как же это несправедливо.

Как же это несправедливо и чертовски сокрушительно.

— В машину, — командуют уже нам.

И если бы не Макс, который удерживает меня и направляет, я бы не справилась. Ноги словно перестали слушаться, а мысли окончательно смешались в один бесконечный гул.

В машине ему связывают руки, и только это заставляет меня отодвинуться от мужчины.

— Падай, — разрешает он, видя, как меня трясёт.

И я вновь припадаю к его груди и лью слёзы. А он, находясь в таком же паршивом положении, закидывает связанные руки мне за спину и гладит по волосам, тихо шепча, что мы справимся.

Он заверяет меня, что, если Влад жив, то он вытащит нас. Макс шепчет и шепчет, спокойно, уверенно, и постепенно я начинаю вслушиваться и понемногу успокаиваться. А потом поднимаю наполненные всё ещё слезами глаза и встречаюсь с уверенным взглядом мужчины.

— Я тебе верю, — шепчу искренне.

— Я тебя вытяну, не сомневайся, — шепчет он в ответ настолько уверенно, что мне становится стыдно, и я невольно смущаюсь.

— Ты чего? — увидев мою реакцию, спрашивает мужчина.

— Я боялась, что ты меня убьёшь, — говорю честно и на грани слышимости.

А мужчина молчит. Он не спешит меня успокаивать. Не спешит заверять, что я чушь сморозила. Он внимательно смотрит на меня, словно взвешивая каждое слово, и вдумчиво отвечает:

— Поначалу хотел. Потом ты просто мешала. А сейчас не дам никому тебе навредить, — рублеными фразами отвечает он.

И я прикрываю глаза и вновь кладу голову ему на грудь.

Этот камень наконец падает с души. Именно он был самым тяжёлым. Именно этот страх всё это время таился внутри и не давал мне покоя. Но теперь мужчина развеял его. А это значит, что мы вывезем. Обязательно.

Только пока никто из нас не знает как.

Глава 23 Валерия

— Макс, что дальше? — дрожащим голосом спрашиваю мужчину.

Нас привезли на какой-то пустой склад. Их, походу, у Ворона дохрена. Нас привязали к стульям и поставили возле нас надзирателей. Поэтому толком разговаривать не получится, но дальше молчать я уже попросту не могу.

Нервы и так натянуты до предела и готовы лопнуть. Панические мысли всё чаще пробиваются через мою броню. Я пытаюсь держать себя в руках, но это чертовски сложно.

— Успокойся, — внушительно произносит мужчина, прожигая меня уверенным взглядом.

И тут мы слышим взрыв.

Оглушающий. Такой, что на мгновение закладывает уши и кажется, будто сам воздух разрывается на части.

Потом ещё один. И ещё…

Макс скалится как сумасшедший, и впервые за всё это время я вижу на его лице надежду. Искреннюю. А меня, наоборот, начинает трясти ещё сильнее.

Стены содрогаются, с потолка сыплется пыль, где-то со звоном лопаются стёкла, а склад в считаные секунды превращается в разворошённый муравейник.

— Останьтесь с ними, — командует Ворон нашим охранникам и выходит со своими людьми посмотреть, что происходит.

А я надеюсь только на одно — чтобы здание не завалилось и нас не погребло под обломками раньше, чем до нас вообще кто-нибудь доберётся.

— Не трясись, — приказывает мужчина.

И я зажмуриваюсь. Не могу успокоиться. Сердце колотится так сильно, что заглушает собственные мысли.

А когда совсем рядом слышу какой-то булькающий звук, потом ещё один, то скукоживаюсь ещё сильнее. Будто сама становлюсь меньше в надежде, что меня не заметят.

Потом слышу, как что-то тяжёлое падает на пол. Потом ещё. А потом…

— Детка, потом в прятки поиграешь, — ласково зовёт меня голос Влада.

Но это же глюк?

После такого мозг вполне мог решить меня добить.

Резко открываю глаза, и перед ними появляются чёрные мушки, но даже сквозь них я отчётливо вижу Влада. Живого. Настоящего. Он уже освободил Макса и теперь быстро режет мои стяжки на руках и ногах.

— Ты выжил, — выдыхаю и буквально вешаюсь ему на шею, как только оказываюсь на ногах.

