Глава 1

Все персонажи вымышлены. Все совпадения случайны.

Олег сидел как загипнотизированный, глядя на огонь в камине. Пляска языков пламени завораживала. Затем он откинулся в кресле и закрыл глаза. В углу чуть слышно бормотал телевизор. Мысли текли медленно. Атмосфера располагала к воспоминаниям.

Какой всё-таки непростой путь он уже прошёл. Вторая чеченская кампания. Было очень тяжело и страшно. Спустя полгода его пребывания на Северном Кавказе случился очередной бой. Их с товарищами накрыла артиллерия. Олег — единственный, кто выжил в той заварушке. Некоторых парней просто разорвало на части. Самое обидное, что накрыли их свои же. В американской армии есть такое выражение friendly fire. Огонь по своим, или, если дословно — дружеский огонь. Как безобидно звучало для Олега это выражение, когда он впервые услышал его. Дружеский огонь. Будто дети во дворе играют в снежки, которые при попадании разлетаются как маленькие фейерверки. Всем весело. Все смеются. Реальность оказалась далека от той картинки, что нарисовало его воображение. И вот тогда, глядя в глаза оторванной головы своего сослуживца, внутри Олега что-то щёлкнуло. То ли надломилось, то ли, наоборот, на место встало, но с тех пор страх пропал. Лишь эта картинка навсегда осталась в воспоминаниях. Голова с открытыми глазами смотрит на него. А может, сквозь него. Тела рядом не было. Там, на Кавказе, был сделан первый и, пожалуй, судьбоносный вывод: «Если не боишься никого и ничего, бояться начинают тебя». Дембель, гражданка, девчонки и бары, клубы и девчонки. Драка в одном из ночных заведений. Оказывается, пьяная толпа тоже никого и ничего не боится. В общем, нашла коса на камень. Очнулся он в больнице. Руки прикованы к кровати, и два милиционера рядом. В драке Олег убил одного из парней. Нечаянно? Можно и так сказать. Ведь убивать он не хотел. Он просто дрался. А это… Так вышло.

На суде его «так вышло» не признали смягчающим обстоятельством и влепили 8 лет строгача.

Зона… Еще одна школа жизни. Ни блатных, ни администрацию Олег не признавал. Но при этом не нарывался. Блатные его не трогали. А вот администрация поначалу пыталась сломать. В один из дней к нему подошёл начальник отряда.

— Смирнов, на свиданку.

Олег даже опешил. Может это к какому-то другому Смирнову пришли? Наверное, ошибка. К нему некому было приходить. Отца и матери давно нет. Братьев, сестёр никогда не было. Кто же это?

Зайдя в комнату свиданий, он не сразу узнал в солидном мужчине своего друга детства. Некоторое время просто смотрел. Потом с сомнением и удивлением выдавил:

— Серёга, ты что ли?

— Я, — широко улыбаясь, ответил посетитель.

— Но как? Где? Как ты меня нашёл? Мы же не виделись лет двадцать уже.

— Девятнадцать, Олег. Девятнадцать лет мы не виделись. А нашёл я тебя случайно. Следак, который твоё дело вёл… В общем, выпиваем с ним, за жизнь болтаем, дела всякие друг другу интересные рассказываем. И тут он мне выдаёт историю, как один безбашенный парень с семерыми сцепился в клубе. Говорит, драка была такая, что полклуба разнесли. Представляешь, говорит, один! С семерыми! Я ему, мол, даааа, как они его насмерть не зашибли. А он отвечает: Они его нет, а вот он одного из них наглухо ушатал. Характер у парня и силища просто невероятные. Смирнов, Олег, кажется. После этих слов следак вырубился, а я протрезвел аж. Меня как током шандарахнуло. Дал ему два часа проспаться, потом разбудил и… Вот. В общем, вот так и узнал, что ты здесь.

— Понятно. А ты, Серёг, стало быть, мент теперь?

— Да. Но не просто мент, а очень перспективный. И, несмотря на свои двадцать семь годиков уже в больших начальниках хожу и много чего могу, чего другим мочь не положено, — Сергей расхохотался как в детстве. Он был на несколько лет старше Олега и часто подшучивал над ним во дворе. И вроде иногда даже обидно было, но этот простой и добрый смех тут же заставлял Олега тоже хохотать. Сергей перестал смеяться и, с хитрым, загадочным прищуром глядя на Олега, продолжил: — Я тебе там, как у вас говорят, кабанчика передал. Ты не удивляйся, что там больше, чем лимитом дозволено. И продукты такие, которые никто никому сюда не передаст. Отметишь нашу встречу потом с корешами здесь. — Сергей улыбнулся и подмигнул Олегу. — Успел обзавестись корешами-то?

Олег, ухмыльнувшись, поднял два кулака. — Вот мои кореша.

— Это плохо, Олег. Присмотрись тут к надёжным ребятам, освободишься скоро. Работа для тебя хорошая есть, а для работы люди надёжные нужны. Команда. Но чтобы слушались тебя беспрекословно.

— Скоро освобожусь?! — теперь Олег расхохотался. — Я год всего лишь сижу, еще семь впереди.

— Ты, Олег, слушать не умеешь или верить не хочешь. Я же говорю, что могу много чего. Очень много.

Олег сидел опешив. — И когда?.. Ну, в смысле, как скоро я выйду? И что за работа? И это… К мужикам-то я присмотрюсь. Ну, ты говоришь, для работы нужны. Только что толку, у них срока-то ой-ой-ой! Я тут со своей восьмёрой как пионер.

— Олег, — Сергей задумчиво нахмурился, выдержал паузу. — Ты сильно эмоциям не поддавайся. Выйдешь скоро. Но скоро — относительно твоего срока. Года два, а может и три посидеть придётся. Сидеть будешь спокойно. Донимать местные менты больше тебя не будут.

— Да я… — начал было Олег, но Сергей поднял ладонь.

— Знаю, знаю… Постоять за себя можешь. Но я уже с ними поговорил. Не хватало, чтоб изувечили тебя или, на киче вашей, здоровье подпортили.

— Понял. А что за работа всё-таки? Вдруг не подойдёт мне, что тогда? Не выйду раньше срока? Неинтересен буду?

Сергей пристально посмотрел на Олега. — Да уж… Прав был следак, характер у тебя тот ещё. — Затем встал, немного помолчав, продолжил: — Выйдешь, как я и обещал, в любом случае. Даже если не согласишься. Мужиков, кого присмотришь в команду, тоже освободят с тобой. Но это, если согласишься. — Протянул руку Олегу, давая понять, что пришло время прощаться. — Я уверен, что согласишься. Там и деньги, и уважение, и адреналин. Всё, что нужно любому мужику.

«Срочные новости!»

Сквозь пелену воспоминаний Олег всё же уловил эту фразу. Диктор местного телевидения зачитывал информацию, которую он так ждал.

«Уважаемые телезрители! 20 минут назад в центре Санкт-Петербурга прогремел мощный взрыв. На месте происшествия уже работают все экстренные службы и следственная группа. По предварительной версии, взорвалась заминированная машина, припаркованная на обочине проезжей части. Несмотря на очень раннее утро и отсутствие жилых домов поблизости, есть пострадавшие, погибли два человека. — Авдеев Владимир Игоревич, который известен в определенных кругах под кличкой «Глобус» и его водитель. Возможно, это было спланированное покушение. Мы следим за развитием событий. Всё, что нам удастся узнать об этом происшествии, расскажем в следующих выпусках наших новостей.»

— Ай да Призрак… — Олег был уверен, что задание выполнено на сто процентов. Но удостовериться было необходимо. Он взял телефон и набрал нужный номер. Кроме гудков ничего услышать не удалось. Практически сразу после неудачного дозвона пришло смс: «Не звони, ответить не смогу. Перезвоню, как появится возможность».

Картина была, как в голливудском фильме, где не жалеют технику для зрелищного кадра. Машина на обочине уже мало чем напоминала детище автопрома. Недалеко, на дороге, стоял другой автомобиль, на котором и отправился в последний путь Глобус. Весь правый бок его был раскурочен. Прибывшие пожарные затушили пламя, но что-то, видимо, ещё тлело внутри джипа. Лёгкий дымок периодически «вываливался» из салона наружу. Тела водителя и пассажира достали из автомобиля. Сомнений не было: оба без признаков жизни. Второй автомобиль, шедший за джипом, пострадал гораздо меньше — находящиеся в нём охранники были живы.

«Надо бы их допросить», — подумал Денис.

Несмотря на молодой для следователя возраст, он уже имел весомый опыт. А число раскрытых наисложнейших и резонансных дел, которые постоянно доставались именно ему, исчислялось десятками.

Вокруг уже вовсю суетились оперативники и эксперты-криминалисты.

— Здравствуйте, граждане-бандиты. Денис Юрьевич Давыдов, следователь по особо важным делам, — представился он. — Мне необходимо задать вам несколько вопросов, — обведя их взглядом, участливо добавил после небольшой паузы: — Как себя чувствуете, парни? Говорить сможете или сначала помощь какую оказать?

— Да нет, нас не зацепило вроде никого, — ответил самый крупный. Видимо, шеф охраны. — Рвани секундой позже, тогда бы мы лежали на асфальте, а вы бы Авдеева допрашивали.

Доверительный тон и предложение помощи дали нужный результат. Охранники не видели в следователе врага и не запирались.

— Давайте так: вы сами расскажете, что да как, а я потом уточню, если мне что-то непонятно будет.

— А что рассказывать — то, — произнёс второй охранник. — И так всё видно.

— Начните с того, почему и куда так рано ехали. Я, чтоб ничего не упустить, диктофон включу.

Рассказывать стал «шеф», как его про себя окрестил Давыдов.

— Владимир Игоревич всегда рано выезжал на работу. В пять утра заезжаем за ним, ждать не приходится. Едем всегда одной и той же дорогой. К офису по-другому и не проедешь. Здесь поворот крутой достаточно. Ну, сами видите. Светофор не работает в это время. А мы со второстепенной на главную здесь поворачиваем. Приходится останавливаться перед поворотом. — Охранник подумал и добавил, ухмыльнувшись: — Грамотно всё рассчитал подрывник.

— А почему так рано выезжаете? — уточнил Денис.

— Владимир Игоревич говорил, что на пустой дороге хвост приметить быстрее получится и добираться без пробок удобнее. Одни плюсы, в общем.

— Нашёл! — Крик одного из оперов отвлёк Дениса.

— Что ты там нашёл, Андрюх?

Приближающийся к ним опер показывал за угол здания.

— Там шевролюха за углом стоит. На парковке. Одна-одинёшенька. Думаю, странно как — вокруг домов-то жилых нет, и на работу в это время некому ещё приехать. Все офисы и ТЦ не раньше девяти открываются. Подошёл, а у неё, прям на переднем сиденье, пульт лежит. Похоже, оттуда и нажали кнопку.

Подкалывая своего товарища, Денис уточнил:

— Не трогал ничего, надеюсь?

— Денис Юрьевич, — обиженно произнёс Андрей. — Чай, не первый год замужем.

— Так, Андрюх, давай к машине. Я подойду сейчас.

Затем, обернувшись к охранникам, добавил:

— К вам пока в целом вопросов больше нет. Хотя, стоп! Владимир Игоревич, я так понимаю, Авдеев который?

— Ну да, — ответил один из телохранителей.

— Тогда сейчас моей помощнице изложите все свои соображения на тему возможных заказчиков этого фейерверка. Была у меня мааааленькая надежда, что вы случайные жертвы. Но теперь вижу, что ты прав, — Денис кивнул «шефу» охраны. — Грамотно всё рассчитал подрывник.

Давыдов нашёл глазами свою ассистентку на другой стороне улицы. С экспертами болтала о чём-то.

— Марин! Закончи с ребятами. Я пойду, машину осмотрю. Андрюха вроде что-то интересное нашёл.

А интересного, особо-то и не было, казалось на первый взгляд. Машина, а внутри пульт. Что за пульт? Может, он и отношения к взрыву не имеет. Стоит она, конечно, странно. Но мало ли почему? Причин с десяток можно нафантазировать.

— Так, Андрей Батькович, будьте так любезны выяснить, что за счастливчик является обладателем этого заморского авто.

— Будет исполнено, ваше благородь. — Андрей умел и любил шутовские диалоги поддержать. На этой почве они с Денисом и нашли общий язык, можно сказать. Да и по возрасту были практически ровесники.

Заметив, что Андрей закончил разговаривать по телефону, Денис превратился в саму надменность и, будто не обращая внимания на подходящего Андрея, с видом Наполеона смотрел куда-то вдаль. Дурачиться они могли везде.

— Ваше благородь, служба надзора за повозками и ямщиками, утверждает, что сие творение заморских мастеров было угнано намедни. Кляуза об этом происшествии поступила от обезумевшей от горя дворянки столбовой вчера в 22.00.

Денис не выдержал и расхохотался.

— Умеешь ты, Андрюх…,- сквозь смех кое-как выговорил он. — Ладно, — чуть успокоившись, добавил — Пойдём, соберём всех, поделимся впечатлениями и информацией. Может и первые выводы получится сделать.

Расположились в служебной «Газели». Поместились не все. Андрей, как самый молодой, не считая Марины, стоял у открытой двери служебного транспорта.

— Итак, — начал Денис. — Какие наблюдения и соображения имеются у нашей экспертизы?

— С точностью могу заявить следующее, — взял слово эксперт-криминалист, — взрыв был направленным. Левая часть машины «Лада-Калина», в которую была заложена взрывчатка, пострадала умеренно. Вин-код на «стакане» удалось определить полностью. Что касается активации устройства, смогу сказать позже, но уверен, что детонация произошла в результате поступившего внешнего сигнала.

— То есть пульт? — уточнил Денис.

— Пульт или сигнал с телефона. Звонок, смс-без разницы. Я имею в виду, что вряд ли сработало по таймеру. Но, еще раз повторюсь, точно смогу сказать после полного и более точного исследования.

— По взрывчатке что-либо уже можно утверждать? — снова задал вопрос Денис.

— Это исключительно только после лабораторных анализов.

Эксперт всегда осторожничал в предоставляемой информации, опасаясь ввести в заблуждение. Проработав без малого 18 лет в этой сфере, Евгений Иванович Тарасов пришёл к тому, что сначала нужно удостовериться в чём-либо, а уж затем можно и оглашать выводы. И, если позволял себе озвучить предварительно хоть что-то, то с вероятностью девяносто девять процентов, так оно и оказывалось в итоге.

— Понял, Евгений Иванович. Марин, что у тебя?

— Во-первых, машина со взрывчаткой принадлежит некоему Саламатину Игорю Дмитриевичу, 1963 года рождения. Инвалид, о чем имеется соответствующая информация в ГИБДД.

— Угу… Хитро, однако, — Денис произнес эти слова, глядя в пустоту, что говорило об активных размышлениях. Марина знала эту особенность своего начальника, поэтому не спешила продолжать. — Получается, если даже машина стояла бы с нарушением, эвакуировать ее никто не имеет права, — начал размышлять вслух Денис. — Хитро, хитро, ничего не скажешь. С собственником, с этим, как его?

— Саламатин Игорь Дмитриевич. — напомнила Марина.

— Ну да, с Игорь Дмитриевичем, уже пробовали связаться?

— Денис Юрьевич, — Марина сделала обиженную мордашку, — конечно пробовала. Но телефон, который дали гайцы, вне зоны действия сети. Этот Игорь Дмитриевич живет в пятнадцати минутах езды отсюда. Если без пробок, — добавила Марина.

— Так, с этим понятно. Точнее, пока ничего не понятно. Но хотя бы владельца установили. Придется его допросить. — Денис снова задумался. — Марин, — через небольшую паузу продолжил Давыдов, — когда здесь закончим, доедь до него, узнай все в подробностях. И особое внимание на время — когда, что и как. — Денис продолжал смотреть в пустоту. — Я имею в виду, что машину вероятнее всего угнали. Кстати, числится в угоне? Ты что-то ничего не сказала об этом.

— Нет, не числится.

— Значит, значит, значит… — Денис чуть помрачнел. — В общем, если будет, кого допрашивать, узнай всё, как можно подробнее. Андрюх, обеспечь Марине сопровождение.

— Понял, Денис Юрьевич.

Андрей легко переключался с дурашливого на серьезный лад и понимал, что во время таких совещаний юмору не место. Несмотря, на свой молодой возраст, Горюнов был весьма сообразителен.

— Но это потом позже. Сейчас есть ещё, о чем посплетничать. — Пометив что-то у себя в блокноте, Давыдов хотел было переключиться на Андрея, предоставив ему слово. Даже начал уже поворачиваться к нему, но Марина опередила.

— Денис Юрьевич, информация от телохранителей. Позже поделиться или сейчас?

— Ну, давай уже закончим с тобой тогда. Рассказывай.

— Авдеев Владимир Игоревич, он же — Глобус.

— Марин, по существу, пожалуйста, — Денис был вынужден перебить ассистентку, понимая, что она сейчас может начать заваливать их и так известной информацией.

— Хорошо, — помощница замялась, собираясь с мыслями. — Телохранители не знают, кого подозревать. В силу своей преступной деятельности в прошлом у Глобуса много врагов. И, несмотря на то, что он уже достаточно давно старается легализоваться, конфликты происходят регулярно. Последний был пару месяцев назад с волонтерами фонда имени мэра.

— С кем, с кем? — удивленно переспросил Андрей.

— Волонтеры фонда имени мэра, — повторила Марина нарочито громко, чеканя каждое слово.

— Андрей, ты не сразу фразу осилил, или информация какая по ним есть? — Денис вопросительно и серьезно смотрел на Андрея.

— Есть, Денис Юрьевич. Только, если можно, поделюсь ею наедине. Коллеги, простите — обратился Андрей к присутствующим. — Но эта информация…

— Да перестань, Андрей, — перебил его эксперт. — Здесь все профессионалы и всё прекрасно понимают. Информация — очень опасная субстанция. И кому ею делиться, решает лишь носитель.

Последние слова Евгений Иванович произнес, подняв указательный палец вверх, подчеркнув их важность.

— Так! Вернемся к нашим… Ну, вы поняли. Марин, продолжай. Что за конфликт, какие подробности удалось выяснить?

В другой ситуации Денис возможно и не стал бы так акцентировать внимание на одном конфликте из череды бесчисленных. Ну, на самом деле… Преступный авторитет, который за плечами имеет сплошные стрелки и разборки. Какой смысл углубляться в детали какой-то конкретно? Никакого. Но! Реакция Андрея заставила его погрузиться глубже в этот эпизод.

— Пару месяцев назад на одну из фирм, где Глобус был соучредителем, заявились добры молодцы в костюмах и при галстуках.

— Марин, это что за манера изложения? — у Дениса аж брови поднялись от удивления. — Ты вроде нормально всегда докладывала…

— А это я по памяти стараюсь слово в слово рассказ телохранителей передать, — парировала помощница.

— Хорошо, продолжай, как тебе удобно, — махнул рукой Давыдов.

— Так вот. Как они рассказали, — Марина глянула на своего руководителя, мол, для тебя еще раз уточняю. — Ребята те были одеты представительно, но нутро их выдавало зековское содержимое.

— Это как? — уточнил Андрей.

— Не знаю, — ответила Марина, — так охрана Глобуса рассказывала. А я их не перебивала, — Марина так зыркнула на Андрея, что он будто поперхнувшись, откашлялся, и с виноватым видом сказал:

— Извини, продолжай.

Глава 2

— А что продолжать — то? Дальше телохранители Глобуса не знают, о чем беседовал их шеф с главным волонтёром. Сказали только, что разговор был не более десяти минут, и, что Глобус потом был в не себя от ярости.

— И где же здесь конфликт? Точнее, где факт конфликта? — уточнил Денис.

— Ну как же… — Марина даже растерялась от того, что её начальник не понимает, казалось бы, очевидные вещи. — Диалог, потом ярость. Явно у них был конфликт.

— Ладно, разберёмся. Всё у тебя, Марин?

— Да, больше рассказать нечего.

— Андрей, давай ты теперь, — повернулся Давыдов к своему товарищу.

— В результате осмотра места происшествия и близлежащей территории была обнаружена машина марки «Шевроле». По данным из ГИБДД авто принадлежит некой Михальченко Марии Сергеевне. Вчера в 22.00 примерно от неё поступило заявление об угоне. Машину оставили в той части парковочной зоны ТЦ, где нет камер, и, её не видно с проезжей части. На переднем сиденье автомобиля обнаружен предмет, очень похожий на пульт. — Андрей замолчал.

— Есть еще кому что добавить? — Денис пробежался взглядом по лицам присутствующих. Каждый качнул головой отрицательно.

— Итак! Что мы имеем на данный момент? — Давыдов сделал паузу, собираясь с мыслями. — Взрыв, направленный взрыв, точнее. Убит криминальный авторитет в прошлом, а ныне вполне себе законопослушный предприниматель Глобус и его водитель. Два авто, одно из которых в угоне, по второму заявления нет. Авто в угоне спрятано с глаз, и, в салоне предположительно пульт. Авто с взрывчаткой принадлежит инвалиду. Охрана практически ничего путного не рассказала, кроме истории про волонтёров. Пока всё.

В составе этой группы Денис расследовал далеко не первое дело. Таких серьезных и громких до этого, конечно, не было. Но вся группа уже выучила алгоритм действий этого, к слову сказать, талантливого следователя с колоссальными показателями раскрываемости. Денис всегда после первого осмотра собирал их, и, выслушав доклад от каждого, вслух еще раз проговаривал установленные факты. А потом они все вместе формулировали правильные вопросы. Ведь, как говорил начальник Дениса, Дмитрий Васильевич: «Чтобы получить правильные ответы, нужно задавать правильные вопросы».

— Итак, коллеги, у кого какие вопросы созрели? — Следователь снова решил начать с эксперта. Во-первых, по старшинству, так сказать, а во-вторых, у Евгения Ивановича это получалось лучше всех остальных.

— Машины сами по себе сюда приехать не могли, — начал рассуждать эксперт. — Кто их пригнал? И если про «Шевроле» ничего утверждать не могу, так как не был там, где она находится, то про машину с взрывчаткой могу сказать, что она стоит напротив здания банка, камеры которого смотрят аккурат на место взрыва, а соответственно, и на место парковки «Калины». Возможно, просмотр записи поможет установить угонщика машины.

— У нас пока нет фактов, что «Калина» тоже угнана, — заметил Андрей.

— Совершенно верно, — согласился эксперт. — Но то, что это так, я уверен практически на 100 %. Вот, по какой причине об этом нет заявления, это уже второй вопрос. — Евгений Иванович замолчал.

— Всё? — с изумлением посмотрел на него Денис. — Негусто что-то на этот раз.

— Денис Юрьевич, — чуть помолчав, продолжил эксперт, — вы не находите странным, что пульт нам практически подарили?

— Ну не знаю… — начал опять размышлять следователь. — Уносить его с собой сразу после взрыва, по-моему слишком рискованно. Случайный патруль ППС, оказавшийся рядом гарантированно остановит и досмотрит человека, который идет от места взрыва в столь ранний час.

— Ну да, наверное вы правы, — согласился Евгений Иванович. — Тогда у меня действительно всё.

— Марина, у тебя какие вопросы напрашиваются? — Речь Давыдова стала чуть быстрее. Утренняя прохлада постепенно отступала. Жара с каждой минутой чувствовалась всё сильнее.

— Понимаю, весьма маловероятно, что эта версия окажется рабочей, но всё же интересно узнать, какие такие волонтёры приходили к Глобусу, и, почему он так зол был после разговора с одним из них? О чем они разговаривали?

— Принимается. За неимением никаких зацепок на данный момент. Андрей, что скажешь? — Денис вопросительно посмотрел на него.

— Скажу, что надо изучить записи с камер. У меня пока нет ни одного вопроса. Слишком мало фактов.

— Так об этом уже Евгений Иванович говорил, Пинкертон ты наш, — усмехнулся Денис.

— Я имею в виду прям сейчас просмотреть.

— Так нас без ордеров послать могут. И время сейчас — рано еще. Ни банк, ни ТЦ не работают.

— Вообще-то время уж к девяти подходит. А насчёт ордеров договоримся, думаю.

Денис понимал, что Андрей прав. От того, что накопали, оттолкнуться невозможно. Даже вопросов правильных — раз, два — и обчёлся.

— Тогда, так, — решительным тоном человека, утвердившегося в выборе, заговорил Денис. — Марина, доедешь с Андреем до владельца «Калины» и всё детально выяснишь. Затем свяжись с собственницей «Шевроле» и тоже опроси её. Евгений Иванович, с вас информация по взрывчатке. Пульт предоставлю после выемки. А я пойду записи с камер посмотреть попробую.

Выходя из «Газели», бросил, как бы между прочим Андрею:

— Набери, как освободишься.

Андрей кивнул, давая понять, что услышал.

— И вот еще что, — Денис снова обратился к Марине, — организуй оцепление «Шевроле» с пультом, и как встретитесь с хозяйкой, снимите пальчики в салоне, на ручках, ну и так далее. Сама всё знаешь, в общем. Евгений Иванович, — обратился он к эксперту, — будьте на связи пожалуйста. Марина наберёт вам.

— Всегда готов, — по-пионерски ответил эксперт.

Глядя в зеркало, Сергей Петрович видел очень даже импозантного мужчину. Будучи в возрасте ближе к сорока, он явно выглядел моложе, на тридцать с небольшим хвостиком. Был подтянут, регулярно брился, и являлся большим аккуратистом в одежде. А еще он был весьма небедным человеком. Любил роскошь и праздный образ жизни. Денег для этого было более чем достаточно. Но, к сожалению, пускаться во все тяжкие не позволяла работа, точнее, служба. Не пристало заместителю начальника Главного Управления МВД по Санкт-Петербургу и Ленинградской области зависать публично в ресторанах да лапать девок за аппетитные места. По этому пункту был ещё риск нарваться на скандал с женой. Наташа, которую Сергей Петрович буквально боготворил, обладала темпераментом итальянских женщин. Только вот, вместо «Нон чи поссо кредере», или «Ми фай джираре ле скатоле», вполне себе могла завернуть чисто русский и трёхэтажный. Потому зависали они со своим товарищем в бане. И не в абы какой, а трижды проверенной. Товарищ Сергея Петровича был гораздо солиднее и ощутимо более высокопоставленный. Вот и приходилось играть в Рихарда Зорге и Кима Филби.

Утренний телефонный звонок не был для него неожиданностью.

— Алло, слушаю вас.

— Здравствуйте, Сергей Петрович! Мы с вами о встрече договаривались сегодня. Но, боюсь, что место придётся изменить. По новостям передали, в центре города взорвали кого-то. Не то преступного авторитета какого-то, не то предпринимателя… В общем, там скорее всего оцеплено всё. Может, предложите другое место, куда можно мне подъехать?

— Да, хорошо. Я подумаю, где нам с вами лучше встретиться, и перезвоню. — сбросив звонок, Сергей Петрович начал было набирать номер другого абонента, но передумал. — Сначала надо узнать всё в деталях и удостовериться, — сказал он своему отражению в зеркале.

На работу он добирался, как всегда, на такси. Во-первых в любой момент может возникнуть необходимость выпить алкоголь с каким-нибудь дяденькой, у которого должность или погоны пожирнее будут. А во-вторых, свою машину лучше не светить на службе. Майбах, знаете ли, даже на зарплату замначальника министра купить не получится. Возникнет много вопросов у коллег, да и эсбэшники в стороне не останутся: начнут пробивать: откуда, на какие деньги и так далее. Машина, разумеется оформлена на родственницу, которая была очень и очень богата. У неё собственный бизнес по производству чего-то там, который процветал неимоверно. Вот только всё это у родственницы было лишь на бумаге.

— Слышали, что произошло сегодня утром в центре? — задал вопрос таксист.

— Нет. И что же? — Сергей Петрович уже понимал, что речь пойдёт о взрыве, но хотелось узнать информацию от рядовых граждан в том числе.

— Глобуса взорвали, — с важным видом сообщил таксист.

— А как всё произошло-то?

Сергей Петрович жаждал подробностей, а водитель изложил сухой факт.

— Не знаю, там всё перекрыли. Мне пассажир, который перед вами ехал, сказал. Я сам даже рядом там не проезжал ещё сегодня. Третий заказ только делаю. Вы первый, кого в центр везу.

— Понятно. Вот здесь остановите пожалуйста. Приехали.

Покинув такси, Сергей Петрович взглянул на часы. Опять опоздал. Может всё-таки выписать себе служебную машину? С другой стороны, как это опоздал? Он же — начальство.

До обеда рабочая рутина проходила в вялотекущем режиме, не считая, конечно же, утреннего резонансного взрыва.

Сергей Петрович еще утром, как только зашёл в кабинет, первым делом связался с начальником семьдесят восьмого отделения полиции. Разговор был коротким.

— Алло, Никитич. Здравия желаю! Лютов беспокоит.

— Да, Сергей Петрович, здравствуйте. Доброе утро сказать язык не поворачивается.

— Ну да, ну да… Резонансное дело на твоей земле случилось. Размотаете или висяком будет?

— Ничего не могу сказать пока по этому поводу, Сергей Петрович. Дежурный опер туда отправился. Один. Пока новостей никаких.

— Понял. Держи меня в курсе, Владимир Никитич. Дело, сам понимаешь, громкое.

— Есть, товарищ генерал-майор. Будут новости, сразу сообщу, Сергей Петрович.

Ближе к обеду состоялся ещё один важный диалог.

— Алло, здравствуйте еще раз.

— Здравствуйте, Сергей Петрович.

— Я думаю, вам лучше подъехать в Кудрово. Насчет центра вы правы были. Всё перекрыто. Кругом пробки. Часиков в семь буду вас ждать.

— Понял. До встречи.

Сегодня они со своим высокопоставленным товарищем в баньке и обсудят текущие дела. «А перед этим как раз с Олегом можно встретиться», — размышлял Сергей Петрович, — Олег, безусловно, понял, куда именно ему необходимо подъехать. Но до вечера ещё долго. Надо видимость работы создать хоть немного.

Попасть в комнату охраны банка не составило никакого труда. Посмотрев удостоверение, девушка с именем Алина на бейджике показала, куда необходимо пройти. Денис как раз попал на пересменку.

— Доброе утро, всем присутствующим, — поздоровался сразу со всеми он.

Двое охранников, которые стояли ближе к выходу из помещения, отреагировали тут же.

— Здрасьте, — ответил тот, что пониже из этой пары. Низкорослый, крепкий мужичок. На вид лет 50–55.

— Здравствуйте, — почти одновременно поздоровался второй. Ростом он был, примерно с Дениса, где-то метр восемьдесят пять, лет сорока-сорока пяти, подтянутый, с военной выправкой и очень цепким взглядом, которым он, словно рентгеном просканировал Давыдова.

Очевидно, эти двое сдавали пост и собирались уходить. Вторая пара охранников находилась в глубине комнаты. Один из них уже занял место перед мониторами, второй что-то писал в журнале.

— Мужики, я — следователь. Давыдов Денис Юрьевич, — на этих словах Денис развернул удостоверение. — Мне бы запись с камер ваших посмотреть. Тех, что улицу показывают.

— А, так вы насчет взрыва? — отреагировал тот, что постарше из уходящей пары. — Это теперь к ним, — кивнул он в сторону своих коллег. — Мы пост сдали.

Денис прошёл в указанном направлении. Оторвавшись от заполнения журнала, один из охранников поднял на него глаза.

— Вы кто? Вы как сюда попали?

Только сейчас следователь понял, что его появление осталось незамеченным для них. Вновь пришлось достать удостоверение.

— Следственный комитет. Давыдов Денис Юрьевич. Следователь.

После небольшой паузы в которую он успел убрать удостоверение, Денис продолжил: — Вы про взрыв напротив вашего банка в курсе уже?

— Ещё бы, — ухмыльнулся тот, что за монитором. — На работу еле пробился. Думал, штраф за опоздание поймаю.

— Ну и как, обошлось? Успели на работу?

Давыдов помнил, что ордера нет. А посему, участливость и вежливость — сейчас необходимые инструменты. Посочувствовать, где надо. Посмеяться, если пошутят. Можно и наплевать на все эти телячьи нежности, конечно. И если не дадут посмотреть запись, прийти с официальным визитом и всеми необходимыми документами. Но разве хочется туда-сюда бегать?

— Успел, слава Богу, — пробурчал охранник.

— А мне теперь это всё разгребать, — тоном, требующего сочувствия, произнёс Денис. — Поможете?

Охранники, одновременно повернулись к нему. Денис только сейчас смог их нормально рассмотреть. Оба были предпенсионного, а может, и пенсионного уже возраста. Глаза уставшие, хотя только пришли на работу.

— Это чем же мы можем помочь-то? — наконец заговорил второй охранник, который заполнял журнал.

— Мне бы запись посмотреть.

Противиться мужики не стали. Даже не послали к какому-нибудь начальнику охраны или директору банка для согласования. Дали посмотреть всё, что Денис попросил. Разобраться с перемоткой, пуском и паузой тоже не составило труда. Опыт был уже.

Итак! Машина с взрывчаткой запарковалась на место взрыва в 18:07. Пробки в это время ещё серьёзные. Возможно, время было выбрано киллером не случайно. В такой суете никто ни на кого не обращает внимания. На это и был расчёт подрывника. Денис увидел нужную ему «Калину» метров за триста на одной из камер, направленных в сторону. То, что ему нужна, именно эта машина, он понял, когда она встала на место взрыва. Поэтому пришлось отмотать и начать просматривать заново, как только бомба на колёсиках попала в кадр.

— Вот она плетётся в общем потоке, — еле слышно пробормотал следователь.

— Что? — переспросил один из охранников.

Денис удивлённо посмотрел на него. — Что? — повторил он тот же вопрос.

— Вы сказали, что она плетётся в общем потоке.

— Аааа, это я так, сам с собой.

Он часто размышлял вслух и постепенно перестал замечать, когда начинает озвучивать свои мысли..

— Я вам не сильно мешаю? — из вежливости уточнил Денис.

— Нет. Вообще не мешаете. Нам двенадцать часов терпеть друг друга и пялиться в эти мониторы. И так каждую смену. А тут хоть какое-то разнообразие.

— Постараюсь, долго не засиживаться у вас, — на автомате ответил Давыдов. — Он уже не слышал, что ему ответили. Просмотр видеозаписи полностью овладел им.

Денис чуть ли не по кадрам смотрел запись. Если на ней есть хоть что-то важное. Хоть какая-то зацепка, никак нельзя это пропустить. Но ничего из увиденного не давало надежды на молниеносное раскрытие. Интересующая его «Калина», метров триста плелась в пробке, затем у неё заморгала аварийка. До парковочного кармана оставалось совсем немного. И вот рывками, кое-как машина заняла его. Из неё вышел ничем не примечательный мужчина. Качество видео не позволяло рассмотреть детали. Никаких особых примет. Что-то типа плаща скрывало фигуру водителя.

— Причёска, как у Джона Леннона. Скорее всего, парик, — снова вслух произнёс Давыдов.

Охранники в этот раз и ухом не повели.

Рост предполагаемого угонщика определить было невозможно. Полностью ни разу не выпрямился: ни, когда выходил из машины, ни, когда, открыв капот, начал ковыряться внутри. И даже, когда, закрыв авто пошёл в сторону остановки, сильно сутулился. Затем сел в подошедший автобус, уехал. Вот и поминай, как звали, как говорится. Выйти он мог, где угодно, и, переодеться тоже.

«Значит, в 18:07 «Калина» запарковалась. В 18:13 сел в автобус и уехал в неизвестном направлении», — подытожил свои наблюдения Денис.

— Мужики, — очень громко произнёс он, чтобы охранники не сомневались, что теперь он обращается к ним, а не размышляет вслух, — мне бы копию снять. Изъятие, если что, позже проведём и оформим, как полагается.

— Да, без проблем. Копируйте. А по изъятию — это уже с руководством. У нас тут кофе подоспел, угощайтесь.

— Кофе — это хорошо.

Денис только сейчас понял, что у него маковой росинки с утра во рту не было. Подъём был ранним. А время уже приближалось к обеду.

— А, давайте, и правда, по кофейку, что ли, — махнул он рукой.

Но насладиться этим прекрасным бодрящим и ароматным напитком так и не удалось. Позвонил Дмитрий Васильевич.

— Алло, Денис, как там у тебя продвигается?

— В процессе, товарищ полковник, — без лишних деталей ответил Денис.

— Сейчас к тебе ещё опера должны в подмогу подъехать. Найдёшь, чем их занять?

— Спасибо, Дмитрий Васильевич. Люди не помешают сейчас. А то вот даже кофе некогда выпить.

— Не до кофе, Денис. Ты давай по максимуму там отрабатывай всё. Вечером ко мне с докладом по этому делу.

— Понял. До вечера тогда. Пойду дальше копать.

Денис с явным разочарованием отставил так и не отпитый кофе. Сел делать копию записи. Много времени это не заняло. На всякий случай скопировал и как пригнали машину, и утренний взрыв. Попрощавшись с охраной, вышел на улицу. Первый же глоток воздуха словно раскалённая лава наполнил его лёгкие. Утреннюю прохладу окончательно сменила жара. Пришлось подавить в себе желание вернуться в помещение банка, который благодаря кондиционерам являл собой оазис посреди городской пустыни.

— Денис Юрьевич!

Приближающийся Андрей был серьёзен и собран как никогда. Ему явно не терпелось что-то рассказать.

— Да, Андрей Батькович. Вернулись уже?

— Вернулись.

— Что нарыли?

— Докладываю. Игорь Дмитриевич Саламатин является алкоголиком. И сейчас находится в очередном серьёзном запое. До машины ему совершенно нет никакого дела. Он, когда узнал, что её обнаружили взорванной здесь, с помощью жестов и ненормативной лексики выразил крайнее безразличие к этой утрате. Его больше деньги на опохмел интересовали, которые он у Марины и выклянчил в обмен на интересующую нас информацию. Выяснилось, что свою машину он последний раз видел позавчера вечером. Стояла она на том месте, где Саламатин её всегда ставит, с торца дома. Видел он её, когда шёл в магазин и обратно. Затарился бухлишком позавчера он основательно, чтобы не ходить лишний раз снова, а спокойно предаваться моральному разложению. Вчера никуда не выходил. Пил весь день дома. Поэтому и не знал даже, что его машину угнали

— Ясно. Где Марина?

— По дороге сюда она созвонилась с хозяйкой «Шевроле». Сейчас с ней и с экспертом около той машины должны быть.

— Ну, пойдём к ним. Мне как раз в ТЦ надо попасть. Камеры отсмотреть. Кстати, твои коллеги должны подъехать скоро. Если разминёмся с ними, передай от меня, что хорошо бы все камеры в округе, которые смотрят на место взрыва и на место, где «Шевроле» с пультом запарковано… Хорошо бы с них тоже копии снять. Пройдитесь. Посмотрите по соседним зданиям.

— Есть, Денис Юрьевич, — залихватски щёлкнув каблуками и вытянувшись в струнку Андрей поднёс ладонь к виску.

Глава 3

Как и следовало ожидать, эксперт, который по звонку Марины вернулся на место происшествия, никаких посторонних отпечатков пальцев не нашёл на автомобиле гражданки, которая стояла здесь же.

— Мария Сергеевна, а как долго вы были в отъезде? — Марина опрашивала владелицу автомобиля. Увидев Дениса, хотела доложить о чём-то. Но Денис жестом остановил её, давая понять, чтобы она продолжала и не отвлекалась. Он увидел, что эксперт достал что-то из-под водительского сиденья и кладёт в пакетик для вещдоков.

— Что-то нашли, Евгений Иванович?

— Пуговица, Денис Юрьевич. На коврике около педалей валялась.

Денис подошёл поближе, взял у эксперта пакетик с находкой.

— Скорее всего, от рубашки, — предположил Давыдов.

— Ну, или, что-то типа того, — согласился с ним Евгений Иванович.

— Простите, — Денис повернулся к хозяйке машины. — Вы могли бы посмотреть пуговичку? Нам необходимо знать, ваша или нет.

Осмотрев содержимое пакетика, Мария Сергеевна отрицательно закачала головой и уверенным тоном заявила, что таких пуговиц на её одежде точно нет.

— А кроме вас кто-либо ездит на этом автомобиле? — уточнил Денис.

— Нет, только я.

— Спасибо, ээээ…

— Мария Сергеевна, — снова поспешила на выручку начальнику Марина.

— Спасибо, Мария Сергеевна, — с извиняющейся улыбкой повторил Денис.

Договориться об осмотре и снятии копии записей с внешних камер торгового центра было не сложнее, чем в банке. Денис был уверен, что на записи после взрыва он увидит какого-нибудь ряженного, отходящего со стороны Шевроле. Но после просмотра на его лице появилось недоумение.

— Не понял, — вслух произнёс он.

— Что-то не так? — поинтересовался охранник, который помогал Денису.

— Скажите, время на записях выставлено корректно? — вместо ответа задал вопрос следователь.

— Ну, может и есть погрешность в несколько секунд, но не более, — ответил охранник.

Денис снова и снова проматывал записи с разных камер. Но так и не увидел то, что ожидал.

«Взрыв был в пять двадцать семь», — этот факт Давыдов установил по записям с камер банка. — «Значит, подрывник должен был либо отойти от машины незадолго до этого времени, либо вернуться сразу после взрыва, чтобы положить пульт», — размышлял Денис. «Значит, ему по-любому пришлось подойти к ней. «Шевроле» находится в слепой зоне. Но при этом подойти к ней или отойти от нее, чтобы не попасть на камеру, невозможно. Да и не видно из «Шевроле» «Калину», которая взорвалась. То есть… Подрывник должен был сначала подойти с пультом к углу торгового центра, нажать кнопку и вернуться к автомобилю, чтобы положить пульт… А что, если… Если изначально пульт не был в машине? Ну и что? Всё равно надо вернуться, чтобы он оказался в ней».

— Так, так, так, — Денис снова не заметил, как размышлять вслух.

— Что, простите? — Охранник никак не мог привыкнуть к этой привычке следователя, и, каждый раз пытался отреагировать.

Денис был настолько погружён в решение этой задачи, что просто не замечал реплик охранника.

«Ну, хорошо, допустим другой вариант. Подрывник не один. Кто-то даёт ему сигнал когда нажать кнопку пульта. Но в этом случае он всё равно должен попасть на камеру. Он же как-то ушёл от машины» Денис набрал эксперта.

— Евгений Иванович, а можно ли установить достоверно, что именно с того пульта был послан сигнал на взрывное устройство?

— Боюсь, что нет, Денис Юрьевич. А чем вызван такой вопрос? Появились сомнения?

— Пока не могу точно сказать. Пазлы не складываются просто.

Сбросив эксперта, Денис набрал Андрея.

— Алло, как там у тебя? Коллеги прибыли?

— Уже шерстим вовсю, Денис Юрьевич.

— Андрюх, просьба к тебе и коллегам. Там записей получится на несколько суток просмотра, если мне одному. Вы с парнями изучите их сами.

— А что искать-то, Денис Юрьевич?

— Что искать? — повторил вопрос Давыдов, формулируя в это время про себя задачу. — Ищите человека или любую машину, кроме тех, что нам известны.

— Задачу понял.

— До вечера успеете? Мне на доклад скоро. Хотелось бы иметь хоть какое-то понимание о том, что здесь произошло.

— Что здесь понимать-то, Денис Юрьевич? Глобуса к праотцам отправили, — с усмешкой произнёс Андрей.

— Это да… Но как и кто? Вот вопросы на которые мне нужны ответы, — то ли сказал Андрею, а то ли опять размышлял вслух Денис.

— Сделаем с максимальной оперативностью, — уловив серьёзный тон Давыдова, ответил Андрей.

Сергей Петрович сидел за столиком заурядного кафе. Это было их с Олегом место, когда они договаривались встретиться в Кудрово. Здесь же неподалеку находилась и та самая трижды проверенная баня, в которой они встречались с другим очень серьёзным товарищем. Но Олег про эти встречи не знал. Ему Сергей никак не мог раскрыт все карты и всех действующих лиц. Слишком уж специфическая и опасная роль отводилась Олегу.

— Ну наконец-то вечер и конец рабочего дня, — подсевший за столик Олег радостно улыбался.

Поздоровались сдержанно, не привлекая излишнего внимания.

— Ну да, еле дождался, — признался Сергей. — Что там? Рассказывай.

— Это ещё вопрос, кто кому может больше рассказать, — усмехнулся Смирнов. — Я-то ведь, Серёг, кроме того, что работа выполнена, не знаю ничего. Наш призрак никогда не рассказывает, как и что он проворачивает. Выслушает вводную, кивнёт головой и всё на этом. Думаю, сейчас у тебя больше информации.

— Ну да, наверное, — кивнул Сергей Петрович, — правда, пока тоже не густо. Не стал я дожидаться доклада. Он сегодня поздно будет готов, а у меня ещё дел невпроворот.

— Серёг, по вознаграждению для нашего молчаливого друга что?

— Под столом в сумке лежит. Расходиться будем, не забудь забрать. Иначе какому-нибудь официанту слишком жирные чаевые достанутся, — расхохотался Сергей.

— Да уж. Можно будет увольняться сразу и кайфовать до конца своих дней на Бали где-нибудь, — подхватил Олег.

Заказали по пиву, чтоб не выглядеть подозрительно. Заведение было откровенно питейным. Здесь никто не встречался обсудить дела за чашечкой кофе, а уж тем более за пустым столом.

— Что по второму заказу? — серьёзным тоном спросил Сергей.

— Не могу пока сказать точно, — Олег отхлебнул пиво и поставил кружку на стол с блаженным лицом. — Вот вроде забегаловка какая-то, а пиво у них шикарное.

— Согласен, — Сергей тоже отхлебнул из своей кружки. — Ты ему все вводные обозначил?

— Все, Серёг. Он сказал, что максимум через три месяца готов будет.

— Быстрее никак не получится?

— Серёг, ну ты же знаешь, он работает чётко, но чем больше вводных, тем дольше готовиться приходится. По крайней мере, можно на сто процентов быть уверенным, что он даже с такой задачей справится. Его тогда нам будто сам Бог послал.

— Ну сто процентов как раз сам Бог даже не даст… А задача действительно не самая простая. Ты, кстати, не рассказывал мне, как именно Бог послал его нам.

— Как не рассказывал? — возмутился Олег.

— Не рассказывал. Когда первый раз понадобилось, ну ты понял, ты сказал, что подумаешь, кого из парней привлечь. А потом через неделю где-то говоришь, что есть суперпрофи какой-то. Ты, кажется, с ним в Чечне служил. И что лучше него никого не найти.

— Это да, — согласился Олег. — Ты меня с парнями когда вытащил с зоны и в тему ввёл, я уже понимать начал, что рано или поздно понадобятся услуги специалиста такого рода. Стал к своим присматриваться. Те, кто по соответствующим статьям сидели даже, всё равно не подходили. Одно дело в драке или бытовуха тем более, а другое дело профессионально уметь исполнять. И вот, иду я как-то раз ээээ… Не помню даже, куда шёл-то, — рассмеялся Олег. — Да и не суть. Иду, значит, смотрю, мужик мне навстречу тележку с баулами тащит. Точно! Мимо рынка я шёл. Встретились взглядами, и тут меня прям чуть не разорвало от радости. Я, главное, иду и как раз думаю, где спеца найти, и, как привлечь. А он мне сам навстречу идёт, и явно, в жизни у него не всё шоколадно, раз грузчиком на рынке работает.

— А откуда уверенность — то, что он — спец? — уточнил Сергей.

— Да ты что? Мы, когда на Кавказе служили, он такое там исполнял.

Олег произнес последние слова с восхищением и явным уважением в голосе.

— Его ещё там стали Призраком называть, — поднял указательный палец вверх Олег.

