Глава 1. Диплом, деготь и копыта В сумке Тильды что-то подозрительно хлюпало. Это «что-то» должно было быть эликсиром невидимости, но, судя по запаху тухлой капусты, просочившемуся сквозь кожу, оно превратилось в концентрат неудач. — Провалиться мне в Бездну, — прошипела Тильда, поправляя лямку. — Три года зубрежки, два сожженных котла, и всё ради того, чтобы бежать из Академии с багажом, который пахнет как общежитие гоблинов. Она стояла на пороге таверны «Упитанный гусь», кутаясь в поношенный плащ. Магистр Оквуд наверняка уже обнаружил пропажу Золотого Половника из спецхранилища, и сейчас по её следу пустили если не ищейку, то точно парочку исполнительных отличников с факультета боевой магии. Внутри таверны было шумно, дымно и пахло жареным луком — единственным, что в этом мире могло перебить запах её неудавшегося зелья. За стойкой возвышалась Матушка Грендель. Женщина таких габаритов, что про неё говорили: «Грендель не заходит в комнату, она её заполняет». — Эй, милочка! — громыхнула хозяйка, едва Тильда пристроилась в углу. — Тебе чего? Пива, похлебки или совета, как вывести пятна дегтя с совести? — Комнату. На одну ночь. И чтобы окно выходило на тракт, — буркнула Тильда, выкладывая на стойку последнюю серебряную монету. — Комнат нет, — отрезала Грендель, вытирая кружку полотенцем, которое само нуждалось в долгой стирке. — Зато есть угол в общей зале. Или подселение. У меня тут как раз один герой застрял. Внешность — загляденье, кошелек — пустота. Тильда проследила за взглядом хозяйки. В самом темном углу, подпирая спиной покосившуюся балку, сидел ОН. Если бы существовал палантир для кастинга на роль спасителя мира, этот мужчина прошел бы его без очереди. Плечи шириной с амбарную дверь, волевой подбородок, трехдневная щетина, придающая суровости, и огромный двуручный меч, прислоненный к столу. Наемник. Причем из тех, кто привык сначала рубить, а потом спрашивать «кто здесь?». Герхард в этот момент сражался с самой грозной преградой в своей жизни — черствой коркой хлеба. Он выглядел эпично, пока крошка не попала ему «не в то горло», и он не закашлялся так, что подпрыгнула кружка. — Это и есть ваш «герой»? — скептически спросила Тильда. — Других не завезли, — философски заметила Грендель. — Он ищет работу. А ты, я вижу, ищешь, как бы поскорее исчезнуть. Сообразите на двоих: он тебя охраняет, ты ему... ну, не знаю, дырки на носках заколдовываешь. Тильда вздохнула. Магистр Оквуд всегда говорил, что её прикладная магия годится только для чистки кастрюль. Что ж, пришло время проверить, сработает ли она на профессиональном неудачнике. Она подошла к столу наемника и решительно отодвинула пустую тарелку. Герхард поднял на неё взгляд — глаза у него были неожиданно добрые и слегка растерянные. — Слушай, Гора, — сказала Тильда, стараясь, чтобы голос не дрожал. — У меня есть план, немного незаконный артефакт в сумке и очень злой учитель магии на хвосте. Тебе работа нужна или ты планируешь до смерти загрызть этот хлеб? Наемник медленно сглотнул, посмотрел на её посох, перевязанный бечевкой, и на суровую складку между бровей. — Вообще-то, я мечтал о драконе, — пробасил он. — Но, судя по запаху из твоей сумки, мы начнем с чистки канализации? — Хуже, — обнадежила Тильда. — Мы начнем с побега. Глава 2. Копыта, деготь и кодекс чести Герхард посмотрел на свою пустую кружку, затем на Тильду, чьё лицо в неверном свете масляных ламп казалось подозрительно решительным. — Побег — это благородно, — веско произнес он, поднимаясь во весь свой пугающий рост. — Но обычно за побег платят вперед. У меня кодекс: нет аванса — нет геройства. Тильда закатила глаза так сильно, что едва не увидела собственные мысли. — Твой «кодекс», Гора, сейчас столкнется с суровой реальностью в виде кошелька Матушки Грендель. Ты ей за постой задолжал? Задолжал. А у меня есть две монеты и таланты повара-экстремала. Идем, пока стража не начала проверять подозрительные ароматы. Они двинулись к черному ходу, мимо кухни, где Матушка Грендель как раз допрашивала кусок заветренной ветчины. — Уходите? — осведомилась она, не оборачиваясь. — Герхард, если вернешься живым, занеси мыло. А ты, егоза, — она ткнула пальцем в сторону Тильды, — присмотри за ним. Он мечом махать умеет, а вот шнурки завязывать без травматизма — не всегда. Выскользнув во внутренний двор, герои столкнулись с первой проблемой. Ночь была темной, как совесть магистра Оквуда, а во дворе стояла лишь одна унылая лошадь, которая выглядела так, будто подумывала о самоубийстве. — Это кто? — шепотом спросила Тильда. — Это Бублик, — вздохнул Герхард, любовно похлопав клячу по костлявому крупу. — Он медленный, зато у него отличный характер. Он не пугается призраков, потому что почти их не видит. — Великолепно. Мы будем убегать от элитных ищеек на подслеповатом Бублике, — Тильда поправила сумку, в которой снова что-то сердито булькнуло. — Запрыгивай. Я сяду сзади. — Сзади нельзя, — отрезал наемник, проверяя подпругу. — Кодекс наемников гласит: дама должна сидеть в седле, а защитник — вести коня под уздцы, чтобы вовремя обнажить сталь. Тильда опешила. — Мы в бегах, идиот! Какая сталь? Какая дама? Если ты будешь идти пешком, нас догонит даже хромая улитка! Садись в седло, я пристроюсь сзади и буду прикрывать нас магией. Герхард замер, нависая над ней скалой. Вблизи он пах костром, старым железом и — внезапно — мятными леденцами. — Я не сяду в седло, пока женщина идет пешком. Это вопрос принципа. — А я не позволю тебе идти пешком, пока мою голову хотят прибить к воротам Академии! Это вопрос выживания! Они сверлили друг друга взглядами добрую минуту. Бублик издал протяжный, осуждающий вздох. — Ладно, — прошипела Тильда. — Садимся оба. Ты спереди, я сзади. И если ты пикнешь про кодекс — я превращу твои штаны в крапиву. Прямо в процессе скачки. Герхард смущенно кашлянул, но спорить не стал. Он легко запрыгнул на Бублика (седло жалобно скрипнуло), и протянул руку Тильде. Его ладонь была огромной, мозолистой и горячей. Когда она ухватилась за него и вскарабкалась на круп, её обдало волной тепла. — Держись за пояс, — буркнул наемник, заметно напрягая спину. — И не щекочи меня магией. Они выехали со двора как раз в тот момент, когда на другом конце улицы показались факелы. Грохот копыт и выкрики «Именем закона!» ясно дали понять: Магистр Оквуд не оценил пропажу Половника. — Но-о, Бублик! — скомандовал Герхард. Конь, осознав серьезность момента, перешел с траурного шага на рысцу, подозрительно напоминающую хромую чечетку. — Мы умрем, — констатировала Тильда, вжимаясь лицом в кожаную куртку наемника, чтобы не наглотаться пыли. — Мы точно умрем, и это будет самая нелепая эпитафия в истории магии. Глава 3. Половник судьбы и лесные дебри Бублик бежал так, словно каждое соприкосновение его копыт с землей было личным оскорблением для мироздания. Тильда, вцепившись в пояс Герхарда, чувствовала каждый бугорок на дороге и каждую стальную мышцу наемника. Тот сидел в седле прямо, как памятник самому себе, и только изредка понукал коня басовитым «Ну, родной, не подведи». — Они нагоняют! — крикнула Тильда, оглядываясь. Факелы преследователей уже не просто мерцали вдалеке, а отчетливо вырисовывались на фоне ночного леса. — Магистр Оквуд лично возглавил погоню. Я узнаю это синее свечение его посоха — он всегда использовал его, чтобы подсвечивать шпаргалки нерадивых студентов! — У тебя есть магия, — напомнил Герхард, не оборачиваясь. — Сделай что-нибудь. Заставь деревья танцевать или хотя бы дорогу размой. — Я бытовик, а не боевой стихийник! — огрызнулась Тильда. — Самое большее, что я могу — это заставить их сапоги нестерпимо жать или натравить на них полчища моли. Но боюсь, в пылу погони они этого не заметят. Они нырнули под своды старого ельника. Ветви хлестали по лицу, а сумку на боку Тильды начало трясти так, будто там заперли рассерженного барсука. — Хватит! — раздался вдруг из сумки гулкий, металлический голос. — Хватит меня трясти! У меня эмаль трескается! Герхард так вздрогнул, что Бублик едва не ушел в кювет. — У тебя сумка разговаривает? — прохрипел наемник, хватаясь за рукоять меча. — Это проклятие? — Это хуже, — Тильда на ходу расстегнула клапан и вытащила массивный Золотой Половник, который в темноте сиял мягким янтарным светом. — Это Реликвия Всеобщего Порядка. Или, как называет его Магистр, «Черпак Истины». — Поставь меня на место, немедленно! — возмутился Половник. — И почему от тебя пахнет тухлой капустой, девица? Это вопиющее нарушение санитарных норм! — Замолчи! — шикнула Тильда. — Ты должен помогать владельцу. Помоги нам оторваться от погони! — Я предназначен для разливания супа и поддержания гармонии в столовой Академии, а не для скачек на полудохлой кляче! — пафосно провозгласил артефакт. Герхард обернулся, его глаза округлились. — Мы бежим от инквизиции и магистров из-за... кухонной утвари? Тильда, скажи мне, что в нем спрятана карта к сокровищам древних королей. — В нем спрятана совесть Магистра, — буркнула она. — И, возможно, способ открыть дверь в архив, где лежат мои документы об окончании. Без них я — никто. Половник, делай что-нибудь, или я использую тебя, чтобы вычерпать ближайшее болото! Артефакт обиженно звякнул, но свет его внезапно сменился на ярко-зеленый. — Ладно! Но учтите — после этого меня нужно будет отполировать шерстяной тряпочкой. Половник испустил мощную волну... аромата свежевыпеченных булочек с корицей. Запах был настолько сильным и реалистичным, что лошади преследователей, не евшие с обеда, дружно затормозили и начали принюхиваться, путаясь в ногах. В лесу воцарился хаос: крики магов, ржание коней и грохот падающих тел. — Это... это всё? — спросил Герхард, когда они углубились в чащу, оставив погоню позади. — Для начала — неплохо, — Тильда спрятала ворчащий артефакт обратно. — Мы выиграли час. Она не заметила, как её руки сами собой крепче обхватили талию Герхарда. Наемник не отстранился, только чуть тише произнес: — Знаешь, а булочки пахли вкусно. Ты... ты ведь умеешь их печь? — Мечтай, Гора, — устало улыбнулась она, прижимаясь лбом к его широкой спине. — Мечтай. Глава 4. Мельница, мыши и первая помощь Лес сгустился, превращаясь в сплошную стену из еловых лап. Бублик шел уже из последних сил, спотыкаясь на каждом корне. Когда впереди показался силуэт заброшенной водяной мельницы, Тильда едва