Он принимает меня в объятия всего на секунду, но этой секунды хватает, чтобы внутри что-то отпустило. Одновременно Влад отдаёт Максу оружие. Сам он в бронежилете, в отличие от нас, и вооружён до зубов.

На лице сосредоточенность, в движениях ни одной лишней эмоции. Словно всё происходящее давно просчитано.

— Так, Лера, ноги в руки и за нами. Детка, сейчас важно, чтобы ты нас не замедляла, — властно произносит он и внимательно посмотрев в глаза. — Поняла?

Я судорожно сглатываю и заставляю себя собраться. Паника никуда не делась, просто сейчас ей не место.

— Да, — с готовностью киваю.

— Тогда пошли, — командует он.

И начинается наш путь на свободу.

Не думаю, что он пройдёт без сучка и задоринки. На складе-то пусто — Влад перебил охранников. Но вокруг их ещё полно. И стоит нам выйти наружу, как всё начнётся заново.

— Выйдем с запасного выхода. Я неподалёку, с той стороны, припарковал машину, — сообщает он перед выходом.

— Понял. Иди впереди, я прикрою тыл, — сразу отзывается Макс.

Влад выглядывает наружу, быстро оценивая обстановку.

— Похоже, начинают догонять, что к чему, — тихо произносит он. В его голосе нет паники. Только холодный расчёт и готовность в любую секунду снова открыть огонь.

— Тогда живо, — рубит Макс.

И мы выдвигаемся.

Я оказываюсь сразу за Владом, а он идёт как таран. Если кого-то замечает, то сразу убивает. Чётко. Хладнокровно. Без малейших колебаний.

Я лишь держусь за его бронежилет и пригибаюсь, используя мужчину как живой щит. Макс отстреливается сзади, короткими очередями сдерживая преследователей, и у нас даже получается выйти к неасфальтированной дороге.

Я уже вижу машину. Вот она. Совсем рядом.

Но именно в этот момент до всех окончательно доходит, откуда ведётся стрельба. Бойцы Ворона начинают стекаться к нам со всех сторон, словно захлопывая капкан. И единственное, что нам остаётся, — добежать до машины и спрятаться.

— Мы отсюда не уедем, — мрачно припечатывает Макс, когда мы сидим на корточках, а машину без остановки обстреливают.

На нас не жалеют патронов. Ворон приказал достать нас любой ценой.

— Да понял уже, — цедит сквозь зубы Влад. — Ворон не отступится.

— Ясен хер. Он добьёт нас, — эмоционально произносит Макс и переводит взгляд на второго мужчину.

И пока я вздрагиваю от каждого выстрела, находясь где-то на грани обморока, мужчины общаются без слов. Но среагировать не получается, потому что выстрелы оглушают. Потому что страх затмевает абсолютно всё.

— Ворон, самое большое твоё желание — это же прикончить именно меня? — вдруг спрашивает Влад.

— Прекратить огонь! — гаркает Ворон.

Выстрелы прекращаются. Наступившая тишина кажется даже страшнее пальбы.

— Ты что задумал? — спрашивает Макс, резко поворачиваясь к мужчине.

Я тоже смотрю на Влада как на полоумного. Хотя скорее как на окончательно свихнувшегося.

— Я выйду. Не трогай их! — кричит Влад, чем поражает нас ещё сильнее.

— Куда⁈ Он, сука, тебя прикончит сразу! — успевает сказать Макс, как Влад уже встаёт и медленно поднимает руки вверх.

— Кретин самоуверенный, — цедит сквозь зубы Макс.

Но остановить Влада уже не может.

Он выходит из укрытия с поднятыми руками, а потом выкидывает оружие, показывая, что совершенно беззащитен.

Мы встаём, всё ещё находясь за машиной, но уже видя, что происходит.

— Вот он я, — громогласно произносит Влад. — Ты долго ждал этой встречи, старый друг. И вот мы встретились, — неожиданно весёлым голосом произносит он, будто не стоит сейчас под десятками наведённых на него автоматов.

— Что он несёт? — прищурившись, спрашиваю Макса.

— Если бы я знал, — раздражённо бросает мужчина, не сводя взгляда с Влада.

И мы не отрываем от него глаз, когда на него нацелены автоматы, а сам Ворон стоит с пистолетом в руке.

— К чему ты клонишь, Толкач? — расслабленно спрашивает Ворон.