— Понятно. В общем бабками заманил ты его, Олег. Ну ты же понимаешь, что после следующего заказанам придётся расстаться с ним. — Сергей Петрович пристально посмотрел на Олега. — Ставка там слишком высока, и, если что-то пойдёт не так, даже в страшном сне не хотелось бы это увидеть, что с нами будет. Рука-то не дрогнет у тебя?

Произнося этот вопрос, Сергей ещё больше приблизился к Олегу, будто пытался глубже заглянуть ему в душу.

— Не дрогнет.

Без тени сомнения ответил Олег. Он понимал, что этим вопросом Серёга давал понять, кому именно надо будет «прощаться», так сказать.

— А справишься? Раз он хорош настолько.

— Справлюсь. Деньги я ему всегда в укромном месте из рук в руки передаю.

— Ладно. Хорошо. До этого момента ещё не скоро доберёмся.

Сергей Петрович допил пиво и посмотрел на часы.

— Мне пора, Олег. Чуть не забыл, доклад я ещё не видел и не слышал, но очень надеюсь, что все нужные нам детали там будут. Твои архаровцы всё сделали, как надо?

— Даже не сомневайся, Серёг. Всё чётко. Я проконтролировал.

— Ну хорошо. Бывай тогда. Скоро будем ещё богаче.

Подмигнув Олегу, Сергей встал из-за стола.

Дмитрий Васильевич сидел за столом в своём кабинете и занимался рутиной. Сегодня пришлось задержаться на работе. Нужно было дождаться Дениса с его докладом. Раздался стук в дверь, которая тут же приоткрылась. На пороге появился Давыдов.

— Разрешите?

— Проходи, проходи, Денис.

Дмитрий Васильевич приглашающим жестом ладони дополнил свои слова.

— Я уже заждался тебя. Жена три раза звонила, почему меня до сих пор дома нет. Уж не с любовницами ли я здесь зависаю. Ну давай, докладывай, что нарыли.

— Откровенно говоря, не густо. Сейчас только с ребятами разошлись. Всем сегодня допоздна пришлось работать.

Начальник Дениса опёрся локтями о стол, положив голову на ладони, показывая тем самым своё нетерпение.

— В общем, совершенно непонятно, кто взрывал и откуда, Дмитрий Васильевич. На парковке возле торгового центра обнаружили угнанную накануне Шевроле. Хозяйка была в отъезде, об угоне заявила вчера в районе 22.00. Заявила сразу, как приехала к дому на такси и обнаружила пропажу. Не было её три дня. Так что, когда именно угнали машину, установить не удалось. На парковке торгового центра эта Шевроле появилась вчера в… — Денис стал листать записи в своём блокноте. — В 15.37. Это я установил по камерам уличного наблюдения торгового центра. Полтора часа искал, чтобы посмотреть, во сколько она заехала. Кто за рулём, с камер рассмотреть невозможно. Машину припарковали в той части парковки, где тупик. И ещё, это место находится в слепой зоне от камер. Пройти от этой машины, не попав на камеру никак нельзя. Это важный момент, Дмитрий Васильевич. К нему я позже вернусь. Так вот. Кто именно из проходящих через парковку пригнал её, установить так же невозможно. Народу в это время там ходит очень много. В этом автомобиле были обнаружены пульт и пуговица. По пульту: Евгений Иванович уже поработал с ним. Говорит, что он рабочий и подаёт закодированный сигнал.

— Что это значит? — перебил его Дмитрий Васильевич.

— Такой сигнал, по словам эксперта, нужен, чтобы избежать случайной детонации взрывного устройства. Проще говоря, если приёмник сигнала бомбы настроить на любую простую частоту, она может среагировать на случайную рацию или какое-то другое передающее устройство, работающее на этой частоте. Однозначно можно утверждать, что пульт собран явно не дилетантом. Теперь пуговица… Небольшая, скорее всего от рубашки. Есть потожировые следы. Немного. Но если будет подозреваемый, идентичность установить можно. Евгений Иванович заявил это с полной уверенностью.

— Как думаешь искать подрывника?

Дмитрий Васильевич смотрел на Дениса с надеждой. Он ждал фразы, что уже установлен подрывник. Но чудо не произошло.

— Вот здесь и начинается самое интересное, Дмитрий Васильевич. Другая машина, та, что со взрывчаткой, была накануне запаркована напротив банка. И с места, где находится Шевроле, её не видно. То есть, чтобы в нужный момент нажать кнопку на пульте, а нажали её чётко именно тогда, когда машина Глобуса поравнялась с Калиной, в которой взрывчатка была. Так вот, чтобы всё без сбоев было, нужно выйти из Шевроле, и, пройдя метров двести пятьдесят по парковке торгового центра, пройти к углу этого самого ТЦ. Только оттуда можно увидеть Калину и проезжающего Авдеева.

— И что не так?

Дмитрий Васильевич пока не понимал, чем так заведён его подчинённый.

— Пройдя этот путь, да и вообще любое направление от Шевроле, человек обязательно попадает на камеру. А на записях с камер никого нет после взрыва.

Какое-то время Дмитрий Васильевич сидел молча, осмысливая информацию. Затем вслух стал искать логическое объяснение услышанному.

— А если предположить, что подрывник был не один. Например, был ещё наблюдатель, который дал сигнал подрывнику?

— Всё равно, после взрыва подрывнику надо уйти от Шевроле. Иначе мы его там обнаружили бы, а его там не было. Не стал он нас дожидаться, — развёл Денис руками.

— Вывод?

— Вывод напрашивается только один, Дмитрий Васильевич. Был другой пульт и в другом месте. Но!

Начавший уже одобрительно кивать начальник Дениса замер, услышав «но!» и вопросительно уставился на Давыдова.

— Дело в том, что все камеры в округе не зафиксировали в момент взрыва ни одного человека: ни идущего, ни бегущего, ни едущего на машине, запаркованных автомобилей где-то рядом, кроме наших двух тоже нет. Как и нет других устройств, похожих на пульт.

— Хорошо искали? — уточнил нахмурившийся Дмитрий Васильевич.

— Искали хорошо, но с момента взрыва очень много времени прошло. Народ уже начал ходить и ездить по своим делам. Если предположить, что есть второй пульт, а другого логического объяснения я пока не вижу, то его могли унести днём. Территорию мы оцепили не слишком большую, но опять же… Любая точка, с которой видно Калину со взрывчаткой, так или иначе попадает на одну из уличных камер близлежащих зданий, а на них никого нет: ни в момент взрыва, ни после.

— Понятно, — задумчиво произнёс начальник Дениса. — И что думаешь делать дальше?

— Попробую подойти с другой стороны: искать не исполнителя, а заказчика.

— Ну ты же понимаешь, Денис, что даже, если ты его вычислишь, доказать его причастность без исполнителя практически невозможно.

— Понимаю, Дмитрий Васильевич, понимаю.

Немного подумав, Давыдов добавил: — Я думаю, исполнитель скоро найдётся.

— Это как это? — подняв брови от удивления, Дмитрий Васильевич вопросительно посмотрел наДениса.

— По-моему, этой «Шевроле» на парковке нас пытаются навести на ложный след. Ведь неспроста же кроме пульта там ещё и пуговица оказалась. Думаю, в скором времени появится подсказка ещё какая-нибудь или прямое указание на конкретного человека.

Дмитрий Васильевич уставился в пустоту, монотонно постукивая ручкой по столу.

— Да, пожалуй, ты прав, — через некоторое время согласился он со своим подчинённым.

— Только ты не подавай виду, что раскусил этот замысел. Кто-нибудь из твоей группы в курсе твоего умозаключения?

— Нет, конечно.

— Хорошо. Как появится подозреваемый, которого тебе подсунут, проведи все необходимые процессуальные действия с ним. Про то, что с парковки от Шевроле невозможно уйти, не попав на камеру, и что никого там не было, тоже, надеюсь, никто не в курсе?

— Само собой, товарищ полковник юстиции, — начал уже дурачиться Денис.

— Есть, правда, ещё вариант, что подставлять никого не будут. — Не обращая внимание, на шутовство подчинённого, продолжил рассуждать Дмитрий Васильевич. — Возможно, эту пуговицу потерял тот, кто пригнал машину на парковку.

— Маловероятно, — возразил Давыдов. — Пригонять её на парковку в целом нет никакого смысла. Для ликвидации Глобуса она никак не нужна была. А вот пульт и пуговица в ней… ну прямо небывалая удача. Явно кого-то подставляют.

— Ну, хорошо. Время покажет. Что дальше планируешь делать конкретно? Как заказчика вычислять будешь?

— Отрабатывать связи Авдеева буду. Пойду по классическому пути: искать, кому выгодно было.

— Не забывай, что есть ещё месть и ревность, Денис Юрьевич, — наставническим тоном произнёс полковник.

— Это да, — согласился Денис. — Три кита, на которых мотив держится.

— Ладно, — махнул рукой Дмитрий Васильевич, давая понять, что пора заканчивать.

— Если у тебя всё, Денис, давай закругляться, а то меня жена на люстре повесит.

— Понял. Разрешите идти?

— Иди уже, — улыбнулся начальник Давыдова. — Завтра, также по итогу дня докладывай.

Глава 4

На выходе из здания следственного комитета Дениса ждал Андрюха.

— Андрей батькович, ты чего это домой не едешь? Смотрю, уж от холода съёжился весь.

— Вас жду, товарищ капитан юстиции, — как всегда с юморком ответил опер.

— Что случилось?

— Я же днём хотел историю рассказать про Фонд имени мэра, да всё как-то времени не находилось у нас с тобой поболтать, Денис Юрьевич. Завтра, я так понимаю, день тоже насыщенным будет, а информация эта вдруг ценной окажется.

Денис очень хотел домой. Казалось, что сегодняшний день длится просто бесконечно, но Андрей был прав.

— Ну, раз уж такое дело, пойдём хоть по кофейку где-нибудь возьмём, а то на середине рассказа вырублюсь.

За кофе пришлось не идти, а ехать. Время было уже слишком позднее. В ближайшей округе из заведений, где можно было бы выпить этот бодрящий напиток, столь любимый следователем оказался только «Макдональдс». Остальные кафешки были уже закрыты. Решили посидеть и поговорить в машине Андрея.

— Ну давай, выкладывай историю, Андрей Батькович.

— Есть у меня приятель один, бизнеснюк. Отношения у нас не сказать, что дружеские. Их даже товарищескими не назовёшь, но вроде как и не чужие друг другу. Знаешь, вот бывает так, даже выпить не с кем будет, про этого человека и не вспомнишь. А если помощь понадобится, одним из первых будет, кому позвонишь. И у него к тебе примерно так же.

— Ну да. Бывают такие взаимоотношения, — согласился Денис.

— Так вот. Звонит он мне однажды ни с того ни с сего и говорит, что ему нужна помощь моя, но поговорить лучше при встрече, а не по телефону. Встретились мы с ним в тот же день, если не ошибаюсь. Год уже прошёл примерно. Могу с деталями напутать малёха. Встретились, значит, и он мне сразу без обиняков: «Андрюх, нужна помощь твоя как полицейского».

Я интересуюсь, что случилось-то. А он: «Представляешь, как в девяностые наехали на меня». И сам смеётся вроде, а в глазах страх, вижу. Ну я ему, мол, жажду подробностей. Жеманиться он не стал, рассказал следующее. Заявились к нему с утра в офис ребятки, явно побывавшие в местах не столь отдалённых. Но одеты были очень даже прилично. Мало того, что шмотки не дешёвые были, так ещё и со вкусом подобрано всё. Он в этом разбирается. У него как раз сеть магазинов брендовой одежды по Питеру. Разговаривали они очень вежливо, ни разу не прибегнув к сленгу или фене. Всё, как говорится, на литературном русском языке. И вот, вроде вежливые они, не угрожают, не грубят, но такой опасностью от них веет. А суть их визита оказалась в том, что наш горячо любимый и всеми обожаемый мэр фонд создал для блага народа и процветания города. А вы, уважаемый предприниматель, никак не хотите участвовать в этом полезном для общества деле. Ай, яй, яй! Нехорошо-то как! Надо бы исправляться, дорогой товарищ. Вот только для большей пользы и эффективности часть денег на счёт фонда кидать будете, а часть нам отдавать. И не переживайте, будьте уверены, что все деньги на благое дело пойдут.

— Так это ж рэкет чистой воды, — возмутился Денис. — В наше время разве кто-то приходит ещё с такими разговорами?

— Вот и я думаю, что за заплутавшие во времени тут нарисовались?! Наверное, освободились, недавно. Не поняли, что времена поменялись, и по старой памяти на заработки вышли. Докладываю эту всю историю начальству. Те говорят, пусть заяву катает твой приятель. Будем работать. Пока Вован, ну, это так приятеля зовут, пока он писал заявление, выяснилось, что рэкетиры ему даже время и день сказали, когда за баблом придут. Ну, мы с коллегами поулыбались, поухмылялись. Дело-то плёвое, оказывается. Примем по-быстрому этих горе-рэкетиров, упакуем, как говорится, и обратно отправим их в привычный ареал обитания.

Засаду организовали, как полагается. Сидим, ждём. В назначенное время заходят к Вовану в офис граждане в количестве двух человек. По внешнему виду эти персонажи совершенно из другого мира. Явно не те, кого мы ждали. Здравствуйте, говорят, Владимир, не помню, как его по отчеству. Мы, говорят, из пожарной инспекции с проверочкой к вам. Он узнал их.

Говорит: «Так вы же недавно у меня были, никаких нарушений не нашли».

Они отвечают: «Так мы ведь люди подневольные. Нам сказали, — и наверх показывает, мол, сверху распоряжение пришло, — нам сказали внеплановую у вас провести, вот мы и проводим».

Говорят, как минимум, пару нарушений у вас точно есть. Сказали, что в кратчайшие сроки вам надо их устранить. А так, если честно, мы сами в некотором замешательстве, говорят инспектора. У вас же всегда всё идеально… Мы всё это через прослушку слушаем с парнями и офигеваем. Короче, рэкетиры так и не появились в тот день. Пришли ещё две проверяющие организации с намёками, что у Вована не всё в порядке и нарушения надо бы устранить. А то будем вынуждены закрыть ваши магазины на девяносто дней. На три месяца, Денис!!! Понимаешь? Для бизнесмена это крах. А вечером, это мне Вован уже позже рассказывал. Вечером того же дня, его у подъезда эти рэкетиры встретили. Он думал изувечат сейчас, или ещё что похуже. А они ему: «Что же вы, уважаемый ябедничаете на нас полиции? Мы, значит, фонду имени мэра помогаем. Для народа стараемся. А вы на нас кляузы строчите. Нехорошо! Так мы с вами не сработаемся, дорогой товарищ. А раз не сработаемся, зачем вы нам? Вы нам не нужны. Пусть лучше такой же бизнес на ваших точках кто-нибудь другой откроет. Кто-то более социально ориентированный. А вас закроем за нарушение правил пожарной безопасности, или за нарушения правил другого ведомства. Одного из тех, что приходили к вам сегодня. Или всё же сработаемся?!» Вован рассказывал, что в этот момент рэкетир так ему в глаза глянул, что в туалет захотелось, и пот выступил. В общем, утром следующего дня пришёл мой приятель заявление забирать. А мы — опера, до сих пор не знаем, кто тогда про заявление и засаду слил. Но отношения между нами теперь сильно прохладными стали. Каждый за себя знает, а коллегам не доверяет.

— Понятно — задумчиво произнёс Денис — История, конечно интересная, Андрей Батькович. Но, она, пожалуй, в данной ситуации больше исключает версию с этими волонтёрами, чем наоборот.

— Почему?

— Ну, смотри, Андрюх. Из твоего рассказа следует, что волонтёры, кто бы они не были, имеют возможность пользоваться очень мощным и вполне себе законным ресурсом. Кто за этим стоит, даже размышлять не собираюсь. По мне и так очевидно. Ну как минимум, выводы сами напрашиваются. Так вот… Зачем им убивать Глобуса, когда можно иначе его к ногтю прижать?

— Кого? Глобуса? К ногтю? — Андрей и мимикой и интонацией подкрепил удивление от нелепости версии следователя. — Денис, я конечно молод слишком, чтобы вспоминать какой он был, этот Авдеев. Но опера, что постарше, говорили про него, что несгибаемый был человек. Ни под кого не ложился. И если его задевали, обязательно мстил.

— Ну, хорошо. Посыл твой я понял. Будем отрабатывать и эту версию. Может никак основную, но…

— А что? Есть основная уже? — Перебил опер Давыдова.

— Да в том-то и дело, что нет, Андрюх. Тупик какой-то.

— Ну как там наши дела, Серёж? Не смотря на звание и статус, именно так обращался к Сергею Петровичу его товарищ, с которым они виделись не часто и избегали публичных встреч.

— Как говорили в одном мультфильме: «Стрижка только начата». Рано ещё выводы делать.

— Следователь толковый? Помощь не понадобится ему? — Уточнил собеседник генерала.

— Да вроде к правильным выводам должен прийти. Один из лучших в следственном комитете. А многие утверждают, что самый лучший.

— Ну, хорошо коли так. Значит правильный след возьмёт. Как скоро его закроют, Серёж? Ты же, наверняка просчитал это уже? С твоими способностями комбинации строить — это как два пальца об асфальт.

— Думаю, через пару, может тройку дней выйдут на него. Человек он предсказуемый и стабильный в своём графике. Так что дня через три начнём работать по нему уже.

— Может сразу оба предложения ему сделать? Чего кота за яйца-то тянуть?

— Нет, Николай Игоревич. Здесь торопиться не надо. Можем пережать. Пусть помаринуется. Поймёт в каком кошмаре очутился. Пусть сам захочет заплатить эту цену. Он должен прочувствовать на себе, а не пугалку слушать как там плохо. Вот тогда он без сопротивления, и даже с удовольствием отдаст всё.

— Да, Серёж. Ты, оказывается не только великий комбинатор, но и тонкий психолог. Ну, пойдём, что ли косточки пропарим. Не всё же о делах говорить-то.

Сергей Петрович благодаря именно этому человеку так быстро вырос по карьерной лестнице. И благодаря ему же имеет тот уровень жизни, которому некоторые олигархи могут позавидовать. Когда-то, давным-давно, они росли в одном дворе. В том самом, где до этого жил Олег. Николай Игоревич появился сразу после Олега. Только, Сергей Петрович называл его тогда Коляном. Сдружились быстро. Хулиганили, конечно, как и положено детям. Потом разъехались. Сергей поступил в Санкт-Петербургский юридический институт МВД РФ, а Колян уехал в Москву. На какое-то время потеряли друг друга из вида. Уже позже, спустя больше десяти лет, встретились на торжественном мероприятии по случаю назначения Николая Игоревича на занимаемую должность. Друг детства представился Сергею тогда по имени отчеству, пожимая протянутую руку. «Наверное, не узнал» подумал капитан милиции. Но позже улучив момент, и застав Коляна в одиночестве, понял, что тот очень сильно изменился.

— Здорово, Колян! Ты чё, не узнал меня что ли?

Повернувшийся к Сергею человек посмотрел на него высокомерно.

— Узнал, Серёж. Узнал. Только Колян в детстве остался. А теперь перед тобой Николай Игоревич. Запомни это раз и навсегда.

Обидно было так, что словами не передать. Спустя несколько месяцев Николай Игоревич сам предложил Сергею встретиться. Место встречи было то самое, где они находились сейчас. При рукопожатии, Сергей обратился к другу детства по имени отчеству. И заметив одобрительный кивок, понял, что друга больше нет. Обида снова стала подступать к горлу. Но выслушав предложение, пришлось задавить её в себе. Схема была очень перспективной и сулила баснословные барыши. Пришлось немного доработать её, и она стала, практически идеальной. Как говорится, комар носа не подточит. С тех пор много времени прошло. Много что поменялось. Милицию переименовали в полицию. На голове стали появляться седые волосы. Неизменным оставались поток денег в огромных количествах и обращение к другу детства по имени отчеству.

Утренняя планёрка в кабинете Дмитрия Васильевича началась сегодня гораздо раньше обычного. Во-первых, у всех было очень много дел. А во-вторых, в городе появился маньяк, судя по ряду признаков.

— Давай, Сизов, докладывай — полковник был хмур, как никогда.

— Девочку обнаружил житель близлежащего дома. С утра пошёл собаку свою выгуливать, а она на тропинке лежала. Судя по следам на шее, была задушена.

— Что можете сказать, Евгений Иванович? — обратился Дмитрий Васильевич к эксперту, который сегодня тоже присутствовал здесь.

По первичному осмотру могу утверждать, что жертва была задушена руками. Следы на шее очень отчётливы. Такие можно оставить только пальцами рук. Так же, без сомнений могу заявить, о половом акте, который был у жертвы.

— То есть, перед смертью её изнасиловали? — уточнил полковник.

— Моё дело — факты, Дмитрий Васильевич. А они на данный момент, говорят лишь о том, что половой акт был. Утверждать, что это изнасилование, пока не могу. Хотя, конечно и сам уверен, что это именно оно и было. Есть гематома на щеке. Скорее всего, от удара по ней. Разорванные трусики. Да и возраст у девочки… Совсем ещё юная. Ребёнок.

— Как и первая девочка, — напомнил Сизов.

— Что общего между первой и второй жертвами — глядя в пустоту задал вопрос полковник.

— Возраст, приблизительно одинаковый. И само убийство как под копирку. Изнасилована, и задушена руками. — ответил Сизов.

— Девочку опознал уже кто-нибудь? — мрачнел с каждой секундой руководитель.

— Дмитрий Васильевич, так приехали с места происшествия только что. Сейчас буду перебирать заявления о пропавших. Думаю, быстро установлю. Девочка совсем ребёнок ещё. Наверняка, родители через 02 звонили уже. — Сизов стоял, опустив голову. Он понимал, что родителей придётся приглашать на опознание. И что за этим сухим протокольным термином кроется невероятное горе матери и отца этой девочки. На прошлом опознании мама первой жертвы потеряла сознание и очень долго не могла прийти в себя. Когда она, всё-таки осознала, что произошло, от её душераздирающего вопля можно было с ума сойти. Никто не сможет оставаться равнодушным к подобным преступлениям. Но Сизов в довесок был ещё и слишком молод. Он работал без году неделя, как принято говорить в таких случаях. Не успел ещё зачерстветь.

— Ладно, работай Антон. — Дмитрий Васильевич кивком головы в сторону двери отпустил Сизова с планёрки. — У вас что-то новое есть по Авдееву? — обратился теперь к эксперту полковник.

— Скоро уже смогу заключение по взрывчатке предоставить

— Что-то долго, Евгений Иванович. Обычно, сразу по взрывчатке результат даёте, — удивился Давыдов.

— Обычно тротил используют, Денис Юрьевич — в тон ему ответил эксперт. — Его установить не составляет труда. А здесь мы что-то другое имеем. Придётся ещё немного повозиться.

— Ну что же… В таком случае, не смеем вас отвлекать от работы, дорогой вы наш алхимик, — улыбнулся Дмитрий Васильевич.

После того как эксперт покинул кабинет, Денис встал и закрыл дверь плотнее.

— Слушаю, — начальник Дениса без слов понял действие подчинённого правильно.

— Я вот что подумал, Дмитрий Васильевич. При тех фактах, которые мы имеем, точнее при том условии, что подрывника нигде нет, осмелюсь допустить, что он находился в машине сопровождения Глобуса.

— Ты хочешь сказать, что его же телохранители его и грохнули?

— Скажем так, это- идеальная позиция. И пазлы при этом очень даже сходятся. Нигде на записях подрывника нет. Это и не удивительно, ели он едет следом за Авдеевым.

— А что в таком случае по «Шевроле»?

Полковник уже понимал, что данная версия самая реалистичная, но хотелось проработать все детали, понять всю логику преступления.

— Скорее всего, им или ему нужно было отвлечь наше внимание от машины сопровождения просто, чтобы успеть избавиться от пульта. Главное, чтобы хоть на пару минут оказаться вне зоны видимости.

— Допустим, — согласился Дмитрий Васильевич. — То есть пуговица не для подставы?

— Не знаю. Могли любую левую подкинуть, могли кого-то конкретно подставить. Так сказать, двух зайцев одним выстрелом. А могли, как вы и предположили вчера, случайно свою обронить.

— Так, Иваныча предупреди, что экспертиза понадобится по потожировым. Данные по всем есть? Сколько их там было?

— Трое. Все данные у Марины. Мне бы еще с кем-нибудь поболтать про него, Дмитрий Васильевич.

— Про кого? — вытаращил глаза полковник.

— Про Авдеева. Мне вот вчера рассказали, что он был мстительный очень. Я и подумал, что не знаю про него совершенно ничего. Хотелось бы что-то вроде психологического портрета. Может и не пригодится, а может и поможет. В любом случае, лучше иметь, чем не иметь.

— Сейчас, подожди.

Начальник Давыдова начал ковыряться в своём телефоне. Потом приложил его к уху. Денис сидел рядом и слышал, как пошли гудки, затем трубку взяли.

— Здорово, пенсия! Не разбудил? — Дмитрий Васильевич улыбался невидимому собеседнику. — Не против, если тебя сегодня мой лучший следователь подопрашивает немного?

Улыбка полковника становилась всё шире, пока он слушал ответ на свой вопрос. Затем начальник Дениса просто расхохотался.

— Да неееее. Персонаж один интересует из твоей прошлой работы. Да, да, именно он. Ну, если часикам к двенадцати сможешь, нормально было бы. Давай, до встречи. Сразу ко мне в кабинет поднимайся, как подъедешь. Я дежурного предупрежу.

Положив трубку, Дмитрий Васильевич посмотрел на Дениса.

— К двенадцати подъедет опер бывший с УБОПа. Он как раз в своё время Глобуса разрабатывал. Он тебе про него больше, чем его родная мама расскажет.

Встреча с первым из телохранителей состоялась буквально через час. Денис дал распоряжение операм доставить всех троих, но не задерживать, а так, пригласить на дачу показаний. Мол, процедура стандартная. Напрягаться и переживать не о чем. По каждому повесточкой снабдил опергруппы и велел доставить сразу же. Отговорки из серии «сейчас не могу», «позже сам приеду» не принимать. В общем, можно сказать, дал распоряжение задержать и доставить, но при этом не задерживать и силой не тащить. Просто быть максимально настойчивыми. Шеф телохранителей сидел напротив Дениса совершенно спокойно. Не было ни малейшего признака, что он нервничает.

— Не прошло и суток, как снова здравствуйте — с иронией произнёс амбал.

— Если быть дотошно точным, чуть больше суток прошло — ответил следователь. — Вчера не получилось нормально пообщаться. Уж больно суеты много было. — Давыдов замолчал, создавая видимость, что над чем-то глубоко задумался. На самом деле он часто использовал такой приём. Ждал, как себя поведёт допрашиваемый. Начнёт ли ёрзать или сам вопросы задавать какие-нибудь будет. Телохранитель сидел молча.

— Итак… — прервал чересчур затянувшуюся паузу Денис. Амбал лишь выжидательно посмотрел на него. — Чем занимались вчера после того как покинули место происшествия?

— Домой поехал. Ждал, кто раньше позвонит.

— Вы имеете ввиду органы или свои?

— Свои? Вы, Денис Юрьевич, думаете, что мы из группировки Глобуса? — телохранитель смотрел на него, понимающе улыбаясь.

— А что? Разве нет?

— Нет, конечно. Мы из ЧОПа, который предоставляет услуги охраны персон…

— И который, по невероятному стечению обстоятельств, принадлежит Авдееву? — с явной иронией закончил за допрашиваемого Давыдов.

Телохранитель опустил голову. Помолчал. Затем, глядя прямо в глаза Денису, начал говорить. Медленно. Будто хотел быть уверенным, что до следователя со стопроцентной гарантией дойдёт каждое слово, произнесённое им. — Я, как и все, кто был в машине сопровождения, работаем в частном охранном предприятии «Кольчуга». Авдеев не имеет к нему, да и не может иметь никакого отношения. Только как клиент и не более того. Каким бы крутым бандосом он не был в своё время, такая фирма как наша даже ему не по зубам. Практически все наши сотрудники в недалёком прошлом офицеры спецназа различных родов войск. Я, например, майор в отставке спецназа ГРУ. Санёк, это тот, что за рулём сидел, белобрысый такой, — капитан в отставке морской пехоты. Точнее разведывательно-диверсионной группы морпехов. Тот же спецназ, проще говоря.

— Так неужели у вас на такой случай нет каких-то чётких инструкций? — перебил его Денис, возвращая диалог к происшествию.

— Есть, конечно: вызвать полицию, оказать всевозможную помощь органам, доложить обо всём своему руководству. Собственно, согласно инструкции мы всё и сделали.

Давыдов поймал себя на мысли, что до сих пор не знает, как зовут сидящего перед ним человека. Заглянул в бумагу, лежащую перед ним на столе. В анкетных данных, заботливо подготовленных Мариной, значился Варламов Алексей Николаевич.

— Алексей Николаевич, — начал Денис.

— Можно просто Лёха. Мне так даже проще будет.

— Хорошо. Лёх, честно признаться, не ожидал такого поворота. Думал, мы по разные стороны баррикады. А получается, вроде как, можно и карты на стол?

— Было бы не плохо. А то устроили какие-то кошки-мышки с плохой актёрской игрой, — усмехнулся Шеф.

— В смысле? — недоумевающе посмотрел на него Давыдов.

— Опера пригласили на дачу показаний. А сами всеми правдами и неправдами привезли сюда под своим сопровождением. Выводили и до машины шли, расставившись на случай побега. Короче, видно было, что не на дачу показаний везут, а на допрос. Что отказаться и не поехать никто не позволит. Давай уж, прямо говори, Денис Юрьевич, что подозреваешь нас или кого-то из нас. И что нам делать нужно, чтобы тебе было проще правду сыскать.

— А ты, Лёх, за своих товарищей как за себя можешь поручиться? — Давыдов решил применить свой излюбленный и годами отработанный приём. Мол, тебе, Алексей, я уже в общем-то доверяю. Ты уже практически вне подозрений.

— Поручиться в чём? Мог ли кто-то из них это всё устроить? Такой вопрос интересует?

— Да, давай с этого начнём. И кстати, ко мне тоже можно на ты и просто по имени. — принял Денис выжидательную позу слушателя.

— Чисто технически могли, наверное. Говорю же, каждый из нас бывший спецназовец. Но сесть при этом в машину сопровождения… — Варламов задумчиво покачал головой. — Я не знаю такого отчаянного человека, который хоть немного понимает в минировании и детонировании от пульта.

— Тааак… А про пульт как догадался? — Денис уже ликовал про себя. «Вот ты и попался, милок. Про пульт-то никто ничего не говорил. Шах и мат тебе, дорогой»

— Да перестань, Денис. Это же очевидно. Таймер так не рассчитаешь. Авдеев хоть и был максимально педантичен и предсказуем в своём графике, распорядке дня и маршрутах. Достаточно пару недель покататься за ним было, чтобы изучить всё. Но выставить таймер на взрывателе, чтобы он с точностью до секунды, нет, даже до доли секунды рванул когда машины поравняются! Это, если только в американском кино возможно. Ну, или в индийском.

— А смс или звонок с телефона? — не унимался Давыдов.

— Тоже не вариант. Хоть сообщение, хоть звонок, с непредсказуемой задержкой могут дойти до устройства, принимающего сигнал. Так можно сделать, если устройство заложить внутрь машины, например. Но уж никак не по движущемуся авто работать.

— А с пультом всё чётко можно рассчитать?

— Из всех вариантов, этот будет наиболее точным. Но сигнал всё-таки может поступить с небольшой задержкой. А даже при движении 30 километров в час, машина за секунду почти девять метров проезжает. Поэтому, ни один специалист не решится ехать в машине сопровождения впритык с мишенью.

— Водитель Глобуса из ваших был? — Денис решил сменить вектор беседы. Верить, или нет Варламову, он решит позже. Для начала надо проверить информацию по возможности задержки поступления сигнала на устройство. И всё-таки взять материал для проведения анализа и сравнения по потожировым. Вдруг пуговица кого-то из этой троицы окажется.

— Нет, водитель не наш был. Наверное, это и логично. Водитель должен быть из доверенных всегда. Наверняка в машине по телефону часто разговаривать приходилось Авдееву. Думаю и те дела, что не для посторонних ушей, тоже обсуждал. Так что, только из своих может быть водитель у таких людей.

— Ну, хорошо. С этим разобрались. Лёх, тут такое дело, — Денис сделал вид, что ему очень неудобно говорить об этом. — В общем, придётся у вас у всех для проведения экспертизы на потожировые материал взять.

— Да без проблем. Что нужно делать-то?

— Сейчас эксперта приглашу.

Денис набрал номер.

— Алло, Евгений Иванович, у вас всё готово? Хорошо. Мы тоже готовы. Нам к вам лучше зайти или здесь вас ждём? Хорошо. — Денис положил телефон. — Сейчас придёт.

Тут же раздался входящий звонок. Звонил Дмитрий Васильевич.

— Алло, Денис. Время двенадцать уже. Не забыл?

— Вот, блин, совсем заработался, товарищ полковник. Сейчас зайду.

Дверь в кабинет следователя распахнулась, как только Давыдов сбросил звонок. Вошедшему Евгению Ивановичу Денис виновато улыбнулся и, разводя руками, добавил:

— Начальство вызывает. Сейчас кого-нибудь из оперов позову. Вы же без меня обойдётесь здесь?

— Да запросто, Денис Юрьевич, не переживайте. Всё сделаем в лучшем виде.

— Как долго результаты ждать придётся, Евгений Иванович? — Денис прикидывал, как поступить. Отпускать этих троих, не дождавшись результатов, было никак нельзя, и, несмотря на более чем логичные объяснения Варламова о том, что опасно приводить в действие взрывное устройство, находясь в движении следом за объектом, да ещё в непосредственной близости, утверждать, что это не один из этой троицы, следователь пока не мог.

— Думаю, часа через четыре смогу предоставить информацию, — ответил эксперт.

— Отлично! Лёх, сам понимаешь, дожидаться результатов экспертизы придётся здесь.

— Конечно, понимаю. Вдруг, это кто-то из нас. И отпусти нас сейчас, потом точно не поймаешь уже. Я бы на твоём месте, Денис, ещё и под замок бы нас по одному рассадил. И к каждой двери по паре оперов приставил. Я не шучу, если что. Именно так и поступил бы с учётом специфической подготовки каждого из нас, — Варламов смотрел на Давыдова совершенно серьёзно.

«А ведь он прав, — подумал Денис, — если допустить, что это кто-то из них, или, тем более все трое при делах, при риске быть задержанными таких дров могут наломать…»

— Верно, Лёх, так и придётся поступить. Уж не обессудь.

— Да всё нормально, — совершенно спокойно отреагировал амбал.

Глава 5

Раздав все необходимые распоряжения, Денис наконец-таки добрался до кабинета своего руководителя. Постучавшись, приоткрыл дверь и задал дежурный, но необходимый в таких случаях вопрос: — Разрешите?

— Давай, заходи уже, — нетерпеливо замахал рукой Дмитрий Васильевич, приглашая Дениса. — Знакомьтесь. Зубов Алексей, — показал он ладонью на сидящего сбоку от него мужчину. На вид гостю было в районе пятидесяти. Аккуратная короткая стрижка и начисто выбритое лицо выдавали в нём служивого. А элегантная, явно недешёвая одежда и утончённый аромат мужского парфюма говорили о его состоятельности. — А это — гордость нашего Управления — Давыдов Денис, — ладонь поменяла направление, указывая теперь на следователя. Приблизившись, Денис протянул руку для рукопожатия. Зубов привстал, отвечая на мужское приветствие, что очень понравилось Давыдову. Несмотря на возраст, и, скорее всего, более высокое звание, человек не строит из себя Бог весть кого.

— Семь лет прошло, как нас распустили, а наши услуги всё ещё востребованы, — произнёс Зубов низким голосом, — может, поторопились с упразднением нашего отдела? — усмехнулся он.

— Там, наверху, виднее, — отмахнулся Дмитрий Васильевич. — Да и не в том возрасте ты уже, Алексей, чтобы за этим контингентом по улицам города бегать да сутками в засадах сидеть.

— Про возраст вот сейчас обидно было, — с грустью посмотрел на полковника бывший опер. И тут же они вместе расхохотались. Было заметно, что эти два человека в близких дружеских отношениях.

— Так! Может совместим приятное с полезным? — предложил хозяин кабинета, — разбавим нашу нудную беседу благородным французским изобретением армянского производства?

— Не-не-не, — замахал руками Алексей, — мне сейчас никак нельзя. За здоровьем следить приходится. Сам же про возраст только что говорил. Вот сейчас курс таблеток принимаю. А они категорически несовместимы с алкоголем. Так что нашу нудную беседу лучше разбавить изобретением китайского императора. Имеется чаёчек-то?

— Нет, чая нет. Могу кофе предложить, с сожалением ответил полковник.

— Кофе тоже нельзя. Давление скаканёт. Придётся на сухую сидеть, — улыбнулся Зубов.

— Денис. Дорогой, — Дмитрий Васильевич смотрел на своего подчинённого чуть ли не умоляющими глазами, — не по-людски как-то получается. Человек к нам в гости пришёл. Помощь нам в делах наших оказать готов. А мы его даже чаем не напоим?

— Понял. Сейчас организуем, Дмитрий Васильевич.

Давыдов вышел из кабинета руководителя и направился в свой. Затем остановился. «Так! А чая-то у меня тоже ведь нет», — размышлял он, — «я как-то по кофе больше специализируюсь. Так-так-так… Кто же, кто же? Точно! Сизов. У него и чай всегда есть, он кофе не пьёт. И пряники с конфетами водятся. Тот ещё сладкоежка. Придётся к нему на поклон идти».

— Антоха, выручай, — в кабинет к Сизову, Денис врывался всегда без стука. Из-за этого случались иногда казусы конечно же: то допрос подозреваемого на самом напряжённом моменте и тот уже готов расколоться, а тут Давыдов с какой-нибудь хохмой залетает, или, как сейчас. Товарищ Дениса сидел за столом с фотографией в руках. По его щеке текла слеза. Красные глаза свидетельствовали, что стекающая капля далеко не первая. Застигнутый в неподобающем для мужчины состоянии, Антон поспешно положил фото на стол и стал вытирать рукавом форменного пиджака глаза и щёки.

— Ты чего это? Что случилось? Давыдов машинально схватил фотографию, которую только что рассматривал его коллега. Девочка на снимке была уже бледно-белой. На вид ей было лет одиннадцать-двенадцать. Её хрупкое тело лежало на тропинке в неестественной позе. Зелёное платьице в крупный белый горошек лишь подчёркивало, что она ещё ребёнок.

— Я вот думаю, Денис, какой же мразью надо быть, чтобы сотворить такое? И ведь, если поймаю это животное, оно просто отсидит лет десять, максимум пятнадцать и продолжит дальше жить. А эту девочку уже не вернуть. Она же ещё в куклы, наверное, играла. — Антон покраснел. Давыдов заметил, что у его коллеги кулаки сжались до белых костяшек. Из глаз снова потекли слёзы и теперь Сизов даже не пытался их скрыть. Он просто не замечал их. Денис присел на стул, напротив сослуживца.

— Антон, братан, посмотри на меня. Посмотри на меня! — ещё раз повторил он, почти выкрикнув. Отрешённый взгляд Сизова переместился на Дениса. Дождавшись, когда в глазах появится осмысленность и понимание происходящего, Давыдов продолжил: — Такие мрази должны быть наказаны самым жесточайшим способом, которого на земле, наверное, даже и не существует. После смерти они непременно будут гореть в аду, а черти будут драть их раскалёнными кочергами. И это всё для них будет длиться вечность. Но это там. Это потом. А здесь и сейчас мы, такие, как мы с тобой, должны ловить их и подготавливать доказательную базу так, чтобы у них не было шанса избежать сидки. А на зоне, мой друг, их ждёт совсем несладкая жизнь. Уж поверь мне. Пусть там не черти с кочергами, но далеко и не ангелы. Каждый из них попал туда не за то, что в неположенном месте дорогу перешёл. И вот эти ребята ненавидят педофилов похлеще, чем мы с тобой. Только ты, как и я, вынужден ограничивать себя рамками закона. А они нет. Они и попали-то туда потому, что преступили его. А уж ещё разок нарушить его, дабы покарать подобную нечисть… Самое лучшее и правильное, что ты сейчас можешь сделать — собраться с мыслями и силами, найти эту тварь и отправить туда, где ей устроят ад на земле.

— По взгляду Сизова, Денис видел, что до него дошло каждое слово, произнесённое им. Глаза заблестели. Но уже не от слёз, а от гнева. Добившись нужного результата, Давыдов направился к выходу.

— Ты заходил-то чего? — Остановил его вопросом Антон.

— А! Точно! Чаем к тебе зашёл разжиться. Ну и сладкого чего-нибудь по возможности.

— Вон, на сейфе, рядом с чайником. Бери, что нужно и сколько нужно. — Антон уже погрузился в изучение материалов, поэтому задавать лишних вопросов Денис не стал.

Вернувшись в кабинет своего руководителя, Давыдов всё ещё находился под впечатлением от фото и реакции коллеги. «Вроде уже давно работаю. А до конца так и не получается зачерстветь. Ладно, Антоха… Молод ещё. Но мне-то уже пора бы поменьше эмоциям поддаваться. Ну, всё! Хватит! Надо собраться. Надо работать над своим делом» — постарался Денис вернуть себя в рабочее русло.

— Ооооо! Отлично! Спасибо, Денис Юрьевич! — Радостно отреагировал на его возвращение Дмитрий Васильевич. — Я пока займусь напитками, а вы начинайте беседовать. Чайник уже вскипел, кстати.

— Я так понимаю, речь о Глобусе пойдёт? — Повернувшись к Давыдову, задал вопрос бывший опер УБОПа.

— О нём самом, Алексей ээээ, — Денис посмотрел вопросительно на Зубова, ожидая, что тот подскажет ему своё отчество.

— Давай просто по имени. Без этих китайских церемоний. Я так себя моложе чувствую — отшутился тот.

— Хорошо.

— Так что именно интересует? Про него я могу рассказывать много и долго. Лет двадцать назад ещё начал его разрабатывать. И до роспуска УБОП с карандаша у меня не слезал.

— Честно сказать, не могу чётко сформулировать, что именно мне нужно. Наверное, сейчас было бы полезно узнать, какой он был. Характер, привычки… Всё в таком духе.

— Хочешь понять, у кого мотив был? Кто его заказать мог? — понимающе закивал Зубов.

— Ну, да. Уверен, у такого человека немало врагов было. При его-то образе жизни.

Дмитрий Васильевич в это время поставил чашки перед собеседниками. Алексею — чай, Денису, зная его предпочтения, кофе. Раздобытые Давыдовым печенья и конфеты, так же оказались на столе, в хрустальной вазочке.

— Человек он был непростой, мягко говоря. Да и не мог простой человек таких высот достичь в криминальном мире, — бывший опер сделал паузу, чтобы достать печенье и отхлебнуть чай. — Давай так, Денис, я тебе пару историй расскажу из его биографии, а ты уж сам выводы сделаешь о нём.

— Годится, — одобрительно кивнул Давыдов.

— История первая. Постараюсь вкратце и по существу: К середине девяностых Авдеев сколотил уже достаточно серьёзную группировку. В неё входили и более мелкие, которые успели понять, что самим по себе рядом с таким конкурентом не выжить, и лучше будет от имени Глобуса «двигаться», как у них принято говорить. На тот момент в городе было четыре группировки примерно равных по количеству бойцов и прочим критериям, включая Авдеевскую. Между ними был вынужденный паритет, так сказать. Во главе каждой из них стоял серьёзный авторитет. Волей неволей им приходилось считаться с интересами каждого из конкурентов. Дела старались решать мирными переговорами. Любое прямое столкновение могло привести к полному взаимному уничтожению. Так они просуществовали несколько лет, в относительном мире и гармонии. Даже общий сходняк со временем организовали. Планово встречались раз в неделю, ну, и по необходимости, как приспичит. И вот однажды, на очередном таком плановом сходняке, Рыжий — это ещё один из четверых авторитетов, заявляет, что непонятки какие-то начались. Глобус-то себя неправильно вести пытается. Наверное, думал, что никто не узнает. Авдеев, разумеется, на такую предъяву не мог не отреагировать. Спрашивает у Рыжего, чем тот недоволен. Рыжий выкатывает, мол, заводик химический, который ты под себя подмял, ни с кем не посоветовавшись и в курс никого не поставив, на моей земле находится и на земле Антипа. А ты его себе уже захапал. Глобус возмутился, с какой это радости на ваших территориях-то? Офис на моей земле, значит и работать со мной заводику этому. Рыжий отвечает, что склады на его земле, а производственные цеха на Антиповской. Вопрос-то не такой однозначный. Нельзя в такой ситуации в одного всё решать. Ну, Глобус и выдаёт, мол, базара нет братва. Давайте, прям здесь и сейчас порешаем за этот химзаводик. И как решим, пусть так и будет. Только всегда было так: где офис находится, на чьей земле, тот и получает с барыги. Порешали крайне некрасиво по отношению к Глобусу. Проголосовали, что получать с завода Рыжий будет и половину Антипу засылать. Карим — четвёртый авторитет, тоже пытался в эту кормушку рыльце засунуть, но так и не смог обосновать нормально, за что долю хочет. Вроде как, он когда-то эту землю Антипу в знак дружбы подарил, когда на ней ещё ничего кроме заброшенных полуразвалившихся корпусов не было. Сходняк на это постановил, что раз подарил, то и требовать теперь не имеешь права. А Глобус тогда встал и сказал, что решение сходки уважает и раз уж так порешали, то пусть так и будет. Карим же сказал, что позже надо ещё вернуться к этой теме. Вечером этого дня Рыжего расстреляли из автоматов. Они с Антипом в ресторане праздновали, что завод им достался. На выходе его автоматчики и покрошили из проезжающей машины вместе с основными бригадирами. Можно сказать, группировка Рыжего была полностью обезглавлена. Антип звонит Глобусу прям из ресторана, мол, ты что творишь? За завод так рассчитаться решил? А Глобус ему в ответ: «Что случилось-то?» Антип всё, как есть, рассказал.

Глобус ему говорит: «Голову включи. Я же сказал, что на завод не претендую, не по адресу претензия». А сам тут же Кариму перезванивает, мол, ты там поосторожнее, брат. Антип говорит, Рыжего и его бригадиров расстреляли, на тебе все стрелки сходятся. Ты недоволен был решением сходки. И не успел Глобус договорить, как услышал у Карима взрыв и стрельбу. Карим выжил, разумеется. Почему «разумеется», спросите вы, — Зубов сделал театральную паузу и, хитро прищурившись, посмотрел на слушателей, — да потому, что всё это Глобус и подстроил. И ему Карим живой нужен был, чтобы его руками уничтожить группировку Антипа. Или наоборот, Антиповские уничтожат Каримовских. Авдееву без разницы было, чью банду добивать потом. Сам он, пока Антиповские с Каримовскими воевали, подбирал бойцов Рыжего и становился сильнее. В итоге, всё получилось, как Глобус и планировал. Каримовские уничтожили Антиповских и всю верхушку их. Сами при этом были не просто изрядно потрёпаны, а практически тоже уничтожены. Чем Глобус не преминул воспользоваться. Через две недели после той сходки, Авдеев был единственным хозяином в городе. А самый эпичный момент этой истории в том, что спланировал всё Глобус когда завод, из-за которого весь сыр-бор начался, только открылся.

— Как много подробностей в этой истории. Такое ощущение, что ты присутствовал там. Ну, или сам Глобус тебе рассказывал, — с усмешкой заметил Дмитрий Васильевич.