не всхлипнула от облегчения. — Приехали, — буркнул Герхард, соскакивая на землю. — Здесь река шумит, наши запахи собьет, да и магический фон у воды нестабильный — Оквуду будет сложнее нас выследить. Тильда попыталась грациозно сползти с крупа коня, но затекшие ноги решили иначе. Она охнула, когда лодыжку прострелило острой болью, и мешком повалилась вниз. — Эй, осторожнее, — Герхард перехватил её в воздухе. Его руки, огромные и жесткие, на мгновение прижали её к доспеху. — Ты чего? — Нога… — прошипела Тильда, кусая губы. — Кажется, когда Бублик прыгал через тот ручей, я неудачно ударилась о стремя. Наемник вздохнул, подхватил её на руки (вместе с ворчащей сумкой) и ногой выбил трухлявую дверь мельницы. Внутри пахло сыростью, старой мукой и забвением. Он усадил её на чистую — относительно — охапку сена и принялся разводить крохотный костер, прикрывая его обломками жернова. — Снимай сапог, — скомандовал он, закончив с огнем. — Что? Еще чего! — Тильда прижала ногу к себе. — Я сама справлюсь. У меня есть заклинание… «Ледяной компресс». — Твои заклинания сегодня пахли капустой и булками, — Герхард бесцеремонно придвинулся ближе и протянул руку к её щиколотке. — Не зли меня, ведьма. У меня в кодексе написано: «Раненый напарник — это обуза, которую нужно либо лечить, либо пристрелить». Я выбираю первое, потому что стрелы, нынче дороги. Тильда фыркнула, но сапог позволила снять. Лодыжка уже начала опухать. Герхард действовал неожиданно бережно для человека, который привык махать двуручником. Его пальцы, мозолистые от меча, осторожно ощупывали кость. — Перелома нет. Сильный ушиб, — констатировал он. — Дай мне сумку, — попросила Тильда, стараясь не смотреть, как блики огня играют на его лице. Оно больше не казалось ей просто суровым. В нем была какая-то спокойная уверенность, которой ей так не хватало в Академии среди нервных магистров. Она выудила из сумки Золотой Половник. — Слышишь, кухонный деспот? Мне нужно что-то заживляющее. — Я — символ порядка! — возмутился артефакт, тускло мерцая в темноте. — Я не аптечка! Но… если ты пообещаешь больше не садиться на меня задом во время скачки… Половник тихо звякнул. Вместо булочек по мельнице разлился аромат мяты и горного меда. Тильда коснулась артефактом ноги, и холодная, успокаивающая волна магии мгновенно сняла отек. — Спасибо, — выдохнула она, откидываясь на сено. Герхард сидел рядом, обхватив колени руками. — Знаешь, Тильда… — он помолчал, глядя в огонь. — Ты первая магичка на моем пути, которая не пытается превратить меня в жабу за то, что я просто рядом дышу. — Еще не вечер, Гора, — лениво отозвалась она, чувствуя, как веки тяжелеют. — Дай мне выспаться, и, возможно, завтра утром я передумаю. Герхард ничего не ответил, только молча накрыл её своим тяжелым, пахнущим дорожной пылью и металлом плащом. И впервые за долгое время Тильде не было страшно. Глава 5. Мука, чихи и рыжий прохвост Утро ворвалось на мельницу вместе с беспардонным солнечным лучом и подозрительным шорохом у входа. Тильда подскочила, запутавшись в тяжелом плаще Герхарда, и едва не вскрикнула — лодыжка почти не болела, но голова гудела, как потревоженный улей. — Ш-ш-ш! — Герхард уже был на ногах. Он выглядел так, будто и не спал вовсе: меч в руке, спина напряжена, взгляд прикован к двери. — Кто-то идет. И это не маги. Шаги слишком легкие, вороватые. — Инквизиция? — прошептала Тильда, нащупывая в сене Золотой Половник. — Хуже. Местные «санитары леса», — наемник схватил её за локоть и потащил вглубь мельницы, к огромному дубовому ларю, где когда-то хранили муку. — Прыгай внутрь. Быстро! Тильда не успела возразить, как оказалась в тесном, пахнущем пылью ящике. Через секунду туда же втиснулся Герхард. Ларь был явно не рассчитан на габариты наемника и магичку с острыми коленками. — Ты наступил мне на мантию! — прошипела Тильда, пытаясь устроиться на дне, покрытом тонким слоем белой пыли. — Тише ты, — выдохнул Герхард ей прямо в ухо. — Если нас найдут, я не смогу махать мечом в этом скворечнике. Снаружи хлопнула дверь. Раздался бодрый свист, а затем голос, текучий и вкрадчивый, как патока: — Ну и ну. Костерок еще теплый, запах магии... и булочек? Кто-то устроил здесь пикник и забыл пригласить Лиса? Обидно, господа хорошие, очень обидно. Тильда замерла. В щель между досками она видела парня в поношенном, но щегольском кожаном жилете. Рыжие волосы, нахальная ухмылка и связка отмычек на поясе. Контрабандист. — Лис, — одними губами произнес Герхард. Тильда почувствовала, как он напрягся. В этот момент Золотой Половник в сумке Тильды решил, что наступило идеальное время для светской беседы. — Здесь ужасно пыльно! — прозвонил он на всю мельницу. — У меня аллергия на низкосортную муку! Лис замер. Его уши буквально встали торчком. — Опаньки. Говорящие сундуки? Это уже по моей части. Контрабандист направился прямиком к их убежищу. Тильда в панике зажала сумку коленями, но было поздно. Щель в крышке ларя начала расширяться. — Слушай, Гора, — прошептала Тильда, чувствуя, как мучная пыль забивается в нос. — Если я сейчас чихну... — Только попробуй... — начал Герхард, но его рука, которой он пытался прикрыть ей рот, соскользнула, и он неловко прижал девушку к себе, уткнувшись подбородком в её макушку. — А-а-апчхи! — выдала Тильда. Крышка ларя распахнулась. Из него, как два привидения, обсыпанные мукой с головы до ног, вынырнули герои. Лис отшатнулся, картинно прижав руку к сердцу. — Пресвятые угодники! — расхохотался он. — Я ждал клад, а нашел двух мельников-нелегалов. Герхард? Дружище, ты сменил профессию или решил открыть пекарню в бегах? Герхард угрюмо отряхнул плечо, подняв целое облако белой взвеси. — Придержи язык, Лис. Или я отрежу его и скормлю Бублику. — О, так ты с дамой? — Лис окинул Тильду оценивающим взглядом. — Симпатичная ведьмочка. И пахнет от неё... погоди-ка... неужели это тот самый Половник, за который Академия обещает гору золота и бесплатную путевку на эшафот? Глава 6. Семейный подряд и фальшивые кольца — Жена?! — Тильда поперхнулась остывшим чаем так сильно, что Половник в сумке сочувственно звякнул. — Лис, у тебя от контрабанды мозг разжижился? Посмотри на него! Она ткнула пальцем в сторону Герхарда, который в этот момент пытался оттереть муку с эфеса меча. Тот медленно поднял голову, и его суровый взгляд мог бы заморозить небольшое озеро. — А что со мной не так? — хмуро басом спросил наемник. — Слишком… героический! — выпалила Тильда. — У тебя на лице написано: «Ищу подвиги, оплата по договоренности». А у меня на лице написано: «Хочу в архив и чтобы все вы оставили меня в покое». Мы подходим друг другу так же, как селедка к малиновому варенью! Лис, сидевший на перевернутом ведре и подпиливавший ногти кинжалом, фыркнул. — Слушайте, «варенье», у вас выбор небогатый. Штерн перекрыл Трактовую заставу. Ищут одинокую ведьму и амбала с мечом. А вот молодую чету Грюц с тремя узлами скарба и нездоровой тягой к переездам — не ищут. Магия, — он подмигнул Тильде, — штука хорошая, но справка от старосты о браке — надежнее. — Грюц? — Герхард поморщился. — Какая паршивая фамилия. — Какая есть, — отрезал Лис. — Значит так. Герхард, меч завернешь в рогожу, скажешь — дедов плуг. Тильда, волосы убери под чепец. И ради всех богов, смени этот цвет! Ты сейчас похожа на испуганный одуванчик. Тильда схватилась за голову. От стресса её волосы действительно приобрели ядовито-желтый оттенок. Она зажмурилась, концентрируясь на образе обычной каштановой шевелюры, шепнула бытовую формулу… и открыла глаза. Лис подавился смешком. Герхард приподнял бровь. — Теперь они зеленые, — констатировал он. — Как молодая крапива. — Проклятье! — Тильда в сердцах хлопнула по сумке. — Это всё фон мельницы виноват! — Ладно, сойдет за семейную черту, — махнул рукой Лис. — Скажем, твоя бабка согрешила с лесным духом. Теперь главное — кольца. Без них на заставе инквизитор Штерн самолично проверит тебя на верность мужу и канонам магии. Он выудил из кармана две медные шайбы, подозрительно похожие на детали от телеги. Тильда с брезгливостью взяла одну. Магия бытовика — это не только чистка котлов, это еще и придание вещам нужного вида. Она зажала медяшки в ладонях, прошептала: «Блести, как золото, держись, как клятва», и через минуту на ладони лежали два скромных, но убедительных ободка. Герхард подошел ближе. Его присутствие заполнило маленькую кухню мельницы, вытесняя запах сырости ароматом железа и хвои. — Давай руку, — глухо сказал он. Тильда вздрогнула. Она протянула тонкие пальцы, которые на фоне его огромной ладони казались фарфоровыми. Герхард действовал медленно, почти торжественно. Когда холодный металл коснулся кожи, а его теплые пальцы на мгновение сжали её кисть, по спине Тильды пробежал странный холодок. Совсем не магический. — Ну вот, — Герхард нацепил второе кольцо себе на мизинец (дальше оно просто не налезло). — Теперь ты госпожа Грюц. Поздравляю. — Огромное счастье, — язвительно ответила Тильда, стараясь унять внезапное сердцебиение. — Только учти, «муж мой», если ты на заставе забудешь мою фамилию или решишь «геройски» спасти меня раньше времени — я превращу твой дедов плуг в настоящую тыкву. — Договорились, — хмыкнул Герхард, и в уголках его глаз впервые прорезались морщинки-лучики. — А теперь собирайся, жена. Пора пудрить мозги инквизиции. Глава 7. Принцесса в багаже Фургон Лиса внутри оказался уютнее, чем снаружи, но гораздо теснее, чем нужно для трех взрослых и одного ворчливого артефакта. Запах старого сена, вяленой рыбы и... дорогих духов? — Лис, — Тильда принюхалась, усаживаясь на тюк с шерстью. — Ты начал контрабандой возить эльфийскую косметику? — Хуже, — буркнул Лис, запрыгивая на козлы. — Я взял попутчика. Но вы сидите тихо. Если нас остановят, она — ваша племянница-сиротка. Герхард, который пытался втиснуть свои бесконечные ноги между ящиками, замер. — У нас уже есть семья, кольца и плуг. Теперь еще и сиротка? В этот момент из-под горы пустых мешков в углу фургона показалась голова. Сначала — копна золотистых волос, в которых запуталась солома, затем — пара огромных голубых глаз и, наконец, испачканный в саже нос. — Я не сиротка! — заявило «чудовище», выбираясь на свет. — Я политическая беженка. И если вы выдадите меня королю, я прокляну вас до десятого колена. Ну... или просто сильно расстроюсь. Тильда онемела. Перед