Галя, у нас отмена!
Мия  Соул

Галина Иванова — сорокалетняя кассирша, разведёнка и заядлая любительница дорам — просыпается в теле принцессы Гао Лань, обречённой героини китайского сериала, которую ждёт предательство, отравление и смерть в финале. Вместе с ней в этот мир попадают её три кота, превратившиеся в людей: эгоистичная Лариса, непоседливый Рыжик и философ-лежебока Тимофей. Теперь Галя должна выжить во дворце, где каждый интриган, а наследный принц Суань Лин готов растерзать её за гибель своего брата. Но Галя — не та, что молча примет яд в кубке: она уже отбила первый удар, выторговав неделю отсрочки свадьбы выдуманным «северным обычаем». С котами, которые путают дворцовый этикет с кошачьими инстинктами, и с казной, позволяющей купить несколько чайных лавок, она начинает строить свой план. Потому что умирать красиво — удел героинь экрана, а Галя привыкла доживать до конца смены.

====================

Глава 1. Галя

Глава 1. Галя
— Галя, у нас отмена! — закричала кассир Лена.
— Слышала? — хрюкнул какой-то дородный мужчина, обращаясь к своей спутнице. — Галя? У них отмена?
— Сереж, замолчи, нас продавцы услышат, — скривилась женщина.
Ну хоть кто-то соблюдает хотя бы внешние рамки приличий. Что, они думают, меня не бесит эта фразочка? Я уже миллион шуток услышала про свое имя и про отмену, но каждый посетитель нашего магазина буквально мечтал поупражняться в остроумии.
Еле-еле дождалась конца смены.
Последний покупатель, пахнущий дешевым табаком, наконец-то, с третьей попытки, сумел достать из кошелька скидочную карту.
— Пакет нужен? — посмотрела я на посетителя, а тот мотнул головой. — Тогда с наступающим.
— Спасибо, вам того же, — буркнул он, складывая покупки в холщовую сумку, а потом поплелся к выходу, оставляя за собой влажные следы на только что вымытом полу.
«Вам того же». Какое емкое пожелание. Судя по его виду, его год тоже не удался. Жена запилила, бедолага устал и мечтает сесть за компьютер, чтобы выиграть у кого-то баттл в танках. Нет, спасибо, мне того же не надо. По фактам, я могу желать всем «того же», но это прозвучит, как проклятие.
Я облокотилась на стойку кассы, позволив спине на мгновение расслабиться.
— Галя, че такая помятая? Опять под «Судьбу Золушки» винишко тянула? — раздался сбоку едкий, но беззлобный голос. Лена, сменив место у кассы, переставляла упаковки с молоком.
— Не Золушку, — буркнула я, отрываясь от стойки и начиная пробивать чек для ниоткуда взявшейся девочки с йогуртом. — Там воительницу в конце убили. «Судьба воительницы» называется.
— А, ну да, — Лена фыркнула. — Тебе бы полегче что-то выбирать. Про любовь. Чтобы принц на белом мерседесе.
«У меня уже был принц на белой иномарке, — горько подумала я. —Уговорил продать ресторан, уговорил переехать. Москва, Галь, все по-взрослому, свое дело. А я, дура, поверила. А дело оказалось в его новом галстуке и молоденькой бухгалтерше с губками бантиком».
Голос в голове звучал громко и ядовито, но наружу вырвалось лишь короткое:
— Надоели они мне, эти принцы.
Девочка с йогуртом испуганно на меня посмотрела, схватила чек и убежала. Великолепно. Теперь я еще и пугаю детей.
— Тебя просто колбасит от этой всей восточной тоски, — философски заключила Лена, хлопая холодильником. — И от мужиков. Ты на диету сядь, Володьку из овощного отдела на кино позови. Он на тебя пялится, кажется.
Я машинально потянулась к пряди волос, выбившейся из собранного хвоста. Корни уже отросли на палец, платиново-белый цвет, в который я так отчаянно красилась после того, как муж ушел, теперь выглядел грязно-желтым пятном на фоне темной седины.
«Сядь на диету».
Легко сказать. Когда приходишь домой в девять, а вставать в шесть, единственная радость — это открыть контейнер с оливье, который сама же и сделала в единственный выходной, налить бокал того самого «винишка», обложиться подушками и на полтора часа полностью исчезнуть. В мир, где хоть и топорно, но красиво: шелковые платья, дворцы, интриги, которые решаются не унизительными расписками у юриста, а изящным ядом в чашечке или поединком на мечах. И да, там тоже предают. Но там это хотя бы выглядело эффектно, а не как передача ключей от съемной однушки и смс «Забери свои горшки с фикусами».
— Володька, — с презрением выдохнула я, — и после этого ты называешь себя моей подругой?
— Подруги у тебя твои коты, а я коллега, — рассмеялась она, поправив кокетливо волосы.
Я позволила себе улыбнуться уголком губ. Вот этим мы и жили — тухлым сарказмом и взаимным подкалыванием.
Мое отражение в темном стекле холодильника с газировкой было безжалостным. Круглое, когда-то румяное, а теперь просто одутловатое лицо. Мешки под глазами, в которые, кажется, можно сложить всю невыплаканную злость последних двух лет. Губы, поджатые в тонкую ниточку, чтобы не дрожали.
Раньше, за стойкой своего ресторанчика, я носила строгие, но элегантные блузы. Знала, что у меня прямой и уверенный взгляд. Я знала, что мои руки могут превратить простые продукты в маленькое чудо, от которого люди закатывают глаза от наслаждения. Что выбрав вместо высшего образования кулинарный техникум, а я не проиграла, а обрела.
Я умела хорошо готовить, умела руководить командой, но кому сейчас это нужно?
Сейчас мои руки знали только вес сканера, шуршание пакетов и липкость протекшей упаковки творога.
— Ладно, красотка, — Лена хлопнула меня по плечу, прерывая мой взгляд в бездну собственного отражения. — Кончай киснуть. Десять минут до конца смены. Беги, знаю же, что торопишься.
Это было «я тебя люблю» на нашем языке. Я кивнула, скинула ненавистный халат и повесила его в железный шкафчик, где он ждал меня, как тюремная роба, до следующего утра.
Дорога домой была ритуалом очищения. Я вдыхалa холодный, промозглый воздух, пытаясь выветрить из ноздрей запах дешевого колбасного отдела и хлорки.
Хоть дома меня ждало настоящее спасение. Тройной удар по ногам, нетерпеливое, требовательное мурчание.
— Потерпите, — пробормотала я, раздеваясь и попутно пробираясь в крохотную кухню. — Мамаша сейчас всех накормит.
Лариса, моя серая разбойница, терлась о щиколотки, в ее зеленых глазах читался немой укор: «Где была так долго? Мы голодали». Рыжик, вечный подросток, уже вскарабкался на стул и воровато заглядывал в пакет. А Тимофей, увалень и философ, встретил меня сонным взглядом с подоконника, лениво виляя кончиком пушистого хвоста.
Вот они — моя настоящая семья. Не предавшая, не сбежавшая. Требовательная, наглая, вечно голодная, но бесконечно честная в своей любви. Да, после развода я завела трех котов, чтобы чем-то заполнить пустоту. Сделала все, чтобы на меня смотрели, как на сумасшедшую, но мне, поразительно, с котами оказалось лучше, чем с вечно недовольным, предающим мужем.
Накормив питомцев, скинув тесные ботинки, я заползла на диван с бокалом винишка, за которое меня так клеймили, тарелкой с жаркое и ноутбуком.
Еще одна серия. Всего одна. Чтобы забыться. Чтобы посмотреть, как принцессу в шелках унижают, а она молчит, как ее предают, а она прощает. И ненавидеть ее за эту слабость, и понимать ее, эту дуру, всем своим существом. Потому что иногда кажется, что только так — молча, терпеливо, «благородно» и можно выжить в этом дурацком мире. Ну и тем более серии близятся к финалу. Я, что, зря мучилась, выжидая окончания дорамы?
Я сделала глоток вина, потянулась к пушистому боку Тимофея, пристроившегося рядом, и нажала «play». Начались заставные титры с павлинами и лютнями. Еще один побег из реальности начинался.
Вино делало свое дело: тяжелая, теплая волна растекалась от желудка к кончикам пальцев, притупляя все ощущения. Я уткнулась макушкой в пушистый бок Тимофея, который, как плюшевая грелка, урчал у меня над головой, устроившись на подголовнике дивана. Лариса села калачиком на груди, ее мелкая вибрация отзывалась где-то под ребрами. Рыжик, как всегда, занял стратегическую позицию у ног, время от времени дергая во сне кончиком хвоста.
На экране плыли знакомые кадры. «Судьба Алого Лотоса», или как там эту слезогонку звали? Я уже не помнила названия, только сюжет, выученный наизусть.
— Смотрите, полюбуйтесь, — пробормотала я, зачерпывая ложкой оливье. — Встречают ее, дурочку, как королевну. А в глазах у всех: «Шпионка, потаскуха, на кол ее».
На экране принцесса Гао Лань выходила из паланкина, опустив глаза. Камера любила актрису. Первые планы с ней всегда были сногсшибательными. Лицо — идеальное, фарфоровое, с выражением кроткого страдания. Ее окружала свита: служанка-мышка и пара евнухов с лицами, как у заспанных черепах.
— Евнухи-то, евнухи, — я качнула головой в сторону Рыжика и Тимофея. — Вам бы такую работу — целый день стоять и зевать. Мечта. А хотя… вы же такие же.
Тимофей, как будто поняв, издал долгий, ленивый звук, похожий на «ммрраааа». Лариса же, не отрывая зеленых глаз от экрана, вдруг мягко ткнула меня лапкой в подбородок, будто говоря: «Не отвлекай, интересно».
Они всегда смотрели дорамы со мной. Не так, как обычные котики на движущиеся пятна. А именно смотрели. Лариса особенно. Когда на экране появлялся коварный канцлер с лицом, как у высохшей груши, ее уши прижимались к голове, и она тихо шипела. А в сценах, где главная наложница, вся в шелках и яде, сладко улыбалась, Рыжик ворчал, будто чуял недоброе.
— Вам-то что? — удивленно спросила я вслух, гладя Ларису между ушей. — Тоже замерли на сериальчике? Рейтинг вам наш зрительский не нравится?
Сериал, кстати, сильно ругали. Он вышел давно, добрался до нашей страны, но и китайские, и российские критики относили к нему безжалостно.
На экране уже был принц. Суань Лин. Высокий, как кипарис, мужественный, но холодный, как январский ветер в лицо. Его черные глаза смотрели на принцессу не взглядом мужчины на женщину, а взглядом следователя на улику. И она, дура, потупилась, залепетала что-то про мир и благоразумие.
— Да заткнись ты уже, — не выдержала я, шлепнув ладонью по дивану. Все три кота вздрогнули. — Смотри! У него же на лбу написано: «Я идиот, меня водят за нос тетка в парике и старик с бородой!» Объясни ему. Ткни его носом в эти их паскудные интриги! А она… «О, мой принц, я так надеялась…» Терпила. Настоящая терпила. Ее не девушкой звать, а ковриком для вытирания ног.
Мне стало жарко от возмущения. Я отпила вина, чувствуя, как кисло-сладкий вкус смешивается с горечью на языке. Не от вкуса, а от собственного бессилия. Я ругаю сюжет, но сама оказалась в ужасной ситуации. Муж меня обвел вокруг пальца, сбежал с деньгами, а судопроизводство едва ли двигается с места. Чем я лучше дурочки Гао Лань? Ну, готовить умею. В остальном я была еще глупее.
Сюжет катился по накатанной колее. Принцессу унижали при дворе. Подкидывали ей улики. А она молчала, проливая красивые слезы размером с виноградины. Принц в это время хмурил брови и произносил пафосные речи о долге и мести.
— И кому ты мстишь-то, дубина? — я обратилась уже к нему, к пиксельному принцу на экране. — Брата твоего подставили. Подстроили все. Убили. А ты вместо того, чтобы головой работать, на девчонку рычишь. Хорошего пинка тебе под царственный зад не хватает. И ей… ей бы нашкодить. Хотя бы раз. Не мычать, а дать сдачи. Хотя бы словом.
Усталость накатывала теплой пеленой. Бокал стал невесомым в руке. Я поставила его на пол, уткнулась лицом в шелковистую шерсть Ларисы. Она мурлыкала, и это мурлыканье начинало звучать в такт заунывной флейте из саундтрека.
На экране началась кульминация. Темнота, заговорщики, яд в кубке. Принцесса, уже простившаяся с жизнью, смотрела на принца глазами, полными любви и боли. А он, слепец, понимал все только сейчас, когда она, кашляя кровью, сползала на паркетный пол дворца.
— Отвратительный финал, — поморщилась я. — Ну почему в дорамах так любят излишне драматизировать?
Я почти сорок серий ждала счастливого финала, даже заранее искала отзывы критиков, но это была новинка. Ах, повелась. В общем, конец был печальным, что меня, конечно, расстроило. В целом интрига в сериале была сильной.
Но дальше я рассуждать перестала. Завтра у меня выходной, можно и новую дораму себе поискать, но глаза слипались. Последнее, что я увидела перед тем, как сознание потонуло в теплой, густой темноте, был не экран. Это были глаза Ларисы.
Она оторвалась от телевизора и смотрела прямо на меня. Ее зеленые, вертикальные зрачки в полумраке комнаты светились странным, почти осмысленным светом. Не кошачьим любопытством. А чем-то другим.
И я почувствовала, вернее, мне уже почудилось сквозь сон, как Тимофей тяжелым, теплым боком прижался ко мне еще сильнее. И как Рыжик у ног перестал дергать хвостом и замер, настороженно и тихо.
Звук, долетевший до меня из реальности, был не сочный хлопок закрытия ноутбука (я его так и не закрыла). Это было тихое, тройное, почти синхронное мурлыканье. Оно обволакивало, как колыбельная. И в нем, в этом странном хоре, мне почудилось что-то похожее на… согласие.
Я окончательно провалилась в сон. Но это был не обычный сон, а какое-то чувство падения. Будто диван ушел из-под спины, а теплые, пушистые бока котов растворились в пустоте. В ушах еще звенела мелодраматичная музыка из дорамы, но она смешалась с нарастающим гулом, похожим на ветер в гигантской трубе.
И где-то в самой глубине этого падения, уже на грани полного небытия, я поймала обрывок мысли — последнюю искру своего сарказма, затмеваемого нарастающим ужасом незнакомого пробуждения:
«Вот бы самой попасть в дораму».
И мир схлопнулся.

----------

Глава 2 Галя

Глава 2 Галя
Проснулась я от того, что мне стало невыносимо жарко. Не от одеяла, а от какого-то плотного, стесняющего движения слоя ткани, обернутого вокруг тела. Голова гудела, как после дешевого вина, но не болела — была странная, ватная пустота.
Я потянулась, пытаясь скинуть с себя это неудобство, и мои пальцы встретили не привычную фланелевую пижаму, а что-то прохладное, скользкое и невероятно мягкое. Как шелк. Настоящий шелк.
Ну так же не бывает.
Естественно, я моментально проснулась. Перед глазами застыл странного вида потолок, и он был точно не из моей квартиры.
Что? Я после вина куда-то отправилась?
Никогда не страдала потерей памяти, ну и после развода не тянуло меня на приключения, хотя очень хотелось свалить все на это. Но я внезапно увидела свои руки. Точнее свои, но не мои. Черт, я не знаю, как это объяснить.
Впрочем, были и другие знаки. Я определенно лежала не на своем продавленном диване. Над головой было не пятно от протечки на потолке, а темное дерево балдахина, с которого струились струящиеся заневески. Воздух пах не пылью и кошачьим кормом, а чем-то тонким, древесным — сандалом или какой-то незнакомой благовонной палочкой.
Я резко села. Тело послушалось с непривычной легкостью, без привычного хруста в спине и тяжелого вздоха, словно я помолодела. Я уставилась перед собой. На мне было платье.
Не просто платье, а какое-то нелепое, прекрасное сооружение из слоев нежно-сиреневого и серебристого шелка, расшитое прихотливыми вышивками — птицами, цветами. Рукава были широкими, как крылья. Я сжала ткань в кулаке. Шелк зашуршал, холодный и живой.
«Сон. Бред. Отравление», — лихорадочно пронеслось в голове.
Следовало было ущипнуть себя. Но прежде, чем я успела это сделать, мой взгляд упал на предмет в углу комнаты. Небольшое, в деревянной раме зеркало. Его поверхность была не стеклянной, а темной, мерцающей и… медной.
Да что за фигня?
Какое медное зеркало?
Что за шуточки? Я сползла с огромной кровати, ступни ног утонули в густом, пушистом ковре. Каждый шаг давался с трудом, мешали эти дурацкие, роскошные одежды. Я подбежала к зеркалу и застыла.
В темной, чуть мутноватой поверхности на меня смотрела незнакомка. Девушка. Девочка, черт возьми.
Лицо — идеальный овал, будто выточенный из слоновой кости. Кожа фарфоровая, без единой поры, без знакомых морщинок у глаз, без следов усталости. Глаза огромные, миндалевидные, цвета темного янтаря, обрамленные длинными, густыми ресницами, которые сейчас были расширены от ужаса. Губы, полные и естественно розовые, приоткрылись в беззвучном крике. И волосы…
Густая, черная, как смоль, волна волос, ни одного седого или обесцвеченного волоска, падала на плечи и спину, струясь по шелку платья.
Я медленно подняла руку и дотронулась до щеки. В зеркале девушка сделала то же самое. Ее — мои — пальцы были тонкими, длинными, с ухоженными ногтями, подкрашенными розовым лаком. Ни колец, ни застарелого шрама от ожога на указательном пальце, который я заработала на своей кухне десять лет назад.
Я, что, в дораме? Ведь та дорама, которую я смотрела…
Какой же бред я несу, но…
Это была она. Принцесса Гао Лань. Героиня, про которую я вчера вечером смотрела сериал.
Каким-то образом я попала в нее, и мне точно это не снится, потому что я уже расцарапывала шею, делала себе больно, но совсем не просыпала. Черт, я Гао Лань. Это… это…
Я не чувствовала восторга. Только всепоглощающий, животный ужас. Блин, я ведь знаю, чем сюжет закончится. Ну, плюс-минус, потому что смотрела в перемотке.
— Хоз-зяй-ка… — раздался сзади жалобный, сиплый голос, больше похожий на мяуканье, поставленное на человеческие рельсы.
Я взвизгнула и рванулась к кровати, споткнувшись о подол. Обернулась.
У кровати, на коленях, сидела девушка в простом, но аккуратном платье служанки голубого цвета. Лицо у нее было круглое, с живыми, чуть раскосыми зеленоватыми глазами и вздернутым носиком. Каштановые волосы были убраны в две неуклюжие пучки по бокам. Она смотрела на меня с таким знакомым выражением — смесью тревоги, любопытства и немого требования.
Какое же это похоже на…
— Ла… Лариса? — выдохнула я, и голос мой прозвучал чуждо, высоко и мелодично.
Девушка-служанка тут же оживилась.
— Да, хозяйка. Это я. — она попыталась встать, но, кажется, еще не вполне освоилась с вертикальным положением и коленными суставами. Она пошатнулась и ухватилась за край кровати. — Ой. Ноги странные, длинные. И почему всего две? Неудобно.
Из-за ширмы, украшенной вышитыми журавлями, появились двое юношей в серых халатах, подпоясанных веревкой, и со смешными шапочками на голове. Один — высокий, жилистый, с рыжими волосами, собранными в низкий хвост, и хищными золотисто-зелеными глазами. На его лице играла озорная, растерянная ухмылка. Другой — плотный, широкоплечий, с добрым, сонным лицом и взъерошенными темными волосами. Он зевнул, прикрыв рот ладонью — движение было до неприличия кошачьим.
— Рыжик? Тимофей? — мой голос сорвался на первое сопрано.
Рыжий парень энергично кивнул.
О боже, они даже в человеческом обличье вели себя, как мои коты.
— Мы, хозяйка, мы. Я вроде как человек! — Рыжик оглядел свои руки с восторгом, а потом попытался лизнуть собственную ладонь. Получилось с трудом. Он сморщился. — Фу. Соленый. И шерсти нет.
Тимофей просто сел на пол, скрестив ноги по-турецки, и уставился в пространство, медленно моргая.
— Тут тепло… — протянул он своим низким, ленивым голосом. — Солнечное пятно на полу хорошее… Можно полежать?
У меня закружилась голова. Я отступила назад и наткнулась на табурет. Рухнула на него. Шелк зашуршал, коты-люди уставились на меня.
— Это… это та дорама, — прошептала я, глядя на свои новые, незнакомые руки. — «Судьба Алого Лотоса». Последняя, которую я смотрела. Мы… мы внутри нее?
Лариса, наконец справившись с ногами, подбежала ко мне и неожиданно ткнулась головой мне в бок, стараясь потереться об одежду, как делала всегда, когда хотела ласки.
— А здесь интересно, хозяйка, — прошептала она. — За окном птички чирикают, и пахнет едой откуда-то… не из миски.
— Интересно? — я чуть не задохнулась.
Во мне заговорила паника. Я схватила ее за плечи (какие хрупкие косточки!) и пристально посмотрела в чужие зеленые глаза.
— Лариса, ты что, не понимаешь? Здесь нас убьют. Всех убьют. А вы, — я оглядела котов, — вообще в глазах жителей — демоны. Вас первых и прикончат. Вас же демонами посчитают.
Ну, я очень мало знала про местые правила, но из сериалов помнила, что все, буквально все, плохой знак. Тут все разговаривают иносказательно, бросаются намеками, и каждый герой, даже самый незначительный — лицемер.
И я попала в новый мир с котами?
Будто мне в насмешку, у всех котов образовались ушки на макушке и красивые, длинные хвосты. Ребята разницы даже не почувствовали, а я накрыла глаза ладонью. Я так мечтала, чтобы это все было сном. Но…
Нет, по-моему, это какая-то волшебная, издевательская реальность.
Картина была одновременно нелепой и пугающей. Трое вполне себе симпатичных молодых людей с кошачьими атрибутами, выглядывающими наружу в минуту волнения.
— Небеса… — прошептала я на своем родном, привычном русском, закрыв лицо.
Все было реальным. Я проверила. Шелк платья был реальным. Холод табурета реальным. Паника, бьющаяся в висках — оглушительно реальной.
— Так, берем эмоции под контроль, — попыталась собраться я. — Очевидно, мы попали в дораму. Я — эта… эта благородная тряпка, Гао Лань. А вы ее несчастная свита, которую порешают в первых же сериях для драматизма.
Лариса играла с занавеской, Рыжик принюхивался к палочке из благовоний, а Тимофей… сидел… на солнышке.
К кому я обращалась? Это же… коты.
Моя попытка взять эмоции под контроль длилась ровно до того момента, как Лариса, устав терзать занавески, ринулась к медному зеркалу.
— Ой! — прошептала она, застыв перед своим отражением. — А я какая. Смотри-ка.
Она начала крутиться, пытаясь рассмотреть себя со всех сторон, но неуклюжие человеческие конечности явно подводили. Она походила на марионетку, которой дергают за все ниточки сразу. Потом она склонилась к зеркалу, почти уткнувшись в него носом, и… выпустила когти. Точнее, попыталась. С ее тонких человеческих пальцев не выдвинулось ничего, кроме аккуратных ноготков. Она фыркнула от разочарования.
— Лариса, — голос мой звучал хрипло от сдерживаемой истерики. — Ты вообще меня слышала? Нас убьют. Вас первыми. Вы же тут, в их глазах, демоны. Чуть что — хвост, уши — и все, приехали. Сожгут на площади, как черных кошек в средневековье.
Про Средневековье мы тоже фильмы смотрели.
Она оторвалась от медного зеркала и посмотрела на меня своими огромными, теперь зелеными глазами. В них читалось непонимание, а потом легкомысленное равнодушие.
— Ну и что? — сказала Лариса, пожимая тонкими плечиками. — Я и кошкой была неплоха. А человеком быть прикольнее. Пальцами шевелить можно. — Она продемонстрировала, с трудом складывая пальцы в фигу. — А если убьют… Демоница, так демоница. Хоть в легендах останусь. Страшная Лариса, похитительница цыплят и душ. Звучит.
У меня отвисла челюсть. Я посмотрела на Тимофея. Он, так и не дождавшись разрешения, растянулся на том самом солнечном пятне, нагретом утренним светом, проникавшим через бумажную ширму окна. Его плотное, одетое в грубый халат тело, казалось, уже навеки срослось с полом. Он просто мурлыкал, прикрыв глаза.
— Тим, — позвала я беззвучно.
— М-м-м? — он приоткрыл один глаз.
— Нас могут убить.
— Потом… — протянул он. — Сейчас солнце. Тепло. Как в старом кресле на балконе… Только кресла нет… Жаль…
Это был тупик. Моя команда состояла из самовлюбленной эгоистки, философа-лежебоки и… Где Рыжик?
Рыжик уже вовсю осваивал новые возможности. Он подкрался к завороженной своим отражением Ларисе сзади и… ткнул ее пальцем в бок, точно так же, как делал в кошачьем обличии, вызывая на игру.
— Кыс-кыс, — прошипел он, сверкая золотистыми глазами.
Лариса взвизгнула и подпрыгнула на месте, неуклюже развернувшись.
— Ах ты, рыжая бестия, — она махнула на него рукой, но движение было неловким, без кошачьей грации.
— Эй, не драться, — рассмеялся Рыжик, отпрыгивая. — Давай, догони. Новые ноги, надо проверить, быстро ли бегается.
Я глубоко вздохнула, желая развидеть увиденное и расслышать услышанное. Они, что, флиртуют?
— Прекратите! — заорала я, и мой новый, мелодичный голос сорвался на визг.
Они замерли, смотря на меня, как провинившиеся котята. В голове застучало: «Дракон, потерявший жемчужину, менее страшен, чем тигр, у которого отняли добычу» .
О, че это я как героиня заговорила? Ладно, потом эту загадку решим.
Потому что сейчас я и была этим тигром, с которого содрали шкуру, нарядили в шелка и подсунули двух непоседливых детенышей, да одного увальня.
И тут меня осенило. В сюжете у принцессы Гао Лань были служанки и… евнухи. Эти серые халаты, гладкие подбородки…
— Стойте, — сказала я тише, подходя к парням, в смысле к котам. — Вы же… по идее… должны быть евнухами. Придворными скопцами. Понимаете? Кастратами…
Наступила гробовая тишина. Даже Тимофей на полу приоткрыл второй глаз. Лариса с Рыжиком переглянулись.
— Чего? — спросил Рыжик, не понимая.
— Ну… — я замялась, жестом показав ниже пояса. — Вам там… должно быть… пусто. Чтобы к женщинам во дворце не было лишних мыслей.
Лица котов отразили полное непонимание, а затем проблеск любопытства. Понимание, кстати, тоже пришло. Не такие коты и тупые.
— Надо проверить, — с внезапной серьезностью заявил Рыжик.
— Ага, — тут же подхватила Лариса, ее глаза загорелись азартом.
Тимофей с неохотой поднялся на локте.
— И мне проверять? — спросил он уныло. — Далеко идти?
— Да проверьте уже, ради всего святого, — взмолилась я, чувствуя, как теряю последние остатки разума. — Только тихо! И быстро! А ты, — ухватила Ларису за рукав, — в этой проверке не участвуешь.
— Мяу, жаль, — фыркнула она.
Они, перешептываясь и толкаясь, скрылись за высокой лаковой ширмой с изображением гор и водопадов.
Я осталась стоять посреди комнаты, и вдруг со всей ясностью осознала ужасающую деталь. В суматохе после развода, в депрессии и хлопотах с переездом, я так и не собралась отвезти Рыжика и Тимофея на кастрацию. Все собиралась, откладывала, а потом махнула рукой — живут ведь спокойно, не метят. Ну и одинокой женщине двое мужчин, пусть и котов, в жизни не помешает. А теперь…
Из-за ширмы донеслись приглушенные возгласы.
— О! Все на месте, — ликующий произнес Рыжик…
— Уф… — облегченный вздох Тимофея. — А то я уж испугался…
— Словно тебе надо было, — съехидничала Лариса, — ты же двигаешься только до миски.
— Когда мне будет надо, — серьезно объявил Тимофей, — ты первая об этом узнаешь.
Так, по-моему в ход пошли угрозы.
— Завалите пасти, дайте подумать теперь, — выпалила я, лихорадочно потирая виски. — Что мне теперь делать, раз вы не евнухи?
Мои котики. Мои некастрированные, теперь еще и очеловеченные котики, оказались в телесности евнухов при дворе жестокого принца. Это было не просто попадание в беду. Это был мастер-класс по ее привлечению. Самое ужасное, что мужчинами они стали очень привлекательными. И если насчет Тимофея я не сильно волновалась, он тупо ленив, то Рыжик был вечным двигателем. А как известно, вечные двигатели приносят большие проблем.
Они высыпали из-за ширмы, сияя, как будто обнаружили не сохранность своего достоинства, а клад.
— А что делают с не евнухами? — подмигнул мне Рыжик.
Теперь он явно чувствовал себя настоящим мужчиной. Очень опасное заблуждение в наших обстоятельствах. Ну, потому что он кот.
— Да, все цело, — кивнул Тимофей и тут же, видимо, от переизбытка эмоций, зевнул во весь рот.
И в этот самый момент, будто сама судьба решила поиздеваться надо мной в очередной раз, у них опять выскочили уши. У Ларисы серенькие с кисточками, у Рыжика рыжие, настороженно подергивающиеся, у Тимофея широкие, округлые, лениво развернутые в сторону звуков.
Уши появились неспроста. Будто бы назло, кто-то постучался в дверь.
Все внутри меня сжалось в ледяной ком. Глаза расширились. Коты замерли, их уши прижались к головам в унисон. Даже Тимофей мгновенно вскочил на ноги, полный редкостной для него бдительности.
— Заткнитесь, — выдохнула я, выставив палец, — просто заткнитесь.
Паника — странная штука. Она либо парализует, либо включает режим сверхскоростного, идиотского креатива. Мой мозг, к счастью, сработал по второму варианту.
Окинув взглядом комнату, я рванулась к кровати. Сорвала с нее большую шелковую подушку в вышитой наволочке и швырнула ее в Тимофея.
— На голову, давай, закрутись.
Тимофей поймал подушку, тупо уставился на нее, потом на меня. Его широкие уши нервно дрогнули.
— Чего?
— Тимофей, напоминаю, у тебя девять жизней, но все они будут краткими если ты не оденешь подушку на голову, — прошипела я.
Он вздрогнул, замотал головой и нахлобучил подушку. Он теперь выглядел как очень растерянный, пухлый турецкий султан. Уши, к счастью, скрылись в складках тюрбана.
— Супер, шаль, — я заметила на спинке стула длинную шелковую шаль цвета морской волны, расшитую серебряными рыбками. Схватила и набросила на голову Рыжику, завязав концы под подбородком, будто он старушка-крестьянка. — Не дыши, а то слетит. И хвост убери, — пригрозила ему кулаком.
Рыжик, похоже, наконец осознал серьезность момента. Он втянул хвост, скрестил ноги по-турецки и прикрыл полы халата, приняв неестественно скромную позу. Из-под шали торчала только прядь медно-рыжих волос и пара испуганных золотых глаз.
— Лариса, твоя очередь! — обернулась я к кошке, но та уже исчезла. — Ларис…
Она вынырнула из-за высокой вазы в углу, нацепив на голову широкополую шляпу с вуалью, в которой, кажется, принцесса Гао Лань и прибыла во дворец. Вуаль опускалась до подбородка, скрывая не только уши, но и половину лица. Идеально.
— Молодчина, — похвалила я на автомате, а после крикнула в дверь: — Сейчас, сейчас, я одеваюсь.
Дальше я закрутилась и завертелась, проверяя, как мы смотримся. Смотрелись мы комично, но это лучше, чем всем показать кошачью натуру прислуги. Почему я не завела себе рыбок или птичек? Они бы уплыли или улетели.
— Так, — резюмировала я. — Вы — мои слуги Ли Жу, Жун Мао и Тай Фэн. Вы с севера, у вас… у нас странные обычаи. Вы стеснительные. Молчите, копайте носом в пол. Поняли?
Трое кивков — один растерянный, один энергичный и один ленивый. Тимофей приготовился реально копать носом пол.
— Это была метафора, метафора, пушистый ты увалень, — закатила я глаза.
Стук повторился. Эх, была не была…
— Войдите, — сказала я, стараясь вложить в голос все остатки призрачного достоинства принцессы Гао Лань. Голос прозвучал выше, чем хотелось, но, кажется, без дрожи.
Дверь бесшумно отворилась, и в комнату вошел мужчина. Главный евнух местного дворца. В жизни он выглядел еще тоньше и острее, чем на экране. Худощавое, лишенное растительности лицо с умными, всевидящими глазами-щелочками. Держался с абсолютной, отточенной вежливостью, которая была страшнее любой грубости.
Он склонился в низком поклоне, руки, сложенные в рукавах.
— Принцесса Гао Лань, рады видеть вас этим утром. Надеюсь, Ваше Высочество изволила отдохнуть с дороги?
— Я… да, благодарю, — выдавила я, чувствуя, как шелк платья прилипает к вспотевшей спине. — Что привело тебя ко мне с такой поспешностью?
Лян Дэ выпрямился, его взгляд скользнул по комнате, задержавшись на моих «слугах». На Тимофея в подушке, на Рыжика в старушчатой шали, на Ларису в шляпке с вуалью. В его глазах мелькнула тень живейшего недоумения, но лицо осталось непроницаемым.
— Хотел вас предупредить, что Его Высочество наследный принц Суань Лин и господин Чжэн Фэй, глава Ведомства наказаний, изволили выразить желание нанести визит. Они уже в пути во внутренние покои.
Ледяная струя пробежала по позвоночнику. Они. Уже. Здесь. Сердце заколотилось где-то в горле.
Да, вроде в первых сериях так и было. Гао Лань жутко удивилась, но приняла делегацию. Но я-то не Гао Лань, и я совсем не готова.
— Так скоро? — спросила я. — Но ведь официальная аудиенция назначена только на завтра.
— Именно так, Ваше Высочество, — кивнул евнух. — Визит будет частным. Неофициальным. Простите за дерзость, — он снова поднял взгляд на мою свиту, и в этот раз недоумение пробилось сквозь вежливую маску. — Ваши слуги. Их внешний вид… весьма своеобразен. Не угодно ли будет Вашему Высочеству позволить подготовить для них более подобающие головные уборы?
В воздухе повисло напряжение. Мне показалось, что он что-то подозревает, но ведь не кошачьи уши же.
Впрочем, и без Лян Дэ все было как-то не так. Коты молчали, опустили голову, но краем глаза я заметила, что у Рыжика чуть дергается шаль из-за непослушного уха, а у Тимофея…
Небеса, лучше бы я этого не видела. Из под края его халата виднелся хвост. Пока он не привлекал внимание евнуха и людей, что с ними пришли, но это же вопрос времени.
Мозг лихорадочно подбрасывал варианты. Объяснить? Невозможно. Приказать уйти? Слишком подозрительно. Нужно было отвлечь внимание. Создать шум, движение, нечто настолько нелепое и шокирующее, чтобы все, включая вылезающий хвост, померкло перед этим зрелищем. Ну и котов прогнать заодно.
— Я просто от них устала в дороге, — пафосно высказалась я. — Закрыла лица, потому что несколько дней в повозке так близко вызывали во мне тошноту. Не переживайте, сейчас они уйдут и сменят наряды.
Коты, уже люди, видно что-то скумекали. Синхронно поднялись и потоптались в сторону другой двери, ведущей, надеюсь, в соседнее, но личное помещение. Хвост Тимофея все также великолепно виднелся из-под халата.
Выживу — убью.
И тогда во мне что-то щелкнуло. Остатки паники сгорели в вспышке отчаянного, истеричного решения. Если уж играть роль сумасшедшей северной принцессы — так играть до конца.
Я вскинула голову, сделала шаг вперед, отстраняясь от Тимофея, и… запела.
Звук, вырвавшийся из моего горла, был немелодичным и громким. Я не знала местных песен, поэтому выпалила первое, что пришло в голову — частушку, которую когда-то слышала от бабушки в деревне, да и то полузабытую, переделанную
"На печи сидят еноты,
В полыхании работы!
Ай-люли, ай-люли,
Не смотри на меня, евнух, ты!"
Я пустилась в пляс. Вернее, в то, что с отчаяния можно было назвать плясом. Я топталась на месте, размахивала руками в этих дурацких широких рукавах, кружилась, задевая вазу (она, к счастью, только качнулась).
Да, я деревенщина.
В комнате воцарилась гробовая тишина, нарушаемая только моим фальшивым воплем и шуршанием ткани. Лян Дэ замер, его лицо впервые выразило нечто, кроме вежливости — чистый, неприкрытый шок. Его рот приоткрылся. Коты застыли в своих дурацких уборах, глаза у них стали круглыми, как блюдца. Даже хвост Тимофея на секунду замер, лишь кончик его предательски вздрогнул.
Я помахала им руками, поторапливая, а сама продолжала, выкрикивая теперь уже бессмысленные слоги, подпрыгивая и хлопая в ладоши:
"Тра-та-та, тра-та-та!
Принцесса с севера горда!
Ела кашу, пила квас,
А теперь танцую тут для вас!"
Едва створка за котами захлопнулась, как с в другую дверь вошли мужчины.
Слава небесам, а то я устала клоуном подрабатывать. Дальше пошли бы песни Аллегровой, чего ни я, ни эти герои дорамы точно не желали. Рано им про шальную императрицу узнавать, которая в объятиях кавалеров забывает обо всем.
Судя по узнаваемому сюжету, меня навестил наследный принц Суань Лин и его соратник, друг, а еще очень опасный тип — Чжэн Фей, в столь молодом возрасте возглавивший министерство наказаний. Его запомним, его будем избегать.
В жизни Суань Лин казался еще выше, холоднее и опаснее. Вся его фигура источала леденящую мощь и недоверие. Да, он Гао Лань серий тридцать ненавидел.
Чжэн Фэй явно был постарше, с жестким взглядом и очень неприятной ухмылкой.
Они замерли на пороге, похоже услышав конец моей импровизационной репризы. К чести принца и министра, ни один мускул не дрогнул на их прекрасных лицах. Только бровь у одного немного поползла.
Я замерла в своей нелепой позе, одна рука все еще была занесена для хлопка, другая придерживала разлетевшийся рукав. Сразу же сгорбилась, опустила голову и сложила руки.
— Ну, здравствуй, принц.
«Здравствуй, принц? Галя, ты только это придумала?»
Ждала, что Суань Лин либо грозно рассмеется, либо сразу выставит меня за пределы Запретного города. Но вместо этого принц Суань Лин медленно, с ледяной вежливостью, тоже склонил голову.
— Принцесса Гао Лань, — произнес он. Его голос был низким, бархатным и абсолютно безразличным, как скольжение стали по шелку. — Мы пришли… побеспокоить. Но, кажется, застали некий… ритуал?
— Какой ритуал? — я подняла взгляд и глупо почесала затылок. — Я знакомила главного евнуха с нашими традициями. Невеста всегда поет, когда счастлива.
Лян Дэ, наконец опомнившись, повалился в глубокий, почтительный поклон, стукнувшись лбом о пол.
— Ваше Высочество, простите. Принцесса Гао Лань была так искрення и стремительна, что я не успел ее остановить. Клянусь, я не видел ее танец, я не слушал, как мелодично она поет. И стражники тоже не слушали, — оглянулся он на воинов, что пришли с ним.
Те, как по команде, закивали.
— Нет, не слушали, ничего не видели.
Вот врут и не краснеют. Так глаза протирали, что следы на веках остались. Я умею впечатлять, а с новой внешностью и стараться не надо. И что за вранье про мелодичность, я же орала, как ошалевшая чайка.
— Понятно, — с тихим достоинством произнес принц.
И что ему было понятно? Принц, будь другом, объясни мне, потому что мне совсем ничего не понятно.
Но он продолжил, обратившись к евнуху и другим, из-за которых в комнате было очень тесно.
— Выйдите!
— Но принц, — попытался возмутиться Лян Дэ.
— Вы слышали, — холодно прервал его Суань Лин. — Оставьте нас. Визит почти тайный, он никак не опорочит принцессу.
У этого принца такая смазливая внешность, что я с трудом удержалась, чтобы не съязвить: «Порочь меня полностью». Я, Галина Иванова — женщина приличная. Тем более принц принцессу ненавидит, но в целом я не прочь опорочиться.
Когда все лишние люди ушли, включая и Чжэн Фэя, Суань Лин сделал шаг вперед. Если до этого он мне казался красивым, то впечатления померкли. Он нависал надо мной, давлел, и, естественно, собирался напугать и настоять на своем.
— Теперь, принцесса, — сказал он тихо, и в его глазах не было ничего, кроме холодного презрения. — Поговорим о том, зачем ты здесь. И о цене, которую заплатила твоя семья за смерть моего брата.
Игольчатый мороз прошелся по коже. Сцена из дорамы. Слово в слово. Но теперь я была не зрителем, сидящим на диване с бокалом вина. Я была той, на кого направлен этот взгляд, полный ненависти. И в груди, вместо страха терпилы Гао Лань, начало медленно, ядовито закипать совсем другое чувство. Знакомое, родное. Гнев.
— Не ждите от брака много, — процедил он сквозь зубы. — Вам понятно?
Он так презрительно на меня смотрел.
«Поговорим о том, зачем ты здесь. И о цене, которую заплатила твоя семья за смерть моего брата.»
Это принцессу Гао Лань он мог испугать. У нее долг, а еще задание — прикончить принца, а она его зачем-то сразу полюбила. Я-то другая, и менталитет мой отличен от принцессиного.
Суань Лин, наверное, полагал, что я похолодею от страха, зажмурюсь и поклонюсь, а я почувствовала лишь глухое, усталое раздражение. Очередной мужчина, который вешает на меня вину за чужие грехи. Только этот — в шелках и с короной в перспективе. Кстати, так-то неплохой вариант.
В голове, как по нажатию кнопки, всплыл кадр из дорамы. У принца был улыбчивый, открытый, старший брат Суань Мин, так не похожий на этого ледышку. Потом вспомнила его смерть в ущелье из-за засады. Предательство своего же генерала, подкупленного канцлером Янь Чжоу. Главная наложница Мэй Линь, мать второго принца, которая подложила фальшивые письма. Сложная, паутинная интрига, в которой настоящая принцесса Гао Лань была всего лишь пешкой, призванной отвлечь внимание и принять удар.
Я все это знала. Он — нет. И знала я еще кое-что: в сериале принцесса рыдала, клялась в невиновности, умоляла о доверии. И чем больше она это делала, тем глубже принц вяз в своей уверенности, что она лгунья и актриса.
Суань Лин ждал ответа. Его темные глаза, казалось, выжигали во мне дыру, выискивая хоть каплю вины, страха, лжи. Его осанка, его все существо излучало такое концентрированное презрение, что им, наверное, можно было травить тараканов.
И мне внезапно стало… пофиг.
По-житейски, не героически, не дерзко, но по-моему пофиг.
Устала. Надоело. Я только что отплясывала частушку перед евнухом, мои коты едва не выдали себя хвостами, я в теле восемнадцатилетней девочки, а он тут со своими драмами.
Я глубоко вздохнула. Так, как вздыхала, когда в «Пятерочке» трехсотый покупатель спрашивал, есть ли скидка на просроченный йогурт.
— Понятно, — сказала я тихо, глядя куда-то мимо его плеча, на изящную роспись стены с летящими журавлями.
— Что понятно? — изумился он. Не такого ответа ожидал.
Я поджала губы и уставилась на Суань Лина.
— Что ты никогда не забудешь, что не жди от брака многого. Все понятно, — я махнула рукой, и широкий рукав щелкнул по воздуху. Жест был поразительно неаристократичным, списанным с бабы Мани из соседнего подъезда, когда та отмахивалась от надоедливого участкового. — Да и вообще, я так поняла, ты все силы приложишь, чтобы брак не состоялся. Ну, прикладывай. Я совсем не против.
В комнате стало так тихо, что я услышала, как где-то за окном щебечет птица. Лицо Суань Лина изменилось. На нем последовательно сменились гнев, недоумение и снова гнев, но уже замешанный на полном непонимании. Он приготовился к слезам, к мольбам, к высокопарным речам о мире между странами. А получил равнодушное «прикладывай».
— Ты… — он начал и запнулся, что для него, вероятно, было редкостью. — Ты понимаешь, о чем говоришь?
— Ты меня уже второй раз спрашиваешь. Понимаю, — кивнула я, наконец встретившись с ним взглядом. В моих янтарных, чужих глазах, наверное, отразилась вся моя сорокапятилетняя усталость. — Ты думаешь, я рвусь замуж за того, кто смотрит на меня, как на кусок дохлой крысы на пороге? Спасибо, обойдусь. Женись на своей ненависти, если она тебе так мила. Мне не жалко.
Он отступил на полшага. Буквально. Как будто мои слова были физическим ударом. Его пальцы, лежавшие на поясе, сжались в кулаки.
— Твое легкомыслие граничит с безумием, — процедил Суань Лин. Весь его гнев ушел внутрь, замерз, превратившись в еще более страшную, тихую угрозу. — Или с коварством. Что ты задумала?
— Называй как хочешь, — пожала я плечами. — Главное — результат. Ты не хочешь жениться, я не хочу замуж. У нас, оказывается, есть что-то общее. Можно расходиться по углам и не портить друг другу настроение.
Всегда искала сериал, где люди будут говорить друг другу в глаза правду. Я сказала, но, сюрприз, оппонент в нее не верит.
Он еще несколько секунд смотрел на меня, пытаясь разгадать загадку, которой не было. Просто женщина, которой было плевать. Наконец, он резко развернулся, его темный халат взметнулся.
— Этот разговор не окончен, принцесса, — бросил он через плечо, и в его голосе снова зазвучала сталь. — Но запомни: мои покои и моя жизнь для тебя закрыты. Навсегда.
Он вышел, не дожидаясь ответа. Дверь закрылась с мягким, но окончательным щелчком.
— Бу-бу-бу, — передразнила я, удостоверившись, что Суань Лин скрылся.
Я стояла посреди роскошных покое, и в тишине до меня начал доходить масштаб произошедшего. Я только что послала… наследного принца? В самом начале сериала? Я сломала первый и главный конфликт. Что теперь будет с сюжетом? Станет ли лучше? Или все полетит в тартарары, увлекая нас за собой? А, пофиг. Я же решила, что мне пофиг?
Ноги вдруг подкосились. Я доплелась до кровати и плюхнулась на шелковое покрывало, не чувствуя его роскоши. Только холод и легкую дрожь в коленках. Адреналин отступал, оставляя после себя пустоту и миллион вопросов.
Сначала из-за ширмы, а потом и из соседней двери, стали появляться мои котики.
Сначала осторожно показалась Лариса, уже без шляпки, ее каштановые волосы растрепались, а кошачьи ушки радостно торчали вверх.
— Ушли? — прошептала она.
— Ушли, — кивнула я.
Тогда вывалился и Рыжик, скинувший с головы дурацкую шаль. Его золотистые глаза сияли возбуждением.
— Вау, хозяйка! Ты его! Такого! А он даже слова не нашел! — он прыгнул на пол и сделал сальтоо назад, невероятно грациозное для новоиспеченного человека. Его рыжий хвост весело вилял, выписывая восьмерки.
Тимофей вышел последним, неся в руках ту самую подушку. Он выглядел сонным и довольным.
— Громко говорили, — заметил он и, плюхнувшись рядом со мной на пол, прислонился спиной к кровати. — Мешали дремать.
И почему я не удивлена?
Я посмотрела на них. На эту троицу, которая была моим единственным якорем в этом безумном мире.
— Ладно, команда, — сказала я хрипло. — Экстренное совещание. Первый вопрос: как, черт возьми, мы сюда попали?
Наступила пауза. Лариса, теперь уже Ли Жу уселась, поджав под себя ноги (получилось криво), и принялась вылизывать тыльную сторону ладони. Осознав, что шерсти нет, она сморщилась и прекратила.
— Не знаю, — честно сказал Рыжик, которого я мысленно стала звать Жун Моа, укладываясь на животе и подпирая подбородок кулаками. — Я заснул, грелся. Проснулся — стал человеком. Прикольно.
— Может, Дед Мороз? — неожиданно предложил Тимофей, глядя в пространство. — Ты же засыпала, все про дораму думала. Желание загадала.
Так, он Тай Фэн, нельзя забывать.
— Дед Мороз в китайской дораме? — я подняла бровь. — Сомнительно. Да и желание было пьяное и неконкретное. «Вот бы самой попасть в дораму». Так не загадывают.
— А может, мы и не попадали? — философски заметил Жун Мао. — Может, мы все еще спим, и это такой общий сон? Давай, меня ущипни.
Я без раздумий протянула руку и ущипнула его за бок. Он взвизгнул и отпрыгнул.
— А можно аккуратнее? Я породистый.
— Поздравляю, Шерлок, — пробормотала я. — Первое, ты не породистый. Второе, и оно главное: как нам вернуться обратно?
Тут воцарилась напряженная тишина. Ли Жу перестала пытаться умываться, Жун Мао замер, Тай Фэн приоткрыл один глаз.
— Обратно… в квартиру? — уточнила Ли Жу.
— Да. Где я в халате, у меня смены шесть через один, развод, ипотека и дешевое вино. А вы — коты.
Они переглянулись. И по их лицам… нет, не по лицам, по самому их виду, по тому, как они уже осваивались в этих телах — мне все стало ясно.
— Я… я не хочу, — первым серьезно высказался Жун Мао. — Там я мог только бегать за мячиком и смотреть в окно. А тут… тут я могу бегать, по-настоящему. И прыгать высоко. И… и держать вещи в руках, — он схватил с низкого столика нефритовую безделушку и стал подбрасывать ее, ловя то одной, то другой рукой, с кошачьей легкостью. — Хозяйка, я хочу вкусить человеческой жизни.
Я поморщилась.
— Тебе, Рыжик, всегда бы чего-нибудь вкусить. А ты? — посмотрела на Ларису.
— А я… — Ли Жу потрогала свои волосы, потом платье. — Я могу носить платья. И говорить. И меня все понимают. Ну, почти все. И тут… интересно. Запахи другие. Люди другие. И тот, суровый, с шрамом… он пахнет опасностью и кожей. Интригующе.
Тимофей просто вздохнул и растянулся на полу поудобнее, закинув руки за голову.
— Тут тепло. Еда, наверное, будет. Лепешки какие-нибудь. Рыба. Тебя кормить не надо, ты теперь сама себя прокормишь. И места больше. Солнечных пятен, гляжу, тоже достаточно. Я не хочу обратно.
Я слушала их и чувствовала, как внутри что-то сжимается и одновременно отпускает. Они были счастливы. А я?
Я оглядела комнату. Шелк, позолота, резное дерево. Я подняла руку и потрогала свое лицо. Кожу, натянутую и гладкую, без морщин усталости вокруг глаз. Я сжала и разжала пальцы — молодые, сильные, без ноющей боли в суставах после долгой смены у кассы.
Вернуться к Галине Ивановой? К пустоте, которую заполняли только коты и дорамы? К жизни, которая уже состояла из одних отголосков былых надежд?
— Блин, — тихо выдохнула я. — Да я, кажется, тоже не хочу.
Это было страшное признание. Но правдивое. Здесь я была молода. Здесь у меня была, как ни крути, фантастическая авантюра. Здесь не было долгов, оставленных предателем, и унизительной работы. Здесь были только смертельные опасности, интриги, холодный принц, который меня ненавидел.
— Ладно, — сказала я, вставая. Голос звучал тверже. — Раз уж мы тут, и деваться некуда, надо вырабатывать стратегию. Сюжет мы уже начали ломать. Принц в шоке. Это хорошо. Значит, мы не обязаны идти по протоптанной дорожке к моему печальному финалу, чтобы это ни значило.
— Ура! — пискнула Лариса.
— Но это значит, что мы ничего не знаем о том, что будет дальше, — продолжила я. — Все пошло наперекосяк. Нам надо быть осторожнее. Вы особенно. Уши и хвосты — только в крайней панике. Учитесь контролировать. Вы теперь не кошки, вы… люди.
Жун Мао кивнул с преувеличенной серьезностью, но его хвост все равно предательски дернулся. Тимофей промычал что-то вроде «ага».
— И еще, — я посмотрела на них строго. — О человеческих удовольствиях. Я все понимаю, вам интересно. Но здесь за этим, понимаете, может следовать не просто «ой, как мило», а отрубание головы с предварительными пытками. Поэтому никаких экспериментов без моего одобрения. Поняли?
— Поняли, — нестройно прозвучало в ответ. По глазам Рыжика было видно, что не совсем, но ладно.
Усталость, настоящая, глубокая, накатила на меня, как тяжелая волна. Слишком много эмоций за один день. Вернее, за одно утро.
— Все, — сказала я. — Сегодня мы больше ничего не решаем. Выспаться. Осмотреться. А там… посмотрим.
Коты, кажется, только этого и ждали. Ли Жу тут же юркнула в соседнюю комнату, видимо, решив занять самую мягкую лежанку. Жун Мао потянулся и поплелся за ней, на ходу разминая плечи. Тай Фэн так и остался лежать на полу на своем солнечном пятне, закрыв глаза. Через минуту раздался его размеренный, громкий храп.
Я осталась одна. Подошла к тому самому медному зеркалу. В темной поверхности снова смотрела на меня незнакомка-девушка. Но теперь в ее глазах я видела не только панику. Видела тень той самой Галины Ивановны — уставшей, циничной, но цепкой. Видела странную смесь: молодое тело и старую душу.
Я медленно провела рукой по щеке, по линии скулы. Кожа была упругой, как персик.
— Ну что ж, Гао Лань, — прошептала я своему отражению. — Или кто ты там теперь. Попали мы с тобой в историю. Но если уж попали… может, стоит попробовать прожить ее не по дурацкому сценарию? Без слез, без жертв. А по-своему.
Уголки губ на чужим, прекрасном лице дрогнули и потянулись вверх в слабой, но самой первой за сегодня настоящей улыбке. Невеселой, нет. Но решительной.

----------

Глава 3 Галя

Глава 3 Галя
Проснулась я от настойчивого тыканья в щеку. Не пальцем, а чем-то мягким и пушистым. Я приоткрыла один глаз. В полусумраке комнаты, освещенной первым сизым светом за окном, надо мной склонялось озабоченное лицо Ли Жу. А в щеку мне тыкался кончик ее серого хвоста, который она, похоже, совсем не контролировала.
— Хозяйка, вставай, — прошептала она, и ее уши нервно подрагивали. — Там шум. Приходили. Говорят, скоро за тобой.
— Кто за мной? Куда? — пробормотала я, пытаясь вспомнить, где я и за что мне такая жизнь.
Память вернулась мгновенно, вместе с тяжестью в желудке. Дворец. Принц. Дорама. Ах, да.
— На аудиенцию к императору! — уже своим обычным, писклявым голосом сообщил Жун Мао, появившись из-за ширмы. Он был уже одет в свой серый халат, но завязан он был криво, а один конец пояса волочился по полу. — Там красивые женщины в дверях стучались, говорили, надо готовить «принцессу к торжественной встрече». Звучало вкусно, но еды не принесли.
Тай Фэн просто застонал с своего солнечного пятна, которое теперь было холодным и серым. Он даже не открывал глаз.
— Еще ночь… Зачем люди встают, когда еще можно спать? Это жестоко.
Я с трудом оторвала голову от шелковой подушки. Все тело ныло, как будто меня всю ночь молотили цепом. От стресса, наверное. Или это новое, юное тело так реагировало на шок.
— Ты бы выспался, — справедливо отметила я, — если бы не скакал половину ночи.
Некоторые привычки у животных неискоренимы.
— Я охотился, — огрызнулся Тай Фэн.
— И не поделился? — спросила Ли Жу.
— Бабочкой?
Ну, справедливо. Если кошки в своем рационе были не столь избирательны, то я к бабочкам не прикоснусь.
— Ладно, ладно, встаю, — застонала я, выкатываясь с кровати. — Значит, собираться надо. Официально познакомиться со свекром-императором и его любимой женушкой, которая, по сюжету, хочет меня сожрать без соли. Чудесно. Ли Жу, помоги с этим… всем.
Я показала на груду одежды, аккуратно разложенную на лакированной скамье еще с вечера служанками, которых я тогда, в панике, не заметила. Там лежали слои чего-то шелкового, парчового, расшитого жемчугом и золотыми нитями. Похоже на снаряжение для космонавта времен династии Мин.
Впрочем, не к тому человеку… тьфу ты, коту я обратилась.
Ли Жу с энтузиазмом подскочила к одежде, схватила первый верхний слой — длинный халат цвета рассветной зари с вышитыми фениксами. И попыталась надеть его на себя.
— Эй, нет, — я ахнула. — Это мне. На меня это надо надеть.
— Ой, — она разочарованно опустила халат. — А он такой красивый. На мне бы сидел лучше.
— Ли Жу, сосредоточься. Ты моя служанка. Ты должна помочь мне одеться. Как это делается?
Она уставилась на одежду, затем на меня. В ее зеленых глазах читалась полная, абсолютная пустота. Кошка, которую поманили капустным листом.
— Ну… — она потрогала нижнюю белую рубаху из тончайшего шелка. — Наверное, это идет сначала. Потом это… а потом вот это. Или вот это. А может, это обматывается?
Она взяла широкий пояс-шнур с нефритовыми подвесками и неуверенно потрясла им в воздухе.
Жун Мао, тем временем, решил помочь по-своему. Он подошел к столу с туалетными принадлежностями, где стояла нефритовая шкатулка с какой-то розовой пудрой для лица. Он открыл ее, понюхал, чихнул, распылив облако розовой пыли по половине комнаты, и потянулся к кисточке для румян.
— Не трогай! — рявкнула я, но было поздно. Он уже с любопытством поднес кисточку к своему носу и снова чихнул, более мощно. Пудра осела на его рыжих ресницах, делая его похожим на демона-панду.
— Фу, невкусно, — заключил он, отставляя шкатулку.
Тай Фэн, наконец, поднял голову.
— А есть что-нибудь из еды? Хоть молоко? Вчера забыли поесть. Человеком быть голодно.
Я закрыла глаза и посчитала до десяти. По-русски. Потом до десяти на китайском, которого я раньше не знала, но теперь бормотала: «И раз, и два, и дооолго…»
Открыв глаза, я увидела, что Ли Жу, решив действовать, надела на меня белую рубаху, а сверху попыталась натянуть парчовую безрукавку, причем задом наперед.
— Все, — сказала я с ледяным спокойствием. — Все нафиг отсюда. Стоять. Не двигаться. Не дышать на предметы искусства. Жун Мао, вытри лицо. Тай Фэн, иди ищи на кухне хоть корочку, но если тебя поймают — мы тебя не знаем.
Они замерли, почуяв в моем тоне ту самую интонацию, которая предшествовала походу в ветеринарку или внезапному купанию.
Я сама начала сражаться с этим шелковым адом. Сбросила безрукавку. Покрутила в руках следующий слой: длинную юбку-платье с разрезами по бокам. Как это завязывается? Где тут вообще вход? Я чувствовала себя ребенком, которого заставили собрать шкаф из икеи.
Именно в этот момент, когда я уже готова была разорвать все в клочья и выйти к императору в нижней сорочке, объявив это новой северной модой, дверь отворилась.
В проеме стоял пожилой мужчина в темно-синих, строгих, но богатых одеждах, расшитых серебряными журавлями. Длинная седая борода, умные, проницательные глаза, полные в эту секунду неподдельного ужаса. За ним теснились две настоящие, профессиональные служанки с невозмутимыми лицами, несущие лаковые шкатулки и шкатулки.
— Ваше Высочество! — старик воскликнул, и его голос дрогнул. Он сделал шаг вперед, затем его взгляд упал на моих «слуг». На Ли Жу, застывшую с парчовой безрукавкой в руках, на Жун Мао с розовыми ресницами, на Тай Фэна, который, не сдвигаясь с места, жадно облизывался, глядя на служанок, будто они были ходячими мисками с едой.
Я увидела, как лицо старика бледнеет под сединой бороды. Это был Вэнь Бо. Министр, который сопровождал принцессу Гао Лань из ее страны. В его глазах читалась катастрофа вселенского масштаба.
А ведь катастрофа состоялась.
— Господин Вэнь Бо? — осторожно сказала я, пытаясь вспомнить, как с ним надо обращаться.
Он, кажется, был настолько потрясен, что забыл о церемониях. Он махнул рукой служанкам, те, словно отлаженный механизм, плавно вошли в комнату, оттеснили от меня остолбеневшую Ли Жу и принялись с тихими, профессиональными щелчками и шуршанием распутывать меня из шелкового клубка.
— Ваше Высочество, — наконец выдохнул Вэнь Бо, приблизившись и понизив голос так, чтобы не слышали даже служанки. — Что происходит? Почему ваши личные слуги… — он с трудом подбирал слова, — … выглядят так, будто их только вчера выловили в лесной чаще и нарядили в одежды? И вы… ваше поведение…
Он смотрел на меня, и в его взгляде было не только недоумение, но и страх. Страх за меня. Или за миссию. Или за свою старую шею.
Я позволила служанкам вертеть мной, как куклой, пока они ловко оборачивали меня слоями ткани, завязывали пояса, поправляли складки. Это было унизительно, но чертовски эффективно.
— Господин Вэнь Бо, — сказала я так же тихо, глядя прямо на него. — Многое случилось за дорогу. Я многое передумала.
— Но, Ваше Высочество, — он зашептал еще отчаяннее, — вы должны помнить наставления вашего почтенного отца. Вы должны быть кротким цветком, нежной ивой. Только так вы сможете выполнить свою миссию и, может быть, вернуться домой с честью. Без брака возврата нет. Вы понимаете? Никакого!
Ах, да. Миссия. То самое задание от военачальника, который держал в страхе настоящую Гао Лань. Убить принца Суань Лина. Внести раздор. Ослабить страну изнутри. А потом, вероятно, самой же и сгореть в этом пожаре. Прекрасный план, просто замечательный.
Служанка в это время пыталась уложить мои черные волосы в невероятно сложную прическу, втыкая в нее шпильки с жемчужинами. Я поймала свой взгляд в медном зеркале. В нем смотрела на меня чужая, прекрасная девушка, в глазах которой горел холодный, практичный огонь Галины Ивановны.
— Господин Вэнь Бо, — сказала я твердо, все еще шепотом. — Забудь о той миссии.
Он ахнул, будто я воткнула ему одну из этих шпилек в бок. Между прочим, ими реально можно убивать, я проверила.
— Но…
— Я сказала, забудь, — я не стала повышать голос, но вложила в слова всю свою сорокапятилетнюю усталость от чужих планов. — Я не собираюсь никого убивать. Особенно того, кто и так смотрит на меня, как на ядовитую змею. Это самоубийство. А я, — я сделала паузу, — я, кажется, еще не готова к такому героическому финалу.
Он смотрел на меня, и в его глазах шла борьба. Долг, страх, привычка подчиняться — и шокирующая новизна моего поведения. Он был старым слугой трона. Он видел в принцессе Гао Лань инструмент. А инструмент вдруг заговорил своим голосом и отказался резать.
— Ваше Высочество, ваш отец, он не простит.
— Отцу императору сейчас не до меня, — парировала я, внезапно сообразив. — У него свои проблемы. А у меня свои.
Служанка закончила с прической. Я была одета, причесана, напудрена и превращена в ходячее произведение искусства. Я весила, наверное, килограммов на десять больше из-за всех этих слоев и украшений. Но выглядела сногсшибательно. Даже я не могла не признать этого.
Вэнь Бо, видя, что его аргументы разбиваются о каменную стену моего нового характера, беспомощно опустил плечи. Он был старым и умным. Он понимал, что прямо сейчас, перед аудиенцией, спорить бесполезно. Но предостережение он высказал:
— Помните, Ваше Высочество. Один неверный шаг, и вы погубите не только себя. Но и всех, кто с вами. — Его взгляд скользнул по моим котам, которые, завороженные, наблюдали за процессом превращения своей хозяйки в драгоценную вазу.
Вот это был уже весомый аргумент. Я кивнула более серьезно.
— Я помню, господин Вэнь Бо. Поэтому давай перейдем к практическим вопросам. — Я сделала шаг к нему, и мои тяжелые парчовые рукава шуршали. — У меня к тебе деловой вопрос. Личные деньги. Те, что выделены мне на содержание здесь. Их много?
Вопрос был настолько неожиданным, настолько приземленным и далеким от высоких материй долга и миссии, что Вэнь Бо снова открыл рот. Он моргнул несколько раз.
— Личные… деньги? Ваше Высочество, конечно, вам выделено содержание, достойное вашего статуса. Сумма более чем достаточная для любых разумных нужд принцессы на чужбине. Золото, жемчуг, шелк…
— А доступ к ним у меня есть? — перебила я. — Могу я ими распоряжаться? Ну, не сама, через тебя, например.
Он смотрел на меня, пытаясь вычислить подвох, скрытый смысл.
— Теоретически… да, Ваше Высочество. Но для чего? Вам все предоставят здесь, во дворце…
— Просто хочу знать, на что я могу рассчитывать, — сказала я, делая беззаботное лицо, которое, судя по его реакции, не удалось. — На всякий случай. Вдруг захочу купить… ну, не знаю… редкий сорт чая. Или подарить что-то новой подруге. — Я кивнула в сторону Ли Жу, которая в этот момент снова попыталась незаметно прикоснуться к моей накидке, расшитой фениксами.
Вэнь Бо вздохнул, глубокий, усталый вздох человека, который чувствует, что мир сошел с ума, а ему приходится в этом безумии исполнять свой долг.
— Достаточно, Ваше Высочество, — повторил он. — Золотой запас принцессы Гао Лань позволит ей купить несколько таких чайных лавок, если будет угодно.
В его голосе звучала легкая ирония и полная покорность судьбе. Но для меня это была не ирония. Это была музыка. Симфония возможностей.
Я молода, красива, родовита и богата. Да это же самое лучшее, что я узнала. Надо только придумать, как избежать свадьбы, чтобы меня не грохнули, и вылезти из запретных стен.
Объяснять свои вопросы не посчитала нужным. Просто медленно перевела взгляд на Ли Жу. Потом на Жун Мао, который наконец вытер розовую пудру с лица и смотрел на Вэнь Бо с внезапным интересом, как на интересную новую игрушку. Потом на Тай Фэна, который, кажется, снова начал дремать.
Мы переглянулись.
У нас есть деньги. Немаленькие. А значит, есть варианты. Есть пространство для маневра. В этом мире тотальной зависимости, долга и приказов у нас появился свой, маленький, но реальный ресурс. Я теперь реально не хочу возвращаться в свою жизнь.
Лицо Вэнь Бо выражало полную растерянность от этой немой сцены. Он видел, как «принцесса» и ее странные слуги обменялись каким-то глубинным, непонятным ему взглядом, после чего в воздухе, казалось, что-то щелкнуло.
— Хорошо, — сказала я вслух, и голос мой прозвучал странно бодро. — Тогда я готова. Ведите меня, Вэнь Бо, на встречу с императорской семьей. Посмотрим, как нас примут.
Я сделала шаг, и тяжелая юбка зашуршала. Жун Мао и Ли Жу инстинктивно двинулись за мной, стараясь копировать смиренную позу служанок Вэнь Бо. У них получалось ужасно, но сойти за чудаковатых северных слуг, пожалуй, могло.
Тай Фэн открыл один глаз.
— А меня? — спросил он уныло.
— Ты, Тай Фэн, — сказала я, не оборачиваясь, — охраняй покои. От мух, мыслей и прочих напастей.
Он удовлетворенно хмыкнул и устроился поудобнее, чтобы исполнить этот необременительный долг.
Вэнь Бо, проведя рукой по лицу, выпрямился и принял вид важного сановника. Его лицо снова стало непроницаемой маской, хотя в глазах еще плескалась тревога. Он кивнул, и две служанки распахнули высокие двери.
На пороге, в коридоре, выложенном темным деревом, стояла процессия. Стража. Евнухи. Все было серьезно.
Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как давит на виски тяжелый головной убор. Впереди была битва. Но впервые с того момента, как я открыла глаза в этом теле, у меня появилось не только отчаяние, но и крошечный, едва уловимый план.
Когда я смотрела дораму, я трепетала от восхищения. Сколько же сил приложили декораторы. Теперь я шла по коридору, и все это было настоящим. Ох, небеса, я едва удерживала в себе желание, чтобы не выскользнуть из процессии, и не спрятать в больших рукавах кусочек камушка.
Коридор, ведущий в тронный зал, казался бесконечным. Он был выложен темным, отполированным до зеркального блеска деревом, а высокие арочные потолки терялись в полумраке. Свет проникал через ажурные решетки окон, ложась на пол длинными пыльными полосами. Впереди — важный и впавший в недоумение Вэнь Бо, за ним я, потом две его служанки, а замыкали шествие Ли Жу и Жун Мао.
Шорох моих шелков и их неуверенные шаги были единственными звуками в этой давящей тишине, если не считать звона украшений на моем поясе и головном уборе.
Я чувствовала, как каждая мышца зажата. Не от страха, а от концентрации, как перед выходом на сцену в самом ответственном спектакле. Только здесь зрители могли не просто освистать, а отрубить голову.
Ли Жу, идущая за мной, иногда наступала мне на шлейф, а Жун Мао, судя по звуку, то и дело наклонялся, чтобы рассмотреть что-то на полу — то ли отблеск, то ли насекомое. Я молилась всем знакомым и незнакомым богам, чтобы они просто шли ровно и не мяукали.
По сторонам, как неприступные стражники, стояли члены дворцовой стражи в лакированных доспехах. Их лица были неподвижны, взгляды устремлены в пустоту. Они словно были частью интерьера.
Чем ближе мы подходили к огромным, украшенным дверям, тем больше я ощущала тяжелый, пряный запах ладана. Двери бесшумно распахнулись перед нами, будто сами собой.
Тронный зал был огромен, подавляюще велик. Высокие колонны из темного дерева, уходящие ввысь, поддерживали потолок, расписанный золотыми драконами на лазурном фоне. По длинным сторонам зала стояли рядами чиновники в перламутровых халатах. Их лица были обращены к нам, сотни любопытных, оценивающих, враждебных или безразличных взглядов.
И в центре, в конце длинной-длинной алой дорожки, ведущей от входа, на высоком нефритовом возвышении, сидел император Суань Вэй.
Даже с такого расстояния он внушал трепет. Не молодой, но мощный, как старый дуб. Лицо с густой седой бородой, пронзительные глаза под тяжелыми веками. На голове — сложный головной убор с жемчужными подвесками. Он не двигался, но его присутствие заполняло весь зал.
По правую руку от него, на ступеньку ниже, стоял сухопарый, аскетичного вида мужчина в темно-бордовых одеждах. Его лицо было непроницаемо, а острый взгляд сразу нашел меня, будто булавкой приколол к алой дорожке. Канцлер Янь Чжоу. Да, помню, один из основых злодеев истории. Ох, сколько крови он выпил у бедной принцессы.
Слева, почти на одном уровне с троном, восседала на изящном резном стуле женщина. Идеальные черты, фарфоровая кожа, губы, подкрашенные в алый цвет, сложная прическа, куда выше моей. Главная наложница, Мэй Линь. Ее улыбка была сладкой, как мед, и пустой, как высохший колодец. Она так и не стала императрицей, что ее невероятно раздражало и вызывало в ней ненависть к Суань Лину, чья мать императрицей побывать успела.
Принцы, кстати, тоже присутствовали. Суань Лина я быстро узнала. Он не особенно мне обрадовался. А вот чуть поодаль остановился другой юноша. Он был чуть толстоват, под носом образовалась смешная поросль. Если мне не изменяет память, то звали его Суань Хуа. И он был тот еще фрукт.
Не умный, но и не тупой. Звезд с неба не хватал, но жутко во всем завидовал старшему брату. Мать его во всем опекала и мечтала, что именно Суань Хуа займет трон.
Акстись, болезная. Он же на фоне Суань Лина как бельмо на глазу. Император же не слепой. На что рассчитывает? На хитрого канцлера?
Вэнь Бо замер у начала алой дорожки и склонился в низком, почтительном поклоне. Я, вспомнив в панике уроки этикета из сотен дорам, сделала то же самое, опустив голову и сложив руки в рукавах. Краем глаза увидела, как Ли Жу и Жун Мао неуклюже, с разной степенью успеха, попытались повторить движение. Жун Мао, кажется, чуть не потерял равновесие.
Рано, рано я взяла их с собой.
— Принцесса Гао Лань, дочь императора Гао Цзяня, — громко и четко провозгласил церемониймейстер, чей голос гулко разнесся под сводами. — Почтенная гостья из страны Цинлун!
— Поднимись, дитя, — раздался голос императора. Он был низким, густым, властным, но без явной неприязни. — Добро пожаловать под кров нашего дома. Долгий путь ты проделала.
Я выпрямилась, подняв глаза.
— Благодарю, мой император, — сказала я теми цветистыми, заученными фразами, которые, к удивлению, всплыли в памяти из глубин сознания Гао Лань. — Мой отец шлет свои почтительные пожелания о процветании и надеется, что этот союз принесет нашим народам долгожданный мир и процветание.
— Так и будет, — император кивнул, и его взгляд на мгновение скользнул в сторону Суань Лина. Тот стоял, не двигаясь, лицо — ледяная маска. — Скоро мы отпразднуем свадьбу, и печали прошлого останутся позади.
Казалось, он давал сигнал к началу церемонии объявления даты. Вэнь Бо даже облегченно выдохнул рядом. Я уже отметила, что Суань Лин качнулся, собираясь шагнуть, но тут вступила главная наложница.
— Муж мой, — ее голос был похож на звон хрустальных колокольчиков, сладкий и пронзительный. — Как трогательно видеть эту юную прелесть, такую чистую, такую надежду на мир. — Она обвела зал томным взглядом, давая всем оценить свою поэтичность. — Сердце мое обливается кровью, когда я думаю о том, как мы все жаждем этого счастья. Но… — здесь она сделала искусную паузу, и в зале повисло напряженное ожидание. — Разве можем мы, в своей радости, забыть о тени, что все еще лежит на этом зале? О нашей общей, невыносимой утрате?
Она посмотрела прямо на императора, и в ее глазах блеснули искусственные слезы. Канцлер Янь Чжоу тут же, как верный эхо, подхватил:
— Госпожа Наложница говорит мудро. Светлой памяти наследный принц Суань Мин, ваш старший сын, чья жизнь была так вероломно прервана… — он бросил взгляд в мою сторону, такой тяжелый, что я чуть не отступила. — Не слишком ли поспешно мы пытаемся затмить траур весельем? Будет ли это справедливо к его памяти? Возможно, стоит дать время, чтобы раны хоть немного затянулись. Хотя бы на несколько месяцев.
Так, это не стало сюрпризом. Это я из сериала помнила, и этот момент был мне на руку. Идеально сыгранный дуэт.
Император нахмурился. Его пальцы сжали ручки трона. Он смотрел не на них, а куда-то в пространство, будто видя призрака погибшего сына. Суань Лин напрягся, как струна. Я видела, как его челюсть сжалась. Он хотел что-то сказать, но его положение связывало ему язык.
Вэнь Бо не выдержал. Он сделал шаг вперед, нарушив протокол, его лицо побагровело от возмущения.
— Мой император, простите за дерзость. Почтенная гостья, принцесса крови, прибыла сюда после долгого и трудного пути, следуя договору, скрепленному печатями. Ее отец, император Гао Цзянь, ждет известий о свершившемся браке, который должен положить конец распрям. Откладывать его — значит проявлять неуважение, ставить под сомнение само слово императора Суань.
Он говорил горячо, но его голос звучал одиноко в огромном, враждебном зале. Чиновники перешептывались. Канцлер смотрел на него с ледяным презрением. Наложница прикрыла рот изящным веером, но в глазах ее плескалось злорадство.
Все взгляды снова уперлись в меня. Что скажет невеста? Оскорбится ли? Зарыдает? Будет умолять? Так вела себя настоящая Гао Лань в сериале. Она тогда расплакалась, что окончательно убедило всех в ее слабости и дало наложнице козырь: «Видите, какая нестойкая, не достойна быть женой наследника».
Я чувствовала, как Вэнь Бо смотрит на меня с отчаянной мольбой. Как Суань Лин сжигает меня холодным взглядом, ожидая, какую же глупость я сейчас выдам. Как сотни придворных ждут зрелища.
Кусайте локти, свидетели моего возвышения. Я тоже умею красноречиво говорить, я через суд разводилась.
Опустив глаза, приняв вид смиренной девы, я сделала шаг вперед, на самую середину прохода между рядами чиновников. Потом подняла голову и обратилась к трону, но так, чтобы мой голос, чистый и звонкий, разнесся по залу.
— Император Суань Вэй, позвольте мне, принцессе, высказать свое смиренное мнение.
Император, оторвавшись от своих мыслей, с удивлением посмотрел на меня. Он ожидал истерики, а не тихой просьбы. Ну, не так чтобы я от истерики была далека…
— Говори, дитя.
— Благодарю вас. — Я снова склонила голову. — Слова почтенной госпожи Наложницы и мудрого канцлера… они истекли из самых добрых и печальных сердец. Чтить память павшего героя — долг каждого. И я, прибывшая из страны, которую также коснулась эта тень войны, понимаю это как никто другой.
Я сделала паузу, давая словам просочиться. В зале стало тихо. Даже наложница перестала вертеть веером.
— Однако, — продолжила я, чуть усиливая голос, — брак — это не просто веселье. Это союз. Доверие, основа для будущего. И раз уж речь идет о таком важном деле, как мир между нашими великими державами… разве можно строить его на спешке или, не дай Небо, на недопонимании?
Я видела, как Вэнь Бо побледнел. Он думал, я веду к отказу. По его мнению, я все утро вела себя неправильно. Канцлер прищурился. Наложница наклонилась вперед, заинтересованно.
— В моей далекой северной стране, — сказала я, вкладывая в голос нотки простодушной экзотики, — есть старый обычай. Прежде чем скрепить союз, жених и невеста могут… присмотреться друг к другу. Пройти короткий путь взаимного узнавания. Не для того, чтобы отказаться, но для того, чтобы будущий союз был крепким, как скала, а не хрупким, как осенний лед.
Фух, эвона как я умею.
В зале пронесся шепоток. Никто не слышал о таком обычае. Потому что я его только что выдумала, на ходу. Вдохновившись, кажется, передачей про отношения, которую я иногда смотрела в перерывах между дорамами.
— Срок этого периода недолог, — поспешила я добавить, видя, как император задумался. — Всего семь дней. Семь дней, чтобы рассеять случайные тучи недоверия, чтобы наследный принц мог убедиться, что я не несу в сердце зла, а я… чтобы понять глубину его доблести и мудрости, о которых так много слышала. — Я рискнула посмотреть на Суань Лина. Его лицо было абсолютно нечитаемо, но в глубине черных глаз, казалось, промелькнула искра чего-то — то ли ярости, то ли жгучего интереса. — После этих семи дней, если воля Неба и воля Сына Неба останутся неизменными, мы с радостью и чистым сердцем примем ваше благословение.
Я замолчала и опустила голову, изображая покорность судьбе и традициям. Внутри же все ликовало. Неделя! Целая неделя отсрочки! Не месяцы, как хотели наложница с канцлером, а всего семь дней. Это выглядело как разумный, почтительный компромисс, а не как протест. А я не Гао Лань, я за неделю тут развернусь.
Вэнь Бо ахнул, но уже по другому поводу. Он смотрел на меня, будто впервые видел.
Император Суань Вэй медленно кивнул. Его тяжелый взгляд скользнул по наложнице, по канцлеру, задержался на неподвижном Суань Лине.
— Необычный обычай, — проговорил он наконец. — Но мудрый. Он говорит не о бегстве, а об ответственности. Он показывает, что принцесса Гао Лань думает не только о своем положении, но и о прочности будущего союза.
Он говорил это громко, на весь зал. Его слова были приговором для интриганов. Они хотели затянуть на месяцы — они получили неделю. И при этом император публично хвалил меня за «мудрость и дипломатичность».
— Пусть будет так, — провозгласил император. — На семь дней объявляется период «чистых взглядов». Принцесса Гао Лань остается нашим почетным гостем. Наследный принц, — он посмотрел на сына, — надеюсь, ты используешь это время достойно.
Суань Лин склонил голову в формальном поклоне. Ни слова. Но я чувствовала, как его взгляд, тяжелый и колючий, впивается мне в спину, когда я снова кланялась императору.
— Спасибо за вашу похвалу, — не примянула отозваться я.
Фух, отсрочку, я, кажется, получила.
Процессия тронулась в обратный путь. Мы шли по той же алой дорожке, но теперь за спиной я чувствовала не просто любопытство, а вихрь пересудов, удивления и злобного шипения. Я шла, высоко держа голову, стараясь не споткнуться о собственный шлейф. Ли Жу и Жун Мао шли за мной, и я почти физически ощущала, как они распушают хвосты от гордости за хозяйку. По крайней мере, мне так хотелось думать. Еще хотелось думать, что удлиненные платья хвосты их не покажут.
Вэнь Бо, выйдя из зала в боковой коридор, обернулся ко мне. Его лицо все еще выражало легкий шок, но в глазах появилось что-то новое — не страх, а осторожная, опасливая надежда.
— Ваше Высочество, этот обычай… — начал он.
— Старый, очень старый обычай, господин Вэнь Бо, — перебила я его, сияя самой невинной улыбкой. — Прабабушки моей прабабушки его чтили. А теперь, кажется, мне нужно хорошенько отдохнуть после такого напряженного дня. И подумать… как же лучше обаять принца.
Я повернулась и пошла по коридору к своим покоям, чувствуя, как тяжелый головной убор наконец-то перестает давить на виски.
Дверь в мои покои закрылась за нами с таким глухим, окончательным стуком, будто отсекла целый пласт реальности.
Я прислонилась спиной к резным деревянным створкам, закрыла глаза и выдохнула так, будто держала воздух в легких все время, пока мы шли обратно по тем бесконечным коридорам. Тяжелый головной убор невыносимо давил на виски.
— Можно снять эту дурацкую… конструкцию? — пробормотала я, уже срывая с себя первую шпильку. Жемчужины зазвенели, упав на циновку.
— Хозяйка! — Ли Жу уже была передо мной, ее зеленые глаза горели нетерпением, а серые ушки (которых, к счастью, под прической не было видно) подрагивали от любопытства. — И чего ты добилась?
Жун Мао, сбросивший свой серый халат в угол, подскочил к низкому столику и с жадностью начал рыться в стоявшей там фарфоровой посуде в поисках хоть какой-то еды. Еду, кстати, принесли. Тай Фэн, как и ожидалось, не сдвинулся с места. Видно, когда еду принесли, он успел обожраться. Теперь же он дремал в том же солнечном пятне, которое теперь снова было теплым, и лишь приоткрыл один глаз, демонстрируя минимальную заинтересованность.
Я, стягивая с себя верхнюю парчовую накидку, смотрела на Ли Жу и чувствовала странное, почти материнское умиление. Она не просто мяукала и терлась об ноги. Она задавала вопрос. Осмысленный, стратегический вопрос.
— Ли Жу, — сказала я, наконец освободив шею от давящего ворота. — Ты начинаешь соображать.
Она надула губки, но в глазах сверкнула гордость.
— Я же не дура. Ты там такая важная шла, все на тебя смотрели. И ты говорила не просто так, а с… с каким-то смыслом. Я почувствовала.
Жун Мао, явно что-то съев, обернулся, облизывая губы.
— Да, хозяйка, твой голос был громкий. Я слышал, даже когда мы стояли сзади. Ты прямо как та птица на рассвете, которая всех будит. Только без еды в конце. Жаль.
Да что нужно, чтобы прокормить этих троглодитов? Они теперь разговаривают, это супер, но все беседы сводятся к еде.
Я скинула наконец последний тяжелый слой и осталась в простой нижней одежде из тонкого шелка. Блаженство. Плюхнувшись на пол рядом с низким столиком, я вздохнула.
— Ладно, слушайте, команда. Краткий разбор полетов. — Я посмотрела на всех троих. Тай Фэн, кажется, даже второй глаз открыл. — Император Суань Вэй хочет этой свадьбы. И хочет быстро. Ему нужен мир с моей… то есть, с нашей страной Цинлун. Внешний мир, чтобы можно было разбираться с врагами внутренними.
— Внутренними? — переспросила Ли Жу, усаживаясь напротив меня по-турецки, но так неуклюже, что чуть не завалилась набок.
— Его жена. Вернее, главная наложница. Та самая красотка в розовом. И канцлер — этот сухой, как щепка, старик. Император в них не верит. Подозревает, что это они виноваты в смерти его старшего сына. — Я поморщилась, вспомниная ледяной взгляд Суань Лина. — А мой жених, наследный принц, и вовсе считает, что это моя семья его брата убила. В общем, идеальная почва для счастливой семейной жизни. Один сплошной курорт.
Жун Мао присвистнул.
— Запутано.
— Именно, — кивнула я. — И в этот запутанный клубок вплетена наша с вами драгоценная шея. Императору я выгодна как живая печать на мирном договоре. Наложнице и канцлеру я пока выгодна, чтобы выдать меня замуж не за наследного принца, а за второго. Самому принцу я, кажется, вообще не нужна. Ни живая, ни мертвая. Разве что как объект для вымещения злости.
В комнате повисло молчание. Даже Тай Фэн перестал мурлыкать.
— То есть… нас всех хотят, но если надо, убьют? — тихо спросила Ли Жу.
В ее голосе не было страха, скорее, обида. Как у кошки, у которой отняли любимую игрушку.
— В оригинальном сюжете — да, — честно сказала я. — В этой дораме бедная дура Гао Лань была главной героиней, но вся ее роль заключалась в том, чтобы страдать, плакать, влюбляться в того, кто ее ненавидит, и в конце концов красиво умереть, дав принцу повод для мести. Она прошла через унижения, предательства, отравления… — я посмотрела прямо на Ли Жу. — И ее ближайшую служанку, кстати, тоже убили. Прямо на ее глазах. Чтобы додавить.
Ли Жу замерла. Ее зрачки сузились до тонких вертикальных щелочек. Шерсть на ее хвосте (который тут же вылез из-под простой юбки) взъерошилась.
— Убили? Служанку? — ее голос стал низким, почти рычащим. Это был уже не писк испуганной кошечки, а голос хищницы. — За что?
Ну тут она догадалась, что она моя служанка. Утром не догадалась, а сейчас здраствуйте.
— Такова была воля сценариста, — горько усмехнулась я. — Чтобы героине было больнее и страшнее. Чтобы зрители плакали.
— Ли Жу прикончат? — уточнил Жун Мао…
Тай Фэн, наконец, поднял голову.
— Что там с Ли Жу? Мы же про Ларису, я правильно запомнил?
Я закатила глаза. С кем я обсуждаю стратегию? С котами?
— Давайте остановимся на том, что никто никого не убьет, — прервала панику я. — Во-первых, я бы к Ли Жу лишний раз не подходила, у нее когти, хвост…
— И я на шкаф могу залезть, — вставила она.
— И это тоже важно, — я кивнула. — А во-вторых, мы то не терпилы. Мы попробуем за семь дней избежать свадьбы, выбраться из дворца и заняться чем-то общественно полезным.
— Только псов бродячих не корми, — флегматично заключил Жун Мао.
— Чего? Псов? — не поняла я.
— Ну, я заметил, что женщины в твоем возрасте подкармливают псов. Собаки — наши враги. Не корми их, короче.
— Рыжик, а по-твоему, — я посмотрела в его наглые, раскосые глаза, — сколько мне сейчас лет?
— Сто? — брякнул он.
Дальше разговор не клеился, потому что я нашла метлу и гоняла рыжего подхалима до талого. Сто? Ну, капец. Я в восемнадцать вернулась.
Прогнав евнухов, читай, моих котов, я осталась с Ли Жу. Отчего-то с ней сразу сложились самые близкие отношения. И это даже на реальный мир распространялось.
Она лениво потянулась, лежа на моей кровати.
— Ты же что-то придумала, хозяйка?
— Пока нет, — мотнула я головой.— Но у нас есть неделя. Семь дней. И за эту неделю надо придумать, как сделать наше положение менее шатким. Или, в идеале, отменить эту свадьбу так, чтобы нас не объявили врагами государства и не казнили.
Ли Жу вдруг задумалась, глядя куда-то в пространство. Потом вздохнула, томно и мечтательно.
— Мужчины тут, конечно, ничего так. Тот принц — холодный, но красивый. А тот, с шрамом, рядом с ним… ммм. От таких даже умереть, может, и не жалко. В кино так всегда: красиво страдают, обнимаются, музыка играет…
Я фыркнула, отхлебнув воды из пиалы.
— Ли Жу, дорогая, смотрю, ты не только политиком становишься, но и романтической героиней. Но позволь тебя разочаровать. Эти «красавцы» — они на вид-то статные, а на деле… — я прищурилась, вспоминая стройную, но не богатырскую фигуру Суань Лина, поджарость Чжэн Фэя. — Щуплые что ли. Хлипкие. Такого в порыве страсти ногами нечаянно пережмешь, и хребет сломаешь.
* * *
Отдых — понятие растяжимое. Для Тай Фэна отдых — это лежать, не шевелясь, в идеально подобранном солнечном пятне. Для Жун Мао — пробежаться по комнате пять кругов, запрыгнуть на шкаф, скинуть оттуда вазу (к счастью, пустую) и успокоиться. Для меня — сбросить эти дурацкие слои шелка, надеть что-то простое и тихо посидеть, глядя в стену, пытаясь заставить мозг работать, а не сходить с ума от абсурда.
Я как раз перешла в стадию «смотреть в стену», укутавшись в легкий халат и попивая теплый травяной чай (вино нам не подавали, и это к лучшему), когда в покоях произошло очередное землетрясение.
В дверь не постучали, ее распахнули. Со всей подобающей случаю помпой и ледяным сквозняком.
В проеме, заслонив собой весь свет из коридора, стоял Суань Лин, все такой же айсберг в человеческом облике, и его тень — Чжэн Фэй. Они вошли так, будто были тут как дома, а мы — незваные гости, застигнутые на месте преступления.
Жун Мао, застигнутый врасплох посреди своего пятого круга, и, конечно, на шкафу, замер в полуприседе, издав странный звук, похожий на «мрр-ах?».
И я клянусь, я не буду объяснять его поведение принцу. Потому что только приличные люди заслуживают объяснений, а он ворвался, и о себе не предупредил.
Тай Фэн лишь приоткрыл один глаз, оценил уровень угрозы (высокий) и солнечного света (не изменился), после чего решил не тратить энергию и закрыл его снова. Ли Жу, которая только что пыталась приладить себе на голову мою отложенную шпильку, резко обернулась, и шпилька со звоном улетела под кровать.
Я медленно, демонстративно, поставила пиалу на столик. Сердце, предательски, колотилось где-то в горле, но лицо я тренировала все утро. Безразличное. Ну, или почти.
— Ваше Высочество, — сказала я, не вставая. Пусть сочтут за дикость северных нравов. — Какой неожиданная… честь. Уже настолько соскучились за час, что не могли дождаться приглашения?
Суань Лин проигнорировал сарказм, как игнорируют лай дворовой собаки. Его взгляд, тяжелый и аналитический, медленно прополз по комнате: замерший в нелепой позе Жун Мао, на спящем Тай Фэн, на мне, сидящей на полу в небрежном халате.
В уголке зрения я увидела, как Чжэн Фэй тут же, с профессиональной холодностью, начал сканировать покои, будто ища спрятанное оружие или потайные ходы. Его взгляд на секунду зацепился за Ли Жу, которая старалась изобразить из себя невинную статуэтку у ширмы.
— Принцесса Гао Лань, — начал принц. Его голос был ровным, без эмоций, но в нем чувствовалась стальная пружина, готовая распрямиться. — Твое выступление в тронном зале было впечатляющим. Неделя, чтобы присмотреться. Остроумная выдумка.
Он сделал паузу, давая мне понять, что раскусил блеф с полуслова.
— Но семи дней тебе не хватит. Ни на что. Ты ничего не добьешься. Никакого «узнавания» не произойдет. Ты лишь продлила свою агонию и заставила двор судачить о твоих странных обычаях.
Он сделал шаг вперед, и пространство комнаты внезапно сжалось. От него веяло холодом и властью.
— Умный совет, принцесса: используй эти дни, чтобы подготовиться к обратной дороге. Я поговорю с отцом. Скажу, что ты… не оправилась от тягот пути, что тебе нужен покой на родине. Мы найдем формулировку. А ты соберешь своих… слуг, — его взгляд с легким презрением скользнул по Жун Мао, все еще сидевшим высоко, — и уедешь. Пока еще можешь уехать с миром. Потом будет поздно.
Стало еще тише. Жун Мао затаил дыхание. Даже Тай Фэн, кажется, прислушался.
А в груди у меня закипело. Оно, конечно, кипело там с утра, но сейчас это был уже не тихий ропот, а настоящий бурлящий котел. Этот наглец в шелках думал, что может прийти, надавить и вышвырнуть меня, как надоевшую служанку? После того как я отплясывала частушки и выкручивалась перед его папашей?
Я медленно поднялась. Не в порыве, а с какой-то леденящей, спокойной яростью.
— Котики, выйдите.
Котики послушались, а принц изумился.
— Котики?
— Так люблю их, — играючи прижала ладонь к сердцу, — они для меня котики.
Лариса, единственная чертовка, меня не послушалась, встала возле Чжэн Фэя, словно специально напрашивалась.
И ладно, личная служанка здесь не вызывает удивления.
Я шагнула к Суань Лину, ощущая, как меня переполняют эмоции.
— Возвращаться? — переспросила я, и голос мой прозвучал тихо, но отчетливо, будто лезвие, проведенное по шелку. — В мою страну? После того как меня, принцессу крови, привезли сюда как товар по договору, а теперь предлагают тихонько слинять, потому что я… что? Не оправилась? Не понравилась? Принц Суань Лин, да ты послушай себя.
Он слегка откинул голову, брови поползли вверх. Его не ожидали такой прямой атаки.
— Ты думаешь, мне охота выходить за тебя замуж? — продолжила я, делая шаг навстречу. Мы теперь стояли почти нос к носу. От него пахло каким-то дорогим, терпким благовонием. — Ты — не подарок. И я не желаю себе такой судьбы. Будь моя воля, мы бы никогда не встретились.
В глазах Суань Лина вспыхнул опасный огонь. Он не привык, чтобы с ним так разговаривали. Чжэн Фэй сдвинулся с места, готовый вмешаться, но принц едва заметным жестом остановил его.
— Тогда чего ты хочешь? — прошипел он. — Зачем вся эта комедия?
— А ты такой умный, сам догадайся, — парировала я. — Но раз спрашиваешь… Хорошо. Ты не хочешь жениться. Я не хочу замуж. Император хочет мира. Давай заключим свою сделку. — Я выдержала паузу, давая словам осесть. — Сам устрой мне… торжественное прощание. Не позорное бегство «больной невесты», а официальную церемонию. Сделай так, чтобы принцесса Гао Лань не бежала в свою страну, а осталась, не выходя замуж. Мало ли причин? Мне не нужен титул, мне хватит заключения. Донеси до отца, что я могу стать почетной пленницей.
Не то чтобы я к такому стремилась, но пока думала, вспомнила, что подобных почетный пленников было множество. Даже страшный и ужасный граф Дракула когда-то томился на турецких берегах (да, у меня черный пояс по сериалам). На его роль не берусь, я еще страдаю любовью к ближнему и не садистка, но чисто теоретически, меня можно оставить, не жениться, и еще страну рядом терзать моим положением. Выгодно же.
А учитывая, какие здесь все благородные, то выгодно вдвойне. Пытать меня не будут, просто лишат довольствия, но я уже выяснила, что у меня есть собственные средства.
— Скажи, что принцесса Гао Лань, — предложила я, — движимая благородством и скорбя о прошлых распрях, добровольно остается в столице в качестве… почетной пленницы. Заложницы мира. Титул невесты с меня сними. Оставь просто титул принцессы. Дай дом на отшибе, можно маленькое содержание.И чтобы по столице передвигаться могла. Под присмотром, конечно, — я кивнула в сторону Чжэн Фэя. — Твоего цепного пса можешь приставить.
Чжэн Фэй, услышав это, даже бровью не повел, но его взгляд стал еще острее. Суань Лин смотрел на меня, как на сумасшедшую. Возможно, я ею и была.
— Ты просишь… чтобы тебя объявили пленницей? Добровольно? — он не мог поверить в то, что слышит.
— А что, плохой вариант? — я развела руками. — Тебе развязаны руки, никакой нежеланной жены. Императору его «печать мира» на виду, живая и не вызывающая скандалов. Мне… мне не надо возвращаться к отцу с позором и выполнять его идиотские приказы. Все в выигрыше. Ну, кроме, может быть, твоей мачехи, которая явно надеялась на скандал покрупнее.
Он молчал. Его мозг, привыкший к сложным, непредсказуемым дворцовым интригам явно буксовал, пытаясь вычислить в моем предложении скрытый яд, ловушку, двойное дно. А его не было. Только отчаянная, голая прагматика уставшей от чужих игр женщины.
В этот момент с другого конца комнаты донесся приглушенный, но очень эмоциональный диалог.
— … и не смей трогать мою шпильку! Это хозяйкина! — это шипела Ли Жу.
— Я не трогал твою шпильку. Я смотрю, что вы прячете за ширмой, — отвечал голос Чжэн Фэя, ледяной и безразличный.
— Там ничего нет! Там личные вещи принцессы! Ты что, в женское белье лазить будешь? Пошел вон!
— Моя обязанность — проверять все. Отойди.
— Проверять, тогда смотри…
Последовал звук легкой потасовки и недовольное ворчание. Ли Жу закидывала Чжэн Фэя женскими сорочками. Если честно, выглядело даже красиво и поэтично.
Глава Министерства наказаний отбивался как мог, но какие-то юбки оставались в его руках. Он напоминал мне новогоднюю ель, которую закидали лифчиками. Ну, благо, в этом мире лифчиков нет, а то бы их стыд не знал границ. Да, месть достойная кошки.
Суань Лин застыл, я тоже. Интересно же.
Это было настолько нелепо, настолько выбивалось из атмосферы нашего напряженного диалога, что у меня внутри что-то дрогнуло. Уголки губ сами потянулись вверх.
Принц был ошарашен. Он посмотрел на своего невозмутимого друга, которого отчитывала взъерошенная девчонка-служанка, потом снова на меня.
И вдруг, самое невероятное — уголок его строгого, каменного рта дернулся. Всего на миллиметр. Настолько быстро, что я могла это и придумать.
Он обернулся ко мне, и в его взгляде появилось нечто новое. Не презрение. Не гнев. Сложная смесь досады, недоумения и… любопытства. Как будто он увидел не политическую соперницу или надоевшую невесту, а новую, очень шумную и непредсказуемую породу птицы, залетевшую в его идеально упорядоченные покои.
— Хорошо, — неожиданно сказал он.
— Что «хорошо»? — не поняла я.
— Твое предложение. Почтенная пленница. Дом на отшибе. Содержание. И… наблюдение. — Он кивнул в сторону Чжэн Фэя, который наконец отступил от шипящей Ли Жу, сохраняя каменное лицо, отбрасывая предметы женского туалета — Я предложу это отцу.
Теперь ошарашена была и я. Как-то не верилось в такое легкое повиновение. Ожидала споров, сопротивления, а он… согласился. Просто взял и согласился. Пожалуйста, боги, пусть в этом точно не будет замешано белье Гао Лань, иначе как-то двояко.
— О… отлично, — выдавила я, внезапно чувствуя, как почва уходит из-под ног. Я добилась своего. И теперь было страшно.
— Но запомни, Гао Лань, — он снова сделал шаг ближе, и его голос упал до опасного шепота, который слышала только я. — Ты теперь под моей ответственностью. Под наблюдением моих людей. Один твой неверный шаг, одна твоя странная выходка, которая навредит стране, и никакой статус почетной пленницы тебя не спасет. Ты станешь самой обычной. И с тобой поступят самым обычным образом. Понятно?
Я глотнула, после кивнула.
Он отступил, снова превратившись в холодную статую наследного принца.
— Чжэн Фэй, идем. Есть что обсудить.
Дверь закрылась.
Я медленно опустилась на пол. Руки дрожали.
— Хозяйка? — тихо подошла Ли Жу. Ее ушки были прижаты. — Это… это хорошо? Простите, я тут немного разъярилась.
— Об этом в курсе, ты даже молодец, — посмотрела я на кошечку. — Мы, кажется, добились, чего хотели, но…
— Но? — застыла Ли Жу.
— Но променяли одну клетку на другую. Зато… с большим вольером для прогулок.

