Неприкаянный. Тетралогия (СИ) Харитон Мамбурин Пётр Красовский умер дважды: сначала в другом мире, где магия была промышленностью, а потом — в этом, где её едва заметить. Оба раза он был бандитом, оба раза — не по натуре, а по обстоятельствам. Теперь, в теле восемнадцатилетнего курсанта Священной Инквизиции, он получает третий шанс, который тоже пахнет порохом и кровью. Вместе с тремя такими же отбросами — аристократом-преступником, вампиршей с приговором и лисицей-гражданской — его забрасывают в Апсародай, город где закон — это чья-то шутка, а выживают те, кто умеет убивать первым. Половина миллиона долларов за право на жизнь. Собственный отряд наёмников из тех, кого Инквизиция считает расходным материалом. И тень прошлой жизни, которая не даёт забыть: он уже умирал, чтобы сбежать, и не уверен, что в этот раз получится иначе. Пётр знает, как делать из людей монстров. Вопрос в том, успеет ли он сделать из себя человека, пока город не проглотил их всех. ==================== Пролог Пролог Где-то на просторах мироздания Это была, наверное, одна из самых неправильных историй про рыцаря, прекрасную деву и дракона. Дьявол, как известно, прячется в деталях, а здесь и сейчас, в одной совершенно ничем не примечательной местности, их набилось столько, что летописец, присутствуй он при этих событиях, схватился бы за голову. Сначала нужно упомянуть грехи местности. В отличие от чистого поля и яркого полуденного солнца, здесь присутствовало старое, давно заброшенное маленькое кладбище посреди густого леса. Жалкий деревенский погост, который до сих пор можно было угадать лишь по нескольким сохранившимся крестам, да ржавой и погнувшейся от времени оградке. Полночь на погосте, вот наша сцена. Добавим еще и огромную, чернеющую почти посередине погоста яму, в которой не видно дна. В ней бы запросто поместилась пара слонов, но этих животных тут, к счастью, нет. Следом мы остановимся на отважном рыцаре, который присутствует на этом кладбище. Увы, не на коне, без вымпела, без оруженосца. Наш рыцарь сидит в очень узкой траншее, грамотно прикрытой дерном, располагающейся довольно далеко от огромной ямы. Правда, у него есть копье… и оно, как и безумная отвага — единственные вещи, наличествующие как у этого человека, так и у какого-нибудь типичного рыцаря из глубокого прошлого. В остальном же он полная противоположность упомянутому типажу повергателя драконов. Но это неважно, ведь он уже на сцене и твердо намерен совершить задуманное. Еще, в качестве совсем уж мелкого и незначительного нюанса, можно добавить, что этот человек лишен ступней и кистей рук, испытывает почти невыносимую боль, но боеспособен, так как одет в могучий механо-магический доспех, сделанный по слову техники, о которой почти весь мир еще не в курсе. Но это совсем уж мелочи. Следом, должна идти прекрасная дева, принцесса, не так ли? Увы, её здесь нет, но она есть в другом месте. Правда, она не принцесса, даже не человек, а всего лишь служанка-полукровка, принадлежащая уж точно не сидящему в засаде рыцарю… но вот беременна она точно от него. Да, ей не угрожает никакая опасность, не подумайте. Просто она есть, и играет в этой истории (стремительно двигающейся к концу), крайне важную роль. Какую? Рыцарь от неё собирается сбежать. С помощью дракона. Нет-нет, всё в порядке. Оназнает . Это тоже мелочи. Среди всех нюансов, облепивших эту историю как ракушки корабельное днище, не нашлось место подлости, хитрости, либо каким-то уловкам. Они отсутствуют также, как и конечности у искалеченного человека в броне, сидящего в полусогнутом состоянии под слоем дерна. Это лишь сцена… …и она сейчас будет завершена появлением дракона. Мифическая тварь обрушивается на кладбище сверху, складывая крылья еще над верхушками деревьев. Это необходимо, потому что дракон, самый честный участник этой сцены, представляет из себя колосса, моментально занявшего своим телом большую часть кладбища. Размах его титанических крыльев более пятидесяти метров, а туша, покрытая непробиваемой чешуей, весит десятки, если не сотни тонн. Существо настолько велико и сильно, что запросто может подрабатывать опустошителем городов… хотя это, по сути, тоже мелочи. В отличие от всех других участников этой сцены, летающий колосс, сразу сунувший морду в огромную яму и изрыгающий в неё ослепительно яркое пламя, представляет из себя абсолютно честного натурального дракона. Единственного в этом мире, но это, опять же, как вы уже, наверное, догадались… мелочи. Куда интереснее вопрос о том, как наш рыцарь, только что выскочивший из-под дёрна, собирается использовать своё совершенно смешно смотрящееся копье, когда мы уже отдельно упомянули об абсолютной непробиваемости чешуи мифической твари? Конечно, об ответе можно было бы догадаться по дикой, абсолютно безбашенной, полной злорадного триумфа и восторга улыбке человека, но его лицо спрятано под сплошным шлемом. Тем не менее, долго ждать нам не приходится. Подбежавший за какие-то жалкие две секунды к своей цели рыцарь лихо и точно впихивает массивный, покрытый толстенным слоем какого-то липкого вещества наконечник копья дракону прямо… обойдемся без пошлостей и скажем скромно — под хвост. Из каждой ситуации есть два выхода, так говорит народная мудрость, поэтому, если вам нужновойти в ситуацию — это правило работает тоже. Нюанс взаимоотношений нашего героя и дракона заключается как раз в этом моменте. Колоссальный ящер, развернувшийся со скоростью ужаленного тушканчика, находит взглядом бесстрашно стоящую перед ним металлическую фигурку человека, захлебывающегося торжествующим смехом. Тот не скрывается, не пытается убежать или защититься. Он уже сделал своё дело, осталось лишь принять приз в виде безумной силы огня, вырывающегося мощнейшей струей из пасти невероятно взбешенной твари, ощущающей в своем организме нечто совершенно этому организму противопоказанное! И… случается то, что должно случиться. Шквал драконьего пламени, обрушившегося на кладбище, настолько силен, что от хохочущего человека не остается ничего, моментально. Чудовищная сила сметает из бытия высококачественную сталь доспехов и слабую плоть под ними за доли секунды, а затем заставляет кипеть саму землю, выжигая всё вокруг в жуткий шлак! Ветер воет, деревья загораются, птицы и звери на десяток верст окрест пускаются в бегство, ибо весь этот выдох сопровождается безумным в своей ярости рёвом! …правда, это, как вы уже догадались, мелочи. Сцена завершена совершенно предсказуемым, абсолютно логичным финалом. Рыцарь воткнул дракону отравленное копье в зад, тот в отместку испепелил недруга пламенем. То, что случится дальше с ящером (это будет очень грустно), уже совершенно неважно, главное то, что герой получил заслуженную награду — совершенно адский выдох огня от разъяренного дракона, который должен был не только стереть из существования покалеченное тело героя, но и разрушить его душу до основания, до самой Искры, которая полетела бы туда, куда летят все они. Рыцарь жаждал уйти, и у него это должно было получиться с блеском. Но… вот тут как раз и притаился последний нюанс этой истории, самый важный. Прежде чем пламя, по сравнению с которым все адские печи покажутся покрытыми льдом пингвинами, обрушилось на героя, на него изверглась безумная ярость чешуйчатого короля неба. Почти овеществленное, щедро налитое магией и эфиром, негодование одного из самых могучих существ в мире запросто вышибло душу и сознание из искалеченного хохочущего тела, принадлежавшего самому обычному человеку. Пламени достался лишь стоящий труп… ---------- Глава 1 Занятный ад Глава 1 Занятный ад Опять этот сон. Глубоко вздохнув, я неторопливо открыл глаза, уставившись на потолок. Заглядение. Никакой побелки, лишь ровная белая ткань, радующая глаз, плотная, без единой морщинки. Натяжной. До сих пор не перестаю ему удивляться, хоть прошло уже сколько? Двенадцать лет? Ладно, неважно, именно этот потолок я вижу сегодня последний раз в жизни. Этой жизни. Можно поваляться несколько секунд, растворяясь в этой восхитительно ровной белизне. Не буду по ней скучать. Я был бы отнюдь не против, если бы сон про пялящегося на меня огромного дракона тоже больше бы не приснился, но вовсе не из-за того, что ярость этой твари, её горящие глаза и оскаленная пасть, куда вошёл бы легковой автомобиль, меня пугала или хоть как-то беспокоила. Дело было скорее в том, что я увиделперед тем , как он встал ко мне мордой. Это во сне тоже было, каждый раз. Вздохнув, я плавно поднялся с кровати, тут же отправившись в крохотный санузел своих однокомнатных апартаментов, оправлять естественные потребности, включающие в себя умывание, чистку зубов и бритье. Все проделал быстро, но очень тщательно, как в последний раз. Впрочем, как и всегда. Каждое утро, господа, имеет все шансы стать вашим последним, поэтому максимально хорошо надо выглядеть всегда! Это обыватель может позволить себе небрежность, потому что его труп в гробу будет в любом случае безобразен. Стар, искажен болезнью и перееданием, уныл и безрадостен. Те же из нас, людей, что живут риском, должны пользоваться своей привилегией выглядеть в гробу хорошо. А уж я никогда не был простым обывателем. В узком ростовом зеркале, закрепленном возле входной двери, отразился я, Петр Васильевич Красовский, курсант Священной Инквизиции, отпраздновавший накануне на выпускном балу окончание своего обучения. Без алкоголя, но, тем не менее, праздник удался. Правда, отражение все равно вызывало у меня двоякие чувства. Вместо сухощавого, хоть и широкоплечего, джентльмена, которому бы никто не дал его тридцати пяти лет, с тонкими чертами лица и взглядом, вызывающим оторопь у любого знающего человека в Санкт-Петербурге, на меня слегка ехидно и чуть-чуть устало пялилась широкоскулая смуглая физиономия, обрамленная гривой черных волос. Ниже крепкой шеи, шло излишне мускулистое тело, составляя вместе с головой рост в один метр, восемьдесят два сантиметра на босу ногу. Длинные руки, длинные ноги, не дать, ни взять, натуральный атлет. Совсем не мой стиль и типаж, но увы, пришлось приспосабливаться, это, как никак, моя вторая жизнь. Нечаянная, негаданная, нежеланная. Спросите, почему тогда сейчас в зеркало пялится восемнадцатилетний парень? Неужели, Петр Васильевич, вы смалодушничали, имея столько возможностей покончить с этим неожиданным «подарком» бытия? Именно так и есть, господа. Если вы не поняли, то поясню — я родился в этом мире, обладая полной памятью и полными ментальными возможностями взрослого человека. Можете себе представить, каковы были первые годы господина Красовского? Какой это был ад? К тому возрасту, когда мне стали доступны хоть какие-то способы покончить с собой, мысль о том, что я заново пройду годы в пеленках (если вновь перерожусь!), вызывала у меня жуткий ужас! Нет уж, если такое и случится, то это будет нормальная смерть, человеческая, а не жест отчаяния. Тем более, что жить эту новую жизнь оказалось восхитительно занятно! Улыбнувшись себе еще раз, я принялся одеваться. Черное белье, майка (обожаю майки!), такого же цвета рубашка и свободные военные штаны. Носки, легкие армейские ботинки, куртка. Всё черным-черно, у курсантов нет права выбора одежды. Мы носим удобные утилитарные шмотки, зато прекрасного качества и пошива. Не то чтобы меня это сильно радовало, но здесь, в обучающем центре, выхода в свет не было до вчерашнего вечера, а тот весь и сплошь состоял из тех, кто закончил базовое обучение. Небольшая спортивная сумка уже ждала у двери, храня в себе мои очень немногочисленные пожитки. Последнее я надеялся вскоре изменить в гораздо лучшую сторону… или сдохнуть в процессе. Всё-таки, понятия не имею, куда меня распределят. — Что, так и уйдешь, ничего не сказав? — раздалось от постели, в которой из-под одеяла показалось довольно симпатичное личико девушки, обрамленное крайне растрепанными черными волосами. — Я даже не представляю, что бы ты хотела услышать, Мендез, — продемонстрировал я слегка вздёрнутую бровь своей неожиданной собеседнице, — Мне что-то на ум не приходит ни единой фразы, уместной в данном конкретном случае. «Спасибо за ночь»? «Зачем, после всех этих лет склок и ругани, ты сунула своё нижнее белье в мой бокал»? «Давай повторим по-быстрому»? Это не в моем стиле. — Ты всегда был таким… — хорошенькое, хоть невыспавшееся и слегка похмельное, личико Катарины Мендез сморщилось так, как будто бы она собиралась заплакать, — Смотрел на всех свысока. Мы были семьей, Красовски! Мы почти десять лет прожили бок о бок, а сегодня расходимся по всему свету! Мы с тобой трахнулись, гад! А ты просто валишь отсюда, от нас, от меня… и всё⁈ — Ну да, — подмигнув и улыбнувшись раскрывшей ротик девушке, я вышел в коридор, закрывая за собой дверь и быстро удаляясь по направлению к лестнице. Спустя секунд десять, когда я уже сбегал по ступенькам, вслед донесся мат на испанском, который слушать не было ни малейшего желания. Вообще-то Пётр Васильевич джентльмен, причем даже с продажными женщинами, но это был не тот случай. Совсем не тот. Но тут лучше припомнить, как всё началось, пока спешу по пустым еще улицам военного городка, а затем, погрузившись на автобус, еду в местный Центр, в котором нас всех сегодня ждут. Моя мать умерла при родах. Не знаю, кто и что было этому виной, но надеюсь, всё-таки, что не я. В себя я более-менее пришёл, еще ничего не понимая, на руках мужчины, вовсю спешившего сходить за хлебом, но через небольшой крюк, чтобы оставить младенца на пороге детского дома, расположенного в Новосибирске. Там у меня появилась масса времени, причем, смею вас уверить, безумно большая масса, чтобы понять своё нынешнее положение. Оно казалось мне крайне незавидным. Бандит, убийца, вымогатель, криминальный тип, бессовестный негодяй и, как метко меня окрестил мой единственный друг, «отморозок»… внезапно получает вторую жизнь. Мечтая уйти в небытие, он, вместо этого, оказывается в теле беспомощного младенца! Ну что за ирония! Тем не менее, как следует подумав, я тогда решил жить несмотря ни на что. Всё-таки почти три года почти беспомощного состояния — это не тот опыт, который хочется повторять. Ад, как он есть, дамы и господа, иначе и не скажешь. Я бы предпочел снова лишиться рук и ног, а может быть, даже пытки длиной на полгода, чем вот такую жизнь. Первого директора приюта я убил в три с половиной года. Воровал, сволочь, воровал как не в себя! Мокрая тряпка, напитанная мыльной водой, натертая ей ступенька и вот, Иосиф Никодимович летит навстречу своей судьбе, знатно раскалывая свой жадный череп о чугунную батарею отопления. Это был хороший, но совершенно дурацкий поступок человека, еще ничего не знающего об окружающем мире, признаюсь вам честно. Пришедшая на смену жадному подонку тварь вела себя тихо и смирно целый год, пока не заменила своими людьми большую часть небогатого персонала приюта. Затем я поблагодарил удачу, подарившую мне внешность, которую, в том возрасте, большинство людей считала насквозь цыганской. То есть — весьма непопулярной. Тридцативосьмилетний негодяй по имени Юрий Павлович был из тех людей, которых я бы топил в Неве бесплатно. Он работал с размахом, но очень аккуратно. Детская проституция, сироты, продающие наркотики, запугивание, подкупленная полиция. А еще он воровал, скотина такая. Удивительно, сколько всего можно сделать с помощью дома, забитого беспомощными детьми, ничего не знающими о жизни, а затем еще кричать целых пятнадцать минут, пока жаришься заживо в горящем бумажном архиве. Мне пришлось изрядно поднапрячься, чтобы организовать ублюдку пекло… к тому же, именно тогда я пытался убить двух зайцев одним выстрелом. Видите ли, я отчаянно желал себе вернуть «родные» имя, отчество и фамилию. Не знал еще о такой великолепной штуке, как компьютеры и обмен данными. Позже, уже лет в восемь, узнал, поняв, что просто так поменять не выйдет. Мне необходимо было умереть, хех. Чувствуете иронию? Вот и я тоже. Третий директор, нанятый, похоже, по объявлению, оказался в глубокой заднице, потому как персонал предыдущего покойника сбежал, новый набрать было сложно, дети, растлённые и соблазненные разными нехорошими веществами, почуяли свободу. Дисциплина была ужасной. На дворе стояло короткое сибирское лето, поэтому я привел в действие свой план. Он был прост и ясен — устраиваем суматоху, сбегаем, едем «зайцами» в более теплые края, а затем, немного погодя, к посту полиции выйдет маленький ребенок, и скажет, что потерялся. Представившись Петром Васильевичем Красовским. Если бы не директор, который пьяным заполз в туалет, где поскользнулся, свернув себе шею, у меня всё бы получилось. Однако, это случилось во время небольшого пожара, начавшегося как раз вовремя (по плану), так что в действие пришли силы, о которых я даже не подозревал. В итоге, когда я уже затихарился на вокзале в укромном месте, жуя сухарик и ожидая нужного поезда «Новосибирск-Томск» (откуда я хотел попасть в Адлер), в мою ухоронку, организованную в заброшенном полуподвальном помещении, проник… крупный волк. На этом моя недолгая и полная невзгод история должна была подойти к концу, но зверь оказался крайне неприличным — вместо того, чтобы перегрызть готовому к последнему бою ребенку глотку, тварь упала на покрытый мусором пол, начала потешно корчиться и дёргаться, а затем, превратившись в голого и слегка пузатого человека, еще и заговорила. Животное сказало, что оно пришло с добрыми намерениями, сильно обиделось на «животное», но виду не подало, а вместо этого принялось уговаривать меня выйти из подвала к тем добрым людям, которые сейчас подойдут. Пребывая в стеснении от увиденного, да еще и будучи удивленным, я обложил тварюгу матом, а затем предпринял попытку к побегу. Был пойман, обездвижен, обруган и шлепнут по заду. Так началось моё знакомство с Великой Инквизицией. Величайшая удача в этой моей ненастной жизни. Покинув автобус и благодарно кивнув удивившемуся водителю, я решил, что посидеть часик на лавочке под солнышком будет вполне прекрасным времяпрепровождением. Возможно Мендез желала, чтобы я это время провел в её объятиях и, может быть, наврал кучу глупостей о том, как меня сразили её трусики в бокале (старая курсантская традиция «последнего шанса»), но с моей смуглой широкоскулой рожей, взявшейся, наверное, с самого Крита, врать женщинам нужды никакой нет. Они и так на меня вешаются с такой силой, что будь я в старом теле — новое пристрелил бы чисто из чувства негодования! Нет, позвольте, я не мелочен, но если мне тогда приходилось развивать обаяние, такт, шарм и манеры, то здесь на меня женщины кидаются как оголодавшие собаки на мясо! Ладно, это мелочи. Здесь так хорошо на солнышке, что можно неспешно разложить всё по полочкам. Чтобы рассказать про Инквизицию, нужно сначала упомянуть мир. Мир, господа, тривиален! Мне о подобном рассказывал мой единственный друг, Кейн, тот еще маньяк, право слово, но не будем об этом. Он, как оказалось, тоже жил не один раз, и вот родился он как раз в таком мире. Планета Земля, восемь миллиардов человек, торжество технологий и никакой, на первый взгляд, мистики. Тут было чудесно, сногсшибательно, безумно интересно! Я даже в приюте, глядя телевизор, обалдевал от тех высот, что могло достичь человечество, лишенное магии! Самолеты! Компьютеры, почти думающие за тебя! Поезда, носящиеся с безумной скоростью! Музыка! Кино! Классическая литература! О, это настоящее будущее, говорю, приложа руку к сердцу! То, чего моему миру и не снилось! Так что да, я был покорен, очарован и решительно настроен узнать как можно больше! Однако, тут имело место быть затруднение. Как вы уже, наверное, догадались, старого пса новым трюкам… научить можно, если сильно постараться, но вот заставить его разучить старые — нет, никак. А Петр Васильевич человек довольно резкий, умеющий отстаивать свою точку зрения и иногда, порой, чудовищно рефлексивный. То есть, если вы не поняли намек, то мне кого-нибудь прикончить проще, чем чихнуть. Что поделать, тяжелое детство в Гарлеме, затем обучение у опытного душегуба, работа, профессиональная деформация. Да и нравы у нас там были проще! Здесь они тоже не сложны, но вся эта полиция, камеры, спутники, подслушивающие устройства и эта… как её, дедукция эта ужасная! Честному человеку придётся в любой нормальной стране мира буквально наизнанку вывернуться, чтобы выкрутиться, всего лишь кого-нибудь зарезав! Я решительно не мог жить в таком мире. Меня бы посадили в тюрьму, господа! А когда я бы кого-нибудь там убил, следом была бы смертельная инъекция! К счастью, никчемный алкоголик-директор свернул себе шею, и агенты Инквизиции, заинтересованные в череде смертей этих самых директоров, пустились преследовать сбежавшего ребенка, а найдя его — забрали к себе, показав несколько фокусов и рассказав про магию. Она тут, как оказалось, всё-таки есть. В моем мире на магии работала индустрия, на очищенной простолюдинами мане росли и колосились тучные нивы, да и аристократ, даже захудалый, мог вполне на пару залпов изобразить из себя танк. Здесь же волшебство было совсем иным, почти невидимым, полностью бесполезным для человечества, как для вида. Здесь, можно сказать, колдовали изредка, с большими жертвами, при очень определенных условиях и совсем уж определенным образом, но, всё-таки, колдовали. В общем, нюансов очень много, но один из самых основных заключается в том, что благодаря магии, видов людей слегка больше, чем думает человечество. Оно у нас про эту самую магию ни сном, ни духом, что очень даже хорошо. А вот оборотни, подземные альвы, вампиры, жрецы Вуду и их мертвые помощники, а также еще целая плеяда сообществ, таящихся в тени демократического (в основном) человечества — магию знают, любят и практикуют. Поэтому с незапамятных времен работает Инквизиция, получившая приставку Священной — после того, как в неё влилась вся эта нечисть на полных правах (чувствуете иронию?). Они, точнее уже мы, храним существующий статус-кво, позволяя, к примеру, честному вампиру честно работать программистом, а нехорошему, скажем, человеку, узнавшему способ, как с помощью жертвоприношений вылечить рак любимой бабушке — делаем ата-та свинцовой пулей в черепную коробку. Суть вы уловили, не так ли? Инквизиторы вынуждают всех жить мирно и по общим правилам. Никакой магии крови, никаких жертв, никаких массовых убийств, никаких проклятий, никаких попыток подчинить себе брокера с Уолл-стрит, и так далее, и тому подобное. А учитывая, как часто возникает искушение то тут, то там, пуль требуется много. Самое место для такого как я. Чуть ли не единственное. Кстати, по меркам моих патронов, я тоже являюсь особенным подвидом человека. Таких называют «старая кровь», мол, память проснулась сквозь поколения. Я ж не дурак был рассказывать про особенности моего мира, психолог всё понял по тем старинным оборотам речи, которой изысканно его крыл восьмилетний пацан. В общем-то, картина проста и без изысков. Меня, Петра Васильевича Красовского, в этой жизни уже не раз щелкнули по носу, демонстрируя, что без системного образования, без школы, без понимания реалий, весь мой прошлый опыт крайне… ладно, давайте называть вещи своими именами! Я был душегубом и бандюгой, пусть незаурядным, пусть с долгой практикой, пусть со своим специфическим опытом, но… господа! Я был в мире, где основной боевой единицей является прозаичный мужик с ружьем! Здесь же такие давным-давно вымерли или переквалифицировались в солдат такого уровня подготовки, что я бы такого горлохвата с первого же дня взял в свои лейтенанты! Автоматическое оружие, гранаты, мины, тактика городских боев, теория засад, снайперское дело, подрыв укреплений, управление дронами… я узнавал на уроках мир, которого раньше даже не мог себе представить! Кассетные бомбы! Ядерное оружие! Из искусства, из поэзии смерти, крови и слез, эти люди создали не просто ремесло, женившееся на науке, они возвели храм Смертоубийству, превратив его часть цивилизации! Вот, что происходит с человечеством, лишенным необходимости постоянно убивать монстров из порталов! Они начинают убивать друг друга, достигая в этом вершин, какие мне-старому и не снились! Вздохнув, я поднялся со скамейки и отправился к приземистому, совершенно лишенному какого бы то ни было стиля зданию неподалеку. Вопрос о том, куда же я всё-таки попал, в рай или в ад, никак не давал мне однозначного ответа. Впрочем, ваш покорный слуга никогда не был философом. Дирекция нашего военного городка, эдакого пансионата для юных агентов Инквизиции, не придавала какого-либо значения пожеланиям своих выпускников. Здесь будущее место службы молодого поколения выбиралось куда более опытными людьми, что, в целом, можно было сказать и обо всей организации. Пока мир, населенный неведающим человечеством, упоенно играл в демократию или кукольные монархические режимы, нашим маленьким мирком тайн и магии правило исключительно сословное разделение. Права, свободы, привилегии и обязанности зависели от твоего статуса, который мог разниться от слуги до герцога, если речь касалась человека. У оборотней был Верховный Вождь, вампиры могли похвастаться Королем, а альвы Высшим Жрецом, но суть, я думаю, вы уловили. Никакой демократии, что моему сердцу, пусть и бывшего простолюдина, близко и понятно. Пока что я готовился переступить с предпоследней ступеньки этой пирамиды на следующую… но, возможно, это будет чуть сложнее, чем я думаю, так как перед входом меня ожидают четверо крепких парней в черном с совершенно недружелюбными физиономиями. Они даже стали удивленными и немного обиженными, увидев, что тот, кого они ожидали, оказывается, сидел неподалеку на лавочке. — Мендез не успела с тобой попрощаться, Красовский. Попросила нас, — коротко бросил один из парней, сжимая с хрустом кулаки, — Мы решили оказать ей эту любезность… — К вашим услугам, господа… — улыбнулся я, принимая стойку, — К вашим услугам… Отношения в коллективе — это никогда не было моей сильной стороной, а уж возиться с детьми не любил никогда. Подросткам же не нравятся те, кто выделяется, а уж те, кого выделяют инструкторы, общаясь как со взрослым, им не нравятся особенно активно. Драться мне приходилось постоянно, даже несмотря на то, что по какому-то стечению обстоятельств, на мне всё заживало как на самой шелудивой собаке… причем не обыкновенной, а именно оборотне. С последними стычки были особенно жестокими, потому что наши друзья человека очень не любят, когда их сравнивают с животными. Ну а что остается делать, когда подростки и животные так похожи? В результате, я никогда не был популярным парнем среди мужской части молодежи городка, а вот насчет женской можно сказать наоборот. В последние годы. За это меня ненавидели особенно отчаянно. Ну, что могу сказать? Хоть какое-то развлечение для старого грустного бандита на пенсии. В кабинет Моргана Майерса, заместителя директора, я прихромал встрёпанный, испачканный, с кровоточащим лицом, вздувающимися «фонарями» под глазами и с разбитыми кулаками. Победителем? Нет, никогда не был кулачным бойцом и, хоть и поднаторев в этом деле, с четырьмя молодыми быками за раз справиться не смог бы. Но вот делать больно людям умел всегда, так что, когда меня уже можно было безнаказанно бить ногами, делать это парням уже как-то и не хотелось. — Мда, — только и сказал при виде меня джентльмен, являвшийся все эти годы одним из самых страшных персон для рекрутов, — Что-то подобное я и подозревал, Красовский. Вас провожали аплодисментами прямо по лицу, Петр Васильевич, не так ли? — Мне даже пожелали удачи, — криво ухмыльнулся я, наклоняя голову, чтобы хрустнуть шеей, — Что я могу сказать? Популярность — тяжкое бремя… — Лучше молчите и не капайте кровью из своей рассеченной губы на кресло, в котором сегодня еще окажутся многие. Надолго я вас не задержу, — пообещал мне этот чудесный человек, а затем, выложив перед собой две папки, подвинул обе в мою сторону по столу со словами, — Мы с вами видимся лишь потому, что вам, как человеку со специальными талантами, предлагается сделать выбор. В правой папке билет до Аляски и назначение в дружину местного коменданта, стандартный курс на первые три года службы. В левой папке билет в Санкт-Петербург, откуда вы отправитесь дальше… на миссию, в которой шансы выжить хотя бы в течение месяца будут совсем невелики. Но, зато я гарантирую, что там вам будет значительно интереснее, чем во льдах мертвого штата. И свободнее. Это гарантирую тоже. Ухмыльнувшись (и капнув кровью на майку) я посмотрел в непроницаемые глаза сидящего напротив меня человека. — Что-нибудь порекомендуете из предложенного, мистер Майерс? — Красовский… — тот устало вздохнул, забирая правую папку, — Мы не стали тратиться на билет до Аляски. Мне звонить в бухгалтерию? — Зачем? — удивился я, подтягивая к себе оставшуюся папку. Почитать мне не дали. — Уходите, Красовский. Капайте кровью где-нибудь в другом месте. Желательно, прямо по дороге в Россию. — Так точно, сэр! Еще больше бесплатных книг наhttps://www. / ---------- Глава 2 Судьба отщепенцев Глава 2 Судьба отщепенцев «Salus animarum suprema lex» Надпись, выполненная большими металлическими буквами, была на стене чуть выше ряда портретов, висящих тесным, но полным величия, рядком. Еще ниже располагался весьма широколицый, но очень суровый господин, сверлящий нас четверых, сидящих перед ним за большим Т-образным столом, тяжелым взглядом. Мне и гадать не нужно было о том, что этот господин прямой кандидат на позирование для очередного портрета, ибо латинское выражение, обозначающее «Благо душ есть высший закон», было девизом всей Священной Инквизиции. Нас, скромных курсантов-выпускников, не успевших друг друга даже рассмотреть, как следует, удостоил чести приема очень высокопоставленный инквизитор из «генерального штаба». Разговор шёл на английском языке. — Прежде чем я приступлю к объяснениям, господа… и дама, — низкий, хорошо поставленный баритон наполнил собой роскошный кабинет, — Хочу вам напомнить, что вариантов отказаться у вас уже нет. Их и не предполагалось. Судя по выражению вашего лица, барон Гритт, вы единственный, для кого мои слова являются сюрпризом. Учитывая, что вы должны будете возглавить эту группу, я потрачу своё время на объяснение истин… очевидных всем, кроме вас. Сидящий возле меня ровесник, выглядящий как чистый, дистиллированный ариец высшей пробы, лишь нервно сглотнул, слегка сжав кулаки. До этого его блондинистая нордическая физиономия лишь слегка искажалась от удивления. — Вы четверо… — продолжил неназвавшийся человек во главе стола, — … весьма талантливые личности, неоднократно поражавшие, приятно поражавшие, наших инструкторов. Тем не менее, каждый из вас несет в себе изъян, делающий вас непригодными для службы в Инквизиции. Присутствующего здесь барона Мария Гритта должны были казнить за измену и ересь вместе с остальными членами его рода. Мисс Эрика Хатсбург сама знает, почему ей была уготована смертная казнь… Роскошная бледная деваха, обряженная натуральной готкой, имела чрезвычайно ладное тело и совершенно неподвижное остренькое личико, на котором выделялись большие черные глаза и накрашенные черной же помадой губы. На слова инквизитора она даже не моргнула, очень успешно отыгрывая что-то… неживое. — Что касается вас, господин Красовский, и вас, мистер Ликенбаум, — расцепив пальцы рук, человек слегка развёл ладони в стороны, — Пренебрежение авторитетами и законами общества является для вас не досадной особенностью, а краеугольным камнем мировоззрения. Исполненные приказы об вашей ликвидации рано или поздно попали бы мне на стол. Думаю, вы согласны с такой точкой зрения? Я переглянулся с невысоким коренастым парнем, который, за исключением носа-картошки, мог похвастать еще злобно-ехидным оскалом удивительно белых зубов, да почти коричневой шевелюрой, в которой тут и там пестрели клоки отчаянно-рыжих волос. Да, моего поля ягода, чувствуется бунтарь и непоседа. Такого строем ходить не научишь. Впрочем, меня никогда не волновал печальный конец, скорее то веселье, что можно устроить до него. Даже несмотря на образовавшиеся страхи повторного младенчества. — Итак, вы не подходите ни одному из наших департаментов, проектов и даже специальных отрядов, — продолжил господин, вновь сцепляя руки, — Ни «compelle intrare», ни даже «cogere ergo est benignum» не смогут стать лозунгами, под которыми вы, четверо сможете выступить. Проще говоря, от нас четверых отказываются все. Дознаватели, принудители, ликвидаторы. Неважно, какая из многочисленных рук Инквизиции в теме, никому не нужны такие как мы. Отбросы, отщепенцы, лишнее звено. Но… мы же не обычные отбракованные недоделки, не так ли? — Я рад, что вы чувствуете себя так свободно, господин Красовский, но попрошу больше не тратить моё время, — в ответ на мою тираду, вызвавшую ухмылку пестрого соседа, сообщил большой и важный господин, усилив давление взглядом, — Для вас предполагается особое задание, в идеале даже создание отдельного тайного департамента, под совершенно особенным лозунгом… Necessarium Malum «Необходимое зло». Как интересно. Заткнувшись, я приготовился крайне внимательным образом слушать этого прекрасного важного господина, игнорируя как нервное ерзание блондина, так и беспокойного пестрого соседа. Готическая девушка же сидела, продолжая успешно не подавать признаки жизни. Итак, упрощая для наших юных умов, Инквизиция занимается поддержанием баланса в мире. Она нещадно выпалывает тех, кто этот баланс нарушает, то есть балуется нелицензированной магией и, в редких случаях, использует свои расовые преимущества над другими. Не то чтобы этих преимуществ было много, но одним из них является, как раз, магия. Оборотни прирожденные шаманы, альвы великолепные ритуалисты, вампиры специалисты по колдовству, люди… среди обычных человеков больше всего популярно ведьмовство. Как только кто-то где-то начинает использовать магию без разрешения, появляемся мы, уничтожая вредителя. Однако, здесь есть нюанс — каждое аутодафе проводится после расследования, сбора доказательств, определения вины. Кроме того, все оперативные группы инквизиторов расово сегрегированы в виду культурных противоречий и особенностей. Проще говоря, вампиры охотятся на вампиров, оборотни на оборотней, а у альвов вообще закрытая территория, на которую другие расы просто не допускаются. Однако, не в этом суть. Суть в процессе. Iustitia Ferrea (Непреклонное правосудие) Закон суров, но это закон. Перед тем, как из мрака появятся молчаливые ребята в черном, которые изрешетят вас из автоматов, взорвут гранатами или сожгут напалмом, судья обязательно вынесет приговор. Может, вы его не услышите, но это совсем неважно, Священная Инквизиция стоит над всеми. Именно этой слабостью организации и воспользовался барон Адольф Гритт, занимавший довольно чувствительный пост в разведке организации. Этот человек талантливо и аккуратно собрал целый ковен ученых-тауматургов, пытаясь разработать средство для продления человеческой жизни. Пользуясь своим положением и доступом к секретным сведениям, барон успешно снабжал свой ковен ингредиентами, пленниками и знаниями на протяжении одиннадцати лет. У него был доступ как к архивам магического толка, так и к медицинским картам будущих жертв, что предоставляло широчайшие возможности… и тягчайшие последствия, когда гада взяли за химок. По укладам Инквизиции, за столь вопиющее преступление, род барона Гритта был стерт с лица земли. Его дальние и ближние родственники поголовно казнены… исключая третьего сына, воспитывавшегося с младых ногтей как будущего агента в отрыве от семьи. — Вашим местом назначения будет Тайланд, остров Басолан, — сухо продолжал инквизитор, — На нем располагается довольно крупный город, о котором вы, наверное, уже слышали. Апсародай. Вы будете оперировать в нем и из него… Я не смог удержать удивленного присвиста. Апсародай! Сердце Беззакония, Наемничий Рай, Адская Дыра. У «города прекрасных муз» была сотня названий, и каждое из них настоятельно рекомендовало приличным людям воздержаться от посещения этого злачного места. Неприличным тоже, можете мне поверить. Апсародаю было плевать на толщину твоего кошелька, если ты сам из себя ничего не представлял, и за тобой никто не стоял. Это место служило интересам каждой крупной преступной организации мира, представляя из себя крупнейший хаб контрабанды и нелегальной торговли в регионе. Здесь можно было купить мальчика, девочку, обезьянку, продать страну, обменять тонну кокаина на акции крупнейшей компании, приобрести любое гражданство, заручиться поддержкой звена ударных вертолетов, сочинить революцию или создать религиозное движение. Апсародай предоставлял любые возможности, мог помочь воплотить самые безумные мечты, но далеко не каждому. Даже в Инквизиции уровень случайных смертей среди агентов был рекордным в этом гнезде порока. По всей планете. — Вижу, Петр Васильевич, — внезапно заговорил хозяин кабинета, — Вы весьма довольны. Это радует. — Я не зря был хорошим мальчиком на протяжении целых восемнадцати лет! — не убирая с лица дурацкую улыбку, поделился я с этим замечательным человеком, — Это как будто подарок на все дни рождения сразу! Меня, разумеется, тут же решили осадить, но нахмурившегося инквизитора прервал короткий, легкий, дробный стук в дверь, после которого в кабинет заглянула взлохмаченная голова неопознанного мной с налету существа. — Простите за вторжение! — пискнула голова на хорошем английском, — Я только… …и её прервали тоже. От моего вихрастого и пестрого соседа внезапно раздался короткий взбешенный рык, с которым тот подскочил со стула, скалясь как безумец. Его взгляд, моментально зафиксировавшийся на пришедшем существе, совершенно потерял осмысленность. Больше, правда, ничего он сделать не успел. Грянул выстрел, парень вздрогнул, получая дырку в грудине, а затем, сразу, вздрогнул еще раз, куда сильнее, выпустив короткий фонтан крови из раны. Его глаза, продолжающие выражать лютое бешенство, закатились, и, коротко захрипев, он упал как подрубленное дерево. Я с любопытством вытянул шею, разглядывая тело. Вместо аккуратной дырки от пистолетной пули в груди не подающего признаков жизни парня была уже знатная такая рытвина, даже осколки ребер виднелись. — Труп, — подытожил я, — Разрывные. — Да, господин Красовский, — спокойно положив пистолет с дымящимся стволом перед собой, инквизитор развел руками, — Против оборотней иначе нельзя. Кажется, мистер Линкенбаум наврал о своем психическом состоянии. Одни только вид и запах кицуне моментально вывели его из себя. Вы бы… не сработались. «Ариец» на данный момент имел бледный пораженный вид, готическая девчонка продолжала сидеть с отстраненным видом, а вихрастая голова, демонстрирующая определенно азиатские черты, продолжала хлопать глазами, глядя на нас с детским удивлением. Но, кажется, я заметил, что она сильно вздрогнула в момент рыка нашего покойного волчары… — Проходите, мисс Широсаки, — пригласили её внутрь, — Мы как раз только приступили. Вы ничего не пропустили. Существо просочилось внутрь, оказавшись довольно высоким для азиатки, тощим и бесполым на вид. Джинсы, кроссовки, безразмерный свитер, сверху голова восторженного подростка, увенчанная обесцвеченными торчащими волосами. Широкая улыбка и глаза, мечущиеся взглядом по всем нам. Лежащий на полу труп парня с разверстой раной, из которой пошёл легкий дымок, эту самую Широсаки не волновал ни в каком месте. Мне показалось, что она играет, но… Что же, ставлю женскому коллективу жирный плюс, а вот нашему барону пока минус. Он определенно не готов к оперативной работе. Вон как глаза пучит. Тем временем брифинг продолжился, но был удивительно… примитивен. Нам объяснили задачу, заключающуюся в том, что наш отряд «необходимого зла» будет действовать в отрыве от всех остальных сил Инквизиции, причем, даже руководства. Более того, будут изменены даже основополагающие принципы взаимоотношений внутри организации. — Покинув этот кабинет с определенной суммой подъёмных на руках, вы переходите на полное самообеспечение, — продолжали удивлять «арийца» слова начальства, — ваша задача сформировать наемничий отряд в Апсародае, завоевать определенные устойчивые позиции, обосноваться. Учитывая вашу подготовку и общий уровень контингента в городе, задача должна быть вам по силам. Далее, вам предстоит преодолеть первую и последнюю веху в этой операции — собрать сумму в полмиллиона долларов. За эти деньги вам продадут определенный дом в городе, он готов уже сейчас. В немуже проживает еще один член вашего отряда, специалист широкого профиля по всему, что связано с компьютерами. Он альв, думаю, это всё объясняет. Само здание станет постоянной базой для вашего отряда, оно полностью оснащено всем необходимым… кроме истории приобретения. Её вы обязаны обеспечить сами, своими руками. Темный альв. Угольно-черный подземный человек из старой расы, для которой даже древние персы являются малыми несмышлеными детьми. Очень суровые ребята, не переносящие открытый солнечный свет, понятия не имеющие о клаустрофобии, в общении нуждаются на уровне кирпича. Зато очень надежны и не умеют врать. На поверхности встретить темного альва почти нереально, потому как их среда обитания — колоссальная сеть пещер и подземных полостей под Уральским хребтом. Неудивительно, что этот тип на особом счету, невозможно представить себе альва, разгуливающего… где-нибудь. — Сэр, разрешите вопрос? — поднял руку «ариец», — Нас будет… пятеро? — В идеале да, — кивнули парню, — Вы должны будете составить основной костяк отдела, который, конечно же, будет постепенно увеличиваться. Когда мы поймем, что вы оказались компетентными. Еще вопросы? — А что касается нашей основной работы? После… всего? Как мы будем получать задания? Ка… — У вас не будет основной работы, барон. У вас будутзаказы . /// «А всё не так плохо». Это была первая светлая мысль в голове Мария, нарисовавшаяся там с того момента, как его взяли прямо на тренировке. Вот он занимается, только начав потеть, вот он планирует, как и всегда, приложить все свои силы для защиты звания лучшего кадета курса, а вот уже дышит землей, а на его голове тяжелый ботинок. Затем наручники, два часа ожидания в камере и… новости из дома. Места, в котором он не был десяток лет. Казнь всего рода, а ему, вместо пули в затылок, самоубийственное задание. То, что оно будет именно таким, он понимал, даже находясь в прострации. Закон есть закон, сыну барона полагалась пуля, её просто заменили аналогом. Сидя в кабинете на брифинге и разглядывая своих будущих партнеров, Марий Гритт убедился в том, что его выводы были совершенно верны. Вампиресса в наряде мрачной шлюхи, бешеный оборотень и Красовский, человек, о котором лучший кадет курса слышал, причем немало. При этом — ничего хорошего. Затем, еще до того, как они узнали суть дела, оборотень получил разрывную пулю, а вместо него у них появилась дурная азиатка, притворяющаяся взбалмошным ребенком. Сейчас, пока они сидят в кафе и читают дела друг друга, эта самая азиатка наседает на кровопийцу, закидывая ту ворохом малозначимых фраз, а мрачная красотка даже слегка на всё это дело реагирует. Казалось бы, дурдом… но нет, всё было «не так уж плохо». Каждый из четверых, сидящих за столиком, был небезнадежен. Себя новоявленный барон Гритт обособлял сразу. Он просто был безупречен… по меркам рекрута Инквизиции. Высшие баллы по всем предметам, прекрасная теоретическая подготовка, пройден расширенный курс командования малыми отрядами. Он знает четыре языка, неплохо водит автомашины и маломерные суда. Марий без малейшего сомнения считал себя очень хорошим солдатом и потенциально неплохим офицером. Каждый день на протяжении последних десяти лет, он потратил на обучение, оттачивание навыков и самодисциплину. Тем не менее, в глазах общества все его успехи не стоили ничего по сравнению с той бездной, в которую обрушил всех отец. Развалившийся в кресле слева от него смуглый здоровяк в солнцезащитных очках, похожий на русского еще меньше, чем тощая вертлявая азиатка, был во многом противоположностью самому Марию. Разгильдяй, повеса и задира, не знающий, что такое дисциплина. Количество взысканий, полученных за время муштры Красовским, было рекордом не меньшим, чем достижения самого Гритта. Но… этот человек был «старой кровью», что выводило его на совершенно другой уровень оценки. Пётр великолепно стрелял, прекрасно владел холодным оружием, а его жизненный опыт, связанный с вооруженными конфликтами, был куда шире и разнообразнее, чем у инструкторов. Этим достоинства смуглого беспредельщика не ограничивались. Кроме чрезвычайной, буквально противоестественной популярности у женского пола, Красовский еще был совершенно неподвластен любым, абсолютно любым методам воздействия на сознание. Его не брало буквально ничто, ни современные наработки, завязанные на химии и внешнем воздействии, ни магические проявления, в том числе и врожденные. Марий не мог игнорировать тот факт, что этот человек окажется совершенно незаменим в Апсародае, но горестно предвкушал очень большие проблемы лично для себя, в том числе и с субординацией. Эрика Хатсбург, если судить по её делу, была наименее проблемным персонажем. Обращена в пятнадцать лет, после первичного метаморфозиса поступила на обучение, которое прошла с определенными успехами. Неконфликтна, дисциплинирована, не проявляет личную инициативу, но неукоснительно следует приказам командира. Близких отношений среди своего класса не имела, дружбы не завязывала. Поздний финальный метаморфозис, окончившийся с «критическим изъяном». Клан Хатсбург настаивал на «утилизации» негодного неофита, но ему было отказано. Вампиресса попала в отдел «несессарим малум». Последняя, появившаяся внезапно. Широсаки Юки, оборотень-кицуне. Всю сознательную жизнь прожила в Италии, рекрутирована не была, не тренирована. У азиатских лис нет каких-либо врожденных специфик существования, в отличие от волков, они прекрасно сходятся с людьми. Комиссия отметила высокий уровень интеллекта, склонность к работе с механизмами, чрезвычайно хорошие рефлексы. В минусах же значились то, что девушка была простой гражданской… до этого момента. «Еще одна проблема», вздохнул Марий, глядя на тощую японку, продолжающую весело щебетать с не отвечающей ей вампирессой. С русским можно было попытаться найти общий язык, даже несмотря на то, что этот отбитый тип даже глазом не моргнул, когда рядом с ним пристрелили оборотня, но вот эта Юки, она, судя по всему, неисправима и безнадежна. И что с ней делать? Ответа на этот вопрос пока не существовало, но белобрысая голова новоиспеченного барона, которому от этого звания не было ни холодно, ни жарко, попросту пока не могла соображать. Ровесник с памятью и навыками отъявленного преступника, вампиресса, обучавшаяся по методике отнюдь не людей, да простая гражданка. Похоже на начало трагикомедии, которая кончится смертью всех и каждого. Деваться, правда, некуда. Что же, хуже быть не может. — Инари? — внезапно послышался вопрос от чему-то улыбающегося русского, обращенный к итальянской японке. — Это секрет! — подумав пару секунд, сообщила та ему с солнечной улыбкой, делая странный жест рукой, — Большой секрет! «Инари». Подвиды этих странных и загадочных восточных лис. В памяти у Гритта не было отложено ничего по этому поводу, это необходимо было исправить. — Ладно, думаю, пока у нас есть куда более насущные вопросы, — беззаботно отреагировал Красовский на уклончивость лисицы, — Предлагаю начать с наиболее легкого, вроде распределения наших ролей в команде, а затем переключиться на вопросы потяжелее. «Начинается», промелькнула тоскливая мысль в голове Гритта. Не успели выйти из здания, как уже пойдет борьба за лидерство. Что же, придётся по первости уступ… — Думаю, ни у кого не возникнет проблем с тем, что лидирующую роль должен взять на себя господин барон, — указательный палец смуглого и черноволосого типа уткнулся в Мария, немало того удивив, — Мы, всё-таки, получаемся его дружинниками, не так ли? Я сам претендую на место советника и переговорщика, что, как вы могли прочитать из моего дела, абсолютно обосновано. Есть возражения? Возражений не было. Вампиресса медленно кивнула, уставившись на Красовского непроницаемым взглядом, а азиатка даже продемонстрировала большой палец. Самому Марию тоже не было чего возразить, но голос, как командир, он подать был обязан. — Что будет включать в себя твои обязанности? — хрипловато уточнил он. — Вы прислушиваетесь к тому, что я говорю, это раз, — улыбчивый русский поднял один палец, — Когда я начинаю убивать, вы присоединяетесь немедленно, без раздумий. Это два. Иначе в Апсародае не выжить. Грубо… но приемлемо. Если не брать в расчет скуксившуюся Юки, что-то бормочущую по поводу насилия, то Марий и Эрика на подобный расклад были согласны, пусть и с внутренним сопротивлением. — Это мы еще успеем обговорить, как и роли наших прекрасных дам! — поднял Петр ладони в воздух, — Предлагаю здесь и сейчас обсудить самый насущный вопрос! — Какой? — уточнил Марий. — Тот багаж, с которым вы трое летите в самое беззаконное место планеты, — приспустив очки, русский улыбнулся, но демонстрируя при этом совершенно серьезный, буквально ледяной взгляд, —Барон, которому оставили родовое имя. Которому будут мстить все, чьего родственника погубил его отец .Вампиресса, за которой охотится могущественный клан, считающий, что она должна умереть .