— Да в общем-то, так и есть, можно сказать. Нет, конечно не сам Авдеев, но один из его приближённых бригадиров. Взяли мы этого упыря как-то. Нос его погоняло было. За что взяли, не помню уже. Мелочь какая-то. А он обдолбанный в слюни. Ну, под наркотой, в смысле. У Глобуса с этим очень строго было. Предложили на выбор: или Глобусу сдаём прям сейчас в таком состоянии, или стучать будешь. Парень недолго ломался. Знал, что за наркотики ему голову проломят. Причём, в буквальном смысле. Вот и доносил всё без утайки. А знал и видел он много. И на сходках на всех присутствовал и решения все Глобус ему одному из первых озвучивал. Можно сказать, правой рукой Авдеева был. Как минимум одной из правых рук.

— А почему «был»? Что с ним случилось? — поинтересовался Денис, — узнали всё-таки, что стучит?

— То ли про это узнали, то ли про наркотики… До сих пор без вести пропавшим числится.

— Ну, ладно… Принимается. Теперь понятно, что источник достоверный был. А то рассказываешь, будто сам там присутствовал. Даже сомнения берут, не приукрашиваешь ли. Давай вторую историю, — Дмитрий Васильевич подпёр щёки ладонями, поставив локти на стол. Это свидетельствовало о том, что ему не терпится.

— Вторая история будет гораздо короче и менее кровожадная. Но более мерзкая. Когда Глобус предложил директору того самого химзавода встать под его крышу, директор отказался. Он вообще был максимально далёк от дел улицы. Закончил, тогда ещё, Ленинградский государственный университет. Физико-химический факультет. Успел стать кандидатом наук. А потом начались девяностые. Человек решил, что пора знания в деньги конвертировать. Открыл ОООшку, и вперёд.

— Откуда же у кандидата наук деньжищи такие, что завод открыл? — с недоверием спросил руководитель Дениса

— Да Бог его знает. Сам же помнишь, Василич, какие времена были. Может и не было у него денег. Тогда за дарма или с прицелом на перспективу могли отдать. В общем, как и на что открывался, я не знаю. Да и суть не в этом. А вот то, что Глобусу отказал, ему ой как аукнулось. Вечером того же дня к директору домой ворвались шестёрки Глобуса. И сам он не поленился прийти. Жену кандидата наук изнасиловали у него на глазах. Дома ещё дочка была. Её Авдеев велел в комнате запереть, чтобы она не видела происходящего. Когда с женой закончили, Глобус посмотрел на директора и спрашивает, кивком головы, на дверь показывая, за которой дочь директора была: «Ну что? За неё браться, или всё-таки одумаешься?» Естественно с этого вечера химзавод под крышей Глобуса оказался. Вот такие истории, друзья мои. А уж выводы о том, какой он был человек, делайте сами, — Зубов замолчал.

— А почему про директора тоже в прошедшем времени? — Поинтересовался Давыдов, — его тоже нет в живых уже?

— Нет, с директором всё в порядке. Жив и здоров. С Авдеевым они потом сработались. Уж, не знаю, как он себя сдерживал, глядя на Глобуса, наверное, боялся его очень сильно. Позже наш, ныне покойный авторитет стал соучредителем этого завода. Как, впрочем, и других крупных предприятий, которые он крышевал. Вот так у нас бандиты легализуются и, перекрасив губы, как говорится, становятся коммерсантами.

Глава 6

— То есть, у Авдеева нехилое наследство, получается? — посмотрел вопросительно Денис на бывшего опера.

— Наследство огромное просто. И заводы и счета в банках должны оставаться, и недвижка, и, наверное, даже золото с бриллиантами. А вот наследников нет.

— У Глобуса нет детей? — искренне удивился Дмитрий Васильевич

— Не просто детей, а вообще никого, кто мог бы стать наследником. Ни родителей, ни детей, ни жены, ни родственников. Ни-ко-го, — по слогам произнёс Зубов.

— Может наследство на кого… — начал Денис фразу, но его прервал стук в дверь.

— Да, да. Заходите, — отреагировал хозяин кабинета.

В проёме открывшейся двери стоял эксперт. — Не помешал?

— Заходи, Евгений Иванович. Знакомься.

— Алексей, — представился Зубов, протягивая руку.

— Евгений, — ответил эксперт, пожимая ладонь оперу.

— Ну чем порадуешь? — Дмитрий Васильевич достал ещё одну кружку. — Тебе чай или кофе?

— Нет, спасибо. Дел очень много ещё, — отказался Евгений Иванович, — по потожировым эти трое чисты, аки слеза младенца. Забежал сказать, чтобы их лишнего не держали. Официальное заключение чуть позже подготовлю.

— Хорошо, — отреагировал Дмитрий Васильевич.

— Если ко мне вопросов нет, побегу. Дел, и вправду, невпроворот.

— Беги, дорогой ты наш алхимик, беги

Дверь ещё не закрылась за экспертом, как Давыдов уже раздавал указания Марине по телефону. Он велел троих телохранителей отпустить, взяв с них подписку о невыезде.

— Итак, на чём мы остановились? — полковник юстиции уставился на Дениса, который только что отложил телефон.

— Я предположил, что Авдеев мог наследство завещать кому-либо.

— А ты запрос в нотариат не отправил ещё?

— Марина должна отправить. Перед тем, как сюда идти, дал ей все эти распоряжения, — не успел Денис договорить, как ему позвонила Марина. Взяв трубку, следователь произнёс только «слушаю», а затем, молча, впитывал информацию.

— С нотариата сообщили, что завещания у Глобуса нет. По наследникам чуть позже официальный ответ будет. Но по ним нам уже, получается и так всё известно, — положив снова телефон на стол, поделился Давыдов полученной информацией.

— Значит, мотив из корыстных соображений, можно откинуть, — заключил Дмитрий Васильевич.

— Я, может, пойду? А то, смотрю, у вас уже рабочие процессы начались. Вдруг ненароком какую-нибудь следственную тайну услышу. Придётся вам меня устранять потом, — рассмеялся Зубов.

— Лёх, если время есть, останься. Ты про Глобуса много знаешь и специалист очень широкого профиля к тому же. Проведём мозговой штурм на троих. Задачку уж больно непростую нам задали. Есть момент, который даже от коллег пока скрываем. А тебе я могу доверять на все 100 — При этом Дмитрий Васильевич посмотрел на Дениса, давая понять, что говорить можно и про пульт, и про камеры.

— Время есть, чем смогу, помогу, конечно.

— А вы случайно в минах, взрывчатках и дистанционном детонировании не разбираетесь? — С надеждой поинтересовался Давыдов.

— Ну, во-первых, не вы, а ты. Я ж не просто так без отчества представляюсь. Терпеть не могу, когда в меня выкают. А во-вторых, не просто разбираюсь, а являюсь специалистом в этом вопросе. Потому что срочку служил в сапёрах и в учебке нам знания вколачивали жёстко. Ибо сапёр ошибаться не имеет права. Правда, это было давненько уже, но память у меня очень хорошая. Я её тренирую, — заулыбался Зубов.

— Но сапёр же не подрывник, — засомневался в квалификации собеседника Денис.

— Не каждый подрывник может стать сапёром, потому что не факт, что любую бомбу собрать сможет. А вот любой сапёр обязан знать все виды взрывных устройств. Соответственно, не только обезвредить умеет, но и собрать при желании, — назидательно произнёс бывший опер.

— Понял, — сдался следователь. — Тогда вопрос такой: насколько рискованно детонировать бомбу, следуя за машиной, в которой находится цель? При этом расстояние между машинами очень маленькое.

Немного помолчав, Зубов спросил: — На телохранителей думаешь?

— Не исключаю. Да и ситуация так выглядит, что это единственный вариант, откуда можно было бы нажать кнопку, — Денис посмотрел на Дмитрия Васильевича, удостовериться, что он правильно понял своего начальника и при этом человеке можно обсуждать всё.

Полковник одобрительно кивнул. Но Давыдов так и не успел рассказать про камеры и про то, что «Шевроле» с пультом — очевидная подстава. Зубов, перебил его.

— Тогда у меня тоже вопросы: на какой скорости шли машины и какое между ними было расстояние?

— Скорость маленькая. Километров 20–30 в час, не больше. Они поворачивать собирались. А расстояние вплотную практически.

— Это достоверная информация, или со слов допрашиваемых? — не унимался Зубов.

— Это по камерам хорошо видно, — ответил Давыдов.

— В таком случае, это не они. Если только они не японские камикадзе. Риск быть взорванным вместе с Глобусом или вместо Глобуса велик слишком.

— Спасибо, — с задумчивым видом ответил Денис.

— Остаётся всё-таки идти по пути мотива, — глядя на Дениса, заметил Дмитрий Васильевич. — Через подрывника нам этот клубок не размотать. — Чуть помолчав, полковник в сердцах хлопнул по столу ладонью так, что чашки из-под чая и кофе подпрыгнули. — Не подрывник, а призрак какой-то

— Ну, раз через мотив будем вычислять, то нужно искать тех кто отомстить хотел — глядя в пустоту, произнёс Денис.

— А вдруг ревность? — прищурился полковник, проверяя на сообразительность своего подчинённого.

— Нет, — протянул Давыдов. — Ревность — это бытовая тема. Пришёл, увидел, словил аффект, взял, что под руку попалось, и ударил. Ну, либо воткнул.

— Верно говоришь, Денис Юрьевич. Верно. Так, Алексей, чем можешь помочь, если новая вводная — её величество Месть?

У-у, — взвыл бывший опер. — Здесь вам только его величество Случай поможет, если подрывника взять не получается. Желающих до сих пор, думаю, не один десяток наберётся.

— Да уж, — согласился Дмитрий Васильевич. — Раздули резонанс вокруг этого дела. Ну, взорвали и взорвали. В конце концов, не самый полезный член общества. Земля только чище стала. А тут аж из мэрии на контроль взяли. Взрыв в центре города! Куда мы катимся? Опять в девяностые что ли? Лучше бы на маньяка этого больше сил уделили, — возмущению Дмитрия Васильевича не было предела.

— Из мэрии? — переспросил Денис.

Остальную беседу своего руководителя с Зубовым Давыдов слышал как будто фоном.

Следующие несколько дней Денис Юрьевич Давыдов занимался бесконечной рутинной работой. Как и предположил бывший оперативник Управления по борьбе с организованной преступностью, потенциально желающих отомстить Глобусу, было бесчисленное множество. Следователь попытался разложить их по разным стопкам. Эти пострадали от него, когда он брал их под крышу. Следующая кипа — выжившие, но искалеченные в ходе разборок с Авдеевым. Затем стопка возмужавших детей всех пострадавших, в том числе и погибших. Они ведь тоже могли возжелать праведной мести. Тем более среди пострадавших было и кавказцев немало. А для этих ребят кровная месть — вообще святое. Глядя на это невероятное количество возможных подозреваемых, Денис всё больше и больше приходил к выводу, что без подрывника предъявить обвинение не получится. Просмотр всех имеющихся видеозаписей с места взрыва по сотому разу, тоже ничего не давал. Разве что, дополнительную убеждённость в невиновности телохранителей Глобуса. Дистанция между их машинами в момент взрыва была действительно минимальной.

«Где же ты прятался?» — Мысленно обратился Денис к киллеру — «Без тебя никак не получится. Вот предположим, случилось сейчас чудо, и кто-то, ткнув пальцем в одну из папок, скажет: «Он заказал Глобуса». Взяли этого кого-то. Допрашиваем. А он заявит: «Помилуйте! Но я этого дня в санатории был». И всё, можете быть свободны. Извините, что потревожили.

Стук в дверь заставил следователя отвлечься от своих размышлений.

— Не помешаю? — В кабинет, протягивая руку для приветствия, зашёл Евгений Иванович. — Ох, и помучиться пришлось с этой взрывчаткой, — усмехаясь, заявил он.

— Необычная какая-то? — выдвинул версию Давыдов.

— Да не то слово, — то ли возмутился, то ли восхитился эксперт. — Называется она диперекись ацетона или, по-другому пероксид ацетона.

— Как это? Два названия у одной и той же взрывчатки, или вы не уверены, какая именно из них? — уточнил Денис.

— Это одна и та же. Денис Юрьевич. Но как и многие взрывчатые вещества имеет несколько названий. Вот, например, тратил, в эквиваленте которого измеряется любой взрыв, также носит название «тол» и «тринитротолуол».

— И чем же необычна наша взрывчатка? — перебил эксперта следователь, опасаясь, что тот углубится слишком сильно.

— Начнём с того, что промышленно она не производится, только кустарно. Используется крайне редко, в основном террористами на Ближнем Востоке. Свою непопулярность приобрела из-за своей дьявольской нестабильности.

— Может рвануть ни с того ни с сего? Про нестабильность правильно понял? — в очередной раз уточнил Денис.

— Совершенно верно. Поскольку у большинства изготовителей этой взрывчатки нет под рукой достойной химической лаборатории, чтобы соблюсти все необходимые условия для её изготовления, она и приобрела себе такую славу. Но даже при наличии необходимых условий пероксид ацетона всё же опасен, даже при транспортировке. И надо быть очень хорошим профессионалом, чтобы решиться на её изготовление и применение.

— А вот и его величество случай, — с задумчивым видом произнёс Давыдов.

— Не понял, Денис Юрьевич, — растерянно посмотрел на него эксперт.

— Не берите в голову, Евгений Иванович, всё хорошо. Кажется, вы очень помогли мне и, возможно, установили преступника, — радостно похлопал по плечу эксперта Денис. — Заключение оставляйте на столе. Мне надо пару звонков сделать.

Пока эксперт выходил, Давыдов уже набирал номер своего начальника, параллельно перебирая стопку с потенциальными подозреваемыми в которой находились пострадавшие при взятии их под крышу.

— Алло, Дмитрий Васильевич, есть зацепочка. Возможно, она поможет размотать этот клубок. Мы с Алексеем как-то не успели ещё телефонами обменяться. Могли бы скинуть его номерок? Кое-что уточнить нужно. Хорошо, спасибо. Скоро зайду. Так точно. — Положив трубку, Денис продолжал перебирать папки. — Так, вот она. — Сам с собой стал разговаривать следователь. — Лившиц Анатолий Борисович, 1965 года рождения. В 1983 поступил в Ленинградский государственный университет, в девяностом защитил кандидатскую по физико-химическим наукам. В девяносто шестом открыл ООО ХимСПБ, единственный учредитель до 2004 года.

Звук входящего смс отвлёк Дениса от чтения. Он набрал номер Зубова, который только что прислал Дмитрий Васильевич

— Алло, приветствую, Алексей. Давыдов Денис беспокоит. Да-да, всё верно. Помнишь, во второй истории про Глобуса ты упоминал директора химзавода? Его фамилия не Лившиц случайно? Ага, понял, спасибо, Алексей. На связи тогда. Ну да, мой. Теперь напрямую можем созваниваться.

После разговора с Зубовым Денис направился к своему руководителю.

— Разрешите, — постучав и приоткрыв дверь, спросил он у полковника.

— Заходи, рассказывай, что нарыл.

— Да, это, в общем-то, и не я, эксперт очень подсобил. Подрывник наш использовал взрывчатку, которую изготовить без специального оборудования, образования и специфических условий нельзя, так как она весьма своеобразная и крайне нестабильна. Вот я как-то сразу историю вашего друга вспомнил, где директор химзавода Глобусу отказал, когда он ему предложил под крышу встать. В общем, идеальный подозреваемый получается. Мотив есть. Возможности и знания для изготовления взрывчатки есть. Он, кстати, кандидатскую защитил не только по химии, но и по физике. А значит, и пульт собрать, и там какой-то закодированный сигнал настроить он тоже может.

— Так, хорошо, — приободрился Дмитрий Васильевич. Что делать собираешься?

— Задерживать его в качестве подозреваемого.

— Денис, а ты уверен, что это он? Я хорошо помню эту историю от Зубова. Думаю, примерно такие же истории будут про любого, кого крышевал Глобус. Времени уж больно много прошло.

— Я пока ни в чём не уверен, Дмитрий Васильевич. Но факты говорят, что он мог это сделать, и мотив у него есть.

— Ну, хорошо, действуй, — махнул рукой полковник.

Лившиц сидел в своём кабинете и перебирал бумаги, когда дверь распахнулась без стука.

— Здравствуйте, Анатолий Борисович. Старший оперуполномоченный, майор полиции Волков Сергей Иванович, — протягивая удостоверение и в развёрнутом виде представился вошедший мужчина в штатском. Вслед за ним в кабинет директора химзавода вошли ещё несколько крепких парней.

Анатолий Борисович открыл рот, чтобы что-то сказать, но не успел. Следующая фраза оперативника будто заставила его подавиться набранным воздухом.

— Вы задержаны по подозрению в убийстве Авдеева Владимира Игоревича. Дальше всё как в тумане. Щелчок наручников на запястьях рук, коридор, машина оперативников. Только подъехав к какому-то зданию, Анатолий Борисович будто стряхнул с себя пелену.

— Мы где? — спросил он у сидящих по бокам сотрудников.

— Следственный комитет, — с совершенным безразличием ответил кто-то из них.

Снова коридоры, бесконечные повороты и лестницы. И вот он уже сидит на стуле в кабинете. За столом никого нет.

«Наверное, следователь отошёл куда-то», — подумал Лившиц, поймав себя при этом на мысли, что это очевидно и, в общем-то, не имеет значения.

Возвращаясь, Денис в коридоре встретил Андрея. Он стоял напротив открытой двери его кабинета.

— Здорово! Доставили уже? — спросил Давыдов, пожимая руку оперу.

— Так точно, Денис Юрьевич, — улыбнулся тот.

Войдя к себе, следователь поздоровался с сопровождавшими подозреваемого оперативниками. Окинул взглядом потенциального убийцу. С виду типичный человек науки. Очки с толстыми линзами. Телосложение прямо противоположно спортивному. В меру неряшливый, но не до крайности. Оценив риски уединения с подозреваемым, Денис попросил оперов оставить их наедине. Волков и его коллега вышли, показав жестами, что они с ребятами в коридоре.

Как и всегда, перед началом допроса, следователь выдерживал паузу, перебирал бумажки, копошился в ящиках стола, смотрел что-то в компьютере, клацая по клавишам.

В общем, томил ожиданием подозреваемого. Сам в это время, разумеется, следил за ним, начнёт ли ёрзать. Но Лившиц сидел спокойно, наблюдал за манипуляциями Давыдова и ничего не говорил. Выдержав достаточную паузу и убедившись, что эффекта ноль, решил всё же начать диалог.

— Ну что, давайте знакомиться? Меня зовут Давыдов Денис Юрьевич. Следователь по особо важным делам, капитан юстиции, — глядя в упор на человека в наручниках, полностью представился он. — Теперь ваша очередь.

— Лившиц Анатолий Борисович, 1965 года рождения, — немного помолчав, добавил: — Это ошибка какая-то, я не убивал Владимира. Мы, конечно же, не были друзьями. Скажу больше, я искренне и всей душой ненавидел его.

Денис понял, что сейчас очень даже подходящий момент надавить на самые больные кнопки. Человека только что доставили. Он наверняка ещё пребывает в лёгком шоке и плохо контролирует эмоции. Да и не выглядит он крепким орешком.

— За что? За что вы его ненавидели? Что избил и изнасиловал вашу жену у вас на глазах? Точнее, отдал её своим архаровцам. И чуть не сделал то же самое с вашей, тогда ещё маленькой дочерью? Или за то, что на протяжении долгих лет вы платили ему непонятно за что, а потом и вовсе забрал у вас часть бизнеса, став соучредителем? За что из этого вы ненавидели его больше, Анатолий Борисович?

— Как? Но позвольте, откуда? Откуда вам известно про жену?

Глаза подозреваемого заблестели от скопившихся в них слёз, которые грозили вот-вот хлынуть по щекам.

— Нам известно очень многое, Анатолий Борисович. И как мужчина мужчину, я вас понимаю. На вашем месте я тоже рано или поздно отомстил бы этому подонку за такой позор, — Давыдов продолжал гнуть свою линию, стараясь склонить собеседника к чистосердечному признанию.

— Но я не убивал его, — сквозь слёзы произнёс Лившиц. — Да, я ненавидел его, и да, я очень хотел ему отомстить. Я ждал момента, когда смогу опозорить его. Причём для него я хотел публичного позора. Он ведь очень известный и влиятельный человек, для него унижение, о котором знают все, было бы бесконечно болезненным. Но избавляться от него физически? Ни в коем случае. Тем более после того, как он стал соучредителем. Я теперь понятия не имею, кто унаследует часть моего завода. Ту часть, которая стала принадлежать ему. С ним-то мы худо-бедно сработались. И даже кое-какая польза была от его связей и громкого имени.

— Это какая же? — не удержался от уточнения Денис.

— Ну как же? Например, звоним мы в сеть магазинов и предлагаем нашу продукцию. Те ломаются, брать не хотят. А потом узнают, кто один из владельцев, и всё. Сразу им интересен наш прайс становится.

— То есть польза в плане сбыта была, я правильно понимаю?

— Ну да. Не скажу, что в общей массе это очень уж прям существенно было. Но и терять такой процент прибыли тоже не хотелось бы. А теперь, скорее всего, все его клиенты откажутся от нашей продукции, — с сожалением в голосе заключил Лившиц.

— Не о том печалитесь, Анатолий Борисович. Статья Уголовного кодекса за преступление, в котором мы вас подозреваем, предусматривает наказание, вплоть до пожизненного лишения свободы.

— Но я не убивал! Услышьте меня! Не убивал я! — Лившиц приложил руки, закованные наручниками к груди, и наклонился в сторону следователя.

Глава 7

Вообще по всему формату поведения, по жестам и по ряду других признаков Лившиц был откровенен. В этом Денис был почти уверен. Ещё со студенческой скамьи он увлекался изучением кинесики. Это наука, которая помогает уличить человека во лжи, наблюдая за его мимикой и жестами. Кинесику почему-то очень часто путают с НЛП — нейролингвистическим программированием.

Путают многие, но не Давыдов. Но даже опираясь на эту науку, следователь не имеет права делать окончательный вывод. Необходимо собрать все факты, проверить, сопоставить и так далее.

— Давайте поступим так: освободить сейчас я вас никак не могу. На данный момент вся ситуация против вас, поэтому… — Денис стал планировать про себя последовательность действий, которые необходимо провести с этим подозреваемым. — Поэтому для начала я вас допрошу. Затем наш эксперт возьмёт у вас материал для проведения экспертизы. Переночевать сегодня как минимум, а может, и завтра тоже вам придётся в изоляторе временного содержания. Ну, а там видно будет.

Анатолий Борисович Лившиц опустил голову, понимая, что ближайшие два дня он точно проведёт за решёткой.

— Хорошо, допрашивайте.

— Прежде чем приступить, должен поинтересоваться: желаете ли воспользоваться услугами адвоката по договору, либо могу назначить вам его бесплатно.

— А что значит по договору?

— Проще говоря, если у вас есть свой адвокат, например, друг, знакомый или просто адвокат, с которым вы поддерживаете связь на подобный случай, можем с вами позвонить ему и пригласить сюда для защиты ваших интересов. Без адвоката я не имею права допрашивать вас.

Вечером Денис, как и всегда, когда у него были сложные или громкие дела, находился в кабинете своего непосредственного начальника с докладом.

— Итак, уходящий день добавил нам следующие элементы пазлов в нашу головоломку, — начал делиться информацией Давыдов. — Лившиц Анатолий Борисович в ходе допроса подтвердил, что Авдеев ранее унизил, избил и оскорбил его жену. И его самого своими действиями. Таким образом, мы имеем мотив. Не отрицает, что его знаний и квалификации достаточно, чтобы изготовить взрывчатое вещество и полностью собрать взрывное устройство и пульт дистанционного управления к нему. На момент убийства Глобуса находился дома один, — поднял палец вверх докладчик, подчёркивая важность информации. — А значит, алиби у подозреваемого нет, и мы можем допустить, что он собственноручно привёл в действие взрывное устройство.

Денис замолчал, но было видно, что ему есть что ещё добавить.

— Я так понимаю, это не всё, что ты накопал, — разгадал таинственный вид подчинённого Дмитрий Васильевич.

— Дальше самое интересное, — продолжил следователь. — Пуговица, которую нашли в «Шевроле», принадлежит подозреваемому, и потожировые следы на ней совпадают с образцами, взятыми у Лившица.

— То есть, получается, нам его, этого директора активно подставляют, — с задумчивым видом закончил мысль за Давыдова его руководитель.

— Именно. И вот что меня настораживает, Дмитрий Васильевич, — Денис замялся.

— Ну, говори уже, заметил какую-то неловкость в своём подчинённом полковник.

— Ваш друг Зубов, — Давыдов продолжал мяться, формулируя мысли, подбирая максимально тактичные слова. — Помните истории, которые он нам рассказывал?

— Ну?

— Вторая история как раз про этого директора, Дмитрий Васильевич. Получается, что он нас за ручку привёл к Лившицу.

— Намекаешь, что Зубов его и подставил, а соответственно, и отношение к убийству Глобуса имеет тоже?

— Не намекаю, а допускаю и делюсь соображениями, — уточнил Денис. — Уж больно как-то всё удачно и быстро совпало. Используемое взрывчатое вещество указывает на весьма ограниченный круг лиц, а может и только на Ливщица. Всех остальных на наличие знаний по взрывчатке не проверишь. Чтобы вообще сомнений не оставалось, нам рассказывают душераздирающую историю, из которой однозначный вывод: мотив у Лившица есть.

— Ну, про историю могло просто совпадением оказаться.

Дмитрий Васильевич занял противоположную сторону в этих дебатах, пытаясь оправдать или найти объяснение действиям бывшего опера УБОП. Он вовсе не выгораживал своего друга. Просто из таких дискуссий с двусторонними позициями чаще всего и быстрее можно было докопаться до истины. Поэтому между Давыдовым и его руководителем такие игрища были не редкость.

— Да и как Зубов мог просчитать, что ему придётся рассказывать эту историю? Откуда он мог знать, что я позвоню ему и приглашу к нам? — выдвинул ещё один аргумент полковник.

— Для него это могло оказаться счастливой случайностью. Если бы не она, нам намекнули бы на Лившица другим способом, — продолжал нападать Денис.

— Ну, это уже догадки просто, товарищ следователь, — развёл руками Дмитрий Васильевич.

— Согласен, как аргумент слабовато. А вот что Зубов в сапёрах служил и сам хвастался, как их обучали. И, что любой хороший сапёр не только обезвредить бомбу, может, но и собрать, тоже — о многом может говорить.

— Принимается, — кивнул полковник. Затем, подумав, продолжил: — В таком случае ему как раз-таки надо промолчать было про свою службу.

— Проговорился, подстраховался на случай, если мы его в работу возьмём и сами до этого докопаемся, — выдвинул сразу два контраргумента Давыдов.

— Допустим. Но зачем ему тогда телохранителей выгораживать? Наоборот, на его месте, надо на них подозрения наводить.

— Чтобы мы быстрее на директора вышли. Ну, и он не единственный специалист по бабахам. Он это понимает. И было бы подозрительно, если он сказал бы, что телохранители могли, а другие специалисты утверждали бы обратное.

— Да уж, Денис Юрьевич, тебя послушать, так хоть сейчас Зубова принимать нужно, — сдался руководитель.

— Я вот думаю, Дмитрий Васильевич, — не заметив последней фразы своего начальника, начал рассуждать Давыдов, — перед нами изначально стояло три неизвестных: исполнитель, — загнул один палец Давыдов, — заказчик, — второй палец примкнул к первому, — и лицо, которое нам изначально планировалось подставить. Причём о том, что мы знаем, про подставное лицо, они не догадываются пока. И как бы там с Зубовым ни оказалось в итоге, хорошо, что при нём эту карту не раскрыли.

Дмитрий Васильевич внимательно слушал Давыдова.

— Так вот… Подставного мы обнаружили. Вопрос: а почему именно Лившиц? Хотят ли просто от себя подозрения откинуть или им от него что-то нужно?

— Хороший вопрос, Денис, очень хороший. Только я всё равно не улавливаю пока, к чему ты клонишь.

— Да я про то, что подставляли ведь именно его целенаправленно.

— Ну, всё правильно, — кивнул Дмитрий Васильевич. — Он удобен. С Авдеевым знаком, — теперь полковник стал загибать пальцы, перечисляя причины, — ненавидит его, имеет интеллектуальные и технические возможности.

— Так-то оно так. Но вот я, например бы, если захотел отвести от себя подозрения не стал бы подставлять кого-то конкретно.

— Почему?

— Взять этого же Лившица: на момент взрыва был дома один, соответственно, никто подтвердить не может. А если бы сидел в казино каком-нибудь в это время, или с друзьями на даче? А если у них в подъезде камеры оказались? И он смог бы доказать, что вышел из подъезда только через два часа после взрыва? Надежнее подставлять случайного человека. Надёжнее и проще. Мы этого случайного вообще никогда не нашли бы. Нет, Дмитрий Васильевич, тем, кто подставил Лившица, явно что-то от него нужно.

— Возможно, — согласился с подчинённым полковник. — Ты что делать планируешь? А то сейчас мне во всех красках Зубова преступником нарисовал, и тут же забыл про него.

— Ни в коем случае не забыл. Просто, какой смысл догадываться об этом, да ещё, возможно, ошибаться в наших с вами рассуждениях? Зубов получился идеальный кандидат, который подставил Лившица. Но ведь и Лившиц — идеальный кандидат на убийство. А мы с вами знаем, что его подставили. Надо всё проверить. Хочу завтра предъявить обвинение Анатолию Борисовичу и закрыть его в СИЗО.

Задумчивость Дениса была необычной. Дмитрий Васильевич уже успел научиться понимать своего лучшего следователя, и сейчас он видел, что у Давыдова явно появился какой-то план.

Выражение, что работу нужно оставлять на работе совсем не подходило Денису. По пути домой он продолжал прокручивать в голове эпизоды беседы с Анатолием Борисовичем — единственным подозреваемым, против которого есть вещественные доказательства. Правда, это же доказательство говорит о невиновности директора, но об этом знает только он и его руководитель.

«— Анатолий Борисович, каким автомобилем владеете на данный момент?

— У меня нет машины, я перемещаюсь на общественном транспорте. Чаще всего это трамваи или метро. Крайне редко пользуюсь такси, можно сказать, в исключительных случаях.

— Почему не приобретёте автомобиль? Вы же достаточно обеспеченный человек, — искренне удивился Давыдов.

— Да, вы знаете, как-то не задалось у меня с вождением. Вот сажусь за руль, вроде всё знаю, всё понимаю, что и как работает. Что нужно делать, чтобы автомобиль тронулся. Как скорость переключить. Какие педали нажимать. А как ехать начинаю, будто в ступор впадаю какой-то. Последний раз, когда за рулём сидел, в остановку въехал. Хорошо, людей совершенно не было. Время уже позднее было. Проехал-то, главное, метров 200. Мне батя кричит: «Поворачивай!» А я в руль вцепился и окаменел. Да так, что даже его силищи не хватило, чтобы руль в сторону свернуть. Слава богу, никто не пострадал тогда. Но с тех пор за руль садиться я зарёкся.

— Батя, вы имеете в виду отца? Это в каком же году описанное вами происшествие случилось?

— В восемьдесят третьем. Я тогда в универ поступил. Отец на радостях мне машину свою отдать пообещал. Говорит: «Только на права сдай, а ездить я тебя и сам научу. До начала учёбы в университете времени полно ещё». А я необучаемый оказался, — со вздохом произнёс Лившиц».

Вспоминая допрос, Денис не заметил, как стрелка спидометра приблизилась к соточке. Притормозив, он подумал: «А куда я так тороплюсь? Время второй час. Вот-вот разведут мосты, и придётся ждать почти до трёх. Вот сколько раз уже не успевал до разведения, а за временем на работе так и не научился следить», — поругал сам себя следователь. — «Может, вернуться на работу и там вздремнуть до утра? Всё равно нормально уже не выспаться. А так хоть мотаться по пробкам утром не придётся».

Решение было принято и исполнено. Обратную дорогу Денис продолжал размышлять о проведённом допросе: «Так получается, Лившиц даже водить машину не умеет». В его невиновности Давыдов был уверен на 99 %. Один процент он всегда оставлял на самые невероятные случаи или стечение обстоятельств. «Но зачем же именно его подставляют?» Этот вопрос не давал ему покоя с тех пор, как Денис пришёл к выводу, что Лившиц одинаково удобен и неудобен как подозреваемый. С одной стороны, есть мотив и возможность сделать взрывчатку и собрать бомбу. С другой стороны, он даже водить машину не умеет, не то чтобы угнать её. Да ещё сразу две за один день. Кстати, время, в которое машины угоняли, установить не удалось. А вот, во сколько их пригнали на свои места — известно с точностью до минуты. «Возможно, Лившиц был на своём рабочем месте в то время, как на парковку «Шевроле» загоняли. Надо ещё уточнить будет завтра этот момент, прежде чем его в суд на избрание меры пресечения вести. И да, понятное дело, что он мог действовать не один. Например, он собрал бомбу, а машинами занимался кто-то другой. Кнопку настоящего пульта мог нажать уже третий человек. Но эта топорная подстава с пуговицей и фальшивым пультом рушила полностью версию с причастностью Лившица». — Ну, или я чего-то не понимаю, — закончил вслух свои размышления Денис.

Будильник на телефоне начал играть какую-то музыку. Несмотря на мелодичность и плавность, она всё же раздражала.

«Наверное, дело не в мелодии, а в том, что она заставляет проснуться», — подумал Денис, вставая с дивана. Спать на нём было неудобно. Во весь рост Давыдов не помещался, приходилось подгибать колени. Раскинуться и поворачиваться, тоже возможности не было, так как этот шедевр мебельных мастеров не раскладывался. Почувствовав, что тело затекло, следователь начал растирать себе лицо, уши и массировать виски. Затем сделал лёгкую зарядку, стараясь нормализовать кровообращение. Умываться в туалете Следственного комитета — тоже не самое комфортное мероприятие.

Но поскольку ночевать на работе Денису приходилось уже далеко не первый раз, и определённый опыт имелся, времени это заняло не слишком много. И на пол воды не набрызгал. — Ну, почти, — присмотревшись к каплям на кафеле вслух произнёс Денис. Вернувшись к себе в кабинет и заварив привычный и обязательный для пробуждения кофе, он начал набирать номер своего друга со студенческой скамьи.

— Да, здорово, Денчик, — практически сразу услышал он знакомый голос.

— Здорово, Диман! На работу мчишься?

— Мчусь со скоростью черепахи. Сильнее разогнаться, пробка не даёт. А ты чего с утра названиваешь? Давай угадаю. Я тебе приснился, и ты решил, что это не просто так. Забеспокоился. Вдруг, не дай бог, со мной чего случилось. Угадал? — Собеседник Дениса явно входил в раж, и его похихикивание перерастало в уверенный смех, который угрожал, в свою очередь перерасти в неуправляемый хохот.

— Ну да, всё так и было, — начиная ловить волну собеседника, с улыбкой, подтвердил Давыдов. — Ты ещё во сне песню мне пел.

— Это какую же? — с наигранным удивлением спросил Диман.

— Позвони мне, позвони. Позвони мне ради Бога, — сквозь смех пропел Денис.

— Понятно. Ладно, выкладывай, чем помочь могу, — решив, что утренняя доза шутовства достаточная, и пора переходить к делу, поинтересовался товарищ Давыдова.

— Сегодня к вам персонаж один заселится, — начал объяснять следователь. Очень уж хочется побольше узнать, что он думает, говорит. Скорее всего, его навестит кто-то…

— У меня вопрос, товарищ капитан. — Денис не видел своего собеседника, но тон, которым была произнесена эта фраза, заставил предположить, что Диман сейчас выдвинет какую-то догадку. Так оно и получилось. — А не о сыне ли несчастного и многострадального народа идёт речь? Прародители которого очень долго скитались по песчаной местности?

После студенчества друг Давыдова, с которым он сейчас разговаривал по телефону, ушёл в армию. Денис тогда искренне не понимал, для чего. Как позже выяснилось, это было обязательным условием для трудоустройства в следственный изолятор на должность оперативника. А это была мечта Димана. И вот он уже несколько лет строит карьеру на работе своей мечты. Поэтому подобные витиеватые вопросы с маскировочным налётом для него были в порядке вещей

— Ну да, а ты как догадался, — переварив услышанное, искренне удивился Денис. — Мы ведь точно с тобой одного и того же человека имеем в виду? — на всякий случай уточнил он.

— Ты сказал, сегодня заселится? — переспросил опер.

— Да, сегодня в суд его повезу на меру пресечения, а оттуда к вам.

— Тогда, похоже, я ошибся. Мы своего завтра ждём. Но по твоему вопросу я, разумеется, помогу. Просто как-то странно, — задумчиво в трубку произнёс Диман.

— Что именно?

— Когда я сказал про сына многострадального народа, мне показалось, что ты меня отлично понял. Ты ещё спросил, как я догадался. Значит, тот, кого ты к нам направишь, имеет те же национальные корни. Правильно?

— Совершенно верно, — подтвердил Денис, всё больше убеждаясь, что они говорят о представителях одной и той же нации, но не понимая, что так настораживает его друга. — И что не так?

— Мы своего ждём завтра, а ты сказал, что будет сегодня. Но кандидатов с многоговорящей фамилией о принадлежности к избранному народу, как они любят себя называть, есть только один.

И тут до следователя дошло. Все сомнения мгновенно рассеялись. Они говорили об одном и том же человеке. Обычно, до того, как подозреваемому предъявят обвинение, и он становится обвиняемым, соответственно, проходит двое суток, которые подозреваемый содержится в изоляторе временного содержания. В народе его ещё ИВС называют. И только после этих двух суток ему предъявляют обвинение и через суд избирают меру пресечения, а уж только потом его можно содержать в тюрьме. То есть, в следственном изоляторе. По срокам так происходит в 99 % случаев.

Решение не ждать двое суток, а уже сегодня отвезти Лившица на меру пресечения Денис принял спонтанно. Если бы всё шло своим чередом, Анатолий Борисович Лившиц оказался бы в СИЗО как раз завтра. А вот почему в СИЗО его ждут уже — вопрос очень интересный. Они там на настоящий момент вообще о его существовании знать не должны.

Бумаги на человека туда поступают вместе с самим человеком.

— Слушай, Диман, а ты не хочешь сегодня вместе со мной кофейку попить?

— Во сколько и где? — моментально сообразил товарищ Дениса, что он хочет продолжить разговор не по телефону.

— Честно говоря, чем быстрее, тем лучше.

— Могу предложить только обеденное время. Раньше просто физически никак. Часикам к двенадцати подскочу куда угодно.

Чуть помолчав, Денис предложил встретиться около «Макдональдса», который был практически посередине между их рабочими местами. И кофе там взять можно, и ехать близко. А интерьер заведения и количество народа значения не имело. Всё равно разговаривать в машине будут.

Глава 8

После утренней планёрки Давыдов дал распоряжение Марине съездить на завод к Лившицу и выяснить, был ли на своём рабочем месте директор в промежуток с 15.00 до 16.00. восемнадцатого числа. Он уже без блокнота помнил, что «Шевроле» попала на камеру, контролирующую парковочную зону торгового центра в 15:37. А также, помощнице следователя необходимо было выяснить, кто, когда и где видел Анатолия Борисовича за рулём авто. Что это была за машина? Необходимо было удостовериться, что Лившиц рассказал правду, и за рулём он не ездит. Собираясь посадить подозреваемого в тюрьму на время следствия, Денис, по сути, начал собирать доказательства его невиновности. Разумеется, в суде при избрании меры пресечения он будет озвучивать совершенно другие аргументы: особо тяжкое преступление; может скрыться; попытаться запутать следствие. В общем, стандартный набор никогда не подтверждённых доводов, которые с удовольствием принимает во внимание суд. Затем Марине предстояло доехать до дома, где жил Анатолий Борисович, и выяснить, видел ли кто-нибудь из соседей Лившица девятнадцатого числа утром, то есть в день совершения преступления. Он же на общественном транспорте перемещается. Значит, должен был выйти из дома, добраться до остановки, постоять на ней, дожидаясь трамвай или на чём он там добирался в то утро. Если свидетели найдутся, их необходимо пригласить в Следственный комитет, чтобы Денис мог взять официальные показания. Под протокол, как говорится. В общем, Марине предстояло по городу целый день колесить.

Сам же Денис Юрьевич, как и планировал, повторно, встретился с подозреваемым. Доставили его в половине десятого. До встречи с Диманом было ещё два с половиной часа. Макдональдс находился в 10, максимум 15 минутах езды. То есть, времени на допрос вполне достаточно.

— Здравствуйте, Анатолий Борисович. — Давыдов оглядел подозреваемого.

Выглядел тот, мягко говоря, не очень. Одежда мятая, лицо осунулось. Денису показалось, что Лившиц постарел за ночь, проведённую в изоляторе временного содержания.

— Сегодня мы с вами поедем в суд для избрания меры пресечения, — следователь сделал паузу, ожидая реакции собеседника. Тот сидел молча, упёршись взглядом в пол. Денис продолжил: — Оттуда вас доставят в следственный изолятор.

Договорить не удалось. Директор в буквальном смысле впал в истерику.

— Я не убивал Владимира, я никого не убивал. Зачем вы надо мной издеваетесь? Вы! Вот вы лично представляете себе, какие условия в вашем изоляторе? Там дышать нечем. Маленькое окошечко под потолком, через которое дневной свет не проходит из-за грязи и пыли, и извините, дырка в полу, чтобы нужду справлять. Мне всегда казалось, что милиция должна защищать своих граждан, а не забирать первых попавшихся, лишь бы дело закрыть. Про такие бесчинства я только в дешёвых фильмах видел и всегда относился к этому как к художественному вымыслу. — На последних словах Анатолий Борисович расплакался.

— Ну, во-первых, милиции уже давно нет, есть полиция. А во-вторых, делом занимается Следственный комитет, — с сочувствием произнёс Давыдов.

Ему вдруг стало так жалко этого беспомощного, уже немолодого человека, сидящего напротив. Хотелось объяснить, что он, следователь, верит ему почти на 100 % и что у него есть план, чтобы найти настоящих виновных, которые для чего-то именно вас и подставили. И вот, чтобы всё это выяснить, вам придётся посидеть в тюрьме, Анатолий Борисович. И если план сработает, то сидеть предстоит недолго. А если нет, то… То я пока не знаю, что делать. Конечно же, Денис не мог себе позволить такой диалог. Но сам факт, что он отправляет в тюрьму человека в невиновности которого уверен, заставлял чувствовать себя весьма поганенько.

— Ладно, давайте вы мне расскажете, что знаете о ди-пе-ре-киси ацетона.

Заглянув в записи по слогам, прочитал Давыдов. Этот вопрос он задал, чтобы отвлечь подозреваемого от мыслей, которые привели к истерике. У директора в голове явно начались мыслительные процессы. Всхлипывая, он вытер слёзы и, успокоившись, ответил: — Мы же с вами уже разговаривали про это взрывчатое вещество. Я сказал вам, что могу её изготовить, но не стал бы так рисковать.

— А в чём риск заключается, Анатолий Борисович?

Следователь, заметив, что Лившиц успокаивается, решил продолжить развивать эту тему.

— Знаете, как по-другому называют эту взрывчатку? — посмотрел как учитель на нерадивого ученика, допрашиваемый на Дениса.

— Нет. И как же? — подыграл ему ученик

— «Мать Сатаны». — Указательный палец подозреваемого взмыл вверх, — такое название эта взрывчатка получила за свою капризность и непредсказуемость. Если говорить про процесс изготовления, то стоит отметить, что любое отклонение от технологий производства, будь то температура, соотношение пропорций компонентов, да даже недостаточно плавное введение одного составляющего к другому может привести к взрыву. А по мощности пероксид ацетона, — выдержав паузу и взглянув на следователя, Лившиц с важным видом продолжил: — Я предпочитаю такое название. На мой взгляд, оно более точное. Так вот, по мощности пероксид ацетона практически такой же, как и тротил.

— Но всё же его изготавливают и им пользуются. На том же Ближнем Востоке, например, — то ли оспаривая утверждение кандидата наук, то ли провоцируя рассказать побольше, — заявил Денис

— Разумеется, изготавливают. Доступность компонентов подталкивает испытать судьбу всех, кому необходимо что-то взорвать. Но сколько оторванных пальцев, а то и рук, сколько унесённых жизней в попытках её изготовления! Статистика на самом деле устрашающая, Денис Юрьевич, — закончил, покачивая головой, подозреваемый. Он настолько увлёкся беседой, что от его предыдущего состояния не осталось и следа.

— Вот смотрите, Анатолий Борисович. По всему выходит, что вы, как никто другой, подходите на роль изготовителя этой матери Сатаны.

Лившиц открыл рот, набрав воздуха явно, собираясь в очередной раз заявить о своей невиновности. Но выставленная вперёд ладонь следователя остановила его.

Денис продолжил: — И чтобы убить Авдеева, у вас тоже есть причины. И вновь Давыдову пришлось останавливать рвущийся из директора всё с большим нетерпением оправдательный порыв.

— Скажите, а есть ли кто-нибудь, кто желал бы вас подставить? Кто захотел бы отомстить вам, у кого есть возможность незаметно оторвать пуговицу от вашей рубашки? Денис пристально смотрел на глубоко задумавшегося директора. После достаточно продолжительного молчания Анатолий Борисович начал размышлять вслух.

— Ну, что касается пуговицы, её могли сорвать в трамвае. По утрам там, сами знаете, какая толкучка.

Следователь не знал про толкучку в трамвае, но кивнул утвердительно, как бы соглашаясь с допрашиваемым и подбадривая его продолжать рассуждения.

— Если говорить гипотетически. Вот чисто гипотетически, то у жены есть возможность отнять от рубашки пуговицу, но она точно не стала бы меня подставлять.

— Почему вы в этом так уверены?

Лившиц помрачнел, погрузившись в воспоминания: — После того случая, когда Авдеев отдал команду своим шестёркам изнасиловать Леночку, она была уверена, что я брошу её. И когда поняла, что этого не произойдёт и мы с ней останемся семьёй и что в наших отношениях ничего не поменяется, она была… Я даже не знаю, как назвать это чувство или состояние, что-то вроде бесконечной благодарности. Святая женщина! Чувствует себя виноватой там, где её вины нет и рядом. Вся ответственность за то, что произошло тогда на самом деле лежит полностью на мне. Если бы я сразу не отказал Володе в крыше, ничего бы этого не произошло.

Слушая его, Денис подумал, что как раз за это Леночка и могла отомстить, но вслух спросил совершенно другое.

— А могла ли она захотеть подставить вас из-за вашего завода, например, чтобы вас посадили, а он ей бы достался? Гипотетически, разумеется.

— Ну что вы, Денис Юрьевич. Мною уже давно написано завещание: в случае моей смерти завод перейдёт жене, и она прекрасно знает, что всё, чем я владею, достанется и так ей. Я специально так сделал, если первым уйду из жизни, распоряжаться имуществом будет супруга, а уж потом это всё достанется детям. На сегодняшний день они уже взрослые, конечно. Но ещё недостаточно мудры, поэтому ей нет совершенно никакого смысла отбирать у меня то, что и так достанется ей.

«Но только после вашей смерти», — про себя подумал Давыдов.

Взглянув на часы, он понял, что пора выдвигаться навстречу с Диманом.

— Мне на пару часиков отъехать нужно, Анатолий Борисович. В ИВС вас возвращать не будут. Здесь меня подождёте.

Подъезжая к месту встречи, Денис увидел моргающую фарами машину своего студенческого друга. Она стояла на небольшой парковке чуть в стороне от Макдоналдса. Припарковавшись рядом, Давыдов пересел в неё.

— Ну, здорово, гражданин начальник, — пожал он руку Диману.

— Здравствуйте, гражданин следователь! — улыбаясь, поприветствовал его в ответ опер.

Затем, отпив немного кофе и глядя куда-то вдаль через лобовое стекло, Давыдов спросил: — Лившиц?

— Лившиц, — утвердительно кивнул его собеседник.

— Ну, давай, не томи, рассказывай, откуда вообще узнали, что его вам доставят.