----------

Глава 4 Галя

Глава 4 Галя
На следующий день я словно свыклась с новой ролью. И признаться честно, мне многое нравилось. Наряды безумно красивые, украшения. Новая внешность сделала из меня куколку. Правда, еще пугала перспектива, что куколку по сюжету планируют прикончить, но не буду думать о грустном.
Мне прислали местных служанок. Наверняка, чтобы они доносили. Я не была против, так как важное обсуждалось только с котами наедине, а в остальном помощь умелых горничных мне была необходима потому…
Потому что три уже не пушистых недоумка создавали проблемы.
Служанки внесли воду для утреннего умывания и передали тазик Ли Жу. Ли Жу округлила взгляд, донесла тяжелую ношу до стола, а потом начала тыкать в таз пальцем и шипеть. К ней присоединился и Жун Мао, а вслед подошел Тай Фэн. Шипеть, естественно, никто не переставал.
Бедные горничные напряглись, наблюдая за всплесками ненависти котов к оружию массового поражения, а я хлопала себя по лбу, размышляя, как бы объяснить всеобщее сумасшествие.
А если не можешь ничего объяснить, то лучше нападай.
— Вы, что, — взвизгнула я, — подлили мне яд?
Мало ли что творят в гареме.
Все девушки бросились на пол и зарыдали. Я пока не постигла верх умения мгновенного вызова слез, отчего родился вопрос:
— Да что происходит?
— Принцесса, — подползла одна из служанок, — не гневайтесь. Нам приказали.
— Приказали что? — продолжила недоумевать я. — Реально, там отрава?
— Суй Мин, молчи, — зарычала вторая.
Я сощурила взгляд и подчерпнула немного воды на ладонь. Поднесла остатки влаги к носу. К сожалению, это я выглядела деловито и пафосно, но по факту, я ничего не почувствовала. Все же с видом знатока поднесла пальцы к носу Ли Жу.
— Ли Жу, ответь, мне что-то подмешали?
Моя нежная и ласковая киса принюхалась, потом скривилась, потом чуть не изобразила радужную тошноту, но, слава местным богам, сдержалась.
— Хозяйка, здесь нет ничего такого, совсем чуточку цветочных масел. Жасмин и роза, кажется.
И че это ей роза не понравилась? Как сырую печень и рыбу нюхать, так с кухни не согнать, а тут ей розы не подошли.
— Видите, принцесса, здесь нет ничего такого, — повторила за Ли Жу пришедшая горничная.
Нет то нет, зато я вспомнила, что главная наложница, желая избежать заключения свадьбы, планировала отсрочить дату, вызвав у Гао Лань аллергию. Как водится, у Гао Лань аллергия имелась… на розы.
Аха, из этого вытекает две проблемы. Кто-то уже доносит Мэй Линь все сведения обо мне, и буду надеяться, что это не Вэнь Бо. Во-вторых, семь дней главной наложнице показалось мало. Она захотела утвердить и увеличить результат. Ходила бы прыщавой и красной не меньше месяца. Какая неугомонная женщина.
— Прочь, и воду вашу заберите, — вспылила я, заодно вылив таз на служанок.
Они запищали, расплакались пуще прежнего и поползли к дверям, успев ее закрыть прежде, чем медный таз догнал их.
Не люблю быть строгой и злой, но пусть Мэй Линь не расслабляется. Не буду я здесь скромно ходить и покорно все выносить, как это делала настоящая принцесса.
Обернувшись на котов, я восхищенно произнесла:
— Неужели вы вспомнили про аллергию Гао Лань? Я восхищена, я то полагала, вы тупо за двигающимися человечками смотрели, на мне полежать хотели. А вы и сюжет усвоили, и меня спасли.
Жун Мао потупил глаза.
— Ну, вообще-то нет, хозяйка. Мы тупо воду не любим.
Да, глупый вопрос я задала.
— Ладно, — закатила я глаза. — Ли Жу, теперь у тебя есть важное задание. С этого дня ты нюхаешь все, что мне подносят. Благовония, цветы, масла, духи. Не хочу приключений с розами.
Кошечка улыбнулась.
— А я могу еду твою есть, — благородно предложил себя на роль проверяющего Тай Фэн. — Есть же в твоих картинках такая должность.
Из чего я заключила, что сюжет они все-таки запоминали, но хитросплетения интриг и романтические сцены интересовали их в последнюю очередь. Вот что-то про еду, это да.
— Прости, — усмехнулась я, — котов у меня всего трое. Будем пользоваться теми людьми, которое предоставляет государство.
— Вот всегда ругалась на социальную помощь, а сейчас государство, государство, — забубнил Тай Фэн.
— Хватит, у нас как бы осталась проблема с тем, что вы не можете помыться, — присмотрелась я к троице. Ли Жу, ты вообще девушка.
— В первую очередь я кошка, — красиво взмахнула она выпущенными волосами из под основной прически.
— И завтра начнешь вонять. Сегодня занимаемся бытовыми вопросами. Вы, — уставилась на парней, — ищете, где помоетесь вы, а Ли Жу… — не доверяла я этой зеленоглазой красавице. — Ли Жу со мной останется.
Евнухи, точнее, мои коты, переглянулись. Учитывая, что я добавила веса своим словам, пообещав отмыть их также, как и сбегающий от меня служанок, Тай Фэн и Жун Мао прониклись.
— И потом в песочной куче не валяться, — взяла с них обещание.
Они хоть и были в реальности домашними котами, но иногда я вывозила их на свою старую дачу. Там они с удовольствием плюхались в песок, нежась на солнышке и поджаривая косточки. И я ждала зимы, чтобы снова вывести их на дачу, и они побегали по снегу. А то я тоже не самоубица — огромных котов в своей маленькой ванне отмывать. Приехал бы через несколько недель наряд полиции, вскрывал бы дверь моей однушки, чтобы отыскать бездыханное тело разведенки, которую от страха перед водой разодрали.
День, надо сказать, выдался на удивление спокойным. И даже, я бы сказала, подозрительно идиллическим. После утреннего побоища с тазом и розовой водой все как-то устаканилось.
Коты отмылись, но судя по их обиженному виду, это процедура стала сродни экзекуции.
Ли Жу мылась со мной, в отдельном покое за ширмой, и процесс больше напоминал дрессировку дикой пумы. Она то пыталась ловить ладонью струи, то внезапно начинала вылизывать собственную руку, забыв, что теперь у нее не шершавый язык, а гладкая кожа. В конце концов, я просто села ей на спину (слава богу, я теперь была легкая) и довела мытье до конца, приговаривая сквозь зубы: «Я вырастила тебя из слепого комочка, я тебя и умою».
Мда, почти как Тарас Бульба заговорила.
К вечеру все трое сияли чистотой, пахли сандалом и имбирем и были невероятно красивы. И, что самое главное, послушны. Никто не сбежал в сад валяться в пыли, никто не стащил со стола жареную утку, а дождались своей очереди. Они степенно сидели на циновках, изредка почесываясь или облизывая губы, и выглядели как настоящие, хоть и немного странноватые, слуги. Это меня даже немного умилило. Ну, почти.
Но к вечеру на меня напала тоска. Праздное безделье, когда вокруг плетут интриги, а ты просто жуешь засахаренные фрукты и глазеешь в окно на чужие сады — это невыносимо. Я привыкла шевелиться: в магазине вечно бегала, дома вечно были хлопоты с тремя прожорливыми ртами и готовкой, а тут… тишина. Красивая, ароматная, и очень опасная тишина. Но коты ей наслаждались. Тай Фэн уже храпел в углу, свернувшись калачиком на подушке. Предатели.
На следующее утро, сразу после завтрака к нам снова явился Лян Дэ.
— Ваше высочество, — его голос звучал как шепот, — Ее Высочество, почтенная наложница Мэй Линь, выражает желание насладиться вашим обществом за чашкой утреннего чая. Она просит вас пожаловать в ее покои «Летящего Феникса».
Дождалась. Ну, после вчерашнего экспромта я бы даже удивилась, если бы меня не позвали. Наложнице жизненно необходимо узнать, кем я являюсь, буду ли приносить проблемы.
— Передай Ее Высочеству, что я смущена и польщена таким вниманием, — ответила я сладчайшим голосом, который только смогла изобразить. — Я явлюсь, как только приведу себя в должный вид.
Лян Дэ еще ниже склонился и растворился за дверью, будто его и не было.
«Привести себя в должный вид» оказалось отдельной эпопеей. Ли Жу, узнав, куда меня зовут, пришла в дикое возбуждение и начала таскать из гардероба все подряд: платья с вышитыми фениксами, халаты с драконами, накидки, от которых слепило глаза.
— Хозяйка, на вас должно быть все самое лучшее. Чтобы эта… эта наложница обзавидовалась, — шипела она, запихивая мне в руки веер из павлиньих перьев.
— Ли Жу, дорогая, — осторожно отобрала у нее веер, — мы же не на конкурс красоты идем.
В итоге я выбрала самое скромное платье, чтобы не отсвечивать перед красавицей, которая покорила сердце императора. Прическу велела сделать попроще, без горы шпилек, украсила волосы одной нефритовой шпилькой в виде бутона лотоса. Скромность, девичья чистота и легкая растерянность — вот мой образ.
Покои «Летящего Феникса» находились в другом части внутреннего двора Запретного города. Меня вели через бесконечные галереи с резными решетками, мимо искусственных ручьев, где плавали золотые карпы, и маленьких садиков с карликовыми соснами. Все дышало утонченной, невероятно дорогой гармонией. И везде сновали слуги.
Мэй Линь принимала меня в небольшом павильоне, выходившем на цветущий сад пионов. Было очень красиво.
Сама наложница восседала на низком диване, заставленным шелковыми подушками. Она встала, чтобы поприветствовать меня.
— Принцесса Гао Лань, — склонилась она. — Рада, что вы приняли мое приглашение.
Я сделала несколько неуверенных шагов и тоже поклонилась, потому что вроде по положению мы равны. Я, по-моему, даже повыше буду.
— Как же я могла не прийти, если вы меня пригласили, — бесцветно ответила я, зная, что в дорамах надо просто все за всеми повторять и подытоживать, тогда все участники беседы сочтут разговор вежливым.
— И то верно, — она махнула изящной ручкой с длинными нефритовыми накладками на ногтях. — Садись рядом. Мы ведь вскоре породнимся.
Меня усадили на подушку напротив. Между нами поставили низкий столик из черного дерева, и служанка, не поднимая глаз, разлила ароматный жасминовый чай.
— Ну как ты обживаешься в наших краях, дитя? Не скучаешь по дому? — спросила Мэй Линь, пристально глядя на меня.
Она намеренно назвала меня ребенком, чтобы показать власть надо мной. Мне бы возмутиться, но план состоял не в этом.
— О, Ваше Величество… — я специально ошиблась в титуле и еще задрожала, — все так прекрасно, так необычно. Теперь я всегда боюсь сделать что-то не так. У нас на севере все проще. А здесь такие тонкости, такие правила… Учителя в детстве говорили, что я пренебрегала уроками этикета. Больше любила в саду бегать или сладости есть. — Я прикрыла рот рукавом, изображая смущение.
Пустое лицо наложницы оживилось едва заметной искоркой удовлетворения. Глупенькая. Отлично.
— Но ведь ты здесь с высокой целью, — продолжила она, слегка наклонившись ко мне. — Брак с наследным принцем — это судьба и большая ответственность.
Я ужасная актриса, но с лицом Гао Лань отыгрывать роль стало куда проще. Испуганно прижала пальцы к своим губам.
— Да, Ваше Величество, — прошептала я. — Выйти замуж — это ведь священная мечта каждой девушки. Я так мечтала о благородном супруге, но… но… — я замолчала, сделала глоток чая, чтобы руки тряслись естественнее.
— Но что, дитя мое?
— Но принц Суань Лин, он так грозен! — выпалила я, поднимая на нее полный «искреннего» ужаса взгляд. — Он смотрит на меня так, будто я виновата в смерти его брата. А я даже не знала того принца. И еще, — я сделала паузу для драматизма, — я так боюсь, что он желает мне зла.
— Что ты такое говоришь? — брови Мэй Линь чуть приподнялись. Чувствуя, что я напряжена, она смягчила интонацию. — Не страшись, я позвала тебя, чтобы подружиться. Детали нашей беседы не узнают посторонние.
Ха, да я вообще не такой человек, чтобы в свои поступки смысл вкладывать. Ну, правда, не в этом случае.
— Вчера мне подали воду для умывания. А в ней были масла розы. А у меня… — я всхлипнула, — с детства на розы ужасная сыпь бывает, все лицо покрывается, как будто оспой. Я едва не умылась. Мои слуги меня уберегли. Кто, как не принц, желающий избавиться от нежеланной невесты, мог приказать служанкам сделать такое? Он же открыто меня ненавидит.
Я видела, как наложница что-то в уме стремительно вычисляла. Она, конечно, знала, что это ее рук дело. Но моя наивная трактовка ее только радовала. Для нее я идеальная принцесса: запуганная, глуповатая, видящая угрозу в том, куда ее направили.
— Успокойся, дитя, — сказала она, и в ее голосе впервые появились нотки чего-то, отдаленно напоминающего тепло. — Ты слишком мнительна. Наследный принц человек суровый, но пойти на такое. Не думаю. Наверняка, это какая-то служанка, понадеявшаяся попасть в его гарем.
Но она думала. И думала, что ее план сработал идеально — невеста теперь боится жениха панически.
— О, Ваше величество, — я ухватилась за соломинку, протянутую тоном ее голоса. — Я так одинока и напугана здесь. Мне не к кому обратиться. Не могли бы вы быть моей заступницей? Я буду молиться за вас, я буду во всем вас слушаться. — Я даже сделала движение, как будто хочу броситься к ее ногам, но вовремя остановилась, сделав вид, что смутилась собственной порывистости.
Мэй Линь смотрела на меня несколько секунд, а потом ее губы растянулись в широкую, почти материнскую улыбку. Немного ледяную, но жизнь Мэй Линь тоже не сахар.
— Милое, неразумное дитя… Конечно, я вижу, что ты не готова к такому бремени, как брак с Суань Лином. Он требует стальной воли ихитрого ума. Тебе это не подходит. Ты нежный цветочек, тебе нужно солнышко и защита.
Я кивала, изображая облегчение и надежду.
— Знаешь, — она понизила голос, словно доверяя великую тайну, — у меня есть сын. Второй принц, Суань Хуа. Он совсем другой. Добрый, веселый, отзывчивый. Он ценит красоту и нежность. Вот кто стал бы для тебя идеальным супругом. Я все устрою.
Я аж подпрыгнула на подушке, изобразив восторг, достойный наивной пятнадцатилетки.
— Правда? О, Ваше Величество, — я тут же помрачнела. — Но как? Как же это может случиться? Ведь меня обручили с наследным принцем. Император и мой отец…
Ее лицо на миг потемнело. Как и в сюжете, она сначала планировала выдать Гао Лань за сына, но очень поздно узнала, что Гао Лань безумно влюблена в ее врага.
И в этот миг, пойманная волной собственного плана и моей «искренней» реакцией, она проболталась. Ее следующая фраза вырвалась с легким, едва уловимым раздражением:
— Да, есть некоторые сложности. Его Величество император сейчас недоволен мной. Мой непутевый сын, Суань Хуа, имел неосторожность прилюдно поссориться с наследным принцем. Глупая ссора из-за какой-то лошади, но отец разгневан. Считает, что я плохо влияю на него, что сею рознь между братьями. Не самое подходящее время что-либо просить.
Так, вот это уже ценная информация. Значит, второй принц — не просто мамин сынок, а уже что-то вякает. Вякает так, что вступает в открытые стычки с наследником. И император это видит и костерит за это любимую наложницу. Положение ее шатко. Ей нужна победа, нужен козырь. И она видит его во мне — послушной, глупенькой принцессе, которую можно выдать за своего сына, укрепив его позиции браком.
— О, это ужасно, — прошептала я, надув губки. — Наверное, нужно просто подождать, пока гнев императора утихнет?
— Именно так, умница, — кивнула Мэй Линь, снова обретая контроль. — Ты пока просто будь хорошей, скромной девочкой. Ничего не предпринимай. А я подумаю, как нам лучше все устроить. Доверься мне.
«Доверься мне»
Ага, ты, Мэй Линь на мою подружку Лену совсем не походишь. Глаза у тебя хитрые, а еще император тебя заранее подозревает.
Я сделала вид, что обдумываю это великое доверие, глядя в свою почти пустую чашку. Внутри все прыгало от нетерпения. Нужно было подбросить дров в ее костер, но таких, чтобы они не обожгли меня саму.
— Ваше величество… — начала я, застенчиво подняв на нее глаза. — Я так благодарна за вашу заботу. И я сама хочу помочь, чем могу. Я ведь тоже заинтересована. Может быть есть какой-то способ, чтобы свадьба сама отменилась? Не по нашей воле, а так, чтобы все выглядело, как воля небес или древних традиций?
Не пережала? Главная наложница не сочтет меня чересчур умной?
Интерес, естественно, блеснул в ее глазах. Она так не желала моего брака с Суань Лином, что не стала задумываться, есть ли во мне хоть капля разума. Даже самые умные и хитрые допускают ошибки.
— Милая Гао Лань, о чем ты говоришь?
Я заерзала.
— У нас, на далеком севере в империи Цинлун, — я понизила голос, создавая атмосферу таинственности, — есть очень много старинных обычаев. — Я, кстати, не врала. По сюжету Гао Лань тоже пользовалась такими отговорками. Она иногда вспоминала, что она не тупая. — Не таких изысканных, как ваши, конечно, — продолжила я. — Но император, я слышала, ценит мудрость предков и знамения природы.
— И какие, например, у вас обычаи? — спросила Мэй Линь безразличным тоном, но я видела, как ее пальцы чуть сдвинулись на коленях.
— Ну… — я помедлила, выдумывая на ходу. Ох, надеюсь Вэнь Бо не будет со мной спорить. — Например, перед большой свадьбой лет сто назад всегда сверялись с тремя вестниками. Если хотя бы один подает дурной знак — союз считается несчастливым, неугодным духам земли и неба.
— Какими вестниками? — теперь ее интерес был уже нескрываемым.
— Первый — пернатый вестник. Перед обручением жениха и невесту выводят в сад, где живут птицы счастья — сороки или, скажем, яркие зимородки. Если птицы слетаются к паре, поют, это к богатству и миру. А если… — я прикрыла рот рукавом, — если они резко разлетаются, молчат или, не дай боги, начинают драться… это знак раздора, который брак принесет в семью.
Мэй Линь медленно кивнула, в ее взгляде зажглись первые искорки расчета. Птиц можно напугать. Это просто.
— Второй вестник — водный, — продолжала я, разогнавшись. Ах, лети моя фантазия. — Есть такой обряд «золотой карп в мутной воде». В чистый пруд с карпами, символом удачи, бросают две монеты от жениха и невесты. Если вода остается прозрачной, а карпы подплывают и берут монеты — это к изобилию. Но если вода внезапно мутнеет, а рыба уходит на дно, то это значит, что союз принесет смуту и потерю благосостояния. Грязь со дна, знаете ли, поднимается.
Тут я мысленно похвалила себя. Легко устроить, мои коты с этим справятся.
— А третий? — спросила Мэй Линь, ее губы уже складывались в тонкую, довольную улыбку.
— А третий самый важный. Звездный вестник, — сказала я с напускным благоговением. — Дата свадьбы должна быть не просто благоприятной. Она должна быть освящена главным астрологом империи после того, как он учтет знаки первых двух вестников. Просчитает даты рождения жениха и невесты. Если природа показывает несогласие, а астролог, вопреки этому, назначает дату… значит, он либо слеп, либо… — я сделала многозначительную паузу, — либо на него оказано неподобающее влияние. А брак, начавшийся с гнева небес и продажности служителя культа… что он может принести, кроме бед?
Я видела, как в голове у Мэй Линь все складывается в идеальную схему. Испугать птиц, намутить воду в пруду — дело техники. А дальше — главный астролог. Она его точно подкупит или пригрозит.
— Любопытные обычаи, — произнесла она наконец, играя длинным нефритовым ногтем. — И где же у нас водятся эти… птицы счастья? И подходящий пруд?
— О, я уверена, в императорских садах есть и прекрасные сороки, и пруды с карпами, — воскликнула я с наигранным энтузиазмом. — Мы могли бы попросить устроить небольшую церемонию для укрепления союза между нашими народами, конечно. Чтобы все увидели, как мудрость севера сочетается с великолепием вашей империи. Это же будет так зрелищно!
Я играла на ее тщеславии. Зрелищность, демонстрация власти над экзотическими ритуалами — они могли ее зацепить.
— Это можно обдумать, — сказала она, уже явно строя планы. — Но, дитя мое, а если знаки будут благоприятными?
Я притворно сникла.
— О, тогда мне придется смириться с судьбой и с замужеством с грозным принцем,— я снова всхлипнула, но тут же «воспряла духом». — Но нет! Духи севера не ошибаются. Они всегда предупреждают о беде. Да и если Суань Лин уже ненавидит меня, разве ваш астролог подтвердит, что союз будет безупречен?
Ну, да я супер тактик. Ей даже особенно стараться не надо. Подкупить астролога, а потом рассказать императору про наши обычаи. Даже если будет один из трех, мы уже в выигрыше. Но я была бы не я, если не возьму все три места.
Я совала ей в руки идеальный инструмент.
Не тупи, Мэй Линь, устрой все. С птицами и карпами попробую разобраться сама. Насчет птиц не переживала вообще, но вот карпы вызывали опасения, потому что котики боятся воды. И почему я ничего про мышей не придумала, был бы идеальный вариант.
Главная наложница смотрела на меня долгим, пронизывающим взглядом. Она взвешивала риск и потенциальную выгоду. Риск минимален — всего лишь странный ритуал. А выгода… возможность легитимно, на глазах у всех, дискредитировать идею брака с Суань Лином.
— Ты права, Гао Лань. твои традиции тоже заслуживают внимания, я устрою все, — пообещала Мэй Линь.
Я едва удержалась, чтобы не показать ей большие пальцы. Теперь дело стояло за малым, нам надо решить с птицами, карпами, а еще сделать так, чтобы министр Вэнь Бо нас не выдал.
Возвращалась я в свои покои долго, даже успела заскучать. Меня, видно, специально поселили на отшибе, но враги даже не полагали, что мне это на руку.
Я вернулась к своим котам.
В покоях царила тишина. Тай Фэн уже похрапывал на своей циновке, но его сон был чутким — он открыл один глаз, едва мы переступили порог. Жун Мао моментально устроился у двери, приложив к ней ухо, а Ли Жу принялась нервно вылизывать тыльную сторону ладони, что у нее заменяло процесс мышления.
— Все, конспирация закончилась, — вздохнула я, скидывая парадные туфельки, которые нещадно жали. — Собирайте уши в кучу, у нас работа.
Вкратце, опуская тонкости придворных интриг и свои гениальные, хоть и выдуманные на ходу, пророчества, я обрисовала ситуацию. Суть сводилась к следующему: нужно свадьбу похоронить с помощью птиц, рыб и звезд, а для этого нельзя, чтобы кто-то встал поперек плана и начал кричать: «А вот у нас на севере такого не водилось!».
— И этим «кем-то» является наш дорогой министр Вэнь Бо, — закончила я, глядя на троицу. — Старый министр знает все обычаи Цинлуна вдоль и поперек. Если он начнет опровергать мои сказки про трех вестников при всем честном народе — нам конец. Нас сочтут не просто дурочками, а злостными обманщицами. А это в лучшем случае, обратная дорога домой в клетке, в худшем, местная тюрьма с очень короткой процедурой.
— Значит, надо его… уговорить? — уточнил Жун Мао, и в его золотисто-зеленых глазах вспыхнул тот самый огонек охотника, который я привыкла видеть, когда он выслеживал на балконе голубя.
— Уговорить, — кивнула я, поражаясь, как он назвал куда более жестокую процедуру… — Только деликатно. Без свидетелей. И чтобы после этого у него не возникло желания побежать с доносом.
— А он сильный? — спросил Тай Фэн с практической точки зрения, лениво потягиваясь. — Много ли весит? Если придется тащить…
— Он старый, Тай Фэн, — успокоила я его. — Худой и, скорее всего, хрупкий. Но это не значит, что можно его пугать до инфаркта. Нам нужен его молчаливый кивок, а не похороны с расследованием. Давайте не опускаться до мокрухи.
И детективы мы с котами тоже смотрели.
План был прост до безобразия: пробраться в покои Вэнь Бо ночью и провести разъяснительную беседу. Благо, расположение комнат старого министра Ли Жу высмотрела еще в первые дни, следуя за запахом какой-то жареной рыбы, которую ему приносили.
Отдаю должное нюху Ли Жу и странной любви министра к вонючей рыбе. Отдаю должное и стараюсь за это не осуждать. Как хорошо, что в этом мире еще не придумали микроволновки.
— Так, а мы вообще способны на вылазку? — уточнила я. Коты превратились в людей, но не растеряли свои звериные замашки. Это подкупало. — Вы что умеете?
— Убегать, если посторонний рядом, — признала Ли Жу.
— Растягиваться и прыгать, — пожал плечами рыжий Жун Мао.
— Впадать в сон, — не понял моего вопроса Тай Фэн.
— Ладно, а я умею прятаться, — выговорила я, решив, что моя команда — это лучше, чем ничего совсем.
Дождавшись, когда дворец погрузится в сон, а стража сменится, мы двинулись в путь. Выглядело это, должно быть, сюрреалистично: принцесса в темном плаще и три ее «слуги», крадущиеся по темным коридорам, перепрыгивающие через низкие ограждения внутренних двориков и замирающие при каждом скрипе двери.
Вообще, мои коты себя недооценивали. Попав в новый мир, да в качестве людей, они стали двигаться с невероятной скоростью. Они видели лучше в темноте, они бежали быстрее, а еще взбирались прыжком на такую высоту, о которой я не смела и мечтать, будто мы реально жители какого-то санься-мира. Уши и хвосты образовывались у них непроизвольно, из-за переизбытка эмоций.
И я все гадала, а могут ли они обратно обратиться в котиков. Отчего-то я боялась спросить. Мне показалось, что этот вопрос моих ребят оскорбит.
Они как супер герои, но слабое место их не криптонит, а вода. Всего-то надо изобрести распылитель и шланг. Хорошо, что его пока не изобрели, а они меня любят чисто за кормежку.
Жун Мао шел первым, его рыжая голова поворачивалась с кошачьей быстротой, улавливая малейшее движение. Ли Жу замыкала шествие, постоянно оборачиваясь и шипя на собственные тени. Тай Фэн шел рядом со мной, и я была почти уверена, что в какой-то момент он просто ляжет и начнет кататься по прохладному камню мостовой от избытка ночных впечатлений.
Покои Вэнь Бо оказались скромными, расположенными в тихом, почти заброшенном крыле. Видимо, статус сопровождающего ненадежной принцессы не сулил особых почестей. Дверь была закрыта на деревянную щеколду изнутри — смехотворная защита для людей, а не для существ, чьи лучшие годы прошли в попытках открыть шкаф с кормом.
Жун Мао приложил ухо к щели, потом кивнул. До нас донесся ровный, старческий храп. Ли Жу жестами показала на узкое высокое окно, приоткрытое для проветривания. Оно было слишком маленьким для меня, но…
— Ты же говорила, мы люди, — прошипел Тай Фэн, с неодобрением глядя на оконный проем.
— А сейчас забудь, — отрезала я. — Работа найдется и для котов.
Жун Мао, не говоря ни слова, вскарабкался на стену, используя малейшие выступы камней, как полки, и исчез в окне. Через мгновение мы услышали тихий щелчок сдвигаемой щеколды. Дверь беззвучно отворилась.
Комната была погружена в полумрак, освещаемый лишь тонкой полоской лунного света из того самого окна. Воздух пах старыми книгами, лечебными травами и сном. На низкой кушетке под грубой, но чистой простыней возлежал министр Вэнь Бо. Его длинная седая борода лежала на груди, рот был приоткрыт, и он мирно посапывал.
Мы обступили его ложе. Четверо теней в лунном свете. Я кивнула Жун Мао. Тот наклонился и, с чисто кошачьей деликатностью, тронул министра за плечо.
— Ваше превосходительство, — прошептал он почти ласково.
Вэнь Бо крякнул, повернулся на бок и продолжил спать. Тай Фэн фыркнул. Ли Жу, не выдержав, потянулась и легонько ткнула его в нос кончиком своего пальца, на котором, я поклялась бы, на мгновение блеснул прозрачный коготь.
Министр фыркнул, сморщился и наконец открыл глаза. И увидел нас.
Над ним, загораживая лунный свет, склонились четыре фигуры. Мое лицо, бледное в полутьме, с серьезным, не девичьим выражением. Рыжая голова Жун Мао с горящими в темноте глазами. Широкая, спокойная физиономия Тай Фэна. И лукавая, с хитрой улыбочкой мордочка Ли Жу, которая в этот момент, кажется, все еще облизывала губы после того, как ткнула его в нос.
Вэнь Бо замер. Его глаза, привыкшие к мудрости и свиткам, расширились до невозможного. Он не закричал. Он просто медленно, как черепаха, потянул одеяло к подбородку, а затем накрыл им себя с головой. Из-под зеленого холста раздался приглушенный, дрожащий голос:
— Духи предков… я, кажется, еще не умер… Или это кошмар от несварения…
Я вздохнула и присела на корточки у самой кушетки.
— Ваше превосходительство Вэнь Бо, это не духи. Это ваша принцесса Гао Лань. И ее верные слуги. Выньте голову, нам нужно поговорить. Не задохнетесь же вы там.
Одеяло приподнялось на пару дюймов. Из-под края выглянул один испуганный глаз.
— П-принцесса? Но… каким образом… в такой час… это неприлично.
— А планирование аллергической атаки на свою будущую невестку — это прилично? — спокойно спросила я.
Глаз исчез. Под одеялом послышался подавленный стон. Он все знал. Или догадывался.
— Я не знаю, о чем вы… — донеслось приглушенно.
— Отлично, значит, у нас есть общая тайна, — сказала я деловитым тоном. — А теперь слушайте внимательно. Через шесть дней будет собрание для обсуждения даты моей свадьбы с наследным принцем Суань Лином. На этом собрании я расскажу о древних обычаях нашего севера, о трех вестниках. Вам, как знатоку традиций Цинлуна, будут задавать вопросы. Ваша задача — сидеть, кивать и выглядеть глубокомысленным. Никаких «это неправда», «у нас такого не было», «принцесса, вы что-то путаете». Поняли?
Одеяло медленно сползло. Перед нами предстало бледное, осунувшееся за минуту лицо старого министра. Он смотрел на меня не с упреком, а с животным страхом и недоумением.
— Но… принцесса… зачем? Зачем вам это? Брак с наследным принцем — это ваша судьба, веление вашего отца, императора Гао Цзяня!
— Моя судьба, — отрезала я, — это не сгнить в золотой клетке, оклеветанной и убитой. Вы читали историю? Нет? Так я вам перескажу концовку. Она мне не нравится. Я ее меняю. А вы мне в этом поможете своим молчанием.
— Император будет в ярости! — прошептал Вэнь Бо, и в его голосе звучала искренняя боль за свою голову и карьеру. — Он посчитает, что я плохо вас опекал, что допустил это безобразие. Он может казнить меня за невыполнение долга.
— А может и не казнить, — пожала я плечами. — Особенно если вы будете умным, тихим и послушным. А если начнете бузить… — я сделала паузу и посмотрела на своих «слуг».
Все мои котики показали длинные коготки.
Вэнь Бо проследил за ее взглядом и инстинктивно прикрыл бороду краем одеяла.
— Я… я понимаю, — выдавил он.
— Вы ничего не понимаете, — поправила я его, вставая. — Вы просто делаете, что вам говорят. Как верный слуга своей принцессы. Или как мудрый старец, который видит, что традиции. Это хорошо, но еще лучше — остаться в живых. Выбирайте.
Я видела, как в его глазах идет борьба: долг, страх перед отцом, страх перед нами, инстинкт самосохранения. Инстинкт самосохранения, подогретый четырьмя незваными ночными гостями, победил с разгромным счетом.
— Я не буду спорить про обычаи, — тихо сказал он, опустив голову. — Я скажу, что на севере действительно есть много местных тонкостей, которые мне, старику, не все известны. Что принцесса, как носительница традиций своей материнской линии, знает лучше.
Идеально. Он нашел себе оправдание — «местные тонкости» и «материнская линия». Достаточно туманно, чтобы не быть ложью, и достаточно убедительно, чтобы от него отстали.
— Умно, — похвалила я его без тени иронии. — Так и сделайте. А теперь спите. И забудьте, что мы были. Это был всего лишь дурной сон от несварения. Понятно?
Он кивнул, не в силах вымолвить ни слова.
Мы выскользнули из его комнаты так же тихо, как и появились. Жун Мао защелкнул дверь изнутри, прежде чем прыгнуть обратно в окно. На обратном пути коты были заметно оживленнее. Они что-то перешептывались, Жун Мао даже потирал руки — в прямом и переносном смысле. Ли Жу вертела головой, принюхиваясь к ночным запахам, уже без тени тревоги.
— Ну что, хозяйка, — прошептал Тай Фэн, когда мы уже были в безопасности наших покоев. — Теперь мы настоящие бандиты? Ночные налетчики? Кстати, вы выглядете отлично.
— Тай Фэн, ты теперь человек, — напомнила я.
— Да, и что? — поморщился котик.
— Никто в пижаме, Тай Фэн, не выглядит отлично. Заимеешь девушку, попомни мои слова.
* * *
Семь дней пролетели с той странной скоростью, на которую способно только томительное ожидание. Солнце вставало и садилось, еда становилась пресной от нервного напряжения, а мои коты успели перессориться, помириться и снова перессориться из-за воображаемой мыши под ковром. О, как они мне надоели.
Принц Суань Лин, как я и предполагала, не сделал ничего. Ни намека, ни послания. Ну и ладно. Моя судьба всегда была в моих руках, пусть даже эти руки сейчас были изнеженными руками принцессы.
Когда мне сообщили, что император уже собрал всех чиновников, я переоделась. Позволила сделать себе сложную прическу. Я жаждала встречи с правителем.
Нас проводили в главный тронный зал. Он и в прошлый раз поразил меня своими размерами и великолепием, но сегодня, когда от его мраморных плит веяло приговором, он казался просто чудовищным.
Император восседал на троне, и даже с расстояния в два десятка метров я чувствовала тяжесть его взгляда. Справа от него, на ступеньку ниже, устроилась главная наложница Мэй Линь. Слева — наследный принц Суань Лин. Он смотрел куда-то в пространство перед собой, совершенно безразлично. А ведь решается и его судьба.
Неподалеку находился глава ведомства наказаний Чжэн Фэй. Его серые глаза методично сканировали зал и, на секунду задержавшись на мне, выразили ровно ноль эмоций, зато на Ли Жу задержались.
Ага, готова конечность отдать, вспоминает, как она его бельем закидала.
Канцлер Янь Чжоу занимал место среди министров. По-моему, выглядел довольным.
Меня подвели к положенному месту, и я сделала низкий, отрепетированный поклон. Колени слегка дрожали, но я списала это на неудобную обувь.
— Принцесса Гао Лань, — раздался голос императора. Он был негромким, но заполнил весь зал. — Нам сообщили о любопытных традициях твоей северной родины. О «трех вестниках», что должны благословить или предостеречь от великого союза.
Я подняла глаза, стараясь выглядеть наивно-испуганной. Сама ведь об этом просила.
— Да, Ваше Императорское Величество. Это древний обычай моего народа. Мы верим, что небеса, земля и вода дают знаки, если дело сулит раздор.
— Мы уважаем верования наших гостей, — сказал император, и в его тоне я уловила легкую, едва слышную нотку скепсиса. — Мы призвали главного придворного астролога, мастера Лю Я. Пусть он поведает, что говорят звезды.
Из-за колонны вышел старик в темно-синих, усыпанных вышитыми созвездиями одеждах. У него была длинная, седая борода и глаза, казавшиеся слепыми от постоянного вглядывания в ночное небо. Он склонился перед троном.
Я мысленно взмолилась: «Галя, шутки в сторону. Нельзя судить о человеке по его вкусу в нарядах. Ну, нравится мастеру Лю Ю обряжаться в звездочета. Не мне судить. В суровых двухтысячных я была не лучше: стразы, накладные волосы, стринги из-под джинс».
— Великий император, благословенный небом, — заговорил астролог мастер Люй. Голос у него был высокий и дребезжащий, как струна. — Я несколько ночей провел в обсерватории, сверяя пути светил, изучая гороскопы принцессы Гао Лань и наследного принца Суань Лина. И то, что открылось мне, заставляет мое старое сердце содрогаться.
Он сделал драматическую паузу. В зале замерли. Я видела, как уголок губ Мэй Линь дрогнул в едва уловимой улыбке. Суань Лин скривился.
Мастер Лю Ю долго вещал про становление звезд, и в каком положении на небе они были при нашем рождении, а потом в период помолвки. Главное — закончил он свою речь правильно:
— Знаки небес ясны. Этот союз не принесет мира. Он принесет только пепел и слезы. Звезды… против.
Раздался приглушенный шепот придворных. Император нахмурился. Лицо Суань Лина оставалось непроницаемым, но я поймала быстрый, острый взгляд, который он бросил на министра. Понятно, он тому не верил, но и не то чтобы желал, чтобы мы заключили союз. Молчал.
— Сильные слова, мастер Лю Ю, — произнес император. — Но ты знаешь, какая кара ждет за лжепророчество?
— Я готов отдать свою голову, если звезды солгали мне, — склонился астролог, но в его голосе не было и тени сомнения.
Он был уверен. Ему слишком хорошо заплатили или хорошо припугли. А скорее всего, и то, и другое.
— Хорошо, — император перевел взгляд на меня. — Звездный вестник подал знак. Что говорят остальные? Покажи нам своих… птиц счастья и карпов удачи, принцесса.
Фух, первая часть, как говорится, прошла без сучка, без задоринки. Теперь важно, чтобы коты не подвели.
Нас торжественной процессией повели в императорский сад. Это было море зелени, искусственных ручьев, арок, увитых глициниями, и идеально подстриженных деревьев. В центре одного из павильонов уже ждали: клетка с парой нахохлившихся сорок и небольшой, но кристально чистый пруд, где лениво плавали золотые и алые карпы.
Вокруг собралась вся верхушка двора. Тай Фэн смотрел на карпов с таким голодным видом, что я незаметно ткнула его локтем в бок.
— Начнем с пернатого вестника, — объявил главный евнух Лян Дэ.
Меня и Суань Лина (который подошел с выражением лица, как будто его ведут на казнь) поставили рядом у клетки. По ритуалу, слуга должен был открыть дверцу, чтобы птицы могли свободно слетаться к нам или нет.
— Что вы придумали? — злобно прошептал он мне.
— Вы же ничего не придумали, — съязвила я и вздохнула, чтобы набрать побольше воздуха в легкие. — Дух Духи неба и ветра, — начала я нараспев, попутно придумывая слова для ритуала, — дайте нам знак, явите, угоден ли наш союз.
Слуга потянул за защелку. В этот самый момент Тай Фэн, стоявший чуть позади всех, сделал вид, что поскальзывается на мокром после полива камне. Он неловко дрыгнул ногой и громко чихнул.
— Апчхиии.
Это был не просто чих. Это был раскатистый, слюнявый, на всю округу кошачий чих. Сороки, которые уже начали нерешительно перебирать лапками, вздрогнули, как от выстрела, и с дикими, пронзительными криками «чжя-чжя-чжя» ринулись не к нам, а друг на друга. Они сцепились когтями и клювами прямо в клетке, вырывая перья, сметая поилку.
В толпе ахнули. Суань Лин бросил на Тай Фэна взгляд, полный такого немого вопроса, что тот только развел руками, дескать, «виноват, простите, аллергия».
— Птицы… птицы дерутся, — прошептала одна из фрейлин. — Знак раздора. Все, как принцесса говорила.
Я прикрыла лицо рукавом, изображая ужас. «О, духи предков! Что это значит!»
— Тишина! — прогремел голос императора. Он смотрел на дерущихся сорок с темным интересом. — Переходим к водному вестнику.
У пруда стало еще тише. Ритуал предписывал нам бросить в воду по золоченой монете. Если карпы примут дар — добрый знак. Если вода помутнеет и рыба уйдет — дурной.
Монеты нам подали. Суань Лин швырнул свою в воду с таким видом, будто хотел прибить ею самого большого карпа ко дну. Монета плюхнулась, карпы лениво разошлись. Моя очередь. Я сделала шаг к краю, произнесла положенные слова и бросила монету. Она описала дугу и…
И в этот момент Жун Мао, который стоял ближе всех к зарослям декоративного бамбука у пруда, «случайно» оступился. Он сделал пару комичных взмахов руками, пытаясь удержать равновесие, и схватился за тонкий ствол бамбука. Тот согнулся, как лук, и резко распрямился, когда Рыжик отпустил его. С веток и листьев прямо над водой стряхнуло приличное количество пыльцы, старой пыли и бог знает чего еще.
Моя монета как раз ударилась о воду, и в это же самое время с бамбука прямо на то место сыпанула серая туча мелкого сора. Вода, бывшая кристально чистой, мгновенно замутилась. Карпы, встревоженные внезапным дождиком с неба и помутнением их владений, дружно шлепнули хвостами и ушли на глубину. На поверхности осталась только взвесь грязи да одинокий пузырь.
— Вода… вода помутнела. Карпы отвернулись. — закричал кто-то.
— Это знак смуты. Потери благосостояния. — подхватил другой.
Я стояла, глядя на мутную воду, и чувствовала, как по спине бегут мурашки уже не от игры, а от суеверного страха. Черт возьми, а ведь и правда выглядит так, будто сама вселенная плюет на эту свадьбу.
Ну, не судьба. Вон, духи не дадут соврать.
Император поднялся с своего места у павильона и медленно подошел к пруду. Он смотрел на грязную воду, потом на Жун Мао, который виновато отряхивал халат, потом на меня.
— Любопытные совпадения, — произнес он настолько тихо, что услышали только самые близкие. Его взгляд встретился с моим. И в этих старых, усталых глазах я увидела не гнев, а… понимание? Нет, скорее, оценку. Как будто он смотрел на сложную партию в вэйци и видел сразу несколько ходов вперед.
Может, зря я все это затеяла? В сериале император казался очень аморфным.
Тут все и завертелось. Придворные бубнили, Мэй Линь пыталась изобразить на лице огорчение, но глаза ее ликовали. Канцлер что-то тихо говорил своему соседу. Суань Лин стоял, отвернувшись, и смотрел на дальние горы. Его спина была прямая и жесткая.
И тут наступил мой звездный час. Потому что отступать нельзя, иначе спалишься.
Я сделала шаг вперед, на самую середину площадки перед павильоном. А потом рухнула на колени. Не просто опустилась, а именно рухнула, так, чтобы все ахнули.
— Ваше Величество, я понимаю… я недостойна. Я приношу только раздор и смуту. Птицы дерутся из-за меня, вода мутнеет от моего прикосновения. — Я выла, и это было почти не совсем притворно. В горле стоял ком. — Но, Ваше Величество… мне некуда возвращаться. Мой отец, он никогда не простит мне такого позора. Он сочтет, что я опозорила наш дом, нашу страну. Меня ждет судьба хуже смерти.
Я подняла заплаканное лицо, дав слезам течь по щекам, смазывая тушь и румяна. Я видела свои отражение в лужене — жалкое, исковерканное страданием.
— Я не прошу о милости, я лишь умоляю, если ваша империя так великодушна, если вы, о благородный император, так мудры, не прогоняйте меня. Дайте мне остаться здесь… не как невеста, а как… как самая ничтожная пленница. Как заложница. Я буду тихой, я буду послушной, я не буду проситься в свет. Просто дайте мне клочок земли, где я могла бы дожить свой век в молчании, молясь за здравие вашей династии. Пусть все знают, что великий император так милостив, что дает приют даже такой несчастной, отвергнутой небесами душе.
Я закончила, снова опустив голову на камни. Актерство давалось тяжело. Все тело тряслось.
Раздался тяжелый вздох. Шаги. Перед моими опущенными глазами появились расшитые золотом носки императорских сапог.
— Встань, дитя, — сказал император Суань Вэй. Его голос был усталым, но твердым.
Я поднялась, пошатываясь. Лицо было мокрым, одежда в пыли. Я не смотрела ему в глаза.
— Знамения — штука сложная, — произнес он так, чтобы слышали все. — И мы не можем игнорировать волю небес, как бы ни были важны государственные соображения. Но и отправлять тебя обратно, на верную гибель, это не в традициях нашего двора. Мы не варвары.
Он обернулся к придворным
— С сегодняшнего дня принцесса Гао Лань освобождена от обязанностей невесты наследного принца. Но, как представительница дома Цинлун, она остается нашей почетной гостьей и… заложницей, обеспечивающей мир между нашими народами. Ей будет предоставлена «Садовая усадьба Отдохновения от Суеты» для проживания. Соответствующее содержание и слуги приставлены. Свобода передвижения по столице — ограниченная, но достаточная. Дабы никто не сказал, что в нашем государстве не чтят законы гостеприимства.
Я едва удержалась, чтобы не рухнуть снова — теперь уже от облегчения. Усадьба на отшибе, свобода передвижения… Это было в тысячу раз лучше, чем я могла мечтать.
— Благодарю… благодарю вас, Ваше Величество, — я снова повалилась в поклоне, на этот раз от всего сердца. — Ваша милость не знает границ. Я буду вечно молиться за ваше здравие.
— Что ж, — император бросил последний взгляд на Суань Лина, на Мэй Линь, на канцлера. — Церемония окончена. Все могут разойтись.
Он повернулся и ушел, сопровождаемый свитой. Толпа начала медленно растекаться, перешептываясь, бросая на меня косые взгляды — кто с жалостью, кто с презрением, кто с любопытством.
В основном, меня жалели. Я же в глазах придворных перестала быть принцессой, превратилась в заложницу.
Ко мне подошли коты, мне очень хотелось их обнять, пошушукаться, но тут заметила, что на нас смотрит Суань Лин. Он стоял в нескольких шагах, один, если не считать каменного Чжэн Фэя позади. Его лицо было не читаемо, но во взгляде горел холодный, яростный огонь. Не на астролога. Не на наложницу. На меня.
За что? Ведь все вышло. Вышло даже лучше, чем он бы мог придумать. Ему и участвовать не пришлось.
Он что-то хотел сказать. Его губы дрогнули. Но он лишь резко развернулся и ушел, черный халат развеваясь за ним как крыло ворона.
— Ну вот, — выдохнула я, когда он скрылся из виду. — Кажется, со свадьбой покончено. А обиженных, — я чуть не произнесла заезженную, но очень неприличную фразу, — а на обиженных воду возят.
— Не надо воду возить, — зашипел Жун Мао. — Я не буду воду возить.

----------

Глава 5 Галя

Глава 5 Галя
Усадьба, щедро отданная мне и моей кошачьей компании, оказалась именно такой, как я и надеялась — красивой, чистой и безнадежно далекой от Запретного города. Правда, был и минус, нас и от столицы поселили далеко. Что означало, что Суань Вэй не только великодушный правитель, но еще и мудрый. Умеет в компромисс. Ни нам, ни ему.
Нам даже выделили прислугу: две немолодые, бесцветные служанки, которые двигались так тихо, что казалось, они не ходят, а парят в сантиметре от пола, и один юный, пухлощекий евнух с глазами-бусинками, который все время что-то подсматривал из-за углов. Я окрестила их «Тень», «Эхо» и «Сыч». Коты, естественно, тут же дали им свои имена: Ли Жу звала служанок «Скользкая Рыбка» и «Сушилка для белья», а евнуха — «Шарик», потому что, по ее мнению, он был круглым и катался за нами по всему дому.
Это понятно, полагаю, их назначением занимался канцлер или главная наложница. И главная роль прислуги — не ублажать нас, а доносить.
Первые дни мы просто отдыхали от дворцового ада. Высыпались. Обживали пространство. Котов я по-настоящему стала воспринимать людьми, да и они все больше перенимали человеческие, чем животные, порядки. Они больше не носились по саду, гоняясь за бабочками, контролировали свои хвосты и уши, чаще стали умно рассуждать.
Я же наслаждалась простыми радостями, близкими любой женщине: можно было ходить с распущенными волосами, не надевать каждый день килограммовые головные уборы и платья. Но к пятому дню покой начал меня душить.
Свобода — штука коварная. Когда за нее долго борешься, кажется, что, получив ее, ты достигнешь нирваны. А на деле выясняется, что кроме свободы тебе нужен смысл, хотя бы маленький.
Мой свободолюбивый и вечно недовольный характер, прошедший когда-то путь от повара на раздаче в столовой до владелицы ресторана и обратно — в продавщицы сетевого магазина, начал скулить, как щенок, которому не дают погрызть кость.
Сидеть сложа руки было не в моих правилах.
Денег, выделенные императором, и тех средств, что отправил отец Гао Лань, хватило бы на годы безбедной, скучной жизни. Но какие это будут годы?
На шестой день скука достигла своего апогея. Тай Фэн спал, свернувшись калачиком на солнечном пятне, двадцать третий раз за день. Жун Мао и Ли Жу устроили драку за шелковую подушку, разорвав ее в клочья и устроив в покоях «снегопад» из пуха. Я смотрела на этот бардак и понимала: если сейчас не займу себя чем-то полезным, я либо застрелюсь от тоски, либо придушу одного из котов. И не факт, что в правильном порядке. А, тут и застрелиться нельзя, они еще подобное оружие не придумали.
Решено…
Я отправилась на кухню усадьбы, где еще не бывала.
Кухня, кстати, меня приятно поразила. Она была просторной, такой же чистой, как все поместье. Медные котлы блестели, как новенькие, ножи были острыми, а полки ломились от баночек со специями, названия которых я даже выговорить не могла.
«Тень» и «Эхо», обнаружившие меня, затаили дыхание.
— Принцесса… — начала одна из них, низко поклонившись, — Все в порядке? Вам что-то приготовить?
— Все в порядке, — улыбнулась я, надеясь их не испугать. — Просто соскучилась по готовке. Хочу что-нибудь сделать сама. Вы не против, если я немного поколдую?
Они переглянулись. В их взглядах читался ужас, смешанный с полным непониманием. Ну, потому что слова «поколдую» они восприняли буквально.
— Готовить буду, — поправилась я.
Ужас на лицах служанок стал еще отчетливее.
— Но, принцесса, здесь грязь, жар, запахи… — залепетала вторая.
— Именно то, что мне нужно, — перебила я ее весело. — Хочу что-то делать. А вы можете помочь. Всем найдется работа.
Я принялась хозяйничать, тем более что я и была хозяйкой. И пока искала продукты, гадая, чего бы мне хотелось, я осознала, как соскучилась по готовке. А еще по привычным блюдам.
Нет, желудок не урчал от очередного острого шедевра или супа с тофу, но я-то русская. Мне куда милее наши пшенные каши, щи, растягаи. А что готовят русские, когда хотят познакомить иностранцев со своими обычаями?
Естественно, выбор мой пал на борщ.
Я распугала горничных просьбой найти «что-нибудь покраснее и погрубее», а когда они принесли мне свеклу, морковь и какой-то подозрительно похожий на картофель клубень, у меня екнуло сердце. Картофель, такой родной. Или это батат?
— Так, — сказала я, закатывая широкие, неудобные рукава ханьфу. — Сегодня, друзья мои, вы познаете душу севера. Его суровую, простую и такую вкусную душу. В виде борща.
Я взяла самый большой чугунный котел, какой нашла. Он был тяжелым, солидным, приятно похожим на те, что стояли у моей бабушки в деревне.
Евнух разжег в жаровне огонь. Я не очень умело обращалась с открытым огнем, но примерно соображала, какая должна быть температура.
Бросила в котел шматок говядины на косточке и буквально почувствовала, как служанки и евнух заходятся от досады. Они его планировали пожарить, а я варю. В бульон сразу закинула очищенную луковицу и морковь.
— Появится пенка, снимай, — радостно объявила я «Тени». — А ты, — скомандовала «Сычу», — следи, чтобы жар не уменьшался.
Сама же методично очищала картошку, потом нарезая ее аккуратными кубиками. На тяжелой сковороде из темного металла растопила кусок жира, который с горем пополам нашла среди изысканных масел. Бросила туда нарезанный грубыми полукольцами лук. Шипение, знакомый до слез аромат… Потом морковь, натертая на крупной терке, которую я с трудом отыскала среди тонких лезвий для нарезки цветов из редьки. Золотистая карамель овощей, томящихся в жиру… Это был так медитативно, что я успела забыть, что я не у себя дома, а в дораме.
Когда лук с морковью зарумянились, я добавила к ним нарезанную соломкой свеклу. Алый сок окрасил золото в драгоценный, рубиновый оттенок. Капля уксуса, найденного в бутылочке — и бордовый цвет стал еще глубже, бархатнее.
Картошка уже давно томилась в котелке вместе с мясом, а «Тень» сменила воду, чтобы бульон стал прозрачнее.
Дальше я добавила поджарку, а перед финалом высыпала и подготовленную капусту. Что коты, что прислуга опасались. Ну, коты капусту не едят, а вот возмущение служанок меня обескуражили.
Мясо я вытащила, разрезав его на порции, и снова опустила в бульон. Пока я вертелась в помещении, все жители усадьбы собрались рядом, чтобы посмотреть на неугомонную принцессу.
Аромат бульона, густой, мясной, начал наполнять кухню, вытесняя тонкие запахи имбиря и сандала. Ли Жу, Жун Мао и Тай Фэн уселись вокруг печи, как три изваяния, их носы вздрагивали, а глаза стали круглыми-круглыми. Даже «Тень» и «Эхо» украдкой вдыхали воздух, а «Сыч»-евнух заглядывал в котел с таким видом, будто пытался разгадать секрет алхимика.
Последний штрих — щедрая горсть зелени, грубый помол черного перца и соль.
Я накрыла котел крышкой, вытерла лоб и обвела взглядом свою аудиторию.
— Еще пятнадцать минут, — провозгласила я. — И вы познаете истинный вкус северного края.
Эх, было бы время, я бы сделала домашнюю сметану, но раз его не было, я сделала обычный майонез из куриных яиц, горчицы, лимонного сока и остатков масла.
Когда я наконец сняла крышку, над кухней поднялось облако пара, пахнущего дымком, мясом, землей и чем-то неуловимо домашним. Я разлила борщ по простым глиняным мискам — никакого фарфора с драконами. В каждую положила ложку майонеза, и подала сначала котам, потом остолбеневшим служанкам и евнухам. Те совсем не ожидали, что трапезничать мы будем вместе.
Да, я непоседа, не умею соблюдать приличия.
— Ешьте, — сказала я просто. — И скажите честно, как вам?
Если кратко, то всем понравилось. Мясо разварилось до такой степени, что рассыпалось во рту, капуста, наоборот, не потеряла хруст.
Самое интересное было наблюдать за прислугой. «Тень» и «Эхо» сначала боязненно прикоснулись к ложкам, потом отхлебнули по чуть-чуть. Их деревянные лица дрогнули. Одна из них широко открыла глаза.
— Принцесса, — прошептала одна. — Такого вкуса… я никогда…
Обычно молчаливые, они заговорили вдруг обе сразу:
— Оно такое… густое.
— И кисленькое, и сладкое сразу. И мясо тает.
— А цвет, как закат над горами.
Даже евнух «Сыч», оторвавшись от миски, уставился на меня с немым вопросом, полным такого чистого восхищения, что мне стало почти неловко.
— Ваше Высочество, — осмелился спросить он. — Я тоже происхожу из Цинлуна. Где вы научились такому искусству? Это же не наша кухня. И не кухня Байлина. Это что-то совсем иное.
— Это потому что ты на Кубани не был, — довольно заключила я.
У меня родилась идея. Не то чтобы ее и раньше не было, но я откидывала ее подальше, потому что занимали более «выживательные» вопросы. В конце концов, мне не хотелось, чтобы меня «поэтично» прикончили, как глупенькую, но благородную Гао Лань.
Сейчас я свободна. У меня практически развязаны руки, если за мной и следят, то я не особенно привлеку внимание. Я с первого дня принцесса со странностями.
Почему бы не открыть свой ресторанчик с русской кухней? Блюда сытные, порции большие. Все это незнакомо местным обывателям, так что мы и за диковинку сойдем. А еще у меня есть первоначальный капитал.
Даже если прогорим, то на скромную, но достойную жизнь средства останутся.
— Знаете что, — сказала я, обращаясь к котам. — Этого мало.
Они подняли на меня глаза. Прислуга замерла.
— Мало? — переспросил Тай Фэн, с трудом оторвав голову от подушки. — Мне хватило. Я сыт. Даже слишком. Кажется, впервые.
Это, между прочим, мой подвиг.
— Не в смысле порции, толстяк, — фыркнула Ли Жу. — Хозяйка точно говорит о другом. Да? — посмотрела она на меня.
— Именно, — кивнула я, расхаживая по кухне. Адреналин после готовки сменился другим, творческим возбуждением. — Этого мало для одного раза. Это должно повторяться. Регулярно. Для большего количества людей. И не здесь, на задворках, где нас слышат только павлины.— Павлины, вообще, возможно скоро закончатся. У котиков проснулась странная избирательность, и воробьям они предпочитали более красивых птиц. — А там.
Я ткнула пальцем в сторону, где, как я полагала, находилась столица.
— Там, где люди. Которые едят эти ваши… изящные паровые булочки с таинственной начинкой, прозрачные супы, где три листика и кусочек рыбы, и все это смотрится как картина, но через час после такой трапезы снова хочется есть. Им, я уверена, не хватает чего-то вот такого. Простого, честного. Такого, отчего живот становится теплым, а на душе — спокойно. Им не хватает нашей еды.
Все замолчали. Местная прислуга порывами моей глубокой души точно не пронялась. Его первым нарушил Жун Мао, отставив миску.
— Хозяйка, чтобы вы там себе не придумали, сохраните эту мысль до завтра хотя бы. Вы девушка, вы легко меняете решения.
Я вгляделась в Рыжика, с трудом удерживаясь, чтобы его не послать. Он, что, меня отчитывает? Но он так косил глаза на присутствующую прислугу, что я поняла, что он просит меня промолчать и дождаться, когда мы будем наедине.
Да, я никак не могу привыкнуть, что мои котики уже не котики. А Жун Мао самый хитрый и предприимчивый лис из них.
Через час мы сидели у меня в покоях, и я заново рассказывала свою идею.
— Хозяйка, — начал Рыжик осторожно, и в его золотисто-зеленых глазах светился не охотничий азарт, а трезвый, почти человеческий расчет. — Ты только что чудом выкрутилась из-под венца с наследным принцем. Нас поселили здесь, подальше от глаз, чтобы мы тихо сидели и не отсвечивали. У нас есть крыша, еда, деньги. Мы добились того, чего хотели — выбрались из пасти дворцовых интриг. Зачем снова лезть на рожон? Можно же просто… жить. Сыто. Спокойно.
— Да, — поддержал его Тай Фэн, сонно похлопывая себя по животу. — Спокойствие — это хорошо. Никто не дергает, не заставляет бегать, можно спать на солнышке. Зачем нам этот… ресторан? Это же работа. А мы только привыкаемне работать. Мы же коты.
Я посмотрела на этих двух внезапно обретших здравый смысл бывших животных. Они были правы. Рисковать снова казалось безумием.
Но тут вмешалась Ли Жу. Она нервно уселась, собрав рукава, и в ее движениях была вся ее прежняя, кошачья энергия, но теперь она подкреплялась каким-то новым, ярким огнем в глазах.
— А я — за, — заявила она, подбоченившись. Ее миниатюрная фигурка в простой одежде служанки вдруг показалась исполненной невероятной важности. — Вы оба стали скучными, как мокрая мышь. Сидеть сложа лапки? Спать на солнышке? Да это же глупо. Мы же попали в сказку, в самую настоящую. А что делают в сказках? Не сидят в четырех стенах.
— Что за хрень про сказки ты несешь? — поинтересовался Жун Мао.
— Разве не говорится в старой мудрости северных сказителей:«Щи да каша — не только пища наша, а сила, что крушит стены каменные, и ключ, что сердца ледяные отпирает»? — произнесла Ли Жу нараспев, и голос ее зазвучал мелодично, как колокольчик.
Я обомлела. Откуда она это взяла? Это же почти дословная перелицовка десятка русских пословиц.
— Или вот еще, — продолжала Ли Жу, явно наслаждаясь всеобщим вниманием. Она зажмурилась, будто вспоминая. —«Не красна изба углами, а красна пирогами. Гостя встреть не взглядом быстрым, а дымком из печи, что стелется, как дорога к сердцу щедрому» .
Жун Мао перестал вылизывать ладонь и прижал ее ко лбу. Тай Фэн же глаза закатил. Они со мной сказки не смотрели.
— А помните историю про волшебную скатерть? — Ли Жу широко улыбнулась, и в ее улыбке было что-то хитрющее. —«Расстелишь ее перед гостем усталым — и явится само чудо: пареные репки с маслом, грибочки в сметанке, да калач румяный, что пахнет, как самое жаркое летнее солнце. И не спрашивай, откуда взялось, а просто ешь да на здоровье набирайся» .
Она говорила, и я слушала, завороженная. Она так это все цитировала, с такой интонацией, что воспринималось, как целый рассказ. Голосок у нее тонкий, красивый, очень женственный. Она, впрочем, и вела себя всегда очень женственно. Где надо, припадала на одну ногу и жаловалась, ныла. Где не надо, включала свои природное, животное обаяние. Не зря говорят, что самые красивые женщины похожи на кошек. Ли Жу и была этой самой красивой женщиной. Не самой умной, наверное, но точно самой красивой и желанной.
Я ее слушала и вспоминала все дорамы, которые успела пересмотреть. Как много зависело от старцев, которые работали в чайных и слыли сказителями. Они больше распускали слухи, но мы пойдем по более благородному пути.
— Ли Жу, — прошептала я, когда она закончила. — Да ты… ты гений. Откуда ты это все знаешь?
Она пожала плечами, и ее воображаемый хвост, должно быть, дернулся от удовольствия.
— Я же всегда слушала, когда ты смотрела свои сериальчики и передачи про еду. И сказки ты иногда читала вслух, помнишь, когда у тебя было плохое настроение? Все запомнила. Просто сейчас… слова сами складываются. И это же красиво.
Красиво. И чертовски талантливо. В моей голове, как пазл, щелкнула последняя деталь общего плана.
— Именно, — сказала я, и мой голос зазвучал уже с непоколебимой уверенностью. — Это не просто ресторан. Это будет окно в другой мир. Мир северных сказок и былин. Ли Жу, — я повернулась к ней, — все равно готовить не умеешь, ты будешь нашей сказительницей. Ты будешь сидеть в зале не как служанка, а как хранительница преданий. И рассказывать гостям не сплетни, а настоящие, наши сказки. Про Бабу Ягу, которая, если к ней с уважением, накормит блинами. Про Ивана-дурака, который кашей из топора целую деревню накормил. Про колобка… хоть он и сбежал.
Ли Жу засветилась изнутри. Я с первого дня ее обращения поняла, что ее тяготит роль служанки. Она хочет быть первой, но меня не предаст. Я ж ее кормлю.
— О да, хозяйка, спасибо. Я придумаю, как про щуку рассказать, что желания исполняет, и про молочные реки. Ой, хозяйка, это же…
— Это работа, — мрачно напомнил Жун Мао, но в его тоне уже не было прежней уверенности. Его, как и меня, покорило выступление Ли Жу.
— Работа, которая будет приносить деньги, уважение и, что самое главное, независимость, — парировала я. — Мы не будем выпендриваться, как ты говоришь. Мы будем делать свое дело.
Жун Мао нахмурился, но промолчал. Он знал, что я права.
— А я буду дегустировать? — с надеждой спросил Тай Фэн.
— Ты будешь главным контролером качества и, возможно, бухгалтером, — сказала я. — У тебя для этого идеальный темперамент: медлительный, въедливый и любящий поесть. Ты сразу поймешь, если что-то не так.
Тай Фэн задумался над этим, и идея, кажется, начала ему нравиться.
— Отлично, — объявила я, хлопнув в ладоши. — С ролями почти определились. Я займусь готовкой, Ли Жу будет сказительницей, а Тай Фэн считать. Завтра же поедем в город… инкогнито. Жун Мао, устроишь? — оглянулась на Рыжика.
Он скривился, но кивнул. Из всех котов он успел быстрее всех ассимилироваться в человеческом мире. Что в Запретном городе, что в усадьбе, он уже нашел знакомых, походил снаружи, поспрашивал про наемных возничих. Общаясь с ним, иногда я думаю, что они никогда не были котами. Наоборот, они сначала были людьми, потом котами, и судьба справедливо вернула им человеческий облик. Рыжик и котом был самым умным и хитрым. Вот как бы ему такое удалось, если бы он во всех своих реинкарнациях был животным? А то, что перерождение существует, я уже не сомневалась.
— Поищем помещение для нашего ресторанчика, — дальше объясняла я. — Может поймаем удачу за хвост, и найдем за один день.
На следующее утро мы представляли собой картину, достойную кисти какого-нибудь сатирика. Собирались в «деловую поездку» как шпионы, пробирающиеся на вражескую территорию.
Я облачилась в самый простой, без вышивок, наряд. Закрепила волосы обычной лентой. И поверьте, это подвиг.
Если перед тобой лежат украшения с рубинами, с изумрудами, с сапфирами — обвязать волосы тряпкой почти от трусов, это подвиг.
С котами была отдельная история. Заставить Тай Фэна проснуться на рассвете было подвигом, сравнимым с укрощением дракона. Он бубнил, что «люди спят, когда солнце еще не поднялось высоко, это противоестественно», и его пришлось буквально выкатывать из постели. И он как-то не запомнил, что половину ночи выслеживал несчастных павлинов, которых я начала беречь.
Ли Жу, наоборот, была взвинчена до предела и успела перемерить все простые платья, пытаясь найти «то самое, в котором я буду выглядеть скромно, но очаровательно». Ну, тут моя девочка.
Жун Мао оказался самым адекватным: он уже договорился с одним из возничих, подвозивших продукты в усадьбу, о повозке «без лишних вопросов». Что-то ковырял в зубах зубочисткой и выглядел очень деятельным. Он наряд евнуха не одел. Его рыжие волосы, без шапочки, определенно привлекали внимание.
— А ты не мог поскромнее?— поморщилась я, когда мы все-таки уселись в повозку.
— Глупый вопрос, хозяйка, — взметнул он свои локоны. — Я этого и добивался. Кто на вас с Ли Жу посмотрит, если есть я, такой примечательный.
И ведь не поспоришь. Красивый, хищный, с веснушками. Да, мы достигли улицы, куда и намеревались. Но Жун Мао был прав. Мы никого не интересовали. Все любовались рыжеволосым красавцем с веером, который с кошачьей грацией нас сопровождал.
— И вот не поругать тебя, — буркнула я.
— И не похвались, — рассмеялся Жун Мао. — Хозяйка, просто расслабься и получай удовольствие. Сплетниц я беру на себя.
И он взял.
Пока мы гуляли по центру города, все свободные и несвободные барышни спрашивали, что за юноша гуляет по городу. Кошмар, по-моему, я ревную… к коту. К коту, млин, я ревную.
Столица империи Байлин была огромной, шумной и поразительно красивой. Многоэтажные здания с изогнутыми крышами, яркие вывески лавок, пестрые толпы горожан — чиновников в шляпах-путоу, торговцев в простых халатах, женщин с корзинами. Это был живой, пульсирующий организм, и после относительной тишины усадьбы его энергия била в лицо, как волна.
— Вон там, — прошептал Жун Мао, кивнув в сторону широкой улицы, которую мы только что миновали. — «Нефритовый феникс». Главная чайная. Говорят, там подают димсамы такие, что император тайком туда наведывается.
Я мельком увидела огромное двухэтажное здание с резными решетками. У входа уже толпились слуги в ливреях, ожидая своих господ. Чуть дальше виднелся другой дом, более изящный, с балконами, украшенными шелковыми шторами. Оттуда доносилась тихая музыка и смех. Тот самый «ароматный дом». Ли Жу тут же прилипла к окошку, а Жун Мао многозначительно поднял бровь.
— Интересный район, — констатировала я. — Концентрация денег и пороков на квадратный ли просто зашкаливает. Идеально.
— Для чего идеально? — сонно поинтересовался Тай Фэн, прислонившись к стенке. — Здесь же все дорого. И шумно. И люди какие-то нервные.
— Для того, чтобы нас заметили, толстяк, — объяснила Ли Жу, не отрывая глаз от улицы. — Если здесь преуспеть, все узнают. Если здесь провалиться… ну, хоть проваливаться будем с блеском.
К сожалению, нигде не было объявлений о продаже.
Мы свернули в узкий переулок, потом еще в один, еще уже. Шум большого города притих, сменившись на более камерное гудение. Мы въехали в район, который, как я позже поняла, был своего рода «буфером» между шикарным центром и ремесленными кварталами. Здесь стояли крепкие, но не вычурные дома, в первых этажах которых располагались конторы, небольшие лавки и те самые «неудачливые» заведения.
И вот, в самом тупике переулка, упиравшегося в высокую глухую стену соседнего владения, я увидела покосившейся домик. Вернее, то, что от него осталось.
Это было трехэтажное здание из темного кирпича и дерева. Вывеска, некогда резная и, должно быть, красивая, висела на одной петле, безмятежно покачиваясь на утреннем ветерке. На двери была прибита потрескавшаяся от солнца дощечка с иероглифами. «Продается. Здание с землей. Спросить внутри».
Сердце странно екнуло. Не от восторга, а от того знакомого чувства, которое бывало, когда я в своем прошлом мире находила помещение под ресторанчик. Смесь азарта, ужаса и слепой веры в то, что «вот оно».
— Ну что, — обернулась я к своим котятам, которые все меньше на них походили.— Пора осмотреть наше потенциальное разорение… ой,тьфу ты, возвышение.
Дверь скрипнула так, будто предупреждала: «Уходи, пока не поздно». Внутри пахло сыростью, пылью, старым маслом и грустью. Посителей, конечно, не было.
Лучи света, пробивавшиеся через забитые досками окна, выхватывали из полумрака печальную картину: опрокинутые скамьи, столы, покрытые толстым слоем пыли, стойку бара, на которой кто-то когда-то вырезал незамысловатый узор. В глубине виднелся проход на кухню — темный провал. Но пространство было. Высокие потолки, хорошая площадь. И лестница в углу вела наверх.
— Ого, — сказала Ли Жу без тени разочарования. — Настоящие развалины. Как в сказке про избушку, которая ждала, когда в нее вселится дух.
— Дух плесени, — флегматично уточнил Тай Фэн, чихнув от поднятой им пыли. — И мышей. Я чувствую мышей. Много.
— Зато просторно, — огляделся Жун Мао, потер подбородок. — И стены крепкие. Дверь, правда, надо менять. И окна. И пол… И, кажется, крышу. Хозяйка, оно нам надо?
Оно нам надо!
Я уже мысленно расставляла столы, вешала светильники, представляла, где будет место для сказительницы Ли Жу. Мое ресторанторское сердце забилось чаще. Да, это был конюшня. Но в каждом неудачнике скрывается потенциал. Нужно только разглядеть.
— Кто здесь? — раздался тихий, но четкий голос из темноты у лестницы.
Мы все вздрогнули. Из тени вышла женщина лет тридцати с небольшим. Она была одета просто, но опрятно, в темно-синее платье без украшений. Волосы убраны в тугой узел. Лицо умное, уставшее, с прямым взглядом карих глаз. Она держала в руках метлу. И скорее не ради уборки, а ради обороны.
— Мы увидели объявление, — быстро сказала я, делая шаг вперед и слегка кланяясь. — Интересуемся покупкой. Вы хозяйка?
Женщина медленно опустила метлу, внимательно нас оглядывая. Ее взгляд скользнул по моей простой одежде, задержался на слишком ухоженных для простолюдинок руках, потом перешел к моим спутникам. Ли Жу, вертящая головой, Жун Мао с оценивающим видом, Тай Фэн, с интересом принюхивающийся к углу. Странная компания. И хочешь не хочешь, одеты мы богато.
— Я Мэй Сю, — наконец представилась она. — Да, это мое… вернее, было моим семейным делом. А вы кто будете?
— Мы… искатели нового, — выпалила я, решив, что правда (пусть и не вся) будет лучшей политикой. — Мы хотим открыть свое дело. Заведение общепита. Видите ли, мы… с севера. И у нас есть свои рецепты, свои традиции. Это помещение показалось… многообещающим.
Мэй Сю усмехнулась, но в усмешке не было злобы. Только горькая ирония.
— Многообещающим. Да, лет двадцать назад оно и было таким. «Таверна у тихого угла». Лучший плотницкий суп в округе и пироги с угрем, которые сами просились в рот. Сюда заходили и мастера с окрестных дворов, и писцы из канцелярий. А потом… — она махнула рукой в сторону выхода, — потом там, на большой улице, открыли «Нефритовый феникс». И еще пару чайных для важных господ. Как я ни старалась, клиенты ушли. Сначала поодиночке, потом ручейком, а потом и вовсе перестали заглядывать. — Она обвела рукой пыльное пространство. — Вот и все, что осталось. Продаю, чтобы хоть какие-то деньги вернуть. Дочь замуж выдавать скоро.
— Отлично, мы готовы купить, — твердо высказалась я. — И сразу. И задаток уже готов, — я передала ей мешочек с золотыми лянями.
Мэй Сю широко раскрыла глаза. Видимо, она не ожидала таких решительных действий.
— Молодая госпожа… вы даже не торгуетесь? Не осмотрели верхние этажи? Там тоже пыльно и грязно.
— Осмотрим, — кивнула я. — Но решение я уже приняла. Место хорошее. Тупик — значит, нет сквозного потока пьяных и любопытных. Рядом богатый район, где живут те, у кого есть деньги, но которые, возможно, устали от изысканности «Нефритового феникса». А напротив, за стеной, ремесленные кварталы, где люди ценят сытную еду за разумную цену. Идеальное расположение.
Я видела, как в глазах Мэй Сю вспыхивает недоумение, а еще предположение, что я выжила из ума. И ладно, мне не привыкать.
— Вы… не первый, кто интересуется. Были купцы, хотели под склад. Один молодой повеса хотел устроить тут игорный притон. Но вы первая, кто говорит о новом заведении. С северной кухней, говорите?
— Да-да, — нетерпеливо выпалила я. — Так когда мы можем подняться на верхние этажи?
Мы поднялись по скрипучей лестнице. Второй этаж представлял собой несколько небольших комнат, которые раньше, видимо, использовались как комнаты для гостей. А на третьем располагались жилые помещения для хозяйки.
Хозяйка не соврала, грязи было предостаточно.
— Здесь мы и обоснуемся, — заявила я, обернувшись к Ли Жу и остальным. — Можно потихонечку переезжать из усадьбы.
Ли Жу уже бегала по комнатам, представляя, где поставить сундук, где постелить циновки. Жун Мао проверял прочность балок и щупал стены на предмет сырости. Тай Фэн пристроился у единственного чистого окошка, греясь на солнце, и заявил, что «здесь хорошая энергетика для сна».
Мэй Сю долго смотрела на меня, а потом неожиданно тяжело вздохнула.
— Молодая госпожа, простите, что лезу не в свое дело. Но… я не хочу вам врать и не хочу, чтобы вы потом проклинали этот день. Я должна вас предупредить.
Я насторожилась. «Вот оно, — подумала я. — Сейчас скажет про злых духов, проклятие, или что дом стоит на костях».
— Это место… оно мертвое для ресторанного дела, — тихо, но очень четко сказала Мэй Сю. — Люди сюда не пойдут. Привычка — страшная сила. Они уже двадцать лет идут на большую улицу. Они забыли эту улочку. Даже если вы будете готовить пищу богов… ее аромат не перебьет запах, доносящийся от «Феникса». А те, кто с ремесленных улиц… они скупые. Им проще похлебать похлебку дома. Ваше заведение не будет пользоваться успехом. Я уверена. Я прожила здесь всю жизнь и видела, как умирают дела. Я не хочу, чтобы вы теряли свои деньги. Вы молоды, полны энергии, найдите место получше. На оживленной улице. Даже если оно будет втрое дороже.
Она говорила это не со злорадством, а с искренней, горькой заботой бывалого человека, который не хочет, чтобы на его глазах повторилась старая ошибка.
Все замолчали. Ли Жу перестала мечтательно кружиться и посмотрела на меня.
Я понимала, что Мэй Сю права. С точки зрения обычной бизнес-логики — это самоубийство. Но я-то не обычный бизнесмен. Денег у меня полно, идей тоже. И если деньги — зло, как говорят люди, то я давно перешла на сторону добра. А еще, как бывший ресторатор, я помнила — свое дело должно процветать, но сначала «сжирать» всю зарплату.
Я подошла к Мэй Сю и тоже поклонилась, выражая уважение к ее честности.
— Благодарю вас за предупреждение, госпожа Мэй Сю. Это большая редкость — встретить такую честность. Но я все равно покупаю.
Она выпрямилась, удивленная.
— Почему? Вы не верите мне?
— Верю, — честно сказала я. — Верю каждому вашему слову. Но я верю и в кое-что другое. Давайте подождем, и я вас удивлю. Кстати, если вам интересно, я бы хотела нанять и вас, нам пригодится умелец на кухне.
Мэй Сю смотрела на меня, как на сумасшедшую. Но в ее взгляде, помимо недоумения, появился и проблеск того самого давно забытого огня — интереса, азарта.
— Нанять меня?
— Ну вас. Вы же тут работали?
— Работала.
— Тогда давайте я не буду ударятся в формулировки. Мне нужен человек, которому я могу доверять. Раз вы предельно честны, значит, доверять вам я могу. Да, — кивнула я, и общая идея обрела во мне законченную форму. — Мы не будем просто рестораном. Мы будем… службой доставки.
Доставку, по-моему, здесь еще не придумали.
Я видела, как в глазах Жун Мао загорается понимание, а потом одобрение. Ли Жу захлопала в ладоши. Они большие знатоки доставки. К нам каждый день курьеры мотались.
Мэй Сю медленно покачала головой, но теперь это было не отрицание, а изумление.
— Служба доставки… такого здесь еще не было. Только разносчики с лотками на базаре. Но чтобы из постоянной кухни… да еще в такие районы…
— Вот видите, — улыбнулась я. — Мы будем первыми. А теперь, госпожа Мэй Сю, оформим бумаги? И, если вы не против… я хотела бы предложить вам остаться. Не как хозяйке, а как управляющей. Вы знаете этот район, знаете людей. Вы мне нужны.
Ее лицо дрогнуло. Она смотрела то на меня, то на пространство своего бывшего заведения.
— Я… я подумаю, — наконец выдохнула она. — Сначала оформим продажу.
Уже ближе к полудню, я держала в руках сверток с документами и ключ. Тяжелый, железный ключ от моей новой, безумной авантюры.

----------

Глава 6 Галя

Глава 6 Галя
Прошла неделя.
— Галя, у нас проблемы, — ныла, больше мяукала рядом Ли Жу.
— Я не Галя, — зашипела на нее, словно сама в кошку превратилась. — Я принцесса Гао Лань. Я уже сама привыкаю к этому имени, ты должна еще быстрее.
Впрочем, проблемы действительно имелись. В тандеме Жун Мао и Тай Фэна намечался раскол. Оба кота… тьфу ты, уже мужчины, ухаживали за Мэй Сю. Несмотря на ее возраст, выглядела бывшая хозяйка довольно моложавой. В общем, драка за руку, сердце и остатки курицы после разделывания обещала стать нешуточной. А меня и Ли Жу ребята уже воспринимали как мебель: ходим, там, командуем. Существа бесполезные.
— Отставить сердечные дела, — растолкала я Тай Фэна и Жун Мао. — Нам нельзя ссориться, вы забыли?
— Почему отставить? — Возмутился Рыжик. — Тебе, хозяйка, и Ли Жу можно? Вы уже вовсю шашни с принцем и главой ведомства наказаний крутите, а нам нельзя?
— И что там по сердцам? — поинтересовался Тай Фэн. — Между прочим, у нас на ужин куриные сердца в соевом соусе.
Ну, кто о чем, а вшивый о бане.
За несколько дней мы совершили невероятную работу. В таверне было чисто, опрятно, а завтра уже завезут новую мебель. Мои помощники даже страх воды побороли и активно участвовали в уборке.
Мэй Сю тоже осталась. Вся ее нерешительность исчезла, когда она получила свои деньги и подписала договор. Видно, до последнего боялась, что я передумаю. Теперь же она будто специально не замечала, как два парня борются за ее внимание. Хотя чего это я? Точно специально не замечала, они же предстали перед ней в костюмах евнухов.
Распихав Жун Мао и Тай Фэна по комнатам, выдумав им новые задания, я устало опустилась на стул, чтобы обсудить с Мэй Сю рецепты.
Про нас уже шептались, владельцы Небесного феникса напряглись, учитывая, что ходили сплетни о том, что иностранная принцесса купила богами забытую таверну. Слухи мы подпитывали. Жун Мао болтал с девушками на улице, как самый обаятельный и харизматичный.
— Молодая госпожа, — всплеснула руками Мэй Сю, — я и половины ингредиентов не знаю. Что такое гречка? А как перевести название «Щи». Что такое «растягай»?
— Мда, печально, — заключила я. — Объясню, когда приготовлю.
— Зато риса у нас навалом, — беспечно отметила Ли Жу. — Что хочешь из него готовь.
— Ты же его не ешь?
— Я теперь столько всего ем, — рассмеялась кошечка.
И да, ела она много всего.
Что Ли Жу, что Жун Мао, что Тай Фэн все больше превращались в людей. Они думали, как люди, ходили, как люди, рассуждали, как люди. Но из кошачьего у них остался дикий голод. Сколько бы я их ни кормила, их желудки все равно оставались бездонными.
— Насыпай! — говорили мне их наглые мордашки.
И не толстели, заразы.
— А как мы таверну назовем? — выглянул со второго этажа Жун Мао.
— О, мы про название забыли, — оживилась Ли Жу, подбегая и хватая меня за рукав. — Хозяйка, давайте назовем элегантно. «Нефритовый лепесток», или «Приют усталого путника», или…
— «Сытый угол», — мрачно пробурчал Тай Фэн, присаживаясь на ближайшую скамью, которая жалобно заскрипела под его весом. — Кратко, ясно, по делу.
— Скучища, — фыркнул Жун Мао, грациозно переступая через ведро с тряпкой. — Нужно что-то, что запомнится. Что-то с огоньком. «Рыжий лис», например.
— Ты себя предлагаешь увековечить? — подняла я бровь.
— А почему бы и нет? Я лицо заведения, — он беззастенчиво провел рукой по своим пылающим медью волосам. — Без обид, хозяйка, но твоя скромная красота теряется на фоне моей.
Я только вздохнула. Иногда мне казалось, что, обретя человеческий облик, Рыжик вобрал в себя все кошачье нарциссическое начало, помноженное на человеческую самоуверенность.
— Все это не то, — сказала я, обводя взглядом зал. — Нефритовый что-то уже есть. Нам нужно название, которое будет цеплять. Которое вызовет любопытство. Может, даже легкий укол страха.
Я замолчала, перебирая в голове образы, а после я взглянула на своих товарищей. В чем-то Жун Мао был прав.
— «Демонический мурлыка», — произнесла я вслух.
В зале воцарилась тишина. Даже Тай Фэн перестал клевать носом.
— Что? — первой опомнилась Мэй Сю. Ее глаза стали круглыми. — Молодая госпожа, простите, но… демон в названии сулит одни проблемы. Люди могут испугаться. Подумают, что здесь подают не пойми что. Или что тут собираются колдуны.
— Именно, — я не могла сдержать улыбки. Вид ее ошеломленного лица был бесценен. — Запретный плод сладок, Мэй Сю. Они обязательно придут. Сначала — чтобы посмотреть на сумасшедших, которые назвали таверну в честь демона. Потом, потому что услышат от соседа, что здесь невероятно сытно и дешево. А потом, потому, что им понравится эта легкая, игривая опасность. Это же не «демон-душегубец». Это «демон-мурлыка». Ласковый. Тот, кто может и поцарапать, но в основном — греет бок и мурлычет. Это интригует.
Жун Мао низко, бархатисто, по-кошачьи засмеялся.
— Мне нравится. Ты нас все-таки увековечишь.
— Мэй Сю, они шутят, — опомнилась я, чтобы не испугать бывшую хозяйку. — Но я определилась. Не знаешь ли ты какого-нибудь художника, который может у нас поработать? Нам надо оформить стену в таверне, а еще вывеску, а еще…
Моя фантазия зашла далеко. Я подумала, что Ли Жу и Жун Мао могут раздавать листовки с меню и изображением кошки. Котики, хоть и демоны, всем нравятся.
Мэй Сю нахмурилась, перебирая в уме знакомых мастеров.
— Художник… есть один. Линь Мо. Очень талантливый. Его работы даже во дворце видели. Но… — она запнулась и покраснела.
— Но что? — насторожилась я.
— Но он… он известный гедонист. Все дни проводит в ароматном доме. Работает только на заказы от богатых купцов или знати. И… — Мэй Сю опустила глаза, — он вряд ли станет работать по заказу женщины. Да еще и на такое экстравагантное заведение.
Да все говорят про ароматный дом. Что это за место? Там духи производят?
— Значит, постараемся его уговорить, тем более он такой известный, этот Линь Мо. Но бога ради, проясните, что такое ароматный дом?
Мэй Сю закашлялась, Жун Мао и Тай Фэн, как ни странно, переглянулись. Черт побери, а в этом словосочетании больше смысла.
— Бордель, это, хозяйка, — мяукнул Тай Фэн. — Дом утех. Мы там были, ничего интересного.
Тут у Мэй Сю бровь уехала под челку. Я могла ее понять, что там могли забыть евнухи. Но…
— Кому было неинтересно, а кому очень, — отвернулся от нас покрасневший Жун Мао.
Прохвосты! Извращенцы! Ни стыда, ни совести, ни адреса. Скажите, где находится. Я тоже хочу.
— Ли Жу, — уставилась я на кошечку. — Раз только мы с тобой и не были, то мы и пойдем в ароматный дом. Надо расширять наш кругозор.
Лицо Мэй Сю надо было видеть.
Этим же вечером мы вернулись в усадьбу, а то мы словно совсем забыли про ее существование. Прислуга либо по нам скучала, либо волновалась, что доносить нечего, потому что мы постоянно отсутствовали. Они на нас набросились с расспросами и поклонами. Еле-еле от них избавились.
Когда солнце уже утонуло за стенами усадьбы, окрасив небо в цвета увядающего персика, мы с Ли Жу устроили в моих покоях настоящее переодевальное безумие.
Жун Мао притащил нам мужскую одежду, и мы там особенно и не поняли, чем она отличалась от женской. Если честно, она была удобнее, и рукава не такие широкие.
— Хозяйка, — жалобно прошептала Ли Жу, глядя на наше отражение в полированном бронзовом зеркале. Свет масляной лампы дрожал на его поверхности, делая изображение призрачным. — Мы совсем не похожи на мужчин. Мы похожи на девочек, которые стащили у папы одежду.
Я критически оглядела нас. Она была права. Тонкие запястья, торчащие из широких рукавов, гладкие, без единой щетинки подбородки, странная, слишком уж осторожная осанка. Я выпрямила плечи, попыталась встать вразвалочку, как виделa когда-то у рабочих на рынке.
— В том мире, где я выросла, — сказала я, глядя в свои собственные, слишком большие и теперь лишенные привычной подводки глаза в зеркале, — мужчины другие. Широкие в плечах, часто с бородой, грубоватые. Кому я объясняю, сама все видела. Здесь все аристократы выглядят как тщательно нарисованные картинки. На их фоне мы просто… немного женственные юноши. Допустим, из очень знатной, изнеженной семьи.
— А если нас раскусят? — Ли Жу нервно поправила шапку, отчего та съехала еще больше.
— И что сделают? — скривилась я. — Опозорят? Тебе, Ли Жу, не плевать? Ты для всех служанка, а я принцесса-пленница, которая отказалась от титула. Нам позориться уже не страшно. Главное — вести себя соответственно. Поменьше жестов, покрупнее шаг. И не улыбайся так часто. Мужчины здесь, кажется, улыбаются только тогда, когда собираются кого-то прирезать или заключить сделку.
Мы выбрались из покоев, крадучись, как настоящие шпионы, или как коты, идущие мимо миски со спящей собакой. Нам нужно было добраться до заднего выхода, минуя основные помещения, где могли оставаться слуги. Каждый скрип половицы заставлял мое сердце колотиться чаще.
В узком переходе, ведущем к служебному двору, мы столкнулись лоб в лоб с двумя темными фигурами. Я чуть не вскрикнула, но вовремя подавила звук.
— Тихо, хозяйка, это мы, — прозвучал знакомый, насмешливый шепот Жун Мао.
Он и Тай Фэн стояли перед нами, но это были не те евнухи, которых все знали. Они тоже переоделись. В темные, облегающие штаны и короткие куртки без рукавов, перехваченные широкими поясами. Одежда была простой, почти бедной, но сидела на них с какой-то дикой, хищной грацией. Жун Мао, как всегда, выглядел вызывающе эффектно даже в этом, его рыжие волосы были скрыты под темным капюшоном. Тай Фэн зевнул, и в полумраке блеснули его зубы.
— Супер, молодцы, — похвалила я. — Куда нам теперь? Вы же знатоки…
— Обиделас-сь? — поймал мой тон Жун Мао. — Хозяйка, что, ревнуешь?
— Конечно, она ревнует, — вступилась за меня Ли Жу. — В ароматный дом сходили, а мы вас за пряностями посылали. Кто же знал, что там так занятно.
— А я напоминаю, если это кому-то хоть капельку важно, что там вообще не занятно, — влез в наш диалог Тай Фэн.
— А ты молчи, — огрызнулась я. — Теперь я знаю про тех, у кого тихий омут.
— Я ничего не понял.
— И не надо, куда нам идти?
Жун Мао кивнул и, не производя ни звука, скользнул дальше по коридору. Мы потопали за ним, стараясь повторять его бесшумные движения, что получалось у нас, мягко говоря, паршиво. Тай Фэн шел позади, как темная, неторопливая гора, прикрывая тыл.
Мы вышли на маленький, закрытый со всех сторон высокими стенами двор. Здесь хранились дрова, старые бочки и прочий хозяйственный скарб. Луна, тонкий серп, уже висела в небе, бросая слабые, обманчивые тени. Цель была очевидна — высокая, гладкая стена, отделявшая усадьбу от узкой темной улочки.
— И как мы это сделаем? — спросила я, с сомнением глядя на внушительную высоту. В моем прошлом теле я бы и не подумала такое преодолевать. В этом, молодом и гибком, теоретически могла бы… но опыта лазанья по стенам у принцессы Гао Лань, понятное дело, не было.
Жун Мао и Тай Фэн переглянулись. И тогда я увидела это снова — тот самый, забытый за суетой человеческих дел, проблеск их истинной природы. Их позы изменились, стали собранными, пружинистыми. Они отступили на несколько шагов, оценивая стену взглядом.
Они оба сделали несколько легких шагов, потом резко оттолкнулись. Их тела взмыли вверх с неестественной, пугающей легкостью. Они не карабкались. Они взбежали по почти вертикальной поверхности и, перекинувшись через верх, бесшумно исчезли по ту сторону. Весь путь занял пару секунд.
Я и Ли Жу застыли с открытыми ртами.
Потом Жун Мао выглянул и буквально гарцевал на стене, которая теперь показалась мне очень тонкой.
— Хозяйка, это легко.
Ли Жу отпустила мою руку. Она зажмурилась, сделала глубокий вдох и рванула с места. Ее движения были менее отточенными, более порывистыми, но та же дикая легкость была в них. Она зацепилась за выступ, неуклюже перебралась через гребень стены и с тихим, испуганным «мяу!» свалилась на другую сторону.
Я осталась одна во дворе. Луна смотрела на меня сверху, холодная и равнодушная. Стена высилась, как неприступная крепость.
Через несколько секунд еще двое взобрались на стену. Ли Жу, Жун Мао и Тай Фэн шепотом уговаривали меня повторить за ними.
Фигня же, я вот тоже взлечу на пару метров и переметнусь на другую сторону. Что-то мне подсказывает, что нет. Я-то не кот.
— Чего ты боишься, хозяйка? — смеялся Жун Мао.
— Вы, коты со сверхъестественной силой, не испытывайте мое совершенно не сверхъестественное терпение, — искала я иной способ перебраться так, чтобы другая прислуга нас не заметила.
— Да даже если не получится, то ничего не произойдет, — флегматично добавил Тай Фэн.
— Ага, только будете мои мозги соскребать.
— Мозги вкусные.
— Правда? — изумилась Ли Жу. — Не помню, чтобы хозяйка их готовила.
— А она не готовила, их Мэй Сю делала. На вкус как печенка.
— Ой, я люблю печенку…
Вот же… коты.
Я игнорировала беседу Тай Фэна и Ли Жу, взобралась по бревнам и подозвала к себе Жун Мао.
— Возьми меня за руки и тяни.
Он и потянул, но едва я взобралась на парапет, как чуть не рухнула вперед, носом на мостовую.
— Эй, осторожней, давай, — ужаснулась я, с трудом обретя равновесие.
— Хозяйка, если ты умрешь, я обязательно извинюсь.
Так успокаивает.
Чудом мы перевалили за стену. Я мысленно себе поклялась, что такие ответственные дела доверять своим котам нельзя. У них девять жизней, а у меня одна. Мы медленно побрели в сторону ароматного дома, но я никак не могла отделаться от мысли, что за нами кто-то следит.
Сложно объяснить, но я ощущала на себе чужой, липкий взгляд.
* * *
Куда же без иллюстраций?
Ощущение слежки не отпускало меня всю дорогу. Казалось, тени в переулках становятся гуще, а отражения в лужах задерживают на нас взгляд на секунду дольше положенного. Я то и дело оборачивалась, но виде́ла лишь пустоту. Тай Фэн, идя позади, лишь изредка поводил носом, как бы принюхиваясь, и хмурился.
— Может, это крысы? — вполголоса предположила Ли Жу, жмурясь от страха.
— Вряд ли — мрачно бросил Жун Мао, не замедляя шага. — Наверное, кто-то из слуг. Давайте просто пойдем быстрее.
Наконец, мы вышли на нужную нам улицу. Ночью ароматный дом был похож на гигантского светлячка, присевшего отдохнуть среди каменных джунглей. Шелковые занавеси на балконах теперь светились изнутри, отбрасывая на мостовую мягкие пятна розового, золотого и персикового цвета. Музыка стала слышна четче, отовсюду доносился женский смех.
Двое слуг у входа, бесстрастные как истуканы, оценивающе скользнули по нам взглядом. Их глаза задержались на Жун Мао, на его развязной, уверенной походке, на Тай Фэне, чья массивность даже в простой одежде выглядела угрожающе. Нас, двух «юнцов» в не самых дорогих халатах, они почти не заметили.
Жун Мао, не сбавляя хода, метнул в сторону одного из слуг мелкую серебряную монету. Та сверкнула в воздухе и исчезла в ловкой руке привратника.
— Для входа, — бросил Рыжик, не глядя. — И чтоб не беспокоили.
Слуга едва заметно кивнул, отступив в тень. Массивная дверь из черного дерева с резными сценами, смысл которых я старалась не разглядывать, бесшумно отворилась.
Вот же жук, совсем не кот. Он и правила местные знает.
Когда мы вошли, я на мгновение ослепла и оглохла. Звуки, цвета, запахи — все смешалось в один ослепительный, пьянящий коктейль. Главный зал был огромен, но устроен так, чтобы создавать иллюзию уединенных уголков. Легкие шелковые ширмы, низкие столики с лаковыми подносами, груды разноцветных подушек.
Повсюду, как живые драгоценности, двигались женщины. Они были одеты в струящиеся наряды всех цветов радуги, их прически были украшены нефритовыми шпильками и живыми цветами, а лица, подкрашенные с искусством настоящих мастеров, казались масками неземной красоты. Они смеялись, танцевали, подавали вино, играли на пипах. Мужчин было меньше, и все они выглядели либо знатными вельможами в дорогих халатах, либо богатыми купцами с самодовольными лицами.
Мы застыли на пороге. Как стервятники на запах крови, к нам тут же устремились сразу несколько девушек. Они не бежали, нет. Они плыли, изгибаясь, как ивы на ветру, с улыбками, в которых было обещание всего и сразу.
— О, новые гости. Такие статные, такие интересные, — пропела одна с каскадом черных волос, тут же обвивая рукой Жун Мао. Ее глаза, подведенные сурьмой, смотрели на него с нескрываемым интересом. Он не отстранился, а лишь снисходительно улыбнулся, и эта улыбка, казалось, сделала его своим в этом месте на раз-два.
— А этот сильный, молчаливый, — другая,уже прильнула к Тай Фэну. Тот покосился на нее, обнюхал воздух и, к моему изумлению, буркнул:
— У вас тут пахнет жареными каштанами. Где?
Девушка залилась серебристым смехом, приняв это за остроумную шутку.
— Все есть, милый, все будет. Пойдем, покажу.
— Хозяйка?
— Хозяйка?
Оба словно спрашивали у меня разрешения.
— Ой, да идите вы куда хотите, — отмахнулася я.
Хорошо, что Ли Жу не потеряла самообладание. По факту, она превосходила всех девушек внешностью.
Одна из девушек, постарше и с умными, оценивающими глазами, отделилась от общей стаи и подошла ко мне и Ли Жу. Она окинула нас взглядом, и в ее глазах мелькнуло легкое удивление, быстро смененное профессиональной учтивостью.
— Юные господа, вы, кажется, немного смущены? Первый раз в нашем скромном заведении? Не волнуйтесь, мы поможем расслабиться. У нас есть прекрасные комнаты для беседы, отличное вино…
— Нам нужен Линь Мо, — выпалила я, стараясь говорить низко и отрывисто, как, мне казалось, должен говорить юноша. Получилось пискляво и неестественно. — Вот деньги, проведи.
— Мастер Линь? — она молниеносно убрала золотую монету в свой корсет. — Он, конечно, частый гость, но он сейчас занят. Творит. В обществе вдохновляющих муз, — она грациозно махнула рукой в сторону винтовой лестницы, ведущей на второй этаж. — Комната в конце западной галереи. Но он не любит, когда его беспокоят по пустякам.
— Это не пустяк, — сказала я, пытаясь вложить в голос уверенность. — Это деловое предложение. Скажите, что… что его искусство может обрести новое, невиданное полотно. Или что-то в этом роде.
Девушка усмехнулась, но кивнула.
— Как пожелаете. Но предупреждаю, у мастера скверный характер. И он терпеть не может, когда его отвлекают.
Она удалилась, оставив нас одних в этом бурлящем котле наслаждений. Ли Жу смотрела по сторонам, широко раскрыв глаза, и я видела, как в ней борются кошачье любопытство и человеческий стыд. Любопытство, кажется, понемногу побеждало.
Блин, во мне тоже, что обидно. Вот чего я там не видела? Но оказалось, что я много не видела.
— Хозяйка, а они все такие… блестящие, — прошептала Ли Жу.
— И пахнут, как лавка парфюмера после землетрясения, — буркнула я. — Держись рядом. И постарайся не мяукать от восторга.
Мы пробирались к лестнице, лавируя между группами гостей. Мне казалось, что каждый взгляд скользит по нам с подозрением. Вот пожилой чиновник что-то шепчет своему соседу, кивая в нашу сторону. Вот одна из девушек, проходя мимо, бросила на Ли Жу насмешливый взгляд — слишком уж хрупкой и миниатюрной казалась моя «спутница» даже для юноши.
Лестница вела на просторную галерею, огибающую зал по периметру. Здесь было тише, свет приглушеннее, а из-за резных дверей доносились приглушенные звуки музыки, смеха и… других занятий. Я старалась не думать об этом, сосредоточившись на двери в конце.
Дойдя до нее, я на секунду замерла. Отсюда был слышен не смех, а легкий, насмешливый голос и тихое щебетание женских голосов. Я глубоко вдохнула, выпрямила плечи под глупым халатом и толкнула дверь.
Комната была большая, но выглядела как пещера рассеянного дракона. Повсюду были разбросаны свитки, листы бумаги, тюбики с красками, кисти. На низком столике стояли остатки изысканной трапезы и несколько бутылок рисового вина. И повсюду, как экзотические птицы, сидели, лежали, полулежали девушки. Четыре или пять. Они были еще прекраснее, чем внизу, одеты с небрежной, дорогой элегантностью. И все они смотрели на того, кто восседал в центре этого хаоса, на груде шелковых подушек.
Линь Мо.
Если бы кто-то сказал мне, что в этом мире живут эльфы, я бы представила его. Он был худощав, но не хрупок — в его позе чувствовалась гибкая сила. Лицо с совершенными, резкими чертами, будто вырезанными из слоновой кости. Высокие скулы, тонкий прямой нос, насмешливый изгиб губ. Но больше всего поражали волосы.
Они были белыми. Не седыми от возраста — ему на вид было лет двадцать пять, а ослепительно-белыми, как первый снег, как лепестки лотоса. Они были длинными, распущенными и падали тяжелой, шелковистой волной почти до пола, контрастируя с темно-бордовым шелком его просторного халата, сползавшего с одного плеча.
Он полулежал, держа в одной руке кисть, а в другой чашу с вином. Его глаза, цвета темного меда, смотрели на девушку, позировавшую ему, с ленивым, отстраненным интересом, как на красивую безделушку.
Когда дверь открылась, все взгляды устремились на нас. Девушки умолкли. Линь Мо медленно, не торопясь, перевел свои глаза на нас. Его взгляд скользнул по моему лицу, по фигуре, скрытой мешковатым халатом, по моим рукам, спрятанным в рукавах. Он задержался на моей шее, на отсутствии кадыка, на слишком гладкой коже лица. Потом так же медленно осмотрел Ли Жу. И тонкие, бескровные губы растянулись в улыбке, полной превосходства и скуки.
— О, — произнес он. Голос у него был низкий, бархатный, с ленивой растяжкой. — Какие интересные… пташки залетели в мою клетку. Вы, милочки, явно не туда попали. Гардероб для переодевания этажом ниже.
Он узнал. С первого взгляда. В его тоне не было ни злобы, ни удивления, лишь развлечение. Моя уверенность, и без того хрупкая, дала трещину. Ли Жу испуганно мяукнула, но быстро превратила это в придушенный кашель.
Я заставила себя сделать шаг вперед, стараясь не обращать внимания на хихиканье девушек.
— Мастер Линь Мо? Мы пришли к вам по делу. Мне сказали, что вы лучший.
— Много чего вам говорят, судя по всему, — он отхлебнул вина, не сводя с меня глаз. — Но обычно говорят правду. Да, я лучший. А вы — не те, за кого пытаетесь себя выдать. Что сильно уменьшает мою заинтересованность в любом «деле».
— Меня зовут… — я запнулась, — меня зовут Галя. У меня есть коммерческое предложение. Я хочу, чтобы вы изготовили мне вывеску для таверны, оформили стены и листовки…
— И вы хотите, чтобы я, Линь Мо, чьи работы висят в покоях императора, рисовал вывески для какой-то лавочки? — он перебил меня, и в его голосе зазвучала ледяная насмешка. — Милая девочка, пробегитесь лучше по базару. Там найдете ремесленника, который за горсть монет нарисует вам и петуха, и иероглиф «богатство». Мое искусство стоит дорого. И оно не для… коммерции.
— Я заплачу, щедро, — настаивала я, чувствуя, как гнев начинает подступать к горлу.
Вот же самодовольный щеголь!
— Дело не только в деньгах, — он отложил кисть и медленно поднялся. Белые волосы, как водопад, скользнули по шелку халата. — Видите ли, я принципиально не работаю с женщинами. Вы, прекрасные создания, источник вдохновения, муза, услада для взора и прочих органов чувств. Но вести с вами дела, обсуждать контракты, спорить о концепции? Это лишает вас очарования, а меня — удовольствия. Вы становитесь… обычными. А я терпеть не могу обыденность. Так что, пожалуйста, не превращайте этот восхитительный вечер в скучное деловое совещание. Мои музы ждут.
Одна из девушек, сидевшая у его ног, подалась вперед и обняла его за колени, бросив на нас торжествующий взгляд. Другие засмеялись.
Мы стояли, униженные и выглядящие полными идиотами в этой роскошной комнате. Ли Жу дрожала от обиды, а я сжимала кулаки, чувствуя полную беспомощность. Как его уговорить? Шантаж? Подкуп? Угрозы? У меня не было ничего, кроме денег, которые он, кажется, презирал.
Именно в этот момент, когда в моей голове метались самые отчаянные и нелепые планы, дверь в комнату с грохотом распахнулась, ударившись о стену.
В проеме стоял молодой человек в богатом, но небрежно надетом парчовом халате. Его лицо, некогда, наверное, красивое, сейчас было искажено гримасой ярости. Он был толстоват. За ним теснилось несколько стражников в латах с гербом императорского дома. Музыка внизу на секунду стихла.
— Линь Мо! — проревел пришедший, и его голос, высокий и срывающийся, заполнил всю комнату. — Гнилой бездарь! Где ты, тварь⁈
Художник, казалось, ничуть не удивился. Он лишь тяжело вздохнул, как человек, которого оторвали от интересной книги.
— А, Ваше Высочество, принц Суань Хуа. Какой неожиданный визит. И такой… громкий.
Принц Суань Хуа, сын главной наложницы, ворвался в комнату, сметая со стола бутылки и свитки. Его глаза нашли Линь Мо и загорелись чистым, необузданным гневом.
О, это ему меня сватала главная наложница?
— Ты посмел! Посмел выставить это безобразие на всеобщее обозрение в павильоне Западного Ветра? Ты изобразил меня… меня… верхом на осле. И чтобы у меня на ухе висела лапша?
По комнате пробежал сдержанный смешок девушек, мгновенно подавленный леденящим взглядом принца. Линь Мо изогнул бровь.
— Ваше Высочество, это аллегория. Осел символизирует упорство и смирение, а лапша… длинную и славную жизнь. Я хотел подчеркнуть ваши достоинства.
— Врешь, как дышишь, — принц был вне себя. Он выхватил из-за пояса короткий, украшенный бирюзой кинжал. — Я сегодня же отрублю тебе кисти рук, чтобы ты больше никогда не смел оскорблять членов императорской династии. Стража! Взять его!
Стражники щелкнули арбалетными замками и двинулись вперед. Девушки с визгом бросились врассыпную, прячась за ширмы и под столы. Линь Мо наконец-то выглядел раздраженным и испуганным.
— Поможете мне, соглашусь на что угодно, — рявкнул художник, явно обращаясь к нам.
* * *
Наш красавчик Линь Мо
Принц Суань Хуа, похоже, готовился вот-вот лопнуть от ярости, как перезрелый плод хурмы. Его пальцы с белыми, холеными ногтями впились в рукоять кинжала. Стражники замерли в ожидании четкого приказа, арбалеты наготове. Атмосфера в комнате натянулась, как тетива.
Именно в эту звенящую тишину прозвучал легкий, насмешливый голосок. Мой.
— А можно мне посмотреть?
— Тебе? Ты кто такой? — нахмурился Суань Хуа, выставив нож в мою сторону.
Как в старых фильмах, я подняла руки вверх.
— Воу-воу, Ваше Величество, я тут ни при чем. Просто торговец, которому посоветовали мастера. Я могу взглянуть?
Суань Хуа принес с собой и картину, которую написал Линь Мо. Полагаю, чтобы художник красиво испустил на ней свой дух. Искусство во все времена могло быть неправильно понято.
— Хорошо, посмотри, мальчишка, — презрительно бросил Суань Хуа.
Я, не выдержав, подозвала Ли Жу. Мы застыли возле полотна и переглядывались.
Линь Мо был гением в самом полном, ехидном смысле этого слова. Он не просто изобразил принца на осле. Он изобразил его с такой любовью к деталям, что это было смертельно. Осел смотрел на зрителя умными, полными философской скорби глазами, в то время как Суань Хуа на его спине сидел с важным, но глуповатым видом, держа в руке не меч, а… да, это была точно лапша. Одна ее нить живописно свисала ему на ухо. Фоном были намечены какие-то кусты, и в них, если приглядеться, ухмылялись два лесных духа.
— Он художник, — пожала я плечами, обращаясь более к самой себе, чем к принцу. Голос мой прозвучал странно громко в тишине. — Он так видит. Может, это комплимент. Осел — животное упрямое, но полезное. Без него в хозяйстве никуда.
Этой фразы, произнесенной моим писклявым «юношеским» голосом, оказалось достаточно, чтобы чаша терпения принца переполнилась. Видимо, быть униженным художником — это одно. Но чтобы над ним открыто смеялись какие-то ничтожные переодетые девчонки в его же присутствии…
— Убить! — завопил он, не в силах вымолвить больше ни слова. Слюна брызнула с его губ. Он тряхнул головой, указывая кинжалом на Линь Мо. — Убить его! А этих… этих приспешников взять.
Нас он не узнал. Не буду обижаться, мы его тоже не признали.
«Приспешников». Вот уж нет. Мысль промчалась со скоростью света: если нас арестуют здесь, в мужской одежде, в ароматном доме, рядом с оскорбленным принцем и строптивым художником — это будет конец. Конец тайне, конец таверне, конец всему. Нас запросто могут обвинить в заговоре, в покушении… Да мало ли в чем.
У меня не было меча. Не было магии. Не было кошачьей ловкости. Но на низком столике рядом, среди остатков виноградных косточек и пустых пиал, стоял глиняный кувшин для вина. Небольшой, пузатенький, с глазурованной поверхностью. Дорогой, судя по всему.
Раздумывать было некогда.
Я рванулась вперед, схватила кувшин и изо всех сил швырнула его в Суань Хуа.
Попала метко, прямо в голову.
Раздался глухой, невыразительный «бух». Кувшин, к моему удивлению, не разбился. Он просто ударился о парчовый халат и с глухим стуком упал на пол, покатившись под стол.
Эффект, однако, был. Принц ахнул от неожиданности и боли, сделав шаг вперед. Он обернулся ко мне, и на его лице ярость сменилась шоком, а потом чистейшим, неподдельным изумлением. Его рот открылся, чтобы изречь что-то, наверное, очень гневное и смертоносное.
— Как ты… посмел… — начал он, и его глаза, похожие на две узкие щелочки в тесте, расширились.
В этот момент в дело вступила Ли Жу. Она действовала не по плану — плана-то не было. Она действовала, как испуганный котенок, который, загнанный в угол, пускает в ход все, что попадает под лапу. А под лапу ей попался второй кувшин, побольше.
Она, с тихим, отчаянным взвизгом, подбежала и со всего размаха опустила его на голову принца. На этот раз раздался уже более звонкий, сочный удар.
Суань Хуа замер. Его глаза закатились. Кинжал выпал из ослабевших пальцев и с лязгом ударился о пол. Он пошатнулся, как подкошенное дерево, и рухнул на ковер лицом вниз, прямо рядом со своим кинжалом. Белый кувшин, треснувший пополам, лежал рядом, как памятник его позору.
Наступила мертвая тишина. Даже стражники, видавшие виды, казалось, впали в ступор. Они смотрели то на распростертое тело принца, то на нас — двух «юнцов» с безобидными лицами, только что совершивших акт неслыханного насилия над членом императорской династии. Их дисциплина дрогнула, замешательство длилось несколько драгоценных секунд.
Этих секунд мне хватило. Я сделала то, чего не делала со времен школьных лет в Краснодаре, когда мы с подругами перекликались через весь двор. Я поднесла пальцы ко рту и свистнула. Это был не самый обычный свист. В него надо уметь.
Это был пронзительный, оглушительный, раздирающий барабанные перепонки звук, который, казалось, мог разбить стекло. Свист настоящей кубанской казачки, выросшей в степях, где нужно было слышно за версту. В этой изысканной, пропитанной благовониями комнате он прозвучал как вопль дикой сирены, как скрежет металла по стеклу.
Стражники вздрогнули все разом, как по команде. Один даже выронил арбалет, который с грохотом ударился о пол. Девушки вскрикнули, закрыв уши. Даже Линь Мо, который уже начал пятиться к окну, зажмурился.
В этой какофонии я увидела, как в дверной проем, запыхавшись, влетели Жун Мао и Тай Фэн. У Рыжика был разорван ворот куртки, а в волосах Тай Фэна застрял засохший лист какого-то растения (откуда⁈). Их глаза, дикие и настороженные, мгновенно оценили обстановку: лежащий принц, остолбеневшая стража, я со свистящими губами, Ли Жу с осколком кувшина в руке.
— Хозяйка, мы услышали… — начал Жун Мао, но его перебил художник.
Линь Мо пришел в себя первым.
— Я все отдам, что обещал, только спасите.
— Разберитесь тут, — положилась я на котиков.
Прежде чем стражники успели отреагировать, на них напали мои товарищи. Что у Ли Жу, что у Жун Мао, что у Тай Фэна образовались их уши и хвосты. Но ввиду суматохи никто не замечал их особенностей. Они выпустили когти и со звериной легкостью «вырубали» стражников, охранявших Суань Хуа.
— Бегите, бегите, — прогонял девиц ароматного дома Линь Мо.
Юбки девушек, их рукава закрывали глаза присутствующим. Но людям, коты отлично избегали опасностей от женской одежды.
Затем он метнулся не к окну, а к огромному, невзрачному шкафу для свитков в углу комнаты. С силой дернув за резную ручку, он не открыл его, а… сдвинул в сторону. За ним оказалась потертая дверь из некрашеного дерева.
— Черная лестница, — прокричал он, распахивая ее. Оттуда пахнуло сыростью, пылью и тухлой рыбой. — Для слуг и… для быстрого бегства щедрых гостей, забывших кошельки.
— Ты сказал, «поможешь — согласен на что угодно», — напомнила я, задыхаясь, но стараясь говорить четко. — Это правда?
— Если спасете и уведете, то я вам хоть пятки распишу.
— Ты видел, что делают мои, — я акцентировала, — стражники.
Все вместе мы ринулись вниз, а Линь Мо, тронув какой-то механизм, запер лаз над нами.
Нас поглотила абсолютная, густая тьма, нарушаемая лишь скудным светом из щелей. Зато стало тихо.
Лестница была крутой, ступеньки скользкими от чего-то неприятного. Воздух был спертым и густым.
— Вниз, до конца, потом налево, в дверь на улицу! — прошипел нам вслед Линь Мо. Он двигался удивительно ловко для такого изнеженного с виду человека.
Мы неслись вниз, спотыкаясь и хватаясь за липкие от грязи перила. Сверху уже донеслись приглушенные крики и топот — стража опомнилась.
— Что вы там вообще делали? — задыхаясь, спросил Жун Мао, помогая Тай Фэну, который чуть не застрял на повороте.
— Спасали искусство! — пафосно выдохнул Линь Мо, который не забыл прихватить картину для принца.
— Я бы поспорила, — поправила я, спотыкаясь о пустую бочку.
Наконец, мы вывалились через узкую, низкую дверь в вонючий переулок, забитый мусором. Ночной воздух, хоть и с запахом помоек, показался нам нектаром. Мы стояли, тяжело дыша, прижимаясь к стене. Где-то наверху, в светлых окнах «Ароматного дома», мелькали взволнованные тени.
Линь Мо, отдышавшись, обернулся ко мне. Его белые волосы в лунном свете казались призрачными. Он все еще улыбался той же безумной, восторженной улыбкой.
— Ну что, моя спасительница, — сказал он, низко, почти театрально поклонившись. — Линь Мо к вашим услугам. Теперь, что угодно.
— А что вы сделали? — раздался голос за спиной.
Я поникла.
* * *
Медленно обернулась.
Из тени, отделившись от стены, как сама ночь, вышел Суань Лин. Он был в темном, простом халате, без каких-либо признаков статуса, но его осанка, его взгляд — все в нем выдавало принца. Рядом, на полшага сзади, стоял Чжэн Фэй.
Его лицо в тенях было каменной маской, но я видела, как его глаза, острые, как лезвия, скользнули по нашей разношерстной компании, задержались на Ли Жу, на Линь Мо, на мне… и на остальных моих котах.
А за ними, в глубине переулка, маячили еще несколько темных фигур в стеганых куртках — его личные стражники, не такие показные, как дворцовая стража, но в сто раз более опасные.
Начинаю догадываться, это они за нами следили. Я, вообще, больше полагалась на канцлера. Какое с его стороны упущение. Никакой внутренней работы.
Я, следуя какому-то древнему инстинкту, попятилась назад и на полном ходу впечаталась в кого-то. В грудь запыхавшегося Жун Мао.
— Хозяйка, я всегда готов, но сейчас не к месту.
— Заткнись… пожалуйста.
Подняв голову, я встретилась взглядом с Суань Лином. Он стоял так близко, что я видела, как дрогнула тонкая мышца на его скуле. В его темных глазах бушевал ураган.
— Принцесса Гао Лань? — произнес он тихо, и это мое имя прозвучало громче любого крика. — Или, простите, кого я сейчас вижу перед собой?
В этот момент из ароматного дома вывалилась группа стражников Суань Хуа. Они выглядели растерянными и злыми. Увидев наше столпотворение, а особенно высокую фигуру Суань Лина, они замерли в нерешительности.
Чжэн Фэй, не дожидаясь приказа, сделал полшага вперед.
— Эти люди прибыли с нами, — сказал он своим ледяным, не допускающим возражений тоном. — Императорское ведомство наказаний проводит операцию. Вы ищете других. Отойдите.
Стражники переглянулись. Авторитет главы ведомства наказаний перевесил их растерянность. Они неохотно отступили, бросая на нас подозрительные взгляды, и начали обыскивать соседние переулки.
Пока длилась эта немая сцена, я наконец перевела дух и окинула взглядом своих подельников.
Жун Мао и Тай Фэн стояли, стараясь выглядеть невинно, но на их лицах, шеях, на темной ткани курток… Это было невозможно скрыть при лунном свете. Розовые, алые, персиковые отпечатки. Следы от губ. Много следов. Выглядело так, будто их атаковал отряд разъяренных бабочек, вооруженных помадой. Даже на ухе Тай Фэна красовалось малиновое пятно в форме сердечка. Я почувствовала, как по моим щекам разливается жгучий румянец стыда. Вот же, блин, извращенцы! Пока я спасала искусство и оглушала принцев, они… они…
Суань Лин, проследив за моим взглядом, тоже обратил внимание на это живописное зрелище. Его бровь медленно поползла вверх. В глазах Чжэн Фэя мелькнула искорка чего-то, что у обычных людей могло бы сойти за сардоническую усмешку.
— Объясните, — начал Суань Лин, и его голос был тише шелеста бумаги, но от этого не менее опасным. — Почему моя… почему принцесса Гао Лань, ее служанка и двое ее слуг, которые должны быть в усадьбе, находятся здесь, в этом районе, в мужской одежде, в компании известного художника-гедониста, и выглядят так, будто только что участвовали в разгроме публичного дома?
Линь Мо, казалось, нашел в этой ситуации новую порцию вдохновения. Он приоткрыл рот, вероятно, чтобы выдать какую-нибудь витиеватую ложь, но я его опередила.
Мой мозг, перегруженный адреналином, выдал самое идиотское и самое спасительное решение. Я не стала оправдываться. Я пошла в контратаку.
— Ой, принц, — взвизгнула я своим самым писклявым, неестественным «юношеским» голосом и со всей силы ткнула его кулаком в бок, чуть ниже ребер. — Это сон.
Он даже не охнул. Он просто выдохнул больше воздуха, чем обычно, и его бесстрастное выражение на миг сменилось чистым, неподдельным шоком. Он смотрел на меня, как на внезапно заговорившую и напавшую мебель.
Этого мига хватило Ли Жу. Она, словно эхо, повторила мой жест, ударив кулачком в бок Чжэн Фэя. Тот даже не пошатнулся, но его каменное лицо исказила гримаса крайнего изумления. Он посмотрел на Ли Жу так, будто та только что выростила у себя второй хвост.
— Бежим! — заорала я уже своим обычным голосом и, подхватив за руку ошалевшего Линь Мо, рванула в противоположную от стражников Суань Хуа сторону.
Мои коты, не раздумывая, ринулись за мной. Мы неслись по темным переулкам, как стая перепуганных крыс, оставив позади двух, одних из самых могущественных мужчин империи, стоящих в полном недоумении посреди ночи и женских отпечатков на одежде.
— Сон? Вы в своем уме? — верещал Линь Мо.
— А были идеи лучше? — проорала я.
— И куда мы несемся? В таверну? — задыхался Жун Мао, бежавший рядом как ни в чем не бывало.
— Нет! Ты что. Туда сразу придут. Бежим в усадьбу. Быстрее.
Мы летели, как призраки, петляя и сбивая с толку возможных преследователей. Сердце колотилось так, что казалось, выскочит через горло. Я очень боялась, что принц или глава ведомства наказаний нас нагонят.
Наконец, задыхаясь, мы подбежали к задней стене нашей усадьбы. Та самая стена.
— Тай Фэн, Жун Мао, — простонала я.
Они кивнули, схватили Линь Мо под руки и, легко взметнувшись, перекинули его через стену. Послышался глухой удар и тихое «Ой, моя палитра…». Потом они помогли мне и Ли Жу. Мы свалились в знакомый двор, теперь уже как в убежище.
Мы стояли, опираясь о стены, переводя дух. Линь Мо отряхивал свой теперь уже окончательно испорченный халат, с интересом разглядывая усадьбу.
— Не хочу спрашивать подробности. — Высказался Жун Мао, кивнув на художника, показывая на него пальцем, словно на диковинную зверушку. — Он новый? Откуда? Зачем?
— Это Линь Мо, — выдохнула я, чувствуя, как ноги подкашиваются от усталости. — Наш художник. Теперь наш новый сотрудник. Введи его в курс дел нашей фирмы, Жун Мао.
Рыжик окинул Линь Мо оценивающим взглядом, смерил его с ног до головы, остановившись на белых волосах.
— Линь Мо… — протянул он. — Ну, Леха по-нашему. — Он хлопнул ошеломленного художника по плечу. — Леха, беги.
— Рыжик, я же припомню, — многообещающе выдохнула я.
К счастью, Жун Мао, а то у меня прямо было настроение припомнить, не заострял на этом внимание. Мы пробрались в покои без приключений. Прислуга спала. Мы заперлись.
Линь Мо все еще в каком-то восторженном ступоре устроился в углу на циновке, бормоча что-то о «новых текстурах грязи» и «прелести бегства».
Парней я проводила, всучив им Линь Мо. Ли Жу, дрожа, залезла под одеяло.
Я же сидела на краю кровати, глядя в темноту. Перед глазами стояло лицо Суань Лина. Не яростное, не грозное. Шокированное, ошеломленное.
Он назвал меня «принцессой». Он точно разобрался в ситуации и, скорее всего, на рассвете явится за ответами. И что мне ему сказать?
* * *