ней сидела девушка лет семнадцати в шелковом платье, которое стоило как вся их деревня, если бы у них была деревня. Правда, один рукав был оторван, а по подолу тянулась полоса засохшей грязи. — Принцесса Элоиза? — выдохнула Тильда. О побеге младшей дочери короля трубили все газеты, которые магистр Оквуд использовал для растопки камина. — Тсс! — принцесса прижала палец к губам. — Сейчас я просто Эля. Беглянка от брака с герцогом, у которого изо рта пахнет как из пасти старого василиска. Герхард потянулся к мечу (забыв, что тот завернут в рогожу), но Тильда остановила его, положив руку на плечо. — Спокойно, Гора. Она просто ребенок. — Я не ребенок! — Элоиза выпрямилась, задев головой балку фургона. — Ой... В общем, я плачу за проезд. Вот. Она протянула крохотный золотой кинжал с рубином. Лис, обернувшись с козел, ловко перехватил его. — Принято. Но условия те же: сидеть тихо, не отсвечивать короной и помогать по хозяйству. — По хозяйству? — глаза принцессы округлились. — Я умею... э-э... вышивать гладью? — Здесь тебе не замок, Ваше Величество, — язвительно заметила Тильда, чувствуя, как внутри просыпается её привычная вредность. — Вот нож, вот мешок картошки. Начинай практиковаться в вышивании кожуры. Герхард наблюдал за этой сценой с явным недоумением. — Тильда, ты даешь принцессе чистить картошку? — шепотом спросил он. — В семье Грюц все работают, — отрезала она, подвигаясь, чтобы дать наемнику больше места. — И вообще, муж, почему у тебя до сих пор не почищен «плуг»? Принцесса, уже вовсю сражающаяся с первой картофелиной, хитро прищурилась, переводя взгляд с Тильды на Герхарда. — А вы правда женаты? Вы смотрите друг на друга так, будто хотите либо поцеловаться, либо придушить соседа. В рыцарских романах это всегда заканчивается свадьбой на сто страниц. Тильда покраснела до корней своих (всё еще зеленых) волос. — В романах у героинь не пахнет из сумки тухлой капустой, Эля. Чисти давай. Половник в сумке не выдержал и глухо звякнул: — Скажите ей, чтобы она не использовала меня как подставку для очисток! Это унизительно для имперского серебра! Принцесса взвизгнула и выронила картошку. Глава 8. Ночь откровений у костра Лес наполнился длинными тенями. Лис остановил фургон в небольшой ложбине, скрытой густым малинником. «Место тихое, — бросил он, — но костер жечь только маленький. И чтобы никакого магического фейерверка, Тильда, я серьезно». Пока Лис ушел проверять силки, а принцесса Элоиза, вымотанная борьбой с картошкой и суровой реальностью, уснула прямо в фургоне, свернувшись калачиком на тюках, Тильда и Герхард остались у крошечного огня. Тильда сосредоточенно латала куртку наемника. Грубая кожа плохо поддавалась тонкой игле, а магию использовать было нельзя — магистр Оквуд чуял бытовые чары за версту. — Ты не обязана это делать, — негромко сказал Герхард. Он сидел напротив, без доспеха, в одной рубахе с закатанными рукавами. В свете углей его руки казались вылитыми из бронзы. — Обязана, — буркнула Тильда, не поднимая глаз. — Мы же семья Грюц. Жена обязана следить за своим… плугом и его владельцем. К тому же, если из тебя вывалятся потроха из-за того, что куртка разошлась в бою, кто будет таскать мою сумку? Герхард усмехнулся. Тихий, рокочущий звук заставил сердце Тильды пропустить удар. — Знаешь, я ведь никогда не хотел быть наемником. Мой отец был кузнецом. Мечтал, что я продолжу дело. А я… я однажды заступился за дочь старосты, когда к ней пристали заезжие гвардейцы. Одного из них я случайно приложил так, что у него шлем стал плоским. — И тебя выгнали? — Тильда отложила шитье. — Хуже. Семье выставили такой счет, что пришлось уйти, чтобы не пустить их по миру. Теперь я просто кусок железа на продажу. А ты? Зачем тебе этот половник? Это же просто вещь. Тильда потянулась к сумке и осторожно вытащила артефакт. В темноте он светился нежно-золотистым светом, уютным, как лампа в детской. — Это не просто вещь, Герхард. Это единственный артефакт в Академии, который «чувствует» уют. Магистры считают его бесполезным. А я… я хотела доказать, что магия нужна не для войн или золота, а для того, чтобы дома хлеб не черствел и на душе было тепло. Если я его верну, меня выпорют и исключат. Если оставлю — стану преступницей. — Ты не преступница, — Герхард вдруг протянул руку и накрыл её ладонь своей. Его рука была горячей и тяжелой. — Ты просто слишком добрая для их пыльных кабинетов. Тильда подняла взгляд. Между ними было меньше полуметра. В воздухе повисло напряжение. Половник в руках Тильды внезапно начал вибрировать и медленно менять цвет с золотого на мягкий, пудрово-розовый. — Ой, — пискнула Тильда. — Что это значит? — прошептал наемник, не убирая руки. — Это… это его датчик искренности, — Тильда лихорадочно попыталась спрятать артефакт под юбку. — Он реагирует на… сильные симпатии. Наверное, он просто перегрелся от костра! — От костра, значит? — Герхард чуть подался вперед. Его лицо было совсем близко, она видела каждую золотистую исконку в его карих глазах. — Тильда-а-а! — раздался сонный крик Элоизы из фургона. — Мне снится, что я ем торт, а на самом деле я жую мешок! Дайте мне попить! Момент лопнул, как мыльный пузырь. Тильда отпрянула, едва не опрокинув чайник. Герхард откашлялся и внезапно очень заинтересованно начал изучать подошву своего сапога. — Пойду… принесу воды, — буркнул он. — Да. Воды. Это полезно, — согласилась Тильда, чувствуя, как горят щеки. Половник в сумке ехидно звякнул, явно довольный произведенным эффектом. Глава 9. Предательство по-соседски и штабной этикет Утро началось не с кофе, а с лязга стали и подозрительной тишины со стороны козел. Когда фургон резко затормозил у старого речного брода, Тильда инстинктивно вцепилась в руку Герхарда. — Приехали, голубчики, — раздался снаружи голос Лиса. Но в нём больше не было привычной весёлой наглости. Только сухая, деловая прохлада. Герхард первым выскочил из фургона, на ходу срывая рогожу с меча. Тильда высунулась следом, прижимая к груди сумку. Посреди дороги, преграждая путь, стояли пятеро угрюмых личностей в кожаных доспехах, густо украшенных заклепками и грязью. — Лис, это что, твои родственники? — прорычал наемник, загораживая Тильду спиной. Контрабандист стоял в стороне, не глядя друзьям в глаза. — Извини, Герхард. Ничего личного. У этих ребят на меня зуб, а зубы нынче дорого лечить. Они заберут девчонку и ту светящуюся штуку, а вы с принцессой пойдете на все четыре стороны. Это честная сделка. — Честная?! — взвизгнула Тильда, вылезая вперед. — Ты нас продал за списание долгов по картам? Да я тебя... я тебя в чайник превращу и буду кипятить до скончания веков! — Молчи, жена, — коротко бросил Герхард. Его голос стал пугающе спокойным. — Иди в фургон и запри Элоизу. — Еще чего! — Тильда выхватила Половник. — Я дипломированный специалист по наведению порядка! Бандиты двинулись вперед. Главарь, здоровяк с обломком зуба, ухмыльнулся: — Сдавайся, Гора. Нас пятеро, ты один. — Ошибаешься, — сказал Герхард. — Нас двое. Битва была быстрой и хаотичной. Герхард работал мечом как заведенная мельница, оттесняя троих к реке. Тильда же поняла: боевая магия — это не её, но вот бытовая... — А ну-ка, — прошептала она, направляя Половник на главаря. — «Чистота — залог здоровья, а скользкий пол — залог падения»! Вместо молний из артефакта выплеснулась волна густой, мыльной пены, мгновенно залив траву под ногами нападающих. Главарь, собиравшийся нанести удар в спину Герхарду, смешно взмахнул руками и поехал по склону прямо в грязную воду ручья. Второму бандиту Тильда прицельно «завязала» шнурки на сапогах, объединив их в один крепкий магический узел. Бедолага рухнул носом в мох, даже не успев вскрикнуть. — Получи, швабра недоделанная! — азартно крикнула Тильда, размахивая Половником. Герхард, воспользовавшись замешательством, ударом плашмя отправил третьего в глубокий нокаут. Увидев, как магичка расправляется с их товарищами с помощью кухонной утвари, оставшиеся двое предпочли скрыться в кустах. Лис, поняв, что расчет не оправдался, бочком начал пробираться к лошадям. — Стоять! — Герхард приставил острие меча к его горлу. — Ты жив только потому, что Бублик к тебе привык. Убирайся. Пешком. Когда Лис, ворча и спотыкаясь, исчез в лесу, Герхард обернулся к Тильде. Он тяжело дышал, на скуле наливался синяк, а рубаха была порвана. — Ты... ты как? — спросила она, подходя ближе. Сердце колотилось так, что мешало дышать. — Твои шнурки... — наемник вдруг хрипло рассмеялся. — Это было самое нелепое и эффективное колдовство, которое я видел. Спасибо, Тильда Грюц. Он протянул руку и осторожно вытер пятно мазута с её щеки. Тильда не отстранилась. В этот момент она поняла: плевать на архив и дипломы. Если этот огромный, нелепый и честный человек рядом — она готова воевать даже поварешкой. — Нам нужно уходить, — прошептала она. — Скоро здесь будет Штерн. Глава 10. Гроза, пещера и «эффект соседа» Небо, еще утром бывшее лазурным, к вечеру налилось тяжелым свинцом. Гром грохотал где-то за хребтом, как будто великаны двигали мебель. Когда первые капли, размером с добрый орех, застучали по крыше фургона, герои уже искали укрытие. — Вон там, под скалой! — крикнул Герхард, перекрывая шум ливня. — Пещера! Они едва успели завести Бублика под каменный навес и затащить вещи, как хляби небесные разверзлись окончательно. Пещера оказалась тесной, сухой и подозрительно уютной — если, конечно, не считать того, что втроем там было не развернуться. Элоиза, вымокшая и окончательно потерявшая королевский лоск, забралась в самый дальний угол, завернулась в три одеяла и, пробормотав что-то про «несправедливость мироздания», мгновенно провалилась в тяжелый сон. Тильда и Герхард остались у входа. Холодный ветер задувал брызги внутрь, и магичка мелко дрожала — её мантия пропиталась водой и весила теперь тонну. — Иди сюда, — негромко сказал Герхард. — Замерзнешь. — Я в порядке, — зубы Тильды выдали предательскую дробь. — Маги бытовики... мы привыкли... к температурным перепадам... у плиты. Герхард не стал спорить. Он просто подошел, сел на землю, прислонившись спиной к шершавой стене, и притянул её к себе. Тильда оказалась зажата между его широкой грудью и его же тяжелым плащом. Сначала она напряглась, как натянутая струна, но тепло, исходившее от наемника, было таким манящим, что она медленно расслабилась, уткнувшись