— Сижу я, значит, у начальника СИЗО. Ерунду какую-то плановую обсуждали. Вид у него не просто начальственный, а как всегда царственный, — Диман с ухмылкой произнёс последние слова. Ему не нравилось и было непонятно, что многие сотрудники изолятора, в том числе и его руководитель, считают себя не сотрудниками службы исполнения наказаний, а прямо-таки повелителями душ. Пусть даже эти души являлись нарушителями закона. — И тут ему звонок на сотовый. О чём именно разговаривали, слышно не было. Но мой босс весь разговор стоял и слушал, не перебивая. От его барского вида во время телефонного разговора и следа не осталось.

— Так может генерал какой звонил или кто там в вашей системе руководит начальниками СИЗО? — предположил Давыдов.

— Э, нет, — с задумчивым видом протянул Диман, — когда начальство прямое звонит, Палыч по стойке смирно вытягивается и обращается либо по званию, либо по имени-отчеству. Речь чёткая становится, никаких междометий в разговоре. А с этим собеседником он угукал и агакал. Затем, вызвал к себе Терентьева. Это мой коллега. Правда, язык не поворачивается его оперативником назвать. Раньше таких называли заплечных дел мастерами.

— Что, любит зэков пытать? — блеснул знаниями Денис.

— И сам этим не гнушается и негласно за организацию и контроль пресс-хат отвечает.

— А ты как будто не выполняешь подобных поручений, — с хитрецой посмотрел на товарища следователь.

— Ты знаешь, Денчик, Палыч первое время давал мне такие поручения, и я понимал, что просто взять и отказаться не получится. А выполнять подобного рода указания у меня совершенно душа не лежит. Поэтому пришлось вспомнить народную мудрость: «Если не хочешь, чтобы тебя всегда заставляли что-то делать, делай это очень плохо», — расхохотавшись и вознеся указательный палец к потолку, произнёс поучительным тоном Диман.

— Ну да, согласен. Безотказная мудрость, — в ответ заулыбался Денис.

— Ну, дальше, дальше, Диман. Ты предисловие не слишком затянул?

— Ну а дальше пришёл Терентьев. Палыч ему дал поручение собрать пресс-хату. Но зэков надо подобрать поколоритнее, чтобы одним внешним видом могли до опорожнения кишечника довести. И ни в коем случае не бить Лившица, который в эту хату должен будет попасть. Он дважды повторил Терентьеву, грозно постукивая кулаком по столу: «Ни в коем случае». Потом говорит ему же: «А сам стой у двери. Как только еврей от страха начнёт сознание терять, выведешь его к адвокату. Спасёшь, так сказать, от неминуемой расправы страшных зэков пожилого интеллигента». Терентьев уточняет у Палыча: «А как выведу, куда его потом? В другую хату перевести?» Палыч ему: «Я же говорю, к адвокату. Он его реально уже ждать будет.

Точнее, в хату поднимешь Лившица, когда адвокат придёт уже? Я дам команду, не переживай».

Диман замолчал, допивая кофе. Денис тоже не торопился говорить. Какое-то время так и сидели в тишине, которую всё же разорвал тюремный опер.

— Что, так и не попросишь? — с улыбкой произнёс он, покосившись на Давыдова.

— Что именно? — чересчур наигранно отреагировал тот.

— Тебе же надо узнать, что за адвокат придёт к этому Лившицу, и о чём они будут трепаться?

— Ну вот видишь. Сам же всё знаешь, что делать нужно, — рассмеялся Денис. — К чему лишний раз просьбы озвучивать? Настоящие друзья приходят на помощь даже когда их об этом не просят.

Диман поддержал шутку товарища хохотом. — Ну ладно, ладно, уболтал. Будет тебе информация. Запись предоставить не смогу, но на словах постараюсь передать всё в подробностях.

Возвращаться на работу Давыдов не стал. Позвонив оперу, который конвоировал подозреваемого, дал распоряжение вести Анатолия Борисовича в суд и сам направился туда же. Избрание меры пресечения, как и ожидалось, прошло без сучка и задоринки. Мероприятие это носило больше формальный характер. На душе по-прежнему скребли кошки. Но на сегодняшний день, исходя из имеющейся информации и своих собственных соображений, Денис видел в этом единственную возможность докопаться до истинных заказчиков этого громкого преступления.

У него уже была догадка, которая всё больше и больше крепла. Необходимо было подтверждение фактами. Точно он не знал, что именно произойдёт, но чувствовал, что, посадив Лившица в тюрьму, заставит раскрыться истинных преступников. Слишком уж много скопилось подсказочек, как называл Давыдов подобные факты, всплывающие в ходе расследования сложных дел. И вот, если его умозаключения окажутся верны, то это, пожалуй, худшее, что может произойти. Потому как будет тупик, и дело, скорее всего, окажется нераскрываемым. Точнее, он-то будет знать, кто, что и как. Но сидеть придётся невиновному. Этот сценарий следователя совсем не устраивал. Но размышлять на тему: «Что делать ради торжества справедливости», Денис не торопился.

— Пусть сначала подтвердятся или опровергнутся мои догадки, — как всегда, вслух закончил свои размышления Давыдов.

— Василий Палыч, там это Лившица привезли, — ворвавшийся без стука в кабинет начальника СИЗО Терентьев стоял с обезумевшими глазами и, как ребёнок, показывал рукой куда-то туда, в неизвестном направлении.

— И что? — поднял на него тяжёлый взгляд полковник. — У тебя же всё готово для его встречи?

Тон, которым Палыч задал вопрос, предполагал только положительный ответ. Но Терентьев знал, что врать категорически не стоит. Правда, и сказать «никак нет» тоже не сильно-то хотелось. Выслушивать потом яростные вопли своего начальника? Этого ещё не хватало.

— Так это… Завтра же должны его доставить, вы говорили, — как мог смягчил свою вину нерадивый оперативник СИЗО.

— Завтра, — передразнил его Палыч. — Заранее надо выполнять такие поручения, — хлопнул разъярённый полковник ладонью по столу. — Сколько времени тебе нужно?

— Ближе к вечеру только смогу, начал тараторить Терентьев, обрадовавшись скоротечности гнева своего начальника, — кандидатов я уже подобрал, Глыба за старшего там будет.

— Так если подобрал, чего до вечера тянуть-то? — вновь стал заводиться Палыч.

— Так их это… Всех почти по следакам раздёргали. Сейчас же следаки ленивые пошли, Василий Палыч. На допрос подозреваемых к себе выдёргивает. Сами же знаете. К вечеру всех соберут, укомплектую хату. Глыба их быстро в курс поставит, что делать нужно. Так что к вечеру уже готовы принимать будем.

— К вечеру, — то ли передразнил в очередной раз, то ли просто повторил полковник. — А адвокат их, тоже к вечеру приехать должен? Ладно, иди Лившица пока в пустую хату закрой. На цоколе. Одного! И чтоб дорогу к нему никто наладить не смог. Продольным скажи, не дай боже передадут ему хоть что-нибудь, три шкуры спущу. Сам без моей команды не предпринимай ничего. И Глыбе ещё раз напомни, чтоб не переборщили. Минут пять этого интеллигента пусть покошмарят как следует, но чтоб и пальцем не трогали. Всё понял?

— Так точно, товарищ полковник! Разрешите идти?

— Иди.

Дождавшись, когда дверь за Терентьевым закроется, Палыч взял телефон. Номер, который он набрал, в записной книжке отсутствовал. Полковник помнил его наизусть. Пользоваться приходилось не так уж часто, но и забыть его он не мог себе позволить.

— Алло, это я. Привезли вашего сегодня. Хотя мы завтра ждали. Ну да, не готовы, получается. Да, хорошо. Я и сам хотел предложить на завтра. Вроде уже и распланировали всё. И вашему человеку, чтобы не дергаться. — Тон с этим собеседником Палыча был всегда с налётом заискивания. И хоть самому полковнику было от себя противно в этот момент, ничего с собой поделать не мог. Подобные игры проходят по правилам, которые диктуют другие люди на том конце провода.

Глава 9

Ночью Анатолий Борисович так и не смог уснуть. Да и какой тут сон? Кровати эти… То ли покорёженные временем, то ли от тяжести нескольких сотен, а может, уже и тысяч тел прошедших через эти стены. И так же, как и он сейчас, тщетно пытавшихся уснуть. Матрас, который выдали, был не толще еженедельной газеты. И все железки, из которых была сварена кровать, упирались в рёбра, живот, плечи. От такого матраса толку совершенно не было. Мысли путались Мало того, что его обвиняют в убийстве, так ещё он оказался в мире, о котором не имеет даже малейшего представления.

Взять хотя бы сегодняшнюю ситуацию. Привели в камеру, помещение большое, десять кроватей в ней, а никого нет. Одиночество, конечно, чаще радует, чем угнетает. По своей натуре Анатолий Борисович больше интроверт всё-таки. Но в такой ситуации было бы неплохо поговорить с кем-нибудь. Совершенно непонятно, сколько времени он находился в камере. В абсолютной тишине и одиночестве.

Все вещи, в том числе телефон, часы, отобрали во время обыска. Но вот раздались щелчки и скрип засовов двери. К удивлению и разочарованию открылась не вся дверь, а только окошко в ней. А затем на это окошечко, которое в открытом положении оказалось маленьким столиком чья-то рука положила кусок хлеба. Забрав хлеб, Лившиц наклонился, чтобы выглянуть хотя бы в коридор, но чуть не получил по носу этим самым столиком. И вот, с хлебом в руке, он стал вспоминать, что он знает о тюрьме. В памяти всплыла фраза: «Посадить на хлеб и воду». И почему-то это высказывание ассоциировалось как раз с тюрьмой. «Так значит, это не выдумки. Здесь и вправду кормят хлебом и водой. Значит, вот для чего мне дали алюминиевую кружку после обыска». К таким вот умозаключениям пришёл директор одного из крупнейших и богатейших предприятий культурной столицы.

Постояв немного, он всё-таки решил, что надо поесть. «Интересно, а сколько раз в день дают хлеб? Один или три? Будут ли ещё сегодня кормить? Или лучше разделить этот хлеб на три части?» Наливая воду из-под крана в алюминиевую кружку, Анатолий Борисович ещё раз посмотрел на хлеб. «А что тут делить-то?» Только сейчас он понял, что ничего не ел с момента, как его задержали. В ИВС его доставили поздно вечером, и еды уже не оказалось. Да и не залез бы тогда кусок в горло. А сейчас он с удовольствием уплетает неизвестно из чего сделанный хлеб и воду из-под крана. И вот почти прикончив весь кусок, он услышал, как окошечко в его камеру вновь открылось. На импровизированном столике появилась тарелка, явно с чем-то горячим. Схватив тарелку, он тут же чуть не бросил её на пол. Кое-как удержав, всё же донёс до стола. Анатолий Борисович расхохотался своим мыслям: «Надо же… Кандидат физико-химических наук не учёл, что алюминиевая тарелка будет очень горячей от горячего супа. А ещё буквально несколько секунд назад он всерьёз размышлял, как долго человек сможет выживать на хлебе и воде при условии, что тот кусок, который он съел, это всё же суточная норма». Просмеявшись и вытерев лицо рукавами, он посмотрелся в зеркало над раковиной и подумал, что всё не так уж и плохо, как могло показаться на первый взгляд.

От воспоминаний минувшего дня его отвлёк отдалённый шум за дверью камеры. Прислушавшись, он понял, что это шаги. Ещё какие-то непонятные звуки и голос человека, который периодически что-то выкрикивал. То ли подъём, то ли встаём.

Когда шаги приблизились к двери его камеры, Лившиц уже понимал, что непонятный шум — это звук, издаваемый железом о железо. Скорее всего, ключ или какой-то другой металлический предмет, которым сотрудник с той стороны двери проводит по ней. Директор встал. Но что нужно делать дальше он не знал. Можно ли присесть на скамейку возле большого стола или нужно стоять? Чуть постояв, Анатолий Борисович решился всё же присесть. Не расстреляют же его за это, в конце-то концов.

Тело после ночи затекло. Надо было немного размяться. «Чем же себя занять?». Взгляд упал на тумбочку возле кровати. Оглядевшись, он заметил такие же перед каждым спальным местом. Странно, как он вчера не обратил на них внимания. Нужно изучить их содержимое. «Скорее всего, они все пустые, но мало ли. Даже если ничего интересного в них нет, хоть время скоротаю. Да и подвигаюсь немного», — подумал Анатолий Борисович. Удача в это утро была явно на его стороне. Обшарив содержимое каждой из тумбочек, он выудил одну книгу, три стареньких журнала и несколько сигарет. Последнее было ему без надобности. Он никогда не курил. А вот книга и журналы показались ему очень полезной находкой. Усевшись за стол и откинув глянцевую обложку, новоиспечённый узник погрузился в чтение. Глаза бегали по буквам, но голова совершенно отказывалась понимать только что прочитанное. Даже пересказать последнюю строчку не получалось. Попробовал читать вслух, результат тот же самый. Сконцентрироваться на чтении никак не получалось. Анатолий Борисович не сдавался, хотя ему самому это уже напоминало самоистязание. Он даже обрадовался звуку ключа, проворачивающего замок двери его камеры. Вроде как с целеустремлённостью у него всё в порядке, его просто отвлекли.

— Лившиц с вещами на выход, — услышал он от сотрудника, появившегося в дверном проёме.

— Да у меня и нет вещей-то никаких, — развёл руками директор.

— Матрас с собой бери, и кружку с ложкой не забудь. И давай поживее.

Бесконечные коридоры и лестницы то вправо, то влево. Вниз, правда, не спускались. Пару раз поднимались наверх. Вроде как, на первый или второй этаж.

— А куда вы меня ведёте? — обратился он к сопровождающему его человеку в форме.

— Молча давай двигай, — отреагировал тот. — Стой! Лицом к стене.

Ещё один сотрудник уже стоял возле двери камеры, к которой его подвели. Снова лязг замка. Дверь в камеру открылась.

— Заходим, — чуть подтолкнув в спину, произнёс сопровождавший его сотрудник. — Принимай пополнение. — Эти слова были адресованы тем, кто внутри.

Перешагнув порог камеры, Анатолий Борисович был вынужден зажмуриться, а затем начал часто моргать. В воздухе висел едкий дым сигарет, запах пота и ещё какой-то непонятный, но крайне неприятный смрад. Проморгавшись, он увидел несколько пар глаз, нацеленных на него.

— И что это мы не здороваемся? — произнёс огромный, по пояс обнажённый мужчина. Он сидел за столом. В руках его была кружка с чем-то горячим. Из неё валил пар. Разглядывая его, директор успел заметить, что кружка была эмалированная, а не алюминиевая, как у него. Всё тело говорившего покрыто татуировками. Их изображение искажалось буграми мышц. Тело этого человека напоминало монолитную скалу, испещрённую рисунками каких-то первобытных людей. Голова, посаженная на непропорционально короткую шею, была будто защищена толстенными складками кожи, как у «шарпея».

— З-з-здравствуйте, — чуть заикаясь, произнёс Анатолий Борисович.

— Это что за расфуфыренный дядя такой к нам пожаловал? — услышал директор от спускающегося с верхней койки другого арестанта.

Тот был необычайно жилистым. Руки были будто обвязаны бесконечным множеством верёвок. Тело покрыто майкой. Приблизившись к Лившицу, он бесцеремонно взял его за борт рубашки и гневно посмотрел ему в глаза.

— Остынь, Людоед! — вновь заговорила Скала за столом. — Позже отдадим тебе его. Пусть сначала мужики развлекутся немного. Годами уже все без баб сидим, а тут такой холёный да гладенький. Ещё и невоспитанный к тому же. Можно сказать, сам напрашивается.

С этими словами Скала встал из-за стола и начал приближаться к Людоеду и директору. Боже, он был просто огромен. Казалось, он одинаковый, что в высоту, что в ширину.

— Ну, чё? Как обычно, в карты разыграем или для ускорения процесса спички потянем? Не терпится уже поразвлечься с этой свежатинкой, — раздалось из глубины камеры.

Из-за подошедшего человека, сидящего до этого за столом, Анатолий Борисович не мог видеть авторов реплик и предложений, доносящихся из разных углов помещения.

— Давай в карты, — откуда-то слева.

— Да не, это долго, давай спички тянуть.

— Глыба, давай его сюда, я ему пока зубы передние выбью, чтобы не прикусил нам ничего, пока удовольствие доставлять будет.

Раздался дружный хохот. Заулыбался даже глыба, стоящий перед директором.

«Оказывается, глыба, а не скала», мелькнула никчёмная мысль в голове директора. Ноги стали предательски ватными, то ли от этого первобытного хохота, то ли от плотоядной улыбки, подошедшего вплотную Глыбы. У Анатолия Борисовича затряслись губы. От страха в горле появилась сухость. Он понимал, что даже слова произнести сейчас не сможет. Его просто, парализовало страхом. Ноги окончательно перестали слушаться, и кандидат наук стал медленно сползать вниз, облокотившись спиной о стену сзади. Хохот стал ещё громче.

— Так, что у вас здесь происходит?

Директор даже не услышал, как открылась дверь в камеру, но понял, что этот вопрос прозвучал из коридора от сотрудника.

— Да всё в порядке, начальник, — ответил кто-то сиплым голосом из дальнего угла.

— Лившиц, к адвокату пошли.

— С вещами? — чуть слышно спросил Анатолий Борисович, сидя на корточках и прислонившись спиной к стене.

— Ты где там? — сотрудник, который сопровождал его сюда, заглянул поглубже. Обнаружив Анатолия Борисовича в таком положении, чуть ухмыльнулся. — Нет, вещи оставь здесь.

Трель стационарного телефона застала Дениса с чайником в руке. Он как раз заливал кипяток в кружку, готовя свой любимый напиток. Отставив чайник на первую попавшуюся поверхность, снял трубку.

— Следователь Давыдов Денис Юрьевич, — представился он, — слушаю вас.

— Здравствуйте, Денис Юрьевич. Это вас из следственного изолятора беспокоят. Оперуполномоченный Терентьев Константин Сергеевич. К нам недавно доставили некоего Лившица Анатолия Борисовича. Очень просится к вам на допрос. Вы ведь ведёте его дело?

— Да, всё верно, это мой подозреваемый.

— Говорит, что у него есть важная информация.

— Ну, хорошо, сейчас выпишу постановление и пришлю за ним кого-нибудь.

— Спасибо. Всего вам доброго, Денис Юрьевич.

— И вам хорошего дня, Константин.

Положив трубку, Денис немного посидел, постукивая ручкой по столу. Когда он успел её схватить, сам даже не понял. Кажется, он начал перенимать привычки своего руководителя. Откинув ручку в сторону, схватил сотовый, но набрать номер не успел. Телефон сам начал наигрывать мелодию входящего вызова.

— Алло, здорово, Денчик, — услышал он бодрый голос своего студенческого друга. Сейчас не буду много болтать. У нас тут плановые мероприятия, вот-вот начнутся. В общем, жду тебя сегодня в гости. Только кофейком не отделаешься на этот раз. Коньяк! И не менее пятилетней выдержки. А если мне сейчас удастся ещё кое-что уточнить для тебя, то я и на семилетний претендовать буду.

— Понял тебя, Диман, — не тратя время на приветствия, ответил Денис. — Ко скольки подъехать?

— Часикам к восьми подтягивайся. Раньше я сам вряд ли успею. Адрес-то помнишь?

— Конечно, помню.

— Давай тогда до вечера.

«Итак, судя по этим двум звонкам, он был прав», — размышлял Давыдов. — «Директора подставили не просто так. А судя по радостному и бодрому голосу Димана, ему есть что рассказать. И это, видимо, ценная информация. Да, 100 % важная и ценная. Не просто же так он про коньяк говорил, да ещё со своими предпочтениями. Ладно, надо кого-нибудь за Ливщицем отправить. Посмотрим, что он расскажет. И вечера дождаться. Ох, боюсь, не понравится мне моя правота. А ведь всё к этому и идёт».

Выписав постановление, чтобы конвой забрал Анатолия Борисовича из СИЗО и передав его операм, Денис вызвал к себе Марину.

— Разрешите, Денис Юрьевич.

— Да, конечно, заходи, Марин. Ты узнала ведь всё, что я просил? А то уже пару дней прошло. А у меня так и не было времени.

Узнала, Денис Юрьевич. За рулём автомобиля Анатолия Борисовича никто никогда не видел. В день, когда «Шевроле» пригнали на парковку торгового центра, Лившиц был на своём рабочем месте, в том числе и в промежуток с 15.00 до 16.00. А вот утром, когда Глобуса взорвали, подтвердить, что Лившиц выходил из дома, стоял на остановке и так далее, никто не может. Правда, и в другие дни его также никто не видит по утрам. То ли мне не попались те, с кем он в одно и то же время из дома выходит. То ли таких вообще нет.

— Так, с этим понятно. Марин, у меня для тебя ещё одно очень важное поручение. Нужна консультация профессионального юриста или нотариуса. Внимание, вопрос, — на этих словах Денис стукнул чайной ложкой по кружке, пародируя всем известную интеллектуальную игру. — Что будет с имуществом организации, если умер один из двух учредителей и при этом ни наследников, ни завещания нет. Если к завтрашнему дню успеешь узнать, будет прекрасно.

— Думаю, успею, Денис Юрьевич. Я уже знаю к кому пойду в первую очередь.

— В первую очередь? — удивился Денис. — То есть будет посещение кого-то и во вторую?

— Конечно! Как бы я ни доверяла профессионализму того, у кого консультируюсь, всегда стараюсь перепроверять у других специалистов той же сферы.

— Разумно, — одобрительно кивнул Давыдов. — Ну что, тогда жду тебя завтра с докладом.

— Да я и сегодня к вечеру управлюсь.

— Завтра, Марин, завтра.

Во второй половине дня привезли Анатолия Борисовича. Видок у него был, конечно, тот ещё. Денису показалось, что директор очень сильно похудел. В каждом его жесте чувствовалось нервозность. Он постоянно дёргался и озирался по сторонам. В глазах появился нездоровый огонёк. Ему настолько не терпелось начать разговор, что он забыл даже поздороваться.

— У меня есть важное заявление, — с порога чуть ли не выкрикнул Лившиц. Я хочу сознаться в совершённом преступлении. Это я взорвал Авдеева.

Денис хоть и понимал, что после того, как он закрыл директора в тюрьму, события могут развиваться по самому неожиданному сценарию, но от такого поворота всё же несколько опешил.

— Для начала, здравствуйте, Анатолий Борисович!

Здрасьте, — кивнул в ответ подозреваемый, чуть покачиваясь на стуле. — Скажите, что нужно подписать? Я подпишу.

— Боюсь, вашей подписью мы здесь не обойдёмся. Вам придётся очень подробно всё рассказать. А завтра мы с вами проведём проверку показаний на месте.

— Хорошо, мне сейчас надо рассказать всё?

— Подождите, Анатолий Борисович. Необходимо определиться с адвокатом, — Давыдов заметил, что Лившиц вздрогнул при упоминании адвоката. — Своего желаете пригласить или опять государственного вам назначить?

— Государственного, — очень быстро ответил директор.

Дождавшись адвоката и зачитав права обвиняемому, Давыдов наконец-то смог приступить к допросу.

— Ну что же, Анатолий Борисович, когда, где и как вы познакомились с гражданином Авдеевым Владимиром Игоревичем? Почему приняли решение убить его и как всё это реализовали?

Слушая уже знакомые истории о жестоком знакомстве преступного авторитета Глобуса и директора, Давыдов невольно отметил признаки лжи. Но решил не задавать уточняющих вопросов. Во-первых, тема весьма пикантная, и Лившиц мог обманывать, чтобы скрыть какие-то подробности, которые ему было особенно неприятно вспоминать. Во-вторых, обстоятельства знакомства в данный момент не имели особого значения. Понятное дело, что, скорее всего, это будет представлено как мотив. Но вот что произошло на самом деле, почему Анатолий Борисович решил оговорить себя? Вопросов было много. Необходимо дождаться вечера и встретиться с Диманом. Добравшись в своих показаниях до места, где он угоняет машины, подозреваемый сделал паузу, видимо, ожидая от следователя вопросы. Он ведь совсем недавно рассказывал ему, что водить совершенно не умеет.

— Продолжайте, Анатолий Борисович, продолжайте, — отреагировал на паузу Давыдов.

— Одну машину «Лада Калина» я припарковал вдоль дороги, в так называемый карман, практически перед самым перекрёстком. Вторую поставил на парковку находящегося рядом торгового центра. Утром следующего дня, точнее, можно сказать, ещё ночью, я вернулся в машину около торгового центра и, взяв из неё пульт, подошёл к углу торгового центра. Оттуда мне было видно дорогу и припаркованный автомобиль, который я заминировал. Дождавшись, когда кортеж Авдеева появится в поле зрения, я включил пульт. Затем, когда его машина поравнялась с заминированной, нажал кнопку на нём. Взрывчатка в машине сдетонировала. Вот, собственно, и всё. Машина взорвалась.

— Что вы делали дальше? Вы же не остались стоять на месте? — вопросительно посмотрел на подозреваемого Денис.

— А, ну да… Потом я вернулся к машине на парковке, положил в неё пульт и поехал на работу.

— На чём вы поехали на работу, Анатолий Борисович? — не давал закончить следователь.

— Я прошёл несколько кварталов, увидел машину такси с водителем и попросил довезти меня до завода за двойную цену. Сказал, что телефон у меня разряжен, и сделать заказ по правилам я не могу. Он согласился, — Лившиц замолчал, ожидая ещё вопросов, но их больше не было.

— Хорошо, завтра в районе обеда проведём проверку показаний на месте, — подвёл итог встречи Денис.

Глава 10

«Итак, что мы имеем на сегодняшний день?» — стал размышлять следователь. «Лившиц, которого явно подставили, решил признаться в убийстве. К этому его на 99 % подтолкнули в СИЗО. Пресс-хата? Нет. Там его должны были испугать и тут же забрать к адвокату. Значит, адвокат каким-то образом принудил его. Что же он такого наговорил директору? Эх, скорее бы увидеться с Диманом. Маловероятно, конечно, что появятся ответы на все вопросы, но хоть что-то прояснится».

До встречи с Диманом оставалось чуть больше трёх часов. Достаточно времени, чтобы не торопясь выпить чашечку кофе, отпроситься у Дмитрия Васильевича. И ещё он хотел кое-что узнать у Андрюхи. «Пожалуй, с этого и надо начать», — подумал Денис. Набрав нужный номер, как всегда, услышал дурашливое приветствие.

— Слушаю, Ваше благородь.

— Андрюх, здорово, — Давыдов не был настроен юморить, поэтому ответил серьёзно, создав видимость, что ему неудобно дурачиться.

— Здравствуйте, Денис Юрьевич, — тут же переориентировался его смышлёный товарищ.

— Андрюх, ты ведь тоже выезжал на задержание Лившица?

— Так точно, выезжал.

— Вспомни, пожалуйста, кто-нибудь из оперов докладывал своему руководству о том, что его задержали? Или, может, кому другому звонил? Или смс писал?

— Я и докладывал. А что случилось?

— Ничего важного, Андрюх. Ты не помнишь, во сколько это было? Посмотрю в исходящих, перезвоню сейчас.

— Хорошо, жду.

Ждать пришлось недолго. Буквально через 3 минуты Андрей перезвонил.

— Денис Юрьевич, в 13:27 это было.

— Спасибо, Андрюх. А так не помнишь, может, кто ещё из твоих коллег звонил куда, или смс отправлял?

— Да нет, вроде не было такого.

— Ну, хорошо, тогда до связи.

Отложив телефон, Давыдов подумал, что надо бы не забыть у Димана уточнить, во сколько его начальник получил звонок о том, что им скоро Лившица доставят.

Дмитрий Васильевич, как всегда, ковырялся в бумагах, когда в дверь его кабинета, постучавшись, вошёл Денис.

— Разрешите, товарищ полковник.

— Проходи, конечно. Что случилось?

— Слава богу, ничего. Мне просто сегодня пораньше необходимо уйти. Зашёл вот отпроситься.

— Так значит всё-таки, что-то случилось? Должна же быть какая-то причина, чтобы уйти пораньше.

— Дмитрий Васильевич, у меня на вечер намечено оперативное мероприятие, в ходе которого мне получится разжиться важной информацией по моему делу.

— А, ну раз так, то, конечно, причина веская, можешь уйти пораньше сегодня.

— Правда, в ходе проведения этого оперативного мероприятия мне придётся предаваться моральному и нравственному падению, употребляя продукт брожения, который потом ещё в дубовых бочках годами держали. А посему прошу рассмотреть ещё одну мою челобитную о прибытии завтра на работу хотя бы на два часа позже. А лучше на три.

Говорил Денис об этом с максимально залихватски-придурковатым видом. Явно Андрюхина школа.

— Так ты сорванец пьянствовать собрался, оказывается, — то ли всерьёз, то ли поддержав шутку своего подчинённого, произнёс Дмитрий Васильевич.

— Не удовольствия ради, а только пользы для, — как смог, оправдался Давыдов.

— Ладно, на два часа можешь позже завтра прийти.

— Давненько я у тебя не был, — озираясь по сторонам, произнёс Денис. Он только что переступил порог Диманиной квартиры и, оказавшись в прихожей, пытался понять, что именно изменилось.

— Да уж, время бежит. Проходи. Чего высматривать-то здесь?

— Да вот не пойму никак. Вроде всё то же самое, но чего-то по-другому.

— Да, обои переклеил только, — рассмеялся Диман. — Они практически такие же, только новые.

Уселись на кухне. Стол был уже накрыт лёгкими закусками. Денис поставил на стол принесённую бутылку коньяка, предоставляя хозяину возможность командовать парадом. То есть открыть и разливать.

— Ух ты! Аж, на десятилетний не поскупился! — С нескрываемой радостью в голосе чуть ли не выкрикнул оперативник.

— Ну, я надеюсь, это будет не расточительность, а достойная плата за ценную и с огромным трудом добытую информацию, усмехнулся в ответ Давыдов.

— Да, пожалуй. — Диман, разливая напиток по рюмкам, глубоко о чём-то задумался.

— Слушай, пока не забыл, — отвлёк его от размышлений Денис, — ты можешь вспомнить, во сколько твоему начальнику позвонили и предупредили про Ливщица?

— Так, мы были на планёрке, — наморщил лоб товарищ Давыдова. — Так, так, так. О, вспомнил. Обед как раз закончился. Баландёры по территории к себе возвращались. Значит, где-то в районе двух, может, чуть раньше.

— Точнее, никак?

— Нет, точнее не могу сказать.

— Может, тебе кто звонил или ты кому?

— Да нет же. Я в первую очередь и стал вспоминать про это. Так проще всего время установить.

— Понял вас, товарищ оперуполномоченный. Ну что, вздрогнем?

Выпив и немного перекусив, решили поговорить о том, ради чего, собственно, и собрались.

— В общем, Денис, дело было так: пришёл к твоему подопечному адвокат, значит. Я смотрю на него и понимаю, что он больше на бандюгана похож. Да и адвокаты к нам ходят в основном одни и те же. Бывает, новые появляются, конечно, но они, как правило, молоденькие ещё, только начинают карьеру. А этот матёрый такой уже. Расселся как барин, сидит ждёт клиента, в бумагах не копошится. Короче, никак он на адвоката не похож. Я наблюдаю за ним потихонечку. Тут Саныч заходит. Давно он уже работает. Ему на пенсию скоро. Я у него спрашиваю: «Саныч, ты этого адвоката не знаешь? Приходил он раньше к кому-нибудь?» Тот долго его рассматривал. Расстояние немаленькое. Потом говорит: «Мол, знать-то я его знаю, только в толк не возьму, когда он адвокатом успел стать. Сидел он у нас. По какой статье проходил, не помню, но это точно он. Приметно уж больно вёл себя. Не грубил, не хамил, в отрицалово не игрался, но всегда чувствовался в нём какой-то вызов, что ли».

В общем, запомнил его Саныч. Тут Лившица приводят. Я к себе скорее. Включил прослушку. Разговор у них примерно такой был: адвокат сказал ему, что в сложившейся ситуации вину целесообразнее признать будет. В этом случае посидеть придётся, конечно. Но зато и в камеру его в нормальную посадят, с нормальными людьми, а не с теми отморозками, где вы только что были. Понимаешь, Денчик? Он ему по сути прямо и не скрывая сказал, что это всё им или ими подстроено.

Денис только молча кивнул, не стал разводить дискуссии, дабы не сбить рассказчика с мысли.

— Да и сыну, говорит адвокат, вашему в Лондоне спокойно доучиться получится, — продолжал Диман. — Они ведь, юноши, впечатлительные очень. Узнает, что у его старшей сестры, у вашей дочери то есть, неприятность какая в Москве случилась. Она ведь недавно на работу из декрета вышла? Узнает и начудит чего-нибудь, а то возьмёт и руки на себя наложит. Так что, говорит адвокат, лучше признаться во всём. Лившиц понял всё правильно, понял, что ему и его детям угрожают. Он только спросил у адвоката, что нужно говорить. Тот ему очень подробно всё рассказал. Даже чего-то там на листочке зарисовывал. Похоже, схемы какие-то.

Между делом разлили по второй стопочке, выпили. Затем Диман продолжил.

— Когда адвокат ушёл, я в дежурной части взял его данные, поднял кое-какие бумаги, уточнил, в какую колонию его от нас отправили. И должен сказать, что тебе, Денчик, сопутствует невероятная удача. Именно в этой колонии работает мой родной дядька. Тоже опер, кстати. Выяснилось, что этот самый Смирнов Олег Александрович ушёл из зоны, не досидев срок. Но никакого УДО не было. Нашли у него какое-то заболевание, с которым обязаны отпустить. А страннее всего, что в течение последующего месяца выпустили ещё пять человек. Также по болезням. Со всеми этими пятерыми Смирнов очень близко общался в колонии. Как у них говорят, семейничали.

— Но такое ведь не может происходить случайно? Явно кто-то влиятельный поспособствовал? — предположил Давыдов.

— Само собой. Дядька то же самое сказал. Да это и так понятно. А вот теперь, — Диман хитро прищурился, — есть плохая новость и хорошая. Начну с плохой. Кто протежировал освобождение всех этих зэков, выяснить не удалось.

— А хорошая? — с предвкушением спросил Денис.

— Один из этой пятёрки освобождённый заехал по 134-й и 135-й статьям. Не знаю, каким образом ему удалось с МВДшными операми договориться, но когда его доставили, те попросили наших, ну, ФСИНовских в смысле, нигде не озвучивать его статьи. Пусть, мол, 162-я будет. А он за это будет стучать нашим. Причём данную информацию нужно передавать дальше, если этот крендель сменит место.

— То есть и в зоне, где он находился и откуда тоже по болезни раньше срока освободился, все думают, что он не насильник детей, а разбойник? И уж, конечно же, никак не догадывается, что стучал на всех подряд?

— Именно, Денчик! Не знаю, насколько для тебя всё это важно, но на этой информации можешь взять его за одно место и основательней узнать всё, что у меня не получилось.

— Что у меня не получилось… — передразнил следователь своего товарища. — Скромничаешь или на комплимент нарываешься? — с усмешкой спросил он.

— Да чего уж тут скромничать. Работа мной проделана шикарно, так что хочу комплимент, — расхохотался Диман.

— Ну да, помог ты мне очень сильно, признаю. Вот бы ещё данные какие на этого насильника-стукача.

— О, точно! Я тебе сейчас на почту фото каждого из них перешлю. По всем есть ФИО и так по мелочи разная информация. Адреса, например, — Диман сделал такое лицо, что Давыдов, не выдержав, рассмеялся.

— Да, молодец, конечно. Цены тебе нет. Да что бы я без тебя делал?

— Вот видишь, Денчик, тебе не сложно, а мне ой, как приятно. У меня даже щёки, по-моему, порозовели.

— Это от коньяка, скорее всего. Давай ещё по одной, и я поеду. Завтра день непростой намечается.

— Тебе, если помощь какая понадобится. Ну, если побеседовать неофициально, надумаешь с этим стукачком, например. Ты обращайся.

— Договорились, Диман. Спасибо тебе.

Утро следующего дня выдалось необычайно позитивным. Светило яркое солнце. Казалось, что даже люди вокруг стали более приветливыми и отзывчивыми. «А ведь дело не в том, что происходит вокруг меня, а во мне самом», — подумал Денис. Проснувшись по привычке, как и каждый день, он вспомнил, что сегодня можно прийти на работу на два часа позднее. Только от этой мысли стало уже теплее на душе. Спокойно принял душ, сварил себе настоящий хороший кофе. В обычные дни на все это совершенно не хватало времени. Приходилось по-быстрому заливать кипятком растворимую бормотуху в гранулах. В итоге на работу явился отдохнувший жизнерадостный человек, а не измотанный рабочей рутиной следак. Бонусом оказалось, что и голова не болит после вчерашнего оперативного мероприятия. И даже будто соображать начала быстрее. Подходя к своему кабинету, Давыдов увидел сидящего на стуле Лившица в сопровождении конвоирующих его оперов. В числе них был и Андрюха.

— О, всем доброго утра! — поздоровался Денис, пожимая руки оперативникам. — А вы чего так рано? Я думал, через часик, а то и полтора прибудете.

— Да и мы рассчитывали, что так получится, — ответил Волков, который был самым старшим и по званию, и по возрасту. — Обычно в дежурку тюремную отдашь постановление и сидишь, ждешь около часа. А сегодня моментально вывили Анатолия Борисовича.

— Понял. Ну, придется нам всем вместе адвоката ждать. Он только через минут сорок будет в лучшем случае.

— Подождем, куда деваться, — развел руками Волков.

Открыв дверь своего кабинета, следователь вновь обратился к старшему из оперов.

— Я украду вашего бойца ненадолго, — кивнул он в сторону Андрея. — Мне с ним по личным вопросам пошушукаться надо.

— Да хоть на весь день забирайте, — рассмеялся Волков. Он знал об их приятельских отношениях, потому спокойно отнесся к такой просьбе следователя.

— Андрей, заходи, — распахнул Давыдов дверь в свои рабочие апартаменты.

Оказавшись наедине и включив всю рабочую технику, Денис придвинул свой стул поближе к тому, на котором уже сидел Андрюха.

— Помнишь, ты мне рассказывал, как на твоего приятеля наехали волонтеры фонда имени мэра? — очень тихо, почти шёпотом задал вопрос Давыдов.

— Конечно, помню.

— Я тебе сейчас перешлю фотографии, Андрюх. Прям очень надо, чтобы этот, как его, — Денис напряг память, чтобы вспомнить имя Андрюхиного приятеля, о котором они говорили. Но на имена у него была никудышная память. Благо, опер поспешил на выручку.

— Вован его зовут. Владимир.

— Ну да, точно. Надо, чтобы Вован посмотрел эти фотки и сказал, они это или нет. Только надо, чтобы он правду сказал. А то начнет с испугу головой мотать.

— Найду к нему подход. Не переживай ваше благородь, — тихо хихикнул Андрюха.

— Вот и отлично. Возможно, и даже скорее всего, потом еще твоя помощь понадобится. По рабочему моменту, но неформально, без официальных бумаг.

— Как понадобится, скажешь. Только заранее предупреди.

— Хорошо.

Дальнейшее ожидание адвоката прошло в неспешных, отстранённых разговорах со всеми, кто сидел в коридоре. Даже Лившиц поучаствовал в болтовне, отчего, как показалось Денису, Анатолий Борисович немного стал раскованнее.

— А вот и я! — раздался голос приближающегося защитника обвиняемого. Это был молодой, но очень тучный парень.

— Отлично! А то мы вас заждались уже, — произнёс в ответ Давыдов, открывая дверь своего кабинета и жестом приглашая всех войти.

Расселись, как смогли. Кабинет явно не был рассчитан на такое количество посетителей. Некоторым операм пришлось стоять. Зачитав Анатолию Борисовичу его права, что было хоть и формальным, но обязательным действием, Денис задал вопрос директору: — Итак, куда мы с вами сейчас направимся? Что там происходило? Куда поедем потом?

Лившиц какое-то время молчал. Возможно, ему мешала собраться видеокамера в руках одного из оперативников, фиксирующего всё происходящее.

— Сначала мы поедем во двор, где я угнал автомобиль марки «Шевроле». Затем я покажу, куда именно я его поставил.

— Адрес, где находился «Шевроле», назвать сможете?

— Нет, могу показать на местности. Это Хрущёвки, недалеко от Адмиралтейского района.

Прибыв на место, директор с точностью указал, где стояла машина.

— Она была открыта, к моему удивлению. Это я понял, увидев, что кнопка водительской двери находится в верхнем положении. Сигнализация не работала. Проникнув внутрь автомобиля, я завёл его, оголив провода, которые подходят к замку зажигания, и замкнув необходимые.

Денис, наблюдая за обвиняемым, понимал, что он рассказывает хорошо заученный текст. И если его сейчас попросить воспроизвести действие с запуском двигателя того самого «Шевроле» без ключа, он вряд ли сможет это повторить. Хотя, с другой стороны, он физик, в том числе. Может, и умеет это делать. Но сейчас точно нет смысла в этом. Да и где ему взять машину для такого эксперимента?

— Теперь нам надо проехать к торговому центру, где я покажу, куда поставил угнанную машину.

По дороге следователь думал, насколько чётко этот Смирнов, посетивший Лившица, как адвокат, проинструктировал его. Диман говорил, он ему даже схемы какие-то рисовал. Скорее всего, как раз и объяснял, где стояли машины и куда он их якобы поставил после угона. Самое интересное будет, когда Анатолий Борисович покажет, как он подходил к углу торгового центра, а потом вернулся к машине, чтобы положить пульт, и снова отошёл от неё, покидая окончательно место преступления. Про то, что там невозможно не попасть на камеру, знали только Денис и Дмитрий Васильевич. Те, кто подставлял директора, видимо, не учли этот нюанс, который, можно сказать, и стал первой зацепкой.

— Вот возле этого торгового центра я и поставил угнанный автомобиль, — прервал размышления следователя Лившиц.

— Хорошо, Анатолий Борисович. Сейчас мы найдём место на парковке, и вы нам всё подробно покажете.

Уже на месте, Лившиц с точностью указал место, где стоял угнанный «Шевроле». Даже где был перед машины и куда была направлена задняя часть, было известно обвиняемому.

— После того, как я здесь её оставил, направился подыскивать другую машину, которую в дальнейшем заминировал заранее изготовленной бомбой. Но поскольку пришлось искать очень долго и у меня несколько раз сильно ухудшалось самочувствие, вспомнить, где именно мне удалось найти и угнать «Ладу Калину», я не могу.

Директор замолчал. Пауза затянулась слишком сильно. По Уголовно-процессуальному кодексу следователь не имеет права прерывать, задавать вопросы и поправлять обвиняемого во время следственного действия. проверки показаний на месте. Денис отлично это помнил, поэтому также молчал. К счастью, Анатолий Борисович решил снова заговорить,

— Пригнав, я поставил её вон в тот карман, — пальцем указал обвиняемый на место, где действительно стояла «Калина», — потом поехал домой. Добрался я на трамвае. Затем очень рано утром следующего дня, можно сказать, даже ночью, я вновь вернулся сюда и забрал из машины предварительно оставленный в ней пульт. Подошёл к углу здания торгового центра. От этого угла очень хорошо просматривается большая часть дороги, в том числе и тот участок, где стояла заминированная машина.

Денис не удержался и жестом предложил пройти на указанное Лившицем место. Там, где заканчивалась слепая зона камеры, Давыдов с трудом удержался, чтобы не посмотреть на неё. Добравшись до угла, обвиняемый стал рассказывать дальше.

— Я увидел, что приближается машина Авдеева, включил пульт и стал дожидаться, когда его автомобиль поравняется с заминированной «Калиной». Затем, в нужный момент нажал кнопку на пульте. Произошёл взрыв. После этого я вернулся к «Шевроле», положил в неё пульт и, обойдя торговый центр, чтобы не проходить мимо взорвавшейся машины, пошёл в ту сторону, высматривая по пути такси. Увидев автомобиль с шашечками, подошёл к нему и попросил водителя довезти меня до завода, подобрав, как они любят говорить, с асфальта. То есть без вызова через оператора. Предложил ему двойную цену. Вот, собственно, и всё, — попытался развести руками Анатолий Борисович, но наручники не дали этого сделать.

— Несколько уточняющих вопросов, — наконец-то взял слово Давыдов. По всем процессуальным нормам он теперь имел право задавать вопросы. — Во что вы были одеты в тот день, когда угоняли автомобили?

Замявшийся на несколько секунд директор всё же ответил: — Точно не помню, возможно, в то же, что и сейчас: рубашка и брюки. У меня весь гардероб примерно одинаково выглядит.

— На момент угона и на следующий день, когда вы нажимали кнопку пульта, были ли на вас перчатки?

— Д-да, конечно, — чуть запнувшись, ответил директор.

— После того, как вы пригнали «Калину», вы что-то делали с ней?

— Нет, я просто вышел из неё и пошёл на трамвайную остановку.

— В таком случае, когда вы установили бомбу в неё?

— Я не устанавливал, я просто положил её на водительское сиденье, когда выходил из неё, — затараторил Лившиц.

Денис видел, как Анатолий Борисович разволновался на последнем вопросе. Такое ощущение, что он не был к нему готов. В то же время ему было очень важно доказать свою виновность.

Оно и понятно, когда на кону безопасность твоих детей, и не на такое пойдёшь.

Глава 11

Закончив следственные мероприятия, Давыдов вернулся в свой кабинет и решил немного поразмышлять над событиями, которые в последнее время развивались всё с большей стремительностью.

«Итак, Лившица подставили. Факт? Факт. Заставили дать признательные показания. С этим тоже понятно. Проинструктировали крайне дотошно и в деталях, с одной стороны. С другой, есть ряд очевидных и пока непонятных пробелов. Вот почему он не знает, откуда была угнана «Калина»? Ведь чем подробнее он будет рассказывать о совершённом преступлении и подготовке к нему, тем правдоподобнее и убедительнее будут его признательные показания. А тут нате вам, пожалуйста. «Чувствовал себя плохо, поэтому точно не помню откуда угнал «Калину». Ну, бред же полный. А почему так случилось? «Калину» угонял кто-то другой? И те, кто инструктировали директора, не знают, откуда именно она была угнана? Скорее всего, так и получается. Так, стоп! «Шевроле» угнали, чтобы подставить Лившица, а «Калину», чтобы взорвать Глобуса. Так-так-так… Ну, точно! «Калину» угонял киллер-подрывник, а «Шевроле» кто-то кто причастен к фонду имени мэра. Или прикрывается им. Возможно, киллер-подрывник даже не знает о её существовании. И, если исходить из этой версии, получается, подрывник не в самых близких отношениях с заказчиком. Иначе директор сегодня указал бы двор, откуда была угнана «Калина». Допустим. Двигаемся дальше. Обвиняемый явно импровизировал, когда я задал вопрос про бомбу. Точнее, после моего вопроса о том когда именно он её установил. Сказал, что просто оставил или положил её на водительское сиденье. А она была установлена в подкапотном пространстве, насколько я помню. На всякий случай уточню».

Давыдов взял телефон и набрал нужный номер.

— Алло, — услышал он через пару гудков.

— Евгений Иванович, не помните, где именно была установлена бомба в «Калине»? Дело о взрыве Глобуса, имею в виду.

— Помню, конечно. Над левым передним колесом.

— Это достоверно установлено, не могла она быть на водительском сиденье?

— Исключено, Денис Юрьевич, под капотом, в районе крыла. Над левым передним колесом. И это достоверный факт. В отчётах же всё есть.

— Не под рукой сейчас они, Евгений Иванович. Спасибо, что напомнили, очень помогли.