Таинственная японская девушка-кицуне, выросшая в Италии. Здесь, конечно, есть определенные сомнения, но я уверен, что есть лица, заинтересованные и в Юки Широсаки… и мы с ними обязательно встретимся . Итак, мой вопрос вам — с кем нам придётся столкнуться первым? Марий Гритт почувствовал, что по его спине прошла жесткая изморозь, от которой кожа чуть ли не начала трескаться. Он считал, что всё плохо? Что хуже быть не может? Слишком рано. — Мы все — ходячие трупы… — тихий и хрипловатый голос вампирессы, раздавшийся за столиком, атмосферу не улучшил, — Мы уже мертвы, просто об этом еще не знаем… Побледневшая азиатка спрятала задрожавшие руки. С её лица моментально ушло выражение веселья и беззаботности. — Правда, весело? — улыбнулся Эрике смуглый тип, беззаботно закладывая руки за затылок, — Прекрасное начало нашей восхитительной дружбы! ---------- Глава 3 Сердце Беззакония Глава 3 Сердце Беззакония В моей прошлой жизни были лишь два больших города, Нью-Йорк и Санкт-Петербург. Первый, правда, таким можно было считать лишь с натяжкой, так как жил я в Америке лет до десяти, мало что помню. Уплыть получилось с шумом, громко хлопнув за собой дверью, но воспоминания о таком прекрасном месте как Квинс — всё равно остались. Районы, полные негров, запах жареного мяса, которое иногда при жизни говорило и думало, вечные войны между бандами, отличающимися разным цветом кожи. Сплошное варварство по сравнению с русским мегаполисом, культурным, медленным и велеречивым. Временами в культурной столице было скучновато, но зато конфликты, если и были, то между настоящими людьми, адекватными и воспитанными, вместо полчищ американских дикарей, варящихся в котле становления новой нации. Апсародай представлял из себя нечто среднее между дикой многорасовой Америкой и спокойной, цивилизованной и культурной Россией. Наш самолет сел в крупном, прекрасно обустроенном, современном аэропорту, откуда мы четверо, усевшись на рейсовом автобусе, и отправились в город… мимо регулярно встречающихся по бокам дороги вышек, снабженных автоматизированными пулеметными турелями. Скорость на четырехполосном шоссе была ограничена двадцатью и сорока километрами в час соответственно, от чего времени разглядеть все местные предосторожности было с избытком. Кроме вышек, демонстративно говорящих о неприкосновенности аэропорта, смотреть было не на что, вокруг простирались окультуренные поля злаков без деревьев, кустов и иных элементов пейзажа. За два с небольшим часа мы добрались до большого автобусного вокзала в пригородной черте, откуда эти бензиновые друзья человека развозили желающих как по городу, так и по большей части острова. Басолан довольно велик, но крупных поселений на нем нет, зато мелких — очень много. Этим я и собирался воспользоваться, запихнув нашу осоловело выглядящую команду в древний и вонючий автобус, наполненный работягами-тайцами. — Мы… куда? — вяло удивилась цепляющаяся за Эрику Юки. Японке от местного удушливого воздуха сразу стало паршивее всех, а на перелетах наша отважная команда, за исключением меня, не спала совсем. Мучились разными тяжелыми мыслями. Теперь же девушки были в предобморочном состоянии, а наш лидер налился сочным красным цветом и потел так, что на него оборачивались местные и тыкали пальцами. — Мы в Крару, — любезно пояснил я, вытаскивая из сумки початую бутылку воды и передавая её белобрысой японке, — Это небольшая рыболовецкая деревушка в получасе езды отсюда. — Что мы там забыли…? — Эрика, принявшаяся подавать признаки жизни еще с кафе, делала это редко, но по делу. — Он уже говорил, — выдохнул Марий, — Но ты, видимо, слушала Юки, а не Петра. Акклиматизация. Мы получили гостевые визы и теперь свободны, но нужно время, чтобы привыкнуть… вот к этому. — У нас нет денег на шикарный отель, где можно спасаться кондиционером, — дополнил объяснения я, — Так что будем действовать по жесткому и дешевому варианту. Кажется, дамам не понравилось про «жесткое», но я уже немало очков потерял в их глазах за все наше недолгое время знакомства. Сначала, не выходя из-за стола в кафе, я потребовал от всех сократить траты до минимума. Нам выдали по пять тысяч долларов на нос, плюс билеты на самолет. На этом было всё. Убедительно аргументировав свою точку зрения, я настоял, чтобы нам привезли дешевой одежды курьерской службой, вынудив всех четверых одеться максимально непритязательно. В аэропорту Апсародая мы оказались, сохранив почти все финансы, и я планировал продолжить режим жесткой экономии. «Ты лучше знаешь, что делать», — выдал тогда наш бесстрашный лидер, слегка вынырнув из пучины своих мыслей. Трясясь в вонючем автобусе, я осматривал на глазах плохеющих товарищей, да и сам не шибко хорошо себя чувствовал, пытаясь отвлечься составлением первичной оценки о детишках, которых очень бы неплохо сохранить целыми и здоровыми. Я не для того варился восемнадцать лет в собственном соку, чтобы потратиться в ближайшие годы, а из нашей организации выхода нет, разве что на пенсию. Следовательно, имеем что имеем, а именно — единственный и неповторимый шанс устроить себе веселую жизнь. Нет, если бы я этих троих где-нибудь по-тихому прикопал, то мне бы дали возможность поработать в другом месте, либо прислали бы свежую партию «ущербных», но я был уверен, что они будут качеством куда хуже. Брюнетка-вампиресса вызывала у меня насквозь позитивные ощущения. Смыв макияж по моему настоянию и переодевшись в невзрачные вещи, она как-то живенько усреднилась в своей внешности до состояния «второй раз не взглянешь». Длинное худи с капюшоном скрыли выдающиеся стати девушки, превратив её если не в невидимку, то где-то близко. По демонстрируемому характеру тоже возражений не было, я такое уже видел в прошлой жизни. Так себя ведут потерянные люди, потерявшие почву под ногами. Её можно вернуть. Блондин-барон вызывал иные ощущения. Он меня настораживал. Парню всего восемнадцать лет, он аристократ и лучший студент своего курса, он обязан был выкатить мне в лицо претензию или хоть как-то утвердить своё лидерство чисто в силу возраста, однако, этот отличник-красавец ни разу не взбрыкнул за всё время нашего путешествия. Чересчур зрелое поведение для пацана, пусть даже таких как нас нельзя сравнивать с обычными людьми. Учили нас жестко и разному, но вот жизненного опыта блондину взять было неоткуда. Белесая азиатка вообще была темной лошадкой. Шкодливая лиса, быстро «сдувшаяся» за время перелета и езды на автобусах, явно имела свою историю, которой так и не поделилась. Кроме того, в этой тощей девице, кажется, окончательно потерявшей сознание на соседнем сиденье, я не заметил того, что в нас троих, во мне, в Марии и в Эрике, было «прошито» сотнями тренировок и учебных выездов. На уровне движений, оценки местности, позиционирования в помещениях, контроля обзора… В ней не было готовности применять насилие. Плюс — она была очень тощей. Настолько, что я почти не чувствовал её веса, выходя из автобуса с сумкой на одном плече и этой Юки на другом. — Куда ты нас притащил…? — прохрипел молодой барон, жадно хватающий воздух после автобуса с работягами и… тут же пытающийся выплюнуть эту субстанцию назад. Уж больно мало в ней было кислорода, зато влаги и рыбной вони, вкупе с миазмами от гниющих водорослей — полно! — У нас нет времени и денег, чтобы привыкать к местному климату в терпимых условиях, — пояснил я, стирая со лба пот, закапавший мне очки, — Поэтому нужно в невыносимых. Деревушка жила в годах в семидесятых, не иначе, если не считать периодически заезжающие грузовики-рефриджераторы, забирающие по утрам улов. Эта временная аномалия отлично сказалась на цене аренды, поэтому мне, не снимая с плеча эполет в виде кицуне, удалось сторговаться с одной низенькой коренастой тайкой об аренде её гостевого домика, который она в сезон сдавала приезжающим работать из других деревень. Три сотни долларов, и мы получаем однокомнатную хибару с тремя двухэтажными койками, парочкой розеток, в одну из которых был воткнут маленький и злобный холодильник, да столом с тройкой скрипящих стульев. Удобства во дворе, тень внутри, насекомые и вонь везде, но куда меньше, чем у причала. — Русский, ты издеваешься…? — выдавила из себя Хатсбург, озирая предоставленное нам жилище. — Вообще-то, нет, — устало откликнулся я, роняя сумку на пол, а японку на одну из коек, — Нам нужно просто отлежаться. Как раз неделя на это и ушла. От меня потребовалось одно сверхусилие, отыскать в этой дыре какую-нибудь еду и чистую воду, но на этом мои полномочия, как горячего северного парня, приказали долго жить. Мы валялись на койках, дышали через раз, потели как проклятые и вяло жаловались на жизнь около двух суток, а затем стало еще хуже, потому что у кицуне сработали её расовые корни, и японка, чей организм был буквально приспособлен жить в подобном климате, начала оживать всё больше и больше. К концу четвертых суток она уже скакала, трепалась и суетилась как новенькая, иногда даже оказываясь полезной. Это было кстати, потому что наш арийский лидер привыкал к местному климату еще хуже вампирессы, которая начала подавать признаки жизни, получив порцию крови. Моей, на первый раз. Вампиры, оборотни, ходячие мертвецы, колдуны вуду, альвы. Все они в культуре современного мира, то есть в сказках, фэнтези, фильмах и романах показаны как существа, обладающие невероятными сверхчеловеческими способностями. Поднимают машины, прыгают на десятки метров, могут разорвать человека голыми руками, читают мысли… бла-бла-бла. Нет, это откровенно не так. Оборотни могут превращаться в то или иное животное, тем самым чуть ли не моментально заживляя себе ранения. Однако, если из тела вырван очень уж смачный шмат плоти, либо сильно нарушена работа внутренних органов, то они дохнут, как и простой смертный. Не болеют, правда, вообще ничем, идеальное здоровье при среднем жизненном сроке в восемьдесят пять лет. Пуля в голову — смертельна, отсечение конечности приводит к перманентной травме в обоих обликах. Обостренные чувства и инстинкты, но на этом — всё. Вампиры. Средняя температура тела на градус-полтора ниже человеческого, срок жизни в два раза больше нашей. Открытое солнце вызывает у них сильную аллергическую реакцию, со временем. Чуть лучше физические и психические показатели, отличное ночное зрение, великолепный нюх на кровь, общая бледность кожного покрова, клыки. Сотня миллилитров жизни влаги от человека в неделю, и вампир остальное добирает нормальной едой. Переизбыток чужой красной жидкости в организме действует как стимулятор, но злоупотребление им заканчивается плохо. На свинцовую пулю реагируют точно также, как люди. Живые мертвецы — тут все куда хуже. Эти товарищи особи редкие, их делают колдуны вуду для того, чтобы те им служили, но выходит по-разному. Такая тварь не ест, не пьет, живет вечно, но очень зависима от жертв, приносимых колдуном. Уже звучит сверхъестественно донельзя, но есть фатальный недостаток: гаитянское колдовство как-бы «замораживает» зомби во времени, поэтому, если мертвец получает повреждения, а он их получает, как и любой мешок с мясом, — затраты на его существование возрастают серьезно. Даже пуля в задницу заставит такое существо начать истекать силой едва ли не быстрее, чем из разрезанной артерии. Вот так обстоят дела в этом мире. Это в моем предыдущем из портала могла появиться тварь, способная запросто сожрать дивизию егерей при полном обмундировании, в этом же страшнее человека не было ничего. Ну, разве что высокий и толстый оборотень, способный стать волком или ягуаром за сто килограммов весом, это да. Через неделю (и несколько приступов диареи) мы вновь стояли на автобусном вокзале. Похудевшие, если не считать Широсаки, которой было некуда, в застиранной дешевой одежде, потерявшей большую часть красок, и значительно сблизившиеся друг с другом, по крайней мере, эмоционально. Душная жара вынуждает держать тело максимально дышащим, так что, проведя неделю полуголыми в одной комнате за вялыми бессвязными разговорами, мы даже слегка друг к другу притёрлись. — Нам нужно жилище, оружие и заработок, — весомо проговорил Марий, напяливая на голову копеечную кепку, купленную у ближайшего стенда, — Предлагаю решать эти вопросы последовательно и быстро. — Нам нужно поесть нормальной еды! — японка, хлопая белесыми ресницами, попыталась сделать требовательную физиономию, — Я уже забыла её вкус! — И машина. Нам потребуется машина, — это уже была вампиресса. — Мне нравятся ваши амбиции, господа, — поправив очки, ухмыльнулся я, — но начать лучше с малого. Сначала, например, сесть в автобус. А затем… — Затем⁈ — тут же влезла лисица, — Поесть⁈ — Нет. В отель. — Ура, кондиционер! — тут же воодушевилась егоза, победно вскидывая руки. — Не думаю… — протянул уже кое-что понявший в этой жизни Гритт, — Кажется, это будет очень дешевый отель… Я лучезарно улыбнулся дамам. Те напряглись, переглянувшись, но ничего не сказали. Некогда было. Подошёл наш автобус и мы, наконец-то, отправились в Город Прекрасных Дев, Апсародай. Многого я об этом месте не знал, несмотря на то что Интернет был моим единственным и любимым другом во время обучения. Наверное, благодаря ему я так никого и не убил за все годы своей скучной, серой и гадкой жизни, но вот просвещению уделял не так много времени. Меня зачаровали фильмы и книги. Наверное, будь у меня не планшет, а полноценный компьютер, то вообще вырос бы отбитым гиком, но такого курсантам не полагалось. Тем не менее, кое-что я знал. Апсародай — город контрастов, это выражено во всем, кроме языка. Английский здесь правит бал. Современнейшая контрольная система еще в аэропорту предоставляет всем, прибывающим сюда, подобие паспорта, служа одновременно удостоверением личности, правами, дебетной картой местного банка, никогда не задающего вопросов о доходах. Электроника, повсеместный «вай-фай», электроскутеры и грузовые дроны, витающие над улицами, запросто сосуществуют с рикшами, мазаными глиняными халупами, домами, построенными в пятидесятых, а также ржавыми мачете у местных бродяг. Улицы города разнятся от утоптанных грязевых дорог на окраинах до прекрасно асфальтированных шоссе в других местах… в тех, где высятся небоскребы, на которых есть огромные уличные экраны. Этот контраст не смешанный, он разделен на четкие зоны влияния самых различных сил и фракций. Не принимать их во внимание — заигрывать со смертью. — Апсародай разделен на три части, — неторопливо рассказывал я внимательно слушающим партнерам, — Первая — Старый город, куда мы направляемся. Когда-то он был первым и единственным, называясь Исабела-сити, но сейчас является лишь жалким приживалой при большом и сильном брате. Огромное гетто, в котором сотрудники коммунальных служб — легендарные звери, а автомобили на улицах редкость, почти диковинка. Служит пристанищем разного низкопробного нищего люда, могло бы давно стать местом разборок самых разных банд, но тут большие братья не дают малышам прижимать местных. — И зачем мы лезем в эту дыру? — глубоко вздохнув, прямо спросила вампиресса. Её взгляд выражал возмущение политикой партии. Девушку явно достала душная нищая конура в деревне, пахнущей рыбой и морепродуктами. — Потому что больше некуда, — улыбнулся ей я. Остальные две части города официального названия не имели, потому как первая по величине часть представляла из себя то, что и зовут Апсародаем. Огромное злачное место, битком набитое развлекательными учреждениями на любой вкус и цвет. Там правили бал разделившие город на Восток и Запад крупные игроки. Триада, якудза, Мара Сальватруча из Америки, итальянская Коза Ностра, русские, мексиканцы, вроде бы есть даже представители какого-то албанского клана, и кто-то из египтян. Вольным стрелкам на этих пажитях места для жизни нет… без хорошей репутации у той фракции, которая сочтет нужным дать им разрешение на приобретение жилья. Здесь свои нюансы. Последнее — Верхний город, место небоскребов, чистых улиц и полиции, которую нельзя купить. Здесь нет преступности как таковой, а бал правит высший свет. Там не стреляют на улицах, за ношение пистолета можно угодить в тюрьму, а пройти в Верхний город могут лишь немногие избранные. Корпорации, чеболи, дзайбацу, аристократы и политики вершат там свои дела, одновременно являясь гарантом того, что в Апсародае вам продадут танковую дивизию или немного ракет средней дальности, но не позволят привезти их сюда и использовать большие пушки в городе. Большой Брат сверху, следящий за большими братьями внизу. — Как видите, организованная преступность тут очень хорошо организована, — закончил лекцию я, — Есть множество тонкостей и нюансов, которые нужно учитывать нищему головорезу, который собирается жить долго и счастливо! /// Эрика держалась долго, рекордно долго. Девушка и так чувствовала себя буквально голой без привычного на гражданке макияжа и одежды, так еще и удушливый ад Тайланда, в котором ей пришлось неделю вариться чуть ли не в исподнем, здорово выбил из колеи. Улыбочки русского, как будто бы откровенно наслаждающегося обществом смертников и буквально невыполнимым заданием, тоже стали немалыми порциями в чаше её терпения. Виды из окна автобуса того, что более-менее напоминало цивилизацию, её слегка успокоили, но, когда через почти час они вышли на пыльную улицу залитого солнцем города из шестидесятых, она уже еле держалась. Отель, в котором несносный русский снял один большой и дешевый номер на четверых, был вполне хорош… лет семьдесят назад, наверное, поэтому то, что им досталось, отличалось от хижины в рыбацкой деревне лишь отсутствием смрадных запахов. Довело её не это. Эрика понимала, что на её вопросы и претензии смуглый здоровяк, обожающий таскать на роже солнцезащитные очки, даст вполне обоснованные объяснения. Не зря же Гритт, отличник, чью смазливую физиономию она знала из публикаций в интернете задолго, до того, как увидела в реале, вообще не выпендривается. Этот Пьотр знал, что им делать, он заслуживал доверия. К блондину тоже не было претензий. Однако, когда они вчетвером решили посетить небольшой уличный рынок, расположенный буквально в паре зданий от отеля, к ним прицепилась стайка оборванных тайцев, явно привлеченных отсутствием оружия у четверки белых. У них были ножи и смешные физиономии, которые никак нельзя было назвать грозными. Парни расшвыряли идиотов с такой легкостью и скоростью, что Эрика еле успела хотя бы одному залепить локтем в затылок, от чего худой человечек рухнул на асфальт, скорчился и лишился сознания, пуская струйки крови из носа. Затем, набрав снеди и вернувшись в номер, все разошлись. Пьотр отправился на «разведку», Марий за местными сим-картами для их смартфонов, Широ ушла в душ, который всё-таки работал в этом номере, а Эрика, оставшись одна, почувствовала, что у неё лопнуло терпение. Эрика Хатсбург — вампир и закончивший обучение агент Инквизиции, готовый к полевой работе. Но к этому ко всему она еще и красивая женщина двадцати двух лет от роду. Высокая, прекрасно сложенная, с тонкой талией, широкими бедрами и внушительной грудью. Она, с её происхождением и образом жизни, великолепно осведомлена о том, как сложно и трудно сохранить свою природную красоту, когда тебя обучают на солдата. Подобные усилия и опыт заставляют начать разбираться в женской физиологии на уровне, который не снился и парням! Хлипкая защелка в душе не выдержала даже несильного рывка, открывая глазам Эрики тощую и жалкую фигурку кицуне, стоящую под душем. Юки, испуганно пискнув, обернулась, прикрываясь к вампирессе, а затем тут же уселась на корточки, стараясь скрыть максимум своего худосочного тела. Рыкнув, Эрика сунулась под струи воды, сгребла в охапку удобно скорчившееся тело дистрофичной азиатки, а затем, под заполошные писки девчонки, вынесла ту в общую комнату, швырнув на кровать. Со злым негодующим ворчанием она разложила паникующую Широсаки животом книзу, тут же начав беззастенчиво лапать, где придётся. Атаке-анализу подверглись руки-спички, тонкая как у ребенка шея, костлявые плечи, бедра, икры… да практически всё. Широсаки пищала, но лежала смирно, даже не пытаясь дергаться, что было крайне разумным с её стороны — Хатсбург была зла и целеустремлена, японке итальянского разлива нечего было ей противопоставить. — Ты не из наших! — наконец, рявкнула Эрика, поднимаясь с кровати и брезгливо отряхивая руки, — Твоё тело — дохлое! Ты бы с таким нормативы даже для двенадцатилеток первого курса не сдала бы! В драке сейчас назад отбежала, вообще ничего не сделала! Стояла и тряслась! Что ты вообще можешь⁈ Злиться она имела полное право. От того кафе, предназначенного для сотрудников Инквизиции, и вплоть до этого момента, японка липла к ней, как ребенок к матери. Набивалась в подруги, ластилась, умильно заглядывала в глаза, изображала из себя дурочку-веселушку. Однако, даже в этой короткой рукопашной стычке, совсем несерьезной настолько, что у Эрики одной был шанс раскидать низкорослых тайцев по сторонам, Широсаки Юки слилась и спряталась, лишь испуганно поглядывая со стороны на мордобой. Она была гражданской, беспомощной и необученной. Совершенно не умеющей себя защищать. Обузой. Слабым звеном. Перевернув что-то лепечущую про то, что она «техник» японку на спину, Эрика слегка придушила её, одновременно приподнимая за шею с кровати. Смерив взглядом, вновь прижала назад, а затем, наклонившись, зашептала на ухо: — Русский умный и опытный. Он нас сюда доставил, потратив всего несколько сотен долларов, заботился и оберегал. Но он всё видел, стерва, всё замечал и оценивал. Сейчас он вернется и у него будут вопросы о твоей полезности. Если ему не понравятся твои ответы, ты просто умрешь, поверь. Сдохнешь в этом засранном отеле. Мы тебя не выгоним и не отпустим, просто замочим. Знаешь как? Нас учили. Сначала нож втыкается тебе в брюхо, запуская процесс трансформы, а затем, когда ты превратишься в сраную лису, удар будет нанесен тебе прямо в мозг. Никого не будет интересовать дохлое зверье. Может, мы продадим твой труп тем же тайцам за пару десятков баксов… поняла⁈ Ты. Меня. Поняла⁈ — Я… не… Меня… Ты… — проблеяла с вытаращенными глазами Юки. Её трясло так сильно, что зубки девушки выдавали звонкую дробь. — Ты хочешь быть сожранной и высратой тайцами? — встряхнув обомлевшую и, казалось, едва ли не пускающую под собой лужу японку, проворчала вампиресса, — Мы сюда прибыли мочить людей за деньги. Ты стоишь почти пять штук долларов иэти деньги уже у нас . Начинай колоться, манда!! ---------- Глава 4 Мера откровения Глава 4 Мера откровения Пиво в забегаловке было дешевым и мерзким. Теплое и выдохшееся, оно осквернило мою глотку, заставив поморщиться, но глотать я продолжил. Новость требовалось запить. Тем более, что сидящий напротив меня блондин, сующий новую сим-карту в свой смартфон, уже осилил свою кружку. — Ты сейчас серьезно говорил, да? — на всякий случай уточнил я, — У нас есть… сан? — «Miles Dei Perpetuus», — Марий, справившийся с задачей, включил аппарат, уставившись на меня, — Вечные воины бога. В походе. Сам понимаешь, что рядовому агенту эта информация ни к чему, так что неудивительно, что ты её пропустил. Но да, у нас у каждого есть сан. — Если передохнем, то у Эрики будет бомбическое резюме для вакансии актрисы порнофильмов… — резюмировал я, вытирая руки салфеткой, — Идём? — Идём. Мы с блондином договорились встретиться отдельно от остальной части команды, чтобы обменяться впечатлениями о Старом городе, а заодно договориться об инициативах, которые ему пора начинать проявлять. Если всё продолжилось бы в том же ключе, что и до этого момента, то как лидер бы он точно провалился. Парню нужно было начать делать шаги, поэтому добрый дядюшка Красовский с удовольствием уступает ему трон. Старый город представлял из себя натуральный, привольно раскинувшийся лабиринт из зданий, построенных в середине прошлого века. Трех- и четырехэтажные дома, масса закутков и тупиков, легкая заброшенность. Не было груд мусора и пластика, что вызывало определенное удивление, но этому наверняка было объяснение. Большинство мужчин, встреченных нами на улицах, носили при себе либо большие ножи на поясах, либо пистолеты в кобурах. Парочка особо потрепанного вида, встретившиеся возле местной аптеки с мигающей перекосившейся вывеской, имели охотничья ружья, но это никого вокруг не напрягало. Впрочем, в местных широтах жизнь просыпалась с вечером и шла большую часть ночи, так что полусонное существование одного из самых опасных мест на земле в полдень было обусловлено тем, что все хищники еще спали. — Зачем тебе это? — Гритт, демонстрируя яркий контраст между соломенной шевелюрой и по-прежнему красной кожей лица и тела, топал рядом с парой пакетов продуктов, вертя головой по сторонам. — Что именно? — поинтересовался я. — У тебя был выбор, отправляться сюда или нет. Почему ты тут, с нами? — Это у вас был выбор, — хмыкнул я, входя в запыленный холл нашего непрезентабельного отеля, — А для меня тут самое место. Картина, которую мы застали в номере, могла бы заставить возбудиться любого полицейского. Злая как кобра, статная как кипарис, Эрика Хатсбург нависала над съежившейся на стуле японкой, закутанной в продранный застиранный халат. На нашей любительнице крови был лишь топик, да несерьезные матерчатые шортики, но имидж взбешенной валькирии это не рушило. — Что тут? — коротко спросил вошедший за мной Гритт, роняя пакеты. — Она не из наших! — прошипела, стремительно оборачиваясь к нам, вампиресса, — Она — простой гражданский! Нас развели с Линкенбаумом, показали шоу, а затем всучили эту обузу! — И зачем? — Марий не был готов к решению вопроса, который и ранее казался назревающим. — Она не знает! — ткнула пальцем в трясущуюся азиатку вампиресса, — Она вообще ничего не знает! — Вопрос плевый, — хмыкнув, я прошел вперед по скрипучим доскам пола, изрыгающим пыль при каждом надавливании, а затем сам, в свою очередь, навис над кицуне, — Её слили сюда, потому что она кому-тонужна . Живой или мертвой. Уточню — не Инквизиции. Но давайте услышим-ка всю историю… Выслушав короткий и сбивчивый рассказ японки, явно уже выдавший его ранее Эрике, я лишь качнул головой, а затем похлопал Мария по плечу со словами: — Твоё наследство. Тебе решать. Всё было предельно ясно. Ребенок кицуне с необыкновенной мутацией, белесые волосы на теле в человеческом обличии, белая шерсть в зверином. Как Юки попала в Италию — вопрос второстепенный, а вот к кому… К Марии Освальди, одному из ведущих генетиков нашей чудесной организации. Только вот Широсаки попала к ней как субъект персонального интереса, домашний проект, который, в виду особо важной деятельности доктора, та вела сама, как и обеспечивала девчушку, периодически забирая у той анализы. Приёмная семья, прикрытие инквизиторов, полное обеспечение. Всё это у Юки было, но перед ней не делали секрета, что рано или поздно её могут отправить на вольные хлеба. У девушки оказался талант работы с техникой, который она усиленно развивала, понимая, что приёмная семья — это временно. Так и оказалось. Однако, ничего не предвещало беды… …как доктор Мария Освальди была похищена, а затем, спустя какое-то время, найдена мертвой. В лаборатории, принадлежащей… парам-пам-пам (!) Адольфу Гритту, нашему изменнику, предателю, главе ковена тауматургов. Кстати, именно пропажа итальянки и навела агентов на его след. Итог — барон и его семья казнены, а девушку, к которой питают интерес неведомые силы, скорее всего, из Японии, слили нам. Прах ко праху, отброс к отбросам. Всех кучно. Что же, посмотрим, какое первое решение примет Марий Гритт. Это должно быть забавно. Я почувствовал, как мои губы сами расплываются в улыбке. — Я сначала предпочту выслушать мнение коллектива, — заявил этот белобрысый засранец, а затем еще и ткнул пальцем в Широсаки, — Начнем с тебя. Хатсбург от такого чуть не подавилась, дернувшись так, что её грудь мощно качнулась, впервые (и полностью) выведя нас обоих из равновесия на пару секунд. А затем раздался прерывистый голосок японки. — Я должна была вам всё рассказать… как только докажу свою полезность, н-но… ничего вы-ыыыышло! — почти взвыв, тощая азиатка бухнулась со стула на колени, уперевшись головой в пол и рыдая, — Я не хотела-а… Я лишь качнул головой. Что могло случиться раньше в Апсародае, мордобой или сломанный кондиционер? Разумеется, мы сразу после тайцев поняли, что Широ вообще ничего не смыслит в драках, это было очевидно… но не успели на разговор, наша любительница хлебнуть красного уже выпотрошила этого птенчика. Вон лежит, скулит что-то про то, что хочет умереть человеком. Не надо её лисьим трупом тайцам продавать. А идея неплохая. Я с уважением посмотрел на нашу брюнетку, от чего та хоть и запнулась и смутилась, но пробурчала: — К вам она не липла, а ко мне в подруги набивалась. Могла бы мозгами пошевелить и раньше всё нам рассказать. Время было. Я за то, чтобы дать ей пару сотен долларов и выпнуть отсюда. Если начнет чесать языком — её наши же и прихлопнут. — Ответственность за Широсаки на нас, — качнул головой барон, — Я на себя такие риски не возьму. Либо она с нами, либо… — Какие риски? — дёрнула щекой вампиресса, — У нас у каждого проблемы, которые идут по пятам, Пьотр был абсолютно прав! Если её в расход, то четверть проблем снимется, не так ли⁈ — Это хороший аргумент, — не стал спорить блондин, — Но давай послушаем, что скажет Пётр. — Я? Хм… — подойдя к продолжающей бодать пыльный пол японке итальянского происхождения, я сел рядом на корточки, а затем положил руку на тощенькую костлявую спинку. Та аж дышать прекратила, лишь дрожала. Подумав пару секунд, я поднял лицо к брюнетке и блондину, а затем задал неожиданный вопрос, — Гражданская она, так. Ну а что, по сути, изменилось? — Поясни, — удивленно моргнул блондин. — Я не буду повторять, что она здесь очутилась из-за твоего отца, что ты должен принять ответственность и всё такое, мы не в игрушки играем, — развил свою мысль я, — Однако, девчонка гражданская, а вы — курсанты-выпускники. А надо вам всем стать — головорезами. Бандитами. Наемниками. Кровожадными продажными ублюдками. Мерзкими аморальными личностями. Я знаю, как таких делать… из гражданских…Очень хорошо знаю . Широ под моей рукой как-то застыла, а затем протяжно, содрогнувшись, икнула. Я под пальцами ощутил пот. Кажется, он был холодным. Как замечательно. Минутная тишина в нашем убогом пыльном номере сменяется звуками голоса Мария Гритта и, христианский бог мне свидетелем, наш лидер, взявший вожжи всего несколько минут назад, уже звучит уверенно и довольно: — Значит, ты теперь за неё отвечаешь, Пётр. — Это будет интересно, — киваю я, гладя спину лежащей девушки. Пресвятые угодники, какая она костлявая. Какие тайцы? Тут собакам грызть нечего. Наступает вечер и Старый город просыпается. Улицы заполняются слоняющимися туда-сюда людьми, слышны пьяные выкрики, иногда доносится звуки выстрелов и вопли. Тем не менее, атмосфера беззакония вполне сдержанная на мой вкус, мало чем отличаясь от Бостона моего прошлого мира. Мы, наблюдая через грязные и засиженные окна, становимся свидетелями обыденной жизни бывшей Исабела-сити. Она, как ни странно, довольно мирная, количество сильно нетрезвых людей, шатающихся у нас под окнами, сигнализирует о том, что они чувствуют себя в относительной безопасности. Обсудив увиденное, расходимся спать. Широсаки Юки, выглотавшая граммов двести пятьдесят виски, которым я с ней поделился, уже вовсю сопит на своей койке, напоминая бродячую дворняжку. Из коридора слышна приглушенная ругань и угрозы, кажется, на испанском. На следующий день, почти в полдень, мы выбрались из номера все вместе, отправившись возвращать себе человеческий статус, то есть за тем, что тут было у каждого встречного-поперечного, кроме самых бедных. За пушками. — Я думал, мы заглянем в один из магазинов? — отоспавшийся блондин выглядел уже менее красным, начиная слегка бронзоветь кожей. В виду он имел некоторые из десятков полуподвальных лавочек, мимо которых мы уже прошли, двигаясь по карте, приобретенной мной вчера. — Большинство из них закрыто, — откликнулся я, шагая рука об руку со слегка ожившей после вчерашнего Широ, продолжающей шарахаться от смурной Эрики в капюшоне, — А еще на нас крупными буквами написано, что мы не отсюда. Этим обязательно воспользуются. Посмотрите, как на нас смотрят. Несмотря на вещи, пережившие несколько ручных стирок еще в деревушке, мы по-прежнему серьезно отличались от большинства местных, таскавших линялые немаркие шмотки. Встречались, конечно, люди, выглядящие куда опрятнее и богаче одетые, только вот их уверенный вид показывал, что они тут давно свои. Мы же, два брюнета и два блондина, выглядели как самые настоящие заблудившиеся туристы, особенно когда вышли к местной достопримечательности. Храмовая площадь. Неизвестно, кому из тайских архитекторов и планировщиков так мощно ударила моча в голову, но этот продвинутый персонаж решил, что может подружить все мировые религии, собрав их храмы в одном месте. В итоге получился своеобразный паноптикум архитектуры, выстроенный вокруг круглого и абсолютно заброшенного парка. Здесь был натуральный православный храм, даже вместе с сияющим на солнце куполом, строгий массивный костел не меньших размеров, синагога, ухоженная в пять раз лучше, чем её соседи, натуральная пагода, причем обветшавшая и выглядящая заброшенной, мечеть, тоже определенно видевшая лучшие времена… То, насколько эта площадь не пользуется популярностью у местного населения, бросалось в глаза и пыталось их выцарапать. Возможно, какие-нибудь банды и приспособили бы эти храмы в качестве своих штаб-квартир, стой они в разных частях города, но здесь, да еще и с натуральным полицейским участком под боком… придать этим заведениям хоть какой-то смысл люди не могли. А кроме участка от площади легко можно было дойти до рынка, чей шум слышался вдали, да и до местной поликлиники. — Пётр, ты считаешь, что местные святые отцы продадут нам оружие? — с великим сомнением поинтересовался Марий. — Не исключаю, но в основном исполняю твой вчерашний приказ, — ехидно ответил я, ткнув пальцем в пожарную часть, — Вот наш «приз». В нем, кстати, сидит пятый член нашей команды. Оцените местоположение, полюбуйтесь видами, вдохните этот воздух… Потом пойдем знакомиться с соседями. — Со всеми? — Нас интересует тот, кто поможет с пушками. Пожарная часть выглядела старше, чем любое другое здание, виденное в этом городе. Мощная, приземистая, с окнами-бойницами, она свирепо раскорячилась за небольшой аллеей, между костелом и православным храмом. Массивные два этажа с могучими гаражными воротами, соединенными выездом на аллею, демонстрировали, что места для небольшого отряда там будет с избытком. В качестве личного украшения над пожаркой вздымалась круглая башня-колокольня, превосходящая по высоте все окрестные здания. Настоящая крепость… и в ней, если меня не обманывали глаза, были кондиционеры. — Я хочу туда, — просто и без затей сообщила Эрика, аккуратно выглядывая из-под капюшона, — В смысле её. — Отличное место, — поддержал её Марий, — Есть гараж и снайперская позиция. Хорошая база в городской черте. — Осталось только заработать на неё денег, — подытожил я, — Идём, нам нужны инструменты для их заработка. Батюшка православного храма подкупал с первого взгляда. Возможно, дело было в его больших глазах, в которых сонливость разбуженного человека заменялась его же злобой, возможно, в росте и иных габаритах этого высокого, широкоплечего и полного человека… А возможно, дело было в том, что этот кадр был самым черным негром, которого я только видел в обоих жизнях, да еще и с редкой, пронзительно седой бородой! Ну или дело было в «калашникове», который святой отец очень уверенно сжимал в своих лапищах. — Какого хера вы тут забыли, мелкие недоумки⁈ — сердито и гулко проорал православный священник при виде нашего дружного коллектива, запершегося в храм, — Пошли вон! Или я вам сейчас жопы поотстреливаю! — Спокойно, ребе, это соседский визит, — взял слово я, закуривая сигарету, чем заставляя батюшку затрясти толстыми губами в негодовании, — Мы лишь хотим задать пару вопросов. — Табак в храме⁈ Ребе?!! — взвыл чернокожий старикан, передергивая затвор и напрягая нашу команду слишком уж чересчур, — Молись, сука! Молись, как в последний раз! Потому что видит Бог, этот раз у тебя будет последним!!! Впечатлило это меня, приблизительно, никак. — Падре, я же сказал, спокойно… — в отличие от вампирессы и барона, уже планирующих рывки с траектории полета пуль, я был спокойнее чем алтарный камень, — Священная Инквизиция. Вы нас не ждали, но вот мы тут. — Падре?!? — какая избирательная глухота у этого загорелого типа, — Ну всё, ты поп… стоп. Инквизиция⁈ Какая вероятность, что единственный православный священник втаком городе не будет в курсе о нашей славной организации? Ноль. Вот поэтому я и настоял, чтобы мы первым делом пришли в храм, где бывает с десяток человек в год. Максимум. Прекрасно сохранившийся и ухоженный внутри храм, между прочим. Ну вот, автомат сердито швыряется на лавку, а пузатый мужик в рясе упирает руки в бока с видом бойкой жены, встречающей заблудшего мужа. — Человеческий язык кто-нибудь из вас знает? — осведомился сварливо на русском негр, оказавшийся лингво-расистом, — И что это у вас за попугайчик голодающий? Вы её с рождения не кормили, что ли? — Жрёт как лошадь, — перешёл на родной язык я, под хоровое молчание остальных, — Но не в коня корм. Батюшка, чаем угостишь? Раскладами благословишь? — А что еще тебе, сыне, потребно? — язвительно проявил знание культуры афрорусский дед, — Может, потрахаться завернуть? — Не, обойдусь. Но кое-что надо, да. Дух наш силен, падре, а вот плоть слаба. Этой плоти нужны стволы. Оборониться и стать мечом огненным. Во имя Господа нашего, аминь, — попытался я примириться с тем, что недавно узнал о том, что имею сан. — Инквизитор, ты мало того, что похож на цыгана, так еще и охренел как я вообще не знаю кто, — с сожалением даже покачал головой верховный негр этого прихода, — Может, подцепил чего? Ваши же ущербными вроде не выпускают, а ты тут мне рекорды ставишь по этой теме. Вот как так? — Мы заплатим, отче наш. Мы за-пла-тим. — С этого, сукин ты сын, в этом городе и надо начинать. Вез-де! А вот и первый расклад. А еще говорят, что в храмах просвещения нет. Врут, собаки. Отец Григорий, урожденный русский чернокожий, оказался тем еще гадом, сварливым, склочным и прижимистым. Кроме того, этот бородатый хмырь оказался в курсе того, что мы станем соседями лишь после того, как купим дом, так что спуску он давать не собирался и мои попытки подъехать к нему на кривой козе отбивал блестяще. Тем не менее, этот тип, в котором святого было еще меньше, чем во мне, оказался заинтересован в нашем будущем возможном сотрудничестве, так что расщедрился как на чай, так и на несколько советов. К моему удивлению, оказалось, что Церковь и Инквизиция тесно сотрудничают. Мы даже, со всем нашим многообразием рас, магией и нетерпимой позицией к нарушителям баланса мира, оказались чем-то вроде вооруженного крыла для большинства мировых религий. Грешники, портящие реноме великих матерей церквей, неуступчивые политики, лезущие своим мирским рылом на святые делянки, охрана поставок оружия и наркотиков, нарушение поставок того же самого у конкурентов, не признающих торжества слова божьего… такие вот дела. Всем нужны деньги, а храмы строить на что-то надо. Особенно это хорошо видно в Апсародае, где отец Григорий из сил выбивается, стараясь повернуть если не свою паству на праведный путь, то помочь ей довернуть в других местах. — А вы что, думали, ваши бойцы только колдунов по темным углам ищут? — ехидно скалился батюшка, глядя как Эрика ожесточенно воюет с взятой ей со стола баранкой, окаменевшей еще при Советском Союзе, — Тогда бы они давно жиром заплыли бы. Армия должна кормить сама себя, а Войско Христово — еще и подкармливать нуждающихся. Так что вы, если угнездитесь здесь, будете давать мне хорошую скидочку! — Но не просто так, — полу утвердительно проговорил я, отнимая злосчастный бублик у вампирессы и ломая его в ладони, чем вызывая неслабое облачко пыли от сдавшегося хлебобулочного, — Что взамен? — Прикрытие, — развел руками чернокожий дед, — Репутация. Информация. Товары, братья и сестры вы мои в вере нашей праведной. Хорошие товары, я имею в виду. Рационы без добавок мышьяка от злодеев каких, кокаин чистый, наводки на куш неплохой, характеристика для тех, кто прислушивается. Всякая такая мелочовка. Приятно, да? Но не сейчас. Его пальцы тем временем ловко сворачивали огромную самокрутку, которую батюшка тут же зажал между толстыми губами, а затем прикурил, несколько раз сладостно пыхнув. Раскрыв подобревшие очи, этот поп с повадками записного гастролера, изрёк подобревшим тоном: — Со стволами сейчас что-нибудь придумаем, но на большее рот не разевайте, у нас тут не богадельня, а серьезный храм. Как соседями станем, приходите, подыщу что-нибудь богоугодное, поработаем, принюхаемся. А до этого момента — я вас не знаю, вы меня тоже. Хрен его знает, чего вы наворотите, молодежь, пока сюда с бабками дойдете. — Что ж ты мне на табак грешил, когда сам тут траву дуешь? — ухмыльнулся в ответ я, снова перейдя на русский. — А ты сюда с чужим уставом пришёл чтоль, щегол? — тут же вызверился этот замечательный негроидный дед, вставая и нависнув пузом, — Всё, пошли стволы смотреть. Глянем, что нам Господь послал… — Отьец Хригори, — неожиданно, на очень корявом русском, подал голос Марий Гритт, тоже вставая, — Ми будем сотрудничат. Однако, если ви нас кинете, то ми отпустим вамвсе грехи. Йес? Негр, только что взъярившийся из-за моей шутки про траву, неожиданно добродушно усмехнулся: — А вот это, ребята, говорят тут в конце каждого серьезного договорняка. Сечете? ---------- Глава 5 Иммерсивность Глава 5 Иммерсивность — Три «глока», четыре сменных ствола, «кольт», обрез «винчестера»… — перечислял задумчиво Марий Гритт, сидя на кровати и уставясь в собственноручно заполненные листки бумаги, — … три коробки девятых и полторы сотни сорок пятого калибра на россыпь, сорок тридцать-ноль-шесть. Два ножа, кобуры, ремни, четыре комплекта «пустынки» с берцами, кепки, шляпа и куртка для Эрики. У нас еще семнадцать с половиной тысяч долларов. Это было… идеально, Петр. Меня, правда, мучает другой вопрос — зачем ты подставил нас всех под прицел поехавшего чернокожего пастыря? Вопрос был, конечно, интересный. Ухмыльнувшись, я добыл еще одну полную столовую ложку спортивного протеина, а затем принялся делать завтракающей японке еще один коктейль, не обращая внимания на полные отвращения взгляды, что Юки кидала на эту банку. — Марий, простой вопрос — среди кого живут преступники? — весело спросил я, подмигивая насупленной Эрике, меряющей чересчур просторную для неё куртку песочного цвета, предназначенную для сохранения кожи вампирессы от солнца. — Среди законопослушных людей? — поднял белесую бровь наш лидер, не отвлекаясь от бумажек. — Неверно, — передав коктейль жертве, я принялся следить за его потреблением, сам попутно объясняя, — Среди преступников. Здесь другой уровень восприятия ближнего своего, другие нормы и неписанные законы. Большинство людей нормальны, они не преступают закон, потому что хотят, они лишь хотят денег, счастья, лучшей жизни. Поэтому в беззаконном обществе куда менее терпимо относятся к тем, кто представляет опасность. Вломись мы в храм со стволами в руках, тогда да, отец Григорий представлял бы для нас угрозу, точно также, как и мы для него. Человек, способный перестрелять за здорово живешь четверых других, не имея никакого повода — будет отвергнут любым обществом и уж точно не доживет до седых седин. — Как уверенно ты это сказал, — съехидничала наша слегка ожившая вампиресса, — Сам-то до седых седин дожил, «старая кровь»? — Нет, мне было всего тридцать шесть, — лукаво посмотрел я на неё, а затем добавил, заставив подавиться йогуртом, которым лакомилась брюнетка, — Я был именно тем, кто может убить просто так. Только не трогал гражданских. Это было… чересчур скучно. — И когда нам ждать от тебя фокусов? — блондин, наблюдающий за тем, как я приглашающе раскрываю дверь в ванную комнату перед позавтракавшей японкой, смотрел на меня как инквизитор на ведьму. — Нескоро, — утешил его и кашляющую йогуртом брюнетку я, — Мне сейчас далеко не скучно. Здесь столько всего интересного! Хотите покажу мемы с котиками, которые я сегодня нашел? — Нет! — мне дал был категоричный хоровой ответ. Пф, какая молодежь пошла. Котики — они же милые! Впрочем, выбравшееся из ванной существо было еще милее. Огромная лисица с солнечной шерстью, чей цвет балансировал на грани белого. Существо размером с ретривера уселось перед замолчавшими нами, принявшись делать застенчивый вид. Получалось это у кицуне еще лучше, чем в человеческом обличии. — Ну вот посмотрите, какая красота! — с умилением сказал я, а затем, добавив в голос укора, обратился к вампирессе, — А ты хотела её тайцам скормить. О чем думала? — Я… — желание потискать пушистое существо, проступившее на лице лишенной «боевого макияжа» брюнетки, было чересчур явственным. — Из неё же получится замечательное чучело! — с твердой убежденностью заявил я, переводя взгляд на Широсаки, — В случае чего, конечно же. Лиса, всхлипнув, свалилась на бок и закрыла морду лапами. — Хватит баловаться, время не казенное, — подал голос Марий, уже нацепивший кобуру, — Мы убедились, что Юки не годится как разведчик. Такое животное будет бросаться в глаза везде. Пусть превращается назад, нам пора выходить. — Еще один момент! — поднял палец я, — У нас тут осталась последняя тайна. Эрика, если не возражаешь, можешь объяснить, за какой изъян тебя собирались шлепнуть Хатсбурги? Ну или хотя бы намекнуть? Блондин и лиса тут же молча уставились на вампирессу. Та, окинув нас всех троих взглядом, лишь пробурчала нечто вроде «а я думала, когда вы спросите…», а затем… банально оскалилась. В душной и пыльной комнате воцарилось недолгое молчание. — Мда, — веско и непонятно выразился Марий. — И это всё? — наклонил голову я, — Вы же уже вроде лет двести не пьете из горла… Лиса вопросительно тявкнула. — Это всё, — независимо пожала плечами закрывшая рот брюнетка, — Этого им хватило. Что вы хотите от аристократического рода вампиров? — Аристократы-дегенераты, — сделал заключение я, переглянувшись с кицуне. Зубы Эрики Хатсбург были ровные, белые и здоровые, совершенно ничем не отличаясь от нормальных человеческих зубов. Классический здоровый вампир, просто без совершенно ненужных и полностью непрактичных клыков. Слегка не так пошедший метаморфозис, после чего всё — живое, мыслящее, абсолютно жизнеспособное существо пожелали слить в утиль. Речь-то не о хомячке, красотка-то дивная, да и в голове далеко не опилки. Характер, правда, стервозный, но с такими сиськами это только в плюс. А вот кидается мелкими предметами очень метко… Сегодня у нас был первый день активной фазы. Разделившись на две команды по два человека, мы отправились в Старый город на разведку. Необходимо было научиться ориентироваться на местности, понять, чем дышит это жаркое место, а также какие у нас есть перспективы. Одним днем мы не ограничились. В обычном городе хватило бы и пары часов со смартфоном, чтобы узнать обо всех товарах, услугах и вакансиях, расположенных в шаговой доступности, но Старый Апсародай жил еще в прошлом веке. На грязных улицах города всё решала репутация, связи и слухи, они открывали двери и заставляли себя слушать. Туристам здесь не были рады совершенно. Такие люди в Старом городе считались шпионами и вполне могли поймать нож в темном переулке. Тем не менее, спустя четыре дня, картина нашего нового места жительства была нарисована грубыми, но уверенными мазками. Старый город, несмотря на всю зловещую славу, был довольно спокойным местом. Жизнь в нем начинала закипать после девяти вечера и аж до восьми часов утра. Потом город замирал, превращаясь в сонное болото, мирное и вялое, с закрытыми магазинами и пустыми кафе. Ночью же основная часть возникающих конфликтов была мелкой и незначительной, появляясь от избытка алкоголя и огнестрельного оружия. Палили без особого смысла обычно доходяги и алкоголики низшего пошиба, нормальные люди заботились о своей репутации куда серьезнее. Отдельно шли, как выяснила, внезапно, Эрика, совершенно безоружные жители города. Демонстративно безоружные. К таким причислялись женщины, дети, подростки женского пола, старики и старухи, а также все, без исключения, курьеры, медики и коммунальщики. Целенаправленно применять к ним насилие с помощью оружия считалось очень большим моветоном, за который, при наличии свидетелей, спрашивали крайне строго. Как поведал нашей готичной (в душе) брюнетке один словоохотливый дед, праздно сидевший в кресле-качалке у своего сигаретного ларька, пару лет назад этим неписанным законом попыталась злоупотребить небольшая банда девушек-карманниц, навострившихся очень быстро бегать, но в итоге все кончилось тем, что их переловили, а затем сажали по очереди в бассейн, полный каких-то хищных рыбок, обглодавших каждой из выдумщиц левую ногу по колено. Так что теперь в деревнях вокруг города есть несколько одноногих лущительниц местных орехов камба. Жизнь их тяжела, зато очень стабильна и однообразна. «Апсародай любит умников, синьора. Он их пожирает живьем. Медленно» Также отличилась Широсаки. Её выдающаяся худоба спровоцировала аж трех торговок на рынке устроить то ли второй завтрак, то ли обед, куда почти насильно была приглашена японка. Хлебосольные дамы, совершенно справедливо уверенные в том, что девушка в городе новенькая, устроили ей мастер-класс по местным порядкам и хитростям, попутно фаршируя бедолагу разной снедью. Та оказалась не только сытной, но еще и острой, так что большая часть знаний покинула Юки, пока та мучилась в туалете, оглашая стонами весь номер. Тем не менее, полезные связи она завела и теперь могла в любой момент попросить совета у «тетушек»… ценой очередного приема острых закусок. Наш барон был менее удачлив, зато добытые им сведения оказались наиболее актуальными. Блондин, порыскав по городу (и получив несколько неприличных предложений от женщин среднего возраста), нашёл место, в котором собираются вольные стрелки, а также те, кому понадобились их услуги. Бар «Фат Кэт», называемый то «Жирным Котом», то «Жирным Куском». Оба названия годились идеально из-за того, что часть неоновой вывески над буквой «А» периодически моргала, но, как можно было легко понять по внутреннему интерьеру, тут никогда не было жирных котов, да и насчет больших денег тоже существовали определенные сомнения. Тем не менее, нам надо было с чего-то начинать, причем быстро. Снаружи бар ничем, кроме своей вывески, внимания привлечь не мог. Обычная грязная улица Старого города, разбитые неработающие фонари, освещение только от вывески и сигаретных огоньков проходящих мимо горожан. Внутри всё было поинтереснее хотя бы в виду того, что помещение, утопающее в полутьме, было неожиданно просторным. Полтора десятка круглых столиков со стульями, просторная длинная стойка, плюс две её сестры-близнеца, укрепленные вдоль стен и снабженные барными стульями. За раз тут могли обслужить хоть сотню народа, даже если бы каждый пожелал приземлить собственный зад. Сегодня людей тут было куда как меньше, причем пересчитать его было проблематично — в баре было накурено настолько, что рассмотреть подробности представлялось маловозможным. Мы втроем, пройдя к стойке, тут же удостоились внимания бармена, оказавшегося загорелым тощим европейцем, сильно потрепанным жизнью. Несмотря на потёртый вид, взгляд этого высушенного типа был профессионально тяжелым и пристальным. — Что налить? — коротко осведомился он, — В найм или за людьми? — Пива, три бутылки, — уронил Марий, облокачиваясь на стойку, — В найм. — Правила знаете? — последовал вопрос от нагнувшегося к холодильнику бармена. — Слышали, — расслабленно пробурчал блондин, — Но лучше бы еще раз, из первых уст. — Говорите мне, что можете, на что согласны, что хотите, — с озвученными словами на столешнице стойки начало появляться заказанное пиво, — Я направляю к вам клиентов. Первые три дела бар забирает пятнадцать процентов предоплатой. Облажаетесь — вход будет закрыт на год. Затем ставка снижается до десяти процентов, плюс появляется возможность получить мои услуги как гаранта. Стоимость услуги — десять процентов. Когда здесь битком набито, люди, занявшие столы, должны заказывать одну бутылку пива в полчаса на каждого, либо бутылку виски на час, на весь стол. Спиртное нельзя приносить, нельзя выносить. Я доступно объясняю? Условия работы местной биржи работников плаща, кинжала, ножа и топора были предельно простыми и понятными. Доложив бармену о мощи нашего маленького отряда в три головы и предупредив, что совсем уж грязными делами брезгуем, мы заняли столик неподалеку от стойки, рассевшись и откупорив пиво. — Вы вообще уверены, что лисица не свалит куда подальше? — задала вопрос Эрика, не успев даже отхлебнуть вполне недурного напитка. Я до такой оплошности не скатился, поэтому ответил, лишь утолив первичную жажду: — Ей некуда, и она прекрасно это понимает. Прекрасная леди Хатсбург теперь пугает нашу восточную подругу, так что та выбрала на роль друга меня. Эта девушка не просто скромного телосложения по своей природе, она, как оказалось, очень увлекающаяся личность, когда дело касается техники. Поэтому её знание о жизни весьма… фрагментарно. Так оно и было. Когда Юки поняла, что я не собираюсь её тащить в ближайшую подворотню, чтобы учить резать глотки бродячим собакам и мимопробегающим детям, то она начала общаться куда живее, попутно рассказывая то немногое, что из себя представляла её жизнь до того, как она оказалась в страшном и холодном Санкт-Петербурге, да еще и вынужденная поиграть бывалого солдата, когда на её глазах