— К тому, что между нами есть определённые недопонимания, и я бы хотел решить их по понятиям, — с нажимом говорит последнее слово. — На равных, а не как в прошлый раз. Тогда ты решил не марать рук, но сейчас вот он я, — Влад разводит руки в стороны. — Действуй как мужик, — бросает вызов.

— Ты головой приложился? — жёстко реагирует Ворон и поднимает на Влада пистолет.

Я хватаю Макса за руку, а он тихо говорит:

— Мы сейчас уже не поможем. Либо он выкрутится… либо поляжем все. Ворон нас тоже не пощадит.

— Но должен же быть выход? — тихонько шепчу, закусывая губу так сильно, что чувствую привкус крови.

Я не верю, что всё вот так закончится. Что прямо у меня на глазах убьют мужчин, которые незаметно пробрались мне под кожу, стали чем-то большим, чем просто моими похитителями или защитниками.

Нет. Только не это.

Я не хочу их терять.

И я не хочу умирать.

— Влад, ты у нас мозг, ты должен справиться, — шепчу приглушённо.

Всю уверенность, которую я наскребла внутри себя, мысленно посылаю ему и продолжаю держать Макса за руку. Мне нужно чувствовать, что хотя бы один из них рядом и не подставляется сейчас под пули.

— Я нет, — продолжает играть Влад, пока у меня сердце камнем летит вниз. — Или ты уже не в форме? — понизив голос, спрашивает он, будто нащупал самое больное место. — Не выстоишь против меня один на один? — бросает вопрос-вызов.

Бойцы молчат и внимательно следят за развитием разговора, а Ворон, до этого уверенный, что Толкача можно просто проигнорировать, поглядывает на своих людей.

Я тоже смотрю и замечаю перемены в их взглядах. Кто-то переглядывается, кто-то начинает перешёптываться. Похоже, Влад надавил именно туда, куда нужно.

— На ножах, — предлагает Влад, понимая, что уже переиграл Ворона.

— Хуй с тобой, — рубит с плеча Ворон и отдаёт пистолет одному из бойцов. — Я буду только рад самолично прирезать тебя как свинью, — хищно скалясь, добавляет.

Влад достаёт из портупеи нож и привычным движением переворачивает его так, что тот становится продолжением руки. Ворон тоже берёт нож у одного из своих людей.

Бойцы быстро расступаются, освобождая им место. Мы с Максом тоже выходим из-за машины, понимая, что сейчас всё решится почти как в древности.

Не войско против войска. А воин против воина.

Только сейчас вожак примет бой, доказывая, что ещё чего-то стоит.

Первые несколько секунд они лишь кружат друг напротив друга. Медленно. Осторожно. Каждый ждёт ошибку другого. Потом Влад резко срывается вперёд, нанося короткий колющий удар.

Ворон успевает отбить его нож, металл со звоном сталкивается, и мужчины почти одновременно уходят в сторону. Следом уже Ворон идёт в атаку, осыпая Влада быстрыми выпадами.

Один проходит совсем рядом с шеей, второй скользит вдоль бронежилета, но Влад успевает уйти корпусом и в ответ полосует противнику предплечье. На рукаве Ворона быстро проступает кровь, но тот лишь зло усмехается.

Они снова сходятся, и теперь движения становятся настолько быстрыми, что я почти перестаю различать отдельные удары. Вижу лишь вспышки стали, резкие развороты и слышу скрежет ножей.

То Влад теснит Ворона, заставляя того пятиться назад, то уже Ворон перехватывает инициативу и буквально загоняет его в оборону.

Несколько раз мне кажется, что всё, сейчас один из них победит, но каждый раз второй каким-то невероятным образом выворачивается и продолжает бой. Они словно знают друг друга наизусть.

Каждую привычку. Каждый финт.

Влад неожиданно уходит вниз, разворачивается и почти достаёт Ворона в бок, но тот успевает отпрыгнуть. В ответ он ловит руку Влада, резко выворачивает её и одновременно полосует ножом по предплечью.

Я вскрикиваю, увидев, как по руке мужчины сразу начинает стекать кровь. Влад сжимает зубы, но даже не думает останавливаться. Он резко бьёт коленом, вырывается, снова идёт вперёд, однако раненая рука уже начинает подводить.