----------

Глава 7 Суань Лин

Глава 7 Суань Лин
Рассвет застал Суань Лина в покоях, но он не спал. Не мог. Перед его внутренним взором, упрямо, как навязчивая мелодия, стоял образ: принцесса Гао Лань в мешковатом мужском халате, с лицом, вымазанным в чем-то темном (оказалось, это была сажа с черной лестницы, как позже доложили стражники), и ее дикий, панический взгляд. А потом ее предательский удар в бок.
Он сидел, откинувшись на спинку прочного кресла, и медленно вращал в пальцах нефритовую печать. За окном просыпалась столица, но в его мыслях царил непривычный и раздражающий хаос. Его удивляла эта принцесса, ошеломляла.
Он, Суань Лин, наследник престола Байлина, сын Дракона, привык к тому, что люди вокруг него — открытые книги, чьи страницы можно прочитать по едва заметному дрожанию ресниц, по интонации, по выбору слов. Гао Лань же была похожа на свиток, исписанный загадочными, дерзкими иероглифами, которые складывались в картины, немыслимые для дочери императора Цинлуна.
Все из Цинлуна такие?
Месяц назад он полагал, что она будет цепляться за предложенный брак как утопающий за соломинку. Брак — ее спасение, ее единственный шанс на статус, безопасность и будущее. Он сам этого брака не хотел. Он нес в себе новую ответственность и сложности. Да он заочно возненавидел принцессу, потому что ее родственники убили его брата.
Вместо этого она выказала такую явную неприязнь к самой идее их союза, что у него, впервые за долгое время, возникло чувство, похожее на укол в самолюбие. Не то чтобы он жаждал этого брака, нет, это была политическая необходимость, груз, который он готов был нести. Но быть так открыто, так… практичноо́твергнутым? Это было ново. Она посмела?
А затем ее виртуозный побег. Она выскользнула из дворцовых тисков, как угорь из рук нерасторопного рыбака. Она использовала астролога, слезу, наигранный ужас, и добилась своего. И что самое пикантное, обошлась без его помощи.
Он, признаться себе, уже начал набрасывать в уме план, как мягко, без ущерба для ее репутации, аннулировать помолвку, договорившись с отцом. Но она управилась сама. И сделала это предельно нагло и бесстыдно, будто делала не впервые, как будто ей все равно, что о ней подумают благородные семейства.
Его шпионы, внедренные в свиту принцессы еще до ее прибытия, доносили одно:«Девица аморфна, робка, пуглива. Глаза опущены, говорит шепотом. Идеальная невеста».
Где же та, о которой они писали? Та, что смотрела на него в тронном зале с вызовом? Та, что падала в обморок с криком? Он видел в ее глазах страх. Да, она умела бояться. Но ее страх был другим. Это был непарализующий ужас загнанного зверька, а бдительная, острая настороженность хищницы, оценивающей угрозу. И за этим страхом всегда стояла готовность к прыжку. К удару кувшином, например. И еще эти слуги…
Его пальцы замерли на гладкой поверхности нефрита. Вот это была настоящая головоломка. Двое евнухов.
Он с первого взгляда усомнился. В них не было того отрешенного спокойствия, что присущи кастратам, давно смирившимся со своей долей. В их движениях была скрытая сила, грация диких зверей, лишь натянуто прикрытая человеческой маской. А как они смотрели на свою госпожу… Не так слуги смотрят на хозяйку. Скорее напоминало взгляд стаи на вожака. Смесь преданности. Он слышал, как они на «ты» обращались к ней в ту ночь на празднике. И горничная, Ли Жу, тоже чересчур вертлявая.
А после они все столкнулись у ароматного дома.
Суань Лин почувствовал, как скулы снова напряглись при воспоминании. Он следил за ней с того момента, как ее повозка покинула усадьбу. Не из-за личного интереса, конечно. Разум подсказывал: женщина, отказавшаяся от брака, но оставшаяся в столице, с деньгами и странной свитой, это потенциальная угроза, инструмент в руках его врагов. Чжэн Фэй, как тень, сопровождал его, и был согласен с его мнением. Гао Лань вызывала много вопросов.
Они вдвоем наблюдали за этой гротескной процессией: две фигурки в нелепых мужских одеждах и двое «евнухов», чья походка больше напоминала прогулку больших кошек по дворцовым крышам.
И что он увидел? Гао Лань, пробирающуюся в самый дорогой бордель столицы. Это же принцесса, благородная дама. Какой стыд, позор для его имени.
Потом Гао Лань, вышла оттуда в компании самого скандального художника Линь Мо, чьи выходки были известны всему двору.
Небеса, они выглядели так, словно прошли через целую армию влюбленных куртизанок. Их лица и одежда были испещрены яркими отпечатками губ — алое, розовое, персиковое. Даже на оттопыренном ухе толстяка красовалось малиновое сердечко. Это зрелище было настолько нелепым и неприличным, что у Суань Лина на миг отняло дар речи. Кастрированные слуги, облепленные следами женских ласк? Это был либо самый изощренный фарс, либо… они вовсе не были евнухами.
И ее реакция! Вместо оправданий, мольбы, попыток что-то объяснить, она его ударила и осмелилась заверять, что это сон.
Она что, в самом деле думала, что он сделает вид, будто ничего не было? Что он не заметит ее переодевания, ее связи с сомнительным художником, ее слуг, покрытых, как боевыми знаменами, следами ночных битв иного рода? Просто заткнется и уйдет?
Нет. Этого не будет.
С первыми лучами солнца, когда городские ворота только скрипнули на петлях, он уже отдавал приказы. Личные стражники доложили, что принцесса и ее свита вернулись в усадьбу. Не в ту лавчонку, которую она купила (это открытие тоже заставило его хмыкнуть — она затевала какой-то бизнес?), а именно в подаренное ей поместье. Значит, почуяла опасность. Значит, пытается укрыться.
«Хочется застать ее спящей», — пронеслось в голове, но он тут же отогнал эту мысль как недостойную. Он шел за объяснениями. Он должен был понять, с кем имеет дело. С невинной, но странной девушкой, запутавшейся в обстоятельствах? Или с искусной актрисой, шпионкой и диверсанткой? Его долг, выяснить это, только долг, да.
Путь до ее поместья был недолог. Солнце уже вышло из-за горизонта, когда он с Чжэн Фэем и двумя своими стражниками предстал у ворот. Слуги, увидев наследного принца, побледнели и попадали ниц. Он прошел мимо них, не глядя. Его шаги отмеряли четкий, неумолимый ритм.
В главном зале его встретила самая незаметная служанка, которую в донесениях обозначали как «Тень». Девица дрожала, как осиновый лист на ветру.
— Госпожа еще отдыхает, Ваше Высочество, — прошептала она, уткнувшись лбом в пол.
— Значит, разбуди ее, — сказал Суань Лин без интонации. — И передай, что я буду ждать ровно сто ударов сердца. Если она попытается сбежать… — он сделал паузу, и в воздухе повисла тишина, — … то я лично ее накажу.
«Тень» сжалась в еще меньший комочек и выпорхнула из зала. Чжэн Фэй ни слова не сказал, занял позицию у двери, хотя его тоже удивляло рьяное желание принца лично уличить невесту.
Он ждал. Не высчитывал, хотя появилось подобное желание, но зато изучил ее жилище. А ведь здесь почти не было следов ее присутствия. Все слишком чисто, слишком аккуратно, как будто хозяйка здесь лишь изредка ночует. Но это не новость. Об этом Суань Лину было известно. Его взгляд упал на крошечную, едва заметную рыжую шерстинку на ковре. Кошачья. В доме, где, по слухам, обитали только люди. Еще одна деталь.
Ровно на сотый удар (он не считал, но просто знал, что это сотый удар) в дверном проеме появилась Гао Лань.
Он ожидал увидеть следы ночных похождений: усталость под глазами, растрепанность. Вместо этого Гао Лань предстала довольно свежей. Волосы были убраны в тугую, гладкую косу, ни одна прядь не выбивалась. Пусть она была одета в домашнее, но оно было гладким и блестящим.
Она нагло зевнула.
— Ваше Высочество, — неспешно она прикрыла рот ладонью, — какой неожиданный визит на рассвете. Такая честь.
Вела себя почти безупречно и отстраненно. Словно и не ждала. И от этого его раздражение лишь нарастало.
— Нет нужды в церемониях, — отрезал он, делая шаг вперед. Ее взгляд скользнул к Чжэн Фэю, замершему у двери, но ничего не выдал. — Твои действия прошлой ночью требуют немедленных объяснений.
— Какие действия? — она слегка наклонила голову, будто силясь вспомнить. — Я провела вечер в медитации и чтении сутр, Ваше Высочество. Затем уснула. Разве могут быть у моих действий какие-либо последствия, достойные вашего внимания?
Он почувствовал, как по его спине пробежал холодок ярости. Она настолько бесстыдна в своей лжи?
— В ароматном доме… — произнес он, — около полуночи, ты, в мужском платье, в компании твоей служанки Ли Жу, и двух твоих… «евнухов» Тай Фэна и Жун Мао. Вы вышли оттуда в сопровождении художника Линь Мо, чье присутствие в подобных заведениях ни для кого не секрет. На вас обоих, — его взгляд упал на ее безупречно сложенные руки, — и на твоих слугах были следы… контакта с обитательницами этого дома. Ты хочешь сказать, что мне это приснилось?
Слуги и стражники, что сопровождали принца, потупились и покраснели. Гао Лань же даже не моргнула.
Суань Лин полагал, что припер ее к стенке, но он лишь медленно подняла руку и аккуратно, кончиками пальцев, прикоснулась к своему виску.
— Ваше Высочество, — сказала она с легкой, почти сочувственной ноткой в голосе, — не тревожьтесь. Бывает. Напряженные дни, заботы о государстве… Разум иногда творит причудливые картины. Я сама иногда вижу сны, где парю над облаками. Это совершенно нормально.
Суань Лин почувствовал, как что-то внутри него надрывается. Он привык ко лжи — изощренной, продуманной, замаскированной под правду. Но эта… эта наглая, тотальная подмена реальности была чем-то новым.
— Ты считаешь меня глупцом? — он разозлился. — Ты думаешь, я не отличу сон от яви? Я видел, как ты бежала по переулку. Видел, как твой рыжий слуга прыгнул на стену, как дикая кошка. Видел отпечаток губ на его щеке.
— О, — она сделала широкие, невинные глаза. — Какой живой и… красочный сон. Ваше Высочество обладает бурной фантазией. Может, вам стоит выпить отвара из хризантем? Он успокаивает ум.
— Хватит, Гао Лань! — его рев, низкий и сдавленный, заставил содрогнуться даже пыль на балках. Он сделал шаг вперед, нарушив дистанцию, и увидел, как зрачки ее глаз резко сузились. Наконец-то подлинная реакция. Животный страх, спрятанный под маской дерзости. — Твое поведение порочит не только тебя. Пока официально помолвка не расторгнута, твоя репутация — это и моя репутация. Ты хочешь, чтобы при дворе говорили, что моя невеста водит компанию с распутным художником и посещает публичные дома?
— Но ведь вы сами от брака отказались, — парировала она, отступая на полшага, но не опуская взгляда. — Какая вам разница, что мне снится и куда я хожу в своих снах?
— Потому что это не сон, — он был уже в шаге от нее, чувствуя, как теряет контроль. — И я докажу это. Сейчас же.
Он резко повернулся к Чжэн Фэю.
— Осмотреть ее личные покои. Все. Каждый сундук, каждый ларец, каждый угол.
— Ваше Высочество, — голос Чжэн Фэя был, как всегда, спокоен и лишен эмоций, но в нем прозвучала легкая струна предостережения. — Это прямое вторжение. Принцесса…
— Да идите, — отклонила она картинно голову, — он же не отстанет.
— Именно, — кивнул Суань Лин. — Она потеряла любые права, когда нацепила мужской халат и пошла в бордель. Если она не впустит нас добровольно, призови стражу. Обыщем всю усадьбу по закону о государственной безопасности. У меня есть основания полагать, что здесь прячут шпиона.
— Да я же впускаю, — возмутилась девица. — И какого шпиона? По всем правилам, и судя по тому, что вы ведете себя, как ревнивый дурак, я непременно спрятала мужчину.
Естественно, это заявление взбесило Суань Лин еще больше. Его люди стали метаться по дому и разбрасывать вещи.
— А бардак устраивать не следует, — поморщилась Гао Лань. — Это… невежливо.
— Вежливость касается тех, кто ведет себя прилично, — бросил принц через плечо, уже направляясь вглубь дома. — А вы к ним не относитесь.
Дверь в ее покои была затянута шелковой портьерой с вышивкой в виде орхидей. Она отдернула ее с такой силой, что ткань взметнулась, словно крыло испуганной птицы.
Комната была… не такой, как он ожидал. Он ждал утонченной роскоши, милых безделушек, аромата сандала и жасмина. Вместо этого его встретил почти воинский аскетизм. Простая кровать с тюфяком, низкий столик для чая, пара сундуков… и бардак.
На столе стояла чашка с недопитым каким-то темным напитком (чай? но слишком густой), валялся кусок грубого хлеба. На полу у кровати сброшенная впопыхах верхняя одежда, та самая, мужская. Его взгляд зацепился за нее, и он увидел, как Гао Лань незаметно попыталась прикрыть ее ногой.
— Начинайте, — сказал он Чжэн Фэю, сам занимая позицию у двери, перекрывая выход.
Глава ведомства наказаний, с лицом человека, выполняющего неприятную, но необходимую работу, кивнул. Он начал методично.
Открыл первый сундук: там оказались простые ткани, шерстяные одеяла, никаких драгоценностей. Второй сундук: запасы сушеных трав, странных кореньев и несколько глиняных горшочков с резкими, пряными запахами. Не парфюмерия принцессы, а что-то похожее на склад деревенской знахарки.
Суань Лин наблюдал за ее лицом. Она стояла, обхватив себя за локти, и смотрела в пол. Казалось, она вот-вот взорвется. И она могла, он уже был осведомлен о том, что она или ее горничная ударили его брата бутылкой вина.
— Шкаф осмотри, — посоветовал он Чжэн Фэю, кивнув в сторону большого лакированного шкафа у дальней стены.
Гао Лань вздрогнула.
— Там только мои платья, Ваше Высочество. Ничего интересного.
— Тем более, — он не дрогнул.
Чжэн Фэй приблизился к шкафу. Его рука потянулась к резной ручке. Все замолкли, потому что не только принцу показалось, что Гао Лань там что-то прячет.
Дверца шкафа распахнулась не от руки Чжэн Фэя. Она буквально взорвалась изнутри.
Первой вылетела, точнее, выпрыгнула Ли Жу. Она не просто появилась, она, с диким, боевым кием, налетела на Чжэн Фэя, словно подоженный фейерверк, обернутый в шелк. Ее маленькое тело врезалось в грудь главы ведомства наказаний с такой силой, что тот, опытный воин, отшатнулся и чуть не потерял равновесие. Ли Жу обвилась вокруг него, как лиана, ее руки вцепились в его доспехи.
— А-а-а-а! — это был не крик, а нечто среднее между боевым кличем и испуганным визгом. — Сюрприз, с праздником'
И тут же, будто этого было сигналом, из темноты шкафа повалились остальные.
Сначала полноватый евнух, которого, кажется, звали Тай Фэн. Он едва не придавил Ли Жу и Чжэн Фэя, споткнулся о собственные ноги и рухнул на пол, подняв облако пыли. Вслед за ним, как язычок пламени, выскочил второй, его кличали Жун Мао. Его рыжие волосы были растрепаны, глаза сверкали безумной, веселой энергией. Он встал в театральную позу, широко раскинув руки.
И все трое, хором, проревели на всю комнату:
— СЮРПРИИИИЗ!
Суань Лин замер. Его мозг, отточенный годами политических интриг и военной стратегии, на миг полностью отказался обрабатывать информацию. Он видел картину, но не мог ее осмыслить. Мужчин, получается, он все-таки нашел. Но как будто бы не тех.
Перед ним, на полу его якобы невесты, лежала груда тел: глава ведомства наказаний Империи Байлин, пытавшийся безуспешно отцепить от себя визжащую служанку; улыбающийся толстяк-евнух, потиравший ушибленный локоть; и рыжий безумец, сияющий, как будто только что выиграл в го целое состояние.
Тишина, наступившая после их вопля, была оглушительной. Даже «Тень» у двери онемела, ее рот был открыт.
Первой пришла в себя Гао Лань. Она закрыла глаза, глубоко, с дрожью вдохнула, а затем открыла их снова. На ее лице появилось выражение наигранного, неестественного восторга, такое фальшивое, что у Суань Лина заныли зубы.
— Видите, Ваше Высочество? — она развела руками, ее голос звенел фальшивой нотой. — Я же говорила! Это северная традиция моего народа. Гость, пришедший с рассветом, должен быть осыпан вниманием. Ли Жу, слезь с господина Чжэн Фэя, немедленно. А то еще вас женить придется.
Все поднялись, а потом потянулись на выход. К слову, все еще пунцовая служанка Гао Лань, заодно и волочила за собой внезапно замревшего Чжэн Фэя.
— Да сколько в тебе веса? — ворчала девушка. — Ты не слышал, что сказала хозяйка?
— Иди, Чжан Фэй, — разрешил ему принц. — Оставь меня одного, хочу… — он повернулся и посмотрел в лицо наглой лгуньи, — побеседовать с бывшей невестой.
Дверь закрылась.
Если Суань Лин полагал, что Гао Лань виновато потупится, заимеет совесть наконец, то он ошибался. В ее взгляде сквозило любопытство и… веселье?
Он шагнул к ней. Она отступила. Он шагнул снова, сурово сдвинув брови. Она снова отступила. Когда она впечаталась в стену, и внутренний голос в душе Суань Лина возликовал, принцесса резко изменилась в лице и выдохнула:
— Ваше Высочество, ну что за грубые замашки? Вы слышали про личное пространство? Или на всех ваша походка так действует?
— А у тебя нет личного пространства, — ответил он ровно, выставив руку так, чтобы она не смогла вывернуться. — Ты принцесса. Принцессы принадлежат государству.
— Ах да, — она поморщилась. — Я и забыла. Я как вещь. — На мгновение она растерянно опустила голову, но только для того, чтобы воззриться на него со зловещей ухмылкой. — Но вы от этой вещи отказались.
И ни доли почитания или уважения. Как же его раздражала эта женщина. Он сократил расстояние, чуть ли не вжавшись в нее.
Теперь между ними не было ни локтя. Он видел, как расширились ее зрачки, как дрогнули ресницы.
— Ты делаешь из меня идиота, — сказал он негромко. — Сознательно, систематически, с каким-то… упорством.
— Я? — она изобразила искреннее изумление, но уголок губ дрогнул. — Ваше Высочество, это вы ворвались в мои покои на рассвете, перевернули все сундуки и вытряхнули из шкафа моих слуг. Я всего лишь…
— Всего лишь?
— … пыталась сохранить лицо, — закончила она.
Потом она дернулась вперед, и едва не коснулась своими губами его губ, совсем не покраснела, а он отпрянул.
— Ладно, вы же для чего-то меня к стене приминаете, — бросила она, и ему показалось, что мысленно она хихикает. — Зачем приехали? Не любовника же искать? Если вас смущают Тай Фэн и Жун Мао, то…
Он резко ее отпустил и отошел подальше. Небеса, у нее хоть капля стыда есть? Какая добродетельная женщина будет обсуждать так открыто недоверие, что возникло между ними?
— Мне плевать на твоих евнухов, Гао Лань, — процедил он сквозь зубы. — Но пока не плевать на твое поведение. Не делай из меня дурака, посчитав, что я поверю в сказку, что тебя и твоих подельников не было в ароматном доме. Вы там были, вас преследовали и догнали бы, если бы я не пришел на выручку.
— Может вам медаль дать?
Суань Лин растерялся.
— Какую, к демонам, медаль?
— За расследование. Да, была, да ушла не по своей воле. Могли и не помогать, но я вам очень благодарна. Если приехали только за этим, то теряете время. Поверьте, вряд ли я еще раз захочу навестить подобное место. Впечатлений на эту жизнь хватило.
— Хорошо, что хватило, впредь твои ночные прогулки должны прекратиться.
Она моргнула.
— Это… предупреждение? Звучит, как приказ.
— Так это и есть приказ.
Он почувствовал, что Гао Лань готова сорваться, но она неожиданно согласилась, сделав странный жест.
— Зуб даю, больше не пойдем.
И где она набралась таких изречений? Ее родители, вообще, воспитывали?
— Веди себя добродетельно и благочестиво, — сказал он жестче. — И про твою таверну…
— Но-но, — тут же взвилась Гао Лань. — Не моя таверна, а будущий успешный ресторан.
— Мне без разницы.
— А зря, — хмыкнула она, — разница есть. В тавернах пьют, ночуют и дерутся, а в ресторанах вкушают с наслаждением. Хотя… — она задумалась, — где-то и стресс надо снимать.
Суань Лин зарычал.
— Это последнее предупреждение.
— Да шучу я, — рассмеялась она. — Как я со своими котиками, ой, евнухами, буду драки разнимать. У нас будет приличное заведение.
Он посмотрел на нее как на сумасшедшую. Она выдержала взгляд с достоинством.
— Ты не можешь просто открыть заведение, — сказал он, медленно, будто объяснял ребенку прописные истины. — Ты принцесса, даже если брак не состоялся, ты все еще гостья императорского двора. Твои действия отражаются на…
— На твоей репутации, да-да, я запомнила, — отмахнулась она. — Но я же не буду стоять у плиты в короне. Я найму поваров.
— Ты не понимаешь. Без одобрения старших женщин двора ты не можешь даже выйти за пределы усадьбы без сопровождения, не то что…
— Так я получу одобрение.
Он замолчал.
— У кого? — спросил он после паузы.
— У главной наложницы, наверное? — она пожала плечами с такой небрежностью, будто речь шла о выборе чая к завтраку. — Кто там у вас заправляет женскими делами? Она вроде любит, когда перед ней унижаются. Я умею пресмыкаться. Я в 'Пяте… — снова осеклась, — я тренировалась.
Он смотрел на нее и чувствовал, как где-то глубоко, под слоем раздражения и недоверия, просыпается странное, неуместное любопытство.
— Ты серьезно? — спросил он. — Ты готова идти на поклон к женщине, которая открыто желала тебе провала?
— А почему нет? — она наклонила голову. — Ей был нужен козырь против свадьбы, мне сейчас нужно разрешение. Мы обе получим, что хотим. Временный союз.
— Ты рассуждаешь, как придворный интриган.
— Я рассуждаю, как женщина, которая устала сидеть взаперти и хочет заниматься делом, — отрезала она. — Так что насчет главной наложницы? Если я получу ее благословение, ты отстанешь?
«Отстану» . Слово царапнуло. Почему-то именно оно, не «оставишь в покое», не «прекратишь слежку», а это фамильярное, почти пренебрежительное «отстанешь».
— Если ты получишь одобрение госпожи Мэй Линь, — сказал он, разделяя каждое слово, — и будешь вести дела своего… ресторана… в рамках приличий, я не стану препятствовать.
— Отлично, — она кивнула, будто они только что обсуждали погоду. — Тогда договорились. Давай пять, скрепим сделку?
Он устало потер переносицу. Куда смотрели шпионы отца, называя женщину робкой и тихой?
— Я не заключал с тобой сделок.
— Да, это Мэй Линь заключит.
Решив, что с него достаточно, он развернулся и отправилсяк двери, но его догнал голос принцессы:
— Суань Лин.
Он обернулся.
Она стояла у кровати, поправляя сбившийся рукав халата. Простой жест, будничный. А еще она мило улыбалась.
— Спасибо, — сказала она тихо. — Что не стал делать из меня врага.
Он не нашелся, что ответить. Вышел в коридор, не оборачиваясь.
Чжэн Фэй ждал его у ворот… Лицо у него было непроницаемое, но Суань Лин знал его достаточно хорошо, чтобы заметить: друг слегка взъерошен. Один конец воротника сбился, и на нем, на темно-синей парче, алел крошечный отпечаток — след губной помады.
Суань Лин смерил его взглядом.
— Надеюсь, твоя доблестная схватка со служанкой принцессы войдет в анналы ведомства наказаний.
— Она вцепилась мне в шею, — ровно ответил Чжэн Фэй, не меняясь в лице. — Я не мог применить силу к безоружной девушке.
— Безоружной?
— Все, что у нее было, ее собственные ногти.
Суань Лин почувствовал, как уголок рта дрогнул. Они отошли от ворот, стражники почтительно держались на расстоянии.
— И? — Чжэн Фэй поднял бровь. — Ты ее не тронул. Не уличил.
— Я же пришел не за этим.
— За чем же?
Суань Лин помолчал, сам не знал, что ответить.
— Она просила разрешения обратиться к главной наложнице. По поводу своей… торговой лавки.
— И ты согласился?
— Я сказал, что если получит одобрение, не буду препятствовать.
Чжэн Фэй посмотрел на него долгим, изучающим взглядом.
— Ты ей веришь?
— Нет, — ответил Суань Лин слишком быстро. Помедлил. — Не знаю. Все-таки склоняюсь к мысли, что она не похожа на шпионку, и не играет на стороне канцлера или наложницы. У нее язык, как помело.
— На кого же она тогда похожа?
— На сумасшедшую, с дурно воспитанными слугами.
Чжэн Фэй молча кивнул. Это было максимальное выражение эмоций, которое он позволял себе на службе.
— Кстати, о слугах, — сказал он. — Я хотел обсудить.
Суань Лин кивнул, они двинулись вдоль ограды усадьбы. Утренний воздух был прозрачен и холоден.
— Я наблюдал за ними последние дни, — продолжил Чжэн Фэй. — Тай Фэн, Жун Мао, Ли Жу. Они не похожи на обычную прислугу.
— В каком смысле?
— В прямом. Они обращаются к принцессе на «ты», без титулов, без положенного подобострастия.
Суань Лин нахмурился. Он и сам это заметил, но сейчас, когда Чжэн Фэй произнес это вслух, деталь приобрела вес.
— Она позволяет им фамильярность, — сказал он.
Глава ведомства наказаний поморщился.
— Не сказал бы, что позволяет. Это они не спрашивают разрешения. Это их естественная манера общения, словно они… — Чжэн Фэй запнулся, подбирая слово, — равны.
— Равны? Принцесса и евнухи?
— В том-то и дело. Они не ведут себя как евнухи. И, — Чжэн Фэй понизил голос, — мои люди проверили. Никаких документов о кастрации этих двоих в архивах Цинлуна нет. Вообще нет никаких записей о Жун Мао и Тай Фэне. Они появились в свите принцессы буквально накануне отъезда. Без объяснений, без замены предыдущих слуг. Просто… возникли.
Суань Лин остановился.
— Ты уверен?
— Мои люди редко ошибаются в таких вещах.
— Значит, они не евнухи.
— По документам — нет. По поведению — тем более. Ты видел, как этот рыжий двигается? Да они получше наших шпионов обучены воинскому делу.
Суань Лин вспомнил: Жун Мао, сидящий на шкафу в нелепой позе. Легкость, с которой он спрыгнул вниз.
— А девчонка? Ли Жу?
— С ней сложнее. Она числится в свите с самого детства принцессы. Но описания не сходятся. Бывшая Ли Жу была тихой, незаметной, с потухшим взглядом. Эту… — он запнулся, и Суань Лин с удивлением заметил, как на скулах Чжэн Фэя проступил слабый румянец, — эту сложно назвать тихой.
— Она напала на главу ведомства наказаний, — сухо заметил Суань Лин.
— Она защищала свою госпожу, — возразил Чжэн Фэй. И добавил, помедлив: — Это похвально.
Суань Лин посмотрел на друга. Тот сохранял бесстрастное выражение лица, но отпечаток губной помады на его плече казался сейчас почти вызывающим.
— Ты ей симпатизируешь? — спросил Суань Лин прямо.
— Я констатирую факты, — ответил Чжэн Фэй. — Факт: принцессу окружают люди с сомнительным прошлым и странными привычками. Факт: она позволяет им непозволительную близость. Факт: эта близость выглядит не как нарушение субординации, а как… давно установленный порядок.
— Ты думаешь, они не слуги.
— Я думаю, они не те, за кого себя выдают. Но, — Чжэн Фэй сделал паузу, — я тоже не думаю, что они шпионы.
— Почему?
— Шпионы не орут «сюрприз» и не падают из шкафов кучей. Шпионы не оставляют следов помады. Шпионы… — он запнулся, — в общем, это не шпионы.
Суань Лин молчал, переваривая.
— Есть еще кое-что, — сказал Чжэн Фэй. — Художник Линь Мо.
— Тот распутник, с которым они якшались в ароматном доме?
— Его не нашли при обыске.
— Что значит — не нашли? — Суань Лин резко обернулся. — Ты осматривал усадьбу. Люди докладывали, что обыскали каждый угол.
— Осматривали. Каждый угол. — Чжэн Фэй выдержал его взгляд. — Линь Мо исчез. Его не было в покоях принцессы, не было в хозяйственных пристройках, не было в саду. Мои люди клянутся, что он не покидал усадьбу после того, как они вошли.
— Значит, они плохо искали.
— Или, — Чжэн Фэй говорил ровно, но в его голосе звучало напряжение, — он ушел до того, как мы начали обыск. Но ворота были закрыты. Стража у северной калитки ничего не видела. А южная стена выходит на открытый двор — его бы заметили.
— Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что кто-то мог перебросить его через стену. Или он перебрался сам. — Чжэн Фэй сделал паузу. — Принцесса Гао Лань и ее слуги отсутствовали в усадьбе примерно полчаса между возвращением из ароматного дома и тем моментом, когда стража доложила об их прибытии.
— Этого времени достаточно, чтобы спрятать человека, — медленно проговорил Суань Лин.
— Или договориться о встрече позже. Или…
— Что?
— Или превратить его в кошку и унести в зубах, — Чжэн Фэй произнес это абсолютно серьезно. — Я рассматриваю все варианты, даже абсурдные. Потому что поведение этих людей абсурдно.
Суань Лин смотрел на ограду усадьбы, за которой скрывалась женщина, умудрившаяся за две недели перевернуть его представление о мире.
— Найди его, — сказал он наконец. — Линь Мо. Проследи, не появится ли он снова. И…
— И?
— Усиль наблюдение за усадьбой. Но скрытно. Я хочу знать, чем они занимаются на самом деле.
Чжэн Фэй кивнул.
— Ты не отдал приказ арестовать ее, — сказал он после паузы. — Хотя оснований достаточно.
Суань Лин не ответил.
— Ты ей веришь? — повторил Чжэн Фэй свой вопрос.
— Нет, — сказал Суань Лин. — Но я хочу понять.
— Что именно?
— Зачем она это делает. Все это. — Он обвел рукой пространство: усадьбу, столицу, весь этот вывернутый наизнанку мир, в котором принцессы торгуют едой, евнухи прыгают по стенам, а наследный принц тратит рассвет на бесполезные разговоры с женщиной, которая должна быть его врагом.

----------

Глава 8 Галя

Глава 8 Галя
Как же сложно с принцем? Прилип ко мне, как банный лист, а ведь сам от меня отказался.
— Ну и тип, — пробормотала я в пол.
Когда он, его стражники и верный Чжэн Фэй покинули поместье, я еще минут пять наблюдала за воротами. Не дай небеса, вернутся.
Удостоверившись, что они точно ушли, я поспешила обратно.
— Вылезай, — сказала я в пустоту комнаты. — А то вскоре мы обзаведемся мертвым художником. А мы с таким трудом с тобой договорились.
Линь Мо мы спрятали в обычном сундуке. Стражники бы непременно его нашли, если бы Жун Мао не сунул сундук в угол и не прикрыл его грудой платьев, которые я скинула вчера.
Они скользнули взглядом по вороху шелка и отвернулись. В чужое белье даже Ведомство наказаний не лезет без прямого приказа императора. Ну, и Чжан Фэй еще от прошлого показательного раза не отошел.
Линь Мо выбрался из сундука с грацией вытаскиваемого из банки соленого огурца. Медленно, с трудом, с жалобным звуком и хлопком. Халат измялся в гармошку, в волосах запуталась кружевная тесемка (откуда, интересно?), а на щеке красовался отчетливый след от чьей-то губной помады. Определенно не моей. Скорее от его поклонниц. Мы же буквально убегали, и не только от стражи.
— Принцесса, — он попытался изобразить поклон, но, кажется, у него затекла спина — поклон вышел кривой. — С этих пор я ваш должник навеки. Если меня казнят, я буду молчать. Если пытать, тоже. Если сошлют на северные рудники, я и там…
— Леха, — перебил Тай Фэн. — Помолчи. Мы же знаем, какой ты неженка.
Линь Мо обиженно фыркнул.
— Я должен воздать похвалы своим спасительницам. Так что теперь? Вы просили вывеску и листки с… как вы сказали? С рекламой?
— Верно, — включилась я. — Но не здесь. Переезжай в таверну и приступай к работе. Обратись к Мэй Сю. Она бывшая хозяйка, сейчас там за старшую. Скажешь, я прислала. Она покажет, где можно жить и где рисовать.
— Прямо сегодня? — в его голосе прорезалась такая надежда, что я даже обернулась.
— Да. И если интерьер украсишь — тоже оплачу. — Я вытащила на свет божий светло-лиловое платье, поморщилась и засунула обратно. — Ты же художник, в конце концов. Или ты только портреты придворных дам в борделях пишешь?
— Я пишу то, что вижу, — обиженно возразил Линь Мо, но в глазах у него уже загорелся тот самый лихорадочный блеск, который я замечала у творческих людей перед дедлайном. — А вижу я редко что-то стоящее.
— Ну вот, сейчас увидишь нашу кухню. Картошка, свекла, капуста, пиши с натуры.
Он скривился, но спорить не стал. Кажется, перспектива убраться из усадьбы, пока принц не передумал и не вернулся с ордером на повторный обыск, его более чем устраивала.
— Тай Фэн, Жун Мао, — я обернулась к ним. — Вы его сопроводите и останьтесь там.
— А что будешь делать ты, хозяйка? — прищурился Рыжик.
— А мы с Ли Жу навестим главную наложницу. — Я произнесла это задумчиво, потому что слова принца меня насторожили. — Мне нужна ее поддержка. Суань Лин не успокоится.
В комнате повисла тишина.
— С той змеей? — уточнил Жун Мао.
— С той самой.
— Она тебя съест, — авторитетно заявил Тай Фэн, который по части кого-то съесть слыл большим знатоком.
— Не съест. — Я отрезала. — Я невкусная. И потом, у меня иммунитет к дворцовым интригам. Я через развод прошла, меня так просто не проймешь.
Все переглянулись.
Линь Мо, который все это время пытался отодрать от волос кружевную тесемку, поднял голову.
— Принцесса, — сказал он тихо. — Вы уверены? Госпожа Мэй Линь не та, с кем можно договориться по-хорошему. Она берет только то, что ей выгодно, и платит чужими жизнями.
— Знаю. — Я наконец нашла подходящее платье. — Поэтому я предложу ей то, от чего она не сможет отказаться.
— И что же?
Я улыбнулась.
— Ее выгоду. Уж это у меня не отнять.
Через полчаса усадьба опустела.
Линь Мо убыл в таверну в сопровождении двух котов. Тай Фэн на прощание зевнул так, что едва не вывихнул челюсть. Жун Мао подпрыгнул на месте и пообещал «навести там порядок за два дня». Линь Мо все оглядывался на меня с таким выражением, будто провожал на эшафот.
— Иди уже, — махнула я рукой. — И помни: вывеска должна быть яркой. Чтобы с другого конца улицы видно было.
— А название? — крикнул он уже от ворот.
— «Демонический мурлыка»! — крикнула я в ответ.
Линь Мо споткнулся на ровном месте.
— Что⁈
— Потом объясню! — я захлопнула калитку.
Ли Жу стояла рядом, уже одетая в парадную форму служанки — светло-голубое платье, аккуратная прическа, никаких ушей на виду. Только кончик хвоста, кажется, нервно подрагивал под юбкой.
— Ты уверена, хозяйка? — спросила она тихо.
— Нет, — честно ответила я. — Но делать что-то надо. Если я не получу официальное разрешение, принц будет ходить за мной хвостом и портить нервы. А у меня, знаешь ли, они и так не железные.
— У тебя железные, — возразила Ли Жу. — Ты просто притворяешься.
— Ладно. — Я вздохнула. — Пошли, пока я не передумала.
До ворот Запретного города мы добрались быстро. А вот дальше началось… ожидание.
— Принцесса Гао Лань просит аудиенции у госпожи Мэй Линь, — повторила я уже в третий раз, обращаясь к непроницаемому лицу старшего евнуха Лян Дэ.
Он посмотрел на меня так, будто я просила разрешения подоить императорских коров.
— Госпожа отдыхает, — ответил он тоном, не терпящим возражений.
Я смирилась:
— Я подожду.
Потом, когда я вновь заикнулась, ответом мне было:
— Госпожа принимает лекарственные процедуры.
И снова я терпеливо склонилась.
— Я подожду.
Дальше мне ответили, что:
— Госпожа изучает священные сутры.
— Я подожду.
Евнух вздохнул. Посмотрел на меня, я посмотрела на него. Он вздохнул еще раз — глубже и трагичнее, потом вовсе ушел. Кажется, он понял.
Ли Жу стояла рядом и нервно подергивалась. Я переживала, что она не выдержит и покажет хвост и уши.
— Хозяйка, — прошептала она, — мы тут уже час торчим.
— Час сорок, — машинально поправила я.
— А если она вообще не захочет нас видеть?
— Захочет. — Я прислонилась спиной к прохладной стене. — Ей же интересно, зачем я приперлась. Любопытство, штука посильнее гордости.
— Откуда ты знаешь?
Я усмехнулась.
— Потому что я сама такая.
Через два часа и десять минут тот же евнух возник в проеме ворот с видом человека, который только что предотвратил конец света.
— Госпожа Мэй Линь готова вас принять, — объявил он тоном, каким обычно зачитывают смертные приговоры.
Я выпрямилась, отряхнула несуществующую пыль с платья и шагнула за порог.
— Ли Жу, жди здесь.
— Но, хозяйка…
— Здесь. — Я повторила тверже. — Я справлюсь.
Она поджала губы, но спорить не стала. Если и обиделась, то извинюсь попозже. От встречи с Мэй Линь она еще больще разнервничается, а главная наложница внимательнее большинства мужчин. Хвост под юбкой разглядит.
Покои главной наложницы не изменились с моего прошлого визита. Да и женщина на низком ложе оставалась все такой же красивой, хрупкой на вид, но с острым умом. Я знала: ее хрупкость обманчива.
— Принцесса Гао Лань, — протянула Мэй Линь, не удосуживаясь даже приподняться с подушек. — Какая честь. Два часа у ворот, не слишком ли суровое испытание для северной гостьи?
— Я закаленная, — ответила я, опускаясь в положенный поклон. — У нас на севере зимы долгие.
Она усмехнулась.
— И чего же ты ждала так упорно, принцесса? Неужели соскучилась по дворцовой жизни?
— Не совсем, госпожа, — робко произнесла я. — Я плохо знаю порядки в вашей стране, не знакома с обычаями. Хочу сделать все правильно. А посему у меня появилась просьба к вам.
— Говори. — Мэй Линь обмахнулась веером.
Я сделала глубокий вдох.
— Я хочу открыть ресторан.
Мэй Линь замерла. Даже веер в ее пальцах перестал двигаться.
— Ресторан, — повторила она так, будто я сказала «ароматный дом» или «подпольное казино».
— Да. Заведение, где подают еду. — Я помолчала. — Это же не преступление?
— Ты принцесса по крови, — медленно произнесла она, — дочь императора Цинлуна, несостоявшаяся невеста наследного престола Байлина. И ты хочешь… торговать?
— Готовить, — поправила я. — Торговать будут мои сотрудники.
Она смотрела на меня так, будто у меня выросла вторая голова.
— Это неприлично, — сказала она наконец.
— Знаю.
— И неслыханно.
— Знаю.
— Роняет твое достоинство.
— Возможно. — Я встретила ее взгляд. — Но еще это дает мне свободу. И занятие, которое я люблю.
Мэй Линь молчала долго. Я начала считать про себя.Раз, два, три…
— Да, ты совсем не похожа на ту девочку, которую нам описывали,— сказала она наконец. — Доходили слухи, что она бы непременно бы плакала и падала бы в обморок из-за отмены свадьбы. А ты не только сама свадьбу отменила, так еще и дело хочешь у нас открыть.
— Если поможет, я могу порыдать, — предложила я осторожно. — У меня хорошо получается.
Она фыркнула.
— И почему ты пришла именно ко мне? Почему не к императору?
— Потому, что вы главная женщина при дворе, — ответила я. — Ваше слово значит больше, чем любой императорский указ, когда речь идет о том, что прилично для женщины, а что нет. И потом… — я сделала паузу, — вы мне должны.
Ее глаза сузились.
— Должна?
— Я дала вам выход из ситуации со свадьбой. Вы хотели отсрочки, я устроила астрологический фарс и убралась из дворца с титулом почетной пленницы. Вы получили то, что хотели. Теперь я прошу об ответной услуги.
Возможно, я сболтнула лишнее. Кому понравится, когда о долге так неприкрыто заявляют? Сейчас у меня нет власти и покровителей. Мэй Линь может стереть меня одним пальцем. Но она внезапно рассмеялась.
— Ты или смелая, — хохотала она, — или очень глупая.
— Я практичная. — Я улыбнулась. — И у меня есть то, что может быть вам полезно.
— И что же?
— В моем ресторане будет сказительница. Девушка, которая умеет рассказывать истории. Красивые истории. Например, о том, как главная наложница императора, мудрая и великодушная госпожа Мэй Линь, дала шанс бедной северной принцессе найти свое призвание.
— Ты предлагаешь мне сплетни? — спросила она недоверчиво.
— Я предлагаю вам добрую молву, — поправила я. — В народе, среди торговцев, среди жен чиновников. История о вашем великодушии, рассказанная красивым голосом в уютном зале под аромат свежего хлеба. Это стоит дороже золота.
Мэй Линь молчала очень долго. Я даже переживать начала.
— И что ты хочешь взамен?
— Всего лишь разрешение, — сказала я. — Без вашего благословения ресторан могут закрыть.
Она снова усмехнулась.
— Ты сумасшедшая, Гао Лань. — Она отсмеялась и посмотрела на меня уже без насмешки. — Но, знаешь… из всех сумасшедших, что приходили ко мне с просьбами, ты самая занятная.
— Это согласие?
— Это «я подумаю». — Она качнула головой. — Но, учитывая, что ты прождала у моих ворот два часа и не умерла от скуки… пожалуй, ты заслуживаешь шанса.
Я выдохнула. Кажется, незаметно.
— Благодарю вас, госпожа.
— Не благодари раньше времени. — Она отрезала. — Я еще не видела твоего пресловутого ресторана. И твоей сказительницы. И твоей еды. Если все это окажется дрянью — я лично прикажу заколотить твою лавку досками.
— Не окажется, — пообещала я.
Она махнула рукой — жест усталой императрицы, отпускающей надоевшую горничную.
— Ступай. Я распоряжусь, чтобы тебе не чинили препятствий.
Я вышла из дворца на подгибающихся ногах.
Божечки. Я не знала, что это будет так страшно. Я вчера принцу дерзила, и то меньше боялась.
— Ну? — Ли Жу подскочила ко мне, как маленький ураган в голубом платье. — Что она сказала? Убьет? Помилует? Отправит в монастырь?
— Разрешила, — выдохнула я. — Почти.
— Почти, это как?
— Сказала «я подумаю». Но это у нее значит «да». Я по глазам видела.
Ли Жу смотрела на меня с таким выражением, будто я только что приручила дикого тигра и теперь веду его на поводке.
— Ты серьезно? — изумилась она. — Главная наложница дает тебе разрешение на ресторан? Что ты ей предложила?
— Тебя, — честно сказала я.
— Меня? — у нее глаза стали размером с блюдце.
— Твои истории. Она хочет, чтобы при дворе говорили, какая она великодушная и мудрая. Ты будешь рассказывать.
Ли Жу открыла рот. Закрыла. Снова открыла.
— Я… я же кошка, хозяйка. — выдавила она наконец. — Какие из меня сказочницы?
— Самые лучшие. — Я улыбнулась. — Про Бабу-ягу, про Конька-Горбунка, про царевну-лягушку. Наши истории, им здесь такое не рассказывают, так что начнем потихоньку насаждать моду на все русское. Ну и хвалить Мэй Линь не забывай.
Лицо Лижу сильно вытянулось.
— Хозяйка, — сказала она, — ты точно отбитая.
— Это мне уже сегодня говорили, — отмахнулась я. — Пошли, пока принц не…
— Пока принц что? — произнес кто-то за спиной.
Я хопнула себя по губам и обернулась. Упомянула сказки, и сразу в них попала. Хотя нет, попала я еще раньше, но тут сказка в сказке получается. Правда, новый сюжет периодически напоминает хоррор и комедийную трагедию, потому что за мной стоял Суань Лин.
Они во дворце знают, что такое работа? Всех бы на галеры, а то целыми днями шастают, тратя мое время и подслушивая.
Суань Лин остановился в трех шагах, и его темные глаза медленно, методично ощупали меня с ног до головы. Проверяли, видимо, не переоделась ли я снова в мужское платье, не вымазалась ли в саже, не пою ли частушки, не тащу ли за собой очередного художника. Ну или что еще я в этом мире исполняла?
— Принцесса Гао Лань, — сказал он ровно. — Не ожидал встретить тебя здесь.
— Ваше Высочество. — Я изобразила поклон. — Я тоже не ожидала. Дворец большой, а мы все сталкиваемся. Судьба, наверное. Не буду вам мешать, — двинулась бочком.
Он не клюнул.
— Ты была у главной наложницы.
Это был не вопрос.
— Была. — Я легко согласилась. — Наносила визит вежливости.
— Визит вежливости. — Он повторил тем же бесцветным тоном. — Который длился два часа и закончился тем, что Мэй Линь отправила распоряжение в церемониальный департамент.
Я моргнула.
— Откуда вы…
— У меня хорошие информаторы. — Он отрезал. — Итак, принцесса. Ты не просто нанесла визит. Ты добилась своего. Она дала тебе разрешение на твою таверну.
— Ресторан, — машинально поправила я.
На его скулах дрогнули желваки.
— Неважно. Как ты это сделала?
Я пожала плечами.
— Предложила честную сделку.
— Мэй Линь не заключает честных сделок.
— Со мной заключила. — Я встретила его взгляд. — Видимо, я умею убеждать.
Он смотрел на меня долго. Так долго, что Ли Жу за моей спиной перестала дышать, да и я тоже начала заново учиться этому процессу.
Потом он сказал:
— Я подвезу тебя.
— Что?
— Твоя усадьба не близко. Моя повозка у ворот. — Он развернулся, не дожидаясь ответа. — Ли Жу поедет с Чжэн Фэем.
— Но я…
— Это не обсуждается.
Я посмотрела на Ли Жу. Она посмотрела на меня.
В ее зеленых глазах читалось:«Хозяйка, может, сбежим?»
Я вздохнула.
— Ли Жу, ты слышала принца. Ступай с господином Чжэн Фэем. Не скучай там.
Ли Жу скорчила гримасу и чуть удлинила коготки, обернувшись на Чжэн Фэя. Что-то мне подсказывало, что она не шибко расстроилась.
А я пошла за принцем.
В повозке было тесно. Не физически, а потому что между мной и Суань Лином трещали искры. К сожалению, не романтические. Вот-вот вспыхнет.
Я подозревала, что если принцу не хватит терпения, то поедем мы не в мою таверну… да что же такое, заговорила, как он. Не в мой ресторан, а к обрыву, куда меня и мою кошечку жестоко скинут.
Как замечательно, что имелись свидетели того, что я села к наследнику, а Суань Лин, в отличие от меня, не отбитый человек.
Я сидела, старательно изучая резной узор на стенке, и молилась всем известным мне богам, чтобы поездка оказалась короткой. Боги, как всегда, меня проигнорировали.
— Ты рисковала, — отрывисто произнес он минут через десять.
— Да, каждый день у вас рискую, — ответила я в стенку. — Теперь это мой новый вид спорта — не погибни.
— Тогда ты в нем плоха, — осклабился Суань Лин. — Мэй Линь опасна. Общаясь с ней, ты можешь ускорить свою смерть.
— А с вами?
Это заявление он проигнорировал и вернулся к обсуждению нелюбимой мачехи.
— Она могла использовать твою просьбу против тебя.
— Могла. — Я повернулась к нему. — А потом и использует, если я буду мешаться. Но я не буду мешаться. Ваши интриги меня не интересуют.
Суань Лин откинулся на спинку повозки, скрестив руки на груди.
— Ты не перестаешь меня удивлять, Гао Лань.
— Разве это плохо?
— Это… — Он запнулся, подбирая слово. — Непривычно.
Я решила не уточнять, что именно непривычно — мое поведение или тот факт, что он до сих пор не настаивает меня казнить.
— Послушай, — сказал он после паузы. — Твое заведение, если ты действительно его откроешь…
— Открою, — перебила я. — Уже завтра начну готовить.
— … то веди себя прилично. Никаких скандалов. Никаких ночных прогулок. Никаких переодеваний в мужское платье.
— Это был единственный раз!
— И никаких художников, — закончил он, игнорируя мои возражения.
Я открыла рот, чтобы выдать достойную отповедь, но в этот момент повозка остановилась.
— Приехали, — объявил возница.
Я выглянула в окошко и замерла.
— Что это? — спросил принц, заметив мое лицо. — Единственный раз?
— Я… — голос мне отказал. — Я не знаю.
Перед моей таверной творилось нечто невообразимое. Там была толпа. Столпотворение женщин.
Они стояли, теснились, обмахивались веерами, хотя на улице был совсем не жаркий день. Они перешептывались, хихикали, тянули шеи, пытаясь разглядеть что-то в центре этого водоворота.
А в центре…
Я моргнула. Потом еще раз.
Картина не исчезала.
Перед входом в таверну, застыв шеренгой, стояли мужчины воинственного вида. Все как на подбор высокие, мускулистые, плечистые, главное — без рубашек. А среди них носились Тай Фэн и Жун Мао — с кошачьими ушами на башке.
А над ними, на только что вывешенной вывеске, сияло золотом по черному лаку:
«Демонический кот».
Иероглифы вились, как кошачьи хвосты, а в углу красовалась нарисованная Линь Мо морда — усатая, ушастая, с хитрым прищуром.
Я сникла. Откуда же знала, что Линь Мо такой энтузиаст. Да и хвостатые не подкачали.
— Гао Лань. — Голос принца звучал очень, очень ровно. — Что это? Ты единственный раз сходила в ароматный дом, а теперь решила свой для женщин открыть?
А я не могла ответить.
Потому что в этот самый момент Жун Мао заметил повозку, разглядел в окошке меня, расплылся в счастливой улыбке и заорал на всю улицу:
— Хозяйка, все как ты просила! — Да он меня закапывал, забивал последний гвоздь в крышку моего горба. — У нас кастинг на доставщиков!
Толпа женщин обернулась.
Принц медленно, очень медленно перевел взгляд с ушастого кота на вывеску, с вывески — на меня.
— Эм… ум… хм… — растерялась я. — Я могу объяснить.
— Да? — его бровь поползла вверх. — И как же?
Действительно.
— Завтра объясню, — взмолилась я. — Пожалуйста, завтра объясню. Мне тоже это нужно… переварить.
Я моргала.
— Нет, не завтра, Гао Лань. — Голос Суань Лина звенел, как натянутая тетива. — Я жду.
Я прикрыла глаза и сжала кулак. Развернулась к нему всем корпусом, насколько позволяла тесная повозка.
— Ваше Высочество. — Я постаралась, чтобы голос звучал твердо. — Сейчас здесь произойдет одно из двух.
Он приподнял бровь.
— Либо вы останетесь, и тогда через четверть часа по столице поползут слухи, что наследный принц лично инспектирует сомнительные заведения в компании переодетой принцессы-пленницы. — Я загнула палец. — Либо вы уедете, дадите мне пятнадцать минут, и к вашему следующему визиту здесь будет тихо, прилично и без следов… — я замялась, — … реквизита.
Он молчал.
— Я все уберу, всех одену, — добавила я. — Честное слово. Уговорю, прикажу, силком утащу. Они меня слушаются. Ну, почти всегда.
— Почти?
— Сегодня исключительный день.
Суань Лин смотрел на меня. Потом перевел взгляд на Жун Мао, который как раз вручил какой-то расфуфыренной даме листовку и отвесил шутовской поклон.
Дама влюбленно взвизгнула. Принц дернул щекой.
— Пятнадцать минут, — сказал он. — Я подожду.
— Зачем?
— Чтобы убедиться, что ты сдерживаешь слово.
Осознавая, что он в бешенстве, я решила не спорить.
— Пропустите, — попросила я.
— Не торопись, — процедил он сквозь зубы.
Прежде чем я вышла, он вытащил шелковый платок и склонился ко мне. Я ощутила легкие прикосновения возле ушей, у скул, пока он закреплял ткань в прическе так, чтобы она закрывала мои глаза.
— Что вы… — у меня побежали мурашки.
— Пялиться не будешь, — по-моему, он ехидничал. — Идем.
Он взял меня под локоть, помог выйти. Я не видела ничего, кроме темно-синей ткани перед глазами, но слышала, как вокруг нас зашептались.
— Посторонитесь, — сказал негромко Суань Лин, но и этого хватило.
Толпа расступилась.
Я ступала осторожно, стараясь не споткнуться о невидимые пороги, и чувствовала, как под тонкой подошвой туфель хрустит уличная пыль. Рядом дышал принц.
— Госпожа! — выкрикнули слева. — Госпожа, когда откроетесь?
— А правда, что у вас будет жареный поросенок по-северном обычаям?
— И сказительница будет? А что за доставка?
Вопросы сыпались со всех сторон, как горох из дырявого мешка. Я открыла рот под платком, но не успела ничего ответить.
— Никогда, — рявкнул принц.
Толпа разочарованно ахнула.
Но тут просочился наглый и жизнерадостный голосок Жун Мао.
— Со следующей недели, но мы работаем и на доставку. Заказываете еду — мы привозим. Выходить из дома не надо. Прихорашиваться не надо. Даже одеваться не надо — ну, почти.
Зашуршала бумага. Он раздавал флайеры.
— Вот тут меню. Вот тут цены.
— Жун Мао, — прошипела я. — Я тебя придушу.
— Потом, хозяйка! — крикнул он уже откуда-то из гущи событий. — Я занят, я лицо заведения.
Рука Суань Лина на моем локте чуть дрогнула.
— Лицо заведения, — повторил он тоном, не предвещающим ничего хорошего.
— Это метафора, — выдохнула я.
— Твои слуги — сплошная метафора.
Я не нашлась, что возразить.
Наконец мы вступили под навес таверны. Шум толпы остался за спиной, стих до приглушенного гомона.
Суань Лин убрал платок.
Я зажмурилась от резкого света, а когда открыла глаза — первым, что я увидела, было лицо принца в двух вершках от моего. Он смотрел не на меня. Он смотрел на вывеску.
— Демонический кот, — прочитал он вслух. — Иероглиф «демон» выведен с излишним нажимом. Художник переживал?
— Он всегда переживает.
— А это что? — Суань Лин кивнул на Жун Мао, который как раз закончил раздавать флайеры и теперь прилаживал на голове свои уши.
Но это точно были не его уши. Я ведь знала, что не его цвет.
— Это… реквизит, — выпалила я. — Для доставщиков. Они же типо…
— Демоны? — подсказал принц.
— Коты! — поправила я. — Демонический мурлыка же, все работники будут с ушками. Мы прославимся.
Суань Лин буравил меня взглядом.
— Гениально, — сказал он наконец.
— Правда?
— Нет. Но у тебя хотя бы хватает смелости не стыдиться собственного безумия.
Я не поняла, комплимент это или диагноз.
— Так, — я хлопнула в ладоши, разворачиваясь к своим. — Представление окончено! Тай Фэн, убери уши, ты не ребенок. Жун Мао, прекрати строить глазки замужним дамам, у них мужья при мечах. Скажи мужчинам одеться. Вы здесь цирк устроили. Ли Жу…
Я осеклась. А Ли Жу не было. Вернее, она была. Она только что вынырнула из-за спины Чжэн Фэя, и вид у нее был такой, будто ее только что окатили ушатом ледяной воды.
— Ты чего? — спросила я.
Она не ответила. Она смотрела на главу Ведомства наказаний с выражением чистой, неподдельной обиды.
Чжэн Фэй стоял рядом с каменным лицом, но я готова была поклясться, что его правая рука, которую он только что убрал от лица Ли Жу, собиралась что-то ударить. Не Ли Жу, он же благородный воин, но стену помять мне может.
— Ты, — зашипела на главу Ведомства наказаний моя горничная. — Ты закрыл мне глаза!
— Вас могли узнать, — ровно ответил Чжэн Фэй.
— Я хотела посмотреть.
— Посмотреть на что?
— На мужчин, глупенький. — Она взмахнула руками, чуть не задев его по носу. — Когда мне еще удастся?
— Вы… вы… вы… — растерялся Чжэн Фэй, — невыносимы.
— Так и не выносил бы, — продолжала злиться подруга.
Пора было завершать балаган, тем более что Жун Мао исполнил мой приказ и сообщил мужчинам, чтобы они оделись… И слава богу, потому что из-за открывавшихся перспектив я едва соображала.
— Я выполнила, что вы велели, — обратилась к принцу. — А теперь у меня дела.
— А тебя хоть на пять минут можно оставить, чтобы ты никого не раздела? — поддел меня наследник.
— Я несколько недель провела во дворце, Ваше Высочество. Раньше, общаясь со мной, вы за свою или чужую добродетель не переживали.
Не найдя, что мне возразить, Суань Лин привычно прорычал:
— Чжан Фэй, идем.
Они ушли, а мне даже дышать легче стало.
Повозка принца скрылась за поворотом, и только тогда я позволила себе окончательно расслабиться. Из внутренних комнат вышла Мэй Сю, естественно узнавшая принца. Она по этой причине и пряталась.
— Ушли, — констатировала Ли Жу, все еще косясь в сторону дороги.
Мужчин мы разместили внутри, и когда все эти красавцы пропали из поля зрения жительниц, на улице стало потише.
Вообще, за устроенный фарс я намеревалась дать взбучку Жун Мао и Тай Фэну, но если рассуждать здраво… то лучшей рекламы не придумать. Еще несколько недель по городу будут ходить слухи о свершившемся… стриптизе, нет… разврате, нет… Короче, я не знала, как назвать этот рекламный ход.
— Хозяйка, — подозвал меня рыжий проныра. — Тебя уже дожидаются. Между прочим, — Жун Мао понизил голос, — им известно, кто ты такая.Они хотят служить именно принцессе Гао Лань.
Я насторожилась.
— Почему?
Он кивнул в сторону толпы. Из нее вышел темноволосый мужчина с пучком на голове.
Высокий. Плечи шире, чем у местных. Одет просто, почти бедно: грубая холщовая рубаха, такие же штаны, заправленные в стоптанные сапоги. Но держался как воин. Спина прямая, руки вдоль тела, ладони не прячет, но и не выставляет напоказ. Лет тридцать пять, на вид. Может, чуть больше.
Он остановился в двух шагах от меня и опустился на колени.
— Принцесса.
— Я уже не принцесса, поднимитесь, — зарделась я, испытывая крайнее смущение.
— Для нас вы навсегда останетесь принцессов. Меня зовут Ло Чэн. Я был сотником в Северном гарнизоне Цинлуна. В битве при ущелье мы прикрывали отход основных сил. — Он помолчал. — Многих перебили, а многих забрали в плен.
Я молчала. Мне на мгновение стало стыдно. Я не интересовалась политикой, но ведь он выходец из страны Гао Лань, получается, из моей страны.
— Три года в плену, — сказал он ровно. — Мы работали в каменоломнях. Нас кормили раз в день. Никто из послов так и не приехал, чтобы договориться о судьбе пленников.
Он поднял голову. Встретил мой взгляд.
— В честь вашего приезда объявили прощение и выпустили пленных. Сказали: «Ступайте на все четыре стороны». — Он усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Только ступать нам некуда. Родные земли за множество ли. Денег нет. Имени нет. Мы для своей страны уже мертвые. Возвращаться с пустыми руками, без славы, без выкупа… — Он покачал головой. — Позор на весь род.
Я слушала и чувствовала, как внутри закипает тяжелое, вязкое чувство. Не жалость. Жалость он бы отверг. Скорее злость.
— Сколько вас? — спросила я.
— Сорок семь человек, — ответил Ло Чэн. — Остальные не выдержали каменоломен. Или не захотели выходить.
Сорок семь.
Я посмотрела на Жун Мао. Тот стоял рядом, серьезный, без тени обычной своей игривости.
— Ты поэтому привел их? — спросила я тихо.
— Они пришли сами, — ответил он. — Увидели вывеску, услышали, что здесь северная кухня. Спросили, не нужны ли работники. А когда узнали, что ты… — Он запнулся. — Что принцесса Гао Лань сама за всем стоит… сказали, что будут служить хоть посудомойками. Только чтобы не подохнуть с голоду на улице.
Я перевела взгляд на Ло Чэна. Он все еще стоял на коленях.
— Встань, — сказала я. — Не люблю, когда передо мной на коленях стоят.
Он поднялся.
Ох, вот теперь я столкнулась с собственной совестью. Я ведь не настоящая Гао Лань, но и бросить их не могу. Они на принцессу надеятся.
— Ло Чэн, прости. Мир, может и временный, заключен. Мне жаль, что ваши муки быыли плохо оценены. Все, что я могу предложить, так это работу. Если вас устроит, что вы будете доставщиками, будете разносить еду по заказам, то я вас возьму. Платить буду сразу, по результатам дня. Жилье предоставлю, — я задумалась, вычисляя, сколько комнат у меня есть, — но будет тесно. И главное, вам нельзя никак обижать местную хозяйку и моих слуг
Ло Чэн смотрел на меня так, будто я только что заговорила на древнем языке. Понимаю, не на это он рассчитывал.
— Принцесса… — начал он.
— И вот еще что.
Я полезла за пазуху, туда, где в потайном кармане лежал небольшой кожаный мешочек. Развязала тесемки, высыпала на ладонь горсть серебра.
— Это на первое время. — Я протянула монеты ему. — Купите нормальную одежду. Поешьте, а завтра переселитесь. Как только у меня появится возможность, я помогу вам вернуться на родину.
Он не брал.
— Принцесса, мы не можем…
— Можете, — перебила я. — И будете. Потому что ваши ноги теперь мои ноги, пока вы на меня работаете. А я свои ноги берегу.
Ло Чэнь с трудом переборол свою гордость.
— За старшего будешь ты, — сказала я. — Ло Чэн. Список людей предоставь завтра утром. Имена, возраст, кто чем занимался до войны. Повара есть среди вас?
— Двое, — ответил он. — Один в полку кашеварил, другой в пекарне работал до призыва.
— Отлично, их ко мне. Остальных к Жун Мао. Он введет в курс дела.
Жун Мао приосанился.
— А вы? — спросил Ло Чэн.
— Я буду готовить. — Я сказала это просто, будто речь шла о погоде. — И придумывать, как нас не закрыть в первую же неделю.
Он улыбнулся.
— Я слышал о вас, — сказал он тихо. — В каменоломнях слухи долго ползут, но все же доползают. Говорили, что принцесса Гао Лань тихая, покорная, не смеет рта раскрыть без позволения.
— Была, — сказала я. — Пока не поняла, что от покорности одни только неприятности.
Он почтительно склонился.
— Я рад, что все в вас ошибались.
Он ушел, а за ним и его подчиненные. Божечки, у меня маленькая армия из родной страны Гао Лань. То-то Суань Лин взбесится. Он считал меня виновной в смерти брата, а теперь и в шпионаже обвинит. Мне трындец.
— Хозяйка, — подал голос Жун Мао. — А про возвращение домой? Ты правда им поможешь?
Я посмотрела на Ло Чэна, на его людей, на то, как они сгрудились вокруг него, жадно слушая, как он тихо, вполголоса передает им наш разговор.
— Я пообещала, — сказала я. — Значит, помогу.
— Но как?
— Не знаю. — Я вздохнула. — Пока не знаю. Но если я научусь договариваться с главной наложницей и выкручиваться от брака с наследником престола, то уж с возвращением сорока семи человек домой как-нибудь разберусь.
Жун Мао посмотрел на меня с тем странным выражением, которое появлялось у него в редкие минуты серьезности.
— Я раньше был котом, и ты для меня была прислугой. Теперь я человек, а ты все больше растешь в моих глазах.
Я поперхнулась.
— Этот комплимент, Жун Мао, своим поклонницам никогда не говори, — посоветовала ему.
Толпа перед таверной наконец-то рассосалась, последние зеваки еще топтались у вывески, тыкая пальцами в усатую морду, но и они постепенно растворились в вечерних сумерках.
Я закрыла дверь, прислонилась к ней спиной и сползла на пару дюймов вниз, но вовремя одернула себя — принцессы, даже бывшие, по дверям не сползают.
— Ну, — сказала я, обводя взглядом своих. — И как вы это провернули?
Тай Фэн, который все это время делал вид, что дремлет на лавке, приоткрыл один глаз.
— Что провернули?
— Это. — Я обвела рукой пространство. — Таверну, доставщиков, флайеры, вывеску и кастинг. Я только заикнулась, а вы уже…
— У котиков не только лапки, — довольно мурлыкнула Ли Жу, и в ее голосе звучала такая беззастенчивая гордость, что я не выдержала.
— Лапки у вас, — сказала я, — исключительно для того, чтобы сметану со стола тырить. А тут целая логистическая операция.
— Мы вдохновились, — пожал плечами Жун Мао. — Ты говорила про ресторан, про доставку, про сказительницу. А Линь Мо сказал, что без красивой картинки никуда. А Тай Фэн сказал, что раз надо искать мужчин, то лучше военных — они дисциплинированные. А Мэй Сю сказала, что в гарнизоне за стеной как раз полно таких, кого не берут.
— Кого не берут? — переспросила я.
— Опозоренных, — тихо сказала Мэй Сю. Она стояла в углу, у стойки, и все это время молчала. — После того поражения многие гарнизоны распустили. Тех, кто попал в плен и вернулся, считают… не солдатами. Никто не хочет нанимать человека, который однажды уже сдался.
— Они не сдавались, — отрезала я. — Их взяли, это разные вещи.
Мэй Сю посмотрела на меня.
— Для военного устава нет разницы. Да и они для нас оставалась врагами.
Я промолчала. Потому что она была права: в этом мире, где честь ценилась выше жизни, разница действительно была только в формулировках.
— Ладно, — сказала я. — Раз уж мы теперь работодатели для сорока семи человек, давайте распределим, кто за что отвечает.
Я обвела взглядом свою разношерстную команду.
— Ли Жу.
Она встрепенулась, хвост под юбкой заметался.
— Ты у нас станешь сказительницей и главным украшением. Будешь сидеть вон там, — я ткнула пальцем в угол у окна, где свет падал особенно мягко, — и рассказывать истории.
Ли Жу расправила плечи. В ее зеленых глазах загорелся воинственный огонечек.
— Я справлюсь, хозяйка.
— Знаю. Ты у нас не только лапки, но и голос.
Она засияла.
— Тай Фэн.
Кот-толстяк с трудом разлепил веки.
— А?
— Ты у нас будешь заведовать деньгами.
— Деньгами? — Он даже приподнялся на локте. — Доверишь такую отвественность мне?
— А кому еще? Не по ресторану же с заказми бегать. По части бегать ты слабоват. Счета, прибыль, расходы. Будешь следить, чтобы нас не обворовали, чтобы доставщики получали честную плату, чтобы Мэй Сю не пришлось считать в уме до ста и обратно.
Тай Фэн моргнул.
— Я в числах не очень.
— А лежать на солнышке и ждать, пока тебе в миску насыплют, — это ты очень. — Я скрестила руки на груди. — Пора учиться новому.
Он тяжело вздохнул, как человек, которого отправляют на каторгу.
— Мэй Сю, — я повернулась к ней. — Вы будете ему помогать. И вообще, вы здесь главная по хозяйственной части. Вы знаете этот район, знаете поставщиков, знаете, где брать продукты дешевле, а где дороже, но качественнее. Я в местных ценах пока плаваю.
Она изумленно воззрилась на меня.
— Вы настолько мне доверяете? — спросила она тихо. — Я ведь продала вам это заведение. Могла надуть, скрыть долги, подсунуть лишние расходы…
— Могли, — согласилась я. — Но не надули. И долги все честно назвали. И предупредили, что место гиблое. — Я помолчала. — С человеком, который честно говорит о недостатках, проще иметь дело, чем с тем, кто обещает золотые горы. Ну и сами знаете, кто я такая.
Она благодарно кивнула, хотя и насторожилась. Уровень ответственности Мэй Сю поняла. Обмануть приезжую принцессу почти равнозначно обокрасть императора. Не будет она рисковать.
— Я справлюсь, госпожа Гао Лань.
— Верю.
Я перевела взгляд на Жун Мао. Он уже стоял, расправив плечи, и торжествующе ждал. С ним все понятно. Он прирожденный ловелас.
— Ты, — насупилась. обращаясь к нему, — у нас главный по доставке и по связям с общественностью.
— По кому? — уточнил он.
— Будешь командовать доставщиками, придумывать, как привлечь новых клиентов, и следить, чтобы Ло Чэн и его люди не сбились с ног в первый же день. И чтобы никаких обиженных женщин. Будешь проказничать, накажу.
Он хмыкнул.
— Как?
— Ну, сделаю тебя натуральным евнухом, — прищурилась я.
Жун Мао сглотнул, и я посчитала, что угроза подействовала.
— А я буду готовить. — Я сказала это просто, как факт. — И придумывать, чем еще можно удивить местных.
Мы так воодушевились, что были готовы обняться и придумать какую-нибудь речевку.
— А я? — раздался неожиданно жалобный голос из угла.
Все обернулись.
Черт, мы забыли про Линь Мо.
Художник сидел на корточках у стены, обхватив голову руками. Белые волосы рассыпались по плечам, халат был все так же измят, на щеке все еще красовался след от помады.
— Вы меня забыли, — сказал он трагически. — Я тут сижу, жду, когда меня казнят, а вы роли распределяете.
— Леха, — вздохнул устало Тай Фэн. — Ну кто ж тебя казнит?
— Принц.— Линь Мо вскинул голову. — Видели его лицо, когда он на вывеску смотрел? Я этот взгляд запомнил навеки. «Иероглиф с излишним нажимом». Это он мне?Это угроза. А я еще с его братом поругался.
— Это комплимент, — сказала я. — Если бы он хотел тебя казнить, он бы просто промолчал. А с братом он не ладит, так что действуем по старой схеме: враг моего врага — мой друг.
Линь Мо замер.
— Правда?
— Правда. Он с теми, кого собирается казнить, не разговаривает. — Я помолчала. — По крайней мере, сначала он будет пытать.
Это я помнила из сериала.
— Спасибо, принцесса, — выдохнул саркастично Линь Мо. — Вы меня успокоили. А откуда мне знать, что он не планирует меня пытать?
— Пока он планирует пытать меня, — отмахнулась я. — Но я терпеливая. Не переживай. Твоя задача — жить своей обычной жизнью. Пить вино, писать портреты, соблазнять куртизанок и иногда, в перерывах между развратом, рисовать нам флайеры и меню.
Вечер опускался на столицу мягко, как шелковый платок. Небо наливалось густой синевой, где-то вдалеке зажигались первые фонари.
Завтра начинается новая жизнь.
Сорок семь солдат, три кота, одна бывшая хозяйка разорившейся таверны и один художник-гедонист, который рисует демонов с излишним нажимом.
Божечки. Я сама эту кашу расхлебаю?
В усадьбу мы вернулись уже затемно.
Прислуга встретила нас с каменными лицами и ни о чем не спросила. То ли привыкли, то ли боялись узнать ответ.
Ворвавшись в комнату, я невероятно обрадовалась, что со мной осталась только Ли Жу. Она не болтлива, в отличие от Жун Мао, и не засыпает в странных местах, как Тай Фэн.
Я скинула верхнее платье прямо на пол, стянула ненавистные туфли и рухнула на кровать лицом в подушку.
— Хозяйка, — раздалось откуда-то сбоку. — Ты не уснула?
— Уже нет, — пробормотала я в шелк. — Теперь да.
Ли Жу хихикнула.
Я почувствовала, как рядом со мной продавилась циновка, и приоткрыла один глаз. Ли Жу сидела на краю кровати, поджав под себя ноги, и теребила пояс халата.
— Ты чего? — спросила я.
— Я… — Она запнулась. — Я хотела тебе кое-что показать.
Я перевернулась на спину. Ли Жу всегда была моей любимицей.
— Показывай.
Она вскочила, подбежала к своему сундуку и принялась в нем рыться с таким энтузиазмом, что оттуда полетели платки, ленты и какие-то странные тряпочки.
— Нашла! — выдохнула она и выпрямилась.
У нее в руках был кокошник. Я себя пару раз ущипнула, чтобы его развидеть. Не сработало.
Колючий случай, кокошник? Русский, народный кокошник? Настоящий?
Я села на кровати так резко, что у меня хрустнула шея.
— Ли Жу… ты где его взяла?
— Сделала, — робко призналась она. — Ну, не совсем сама. Основа была заказана у кузнеца. Я попросила его выковать каркас. Сказала, что это для театра.
Она протянула мне кокошник, и я приняла его так бережно, будто он был из хрусталя. Это было невероятно.
Высокий, полукруглый, с мягким гребнем посередине. Весь расшитый речным жемчугом — мелким, но густо, в несколько рядов. Между жемчужинами вилась золотая нить, складываясь в затейливый узор: цветы, листья, какие-то неведомые птицы с длинными хвостами. По нижнему краю она нашила бусинки-капельки, чтобы они красиво спускались на ее лоб.
Я провела пальцем по гребню. Взвесила его на руке. Металл.
— Ли Жу, — сказала я медленно. — Кокошник? Он тяжелый.
— Немножко, — призналась она. — Но быстро привыкаешь.
— Зачем? — спросила я коротко.
Она замялась.
— Для красоты, для аутентичности, — сказала она, потом добавила тише: — Ну и еще…
— Что?
— Ну, если вдруг кто-то будет приставать. — Она отвела взгляд. — А у меня когти не всегда выпускаются. Если в кого-то воткнуть шпильку — это убийство. А если по кому-то долбануть кокошником, то уже самооборона.
Я ее зауважала. Не то чтобы я относилась к ней, как к идиотке, но после ее кокошника я, наконец, осознала, как сильно я недооцениваю свою свиту.
— Ааа, — протянула я сначала в одной интонации. — Ааа, — протянула уже в совершенно другой. — Ли Жу, я начинаю тебя бояться.

----------

Глава 9 Галя

Глава 9 Галя
Почти десять дней я жила под девизом «зад в огне». Примечательно, что часто так оно и было буквально, потому что на кухне не хватало помощников, а те, кто был, ничего не знали про русскую кухню. Зато отточила навыки в преподавательстве.
Шокировать народ империи я решила порционно. Для открытия готовила блюда, максимально приближенные к их привычному рациону: пельмени, потому что они похожи на дамплинги, всяческие пирожки, макароны по-флотски.
Мэй Сю оказалась неожиданно талантливой ученицей. В отличие от моих котов, у нее были руки, которые изначально не были лапами, человеческое терпение и, что важнее всего, человеческое желание учиться, а не спать на солнышке или строить глазки прохожим. Правда, сегодня даже ее терпение дало трещину.
— Молодая госпожа, — она заглянула на кухню, где я в десятый раз объясняла бравому офицеру по имени Хэ, что пельмени нельзя комкать, их надо нежно заворачивать, словно он любимой девушке помогает одеваться.
Он краснел, пыхтел, и по-моему, раньше любимой девы не имел, иначе я не знаю, как объяснить его реакцию.
— Что, Мэй Сю? — отвлеклась я.
— Там это… — она замялась. — Там ваши слуги. Они опять.
Я отложила скалку и промокнула лоб рукавом.
— Что они опять? Подожгли что-то? Или уже кого-то?
— Лучше вы сами посмотрите, — Мэй Сю отвела взгляд.
Пришлось идти на улицу, а то выражение Мэй Сю меня изрядно напугало.
Перед таверной творилось нечто, для чего в местном языке, наверное, даже слова не было. А если и было, то ругательное.
Линь Мо, этот гениальный бездельник, притащил с собой целый выводок куртизанок из ароматного дома. Штук шесть, не меньше. Они были одеты в свои лучшие наряды — шелка, парча, расшитые пояса, цветы в прическах. И все они, выстроившись в ряд, старательно повторяли движения за Ли Жу.
А Ли Жу отжигала. В подозрениях про поджеги я в чем-то угадала.
Она стояла в центре и показывала всем присутствующим очень знакомую хореографию. Я ее запомнила, потому что песня из всех утюгов полгода верещала.
— Апати, апатИ, — голосила Ли Жу на на весь переулок, и куртизанки вторили ей кто в лес, кто по дрова. — Апати, апатИ,
Рыжик и Тай Фэн стояли с ними. Жун Мао, зараза, уже подхватил движения и выделывался перед девушками с такой грацией, что я на миг забыла про свой гнев — он реально двигался как профессиональный танцор. Кошачья пластика, чтоб ее. А Тай Фэн просто переминался с ноги на ногу, всем своим видом показывая, что он здесь случайно и вообще-то он собирался вздремнуть на солнышке.
Но самое ужасное было не это. Самое ужасное было то, что вокруг собиралась толпа.
Люди выходили из лавок, бросали свои дела, подходили поближе, таращились. Кто-то хихикал, кто-то хмурился, но никто не уходил. Наоборот, народу прибывало. Снова стали спрашивать про открытие.
— Молодая госпожа, — прошептала Мэй Сю, подойдя ко мне сбоку. — Может, прекратить это безобразие? Пока стража не нагрянула и судачить не начали. У нас и так название демоническое. А тут такое…
Она боялась позора на всю округу. Я ее понимала.
Уже открыла было рот, чтобы рявкнуть на своих и разогнать этот балаган, как вдруг поймала себя на том, что нога моя отбивает ритм.
'Апати, апатИ", — противная мелодия намертво застряла в голове, и тело само дергалось в такт.
Я оглядела толпу. Там стоял молодой подмастерье из соседней кузни и улыбался во весь рот, глядя на пляшущих девиц. Рядом с ним две торговки с рыбного ряда пританцовывали, забыв про свои корзины. А вон тот суровый стражник, что обычно гонял мальчишек с площади, сейчас стоял с открытым ртом и даже не пытался никого разогнать.
И тут до меня дошло.
Это же гениально. Еще эта мелодия бесячая. Ее и здесь несколько месяцев напевать будут, а напевая, обязательно вспомнят про нас.
— Пусть танцуют, — махнула я рукой.
— Что? — Мэй Сю посмотрела на меня как на сумасшедшую.
— Говорю, пусть танцуют. Они не мешают.— я кивнула на толпу. — Ты видишь, сколько народу собирается? Завтра открытие, весь этот народ придет посмотреть на них.
— Но репутация…
— Какая репутация, Мэй Сю? — я повернулась к ней. — Я принцесса-пленница, отказавшаяся от титула и открывшая лавку. У меня ее и нет. А этот танец… — мысленно похвалила свою кошечку, — бомба. Получше любой рекламы.
— Бомба? — не поняла Мэй Сю.
— Взрыв. Это будет взрыв, — поправилась я. — Короче, не трогай их. Пусть развлекаются. Я на кухню.
Я уже развернулась, чтобы уйти, но краем глаза заметила движение. Песня кончилась, куртизанки завизжали и захлопали, и одна из них, высокая, в алом платье, с роскошной грудью, едва удерживаемой лифом, — с разбегу повисла на Тай Фэне.
— Ой, какой большой и сильный, — прошептала она, обвивая его шею руками. — А меня Лотос зовут. Ты тоже служишь принцессе Гао Лань?
Тай Фэн замер, его уши, которые все уже считали специальным аксессуаром, нервно затрепыхались. Черт, еще немного, у него хвост появится.
Он посмотрел на повисшую на нем красотку, потом куда-то в сторону, потом снова на красотку. Его лицо выражало сложную гамму чувств, в которой удивление боролось с паникой, а паника с внезапно проснувшимся мужским интересом.
Я проследила за его взглядом.
Мэй Сю стояла рядом со мной, и ее лицо… нет, оно не изменилось. Оно осталось таким же спокойным и приветливым, как всегда. Вот только пальцы, сжимавшие край передника, побелели от напряжения.
Так вот оно что.
— Тай Фэн, — мурлыкнула куртизанка, проводя пальчиком по его щеке. — Какое интересное имя. А пойдем, я тебя с подружками познакомлю?
Тай Фэн шумно сглотнул. Его рука сама собой потянулась к талии девицы, но на полпути замерла. Он снова посмотрел на Мэй Сю. Потом Тай Фэн сделал то, что сделал бы любой мужчина, попавшийся на измене. Он резко отдернул руки, отшатнулся, заголосил:
— Ты не так все поняла!
Куртизанка, не ожидавшая такого естественно, шлепнулась на землю. С визгом.
— Можно было просто сказать, что я тебе не по душе!
Тай Фэн уже не интересовался, побежал за разъяренной фурией Мэй Сю, надеясь объясниться.
Вот я как будто бы и рада, Тай Фэн надеждный, вон как от себя других дам отодвигает, и как будто бы я Мэй Сю свинью подкладываю, точнее кота, точнее демона-кота. Ох, как сложно здесь с восприятиями.
На следующий день я встала затемно. Не потому что нервничала, а потому что тесто само не замесится, а пельмени сами не налепятся. Хэ и еще двое солдат, которых Ло Чэн определил мне в помощь, уже топтались на кухне, когда я спустилась. Смотрели на меня с таким благоговением, будто я не тесто собиралась раскатывать, а ритуал жертвоприношения проводить. Е-мое, мы же приготовления холодца не проходили. Что они будут думать обо мне, когда я с топором буду разделывать свиные копыта?
— Чего встали? — зевнула я, на ходу завязывая фартук. — Руки мойте, и работать. Хэ, ты сегодня отвечаешь за пельмени. Покажешь новеньким, как я тебя учила.
Хэ вытянулся по струнке, едва лбом не врезавшись в низкую балку.
— Сделаем, принцесса
— Ага, я-то принцесса, — скорее себе отвечала я.
Я через минуту испачкалась в свиной крови, пропахла специями и дымком, зато более уверенно мотивировала своих недоповарят. Развернулась, подхватила нож-тесак и восхитительно-угрожительно прошептала:
— Уж постарайтесь.
По-моему, они пронялись.
К полудню, когда солнце уже поднялось высоко, мы были готовы. Котлы кипели, пельмени рядами лежали на досках, пирожки подходили под полотенцами.
И началось…
Сначала пришли любопытные. Те самые, что вчера пялились на танцы Ли Жу. Они топтались у входа, заглядывали внутрь, перешептывались. Потом кто-то решился и вошел. За ним еще двое. А после…
— Госпожа, — Мэй Сю влетела на кухню с круглыми глазами. — Весь зал полон. И еще на улице сто.т!
Я высунулась из кухни и обомлела.
Зал, который вчера казался мне просторным, сегодня был набит битком. За столами сидели мастеровые, торговки, какие-то писцы в скромных халатах, парочка стражников в свободное от службы время. Все они ели, вернее, ждали, пока им принесут еду. А Мэй Сю и Тай Фэн носились между столами с подносами, едва не сталкиваясь лбами.
Тай Фэн, кстати, удивил. Я думала, он свалится после первого же заказа, но он двигался с такой неожиданной для его комплекции резвостью, что я залюбовалась. Видно, вчерашняя сцена с Мэй Сю встряхнула его не на шутку. Он то и дело косился на нее, проверяя, смотрит ли она, и если смотрела, то расправлял плечи и несся с утроенной скоростью.
Дальше была каша. Я перестала понимать, где верх, где низ, где заканчиваются пирожки и начинаются пельмени. Руки работали на автомате, глаза слезились от пара, от лука, но внутри разрасталось теплое, пузырчатое чувство, что открытие удалось.
Где-то в глубине зала раздался взрыв смеха. Я снова выглянула.
Моя Ли Жу сидела на высоком стуле посреди ресторана. На ней было платье, которые мы с трудом заказали, ведь местные портнихи понятия не имели, что такое русский сарафан. На голове ее был кокошник, который она подготовила, с жемчугом, с золотой нитью, с бусинками-капельками, которые красиво спадали на лоб.
Она рассказывала «Конька-Горбунка».
— И говорит царевна, — вещала Ли Жу высоким, певучим голосом, — Не хочу я за тебя замуж. Старый ты, лысый, да еще и с норовом. А вот Иван — другое дело. У него хоть конь говорящий, и тот умнее тебя.
Зал грохнул. Мужики за соседним столом утирали слезы. Торговки заливались смехом, прикрывая рот ладошкой.
Ли Жу светилась. Она не только рассказывала, она еще и играла, как актриса. Меняла голоса, жестикулировала, в нужные моменты делала большие глаза, и зал ловил каждое ее слово. Некоторые даже про еду забыли.
— Молодая госпожа, — выдохнул кто-то рядом.
Я обернулась. Это была одна из куртизанок, что пришли вслед за Линь Мо.
— Ваша служанка — настоящая артистка. Можно, мы будем приходить каждый день слушать?
— Приходите, — улыбнулась я. — Только либо платите, либо работайте подавальщицами.
Она хихикнула и убежала. Так и не врубилась, она согласилась или оскорбилась?
Я перевела дух и решила проверить, как там наш вход. Жун Мао должен был встречать гостей и, самое главное, отслеживать, кто пришел. Не хватало еще, чтобы в этой толпе затесался кто-то нежелательный. Да и важно было соблюсти рассадку. Мы хотели, чтобы ресторан принимал всех, но благородную даму со строителем рядом не устроить. Тех, кто поважнее, мы отправляли на второй этаж. Он, увы, практически пустовал.
Я пробралась к двери, стараясь не попадаться на глаза гостям (потому что принцесса, стоящая у плиты — это одно, но принцесса, мечущаяся по залу с мокрыми от теста руками — это уже перебор), и выглянула на крыльцо.
Жун Мао стоял у входа, окидывая взглядом подходящих людей и каким-то шестым чувством определял, кого пускать без очереди, а кого попросить подождать.
— Хозяйка, — кивнул он, заметив меня. — Дела идут хорошо. Две трети залов забиты, народ доволен. Ли Жу вон вообще собирает аншлаг. Тай Фэн с Мэй Сю… — он хмыкнул, — работают слаженно. Очень слаженно.
— Ты о чем?
— О том, что он на нее смотрит как кот на сметану, а она делает вид, что не замечает, но каждый раз краснеет, когда он мимо проходит. Чистая любовь.
Я закатила глаза.
— Ты следи за входом, а не за любовными делами.
— Я и слежу, — он вдруг изменился в лице. — Кстати, хозяйка. Только что приехала главная наложница.
Я встрепенулась.
— Где?
— Вон, выходит из паланкина. Со свитой. Человек пять, не меньше.
И действительно, у входа остановился роскошный паланкин, расшитый золотыми фениксами. Из него, опираясь на руку служанки, выплыла Мэй Линь.
— Черт, — выдохнула я. — Жун Мао, проводи ее на второй этаж. В отдельную комнату. И чтобы никто не беспокоил. Понял? Ее заказы приносить первыми.
— Сделаю, хозяйка.
Он уже двинулся навстречу наложнице, а я метнулась обратно на кухню, лихорадочно соображая, что подавать. Для Мэй Линь нужно было что-то особенное. И замерла на полпути.
Потому что, выглянув в окно, выходящее на другую сторону улицы, я увидела Суань Лина.
Как же не вовремя. Я полагала, что после нашей последней встречи, тот, напротив, будет меня больше избегать.
Он стоял у входа в лавку напротив, делая вид, что рассматривает глиняные горшки. Рядом с ним замер Чжэн Фэй, глава ведомства наказаний, с каменным лицом человека, который привык видеть все и ничему не удивляться.
Жун Мао был занят с наложницей. Других «встречальщиков» у меня не было.
Я вздохнула, стянула фартук, проверила, не торчит ли из прически волос, и вышла на крыльцо.
— Ваше Высочество, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Какой сюрприз. Решили проверить, не открыли ли мы публичный дом вместо ресторана?
Он повернулся. В его темных глазах мелькнуло что-то, похожее на усмешку.
— Пока не открыли. Но день еще не закончен.
— Язвите? — осклабилась я.
— Учусь у лучших.
Чжэн Фэй, стоявший за его плечом, едва заметно закатил глаза. Кажется, эта пикировка была ему знакома.
— Зайдете? — спросила я, отступая в сторону. — У нас сегодня аншлаг, но для высоких гостей место найдется. На втором этаже, кстати, уже расположилась главная наложница. Можете составить ей компанию.
Принц нахмурился.
— И Мэй Линь здесь?
— Вы же помните, что мы с ней договорились. Она бы обязательно пришла.
— И это больше всего меня в тебе настораживает, Гао Лань, — мотнул он головой. — Ты так отчаянно бежала от свадьбы и дворца, но так желаешь продолжить с ней дружбу.
Он посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. Понятно, старая песня о том, что мне нельзя доверять, и я предательница.
И ладно, нет у меня времени на его уговоры.
Потом перевел взгляд внутрь, где Ли Жу как раз добивала публику историей про Ивана-дурака и Жар-птицу.
— Что это она рассказывает?
— Сказку. Про дурака, который на печи лежал, а потом царем стал.
— Какая-то не очень поучительная сказка, — усмехнулся он.
— Наоборот, она для тех, кто думает, что в мире ему понятны все мотивы и правила. А вон как выходит, можно долго на печи лежать, а после попасть в переплет. Так вы зайдете?
— Зайду, раз приехал. Очень жажду узнать, как готовит моя бывшая, — это слово он подчеркнул, — невеста.
Я проводила принца до второго этажа и уже собралась нырнуть обратно в спасительный ад кухни, но Мэй Линь меня опередила.
— Принцесса Гао Лань, — пропела она, грациозно возникая из-за спины Жун Мао. — Какой чудесный день для открытия. Я просто не могла пропустить такое событие.
— Ваше Высочество, — я присела в поклоне, мысленно радуясь, что успела содрать фартук и муку с носа если не стерла, то хотя бы размазала равномерно. — Честь для моего скромного заведения.
Мэй Линь перевела взгляд на принца, и в ее глазах мелькнуло что-то очень похожее на кошачье удовлетворение. Только вот кошки здесь были мы, а она явно тигром покрупнее.
— Ваше Высочество, наследный принц, — она изогнула бровь. — Какая неожиданная встреча. Не желаете ли присоединиться? Мы же почти родственники.
Слово «почти» она выделила особенно сладко. Суань Лин слегка склонил голову ровно настолько, чтобы не нарушить этикет, но и не выказать особого почтения.
— Почту за честь, госпожа наложница.
— Ах, оставь эти церемонии, — Мэй Линь махнула рукой, и ее разноцветные рукава взметнулись, как крылья экзотической птицы. — Мы же в неформальной обстановке. И потом, — она обвела взглядом зал, где Ли Жу как раз начинала новую историю, а народ навострил уши, — твоя бывшая невеста создала такое… колоритное место. Не жалко, что не удалась свадьба? Глядишь, и сидел бы сейчас здесь, как хозяин.
Я замерла. Вот это поворот. Она что, решила прилюдно его подколоть?
Суань Лин, впрочем, даже бровью не повел.
— Есть древняя поговорка, госпожа, — сказал он ровно. — «Нельзя из кота сделать мышь, как ни старайся». Принцесса Гао Лань сама выбрала свой путь. И, судя по всему, — он обвел взглядом полный зал, — путь этот оказался правильным. Сегодня у нее бешеный… успех, как у владелицы ресторана.
Я моргнула.
Это что сейчас было? Он меня похвалил? Или обругал? Сказал, что из меня не вышло бы жены, но вышла рестораторша? Или что я как кошка, которая не стала мышью, и это… хорошо? Потому что кошки лучше, чем мыши? Или…
— Принцесса Гао Лань, — Мэй Линь вывела меня из ступора, — мы будем ждать твоих знаменитых блюд. Надеюсь, ты не разочаруешь.
— Я… да, конечно, — выдохнула я и пулей метнулась на кухню.
Там, в полумраке, среди пара и запаха жареного лука, я позволила себе выдохнуть и прижать руки к пылающим щекам.
— Хозяйка, ты чего? — Хэ отвлекся от пельменей. — Нам готовить что-то особенное?
— Да, — приказала я, беря себя в руки. — Надо что-то особенное, и вот сейчас мне нужно удивлять.
Но что? Как назло, все идеи покинули мою голову. Я замерла. Наконец-то лампочка над макушкой загорелась.
— Буду делать торт.
— Что? — не понял Хэ.
— Торт. Печеночный. — Я уже доставала с верхней полки форму. — Я вчера столько печени у мясника купила. Будет торт из печени.
— Десерт из печени? — уточнил Хэ с сомнением. — Звучит, как…
— Как объедение, — отрезала я. — Все, не отвлекай.
Пока мои высокодостопочтимые гости наслаждались уже готовыми закусками, я, как заправский ниндзя, подбрасывала мясные блины на сковороде и ловила их. Примерно через час стояла перед дверью отдельной комнаты на втором этаже с подносом, на котором красовались парящие пельмени, румяные пирожки и… печеночный торт. Я постаралась сделать его красивым: обмазала масляным кремом, посыпала рубленой зеленью и даже выложила сверху цветочек из моркови.
Жун Мао распахнул передо мной дверь.
Мэй Линь восседала во главе стола, подобно не главной наложнице, а настоящей императрице. Принц сидел справа от нее, Чжэн Фэй — слева, у двери, с таким видом, будто лично проверял каждый пирожок на наличие яда. В углу пристроились две служанки, готовые в любой момент подхватить упавший веер или вовремя подать воду.
— Прошу простить за ожидание, — я опустила поднос на низкий столик. — Сегодня много гостей, но для вас самое лучшее.
Я начала раскладывать блюда по пиалам, комментируя:
— Пельмени. Тесто тонкое, начинка сочная. Есть со сметаной и с уксусом. Пирожки с мясом, горячие, только из печи. А это…
Я поставила в центр стола печеночный торт. Мэй Линь подалась вперед.
— О, десерт? Как красиво! Это что, какие-то северные сладости?
— Не совсем, — я позволила себе легкую улыбку. — Это мясное блюдо. Печень, перетертая с маслом и специями. Выглядит как торт, но на вкус…
— Подожди, — перебила Мэй Линь, ее глаза расширились. — Ты хочешь сказать, это не сладкое?
— Ни капли.
Она переглянулась с принцем. Тот смотрел на торт с непроницаемым лицом, но я готова была поклясться, что в его глазах мелькнуло любопытство.
— Интересная… иллюзия, — произнес он наконец. — Еда, которая притворяется тем, чем не является. Не напоминает тебе никого, госпожа Мэй Линь?
Мэй Линь фыркнула, но без злости.
— Твоя бывшая невеста не только в готовке, но еще и в волшебстве, — она взяла палочки и аккуратно отломила кусочек торта. — Что ж, посмотрим…
Она отправила кусочек в рот. Прожевала, застыла.
Я затаила дыхание.
— Боги, — выдохнула она. — Это… это невероятно. Нежно, тает во рту, и этот привкус… Очень сытно.
Принц тоже попробовал. Его лицо осталось бесстрастным, но палочки потянулись за добавкой. Чжэн Фэй, получив кивок от наложницы, тоже рискнул — и, кажется, даже его каменное выражение слегка дрогнуло в сторону одобрения.
Дальше было проще. Пельмени исчезали со скоростью звука. Пирожки хвалили за хрустящую корочку. Мэй Линь даже попросила добавки сметаны, что для местной аристократки, привыкшей к изысканным соусам, было почти неприлично.
Когда трапеза подошла к концу, Мэй Линь откинулась на подушки и посмотрела на меня с новым выражением. Не тем сладким ядом, которым она обычно поливала соперниц, а чем-то… почти уважительным.
— Гао Лань, — сказала она. — Ты удивительная женщина. Я думала, твоя затея провалится через неделю. Но после того, что я сегодня попробовала… — она сделала паузу. — Пришли мне это. Каждый вечер отправляй мне блюда, что будут у тебя в меню. Я хочу ужинать твоей стряпней.
— Ваше Высочество, это такая честь, — начала я.
— И ответственность, Гао Лань. — Она поднялась, служанки засуетились вокруг. На пороге Мэй Линь обернулась и бросила через плечо: — И передай той своей сказительнице… забавные у нее истории. Про глупых царей и говорящих коней. Намекает на кого?
— Это просто сказки, — пожала я плечами. — Народное творчество.
— Ну-ну, — только и сказала наложница и уплыла вниз по лестнице в окружении свиты.
Я осталась в комнате одна с принцем и Чжэн Фэем. Тот поднялся следом за наложницей, задержавшись у двери.
— Принцесса, — кивнул он мне и вышел.
Суань Лин не торопился. Он стоял у окна, глядя на улицу, где толпа понемногу редела.
— Ты довольна? — спросил он, не оборачиваясь.
— Чем?
— Своим успехом. Добилась, чего хотела.
— Конечно, довольна. А вы о чем жалеете, Ваше Высочество?
Он обернулся.
— Нет, не жалею. Но многое пока не понимаю. Поэтому хочу предупредить…
Я нахмурилась. Кто о чем, а вшивый о бане.
— Не строй мне козни, — продолжал Суань Лин, — не сближайся с Мэй Линь. Лучше старайся ее избегать. И еще, — добавил он, находясь у двери. — Было действительно вкусно. Я не предполагал, что у тебя имеется подобный талант.
Дверь закрылась.
Я стояла посреди опустевшей комнаты и пыталась понять, что сейчас произошло. Принц меня похвалил. Принц меня предупредил.
— Хозяйка, — в комнату влетела Ли Жу. — Там внизу посыльный из императорского дворца. Говорит, заказ на завтра для какого-то важного министерства. И еще куртизанки пришли, хотят работать подавальщицами. И Тай Фэн с Мэй Сю опять…
— Ли Жу, — перебила я, — а вы сами не разберетесь?
Мне вот надо минут пятнадцать, нет, тридцать на отдых.
— Вообще нет. А то там без нас либо передерутся, либо переженятся, а нам еще посуду мыть.
Я позволила утянуть себя вниз. Несмотря на новые, но мелкие проблемы, на душе было тепло. День удался.
* * *
Прошло несколько дней, и я наконец-то выдохнула. Неделю я почти не спала, но именно сегодня позволила себе отдохнуть. Не то чтобы народу поубавилось. Нет, в «Демоническом мурлыке» по-прежнему яблоку негде было упасть. Но я приняла волевое решение: больше никакого геройства.
Я посмотрела на список своих подопечных: Ли Жу, Жун Мао, Тай Фэн, Линь Мо, Мэй Сю, плюс сорок семь солдат-доставщиков, плюс новенькие куртизанки-подавальщицы. Если я слягу от усталости, эта карточная колода развалится в первый же день без присмотра.
Поэтому я перешла в режим «креативного директора».
На кухне теперь заправляли Мэй Сю и Хэ. Она оказалась прирожденным организатором, а он на удивление сносным поваром, если не объяснять метафорами про женщин. Пельмени лепили по моей инструкции, пирожки жарили под моим чутким контролем, но физически я там торчала лишь несколько часов в день. Остальное время проводила наверху, придумывая новые блюда, записывая рецепты и просто… отдыхая.
Странное ощущение. Почти забыла, что такое не вкалывать до седьмого пота.
Доставка тем временем набирала обороты. С вечера к нам приходили слуги из богатых домов с деревянными коробками-ланчницами, оставляли заказы и список пожеланий, а утром наши доставщики в форменных куртках с вышитым «ДМ» разносили еду по адресам.
Куртки, кстати, придумал Линь Мо. Он же нарисовал эскиз, а местные портные воплотили в жизнь. Темно-синие, с вышивкой на спине: демоническая кошачья морда, а под ней иероглифы «Доставка без хлопот». Выглядело это одновременно солидно и… соблазнительно, потому что куртки ладно сидели на плечах бывших солдат, подчеркивая ширину спин и узость талий.
Я подозревала, что многие барышни заказывают еду не столько ради еды, сколько ради возможности лицезреть этих красавцев у своего порога. Но кто я такая, чтобы осуждать? Если бы в моей прошлой жизни пельмени разносили такие экземпляры, я бы тоже разорилась на доставку. Себе, что ли, заказать?
Ло Чэн, как главный по доставке, первое время хмурился, считая это ниже достоинства воина. Но когда увидел первые деньги и благодарные взгляды заказчиц, оттаял и даже начал следить, чтобы его бойцы улыбались пошире.
И тут выяснилась интересная деталь.
Наши доставщики не просто разносили еду. Они много разговаривали: со служанками, с ключницами, с младшими женами, с охраной у ворот. А те, кто пообщительнее, — и с самими заказчицами, если те выходили встретить курьера собственной персоной.
Люди любят поболтать. А красивым мужчинам в форменных куртках рассказывают особенно охотно.
К концу третьего дня Ло Чэн явился ко мне с озадаченным лицом и списком, от которого у меня глаза полезли на лоб.
— Принцесса, — сказал он, протягивая исписанный листок, — мои люди собрали кое-какие… сведения. Мне кажется, вам стоит знать.
Я пробежала глазами по строчкам.
Жена канцлера, госпожа Янь, принимает у себя учителя каллиграфии. Молодого, красивого, каждый день, ровно в час, когда канцлер в министерстве. Служанка, которая открывала дверь нашему доставщику, хихикнула и сказала: «Госпожа теперь и обедать стала чаще, чтобы к уроку успеть».
Юная госпожа из дома Цзян, та, что должна была выйти замуж за второго сына министра финансов, внезапно осталась без жениха. Поговаривают, он сбежал с певичкой из «Ароматного дома» за три дня до свадьбы. Теперь девушка не выходит из комнаты, а заказы через служанку передает исключительно на сладкое.
Младший сын из дома Вэй, тот, что любил сорить деньгами, проиграл в кости не только свое состояние, но и отцовские сбережения. Старый господин Вэй в бешенстве, сына заперли в подвале, а заказы теперь принимают тайком, потому что жрать все равно хочется, а готовить дома некому — всю прислугу распустили за долги.
Я читала и чувствовала, как во мне просыпается что-то среднее между ужасом и любопытством. Это же золотая жила. Не в смысле сплетен (хотя и в них тоже, я та еще змеищща), а в смысле понимания того, что происходит в столице.
— Ло Чэн, — сказала я, поднимая глаза. — Твои люди очень талантливые.
Он смутился.
— Раньше они были раздведчиками.
— Тогда они умело пользуются знаниями. Передай, что повышу жалованье, — радостно сообщила я, сминая свиток, который он преподнес.
Я уже собиралась обсудить с ним, как лучше организовать этот «сбор информации», чтобы не спалиться, но он подался вперед и сел на одно колено.
— Ты чего удумал? Встань, — не поняла его жест.
— Это еще не все, принцесса, — хмурился Ло Чэн. — Сегодня был странный заказ в чайный дом «Нефритовый феникс». — Я изумилась. Это же наши главные конкуренты. И в отличие от нас, всякую голытьбу и работников они к себе не пускали. — Обычно мы туда не носим, у них своя кухня, но сегодня пришел человек, заплатил тройную цену, попросил доставить коробку пельменей и пирожков ровно к вечеру.
— И что странного? Готовим мы точно вкуснее.
— А то, — Вэй Мин понизил голос, — что когда я принес заказ, у входа стояла стража. Не обычная, а военная. И мне сказали: «Быстрее отдай и вали, сегодня здесь особые гости». Я, конечно, ушел, но недалеко. Посмотрел, кто приезжает.
— И?
— Три закрытых паланкина без опознавательных знаков. Но я узнал один.Это паланкин канцлера.
— Канцлер в «Нефритовом фениксе», — медленно проговорила я. — Что в этом-то необычного?
— Два других паланкина, — добавил Ло Чэн, — я не знаю, кому они принадлежали. А еще всю чайную выкупили. Явно же, что планируется какая-то очень важная и тайная встреча.
Я потерла виски. Канцлер. Тайная встреча. С кем-то важным. В обход императора, в обход принца, в обход всех.
Дверь распахнулась без стука, и в комнату ввалилась Ли Жу.
Я даже не вздрогнула. Привыкла уже. У котов с понятием «личное пространство» всегда было туго, а уж когда они в человеческом обличье, но с кошачьими замашками, вообще пиши пропало.
— Ты подслушивала, — констатировала я, глядя на ее наглую морду.
— А то, — без тени смущения подтвердила Ли Жу и плюхнулась на циновку рядом со мной. — Ты бы тоже подслушивала, если б услышала, что Ло Чэн пришел с важными новостями.
— Я и без подслушивания услышала. Потому что он мне докладывал, а не под дверью шептался.
— Ну и что он сказал? Про канцлера я знаю. А про паланкины?
Я вздохнула и кивнула Ло Чэну:
— Ступай. И спасибо. Передай своим, что жалованье повысили.
Ло Чэн поклонился и вышел, бросив на Ли Жу взгляд, в котором читалось легкое недоумение. Еще бы, служанка, которая ведет себя как хозяйская сестра. Он вроде привык, но каждый раз, видимо, удивлялся заново.
Как только дверь закрылась, Ли Жу подалась ко мне.
— Я знаю, кому принадлежат те паланкины, — выпалила она.
— Откуда?
— А ты думала, я просто так сказки рассказываю? — она фыркнула. — Сегодня днем, пока народ слушал про Конька-горбунка, в углу сидели двое мужчин. Не за столом, а в тени, у колонны. Я краем глаза видела, но делала вид, что увлечена историей. Думала, может, влюбленная парочка, мало ли. А они…
— Парочка из мужчин? Ли Жу, что в твоей башке? Ладно, — решила я не заострять внимание. — И что они?
— Один говорит: «Глава ведомства наказаний слишком близко подобрался. Если он продолжит копать, нам придется убирать его раньше, чем основную цель». А второй отвечает: «Генерал Лун Цзюэ не любит, когда меняют планы. Сначала принц, потом остальные. Такова воля».
У меня внутри похолодело.
— Ты уверена?
— Хозяйка, я кошка. Я слышу лучше людей. И запоминаю тоже. — Ли Жу прищурилась. — Первый — глава секты наемных убийц. Я его по голосу узнала. Он как-то приходил в ароматный дом, когда я там с Линь Мо была. Девушки шептались, что он опасен, и что платит хорошо. А второй… у второго на поясе была нефритовая подвеска с драконом. Такие только у высших военных из твоей страны, хозяйка.
Из моей страны, из Цинлуна. Генерал Лун Цзюэ.
Я закрыла глаза, и в голове всплыли картинки из просмотренной дорамы.
Надо же быть такой тупой, чтобы полностью забыть про сюжет. Генерал Лун Цзюэ — правая рука императора Гао Цзяня, моего… то есть настоящей Гао Лань, отца. В сериале он был одним из главных злодеев. Холодным, расчетливым, жестоким свинтусом. Именно он стоял за убийством старшего брата принца. И именно он организовал покушение на Суань Лина.
Покушение, которое тогда, в дораме, предотвратила жутко влюбленная принцесса Гао Лань. Она тогда спугнула убийц, вышла, прикрыв собой принца, но тот подумал, что она-то и планировала его прикончить.
Я распахнула глаза.
— Твою ж дивизию.
— Что? — не поняла Ли Жу.
— Я забыла, — схватилась я за голову. — Я же смотрела эту хрень. Там было покушение на принца. И его спасала принцесса. А я… я в своих пельменях, в доставке, в этих… — я обвела руками пространство, — в заботах своих ресторанных, совсем из головы выкинула.
Ли Жу смотрела на меня круглыми глазами.
— То есть ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что по сюжету этот гад должен был напасть на принца. И спасла его принцесса. А теперь принцесса — это я. Чувствуешь, к чему я веду?
Кошечка изогнулась.
— Нет.
Я сникла.
— Зови остальных, два раза я объяснять не буду.
Через несколько минут в моей комнате образовались недоуменные Жун Мао и Тай Фэн. Вкратце, я обрисовала ситуацию, а потом заново объяснила свою моральную дилемму.
— По сюжету принца Суань Лина спасла именно Гао Лань. Если я не приду, то его грохнут.
— Ну и? — вопрошал циничный Жун Мао. — Проблемы принца — не наши проблемы. Он от тебя, хозяйка, отказался.Какое нам дело?
А действительно? Какое?
Суань Лин был холоден, подозрителен, вечно смотрел на меня как на вражескую шпионку. Он следил за мной, допрашивал, угрожал. С какой стати мне его спасать?
Но в голове всплыло другое. Как он ел мой печеночный торт и сказал: «Было вкусно. Очень». Как предупредил про Мэй Линь.
— Чванливый индюк, — неожиданно выдала Ли Жу. — Но он наш индюк. Не дадим этой парфюмированной гадюке его придушить. — Это она имела ввиду главную наложницу. — Уж лучше сами его потом прикончим.
Я уставилась на нее.
— Ты серьезно?
— А ты сомневаешься? — она вскочила, хвост распушился. — На нем сюжет завязан, а без него все точно кувырком пойдет.
Это верно. Пока жив Суань Лин, я примерно понимаю, что меня ждет.
— Тогда поступим так, — предложила я. — Вмешиваться сами не будем, но отправим самого ловкого, чтобы он его предупредил о нападении. Жун Мао, справишься? Сможешь пробраться к ведомству наказаний и передать записку?
Рыжий ленивец и ловелас лениво потянулся.
— Хозяйка, я не просто ловкий. Я элегантно-ловкий. Конечно, смогу.
— Тогда дуй. — Я нацарапала на клочке бумаги: 'На тебя готовится покушение сегодня вечером. — Передай лично в руки. Лучше Чжэн Фэю, если принца не застанешь.
Жун Мао взял записку, сунул за пазуху и исчез за дверью с такой скоростью, что я моргнуть не успела.
Дальше началось ожидание.
Ли Жу нервно вылизывала тыльную сторону ладони. Привычка, от которой она никак не могла избавиться. Тай Фэн, кажется, задремал прямо на стуле.
Жун Мао вернулся через полчаса. И вид у него был не победный.
— Ну? — подскочила Ли Жу.
— Скинул, — буркнул он. — Записку.
— И?
— И тот каменный козел ее смял и выбросил.
— Как смял⁈ — я аж подпрыгнула.
— А вот так. Я подкрался, метнул записку прямо на стол, думал, он прочитает. А он даже не развернул. Посмотрел на нее, смял в комок.
Я хлопнула себя по лбу, сильно разозлившись.
— Идиот! Он же глава ведомства наказаний. Он обязан проверять любую информацию.
— Видимо, устал от провокаций, — философски заметил Тай Фэн, не открывая глаз.
— Что делать будем? — Ли Жу смотрела на меня в упор.
Я лихорадочно соображала. Если Чжэн Фэй не поверил, значит, принц даже не узнает об опасности. А если покушение сегодня…
— Значит, так, — я встала. — Будем спасать принца сами.
— В смысле? — Жун Мао оживился.
— В прямом. Мы знаем, что на него готовится нападение. Мы знаем, что это связано с генералом и наемниками. И мы знаем, что эти двое сегодня встречались в «Нефритовом фениксе», чтобы обсудить детали.
— И что ты предлагаешь? — Ли Жу подалась вперед.
— Вы, — я обвела взглядом своих котов, — будете следить. У вас нюх, слух, вы видите в темноте. Жун Мао, ты уже засветился сегодня, но твоя ловкость нам пригодится. Ли Жу, ты будешь прикрывать. Тай Фэн…
— Что Тай Фэн? — лениво отозвался тот.
— Ты будешь на подхвате. Если что, твоя масса — тоже оружие.
Он хмыкнул, но, кажется, даже немного довольно.
— А ты, хозяйка? — спросила Ли Жу.
— А я буду мозгом операции. И если понадобится отвлекать внимание — я отвлеку. У меня в этом опыт. — Я вспомнила, как пела частушки перед евнухом в первый же день. — И вообще, не дрейфь. Мы коты или где?
— Мы коты, — синхронно ответили трое.
И в этом было столько кошачьей гордости, что я невольно улыбнулась.
— Тогда пошли спасать нашего чванливого индюка.