пристрелили неадекватного оборотня. Рассказ оказался недолгим — ковырялась с машинами и прочим барахлом, одновременно общаясь с постоянно забегающими в гараж детьми соседей. Часто забывала поесть, пару раз даже проваливалась в голодные обмороки. Несмотря на живой характер, в школе и колледже Широсаки недолюбливали из-за выделяющейся внешности и небрежности, с которой азиатка получала высшие оценки по любому предмету. Единственным настоящим собеседником девушки была доктор Освальди, а эта сухая дама детей не имела и иллюзиями не баловалась, взрастив в своей подопечной высокий уровень прагматизма. — Мы — такие же отверженные как она. Разница в том, что пока Юки бесполезна, но более чем готова это изменить, — прикурив, я допил пиво, — Несмотря на инфантильный характер, она, всё-таки, кицуне, а значит, против насилия ничего не имеет. Лисицам свойственна жестокость. Все будет хорошо, леди Хатсбург. — Я не леди, — нахмурилась девушка, пытаясь придать себе отстраненный вид. — Мне виднее, — легко улыбнулся в ответ на это я. — Красовски, ты к ней подкатываешь? — поднял одну белесую бровь наш лидер, явно уставший сидеть и слушать, — И зачем ты начал курить? — Оглянись, — посоветовал я ему, — Мы и так выбиваемся сверх меры. Если еще зарекомендуем себя спортсменами, то привлечем совсем ненужное внимание. Что насчет подкатов — то нет, ни в коем случае. Эрика, безусловно, прекрасна и обворожительна, но она мой товарищ. Крутить шашни с теми, кто будет прикрывать тебе спину — совершенно не рекомендую. Такие красавцы как мы легко могут найти любовь на стороне. — Он изъясняется как шестидесятилетний дед! — возвела вампиресса очи горе, а затем, решительно встав, отправилась за новой порцией пива. Вовсю покачивая упругими ягодицами. Расслабленно откинувшись на стуле, я подмигнул задумавшемуся Марию, а затем принялся созерцать зал. Увиденное особенно не вдохновляло. За столиками то и дело появлялся народ, вызывающий лишь чувство жалости. Бродячие уличные собаки, тощие и голодные, пытались представить себя псами войны, готовыми жечь деревни и резать детские глотки за солидный куш. Проще говоря, не нашедшие себя в жизни молодые люди, большей частью тайского и мексиканского происхождения. Некоторые из них вели себя шумно, некоторые пытались демонстрировать огнестрел, но все без исключения посматривали вокруг вызывающе, без малейшей симпатии оглядывая возможных конкурентов. На нас троих пялились с откровенными ухмылками. И, что интересно, к столикам местных то и дело подходили разные темные личности, деловито заруливающие в бар и устраивающие бармену короткий допрос. Мы же, трое молодых людей, выглядящих куда презентабельнее и лучше большинства, внимания потенциальных клиентов не удосуживались, хотя на нас постоянно бросали взгляды те, кто говорил с барменом. — Мы что, белые вороны? — недовольно пробурчал Гритт, когда пошёл уже третий час этого сидения, — Или как? — Думаю, мы тут единственные, кто не хочет работать грязно, — пояснил я, — Видишь, что нас не считают за конкурентов? Еще пара часов прошли в том же темпе, пришлось даже успокаивать компаньонов, объясняя, что так здесь проводят время иногда неделями. Впрочем, к середине ночи ситуация в баре начала меняться, принялись подходить те, кто хотел просто выпить. Таких оказалось отнюдь не мало. Градус скакнул вверх, и я начал замечать всё более частые взгляды некоторых посетителей, бросаемыми ими на Эрику. Девушка хоть и сидела спиной к большей части зала, но снятая куртка сыграла свою роль — её крупную грудь, спрятанную под майкой пустынного цвета, уже оценило все мужское население забегаловки. И, кажется, планировало оценить поближе. — А вот и десерт! — дружелюбно кивнул я подходящим к нам трио смуглых неприятных типов. /// У Микки был плохой день. Не суть важно, что и прошедшая неделя категорически не задалась, да и месяц с годом от них не отстали, но сегодня, сунувшись к Валери, он получил от ворот поворот. Скажете обычное дело для такого как он, явившегося к бабе без гроша в кармане, и это да, но именно сегодня Микки был голоден как сам черт, а из дома Валери несло её фирменным мясным рагу. Не только им, иначе бы мужчина нашел способ добраться до угощения, но еще и тремя старшими братьями этой суки, которые вышли во двор, придав словам своей сестренки куда больше веса, чем хотелось бы несчастному и голодному парню. Пришлось валить, тая в сердце очень горькую обиду, причем валить совсем. Выслушав жалобы девки, её братья пообещали шлепнуть Микки, если он еще раз покажет своё рыло у неё дома. Они бы не задумываясь выполнили свою угрозу, так что парень, и так не видевший удачи, почувствовал, как скатывается на самое дно. Однако, это было еще не всё на сегодня. Сначала был Абадай, который, где-то разжившись бухлом и парой пачек заварной лапши, поделился своим богатством с Микки. Тот, и так торча приятелю двадцать баксов, утонул не сколько в алкоголе, сколько в собственной ничтожности. Погано, когда ты вроде крутой hombre со всех сторон, со стволом, с татухами, cпрочим дерьмом, а по сути — всего лишь подзаборный пёс с дырой в кармане и даже без бабы. Дальше был ворон. Огромный, черный как черт, ворон, сидящий на вывеске «Толстого кота», куда притащил Микки Абадай, рассказывающий, что вымутил им интересную тему. Ворон был ни хрена не интересным, он напугал до усрачки. Откуда в Тайланде настолько здоровая тварь? Они здесь не водятся! А еще размеры… если он, Микки, верил бы в демонов, то бежал бы оттуда сломя голову. Такие птицы добро приносить не могут в принципе. Но в тот момент Микки не верил ни во что. Даже в слова Абадая. Последнее было абсолютно верным, потому что никто к ним не пришел, и не подошёл, кроме Джабры, такого же неудачника, который и добил их обоих, шикарно проставившись на пару кругов вискаря. Правда, потом лихо заявив, что настолько пуст, что будет ночевать на улице. В тот момент им, уже теплым, и попались на глаза новички в «Толстом коте». Троица здоровых гринго, сытых и довольных, давила пиво, выглядя не наемниками, а гребаными кинозвездами, решившими поиграться. Да, у них был верный шмот, они были упакованы стволами безо всяких понтов, но выглядели полными новичками в Апсародае. А еще, Микки никак не мог сказать почему, вся эта сраная троица буквально излучала вовне намек, что бабки у них водятся. Что они, посидев здесь, пойдут домой, где вкусно пожрут, а затем сладко поспят. Это было несправедливо. Очень несправедливо, также, как и сиськи черноволосой фемины, которые она светанула, сгоняв к бару за пивом. Из таких сисек можно было оснастить пятерку Валери. Сука. Тем временем разговоры на соседних столах уже свелись к тому, чтобы подкатить к этой бомбе, а затем, немного уработав её спутников, взять девочку покататься. Обычное дело, что Микки, что его приятели бы вписались в этот движ, если б им кто позволил. Однако, масть у них была не та… и поэтому Абадай, самый тороватый из всей тройки, быстрым шепотом предложил действовать на опережение. Метнуться к троице первыми, завязать ссору. На бабу чхать, главное показать перед обществом обиду, а там, на улице, уже разобраться с помощью стволов. Две-три сотни баксов минимум они с тел этих мужиков снимут, да и пушки… и ботинки. Но надо действовать быстро! Резко поднялись, резко напрягли, резко раскрутили! Comprende? Микки, захваченный надеждой и здорово отравленный бухлом, совсем забыл, что у него очень плохой день. А еще он забыл про огромного черного ворона. Он про всё забыл, кроме обиды на мир и желания пожрать мясного рагу. Жизнь решила напомнить Микки его место. Жизнь, когда он, петушась и бравируя, выкрикнул нечто язвительное троице кинозвезд, встала со стула и сделала шаг навстречу им троим. Ему, Абадаю, Джабре. Она, эта жизнь, качнула своими большими сиськами, скривилась, а затем небрежно бросила: — Если вы втроем меня уроните, то я пойду с вами. Будете делать, что захотите. Даже полуголодный, затурканный и пьяный, Микки понял, что им амба. Полная финита. Если девка ушатает их всех троих на глазах у всего «Жирного куска», то им в Апсародае жизни не дадут. Никто ни руки не подаст, ни дела не предложит, ни в долю не возьмет. А она, эта здоровая черноволосая сука, была уверена в своих силах. Полностью. Она возвышалась над ними как гребаная башня, нет, как гребанное надгробие! Очень красивое надгробие, которое бы запросто могло бы запихать всех троих братьев Валери ей же в задницу! — Я не с тобой разговариваю! — попытался вякнуть Микки, но, к своему ужасу и позору, дал такого петуха, что половина бара заржала. — Маленькая сучка боится женщин? — с любопытством склонив голову на бок, поинтересовалась черноволосая, окончательно ставя точку на любой возможности Микки хоть как-то вывернуться из сраной бездонной западни. — Ах ты сука! — обреченно взвизгнул бедолага, хватаясь за ствол, в котором была лишь пара патронов, — Уро… …и свет для него милосердно погас. Электричество кончилось от молниеносного хука в ухо, поэтому Микки не ощутил, как его нижняя челюсть дает пару трещин, встретившись с барной стойкой. Следующим был Абадай, выщелкнувший лезвие выкидного ножа. Ему брюнетка хлестким ударом поразила горло, а затем чиркнула рукой по лицу, безбожно травмируя один глаз. Джабре, который успел только умоляюще посмотреть на двух сидящих парней, даже не дернувшихся на защиту брюнетки, достался лишь мощный апперкот, лишивший парня пары зубов и сознания. Разумеется, на этом дело кончиться не могло. Вынос троих придурков для местных, уже положивших взгляд на чересчур красивую бабу, особо не повлиял, поэтому драка вскоре разгорелась куда серьезнее. Подтянулись и любители женской красоты, встали и спутники боевитой брюнетки. Начался вполне серьезный замес, в котором троица лежащих неудачников тоже приняла кое-какое участие… в виде оборонительного рубежа. На них топтались, об них спотыкались, им отдавили и сломали несколько пальцев, а затем, в какой-то момент, изрыгающего кровь бессознательного Микки даже хотели использовать как щит-таран против мерзко ухмыляющегося брюнета, вырубившего уже пятерых мужиков, но в этот момент в воздух грохнул выстрел из дробовика, сжимаемого руками бармена. Намек поняли все. Веселая ночь в «Жирном куске». Не то чтобы редкость, скорее просто нерегулярное явление. После такого сурового мужского веселья нормальная жизнь продолжается. …но не у всех. ---------- Глава 6 Безумный тип Глава 6 Безумный тип Толстяк был забавный. Невысокий, эдакий человек-колобок, он смотрел на меня пристально и даже ласково, совсем не обращая внимания на то, что ровно в центр его лба плотно упирается ствол моего «кольта». Более того, этот шарообразный пожилой мужик европейского вида, одетый в легкие хлопковые штаны и легкомысленную рубашку поверх белой майки, вовсю давил своим лбом на оружие, вынудив меня сделать шаг назад, в наш номер, куда до этого этот самый тип и постучался. Растянув свою рожу в улыбке, этот совершенно безоружный и очень потный старпер пользовался собственным лицом как тараном, чтобы сдвинуть меня с места и таки проникнуть внутрь! Мне вот вообще расхотелось убивать такого замечательного человека, так что, сделав шаг в сторону, я продемонстрировал его обществу, наполовину готовому к бою. Ну а как иначе? Если ты намедни месишься в клубе с целой толпой смуглых байстрюков, да потом еще и уходишь на своих ногах — вполне вероятно, что к тебе могут прийти с ответным визитом! — Всем привет! Меня зовут Армэн! — жизнерадостно, хоть и с одышкой, поздоровался этот круглый краснолицый псих с нами, отсвечивая искренней улыбкой, которая могла бы посоревноваться даже с гримасками Широ. Та, кстати, моментом юркнула за спину Гритта, откуда и испуганно поглядывала на типа, вполне способного, физически, сожрать её за присест. Или два. — Здравствуй, Армэн, — решил взять я на себя роль переговорщика, снова сунув под нос недоуменно вскинувшему брови толстяку свой пистолет, — Это «кольт» сорок пятого калибра и у него очень… очень мягкий спуск. Почти неощутимый. Ты чуть не лишился мозгов, приятель. — Это пустяки! — мягко, но небрежно отпихнул пушку от носа толстяк, — Со мной такое постоянно! Я безоружен, у меня есть к вам предложение! Отличное предложение! Просто супер! — О какой сумме вознаграждения идёт речь? — вежливо осведомился опускающий своё оружие барон. — Вознаграждение? — недоуменно моргнул незваный гость… чтобы тут же покинуть территорию нашего номера, негромко кряхтя от умеренной боли в заломленной руке. Не успел я щелкнуть замком, как в дверь тут же забарабанили. Марий и Эрика переглянулись, а Юки робко пискнула, так и не покинув своё убежище: — Может, выслушаем его? — Зачем? — спросила её вампиресса, — Это же явный развод. До появления толстяка, наша статная подруга была очень довольна собой. Как оказалось, кулаками она помахать любит и умеет, так что несколько расквашенных носов здорово снизили уровень стресса у брюнетки. Сейчас он незначительно повышался, потому что мы придумывали друг другу позывные и пока, в случае госпожи Хатсбург, лидировало прозвище «Недотрога», с ходу набравшее три голоса «за» и один «против». Это была очень оживленная дискуссия и мы все хотели её продолжить. Стук в дверь отвлекал! Пришлось Армэна аккуратно спускать по лестнице и выводить из отеля, мешая по ходу дела продолжить толстяку крамольные речи. В правильности этого поступка меня убедило поведение мужчины, сидящего за стойкой фойе. Увидев нас, он лишь устало выдохнул, пробубнив нечто вроде «опять этот псих за своё». Не самая лучшая рекомендация для возможного клиента. — Мы наемники, работаем за деньги, — пояснил я на улице толстяку, держащемуся за слегка вывернутую руку, с помощью которой направлялся его ход, — Если у вас есть серьезное дело, то мы готовы его выслушать ночью, в «Жирном куске». Если у вас нет денег, то мы не заинтересованы. Понимаете меня, мистер? — Вы даже меня не выслушали! — А вы даже не знаете, кто мы такие и что можем. Тем не менее, вы пришли к нам, чуть ли не вломились, — приспустив очки я посмотрел на толстяка прямым и серьезным взглядом, — Больше так не делайте. Почему-то его мой взгляд напугал куда сильнее, чем «кольт» с мягким спуском, отпечаток дула которого еще виднелся на лбу этого господина. Осунувшись и как-то сдувшись, толстяк развернулся и заковылял по дороге, продолжая придерживать руку. Я же, отвернувшись, пошёл делать внушение обслуживающему персоналу отеля, которому едва не пришлось вытаскивать труп из здания. Взгляд без очков и улыбка снова сработали, поэтому в номер я вернулся, неся ценные сведения. — Это местный сумасшедший, — утолял я любопытство нашего отряда, — Живет в Старом городе уже лет пять. Агитирует местных принять участие в охоте за подводными сокровищами, у него есть оборудование, даже катер в аренде. Вроде бы профессор или еще кто, но сам нырять, как вы видели, не может. Стар и толст. Не трогают его потому, что он отличный инструктор по дайвингу, у которого берут уроки далеко не простые парни. Однако, за ним приглядывает весь Старый город… — На случай, если он найдет команду, готовую работать за обещания, а потом и отыщет сокровища? — сделал верную догадку Марий. — Именно так, барон. Портье предупредил, что этот Армэн может попробовать еще раз с кем-нибудь из нас поговорить, так что будьте в курсе. Итак, на чем мы остановились? Недотрога, Барон, Няшка, и…? — Я? Няшка⁈ — сделала круглые глаза Широсаки, тыча себя пальцем в плоскую грудную клетку. — Похожа на выдру, — задумчиво протянула брюнетка, видимо, смирившаяся с «недотрогой», — Мне нравятся выдры. Они няшки. А вот как назвать русского я не знаю. Ни одного приличного слова на ум не приходит. Старпер? Старик? — Красовский? — сделал предположение Гритт, а затем сам мотнул головой, — Нет, это не позывной. — Можно «Ворон», — пожал плечами я. — Ворон? Почему так? — тут же посыпались вопросы из японки итальянского происхождения. — Ну, у меня у самого идей нет. Но с самого детства вокруг меня всегда крутятся эти птицы. Думаю, если выглянуть в окно и поискать, одна-две обнаружатся. — Ты сейчас серьезно, Пьотр? — Эрика сложила руки под грудью, — Мы в Тайланде. Тут нет ворон и воронов. — Просто выгляни в окно, — вздохнул я. Объяснений этому явлению у меня не было, но само еще как было. Трудно не заметить, когда тебя постоянно преследуют здоровенные вороны. Крупные, молчаливые, почти всегда обнаруживаемые сидящими на чем-нибудь повыше. Гонять их я никогда даже не пробовал, банально махнув на подобное рукой. В этом мире крайне таинственная, зыбкая и странная магия, может быть, кто-то проклял в детстве? Или это души покойных директоров детских садов? — Действительно, — спустя пару минут, отозвалась вампиресса, оценившая вид из окна, — Смотрите, вон сидит. Какое чудовище… — Значит, пусть будет Ворон, — решил блондин, критически взглянув на подавленную Юки, бормочущую, что она не похожа на выдру, и добивший её, — Вообще-то, похожа. С этим решили. Думаю, нам нужно попробовать поузнавать насчет легальной работы в городе, со свободным графиком. Дополнительные деньги лишними не будут, а нашей квалификации людей тут должно быть не так много. — Тогда уж надо начинать с поиска постоянного места жительства, — не согласился я, — А оттуда уже искать работу. — Этим займешься ты, — решил Гритт, — Заодно и Няшку выгуляешь. У нас с Недотрогой больше шансов устроиться на нормальную работу, чем у вас двоих. А еще… Стук в дверь прервал его мысль, а заодно слегка выбесил и меня. Кажется, сейчас на одного городского сумасшедшего станет меньше. До этого момента я с каким-то легким удивлением диагностировал у себя сильное падение кровожадности по сравнению с опытом прошлой жизни, но тут, после того как по отношению к толстячку мной был проявлен максимум любви и понимания, старые привычки вспыхнули с невиданной силой! — Мило, — хрипло заметил капающий на пол кровью человек при виде пистолета, уставившегося ему в солнечное сплетение. Был он загоревшим до черноты и избитым до полусмерти, но, вроде бы, без серьезных ран. — Я могу вам чем-нибудь помочь? — снова сменив гнев на милость, поинтересовался я. Всё-таки люди, не боящиеся смерти, вызывают определенное уважение, а их в этом чудесном городе чудесный переизбыток! — Я от отца Григория, — кашлянув, озвучили мне в ответ, — Нуждаюсь в сопровождении. Ранен, слегка. Тачка внизу. Плачу пять штук баксов. Ехать недалеко. Срочно. — Ребята! У нас дело! — тут же гаркнул я, опуская оружие. И всё как-то быстро завертелось. Не то Марий застоялся в стойле, не то решил проявить себя лидером (в очень нужный момент), но через две минуты мы уже вчетвером чуть ли не на руках выносили нашего первого нанимателя к действительно ждущему внизу понтовому, хоть и грязному, кабриолету устаревшей марки, стоявшего с заведенным мотором. Я лишь успел подмигнуть совершенно пораженной происходящим Юко, как севший за руль Барон уже выжал газ, срывая машину с места так резко, что с головы Эрики чуть не сдуло капюшон. Математика происходящего была предельно проста. Мы уже приблизительно представляли себе расценки на наше ремесло в Апсародае, изрядно страдающие на нижнем уровне из-за обилия дешевых и смуглых тел, готовых перерезать кому угодно глотку за пару сотен баксов. Пять тысяч одной пачкой, которую я обнаружил в бардачке машины по указанию нашего клиента, которым сейчас занималась на заднем сиденье Эрика, были очень неплохим кушем за короткую спасательную операцию. — Прямо! Налево! К Южному выезду! — командовал вовсе не возражающий против внимания брюнетки клиент, держащийся за бок, — Нам нужно на восемнадцатую трассу… до реки… ых! Кажется, ребра с этой стороны тоже сломаны… Мы гнали по улицам с визгом шин и подъёмом клубов пыли, распугивая немногочисленных дневных прохожих. Преследователей пока не наблюдалось, но Марию, как хорошему солдату, на это было плевать. Он радостно и напряженно следовал инструкциям так и не представившегося клиента. — Погони не наблюдается, — резюмировал я, заканчивая возиться с обрезом винчестера. Странный на вид образец оружия оказался пока единственной нашей надеждой что-то сделать на средней дистанции, но его основной пользователь пока была занята тем, что заматывала клиенту рассеченный лоб. — Я плачу за то, чтобы вы меня доставили куда надо, — хрипнул этот смуглый тип, утирая рот от кровавой слюны, — Обойдемся без выстрелов — будет хорошо… Пару минут в набитом салоне царила тишина, прерываемая лишь ревом мотора, да негодующими воплями немногих прохожих, отпрыгивающих с пути несущегося по улочкам автомобиля, а потом раздался дрожащий и неуверенный голосок нашей Няшки: — Может… тогда… достанем детей из багажника? Им страшно! Опа. — Mierda! — мужик рванулся с места, но был прижат назад рукой вампирессы, тут же выдравшей у него из-за пояса ствол и, почти молниеносно, доставшей свой. — Воу… — предупредил я моментально обозлившуюся Эрику, — Тише, тише… это же клиент. — Недотрога! Отставить! — не отводя взгляд от дороги рявкнул Барон, — Ворон, разберись! — Было бы с чем, — удивился я, — Почему нас должно интересовать, что в багажнике тачки? — Нам заплачено за другое! — вампиресса, притиснув вновь взбрыкнувшего мужика к сиденью, нагнулась над ним, прошипев, — Мы тогда детей забираем, идёт? — Нет! — тут же завозился он, — Там не пленники! Это мои дети! Мои! Багажник бронирован! Там они в безопасности! Бросив взгляд на Юки, я добился от неё незаметного кивка. Органы чувств кицуне, будучи куда острее, чем у людей и вампиров, смогли уловить не только запах людей в багажнике, но и его соответствие тому, чем пахнет клиент. Эрика, бросившая взгляд себе за спину, тоже получила подтверждение, от чего, бросив мужика, упала на сиденье трясущегося автомобиля. — Какому идиоту могло потребоваться бронировать кабриолет…? — пробормотал Барон. Ответа на свой вопрос он не получил, а вот наш заказчик, перенесший, видимо, стресс, принялся ругаться, перемежая слова из разных языков. В основном он крыл последними словами православного негра из церкви, упирая на то, что отец Григорий вместо команды профессионалов посоветовал ему отмороженных подростков, лезущих не в свои дела. Внимания на его слова никто не обращал, кроме Юки, но и той было довольно по барабану. Японка, не зная, что ей делать, принялась брать пример с Эрики, постоянно оглядывающейся назад, поэтому вертелась на месте, делая вид, что следит за всем сразу. Погони не было. На перехват нам никто не выезжал. Улицы Старого города, безлюдные, жаркие и пыльные, встречали грязный ревущий кабриолет редкостным равнодушием. Так мы, продолжая сохранять боевую бдительность и слушать постепенно утихающее бурчание клиента, и вышли на трассу, по которой Гритт тут же выдал максимальную скорость. Машина, несмотря на свой заляпанный вид, выдала сотню с лишним километров в час, а клиент, так и не назвавший своего имени, одновременно и оживился, и заткнулся. Заговорил он снова, когда мы приблизились к упомянутой ранее речушке. Вывернув около неё на проселочную дорогу, мы понеслись, снизив скорость, дальше. — Там небольшой частный аэропорт, — прокряхтел безымянный клиент, — На нем будет самолет, «тесна». Езжайте прямо к нему. После того, как я с детьми сяду на борт, контракт будет закрыт. Только не используйте этот автомобиль для возвращения в город, ребята. Вам же лучше будет… кхе… — Спасибо за совет, — ухмыльнулся я, глядя на приближающуюся взлетную полосу. На ней действительно стоял небольшой частный самолётик, к которому Барон, переглянувшись со мной и получив кивок, направил автомобиль. У спущенного с «тесны» трапа, около которого мы с визгом шин затормозили, суетился таец в униформе пилота. При виде выскочившего из машины клиента, он ринулся к нему, жестикулируя и строя отчаянные гримасы. Я, сунув деньги из бардачка в карман, тоже выскочил, вслед за сжимающими свое оружие товарищами. Клиент тем временем пару раз раздраженно рявкнув на пытающегося его задержать тайца, взбежал по короткому трапу, скрывшись в самолёте… и, через секунду, одновременно с гулким грохотом выстрела, вылетел назад. Тело, игнорируя ступеньки и гравитацию, шлепнулось на асфальт, демонстрируя, что делает с человеком заряд картечи при выстреле в упор. Мы все, как по команде, тут же уставили стволы на разверстый вход, все, кроме Эрики. Коварная вампиресса, дёрнув за шкирку обомлевшую Юки, уставившуюся на выпотрошенный свинцом труп клиента, прикрылась машиной, взяв на прицел винчестера тут же вскинувшего руки над головой тайца-пилота. Ждать пришлось недолго, из «тесны» снова раздались звуки, только на этот раз вместо выстрелов прозвучала речь, русская: — Кому бывшая жена, а кому крестная дочь! — пробасил седой пузатый негр с дробовиком, с трудом протискивая тело через чересчур маленький для него проём выхода из самолета, а затем распрямившись, метко сплёвывая на истекающий кровью труп со словами, — Никакой ты не Педро, шакал траханый, а вовсе даже… — Ты понимаешь, что тут происходит, Петр? — не особо вслушиваясь в слова продолжающего поливать труп грязью попа, но и не сводя с него пистолета, Марий кинул на меня короткий взгляд. — В общих чертах, да… — протянул я, опуская оружие, — Наш падре не любит убивать на рабочем месте, а еще ему потребовались те, кто будет держать язык за зубами. Но если попробует потребовать с нас деньги, Барон, отпускай ему грехи, все сразу. Это всё равно подстава. — Мозги у вашего цыгана работают, — услышавший мои слова толстяк ухмыльнулся, вскидывая свой дробовик на плечо и разворачиваясь к нам наглой бородатой мордой, — Прячьте пушки, ваша работа окончена. Сейчас дочь подъедет, а у неё охрана нервная… Говорить, что вы тут со мной были, с самого начала, надо… или сами догадаетесь? Педро, кстати, цыган прикончил, из моего дробача. Понятно? Да уж, спонтанный дебют вышел так себе. Пока мы переглядывались, отче проворно содрал с успокоившегося тайца куртку, накрыл ей труп, а затем, доковыляв до машины, выдрал из неё ключи. С помощью них священник добыл из багажника пару заплаканных девочек, одну лет одиннадцати, а вторую четырех-пяти. Дети, не обращая внимания ни на отвратную толстую рожу, ни на бороду, ни на дробовик за спиной, тут же принялись навзрыд рыдать в потного негра, добавляя абсурда в сложившуюся ситуацию. Впрочем, когда на дороге появились три автомобиля, поднимающие клубы пыли, я начал подозревать, что ни о каком абсурде речь тут не идёт. Из остановившихся чуть ли не впритирку машин выскочил с десяток взбудораженных людей разных национальностей, уставивших на нас четверых и на самолет автоматы и пистолеты-пулеметы. Черного попа с детьми эти явно доведенные до ручки хлопцы не игнорировали, а закидывали отрывистыми вопросами, на что бородатый тип только успокаивающе гудел. Недостаточно, чтобы нас сняли с прицелов, но вид невредимых детей приехавших явно успокаивал. Вскоре мы услышали стрекот лопастей вертолета. Небольшая летающая машинка, похожая для меня на дрона-переростка, прилетела с восхитительно большой скоростью, сев неподалеку от самолета и попутно сдув окровавленную куртку с трупа нашего бывшего клиента. Из не успевшего утвердиться на асфальте вертолета выпрыгнула крупная и плотная латиноамериканка средних лет, одетая в офисный брючной костюм. Для оценки происходящего ей потребовалась лишь пара секунд, после чего, перейдя с бега на шаг, она подошла к православному негру, тут же спровоцировав обоих детишек переключить объятия на свои полные ноги. Не обратив на детей внимания, прибывшая, добыв из кармана смартфон, явно отдала в него какие-то указания. Мазнув по нашему квартету взглядом, она задала какой-то вопрос отцу Григорию. Мы стояли достаточно далеко, чтобы ничего не слышать, шум лопастей вертолета изрядно мешал, но дискуссия между дамой и бородатым упырем явно вышла жаркая. — Все всё слышали? — задал тихий вопрос Марий, — Мы тут были с самого начала. Со священником. Никто никого никуда не вёз. — Наши рожи половина Старого города видела! — прошипела ему в ответ Эрика, — Мы ехали в гребаном кабриолете! — Это не наша проблема, Недотрога, — хмыкнул я, неспешно добывая из нагрудного кармана пачку сигарет под бдительными взорами сторожащих нас людей, начавших выглядеть сущими церберами в присутствии хозяйки. — Это почему? — не поняла вампиресса, зыркнув на меня из-под капюшона. — Потому что он знает, кто мы. Действительно, этому бородатому пройдохе и убийце было бы совершенно неуместно подставлять нас под пули. На данном этапе, он был единственным нашим контактом в городе, так что за гибель нового отдела инквизиторы бы спросили с него полностью. С другой стороны, мы заработали пять штук менее чем за час, причем, как оказалось, без малейшего риска. Всё, что оставалось делать — это держать язык за зубами. Наконец, переговоры между святым отцом и латиноамериканкой подошли к какому-то консенсусу. Суровая женщина, кратко обняв довольного как бегемот священника, запросто подхватила обоих детишек на руки, а затем, отдав пару приказов, пошла к вертолету. От нас отвели оружие, пара человек запрыгнула в кабриолет, закинув в него труп бедного Педро, остальные рассосались по своим машинам, так что мы вновь оказались вшестером возле самолета. Смуглый таец, внезапно растерявший всю свою робость, лихо отдал «пять» благостно улыбающемуся попу, после чего поскакал к виднеющемуся неподалеку зданию. — Ну что, братья и сестры по вере нашей, сейчас тачку пригонят, да поедем домой! — доложил нам отец Григорий, выглядящий как кот, нализавшийся сметаны, — Всё отлично прошло! — Только ты использовал нас втемную, священник, — набычился Марий, взирая на попа совсем недружественно, — Я тебя предупреждал… — Не будь дураком, — отмахнулся от него бородатый толстяк, безбоязненно разворачиваясь боком, чтобы посмотреть, как из-за здания к нам выруливает микроавтобус, — Я вас не нанимал, деньги вы получили, контракт закрыли нормально. Так всем и буду говорить. Ну а что были нюансы и что помалкивать придётся — так это разумная компенсация за пять штук баксов, полученных за час езды? Не так ли? Учитывая тот шорох, что вы навели в «Жирном куске», а? Отцу Григорию ведь пришлось слово свое замолвить, чтобы к вашей боевой девочке не пришли обиженные ей мальчики! Как думаешь, цыган? — Думаю? — открыв дверь микроавтобуса, я жестами загонял внутрь Юки, не торопящуюся отклеиваться от вампирессы, — Я думаю, что мы теперь слегка повязаны, ребе. Тебе пришлось быстро импровизировать ради какого-то куша, ты впутал нас. Пять штук — неплохой кусок, чтобы заткнуться и не отсвечивать, забыв сегодняшний день целиком и полностью… но доверять тебе мы уже не будем. — Да? — искренне удивился этот тип, залезая не на переднее место, а в куда более удобные для его размеров недра фургона, — А если я скажу, что у меня для вас есть ещё работа? …и этот тип буквально накануне утверждал, что с нами о деле он будет говорить только после проверок. Интересно, визит Армэна можно считать за проверку? Ну, хотя бы из приличия? ---------- Глава 7 Вопрос веры Глава 7 Вопрос веры — Курррва поп! — именно с таким воплем, полным, на мой вкус, праведной веры, в область копчика отчаянно рыдающего отца Григория воткнулся острый носок женского сапога, причем, явно обитый сталью. Дородный чернокожий от такого взвыл благим матом, задрав облитое слезами лицо к далекому потолку храма, заставив эхо вопля пастыря хаотично заметаться по всей территории прихода. Ему вторила непереводимая игра слов на польском, в котором мы, наблюдающие всю эту картину, понимали только одно слово. Но возразить было нечего, да и не хотелось. — Оставь его, сестра Агнешка, дай прийти в себя, — солидно промолвила престарелая католическая монашка с постным лицом, стоящая со скромно сложенными руками, обвитыми бусами, с которых свешивалось распятие, — Иначе наш разговор может отложиться… что было бы нежелательно. — Да задолбал он уже в конец! — полячка, высокая атлетически сложенная девица с несколькими резаными шрамами на очень даже миловидном лице, перешла на английский, — Сколько можно его терпеть⁉ — Врежь ему еще раз, — мрачно и негромко посоветовала Эрика, хмуро разглядывая плачущего священника, — Легче станет. Предыстория сцены, в которой мы вчетвером стоим в православном храме и наблюдаем избиение отца Григория была крайне… обыденной. Задание, которое он обещал на днях, оказалось хорошо оплачиваемым и, неожиданно, крайне простым для нас. Добрые жители Апсародая, особенно распространители и потребители наркотических средств, сильно страдали от мелких подпольных лабораторий, распространившихся в последние годы просто невероятно. Буквально в каждой дыре могла притаиться небольшая, собранная за пару дней, мастерская по изготовлению метамфетамина или какой-нибудь еще, совсем уж новомодной дряни. Нам было поручено отыскать одну к западу от города, в небольшом гористом районе. Помня, как сноровисто Юки вынюхала детишек в бронированном багажнике кабриолета, мы банально покатали японку на арендованной развалюхе и, буквально на втором часу покатушек, она учуяла резкий запах химикатов. После этого отыскать небольшой мобильный фургон, напоминающий те, с которых продают разный фаст-фуд, оказалось легче легкого, а уж проделать три дырки в черепах «специалистов», находящихся далеко не в лучшем состоянии сознания, вообще проблем не вызвало. Сфотографировав всё это дело на смартфон и отослав заказчику, мы удосужились похвалы, денежного перевода на карту Барона и приглашение посетить святого отца в ближайшее время. Этого самого времени нам тратить не хотелось, предстояло искать себе съёмное жилище вместо опостылевшего девушкам номера на четверых, поэтому мы, как были, так и отправились в храм, но не дошли до него метров сорока, встретив по дороге сестру Агнешку, курящую на улице. Та, шумно потянув носом, внезапно обнюхала Гритта, смердящего, как и мы все, химией, задала несколько заинтересовавших нас вопросов… ну а потом был вызов старшей сестры, граната со слезоточивым газом в раскрытые двери православного храма, стоящий на коленях задом к алтарю, выволоченный из своей комнаты (с помощью еще двух молодых монахинь) отец Григорий, пинок в копчик и отборный польский мат. Полную картину происходящего нам предоставили тогда, когда слезы уже кончились, чернокожий поп умылся, а в храме возникла еще пара гостей в виде маленького сухонького раввина с огромными очками-лупами, и крупного, почти с меня, лысого буддиста лет сорока, оказавшегося настоятелем местного храма. Вот так вот и открылся спонтанный сбор почти всех глав приходов Старого города, посвященный, как ни странно, нам. — Доверие и молчание, молодые люди, — уверенно начала свою речь постнолицая монахиня, поглядывая на подавленного и красноглазого попа отнюдь неласково, — Это две ценности, которых в Апраксодае крайний дефицит. Более того, их сейчас совсем немного даже за этим столом, если вспомнить уверения отца Григория… — Да вы охренели! — взорвался толстый негр, подскакивая, как будто ужаленный в задницу, — Врываетесь с гранатами, устраиваетесь в ризнице как у себя дома! Совсем страх божий потеряли⁈ — Вы, Григорий, что обещали? — тихий, надломленный и болезненный, голос раввина заткнул православного жреца как кляпом. Старик, щурясь даже в своих толстых очках, смотрел на бородача беззащитно и вежливо, но поп колер кожи слегка поменял, особенно когда ребе продолжил тем же тихим и вежливым тоном, — Я… не открываю свои двери без особого сигнала. Сестры живут и творят свои дела за городом, пастор Найнтингейл… не смог бы оказать молодым людям приёма. Ты был единственный, кто мог принять инквизиторов, ты дал слово, что оповестишь нас сразу же. Вместо этого… Черный поп попытался устроить истерику разоряясь, брызжа слюной и упоминая какие-то имена недавно убитых его людей, но присутствующие отнеслись к этому выступлению более чем прохладно. Просто сверлили его взглядами, пока он, понурясь, не сел на место. Дальше все начало проясняться. Наемник Апсародая — существо ненадежное, потому что дешевое. Он, по сути, представляет из себя мусор, которым пренебрегли фракции, держащие город. Выполнив заказ на пять сотен, он с готовностью потом поделится подробностями этого заказа за сотню… если не за бутылку виски. Разумеется, компетентных, умелых, даже чертовски умелых и компетентных, людей в городе было с избытком, но они, обладатели заслуженной репутации, эту репутацию, во-первых, хранили, а во-вторых — были на виду, в-третьих — были совершенно недешевы. Дела и делишки пастырей человеческих требуют как особой деликатности, так и лояльности. Католическая ветвь христианства кое-как и кое с чем может справиться за счет своих сестер, раввину может помочь местная еврейская диаспора, а вот православный негр и буддисты вынуждены пробавляться людьми с улиц, что рискованно и ненадежно. Кроме того, далеко не везде уместно появление монашки или потомка ашкенази, поэтому иногда пастыри уповали как раз на православие, лучше всего приспособленное для поиска сомнительных личностей для сомнительных дел. Это не всегда заканчивалось хорошо. Наше появление было воспринято всеми, имеющими храмы на этой площади, как дар Божий. Причина этого была проста — лояльность. Верность инквизитора принадлежит Священной Инквизиции и только ей, а та крепко дружит с любыми религиозными институтами, оставаясь при этом аполитичной. То есть, наш отряд идеально подходил всем присутствующим для решения множества мелких, а может и крупных, дел, после которых требуется сохранять полное молчание. Однако, у отца Григория, как оказалось, были свои планы… — Да какие планы! — не смог не возмутиться чернокожий, — Если они открыто по площади шляются? Вон твоя Агнешка их и увидела? Куда бы я их спрятал⁈ — Меру вашей вины мы будем определять в частном порядке, не задерживая этих молодых людей, — вновь раздался тихий голос раввина, — А пока предлагаю сосредоточиться на наших гостях. У нас же есть вариант временного жилища для молодых братьев и сестер? Вот так, рассчитывая сегодня лишь провести остаток дня в душном и пыльном номере, отпиваясь теплой газировкой и ходя по очереди в ледяной душ, мы к вечеру переезжали на новое место жительства, оказавшееся огромной мансардой, расположенной в четырехэтажном доме. Сам дом находился в десяти минутах ходьбы до храмовой площади, выглядел опрятно и хорошо… в отличие от места жительства. — Нам предлагают жить здесь⁈ — эхо от слов возмущенной Эрики заметалось по помещению площадью явно более ста квадратов, — Да тут же свалка! Мусорка! — Ничего страшного, — оптимистично откликнулся я, осматривая доставшееся нам по очень сходной цене помещение, — Пара суток работы и всё будет более чем прилично! — Пара суток? Неделя! — Может, и неделя. В комнаты нужно заглянуть. Только основное помещение было огромным, демонстрируя нам заваленный хламом чердак, копивший пыль несколько десятков лет. Вытянутый зал, вход в который прикрывала мощная металлическая дверь, имел аж восемь дверей, ведущих в другие помещения. Одна, находящаяся ближе всего ко входу, демонстрировала вполне приличных размеров туалетную комнату, полностью заделанную старой и потрескавшейся, но вполне держащейся плиткой. Здесь вампирессу с реальностью примирила огромная древняя ванна, хотя, кроме неё, тут также наличествовали унитаз, рукомойник и душ. Вторая дверь порадовала разрушенной кухней, но совершенно целой монументальной кухонной плитой, а остальные пять оказались крохотными спальнями. Чересчур крохотными по сравнению с другими комнатами, так что, в ходе недолгих поисков, мы обнаружили еще одно скрытое помещение, оказавшееся почти чистым и лишенным мусора. Вытянутое и узкое, не шире полутора метров, оно пряталось между несущей стеной здания и стенами спаленок. — Арсенал или кладовка, — определил я вслух, перешагивая через груды ветхого хлама, — Ну что же, жить можно. Правда, придётся поработать. — Спать на полу будем? — брюзгливо вопросила меня вампиресса, показательно радующаяся отсутствию окон в глухом скошенном потолке крыши, — Похоже, нужно искать гостиницу хотя бы на пару ночей. — Не нужно! — жизнерадостно крикнула вынырнувшая откуда-то из хлама кицуне, — Помыть кладовку, купить матрасы, расстелить их там, и уже можно будет спать! А завтра к вечеру… Марий! Это что… граната⁈ — Да, — рассеянно сообщил нам лидер, не принимавший живого участия в обсуждении. На его ладони покоился небольшой кругляш известной американской гранаты. Наступательного действия. Увидев наши лица, барон сообщил, не выходя из задумчивости, — Та святая сестра сунула. Как её… Агнешка. Подарок, наверное? Думаю вот, зачем. — Флирт, — хмыкнул я, — Вот увидишь, скоро придёт… исповедоваться. Ты же выше её по сану, получается? — Мужчины… — закатила глаза вампиресса, деловито снимающая штаны, демонстрируя нам ноги и закрывающие весьма малую часть бедер шорты, — Давайте займемся делом? Ваши развратные души подождут. — Учитывая твою позу и внешний вид, это звучит двусмысленно, — усмехнулся слегка загоревший блондин, заставляя вампирессу немного покраснеть, — Но я за. Давайте займемся нашим новым домом. Остановив воспылавших трудовым задором молодых людей, я отправил их драить кладовку, обреченную стать на пару дней узкой длинной спальней, а сам вышел на улицу, провожаемый подозревающими взглядами тех, кто решил, что буду отлынивать. Закурив, приступил к оценке окрестностей нового дома. Пастыри, они же наши будущие клиенты, слишком уж сильно хотели приступить к потрошению православного негра, от которого, как я понял, немало зависели, так что ничем, кроме адреса, нас не снабдили. Четырехэтажное небольшое строение, чья мансарда теперь принадлежала нам за очень умеренные деньги, ютилось среди десятка подобных домов. Прохожие и люди, сидящие на своих балконах, демонстрировали мне, что местное население сугубо мирного толка. Запущенные тихие улочки, отсутствие вывесок и плакатов, призывающих куда-нибудь зайти и что-нибудь купить. Ну и сплошь подозрительные взгляды, которыми меня награждали местные, выглядящие вполне миролюбиво и расслабленно. А еще… довольно старыми, в основном. Тем не менее, группку подростков, сидящих в тени, вяло переговаривающихся друг с другом и передающих между собой початую бутылку газировки, я отыскал без труда. Подойдя к ним и получив свою долю боязливых и подозрительных взглядов, задал прямой вопрос: — Сколько получают ваши отцы за день работы? — А тебе зачем это знать? — спустя несколько секунд на неплохом английском буркнул один из них, приняв независимый вид. — Собираюсь устроиться на честную работу, — сняв очки, я скорчил глупое лицо, пуча глаза и хлопая ресницами, — Хочу узнать, сколько платят. — Тридцать баксов в день! — вякнул самый мелкий из шайки, сдерживая смех и тоже пытаясь состроить гримасу. — Охрененная шутка, парень, — ухмыльнулся я, затянувшись сигаретой, — Твой батя бы спился, получая такие бабки, а ты бы бегал в кроссовках, а не в этих сандалиях. — Эй, у меня есть кроссовки! — тут же возмутился шкет. — Ты что-то хочешь нам предложить, белый? — полу-утвердительно спросил главарь, вызывая опасливое оживление всей маленькой банды. — Да, — я указал большим пальцем на дом, находящийся у меня за спиной, — Теперь живу с друзьями тут, на последнем этаже. Там много мусора и хлама, который нужно куда-нибудь вытащить и где-нибудь потерять. Я готов заплатить сто долларов помощникам. Сколько их будет — мне насрать, главное, чтобы там к вечеру ничего не было. — Ага… — тут же криво улыбнулся главарь, — А потом ты вместо денег дашь нам понюхать вон тот ствол? В свое время мне немало пришлось провести времени с разным сиротским людом, что в Америке, что уже в России. Живущие на улице и улицей подростки не доверяли никому и ничему, что было совершенно верно — обмануть их с оплатой труда норовили все и каждый, прикрываясь затем полицией, а то и кем похуже. Отношение было заслуженным, так как мелкое воровство, хулиганство и вандализм детей улицы были злом ежедневным и раздражающим. Эти же ребятишки хоть и отличались от юных бандитов в лучшую сторону, но уличные законы уже знали. Как и я. — Между соседями так дела не делаются, — добыв из кармана сотенную, я протянул её «лидеру», — Могу заплатить сразу, но тогда за результат ты будешь отвечать передо мной. Только ты. Парень тут же доказал, что мозги в его голове есть, не приняв деньги, но в наш будущий дом я вернулся во главе семерки подростков вместе с «главарем», решившим, что стоит осмотреть фронт работ. Пошушукавшись, детишки принялись споро вытаскивать посильный им хлам наружу, а я, переглянувшись с повеселевшим Марием, занялся разносом неудобного мусора на более мелкие, подручные для подростков части. Работа закипела. Мы ломали доски, крушили какие-то рамы, рвали древний картон и аккуратно дробили стекла, а смуглые ребятишки тащили это всё на ближайшую свалку, периодически пялясь на едва одетую Эрику, которая с кровожадным оскалом сгребала где-то раздобытой совковой лопатой совсем мелкий хлам, переговариваясь с Гриттом и требуя новостей от Юки, возящейся с водопроводом и канализацией. Вскоре японку вообще изгнали вместе с самым мелким из подручных, отпустив обоих на покупки разных, срочно понадобившихся, мелочей, включающих в себя и мешки для строительного мусора. Последнее оказалось неожиданно верным решением, потому что назад наша блондинистая лисица вернулась не просто быстро, и с нужными вещами, но еще и оживленно болтая с выданным ей попутчиком. Неудивительно, внешне-то она не слишком от подростка отличается. Тем не менее, наемных работников это окончательно успокоило, так что ближе к вечеру, когда мы все уже порядком задолбались, подростки к обещанной сумме получили и премию в размере еще десятки на нос. Плата была более чем щедрой, но хорошее отношение местных в будущем могло принести множество преференций. Вечером мы ужинали разложенным на полу фаст-фудом в огромном пустом зале, наполненным лишь полутьмой, да эхом от наших голосов. Зато в очень чистом, неоднократно вымытом и полностью готовом к будущей меблировке! — Только сначала денег надо заработать, чтобы хотя бы кровати купить… — принявшая душ и поевшая Хатсбург была твердо намерена стать отрядным пессимистом. — У нас есть деньги, — утешил её я, — Мы экономили, чтобы купить машину, а вышло так, что теперь не нужно. Завтра нам подгонят тачку. — Пьотр, мы на острове… — снисходительно посмотрела на меня вампиресса, — Зачем нам машина? — А в чем ты собираешься возить оружие, посылки, пленных, трупы? — удивленно моргнул я. — К-какие трупы? — невесть с чего перепугалась Широсаки. — Которые мы убьем, — пояснил вновь доставший гранату из кармана Гритт, — Их же надо будет иногда вывозить, чтобы спрятать. Либо наоборот, показать. Ты же не будешь ходить по городу с отрезанной головой в пластиковом пакете? Худенькая молодая японка, вытянувшись, замерла, прижав руки к груди и отчаянно часто моргая. Кажется, она усваивала концепцию, которую бы не хотела понять никогда, выглядя при этом чрезвычайно жалобно. От этой картины даже брюнетка рассмеялась, внезапно сгребая итальянскую азиатку за плечи и прижимая к себе. — Ну точно выдра, — поделилась наблюдением с нами вампиресса. Кажется, атмосфера в отряде вновь восстановилась до дружелюбной. Однако, спустя минут десять ничегонеделания, когда мы уже собирались загружаться в кладовку спать, от Юки раздался вопрос, вызвавший небольшое изумление всех троих. — А почему эти священники нас так ждали? — тихо спросила блондинистая японка, топавшая впереди вереницы идущих спать, — Что такого особенного в инквизиторах? — Ничего, — ответил ей Гритт, на чьем лице, кроме усталости, было также написано некое разочарование, возможно, от так и не появившейся монашки-польки, — Кроме магии. Ты, наверное, не знаешь, но именно магия помогла Инквизиции стать одной из самых влиятельных организаций в мире, с самыми лояльными и преданными членами. Используя твою кровь, кожу, ногти, волосы, или личные предметы, маг способен найти тебя даже на краю света. Поэтому мы не станем ради прибыли подвергать опасности секреты союзников. — Но у этой монеты есть и другая сторона, — упав на тонкий новый матрас и заложив руки за голову, проговорил я, — Если о агентах не заботиться, не учитывать их интересы, ограничивать и запрещать, то такой человек придёт к начальству со стволом, чтобы выбить ему мозги. Так что наша навязанная лояльность всегда хорошо окупается. Гритт не все сказал Юки. Колдовство действительно было прекрасным гарантом лояльности агентов, но ритуал нельзя было создать на коленке или на заднем сидении автомобиля, кроме того, он выдавал определенную погрешность. Эти «мелочи» и служили для меня аргументом, когда в молодости я рванул бы в Апсародай, если б наши пути с Инквизицией разошлись. В этом городе можно долго бегать от ищеек, периодически их отстреливая и волнуя местную общественность. Вполне веселое окончание неудавшейся жизни… которое меня миновало. С этими мыслями я и заснул. Следующие несколько дней были однообразны — мы мотались по городу, ища мебель, кровати и разные принадлежности для жилья, подешевле и подоступнее. Бюджет кашлял и плакал, рыдал при виде цен на холодильники, облегченно вздыхал, расплатившись за четыре металлические койки с пружинным основанием, а затем чуть не помер, когда нам доставили умирающий рыдван под видом японского пикапа «Тойота». Появление этого ржавого остова моментально преобразило Широсаки Юки. Из веселой эмоциональной девчонки, стрекочущей то там, то тут, японка преобразилась в куда большего вампира, чем была Эрика Хатсбург. Сосредоточенная и деловитая, измазанная пылью, грязью, маслом и черте знает чем еще, наша Няшка минимум три раза в день остервенело пыталась высосать из нас остатки денег на ремонт доставшегося нам реликта. «Вы не понимаете! Это же Тойота Стаут восемьдесят второго!», — изрекала она, делала круглые глаза и странные жесты руками, — «Она же вечная! Её надо срочно отремонтировать!» «Да она и так ездила!», — возмущалась Эрика, но была погребена не просто под градом терминов, а еще и утащена к самой машине, откуда с трудом вырвалась, едва пережив без повреждений пятнадцатиминутную прожарку на солнце. После этого, кажется, она начала даже немного побаиваться японку, ковыряющуюся в старой рухляди и забывшую про такие мелочи как вода и пища. На пятый день, когда наше логово уже приобрело очертание жилого помещения, способного далеко оставить за собой как лачугу в деревне, так и номер отеля, я, поднимающийся наверх с парой пакетов продуктов, встретил у дверей квартиры сестру Агнешку, которой как раз открывал полуголый по пояс Марий. Ухмыльнувшись своим мыслям, я поприветствовал гостью, но та не стала отвечать ни мне, ни барону. Вместо этого, католичка щедро кашлянула Гритту на грудь кровью, а затем, завалившись на бок, попробовала сломать себе шею на ступеньках, заодно сбив и меня. Поймав её ценой одного из пакетов, я оценил мертвенно-бледное лицо девушки и её намокшую от крови рясу. Кажется, свидание блондина откладывается. ---------- Глава 8 Воинствующий атеизм Глава 8 Воинствующий атеизм — Вы ублюдки! Сволочи! — слюна, брызгавшая изо рта раненного человека, падала около моих запыленных ботинок, — Мрази! У нас там дети и женщины! Слышите⁈ Дети и женщины! Им нужны лекарства!! Пуля сорок пятого калибра, попавшая в плечо этому тайцу-полукровке, дел натворила немало. Суставную сумку разворотило, конечность держалась только на мясе. Впрочем, в отличие от двух других бандитов, помогавших украсть фургон сестры Агнешки, этот тип был еще жив, но не очень рад этому. Парни, сопровождавшие этого коренастого полукровку, уже перешагнувшего порог в сорок лет, определенно