Именно этого мгновения Ворон и ждал.

Он снова ловит его кисть, резко выкручивает раненую руку за спину, совсем как полицейские делают при задержании, и с силой дёргает вверх.

Влад падает на одно колено, нож выскальзывает из пальцев, а Ворон ещё сильнее заламывает ему руку, окончательно лишая возможности сопротивляться. И готовится нанести последний удар.

Видя всё это, я чувствую, как сердце буквально останавливается. Во мне просыпается немой крик ужаса. Он копит силу внутри, готовый вот-вот вырваться наружу.

Но тут Влад вместо попытки как-нибудь вырваться из мёртвой хватки Ворона делает рывок вперёд и, подняв свой нож, кидает его в нашу сторону с криком:

— Макс! — но каким-то чудом, на адреналине, вместо Макса ловлю его я.

— Лера! — орёт рядом Макс.

А я, не думая, за секунду вспоминаю всё, чему он меня учил, замахиваюсь и кидаю нож в живую цель. Мужчина говорил: выбери цель и игнорируй всё остальное.

Так я и делаю. И попадаю Ворону в руку. Целилась не туда, но всё равно попала.

— Я попала! — восклицаю.

Мужчины шокированно смотрят на меня, безумную, а я улыбаюсь как припадочная.

Зато Влад не удивляется, а тут же пользуется случаем. Ворон от боли в руке отпускает его, и мужчина молниеносно разворачивается, выдёргивает нож из его руки и одним стремительным движением вонзает его в шею старого друга.

— Ой… — вырывается у меня, и я прикрываю рот рукой.

И происходит сразу два события одновременно.

Ворон замертво падает на землю, а все его люди поднимают оружие на нас…

Эпилог

Макс мгновенно поднимает обе руки вверх и орёт:

— Не стрелять! — и, к моему удивлению, бойцы замирают.

А Макс продолжает:

— Вашего нанимателя больше нет, поэтому я предлагаю следующее… — но ему не даёт договорить один из мужчин.

— Нам не интересны твои предложения, и ты отвечаешь за смерть Ворона, — заявляет этот мужчина.

Макс на мгновение замирает и, прищурившись, медленно склоняет голову набок, а затем продолжает:

— Есть ещё верные Ворону люди? — спрашивает он не менее жёстко.

Вперёд выходят несколько человек, и Макс, злорадно ухмыляясь, хмыкает.

— Кто завалит их, тот получит на руки по миллиону долларов! — выкрикивает он.

Мужчина, который изначально прервал Макса, смеётся и громогласно заявляет:

— Ты настолько тупой сукин сын, что правда думаешь, что твои деньги спасут твою шкуру? — Те мужчины, которые вышли вперёд, смеются, но… не те, кто остались стоять на своём месте.

— Да, — коротко отвечает Макс и, широко скалясь, направляет руку в сторону мужчины и, сложив пальцы в форме воображаемого пистолета, имитирует выстрел и…

И тут же раздаются выстрелы. Настолько быстро, что я даже не успеваю нормально среагировать.

Я только дёргаюсь и сразу отхожу на шаг, а мужчина обнимает меня за талию, привлекая к себе, уже не держа руки наверху.

— Молодцы! А теперь, когда мы удалили это лёгкое недоразумение, — Макс кивает на лежащих на земле верных людей Ворона, — давайте обсудим моё предложение, — громко и чётко произносит он, обводя мужчин ожесточённым, цепким взглядом. — Так вот. Поскольку ваш бывший работодатель мёртв, то тем, кому нужна работа, обращайтесь к нему, — говорит он и указывает на Влада. — И поверьте, вы точно не пожалеете.

— А что насчёт миллиона? — спрашивает один из мужчин в шлеме.

— Он рассчитается, — кивая опять на Влада, отвечает Макс.

После этого мужчина заглядывает в мои перепуганные, круглые глаза и спрашивает:

— Жива?

Одно это слово служит толчком. Тем самым моментом, когда я наконец понимаю, что выстояла. Что всё закончилось. Что они оба живы.

Но нервы всё же сдают.

— Придурки! — кричу и бью его по груди. — Чтобы больше не лезли под пули! Слышали меня? — оборачиваюсь к Владу и, не переставая, продолжаю колотить Макса по груди.

— Уймись, кошка бешеная, — приглушённо, но совершенно без угрозы произносит Макс.