Положив трубку, Денис продолжил размышления: «Получается, те, кто заставил Лившица признаться, понятия не имеют, откуда угнали «Калину». Куда зарядили бомбу. И не учли про камеры. Так себе профессионалы, конечно, в отличие от подрывника. Я ведь до сих пор так и не догадался, откуда он наблюдал и нажимал кнопку настоящего пульта».

В дверь постучали.

— Открыто, — крикнул Давыдов.

— Разрешите, — закрывая дверь изнутри, спросила Марина.

— Так ты уже зашла, — рассмеялся следователь.

— Я по поводу вашего поручения, — начала помощница, присаживаясь на стул. — Ситуация может иметь несколько вариантов развития событий.

Денис уселся поудобнее, чтобы лучше воспринимать услышанную информацию.

Марина продолжила: — Вариант первый: Устав общества с ограниченной ответственностью может содержать особые положения о переходе доли. В этом случае всё произойдёт согласно положениям Устава. Но! Необходимо в обязательном порядке… — Марина подняла указательный палец вверх и посмотрела на своего руководителя, оторвавшись от записей, которые зачитывала. — Получить свидетельство о смерти, уведомить нотариуса и налоговую о смерти соучредителя, а также подать заявление в налоговую о внесении изменений в ЕГРЮЛ.Всё это необходимо сделать в течение тридцати дней. Второй вариант: помимо тех же манипуляций, что и в первом, необходимо провести общее собрание участников ООО, на котором должно быть вынесено решение о дальнейшей судьбе доли умершего соучредителя. Затем общество обязано выплатить стоимость доли умершего соучредителя государства, если нет наследников.

— Подожди, подожди, Марин, — перебил её Денис. — А при чём тут государство?

Помощнице Давыдова очень нравились ситуации, когда её начальник не владел какой-либо информацией и ей приходилось объяснять ему базовые основы. Она тут же преображалась в учительницу начальных классов.

— Ну как же, Денис Юрьевич? После смерти соучредителя его имущество признаётся выморочным и переходит государству в лице «Росимущества». Дальнейшая судьба доли зависит от действий других участников общества, от наследников, если они есть, и от того, как выглядит устав ОООшки.

Денис глубоко задумался. Кажется, всё начинало сходиться.

— То есть, если от других участников общества нет необходимых действий, доля умершего остаётся у государства. Верно? — на всякий случай, уточнил он.

— Именно так.

— А если другой учредитель находится в местах лишения свободы? — задал Денис вопрос, глядя в пустоту.

— Я не знаю, Денис Юрьевич, такого поручения вы мне не давали. На эту тему я не консультировалась.

— Не обращай внимания, Марин, это я так вслух рассуждаю.

Дискуссию прервала трель мобильника. Звонил Андрюха.

— Да, слушаю.

— Ваше благородь, — как всегда начал весёлый опер, — стою сейчас с Вованом вот. Ну, ты понял, с каким?

Денис не смог сразу переключиться. Уж больно глубоко погрузился в размышления, которые были спровоцированы информацией, добытой помощницей.

— Пока не очень, Андрюх.

— Ну, которому ты сказал фотки показать. Те, что утром переслал мне по почте.

— А, ну всё-всё понял. Продолжай.

— Они это, в общем, ваше благородь. В полном составе. Всех узнал, Владимир.

— Ну, спасибо тебе, Андрей батькович. Огромное спасибо. Я скоро освобожусь на сегодня. Найдёшь для меня время? Подскочу куда скажешь. Нужно ещё поговорить. Не по телефону.

— А через сколько освободишься-то? Я просто недалеко от работы твоей. Могу здесь подождать, если не до глубокой ночи.

— Не-е-е, до ночи не придётся. Минут через 20–30 думаю, освобожусь.

— Вован нужен или у нас будет приватное свидание, — откровенно веселясь, уточнил Андрей.

Денис, подхватив настроение товарища, пропел в трубку: — Только ты мне нужен, только ты.

— В таком случае, жду здесь же, на набережной. Как выйдешь из здания, на лево и метров пятьсот по прямой, — сквозь хохот ответил опер.

Положив трубку, Денис вновь обратился к Марине.

— На чём мы остановились?

— Не знаю. Вы начали вслух, как обычно, размышлять про другого учредителя в местах лишения свободы.

— Точно! Спасибо, Марин. На сегодня можешь быть свободна. Поручений у меня для тебя никаких нет, — развёл руками Давыдов.

Как только помощница покинула кабинет, Денис набрал Диману.

— О, Денчик, рад тебя слышать. Что? Решил всё-таки пообщаться с насильником-стукачём?

— Здорово, Диман! Стесняюсь спросить, как ты догадался, — рассмеялся Давыдов. — Неужели провидцем стал?

— Обижаешь, Денис Юрьевич. Я опер, как-никак. И если мы с тобой созваниваемся раз в полгода, обычно. И это в лучшем случае. А сегодня ты мне второй день подряд звонишь. То с учётом нашего предыдущего разговора, вчера который состоялся, вывод сам собой напрашивается.

— Всё в ёлочку, товарищ оперуполномоченный.

— Ну, говори, когда и куда подъехать, где брать его будем, товарищ следователь по особо важным делам? — в тон Давыдову ответил Диман.

— Воооот, — протянул Денис. — Как мы можем узнать, где он обитает? Воды много утекло. Адрес, который ты вместе с его портретом так любезно мне предоставил, может, уже давно не актуален. Хорошо бы пообщаться с операми из МВД, которые его делом занимались.

— А смысл? Думаешь, они до сих пор его опекают?

— Ну, вот смотри, Диман… Как ты относишься к растлителям малолетних?

— Понятное дело, как. Кастрировал бы их без наркоза и в камеру на пожизненное.

— Как и любой нормальный человек. Тем более сотрудник, — продолжил за своего товарища Давыдов. — А тут откровенное покровительство. С чего это вдруг, опера из МВД, такую заботу о насильнике малолетних проявляют?

— Хм, очень интересный нюанс, действительно, — согласился Диман. — Никогда бы не стал рассматривать этот вопрос под таким углом.

— В общем, Диман, чтобы нам не ночевать под окнами несколько вечеров, да ещё может оказаться, что напрасно, очень нужны фамилии оперов. И отдел, который занимался нашим насильником.

— Сделаю, Денчик. Но только завтра. А ты ведь и сам можешь дело запросить из архива суда?

— Могу, конечно, но ты же понимаешь, что надо будет неделю ждать как минимум.

— Это точно. Бюрократия в нашей стране неистребима.

— Ну что, до связи тогда, Диман.

— До связи.

После разговора со своим студенческим товарищем Денис зашёл к своему руководителю.

— Добрый вечер, Дмитрий Васильевич.

— А он добрый?

Полковник пребывал явно не в самом лучшем расположении духа.

— И да, и нет, — огорошил его Давыдов.

— Ну, давай, выкладывай, почему да и почему нет?

— Добрый он, Дмитрий Васильевич, потому что у меня есть очень чёткая и с вероятностью девяносто девять процентов достоверная версия.

— Рассказывай свою версию, чуть приободрился хозяин кабинета.

— Необходимо ряд деталей проверить сначала. Мне на это дня два-три, думаю, понадобится.

— Так, понятно. А недобрый почему? — вновь нахмурился полковник.

— Ну, как раз потому, что ещё пару дней нужно. Вы же сейчас результат ждёте?

— Хотелось бы, — подтвердил Дмитрий Васильевич.

— Вас, наверное, из мэрии теребят постоянно?

— Ждут, когда мы обвинительное заключение в суд направим по Лившицу, — на автомате ответил руководитель Дениса. — Так, что за допросы?! — опомнился он. — С каких пор полковники перед капитанами отчитываться начали?

— Боже упаси, Дмитрий Васильевич, боже упаси! — выставив перед собой ладони и улыбаясь, затараторил Давыдов. — Я ещё хотел сказать, если моя версия верна. А она верна, в этом у меня нет ни малейшего сомнения. Мы с вами окажемся в крайне глупом положении. А Лившиц, так вообще… — Сделал паузу Денис, подбирая нужное слово.

— Так может, всё-таки поделишься своей версией? — прервал его филологические страдания начальник.

— Пару дней, товарищ полковник, максимум три, — продолжал стоять на своём следователь. — Возможно, ещё что-нибудь всплывёт, о чём я пока и сам не догадываюсь. Тогда уж и изложу всё, что накапал.

— Ладно, иди, — махнул рукой Дмитрий Васильевич.

По дороге на встречу с Андреем Денис думал о том, что Диман, его студенческий друг, до сих пор помнит его отчество. «И когда он его слышал-то, интересно. Наверное, когда ещё студентами были. Вот память у человека. Вообще не понимаю, как можно так легко запоминать отчество. У меня имена-то запоминаются, если раз пять повторить. Вроде и сильных неудобств не доставляет, но иногда бывают неловкие ситуации. Кто-то недавно говорил, что память свою тренирует по каким-то упражнениям специальным. Кто же, кто же говорил об этом? Точно! Зубов, когда про Глобуса разговаривали. Надо будет попросить его при случае рассказать, что там за упражнения волшебные такие. Да ещё время и силы на них найти потом».

Размышления пришлось прервать. Денис добрался до места встречи.

— Здравия желаю, ваше благородь, — поприветствовал его Андрей, вытянувшись в струнку и залихватски щёлкнув каблуками.

— Ну, здорово, Андрей батькович. Говоришь, всех узнал твой приятель?

— Так точно! Всем составом первый раз навещали его. А у Вована, ну, у приятеля моего, память на лица феноменальная просто. Он однажды на улице мимоходом поздоровался со мной. Я со своим школьным знакомым стоял, разговаривал. Вован его впервые в жизни тогда увидел. А почти через год мы уже с Вовчиком стоим, болтаем. И этот знакомый мимо чешет. Я не увидел его даже. А Вован говорит: «Вон твой товарищ идёт». Я окликнул Серёгу, ну, товарища школьного этого. А потом спрашиваю Вована, мол а ты откуда знаешь, что мы с ним знакомы вообще? Ну, он мне тот случай и напоминает, когда проходил мимо и поздоровался. Я офигел, если честно.

— Понял Его памяти можно доверять, — резюмировал Давыдов. — Андрюх, мне на днях твоя помощь опять понадобится. Может быть, уже завтра. Надо будет с одним персонажем пообщаться. А чего ждать от него, пока не знаю. Мы не знакомы. И разговор с ним я собираюсь затеять, который ему вот прям очень не понравится. В общем, подстраховать меня нужно.

— Да вообще без проблем.

— С нами ещё мой друг будет, коллега твой.

— Тоже в полиции служит?

— Не-а. Тоже опер. Только УФСИНовский.

— Не доводилось с ними общаться ни разу. У них специфика своя, конечно. Но, думаю, попроще работёнка, чем у нас.

— Вот как раз и познакомитесь, и пообщаешься. Он парень нормальный, без заморочек. Если захочешь, расскажет про специфику, — улыбаясь, ответил Денис.

Очень пожилая женщина, внимательно и даже с какой-то настороженностью рассматривала паспорт, который принадлежал сидящему напротив мужчине. Казалось, она вот-вот попробует его на зуб, чтобы удостовериться в его подлинности.

— Валентина Степановна, — заговорил владелец паспорта. — Я прекрасно понимаю ваши опасения. Все относятся несколько предвзято к лицам кавказской национальности, как принято говорить. Даже в своём родном городе, где я родился и прожил всю жизнь, сталкиваюсь с такой проблемой регулярно. Вы посмотрите, пожалуйста, на регистрацию и на дату регистрации. Я с рождения в Москве живу Язык, на котором я начал разговаривать — русский. Язык своих родителей я уже позже выучил. Да и то с акцентом на нём разговариваю, — рассмеялся он.

— Да, действительно, чисто разговариваешь по-русски, — согласилась Валентина Степановна. — А для чего говоришь, к нам в Тверь приехал?

— Так я не говорил ещё. Вы же не спрашивали до этого, — с понимающей улыбкой ответил собеседник старушки.

— Ну, вот сейчас спрашиваю, Камал Магомедович, — улыбнулась в ответ Валентина Степановна.

— Я в фирме Московской работаю инженером по производству металлообрабатывающего оборудования. У нас конференция по обмену опытом будет через пару дней с коллегами, которые на вашем экспериментально-техническом трудятся. Вот решил чуть пораньше приехать. Освоиться, так сказать.

— А сколько ж у вас конференция продлится?

— Запланирована на три дня. А там уж как пойдёт. Может, и все пять будет идти.

— Так я посуточно не сдаю жильё, Камал.

— Валентина Степановна, мне очень удобно будет в вашей квартире. И к месту, куда мне нужно, очень близко. И этаж первый. Мне эти высотки так в Москве надоели, вы не представляете. Да и уютная она у вас очень. Давайте я её оплачу за месяц, а сам через неделю съеду. Ну, максимум дней через десять. Вы за оставшиеся дни легко в такую хорошую квартиру себе другого жильца найдёте и в накладе не останетесь.

— Так за месяц это дорого ведь. Проживёшь неделю, а заплатишь пятнадцать тыщ. Неужто не жалко?

— Валентина Степановна, у меня очень хорошая зарплата, даже по московским меркам, могу себе позволить. А ещё я вам настоящий дагестанский коньяк подарю. Родственники иногда приезжают, привозят всякие вкусности.

— Ну, ладно. Раз уж так сильно понравилась квартира — оставайся. Но деньги наперёд плати. И данные из паспорта я твои перепишу.

— Не надо глазки напрягать, Валентина Степановна. Я для вас заранее все копии с паспорта сделал. Вот, держите, — протянул новый квартирант листочки и деньги. Пересчитав три пятитысячные купюры, хозяйка смягчилась.

— Так ты с Дагестана получается?

— Родился в Москве, а по национальности, да, дагестанец.

— Говорят, красиво, там у вас, — не унималась старушка.

— Где? В Москве или в Дагестане? — с улыбкой уточнил мужчина.

— В Дагестане, конечно. Москва-то что? Москва — это асфальт и бетон. Тьфу. Что там может быть красивого?

— Я первый раз в Дагестане лет пять назад только побывал. Ну да, очень впечатлил и пейзаж, и колорит. Но я уже так к асфальту и бетону привык, что, думаю, в Дагестане мне не очень комфортно жить было бы. Вот приехать, отдохнуть — совсем другое дело.

Ну ладно, располагайся, пойду я. Ты как уезжать надумаешь, позвони заранее, я других квартирантов подыскивать начну.

— Хорошо, Валентина Степановна. Всего вам доброго.

Глава 12

Денис сидел за своим рабочим столом и глядел на стационарный телефон. Со стороны могло показаться, что он находится в прострации. На самом же деле он просто очень глубоко задумался. Ближе к обеду позвонил Диман. Как и обещал, он сумел раздобыть информацию по операм, которые занимались насильником-стукачом. Необходимо было решить: звонить или ехать. Переться через полгорода особо большого желания не было, конечно. Но и по телефону с ним вряд ли кто-то будет разговаривать. «А то так любой сможет позвонить в полицию, представиться следователем и начать задавать вопросы разные» — рассуждал Денис. — «Разумеется, по телефону пошлют куда подальше. И правильно сделают. Значит, всё же придётся ехать». Смущало Давыдова, что и при встрече могут послать. Мало ли по каким причинам этого насильника оберегали. Может, и до сих пор у этих оперативников с Выборгского с ним тесные отношения. Начнут отнекиваться: мол, вы о чём, товарищ капитан юстиции. Информацию эту официально ни к чему не пришьёшь, как говорится. Да её никто официально и не предоставит. «Ну, хорошо, предположим, самый плохой вариант — разговаривать со мной не станут, и Соловья предупредят. Такая, кажется, у него кличка в зоне была». Денис на всякий случай глянул распечатанное на бумаге краткое досье, добытое Диманом. «Ну да, соловей. Соловьёв Вячеслав Александрович. Не такая уж и плохая память у меня», — усмехнулся сам себе следователь. — «Допустим, его предупредят, что какой-то капитан из следственного комитета заинтересовался его прошлым. Что тогда будет делать наш Соловей? Своим коллегам по цеху он точно рассказывать не станет. Не в его интересах, чтобы они узнали компрометирующие факты. За такое головы лишиться может в буквальном смысле. В то же время почувствует серьёзную угрозу и может начать самостоятельную охоту на меня. Ну и что? Тогда на живца и возьмём его. Есть правда ещё один сценарий: меня пошлют, а его не предупредят. Нет у них сейчас общения, допустим. А мы с парнями будем ждать, когда же он на меня охотиться начнёт. Вот только найти его нужно в ближайшие два дня. Я Дмитрию Васильевичу обещал через пару дней всю версию изложить. В общем, вся надежда, что не пошлют меня Выборгские опера. Либо пошлют и предупредят. А Соловей в этот же вечер придёт на меня поохотиться. Эх, были бы мы сейчас в американском кино», — Денис заулыбался во весь рот, погружаясь в забавные фантазии. — «Подключились бы к программе распознавания лиц по всему городу. Она тут же нашла бы его, когда он проходил, в каком-нибудь переулке и его отражение попало бы на камеру терминала банка. Мы тут же оцепили весь район, задействовав, примерно 100–120 экипажей и подняли бы в воздух пару вертолётов. Да, блин, как всё легко и просто в голливудских фильмах, а реальность совсем иная. Если придётся брать на живца, то есть самому быть живцом, то в засаде будет лишь Андрюха да Диман. И то по дружбе, а не по заданию. Ладно, разберёмся, надо ехать».

На подходе к дежурке Выборгского отделения полиции, Денис достал своё удостоверение и показал его сидящему внутри лейтенанту.

— Чем могу помочь, товарищ капитан юстиции? — глядя в документ, поинтересовался дежурный. Давыдов передал ему листок, в котором были написаны три фамилии с именами и отчествами.

— Мне бы пообщаться с этими сотрудниками. Понимаю, что всех сразу застать вряд ли получится, но может, хоть кто-то из них на месте сейчас?

— Исаев умер примерно полтора года назад. Попов перевёлся в Москву дослуживать, а Филичкин на пенсию ушёл недели две назад, — глянув на фамилии, ответил лейтенант.

— А где мне найти Филичкина? Есть адрес? Ну, или сотовый хотя бы.

— Да, есть. И адрес и сотовый сейчас чиркану.

Прежде чем звонить, Денис попытался собраться с мыслями. «Так. Обозначать, тему беседы по телефону точно не стоит. Да и вообще лучше просто напроситься на встречу. Представлюсь, скажу, что нужно увидеться. Никаких подробностей. Лейтенант из дежурки наверняка уже предупредил Филичкина, что им из следственного комитета заинтересовались. Значит, мой звонок не будет для него неожиданностью. Ну что, была-не была?»

— Алло, добрый день!

— Добрый, — услышал следователь в ответ сонный, как ему показалось, голос.

— Меня зовут Давыдов Денис Юрьевич, следователь Следственного комитета. Михаил Иванович, мне бы встретиться с вами, поговорить нужно. Есть несколько вопросов. Без протокола.

«Блин. И зачем сказал, что неофициальная беседа намечается?» — стал корить мысленно себя Денис. — «Хотя, с другой стороны, а что в этом плохого? Пусть понимает, переживать и напрягаться нет повода».

— Подъезжайте, Денис Юрьевич. Я дома. Дежурный, насколько я знаю, дал вам мой адрес.

— Хорошо, Михаил Иванович, минут через пятнадцать буду у вас.

Ехать не было смысла, проще было пешком дойти.

«А лейтенант и, правда, тут же предупредил своего бывшего сослуживца. Ну, что тут скажешь? Молодец, хороший товарищ. Я бы так же поступил. Да и любой нормальный мужик», — размышлял Давыдов по дороге к майору на пенсии.

В проёме открывшейся двери перед Денисом предстал крепкий, с небольшим животом, мужчина. На вид ему было лет пятьдесят с хвостиком. Домашнее трико с провисшими коленками и майка придавали ему несколько маргинальный вид. Картину дополняла лёгкая щетина и чуть припухшее лицо. Похоже, новоиспечённый пенсионер топил воспоминания о службе на дне стакана.

— Проходите, Денис Юрьевич. Прошу прощения за внешний вид. Позавчера день рождения тёщи отмечали. Юбилей. И что-то одним днём не смогли обойтись. Теперь вот пытаюсь в себя прийти. Непривычно на пенсии. Отсутствие обязательств расслабляет. Боюсь, так всю самодисциплину профукаю. Думаю, надо на работу куда-нибудь устроиться. Тошно целыми днями дома сидеть.

Эту тираду Давыдов слушал по пути на кухню, следуя за хозяином квартиры.

— Чай, кофе?

— От кофе не откажусь, — не смог удержаться следователь.

Филичкин стал копошиться со стаканами и баночками. Денис не торопился начинать диалог, наблюдал за манипуляциями Филичкина.

Когда две чашки оказались на столе, пенсионер уселся напротив.

— Слушаю вас, Денис Юрьевич. Чем могу быть полезен?

— Примерно 12 лет назад вы в составе опергруппы обеспечивали сопровождение одного дела по изнасилованию несовершеннолетней Юдиной Екатерины Андреевны. — Денис внимательно смотрел на Филичкина. Он по привычке ждал какой-либо реакции. Видно было, что майор в отставке уже догадался, о чём пойдёт речь, но не торопился что-либо комментировать.

После короткой паузы Давыдов продолжил: — В качестве обвиняемого по делу проходил…

— Денис Юрьевич, — перебил майор следователя, отставив чашку с кофе в сторону, и посмотрел Давыдову прямо в глаза. — Давай оставим все эти пируэты и поговорим прямо, без игр в Эркюля Пуаро.

Дружелюбный тон бывшего опера и предложение об откровенности несколько обезоружило Дениса. Ему был даже приятен такой безапелляционный, хоть и немного неожиданный переход на «ты».

— Давай, — согласился он, также отставив чашку в сторону.

— Тебя ведь интересует, почему в тюрьме и в зоне все думали, что он по разбойной статье шёл?

— Именно. Нахожу такую опеку со стороны правоохранителей, как минимум, странной по отношению к насильнику несовершеннолетней.

Опер тяжело вздохнул, опустив глаза в пол. Затем, помолчав, вновь перевёл взгляд на Дениса.

— Да никакой он не насильник. Пацан в соседнем подъезде всю жизнь жил. Можно сказать, с пелёнок знаю его. Очень хороший парень, правильный. Несмотря на эпоху ту, в которую ему довелось родиться и расти, не спутался с бандюками. Презирал их. Хотя многие шайки заполучить его как бойца пытались. Он, как-никак КМС по самбо уже в 16 лет стал. А Славка в милицию мечтал пойти служить. Со мной он хорошо общался, да и сейчас общается, — на этих словах майор чуть кивнул, посмотрев Денису в глаза давая понять, что знает важность этого нюанса. — Бывало, подойдёт ко мне, когда я на лавочку перекурить присяду, и со смехом так: «Ну что, дядя Миш, не получается без меня бандитизм в стране победить? Растут как грибы после дождя. Ну, ничего, подождите немного. Скоро уже в армию пойду, отслужу и сразу к вам. Вместе передушим всю эту нечисть».

Денис не перебивал, слушал очень внимательно. Он поймал себя на мысли, что помимо служебного интереса, его эта история начинает захватывать и чисто из человеческого любопытства. Как так вышло, что столь положительный парень оказался в итоге насильником, зэком и участником банды, занимающейся откровенным вымогательством, как минимум?

Опер тем временем продолжал: — С девчонкой они дружили, точнее, любили друг друга по-настоящему. Ему восемнадцать исполнилось. В армию должны были со дня на день забрать. А ей пятнадцать на тот момент было. В соседнем доме жили они со своей мамашкой, — с нескрываемой злобой произнёс хозяин квартиры. — Девчонка очень хорошая. Вежливая, скромная, а мамашка — алкоголичка законченная. Катюшка терпела её как могла. Мать всё-таки. А может, любила до такой степени, что прощала бесконечные пьянки эти. Ну, в общем, Славка в армию уже должен был уйти. Катя ему в знак любви и вечной верности себя и подарила. Дело молодое. Не смог он перед таким подарком устоять. Да и зачем? Он её после армии в жёны хотел взять, и она само собой хотела этого. Но у судьбы, видимо, на всё и всегда свои планы. Мамаша её узнала, что между ними произошло. Усмотрела в этом отличный шанс деньжатами разжиться. Пришла к Славке и говорит: «Давай миллион или посажу». Денег таких, разумеется, у семьи Вячеслава не было. Они с матерью вдвоём жили. В общем, эта дрянь пьющая действительно пошла и накатала заяву на него. Дело уже поздно вечером было. Меня тогда не оказалось в отделе. Не знаю уж, изменило бы что-нибудь моё присутствие там или нет. Но даже шанса попытаться не представилось.

— И чтобы хоть как-то парня уберечь, вы с другими операми решили так ему помочь? — наконец-то взял слово Денис.

— Ну а как иначе? — развёл руками Михаил Иванович. — Несправедливо загреметь на зону, да ещё по такой статье. Да будь ты хоть трижды международным мастером спорта по всем единоборствам и плаванию со штангой, зона сломает, перемолотит и выплюнет.

— Ну, а сейчас чем он занимается, знаешь? — снова взяв кофе, спросил Давыдов.

— Знаю, — в сердцах, махнув рукой, произнёс майор. — Все его передряги знаю. Кофе налить новый? Этот остыл уже.

— Да, если можно.

— Давай я тебе, капитан хороший, кофе сварю. Ты смотрю, как и я, гурман и в кофе разбираешься.

— Ну, не вот прямо гурман, но кофе люблю. А как догадался?

— Да когда ещё эту чашку перед тобой поставил, — кивнул майор на остывший кофе в руках Дениса, — заметил разочарование на твоём лице. Вроде именно кофе ты сам попросил, а не чай. Но при этом не по вкусу тебе предложенный оказался. Хотя ты его ещё даже не пробовал, на тот момент. Следовательно, кофе любишь, но нерастворимый. А это уже есть признак изысканного вкуса и искушённости в кофейной церемонии.

— Растворимый тоже часто приходится пить, — со вздохом произнёс следователь.

— Оно и понятно, на службе не пожируешь, — ответил майор, держа турку за ручку, чтобы вовремя убрать её с огня. — По поводу, чем сейчас Славка занимается, — продолжил пенсионер. — Он как освободился, дня через три ко мне вечером пришёл. Я, конечно, удивился. «Как так? Тебе же ещё лет шесть мотать». А он мне: «Дядя Миш, я в такую паутину попал. Самому вряд ли выбраться. Но польза от того, что я там, тоже может быть». Ну и рассказал, как освободился и чем занимается. Мыслями своими поделился, кто их ограждает от неприятностей со стороны наших коллег. Выслушав его и оценив весовую категорию предполагаемого противника, я в бой ввязываться не стал. Растопчут. Причём без особых усилий. Так… Мимоходом. Позвонил приятелю своему, который нынче в ФСБ трудится. Встретились. Я ему Славкину историю поведал. А он мне: «Не лезь в это дело» и ушёл. Ни объяснений, ни угроз, ни просьб, просто не лезь в это дело. Всё!

— А с самим Вячеславом как можно пообщаться?

— Могу позвонить ему прямо сейчас, не исключено, что он дома. График-то у них ненормированный, — усмехнулся Михаил Иванович. — Только зачем тебе это, Денис? Повторю, мне ФСБшник сказал, чтобы не лез в это дело. Жалко будет, если такого следака система отрыгнёт. Ты парень неплохой и как профессионал, экземпляр редкий очень.

— С чего ты взял? Мы познакомились только сегодня, — усмехнулся Давыдов.

— Да слышал я про тебя не раз уже. Мы опера недолюбливаем вашего брата.

— Знаю. «Портфелями» нас называете и «крысами кабинетными», — с вызовом посмотрел Денис на собеседника.

— Ну да, есть такое. Это потому что мы всю грязную и опасную работу делаем: в засадах сидим, бывает, сутками; задерживаем тех, по кому тюрьма плачет, рискуя нож под ребро поймать или пулю; работаем потом с ними, чтобы сделать их более разговорчивыми. А это, сам понимаешь, не всегда в рамки действующего законодательства впихнуть получается. А потому летят порой головы оперов за превышение служебных полномочий. И всё это для того, чтобы, когда очередной преступник попадёт к твоим коллегам, тот смог бы его спокойно допросить и подшить очередной листочек в материалы дела. И всё это сидя в тёплом уютном кабинете. Давыдов открыл рот, набрав побольше воздуха. Было видно, что ему есть, что сказать в ответ. Но майор в отставке остановил его выставленной перед собой ладонью. Затем продолжил: — Так вот… К тебе это всё, как поговаривают, не относится. Точнее, часть рисков опера при работе с тобой не нужны. Ты не то чтобы не просишь «разговорить» подозреваемого, но и запрещаешь это делать. Работа моих коллег в итоге сводится чуть ли не к курьерской службе, — рассмеялся пенсионер, — доставьте мне условного Иванова, а работать с ним я сам буду. А это, брат, для опера дорогого стоит. И дела раскрываешь грамотно. Если не ошибаюсь, тебе самые громкие и самые запутанные отдают. И ты их раскрываешь. Это значит для опера, работающего с тобой в одной группе, что его труд будет не напрасен.

— Приятно, конечно, спасибо. Но справедливости ради, дела я раскрываю, потому что не грузят десятками. Вроде раз дело сложное, вот и занимайся только им. Не надо на другие мелочи отвлекаться. Поэтому и есть возможность сконцентрироваться и вникнуть во все нюансы. А было бы как у всех, лежали бы на моём столе пачки дел, думаю, так же, как и все, зашивался бы и не успевал. И по раскрытию была бы статистика плюс-минус, как у других следаков.

— Ещё и скромный, — рассмеялся майор. — Так всё же, зачем ты хочешь поговорить со Славкой?

Отвечать на вопрос Денис не торопился. Он взял кофе и несколько раз отхлебнул его из чашки. Давыдов размышлял, насколько можно доверять этому человеку? «Если он не чист на руку, то после моего визита заказчики убийства Глобуса будут знать, что на них вышли. Что они после этого предпримут, остаётся только догадываться. Вариантов немало. Начиная от того, что никаких действий предпринимать не будут. Ведь никакой доказухи у меня нет. А то, что у меня нет доказательной базы как они узнают? Никак. До тех пор, пока я не передам дело в суд. Вот поэтому они и торопят Дмитрия Васильевича. Хотят быть уверенными, что обвиняемый по-прежнему Лившиц. А может, всё проще намного? Им нужно, чтобы Анатолий Борисович находился в статусе осуждённого. Ну, хорошо. Допустим, они узнают, что у меня есть ещё другая версия, где они подозреваемые. Какова вероятность, что в меня врежется грузовик? Ну, или пьяный хулиган с ножом, пытаясь ограбить, прирежет меня в подъезде? Огромная. Даже стоит полагать, так и будет. Но, во-первых, рано или поздно эта версия обязана получить официальное рождение. А во-вторых, разговаривать со Славкой придётся, как я понимаю, при майоре. А значит, он так и так поймёт вектор моего интереса. А посему, придётся довериться пенсионеру. Отставив в очередной раз чашку в сторону, Давыдов сложил руки перед собой, сцепив пальцы в замок.

— Я сейчас веду дело по убийству Глобуса, — глядя на Филичкина, произнёс следователь. — И, похоже, что группа, в которой состоит твой подопечный, причастна к этому.

— Да не. Не может быть такого, — чуть помолчав, ответил Михаил Иванович. — Славка сказал бы мне.

— Возможно, и даже скорее всего, он сам не знает, что их действия были частью того фейерверка, в котором Глобус нашёл свой покой. Поэтому и не стал рассказывать, не придав значения. В любом случае поговорить мне с ним нужно, майор. И сам понимаешь, раз уж я здесь, а не в своём кабинете жду, когда Соловья доставят, беседа неофициальная будет. Без протокола.

— Ну, хорошо, сейчас позвоню ему.

Опер набрал номер и стал слушать гудки. Славка ответил достаточно быстро.

— Да, дядя Миш. Здорово!

— Привет, Слав, как ты?

— Да вот с тренировки иду. Сегодня выходной.

— А я вот чай пью. Что-то ни с того ни с сего вспомнился ты мне. Неспокойно как-то на душе стало. Думаю, дай наберу, узнаю, всё ли в порядке.

— Да всё в порядке, дядя Миш, не переживай. Минут через двадцать уж дома буду.

— Ну, хорошо, племяш. Давай, не пропадай. Сам хоть иногда позванивай.

Сбросив звонок, майор наткнулся на недоумённо-восхищённый взгляд Дениса.

— Я так понимаю, это шифр какой-то сейчас был? — уточнил Давыдов.

Ага. Приходится шпионские страсти разводить. Товарищи по оружию у Славки уж больно серьёзные и непредсказуемые. Никак нельзя допустить, чтобы они его заподозрили в порочащих честь преступника связях с полицией. Тем более, не подконтрольной их мафиозному клану.

— Мафиозному клану? — рассмеялся Денис. — Не крутовато ли обзываешь их, Михаил Иванович?

Майор с интересом посмотрел на следователя.

— Денис, а ты точно понимаешь, с чем имеешь дело? Какие люди стоят за группой, в которую Славка попал, осознаёшь?

— Да всё я понимаю, майор. — Чуть помолчав, Давыдов поинтересовался. — Так, если он нет-нет да и заходит в гости, то всё равно подозрения будут у них, при условии, что за ним следят и контролируют. Ну, про Славку имею в виду.

— Не-а, — усмехнулся пенсионер, — он заходит в свой подъезд, а ко мне через технический этаж попадает. Естественно, заглянув домой предварительно и пошумев там дверями, водой, посудой. Это на случай, если его квартира на прослушке.

— Лихо, однако ж, — восхитился Денис.

Вот так за неспешными разговорами и кофе, майор в отставке и действующий следователь следственного комитета коротали время в ожидании Вячеслава. Наконец-то раздался звонок в дверь. Михаил Иванович, впустив ещё одного гостя, вернулся на кухню. Вслед за ним буквально через минуту зашёл Славка. К слову сказать, ему больше всё-таки подходило Вячеслав. Наверное, даже Вячеслав Александрович. Парень выглядел очень статно. По подсчётам Дениса, ему должно быть в районе 35 лет. Ростом он был ощутимо выше Давыдова, примерно сантиметров на 10.А значит, Соловей был под 2 м ростом. В плечах, как раньше говорили, косая сажень. Всё телосложение вошедшего не просто намекало, а кричало, что со спортом он явно на ты.

«Вот так Соловей», — подумал Денис. — «Бройлер какой-то в Чернобыле выращенный»

— Славка, — представился новый гость следователю, протягивая руку.

— Денис, — пожал ладонь Давыдов, отметив про себя, что рукопожатие Славки можно сравнить с тисками. Это при том, что капитан и сам был дружен со спортом. По возможности продолжал заниматься боксом. Ну и так железо тягал для поддержания формы. Правда, последнее время возможность предоставлялась всё реже и реже.

— Что-то случилось, дядя Миш? — усаживаясь на свободный табурет поинтересовался Соловей у хозяина квартиры.

— Да вот у следователя по особо важным делам вопросы к тебе есть, — кивнул в сторону Дениса майор.

— Задавайте. Что знаю — расскажу. Мне скрывать нечего, — невозмутимо ответил Вячеслав, переводя взгляд на Давыдова.

— Беседа у нас неофициальная, так что по поводу протоколов можешь не переживать.

Глава 13

Денис представлял себе эту встречу и разговор совершенно иначе. Думал, придётся Славку ловить, сидя в засаде. Потом припугнув имеющимся на него компроматом, вытягивать нужную информацию. А оно вон как повернулось. Дружелюбная беседа за кофейком на кухне у отставного майора. Эти обстоятельства несколько выбили следователя из рабочей колеи.

— Итак, Вячеслав, меня интересует убийство Глобуса, — решил начать Денис с вопроса без конкретики.

— Я так понимаю, всю мою историю вы знаете, — глянув на дядю Мишу, уточнил Славка у Давыдова.

— И прошлое, и чем в настоящем занимаешься, — утвердительно кивнул следователь.

— Насколько мне известно, мы здесь ни при чём, — задумавшись на несколько секунд, произнёс Соловей. — Хотя накануне машину пригоняли к торговому центру, рядом с которым авторитета взорвали. Меня в дела особо не посвящают. Да не только меня, вообще никого. Бугор просто говорит, что делать нужно и всё. Говорит: «Не бойтесь ничего, мы неприкасаемые».

— А Бугор — это кто?

— Олег Смирнов. Мы все в зоне познакомились. Да, я рассказывал всё дяде Мише.

Денис молча продолжал смотреть на Вячеслава, давая понять, что нужно рассказать ещё раз.

— Он когда в зоне появился, особо никто на него и внимания не обратил. Обычный мужик. Ну да, с характером. Да, волевой. Но такие туда десятками, а то и сотнями заезжают. Каждый второй можно сказать. Быстро с них спесь слетает. Либо блатные им их место показывают, либо администрация на место ставит. Поначалу и с ним так же было. Взялись за него опера местные, но ненадолго. Не знаю уж, что там произошло, отстали от него как-то быстро. Даже не просто отстали, а будто чуть больше позволяли, чем другим. Глаза на многое закрывали. Передачки ему очень хорошие заходили, и явно больше, чем лимитом положено. А вот как мы с ним сдружились, до сих пор понять не могу. Как-то всё само собой произошло. Никакого яркого для запоминания случая не было. Я не раз потом пытался события восстановить, в какой именно момент мы с ним общаться начали, но так и не смог вспомнить. И у парней, что сейчас с ним работают, тоже спрашивал, никто не помнит. Всё так плавненько и естественно было. Скорешились мы с ним. Потом другие ребята стали в нашем коллективе появляться. Ко всем, кто с ним общался, администрация очень лояльно относилась. Я даже начал переживать, как бы ему меня не слили. Но ничего, обошлось вроде. И вот он однажды собрал нас и говорит: «Хотите освободиться раньше срока?» Все, конечно, хотели. Срока-то немаленькие у каждого там. Он говорит, что организовать это можно. Правда, на свободе отработать придётся. Ну, мы и спрашиваем: «А что делать нужно будет?» — «Да ничего особенного», говорит Олег. «Крутых парней из себя изображать, да жить в своё удовольствие. Денег на жизнь в удовольствие хватать будет сполна. Об этом не переживайте». Конечно, сомнения у всех были. Ну, как-то всё слишком уж гладко получается. Ничего особенно делать не надо, а тебя за это освободят, да ещё платить будут. Зэки — народ подозрительный. Но жажда свободы — похлеще обычной жажды будет. Все согласились. И я, разумеется, в стороне не остался. Думаю, по любому схема нечистая, банда какая-то получится. А я как агент внедрённый в ней буду. Думаю, раскроем с дядей Мишей эту контору. Глядишь, меня всё-таки реабилитируют и возьмут на службу.

— И в чём ваша работа заключалась, когда освободились? — вернул рассказчика в нужное русло Денис, заметив, что тот на мечты переключился. — Приходили к коммерсантам, но не ко всем подряд, а к серьёзным, у которых бизнес крупный и богатый. К кому именно идти Олег говорил, он же и разговаривал с ними. Мы, как он и обещал, в стороне стояли и крутых ребят из себя изображали. Он представлялся волонтёром фонда имени мэра и объяснял, что в фонд надо уделять финансовое внимание. Часть денег, мол, по расчётному счёту переводить нужно, а часть наличкой отдавать. За каждым из нас закреплялся коммерс, и в последующем необходимо было приезжать и забирать деньги. Ту часть, что наличкой обговаривали.

— И что же, никто из них не пытался отбиться от вас? Неужели все безропотно соглашались? — вновь перебил Давыдов.

— Какой там… Поначалу чуть ли не каждый второй брыкался. Многие в полицию обращались. Но Бугор, Олег то есть, всегда знал об этом. Мы в таких случаях не появлялись в назначенное время. Он как-то проговорился, что не пойдём туда сегодня. Пускай там пожарные инспектора с налоговиками шорох наводят. А мы этого строптивого вечерком возле дома перехватим и объясним, что он связался не с гопниками из девяностых, а с людьми серьёзными. И что с нами в такие игры нельзя играть.

— Ну, хорошо, а с Глобусом как получилось?

— Я так понял, там накладка произошла. Мы к какому-то Анатолию Борисовичу ехали. Про то, что там Глобус будет, Олег не знал. Разговор с ходу не заладился. Глобус — мужик серьёзный, резкий. Охрана у него сразу видно — профики. И при стволах к тому же. Не знаю уж, травматы или боевые. Слава богу, не дошло до стрельбы.

— О чём Олег с Глобусом разговаривал?

— Бугор спросил, где Анатолия Борисовича найти. А Глобус осмотрел его так презрительно и спрашивает: «А ты кто и зачем он тебе?» Олег — парень тоже не робкого десятка, ответил что-то резкое, типа «тебе-то какое дело? Ты сам-то кто?» Ну, тот и представился: «Глобус я, слышал, может, такого? И я здесь наравне с Борисычем всё решаю». А потом они отошли и о чём-то говорили. Не слышно было о чём именно. Очевидно, что разговор был напряжённый. Олег всю дорогу назад молчал и сказал высадить его, не доезжая до дома.

— А кто предупреждал вас когда строптивые в полицию обращались? — задал очередной вопрос Денис.

— Точно не знаю. Два раза слышал, как Олег разговаривал с кем-то. Явно по нашим делам. Слышал обрывки фраз Олега только. Он собеседника генералом называл и по имени-отчеству однажды Сергеем Петровичем назвал.

Давыдов перевёл вопросительный взгляд на майора, который всё это время стоял, облокотившись о столешницу кухонного гарнитура, и потягивал давно уже остывший кофе.

— Если это действительно действующий генерал МВД, то Сергей Петрович у нас только один — Лютов. В Питере всего четыре генерала МВД. Ошибки быть не может, — ответил пенсионер на немой вопрос следователя.

— Машину когда пригнали на парковку ТЦ, оставляли что-то в ней? — вновь обратился Денис к Соловью.

— Да, мне перед этим Олег сказал пуговицу у какого-то пожилого мужчины незаметно сорвать. Фото показал. Сказал, с какой остановки и во сколько примерно уезжает. Вот её оставили на коврике водительском. И ещё что-то Казанова из кармана доставал и в этой машине оставил.

— Не видел, что именно?

— Не видел. Небольшое что-то чёрное.

Попрощавшись с Михаилом Ивановичем и Славкой, Давыдов вышел на улицу. Своей машины он не увидел во дворе и не сразу вспомнил, что оставил её возле отделения полиции.

— Ну что же, придётся прогуляться, — вслух произнёс он сам себе. Беседа с Соловьём особо много не дала. Узнал предполагаемого участника банды в лице генерала МВД и подтвердил свои догадки. Версия обрела фундамент, можно сказать. Но с доказательствами — полная беда.

«Без подрывника и его прямых показаний дело не то чтобы белыми нитками шито, а просто соплями склеено. Да и подрывника, скорее всего, не напрямую нанимали. Да уж, дела. Можно ещё кое-что узнать, правда. Но это тоже никак не будет доказательством, а лишь ещё больше подтвердит мои соображения и догадки, которые давно уже переросли в уверенность. С другой стороны, хуже-то не будет».

Денис остановился, достал телефон и набрал нужный номер.

— Алло, Марин, привет. Ты на работе? Отлично. Зайди, пожалуйста, ко мне в кабинет. В столе, в выдвижном ящике есть листок с распечатанными фирмами, где Глобус был в составе соучредителей. В нижнем ящике. Их там всего два. Ага. Узнай, пожалуйста, судьбу учредителей этих фирм на данный момент. Может, кто-то под следствием недавно оказался. Или несчастный случай с кем-то из них произошёл. И ещё… Узнай у юриста, какие варианты возможны, если один из учредителей оказался осуждён и отбывает наказание в исправительной колонии. Может ли соучредитель, тот, что на свободе остался, полностью завладеть всей фирмой? Записала? Молодец, Марин. Когда сможешь? Ну, так-то чем быстрее, тем лучше. Но если так, то вообще цены тебе не будет. Хорошо, жду.

До вечерней планёрки оставалось несколько часов. Очень неоднозначные чувства испытывал сейчас Давыдов. Вроде и с делом всё понятно, можно сказать, размотал этот клубок Денис. Те неизвестные, не считая подрывника, будут установлены без особых напрягов. В этом следователь не сомневался. Да и киллера сдадут тоже, если взяться всерьёз. Другое дело, что доказательств совершенно никаких. Славкин рассказ яйца выеденного не стоит, с точки зрения доказательной базы. Просто рассказ ничем не подтверждённый. Киллера показания — вот это совсем другое дело было бы. Но как его найти? До сих пор так и не удалось узнать, или понять, откуда он кнопку пульта нажимал.

«Ладно, сегодня полковнику всё изложу, может, посоветует что. В идеале, конечно, взять за одно место этого Олега — Бугра Соловьёвского, да с пристрастием допросить. Он наверняка на многие вопросы ответы знает. Скорее всего, и киллера через него нанимали. Раз уж он все задания получает. И вниз спускает потом. Но, во-первых, это не наш метод, а во-вторых, как только возьмём его, сразу же будут задействованы силы, которые и меня, и Дмитрия Васильевича в порошок сотрут. В этом я почему-то не сомневаюсь. Получается, прав был Михаил Иванович, самый настоящий мафиозный клан».

Денис настолько глубоко погрузился в размышления, что не заметил, как добрался до своей машины, сел в неё и доехал до работы. На это он обратил внимание, когда парковал свой автомобиль возле следственного комитета.

«Интересная всё-таки штука — человеческий мозг. Одна часть работает над задачами, которые, скажем так, на поверхности, а другая выполняет второстепенные», — удивился про себя Давыдов. «Я ведь совершенно не помню, как сел в машину, завёл её, доехал до работы. А ведь наверняка были и светофоры, и пешеходы, и поворачивать было необходимо. Всё это я не контролировал, но доехал, слава богу, без происшествий. Наверное, та операционная система, что встроена природой в человеческую голову — самая совершенная». С этими удивительными открытиями он подошёл к своему кабинету.

— Денис Юрьевич! — услышал следователь голос приближающейся помощницы. — Я к вам. Все поручения выполнены, так что получите и распишитесь, — довольная скоростью выполнения заданий, сияла она.

— Так быстро? Ну, ничего себе, — пропуская Марину в свой кабинет, произнёс Давыдов.

— А чего тут медлить-то? — присаживаясь на стул, ответила ассистентка. На запросы по учредителям ответили сразу, даже трубку вешать не пришлось. А к юристу я не поехала, я позвонила ему. Тоже много времени не заняло.

— И что удалось нарыть по учредителям?

— Со всеми всё в порядке, кроме учредителя фирмы Парус. Он же директор.

— ООО? — уточнил Денис.

— Да, организационно-правовая форма юридического лица, общество с ограниченной ответственностью, — снова «включила» учительницу Марина.

— И что с ним? — не обращая внимания на занудство докладчицы, поинтересовался Давыдов.

— Три дня назад у него дома при обыске нашли наркотики. Особо крупный размер. Сейчас в СИЗО под следствием. Вину отрицает.

— Это тебе всё по запросу рассказали? — усмехнулся Денис.

— Нет, это я потом свои связи задействовала, — кокетливо улыбнулась Марина. — По запросу сказали только, что он под следствием.

— А по второму вопросу?

— Долю отбывающего наказание, или даже, находящегося под следствием соучредителя, вполне могут выкупить другие участники общества. Либо, если тот, который находится в местах лишения свободы, не принимает участия в деятельности компании и тем самым причиняет вред, его могут через суд исключить из числа учредителей принудительно.

— Ну, вот теперь, пожалуй, можно и на ковёр к начальству. Дальше откладывать уже незачем.

Информация, добытая ассистенткой, окончательно убедила следователя в достоверности выводов, к которым он пришёл.

— Я могу идти?

— Да, Марин. Спасибо за оперативность.

— Не пуха, Денис Юрьевич, — игриво произнесла помощница. Щёки её налились румянцем.