были его родственниками, поэтому их смерть его сильно огорчала. Обоих убил Гритт, сняв одного из своего «глока», пока мы преследовали фургон с воришками, а второму, затеявшему пострелять в нас из открытой задней двери грузовичка, досталось сначала брошенной блондином монтировкой, а затем мы попросту переехали выпавшее тело. Мне же досталось сделать только один меткий выстрел в это самое плечо, благодаря которому грабитель выронил ствол, позволив сидящему за рулем заложнику затормозить. Даже за город не успели выехать. — Жадные уроды! — на довольно неплохом английском продолжал хрипеть мужик, пытаясь зажать здоровенную рану на плече, — Бесчувственные упыри! — Он правду говорит, Мигель? — с интересом бросил я через плечо, — У них там дети? — Конечно, — севший у колеса мексиканец в окровавленной рубахе, постоянно сплевывая сквозь прорехи в выбитых зубах, выглядел неважно, но говорить это ему почти не мешало, — Дети, женщины… даже немного стариков. Их там целая деревня. Только вот почему-то они своих больных не везут в Апсародай. Всего полтора часа ходу. Эй, ублюдок! Почему не везете-то? — Пошёл ты! — с ненавистью выплюнул раненный, вертясь на месте и посматривая на нас с бессильной ненавистью, — Пошли вы все! На Басолане множество деревень, в которых народ веками занят своей нелегкой трудовой жизнью. Тайцы там живут трудолюбивые, но бедные. Таким с удовольствием помогают храмы в обмен на влияние, контроль, продукты. В том числе помогают и медикаментами. Но также есть и не очень трудолюбивые тайцы, сбегающие с основного острова на один из сотен мелких, окружающих Басолан. Они ловят рыбу, возят контрабанду, воруют, грабят… выживают как могут. А чтобы выживать было комфортнее, то и дело находят себе где-нибудь молодую тайку, которую тащат к себе на остров, чтобы она убирала, готовила, грела постель. Разумеется, от таких дел рождаются и дети, проживающие в беззаконной зоне, на что и упирает этот раненный господин. Везти заболевших детей или уведенных откуда-то баб в Апсародай эти тайцы не могут и не хотят, да и сами не отличаются хорошим здоровьем. Вот и решили выставить монашек на груз медикаментов, предназначенных для других поселений. Отрихтовали сестру Агнешку прутьями арматуры, взяли Мигеля в заложники, да уехали. Только вот полька оказалась крепким орешком и добралась до нас. — Понятно, — кивнул я, а затем, выпрямившись и шагнув вперед, схватил недовольно заоравшего человека за пропитанную потом рубашку, проворачивая его так, чтобы он оказался ко мне спиной. — Ты чего? — не понял моих телодвижений Марий. — Рану видишь? — буднично спросил я его, беря шею неудавшегося грабителя в захват, — Такое не штопается. Его либо срочно в больницу, где он проведет пару-тройку недель до допроса в полиции, либо кончать прямо сейчас. А лишних патронов у меня нет. Человек коротко и отчаянно заорал, но это не помогло, шею я ему, всё-таки, свернул. Мигель, тяжело сглотнув, начал креститься, отвернувшись, а Гритт, засопев, отвернулся к машине. — Поехали. Неизвестно что сделала Юки с рыдваном, уже просуществовавшим на этом свете полста лет, но машина сегодня показала себя прекрасно. Завелась сразу же, скорость держала хорошо, двигатель не чихал и не кашлял. Ехали мы назад пусть и не быстро, из-за фургона с Мигелем, но вполне комфортно и хорошо. Солнце жарило вовсю, немногочисленные прохожие шли по своим делам, а вот барон хмурился и морщился так, что захотелось его утешить. — Они же сказали, просто арматурой отлупцевали девчонку, — подал голос сидящий за рулем я, — Сломали, видимо, пару ребер. Встанет, никуда не денется. — Меня не это волнует, — тут же откликнулся блондин, — Просто ты кончил этого идиота, даже не посовещавшись со мной. — Опа… косяк. Я никогда не был силен в извинениях, даже узнал об их существовании лишь после десяти лет своей первой жизни, но тут и ситуация была для меня, гм, нестандартная. Пока собирался с мыслями, хоть и обозначив свою промашку, последовал новый вопрос от нашего аристократа. — Ты был кем-то вроде командира взвода? Бригадира? — блондин, смотря перед собой, перечислял «должности», — Не привык подчиняться? Это я знаю, дело читал, но… ты пришиб этого придурка так, как будто бы тебе нет дела ни до нас, ни до возможной реакции католиков. Это был… — Неумный поступок, — перебил его я, поворачивая нашу «тойоту» на полузнакомую улицу, — Нет, я не был командиром или бригадиром. Ничего подобного. Такие люди просчитывают подобную ситуацию, а вот я дал маху. Иногда со мной посылали парней, но они были как… свита, что ли? Для придания веса, понимаешь? Ну, автоматы, зверские рожи, всё такое. Я их не воспринимал как кого-то, стоящего внимания. Вот это сейчас и отыграло. Пару минут мы посидели молча, а затем белобрысый всё-таки спросил: — Пояснишь? — Попробую, — кисло отозвался я, закуривая, — Тайцу пуля попала в плечо, очень смачно, жгут наложить стало бы большой задачей. До того, как Мигель затормозил, прошла минута с лишним. Еще три-четыре на осмотр, допрос, все дела, к тому времени из него уже литр вытек, минимум. Мы были у складов, народа вокруг ноль. В общем, шансы на то, что мы его перевяжем и вытянем были… неплохими, а вот на допрос — минимальными, понимаешь? Как ни крути, как бы карта не легла, мы бы просто не успели его ни сами допросить, ни католикам доставить. Лишь в крови бы перемазались. Да и… — Мм? — Это же не операция была, — поморщился я, — Мы просто прыгнули в тачку и просто поехали. Чтобы что? Спасти Мигеля, вот о чем Агнешка твоя просила, пока заплевывала коридор кровищей. Медицина и тачка уже идут бонусом. Брать пленных — это уже как-то перебор. Католики никогда не славились щедростью, сам увидишь. Но ошибку я признаю. Перед тобой. Виноват. Проговорив это и получив кивок в ответ, я замолчал, глубоко задумавшись. Слова, что покинули мой рот, были… искренни, но совершенно не вязались с типажом Петра Васильевича Красовского! Поразмыслив, я понял, что еще ни разу, с момента нашего недавнего знакомства, не рассматривал Барона, Недотрогу и Няшку как… возможные цели. Не планировал, как их убью, в случае чего, не реагировал на резкие движения или косые взгляды. Неужели эти ребята вот так, сразу, запали в душу? Что-то со мной не так? Куда делся повеса, негодяй, разбойник и обаятельный плут, которым я был в той, прежней, жизни? Хотя, был ли? Скорее нет, чем да. До той судьбоносной встречи с молодым человеком, ставшим мне единственным другом, я что-то такое еще из себя представлял, но уже начал скатываться в бездну. Неуклонно, всё быстрее и быстрее. Череда заданий и смертей, однообразное запугивание купцов и министров, пытки и казни. Это было не движение по наклонной, а скорее балансирование на краю. Кейн, молодой аристократ, своим появлением тогда помог мне снова почувствовать удивление, восторг, остроту жизни. Молодой парень, совсем юный, такой же отбитый на всю голову, как и я, но… если меня таким сделала изнанка жизни, то он таким придурком попросту родился. И, надо сказать, в роли отмороженного убийцы, оставляющего за собой шлейфы трупов, чувствовал он себя куда лучше, чем я. Мы быстро спелись, чуть не угробив друг друга в процессе. Этот хитрец умудрился подкупить меня парой своих поступков, а затем как-то всё завертелось само. Вертелось и вертелось, пока я не оказался в его замке, израненный и обессилевший, наблюдающий, как за моими ранами ухаживает прекраснейшая из женщин. Её, Пиату, никто не просил, не заставлял, не уговаривал. Пребывая при дворе Дайхарда Кейна служанкой, она, вроде бы, за всё время не получила ни одного приказа. Да и служанка из неё была аховая. Прознатчица, убийца, телохранитель, шпионка. Неудивительно, что мы тоже… спелись. Наверное, тогда я начал меняться, просто изменений не хватило для того, чтобы обрести смысл жизни. Перелом был слишком болезненным для меня, поэтому я убежал. Удрал. Смылся от всех, уйдя умирать в чужой мир. А там взял и не сдох. Глупо и бездарно попал в плен, угодил под пытки, а затем вернулся к своему другу… без рук и ног, верхом на бомбе. …и был вновь им принят. Я просил Кейна о смерти, но он отказался потратить на меня пулю. Этот мерзавец и негодяй предложил нечто иное. Купил меня с потрохами, подлец. Купил так, что я не смог отказаться, отказ был противен самой моей натуре. Он дал мне шанс снова убежать, уже насовсем, сунув полное отравы копье в задницу огромного дракона. Колоссальной заносчивой твари, смотрящей на людей, как на букашек. Я умер, хохоча как ненормальный. Ушёл, убежал, удрал. Снова. Но КАК! Кейн, ты… гений. Но это оказалось не всё. Настолько не всё, что сейчас, оглядываясь на восемнадцать прожитых лет, я сам себе даюсь диву. Да, директора приютов заслужили свою кончину, но кроме них? Я не убил никого. Другие кадеты не давали поводов? Бросьте, господа, чтобы ребенок или подросток не дал повода… это смешно. Раньше, в той жизни, я бы не сдержался. В этой же мне было удивительно легко… понимать? Наверное. Старый Петр Васильевич никуда не делся, этому свидетель тот недо-пират, которому я свернул шею пятнадцать минут назад. Значит, дело в другом. Бросив взгляд на блондина, одухотворенно пялящегося перед собой, я с трудом, но смог себе признаться в том, что мне — интересно. Троица бедолаг, чьи жизни радикально не удались, причем не по их вине. Выброшены на произвол судьбы, по их следу вполне могут идти силы, сопоставимые с тем чертовым драконом. Они напоминают мне меня, жалкого бостонского сироту, нашего в себе достаточно сил и упорства, чтобы в десять лет перевернуть страницу жизни с таким грохотом, что даже старый убийца, вывезший меня в Санкт-Петербург, оказался впечатлен настолько, что взял меня в ученики. Может, настала моя очередь вернуть этот долг? — Нам понадобятся маты, — уверенно постановил я. — Что? Зачем? — очнулся Гритт. — Места дома много, — пожал плечами я, — Надо проводить спарринги. Поучу вас работать против холодняка и с ним. — Думаешь, мы с Эрикой не умеем? — почти надулся блондин. — Полагаю, что вы думаете, что умеете, — подразнил его я, — В моем отделении ножевой бой был поставлен настолько отвратительно, что это казалось насмешкой. — Хм, ладно уж, пригодится. Места действительно много. Ты зачем останавливаешься? — Рынок, Марий. Надо купить апельсинов. — Апельсинов? — Ну да. К больным принято ходить с апельсинами. Мы же сейчас в больницу поедем, к Агнешке. Тебе нужно проявить заботу. — Знаешь, твоё… точнее ваше с Эрикой сводничество, начинает утомлять! — пробурчал вылезающий из машины лидер. — Ну тогда купи дуриан, Марий. Это сразу покажет девушке твое отношение! Он, всё-таки, купил апельсины. Ну а что? Не шутить же над ним о том, что совокупление духовных лиц — тот еще грех? Мы не в том городе находимся, чтобы это что-то значило. К тому же, я живу вместе с этим типом, и не хочу получить гранату в окно или под дверь. Светошумовую или сестру той, что ему подарили. Кстати, надо будет поделиться с ним этими мыслями. Презервативы-то у него хоть есть? Хотя, учитывая, как близко сестра Агнешка знакома с медикаментами, которые тут оптом по острову развозят… Вернувшись домой один, я осмотрел огромную пустую комнату зала, которую мы еще почти ничем не успели заполнить, а затем принял решение принять душ. Организм, непривычный к местной жаре, отчаянно потел, протестуя против жары и духоты. Хулигански представляя себе сестру Агнешку, тащащую за собой тележку с коробками презервативов, я открыл дверь ванной с каким-то странным хрустом и… уставился на двух обнаженных девушек, которые тут же ответили мне тем же. Одна из них была прекрасной и очень фигуристой брюнеткой, стоящей под выключенным душем, а вторая представляла из себя очень худого и костлявого азиатского подростка… намыливавшего спину товарки. Немая сцена затянулась секунд на пять, показавшихся вечностью. — Что-то хотел? — светским тоном осведомилась полуобернувшаяся вампиресса. — Ага, — откликнулся я отстраненным голосом, — Сказать, что защелка в ванной сломалась. — Мы заметили, — продолжила диалог Эрика, а затем, совершенно не меняя интонаций, обратилась к застывшей как испуганный кролик японке, — Я же говорила, что душ лучше не выключать. Вот тебе и экономия. — ИИИ!!! — отреагировала та, тут же садясь на корточки и прикрываясь руками. — Дамы, прошу прощения! — вежливо откланялся я… когда в визге наступила пауза по причине нехватки кислорода. Это случилось не сразу. Мне о задержке ехидно напомнила сама Хатсбург, выплывшая из душа с довольным видом, причем явно для того, чтобы еще больше смутить красную как рак японку, семенящую следом. Я же, ярко и чисто улыбнувшись, поведал, что меня воспитали как вежливого человека, который всегда дослушает девушку, которой есть что мне сказать… или провизжать. На этом месте Юки тихо заскулила, а после моего предложения совершить ответный акт подглядывания, ибо я сейчас буду мыться, стремительно удрала к себе в комнату. Женщины странные. Нет, я бы понял тех, из моей прошлой жизни. Для приличной дамы даже обнажение лодыжки, не говоря уже о коленях, было бы актом чрезвычайно развратным. Ну, при общественных нормах! Я часто проводил время в борделях, где нравы были не менее легкими, чем у молодежи в этом мире. Тем не менее, хочу заметить, количество одежды, которое надевают на себя Недотрога и Няшка в квартире, совершенно недостаточно, чтобы прикрыть хотя бы форточку. Жарко же. Так какой смысл смущаться до такой степени? Признаться, я недооценил женского коварства курсанта Священной Инквизиции. Эрика Хатсбург хладнокровно выждала своего момента. Утихомирив изнывающую от порушенной чести японку итальянского происхождения, вампиресса зарабатывала себе очки доверия, дожидаясь возвращения барона. Затем, выслушав за ужином о наших приключениях, она узнала, что католики за столь внезапный заказ с погонями, перестрелками, убийствами и спасениями расщедрились аж на три тысячи долларов, от чего лицо блондина выглядело кисло и уныло. Тогда хитрое кровососущее и нанесло свой удар. Ткнув в меня выкрашенным в черное ногтем, Эрика заявила: — Он подглядывал за нами голыми в душе! В знак извинения вы нас сегодня ведете в клуб. В нормальный клуб, а не в прогорклый бар, набитый отбросами общества! Мы с Юки хотим танцевать! — Мы хотим? — тут же бессовестно удивилась японка, ломая брюнетке всю игру. Та, несмотря на провал, продолжала сверлить блондина взглядом. Гритт помолчал, переваривая информацию, потом с совершенно непроницаемым лицом осведомился у меня: — Дверь была не закрыта или защелка сломалась? — Защелка, — ухмыльнулся я. Вампиресса засопела, задирая нос. — Ты что, думаешь, что старый бандит не стал бы подглядывать за молодыми красивыми девушками⁈ — Я красивая⁈ — Юки. Замолчи. — Ладно, клуб так клуб, — Марию определенно хватило на сегодня впечатлений, — Собираемся и идём. Красовский, пока дамы готовятся, сможешь узнать у местной ребятни о приличном заведении? — Схожу, — улыбнулся я, немало позабавленный мимикой молодой азиатки, только что полетавшей на эмоциональных качелях, — А ты что будешь делать? — Спать, — уверенно ответил молодой барон, — и тебе советую. Часа два у нас есть. — Никаких спать! — тут же рявкнула Хатсбург, обернувшись как атакующая змея, — Вы, трое, выметаетесь из дому, садитесь на машину и едете покупать себе цивильные шмотки! В клуб вас не пустят ни в камуфляже, ни в тех тряпках, что мы забыли выкинуть! И чтобы Юки привели обратно модно выглядящую! Красивой женщиной! Одна женщина, пусть избитая, посылает нас под пули за деньги (небольшие!), а вторая, через несколько часов, дает невыполнимое задание, которое предполагает, что мы еще эти деньги и потратим. В обете безбрачия всё больше и больше смысла. — Хватит ворчать, Петр. Нам действительно нужны цивильные шмотки. А еще ты пялился на её намыленные сиськи. — И что? Юки в тот момент ей задницу натирала. Выходит, только ты сегодня впросак попал. — И-иии!!! — Широсаки, не пищи. Идём делать тебя красивой. /// — Н-ну как? Как Юки не померла за этот день несколько раз от смущения — она и сама не знала. Безумие какое-то! Сначала на неё голую смотрит мужчина, а спустя всего два часа она, еле-еле одетая в какие-то разлохмаченные шорты и очень короткую майку, сама просит того же мужчину снова смотреть на неё! Да еще и не одного, а с другим! Это даже не ужас, это немыслимо! Но деваться юной кицуне было абсолютно некуда. Широсаки не была дурой, она знала цели, стоящие перед командой, слышала разговоры более опытных товарищей, понимая, что сейчас может быть единственный шанс приобрести себе более-менее приличную одежду! Хотя бы что-нибудь из неё! — Хм… — взгляд громадного черноволосого русского, снявшего в магазине свои очки, наполнил нутро Юки трепетом, как и всегда, — Попробуй что-нибудь другое. По-прежнему похожа на голодающего ребенка. Такие не по клубам ходят, а лежат в больнице, под капельницей, кушая бульончик. — Ты слишком строг к ней, Петр, — качнул головой блондин, стоящий со скрещенным руками рядом, — Но доля правды в твоих словах есть. Юки, тебе нужно что-то другое. — Хорошо… — грустно кивнула девушка, понурив голову и отправляясь к довольно растерянной женщине-консультанту, которой и так пришлось поднапрячься, чтобы найти в этом большом магазине хоть что-то, подходящее японке. Спустя полчаса Юки едва сдерживала слезы. Действительно, все вещи на ней смотрелись как на чучеле! Она была слишком худой, слишком маленькой, слишком тощенькой! Все вещи, способные подчеркнуть женственность, висели на ней хуже, чем на вешалке! Нечего было подчеркивать! Особенно унизительно и обидно это было видеть в присутствие двух очень красивых мужчин, каждый из которых выбрал себе наряд буквально за пять минут. На Марии, их лидере, красовалась тонкая белая футболка, распираемая мускулами, да тканые бежевые штаны с легкими ботинками того же цвета, а русский, чуть ли не вслепую снимавший вещи с вешалок, носил почти то же, но черного цвета. Да, штаны были поплотнее… и майка… и даже ботинки, но какая разница! Они оба ничего не сделали, а выглядят дико круто! — Эти вещи не для меня, — ляпнула Юки, с горьким вздохом констатируя еле дернувшуюся в согласии голову женщины-консультанта, — Я ничего не нашла. — У меня идей нет, — развел руками русский, втыкая нож в многострадальную спину хрупкой девушки. Человек со странным именем «Пётр» будоражил инстинкты кицуне. Те самые, что заставляли её увлекаться техникой до такой степени, что она забывала о пище на целые дни. Приемная семья, которую для неё нашла доктор, никогда ни в чем не обделяла Юки, но и… не замечала её, если девушка не показывалась на глаза. Ей приносили тарелки в гараж, а затем забирали остывшее и застоявшееся, не интересуясь, ела ли она. Упрекнуть людей было ни в чем нельзя, да и доктор, постоянно проверяющая кицуне, то и дело узнавала о её жизни, просто… она всегда была такой. Сама по себе. А русский просто начал пихать в неё еду, как в щенка. А затем еще и спортивное питание. Он большой, старший, невероятно крутой, заботился о ней и, казалось, все всегда знает, во всем уверен. Красовски был последней надеждой! Что теперь скажет Эрика? Она же наверняка оденется в то, в чем была тогда, будет суперсмелой секси-бомбой! Кем будет выглядеть Юки с ними? Пугалом? Приблудной собачкой? Голодным ребенком, которого взяли с собой⁈ Нет, на сегодня хватит, она просто никуда не… — У меня есть идея, — внезапно сказал блондин, суя руки в карманы, — Идемте, я видел нужный магазинчик прямо там, где мы оставили тачку. Через час девушка с полностью отключенным мозгом и открытым ртом стояла перед сидящей в своем секси-шмекси-суперразвратном наряде Эрикой, которая сосредоточенно колдовала косметикой на лице бедной Юки. Возражать та не могла и не хотела, особенно после того, что с ней сделали и что ей купили в проклятом всеми богами магазине, куда затащил их Марий Гритт. Однако, какая-то совсем нелогичная часть Широсаки, та, о которой та не подозревала за всю свою короткую жизнь, почему-то излучала робкую надежду. На что? На что?!! — Хм, готово, — наконец, удовлетворенно выдохнула Эрика, откладывая косметичку, — Признаться, ты меня удивил, Марий. В жизни бы не подумала, что подобное может сработать. — Сам в шоке… — честно признался блондин, наблюдающий вместе с русским за учиненным над Юки, — Ну что, иди смотри. Вроде нормально вышло. — Я боюсь! — честно призналась японка. Деваться, правда, было некуда. Пришлось идти смотреть. Из зеркала на Широсаки смотрело чудовище. Чрезвычайно агрессивный макияж, который только что нанесла Эрика, превратил её худое острое личико в нечто очень большеглазое и крышесносное. Тени вокруг глаз были такими, что хоть идти в сверхтяжелый рок, сразу звездой! Оно даже сочеталось с её белесыми торчащими волосами… Но это было даже хорошо, это маскировало девушку, делая её неузнаваемой. К штанам, точнее джинсам, как и довольно тяжелым ботинкам, Широсаки ничего бы не имела, не будь эти черные джинсы рваными, как будто бешеная собака таскала за них бедную девочку весь день по городу! Тяжеленный пояс, усыпанный заклепками, гарантировал, что если полные прорех штаны порвутся, то честь Юки будет частично сохранена за счет широты этого кожаного… передника. Самый ужас был в майке! Достаточно маленькой, чтобы не быть для неё платьем, но жутко багровой, ужасной, да еще и с кошмарным рисунком блюющего кислотой черепа во всю спину! Как будто этого было мало, купленная в рокерском магазине майка еще демонстрировала размашистую подпись на груди! «ТРАХАТЬ ЧЕЛОВЕЧЕСТВО!» — Очень миленько, — одобрительно покивал выросший у шокированной Юки за спиной русский, — Тебе идёт. Ч-что? Идёт? Ей? Это?!! — Говорю же, я удивлена, — удовлетворенно поддакнула ему вампиресса, у которой из-под намека на юбку чуть ли не был виден намек на трусики, — Не просто идёт, а отлично и органично вписывается ко всем нам. «Я сегодня напьюсь», — ощутила внезапно свою железобетонную решимость Юки, — «В первый раз жизни напьюсь, прямо совсем напьюсь! Убьюсь как напьюсь! Мне теперь ничего не страшно!» ---------- Глава 9 Горькие последствия Глава 9 Горькие последствия Наша ванная комната, после того как мы тщательно её отскребли и заменили лампочки с люстрами, оказалась вполне пристойным и просторным помещением. Старая потертая плитка, пусть и слегка косо положенная, совсем уж помирать не планировала, отколы на ней были небольшими, а пол так вообще заслуживал всяческих похвал, позволяя лить на него воды сколько угодно. Эта самая вода сейчас стекала в вмонтированный слив, злостно транжируемая мной из душевой лейки. Очень холодная вода, между прочим. Попадающая сперва на три почти не одетых тела, валяющихся на этой самой плитке, видавшей и не такое. Шум воды, свежесть прохлады, стоны жертв… прекрасное утро по-тайландски, учитывая, что на часах уже семь вечера. — Что ты творишь… — сипел багрово-синий блондин, лежащий навзничь и даже не пытающийся что-либо делать. — П-прекрати! Прекрати! — кое-как каркала синюшно-бледная брюнетка, съежившаяся и обнимающая себя руками, — П… п… буээээ! Да-да, за этим и поливаю. На Юки, правда, стараюсь брызгать поменьше, она весьма талантливо маскируется под труп, но я ей уже не верю. Не после вчерашнего. Японка первая на очереди к грубому махровому полотенцу, которым я планирую растереть всех, кому нужно экстренно прийти в сознание и работоспособный вид! Сначала всё было более чем прилично. Пятерка баксов одному парню, попавшемуся мне на глаза у дома, и вот, мы знаем о «Синхро», модном молодежном клубе в Среднем городе. Весьма респектабельное заведение, куда пройти можно лишь нормально одетым, уплатив небольшую плату, возвращаемую коктейлями, и строго без оружия. Более чем приемлемо для тех, кто идёт именно отдыхать. Грузимся на нашу старенькую «тойоту», да отправляемся в путь, полные желания провести время хорошо. Само заведение оказалось большим, полутемным, битком набитым нашими сверстниками, бесящимися под лазерными лучами светомузыки, уши вяли от грохота, приведшего Эрику и Мария в хорошее настроение, но заставившие Юки вцепиться в меня мертвой хваткой. Мы без особых проблем нашли себе столик, за который и уселись втроем, так как госпожа Хатсбург тут же ушла танцевать. К моему удивлению, наряд экстремально откровенной готичной девицы был в «Синхро» уместен. Полностью. Настолько, что еще до того, как пригубить первый бокал, я уже поставил себе целью уйти из этого клуба не более, чем с одной девицей. И провести с ней время в номере отеля, а не как-то иначе. У Красовского есть стандарты, и они явно повыше, чем у местных! Увы, несмотря на вопиющую легкость исполнения моих планов, вызванную огромным количеством молодежи чрезвычайно легкого поведения, сбыться им было не суждено. На только усевшегося рядом с нами Мария совершила нападение стайка девиц и тут же утащила за другой столик, как я понял — делить. Меня тоже попытались, только вот увидев напоминающую злобного воробья Юки, торопливо доглатывающую коктейль, я решил остаться. Правильно, в общем-то, сделал. Подошедшая через десять минут разгоряченная Недотрога выпила свой коктейль чуть ли не залпом, а затем ушла обратно, нам принесли второй круг, храбрая японская девушка приняла на грудь еще один высокий стакан с пузырящимся алкоголем и… вырубилась. Я сидел, пил, планируя как отнесу нагулявшуюся девушку в машину, а сам вернусь за законной добычей, как внезапно всё быстро полетело к чертям. Сначала разразилась короткая, но жестокая даже на мой взгляд женская драка за столиком, куда уволокли Мария. Девки, облаченные в ультракороткие наряды, безжалостно мутузили друг друга как и куда придётся, собирая на себя взгляды и охрану, так что пришлось слегка рисковать, быстро выведя барона к туалету покурить. Там у меня его забрала новая стайка городских хищниц, а сам я, отбившись, вернулся за столик, уже богатый не только бессознательной японкой, но и слегка осоловелой вампирессой, которую кто-то несколько раз уже угостил где-то там, в танцующей толпе. Нет, я не очень принципиальный человек, но если рядом сидит шикарная женщина, которую ты сегодня видел во всех видах, то можно и поболтать? Разве что мы так увлеклись, что не заметили, когда Широсаки Юки очнулась… И вот тут разверзлись врата ада. На этом месте моего повествования приведенная в порядок японка, сидящая на заднем сиденье неторопливо двигающейся по улицам «тойоты», тихо завыла, падая на колени к Эрике и закрывая лицо руками. — Нет-нет, — ухмыльнулся сидящий за рулем я, — Всё не так плохо. Гораздо хуже, чем вы себе можете представить! — Рассказывай уже дальше! — Марий, выглядящий лучше всех, кроме меня, мрачно смотрел вперед через похищенные у меня очки. Кем бы или чем не переродилась восставшая кицуне, это было существо, верящее в себя далеко за гранью реальности и здравого смысла. Совершенно бесстрашное, лишенное каких бы то ни было комплексов и сомнений, уверенное, что умеет танцевать, смеяться, шутить, оглушительно визжать и выкрикивать малопонятные лозунги на японском и итальянском языках. Видимо, среди всей той экзальтации, которую устроила Широсаки, став за пятнадцать минут звездой танцпола, присутствовало какое-то неизвестное мне заклинание, потому что именно оно и призвало демона, имевшего в виде очень невысокого, очень рыжего и очень конопатого ирландского парня, уже пришедшего в этот грешный мир на той же волне, где тогда и болталась наша Няшка. — Мне бы тогда её утихомирить, — со вздохом признался я, поворачивая машину, — Или хотя бы вмешаться в драку, где Барон месился с несколькими парнями у туалета. Ну или хотя бы озаботиться Недотрогой, которая, доверчиво положив голову мне на колени, блевала мне же на новые ботинки… — Петр! — Красовски!! — Убейте меня… — … но нет, искушение было слишком велико, — продолжал я жаловаться, — Поэтому пришлось самоотверженно удерживать телефон, записывая на видео великолепный дебют нашей Няшки! Хотя вас я тоже немножко успел… Описывать, как исполняла Юки и её рыжий друг, перепутавшие сцену с караоке, можно было долго и со вкусом, потому что их хаотичный дуэт, умудряющийся быть потрясающе жутким даже на фоне современной электронной музыки, вызвал настоящую бурю восторга у подвыпившей молодежи. Наверное, экзотическая внешность разодетой под рокера-бунтаря японки с совершенно белыми волосами дала тут определенный импакт, но тот уровень драйва, который вселял в окружающую среду рыжий ирландец никак нельзя было игнорировать. На данном этапе истории меня уже било трое людей, так что остаток их дальнейших приключений пришлось сворачивать и рассказывать довольно скомканно. Сначала мне пришлось искать Гритта, потом вместе с ним отбиваться от нескольких перебравших парней, которые нас попросту перепутали с кем-то (но не хотели этого признавать), затем, вернувшись с добычей за стол и оставив барона с мирно спящей вампирессой, я пошёл добывать нашу кицуне. Это было очень сложно, потому что натурально вылилось в похищение — сначала я приманил её, пляшущую на сцене и завывающую как голодный демон, бокалом коктейля, а когда она доверчиво наклонилась, то сдёрнул за руку и украл, чем вызвал невероятное неистовство толпы и отдельно рыжего парня. Но ничего, все кончилось хорошо, и через двадцать минут мы уже сидели в машине… — Вот тогда пришла очередь Эрики, — «обрадовал» я выдохнувших напарников, — Миледи захотелось пиццы и крови, а возле пиццерии её спутали с женщиной легкого поведения, причем ни кто-нибудь, а сам хозяин заведения. Конечно, пьяная вампиресса легко победила этого итальянца, но у него, как оказалось, на кухне работало трое его сыновей… — О боже! — ужаснулась Хатсбург, тоже закрывая лицо ладонями. — А вот это уже снимал я! — с нотками гордости и удивления заметил Гритт, — И даже помню этот момент! Бульканье его смартфона и невнятный, но различимый рык благородной вампирессы, требующей отпустить её, чтобы она могла «обоссать кухню этого крикливого рукожопа» подействовал на похмельную Хатсбург лучше распятия, чеснока и даже кола в сердце — закрывшая лицо девушка попыталась сгореть на месте. У неё не получалось, но старалась изо всех сил, пока тонкий хнычущий голосок не прервал моё пакостное хихиканье: — Почему у меня ноги покусаны⁈ — изумилась и возмутилась японка, выходя из собственного катарсиса. — Вот это — укус вампира, — любезно просветил я её, — А вот это — барона. Видео потом покажу. На требования, мольбы и угрозы удалить компрометирующий материал, я решил не реагировать. Во-первых, мне полагалась компенсация за упущенные возможности, ведь Марий точно ничего не упустил, пока его таскали по клубу, а во-вторых, я такого исполнения не видел ни в мемах, ни в видосиках интернета! Это же бесценный материал, если его выложить, то меня донатами закидают! — Если ты их выложишь, то тебя закидают гранатами, гарантирую! — мрачно пообещал мне зеленоватый блондин, совершенно точно имеющий одну гранату. Пришлось согласиться с грубой силой. — А куда мы вообще едем? — внезапно очнулась Эрика. — Я везу вас в женский монастырь. — Это что, шутка? — Нет. Святые сестры решили устроить водную прогулку и им требуется сопровождение. Жительницы местного монастыря исповедовали не подставлять другую щеку в случае чего, а воздавать полной мерой, возможно с посмертным отпущением грехов. Монахинь (или тех, кто ими притворялся) ни грамма не волновало, что ограбление фургона с медикаментами могло быть инициативой всего одного идиота с его подручными, а не коллективным решением всей падали, проживающей на архипелаге близ Апсародая. Служительницы Господа решили наказать всех, до кого дотянутся. — Руки у них, как видите, длинные, — кивнул я, тормозя машину около высоченного металлического забора с воротами, у которых сейчас шла загрузка в аж три военных грузовика, — Но нужны те, кто прикроет задницы, пока они этими руками шевелят. На наших глазах два десятка тайцев в такой же блекло-оливковой одежде, как и у нас самих, сноровисто помогали вдвое меньшему количеству монашек загружаться в машины. Таскали баллоны, ящики, еще какие-то предметы определенно военного назначения. Святые же сестры, ни грамма не тушуясь, помогали всё это раскладывать… экономными, отточенными, привычными движениями. Сами женщины производили впечатление людей, которые не только точно знают, что делают, но и полны энтузиазма довести это дело до конца. Руководила всем этим делом уже знакомая нам постнолицая монахиня по имени Элиза Вайсштерн, возле которой на кресле-каталке сидела совсем уж древняя старушка, не сводящая с нашей машины острого взгляда. К ним мы и неторопливо и двинулись. — Петр, ты это видишь? — прошипел Марий, шагая рядом со мной, — Огнеметы. Они грузят хреновы огнеметы! Ты во что нас втравил⁈ — Расслабься, Гритт. Они не для людей. Сблизившись с верховными монашками, мы удостоились скрипа восседающей на коляске старушки, оказавшейся матерью-настоятельницей. Бабушка довольно ласково заговорила с нами, сердечно благодаря за спасение как сестры Агнешки, так и груза медикаментов вместе с машиной и Мигелем, а затем, осведомившись о здоровье нашего не очень-то хорошо выглядящего коллектива, спросила, готовы ли мы к дальнейшим подвигам во славу Господа. На что ей был дан ответ хмурым блондином, что вполне готовы, учитывая, что соблазнили его заместителя (меня) не просто суммой в пять тысяч долларов, но еще и обещанием доли добычи, если таковая будет найдена. На что нам ласково кивали. Идиллия кончилась внезапно, причем с моей подачи. — Разумеется, речь идёт о нас троих, — протянув руку, я подтащил к себе не сопротивляющуюся Юки, а затем, поставив перед собой, положил руки на худенькие плечики девушки, — Стажер, которого вы зачем-то попросили позвать, будет участвовать совершенно бесплатно… — Даже так? — вздёрнула бровь что-то почувствовавшая старшая сестра, тщетно попытавшись придать своему постному лицу какое-то выражение. — Даже так, — улыбнулся в ответ я, — Но если вы планируете воспользоваться обонянием кицуне для поиска ухоронок с лодками контрабандистов, то наш гонорар будет увеличен натридцать тысяч . Благостная атмосфера взаимопонимания и духовной поддержки испарилась, как будто бы её никогда и не было. Ладно сестра Вайсштерн, чья физиономия, казалось, была просто не предназначена для мимики, но вот старушка-настоятельница, Хелена Гримм, как она успела нам представиться, тут же изобразила оскал демона, у которого увели душу. Во всяком случае, тощее тельце японки в моих руках, которым я защищался от монахини в коляске, сильно напряглось. — Побойся бога, русский! — прошипела древняя мегера, стискивая пальцы на подлокотниках, — Что ты себе позволяешь?!! После того, как мы к вам отнеслись⁈ Что для вас сделали⁈ — Считать, — нагло улыбался я, покачивая остолбеневшей лисицей, — Наблюдать. Делать выводы. Если вам требовалось бы просто прикрытие, то мы бы легко его обеспечили, учитывая, что сестра Вайсштерн пообещала одолжить нам полуавтоматические винтовки. Однако, если мы играем решающую роль для вашего ночного налёта, мать-настоятельница, то тут расценки уже будут другие… Обитательницы женского монастыря святого Луки не просто так воспылали желанием отомстить за побитую арматурой монашку, любящую гранаты и блондинов. Точнее, пылали они, может быть, и совершенно искренне, но вот найти одиночные ухоронки контрабандистов среди островков и мангровых зарослей, они бы не смогли никак. Тем более, ночью, тем более, балуясь огнеметами, предназначенными сжечь дотла лодки, моторы, погреба и прочие нехитрые ухоронки нелегалов, обрекая тех тем самым на прекращение деятельности. Проделать подобное можно было лишь с натуральной божьей помощью, которую еще никогда никто не допросился, либо прибегнув к богопротивным сверхъестественным возможностям необычных тварей… вроде кицуне. Жара, слепящее солнце, неспешно идущее к закату, пыль от дороги, запах разогретого железа от забора, отделяющего святую землю от грешной юдоли, горячий торг, проклятия и шатание пребывающей слегка не на этом свете похмельной японкой. А ведь я влил в каждого из своих товарищей минимум по полтора литра смеси подсоленной воды и лимона! — Мы не можем заплатить столько! — Не проблема, мы готовы работать бесплатно, но за половину от добычи. — Побойся Бога, паршивец! — Господь не одобряет детский труд, сестра Вайсштерн, тем более бесплатный. Посмотрите вот на неё. Еле на ногах стоит. Тем не менее, Юки здесь. А вы этого не цените… — Мы ценим, но не за такие же деньги! Там всего-то жалкие рыбаки и пропойцы, а не элитная армия мира! — Так говорю же, давайте долю побольше, все для вас будет бес… — Проклятый еретик Григорий! Успел научить плохому! Проблема была не в деньгах, как видел я. Заплатить монастырь мог и в десять, и в сто раз больше, но… не нам. Монашки отчаянно не желали «баловать» своих наемников, от того и ярились, что я, взявший на себя ведение переговоров, слишком прочно стою на ногах и не собираюсь отступать. Без Широсаки этот ночной рейд просто не мог состояться. Наш торг мог продолжаться и дольше, но в нем появился новый участник. — КАР!! — громко и выразительно сообщил нам здоровенный ворон, усевшийся на забор, окружающий монастырь. — Иисусе! — тут же отреагировала старушка. — Это Господь вас вразумляет, мать-настоятельница, — положив руку на голову зомбированной Юки, чтобы та не заслужила тепловой удар, воспользовался ситуацией я, — Алчность — это грех. — Всё, идите уже в машину! Мы договорились! — нервно отреагировала бойкая старушка, вновь вцепившаяся в свою коляску и не сводящая взгляда с невозмутимого ворона, — Откуда здесь такое чудище… Загрузившись в машину, мы стали ожидать готовности грузовиков с святыми сестрами и не очень святым напалмом. Барон с вампирессой продолжали глубокомысленно молчать, то ли переваривая, то ли просто страдая от солнца, японка, упав на сиденье и накрывшись ветхой газетой, засопела, а я размышлял над увиденным и услышанным. Кажется, нам снова пытаются дурить голову. Бабушка в кресле-каталке явно придуривалась, как в диалоге, так и с реакцией, когда каркнул ворон. Уж больно бодро её ноги дёрнулись. Да и сам имидж скуповатой шебутной старушки шёл владелице этого места как корове седло. Особенно на фоне деловитых сухопарых девиц, грузящих оружие в машины. — Тридцать тысяч — хорошие деньги… — просипел Марий, выходя из похмельной комы как раз тогда, когда я нажал на газ, вынуждая нашу «тойоту» двигаться, пристроившись за грузовиками. — Тридцать пять, — уточнил я, поправляя газету на сопящей Юки, — Плюс доля в возможной добыче. — За то, что мы прикроем группку монахинь с огнеметами, обуянных бесом вандализма? — За нос кицуне и глаза вампира, Марий. А также за срочность и молчание, — хмыкнул я, суя себе в рот сигарету, но тут же поправляясь, — Хотя нет, не за молчание, иначе бы они свои рясы дома оставили. Думаю, мы не видим полной картины. Нам не хотят её показывать. — Уничтожение конкурентов, этих морских крыс, ты считаешь чем-то особенным…? — вяло простонала Эрика. Посмотрев на неё, я подивился контрасту, который она представляла сейчас по сравнению с тем имиджем роковой клубной красотки. Нет, красота осталась, став куда менее агрессивной, а внушительную грудь вампиресса втягивать не умела, но… сейчас, безвольно болтаясь на заднем сиденье вместе с Юки, она напоминала обычную девушку. С похмелья. И с рассаженными в кровь кулаками, уже начавшими подживать. — Я считаю нас чем-то особенным, — хмыкнул я, — В нашей группе не четверо, а пятеро участников, причем я очень сомневаюсь, что последний сидит сейчас без дела. Спите. Думаю, у вас еще три-четыре часа минимум, чтобы прийти в норму. Поплывем ночью. — Так ночь, вроде, тут самое рабочее время…? — пробубнил клюющий носом барон, доставший откуда-то мягкую грязную кепку, которая была ему мала, но хоть как-то защищала от солнца. — Не для всех. Ночью особо не поплаваешь… там, куда мы отправляемся. Мне интересно, как они собираются решать эту проблему. Мангровые заросли, кораллы, мели. Настоящий подводный лабиринт, среди которого и шмыгают морские крысы, занимающиеся темными делишками. Рыбачат, немножко пиратствуют, объединяясь в крошечные стайки, таскают различную запрещенку. Воруют молодых баб, которых никто не хватится. Вынуждают их им прислуживать, добиваются покорности. Порождают детей, о которых тогда распинался этот идиот. Настоящее крысиное гнездо. Мы ползли за неторопливо едущими грузовиками почти два часа, в конечном итоге свернув в одну из бесчисленных рыбацких деревушек острова, оснащенную крохотной гаванью. Там, уже в сумерках, начались погрузочные работы по перекидыванию монастырского добра в пять вполне современно выглядящих военных катеров, выкрашенных в однотонный болотный цвет. Я на всё это любовался, сторожа машину с дрыхнущим народом, а заодно пытался угадать, где производят таких интересных монашек. Сухих, поджарых, немногословных, спокойно и привычно командующих тайцами, охотно бегающими по малейшему распоряжению этих святых сестер. …а еще моё внимание привлек высокий широкоплечий китаец, стоящий на пристани в окружении четырех своих этнических собратьев обычных невысоких пропорций. Вся эта группа была одета в черные деловые костюмы и, пока монахини готовились к своему крестовому походу, успела выкурить несколько пачек сигарет. Кажется, здоровье собственных организмов их нимало не волновало. Как и будущее. ---------- Глава 10 Аз воздам Глава 10 Аз воздам Маленькая флотилия катеров шла в ночи невидимо и беззвучно, перемещаясь едва заметными тенями по океаническим водам. Подобный эффект достигался неизвестными мне технологиями, но они, как и сами катера, были современными. Более чем современными, если судить по электронной начинке, которую я смог увидеть краем глаза, когда мы с Юки и парочкой монахинь загрузились на головной катер, а источающий запах табака китаец в деловом костюме прошмыгнул на место водителя. В рубке этого небольшого транспорта располагалась целая куча мониторов, приборов и прочей машинерии. …что составляло сильный контраст с вооружением святых сестер. Нам ими были предложены полуавтоматические винтовки годов, эдак, шестидесятых, точные и мощные, но со скользящим затвором, а сами монахини были вооружены американскими автоматами, возможно, видевшими Вьетнам из иллюминаторов вертолетов. Ровно оттуда же были ранцевые огнеметы, которыми сестры планировали восстанавливать справедливость. Учитывая, что на дворе стоял две тысячи двадцать шестой год — это было, как минимум, странно. — В Апсородае можно заключить сделку о приобретении техники любого уровня, — ответила мне сестра Вероника, держащая в руках кроме винтовки еще и массивную рацию, — Но не применять. Мы тут не горим желанием увидеть остров, засыпанный дешевыми минами нажимного действия от русских, с воздухом, усеянном китайскими дронами, либо американские шрапнельные установки… поэтому все дела ведутся по старинке. — А это тогда что такое? — кивнул я на неторопливо двигающийся в воздухе рядом с нашим судном-лидером массивный плоский дрон, утыканный антеннами. Вид у летательного аппарата был очень внушительный и, при этом, фабричный. Не самоделка, скорее что-то для спецопераций из большой и развитой страны. — А это — санкционировано. Дрон глушит связь, — внушительно отозвалась монахиня, — Всё, мы близко, забираемся на нос, я остальное там расскажу. Ожившую и отоспавшуюся японку я перенес на задранный нос военного катера без каких-либо проблем. Та, уже отойдя от вчерашнего буйства, воспринимала ночное приключение даже с некоторым энтузиазмом, хотя и пришлось ей пошипеть на ухо, чтобы не пыталась избавиться от выданного ей оружия. Стрелять кицуне не умела и явно не горела желанием учиться. Зато очень заинтересовалась катерами, так как по словам нашего технического специалиста, двигателей внутреннего сгорания на наших посудинах не было в принципе, как и запахов, что могли помешать носу оборотня. Основа баланса сил на этом волшебном острове зиждилась на том, что каждый знает своё место в пищевой цепи. Морские крысы, затаившиеся на крохотных островах, рифах и в мангровых зарослях этого архипелага, подобного места не знали, будучи неуловимыми, от чего и обнаглели настолько, что решились ограбить католическую церковь. Каждый из этих «вольных» рыбаков был вещью в себе, со своими маршрутами, секретами и заначками. Каждый был господином и богом на своем острове, причем совершенно заслуженно, потому как вычистить архипелаг от его скрытных обитателей было чересчур проблемным делом. Пока святая, мать её, церковь не изъявила горячее желание сделать это богоугодное дело, да еще и без пролития крови, как им заповедовано. — Хм, продешевили мы, — погладив встрепанную японку по голове, я удивился тому, что ей подобное сильно понравилось, аж до улыбки и сощуренных глаз, — Надо было просить больше. — Потом поплачетесь, — отрезала выбравшаяся с нами на нос сестра Вероника, указывая на еле видимые очертания островков, — Начинаем. Это один из главных входов в их логова. Давай, девочка, вынюхай нам этих безбожников… Ночная операция началась. Какую-то ориентацию в этом тесном архипелаге имели либо монахини, либо владельцы катеров, так что мы двигались от острова к острову гуськом. Сидящая на носу катера Юки нюхала воздух, пока, встрепенувшись, не указала в сторону берега. Наш катер тут же безмолвно приблизился к берегу, выбросившись на него массивным носом, монахиня с огнеметным ранцем за спиной и автоматом выбралась на сушу, следом за ней спрыгнул вылезший из-за руля китаец с прибором ночного видения на лице и пистолетом в руках. Выслушав торопливый шепот Юки, они канули во тьму, а мы с кицуне, вернувшись на катер и перебравшись на корму, залезли на следующую посудину, ожидавшую своего часа. Один из катеров остался прикрывать лазутчиков, а поредевшая флотилия неслышно двинула дальше. Когда мы причаливали к следующему острову, отставшие катера нас уже нагнали, сопровождаемые летящим над волнами дроном. Задача последнего, как мне шепотом рассказала следующая монашка, возле которой мы пристроились, сводилась к глушению связи на солидном расстоянии. Почти всех частот, кроме тех, что используют владельцы катеров. Дешево, сердито, эффективно. Мы продвигались, не производя ни единого выстрела. Высадка, ведомая чуявшей запах отработки японкой, бросок малого отряда вглубь острова. При нахождении катера сжигался движок, при отсутствии… закладывалась мина. Две-три минуты, и крест на очередном контрабандисте поставлен. — Там люди, — тихо просипела Няшка очередной монахине, тыча в сторону уже обработанного острова, — Чую двух женщин и трёх детей. Их же тут бросят? — Конечно, бросят, — кивнула не отвлекающаяся от дозора женщина, — Только мы вернемся через пару-тройку суток, днём. С рупорами и мегафонами. Соберем всех, кто выйдет на призыв. — А если их не отпустят? — вздёрнул бровь я. — Тогда бог им в помощь, наёмник, — бросили мне в ответ, — Только сомневаюсь я, что местные крысы тут задержатся на такое время. Они сбегут, бросив семьи и людей. — На чем? — На чем угодно, — святая сестра прицелилась во тьму из своего оружия, но спустя пару секунд отложила автомат назад, — Мы не только сжигаем катера, но и разбрасываем записки-предупреждения. Позже эти острова будут заминированы, как раз русскими минами. Здесь городу люди не нужны. Первые два часа всё шло тихо. Это было не удивительно. Логова морские крысы строили в центре островков, там, где посуше и где можно оплести свой дом сеткой, которая не позволит большей части живности пробраться внутрь, а вот катера свои оставляли в укромном месте на берегу, пряча неподалеку в сухости снятые движки. Таким образом карающая длань католической церкви наносила свои ответные пощечины быстро, точно и… относительно бескровно. Относительность сейчас лежала передо мной, уставившись в темное звездное небо, да шумно дышала, судорожно сглатывая. Молча вынырнувший из зарослей заросший мужик, попытавшийся зарубить монашку топором, поймал в солнечное сплетение выстрел из кольта, вынудивший его сменить планы на эту жизнь. — С топором на огнемет… — задумчиво пробормотал я, водя стволом по затихшим окрестностям, — Оригинально. — Видимо, только приплыл, — не моргнувшая даже глазом монашка развернула свой агрегат и под испуганный взвизг Юко окатила дёргающееся тело горящим напалмом. Оттащив задрожавшую, как под напряжением, японку, я неласково обругал святую сестру, а затем ехидно спросил, что насчет доли, которая нам была обещана. Пока ничего, напоминающего чужое имущество, кроме спаленных моторов и лодок, не наблюдалось. В ответ было насмешливо фыркнуто и дан совет набраться терпения. Мол, оно добродетель. Это заставило меня как насторожиться, так и вспомнить отца Григория. Подозрения оправдались скоро. Воссоединившаяся флотилия, причалившая к небольшому островку, собрала срочное совещание, где китайцы и монахини поделились успехами. Пока на балансе нашей бригады образовалось около четырех трупов и порядка тридцати катеров, не считая заложенных мин. Вполне отличный результат, как по мне, но явно недостаточный для католических монахинь с дымящимися огнеметами. — Теперь за этим катером, — поведала воссоединившаяся с нами сестра Вероника, отведя нашу команду чуть в сторону, — Нужно наведаться к местному кладовщику, у него база вон на том острове. — Это что, штурм? — окаменел лицом Гритт, — Мы об этом не договаривались. — На остров пойду я с сестрами, — качнула головой монахиня, — Вы остаетесь прикрывать катера… которые будут блокировать основной канал, по которому кто-нибудь может попробовать удрать с грузом. Или с катером… или вплавь. Понятно? — Понятно, — ответила вместо успокоившегося блондина вампиресса, — Не уйдут. — Хорошо, — кивнула католичка, а затем, понизив голос, предупредила, — И не говорите лишнего, когда останетесь наедине с владельцами катеров! Господин У и его люди — представители очень опасной… фракции. Он сам крайне умен и прозорлив. — Мы вас услышали, — кивнул Гритт. Спустя двадцать минут, встав напротив практически непросматривающейся заводи, о которой водители катеров определенно знали, мы вчетвером расположились за бортами катеров, принявшись ждать гостей. Точнее, поглядывать на Хатсбург, как на единственную, способную увидеть движение в этой тьме. Правда, не всем это делать было нужно. — Эй! — тихим шепотом возмутилась японка, которую я «притопил» за борт, положив ей руку на голову. — Твои торчащие волосы в свете фонаря дадут отсвет, — пояснил я ей, — Это нам не надо. — Тут нет фонарей! — возмутилась кицуне, была щелкнута в лоб и обиженно надулась… на пол-секунды, после чего, внезапно, сунулась лицом ко мне. Я лишь пригнулся, чтобы её голова-одуванчик осталась за металлом катера, а затем услышал слова, прозвучавшие прямо в ухо: «От одного острова, возле которого мы не останавливались, очень сильно пахло кровью, Пётр. Разной кровью. Очень разной. Старой и новой, всякой» — Как будто там резали кого-то? Как на бойне? — уточнил я. — Да, — Юки часто закивала, её глаза испуганно и возбужденно блестели, — Животных, птиц, людей! А вот это была очень интересная информация, но обдумать мне её не дали. Вместе со стрекотом автоматных очередей, раздавшихся с острова, об наш катер шарахнули чужие ботинки. Это оказался перепрыгнувший к нам «господин У», тот самый высокий китаец. Даже сейчас у него в зубах дымилась сигарета, а в одной руке он держал массивную рацию. — Монахини наткнулись на сильное сопротивление, — с жестким акцентом, но вполне понятно, объявил улыбающийся китаец, — Запрашивают вашу помощь. Не нашу. Срочно. — И каким образом мы её сможем осуществить? — барону подобное явно пришлось не по душе. — Через протоку, — указал пальцем