----------

Глава 10 Галя

Глава 10 Галя
Вечер опустился на столицу также быстро, как крышка опускается на котелок с похлебкой. Мы выскользнули из ресторана через черный ход, когда последние посетители уже допивали чай, а Ли Жу дорассказывала историю про то, как волшебная щука исполняла три желания. Впрочем, вещая эту историю, Ли Жу тоже много «исполняла».
Я оглядела свою «диверсионную группу».
Коты, хоть и скрывали это, но нервничали. Их эмоции выдавали проявившиеся уши, узкие зрачки и хвосты. В этот час я их не ругала, сама боялась до предела.
Нас надо было видеть. Ли Жу, Тай Фэн и Жун Мао играючи переносились по крышам, а кто-то подхватывал меня и зажимал мой орущий рот. Они грациозно неслись вперед, чтобы защитить человека, а я грациозно падала и тихо ругалась матом. Местные боги не наделили меня кошачьей ловкостью и зрением, скорее я походила на слона в посудной лавке.
Из просмотренного сюжета мы знали, что нападение состоится у Восточных ворот Запретного города. Там мало стражи, а еще это темный переулок, куда почти никто не заходит. Идеальное место для убийства.
Но стражи там мало, а нам еще следовало самим от нее избавиться. Я почему-то решила, что стража дворца нам помешает, ведь точно спалит, кто я и мои коты. Как говорится, нельзя остановить женщину в причинении добра.
Сегодня я намеревалась причинять его по полной, жаль, что не своими руками, читай, лапами.
Когда впереди показались стены Запретного города, Жун Мао поднял руку. Мы замерли.
— Там, — шепнул он, указывая на ворота. — Четверо стражников у входа. Двое у лестницы на стену. Шестеро над воротами.
Я перевела дух. По сюжету дорамы именно здесь напали на принца. Вскоре злоумышленники сюда подойдут. Тогда принцесса просто выскочила и закричала, спугнув убийц ценой собственного здоровья. Я не такая благородная, у нас был план получше.
— Ли Жу, — повернулась я к кошке. — Мы это обсуждали. Твой черед.
Она хищно улыбнулась и, не говоря ни слова, выскользнула из укрытия.
То, что произошло дальше, я буду помнить до конца своих дней.
Ли Жу размялась, высоко прыгнула и застыла посреди стражников, охраняющих ворота.
— Ой, — сказала она голоском обиженной девочки. — А где здесь можно найти ночлежку? Я заблудилась.
Стражники у ворот, которые уже напряглись при ее появлении, расслабились. Еще бы,красивая девушка, одна, ночью, явно не опсная…
— Госпожа, — начал один, делая шаг вперед, — вам нельзя здесь находиться, это запретная зона…
Ли Жу шагнула к нему. Еще шаг. Еще.
— Ах, простите, я не знала, — она кокетливо склонила голову. — Я просто шла мимо и увидела огни. А тут такие красивые мужчины…
Вуаль взметнулась в воздух, накрывая сразу троих. Стражники дернулись, но было поздно — эликсир сна сделал свое дело. Они осели на землю, как тряпичные куклы.
Как удачно, что пухлый Тай Фэн подружился с другим пухлым мужчиной, обсуждая диету ради возлюбенной. Так он завел друга среди аптекарей и узнал, что в этой стране есть средство, очень напоминавшее по свойствам старый, добрый хлороформ.
— Помогите! — пискнула Ли Жу, и двое стражников с лестницы, ломанулись к ней.
Еще один взмах вуали, и готово.
Жун Мао сидел рядом со мной довольно ухмылялся.
— А она хороша, — шепнул он.
— Тише.
Ли Жу тем временем сделала круг перед кустами, взмахивая вуалью как веером. Из зарослей доносились вздохи и звуки падающих тел.
— Готово, — сказала она, подходя к нам через пару минут. — Все спят. Сами взберетесь на ворота?
Если Жун Мао обо мне позабыл моментально, его вел инстинкт, он ни одной юбки не пропустит, то Тай Фэн помнил, кто в прошлом насыпал ему корм.
— Хозяйка, вас поднять?
Я скептично оглядела его фигуру.
— А сможешь?
— Звучит обидно, — озлобленно мяукнул Тай Фэн, хватая меня за талию и отталкиваясь от земли.
На площадку, возвышающуюся над воротами, мы запрыгнули.
— Мне теперь даже как-то неловно, — повинилась я перед своим котиком.
— Извинения я принимаю в килограммах… креветок.
Да он меня по миру пустит! Но возмутиться я не успела. Послышалась какая-то возня.
Остаток стражей, охранявшие ворота, бежали к нам, но обратили внимание на других, кто пребывал к воротам. А это как раз приближались убийцы. Завязалась драка, а мы решили не принимать в ней участие.
— Жун Мао, а ты можешь разобраться? — попросила я, переживая, что бандиты и стражники слесхнутся и порешают друг друга.
Дорама была со взрослым рейтингом, а я пока морально не готова к морю крови.
Он кивнул, взял с собой Тай Фэна и ворвался в схватку. Очень быстро все были обезврежены все тем же зельем.
Когда все устаканилось, и парни ко мне вернулись, я с облегчением вздохнула. Может, нам и не нужно показываться? Принц сейчас спокойно проедет ворота. Вернется в свою опочивальню и не будет понятия иметь, что был на волосок от смерти.
Я уже готовилась сообщить свой план ребятам, но Ли Жу, Жун Мао и Тай Фэн внезапно повели себя как-то странно.
Они все уставились в одну точку.
Я проследила за их взглядом и ахнула. Голуби, чтобы их демоны побрали, почему-то решили опуститься на ограждение Восточных ворот. Целая стая голубей, они там еще ворковать начали, призывая самок.
Я перевела глаза с голубей на своих котов и обратно. Нам трындец. Между мной и добычей, мои котики не меня выберут.
— Ребята, — зашипела я. — Ребята, не смотрите туда. Смотрите на меня. Я вкуснее. Я очень вкусная, я печенье принесла. Ребята…
Но они меня, конечно, не слышали.
Жун Мао уже привстал на полусогнутых, его зрачки превратились в две вертикальные щелочки. Ли Жу облизнулась, медленно, хищно, с явным предвкушением. Тай Фэн вообще перестал дышать. Он просто смотрел на эту стаю и, кажется, мысленно уже жарил их на вертеле.
Неожиданно, я краем взгляда поймала движение сверху. Со здания напротив. А потом хлопнула себя по лицу.
Нельзя, нельзя смотреть дорамы в скорости 1,5. Следует наслаждаться каждым моментом, иначе…
— Там арбалетчики! — попыталась я достучаться до их сознания. — Вон там, на соседнем здании. Я про них забыла. А вы про принца забыли,а он уже едет. Слышите? Паланкин!
Как назло, цокот копыт был. Принц реально ехал.
Его повозка показалась из-за поворота. Охрана вокруг него состояла всего из пяти человек. Рядом, как и всегда, был Чжэн Фэй, но его в этой мясорубке со стрелками и голубями тоже могут порешать. Идеальный момент для засады.
— Коты! — рявкнула я. — Жун Мао! Ли Жу! Тай Фэн!
Ноль реакции.
Они синхронно сделали шаг к краю стены. Голуби урчали, не подозревая, что прямо над ними замерла троица хищников в человеческом обличье. Один глупый голубь даже распушил перья и начал танцевать перед самочкой.
— Ох, дурак, — выдохнула я. — Сейчас ты у меня станцуешь.
И в этот момент раздался свист.
Я узнала этот звук арбалетных болтов. Зажмурилась в первые секунды. Стрелы полетели с соседнего здания, целясь прямо в моего бывшего жениха.
— Ложись! — заорал Чжэн Фэй, выхватывая меч.
Охрана принца сомкнулась вокруг его повозки, отбивая стрелы. Но арбалетчиков было много, я насчитала как минимум четверых на крыше.
И тут случилось то, что спасло принцу жизнь, но едва не убило меня от разрыва сердца.
Голуби взлетели. Вся стая, перепуганная свистом стрел и криками, рванула в небо. Серо-белая туча взмыла над воротами, застилая обзор.
Мои коты сломались.
Я видела этот момент. Жун Мао дернулся вперед, но стена уже кончилась, а голуби были слишком высоко. Он замер на краю, дрожа от напряжения. Ли Жу вцепилась в парапет так, что камень затрещал. Тай Фэн выдохнул, как будто у него отняли последний кусок мяса.
— Улетели, — прошептал Жун Мао с такой тоской, что мне стало почти жаль его.
— Очнитесь! — рявкнула я, хватая его за плечо. — Там принца убивают! Арбалетчики! Вон они!
Их взгляды синхронно переключились на соседнее здание. И в этих глазах загорелся новый огонь — не охотничий, а боевой.
— А, эти, — оскалился Жун Мао. — Ли Жу, прикрывай. Тай Фэн, ты справа. Я по центру.
Они рванули вперед, даже не оборачиваясь. Я только и успела что моргнуть.
То, что я увидела дальше, стоило бы назвать «Танец трех кошек под арбалетным огнем», если бы это было не так смертельно опасно и так офигенно красиво.
Жун Мао первым спрыгнул со стены, приземлился на крышу соседнего здания с грацией падающего листа и тут же ушел в перекат, уворачиваясь от стрелы. Арбалетчик не успел перезарядиться. Жун Мао был уже рядом, одним движением выбил оружие и отправил стрелка в нокаут ударом в челюсть.
Ли Жу двигалась иначе, она всегда танцевала. Ее хвост мелькал в воздухе, отвлекая внимание, а сама она уклонялась от стрел с красотой, которой позавидовала бы любая балерина. Двум арбалетчикам она просто… запрыгнула на плечи. Одновременно. Я не знаю, как она это сделала. С одного прыжка — и на двух мужиках. Они рухнули, она спрыгнула и добавила каждому по челюсти для верности.
Тай Фэн не уклонялся. Он просто шел вперед. Пофиг ему на стрелы, если жир наростил, а еще если доспехи надел. А когда добрался до арбалетчика, просто… сел на него. Сверху. Обиженно так, тяжело. Мужик даже не пискнул.
Я смотрела на это с открытым ртом. Мои коты. А они ведь больше не животные. Звериные замашки оставались, но они думали и действовали как люди, пусть иногда их отвлекали старые инстинкты.
— Е-мое, — выдохнула я, прячась за ограждением. — Я вырастила монстров.
Но расслабляться было рано. Внизу, у ворот, Чжэн Фэй и охрана принца отбивались от нападавших. Их было человек десять, не меньше. И они явно знали, что делают.
Я перевела взгляд на паланкин. Принц! Где принц⁈
Суань Лин выскочил из паланкина с мечом в руке. Он тоже сражался, не позволяя Чжэн Фэю защищать его.
Но сверху мне было виднее. Я увидела то, чего не видел никто.
Один из стражников, что лежал у ворот, усыпленный Ли Жу, начал шевелиться. То ли эликсир был слабее, то ли организм у него оказался крепче, но он приходил в себя. Он приподнялся, осознал, что происходит и потянулся к наследнику.
— Суань Лин!— заорала я. — Сзади!
Но в шуме битвы меня никто не услышал. Коты были на другой крыше, занятые арбалетчиками. Чжэн Фэй отбивался от троих. Охрана воевала с остальными. Каждый сам за себя.
Стражник приподнялся, схватил меч. В его глазах горела ненависть.
— Твою мать, — выдохнула я.
И прыгнула.
Я не думала. Если бы я думала, я бы ни за что не прыгнула. Метра три вниз, каменная мостовая и куча дерущихся людей с мечами. Но инерция тела, которое уже сорвалось с места, была сильнее разума.
Пролетела за долю секунды и приземлилась на нападавшего. Всем телом. Сверху. Со всей дури и со всей грацией мешка с картошкой, который сбросили с высоты.
Мы покатились по земле, я заорала, потому что мне было очень больно. Он заорал, потому что ему тоже было больно, и есть подозрение, что я сломала ему хребет. А ведь подозревала, что здешние мужчины русских женщин не выдержат. Они какие-то хлипкие, что ли. Такого коленями сожмешь в порыве страсти, и позвоночник долой.
— Ай! — взвизгнула я, когда мы наконец остановились.
Я подняла голову и встретилась взглядом с Суань Лином.
Он стоял надо мной, с мечом в руке, и смотрел так, будто я только что с неба упала. Что, в общем-то, было правдой.
— Гао Лань? — выдохнул он.
— Ага, — прохрипела я, пытаясь встать и понимая, что, кажется, подвернула ногу. — Сюрприз.
— Гао Лань? — Суань Лин смотрел на меня так, будто я была призраком. Или сумасшедшей.
Или… ладно, потом разберемся.
Он протянул руку, догадавшись, что корячюсь я не в актерской игре, а из-за травмы. Нога отозвалась острой болью, и я чуть не взвыла, но сдержалась.
Главные героини не воют. Героини мужественно терпят и улыбаются. Правда, улыбка вышла похожей на оскал умирающего медведя.
— Ты в порядке? — спросил он, и в его голосе мне послышалось что-то странное.
Беспокойство? Не может быть. Да он меня тут быстрее порешает, чтобы не мешалась.
— Нормально, — прохрипела я, пытаясь принять достойный вид. — Все путем. Чутка приложилась, но это ерунда. Главное — вы целы, Ваше Высочество.
Он хотел что-то сказать, но тут схватка вокруг начала затихать.
Коты закончили с арбалетчиками и теперь спускались с крыши с трюками, которыми позавидовали бы все акробаты Поднебесной. Жун Мао приземлился первым, отряхнул халат и оглядел поле боя с видом кота, который только что сожрал всю сметану в округе. Ли Жу спрыгнула следом, поправила волосы и, кажется, даже подмигнула кому-то из охраны. Тай Фэн в отличие от собратьев, чинно спустился по лестнице. Дайте ему боги здоровья.
Чжэн Фэй тем временем добивал последних нападавших. Охрана принца тоже справлялась: кто-то лежал без сознания, кто-то пытался уползти, но получал по голове и засыпал окончательно.
Пара арбалетчиков все же умудрилась сбежать. Я видела, как две тени метнулись в переулок и растворились в темноте. Ну и ладно. Мы сделали главное, спасли чванливого индюка.
Ворота распахнулись. Из Запретного города выбежала новая стража. Видимо, шум битвы наконец-то до них дошел. Но было поздно, все закончилось.
Чжэн Фэй, тяжело дыша, подошел к нам. Его меч был в крови, лицо в грязи, но взгляд оставался таким же каменным, как всегда. Только сейчас в этом взгляде появилось что-то новое.
По-моему, он был нам благодарен. Может, даже зауважал, а это дорогого стоит.
— Принцесса Гао Лань, — сказал он, коротко поклонившись. — Я не знаю, как вы здесь оказались и откуда узнали о нападении, но… благодарю за помощь. Ваши слуги проявили невероятное мастерство. Я никогда не видел таких техник боя.
Из-за его спины вынырнула Ли Жу. Хвост пропал, зато глаза залихватски сияли, и вся она светилась довольством, как кошка, объевшаяся валерьянки.
— А, это ерунда, — махнула она рукой, отвечая за меня. — Мы и не такое умеем. Я, между прочим, еще и крестиком вышивать могу. Хотите, платочек в подарок? То есть я вышью.
Чжэн Фэй моргнул. Кажется, он не знал, как реагировать на такое заявление от девушки, которая только что в одиночку уделала двух арбалетчиков.
— Ли Жу, — прошипела я. — Не сейчас.
Моя милая идиотка. Платочки рашивают только невесты. Чжэн Фэй сейчас в шоке от ее заявления. Она же вот прямо сейчас сказала, что хочет стать его невестой.
Но она уже сияла, и погасить это сияние было невозможно.
— Подарю вам, как улучится возможность.
И что он должен подумать? Она же поставила его в неловкое положение. Ему же придется на ней жениться.
Я попыталась сделать шаг и чуть не рухнула. Спина ныла так, будто по мне проехался груженый грузовик. Голова гудела. Кажется, у меня сотрясение. Надеюсь, не мозга — мне он еще пригодится.
Тай Фэн вовремя подхватил меня под руку. Его широкая ладонь была теплой и надежной, как у настоящего друга, который знает, что хозяйку надо беречь.
— Хозяйка, вы бледная, — обеспокоенно сказал он.
— Я всегда бледная, Тай Фэн. Это макияж такой.
— У вас макияж размазался, и под глазом синяк.
— Это боевая раскраска.
Он вздохнул, но руку не убрал.
Я сделала шаг вперед и поклонилась принцу. Низко, насколько позволяла больная спина.
— Ваше Высочество, рада была помочь. Но нам пора. У нас там ресторан, знаете ли, утром вставать, пельмени лепить. — Я попыталась улыбнуться. Получилось, наверное, жутковато. — Всего доброго.
Я развернулась и, опираясь на Тай Фэна, сделала шаг к выходу.
— Стоять.
Голос принца прозвучал как удар хлыста. Я замерла.
— Гао Лань, — он обошел меня и встал напротив, преграждая путь. — Ты ничего не хочешь мне объяснить?
— Что именно, Ваше Высочество? — я постаралась сделать самое невинное лицо, на которое была способна.
— Откуда ты узнала о нападении? Почему вы здесь? Как вы вообще через стражу прошли? — он обвел взглядом спящие тела у ворот.
Я открыла рот, чтобы выдать какую-нибудь правдоподобную чушь, но в этот момент произошло нечто, что спасло меня от объяснений.
К воротам подъехал еще один паланкин. Маленький, изящный, с занавесками, расшитыми цветами. Из него вышли две служанки в нарядных платьях, явно из гарема, судя по одежде и манерам. Они что-то весело обсуждали, но, увидев открывшуюся картину, замерли. Я догадалась, что с какой-то встречи приехала очередная наложница, но не такая значительная, чтобы запомнить ее имя.
И что увидела она и ее милые, насмешливые горничные?
Кровь на мостовой. Тела. Людей с мечами. Принц в грязи, с оружием в руке. Чжэн Фэй, похожий на демона из преисподней.
Служанки переглянулись. А после, не сговариваясь, рухнули в обморок. Обе одновременно, как подкошенные.
Я смотрела на них и чувствовала, как в моей уставшей, больной голове загорается лампочка.
О, вариант.
— Ой, — сказала я тоненьким голоском. — Что-то мне… того…
И рухнула в объятия Жун Мао. На руки Тай Фэна падать не решилась, он не такой ловкий в словесных репризах.
— Хозяйка, — заорал он. И, кажется, даже слишком натурально. — Хозяйка, что с вами? Вы теряете сознание?
Я приоткрыла один глаз, чтобы убедиться, что он играет, и закатила его обратно. Мол, без сознания я, без сознания.
— Принцесса, — Ли Жу, догадавшись, подхватила игру. — Она ранена. Ей нужен лекарь, срочно.
— Мы заберем ее во дворец, — раздался голос принца. — Там лучшие лекари.
Я внутренне сжалась. Только не во дворец. Там меня запрут, начнут допрашивать, а потом…
— Никак нельзя, Ваше Высочество, — раздался голос Жун Мао. И в этом голосе не было ни капли его обычной игривости. — Принцесса Гао Лань больше не принцесса. Она вольная жительница столицы, имеющая свое дело. Забрать ее во дворец без ее согласия, значит нарушить слово, данное вашим отцом.
— Но она ранена, — принц явно не привык, чтобы ему перечили.
— И мы ее вылечим, — твердо сказал Жун Мао. — У нас в ресторане есть лекарь. Свой, хороший. А если Ваше Высочество желает удостовериться в ее состоянии, вы вольны прийти в «Демонического мурлыку» в любой день. Мы будем рады вас видеть, как гостя.
Я лежала с закрытыми глазами и молилась, чтобы Жун Мао не перегнул палку. Но он был само спокойствие.
— Вы не можете… — начал принц.
— Можем, — перебил его Жун Мао. — И должны, потому что, — он понизил голос, — если вы заберете принцессу во дворец сейчас, Ваше Высочество, вам уже не отвертеться от женитьбы. Сами знаете, как придворные любят пересуды. А тут такая картина: принц, спасенный бывшей невестой, несет ее на руках в свои покои. Что скажут?
Принц молчал.
— И потом, — добавил Жун Мао, — убийцы могут вернуться. Они сегодня не добились своего. И если вы будете заняты принцессой, кто будет охранять вас? Позвольте нам просто уйти. Спокойно, по-хорошему.
Тишина длилась вечность. Потом я услышала тяжелый вздох.
— Уходите, — сказал принц. — Но завтра я приду. И мы поговорим. Предупредите свою хозяйку.
— Конечно, Ваше Высочество, — покладисто согласился Жун Мао. — Ждем вас. Ли Жу, Тай Фэн, уходим.
Меня подхватили, и мы двинулись прочь. Я висела на руках у Жун Мао, притворяясь бесчувственным телом, и молилась, чтобы меня не уронили.
— Хозяйка, — шепнул он мне на ухо, когда мы отошли на безопасное расстояние. — Можете открывать глаза. Мы почти ушли.
Я приоткрыла один глаз. Принц стоял у ворот и смотрел нам вслед. Даже на таком расстоянии я чувствовала его взгляд — тяжелый, вопросительный, странный.
— Жун Мао, — прошептала я. — Ты гений.
— Знаю, — ответил он. — Но креветок тоже потребую.
— Охренел.
— Это плата за спасение вашей репутации.
Я хмыкнула и закрыла глаза.
— Тогда продолжай нести.
Пусть все думают, что я все еще в обмороке.
Голова гудела, спина ныла, но на душе было тепло. Мы сделали это. Мы спасли индюка.
И че я я как в Рождество заговорила?

----------

Глава 11 Галя

Глава 11 Галя
Я ходила из стороны в сторону по комнате и тяжело вздыхала. Двое мужчин, ряженных в евнухов, и одна красивая девушка методично за мной следили, буквально глаз не отводили. По-моему, Ли Жу даже красться собиралась.
— Нет, — завопила я, картинно взмахивая рукавом и прикладывая ладонь ко лбу.
— Да не хотела я напасть, — обиженно буркнула служанка, — инстинкты шалят после подобной ночи.
— Ты про это? — обернулась я на нее. Учитывая, что она села на четвереньки, а на макушке образовались уши, то инстинкты у нее не шалили, а впали в истерику. — Нет, это в смысле, что нет, так нельзя! Суань Лин заметил нас и точно потребует объяснений.
— А ты не прыгай на стражников со стен, — философски заметил Жун Мао, развалившись на лавке с таким видом, будто это он тут главный герой, а не я с пульсирующей болью в спине. — Меньше вопросов будет.
— Я его спасала, между прочим.
— Ага, спасала, — согласился он. — Красиво, эффектно, с воплем: «Суань Лин, сзади!». Хорошо, весь город не прибежал.
Я запустила в него подушкой. Он поймал, даже не глядя.
— Хозяйка, — подал голос Тай Фэн из своего любимого угла, где он уже успел прикорнуть несмотря на ранний час и пережитый экшн. — А может, не так все страшно? Мы же принца спасли, ради этого все и затевалось.
— Это да, — машинально кивнула я, — формальности мы соблюли. — А после у меня снова изменилось настроение. — Это катастрофа! — я воздела руки к потолку, чуть не задев низкую балку. — Вы вообще помните, что было в дораме дальше?
Тишина. Три пары глаз уставились на меня с выражением «а мы должны?».
— Мы же все смотрели! — взвыла я. — Все сорок серий, вы только на мне спали, что ли?
— Ну… — Ли Жу замялась, ее уши нервно дернулись. — Я на тебе грелась. Это расслабляет.
— А я за птичками на экране следил, — признался Жун Мао без тени смущения. — Думал, вдруг вылетят.
— Там не было птиц.
— Ну, мало ли. Вдруг появились бы.
Я закрыла глаза и медленно досчитала до десяти.
— Ладно, — выдохнула я, открывая глаза. — Слушайте сюда. В дораме после покушения у настоящей принцессы Гао Лань начались настоящие проблемы. И знаете с чего?
Они синхронно мотнули головами.
— С главной наложницы. Мэй Линь. — Я понизила голос, хотя в ресторане, кроме нас, никого не было. Мэй Сю спала наверху, утомленная вчерашней беготней. — Она тогда обвинила принцессу в неверности. Подставила ее и предъявила доказательства.
— Какие доказательства? — подобралась Ли Жу.
— Бесполезные детали. В сериале там была какая-то мутная история с любовным письмом, подброшенным в покои. Но этот фокус у нее уже не пройдет. Принцесса тогда была замужем за принцем, а я… — Я обвела рукой себя, — … свободная женщина.
Я продолжила расхаживать, лихорадочно соображая.
— Но это не все. После того, как принцессу обвинили и опозорили, Мэй Линь пошла дальше. Она… — я запнулась, вспоминая ту сцену. Она меня тогда до слез пробила, даже несмотря на всю мою циничность. — Она убила подругу принцессы. Служанку, которая была с ней с детства. Прямо на глазах у Гао Лань.
Ли Жу опешила. Ее зеленые глаза расширились, зрачки сузились в две вертикальные щелочки.
— Мя-ээй — протянула она, — мы же это обсуждали. Сама сказала, что меня никто не отравит.
— Да-да. Это в дораме было. С нами такого не случится. Ну, и если тебя все-таки прикончат…
— Да хватит!
— То обещаю за тебя отомстить, — торжественно поклялась я. — Тогда точно выйду замуж за принца.
— А это зачем? — не понял Тай Фэн.
— Потому что кровная месть куда интереснее обычной, — отшутилась я, снимая черным юмором стресс. — Нам следует обсудить, что делать дальше.
Но мы, конечно, не успели. Ведь по канонам всех дорам нашу беседу прервали.
Двери, которые я собственноручно запирала на засов, с оглушительным треском распахнулись. Щепки полетели в разные стороны, засов жалобно звякнул и откатился под лавку.
В мой ресторан ворвались люди в черном.
Их было человек шесть или семь. Все в одинаковых темных одеждах, лица закрыты черными масками до самых глаз. В руках короткие мечи.
— Че за фигня? — завопила я, еще не понимая, какая опасность мне грозит.
Ли Жу, Тай Фэн и Жун Мао среагировали мгновенно. Сначала зашипели, а потом показали свои когти.
— Хозяйка, наверх! — рявкнул Тай Фэн, загораживая меня своей тушей.
Но до меня уже дошло, что на нас напали, и я стала пятиться к лестнице. Мне нельзя мешать котам и делать так, чтобы они за меня волновались. Не ровен час, сама под их когти и попаду.
Ли Жу метнулась вперед, и ее хвост, который она даже не пыталась прятать, хлестнул воздух. Первый нападавший отлетел к стене с такой силой, что я зажмурилась, мне послышался хруст костей.
Жун Мао двигался как молния. Двое противников, трое — какая разница? Он был везде одновременно, уворачивался от мечей с грацией, которой позавидовал бы любой акробат, и отвечал ударами, от которых бандиты складывались пополам.
Тай Фэн тоже не уклонялся и раздавал сдачу с такой мощью, что противники разлетались, как кегли.
— Стол, мой стол, — запричитала я я, когда один из бандитов, пролетая мимо, задел ногой резную столешницу, и та рассыпалась. — Уроды, вы хоть понимаете, сколько я за него заплатила?
Кто бы меня слушал.
Я вскарабкалась по лестнице на второй этаж и оттуда, из-за перил, наблюдала за побоищем с замиранием сердца. И не только от страха — каждый удар, каждый пролетевший мимо цели меч отзывался болью в моей жадной, предпринимательской душе.
— А стулья-то, стулья, — простонала я, когда еще один элемент моего любимого интерьера разлетелся в щепки.
В этот момент дверь в комнатушку на втором этаже распахнулась, и оттуда вывалилась Мэй Сю.
Она была в халате, накинутом поверх ночной сорочки, волосы растрепаны, глаза сонные, но расширяющиеся с каждой секундой все больше. Она посмотрела вниз, где Жун Мао как раз зашвырнул одного бандита на другой конец зала, и открыла рот. После подбежала к окну, распахнула ставни, и из этого рта вырвался такой звук, что я на мгновение оглохла.
— Ааааа! — заверещала Мэй Сю на одной ноте, высокой и пронзительной, как пожарная сирена. — Грабят! Убивают! Насилуют! Ресторан разносят!
— Мэй Сю, тише! — попыталась я ее успокоить, но куда там. — Да и нас не насилуют.
Она верещала и верещала, и это верещание, кажется, было слышно даже в Запретном городе. Но оно сработало.
С заднего двора, где ночевали доставщики, донесся топот множества ног.
Дверь, ведущая на кухню и дальше во двор, сорвалась с петель, и в зал, как поток, нахлынули мои работники. Ло Чэн был первым. В одной рубахе, наспех натянутых штанах, с мечом, с которым он, кажется, спал не выпуская из рук. За ним еще человек десять, кто в чем, но все с оружием и с тем самым выражением на лицах, какое бывает только у людей, которым терять нечего, кроме чести.
— Принцесса! — рявкнул Ло Чэн, оценивая обстановку. — Держитесь!
Я только рукой махнула, мол, держусь, куда я денусь.
Доставщики врубились в схватку с энтузиазмом, от которого бандиты явно не ожидали. Они-то думали, что нападают на беззащитную женщину и пару слуг. А получили отряд бывших военнопленных, которым только дай повод выпустить пар.
Драка стала еще яростнее, но теперь перевес был явно на нашей стороне. Тех шесть, а у меня сорок доставщиков. Тут к букмекеру не ходи. Очевидный исход. Черные фигуры отступали, прижимались к стенам, пытались прорваться к выходу.
Жун Мао, заметив это, лениво, даже с какой-то скукой в голосе, произнес:
— А вы, ребята, похоже, просчитались. Это вам не швей мастерская. У нас баб мало.
И где, пушистая скотина, такого лексикона набрался?
Он перехватил руку очередного бандита, заломил ее так, что меч со звоном покатился по полу, и добавил для верности коленом в солнечное сплетение.
— Отходим! — выкрикнул один из нападавших.
Они начали пятиться к разбитой двери, прикрывая друг друга. Мои не стали преследовать. Ло Чэн жестом остановил доставщиков, когда те рванули следом.
— Не надо, — сказал он. — Пусть уходят. Главное, что принцесса цела.
Я спустилась вниз, перешагивая через обломки стульев, и остановилась посреди зала, глядя на разгром.
— Столы, — прошептала я трагически. — Стулья, двери, засов. — Я натурально заплакала. — Мои денежки…
— Хозяйка, с вами все хорошо? — Ло Чэн подскочил ко мне, оглядывая с ног до головы, ища ранения.
— Со мной да. А с мебелью… — я махнула рукой на остатки былой роскоши.
Ли Жу подошла, отряхивая халат, и брезгливо поморщилась:
— Я думала, ты будешь переживать за нас. Мы рисковали жизнью.
— У вас их девять, — начала я, но осознала, как ужасно это звучит. — Простите, во мне говорит стресс и недосып.
— Хозяйка, — Ло Чэн нахмурился, глядя на дверной проем, где еще витал запах убежавших бандитов. — Это странно.
— Что именно? — я наконец отвлеклась от подсчета убытков.
— Их одежда. Я заметил, когда они отступали. — Он повернулся ко мне, и в его глазах было что-то тревожное. — Это форма нашей страны. Цинлуна.
— Чего? — Я изумилась.
— Точно вам говорю. Я десять лет в армии отслужил, эти нашивки, этот покрой… — он покачал головой. — Они специально оделись так, чтобы это было заметно. Чтобы мы поняли.
— Чтобы вы поняли, что напали свои? — переспросила я, лихорадочно соображая. — Но это же идиотизм. Если хочешь напасть скрытно, одеваешься в нейтральное. А если хочешь, чтобы тебя опознали…
— Значит, хотели, чтобы мы знали, — закончил за меня Жун Мао, подходя ближе. — Кому это выгодно, хозяйка?
Я опустилась на уцелевший табурет и уставилась в пространство.
Кому выгодно, чтобы я думала, что на меня напали люди из моей же страны? Канцлеру? Он хитер, но не настолько же глуп, чтобы оставлять такие улики. Генералу Лун Цзюэ? Он вообще в другой стране, если верить сюжету…
Стоп. Сюжет.
Я начала перебирать в памяти все, что помнила о дораме. Канцлер Янь Чжоу сговорился с генералом Лун Цзюэ — это было ясно с самого начала. Вместе они убили старшего брата принца, вместе плели интриги против Суань Лина. Генерал по сюжету должен был приехать в качестве посла, чтобы под видом дипломатической миссии устроить очередную пакость принцу, ну и мне заодно.
Но когда? И приедет ли он теперь, когда свадьба не состоялась, а я, принцесса Гао Лань, превратилась в какую-то рестораторшу? Это его проделки? Или канцлер, после неудавшегося покушения решил меня попугать?
— Ло Чэн, — спросила я, — твои люди, которые еще вчера собирали слухи… Они ничего не говорили про прибытие посольства из Цинлуна?
— Нет, принцесса. Тишина.
— Значит, генерал еще не здесь. — Я потерла виски. Голова гудела от недостатка сна и переизбытка информации.— Ладно, — сказала я. — Ло Чэн, части твоих людей надо переквалифицироваться. Нам и охрана понадобится. Мэй Сю, ресторан не открывай. Скажи, что сегодня мы работаем только на доставку, и вызови мебельщика. Жун Мао, Тай Фэн, Ли Жу, идите спать. У нас будет тяжелый день.
— А ты, хозяйка? — спросила Ли Жу.
— А я буду думать. — Я посмотрела в разбитую дверь, за которой уже занимался рассвет.
* * *
Я так и не уснула.
Сидела на подоконнике в своей комнатушке, куталась в халат и смотрела, как за окном медленно, неохотно поднимается солнце. Сначала небо из серого порозовело, потом где-то на горизонте проступила яркая оранжевая полоса. Красиво.
Мне, увы, было не до красоты.
Внизу уже стучали молотками — Мэй Сю, как только рассвело, притащила какого-то мебельщика, и они пытались привести зал в божеский вид. Доставщики, которых Ло Чэн расставил по периметру, неслышно сменяли друг друга.
Я же ждала принца. После ночной истории он неприменно придет. Имеет на это право. Я даже речь заготовила. Что-то вроде: 'Ваше Высочество, это была случайность, мы просто гуляли, увидели драку, упал, очнулся, гипс. Звучало жалко, но другой отговорки я не придумала.
Зря я так полагала. Ночь была паршивой, но поразительной. Раннее утро тоже не задалось, но принесло свои сюрпризы. Почему я рассчитывала, что остаток дня будет обычным?
Вместо принца пришел посыльный.
Я услышала топот копыт, выглянула в окно и увидела всадника в форме императорской гвардии. Сердце ухнуло в пятки. Он спешился, перебросился парой слов с Ло Чэном, и через минуту в дверь моей комнаты постучали.
— Принцесса, — Ло Чэн просунул голову. — Послание от императора.
Я сползла с подоконника и вышла на улицу. Когда посланник передавал послание, я, как и положено, села на колени и поклонилась. Хорошо, что он зачитывал его не в слух, а то я бы наверняка в обморок упала.
' До меня дошли слухи о ночном происшествии в твоей лавке. Я недоволен. Явись во дворец немедленно."
Коротко, ясно и без вариантов.
— Твою ж… — выдохнула я, комкая шелк.
— Что там? — Ло Чэн напрягся.
— Вызывает. — Я подняла на него глаза. — Император. Лично.
Ло Чэн посуровел. Даже его обветренное, видавшее виды лицо приобрело сероватый оттенок.
— Принцесса, было столько шуму. Может, он за вас волнуется?
— Ну, это мы точно узнаем, когда я приду. — Я выскочила в коридор и заорала: — Жун Мао! Тай Фэн! Ли Жу! Ко мне, быстро!
Раздался топот на лестнице. Жун Мао влетел первым, сонный, взлохмаченный, но уже настороженным. Тай Фэн последовал за ним, потирая глаз кулаком.
— Чего, хозяйка? — зевнул он.
— Император вызывает во дворец.
Сон с них слетел мгновенно.
— Я с тобой, — Жун Мао шагнул вперед.
— И я, — Тай Фэн расправил плечи.
— Ли Жу где? — я огляделась.
Парни переглянулись.
— Не видели, — признался Жун Мао. — Она после драки наверх ушла, я думал, к тебе.
— Да? — скривилась я. — Она ко мне не приходила.
Мы уставились друг на друга. В груди зашевелилось неприятное предчувствие.
— Ли Жу! — рявкнула я на весь ресторан.
Тишина. Потом где-то наверху, кажется, с чердака, донеслось шуршание, и через минуту на лестнице показалась моя кошечка.
Она была… странная.
Взъерошенная, да, это понятно, ночь не спали. Но щеки у нее горели румянцем, глаза блестели как-то слишком ярко, и дышала она тяжело, будто только что пробежала стометровку.
— Я здесь, — выдохнула она, поправляя халат. — Заснула и не слышала.
— На чердаке? — подозрительно уточнил Жун Мао.
— Там теплее, — Ли Жу отвела глаза.
Я хотела спросить, что происходит, но время поджимало. Нас с паланкином ждали внизу.
— Ладно, потом. — Я махнула рукой. — Ли Жу, собирайся.
— Эй, хозяйка, — Жун Мао шагнул вперед. — Мы тоже.
— Нет, — отрезала я. — Вы остаетесь.
— Это еще почему? А если тебя там пленят? Одна Ли Жу не справится.
— Потому что я знаю слово на букву С. С-стратегия, — я говорила быстро, выставив указательный палец. — Если меня там задержат, если бросят в темницу — кто меня оттуда вытаскивать будет? Вы двое, с вашими когтями и умением лазать по стенам. Ли Жу пусть идет со мной, она маленькая, юркая, в случае чего просочится куда надо. Потом на выручку придете.
Парни явно были не согласны.
— Хозяйка… — начал Жун Мао.
— Без соплей, — оборвала я. — Ли Жу, одеваемся.
Пока она носилась наверх, я натянула самое скромное платье, волосы убрала в тугой пучок, никаких украшений. Император в курсе нападения на меня. Не стоит показывать роскошь и драгоценности. Еще подумает, что с меня, как с гуся вода.
Ли Жу спустилась через пять минут. Тоже скромная, причесанная, но румянец с ее щек так и не сошел, и глаза все еще блестели.
— Ты точно в порядке? — не удержалась я.
— Да-да, — закивала она слишком быстро. — Просто душно на чердаке было.
Врала. Я чувствовала, что врала. Но время поджимало.
— Пошли.
Императорская повозка, присланная за нами, оказалась роскошной. Мы уселись на шелковые подушки, но мне было не до комфорта. Я сидела, вцепившись в край сиденья, и смотрела, как за занавесками проплывают улицы столицы. Безумно нервничала.
Ли Жу тоже молчала.
— Ли Жу, — позвала я тихо.
— М?
— Если что-то случится, если император будет недоволен, ты не геройствуй. Убегай и предупреди ребят..
— Хозяйка, — перебила она, и в ее голосе вдруг появилась твердость, которой я раньше не слышала. — Не каркай, ничего не случится.
Я уставилась на нее.
— Ты чего такая смелая?
— А чего бояться? — она пожала плечами, но в этом жесте было что-то новое. Уверенность, что ли. — Ты принцесса. Тебя сам император пригласил. Значит, не казнить, а разговаривать.
— Оптимистка, — буркнула я.
— Кошки вообще оптимистки, — парировала она. — Мы всегда знаем, что в следующей миске будет еда.
Я фыркнула, несмотря на напряжение. Вот же…
Повозка въехала в ворота Запретного города. Как же я стала ненавидеть эти сцены, а ведь с экрана телевизора я ими восхищалась. Только теперь все выглядело иначе. Мрачнее, что ли, давящее.
У входа в тронный зал нас встретил главный евнух Лянь Дэ.
— Как хорошо, что вы так быстро приехали, — похвалил он меня. — И шесть палочек благовоний не догорело.
Угу, стоит вознести благодарность моему наплевательскому отношению к внешнему виду.
— Евнух Лянь Дэ, — шепнула я, — а император очень свирепствует? Он там один?
Мужчина поднес рукав ко рту.
— Его Величество всегда в одном настроении, принцесса Гао Лань. Идет собрание. Он со своими министрами и принцами.
— Че? — ошалела я. — Прямо со всеми министрами и со всеми принцами?
— Да, — подтвердил чиновник. — И они ждут вас.
Я повернулась к Ли Жу.
— Нам трындец.
Переступив порог тронного зала, я почувствовала, как у меня внутри все оборвалось.
Зал был полон. Я ожидала камерной беседы с императором, может, пары свидетелей. А тут… тут яблоку негде упасть. Министры в пурпурных одеждах стояли вдоль стен плотными рядами, как статуи в музее восковых фигур. Глаза у всех были живые, и все они смотрели на меня.
В центре, на возвышении, восседал император Суань Вэй. Сегодня он не выглядел усталым стариком. Сегодня он выглядел как правитель, который собирается кого-то казнить. И, судя по направлению его взгляда, кандидат на казнь уже стоял на пороге.
Чуть ниже, по правую руку от трона, замерла главная наложница Мэй Линь. Ее лицо было бесстрастным, но в уголках губ таилась такая сладкая улыбочка, что у меня зубы заныли. Она тоже на меня взъелась?
Слева, на ступеньку ниже, стоял канцлер Янь Чжоу. Сухой, как вобла, с лицом постника, который только что обнаружил грешника. Его маленькие глазки буравили меня насквозь. А чуть поодаль, возле своего брата, находился Суань Лин. Он, в отличие от остальных, не смотрел на меня. Смотрел куда-то в сторону, на колонну, но я чувствовала, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки, спрятанные в рукавах. Второй принц, Суань Хуа, напротив, уставился на меня с интересом. Кажется, все-таки узнал ту самую сумасшедшую из ароматного дома. Ну, здравствуй, сюрприз.
Я сделала шаг вперед. Потом еще один. Алая дорожка, ведущая к трону, казалась бесконечной. Каждый шаг отдавался эхом в гулкой тишине. Сто шагов? Двести? Я не считала. Я просто шла, чувствуя на спине взгляды всех этих людей.
Когда до трона осталось шагов десять, я остановилась и опустилась на колени. Медленно, как учил этикет. Коснулась лбом холодного каменного пола и замерла.
— Принцесса Гао Лань по вашему приказанию явилась, Ваше Императорское Величество, — произнесла я в пол.
Вроде так обращались к нему в дораме.
Тишина. Я лежала, уткнувшись носом в камень, и считала про себя. Раз. Два. Три. Четыре. Пять. Ни звука.
Я представила, как император сидит на троне и сверлит меня взглядом. Как министры переглядываются. Как Мэй Линь улыбается все шире.
Двадцать три. Двадцать четыре. Двадцать пять…
— Встань, — раздался наконец голос императора.
Я поднялась, стараясь не шататься. Ноги слушались плохо. Уж слишком было страшно.
Император смотрел на меня в упор.
— Гао Лань, — произнес он, и в его голосе зазвенел металл. — До меня дошли любопытные сведения. Мне донесли, что ты, принцесса крови, дочь императора Цинлуна, открыла в столице… ресторан.
Последнее слово он произнес так, будто это было ругательство. Или название заразной болезни.
Я открыла рот, чтобы ответить, но он поднял руку, останавливая меня.
— Я не знал об этом. Мне никто не докладывал. — Он обвел взглядом зал, и несколько министров синхронно вжали головы в плечи. — Видимо, мои информаторы решили, что это неважно. Или им заплатили, чтобы они молчали.
Вот это поворот. Он злится не только на меня, но и на своих людей. Хотя… может, это игра?
— Принцесса, — продолжил император, снова фокусируясь на мне, — ты понимаешь, что для особы твоего статуса заниматься коммерцией неслыханно? Даже если ты теперь почетная пленница, даже если брак не состоялся, даже если ты отказалась от титула? Твое поведение позорит не только тебя, но и двор, который принял тебя как гостью.
— Ваше Величество, я…
— Я не закончил. — Он подался вперед, и я почувствовала, как подкашиваются колени. — Мне также донесли, что в твоем заведении происходят драки. Вооруженные столкновения. Люди в масках. Мебель летит в щепки. — Он сделал паузу. — Ты можешь это объяснить?
Я лихорадочно соображала. Сказать правду? Что на меня напали неизвестные в форме Цинлуна? Что я сама не знаю, кто это был? Но тогда придется объяснять, почему я вообще оказалась в центре событий, почему мои слуги умеют драться как заправские воины, откуда у меня армия доставщиков…
— Ваше Величество, — раздался сладкий голос справа. — Мэй Линь выплыла вперед, грациозная, как кошка, и присела в легком поклоне. — Позвольте мне сказать.
Император кивнул.
— Ваше Величество, я глубоко опечалена всем этим. — Мэй Линь прижала руку к груди, и на ее лице появилось выражение святой скорби. — Когда я узнала, что принцесса Гао Лань открыла это заведение, я была в ужасе. Но я думала,может, это временно, может, она просто ищет себе занятие. Я и представить не могла, что дойдет до такого позора.
Она бросила на меня быстрый взгляд, и в этом взгляде читалось торжество.
Вот же дрянь. Как она натурально врет. Ну, с этих пор, можно считать, начинается наше открытое столкновение. Блин, я так желала его избежать.
— Эта женщина, — продолжила она, — своим поведением позорит не только себя. Она позорит наследного принца, который был с ней обручен. Весь двор теперь судачит, что бывшая невеста его высочества торгует на улице, как простая торговка, и собирает в своем заведении сброд. А теперь еще и драки…
Канцлер Янь Чжоу шагнул вперед и низко поклонился.
— Ваше Величество, я полностью поддерживаю госпожу наложницу. Принцесса Гао Лань дискредитирует наш двор. Ее следует вернуть во дворец и ограничить в передвижениях. Для ее же блага, разумеется. Чтобы оградить от дурного влияния улицы.
Я смотрела на них и чувствовала, как внутри закипает злость. Эти двое… Они же специально. Теперь я была уверенна. Они не простили мне вмешательство в покушение принца и мстили. Они подстроили нападение, чтобы оно выглядело как драка в моем ресторане. Чтобы император узнал и разозлился. Чтобы у них был повод меня убрать. И ведь сработало.
Я перевела взгляд на императора. Он слушал, и его лицо становилось все мрачнее.
— Гао Лань, — сказал он наконец. — У тебя есть что сказать в свое оправдание?
Я открыла рот. И закрыла. Что я могла сказать? Что меня подставили?
Кто мне поверит, нападавшие были в форме моей страны, и если я начну педалировать эту тему, только зарою себя окончательно?
— Ваше Величество.
Голос раздался слева. И я чуть не упала в обморок от удивления, потому что этот голос принадлежал Суань Лину.
Принц вышел вперед, опустился на колени рядом со мной и склонил голову до земли. Это он чего делает? Забивает последний гвоздь в крышку моего гроба?
В зале пронесся удивленный шепоток. Мэй Линь замерла с открытым ртом. Канцлер побледнел.
— Сын мой, — император нахмурился. — Что это значит?
— Ваше Величество, — Суань Лин поднял голову, но с колен не встал. — Я прошу разрешения говорить.
— Говори.
Принц выпрямился. Он смотрел прямо на отца, и в его голосе звучала та спокойная, холодная уверенность, которая меня всегда бесила. Но сейчас эта уверенность почему-то грела.
— Я хочу напомнить Вашему Величеству, что госпожа наложница Мэй Линь совсем недавно посещала заведение принцессы Гао Лань.
«Ааа, так он помогает? Нихрена же себе.» — подумала я. Потом еще подумала: «В честь чего? И что я буду должна за подобную милость?»
— Я сам был свидетелем, — продолжил Суань Лин. — Моя матушка приехала в «Демонический мурлыку» в день открытия, поднялась на второй этаж, заказала несколько блюд и публично хвалила их. Она сказала, что еда восхитительна, что повар — настоящий мастер, и что она намерена заказывать блюда каждый вечер.
Мэй Линь дернулась, как от пощечины. Ее лицо, только что сиявшее торжеством, пошло красными пятнами.
— Я… я не… — залепетала она. — Это было просто любопытство…
— Любопытство, — повторил Суань Лин с легкой усмешкой. — Матушка, зачем же вы умалчиваете? Да вам каждый день присылают оттуда лучшие блюда. Насколько мне известно, принцесса Гао Лань и жалованья за это не просит. Ей приятно вам услужить. А теперь, когда случилась драка, вы вдруг вспомнили о приличиях?
Он сделал паузу, и в этой паузе слышно было, как тикают мои нервы. Вот про нападение он зря сказал.
Император перевел взгляд на Мэй Линь. Та побледнела так, что даже пудра не помогала.
— Мэй Линь, — голос императора был тихим, но в зале его услышали все. — Ты действительно была в этом… ресторане?
— Я… да, Ваше Величество, но…
— И хвалила еду? Получала ее?
— Она была… неплоха, но это не значит…
— Ты ела там, зная, кто ее открыл, и не сочла нужным мне сообщить? — император приподнял бровь. — Более того, ты позволила мне узнать об этом от доносчиков, а не от тебя?
Мэй Линь рухнула на колени.
— Ваше Величество, я не думала… я не придала значения…
— Ты не придала значения, — повторил император. — А теперь ты первая требуешь наказания.
В зале повисла тишина. Я смотрела на Мэй Линь, которая корчилась на полу, и чувствовала, как внутри закипает что-то, очень похожее на злорадство. Но радоваться было рано.
— Тем не менее, — император снова повернулся ко мне, и злорадство мгновенно улетучилось, — принцесса Гао Лань, твое поведение остается неприемлемым. Ресторан, драки, ночные прогулки — все это не подобает твоему статусу. Ты все еще принцесса, и твои действия отражаются на всем дворе.
Он помолчал, и я почувствовала, как земля уходит из-под ног.
— Я принял решение. Ты будешь возвращена в Запретный город. Под надзор, до выяснения всех обстоятельств.
У меня внутри все оборвалось. Только не это, только не обратно в клетку. Я открыла рот, чтобы закричать, заспорить, умолять…
— Ваше Величество!
Суань Лин снова заговорил. Он все еще стоял рядом со мной.
— Ваше Величество, этого делать категорически нельзя.
Император нахмурился.
— Почему же, сын мой?
Суань Лин поднял голову и посмотрел отцу прямо в глаза.
— Потому что…
Я затаила дыхание.
— Потому что… — Суань Лин сделал эффекную паузу, и заговорил твердо, чеканя каждое слово. — Потому что через неделю в столицу прибывает посольство из Цинлуна.
— Посольство? — император подался вперед, и его брови поползли вверх. — Ты откуда узнал? Мне только утром доложили.
— Мне тоже доложили сегодня утром, отец, — Суань Лин говорил спокойно, но я видела, как напряжены его плечи. — Гонец прискакал на рассвете. Император Гао Цзянь направляет делегацию во главе с генералом Лун Цзюэ. Они хотят обсудить… положение своей принцессы.
Он чуть заметно повел головой в мою сторону. Я замерла. Генерал Лун Цзюэ? Посольство состоится?
— Интересно, — император откинулся на спинку трона, и в его глазах появился холодный блеск. — Очень интересно. И что ты предлагаешь, сын мой?
Суань Лин выпрямился, и я увидела профиль его лица — четкий, словно вырезанный из камня.
— Ваше Величество, посольство Цинлуна и так недовольно. Они отправили свою принцессу для заключения брака, а в результате она стала добровольной пленницей. Формально, почетной гостьей, но по сути, заложницей. Если мы сейчас же вернем Гао Лань во дворец и запрем под надзор, это будет выглядеть как признание нашей вины. Или как подтверждение того, что с ней что-то не так. Цинлун получит повод для претензий.
Он остановился, давая словам улечься в головах присутствующих. Я смотрела на него и не верила своим глазам. Этот человек, который еще неделю назад смотрел на меня как на вражескую шпионку, сейчас стоял рядом и… защищал меня? Или не меня, а государственные интересы? Какая разница — главное, результат.
— Но есть и другой путь, — продолжил Суань Лин. — Пусть Гао Лань встретит посольство. Пусть покажет им свои… таланты. Пусть они увидят, что их принцесса не в заточении, а занимается делом. Что она пользуется уважением и свободой. Это сыграет нам на руку. Цинлун будет нервничать, переживать за свою пленницу, но не сможет предъявить претензий. Ведь с ней все хорошо, ее никто не притесняет. Напротив, она процветает.
Он повернулся ко мне, и наши глаза встретились. В его взгляде было что-то… странное. Не холодное презрение, как раньше. А что-то другое. Он, что, белены объелся?
— А если они увидят, как их принцесса кормит наш двор, — добавил он тише, — это сделает их сговорчивее в переговорах. Унижение через заботу. Тонкий ход.
В зале пронесся одобрительный шепоток. Министры закивали, переглядываясь. Канцлер нахмурился, но промолчал. Мэй Линь, все еще стоящая на коленях, побелела еще больше, если такое вообще было возможно.
Император медленно кивнул. Его лицо, еще минуту назад мрачное, теперь выражало задумчивость.
— Хитро, — произнес он. — Очень хитро, сын мой. Ты предлагаешь использовать принцессу, как живое доказательство нашего великодушия, и как инструмент давления одновременно.
— Именно, Ваше Величество.
Император посмотрел на меня. Долго, внимательно, изучающе. Я постаралась принять самый безобидный вид, на который была способна. Получилось, наверное, жалко. Впрочем, оно же им и надо.
— Гао Лань, — сказал он наконец. — Ты слышала. Через неделю в столицу прибывает посольство из твоей родной страны. Во главе с генералом Лун Цзюэ. Твоим соотечественником.
У меня внутри все сжалось. Генерал Лун. Тот самый, что в дораме был главным злодеем. Тот, что убил брата принца. Тот, что довел до смерти настоящую Гао Лань. Он едет сюда. И я должна буду его встретить. Еще и накормить. И как удержаться, чтобы не наложить ему трав на понос?
— Я… да, Ваше Величество, — выдавила я.
— Ты будешь готовить для них, — император сказал это таким тоном, будто речь шла о погоде. — Твои знаменитые блюда. Пусть твои соотечественники увидят, как хорошо ты устроилась в нашей стране. Пусть попробуют твою стряпню и передадут своему императору, что его дочь в полном порядке и даже преуспела.
Я открыла рот, после закрыла, снова открыла.
— Ваше Величество… я… то есть… для них? Готовить? Для посольства? Вы одобряете?
— Ты же повар, — император усмехнулся. — Вот и покажи свое искусство. Заодно докажешь, что твое дело не просто прихоть, а нечто, чем можно гордиться.
Я мысленно взвыла.
Это-то все супер. Замечательно. Но он не понимал, понятия не имел, в чем кроется истинный подвох.
Я ведь не Гао Лань. Настоящая Гао Лань к кухне и не подходила. Я Галя из Краснодара, и я понятия не имела, что едят в Цинлуне. В дораме это не освящалось.
Там были общие планы дворцов, интриги, убийства, но никто не снимал крупным планом тарелку с завтраком императора Гао Цзяня. Я знала, что готовят в России. Борщ, пельмени, блины, щи, каши, пирожки. А что едят в вымышленном Цинлуне? Рис? Лапшу? Паровые булочки? То же, что и везде в этом мире? Но если я подам им русскую кухню, меня разоблачат в первую же секунду!
— Ваше Величество, — начала я осторожно, — но я не уверена, что мои блюда… что они подойдут для моих соотечественников. Вкусы могут отличаться, я ведь уже адаптировалась к местной кухне, смешала традиции…
— Тем интереснее, — отрезал император. — Пусть увидят, как их принцесса переняла наши обычаи. Это еще больше подчеркнет, что она здесь своя.
Спорить бесполезно. И опасно.
— Благодарю Ваше Величество за доверие, — прошептала я, кланяясь. — Я не подведу.
Император кивнул, довольный. Потом перевел взгляд на Мэй Линь, которая все еще корчилась на полу.
— А ты, Мэй Линь, — голос его стал холодным, как лед, — ступай в свои покои и не показывайся мне на глаза до завтра. Мы поговорим позже. О твоем… любопытстве и забывчивости.
Мэй Линь всхлипнула, прижалась лбом к полу и поползла к выходу, не поднимая головы. Придворные шарахались от нее, как от прокаженной. Я смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри поднимается мстительное удовлетворение. Но оно тут же тонуло в новой волне паники.
Посольство. Генерал Лун. Неделя.
— Можете быть свободны, — император махнул рукой. — Все, кроме принца Суань Лина. Сын мой, останься.
Я поднялась с колен, пошатываясь. Ноги затекли, голова кружилась. Я сделала шаг к выходу, потом остановилась и обернулась.
Суань Лин стоял рядом с троном и смотрел на меня. В его глазах не было торжества. Было что-то… усталое, что ли. Или мне показалось?
Я вышла из зала, и только оказавшись в коридоре, позволила себе выдохнуть.
Ли Жу ждала меня у входа. Увидев мое лицо, она подскочила.
— Ну что? Жива? Не казнят? Что там?
— Жива, — выдохнула я. — Не казнят. Но это ненадолго.
— Ненадолго?
— Меня назначили шеф-поваром на приеме посольства из Цинлуна.
Ли Жу захлопала глазами.
— Это же хорошо? Ты же любишь готовить.
— Ли Жу, — я схватила ее за плечи и заглянула в глаза. — Я не знаю, что едят в Цинлуне. Вообще. Понятия не имею. Я готовить русскую кухню умею, а не цинлунскую. А они, мои «соотечественники», раскусят меня в первую же секунду.
Ли Жу моргнула. Потом еще раз.
— Ой, — сказала она, — это проблема.
— Ты так считаешь? — переспросила с сарказмом.
Я отпустила ее и прислонилась к холодной каменной стене.
— Принц хотел как лучше, — пробормотала я. — Он меня защитил, не дал запереть во дворце. Идиот благородный. Он не знал, что своей защитой подставил меня еще хуже.
— Да,он же не знал, — робко вставила Ли Жу. — Он думал, помогает.
— Вот именно что думал. — Я закрыла глаза. — Спасибо тебе, Суань Лин, за медвежью услугу. Теперь я должна кормить генерала Луна, главного злодея, который в дораме убил принцессу. И если я облажаюсь, меня убьют уже не в дораме, а в реальности.
Ли Жу помолчала, потом тихо спросила:
— И что делать?
Я открыла глаза и посмотрела на нее.
— Не знаю. Но у меня есть неделя. Неделя, чтобы придумать, как выкрутиться. Пошли домой. Надо собирать совет.
Мы двинулись к выходу. За спиной оставался тронный зал, где только что решилась моя судьба. И где принц, сам того не желая, втянул меня в новую, еще более опасную игру.
— Суань Лин, — прошептала я, выходя на воздух. — Чтоб тебя…

----------

Глава 12 Галя

Глава 12 Галя
Я шла по узкой улочке, ведущей от главного дворца к воротам, и чувствовала, как мысли в голове кружатся в диком хороводе. Ноги подкашивались, в ушах все еще шумело от напряжения в тронном зале, но мозг работал на пределе.
Принц Суань Лин, этот холодный, подозрительный тип, который еще неделю назад смотрел на меня как на вражескую шпионку, сегодня стоял рядом со мной на коленях, защищал. Придумал целую стратегию, чтобы меня не заперли во дворце. Зачем?
— Неужели он настолько мне благодарен? — пробормотала я вслух, не заметив, что говорю.
— Что? — Ли Жу шла рядом, то и дело поглядывая на меня.
— Да так, мысли вслух. — Я помотала головой. — Не понимаю я этого принца. В тронном зале он говорил правильно с точки зрения политики. Но зачем ему вообще в это впутываться? Мог бы промолчать, и меня бы упаковали обратно во дворец. Ему какое дело? А он нет. Выступил, еще и против мачехи, между прочим.
Ли Жу молчала. Смотрела под ноги.
— Ли Жу? — я остановилась и уставилась на нее. — Ты чего молчишь? Случилось что-то, весь день странная?
Она подняла на меня глаза. В них явно виднелась вина.
— Хозяйка, — начала она тихо. — Я тебе кое-что должна сказать.
— Ну говори.
— Только ты не злись сразу. — Она замялась, теребя рукав своего ханьфу. — Я это… для твоего же блага…
— Ли Жу, не томи. И не беси.
Она глубоко вздохнула и выпалила:
— Я вчера, когда ты спала, ушла из ресторана, отправилась к Чжэн Фэю.
Я сначала не поняла. Потом до меня дошло.
— Ты что сделала? Отправилась к главе ведомства наказаний? На рассвете? Одна⁈
— Ну да, — Ли Жу покраснела, но глаз не отвела. — Я боялась, хозяйка. Очень боялась. После того, как на нас напали, после всех этих разговоров про Мэй Линь и канцлера, я подумала, что если они решат тебя убрать, то никто не поможет. А принц и Чжэн Фэй — они единственные, кто может с ними тягаться.
— Ли Жу, ты с ума сошла! — воскликнула я. — А если бы тебя поймали? А если бы он тебя не послушал?
— Но он послушал, — тихо произнесла она. — Я все рассказала. И про нападение, и про форму Цинлуна, и про наши подозрения насчет канцлера. Он выслушал. Сказал, что доложит принцу.
Я застонала. Теперь поведение принца становилось менее загадочным. Его просто предупредили о наших злоключениях.
— И поэтому… — медленно проговорила я. — Поэтому Суань Лин сегодня знал про нападение, поэтому он был готов, и даже выступил в нашу защиту.
— Наверное, — Ли Жу шмыгнула носом. — Ты злишься?
Я хотела разозлиться. Честно. Но вместо этого почувствовала, как внутри разливается что-то теплое. Моя дурацкая, бесстрашная кошка. Ночью, одна, пошла к человеку, которого до одури боялась, чтобы спасти меня.
— Злюсь, — сказала я. — Но не так, чтобы убить. Ты идиотка, Ли Жу. Но что с с тобой поделать? Не тапком же гонять?
Она просияла.
— Между прочим, я не тупая. Разве нет в твоих дорамах правила, что «враг моего врага — мой друг»?
— Вот дорамы тебя и сгубят, — вздохнула я. — И меня.
Мы двинулись дальше. Улочка становилась шире, впереди уже виднелись ворота. Я уже было понадеялась, что нам сопуствует удача, но она, как известно, выбирает смелых, а мы трусы. Навстречу шел тот, кого мы секунду назад обсуждали.
Чжэн Фэй вышел из-за поворота своей обычной бесшумной походкой. В парадной форме, при мече, невозмутимый, как каменное изваяние. А рядом с ним вышагивал очень пушистый, очень ухоженный пес. Заметно, что он был любимцем у хозяина.
Черная собака, породы чау-чау, с синим языком и длинной шерстью. Из-за порыва ветра он принюхался, повернулся в нашу сторону и замер в позиции охотника.
Я закрыла глаза ладонью. Я человек, я знаю. что Ли Жу когда-то была кошкой, но уже забывая об этом факте. Какого же рожна животные об этом не забывают?
Пес повел носом, и через секунду его уши встали торчком, а из пушистой груди вырвался низкий, угрожающий рык.
— Ой, — сказала Ли Жу. — Мне надо тикать.
Собака издалека рванула с поводка.
Я не успела ничего сообразить. Зато Ли Жу успела. Она подпрыгнула с грацией, которой позавидовала бы любая балерина, и через мгновение уже сидела на высоком каменном заборе, поджав под себя ноги.
Чау-чау остановился внизу, задрав голову, и залился лаем. Рычал, прыгал, пытался достать, но забор был слишком высок. Тогда он просто сел. Уселся на толстую задницу, уперся взглядом в Ли Жу и замер. Сторожил.
— Твою ж… — выдохнула я, устало потирая переносицу.
Ли Жу на заборе смотрела на собаку круглыми глазами.
— Хозяйка, — жалобно пискнула она. — Спаси. Убери его.
— Убери его, — передразнила я. — Чжэн Фэя своего попроси.
Тот, кстати, к нам не торопился, остановился рядом со своим питомцем и поднял ошарашенные глаза на Ли Жу.
На его невозмутимом лице впервые мелькнуло что-то, очень похожее на растерянность.
Чжэн Фэй застыл, глядя на Ли Жу, которая сидела на заборе с круглыми глазами и нервно подергивающимся хвостом. Слава богам, что хвост заметила только я, и Ли Жу быстро о нем вспомнила, спрятав под платье.
На невозмутимом лице главы ведомства наказаний впервые мелькнуло что-то, очень похожее на беспомощность. Он перевел взгляд на собаку, потом снова на Ли Жу, потом на меня.
— Она… боится собак? — спросил он таким тоном, будто я должна была знать ответ на этот вопрос заранее.
— Очевидно, — я пожала плечами. — Можешь убрать своего питомца?
Чжэн Фэй моргнул, сделал шаг к собаке, наклонился и что-то тихо сказал. Чау-чау недовольно фыркнул, но послушно встал и отошел к стене. Чжэн Фэй передал поводок подошедшему стражнику и махнул рукой.
— Убери подальше, — бросил он. — Потом с ним погуляю.
Стражник изумился, но собаку увел. Чау-чау на прощание оглянулся на забор и гавкнул, так, для порядка.
— Все, — Чжэн Фэй повернулся к Ли Жу. — Барышня Ли Жу, спускайтесь, собаки нет.
Ли Жу посмотрела вниз, потом на меня, потом снова вниз.
— Я… — чуть ли не мяукнула она. — Я не могу.
— Чего значит «не могу»? — Чжэн Фэй нахмурился. — Собаки же нет.
— Нет, — согласилась Ли Жу. — Но забор высокий. А вдруг я упаду?
— Ты на него запрыгнула с земли за секунду, — напомнила я.
— Это было на адреналине! — выпалила Ли Жу и тут же замерла, сообразив, что сказала что-то не то.
Чжэн Фэй снова моргнул. Похоже, сегодня был день, когда его каменное лицо давало сбой.
— Ли Жу, — позвала я как можно спокойнее. — Спускайся. Я поймаю.
— Ты? — она посмотрела на меня с сомнением. — Хозяйка, ты весишь меньше меня.
— Это спорный вопрос, — буркнула я, но спорить не стала.
В вопросы веса не хотела погружаться. Это будет оскорбительно для обоих сторон при любом исходе, и цифры нас никогда не устроят.
Чжэн Фэй шагнул вперед.
— Я поймаю, — сказал он твердо. — Слезай.
Ли Жу повернулась к нему. В ее глазах читался такой скепсис, что я едва не рассмеялась, несмотря на всю абсурдность ситуации.
— Я не могу, — прошептала она. — Я правда не могу. У меня… у меня лапки.
— Чего у тебя? — не понял Чжэн Фэй.
Он не осознавал, с кем столкнулся. Ли Жу ведь не просто моя служанка, но еще и кошка. А кошки, как известно, играючи забираются на высоту, а потом также играючи, вопяще и животворяще мяукают с высоты, что не могут спуститься. Ну, это наш случай. Интересно, а в этом древнем мире пожарные есть?
— Лапки у нее, — объяснила я. — Просто так не спустится.
Чжэн Фэй посмотрел на меня так, будто я заговорила на древнем языке.
В этот момент из-за поворота вышел еще кто-то. Я зарычала, ведь улица была пустая, но, конечно, принцу Суань Лину негде прогуляться.
Он остановился в нескольких шагах, окинул взглядом картину: Чжэн Фэй с протянутыми руками, я, стоящая рядом, и Ли Жу, сидящая на заборе.
— Я не хочу спрашивать, — сказал принц после долгой паузы. — Но, кажется, должен.
— Ваше Высочество, — Чжэн Фэй выпрямился, и его лицо снова стало непроницаемым. — Небольшое… происшествие.
— Вижу, — Суань Лин поднял глаза на Ли Жу. — Она там давно?
— Достаточно, — вздохнула я. — Минут пять уговариварием.
Принц перевел взгляд на Чжэн Фэя, который все еще стоял с протянутыми руками.
— Ты собираешься лезть за ней?
— Если потребуется, Ваше Высочество.
— Не надо, — остановил его Суань Лин. — Здесь полно шпионов. Если кто-то увидит, как глава ведомства наказаний карабкается на забор за служанкой принцессы, завтра же пойдут слухи, что у вас роман.
Чжэн Фэй замер. Ли Жу на заборе покраснела так, что даже сквозь пудру было видно.
— У нас нет романа, — быстро сказала она.
— Знаю, — Суань Лин говорил спокойно. — Но сплетникам это не важно.
Я смотрела на эту сцену и чувствовала, как внутри закипает раздражение. С одной стороны, все было дико смешно. С другой, моя Ли Жу сидела на заборе, и если мы не придумаем, как ее снять, прохожие начнут собираться. И тут меня осенило.
— Курица, — сказала я.
Все трое уставились на меня.
— Что? — переспросил Суань Лин.
— Курица, — повторила я. — Жареная или вяленая, или копченая. Ли Жу, если я сейчас принесу курицу, ты спустишься?
Ли Жу замерла. Ее ноздри раздулись, как будто она уже чувствовала запах.
— Я… — она сглотнула. — Наверное.
— То есть точно?
— Точно! — выпалила она. — За курицу я что угодно сделаю.
Чжэн Фэй снова моргнул. Суань Лин медленно повернулся ко мне.
— Курица? — переспросил он с таким выражением, будто я предложила провести ритуал жертвоприношения.
— Работает безотказно, — заверила я. — Чжэн Фэй, у вас тут поблизости есть где взять жареную курицу?
Вопрос, конечно, глупый. Императорская кухня работала без остановки. Мой ресторан им не чета.
Он посмотрел на принца. Принц кивнул.
— Сейчас будет, — Чжэн Фэй махнул рукой одному из стражников, которые маячили на почтительном расстоянии. Тот подбежал, выслушал приказ и умчался.
Через пять минут, я даже удивилась такой оперативности, стражник вернулся с большим листом лотоса, в котором лежала румяная, еще теплая курица.
— Давай сюда, — я взяла сверток и подошла к забору. — Ли Жу, смотри. Скажи, очень аппетитно?
Я развернула лист. Запах поплыл по улице такой, что у меня самой слюнки потекли. Мы все не успели позавтракать. Ли Жу на заборе дернулась, как от удара током.
— Курица, — прошептала она благоговейно. — Моя…
— Твоя, — пообещала я. — Как только спустишься.
Она посмотрела вниз. Потом на курицу. Потом снова вниз. Борьба инстинктов была написана на ее лице крупными буквами.
Курица победила.
Ли Жу спрыгнула с забора. Не слезла, не спустилась — именно спрыгнула, грациозно, как заправская кошка, и приземлилась на обе ноги прямо передо мной. Глаза ее были прикованы к курице.
— Можно? — выдохнула она.
Я протянула ей сверток. Она вцепилась в него, как в величайшую драгоценность, и отошла в сторону, уже на ходу отрывая кусок.
— Невероятно, — тихо сказал Чжэн Фэй. Я не поняла, относится ли это к ситуации в целом или к эффективности метода.
Суань Лин смотрел на Ли Жу, которая уплетала курицу, забыв обо всем на свете, и в его глазах появилось что-то… странное. Не раздражение. Не презрение. Кажется, он пытался понять, как такое возможно.
Я не стала объяснять.
— Ли Жу, — позвала я. — Иди в повозку. И Чжэн Фэя с собой возьми. Он тебя проводит.
— Зачем? — удивилась она.
— Ну ты как-то сама объясни свое поведение, — я многозначительно посмотрела на нее. — Вам, явно, есть что обсудить.
Ли Жу покраснела, но спорить не стала. Чжэн Фэй, к моему удивлению, тоже не возражал. Он коротко поклонился принцу и двинулся к повозке, где уже сидела Ли Жу, счастливая и с курицей. Мне-то достался Суань Лин.
Мы остались с принцем вдвоем.
Улочка опустела. Стража отошла на почтительное расстояние. Солнце уже клонилось к закату, и тени стали длинными.
Наверное, надо было что-то делать, куда-то идти. Но мы стояли и смотрели. Я пялилась на Суань Лина. Он палялися на меня.
В голове пронеслась дикая мысль: а ведь в дорамах в такие моменты обычно включают красивую музыку, камера медленно облетает героев, и зритель понимает, сейчас будет что-то важное.
Э, так я не готова. У меня после кошачьих выходок аллергия разыгралась.
Но видно, я пересмотрела сериалов, потому что бабочки в животе не проснулись, а красивая музыка так и не началась. Принц зато чуть прохрипел:
— Нам тоже есть о чем поговорить.
Я вздохнула. Не везет мне здесь с романтическими моментами.
Да, сколько бы я ни тянула, сколько бы ни отвлекала его курицами, котами и неожиданными падениями с заборов — этот разговор должен был состояться.
Или не обязательно? А что, возьму пример с бывшего, тот был мастером с черным поясом по избеганию обязательств и обещаний.
— Ваше Высочество, — набралась наглости я, — а может, не сегодня? У вас наверняка полно дел, у меня ресторан, знаете ли, я устала, переневничала…
— Ты же со мной поедешь, — перебил он, игнорируя мою тираду. — Ли Жу уже отправила, словно специально напрашивалась на долгую, интимную беседу.
Он неожиданно сделал шаг вперед, навис, чуть ли не изменился в размерах. И я, конечно, снова перенервничала.
Не мне учить местных мужчин запугиванию, но с уроков ОБЖ помнила, что если хочешь испугать дикого зверя, надо расстергнуть куртку, показаться больше, чем ты есть на самом деле… У них тоже есть уроки ОБЖ? Меня запугивают?
— Садись, — он хмыкнул, показав на подъезжающую повозку. — Уж в этот раз не сбежишь, не отделаешься обмороком.
И как будто бы нет причин возражать. Пришлось язвить, чтобы скрыть свою смущенность.
— Звучит, как начало неприличного анекдота, Ваше Высочество.
Он моргнул, но не покрылся краской и не замешкался. Я готова была поклясться, что в его глазах мелькнуло что-то, очень похожее на усмешку. Уже и к паническому юмору привык?
— Твои мысли всегда в этом направлении, Гао Лань?
Драконьи небеса, привык.
— Мои мысли всегда в направлении выживания, — честно ответила я. — А вы выглядите как угроза моему спокойствию.
Он ничего не сказал. Просто повернулся и пошел к повозке, стоявшей чуть поодаль. Идти пришлось за ним. Потому что, ну а что мне оставалось? Сбежать? Глупо бы я выглядела.
Суань Лин сначала галантно помог забраться мне, а потом сел напротив, удобно расположившись на подушках. Мне вот было неудобно. Столько мыслегй в голове проносилось: от «что я ему скажу» до «как помято мое платье и насколько я, похожа на ворону».
— Спасибо, — выпалила я, когда мы тронулись.
— За что именно? За то, что не дал запереть тебя во дворце, а потом под шумок убить?
Я скривилась. Он же шутит? Ну, шутит, да?
— Я униженная принцесса, зачем меня убивать?
— А Мэй Линь и канцлер довольно мстительные люди, — пояснил Суань Лин. — У тебя нет защитников в Запретном городе, так что да, они бы тебя убили.
После того, как я выбралась за высокие стены, после того, как ресторан удачно открылся, успех вскружил мне голову. Я реально забыла, что я нахожусь не просто в любовном сериале, но еще и в месте, где за мелочный навет могли запросто прикончить.
— Тогда спасибо вдвойне, я подумаю, как еще вам отплатить.
Он уставился на меня. Судя по лицу, я знатно его разозлила.
— Тебе не за что меня благодарить, Гао Лань, — сказал он резким тоном. — Это мне стоит благодарить тебя.
— Что… простите?
— Ты же спасла мою жизнь, может не жизнь, но выиграла время, предупредила, пусть и необычным способом. Мои поступки — следствие твоих.
— Вы принц, — произнесла в замешательстве.
— Сама принцесса, да еще и из вражеского государства. Признаю, я подозревал тебя с самого первого дня. И не скрывал это перед тобой. Думал, ты шпионка, подосланная канцлером или главной наложницей. Думал, ты часть заговора. Думал, твоя игра с отказом от свадьбы, лишь способ выиграть время.
Я молчала. Потому что, ну, а что тут скажешь? Он был прав. В каком-то смысле. Только шпионкой была не я, а обстоятельства.
— А теперь? — спросила я тихо.
— А теперь я знаю, что ты не желаешь мне зла, и по-настоящему не хотела становиться моей невестой.
По-моему, он даже как-то обиженно это проговорил. Ха, не все женщины мечтают выйти замуж.
Надо было что-то сказать.
— Я… — голос осип, я откашлялась. — Я рада, что вы это поняли, Ваше Высочество.
— Суань Лин, — поправил он.
— Что?
— Меня зовут Суань Лин. Мы уже достаточно друг другу должны, чтобы обходиться без титулов наедине. — Он чуть наклонился: — Единственное, чего я не понимаю, если ты так настойчиво и старательно бежала из Запретного города, если уже выбралась и получила свою свободу, могла же не вмешиваться. Могла сделать вид, что ничего не происходит. Ты не обязана была рисковать своей жизнью и жизнями своих слуг ради человека, который относился к тебе… скажем так, без должного уважения.
Я задумалась. Как ему объяснить? Что я смотрела дораму и знала, что если он умрет, сюжет посыплется? Что без него главная героиня вообще непонятно как выживать будет? Слабый аргумент.
— Я просто узнала, — сказала я наконец. — И не смогла пройти мимо.
— Это не ответ.
— Это единственный ответ, который у меня есть, — я пожала плечами. — Разве вы не рады, что я не прошла мимо?
Он откинулся на свои подушки и долго не отводила от меня взгляда.
— Рад, — сказал он наконец. — Но мне важно понимать почему.
— Да как вы достали, — вспылила я. — Помогла и помогла. Это неважно. Не приходит в голову, что я просто хороший человек?
— Просто хороший человек? — он прищурился. — Просто хороший человек решил рискнуть здоровьем своей жизнью, а еще жизнью ближайших соратников? Просто хороший человек плашмя бросился со стены, вставая между мной и убийцей?
— Ну, я не совсем встала, я скорее сверху упала… — мне захотелось прояснить формулировку.
— Гао Лань. — Я замолчала. — Спасибо. Я этого не забуду. Если так не хочешь говорить, не говори. Пытать не стану, но и ты прости заранее, я буду выяснять твои мотивы.
У меня камень с сердца упал.
— Да на здоровье, — выдохнула я. — Только меня не отвлекайте.
В этот момент повозка остановилась.
— Приехали, Ваше Высочество, — раздался голос возницы.
Я выглянула в окошко. «Демонический мурлыка» стоял на месте, целый и невредимый, с новой дверью, которую Мэй Сю успела починить, и с вывеской, на которой все еще красовался нахальный кот с усами.
— Спасибо за компанию, — сказала я, поднимаясь. — И за разговор. И вообще…
— Гао Лань.
Я обернулась.
Суань Лин сидел, не двигаясь, и смотрел на меня. В полумраке повозки его лицо казалось высеченным из камня. Только глаза жили.
— Я буду помогать во время приема посольства. Если будут трудности, то не стейсняйся обращаться. Все просьбы направляй мне или Чжэнь Фэну.
Я поклонилась.
— Учту.
Постояв еще минуту, я наблюдала, как паланкин принца растворяется в сумерках. Странное дело, но когда я вышла из повозки, мои мертвые бабочки в животе проснулись. Мне было приятно, что он больше не видит во мне врага.
— Хозяйка, — Ли Жу вылетела из дверей с таким видом, будто час назад что не курицу доедала, а по меньшей мере раскрыла заговор века. — Ты живая? Он тебя не задушил? Не арестовал? Не…
— А за что? Это же не я по воротам прыгала, испугавшись собаки. Надо было запереть тебя.
Я перешагнула порог «Демонического мурлыки» и замерла. Внутри было… чисто.
Столы стояли ровными рядами и пахли свежим деревом. Стулья, которые еще сегодня утром лежали грудой щепок, теперь красовались вдоль стен. Пол сиял, будто его не мыли, а вылизывали.
Я медленно повернулась к Мэй Сю, которая стояла у стойки с видом человека, который только что совершил подвиг и теперь скромно ждет похвалы.
— Мэй Сю, — сказала я благоговейно. — Ты душу кому-то продала? Как успела?
Она пожала плечами, но в уголках губ пряталась довольная улыбка.
— Мебельщик знакомый, плотники с соседней улицы, доставщики ваши помогли, Ло Чэн людей дал. К утру бы и не управились, а к вечеру вполне. Вы же говорили, молодые госпожа, что ресторан закрывать нельзя. Вот я и…
Я подошла и обняла ее. Она замерла, не ожидая. Местные тут не очень-то с объятиями, но мне было наплевать. Мэй Сю так лихо влилась в нашу компанию, что мне даже совестно стало, что я не во все ее посвящаю.
— Ты чудо, — сказала я в ее плечо. — Настоящее чудо.
— Госпожа… — она попыталась вывернуться, но без особого энтузиазма. — Там еще на кухне порядок навели, продукты свежие завезли, а Линь Мо ваш…
— А Линь Мо ваш, — раздался голос из-за стойки, — между прочим, не спал вообще. Рисовал новую вывеску, аккурат к приезду посольства.
Я отлепилась от Мэй Сю и уставилась на художника. Он сидел в углу, на низкой скамье, и вид у него был такой, будто его месяц не кормили и заставляли работать без продыху. Белые волосы растрепались, под глазами залегли тени, но в руках он держал свиток и смотрел на меня с гордостью пятилетнего ребенка, который наконец нарисовал маме цветочек.
— Какое посольство? — не поняла я.
— Которое завтра приезжает, — он развернул свиток. — Смотрите, принцесса. Я тут иероглифы вывел красиво, и кота вашего демонического пристроил, и даже рис изобразил, чтоб понятно было, что еда северная.
Я подошла ближе. Новая вывеска и правда вышла роскошной: золотая вязь, усатые морды по углам, иероглифы с завитушками. Но не это меня занимало.
— Линь Мо, — сказала я, — ты гений. Но откуда ты знаешь про посольство?
— Все знают, — он пожал плечами. — Слухи по столице быстрее ветра бегут. Генерал Лун Цзюэ едет, свита, охрана… Императорский повар уже неделю в истерике, говорят, даже поварежку сломал от нервов.
Я вздохнула. Ну да, конечно. Все знают. Кроме меня.
— Ладно, — я хлопнула в ладоши, привлекая внимание. — Раз уж все в курсе, давайте собирать совет. Жун Мао, Тай Фэн, подтягивайтесь.
Рыжик вынырнул откуда-то с кухни, жуя на ходу. Тай Фэн выполз из-за колонны, где, кажется, пытался вздремнуть, но вовремя сообразил, что дело пахнет жареным. В прямом смысле.
— Чего, хозяйка? — Жун Мао дожевал и уставился на меня. — Опять проблемы? Давайте расставим точки над и. Если честно, я уже и так задолбался. И вовлекаться не хочу.
— Сейчас задолбаешься больше, — предупредила его взглядом. — Нам нужно накормить посольство из Цинлуна.
— Так это ж хорошо, госпожа Гао, — Мэй Сю оживилась. — Вы же сами оттуда родом. Свою кухню знаете, обычаи, вкусы… Чего волноваться-то?
Я обернулась на нее. Блин, ну надо ее уже в курс ввести. Я готовлю отменно, а еще отменнее я вру, а как я феерически что-то недоговариваю…
— Мэй Сю, — начала я осторожно, — понимаешь…
— Она не знает цинлунской кухни, — перебил Жун Мао с ехидной улыбкой. — Вообще.
Я уставилась на него.
— Ты чего лезешь?
— А чего скрывать? — он развел руками. — Никто понятия не имеет про цинлунскую кухню, потому что она от местной ничем не отличается.
— Жун Мао, — прошипела я, — я тебя прибью.
— Потом, — он отмахнулся. — Сначала признайся Мэй Сю, пока она сама не догадалась.
Я посмотрела на Мэй Сю. Она смотрела на меня с легким недоумением, но без осуждения.
— Мэй Сю, — сказала я, сдаваясь. — Дело в том, что… ну, в общем, то, что я готовлю — это не цинлунская кухня. Это… моя кухня. Экспромт. Цинлун, действительно, не особенно впечатлил бы местных.
Она молчала. Секунду. Две. Три.
— Вы шутите, молодая госпожа? — спросила она наконец.
— Если бы, — вздохнула я. — Я серьезно. Я понятия не имею, чем кормить этих… послов. Подать привычное — император разозлится, подать необычное — император тоже разозлится, а гости из Цинлуна сообщат, что блюда не привычные. И тогда мне…
В комнате повисла тишина. Даже Тай Фэн перестал жевать и смотрел на меня с сочувствием. А мне слышался звук завинчивающейся крышечки.
— А что бы сделала настоящая принцесса Гао Лань? — вдруг прошептала мне на ухо Ли Жу.
— В смысле?
— Ну, — она замялась, подбирая слова. — Ты же всегда говоришь, что в дорамах героини умные и хитрые. Что они там придумывают, когда в безвыходном положении?
Я задумалась. Ли Жу, моя бесстрашная кошка, иногда выдавала такие мысли, что я начинала подозревать — не так уж она и проста.
— В дорамах, — медленно и также тихо вещала я, — в сложных ситуациях герои часто показывают смекалку через… какие-то поэтические смыслы и символы.
— О, — Ли Жу расплылась в улыбке. — Как в сказках? Когда Иванушка дурачок на самом деле умный, а царевна несчастная на самом деле счастлива?
— Примерно, — кивнула я. — Только у нас не сказка, а политика.
И тут меня осенило.
— Слушайте, — я вскочила и начала ходить по залу. — Между нашими странами напряжение. В любой момент может начаться война. Генерал Лун Цзюэ — он вообще злодей, ему плевать на людей. Но император Суань Вэй… он не плохой. Он за своих жителей переживает.
— И что? — Жун Мао навострил уши. Вернее, он просто повернул голову, но я-то знала, что уши у него на макушке сейчас торчат.
— А то, — я остановилась. — Что если я покажу им не роскошь, не изыски, не то, что едят во дворцах… А то, чем питаются простые люди в голодные годы? Если я напомню им, что война — это не подвиги и слава, а пустые животы и слезы?
— Хозяйка, — Тай Фэн подал голос. — Ты хочешь накормить генерала травой?
— Не травой, — я закатила глаза. — Но близко. Мэй Сю, скажи, — я повернулась к ней. — Когда у вас тут неурожай или война, чем вы питаетесь? Что готовите, когда есть нечего?
Она вздрогнула.
Я увидела, как ее лицо изменилось. Спокойное, деловитое выражение исчезло, уступив место чему-то… старому. Усталому.
— Молодая госпожа, — сказала она тихо. — Зачем вы спрашиваете?
— Затем, что это может нас спасти, — ответила я так же тихо. — Расскажи.
Она помолчала, теребя край передника. Потом заговорила — медленно, будто вытаскивая слова из самой глубины памяти.
— Когда я была маленькой, был неурожай три года подряд. Рис кончился, просо кончилось. Ели то, что в лесу найти можно. Коренья всякие… — она поморщилась. — Крапиву молодую варили, если повезет — грибы. А чаще всего — лебеду. Горькая, но есть можно. И ромашку заваривали, чтоб живот не болел от травы. Кислицу… ну, трава такая, кислая, растет у ручьев. Ее в похлебку добавляли, чтоб вкус был.
Я слушала, и у меня внутри все сжималось. Вот она, настоящая жизнь. Не дорамы с красивыми актрисами в шелках, а вот это — лебеда и ромашка от боли в животе.
— А мясо? — спросила Ли Жу тихо.
— Какое мясо, — Мэй Сю горько усмехнулась. — Корову съели в первую зиму, кур — во вторую. Потом мышей ловили, если повезет. Но мышей мало, их тоже есть хотели.
— Мыши, — Тай Фэн оживился, но под моим взглядом потух.
Я ходила по залу и лихорадочно соображала.
— Значит, так, — сказала я наконец. — Мы не будем делать изыски. Мы сделаем просто. Очень просто. Так, как едят обычные люди, когда им нечего есть.
— И чем это поможет? — Жун Мао скептически поднял бровь.
— А тем, — я повернулась к нему, — что генералу Лун Цзюэ плевать. Ему хоть лебеду подавай, хоть павлинов жареных — он все равно враг. А вот император… император увидит, что его народ ест в голодные годы. И может, задумается, стоит ли воевать, если это приведет его людей к такой же жизни.
В комнате стало тихо.
— Хозяйка, — сказала Ли Жу благоговейно. — Ты гений.
— Я просто насмотрелась дорам, — отмахнулась я. — Там герои часто так делают. Не силой, а смыслом.
— И что мы будем готовить? — Мэй Сю уже деловито доставала бумагу и кисть.
Я задумалась. Что едят в голод? То, что можно вырастить на клочке земли, или собрать в лесу. Картошка, если она есть. Капуста. Грибы. Крупы, если повезло. Все просто, грубо, сытно.
— Сделаем несколько блюд, — начала я перечислять. — Первое — похлебка из того, что есть. Капуста, картошка, лук, если найдем — грибы. Густая, наваристая, без мяса.
— Постный суп? — уточнила Мэй Сю.
— Постный, — кивнула я. — Но сытный. Потом — каша. Гречневая, если есть гречка. У вас есть гречка?
— Зерна такие, коричневые? — Мэй Сю нахмурилась. — Редко, но бывает. Дорогая.
— Значит, будет дорогая каша для посольства, — усмехнулась я. — Ирония. Дальше… пирожки. С капустой, с грибами, с картошкой. Из простого теста, без масла, без яиц. Чтоб как в голод — из того, что осталось.
— А мясо? — спросил Тай Фэн с надеждой.
— Мясо будет, — пообещала я. — Но не основное. Маленький кусочек, чтоб напомнить, как оно пахнет. Чтоб люди вспомнили, что было до войны.
— И все это подать в простой посуде? — догадалась Мэй Сю.
— В самой простой, — подтвердила я. — Глиняные миски, деревянные ложки. Никакого фарфора, никакого серебра. Пусть видят, что едят те, кто войну пережил.
Линь Мо, который все это время молча слушал, вдруг подал голос:
— Принцесса, а название у этого… банкета? Чтоб я на меню красиво вывел?
Я задумалась. Название. Что-то символичное, что-то, что заставит задуматься.
— Назовем это… — я помедлила. — «Память простого солдата». Или «Еда, которая спасла народ». Нет, слишком пафосно. Просто — «Что ели наши отцы». Пусть сами додумывают.
— Звучит, — одобрил Линь Мо и уткнулся в свиток.
Я обвела взглядом свою разношерстную команду. Мэй Сю с ее суровым опытом, Ли Жу с ее кошачьей интуицией, Жун Мао с его ехидством, Тай Фэн с его вечным голодом и Линь Мо с его талантом.
— Ну что, команда, — сказала я. — Завтра у нас генеральная репетиция. Послезавтра — посольство. Если мы это сделаем…
— Если мы это сделаем, — перебил Жун Мао, — ты нам должна будешь.
— Я и так вам должна, — отмахнулась я. — Но если сделаем, обещаю каждому по мешку вяленой рыбы.
Тай Фэн оживился.
— Рыбы?
— Рыбы, — подтвердила я. — И никаких вопросов.
Он согласно закивал. Все-таки котов ничего не меняет, даже в человеческом обличье.