Давыдову в последнее время всё чаще казалось, что Марина проявляла к нему интерес, совсем не вписывающийся в рамки служебных отношений. Но он даже не пытался проанализировать, так ли это, или просто ложное впечатление. Наоборот. Всячески отгонял мысли на эту тему. Денис уже не раз ловил себя на том, что Марина ему нравится как девушка. И почему-то был уверен, что отношения и работа никак не совместимы. А терять такого сотрудника, который понимает его с полуслова и выполняет задания раньше, чем Давыдов успевает договорить, ему не хотелось.

— Ты о чём?

— Ну, вы же к полковнику сейчас пойдёте? Вот я и желаю ни пуха, ни пера.

— А, понял. К чёрту, Марин, к чёрту.

Молодая стройная девушка в юбке чуть шире армейского ремня, поставила на стол несколько кружек пива. Этот недостающий штрих максимально гармонично вписывался в общую картину. Варёные раки, мясные вяленые закуски, греночки с различными соусами и несколько сортов солёных сыров. Ну что, если не пиво может дополнить такой натюрморт?

— Ну что там по нашим делам, Серёж? — дождавшись, когда девушка выйдет, задал вопрос Николай Игоревич.

— Всё идёт согласно намеченному плану. Основной наш фигурант в СИЗО под следствием уже, дал признательные показания. Ждём, когда дело в суд передадут и отправят отбывать наказание в места не столь отдалённые, как говорится. Ну а там можно будет приступать и ко второй части нашей пьесы, — разламывая клешню рака, доложил Сергей Петрович.

— Это хорошо, что согласно намеченному плану. Хорошо, когда всё под контролем. Есть уверенность в безопасности, — задумчиво произнёс собеседник генерала. Затем, сделав несколько жадных глотков из кружки, практически осушив её, продолжил: — Ты ведь знаешь очевидную истину, что бизнес мало создать, его ещё нужно суметь защитить.

— Ну, кому, как не нам с вами знать и помнить об этом? — рассмеялся Серёжа.

— Я вот всё переживаю о том мероприятии, которое скоро в другом городе пройдёт, — обеспокоенно продолжил Николай Игоревич.

— А что там может пойти не так? Подготовка полным ходом идёт. Специалист по решению подобных вопросов туда выехал экстра-профессиональный. Тот же, что и с макетом нашей планеты работал. Ни капли не сомневаюсь, что всё пройдёт…

— Да, в том, что там всё получится, я тоже не сомневаюсь, — перебил генерала собеседник. — Меня возможные последствия заставляют волноваться, Серёж. Фигура уж слишком серьёзная. Точнее, тот, кто за этим законотворцем стоит. Если хоть малейший намёк на нас будет — не сносить нам голов с тобой.

— Так вроде всё предусмотрели, Николай Игоревич. Исполнителя на покой отправим после этого дела.

— С этим-то понятно. Но вот кто исполнителю задания передавал, как его, — Николай Игоревич вопросительно посмотрел на собеседника.

— Олег, — подсказал генерал.

— Ну да, Олег. Так вот он ведь тоже в курсе дела, получается. А это может нам с тобой таким боком выйти. Дядюшка скальпы снимет со всех, кто его племянничка… Ну, ты понял.

— Понял, конечно, — с грустью ответил Сергей Петрович. Он уловил, куда клонит этот жирдяй, сидящий напротив и неумолимо уничтожающий вяленое мясо со стола, запивая напитком пшеничного цвета.

— Пойдём в парную заглянем, Серёж, — допив очередную кружку, начал вставать Николай Игоревич. — Пора уже косточки погреть, да пропарить их как следует. А то встречаемся с тобой здесь всегда, а по прямому назначению практически и не используем это место. А её, чтоб ты знал, мастера такого уровня строили, — коротенький пальчик говорившего взмыл вверх. — Они же, чтоб ты понимал, Серёж, ставили баньку на даче у самого, — толстенький пальчик взмыл вверх ещё раз, но теперь гораздо выше.

Сергей так и не понял, у кого именно эти мастера ставили баньку, но ему сейчас об этом и не хотелось думать. Мысль, озвученная другом детства и юности, а ныне впереди идущем недосумаистом заставляла беспокоиться генерала. В том, что они сейчас вернутся к этому разговору, сомнений не было. Сергей Петрович не мог решить, как поступить. С одной стороны, Николай Игоревич прав. Если убрать эмоции, то Олег в этой ситуации будет представлять из себя угрозу. Он окажется живой миной. Ходит себе, никто его не трогает, и он безопасен. Но надави на нужные кнопки, и произойдёт бабах. И нет больше Сергея Петровича в том числе. На остальных уже давно наплевать. Тем более на этого жирдяя, корчащего из себя римского сенатора. Вон как простыню намотал. Венок из лаврушки на башку ему и можно фильм снимать. «Тяжёлые будни римского консула». Но если с эмоциями как-то ещё можно совладать, то что делать с дружбой? Ведь Олег — друг. Пожалуй, единственный человек, которого можно считать настоящим и незаменимым другом. Да и кто сможет выполнять ту работу, которой Олег занимается? Тут Сергей Петрович поймал себя на том, что, называя Смирнова другом, он просто достаёт информацию из памяти. Помня об этом, он не чувствует ничего, что рука об руку идёт с этим понятием. Нет никаких переживаний. Нет тоски. Ничего нет.

«А друг ли он мне?», — подумал генерал. — «Могут ли вообще в тех делах, что мы ведём быть друзья?».

Размышление прервало шипение пара. Оторвавшись от раскалённых камней, он с характерным звуком начал заполнять пространство. Николай Игоревич, выплеснув первый ковшик, тут же набрал второй.

— Ну что, Серёж, поддадим жарку?

И водичка, разбавленная чем-то цитрусовым, снова зашипела, превращаясь в пар. Лёгкое пощипывание кожи стремительно перерастало в нестерпимую боль. Но затем ощущения, будто плавно выравнивались, и только что обжигающий кожу жар бережно окутал всё тело, согревая даже изнутри.

— Ты что молчишь-то, Серёж? Так ничего мне и не отвечаешь.

— Про что Николай Игоревич, — не сразу смог вырваться из плена наслаждения и своих размышлений генерал.

— Что с Олегом твоим делать будем? — глядя в упор на разомлевшего Серёжу стальным голосом спросил Николай Игоревич. — Опасен он для нас после определённых событий станет.

— Значит, придётся заменить эту шестерёнку в механизме, — с совершенным безразличием, ответил Сергей Петрович. — Не знаю, правда, пока на кого. Вся команда его на нём только и держится. Да много чего на нём.

— А ты подумай, Серёж. Подумай. Незаменимых не бывает. Если надо, значит, новую команду создай. Они всего лишь буфер между нами и неприятностями всевозможными. Подушка безопасности.

— Понял, Николай Игоревич. Как мероприятие пройдёт, тут же порешаю этот вопрос. Пусть только напоследок со специалистом рассчитается окончательно. А затем и с ним уж…

Договариваться явно было не зачем. Николай Игоревич одобрительно закивал.

Глава 14

Традиционное «разрешите», произнесённое Давыдовым, прозвучало обречённо и уныло, когда он переступил порог кабинета своего руководителя.

— Ну, проходи, капитан, — заметив настроение подчинённого, ответил Дмитрий Васильевич со вздохом. — Чем огорчишь? Глядя на тебя «порадуешь», язык не поворачивается сказать.

Денис плюхнулся на стул и глубоко выдохнув, положил на стол ежедневник.

— Докладываю, товарищ полковник: убийство Авдеева Владимира Игоревича является эпизодом рейдерского захвата ООО «СПбХим» и ряда других предприятий, в которых Глобус являлся соучредителем.

— Таааак, — протянул хозяин кабинета. — А теперь подробно с доводами, аргументами и фактами.

— В середине нулевых неустановленному в настоящий момент лицу пришла в голову мысль обложить данью крупный бизнес Санкт-Петербурга. Но просто требовать деньги, как в лихие девяностые, было явно чревато не самыми неприятными последствиями даже для человека, который находится у власти.

— Человек у власти — это и есть неустановленное в настоящее время лицо? — перебил Дмитрий Васильевич.

— Так точно! По моим соображениям, это достаточно высокопоставленный чиновник.

— Продолжай, капитан.

— На тот момент уже несколько лет действовал фонд имени мэра Санкт-Петербурга, про который практически никто из коммерсантов не слышал. Для реализации своего плана неустановленное лицо привлёк Лютова Сергея Петровича — заместителя начальника ГУ МВД, который, в свою очередь, создал небольшую группировку из бывших заключённых. Для достижения целей он поспособствовал освобождению отбывающих наказание зэков досрочно. Но не условно-досрочно, а по заболеваниям, с которыми освобождают от отбывания наказания. Разумеется, все заболевания липовые. Задачей бывших осуждённых было приходить к владельцам крупного бизнеса и под видом волонтёров фонда имени мэра вымогать деньги у предпринимателей. При этом часть денег коммерсанты действительно переводили на счёт фонда, а часть отдавали наличными уголовникам. Собственно, та часть, что попадала к вымогателям наличными, и являлась доходом всей преступной группы. Примерно за два месяца до убийства Авдеева вымогатели посетили ООО «СПбХим» с целью обложить данью и это предприятие. Но вместо Лившица Анатолия Борисовича, с которым планировалось провести беседу, нарвались на Глобуса. Разговор был коротким и для вымогателей не принёс желаемого результата. Думаю, после этих событий в голове у кого-то из руководителей этой банды, может, у чиновника, а может, у Лютова, созрел план. Скорее всего, к этому их подтолкнула репутация Глобуса. До столкновения с ним, получив отказ от любого из предпринимателей на фирму, натравливались всевозможные контролирующие органы: пожарные инспектора, санэпидем, налоговики… Но тут был особенный случай. Авдеев был известен как бескомпромиссный отморозок. Даже если его удалось бы прогнуть под себя, он в любой момент мог отомстить, порешав проблему привычным ему способом. Понимая это, преступной группой было принято решение ликвидировать Авдеева. Непонятно, но и не особо важно, в какой момент захотели совместить приятное с полезным. Выяснив, что у Глобуса нет наследников, и при этом он является соучредителем нескольких крупных предприятий, руководители преступной группы решили полностью завладеть как минимум двумя из них. Для этого они подставили Лившица под убийство Авдеева и руководителя фирмы «Парус» под статью о хранении наркотиков.

— Вот здесь давай-ка поподробнее, капитан. Каким образом посадка Лившица и этого второго…

— Герасимов Илья Викторович — соучредитель и директор фирмы ООО «Парус», — поковырявшись в ежедневнике, подсказал Давыдов.

— Каким образом посадка этих двоих позволит преступной группе полностью завладеть предприятиями?

— Здесь есть два варианта, Дмитрий Васильевич. Первый — силовой, скажем так. Находясь в местах лишения свободы, и Лившиц и Герасимов оказываются полностью во власти руководителей преступной группы. То, что у них есть в УФСИН свои люди, я не то чтобы не сомневаюсь, а успел убедиться уже в этом. И им просто-напросто устроят там такую жизнь, что любой из них с удовольствием откажется от своей доли в пользу того, кого скажут. Вариант второй — в рамках правового поля. Если один из соучредителей оказывается в местах лишения свободы, то учредители на свободе имеют право выкупить долю сидельца. О цене в такой ситуации договориться будет несложно. Или через суд исключить его из учредителей. Есть ещё нюансы и тонкости, для чего необходимо было посадить Лившица и Герасимова. Но все они также сводятся к отъёму долей через бюрократические процедуры.

— Ну, хорошо. А как наши вымогатели завладеют долями Авдеева?

— В случае, когда нет завещания и наследников, всё имущество покойного признаётся выморочным и передаётся государству, в лице волшебной организации «Росимущество». Оно, в свою очередь, может реализовать выморочное имущество через торги. А с учётом того, кем являются руководители преступной группы, для них не составит труда выкупить всё, что принадлежало Глобусу через подставных лиц.

— Ну что же… Подробно и обоснованно. Что с доводами и фактами, Денис Юрьевич? — постукивая ручкой по столу, спросил полковник.

— Что касается доводов… Мои подозрения, что одним из участников банды является высокопоставленный чиновник, основаны на внезапных проверках со стороны контролирующих органов в тех случаях, когда предприниматели пытались сопротивляться. Мне удалось поговорить с одним из рядовых бойцов этой банды. В ходе беседы и удалось установить Лютова Сергея Петровича, генерал-майора МВД.

— Как тебе удалось поговорить с рядовым бойцом, я даже спрашивать не буду. А вот что значит «ничем не подтверждённая информация, которая помогла установить личность генерал-майора», хотелось бы узнать, — подперев щёки ладонями, уставился Дмитрий Васильевич на Дениса.

— Участник группы, с которым я общался, слышал несколько раз обрывки разговоров по телефону Олега Смирнова.

— Это ещё кто такой? — сложив руки перед собой, как ученик за школьной партой, вновь перебил докладчика, его руководитель Частая смена положения рук полковника говорила о том, что он начинает нервничать. Денису это было хорошо известно.

— Смирнов Олег — один из освобождённых зэков, который, по сути, является бригадиром для остальных. Через него решаются все вопросы в полях, так сказать. И именно на нём замкнуты контакты между руководящим составом банды и рядовыми участниками, — пояснил Давыдов. — Так вот, в этих разговорах по телефону Смирнов обращался к собеседнику по имени отчеству, называя его Сергеем Петровичем. А так же, иногда генералом.

— А с чего решил, что он генерал именно МВД? — продолжал проверять на прочность версию Дениса руководитель.

— Смирнову, именно после общение с вышеупомянутым генералом становилось известно о том, что предприниматель обратился в милицию, а позже в полицию, соответственно.

— Допустим, — снова сменив положение рук, согласился Дмитрий Васильевич.

— Также мне удалось узнать, что Лившиц принял решение признать вину и дать показания после того, как к нему в СИЗО наведался Смирнов, под видом адвоката. Угрозами он убедил Лившица пойти на этот шаг. И ещё… Машина, та, что стояла на парковке торгового центра. Участник банды, с которым я общался, подтвердил, что это они пригнали её туда. А непосредственно он, с кем я общался, сорвал пуговицу у Анатолия Борисовича и подкинул её в автомобиль. Всё это они делали по заданию Смирнова.

— Убедительно, — продолжая постукивать ручкой, произнёс полковник. — Что с доказательствами, капитан?

— Здесь всё гораздо сложнее, Дмитрий Васильевич, — признался Давыдов. — По сути, доказательств, которыми я мог бы подтвердить свою версию, просто нет. Точнее, нет доказательств для суда.

— Что с подрывником? Установил киллера этого?

— Никак нет, Дмитрий Васильевич.

— И что в итоге получается, капитан? — вскочив со своего кресла, стал рассуждать хозяин кабинета. — Есть версия. Стоит признать, весьма логичная и правдоподобная. Но совершенно ничем не подтверждённая. А в числе подозреваемых у нас генерал МВД и какой-то неустановленный но высокопоставленный чиновник, — задрал указательный палец вверх Дмитрий Васильевич. Он молча начал ходить по кабинету взад-вперёд. Таким Денис ещё ни разу не видел своего руководителя. — Ты хоть понимаешь, на кого замахнулся в этот раз? Да даже если бы у тебя было несколько папок железобетонных доказательств, в том числе и киллер-подрывник в признанке, не факт, что этого было бы достаточно, чтобы свалить такие фигуры. Я тебе попытаюсь открыть глаза, капитан, на ту реальность, в которой мы все живём. Подобные фигуранты с такими погонами и при таких должностях не наш уровень. Мы в тщетных попытках что-либо сделать в такой ситуации сами себе хребет сломаем, — полковник остановился напротив сидящего Дениса и посмотрел ему в глаза. Во взгляде руководителя Давыдов не увидел злости, которая соответствовала бы только что произнесённой речи. Отчаяние — вот что увидел Денис.

— Ты пойми меня. Я верю в твой талант следователя. И та версия, что ты изложил… Уверен, что всё так и есть. Не помню, чтобы ты ошибался. Но в этом деле нам просто не по зубам фигуранты, — сменив сердитый тон на доверительный, продолжал Дмитрий Васильевич. — Я говорю тебе всё это, потому что знаю твою твердолобость в погоне за торжеством справедливости и верховенством закона. Но в этом деле шансов на успех меньше нуля. Только ты и свою голову на плаху положишь, и мою! А мне до пенсии три года осталось дослужить. Внучка у меня скоро будет, Денис. Хочу, чтобы она ровесникам говорила, что у неё дедушка отставной офицер. Полковник. А не вышвырнутый со службы преступник, которым и меня, и тебя сделают. В лучшем случае. И дай бог, если не посадят, а просто условные срока получим. За взятки какие-нибудь.

— Все риски я прекрасно понимаю, Дмитрий Васильевич. Вот только скажите, а что Вы предлагаете? Оставить Лившица за решёткой, зная, что он совершенно ни в чём не виноват? Не верю, что Вы пришли на эту службу ради звания и пенсии, за которые готовы чужие жизни ломать и топтать. Не верю, что после этого сможете без чувства отвращения на себя в зеркало смотреть. Да и внучке вашей гордиться нечем будет. Она, конечно, вряд ли узнает, какова цена дедушкиных погон. Но вы-то, вы будете знать. Неужели сможете с этим жить? С внучкой поздравляю, конечно, — пробурчал Денис.

Заранее не поздравляют, — огрызнулся полковник. Он подошёл к окну своего кабинета и долго смотрел в темноту, не произнося ни слова. — Есть план хоть какой-нибудь, Денис? — наконец прервал затянувшуюся паузу Дмитрий Васильевич.

— Не то чтобы план… Пока ещё, не до конца сформулированные ошмётки мыслей.

— Излагай, — повернулся к Давыдову его руководитель. На этот раз взгляд полковника светился раскалённой сталью, не сулящей преступникам пощады кем бы они ни были и какие должности ни занимали. Видимо, пламенная речь Дениса затронула какие-то потаённые струны души Дмитрия Васильевича.

— Олег Смирнов, думаю, он основной ключик к отличной доказательной базе. Он знает кого-то из руководящего состава банды, а может и всех. Получает задания от них, контролирует и участвует в их реализации. Уверен, что киллера-подрывника тоже через него нанимали.

— Предлагаешь взять его за эти самые и тщательно допросить? — усмехнулся полковник.

— Нет, конечно. То, что у нас с вами в кабинетах прокурорские окажутся раньше, чем Смирнова до райотдела довезут, я прекрасно понимаю. Здесь какой-то особенный подход нужен. В порядке бреда, конечно, но копошится мыслишка в голове такая: одеться так, чтобы не опознали. Балаклавы какие-нибудь, куртки чёрные. Отловить его в укромном месте и под страхом физической расправы или унижения заставить сдать своих высокопоставленных боссов под видеофиксацию, — рассуждал Денис, глядя в пустоту. — Ну, а после и допросить можно. Дергаться он уже не сможет, само собой. Допрашивать надо, продемонстрировав запись, и чтобы он предупредить никого не успел.

— Так это ж не твой метод, Денис Юрьевич? — усмехнулся полковник. — А как же принципы?

— В этой ситуации я готов перешагнуть через них, Дмитрий Васильевич.

— А меня только что упрекал за это, — глядя в глаза Давыдову, с укором и горечью ответил полковник.

— Моя жертва принципами ради спасения невиновного человека и торжества закона, а ваша — ради спасения, уж простите, собственной шкуры, — не отводя взгляда, парировал капитан.

Хозяин кабинета опустил глаза, уперев их в пол. Затем вновь перевёл взгляд на Дениса.

— Суть твоего плана я понял. Давай детали завтра продумаем. Сейчас слишком поздно уже, отдыхать тоже надо.

Давыдов взял блокнотик со стола и молча направился к выходу.

— Да, и вот ещё что, — вдруг продолжил Дмитрий Васильевич. Капитан обернулся в ожидании нотации о соблюдении субординации: «А где разрешить идти? И вообще, какого рожна ты себе так позволяешь с начальством разговаривать?» Но услышанное на какое-то время парализовало его.

— Спасибо тебе, Денис. Ты сегодня вернул на службу мужика и напомнил ему, что он полковник.

Скинув оцепенение, Давыдов также молча подошёл к своему руководителю и крепко пожал ему руку. Они оба отлично поняли друг друга. В этом молчаливом рукопожатии было сказано больше, чем в откровенном разговоре за бутылкой водки.

Невероятно плавный ход «Кадиллака и Эскалейд», в котором сейчас ехал Роман Алексеевич, всегда погружал его в воспоминания о своём детстве и юности. За окном мелькали обветшалые домики. Многие из них были уже полуразвалившимися. Несмотря на свой статус и очень высокий уровень жизни теперь, Роман Алексеевич отлично знал, как выглядят такие избушки изнутри. Он даже помнил запах, характерный для таких построек, доживавших свой век. Ему всегда казалось, что это и есть запах бедности, запах нищеты. В памяти всплыли картинки бабушкиного дома. Они с мамой часто приезжали к ней в деревню. Когда Рома был маленький, приходилось очень много работать в огороде. Денег мама зарабатывала совсем мало. Когда отец был жив, это не имело никакого значения. Зарплаты дальнобойщика хватало, чтобы содержать семью в достатке и даже иногда баловать изысками. Всё поменялось после того звонка. Рома вышел из своей комнаты, услышав трель домашнего телефона. Мама раньше него успела взять трубку. «Алло», затем она долго слушала мужской голос. «Это папа звонит?» — спросил Рома у склонившейся над телефоном мамы. Она лишь молча посмотрела на него, не отрывая трубку от уха. Мужской голос продолжал басить, так что некоторые обрывки фраз Роме удалось разобрать: «Очень жаль; примите соболезнования; сделали, что смогли; не удалось». Мама села на стул, что стоял рядом. Казалось, что она продолжает слушать собеседника, но трубка уже несколько секунд издавала противные гудки. Затем выскользнув из маминой руки, пару раз стукнулась о стену. Провод, которым она была соединена с самим аппаратом, не дал упасть ей на пол. «Папа погиб», — еле слышно прошептала мама. Рома, как в замедленной съёмке, видел меняющийся цвет лица мамы. Как окончательно побелев и закатив глаза, она стала заваливаться вбок. Затем глухо ударившись о пол, распласталась на нём. Похороны отца он практически не помнил. Гроб, только закрытый гроб. Позже он узнал, что отец разбился в ДТП, поэтому гроб не открывали, как говорила мама, чтобы присутствующие не падали в обморок. С тех пор их жизнь резко изменилась. Отсутствие мужских рук в доме сказывалось не сильно. Папа и раньше дома практически не был, всегда в рейсе. А вот отсутствие денег… Маминой зарплаты еле хватало на питание. На прилавках магазинов и выросших как грибы ларьков стали появляться импортные продукты и вещи. Они казались какими-то сказочными. Красочные, яркие. Реклама по телевизору убеждала, что они нереально вкусные и качественные. Рома часто видел их на витрине. Иногда кто-нибудь из сверстников приносил их в школу. Однажды Ромкин товарищ дал откусить ему сникерс. Этот день запомнился особенно ярко. Кроме тех эмоций, что испытал Роман, произошло ещё кое-что. Вернувшись домой, он узнал, что Советского Союза больше не существует. Его детское мышление не смогло придать значимости этому событию. Наверное, он и запомнил-то его только потому, что заморскую шоколадку попробовал в тот день. А дальше стало ещё хуже. Мама потеряла работу. Сократили, как она говорила. На новую устроиться не получалось. И начались бесконечные работы у бабушки на огороде. Спустя какое-то время в их жизни появился мамин брат. Ромка к тому времени стал уже подростком, ещё годик доучиться в школе и можно в техникум поступать. Ну, или хотя бы в училище. О том, чтобы закончить десятилетнее образование в школе, не могло быть и речи. Нужно было как можно скорее получать профессию и зарабатывать деньги. Мама так и не смогла устроиться на нормальную работу. Перебивалась подработками за копейки. Поэтому бабушкин огород оставался основным кормильцем. Узнав планы сестры и племянника, мамин брат стал настаивать, чтобы Ромка доучился в школе, окончив 11 классов. Предлагал потом поступить в университет.

— Да какой вуз? У нас ни денег, ни связей, нам жить не на что, — возмущённо отнекивалась мама.

— Я ваши связи. Замолвлю за него словечко, возьмут как миленькие. Никуда не денутся. А что денег касается, не переживай, буду вам помогать. Могу себе это позволить. Я не последний человек в кремле сейчас. Глядишь, и ещё подрасти получится. А вы мне не чужие чай. Сестра и племяш.

После этого разговора у Ромки началась новая жизнь. Шикарной её, конечно, не назовёшь, но по сравнению с тем, что было раньше… Господи, в какой же нищете они жили. Понять это Ромка смог только когда дядька взял их под своё крыло. Как-то так получилось, что Ромка очень близко и тепло стал с ним общаться. Своих детей у дяди Жени не было. Наверное, поэтому он видел в Ромке чуть ли не собственного сына. Начал не просто помогать, а можно сказать, баловать деньгами. В этот период Ромка и сумел понять, как сильно он не хочет возвращаться к тому предыдущему уровню жизни. Не просто не хочет, да он просто не сможет. Иногда только от воспоминаний начинало стучать в висках. Роман Алексеевич и по сей день патологически ненавидел бедность и уж тем более, нищету. Нет, конечно же, как само явление, как существование этих понятий в принципе, он принимал и даже относился к этому спокойно, если речь шла о ком-то. Но даже мысли не мог допустить, чтобы это вновь стало частью его жизни. Да и стоит ли об этом беспокоиться теперь?

Глава 15

Благодаря опеке дяди и его немыслимо удачливой карьере, Ромка отучился в московском вузе и вот уже сам карабкается вверх по карьерной лестнице на политическом поприще. Конечно же, до влиятельного родственника пока далеко, тот в Кремле и часто мелькает в телевизоре. Многие его имя произносят с придыханием и шёпотом. А Ромка пока лишь депутат Законодательного Собрания Санкт-Петербурга. Но это же лишь начало.

— За цветами заезжать будем, Роман Алексеевич? — сквозь пелену воспоминаний услышал он вопрос своего водителя.

— Да, Гриш, как обычно.

Свой водитель. Подумать только. Разве мог он о таком мечтать, копаясь у бабушки на огороде? Тогда все мечты ограничивались хорошим урожаем, чтобы жрать было что зимой. А теперь даже зарплаты депутата хватит на безбедную жизнь с небольшим налётом расточительности.

«Но разве может одной зарплатой быть сыт депутат?» — рассуждал Роман Алексеевич. Ну, как можно быть у колодца и воды не напиться? Власть даже такая, как у него, предоставляет хорошие возможности. Вообще, по наблюдениям Романа Алексеевича, люди делятся на два типа: Первые рвутся во власть, чтобы грести деньги лопатой. То есть для них власть — это средство достижения цели, коим является богатство. А вторые готовы платить, чтобы получить власть. Кому чего не хватает. Роман Алексеевич относился к первым. Оказавшись в политике, он тут же начал искать возможности пополнить теневой список «Форбс». И, кажется, недавно судьба улыбнулась ему. Это ж надо такую схему придумать — доить очень серьёзных предпринимателей, ссылаясь на фонд имени мэра. Роман Алексеевич познакомился с одним из этих бизнесменов случайно. Какой-то очередной, и, как поначалу казалось, скучный бизнес-форум. Официальная часть и бесконечная болтовня с трибуны прошли, как всегда, фоном для Романа Алексеевича. А вот фуршет оказался весьма познавательным. Как это часто бывает во время застолья, депутат нашёл себе собеседника благодаря рядом стоящим стульям. Пару тостов за что-то там, совместные перекуры, и вот собеседник становится дружищем, а чуть позже братаном. Этот изрядно «накидавшийся» владелец фабрики по производству керамогранита и поведал Роману Алексеевичу, как нелегко заниматься бизнесом в Питере.

— Душат со всех сторон. И мэр не гнушается свою копеечку урвать, которая, по факту ни фига не копеечка, а несколько мультов ежемесячно.

— Да ты чё, братан? Неужели в двадцать первом веке рэкет процветает? — сделал удивлённое лицо законотворец.

— Рэкет, — с усмешкой повторил бизнесмен. — На такой рэкет фиг кому пожалуешься. Нет защиты от вымогалова такого уровня, — развёл он руками и пошатнулся. Изрядная доза алкоголя давала о себе знать.

Даже сквозь пелену хмеля Роман Алексеевич понимал, что намечается что-то интересное и прибыльное.

— Как это нет? А я? У меня, между прочим, знаешь, какая покрышка в Кремле сидит? — Депутат взял за шею предпринимателя, притянул его ухо к себе поближе и что-то прошептал.

— Да ладно, — отстраняясь и выпятив глаза, с недоверием посмотрел бизнесмен.

— Дядька мой. Родной, — совершенно спокойно подтвердил Роман Алексеевич.

— И что, сможешь помочь мне? Избавишь от этих поборов? Я в долгу не останусь. Душат они меня, Ром. Вот где уже сидят, — постучал себя ребром ладони по горлу собеседник депутата.

— Конечно, помогу. Ты же братан мой теперь

Утро следующего дня было незабываемо ярким и запоминающимся для Романа Алексеевича. Ещё ни разу в жизни он не страдал таким диким похмельем. Охая и ахая, он кое-как добрался до умывальника. Голова была словно залита чугуном. Каждое движение отдавалось невыносимой болью. Остудив лицо прохладной водой, было принято решение проделать ту же процедуру со всей головой. Для этого необходимо поместить её под струю из-под крана. Предвкушая облегчение, депутат начал наклоняться. Но дикая боль и, внезапно возникшая, тёмная пелена перед глазами заставили отказаться от этого акробатического этюда. «Можно же просто намочить полотенце и положить его на лоб, приняв горизонтальное положение», — пришла гениальная по своей простоте и эффективности мысль. Трель телефона из комнаты прозвучала какой-то адской какофонией. Можно было бы доделать задуманное, проигнорировав назойливое пиликанье, но нестерпимая боль в голове и сильное раздражение из-за доносившихся звуков, выгнали Романа Алексеевича из ванной. Звонил «Антон керамогранит». Именно под таким именем был записан вчерашний братан-собутыльник.

Сняв трубку, Роман Алексеевич даже поздороваться не успел.

— Алло. Ром, здорово! Ты как там, живой? У меня с утра башка просто раскалывалась, — начал тараторить предприниматель. — Похоже, палёнку какую-то на фуршете вчера нам подсунули.

— Здорово, Антон, — только и успел вставить законотворец.

— Ты вчерашний наш разговор помнишь? Хотел уточнить вот… Это как, пьяный базар был или на тебя действительно можно надеяться? Я в долгу не останусь, братан. Отвечаю.

Вчерашний разговор депутат помнил в общих чертах. Ну, очень в общих.

— Дай мне часика полтора-два. Только проснуться пытаюсь. До умывальника даже ещё не дошёл. И башка тоже раскалывается.

— Хорошо. Тебе перезвонить или сам наберёшь, как очухаешься? — никак не мог угомониться Антон.

— Я сам наберу чуть позже, — ответил Роман Алексеевич и тут же сбросил звонок.

Такое панибратство коробило депутата. Но в голове уже начали зарождаться намётки плана, сулящего баснословные барыши. А действовать придётся через этого керамогранитного магната. Собравшись с силами и вновь совершив путешествие до ванны и обратно, Роман Алексеевич улёгся на диван с прохладным полотенцем на лбу. Становилось легче. Надо вспомнить детали вчерашнего разговора.

«Антон сказал, что его обдирают от имени мэра или что-то в этом духе», — начал восстанавливать информацию Роман Алексеевич. — «И что такое практикуется в Питере практически со всеми предпринимателями, владеющими крупным бизнесом. Это ж какие миллионы там крутятся? Десятки, а может, даже сотни. А то и миллиард в месяц наскребётся. Доят-то не владельцев чебуречных, а крупный бизнес».

От предполагаемых цифр стало совсем хорошо. Голова практически прошла. В теле стал нарастать приятный зуд, толкающий на решительные действия. «Так, а что я говорил Антону? Блин, похвастался своим дядюшкой. Язык по-пьяни за зубами совершенно не держится. Вот придурок», — стал ругать сам себя депутат. — «Хотя, почему придурок-то? Как раз наоборот. Надо как можно активнее распространять информацию о том, что я племянник такого могущественного человека. Разумеется, заинтересованные начнут проверять её и убедятся, что это действительно так. А потом назначу встречу через того же Антона поборщикам. И пусть делятся со мной. За что? За сохранение должностей. За то, что их не посадят за вымогательства. Да за то, что для них всё останется по-прежнему, в конце концов».

План был слишком простой. Даже, можно сказать, примитивный. Но и усложнять Роман Алексеевич не видел смысла. Надо было собрать как можно больше информации о количестве предприятий, которые отстёгивают. Это нужно поручить Антону. «Помогу, братан. Конечно, помогу. Только не тебе, а себе», — с ухмылкой закончил размышления депутат.

Это всё Роман Алексеевич помнил настолько хорошо, будто было вчера. А ведь почти два месяца прошло уже. Панибратские взаимоотношения с Антоном принесли неплохие результаты. Он с удовольствием взялся выполнять поручения Романа Алексеевича и нарыл уже 68 предприятий, которые, как и он сам, отстёгивали в фонд имени мэра. «Наверное, пора уже назначать встречу», — подумал Роман Алексеевич. Размышления прервали более амплитудные покачивания автомобиля.

Взглянув на окружающие их дома и деревья, стало ясно, что они подъезжают. Мама, наверное, как всегда ждёт его, глядя в окно. Он же предупреждает её, когда планирует поездку. Родной двор уже виден в лобовое стекло. Дорогу по-прежнему никто не ремонтировал. Хорошо, машина большая, ходовка практически не замечая, проглатывает все ямы в асфальте.

— Подъезжаем, Роман Алексеевич, — предупредил водитель.

— Вижу, Гриш, вижу. Эти панельные пятиэтажки я ни с чем не перепутаю. Цветы хорошие купил?

— Самые лучшие, Роман Алексеевич. Как и всегда. Вот и приехали.

— Молодец, — похвалил его депутат, открывая дверь.

Пуля летит значительно быстрее звука, поэтому сам выстрел Роман Алексеевич так и не услышал. Только какая-то непонятная вспышка в соседней пятиэтажке и никаких звуков. А вот его водитель отчётливо уловил щелчок, похожий на тот, что издаёт пастух, рассекая воздух хлыстом с оттяжечкой. Вроде похоже на выстрел, но как-то уж слишком тихо. В то же время, если стреляли с глушителем, очень громко. Григорий в этот момент уже покинул водительское кресло и хотел закрыть дверь автомобиля. Но этот непонятный звук заставил его заглянуть внутрь салона. Было необходимо убедиться, что с Романом Алексеевичем всё в порядке. Своего шефа Гриша увидел не сразу. Взгляд искал вертикально стоящего депутата сквозь проём так и не закрытой пассажирской двери. А нужно было смотреть на задний диван.

Именно на него завалилось тело.

Денису хотелось как можно скорее попасть на работу. Несмотря на практически бессонную ночь, он чувствовал такой заряд энергии, что можно было заменить Саяно-Шушенскую ГЭС.Все попытки прошедшей ночью уснуть разбивались об отчаянное и несокрушимое сопротивление мозга. Воображение, будто отдельно от самого Давыдова начало искать варианты обработки Смирнова. Всплывали обрывки фильмов и эпизоды прочитанных книг. Фантазии не ограничивались общими схемами. План был выстроен в деталях. Лёжа на диване с закрытыми глазами и пытаясь погрузиться в сон, капитан словно смотрел кино. Сценаристом и режиссёром выступало подсознание. По сюжету этого фильма главный герой, то есть он сам, со своими друзьями в лице Андрюхи и Димана начинает охоту на бугра банды, которая занимается вымогательством по указанию и под руководством влиятельных должностных лиц. Информацию о том, где лучше его перехватить без лишних свидетелей, благородная троица получила от Соловья. Скрыв лица балаклавами и сняв номера с автомобиля, три товарища поджидали свою жертву. И вот тот долгожданный момент. Чуть покачиваясь, но явно не от выпивки, а скорее от усталости, из-за угла появился Олег Смирнов Александрович собственной персоной.

— Уставший он какой-то. Наверное, день у него выдался тяжёлый, — усмехнулся Диман.

— Ага. Только он даже не представляет себе, насколько, — так же шутливо, но со стальными нотками в голосе отреагировал Андрюха.

Все замерли в ожидании, когда добыча поравняется с засадой.

— Пошли! — скомандовал Денис, выскакивая с места водителя.

Для Смирнова внезапно возникший перед ним человек со скрытым лицом оказался полной неожиданностью.

— Ты чё… — попытался он что-то сказать, но запнулся скрючившись от резкой боли и спазма диафрагмы. А это Денис ещё не слишком сильно вложился в удар. Он всегда помнил слова своего тренера по боксу: «Сила важна не более чем на 20 %. Остальные 80 — это точность». Удар был нанесён точно в солнечное сплетение, у жертвы не было шансов.

Сложившегося пополам Смирнова, не слишком церемонясь, зашвырнул в машину Диман. Он выскочил из неё буквально на полсекунды позже Давыдова. Сработано было максимально чётко. Теперь к безлюдному причалу, где уже подготовлена небольшая лодка. Среди родственников Андрюхи много рыбаков. Одолжить плавсредство не составило труда. Из каких-то фильмов, а может быть, книг, Денис знал, что самый эффективный способ сломать морально жертву в подобной ситуации — это погрузить её в полнейшее неведение. Смирнов не должен понимать, куда они едут, что задумали похитители. А главное, кто они и из-за чего всё это. Затем у жертвы должно появиться подозрение, перерастающее в уверенность, что его дни сочтены. В общем, ехали в полной тишине.

Чтобы не попасть в глупую ситуацию с ДПС, пришлось снять балаклавы. И вернуть номера на место. Но перед этим повязали Смирнову повязку на глаза и надели на голову мешок из плотной ткани. Руки за спиной связали верёвкой и на всякий случай несколько раз перемотали скотчем. Жертва молчала, сидя между Диманом и Андрюхой. Стоит признать, Олег оказался не робкого десятка. Хотя чему тут удивляться? Об этом и Соловей говорил. По расчётам Дениса пленник должен был попытаться заговорить с ними ещё в машине. Начать задавать вопросы, пытаясь выяснить, кто они и чего хотят. Но он молчал. Вот началась грунтовая дорога. Где-то через километр должен быть причал с лодкой. Давыдов сбавил скорость. Ходовую нужно беречь. Да и жертве будет полезно для скорейшего «созревания» понять, что они заехали в какую-то глухомань. Но Смирнов продолжал молчать.

«Ну, хорошо», — подумал Денис. — «Посмотрим, как ты через пару минут себя поведёшь».

Доехав до места, троица также молча вышла из машины. Диман с Андрюхой без особых нежностей выволокли Смирнова. Лодка, конечно, небольшая, но для четверых более чем достаточно места. Денис сел на вёсла. Шум реки слышался отчётливо, несмотря на слабое течение в этом месте.

Отплывая от берега, он специально шлёпал вёслами по воде сильнее, чем требовалось.

— Давай, вяжи. Да покрепче, чтоб не соскользнула гирька, — наконец услышал первую фразу от похитителей Смирнов. И тут же почувствовал, как верёвка опутывает и стягивает его ноги.

— Не торопись, надо ещё отплыть подальше. Здесь глубина маленькая слишком.

— Стойте, стойте, мужики. Хорош! — не выдержала жертва. — Давайте побазарим. Вы кто такие вообще?

— Да какая тебе теперь разница? — еле сдерживая смех, ответил Андрюха.

— Да пусть узнает напоследок. Так даже правильнее, что ли, будет, — ответил Денис.

Текст заранее никто не репетировал, разумеется. Но пока всё шло гладко. Все понимали, какая задача перед ними стоит.

— Привет тебе, Глобус передаёт с того света, — подключился Диман. — Говорит, скучно ему там без своих убийц. Вот мы вам сейчас встречу и организуем. Свиданку, так сказать, устроим.

— Мужики, тормозите. Я не при делах. Вы попутали чего-то, — стал ожидаемо отнекиваться Смирнов. — Я не знаю никакого Глобуса.

— Ага. Это понятное дело. И ты Глобуса не знаешь, и Лютов — корешок твой при погонах тоже его не знал. Тебе-то больше повезло. Тебя мы просто утопим. А генералу вспоминать пришлось и Глобуса, и тебя, и ещё пару имён назвал. Так что не тужься, Олежек. И не зли лучше. А то, как Петровичу твоему раскалённую кочергу в прямую кишку засунем, — вжившись в роль, выдал тираду Давыдов.

— Вот мразь ментовская! — в сердцах выдохнул Олег. Догадавшись, что отпираться бессмысленно, он решил попытать удачу иначе.

— Мужики, признаю, втянул меня в эту лажу Лютов. Но я не при делах, можно сказать. Он меня попросил киллера хорошего найти. Я даже не знал, для кого. Давайте порешаем как-нибудь по-другому наше недоразумение. У меня бабло есть. Готов свою жизнь выкупить у вас. Тем более, я в натуре не при делах, получается.

— И почём ты свою шкуру оцениваешь? — спросил Диман.

— Всё, что есть, отдам. Два мульта зелёных рублей.

Денис почувствовал, что сейчас тот самый момент, когда пора задавать ключевой вопрос. Клиент уже давно потёк. Начал торговаться за свою жизнь. И повысить цену вполне нормально сейчас.

— Два лимона — деньги хорошие, конечно. Но Глобусу там, на небесах одного мента, хоть и генерала целого, мало. Если на твоём месте непосредственно киллер окажется, то с двумя лямами в придачу будет справедливая цена. Нам деньги. Глобусу душу убийцы его. Тебе жизнь. Все вроде как довольными останутся.

И, конечно же, Смирнов в этой ситуации сдал киллера. То, что его всё это время снимали на камеру, он так и не узнал. Чтобы запечатлеть на видео, что это именно Смирнов, Олег Александрович, Андрюха снял мешок с его головы, оставив только повязку на глазах. Ну а дальше дело техники. Нужно брать и колоть киллера-подрывника. Тот, безусловно, покажет на Смирнова. Именно он нанимал исполнителя. А потом уже снова допрашивать Смирнова. Запись, где он всех сдал, есть. Так что защищать его Лютов вряд ли будет. Да и не до того генералу придётся. Показания киллера и Смирнова — уже доказуха. Должно хватить, чтобы за Лютова взялись. Киллер, правда, только на Олега покажет. Но Давыдов надеялся получить ещё больше информации от Смирнова, когда тот поймёт своё положение.

Денису так не терпелось изложить свой гениальный план руководителю, который буквально приснился ему ночью, что он как омоновец практически, ворвался в его кабинет.

Глава 16

— Разрешите…

Выставленная ладонь правой руки полковника и трубка служебного телефона в левой, заставили замолчать Давыдова на полуслове.

— Так точно! Есть! Вас понял! — произносил полковник через короткие паузы. При этом он чуть ли не по стойке смирно стоял. Положив трубку, Дмитрий Васильевич перевёл взгляд на капитана. — Так, Денис, сейчас же выезжаешь в Тверь. Там очень серьёзное ЧП произошло. Убили депутата Законодательного собрания Санкт-Петербурга. Ты назначаешься руководителем следственной группы. Из наших возьми с собой всех, кого считаешь нужным. Выехать надо как можно скорее. Все тверские следователи и опера поступят в твоё подчинение. Им об этом сообщили уже. Так, так, — полковник начал измерять кабинет шагами. Он явно пытался собраться с мыслями.

— А как же дело, которое я сейчас веду? — возмутился Давыдов.

— Денис! — чуть ли не выкрикнул Дмитрий Васильевич, — Ты даже не представляешь, кто мне сейчас звонил, — полушёпотом закончил он, показывая на стационарный телефон, по которому только что разговаривал.

— Дмитрий Васильевич, расследование дела в Твери может занять и два, и три месяца, а то и полгода. Лившиц всё это время будет на нарах загорать?

— Денис, дорогой, — с этими словами руководитель подошёл к своему подчинённому, — по твоим искрящимся глазам, когда ты зашёл, я понял, что у тебя появился план. Не знаю, насколько он помещается в правовое поле, но обещаю, как только размотаешь дело с депутатом, дам тебе полный карт-бланш. Ты пойми, какие бы доказательства ты сейчас ни нарыл по убийству Глобуса, сделать что-либо с такими серьёзными дяденьками у нас практически нет шансов. А вот если размотаешь дело в Твери, тот, кто звонил мне сейчас, может и прислушается к аргументам и доказательствам, которые у тебя есть. И тогда все шансы хотя бы Лившица освободить, а может, и большего добиться получится.

— А с чего вдруг этот звонивший такое участие захочет продемонстрировать в проблемах обычного следака? Он кто вообще?

— Так, капитан! Разговорчики прекратить! Чтобы через семь часов в Твери уже шуршал, — тоном, не терпящим пререканий, произнёс полковник. — Убитый депутат, племянник звонившего, — вновь показывая на телефон, произнёс руководитель, смягчив тон. — В кулуарах поговаривают, он ему как сын был. Так что, Денис, чем быстрее в Твери управишься, тем быстрее поддержку получим в его лице, — в очередной раз ткнул на аппарат Дмитрий Васильевич.

Денис набрал было воздух, чтобы задать очередной вопрос, но полковник опять остановил его выставленной перед собой ладонью. — Не могу пока сказать, кто звонил.

— Из оперов Андрюха, ну то есть Горюнов Андрей Михайлович, Марина и Евгений Иванович — эксперт, — с невозмутимым видом произнёс Давыдов. Поймав на себе вопросительный взгляд руководителя, продолжил: — Эти люди нужны мне будут в Твери. Вы сказали, могу взять с собой, кого посчитаю нужным.

— А, ну да. По поводу жилья, позвоню, распоряжусь сейчас, чтобы разместили вас там в нормальных условиях.

Машину любую из служебных бери. Водитель Юрка. Он вас внизу уже ждёт.

По дороге до Твери Денис уже начал работать по новому делу, созваниваясь с местными следователями и оперативниками, он раздавал распоряжения.

— А я вам говорю, что машина должна стоять на том же месте. Даже на сантиметр не вздумайте её перемещать. Да мне плевать, что она проезд перегородила. И двери не трогайте ни в коем случае. Они должны быть под тем же углом открыты. Не трогайте, в общем, ничего.

На последних словах Давыдов наткнулся на одобрительный взгляд эксперта. — Из подъезда никого не выпускайте. Извиняйтесь, пугайте, обещайте… Делайте, что хотите, но пока мы не прибудем на место и не поговорим с жильцами этого подъезда, никто его покинуть не должен. — Следователь уже знал, что выстрел был произведён из окна первого этажа.

Дом со стрелком представлял из себя такую же панельную пятиэтажку, что и та, в которую приехал депутат. И стоял аккурат напротив. Прибыли на место ближе к вечеру. Возмущённая толпа автовладельцев, которая так и не смогла выехать со двора, уже отсутствовала. Кто-то вернулся домой, а кто-то, видимо, предпочёл добираться до необходимых мест альтернативными способами.

— Здравствуйте, Денис Юрьевич, — протянул руку подошедший к Давыдову мужчина в такой же форме. — Макавчук Игорь Андреевич, следователь Следственного комитета России по Тверской области, — представился он. Денис ответил на рукопожатие. — Оттуда стреляли? — показал он на распахнутое окно первого этажа дома напротив.

— Да, оттуда. Вы уж извините, не стали вас дожидаться. Ситуация обязывала попасть в квартиру. Первыми по звонку прибыли патрули ППС. Буквально через минуту, может, даже быстрее. И окна, и подъезд, как они утверждают, тут же взяли под наблюдение. Из окна никто не выпрыгивал. Из подъезда вышел только ребёнок. Уже проверили. Местный. Живёт здесь. Шёл в школу. Все шансы были, что стрелок ещё в квартире. Поэтому прибывший ОМОН зашёл туда через окно.