то место, которое мы и караулили, китаец, — Там небольшая пристань, от которой идёт тропа прямо до нужного места. С этой стороны, думаю, никого не ждут. А оно нам надо? Учитывая, сколько нам заплатили за спасение Мигеля и медикаментов. — Вот и я о том же думаю, Ворон, — кивнул мне Марий, — На ощупь ломиться на чужой остров… вы же не одолжите нам приборы ночного видения, господин У? — А разве вы все не видите в темноте, как эта прелестная девушка? — скорчил дурашливую рожу китаец, пребывающий в замечательном настроении, — Или у каждого из вас по одному таланту? Но вы правы, не одолжим. Это против уже заключенных договоренностей. — Одна я туда не сунусь, — хмыкнула Хатсбург, качая головой, — С самозарядкой туда, где не справляется десяток баб с штурмовыми винтовками? Не. Здоровенного плечистого китайца, ничуть не уступающего по габаритам мне, эти слова привели в еще более хорошее настроение, почти в восторг. Заметив мою поднятую бровь, господин У, не переставая скалиться, поднял обе руки ладонями к нам: — Никаких претензий к вам, молодые люди! Смотрю, без сестры Агнешки, католички даже нормального контракта составить не смогли? Какая трагедия… Ну ничего, я уверен, что монахини сумеют отступить. Уверен, что даже без труда! — Кажется, вас именно это и устроит? — поднял я бровь. В ответ получил улыбку и два указательных пальца, которыми в меня «выстрелил» этот совершенно замечательный тип. Ну как такому не улыбнуться? Однако, как оказалось, в нашей беседе был еще один участник, о котором никто не подозревал. Массивный плоский дрон снизился, с едва слышимым гулом подлетел к нашей веселой компании, а затем заговорил обезличенным электронным голосом, обращаясь… к Барону. — Марий Гритт, окажите поддержку сестре Веронике. Это моя личная просьба. — Личная просьба кого? — не моргнул глазом восемнадцатилетний блондин, к которому обратилась летающая тарелка. — Того, кто не любит выходить на свежий воздух, — ответил дрон. Пока мы ошарашенно переглядывались, переваривая такой намек, потерявший львиную долю веселья господин У оглядывал нас так, как будто бы видит первый раз в жизни. — Алебастр, ты их знаешь? — спросил удивленный китаец. — Господин У, я сам позабочусь о том, чтобы ни один катер не покинул заводь, — не дожидаясь от нас реакции ответил китайцу дрон, — Пусть они идут вчетвером. Побыстрее, пожалуйста. Время не терпит. Прекрасно. Пятый член нашей команды, черный как уголь, засунутый негру в задницу, темный альв-подземник отзывается на позывной «Алебастр», и, сидя в комфорте личной крепости под кондиционерами, грузит нас просьбами! Обязательно пну его в задницу… если смогу отличить её от лица. Марий, которого, видимо, посетили те же мысли, думал недолго. Скривившись, наш лидер неохотно кивнул, после чего господин У, состроив похожую кислую физиономию, крикнул что-то на китайском человеку, стоящему за рулем нашего катера, который тронулся вперед. Под бурчание вампирессы, продолжающей сидеть с автоматом наизготовку, мы пошли в атаку на скрытый тропической ночью берег. Эрика первой соскочила на сушу, заняв лидирующую позицию, за ней шёл Гритт, замыкал всё это дело я, тащащий за собой тихую как мышь Няшку, которая, видимо, решив удивить нас дополнительно, зачерпнула полные руки ила у берега, быстро размазав грязь не только по своим волосам, но и по мордашке. Подивившись на такую смекалку, я шёл след в след за лидером, который и сам, черпанув земли, обтёр ладонь о свои волосы. Сразу стало куда сложнее ориентироваться, но, к счастью, ненадолго. Подчиняясь еле слышному шипению вампирессы, мы прошли за ней через ряд зарослей, а затем вывалились чуть ли не на настоящую грязевую дорогу, утоптанную и удобную. По её обочине мы и устремились вперед пригнувшись, гуськом и полагаясь на зрение вампира. Автоматные очереди и чьи-то крики становились всё ближе и ближе. Местный «центральный» склад, куда сгружали то ли общие заказы, то ли стандартные грузы, оказался кладбищем морских контейнеров, нижний ряд которых был уже утоплен в почве, а верхние, расставленные в геометрическом порядке, служили не только для хранения грузов, но и фундаментом для жилища того, кто обосновался на верху этого металлолома, огородив себе весьма неслабую территорию. Теперь с этой крыши вовсю стреляли куда-то вбок, причем минимум в дюжину стволов. Из тьмы внизу тоже работали, но куда реже. Там, видимо, и были наши монашки, у которых не задалось с осадой. — То есть, отойти они могут… — процедил Марий, сплюнув попавшую в рот грязь, — Просто не хотят. — Тсс! — Эрика жестом заставила нас пригнуться еще ниже, — Смотрите! Кто-то пытается свалить! Ждите здесь! Благодаря мечущимся туда-сюда лучам маленьких фонариков, мы смогли наблюдать, как троица людей с этой оживленной крыши, спустив канаты до земли, что-то вытаскивает из вскрытого контейнера, сбрасывая мешки вниз. Сильно они не жадничали. Скинув всего три увесистых тюка, покидающие осажденную твердыню господа спустились по канатам вниз, прямиком в когти к ожидающей их вампирессе. Острые, твердые, прекрасно подходящие для того, чтобы разрывать глотки. Пара воплей жертв нашей готической принцессы никак не могли быть услышанными наверху. Там шла настоящая канонада. — Напомните мне купить вам ножи… — пробурчал я и, шепнув японке «сиди здесь!», устремился к канатам, по которым уже ловко лезла вверх неугомонная Недотрога. Кстати, почему Недотрога? В клубе она вполне дозволяла себя касаться… молчу уже про попытки заблевать мне ботинки, лежа, причем, на коленях! Надо бы потом обсудить этот вопрос! Наверху, куда мы быстро поднялись, благодаря вороватым бандитам, нас ждало нечто, напоминающее дачный домик, созданный из хлама. Возле жилого строения была натыкана пара мастерских, подъёмник для катеров и ремонтная база для них же, а все остальное свободное место занято либо мешками с песком по периметру, либо кадками с различными растениями. И, конечно же, людьми. Около двух десятков тайцев, почти одинаковых на вид из-за лохмотьев, азартно палили из автоматического оружия туда, откуда по ним рявкали автоматы. На остальное они не отвлекались. Люди засели за мешками очень скученно, чуть ли не плечом к плечу, и чувствовали себя хорошо. Пара трупов или тяжелораненных, валяющихся под ногами, их совершенно не смущали, как и то, что их позиция была шикарно освещена множеством разнокалиберных лампочек, развешенных везде, где можно. — Барон… — просипела уже схоронившаяся и взявшая толпу на мушку вампиресса, — Кома… Сцвирк! — блондин, недолго думая, уже плавно махнул рукой в приседе. Я ухмыльнулся, глядя на шарик наступательной гранаты, нежно катящийся прямиком под задницы этих стрелков, а затем… спрятался за ближайшую кадку! Всего на пару секунд, чтобы затем, сразу после взрыва, встать из-за укрытия с «кольтом» в руке, и открывая огонь под вопли и стоны людей, пораженных осколками. Черт побери, как приятно работать с людьми, обладающими той же выучкой, что и ты! Мои бы олухи начали палить из винтовок, а вот барон с вампирессой также достали пистолеты на дистанции кинжального огня! Блондин палил аж с двух — он лисицу на оружие успел ограбить! Спустя пять-шесть секунд всё было кончено. Защитники ржавой «крепости» были у нас как на ладони, взрыв гранаты причинил максимальный урон из возможного, а четыре ствола закончили дело, даже не опустошив магазины до конца. Правда, на одного безногого жирного старика в инвалидном кресле, нацепившего аж три бронежилета, пришлось потратить три пули. Удивительно, но, как оказалось, он тоже стрелял по монахиням! — Если после этого, святые сестры, вы нас напарите с долей… — заорал злобно Барон, распугивая ночную тишину, прожившую едва ли не десяток секунд, — … то с вами мы будем работать только после полной предоплаты! /// Спустя час после блистательной фланговой атаки, закончившейся полным разгромом собрания морских крыс, на которое так неловко напоролись монахини, после торжественного сожжения их весельных лодок, использовавшихся контрабандистами для перемещений по архипелагу, да подсчета трофеев, оказавшихся вовсе небогатыми, мир для Эрики Хатсбург перевернулся в очередной раз. Девушка не придала особого значения просьбе русского пристать к какому-то островку, несмотря на то что прилипшая к боку здоровенного брюнета Юки выглядела краше в гроб кладут. «Ну её с тремя подранными трупами в темноте куковать оставили, конечно перетрухнула», думала Эрика, идя вслед за Петром и Марием, продвигающимися вглубь острова с оружием наготове. Светало, у вампирессы было приподнятое настроение и много мыслей о том, как они потратят заработанные деньги. Жаль, что те три мешка, сброшенные ворюгами, которые она уже считала своими, оказались принадлежащими китайцам. Ну да ничего… Затем она не понял, когда мужчины замерли как вкопанные, а русский, обернувшись как кот, сцапал в охапку дергающуюся японку, зажавшую себе нос сразу, как только они вышли на берег. Она даже не поняла, что видит перед собой. Картина не вписалась в мозги вампирессы настолько, что та, сама того не заметив, вцепилась в того же русского, спрятав лицо у него на груди и крупно трясясь. В себя частично она пришла лишь на берегу, когда её и Юки чуть ли не под ручки запихивали в автобус. Когда дома ей впихнули в руки бутылку с теплым виски, Эрика глотала его, как холодный чай. Девушка не была слабачкой. Неженка бы не разодрала глотки троим людям, не проводила бы контроль над агонизирующими телами, наловившими осколков от наступательной гранаты, не была бы готова к большему. Но к тому, что она увидела в центре того острова, Хатсбург совсем не была подготовлена. Скелеты людей, привязанные к изрезанным символами деревьям. Десятки их. Не белые, а полностью покрытые запекшейся кровью, точно также, как и вся кора несчастных растений. Черепа крупных животных, коров, баранов, собак, изрезанные знаками, расставленные в несколько рядов вокруг глубокой ямы. Когда-то глубокой, когда-то ямы. Тогда Эрика увидела холм, вырастающий из этой дыры, высокий, хоть и небольшой, но сплошь состоящий из костей, наваленных плотно и даже как-то… гармонично, что ли. Именно это её и доканало. — Магия, Красовский. Это определенно магия. Нам надо доложить, — послышался голос барона, еле отнявшего у вампирессы на две трети пустую бутылку. — Доложим, — согласно кивнул сидящий на табуретке русский, поглаживающий умостившую ему на коленях японку по голове, прижавшуюся к его груди и продолжающую трястись, — Только будь готов, что на нас попробуют спихнуть вину за то, что мы уделали всех местных свидетелей. ---------- Глава 11 Рекуперация Глава 11 Рекуперация Никогда не уважал кулачные бои. Банальная драка казалась чересчур грубой, мужицкой, низменной. С новой жизнью ощущения не изменились, но вот вездесущие камеры, дроны и наблюдение со спутников заставили меня пересмотреть свой подход. Рукопашный бой в ряде обстоятельств мог уверенно пригодиться там, где нож не достанешь, а свернуть человеку шею, если что, вполне можно. Главное — привести его в то состояние, в котором это будет удобно сделать. От незамысловатого крюка, выполненного в замысловатый момент, Эрика отлетела, чуть не ударившись головой о батарею. Перебарывая искушение пару раз дать ей ногой под ребра, я язвительно прошелся словами по шикарной брюнетке, отскребающей себя от матов: — Для готичной шлюшки ты неплохо машешь ногами, кровососущее. Только слабо на страшилки, да и сиськи чересчур мотаются. Может, дать тебе время их перевязать потуже? — Я тебя сейчас урою, старик! — рыкнула вампиресса, пытаясь вскочить на ноги… и зарабатывая прямой удар пяткой в грудину, опрокинувший её назад и, всё-таки, стукнувший о батарею. — Да тебе, смотрю, не кошмарики нужно лечить, а хотя бы тупость… — качнул головой я, делая приглашающий жест, — Вставай, убогая. Если сможешь. Лицо брюнетки уже напоминало хорошо отбитый кусок мяса, глаза заплывали, из разбитых губ сочилась кровь. Я без всякой жалости отмолотил эту красоту, неплохо прошелся по ребрам и рукам, а один поставленный удар ногой в самом начале здорово отсушил Хатсбург бедро. Теперь ей приходилось постоянно балансировать из-за опаски, что конечность может подвести судорогой. — Ну всё… — прошипев так, что кровь буквально брызнула изо рта, брюнетка попыталась пойти в последний и решительный, крутанувшись и вытянувшись в длинной подсечке, но я, вновь воспользовавшийся пяткой, врезал ей прямиком в голень, а затем, подшагнув, схватил за длинные густые волосы, вздёрнув повыше, чтобы удобнее было бить. Два удара в живот и наша брюнетка отваливается в глубоком нокдауне, хватая ртом воздух. — Нет, точно надо пройтись ногами, — вслух подумал я, примеряясь, пока вампиресса, стоя на карачках, пыталась прийти в себя, — Эта корова пропустила вообще все удары… — Стоп! Хватит! Каррамба! — поспешно выдавила из себя девушка, падая на бок. — А, стоп-слово. Хорошо. Ну как, Эрика, полегчало? — Нет! — сплюнув кровью, на меня посмотрели сквозь щелочку стремительно опухающего глаза, — Мне нужна была драка, гребаный русский! А ты меня в мясо изб-ил! — Напомнить, о чем ты меня просила? — спросил я, суя уже третью початую бутылку виски в дрожащую руку вампирессы. — Не надо… Хотя… — отпив несколько жадных глотков, избитая и пьяная девушка, помолчав, призналась, — Вроде бы полегче. — Ну и хорошо, сейчас лед принесу. — Но я тебе потом это припомню, Красовский. Особенно «готичную шлюху», — вяло, но злобно пригрозили мне вслед. — Я пришлю тебе видосики! — весело откликнулся я, — Посмотришь их и примешь себя, наконец-то! — З-заткнись! Неси лед! Не все попадают в Инквизицию через детские дома. Кроме небольшой прослойки аристократов и потомственных инквизиторов есть еще и другие способы пополнения наших рядов. Один из не самых редких — спасенные из логовищ колдунов дети. Ребенок далеко не так хорош для магии, как взрослый человек. В два-три раза меньше жизненной силы и крови, меньше может вытерпеть боли, зато с ним куда легче справиться. Удобнее контролировать, легче перемещать, так как у нелегальных колдунов помощников, в общем-то, нет. Еще одним немаловажным моментом считается, что дети куда сильнее и чище боятся, чем взрослые люди, а чистота и острота эмоций для магии местного мира очень важны. Поэтому, чаще всего, те, кого находят инквизиторы, уже имеют сложно поправимые проблемы с психикой. Эрика была именно таким ребенком. Там, на архипелаге, мы проинспектировали мешки, которые пытались утащить дезертиры, покидающие поле боя, а в них оказался кокаин, принадлежавший, как раз, китайцам. Мешки пришлось вернуть, только один из них удара об землю с высоты десятка метров не особо выдержал, треснув. Часть белого порошка, при инспекции, попала вампирессе на лицо, и, как бы пошло не звучала эта шутка, заставила ту малость прибалдеть. Совсем чуть-чуть, но достаточно, чтобы полностью отбить нюх вместе с пороховыми газами от нашей стрельбы. То есть, веселая полянка с выкрашенными кровью деревьями и скелетами, а также смачной грудой костей, для брюнетки стала полным сюрпризом. Напомнившим ей о прошлом. Сегодня, пока Няшки и Барона не было дома, она и попросила меня о жестком спарринге с полной выкладкой. Алкоголь не справлялся с воспоминаниями. В комнату к страдалице я зашел через полчаса. Девушка, одетая в те же топик и шортики, в которых я её метелил, валялась безвольной тряпкой на кровати, сунув лицо в пакет со льдом, ранее добытый мной из холодильника. На моё появление она отреагировала глухим стоном, в котором было всё ясно без слов, но так, как я приблизился, ей пришлось пробормотать: — Свали, Красовский. Мне и так худо. — Ага, сейчас. Зажмурься. — Ч-т…? По крайней мере, спрашивала она, послушно зажмурившись, поэтому я без проблем влил ей в рот полную чашку свеженацеженной у себя крови. — У вас вроде заживление ускоряется от такого, — буркнул я, выходя из комнаты и закрывая за собой дверь. Там, за тонкой дощатой преградой, в воздухе повисло вымученное «спасибо». Всё, мои обязанности сиделки выполнены «от» и «до». Здесь. Следующую свою жертву я вытягивал за тонкую и голую ногу из-под «тойоты», в которой кицуне ковырялась с самого утра. Недовольно зарычавшей зверюшке, вновь ушедшей с головой в свою техномантию, была подсунута под нос картонная коробка свежезаваренной лапши. Японка, учуяв запах съестного, вцепилась в подношение как голодная собака, чавкая и давясь. Дождавшись, пока коробка опустеет, я подхватил недовольно вякнувшую девчонку подмышку, кивнул подросткам, бездельничавшим неподалеку, чтобы присмотрели за инструментами, а затем занес чумазую добычу домой. Объяснив девушке диспозицию, я получил бесплатного надсмотрщика за отмудоханной вампирессой, а затем, закинув домой железяки, оставшиеся после Широсаки под машиной, отправился в город. Японка перенесла наш вояж легче всех. Барон, ушедший стучать на обнаруженное место колдовских ритуалов, явно был обескуражен как ими, так и бойней, что мы устроили ранее, хоть вида старался не показать. Про Эрику и говорить было нечего. Сейчас, пока команда была дезориентирована и приходила в себя, я пользовался моментом, чтобы потратить часть нашего общего гонорара на вещи первой необходимости… которые полагал гораздо важнее вещей первой необходимости, придуманных другими. Для этих целей мне нужен был гид, или хотя бы тот, кто ткнет пальцем, куда идти, а где взять подобного человека я знал прекрасно. Правда, подход к этой, во всех смыслах замечательной, персоне, оказался затруднен. Препятствием стала медсестра на контрольно-пропускном входе в отделении для выздоравливающих. Худая латиноамериканка в летах, неся на своем вытянутом челе печать интеллекта и въевшейся за годы работы подозрительности, смерила меня взглядом и отрезала: — Посещений нет! — А это что? — поинтересовался я, указывая пальцем на тайца-подростка, идущего под руку с весело что-то рассказывающим ему стариком в пижаме. — Вы родственник? — язвительности в голосе медсестры хватило бы даже для хозяйки преуспевающего борделя, с которой попытались расплатиться долговой распиской. — Я коллега сестры Агнешки, — ласково улыбнулся я, — Любимый коллега. Ну, один из самых уж точно. — Я всю жизнь прожила в Апсародае, молодой человек! — на прекрасном английском откликнулась служительница целительных сил, щуря свои глаза с таким подозрением, что улыбка, помимо моей воли, расплывалась всё шире и шире, — И уж поверьте, я могу опознать головореза с первого же взгляда! Я вас не пущу! В её взгляде читалось непреклонное желание оборонять рубежи от наглого, молодого и здоровенного типа. А еще и палец лежал на чем-то, весьма похожем на тревожную кнопку. — О! — воскликнул я, радостно обнимая опешившую медсестру руками… на расстоянии, — Если вы всю жизнь прожили в Апсародае — то вы мне тоже сгодитесь! …через три минуты эта бурчащая явно неприличные слова дама чуть ли не затолкнула меня в палату, где томилась, иначе не скажешь, избитая польская католичка. Везет мне сегодня на битых женщин. — Русский, — мрачно поприветствовала меня вполне бодро выглядящая монашка, выглядящая на удивление хорошо без своего чопорного прикида, — Причем один. Зачем приперся? — Не один, а с подарками! — бодро ответил я, демонстрируя девушке пакет с фруктами. — Эта ваша дебильная привычка тащить больным угощение вызывает у меня жалость! — закатила глаза сложившая руки на груди молодая женщина, сидящая на своей кровати и, до моего прихода, явно смотревшая что-то на смартфоне, — Зачем. Приперся? — Будь со мной повежливее, — хорошее настроение у меня никак не хотело проходить, — Я единственное духовное лицо в этом городе, которое примет твою исповедь, сестра Агнешка, а затем отпустит грехи. — Не неси чушь! — Я про те грехи, которые ты еще не совершила, но обязательно совершишь, когда узнаешь, как Марий Гритт воспользовался твоим подарком. Если женщину заинтересовать и заинтриговать, то она махом забудет, пусть и на время, что она тебя не любит! — Кстати, а чем я тебе так не угодил? — Ты русский! — Аа… — Рассказывай дальше! Художественный пересказ миссии по выведению морских крыс определенно понравился полячке больше, чем возможные доклады её сестер. Через пятнадцать минут она уже бодро потрошила авоську, грызла фрукты и вставляла комментарии, причем по делу. Из них я понял, что в местном монастыре эта особа играет роль мастера на все руки, и без этой вздорной польки местные католики остались… временно осиротевшими. Во всяком случае, несколько эпитетов, доставшихся сестрам за то, что они решили штурмовать укрепление с одними автоматами и без гранат, да еще и с невыгодного тактически направления, Агнешку расстроило. Как и факт нашей эффективной помощи. — Я сделаю вид, что не слышал, как ты их назвала. Но на будущее запомню. — Ладно, русский, колись, зачем приперся. — Мне нужны указания и наводки, — не стал тянуть кота за яйца я, — на полезных людей, тренеров, продавцов качественной экипировки. На тех, кто может представить нужным людям. На торговцев информацией. Расклад по городу. Такие вот мелкие вещички. Меня молча рассматривали приблизительно минуту, продолжая на автомате грызть довольно кислое яблоко. — А ты не охренел, Красовский? — медленно спросила полячка, глядя на меня поверх зверски истерзанного фрукта, — Такие сведения под кустом не валяются. С чего бы мне делать тебе такие подарки? — Хотя бы с такого, что вы, божьи невесты, засветили инквизиторов перед очень любопытными китайцами, — мягко проговорил я, воруя из авоськи банан, — И, если вы хотите, чтобы я сказал господину У, когда он постучится в мою дверь, то, что вам надо, чтобы я сказал, — ты мне поможешь. А если ты мне поможешь хорошо, то я, так и быть, закрою глаза барона на то, что информацию о миссии вы подали через задницу, облажались в процессе и, скорее всего, еще и обосретесь с оплатой и выделением нашей доли. Мы вам сохранили около пятнадцати кило китайского кокаина, сестра Агнешка. Это куда дороже того, что ты можешь рассказать. Пока я говорил, ласково и неторопливо, лицо монахини мрачнело все больше и больше. Тут и дурак бы понял, что сообщать ей запрошенные сведения мне невыгодно, католики, ничем не отличаясь от православного негра, явно рассчитывали нас запрячь в эксклюзивное пользование. Однако, получив связи и доступ к другим кормушкам, мы станем куда менее выгодными. А может, даже, и недоступными. Мне было откровенно чхать на проблемы местных религиозных общин. Они уже продемонстрировали крайне невысокий уровень рядом с теми же китайцами, рассекающими океан на катерах, от вида которых у правителей стран Третьего мира случился бы стояк. Да и наш альв использовал для работы устройство, рядом с которым винтовки святых сестер и их огнеметы смотрелись орудиями каменного века. Это наводит на определенные мысли. Рисковать шкурой ради денег? Это мне знакомо. Но ради копеек? Нет. Мы не в армии. — Я поняла, что ты склочный и въедливый говнюк, как только вас увидела в первый раз. На вид ты прямо красавчик-цыган, но в душе тот еще жид, да, Красовский? — наконец, процедила полячка. — Сестры оценили тебя, Мигеля и целую машину, набитую медикаментами, в три тысячи баксов… — пакостно улыбаюсь я, раздевая банан, — Я же оцениваю тебя куда выше. — Во сколько⁈ В десять? — фыркнула моя собеседница, кладя изуродованное яблоко на тумбочку и кривя исчерченное шрамами лицо, — Ты представляешь, что со мной сделает мать-настоятельница, если узнает об этом разговоре⁈ — Тебя бы я убил минимум за двенадцать. И — только после того, как подобное бы одобрил Марий Гритт. А теперь, давай вернемся к моему вопросу. Если я уйду отсюда ни с чем, то поверь мне, сестра, я найду, как обрадовать господина У… Через пару часов, прошедших вовсе не так спокойно, как бы хотелось рассчитывавшему на отдых мне, я пристально смотрел на человека в инвалидном кресле, в чей дом только что ворвался. Причем не просто так, а со своим собственным (украденным) креслом-каталкой, которая в данный момент укатывалось по коридору за спиной хозяина. Сидящая в нем сестра Агнешка, несколько раз грозно повторившая, чтобы мы обделывали свои дела, а затем «русский свалил и где-нибудь сдох», намеревалась принять ванну. — Ты русский, — утвердительно буркнул сидящий в своем кресле человек. У него была феерически всклокоченная грива русых волос, переходящая в не менее густые баки, объединяющиеся в такую же встрепанную бороду. Русским он сам выглядел приблизительно в миллион раз больше меня. — Ага, — утвердительно кивнул я, оглядывая внутренности прихожей, в которой и происходило знакомство. Всё вокруг было больше похоже на помесь склада с мастерской, но я никак не мог определить специализацию этого места. — С ума сойти! — неожиданно оживился сидящий в кресле калека, у которого от обоих ног остались лишь одни бедра, — Моя кузина приводит ко мне домой русского! Что у тебя есть, русский?!! — В смысле⁈ — Ну в смысле! — внезапно заорал этот бородатый и безногий тип, — Что у тебя есть такого, что она с тобой вообще разговаривает⁈ А?!! Что?!! Эта поехавшая баба ненавидит русских! Нет, она много кого ненавидит, но русских — особенно! — Яцех, завались! — раздался раздраженный женский крик, приглушенный закрытыми дверьми, но калеку он не смутил ни разу. — Ты её выкрал из больницы, но этого мало! — продолжал разоряться мужик, нравящийся мне всё больше и больше, — Даже если бы ты спас ей её польскую никчемную жизнь, этого все равно было бы мало, потому что моя кузина — исчадие ада! И не простое! Сатана много лет пёр в Аду Пиночета, а когда тот залетел, ребеночка отправили моей горемычной тетке, назвав Агнешкой! — Яцех, курва мать!!! — У тебя должно быть что-то очень особенное, русский! Что это⁈ Я куплю! Обязательно куплю! Флаг фашисткой Германии из кабинета фюрера⁈ Именной пистолет Гитлера⁈ Заспиртованная залупа Бисмарка?!! Чем ты купил эту психованную суку?!! — Я заспиртую твою залупу, придурок! А отрежу — только через неделю!! Заткнись и займитесь делом!! — выла святая сестра из ванной. Затыкаться Яцех Ковальски не захотел. Он, мягко говоря, был вовсе не рад, что двоюродная сестра решила сбежать из больницы, чтобы долечиться у него дома, потому что «эта сука будет жрать моё мясо, требовать, чтобы готовил еще, заляпает своими руками все джойстики на моих приставках, а еще будет гонять моих любимых шлюх! Марилле сегодня негде ночевать! Что мне делать⁈». Тем не менее, его возмущение скорее было наигранным, мужчина с огромным удовольствием как лаялся с принимающей ванну сестрой, так и обличая ту передо мной отбитой на всю голову расисткой и фанаткой немецкого Рейха. — Ладно, Петр, но ты передашь этому Марию, что я приглашаю его в гости! На барбекю! — наконец, выдохся буйноволосый калека, а затем, глубоко вздохнув, он поправил обеими руками гриву своих волос и спросил, — Чем скромный лучший резчик по кости в этом гребаном Апсародае может тебе помочь? — Агнешка сказала, что ты владелец магазина ножей, — пожал плечами я, — Хотел закупиться качественным товаром. — Но ты здесь, а не в самом магазине, — калека поскреб щеку, — моему помощнику можно было просто назвать имя, он бы подобрал, Агнешка знает. Заказ специфический? — Ты мне скажи, — хмыкнул я, — Нужно четыре «кабара» или чего-то наподобие. Столько же их тренировочных вариантов, резина или пластик, лучше пластик. Еще я хочу танто, кукри и балисонг. И, скорее всего, что-то из бундесверовских самотыков, только не старье с руку длиной, а нормальный нож. — Аа… тогда понятно, почему ты здесь, — поскреб щеку задумавшийся хозяин, — Тебе нужны рабочие лезвия. Яцех Ковальски был художественным резчиком по кости, как и его дядя, начавший предлагать эти услуги в Апсародае. Они пользовались стабильным и высоким спросом, так как здесь очень любили украшать оружие уникальными вставками. «Щечки» на пистолеты, рукояти ножей, статуэтки, фигуры… без работы этот полу-поляк, как и его родственник не сидели никогда, со временем открыв магазин, в котором народ мог прибарахлиться приличным ножом. Заказчики, желающие получить новую рукоять на нож, были вынуждены оставлять своё оружие мастеру… и довольно часто не возвращались за своим имуществом. У Ковальски скопилась неплохая коллекция различных острых вещиц, которую он втихую распродавал. То, что мне нужно. Выбор, предоставленный безногим умельцем, решившим воспользоваться моей мускульной силой, чтобы попасть без труда в собственный подвал, был широк, обилен и замысловат. Особенно впечатляло количество японских мечей, катан, которые Ковальски мог бы разбрасывать с балкона нуждающимся массам охапками. Эти длинные изогнутые рыбные ножи, часть из которых вполне могла бы быть историческими ценностями, были упиханы поляком в бочки, расставленные вдоль стен. — Я уже приглашал экспертов, — прокомментировал моей брезгливый интерес к объёмам японского холодного оружия Яцех, — Выгребли с десяток мечей, обещались, что продадут за миллионы, но затем ко мне пришли якудза, популярно объяснившие, что я хороший человек, который вернул многим влиятельным семьям их имущество. И что они будут приходить еще, причем с заказами. Вот теперь и храню это изогнутое дерьмо… бочками. Во избежание. А что, хочешь себе такое? — Даром не нужно! — отрезал я, а затем, присмотревшись к отобранным на столе товарам, примерился к кукри. Тяжелый изогнутый нож, который запросто можно было бы использовать как топор, лежал в моей руке так, как будто бы для неё и родился. — Красавец, да? — Вне всяких сомнений. А есть полегче? Мне для девочки. — Кукри? Для девочки⁈ — Это очень мрачная девочка, Яцех. — Только не говори, что она как Агнешка… — Нет. Но ей определенно нужен кукри. Есть полегче? ---------- Глава 12 Пот и слезы Глава 12 Пот и слезы Юки бегала так, как будто бы родилась, вынырнув из матери, а затем тут же куда-то убежала. Загар, неумолимо покрывающий бегающую девушку, делал её еще более тонкой и звонкой на вид, от чего иногда казалось, что Широсаки фатально недокармливают. Тем не менее, это было ложью, энергии у японки итальянского происхождения было аж с перебором. Казалось, она еще быстрее может бежать, только её… — Парусит, — с умным видом и очень решительно сказал сидящий около меня блондин. — Парусит, — согласился я, дымя сигаретой. Помолчали, наслаждаясь проницательностью друг друга. Юки продолжала бегать вокруг парка на храмовой площади, а мы изображали опытных и умудренных, то есть, уже умно отбегавшихся по холодку, людей, которым особо-то и нечем заняться. — Я теперь понимаю, почему японцы в аниме своим спортивным персонажам постоянно утяжелители навешивают! — неожиданно сказал блондин с видом человека, получившего озарение, — Они же все легкие! Их парусит! — Ты смотришь аниме? — я с интересом воззрился на молодого человека, которого хоть на плакаты пропаганды немецкого уберзольднера вешай. — Смотрю, — насупившись и глянув исподлобья, признался в страшном «грехе» блондин, — А что? — И… хентай? — Да! — вызова в голосе определенно смущенного блондина стало больше. — Я не осуждаю! — тут же, улыбаясь, поднял я руки, — Но будет весело, если Юки тоже. Будете на пару бесить Эрику. — А сам? — с великим подозрением прищурился на меня барон. — Я ей ролики с того вашего загула сливаю, порциями, — заговорщицким тоном поведал я. — Нет, сам-то что… — на меня убедительно давили, вымогая компромат! — Обожаю жареную куриную шкурку, — пришлось сознаваться, — под специями. И с маринованными овощами! — Эй, я не про это! — возмутился обманутый в лучших ожиданиях блондин. — Марий, я помню свою прошлую жизнь, — с усмешкой пояснил я, — Там эпизод, когда ты в опиумном притоне с двумя молоденькими китаянками, совершенно голенькими, после всех этих забав, балуешься, брызгая шампанским на сердящегося тигренка, напрыгивающего на твою ногу, знаешь, как называется? Вторник. Ответом мне стало очень уязвленное молчание, окончившееся робким, но жадным до ответа вопросом: — … насколько молоденькими? — Тебе лучше не знать. Мы продолжили сидеть, а Широсаки бегать. Носилась японка явно с удовольствием, а может быть, в глубине души, даже старательно избавляясь от всех этих противных белков, углеводов и прочих калорий, которых я ей пичкал, в надежде нарастить мясо на эти кости. Самое интересное, что белобрысая егоза жрать любила, но вот её метаболизм был чем-то за гранью моего понимания. Тем не менее, я твердо был намерен укрепить это чахлое создание, которому не то, что из винтовки стрелять, пистолет доверить нельзя! Марий доложил о месте ритуала, что мы нашли, туда вылетела тревожная региональная группа. Где она базировалась и что нашла, было неизвестно, но факт остается фактом — мало что может возбудить инквизиторов сильнее, чем место кровавых жертвоприношений, использующееся годами. Чем там при этом занимались, было глубоко вторично, главное, что занимались. — Вообще, насколько помню, — отметил блондин, — Такое частное предприятие обычно строится для продления собственной жизни… — Животные — крайне непопулярная жертва, — не согласился с ним я, — А их там в разы больше, чем людей. Ставлю на задабривание какой-нибудь дряни, может быть, даже местной. Или подкармливание. Что-то там было, но мы не смогли почувствовать. — Ну, я не маг и ничем таким не владею, — вздохнул блондин, покосившись на меня, а затем протягивая бутылку с водой подскакавшей к нам Юки, — Ты, думаю, тоже. Будем ждать, что ответят. Кстати, долго мы еще будем тут сидеть? — Думаю, минут пять, — отозвался я, с сомнением осматривая пустую пачку из-под сигарет, — Если наш чернокожий друг с белоснежным прозвищем не понял намека, то мы с полным правом сделаем выводы. Я лично не буду считать членом команды того, кто надеется не только отсидеться за спинами остальных во время работы, но и считает, что можно не выйти на разговор после того, как мы ему помогли провернуть какую-то мутную схему. Разумеется, никто не появился, но когда мы уже шли из парка, вычеркнув нашего неблагодарного альва из всех раскладов, то мою ногу пнула, перевернувшись, кособокая и кривая игрушка в виде машинки на радиоуправлении. Или чего-то похожего, но сделанного из говна, палок и сломанных деталей советского конструктора. — Марий Гритт! — негромко проскрипело из недр странного устройства, — Приобретите рацию марки «Koia-14r» в магазине «У Педро» на улице Куа Фисао, настройте её на частоту десять двенадцать сорок один. Вызов с площади. Я буду ждать! — Как-то ты усох, — поскреб щеку я, критически рассматривая машинку, — С космического дрона до хлама из помойки. Неужели твой алебастр кто-то обоссал? — Кицуне! Если сильно искусаешь черноволосого, я подарю тебе «Альтрон Маус» третьего поколения! — тихо рыкнул динамик мусорной машинки, после чего она натуральным образом с шипением загорелась, издавая вонючий дым. — Вот и поговорили, — с растерянностью заметил Гритт, а затем подозрительно прищурился, — Юки, ты почему на Петра так смотришь⁈ — Альтрон Маус… — с несколько нездоровым выражением лица пробормотала японка, еще на полшага приблизившаяся ко мне. — Отставить кусать Петра! — сориентировался барон, — Не знаю, что это такое, но купим мы тебе это. Если полезное. Когда деньги будут. Идемте за рацией! Как оказалось, я нахожусь в серьезной опасности, потому что «Альтрон Маус третьего поколения — это крайне ограниченная премиальная серия персональных компьютеров, собранная в Японии из комплектующих, произведенных там же. Ничего сверхъестественного или ультра-мощного, просто надежнейшая машина из очень хороших комплектующих»… но теперь я постоянно ловлю на себе взгляды Широсаки Юки. И они —не задумчивые! Быстро добравшись до нужного магазина и купив там китайскую рацию, оказавшейся чуть ли не «уоки-токи», мы закинули домой вяло сопротивляющуюся кицуне, озадачив последнюю приготовить ужин, а сам поспешили назад на храмовую площадь, переговорить с нашим будущим чернокожим другом, вызвавшим чересчур много вопросов. Что же, поговорили. — Могла бы предупредить, что не умеешь готовить, — ворчал я, тыкая вилкой в некое месиво на тарелке, очень условно напоминающее съедобную массу, — Тут даже определить нельзя, чем это было раньше! Эрика, ты куда смотрела? — Смотрела? Чем? — ехидно поинтересовалась вампиресса, имея в виду свои заплывшие и еще не начавшие отходить глаза. Отметелил я тогда брюнетку крепко. — Кушайте! Мы ждем вашего рассказа! — жалобно и настойчиво потребовала японка, приготовившая то клейкое чудовище, в котором мы сейчас с Марием ковырялись. — Да? А где ваши порции? — подозревал блондин, весьма недоверчивый, как оказалось, к ближним своим. — Мы уже поели! Это восклицание нашему лидеру показалось недостаточным. На мой вкус, в интонациях кицуне царила полнейшая искренность, а вот вампирессу выдавали еле-еле заметные насмешливые нотки, скрытые бубнением из-за разбитых губ. Но я-то эксперт в выслушивании качественно избитых людей! Особенно, избитых (или избиваемых) мной самим! Гритт тоже оказался не лыком шит. — А ну-ка попробуй, — придвинул он тарелку со своим ужином к белобрысой тощей японке, — Попробуй, попробуй. Пару ложечек. Глаза кицуне расширились, от чего она совсем стала похожа на маленькую девочку. — Я очень плотно поела, Марий! — поведала она тоном, с которого просто сочилась искренность. — Верю, — мягко улыбнулся блондин, сейчас похожий на голодного тигра, уже лизнувшего бок маленького олененка, еще не знающего того, что он — просто закуска перед основным блюдом, — Но ты всё-таки попробуй. И ты, Эрика, тоже. Покушайте… — Я помогу, — внес свою лепту я, вставая со стула, — А то мало ли, вдруг вы сопротивляться начнете… Этого оказалось достаточно. Лисица тут же предприняла попытку к побегу, сломав девушкам всю игру, а, будучи перехвачена бдительным мной, задрыгала ногами в воздухе, прося пощады и сдавая всю схему. Как оказалось, у дам было немножко налички, но только на два хороших таких плотных перекуса для самих себя, взятых ими на базарчике, а нам Юки ужеготовила . — Не понял? — удивился я, стоя с провинившейся девчонкой подмышкой, — А где деньги? — Какие деньги? — мрачно буркнула сложившая руки под грудью вампиресса, явно досадующая на то, что шутка провалилась. — Наши общие, — дернул глазом блондин, — У нас более сорока тысяч долларов было. — Было и есть, — независимо повела опухшим носом Хатсворт, — Где вы их оставили, там и лежат. После головомойки, которую устроил Петр, притащив нам кучу ножей за бабки, на которые можно было бы купить хороший холодильник, мы с Юки и доллара из общака не возьмем! Будем жить как дикари, пока вы все свои игрушки не приобретете! На бетоне и в обшарпанных стенах! Хм, так вот оно чего. Оказывается, на наш диктат обязательного над желательным затаили большой вампирский зуб. Ладно, маленький. — Красовский, я оклемаюсь и сделаю из тебя отбивную! — тут же рявкнула обидевшаяся на указанный мной «недостаток» брюнетка. — Так, заканчиваем балаган, — под бурчание собственного живота заявил наш лидер, — Петр, поставь Юки, идем сходим за едой, а затем расскажем девушкам про нашего, хм, пятого члена команды. Потом договоримся о распределении бюджета. Первичном распределении того, что есть. В дальнейшем будем выделять доли, откладывая часть с заказов на общие траты. Через полчаса, после плотного ужина свежей уличной едой с близлежащего рынка, причем, неслабо обворованные «сытыми донельзя» девушками, мы приступили к рассказу. Он оказался… интересным. Алебастр, чьего настоящего имени мы так и не узнали, оказался в Апсародае куда раньше нас. Он выполнял тут уникальную роль, являясь посредником между Священной Инквизицией и местными, весьма специфическими, религиозными фигурами. Вдобавок к этому он стал играть роль информатора для Старого города, продавая за денежку малую информацию местным воротилам. Некоторое время всё шло хорошо, но затем выяснилось, что наш альв, как и церковники, влезли в сферу интересов Среднего города. Нашим будущим сокомандником заинтересовались силы, которые не умели и не любили слышать отказы, но это произошло достаточно вежливо и мягко, чтобы он, при поддержке наших и церковников, сумел вывести ситуацию на уровень аккуратного взаимовыгодного сотрудничества. Как оказалось, не очень аккуратного, из-за чего пришлось прямо и нагло вмешиваться в крайне деликатный процесс раздела зон влияния между Триадами и католической церковью. Пусть даже в такой мелочи, как зачистка «морских крыс». В результате, прямой конфликт между двумя структурами предотвращен, в монастыре пьют кагор и танцует какую-нибудь католическую ламбаду, а вот выполнявший своё задание Алебастр теперь сильно дискредитирован в Апсародае. Плюс еще заинтриговал китайцев тем, что имеет какое-то влияние на недавно прибывшую в город молодежь. А так, как преступные последователи великого Мао давно уже пытаются склонить нашего альва к более тесному сотрудничеству, как опытнейшего дроновода, то возможны осложнения… — Вы можете проще говорить? — поморщилась Эрика, — Юки вон, ничего не понимает. Да и я тоже. — Проще говоря, — начал объяснять я, — Это не наш подземный негроальв нас подставил. Он выполнял приказ главы местного отделения. А вот тот как раз и допустил опасность нашего прикрытия. Господин У, представитель Триады, получил зримое подтверждение, что а) мы чьи-то люди и б) Алебастр тоже принадлежит к этой группе. Ну и, наверное, в), что эта самая таинственная группировка вполне может плюнуть на ясно выраженные интересы китайцев ради… непонятно чего. — Если еще проще, то альва заставили и…потратили , перед тем как отдать нам, — дополнил мои речи Марий, — Отработали как ресурс. Теперь он затихарился, прекратил всякую деятельность, сидит и ждёт нас, как принцесса в замке. Возможно, это всё случайность, а может нет. Не зря же полевого командира католических монашек нахлобучили именно морские крысы… да еще так. Но тут гадать уже нечего. Под взглядом неудоменно хлопающей ресницами кицуне Эрика Хатсбург сидела некоторое время молча, а затем понурилась, процедив: — И с этой стороны проблемы. Даже от своих. У нас будет хоть какой-то просвет в этой гребаной жизни? — Он есть, — кивнул Марий Гритт, сцепляя руки между собой, — Алебастр поделился очень любопытными данными. Совсем недавно, меньше недели назад, японский контейнеровоз «Сентомару» попал в сильный шторм в паре сотен морских миль от Сингапура. Часть контейнеров была утеряна в результате лопнувших креплений… по официальной версии, которую сейчас капитан судна защищает в суде. Однако, «Сентомару» потерял один контейнер ещедо этого ужасного шторма. Очень близко потерял к тому архипелагу, в котором мы недавно побывали. Алебастр нам дал точные координаты этой «потери», а также где-то спёртую им копию манифеста японца. В океане лежит контейнер стоимостью в два, два с половиной миллиона долларов, и всё, что нам нужно — это поднять его и доставить на берег. Остальное, даже перевозку груза, альв берет на себя. — Сколько⁈ — глаза вампирессы умудрились так расшириться, что мы их даже увидели, — Чем забит этот контейнер⁈ Картинами? Статуями? Позолоченными вибраторами⁈ — Нет, — я улыбнулся, глядя на Юки, — Компьютерами. «Альтрон Маус», третьего поколения. Весь контейнер забит ими. Судя по донесшимся до нас звукам и физиономии той, кто эти звуки издал, Широсаки Юки только что, впервые в жизни, попыталась одновременно подавиться и получить множественный оргазм. При большом стечении народа, но по не зависящим от этого самого народа обстоятельствам! — Красовский!!! А теперь еще и сгореть от смущения на месте. Какое комплексное выступление, вы посмотрите. Интерлюдия — Я тридцать лет балансирую на этой пороховой бочке, а они присылают сюда скопище недоносков, способных взорвать даже обычный город! — гневный выкрик, совмещенный с ударом кулаком по столу, разошёлся на весь пентхаус одного из небоскребов, находящихся в Верхнем городе, — Даже обычный! Гневающийся был хозяином царящего вокруг великолепия. Шикарные апартаменты более чем на десяток комнат и четыре ванных, террасы, уставленные горшками с зеленью, мягкий голубоватый отсвет воды в бассейне. Предметы искусства, висящие на закрытых деревянными панелями стенах, стоящие на дорогом паркете. Рояль «Tenebris», для игры на котором приглашали лишь именитых музыкантов в редкие моменты, когда в этом пентхаусе шли приемы. Можно было сказать, что это жилище стоит миллионы долларов… но в Апсародае деньги были далеко не самым значимым фактором. Требовалось больше, чем они, чтобы позволить себе подобный пентхаус. Значительно больше. — Марко, ты кричишь так, как будто бы тебя поимели без смазки! — брюзгливо, но с оттенками добродушной насмешки заметил сидящий в гостях у хозяина худощавый старик в дорогом деловом костюме. Пенсне, короткая бородка, загнутые усы. Тщательно ухоженный образ джентльмена, уже не культивируемый, а пропитавший собой персону. Тем страннее были слова, только что извергнутые узкими губами, прячущимися в густых щеточках седых усов. — Лучше бы меня поимели! — рявкнул хозяин окружающего великолепия, а затем, порывисто встав из-за стола, подошёл к огромному панорамному окну, демонстрирующему как безбрежное синее небо и полосу океана вдали, так и… — Апсародай! — рыкнул массивный пожилой человек, двинув кулаком по пуленепробиваемому стеклу, отделяющему его от города, — Тридцать лет мы с тобой здесь! Тридцать лет пляшем на этом минном поле! Корпорация! Местный садок с гадюками! Постоянные поручения из центра! Мы построили тут жизнеспособную систему, позволяющую как зарабатывать деньги, так и отлавливать колдунов, оборотней, ритуалистов и прочую дрянь! Однако, центру этого оказалось мало, он кинул нам горячую картошку, чтобы мы, танцуя, еще и её с руки на руку перекидывали! В ответ на этот монолог старик с пенсне лишь коротко хохотнул, вставая сам одним упругим, порывистым движением. — Марко, твои франко-итальянские корни вновь вынуждают тебя лить в уши дерьмо хоть кому-нибудь? — почти издевательски осведомился он, подходя к толстяку, — Вы, генеральный директор Цурье, драматизируете только тогда, когда вас очень хорошо натыкают носом в лужу… Несмотря на то, что Грегор МакАлистер являлся подчиненным Марко Цурье, главы корпорации «Stemia Inc», их отношения давно вышли за рамки рабочих, сменившись дружескими и партнерскими. Запанибратство давно уже стало естественным как дыхание между этих двух инквизиторов, прошедших вместе через очень многое. Из соседнего здания, служившего штаб-квартирой корпорации, либо прямо из этих роскошных апартаментов, Цурье и МакАлистер управляли судьбами тысяч людей, попутно имея дела с крайне опасными и могущественными личностями. Они и сами многим грешили, как выполняя встающие перед ними задачи, так и в… личных интересах, сплотивших их за все эти годы. Тем сильнее было удивление пожилого джентльмена, когда короткопалая рука его друга, вцепившись ему в плечо, сжала пальцы настолько сильно, что Грегор испытал натуральную боль. — Меня не просто ткнули носом в лужу, дружище, — слова с трудом вырвались из глотки Цурье, — Вот там… на столе… лежит письмо барона Штудгарта. Он… уведомляет меня от своемкрайнем неудовлетворении моей службой. Я понижен до рыцаря, Грегор. Я… понижен… до… рыцаря. Низложен. Страшные слова для знающих. Звания и титулы зарабатывались годами, теряясь лишь в редких, исключительных случаях. Нередко даже было так, что разница между промашкой, стоящей жизни, и вот таким вот понижением со старшего рыцаря до простого, была тоньше, чем лист хорошей бумаги. МакАлистер, будучи дружинником того же барона, понимал это прекрасно. — Так! — рявкнул, освобождаясь от хватки друга, — Садись! Выпей! А затем рассказывай всё с самого начала! Мы давно всё раскидали, Марко, я — внутренник, ты — внешник! Где ты умудрилсятак вляпаться⁈ Пей! Говори! Мне нужны все детали! Толстяк, рухнувший в свое кресло, выглотал почти триста граммов коллекционного коньяка, перед тем как, собравшись с мыслями, приступить к рассказу. Изначально это было весьма тривиальное повествование… Для обоих было далеко не секретом, что религия уже более сто лет, как находится в упадке, теряя свое влияние на человечество. Повышение грамотности, образования, технический прогресс, всё это постепенно уничтожало абстрактную веру в высшие существа. Христианская церковь, когда-то бывшая непререкаемым авторитетом для более развитой части человечества, сохраняла лишь жалкие остатки своего влияния, исчерпывающие себя с каждым новым днём. В случае Апсародая ситуация дошла до того, что представителей религиозных структур мягко вытеснили из любого серьезного бизнеса, оставив болтаться на периферии. Могли бы и жестко, но такого бы не допустила уже Инквизиция, а так, без возможности решать жесткие вопросы жесткими методами, церковники продолжали сдавать позиции на ниве переговоров и взаимных сделок. В конечном итоге всё пришло к тому, что совместная операция сестер из женского монастыря и представителей Триад, одолживших катера для акции возмездия каким-то мелким контрабандистам, носила ряд условий и обязательств, которые, в определенный момент, монахини с автоматами не смогли выполнить своими силами. Командир их маленького боевого крыла, Агнешка Новак, не просто оказалась в больнице в нужный момент, а именно её попадание туда и было причиной инициации зачистки. Монахини привлекли наемников со стороны. Не простых, а только что приехавший в Апсародай отряд молодых людей… принадлежащих Инквизиции. Более того, представляющий целый отдел организации под названием Necessarium Malum. Отделение, к которому должен был отойти один, находящийся в распоряжении Марко Цурье, темный альв. Отделение, которое ему, генеральному директору корпорации Stemia Inc.