----------

Глава 13 Галя

Глава 13 Галя
Меня застал шок, когда я зашла в императорские кухни. Вот это масштаб, вот это эйфория. Не в то время я родилась. Именно здесь мог бы полностью раскрыться мой талант… Хотя чего это я. Я же теперь в этом времени.
Кухни чем-то напоминали целый город. Огромный, шумный, суетливый. Внутри находились длинные ряды очагов, медные котлы, сверкающие ножи, повара в белых и серых одеждах, снующие, как муравьи, и все это под потолками такими высокими, что туда, кажется, можно было запустить бумажного змея.
Я замерла, вдыхая различные запахи.
— Ну что, хозяйка, — шепнул рядом Жун Мао, наклоняясь ко мне, — нахлобучим местных кулинаров?
— И где ты таких слов понабрался? — буркнула я.
— От сериалов. Можно подумать, ты только дорамы смотрела. — Передразнил он: — Горбатый, я сказал горбатый.
Ли Жу уже мысленно охотилась на сладости, а Тай Фэн лениво изучал людей.
— Не нравится мне здесь, Гао Лань, — мотнул он головой. — Двигаются, как мы перед охотой.
— Верно, — поддакнула Мэй Сю, без которой на эту авантюру я бы не пошла, а она, к счастью, к нам привыкла и делала вид, что не замечает кошачьих метафор, сама немного к ним приобщилась. — Как-то все вылизано, чересчур чисто, да и на кухнях никогда столько людей не работает.
— Подозреваешь их в чем-то? — переспросила я.
— Да, тут должен быть хаос, а не зловещая тишина.
Я тоже ощущала странное покалывание в ладонях и липкие взгляды местных служащих. Они вроде и не обращали на нас внимания, но нет-нет, перемигивались между собой. Какую-то пакость готовят, как пить дать. Но ничего, как говорил известный мудрец из компьютерных игр: 'Мои враги делают меня сильнее. А я их добрее."
Мы прошли дальше.
Главный повар нашелся быстро. Он стоял у длинного стола, сложив руки за спиной, и смотрел на нас с выражением человека, который вскоре расплачется.
— Принцесса Гао Лань, — произнес он, чуть поклонившись. — Какая честь.
Тон говорил: совсем не честь.
Я улыбнулась и принялась оглядываться по сторонам.
— Взаимно. А где наши припасы? Уже должны были привезти.
Он с картинной яростью всплеснул руками.
— Увы. Вы доверились не тем. Ваши поставщики обманули вас. Никто утром и не приезжал.
— Все сразу? — уточнила я. — А в мой ресторан все возили исправно.
— Жизнь полна совпадений, — философски заметил он. — Да и боятся, наверное, что их еда ненадлежащего качества. Вы же не беднякам блюда подавать будете.
Я молча смотрела на него. Он молча улыбался. Понятно, вот она пакость.
Рядом вздыбился Жун Мао.
— Дай мне пять минут, хозяйка, и я, — блеснули его когти на свету, — вытащу из них правду.
— Если намерен кого-то бить, то бери меня с собой, — вставил Тай Фэн.
— А что? Поможешь? — удивился рыжий мститель.
— Нет, постою на стреме.
Пожалуй, боевой вид моих евнухов испугал главного повара.
— Господа, господа, незачем так волноваться. Мы отдадим все самое лучшее, что у нас есть. Да и на кухне можем подсобить.
Он чуть отступил в сторону, открывая свой стол. И я увидела, как туда кучей свалили все съестное: отборная, мраморная говядина, редкие грибы, экзотические фрукты, овощи.
Все то, что совсем не подходило к нашему выверенному меню.
— Как щедро, — сказала я, изучая весь стол. — Только вот… мы не заказывали павлинов, нам нужны были куры.
— Настоящий мастер, — мягко ответил он, — готовит из того, что есть.
Вот же провокатор.
— Настоящий мастер, — я улыбнулась шире, — не мешает другим мастерам работать.
Внутри меня закипал гнев. Правда, направлен он бы больше на наследного принца. Суань Лин за меня вступился перед императором, и вот результат. Благородная наложница, канцлер хотят опозорить меня, а тем самым ударить и по нему.
Я слышала, что когда два тигра дерутся, страдает трава, но я-то не трава. Я буду тигрицей, которая и до самого страшного тигра дойдет, показав всю несправедливость. Почему я должна страдать?
Психанув, я было повернулась к дверям, чтобы разбежаться и требовать аудиенции у правителя, но не понадобилось.
Дверь и без меня распахнулась с таким треском, будто ее выбили плечом. Никогда я так не радовалась инквизиции, ну по ихнему министерству наказаний.
Все обернулись, чтобы воззриться на Чжэн Фэя, заставшего в проеме. Он был прямой, собранный, спокойный. Молча отошел в сторону и щелкнул пальцами. Тут же стражники, что пришли с ним, начали приносить корзины с припасами.
— Принцесса Гао, — отчеканил он, глядя куда-то поверх головы главного повара, — по приказу наследного принца доставлены продукты, соответствующие вашему списку. Для избежания… дальнейших недоразумений.
Я медленно повернулась к главному повару. Тот больше не улыбался.
— Спасибо, господин Чжэн, — поклонилась ему. — Не знаю, как вас и благодарить.
Воин, кажется, немножко зарделся.
— Вам следует поблагодарить и вашу горничную. Она приходила и принесла список.
Теперь я с изумлением пялилась на Ли Жу.
— А что? — развела она руками. — У меня задняя лап… нога правая чесалась. Это к бедам. Я решила уменьшить проблему.
Я готова была расцеловать Ли Жу. Нет, серьезно. Ну кто бы знал, что, подбирая кошку во дворе, я подобрала обольстительницу и проныру. Верно люди говорят, что животные умнее людей.
Я уже даже вдохнула, чтобы совершить этот исторический акт благодарности, но Чжэн Фэй, будто почувствовав надвигающуюся катастрофу, сдержано кашлянул.
Ой, можно подумать, что целовать его собиралась. Хотя… Честно, я могла и его тоже расцеловать, он же помогал. Про принца Суань Лина я старалась не думать. Эти мысли я заталкивала очень глубоко в свою циничную душеньку.
— Принцесса, — произнес Чжэн Фэ все тем же ровным голосом, — до начала пира осталось меньше двух шичэней.
То есть времени у нас было примерно как у человека, который решил сварить суп во время пожара.
— Жаль, что вы не пришли раньше, — простонала я.
— Ну, я мог, — спокойно ответил он. — Но тогда это выглядело бы не так эффектно.
Я уставилась на него с шоком и яростью, Жун Мао восхищенно присвистнул.
— О, этот сухарь и шутить умеет.
— Не понимаю, в чем же шутка, — отрезал Чжэн Фэй, но уголок его рта все-таки подозрительно дрогнул.
Ли Жу, устав от восхвалений в свой адрес, уже сидела на корточках возле мешка с картофелем и выглядела так, будто нашла сокровище.
— Какие кругленькие… — пробормотала она с подозрительным умилением. — Я бы за ними поохотилась.
— Э, не с языком! — завопила я. — Не смей облизывать картошку.
— А я не животное, — обиделась Ли Жу, — чтобы какие-то овощи облизывать. Я бы сначала все обнюхала.
Чжэн Фэй изумленно моргнул. Ну, понимаю, я вот тоже к живым котам привыкала, до сих пор ловлю себя на мысли, что я местами шизофреник. Но что теперь поделать? Потом мужчина все-таки развернулся к выходу.
— Желаю удачи, принцесса Гао.
— Спасибо, господин Чжэн.
Он уже почти ушел, когда я вдруг заметила, как его взгляд снова скользнул к Ли Жу. А та в этот момент кусала сырую морковь, как заяц.
Воин замер. Лицо у него стало таким, будто он впервые в жизни усомнился в устройстве мироздания.
Блин, надо ей намекнуть, что ли. А то бедный глава министерства наказаний уже не знает, как к ней подступиться.
Жун Мао задумчиво проводил его взглядом.
— Мне кажется, — протянул он, — наш грозный палач скоро начнет приносить ей сушеную рыбу.
— А у вас так принято? — зачем-то поинтересовалась я.
— Не, — отмахнулся Рыжик, — у нас проще, но мы же теперь люди.
— Вот и помните об этом, — я снова рассвирипела. — Все за работу!
И мир завертелся.
Когда приходит буря, даже дракон должен двигаться быстрее ветра. Так что Мэй Сю мгновенно перехватила управление частью кухни. Она двигалась среди очагов с той пугающей уверенностью женщин, которые способны одной ложкой накормить деревню и убить человека.
— Ты! — ткнула она половником в бывшего воина, которого мы привели с собой. — Лук режь тонко, а не как врагов рубишь.
— Я стараюсь.
— А выглядит так, будто ты мстишь овощам за прошлую жизнь.
Я закатала рукава.
— Тай Фэн, бульон.
— Уже кипит.
— Жун Мао, грибы!
— Уже ворую.
— Что⁈
— В смысле, добываю.
Рыжий демон уже проскользнул к столам императорской кухни и с видом честнейшего человека на свете выменивал у местных поваров пригоршни сушеных трав на улыбки и сплетни.Я даже не хотела знать как.
Ли Жу же ловко крошила соленые огурцы. Точнее… первые пять минут ловко крошила, потом начала есть.
— Ли Жу!
— Я проверяю качество.
— Третий огурец?
— Контроль должен быть тщательным.
Я фыркнула и сама взялась за свеклу. Нож застучал по доске.
Тук-тук-тук-тук.
Ярко-рубиновая свекла окрашивала пальцы соком, словно кровь. Картофель рассыпался теплым паром. Морковь хрустела сладко и свежо. Соленый огурец пах укропом, чесноком и солью. Я смешала все в огромной деревянной чаше. Добавила дикий лук, горчицу, темное ароматное масло.
Попробовав ложку, я прикрыла глаза.
— Ох, — простонал рядом Жун Мао. — Хозяйка… я тоже голодный. Можно, можно?
— Не смей в салат лап… рукой залезать!
Через несколько часов я окончательно убедилась в двух вещах. Во-первых, большая кухня ничем не отличается от маленькой. Яблоку все равно негде упасть. Во-вторых, я больше никогда не буду жаловаться на работу в сетевом магазине. Что там только не творили покупатели, но хотя бы никто не пытался незаметно подсыпать лишнюю соль в суп императору, а главный повар, коза его дери, попытки делал.
Я устало выпрямилась и тут же схватилась за поясницу.
— Ты же помолодела, чего ноешь? — подскочила ко мне Ли Жу.
— Это говорит девушка, которая десять минут назад уснула на мешке картошки.
— Я не спала.
— Да ты храпела.
Она обиженно поморщилась.
— Хозяйка, нам всем досталось прекрасное, молодое и гибкое тело. Если его не беречь, как вы это делаете, то оно довольно быстро превратится в то… Ну в то… Сами понимаете, в какое.
Я посмотрела на нее, готовясь что-то отрезать ей в ответ. Она же невинно посмотрела на меня. В целом, не придраться. В этом вопросе Ли Жу поступала мудрее, каждое утро делала зарядку, спала везде, где можно прилечь. И в отличие от меня, синяков под глазами не имела.
Но сейчас мы выглядели примерно одинаково. Все заметно утомились, были взъерошенными и закопченными.
Жун Мао где-то умудрился испачкать мукой волосы и теперь напоминал очень сердитого рыжего призрака. Тай Фэн сидел возле пустого котла и провожал голодным взглядом перелитый в красивую кастрюлю суп. Мэй Сю потеряла шпильку и воткнула себе в волосы деревянную палочку для еды.
Императорская кухня тоже к этому моменту тоже выглядела иначе. Местные повара больше не ухмылялись и не перемигивались. Видно, в этой схватке мы их одолели. Они тянулись к блюдам, чтобы рассмотреть подачу, но Тай Фэн грозно на них шипел.
Не ровен час, какой-нибудь доброжелатель высыплет целую солонку в суп или случайно опрокинет соус. Как говорится, если змея улыбается, это еще не значит, что она перестала быть змеей.
Наконец, появились дворцовые слуги, которым предстояло доставить блюда на пир.
Я лично проверила каждую крышку.
— Хозяйка, — вздохнул Жун Мао. — Ты проверяешь уже третий раз.
— Потому что нам нельзя оплошать. От этого обеда наша жизнь зависит.
Когда последние блюда понесли в сторону пиршественного зала, я почувствовала, как сердце начинает колотиться. Вот он, мой момент истины. Все предыдущие проблемы были лишь дорогой к нему.
Либо я сейчас триумфально утру нос половине дворца, либо стану главным посмешищем двух империй, либо нас казнят. Вряд ли генерал Лун Цзюэ будет волноваться по моему поводу и станет защищать. Ему наверняка доложили, что принцесса переметнулась в стан врага.
— Куда это ты собралась? — подозрительно спросила Мэй Сю.
— Хочу на реакцию посмотреть. В конце концов, первое впечатление — самое важное.
Через несколько минут я уже пряталась за резной ширмой возле небольшого бокового прохода в пиршественный зал. Оттуда открывался великолепный вид на стол императора и на столы самых важных гостей.
Рядом со мной сидели Ли Жу и Жун Мао. Тай Фэн стоял чуть позади. Мэй Сю демонстративно отказалась участвовать в этом безобразии, хотя я была уверена, что ей тоже интересно.
Я понятия не имела, сколько людей созвали, но, кажется, что много. Я не удивилась и обилию стражников, снующий вокруг. Все-таки прибыли враги.
Император сидел во главе стола. Справа от него расположился Суань Лин. Левее находилась главная наложница Мэй Линь и ее сын.
Перед их столом восседал канцлер, а напротив него… Я шумно выдохнула, чуть не перепугав своих котов.
Там сидел генерал Лун Цзюэ. И если вспомнить сюжет всей дорамы, он-то и был главным противником принца. Он проиграл, но какой ценой досталась победа. Принцессу убили, императора тоже. Суань Лин лишился всех, кто был ему дорог.
Правитель произнес слова приветственной речи и не мог не отметить то, что принцесса из Цинлуна приготовила блюда. Генерал нахмурился на мгновение, но быстро вернул себе самообладание.
Небеса, это хорошо, что я не нахожусь там и вовремя выбралась из Запретного города. Великие этого мира так красиво и так беспощадно друг друга поддевали, что мне оставалось лишь завидовать их словесным пикировкам. Я так не умею. Мне проще в лицо сказать, что человек — козел, если он козел.
Я увидела, как император с интересом посмотрел на ярко-рубиновую закуску, подцепил немного палочками, попробовал, а после не смог остановиться. Надо запомнить, что ему понравился винегрет.
Пирожки императору понравились, как и мой придуманный аналог солянки. Здесь же с маслинами и колбасой туго. Если колбасу я нашла чем заменить, то вместо маслин пришлось использовать маринованные сливы.
Суань Лин оставался невозмутим. Он вполне доверял мне, как повару, так что ел без заминок. Но и изумления не выказывал. Никакой благодарности.
Главная наложница ковырялась в еде с видом человека, которого насильно кормят болотной тиной. Канцлер вообще ничего не ел, только пристально наблюдал за господином Лун Цзюэ.
Генерал ел молча, не торопясь. Он попробовал все понемногу, но ни одна эмоция не появилась на его лице. Потом и вовсе отодвинул от себя пиалы.
Сердце мое застучало быстрее.
Император тоже заметил этот недружелюбный жест.
— Что такое, генерал Лун? — с любопытством спросил он. — Неужели стряпня принцессы Гао Лань пришлась вам не по вкусу?
Все взгляды приглашенных устремились к генералу.
Лун Цзюэ медленно поднялся и поклонился монарху.
— Напротив, Ваше Величество, — ответил он. — Еда вполне достойна. Я отдаю должное таланту нашей принцессы. Однако есть обстоятельство, которое вызывает у меня искреннее недоумение.
Я поначалу обрадовалась, но ведь предполагала, что генерал заметит странности. Ох, боги, надеюсь, я готова к трудностям.
— Какое же? — спросил император.
Лун Цзюэ перевел взгляд на стол.
— Принцесса на кухне сама по себе странность. Но я готов понять решение Вашего Величества. Государства не всегда живут в мире, иногда политика требует жертв. Вы показали нам, как относитесь к семье моего правителя, но также я знаю, что и принцесса Гао Лань сама просила об этом.
Он сделал паузу, а Суань Вэй побагровал. Фраза, сказанная так степенно, все равно прозвучала, как одновременная обида и угроза.
А Лун Цзюэ продолжил:
— Но тогда мне непонятно другое. Наша принцесса всегда гордилась своей страной, любила и изучала историю. Почему среди всего этого нет ни одного блюда ее родины?
У меня похолодели руки.
— Если это действительно принцесса Гао Лань… — добавил зачем-то генерал.
Ли Жу оскалилась.
— Он нас в чем-то подозревает? Вот же мышь бородатая.
— Успокойся, — попросила ее я. — Чтобы ни произошло дальше, нам нужно вести себя достойно. Мы и сами виноваты. Когда ползаешь по углам, можно и не такое услышать.
Я бы еще что-то добавила, но услышала новый оклик.
— Генерал, ваше заявление переходит все границы!
Со своего места поднялся Вэнь Бо. Ох, бедный министр, про него я совсем забыла. А он был так добр, пусть и после угроз, что не стал распространяться о маленьком обмане с атрологом и трацициями. Милейший же человек.
Он подошел к императору, глубоко поклонился, а после повернулся к Лун Цзюэ. Но и генерал был человеком, которого просто так не испугать.
— Неужели? — спокойно спросил генерал.
— Принцесса Гао Лань — дочь Небесного дракона Цинлуна! Я лично сопровождал ее до столицы. Лично отвечал за безопасность посольства. Вы ставите под сомнение мои слова?
— Я ставлю под сомнение не ваши слова, господин Вэнь, — ответил очень вежливо Лун Цзюэ.
— Тогда что именно?
— Ваши решения.
По залу прокатился тихий рокот. У Вэнь Бо дернулась щека.
— Объяснитесь.
— С удовольствием.
О нет. Если такие опасные люди говорят «с удовольствием», добра не жди.
— Как так получилось, — продолжил Лун Цзюэ, — что принцесса нашей страны оказалась почетной пленницей чужой империи? Как получилось, что принцесса сама попросила не выдавать ее замуж? Как получилось, что об этом не было сообщено должным образом правителю Цинлуна? И как получилось, что вы позволили ей остаться здесь?
Вэнь Бо открыл рот, потом закрыл. Аргументы убийственные в буквальном смысле.
Черт, придется еще и как-то его судьбу устраивать, чтобы его мстительный отец Гао Лань в подворотне не подкараулил.
— Достаточно, — всех заставил замолчать громкий голос императора. — Этот спор ни к чему не приведет. — Он поставил чашу на стол и стал переводить взгляд то на Лун Цзюэ, то на Вэнь Бо, и, наконец, произнес: — Раз уж речь идет о принцессе Гао Лань, то разумнее будет спросить ее саму.
Я мысленно выругалась.
Ли Жу сочувственно похлопала меня по плечу. Жун Мао прошептал:
— Было приятно с тобой работать, хозяйка. Если попадешь в застенки и каким-то образом очеловечишь крыс, я тебя спасать не пойду.
— Ой, заткнись, — отмахнулась от него. — И без тебя тошно.
Чего я ожидала? Почему так боюсь? Мы ведь прекрасно знали, что генерал обратит внимание на несостыковки. Мне следовало успокоиться и вспомнить все, что я в своей голове проговаривала.
Раздался приказ:
— Приведите принцессу Гао Лань.
Я медленно поднялась, разгладила рукава и поправила волосы. Увы, но прическе настал каюк. Зато буду выглядеть очень жалостливой, что тоже аргумент, если ты бедная барышня-пленница.
Выйдя из за ширмы, я услышала, как по залу прокатился удивленный шепот. Многие гости вообще не знали, что я нахожусь где-то поблизости.
Подойдя к центру зала, я села на колени и поклонилас перед Суань Вэем.
— Ваше Величество, вы позвали меня.
Краем глаза я косилась на принца. Молилась, чтобы и здесь он мне помог, все же я спасла его жизнь.
Император смотрел на меня с явным любопытством. Суань Лин выглядел совершенно спокойным, если не сказать, что ленивым.
А вот Лун Цзюэ… Полагаю, он едва совладал с собой, отметив мой такой не аристократичный внешний вид. Мы с ним враждуем, но ему-то точно покажется, что я своим поведением оскорбила отца и собственную страну.
— Принцесса Гао Лань, — произнес император. — Генерал Лун задает разумный вопрос. Почему среди приготовленных вами блюд нет ни одного блюда Цинлуна?
Подняться он мне не разрешил, что говорило о том, что степенный и пока невозмутимый правитель раздражен и в смятении.
Как обычно, в минуты паники мои мысли носились в голове, словно испуганные курицы, потом одна из них все-таки врезалась в стену и умерла героем.
— Ваше Величество. — Я подняла голову. — Здесь действительно нет блюд Цинлуна. Но здесь нет и блюд вашей страны.
Кажется, никто такого ответа не ожидал. Все в радиусе тридцати метров от меня нахмурились.
А я, получив внимание публики, вдохновилась.
— Эти блюда принадлежат не одной стране. — Я обвела взглядом зал. — Пока правители спорят о границах, простые люди работают. Пока генералы выигрывают битвы, кто-то выращивает хлеб. Пока чиновники составляют указы, кто-то собирает урожай. — У меня и спина выпрямилась от уверенности в своей правоте. — Война не спрашивает человека, хочет ли он голодать, она просто приходит. Мои блюда простые, приготовленные из того, что лучше всего зреет на полях, из того, что хранится у радивых хозяек на полках. Такая еда утолит голод и заставит человека работать. Простите мою дерзость, мой император. Я не выполнила ваше повеление и заслужила наказание. Но мне очень хотелось показать, как страшна война для обычных жителей.
Снова наступила тишина.
Я сглотнула. Мне было очень страшно, ведь я ходила по острию ножа. Я ничего не знала о блюдах из Цинлуня, прикрылась пафосными речами. Но и понимала, что мои слова звучат поучительно. А какому монарху понравится, что его поучают?
Снова подняв голову, я все гадала, что творится в головах присутствующих. Я до них достучалась? Или я скорее допрыгалась?
Уже прикидывала, сколько времени занимает побег из дворца, и куда нам потом податься, когда увидела, как Суань Лин слегка наклонился к императору и прошептал ему на ухо что-то непонятное.
Император согласно кивнул и… Расхохотался.
— Ох, принцесса Гао Лань. Каждая встреча с тобой приносит мне все новые эмоции. Начинаю жалеть, что поддался уговорам и не заставил тебя и моего сына пожениться.
Надо было видеть лица остальных. Канцлера перекорежило, а Мэй Линь зачем-то все-таки притронулась к еде. Полагаю, подумала, что я туда какое-то зелье налила.
Император повернулся к генералу Лун Цзюэ.
— Я и вы недооценили принцессу. Она совершила дерзость, не побоясь моего гнева. Но зато напомнила всем присутствующим о том, что война имеет цену. — Он торжественно поднял чашу с вином. — И что эту цену зачастую платят вовсе не правители. — Взгляд его скользнул по своим генералам и чиновникам из Военного ведомства. — Полагаю, это достойная мысль. Потом он опять уставился на меня и неожиданно добавил: — Какая добродетельная девушка.
Я едва не подавилась воздухом.
Что?
— Всем нос утерла.
Что⁈
— Молодец.
Я увидела, как у Мэй Линь дернулся уголок губ. Канцлер выглядел так, будто проглотил лимон вместе с кожурой.
Что такого Суань Лин шепнул императору?
Император поднял чашу выше.
— Выпьем за воинов обеих стран. Надеюсь, это посольство принесет свои плоды, а мы забудем о голоде и смертях. Принцесса Гао Лань, поднимитесь.
У меня дрожало все тело, но, слава небесам, меня на этом празднике жизни никто не ждал, потому что я выглядела не соответствующе. Я в очередной раз поклонилась и осторожно попятилась к коридору, ведущему на кухню. Постоянно думала о том, что же такое сказал Суань Лин императору?
Пир наконец завершился.
Последние гости покидали дворец, музыканты убирали инструменты, а слуги спешно собирали со столов посуду и остатки угощений. После многочасовой работы ноги гудели так, словно я пешком дошла до самой границы империи и обратно.
Я только мечтала добраться до своей комнаты и упасть на кровать лицом вниз.
— Госпожа Гао?
Жун Мао выглядел не менее измученным.
Тай Фэн уже зевал, даже не пытаясь скрывать этого. Ли Жу сонно терла глаза, а Мо Суань и вовсе напоминал человека, который мысленно давно находится дома.
Я оглядела их и вздохнула.
— Идите вперед.
— А вы? — насторожился Тай Фэн.
Я заметила стоящую неподалеку высокую фигуру и невесело усмехнулась. Знала, что на той встрече все не закончится.
— Догоню.
Жун Мао проследил за моим взглядом и заметно побледнел.
— Госпожа…
— Идите, просто будьте настороже. Если я быстро не вернусь, то вы знаете, где меня искать.
На этот раз спорить никто не стал. Когда они скрылись за поворотом галереи, я осталась одна.
Почти одна, меня ведь поджидал генерал Лун Цзюэ.
Памятуя о том, что он главный антагонист просмотренной дорамы, я была обязана трепетать. Но не генерал стоял у жаровень. Сейчас моей вежливости хватило бы лишь на то, чтобы я не отходила его половником, прекрасно зная, какой злодейский злодей стоит передо мной.
Над крыльцом императорских кухонь тихо покачивались фонари. Где-то вдали слышался смех уходящих придворных.
Но здесь, под темными сводами галереи, воздух между нами будто испарился. Первым заговорил генерал.
— Ты совсем не изменилась.
Я мысленно застонала. Он слепой, что ли? Тут каждый второй задается вопросом, что приключилось с принцессой Гао Лань, че это она так ополоумела. Но Лун Цзюэ гнул свою линию.
Ладно, поддамся.
— Какое счастье видеть вас в добром здравии, генерал, — поклонилась я скромненько, а после язвительно добавила. — Эти месяцы без вашего присутствия были долгими и полными счастья.
Лун Цзюэ даже не попытался ответить на вежливость. Естественно, он же перед отправлением принцессы, избил ее, чтобы она пообещала, что убьет принца.
— Ты опозорила имя своего отца.
Вот и начали. Я устало прикрыла глаза.
— Сразу к главному?
— А что, по-твоему, нужно обсуждать? — Его голос становился все холоднее. — Империя Цинлунь воспитала тебя. Дала тебе положение, образование, имя.
Я невольно стиснула кулаки.
— Имя мне дали родители.
— А отплатила ты им чем, никчемная предательница Гао Лань? — Он шагнул ближе. — Стала пленницей и кухаркой. Выставила нашу империю на посмешище перед всем миром.
Я подняла голову.
— Закончили с оскорблениями?
— Нет. — Теперь его глаза напоминали лед. — Тебе следует быть благодарной уже за то, что Цинлунь до сих пор терпит твое существование.
Во мне начала подниматься знакомая злость. Они так легко болтают, потому что считают, что столкнулись с робкой Гао Лань. Пусть я признательна за юное тело и красивое лицо, но характером я Галя. В моей натуре отменять этих абьюзеров.
— Терпит?
— Да, я сказал что-то непонятное твое уму? Я могу пояснить, принцесса. Ах да, ты здесь уже и не принцесса, какая-то кухарка.
— Раз уж мы заговорили о благодарности, генерал, то не беспокойтесь. Я прекрасно помню, где родилась.
— Тогда веди себя соответственно. Ты позоришь имя своего отца.
— Ох, мой генерал, — сверкнула я глазами. — Именно из уважения к его имени я до сих пор молчу.
Лун Цзюэ поморщился.
— Что ты хочешь этим сказать?
— То, что сказала. У меня тоже есть что вспомнить.
Несколько мгновений мы стояли неподвижно. А потом лицо генерала исказилось от ярости.
— Следи за своим языком.
— Или что? Нет, правда, генерал. Что вы сделаете? Опять будете рассказывать мне, какая я неблагодарная? Ударите? Это не Цинлунь, я способна ответить.
Его рука резко поднялась. Он вообразил, что посмеет отвесить мне пощечину. Я, готовая к любой подлости, отпрыгнула от него, сама замахнулась, но ответ не потребовался.
В дораме генерал Лун Цзюэ снова и снова наказывал Гао Лань за каждый неправильный взгляд и каждое лишнее слово. Та все сносила.
Но сегодня меня закрыл собой Суань Лин.
Мне не требовалась его помощь, но он-то не ведал, что возле генерала стоит не забитая принцесса, а продавщица, которая умеет алкашей прогонять перовым баллончиком и парой оплеух.
Наследный принц встал между мной и генералом.
Он посмотрел на Лун Цзюэ так, будто видел перед собой не прославленного воина, а провинившегося ученика.
— Генерал, по какому праву вы распускаете руки? Гао Лань разве не стала подданной нашей империи?
Лун Цзюэ медленно опустил ладонь.Затем усмехнулся.
— Интересный вопрос. Может, меня эта кухарка оскорбила? Она изменила себе и больше не смеет себя называться принцессой Цинлуня. По какому праву наследный принц защищает кухарку и почетную пленницу? Вы не жених и невеста, она почти что слуга.
У меня появилось нехорошее предчувствие. Да, Суань Лин оступился. Вот зачем влез? Я бы этого генерала так отходила горячим половником, чтобы он он свои кусочки по частям собирал. Но еще я знала, что нельзя останавливать мужчин в причинении добра. Это уже чисто женская мудрость.
Я полагала, что Суань Лин отстранится или выдумает тысячу причин про ненависть к Бэйху, но он аппелировал тоньше. И как это все красиво звучало:
— Гао Лань не захотела оставаться вашей подданной. Какая потеря в Бэйху? Наследная принцесса буквально умоляла, чтобы ее назвали почетной пленницей и кухаркой. Настолько не хотела быть связаной с вами, что добровольно отказалась от брака со мной. Что я мог поделать, слушая ее молитвы, лишь исполнял ее желания.
Вау, снимаю шляпу перед Суань Линем, а этот красивый ловелас и в сарказм умеет.
Лун Цзюэ потерял свое лицо. А Суань Лин благородно продолжил.
— Моя обязанность защищать жителей, независимо от их происхождения и положения. Госпожа Гао, — повернулся он ко мне?
— Да? — я аж забыла как дышать.
Впервые меня в этом мире так защищали. Впрочем, в моем мире меня тоже так не защищали.
— Идемте, — протянул Суань Лин мне свою руку. — Вы так потрудились, что я не смею отдать вам должное. Все было необычайно вкусно. Вон, и генерал Лун Цзюэ дар речи потерял.
Я приняла его ладонь и позволила увести себя за собой.

----------

Глава 14 Суань Лин

Глава 14 Суань Лин
После того как банкет завершился, и Суань Лин проводил Гао Лань до ворот, удостоверившись, что она уехала, он вернулся в свои покои.
Там евнухи его двора помогли ему сменить тяжелое, парадное одеяние, и он позволил себе вздохнуть спокойно. Заколов высокий хвост серебряной шпилькой, он повернулся к окну и велел оставить его в одиночестве.
Вечерний ветер проникал сквозь резные створки, шевеля тонкие шелковые занавеси. Внизу, среди садов, мерцали фонари. Их золотистый свет отражался в темной воде пруда, словно рассыпанные по поверхности звезды.
Наступила благословенная тишина, которой обычно дорожил Суань Лин. Увы, сегодня тишина не принесла ему покоя.
Перед глазами вновь возник тронный зал. Его отец, мачеха, брат… И проклятое посольство.
В планах у принца было наблюдать за генералом Лун Цзюэ. Тот слишком странно смотрел на канцлера Янь Чжоу, словно они бродячие псы, не поделившие добычу, но задачу он не выполнил.
Во всем виновата Гао Лань.
Принц невольно нахмурился.
Он до сих пор не понимал, о чем она думала. Нет, итог оказался удачным, даже слишком. Более того, если бы его спросили сейчас, удалось ли ей добиться своего, он бы без колебаний ответил — да. Но вот каким способом…
Суань Лин медленно провел пальцами по деревянному подоконнику.
С самого начала он ожидал совсем другого. Гао Лань столько дней готовилась к приему посольства. Запиралась на кухне, собирала продукты, терзала своих помощников…
Его собственные шпионы докладывали, что хозяйка таверны не спала ночами. И ради чего?
Чтобы в итоге подать блюда совсем иной кухни? Как она утверждала, простецкой, для бедняков, кухни?
Зачем она это сделала? Зачем привлекает к себе внимание, хотя большее уже и привлекать сложно. О ней только ленивый в Запретном городе не говорит. Зачем специально дразнить его отца? Суань Вэй справедлив, но и горделив в одинаковой степени. Он бы не простил обиды.
Эти факты не укладывались в голове.
Суань Лин прекрасно помнил момент, когда на лице императора впервые проступило недовольство. Еще немного — и гнев государя обрушился бы на Гао Лань.
Она стояла посреди зала такая спокойная, будто речь шла не о ее собственной судьбе.
Глупая женщина. Разве не понимала, насколько опасно играть с волей императора?
Тогда ему пришлось вмешаться.
Он осторожно склонился к отцу и заметил, что госпожа Гао поступила дальновидно, и что ее решение выглядит весьма мудрым. Подав блюда своей родины, она бы невольно поставила посольство в неловкое положение. Получилось бы так, будто принцесса из далекой страны лично демонстрирует гостям превосходство собственной кухни над кухней государства Байлин, или же показала, что здесь ее держат пленницей.
Разве это не оскорбление? Разве это не намек на высокомерие? Куда разумнее было показать уважение всем, кто защищает границы и проливает свою кровь.
Идея пришлась императору по душе. Отец немедленно подхватил ее и превратил в государственную мудрость. В итоге Гао Лань не только избежала наказания, но еще и заслужила похвалу.
Уголок губ Суань Лина дрогнул.
Забавно.
На самом деле он вовсе не был уверен, что она действительно думала обо всем этом.
Скорее наоборот, зная Гао Лань… Она действовала импульсивно. Принцесса совсем не умеет стратегически мыслить. Она наживает врагов с той же легкостью, как и приобретает себе союзников.
От этой мысли принц неожиданно усмехнулся, но улыбка быстро исчезла.
В памяти всплыл другой момент. Как генерал Лун Цзюэ обращался с ней. А как дерзко она ему отвечала. Он сам бы много раз подумал, прежде чем открыто оскорблять этого человека, но у Суань Лина есть сила и могущество. А что есть у самой Гао Лань? Ее чудные прислужники?
Принц выпрямился и, сложив руки на груди, пальцами задумчиво коснулся подбородка.
Помимо Гао Лань стоило еще кое о ком поразмышлять. Генерал Лун Цзюэ назвал девушку самозванкой. Это было совершенно ему невыгодно. Они попали-то в Байлин из-за Гао Лань. Не находись она в столице, никто бы не пропустил их посольство. Долгосрочный мир не подписан, две страны едва ли не в состоянии войны.
Им следовало оберегать их принцессу и требовать, чтобы они либо вернулась в родной дом, либо чтобы свадьба свершилась. Генерал ни о чем не просил, просто указал на этот факт.
А Лун Цзюэ не из тех, кто разбрасывается словами. Старый волк осторожен, умен и расчетлив. Если генерал решил поднять эту тему именно сегодня, значит, чего-то добивался. Но чего?
Суань Лин прикрыл глаза, а потом мотнул головой, пытаясь согнать наваждение.
Что с ним происходит? Зачем он так беспокоиться о ее судьбе? Потому что она спасла ему жизнь? Не так давно он спас ее, значит, они квиты.
К сожалению, наваждение не исчезало, а фраза про самозванку только подпитывали видения.
Гао Лань действительно не походила на ту принцессу, описание которой он когда-то получил. Ни капли.
Ему до сих пор помнился свиток, в котором превозносили ее добродетели. Принцесса очень воспитанная… Тут ему на ум пришел случай, как она пялилась на полуголых мужчин.
Скромная… В каком месте? Скромные барышни бордели не посещают.
Тихая, послушная, сдержанная.
Его от подобного описания разбирал смех. Ничего из предложенного на нее не походило. Скорее она упрямая, дерзкая, открытая, безрассудная. Порой мелет чушь и говорит быстрее, чем успеет обдумать предложение.
Он мог бы поверить в то, что писари Цинлуна специально солгали, а император Цинлун поставил под свитком печать, лишь бы сбыть свою нерадивую дочь с рук, но и тут не все сходилось.
Генерал Лун Цзюэ тоже был в шоке от девушки, его искренне возмущали ее наглые речи. А ведь он был знаком с ней с детства.
Принц невольно потер переносицу.
Лун Цзюэ фактически обвинил ее во лжи перед всем двором, любая другая девушка на ее месте побледнела бы от страха. А эта еще умудрялась огрызаться.
Невозможная глупость, неужели не знает, насколько острым может быть меч генерала?
Суань Лин резко оттолкнулся от подоконника.
Нет, так продолжаться не может. Он должен понять, что происходит. Что с Гао Лань не так.
Принц направился к двери.
— Позовите Чжан Фэя.
Слуга удивленно моргнул.
— Сейчас, Ваше Высочество? Час поздний…
— Смеешь указывать мне. Позови.
Слуга поспешно поклонился и исчез. Суань Лин же бросил взгляд в сторону ночного неба.
Луна уже поднялась высоко над дворцовыми крышами.
Нормальные люди в это время давно спали. Но почему-то наследный принц был уверен, что хозяйка таверны «Демонический мурлыка» к нормальным людям не относилась вовсе.
Чжан Фэй появился удивительно быстро, словно вовсе не спал, а дожидался, когда судьба наконец подарит ему повод покинуть ведомство наказаний посреди ночи.
Он вошел в покои без лишнего шума, поклонился и окинул друга внимательным взглядом.
— Ваше Высочество, какие-то сведения? Что-то узнали о генерале Лун?
— Собирайся, — коротко ответил Суань Лин.
Чжан Фэй моргнул.
— Куда?
— В таверну к Гао Лань.
Его друг осекся, потом невольно потер переносицу, после этого последовал тяжелый вздох.
— У вас бессонница, мой принц? — ухмыльнулся он.
Суань Лин прищурился. Чжан Фэю он позволял многое, но именно в это мгновение верный чиновник непомерно стал его раздражать.
— У меня нет бессонницы.
— Конечно. Тогда совершенно естественно, что наследный принц решил навестить хозяйку таверны. Исключительно из государственных соображений, — продолжал разлекаться Чжан Фэй.
— Я не должен перед тобой объясняться.
Тогда воин поклонился.
— Слово Его Высочества — закон, но разрешите мне одно маленькое замечание. — Улыбка Чжан Фэя стала еще шире.
— Говори уже.
Чжан Фэй посерьезнел и перешел к менее формальному обращению.
— Суань Лин, что на тебя нашло? Уже глубокая ночь, таверна наверняка закрыта.
— Значит, мы это проверим и вернемся.
Не желая слушать новые насмешки, Суань Лин отправился к выходу. До прихода Чжан Фэя он успел переодеться так, чтобы его не узнали подданные, а чиновник из Ведомства наказаний и без того умел передвигаться словно тень.
Столица действительно уже погрузилась в сон. Улицы опустели, лишь редкие фонари освещали каменные мостовые золотистыми пятнами света. Изредка навстречу попадались ночные патрули или запоздалые прохожие.
Чем ближе они подъезжали к кварталу ремесленников, тем отчетливее Суань Лин понимал, насколько нелепой выглядит его затея.
Что он вообще собирался там увидеть? А готова ли Гао Лань поговорить с ним? А будет ли откровенной?
Но стоило им свернуть за угол, как принц потянул за поводья своего коня и повернулся к ошалевшему Чжан Фэю.
В отличие от других переулков, в этом жизнь не остановилась. В окнах таверны горел свет. Изнутри доносились смех, разговоры и звон посуды.
Чжан Фэй удивленно присвистнул.
— Небеса милосердные, готов отдать должное принцессе. Может, слова Лун Цзюэ не так уж и не правдивы? В твою невесту вселился демон, Лин, поэтому она совсем не спит.
— Не называй ее демоницей. — Огрызнулся принц, и сам не понял, по какой причине его задели слова друга.
Перед входом толпились люди. Одни заходили внутрь, другие выходили с деревянными коробками заказов. На крыльце стояли доставщики в ярких халатах с вышитым изображением усатой кошачьей морды.
Еще там находился Жун Мао, Суань Лин запомнил этого самого наглого евнуха из-за наличия ярких, рыжих волос. Насколько он знал в Байлин, кроме него, рыжих больше не водилось. Он принимал деньги, а его помощник принимал заказы. Третий уже бежал на кухню, а четвертый выносил котомки, прикрытые одеялами, чтобы сохранить теплоту блюд.
Все работало так слаженно, будто перед ними была не маленькая таверна, а военный лагерь во время похода.
— Похоже, госпожа Гао решила разорить все чайные в столице. Вон, как злобно смотрят на нее конкуренты, — пробормотал Чжан Фэй.
Суань Лин ничего не ответил. Его взгляд уже нашел ее.
Гао Лань стояла за длинной стойкой.
Рукава ее были закатаны, несколько прядей выбились из прически. Она быстро что-то подсчитывала на деревянных дощечках, одновременно отвечая на вопросы посетителей и споря с поваром, который выглянул из кухни. Мэй Сю стояла рядом и водила по рисовой бумаге кистью.
Еще удивительнее оказалось другое. Несмотря на большую толпу, Гао Лань улыбалась каждому. И это была не отстраненная вежливая улыбка, которую часто используют при дворе, не насмешка, а яркое и открытое проявление дружелюбия. Она так тепло смотрелась в этом пространстве. Складывалось ощущение, что она поистине обожает это место.
Это было непонятно Суань Лину. Она променяла роскошь Запретного города, большое количество слуг и власть ради тяжелой работы и готовки?
В дальнем углу таверны на небольшом возвышении сидела Ли Жу. Чжан Фэй то ли содрогнулся рядом, то ли, наоборот, стал чересчур напряженным.
Перед девушкой собрались дети и взрослые. Она оживленно размахивала руками и создавала своими пальцами, пользуясь игрой света и тени, персонажей на стене.
— Так вот. Щука говорит царевне: «Если будешь все время плакать, река выйдет из берегов и затопит половину царства!»
По залу прокатился смех.
Чжан Фэй скривился.
— Что это вообще за история? Ты слышал такую?
— Не знаю, — честно ответил Суань Лин. — Станется, она на ходу придумывает. Помнишь, как она на стену забралась, чтобы получить кусок курицы?
Судя по лицу мужчины, он не забудет этот момент никогда.
Принц вновь перевел взгляд на Гао Лань. Он явно ее недооценил и сам же описал ее неправильно. Главную черту характера забыл.
Принцесса была до ужаса, до отвращения… доброй.
Поразительно, что, проведя всю свою жизнь при дворе, находясь среди интриг и тайн, будучи проданной в брак, где жених ее некрасиво принял, она не озлобилась.
Она не делала разницы между знатностью и обычным происхождением. Нет, сидели гости на разных этажах, но она ко всем относилась одинаково тепло. Со своими подчиненными она тоже не вела себя властно. Ее приказы были точны, но если кто-то оплошал, она не бросалась ругаться, она напоминала, помогала и терпеливо обучала заново. Еще она благодарила и внимательно слушала советы от них.
Даже доставщики смотрели на нее не как на хозяйку, а как на человека, за которым готовы идти в бой.
Суань Лин невольно задумался. Она издевается над ним? Он приехал, чтобы получить ясность, а запутался больше.
Возможно ли, что в Цинлуне над ней просто издевались? Что все эти годы она жила под гнетом дворцовых правил? Что здесь, вдали от дома, наконец получила возможность стать собой?
Мысль показалась заманчивой, но почти сразу он ее отбросил. Так не бывает. Затравленный котенок не превращается в тигра лишь потому, что оказался в другом лесу.
Подобная смелость не возникает за несколько месяцев. Она либо была в Гао Лань всегда.
Либо…
Суань Лин мысленно ахнул.
Либо генерал Лун Цзюэ был прав гораздо больше, чем хотелось бы признать.
— Суань Лин.
Голос Чжан Фэя вырвал его из размышлений.
— Мм?
— Мы уже увидели, что хотели. Может, уйдем?
Суань Лин машинально кивнул, но в этот момент заметил движение возле стойки. К Гао Лань подошел молодой мужчина. На вид чуть тому было старше двадцати лет.
Наследный принц узнал его сразу.
Демонов Шэнь Цзысюань, младший сын министра церемоний. Он работал в ведомстве отца и считался неплохим чиновником. Раньше у принца к нему нареканий не было.
В это мгновение он его бесил.
Высокий, красивый, статный, одетый в дорогое ханьфу.
Подобные ему нравились молодым барышням. В тайне девушки по таким вздыхали и мечтали о свадьбе.
Шэнь Цзысюань склонился к стойке и что-то сказал. Гао Лань подняла голову, вежливо выслушала и улыбнулась.
Принц нахмурился. Не та это улыбка, которой она одаривала посетителей, она более мягкая, чуть ли не семейная, влюбленная. Как она посмела? Ведет себя, как распутница. Или ему показалось?
Суань Лин сам не понял, почему вдруг обратил на это внимание. Шэнь Цзысюань между тем продолжал говорить. Гао Лань вновь кивнула и рассмеялась. Молодой чиновник заметно приободрился.
Чжан Фэй проследил за взглядом друга. Помолчал недолго и кашлянул.
— Теперь точно можем уходить, Суань Лин. Пора. Время позднее.
— Почему это мы должны уходить?
— Потому что люди заняты, Ваше Величество, — закатил глаза его соратник, снова перейдя на официальный тон. Так он намекал, что Суань Лин поступает опрометчиво. — Я понимаю, вы волновались за принцессу, но за ней и так следят наши люди, да и у нее достаточно собственной охраны.
Суань Лин бросил на него холодный взгляд.
— И чем же она занята? По-моему, ей делают комплименты.
— Учитывая, какой образ жизни она выбрала, ей нужно быть обходительной со всеми. Она принимает заказы, — делал попытки Чжан Фэй достучаться до разума Его Высочества.
Тщетно. Суань Лин уже увидел, как Шэнь Цзысюань протянул Гао Лань небольшой сверток. Принц не был дураком или невнимательным человеком.
Молодой мужчина общался с Гао Лань довольно по-свойски, а это означало, что он и ранее бывал здесь. Их друг другу представили. Соответственно, в свертке какой-то подарок. Что еще мог подарить молодой, богатый господин? Естественно, это было какое-то украшение.
Пальцы Суань Лина сами собой сжались в кулак. Он почувствовал, как внутри медленно поднимается совершенно необъяснимое раздражение, будто в чашку прекрасного чая кто-то незаметно подсыпал песок.
Гао Лань же удивленно моргнула. Что-то ответила. К ее чести, подарок она не взяла, но и обратно, с окорбленным лицом, не отодвинула.
Шэнь Цзысюань опять улыбнулся наглой и самодовольной улыбкой.
Этот хлыщь был свободным мужчиной, а Гао Лань была свободной женщиной. Она часто повторяла, что принц сам от нее отказался. Ничего предосудительного не происходило. Тогда почему этот павлин так действует ему на нервы?
— Ваше Высочество, — уже не скрывая своего отношения ко всему происходящему, напомнил о себе Чжан Фэй, — мне утягивать вас силой?
— Нет, не посмеешь, — Чжан Фэй резко отмахнулся. — Мы остаемся. Банкет был хорош, но как ты постоянно мне талдычишь, уже поздняя ночь. Прошло много времени, и я проголодался.
Шэнь Цзысюань что-то сказал, и на этот раз он даже слегка подался вперед. Гао Лань, будто специально хотела подействовать на нервы Суань Лину, она снова смеялась.
После чего произошло самое неприятное. Она подняла голову и посмотрела прямо в сторону входа. Взгляд принца и принцессы встретились.
Конечно, она моментально узнала его.
В ней промелькнуло удивление, а за ним подоспело подозрение. Потом выражение лица стало совершенно неприлично веселым.
— О нет, — простонал Чжан Фэй. — Полагаю, мы до рассвета отсюда не уйдем.
— Пожалуй, — кивнул Суань Лин. — Идем, если ты боишься сказительницы, мой верный друг, то не беспокойся. Она крошечная, смогу тебя защитить.
Чиновник, наводивший ужас на всю столицу, поморщился.
— Вы бы себя сначала защитили.
Они вдвоем поднялись на второй этаж для знатных господ. Их встретила подавальщица. Она явно не знала, кто стоит перед ней, но почтительно склонилась, ведь по их одежде и поведению становилось понятно, что бедняками или работниками они не являются.
— Что вы желаете заказать? У нас сегодня отменное мясное рагу. Хозяйка называет его иностранным словом «гуляш». Не хотите попробовать.
— Пока принеси зеленый чай, — вежливо попросил ее Суань Лин, садясь за низкий столик. — И позови свою хозяйку. Она прекрасно знает, кто к ней пришел. Не откажет мне в чести, обслуживать меня лично.
Юная барышня наглости принца подивилась, но не подала виду. Мало ли какой знатный вельможа попал в известную таверну. Она поспешила по лестнице. С балкона принц видел, как Гао Лань посмотрела наверх, успокоила свою подчиненную и взмахнула юбками.
Она появилась довольно быстро.
Поднявшись по лестнице, Гао Лань остановилась возле их столика и сложила руки на груди.
— Ваше Высочество, — В голосе звучало искреннее удивление. — Не ожидала увидеть вас здесь.
— Это еще почему?
— Потому что нормальные люди в такое время спят.
— А ты?
— А вы давно стали причислять меня к нормальным людям?
Чжан Фэй немедленно отвернулся и сделал вид, что изучает чайник.
Суань Лин же посмотрел на нее внимательнее. Ответ достойный Гао Лань, но никак не робкой принцессы.
И все же ему внезапно стало не по себе. Она и при дворе она выглядела уставшей. Сейчас тоже. Тени под глазами никуда не исчезли. Но при этом двигалась она легко, быстро, словно черпала силы из самой этой бесконечной суеты.
— Почему ты не отдыхаешь? — неожиданно спросил он.
Гао Лань моргнула и на мгновение задумалась:
— День был тяжелый и способствующий к размышлениям, но когда я работаю, то меньше думаю.
Суань Лин опять вспомнил, как грубо обращался с принцессой генерал Лун Цзюэ. Естественно, это наложило на нее отпечаток, и она будет переживать. С такими переживаниями, да, не заснуть.
— Так что будете заказывать? — вернулась Гао Лань к деловитому тону.
Она посоветовала несколько привычных закусок, лапшу и какое-то рагу, про которое говорила служанка.
— Что еще за гуляш? — морщился Чжан Фэй.
Суань Лин ему ничего не ответил. Находясь на втором этаже, он отлично видел стойку, за которой работала девушка. К ней подходили ее евнухи, ее горничная, но еще никак не хотел «отлипать» Шэнь Цзысюань.
Принц нахмурился и обратился к подавальщице, которая расставляла пиалы.
— Позови хозяйку, ваше рагу пересолено.
Девушка возмутилась:
— Но вы еще не пробовали.
— Уже чувствую.
Чжан Фэй медленно повернулся и покачал головой. Затем возле них остановилась Гао Лань. Попробовав блюдо, она попыталась было спорить, но Суань Лин был неумолим. Потребовал заменить.
Дальше он следил за стойкой еще внимательнее. Молодой чиновник ему уже оскомину набил, а Гао Лань или не замечала, что за ней ухаживают, или специально подначивала Шэнь Цзысюаня.
Коварная…
Когда подавальщица принесла новую порцию, Суань Лин осторожно подцепил мясо из густого бульона и положил себе в рот. Говядина была превосходна, рассыпалась на языке, но…
— Теперь слишком много специй, замените, — отодвинул он от себя пиалу.
Девица задрожала и побежала жаловаться на проблемного посетителя Гао Лань. Гао Лань вздохнула и зашагала по ступеням.
Сцена повторилась. Гао Лань утверждала, что все приготовлено по рецепту, но Суань Лин твердо отказался. Еще и напомнил, кто он такой.
Чжан Фэй закрывал лицо руками. Глава Ведомства наказаний краснел, как сущий ребенок, пойманный на краже яблока.
— Мне стыдно.
— За что?
— За то, что я это вижу.
Спустя некоторое время Суань Лин вызвал ее снова. Потом еще раз, и еще. То чай оказался слишком горячим, то порция неожиданно маленькой, то ему понадобилась дополнительная пиала.
Он и сам не знал, по какой причине мучает хозяйку ресторана. И задумываться об этом не хотел.
К шестому визиту Гао Лань уже поднималась по лестнице так стремительно, словно собиралась штурмовать крепостную стену. Она остановилась возле столика. Уперла руки в бока и очень тихо спросила:
— Что не так? Вы мне за что-то мстите? На пиру сам император был менее изыскательным.
— Почему ты так решила?
— Потому что за последние четверть часа вы вызвали меня больше раз, чем остальные посетители за весь вечер.
Чжан Фэй немедленно опустил голову, чуть ли не ударившись о край столешницы. Гао Лань перевела взгляд на него.
— Господин Чжан, скажите честно, что происходит?
— Я бы с удовольствием, но потом меня казнят.
— Ладно, не буду подвергать вас опасности. — Она вновь посмотрела на принца. — Так чего вы хотите?
Суань Лин неожиданно ответил раньше, чем успел подумать.
— Ты так и не поблагодарила меня. Я спас тебя на банкете, и не один раз. Когда я услышу от тебя слова благодарности?
Гао Лань прищурилась. Принцу на секунду закралась мысль, что девушка сейчас отчитает его, обругает последники словами, а она могла… Но внезапно ее лицо смягчилось.
— Хорошо. Спасибо. Я не успела поблагодарить вас. Вы спасли меня от гнева императора и от удара генерала. Я этого не забуду.
На такие добрые слова Суань Лин вообще не рассчитывал. Ему вдруг стало очень стыдно за свое поведение.
Потом она повернулась к Чжан Фэю.
— И вам спасибо.
Чиновник удивленно поднял голову.
— Мне-то за что?
— За спасение всего банкета, за то, что вы серьезно отнеслись к просьбе Ли Жу.
Чжан Фэй покраснел пуще прежнего.
— Ладно, — сказала она. — Наши противоречия разрешены? Я могу вернуться к работе?
— Нет.
— Небеса… — схватилась за голову Гао Лань.
— Что у тебя с Шэнь Цзысюанем? — помрачнел Суань Лин. — Он не отходит от тебя, и сейчас «дежурит» возле твоей стойки, как какой-то охранник.
Чжан Фэй тихо застонал, а принцесса сначала посмотрела через балкон, отметив там юного господина, а после улыбнулась принцу.
— Ваше Высочество, вы, случайно, не ревнуете?
Суань Лин вспыхнул.
— Не говори глупостей. Я лишь волнуюсь о твоей репутации, Гао Лань.
— Об этом? — скривилась она. — Зачем? Меня уже как только не опорочили. Что до Шэнь Цзысюаня, — она опять вздохнула, но этот вздох совсем не понравился мужчине. Так вздыхают не от усталости, так вздыхают по возлюбленному. — Он юный и красивый, хорош собой, зараза, — Суань Лин почувствовал совершенно необъяснимое раздражение. — но очень ограниченный. Про таких моя бабушка говорила… — Гао Лань хлопнула себя по губам, будто бы опомнилась. — Неважно, что она говорила. Бабка моя болтлива была…
— Нет уж, договаривай, — в Суань Лине проснулось любопыство.
Гао Лань никогда не упоминала своих родственников. Ему стало интересно, а какой Гао Лань была в детстве, в отрочестве. Может, эта маленькая деталь успокоит его думы.
Принцесса нехотя призналась:
— Бабушка бы про такого спросила: «Какая богомолиха своего самца не доела».
Суань Лин не понял, кто такая «богомолиха», но Чжан Фэй, по-видимому, был более подкован в подобных вопросах. Он окончательно забился в угол и дрожал то ли от шока, то ли от беззвучного смеха.
— Я предупреждала, — развела руками Гао Лань. — Сами своего друга успокаивайте, а мне работать нужно.
Именно в этот момент возле столика появился Ло Чэн. Суань Лин его запомнил по красочному представлению полуголых мужчин возле таверны. Чуть позже его люди навели о нем справки. Он был бывшим пленником, которые получили помилование. И он стал предводителем охраны и службы доставки.
Пусть, должность низкая для генерала из Цинлуна, но он ведь выбрал служить именно Гао Лань, не вернулся домой. За это Суань Лин его уважал.
Бывший офицер поклонился и принцу, и Чжан Фэю, повернулся к Гао Лань.
— Госпожа, нужно поговорить. — Он покосился на Суань Лина. — Наедине.
Ло Чэн явно не хотел обсуждать дела при посторонних. Но Гао Лань лишь махнула рукой.
— Все в порядке. Здесь больше нет посетителей, а Его Высочеству и господину Чжану я доверяю.
Суань Лин сам не понял, почему эта фраза так подействовала на него, словно кто-то вложил ему в ладонь кусочек теплого нефрита. Он не ослышался, Гао Лань ему доверяет?
Ло Чэн обвел глазами присутствующих мужчин. Наверное, он счел их достойными, потому что спорить не стал.
— Госпожа, мои люди кое-что заметили.
Гао Лань тут же подобралась.
— Что именно?
— Людей генерала Лун Цзюэ.
Улыбка на лице Чжан Фэя исчезла. Он поднялся и встал возле доставщика. Суань Лин тоже невольно напрягся.
— Продолжай, — спокойно сказала Гао Лань.
— Они расспрашивали о таверне, о вас, о ваших слугах. О том, где вы живете и кто к вам приходит.
Ло Чэн говорил сухо, по-военному.
Суань Лин внимательно наблюдал за лицом принцессы. Она должна была испугаться, обязана, но Гао Лань лишь пожала плечами.
— Чего-то подобного я и ожидала. Генерал Лун будет готовить мне западню.
Ло Чэн нахмурился.
— Госпожа, это может быть опасно. Почему вы так спокойны?
Она сделала очень странный жест, прижала свой подбородок к шее и поморщилась так, словно ее воин ей яду предложил.
— Ло Чэн, а что надо делать? Если я начну бегать кругами и вопить от ужаса, станет лучше?
Ло Чэн на секунду задумался.
— Нет.
— Вот и я так считаю.
Чжан Фэй тихо фыркнул, полагая, что принцесса совсем не понимает опасности. Ло Чэн поймал его взгляд и тревожно кивнул. Но по выражению лица доставщика становилось понятно, он и его сподручные привыкли к бесстрашному поведению своей госпожи.
— В любом случае мы усилим наблюдение.
— Хорошо, молодец. Я верю, что под такой охраной мне ничего не грозит.
Она произнесла это совершенно искренне. И не как хозяйка подчиненному, а как человек человеку.
— Вы сами будьте осторожнее, — продолжила Гао Лань. — Если заметите что-нибудь подозрительное, сразу сообщайте мне. Если меня не будет на месте, то сообщите Жун Мао.
Ло Чэн поклонился и намеревался удалиться, но его остановил Чжан Фэй. Суань Лин с ним давно достигли такого понимания, что принцу даже не приходилось вслух отдавать приказы.
— Нет, всю информацию сообщайте мне и моим людям, — серьезно сказал глава Ведомства наказаний. — Я предупрежу о вас.
Гао Лань возмутилась:
— А вы не много на себя берете?
Ло Чэн, к его чести, не дрогнул.
— Госпожа, господин Чжан рассуждает здраво. Вы женщина, а он глава Ведомства наказаний. Они отвечают за вашу жизнь на территории Байлин.
Девушка оглянулась на Суань Лина.
Он прикрыл глаза и осознал, что с Гао Лань следует поговорить обстоятельно. Ему импонирует ее бесстрашие, но оно уже становится полнейшей глупостью.
— Нам нужно поговорить, Гао Лань. Найдешь укромный уголок, чтобы нас никто не подслушал?
Гао Лань скрестила руки на груди.
— Ваше Высочество, о чем? О том, как вы моих людей переманиваете?
— Небеса, дайте мне терпения, — обратился к высшим силам принц. — Идем, иначе я сойду с ума.
Он сам взял за руку девушку и повел на последний этаж. Она ткнула пальцем на дверь своей комнаты.
Ее спаленка была ничем не примечательной, очень маленькой, и по ней было заметно, что ее владелица только ночевала здесь, но никак не жила. Если на двух этажах ее ресторана мебель бы красивой и опрятной, то сюда она отнесла все то, что должно было пылиться на мусорках.
На туалетном столике не валялись безделушки, в сундуках не были сложены платья. Всюду были раскиданы листки с расчетами.
Даже в комнатах младших служанок дворца зачастую находилось больше вещей.
— Что? — заметила его взгляд Гао Лань.
— Ты здесь живешь? Ты же принцесса, это недостойно тебя.
Она отстранилась.
— Я почетная пленница, и меня все устраивает. О чем ты хотел поговорить?
При свидетелях Гао Лань обращалась к нему, как и подобает его титулу. А наедине выполнила его просьбу. Это было приятно.
— Ты должна вернуться в свое поместье. Там я могу приставить своих стражников, нормально охранять.
— Да зачем?
Суань Лину захотелось ее схватить и растрясти. Неужели она не понимает?
— Люди Лун Цзюэ собирают сведения о тебе. Генерал и твой отец недовольны твоим поведением. По их мнению, твои поступки позорят империю Цинлун. Им легче тебя убрать, чем смириться, что дочь Цинлуна отбилась от рук. Ты совсем не боишься их гнева?
Ее ответ его удивил.
— Боюсь.
— Тогда почему… — смешался принц.
— Потому что страх не решает проблемы. — Гао Лань подошла к единственному окну и открыла ставню. — Я ведь и тебя боялась, а стала доверять. Если поддаться этому страху, он будет сковывать. А я не поддамся.
Да, рассуждала девушка здраво. Страх — плохой советчик. Но иногда следовало поберечь себя. Как же его раздражало, что он совсем не понимал Гао Лань.
Гао Лань подошла к окну.
— Тебе нужна защита и покровительство.
— У меня есть защита.
— Несколько бывших пленников и твои слуги?
Она обернулась и начала нести какую-то чушь в ее любимой манере.
— Ты видел моих слуг? Ваше кунг-фу против их кошачьего кунг-фу и рядом не стояло. Они лапками твоих обидчиков перебили. Если нам на пути не попадутся голуби и мыши, то мы непобедимы.
Суань Лин сделал шаг к ней. Он ожидал, что Гао Лань отпрянет и впечатается в стену, где он ее настигнет и заставит с ней согласиться. Не тут-то было.
Она выставила вперед ладонь:
— Соблюдаем здоровую дистанцию. Тут, знаешь ли, от одного шага можно замужней стать.
— Вернись в поместье или в сам дворец. — Остановился, как она и велела, принц.
— Нет.
— Почему ты такая упрямая?
— Потому что я не хочу снова жить в золотой клетке. Что мне принес ваш дворец? Лучше я в таверне останусь.
Так и не добившись ничего от неугомонной женщины, ему пришлось покинуть ее заведение. На входе в Запретный город, прежде чем Чжан Фэй оставил его, он сообщил, что через час «Демонического мурлыку» будут незаметно охранять лучше воины его ведомства.
Он поблагодарил друга и вошел в свои комнаты. Вот-вот начнется рассвет.
Суань Лин внезапно осознал, что больше не рассмаритвает Гао Лань, как политическую фигуру. Оказывается, у некоторых принцесс есть свои желания. Гао Лань была такой принцесой, принцессой, которая отчаянно борется за право самой выбирать свою судьбу.
Он так ошибся в ней. Он-то полагала, что она воспитанница своего отца, что весь ее род запятнан смертью его брата. Но Гао Лань не была виновницей, она и интриганкой не была. Не сделала ничего ради получения власти. Наоборот, бежала от нее, как от огня.
Эта мысль причиняла физическую боль.
Некоторые решения можно исправить, какие-то ошибки искупить, но время… Однажды утекшее сквозь пальцы, собрать обратно так же трудно, как вернуть реке воду, ушедшую в море.
Суань Лин осознал, что сильно жалеет.
Жалеет о том дне, когда отказался от свадьбы, о каждом сказанном Гао Лань холодном слове, о том, что слишком долго смотрел на нее через призму собственной ненависти.
А самое страшное заключалось в том, что теперь ему все сильнее хотелось узнать, какой была бы его жизнь, если бы тогда он не отвернулся от Гао Лань.

----------

Глава 15 Лун Цзюэ

Глава 15 Лун Цзюэ
Империя Байлин хорошо отнеслась к посольству. И это несмотря на то что цинлуньци были их заклятыми врагами. Император Суань Вэй не идиот, точно помнит, что его старший сын Суань Мин погиб на поле брани. Он впустил генерала и его воинов ради принцессы и заключения бесславного мира. Надеется на этот мир. Старик уже устал воевать и терять сыновей.
Но империя Цинлун не прощает слабости. Им не нужен этот мир, им нужны территории. Да и у самого генерала имелись собственные, алчные мечты.
Он отметил, что покои ему выделили роскошные, не стали унижать. Но, как известно, чем богаче клетка, тем охотнее в ней держат опасного зверя.
За окном шелестел ночной ветер. Где-то вдали перекликались караульные.
Генерал сидел возле низкого столика и медленно вращал в пальцах нефритовую чашку. Чай давно остыл, как и его терпение.
Перед глазами вновь возникло лицо Гао Лань. Вернее, женщины, назвавшейся этим именем.
Лун Цзюэ нахмурился.
Нет, это невозможно. Он слишком хорошо помнил настоящую принцессу. Та была хрупкой, постоянно испуганной и тихой.
Она всегда двигалась так, словно боялась занять лишнее место в комнате. Даже разговаривала вполголоса. В императорском дворце Цинлуна её не замечали. Не потому, что были слепы, потому что смотреть было не на что.
Дочь наложницы низкого ранга. Еще одна ветвь на старом дереве императорского рода. Слишком слабая, чтобы стать угрозой, слишком незаметная, чтобы заслужить защиту.
Над ней насмехались дворцовые служанки. Ею помыкали евнухи. Даже младшие принцессы позволяли себе смотреть на неё сверху вниз. И Гао Лань все терпела.
Лун Цзюэ видел это собственными глазами.
Однажды во время праздника фонарей кто-то из юных княжичей столкнул её в пруд. Она едва не утонула, и тогда не пожаловалась, настолько боялась. Лишь стояла на берегу мокрая, дрожащая и смотрела себе под ноги, словно сама была виновата.
Именно поэтому её он выбрал.
Когда при дворе встал вопрос о политическом браке с империй Байлин, император не хотел отправлять любимых дочерей, расстраивать великие кланы. А вот Гао Лань подходила идеально.
У нее красивое лицо, хорошая родословная и полное отсутствие влияния. Отличная жертвенная овца для чужого алтаря.
Сам император Гао Цзянь относился к ней холодно:
— Если девочка окажется полезной — хорошо. Если погибнет — невелика потеря.
Нефритовая чашка тихо стукнулась о столешницу. Генерал прикрыл глаза.
Он не испытывал к этой девушке особой симпатии и жалости. В их мире жалость стоила слишком дорого. Но он хорошо помнил, какой она была. Поэтому теперь не мог поверить собственным глазам.
Та женщина, что сейчас хозяйничала в таверне, не имела с прежней Гао Лань ничего общего. У нее нет манер, благородной речи и раболепного взгляда.
Настоящая принцесса смотрела так, словно постоянно ждала удара. Эта же смотрела, явно собираясь ударить первой.
Он не верил, что характер мог чудесным образом измениться. И он точно знал, что в империи Байлин к ней тоже относились отнюдь не тепло. Пусть она что-то там вякает про брак, но Наследный принц первым заявил о том, что свадьбе не бывать. Это не ее решение, а проклятого Суань Лина.
Небеса, да разве она ступала на кухню за всю свою жизнь?
Лун Цзюэ невольно усмехнулся, вспомнив банкет. Будь Гао Лань истинной Гао Ланью, она бы и не попалась ему на глаза. Эта же женщина не дрожала, не пыталась угодить. Она огрызалась и насмехалась.
Наследный принц, Суань Лин обходился с генералом с большей почтительностью, чем эта изменница. Принцесса Гао Лань не могла забыть, кто перед ней находится, а эта женщина, с лицом принцессы, так язвила и оскорбляла, что он до сих пор жалеет, что не отвесил ей пару пощечин.
Пальцы Лун Цзюэ легли на лежащие рядом донесения.
А что с ее прислужниками? Судя по информации из донесений, когда караван покидал Цинлун, рядом с принцессой находились старый министр Вэнь Бо, два молчаливых внуха и одна служанка.
Но эти отчеты не бились с тем, что сегодня принесли его соглядотаи. Рыжий, кажется, вовсе и не евнух, постоянно посещает ароматный дом. Второй имеет какие-то странные отношения с некой Мэй Сю. Получается, они оба — здоровые мужчины? А Ли Жу, та стала сказительницей в ресторане принцессы, плетет небылицы.
Генерал поднялся и подошел к окну. Над столицей висела луна.
— Кто же ты такая? — тихо произнес он.
Ветер шевельнул рукава его одежд. Ответа не последовало. Но Лун Цзюэ и не ждал его.
Он слишком долго прожил среди интриг, чтобы верить в совпадения. Если на тихом пруду вдруг появляется дракон, значит кто-то заранее выкопал для него русло. А значит, нужно искать не самого дракона. Нужно искать того, кто его привел. И генерал был намерен это сделать.
Оставлять просто так Гао Лань смерти подобно. Истинная она принцесса, или нет, но она точно знает, какое задание Лун Цзюэ дал принцессе. Он же вручил ей и яд, и нож, чтобы она убила наследного принца.
Старая Гао Лань язык не развяжет, а эта?
Лун Цзюэ еще некоторое время стоял возле окна, наблюдая за ночной столицей.
В Байлине любили фонари. Даже глубокой ночью улицы мерцали золотистыми огнями, словно город боялся остаться наедине с темнотой. В Цинлуне было иначе. Там темноту уважали. Потому что именно в ней рождались самые важные решения.
Генерал уже собирался вернуться к столу, когда в дверь негромко постучали.
Стражник снаружи произнес:
— Господин канцлер Янь Чжоу просит аудиенции.
Лун Цзюэ хмыкнул. Наконец-то.
— Пусть войдет.
Дверь отворилась. В покои вошел канцлер.
Канцлер был кузеном нынешнего императора, но чуть старше. Он до сих пор помнил, как держать меч, и не страшился тренировок. Генерал Лун за это его уважал. Нет ничего хуже, когда чиновники теряют собственную, физическую силу.
Несколько мгновений мужчины молча смотрели друг на друга. Они были похожи между собой, слишком хорошо понимали цену власти.
— Генерал, — склонил голову канцлер.
— Ваша Светлость, — почтительно поклонился ему Лун Цзюэ.
Янь Чжоу подошел к столику и без приглашения занял место напротив. Они давно миновали тот возраст, когда тратили время на церемонии.
— Банкет пошел не по плану, — цокнул языком господин Янь.
— Это мягко сказано.
Янь Чжоу поморщился.
— Я рассчитывал опозорить принцессу, но эта женщина каждый раз каким-то образом выбирается из ловушки.
Лун Цзюэ медленно поставил чашку.
— В вашей интонации ощущается обвинение. Разве в этом виноват я?
Канцлер поднял взгляд.
— Вы хотите сказать иначе?
Лун Цзюэ догадывался, что канцлер имеет в виду, но он прославленный генерал. Он не признает ошибок.
— Я сообщил, что прибудет принцесса. Сообщил, что брак заключать не следует. Сообщил, что необходимо создать препятствия.
— И добавили, что девица сама со всем справится.
— Потому что так и должно было быть.
В глазах канцлера мелькнуло раздражение.
— Должно было. Но не случилось. — Янь Чжоу поднялся и прошелся по комнате. — Мы рассчитывали совершенно на другой исход. На то, что наследный принц сначала отвергнет вашу принцессу, а потом влюбится. Мы все рассчитывали на скандал.
— Говорите прямо, нас не подслушают, — отмахнулся генерал. — Вы все рассчитывали на убийство. Что девчонка отравит или заколет жениха. Разве не так?
— Было бы неплохо, — поморщился канцлер Янь, — но тут вы дали маху. Когда вы сообщили, какая принцесса приедет, мы не сомневались, что ей не хватит духу уничтожить Суань Лина. Но мы надеялись, что ей хватит ума обаять его. Тогда бы, из-за испорченной свадьбы, наследный принц поругался бы с императором. Но и этого не произошло.
— Да, вы правы, Ваша Светлость, — кивнул Лун Цзюэ. — Я тоже полагал другой исход и глубокую ссору и хаос. В хаосе рождаются невероятные возможности. Но кто же знал, что проклятая Гао Лань отобьется от рук?
— Вы ее совсем не контролируете? — поразился Янь Чжоу. — Что за метаморфозы произошли с принцессой? Нам все доносили, что тише и скромнее человека мы не видали.
Лун Цзюэ вопросы канцлера не понравились.
— Я не контролирую? Я подданный другой страны. Я отправил вам самую никчемную и бесполезную барышня из дворца Цинлуня. Это у меня назревает вопрос, что здесь с ней произошло, что она забыла о своем предназначении?
Канцлер замялся.
— Я не следил за ней. В первые дни она не вызывала тревоги. Она сдружилась с главной наложницей и сама просила отдалить брак. Мы не ведали о свойствах ее характера. Уже потом она стала вести себя довольно нагло. Теперь ее хвалит сам император.
Лун Цзюэ устало потер висок.
— Возвращаю ваш вопрос. Как же так вышло, что вы сами не смогли запугать и конролировать глупую девчонку? Покидая нашу страну, она боялась собственной тени, но к вам приехала горделивая рысь.
Янь Чжоу взгляд не отвел, кажется, что он понял слова генерала гораздо глубже.
— Значит, вы тоже считаете, что что-то произошло?
— Я уверен.
Канцлер нервно принялся стаскивать со своих пальцев многочисленные кольца.
— Она взорвала все планы астрологическим фарсом, открыла таверну и, самое удручающее, подружилась с наследным принцем.
— Верно, подружилась, — на лице Лун Цзюэ заиграла зловещая усмешка.
— Просто убить ее нельзя, — продолжал причитать Янь Чжоу. — Теперь слишком поздно. После сегодняшнего банкета это вызовет слишком много вопросов.
— Согласен.
— Она превратилась из инструмента в помеху.
Лун Цзюэ не мог перестать улыбаться. Кем бы ни была Гао Лань, но его планы ей сломать не удалось.
— Тогда превратите помеху обратно в инструмент. Вы сами сказали, она подружилась с наследным принцем.
Канцлер нахмурился сильнее.
— Каким образом?
Генерал повернулся.
— Суань Лин защищает её.
— Это заметили все.
— А какие именно отношения их связывают сейчас — не имеет никакого значения.
Янь Чжоу внимательно посмотрел на собеседника. Потом его глаза медленно сузились. Он начал понимать.
— Значит…
— Значит, она его слабость. Возможно, первая настоящая слабость за многие годы.
Лун Цзюэ подошел к столику и коснулся пальцами лежащих на нем донесений.
— Самое забавное заключается в том, что наследный принц об этом даже не подозревает.
На губах канцлера появилась осторожная улыбка.
— Продолжайте.
— Народ и двор все еще считают Гао Лань его несостоявшейся невестой.
— Верно.
— Тогда остается лишь задать простой вопрос. — Генерал поднял свой холодный и бесжалостный взгляд. — Что произойдет, если имя этой невесты будет запятнано?
В комнате повисла тишина.
Янь Чжоу довольно заерзал, понимая направление мысли. И оно ему нравилось.
— Скандал, которого мы и добивались.
— Этого мало. Гао Лань и Суань Лин привыкли к скандалам.
— Тогда…
— Не просто скандал. — Лун Цзюэ слегка усмехнулся. — Позор. Такой позор, который невозможно будет замести под ковер. — Генерал взял один из свитков. — Судя по донесениям, принцесса живет под одной крышей с двумя мужчинами. Редко появляется в поместье, что даровал ей император.
— Да, — подтвердил Янь Чжоу, но она живет с евнухами.
Теми самыми евнухами?
— Какие же они евнухи? — фыркнул Лун Цзюэ. — Если постараетесь, то поймете, что тощий, рыжий увалень по имени Жун Мао, часто посещает бордели. А второй, — генерал повнимательнее вчитался в отчет, — кажется, имеет какие-то отношения с работницей таверны, которую зовут Мэй Сю.
— Уже интересно.
— Кроме того, рядом постоянно появляется художник по имени Линь Мо.
Янь Чжоу радостно рассмеялся
— О нем я наслышан. Художники и без того редко пользуются хорошей репутацией. Но этот пройдоха нарисовал второго принца в непритязательном образе. Да и всей столице известно, какой он повеса.
— Особенно рядом с одинокой женщиной, — подначивал своего соратника генерал.
Канцлер медленно кивнул.
Теперь картина начала складываться.
— Вы предлагаете пустить слухи?
— Слухи — самая дешевая армия в мире. — Лун Цзюэ вновь подошел к окну. — Их невозможно прокормить. Невозможно остановить. Невозможно заставить молчать.
— И народ поверит.
— Народ всегда охотнее верит в грязь, чем в добродетель.
Янь Чжоу коротко рассмеялся. В этом вопросе они были удивительно единодушны.
— Допустим, — произнес канцлер. — Репутация Гао Лань будет уничтожена. Что дальше?
— Дальше?
Лун Цзюэ повернулся. Тень от фонаря пересекла его лицо.
— Дальше двор вспомнит, что эта женщина была невестой наследного принца. Император разгневается. Ни один правитель не любит становиться предметом насмешек. Если по столице поползут разговоры о распутстве принцессы, он сочтет это оскорблением императорского дома.
Янь Чжоу задумчиво потер подбородок.
— Принцу придется вмешаться, чтобы защитить свое имя. А если он близок с Гао Лань, то чтобы защитить ее.
— Именно.
— Но он может и отказаться?
— А какая разница? Все же уже судачат о его связи с Гао Лань. Он от такого не отмоется.
Наконец канцлер осознал, что предлагал генерал из Цинлун.
— Если он защитит её, возникнет конфликт с императором. Если отвернется от неё, то всем будет наплевать. И если слухи окажутся достаточно грязными и вескими, ему…
— Придется отречься от престола, — спокойно завершил мысль Лун Цзюэ. — Разве подданные захотят, чтобы им правил какой-то разваратник?
Канцлер покинул покои в превосходном расположении духа. Лун Цзюэ проводил его взглядом и с трудом не рассмеялся. Янь Чжоу был умен, но генерал-то умнее. Человек, который начинает праздновать победу до окончания битвы, часто не доживает до следующего рассвета.
Генерал же готовился к короткому сну, отметив, что небо на востоке стало светлеть, но и опять ему помешали.
За дверями он услышал степенные шаги, а после его верный страж постучал в дверь.
— Господин генерал. Вас желает видеть наследный принц Байлина.
На лице Лун Цзюэ не дрогнул ни один мускул. Суань Лин? Вот и рыба сама подплыла к крючку.
— Пригласите, и всегда его впускайте. Это же принц.
Дверь открылась. В покои вошел Суань Лин.
Лун Цзюэ отметил его невозмутимость. Суань Лин с детства рос в коридорах, где происходят интриги, тайны и предательства. Пожалуй, Суань Лин был противником ему под стать. От того интереснее, с чем же он пожаловал.
— Ваше Высочество, — генерал поднялся навстречу гостю.
— Генерал Лун.
Они обменялись положенными приветствиями, после чего расположились друг напротив друга. Между ними стоял низкий столик с чайником.
Со стороны картина выглядела почти мирной. Если не знать, сколько крови пролилось между их государствами. И если не помнить Ущелье Алого Ветра, где когда-то погиб его брат Суань Мин.
Первым заговорил принц.
— Надеюсь, наши скромные яства не оскорбили ваш изысканный вкус, генерал.
Лун Цзюэ слегка улыбнулся. Намек он понял. Принц тонко говорил о том, что их принцесса превратила в Байлине в какую-то повариху. Но и ему было чем ответить.
— Напротив, мой принц. Простота порой помогает увидеть истинную суть вещей.
Глаза принца чуть сузились.
— Неужели?
— Разве нет? — Лун Цзюэ сделал маленький глоток. — Например, битва в Ущелье Алого Ветра. Там суть тоже была предельно ясна. Такой честный бой. Ох, я забыл, по-моему, ваш брат возглавлял все войско.
Несколько секунд Суань Лин молчал, наверное силился себя подавить, но не смог. Жажда мести туманит любой разум.
— Честный бой? — воскликнул принц. — Какая любопытная трактовка событий.
— Разве я ошибаюсь?
— Триста воинов попали в засаду. О месте стоянки знали лишь несколько человек. Их предали, но вы не назовете мне имя.
— Это война, Ваше Высочество. Там есть место дружбе, силе, но также есть место предательству и унижениям,
— Кто-то носил наши мундиры и говорил нашими словами, — взревел Суань Лин.
— Это очень смелое обвинение, но недоказуемое, — парировал генерал. — Но раз уж мы заговорили о предательстве, — продолжил Лун Цзюэ, — позвольте мне задать вопрос.
Суань Лин ничего не ответил.
— Вы публично отвергли принцессу Гао. — Челюсть принца едва заметно напряглась. — Тем самым нанесли оскорбление моей стране.
Принц поморщился.
— Забавно слышать это от человека, который сам отправил ее сюда как жертвенную овцу.
— Однако факт остается фактом. Теперь она вам не невеста.
— И? — напрягся Суань Лин.
— Значит, она пережиток прошлого.
Суань Лин смотрел на него молча.
Лун Цзюэ же захотел показать, что стоит за его словами.
— А с пережитками у военных разговор обычно короткий.
Он ударил по столу с силой, чтобы этот юный мальчишка осознал, с кем связался. Да, принц давно при дворе, умеет владеть эмоциями, о все же генерал отметил, что Суань Лин сжал кулаки.
Лун Цзюэ почувствовал удовлетворение. Теперь он знал наверняка, что наследный принц приаязался к этой женщине.
— Её судьба, — произнес Суань Лин ледяным голосом, — теперь находится под защитой императора Байлина. И моей.
Генерал чуть приподнял бровь.
— Вот как?
— Именно так.
Воздух между ними словно натянулся, как тетива перед выстрелом.
— И если с ней что-нибудь случится…
Лун Цзюэ спокойно выдержал взгляд наследника.
— То что?
Суань Лин медленно поднялся.
— Тогда наш следующий разговор действительно будет коротким и очень громким.
После чего развернулся и направился к выходу.
Дверь закрылась. В комнате вновь воцарилась тишина.
Лун Цзюэ некоторое время сидел неподвижно, но не совладал с собой. Расхохотался.
Он пришел сюда искать слабость наследного принца. И только что увидел её собственными глазами. А значит, партия становилась гораздо интереснее.
* * *
А завтра возвращаемся к иллюстрациям, юмору и Гале. Вы даже не представляете, что она приготовила, ведь как известно, месть подают холодной))

----------

Глава 16 Галя

Глава 16 Галя
Последующие несколько дней я жила в состоянии, которое моя бабушка назвала бы «сама себе проблему придумала». Потому что проблема была, и я ее как будто сама себе создала.
Вообще-то мне следовало переживать из-за генерала Лун Цзюэ.
Человек приехал из Цинлуна, ради меня. Прекрасно знает настоящую Гао Лань. Когда-то собственными руками вручил принцессе яд и приказал убить наследного принца.
Любая здравомыслящая попаданка на моем месте сейчас бы собирала тревожный чемоданчик и рыла под таверной тайный подземный ход.
А я вместо этого думала о Суань Лине. Ну и принц тоже хорош. Защитил меня от императора, от генерала… Мордашка у него симпатичная, как не поддаться?
Я мысленно отвешивала себе пощечины, напоминая про сюжет. А я его поломала изрядно.
Суань Лин почти до последней серии в дораме не ощущал ко мне никакой симпатии, а тут стал заботиться. Он так нервничал, что я не истерю и не падаю в обморок, выяснив, что люди Лун Цзюэ за мной следят, что мне становилось стыдно. Но я-то знала, что по сюжету мне суждено умереть, и принц не станет моей защитой. Тогда зачем к нему обращаться?
Я внезапно для себя решила, что завершу эту историю до конца, но как второстепенный герой. Мне важно, чтобы после императора Суань Вэя трон занял достойный человек. Суань Лин был достойным. Если мне удастся, я уберегу его от потерь.
Но и рисковать чрезмерно я не желала. Этот мир меня устраивал, я не хотела умирать и не хотела возвращаться в свою реальность. Тут пока ипотеки не придумали.
Да и сам Суань Лин стал мне дорог. Я не поддавалась на его чары и знаки внимания. Они ничего не значили. Сегодня он тепло относится ко мне, но завтра его мнение может измениться. Но как тяжело сохранять эту отстраненность и делать вид, что я ничего не замечаю.
Он уже не раз и не выручал меня от козней канцлера. Не дал генералу Лун меня обидеть.
Прикрыв веки, я с удовольствием и некой долей злорадности вспомнила, как он приревновал меня к надоедливому господину Шэнь.
Потом я отвесила себе мысленный подзатыльник.
Галя, очнись, ты не юная девица, которую он в тебе видит и хочет защищать. Ты взрослая, самостоятельная женщина. Тебе нельзя подобным заниматься.
Если я дам себе волю, представлю, что мы с принцем вместе… Когда-нибудь Суань Лин обнаружит, что я не та, за кого себя выдаю. Честь для него не пустой звук. В его глазах я знатная принцесса, отказавшаяся от титула по загадочной причине. А я всего лишь продавщица. Что с ним будет? А со мной?
Дальше проклятая память снова подсовывала его лицо.
В общем, рассудок мой напоминал телегу, которую одновременно тянут в разные стороны два очень упрямых осла.
На четвертый день после банкета этот мир приготовил мне проблемы похлеще, чем мои споры с совестью и здравым смыслом.
Если верить дораме, генерал уже давно должен был объявить на меня охоту, разочаровавшись в том, что я не выполнила его задание. Он должен был прислать наемных убийк, от которых Гао Лань отбил бы Его Высочество. Он должен был попытаться ее отравить на празднике. Но я не жила во дворце, так что подлить яд мне в чай становилось невозможным.
Ничего не происходило, словно старый интриган сам решил изменить сценарий. Это настораживало гораздо сильнее открытой угрозы.
Когда видишь тигра, хотя бы понятно, в какую сторону бежать, хуже, когда тигр спрятался в высокой траве.
Неприятности все-таки пришли.
Вечером мы решили устроить себе выходной и работали исключительно на доставку. Таверна пустовала, но было странно, что в нее никто не ломился.
Внезапно к нам ворвался Жун Мао с совершенно дикими глазами. Он никак не мог совладать с эмоциями, что на его макушке образовались кошачьи уши. Проходившая мимо Мэй Сю деликатно сделала вид, что ничего не заметила.
— Хозяйка, что же вы сидите? Мы разорены!
Будь на его лице усы, кошачьи или человеческие, он бы изодрал их в пыль.
— Что случилось?
На его вопли прибежала Ли Жу и Тай Фэн. Жун Мао скорчил трагическую физиономию.
— Богатые господа перестали приходить. На вашу таверну сыплются жалобы. Обычные рабочие еще приходят, но сплетни распространяются.
— Какие еще сплетни? — недоумевала я.
— Что вы падшая женщина.
— Я падшая? — указала пальцем на себя.
Жун Мао театрально закатил глаза и обмахнул себя веером.
— Других у нас под ногами не валяется. А вы, — повернулся он к Мэй Сю и Ли Жу, — не в счет. Вы падайте, всех занимает исключительно распутство принцессы.
— Прям так и говорят? Что я распутница?
Болтали обо мне много с первого дня открытия ресторана, но это не влияло на мои дела. Скорее, разные слухи подхлестывали поток клиентов. Всем было интересно посмотреть на пленницу-принцессу. Я считалась скандальной, острой на язык, не самой благодетельной женщиной. Но никто не звал меня распутницей. Оно понятно, боялись наследного принца.
— Говорят, что вы живете сразу с тремя мужчинами.
Я задумалась.
— Вообще-то это правда.
— Госпожа!
— Что? Вы действительно живете здесь.
— Контекст имеет значение!
— Ладно, продолжай.
— Еще говорят, что мы с Тай Фэном только притворяемся евнухами.
Тай Фэн пожал плечами.
— Ты смотри, не лживые сплетни, а самая правдивая правда. Кто нас сдал?
Ли Жу уже тихо хихикала в рукав.
— Дальше, — потребовала я.
— Дальше говорят, что я постоянно посещаю дома удовольствий. И вы тоже там отмечаетесь. Линь Мо ваш тайный любовник, а я и Тай Фэн, — обиженно заурчал Жун Мао, — на подхвате. Чтобы я, да на подхвате?
Я схватилась за голову.
Нигде не соврали, и слухи мне не опровергнуть. Но раньше это было прикрыто тонкой вуалью недосказанности, а теперь становилось позором. Свой позор я пережить могу. Но позор ложится и на репутацию принца.
Картина складывалась невзрачная. Я догадалась, что сплетни распускают намеренно, прекрасно осознавала, кто за этим стоит. Но как противостоять и что делать, придумать не могла.
У меня начал дергаться глаз, причем левый. Моя бабушка часто говорила, что глаза дергаются к неприятностям. Правый — к деньгам. Левый — к родственникам.
В данном случае родственников у меня было предостаточно. Целая императорская семья Цинлуна и с их надсмоторщиком Лун Цзюэ.
Я как раз размышляла, не подсыпать ли генералу в сапоги толченый красный перец, а что, полагаю ловкости Ли Жу или Жун Мао на эту задачу хватит, когда дверь таверны распахнулась.
Вобще-то едва не слетела с петель. Я подняла голову и сразу поняла, что сегодняшний день решил добить меня окончательно.
На пороге стояли Суань Лин и Чжэн Фэй. Судя по их лицам, их появление не предвещало мне ничего хорошего.
В комнату вошла беспечная Ли Жу с подносом чая. Заметив Чжан Фэя, она поклонилась и под нос себе пробурчала:
— А вот и ты, котик. — Потом до нее дошло, что все необычайно молчаливы. — Хм, — поставила она поднос на низкий столик. — Это я такая чувствительная, или ощущается некая напряженность?
Суань Лин обвел взглядом моих слуг, задержавшись на евнухах. Черт, теперь и он в курсе, что они не евнухи вовсе.
— Все вон! Быстро.
Никто не пошевелился.
Тогда вперед выступил Чжэн Фэй.
— Господа, оставьте Его Высочество с принцессой Гао Лань наедине. Это приказ.
Упираться, естественно, никто не стал. Все пошли на кухню, включая самого Чжэн Фэя. Через несколько мгновений мы остались наедине.
Я нервно сглотнула. Я не первый раз доводила принца до белого каления, но до такой степени не приходилось.
Суань Лин шагнул ко мне. Захотелось отпрянуть, но я же себя не в норе зайца нашла. Как-то выстою против Его Высочества.
— Ты довольна? — спросил он холодно.
— Если будешь держать меня в контексте, то я с удовольствием отвечу.
Я бы, может, и повинилась. Но со мной нельзя разговаривать, как с маленьким, нашкодившим ребенком. И ярости мне тоже не занимать.
— Гао Лань, с меня хватит твоих шуточек. Ты попала в такой переплет, из которого уже не выбраться.
— Ты про слухи? — рассвирирела я. — Если им веришь, то зачем пришел? Мне не нужны наставления. Виноват в этой ситуации тот, кто их распускал.
— Нет. Но ты сделала все, чтобы их было легко распустить. Я предлагал тебе вернуться во дворец или в то поместье, что даровал тебе император. Будь ты под нормальной охраной, никто бы рта не смел раскрыть. Лун Цзюэ воспользовался ситуацией, — продолжил принц. — Он увидел, что рядом с тобой нет ни меня, ни императора, ни дворца. Тебя некому защитить.
— У меня есть Тай Фэн, Жун Мао и Ли Жу.
У Суань Лина левый глаз тоже задергался. Занятно, а я этот мнимый родственник с неприятностями?
— О, о твоих евнухах мы еще отдельно поговорим.
— Пусть не они, — я скрестила руки на груди. — У меня есть Ло Чэн.
— Который никакого веса не имеет. Тебя не убить пытаются, а оскандалить, низвести. Пока слухи не дошли до отца, тебе следует уехать.
Я остановилась и ощутила, как внутри расходится паника.
— Куда? Вернешь меня обратно в Цинлун?
Лицо Суань Лина потемнело, а возле скул заходили желваки.
— Чтобы тебя сразу при переезде через границу прикончили? В какой-нибудь тихий монастырь, замаливать свои грехи. Переждешь там гнев моего отца.
Я поперхнулась воздухом.
— Простите? Я столько не нагрешила, чтобы так радикально замаливать. Бесчисленное количество женщин в столице живут с мужчинами, но претензии ко мне одной. Разница между нами исключительно в положении. Мое чуть повыше.
— Это не просьба.
Будь у меня клыки, как у Ли Жу, я бы их показала.
— Если вам так нравится монастырь, сами туда и отправляйтесь.
Пожалуй, я махнула лишнего. Забыла, что передо мной стоит не бывший муж, не друг и не товарищ. А наследный принц империи.
В следующее мгновение он сделал очередной шаг, и я даже опомниться не успела…
Его ладонь легла мне на щеку. Вторая — на подбородок. Он заставил меня поднять голову. Наши взгляды встретились.
Я ждала в его глазах раздражение, но неожиданно увидела там страх… И все-таки капелька раздражения тоже имелась.
— Ты вообще понимаешь, что происходит? — он почти прошептал.
— Д-да, понимаю, — прошелестела я в ответ.
— Нет. — Пальцы на моей коже чуть сжались. — Не понимаешь.
Он был так близко, что я чувствовала запах благовоний от его одежды. Он меня легонько встряхнул и продолжил:
— Гао Лань, хочешь ты того или нет, но наши имена и без свадьбы связаны. Твоя длинная тень отбрасывается на меня. Если отец перестанет тебе верить, все закончится. Если ты потеряешь доверие императора, никто не станет тебя слушать.
— Суань Лин… — сделала я попытку его прервать.
— Если ты потеряешь репутацию, тебя начнут рвать на части.
— Я знаю.
— Нет. — Он качнул головой. — Не знаешь. Без поддержки императора, без своего титула, без защиты дворца ты всего лишь женщина, оказавшаяся в чужой стране.— И тогда, — закончил он, — даже я не смогу тебя защитить.
Он говорил неприятные мне вещи, которые до его прихода сюда, я старательно выбрасывала из мыслей. А еще он так верил…
Суань Лин ругал меня не за то, что говорилось в слухах, а потому что волновался за мою судьбу.
Да, слухи могли бы пройти сами собой, но генерал Луг Цзюэ, канцлер и главная наложница не дадут им кануть в лету.
Меня вдруг перещелкнуло.
Бороться с подмоченной репутацией смерти подобно. Люди любят грязные, скандальные истории. А уж как любят запретные…
Я медленно улыбнулась. Похоже, улыбка вышла зловещей, потому что принц отстранился.
— Чему ты улыбаешься?
— Суань Лин, мне жаль, что я приношу тебе столько проблем. Но ты только что подсказал мне решение.
— Какое решение?
Пробудилось знакомое предвкушение активной деятельности.
— Если нельзя остановить поток… — я прищурилась, — … его нужно возглавить.
* * *
Суань Лин, похоже, счел меня сумасшедшей. Честно говоря, я его понимала.
— Гао Лань, — подозрительно произнес принц. — Почему мне не нравится твоя улыбка?
— Потому что ты недостаточно ценишь искусство тактического мышления.
— Я? Тебе напомнить, кто я такой? — он помрачнел и положил ладонь на рукоять своего меча.
— Хватит меня запугивать. Я не про армию говорю и не про битвы. Хотя… — я поджала губы, — с генералом Лун у меня личная схватка. Но я имела ввиду рекламу.
— Рекло… Что?
Запоздало вспомнив, что это здесь не повсеместное слово, я схватилась за виски. Сложно думать и параллельно объясняться.
— Проведем исправительные работы для моего имени. Сейчас его разносят по всей империи, пусть и разносят, но будут разносить в другом ключе.
Пояснять отдельно Суань Лину и отдельно своему пушистому отряду мне не хотелось. В связи с этим я развернулась к двери и совершенно не по барышеньски свистнула, чем окончательно шокировала Его Высочество.
Надеялась, что он уже привык к моей натуре, но вечно поднимаю эту планку.
— Можете выходить!
Никто сразу не откликнулся, но через пару секунд показалась голова Ли Жу, над ней возвышалась Мэй Сю, затем голова Жун Мао, и над всеми стоял Тай Фэн. Дальше их либо толкнули, либо конструкция из тел не выдержала сложности композии. Они подались вперед.
Последним появился Чжэн Фэй. Глава Ведомства наказаний непрерывно потирал переносицу так, словно пытался стереть последние несколько минут своей жизни.
— Господин Чжэн? — смешалась я.
— Я хочу все забыть. Если что, можете не повторяться, принцесса. Когда вы в гневе, вы очень громко спорите. А они, — указал пальцем на моих псевдо-евнухов и служанок, — отлично подслушивают.
Я уничижительно посмотрела на друзей. У них острые когти, острый нюх, острый слух. Местами пробивается острый идиотизм. Ну могли сделать вид приличный?
— Ладно, не люблю повторяться, — отмахнулась я. — Раз все в сборе, рассказываю план.
Суань Лин тяжело вздохнул, готовясь к худшему.
— Мы не будем бороться со слухами, — проигнорировала его мрачное лицо. — Наоборот, мы сами будем их распространять.
— Что⁈ Гао Лань, ты в своем уме? — вспыхнул принц.
— Но творчески, — я похлопала в ладоши.
Никто не оценил мою задумку.
— Госпожа, — осторожно произнес Тай Фэн. — Я правильно понял? Вы предлагаете самим распускать грязные слухи о себе?
— Именно, только еще грязнее…
Погрузившись в дораму, я стала лучше знакомиться с местными мифами и легендами, если на это оставалось свободное время.
— Помнится мне, — обратилась я к Суань Лину, — что первый император Байлин получил страну, победив демона-кота. И через несколько недель будет праздник в честь этого события.
Нечего не понимая, скептически относившись к моей идее, он хмыкнул.
— Да, в Запретном городе будет празднество в эту часть, но чего ты добиваешься? Это сказка, такая же, как твоя Ли Жу их придумывает. Как это поможет?
— А если мы начнем распускать сплетни, что я живу не с тремя мужчинами, а с тремя котами-демонами? — предположила я. — А если добавить, что я сама демоница?
Суань Лин смотрел на меня, как человек смотрит на приближающееся стихийное бедствие. К счастью, если в нем ревность и плескалась, он ее пресек.
— Котами-демонами?
— Ага, — я энергично закивала.
— Почему именно котами?
— Название подходящее, — ткнула в видневшийся в окне край вывески.
Ли Жу издала восторженный писк.
— Госпожа, а можно еще добавить, что вы по ночам превращаетесь в девятихвостую лису?
— Можно.
— И едите сердца чиновников?
— Не перебарщивай, — остановила ее энтузиазм.
Увы, принца не проняло. Теперь и он тер свою несчастную переносицу… Синхронно, вместе с Чжэн Фэем.
— Никто не поверит в подобную чушь, Гао Лань.
— Конечно не поверит. На то и расчет. Мы подготовимся и сделаем в нашем заведении представление за день до пира во дворце с котами-демонами. Умные люди будут думать, что так мы стараемся привлечь побольше клиентов, а дураки будут повторять за умными людьми.
— Тогда слухи перестанут выглядеть как правда, — медленно произнес Суань Лин.
— Это может сработать, — подтвердил Чжэн Фэй.
Суань Лин все еще хмурился.
— Допустим. А что ты будешь делать с моим отцом? Он не отметет первые сплетни, а генерал Лун или канцлер донесут до него старые версии. Он призовет тебя во дворец и потребует объяснений.
— Как это что я буду с ним делать? Когда император Суань Вэй захочет услышать от меня объяснения, я просто позову его на представление.
Суань Лин опешил.
— Моего отца, в таверну?
— В ресторан, — зашипела я обиженно. — Да, позову. Вы же тут сможете его охранять, а то господин Чжэн Фэй скучает, — подмигнула мужчине. — И мне польза. Почти уверена, что Его Величество мне не откажет.
Так как принц промолчал, я сочла, что это хороший знак. Да и выбора у нас нет. Если поехать в монастырь, то я таким образом все подтвержу. Суань Лин не может этого не признавать.
— Принцесса, — каляшнул Чжэн Фэй, — ваша идея неплоха. Но вы успеете подготовиться?
* * *
Вопрос Чжэн Фэя заставил меня задуматься.
Вся идея выглядела великолепно, как и большинство моих идей. Не буду скромничать.
Проблема заключалась в том, что великолепными они обычно выглядели до начала реализации.
Я прикусила губу и мысленно перебрала все составляющие будущего представления.
С едой проблем нет. Слава Небесам, если чего я и умела в этом мире, так это кормить людей до состояния абсолютного счастья.
С актерами тоже.
Я перевела взгляд на свою компанию.
Ли Жу могла расплакаться, рассмеяться, изобразить демона, принцессу, старуху и голодного барсука быстрее, чем нормальный человек успеет моргнуть. Жун Мао обожал внимание публики сильнее, чем деньги. А это уже о многом говорило.
Тай Фэн всю жизнь занимался тем, что изображал из себя кого-то другого и выживал. Он-то не так ловок, как его собратья. Будучи котом, он идеально притворялся камнем, чтобы схватить голубя.
Но был у нас один…
Я медленно выдохнула и нахмурилась. После набрала в грудь воздуха, и как заорала:
— Линь Мо!
На втором этаже раздался гулкий удар, будто перевернулся сундук. Хотя почему будто? После того, как художник поселился у нас, он предпочитал прятаться в сундуках, если ресторан навещали представители Запретного города.
Небеса, до чего я довела молодого мужчину?
Я удовлетворенно кивнула.
— Ну, он дома.
— Конечно дома, — пробормотал Тай Фэн. — Куда он денется.
Сверху донесся осторожный голос:
— Моя достопочтенная и прекраснейшая принцесса, а наследный принц ушел?
Я посмотрела на Суань Лина и Чжэн Фэя. Они, естественно, тоже посмотрели на меня. Затем между нами состоялся диалог молчаливых дипломатов. Я показывала на темные углы, они вертели головами и не соглашались. Дальше я топала бесшумно ногой, и благородные, властные мужчины попрятались, как мыши, перед появлением кота.
— Выходи, дорогой. Мы одни.
Не то чтобы я не доверяла Линь Мо, все свои обязательства он исполнял неукоснительно. Но господин был чересчур творческим. Склонный к гедонизму и прокрастинации, он и моего Рыжика перетягивал на свою сторону. Они едва ли не каждую ночь ходили в ароматный дом.
Ему в ответственном деле доверять сложно, но внимание наследного принца и главы Ведомства наказаний его точно подстигнет.
— А принц? — еще раз переспросил Линь Мо, продолжая переживать за реакцию второго наследника, которого он изобразил верхом на осле.
— Ушел.
Спустя несколько секунд сверху показалась знакомая фигура. Художник осторожно выглянул из-за перил.
— Видишь? — развела я руками. — Никого нет.
— И правда…
Линь Мо сделал последний шаг по лестнице и застыл на месте. Перед его горлом стремительно возник меч господина Чжэна.
Художник побледнел и стал заикаться.
— М-м-м-матушка…
— Добрый вечер, господин Линь, — вежливо произнес Чжэн Фэй.
— Для кого добрый⁈ Принцесса, — обратил он взор на меня. — Вы меня обманули?
Прижав ладонь к сердцу, я фальшиво прошептала:
— Такая же жертва императорского произвола. Я бы пожаловалась, но тот, кому нужно жаловаться, уже здесь.
Это я имела в виду чиновника.
Из тени вышел Суань Лин. Наследный принц неспешно приблизился.
— Мне сказали, что вы художник. Вам за очень короткое время нужно подготовить листовки, сообщающие о будущем представлении в этом заведении. Справитесь?
— А в какой конкретно срок? — дрожал Линь Мо.
Суань Лин повернулся ко мне.
— Неделя? — предположила я.
— За четыря дня сделаешь? — фыркнул Его Высочество, вновь обращаясь к Линь Мо.
— Да я за три дня сделаю…
Суань Лин удовлетворенно кивнул.
— Значит, вопрос решен.
— Решен, — быстро подтвердил художник.
— Замечательно.
После чего наследный принц поднял взгляд на меня. Улыбка у него была подозрительно спокойной.
Я понадеялась, что он сейчас уйдет, но мужчина взмахнул рукой, указывая на лестницу.
— А теперь, Гао Лань…
У меня появилось крайне нехорошее предчувствие.
— Да?
— Прежде чем мы уйдем, нам необходимо прояснить еще несколько вопросов. Я так понимаю, сплетни отчасти правдивы, ты ничего не отрицаешь. Живешь с художником, может, и евнухи у тебя не настоящие…
Я осознала, что сейчас спорить себе дороже.
Во-первых, Суань Лин пришел сюда не для того, чтобы читать мне нотации. Вернее, не только для этого.
Во-вторых, если уж наследный принц терпел до самого конца, пока я устраивала заговор с демонами-котами, театром и императором в качестве почетного зрителя, то могла и я проявить немного уважения.
— Хорошо, — вздохнула я. — Пошли.
Я поднялась по лестнице первой, но успела раздать приказы.
— Ли Жу, Мэй Сю, начинайте работать и разрабатывать меню на праздник. Жун Мао, беги в ароматный дом, нам понадобятся дополнительные актрисы. Тай Фэй, напиши сценарий. Линь Мо…
— Да, моя принцесса.
— Жун Мао пояснит концепцию. Рисуй.
— Госпожа, вы раните меня в самое сердце.
— Господин Чжэн Фэй, а к вам можно обращаться за помощью? — посмотрела на чиновника.
Вместо него ответил художник.
— Иду, рисую. Я творец прекрасного.
Оставив позади возмущенные голоса своей компании, я поднялась в комнату. Суань Лин вошел следом, и дверь за нами закрылась.
Некоторое время никто не говорил ни слова. Он остановился возле окна. Я устало опустилась на край кровати.
В комнате царил полумрак. За тонкой бумагой оконных створок дрожали огни ночной столицы. Где-то вдалеке слышался лай собак и голоса запоздалых прохожих.
Наконец, Суань Лин нарушил молчание.
— Это правда? Ты действительно живешь с тремя мужчинами?
Он даже не спрашивал, а скорее утверждал. Оно и понятно. Слухи расползлись, а я не дам проверять исподнее Тай Фэна и Жун Мао. И у котов есть гордость.
— А это так важно, Суань Лин? — спросила я, поправляя складки на юбке. — Мы с тобой достаточно знакомы. Со дня моего приезда я как-то показывала, проявляла романтический интерес к Линь Мо, Жун Мао или Тай Фэну?
— Но ты и не отрицаешь, Гао Лань. Мне неведомо, что творится в этих стенах, когда меня нет рядом.
Меня взбесила эта фраза, но я уняла эмоции. В это мгновение гнев бессмысленен. Но от здорового сарказма я никогда не избавлюсь.
— Если я такая распутница, то как я должна реагировать, что двое моих, — меня передернуло, — мужчин шляются по куртизанкам?
Суань Лин не ответил. Отчасти я понимала его тревоги, потому что люблю дорамы и примерно понимаю культуру, и мое поведение и раньше вызывало вопросики. А уж информация про тех мужчин и вовсе делало из меня не пойми кого.
Признаться открыто в том, что я не принцесса — смерти подобно, но часть полуправды сказать-то можно.
Я отвела взгляд.
— Ты не был на моем месте. Когда я приехала сюда, вокруг были враги. Даже ты отнесся ко мне холодно.
Суань Лин повернулся и стал внимательно слушать. Я же продолжила:
— Ли Жу, Тай Фэн и Жун Мао стали моей семьей. Они не просто друзья. Не просто слуги. Каждый из них без раздумий отдаст за меня жизнь. Разве я могу отказаться от них? Ты сам-то хочешь, чтобы меня окружали те, чья верность не проверена?
На лице принца что-то дрогнуло.
— Не знаю.
Я фыркнула:
— Потому что ревнуешь?
Мне не верилось, что принц признается в ревности, но что это, если не она? Но и на второй вариант у меня умелся довод.
— А если дело в репутации, Суань Лин, то проблема решается еще проще. — Я весьма фальшиво улыбнулась. — Найди себе другую невесту, более подходящую, послушую и благородную. Тебе лучше меня известно, что в империи Цинлун несколько дочерей. Просто обратись к генералу, и он привезет через полгода новую.
— Гао Лань! — оторвался от подоконника принц и приблизился ко мне. — Ты сама-то себя слышишь?
Я раздраженно всплеснула руками.
— Тогда чего ты хочешь от меня? Ты обижен, но первым отказался от свадьбы.
Тут я малость преувеличила, сама ведь собиралась расстроить свадьбу, но у меня язык, как помело.
Суань Лин окончательно преодолел расстояние между нами. Я сидела на постели, а он уперся ладонями в мое ложе, нависая надо мной.
— Замолчи, Гао Лань, хватит. — Сжал он ладони в кулак и выдыхая на меня свою злость. — Я был идиотом.
Я моргнула.
— Чего?
— Я жалею о нашей первой встрече, — его взгляд не отрывался от моего лица. — Я смотрел на тебя и видел только дочь своего врага. Был так зол и позволил этой злости управлять мною. — Он горько усмехнулся. — Если бы у меня появилась возможность вернуть тот день назад… Я бы его вернул, согласился бы на этот брак, не позволил бы тебе ускользнуть.
Ойкнув, я зажала губы ладонью. Признание вышло смазанным. Мне было приятно, что он так сказал, ведь с момента появления, Суань Лин очаровался именно мной, а не истинной Гао Лань, но…
Ох, сколько всяких было но.
В голове внезапно образовалась пустота. Я не могла осознать все сказанное. Редкое состояние для меня.
Я открыла рот, закрыла, снова открыла, но так и не придумала, что ответить. А Суань Лин, кажется, устал ждать.
Он наклонился ближе. Настолько близко, что я почувствовала его дыхание. И прежде чем мой многострадальный разум успел придумать хоть одну разумную мысль, наследный принц меня поцеловал.
В первую секунду я окаменела. Руки сами собой упёрлись ему в грудь, пытаясь оттолкнуть, но он не сдвинулся ни на волосок. Наоборот — одна его ладонь скользнула мне на затылок, пальцы переплелись с волосами, а вторая легла на поясницу, притягивая ближе. Я сжалась, застыла, как испуганная кошка, и даже зажмурилась, словно это могло остановить происходящее.
Что я творю? — пронеслось в голове. —Это же наследный принц. А я не настоящая Гао Лань. Я самозванка.
Но он не дал мне завершить мой мысленный монолог о нравах, и о том, что слухи, кажется, хорошо определились с моим падением. Момент не угадали, падение произошло сейчас.
Его поцелуй был настойчивым, но и не властным. Он не торопился, не нападал, а словно спрашивал разрешения снова и снова, мягко касаясь, отстраняясь на долю мгновения и возвращаясь. От каждого такого движения по моей спине пробегали мурашки, а пальцы, которые ещё миг назад пытались его оттолкнуть, вдруг ослабли и сами вцепились в ткань его халата.
Я перестала дышать и осознала, что задыхаюсь вовсе не от нехватки воздуха. Где-то глубоко внутри разливалось странное, давно забытое тепло, будто кто-то зажёг свечу в самой темной комнате моего сердца. Когда меня в последний раз целовали?
Губы начали отвечать сами собой, его дыхание смешалось с моим, и я уловила, как он выдохнул с облегчением, словно ждал этого мгновения всю свою жизнь.
Сквозь полумрак я ощущала жар его тела, слышала, как гулко бьётся его сердце (или это моё?). Я подалась вперёд, забыв обо всём: о тайне, о том, что за дверью ждёт целая труппа сумасшедших котов, о том, что я не юная девица, и не должна впадать в такой трепет. Остался только он.
Я уже начала отвечать смелее. Чуть приоткрыла рот, позволяя ему углубить поцелуй, и тогда его язык скользнул по моей нижней губе, дразняще и бережно.
Но заботы, свалившиеся на нас неожиданно, напомнили о себе. Раздался стук в дверь.
Я вздрогнула, как от удара током, и отпрянула назад, ударившись затылком о спинку кровати. Суань Лин нехотя отпустил меня и обернулся.
— Говори, — произнес он с явным сожалением.
— Ваше Высочество, — послышался приглушённый голос Чжэн Фэя из-за двери. — Прошу прощения за беспокойство, но нам пора возвращаться. Вас скоро начнут искать.
Мы неловко посмотрели друг на друга. Я сидела на кровати, прижимая ладонь к губам. Суань Лин стоял рядом и выглядел таким же растерянным, как и я. Чжэн Фэй за дверью тоже благоразумно молчал
К счастью, собрание молчунов завершилось, когда опомнился принц. Он провел рукой по затылку и кивнул.
— Сейчас мы спустимся, Чжэн Фэй, — потом обратился ко мне. — Мне действительно пора, — произнес он извиняющимся тоном.
Я отвернулась, чтобы скрыть разливающееся на моем лице смущение, и принялась подниматься. Как назло, я едва не свалилась с кровати из-за подкосившихся ног.
Суань Лин тут же подхватил меня за локоть, и мы одновременно отдёрнули руки. Потом оба пуще прежнего покраснели.
Дожили. Это либо подкрадывающаяся старость, где я то и дело ругаю свои дряхлые суставы, либо молодое тело так на меня влияет, и я превращаюсь в стыдливого подростка.
— Идёмте, — кашлянула я.
Спускались мы по лестнице молча.
Внизу нас поджидал недовольный Линь Мо, остервенело портящий дорогую между прочим бумагу, спокойная Мэй Сю и моя троица.
Ли Жу, Жун Мао и Тай Фэн, казалось, что-то подозревали, потому что синхронно обернулись на нас и стали втягивать воздух. Интересно, а поцелуй можно почуять?
Я и Суань Лин старательно делали вид, будто последние несколько минут мы чинно беседовали.
Получалось плохо. Ведь стоило мне поднять взгляд, как я замечала лёгкую улыбку в уголках губ Суань Лина. Стоило ему посмотреть на меня, как я тут же вспоминала поцелуй и начинала впадать в панику.
Чжэн Фэй выглядел образцом невозмутимости. Но я была готова поклясться, что этот человек прекрасно понял, какое занятие он прервал.
Когда принц уже собирался выйти на улицу, он неожиданно остановился и взял меня за руку.Его пальцы мягко сжали мою ладонь.
— И об этом мы тоже поговорим.
— Да-да, только позже, — беспечно улыбалась я, хотя внутри все переворачивалось.
Небеса, о чем нам еще беседовать? У нас после каждого такого разговора находятся новые темы. Хорошо еще, что про моих ненастоящих евнухов забыл.
Они ушли, и я устало прислонилась спиной к двери.
Да, Суань Лин забыл о евнухах, а может счел, что они неважны. Зато евнухи ничего не забывали, и все подмечали.
— Что, целовались? — развеяла тишину в ресторане Ли Жу.
Жун Мао тут же оживился.
— Так и знал! Принц не промах. Ты тоже ничего, хозяйка, — веселился он, обмахиваясь веером. — Получается, не будет проблем, что мы с тобой живем. — Через мгновение Жун Мао осознал сказанное и посерьезнел. — Подожди, хозяйка. Я надеюсь, ты с ним целовалась не ради того, чтобы нас при себе оставить? А то сомнительная цена вышла, надо было хотя бы еще одно поместье потребовать.
Я сцепила зубы, но угрожающим взглядом попросила оставить мнение при себе. А то у нас с котами один менталитет, мы чего только по телевизору не смотрели. Но Мэй Сю и Линь Мо менее свободных нравов.
Рыжик моих угроз не понял.
— А можно было.
— Жун Мао, заткнись, — рявкнула я. — Почему вы, вообще, еще здесь сидите. Иди, сплетни разноси, как договаривались.