— Двигайте за нами, — командует Влад и идёт к нам.

Он подходит вплотную и сначала смотрит слегка прифигевшим взглядом на Макса.

— Как ты узнал, что они согласятся? — похоже, сам до конца не веря, спрашивает Влад.

— А я и не знал, — спокойно отвечает Макс.

— Не пизди, — рычит Влад, прищурившись, похоже замечая что-то в глазах Макса, чего не вижу я.

— Нашивки, — начиная улыбаться, отвечает Жнец.

— Нашивки? — переспрашивает удивлённо Влад.

— Это знак одной частной компании, которая предоставляет наёмников по всему миру, поэтому неудивительно, что нас размотали, — кивая на мужчин, стоящих позади нас, отвечает Макс.

И теперь и мы с Владом замечаем нашивки…

Блин, как же хорошо, что наёмники любят деньги…

Получив ответ, Влад поворачивается ко мне раненой рукой. По футболке до сих пор течёт кровь, и он спокойно спрашивает:

— Лечить будешь? — ставит вопрос ребром.

И я замираю, а ведь до этого меня даже разговор мужчин не сбил с настроя. Я слушала, но продолжала колотить Макса по груди. А теперь, кажется, за одну секунду внутри меня всё пересобирается.

— Буду. Пойдём скорее в машину, там наверняка аптечка есть, — командую и сама хватаю мужчину за здоровую руку, таща его в нужном направлении.

Мы садимся в ту машину, которая чудом пережила перестрелку. Я нахожу аптечку, быстро достаю её, рву рукав футболки и внимательно осматриваю рану.

— Вот видишь, как нужно было, — весело протягивает Влад. — И никаких истерик.

— Поговори мне ещё, — фыркаю, находя антисептик и ватные диски.

Смачиваю один из них и начинаю осторожно промывать рану. Мужчина только шипит сквозь зубы, но не дёргается, стойко выдерживая мою экзекуцию.

— Не зря всё-таки ты пустил её к ножам, — хмыкает Влад.

Я заканчиваю перевязку, и Влад, в благодарность, легко целует меня в щёку, после чего отстраняется.

Он выходит из машины и о чём-то общается с наёмниками, достаёт телефон, а они — свои. Похоже, те, кто к нему подошли, у этой группы главные. Или как у них там это сейчас называется…

Похоже, Ворон решил не мелочиться с пацанами с дворов, а пришёл по нашу душу с хорошо подготовленными, элитными бойцами, которых только смог найти.

Закончив разговор, мужчины пожимают друг другу руки, и Влад, широко улыбаясь, запрыгивает обратно в машину.

— Погнали, — командует он.

Макс садится на водительское место и срывает с места машину, которая, в моём понимании, лишь чудом осталась на ходу. Мы уезжаем всё дальше от этого кошмара.

По просёлочным дорогам едем около часа, и всё это время я мёртвой хваткой держусь за Влада и не отпускаю. Мне нужно чувствовать их обоих рядом.

Нужно убедиться, что они живы. Что всё это действительно закончилось и мне не мерещится.

И когда мы приезжаем к очередному частному дому, а Макс паркует машину во дворе, я командую:

— А ну в дом, живо!

— Детка, а не слишком ты на себя взяла? — хмыкнув, спрашивает Влад.

— Быстро! — прикрикиваю.

Мужчины переглядываются, но спорить неожиданно не начинают.

За нами подъезжают другие машины с уже новоприобретёнными бойцами, и, перед тем как скрыться за дверью дома, Влад кричит им:

— Мы подлечимся, а после решим, что дальше.

Я не обращаю внимания на реакции наёмников, а тащу своих мужчин на ближайшую поверхность, и это оказывается диван в гостиной. Я же говорила, что мне нужно почувствовать, что они живы. Прикоснуться к ним, вдохнуть родной запах, пощупать везде.

Макс плюхается на диван, тяжело выдыхая, пока Влад ещё стоит на своих двух, и я снова командую:

— А ну быстро разделись и трахнули меня! — выдаю прямо, смотря в их глаза, и настолько уверенно, что мужчины поражаются.

А во мне сейчас нет ни капли сомнения, только голодная, почти отчаянная решимость.