приказали не замечать. Отделение во главе сбароном . Они должны были отыгрывать простых наемников. Они оказались в критически важной для местных инквизиторов ситуации. Они, трое из них, каждый представлял из себя человека… ну, или разумное существо, с огромной мишенью на спине, способное стать для тех, кому важно хрупкое равновесие в этом городе, огромной проблемой. Цурье, просто в силу своей должности, знал о том, какие проблемы могут доставить хотя бы Гритт и Хатсбург, оставаясь в непонятках насчет Широсаки и мутного русского. Перед ним, этим грузным франко-итальянцем, стояла острая необходимость срочно протянуть руку помощи опростоволосившимся монашкам, жидко обделавшимся прямо на глазах китайцев. — Если бы монахини потерпели неудачу… — голос главы регионального подразделения Инквизиции острова Басолан звучал глухо из-под ладоней, которыми тот пытался закрыть лицо, — … то на всех церковниках города можно было бы ставить крест, Грегор. Их выдавливают — создается прецендент, идёт цепная реакция. Дальше на очереди уже Средний город. Сербы, русские, итальянцы. Азиаты с удовольствием сломают равновесие, чтобы подмять под себя Апсародай. А как бы они это делали, а? Через кровь. Большую кровь. Поэтому я отдал альву приказ разобраться с ситуацией любой ценой. Рассчитывал, что мы замнем дело, как только они закончат там возиться… — И что помешало? — сухо и напряженно спросил глава безопасности корпорации, уже полностью утративший свой лоск пожилого джентльмена для демонстрации внутренней сути — хищного, злого и настороженного аналитика, полностью погруженного в описываемую ситуацию, — Что тебе помешало, Марко? — Эти молодые смертники на обратном пути нашли место активного ритуала жертвоприношения! — проорав эти слова, баронский рыцарь подхватил полупустую бутылку коньяка, запустив её в стекло панорамного окна, отозвавшееся возмущенным гулом, — Они тут же доложили! И сюда! И туда! И везде! Мелкие суицидальные идиоты! — Эй, они действовали по инструкции… — попытался привлечь Грегор внимание погружающегося в пучину отчаяния друга. — В Апсародае не действуют инструкции! — страшно побагровев, рявкнул тот в ответ, — Тебе ли не знать! Но сделанного не воротишь, сюда едет комиссия! А знаешь, кто у неё председатель⁈ Анатоль Хатсбург, Грегор! Тот самый! Гребаный! Анатоль Хатсбург! В возникшей полной тишине, длившейся несколько минут, раздавшийся надтреснутый голос Грегора МакАлистера весьма удачно завершил драматическую картину совершенно неджентльменским: — Ох, ё… ---------- Глава 13 Тени проблем Глава 13 Тени проблем У вас бывает такое, что вы чувствуете аромат, кажущийся вам знакомым, но давно позабытым? Сон, после которого бродите в задумчивости, не в силах стряхнуть с себя впечатления, сути и смысла которых не понимаете? А может даже нечто, напомнившее вам о далеком прошлом, что сразу служит прозрением к делам настоящего? У меня такое случилось. Тривиальный поход к нужному человеку, обнаружение искомого в неудобной ситуации, краткий анализ обстановки, действие… и вот, я стою в чужом доме, совершенно незваным, чувствуя в себе ту легкость, которой мне, оказывается, не хватало. Дёргающееся тело под ногами, с легчайшим сипением выпускающее кровь из перерезанной сонной артерии? Оборвыши, шумно орущие на закрывающегося руками толстого человека, съежившегося в углу собственной кухни? Духота и жара Тайланда? Нет. Это — легкость. Легкость того самого старого-доброго Петра Васильевича Красовского, который работал на петербуржскую мафию. Меня же тогда ничего не волновало. Ни провалы с успехами «моей» группировки, ни смерти подручных, ни завтрашний день. Я выполнял задания, одно за другим, действуя эффективно и… легко. Не о чем было заботиться. Карманы всегда были полны денег, убийства всегда сходили с рук, заказы шли один за другим, а подручные восполнялись с такой скоростью, что я не запоминал их имена. Легкая, совершенно лишенная забот, жизнь. Сейчас ничего подобного нет, но что мешает поностальгировать, раз выпала такая оказия. — Господа! Минуточку вашего внимания! — с этим веселым возгласом я стреляю из «кольта» в неаккуратно подставленный мне затылок человека, чересчур угрожающего тому, к которому я пришёл. Собравшиеся тут же уделяют мне максимум внимания. Точнее, пытаются, пока я их убиваю. Первый скрючивается, мешая мне забрать мой балисонг, утонувший в его горле. Временно простившись с ножом-бабочкой, я стреляю в еще одного загорелого индивидуума, уже вспомнившего, что держит в руке пистолет. Тем временем свободная рука вцепляется в длинные волосы раззявившего рот человека, сильно удивленного моим присутствием. Лицо удивленного летит навстречу острому углу кухонной тумбы, пока я пинаю в живот орущего мелкого тайца с жутко налитыми кровью белками глаз. Наркоман, наверное. Крикун затыкается и сгибается, позволяя мне прострелить грудь еще одному человеку, занявшему дверной проем на эту тесную кухню. На этом десерт заканчивается и начинается невкусный суп в виде еще двух человек, которые находятся не на кухне. Эти оказываются и вооружены, и куда опаснее своих приспешников. Они стреляют в меня, находясь в другой комнате, из старых обшарпанных револьверов тридцать восьмого калибра, скрывая свои смуглые тайские тела за тонкими стенами этого дома. Очень злые и нехорошие люди, от которых приходится прятаться рядом с грустным хозяином дома, одновременно добивая тех, кого не успел ранее. Еще можно перезарядиться. К счастью, эти враждебные личности не хотят рисковать своими жизнями, поэтому убегают, позволяя несколько раз выстрелить им в спины уже на улице. Я обоснованно горжусь своей меткостью, но не горжусь этими трупами. Они просто подняли мне настроение, заставив вспомнить ту, прошлую жизнь. Эх, мне бы прежний набор амулетов и перстней, что помогали справляться с пулями, я бы и тут развернулся… но чего нет, того нет. Вернувшись в дом, я обнаружил хозяина жилища, уже прекратившего бояться и начавшего жаловаться кому-то по телефону. Поставив баночку с измельченным черным перцем оттуда, откуда я её взял ранее, планируя ослепить хулиганов с пистолетами, я вежливо дождался, пока полный пожилой человек прекратит разговор, а затем с вежливой улыбкой спросил: — Мы можем обсудить работу по вашему профилю, Армэн? — А! Это вы! — отреагировал на меня сумасшедший учитель дайвинга и потенциально великий искатель подводных сокровищ, — Всё-таки решили принять мое предложение⁈ Я так рад!! Лежащие в два слоя трупы на кухне его не смущали. Сейчас. Когда я спросил причину, по которой он орал и закрывался ранее, псих тут же простодушно сообщил мне, что налетчики хотели сломать ему все пальцы, а он очень боится, что его пальцы будут когда-либо сломаны. Или чьи-нибудь еще. Вид сломанных конечностей просто ужасен! Он неестественен! Как мило. — На самом деле, мы бы хотели научиться дайвингу и навыкам поднятия со дна грузов, — убил я светлые мечты этого забавного человека, — Зато, господин Ди Вайн, мы можем расплатиться не только деньгами. Являясь слаженной группой наемников, мы вполне сможем заключить с вами контракт на поднятие какого-нибудь интересного вам груза, а затем не только не убьем и не ограбим вас, но и будем молчать о самом деле. Толстяк, казалось, ушёл в перезагрузку после этих моих слов, не замечая, как один из его тапочек пропитывает натекающая по кафелю кровь. Когда он поднял на меня взгляд снова, в нем не было тяжелой безуминки давно потерявшего себя человека, а был холодный расчет того, кто живет в Апсародае не первый год. — Такие как вы ко мне регулярно приходят, юноша, — проговорил он изменившимся тоном, — Да и предложения подобного рода я слышу очень регулярно. Но вы только что спасли мне жизнь или, как минимум, пальцы левой руки, с которой эти грабители хотели начать, а затем… сразу перешли к делу, не требуя ничего за все вот это. Заставляет задуматься. — Подумайте, присмотритесь! — улыбнулся я, вытирая кровь с рук засаленным полотенцем, — Мы же не собираемся урезать вашу плату за счет обещания помощи в будущем. — Тогда зачем вам это? — насупился толстяк, — Вы должны были уже узнать о том, что я всегда и всех учу качественно! Или налет этих грабителей — твоих рук дело⁈ — Практика, господин Ди Вайн. И ваше молчание, — качнул головой я, даже не думая отвечать на смешное обвинение, — Мы новички в городе. Мы сделаем вид, что вы нас уболтали. Кто заинтересуется сильнее, увидит лишь четверку молодежи, решившую обмануть безобидного психа и весело провести время. В итоге мы поднимаем свой груз, затем поднимаем ваш — и все молчат. Никто не задает вопросов. — У меня нет никакого груза! — толстяк топает ногой, от чего остывающая кровь, затекшая в тапочек, брызгает на стенки давно немытых шкафов, — Я только хотел его найти! — Есть он у вас или нет — это сугубо ваше дело, — включаю воду в раковине и начинаю тереть по-прежнему испачканные руки друг об друга, — Нам же нужно поднять нечто крупногабаритное… и вам нужно будет приблизительно то же самое. Специфика этой работы отличается от тех занятий, что вы проводите со своими обычными клиентами, не так ли? Пухлая рука Армэна Ди Вайна, признанного сумасшедшего Старого города, сжалась в кулак. — Оборудование… — почти прошептал он, — У вас нет ничего… кроме груза. — Именно так и есть, — улыбнулся я, приведя себя в порядок, — Теперь понимаете, почему насылать на вас этих хулиганов для меня не имело никакого смысла? Моё предложение и так прекрасно выглядит. — То есть ты понимаешь, что я не смогу в приемлемые сроки сделать из вас профессиональных аквалангистов с опытом подводных работ… — моргнул «псих», — Мне придётся руководить и вашей операцией. А если после неё я не вернусь… — Люди, которых вы только что вызвали, придут задавать вопросы нам, — кивнул я, — Они и есть ваша гарантия нашей ответной помощи. Видите, как всё прекрасно складывается? Деньги за обучение. Оборудование и грузовой корабль за ответную услугу с тем, что надо Ди Вайну. Полная тайна, в которой заинтересован и он, и мы. Беспроигрышный вариант. — Уходите! — не просьба, а требование, — Срочно! Они вас не должны видеть со мной! Я приду к вам домой. Поговорим. Это значило «да». Ох уж этот Красовский! Мастер кухонной дипломатии! Сокровища Армэна нас не интересовали ни грамма. Смысла в наличке, хоть в золотых слитках, не было никакого, если она шла без истории. Мы должны были стать наемниками в этом городе, а целая куча элитных японских компов покрыла бы нашу единственную первостепенную нужду — приобретение старой пожарной станции с сидящим внутри альвом. Разумеется, деньги за этот клад тоже были весьма «молчаливы», но тут я собирался выкрутиться тем, что обвинил бы местный отдел Инквизиции во впутывание нас в свои дела. Кроме того, координатами контейнера с нами мог расплатиться один из местных… например, Алебастр. А что? Кто ему запрещал нанимать нас? Вернувшись домой, я с удовлетворением увидел, что мир не крутится вокруг меня. Няшка ожесточенно насиловала «тойоту», лежа под ней, как под любимым человеком. Меня пригрозили покусать за сравнение. — Ты же понимаешь, что обещание альва подарить тебе компьютер — бессмысленное? — спросил я свирепо лягнувшую воздух пятку, после чего ретировался. В самой квартире взбодрившаяся Эрика вовсю пинала боксерскую грушу, на которой явно не хватало фотографии с моей физиономией. Пообещав предоставить, я стал свидетелем отменного бокового удара длинной ногой по несчастному спортивному снаряду. А вот Мария не было, вместо него была сестра Агнешка, дувшая чая с весьма кислым видом. Наш лидер, как оказалось, крайне невовремя умотал доставлять посылку для местного раввина, в то время как к нему самому пришли католики, принесшие не дары, от них не дождешься, но бабки за долю малую, что нам обещали от продажи целого контрабандистского склада. — Двадцать две тысячи долларов, — глядя на меня, как на врага всего польского народа, возвестила монахиня, двигая ко мне по шаткому кухонному столику деньги и накладную проданного товара. — Я, так-то, не командир, — осторожно и миролюбиво высказался наубивавшийся за сегодня я. — А я, так-то, хочу свалить на хер! — рявкнула в ответ кислая католичка, застучав каблуками к двери. — Ей моя жопа не понравилась, видимо, — проводила добрым словом святую сестру легко одетая Эрика, — Ну и всё остальное тоже! Монахиня, не говоря худого слова, лишь взметнула в воздух «фак», проходя мимо ухмыляющейся вампирессы. Было очевидно, что они не подружились. Ну да, фанатка нашего белобрысого арийца находит у него в жилом помещении взведенную и заряженную секс-бомбу, у которой от каждого удара по груше трясется столько всего, сколько у щирой полячки под рясой явно не набиралось даже со всей божьей помощью. Причем, даже не помогло то, что обеих прекрасных дам объединяла редкостная отмудоханность организмов… — Красовский… — Хатсбург сделала пару шагов ко мне, а затем остановилась, нахмурившись, — От тебя несет порохом и кровью. Что случилось? — Пришлось немного повоевать у нашего будущего учителя, — улыбнулся я, заваривая себе чай. — Ты что, грохнул кого-то? — недоуменно хлопнула ресницами брюнетка. — Ничего серьезного, — махнул я рукой, — Человек семь-восемь. Они пытались ограбить толстяка… или что-то у него вымогали. Я не успел войти в курс дела. — Ничего. Серьезного, — с преувеличенным вниманием медленно кивнула вампиресса, — Да? — Нам нужен этот тип, — пожал я плечами. — Пётр, — также медленно продолжила девушка, не сводя с меня глаз, — Если они что-то вымогали у беззащитного психа, то ведь вполне могло бы случиться так, что эти люди добились бы успеха и… ушли? Оставив его в живых. Не так ли? — В твоих рассуждениях есть зерно мудрости, — кивнул я, полностью принимая точку зрения вполне логичной брюнетки. — Тогда бы их не надо было убивать…? — вздёрнув брови, осторожно предположила девушка. — Ты совершенно права, — задумчивое признание вырвалось из моего рта само по себе, — Я никогда не задумывался о подобном. Спасибо. Учиться никогда не поздно. Закрыв лицо ладонями, вампиресса протяжно застонала и ушла в душ, оставив меня в недоумении. Что она хотела сказать? Позже, когда я уже кормил нашего внешнего зверя, выволочив тощую японку из-под машины, вернулся Марий, причем не один. Наш лидер привел с собой сертифицированного колдуна-инквизитора из местного отделения. Неприметный человек среднего возраста в серой двойке принес с собой дипломат, тут же начав из него доставать ритуальные предметы. Попутно, выкладывая их на стол, он объяснял причину своего появления. — При проверке места, что вы нашли, молодые люди, наши специалисты обнаружили, что дух местности, которому приносили жертвы, ушёл. Сбежал. Либо его унесли. Вы все прошли необходимую подготовку, чтобы не стать одержимыми при таких стихийных случаях, но регламент требует дополнительной проверки. Пока я готовлюсь, постарайтесь вспомнить, никто из вас себя недавно странно не вёл? — Что вы имеете в виду под «странно»? — потребовал уточнений Гритт, вызывая на себя недоуменный взгляд отвлекшегося от расставления свечей человека. — Обычно заражение или одержимость втайне от носителя, то есть против его воли… — начал объяснять колдун-инквизитор, — … ведут к сильному нарушению душевного равновесия. Такой субъект становится нестабильным. Он может чрезмерно увлекаться каким-нибудь делом, забывая о своих потребностях… Мы, не сговариваясь, посмотрели на вытаращившую в ужасе глаза Юки. — … сильный стресс без ярко-выраженных причин, с уходом в себя, с истерикой и шоком… — тем временем продолжал расставляющий свечи по выложенной пентаграмме человек. Теперь уже мы уставились на побледневшую Эрику Хатсбург. — … резко обострившееся либидо, проявившийся интерес к нетрадиционным и специфичным областям секса… Гритт молча показал мне кулак, пока обе ошарашенные девушки смотрели за нашей с ним пантомимой. — … ну и, наконец, самое часто встречающееся, — объявил колдун-ритуалист, зажигая поочередно свечи, — … склонность к насилию, агрессивность, излишняя кровожадность. Тяга к убийствам. Почему все смотрят на меня⁈ Нет, так дело не пойдет. — Скажите, вы имеете в виду внезапно проявившиеся симптомы или вообще их наличие? — вежливо поинтересовался я у волшебника, не отрывающего взгляд от огоньков свечей. — Да-да, — рассеянно откликнулся мужчина в костюме, занятый своим странным волшебством, — Возникшие после инцидента и ставшие… как бы это сказать? Новым качеством. Да. Временно. — Тогда всё в порядке! — поспешил я обрадовать вообще всех и сразу, — Мы нормальные! Мы совершенно нормальные! — Это точно, — спокойно кивнул мужчина, указывая на огоньки свечей, — Кроме духа взволнованной кицуне тут нет ничего экстраординарного. Тем временемочень взволнованная кицуне пряталась за возмущенно пыхтящую вампирессу, отчетливо боясь… Мария! На меня Широсаки тоже косилась, но гораздо меньше, чем на него! Это показалось мне достаточно забавным, чтобы потом, после ухода колдуна, весь вечер перерывать интернет в поисках разных эротических мультиков, а затем громко советоваться со злобно шипящим в ответ Гриттом. Террор стеснительной кицуне кончился тем, что в меня швырнули подушкой, а затем вампиресса, которой уже обрыдло сидеть дома, схватила японку в охапку и ушла гулять. — И стоило оно того? — вопрос от насупленного блондина был почти риторическим. — Конечно! — весело откликнулся я, тут же сменив тон на более серьезный, — Если не хочешь, чтобы кто-нибудь из девчонок подох, постеснявшись сказать тебе, что у них кишки выпадают или из бедренной артерии хлещет кровь. Гритт, ты чересчур безупречен, а я — чересчур стар. Поэтому пара грешков тебе не повредит. И вообще — иди пердолить свою монахиню, пока я добрый. Она нам денег принесла, так что даже хватит её угостить. — Да не моя это монахиня, черт побери! — рыкнул задумчиво блондин. — Твоя, твоя. Лучше свыкнись с этой мыслью до того, как она тебя зажмет где-нибудь и трахнет. А адресок, где сейчас квартирует эта особа, я тебе сейчас дам. Кстати, ты как насчет барбекю? — Ты что, со мной пойдешь? — неаккуратно поинтересовался барон, тут же прикусив себе язык. — Нет. Оно тебя будет ждать на месте! — пообещал ему я, листая свои любимые мемы с котиками. /// — Да чтоб этого Красовского! — злобно выговаривала миру, ночи и Широсаки Эрика Хатсбург, таща за собой японку итальянского происхождения, — Что это за человек! Невыносимый! Как он умудряется абсолютно всё воспринимать легкомысленно! — Он тебя очень серьезно бил, когда ты попросила! — заметила резво перебирающая ногами Юки, которая восстановила часть душевного равновесия, покинув общество неожиданноопасного лидера. — Не серьезно, а жестоко, — посуровела ослепительно красивая вампиресса, одетая в блекло-зеленые майку и штаны, — Да, мне это было нужно, но даже сама не ожидала, что он будет… так. — Мне кажется, он хороший, — ляпнула Юки, а затем затарахтела, уточняя, — Для нас! Только для нас! Для остальных он вообще кошмар злой и страшный! Я его боюсь, когда рядом чужие! — Ну-да, ну-да… — рассеянно подтвердила брюнетка, пытающаяся понять, куда пойти двум милым девушкам, которые сейчас не желают видеть кровожадного маньяка и похотливого извращенца, — Когда он пичкает тебя едой, то похож на заботливого папашу… Эта фраза, почему-то, заставила кицуне надуться. — А когда он побил тебя, то это было похоже на разборки брата с сестрой! На подобное Эрика лишь глаза выпучила. Ей самой покоя странность русского не давала. Она навела о нем справки, Петр был редкостным кобелем. В своей учебке он огулял чуть ли не всех баб, которые то его ненавидели, то сами на него вешались. Драл их без задней мысли, а затем только улыбался, когда кто-то гундел об отношениях. За это его били, он сам бил в ответ. Истории о похождениях Красовского были чуть ли не легендой во внутренней сети учебных заведений Инквизиции. Тем не менее, с ними двумя русский вообще ничего себе не позволял… Подозрительно. Тем временем девушки вышли из «спокойного» района, где было их жилище, населенное в данный момент маньяками и извращенцами, а затем погрузились в немного злачную атмосферу ночного рынка. Думать здесь было тяжело, слишком уж вкусно пахло снедью и свежими фруктами, так что, японка и вампиресса освежились ледяной газировкой, а затем, даже внезапно для себя, оказались в компании нескольких знакомых Юки дам, принявшихся пичкать тощую девчонку угощениями, а её шикарную подругу — рекламой собственных сыновей. Это сработало на пользу им обеим. Отвлеклись, да и Эрика, не выпускавшая из внимания окружающую среду, увидела, как к ним теряют интерес некоторые индивиды, тершиеся неподалеку. Получив от гостеприимных торговок нечто вроде «прописки», обе девушки начали потихоньку расслабляться, утопая в неумолчном потоке болтовни сразу нескольких женщин. Рынок, тем временем, заполнялся покупателями, шумом торговли, сплетен и похвальбы. Эрика и Юки с удовольствием утонули во всей этой мирной суете, такой непривычной для вампирессы и такой желанной для маленькой кицуне, которую буквально уронили в жизнь, где то и дело стреляют, режут, убивают, даже колдуют. Вон даже Эрика вышла на прогулку как с пистолетом, так и с тем огромным изогнутым ножом, который ей всучил русский, сказав нечто вроде «у тебя когти есть, так что нужен инструмент другого плана!». Откуда-то на пластиковом столе появился огромный арбуз, который и решила разделать брюнетка, выволочив из-за пояса своё чудовище под перешептывания торговок. Юки, подумав о том, что было бы очень хорошо, если бы от такого ножа пострадал только арбузище, приготовилась насладиться прохладной сладкой мякотью определенно зрелой ягоды, но в самый ответственный момент брюнетку прервал негодующий вопль со стороны: — Эй! Шикарная чикса! Я не продавал тебе этот кукри! Откуда ты его взяла⁈ Не успела Широсаки и ресницами взмахнуть, как возле их стола нарисовался очень невысокий, довольно бледный, отчаянно рыжий и чем-то очень ей знакомый парень, бесстрашно подскочивший к развернувшейся брюнетке вплотную так близко, что чуть не уткнулся носом в её грудь! ---------- Глава 14 Тяжело в учении Глава 14 Тяжело в учении Юки Широсаки мялась под интенсивным мужским вниманием. Глаза человека тщательно и придирчиво изучали её юное и невинное тело, почти обнаженное во всей своей костлявой красе. Конечно, девушке определенно пошло бы на пользу, будь изучающий молодым рыжим ирландцем… — Эй! Не надо кидать в меня бутылкой! — возмутился я, еле поймав пустую тару. — Засунь свои комментарии себе в задницу, русский! — рявкнула Хатсбург, обнимая за плечи аж затрясшуюся от смущения японку, — Ты не помогаешь! — Вы свалили гулять, а вернулись бухими и с ирландцем! — отбрил её я, разведя руками и оборачиваясь в поисках защиты к нашему блондину, — Это произвол! Они полночи верещали! А затем еще и положили его спать в кладовке! — Меня лично напрягло не то, что они засунули ирландца в кладовку, а что они пели после этого. Вдвоем. До утра, — сурово отрезал Марий, — Очень. Плохо. Пели! — Эй! — Вредительницы, — припечатал я, окинув осуждающим взглядом возмущенно-смущенных девушек, а затем обратился к человеку, который до этого провел столько времени, разглядывая Широсаки в купальнике, — Ну, что скажете, Армэн? — Ничего хорошего, — отозвался тот, поднимая глаза от блокнота, уже убористо заполненного на нескольких страницах, — Девочка слишком слаба, мало выносливости. Она полностью не подходит для обучения даже на облегченном туристическом оборудовании. А такое для нас не имеет значения. — Значит, справимся втроем, — кивнул я. — Это рискованно! — тут же заметил толстый псих, — Весьма! Вам придётся взять на себя дополнительную нагрузку там, где я её никому не пожелаю. Если бы речь шла о моих интересах, то я бы потребовал у вас найти четвертого… или отказался бы обучать! — А так — будете? — Так — буду, — послушно кивнули в ответ на мой вопрос, — Вы же платите. И мы приступили. Неделя после этой знаковой фразы пролетела со скоростью звука. Если бы не появление в нашей жизни рыжего придурка Дугласа Уолша, я бы даже не замечал эти дни. Однако, ирландский дегенерат исправно нам надоедал, приходя чуть ли не каждый день якобы к Широсаки, а сам вовсю пытался кадрить Эрику. В первые пару посещений для нас это было забавное зрелище, потом еще немного потерпели ради Юки, вполне открыто пытающейся дружить с типом, которому было на неё совсем ровно, а уж затем обозлившаяся вампиресса вышвырнула своего воздыхателя, пообещав ему пулю, если еще раз явится. — Почему мы его вообще терпели⁈ — рявкнет злая брюнетка, только что долбанувшая дверью так, что чуть не осыпался весь дом. — Потому что он ходил за продуктами… — меланхолично пробормотал я, лежа на тренировочных матах, — И даже разок готовил. — Ааа… Армэн Ди Вайн был тем еще психом, полностью отбитым и повернутым на какой-то своей идее, но и преподавателем был знатным. Каждый день он всех нас дрючил самым безжалостным образом на профессию водолаза широкого профиля. Мы плавали, бегали, ходили, надевали на себя тяжеленные комплекты промышленного оборудования, погружались с ними, плавали, ныряли и выныривали. Учились дышать, учились следить за собой и друг другом. Толстяк понимал, кого, для чего, и как учит. Легкий катер с туристическими аквалангами был только в первый день, сменившись затем кургузым обветшалым морским работягой с небольшим грузовым краном на боку. Аренда такого корабля с оборудованием нанесла солидный пинок нашему бюджету, но он оказался неощутим на фоне всего, что впихивал в нас этот бесстрашный психопат. Причем Юки он даже не думал игнорировать, либо возвращать уже уплоченные деньги за её обучение. Пока мы корячились в глубинах, пытаясь выполнить команды Армэна, бедная японка напрягалась поближе к поверхности, учась плавать и нырять на небольшой глубине с максимально легким снаряжением. Кроме этого старик, обнаруживший, что она разбирается в технике, вовсю третировал кицуне, объясняя ей нюансы работы с подъёмником, двигателем, генераторами… Ничего удивительного не было в том, что, приходя домой, мы проявляли недюжинную терпимость и благодушие к ирландскому долбаку, капавшему слюной на фигуристую брюнетку. Но, всё равно или поздно заканчивается, особенно когда слишком уж хорошо стало видно выражение обиды и непонимания на лице Юки. Причем, как показал разбор полётов, мужика в ирландце даже наша экзотичная азиатка не видела, а просто хотела подружиться. — Как говорят русские: когда заяц гонится за двумя охотниками, то ни одного не ловит! — утешала японку вампиресса. — Мы не так говорим, — поправлял её я. — Знаю, — не смущались мне в ответ, — Но этот рыжий заяц не тянет на больший калибр! На следующий день у нас планировался выходной. Относительный, потому что мужская часть нашей команды пойдет выполнять заказ раввина Фридмана, пока женская будет бить баклуши, но жаловаться никто не собирался. Из сочного куска в шестьдесят тысяч долларов, скопившихся у нас за всё это время, остались лишь жалкие огрызки, бьющие в тревожный набат. Нам нужны были деньги, срочно. Передав посылку весьма примечательному индусу с татуировкой на половину лица, я вышел из небольшого здания в Среднем городе на оживленную улицу. У припаркованной рядом «тойоты» стоял и курил Марий. Присоединившись к нему, я тоже с удовольствием воспользовался услугами ракового солдатика. — Петр, — дав мне минуту тишины, привлек к себе внимание барон, — Нам нужно тридцать штук, срочно. Если мы не вкинем первый взнос в аренду большого тягача… — … то сделка, выбитая нам Армэном, может приказать долго жить, — кивнул я, — У тебя есть мысли? — У меня вообще нет мыслей и вариантов, — с горечью заявил блондин, — Никаких. Только вариант попросить тебя воспользоваться твоим… опытом прошлой жизни. — Ты сейчас про что? — с любопытством спросил я, выпустив клуб дыма, — Не жмись, говори прямо! — Ты же преступник… — почти застенчиво выдал Марий, бегая глазами, — Я подумал… — Ты зря так подумал, мужик, — вздохнул я, облокачиваясь на машину, — Не умею воровать, грабить, сбывать награбленное, искать жирные места, обносить хаты. В том, первом, детстве, из меня пытались вылепить киллера, наемного убийцу, но старик вскоре махнул на меня рукой. Сказал, что из бешеной собаки терпеливого хищника не получится. Так что я, по сути, ничем не отличаюсь от обычного инквизиторского вояки. Умею врываться, стрелять и… — … и? — Находить классные мемы с котиками! — улыбнулся я, — Нет, не шучу. Сам в шоке, что так вышло. Однако, я просто боевик. Хороший, но не более. — Тогда мы в жопе, Петр. Придётся, видимо, отложить… — Погоди. Я кое-что вспомнил. Залезай в машину, съездим кое-куда. Вроде бы, могу еще кое-что. — Ну-ка? — Я умею проводить переговоры! — выдав еще одну ослепительную улыбку, я сел за руль, направив нашу верную машину на храмовую площадь. Отец Григорий, черный и православный, нас не ждал совершенно, а видеть был рад приблизительно также, как четырех всадников Апокалипсиса, заглянувших в храм на огонёк. Хорошенько подранный «коллегами» за свое своеволие и эгоизм, негр-священник топил горечь бытия в бокале красного вина и неплохом стейке, от которого мы его и оторвали. — От кого пришли и зачем? — на русском потребовал он ответа, сев за свой стол и вернувшись к еде. — От себя, — свободно откинулся на стуле я, переглянувшись с Гриттом, — Нам нужен займ. На очень выгодных условиях. Для тебя, падре, выгодных. — Ты перепутал храм божий с лавкой ростовщика, сын мой, мать твою? — почти ласково поинтересовался седой бородатый хрен в рясе, прожевав кусок стейка, — Или как? Хотя нет, лучше скажи, сколько вам надо. Я поду… — Тридцать тысяч. — ПХА!! — немного не доплюнул куском недожеванного мяса поп, судорожно закашлявшись, — Ты поехал, Красовский⁈ Тебя благословить на дорожку⁈ — Тридцатка — это столько, сколько у тебя должно уходить наобед , здесь, в Апсародае, — лязгнул я, не убирая своей ухмылки, — Ежедневный. Но ты, отче наш, пучишь глаза от такой цифры. Католички бы тоже выпучили, я видел их хлам, с которым они пошли на дело. Вас вытеснили, давно и надежно, позволяют довольствоваться крошками. Почему? Потому что у вас тут нет таких парней и девчонок как, например, мы. Слушать будешь, что мы тебе предлагаем, или разойдемся, как в море корабли, чтобы никогда больше не встречаться? — К…как будто тебе это позволят, — помолчав, злобно скривил губы духовный пастырь, — Когда прикажут — прибежишь! — Ты готов на это поставить? — поинтересовался я, — Или, всё-таки, засунешь свои домыслы в жопу и выслушаешь, что мы хотим тебе сказать? — Еще сопляк мне тут не указывал… ладно, вываливай! — с независимым видом мотнул головой афроправославный, демонстративно начиная жевать мясо. — Все просто, — начал объяснять я, — Ты находишь нам тридцать тысяч баксов. На две недели. Затем мы отдаем тебе сорок… Держи мясо во рту, равви, или я тебя пну ногой в лицо! Дослушай. Смирение — это сука полезно! Пока мы тебе должны, наша команда подпишется на какую-нибудь твою мутку, вне очереди. Не особо гнилую. Меня сможешь позвать и на полную грязь. Одного. Как только ты получаешь то, что мы у тебя заняли, плюс проценты — мы с тобой расходимся без малейших претензий друг к другу, начинаем все с чистого листа. К тому же, твои бабки мы не заиграем, сам знаешь, кто их вернет в случае чего… Через пять минут мы уже вставали из-за стола, собираясь унести с собой внушительный пакет, забитый старыми мелкими купюрами. Отец Григорий молча за нами наблюдал, но, когда я подошёл к двери, окликнул вопросом: — Красовский! Почему вы обратились ко мне? — Потому что ты — самое слабое звено, отче, — повернулся я к нему, — У тебя нет ресурсов выяснять, для чего нам эти бабки. А если и наскребешь, то тебя зачистить будет проще, чем целый монастырь. Про равви и буддиста мы пока еще особо не выяснили ничего… Ответ, как я и предполагал, очень сильно негру не понравился, но он был не менее правдив чем всё, о чем я ему говорил. Надеюсь, этот старый гад не придумает ничего такого, и мы с ним разойдемся краями и деньгами… В любом случае, своё мы получили. Теперь нужно посидеть над картами с Ди Вайном и прикинуть, куда тараканить наш контейнер, где прятать, и как потом оттуда вывозить… — Петр, поможешь мне подтянуть русский? — А ты мне что? — Мне равви Фридман дал адрес одного проверенного борделя. — Маловато будет. — Он на особой визитке. Без неё туда не пускают. — … а вот это — как раз. Выкрутились, пройдя на волоске. Армэн, несмотря на всю свою отбитость, серьезно воспринял моё предложение, обучая нас быстрыми, но варварскими темпами. Толстяк даже оговорился, оставшись со мной наедине, что благодаря его присутствию наш подъём пройдет куда глаже, а вот с его темой придётся доучиваться. Приняв эту информацию к сведению, я убедился в том, что мои догадки были верны. У сумасшедшего не было цели собрать себе команду для поиска сокровищ, ему нужны были люди, чтобы ихподнять . Все эти танцы с обучением Ди Вайн годами затевал для проверки людей, тех, с кем он пойдет на авантюру. Это было, мягко говоря, не рационально, но доказывало, что не все шарики в голове этого мужика окончательно сдулись. Передав деньги Армэну, мы с Марием остались в душном зное Апсародая совершенно не у дел. Срок выхода был назначен, бухту с удобным подъездом нам подсказали, сухопутная перевозка содержимого контейнера и его реализация были на Алебастре, обещавшем задействовать свои связи, так что у нас оказалось несколько часов, которые можно было посвятить отдыху. Правда, не было денег, да и солнце пекло так, что хотелось вернуться в квартиру, залезть в душ и там остаться до вечера. — Неплохой план, — оценил Гритт, — Засядем в душе с парой пива, а затем замочим простыни и отправимся под ними отсыпаться на прохладном! — Дешево и сердито, — согласился я, лениво зевая. Увы, но сосисочная вечеринка под струями прохладной воды не случилась. Как только машина тронулась с места, мой смартфон заиграл мелодию вызова, а в его динамике, прижатом к уху, раздался вредный, почти предвкушающий голос отца Григория: — У меня есть длятебя дело, Красовский. Срочное. Подъезжай к храму прямо сейчас… …черт побери. Через три с половиной часа я продирался за городом через густой кустарник, чувствуя, как саднят царапины, оставленные его шипами на покрытой слоем соли коже. Жара, насекомые, ящерицы. Полный набор выходного дня. Церковники не просто так потеряли влияние в таком важном для них городе, как Апсародай. В обычном случае, как объяснил мне кривящий губы православный негр, вылезший из своего храма, драка с организованной преступностью была бы долгой, кровавой и выматывающей для всех, как уже было неоднократно в истории мира. Однако, за Триадами, за якудза, за западными камарильями встал новый игрок, появившийся относительно недавно, а укрепившийся и обнаглевший — считанные десятки лет назад. Корпорации. Всё то же самое, что и церковь, но круче, лучше, менее обособленно, с целым ворохом горизонтальных связей. Это если бы кто-то разделил Синдикат, в котором я «работал», оставив от него только легальную часть. Тут было тоже самое, но все эти финансовые воротилы стремились к тому же, к чему стремятся простые люди. Власть, сила, контролируемое ими насилие, качественные наркотики, малолетние подростки для секса, оргии… и, конечно же, возможность оторвать голову любому, кто тебе не понравится. За деньги. Мафия с огромной охотой взяла на себя роль военной силы корпораций, получив взамен прикрытие, информацию, защиту… Наши грешники в сутанах оказались совершенно беззащитны против такого альянса. Ну, почти. Продравшись сквозь кусты, я снял с себя несколько репьёв, пнув воинственно шипевшую на меня ящерицу, а затем, сгорбившись, проследовал дальше, стараясь держаться в тени деревьев. Здесь, около скрытой тайной гавани, к которой вела всего одна дорога, никого постороннего не ждали. Двум местным, вооруженным автоматами, вполне хватало третьего, смуглого и жилистого парня, сноровисто перетаскивающего из машины ящики со спиртным в стоящий на приколе катерок. Вооруженные люди стояли, лениво переговариваясь друг с другом, и поглядывая то на грузчика, то на грязевую дорогу, по которой он приехал. Я опоздал, погрузка уже началась. Ладно, будем импровизировать. Оценка обстановки. Итак, у нас тут есть наезженная дорога к одинокой гавани, с которой частенько идет погрузка-выгрузка разных интересных товаров. Имеется склон, частично расчищенный от джунглей, маленькая хибарка у мостков, явно для ожидающих, каменистое побережье с очень коварными под- и надводными камнями и скалами. Вывернуть на большую воду лодку в этом лабиринте может лишь тот, кто его очень хорошо знает. Вообще, место довольно секретное и безлюдное, с блокпостом в пятнадцати километрах отсюда, стоящим на единственной дороге, которая ведет в этот пятачок контрабандиста, поэтому я и продирался сквозь растительность, не щадя собственной одежды. Знают об этой точке многие, пользуются ей тоже, но… Гм, кажется, отвлекся. Так, что у нас есть? Убивать сторожей и грузчика нельзя, а катерок, в который всё складируются и складируются ящики с бухлом, чересчур маленький, чтобы можно было питать надежду до него добраться и спрятаться внутри. Остается лишь одно здравое решение… Вздохнув и поморщившись, я извлек из кармана пачку презервативов, начав её распаковывать. Ну не так я хотел использовать сегодня эти штуки, совсем не так! А ведь тут еще и море, а оно, как известно, солёное… Единственный плюс — после всех тренировок, которыми нас уже неделю как истязает Армэн, заплыв на пару сотен метров будет почти удовольствием, пусть и без ластов. Так и случилось. Сделав крюк, я вошёл в воду, притопил с помощью камней ботинки, простившись с ними, а затем аккуратно поплыл между скал, стараясь держаться так, чтобы с пристани меня увидеть было нельзя. Последнее касалось только заканчивающего погрузку человека, оба других смотрели не на обрыдлый им океан, а честно несли службу, озирая дорогу. Грузчику же, всему взмокшему и уставшему, явно было не до того, чтобы щуриться на водные просторы. Затаившись за острым, выдающимся на два метра вверх, камнем, я принялся ждать, про себя матеря чересчур острые шипы кустарника, через который пришлось продираться ранее. Ну, другого варианта действий практически не было, а, по словам моего чернокожего заказчика, шанс упускать было нельзя. Вот мы и не упускали. Подплывшая яхта, держащаяся на разумном отдалении от скал, ничем не выделялась из тысяч таких же, демонстрируемых на фотографиях и в интернете. Средних размеров, со сложенным парусом, белая, с виду более чем новая. Впрочем, меня её состояние не очень интересовало, в отличие от возможности незаметно подняться на борт. Это я осуществил со стороны океана, пока приплывшие с шутками и прибаутками помогали постоянно извиняющемуся мужику на катере перебросить ящики к себе. Подтянувшись на пальцах и аккуратно осмотревшись, я насчитал пятерых человек, приплывших сюда загружаться. Трое молодых, в отличной физической форме, подтянутых, занимающихся сейчас ящиками, двое постарше, лет сорока, может, ближе к пятидесяти, тоже не игнорировавших упражнения. В отличие от загорелой молодежи, красовавшейся большим количеством татуировок, тела тех, кто постарше, были солидно чисты от подобного безобразия. Одобряю. В общем-то, я уже мог приступать, хоть это и обещало определенный геморрой в ближайшем будущем, но тут один из татуированных парней, схватив ящик, навернулся на ровном месте, смачно приложившись об него лицом и разбив несколько бутылок. Это породило сцену, которую я слышал, уже протискиваясь в жилые помещения яхты. — Идиот! Придурок! Посмотри на себя, криворукий ублюдок! Ты губу себе рассадил! Ты с таким лицом тут нам сосать собрался? Сука! — разорялся один из пожилых мужчин, — Вали в катер, тварь! Передай менеджеру, что я недоволен, слышал⁈ Бегом! — Артур, успокойся, не порть себе настроение, — увещевающе бубнил второй, — Мы упакованы, слышишь? Нормально всё. — Да какое «нормально»… мы сюда их чисто покататься пригласили? Кончай капать кровью на мою яхту, мразь! Пошёл вон! Остаток диалога я прослушал, закрывшись в гальюне яхты и приготовившись ждать. Долго делать я этого не собирался, вскоре легкая донесшаяся вибрация показала, что эти, совершенно неэкономные люди, не утруждающие себя даже разворотом паруса, поплыли с места загрузки. Отдыхать, веселиться, участвовать в гомосексуальных игрищах. Ну, явно не сегодня. Следующий подарок судьбы был не хуже первого, когда кому-то приспичило отойти в туалет. Подозревая, что отливать с борта яхты могут лишь богатые люди из гостей или хозяев, я приготовился… и не напрасно. Дверь гальюна открыл из молодых и татуированных, тут же получив стволом извлеченного из презерватива «кольта» в горло. Затащив ошеломленного парня с раздробленным кадыком внутрь, я помог ему быстро отойти на тот свет, тщательно следя за тем, чтобы не оставить отпечатков пальцев. Обнаружив у упокоенного пистолет в кобуре, я уважительно покачал головой. Боевые мужские шлюхи — это нечто новенькое даже для меня. Взяв доставшуюся даром «беретту» и сунув свой ствол за пояс, я проверил магазин, оказавшийся полным, а затем пошёл на выход из тесных внутренностей яхты. Три цели, не подозревающие о твоем приближении — это подарок. Диспозиция снаружи проста, понятна и очевидна. Наемный шлюх с ящиком алкоголя в руках, тащащий его к штурвалу. Он получает пулю между удивленно вытаращенных глаз, становясь мертвецом не хуже осевшего на унитазе. Смешное расстояние, поэтому я позволяю себе риск, стреляя в голову человеку, а лишь потом оборачиваясь к хозяину яхты и его гостю, стоящих у штурвала. Мой опыт и инстинкты кричали, что они безоружны и совершенно не приспособлены к бою — так и оказалось. Оба человека, одетые лишь в легкие шорты, застыли в шоке, если не сказать в ужасе. Я еще молчу, а они уже демонстрируют свои руки, подняв их над головами. Молча. Так не годится. — Подайте голос, — командую я. — Ч-что…? — говорит один из них. — Ты не Артур, — облегченно сообщаю я мужчине новость, стреляя ему в грудь, а затем в голову, — Отдыхай. Второй, тот самый Артур, скулит и садится на корточки, закрывая голову руками. Это неплохо, позволяет мне, сунув уже второй пистолет за пояс и поморщившись от горячего ствола, поцеловавшего задницу, остановить двигатель яхты. Всё, пока никто никуда не плывёт. — Нет-нет-нет… — скулит тем временем единственный оставшийся в живых, — Игорь… Игорь… — Артур Берринг, — называю я имя человека, отвешивая ему слабую пощечину, — Соберитесь. Вы должны для меня кое-что сделать. — Ч-что? Что? — непонимающе лепечет довольно высокопоставленный корпоративный функционер, находящийся в шоке из-за потери друга, любовника, бизнес-партнера или хрен его знает, кто это там был, — Кто… — Вы, — я показываю ему два смартфона, ранее лежавших на столике рядом с отдыхавшими, — Сейчас покажете мне танцующего розового слоника, Артур. По мере того, как человек слышит эту странную просьбу, его лицо меняется. Шок, паника, потрясение, всё это уходит, пытаясь вернуть человеку самообладание деловой акулы одного из самых опасных городов мира. Старой, опытной и очень-очень пронырливой. Подобное не в моих интересах, поэтому я вновь выхватываю «беретту», стреляя корпорату в колено. Сначала в одно, затем в другое. Отработавший свое пистолет улетает в море, его место занимает балисонг, чье лезвие через несколько секунд, потребовавшихся мне, чтобы поймать оседающего человека за волосы, уже прижато к глазу Берринга. — ААА!!! — Вы слышали мою просьбу. Не заставляйте повторять. — Нет! — изо рта корчащегося от боли человека летит слюна, — Нет! Как вы узнали⁈ Я никогда подобного не сделаю! Никогда! Это смерть! Он совершенно прав. Не сделает. Никогда и ни за что… пока имеет хоть какое-то самообладание. Однако, я занят тем, что ломаю именно это. Быстро, эффективно и жестоко. В одной из исторических справок моего мира была легенда о ярле викингов, который изобрел уникальную методу допроса пленных. Сначала он вырезал человеку один глаз, молча и быстро, а только потом начинал задавать вопросы. Это работало всегда. Через две минуты и тридцать одну секунду Артур Берринг показал мне танцующего розового слоника на экране своего смартфона, получил свою пулю в голову, ставшую для него большим облегчением, а затем осыпался на палубу яхты. Я же, выставив судну курс на сближение с недалеким берегом, отправился искать запасные канистры с горючим, поминая добрым словом науку Армэна Ди Вайна. Очень пригождается, вот буквально сейчас. Выполненная работа стоила далеко не тридцать тысяч долларов. Даже того, что я понял по оговоркам отца Григория, подобное дело могло потянуть и в десять, и в сто раз больше. Чем бы ни был розовый слоник, заплясавший на экране после того, как окровавленные пальцы хозяина набрали код на клавиатуре, он точно делал что-то очень плохое, что-то, что должно было сильно порадовать душу черного священника. А вот мне, который мог просто отделаться деньгами, теперь предстояло очень долгое возвращение домой, причем, я пока даже не понимал, как. Точно, еще и обувь! Как я мог про неё забыть! ---------- Глава 15 Взрывная смесь Глава 15 Взрывная смесь Просыпаться в театре боевых действий мне приходилось и раньше, но обычно я в нем и засыпал, психически подготовленным. На этот раз получилось не так. Вернувшись домой поздним утром, я содрал с ног почти развалившиеся ботинки, еле выстоял под напором холодной воды в душе, а затем, не раздеваясь и не отвечая на вопросы… кого-то, попросту упал на кровать, тут же отрубившись. Проснулся, когда за окном было уже темно, под приглушенные крики и щелчки выстрелов. В городе шла война. Её я учуял, просто отскребя себя от койки и встав у окна, одновременно сдирая пропотевшую майку. Удушающая жара, от которой шумело в ушах, ничуть не мешала жителям Апсародая убивать друг друга в разных концах города. В окнах рядом стоящего здания не горел свет, но были заметны бледные лица людей, выглядывающие из-за занавесок. Что бы там не творилось по всему городу — оно было воистину масштабным. Странно только, что никто меня не поднял. В такое время наемники на вес золота. Может, наши церковники тоже попрятались от греха подальше? Тайна недолго оставалась таковой. Выйдя в общий зал, я оказался в мудрой полутьме, слегка освещаемой ночником, возле которого троица моих напарников играла в карты. На полу. — Проснулся, — хмыкнул Марий, оглядев моё великолепие, — Слышишь, что творится? Связь, кстати, не работает. Никакая. — Ага, — глубокомысленно отозвался я, поплетшись ставить чайник на плиту. — Петр! — донесся под приглушенный фырк японки голос вампирессы, — Ты ничего об этом не знаешь? — О чем? — остроумно спросил я, булькая почти пустым чайником. — О том, что на улице! — Я спал, вообще-то. Что вы тут устроили? — вяло поинтересовался я, даже не думая делиться своими приключениями, включая таинственных танцующих слоников. — Мы⁈ Ничего! А вот ты… Брюнетку перебил бешеный стук в металлическую дверь, от которого весь наш просторный зал наполнился чуть ли не колокольным звоном. Команда, похватав оружие (даже Юки!), тут же принялась занимать места, удобные для обороны. Поставив чайник на плиту, я пошёл проверять, кому это мы понадобились. За дверь обнаружился возбужденный Армэн Ди Вайн, прибывший к нам сквозь город, в котором везде идут бои. Живой, невредимый, бодрый. Только на лоснящейся щеке мазок сажи. — Собирайтесь! — скомандовал ворвавшийся толстяк, возбужденно блестя глазами, — Мы можем отплыть сегодня! Сейчас! Самый лучший момент! — Чего? — Эрике очевидно хотелось поговорить хоть с кем-нибудь. — Мне дали скидку в половину цены за фрахт подъёмного судна! — не стал зажимать псих информацию, — Хозяин хочет убрать его из порта! Срочно! Слышите, что на улицах творится⁈ Это у нас тут! В Среднем городе вообще ужас! Даже в Верхнем! Собирайтесь! Сейчас лучший шанс всё провернуть тихо! Псих-кладоискатель был прав на сто процентов. Связи не было. Апсародай отрубил всё, сотовая связь и интернет не работали, переговоры были возможны только по рациям. Народ в панике прятался где только можно и нельзя, а что конкретно случилось — могли рассказать только люди, стреляющие друг в друга на улицах. К ним, разумеется, обратиться было сложно. Оставался лишь один вопрос… — А тебе-то что с того? — напрямую спросил я Армэна, готового, казалось, затолкать Широсаки в её спальню и собственноручно переодеть. — Половина сэкономленных денег и безопасность вдали от дома, — честно ответил нам местный сумасшедший, — Итальянцы, с которыми у меня договоренность, сейчас… заняты. Местные снова могут навестить. Воспользоваться случаем! А вас и ваш груз точно никто не заметит! К тому же, у вас места много, пустите переночевать. Вы идёте или как⁈ — Петр, ты в норме? — не обратил внимания на этот крик души Марий, — Ты был потрепанным. Мысленно я поставил ему галочку, как хорошему лидеру, а затем кивнул. Ноющие ноги, зудящие царапины, дым в голове… всё это пройдет к моменту, когда мы будем на месте. Кофе можно и на тягаче попить. Снимаем чайник, выключаем газ. — Хорошо, тогда собирайтесь и выходите. Я присоединюсь к вам в гавани, — кивнул Гритт, суя пистолет в кобуру и подхватывая рацию для связи с Алебастром, — Будьте осторожны. Когда мы уже спускались, позади меня неожиданно послышался тонкий голосок Няшки, легко пробившийся сквозь приглушенное стаккато выстрелов с улицы: — Армэн, ты действительно сбежал из дому… сюда? Через весь город? Через всё это⁈ — Конечно! — откликнулся седой толстяк, чуть ли не прыгающий по ступенькам, — Дома было слишком опасно! — А тут — нет⁈ — Хватит с ним разговаривать! — рыкнула раздраженная Эрика, замыкающая наш хит-парад, — Если и ты двинешься, то я не знаю, что сделаю! Нам Красовского хватает! — Эй, а я причем? — Пока тебя не было, город сошёл с ума! — крайне нелогично, но очень интуитивно отозвалась госпожа Хатсбург, выбегая из подъезда. — Еще скажи, что я Кеннеди убил! — Нет, ты его точно не убивал! — пыхтя, буркнул Армэн, залезая на переднее сиденье «тойоты», — Ты слишком… — Всё! — в голосе вампирессы неожиданно просквозила слегка истеричная нотка, — Заткнитесь все! Валим!! Снаружи было куда веселее, чем внутри. Звуки стали ярче, налились информацией и истеричной яростью. Стреляли чуть ли не везде, но с северо-запада, как раз с самых злачных окраин Старого города, несся треск полноценных автоматных очередей и глухие хлопки разрывов посерьезнее. Мы, попрыгав в «тойоту», поехали в порт, следуя указаниям Ди Вайна, отлично знавшего город. Веселье стояло везде, причем, насколько я видел, большая его часть представляла из себя дискотеку разряда «кот из дома — мыши в пляс». Каждый из замеченных нами магазинов был вскрыт, из взломанных дверей вытаскивали товар, нередко держа задравших руки или стоящих на коленях продавцов под прицелами стволов. Так же часто, как и ограбления, встречались разборки между людьми на холодном оружии, местные шайки выясняли отношения так, как будто завтра уже не наступит. Парочка разгорающихся пожаров, чуть не попавший нам под колеса пьяница, что-то орущий в небо, робкие, но всё усиливающиеся взвизги Юки… — Да что с этим городом⁈ — недовольно рявкнула вампиресса, постоянно озираясь по сторонам, — Конец света настал?!! — Нет, такое уже было, — ответил ей Армэн, крепко вцепившийся в ручку двери и подпрыгивающий на кресле от моей езды, — Раз пять на моей памяти. Просто следите за теми, кто может отнять машину… Такие нехорошие люди действительно попались, когда мы уже почти выехали на прямую дорогу к порту. Целая банда смуглых молодых тайцев выкатилась из подворотни, а затем со всех ног ломанулась на перехват к «тойоте», вопя и размахивая ножами и бутылками. Я, под синхронный вой пассажиров, банально крутанул руль, вынуждая старую японскую тачку перелететь бордюр, и отправляя её тем самым лоб в лоб с наступающей бандой идиотов. К такому эти люди оказались не готовы. Нет, те, что лидировали в беге успели среагировать и отскочить, но следующие за ним… — Петр! — всхлипнула Широсаки после того, как машина закончила переваливаться по чему-то мягкому, попавшему под колеса. — У нас нет времени на ерунду! — напряженно отозвался я, с трудом разворачивая большую и тяжелую машину так, чтобы вновь выехать на дорогу. — Машину сам мыть будешь, — снизу, даже не думая подниматься, пробурчала вампиресса. — Ты в самом деле думаешь, что она дождется нас в порту Старого города? — удивился я, давя на газ. — ЧТО⁈ Как же просто отвлечь женщину от дорожного кегельбана! Просто скажите ей, что скоро она потеряет машину. Версии, куда деть здоровенный пикап, зазвучали одна за другой, от чего я только крутил головой и улыбался. То, что машина дождалась нас вообще у дома — это заслуга самого сонного райончика Старого города, но дожила бы она до утра? Вопрос интересный. Стоящий вокруг хаос намекал, что нет. В небольшом порту этой части города было куда спокойнее. Подъезжая, мы заметили, как несколько малых кораблей и еще более мелкоразмерных судов поспешно удирают в открытое море, а на косых деревянных сходнях, пристроенных совсем уж сбоку для рыбаков, спешно грузится с два десятка лодок. Народ, толпящийся возле них, продемонстрировал легкую панику при виде нашей машины, но, увидев, что та следует в другой конец порта, вернулся к погрузке. — Петр! — внезапно, но очень решительно пропищала Няшка, — Топи нашу девочку! — Она нам еще пригодится! — мельком взглянув на подавившуюся воздухом Хатсбург, сообщил я, — Да и вообще Эрика хорошая… — Я про машину! — испуганно замахала руками кицуне, — Топи её! Мы потом достанем, и я починю! — Легче будет новую купить, чем очистить движок от той дряни, что здесь