----------

Глава 17 Галя

Глава 17 Галя
После того как все наконец разошлись, я еще долго стояла возле двери. Таверна постепенно затихала, где-то на кухне звякнула посуда, Мэй Сю что-то негромко обсуждала с поварами, за окнами шелестел вечерний ветер, покачивая красные фонари. А я все еще чувствовала его поцелуй.
Небеса, вот ведь напасть.
Я провела пальцами по губам и тут же отдернула руку. Не помогло. Память услужливо вернула все до мельчайших подробностей.
Тепло его ладони на затылке. Запах дорогих благовоний, которыми пропиталась его одежда, ткань темного халата под моими пальцами, спокойное дыхание, и взгляд.
Особенно взгляд.
Я со стоном уткнулась лбом в дверь.
Когда-то давно мне казалось, что взрослые женщины становятся мудрыми. Теперь я точно знала — это наглая ложь. Песни Успенской нас ничему не научили. Взрослые женщины точно так же сидят ночами и вспоминают поцелуи. Просто делают это с больной спиной и жалобами на погоду.
Я вздохнула еще тяжелее. Что все это значит?
Вот что меня беспокоило сильнее всего.
Не сам поцелуй, не собственное смущение, не то, что я, кажется, впервые за долгое время позволила себе почувствовать что-то кроме усталости, желания выспаться. Меня тревожило другое.
Я слишком долго жила среди людей, которые никогда ничего не делали просто так. Канцлер плел интриги. Благородная наложница улыбалась и одновременно готовила ловушки. Второй принц прятал за любезностью свои расчеты. Даже слуги во дворце постоянно что-то скрывали.
Этот мир напоминал старый пруд. С виду вода спокойная, но стоит сунуть руку — и обязательно наткнешься либо на водяную змею, либо на чей-нибудь капкан.
Я закрыла глаза. Пожалуйста, пусть Суань Лин не играет со мной в очередную игру.
Следующие несколько дней пролетели быстрее выпущенной стрелы. Пускай, я впала в подростковое детство и глупо хихикаю и краснею, вспоминая о Суань Лине, но работы было столько, что даже мои мысли о наследном принце временами отступали.
Зато наш план сработал. Причем настолько хорошо, что временами мне становилось страшно.
Сначала поток посетителей в таверну действительно начал сокращаться.
Постоянные клиенты действительно перестали приходить, но доставка… У нас образовалась очередь на несколько дней вперед. Ведь всем было важно обсудить мое демоническое падение. Как хорошо, что доставщики охотно отвечали на вопросы и с огромным удовольствием шушукались.
Если верить слухам, я уже успела: продать душу демонам, открыть темную секту, соблазнить половину столицы, стать предводительницей разбойников, и, по версии одного особенно талантливого рассказчика, превратиться в девятихвостую лису. Готова зубы ставить (а в этом мире я бы зубами не раскидывалась, я видала местных стоматологов), там Ли Жу постаралась.
— Теперь половина столицы уверена, что ты тайно встречаешься с демоном, — бахвалилась она своими талантами вруньи.
Я медленно закрыла лицо руками. Что об этом думает Суань Лин, только демонам и известно, а я как бы с ними теперь еще и встречаюсь.
— Ли Жу, надо было усилить слухи, но не создать ситуацию, где меня захочет придушить наследный принц.
— От небольшой ревности еще никто не умирал.
— Да? — вспылила я. — Видно, я при тебе Отелло не читала.
Хоть и подумала, что моя команда увлеклась, но росла прибыль, а вместе с ней рос интерес к нашему будущему представлению. Люди хотели увидеть собственными глазами скандальную принцессу, глянуть одним глазком на загадочных красавцев, которые являлись демонами.
Мы с Мэй Сю полностью переработали меню, добавили несколько новых блюд, переделали подачу, продумали отдельные наборы для гостей представления. Мы готовили вечеринку, почти хэллуин, мать его йети.
Линь Мо последовал совету принца и поторопился с листовками. На каких-то я была с хвостами и ушами, на каких-то с рогами. От всех изображений с моим лицом я приходила в ужас, но сочла, что художника обидеть может каждый, а я падшая принцесса. Нам необязально быть красивыми.
И, как и планировалось, за мной вскоре пришли. В мой ресторан прибыл сам евнух Лянь Дэ с многочисленной свитой.
Он брезгливо все осмотрел, а когда мне и остальным разрешили подняться после поклона, он властно объявил:
— Ваше Высочество, для вас передали распоряжение.
Внутри что-то йокнуло, но мы же специально ко всему готовились, так что я спокойно кивнула.
— Какое?
— Его Величество вызывает вас во дворец. Причин я называть не буду, но думаю, вам самой известно.
Я поклонилась, прекрасно понимая, на что он намекает. Главное — сохранять спокойствие, мы сами этого добивались и очень много работали. Нельзя целый месяц расставлять силки, а потом удивляться, что в них кто-то попался.
— Воля императора — закон, — сказала я.
Лянь Дэ горделиво повел плечами, а я, пользуясь моментом, продолжила:
— Но будьте так добры, подождите нас несколько минут. — Я повернулась к помощникам, старательно не замечая физиономию опешившего евнуха: — Жун Мао, Тай Фэн, не забудьте реквизит. Ли Жу, идем.
Бедный чиновник, он совсем растерялся, а когда Тай Фэн и Жун Мао еще и вынесли нечто огромное, почти в человеческий рост, длинное и плоское, тщательно завернутое в плотное светлое полотно, то его окончательно прорвало.
— Ваше Высочество, это неслыханно. Что вы собираетесь принести во дворец?
— Ммм, подарок, — пожала я плечами.
— Что за подарок? — не сдавался чиновник.
— Господин Лянь Дэ, — тут я придала своему голосу нотку томности, — вы же главный евнух при дворе. Самое ценное, что я могу подарить правителю, это информация.
Его, конечно, мой спич не успокоил. Он выдержал паузу. Я прямо увидела, как он мысленно считает до десяти.
— А присутствие ваших слуг… тоже необходимо?
— Безусловно.
— Всем троим?
— Именно они умеют обращаться с реквизитом.
Он еще раз посмотрел на странный сверток.
— Насколько мне известно, император не приглашал ваших слуг.
Я невинно улыбнулась.
— Зато Его Величество и не запрещал брать их с собой.
Лянь Дэ открыл рот и закрыл. Полагаю, его добила моя самоуверенность. Ну и я хоть и падшая, но принцесса же.
— Прямого запрета действительно не было.
— Вот видите.
Через несколько минут мы уже тряслись в дворцовой повозке. Вернее сказать, повозка тряслась, а мы были в ней крепко утрамбованы, потому что большая часть внутреннего пространства оказалась занята нашим загадочным свертком.
Жун Мао и Тай Фэн сидели по одну сторону свертка, а я, Ли Жу и Лянь Дэ, как более комплектные, по другую. Правда, Ли Жу чуть ли не забралась Лянь Дэ на колени и смущала чиновника своей кошачьей натурой.
Она наклонилась к мужчине ближе и стала принюхиваться.
— Господин, у вас такие великолепные благовония. А еще вы, наверное, на завтрак что-то из морепродуктов ели, да?
— Да, — ответил Лянь Дэ, но успел опомниться. — Да что происходит?
— Давно рыбы не ели, — проговорила я за Ли Жу и одарила ее невыразимым взглядом.
Он был невыразимым, но обещающим медленную, мучительную смерть, если она не прекратит.
К счастью, дорога до Запретного города была недолгой, и мы не успели опозориться окончательно.
Каждый раз, когда я сюда приезжала, как правило, всегда по плохой причине, я не могла не восхититься стенам, павильонам, внутренним дворам. Только ради этого стоило задержаться в дораме. Но еще это в очередной раз мне напомнило, что внутри этих стен персонажи, ставшие мне дорогими людьми, умирали пачками.
Лянь Дэ первым выбрался наружу. И мы последовали за ним. Подходя к главному дворцу, где собирались чиновники и восседал император, Жун Мао осторожно выглянул из-за своего края свертка.
— А где мне там встать?
Евнух недоуменно посмотрел на него.
— Что?
— Ну… чтобы эффектно появиться. Я артист, я не приемлю халтуры. Подарки вручаются неожиданно.
Лянь Дэ несколько секунд молча смотрел на него, перевел взгляд на меня, а после устало махнул рукой.
— У первых колонн встанете. Будет все слышно, но не очень хорошо видно.
Мы двинулись дальше. Каждый шаг отдавался в груди глухими ударами сердца.
Мы все рассчитали, я знала, зачем пришла, знала, что буду говорить, знала, чего хочу добиться. Повторяла это про себя снова и снова, но пульс предательски учащался, а на лбу и у основания шеи образовались капельки пота.
Когда передо мной распахнулись тяжелые двери тронного зала, я невольно задержала дыхание.
На язык просилось родное, грубое, кубанское. В мыслях пронеслось: «Вот же девки пляшут». Похоже, линчевать меня собирался не один император, он вообще любитель страдать массово.
Внутри зала собрались все: и благородная наложница с ее сыном, и канцлер, и ненавистный мне генерал Лун Цзюэ, и другие чиновники. От их красных нарядов в глазах рябило.
На губах генерала Лун Цзюэ играла едва заметная улыбка человека, который заранее уверен в своей победе. Он смотрел на меня с плохо скрываемым торжеством, словно уже видел, как моя жизнь рассыпается на куски.
Чуть дальше спокойно стоял канцлер. Его лицо, как всегда, ничего не выражало. Именно такие люди нравились мне меньше всего. Улыбка честного врага гораздо безопаснее бесстрастного лица опытного интригана.
Я перевела взгляд и встретилась глазами с Суань Лином. Он не улыбнулся, даже пошевелился, лишь едва заметно кивнул.Так, что этого почти никто не мог заметить.
Но мне хватило. Сердце все еще билось быстро, только теперь оно уже не металось, как испуганная птица. Оно словно вспомнило, что даже одинокое дерево легче переживает бурю, если знает, где находится гора, прикрывающая его от ветра.
Я медленно выдохнула, сделала шаг вперед, села на колени и поклонилась императору.
Подняться мне никто не разрешил, видно, Суань Вэй был очень разозлен.
Стояла тишина, что было слышно, как различного ранга министры переминаются с ноги на ногу. Но через несколько секунд Его Величество произнес:
— Подними голову.
Я подчинилась и взглянула в глаза правителю. Сильно удивилась тому, что не увидела в нем гнева и злости, скорее он смотрел на меня разочарованно. Обидно.
— Гао Лань, — медленно произнес он. — До меня дошло множество слухов, и каждый последующий был хуже предыдущего. Я слышал, что, оказавшись на свободе, ты перестала помнить о своем происхождении. Что ты открыла заведение, в котором ежедневно появляются десятки мужчин. Что ты окружила себя красивыми слугами. Что по столице ходят истории о твоем… недостойном поведении. Люди говорят, что ты превратилась в падшую женщину.
В зале стало еще тише. Кто-то возмущенно вздохнул, а кто-то едва заметно усмехнулся.
— Подобные слухи бросают тень не только на твое имя, но и на наследного принца. И теперь… — император сделал короткую паузу, — я не знаю, что мне с тобой делать.
Отличное начало, обожаю местные законы. Спросить, уточнить — нет. Вызвать и порицать — всегда пожалуйста.
Вперед неспешно выступил канцлер. Он двигался размеренно, неспеша, как течение прямой реки. Подобные ему никогда и не спешат, знают, что время работает на них.
Он сложил ладони перед собой и почтительно поклонился.
— Ваше Величество, позволю себе высказать мнение.
— Говори.
— Поскольку принцесса Гао Лань не стала супругой наследного принца, ее дальнейшая судьба, безусловно, должна решаться государством Цинлун.
Я заметно нахмурилась. Он меня сплавить к батюшке захотел? А в чем замысел? Принцессу там не убьют, даже если очень хотят. Во второй раз замуж выдадут. Как-то недальновидно. Да и тогда принц Суань Лин сухим из воды выйдет. А это не цель канцлера.
— Однако, — продолжил господин Янь Чжоу, — все произошедшее случилось на территории Байлин. Именно здесь были совершены поступки, порочащие достоинство императорской семьи. Следовательно, откладывать решение этого вопроса неправильно. — Он чуть повернулся. — Полагаю, генерал Лун Цзюэ лучше остальных сможет дать этому делу справедливую оценку.
Вот ведь старая лиса, даже не скрывает, кому заранее приготовил победу.
Теперь уже Лун Цзюэ сделал шаг вперед. На его лице появилась скорбная улыбка человека, который всей душой сочувствует жертве. Настолько сочувствует, что сейчас лично столкнет ее в пропасть.
Он поклонился императору.
— Ваше Величество… признаюсь, мое сердце исполнено печали.
Да что вы говорите.
— Принцесса Гао Лань опозорила не только себя. — Он сделал выразительную паузу. — Она опозорила государство Цинлун.
Я мысленно закатила глаза. Вот это представление, Ли Жу ему и в подметки не годится.
— Ее поведение совершенно недостойно женщины столь высокого происхождения. — Он говорил спокойно и веско. — Но… — генерал печально покачал головой, — полагаю, часть ответственности лежит и на вашем государстве.
В зале послышался едва различимый ропот. Посланник посмел отчитывать императора?
— Если бы принцесса своевременно стала супругой наследного принца, если бы оказалась под присмотром Благородной наложницы, если бы рядом были люди, способные наставить ее на верный путь… — Он сокрушенно вздохнул. — Разве произошла бы подобная беда?
Ах вот оно что. Красиво. Одним ударом обвинить и меня, и императора, и принца, а заодно еще раз напомнить о выгоде своей союзнице.
Благородная наложница плавно поднялась со своего места, выглядела она воплощением женской добродетели.
— Генерал прав, Ваше Величество. Молодые девушки часто совершают ошибки. Особенно если рядом нет человека, который способен вовремя указать им правильную дорогу.
Я чуть не поперхнулась собственным возмущением. Она же сама меня от свадьбы отговаривала и буквально толкала на упомянутую дорогу. А если вспомнить сюжет дорамы, то Гао Лань она травила, обрезала волосы и подставляла.
Но лицо мое оставалось совершенно спокойным. Все их слова не удивили. Поражала актерская игра, с которой они несли этот бред. А ведь мне в этом искусстве придется соревноваться.
Я все ждала, какой вариант предложит Лун Цзюэ, но его прервал наследный принц.
Что за человек, не поругать, не похвалить. Какую интригу создал. Должна же я понимать, какую смертную казнь готовит мне генерал.
Суань Лин, как и все предыдущие ораторы, низко поклонился.
— Ваше Величество, а могу я высказаться? Затронули и мое имя.
Император спокойно посмотрел на сына.
— Да, затронули. В чем-то я готов признать обвинения генерала Лун, — поморщился Суань Вэй. — Если бы свадьба состоялась, как и положено, не противься ты ей, мы бы не оказались в этом тупике.
Суань Лин и ухом не повел. Его голос звучал ровно, без раздражения и вызова, но я успела довольно хорошо познакомиться с ним. Это было спокойствие натянутой тетивы.
— Насколько мне известно, любой подданный Байлин имеет право быть выслушанным прежде, чем над ним вынесут решение. — По залу снова пробежал едва заметный шепот. — Если даже простолюдину предоставляется возможность оправдаться, почему этого права лишают принцессу?
Я поймала себя на том, что глупо улыбаюсь. Лун Цзюэ недовольно поджал губы. Канцлер едва заметно сощурился. Правитель же молчал до последнего. То смотрел на генерала, то на сына, то на меня. Наконец, и его размышления завершились.
— Справедливость действительно должна быть одинаковой для всех. Гао Лань, встань, — позволил он мне. — Я дам тебе слово, можешь ли ты объяснить свои поступки?
Поднималась я с достоинством. Ну… насколько вообще можно подняться с достоинством после того, как несколько минут простояла на коленях на каменном полу.
— Благодарю, Ваше Величество, я готова ответить за каждый свой поступок. — Ненадолго замолчав, я неожиданно хлопнула в ладоши. — Сектор приз на барабане, ой, не так. Внесите мой реквизит.
Все уставились на меня, как на сумасшедшую, а когда из-за дальних колонн появились мои помощники, выкатывающие доску на самых скрипучих колесиках (потому что столяры в дорамах не такие мастера, как это показывают), то перестали совсем сомневаться в здравости моего ума.
Таинственным подарком, что так пугал евнуха Лянь Дэ, оказалась эта доска, из-за которой бедная Мэй Сю сбилась с ног, разыскивая ремесленника, способного изготовить что-то по моим ужасным рисункам. К ней я прибила колышки и развесила всю концепцию будущего праздника в ресторане.
С одной стороны ее вез Жун Мао, с другой Тай Фэн, а Ли Жу семенила следом. Поставив ее возле меня, она театрально вскинула руки и смахнула покрывало, показывая яркие рисунки, листовки, записи, образцы меню и несколько цветных эскизов.
Суань Лин медленно закрыл глаза и потер переносицу. Я почти слышала его мысли:«Она опять превратила государственный совет в представление».
Прости, мой принц, но только так я выиграю свое сражение. Удачной презентацией.
Я медленно вытащила из прически длинную шпильку и подошла к доске.
— Ваше Величество. — Я указала шпилькой на первый рисунок. — Генерал Лун Цзюэ совершенно прав.
По залу прокатился новый ропот. Сам генерал довольно улыбнулся.
Рано.
— Слухи действительно появились не на пустом месте. — Я перевела шпильку выше. — Несколько месяцев назад ресторан «Демонический мурлыка» начал готовиться к большому празднику перед годовщиной основания империи.
Теперь многие придворные начали внимательно рассматривать доску.
— Насколько мне известно, первый император Байлин победил демона-кота, — продолжила я, ожидая реакции правителя. Император кивнул. — Именно поэтому мы решили устроить тематическое представление. — Я постучала шпилькой по одному рисунку. — Вот заказанные художником листовки, в них я предстаю демоницей-искусительницей. — Потом по другому. — Вот эскизы праздничных украшений. В них видны образы котов, которые являются красивыми мужчинами. Вот новое меню. Вот оформление сцены. Вы спросите, а какое это имеет отношение к слухам?
Я улыбнулась и развела руками.
— Разумеется, когда ремесленники, художники, повара и рабочие одновременно начали обсуждать все это по всей столице…Нашлись люди, которые увидели половину картины и дорисовали вторую половину собственным воображением.
В зале кто-то негромко засмеялся. А я дальше развивала свою мысль.
— Одни услышали слово «демон», другие увидели костюмы, третьи заметили моих помощников. А четвертые, как известно, всегда знают больше первых трех.
Император чуть приподнялся. Мне даже почудилось, что он желает подойти и все изучить, но вместо этого он медленно перевел взгляд на канцлера.
— Янь Чжоу, ты донес на принцессу. Почему про это не знал? — Голос его стал заметно холоднее. — Почему мне не доложили, что принцесса сама готовила праздник?
Канцлер растерялся.
— Ваше Величество… сведения… еще проверялись…
— Проверялись?
— Мы…
— Или вы проверяли только слухи?
Канцлер впервые за все заседание запнулся.
— Это…
Но договорить ему не позволил Лун Цзюэ.
— Ваше Величество! — Он выступил вперед. — Даже если все сказанное принцессой правда, это ничего не меняет. — Он резко повернулся ко мне. — Вся столица знает, что принцесса живет вместе с тремя мужчинами!
Я сжала кулаки, но быстро вернула собственное самообладание.
— Генерал ошибается.
Он нахмурился.
— Ошибаюсь?
— Я живу с двумя евнухами. Если вы имеете в виду художника Линь Мо, то он не проживает со мной, он живет в ароматном доме. А ваша информированность в подобном деле играет с вами плохую шутку. Начинаю подозревать, что вы приложили руку, чтобы опорочить меня.
Лун Цзюэ презрительно усмехнулся.
— Опорочить вас? Вы сами неплохо справляетесь. Да и зачем мне это?
— Чтобы обвинить Байлин в моем позоре, вы ведь держите обиду, что свадьба не состоялась. Вы подчеркиваете тот факт, что две империи не заключили окончательный мир. Хотите опозорить меня и испортить имя принца, разве не так?
Пока я это говорила, Суань Вэй все больше мрачнел. Все в зале полагали, что будут ругать принцессу, а я разворошила настоящее крысиное гнездо.
— Это чушь, — разъяренно ответил Лун Цзюэ. — Я генерал, я больше всего хочу мира, чтобы мои воины не умирали, а ваши слова, принцесса, уже ничего не значат. Вы отказались от семьи. Если утверждаете, что живете с евнухами, то пусть прямо сейчас подтвердят, что эти двое действительно евнухи.
Меня это заявление должно было напугать. Мне-то известно, что Жун Мао и Тай Фэн на евнухов не тянут, но как будут проверять? Стянут с них штаны? То-то Благородная наложница повеселела.
Прежде чем я успела открыть рот, вперед неожиданно вышел Чжэн Фэй. Он спокойно поклонился.
— Ваше Величество, в день прибытия принцессы Гао Лань в Байлин я лично проверил всех сопровождавших ее слуг. Жун Мао и Тай Фэн действительно являются евнухами.
Император хмыкнул.
— Если это подтверждает чиновник Ведомства наказаний, оснований сомневаться у меня нет.
Как же генерала корежило, он открывал рот, закрывал, пытаясь найти новые обвинения. Канцлер Янь Чжоу быстро пришел ему на помощь.
— Ваше Величество… однако принцессу неоднократно видели в Ароматном доме. Мы не можем игнорировать этот факт.
Все взгляды вновь обратились ко мне. А я смущенно опустила глаза. Даже кончиком туфельки слегка провела по полу.
— Это правда.
По залу снова пронесся шепот. Не чиновники, а камыш.
— После открытия ресторана…— Я тяжело вздохнула. — Я неожиданно стала довольно… Узнаваемой и популярной. Куртизанки любят повторять модные образы.
Кто-то из совсем молодых чиновников не выдержал и тихо хрюкнул от смеха.
Я подняла глаза.
— Люди не принимают их за меня, но просят так одеться, а я никак не могу на это повлиять. Но, если совсем честно, есть и такие дамы, которые одеваются и красятся так же, как и Благородная наложница…
Госпожа Мэй Линь покраснела и закрылась веером. Лун Цзюэ же, не выдержав, резко шагнул вперед.
— Ложь! — Его голос раскатился по всему залу. — Все это ложь! — Он и скорбь перестал изображать.— Не будет никакого представления, принцесса обманывает вас!
Я несколько секунд молча смотрела на него. Вот он, тот час, ради которого мы собирались.
Медленно опустившись на колени перед императором, низко поклонившись, я произнесла:
— Ваше Величество, если мои слова действительно кажутся столь неправдоподобными, тогда прошу вас лично посетить наше представление. Кто-то очень влиятельный приложил немало усилий, чтобы опорочить мое имя. Но народ любит этот праздник. Любой житель столицы подтвердит, что подготовка к нему велась не один день. — Я сделала короткую паузу. — Если вы сами придете в «Демонический мурлыка», то увидите все собственными глазами. Тогда ни мне, ни моим врагам уже не придется ничего доказывать.
Император не торопился. Он уставился на канцлера, затем на беснующегося и зеленевшего Лун Цзюэ, посмотрел на сына.
В его глазах появилась глубокая задумчивость, и я уже не могла понять, в какую сторону склоняются весы его решения.
Император молчал так долго, что даже генерал Лун Цзюэ перестал прожигать меня взглядом. Кажется, весь зал боялся лишний раз вдохнуть.
Наконец Суань Вэй медленно произнес:
— Хорошо. Я приму твое приглашение.
Камыш из придворных зароптал. Я тоже решила, что ослышалась. Но мое удивление было не таким наполненным, как эмоции врагов.
Благородная наложница резко подняла голову. Второй принц недоверчиво посмотрел сначала на отца, потом на канцлера. Янь Чжоу на короткое мгновение утратил привычную невозмутимость.
Я быстро поклонилась.
— Благодарю, Ваше Величество.
— Пока тебе не за что меня благодарить. Ты попросила меня увидеть все собственными глазами. Я это сделаю.
Я облегченно выдохнула. Получилось, первый камень наконец тронулся с горы.
— Ваше Величество, — осторожно заговорила я. — Тогда позвольте подойти.
Император кивнул. Я поднялась, взяла с доски несколько листовок и направилась к трону.
Передав приглашение императору, я почтительно поклонилась, хотя моя спина уже визжала от боли. С этими церемониями диву даюсь, как пожилые мужчины государственный совет по несколько часов стоя выдерживают. Вот это дисциплина.
Тем временем Жун Мао и Тай Фэн принялись обходить придворных, тоже раздавая листовки.
Наши приглашения, афиши одна за другой расходились по залу. Очень скоро почти каждый чиновник с любопытством рассматривал яркий рисунок. На нем возвышался первый император Байлин. Во всяком случае, официально — первый.
Неофициально же художник, кажется, вдохновлялся нынешним правителем.
Если слегка прищуриться, если убрать лет соро, если добавить чуть больше волос, то сходство становилось почти неприличным. Рядом с ним красовался огромный демон-кот с девятью хвостами. Естественно, император его побеждал, пронзая демона копьем.
Суань Вэй долго рассматривал рисунок, потом неожиданно усмехнулся.
— Забавно…
Не успела я порадоваться, как вперед выступила Благородная наложница.
— Ваше Величество, простите мою дерзость, но разве подобает Сыну Неба посещать столь… шумные заведения? — Она перевела взгляд на листовку. — Тем более после стольких слухов.
Второй принц немедленно поддержал мать.
— Мой император, матушка права. Даже если выяснится, что слухи преувеличены но они есть. Разве ваше появление спасет принцессу от позора?
Канцлер тут же сложил ладони.
— Ваше Величество, дело принцессы еще не завершено.
— Именно, — кивнула Благородная наложница. — Пока ее вина не опровергнута полностью, подобное решение может быть воспринято неправильно.
Император продолжал смотреть на листовку. Внезапно он поднял ее высоко над собой. У меня аж дух захватило. Это хороший знак, или нет?
— Интересно. — Он слегка встряхнул лист бумаги. — Иностранная принцесса, прибывшая из далекого Цинлуна помнит историю нашей империи лучше многих моих чиновников. Она почему-то помнит, что великий император Суань Ли победил владыку демонов. Более того, она решила показать эту историю моему народу. — Его голос постепенно становился жестче. — А что сделали мы? Где в Запретном городе память о нашем предке? Почему вместо подобного представления мы украшаем зал фигурками котов, словно это не люди победили демонов, а наоборот? Отчего танцовщицы танцуют танцы под названием «Крадущаяся кошка, затаивщийся воробей»? По какой причине музыканты играют песни, напоминающие мяуканье? Разве это не наше упущение?
Он посмотрел сначала на канцлера, потом на Благородную наложницу, затем на всех министров.
— Разве подобает нынешнему правителю забывать подвиг своего великого предка?
Лица придворных постепенно бледнели. Я осознала, что гнев от себя отвела и перенаправила.
Суань Вэй аккуратно свернул листовку.
— Я посещу праздник. И это не обсуждается. Чжэн Фэй, — подозвал он главу Ведомства наказаний. — Организуй все необходимое.
Тот немедленно вышел вперед.
— Будет исполнено.
Император встал и дал понять, что собрание завершено. Я оглянулась на собравшихся. Судя по их лицам, я совершила невероятное и запретное. Возможно, нажила себе парочку врагов.
Но новые враги меня не пугали. У меня тут генерал Лун, канцлер Янь и наложница Мэй. Остальные учились там, где они преподовали.
Задерживаться более не имело смысла. Жун Мао с любовье сворачивал доску. Тай Фэн ворчал на скрипучие колеса. Ли Жу заботливо собирала разлетевшиеся листовки, бумага в этом мире дорогая. Вчетвером мы покинули тронный зал.
Лишь когда тяжелые двери закрылись за нашими спинами, я позволила себе расслабиться. Фух, буду дома, открою сливовое вино. В этом мире я еще не напивалась.
Спустившись на несколько ступеней, я уже представляла, как откупориваю пробку, когда за спиной раздался знакомый голос.
— Принцесса.
Я устало прикрыла глаза. С ним я совсем не хотела разговаривать. Почему ему до сих пор неймется?
— Генерал, чему могу помочь? — развернулась я к господину Лун Цзюэ.
Мужчина меня быстро догнал, но это было несложно. Поди, сдвинь нашу доску по лестнице. Она только по мрамору гладко катится.
На лице генерала не осталось и следа былой фальшивой любезности, показной скорби, даже угроза от него не чувствовалась. Только холод и мрак.
— Думаете, вы победили?
Я спокойно посмотрела на него и пожала плечами.
— Нет, но вы же на этом не остановитесь?
— Не остановлюсь. Предателей не прощают. Все только начинается. — Он подошел почти вплотную. — Я докажу, что вам не место ни в Байлин… — Он сжал кулак, — ни в Цинлуне.
Я вдруг почувствовала такую усталость, что даже злиться расхотелось.
— Генерал. — Я тяжело вздохнула. — Если вы так сильно хотите моей смерти, может, проще убить меня прямо здесь? Что мы ходит вокруг да около?
Он явно не ожидал такого ответа. Надеялся, что я испугаюсь, сожмусь и убегу прочь? И не таких по жизни обламывали.
— Что?
— Честное слово, это будет куда гуманнее, чем бесконечно строить новые планы, интриги и ловушки. И времени всем сэкономите. И прославитесь. Подумаешь, вас здесь убьют, но цель важнее личного. По-моему, вы мне именно эту фразу говорили, когда сюда отправляли? — я нагло прищурилась.
Лицо Лун Цзюэ исказилось. Он уже открыл рот, собираясь ответить, но не успел.
— Генерал Лун Цзюэ…
Возле меня встал Суань Лин. Мы так увлеклись с генералом собственной пикировкой, что не заметили появления наследника.
— Не подходите больше к принцессе.
Лун Цзюэ холодно усмехнулся.
— Ваше Высочество…
— В противном случае… — Суань Лин угрожающе коснулся своего меча.— Я буду вынужден считать, что посольство Цинлуна, прибывшее заключать мир, пытается причинить вред подданной Байлин. — Он замолчал и через пару секунд продолжил. — И моему близкому другу.
Воздух между ними словно натянулся тугой струной. И впервые за все время я увидела, как генерал Лун Цзюэ отвел взгляд первым.
Генерал еще несколько мгновений сверлил нас тяжелым взглядом, словно пытался запомнить каждую черту моего лица. Но вдруг резко развернулся, алый плащ взметнулся за его спиной, как языки пламени. Не сказав больше ни слова, мужчина быстро удалился.
Я проводила его взглядом.
— Фух, так достал. — Вздохнула я. — Еще один человек ушел от меня недовольным.
— Не один, — спокойно заметил Суань Лин.
Я вопросительно посмотрела на него. Он на что-то злится?
— Сегодня ты успела расстроить половину государственного совета.
— Всего половину? Значит, недоработала.
Он тихо усмехнулся.
— Половина поддерживает Янь Чжоу и Суань Хуа, вторая половина — меня. Было бы странно специально расстраивать людей, верных мне.
Позади нас Жун Мао уже с любовью поглаживал нашу многострадальную доску.
— Госпожа, мы едем? Нам бы пригодилась и ваша помощь в поднятии этой махины.
Черт, забыла про котов. Жун Мао, например, никогда не забывает меня позорить.
К чести Суань Лина, тот сразу понял намек рыжеволосого, наглого слуги, повернулся к сопровождавшим его евнухам.
— Помогите погрузить это, — описал он ладонью дугу, не в силах объяснить, что такое презентация, — в повозку и закладывайте вторую, чтобы принцесса с ее свитой добралась.
Оба евнуха немедленно поклонились.
— Будет исполнено, Ваше Высочество.
Жун Мао просиял.
— Спасибо! А то я уже думал продавать эту доску прямо возле дворца.
— Кому? — удивилась Ли Жу.
— Канцлеру. Пусть проводит свои совещания со вкусом. Презентация — это будущее.
Тай Фэн тихо фыркнул, даже один из евнухов едва заметно кашлянул, скрывая улыбку.
— Подождите принцессу возле повозки, — сказал Суань Лин. — Мы поговорим, и я ее приведу.
Моя троица сразу переглянулась.На лицах у всех троих одновременно появилось настолько одинаковое выражение, что я внутренне застонала. Потом будут допросы…
Я была почти уверена, что через несколько вдохов три любопытные физиономии появятся из-за ближайшей колонны, и не ошиблась. Ли Жу успела высунуть половину головы. Я выразительно подняла бровь. Она тяжело вздохнула и исчезла окончательно. Суань Лин молча наблюдал за этой сценой.
— Они очень преданы тебе.
— Я же их кормлю, — хмыкнула я и ощутила неловкость.
И как ее не ощущать? Мы стоим почти в укромном месте, а наследник все норовит приблизиться, прислониться. Я все-таки отошла. И он будет расспрашивать, а мне нужна здравая голова, чтобы ему отвечать.
— Признаться… Гао Лань, — но он не желал увеличивать расстояние, заново его сократив, — ты снова сумела меня удивить.
Я прищурилась и посмотрела наверх, в глаза Суань Лина.
— Хорошо или плохо?
— И так, и так. — Он ненадолго задумался. — Я предполагал десятки вариантов развития событий, но не думал, что все пройдет гладко. Всегда поражаюсь твоей смелости.
Он меня похвалил и признал, что мой план сработал. Учитывая, что наследный принц был хуже всех настроен, впору танцевать, но я скромно произнесла, опустив плечи:
— Другого у меня не осталось…
— Но всегда выигрывать подобным образом не получится.
Его голос снова стал деловым. Зря я поскромничала, забыла, что Суань Лин на похвалу скуп, и за каждой стоит десятки таких «но».
— Сегодня ты застала их врасплох, используя неожиданное решение. Заставила всех играть по твоим правилам. Однако Янь Чжоу и Лун Цзюэ не дураки, они быстро научатся твоим же приемам. Нельзя всегда удивлять, иногда следует проявлять покорность.
— Покорность? — меня передернуло. — Это в том, чтобы я отправилась в монастырь? Или чтобы Лун Цзюэ вернул меня в Цинлун и там убил?
Суань Лин пропустил мимо ушей мои сварливые вопросы.
— Я бы вернул тебя в любом случае, не дал бы генералу к тебе и подойти. Но покорность нужна для того, чтобы противник решил, будто уже победил. Так он становится менее внимательным и коварным.
— Это уже больше похоже на ваши методы, — забурчала я. — Я не люблю такие игры.
— Но они работают. — Он вдруг стал серьезнее. — Теперь меня тревожит другое. Ты нажила новых врагов.
Я мысленно согласилась.
Еще совсем недавно я мечтала стать самым обычным второстепенным персонажем. Тем самым человеком, который появляется в третьей серии дорамы, один раз кланяется главным героям и благополучно исчезает до финальных титров. Но сюжет оказался упрямее осла. Я все еще оставалась главной героиней, печально кончающей главной героиней.
Ну уж нет. Если меня силой сделали этим персонажем, то погибать по законам дорамы я точно не собиралась. Я уже успела перекроить половину чужого сюжета. Обратной дороги все равно не существовало. Не для того я пережила развод, ипотеку, долги и работу в сетевом магазине, чтобы закончить жизнь здесь, как загнанная лань.
Я подняла голову.
— Да, но разве это плохо?
Он удивленно посмотрел на меня.
— Гао Лань, тебя не пугает, что от тебя пытались избавиться четыре, ладно три, — он поморщился, — мой братец не в счет, три могущественных человека? А после нового дня их число увеличилось.
— Не пугает, — мотнула я головой. — Если представление пройдет удачно, слухи исчезнут сами собой. — Я начала загибать пальцы. — Народ успокоится и про меня небылиц такого рода сочинять не станет.
— Хорошо, а что ты скажешь по поводу моего отца? Ты же понимаешь, что тебя захотят подставить на этом представлении?
Да тут к бабке-знахарке не ходи, точно попытаются. Но я ведь заранее знаю, от кого ждать напасти.
— Суань Лин, — я встретилась с ним взглядом. — А что плохого в этом? Ты давно точишь зуб на канцлера, появление генерала тебе тоже неприятно. Если кто-то из них воспользуется этим праздником, чтобы причинить вред твоему отцу, тогда все кроты, которых ты пытаешься вывести на чистую воду, сами выползут из своих нор.
Принцу мое заявление совсем не понравилось.
— Вдруг что-то случится?
Я улыбнулась.
— За безопасность Его Величества я не переживаю. Ни ты, ни Чжэн Фэй не позволите причинить ему вред.
Он вздохнул и привычным жестом потер свою переносицу.
— В этом ты действительно можешь не сомневаться, но… — он сделал шаг ближе, почти впечатав меня в стену, — тебя я успею защитить?
Полагаю, он действительно переживал, еще пытался воззвать к моему разуму и, может быть, украдкой поцеловать. Но я была бы не Галей, если бы все не испортила.
Я рассмеялась, спасибо на том, что не заржала, как лошадь, не хрюкнула, как свинья. Немного выпустила из себя спящую гиену.
— Гао Лань, я сказал что-то смешное? — опешил он.
— Нет, хах, — я прикрывала рот ладонью, пытаясь удержать очень проснувшуюся во мне гиену, — хах.
— Тогда я не вижу причин твоему веселью.
Я слегка развела руками.
— Суань Лин, мне казалось, ты уже успел заметить, что я вполне умею постоять за себя. А еще у меня есть Жун Мао, Тай Фэн, Ли Жу и Ло Чэнь. Я бы не советовала нападать на меня никому. В конце концов, — я невинно зашептала, — я умею разделывать барашка. Думаешь, спустить шкуру с обидчика сложнее?
Лицо принца изменилось. Он, конечно, подивился новым, неожиданно всплывшим талантам, но и сам не смог сдержаться от смеха.
— Да, этим ты меня больше всего и зацепила, Гао Лань. Никак не могу понять, отчего писцы из Цинлун прислали столь неправдоподобную информацию о тебе.
Я не ответила, улыбнулась, но последние слова напрягли. Напомнили, что я очень жестоко обманываю мужчину.

----------

Глава 18 Галя

Глава 18 Галя
После разговора с Суань Лином времени на переживания у меня почти не осталось. Стоило вернуться в Демонического мурлыку, как жизнь снова превратилась в бесконечную гонку.
Оказалось, одно дело — пригласить императора. И совсем другое, пережить последствия этого приглашения. Новость разлетелась по столице быстрее весеннего пожара в сухом бамбуковом лесу.
Уже следующим утром возле таверны выстроилась такая очередь из слуг благородных домов, что я сперва решила, что они затеяли бунт и выбрали меня предводителем.
Не угадала. Все хотели попасть на представление.
Даже те, кто еще неделю назад клял меня последними словами, кто краснел при упоминании имени распутной принцессы, теперь мечтали собственными глазами увидеть, как именно я и моя, назовем их труппой, будут развлекать самого Сына Неба. А развлекать мы будем, мероприятие щедро оплачено.
Популярность заведения взлетела, но образовались новые проблемы. Я не сомневалась, что что-то, да произойдет.
Для начала я оформила приглашения. Вход планировался строго по ним. Но как я, тут скорее Линь Мо постарался. Ему пришлось еще несколько ночей не выпускать кисть из рук. Мы вдвоем придумали сразу несколько маленьких хитростей во избежание подделок.
На каждой листовке художник незаметно менял толщину отдельных линий, прятал крохотные изображения кошачьих лапок среди орнамента, а внутри красной печати помещал едва различимый серебристый отблеск особой краски.
Подделать такое было почти невозможно. Если, конечно, поддельщик не был художником получше Линь Мо. А таких, по его собственному убеждению, в Байлин не существовало.
Перед торжеством я поговорила с Ло Чэнем.
— Проверяй приглашения тщательно. Если людей маловато, давай кого-нибудь наймем.
Он улыбнулся краешком губ.
— Не потребуется. Господин Чжэн Фэй обещал прислать людей.
Я прищурилась, заявление мне не понравилось.
— И давно вы с ним беседуете в обход меня?
Ло Чэнь невозмутимо пожал плечами.
— Иногда советуемся.
— Иногда?
— Почти каждый день с утверждения программы.
— Замечательно…
Я потерла переносицу. Пока я страдаю на кухне, у меня, что, переворот власти в ресторане произошел? И на кого спускать собак? На Суань Лина или его друга? Этот его друг…
— А Ли Жу там случайно не бывает? — спросила зачем-то.
Не то чтобы меня это сильно занимало, но ощущалась некая сторонняя рука, а может и лапа. И не хочу хвастаться, но я снова оказалась права.
Ло Чэнь отвел взгляд. Вот ведь…
— Бывает? — настояла я.
— Иногда.
— Иногда, это сколько раз?
— Почти всегда.
Я тяжело вздохнула. Пора принять эту странную, местами волшебную, но реальность. Мои котики больше не котики. А Ли Жу не та серая, пушистая красавица с зелеными глазами и белым воротничком. Они окончательно превратились в людей и испытывают эмоции. Ли Жу, похоже, влюбилась.
За чувства Чжан Фэя я не отвечаю, но и он, нет-нет, что-то сделает для нее. Ох, я переживаю, что лгу принцу, а какой шок будет у чиновника, разведай он, что Ли Жу кошка? Как он относится к кошачьей шерсти и возможности того, что его избранница, почуяв запах кошачьей мяты, выгнется и будет лобызаться с ароматной травой?
Бррр…
Больше я Ло Чэня о взаимоотношениях расспрашивать не стала. Не хочу знать.
Наступил день праздника. Я и Мэй Сю поднялись с рассветом, чтобы успеть подготовиться. Стояли посреди зала и молчали, переглядываясь друг с другом.
Демонический мурлыка изменился до неузнаваемости. Или, наоборот, принял тот вид, который и был ему необходим.
По всему залу расставили сотни свечей. Но стояли они не в привычных бронзовых подсвечниках. Вместо них на столах красовались небольшие тыквы-горлянки. Мы собственноручно вырезали на каждой веселые, хитрые и страшноватые кошачьи морды. По задумке пламя внутри оживляло их. Должно было казаться, что коты ухмыляются каждому вошедшему гостю.
По углам лениво извивался дым курильниц. Он окутывал балки, поднимался под самый потолок, превращая наш ресторан в логово древнего духа.
На кухне томились первые блюда. Небольшие паровые бао из угольно-черного теста, черная лапша, подкрашенная чернилами кальмара, «глаза совы» — перепелиные яйца, залитые прозрачным соевым желе.
Тай Фэн заявил, что есть их жутко, поэтому съел сразу двенадцать.
В центре каждого стола уже стояли высокие стеклянные кувшины с «эликсиром вечной жизни». Рецепт мне подсказала Мэй Сю, а я доработала.
Гранатовое вино переливалось густым рубиновым цветом. Имбирь приятно согревал, а крошечная щепотка перца незаметно разливала по телу мягкое тепло.
— После третьей пиалы бессмертие почти гарантировано, — уверенно сказал Жун Мао.
Именно и он был подопытным кроликом… тьфу ты, котиком, на котором мы проверили рецепт коктейля.
— Ты наутро ничего не помнил, — поморщилась я.
— И это достойно восхищения, — кивнул Жун Мао. — Кто сказал, что бессмертный будет не беспамятным?
— И то верно, — согласилась я. — Не люблю с тобой спорить, вечно ты прав.
— Стараюсь для вас, хозяйка.
Дальше к нам пришли девушки из Ароматного дома, с которыми водил дружбу Линь Мо. Они оделись в алые и желтые одежды, а на головы прикрепили кошачьи ушки. Сегодня они будут в роли подавальщиц и танцовщиц.
Увы, на собственные сборы почти не осталось времени. К счастью, Ли Жу уже научилась науке горничной, да и Мэй Сю охотно помогала собираться. Мы втроем вышли в черных ханьфу, чтобы не сильно отличаться друг от друга, и чтобы каждый гость понимал, к кому можно обратиться.
Мне так понравилось мое отражение в зеркале, совсем непохожа на милашку Гао Лань, которая была в дораме. По-моему, в отражении уже и мои черты проступают.
В этот момент из соседнего зала донесся долгий, протяжный, почти потусторонний звук.
Ууууууу…
Я вздрогнула.
— Это еще что?
Сбежав по лестнице, я обнаружила Жун Мао, держащего длинную изогнутую железную пластину. Медленно изгибая ее, он снова извлек зловещий вой.
— Нашел у кузнеца, — пояснил он, осознав, что нам потребуются объяснения. — Атмосферно и пугает. Тай Фэн, вон, аж под потолок забрался.
Я посмотрела в угол комнаты и хлопнула себя по лбу. Тай Фэн, будучи котом, больше всех боялся пылесоса, а в этом мире его железка испугала.
— Небеса, как же ты залез? — схватилась за сердце добрая Мэй Сю. — Спускайся, еще шею себе сломаешь?
Тай Фэн что-то протяжно промычал, но зацепился крепче.
— Ничего, я знаю, что делать, — с видом знатока сообщила Ли Жу и, подбежав, вытащила откуда-то кусок курицы.
Где она прятала курицу, я не хочу знать. Пусть этот секрет останется у одной Ли Жу. Слава богам, Тай Фэн на дешевую манипуляцию поддался.
В целом, все было готово, но судя по моим помощникам, у меня периодически складывалось впечатление, что я попала в шторм на корабле дураков. И я по неясной причине ими командую.
* * *
Первые гости появились еще засветло. За ними другие. И вскоре мне стало казаться, что вся столица решила одновременно проверить, выдержит ли «Демонический мурлыка» нашествие благородных кланов.
У ворот Ло Чэнь с невозмутимостью каменного льва внимательно рассматривал каждое приглашение. Иногда поднимал листовку к солнцу, иногда проводил пальцем по печати, иногда просил человека немного подождать и подзывал Линь Мо. И несколько особо предприимчивых господ действительно отправились домой.
Ага, я права, приглашения уже начали подделывать.
Зал постепенно наполнялся людьми.
Сегодня здесь собралась почти вся знать Байлин. Дамы в расшитых золотом ханьфу удивленно оглядывались по сторонам, прикрывая улыбки веерами. Господа негромко переговаривались.
Кто-то с любопытством рассматривал дым курильниц, кто-то осторожно трогал вырезанные на тыквах кошачьи морды, кто-то с подозрением косился на черные бао. Но больше всего мне нравились лица гостей.
Сначала была настороженность, потом удивление, а следом появлялось то самое выражение, которого я добивалась — детское любопытство. Даже самые суровые чиновники начинали рассматривать украшения так, словно снова стали мальчишками.
На небольшой сцене уже танцевали девушки из Ароматного дома. Их алые и золотые рукава взлетали в воздух, словно языки пламени. За их спинами медленно колыхались черные полотнища с вышитыми серебряными кошачьими глазами.
Музыканты перебирали струны гуциня, флейты перекликались с тихим звоном маленьких колокольчиков, и весь зал постепенно погружался в странное ощущение праздника, который одновременно обещал веселье и легкую тревогу.
Именно этого я и добивалась.
Вдруг снаружи раздался протяжный окрик дворцового распорядителя:
— Его Величество, Сын Неба, император Байлин!
Все разговоры оборвались. Гости одновременно поднялись со своих мест. Я же поспешила к входу.
Первым вошел Чжэн Фэй, все оглядел, а за ним появился император. Следом величественно шествовала Благородная наложница, за ней семенил Суань Хуа. Чуть поодаль спокойно шел Суань Лин.
Наши взгляды встретились лишь на одно короткое мгновение. Он едва заметно кивнул. Мне. И это было приятно.
Позади наследника уже входили канцлер Янь Чжоу, генерал Лун Цзюэ и остальные придворные.
Я вместе со всеми низко поклонилась.
— Добро пожаловать в Демонического мурлыку, повелитель.
Император обвел взглядом зал. Задержался на убранстве и чуть-чуть улыбнулся.
— Ты расстаралась, все выглядит необычно и интригующе. Я жду представления, и у меня большие ожидания.
— Постараюсь вас не разочаровать, — поднималась я с колен, слушая внутри биение сердца.
Первое впечатление удалось. Гостей проводили к заранее приготовленным местам. Императорская семья, конечно, заняла самые почетные. Им был отдан весь второй этаж.
Подавальщицы плавно скользили между столами, расставляя блюда. Все спрашивали, что это такое, а девушки с удовольствием пересказывали рецепты.
Бедный генерал Лун Цзюэ к экзотике не привык, а еще боялся, что я его отравлю. Посему к еде не притрагивался. Зато коктейль хлестал, как из ведра.
Жун Мао, наблюдавший из-за кулис, довольно потер ладони.
— Боится тебя, хозяйка.
— Да, жаль, у нас слабительного не было, — посетовала я. — Как бы феерично завершился вечер.
Но пора было возвращаться к реальности. Я легонько ткнула его локтем.
— Иди готовься.
Он важно кивнул.
— Великие актеры не любят, когда их торопят.
— Великие актеры сметану с кухни не воруют.
— Уже бегу.
Он исчез за ширмой. Я встретилась взглядом с Мэй Сю. Пора.
Мы одновременно подошли к ближайшим тыквам и принялись задувать свечи. Свет постепенно исчезал. Зал медленно погружался в полумрак.
Гости начали переглядываться, а разговоры стихали сами собой.
Последняя свеча погасла. На несколько мгновений воцарилась почти полная темнота.
Тинь…
В тишине прозвенел одинокий колокольчик.
Из густого дыма курильниц медленно выступила моя Ли Жу. Она сидела на низком деревянном помосте, скрестив ноги. Серые кошачьи ушки возвышались над серебристыми волосами.
В руках покоилась старая деревянная трость сказителя. Лицо девушки освещал лишь мягкий свет одной маленькой лампы. Ли Жу тихо заговорила:
— Давным-давно… когда люди еще не умели отличать золото от солнечного света… а демоны свободно ходили среди смертных… — Ее голос был негромким, но в наступившей тишине его слышал каждый. — Жил Король-Кот, владыка жадности, повелитель раздора. Он собирал не золото, не нефрит, не драгоценности. Он крал человеческие сердца.
Люди невольно подались вперед. Благородная наложница перестала играть веером.
— Стоило ему войти в чей-то дом… — Ли Жу медленно улыбнулась. — Как брат начинал ненавидеть брата, сын отца, друг друга, потому что Король-Кот шептал каждому одно и то же… — Она понизила голос почти до шепота. — «Возьми себе еще…»
У меня у самой мурашки пошли. Лу Жу необычайно талантлива.
В этот момент из-за ширмы с оглушительным ревом выкатилось огромное мохнатое существо.
— Р-Р-Р-Р-РА-А-А-А-А!!!
Тай Фэна мы и назначили на роль демона-кота, но его сложно было узнать во всем облачении. На нем красовалась огромная круглая маска улыбающегося кота с выпученными глазами. Пузо свисало почти до колен. Мохнатые штаны болтались при каждом шаге.
Он шел вперевалку, размахивая лапами, то и дело хватаясь за чужие пиалы, веера и воображаемые сокровища.
— Моё! — Он выхватил у какого-то чиновника пустую чашку. — Моё! — Сделал вид, будто стащил драгоценный пояс.— Всё моё!
Зал дружно расхохотался. Король-Кот важно выпятил живот. Потом неожиданно поскользнулся на собственном хвосте. Публике не понять, но хвост был настоящим.
Совершил три невероятных оборота и с грохотом рухнул на спину. Даже император не удержался от смеха.
В этот момент музыканты ударили в барабаны. Из клубов дыма вылетел красивый, грациозный Жун Мао. На нем сияли легкие доспехи, украшенные полосами, напоминавшими тигриную шкуру. Лицо скрывала благородная маска древнего воина. В руках сверкало длинное копье.
Ли Жу торжественно объявила:
— И тогда явился великий Предок-Основатель Байлин…
Музыканты отрывались. Я их предупреждала, что это будет момент кульминации, и они могут творить все, что они хотят. Они и творили.
Жун Мао рванул вперед. Тай Фэн испуганно завизжал. Началась битва актеров, которая, естественно, походила на танец. Они то прыгали, то перекатывались, уклонялись, сторонились.
Король-Кот то подпрыгивал неожиданно ловко для своего огромного живота, то смешно падал, то пытался спрятаться за столбом, то вытаскивал воображаемые сокровища прямо из рукавов придворных.
Жун Мао кружился вокруг него, словно не касался пола. Дым клубился все гуще. И наконец, после последнего стремительного прыжка, копье героя пронзило грудь Короля-Кота.
Ну, не по-настоящему. Копье пролезло между рукой и туловищем Тай Фэна.
Тай Фэн замер, медленно посмотрел на торчащее из живота древко, трагически поднял лапы к небу и с таким отчаянным воплем рухнул на помост, что половина зала снова разразилась смехом, а другая — аплодисментами.
* * *
Весь зал взорвался рукоплесканиями. Я улыбнулась. Все прошло лучше, чем я ожидала. А актеры себя превзошли.
Гости смеялись, переговаривались, наперебой обсуждали представление. Даже самые степенные министры уже не пытались скрывать свой хохот. Некоторые что-то горячо объясняли друг другу, размахивая руками, вспоминая особенно смешные моменты.
Тай Фэн, уже стащивший огромную кошачью голову, украдкой вытирал пот со лба и сиял так, словно лично победил демона. Я отправила его на кухню, получать заслуженный презент в виде креветок.
Жун Мао тоже требовал креветок, но еще он любил внимание. Задержался на сцене, отвешивая поклоны всем зрителям и флиртуя с красавицами.
Ли Жу сидела на краю сцены и застенчиво улыбалась. Она дарила этот жест не всем, а конкретно одному человеку, который на нее, увы, не смотрел.
Я проводила взглядом Чжэн Фэя. Нельзя быть таким бесчувственным чурбаном, когда на тебя пялится красивая женщина. Женщины в своем разочаровании страшнее, чем самые опасные бандиты.
Через несколько секунд евнух из свиты императора попросил меня подняться.
— Принцесса Гао Лань. — Суань Вэй смотрел на меня уже совсем иначе, чем несколько дней назад в тронном зале. Он перестал меня осуждать и получал удовольствие от вечера. — Признаюсь честно, давненько меня так не веселили.
По залу снова прокатился добродушный смех.
Император продолжил:
— Ты не только сохранила память о нашем предке, но и сумела рассказать эту историю так, что даже старики слушали, забыв о собственной важности. И дети внимали с интересом. Твои актеры весьма талантливы.
Жун Мао мяукнул. Я мысленно приготовилась оттаскивать его за воротник, если он вдруг решит поблагодарить императора лично, как водится котам, почесаться об сапоги.
Обошлось, он только еще ниже поклонился.
— Благодарю, Ваше Величество. Для нас большая честь принимать вас в Демоническом мурлыке.
— Да, это достойное место, — поднял пиалу император.
После этих слов по залу снова пробежал шепот. С этой фразы все слухи обо мне пресеклись.
Неделю назад придворные судачили обо мне, смакуя отвратительные сплетни, а в это мгновение расспрашивали Мэй Сю и других о доставке в их поместья. Мы не гордые, забудем обиды, чтобы Демонический мурлыка процветал.
Я украдкой выдохнула. Мой план сработал безукоризненно. Лун Цзюэ, зачинщик моего падения, остался с носом, злословя на меня.
Только сейчас я поняла, насколько сильно все это время была напряжена. Если бы не широкие рукава ханьфу, наверное, все заметили бы, как трясутся мои руки.
Я вернулась на свое место, чтобы не мешаться и встретилась взглядом с Суань Лином. А вот он не улыбался.
Пока весь зал обсуждал спектакль, пока придворные поздравляли друг друга с удачным вечером, пока музыканты принимали похвалы, наследный принц вообще не смотрел на сцену.
Его взгляд медленно скользил вдоль стен, по балкам, по темным углам, по слугам, разносившим блюда. Я ощутила, как внутри что-то неприятно сжалось. Что-то случилось.
Суань Лин едва заметно повернул голову. Нашел глазами Чжэн Фэя и коротко кивнул. Тот не ответил, оставил пиалу, поднялся и растворился среди гостей.
Да что происходит? И почему я, хозяйка ресторана, этого не замечаю?
Я украдкой посмотрела по сторонам. Музыканты продолжали играть, их привел Линь Мо. Подавальщицы разносили напитки. Он из ближайшего Ароматного дома, и каждую я знаю в лицо.
Все выглядело совершенно обычным. Наверное, мне просто показалось. Суань Лин слишком придирчив.
В этот момент краем глаза я заметила движение возле одной из колонн. Несколько человек одновременно отделились от толпы. Они все были одеты в черное, как я и мужчины из доставки. Но конкретно этих «шевелящихся» я не знала, а я помнила каждого своего работника в лицо, знала каждого по имени, и была осведомлена о проблемах в их семьях.
Это не мои люди. Словно специально, на каждом из них были одеты фальшивые кошачьи маски.
— Никому не двигаться!
— Работает омон, — шепнул возле меня Тай Фэн и трусливо икнул.
Крик расколол праздничный гул, словно молния раскалывает вековой кипарис. Музыка оборвалась, кто-то из женщин вскрикнул. Чья-то пиала, выскользнув из рук, разбилась о каменный пол.
Я успела увидеть, как люди в кошачьих масках одновременно сорвали с себя широкие плащи. В их руках блеснули короткие клинки.
Да, это были уже не актеры, это были истинные убийцы.
— Отец! — громовым голосом крикнул Суань Лин.
Я даже не заметила, в какой миг его меч оказался в руке.
Наследный принц моментально оказался перед правителем, но и люди Чжэн Фэя не зря ели государственный рис, закрыли его собой.
Несколько неприметных мужчин, пару минут назад казавшихся обычными гостями, одновременно сбросили верхние одежды. Из-под темной ткани показались легкие доспехи.
Я изумилась, несмотря на то что ожидала подобных подлянок. Принц тоже оказался прав. Его противники выжидали, а я заставила императора прийти в такое место, где напасть на него не стоило больших усилий.
Мы с Суань Линем посмотрели друг на друга. Я очень надеялась, что он поймет мой взгляд. А в его глазах смешалась все: и тревога, и страх, и муки выбора, пусть я говорила о том, что меня не нужно защищать.
Тай Фэн занял боевую позицию, оттеснив меня за спину.
— Это какие-то бандиты.
— А то я не догадалась, — зашипела я. — Крушить мебель можешь сколько тебе угодно. Сделай так, чтобы император покинул здание.
Понятно, что мы готовились, увы, и злоумышленники об этом быстро догадались. Когда стало ясно, что подобраться к императору они не смогут, что стража будет защищать только его, они обратили свой взор на того, кто создал все настроение праздника. На мою милую, маленькую, грациозную Ли Жу.
Она сидела на помосте и не двигалась. Маленькая лампа все еще освещала ее лицо. Едва к ней кто-то приблизился, как она оттолкнула от себя лавку и выпустила когти.
— Попробуй, если жизнь дорога!
— Ли Жу! — закричала я.
Пусть она умела бороться с противниками, но она стояла одна против нескольких человек. На мой крик отозвался Жун Мао, вслед за ним подлетел Тай Фэн, но мы опоздали.Юркую, миниатюрную девушку успели ранить.
Дальше я не разбирала, что происходит. Темные одежды бандитов смешались с темными ханьфу моих доставщиков, Тай Фэна и Жун Мао. А последние словно все тормоза потеряли. Там и хвосты мелькали, и клыки, благо император удирал и не глядел в их сторону.
Ли Жу в той жизни, настоящей, появилась в моем доме первой. Она выхаживала и вылизывала забитых потеряшек: Рыжика и Тимофея. Конечно, они за нее переживали. А я просто в первый раз столкнулась с их яростью, особенно если учесть, что они обрели человеческие обличья.
В этот же момент Чжэн Фэй, закрывая собой императора и его наложницу, повел их на выход, а принц закрывал их сзади.
Праздничная музыка сменилась звоном стали, грохотом падающей мебели, запахом крови. Все скрутилось в один страшный вихрь.
Когда Суань Лин наконец убедился, что император надежно окружен, он сорвался к нам, устраняя противников. Но в этот момент он был нам не нужен.
Я сидела на коленях возле Ли Жу. Ее маска откатилась далеко в сторону. Ушки так и остались на ее макушке, но во всеобщей панике их никто не замечал.
Она обеими ладонями зажимала бок. Между тонкими пальцами медленно сочилась кровь.
— Нет… нет… Нет… — повторяла я, зажимая ее рану.
Схватка затихала.
На нас напали, да. Но эти люди не ведали, что помимо двух телохранителей (это, естественно, мои коты), у меня имелись доставщики с воинственным прошлым.
— Гао Лань, — подал мне руку Суань Лин, словно надеясь и меня увести.
Меня? Когда мой ресторан почти разрушен, а питомец в опасности?
— Уходи, — я к нему и не повернулась. — Проводи императора, мы справимся.
Ли Жу же улыбнулась.
— Хозяйка, тебе следует повысить мне жалованье.
— Молчи, дурная, — заверещала я.— Даже не думай сейчас разговаривать.
Меня так пугала ее кровь, проступавшая через раны.
Кровь продолжала проступать сквозь ткань. Небеса… Она же стала мое настоящей подругой. Только не она, только не моя любимица Ли Жу.
Я подняла голову.
— Лекаря! — собственный голос показался мне чужим. — Немедленно лекаря!
Рядом сел Суань Лин.
— Я вернусь во дворец и пришлю императорского лекаря.
— Поспеши, — попросила я и вновь обратилась к Ли Жу.
Праздник закончился.

----------

Глава 19 Суань Лин

Глава 19 Суань Лин
Дорога до Запретного города показалась Суань Лину непривычно долгой, хотя повозка неслась по вечерним улицам столицы почти галопом.
За окнами мелькали огни фонарей. Испуганные прохожие торопливо уступали дорогу императорскому кортежу. Позади оставался Демонический мурлыка, а вместе с ним шум схватки, запах крови и женщина, которую он меньше всего хотел сейчас оставлять одну.
Он непроизвольно сжал рукоять меча. Перед глазами вновь и вновь возникала одна и та же картина.
Гао Лань на коленях. Ее окровавленные руки. Ее горничная Ли Жу, лежащая у нее на руках. И, главное, собственное бессилие.
В тот миг он впервые за долгое время пожалел, что родился наследным принцем. Будь он простым человеком, он остался бы рядом, помог бы, поддержал, но наследники не принадлежали себе.
Он украдкой посмотрел в окно, но от мыслей избавиться не мог. Принцесса так любит свое сопровождение. Этих евнухов, которые точно не евнухи, а какие-то наемные убийцы и охранники, и Ли Жу.
По одному виду служанки, по ее ране, он успел осознать, что ударили ее не смертельно.
Гао Лань правильно прижала повязку, не позволив подруге потерять слишком много крови. Если лекарь прибудет быстро… она выживет. Эта мысль немного успокаивала.
Рядом, на своем коне, почти не отставая от повозки, ехал Чжэн Фэй. Лишь когда процессия въехала за первые дворцовые ворота, глава Ведомства наказаний приблизился к окну.
— Ваше Высочество.
Суань Лин отодвинул занавесь.
— Докладывай.
— Люди, напавшие на императора, почти все схвачены живыми. Несколько погибли во время сопротивления. Мы уже начинаем допрос.
— Таверна?
Чжэн Фэй поморщился.
— Принцесса Гао Лань предпочитает называть ее рестораном.
— Ты же понял мой вопрос? — взбесился Суань Лин.
— Опасность миновала. Остальных преступников обезвредили доставщики принцессы и мои люди. — На мгновение на обычно бесстрастном лице чиновника промелькнуло нечто похожее на удивление. — Должен признать… ее работники дерутся значительно лучше, чем можно ожидать от обычных доставщиков.
Уголок губ Суань Лина едва заметно дрогнул.
— Я давно перестал удивляться людям, которых она собирает вокруг себя.
Чжэн Фэй согласно кивнул.
— За принцессу можете не беспокоиться. Я оставил возле таверны своих стражников. Как только императорский лекарь закончит осмотр Его Величества, я направлю его к… Ли Жу.
Наследник посмотрел на старого друга.
— Благодарю.
Чжэн Фэй только поклонился.
— Это моя обязанность.
Обязанность… За этим словом так легко спрятать собственные чувства.
Суань Лин давно научился понимать своего друга. Если бы Чжэн Фэй действительно думал лишь о долге, он не примчался бы к сцене одним из первых. Не бросил бы несколько раз взгляд туда, где лежала Ли Жу, и не беспокоился бы о лекаре.
Значит, не он один переживал за женщину из Демонического мурлыки.
Размышления наследника прервал резкий голос.
— Ваше Величество, я ведь предупреждала! — Благородная наложница Мэй Лин больше не пыталась говорить тихо. — Принцесса приносит одни несчастья. Стоило ей появиться в Байлин, как на нас посыпались беды одна за другой. Сегодня вы едва не погибли.
Суань Лин терпеливо прикрыл веки, чтобы совладать с эмоциями. Он осознавал, что император так и видит возникшую ситуацию. Все же, да, Гао Лань пригласила его, и в ее заведении император находился в опасности.
— Замолчи, — проговорил строго Суань Вэй.
Наследный принц изумился. Мэй Лин пораженно посмотрела на государя.
— Ваше Величество…
— Я приказал тебе молчать. — В голосе отца гнев не ощущался, а вот усталость присутствовала. — Сегодня кто-то пытался убить меня. А ты уже назначила виновного прежде, чем Ведомство наказаний успело начать расследование.
Наложница побледнела.
— Но…
— Или ты знаешь о покушении больше, чем остальные?
Этого вопроса оказалось достаточно. Она моментально опустила голову.
— Простите мою горячность.
Император отвернулся к окну и о чем-то размышлял. С этого мгновения никто и словечка не произнес.
Суань Лин внимательно наблюдал за отцом. Император когда-то участвовал в войнах, слабым человеком не слыл, но после смерти его матери будто поддался течению. Принцу было очень интересно, о чем сейчас думает правитель.
Покушение всегда оставляет после себя кровь, но куда страшнее осознание того, что враг сумел проникнуть настолько близко.
Когда процессия остановилась перед главным дворцом, Суань Вэй первым вышел из повозки. Он молча поднялся по широким каменным ступеням. Придворные поспешили следом. У самого входа император неожиданно остановился.
— Суань Лин, мне не нужен лекарь. Идем со мной.
Суань Лин покосился на Чжэн Фэя, и тот без слов все понял. Верный соратник позаботится о людях, оставленных в таверне.
Кабинет императора встретил их тишиной.
За толстыми стенами дворца уже поднималась тревога. По коридорам торопливо бегали евнухи, командиры внутренней стражи негромко отдавали распоряжения, где-то далеко хлопали тяжелые двери. Но сюда шум почти не проникал. Суань Вэй молча вошел внутрь. Евнухи поспешили закрыть двери и исчезли.
Они с отцом остались наедине.
Несколько долгих мгновений император ничего не говорил. Он медленно прошел к окну, затем обратно, снова повернул. Его широкие рукава мягко колыхались при каждом шаге. Было ясно, что тот нервничает.
Суань Лин не стал ждать, опустился на колени.
— Отец. — Император тут же остановился. — Прошу вас… не обвиняйте принцессу Гао Лань. Она не имеет отношения к сегодняшнему покушению.
Повисла долгая пауза. По лицу Суань Вэя было непонятно, как он отнесся к заступничеству.
— Встань.
Наследник не пошевелился.
— Отец…
— Я сказал — встань. На тебя тоже надо прикрикивать, как на Мэй Линь?
Суань Лину пришлось подчиниться. Сравнение с мачехой его покоробило.
Император тяжело вздохнул.
— Неужели ты считаешь меня настолько слепым? — Он подошел ближе. — Или настолько глупым? Такое мнение у тебя обо мне?
Он говорил сухо, но без гнева.
— Нет, отец, — опустил голову принц.
— Тогда почему первым делом ты просишь за принцессу? Разве я чем-то угрожал ей?
— Я знаю двор, его наветы и клевету.
— Нет. — Император качнул головой. — Ты боишься за нее, боишься, что я готов обвинить первую попавшуюся девушку только потому, что нападение произошло в ее ресторане? Суань Лин, ты оскорбляешь этим недоверием своего отца.
Молодой мужчина невесело усмехнулся.
— Прошу простить мне мою дерзость. В этих стенах совершалось много несправедливости, и я забылся.
Император более помрачнел, но сделал вид, что не обратил внимание на последнюю фразу своего сына.
— Не тревожься за принцессу. Я не верю, что это устроила Гао Лань, — продолжил Суань Вэй. — Более того… почти уверен в обратном. — Он остановился возле стола. Пальцы медленно коснулись лежавшего на нем свитка. — Я уже сам давно наблюдаю за канцлером. — Он сделал еще одну глубокую паузу, — И за моей Мэй Лин.
Суань Лин остановился. Отец назвал титул Благородной супруги с такой горечью.
— Что вы имеете в виду?
— Думаешь, я не замечаю, как они плетут свои сети? Замечаю. — Правитель устало потер переносицу. — Вижу, каким нетерпимым стал Янь Чжоу.
— Тогда… — задохнулся от невеселых мыслей наследник.
— Тогда почему ничего не делаю? — Император закончил вопрос за сына.
Он снова прошелся и уселся в кресло, положив одну руку себе на лоб.
— Потому что боюсь, Суань Лин. Твой младший брат Хуа откровенно глуп, он не подходит в будущие правители. Но он все же мой сын, — добавил с предостережением Суань Вэй. — Еще был Сяо Мин, — тут оба мужчины вместе опечалились, — но я не сумел уберечь его. Я каждый день задаю себе вопрос, умер он от моего попустительства и слабости или же на войне.
Суань Лин открыл было рот, чтобы успокоить отца. Он уже пришел к выводу, что Сяо Мина больше погубили интриги, чем схватка, но отец захотел продолжить:
— Одного сына я уже потерял.— Он горько констатировал факт. — А теперь каждый день боюсь потерять второго сына, рожденного любимой Цзин Шу.
Суань Лин не двигался. Он вдруг осознал, что великий правитель Байлин действительно ничем не угрожает Гао Лань, а еще… Он очень хочет высказаться.
— После смерти Цзин Шу… — голос императора стал глухим, — я совершил самую большую ошибку в своей жизни. Нужно было удержать двор от новой междоусобицы, и я позволил Янь Чжоу собрать собственное войско. — Он невесело улыбнулся. — Тогда мне казалось, что один сильный союзник лучше десятка сомневающихся чиновников.
Наследный принц поморщился. Он-то знал, чем вышло это решение отца.
— Теперь его армия превосходит вашу.
— Верно, и я каждый день думаю о том, сколько людей погибнет, если решу ударить первым. Это тебе моя наука, как будущему правителю. Я обязан считаться, вынужден терпеть то, что никогда не стал бы терпеть обычный человек. Одно мое неосторожное слово, и мы падем под натиском Цинлуна или из-за внутренних противоречий.
Суань Лин медленно опустился на одно колено. Опять.
— Отец…
— Хватит бросаться на колени. Сегодня не ты должен просить прощения. Это моя слабость привела к подобной ситуации. Повторяю, не беспокойся о принцессе, твоя совесть чиста.
Суань Лин все равно сел, минуя указ отца и своего правителя.
— Я тоже считаю, что за этим стоят Янь Чжоу и генерал Лун Цзюэ, пусть вы и не говорите об этом прямо. Позвольте мне разобраться. Дайте на это полномочия. Доверьтесь мне.
Император нахмурился, очень долго молчал, но не смог в итоге не улыбнуться. Потрепал сына по макушке по-отцовски.
— Как же мне не выбирать тебя? Ведь ты все, что осталось у меня от Цзин Шу.
Потом медленно кивнул, словно окончательно принял какое-то решение.
— Хорошо. — Он поднялся с кресла. — Завтра же выйдет указ. Расследованием сегодняшнего покушения займешься ты.
Суань Лин невольно поднял голову. Он не ожидал, что отец согласится так быстро.
— Благодарю, отец.
Суань Вэй скривился.
— Не благодари раньше времени. Вместе с полномочиями ты получишь и ответственность. Если оступишься, отвечать придется не только передо мной, но и перед всей империей.
— Я понимаю.
— Будет здорово, если понимаешь. — Император подошел к окну.— Сегодня ты увидел лишь первую волну. Когда бросаешь камень в озеро, расходятся круги. Я понятия не имею, что связывает тебя с принцессой Гао Лань, но, очевидно, вы близки. Своими поступками и решениями она бросила не камень, она обрушила в воду целую скалу.
Суань Лин невольно вспомнил сегодняшний праздник. Девушка действительно все перевернула. Отказалась замуж выходить, стала почетной пленницей. Спасла его самого от покушения, а дальше разрушила заговор против собственного имени. Еще и врагов из укрытия попыталась выманить.
— Не разочаруй меня, — тихо добавил монарх.
Наследник глубоко поклонился.
— Не разочарую.
— Тогда выполни очередной отцовский наказ. — Суань Лин удивленно вскинул голову. — Постарайся найти общий язык с Суань Хуа.
Принц удивился.
— Отец…
— Я знаю, что вы слишком разные. Знаю, что он часто раздражает тебя своей глупостью. Но он твой младший брат. После моей смерти вы останетесь только друг друга. Его напитывает мать, но она не права. Он глуп, но не по своей вине.
Суань Лин справедливо кивнул.
— Я никогда не ненавидел его. Он слишком доверчив и слишком легко позволяет другим думать за себя. Это опасно. Но ненависти я никогда не испытывал. Я не поступлю с ним жестоко.
Суань Вэй выдохнул.
— Хорошо, тогда иди.
Его сын поклонился и бесшумно вышел из кабинета.
Наконец-то Суань Лин почувствовал небольшое облегчение.
Ночные галереи дворца встретили его прохладой. Фонари тихо покачивались на ветру. Где-то в саду стрекотали цикады, но сам принц почти ничего не замечал. Он хотел бы забыться, но мысли, то и дело, все равно возвращались к Гао Лань.
Кто же она такая? Истинная ли принцесса из Цинлуна, про которую врали летописцы, описывая ее характер, или она кто-то иной. С другой стороны, разве это важно?
Сегодня она сделала именно то, о чем сама предупреждала: заставила врагов показать лица. Теперь даже слепой увидел бы, что покушение не было случайностью.
Доказать участие Янь Чжоу или Лун Цзюэ почти невозможно, во всяком случае — пока. Но и поверить в совпадение уже не получится.
Император подтвердил, что перестал доверять канцлеру так же безоговорочно, как прежде. Изменятся и его отношения с Мэй Лин. Противники Суань Лина теряли позиции.
Гао Лань разрушила не только слухи о себе, она пошатнула равновесие всего дворца, да так искусно.
Это тревожило Суань Лина, заставляло задаваться вопросами. Если он хоть чуточку ее узнал, чуточку разобрался в ее характере, то это означало то, что она прекрасно понимала о том, что рискует, догадывалась, что против нее выступают люди, привыкшие устранять препятствия без сожаления.
И все равно пошла вперед. Зачем? Ее ведь не ждет слава, власть и почет. Неужели она все совершила ради Суань Лина?
Эта мысль заставила его остановиться посреди пустой галереи.
Лунный свет серебрил каменные плиты.
— Глупая женщина… — хмыкнул он.
За спиной послышались быстрые шаги. Суань Лин сразу узнал их.
— Чжэн Фэй, ты уже вернулся? Какие дела в таверне?
Глава Ведомства наказаний низко поклонился, после приблизился и зашептал ему на ухо:
— Все в порядке. Императорский лекарь осмотрел Ли Жу. Ей ничего не угрожает.
Суань Лин задержал дыхание.
— Она разве не серьезно пострадала?
Он ощутил, как напряжение отпускает его. Он не особенно переживал за судьбу служанки, скорее за реакцию Гао Лань и его друга, но раз такие вести…
— Да, есть одна странность, — почесал затылок Чжэн Фэй. Глава Ведомства наказаний выглядел удрученным и озадаченным. — Я видел, как ранили барышню Ли Жу. Ранение было не смертельным, но опасным.
— И что? — поинтересовался Суань Лин, сделавший такое же умозаключение.
— Когда приехал императорский лекарь, мне удалось мельком застать перевязку ран. На ней все заживало, как на дикой кошке. Очень быстро все затянулось.
— Это хорошая новость, что девушка здорова, — произнес наследник, пусть и тоже думал о странностях. — Тебе ли не радоваться?
— Ты придаешь слишком много внимания нашим отношениям, — фыркнул Чжэн Фэй. — Я твой друг, но еще и слуга. Я общаюсь с Ли Жу, потому что она приближенная твоей принцессы и самая близкая ее подруга.
— Разве? — чуть развеселился принц. — Тогда можешь меня не сопровождать.
— Это еще куда?
— Хочу навестить Гао Лань и ее слуг. Раз тебе все равно, могу найти кого-то, кому не так тяжело от обязанностей.
Чжэй Фэй тут же подобрался.
— Сам схожу с тобой. Не надо отвлекать людей от их дел. В конце концов, это мой долг, а не их.
Суань Лин издеваться над Чжэн Фэем прекратил. Видимо, чиновник еще не распознал собственные чувства, но он не мог не спросить:
— А Гао Лань? Она сама-то как?
Чжэн Фэй подозрительно помедлил и очень лаконично ответил:
— Она держится.
Эти слова прозвучали слишком осторожно.
— Что это значит?
Друг закатил глаза.
— Она храбрая и стойкая, но она барышня. Снаружи она совершенно спокойна. Отдает распоряжения, помогает разбирать зал, благодарит людей, но выглядит очень подавленной. Зачем я это объясняю?
Суань Лин нахмурился.
— Она винит себя?
— Думаю, да.
Принц тяжело выдохнул.
Он уже хорошо знал эту женщину. Она могла смеяться над опасностью, спорить с генералами и шутить с самим императором, но если страдал кто-то из дорогих ей людей… Да, она всю вину возьмет на себя.
Суань Лин решительно повернулся.
— Поехали. Проверишь все свои подозрения насчет Ли Жу, а я проведаю Гао Лань.
И оба быстрым шагом направились к выходу из дворца.
Суань Лин и не помнил, когда в последний раз покидал дворец дважды за один вечер.
Ночная столица затихала. После покушения улицы опустели быстрее обычного. Лишь редкие фонари раскачивались под теплым ветром, да патрули внутренней стражи попадались гораздо чаще, чем прежде.
Чжэн Фэй ехал рядом молча. Каждый думал о своем.
Когда впереди показалась вывеска Демонического мурлыки, наследник сразу заметил, что праздник действительно закончился.
Несколько часов назад здесь гремела музыка, смеялись люди, толпились экипажи благородных домов. Сейчас двор выглядел так, словно по нему прокатилась маленькая война. Несколько разбитых столов сложили у стены. Работники смывали кровь с каменных плит. Кто-то собирал осколки пиал, кто-то снимал сорванные полотнища.
У входа, вооружившись метлами, трудились Жун Мао и Линь Мо.
Вернее, художник Линь Мо трудился, а Жун Мао изображал человека, который ужасно устал от тяжкой жизни и потому каждые несколько взмахов метлой находил крайне важную причину остановиться.
— Мне кажется, кровь лучше оттирается, если выждать сутки.
— Она оттирается, если приложить усилия и не болтать, — холодно произнесла стоявшая рядом госпожа Мэй Сю. — Хватит отлынивать! Не мне же это делать? Ты забыл, что я женщина?
— Очень властная и настырная женщина. А еще сильная и с опытом.
— Метлу держат другой стороной, — не велась на его провокации Мэй Сю.
Заметив принца, все поспешили поклониться.
— Ваше Высочество…
Суань Лин коротко кивнул.
— Мы…
Не успел он договорить, как улыбка рыжего повесы померкла. Он молча поднял руку и показал куда-то за здание.
— Она… там.
Суань Лин догадался, кого он имеет в виду.
— Госпожа попросила никого не впускать, — вклинилась в беседу Мэй Сю.
— Но я же не обычный человек, — спокойно произнес принц. — Она примет меня.
Мэй Сю пришлось промолчать. Они с Чжэн Фэем молча обошли здание.
За рестораном оказался небольшой внутренний дворик. Суань Лин сюда никогда не заходил, впрочем, устройство ресторана Гао Лань его никогда не занимало.
А зря, местечко было живописным. Места мало, тесно, очень много настилов, чтобы сушить травы, но еще здесь было большое раскидистое дерево, а под ним маленькая терраса.
Гао Лань сидела на этой террасе возле низкого столика. Как и предполагал Чжэн Фэй, она упивалась собственным чувством вины. Упивалась в буквальном смысле слова.
Перед ней стояло три кувшинчика, в которые разливают крепкое вино, и неподалеку выстроились ряды других кувшинчиков. Не откупоренных.
Она задумчиво покачивала пиалу, наблюдая, как по стенкам медленно стекает рисовое вино. Удивительно, что она еще сидит прямо. Такое количество выпивки и тигра снесет.
Услышав шаги, девушка подняла голову, чуть качнулась. Несколько секунд внимательно смотрела на гостей. Остановилась на Чжэн Фэе…
Потом подняла палец и совершенно серьезно указала на освещенное окно второго этажа.
— Она там.
Чжэн Фэй даже уточнять не стал. Просто коротко поклонился.
— Не буду мешать вам.
Друг дверью не воспользовался, прыгнул по настилу, зацепился за ставни и пропал в указанной комнате. Суань Лин проводил его взглядом и невольно улыбнулся.
— Ваши слуги удивительно быстро переняли твою манеру объясняться, Гао Лань. Жун Мао сказал ровно то же самое, когда я приехал.
Гао Лань сделала еще глоток.
— Очень удобно, не находишь?
— Не спорю.
Он подошел ближе. До него донесся запах вина. Не легкого сливового, а крепкого рисового.
Суань Лин едва заметно приподнял бровь.
— Ты выпила все это?
Она перевела взгляд на кувшины. Голос у нее чуть изменился. Появилась легкая, пьяная хрипотца.
— Возможно.
— А стоишь… то есть сидишь вполне уверенно.
— Не сглазь, еще пару бокалов… то есть пиал, и есть шанс, что я буду спать во дворе.
Наследный принц закатил глаза и подошел к ее столику. Не спрашивая разрешения, он сел напротив, взял свободную пиалу, которую Мэй Сю наверняка принесла для вида, налил себе немного вина.
— Теперь понимаю, почему твои мысли сегодня такие смелые. Ты все-таки принцесса. Не ожидал увидеть тебя за столь… неподобающим занятием. Почему рисовое вино?
Конечно, он хотел спросить о другом. О том, как она переносит ранение Ли Жу. Осознал, что она эту слабость показывать не захочет, и не настаивал.
Гао Лань фыркнула.
— Обычно я предпочитаю мужскую кровь, но сегодня ограничилась вином.
Суань Лин опустил взгляд в пиалу.
— Благодарю Небо за столь милосердное решение. Ты такая добрая. Почему же напиваешься одна? Для такого занятия нужна компания.
Она посерьезнела.
— Мне не нужна. Я редко остаюсь одна, я искала одиночества.
Атмосфера поменялась, шутки стали неуместны.
— Не страдай и не вини себя. У твоей Ли Жу отличные защитники, а скоро появится еще один, — попытался заверить ее Суань Лин. — Она будет жить, ее раны быстро затягиваются. Она защищала тебя, и я уверен, что она не пожалела.
Гао Лань пьяно прикрыла веки. Очень медленно выдохнула.
— Спасибо… — она протянула руку и коснулась пальцев принца. — Мне очень хотелось, чтобы кто-то сказал, что я не виновата.
— Ты не виновата, — разгоряченно проговорил он. — Если тебе нужно найти виновника, то гневайся на меня.
Девушка сжала кулак, отодвинув ладонь.
— Нет, ты здесь тоже ни при чем. Гневаться я буду на тех, кто это устроил.
Именно это тронуло Суань Лина сильнее всего. Пострадала она сама, были ранены ее близкие, а к служанке Ли Жу она относилась, как к родной сестре. Она могла попасть в темницу, не будь отец таким дальновидным.
По всем правилам Гао Лань должна разозлиться именно на него. Он втянул ее в интриги, от которых она старательно бежала. А она все равно не держала зла на него.
Он отпил немного вина.
— Сегодня ты помогла мне больше, чем можешь представить.
Она грустно поморщилась.
— Я и не сомневалась. Ты хоть представлял, какое я сокровище?
— Не просто сокровище, ты героиня, — подтвердил Суань Лин. — Ты заставила тех, кого я годами пытался вывести из тени, сделать первый шаг. Отец увидел то, чего раньше предпочитал не замечать. Но, — теперь он наклонился ближе и потянулся к ее руке, — зачем? Почему ты мне так помогаешь?
* * *
Он все ждал ее ответа. Гао Лань долго собиралась с мыслями, смотрела на него, клонила голову то в одну, то в другую сторону.
Суань Лин начал сомневаться, слышала ли она вообще его вопрос. Разве он спросил что-то непонятное?
Она набрала в легкие побольше воздуха, моргнула, коснулась пальцем своего виска, чуть вытянув кожу, а потом… она подалась вперед и рухнула, удивительно вовремя подставив себе руки.
Принц перепугался, думая, что она потеряла сознание, но когда послышалось мирное сопение, он догадался, что девушка, опьянев, заснула.
Суань Лин некоторое время молча смотрел на нее.
— Гао Лань?
Никакого ответа. Только ровное, спокойное дыхание.
Наследник потер переносицу.
— Значит, вот какой ответ ты приготовила… — тихо рассмеялся он. — Должен признать, весьма неожиданно.
Он огляделся вокруг. Ночь была довольно поздней, в комнате Ли Жу погас свет. Кажется, Чжэн Фэй решился переночевать возле постели служанки. И зачем отрицает очевидное? Суань Лин уже осознал, что его отношения с Гао Лань вышли на новый уровень. Между ними что-то происходило, он бы даже заново сделал предложение, но внутри его донимала неуверенность.
Гао Лань сейчас уязвима, и канцлеру не нужен их союз. Заикнись принц о свадьбе, Гао Лань уберут. К тому же она вряд ли ответит согласием, захочет сначала отомстить генералу Лун.
Она такая независимая. Спорит с генералами и чиновниками, шутит с императором, язвит Благородной супруге. Еще и руководила успешным рестораном. Зато вот заснула и выглядит беззащитной.
Он уже без усмешки посмотрел на заснувшую принцессу.
— Похоже, ты не лгала, действительно решила ночевать во дворе.
Суань Лин поднялся, подошел поближе к ней и взял Гао Лань на руки. Одной рукой поддержал ее под спину. Другой — под колени. Гао Лань тихо что-то пробормотала во сне, доверчиво прижавшись ближе. Он крепче удержал ее на руках и направился обратно к ресторану.
Стоило ему войти через заднюю дверь, как первой их заметила Мэй Сю. Помощница принцессы застыла. Перевела свой укоризненный взгляд с хозяйки на принца. Затем побледнела.
— Ваше Высочество, отпустите ее. Что люди скажут?
— Ничего плохого не скажут. Твоя госпожа проиграла тяжелую битву с рисовым вином. Она пала, но я не оставил ее на этом поле боя.
Мэй Сю обреченно прикрыла лицо ладонью.
— Я так и знала… — Она всплеснула руками. — Тай Фэн!
Из соседнего помещения немедленно высунулась растрепанная голова евнуха, который не евнух.
— Да?
— Помоги… Донеси принцессу…
Но договорить женщина не успела. Суань Лин ее перебил.
— Не стоит, я сам отнесу ее. Помощь мне не нужна, я помню, где находится ее комната. С большой долей вероятности я останусь ночевать.
Женщина насторожилась.
— Ваше Высочество, так нельзя. Это неприлично. Люди неправильно поймут, да и репутация госпожи…
Суань Лин едва заметно улыбнулся.
— Госпожа Мэй Сю, я все-таки наследный принц. Вы не посмеете мне отказать. Гао Лань ничего не грозит, не существует женщины, которую я уважаю больше.
— Но это…
— Позаботьтесь лучше о том, чтобы завтра Гао Лань подали суп от похмелья. — Он поудобнее перехватил девушку и пошагал по ступеням.
Войдя в ее комнату, мужчина бережно опустил ценную ношу на ее кровать и расправил край покрывала. Она мило вздохнула, перевернулась и окончательно расслабилась.
Суань Лин залюбовался ей. С ее лица исчезли тревоги и упрямство, черты размягчились. Она стала похожа на маленького котенка.
Несколько прядей упали на ее лоб. Он осторожно убрал их за ухо.
— Глупая женщина… — покачал головой Суань Лин. — Совсем не хочешь меня понимать.
Будто услышав его голос, Гао Лань что-то недовольно пробормотала. Он наклонился ближе. И услышал совершенно серьезное:
— Лун Цзюэ…
Наследник насторожился. А Гао Лань продолжила:
— Вилкой… в глаз… — Она нахмурилась во сне. — Или… в ухо… раз? И я выражаюсь вежливо…
Весь романтический флер, вся торжественность момента рассыпались быстрее осенних листьев под порывом ветра. Он закрыл лицо ладонью и беззвучно рассмеялся.
Это не генералу Лун стоило возглавлять войско Цинлун. Смелости Гао Лань хватит на то, чтобы смести всю империю Байлин. Как удачно, что воюют они на одной стороне.
За дверью послышались шаги. По коридору ходила неугомонная Мэй Сю. Женщина никак не могла смириться с произволом, что творился в Демоническом мурлыке.
Она болтала в полтона, но специально, чтобы это слышал Чжэн Фэй и Суань Лин.
— Нет, вы только посмотрите, что сделали с приличным заведением… — Она сокрушенно вздыхала. — Один поклонник — высший чиновник государства, вместо того чтобы войти через дверь, полез в окно к служанке… Второй… — Она явно остановилась возле самой двери. — Второй вообще наследный принц. Принес хозяйку пьяную на руках… и теперь уходить не хочет… — Женщина возмущенно цокнула языком.— Негодники…
За дверью снова послышались удаляющиеся шаги.
Суань Лин поджал губы. Пожалуй, госпожа Мэй Сю была единственным человеком во всей империи, который одинаково безбоязненно ворчал и на высшего чиновника Ведомства наказаний, и на наследного принца Байлин. И, что удивительно, оба почему-то молча сносили ее недовольство.

----------

Глава 20 Галя

Глава 20 Галя
Проснулась я с ощущением, будто в голове кто-то всю ночь бил в барабаны. Медленно приоткрыв один глаз, я несколько секунд пыталась понять, где вообще нахожусь. Потолок знакомый, ширма знакомая. Слава небесам, я заснула в собственной комнате.
Замечательно. Значит, я все-таки добралась до кровати.
Следующая мысль пришла сразу после первой. А как? Автопилот? Сомневаюсь. Последнее, что я помнила, это лицо Суань Лина. Может принц мне приснился?
Я осторожно повернулась набок и замерла. Не так должны были исполняться мои мысли.
Рядом, прислонившись плечом к изголовью кровати, спокойно спал Суань Лин. Я судорожно втянула воздух.
Мы, что, оба опьянели? Не то чтобы я в алкоголизме находила страсть к приключениям, но мало ли. Проверила себя и внимательно изучила Суань Лина.
Фуух, мы оба были полностью одеты. Грехопадения не произошло.
Сердце, которое уже собиралось покинуть грудную клетку и переехать жить в пятки, нехотя вернулось обратно. Где-то глубоко в душе я чуточку об этом пожалела. Какие мы нерешительные.
Постепенно память начала возвращаться. Да, он пришел ко мне вчера вечером, мы разговаривали. Я много пила, а он пытался меня утешить. Дальше память обрывалась. Видно, я заснула прямо во время нашего разговора. Какой стыд.
Я медленно натянула одеяло до самого носа. Черт, я ведь могу долго страдать от подобного самобичевания. Проще в эту кровать и переехать. Но как выгнать лишнего посетителя?
Я была почти готова никогда не вылезать из собственно убежища, но над ухом раздалось:
— Доброе утро.
Зажмурившись, я подумала о том, что если не отвечать, то есть шанс, что он подумает, будто я тоже еще сплю.
— Гао Лань, — отрезал и этот путь к отступлению Суань Лин.
Пришлось к нему повернуться.
— Что?
Суань Лин уже проснулся и теперь с откровенным удовольствием наблюдал за моими попытками исчезнуть. В его глазах плясали смешинки.
— Доброе утро, — обреченно пробормотала я.
— Теперь доброе, а то так старательно меня игнорировала. — Он сел на постели, стянув одеяло. — Как себя чувствует великая победительница рисового вина?
Я простонала и снова напряглась.
— Не напоминай, мне безумно стыдно.
— Отчего же? Будь ты мужчиной на войне, я бы доверил тебе свою спину. Своих секретов ты не выдала.
— А ты спрашивал?
— Да, многое хотел спросить у тебя, но ты была так мило и мирно опьянела, что я остановился.
Я недоверчиво скривилась.
— Ты смеешься надо мной?
— Немного, но я говорю правду. Тебе нечего стыдиться.
Ощутив волну облегчения, я повернулась к окну. После вчерашнего инцидента я не ждала посетителей, но дел в таверне не поубавилось. Это было замечательной причиной, чтобы хоть немного забыть о ночевке с принцем.
— Нам пора. У тебя свои заботы, у меня, — я помедлила, — свои.
— Нет, моя дорогая Гао Лань, — возразил принц. — У нас нет разных забот.
Я медленно опустила руки. Наши взгляды встретились. Вновь я почувствовала тишину, которая моему заведению несвойственна.
Суань Лин смотрел спокойно, внимательно, будто хотел запомнить каждую черточку моего лица. А я тоже стала изучать внимательно его лицо.
Он медленно поднял руку. Кончиками пальцев убрал с моего лица выбившуюся прядь волос. Это прикосновение было настолько легким, что я почувствовала его скорее кожей головы, чем щекой. Как маленький электрический разряд, пробежавший от корней волос до самых пяток. Он отметил мое любопытство и замер, глядя в глаза.
— Ты перестала меня бояться? Теперь тебе уже не хочется спрятаться от меня?
В горле пересохло, и я не могла выдавить ни слова. Секунду я смотрела на его губы — они казались такими мягкими, такими близкими, что у меня закружилась голова. Я слышала, как бешено колотится мое сердце, как ветер за окном играет с ветвями, как внизу, этажом ниже, кто-то звенит посудой. Все эти звуки слились в один гулкий поток, и я поняла, что больше не могу терпеть.
— Лин, это не надо спрашивать у девушки перед поцелуем.
Я шагнула в пропасть. Подалась вперед и сама накрыла его губы своими.
Это было не просто прикосновение, это больше походило на взрыв. Теплые, чуть солоноватые от ночного сна, губы дрогнули на мгновение от неожиданности, а потом он ответил так жадно, будто ждал этого вторжения целую вечность. Внутри меня что-то рухнуло и одновременно взлетело: там, в груди, словно распустился тугой бутон, который я носила в себе все последние дни.
Я чувствовала, как его пальцы скользнули по моему затылку, мягко сжимая волосы, и это касание отдавалось сотней иголочек по позвоночнику. Вкус его дыхания смешался с моим. Я утонула в этом мгновении, потеряв счет времени. Вчерашняя тяжесть и утренние недомогания начали растворяться: покушение, кровь на моих руках, холодный страх, что я могу потерять всех, кого люблю, — все это уходило, вымывалось этим поцелуем, как морской прибой смывает следы на песке.
Его рука скользнула по моей щеке, большим пальцем погладила скулу, и от этого жеста у меня перехватило дыхание. Я ухватилась за его плечо, притягивая к себе, и он снова ответил. Уже не бережно, а с глубокой, почти отчаянной нежностью, от которой у меня задрожали колени. Внутри меня разливалось что-то горячее и светлое, будто я выпила не вина, а солнца. Я чувствовала, как дрожит его рука, как сбивчиво дышит он.
Когда мы наконец отстранились, я не могла открыть глаза.Тело ныло от желания прикоснуться к нему снова, впитать его тепло, забыть обо всем на свете. Я открыла глаза и встретила его взгляд. В нем больше не было смешинок, только изумление, тепло и что-то такое глубокое, отчего у меня защипало в носу.
— Теперь доброе утро стало значительно лучше, — негромко сказал Суань Лин.
Я улыбнулась, но вспомнила про Ли Жу и насущные проблемы.
— Нам, наверное, пора выходить. Я хочу навестить Ли Жу.
— Согласен, — кивнул принц. — Проверим твою горничную.
Мы стали собираться. На небольшом столике уже стояли таз с теплой водой, полотенца и аккуратно сложенная чистая одежда. Нашлась даже мужская. Очевидно, что Мэй Сю постаралась ради меня и других.
Умывшись, я окончательно прогнала остатки сонливости, поправила волосы и была готова выскочить из комнаты. Я очень переживала за свою серенькую девочку с зелеными глазами, которая стала моей первой подругой в этом мире.
Поразительно, но переживала я зря. Ли Жу новые страдатели были не нужны, ей хватило одного верного поклонника. Сложно в этом признаться, но, по-моему, мы им даже мешали.
Едва мы вышли, как эта кошечка шагнула нам навстречу. Заприметив меня, она густо покраснела, ведь за ней стоял Чжэн Фэй, который провел с ней целую ночь.
— Ли Жу, — бросилась я к ней.
Выглядела она не раненой. Скорее стыдливой. Ее ударили в бок, но она совсем не поморщилась, когда я ее обнимала. Губы у нее располнели, покраснели. Мне захотелось ей отомстить и спросить, целовалась ли она, но я поостереглась.
Глава Ведомства наказаний кашлянул:
— Принцесса.
— Господин Чжэн.
— Как ваше самочувствие?
— Голова болит. А ваше?
Мужчина просто отвернулся от меня.
У меня появилось желание их пытать, в особенности Ли Жу, она же расколется, но на первых ступеньках нижнего этажа нас ждали все остальные.
Вчера был не просто инцидент, почти катастрофа. Мы к ней готовились, но все равно все пошло не по плану. Следовало обсудить дальнейшие действия.
Стоило показаться на лестнице Ли Жу, как Мэй Сю, до этого деловито переставлявшая чашки, ахнула, всплеснула руками и поспешила навстречу.
— Небеса милостивы! — Она несколько раз обошла Ли Жу кругом, словно проверяя, не упадет ли она прямо сейчас. — Да ты же совсем на ногах.
Ли Жу виновато улыбнулась.
— Уже почти ничего не болит.
— Почти? — прищурилась Мэй Сю. — После такого ранения? — Она покачала головой. — Вот уж действительно… У тебя девять жизней, как у кошки.
У меня внутри все неприятно сжалось, и я быстро покосилась на Чжэн Фэя.
Мы часто шутим про котов, но тем самым и наводим на себя подозрения. Вдруг глава Ведомства наказаний видел хвост Ли Жу, ее уши или когти? Мало ли как она себя вела ночью. Я вот голову потеряла, может, и совесть. Впрочем, тот отреагировал совершенно невозмутимо.
Чжэн Фэй перевел взгляд на Ли Жу и прошел вперед, усаживаясь за стол.
— Иногда… — произнес он расслабленным тоном, — некоторые люди просто обладают крепким здоровьем.
— Очень крепким, — с видом знатока закивала я.
Ли Жу же стушевалась.
— Вот и хорошо, — ничего не заподозрила Мэй Сю. — Значит, буду кормить тебя двойными порциями, чтобы здоровье было еще крепче.
— Госпожа Мэй Сю, а я? — шагнул вперед Тай Фэн.
— А тебе бы похудеть. Посмотри на своих соратников.
Я сочувствовала Тай Фэну, но он, кажется, не сильно и расстроился. И правда, с десяток килограмм этому здоровяку сбросить стоило. У меня все коты тонкие и звонкие. Он как-то из общей картинки выбивается.
Мы расселись вокруг большого стола. Сегодня в Демоническом мурлыке было непривычно тихо. После вчерашнего покушения никто не решился бы прийти в ресторан, даже если бы очень хотелось. Да и мы не открывались. Пусть стены и работники отдохнут от криков, музыки и крови.
Первым заговорил Суань Лин.
— Вчера… вы спасли жизнь моему отцу, — посмотрел он на Жун Мао и Тай Фэна. — Мне известно, что вы никакие не евнухи, а стражники своей принцессы. Раньше это знание меня раздражало, сегодня я благодарю небеса, что возле Гао Лань есть такие храбрые слуги. Я благодарю вас.
Все притихли, принимая похвалу, но быть серьезными не наш конек.
— Хороший евнух должен быть неожиданным. Это основы кунг-фу, — веселился Рыжик, изображая какой-то прием.
— Особенно если внезапно начинает ломать людям руки, — буркнул Тай Фэн.
— Или ноги.
— Или мебель, — вставила Мэй Сю, многозначительно посмотрев на обоих. — Мне ее опять заказывать.
Ага, а мне платить, но в этот день я слезы по поводу разрушений не проливала. Спаслись, и слава богу.
— Хватит развлекаться, — поморщилась я. — Вчера мы стали свидетелями исторического момента. Маски сорваны, и враги медлить не будут.
Суань Лин медленно кивнул.
— Верно. Начнут действовать открыто.
Жун Мао перестал улыбаться и очень по-кошачьи почесал себя за ухом.
— Ничего не понял, но ладно, сделаю вид, что понял. А почему, если маски сорваны, то император всех не накажет?
Чжэн Фэй и Суань Лин воззрились изумленно на меня. Я поводила бровями. У нас не только серьезность не конек, у нас иногда и с мозгами проблемы.
Тай Фэн тоже задал вопрос, но куда более вежливо:
— Ваше Высочество… император догадался, что генерал Лун и канцлер зачинщики?
Наследный принц поджал губы.
— Да. Оказалось, он прекрасно понимает, кто стоит за покушением.
— Тогда почему канцлер и генерал до сих пор живы? — поразилась Ли Жу.
Вместо Суань Лина ответил Чжэн Фэй.
— Потому что иногда правда оказывается самым бесполезным доказательством.
Мои коты переглянулись. Они и в этот раз не осознали масштаб трагедии, ведь с ними лучше не общаться через метафоры и сравнения. Я как-то сравнила себя с пташкой, которая никак не может улететь. Тай Фэн тогда мне пташку и принес… в зубах. Подумал, что я проголодалась.
Пришлось Суань Лину обстоятельно все пояснять. И хорошо, потому что помнила все из дорамы, но из-за порчи сюжета, я боялась, что и с той стороны многое могло измениться.
— После смерти моей матери отец позволил канцлеру собрать собственное войско. Сейчас оно превосходит по численности часть императорской армии. Если арестовать Янь Чжоу без неопровержимых доказательств, его люди воспримут это как призыв к мятежу.
— А еще есть Цинлун, — вздохнула я. — Они воспользуются междоусобицей и введут свои войска.
Конечно, две большие империи. Ослабни одна — вторая не станет долго раздумывать. Так устроена политика. Волк никогда не проходит мимо раненого оленя.
Все задумались. А у меня мысли неожиданно свернули совсем в другую сторону. Я начала машинально крутить пустую пиалу.
Все почему-то боялись войска, будто оно являлось продолжением канцлера. Но ведь это были люди. Людей можно запугать, можно купить, можно вдохновить. А можно иразочаровать. Вон, как меня любили, пока не понеслись сплетни.
Я невольно улыбнулась.
— Что? — сразу заметил мое ехидство Суань Лин.
— Мне кажется, мы занимаемся какой-то фигней.
— Согласен, — подтвердил Тай Фэн. — Давно могли бы позавтракать.
Ему на голову упало полотенце Мэй Сю.
— Тебе лишь бы брюхо набить. Люди о важном говорят, а ты о еде.
— Потому что я не соображаю, — зашипел Тай Фэн. — Мое дело маленькое. Скажут идти и царапаться, я пойду. Лучше накормите.
Я отвлеклась на перепалку бывшей хозяйки и моего неевнуха, а вот Суань Лин не страдал от потери логики.
— Чем мы занимаемся? Повтори.
Я уже открыла рот, чтобы ответить, и только потом осознала, что едва не выдала себя с головой. Вот же… расслабилась.
Последние дни рядом с этими людьми я все чаще забывала, что выросла совсем в другом мире. Там можно было бездумно бросить: «занимаемся какой-то фигней», «презентация», «реклама»,— и никто даже бровью бы не повел. Здесь же каждое странное слово становилось камнем, брошенным в тихий пруд.
Я кашлянула.
— В Цинлуне так говорят, — произнесла с самым невинным видом. — Когда люди долго трудятся, но совсем не над тем, над чем следовало бы.
Суань Лин подозрительно сощурился. Он явно не поверил ни единому слову, но допрашивать не стал.
— Хорошо. — Он чуть наклонился вперед. — Тогда скажи, какое полезное дело предложила бы ты?
Я приосанилась. Обожаю показывать, что я не пальцем деланная, а профессионал. Кто этим не грешит, пусть первым бросит в меня камень.
— Мы смотрим только на одну сильную сторону канцлера.
— Разве?
— Он силен потому, что у него большое войско, деньги, связи и чиновники. У тебя тоже все это есть, — повернулась я к принцу. — А почему бы не воспользоваться его слабой стороной?
Чжэн Фэй скрестил руки на груди.
— Какую сторону вы имеете в виду, принцесса?
Жун Мао поднял палец.
— Я знаю, знаю. Старость? Что ему там до могилы… Эть, — он сделал жест большим пальцем, пересекая шею, — и дело с концом.
— Жун Мао! — воскликнули все женщины, и я в том числе.
— Что? — обиженно мяукнул он. — Я просто предложил.
— Нет, не старость, — взглядом пообещала ему очередные кары небесные.
— Жадность? — предположила Ли Жу.
Я кивнула.
— Уже ближе.
Суань Лин внимательно наблюдал за мной.
— Ты считаешь, что канцлер нечист на руку? Сам об этом думал. Чтобы собрать вокруг себя столько соратников, ему пришлось бы идти на взятки. Да и его связь с генералом Лун откровенно намекает на это.
Я медленно продолжила:
— Такие люди никогда не воруют один раз. Они начинают с малого, потом привыкают. Затем убеждают себя, что заслужили больше остальных, тем более что канцлер поддерживает второго принца. Если человек не побрезговал устранить принца, дальше иностранную принцессу, да и самого императора, он верит в свою безнаказанность. Но где-то он должен все записывать. Если выяснится, что канцлер обворовывает казну, продает должности, например, наживается на налогах, присваивает жалование солдат…
Суань Лин опустил ладонь на мои пальцы. Он уже понял, к чему я веду.
— Его собственные воины начнут роптать, — закончил за меня принц и добавил: — Репутация для полководца иногда важнее тысячи копий. Солдат идет за человеком, которого уважает. Если уважение исчезнет…
— … войско перестанет быть единым, — тихо произнес Чжэн Фэй.
— Вот именно. Не нужно сражаться с армией. Иногда достаточно заставить ее усомниться в собственном командире.
Жун Мао воодушевился и суетливо встал, принялся ходить и размахивать рукавами.
— То есть надо пустить слухи? Как генерал Лун про тебя? О, мы это устроим. Где там Леха? — он посмотрел на лестницу. — Линь Мо, Лино Мо… — не дождавшись ответа, отмахнулся. — А, наверное, в ароматный дом ушел. Сейчас я его догоню. Мы таких картинок нарисуем… Закачаетесь. Канцлер с одной красоткой, канцлер с другой…
— Эээ, нет, — остановила я энтузиазм потенциального уголовника. — Такое в Байлин распространять запрещено.
Мы оба повернулись к Чжэн Фэю, и тот подтвердил:
— Запрещено.
— Да и такие сплетни быстро умирают. Сами их с легкостью развенчали. — Вновь заговорила я. — Нам нужны доказанные слухи, а значит, нужны и сами доказательства. Если мы найдем хоть что-нибудь, слухи распустят уже не наши люди. Их будут пересказывать чиновники.
Чжэн Фэй медленно согласился.
— Это действительно сильнее любого обвинения.
Суань Лин неожиданно усмехнулся.
— Опять твои странные методы.
Я поморщилась
— Хочу вернуть генералу и канцлеру их же яд.
Как и Жун Мао, я тоже воодушевилась, благо наследник оставался разумным. Кто-то должен быть в роли взрослого в нашей компании, следующей под девизом «слабоумие и отвага».
— Кстати, о Лун Цзюэ, — прервал он меня.— Не думаю, что по-настоящему был вовлечен в историю с покушением.
— Почему? — спросил Тай Фэн.
У меня имелся аналогичный вопрос, но я успела его не задасть.
— Потому что он не глупый, — обозначил Суань Лин. — Некоторых наемников поймали, вскоре они дадут показания. Ничего не должно привести к посольству, его и так будут сразу подозревать. Эту грязную работу он наверняка поручил кому-то еще, или вообще не знает, кто именно ее выполнял.
Чжэн Фэй задумчиво потер подбородок.
— Возможно, я тоже приходил к подобному выводу. Янь Чжоу и Лун Цзюэ умеют подчищать следы.
Я нахмурилась. Мне стало обидно, что генерала Лун к этому происшествию не притянуть.
— Тогда я с ним поговорю, — озарила меня очередная идея. — Притворюсь, что я жутко напугана, что готова все выполнить, буду плакать и умолять вернуться домой.
— Ни в коем случае!
Голос Суань Лина прозвучал настолько резко, что Мэй Сю, которая хоть и прислушивалась к беседе, но не забывала о заботах, перестала греметь посудой.
Я посмотрела на принца.
— Почему?
— Потому что ты туда не пойдешь.
Если до этого во мне еще теплился образ принцессы, пусть нахальной и наглой, то сейчас во мне проснулась жена бизнесмена из девяностых. Такие в леопардовом платье ходили и в кожаных пиджаках.
Я поменяла позу, переложила одно колено на другое и уставилась на мужчину. Я бы и закурила, но курение несет вред нашему здоровью.
— А кто пойдет? — я почти гаркнула ему в лицо.
— Никто не пойдет, Гао Лань, — серьезно ответил принц.
— Тогда мы так ничего и не узнаем о его роли. Я осознаю, что он не будет верить мне, но все же заметили, как он тщеславен? — искала я поддержки у окружавших меня людей. Не нашла. Ну и плевать. — Он точно чем-то проговорится, — обратилась я уже заискивающим тоном.
— Лучше ничего не узнать, чем рисковать тобой.
Прозвучало до безумия мило. Принц обо мне переживал. Но в его приказе я слышала и другое… Что я бесполезная женщина, которая ни на что не способна.
Суань Линем движет забота, да. Но и я не такая девица, которую нужно опекать, как несмышленого ребенка. В конце концов, я не так давно его убийцу в буквальном смысле этого слова собой задавила.
Удержав в себе желание разразиться бранью, она в империи Байлин скучная, самое обидное слово — шакал, я уставила руки в боки. Не нашлось еще мужчины, который что-то может запретить кубанской женщине.
— Ваше Высочество…
— Нет! — запретил он.
Обстановка накалялась. Мы оба поднялись с места и метали искры друг в друга. Ли Жу прикрыла ладонью лицо.
— Ты даже не выслушал мой план! — выпалила я
— И не собираюсь!
— А нам обязательно здесь находиться? Я бы прогулялась, — зашептала Ли Жу.
— Нет, — ответила я ей.
— Да, — одновременно со мной просил принц.
Я вздохнула.
— Вот поэтому мужчины иногда совершенно невыносимы.
— Гао Лань, — не сдавался Суань Лин. — Ты предлагаешь добровольно прийти к человеку, который уже пытался тебя убить.
— Не убил же, немного испугал. Как раз я и должна выглядеть испуганной.
— Он не поверит. Ты давно отбилась от рук и не слушаешь его приказов, — парировал наследник.
— Я хорошая актриса.
— Нет, мой ответ не изменится.
У меня оставался последний аргумент в багаже, который было преступно использовать. Я действительно его сторонилась, но Суань Лин не способен осознать, в каком положении я нахожусь. Это я в дораме умираю, это меня убьют. Он все равно остается главным героем.
Сменив тон с рычащего на кокетливый, я, покачивая бедрами, прошла мимо.
— Позволь узнать… ты мне кто? Ты мне не муж, не брат, не наставник. Нас связало сотрудничество и увлечение.
За столом стало очень тихо. Пожалуй, я ударила в слабое место принца, повела себя, как распоследняя стерва. Но опять же, это не ему умирать в финале, а мне.
Суань Лин открыл рот…и ничего не ответил. Одарил меня презрением. Полагаю, я сильно его задела. Я сразу пожалела о сказанном, но отступать уже было поздно.
Чжэн Фэй неожиданно кашлянул.
— Если позволите высказаться мне, — мы оба повернулись к главе Ведомства наказаний, — то, возможно, есть способ сделать этот план менее безрассудным.
— Говори, — процедил сквозь зубы принц.
— Если принц пригласит канцлера во дворец под предлогом расследования, то он задержит его разговором. А Тай Фэн и Жун Мао…
— И я, — помахала рукой Ли Жу.
Судя по реакции Чжэн Фэя, он хотел что-то ляпнуть в духе Суань Лина, что она не может, что она женщина, что она ранена, но поостерегся.
— И ты, — посуровел он, — смогут забраться в поместье к канцлеру. Я хорошо знаю его устройство, но сам войти не могу, да и моих людей он вычислит. Я буду контролировать все снаружи. А принцесса Гао Лань официально навестит генерала. Это будет известно всем.
По мне, план был идеален. Мое окружение хоть и прославилось, но в отличие от стражников из ведомства наказаний, все равно было менее известным. А еще Ли Жу, Тай Фэн и Жун Мао умели преодолевать стены, прыгать на широкие расстояния, ступать бесшумно и ничем не выдавать себя. Они смогут за себя постоять.
Я же пойду к Лун Цзюэ и буду ползать у его ног, пытаясь надавить на его тщеславие.
Отличный ход, узнаем о слабостях наших противников. Но перед тем как приступить к реализации, нам нужно было получить одобрение принца. Мы все одновременно посмотрели на него.
— Нет, — повторил он. — Мне совершенно не нравится, что в этом плане Гао Лань идет к генералу одна, а трое ее слуг собираются ограбить дом канцлера.
— Не ограбить, — обиженно поправил Жун Мао. — Временно ознакомиться с документами.
— Лин, — повернулся к другу Чжэн Фэй. — Я прекрасно понимаю твои мотивы, и если ты знаешь меня, то тоже догадываешься, что я против. Но ты же их не остановишь. Если они не сделают это с нами, они сделают это одни.
Чиновник никак не показал, но мы быстро скумекали, что он говорит про меня, Ли Жу и остальных котов. Мы по очереди замотали головой вверх и вниз.
Чжэн Фэй же продолжил:
— В наших силах сделать для них подобный выход безопасным. Пусть принцесса встретится с генералом. Ты отвлечешь канцлера и будешь после охранять ее. А я займусь, — ее передернуло, — ими.
— А если кто-то пострадает? — не сдавался Суань Лин.
— Придется идти на жертвы. Канцлер никого из нас не допустит в свой дом, а генерал Лун никого не примет кроме Гао Лань. Следует быстрее опалить рану огнем, чем получить сложное заболевание.
Мы не поняли, что за волшебные слова произнес Чжэн Фэй, но принц отмахнулся от всех, а после потер свой лоб. Он согласился, и мы бесшумно возликовали. Нам дали добро. Даешь творить вакханалию, грабеж и справедливость.
Постепенно все начали расходиться. Ли Жу вышла во двор, чтобы проститься со своим чиновником, Жун Мао и Тай Фэн побежали за Мэй Сю, проворчавшей, что в заботах мы пропустили обед.
Я уже собиралась проследовать за ними, ведь голод не тетка, когда сильные пальцы мягко, но настойчиво сомкнулись вокруг моего запястья.
— Гао Лань, обожди. — Суань Лин больше не выглядел сердитым, скорее слишком спокойным. Но это-то меня и напугало. Именно таким он становился перед серьезными разговорами. — Пойдем.
Я обреченно вздохнула.
— Если ты снова собираешься запрещать мне спасать империю и тебя, предупреждаю сразу: настроение у меня сегодня боевое. Вот прям очень хочется в кого-то чем-то запустить.
— Именно поэтому нам и нужно поговорить.
Он повел меня по лестнице. Никто не остановил нас. Лишь Жун Мао проводил взглядом и едва слышно пробормотал:
— Может им дом отдельный снять? Такое бесстыдство.
Мэй Сю немедленно ткнула его локтем.
— Метлу в руки возьми, как подметешь, приходи.
— Эй, недалекая, — возмутился Рыжик. — Я наблюдаю.
— За чем еще?
— За романтикой.
— За полом наблюдай.
Когда дверь моей комнаты закрылась, принц на некоторое время замолчал. Я же делала вид, что ничего особенно не происходит. Подумаешь, обидела… С обиженными чего только не делают.
Он стоял возле окна. Я осталась у двери, угнетаемая собственной совестью.
Тишина между нами была уже совсем не той, что раньше. Она больше не пугала. Но вот умела напоминать про фразы, которыми мы так старательно друг друга «кололи».
Наконец Суань Лин повернулся.
— Раз тебе хватило смелости задать мне вопрос при всех, то теперь ответь мне сама.
Сердце неприятно заерзало. Вот ведь… Как хрупко мужское настроение. Он сделал несколько шагов ко мне.
— Да, я не твой отец. — Еще шаг. — Не брат, не наставник. — Он остановился совсем рядом. — И пока еще не муж. — Последние слова прозвучали почти шепотом. — Но если мое мнение действительно ничего для тебя не значит, если я не имею права просить тебя быть осторожнее… — Он опустил взгляд. — Тогда закончим все, что между нами, сейчас.
У меня внутри будто что-то оборвалось. Вот дура, хотела задеть. У меня получилось.
Я тоже шагнула навстречу.
— Лин, хватит. Я сказала это специально, чтобы ты разозлился.
Он был холоден, как скала.
— Это я понял.
— И все равно обиделся? — скривилась я.
Он усмехнулся.
— Я тоже человек. Конечно, твое мнение важно для меня. Я для тебя ничего не значу? Я тебе никто?
Он поднял голову, и я встретилась с его взглядом. Разъярен, понятно.
— Естественно, что ты много значишь, — поникла я, отвернувшись. — Но ты совсем меня не понимаешь. Когда-то ты сам назвал меня союзницей. Почему сейчас ты ведешь себя так, будто я фарфоровая ваза, которую нужно поставить на самую высокую полку? Я не беспомощная девица, которую следует охранять. Я устала тебе это доказывать. — Я продолжила уже менее эмоционально: — Если ты называешь меня своим союзником, почему не доверяешь мне? — Тишина. Он ничего не ответил, и я дернулась. — Если не доверяешь, значит, я никогда не перестану быть для тебя слабым местом? А я не хочу им быть. — Я подошла почти вплотную. — Ответь честно, если бы я родилась мужчиной, талантливым воином… ты бы также запрещал мне идти к генералу Лун?
Он долго молчал и размышлял. Я уже и не надеялась, что он захочет что-то сказать, но он вдруг отозвался.
— Нет, — мотнул он головой.
Я печально усмехнулась.
— Вот видишь.
Он медленно провел рукой по лицу.
— Но ты не мужчина.
— А женщина обязательно слабее? — я заворчала.
— Тоже нет. Я никогда бы не сказал, что ты слабая и трусиха. Ты упрямая, да, безрассудная, до сумасшествия смелая и совершенно поразительная.
Мне было приятно слушать его похвалы в мой адрес, предательски защипало в носу, но и Суань Лин вдруг стал очень серьезным.
— Только понимаешь ли ты… — Он коснулся рукой моего виска,— что будет со мной, если однажды я не успею? Тебя могут ранить, пленить, — он прищурился, — убить…
Он не договорил. Я мягко переплела свои пальцы с его.
— Тогда ответь и ты. — Он поднял с любопытством глаза на меня. — Понимаешь ли ты, что будет со мной, если что-нибудь случится с тобой? — Он чуть ли не заледенел.— Думаешь, мне станет легче сидеть дома? Думаешь, я смогу спокойно пить чай, пока ты рискуешь жизнью? — Я крепче сжала его руку.— Если тебя ранят, если ты погибнешь… Мне придется жить с мыслью, что я могла помочь и не помогла. Ты же мне запретил.
В комнате стало очень тихо. Видно, принц действительно раньше не задавался подобным вопросом.
— Если я действительно тебе нравлюсь… — снова залепетала я, — Если ты… — Я вдруг смутилась, — любишь меня…
Не успев договорить, я осознала, что именно сейчас сказала. Суань Лин перестал дышать и ехидно улыбнулся.
— Значит, — он приник ко мне вплотную, — люблю?
Я закрыла лицо ладонью.
— Не придирайся к словам.
— Уже поздно. — Он откровенно наслаждался происходящим. — Я все услышал.
— Лин…
— Услышал каждое слово.
Я обреченно простонала.
— Какой же ты невозможный.
Он тихо рассмеялся.
— Хорошо. — Он осторожно убрал мои ладони от лица. — Раз уж ты требуешь доверия… — Он смотрел так уверенно, что у меня пульс замер. — Я доверяю тебе настолько, что если однажды ты подашь мне чашу с ядом, и честно скажешь, что там яд, я все равно выпью.
В этот момент за дверью раздался голос Чжэн Фэя:
— Ваше Высочество, нам пора.
Мы оба одновременно вздохнули.
— Нас нашли, — пробормотала я.
— Как всегда, не вовремя.
Он легко коснулся моей щеки, наклонился и быстро, почти украдкой поцеловал меня в губы.
— Теперь можно идти, — тихо сказал он.
* * *
Друзья, мне известно, что читатели не любят, когда очень много персонажей, от которых ведется повествование. Но учитывая, что моя Галя пишется бесплатно, я не имею никаких моральных принципов… Предупреждаю, следующая глава от Ли Жу)) Узнаем, что творится в голове у этой кошечки))