— Вот это я понимаю лечение, — отзывается Влад и начинает скидывать с себя одежду, в его движениях уже появляется та самая тёмная жадность.

Макс тоже не тормозит. А я не дожидаюсь, пока мужчины помогут мне. Сама раздеваюсь и сгораю от желания ощутить их в себе — горячих, живых, настоящих.

Как только мы выкидываем на пол всё лишнее, я хватаю рукой член Макса и надрачиваю ему, чувствуя, как он твердеет под пальцами. Долго играться не приходится, и я сама направляю его в лоно, садясь на него.

Под протяжный стон мужчины я принимаю его полностью — медленно, глубоко, до самого основания. И так как я села спиной к Максу, то склоняюсь и маню пальчиком Влада.

Он, конечно же, намёк понимает и шлёпает членом мне по губам, порочно ухмыляясь. Я открываю рот и принимаю его, насколько могу.

И начинаю сразу же жадно сосать, пробуя уже на вкус. Распознавая на совершенно других глубинах.

Я не закрываю глаз и смотрю в его. Ловлю контакт и заряжаюсь, чувствуя, как внутри поднимается новая, почти звериная волна жажды.

А Макс, как всегда мой нежный зверь, действует радикально. Он придерживает меня за бёдра и начинает без прелюдий входить и выходить из меня на такой скорости, что я пищу прямо с членом во рту.

Каждый толчок выбивает воздух, смешивая дискомфорт с диким желанием чувствовать мужчин — обоих, сразу, до предела.

Этот вихрь подхватывает нас всех.

Влад убирает мои волосы и сам бёдрами работает, не то что помогая мне, а выбирая угол проникновения и глубину входа.

Он полностью главный, хоть это и я сосу ему.

Хоть это я должна была контролировать положение.

Так же получается и с Максом. Хоть это и я сижу сверху, но от меня ничего не зависит. Мужчина руководит моим телом, желанием, всеми реакциями.

Он неутомим. Он неукротим.

Каждый его толчок жёсткий, рваный, собственнический, и я стону, получая наслаждение от того, что происходит. Полностью отдаюсь мужчинам.

Я согласна показывать самым действенным способом, что приняла их хоть всю ночь напролёт.

Я хочу именно их.

Хочу именно таких.

Диких, бешеных, совершенно без тормозов.

Одичалых зверей в постели.

Безбашенных бандитов по жизни.

И когда ко мне подкрадывается оргазм, я специально ускоряюсь, и Влад начинает хрипеть, тяжело дыша. А мышцы лона я смыкаю так, что Макс шумно выдыхает от сжатия.

— Какая же ты узкая, — хрипит мужчина, и в его голосе столько тёмного, почти мучительного удовольствия, что это заводит ещё сильнее.

А я стараюсь, чтобы мы пришли к точке вместе. Я хочу только так.

Хочу — и… получаю.

Макс кончает в меня, когда я чувствую, что мышцы лона начинают пульсировать. Влад вынимает член и кончает мне на грудь. И выражение лица у него при этом такое, будто он на произведение искусства смотрит.

— Так и знал, что моя сперма охуенно будет смотреться у тебя на груди, — ухмыляясь, да ещё и размазывая её по груди пальцами, произносит мужчина.

Движения медленные, собственнические, и от прикосновения горячих пальцев по коже пробегает новая волна жара.

— А я говорила, что ты извращенец, — кокетливо улыбаясь.

— О… — восклицает он. — Ещё какой. Иди-ка ко мне, — манит он, и в голосе уже слышится игривость.

Но я, видя, что он собирается сделать, сама подскакиваю и отбегаю на несколько шагов.

— Не понял, — рокочет Макс, и в его тоне уже появляется та самая тёмная нотка.

— Влад меня на руки не поднимает с раной, — заявляю категорично.

— Это она меня сейчас слабаком назвала? — с сомнением в голосе и немного обидой спрашивает Влад у Макса.

— Похоже, — пожав плечами, отвечает Макс.

И мужчины синхронно переводят на меня такие одержимые взгляды, что я, хихикнув, убегаю на лестницу. А они, конечно же, бегут за мной — тяжёлые шаги, прерывистое дыхание, воздух между нами уже густой от напряжения.

И когда я открываю дверь и оказываюсь в спальне, они вбегают за мной, и Влад бросает меня на кровать. Матрас принимает тело мягко, но это не даёт передышки — скорее подчёркивает, насколько я сейчас в их власти.