носом в его плечо. — Твоё сердце... — прошептала она. — Стучит как кузнечный молот. — Это от сырости, — соврал Герхард. Его рука осторожно легла ей на плечо, прижимая крепче. — Тильда, что ты будешь делать, когда всё это кончится? Когда мы доберемся до границы? Тильда помолчала, слушая, как шумят струи воды снаружи. — Раньше я думала — заберу документы, открою маленькую лавочку магических услуг... Буду выводить пятна, чинить кастрюли. Жить тихо. А теперь... — она подняла голову и посмотрела на него. Его лицо было совсем близко, в полумраке пещеры глаза казались черными омутами. — Теперь я не знаю, как это — жить тихо, если рядом не будет ворчания про кодексы и плуги. Герхард замер. Его пальцы коснулись её подбородка, заставляя смотреть прямо на него. — Я плохой спутник для тихой жизни, ведьма. У меня за спиной только долги и враги. — Зато у тебя впереди я, — Тильда сама удивилась своей смелости. — А я очень упрямая. Половник в сумке, который до этого скромно молчал, вдруг начал пульсировать мягким, глубоким алым светом. Это не было предупреждение о врагах. Это был свет абсолютной, нефильтрованной искренности. Герхард медленно наклонился. Тильда закрыла глаза, чувствуя его дыхание на своих губах... — Кхм! — раздался сонный голос Элоизы из угла. — Я, конечно, принцесса, но мне дует. И почему сумка светится, как бордель в портовом городе? Вам там не слишком весело без меня? Тильда и Герхард отпрянули друг от друга с такой скоростью, будто между ними ударила молния. — Мы... мы просто проверяли... теплообмен! — выпалила Тильда, лихорадочно поправляя чепец. Герхард угрюмо уставился на дождь. — Спи, Эля. А то завтра картошку будешь чистить не только на завтрак, но и на обед. Пещера погрузилась в тишину, но оба знали: прежними они из неё уже не выйдут. Глава 11. Таможня дает добро (нет) Мост через Реку Слёз выглядел величественно, пока герои не разглядели шлагбаум. Он был выкрашен в жизнерадостный розовый цвет, а рядом, за конторкой, сидело нечто гороподобное в сером пиджаке, который явно трещал по швам. — Имя? — прогрохотал Тролль Бур, не поднимая головы. На его носу на кончике ниточки болталось крошечное пенсне, которое на фоне огромной синей морды смотрелось как издевательство над оптикой. — Герхард Грюц, — чеканя каждое слово, произнес наемник. — А это моя жена, Тильда. И племянница… Эля. Нам нужно на ту сторону. Срочно. Тролль медленно, со скрипом, поднял взгляд. Его глаза, желтые, как яичный желток, внимательно изучили героев. — Грюц, значит? Слышал-слышал. Семья — это хорошо. Семья — это ячейка общества. А ячейкам положены справки. Предъявите форму номер сорок два «О взаимном непротивлении сторон». Тильда шагнула вперед, чувствуя, как внутри закипает профессиональная ярость бытовика. — Уважаемый Бур… господин Бур! Какие справки? Мы едем к больной бабушке! У неё… э-э… магический лишай, она нуждается в уходе! — Магический лишай — это форма шестнадцать-би, — тролль поправил пенсне. — Для этого нужен карантинный лист. Но раз уж вы претендуете на звание любящей семьи, заполните-ка анкету. Бюрократия не терпит недосказанности. Он вытолкнул через окошко огромный лист пергамента. — Что это? — Герхард нахмурился, вчитываясь в пункты. — «Вопрос номер пять: Какое любимое блюдо вашей супруги, когда у неё плохое настроение?» Это-то зачем для пересечения границы?! — Чтобы понять, не фиктивный ли у вас брак, — Бур ехидно ухмыльнулся, обнажая клыки размером с добрый кинжал. — Если вы настоящие муж и жена, вы должны знать друг о друге всё. Вплоть до цвета любимых панталон. Пишите, я жду. Санитарный день закончится через час, а у меня еще обед. Герои отошли к фургону. Тильда вцепилась в Половник, как в спасательный круг. — Так, Гора. Пиши: моё любимое блюдо — запеченная утка. — Ты вчера ела черствую горбушку и урчала от удовольствия, — возразил Герхард. — Какая утка? — Мы пишем идеальную версию! — прошипела Тильда. — Ладно, пиши: «Овсянка с медом». Теперь я. Твоя вредная привычка? Герхард задумался, потирая щетину. — У меня нет вредных привычек. Я следую кодексу. — Кодекс — это и есть твоя главная вредная привычка! — Тильда яростно заскрипела пером. — Пишу: «Постоянно ворчит и считает себя памятником благородству». — Эй! — наемник выхватил пергамент. — Тогда я про тебя напишу: «В случае стресса превращает окружающее пространство в склад грязного белья и капустных ароматов». Элоиза, наблюдавшая за ними из фургона, прыснула. — Вы такие милые, когда ссоритесь. Вылитые мои родители перед тем, как папа отправил маму в монастырь на неделю «для просветления». — Молчи, сиротка! — хором рявкнули «супруги Грюц». Половник в сумке тихонько зазвенел. Тильда почувствовала, как артефакт потеплел. Она посмотрела на Герхарда — тот сосредоточенно сопел, пытаясь вывести букву «Г» в графе «Ваши общие планы на будущее». — Напиши просто… — Тильда смягчилась и коснулась его руки. — «Дожить до завтра». Герхард посмотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то такое, от чего анкета и тролль разом перестали быть важными. — Дожить до завтра вместе, — поправил он и уверенно вывел фразу на пергаменте. Тролль Бур, приняв анкету, долго изучал её через пенсне. — Хм. Про панталоны не написали… Но про планы на будущее — убедительно. Ладно, Грюцы. Ждите. Сейчас проверю по базе данных, не числится ли за вами украденных половников. Сердце Тильды ушло в пятки. Глава 12. Великая ссора из-за каши Ожидание на границе затягивалось. Тролль Бур ушел «свериться с архивами», что на языке троллей означало «крепко вздремнуть после обеда». Дождь сменился противной изморосью, а желудки героев начали исполнять симфонию голода. — Всё, я больше не могу, — заявила Тильда, в сотый раз перекладывая вещи в сумке. — Моя магия требует подпитки. Если я сейчас не съем что-нибудь горячее, я превращу этот шлагбаум в гигантскую сосиску и съем его вместе с краской. Герхард, который до этого молча полировал эфес меча, поднялся. — Ты и так весь день искрила нервами. Я сам приготовлю. В конце концов, в походах я кормил целый отряд. Тильда скептически приподняла бровь, но спорить не стала. Усталость навалилась свинцовым грузом. Она наблюдала, как наемник разводит костер под навесом фургона. Он действовал уверенно: насыпал в котелок крупу, залил водой и замер над огнем с видом полководца, принимающего капитуляцию. Через двадцать минут по лагерю поплыл запах... жженой пробки и отчаяния. — Герхард, — осторожно позвала Тильда. — Ты уверен, что каша должна дымиться черным цветом? — Она томится, — отрезал наемник, свирепо помешивая варево деревянной ложкой. — В Кодексе сказано: «Настоящая еда воина должна быть твердой, как его дух». Когда «дух воина» был торжественно разложен по мискам, Элоиза первая рискнула попробовать. Раздался отчетливый хруст. — Ой, — прошептала принцесса, трогая челюсть. — Кажется, я сломала... всё. Тильда заглянула в свою тарелку. Серая масса застыла монолитом, в котором, как в янтаре, навечно замерли куски недочищенной моркови. — Герхард, это нельзя есть. Это можно использовать как балласт для корабля или как метательный снаряд, но не как завтрак. — Я старался! — внезапно вспыхнул Герхард. Его лицо покраснело то ли от огня, то ли от обиды. — Я полчаса стоял под этим дождем, пока ты ворчала на тролля! Если тебе не нравится моя стряпня, госпожа великая магичка, почему бы тебе не щелкнуть пальцами и не вызвать сюда жареного поросенка? Ах да, я забыл, твоя магия умеет только портить воздух и завязывать шнурки! Тильда замерла. Слова ударили больнее, чем если бы он её толкнул. — Ах так? — её голос стал ледяным. — Значит, я бесполезна? Тогда, может, тебе стоит поискать другую «жену»? Ту, которая будет молчать и восхищаться твоей способностью переводить продукты? А я пойду к Буру и сдамся. По крайней мере, в тюрьме Академии кормят лучше, чем этим... бетоном! Она вскочила, опрокинув миску. Та даже не разбилась — она просто глухо ударилась о землю, не просыпав ни крупинки. — И иди! — рявкнул Герхард вдогонку. — Диплом тебе всё равно дороже людей! Тильда бросилась прочь от фургона, к берегу реки. Слезы застилали глаза, смешиваясь с дождем. Она присела на поваленное дерево, прижав к себе сумку. — Ненавижу его, — всхлипнула она. — Горластый, упрямый... Гора мяса! Половник в сумке сочувственно звякнул. Он потеплел, но не алым, а каким-то тусклым, серым светом. — Ну и чего ты звонишь? — огрызнулась она на артефакт. — Хочешь сказать, что я тоже не сахар? Знаю. Она просидела у воды долго, пока холод не пробрался под мантию. Когда она, шмыгая носом, решила вернуться (чисто ради безопасности Элоизы, конечно), она увидела Герхарда. Он сидел на козлах фургона, низко опустив голову. В руках он держал небольшой кусок дерева и маленький нож. У его ног лежала горка стружки. Заметив её, он быстро спрятал что-то в карман и отвернулся. — Бур вернулся, — глухо сказал он, не глядя на неё. — Сказал, что в архивах всё чисто. Можно ехать. — Хорошо, — так же сухо ответила Тильда. Они начали собираться в полном молчании. Но когда Тильда забиралась в фургон, она заметила на своем спальном месте крошечную, грубо вырезанную из дерева фигурку. Это был кот. Маленький, пузатый, с одним ухом длиннее другого, но удивительно похожий на того, что жил в библиотеке Академии и которого Тильда всегда подкармливала. Её сердце предательски дрогнуло. Она обернулась к Герхарду, но тот уже активно проверял упряжь Бублика, делая вид, что он здесь совершенно ни при чем. Глава 13. Инквизитор на горизонте Молчание между Тильдой и Герхардом было таким густым, что его можно было нарезать ломтями и подавать вместо той самой злосчастной каши. Фигурка деревянного кота жгла Тильде ладонь в кармане мантии, но гордость не позволяла заговорить первой. Всё изменилось, когда со стороны тракта донесся мерный, пугающий топот кованых копыт. Бублик тревожно запрядал ушами, а Тролль Бур, собиравшийся поднять шлагбаум, вдруг вытянулся во фрунт, насколько позволял его необъятный живот. — Инквизиция, — выдохнул Герхард, мгновенно оказываясь рядом с Тильдой. От его недавней обиды не осталось и следа; в глазах застыла холодная сосредоточенность бойца. — В фургон. Быстро. К заставе выехал отряд на вороных конях. Впереди, на жеребце цвета антрацита, восседал человек в сером дорожном плаще с красным подбоем. Старший инквизитор Штерн выглядел