----------

Глава 21 Ли Жу

Глава 21 Ли Жу
Если бы кто-нибудь спросил Ли Жу, кто в эту ночь был самым красивым тайным агентом во всей империи Байлин, она бы даже не задумалась. Конечно же, она.
Во-первых, потому что это была правда. Обретя новую испостась, она вовсе не перестала быть самой красивой кошкой в мире, просто теперь эта красота приобрела человеческое лицо, еще более прекрасное.
Во-вторых, потому что остальные двое выглядели так, будто шли не на тайную вылазку, а собирались грабить рисовый амбар. Они всего лишь темные одежды и маски нацепили, а Ли Жу собиралась тщательнее. У нее и нож был привязан к лодыжке, и сонный порошок она положила в мешочек. На мужчин никогда нельзя положиться, относятся ко всему несерьезно.
Луна висела высоко над поместьем канцлера Янь Чжоу, обливала серебряным светом черепицу и извилистые дорожки сада. За внешней стеной, растворившись в ночи, ждали люди Чжэн Фэя.
Сам глава Ведомства наказаний перед расставанием сказал всего одну фразу:
— Если станет опасно — уходите. Бумаги не стоят ваших жизней.
Ли Жу, уложив подбородок на ладонь, кокетливо произнесла:
— Господин Чжэн Фэй, вы так мило переживаете. Обо мне?
Тот, разумеется, сделал вид, будто не услышал. Этот генерал, что ее раздражало до безумия, старался держаться отстраненно. Наглец. Еще день назад ему хватило смелости ее поцеловать, потому что она «умирала», но потом он принялся изображать недотрогу. Она и кошкой такого поведения не прощала, если что-то попадет ей в зубы, она никогда не отпустит, а уж человеку…
— Кабинет на втором этаже, третье окно справа, — шепотом напомнил Жун Мао.
— Я помню, — обернулась она на рыжего евнуха.
— А я не помню, — пожал плечами Тай Фэн.
— Может, он не для тебя говорил? — ощерилась девица и закатила глаза.
Иногда она искренне удивлялась, как хозяйка вообще умудряется управлять этим зверинцем. Жун Мао и Тай Фэн такие идиоты. Придется ей брать ответственность за них.
Все вместе бесшумно перебрались через садовую стену. Ли Жу первой скользнула к деревянной галерее. Для человеческого слуха она двигалась почти бесшумно, для кошачьего вполне обычно. Пальцы коснулись резной колонны, она легко подпрыгнула и уже висела на ставне окна второго этажа.
— Какая же я грациозная, — удовлетворенно прошептала она сама себе.
— Не перехвали себя, — снизу обиженно буркнул Тай Фэн, у которого слух, естественно, тоже был кошачьим.
Она осторожно открыла створку окна.
Чжэн Фэй оказался прав. Взлом не был сложным: замок старый, окно деревянное. Одного движения длинного когтя вполне хватило, чтобы поддеть деревянный язычок.
Ли Жу первой скользнула внутрь кабинета и мягко приземлилась на пол. Следующим должен был идти Тимофей, то есть Тай Фэн.
Подпрыгнул-то он тоже уверенно, ловко ухватился руками, подтянулся… Но пролезая внутрь, застрял. Его пузо задевало подоконник, а плечи встали сверху ставни.
— Тай Фэн? — возмутилась Ли Жу. — Ты собирался худеть.
— Что? Полагаешь, меня это веселит?
Они оба переглядывались, а Жун Мао внизу зашептал.
— Что происходит? Почему Тай Фэн шевелит ногами, как рыба хвостом? Он, что, пролезть не может?
— Не может, — фыркнула Ли Жу. — У нас проблема, как в мультике Винни-Пух. Кто-то отъелся.
— Я не отъелся, — шепотом верещал Тай Фэн. — Что за Винни-Пух?
Он немного поерзал, и окно жалобно скрипнуло.
— Эй, обожди, — обошла его с другого бока Ли Жу. — Тут понадобится помощь. И как можно не знать, кто такой Винни-Пух?
— Как-как, — ворчал здоровяк. — Я перестал следить за сериалами хозяйки, когда она какую-то бурду про Лукаса и Жади смотрела. Такая муть.
— Согласна, — кивнула кошечка, вспоминая эти ужасные двести с лишним дней, когда Галя возвращалась с работы и смотрела очередной сериал с платком у глаз. — Но суть Винни-Пуха ты зря упустил. Будем действовать изобретенным там методом.
— Это каким? — забеспокоился мужчина.
— Тяни-толкай. Жун Мао, ты слышишь меня? — опять зашептала Ли Жу. — Можешь уцепиться и пихнуть его ногами?
Окно издало еще один трагический скрип. Послышались шаги стражника. Ли Жу даже перестала дышать. Тай Фэн, всем на радость, тоже. К счастью, шаги постепенно удалились. Коты одновременно облегченно выдохнули.
— Слышу, — ответил Жун Мао с опозданием. — Сейчас все сделаю.
Забравшись, он вцепился когтями в стену, ногами уперся в филейную часть Тай Фэна.
— На счет три, — скомандовала Ли Жу. — Три!
Она потянула, Рыжик отпрыгнул и пихнул Тай Фэна в створку. Снаружи что-то громко хрустнуло, внутри что-то пискнуло, и огромный бывший кот, наконец, влетел в кабинет. Причем настолько стремительно, что троица дружно покатилась по полу.
Тай Фэн оказался сверху на девушке и друге. Ли Жу сердито отпихнула его локтем.
— Эй, я теперь человек. Соблюдай приличия. Чем тебя Мэй Сю кормит?
— Да всем, — не осознал иронии Тай Фэн.
— Оно и видно, — простонал Жун Мао. — Слезь уже с меня, герой подполья.
Тай Фэн поспешно вскочил.
Они все поднялись и принялись осматриваться. Первую из сложенных задач они выполнили. Проникли в место, где Янь Чжоу должен был хранить свои тайны. Заодно и окно ему чуточку расширили.
Ли Жу первой вспомнила об обязанностях, бросилась к тяжелому письменному столу канцлера.
— Ищите письма, долговые расписки, книги учета, все, что может указать на взятки. — скомандовала она. — У таких людей совесть маленькая, зато архив огромный.
— А как совесть пахнет? — деловито спросил Тай Фэн, уже открывая очередной шкаф.
— В этом мире плесенью, дорогими благовониями и слюнями.
— Фу, ненавижу человеческие слюни, — сморщился Жун Мао.
В кабинете почти сразу начался настоящий разгром. Не Ли Жу, ни Тай Фэн, ни Жун Мао не занимались тем, чтобы создать впечатление, что здесь никого не было. Попросту не догадались об этом.
Свитки перекочевывали со стеллажей на пол, книги раскрывались и складывались в новые стопки. Ларцы открывались один за другим.
Жун Мао быстро перебирал документы, но никто из них не отыскал ничего. Ли Жу сидела на полу возле очередного сундука. Там тоже ничего не нашла и сердито захлопнула крышку.
— Не может быть. Наша хозяйка никогда не ошибается.
— Может, документы вывезли? — предположил предприимчивый Жун Мао.
— Нет. — Она покачала головой. — Зачем? Никто же на него не подумает. Такие люди больше всего любят держать свои тайны рядом с собой.
Тай Фэн тем временем устало выдохнул.
— Если честно, я думаю, что мы ничего не добьемся. — Он подошел к стене с какой-то картиной и оперся спиной о широкую деревянную панель.
Та неожиданно тихо щелкнула. Все трое одновременно замерли. У всех на макушке образовались кошачьи уши, улавливая внезапный звук.
Картина с изображением горной реки, на которую так удобно облокотился Тай Фэн, медленно отъехала в сторону. За ней обнаружилась узкая темная дверь.
Жун Мао медленно повернулся к Тай Фэну.
— Твоя ж…
— Давай не будем уточнять, что это моя ж…? Просто похвали меня.
— Ты только что победил. Буквально спас всех.
— Я?
— А кто же? Не ж… же?
Ли Жу выдохнула. Пока парни восторгались друг другом, она вошла в скрытую комнату. Ее глаза засияли.
Помещение оказалось совсем небольшим. Повсюду стояли полки, а на них рядами лежали свитки. Все они были подписаны. Коты сумели попасть в тайную комнату, где Янь Чжоу хранил свои секретные, счетные книги. В них описывались темные сделки, связанные со взяточничеством.
Успев схватить пару тетрадей и всучить их пронырливому Жун Мао, она почуяла новый запах.
— Крыса, — мяукнула она.
Крыса действительно поселилась в этой части дома, успела погрызть некоторую часть тетрадок, а еще рванула в проход, который они открыли. Животные инстинкты были сильнее их всех.
— Лови ее! — одновременно взревел Тай Фэн. — Поужинаем!
— Не дай уйти! — заорал Жун Мао.
Все трое сорвались с места одновременно, успев как-то закрыть проход за спинами.
— Вон туда! — сидел Тай Фэн на столе и указывал пальцем.
Крыса пискнула и убежала в новый угол.
— Ах ты… — выругался Жун Мао, локтем смахнув дорогую нефритовую вазу.
Та разбилась на десятки осколков, наделав шуму. Крыса победно пискнула. Ли Жу уже почти догнала ее, но осознала, что ее поступок, как и поступок ее соратников был очень громким.
Крыса нырнула под шкаф. Ли Жу на полном ходу врезалась в него плечом. Шкаф качнулся и, как в замедленной съемке, рухнул.
— Нам трындец, — ужаснулась Ли Жу, оглядывая разрушения. — К чертям крысу, пора бежать.
Наступила страшная тишина. А после они втроем осознали последствия своего помутнения. Коридор наполнился людьми. Раздался топот ног.
— Что там?
— Быстрее!
— В кабинет канцлера!
По коридору поместью загромыхали десятки шагов. Ли Жу мгновенно пришла в себя.
— Уходим!
Жун Мао прижимал к себе документы, а Тай Фэн куда более осторожно вылазил через окно. Оба успели оказаться на крыше, а Ли Жу нет.
— Ли Жу, идем! — зашипел Жун Мао.
Кошечка советимво посмотрела на друзей. Если пойдет за ними сейчас, то их непременно обнаружат. Нельзя сдаваться.
Она недолго металась в раздумьях. Захлопнула ставни и спряталась под огромный, письменный стол.
В следующий миг дверь кабинета с грохотом распахнулась. Внутрь ворвались вооруженные стражники. Следом, в дорогом темно-синем ханьфу, появился сам канцлер Янь Чжоу.
Его взгляд медленно скользнул по разгромленному кабинету: по разбросанным свиткам, по сломанному столу, по разбитой вазе и по упавшему шкафу. Он молчал, а Ли Жу дрожала.
Этой бедной кошечке казалось, что ее сердце сейчас пробьет столешницу насквозь.
Она сидела, прижавшись спиной к толстой ножке письменного стола, стараясь не дышать. Снаружи мелькали дорогие сапоги, полы богатых ханьфу, ножны мечей. Над головой гремели голоса. А она мечтала об одном:
«Хозяйка, я больше никогда не буду смеяться над людьми. Я так хочу домой и на солнышко. Хочу снова быть кошкой».
Последняя мысль почему-то оказалась самой искренней. Ли Жу вспомнила и о Чжэн Фэе, но если он не примет ее кошкой, то зачем с ним что-то начинать? Она и в роли кошки вочхитительна.
Быть человеком вообще слишком утомительно. Люди постоянно переживают, врут, плетут интриги, не отвечают за свои поступки. Совсем другое дело — кошка. Полежала на крыше, поохотилась, украла креветку, поспала на хозяйке. Красота. Тем не менее о главе Ведомства наказаний она переживала. Оставил он след в ее сердечке.
Над столом тем временем продолжался переполох.
— Осмотрите каждый угол! — холодно приказал канцлер. Стражники тут же разбрелись по кабинету. — Проверить окна!
— Никого нет, Ваша светлость, — отрапортовали ему, а Ли Жу порадовалась за прыткость ее собратьев.
— Крышу!
— Пусто! Там уже наши люди.
— Тогда кто все это устроил? — возмутился Янь Чжоу.
Ли Жу осторожно выглянула между ножками стола, но так, чтобы ее не заметили. Главный чиновник империи стоял посреди разгромленного кабинета и медленно осматривал помещение.
Запоздало пришла мысль, что не следовало производить подобный бардак.
А взгляд мужчины постепенно смещался ниже. В какой-то момент он прямо посмотрел на нее. Ли Жу похолодела. Так бесславно она никогда не сдавалась, а ведь на даче Гали она чуть ли не войны вела за территории. Ее все уличные коты побаивались. Да и в квартире она долго главенствовала.
— Ты кто такая? — подватил ее Янь Чжоу.
И только тогда она осознала, что мужчина не видит в ней женщину. Она снова ощутила свой пушистый хвост, вибриссы… Что ее держат под лапы, а задние ноги висят…
Ли Жу каким-то образом обратилась обратно в кошку. Она неистово этого захотела… И получилось. Ей-богу, получилось!
— Вот, значит, кто устроил переполох. — Скривился он, удерживая серую кошку. Перехватив ее одной рукой, второй взял за шкирку. — Ты натворила все это? Ты? — он делал попытки тыкнуть ее носом.
Но Ли Жу была не так проста. Она возмущенно замахала лапами, ощерилась, предупреждая, чтобы он отпустил ее.
— Мя-я-яу!
— Так вот кто хозяйничал…
Извернувшись быстрее, чем ожидал сам канцлер, и со всей искренностью кошачьей души, она полоснула его когтями по кисти.
— Ай! — Янь Чжоу рефлекторно разжал пальцы.
Ли Жу мягко приземлилась на четыре лапы, отпрыгнула на добрых несколько чжанов и выгнула спину. Шерсть на загривке встала дыбом.
Один из стражников невольно рассмеялся.
— Господин канцлер, видно эта кошка гонялась за крысой.
Будто дожидаясь своей роли, из-за перевернутого шкафа осторожно выглянула огромная крыса. Она пискнула, увидела серую кошку и бросилась прочь. Ли Жу даже дернулась следом.
— Видите? — сказал пожилой воин, руководивший местной стражей. — Обычная дворовая кошка. Наверное, забралась через окно за добычей. Кто бы посмел пробраться к канцлеру?
— Да, никто. Но она такой беспорядок устроила… — недовольно закончил канцлер, рассматривая царапины на руке. — Меня поранила. Все прибрать. Кошку и крысу убейте.
Он уже собирался уйти, но новый человек вошел в заполненный кабинет и сел на одно колено.
— Ваша светлость, господин Янь, в этот поздний час вас захотел навестить генерал Чжэн.
Ли Жу гордо уселась и принялась демонстративно вылизывать лапу. Страх быть обнаруженной или поймайнной ее не беспокоил. Она сбежит, да так сбежит, что не одну комнату разрушит, а весь дом противного канцлера.
Еще она доадывалась, что произойдет дальше. Для чего Чжэн Фэй так торопится навестить господина Янь Чжоу. Чжэн Фэй не ведал, кто она такая, но ей стало приятно. Позаботился, заволновался, что она здесь осталась. Жаль, не сможет ее героически спасти, так-то она не против, дала бы ему шанс.
Через минуту двери снова распахнулись, но, слава небесам, ожидаемо.
Высокий мужчина, облаченный в доспехи, вошел внутрь уверенно, словно находился в собственном ведомстве. Он поклонился.
— Простите мою бесцеремонность.
Канцлер возмущенно приподнял бровь.
— Глава Ведомства наказаний теперь входит без приглашения?
— Иногда обстоятельства требуют поспешности. — Чжэн Фэй медленно оглядел раскуроченный кабинет. — Я проезжал мимо и услышал шум, — продолжил он и опустил взор на серую кошку. — Видел, как побежала стража, и предположил, что вам понадобится наша помощь.
Маленькое сердечко в грудной клетке кошечки затрепеталось, совсем как птичка, которую она могла бы поймать. Узнает ее взгляд?
Чжэн Фэй с любопытством наклонился, и Ли Жу тотчас приблизилась к нему, принялась ластиться.
— Вы зря тревожились, — канцлер сохранил невозмутимость. — Да, я полагал, что к нам ворвались, но во всем виновата эта проклятая кошка и крыса. Не переживайте, кошка изничтожит крысу, и я избавлюсь от нее.
— Тогда не буду, — кивнул Чжэн Фэй, — еще раз извините меня за самоуправство, но… — Глава ведомства наказаний подхватил животное, уложив на своем плече. — Если позволите, то эту кошку заберу. Питаю я некоторую нежность к таким питомцам. Вы же не обидитесь? Эта кошка охраняла ваш дом от крысы, а вы хотите ее просто убить?
Янь Чжоу замер на мгновение, прищурился.
— Такой занятой человек питает слабость к кошкам? Генерал Чжэн, это многое о вас говорит.
Канцлер явно хотел его задеть, ведь нежность к питомцам в этом мире никто не проявлял. Нежность для мужчины запретна, чуть ли не страшный грех. Но Чжэн Фэй просто хмыкнул.
— Это говорит лишь о том, что я люблю животных. Они радуют взор и несут ласку. Зачем убивать кошку, которая правильно исполняла свою работу? А то что ваш кабинет разнесла, господин, это вина ваших слуг. Они как раз свою работу выполняли плохо, непрочно прикрыли створки, спрашивайте с них.
Канцлеру нечего было возразить. Заверив, что потеря дворовой кошки его никак не расстроит, он попросил генерала побыстрее уйти.
Чжэн Фэй покинул поместье канцлера с тем же спокойным выражением лица, с каким и вошел туда. Когда тяжелые ворота закрылись за его спиной, он немного расслабился. Ли Жу заерзала на его плече, понадеявшись быстро удрать, но тот положил свободную руку ей на спинку и погладил.
«Ладно, — подумала она, замлев и пригревшись, — на пять минуточек задержусь».
За пределами усадьбы уже ждали несколько доверенных людей Ведомства наказаний. Один из них сразу шагнул вперед, обратившись к своему господину.
— Генерал…
— Докладывай.
— Мы наблюдали за всеми выходами. Прислуга принцессы Гао Лань удалилась, мы их не задерживали. Но девушка осталась внутри.
Ли Жу едва удержалась, чтобы довольно не замурлыкать.
«Молодцы…»
Значит, Рыжик и Тай Фэн выбрались. Ох, как хорошо, что не стали ее ждать, а отправились к хозяйке. И кто бы знал, что она снова обратится в кошку. Теперь оставалось самое сложное: сбежать самой и вернуть себе человеческий облик.
— Нам отправить кого-то тайно, чтобы отыскать горничную принцессы?
— Нет, не потребуется. Госпожа Ли Жу, — Чжэн Фэй провел пальцами между ушами кошки и чуть нажал ей на макушку, — умеет удивлять. Вряд ли она в опасности. Расходитесь, не привлекайте к себе внимание.
— Будет исполнено, — поклонился стражник, и все мужчины растворились в темноте.
Ли Жу чуточку возмутили слова Чжэн Фэя о ней. Войти-то он вошел, отвлек, а спасать не собирался? А она думала, что он ее герой.
Заимев страшную обиду, кошка пыталась сосредоточиться на другом. Чжэн Фэй медленно шел по улице, а она соображала, как драпануть от генерала, оставив ему глубокую царапину на лице. Желательно такую же глубокую, как и ее обида.
— Сейчас… — Ли Жу напряглась. — Еще немного… — Она дождалась, пока они поравняются с узким переулком между двумя лавками. — Пора. — Она неожиданно выгнула спину. — Мр-р-р!
И с самым честным выражением пушистой мордочки со всей силы полоснула Чжэн Фэя когтями по скуле.
— Ай… — воскликнул он. — За что?
Мужчина рефлекторно ослабил хватку, и Ли Жу успела выбраться из его объятий.
— Простите, господин! — пожалела своего возлюбленного Ли Жу, но вовремя опомнилась. — Хотя чего это прости? Сам виноват!
Она запрыгала по пустым прилавкам, по ставням, полагая, что Чжэн Фэй от нее отмахнется. Не тут-то было…
По неясной причине Чжэн Фэй решился преследовать ее. Он, что, больной? Действительно так хотел себе питомца? Или в Ведомстве много крыс? Они кошек свободных не нашли?
Ли Жунеслась так быстро, что лапы почти не касались земли. Она проскочила между бочками, перепрыгнула через плетеные корзины, нырнула в самый темный угол, куда не доставал свет фонарей. Только там наконец остановилась.
Сердце колотилось как безумное.
— Фух…
Она огляделась.
Ли Жу забралась в какую-то нишу в переулке. Было очень темно, но в мелкой луже отражался свет луны.
Здесь генерал ее не достанет. Он быстр, но она быстрее и ловчее, а еще очень маленькая. В этот закуточек ему не пролезть. И хорошо. Ей нужно было как-то снова захотеть стать человеком, и в этом вопросе свидетели не нужны.
Хвост нервно бил по земле, когда она уставилась на свое отражение. Снова она серая, с зелеными глазами и полосками. Она любила это тело, гибкость, которую оно давало, но человеком ей быть понравилось больше.
Ли Жу зажмурилась и промяукала:
— Я хочу стать человеком, очень хочу стать человеком!
Вновь посмотрев на отражение, поняла, что ничего не изменилось.
— Да что же такое… — Она сердито топнула лапой. — Я не кошка!
Ничего не помогало, как она не молилась, как не вспоминала себя в роли служанки, как не прыгала по луже, образ ее не менялся.
— Нет, неужели я больше никогда не вернусь? — испугалась она. — Больше не поговорю по-человечески с Жун Мао и Тай Фэном, не посмеюсь на Линь Мо, не пофлиртую с Чжэн Фэем?
На миг воздух вокруг словно дрогнул, она ощутила какое-то томление в животе, но это ощущение молниеносно схлынуло.
— А моя Галя, — окончательно расстроилась Ли Жу. — Как я буду без своей хозяйки? Едва я стала человеком, мы все стали делать вместе. Она советовалась со мной, всем делилась… А как горевала надо мной, когда меня ранили.
Тело пронзило знакомое тепло. Лапы вытянулись, хвост исчез, шерсть растворилась, словно ее сдул ночной ветер. Через несколько мгновений возле стены уже стояла босая девушка, зачем-то пялившаяся в грязную лужу.
Она осторожно коснулась собственного лица.
— Вот я и человек…
Уголки губ ее поползли вверх. Когда-то от голодной смерти, еще маленьким котенком, ее спасла Галя. Хозяйка для Ли Жу стала всем: подругой, мамой, домом. Тепло и уют родного дома мог быть только рядом с ней. Она знала, что если бы у нее не получилось обратиться, Галя бы не остановилась, весь этот мир дорамы перевернула, но сделала бы из нее человека. Вон, она из принца человека сделала, а то в первые встречи он и генерал распоясавшихся, уличных псов напоминали.
Кстати, о генерале. Возле нее раздался кашель.
— Кхм… Кхм…
Ли Жу подпрыгнула от страха, вцепившись когтями в стену.
— Мяя-аау… Мама, мама, как же страшно вы меня перепугали, — успела она слезть и ответить Чжэн Фэю.
Кошечка искренне считала несправедливостью то, что демонами бы назвали ее, Жун и Тай Фэна. Это Чжэн Фэй — демон. Возник в переулке так бесшумно, словно был не генералом и главой Ведомства наказаний, а призраком, который всю жизнь только и занимался тем, что подкрадывался к невинным девушкам возле грязных луж. Слава небесам, она из нее не пила, а то и такое желание возникало. Уличное прошлое давало о себе знать.
Ли Жу прижалась спиной к стене и настороженно уставилась на него.
Сколько он успел увидеть? Только то, как она разговаривала сама с собой? Как пялилась в лужу? Или… Она осторожно опустила взгляд на свои босые ноги и снова посмотрела на мужчину.
Он стоял в нескольких шагах от нее, сложив руки за спиной. На его лице сохранялось привычное спокойствие, но в глазах притаилась внимательность. Впрочем, кое-что ее все же порадовало: на скуле Чжэн Фэя красовалась длинная красная царапина.
Ли Жу удовлетворенно прищурилась. Вышло даже лучше, чем она рассчитывала. След был заметным, ровным и наверняка продержится несколько дней. Теперь вся столица будет знать, что к главе Ведомства наказаний кто-то подобрался достаточно близко, чтобы оставить на нем отметину. Жаль только, никто не узнает, насколько красива была эта таинственная нападавшая.
Все эти дни в дораме, ее карьера сказительницы готовили ее к этой минуте. Сейчас она будет виртуозно лгать, недоговаривать и отбалтываться. Ли Жу, набрав побольше воздуха в легкие, торопливо заговорила:
— Господин Чжэн, — она сложила ладони перед собой. — Какое удивительное совпадение. Я как раз собиралась вас искать.
— Неужели? — сделал он шаг к ней.
— Конечно. Наш план чуть не пошел коту… Эээ, псу под хвост. Нас едва не поймали. Я хотела поблагодарить вас за помощь. Пока вы отвлекали канцлера, я успела выбраться из кабинета, забралась на стену, потом спрыгнула на крышу соседнего дома, а оттуда добралась сюда.
Ли Жу говорила уверенно, не запинаясь, потому что хорошая ложь подобна шелковой нити: если тянуть ее плавно, никто не заметит узлов.
— Значит, по стене? — уточнил Чжэн Фэй.
— По стене.
— Босиком?
Она опустила взгляд на свои ступни. Ночная земля оказалась холодной, а на коже уже виднелись следы грязи.
— При побеге обувь только мешает, — нашлась Ли Жу. — Все лучшие разведчики это знают.
— Вот как. А вас и мои стражники не видели. Неужели они такие невнимательные?
— Нет, просто я двигалась столь быстро, что меня не заметила даже ваша стража. А уж что про людей канцлера говорить, — кокетливо взмахнула она ладошкой.
— В этом я не сомневаюсь.
Он снова шагнул к ней, и еще раз, и еще. Ли Жу почувствовала неладное и отступила, хотя отступать было некуда. За спиной находилась каменная стена, слева узкая ниша, справа лужа, в которой еще недавно отражалась самая красивая кошка Байлина.
— Господин Чжэн, — пискнула она, самой себе напомнив проклятую крысу. — Почему вы так смотрите?
— Думаю, — он буквально прижался к ней, — какая же ты хитрая кошка. — У Ли Жу дрогнули ресницы. — И какая глупая девушка.
— Вот это уже оскорбление.
Он остановился перед ней, опустил взгляд на ее босые ноги, а потом, не спрашивая разрешения, наклонился и подхватил Ли Жу на руки.
Она от неожиданности ахнула и тут же обвила его шею руками, чтобы не упасть.
— Что вы делаете?
— Земля холодная, а ты без обуви, Ли Жу. И тебя возмутило то, что я назвал тебя глупой. Это много говорит о тебе.
— Да ничего не говорит, — совсем растерялась она. — Отпустите, я умею ходить и не замерзла. Хотя ладно, — опомнилась она, — держите. Давайте повторим то, что вы делали со мной недавно.
Ли Жу уже осознала, что генерал тушуется, когда она ведет себя бестактно и игриво. Она прикрыла глаза и вытянула губы. Почему нет? Или отвлечется, или подхватит ее энтузиазм, в любом случае она в выигрыше.
Чжэн Фэй пропустил последнюю фразу мимо ушей, крепче перехватив девицу. Пришлось ей губы закатать.
— Хватит притворства, Ли Жу. Ты умеешь ходить, бегать по крышам, лазить по стенам и, судя по всему, превращаться в серую кошку.
— Да вам показалось, не отвлекайтесь.
— Ли Жу, — он немного ее потряс. — Не делай из меня дурака.
Говорил он негромко, но голос прозвучал так, что Ли Жу сразу перестала улыбаться. Она посерьезнела. Чжэн Фэй не сердился, не пугался, не смотрел на нее с отвращением, просто искал правду.
Увы, но эту правду она дать не могла, по крайней мере, прямо сейчас.
— Я видел, как кошка вошла в нишу, — продолжил он. — Видел, как вокруг нее изменился воздух. Видел хвост, шерсть и то, как через несколько мгновений на том же месте появилась ты.
Ли Жу нервно сглотнула.
— Может быть, это иллюзия?
— Отнекиваешься? Как тогда объяснишь, почему у Жун Мао однажды появились кошачьи уши.
Она распахнула глаза в ужасе.
— Вы и это видели?
— Во время нападения на таверну. Он решил, что никто не смотрит.
— Ох, рыжий дурень… — отпустила она шею генерала и схватилась за виски.
Слишком рано они стали выдавать свою хозяйку.
— Еще я видел твой хвост. Про Тай Фэна говорить не буду, он и без вашей странной магии больше всех на кота похож.
Можно было бы дальше притворяться, что ничего такого нет, но Чжэн Фэй не ребенок и не идиот.
— Великие небеса… давно вы все поняли?
— Достаточно давно, чтобы перестать считать случайностью уши, хвосты, когти и вашу привычку одновременно поворачивать головы, когда где-то пищит мышь. Принцесса Гао Лань хотя бы человек?
Ли Жу поморщилась, подумав о хозяйке. К тому же ей не понравилось это «хотя бы».
— Она сверхчеловек. Лучше нее человека нет. Но почему ты нас не раскрыл? — она изумилась, позабыв про все формальности местного мира. — Ты видел уши, хвосты и когти, но никому ничего не рассказал?
Чжэн Фэй посмотрел на нее так, словно ответ был очевиден.
— А зачем? Я наблюдал за вами. Вы не причинили вреда ни одному невиновному. Наоборот, спасли принца от подлой засады, встали на его сторону. Я работаю с тайнами, Ли Жу. Поэтому умею не только раскрывать их, но и держать язык за зубами.
Она некоторое время внимательно изучала его лицо, будто впервые видела человека, которого выбрало ее сердце. Чжэн Фэй оказался куда хитрее, чем выглядел, и благороднее.
— Выходит, предок нынешнего императора все-таки не уничтожил всех кошачьих демонов? — насмешливо спросил он.
Ли Жу пожала плечами.
— Выходит, не добил.
Она немного осмелела, но тревога все еще сидела внутри колючим комком. Чжэн Фэй не винил их за происхождение, не гневался, что она обманывала, но, когда мужчина установил ее истинную природу, что он станет делать?
Она осторожно коснулась воротника его одежды.
— Насколько это важно для тебя?
— Что именно?
— То, что я не совсем обычный человек. Я человек, конечно. — На всякий случай она себе еще раз проверила. — В основном, просто иногда возникают некоторые сложности, если я увижу мышь или птицу.
Ли Жу так искренне глядела на генерала, что он моментально понял, что беседуют они не о делах, а об их отношениях.
— Мне важно, что ты Ли Жу.
— Даже если я демон-кошка?
— Даже если демон-кошка. У меня и преимущество теперь в спорах с тобой имеется. Всего-то надо держать курицу неподалеку.
Ли Жу рассмеялась, уткнувшись ему в плечо.
— Ты знаешь теперь, что все сложнее, что я сама могу быть очень сложной?
— Ты уже идеальна для меня. Но прошу, расскажи, кто вы на самом деле такие. Зачем прибыли в Байлин?
Ли Жу погрустнела. Принадлежи тайна ей, она бы выдала ее сразу. Но тайна принадлежала хозяйке. Ей и держать ответ.
— Я не могу рассказать тебе всего. Поверь, у нас нет никакого злого умысла. Но это дела моей хозяйки, а не мои.
Чжэн Фэй не стал требовать большего. Наоборот, его взгляд потеплел.
— Я и не прошу предавать Гао Лань. Твоя верность ей — одна из причин, почему я тебе доверяю. Человек, способный продать тайну близкого, однажды продаст и мою.
Ли Жу почувствовала, как сердце мягко сжалось. Чжэн Фэй был прав. Даже самая красивая птица ничего не стоит, если улетает из клетки при первом порыве ветра.
— Но и я верен принцу, — продолжил он. — Поэтому ты расскажешь Гао Лань, что я раскрыл вашу тайну. А она обязана все объяснить Суань Лину. Сегодня же.
Ли Жу насторожилась.
— Сегодня? А если она не захочет?
— Тогда расскажу я. Но если я все правильно осознаю, а я видел, как Гао Лань переживала о тебе, она не поступит так с тобой. И с принцем не поступит.
Она вздохнула. В этом они были похожи. Каждый защищал своего человека, как кошка защищает котят, а пес хозяйский двор.
— Хорошо, — нехотя согласилась Ли Жу. — Я скажу хозяйке. Но учти, если принц испугается нас и прогонит ее, она очень расстроится. А мы не только ловкие, но еще и мстительные.
— Суань Лин не прогонит Гао Лань…
— Тебе-то откуда знать? — фыркнула она.
— Потому что мы дружим с детства.
— И? Мужчины иногда очень глупые.
— Женщины тоже.
— Зато кошки никогда, — подмигнула она.
— Разумеется.
Она почувствовала неловкость. Ветер качнул бумажный фонарь в конце переулка, и теплый свет на мгновение коснулся лица Чжэн Фэя. В этот миг он казался не суровым генералом, которого боялись преступники всей столицы, а просто мужчиной, державшим ее так бережно, словно она была редкой фарфоровой чашей.
Ли Жу медленно провела пальцами по его щеке, едва касаясь оставленной царапины.
— Прости, не хотела тебе делать больно.
Вместо ответа генерал к ней наклонился и поцеловал. Поцелуй получился нежным, но в нем не было нерешительности. Чжэн Фэй прижал ее ближе, а Ли Жу закрыла глаза, отдаваясь на волю чувствам. Для нее весь мир сузился до его рук и теплых губ.
Она, став человеком и предварительно насмотревшись сериалов, решила, что сердце мужчины следует завоевывать постепенно: сначала взглядом, потом улыбкой, после — безупречной походкой. Оказалось, иногда достаточно разодрать ему лицо и превратиться перед ним в кошку.

----------

Глава 22 Галя

Глава 22 Галя
В резиденцию генерала Лун Цзюэ я отправилась одна.
Когда-то я считала себя довольно разумной женщиной. Вовремя платила налоги, не переходила дорогу на красный свет, старалась не брать кредиты и даже подозрительные ссылки в сообщениях не открывала. В общем, инстинкт самосохранения у меня имелся.
Но стоило попасть в мир дорам, как выяснилось, что у меня появился поразительный талант принимать самые идиотские решения с серьезным лицом. Вот и сейчас я добровольно шла в гости к мужчине, который уже несколько раз пытался меня убить. Нормальные женщины после такого подают заявление в полицию. Я же написала витиеватое письмо с просьбой встретиться.
Хотя чему я удивляюсь? Я как-то и замуж вышла за обманщика и предателя. Получается, все-таки ни самосохранения у меня нет, да и мозгов нехватка.
Генерал согласился принять меня в своей резиденции на территории Запретного города поздним вечером, когда дворцовые чиновники уже разойдутся по своим делам, а случайных свидетелей станет значительно меньше. Это должно было стать успокаивающим фактором, но больше походило, что я веселой походкой шла ночью в темный лес, чтобы специально столкнуться с психопатом с мечом.
Ладно, я принцесса. Ничего плохого открыто мне Лун Цзюэ не сделает. Я сильно волновалась из-за Ли Жу, Жун Мао и Тай Фэна. Надеюсь, все пройдет без сучка и задоринки. Чуточку успокаивало, что поблизости с Ли Жу находился Чжэн Фэй.
Меня, кстати, тоже обещались незримо сопровождать и поддерживать. Суань Лин сказал, что будет рядом, но где именно это загадочное «рядом» находилось, я понятия не имела.
Я несколько раз ненавязчиво оглянулась по сторонам, пока сопровождавший меня слуга генерала вел по длинной галерее. Никакого наследного принца, ни одного знакомого лица. Ох, небеса, сама же на этом настояла.
Небо над Запретным городом потемнело. Крыши дворцовых павильонов черными волнами уходили вдаль, а в саду тихо журчала вода. Красиво. Я успела пожалеть, что тащусь не на свидание, а лезу в пасть голодного и злого тигра.
— Принцесса, прошу. — Слуга остановился перед воротами.
Тяжелые створки медленно разошлись. Я вошла и почти сразу услышала за спиной глухой стук. Ворота закрылись. Именно этот звук заставил меня по-настоящему занервничать.
Резиденция Лун Цзюэ оказалась значительно скромнее дворца наследного принца. Впрочем, генералу из Цинлуна явно показывали, что ему здесь не рады. Тем не менее все вокруг соответствовало его характеру. Никаких цветущих садов, изящных беседок и маленьких прудиков с рыбками. Камень, темное дерево и тьма.
Меня проводили в небольшой зал. Здесь горело меньше десяти свечей, так что я застыла в полумраке. Комната маленькая, но с выразительными, резными стенами. Их будто не плотник делал, а искусный ювелир вырезал.
— Генерал скоро придет, — поклонился мне прислужник Лун Цзюэ.
— Конечно. — Я устроилась на подушках и нетерпеливо потерла ногти.
Полагала, что Лун Цзюэ вскоре появится, но то ли минуты тянулись медленно, то ли генерал захотел меня помучить. Склонялась я, естественно, ко второму варианту.
Заметив, что благовония почти догорели, я осознала, что маринуют меня точно специально. Ах ты зараза…
Лун Цзюэ хотел, чтобы я почувствовала себя просительницей. Чтобы успела поволноваться, подумать о своем положении, вспомнить, к кому именно пришла. Очень старый психологический прием, но действенный. Мне начали чудиться всякие звуки и шорохи. Не удивлюсь, что генерал и это устроил специально.
Я поднялась и медленно прошлась по комнате.
— Суань Лин, если твое «я буду рядом» означает, что ты сидишь где-нибудь на соседней крыше и любуешься луной, я тебя сама потом убью, — прошептала в пустоту.
Не знала, это такое впечатление или настрой, но мне опять показалось, что в комнате я не одна. Как будто крыса скреблась в застенках. Я хотела взять свечу и посмотреть, но позади меня раздались шаги.
Наконец-то появился Лун Цзюэ. Вошел один, без сопровождения. Он был невозмутим, холоден. Усталость он совсем не скрывал, как и свое презрение ко мне. То-то заставил меня оставаться в темной, тесной комнате.
— Принцесса Гао Лань, рад вас видеть. — Поклонился он. — Мне жаль, что приходится принимать вас в этом ужасном павильоне.
Я тоже вежливо поклонилась.
— Генерал Лун, благодарю, что вы согласились меня принять, а место меня не интересует. Я уже привыкла проводить время на кухне своего ресторана.
Он несколько мгновений меня рассматривал.
— Все же эта комната вас недостойна. Ваши покои при дворе Цинлун тоже были скромны, как они там назывались? Сад покинутого лотоса? Но они и в сравнении не идут с этим, — он поморщился, — бараком. Садитесь, принцесса. К сожалению, правитель Байлин не выказывает мне уважения, как и вам. Вы же об этом пришли поговорить?
Я послушалась, подивившись вежливости. В последние встречи мы напоминали разъяренных баранов, не поделивших узкий мост, а в данный момент упражняемся в красноречии.
— Какой чай вы предпочитаете? — поинтересовался он.
Я предпочла бы крепкий скотч, на худой конец рисовое вино, но он мне сам чай налил, не дождавшись ответа. Стало совсем неуютно.
Генерал заметил, как я смотрю на пиалу.
— Не бойтесь, там нет яда. Было бы глупо расправляться с вами здесь. — Он отпил чай.
— Очень предусмотрительно предупредили, — сдержанно ответила я, сделав глоток.
Чай обжег горло, и не потому что был горячим.
— Признаюсь, ваше письмо меня удивило. Еще недавно вы не желали иметь со мной ничего общего.
— Еще недавно, — вздохнула я с притворной яростью, — в моем ресторане не пытались убить императора.
Он медленно поставил свою пиалу на стол. Вот теперь игра начиналась.
В детстве я ходила в театральный кружок, но результаты были всего лишь сносными. А мне нужно было актерствовать от души, от этого моя жизнь в этой проклятой дораме зависела. Я заставила себя немного опустить плечи, позволила тревоге проявиться на лице. Так-то и притворяться не пришлось. Мне действительно было страшно.
— Я едва не погибла, — тихо произнесла я. — Моя горничная Ли Жу чуть не умерла у меня на руках. Мои люди были ранены. Мой ресторан разрушен.
— Но вы выжили.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Надолго ли? Меня едва не обвинили в покушении на императора, — всплеснула я руками.
— Насколько мне известно, вас никто не арестовал, принцесса. Не драматизируйте.
— Благодаря Суань Лину, — я вспыхнула. — Как долго он сможет меня защищать от клеветы и наветов?
Имя вырвалось совершенно естественно, но генерал тут же прищурился.
— Суань Лину?
Всего два слова, а мне уже хотелось дать себе по лбу. Это надо так опростоволоситься, они же никого по имени не зовут.
— Да, — опустила я глаза поскромнее.
— Не наследному принцу?
— Для всего двора он наследный принц, — прижала я ладони к горящим щекам. По-моему, выходило натурально. — Для меня довольно долго был человеком, которому я доверяла.
— Был?
Вот и второе слово поймал. Я усмехнулась. Есть у меня шанс продержаться.
Я положила руки на колени и до крови царапала пальцы у основания ногтей, показывая напряжение.
— До покушения я искренне считала, что рядом с Суань Лином нахожусь в безопасности. Я ошиблась. Чем ближе я к нему становлюсь, тем больше людей хотят моей смерти. Вы, канцлер, наложница… — Я горько усмехнулась. — Новый инцидент, и я буду заперта в застенках. А я ведь искала свободы.
Лун Цзюэ не выказал никакой реакции. Я мгновенно ужаснулась. Не поверил? Я никудышная актриса? Да ответь ты, железный человек. Словно услышав мои молитвы, генерал медленно провел пальцем по краю пиалы.
— Однако раньше вас это не беспокоило.
— Раньше возле меня не лежала истекающая кровью Ли Жу.
Это была правда, и голос мой дрогнул. Перед глазами мелькнула моя серенькая девочка, кровь на ее платье, бледное лицо… Я отвела взгляд. Лун Цзюэ это заметил.
— Ах, я догадался, принцесса Гао Лань, о причине нашей встречи. Вы испугались. И очень благородно боитесь не за свою жизнь, а за жизнь ваших близких. Что сказать, вы изменились, выросли. Но я понимаю ваши чувства, вы выросли вместе с Ли Жу, она вам больше чем сестра. Вы ищете защиты, у меня? Как же я могу вас защитить, когда вы так гневно отказывались от всех своих корней? О наказе вашего батюшки позабыли, — заключил он укоризненно.
— Теперь я ищу способ выжить, я готова на все.
Между нами повисла тишина. Где-то за стенами резиденции прошел караул. На мгновение послышался приглушенный звон оружия, какой-то шепот, а потом все снова стихло.
Лун Цзюэ удовлетворенно улыбнулся.
— Наконец-то вы начали рассуждать разумно. Выходит, палачи не врут, страх полезен. Он возвращает человеку способность видеть истинное положение вещей.
— Тогда я за последнее время должна была стать чрезвычайно мудрой.
Генерал рассмеялся и больше не глядел в мою сторону с опаской. Эта испуганная, разочарованная и забитая версия Гао Лань ему действительно нравилась гораздо больше. Ну, все как в дораме.
Я тоже несмело улыбнулась, но внутри совсем не расслабилась. Рано, с таким человеком, как Лун Цзюэ, расслабляться можно было только тогда, когда вместо собеседника найдется бездыханное тело. Желательно еще пару дней, после поклева грифонов, чтобы наверняка.
Генерал снова взял пиалу, сделал маленький глоток и неожиданно произнес:
— Признаться, я ждал вас.
Моя ладонь замерла на краю стола. С грифонами я поторопилась.
— Ждали?
— Разумеется.
Вот теперь мне стало совсем неуютно. Я-то шла сюда, воображая себя великим стратегом, который решил обмануть матерого интригана. Я знала сюжет, знала, что Лун Цзюэ хочет меня убить, подумала, что все под контролем. Оказалось, матерый интриган сидел у себя в резиденции и поглядывал на солнце, ожидая, когда стратегия сама постучится в ворота.
— Откуда вы могли знать, что я приду?
Лун Цзюэ ухмыльнулся.
— Потому что после произошедшего у вас осталось не так много вариантов, принцесса. — Теперь генерал смотрел на меня совсем иначе. Уже не как на неожиданную гостью, которую следовало изучить, а как на фигуру, чье положение на доске давно просчитал. — Вы могли связать свою судьбу с наследным принцем. Выйти за него замуж, родить ему наследника и окончательно закрепить свое положение при дворе Байлин. Но вы отказались от этого брака.
Я постаралась сохранить спокойное выражение лица.
— И что?
— И тем самым лишились самого простого способа получить защиту императорского дома. Суань Вэй благоволит вам, но благоволение правителя переменчиво, словно весенний ветер. Сегодня он улыбается вам, завтра кто-нибудь снова обвинит вас в измене, и неизвестно, захочет ли император во второй раз закрыть глаза на ваши странности. — Он говорил так спокойно, словно рассказывал мне прогноз погоды, а не перечислял причины, по которым меня в ближайшем будущем могли прикончить. — Благородная супруга Мэй Лин открыто вас недолюбливает. Канцлер Янь Чжоу после последних событий тоже едва ли станет вашим другом. Он поддерживает свою родственницу и сделает все возможное, чтобы следующим правителем Байлин стал Суань Хуа.
— А Суань Лин?
Лун Цзюэ насмешливо скривился.
— Что Суань Лин? Наследником он значится до поры до времени. Неужели вы действительно полагаете, что одного титула достаточно? — продолжил Лун Цзюэ. — Большая часть чиновников предпочтет видеть на троне человека, которым сможет управлять. Суань Хуа слаб, недальновиден, легко поддается чужому влиянию. Для придворных кланов подобный правитель куда удобнее.
Я молчала. К сожалению, генерал говорил разумные вещи, и это раздражало особенно сильно.
— Суань Лин умен, — говорил он буднично. — У него твердый характер, собственные убеждения и отвратительная привычка принимать решения самостоятельно. Такие императоры хороши для государства и чрезвычайно неудобны для тех, кто привык управлять государством из-за ширмы. Полагаете, Янь Чжоу упустит подобную возможность?
Мне оставалось лишь кивнуть. Поразительно, что Лун Цзюэ только что сам объяснил, почему Суань Лин должен стать императором, и даже не заметил.
— Поэтому ваш наследный принц может сколько угодно обещать вам защиту, — закончил генерал. — Но сначала ему следовало бы научиться защищать собственное положение. Вы это поняли. Поздно, но все-таки поняли.
Я ссутулилась и промямлила:
— Именно поэтому я пришла.
— Я знаю. — Снова это раздражающее спокойствие. — Только есть одна вещь, которую я пока не понимаю.
— Какая?
— А зачем мне вас спасать?
Я застыла. Вот и приехали. Нет, конечно, я предполагала, что он не бросится мне навстречу с распростертыми объятиями, но мог хотя бы сделать вид.
— Генерал…
— Вы отказались выполнять волю своего отца, отвернулись от Цинлуна, отвергли союз, ради которого вас отправили сюда. Несколько раз открыто выступили против меня. — Он загибал пальцы, словно подсчитывал мои грехи. — Более того, насколько мне известно, теперь вы весьма близки с Суань Лином.
Я медленно вдохнула.
— Что вы хотите?
Лун Цзюэ ничего не ответил, но посмотрел на пол. Я прекрасно поняла намек и возненавидела мужчину всей душой. Мало ему было топтать бедняжку Гао Лань в Цинлуне, он хотел, чтобы она и в Байлин перед ним унизилась.
Моя гордость завопила, что я, вообще-то, принцесса великой империи и на колени перед всякими сомнительными генералами падать не собираюсь. Но здравый смысл напомнил, что принцесса великой империи добровольно пришла сюда изображать испуганную перебежчицу.
Я поднялась со своего места, сделала несколько шагов и медленно опустилась перед ним на колени.
— Скажите, что мне сделать, генерал Лун.
Он долго смотрел на меня сверху вниз. Мне хотелось поднять голову, но я заставила себя сидеть неподвижно. Проклятый шорох стал мне надоедать. Небеса, Лун Цзюэ, тебе кошку в покои подкинуть?
Наконец, ко мне подошли. Генерал подал мне руку, помогая подняться, затем протянул мне запечатанный воском пузырек.
— Закончите то, ради чего вас отправили в Байлин.
Я не сразу протянула руку. Помнила первоначальную задачу Гао Лань. В пузырьке был яд, и Лун Цзюэ приказывал отравить принца.
Мне вдруг вспомнилась совершенно другая комната. Суань Лин стоял передо мной, держал мои руки и смотрел так спокойно, что мне хотелось одновременно обнять его и стукнуть.
«Я доверяю тебе настолько, что если однажды ты подашь мне чашу с ядом и честно скажешь, что там яд, я все равно выпью».
Как же не вовремя он это сказал.
Я смотрела на маленький пузырек и понимала, что сейчас мне предлагают именно это.
— Принцесса?
Голос Лун Цзюэ заставил меня очнуться. Генерал смотрел уже совсем иначе: исчезло удовлетворение и насмешка. Зато настороженности прибавилось.
Нет уж, сегодня мне Оскар выдадут, и свою роль я доиграю. Если нужно стать предательницей, то я ей стану.
— Вы сомневаетесь, принцесса? Несколько мгновений назад вы утверждали, что поняли свое положение. Теперь я предлагаю вам единственный способ его изменить, а вы смотрите на этот пузырек так, словно держите в руках собственное сердце.
— Просто вы предлагаете мне убить наследного принца империи, генерал Лун, — поостереглась я. — Даже я имею право несколько мгновений подумать.
— Раньше вам подобные мысли давались значительно легче.
— Раньше я не была настолько близка к нему.
Глаза Лун Цзюэ блеснули.
— Вот как?
— Именно поэтому у меня получится, — тут же продолжила я, забирая пузырек и придав тону побольше уверенности. — Суань Лин доверяет мне, подпускает ближе, чем большинство своих людей. Я могу находиться в его покоях, могу сидеть с ним за одним столом, могу сама налить ему чай. — Последние слова дались особенно тяжело, но я продолжила: — Если бы между нами ничего не было, разве появилась бы у меня такая возможность?
Лун Цзюэ задумался.
— Неужели я в вас ошибался, и вы намеренно сблизились с ним?
Ага, допустим. И целовалась с ним исключительно в государственных интересах.
— Сначала нет, — ответила я ни капли не соврав. — Но обстоятельства изменились. Теперь его доверие может оказаться полезным.
Генерал подошел ближе, а я заставила себя не отступить.
— А ваши чувства?
Вот ведь прицепился.
— Мои чувства не защитят Ли Жу от следующего клинка. Не защитят моих людей. И меня не спасут.
Несколько долгих мгновений Лун Цзюэ смотрел мне в глаза, словно пытался добраться до самых потаенных мыслей, потом уголок его губ слегка дрогнул.
— Что ж… Возможно, вы действительно повзрослели.
Я едва удержалась, чтобы не выдохнуть. Пронесло. Я вернулась на свое место, разгладила складки одежды и постаралась выглядеть так, будто только что не согласилась отравить человека, которого… который…
Нет, сейчас не время разбираться, кем именно для меня стал Суань Лин. Сначала надо выбраться отсюда живой. А еще я пришла не ради пузырька с ядом, а за намеками или ясными ответами.
— Если теперь мы снова на одной стороне… — начала я.
Лун Цзюэ фыркнул:
— Не спешите, принцесса. Сторону определяют поступки.
— Хорошо. — Я согласилась. — Если я собираюсь доказать свою верность, хотелось бы хотя бы понимать, что происходит вокруг меня. Недавно я и мои люди едва не погибли. Если теперь я должна помогать вам, то не хочу второй раз случайно оказаться посреди бойни. Особенно если никто не удосужится меня предупредить. Я не прошу посвящать меня во все планы, генерал. Но если ваши люди снова решат устроить резню вокруг меня, хотелось бы хотя бы знать об этом заранее.
Лун Цзюэ натурально растерялся.
— Мои люди? — переспросил он.
У меня внутри все оборвалось.
Я готовилась ко многому. К тому, что он рассмеется мне в лицо, начнет отрицать очевидное или, наоборот, совершенно спокойно признается, что действительно отправил убийц. Может, даже объяснит, что ничего личного, просто политика, а Ли Жу случайно подвернулась под клинок.
Но он выглядел растерянным. Не испуганным, не пойманным на лжи, а именно растерянным.
Это выражение продержалось всего несколько мгновений. Потом лицо генерала снова превратилось в привычную непроницаемую маску.
— Почему вы решили, что напавшие принадлежали мне?
Теперь уже настала моя очередь растеряться.
— А кому же еще? Если бы бандитов нанимал канцлер, то при плохом исходе их быстро нашли.
Лун Цзюэ откинулся назад и посмотрел на меня с таким выражением, будто я только что сама подтвердила все его худшие подозрения относительно моих умственных способностей.
— Произошло покушение на императора Байлин во время праздника, на котором присутствовала половина столичной знати, наследный принц, второй принц, высшие чиновники государства и многочисленная стража. И вы действительно полагаете, что я выбрал бы именно такое место?
— Вы пытались убить Суань Лина раньше.
— Пытался, — он не стал отрицать. В его голосе не ощущалось ни стыда, ни сожаления.
— И продолжаете хотеть его смерти, — повторила я, коснувшись пузырька с ядом.
— Продолжаю. Меня поражает и одновременно восхищает другое: вы считаете меня настолько глупым?
Я отклонилась, а Лун Цзюэ, наоборот, подался немного вперед.
— Мы находимся в Байлин. Я иностранный генерал, которого здесь терпят исключительно из-за сложных отношений с Цинлун. Из-за того, что вы здесь задержались. Если бы моих людей схватили во время открытого нападения на императора, это стало бы поводом для войны. Не придворной распри. Не очередного конфликта между канцлером и наследным принцем. Настоящей войны между двумя империями. Стал бы я так рисковать?
Возмущался он громко, разумно и справедливо, сетуя на мою поверхностность. Подумаешь, в других дорамах некоторые интриги буквально белыми нитками по черному полотну писали. Я смотрела и не жаловалась.
— Вы действуете вместе с канцлером, — выпалила я.
— Не буду этого отрицать.
— А канцлер хочет избавиться от Суань Лина — я подытожила. — Неужели кто-то из ваших союзников посмел действовать без вашего ведома?
Я наблюдала за ним, пытаясь понять, не водит ли он меня за нос. В конце концов, человек, способный плести заговоры при чужом дворе, наверняка умел делать удивленное лицо. Я вот тоже сегодня изображала несчастную женщину, а внутри уже раз пять мысленно застрелила собеседника.
— Я не знаю, кто нанял этих людей, — спокойно проговорил генерал. — Не в моих интересах действовать поспешно.
— Не знаете? — Я недоверчиво фыркнула. — Как удобно.
Он остановился.
— Вы пришли ко мне за правдой или за подтверждением того, во что уже решили поверить?
Я поджала губы.
— Хорошо. Допустим, я вам поверила. Если это не вы, то кому бы хватило наглости и храбрости поступить подобным образом с императором?
Лун Цзюэ закатил глаза.
— Имя главной наложницы Мэй Линь вам о чем-то говорит?
Я часто-часто заморгала
— Наложница Мэй Линь?
— Это вас удивляет, принцесса?
Мне показалось, что за стеной снова кто-то прошелся. Может, нас подслушивают? Нет, бред, генерал внимателен к мелочам.
Лун Цзюэ проследил за моим взглядом.
— Что-то отвлекло вас?
— Нет, я просто устала, — фальшивым, кокетливым жестом отмахнулась я.
Он медленно покачал головой.
— Вы не умеете лгать, принцесса.
Ага, я тебе уже такое наплела, что сама во всем запуталась.
— Вы сказали… главная наложница? — Заставила себя снова посмотреть ему в глаза.
— Да.
Я молчала. Что-то никак не складывалось.
В моей голове существовала совсем другая Мэй Лин. Коварная, честолюбивая, ревнивая женщина, которая ненавидела Гао Лань всей душой. Она действительно мечтала избавиться от меня. Но… всегда боялась Суань Лина. Даже в дораме ей не хватало решимости сделать окончательный шаг. Она предпочитала чужие руки, чужие приказы. А здесь Лун Цзюэ спокойно утверждал, что именно она осмелилась устроить покушение на собственного императора.
Что-то не вязалось. Не могла же я, повлияв на сюжет, повлиять на характер персонажа.
— Вы мне не верите, — констатировал генерал.
— Не верю, — скрестила я руки на груди. — Не так давно мы близко общались с этой женщиной. Она хитра, подозрительна и ищет выгоду во всем, но отнять жизнь у наследного принца и своего мужа она бы не решилась.
Лун Цзюэ неожиданно усмехнулся.
— Тогда ответьте мне, принцесса… — Он прищурился. — Кто покинул ваш ресторан раньше всех представителей императорской семьи?
Я задумалась. Суань Лин остался. Наложница тоже, император естественно. А вот местонахождение второго принца Суань Хуа я никак не могла припомнить. В суматохе он мог и спрятаться, но ведь…
Я подняла голову, а генерал удовлетворенно кивнул.
— Когда началось нападение, второго принца уже не было в вашем заведении. Он оказался единственным представителем императорской семьи, которого опасность вовсе не коснулась.
Я почувствовала, как неприятно похолодели пальцы.
— Это ничего не доказывает. Госпожа Мэй Линь заботится о своем сыне, любит его больше своей жизни. Но он также нужен и канцлеру. Янь Чжоу бы непременно бы предупредил Его Высочество.
Лун Цзюэ зло потер переносицу.
— Мне так интересно, что происходит в вашей голове. Иногда вы необычайно проницательны, принцесса Гао Лань. — Я чуточку приосанилась. А что? Этот матерый интриган меня похвалил, его слово веское. Правда, он моментально спустил меня с небес на землю. — А иногда я поражаюсь вашей непроходимой глупости.
Я просто открыла рот и не закрыла. Он меня оскорбил?
— Во время покушения убийцы несколько раз пытались пробиться именно к вам, — продолжил военачальник. — Вам удалось выжить лишь потому, что вокруг вас неожиданно оказалось слишком много защитников, — произнес Лун Цзюэ. — Люди наследного принца. Люди Ведомства наказаний. Даже ваши собственные слуги. Иначе разговор сегодня уже не состоялся бы.
Я невольно потерла ладонь.
— Тогда тем более это могли быть вы, да и Янь Чжоу.
Генерал почти взбесился.
— Ах, почему вы так недогадливы? Янь Чжоу никогда не позволил бы убить вас.
Я нахмурилась.
— Откуда такая уверенность?
— Потому что он отговорил меня от наказания, — холодно отрезал Лун Цзюэ. — Вы до сих пор остаетесь принцессой Цинлун. Как бы вы себя ни вели, сколько бы ни открывали ресторанов, сколько бы ни спорили с чиновниками Байлин, кровь императорского рода Цинлун никуда не исчезла. Ваше имя не опорочили, пусть и приложили к этому усилия. Для моего государства вы по-прежнему представляете ценность. Один союз не состоялся, но впоследствии может состояться второй.
Он сделал небольшую паузу, а я ошарашенно огляделась.
Это я канцлера должна благодарить, что меня не прикончили в переулке за таверной? Сколько мне нужно дорам посмотреть, чтобы въехать в эти политические интриги? Судя по тому, что посмотрела я несколько десятков, дело не в интригах, не в сюжетах, а в моем незамутненном сознании. Объяснялось это просто: я дура.
Канцлер с генералом все замечательно придумали. Отравлю Суань Лина, потом выйду замуж за Суань Хуа. Полагаю, потом планировалось, что я как-то умру, но по сюжету Гао Лань от рук отбилась раньше и с поклонами к сомнительным генералам не гоняла. Затем из Цинлун пришлют следующую принцессу укреплять международную дружбу. Я, так сказать, на тест-драйв, чтобы любимых дочерей императора Гао Цзяня не портить и в водоворот страстей не отдавать.
Я истерично расхохоталась.
— Что вас развеселило? — смутился генерал Лун.
— Да так… — пробормотала я. — Подумала, как удобно быть государственным имуществом.
Лун Цзюэ посмотрел на меня непонимающе.
— Люди нашего положения редко принадлежат самим себе. — Он снова подошел ко мне близко. — Так, что, принцесса, вы выполните свое предназначение. Выполнив его, вы снова обретете положение и прощение, мое и отца. Я вновь буду вас защищать.
Дотронувшись пальцами до пузырька с ядом, я хотела уверенно ответить «да», но опять раздался какой-то шелест за спиной. Я начала думать, что у меня сдают нервы, но генерал этот звук тоже услышал. Его рука мгновенно легла на рукоять меча.
— Кто там?
Ответом стала короткая усмешка.
— Хороший вопрос, генерал Лун.
Резная деревянная перегородка медленно отъехала в сторону. Из скрытого прохода первым вышел Суань Лин. Одежда его чуть запылилась, но он все равно оставался спокойным и безупречно собранным.
Он отошел вперед, и за ним, кряхтя и ссутулившись, выбирался министр, который и привез меня, ну, то есть Гао Лань, в Байлин. Господин Вэнь Бо.
Вот что означало обещание Суань Лина. Рядом — это мягко сказано. Надеюсь, он-то не поддался моей гениальной актерской игре. Понимал, что я пойду на поклон. Так-то я молодец, Лун Цзюэ себе на пару сроков в темнице наговорил.
Суань Лин кивком, одним этим жестом, обратился ко мне, словно спрашивая, в порядке ли я. Я тоже кивнула, стискивая ладонью проклятый пузырек.
Меня очень смущало, что генерал совсем не испугался. Он не опешил, не заверещал, не пытался как-то оправдаться. Лун Цзюэ застыл лишь на одно короткое мгновение. Потом его взгляд медленно переместился с Суань Лина на господина Вэнь Бо, и он довольно ухмыльнулся.
— Не ожидал… — негромко произнес он. — Признаться, наследный принц, я полагал, что вы слишком горды, чтобы прятаться за стенами и подслушивать чужие разговоры.
Суань Лин без эмоций встретил взгляд генерала.
— Это моя страна, генерал Лун. И я отвечаю за ее безопасность. Иногда будущему правителю полезнее услышать правду собственными ушами, чем ждать чужих донесений. — Он сделал еще шаг вперед. — Зато теперь я знаю наверняка, кто предлагает принцессе отравить наследника престола.
Лун Цзюэ рассмеялся.
— А я теперь знаю, что наследный принц Байлин предпочитает охотиться из засады, как крыса.
— Если речь идет о крысах, — не обиделся Суань Лин, — охота из засады бывает весьма полезной. Особенно когда крыса предлагает женщине стать убийцей.
Лицо Лун Цзюэ ничуть не изменилось. Видно, тоже не обиделся. У них с оскорблениями в целом туго. Если бы я могла выражаться, как я хочу, то они бы подивились словесным эпитетам женщины с Кубани.
Лун Цзюэ медленно повернулся к Вэнь Бо.
— Господин министр. Выходит… вы тоже все слышали?
Вэнь Бо тяжело вздохнул.
— Да.
— Тогда ответьте мне, как же получилось, что министр Цинлун предал собственную страну?
Вэнь Бо изрядно удивился и возмутился.
— Это навет, генерал. Я никого не предавал. Моей обязанностью было сопровождать принцессу Гао Лань и защищать ее интересы. Я выполняю приказ моего государя. Вы подставляете Ее Высочество, а она всего лишь девушка.
Несколько секунд стояла абсолютная тишина. Затем генерал хлопнул себя по коленям и зашелся в раздражающем смехе.
Мы все перепугались и переглянулись. Это горячка, истерика, паника? Что на него нашло?
Суань Лин скривился.
— Что вас так развеселило? Что вы вот-вот будете казнены за попытку убить наследного принца?
Лун Цзюэ постепенно перестал смеяться, посмотрел прямо на Вэнь Бо.
— Мой старый друг, Вэнь Бо. Ведь и тебя я наставлял перед поездкой, предупреждал, что принцесса смирна, но не согласна. Что за ней нужно внимательно следить.
Министр кивнул.
— Верно, наставляли.
— И как же ты следил за ней? — вдруг голос у Лун Цзюэ стал гневным. — Почему вместо истинной Гао Лань сюда прибыла самозванка?
У меня внутри все органы заледенели.
— Как вы можете такое произносить? — Запротестовал пожилой мужчина. — Это принцесса Гао Лань. Я видел, как она росла. Ее лицо все тоже.
— Да, — фыркнул генерал, — но характер иной. В каком же павильоне жила наша принцесса? Ты точно знаешь название.
Вэнь Бо чуть ли не отрапортовал.
— Во дворце Восточной Весны.
Я перестала слышать собственное дыхание. Лун Цзюэ победно посмотрел на меня.
— Забавно. А мне принцесса несколько минут назад рассказывала, что жила в павильоне Сада покинутого лотоса.
Господин Вэнь Бо почесал затылок.
— У нас и павильона такого нет.
— А были ли возле принцессы ее эти навязчивые и наглые слуги? Она с ними так сроднилась, что безумно переживала за здоровье горничной. Как их там зовут? Ли Жу, Тай Фэн и Жун Мао?
Суань Лин бросил на меня вопросительный взгляд, но я ничего не сделала, оцепенела.
— Нет, — печально вдохнул министр, — я и сам удивился ее окружению.
— Зато наша самозванка утверждала, что выросла с Ли Жу, — подытожил генерал.
Я закрыла ладонями лицо. Мне было так стыдно… Стыдно спалиться на тупом. Я просто не обратила внимания на его вопросы, а он меня проверял.
Тем временем Лун Цзюэ продолжал меня обличать.
— И когда бы наша принцесса научилась так готовить. Согласитесь, господин Вэнь Бо, никто бы на кухне ее не принял.
— Да, — совсем поник чиновник.
Лун Цзюэ медленно поднял руку и указал прямо на меня.
— Тогда скажите мне, господин Вэнь Бо… Кого именно вы сейчас защищаете?
Министр будто постарел, в его глазах что-то мелькало. Думаю, что несколько сцен, как мы с ним общались.
— Принцесса, — голос у него был тихим и плаксивым, — действительно изменилась. Она всегда была очень робкой и скромной.
Он повернулся ко мне, а после к Суань Лину и развел руками.
Мне захотелось исчезнуть. Все, стоп сюжет, пора обратно, мы в этой дораме задержались. Нам там это, эээ… пятки и хвосты подпаливают.
Вэнь Бо в очередной раз вздохнул, продолжая обращаться к наследному принцу.
— Я долго сомневался, но обвинения генерала Лун верны. Более того… однажды принцесса явилась ко мне вместе со своими людьми и… Угрожала. — Я закатила глаза. Какие угрозы, только когти показали.— Она потребовала объявить всему двору о древнем обряде в Цинлуне… — Он смущенно кашлянул. — Которого… никогда не существовало.
И опять наступила тишина. Лун Цзюэ расчетливо улыбнулся.
— Видите, наследный принц? Все, кто знал настоящую Гао Лань, подтверждают одно и то же. — Он с презрением оглянулся на меня. — Она изменилась. Она не настоящая Гао Лань. И откуда нам знать, что произошло с настоящей принцессой? Может быть… она погибла еще до приезда в Байлин. — Он сделал паузу. — Может быть, она как-то косвенно относится и к смерти вашего брата Сяо Мина. Несмотря на вражду между нашими странами, Цинлун не стремился истреблять людей из императорского рода.
Как красиво генерал напомнил о смерти Сяо Мина, как отлично отыграл на чувствах любящего брата. Я, да и Гао Лань, точно не имели никакого отношения к смерти принца, но теперь, потеряв доверие, кто мне поверит?
Суань Лин явно метался. Тихо спросил:
— Гао Лань, скажи, что все неправда. Ответь им, что хотела только запутать генерала. Разве это так? Ты не принцесса?
Я оцепенела. Врать врагу было просто и практично. Врать Суань Лину…
Он задал мне амый страшный вопрос, на который не существовало ответа.Не могла же я сказать:«Понимаешь,я смотрела сериал и как-то перенеслась в него.»
Губы пересохли.
— Я… — и не выдавила из себя ничего.
Суань Лин разочарованно прикрыл веки. Когда он снова их открыл, в них больше не было ни тепла, ни той спокойной уверенности, с которой он совсем недавно говорил, что выпьет даже яд из моих рук. Остался только надменный, властный наследный принц.
— Генерал Лун Цзюэ. — Его голос стал холодным. — Вы признались в попытке склонить принцессу к убийству наследника престола. — Он повернулся к стражникам. — Арестовать.
Никто не успел пошевелиться, потому что следующая фраза ударила гораздо больнее.
— Принцессу Гао Лань… Или кто она там есть, тоже взять под стражу.
Я не сопротивлялась. Наверное, могла бы что-то сказать, попытаться объясниться, но уже выяснила, что врать ему по-новой не хочу.
Сегодня внутри меня оборвалось нечто гораздо более ценное, чем свобода. Та тонкая, почти невидимая нить доверия, которую мы так долго и мучительно сплетали вместе с Суань Лином, лопнула.

----------

Глава 23 Галя

Глава 23 Галя
Наверное, именно так чувствует себя рыба, которую уже вытащили из воды, но еще не решили, бросить обратно в реку или отправить на кухню — живая, но ненадолго.
Меня проводили через длинные каменные коридоры дворцовой темницы. Я тут еще не бывала. И несмотря на страх, продолжала вертеть головой, поймав в себе странное впечатление. Здесь не пахло смертью и кровью, как показали в дораме, скорее пахло сыростью, затхлостью и безысходностью.
Стражник молча отпер тяжелую дверь передо мной.
— Входите, — повелел он мне.
Я на мгновение замешкалась, но сделала шаг. Створка за моей спиной с грохотом захлопнулась. Вот и все.
Я медленно опустилась на клок соломы у каменной стены и закрыла лицо руками.
— Молодец, Галя… — пробормотала я себе под нос. — Просто умница.
Как же красиво меня переиграли. Жаль, поаплодировать не могу.
Я ведь действительно решила, что умнее Лун Цзюэ. Насмотрелась дорам, начиталась детективов и подумала, что теперь и сама великий интриган. А генералу и меч не понадобилось обнажать. Он так спокойно разговаривал, ненавязчиво расспрашивал, вежливо улыбался и понемногу затягивал петлю у меня на шее.
Я со стоном уронила голову на колени.
— Идиотка…
И не потому, что попалась. А потому что сама вручила ему оружие. Оговорилась и не была внимательной, осторожной. Человек, который всю жизнь занимался придворными интригами, собрал из мелочей такую картину, что избавиться от обвинений не выйдет. Что теперь будет?
Лун Цзюэ сейчас находился неподалеку от меня. Каких усилий мне стоило, чтобы сохранить лицо, а тот будто совсем ничего не боялся. Держался холодно, величественно.
Оно и понятно, за его спиной стояли канцлер Янь Чжоу и наложница Мэй Линь. Если понадобится, они легко вывернут всю историю наизнанку. Скажут, что генерал вовсе не склонял меня к убийству, а проверял женщину, которую давно подозревал. Его не тронут, возможно, изгонят.
А я… мне участь заготовлена хуже. Я самозванка, обвинение страшнее трудно придумать.
Я не могла доказать, кто я. Мне бы самой, кто объяснил. Я перенеслась в мир дорамы, и что с настоящей принцессой понятия не имела.
Но больше всего меня мучило совсем другое. Перед глазами возникло лицо Суань Лина. Он так смотрел на меня, был так разочарован… Было так заметно, как он еще надеялся, что все ложь, забрасывая меня вопросами. Я же просто молчала.
— Прости… Мне жаль… — прошептала я одними губами.
В грудь будто нож воткнули. Сердце разорвалось в ребрах.
Видно, так суждено по сюжету, как его ни перекраивай. Не случится красивой любовной истории, все вернется к ненависти, предательству и недоверию.
Мне было настолько невыносимо от происходящего, что я решила, пусть случится то, что должно.
Прикрыла веки и потерлась спиной об холодную стену. Сверху, через узкое, зарешеченное окно уже пробивались первые лучи рассветного солнца.
Внезапно я услышала какой-то писк, дернулась и обнаружила, что на каменном полу образовалась кошачья тень.
— Чего? — вскочила я. — Они в темнице и кошек запирают? Совсем совести нет?
Сказывалось мое прошлое с тремя котами, не могу пройти мимо какого-то мяукающего существа. Ах, узнать бы еще, что с Жун Мао, Тай Фэном и Ли Жу.
Обернувшись к окну, я несколько раз протерла веки.
— Э, по сюжету Гао Лань с ума не сходила, и флешбэки из прошлой жизни как-то тоже не планировались, — буркнула я.
Через решетку пробирались три кота: серенький, полосатый с зелеными глазами; за ним рыжий, а последний, изрядно откормленный, застрял в решетке. Он-то и пищал. Но когда осознал, что никак не пролезет, чуть ли не басом мяукнул:
— Мряу!
— Это вы? — заговорила с ними. — Тай Фэн, Ли Жу, Жун Мао, это вы?
А что? Потеря психического здоровья больше не являлось основной проблемой. Вот потеря головы, это да. К тому же они очень похожи на моих питомцев.
Три пушистые морды одновременно посмотрели на меня так укоризненно, будто вопрос был совершенно неуместным.
— Мряу, — снова и настойчивее рявкнул на меня черный кот, явно намекая, чтобы я помогла с его проблемой.
— Да мы это, мы, — первой ловкой и грациозно спрыгнула Ли Жу. В полете она обратилась в мою горячо любимую подругу и служанку.
Я всплеснула руками.
— Это как? Нет, ну как?
— Хозяйка, если ты будешь так кричать, то сюда все стражники сбегутся, — обратился в человека и Жун Мао, приложив палец к губам.
Они общались со мной так буднично, естественно. Ничего же важного не происходило, подумаешь, они в оборотней заделались.
Жун Мао тяжело вздохнул, повернувшись к черному коту. Взял товарища за шкирку.
— Ну второй раз за неделю, — тихо зашептал он. — Ты серьезно считаешь, что у тебя нет проблем с весом? Подтяни живот.
Тай Фэн на него зашипел, когда Жун Мао потянул его на себя.
— Не тяни, — хлопнула я по ладоням парня, — он же котик. Сейчас я сама все сделаю.
Как известно, если у кота пролезет голова, то и все остальное пройдет. Или я забыла, и так работает со змеями?
Впрочем, с Тимофеем это не в первый раз. Он где только не застревал. Я аккуратно протянула его складочки, медленно потянула, а освободив, наконец, из этого капкана, взяла на ручки и погладила.
Хотелось плакать. Мои котики, пришли за хозяйкой.
— То есть котами нас бить нельзя, — обиделся Жун Мао, наблюдая за идиллической картинкой, — а как людьми становимся, то надо лупить во славу небесам. Тай Фэн, превращайся, а то я тоже стану котом.
Осознав, что есть шанс получить на руки и уложить возле груди здоровенного неевнуха, я его откинула. К счастью, Тай Фэн вовремя успел обратиться, чтобы не рухнуть на пол и не навести шума. Встал в позу планки. Так держать.
Я продолжала смотреть то на Ли Жу, то на Жун Мао, то на Тай Фэна и никак не могла собрать мысли в кучу. Нет, я знала, что они необычные, сама их демонами-котами назвала. Но одно дело — понимать это головой, и совсем другое — увидеть, как секунду назад перед тобой сидел пушистый полосатый комок с усами, а теперь этот же комок недовольно поправляет одежду и ворчит, что его опять ущемляют.
— Подождите… — прошептала я, боясь говорить громче. — То есть вы… теперь можете вот так? Когда захотите?
Ли Жу кокетливо улыбнулась. Видно было, что ей безумно нравилось производить подобное впечатление.
— После нашей вылазки в поместье канцлера я очень захотела снова стать кошкой. — Она поймала мой возмущенный взгляд. — От безысходности, так-то я счастлива. Я научилась сама обращаться.
— А потом научила нас, — тихо вставил Жун Мао.
Я умилилась и всех обняла.
— Какие же вы молодцы…
Несколько мгновений мы молча улыбались друг другу. Наверное, только мои коты могли пробраться в дворцовую темницу и сделать так, чтобы мне в подобных обстоятельствах захотелось смеяться. Но радость продлилась недолго. Жун Мао неожиданно нахмурился:
— Этот наследный принц… — дальше в его речи полились эпитеты, которых я совсем не ожидала. Подытожил он одним: — Он нехороший человек.
— Очень нехороший, — поддержал Тай Фэн и тоже добавил красочных определений.
— Мы его столько раз спасали, — продолжал Рыжик возмущенным шепотом. — Ли Жу жизнью рисковала. Мы канцлера обворовали. Ты ради него чуть к этому генералу не пошла, то есть пошла. А он… — Он сердито сжал кулак. — Взял и велел тебя арестовать.
Тай Фэн даже зубы показал.
— Хозяйка, хочешь, мы его ночью покусаем?
— Или расцарапаем, — оживилась Ли Жу. — Совсем чуть-чуть.
— Чего это чуть-чуть? — фыркнул Жун Мао. — Я бы от души крови у него пустил. До смерти.
Пора было останавливать это стройное, кошачье ОПГ.
— Э, свои жестокие, охотничьи замашки останавливаем, — попросила я. — И не говорите так о принце. Он вам не голубь и не мышь.
— Но… — шепотом, но хором пытались возразить мои уже не пушистые друзья.
— Нет. — Я покачала головой. — Он поступил так, как должен был поступить.
— Он должен был тебе поверить, — упрямо буркнул Тай Фэн.
— Почему? Почему он должен был мне поверить? — повторила я уже спокойнее. — Я солгала ему, и не один раз. Рассказала о себе столько неправды, что сама уже путалась. Мне казалось, что я берегу его, а на деле просто не доверяла настолько, насколько доверял мне он. Так что обида его вполне справедлива. Мне следовало рассказать обо всем раньше.
Ли Жу осторожно коснулась моей руки.
— Хозяйка…
— Нет, правда. Не нужно его обвинять. Виновата я.
Она долго смотрела на меня, потом вдруг виновато опустила глаза.
— Тогда мне тоже нужно кое в чем признаться.
Я насторожилась. Мало нам проблем.
— В чем? Ты канцлера не укокошила случаем?
— О, нет, живее всех живых. Я про господина Чжэн Фэя.
Сердце неприятно екнуло.
— Что с ним? Ты его укокошила?
Ли Жу тихо зарычала:
— Хозяйка, какое ужасное мнение у тебя обо мне сложилось. Чего это я должна его укокошить? Мы почти любовники. Просто он все знает.
— Что… знает? — не поняла я ее.
Я пропустила мимо ушей слово «любовники», в то время как Жун Мао и Тай Фэн феерично изображали тошноту.
— Все, он видел, как я превратилась, — прошептала девушка и ответила слабыми подзатыльниками своим собратьям по когтям и усам.
Мне захотелось тихонько постучаться головой о стену. Нет, только не это. Чжэн Фэй настолько верен своему хозяину, что понесется с доносом. Я осознавала, что оправдаться перед Суань Лином нет и шанса, но то, что Чжэн Фэй еще принесет ему информацию про моих котов, меня совершенно добила.
— Хозяйка? — забеспокоилась Ли Жу.
— Все замечательно, — процедила я сквозь зубы.
Жун Мао кашлянул.
— Если честно, хозяйка, рано волноваться. Пока об этом знает только Чжэн Фэй.
Я обреченно посмотрела в потолок.
— Это пока.
Ли Жу неожиданно крепче сжала мою ладонь.
— Но он совсем не рассердился. — Я удивленно посмотрела на нее. А она затараторила: — Правда, он не испугался, не возненавидел нас, не стал никого выдавать. Он потребовал, чтобы ты во всем призналась принцу, но случилось, — она обвела взглядом тесное помещение, — то что случилось.
Я молчала, размышляла про очень поразительное поведение главы Ведомства наказаний.
— Это он подсказал нам, где тебя искать, и объяснил, как сюда попасть. А еще он придумал, как вывести тебя отсюда. Мы можем тебя спасти и уехать, — закончила свою тираду кошечка.
Я окончательно растерялась.
— Подожди…
В голове вдруг что-то щелкнуло. Если бы Чжэн Фэй действительно решил, что я обманывала Суань Лина ради собственной выгоды, если бы считал меня предательницей, он бы никогда не помогал моим котам.
Может, не все потеряно? Если Чжэн Фэй поверил мне, то есть шанс и на то, что Суань Лин не ужаснется о моей истинной природе, о попаданстве?
Этой мысли оказалось достаточно, чтобы внутри снова появилась крохотная искорка надежды. А эта надежда придала сил.
Я перевела взгляд на Жун Мао.
— Как прошла вылазка? Вы ведь нашли документы?
Троица сразу оживилась.
— Нашли! — с гордостью заявил Рыжик.
— Целую тайную комнату, — подхватил Тай Фэн.
— И счетные книги, — добавила Ли Жу. — Этот увалень еще там и свою печать ставил.
— Значит, получилось… — заключила я.
— Да какая уже разница? — Жун Мао буквально подпрыгивал от нетерпения. — Надо уходить. Мы сейчас тебя выведем, а потом…
— Нет, — прервала я его речь.
Все трое одновременно замолчали.
— Что? Хозяйка, тебя же могут казнить? — изумилась Ли Жу.
— Нет, я не пойду, — опять мотнула головой. — Если я сейчас убегу, то подтвержу все обвинения.
— Но есть опасность! — пытался шепотом образумить меня Тай Фэн.
— Может быть, — кивнула я. — Но мы доделаем то, что начали. Поможем Суань Лину доказать и убрать канцлера и генерала.
— Нет.
Они не понимали. А я вдруг очень ясно осознала одну простую вещь: я слишком долго убегала. Я спряталась в ресторане, старалась избегать интриг, а в итоге погрязла по самое не хочу. Уже поздно сбегать, пора действовать.
— Послушайте меня внимательно. — Я посмотрела на каждого из них. — Нам нужно не упустить момент. Возьмите счетные книги, пусть Линь Мо наделает огромное количество копий. Распространите их по столице, и правда расползется быстрее весеннего паводка. А после оригиналы передайте Суань Лину.
— После всего, что он сделал? — недоверчиво спросил Тай Фэн.
— А кто, кроме него предоставит их императору? — скривилась я. — Только он и может.
— А ты, хозяйка? Неужели будешь ждать суда и казни? — ощерился Жун Мао.
— Ага, еще чего, — тихо присвистнула я. — Когда дело запахнет жареным, тогда-то меня и вытащите. Я благородна, но в меру.
Они еще пытались спорить, так громко зашептали, что я уже начала различать только отдельные слова. И вдруг из дальнего коридора донесся тяжелый топот.
Кто-то направлялся в застенки, да не один, а с большим сопровождением. Это либо ко мне, либо к Лун Цзюэ. В любом случае присутствие друзей здесь лишнее.
— Все, уходите, брысь.
В следующее мгновение все трое снова вспыхнули знакомым золотистым светом и передо мной оказалось трое котиков. Тай Фэну я снова помогла протиснуться через оконце.
Едва я успела сесть обратно на солому, как тяжелая дверь камеры начала медленно открываться.
Я не ошиблась в своих предположениях. Ко мне пришел Суань Лин. Видно, не утерпел без объяснений и пришел за своими ответами.
Тяжелая дверь за его спиной закрылась. Его сопровождение осталось снаружи.
Я боялась на него смотреть. После ухода котов в камере стало пусто и холодно. Конечно, хотелось сделать шаг ему навстречу, но ноги будто приросли к полу.
Передо мной стоял уже не тот мужчина, который несколько дней назад смеялся над моими шутками на кухне, не тот, что обещал меня защищать. Мы вернулись к началу. Он вновь наследный принц Байлин, холодный, спокойный, непроницаемый.
В груди неприятно заныло. Так суждено сюжетом.
Я чуть поклонилась.
— Ваше Высочество…
Не успела договорить, и в следующее мгновение Суань Лин стремительно пересек разделявшее нас расстояние и так крепко прижал меня к себе, что я едва не потеряла равновесие.
— Лин? — Я совсем перестала понимать происходящее.
Он обнимал меня так, словно несколько часов назад не приказал взять под стражу, словно боялся отпустить.
Я осторожно подняла руки и нерешительно коснулась его спины.
— Подожди… — совсем растерялась я. — Ты… ты ведь должен злиться.
Он ничего не ответил, лишь крепче прижал меня к себе. Я услышала, как тяжело он выдохнул.
— Никогда больше так не делай.
— Что именно?
— Не заставляй меня думать, что потерял тебя.
Вот теперь сердце окончательно перестало понимать своего хозяина. Эй, я понимаю, что я в теле юной девицы, но в душе-то я умудренная женщина. Со мной так нельзя. Нельзя меня качать на эмоциональных качелях, меня от них тошнит.
Я медленно отстранилась.
— Лин…
Он смотрел прямо мне в глаза. В его взгляде не ощущалось ненависти или презрения. Зато была видна невероятная усталость и облегчение.
— Генерал Лун Цзюэ… — тихо начала я. — Во многом оказался прав. Я действительно не Гао Лань. Ты должен рвать и метать, а не обнимать меня.
Произнести это вслух оказалось куда тяжелее, чем я ожидала. Уголок его губ едва заметно дрогнул.
— Я и злюсь.
Я виновато опустила голову.
— Тогда почему…
— Потому что, — спокойно перебил он меня, — я подозревал это уже давно.
Я моргнула.
— Что?
Когда мы успели так раскрыться?
— Давно подозревал, — усмехнулся он. — Ты совершенно не походила на девушку, описание которой я получил еще до приезда делегации Цинлун. — Он медленно принялся перечислять, загибая пальцы.
— Принцесса, выросшая при дворе, не открыла бы таверну.
— Ресторан, — возмутилась я.
Он не обратил внимания на возглас, загнул еще один палец.
— Не стала бы есть на кухне вместе со слугами. Не спорила бы с чиновниками и не бросалась бы спасать незнакомцев. Но больше всего меня убедило другое.
— Что? — недоумевала я.
— Твои люди. Ни один слуга не смотрит на хозяйку как на родную мать. Ты слишком многое им позволяешь. Разрешаешь спорить с тобой, огрызаться, перебивать. Так не бывает при отношениях госпожи и слуг.
Я скромно поерзала ногой. Правильно, хвали меня перед смертью.
— Ты и это заметил?
— Верно, но я повторяю, я злюсь. Меня совсем не смущает, что ты не Гао Лань. Я успел познакомиться с тобой, с настоящей. Но меня до бешенства раздражает, что ты не доверилась мне.
Каждое слово прозвучало очень спокойно. Он меня не обвинял и не боялся. Ох, небеса, я вспомнила свое первое впечатление о наследнике. Мне тогда показалось, что он каноничный абьюзер, у меня и по сюжету было подобное мнение. А вышло, что он самый салатовый, самый изумрудный, самый искренний грин флаг.
От этого становилось только больнее.
— Ты несла это одна.
— Лин… — хотела его прервать.
— Ты боялась и решила, что я отверну.
— Я действительно боялась, — согласилась с ним.
Он тяжело вздохнул и опять меня обнял.
— Глупая женщина, невозможная. И как же я хочу узнать, кто же ты такая? Расскажи мне все, расскажи с самого начала.
Я нервно почесала переносицу. Понятно, что пора признаваться, я уже на половине пути, но сказать — не равно сделать.
— Тебе придется меня не перебивать, — оглянулась я на клочок соломы.
Суань Лин понял мой взгляд по-своему. Он расстегнул застежки плаща и постелил его на полу. Я села и продолжила:
— А не перебивать будет сложно.
Он тоже присел рядом.
— Я постараюсь быть терпеливым.
Я глубоко вдохнула.
— Хорошо, уж постарайся. Я повторю, я действительно не принцесса Гао Лань. — Он внимательно слушал, и я выпалила: — Я из другого мира.
К чести наследника, он никак себя не показал, хотя ощутилось какое-то волнение.
Наверное, я правильно рассудила. Про сериал решила умолчать. Не хватало еще объяснять человеку, что он существует в художественном произведении. Нет, такой информацией следовало делиться дозированно.
— Из другого мира? — переспросил он.
Я затараторила:
— Не спрашивай, я и сама не знаю, как попала сюда. Я просто проснулась и стала Гао Лань. Мне пришлось выживать и адаптироваться. Фух, — я помахала ладонью, надеясь найти свежего воздуха. — Я не знаю, с чего начать.
— Начни со своего настоящего имени. Как тебя зовут?
— Галя, — произнесла я, чуть поморщившись. Имя свое я не очень любила.
Он медленно повторил мое имя, словно пробовал его на вкус.
— Галя, красивое имя.
Я почему-то смутилась.
— Так что Гао Лань мне близко, — оправдалась я. — Лучше ничего не менять в обращении. Мне сильно больше тридцати лет.
Он кивнул, он был моложе, но мой возраст его не напугал.
— Да, это объясняет некоторые твои поступки. Ты непохожа на юную, наивную барышню. Никогда не была похожа.
После этого одобрения я рассказала ему все.Про то, как очнулась в чужом теле, как пыталась разобраться, как боялась. Про котов, конечно, тоже не умолчала.
Он вдруг поднял ладонь.
— Коты? Они настоящие?
Я обреченно вздохнула.
— Да, евнухи и горничная умеют обращаться в котов.
Суань Лин на несколько секунд молчал, пытаясь все осмыслить, закрыл лицо рукой.
Я испугалась.
— Лин?
А он рассмеялся.
— Теперь мне многое стало понятно. Странные слова, необычные идеи, незнакомые сравнения. И невероятная способность сначала совершить безумный поступок, а потом только подумать.
Я обиженно поджала губы.
— Это была не способность. Я талантливая сумасшедшая.
Он продолжал хохотать. Как же мне не хватало этого смеха. Потом лицо его снова стало серьезным.
— Все равно… — Он осторожно коснулся моей щеки. — Нужно было рассказать мне раньше.
Я виновато кивнула.
— Нужно было.
— Уже поздно сожалеть, Га-ля, — поймал он меня за руку. — Я все узнал, этого хватит. Пойдем.
— Куда? — удивилась я.
— Тебе не место в темнице. Я отвезу тебя в безопасное место, пока все не устаканится. Позже вернусь.
Мне было приятно, что он обо мне беспокоится, но это нарушило бы все наши прежние договоренности.
Я мягко высвободила ладонь.
— Нет, нельзя. Рано.
Он нахмурился.
— Почему? Тебе так неймется рисковать собой?
Серьезно? Мне это реально нужно объяснять?
— Генерал Лун Цзюэ уверен, что избавился от главной проблемы. Для него самозванка уже сидит под замком, а ты ослабел. Он и канцлер расслабятся. Мы получим время.
— И все это время ты будешь в темнице? Га-ля, ты себя-то слышишь?
— Ну, тут я на территории Чжэн Фэя, — покрутилась на одном месте. — Вряд ли твой друг сделает мое пребывание здесь невыносимым. Ты сможешь расправиться с Янь Чжоу.
Суань Лин никак не желал соглашаться.
— Нет, я подобного не позволю.
И как я там не зарычала?
— Если я исчезну, канцлер сразу поймет, что мы действуем.
— Но…
— А если останусь здесь, они будут думать, что победили. Пока они празднуют победу, ты уничтожишь противников.
— Это слишком опасно.
Памятуя о сюжете, я крепче сжала его ладонь.
— На кону не только моя свобода, на кону твой титул. А после наших действий, и жизнь твоего отца.
Он прикрыл глаза. Похоже, осознал, что я права, но никак не мог принять этого.
— Хорошо… — согласие далось ему тяжело. — Но если станет хоть немного опаснее…
— Не нервничай, — вернула я себе простецкий тон. — У меня есть коты, понадобится, она меня украдут.
Вспомнив о них, он улыбнулся.
— Это немного обнадеживает. — Суань Лин осторожно коснулся моего подбородка. — Береги себя…
— Ты тоже себя береги.
— Обещаю.
Он наклонился. На этот раз нас никто не торопил, и точно бы никто не застал.
Его губы нашли мои. Я вцепилась в него пальцами и почувствовала дрожь по телу. Дыхания наши смешались, поцелуй углубился и стал настойчивее. Суань Лин словно пытался запомнить меня на вкус, на ощупь, впитать в себя, чтобы забрать с собой эту минуту сквозь холодные коридоры темницы.
Внутри меня разливалась тягучая нежность, смешанная с горечью прощания. Я приоткрыла губы, впуская его, и на мгновение забыла, где мы, кто мы и что нас ждёт. Его ладонь скользнула по моей спине, прижимая ближе. Мои пальцы сами собой запутались в его волосах, и я потянула его к себе, отвечая с той же жадной искренностью, с какой он целовал меня.
Когда он медленно отстранился, его лоб еще несколько мгновений касался моего.
— До скорой встречи…
— До скорой, — прошептала я.