— Сейчас я тебе покажу извращенца и слабака, — грозно произносит он, но в голосе столько развратного обещания, что это подстёгивает играть и дальше.

И сразу же оказывается на мне, и после нескольких движений по члену, он уже возбуждён и входит в меня под мой протяжный стон. Мужчина сразу же накрывает моё горло рукой и перекрывает кислород.

— Моя сучка, — властно произносит, наслаждаясь своей властью. — Подо мной вопить будешь, — заканчивает, будто обещание даёт.

И так и даёт. Потому что от этого дикого секса я вопила и кричала так, что, кажется, стены сотрясались. Каждый толчок жёсткий, глубокий, почти безжалостный, а рука на горле делает каждое ощущение острее, оставляя только жар, нехватку воздуха и дикое удовольствие.

А Макс к нам присоединился буквально сразу и, толкнув Влада, перевернул нас.

— Ни хрена себе наглость, — бурчит Влад.

Но уже в следующее мгновение оказывается во мне, а я закидываю ногу ему на бедро, а руку на шею Макса, который оказывается сзади. Мужчина входит плавно в попку, и я шиплю от переполненности и острых ощущений.

Вот именно с этой секунды я и начала кричать, потому что мужчины не щадили меня и показывали все грани жёсткой любви.

Показывали тёмные переходы и коридоры нашей страсти — где боль смешивается с удовольствием, а власть становится почти осязаемой.

На этой позе мы не остановились. И в душе продолжили, там Влад показал, что может спокойно держать меня на руках хоть я и видела по его лицу, что он скрывает боль.

А Макс вновь подкрался сзади и дополнил всё, что полыхало между нами. Тёплая вода, скользкие тела, тяжёлое дыхание — всё смешалось в один бесконечный, жадный вихрь.

Мы не могли отлипнуть друг от друга. Сколько времени прошло… Час или несколько — я не знаю. Но знаю одно: я, довольная и оттраханная, уснула посреди кровати, зажатая мужчинами. И мне так хорошо в этот момент стало, что просыпаться даже не захотелось.

Но… утро всегда настаёт.

Только оно у меня не радостное. Пошарив руками по кровати, я поняла, что в комнате одна, а походив по дому, поняла, что меня внаглую кинули.

— Подонки! — кричу во всю мощь лёгких, понимая, что ни наёмников, ни моих бандитов уже поблизости нет.

Голос эхом разносится по пустому дому, а в груди что-то неприятно сжимается.

Они меня кинули, вот так своеобразно попрощавшись и оставив после себя незабываемые воспоминания.

Постепенно моя жизнь начала входить в привычный ритм. Благодаря всему пережитому я написала несколько статей на криминальную тему и, по сути, спасла наш журнал. Нам больше не урезают финансирование, и даже тираж возрос.

Теперь мои статьи спокойно ставят на первые страницы и отправляют брать интервью даже у чиновников, а они публика капризная. Карьера пошла в гору, а вот моя личная жизнь стала на стоп.

После ухода мужчин образовалась пустота, и ничем её не закрыть. Они подарили мне столько незабываемых моментов, что кажется, никто другой не перекроет этот опыт.

Я закрылась и теперь даже внешне не похожа на себя прежнюю. Теперь на работу, месяц спустя после головокружительного погружения в криминал и тёмную сторону БДСМ, я иду в строгой юбке, рубашке и на шпильках.

Такой перемене все удивляются, но лишь Вячеслав понимает, чем она вызвана, и, благо, он меня не донимает. А подруг у меня не случилось, так что даже и выговариваться некому.

Внутри всё ещё тихо ноет та самая пустота, которую я так тщательно прячу под строгим внешним видом.

Уже хочу перейти дорогу, чтобы зайти в здание нашей редакции, как передо мной останавливается внедорожник с тонированными стёклами.

И флешбеки из прошлого сразу начинают всплывать в памяти. И пока я туплю, дверь открывается, и двое амбалов затаскивают меня в него прямо утром на относительно людной улице.

— Отпустите, уроды! — сразу кричу сиреной и брыкаюсь.

Но в этот раз мне сразу связывают руки стяжкой и одевают мешок на голову.

Чудесно, меня снова похитили.