именно так, как его описывали в запретных байках Академии: лицо, вырубленное из скалы, и глаза, в которых застыл лед вечной мерзлоты. — Всем оставаться на местах, — голос Штерна был негромким, но от него по коже Тильды пробежали мурашки. — Именем Чистоты Магии, проверка документов. Он медленно проехал мимо фургона, и Тильда почувствовала, как Половник в её сумке задрожал от страха. Штерн обладал «нюхом» на артефакты. Если он сейчас почувствует резонанс — их не спасет даже тролль. — Господин инквизитор! — Бур подобострастно протянул анкету Грюцев. — Вот, молодая семья. Проверены, анкеты заполнены. Едут к бабушке с лишаем. Штерн взял пергамент, пробежал глазами строки, написанные Герхардом, и его бровь медленно поползла вверх. — «Дожить до завтра вместе»? Какая трогательная сентиментальность для простого крестьянина. Он спешился и подошел к фургону. Герхард стоял впереди, загораживая собой вход. — Отойди, любезный, — бросил Штерн. — Я хочу взглянуть на твою жену. Говорят, в этих краях женщины славятся... необычными волосами. Тильда поняла: это конец. Её зеленые кудри (которые так и не вернули нормальный цвет) были слишком яркой приметой. В панике она схватила первое, что попалось под руку в сумке — флакон с «Эликсиром мгновенной линьки», который она хранила для опытов. — Дорогая, выходи, — голос Герхарда дрогнул. Он протянул руку назад, нащупывая пальцы Тильды, и крепко сжал их. Это было не просто предупреждение, это была поддержка. «Я рядом», — говорил этот жест. Тильда глубоко вдохнула, накинула капюшон и вышла. — Простите, господин... — она изобразила самый жалкий, писклявый голос. — Я приболела. Тот самый лишай, понимаете? Волосы совсем выпали... Она чуть сдвинула капюшон. Благодаря эликсиру, который она успела капнуть на лоб, кожа пошла красными пятнами, а пара прядей волос действительно картинно отвалилась. Штерн брезгливо поморщился, отступая на шаг. — Фу. Брат Грюц, сочувствую твоему выбору. Твоя жена выглядит как общипанная курица. Герхард внезапно притянул Тильду к себе, обнимая за плечи с такой нежностью, что у неё перехватило дыхание. — Для меня она самая прекрасная, господин инквизитор, — твердо сказал он. — Болезнь — это временно, а душа — вечна. В этот момент Элоиза, сидевшая внутри, решила, что наступил её звездный час. Она высунула голову и, подражая высокомерному тону придворных дам, произнесла: — Дядя, почему этот грубый господин обижает тетю Грюц? Разве у него нет манер? Штерн замер. Его холодный взгляд впился в лицо принцессы. Тильда похолодела: Элоиза забыла стереть сажу, но её манеры выдавали в ней аристократку за версту. — Какая интересная... племянница, — протянул Штерн, кладя руку на рукоять своего меча. — Герхард, ты уверен, что хочешь продолжить этот путь? Глава 14. Спецоперация «Чистый лист» Штерн не уехал. Он приказал разбить лагерь в десяти шагах от заставы, заявив, что «утренняя роса лучше всего освежает память свидетелей». Это означало одно: к рассвету он либо узнает принцессу, либо учует артефакт. — Нам нужна печать Бура, — прошептала Тильда, когда они заперлись в фургоне. — Если мы сами шлепнем её в подорожную, сможем проскочить через второй кордон без досмотра. Но она в хижине тролля, под его подушкой. — Я пойду, — Герхард начал снимать сапоги, чтобы идти бесшумно. — Это работа для наемника. — Нет, ты там всё разнесешь, — Тильда вытащила Половник. — У нас есть секретное оружие. Эля, нам нужен твой носок. — Что?! — принцесса возмущенно прижала ноги к себе. — Мои шелковые чулки — это последнее, что напоминает мне о статусе! — Статус тебе не поможет на каторге, — отрезала Тильда. — Живо! Через десять минут сложнейшее зелье «Тихого сапа» было готово. Рецепт Половника был суров: «Взять несвежий предмет одежды, добавить сон-траву и перемешать трижды против часовой стрелки до образования густого пара». Пар получился таким едким, что Герхард едва не потерял сознание, но зато он гарантировал: любой, кто его вдохнет, проспит даже извержение вулкана. Тильда и Герхард скользнули наружу. Ночь была темной, только костер инквизиторов потрескивал неподалеку. У хижины Бура раздавался такой храп, что тряслись ставни. — Я использую Половник как зеркало, — шепнула Тильда. Она вытянула артефакт на длинной ручке и засунула его в приоткрытое окно. На золотистой поверхности Половника, как на экране, отразилась внутренность хижины: огромная кровать, гора пустых бочек и блестящая рукоять печати, торчащая из-под тролльего уха. Герхард, проявляя неожиданную для его габаритов гибкость, просочился в окно. Тильда замерла, сжимая в руках флакон с «носочным» паром. Внезапно со стороны костра Штерна послышались шаги. Инквизитор решил проверить пост. — Эй, Бур! — позвал ледяной голос Штерна. — Ты проверил дно их фургона? Тильда похолодела. Если Штерн подойдет сейчас к окну, он увидит филейную часть Герхарда, застрявшую в проеме. Действовать нужно было мгновенно. Она подбросила флакон в воздух и коротким бытовым заклинанием «Разбейся!» хлопнула в ладоши. Облако сонного пара накрыло пространство между хижиной и Штерном. Инквизитор запнулся, зевнул так, что едва не вывихнул челюсть, и, пробормотав: «Слишком... много... работы...», осел прямо на траву. Через секунду из окна вывалился Герхард, прижимая к груди тяжелую бронзовую печать. — Уходим! — выдохнул он. Они добежали до фургона, где Элоиза уже приготовила документы. Тильда с размаху припечатала герб тролля к пергаменту. — Всё. Теперь мы официально Грюцы с правом беспрепятственного проезда. Герхард посмотрел на спящего инквизитора, потом на Тильду, чье лицо было испачкано сажей и светилось азартом. — Знаешь, — прошептал он, запрыгивая на козлы. — Ты — самая опасная женщина из всех, кого я встречал. И самая гениальная. — Езжай уже, герой, — улыбнулась она, пряча печать (на всякий случай) в сумку. — Пока наш «сонный носок» не развеялся. Глава 15. Переправа через бездну Мост скрипел под копытами Бублика так, будто каждая доска протестовала против этого побега. Сзади, со стороны заставы, уже слышались крики и звук инквизиторских рожков. Сонный пар развеялся быстрее, чем рассчитывала Тильда. — Гони, Герхард! — крикнула она, оглядываясь. В предрассветных сумерках она увидела Штерна. Он не бежал — он стоял на краю обрыва, и его рука была поднята к небу. Между пальцами инквизитора плясали искры истинного карающего пламени. — Он собирается сжечь мост вместе с нами! — взвизгнула Элоиза, вцепившись в борт фургона. — Не успеет, — прорычал Герхард, нахлестывая Бублика. — Тильда, делай что-нибудь с опорами! Если мост не рухнет за нами, они догонят нас через минуту! Тильда выхватила Половник. Руки дрожали. Разрушение — это не её профиль. Она умела созидать, чинить, отмывать... — Половник, миленький, — зашептала она. — Представь, что этот мост — старая, грязная сковородка с пригоревшим жиром. Нам нужно... отскрести его! Она направила артефакт на центральные балки, по которым они только что проехали. — «Агрессивная чистка! Растворить до основания!» Из Половника ударил не огонь, а струя едкой, шипящей щелочи, смешанной с энергией распада. Дерево под опорами задымилось, заскворчало и начало превращаться в труху на глазах. В этот момент Штерн выпустил свое пламя. Огненный шар пролетел над их головами, едва не задев крышу фургона, и врезался в противоположный берег. Мост содрогнулся. — Прыгаем! — рявкнул Герхард. Последние три метра моста уже отделялись от берега. Бублик, проявив чудеса героизма, совершил прыжок веры. Колеса фургона с грохотом ударились о твердую землю, ось жалобно хрустнула, но они были на той стороне. Тильда обернулась. Огромный пролет моста с глухим плеском рухнул в бурлящую внизу Реку Слёз. Штерн стоял на другом берегу. Из-за расстояния его лица не было видно, но его фигура излучала такую ярость, что, казалось, вода в реке начала закипать. Герхард соскочил с козел и подбежал к Тильде. Он схватил её за плечи, проверяя, цела ли она. — Ты это сделала... — он смотрел на неё с дикой смесью ужаса и восторга. — Ты растворила целый мост кухонным заклинанием. — Я просто... очень не люблю грязные сковородки, — Тильда нервно хихикнула и внезапно уткнулась ему в грудь, пряча лицо. Её била крупная дрожь. — Мы живы. Мы правда живы. Герхард молча обнял её, закрывая от ветра и вида на ту сторону, где осталась их прошлая жизнь. — Мы на Ничейной земле, — тихо сказал он. — Здесь нет законов, Тильда. Только мы. Глава 16. Свобода с привкусом пыли Ничейная земля встретила их не ковровой дорожкой, а колдобинами и колючим кустарником. Фургон Лиса, честно выдержавший погоню и прыжок через бездну, издал последний предсмертный стон — задняя ось окончательно сдалась. — Приехали, — констатировал Герхард, спрыгивая на пыльную дорогу. — Дальше только пешком или на Бублике по очереди. Они разбили лагерь у небольшого ручья. Тильда, чувствуя себя так, словно по ней проехало стадо кентавров, первым первым делом направилась к воде. Больше всего на свете ей хотелось смыть с себя маскировку, страх и запах инквизиторского пламени. — Посторожи, Гора, — бросила она Герхарду, скрываясь за ивовыми кустами. Она встала на колени у прозрачной заводи. Достала из сумки флакон с «Анти-краской» и начала втирать её в свои ярко-зеленые волосы. Зелень неохотно отступала, открывая её родной, каштановый цвет. — Тебе помочь? — раздался тихий голос. Тильда вздрогнула. Герхард стоял на берегу, держа в руках чистое полотенце (единственное сухое, что осталось в фургоне). Он подошел и присел рядом. — Я сам, — сказал он, забирая у неё флакон. — У тебя руки дрожат. Его огромные ладони, привыкшие к тяжести меча, коснулись её волос с такой осторожностью, будто они были сотканы из хрусталя. Он бережно промывал прядь за прядью, смывая остатки магии. Тильда закрыла глаза, чувствуя прохладу воды и тепло его пальцев. — Знаешь, — прошептал Герхард, наклоняясь к самому её уху. — Тебе идет быть собой. Без всяких маскировок. Тильда открыла глаза и увидела его отражение в воде рядом со своим. Они больше не выглядели как «чета Грюц». Они выглядели как два человека, которые наконец-то нашли друг друга в хаосе этого мира. Она развернулась к нему, и капли воды с её волос упали на его рубаху. — Мы теперь в розыске, да? — спросила она. — Да, — Герхард улыбнулся, и в его взгляде не было страха. — Но знаешь, что написано в моем кодексе про розыск? «В