плавает! — отрезал я, останавливая «тойоту», — Либо найти потом нашу же. Выметаемся, ищем лодку, занимаем оборону, ждём Мария. Лодки местных, подвешенные тут в специальных загонах, явно не могли считаться жирной добычей, так что мы без проблем одну свистнули, расколупав старый замок. Точнее, свистнули девушки, пока я ломал голову, куда можно спрятать здоровенный пикап. В итоге, так ничего и не придумав, попросту отогнал нашу машину дальше по береговой линии, да завел её слегка в воду, спрятав за остовом давным-давно отплававшего своё парохода. Компромисс был вполне подходящим. К этому времени появился и Гритт. Полуголый, без майки, с парой царапин на теле, мазками подсыхающей крови на штанах в районе ножа, но бодрый, веселый, и с полным ворохом новостей, которые принялся рассказывать, пока мы с ним везли полную лодку народа на ожидающий нас тягач. Сначала, конечно, он упомянул, что оттаскивать добычу мы будем не на зарезервированный склад, к которому сейчас нет доступа, а в лодочный сарай, выбранный Алебастром в качестве варианта «Б», но затем перешёл и к новостям общего плана. — В сеть города упала информационная бомба с компроматом, — повествовал блондин, плавно двигая своим веслом, — Огромная бомба, тщательно подготовленная и структурированная. Не в одно место, а прямо по адресатам ушла целая куча данных, фотографий, видеозаписей, документов. Кто-то много лет собирал грязь буквально на все фракции города, подбирал, что плохо лежит или недорого стоит, а затем бахнул. Причем «кто-то» — это не точно, весь Апсародай знает, кто этот человек, его сейчас ищут с собаками… но плевать. Важно то, что началось. — А что началось? — кивнула Эрика на город, — Война началась, мать её! — Именно, — кивнул блондин, — Еще когда работала связь, русские обрушились на итальянцев, прямо в разгар рабочего дня, а в китайские заведения заглянули сербы, причем вооруженные очень серьезно. Не успели люди и глазом моргнуть, как из главного порта заработали минометы, развалив за пятнадцать минут один из небоскребов в Верхнем городе. Там обосрались вообще все. От такого дерьма большие шишки тут же нажали на рубильник, оставив весь Басолан без связи, но уже было поздно. Впрочем, сейчас уже серьезных заруб мало, как оповестил меня наш чернокожий друг, но вот разошедшаяся мелочь продолжает устраивать кровавую баню. Их никто не будет останавливать, так что нам лучше пересидеть пару дней где-нибудь… не в городе. Порт блокирован, аэропорт тоже, торговая инфраструктура встала, мирные жители забились по домам, а банды выясняют отношения и устраивают передел собственности. И все из-за одного человека. Кажется, я даже знаю, какого. Любителя танцующих розовых слоников. — Ах да, — когда мы уже взбирались на борт тягача, раздался голос Мария, — Петр, не знаю, что ты там делал для отца Григория, но, кажется, ты сработал впустую. Его убили. Прямо в храме. — Убили? — выдернув вякнувшую Няшку, ползшую по веревочной лестнице за мной, переспросил я, — Прямо вот совсем убили? — Ага. Распилили бензопилой заживо. Мы даже знаем кто. Мара Сальватручча. Их людей сложно подделать. Хм, на суицид не похоже. Хотя… всё возможно. Негр вполне мог решиться уйти с шумом на весь город. Всё-таки, как нам уже хорошо известно, дела у него шли не лучшим образом, особенно после того, как остальные члены их религиозного кружка обложили старика долгами за его шуточки. Тем не менее, они, по словам Гритта, живы и здоровы, а за нами тоже никто не пришёл. То есть — остальные храмы остались не тронуты. Более того, заглянувшие к православному негру татуированные гангстеры ничего с самим храмом не сделали, только запилили попа. — Парни, кончайте прохлаждаться! — донесся до меня голос Армэна, уже заставившего тягач заурчать тяжелым дизельным двигателем, — Идемте ко мне! Девушки! Берите фонарики и проверяйте снаряжение! Пока идём без огней! — Ахой! Йо-хо-хо, якорь мне в корму и готическую бабу в каюту! — Марий, если ты ударишь Красовского, то я тебя поцелую! — (сдавленный и всхлипывающий кашель японки итальянского происхождения) — Юки, если ты укусишь эту стерву, то я подарю тебе этот ваш компьютер! — (жалобное поскуливание) — Марий Гритт так дешево не продается! Уточните характер и интенсивность поцелуя! — … ладно, мы с Юки тебя поцелуем! — (мертвое молчание издохшей на месте лисицы) Оказывается, сваливание из охваченного насилием города здорово поднимает настроение! Разогревающийся на ходу дизель бодро, хоть и достаточно медленно, понес нас к цели, ворчащий что-то своё Армэн Ди Вайн склонился с инструментами над картой, высчитывая координаты по старинке, а я стоял у штурвала и ничего не делал, пока Гритт заканчивал проверку больших прожекторов для ночных работ. Казалось, что через несколько часов у нас наступит новая жизнь. В моем понимании, «новая» — была вовсе не хорошим, отменно укрепленным логовом, в котором сидел последний член нашей команды, этот подземный альв, отнюдь. Под новизной я понимал то, что развернется по всему городу из-за этой лютой подставы, которую организовал всем и каждому попиленный негритянский поп. Каким образом он узнал о компромате, собранном Артуром Берингом, мне было решительно непонятно, чего хотел добиться этим — тоже, но не воспользоваться эффектом этой «бомбы» мы не могли. Кровь вопиет об отмщении. Месть в руках, держащих меч. Булат можно купить или взять в аренду. Мы — наемники. Необходимое зло, которому скоро прибавится высокооплачиваемой работы. Сейчас я был почти уверен — не отключись в Апсародае связь, то нас бы завалило звонками. Черт, нужно как можно скорее искать нормальное оружие. Штурмовые винтовки, пистолеты-пулеметы, дробовики, гранаты… а еще подучить Юки. Она на вид неженка-неженкой, худенький и тоненький росточек, но это лишь видимость. Будь это на самом деле так — Широсаки уже был попробовала удрать от нас и от Инквизиции, даже зная, чем это кончится. Несколько часов, пока здоровый старый морской трудяга шёл до цели, мы провели почти в праздности, даже умудрившись слегка подремать. Мне это на пользу пошло больше всех, так что, когда Армэн дал стоп машине и мы приступили к поискам контейнера, чувствовал я себя уже почти на сто процентов. Найти искомое труда не составило. Здоровенный ящик сбрасывали с прицелом, чтобы его можно было легко обнаружить и достать — мы обнаружили и достали. Пришлось слегка попотеть, особенно нам с Гриттом, чтобы зафиксировать зацепы подъёмного крана во всех нужных местах, но, в конечном итоге, моторы загудели, лебедки завращались, добыча начала подъём со дна… …только оказалась чересчур тяжелой. Вот тогда наступил ад. Подчиняясь командам Армэна, мы втроем, я, Марий и Эрика, бросились в трюм старого погрузчика, начав вовсю таскать балластные мешки к корме. Кроме мешков там были и чугунные чушки под полсотни килограммов, что прибавляло жизни задора и огня. Духота, омерзительный запах трюма старого грузового судна, пот и мат. Мы вымотались просто феерически. Гритт сквозь зубы обещал убить альва самым жестоким образом, если выяснится, что мы так пашем ради контейнера, забитого гантелями, Недотрога хрипела, что у него не выйдет, ибо она доберется до него первой. Я, стиснув зубы, продолжал зарабатывать кровавые мозоли. Спустя четыре с половиной часа ударного труда, подъёмник, гудя от натуги под встревоженные вопли управляющего им Армэна, поднял до поверхности водной глади морской грузовой контейнер. Мы попадали, где стояли, но толстый бородатый псих, взяв в оборот Юки, через полчаса безжалостно растолкал нас с Марием — было нужно закрепить дополнительные тросы на кране, страхующие нашу добычу. Их уже провела Юки, нам оставалось лишь поднапрячься… Такого никто из нас не ожидал. Тяжелая физическая работа, нудная и ресурсоёмкая, сама по себе была невеликим горем, но вот ощущение облома, того, что в контейнере не то, что нам обещал Алебастр — вот это было куда хуже. Эрика, уставшая и всклокоченная, говорила, что поднимет бунт, если наш знакомый ошибся. Ей возражали, утверждая, что просто пошлём его в жопу и пусть альв дальше сидит в своей дыре. Наш корабль тихо-тихо плыл к лодочному сараю под злобное бормотание Ди Вайна, не уверенного, что мощи крана хватит, чтобы поднять контейнер из воды. Его хватило. А вот нас… уже не очень. Когда кран, ювелирно управляемый Ди Вайном, внес контейнер в лодочный сарай, то оказались сокрушены не только пустые деревянные стойки для мелких посудин, но и вспорота крыша ветхого строения. Её нам пришлось латать экстренными темпами и подручными средствами прямо под палящим солнцем. То, что от нас осталось в конце рабочего дня — можно было брать голыми руками. Когда корабль дополз обратно до порта и мы, без всякого удивления обнаружив нетронутую «тойоту», набились в неё, отправившись домой, звуки продолжающихся перестрелок не волновали никого, даже Армэна. Поднявшись, я упал в кровать, даже не отпустив Юки, вырубившуюся еще в машине и занесенную мной домой. Плевать уже было категорически на всё, даже на смартфоны, разрывающиеся у каждого из нас уже пару часов как. /// Человек, представляющийся последние шестнадцать лет Армэном Ди Вайном, сидел в закутке чужой кухни и пил паршивый чай из пакетика, заваренный им в первой попавшейся ёмкости. Не обращая ни малейшего внимания на треск выстрелов за окном, крики и наконец-то раздавшийся вой полицейских сирен, он рассматривал свои руки. Они тряслись. Сильно. Человеку, сидящему в огромной длинной комнате, было страшно. Пять лет назад старина «Потягушечник» никогда бы не смог сделать то, что сделал сегодня. Ветхо выглядящий морской погрузчик, еле справляющийся со своими обязанностями у берега, не смог бы поднять такой тяжелый контейнер и уж, тем более, утащить его к черту на кулички. Движок, подъёмник, тросы — что ни назови, подвело бы всё. Однако, он смог. Корабль был подготовлен к другой процедуре. У Армэна все было готово, кроме команды. Он сам был слишком стар, слишком толст и слишком нездоров, чтобы иметь хоть какие-то шансы в драке даже с обычным подростком. Найти же в Апсародае людей, которым можно было бы доверять… это оказалось невозможным. Воспитать, заинтересовать, либо отыскать группу туристов, согласных получить полезные навыки в обмен на день-два работы… каким идеалистом он был когда-то. Он рассчитывал на мафию. Что рано или поздно, его услуги потребуются небольшой шайке, которая замажется в чем-нибудь эдаком настолько сильно, что станут обязаны ему, Ди Вану, почти что жизнью. Шантажировать, вынудить, исполнить свой план — это уже было куда ближе к реальности, чем поиск энтузиастов. Однако, и здесь помешал Апсародай. Старого «искателя сокровищ» берегли как курицу, способную снести золотые яйца… если её не спугнуть. И вот, всё-таки, повезло. Мало того, что эта четверка совсем молодых людей мало напоминает настоящих наемников, так они еще обладают своими тайнами. Теми, к которым теперь имеет отношение Армэн Ди Вайн. Смуглый здоровяк, этот убийца, которого ни пойми с чего величают «русским», сам предложил старику то, в чем он так давно нуждается. Сидящему за столом человеку, уставившемуся в остывший чай, было глубоко плевать на то, кем являются расползшиеся по комнатам, уставшие как собаки, люди. У него было дело всей его жизни, до которого оставалось лишь протянуть руку. Почти. Еще неделя-другая тренировок, проверить оборудование «Потягушечника», украдкой доложить на давно уже выкупленный и переоформленный подъёмник дополнительные тросы из особо прочного материала… Мелочи. Ему просто было страшно. Армэна Ди Вайна всю его жизнь вела отнюдь не алчность. Не жадность. Даже не тщеславие. Он просто хотел доказать миру всего лишь одну вещь. …и он был близок к цели. ---------- Глава 16 Энигма случайностей Глава 16 Энигма случайностей На следующий день, хотя, скорее вечер, наша бравая команда молодых людей напоминала сборище инвалидов. Даже закрыть за ушедшим Ди Вайном дверь стало для меня чем-то вроде подвига, содранные до мяса ладони воспалились, так что на всю четверку у нас осталась лишь одна пара рук, принадлежащая Широсаки Юки. Причем не сразу. Сначала мне пришлось загнать кицуне в ванну и заставить перевоплотиться в зверя и обратно, чтобы мы смогли получить потом хоть какую-то помощь от лишившейся большей части болячек девушки. — Я передумала… — простонала вампиресса, почти лежащая грудью на нашем кухонном столике, — Если в ящике не компьютеры, то я просто убью этого альва. Просто. Убью. — Контейнер сбросили специально, значит, в нем обязано быть что-то очень ценное, — постановил Барон, сжевывая бутерброд с рук красной как рак японки, — Но в ближайшее время нам в нем ковыряться нечем. Ладони у нас разбиты в хлам, так что сидим дома, посылаем всех лесом. — Красовский, позови пацанов, — попросила брюнетка, наблюдающая за процессом кормления лидера команды смущенной кицуне, — Пусть мази нам какие-нибудь купят или что-то вроде. — Не вариант, — отозвался я, водя уцелевшей частью мизинца по экрану смартфона, — Негде покупать. В Старом городе разорено буквально все. Сутки кутежа встали Апсародаю дорого. Не столько из-за боевых действий, которые вели «большие ребята», сколько из-за мелочи, решившей под шумок урвать себе хоть что-нибудь. Ограблены были буквально все магазины, включая и продуктовые, несколько домов сгорело, полиция до сих пор брала штурмом здания, в которых окопались пойманные на «горячем» местные. Арестовывать хулиганов никто даже и не пытался, убивали на месте. Жителям настойчиво рекомендовалось не выходить из дому. — Даже если найдем врача, он нас пошлёт, — резюмировал я, — В больнице очереди с куда более серьезными ранами. Зализываем свои дома. — Черт, — ёмко выразилась вампиресса, а потом зарычала, выбрав себе цель для вымещения раздражения, — Юки! Прекрати маяться дурью! Ты весь день сладко продрыхла в объятиях старого извращенца и убийцы, а теперь делаешь вид, что тебе неудобно кусок хлеба в пасть мужику засунуть⁈ Поздно!! Кицуне засипела и затряслась, мы с любопытством уставились на неё, предвкушая какую-нибудь очередную метаморфозу, но досмотреть нам не дали оглушительные хлопки гранат, залетающих с улицы через небольшие, закрытые бумагой и тканью, окна. Светошумовых гранат. Все завертелось быстро, почти моментально. Хлопки взрывов, шипение газа, от которого глаза и легкие начало печь, как в аду, тени темных фигур, врывающиеся через разбитое стекло одна за другой. Прошло менее десяти секунд, как мы вчетвером уже лежали на полу с завернутыми и зафиксированными руками, истекая соплями и слезами, а по дому топотало множество ног, слышались невнятные приказы и отзывы, клацанье оружия и шипение рации. Затем нас, тщательно стреноженных и связанных с помощью пластика и металла, вытащили во двор, погрузив в нечто, вроде небольшого автобуса. На этот момент я уже был уверен в идентификации тех, кто нас так быстро и ловко взял. Такая сила на Басолане могла быть только одна.Обязана была быть только одна. Священная Инквизиция. Двадцать минут езды, короткий маршрут на своих двоих под дулами автоматов, уткнувшихся в спины, приказ молчать. Крошечная комната со звуконепроницаемыми панелями, в которую втолкнули меня одного. Оставленные наручники и фиксаж на ногах, без всякой возможности хотя бы протереть глаза. Затем допрос на повышенных тонах, с криками и шумом, на который я просто молчу. Допрашивающий не представился, не предъявил полномочий, а значит — надо молчать. Вскоре меня оставляют в покое, даже не нанеся побоев. Можно полежать в недоумении, подумать. На это дают где-то час. Затем в камеру вваливаются уже двое, инквизитор и некто в халате врача. Пока второй занимается моими глазами и ушами, примеряясь к рукам, первый демонстрирует ряд бумаг официального вида. Кое-как разбираю, что на них написано, но мне дублируют голосом: — Это постановление, Петр Васильевич, рескрипт. Главное управление подтверждает, что вы и ваша команда не получали секретных заданий в течение всего времени своего присутствия в Апсародае. — Да, это так, — киваю я, подставляя неумело забинтованные Няшкой руки под ножницы врача. — Вы получали какие-либо приказы от барона Гритта как его дружинник? — Нет, подобных приказов он не отдавал. — Следовательно, вам совершенно ничего не мешает ответить на мои вопросы? Они будут касаться только времени вашего местопребывания на Басолане. Мы проводим расследование. — Задавайте свои вопросы. Начинается допрос. У меня пытаются узнать чуть ли не поминутно обо всем, что произошло с тех пор, как мы попали в Апсародай. За четыре часа из меня выдавливают все, что можно, в обмен на полторашку газированной воды и тщательного обработанные руки. На ладонь одной из них наложили несколько швов, прямо во время допроса. Затем меня оставляют в покое. Получается даже поспать. Затем все повторяется. Затем еще и еще раз. Меня допрашивают, допрашивают и еще раз допрашивают. Задают вопросы с разными формулировками и одним смыслом. Повторяются. Идут по новому кругу, неожиданно разбавляя всё это дело интересом к личным отношениям внутри команды. На некоторые вопросы я отказывался отвечать, обосновав регламентом различных отделов. Допрашивающие не настаивали, их интересовало совершенно другое. Что именно — я узнал где-то через неделю. — Данные подтвердились, — объявил зашедший ко мне в камеру следователь, когда я, кое-как устроившись, отжимался от койки, — Ваши ДНК найдены как на тягаче, так и на контейнере, который был упомянут. — Очень рад за эти ваши данные, — съязвил я, садясь на койку, — Но не от всей души. — Не стоит так, — почти укоризненно заявил мне человек, так и не сообщавший ранее, почему они над нами издеваются, — Случилось чрезвычайное происшествие, дружинник Красовский. Убийство инквизиторов. Массовое. Ваша команда считается главными подозреваемыми. — Инквизиторов? — удивился я, — Мы не собирались убивать Цурье! Он, конечно, поступил как последний говнюк, показал себя полной крысой, но он слишком высоко сидит и дорого стоит, чтобы кончать его из-за такой ерунды. Разве что при случае… Мой собеседник почему-то побагровел и истошно закашлялся. Странно, он что, не в курсе, как местное отделение подставило нас с Алебастром? Кашель от моих рассуждений только усилился, после чего потерявший лоск человек в деловом костюме, умудряясь на меня укоризненно смотреть даже сквозь залившую лицо багровость, просипел: — Я-кх говорю об убийстве… кха! Убийстве шестерых членов рода Хатсбург, господин Красовский! — Аа… — мне все сразу стало понятно, — Мы даже не знали, что они в городе. — Они не добрались до города, Петр Васильевич. Борт с пачкой вампиров, прибывших, что очевидно, по душу нашей Эрики, приземлился вечером, когда в городе уже вовсю шло веселье, а я, уставший, дрых без задних ног. Без объяснения подробностей, мне нарисовали следующую картину: две машины местного филиала везут шестерку высокопоставленных упырей в город, внезапно активируются знаменитые пулеметные башни Апсародая, быстро и решительно превращающие шоссе, идущее от аэропорта в город, в кладбище разорванных свинцом машин, фаршированных человеческим мясом. Две сотни смертей, которые никого здесь не волнуют. Шесть издырявленных трупов вампиров, от чего местные встали на уши и танцуют ламбаду. Кровопийцы, которые приехали убивать их же собратьев по оружию, уже разок подставленных этими самыми местными. — Петр Васильевич… — Я говорю то, что есть. Вы загребли нас потому, что сдохли Хатсбурги. Они приехали сюда валить Эрику, слишком уж жирной пачкой прикатили зубастые. Кто бы их не грохнул — он спас жизнь, как минимум, ей. А скорее всего, всей моей команде. Это точно такие же факты, как и то, что Цурье подлый говнюк, подставивший легенду подчиненного, которого вскоре должен был утратить. И да, я знаю, что копия всех собранных здесь материалов и аудиозаписей пойдет в центральное управления, откуда вам так надерут жопу, что будете завидовать Хатсбургам. В смысле мертвым. — Вы спекулируете домыслами в то время, как трагически погибли шесть весьма высокопоставленных членов нашей организации… — … и мне насрать целиком и полностью как на этих поборников длины зубов, так и на ваше мнение, — ухмыльнулся я, вставая с койки и нависая над инквизитором, — Я, конечно, очень молод, да и вообще простой дружинник, только вот прекрасно знаю, чтобарон Марий Гритт, прибыв в Апсародай, не был представлен местномуграфу илигерцогу . Значит, их тут нет. Значит, вы, без приказа вышестоящего по званию, подвергли барона насилию, ограничили его свободу, попрали права. А теперь, не найдя доказательств, которые не осмелились бы сфабриковать, поняли, в какую задницу попадёте, как толькобарон Марий Гритт выйдет на свободу и подаст официальную жалобу куда следует. Я не вышвырнут за дверь и говорю сейчас с вами, потому что вы чрезвычайно остро нуждаетесь в том, чтобыбарон Гритт замолчал этот досадный эпизод. А он — не будет. Не после того, как вы, подставив нас один раз, затем так резко встали на сторону вампиров. Эрика Хатсбург вас слушать не будет, а Широсаки Юки не станет слушать уже Марий. Я — ваша единственная надежда выкрутиться из дерьма, в которое вы сами себя сунули, будучи уверенными, что мы смогли размотать вампиров превентивно! Я вел себя и говорил как самоуверенный двадцатилетний шкет-отличник с ноткой «плохого парня». Поверхностно, с чувством зашкаливающей гордыни, дерзко. Суть крылась чуть глубже. В нюансах. Шесть вампиров — это очень мощно. Скорее всего, это была одна шишка и пятеро отбойщиков, но отбойщиков, элитных по меркам любого подразделения любой организации. Род Хатсбургов получил очень серьезный урон… и серьезнейшие претензии к местному филиалу, не предотвратившему, не предупредившему, не… неважно что. Важно другое — сейчас я и Марий Гритт сидим перед нервным, полным и откровенно ненавидящим нас человеком по имени Марко Цурье. Однако, ненависть бывает разной. Я отлично разбираюсь в ненависти. Глава филиала Басолана ненавидел не нас конкретно, а ситуацию, в которой оказался. Теперь посмотрим, что на этот счет думает Марий Гритт. — Господа, давайте сразу к делу, — сухие отрывистые слова человека, самовольно свалившегося в ловушку случая, — Я не буду юлить, уже нарушив закон с редакцией записей вашего задержания. Ситуация проста и была проста с самого начала. Вы, ваш отдел, ваша светлость — все вместе и каждый по одиночке, просто ходячие трупы. Мертвецы, которые могли доставить мне проблем на моей территории, а могли и не доставлять. Поспешив с выводами, я поступил недальновидно, теперь некая часть последствий этой ошибки зависит от вас, барон. Я хочу урегулировать образовавшееся недопонимание, причем, здесь и сейчас. Срочно. Это возможно, ваша светлость? Секунды тишины сменяются чуть хрипловатым голосом Мария, на руках которого до сих пор повязки. — Да, сэр рыцарь. Я склонен ожидать от вас только одно, что не должно составить ни малейших проблем такому человеку как вы. — Что же это? — нервное лицо человека, у которого и без того ад на руках, искажается в гримасе плохо контролируемого любопытства. — Порядочность по отношению к собрату по оружию, — блондин говорит спокойно, но в его словах чувствуется вес, — Только это. Марко Цурье дёргается как от пощечины. Мне становится весело, но продолжаю сдерживать эмоции где-то глубоко внутри. Всё-таки, как ни крути, мы сорвали джек-пот. Неслучившиеся убийцы Эрики размолоты в фарш автоматическими турелями, контейнер, по уверениям допрашивавшего меня человека, цел и невредим, а наша четверка пусть и почалилась по камерам, да поработала языками, но зато получила отличное лечение для полустертых рук! А на выходе мне еще пихнули в руки нечто, напоминающее женщину, но закрытую с ног до головы какой-то плотной темной тканью. Причем, это была не Юки и не Эрика, тех выпроводили последними, оставив меня и Гритта задумчиво переглядываться. Широсаки, пулей вылетев на свежий воздух, тут же променяла его на подмышку барона, вцепившись в него как в спасательный круг. — А, то есть нас держали взаперти просто так, а русскому подарили бабу в парандже? — язвительно осведомилась закрывающаяся от солнца Хатсбург, которую, видимо, еще никто не ввел в курс дела, — Красовский, ты её будешь в своей комнате держать, надеюсь? — Кто-нибудь, дайте этой заразе по голове и… заберите меня домой! — злобно прошипел из-под ткани высокий, но определенно мужской голос, — Быстрее! Мне здесь невыносимо! — О, мужик! — определил я, пихая фигуру в объятия растерявшейся брюнетки, — Дорогая, это тебе! — Кто это?!! — вознегодовала Эрика, автоматически ловя ругающийся «подарок». — Прекратить шутки! — опомнился Марий, отрывая от себя кицуне, — Все в машину! Валим отсюда! Недотрога! Тащи альва внутрь! — Какая, в жопу, Недотрога… — тем временем бурчал пихаемый вампирессой альв, — Я видел, в чем она ходит… — Какой ты Алебастр, такая и она Недотрога, — совершенно справедливо заметил я, таща Широсаки, сменившую себе цель, — А так да, господа и дамы, валим отсюда. Из окна микроавтобуса, на котором мы ехали назад, был виден Верхний город. Натуральный кусочек Нью-Йорка, иначе не скажешь. Сплошь небоскребы, пафосные рестораны, дорогие бутики, дорого и со вкусом одетые прохожие на улицах. Всё портила полиция с их автомобилями, больше похожими на военные броневики, увенчанные автоматическими турелями. Вид людей, против которых рыпаться с пистолетом или чем-то подобным, просто бессмысленно, заставлял вспомнить, что это Апсародай. А так да, ни дать, ни взять — самый настоящий кусочек цивилизованного рая, обитель больших денег и громких имен. Забавное место, этот ваш остров Басолан. На окраинах нищие деревни, в которых самым сложным технологическим решением считается поплавочная удочка, а здесь — царство технологического прогресса с воздушными магистралями для чинно летающих дронов. Средний Город, отделенный от этого урбанистического рая мощной стальной стеной и пунктами КПП, больше напоминающими крепости, представлял из себя зону боевых действий. Мы ехали по улицам мимо выгоревших домов, тротуаров, блестевших разбитым стеклом, мимо оттащенных на обочину машин, пестреющих отметинами от пуль. Этой части города досталось в разы сильнее, чем предместьям, но полицейских машин тут не было, их заменяли скромные парни в черных униформах без опознавательных знаков, зато с большими пушками как в руках, так и на машинах пехоты. Мир и порядок внедрялись назад в Апсародай самым жестким образом, без смазки и предварительных ласк. В паре мест нашему водителю запрещали движение вперед, вынуждая разворачивать микроавтобус, а в окно доносились щелчки выстрелов и разрывы гранат. Не все желали прекращать банкет, но у людей с самыми большими стволами было своё мнение. Люди в черном задерживали все тачки подряд, вынуждая пассажиров и водителя выходить для досмотра, но наш фургончик пропускали, даже не тормозя. Так мы и добрались до храмовой площади, выбравшись из машины под испепеляющий зной тайского солнца. Как только Эрика выволокла чуть ли не упирающуюся фигуру в черном из машины, а затем захлопнула двери, водитель тут же дал по газам, оставляя нас одних. — Ну что, на чай позовешь? — спросил я, предвкушая беседу с последним членом команды, — Или как? — Или как, — отозвалась фигура под плотной тканью, — Вы обязаны купить дом, прежде чем зайти внутрь. А мне надо внутрь срочно. Придется долго отлеживаться. В отличие от вас, меня допрашивали дольше и серьезнее. — Почему⁈ — не поняла уже отошедшая Юки, вертящаяся вокруг таинственной фигуры. — Потому… — альв под тканью задрожал, а затем закашлялся, — Потому что я единственный из нас пятерых обладаю информацией, знаниями и навыками, достаточными, чтобы перепрограммировать башни аэропорта, кицуне. Так-то. — Какие башни? Какого аэропорта? — мотнула головой Хатсбург, — Всё, давайте тогда разбегаться, пока я к этому типу под накидку не залезла! Мы тут стоим без оружия, на солнце, с голыми жопами! Правды в её словах было чересчур много и, хотя к альву у нас были вопросы, держать на открытом воздухе существо, категорически не предназначенное для открытого воздуха, было почти пыткой. Поэтому, пронаблюдав, как за Алебастром закрывается толстая и явно бронированная дверь, Марий Гритт отдал приказ возвращаться на базу. К счастью, инквизиторы, взявшие нас, озаботились тем, чтобы закрыть квартиру, разве что стекла новые не вставили. Обнаружив пропавшие продукты в холодильнике, девушки принялись ругаться, но были остановлены бароном. Гритт тут же накидал всем работы — кому-то убирать стекла, кому-то идти за продуктами, а сам принялся искать «жучки» и прослушку, запретив что-либо обсуждать. В итоге поиски затянулись на несколько часов, увенчавшись серьезным успехом — было найдено аж с десяток разнообразных устройств, пожертвованных в фонд бедным кицуне для разборки и прочих увеселений. Тем не менее, совет мы стали проводить в комнате Гритта, трижды прощупанной «от» и «до». — Ч-что? — вполне уверенно державшаяся до этого момента Эрика, демонстрирующая всем своим видом, как она чхать хотела на неделю допросов, сейчас сидела бледной, с отчетливо трясущимися руками. — Шестеро, — кивнул ей блондин, усевшийся на пол и беспардонно курящий сигарету, — Анатоль Хатсбург и пятеро опытнейших оперативников Юго-Западного филиала. Это была бы не охота, а натуральная казнь. Цурье, когда мы его чуть-чуть прижали, признался, что вампиры буквально ехали тебя убивать. Проверка местных, ради которой сорвался этот самый Анатоль, прошла бы фоном, в крайне щадящем режиме. Сошедшие с ума башни, запустившие протокол очистки шоссе, не имели подключения ни к какой сети, кроме внутренней, локальной. На серверах контроля сидели работники аэропорта, целиком и полностью преданные Верхнему городу. Подключиться извне и инициировать протоколы атаки было невозможно, никак. У нас и у Алебастра было стопроцентное алиби, мы бы не смогли и не должны были вообще узнать о том, что сюда едут Хатсбурги, за время буйства пулеметных вышек погибло еще около двух сотен человек народа, так что… — Мне конец, — тяжело сглотнув, призналась вампиресса, — Ребята, потеря шести членов… — … ударила по Хатсбургам очень сильно! — отрезал Барон, туша сигарету, — Настолько, что им теперь не до тебя, Эрика. Я сын предателя, мой титул не подтвержден активами и недвижимостью, но, тем не менее, я, Марий Гритт, барон, а вы мои дружинники. Если бы у твоих родичей получилось по-тихому тебя завалить, то все бы сделали вид, что так и надо. Мои просьбы и апелляции были бы проигнорированы, нам приказали бы сидеть дальше и не отсвечивать! Однако, Анатоль сдох, наказав Инквизицию на пятерых опытнейших агентов. Ситуацию будут рассматривать под всеми углами, обязательно всплывет то, зачем Хатсбурги поехали в Апсародай. За жизнью своей же родственницы, которую уже отдали Инквизиции в другой отдел, смекаешь? — Облегчу понимание, — утащив у хозяина комнаты пепельницу, продолжил я, — Вся эта ситуация с тобой — это чисто ваши вампирские заморочки. Тем не менее, Хатсбурги часть чего-то большего. Влиятельная часть. У всех есть конкуренты, недоброжелатели. Куча людей, которая с удовольствием пнет твоих зубастых родственников в неаккуратно подставленный зад. Ты, несмотря на всю свою шикарность, не выглядела ценным активом в глазах организации, просто выпустившийся стажер с проблемным прошлым. А вот пятеро опытных оперативников-вампиров — это совершенно другое дело. Вас, кровопийц, мало. Вампир не слишком отличается от человека, но эти отличия всё равно выводят его на совершенно другой уровень как бойца, следователя и дознавателя. Жизненный тонус позволяет существу оставаться свежим и бодрым, когда ему далеко за сотню лет. Организм прекрасно сопротивляется болезням. Тонкий нюх может уловить и распознать запах крови там, где человек не учует ничего. У естественного ночного зрения плюсов куда больше, чем можно себе представить. — … в общем, можешь выдохнуть пока. Твои родственники точно сюда не сунутся, а если попытаются кого-то нанять, то мы об этом узнаем. Цурье дал слово, — закончил свою речь Гритт. Девушка сидела, склонив голову, рядом с ней притулилась наша белобрысая японка, понявшая, очевидно, лишь каждое четвертое слово, тишина вокруг была уютной и доверительной. То, что надо для минуты памяти шестерым консервативным и узколобым кровососам. — Спасибо… — хриплый голос Эрики прервал тишину. — А мы тут при чем… — ухмыльнулся я, но продолжить тираду не смог — у всех нас четверых неожиданно разорались смартфоны. Одновременно. Незнакомой мелодией . ---------- Глава 17 Враждебное пространство Глава 17 Враждебное пространство — Не могу поверить, что мы… — Отставить! — жестко и сухо прервал Эрику Марий, перекрикивая рев мотора «тойоты», — Юки! Ты на следилке. Петр ведет. Остальные считают патроны! — У меня полтора магазина, — процедил я, как единственный с сорок пятым, — Надеюсь, у вас получше. «Тойота», негодующе взревев движком, подпрыгнула на яме, распугивая стайку попрошаек и вынуждая выронившую патроны Эрику изойти ругательствами. Мы, газуя со всей дури, неслись из города по следам выкраденного несколько минут назад Алебастра. — Нахрен мы вообще это делаем⁈ — вампиресса была явно расстроена, собирая девятимиллимитровые вместе с Юки на заднем сидении скачущей машины, — Зачем? Он же еще не наш! — Хатсбург иди ты в жопу со своим «не наш»! — рыкнул я, вновь насилуя руль, чтобы вписаться в поворот, — Ты до хрена чего сделала, чтобы мы были готовы вписаться за тебя перед шестерыми кровососами? Тоже можно сказать о любом из нашей команды! А сообщение мы все слышали! — Пётр прав, — буркнул Барон, рискованно просунувшийся назад между сиденьями, и тоже помогающий отыскать латунные цилиндры, — Мы одна команда. Вот если в контейнере окажется дерьмо, тогда и пристрелишь альва, никто против не скажет. А пока… — А пока у нас на шее едут два вагона! — рыкнула не собирающаяся сдаваться, но занятая делом вампиресса, — Пока мы под пулями, они в прохладе! Да, Юки, это правда жизни! — Я с вами еду! Я буду стрелять! — неожиданно пискнула кицуне, ползающая где-то внизу, — Не буду прятаться! — Еще как будешь… — пропыхтел я, вновь вводя машину в контролируемый занос, — Потом. Подучим, как время будет. Кто бы не спёр нашего альва, он драпал из города со всех ног. Если маячок, вшитый в нашего подземника, окажется за пределами Басолана, то на уши будет поднят местный филиал Инквизиции, что может грозить серьезными последствиями нам всем. Однако, это были мелочи. Куда серьезнее было то, что альва стащили обычные люди, которые, тупо по незнанию, могут вытащить потомка древнего подземного народа на открытый воздух или, еще хуже, воду, чего сердце чернокожего может банально не выдержать. Поэтому мы сейчас неслись как сумасшедшие, следуя за мигающим на дисплее Широсаки маячком. Алебастр жил в Апсародае с двенадцати лет. Сейчас ему почти двадцать пять. Начав как оператор допотопной аналоговой телефонной сети для местных инквизиторов, он вел также пейджинговую станцию для них же, а затем сменил продавленное кресло примитивного оператора коммуникаторов на компьютерное. Суперхакером он не стал, но вот как очень талантливый водитель дронов и, заодно, неплохой независимый информатор, заинтересовал некоторые фракции. Особенно господина У из китайцев. Тому, в свое время, шлепнули по рукам, когда он их протянул к Алебастру, поэтому рослый азиат и перешел лишь к словесным упражнениям с полезным знакомым, пытаясь «углубить» их сотрудничество. Мы пёрли по трассе со всей дури, которую могла выдавать старая и прожорливая старушка «тойота», но похитители, похоже, занимались тем же самым, удирая вглубь большого острова так, как будто знали, кого и у кого похитили. — А если… если он обманул? — раздался неожиданный вопрос дрожащим тоном от Юки, — Если он только нас позвал…? Ну, то есть, сигнал позже не уйдет? — Нам же лучше… — процедил в ответ на это Барон, — Мы же его, можно сказать, уже забрали, нас одних оставили. Тихо вернем его и всё будет нормально… — С чем вернем? С одним обрезом и четверкой пистолетов? — вздохнула смирившаяся вампиресса, — Или в ножи пойдем? — Ну… — напряженно смотрящий то вперед, то на свой смартфон Гритт смутился, — Еще у меня есть граната.…подарили. — То есть, ты всё-таки потоптался по Польше⁈ — приятно изумился я, осклабившись, — Так держать, штандартенфюрер! И когда успел⁈ У неё еще ребра болеть должны! — Заткнись, Красовский… — Вы о чем? — проявила любопытство Хатсбург. — Марий отодрал монахиню! — с обоснованной гордостью за лидера объявил я, получая тычок под ребра, от чего «тойота» завиляла по шоссе, — Эй, осторожнее! Не дрова везу! — Заткнись! — А она расплатилась гранатой! — Красовский!! — Девчонки, ничего ему не дарим! Может не так понять… а потом уже будет поздно! Атмосферу это слегка разрядило, хотя клокочущий хохот вампирессы, еще и вцепившейся в отчаянно-красную Широсаки, создал слегка абстрактную картину вампира, якобы вдувающего кровь в свою невинную жертву. От этой шутки уже начал захлебываться смехом сам блудливый барон, так что атмосфера в «тойоте» стала куда разряженнее. Мы ехали. Указатели на смартфонах успокаивающе подмигивали, сигнализируя не только местоположение альва, но также и то, что его похитители перемещаются на всего одной машине. Иначе бы они, идя колонной, не смогли бы поддерживать такую высокую скорость на протяжении всего пути. По крайней мере, такой вывод сделал я, поменявшись местом за рулем с Гриттом прямо на ходу. Необходимо было оставаться в максимально боеспособной форме. — Есть гипотеза, — тем временем пробурчал севший за баранку блондин, — Что наш альв — всего лишь приманка. На всех нас. — Может быть, — легко согласился я, — А увозят далеко, чтобы проследить, вызвали ли мы подкрепление. Гадать бессмысленно. — И мы что, просто ворвемся туда, куда притащат альва⁈ — праведно возмутилась вампиресса. — Нет. Мы сначала разведаем местность. С её помощью, — ткнул я пальцем в удивленно выпучившую глаза Юки, — Хорошо испачканная лиса мало чем будет отличаться от бродячей собаки. — А если её всё-таки опознают? — И что? Недотрога, там альв. Его можно спутать с человеком или с негром, но только при очень большом желании. Мы убьем всех, кто там будет. /// Юки очень хотела помочь. Юки отчаянно желала стать полноценной частью команды. Юки впервые в жизни чувствовала, что она — не чужая. Она, несмотря на возбуждение и страх, была настроена очень решительно. Полностью уверенная в своих силах, прекрасно знающая, что выглядит совсем не грозно, а значит, даже в самом худшем случае, по ней выстрелит только совсем уж плохой человек, кицуне была готова осуществить свою высокую разведывательную миссию. Когда Марий завёл машину в придорожные кусты, сделав так, что та с дороги оказалась полностью не видна, Широсаки, отойдя еще глубже в заросли, разделась, даже без всякой мысли, что парни будут за ней подглядывать! Она в них верила! Нет, не так, она была в них уверена! Даже в ворчливой, но всё-таки доброй Эрике! Пусть худенькая японка пока и не умеет делать все эти военные штуки, а отдача от выстрела даже из пистолета её шатает, девушка всё равно выполнит свою задачу! Высмотрит и вынюхает всё там, где остановились похитители таинственного Алебастра! Так она думала, но реальность подготовила для бедняжки сущий кошмар с самого начала. Когда Юки, держа в зубах свои вещи, вернулась к машине, сидящий на корточках возле открытой канистры Пётр поманил её к себе рукой, улыбаясь. Большая белая лисица доверчиво подошла к своему первому в этой жизни другу, учителю и защитнику… А затем, раскрыв пасть и вытаращив глаза, принялась очень горько об этом жалеть!!! Огромный красивый парень (а в обличии лисы — и вовсе гигант!) схватил её одной рукой за загривок, а второй принялся… ТРОГАТЬ! ТРОГАТЬ! ТРОГАТЬ!!! ВЕЗДЕ! ВЕЗДЕ! ВЕЗДЕ!!! Петр мазал её грязью быстро, энергично и старательно, бурча себе под нос что-то деловито-одобрительное, а обмершая, замершая и частично умершая Юки стояла, выпучившись и разинув пасть, как какое-то чучело, с остекленевшими глазами. Когда её состояние заметила Эрика (далеко не сразу!) — то стало еще хуже, потому что брюнетка, спрятавшаяся от солнца в густой тени соседнего дерева, принялась давиться от смеха! А следом за ней даже Марий! Широсаки Юки, стоя на подкашивающихся лапах, прощалась со своей честью и невинностью в очень опытных, старательных, даже можно сказать, что любящих (!) руках! Но прилюдно!! У всех на глазах! Это был кошмар!!! Нет, всю неделю заключения в страшной камере и при всех этих вечных допросах, на которых кицуне разболтала всё, что только могла, её очень грела мысль о том эпизоде, где они с Петром заснули на одной кровати, в обнимку, пусть даже и уставшие как не знай кто… но одно дело, когда так и совсем-совсем-совсем другое — когда ТАК!!! Когда сильные руки русского отпустили её и Юки поковыляла на дрожащих лапках… куда-то, наверное в Аляску, на Северный Полюс, а быть может, и в Японию, чтобы издохнуть там где-нибудь с видом на гору Фудзи, кажется, ей вслед кто-то задумчиво произнес, что Красовскому теперь полагается взять её замуж… но, возможно, это и показалось. Во всяком случае, обезображенная грязью и предельно тщательно опошленная лиса далеко не сразу сообразила, на каком свете находится. Лишь богатство запахов, коснувшееся её преображенного носа, заставило кицуне встряхнуться и вернуться к поставленной боевой задаче… отложив все переживания на потом. Тем более что, как была железобетонно уверена преображенная девушка, — теперь ей было абсолютно нечего терять. Не после того, как мужские руки натерли её попу жидкой грязью! Запах она взяла сразу, с дороги это сделать было несложно. По ней, как докладывал чувствительный нос лисы, очень мало ездили, так что резкий неприятный запах отработанного топлива и сгоревшего табака быстро привёл лисицу к месту, где машина с похищенным альвом (какой он — очень интересно!!) свернула на траву. Дальше она пошла по следу примятой травы, даже не пытаясь принюхиваться. Теперь в дело вступили её большие уши, чутко улавливающие всё вокруг. Бежать ей пришлось несколько километров, прежде чем глазам залегшей в густой и высокой траве кицуне предстала… старая шахта, около которой стоял замызганный черный автомобиль. «Нужно подобраться поближе», — решила Юки, — «Понюхать, чем и кем оттуда пахнет. Кажется, тут совсем немного людей». Интерлюдия Альвы сильно отличаются от прочих «рас» человечества. Они — цивилизация, создавшая сама себя в недрах земли с незапамятных времен. Когда неловко сжимаемый homo sapiens кусок кремня высекал первые искры из камня, за предком человека уже наблюдали из тьмы внимательные глаза альва, щурящегося на языки пламени. Они всегда были осторожны. Всегда учились. Жизнь внизу не прощает ошибок, не щадит невнимательных и весьма коротка для глупцов, но альвам… им она несет покой, процветание и безопасность. Возможно, они бы давным-давно вышли бы из тьмы, если бы не чрезвычайно низкая фертильность, определившая меру развития этого народа. Поэтому они таились. Они учились. …они сами вышли на контакт с людьми Инквизиции, когда мудрецы альвов уверились, что в будущем их народ обязательно найдут. Сагдарт Физилис Кра Оргонт был одним из очень немногих представителей расы альвов, чью жизнь народ не мог заставить себя ценить. Мальчик родился с серьезнейшим отклонениями слуха, практически глухим. Раньше его существование было бы милосердно прервано уколом ритуального обсидианового копья, но в новых реалиях мальчик чрезвычайно хорошо подходил для партнеров подземной цивилизации. Поэтому он был переданнаверх . Так и началась его жизнь, полностью отрезанная от родного народа. Он даже имя себе взял в насмешку над этим фактом, точнее, позывной. Алебастр. Наверное, затем, чтобы в жизни было что-то светлое. Альв-изгой был чрезвычайно удобен для работы в Апсародае. Не привязанный ни к кому и ни к чему, кроме своей «крепости», полностью лишенный свободы какого бы то ни было выбора, такой агент прекрасно подходил Марко Цурье. Алебастр работал с Инквизицией, отсылал отчеты своим, со временем стал неплохим хакером… жизнь шла своим чередом. Пока в ней не появились летающие дроны. Они стали последней каплей для рассудка представителя древней расы, начисто лишенного живого общения. Онлайн-сеансы с психиатрами стали носить всё более тревожный характер, Алебастру настойчиво стали предлагать перевод в другую часть света, в подземную лабораторию, изучающую некоторые виды магии, но его сородичи резко отказались от подобной перспективы. Данные из лаборатории нацию альвов не интересовали, а иметь возможность еще несколько месяцев или лет получать профессионально скомпонованные отчеты сородича о человеческой цивилизации было для них куда важнее, чем его ментальное здоровье. Тогда-то и случилось это. Понимая, что оказался в западне без какого-либо выхода, Сагдарт принялся искать его сам. Искать, копать, пробивать, совершенно неважно. Альв хотел жить. Он обладал всеми необходимыми навыками, чтобы устроить свою жизнь где угодно, лишь бы там не было открытого пространства, но была возможность поставить компьютер с подключением в сеть. Курьерские службы, бывшие уже и на Басолане, гарантировали бы его благоденствие. Это не решало проблемы давящего на психику одиночества для существа, довольно сильно отличающегося от человека, но и с этим можно было что-нибудь придумать. Так далеко он не заглядывал. Пользуясь своим положением «торговца информацией», Алебастр принялся искать пути для побега. Ему нужны были союзники, готовые, как минимум, вывезти его из страны, не задавая лишних вопросов. Могущественные союзники, имеющие власть и влияние за пределами Тайланда. Выбор альва пал на китайцев. Точнее, на одного из представителей Триады, прозываемого «господином У», несколько лет назад появившемся на Басолане. Амбициозный, жесткий, но обладающий весьма внушительной репутацией, китаец показался альву именно тем человеком, который способен будет вывезти альва в какой-нибудь мегаполис мира, где Алебастр затеряется без каких-либо проблем. Поиск по крови, чем была знаменита Инквизиция, ни грамма не беспокоил альва, неплохо знакомого с магическими ритуалами собственной расы. Он мог отсечь от себя когда-то выданную «коллегам» кровь в течение часа. Единственное, что ему было нужно — союзник, способный помочь альву забиться в какую-нибудь нору, а в идеале еще и найти себе компанию. Работать до сумасшествия Алебастр не желал. Подготовка к побегу шла медленно, вдумчиво и основательно. Альв терпеливо «прикармливал» своего союзника, отчасти используя данные, получаемые для инквизиторов, делал ему одолжения, предоставлял «интересную информацию». Господин У ценил такой подход, часто и настойчиво намекая о возможности расширить сотрудничество, пока представителю Триад не намекнули сверху, что эти предложения неуместны. К этому времени Алебастр уже всерьез заинтересовал китайца своими превосходными навыками по управлению летающими дронами. Господин У был свято уверен, что за этой технологией будущее, а значит — такой специалист ему воистину необходим. В целом молодой альв понимал, что играет с огнем, дразнит тигра, которого не сможет оседлать. Только какие у него были варианты? Сходить с ума, служа верной шестеренкой в механизме, который его даже не замечает? Нет, он был слишком молод и слишком хотел жить. Пусть это был не его мир, пусть он никогда бы не смог выйти под солнце, сколько бы передач не просмотрел и сколько бы часов на дронах не налетал, но, тем не менее, он простохотел жить . Как оказалось, Священная Инквизиция, организация жесткая и жестокая, решила проявить к своему верному работнику больше милосердия, чем родная, но чрезвычайно прагматичная раса. В один прекрасный день на мониторах Алебастра появился текст предложения, в которое альв вцепился как утопающий в соломинку. Стать членом нового подразделения. Разделить свою крепость с другими людьми, своими ровесниками. В перспективе, учитывая специфику долгоживущего организма и разума альва — возглавить отдел «несессариум малум». Когда придёт время. Для него, отшельника-изгнанника, это значило не просто многое, это значило буквальновсё . Компания, команда, те, кто смогут быть его руками, ногами и глазами. Те, с кем он разделит жизнь. Те, кому он реально будет полезен, даже необходим, в этом городе, единственном месте на земле, которое Алебастр очень неплохо знает. Альв был счастлив. Он жадно следил за своими будущими знакомыми там, где только мог. Он считал каждый день и час до их будущей встречи. Он по десятку раз перечитал дело каждого из них. А затем Марко Цурье нанес ему удар в спину. Совершенно незаслуженно подставил главное «лицо» Алебастра, превращая таинственного информатора Старого города в кого-то, имеющего лояльность к определенным фракциям. Обесценивая всё, чего добился хакер-домосед. Он лишил изгоя репутации прямо на глазах господина У и его людей… не говоря уже о людях, с кем альв планировал дальше жить и работать. Разумеется, господин У не мог упустить такой подарок судьбы. Терки Триады с католичками были слишком мелкими и незначительными, могущественная китайская мафия хотела получить больше контроля над траффиком Апсародая, до мелких доходов монастыря им дела не было. Китайцы жаждали отчетности и признания, не более. Их представитель, и так подбивавший клинья к альву, моментально воспользовался полученной информацией, так что на следующее утро Алебастру как информатору уже никто не доверял. Подобный ход почти-бывшего начальника привёл подземного жителя в ярость, что привело к целому ряду последствий как для самого Цурье, так и для города. Сагдарт Физилис Кра Оргонт встал на сторону своей будущей команды, проигнорировав приказ о невмешательстве. Он прекрасно знал, где начинаются и где заканчиваются возможности получения информации у местного филиала инквизиторов, поэтому проделал всё незаметно. Возмездие, как и помощь своим, осуществились по полной. Конечно, была возможность провала, поэтому, когда его внезапно вытащили из укрытия и увезли на допрос, Алебастр чуть не сдох от разрыва сердца, но виной для подобных ужасов, как выяснилось, было всего лишь шестеро подохших вампиров, к смерти которых чернокожий отшельник не мог иметь никакого отношения. Ну кто может подумать о том, что существо, которое попросту не может выйти на улицу, способно переместиться на другой конец города, тайно подключиться к максимально хорошо охраняемым локальным сетям защитного периметра, а затем установит на них модифицированную прошивку, запускающую боевой режим по полученному на камеры автоматических пулеметов световому сигналу? Нет, альв никак не мог подобное сделать. Он не умел проникать в защищенные камнем, бетоном и патрулями здания, не мог лазить по стенам, был категорически не в состоянии достать исходный код программного обеспечения защитных систем, а кроме того, абсолютно точно не знал, что высокопоставленный инквизитор Анатоль Хатсбург планирует посетить Апсародай с рабочим визитом, взяв с собой несколько родственников. А еще, ко всему к этому, Алебастр попросту никак не мог бы узнать, что прилетевшие вампиры планируют уничтожить одного из своих младших родственников. А если бы даже знал, то, что ему до этого момента, не так ли? Ведь остальные члены «neсessarium malus» ему никто. Пока что. Нет, участия альва во всех недавних событиях, от которых Сердце Беззакония до сих пор билось нервно и с пробуксовками, никто проследить не смог бы. На это и был расчет. А вот то, что кто-то может подготовить на него засаду в собственном доме, а затем выкрасть оттуда… к такому Алебастр, альв-изгой подземного мира, готов