— И что? Не было уже стрелка? — без всякой иронии уточнил Давыдов.

— Не было, — удручённо ответил Макавчук. — Ствол там лежит, — кивнул он на распахнутые окна. — Винтовка биатлонная. Странный выбор для киллера какой-то.

— Разберёмся, — ответил Денис. — У подъездов того дома сидел кто-нибудь с утра, не знаете?

Не смотря на то, что Давыдов был Петербуржцем в нескольких поколениях, его не выворачивало наизнанку, если приходилось подъезд называть подъездом, а не парадной. В протоколах, которые он заполнял слишком часто, никаких «поребриков», «парадных» и прочих территориальных диалектизмов не допускалось.

— Бабки. Сейчас бабье лето, последние тёплые деньки в этом году. Вот они, видимо, с первыми лучами и вылезают на лавочки.

— Марин, с бабульками пообщайся, пожалуйста, — обратился Давыдов к своей помощнице, которая всё это время стояла рядом и ждала поручений.

— Данные их есть, или они до сих пор все там? — Этот вопрос был адресован уже Макавчуку.

— И бабушки до сих пор на тех же лавочках, и данные их переписали, — с готовностью ответил Игорь Андреевич.

— Марин, ну сама тогда разберёшься? Мне мой коллега ещё здесь нужен.

— Разумеется, Денис Юрьевич, — ответила Марина, доставая из сумочки большой блокнот.

— Водитель депутата где сейчас? — вновь обратился Денис к местному следователю. — И второй вопрос: С парадного и окон надеюсь, глаз не спускали?

— Обижаете, гражданин начальник, — с улыбкой ответил Макавчук. — Чай не первый год замужем. Конечно, всё это время держали на всякий случай окна всего подъезда и сам подъезд под наблюдением. Даже ОМОН на две группы разделили и с разных сторон дома расставили. Если киллер до появления ППС-ников не ушёл, то он по-любому ещё в доме. Точнее, в подъезде. Только в такую удачу что-то не верится.

— Люк на крыше есть в нём? — уточнил Давыдов.

— Никак нет. Люки только в первом и четвёртом подъездах. А что водителя депутата касается, то он в машине той сидит, — показал Тверской следователь на «Газель» с красной полосой и надписью «Следственный комитет».

— Ну что же, пойду пообщаюсь. Он не ранен, говорить может?

— С ним всё в порядке, крепкий мужик из военных, — ответил Макавчук.

Денис направился к служебной машине своего коллеги. Андрюха всё это время стоял рядом и, не зная чем заняться, старался держаться поближе к Давыдову, справедливо ожидая, что и он вот-вот получит поручение. Дойдя до автомобиля и заглянув внутрь открытой боковой двери, капитан увидел мужчину, примерно 45 лет. Он сидел с закрытыми глазами, откинув голову на подголовник. То, что он из военных, можно было догадаться по особо подчёркнутой опрятности в облике. Вещи выглажены, и это до сих пор заметно. Хотя они с депутатом ехали сюда не меньше семи часов. И ещё столько же он здесь ждал, когда группа Дениса прибудет. О том, что выбрит начисто, и говорить не стоит. Стрижка короткая, по бокам почти под ноль, сверху чуть длиннее. Очень характерная причёска для служивых. И даже кантик аккуратно оформлен.

— Здравствуйте, — обозначил Денис своё присутствие. — Мне необходимо задать вам несколько вопросов. Моя фамилия Давыдов, зовут Денис Юрьевич. Следователь по особо важным делам Главного Следственного Управления Следственного комитета Российской Федерации по Санкт-Петербургу, — полностью представился он, хотя очень не любил этого делать. Уж слишком много пафоса видел Давыдов в этом.

— Щукин Григорий Николаевич, — ответил мужчина, открыв глаза. — То, что я водитель Романа Алексеевича, вам, видимо, уже известно. — Затем, немного помолчал и добавил: — Был.

— Да, известно. Расскажите, как было дело.

— С какого момента? — уточнил водитель, вылезая из автомобиля.

— Если в дороге странностей никаких не замечали, то как во двор въезжали. С этого, пожалуй.

— Дословно не помню наш диалог. Но когда подъезжали, я ему сказал об этом. Он ответил, что видит. Что эти дома ни с какими другими не перепутает. Спросил, хорошие ли цветы я купил. Мы к его маме ехали. Часто сюда к ней приезжали. Раз, а то и два раза в месяц. Он всегда цветы ей покупал. Точнее, покупал я, а он дарил. И всегда говорил мне, чтобы самый большой и самый красивый букет выбирал. Я ответил, что, как и всегда, самые лучшие. Он похвалил меня и начал открывать свою дверь. Я уже на улице был в этот момент. Услышал звук выстрела, не сразу догадался, что это именно он. Хотя 25 лет шеврон пограничный носил. Уж наслушался пальбы из разных стволов. А это будто хлыст щёлкнул. Я ещё успел подумать, что для голого ствола тихо слишком. А если с глушителем, то очень громко. Потом я сквозь салон посмотрел на Романа Алексеевича. Точнее, на то место, где он должен быть. Но увидел только дом, что напротив, — кивнул Щукин в сторону соседней пятиэтажки. — А затем уж обнаружил…

Телефон Давыдова завибрировал и начал напевать какую-то мелодию. Звонила Марина.

— Извините, — обратился Денис к водителю и отошёл на несколько шагов. — Да, Марин, что у тебя?

— Две женщины, ну, в смысле, бабушки вышли на улицу сегодня очень рано. И сначала сидели около второй парадной. Как раз той, где квартира, из которой стреляли. Утверждают, что выстрел слышали, хоть он и с другой стороны дома раздался. И говорят, что никто оттуда не выходил. До прибытия полиции точно. Они пересели к третьей парадной из-за того, что полиция прискакала, как они говорят.

— Понял тебя, Марин.

Искать Андрюху не пришлось, он стоял рядом.

— Киллер, похоже, всё ещё в этом подъезде.

Ничего больше объяснять не нужно было. Андрей ещё до этого приметил компанию мужчин в штатском, мирно покуривающих и о чём-то разглагольствующих неподалёку. Он сразу безошибочно определил в них оперов. О своих полномочиях Горюнов уже был уведомлён, чем и поспешил воспользоваться.

— Мужики, все за мной! — скомандовал он компании своих коллег.

Те, в свою очередь, без лишних вопросов поспешили за ним, заметив ещё с момента прибытия, что этот парень всё время ходил с главным из Питера. Наблюдая всю эту картину и моментально осознав подоплёку произошедшей сцены, Денис подумал: «Так вот ты для чего возле меня крутился, Андрей батькович. Ну, что же, изобретательно, однако ж»

— ОМОН возьмите. Без них не суйтесь, — только и успел крикнуть Давыдов одному из пробегающих мимо оперативников.

Суета вокруг началась не хуже, чем в заокеанском вестерне. Часть ОМОНовцев засела под окнами, с той же стороны, где находился Денис. Спрятавшись за всё, что могло защитить от пули, они шарили дулами укороченных автоматов по окнам. Что происходило с другой стороны дома, видно не было. Но и так понятно. Ещё одна группа ОМОНа также засядет под окнами, взяв под прицел всё, откуда может выйти, выпрыгнуть или выползти киллер. А Андрюха со своими коллегами и третьей группой ОМОНа пойдёт делать поквартирный обход с обязательным проникновением внутрь и осмотром каждого угла.

«Надеюсь, ни у кого там любовник от мужа в шкафу не прячется», — пришла в голову Давыдова неуместная мысль. — «А то как-то неудобненько получится».

Наблюдать всю эту суматоху зрители в лице следаков, экспертов и нескольких зевак предпочли из импровизированных укрытий. Кто-то зашёл в подъезд, кто-то встал за дерево потолще, а некоторые посчитали неплохой защитой припаркованные у дома автомобили жильцов. Все понимали, что сейчас может начаться стрельба, и получить шальную пулю никто из присутствующих явно не хотел.

— Эх, дилетанты, — подумал Давыдов, глядя на тех, что укрылись за машинами. — И жестянку кузова и вас насквозь прошьёт ведь.

Сам он предусмотрительно укрылся за бетонным выступом дома. В том, что его выбор правильный, он не сомневался. А вставший рядом с ним пограничник с двадцатипятилетним стажем окончательно убедил его в этом.

«Надеюсь, Марина тоже догадалась спрятаться и гражданских разогнать из опасной зоны», — мелькнуло в голове у Давыдова.

Напряжение нарастало. Казалось, что прошло уже не меньше получаса, как началась вся эта карусель. Но Давыдов понимал, что в такие моменты время словно замирает. Наконец распахнулось окно верхнего этажа. В отличие от голливудских фильмов, где подобные сцены сопровождаются лязганьем передёргиваемых затворов и метанием сотрудников в поисках укрытий, бойцы ОМОНа просто задрали дуло автоматов на предполагаемую цель. Всё это произошло в полной тишине. Оружие в руках спецназовцев было подготовлено к бою до наступления апогея. Сначала из открывшегося окна донеслось: «Свой». Затем в проёме появился омоновец. «Отбой, чисто!» — выкрикнул он. Двор снова ожил.

Зеваки повылезали из укрытий и стали разбредаться, догадавшись, что ничего сегодня уже больше не произойдёт интересного. Денис повернулся к Щукину и жестом, предлагая вернуться к машине, спросил: — Продолжим, Григорий Николаевич? На чём мы с вами остановились?

— Выстрел я услышал и обнаружил Романа Алексеевича лежащего на заднем диване автомобиля. Похоже, он даже на землю встать не успел.

— Дверь у машины трогали, или она в том же положении до сих пор? — перебил водителя Денис. Они как раз проходили мимо депутатского «Кадиллака». Давыдов остановился.

— Я точно не трогал, даже не подходил к ней. Когда понял, что Роман Алексеевич задвухсотился, ну, погиб, в смысле, тут же стал высматривать возможную позицию снайпера. Эти окна практически сразу в глаза бросились. Нараспашку и находятся напротив. Идеальная позиция.

— А как поняли, что убит, а не ранен?

— Пуля точно в глаз вошла. После такого не выживают, — ответил Щукин.

— Всё-таки ещё раз посмотрите, пожалуйста, дверь со стороны Романа Алексеевича в том же положении?

Тело из машины ещё не унесли. Евгений Иванович, понимая важность всех деталей, сам лично осмотрел убитого через дверь, что находится за водительским креслом. Так было даже удобнее. Можно было как раз со стороны головы приблизиться. И теперь стоял рядом с автомобилем, терпеливо ожидая Дениса.

— Я подойду к своей двери? — спросил Щукин, показывая на водительское место.

— Да, конечно, пожалуйста.

Водительская дверь была также приоткрыта. Григорий Николаевич стал рассматривать сквозь проёмы своей и задней двери дом напротив. Видимо, он пытался сопоставить ту картинку, которую видел сразу после выстрела и ту, что видит сейчас.

— Вроде в том же положении, — заключил он.

Денис подошёл к машине со стороны двери депутата. Повернулся спиной к машине и попятился назад. Затем чуть присел, задев пятой точкой коленку свисающей ноги убитого. Угол открытой двери позволял стрелку достать цель в салоне. Именно в этом хотел убедиться капитан.

— Ну что, уносим? — услышал Денис голос Евгения Ивановича, наблюдавшего за его манипуляциями.

— Да, пожалуй, теперь можно. Уже что-то можете сказать? — обратился он к эксперту.

— Пока очевидно только, что ранение не сквозное. Вход через глазницу, выхода нет. Задняя стенка черепа остановила пулю. Странно это.

— Почему? Что не так? — уточнил Денис.

— Расстояние маленькое очень. Практически, из любого оружия на вылет прошло бы.

— Даже из биатлонной винтовки?

— Из неё стреляли? — удивился эксперт.

— Вроде бы, — пожал Денис плечами.

— Тогда понятно, тогда может быть, — заключил Евгений Иванович.

Глава 17

Денис хотел продолжить беседу, но подбежавший Макавчук отвлёк его.

— Хозяйку доставили.

— Какую хозяйку? — не сразу переключился Денис.

— Хозяйку квартиры, из которой стреляли, — уточнил Игорь Андреевич. Мы целый день её искали. Она не живёт здесь, квартиру эту сдаёт. Соседки дали её телефон, но перезвонила она только 20 минут назад. По поликлиникам и магазинам целый день ходила. Говорит, что телефон, как назло дома забыла.

— Отлично. И где она сейчас?

— У оперов в машине. Вон в той «Гранте», — показал Макавчук на чёрный автомобиль, стоящий неподалёку.

— Так… В квартиру без неё мы можем войти?

— Можем.

— Евгений Иванович, у вас здесь ещё есть необходимость присутствовать? — повернулся Давыдов к эксперту.

— Да, в общем-то, нет. Теперь в судебный морг для более детального изучения.

— Ну, тогда вы со мной, Евгений Иванович. А вы, Игорь Андреевич, минут через двадцать ведите хозяйку. Не в машине же её опрашивать. Марин, с водителем закончи, пожалуйста. Узнай всё поподробней. Я только как они приехали и про выстрел успел с ним поговорить. — раздал указания Денис.

Оказавшись в квартире, Денис огляделся. Обычная однушка. По интерьеру и мебели в комнате было понятно, что она предназначена для сдачи в аренду. Минимализм чувствовался во всём: кровать и диван, скорее всего, помнят перестройку. Тумбочка и маленький шкаф примерно тех же времён. Полуоблезлый небольшой коврик на полу. Обои, явно отжившие свой век, и обычные шторы на окнах, возможно, также принадлежали советской эпохе. Ничего интересного и примечательного. То ли дело кухня. Старенький стол отодвинут от окна. Это заметно по продавленному линолеуму. На столе рядом с пуфиком, принесённым, скорее всего, из прихожей, лежала винтовка. Денис видел такие и до этого. Не то чтобы он увлекался биатлоном как зритель, но пару раз смотрел эстафету. Изобразив позицию стрелка и поставив локти на пуфик, Давыдов представил в руках винтовку. Он пытался понять, насколько ему удобно. Было просто идеально. Такое ощущение, что стрелок готовил место специально для него. А значит, рост у киллера примерно такой же. Евгений Иванович, не теряя времени, занимался отпечатками, которые, разумеется, никто даже не надеялся найти. Но и пренебрегать этой процедурой однозначно нельзя.

— Ну что скажете, Евгений Иванович? — кивнув на оружие, обратился к эксперту Денис.

— Винтовка Тульского оружейного завода. Попадались уже такие за мою практику. Модель так навскидку не скажу, но принципиального отличия между возможными модификациями у них нет. Все они предназначены под мелкокалиберный патрон. И годятся только для стрельбы на небольшое расстояние. Собственно, здесь оно как раз позволяет использовать такое оружие. И теперь понятно, почему пуля не прошла на вылет.

Денис заметил, что эксперт хочет ещё что-то добавить, но не решается.

— Евгений Иванович, сейчас важно абсолютно всё. Так что, если есть даже какие-либо догадки или домыслы, вы говорите, — постарался добавить решимости эксперту капитан.

— Очень странно, что использовали такую винтовку, Денис Юрьевич, — произнёс эксперт.

— В чём именно странность?

— Ну, во-первых, надо быть бесконечно уверенным в себе стрелком, чтобы решиться на выстрел в глаз. Пусть даже здесь дистанция меньше биатлонной.

— Может, это не было принципиально важным для стрелка. Не в глаз, так в другую часть головы попал бы. Какая разница? — перебил эксперта Давыдов.

— Понимаете, Денис Юрьевич… Пробивное действие пули определяется её импульсом. То есть массой и скоростью. И у пуль под патрон для такой винтовки эти показатели слишком малы. Проще говоря, если бы киллер не попал в глаз, жертва с огромной вероятностью осталась жива. Ранена, контужена, но жива. Если депутата планировали именно убить, то нужен был выстрел именно в глаз. Либо более мощное оружие.

— Понятно. А во-вторых? — предложил продолжить Давыдов, не давая возможности слишком сильно погрузиться в первый пункт.

— А во-вторых, непонятно, для чего такие сложности. То, что стрелок оставил винтовку здесь, нормально для киллера и укладывается в логику, если бы это было обычное нарезное оружие. Но ТОЗ используют иногда повторно, так как под неё делают безоболочечные пули. Они очень сильно деформируются после удара обо что-то твёрдое. Ну, то есть, пулю нельзя идентифицировать из какого именно ствола она была выпущена. А значит, винтовку можно использовать снова и снова не опасаясь, что повесят и предыдущие мокрухи. А здесь мы видим, что оружие не забрали. Гильзу, кстати тоже так и не нашли. Именно в этом я не вижу логики. Неужто при покушении на депутата не нашли возможность купить нормальную винтовку? — закончил свои рассуждения эксперт.

— А вот и мы с Валентиной Степановной, — нарочито-бодро заявил о своём появлении Макавчук. — Знакомьтесь, Лазарева Валентина Степановна, — представил он шедшую перед ним старушку. — А это следователь по особо важным делам из Санкт-Петербурга, Давыдов Денис Юрьевич, — показал Игорь Андреевич на Дениса.

— Давайте пройдём в комнату, — предложил Давыдов. — А то маловата кухня для такого количества народу. Да и экспертам лучше не мешать.

Валентина Степановна, что можете рассказать про последнего жильца? — спросил Денис, усаживаясь на диван поудобнее. В последнее время он взял за привычку вспоминать своих знакомых, когда слышал имя-отчество человека, с которым ему предстояло общаться. Например, если кто-то представлялся Дмитрием Андреевичем, он воображал себе паровозик из двух человек. Впереди Диман — студенческий друг, а сзади его за талию держит Андрюха — опер, который сейчас с ним в этой Тверской командировке. Чаще всего этот мини-состав танцевал «ламбаду» почему-то в воображении Давыдова. Получалось очень забавно, но при этом эффективно. Проблема с именами и даже с именем-отчеством практически исчезла. Если среди знакомых не находились нужные имена, на помощь приходили актёры, певцы или известные политики.

— Странный он какой-то, сразу мне не понравился, — с готовностью ответила старушка.

— И что же в нём странного?

— Я, говорит, с Москвы, с рождения там живу. По-русски правда чисто говорит, без акцента.

— А почему должен быть акцент? Он не русский? — перебил Денис.

— Дагестанец, — склонившись к следователю, заговорщическим тоном поведала Валентина Степановна.

— А ещё какие странности заметили за ним? — подыгрывая, продолжил Давыдов.

— Не хотела я ему квартиру сдавать. Ему на неделю она нужна была. А я же не сдаю посуточно. Так ему и сказала. А он начал уговаривать меня, предложил за месяц заплатить. Ну как я могла отказаться? У меня же пенсия маленькая, а тут такая удача, — глаза собственницы стали умоляюще жалобными, как у котёнка уличного, которого так и хочется забрать домой.

— А что ещё говорил? Почему ему вообще квартира понадобилась?

— Сказал на какую-то эту… Конференцию приехал. А моя квартира, мол, очень близко находится. Удобно ему. И ещё сказал, что первый этаж нравится. В общем, уговорил меня, окаянный. Что же мне теперь за мою сердобольность-то будет? А, сынок? — снова посмотрела на Дениса глазами бездомного котёнка старушка.

— Вы данные-то его хоть переписали? — проигнорировал вопрос собеседницы следователь.

— Он мне свой паспорт отксерил заранее. Сейчас достану. — Хозяйка квартиры начала копаться в своей сумочке, с которой ни на секунду не расставалась. Затем, достав копию паспорта квартиранта, протянула её Денису.

Алиев Камал Магомедович, — прочитал вслух Давыдов. — Регистрация Московская. Фото распечаталось качественно. Эх, Валентина Степановна… — почти простонал Давыдов. — Что же вы сразу на звонок-то не ответили? Мы бы, хоть район оцепили и план перехват объявить смогли бы.

Старушка молча продолжала смотреть на Дениса.

— Давайте сейчас хоть объявим. Фото и данные есть. Маловероятно, конечно, но, как говорится: чем чёрт не шутит, — предложил Макавчук.

Денис лишь пожал плечами, не скрывая скептицизма, но и не возражая против предложения.

— Скажите, а ваш постоялец, похож на человека, который здесь? — ткнул в копию паспорта Давыдов.

— Похож, — закивала хозяйка. — Только на фото он, ясное дело, помоложе.

Следователь набрал номер своей помощницы. Мелодия тут же отозвалась из прихожей. Оказывается, Марина только что выяснила, где находится её начальство, и тут же поспешила к нему. Очень своевременно, как оказалось.

— Денис Юрьевич, с водителем закончила, — доложила она, перешагивая порог комнаты.

— Есть что-то интересное? — Без всякой надежды спросил Давыдов.

— Похоже, что нет. Распросила всё, что могла. Но Щукин говорит, что Роман Алексеевич не особо-то с ним откровенничал. Иногда даже без него ездил куда-то. Брал машину, а его отпускал.

— Ясно. Марин, проверь, пожалуйста, вот этого товарища, — протянул Денис распечатку паспорта. — Понятно, что липовый, но может, даст какую зацепку?

— Как это липовый? — всплеснула руками Валентина Степановна. — Вот ведь прохиндей! Обвёл-таки старушку вокруг пальца, — начала причитать собственница.

За окном уже плотная темнота. Взглянув на часы, Давыдов был, как говорят люди, которые не матерятся, удивлён и обескуражен. Время третий час ночи. А надо ещё хотя бы собраться всем и поделиться информацией, сделать предварительные выводы и задать правильные вопросы. Сил не было совершенно. Сказывалась ко всему предыдущая бессонная ночь.

— Марин, давай минут через пятнадцать всех наших соберём в микроавтобусе у Юрки.

— Хорошо, Денис Юрьевич, — покидая комнату, ответила она.

— Нам до ночлежки далеко добираться, — обратился Денис к Макавчуку, который всё это время стоял в дверном проёме комнаты.

— По ночным дорогам не более 10 минут, думаю. Пробок-то нет. Быстро до центра долетим. В самую лучшую гостиницу в городе вас заселили, — с гордостью отрапортовал Игорь Андреевич.

— Спасибо. Надеюсь, через час сможем выдвинуться, — со вздохом произнёс Давыдов.

Совещание в служебном автомобиле началось, мягко говоря, апатично. Все были измотаны.

— Марин, давай сегодня с тебя начнём, — взял слово Денис. — Ты больше всех общалась с очевидцами и должна быть просто кладезью информации. Рассказывай, что удалось нарыть?

— Поговорила с бабушками, что у парадных сидели. Как уже и докладывала, выстрел они слышали. Правда, не сразу поняли, что это именно он. Узнали об этом, когда полиция двор заполонила. Но это детали. За время, пока они были на улице, из дома выходили только местные жильцы. Всех они знают. Имена, фамилии и номера квартир я записала. Зачитывать уж не буду. После вашего звонка, Денис Юрьевич, из второй парадной перестали выпускать жильцов. Тех, кто пытался выйти, я также зафиксировала в отдельный столбик, — Марина чуть развернула свой блокнот в сторону Давыдова, демонстрируя тот самый список. — Ещё из подвала третьей парадной выходил сантехник местного ЖЭКа. Этого чуть ППСники не повязали, но отпустили, проверив его. И бабки подтвердили, что знают его, и в ЖЭКе сказали, что действительно была заявка. Третья парадная с утра без холодной воды осталась. Точнее, два стояка. Вот его и послали выяснить и исправить.

— А он слышал что-нибудь? С ним пэпсы разговаривали? — уточнил Денис.

— Это же патрульно-постовая, Денис Юрьевич. Они только задержать и придержать до прибытия кого-нибудь могут, — с усмешкой ответила помощница. — Отпустили сразу, как выяснилось, что он настоящий сантехник, а не переодетый киллер.

— Ясно, — склонил голову, то ли от тяжёлых мыслей, то ли от усталости Давыдов.

— По запросу на Алиевы ещё не ответили, — закончила свой доклад Марина.

Чуть помолчав, Денис обратился к эксперту: — Теперь вы, Евгений Иванович.

— Ну, собственно, всё, что у меня есть, я уже вам говорил, Денис Юрьевич. Кратенько повторю для Андрея и Марины. Выстрел был произведён из мелкокалиберной винтовки тульских оружейников. Отпечатков ни на оружии, ни в квартире посторонних нет. Точнее, вообще нет. Киллер, видимо, наделён гипертрофированным чувством педантизма. Протёр всё, куда могла касаться рука человеческая. Гильзы, тоже нет.

— Да там протирать-то… Две тарелки, три стакана и пару поверхностей, — добавила Марина.

— Ну да, — по инерции подтвердил эксперт. Дистанция выстрела небольшая, порядка 40 м. Пуля вошла точно в глаз. Сейчас поеду на вскрытие. Местные коллеги, должно быть, уже ждут. Сказал им, чтоб без меня не начинали

— Ещё минут 20, Евгений Иванович, и все поедем, — вставил Давыдов, понимая, что все бесконечно уставшие. Через короткую паузу добавил: — Долго там возиться придётся? Выдержите? День-то совсем нелёгкий выдался.

— Чашка кофе и профессиональный азарт помогут, — усмехнулся алхимик.

— Андрей батькович, — обратился Денис к полуспящему оперу. — Вам есть чем дополнить картину?

— Да особо-то нечем, — чуть ли не зевая и потягиваясь, ответил Андрюха. — Вот вопросов много у меня. А информации нет. Могу разве что рассказать, кто в каких трусах по дому ходит в соседних с киллером квартирах.

— А вы по какому принципу хотели вычислить его, когда в эти квартиры с местными коллегами и спецназом врывались? Хозяйка-то после приехала и рассказала, кого искать, — сквозь смех спросил Давыдов. Он решил немного взбодрить коллег, понимая, что все уже на пределе сил. — Искали подозрительного типа, который посреди комнаты троллейбус ждёт в тёмных очках и длинном пальто с высоко поднятым воротником? — продолжил следователь развивать свою фантазию.

Лёгкий смешок пробежал по коллективу. Даже у почти спящего Андрюхи взгляд прояснился, и на лице появилась улыбка.

— Ну, нет, конечно. Интуитивно как-то высматривали. Понятно же, постороннему даже, когда в семье кто-то извне присутствует, — стал неуклюже оправдываться Андрей. Потом взорвавшись хохотом и накренившись в бок, стал выдавать обрывки фраз, произнесённых Давыдовым: — В тёмных очках и пальто, — просмеявшись и пытаясь выпрямиться, снова стал расходиться. — Ой, не могу. Стоит такой, по сторонам смотрит. Мы ему: «Мужик, ты кто? Ты что здесь делаешь?» А он такой: «Троллейбус жду». И воротничок повыше поправляет. Ой, помогите… Ой, сейчас описаюсь, — уже валяясь на сиденье, не в состоянии остановиться, хохотал Андрюха.

Смех был настолько заразительный, что через мгновение служебный микроавтобус просто трясся от коллективного гоготания.

— Эй, потише там! — раздалось откуда-то сверху. — На часы смотрите хоть иногда. Что за двор? То стреляет, то дорогу перекроет, теперь ещё ржут посреди ночи.

— Прости, мужик, больше не будем! — выкрикнул в ответ Давыдов. Затем, закрыв боковую дверь, обратился к своей команде: — Ладно, давайте подытожим. Получается такая картина: Депутат с водителем едут к маме депутата, которая предупреждена предварительно звонком и ждёт сына. Кстати, с ней ещё поговорить надо будет.

— Её вроде на скорой увезли, — перебил Давыдова опер. — Сердце прихватило, когда это всё практически у неё на глазах произошло.

— Жива? — уточнил Денис.

— Не знаю, об этом пока нет информации.

— Продолжим… Около дома депутата убивают выстрелом из мелкокалиберной винтовки. Квартиру сняли заранее. Киллер предположительно дагестанец. Но это совсем не точно. Со слов хозяйки квартиры похож на того, что в паспорте. Значит, даже если не дагестанец, то всё же представитель одного из кавказских народов. И подъезд, и окно сразу после выстрела оказываются под наблюдением очевидцев, а позже сотрудников полиции. Никто не видел, чтобы предполагаемый киллер покидал дом. У кого какие вопросы созрели? — обвёл Денис присутствующих взглядом, остановившись на эксперте. — Не будем нарушать традицию, Евгений Иванович.

— Понял, начнём с меня. Вопрос первый: Почему мелкашка? Как я уже говорил, не самое удобное оружие для этих целей? Вопрос второй: Я слышал вашу беседу, Денис Юрьевич, с хозяйкой. Она утверждает, что квартиру постоялец снял почти неделю назад. Но холодильник при этом совершенно пустой. Чем питался всё это время киллер? Где покупал еду? Я это к тому, что…

— Я понял вас, Евгений Иванович, завтра обход по магазинам близлежащим, — обратился Денис к своей помощнице. — И по соседям ещё раз пройдись пожалуйста, выясни, его вообще видел кто-нибудь? А то он как-то странно испарился после выстрела.

— Хорошо, Денис Юрьевич, — ответила Марина, пометив что-то себе в блокноте.

— Есть ещё вопросы у вас? — вновь обратился Давыдов к эксперту.

— Пока нет, голова совершенно не работает.

— Марин, — посмотрел Денис на свою ассистентку.

— Почему именно в Твери? Его гораздо проще выследить в Питере. Он же не Джеймс Бонд, наверняка ездит и ходит по постоянным маршрутам.

— Принято, — одобрительно кивнул Денис.

— В продолжение вопроса Марины, — взял слово Андрюха. — Откуда киллер знал, когда именно ждать депутата? Квартиру-то он снял заранее. И ещё. Почему лицо кавказской национальности? Я имею в виду, это просто случайность? Ну, мало ли, оказался киллер кавказцем. Что тут такого? В эту профессию не по национальному же признаку принимают. Или всё же есть какая-то предыстория с конфликтом между депутатом и представителями одной из народностей тех мест?

— Неплохо. Совсем, даже неплохо… Итак! Евгений Иванович, с вас результаты экспертизы. Может ещё, что интересное обнаружится. Марин, обход по магазинам и соседям повторно. Информация по владельцу паспорта, — Денис протянул ей копии. — Размножь, пожалуйста, и пару экземпляров мне верни. Андрей батькович, узнай, что там с мамой депутата. Если говорить может, выведай, что получится. А я завтра с ЖЭКа начну. Может, сантехник интересное расскажет что-нибудь.

— Можем трогаться? — спросил водитель, который всё это время сидел на своём месте и был невольным слушателем. По смысловой нагрузке диалогов он догадался, что на сегодня эпопея завершена.

— Да, Юр, секундочку только, — ответил Денис, открывая дверь и высматривая Макавчука. Тот сидел в своей служебной машине, ожидая, когда совещание питерских коллег закончится. Увидев торчащего из двери Дениса, явно кого-то высматривающего, он также высунулся и не слишком громко спросил:

— Ну что, едем в гостиницу?

— Ага. Только эксперта нашего забросить в морг нужно.

— Понял. За нами езжайте. Здесь недалеко, — закрывая дверь, произнёс Игорь Андреевич.

Глава 18

Гостиница оказалась, на удивление, достойной. Можно было поставить её в один ряд с люксовыми. Принимая душ, Денис обратил внимание на поразительную чистоту даже в мелочах. Мыльница хранила в себе абсолютно новый кусочек ароматного мыла. Сама она при этом была также отмыта и, видимо, протёрта насухо от предыдущего кусочка. Рядом стоял бутылёк с жидким.

«Это уж для особо ленивых или брезгливых», — предположил следователь.

На кафеле, что покрывали стены душевой, не было даже намёка на высохшие капли и подтёки. Полотенца и постельное бельё с виду были новыми. Не постиранные, а именно новые. Номер был меблирован явно дорогой утварью, но при этом стиль был сдержанным. Чувствовался вкус. Уже укладываясь, он услышал жалобное урчание в животе. За сегодняшний день в буквальном смысле во рту не было и крошки. Размышляя на тему гастрономии и пытаясь понять, что именно он сейчас съел бы с наибольшим удовольствием, Денис вдруг услышал мелодию будильника.

«Наверное, время неправильно выставил», — подумал Давыдов, потянувшись в сторону звука. Когда телефон оказался в руке, следователь открыл глаза. — Да ладно, — только и смог произнести он. За окном уже было утро. Два с половиной часа сна пролетели быстрее мысли о еде. Через полчаса нужно быть внизу в полной боевой готовности.

«Надеюсь, все проснулись уже. Хотя, возможно, им чуть легче. Они-то предыдущую ночь спали, а не проводили воображаемую операцию по захвату Смирнова», — думал Денис, открывая дверь душевой. «И снова здравствуйте», — обратился он мысленно к лейке, снимая её с держателя. — «Эх, кофейку-то как хочется. Интересно, в это время его возможно где-нибудь приобрести? В Питере с этим проблем не было бы. Минимум два места сразу в голову пришло по пути от дома до работы, где продают этот бодрящий напиток круглосуточно».

Вот так в мечтах о кофе, следователь принял душ, оделся и спустился вниз. Дверь в пассажирскую часть салона служебного микроавтобуса была приоткрыта. Сам автомобиль лениво тарахтел движком. Видимо, Юрка решил заранее прогреть рабочую лошадку. Открыв полностью боковую дверь, Денис почувствовал ударивший из салона аромат кофе и ещё чего-то съедобного. Похоже на колбасу. Слюна тут же заполнила всё свободное пространство во рту. Отправив её поглубже в живот и услышав в ответ жалобное урчание, Давыдов залез в автомобиль.

— Всем доброе утро! — глядя на столик, накрытый бутербродами и стаканчиками с кофе, поприветствовал он Марину и водителя. — А где Андрей батькович?

— Доброе утро, Денис Юрьевич, — ответила Марина. — Сейчас вернётся ваш верный оруженосец. Спросонья забыл что-то в номере. Угощайтесь, чем бог послал, — кивнула ассистентка на столик.

— И откуда такие богатства? — отпивая кофе из бумажного стаканчика с логотипом гостиницы, спросил следователь.

— Ваше благородь, не пугайте нас, — услышал Денис голос своего товарища. — Где же ваша хвалёная дедукция? Время неприлично раннее. Вид у всей команды откровенно заспанный. Всё перечисленное свидетельствует, что далеко никто не отъезжал и не отходил. Но кофе при этом горячий, — поднял указательный палец вверх Андрюха. — И самая главная улика — гостиничный логотип с названием сего пристанища, красующийся на стаканчике.

— Что-то ты, Андрей батькович, подозрительно бодр и сообразителен, — усмехнувшись, отреагировал Давыдов на жизнерадостное кривляние опера. Пару бутербродов Денис успел проглотить, и чувство юмора к нему уже возвращалось. — Может, и по делу что придумал? А то обидно как-то, если такой светлый ум, свой потенциал на утренние хохмы будет растрачивать.

— Есть мыслишка одна, Ваше благородь, — оперся Андрей одной ногой о ступень в салон микроавтобуса.

— Ну, излагай уже, — поторопил его Денис, заметив, что опер собирается выдержать театральную паузу.

— Квартиру снял кавказец, — начал перечислять факты товарищ Давыдова, загибая пальцы. — После выстрела в квартире нашли винтовку, а самого стрелка нигде нет. И, судя по всему, он ну никак не мог ускользнуть из парадной.

— Ну, это если бабушки, которые там сидели, ничего и никого не упустили из вида, — внёс правку Давыдов.

— Согласен, — кивнул Андрюха. — Моя версия строится именно на том, что киллер не покидал дом. Так вот… Если всё же никто ничего не упустил, то может, и не было никакого кавказца в момент выстрела, — хитро прищурился опер.

— Это как же? — уставился на него с недоумением Денис.

— Ну, например, кто-то из подъезда по неведомой нам пока причине, страстно возжелал прервать путь бренного бытия на этой грешной земле депутата. Снял через подставное лицо кавказской национальности квартиру и спокойно выжидал, когда Роман Алексеевич явится навестить маму. Судя по показаниям его водителя, депутат с завидной регулярностью делал это. Выстрелив в нужный момент, киллер никуда не уходил из парадной, а просто вернулся домой.

— Версия, конечно, интересная, — глядя в никуда и явно стараясь переварить услышанное, еле слышно пробормотал Денис. — Ну, а как же стрелок вычислил во сколько депутат приедет? К выстрелу ведь тоже подготовиться нужно.

— Дорога к дому, по которой ехал Брагин, очень плохая. Соответственно, машина двигалась медленно. Из окна дома со стрелком её можно заметить метров за 300–500. У киллера достаточно времени, увидев авто депутата спуститься, открыть дверь квартиры, из которой стреляли. Далее он спокойно и не торопясь достаёт винтовку из шкафа или из-под дивана, встаёт в стойку на заранее подготовленный стул с пуфиком и делает выстрел. — Произнося всё это, Андрюха явно представлял и воспроизводил озвученное в своём воображении.

— Так, хорошо. Как версия очень даже интересная. По крайней мере, многое объясняет. В том числе и самое главное: куда делся киллер? Значит так, Андрей батькович, — ткнул пальцем Давыдов в сторону своего товарища. — Сейчас вместе с Мариной навестите маму депутата. Если она в состоянии говорить, подробненько и аккуратненько постарайтесь разузнать у неё, как часто навещал её сын, как давно он отсюда переехал. Были ли у него с кем-то конфликты из соседей, особенно из того дома, откуда стреляли? Затем с теми же вопросами по самим соседям. В том числе и в дом со стрелком. Поднимай местных оперов. Пусть помогают вам с обходом. По близлежащим магазинам пусть тоже они пройдутся. Если кто-нибудь всё же видел кавказца, постарайтесь узнать, когда, во сколько, на машине, пешком или на такси? Ну, в общем, что я вас учу? Сами всё знаете, — закончил Давыдов, заметив скривившуюся мордашку помощницы и ироничную ухмылку на лице Андрея.

— Так, а в какой больнице-то мама нашего депутата? — развела руками Марина.

— Сейчас всё выясним, — ответил Денис, набирая номер телефона. — Загружайтесь пока…Алло. Доброе утро, Игорь Андреевич! Не разбудил? Ну да. Сейчас будем дальше копать. Вопрос такой: как бы нам узнать, в какую больницу маму депутата вчера на скорой отвезли? Ага, ага. Хорошо. Жду звонка в таком случае. — Отложив телефон, Денис вновь обратился к Андрею и Марине: — Сейчас выяснит и перезвонит, — затем к водителю. — Юр, поехали пока в сторону места убийства. Местный следак говорит, что скорее всего мама депутата в больнице, которая для нас по пути. Хоть бы в сопровождении кого прислали. Как вот рыскать в незнакомом городе? — возмущённо закончил Денис. Но его негодование было напрасным. На выезде с парковки гостиницы стояла полицейская машина. Куривший возле неё лейтенант замахал руками, жестами показывая, что просит остановиться. Юрка через зеркало вопросительно посмотрел на следователя.

— Останови, конечно, явно нас ждут, — отреагировал Денис на немой вопрос водителя.

— А мы вас караулим, — радостно сообщил в открытое окно полицейский. — Нас вам в сопровождении назначили. Вот с ночи здесь дежурим. Велели сопровождать по городу везде. А то заплутаете, не дай бог. Тверь, конечно, не Питер, но всё же город немаленький. Куда ехать-то нужно?

Как раз в это время у Давыдова зазвонил телефон.

— Да, Игорь Андреевич, слушаю. Ага, ага. Спасибо. Пока нет никаких поручений. Давайте на связи будем. Наберу, если что. — Сбросив звонок, Давыдов обратился к лейтенанту: — В больницу скорой помощи нам нужно.

— Понял. Езжайте за нами. — Затем уточнил: — Люстры включать или не торопимся?

— Да давайте уж без пафоса доедем. Как простые смертные, — улыбаясь, ответил Денис.

Высадив по пути Андрея и Марину, Давыдов вернулся в уже знакомый двор. Часы показывали начало девятого.

«ЖЭК» уже должен быть открыт», — подумал следователь.

— Юр, возвращайся в больницу, заберёшь ребят, как они там закончат. И вези их сюда.

— А нам что делать? — высунулся из окошка сопровождавший их лейтенант.

— Если не в тягость, будьте где-нибудь поблизости. Мало ли ещё куда доехать понадобится.

— Ну, мы тогда прям здесь и запаркуемся, — заглушив двигатель, озвучил своё решение сопровождающий.

— Да, кстати, не знаете, где здесь местный ЖЭК? Или как он там сейчас правильно называется? — вновь обратился следователь к местному стражу порядка.

— Если не ошибаюсь, вооон в том доме. Только вход не со стороны подъездов, а с обратной, — показал рукой лейтенант на отдельно стоящую панельную пятиэтажку.

— Спасибо.

По пути к интересующему его объекту Давыдов крутил в голове версию, озвученную Андрюхой. Она оказалась очень даже жизнеспособной.

«Если старушки и правда ничего из виду не упустили, то получается, всё так и было. Но вот это пресловутое «если» могло все усилия пустить коту под хвост. Старушки, сидя у парадных, запросто могли недоглядеть. В любом случае, проверить будет необходимо. А что для этого надо? В первую очередь понять, был ли у кого-то из жильцов этой парадной мотив. Хорошо. Но ведь могли стрелять и без мотива. Могли просто заставить или нанять стрелка. Тогда сложнее. Такой вариант просчитать и доказать гораздо тяжелее. Связался, например, с каким-нибудь Иваном Иванычем из этого подъезда, незнакомец и говорит, что надо одного очень нехорошего человека к праотцам отправить. Мы вам в квартире, что по соседству, всё подготовим. И в нужный момент позвоним. Вам останется всего лишь зайти в соседнюю квартиру и сделать прицельный выстрел. А потом возвращаетесь к себе и продолжаете жить так же, как и раньше. Но ваш счёт в банке станет тяжелее на несколько десятков тысяч долларов, и семья не пострадает. Вот и попробуй такого стрелка вычислить. Хотя, стоп! А почему бы и не попробовать? Абы кого вербовать под такое не станут. Как минимум должен быть навык стрелка. А судя по выбранному оружию и тому, что сказал Евгений Иванович, навык требуется почти снайпера. А может, это биатлонист или охотник? Может, поэтому и пал выбор на такое странное оружие, что киллеру оно просто привычное. Так, допустим. Значит, надо проверить, мужчин этой парадной на наличие необходимых навыков: биатлонисты, охотники, отставные или действующие служивые. В общем, ищем того, кто хотя бы гипотетически смог бы точно выстрелить. И почему, собственно, мужчин? Женщина тоже в состоянии провернуть такое. Далее… Финансовый след. Здесь, конечно, сложнее. Деньги могут не пересылать на счета, а отдать наличными или вообще обмануть. И никаких денег не будет. А ещё стрелка могут убрать. Хотя это маловероятно. Проще не оставлять к себе следов при вербовке киллера. Тогда и правда можно ничего не платить. Стрелок и шантажировать даже нанимателей не сможет. Не будет знать, кто они и где. Да и самому раскрываться не резон. На курок-то он нажимал. Остаётся искать тех, кто хотел, то есть имел мотив. Тех, кто мог. Кто с оружием на ты, так сказать. И, возможно, тех, кто резко разбогател».

Завернув за угол нужного дома, Денис получил добрую порцию пыли в лицо и на одежду. Дворники, орудовавшие мётлами у крыльца, создали вокруг себя огромное серое облако. А лёгкий ветерок не особо приветливо окатил им Давыдова. Рефлекторно повернувшись спиной к источнику такой неожиданной опасности, следователь замер, дожидаясь, когда вся эта волна закончится. Благо работники метлы и веника, увидев, что результат их трудовой деятельности полностью окутал человека в синей форме, замерли. Дождавшись, когда на спину, затылок и волосы на голове атака микроснарядов прекратится, Денис вновь повернулся и принялся отряхиваться. Пришлось ещё и отплёвываться. Немного пыли всё же успело залететь в рот.

— Просим прощения, товарищ капитан, — выдал один из владельцев оранжевого жилета с метлой в руках. Давыдов был достаточно близко, чтобы говоривший мог разглядеть его погоны. Но ответа не последовало. Мысль, пронзившая сознание Дениса как молния, заставила его забыть о произошедшем. Хотя именно эта ситуация и породила саму мысль.

«А ведь после выстрела на руках и одежде стрелка остаются частицы пороха, сажи и ещё чего-то», — подумал следователь. Сам он с такой экспертизой ещё не сталкивался, но где-то на подкорке была такая информация. Телефон тут же перекочевал из кармана в руку. А сам Давыдов предусмотрительно вернулся за угол здания, откуда только что вышел.

— Алло, Евгений Иванович, не разбудил?

— Доброе утро, Денис Юрьевич, — через короткую паузу услышал следователь явно сонный голос эксперта. — Нет, ещё не сплю, — слукавил он, чтобы не ставить в неловкое положение Давыдова.

— Хотел узнать результаты вскрытия, Евгений Иванович.

— Смерть наступила мгновенно. Пуля использовалась безоболочечная. Сплющилась о внутреннюю стенку черепной коробки. Если понадобится узнать, из какого именно ствола она была выпущена, сразу скажу, что сделать это не получится, — монотонно отчитался эксперт.

— Ну, из какого ствола — вопросов нет. Есть другой вопрос.

— Слушаю, — приободрился алхимик.

— После выстрела на руках и на одежде стрелка должны остаться следы пороха, верно?

— Ну, как вам сказать, Денис Юрьевич… — снова через паузу выдал эксперт. — Здесь не всё так однозначно.

— Не совсем понимаю вас, Евгений Иванович, хотелось бы конкретики.

— Видите ли, эта экспертиза показывает свою эффективность в основном в кино. В реальности шансов подшить её к материалам уголовного дела, практически нет. Тем более в нашем случае. Стреляли из винтовки. Ствол у неё достаточно длинный. А пороховые газы с нужными микрочастицами вылетают именно из ствола, в основном. И, разумеется, вектор движения их направлен от стрелка, а не на него. Соответственно, при стрельбе из длинноствольного оружия очень маловероятно, что на киллере будут нужные нам с вами доказательства. Ну и, разумеется, не надо забывать, что киллеры не дураки и пользуются перчатками. Не уверен в эффективности данной экспертизы в нашей ситуации. А что, есть уже подозреваемый? — закончил вопросом свои рассуждения эксперт.

— Нет, конкретного подозреваемого пока нет. Но есть вероятность, что это один из жильцов парадной, где винтовку нашли.

— Ну, не так и много, конечно, народу. Но ведь это каждому придётся эту экспертизу делать. Вы же понимаете, что это займёт немало времени?

— Конечно, понимаю, Евгений Иванович. И то, что это самый кратчайший путь найти киллера, я тоже понимаю. Хоть и с маленькой вероятностью успеха, как вы говорите, но шанс всё же есть. А значит, его нужно использовать. И ещё… Вы сказали, что шансов практически нет, — выделил Денис интонацией слово «практически». — Что вы имели в виду?

— Киллеры очень часто стараются унести гильзу с места преступления, а там тоже присутствуют нужные для экспертизы элементы, которые могут попасть на кожу. В квартире мы гильзу так и не нашли. Наверное, стрелок действовал классически, выстрелил, а гильзу забрал. Плюс из окна затвора, откуда гильза после выстрела вылетает, которую стрелок забрал, скорее всего, может частицами окатить. Хотя до сих пор не пойму, зачем забирал, если винтовка на месте осталась.

— Или омоновцы её в протекторе своих ботинок вынесли, — с усмешкой продолжил за эксперта Давыдов. — Мы пока с вами ехали в Тверь, они в квартиру штурмом заходили в надежде там киллера застать. И сами понимаете, Евгений Иванович, под ноги эти костоломы вряд ли смотрели.

— Это да, — согласился эксперт. — В общем, как я понял, экспертизе быть, — то ли спросил, то ли сказал утвердительно эксперт.

— Уверен, что этим, пусть и небольшим шансом, пренебрегать не стоит, — подтвердил Денис.

— В таком случае её необходимо провести как можно скорее, Денис Юрьевич. А вам постановление на её проведение только до завтра выписывать придётся. Пятнадцать квартир, как ни крути. Наверное, жильцов 40 наберётся.