хорошей компании и виселица — повод для шутки». Хотя я предпочту обойтись без виселицы. В этот момент из лагеря донесся вопль Элоизы: — Если вы там целуетесь, то знайте — Бублик съел последнюю галету! И он смотрит на мою туфлю! Тильда рассмеялась, впервые за долгое время искренне и легко. Она потянулась к Герхарду и быстро, почти невесомо, поцеловала его в небритую щеку. — Идем, герой. Нужно спасать принцессу. И её гардероб. Глава 17. Гостеприимство с двойным дном Ничейные земли славились двумя вещами: отсутствием налогов и присутствием личностей, которым эти налоги платить было уже нечем ввиду полной потери совести. Замок, выросший на холме к вечеру третьего дня пути, выглядел так, словно его построили из объедков других замков. Зубчатые стены поросли мхом, а флюгер на главной башне скрипел с таким надрывом, будто умолял о капле масла или о быстрой смерти от удара молнии. — Это замок «Уныние»? — скептически спросила Элоиза, подтягивая сползающий чулок. Принцесса уже два дня шла пешком, и её королевское терпение истончилось до размеров паутинки. — Это замок фон Слякотей, — отозвался Герхард, внимательно изучая подъемный мост. — Старый граф Дитрих — человек широкой души и крайне узкого кошелька. Говорят, он принимает путников за рассказы о новостях из столицы. Но меч я всё-таки прикрою плащом. Хозяин замка встретил их в обеденном зале, где единственным роскошным предметом была огромная люстра, в которой вместо свечей горели обломки лучин. Дитрих фон Слякоть, мужчина неопределенного возраста в бархатном камзоле, потертом на локтях до дыр, расплылся в улыбке, обнажив редкие зубы. — О, путники! — провозгласил он, картинно взмахивая руками. — Прошу к нашему скромному… очень скромному столу. Моя прислуга как раз… э-э… ушла в отпуск. Навсегда. — Мы не задержимся, господин граф, — Тильда вежливо присела в реверансе, стараясь, чтобы Половник в сумке не звякнул слишком громко. — Нам бы только переночевать и, если можно, немного горячей воды. — Вода! Прекрасный выбор! — граф засуетился, провожая их к столу. — А это, я полагаю, ваша младшая сестра? Какое благородное лицо! Прямо как у той принцессы, за которую инквизиция обещает столько золота, что на него можно было бы купить всё моё графство вместе с мышами. Элоиза икнула и уставилась в пустую тарелку. Герхард напрягся, его рука привычно легла на рукоять ножа под плащом. Тильда почувствовала, как воздух в зале сгустился. — Мы люди простые, господин граф, — мягко сказала Тильда, незаметно поглаживая сумку. — Из Грюцев мы. А девочка просто… много ела моркови в детстве, вот и лицо такое. — Конечно-конечно! — закивал Дитрих. — Но у меня тут уже гостит один господин. Очень тихий. Сказал, что он ученый-ботаник, изучает редкие виды магической… плесени. В этот момент из тени за колонной вышел человек. Он был неприметен: серая куртка, опущенные плечи, бегающий взгляд. Он улыбнулся так слащаво, что Тильде захотелось немедленно прополоскать рот соленой водой. — Ученый Ганс к вашим услугам, — произнес он, кланяясь. Его взгляд на долю секунды задержался на сумке Тильды, и в глубине его зрачков на мгновение отразился знакомый ледяной блеск. Половник в сумке не просто потеплел — он обжег бедро Тильды ледяным холодом. Это был сигнал «Абсолютной Лжи». — Как интересно, — прошептала Тильда, натянуто улыбаясь. — Мы обожаем ботанику. Особенно когда она пахнет инквизиторскими допросами. Вечер прошел в напряженных разговорах. Граф Дитрих без умолку болтал о былом величии, Ганс вкрадчиво расспрашивал о дороге, а Герхард сидел как каменное изваяние, не прикасаясь к вину. Когда их наконец развели по комнатам — сырым, холодным и пропахшим пылью веков — Тильда дождалась, пока закроется дверь, и прижалась ухом к замочной скважине. — Герхард, — прошептала она. — Этот «ботаник» спит в комнате напротив. И у него под курткой я видела четки Инквизиции. Наемник подошел к ней, бесшумно, как тень. — Знаю. Он ждет, пока мы уснем. Штерн не пришел сам, он послал ищейку. Если мы не уберемся отсюда до рассвета, графство фон Слякотей станет нашей братской могилой. — У меня есть идея, — Тильда вытащила Половник. — Раз уж здесь так много пыли, почему бы нам не устроить «Генеральную уборку» с летальным исходом для чужого сна? Она начала нашептывать заклинание, и артефакт в её руках засветился тревожным фиолетовым светом. Глава 18. Секрет Золотого Половника Тильда действовала быстро. Она знала, что магия быта в руках разозленного профессионала — это не уборка, это стихийное бедствие. — «Пыль к пыли, сон к подушке, заложите шпиону ушки», — пробормотала она, направляя Половник на щель под дверью. Из артефакта вырвалось облако серой взвеси. Вся пыль замка, копившаяся здесь со времен основания династии фон Слякотей, послушно рванула в замочную скважину комнаты напротив. Через минуту оттуда донеслось громовое «Апчхи!», сменившееся тяжелым глухим ударом тела об пол. Шпион Ганс был нейтрализован самым гуманным способом — аллергическим шоком и магическим сном. — Чисто сработано, — хмыкнул Герхард, закидывая на плечо сумку с вещами. — Уходим через окно. Лестница наверняка скрипит громче, чем зубы графа при виде счета за вино. Они спустились по стене, используя старый плющ вместо веревки. Оказавшись в лесу за стенами замка, герои не побежали сразу. Нужно было дождаться рассвета, чтобы не сломать ноги в оврагах. — Половник... — Тильда присела на поваленное дерево и вытащила артефакт. — Герхард, он светится по-другому. Смотри. Золотистое сияние больше не было ровным. Внутри черпала, как в магическом шаре, начали проявляться очертания. Это не были искры или туман. Тильда увидела крошечный домик с черепичной крышей, огород с пугалом в старой шляпе и дым, лениво вьющийся из трубы. — Что это? — спросил Герхард, склонившись над ней. Его плечо прижималось к её плечу, и в ночном лесу это тепло казалось самой надежной защитой. — Это «Дом Сердца», — прошептала Тильда, и её голос дрогнул. — Легенда Академии гласит, что истинное предназначение Половника — не варить суп, а привести владельца туда, где он обретет покой. Где его ждут. Артефакт внезапно качнулся в руках Тильды, как компасная стрелка. Его ручка указала на северо-запад, в сторону далеких Синих Гор. Но через мгновение свет мигнул, и изображение сменилось: теперь в Половнике отразился военный лагерь, блеск мечей и знамя с гербом, который Герхард узнал бы из тысячи. — Он показывает разные пути, — констатировал наемник, и его лицо помрачнело. — Тебе — уютный дом. Мне — долг и войну, которую я еще не закончил. — Но он должен показывать «счастье»! — воскликнула Тильда, чувствуя, как к горлу подкатывает комок. — Разве мы не можем быть счастливы в одном месте? Герхард промолчал. Он взял её за руку, и его пальцы были холодными. — Половник показывает истину, Тильда. А истина в том, что ты — магичка, мечтающая о покое, а я — наемник, за которым тянется кровавый след. Может, счастье — это не общее место, а общее направление? Элоиза, сидевшая в паре шагов и собиравшая в кулак сухие листья, вдруг сказала: — Мой отец говорил, что счастье — это когда тебе не нужно выбирать между домом и человеком. Если Половник такой умный, пусть найдет место, где есть и огород, и кузница. Тильда посмотрела на принцессу, потом на Герхарда. — Слышал? Даже ребенок соображает лучше нас. Половник просто еще не настроился. Она решительно убрала артефакт в сумку. — Мы пойдем на северо-запад. К горам. А если истина решит, что нам не по пути — я просто перепишу её магией быта. В конце концов, кто здесь дипломированный специалист по исправлению чужих ошибок? Герхард посмотрел на неё с нескрываемым восхищением. — Знаешь, госпожа Грюц... я начинаю сочувствовать инквизиции. У них нет ни единого шанса. Глава 19. Бал-маскарад в захолустье Деревня Нижние Поляны пахла яблоками, навозом и хмельным весельем. Для путников в розыске праздник урожая — это одновременно и проклятие, и дар богов. С одной стороны — толпа, в которой легко затеряться, с другой — стража, которая в такие дни особенно бдительна. — Нам нужны маски, — Тильда деловито оглядела ярмарочную площадь. — И нормальная одежда. Герхард, ты в своем доспехе выглядишь как ходячий призыв к аресту. Благодаря паре монет, честно «позаимствованных» из закромов графа фон Слякоть, через час герои преобразились. Герхард в просторной полотняной рубахе с вышивкой и жилете выглядел просто очень крупным и очень хмурым кузнецом. Элоизу нарядили в сарафан местной пастушки, что её несказанно возмутило. — Я похожа на стог сена! — ворчала принцесса, поправляя соломенную шляпку. — Ты похожа на ту, кого не ищут, — отрезала Тильда. Сама она выбрала простое платье цвета пыльной розы и маску из папье-маше в виде кошки. На площади гремела волынка. Местные жители, разогретые молодым сидром, кружились в неистовом танце. Это был не придворный менуэт, а грубоватая, живая пляска, где топали каблуками так, что дрожала земля. — Потанцуй со мной, — вдруг сказал Герхард. Тильда замерла. — Здесь? Мы должны сидеть тихо, съесть свои пироги и уйти в лес. — Мы три недели бежим, спим на камнях и едим кашу из пыли, — Герхард сделал шаг к ней, его голос стал непривычно мягким. — Одной искры магии не хватит, чтобы почувствовать себя живой. Потанцуй со мной, Тильда. Всего один круг. Он не стал ждать ответа. Его рука, надежная и теплая, легла ей на талию. Тильда охнула, когда он вовлек её в общий круг. Музыка подхватила их. Ритм волынки вытеснил из головы мысли об Оквуде, Штерне и документах. В танце Герхард не был неуклюжим. Он двигался с грацией хищника, уверенно ведя Тильду за собой. Когда кружение ускорилось, маска кошки съехала набок, и Тильда, смеясь и задыхаясь, прижалась к его груди. На мгновение мир вокруг исчез: остались только запах его кожи, сильные руки и огни факелов, отражающиеся в его глазах. — Ты красавица, — прошептал он ей в самое ухо, когда музыка на миг затихла. — Это всё маска, — выдохнула она, чувствуя, как сердце колотится не от бега, а от чего-то совсем другого. — Маска здесь ни при чем. Они стояли в толпе, не разнимая рук, и казалось, что Золотой Половник в сумке сейчас взорвется от нежного розового света. Но идиллию прервал резкий, пронзительный звук — сигнал инквизиторского рожка. На площадь, расталкивая танцующих, въехал отряд в серых плащах. Впереди, на вороном коне, восседал