----------

Глава 24 Суань Лин

Глава 24 Суань Лин
Если бы несколько месяцев назад кто-нибудь сказал Суань Лину, что однажды судьба всей империи окажется в руках женщины, открывшей таверну, воспитывавшей троих демонов-котов и утверждавшей, что она вовсе не принцесса, а человек из другого мира, он бы велел лекарю проверить рассказчика на горячку. Теперь же эта невозможная женщина сидела в темнице. Добровольно, а главное — ради него.
Путь от Ведомства наказаний до дворца он почти не запомнил. Ноги сами несли его по длинным галереям Запретного города, пока мысли вновь и вновь возвращались к их последней беседе. Она была права, ее нельзя освободить, но именно это причиняло особенно сильную боль.
Га-ля, так ее звали, и несмотря на то, что имя ей самой не нравилось, ему оно казалось звучным, вложила ему в руки оружие против всех его врагов, а сама осталась за решеткой. Она пожертвовала собственной свободой так спокойно, словно речь шла не о жизни, а о чашке давно остывшего чая.
Суань Лин невольно усмехнулся.
Да, она совершенно невозможная женщина. Она в слабом положении, но продолжает им командовать. А он слишком поздно понял, что рядом с ним всегда находилась не избалованная принцесса, а человек, привыкший бороться за каждый новый день.
Его убивала мысль, что он не уберег женщину, которая пыталась избежать опасностей двора, а в итоге ей пришлось доверить ему невероятную тайну.
К сожалению, после разговора с Гао Лань его ждали дела. Как бы он не хотел остаться с ней, но пропускать собрание чиновников чревато. Это было бы опасно и для нее, и для него.
Утреннее совещание начиналось. Главный зал дворца постепенно наполнялся чиновниками.
По обе стороны широкого прохода выстроились министры, военачальники и придворные сановники. Темные шелковые одежды почти сливались между собой, словно стая воронов слетелась на поле после битвы. На возвышении восседал император Суань Вэй.
Он выглядел спокойным, однако Суань Лин слишком хорошо знал своего отца. Император почти не двигался, значит, был зол.
Возле Суань Лина встал Суань Хуа и поморщился. Братья не выносили друг друга.
Когда все приветствия завершились, главный секретарь начал зачитывать ежедневные доклады. Сообщения о налогах, о паводках, о поставках зерна, о приграничных гарнизонах.
Все это проходило мимо сознания наследного принца. Он ждал удара. И дождался.
Когда очередь дошла до канцлера, Янь Чжоу спокойно вышел вперед, поклонился и приступил:
— Ваше Величество, этот чиновник вынужден сообщить о чрезвычайно прискорбном происшествии.
Император лениво поднял взгляд.
— Говори.
— Минувшей ночью наследный принц Суань Лин без должных оснований приказал арестовать посланника дружественного государства, генерала Лун Цзюэ.
По залу сразу пробежал едва слышный шепот. Та часть чиновников, что поддерживала Янь Чжоу роптала больше всех. Им, естественно, и вторил Суань Хуа.
Янь Чжоу продолжил тем же спокойным голосом:
— Генерал Лун обладает дипломатической неприкосновенностью. Его задержание может быть расценено империей Цинлун как оскорбление.
Император исподлобья посмотрел на сына.
— Суань Лин, отвечай. Неужели ты позволил себе подобную дерзость?
Принц сделал шаг вперед и сел на колени.
— Все так, отец. Генерал действительно находится под стражей.
В зале стало совсем тихо.
— По какой же причине? — спросил император, не разрешив сыну встать.
Суань Лин вздохнул:
— Я собственными глазами видел, как генерал Лун склонял принцессу Гао Лань к убийству наследника престола. Он вручил ей пузырек с ядом и велел отравить меня. Разве это мало для того, чтобы его арестовать?
Шепот вспыхнул вновь. Некоторые чиновники даже не пытались скрыть изумления. Канцлер едва заметно улыбнулся.
— Любопытное обвинение.
— Оно подтверждается двумя свидетелями, — повернулся к Янь Чжоу Суань Лин.
— Неужели?
— Да, Министром из Цинлун, что привез принцессу, Вэнь Бо, и глава Ведомства наказаний Чжэн Фэй подтвердят мои слова.
Чжэй Фэй просто кивнул, а Вэнь Бо на подобные сборища не приглашали.
На этот раз многие чиновники переглянулись. Улыбка канцлера почти исчезла, но вновь возникла. Видимо, он нашел выход из положения.
— Всем в Байлин известно, что вы и генерал Чжэн друзья с самого детства. Вы росли вместе, конечно, он примет вашу точку зрения.
— Хорошо, — ответил с ледяным спокойствием Суань Лин, хотя внутри его эмоции закипали. — А что вы скажете о свидетельствах министра Вэнь Бо? С ним-то мы не росли вместе. Или вы просто хотите обвинить меня, наследного принца, во лжи?
Янь Чжоу осклабился.
— Какие именно свидетельства? — он фыркнул, а потом повернулся к императору. — Государь, есть еще одни сведения, касающиеся вашего внимания.
Дальше канцлер заговорил, обращаясь ко всем чиновникам.
— А уверены ли мы вообще, что женщина, именующая себя принцессой Гао Лань, действительно является принцессой?
Эта фраза произвела вурор на собравшихся. Министры ахнули, Суань Хуа смешно открыл рот, а император подался вперед.
— Что это значит, Янь Чжоу?
— Генерал Лун заподозрил в принцессе самозванку, — поспешил объясниться пожилой мужчина. — Он передал мне в записке все несоответствия. Министр из Цинлун, который выступает свидетелем против генерала, тоже это подтвердит.
Торопливый евнух забрал тонкий лист из рисовой бумаги и передал правителю. Император его прочитал и нахмурился.
— Суань Лин, в записке написана правда? Принцесса Гао Лань не принцесса?
Суань Лин предполагал, что все так и обернется. Руки Янь Чжоу длинны, а у генерала, возможно, еще длиннее. Он и в темнице успел передать весть.
— Это пока не доказано, Ваше Величество.
— Как же не доказано? — вспыхнул канцлер. — Призовите Вэнь Бо, он подтвердит. Или вы так защищаете эту женщину, потому что стали с ней близки?
И снова по залу прошелся ропот. Принцесса Гао Лань со дня приезда не обладала безупречной репутацией. Поверить в обвинения легко, к тому же они правдивые.
К счастью, Га-ля смогла его отговорить. В пылу эмоций он был готов ее забрать, но она рассудила верно.
— Сейчас она также находится под стражей, господин Янь Чжоу. Чтобы утверждать о ее происхождении, следует установить больше фактов. Всем известно, что генерал Лун был разозлен из-за безответственности принцессы, и потому что наша свадьба не состоялась. Станется, что это его подлог.
Канцлер возмущенно поднял брови, хотел было выпалить что-то новое, но его прервал голос императора:
— Чжэн Фэй, подойди.
Тот немедленно вышел вперед и опустился на одно колено.
— Слушаю вас, Ваше Величество.
— Раз дело касается сразу двух тяжелейших обвинений: покушение на наследника и фальшивая личность иностранной принцессы, — произнес Суань Вэй, — Ведомство наказаний должно установить истину. Не щадите никого, пользуйтесь любыми доступными средствами.
— Будет исполнено, Ваше Величество.
Суань Лин украдкой посмотрел на друга. Чжэн Фэй не поднял головы, но принц знал, что тот не сделает ей ничего плохого, скорее убережет. Это была единственная хорошая новость за сегодняшний день.
Совещание закончилось значительно позже обычного. Чиновники расходились небольшими группами, уже строя новые догадки и пересказывая услышанное друг другу.
Слухи разлетятся по столице быстрее весеннего ветра. А вместе со слухами можно распространить и кое-что другое.
Когда Суань Лин достиг Восточного дворца, перед ним поклонился евнух.
— Что-то случилось? — поморщился принц.
Евнух немного занервничал.
— Простите, я не смог отказать. Внутри вас ждет главная наложница Мэй Лин.
Суань Лин непонимающе посмотрел вдаль. Зачем к нему пришла эта женщина? Чего она добивается? Каковы ее мотивы?
— Где она? — коротко спросил он.
— Ваше Высочество, госпожа Мэй Линь ожидает вас в малом чайном павильоне.
Да, он узнавал поведение Мэй Линь. Не спросит разрешения, не дождется хозяина павильона, сядет там, проявляя настырность.
Он прикрыл глаза, ощущая, как за сегодняшний день ему все надоело. Сейчас ему хотелось лишь одного — остаться одному. Подумать, еще раз перебрать в памяти разговор Га-ли и Лун Цзюэ. Найти хоть какой-нибудь способ вытащить девушку из темницы в ближайшее время. А уж видеть главную наложницу хотелось меньше всего.
За всю жизнь между ними не случилось ни одной по-настоящему теплой беседы. Они неизменно были безукоризненно вежливы друг с другом. Она называла его наследным принцем, он почтительно обращался к ней как к главной наложнице императора. На этом все.
Слишком многое стояло между ними. Суань Лин слишком хорошо помнил, что произошло с его матерью, когда появилась красавица Мэй Линь, быстро занявшее место в сердце его отца. Как матушка грустила и угасала. Он никогда не винил наложницу в смерти матери, но и забыть, сколько слез мать пролила, тоже не мог.
А потом появился Суань Хуа. В детстве они даже дружились и вместе с Сяо Мином носились по дворцовым галереям, но Мэй Линь начала ежедневно нашептывать ему, что наследный принц однажды непременно лишит Суань Хуа всего.
Ненависть редко рождается сама. Обычно ее долго и терпеливо выращивают.
— Проводи, — протянул наследник.
Через минуту они уже достигли чайного павильона. Пусть Суань Лин встречаться с ней не хотел, но любопытство победило.
Всегда безупречно собранная, в этот день она выглядела непривычно бледной, болезненной. А еще растрепанной и взволнованной.
Она поднялась при его появлении и поклонилась.
— Ваше Высочество.
— Госпожа Мэй Лин, — он кивнул ей. — Что привело вас ко мне?
Произошло то, чего он ожидал меньше всего. Главная наложница медленно опустилась перед ним на колени и коснулась лбом пола.
Суань Лин с шумом вдохнул воздух и потянулся к женщине.
— Что вы делаете? Встаньте немедленно.
Она же упрямо отталкивала его руки и талдычила:
— Прошу, прошу, спасите меня и моего сына. Мне больше не к кому пойти.
Принц не знал причин, но что-то Мэй Линь сильно испугало. Она славилась своей гордостью и тщеславием, но поборола в себе эти чувства, унизилась перед тем, кого с его детства презирала.
— Да сядьте вы! — не выдержал и рявкнул Суань Лин. — Как я что-то пойму, пока вы ползаете в моих ногах?
Усадив женщину на кушетку, он вложил ей в ладони давно поданную пиалу с чаем.
— Выпейте, успокойтесь, а потом объяснитесь.
Он смотрел на нее и ничего не понимал. Перед ним стояла женщина, которая годами строила интриги против него. Женщина, воспитавшая в Суань Хуа соперника вместо брата. И теперь она дрожала, ее колотило от страха.
— Ваше Высочество… — проговорила она, сделав один глоток. — Я никогда не была вам хорошей матерью.
Суань Лин сел рядом и усмехнулся.
— Весьма точное замечание. Но давайте оставим прошлое.
Она не обратила внимание на его слова.
— Это важно, я столько всего натворила. Я испортила отношения между вами и Ху-эром. — Зачем же вы пришли? Вряд ли в вас взыграла совесть.
— Потому что больше не к кому, — опять повторила она и вцепилась в принца. — Я и мой сын стали пешками в чужой игре, муравьями перед сапогом. Человек, которому я предельно доверяла, предал мое доверие.
— Подождите, — не без труда молодой мужчина стянул с себя руки наложницы, — расскажите все по порядку.
Она стиснула свои рукава.
— Несколько месяцев назад господин Янь Чжоу попросил меня встретиться с представителями одной боевой секты.
— Какой?
— Не знаю. — Она покачала головой. — Канцлер не сказал их название, а я и не подумала спросить. Он мне сообщил, — она принялась панически озираться, — что вы так злитесь на Ху-эра за какое-то покушение, желаете отомстить и избавиться от него.
Суань Лин сразу догадался, о каком покушении шла речь. В тот день Гао Лань спасла его от предательского меча, упав с неба на обидчика. Неужели и Суань Хуа был в этом замешан?
— Продолжайте, — попросил принц. — А как они выглядели?
Может, так он опознает боевую секту? В столице их не так много.
Но Мэй Линь отрешенно откинулась на спинку кушетки и дотронулась до своего лба.
— Я не знаю, они всегда приходили в масках. Канцлер сказал лишь, что эти люди будут охранять Ху-эра, что им можно доверять.
— И вы доверились?
— А что мне оставалось делать? — Она виновато отвела взгляд. — По словам Янь Чжоу мой сын совершил преступление, он не искусен в боевых искуствах и чересчур импульсивен. В его противниках вы. К тому же я расстроила вашу свадьбу с принцессой Гао Лань. Я решила, что дополнительная охрана сыну не повредит.
— И что дальше?
— Во время праздника, — продолжила Мэй Линь. — Когда началось нападение… я услышала голос одного из них. — Она подняла испуганные глаза. — Это был тот самый человек.
Наследный принц мгновенно уловил смысл.
— Теперь этих людей допрашивают, они под надзором Янь Чжоу. Если в Ведомстве наказаний им развяжут языки, они непременно укажут на меня. Глава Ведомства ваш друг, попросите за меня.
Она опять схватилась за Суань Лина и села на пол. Она уже пребывала в страшной истерике и захлебывалась слезами.
— Ваше Высочество, я не знала, кого нанимал канцлер. Клянусь небом, не знала! Мне сказали лишь, что это люди, которые защитят моего сына.
Суань Лин внимательно изучал ее лицо. Можно ли ей доверять? Плакала она довольно искренне, да и коварство канцлера ему известно. Для своих дел ему нужен один Суань Хуа, а Мэй Линь, если понадобится, он пустит в расход. Скорее всего Мэй Линь боялась за свою жизнь, а не за жизнь сына.
Дождавшись, когда всхлипы начнут раздаваться реже, он спросил:
— Тогда ответьте мне на один вопрос. Раз вы знали виновника, почему тогда обвинили именно принцессу Гао Лань?
Главная наложница ахнула и ударила себя кулаком в грудь.
— Я испугалась. Понятно вам? Я испугалась, что все подумают на меня. Свалить на Гао Лань было легче. Это ее таверна…
— Ресторан, — машинально поправил принц, памятуя о том, что Га-лю подобное название обижало.
— Да-да, ресторан. Кого мне было еще винить?
Ответ оказался настолько простым, что даже разозлил. Мэй Линь — трусливая сорока, подбиравшая все ценное. Она переметнулась к нему, осознав, что канцлер и с ней играет.
Но Суань Лин еще понимал, что она не так умна и хитра, привыкла полагаться на Янь Чжоу. Она стала матерью, а все матери слабеют, когда дела касаются их детей. Именно такой слабостью канцлер Янь Чжоу и пользовался всю жизнь.
— Ваше Высочество, помогите, не злитесь на Ху-эра. Он ничего не знает. Он… он просто слушал меня.
Суань Лин скривился. Какая преступная мысль.
Он никогда не считал младшего брата врагом. Суань Хуа был самонадеянным, избалованным и очень глупым. Слишком легко позволял другим думать вместо себя. А вот откровенно злым и жестоким не был.
— За него не беспокойтесь, — наконец сказал наследный принц. — Я не позволю причинить ему вред.
Мэй Лин неверяще посмотрела на него.
— Правда?
— Он мой брат. Чтобы вы не натворили в нашем прошлом, обид на него я не держу.
— Благодарю вас… — опять разрыдалась наложница.
Ее слезы начинали надоедать. Суань Лин дождался, пока она немного успокоится.
— А теперь внимательно выслушайте меня. Я помогу. Но отныне вы ведете себя так, словно ничего не произошло. Янь Чжоу не должен знать, что мы общались. Продолжайте встречаться с канцлером, продолжайте слушать его.
Она побледнела.
— Но, как же я могу? Он предал меня.
Суань Лин был неумолим.
— Если Янь Чжоу снова попросит вас о чем-либо, немедленно сообщите мне. Помните, что теперь ваша жизнь зависит от меня и оттого, насколько вы мне полезны.
Главная наложница сглотнула.
Если Мэй Линь надеялась, что, пустив слезу, отделается легко, она ошиблась. Суань Лин не винил брата, а ее винил. Она много грехов набрала на свою душу.
Когда она уходила, он думал о том, что проверить ее мнимую верность можно лишь одним способом. Она должна принести какие-то важные сведения. А если не принесет, значит, она ему окончательно не доверилась.
Несколько следующих дней тянулись для Суань Лина безумно долго. Двор жил своей размеренной жизнью, но наследный принц отчетливо чувствовал: вода подо льдом уже пришла в движение, оставалось лишь дождаться, когда треснет сама поверхность.
За это время ему удалось лишь однажды увидеть Га-лю.
После их последнего разговора он ожидал застать ее измученной, потерявшей присутствие духа или хотя бы бесконечно тоскующей по свободе. Однако действительность вновь заставила его невольно улыбнуться.
Да, ей было скучно, но ее необычные спутники вновь доказали, что выражение «не оставлять хозяйку в беде» воспринимают как прямое руководство к действию. Троица демонов-котов исправно проникала в темницу через крошечное зарешеченное окно, словно всю жизнь только и занималась подобными вылазками. Они приносили книги, свежую одежду, еду и бесконечные новости из внешнего мира, превращая мрачную камеру скорее в странную читальню, чем в место заключения.
— Тебе точно не нужна помощь? — продолжал беспокоиться он.
— Не переживай, — весело отвечала Га-ля, — считай, у меня ретрит. Я полгода так впахивала, что пару недель в темнице похожи на отпуск.
Если бы он хоть чуть-чуть понимал, что она имела в виду.
Чжэн Фэй, насколько позволяли его обязанности, тоже незаметно облегчал ее участь. Он не нарушал приказов императора и не делал ничего, что могло вызвать подозрения у подчиненных, однако неизменно следил, чтобы никто не смел обращаться с пленницей грубо. Благодаря ему в камере всегда было тепло, пища оставалась достойной, а еще ее несколько раз выпускали, чтобы она могла совершить омовения.
Стража держала язык за зубами. Суань Лин понятия не имел, что делала Га-ля, но воинам девушка нравилась. Может, пересказывала прочитанное? Он застал ее в то мгновение, когда она с воинами обсуждала книгу.
— Поцелуй, это еще ничего, — поднимала она тогда палец вверх через решетку. — В этом романе, — бросила она книгу в руки стражника, — штуки и похлеще вытворяли.
Но самым ценным подарком той встречи стали вовсе не слова. Она сама передала ему несколько счетных книг, добытых в тайнике канцлера.
Суань Лин раскрыл первую лишь из любопытства. Закрыл уже совершенно другим человеком. Перед ним лежали не просто доказательства взяточничества. Подобные преступления в столице, к сожалению, давно перестали кого-либо удивлять. Чиновники брали серебро, дарили серебро, закрывали глаза за серебро, а потом столь же старательно обвиняли друг друга в отсутствии добродетели.
Но нет, эти записи рассказывали совсем иную историю. На пожелтевших страницах, погрызенных крысой, с пугающей аккуратностью были перечислены суммы, даты, посредники, печати и тайные выплаты, поступавшие канцлеру из империи Цинлун.
Теперь Янь Чжоу превращался уже не просто в продажного чиновника. Он становился изменником. А подобные преступления в Байлин карались смертью.
Все это время генерал Лун Цзюэ тоже продолжал находиться под стражей. Он был неизменно спокоен на допросах и утверждал, что просто пытался раскрыть личность самозванки.
Его поведение тревожило Суань Лина. Военачальник не требовал освобождения, не вступал в бессмысленные споры, не пытался оправдываться.
Остальные представители посольства Цинлун шумели куда громче своего начальника. Они требовали немедленно освободить генерала, вспоминали дипломатические договоры и едва ли не ежедневно просили аудиенции у императора.
Правитель Суань Вэй быстро положил конец этим разговорам.
Желающим разрешили беспрепятственно покинуть Байлин и вернуться домой, если они считали дальнейшее пребывание здесь унизительным. Но сам генерал оставался обвиняемым в попытке убийства наследника престола. А все это перевешивало любые дипломатические привилегии.
Тем временем Чжэн Фэй без лишнего шума выполнил еще одну просьбу наследного принца.
Всех схваченных участников нападения на ресторан тайно вывезли из столицы. Официально было объявлено, что преступники скончались во время допросов, так и не признавшись ни в чем. На самом же деле их разместили в одном из удаленных гарнизонов Ведомства наказаний, где никто не смог бы добраться до них раньше времени. Так Суань Лин показал Мэй Линь, что ей нечего опасаться.
Вскоре настал тот день, которого он и его приближенные так нетерпеливо ожидали. Линь Мо завершил делать копии, и все работники Демонического мурлыки распространили страницы из счетных книг по городу. И уже к вечеру каждый второй чиновник украдкой разворачивал неизвестно откуда взявшиеся копии счетных книг Янь Чжоу. По столице поползли слухи.
Их невозможно было остановить. Нельзя было приказать арестовать целый город. Чем сильнее чиновники пытались делать вид, будто ничего не произошло, тем громче шептались люди. Имя канцлера впервые за многие годы начали произносить рядом со словами «взяточник» и «вор».
Вечером, когда над Запретным городом уже сгущались сумерки, в покои наследного принца торопливо вошел доверенный евнух. Он молча опустился на колени и протянул маленькую записку.
Суань Лин развернул тонкую полоску бумаги и узнал почерк. Ему писала Мэй Линь.
«Янь Чжоу велел войску собираться.»
Он улыбнулся. Видно, наложница не была бесполезной и прониклась его словами. Она выбрала правильную сторону.
На утро принц ощутил какое-то томление. Иногда перед сильной бурей ветер вдруг стихает, птицы перестают перекликаться между собой, а вода в пруду становится такой неподвижной, словно само небо задержало дыхание. Это чувство не покидало Суань Лина, когда он вместе с Чжэн Фэем шел по коридорам к главному залу, чтобы вновь занять свое место на собрании чиновников.
За несколько дней столица изменилась. Люди по-прежнему торговали на рынках, открывали лавки, несли воду и спешили по своим делам, но теперь разговоры неизменно сводились к одному имени. Канцлера так рьяно осуждали, что это было невозможно игнорировать.
Линь Мо и люди из «Демонического мурлыки» справились блестяще. Копии счетных книг уже невозможно было собрать обратно, как невозможно вернуть в ножны меч после того, как его использовали в битве.
— Все пройдет именно сегодня, — негромко произнес Чжэн Фэй.
Суань Лин лишь кивнул.
Чиновники наполняли зал. Канцлер встал на своем привычном месте, а возле него зевал Суань Хуа. Янь Чжоу очень старательно не обращал внимания на взгляды, обращенные на него. Но все в зале страдали и от любопытства, и от страха: а дошли ли сплетни о втором человеке в государстве до императора?
Суань Вэй уселся на трон, все церемонии прошли обычно. В эти минуты его настроение было сложно угадать. Едва ежедневные доклады завершились, вперед вышел Чжэн Фэй. Опустившись на одно колено, он произнес:
— Ваше Величество. Я хочу сообщить об одном обстоятельстве, которое невозможно более оставлять без внимания. Это касается Ведомства наказаний, но я не посмею начать расследование без вашего ведома.
Принц посмотрел на канцлера, тот заметно напрягся. Схватился за свой пояс и принялся нервно постукивать по нему пальцами.
Император поднял взгляд.
— Говори.
— Последние сутки столица находится в смятении. На рынках, в чайных, в мастерских, среди чиновников и простолюдинов распространяются сведения о том, что канцлер Янь Чжоу многие годы получал незаконные выплаты. Всюду разбрасываются листы из неких счетных книг, где стоит его печать.
Министры сжались. Те, кто не поддерживал Янь Чжоу, поморщились и что-то забормотали, но большинство качнулось, словно показывая, что нет, ничего подобного не происходило.
Император повернулся к канцлеру.
— Ты видел эти листы?
Янь Чжоу не дрогнул. Он спокойно вышел вперед и поклонился. Устроился возле Чжэн Фэя.
— Ваше Величество, ложь всегда распространяется быстрее правды. Кто-то пытается поколебать устои государства и опорочить верных слуг престола. Я ни в чем не виноват.
— Кто же так хочет испортить твое имя? — разгневался государь.
— Пока неизвестно. Однако нетрудно догадаться, кому выгодно посеять смуту. Его взгляд скользнул к Суань Лину.
Все прекрасно поняли намек. Суань Лин спокойно шагнул и уселся третьим человеком перед императором.
— Государь, отец, — он поднял вверх тетрадку, которую ему не так давно вручила Гао Лань, — это не слухи, и никто не портит имя канцлера. Он совершил все злодеяния. Он предатель и шпион, он сговорился с генералом Лун против нашей империи.
Янь Чжоу не успел возразить, как счетную книгу забрали и поднесли к Суань Вэю. Тот не позволил никому встать, стал молча перелистывать страницы.
С каждой новой строкой лицо правителя становилось все холоднее. Изумление пропало, появилось раздражение, но чем дольше тот читал, тем больше свирепел. Он отбросил тетрадь к ногам Янь Чжоу.
— Объяснись.
Канцлер поднял голову.
— Эти записи поддельны.
— Здесь стоят твои печати. Их, что, украли? А если я попрошу сверить отпечаток пальца? — все больше хмурился правитель. — Янь Чжоу, не отпирайся. Признаться честно, я испытываю глубокое разочарование.
— Это все подделка и ложь наследника, — воскликнул канцлер. — Он хочет спасти свою любовницу, вот и устроил подобное представление.
— Любовницу, — почти зарычал Суань Лин, догадавшись, кого он так скандально называет любовницей. — А не вы ли, господин канцлер, были против нашего брака?
— Ложь, — отрезал Янь Чжоу, — отказались вы сами.
Принцу было неприятно, что имя Гао Лань теребят по поводу и без. Зато у него были свои аргументы. Пусть Янь Чжоу не признается, но ему же известно, что у того есть тайная комната в поместье. Пора и об этом упомянуть.
Суань Лин еще ниже припал и произнес:
— Хорошо, я согласен с тем, что между мной и господином Янь Чжоу есть разногласия. Но сплетни разносятся не обо мне. Если канцлер действительно оклеветан, достаточно провести обыск его поместье.
Довод был бескомпромиссным. В конце концов, по какой причине чиновнику отказываться?
Воцарилась тишина. Император посмотрел на Янь Чжоу, ожидая согласия, но в эту секунду что-то изменилось.
Внезапно, минуя приличия, Янь Чжоу встал и негромко сказал:
— Взять государя.
Все в зале вздрогнули, не поверив собственным ушам, а затем… зазвенела сталь.
Один за другим дворцовые стражники развернули копья вовсе не в сторону канцлера. Они направили их на отца Суань Лина. Раздались испуганные крики, министры бросились врассыпную.
— Отец! — Суань Лин сорвался с места раньше, чем успел закончить слово.
Почти одновременно с ним вперед бросился Чжэн Фэй.
Они не знали заранее, что произойдет, но сведения от Мэй Линь пришли вовремя. Нельзя было доверять дворцовой страже.
Первый клинок опустился сверху. Суань Лин встретил его своим мечом. Удар прогремел так громко, что эхо прокатилось под сводами дворца. Второй стражник попытался обойти его справа, но его прикрыл его друг.
— К Его Величеству! — коротко бросил Чжэн Фэй.
Они двигались вперед плечом к плечу. С каждым мгновением между ними и троном оставалось все меньше расстояния. И все больше тел лежало на белом камне.
А где-то в глубине зала, за спинами мечущихся чиновников, Янь Чжоу уходил, охраняемый своими людьми. Маски были сброшены.
Суань Лин не стал преследовать канцлера.
В иные времена он бы бросился за главным врагом, но сейчас существовала более важная обязанность. Пока государь жив, жива и сама империя. Если же падет император, победа канцлера станет лишь вопросом времени.
Еще один стражник с яростным криком бросился к трону. Меч наследного принца сверкнул серебряной дугой. Кровь алыми каплями разлетелась по белому мрамору. Воин рухнул к подножию ступеней.
Чжэн Фэй что-то кричал, но принц его не услышал. Снова двери тронного зала распахнулись, и в них, будто черная волна, ворвались воины Ведомства наказаний.
До этой секунды предатели ощущали свое превосходство. Теперь же лица многих из них дрогнули.
Чжэн Фэй все предусмотрел. Пока канцлер собирал собственных людей, глава Ведомства наказаний незаметно стягивал к дворцу самых преданных бойцов.
Столкновение стало неизбежным.
Они медленно, но неотвратимо продвигались вверх по ступеням к императору. К чести Суань Вэя, тот не покинул места и не прятался за спинами. Только обнажил чужой меч.
— Отец! — бросил Суань Лин, отбивая очередной удар. — Позвольте вывести вас!
— Нет, — отказался правитель, — пока я сижу на этом троне, подданные знают, что Байлин еще стоит.
В подобную минуту спорить с ним было бессмысленно, да и некогда.
Из-за колонн появлялись новые мятежники. Чиновники прятались по углам и неистово молились всем богам, чтобы до них не достало острое лезвие. Посреди этой паникующей толпы Суань Лин признал голос своего брата:
— Господин Янь Чжоу!
Он невольно обернулся. Он полагал, что Янь Чжоу заберет его с собой, ведь без второго принца план не имел смысла. Но канцлер оказался слишком труслив. Когда вина его была доказана, он без зазрений совести оставил и Суань Хуа в ловушке. С не меньшей легкостью он планировал подставить и Мэй Линь.
Младший принц стоял посреди обезумевшего зала совершенно растерянный. В руках у него даже не было оружия. Он смотрел вслед своему наставнику еще с какой-то потаенной надеждой.
— Господин Янь Чжоу! — вновь закричал он. — Что происходит?
Канцлер и головы не повернул. Продолжал торопливо семенить под защитой своих людей.
— Вы же говорили… — голос Суань Хуа дрожал. — Вы говорили, что защищаете империю, что защищаете меня.
Ответа не последовало. В следующую секунду один из мятежников, прикрывая отступление канцлера, с силой оттолкнул младшего принца. Другой, не разбирая, кто оказался перед ним, нанес рубящий удар.
Суань Хуа отпрыгнул в ужасе, и лезвие прошлось не по голове, а по плечу. Он пошатнулся и, видно, лишь в это мгновение осознал, как коварен человек, которому он долго доверял, кого он почти боготворил.
— Ху-эр, — позвал его наследник и поспешил к нему.
К счастью, мятежник не смог его добить. На помощь к Суань Хуа подоспел Чжэн Фэй. Стремительным движением он выбил меч из рук противника и ударом ноги отбросил его вниз по ступеням.
Суань Лин подхватил брата, а тот судорожно вцепился в его рукав.
— Брат, неужели канцлер… — проводил он беспомощно фигуру Янь Чжоу.
— Пора становится взрослым, брат, — Суань Лин сделал акцент на слове «брат». — Янь Чжоу предатель, а тебе надо научиться выбирать сторону. Вставай и защищайся.
В тронный зал пробился еще один отряд Ведомства наказаний. Перевес окончательно оказался на стороне наследного принца. Мятежники начали пятиться.
Через несколько минут бой закончился так же внезапно, как и начался. По мраморному полу медленно растекались темные лужи крови. Повсюду лежали сломанные копья, разбитые шлемы и черные шапки министров.
Чжэн Фэй, проверив, что император в порядке, быстро принялся отдавать распоряжения.
— Запереть все дворцовые ворота. Проверить каждый павильон. Всех живых заговорщиков взять под стражу. Раненым чиновникам оказать помощь.
Суань Лин осторожно помог брату подняться и повернулся к дверям. Канцлер исчез, успел сбежать.
Император гневно огляделся и яростно произнес:
— Закрыть столицу. Никого не выпускать и найти Янь Чжоу. Привести его живым. Я хочу услышать, что он мне скажет.
Увы, из-за неожиданной атаки, принц, глава Ведомства наказаний и правитель потеряли драгоценное время. Войско Янь Чжоу ведь не находилось исключительно в Запретном городе. А к ним присоединились и подкупленные банды бандитов, шпионы из Цинлун, воины из посольства.
По всему городу вспыхнули беспорядки.

----------

Глава 25 Галя

Глава 25 Галя
Я страдала от скуки и лениво переворачивала страницы книги, которую мне накануне бросил Жун Мао. Когда несколько дней подряд живешь в темнице, даже чтение захватывающей истории вызывает зевоту.
Из-за этого я начинала сходить с ума. Еще немного, и я стану обсуждать с пауками особенности архитектуры потолка. Один из них, кстати, уже третий день плел паутину в одном и том же углу. Упорный. Видимо, тоже надеялся, что однажды сюда залетит жирная муха.
— Давай, дружок, — пробормотала я. — Если поймаешь сразу двух, считай, день прожит не зря.
Паук моего жизненного оптимизма не оценил, не ответил, но если бы ответил, я бы испугалась больше.
Я закрыла книгу и потерлась затылком о холодную каменную стену. Сегодня все раздражало. Нет, я неправильно подобрала слово. Скорее меня все тревожило. Складывалось впечатление, будто внутри поселилась маленькая противная птичка и непрерывно клевала меня то в печень, то в поджелудочную.
Я проснулась еще затемно и больше заснуть не смогла. Вроде все было безмятежно.
Небольшой шум в Ведомстве меня не смущал, Чжэн Фэй поселил меня в таком месте, где я не могла бы услышать крики других заключенных при допросах. И слава богу, несмотря на скуку, слушать чужие завывания под пытки я не желала.
И все равно, я чувствовала, что атмосфера изменилась. Так бывает перед сильной грозой. Небо еще ясное, солнце светит как ни в чем не бывало, а кожа уже чувствует приближение бури.
Наверное, дело было в нашем плане. Мои неевнухи, художник и хвостатая служанка очень расстарались. Суань Лин и Чжэн Фэй должны были сделать свой ход. А канцлеру бы ничего не осталось, как им ответить в воинственной манере.
Я нервно постучала пальцами по переплету книги.
Главное, чтобы у них получилось. Не хочется опускаться до карточного сленга, но все козыри были у нас на руках. Мы нашли неопровержимые доказательства вины Янь Чжоу, выяснилось, что император давно его подозревает. Станется, они обойдутся без больших потерь и красочных, факельных шествий.
Вжих, и дело с концом. Нет тела — нет дела. В общем, не мне додумывать за принца и правителя, как избавляться от шпиона, предателя и взяточника. Они в дорамах это умели.
Вспомнив о дорамах, мысли свернули в иную сторону, и я окончательно помрачнела.
После признания и откровенного разговора с Суань Лином мне стало намного легче. Словно огромный валун, который я месяцами тащила на собственной спине, наконец скатился куда-то в овраг.
Но, на спине еще оставалась корзина с «недосказанностью». Я не смогла, не нашла в себе храбрости, чтобы поведать о том, что он, его отец, его друг, да и все остальные — просто персонажи.
Что весь этот мир однажды существовал для меня лишь на экране. Что я когда-то плакала, смотря его историю, сидя с кружкой растворимого кофе после смены. Видела, как он искренне невзлюбил принцессу Гао Лань и издевался над ней.
На такое признание у меня духу пока не хватило. Да и как подобное объяснить?
Принц терпелив, понятлив, оказывается, эмоционально доступен, но после такого ему придется запереть меня в помещении с мягкими стенами и без окон. Интересно, а в Байлин такое есть? Может изобрести?
Я снова открыла книгу. Прочитала одну строчку, вторую и смирилась, что не понимаю смысла написанного.
Приблизившись к развязке, я получила новый повод для волнений.
А что будет потом? История завершалась победой принца над своими недругами. Если все пройдет, как мы готовились, что будет со мной и котами? Мы-то не персонажи.
Что происходит после финальной серии? Я доживу свою жизнь в рамках этого мира и дорамы? Или же после победы наступят финальные титры? Меня просто выбросит обратно? В мой мир, в мою квартиру и к работе на кассе?
Несложно догадаться, что вернуться в ту реальность я совсем не мечтала. И дело не только в том, что здесь я чего-то добилась. Просто ощущение, что я дома, я получила только здесь. В странной таверне с демоническими котами. В кухне, где мы всей компанией лепили пель… нет, цзяоцзы. В бесконечных перепалках с Жун Мао, в ворчании Тай Фэна и в смехе и кокетстве Ли Жу.
И… Суань Лин.
Я улыбнулась, представив лицо мужчины.
Надо же, не так уж и давно этот человек мечтал меня казнить. А теперь мысль о том, что придется оставить его, отзывалась где-то глубоко внутри тупой болью.
— Вот ведь влипла, Галя… — дотронулась я до своих губ.
За окном неожиданно что-то громыхнуло. Я вздрогнула.
Потом раздался еще один звук, будто где-то очень далеко одновременно закричали десятки людей.
Подпрыгнув, я схватилась за решетку на своем узком оконце и чуточку подтянулась, старательно упираясь ногами в стену. Вытащила свой любопытный нос и обнаружила, что над видневшимися крышами поднимался дым. Где-то отчаянно ржали лошади, доносился металлический звон и вопли жителей.
Ммм, понятно. Господин Янь Чжоу в дораме был одним из самых ярких персонажей, может, и поярче генерала Лун Цзюэ. Без зажигательных, факельных шествий не обойтись.
Я еще некоторое время всматривалась в дымящиеся кварталы, а потом, расслабив пальцы, спрыгнула, не забыв отряхнуться.
Ох, только бы с Суань Лином ничего не произошло. Канцлер и генерал коварнее, чем мы думали.
Продолжая переживать за наследного принца, я услышала звуки в непосредственной близости. Точнее, в темницах.
Послышались быстрые, тяжелые шаги. Их было много. Они явно спешили.
У меня сердце замерло от ожидания. Я не до конца тронулась умом, и мне было ясно, что конкретно моя судьба зависит от того, кто первый добрался до застенков.
Где-то на половине пути они остановились, а затем шаги вновь начались. Когда они стали громче, я уже знала, что в темницы ворвались воины генерала Лун Цзюэ. А тот церемониться со мной не будет.
Замок лязгнул, и шум от него прокатился по всей темнице. Тяжелая дверь со скрипом распахнулась.
Я, естественно, не вскочила, не бросилась к дальней стене. Да и какой смысл? Если человек пришел убивать, расстояние в несколько шагов его точно не остановит. Поэтому я лишь закрыла книгу, аккуратно положила ее рядом с собой и подняла взгляд.
Я хвалила себя за стойкость и холодность, но на деле мне хотелось завопить и спрятаться в соломе.
Первым в камеру вошел генерал Лун Цзюэ. За ним несколько вооруженных воинов, одетых в доспехи империи Цинлун. На доспехах темнели свежие пятна крови. Они уже успели кого-то убить в Ведомстве наказаний. Наверняка стражников, служителей, тех, кто не вмешивался в столкновение.
Генерал выглядел отвратительно. Я успела привыкнуть к безукоризненному виду всех жителей Байлин. Самый бедный крестьянин, и тот следил за своей одеждой и прической. Лун Цзюэ же пришел с распущенными волосами, которые струились по его плечам грязными волнами, на макушке образовалось воронье гнездо. От него откровенно попахивало. Под его глазами заплыли круги, а на скулах виднелись синяки, потому что его допрашивали. Допрос в темнице часто становился откровенным избиением.
Лун Цзюэ некоторое время молча рассматривал меня с презрением и завистью. Его взгляд остановился на книге, на моей чистой одежде, на несложной, но опрятной прическе.
Он усмехнулся.
— Наследный принц совершенно ослеп. Привечал самозванку, хотя я явно указал, что ты не принцесса. Видно, ты искусна в постели.
Будь я настоящей Гао Лань, меня бы, конечно, возмутили бы речи мужчины. Но я не настоящая Гао Лань, я Галя. Я уже разводилась и была знакома с хрупким, мужским эго. Если девушка благоухает, все, что они могут сделать, это попытаться ее принизить.
Я вопросительно подняла бровь.
— Простите?
— А за что тебе, падшей обманщице, подобные почести? Выходит, принц действительно оказался настолько очарован тобой.
Я вздохнула.
— Не начинайте. Если сейчас последует лекция о пагубном влиянии женщин на государство, я, пожалуй, обратно книжку открою.
По его скулам заходили желваки.
— Демоница с ядовитым языком. Помалкивай ты, тебе бы удалось обвести меня вокруг пальца. Именно из-за твоих наглых слов я моментально раскусил, что ты не Гао Лань. — Он говорил сбивчиво, разгневанно.— Настоящая принцесса никогда не позволила бы себе подобного тона.
— Настоящая принцесса вообще много чего не позволяла, — буркнула я.
— Значит, признаешь, обманщица, — Он медленно приблизился. — Да, она боялась меня.
В этом вопросе я не спорила. Он превратил всю жизнь принцессы в кошмар, как и многие другие при дворе Цинлун, а впоследствии ее же и убил. Что-то подобное он готовил и мне. Вряд ли его будет мучить совесть, что он разделался с девушкой, ставшей препятствием. Но пока мы с ним разговариваем, время тянется.
— Да, — я воззрилась в его бесстыжие глаза. — Я не Гао Лань.
Шока генерал не испытал, но люди вокруг него зашептались. Все поражались моей схожести с принцессой. Я же надеялась, что и он задастся подобным вопросом.
Наверное, он задался, потому что передал свой меч одному из воинов и сделал очередной шаг ко мне.
— Тогда ты дура. Ты неправильно выбрала сторону. Пусть ты отказалась от брака, пусть нарушила планы, но могла прийти. Мне наплевать, кто вышел бы замуж за принца, я бы закрыл глаза и не выдал тебя.
— Да, — фыркнула я. — Приняли бы и поняли? Разрешили бы дальше действовать?
— Разрешил бы, — подтвердил он. — Не могу не отдать тебе честь, ты оказалась значительно умнее Гао Лань. Решительнее, полезнее. Служи ты интересам Цинлун… мне было бы совершенно безразлично, чье лицо носит самозванка.
Я присвистнула.
— Какая удивительная гибкость взглядов.
— Государству нужны результаты, а не красивые легенды.
— Вау, а мне-то казалось, что вам просто нравилось всех мучить. Вы же садист, генерал? У вас, случайно, нет потайной комнаты с плетками? Говорят, такие модно в алые тона красить.
— Какими плетками?
— Кожаными, — вставила я услужливо.
Он моего юмора не понял. Ну, и я хватанула лишнего.
— Хватит, — он рявкнул, так и не осознав, в чем состоит шутка. — Замолкни. В тебе нет никакой покорности, благородства и ума. Мы могли помочь друг другу в достижении целей. Ты бы перестала быть какой-то кухаркой, а я бы получил слабую империю Цинлун. Но ты выбрала не ту сторону.
Я видела, что довожу его своим поведением, что он вот-вот сорвется, но я не обладала мышлением стратега. Существуют люди, которые в минуты опасности соображают, расставляют капканы, они-то и становятся великими генералами. А я несла то, что пришло в мою голову. Мне стыдно, но я давно смирилась с тем, что не блещу умом. Посему, могла проговорить лишь одно:
— И че?
Как известно, этот вопрос обескураживал любых противников, особенно в тот момент, когда у тебя заканчивались разумные аргументы.
Лун Цзюэ опешил. На несколько секунд он потерял дар речи и обернулся на воинов. Те тоже не были готовы к атаке на интеллект и пожали плечами. Воистину, это самый философский вопрос.
— Где настоящая Гао Лань? — выпалил он.
Можно подумать, что ее судьба его волновала. Ему тупо ответить было нечего.
Я шаркнула ногой. Повторяться было нельзя. Так только пятилеткам позволяется.
— Какая теперь разница? — скорчила гримасу я. — Гао Лань так боялась вас, собственного отца и всех родственников, что возвращаться ей совсем не захочется.
Генерал отмахнулся.
— Я не буду изображать интерес, мне безразлична ее судьба. Ей не хватит духу, чтобы вылезти из той норы, куда она спряталась. Ты сама кто? Ты была ее служанкой в Цинлун? Ты внебрачная дочь? Откуда подобная схожесть?
Учитывая, что терять мне было почти нечего, я спокойно ответила:
— Я попаданка из другого мира, попавшая в тело Гао Лань.
Меня никто не послушал, не поверил, и меня обвинили во лжи. Успех, после которого Лун Цзюэ буквально взорвался.
— Ты смеешься надо мной? Позволяешь себе подобные шутки?
— Как замечательно, — хихикнула я ехидно, — что вы это понимаете.
На самом деле я все так же перебарывала ужас внутри. Единственное, что успокаивало: это мысль, что чем бы ни завершилась эта сцена, эти мучительные минуты страха и ожидания я не перестану испытывать. Я либо умру, либо вернусь в свою реальность. Зачем тянуть?
— Ах ты… — Генерал намеревался дать мне пощечину, но передумал, вместо этого он вернул себе меч и посмотрел на лезвие с какой-то странной любовью. — Мне надоело вести бесполезные разговоры с тобой. Цинлун больше не нужна ни принцесса, ни самозванка. Нам даже принцы не нужны. Мы просто завоюем Байлин.
У меня кровь застыла в жилах. Да, я была готова, но по-настоящему к смерти можно подготовиться?
Я закрыла глаза. Вот и все. Завершилась история Гао Лань.
В последний миг мне совсем не хотелось кричать. Не хотелось бросаться в ноги, умолять или обещать стать примерной девочкой, которая больше никогда не станет вмешиваться в государственные перевороты. Хотя, если подумать, опыт полезный. В следующий раз, когда судьба предложит мне поучаствовать в дворцовом заговоре, обязательно отвечу: «Спасибо, я уже пробовала. Мне не понравилось».
Ну, и смысл орать? Лун Цзюэ — персонаж, он обязан убить Гао Лань. Это в сценарии прописано. Зато я узнаю, что произойдет после. Вернусь я в свой мир, или смерть здесь означает и смерть… там…
Лезвие тихо свистнуло, рассекая воздух. Я вздохнула, икнула… А боль так и не последовала. Зато раздался отчаянный, сердитый кошачий вопль, что у меня сердце подпрыгнуло.
Ни хрена же себе! Они, что, что-то почуяли?
— МР-Р-Р-Я-А-А-У!
Я распахнула глаза.
В узком оконце, через которое последние дни ко мне тайком пробирались мои хвостатые спасители, мелькнули три стремительные тени.
— Это еще что?.. — ошеломленно выдохнул один из воинов.
Первой в камеру влетела Ли Жу.
Вернее, сначала она была небольшой полосатой кошкой, отчаянно цеплявшейся когтями за каменную кладку, а уже в следующую секунду золотистое сияние вспыхнуло вокруг ее тела. Свет, похожий на солнечные блики на речной воде, окутал зверька, и прямо в воздухе кошачья фигурка вытянулась, выросла и превратилась в девушку. Она легко приземлилась на обе ноги.
Ее волосы рассыпались по плечам, зрачки вытянулись, словно у настоящей кошки, а на кончиках пальцев медленно показались длинные серебристые когти.
Следом в окно буквально ввалился Тай Фэн. Разумеется, без приключений не обошлось.
— Осторожнее… ай… живот не помещается… — донеслось приглушенное ворчание.
— Я же говорил меньше жрать! — заорал снаружи Жун Мао.
— А я не жирный, это кость.
Новая вспышка света озарила камеру. Рыжик лучше всего овладел искусством перевоплощения. Его хлебом не корми, дай в кого-то превратиться. Из человека он стал обратно котом, а потом опять человеком.
Появившись перед стражниками Лун Цзюэ, он первым делом поправил одежду.
— Вот кто вообще придумал такие маленькие окна? Это дискриминация. Они Тай Фэна видели? Он не пройдет.
— Потом пожалуешься! — рыкнул Тай Фэн, больше всех ощущавший обиду на несправедливость строителей. Ему все-таки удалось протиснуться.
Мне-то все было понятно, но другим свидетелям появления этих ниндзя-котов требовались какие-то объяснения. Воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то в коридоре капает вода.
Один из солдат Цинлун сделал шаг назад. Другой крепче перехватил копье, еще один судорожно взмолился, тыкая в Жун Мао пальцем:
— Д-демоны… — прошептал он.
— Люди-демоны… — улыбнулся бывший рыжий кот.
— Это оборотни… — заикнулся стражник, стоявший позади Лун Цзюэ.
— Кошачьи духи…
— Верно, мы нечисть, — подтвердил широкоплечий Тай Фэн, прикрывая меня собою.
Лун Цзюэ тоже застыл. Пожалуй, впервые за все время вынужденного общения на его лице появилось совершенно искреннее удивление.
— Так вот почему… — тихо произнес он.
Ли Жу шагнула вперед:
— Еще один шаг к хозяйке… — она зашипела на генерала, — и я выцарапаю тебе глаза.
Жун Мао лениво размял шею.
— Давно хотел пустить кому-то кровь. Генерал Лун Цзюэ подойдет.
Тай Фэн молча опустился в боевую стойку. Он вообще всегда был человеком-котом дела. А по части красноречия побед не имел.
— Всех сожру, — клацнул он зубами угрожающе.
Вполне возможно, я их кормлю, и мне ли не знать, какая это бездонная яма, их желудки.
Лун Цзюэ медленно перевел взгляд с одного на другого. Он размышлял над их превращением, не веря до конца, что демоны вышли из тени, но и не сказать, что он сильно напугался.
— Демоны… — прошептал он машинально.— Значит, слухи были правдивы? Самозванка Гао Лань — демоница, и ее поддержали коты-демоны?
— Представляете? — Стала я все объяснять, активно жестикулируя. — Да, я демоница, а меня защищают коты-демоны. Хотите им противостоять?
Генерал опомнился.
— Меня не напугать слугами из преисподней. Я убью тебя, а с тобой падут и твои слуги. Убить их!
Я надеялась на иной исход, на то, что воины напугаются мои верных, усатых товарищей, но мы потерпели фиаско. За плечами воинов опыт, умение убивать и хладнокровие.
Люди из Цинлун сорвались с мест. Камера мгновенно превратилась в тесную мясорубку.
На защиту моментально пришел Тай Фэн. Он двигался так быстро, я едва различала его силуэт. Когтями он вспорол грудь напавшего на меня человека. Всю меня окропило кровью, и я с трудом устояла на ногах и отвернулась.
Шум, запах, движение, последнее, что я увидела — я чудом еще не упала в обморок.
Жун Мао, вопреки своему болтливому и юморному нраву, оказался не менее опасен. Он отобрал у кого-то копье, рванул древко на себя и с такой силой ударил противника лбом, что тот рухнул без сознания.
— Ай-яй-яй… — пробормотал Рыжик. — Кто же так держит оружие?
Ли Жу кружилась между мечами, словно золотая иволга среди хищников. Она почти не касалась пола, уходя от ударов с кошачьей ловкостью. Ее когти оставляли на лицах и руках солдат длинные кровавые полосы.
В любых драках они не теряли своей харизмы, но сейчас они по-настоящему сосредоточились на моей защите. Они боролись, были жестокими, расправлялись с нападавшими, но стражников было больше, чем их. А они ведь защищали не себя, а мою жизнь. Именно этого Лун Цзюэ и ждал.
Пока мои коты сдерживали остальных, генерал вдруг исчез из моего поля зрения.
Я успела лишь заметить движение. Чья-то ладонь резко стиснула мое плечо. Меня рванули назад, и холодная сталь легла на шею. Я почувствовала, как тонкое лезвие касается кожи.
Лун Цзюэ прижал меня к себе так крепко, что невозможно было пошевелиться.
— Довольно. — Его голос прозвучал спокойно.— Еще один шаг… — Он чуть сильнее прижал меч, и на моей шее выступила капелька крови.— … и ваша хозяйка умрет раньше, чем вы успеете моргнуть.
Ли Жу застыла первой. Жун Мао медленно опустил руки, скрыв свои когти, Тай Фэн тоже остановился.
Мои коты смотрели на меня. А я не могла ничего ответить.
— Убери от нее меч, — зарычала Ли Жу.
Ее тон прозвучал совсем не так, как обычно. Не было ни привычного кокетства, ни веселой насмешки. Он стал низким, шипящим, как рассерженная тигрица предупреждала охотника, подошедшего слишком близко к ее логову.
Жун Мао медленно поднял руки. Улыбка еще оставалась на его лице, но глаза перестали смеяться.
— Генерал, — протянул он удивительно спокойно. — Если с головы нашей хозяйки упадет хоть один волос, то никто отсюда не выйдет.
Лун Цзюэ рассмеялся.
— Угрожаете? — Лезвие у моего горла медленно двинулось в сторону. Тонкая, обжигающая полоска боли пробежала по коже. Новая капля очень звонко упала на пол. — Еще один подобный взгляд, — холодно произнес генерал, — и следующая капля окажется значительно больше.
Он даже не смотрел на меня. Все его внимание принадлежало троице напротив.
— Вы очень преданы своей хозяйке. Это похвально. Тогда исполните ее последний приказ. Он слегка наклонил голову, посмотрев мне в лицо, явно намекая. — Сложите оружие и уходите. У меня нет войны с демонами.
И пусть я тряслась и дрожала, но не могла не восхититься умением Лун Цзюэ всем угодить и вовремя подстелить себе спасительную соломку. Демоны его впечатлили, и он натурально переживал, что местные представители зловещей фауны придут к нему за местью. А что тогда меня не отпускает? Не верит, что я демоница?
Ох, небеса, Гао Лань, Галя, нельзя быть такой беспомощной сорокой. Меня даже в роли демоницы в расчет не берут.
Но генерал просчитался. Этих котиков красивыми словами не купить. Креветками можно, но где их в темницах взять?
Жун Мао фыркнул.
— Мы уйдем только с Гао Лань.
Снаружи снова что-то громыхнуло. На этот раз очень близко, каменная кладка дрогнула. Где-то наверху осыпалась известка.
Лун Цзюэ раздраженно нахмурился.
— У меня нет времени возиться с вами. Уходите сами, и ваши жалкие жизни будут сохранены. Еще немного, и мои люди перестанут быть такими терпеливыми.
Он не лгал, получив меня, он дал знак своим, чтобы те остановились. Сейчас его воины изумленно переглядывались. Неужели их командующий отпустит демонических котов? Они же зло во плоти.
Обдумав все за эти мгновения, я не нашла лучшего выхода.
— Уходите, — проговорила я.
В этом мире они достаточно рисковали собой ради меня и Суань Лина. Хватит. Я не имею права, не должна распоряжаться их жизнями.
Никто и не шелохнулся. Отрадно, что они меня так любят, отвратительно, что и как хозяйка, я не удалась. Меня никто никогда не слушается.
— Нет, мы не уйдем! Мы не оставим тебя с ними, — воскликнула Ли Жу.
— И это не обсуждается, — буркнул Тай Фэн.
Жун Мао по-кошачьи зашипел.
— Хозяйка, не бойся. Мы справимся. Мы за тебя…
— Знаю, — перебила я его. — Я все знаю. Но это приказ, мой. Поэтому уходите.
Как говорится, на том свете свидимся. Или этот свет тот? Или мой мир — тот свет. Окончательно запутавшись, я прогремела еще раз.
— Уходите! Хватит испытывать мое терпение! Вы уличные коты или кто?
Они с такой болью на меня посмотрели. Я никогда не звала их уличными, для меня они были почти моими детьми, потом стали настоящими друзьями. Я понимала, эта фраза их может обидеть.
Дальше они переглянулись между собой… И первым от меня отвернулся Тай Фэн. За ним пошел Жун Мао, а Ли Жу на короткое время застыла. Она негодующе качнула головой, но ушла вслед за братьями.
Дверной проем опустел. Лун Цзюэ коротко кивнул одному из своих воинов.
— Проверь.
Тот бросился наружу. И минуты в ожидании тянулись мучительно долго. Наконец, он вернулся.
— Генерал. Они действительно ушли. В темницах их нет.
Лун Цзюэ расслабился.
— Разумное решение. — Он отпустил мое плечо лишь затем, чтобы крепче перехватить меч. — Пора заканчивать с тобой, Гао Лань. Кем бы ты ни была, но сколько проблем ты принесла.
Все, я уже приготовилась. Мысленно со всеми попрощалась, продолжая гадать, что меня будет ждать за мертвецки-мертвой темнотой.
Генерал высоко поднял меч. Я снова закрыла глаза, чтобы не поддаться эмоциям. Услышала свист…
И кто-то закричал надо мной.
— А, стрела, кто-то стрелял в меня!
Убьют меня сегодня по-человечески, или нет?
Лун Цзюэ отшатнулся, а я, пользуясь моментом, постаралась отпрыгнуть от него подальше.
Свист был не от рассекающего лезвия, а из-за выпущенной стрелы. Неизвестный прицелился через внутреннее окно темницы и попал в плечо генерала. Она насквозь пробила кость, а меч со звоном выпал из ослабевших пальцев.
— А-ай… — выдохнул генерал сквозь зубы.
Все одновременно повернули головы к маленькому оконцу.
На каменном выступе сидели два кота, а позади них Жун Мао с луком.
— Невозможно, вы не могли так быстро… — прохрипел Лун Цзюэ.
— Ты тупой? — поморщился Рыжик. — Я же кот. У меня четыре лапы. Я двигаюсь в два раза быстрее.
Воины из Цинлун кинулись к своему генералу, но тот завопил:
— Где эта дрянь, где Гао Лань? Убейте ее!
А я сжалась в углу, уже не зная, что и делать. В тот же миг где-то совсем рядом раздался новый грохот.
По коридорам Ведомства наказаний прокатилась короткая команда:
— Никого не выпускать!
Через мгновение в дверном проеме появились люди в темно-синих одеждах Ведомства наказаний. Впереди шел Суань Лин, за ним Чжэн Фэй.
Я бы бросилась в объятья, но я не олимпийский чемпион, по части физической нагрузки я сильно слабовата.
В темном помещении моей тюрьмы стало еще теснее. Мы как в час пик в метро набились.
Радовало, что Суань Лин меня быстро разглядел, а Жун Мао наставил вторую стрелу. В первые секунд пять я выживу. Впрочем, люди Лун Цзюэ не торопились заканчивать со мной. Они то поворачивали голову к своему предводителю, то обратно. Благородно умирать в давке никто не возжелал.
— Генерал, — произнес Суань Лин. — Все кончено. Канцлер Янь Чжоу уже схвачен и первым делом сдал вас. Сложите оружие, дайте пройти принцессе…
— Она не принцесса, — резко перебил Лун Цзюэ, — она самозванка.
Но его выпад никак не повлиял на речь наследника.
— Дайте пройти принцессе, и ваших людей просто проводят до границ. Вас же будет ожидать справедливый суд.
— Справедливый суд в империи Байлин? — не хотел сдаваться мужчина.
— А где еще? Вы годами шпионили и стравливали императорскую семью. Распустите людей. А если воспротивитесь, вы и сам знаете, что никто отсюда не выйдете. Выбирайте, генерал, сдаться вам… или умереть.
Я посмотрела на генерала, где-то в глубине души я знала, что так просто он не сдастся.
Он стоял, тяжело дыша и казалось, совсем не замечал боли от стрелы, торчащей из плеча. Он переводил взгляд с Суань Лина на меня, с меня на Чжэн Фэя, потом снова на меня. В этом взгляде не было страха, только ненависть. И эта ненависть была обращена ко мне.
Все замерли в ожидании его решения.
Лун Цзюэ хмыкнул, театрально поднес свободную руку к плечу, и резким, отточенным движением вырвал стрелу из раны. Из его горла вырвался сдавленный стон. Кровь хлынула обильнее, заливая рукав, но он даже не поморщился. Наоборот, он улыбнулся. Улыбка напомнила мне оскал раненого волка, который скорее предпочтет умереть сражаясь, чем сдаться на милость победителя.
— Хорошо, — внезапно согласился он. — Вы победили. Я не буду рисковать своими людьми. Я признаю свое поражение.
Я открыла рот от удивления. Никак не верилось, что он легко поддался на уговоры.
Он выпрямился, поднял здоровую руку и жестом приказывал воинам опустить оружие. Те повиновались, мечи и копья с глухим лязгом коснулись пола.
— Принцесса Гао Лань, — он чуть склонил голову, но этот жест был полон презрения. — Или как тебя там на самом деле зовут… Ты можешь идти.
Суань Лин шагнул вперед, чтобы побыстрее меня встретить.
— Генерал, даю тебе честное слово: твои люди будут живы. Их просто вышлют за границу.
Лун Цзюэ осклабился:
— И мне, и им твои подачки не нужны. Если считаешь нужным наказать и их, делай свое дело.
Толпа из воинов расступилась, и я пошла. После меня ступал генерал. Ноги были ватными, в голове шумело. Я так неторопливо двигалась, ощущая на себе этот полный горечи взгляд. Слышала скрип его доспехов, как он вздыхает себе под нос…
Он сдался? Правда, сдался?
Внутри меня зажглась тревога. Я даже не смогла бы объяснить, откуда она взялась. Я ведь долго проработала на кухне. У меня был свой ресторан, и я открыла новый в этом мире. Когда ты стоишь за разделочным столом, когда вокруг тебя ножи, лезвия, горячие плиты, кипяток, ты невольно начинаешь подмечать все. В таком месте преступно быть невнимательной и рассеянной.
Я почувствовала опасность за секунду до того, как Лун Цзюэ сорвался с места.
— Сдохни, самозванка! — прошипел он мне в спину.
Лун Цзюэ рванулся вперед. Его стремительная рука метнулась к поясу, и оттуда вытащил кинжал с изогнутым лезвием.
— Га-ля! — испугался за меня принц.
Но переживать-то и не стоило. Ну, право слово, бросаться на шеф-повара с ножом? Это как мышь будет охотиться на кошку. Я же их вертела, подкидывала и бросала гораздо чаще, чем генерал на войне.
Правая рука дернулась вверх быстрее, чем я успела подумать. Мои пальцы, помнившие хватку, стукнули по запястью мужчины, выбив предмет. А дальше я ногой отправила его в сторону принца.
Ох, получается, не такая я и слабая. У меня свое кунг-фу, из кулинарного техникума.
Лун Цзюэ остановился, его глаза расширились от неверия. Он смотрел на мои руки так, будто увидел нечто, что не могло существовать в этом мире. Так-то и я в шоке.
— Откуда… — прохрипел он.
Я нагло улыбнулась.
— Генерал, я действительно не принцесса Гао Лань. Но я очень профессиональный шеф-повар. Между прочим, пятый разряд не так просто получить. Буду сеять возмездие во имя борща и медовика.
Сзади раздался тихий, сдавленный смешок Ли Жу. Лун Цзюэ пошатнулся, и один из его людей подхватил его под локоть.
— Забирайте, — коротко бросил Суань Лин, и стражники Ведомства наказаний немедленно сомкнулись вокруг пленников.
Наверное, надо было что-то делать, но я стояла и наблюдала, как Лун Цзюэ и других воинов уводят. Я не мешалась Суань Лину и Чжэн Фэю под ногами, отчетливо осознавая, что дела сначала, а чувства потом.
Вскоре мы все вышли на улицу, и я обнималась со своими котами. Кто бы знал, что, спасая их с помоек и дворов, я таким образом спасла и свою жизнь. Постепенно адреналин внутри меня стал спадать, я ощутила усталость. В эту минуту освободился и Суань Лин.
Я не слышала его шагов, он умел двигаться бесшумно, но интуицией или еще чем-то, я почувствовала его приближение. Он просто подошел и обнял меня.
Я застыла, не зная, как реагировать, но потом мое тело само собой расслабилось, и я уткнулась лицом в его плечо. Он ничего не говорил, держал меня крепко, явно боясь отпустить.
Все это время, пока он вел переговоры с Лун Цзюэ, он боялся, что тот не остановится, боялся, что не успеет, боялся, что со мной что-то произойдет.
Я шумно выдохнула и отстранилась первой. Не потому, что мне этого не хотелось, а потому что еще немного, и я бы разревелась. А я плакать прилюдно не люблю.
— Все хорошо, — сказала я хрипловато. — Я цела. Все целы.
Суань Лин кивнул и снова обнял меня.
— Ты была великолепна, — сказал он тихо, почти шепнув. — Почему не говорила, что владеешь оружием?
— Так я и не владею, — поперхнулась я. — Это был всего лишь нож, а я повар. Зачем он на меня с ножом пошел? Было бы копье, мне бы пришел конец.
Меня в себя вдавили.
— Это несмешно, — заворчал принц. — А если бы это было копье?
Я исподлобья взглянула на него. Мы оба напоминали бочки пороха, которые вот-вот взорвутся. Каждый хотел удостовериться, что все в порядке, но, увы, мы находились в шумном месте. Вокруг нас сновала стража, раненые и лекари. И пусть в масштабах империи и столицы это было мелочно, я не могла не спросить:
— Лин, — я коснулась его рукава. — Как там мои? Моя таверна? На нее напали?
Он мягко сжал мою ладонь.
— Ты же ненавидишь, когда твой ресторан называют таверной.
Я тут же ощетинилась.
— Все называли, и я поддалась порыву. Это ресторан и точка. Так что с ними?
Он рассмеялся. Поправил у меня прядь, выбившуюся из косы.
— Все хорошо. Пострадавшие есть, но их уже лечат. Ло Чэнь, твой начальник доставки, отбил ресторан еще до того, как я успел послать туда подкрепление. Он, кажется, лично вышвырнул оттуда троих бандитов.
— Прямо через дверь? — уточнила я, чувствуя, как внутри разливается беспокойство.
У меня была отличная новая дверь. Красивая такая, так дорого стоила.
— Через окно, — поправился Суань Лин. — На втором этаже. Ходят слухи, что это был очень впечатляющий полет.
Окно? А я же заказывала новые ставни. Плотников три дня ждала.
Меня немного отпустило, когда мне донесли, что Мэй Сю, Ло Чэнь и другие не пострадали. Отряд Ло Чэня даже прослыли героями. Они не только защитили таверну… Тьфу ты, коза тебя дери… ресторан. Они и жителям на той улочке помогали.
Суань Лин оглянулся на Чжэн Фэя, который уже отдавал приказы своим людям.
— Нам нужно идти, — он, продолжая держать меня за руки, зачем-то приподнял их. — Отец ждет. Надо объяснить ему все про тебя, про сплетни о твоем происхождении. Еще допросить Янь Чжоу… Я тебе не говорил, но Мэй Линь, главная наложница, перешла на нашу сторону. Суань Хуа…
— А он что? — заинтересовалась я. — Он не прихвостень канцлера?
— Га-ля, — очень любовно и очень с насмешкой посмотрел на меня наследный принц. — Нет, он был ослеплен и обманут, но он остался моим братом.
— Радостно слышать, — я уже мямлила.
Суань Лин так вдохновленно обо всем рассказывал, но я прям чуяла: попахивало работой. Долгой работой, кропотливой. Бесконечными разговорами, обсуждениями… А я так устала, и я же ненастоящая принцесса, у меня воли не так уж много. Пришлось мысленно признать: меня их проблемы задрали, меня тут три раза убить пытались, и это сказывается на самочувствии.
Я это не вывезу. У меня просто не осталось сил быть принцессой сегодня. Поэтому я сделала то, чем уже когда-то воспользовалась — фальшиво упала в обморок.
— Ах, — схватилась я за виски, — так голова гудит.
Дальше я накренилась, доверилась, но, слава небесам, ощутила, как меня подхватывают крепкие, мужские руки.
— Гао Лань! — я услышала обеспокоенный голос Суань Лина над собой. Он держал меня на руках. — Она без сознания. Лекаря, здесь есть лекарь?
— Ваше Высочество, — занервничала Ли Жу. — Ее надо отвезти домой. В таверну. Там ей будет спокойнее…
Но тут вмешался Жун Мао. Я на долю секунды открыла один глаз. Он на долю секунды прикрыл свой. Мы друг друга поняли.
— Нет, только не в таверну, то есть в ресторан, — поправился он в конце.
— Почему? — нахмурился Суань Лин.
— Там побили мебель, Ваше Высочество. Если наша хозяйка увидит разбитые столы и сломанные стулья, то даже в обмороке она это не переживет. Жадность нашей госпожи не знает границ, — объяснил все рыжий прохвост.
Эй, я его такому не учила. Не такая я и жадная. Я чуть не закашлялась от возмущения и не проснулась, но вовремя сдержалась. Вот же… наглая тварь. Я тебя, Жун Мао, наверное, кастрирую.
Но Суань Лин, кажется, воспринял эти слова совершенно серьезно.
— Понял, — согласился он. — Тогда я заберу ее к себе и вызову лекаря. Ей нужен покой.
— Это правильный поступок, Ваше Высочество, — я признала голос Тай Фэна.
— Почему?
— Теперь она ваша проблема, — с нескрываемым удовольствием произнес толстяк. — Мы свою работу сделали. Мы ее охраняли, спасали, кормили, терпели ее сумасбродные выходки… Теперь она отправляется в Запретный город. Сдается вам на руки. Сдается! Мы поняли, что вы — единственный, кто способен с ней совладать.
— И вы так легко от нее отказываетесь? — в голосе Суань Лина слышалось искреннее изумление.
Я, фальшиво спящая, тоже немного охренела. Это они меня кормили?
— Мы не отказываемся, — вступила Ли Жу, и я почувствовала, как она осторожно поправила складки на моем грязном платье. — Мы просто берем паузу. Чжэн Фэй сказал, что мне, например, не помешает немного отдохнуть. Нервы, знаете ли.
Потом пошла какая-то перепалка про котлеты, но я не стала вникать. Через несколько минут ощутила, как Суань Лин поднялся по ступенькам и сел в повозку, так и не отпустив меня.
— В Восточный дворец, — повелел он возничему.
— Как прикажете, Ваше Высочество.
Под мерный стук колес я была способна уснуть, но меня предательски ущипнули.
— Я знаю, что ты притворяешься, Га-ля. Вставай.
* * *
Друзья, ну все, финал. Мы к нему идем. Сразу хочу предупредить, что сегодня-завтра книга будет прыгать по вашей библиотеке. И сегодня я добавлю финал и эпилог. Время не знаю, я отдалась вдохновению.
Еще предупреждаю о том, что книгу поделю на две части. Я вообще хотела ее завершить на главе 15–16, но вышло как вышло. Зато как мы с вами развлекались)) Посмеялись от души.
Вот конкретно эта книга, эта страница останется второй, чтобы вы не искали последнюю главу и эпилог. Очень надеюсь, что вы добавите в библиотеки первую. Дам на нее ссылку. До 2 августа эта часть бесплатная. 2 августа подам на продажу. 3 августа можно будет купить эту и первую книгу со скидкой.
Буду надеяться, что вы купите, а еще очень попрошу поддержать книгу звездочками и подписками, ведь я придумала новую юморную историю с попаданкой в дораму) И мне, как и всегда, безумно нужна и безумно важна ваша поддержка.

----------

Глава 26 Галя

Глава 26 Галя
Я лежала с закрытыми глазами и слышала, как за стенкой повозки перекликаются ночные птицы, где-то вдалеке лают собаки, а над головой, я уверена, сквозь тонкую ткань крыши мерцали звезды.
Под мерный стук колес я почти начала верить, что смогу уснуть, и мой обман не раскроется, но меня предательски ущипнули за руку.
— Я знаю, что ты притворяешься, Га-ля. Вставай, — «будил» меня Суань Лин.
Я могла бы продолжать лежать, но поняла, что он все равно не отстанет. Пришлось подниматься и пересесть.
Долго поправляла складки платья, чтобы не глядеть на него. Якобы случайно показывала красноту на руке, надеясь, что он ощутит отзвуки совести. Увы, я же на него украдкой поглядывала, там муками стыдливости и не пахло.
— Как ты узнал? — возмутилась я.
— Ты уже проворачивала этот трюк, — ответил он беспечно. — У тебя дергаются ресницы. В прошлый раз, когда ты упала в обморок, я сначала поверил, но потом осознал, что ни одна женщина не способна упасть без чувств, так идеально рухнув перед этим на вооруженного человека.
Я скривилась.
— Не делай добра, не получишь зла. В этот раз я ни на кого не падала. С чего такая подозрительность?
— Это моя работа. Наследному принцу полагается замечать детали. — Совсем не расстроился Суань Лин.
Да и чего ему расстраиваться? Мы же победили.
— И давно ты знаешь, что в тот раз я тебя обманула? — покрутила я пальцем скамейку.
Вот наглец, муки совести почему-то испытывала я.
— С этой минуты, сама призналась, — рассмеялся он, — но я готов забыть о твоем обмане, — он чуть наклонился, и я почувствовала его дыхание на своей щеке. — А о сегодняшнем не хочу. Знаешь, у человека, который только что пришел в себя, голос обычно слабый и хриплый. А ты, Га-ля, — он зачем-то постоянно делил мое имя на два слога, — заговорила так бодро, будто собираешься требовать у меня отчет о расходах.
— Ты не мой партнер, какие расходы? — буркнула я, вспомнив о сломанных дверях и ставнях в таверне.
Нет, на деле мне было наплевать, но неловкость я ощутила. Сколько всего произошло за этот день, а принц захотел обсудить со мной мой мелочный обман? Правду говорили женщины в Ароматном доме, принцы совсем не умеют ухаживать.
Он опять рассмеялся. Это начинало раздражать. Может, он почувствовал, что мне неприятно, и посерьезнел.
— Зачем ты притворилась? — спросил он. — Зачем фальшиво упала в обморок, когда я сказал, что нам нужно идти к отцу?
Я отвела взгляд и уставилась в потолок повозки. Кошмар, как сознаться? Сознаваться ли? Суань Лин умен и доверяет, несмотря на то что я довольно долго испытывала его терпение. Не дай небеса, накрутит себя чем-то, а ведь мое притворство объяснялось просто.
— Я устала, — все-таки призналась я. — Я сегодня едва не лишилась жизни. Меня спас мой болтливый язык, мои коты и ты. — Он хотел что-то добавить, но я не дала раскрыть ему рта. — Я не принцесса и не героиня. Я обычная женщина, которая хочет поспать и не думать завтра о том, что кто из министров опять попытается меня отравить.
Суань Лин мне долго не отвечал, и я успела пожалеть о своих словах. Очевидно, что он мнил себя главным героем, что ему страдать от поступков Лун Цзюэ и Янь Чжоу. И это раздражало не меньше, чем поступки канцлера или генерала.
Его руки, лежащие на коленях, превратились в кулаки, и я поняла, что совсем не ошиблась. Он думает, что если бы не его планы, не его интриги, не его борьба с канцлером и генералом, меня бы не втянули во все это.
Ну, дери тебя коза, я же в теле принцессы. Конечно бы меня коснулись интриги. Мне реально это надо объяснять?
— Лин, — начала я.
— Это я виноват, — отвернулся он от меня. — Я должен был предвидеть, что Лун Цзюэ не остановится. Я должен был защитить тебя лучше. Если бы я не попросил тебя участвовать в этом плане…
Ну как я все в мыслях прописала.
— Эй, — я резко подалась вперед. — Не смей так говорить.
— Но это правда.
— В чем? — Я уперла руки в бока. — Лин, я не ребенок. Я сама приняла это решение. Я сама пошла к Лун Цзюэ, сама решила остаться в темнице, сама играла свою роль. Твои слова обидны. Я жертвовала и не думала. И я бы сделала это снова, потому что я хотела помочь тебе, потому что ты единственный человек в этом мире, ради которого я готова рисковать.
Я замолчала, осознав, что только что сказала. Не признание в любви, но так близко. Он поднял на меня глаза. В них было столько боли и надежды одновременно, что у меня внутри все сжалось.
— Га-ля…
Никогда я не славилась терпением. Вместо того чтобы продолжать этот тяжелый разговор, я сделала то, что подсказывало мне сердце. А еще это был отличный способ отвлечь мужчину от самоуничижения.
Ну, если женщина сама устраивается у возлюбленного на коленях, вряд ли тот способен продолжать мрачный диалог, атмосфера обязательно изменится.
Полагала, что он подпрыгнет от изумления, в этом мире, в этой эпохе подобное поведение считалось очень вольным, но Суань Лин только крепче приобнял меня за талию.
— Хватит соревноваться в том, кто больше пострадал, — вдохнула я, почувствовав его ладонь на своей спине. — Каждый выполнял свою роль, — добавила я, а дальше надо было что-то сказать, но все померкло.
Мы были внутри повозки, нас никто не видел, в ней тесно. Каждый из нас заходился от страсти, едва-едва мы поцелуемся и позабудем обо всем.
Так оно и произошло, я чуть наклонилась, а Суань Лин поймал мои губы. Я приникла, целовала его так, будто хотела сказать все, что не могла выразить. Целовала его за все те минуты, когда он смотрел на меня с подозрением, и за то, что он поверил мне, когда я сама себе не верила.
А потом повозка остановилась. Снаружи раздался голос возничего:
— Ваше Высочество, мы прибыли в Восточный дворец.
Ох, как не вовремя мы прибыли.
Мы застыли одновременно. Его губы все еще касались моих, и я знала, что он не хочет останавливаться так же сильно, как и я. Но и мир не ждет, когда мы будем готовы.
— Позже, — пообещала я и легко коснулась его губ кончиками пальцев. — Когда ты там перед всеми объяснишься.
Он усмехнулся, но в глазах все еще горел огонь. Мне пришлось сползти с его колен, и я на мгновение задержалась. Он не хотел отпускать, а я не очень-то стремилась уходить.
— Мы еще поговорим, — «пригрозил» мне Суань Лин.
— В этом я не сомневаюсь.
Нам удалось выйти из повозки прилично. Ночной воздух ударил мне в покрасневшее лицо.
Мы вошли внутрь, и меня сразу окружили горничные. Их было так много, что я на мгновение растерялась — пять, а может, шесть девушек в одинаковых светло-голубых платьях, с аккуратными прическами и невозмутимыми лицами. Они смотрели на меня, будто я была редкой птицей, которую нужно было срочно почистить и накормить.
— Принцесса, позвольте вам помочь, — пропела одна из них, подхватывая меня за руку.
— Э… — оглянулась я на Суань Лина.
Он ободряюще кивнул, словно так и было задумано. И меня уже повели по длинному коридору. Я пялилась по сторонам, пытаясь рассмотреть покои принца. Никто их, конечно, мне не показал.
Горничные быстро завели меня в какую-то комнату.
— Ваши покои готовы, принцесса, — сказала старшая из них. — Мы принесем теплую воду и свежую одежду. Его Высочество приказал позаботиться о вас.
Они и позаботились. Я довольно долго принимала ванну, мне высушили волосы, а уж ужин и вовсе повлиял на меня благоприятно. Оказывается, я очень отчаянная и сварливая дамочка, если голодаю.
Сварливая, потому что Суань Лин никак не возвращался. Он пошел к императору один? Или просто бросил меня в своем дворце? Я бы спустила на него всех собак, но рано показывать истинный характер.
Я уже почти решила, что он не придет сегодня: слишком много дел, разговоров, много всего, что требовало его внимания.
Когда горничные исчезли, в павильоне воцарилась тишина. Несколько мгновений я сидела на кровати и пялилась в одну точку. За сегодняшний день я столько раз думала, что умру. Мое собственное спокойное дыхание казалось чем-то невероятным.
— Судьба решила дать мне законный выходной? — пробормотала я себе под нос.
В дверь негромко постучали. Не успела я ответить, как она приоткрылась, и внутрь вошел Суань Лин.
Зря я бесилась, никуда он не ходил. Тоже занялся своим внешним видом, чтобы не пугать женщину окровавленными доспехами. И в нем тоже ощущалась усталость.
Он прикрыл за собой створку и долго на меня смотрел. Видно, хотел убедиться, что именно я сижу перед ним, что я действительно здесь.
Я улыбнулась первой, от тишины становилось слишком неловко.
— Ну что? — спросила тихо. — Мир еще не рухнул? Император не злится, что мы не пришли?
Он качнул головой.
— Нет, он и сам хотел бы отдохнуть. С ним наложница Мэй Линь и Суань Хуа.
Значит, Мэй Линь не такая уж и злобная мегера, как выставили ее по сюжету дорамы. Больше радела за сына, чем по-настоящему хотела убить принцессу Гао Лань. Но едва мы заговорили про правителя, все переживания, которые я так старательно загнала куда-то поглубже, снова начали стучать в моих клеточках мозга. Я невольно сцепила пальцы.
— Что же он скажет? Что будет дальше? — Я затараторила, как сорока. — Лун Цзюэ и Янь Чжоу ведь успели рассказать всем, что я вовсе не принцесса. Они будут требовать объяснений. Да и…
Договорить мне не удалось, Суань Лин подошел ближе, коснулся моего подбородка и немного надавил, чтобы я на него посмотрела.
— Га-ля, ты сама несколько часов назад говорила, что устала. Позволь мне хотя бы один вечер выполнить твое желание.
— Это очень сложное поручение, — надулась я.
— Знаю, — он присел рядом.— Все остальное подождет до утра.
К сожалению, даже рядом с принцем меня не отпускала тревожность.
— Не подождет, император…
— Отец услышит меня, не нервничай. Хватит тебе бояться за свое будущее.
— А если не захочет? Сложно поверить в доброту императора, учитывая, какие разные приказы на протяжении всего времени он раздавал.
— Тогда услышит еще раз. Га-ля, услышь меня. Даже если весь двор станет убеждать его в обратном, даже если каждый министр повторит слова Лун Цзюэ… — он накрыл мою ладонь своей. — Я не позволю никому причинить тебе вред.
— Но он может не дать тебе этого сделать, — тянула я упрямо.
Он продолжил уже совсем тихо:
— Мой отец не слепой, да и слишком поздно уже.
Я округлила брови.
— Для чего поздно?
Суань Лин чуть закатил глаза, словно я совсем дурочка, не понимающая очевидного.
— Для того чтобы отказаться от тебя. Я люблю тебя, Га-ля. Как я могу дать хоть кому-то возможность сделать тебе плохо?
Обычно я довольно уверена в себе, в этом мире нельзя позволять себе слабины, но тут во мне что-то взорвалось. В груди разрасталось огромное, теплое, щемящее чувство.
— Я тоже… — потупилась я, сама себе напоминая подростка. — Я тоже люблю тебя, Лин. Пусть ты иногда и невыносим.
Его мое заявление рассмешила.
— Не меньше чем ты, — ответил он и наклонился. — Но я бы не хотел другой.
Я хотела добавить что-то остроумное, в моем стиле, но он был уже слишком близко, поцеловал меня. Ответив на поцелуй, я тоже кое-что себе разрешила. Сняла с его головы украшение и распустила ему волосы. Он и тогда не оторвался от меня.
Поцелуй становился глубже, настойчивее, я осознала, что больше не хочу ждать, и нам не нужно ничего откладывать. Пора перестать думать о том, что будет завтра. Сейчас есть только он и я.
— Мы кое-что не завершили, — прошептал Суань Лин, и в его глазах вспыхнул огонек, который я видела в повозке.
— Верно, мы не закончили, — вторила ему.
Внезапно мой принц остановился и отчего-то напрягся. Его руки, которые только что сжимали мою талию, опустились вниз. Его дыхание замедлилось. Я отстранилась, чтобы понять, что происходит.
— Лин, что случилось?
Романтический настрой испарился. Он зачем-то и отсел от меня, накрыл ладонью лицо, словно совершил какое-то преступление. Между прочим, так с женщинами поступать нельзя, нас подобное поведение расстраивает и задевает.
— Га-ля, — произнес он мое имя хрипло, — я не могу.
Я моргнула, не веря своим ушам. В голову пришли мысли о болезнях, о разных там мужских проблемах. Но ему рановато, в его возрасте…
— В каком смысле не можешь? Ты только что…
Он дотронулся до моего лица, провел большим пальцем по щеке, явно силясь меня успокоить.
— Я хочу тебя, — принялся объяснять он. — Больше, чем хотел когда-либо что-то в этой жизни. Но я не могу просто так взять тебя, не сделав тебя своей по-настоящему. Не перед лицом небес, не перед лицом людей.
А, я забыла, что в дораме близость без отношений не в чести. Но разве это что-то меняет? У нас и отношения имеются, странные, но это же отношения. Суань Лин в курсе, что я не Гао Лань, церемонии излишни.
— Ты предлагаешь остановиться? Прямо сейчас?
— Нет, — мотнул он головой и нерадостно усмехнулся. — Я не обладаю той добродетелью, которую мне приписывают. Я очень долго ждал этого мгновения.
Я все еще не понимала, к чему он ведет.
— Га-ля, я предлагаю тебе стать моей женой, — окончательно ошарашил он меня. — Мы поженимся, и больше ни один человек, ни один чиновник не будет трепать твое имя.
— Лин, — выдохнула я, — ты серьезно? Какая свадьба? Не прямо же сейчас? Тебе и дозволение отца получить нужно.
— Я серьезен всегда, — ответил он спокойно. — Ты для меня не просто женщина, с которой я хочу разделить ночь. Ты та, с кем я хочу разделить жизнь. И я не позволю себе обесценить это тем, что мы поспешим.
— Но мы уже… — я запнулась. — То есть мы почти… Теперь он воззрился с укоризной.
Складывалось впечатление, что я его совращаю, а он еще и упирается.
— Я знаю. И поверь, это требует от меня нечеловеческой силы воли. Но я хочу сделать это правильно.
Ради справедливости я уточнила:
— Ты же понимаешь, что твой отец может быть против? Что весь двор будет против?
— Пусть будут против, — пожал он плечами. — Мне не нужен титул без тебя.
Больше я не сомневалась.
— Хорошо, — кивнула я. — Я согласна.
Он поверил мне не сразу.
— Ты не шутишь?
— Нет, — пришла моя очередь проявлять инициативу, — и раз мы теперь жених и невеста… — Я снова почувствовала, как он потянул меня к себе, как его дыхание коснулось моей шеи. — Значит, мы все-таки закончим то, что начали?
— Теперь да, потому что ты моя.
Мы двигались медленно, почти невесомо, как две лодки, которые наконец нашли друг друга после долгого плавания по бурному морю. Его руки «гуляли» по моей коже, я чувствовала, как плавлюсь под его прикосновениями, как исчезают все страхи, все сомнения. Он был нежным и уверенным, знал, чего хочет, совсем не торопился.
Суань Лин словно изучал меня, запоминал каждое движение, каждый вздох.
— Га-ля, — целуя, он обещал: — я никогда не отпущу тебя. Никогда.
— Я и не планировала уходить, — отвечала я, притягивая его ближе.
Когда близость завершилась, мы лежали в тишине, а его рука гладила мои волосы. Я приподнялась на локте и оглянулась. При свете догорающих свечей лицо Суань Лина было мягким и очень умиротворенным.
— Ты доволен? — я притворно нахмурилась. — Заставил меня понервничать.
Он улыбнулся.
— Счастливее, чем был когда-либо.
— Это хорошо, — я улеглась обратно, уткнувшись носом в его плечо. — Потому что ты еще не в курсе, какая я капризная невеста.
Он поцеловал меня в макушку.
— Меня радуют все твои капризы. Они делают жизнь насыщенной.
Утро наступило слишком быстро. Я думала, что только закрыла глаза, прижавшись к плечу Суань Лина, а уже снова сидела перед зеркалом, пока служанки из его двора терпеливо укладывали мои волосы.
— Осторожнее, — поморщилась я. — Если вы воткнете в меня еще хотя бы одну шпильку, я начну звенеть при ходьбе.
И я не преувеличивала. Меня будто обряжали на еще неодобренную свадьбу. А еще мне не хватало общества моей Ли Жу. Правда, я подозревала, что эта ночь тоже стала для нее бессонной.
Когда с прической было покончено, я обреченно взглянула на свое отражение. Я была очень красива, но не было моего привычного передника, а прическа скорее напоминала скульптуру, чем ту косу, которую я заплетала каждый день.
— Это точно я?
— Вы прекрасны, принцесса.
До сих пор странно было слышать это обращение. Как я не старалась, не смогла привыкнуть.
Суань Лин уже ждал во дворе. Стоило ему увидеть меня, как он улыбнулся.
— Отдохнула?
Я стыдливо прищурилась, вспоминая наши ночные объятия.
— Это намек на что-то?
— Никаких намеков. Я счастлив, — протянул он мне руку, — что мне удалось дать тебе передышку. Сегодня будет отличный день.
— Ты удивительно оптимистичен. — Я вложила свою ладонь в его.
— Верно, но дела не ждут, нам требуется встретиться с моим отцом.
Мы шли рядом до личных покоев императора. Нас сопровождали евнухи, служившие принцу, но держались далеко. И пока я шагала, страхи мои возвращались. Что же думает обо мне Суань Вэй? К какому выводу он придет?
Император ожидал нас в небольшом павильоне. Меня обрадовало, что наша откровенная беседа состоится не в тронном зале, а будет более интимной, без многочисленных министров. Он сидел за чайным столом в одиночестве, жестом пригласил присесть напротив.
— Сын мой, принцесса, — кивнул нам обоим.
Естественно, мы повиновались, поклонились, а после устроились там, где он указал.
Император медлил, молчал, и я, не вытерпев, начала озираться. На той же дорожке, откуда мы пришли, образовался Чжэн Фэй. Его появление меня обрадовало. Войди сюда Мэй Линь, я бы перепугалась. Глава Ведомства наказаний тоже сел на одно колено и дождался позволения монарха.
— Садись с моим сыном, Фэй, — фыркнул на него император.
— Мы ждали только тебя. — Прошу простить меня за опоздание, Ваше Величество, — склонился еще ниже Чжэн Фэй.
— Это все неважно, я позвал вас не для извинений. — Суань Вэй сурово воззрился на своего отпрыска и наследника: — Я хочу восстановить справедливость и воздать похвалы. И ты, Суань Лин, сам настаивал, чтобы это был личный разговор.
Я повернулась к принцу. Когда он все успевает? Суань Лин же стойко молчал, словно ничего он и не просил.
Император тем временем продолжил:
— Благодаря тебе столица устояла, сын. — Затем взгляд императора переместился к Чжэн Фэю. — И благодаря тебе, генерал Чжэн.
Начальник Ведомства наказаний привычно сложил ладони.
— Это мой долг, Ваше Величество.
— Ты исполнил его достойно.
Только после этого император посмотрел на меня. Честно говоря, именно этого момента я боялась больше всего. Я невольно выпрямилась.
— Принцесса Гао Лань.
— Ваше Величество, — нервно подалась я вперед, молясь всем, кому можно, чтобы не впасть в истерику.
И Его Величество только подтвердил мои страхи:
— Мне сообщили, что генерал Лун Цзюэ и канцлер утверждали, будто ты вовсе не принцесса. Они ссылались на министра Вэнь Бо, но тот, поразительным образом, куда-то исчез.
Я сглотнула. Исчезнование министра мне на руку не играло, но и я понятия не имела, куда тот мог запропаститься. Или… Чжэн Фэй и Суань Лин причастны к этому?
— Да… — стало очень сухо в моем горле.
— Однако пустые слова не являются доказательствами, — отрывисто проговорил Суань Вэй. — Вэнь Бо пропал, и ни один человек не сумел представить подтверждений этим обвинениям. Следовательно, для меня подобные речи остаются пустыми наветами.
У меня немного отлегло от сердца. Я не хотела бы обманывать отца своего жениха, но тому еще сложнее объяснить степень своего попаданства. Император, ощущая мою нервозность, тепло улыбнулся.
— Зато мне представили множество иных свидетельств. — Он поднял со стола небольшой свиток. — Мне доложили, что именно ты помогла разоблачить заговор, что твои слуги защищали жителей столицы. Да, ты многое успела. Принцесса, я рад, что когда-то согласился оставить тебя в столице, твой ресторан…
Я умилилась не только потому, что меня похвалили, но и потому, что правитель не назвал мое заведение таверной. Это достижение.
— Буду надеяться, — подмигнул он мне по-доброму, — что тебе еще удастся восхитить меня своими кулинарными способностями. Императорский двор благодарит тебя. Ты получишь награду согласно своим заслугам. Чжэн Фэй, Суань Лин, вы тоже все получите.
Я поспешно склонилась.
— Благодарю, Ваше Величество.
Все складывалось хорошо. Мне было достаточно того, что меня опять не отправили в тюрьму, что не обвиняли. Мы с Суань Лином это не обсуждали, но ему-то наплевать, какой титул я имею, он знает обо мне правду. Но наследному принцу похвалы и признания не хватило.
Он негромко кашлянул и обратился к императору.
— Отец, я прошу вашего благословения.
Он явно не ожидал никаких просьб в этот день, и так уже одарил без меры, посему обращение сына его изумило.
— На что именно? — Я прошу позволить мне взять Гао Лань в жены.
Чжэн Фэй поперхнулся, а мне показалось, что птицы на улице перестали щебетать. Разве нельзя было подобрать более удобный момент? Куда нам спешить?
Император опять перевел взгляд на меня.
— Помнится, мой сын был против этого брака в начале, а ты, принцесса, была готова подождать. Мы соблюли все обычаи твоей страны, и они были неудовлетворительны. Все знаки сообщали о том, что союз будет несчастливым. Ты готова на такой брак?
Ага, это когда мои коты по деревьям лазили и рыбу прикармливали? По-моему, император сейчас надо мной издевался.
Ну спасибо, любимый. Как ты технично скинул на меня всю ответственность.
Я шумно выдохнула.
— Если Ваше Величество позволит, — я сделала паузу, — то я согласна. Время показало, что мы зря боялись брака. Мы подходим друг другу.
Полагала, что Суань Вэй будет возражать, что попытается меня отговорить, к тому же обо мне чересчур много слухов, но он составил совсем иное мнение.
— Тогда готовьтесь к свадьбе. Я не вижу причин этому препятствовать. Покидая павильон императора, я словно потеряла ориентир. Не верилось, что он легко отбросил обвинения и разрешил нам пожениться.
— Я же говорил, — торжествующе произнес Суань Лин, — отец одобрит.
— И едва не довел меня до обморока, — возразила я, но увидев насмешливое лицо принца, добавила: — В натуральный, в настоящий.
Черт, теперь еще и в обмороки мои верить не будет. На счастье, меня отвлек Чжэн Фэй.
Тот почему-то вел себя странно, как-то застенчиво.
— Принцесса Гао Лань, — переступал он с ноги на ногу. — Сегодня император был к вам милостив, может, и вы проявите милость, выполните одну мою просьбу.
Рядом скривился Суань Лин.
— Ты о чем?
Пихнув принца, ведь просили-то меня, я радостно закивала. Чжэн Фэй не раз и не два помог мне и моей компании. Как я могу ему в чем-то отказать?
— Чего же ты хочешь?
Он смущенно поклонился, румянец всплыл на его щеках.
— Освободите Ли Жу от должности, я планирую тоже сделать ей предложение. Когда она станет свободным человеком, ничего не будет препятствовать.
— Она же кот-демон, — выпалил Суань Лин.
— И моя подруга, — возмутилась я, а потом вновь воззрилась на чиновника. — Не переживай по этому поводу. Ли Жу всегда была свободна. Она уже давно делает вид, будто работает на меня, но сама только кокетничает.
Чжэн Фэй коротко кивнул:
— Благодарю.
Он отдалился на почтительное расстояние, чтобы не мешать, а я никак не могла перестать думать про их парочку. В голове не укладывалось, как такому человеку могла понравиться моя импульсивная, дерзкая и чокнутая подруга, но любовь слепа.
Суань Лин проводил меня до ворот дворца. Мне очень не хотелось отпускать его, как и ему меня, но где-то в глубине дворца наследника уже ожидали плененные Лун Цзюэ и Янь Чжоу. А я торопилась в ресторан. Работа никуда не исчезла.
— Мне нужно уходить, — обнял меня любимый. — Я постараюсь закончить как можно быстрее. Ты можешь вернуться в мой дворец.
— Нет, — мотнула я головой, — я вернусь домой…
— Домой?
Я задумалась всего на мгновение.
— В ресторан к Мэй Сю, Ли Жу, Жун Мао и Тай Фэну. Поздно вечером я вернусь.
Говорят, после большой бури наступает тишина. Никто почему-то не предупреждает, что эта тишина способна оказаться страшнее самого урагана.
Я вернулась в свой ресторан, когда солнце уже клонилось к закату. На улице встречались следы недавних беспорядков: где-то валялись обломки телег, у соседнего дома меняли сорванные ворота, а люди говорили непривычно тихо.
Стоило мне переступить порог, как я услышала радостный голос Жун Мао:
— Хозяйка, — Он первым бросил в сторону молоток, которым пытался прибить ножку к перевернутому столу, и поспешил ко мне. — Живая, выспавшаяся…
— Разочарован? — устало улыбнулась я.
— Немного, — фыркнул он. — Мэй Сю всех третирует, а еще я понадеялся, что принц тебя больше не отпустит и ресторан достанется мне.
— Ты такой алчный, — возмутилась я.
Следом подошли Тай Фэн и Ли Жу. Мэй Сю выглянула из кухни, вся перемазанная мукой.
— Госпожа, — она так обрадовалась, что едва не уронила поднос. — Рада вас видеть. Сегодня объявили весть от императоров. Кухня полна заказов.
Какой ужас, я вот о заказах совсем думать не могла.
Я растерянно огляделась по углам своего заведения. Половина столов были разбиты, ставни отсутствовали, где-то треснула стена. Что они пережили, пока я «отдыхала» в темницах. И как мне отблагодарить Ло Чэня за эту защиту?
— Ло Чэнь правда всех выгнал? — я не могла удержаться.
— Ага, — довольно кивнул Жун Мао. — Он был страшнее нападавших. Такой грозный. Он сейчас в Ведомстве наказаний.
— Страшнее Тай Фэна был? — я улыбнулась.
— Особенно Тай Фэна. Он-то в темницу пролезал с трудом, — забурчал Жун Мао.
Толстяк возмущенно фыркнул.
— Эй, замолкни, я эффективен своей массой.
— И застреваешь везде, — в тон ему насмешничал Рыжик. — Линь Мо своими кистями успешнее атаковал.
Мы все конечно рассмеялись. Все старались поскорее забыть ужасы пережитого. В это мгновение я осознала, насколько сильно устала. Я влюбилась в Суань Лина, расслабилась с ним, но вот это ощущение успокоения я получила только в Демоническом мурлыке. А здесь такая, ну, не разруха, но видны следы бойни.
Улыбка держалась на лице, но внутри меня опустошили, немного даже распотрошили.
Ли Жу — девочка, она внимательнее и эмпатичнее других. Она первой и напряглась.
— Хозяйка…
— Все хорошо. Император нас похвалил. Суань Лина и Чжэн Фэя тоже, даже ресторан вспомнил. Планирует вскоре прийти к нам.
— Правда? — ахнула Мэй Сю.
— Правда, — подтвердила я.
— Тогда почему ты такая грустная? — прямо спросила моя кошечка.
Я ненадолго задумалась.
— Можно я немного побуду одна?
Никто не стал спорить. Поэтому-то я так люблю их всех. Они не лезли мне в душу тогда, когда этого не хотелось.
— Мы пока закончим уборку, — спокойно сказал Тай Фэн.
— Иди, хозяйка, — махнул на прощание Жун Мао.
Я благодарно кивнула и поднялась наверх. Комната моя не изменилась. Сюда не добрались никакие бандиты. Я села на край постели и закрыла лицо ладонями.
А после меня накрыло то, о чем я думать избегала.
— Что же мне делать? — прошептала я.
Император принял меня, Суань Лин сделал предложение, мы победили. Все должно было закончиться счастливо. Только я одна знала то, чего не знал никто. Я не рассказала всей правды.
Не рассказала, что когда-то видела многие события со стороны, что весь этот мир существовал для меня только на экране, что мой Суань Лин, Чжэн Фэй и другие — это персонажи серила. И самое отвратительное, я до сих пор не понимала самого главного. А что будет дальше? Сколько мне отмеряно здесь? Я дождусь своей свадьбы? Останусь я здесь или перемещусь на кассу?
Я судорожно вдохнула. Чтобы хоть как-то отвлечься, взгляд сам собой зацепился за книгу, лежавшую на столике. Не так давно мы болтали с Линь Мо про романы, и он обещал принести очередной, чтобы я почитала.
Художник выполнил свое обещание, он лежал передо мной, и я открыла первые страницы. В этом мире я еще не читала ничего художественного.
Поначалу все было условно привычно для дорамы. Я распознавала иероглифы, погрузилась в сюжет, но чем дальше я читала, тем сильнее холодок пробегал по спине.
Любовная история почему-то сильно походила на мою. В ней тоже была какая-то женщина с небес, которая открыла ресторан, и ее поддержали демоны-коты.
Что за бред? Линь Мо мне совсем другое обещал, а в итоге я читаю пересказ моей жизни в этом мире. Даже мои нелепые шутки словно просочились между строк. Я резко перелистнула страницу.
— Нет… — ахнула я.
Это точно был не тот роман, про который так вдохновенно вещал талантливый Линь Мо. Он мне обещал сложную историю какой-то лекарки с чиновником из министерства, а тут…
Чернила вдруг дрогнули, прямо у меня на глазах начались писаться новые строчки.
«Гао Лань, Галя, ты прошла свой путь. Мы исполнили свое желание. Теперь ответь, ты хочешь остаться здесь?»
Я сидела неподвижно. Пульс у меня участился, а на лбу образовалась испарина.
— Да… — шепнула я.
Затем я огляделась, прислушалась к звукам снаружи. Вроде бы никто ко мне не поднимался.
Я увидела кисть, лежащую на столе, схватила ее, окунула в тушь и в той же книге вывела ответ:
«Да.»
Несколько долгих мгновений ничего не происходило. И я испугалась, что мне это привиделось. Но потом под моей надписью вновь появились черные символы.
«Так тому и быть.»
Чернила вспыхнули мягким золотистым светом. Страница стала совершенно белой.
Я не ведала, кто мне отвечал, как и не ведала, какие же силы отправили меня сюда. Но после подобного приключения до меня дошло, что я в безопасности. Это не насмешка, не какая-то злая магия. Меня спросили, и я сказала.
Откинув книгу, я истерично рассмеялась, а после расплакалась. Уже не от страха, а от облегчения.
— Значит… — вытирала я слезы, улыбаясь. — Значит, я остаюсь.
Я почти бегом выбежала из комнаты. У меня поднялось настроение. Опустошение исчезло.
— Жун Мао! — выпалила я со второго этажа.
— Что, хозяйка?
— Где там твой молоток? Есть еще один?
Рыжик удивленно заморгал.
— Зачем?
— Потому что хватит тебе одному работать. Я тоже хочу.
Снизу донесся дружный смех.
* * *
Дни сменяли друг друга спокойно, словно и не существовало никакого переворота. Столица постепенно залечивала раны.
Разбитые мостовые вновь покрывались камнем, лавки открывали двери, торговцы привычно зазывали покупателей, а жители все чаще обсуждали не заговорщиков, а цены на рис и последние городские сплетни. Как ни странно, именно это и означало настоящую победу в мятеже.
Император не стал проявлять милосердие к тем, кто решил предать собственную страну.
Канцлера Янь Чжоу лишили всех титулов, земель и имущества. По законам Байлин подобное преступление каралось уничтожением всего рода до девятого поколения, однако Суань Вэй вспомнил его прежние заслуги перед государством. Род Янь потерял положение, а сам бывший канцлер был сослан в далекую горную деревню, где, по слухам, единственным его собеседником стал сварливый староста, да несколько кур.
— Иронично, — заметил Жун Мао, услышав об этом. — Человек всю жизнь мечтал управлять империей, а теперь будет жрать курицу.
— Ты ему, что, завидуешь? — поморщилась я.
— Галя, мы говорим о курином мясе, — тыкал в меня пальцами мужчина. — Конечно, я ему завидую.
Я решила не предаваться этой беседе. В вопросах с курами я, очевидно, проигрывала. Я больше за баранину и свинину.
А вот с генералом Лун Цзюэ все оказалось иначе. Император не мог его помиловать, преступления были слишком тяжелы: шпионаж, организация переворота, убийства. По приказу Суань Вэя его казнили публично.
Из Цинлун вскоре пришло официальное послание. Мой отец, то есть отец настоящей Гао Лань, не требовал возвращения своего ценного генерала. Он писал, что все понимает, что Лун Цзюэ его разочаровал, что человек, опозоривший собственное государство, больше недостоин его защиты.
В конце письма, однако, имелась еще одна строчка. Он интересовался, состоится ли свадьба его дочери Гао Лань с наследным принцем Байлин, как было обещано.
Я долго смотрела на эти слова, имея смешанные чувства.
Второй принц Суань Хуа сильно изменился. После переворота он все чаще появлялся рядом с братом. Они до конца пока не сблизились, но уже играли вместе в вэйци, тренировались. Прежняя стена непонимания и отчужденности, которую воздвигнула главная наложница и канцлер, испарилась.
Сама Мэй Линь притихла. Перестала плести интриги. Похоже, едва не потеряв сына, она поняла цену власти.
А Суань Лин… Он просто еще раз доказал всем, почему именно его называли достойным наследником.
Мой «доставщик» Ло Чэнь и его люди официально поступили на службу в Ведомство наказаний. Я не горевала, ремесло доставщиков им не подходило, но мне пришлось под яростные протесты наследного принца организовать новый кастинг красивых доставщиков. Ох, как возмущался Суань Лин.
Помимо казней и наказаний, прошли и радостные события. Прошла свадьба Чжэн Фэя и моей Ли Жу. Я лично помогала ей собираться.
Она кружилась перед зеркалом уже, наверное, в двадцатый раз.
— Как думаешь, я красивая?
— Ты самая красивая невеста во всей столице. Сама в курсе.
— Я так и знала. — Она довольно расправила плечи. — Просто хотела услышать это вслух.
Чжэн Фэй все торжество держался с достоинством настоящего чиновника, но стоило Ли Жу улыбнуться ему, как вся его суровость исчезала без следа.
Линь Мо и Жун Мао сдружились окончательно. Я уже не удивлялась, когда один приносил новые картины с портретами куртизанок, а второй — очередные безумные истории.
А вот Тай Фэн долго собирался с духом. Однажды вечером он наконец признался Мэй Сю во всем и поведал о том, кем является. Когда он закончил рассказ, наступила тишина.
— Зачем ты мне это говоришь?— спокойно ответила ему Мэй Сю. — Я все уже знала.
Тай Фэн растерянно моргнул.
— Что?
— Ну, вы часто забывались, да и я ваши хвосты и уши видела.
После этого разговора они стали парой. Правда, ни о каких свадьбах пока даже не думали.
— Нам и так хорошо, — философски заявил Тай Фэн.
И Мэй Сю полностью с ним согласилась.
А через несколько недель наступил день моей свадьбы. Столица утонула в красном шелке. Колокольчики звенели под карнизами каждого дома, музыканты играли на всех улицах. Люди желали нам счастья.
Все традиционные церемонии я стойко вытерпела, как и мой принц. Я никак не могла дождаться того мгновения, когда мы окажемся одни.
Едва мы с Суань Лином поклонились Небу, Земле и императору, я поймала себя на мысли, что больше не чувствую страха, не боюсь будущего и ощущая счастья в моменте. Мне не нужно ждать конца своей истории, она не завершалась, а только начиналась.
Поздно ночью дворец затих от празднований, и мы с Суань Лином остались наедине.
Я сидела возле открытого окна, наблюдая, как ветер качает фонари. Суань Лин подошел сзади и осторожно обнял меня.
— О чем задумалась?
Я обернулась.
— О своем мире. Мне так непривычно.
Он сжал меня крепче:
— Ты никогда о нем не говорила. Расскажи.
Тут меня понесло. Я очень много внимания уделила горячему водоснабжению, но успела поведать и про повозки без лошадей, про небоскребы, про самолеты и маленькие стеклянные экраны, через которые люди разговаривали друг с другом, находясь за тысячи ли.
Суань Лин слушал меня очень внимательно. Он удивлялся, иногда умилялся, иногда хмурился. Когда я закончила, он тихо спросил:
— Ты скучаешь по тому миру?
Я сначала посмотрела в темное небо, а после перевела взгляд на человека, ставшего моим мужем.
— Нет, я там никогда не ощущала себя дома.
Он переплел свои пальцы с моими.
— Тогда добро пожаловать домой.
И мне нечего было ему возразить.

----------

Эпилог Галя

Эпилог Галя
Семь лет спустя
Раньше я не знала, как выглядит счастье. Но похоже, что счастье напоминает весенний дождь. Оно не приходит с барабанным боем, не предупреждает громом и не требует, чтобы весь мир остановился. Оно просто однажды становится частью каждого дня.
Я стояла у открытого окна Восточного дворца, наблюдая, как ветер шевелит листья. В саду негромко журчал ручей, перекликались птицы, а совсем неподалеку раздавался такой отчаянный детский визг, что прислуга зажимала уши.
— И что ты сделаешь? — раздался звонкий мальчишеский голосок.
— Ха, сбегу, — отвечал другой, но более мягкий, девичий.
Я тяжело вздохнула. Следовало вмешаться.
— Хватит шуметь. Если через пять секунд вы не перестанете визжать, никому не достанутся угощения.
Моментально наступила тишина, из-за куста осторожно выглянула знакомая темноволосая макушка.
— Мамочка… — виновато улыбнулся мой сын, Суань Мин, названный в честь почившего дяди.
За ним показалась девочка.
— Это не мы, — совершенно серьезно заявила Суань Юань. — Это коты бегали.
— Конечно, — кивнула я. — Орали, правда, как люди, и они одни виноваты. То-то у вас трава в волосах.
Дочь машинально потрогала прическу.
— Ой…
Я не удержалась и рассмеялась.
Восемь лет назад я переживала, что попала сюда, через год боялась, что не смогу остаться. Потом нервничала, что у меня не будет детей, затем страшилась предстоящих родов. Страхов мне хватило. Теперь мои опасения вошли в иное русло, но в более приятные.
Судьба сыграла со мной злую шутку. Мои дети пошли неугомонным характером… в меня. Суань Мин не слезал с деревьев, соревнуясь с наследниками из клана Чжэн. Моя дочь так умело всех убеждала в чем угодно, что ей спускали любую ложь.
Из соседнего дерева внезапно донеслось сердитое:
— Мяу!
Я подняла голову и обнаружила на высокой ветке маленького полосатого котенка. За ним, цепляясь, карабкался второй.
— Обернитесь, Цзинь и Ми, я ведь все расскажу вашей матери.
Зверята виновато опустили уши. Через мгновение золотистое сияние окутало их тельца, и вместо пушистых проказников появились дети: мальчишка и девчонка. Лучшие друзья моих непосед.
— Принцесса Гао Лань… — смущенно почесал Цзинь затылок. — Мы не специально превратились, это…
Я скрестила руки на груди.
— Сколько раз мы обсуждали, что во дворце вы не будете становиться котами? А если кто-то заметит? Еще раз увижу, обедать будете из мисок.
Дети Ли Жу и Чжэн Фэя действительно унаследовали дар матери. Мы, как могли, это скрывали, но, по-моему, уже все окружение было в курсе, что Цзинь и Ми необычные. А еще их особенность становилась предметом споров и зависти у Суань Мина и Суань Юань. Они так меня корили, что я сама не была кошкой.
Чжэн Фэй сначала героически пытался воспитывать их, как подобает серьезному чиновнику, но ему пришлось смириться. Невозможно проявлять строгость к ребенку, который в знак протеста превращается в котенка и забирается под крышу.
— Она может, — зашипел на сестру Цзинь и передразнил ее: — Превратимся, поиграем в прятки. Доигрались. Довольна?
Ми царапнула брата и гогоча, словно она гусь, а не грациозная кошка, побежала к Юань.
Я проводила их взглядом. Найти бы демона-собаку, чтобы взять ее на работу в роли няньки. Очень бы помогло Ли Жу.
Жун Мао, Тай Фэна и Ли Жу у меня больше не поворачивался язык называть котами. С каждым годом они теряли животные повадки, окончательно превратившись в людей.
Ли Жу стала отличной, заботливой матерью и супругой. Тай Фэн вместе с Мэй Сю моей таверной, а Жун Мао… Ну, его характер меньше всего претерпел изменений. Так как ему больше не нужно было изображать из себя евнуха, он пустился во все тяжкие. Развлекался с художником и разбивал девичьи сердца.
Думая о них, я услышала шум со стороны дорожки, ведущей к воротам Восточного дворца. Там явно остановился паланкин.
Я улыбнулась, моментально сообразив, кто вернулся после заседания министров. Хотела пойти навстречу, чтобы провести пару минуток наедине, но мимо меня пронеслось стадо… Спасибо, что не толкнули, и я на ногах устояла.
— Отец, — повис на шее Суань Лина.
Дочь возмущенно ткнула брата локтем.
— Теперь моя очередь, — взобралась она с другой стороны.
Чтобы не быть последними, ну и по их уразумению — дураками, Цзинь и Ми вскарабкались по спине принца.
Был бы здесь Чжэн Фэй, он либо упал бы в обморок от того, как его отпрыски обращаются с наследным принцем, либо поторопился бы их отцепить и наказать.
На его счастье и ради моего спокойствия, глава Ведомства наказаний отсутствовал, а Суань Лин в этой компании разбойников не делил детей на чужих и своих. Он спокойно со всеми поднялся и умудрился покрутиться, слушая, как вопит от радости эта малолетняя шайка.
— Вы хоть маму слушали? — спросил он, опустив всех на траву.
— Да, — дружно ответили сразу четверо детей.
Суань Лин посмотрел на меня. Я скривилась.
— Врут, да так складно, хором.
— Ну, им есть в кого, — пожал он плечами.
— Какой ужасный поклеп. Я никогда… — поймав на себе задумчивый взгляд любимого, я остановилась… И добавила: — Жун Мао их научил. Надо немного ограничить их общение.
— Нет, — заверещали все четверо.
— Вот видишь? — победоносно заявила я. — Я тут ни при чем. Уже защищают своего сообщника.
Суань Лин рассмеялся. Он посмотрел вслед детям, которые уже умчались искать новые проблемы. Мы медленно пошли за ними, подул ветер, принесший аромат поспевших абрикосов, и возле этих проклятых абрикосов я опять услышала:
— Мяу.
— Не превращаться! — одновременно прикрикнули мы.
Ей-богу, сегодня все, кто младше пяти лет, будут обедать из миски. Пора от угроз перейти к действиям.
— Было сегодня что-то важное? — воззрилась я на мужа.
Я старалась не расспрашивать о делах, но в последние недели министры будто сговорились.
— Важного не было, но если ты намекаешь на тему, которая нам обоим неприятна, то она поднималась, — признался мужчина. — Канцлер Лю почти час убеждал меня, что наследнику необходим многочисленный гарем ради устойчивости династии.
Я «потухла». Нет, я понимаю, что это местные традиции и порядки, я могла бы сказать, что смирюсь, но ведь я бы не смирилась.
— И что ты? — я даже отошла от Суань Лина, чтобы получше видеть его лицо.
Он успел схватить меня за ладонь, не дал отдалиться.
— Гао Лань, перестань. Конечно, я ответил, что устойчивости династии вполне достаточно двух здоровых детей. Мне никто не нужен. Я уже нашел женщину, с которой хочу прожить всю жизнь. Если небеса подарили мне такую удачу однажды, значит, требовать большего было бы неблагодарностью.
— Они наверняка не успокоились, — заметила я.
— Разумеется, но меня поддержал отец.
— Император?
Суань Лин улыбнулся.
— Отец только посмотрел на них и сказал, что спорить со своей супругой иногда опаснее, чем вести войну. После этого совет закончился. С ним никто спорить не посмеет. Поверь, этот вопрос больше подниматься не будет.
Я переплела свои пальцы с пальцами Суань Лина.
— Знаешь… — я прищурилась от яркого солнца. — Кажется, я стала любить тебя еще больше.
Меня заключили в объятия.
— Га-ля, я это каждый день люблю тебя все больше и больше. И гадаю, есть ли в этом предел.
Когда-то я думала, что попала в чужое тело и историю, теперь же точно знала, что эта история с самого начала была моей.
Мимо пробежал Суань Мин, попутно надувавший лягушку.
«Не, ну если родится еще один такой, — подумала я, — то пределы в любви появятся».
Конец.

----------