совершенно не был. Пусть даже виной этому и были забравшие его из крепости инквизиторы, не знавшие о всей системе безопасности старой пожарной станции… ---------- Глава 18 Смена парадигмы Глава 18 Смена парадигмы В происходящем что-то сильно не билось. Это я понял, как только перед глазами возникла шахта, в которой скрылись похитители альва вместе с ним самим. Дыра в горе, слегка облагороженная покосившимся входом из старых, пропыленных временем, бревен, никак не соотносилась ни с похищением инквизитора, ни с кражей опытного хакера. Нет коммуникаций, электричества, аэропорты и любые приличные дороги черте знать как далеко. Мы буквально были посреди нигде у дыры в земле, которая лет сто никому не была нужна. — Сюда точно никто больше не приезжал? — хмуро спросила Эрика у одевшейся Широсаки, жмущейся к ней. В руках брюнетки уже был её обрез винтовки, который она была готова пустить в дело. — Нет, старые запахи точно такие же, как и новые, — поправляющая майку японка мотнула своими белыми волосами, — И их мало. Сюда приезжали два-три раза, одни и те же люди. — Что-нибудь можешь о них сказать? — Марий внимательно осматривался и прислушивался, стоя у входа в пещеру. Лезть туда наобум блондин явно не хотел. — Нет, — качнула головой девушка, выволакивая из-за пояса свой девятимиллиметровый пистолет, — Уже все сказала. Это те же люди, кто владел катером. Китайцы. Много курят, и у них есть оружие. И наш… альв. У него странный запах, я запомнила. — Тогда вперед, — Барон, убедившийся, что тут больше никого нет и не планируется, проконтролировавший порчу автомобиля похитителей и обдумавший услышанное, принялся отдавать приказы, — Эрика, ты с Юки в авангарде, мы прикрываем. Все, у кого кожа не черного цвета — наши цели. Не поняли? Китайцев выносим. Они видели альва. — Чем дольше я с вами, тем больше это мне нравится, — улыбнулся я, снимая очки, — Идёмте, постреляем себе немного Триад… Мы чуть ли не гуськом, медленно и осторожно, несмотря на уши кицуне и восприятие вампира, принялись углубляться в темную шахту, в которой не было совершенно никакого освещения. Тесный и узкий коридор шёл вперед и чуть вглубь, намекая, что наша дорога долго не продлится. Откуда на этом острове разработанные месторождения? Сто-двести метров и упремся… Хорошие выводы, грамотное построение отряда. Всё было учтено. Минус, конечно, был, нам приходилось идти по почти ровному туннелю, прекрасно простреливаемой зоне, но что толку с этого хода, если не видно не зги? Прибор ночного видения у похитителей? Для этого они должны были предположить погоню, а о вшитом в тело «жучке» знал лишь сам Алебастр, да мы. Так что… …в какой-то момент все звуки отрезало. Оглушающая тишина и тьма рухнули мне на голову, как внезапно свалившийся с крыши черный кот. Потерявшись на секунду, я мотнул головой, сбрасывая наваждение, а затем… не нашёл только что рядом кравшегося Барона. Девчонки, еле-еле видимые, несмотря на то что мы им буквально дышали в задницы, тоже исчезли. Я остался один в узком подземном туннеле. Этого не могло быть, но это было. Первым делом я не ринулся вперед или назад, а тщательно принюхался, в надежде различить в стылом спертом воздухе какой-нибудь газ. Ничего подобного не было. Ущипнув себя, почувствовал боль. Проведя с силой большим пальцем по ладоням, ощутил бугорки свежих шрамов, оставшихся после лечения у инквизиторов. Уши давило глухотой, но они безо всяких проблем уловили тихий хрип, что издали губы. Я был в полностью незамутненном сознании. Оставалось принять это и решить: идти вперед или назад? Усмехнувшись иронии внезапно пришедшего на ум невозможного выбора, я, не опуская пистолета, аккуратно зашагал вперед, во тьму. Как можно было различить применение магии в моем прошлом мире? О, наилегчайшим образом. В девяносто девяти случаев из ста, вы видели перед собой хорошо одетого человека, держащего в руках раскрытую книгу. Возле этой книги, на ней, либо в свободной руке хозяина формировался сгусток некоей энергии. Огонь, лед, стужа, вьюга, да хоть комок теней или кипящей крови, неважно. Потом, когда формирование было завершено, снаряд боевой магии отправлялся в цель. Он сжигал, взрывал, истончал, разрывал… в общем, тщетно пытался повторить эффект старой доброй пули. Иногда, правда, магия воплощалась стенами стихий, молниями, барьерами… но суть, думаю, вы уловили. Это всё было открыто, ярко, откровенно и предсказуемо. Магия этого мира — совершенно другая. Полностью. Абсолютно. Она боится взглядов, она прячется за гранью восприятия, питается страхом и неведением. Она — чудовище под кроватью, ожившие скелеты в шкафу, шлейф иллюзий и кошмаров, запутывающий сознание. В моем мире это было искусство управления грубой неистовой энергией, способной разрывать слонов и заставлять летать дирижабли, а здесь… …здесь это было тонким искусством обмана, подчинения и управления. «Если вы попали в иллюзию, не пытайтесь вырваться простым волевым усилием. Это не только совершенно бессмысленно, но и тратит вашу энергию. Вы будете действовать себе во вред. Сохраняйте спокойствие, изучайте правила внушенной вам реальности. Первым делом, вам нужно понять, чего от вас хочет добиться заклинатель и какое влияние на иллюзию имеете именно вы. Запомните, кадеты, любая магия, влияющая на сознание, получает от него подпитку! Имея дело с иллюзией — вы имеете дело с собой!» Странно, что инструктора в нашем учебном заведении ничего не говорили о здоровенных воронах, летающим по туннелям и задевающим тебя по макушке своими тушами. Причем, продолжая идти вперед, я был железобетонно уверен, что это мои собственные вороны, а не какие-то еще. Только у меня они такие крупные, жирные и красивые. Впереди чуть посветлело, а ход стал подниматься. Через пару минут я высунул голову из дыры в земле, обозревая окрестности. Ночь, лес, нечто вроде поляны? Неохотно каркнувший ворон, затаившийся в густой кроне дерева, растущего неподалеку. Никого нет, только шум листвы и этих непонятных птиц. Выбравшись и встав на траву, я немного остолбенел. Поляна не была поляной, скорее пространством, ранее огороженным забором. Кривым, ржавым и старым, совсем невысоким. Сейчас он был смят в большинстве мест, а то, что раньше здесь торчало на пустых местах, было раскидано по сторонам. Неясный свет луны обрамлял поваленные кресты. Кладбище. — Только не жопа… — пробормотал я, озираясь по сторонам и не опуская пистолета, — Слышишь⁈ Она меня и во снах достала! Дракона не было ни целиком, ни фрагментами. Да и я сам, как уже мог различить, был уже новым Петром Васильевичем Красовским, а не старым, тем, который без ног и рук, лишь в броне, позволяющей ходить и сражаться. Уже хорошо. Но что дальше? А то как-то скучновато становится. «Помните, энергии много не бывает никогда, поэтому мороки не умеют бездействовать! Если ваше сознание атаковали сверхъестественным образом, но не получают требуемого отклика, если вы не питаете действо эмоциями, то магия будет менять подход. Менять декорации, объекты, пытаться вовлечь вас всё глубже и глубже. Вам не будут показывать смешные мультики, курсанты. Подобное воздействие имеет одну и только одну цель — сломать вас, иссушить и выдоить. Здесь вы — пища, которая помогает сожрать себя сама! Моя цель — научить вас хотя бы не потакать этому процессу!» Как только я выбрал направление, казалось, деревья принялись беззвучно раздвигаться с моего пути, давая возможность идти прогулочным шагом и не смотря под ноги. Это было бы даже приятно, если бы мне на плечо не рухнула увесистая туша ворона, невозмутимо принявшегося оправлять себе крылья. — Совсем охренел? — поинтересовался я у птицы, но та независимо отвернула клюв, сделав вид, что ничего не поняла. Подумав, я вслух пригрозил, что если еще одна крылатая тварь припрется на свободное плечо, то ощиплю обоих. Откуда-то из тьмы раздалось обиженное карканье. Ладно, пошёл дальше, как дурак, с огромной черной курицей на плече и слегка клюнутым ухом от птицы, которой откровенно не понравилось такое сравнение. Деревья продолжали исправно освобождать мне дорогу, вокруг слегка посветлело так, как будто бы наступал рассвет, так что я шёл в тишине, с удовольствием ощущая кожей прохладу и сухость воздуха, уже подзабытые мной в Тайланде. Мрачная давящая атмосфера не воспринималась вообще никак, скорее наоборот — у меня начало повышаться настроение. Не по-хорошему, а как раньше. До того, как я взял на себя заботу о трех подростках, чьи характеры мне так понравились. До того, как начал жить эту жизнь. До всего. Насвистывая легкомысленную песенку, я прогулочным шагом вышел на открытое место, хмыкнул при виде огромного четырехэтажного особняка, которого в реальноститам никогда не было, а затем отправился прямиком к дому, окна которого призывно светились. Главный двор был полон автомобилей. Больших, массивных, черных. Представительные машины были представительны настолько, что даже самые импозантные тачки моей новой реальности по сравнению с ними были консервными банками. Еще бы, каждый манамобиль весил четыре-пять тонн, приводимый в движение совсем иными принципами, чем в мире, битком-набитом физикой, химией и прочими заумными вещами. Впрочем, бросив ностальгирующий взгляд на технику, я тут же потерял к ней интерес, начав подниматься к главному входу. Там меня уже ждали. — Петр Васильевич, — с уважением поклонился мне самый натуральный седой дворецкий в идеально выглаженном фраке, совершенно и полностью игнорируя мой внешний вид и ворона на плече, — Мы ждали вас. Большая честь приветствовать вас на этом вечере… — Хм, то есть, это был не рассвет, а наоборот, вечерело, — задумчиво покивал я, проходя в открытую дверь, — После ночи, ага. Недоработочка. — Простите? — идеальный пробор дворецкого вновь показался в поклоне. — Ничего-ничего, — вальяжно отмахнулся я, проходя внутрь, — У меня лиричное настроение. — Как будет угодно, сэр. Хозяева вас ожидают в зале. С нетерпением, смею заметить. — Мне нужно привести себя в порядок. Моя ворона слегка запылилась. Где я могу… — Позвольте, я провожу вас. Особняк был богат, но не по-хорошему, не со вкусом, а аляповатой, бросающейся в глаза роскошью, способной вызвать лишь тошноту у людей, хоть сколько-то понимающих в достойной жизни. Подобное безобразие в виде мраморных плит, огромных люстр, суетливо снующих слуг и накиданных везде статуй, стоящих вперемешку с растениями в горшках, был характерен скорее для «технологической» Земли. Туалетная комната блестела позолотой и кафелем, от чего меня чуть не вывернуло в ближайший рукомойник. Сделав свои дела и ополоснув лицо, я обратился к ожидающему меня возле раковины дворецкому с вопросом: — А кто, собственно, владелец этого чудесного дома? — Вы изволите шутить, Петр Васильевич? — с намеком на улыбку полупоклонился старик. — Ну, я точно не знаю никого, кто посмел бы встретить и пустить простолюдина через главный вход, тем самым унизивабсолютно всех своих гостей, — улыбнулся в ответ я. Несмотря на многочисленные логические нестыковки иллюзии, шея престарелого дворецкого хрустнула прямо как настоящая, да и пихнуть труп головой вниз в унитаз оказался довольно несложно. Полюбовавшись немного на получившуюся композицию, я протянул руку к сидящему у умывальника ворону. Огромная птица, правильно поняв жест, бодро взбежала назад на плечо. Можно было отправляться знакомиться с остальными жителями этого морока. Ну не ходить же мне с дворецким? Даже маленький ребенок знает, что они все, поголовно, убийцы! «Правила, кадеты! Правила! Какой бы ни была магия, ритуал, заклятие, проклятие или хоть что-то еще — у всего есть правила, которым подчиняется всё, в том числе и заклинатель! Поэтому мы не учим вас ничему подобному, только защите. Этого хватит, этого всегда довольно, потому что попавший под власть чар волшебник ничем не отличается от обычного смертного. У него нет доступа к жертвам, он не произносит заклинаний в реальном мире, он владеет лишь своей волей и разумом! Вы — можете не хуже, даже лучше! Я научу вас как. Ищите правила. Ломайте правила. Вынуждайте противника тратить энергию» — Туда нельзя, — наставительно сказал я маленькой, но очень сисястой горничной с пипидастром, явно намыливавшейся зайти в покинутую мной обитель гигиены, — Сунешься — я тебе эту штуку с перьями в задницу затолкаю. Прехорошенькая девушка застыла на месте, хлопая глазками, но, как только я прошёл мимо, позади раздался неожиданный вопрос, заданный робким голоском: — А вы… сделаете это нежно? Ворон на моем плече поперхнулся, а я мученически закатил глаза. — Проводи меня в зал к гостям, и я подумаю над этим вопросом. — Как вам будет угодно… «Зал с гостями» был огромен, куда больше, чем должен был быть при таких размерах особняка. Свисающие с высоченного потолка люстры подошли бы какому-нибудь собору, бесчисленные столы то и дело перемежались фонтанами, а количество перемещающихся туда-сюда людей не поддавалось какому-либо исчислению. Они, эти «гости», выглядели совершенно по-разному, но неуловимо одинаково двигались, говорили, улыбались… Вот один из моих старых боссов, тот, кому я лично вскрыл глотку по указанию из центра, стоит, свойски общаясь с джентльменом из высшего общества. Тот, делая немалые глотки из не пустеющего бокала с шампанским, дружески улыбается представителю плебса. Вот господин инквизитор, тот, кто проводил наш брифинг и знакомство с командой, мило общается с натуральной принцессой, зачем-то нацепившей на бал все свои регалии. Вот… Хм? Мимо пробежал гоблин? Да неужели? Наверное, показалось. Правда, не только мне, ворон, спорхнувший с плеча, куда-то полетел, ни грамма не привлекая внимания, а я, остановившись, обернулся, чтобы встретиться взглядом с неотступно следующей за мной горничной, так и не убравшей никуда свой пипидастр. Наоборот, она его несла как державу. — Скоро начнутся танцы, господин, — мило улыбнулось это создание, — Хозяин очень хотел перемолвиться с вами до их начала. Вы же знаете, он обязан открыть бал… — Веди, — сдался я, понимая, что своей волей в этом паноптикуме ничего не найду. Люди и нелюди продолжали сливаться в один мутный и тошнотворный фон. Они напоминали кукол одной конструкции, на которую были натянуты разная кожа и одежда. Отвратительно. Вытянув руку, я забрал у благородного джентльмена его бесконечный фужер с шампанским, тут же опробовав диковинку. Пока тот удивленно моргал мне вслед, я умудрился выдуть с литр, а то и два, удивительно неплохого вина. В голову, конечно, не дало, но сам принцип бесконечной фляги мне очень понравился. Правда, магия оплошала, когда я решил выплеснуть содержимое на стоящую посреди круглого стола, абсолютно нелепую тут утку по-пекински. Жидкость, вылетевшая из моего бокала, просто растворилась в воздухе. — Недоработочка, — повторил я ранее сказанное, ставя бокал на стол и устремляясь за своей пипидастровой проводницей. «Кадеты! Вы должны предельно точно для себя разграничить два вида своих противников. Люди и нелюди! Два принципиально разных вида, полностью и абсолютно! Сейчас я говорю не о вампирах, оборотнях или альвах, а о существах иного порядка. Боги, демоны и духи. Вам объясняли, что почти все они являются нашими основными врагами, будучи паразитами на теле человеческой расы, но это понятийная разница, а не структурная. Вы обязаны уяснить себе раз и навсегда, что разум этих тварей коренным образом отличается от человеческого! На фундаментальном уровне! И! Главное! Возможности этого разума могут многократно превосходить возможности человека… но только в определенных областях! Вот вам пример. Вы, если напряжетесь, сможете вообразить себе ложку, во всех деталях, включая вес, запах, вкус, холод металла. Дух может вообразить дом! Город! Даже целый мир! Но! Твари придётся стать частью этой картины, связывая вас, магию и себя в один узел! А теперь я расскажу вам, что вы можете с этим сделать…» Идти за служанкой пришлось несколько минут. Бесконечные столики, журчание фонтанов, шепот человеческой массы, столь странной и неправдоподобной, состоящей из смутно знакомых лиц и образов. Здесь были те, с кем я когда-то пил, те, кому я угрожал, те, кого убил, те, кого забыл. Море разных лиц с одинаковыми выражениями, отпивающие из своих фужеров через одинаковые промежутки времени, не переступающих с ноги на ногу, демонстрирующих одни и те же эмоции. Чем больше я всматривался, тем сильнее расплывалось всё перед моими глазами. Все вокруг дрожало, теряло резкость, утрачивало реальность. Кто бы не погрузил меня в эту магию, он подошёл к своему пределу в возможностях её поддерживать. Мой разум, пусть и не могучий, зато ехидный и вредный, отказывался помогать чужой магии в поддержании этой глупой иллюзии. Неожиданно, перед глазами прояснилось. Четкость вернулась, реальность происходящего вновь стала достоверной. Мне в нос ударили ароматы парфюма, смешанного с человеческим потом, уши услышали обрывки осмысленных диалогов, а глаза увидели просторный балкон, на который мне предлагала зайти скромно опустившая глазки горничная, продолжающая теребить свой пипидастр. Как бы не заработать себе на этом деле какой-нибудь новый сдвиг… — Пётр! На огромном полукруглом балконе запросто можно было бы устроить еще один бал, но в данный момент кроме троих людей, одетых весьма празднично и дорого, здесь никого не было. Всего троих, каждый из которых имел в моем сердце своё место. Кейн. Аристократ. Высоченный и широкоплечий, с угрюмым лицом, пронзительными глазами. Невероятно сильный мужчина, которого я помню еще подростком. Подростком, который смог вызвать уважение и признание самого Красовского. Благородный пользователь гримуара, этот здоровяк использовал книгу обычно для того, чтобы кого-нибудь стукнуть. Чаще всего, он справлялся револьверами и ножами, в чем был очень большим искусником. Чаще всего? О, я недоговариваю. Кейн Дайхард — точно такая же ходячая бойня, как и я, только там, где я оставляю после себя страх и слёзы, мой лучший друг оставляет лишь прах и пепел. Только за недолгое время нашей дружбы этот сиятельный джентльмен грохнул парумиров со всем их населением. Совершенно очаровательный тип! — Кейн! Кристина! — широко улыбаясь и раскинув руки, иду я к своим добрым друзьям. Кристина мне улыбается. Делает она подобное упражнение губами настолько редко, что, чувствую себя не просто польщенным, а буквально коронованным. Нежная и хрупкая жена Кейна, похожая на фарфоровую куколку с длинными волосами, — та еще штучка. Нам под стать, можно сказать. Нет, Кристина свет Игоревна вовсе не стихийное бедствие, но только потому, что ей этого не нужно с таким-то мужем. Там, где она могла бы устроить карнавал черной магии, обычно уже находятся лишь прах и пепел. Идеальная парочка, тот еще гремучий коктейль. И, конечно же, Алиса. Прелестнейший, хоть и вечно хмурый ребенок лет полутора, рассматривающий меня с очевидным скептицизмом. Их дочь. О… — Мы рады тебя видеть! — просто говорит Кристина, не прекращая улыбаться, — Очень. Кейн просто идёт ко мне, распахивая руки в объятиях. Девочка просто смотрит. Моё сердце просто радуется. Секунды две. Затем я оборачиваюсь на сто восемьдесят градусов, производя выстрел из своего «кольта». Это тоже получается вполне просто, плавно и изящно, так, как будто бы я репетировал это действо сотни раз. Грохот выстрела отрезает все звуки. Музыку, журчание фонтанов, звон бокалов. Тишина, тьма неба над балконом, холодный мрамор, принимающий на себя капли теплой крови. Высокая, ослепительно красивая женщина стоит, молча глядя на меня. Она совершенна телом и лицом, длинные вьющиеся волосы платинового оттенка спадают с её плеч. Простое белое платье, подчеркивающее идеальную фигуру, обезображено кровоточащей дырой в груди, из которой изливается алое, превращающее белоснежную материю в полотно, на котором написана одна из наиболее обыденных трагедий всех миров. Молчание прерывают хриплые слова из моей глотки. — В Инквизиции мне хотели дать прозвище «Убийца богов», — криво ухмыляясь, говорю я молча стоящей блондинке, носящей лицо моей любимой, оставленной мной в другом мире, — Иллюзии, мороки, другие реальности. Всё это для меня пустое место. Смещенный эффект наблюдателя или как-то так, я тупо не верю ни во что, в чем не убежден изначально. Тебе, бедолаге, сильно не повезло. Хорошо, что вы, мозголомы, уже почти повывелись, иначе бы мне пришлось тратить жизнь, охотясь на таких как вы. Может быть, ты даже последний. Позволь-ка мне показать тебе нечто, что ты никогда не видел. Настоящую мощь. Я стою на темном балконе под звездным небом. Были бы за моей спиной мои настоящие друзья, то свинца бы в моем теле было бы уже больше, чем крови, они бы не задумались ни на секунду. Но тут никого нет, кроме меня и какой-то твари, решившей заморочить мне мозги. …ну и башки дракона, появляющейся у меня над головой. Огромной злющей башки тупого и высокомерного ублюдка, твари, которую мы с Кейном убили как простое животное. Я помню злость этого тысячелетнего болвана, помню его огонь, помню его слова и выражения. А если помню, то, что стоит проявить этого чешуйчатого скота в иллюзии? Дать почувствовать духу, демону или богу то, что уже чувствовал я? Он же именно этого хотел, не так ли? Простреленная насквозь блондинка поднимает неверящий взгляд, упирающийся в нечто над её головой, раскрывает рот и… чудовищный поток огня сдувает её с места, врываясь в абсурдно огромный зал, наполненный бесконечным количеством одинаковых кукол и одной, особо больной на всю голову, с пипидастром наизготовку. Я грустно улыбаюсь, глядя на буйство стихии. За моей спиной уже никого нет. …да и не было. ---------- Глава 19 Разрубленная запутанность Глава 19 Разрубленная запутанность Они начали просыпаться, когда я был уже в середине процесса. Далеко не легкого, между прочим. Процарапывать знаки на каменистом основании, ни разу не ровном, было тем еще геморроем, особенно в свете пары масляных ламп, еле освещающих пространство этой темной пещеры. Да уж, не повезло местным старателям. Копали-копали, делали пробы, трудились, а в итоге выработка оказалась смешной, на пятьдесят-шестьдесят квадратов опустошенного пространства. Зато, как тайная комната, убежище или склад, эта заброшенная шахта была идеальна. Чем, в итоге, и воспользовались. Испортила всё, конечно, Юки. Это Марий и Эрика, тренированные вояки, очнувшись, принялись молча анализировать своё незавидное положение, а кицуне тут же всхлипнула, забубнила, задёргалась, елозя своей тощей тушкой по неровной каменной стене. Вот что бы ей не полежать спокойно? — Ведите себя тихо! — строго провозгласил я, продолжая старательно выцарапывать символы в неподатливой горной породе, — Я занят! Ну да, конечно, ты очнулся в пещере связанным, видишь перед собой приблизительно ничего хорошего, слышишь спокойный голос своего, ну кто же в такой ситуации просто поверит и помолчит? — Петр? — хрипловатый голос Мария сочился неким неверием в происходящее, — Это ты? — Я… я… — пробормотал я в ответ, — Не мешайте. — Какого хрена? — вампиресса была более конкретна, — Ты почему нас не развязал⁈ Ну вот что ты будешь делать? — Я вас предал, — буднично и задумчиво поведал я, проклиная железяку, которая уперлась острием в очередной камешек, — Теперь собираюсь изнасиловать всех по очереди, потом принести в жертву, а потом… еще раз изнасилую. Да. Пока адекватные члены нашей команды переваривали новость, Широсаки, тихо пискнув, запросто попросила жалобным голоском: — Не надо нас в жертву…! — Ну… — справившись с символом, я приступил к следующему, — Если разрешишь потискать сиськи Эрики, то не буду. — Да!! — тут же купилась простодушная японка, издав крик души, — Разрешаю!!! — То есть насиловать всё-таки можно? — уточнил я, примеряясь к следующему символу, — Учтем. Злобный мат от блондина и брюнетки прервал наши с Юки планы на будущее. Бедолаг аж трясло от негодования, но я был, всё-таки, занят, поэтому рявкнул уже всерьез: — Заткнулись все! Мы все попали под влияние мощного духа! Я на свободе и сейчас действую ему во вред, а вы скомпроментированы и связаны — а значит, расслабьте булки и лежите, пока не закончу экзорцизм! Берите пример с Алебастра — вон он какой тихий и смирный. Альв, в отличие от вас, имел совесть не приходить в сознание! Вот это уже заставило трио замолчать и даже задуматься, что позволило мне продолжить работу. У нас это называют простым и понятным словом — «экзорцизм». Единственная, надежная как топор, ритуальная магия, которой учат всех и каждого среди инквизиторов. Оно даже не магия, а просто комплекс символов, знаков и линий, который превращает определенное пространство в нечто, где любому сверхъестественному проявлению жутко неуютно. Все токи энергий ломаются об колено, вся тонкая связь с внешним миром нарушена и искажена. Существовать в зоне действия экзорцизма никакая сущность не может. Это как пытаться дышать, когда весь кислород заменен на серную кислоту, только вместе с дыханием вреду подвергаются все остальные твои функции. Работа мозга, клеточное деление, обмен информацией в нервной системе, все чувства. Ритуал в своем пространстве просто говорит любой хрени «НЕТ», и эта хрень перестает быть. Мучительно для себя, радостно для нас. Разумеется, если эта дрянь находится в своем естественном облике, а не забилась куда-нибудь в убежище, вроде тела господина У, лежащего у меня тут связанным посередине зала. Сам китаец в очень плохом состоянии, мне с ним нужно было откровенно поговорить, а он очень стеснялся, поэтому связанные товарищи и не видят того, что я делаю. Ну и самого преступника… …ну и его подельников, сейчас развешанных по стенам, обнаженных и с частично ободранной кожей. Это не я, это сам господин У. Впрочем, ладно. Чувствуя во рту железистый привкус, я вдохнул спертый воздух, в котором неожиданно появились нотки морского запаха. Ага, экзорцизм заработал. Теперь остается сделать так, чтобы не зря. Это довольно просто — мой указательный палец прожимает мягкий спуск старенького «кольта», тот громко рявкает, выпуская солидную пулю сорок пятого калибра. Раскаленный кусок свинца входит окровавленному человеку в подбородок, разнося его голову как переспелый арбуз. Не обращая внимания на звон в ушах и невнятные вопли команды, внимательно наблюдаю за свежим трупом, принявшимся источать поверхностью кожи дымку, тут же «стесываемую» действующим экзорцизмом. Тварь, что погрузила нас в иллюзию, подыхала очень медленно, борясь за каждую секунду своего существования. Наверное, это была настоящая агония, просто непредставимая для смертных — чувствовать, как ты, прожив сотни, а то и тысячи лет, медленно растворяешься без следа и продолжения. — Не люблю тех, кто ест людей, — наконец, вывел из своих мыслей главное я, — Не терплю их. Никто не должен есть людей. Надкусывать еще можно, вон, Эрика у нас как комарик, но жрать? Нет. Это бросает вызов самому положению человека. Так не должно быть. Безголовый труп, «потеющий» моментально рассеивающейся дымкой, резко вспух целым облаком черноты, которая тут же начала исходить на ничто. Тварь подыхала без возврата, без шанса уцелеть хотя бы клочком, хотя бы граном своего «я». Ослабленная, потрясенная, лишенная привычного места обитания, опаленная пламенем памяти дракона, она всё равно держалась до последнего даже после смерти медиума. Хотя, что таким еще остается? — Вот и всё! — бодро заявил я, глядя уже на самый обычный труп самого обычного китайца, — Кого развязывать первым? Кто хочет позырить на живого альва? Почему на меня все ругаются? Я их спасаю, а они ругаются. Где справедливость? Алебастр оказался почти копией нашей кицуне. Ну, если сменить колер кожи на угольно-черный, приделать пенис, нарастить чуток мяса, вытянуть уши, сгорбить нос и увеличить глаза, конечно же. То есть худой, почти изящный, почти подросток, но без каких-либо негроидных черт, за исключением кожного покрова. Красив, смазлив, изящен, слегка андрогинен, но очень грубо ругается, после того как его привели в себя, нашлепав по роже. Ах да, не любит прикосновений, поэтому был резко против моего дружеского объятия, пока мы, закутав бедолагу в дерюгу, вели нашего хакера на свободу. Ну а куда деваться, у всех остальных с запястьями проблемы, китайцы нас, одурманенных, связали пластиковыми наручниками, не особо церемонясь. На машине сидело два ворона, которые с карканьем разлетелись, когда мы принялись грузиться внутрь. Пора была возвращаться домой. — Рассказывай, Петр, — попросил меня Марий, когда я тронул «тойоту» с места, — Ты определенно знаешь больше, чем мы. — Настолько больше, что вы сейчас офигеете, — хмыкнул я, давя на газ, — Слушайте и трепещите! Начать надо было чуть ли не с того дня, как мы нарисовались в этом прекрасном городе. С преподобного, мерзкого, лживого, жадного, хамского отца Григория, чтоб ему земля была колючей проволокой, а негры в аду сплошь под виагрой. Хотя, в его случае, наверное, это должны быть чукчи? — Петр!! — Слушайте, я тоже жертва во всем этом! — возмутился я, — Мне тоже нужно расслабиться! Это вы халявщики походили, полежали, а теперь едете домой, только ручки бо-бо! А я работал! В общем, роль православных в Апсародае болталась в районе полной ничтожности. Каналы закупок и продаж давно сдохли, новые связи заводить было не на чем, поэтому оставили храм с одним попом в виде… представительства. В принципе, буддисты были на том же уровне, но у них поле для официальной деятельности было куда шире. А вот отцу Григорию не повезло. Поэтому он начал мутить что-то своё. Был посредником, спекулянтом, торговал информацией, стал незаменимой фигурой на Храмовой площади за счет того, что был крестным отцом Нинель Сабрази по прозвищу «Костоломка». Мы её видели, когда нас наняли доставить одного Педро на самолет. В багажнике сидели дети Костоломки, которых этот тип собирался вывезти с Басолана, но выстрел дробовика в руках нашего попа положил конец амбициям этого типа. Так вот, Костоломка, имеющая теснейшие связи с Мара Сальватручча, и прикрывала жирную задницу своего крестного папаши, которую тот то и дело подставлял, пытаясь удовлетворить какие-то свои амбиции, здесь я… — Тут больше знаю я, — раздалось глухое из-под дерюги, скрывающей альва, — Православный вертелся как уж на сковороде, он влип в несколько грязных дел, в процессе подставив одного из лейтенантов Мара под очередь из автомата. На него уже почти вышли, поэтому он и замутил эту аферу с Педро, которого сам и вызвал в Басолан. Григорий спасает детей, Костоломка прекращает расследование по своему крестному папаше, все счастливы. Понимаете? — Ничего не понимаем, но очень интересно! — отрубила Хатсбург, частично отняв дерюгу у запаниковавшего альва и закрывшись ей от солнечных лучей, — Давайте дальше! — Это первая часть марлезонского балета, объясняющая вам, дорогие мои, что отец Григорий, к моменту нашего прибытия в город, уже ходил по охренительно тонкому льду, — пояснил я, закуривая, — Он буквально плясал на нем, пытаясь выбраться из того говнища, в котором оказался. Был в отчаянии. Теперь перейдем ко второй части. Операция возмездия от сестер-католичек, очищение архипелага от «морских крыс», это все было вполне объяснимо, но Триады с сверхсовременными катерами, протянувшие руку помощи сестричкам с огнеметами, преследовали вовсе не заявленные цели пощипать католичек за соски, а… — Пётр! — … а проследить, чтобы мы не наткнулись на местоположение жертвенного ритуала для старого темного духа, — заставил я вампирессу поперхнуться, — Господин У знал, что мыинквизиторы . Знал, что Алебастр — альв. Его семья служила этой дряни столетиями, пользуясь взамен частью силы духа, позволяющей ему… узнавать разные штуки. Почему-то наш чернокожий друг являлся идеальным медиумом и хранителем для этого людоеда, понимаете? Китаец давно и надежно пытался переманить остроухого вовсе не для того, чтобы он обучал гангстеров вождению дронов. Ему нужно было тело нашего приятеля… для своего покровителя. Особенно нужно после того, как духа пришлось срочно эвакуировать после того, как мы обнаружили те кости в болоте. Из-под дерюги раздалась длинная и проникновенная фраза на языке, полном щелкающих согласных, создавшая впечатление, что Хатсбург пнула там огромного сверчка. Широсаки испуганно отдёрнулась от такого соседства. Вот так все и закончилось. Наши «коллеги» выволакивают альва из убежища быстро и решительно, шпионящий за ним посредством сверхъестественных способов китаец проникает с приятелями в дом, лишенный части защиты, Алебастр приходит, его суют в мешок и везут за город, где в старой, забытой всеми демонами, шахте того ждёт старый темный дух, несколько столетий жравший в качестве жертв людей и животных. Господин У приносит в жертву духу своих путников, но сил для лишенной дома твари много не бывает, поэтому дух с радостью встречает нас, спешащих на помощь. Погружает нашу команду в иллюзии, планируя сломать, подчинить и потребить куда лучше и полнее, чем зарезанных китайцев, раз уж такая оказия. Только что-то идёт не так. Кто-то. Я. — В общем, он мне показал неубедительный мультик, я не поверил, так что пришёл в себя. Раскрываю глаза, мы в пещере, дух над нами. От меня сбежал, зато плотно раскорячился между господином У и альвом, ну и в вас так, на пол шишечки… — Я убью этого русского… — злобный шепот вампирессы из-под дерюги, — Ах да, лису тоже надо! — Ну а остальное вы знаете! — бодро закончил я, выезжая на шоссе и давя на газ уже серьезнее, — Дядя Петр накарябал экзорцизм, дух тем временем всосался назад в китайца, я убил китайца, дух тоже помер. Все счастливы, все свободны! Некоторое время мы ехали в глубокомысленном молчании, лишь под дерюгой возились двое, но затем раздался голос Мария, растирающего себе запястья: — А зачем ты про отца Григория тогда рассказывал? — А? — я тряхнул головой, — Ну так именно из-за него вся каша и заварилась в городе. Толстяк дал мне задание тряхнуть одного корпоративного дурня, а у того оказалась огромная куча компромата на всех в городе. Вот и полыхнуло. Просто вы это знать должны перед тем, как решите, стоит ли докладывать нашему филиалу об убийстве духа и китайца. От этой новости загомонили вообще все. Особенно сильно ругался Барон, понявший куда больше остальных. — Да это полное дерьмище, Красовский! — орал нервно блондин, размахивая руками, — Да нас уроют, если это вылезет наружу! Просто похоронят! Отдельно за попа, отдельно за триадовцев, отдельно за духа! Всех! Ты понимаешь, в какой мы жопе⁈ — Да и до этого особо из неё не выглядывали, — пожал плечами я, — Вспомни о шестерке дохлых Хатсбургов… На этот раз молчание должно было быть подольше, но именно в этот момент раздался негромкий мелодичный голос из-под дерюги: — Кстати, насчет вампиров… В «тойоте» выли, ругались, плакали и причитали, даже пытались выпасть на ходу, а я хохотал. Тайское солнце нагло и жарко светило чуть ли не в лицо, горячий и влажный ветер врывался в раскрытые окна, давая хоть как-то жить, а мы, собравшиеся, наконец, полной командой, вовсю делились друг с другом впечатлениями о друг друге, о ситуации в мире, о способах и методах происхождения нас самих и некоторых других людей… Правда, как только первый накал спал, из-под дерюги раздалось сакраментальное высказывание альва, успешно доказывающее, что жизнь его ничему не учит: — Кстати, насчет отца Григория и Мара Сальва… — Я убью его! — издала воинственный вопль вампиресса, тут же приступая к действиям. — Не трогай! — испугалась японка, но была мстительно вдёрнута под тяжелую ткань с громким обещанием показать кицуне, что бывает с теми, кто распоряжается чужими сиськами. Я уже почти плакал от смеха, еле удерживая машину на дорожном полотне. Внутри шел бескомпромиссный бой за живучесть всех между всеми за исключением водителя. Каждый старался либо донести свою точку зрения, либо защитить свою жизнь, кусаясь, царапаясь и взывая к ржущему мне. Облегчение. Вот что это было. Мои деревянные мозги, совершенно неподвластные убедительной стороне магии, перенесли иллюзию легко и свободно, почти легко и свободно. Но то, что показали ребятам, то, через что они прошли, было другим. Близким, ранящим, взывающим к глубинам их душ. Этот «разбор полётов», случившийся сразу после плена, похищения, магии, позволил им всем открыть клапан, спускающий пар. Да, дерьмо заварилось крутое, но, кажется, мы умудрились выплыть из него сухими. Шансы, что господин У хоть с кем-то поделился координатами этой шахты — мизерны, а значит, мы выжили и преуспели. Осталось закончить одно небольшое дело, и отдел «несессариум малус» официально начнет работу. Правда… — Вы там, пока бьете альва, выясните у него, какого черта наш контейнер столько весит! — дал я новую установку насилию, получая в ответ проскользнувшую между кресел кицуне, устроившуюся у меня на коленях и вцепившуюся мне в шею. — О! Точно! Выдохлись все лишь спустя минут двадцать, от чего наконец-то настала тишина. Долго она не продлилась, альв, поворочавшись под рогожей, удивленно прокомментировал: — Я… не чувствую того, что чувствовал раньше. Нет давления и ужаса из-за того, что я нахожусь на открытом месте. Это ненормально! — Скорее всего, из-за того, что в тебя пытался вселиться дух, — вернувшийся на переднее сиденье Марий принялся демонстрировать знания отличника, — Твоя разум сейчас так потрясен, что инстинкты подземного жителя отключены. Страх смерти, боязнь огня, неприятие прикосновений, все это… — Эй! А ну отвали! — тут же послышалось возмущенное рычание Эрики. — Действительно, — резюмировал чернокожий отшельник, явно пощупавший вампирессу за лишнее, — Я бы раньше никогда такого не сделал по своей воле. Всю жизнь жил один. — Скоро пройдет, — утешил блондин ойнувшего альва, которого явно пощупали в ответ кулаком, — День-два и всё восстановится. Спустя несколько секунд, судя по звукам, случилось немыслимое — Алебастр высунулся из-под рогожи, от чего сидящая у меня на коленях японка аж запрыгала с визгом. Правда, почти сразу спрятался, а затем, помолчав, неожиданно попросил: — Это для меня единственный шанс побыть снаружи, люди. Может мы… — Забухаем в баре? — предложил я идеальную, как показалось, концепцию. — Да, но потом, — удивил меня Алебастр, — Давайте вскроем тот контейнер. У меня есть должники, нам по дороге можно забрать у них клещи и сварку… — А заодно утопим тебя, если там окажутся чугунные чушки, — Хатсбург была, как всегда, категорична, — Мне нравится. Если мы не сможем купить себе этого альва, то пусть не достается никому! — Прекрати душить меня, женщина! Мы одни на всем сиденье! Отсядь! Пару секунд паузы и…: — Нет, — как-то непреклонно заявляет Эрика Хатсбург, — Ты ушатал шестерых моих родственников, уголек. Теперь будешь за них! Мы смеемся, нет, ржем. Смертельные ситуации, ловушки, адский труд с поднятием контейнера. Допросы в застенках. Вампиры, едва ли не вышедшие на след. Темный дух с ручным якудза, который имел все шансы высосать наши души как питательный коктейль, если бы не мои мозговые барабашки. А теперь что? Вместо того, чтобы рвать когти домой, мы едем взламывать контейнер, а частично свихнувшийся альв бурчит из-за того, что женщина, увидевшая его менее часа назад, считает теперь отшельника… кем? Кем-то из нас. Причем, явно не она одна. — А ведь он кучу народа перемолотил вместе с вампирами… — задумчиво, хоть и без особого негатива, вспоминает Марий. — Это Апсародай, — откликаюсь я, — У хороших и невинных людей тут нет денег даже на новые кроссовки. В аэропортах их не бывает. Простая и суровая правда жизни. В Сердце Беззакония нет ничего хорошего и святого, включая нас самих. Побочный ущерб… не ляжет пятном на нашу совесть, тем более — у альва. Они прагматики до мозга костей. Мы должны быть такими тоже, если хотим выжить. — Понятно? — я дунул в девичье ухо, подставившееся, когда заползшая на меня кицуне чересчур заинтересовалась тем, что творится на заднем сиденье. — Нет! — Ну и хорошо. Через час, с багажником, груженым клещами, сварочным аппаратом и парочкой болгарок, мы подъезжали к бывшему лодочному сараю, притаившемуся посреди нигде. Забытое всеми место, полное рухляди, оправдало свою репутацию, сохранив контейнер, но вот сваи, на которых стояло сооружение, уже недобро раскорячились, намекая, что пришло их последнее время. Нам нужно было поторопиться. Алебастр, выйдя из машины, нес на себе дерюгу, похожий этим на какого-то безумного дервиша. Пока мы работали, пытаясь вскрыть упрямую железяку, имеющую невиданно крепкие запоры, альв шатался по округе, трогал траву, бурчал на пристающую к нему японку, да и вообще, можно сказать, жил полной жизнью наземника. В этом ему помогали сгущающиеся сумерки, делающие ужас окружающего пространства менее… ужасным. По сути, оглядываясь на него и смахивая трудовой пот, мы являлись свидетелями почти абсолютного рекорда пребывания подземника на свежем воздухе. Относительного, конечно же, но их разведчики, наблюдавшие за человечеством, проходили очень долгие тренировки перед тем, как позволить себе лишь половину того, что позволял себе наш недоизнасилованный духом отшельник. — Насколько больно его можно ударить? — сварливо осведомился «недоизнасилованный», расслышав мою ремарку. — Меня он бил ногами… — задумчиво откликнулась вампиресса, — Так что могу одолжить ствол. Нет, не буду, я не хочу везти вас назад. Как-нибудь отравишь ему чай или… точно! Удалишь все его чертовы картинки с котами, которые он нам шлет! — Вы меня убиваете! — прокряхтел я, отгибая и выдирая последнюю распиленную петлю, — Просто убиваете! — Так убейся уже наконец, старпер! — Только после того, как ощупаю твои сиськи! — Так давай прямо сейчас! — распрямившись, вспотевшая вампиресса приподняла ладонями свою внушительную грудь и призывно потрясла ей, — Марий поведет! — Прекратите безобразие! — рыкнул в ответ на балаган блондин, — Открывайте дверь! За ней наше будущее, мать вашу! Со скрипом и сопротивлением дряхлого дерева пола мы раскрыли боковые створки контейнера… и уставились на яркие, черно-желтые коробки, сделанные из высококачественного пластика и упакованные в несколько слоев целлофана. Коробки шли от верха до низа, яркие, красивые, технологичные, украшенные иероглифами. — Это… «Альтрон Маусы» третьего поколения, — подошедший к нам альв приподнял дерюгу, рассматривая внутренности склада, — Фирменная упаковка. Всё в порядке. — Не в порядке, — качнул головой я, аккуратно выдергивая ближайшую к нам коробку, объёмную и… легкую, — Эта штука весит максимум десять килограмм. Понимаете? Там, внутри, есть что-то еще. Что-тоочень тяжелое. — Тогда начинаем разгрузку, — решил Гритт, — Давайте в темпе, все вместе. Устроить цепочку из людей, составляющих возле богом забытого берега целую пирамиду из ультра-модных дорогих компьютеров, труда не составило никакого. Даже Юки, несмотря на общую дохловатость, вполне бодро таскала драгоценные лично для неё ящички, чуть ли не с любовью обнимая каждый. Однако, всё хорошее кончается, пусть в данном случае не черной полосой, а фальшстеной из очень прочной армированной ткани серого цвета, которую мы с большим трудом разрезаем… …а затем, всем нашим отрядом, смотрим на то, что она скрывала. С раскрытыми ртами и полными непонимания глазами. Полного. Тотального. Непонимания. — Вы все это видите? — Марий краток, сжат и лидерообразен. — Мы спим? — недоуменно моргает вампиресса, — Коллективный сон? — Как тогда, в пещере? — тонким голоском спрашивает Широсаки Юки, — Когда вороны привели нас посмотреть на Петра и дракона? Ну, сквозь тот зал с людьми? — Что?!! — охреневаю я. — Это потом, — отмахивается Алебастр, скидывая со своей черной головы защищающую её ткань, — Мы же все сейчас видим это? Этот… механизм? — Это… пилотируемый робот, — уверенно ставит кицуне крест на наших надеждах и мечтах, — Вон ноги, вот кабина… — Таких роботов не существует! — уверенно отрезает Эрика Хатсбург, — Их нет, ребята! Их просто — нет! Вампиресса абсолютно и бесповоротно права. В этом мире есть многое, но двуногих здоровенных доспехов нет точно. Массивных, мощных, в сложенном состоянии занимающих всю центральную часть здоровенного грузового контейнера. Мы даже не можем оценить форму этой хреновины, просто видим «морду» и две огромные, сложенные втрое, ноги. Я задумчиво чешу щеку, а потом изрекаю то, что напрашивается на язык, но никак не ложится на мозг. — Это у других нет, а вот у нас теперь, кажется, есть… ---------- Эпилог Эпилог Хашимото Дайсуке быстро шёл по коридору разгромленного офиса, подволакивая правую ногу. Гордость бывалого воина была отложена в сторону, как и многое другое, сейчас, после кровавой перестрелки, в которой погибло одиннадцать его людей, вакагашире клана Тенрюмори было вовсе не до традиций и устоев своей далекой родины. Хотя всё началось, по сути, именно с них. — Вако! — почти прохрипел высокопоставленный член якудза, заходя в свой кабинет и падая на кушетку, — Аптечку! Доклад! Когда помощник, молодой парень, принялся бестолково суетиться вокруг босса, не зная, что ему делать, тот, скрипнув зубами, схватил со столика стойку с декоративным танто. Тупое лезвие побрякушки со скрипом распороло дорогую ткань брюк, давая доступ к ноге с небольшим пулевым отверстием на бедре. — Действуй. Не молчи. Мне нужен доклад. Вако затараторил, начиная обрабатывать рану. Быстро, глотая слова, но по делу. По очень поганому делу, которое сейчас валялось на дворе перед офисом якудза, истекая кровью из дыр и порезов. Хашимото видел одиннадцать тел своих ребят, но их было больше. Пятнадцать, не считая уборщицы, старого Бакта, вновь пришедшего за займом, двух поваров из закусочной через дорогу и… — Ты уверен⁈ — схватив бинтующего его ногу подчиненного, вакагашира не рассчитал силу, парень аж вскрикнул от боли, приседая на колено, — Ты видел его, Вако? Видел его убитым⁈ — Д-да, Хашимото-доно, да! — моментально вернувшийся к перевязке, долженствующей продержаться, пока босс доберется до хирурга, закивал молодой кёдай, — Ендо Одай-сан! Ему пуля попала в глаз, там полчерепа сзади снесло! Он точно мертв! — К-со! — скривившись, ударил по подлокотнику дивана вакагашира, — Кс-со!! Это было невероятно плохо. Апсародай был далеко не спокойным местом, особенно в последние дни. Сумятицей этих самых дней многие воспользовались по-своему, Хашимото с его людьми не был исключением. Только там, где остальные боролись за зоны влияния, за власть и за деньги, якудза действовали, выполняя просьбу из Токио. Очень убедительную просьбу очень непростых людей, которых и представлял Ендо Одай. Им нужно было незаметно изъять одного человека из Старого города. Однако, операция, начатая несколько дней назад, в разгар войны в городе, прошла не гладко. Когда японцы прибыли на место, то обнаружили, что у них есть конкуренты. Некие, совершенно неизвестные игроки, готовились к штурму той самой квартиры, куда собирались попасть и якудза. Вакагашира отдал логичный приказ, неизвестных перестреляли прямо на парковке, всего в двух домах от цели. Выжил только один из них, да и то на пару минут, успев лишь прошептать, что японцы «заплатят». Хашимото не придал его словам значения. И вот сегодня оказалось, что зря. Их попытались взять штурмом, прямо в офисе. Били на убой, шли с автоматами, бросали гранаты. Вакагашира, только вышедший из машины, едва успел развернуться, прежде чем получил пулю, от чего большую часть боя провел, позорно высовываясь из-за угла и паля в белый свет, как в копеечку. Он почти не мог командовать своими людьми, только слышал их крики. Боевые и предсмертные. Затем ему пришлось отступать. Инструкции, полученные из главного офиса, напрямую приказывали ему уничтожить компьютеры, если офис подвергнется серьезной атаке. Для Хашимото это было признанием личного поражения. — Сколько их было, парень? — следующий вопрос был задан хриплым, зажатым тоном. Адреналин откатывал, бедро начало награждать якудзу болью. — Мы… мы насчитали пятерых, — спрятал глаза почти закончивший бинтовать Вако, — Они все остались здесь. У нас еще человек пятнадцать ранены, босс… То есть, весь офис парализован, скрипнул зубами вакагашира. Практически разбит. Он правильно сделал, что уничтожил носители информации, но… всего пятеро? Это катастрофа. Полная. Возможно, ему придётся лететь в Токио ради юбикири. Лишаться пальца в его возрасте и положении… а какие могут быть альтернативы? Сеппуку? Плевать. Об этом нужно думать потом. Пока нужно брать смартфон и оповещать собратьев в других офисах, чтобы взяли под контроль улицы. Больше ничего не остается. Этим вакагашира и был занят, пока его везли в больницу, осматривали, вынимали пулю, штопали. Затем, выгнав медсестру из палаты, якудза с неохотой набрал номер на своем телефоне. Ему ответили незамедлительно. — Я вынужден прекратить охоту на широкицуне, — медленно и тяжело проговорил он, — Мой офис понес слишком серьезные потери. Мои глубочайшие извинения. — Извинения… — помолчав, ответил ему густой мужской голос в динамике, — Не то, что мы должны получить, Хашимото-сан. Но у меня нет выбора, я передам ваши слова Монтоку-доно. Возможно, вам придётся столкнуться с последствиями его неудовольствия. — Я буду готов, — отрывисто бросит вакагашира в микрофон перед тем, как связь прервется. Однако, на этом потрясения этого дня не закончатся. Немного отдохнув, Хашимото Дайсуке удосужится визита одного из своих знакомых врачей в клинике, который принесет ему отнюдь не радостную новость. Не просто нерадостную, а шокирующую едва ли не сильнее, чем всё, произошедшее с небольшим филиалом якудза в Апсародае за последние несколько дней. — Генри… ты уверен? — почти прошепчет раненный, жадно затягиваясь сигаретой у раскрытого окна палаты, — Ты точно уверен? — Ну ты же знаешь, что это моё хобби, — пожмет плечами Генри Кэмпбелл, заслуженный патологоанатом одной из лечебниц города, — Так что да, дружище. Я уверен… процентов на восемьдесят пять, не меньше. Все мертвецы, которых вы настрогали, — друг другу родственники. Близкие родственники. Вы укокошили целый клан каких-то гайдзинов. Отлично вооруженных, тренированных… поверь, я даже в этом городе такие тела редко вижу. Профессиональные клановые вояки, все как один. — Откуда на Западе такое? Впервые слышу! — искренне, даже не пытаясь удержать лицо после всего этого дерьмового дня, воскликнул вакагашира, выбрасывая сигарету в окно. — Говорю же, сам в шоке, — пожмет плечами врач, — Но, насколько я вообще слышал о такой штуке, кровная месть у нас там в чести, особенно среди ирландцев. Так что советую тебе валить назад в Японию. А лучше еще дальше. Вряд ли они все передохли… Хашимото Дайсуке прислушается к этому совету, а затем «провисит» всю ночь на телефоне, спешно устаканивая местные дела. Утром он, зверски хромая, взойдет на трап самолета, летящего в Токио. У него будет еще порядка десяти часов, чтобы проститься с одним из мизинцев. В это же время, в Старом городе, пятерка зверски уставших молодых людей, которым пришлось спешно решать вопросы с нестандартными грузовыми перевозками кучи коробок и одного очень тяжелого боевого робота, будут вяло разговаривать, потягивая теплое, только что купленное пиво. Несмотря на жуткую усталость, у них будет один неотложный разговор. Смуглый плечистый Ворон, их «старик», «старпёр», «русский» и так далее, будет рассказывать о том, что его память, а может, и нечто большее, вовсе не из этого мира. Он, потягивая легкий алкоголь и куря сигареты, будет делиться самой сокровенной своей тайной легко и свободно, как человек, сделавший свой окончательный выбор. Да и… а что бы ему оставалось? Не убивать же их, таких молодых и забавных. Жизнь только начинается, она любит преподносить сюрпризы. Конец первого тома. ----------