человек, чье лицо было скрыто капюшоном, но чей ледяной взгляд Тильда узнала бы даже в Бездне. — Всем оставаться на местах! — громыхнуло над площадью. — Именем Инквизиции, снять маски! Радостный смех сменился испуганным ропотом. Герхард мгновенно закрыл Тильду собой, его рука легла на рукоять ножа, спрятанного за поясом. — Штерн, — прошипел он. — Он нашел нас быстрее, чем я думал. — Уходите через задние дворы, — Тильда лихорадочно сорвала маску. — Я их задержу. — Нет, — Герхард обернулся к ней, и в его взгляде была такая решимость, что она поняла: спорить бесполезно. — На этот раз я буду щитом, а ты — мечом. Уводи Элю. Встретимся у Старого Дуба через два часа. Если я не приду... — Не смей этого говорить! — выкрикнула она. Но инквизиторы уже были близко. Штерн медленно поднял руку, и на кончиках его пальцев заплясали искры очищающего огня. Глава 20. Жертва наемника На площади воцарился хаос. Люди в панике бросали кружки с сидром и разбегались, превращаясь в живой щит, который на мгновение замедлил инквизиторов. — Беги к ратуше! — рявкнул Герхард, толкая Тильду и принцессу к массивному каменному зданию с часами. — Там крепкие двери и есть черный ход в переулки! Сам он не побежал. Он выхватил свой двуручный меч, который теперь не был завернут в рогожу. Сталь хищно блеснула в свете праздничных костров. Герхард встал посреди улицы, один против шестерых конных инквизиторов. — Герхард, нет! — вскрикнула Тильда, оборачиваясь уже у самых дверей ратуши. — Уводи её! — не оборачиваясь, бросил он. — Это мой кодекс, Тильда! Защищать то, что дорого, до последнего вздоха! Штерн пришпорил коня. Его голос прозвучал как удар хлыста: — Взять их! Наемника убить, девчонку и магичку — живыми! Герхард встретил первого всадника сокрушительным ударом плашмя по крупу коня. Животное взвилось на дыбы, сбрасывая седока. Наемник двигался как вихрь, его меч описывал смертоносные дуги, преграждая путь к дверям, за которыми скрылась Тильда. Внутри ратуши было темно и пахло старой бумагой. — Нам надо помочь ему! — Элоиза вцепилась в рукав Тильды. — Он же погибнет! Тильда лихорадочно соображала. Она была бытовиком. Она не могла вызвать метеоритный дождь. Но она могла... изменить пространство. — Половник, миленький, — она выхватила артефакт. — Помнишь замок фон Слякотей? Помнишь ту пыль? Мне нужно всё, что здесь есть. Сделай этот зал бесконечным для врагов и тесным для друзей! Половник вспыхнул ослепительным белым светом. Тильда почувствовала, как её силы уходят в артефакт. Двери ратуши распахнулись — Герхард, тяжело дыша, ввалился внутрь, на его плече зияла рана. Следом за ним, спрыгнув с коня, в дверной проем шагнул Штерн. — Сюда! В тайный ход! — Тильда схватила Герхарда за здоровую руку. Но Штерн уже вскинул ладонь. Огненный шар сорвался с его пальцев. Герхард, не раздумывая, оттолкнул Тильду и Элоизу в сторону, принимая удар на себя. Взрыв отбросил его к стене, завалив тяжелыми дубовыми стеллажами с архивными папками. — Герхард! — крик Тильды сорвался на хрип. — Уходи... — прохрипел наемник из-под завала. — Половник... он укажет... Беги! Штерн медленно шел к ним, его сапоги мерно стучали по каменным плитам. — Как трогательно, — процедил инквизитор. — Магичка-недоучка и пушечное мясо. Отдай артефакт, девочка, и, может быть, я позволю ему умереть быстро. Тильда посмотрела на Штерна, затем на неподвижное тело Герхарда под грудой бумаг. В её глазах больше не было страха. Была только холодная, кристально чистая ярость. — Ты хочешь Половник? — тихо спросила она. — Ты хочешь «Порядок»? Получай. Она не стала убегать. Она швырнула Золотой Половник не в Штерна, а в кучу архивных дел, заваливших Герхарда. — «Генеральная уборка: Сортировка по Жизни!» — выкрикнула она финальное заклинание. Бумага — тысячи страниц старых отчетов — внезапно ожила. Листы взметнулись в воздух, закружившись смертоносным бумажным торнадо. Они облепили Штерна, забивая ему рот, глаза, связывая руки. Инквизитор забился в коконе из бюрократических отписок. В это же время другая часть бумаг начала светиться золотом, бережно вытягивая Герхарда из-под обломков и затягивая его раны теплым магическим светом. — Быстрее! — Тильда подхватила ослабевшего наемника. Элоиза помогала ей с другой стороны. Они нырнули в проем за камином, который открылся сам собой. Последнее, что увидела Тильда перед тем, как ход захлопнулся — это беснующегося в бумажном плену инквизитора и Золотой Половник, который теперь сиял как маленькое солнце. Они были в безопасности. Но надолго ли? Глава 21. Синие Горы и запах лаванды Тайный ход вывел их к старой каменоломне на окраине деревни. Герхард опирался на плечо Тильды, его дыхание было тяжелым, но магическая «сортировка» Половника сделала чудо: рана на плече затянулась ровной розовой кожей, хоть и оставила свежий шрам. — Нам нельзя останавливаться, — прохрипел он, оглядываясь на ратушу, из окон которой всё еще вылетали обрывки архивных дел. — Штерн выберется из этой бумажной волокиты через десять минут. Они шли всю ночь. Путь в Синие Горы лежал через крутые тропы, где воздух становился всё холоднее и чище. Элоиза, вопреки ожиданиям, больше не жаловалась. Вид того, как Герхард закрыл их собой от пламени, изменил в маленькой принцессе что-то важное. Она молча несла сумку с продуктами, из которой теперь торчала ручка Золотого Половника. Артефакт больше не ворчал. Он пульсировал ровным, уверенным светом, словно указывал дорогу домой старому знакомому. К утру они достигли перевала. Перед ними открылась скрытая долина, со всех сторон защищенная скалами. В центре неё, среди зарослей дикой лаванды и горных цветов, стоял заброшенный дом. Тот самый — с черепичной крышей, покосившимся забором и старым пугалом, которое всё еще носило чью-то дырявую шляпу. — Это он, — выдохнула Тильда. — Дом из моих видений. — Тут… — Герхард осмотрелся, и его суровое лицо смягчилось. — Тут есть кузница под навесом. Смотрите, там старый мех и наковальня. — А там огород! — Элоиза со всех ног бросилась к дому. — И, кажется, там есть яблони! Тильда и Герхард остались у калитки. Они стояли так близко, что чувствовали тепло друг друга. Наемник медленно взял её за руку, переплетая свои пальцы с её. — Половник привел нас, — тихо сказал он. — Но это Ничейные земли, Тильда. Штерн не остановится. Он придет сюда. Рано или поздно. — Пусть приходит, — Тильда решительно поправила чепец и посмотрела на дом, который уже начал светиться изнутри под действием её непроизвольной магии уюта. — Здесь я не просто беглянка. Здесь я — хозяйка. А любой бытовик знает: нет ничего опаснее для врага, чем дом, в котором его не ждут. Мы подготовимся, Герхард. Герхард улыбнулся — впервые за всё время это была улыбка человека, который нашел свою гавань. — В моем кодексе нет главы про «ведение домашнего хозяйства», — он привлек её к себе и поцеловал в макушку. — Но ради тебя я готов переписать все правила. Половник в сумке одобрительно звякнул, а из трубы заброшенного дома внезапно повалил уютный сизый дым, хотя в камине еще никто не разводил огня. Глава 22. Кузница, веник и стратегическое планирование Дом встретил их многолетней пылью и запахом сушеных трав, но для Тильды это был не беспорядок, а фронт работ. Пока Элоиза обследовала чердак на предмет «королевских привидений», Тильда развернула Половник на полную мощность. — Так, Гора, — скомандовала она, засучивая рукава. — Твоя задача — кузница. Крыша там течет, мехи засохли. Если Штерн явится, мне нужно, чтобы у нас были не только шнурки наготове, но и что-то более весомое. А я займусь «защитным уютом». Герхард посмотрел на ржавую наковальню с таким нежностью, с какой нормальные люди смотрят на новорожденных котят. — Сделаю, хозяйка. Металл — он честнее людей. С ним всегда можно договориться. Весь день в долине раздавались непривычные звуки. Герхард ухал молотом, выправляя старый инструмент. Его торс, блестящий от пота, в свете горна выглядел как живое воплощение силы. Тильда порой замирала у окна, любуясь тем, как ловко этот огромный человек управляется с огнем, и ловила себя на мысли, что её магия быта начинает резонировать с его ритмом. В самом доме происходило нечто невероятное. Половник летал из комнаты в комнату, заставляя шторы стираться в тазу сами собой, а старые веники — танцевать в углах, выметая паутину. — Ты знаешь, что ты сейчас делаешь? — спросила Элоиза, спускаясь с чердака с охапкой старых одеял. — Ты плетешь охранную сеть. Я видела такие в замке. Только там их плели пять боевых магов, а ты... ты просто моешь полы. Тильда улыбнулась, вытирая лоб. — В этом и секрет, Эля. Самая крепкая магия — та, что вплетена в повседневность. Если я вымою этот порог с намерением «чужой не пройдет», Штерн застрянет на нем, даже если у него будет пропуск от самого короля. К вечеру дом преобразился. На столе дымился суп (на этот раз абсолютно съедобный), а Герхард принес Тильде её первую «горную» добычу — выкованную им розу из черного железа. — Она не завянет, — коротко сказал он, вкладывая холодный цветок в её ладонь. — Как и моё обещание защищать этот дом. Тильда прижалась щекой к его плечу. — Мы не просто беженцы, Герхард. Мы здесь строим что-то настоящее. — Идиллия, — подал голос Половник со стола. — Но я должен вас огорчить. В трех лигах отсюда я чувствую запах горелой серы и дешевого инквизиторского одеколона. Штерн перешел через перевал. Герхард мгновенно подобрался, его рука легла на пояс, где теперь висел не только меч, но и тяжелый кузнечный молот. — Пусть идет. У нас еще есть ночь, чтобы превратить этот уютный дом в самую вежливую ловушку в истории Синих Гор. Глава 23. Вежливость — лучшее оружие Ночь в Синих Горах была прозрачной и холодной, как горный хрусталь. В долине воцарилась тишина, но это была не тишина покоя, а затишье перед бурей. В маленьком домике кипела работа, далекая от обычного обустройства быта. — Эля, принеси всю соль, что мы нашли в погребе, — командовала Тильда, стоя на коленях у входной двери. — И смешай её с толченой скорлупой тех странных синих яиц, что ты насобирала в лесу. — Зачем? — принцесса, чьи руки теперь были постоянно испачканы в саже или муке, послушно выполняла указания. — Мы будем солить инквизитора? — Мы будем «засаливать» его магию, — пояснила Тильда, вычерчивая Половником невидимые линии на половицах. — Бытовая магия основана на законах