Тьма обрушивается резко, запах ткани забивает нос, а страх жёсткой паутиной опутывает нутро, и я замолкаю.

Пока мы едем, я пытаюсь прислушиваться к звукам, чтобы понять, куда мы направляемся, а ещё вспомнить, кому могла перейти дорогу. И пока сердце колотится в груди как сумасшедшее, я лихорадочно перебираю варианты в голове.

И когда мы подъезжаем к очень шумному месту, я хмурюсь, а уж когда звуки вокруг напоминают взлётную полосу — вообще шокированно моргаю.

Мне, конечно же, никто ничего не объясняет, а я пребываю в полном неведении и начинаю уже обдумывать, как буду спасаться.

Ведь на этот раз Макс не прилетит меня спасать. Влад не будет нас ждать дома.

Мудаки конченные! Чтоб вас.

Я вас забуду так же быстро, как и вы меня. Обязательно забуду. Вы мне просто выбора не оставили. Ярость смешивается со страхом, оставляя внутри только горькую, тяжёлую решимость.

И когда меня выволакивают из машины и начинают тащить по лестнице, уже сомнений не остаётся — это трап к самолёту. Значит, я понадобилась очень влиятельным людям, раз сразу в самолёт.

Меня заводят внутрь и садят на сиденье. Я слушаю, как амбал уходит, а потом кто-то хмыкает. Но обращаю внимание я на того, кто идёт прямо на меня медленной, размеренной походкой.

И в следующую секунду мешок с моей головы слетает и падает на пол. Моргаю и привыкаю к свету, и в этот момент пилот объявляет о том, что мы вылетаем и чтобы мы пристегнулись.

Но кто на него обращает внимание?

Правильно, никто.

Ведь передо мной в нескольких метрах сидит на кресле Влад. А именно Макс снял мешок с головы.

Второй упирается рукой об сиденье и нагло ухмыляется. И ведь никто не нарушает затяжную тишину. Самолет набирает обороты, и я внутри понимаю, что моя работа летит к чёртовой матери и все планы вместе с ней.

И ещё очень важную вещь понимаю… ОНИ ВЕРНУЛИСЬ!

Только когда самолёт набрал высоту и по факту выбора у меня уже нет, потому что я в любом случае лечу с ними, протягиваю руки и спрашиваю ровно:

— Снимешь? — пристально смотрю в глаза Максу, чувствуя, как внутри всё сжимается от напряжения.

— Нет, — продолжая ухмыляться и жадно на меня смотреть, лаконично отвечает он.

Что ж, чего-то такого я и ждала.

Перевожу взгляд на Влада и с вызовом спрашиваю:

— И что дальше?

— А ты, милая, переодеться забыла, — ровно произносит он.

Но вот взгляд. Он буквально лапает меня им. Он уже в уме меня трахает во всех возможных позах. Я это вижу. Он не пытается скрыть, впрочем, как и Макс.

Их взгляды голодные, требовательные, собственнические.

Влад кивает в сторону, и я перевожу взгляд на кресло и смеюсь. Кто бы сомневался. Символично. На кресле лежит комплект нижнего белья в сетку.

Медленно поднимаюсь и подхватываю комплект. И, не говоря ни слова, походкой от бедра, отменно виляя бёдрами, иду по салону. Спокойно миную Влада и замечаю, как мужчина сворачивает голову.

Останавливаюсь перед дверью в кабину пилотов и провожу руками по попке, обтянутой офисной юбкой. Поднимаю руки, распускаю волосы, и они каскадом падают на плечи.

Похоже, мой офисный стиль безвозвратно уходит — вместе с той пустотой, которую я так старательно носила. А я ликую и, находясь в эйфории от того, что они вернулись, выдаю через плечо:

— В этом самолёте место есть только для извращенцев и любителей жёсткого секса, а всем остальным вход воспрещён, — чеканю каждое слово, чувствуя, как внутри разливается пьянящая волна возбуждения.

После я начинаю расстёгивать пуговицы на блузке, точно зная, что мужчины сорвутся ко мне. Что они напомнят мне, как умеют любить мои извращенцы.

А я вспоминаю, что значит жизнь на полную рядом с ними.

С теми, кто навсегда похитил не только моё сердце, а и меня саму.

Кто пролез под кожу и, кажется, не собирается отпускать.

НИКОГДА!