чистоты. Соль впитывает грязь, а инквизиторское пламя — это самая грязная энергия, которую я знаю. Она разрушает, не созидая. Герхард в это время занимался «тяжелой артиллерией». Он не точил меч. Вместо этого он устанавливал на косяки дверей и окна хитроумные задвижки, которые выковал за день. — Если он войдет, — басил наемник, проверяя крепость петель, — он не выйдет, пока мы не разрешим. Я укрепил ставни стальными полосами. Теперь это не дом, а крепость. Когда приготовления были закончены, они сели у камина. Огонь весело потрескивал, отражаясь в золотых боках Половника, лежащего на почетном месте в центре стола. — Послушайте, — вдруг тихо сказала Элоиза, глядя на пламя. — Штерн ищет меня. И половник. Если я... если я просто выйду к нему и сдамся, он оставит вас в покое? Вы сможете жить здесь. Растить лаванду. Ковать подковы. Герхард медленно отложил точильный камень. Его взгляд, обычно суровый, наполнился отеческой теплотой. — Эля, в моем кодексе нет параграфа о выдаче детей фанатикам. Даже если эти дети — наследные принцессы с ужасным характером. — И в моем дипломе, — добавила Тильда, накрывая ладонь девочки своей, — не написано, что магию нужно использовать только для себя. Мы семья Грюц, помнишь? А Грюцы своих не бросают. Даже если они сиротки-политические беженки. Элоиза шмыгнула носом и вытерла глаза рукавом сарафана. — Вы невозможные люди. Мама говорила, что мир полон коварства, а вы... вы просто печете хлеб и сражаетесь поварешками. — В этом и есть наше коварство, — усмехнулась Тильда. Внезапно Половник на столе мелко завибрировал. Его сияние из теплого золотого превратилось в тревожно-пульсирующее фиолетовое. — Внимание, экипаж, — прозвенел артефакт. — Гости на пороге. И судя по запаху, они не собираются снимать обувь в прихожей. Герхард мгновенно поднялся, перехватывая молот. Тильда встала рядом, сжимая в руках старую метлу, которую она за день превратила в мощный магический накопитель. Снаружи, за дверью, раздался тяжелый, мерный шаг. Гравий хрустел под коваными сапогами. Затем всё стихло. — Тильда Грюц! — раздался ледяной голос Штерна. — Я знаю, что вы там. Синие Горы велики, но гнев Инквизиции выше любых пиков. Выходите добровольно, и я обещаю вам быстрый суд. Откажетесь — и этот дом станет вашим погребальным костром. — Ну уж нет, — прошептала Тильда, чувствуя, как внутри закипает та самая «хозяйская» ярость. — В моем доме жечь костры разрешено только в камине. Она посмотрела на Герхарда, тот кивнул. — Начинаем «Генеральную уборку», — скомандовала магичка. Дверь содрогнулась от первого удара. Но вместо того чтобы разлететься в щепки, она внезапно стала мягкой и тягучей, как свежее тесто. Топор инквизитора увяз в древесине, а из щелей в пороге начала стремительно вырываться... пена. Много, очень много густой, едкой мыльной пены. Битва за Дом Сердца началась. Глава 24. Великая стирка инквизиции Штерн не привык к сопротивлению, которое пахнет лимонным мылом и свежевыстиранным бельем. Его топор, намертво увязший в размякшей двери, вспыхнул карающим пламенем, пытаясь выжечь преграду, но магия Тильды, подпитанная Половником, работала по законам абсолютной гигиены. — Грязь не пройдет! — выкрикнула Тильда, ударяя метлой-накопителем о пол. В ту же секунду окна дома распахнулись, и оттуда, словно живые змеи, вылетели длинные рулоны мокрого холста, которые Элоиза предусмотрительно замочила в растворе соды и сонной травы. Ткань с чавкающим звуком обвилась вокруг двух инквизиторов, сопровождавших Штерна, пеленая их плотнее, чем младенцев. — В сторону! — рявкнул Штерн. Его ладони засветились ослепительно-белым светом. Он наконец понял, что перед ним не просто недоучка, а ведьма, защищающая свой алтарь — домашний очаг. Мощный выброс энергии снес дверь с петель (несмотря на её «тестообразность»), и инквизитор шагнул внутрь. Его сапоги немедленно разъехались на идеально намыленном полу. Штерн покачнулся, но удержал равновесие, создав под ногами корку льда. — Ты думала остановить Инквизитора чистотой? — прошипел он, вскидывая руку для смертельного заклинания. В этот момент из тени за дверным проемом выступил Герхард. Он не использовал меч — в тесноте кухни двуручник был бы помехой. В его руках был огромный кузнечный молот, на котором Тильда вытравила руну «Тяжесть справедливости». — В моем доме, — басом произнес наемник, — не принято угрожать женщинам. Молот обрушился на ледяную корку у ног Штерна. Удар был такой силы, что по каменным плитам пола пошли трещины. Инквизитор, не ожидавший такой физической мощи от «простого мужа», отлетел к стене, сбив полку с тарелками. — Теперь, Половник! — скомандовала Тильда. Артефакт взмыл в воздух, вращаясь как сумасшедший пропеллер. Он начал всасывать в себя весь свет и жар, который исходил от Штерна. Инквизитор в ужасе увидел, как его «священное пламя» превращается в безобидный пар и втягивается в золотое черпало. — Это невозможно! — выдохнул Штерн, пытаясь нащупать кинжал на поясе. — Моя магия… она чиста! — Она пахнет гарью и ненавистью, — отрезала Тильда, подходя ближе. Её зеленые глаза теперь светились такой силой, что Половник в небе казался лишь бледным отражением её воли. — А в этом доме мы ценим свежесть. Она направила на Штерна свою метлу. Из неё вырвался не огонь, а концентрированный вихрь… пыли. Той самой, из замка фон Слякотей, которую Тильда заботливо сохранила «на десерт». Штерн зашелся в яростном кашле, чихая так, что его челюсть едва не вылетала с каждым разом. — Герхард, завязывай! — крикнула она. Наемник подхватил инквизитора за шиворот, как нашкодившего щенка, и с силой приложил его лбом о косяк двери, который сам же укреплял днем. Штерн обмяк, его глаза закатились. Элоиза выскочила из своего укрытия под столом с мотком толстой бечевки, которую Герхард предварительно вымочил в соленой воде. — Вяжите его! И покрепче! Я хочу видеть, как этот «святой» будет выглядеть в виде колбасы! Через пять минут Старший инквизитор Штерн, гроза трех королевств, лежал на полу кухни Синих Гор, надежно упакованный в мокрую парусину и перетянутый бечевкой по всем правилам швартовки грузов. Герхард тяжело опустился на скамью, вытирая пот со лба. — Ну и… ну и денек. Тильда, ты как? Магичка медленно опустила метлу. Её руки дрожали, а сердце билось где-то в районе горла. Она посмотрела на свой разгромленный, залитый пеной и засыпанный пылью дом, а потом на Герхарда и Элоизу. — Я… я думаю, — она нервно хихикнула, — что нам придется делать очень большую генеральную уборку. Снова. Половник медленно опустился на стол и устало звякнул, его свет стал нежно-голубым. Угроза была нейтрализована, но впереди был самый сложный вопрос: что делать с пленником и как жить дальше, когда за тобой больше не бегут? Глава 25. Дом, где сердце на месте Рассвет над Синими Горами окрасил заснеженные пики в нежно-персиковый цвет. В долине стояла оглушительная тишина, нарушаемая лишь бодрым треском камина в Доме Сердца. Штерн, всё еще «упакованный» в парусину, сидел на табурете в центре кухни. Его лицо, лишенное привычного пафоса и скрытое под слоем сажи, выражало глубокое экзистенциальное недоумение. — Вы не можете меня здесь держать, — прохрипел он, когда Тильда поставила перед ним чашку обжигающе горячего травяного чая. — Я — голос закона. — В этом доме, — Тильда не спеша помешивала сахар в своей кружке Золотым Половником, — закон пахнет корицей и свежим хлебом. А ваш голос, господин Инквизитор, вчера очень громко чихал. Поверьте, это сильно подрывает авторитет. Герхард вошел с улицы, неся охапку дров. Он выглядел спокойным. Исчезла та вечная настороженность в плечах, которая преследовала его все годы наемничества. Он подошел к Тильде и, не смущаясь присутствия пленника, приобнял её за талию. — Отряд Штерна внизу, у перевала, — негромко сказал он. — Я сходил к ним. Сказал, что их предводитель решил заняться медитацией и духовным очищением в горах. И показал им свой молот. Они… проявили понимание. Штерн дернулся. — Вы подкупили моих людей?! — Нет, — улыбнулась Тильда. — Мы просто дали им понять, что Ничейные земли — это место, где старые обиды растворяются. Эля, принеси «справку». Элоиза вышла из своей комнаты. На ней было нарядное платье — одно из тех, что Тильда успела восстановить магией. В руках она держала свиток, скрепленный той самой печатью Тролля Бура. — Послушайте, господин Штерн, — серьезно сказала принцесса. — Я написала письмо отцу. В нем сказано, что я нашла убежище в монастыре на краю света и прошу не искать меня, иначе я раскрою все тайны его налоговых махинаций. А вы… вы подтвердите это. Взамен на свободу. И на то, что вы забудете дорогу в эту долину. Инквизитор долго смотрел на маленькую девочку, ставшую за этот поход взрослее многих магистров. Затем он перевел взгляд на Тильду и Герхарда. На их переплетенные руки. На Золотой Половник, который теперь мирно дремал на столе, светясь теплым домашним светом. — Магия быта… — пробормотал Штерн. — Я всю жизнь искал великое зло, а проиграл поварешке и чистому полу. — Вы проиграли дому, который решили разрушить, — поправила Тильда. — Герхард, развяжи его. Пусть идет к своим. Когда серый плащ Штерна скрылся за перевалом, в долине стало по-настоящему легко. Герхард закрыл тяжелую дубовую дверь (которая к утру снова стала твердой) и запер её на засов. Но не от врагов, а чтобы просто побыть в тишине. — Ну что, господин Грюц, — Тильда повернулась к нему, лукаво прищурившись. — Какие планы на сегодня? По кодексу или по совести? Герхард притянул её к себе, зарываясь лицом в её волосы, которые теперь пахли только горным медом и лавандой. — По совести, — прошептал он. — Нужно починить крыльцо. И, кажется, я обещал одной вредной магичке выковать подсвечники для спальни. — О, это достойный подвиг, герой, — Тильда обхватила его шею руками. Элоиза деликатно кашлянула, усаживаясь у камина с книгой, которую нашла в подполе. — Я не хочу мешать вашей романтике, но Половник говорит, что если мы сейчас не поставим тесто, то обедать будем опять «духом воина». Тильда рассмеялась, чувствуя, как внутри неё окончательно заживает всё то, что было сломано в Академии. Золотой Половник на столе внезапно вспыхнул самым ярким, самым искренним алым светом за всю историю своего существования. Это был не знак опасности. Это был знак того, что «Дом Сердца» наконец-то обрел своих жильцов.