— Ну, не пятнадцать, а четырнадцать. Квартиру с винтовкой минусуем. А постановления потом напишу. Сейчас важно, как вы сказали, провести её как можно скорее. С экспертами местными успели обменяться контактами?

— Само собой, — отреагировал Евгений Иванович.

— Звоните им, пусть подтягиваются к месту. А я вам пока транспорт организую и оперов.

— Предположим, у тех, кто дома сейчас, мы смывы сразу возьмём. Но большинство же по работам разъехались. С ними как быть?

— А вот по ним пусть и катаются ваши коллеги. А вы по тем, что дома остались работайте, Евгений Иванович. Так что к дому им незачем приезжать, получается, — принял окончательное решение Давыдов.

После разговора с экспертом, Денис созвонился с Макавчуком и объяснив, что требуется сделать, вновь направился в ЖЭК.

Глава 19

На этот раз он с осторожностью выглянул из-за угла, прежде чем выйти полностью. Пройдя мимо чуть ли не по стойке смирно стоящих людей в оранжевых жилетах, следователь открыл дверь с надписью «Управляющая компания» и практически сразу упёрся в стол, за которым сидела женщина. Оторвавшись от монитора, та окинула взглядом вошедшего и тут же начала вставать. Форма Следственного комитета практически всегда производила один и тот же эффект на людей.

— Сидите, сидите, — остановил её порыв Давыдов. Настроения для церемоний не было, и он решил перейти к делу, не представляясь. — Мне нужен ваш сотрудник, который вчера утром был на заявке в доме, из которого стреляли.

Такой нахрап без предисловий несколько ошеломил женщину. Она попыталась что-то сказать, но получились лишь нечленораздельные звуки: — Эт… Он… Который… Ааааа, поняла! — наконец-то собралась с мыслями сотрудница управляющей компании. — Он с мужиками в подсобке чаи гоняет. Сегодня пока заявок нет. Сейчас как выйдете, сразу слева лестница вниз будет. Ну а там не заблудитесь уж, — активно жестикулируя закончила она.

— А зовут его как? — уточнил Давыдов.

— Ренат. Юсупов Ринат. Он у нас слесарь-сантехник.

Первое, что почувствовал Давыдов, открыв дверь в подсобное помещение, это запах табака, осевшего на всём уже, видимо. Не дым сигарет, хотя он тоже висел в воздухе, а вонь, которая остаётся в помещении, где регулярно курят. Освещение оказалось на удивление ярким. В дальнем правом углу стоял стол, за которым сидели трое мужчин.

— Всем доброе утро, — поприветствовал Денис присутствующих. Двое, что сидели к нему лицом, увидели его сразу.

— Здравствуйте, — почти одновременно ответили они. При этом один из них, что постарше, начал вставать, отставив кружку. В глазах привычная для таких ситуаций растерянность. Второй остался сидеть на месте и изучающе рассматривал следователя. Третий участник чайной церемонии поздоровался, не глядя, пробубнив себе под нос что-то из серии: «Утро добрым не бывает». Но, заметив реакцию своего товарища, всё же решил снизойти и повернуться к посетителю. Денис какое-то время молча рассматривал их.

Повернувшийся был примерно одного возраста с тем, что встал при его появлении. Все в спецовках. На столе несколько кружек парящих чаем, судя по запаху, который сквозь стойкий «аромат» прокуренного помещения еле уловил Давыдов. Здесь же на столе была и пепельница с искорёженными окурками.

— А кто из вас Юсупов Ренат, — вновь проигнорировав протокольную обязанность представиться, спросил следователь.

— Я, — поднял руку самый молодой.

— Мне нужно поговорить с вами. Присяду? — Денис плюхнулся на свободное место за столом, не дожидаясь ответа на заданный вопрос. Затем молча посмотрел на товарищей Рената, давая понять, что их присутствие здесь нежелательно.

— Мы покурим, пойдём пока, — поймав на себе взгляд следователя и верно расценив его, сказал тот, что не сразу повернулся.

Давыдов вновь посмотрел на собеседника. Странное ощущение появилось, когда он усаживался за стол. Будто они с этим слесарем уже знакомы. Ну, как минимум где-то виделись. Юсупов спокойно дожидался, когда гость заговорит.

— Я по поводу вчерашнего происшествия, — начал Денис. Ренат понимающе кивнул головой, продолжая рассматривать человека в форме.

— Сможете вспомнить, в какое время вы оказались на месте?

— На работу я пришёл где-то в шесть, — закатив глаза, начал восстанавливать в памяти события слесарь. — Пока переоделся, поднялся наверх, чтобы в журнале отметиться. Юлька тоже уже на месте была. Как раз в этот момент ей и позвонили, — посмотрел на Дениса Юсупов. — Я вновь спустился за инструментами и пошёл чинить. Ходьбы здесь не больше пяти минут. Так что, думаю, где-то полседьмого был у того дома, — закончил воспоминания Ренат.

— Всегда так рано на работу приходите?

— Практически всегда, — усмехнулся собеседник. Встаю рано, делать дома нечего. А здесь всегда есть чем заняться.

— Поэтому чаи и гоняете, — с усмешкой заметил Давыдов.

— Так это тоже занятие. Заварить, поболтать с мужиками, — развёл Юсупов руками.

— Что-то необычное заметили во дворе? — Денис никак не мог понять, откуда появилось то самое ощущение, что они знакомы уже. Этого же в принципе не может быть. Он впервые в Твери.

— Да нет вроде. А что там могло быть необычного? Бабка какая-то у подъезда сидела уже, дворник наш тротуар подметал. Всё вроде, — пожал плечами слесарь. — Вот когда вышел, там даааа. Там необычного хоть отбавляй. Не каждый день, знаете ли, в меня за то, что водопровод починил, стволом пистолета тыкают полицейские. Хорошо хоть выяснилось всё быстро.

— А выстрел слышали?

— Не, не слышал. Там шум воды очень сильный был. Да и инструментами постоянно брякать приходилось.

— Понятно. А в Питере вы были когда-нибудь? — не удержался Давыдов.

— Не, не был. Хочется, конечно, съездить туда. Достопримечательности поглядеть: Эрмитаж, мосты разводные, — мечтательно стал перечислять Ренат то, что Давыдов уже давно считал повседневной обыденностью своего родного города. — Да вот только когда? Да и на что? Зарплаты у нас не те, с которыми путешествовать можно. А почему спросили? — опомнился слесарь.

— Да так, — ушёл от ответа Денис, продолжая размышлять на тему: «Откуда я тебя могу знать? Уж больно взгляд необычный у этого сантехника. Цепкий что ли какой-то, пронзительный. Будто в душу тебе заглядывает». И где-то этот взгляд уже ловил на себе Денис.

— Ну ладно, пойду я, пожалуй, начал вставать Давыдов. — Думал, может, вы видели чего-нибудь необычного. А дворник ваш, что вчера тротуар подметал, где? Как с ним поговорить можно?

— Они сейчас должны нашу территорию вылизывать. У нас же образцово-показательная управляйка. Самая лучшая в Твери.

— Это хорошо. А зовут-то его как?

— Женька. Лучше у Юльки спросите, а то у нас дворников мужиков много, и в подсобках не сидят они. Будете по дворам бегать, если они с прилегающей закончили уже.

Разговор с дворником не принёс желаемого результата. Выяснилось, что на момент выстрела он успел переместиться во двор, который через пару домов от нужного находится. Возвращаясь на место происшествия от управляющей компании Давыдов увидел подъехавший микроавтобус, из которого вывалились хохочущие Андрюха с Мариной.

«Этим лишь бы поржать», — беззлобно подумал Денис.

Следом показался служебный автомобиль Тверских коллег. Заняв место рядом с Юркой, авто перестало тарахтеть. Макавчук, покинул служебную машину с красной полосой и такой же надписью, как у Юрки на автомобиле, и начал озираться по сторонам.

— Не меня ищете, Игорь Андреевич? — протянув руку для приветствия, спросил Давыдов.

— Вас, Денис Юрьевич, — ответил на рукопожатие Тверской следователь.

— Случилось чего-то? Мы вроде договорились с вами просто на связи быть. Как вчера толпу здесь создавать необходимости нет, — посмотрел на своего коллегу Денис. Тот явно минжевался.

— Да ситуация дурацкая, Денис Юрьевич! — наконец-то решился Макавчук. — Моё начальство требует, чтобы мы, местные, раньше вас преступление раскрыли. Мол, не посрамим родной город, не ударим в грязь лицом перед питерскими. Ну, и ещё пару лозунгов в таком же духе. В общем, хотят здесь соревнование устроить между нами.

— А вы что? — заглянул в глаза собеседнику Давыдов. Игорь Андреевич взгляд не отвёл.

— А я не идиот. Я прекрасно понимаю, что мы так только мешать друг другу будем. Да и, насколько мне известно, о вашем приезде и о том, что вам во всём содействовать нужно очень серьёзные и влиятельные дяденьки сообщили. Со всех сторон получается, Денис Юрьевич, что палки вам в колёса вставлять неразумно. И себе и делу навредить можно, — со вздохом заключил Макавчук.

— Похоже, звонок от влиятельных дяденек и спровоцировал ваше руководство на такую активную служебную позицию. Хотят прогнуться и запомниться, так сказать, задел создать себе на перспективу, продолжил за коллегу развивать мысль Денис. — Может уже на ты перейдём, да с отчествами завяжем, — предложил он, резко сменив тему.

— Я только за, — кивнул Макавчук. — Так проще.

— Давай так поступим. Мы тут экспертизу затеяли… Постановлений придётся писать штук сорок, а то и больше. Вот если ты это на себя возьмёшь, очень мне поможешь. Ненавижу эту кабинетную рутину. От мыслей о деле отвлекает.

— Без проблем, конечно. Только мне начальство опять мозг клевать начнёт.

— Вали всё на меня. Вас же всех мне в подчинение передали на время следствия, — положил руку на плечо Игоря Давыдов. — Вот и скажешь, что это прямой приказ.

— Понял. А что за постановления писать? Какую экспертизу проводите? — уточнил Макавчук.

— Евгений Иванович к вечеру фамилии и имена с отчеством раздобудет и всё объяснит. Он сам с тобой свяжется.

— Ну, тогда я поехал?

— Да, давай. Но на всякий случай будем также на связи, — попрощался Давыдов с коллегой.

По сути, Денис просто отправил Игоря с места преступления. Суеты предыдущего дня было более чем достаточно. Пользы от присутствия большого количества народа нет. Пусть и правда лучше с бумажной рутиной поможет.

— Что у вас? — обратился он к Андрею с Мариной.

— Ваше благородь, мама депутата в сознании, жива и почти здорова. Обморок обошёлся без последствий. От диалога не уходила, но и не слишком охотно с нами общалась.

— У неё сына на глазах убили. Её можно понять, — перебил опера Денис. — Давай уже, что выяснили, рассказывай.

— В 2000 году наш покойный закончил МГУ. Во время учёбы часто приезжал на выходные. Практически каждую неделю. Затем несколько лет работал в Москве. Кем именно и где мама не знает. Совсем недавно, меньше года назад, Брагин перевёлся в Питер. Местные, со слов Натальи Васильевны, очень ему завидовали.

— Наталья Васильевна — это мама депутата? — уточнил Денис.

— Так точно, Ваше благородь. В чём именно выражалась зависть и с чего она решила, что это явление имело место быть, внятного объяснения мы так и не получили, — отрапортовал Андрей.

— Чтобы добавить деталей в эту весьма общую информацию, я по дороге к Вам попыталась навести справки о студенческой жизни и карьере Романа Алексеевича, — начала Марина свою часть доклада. — Учился он на юридическом факультете. Жил на съёмной квартире. Сразу после окончания вуза устроился в комитет общественных связей Москвы. После этого в государственную инспекцию по контролю за использованием объектов недвижимости, затем — Главное контрольное управление города. Сколько по времени проработал в каждой из этих организаций, информации пока нет. Если надо будет, постараюсь уточнить позже, — Марина перевернула страницу своего ежедневника. — В конце 2014 года Брагин покинул столицу. Ну, и последние полгода или чуть больше депутатствовал в Питере.

— Так… Получается, рос по карьерной лестнице в Москве, потом резко перебрался в культурную столицу. Что-то я не припомню, чтобы наш родной город начал считаться следующей более высокой ступенью после Москвы, — посмотрел вопросительно на своих собеседников, Денис.

— Обычно провинившихся из Москвы в другие города ссылают, — изложил свои умозаключения Андрюха. — Сильно согрешил, добро пожаловать на Дальний Восток или северные края нашей необъятной. Средней тяжести провинность, так это вам на Урал, сударь. Ну, а если уж так, совсем немножечко, то можно и недалеко от столицы оказаться.

— Как же всё это поточнее узнать бы нам? — посмотрел Давыдов на свою помощницу, явно намекая, что эта просьба адресована ей.

— Я постараюсь, Денис Юрьевич, — пометив что-то в своём блокноте, ответила Марина. — И вот ещё… Пришёл ответ по Алиеву.

— Это что за фрукт? — непонимающе уставился на неё Давыдов. С именами и отчествами он вроде бы подружился. Нашёл способ запоминать их. А вот с фамилиями пока было тяжеловато.

— Алиев Камал Магомедович. По его паспорту киллер снял квартиру, из которой стреляли, — с видом учительницы напомнила помощница.

— А! Точно. Ну и что там по нему?

— Уже 7 лет находится в местах лишения свободы. Отбывает наказание по 205-й УК РФ в одной из исправительных колоний Мордовии.

— Террорист, значит, — освежил в памяти Денис знание Уголовного кодекса.

— Это что же? Придётся в Мордовию ехать что ли? — вклинился в доклад Марины Андрюха.

— Так! Андрей батькович! Вот скажи мне, что мы сейчас делаем в рамках следствия? — отвлёкся от беседы со своей помощницей Давыдов. — По какому пути идём к раскрытию преступления?

— Стрелка пытаемся вычислить, — не слишком уверенно ответил опер. Это же самый простой и быстрый путь.

— Совершенно верно, — одобрительно кивнул Денис. — А что нам может дать паспорт, по которому квартиру снимали? — задал он следующий вопрос своему товарищу.

— Можем вычислить предполагаемого стрелка, — чуть замешкавшись, и с ещё большей неуверенностью ответил Андрей. — Ну, или того, кто с ним заодно.

— Бинго, мой друг! Ты просто гений сыска, — воскликнул Давыдов, похлопывая по плечу своего товарища. При этом язвительные нотки отчётливо звучали в каждом произнесённом слове.

— То есть, если у нас получится найти киллера здесь по-горячему, то никуда ехать не придётся. А это запасной вариант, так сказать, на случай неудачи на месте, — наконец-то составил логическую цепочку, Андрюха.

— Искренне рад, что теперь все понимают, чем мы тут занимаемся и для чего, — выдохнул Денис.

— Ну что, друзья мои… По соседям? — обратился он на этот раз к обоим своим собеседникам. — В том доме должен Евгений Иванович скоро появиться, — кивнул Давыдов на пятиэтажку, из которой стреляли. — Может, уже там. Есть надежда, что нам наука поможет вычислить убийцу. Но поскольку вероятность небольшая, как сказал наш эксперт, жду от вас мотив. И про кавказца не забудьте, который квартиру снял.

Ещё в прихожей Наталья почувствовала запах алкоголя, доносившийся с кухни. Оттуда же слышалось чавканье и бряцанье посудой.

«Муж должен быть на работе. Тогда кто же там хозяйничает? Неужели воры забрались?»

Первое желание выбежать из квартиры она подавила в себя, рассудив, что в крайнем случае можно громко кричать. Но на всякий пожарный, дверь в подъезд открыла пошире.

«Нужно взять что-нибудь тяжёлое».

Оглядевшись по сторонам, она поняла, что подходящего орудия для самообороны в прихожей нет. Ну, что же, в таком случае сгодятся и туфли с длинным каблуком. Сняв их с себя и зачем-то выставив перед собой, как пистолет, Наталья на цыпочках начала красться в сторону источника шума. Звуки оттуда ни на секунду не утихали.

«Какие-то уж слишком наглые воры», — подумала хозяйка. — «Среди белого дня забрались в дом и сидят, жрут, не стесняясь».

Приблизившись к углу стены, за которым уже было видно кухню, она почувствовала собственный пульс в висках. Сердце билось так громко, что казалось, его слышно всем. Тук-тук-тук-тук, бешено стучало в груди. Оглянувшись на дверь и убедившись, что она открыта достаточно широко, чтобы не препятствовать побегу, если понадобится, Наталья медленно выдохнула, набираясь решимости, и наконец-то выглянула из-за угла. За столом сидел её муж. В этот момент он как раз наливал в рюмку водку.

— Фух ты, Господи! — вышла со вздохом из укрытия Наталья. — Я уж подумала, воры забрались.

— Привет, — коротко ответил сидящий за столом, поставив бутылку. Судя по тому, что в ней оставалось гораздо меньше половины содержимого, посиделки начались не меньше часа назад. Наталья знала предпочтения и привычки своего мужа и была более чем удивлена, представшему натюрморту. Да и всей картине в целом. На столе, кроме бутылки, стояли открытые шпроты непосредственно в жестяной банке, салат прям в кастрюльке, в которой был приготовлен, и из которой подразумевалось раскладывать его по тарелкам и рюмка. Полицейская форма, к которой муж относился всегда крайне бережно, была сейчас на нём. Но выглядела почему-то как седло на корове. Возможно, расстёгнутые пуговицы и болтающиеся края придавали нелепости. А может, сам факт пребывания за кухонным столом человека в форме выбивался из привычных представлений Натальи. Муж никогда раньше не позволял себе такого. Да, собственно, и водку под такую скудную закуску он тоже никогда раньше не хлестал. Тем более в обеденное время.

— Что-то случилось, Серёж?

Рюмка, которую успел оторвать от стола Сергей Петрович и уже готов был опрокинуть, полетела в стену. Мгновенно вскочив и опрокинув стул, на котором только что сидел, он в два шага оказался возле жены.

— Никогда! Слышишь? Никогда не называй меня так. — Его кулаки сжались до белых костяшек.

— Как? — не поняла Наташа. Ей показалось, что муж сейчас ударит её. Впервые в жизни. Столько бешенства было в его глазах.

— Прости, я немного не в себе. Мне просто надо побыть одному, — опомнившись, сказал Сергей Петрович. — Ты иди, сходи куда-нибудь, если хочешь. А я здесь, на кухне ещё посижу.

Плюхнувшись на угловой диван, так как не было совершенно никакого желания поднимать стул, он взял бутылку. Хотел налить себе ещё водки, но вспомнил, что лишил сам себя рюмки. Пьяно ухмыльнувшись, отпил прямо с горлышка. Никогда ещё на душе не было так мерзко. Вчера они снова встречались с Николаем Игоревичем. Тот в очередной раз напомнил Серёже, как он любил его называть, что избавиться необходимо не только от исполнителя, но и от Олега тоже. И в этот раз формулировка звучала безапелляционно. Не было намёков. Видимо, трясутся поджилки от страха у жирдяя. В очередной раз, ухмыльнувшись своим мыслям, Сергей Петрович отпил ещё с горлышко.

«А что, если избавиться не от Олега, а от Николая Игоревича?» — Промелькнуло в захмелевшей голове. — «А что? Система уже налажена. Этот чиновник уже отработал себя. Когда была необходимость, он без особых усилий организовывал проверки непокорных предпринимателей контролирующими органами. А сейчас он зачем нужен?» — задал себе вопрос генерал. — «Морально мне с тобой проще попрощаться, мой жирный друг детства», — обратился он к невидимому собеседнику. «Толку от тебя уже давно нет. Да и сам по себе ты человек — говно. А вот Олег он не такой. Он всё-таки настоящий друг. И работу кто-то должен выполнять, которую он выполняет. Не станет его, где мне другого такого искать? Насколько этому другому доверять можно будет? Олег теперь опасен, говоришь?» — снова обратился в своих мыслях Сергей к Николаю Игоревичу. — «Так а тот, что его место займёт, как будто не будет опасен? Такого надёжного, как Олег, я больше нигде не смогу найти. Так что по всему получается, что Олегу жить, а тебе, гнида жирная, придётся покинуть этот поезд. Дальше жизнь помчится без тебя».

Улыбнувшись своим умозаключением, Сергей Петрович набрал номер Олега, благо телефон лежал в кармане, и идти за ним никуда не пришлось.

— Алло, братишка, как ты?

— Здорово, Серёг. Ты что-то без конспирации? Всё нормально? Ничего не случилось?

— Ты даже не представляешь себе, насколько всё хорошо. Вот буквально 5 минут назад, так погано былоооо. А сейчас всё хорошо. Мне так много надо тебе рассказать. Только не по телефону, конечно же, — язык генерала откровенно заплетался. Олег понял, что его друг и покровитель может сейчас наговорить лишнего. Поэтому поспешил прервать разговор.

— Серёг, сейчас не очень удобно говорить. Давай позже созвонимся и встретимся.

— Обязательно! Обязательно встретимся, брат.

— Ну, всё, до связи, Серёг.

Глава 20

— Ваше благородь, может собирать собирать чемоданы. Скоро домой поедем. Андрей баткович раскрыл преступление.

Денис стоял на детской площадке, когда к нему подошёл Андрюха с этими словами. Солнце уже спряталось за домами, но было ещё тепло на улице. Вот Давыдов и решил немного понежиться на свежем воздухе в перерыве между беседами с жильцами.

— Начало мне очень нравится. Теперь главное не разочаруй, пожалуйста.

Детская площадка находилась между домами, где жила мама депутата, и из которого стреляли.

— Лет 15 назад наш Роман Алексеевич был задержан по подозрению в изнасиловании. Девочке на тот момент было двенадцать лет. Галя её зовут. И жила она в этом доме, — кивнул Андрей на панельку со стрелком. — Окна вот её. Первая парадная, третий этаж, квартира, если отсюда смотреть, налево получается. Депутат тогда ещё студентом был и на выходные к маме приезжал. В одну из таких поездок и случилось там что-то.

— Что значит что-то? — перебил Денис. — Ты же сказал изнасилование.

— Ваше благородь, я сказал, был задержан по подозрению в изнасиловании.

— Ну, хорошо, продолжай.

— Утром мальчика Рому вывели в наручниках. А вечером он, как ни в чём не бывало, вернулся домой. Папа девочки военный. И со слов бабы Веры, это та, которая мне всё и рассказала, не паркетный военный, а постоянно по горячим точкам мотался.

— Почему в прошедшем времени? Погиб? — вновь перебил Денис товарища.

— Нет, месяца три назад вернулся. Вроде как, насовсем.

— Ну, допустим, мотив есть, — согласился Давыдов. — Но как же он незамеченным из квартиры с винтовкой мог улизнуть?

— Помнишь, я утром версию озвучил, что кавказец снял хату, а стрелял кто-то другой? — с довольной улыбкой спросил Андрюха вместо ответа.

— Конечно, помню, — кивнул Денис.

— Так вот. Обход по магазинам и опрос соседей говорят о том, что этот кавказец здесь не жил. Никто его не видел вообще ни разу. Соответственно, он мог появиться здесь единожды, чтобы снять квартиру. А выстрел уже папа Галины из своего окна мог сделать. Позиция практически ничем не хуже.

Оба оценивающе посмотрели на окна, где жила девочка Галя.

— Пойдём на то место, где машина депутата стояла, — предложил Денис.

Когда они оказались около нужного подъезда, ещё раз взглянули на окна, откуда по предположениям опера и была, на самом деле выпущена пуля оборвавшая жизнь депутата.

— Действительно, ничуть не хуже. Почти! — поднял палец вверх Давыдов.

— Ну, немного расстояния побольше, — стал защищать свою версию опер.

— Не только, — возразил следователь. — Чтобы из квартиры, где мы винтовку нашли, выстрелить, в окно высовываться необязательно. Можно в глубине кухни спрятаться, что киллер и сделал.

— Или хотел, чтобы мы так думали, — продолжал стоять на своём Андрей.

— Возможно, — ушёл от дебатов Денис. — Но из того окна, где Галя жила, стрелять из укрытия не получится, как мне кажется. Кстати, а почему Галя жила? — выделил Давыдов последнее слово своего вопроса.

— С ней всё нормально. Вышла замуж и переехала в другой район города, — ответил Андрей. А по поводу получится или нет, надо просто зайти да посмотреть. Хотя подготовленную для стрельбы позицию папаня Гали мог уже несколько раз разобрать. В любом случае надо же эту версию проверить, ваше благородь?

— Однозначно, — согласился Давыдов. — И надо не просто зайти и посмотреть, а придётся задерживать вояку. И обыск в квартире нужно провести. Бери коллег и пакуйте клиента. Без ОМОНа справитесь?

— Справимся, ваше благородь.

«А ведь и правда, версия логичная», — размышлял Денис, неспешно бредя к тому же подъезду, куда помчался Андрюха. — «Мотив есть. Там, конечно, не всё понятно, и вроде как депутат ни в чём не виноват. Его же отпустили. Но с учётом того, кто его дядюшка, могли ещё и девочку виновной сделать. К тому же в эту версию вписывается пуля без оболочки. Отец Гали хотел, чтобы мы думали, якобы выстрел был сделан из той винтовки, которая в съёмной квартире. И проверить это, как сказал Евгений Иванович, не получится. И наконец, отсутствие стрелка после выстрела. Мы-то искали его во второй парадной, а он спокойно попивал чай у себя дома, в первой. Неужели размотали на второй день? Если так, то это будет рекорд».

С этими мыслями Давыдов подошёл к первому подъезду нужного дома. Андрюха с коллегами как раз тащили из него мужика под руки. Ноги задержанного волоклись по земле.

— Что, сопротивлялся сильно? — предположил Денис. — Вырубить пришлось?

— Неее, ваше благородь, он в стельку пьяный просто.

— Ну что же, везите в отдел. Я сейчас туда же подъеду. Перед выездом у соседнего двора притормозите немного. Мы за вами пристроимся. А то будем по всему городу РОВД искать.

По дороге до отдела Денис успел созвониться с Макавчуком. Тот как раз закончил с постановлениями. Давыдов объяснил своему коллеге ситуацию и что в квартире задержанного необходимо провести обыск.

— Кажись, приехали, Денис Юрьевич, — раздался голос водителя.

В отделе задержанного смогли привести в чувство. Пусть не до состояния полноценного члена общества, но, по крайней мере, способность находиться в вертикальном положении самостоятельно и даже разговаривать к нему вернулась.

— А чё это? — первое, что услышали окружающие от предполагаемого стрелка. Так он выразил своё недоумение, когда не смог воспользоваться своими же руками. Они были скованы наручниками за спиной. Денис присел напротив задержанного. Тот озирался по сторонам, оценивая обстановку.

— Я что, в ментовке что ли? — посмотрел полупьяными глазами на следователя вояка.

— Да, всё верно. Вы задержаны, — спокойно ответил Давыдов. Он начал неспешно раскладывать перед собой всё необходимое для допроса.

— А чё я натворил-то, мужики? — обвел вопросительным взглядом присутствующих оперативников подозреваемый. Марину он не заметил. Она стояла у него за спиной. Покидая двор, Денис рассудил, что её и эксперта лучше сразу забрать с собой. Опрос оставшихся соседей местные опера смогут провести и без них. А вот при допросе отца Галины и помощница и уж тем более эксперт будут нужны.

— Ермошкин Павел Евгеньевич? Всё верно? — оторвал Денис взгляд от бумаги, которую уже начал заполнять.

— Да, это я. — ответил подозреваемый. Он уже понял, что кроме следователя с ним никто не собирается разговаривать. Поэтому, усевшись как можно удобней, насколько позволяли стул и наручники, уставился на человека в синей форме.

— Меня зовут Давыдов Денис Юрьевич. Следователь Главного следственного управления Следственного комитета РФ по Санкт-Петербургу.

— Так что я натворил-то? — снова попытался узнать Ермошкин. Потом, переварив услышанное, сделал абсолютно не понимающее лицо. — По Санкт-Петербургу?

Денис не торопился отвечать. Он, как всегда, наблюдал за поведением и пытался прийти к определённым выводам, опираясь на кинесику. Сейчас ему казалось, что Ермошкин искренне не понимает, что происходит.

— Да, Павел Евгеньевич, по Санкт-Петербургу. Депутат, в убийстве которого вы подозреваетесь, работал в Петербургском Законодательном собрании. — И снова абсолютное недоумение во взгляде задержанного. Конечно, полностью полагаться на кинесику Денис просто-напросто не имеет права. Но как минимум, он не пренебрегал ею. И сейчас ему казалось, что сидящий напротив человек либо гениальный актёр, либо действительно не имеет представления, о чём идёт речь.

— Депутат! Убийство! Питер! Я-то тут причём? Нет, я, конечно, убивал людей. Но это всё по службе и за пределами границ Российской Федерации. И, насколько мне известно, депутатов среди них не было.

— А чем вы занимались вчера с 9 до 10 утра? — Давыдов немного отстранился от допрашиваемого, откинувшись на спинку своего стула. Уж больно мощный перегар доносился со стороны человека в наручниках.

— Не знаю, не помню. Пил, наверное. Или спал. Может, за водкой ходил, — пожал плечами Ермошкин.

— А что за повод? Почему с утра во вторник начали пить? — Денис перестал делать пометки у себя в бумагах, жестом попросив об этом Марину. Та кивнула, показывая, что поняла своего шефа, и, открыв блокнотик, подошла поближе к допрашиваемому со спины. Но тут же попятилась назад, зажав свой носик. Видимо, даже со спины перегар который источал вояка, был нестерпимым. Давыдов еле сдержался, чтобы не расхохотаться.

— А вчера вторник был? — уточнил с безразличием Ермошкин. — Мне уже давно неважно, какой день и сколько время. Хотя нет. До 10 вечера за водкой идти ближе.

— И как давно пьёте? — уточнил Денис.

— Месяц, наверное, может, чуть больше, — пожал плечами задержанный.

— Страдаете алкоголизмом? — с сочувствием поинтересовался Давыдов.

— Да что вы такое говорите? — искренне возмутился Павел Евгеньевич. — Как я могу им страдать, если я им наслаждаюсь?

Сдержаться не смог никто из присутствующих. Дружный хохот сотрясал стены допросной. В этой весёлой паузе Андрюха жестом попросил разрешение вклиниться в допрос. Денис одобрительно кивнул.

— Браво, Павел Евгеньевич! — подойдя сбоку к подозреваемому и медленно аплодируя, начал питерский опер свою речь. — Вы замечательно держитесь. Даже Станиславский, глядя на вас, произнёс бы «верю». — Андрюха выдержал паузу, затем склонился над Ермошкиным, опершись о стол двумя руками и, глядя в его глаза, медленно продолжил: — Вы, наверное, полностью уверены, что прошло очень много времени, и мы ничего не узнаем об изнасиловании вашей дочери этим подонком? — снова пауза в звенящей тишине. — А мы вот узнали, Павел Евгеньевич.

Денис внимательно наблюдал за подозреваемым во время монолога своего товарища. От него не ускользнуло, как лицо допрашиваемого резко налилось насыщенным багрянцем. Затем цвет лица стал возвращаться к нормальному, но, достигнув естественного состояния, метаморфозы не прекратились. Ермошкин побледнел, как белый лист

— Что ты сказал? — прошипел, задыхаясь от ярости Павел Евгеньевич, не сводя красных глаз с Андрюхи.

— Да хватит уже комедию ломать, — продолжал гнуть своё тот, не обращая внимания на произошедшие изменения с допрашиваемым.

Давыдов раньше всех успел понять, что сейчас произойдёт.

— Что ты сказал, я тебя спрашиваю? — прорычал неестественным голосом отец Галины. С этими словами он будто на пружинах вскочил, целясь головой в лицо Андрея. Одновременно с ним оторвался от своего стула и Денис. Казалось, голова подозреваемого уже достигла Андрюхин подбородок, стремясь протаранить его. Но кулак, выброшенный следователем, помешал этой фееричной встрече. Обмякшее тело, изменив траекторию движения, устремилось на пол. Благо, местные опера, стоявшие по бокам и чуть сзади от подозреваемого, успели перехватить падающего. И только потом аккуратно положили на пол. Удар был не слишком сильным, но с учётом массы Дениса и его боксёрского прошлого этого оказалось достаточно, чтобы отправить вояку в мир снов.

— Живой, слава богу, — сказал Евгений Иванович, пощупав пульс.

— Приведите его в чувство, — распорядился следователь, глядя на местных оперов. Затем перевёл взгляд на свою помощницу. Она в данный момент была единственным человеком по ту сторону стола, который стоял вертикально в полный рост. Марина смотрела на своего шефа глазами полными восхищения.

— Секундочку, пожалуйста, — обратился эксперт к оперативникам, которые уже готовы были поднять Ермошкина с пола.

Евгений Иванович достал из своего чемоданчика шприц. Попросил одного из местных стражей порядка перетянуть лежащему руку жгутом, а затем воткнул иглу в вену подозреваемому, наполнив шприц кровью.

— Хочу проверить, действительно ли запой настолько длительный, как утверждает этот воин, — пояснил свои действия эксперт. — Думаю, эта информация будет для вас полезна, Денис Юрьевич. Во время длительного запоя даже опытный профессиональный стрелок вряд ли способен на такой выстрел.

Денис ничего не ответил, лишь кивнул.

— Спасибо, ваше благородь, — услышал он от пришедшего в себя Андрюхи.

— Внимательнее надо быть, Андрей батькович, — то ли пошутил а, то ли на полном серьёзе ответил Давыдов.

Дверь в допросную распахнулась без стука. Макавчук и ещё двое оперов зашли в помещение. Для такого количества народа комната уже казалась тесноватой.

— Евгений Иванович, пока клиент спокоен, может, возьмёте у него смывы с рук? — обратился Денис к эксперту, протягивая ладонь для рукопожатия своему коллеге и сопровождающим его полицейским.

— Виделись уже так-то, — ответив на приветствие, констатировал с улыбкой Игорь. — Что тут у вас произошло? — кивнул он в сторону лежащего на полу Ермошкина.

— Либо я не оценил игру талантливейшего актёра, либо ударил ни в чём не виноватого человека, — ответил Давыдов.

Несмотря на практически идеальную версию, которую предложил Андрюха, Денис всё больше начинал сомневаться в ней. Вроде логично. Практически все нестыковки и странности объясняет. Но и в противовес ей слишком много нюансов появляется. Стрелять из окна Ермошкина неудобно, хоть и возможно. Реакция подозреваемого на информацию об изнасиловании его дочери не похожа на наигранную. Да и в целом его поведение. Запой этот месячный, если подтвердится ещё…

— А мы не с пустыми руками, Денис Юрьевич, — услышал Давыдов голос Макавчука. Один из сопровождавших его оперов вывалил на стол несколько пистолетов и один короткоствольный пистолет-пулемёт израильских оружейников. Каждая из единиц, лежащая на столе, была практически произведением искусства. У австрийского Glock ручка инкрустирована слоновой костью. В неё же были вплетены узоры золотых нитей. Денис не особо хорошо разбирался в оружии, но в том, что это именно Glock, сомнений не было. Другой пистолет неизвестной Давыдову марки был полностью позолочен. Рукоять украшали драгоценные камни. Третий пистолет выглядел бледно на фоне своих сородичей. Полностью воронёная сталь, и лишь блестящая серебристая надпись на арабском языке отличала его от серийного.

— Это всё при обыске нашли? — показал Давыдов на мини арсенал.

— Так точно, — ответил Игорь, явно довольный собой. — Тайник в полу шкафа был оборудован. Да так грамотно сделан. Похоже, дело можно подшивать, да в суд направлять.

— Давайте не будем торопиться с выводами, — ответил Денис, глядя в пустоту.

— Ну, как же, ваше благородь? Ну, вот же! — двумя руками показывая на стол с оружием, возмущённо выдал Андрюха.

— Какие тут ещё доказательства-то нужны? — вставил своё слово Макавчук.

— Мне нужен телефон и адрес вашей дочери, — не обращая внимания на посыпавшиеся реплики, обратился Давыдов к Ермошкину. Его только что привели в чувство. Он сидел на полу, не предпринимая попыток подняться.

— Записывайте, — пробурчал Павел Евгеньевич, не поднимая головы. Получив необходимую информацию, Денис раздал указания.

— Андрей батькович и Марина со мной. Евгений Иванович, от вас жду результаты экспертиз по смывам и по крови этого гражданина, — показал он на Ермошкина. — Игорь, оформи задержание. Пусть пока в ИВС посидит.

— Так это, — раздался голос одного из присутствующих оперативников. — Если он действительно месяц в запое, как бы к нему «белочка» не нагрянула?

Давыдов уже готов был ответить, но эксперт опередил его.

— Не переживайте. Плавный выход из запоя этого воина я готов взять на себя. Понадобятся две бутылки водки, всё остальное у меня должно быть с собой. — стал копаться в потаённых кармашках своего чемоданчика Евгений Иванович. — Хотя нет, кое-какие витаминчики придётся докупить. Кто пойдёт за водкой и в аптеку? — окинул он взглядом окружающих. Доброволец нашёлся моментально. Даже несколько. Всем не терпелось покинуть душное помещение.

— А водка-то зачем? Вы его выводить из запоя или дальше спаивать собираетесь? — задал вопрос Макавчук.

— Сразу видно непьющего человека, — усмехнулся эксперт. — Если мы хотим предотвратить его встречу с этим пушистым зверьком, пить ему придётся ещё два, а то и три дня. Но умеренно, и по графику. С плавным понижением дозы и увеличением времени между приёмом алкоголя.

— Как три дня? — возмутился коллега Давыдова. — Мы его можем только на двое суток задержать, потом обязаны в тюрьму, ну, в смысле, в СИЗО отправить, предъявив обвинение.

— До пяти суток, Игорь, — вмешался Денис. — В нашем случае до пяти суток имеем право его держать здесь.

Всё это он говорил уже мимоходом, покидая допросную и слушая гудки, в попытках дозвониться до дочери Ермошкина.

Было уже полдевятого вечера, когда Галина открыла им дверь и пригласила пройти. По дороге всё же получилось связаться с ней. Давыдов не стал объяснять все подробности. Лишь представился и сказал, что им необходимо поговорить.

Глава 21

Мужа дома не оказалось, чему Денис был несказанно рад. Тема для обсуждения была более чем пикантной, и неизвестно, посвящала ли своего супруга во все перипетии своей жизни Галя или предпочла умолчать.

— Вам знаком Брагин Роман Алексеевич? — решил в лоб атаковать следователь. Задав этот вопрос, он заметил, как девушка вздрогнула и будто вжалась в кресло.

— Почему вы спрашиваете? — через короткую паузу отреагировала она.

Говорить о том, что его нет в живых, Денис не стал. Если девушка сообразительная, она могла начать выгораживать своего отца. О том, что Павел Евгеньевич задержан, тоже пришлось промолчать.

— Ответьте, пожалуйста, — проигнорировав вопрос, попросил Давыдов.

— Да, знаком. Мы жили в соседних домах, когда я была маленькая. — Губы хозяйки квартиры неожиданно задрожали, из глаз потекли слёзы. — Зачем вы пришли?! — вдруг закричала она. — Хотите ещё поиздеваться надо мной? Вы ведь знаете! Вы же всё знаете… — У девушки началась истерика.

Марина среагировала моментально. Она подошла к Галине и, присев на колени перед креслом, просто обняла девушку, которая тут же уронила голову ей на плечо и разрыдалась. Марина гладила её по голове и что-то еле слышно говорила на ухо. До Дениса доносились лишь обрывки фраз: — Всё хорошо; Всё уже в прошлом; Мы вам не враги.

Глядя на эту картину, Давыдов чуть ли не молился, чтобы его помощница не проговорилась про смерть депутата. Указаний на этот счёт он не догадался дать. Оставалось надеяться на сообразительность ассистентки.

Чуть успокоившись, но продолжая шмыгать, Галя начала говорить: — Мы жили в соседних домах. Он учился в Москве, если не ошибаюсь. На выходные приезжал к маме своей. Однажды, когда я гуляла одна, он подошёл ко мне и начал о чём-то болтать. Угрозы от него я никакой не чувствовала. Просто соседский мальчик. Да, старше меня. Но мы уже столько лет живём рядом. В какой-то момент мы заговорили про куклы.

Он сказал, что к ним приезжала какая-то родственница и оставила много красивых игрушек, в том числе и куклы. Естественно, мне, двенадцатилетней девочке, было интересно посмотреть на них. За то время, пока мы болтали и шутили, у меня появилось чувство, что мы тысячу лет уже знакомы с ним. И я сама чуть ли не силком потащила его к нему же домой. Уж больно не терпелось посмотреть мне эти игрушки, особенно на куклы. Когда мы зашли к нему, — девушка снова начала погружаться в состояние истерики. На этот раз вместо плача и всхлипывания послышалось завывание. Марина вновь принялась успокаивать её. Пришлось подождать, когда рассказчица сможет продолжить. За это время помощница Дениса сходила на кухню и принесла стакан воды хозяйке. Успокоившись, она продолжила. Давыдов обратил внимание, что теперь у Галины лицо стало каменным, а голос приобрёл железные нотки. — Он прямо с порога схватил меня за волосы и волоком потащил по полу в спальню. Я пыталась кричать, но он начал душить меня. В какой-то момент я просто потеряла сознание. Наверное, это и хорошо. Когда очнулась, всё уже закончилось. Он был то ли в ванной, то ли в туалете. Я вскочила и выбежала из квартиры. Оказывается, он даже дверь входную не закрывал на замок. — Галина выдохнула и будто расслабившись внутренне, поудобнее уселась в кресле. — Мама была на ночном дежурстве, и я надеялась, что у меня получится всё скрыть от неё. Окровавленные трусики я выбросила в ведро, а следы от пальцев на шее попыталась замазать тоналкой. Конечно же, у меня ничего не получилось. Утром, когда мама вернулась с работы, она моментально обо всём догадалась. «Что случилось, доченька?» — спросила она. Меня как будто прорвало. Я ей всё рассказала. Мы поехали тогда ещё в милицию и рассказали о случившемся. Наверное, вам не надо объяснять, как двенадцатилетняя девочка воспринимает все процедуры, необходимые в таких случаях. Допросы, экспертизы. У меня брали оттуда мазки. Для меня это была ещё одна серия той же пытки. Я видела, как его завели в отделение милиции в наручниках. И сначала всё выглядело так, что мне все верят и сочувствуют, но потом что-то резко поменялось. Нас с мамой стали уговаривать забрать заявление. Мол, зря я помылась. Почему сразу не пришли? И вообще всё выглядит так, будто я сама себе там чем-то поковыряла. Следователь с издёвкой ещё сказал, что это свойственно девочкам моего возраста. Мама настаивала на полноценном расследовании. Тогда нам стали откровенно угрожать. Мол, придётся поставить вопрос о лишении родительских прав. В показаниях было чёрным по белому написано, что ребёнок, то есть я, весь вечер и всю ночь находилась одна. Отдел опеки не сможет оставить без внимания такую вопиющую халатность. В общем, заявление мы забрали, а этого подонка уже вечером отпустили.

— Скажите, Галина Павловна, в своём рассказе вы всё время упоминаете только маму? А как же отец? Он же есть у вас… — Уточняя про отца, Денис специально сделал нейтральную интонацию. Было непонятно, спрашивает он или утверждает.

— Папа военный. Сейчас уже на пенсии, правда. Или как там правильно говорится? В отставке, кажется. На тот момент он в госпитале был, в другом городе. Его контузило сильно. Мама меня попросила ничего ему не рассказывать. Он бы просто убил бы этого гадёныша.

Андрей многозначительно посмотрел на Давыдова. Во взгляде читалась непоколебимая уверенность в своей версии.

— И как долго вы скрывали от него это происшествие — задал очередной вопрос следователь.

— Он до сих пор ни о чём не знает. Мама говорит, что он опять запил сильно. Уже второй раз как окончательно вернулся. Я вообще не хотела бы, чтобы он узнал. Ни к чему это. Грех на душу возьмёт и свою жизнь поломает.

— А вы желали смерти Брагину? — неожиданно вставил свой вопрос Андрей.

Немного помолчав, Галина ответила: — Вы знаете, первое время даже мечтала об этом. Хотела записаться в какую-нибудь секцию, типа карате, чтоб научиться драться, а потом встретить его и избить сильно-сильно. Может, даже до смерти. Но потом… Наверное, время лечит, как правильно говорят. Всё забылось. Снова вспомнила про него, когда узнала, что детей не смогу иметь. Правда, и утверждать, что это из-за изнасилования врачи тоже не берутся. Начала в церковь ходить. Вроде легче на душе стало. Несколько раз вспоминала невольно, что тогда произошло, и даже никаких эмоций не испытывала. Мне казалось, что я смогла простить его. А сегодня, когда вы пришли, меня опять будто накрыло.

— А с мамой или с отцом когда последний раз общались? — задал на первый взгляд неуместный вопрос Давыдов.

— По телефону или так, вживую? — уточнила хозяйка.

— И так, и так.

— Виделись мы в выходные, правда, только с мамой. Она к нам сюда в гости приезжала. Папа, как я уже говорила, сильно пьёт сейчас. Мама с ним измучалась вся. За день говорит, может, три, а то и четыре бутылки водки выпить.

— А созванивались? — перебил её Денис.

— Сегодня утром. Мы с ней всегда по утрам созваниваемся.

— Андрей батькович, можно тебя на секундочку? — обратился Давыдов к своему товарищу. Затем к Галине: — Мы немного пошушукаемся на кухне. Вы не против?

— Да, пожалуйста.

— Оказавшись наедине и прикрыв за собой дверь, Денис очень тихим шёпотом спросил у своего товарища: — Вы когда Ермошкина забирали, жена дома была?

— Ну, да. А кто же нам открыл бы? Этот же вообще в слюни был.

Немного помолчав, явно о чём-то размышляя, Давыдов вновь обратился к Андрею: — Как-то странно. Отца забрали, потом обыск, при котором оружие нашли, а мама дочери об этом не торопится сообщать.

— Ну, может, просто расстраивать не хочет. Или надеется, что всё обойдётся. Или… Да мало ли почему? Этих «или» может сколько угодно быть, — выдвинул свои догадки опер.

— В общем, надо к маме съездить прямо сейчас. — Денис посмотрел на часы. — Время, конечно, не самое приличное, но надо.

— Все поедем?

— Давай я один лучше. А вы с Мариной пока здесь побудете. Основное, что хотел, я узнал. Так что можете о чём угодно с Галиной Павловной общаться. Главное — следите, чтобы она маме не звонила или смс не отослала.

— Понял, ваше благородь.

На телефонные звонки родительница Галины не отвечала. Давыдов взял её номер у дочери, проронив как бы, между прочим, что завтра надо будет и с ней пообщаться. Оказавшись у квартиры, в которой жил Павел Евгеньевич со своей супругой Денис сразу обратил внимание, что дверь не закрыта. Он был уверен в отсутствии какой-либо угрозы, но на всякий случай табельное оружие всё же извлёк из кобуры. И даже подготовил его к стрельбе, дослав патрон в патронник. Всё это он постарался сделать как можно тише. Затем, открывая дверь, Денис хотел также потихонечку проникнуть внутрь, как можно дольше, не сообщая тем, кто внутри о своём присутствии. Разумеется, если они есть. Дверь предательски заскрипела. Видимо, находясь в запое, Ермошкину было не до бытовых изъянов своего жилища. В полной тишине, царящей в помещении, звук был слишком отчётливым. Попытка остаться незамеченным явно провалилась. В комнате горел свет. Следователь ринулся туда, но, как он и предполагал изначально, никого, кроме хозяйки в квартире не было. Мама Галины сидела на диване и безучастным взглядом смотрела в никуда. Она не сразу отреагировала на появление постороннего человека у себя дома. Лишь спустя пару секунд её голова повернулась в сторону гостя.

— Здравствуйте, — совершенно спокойно и как-то неестественно отрешённо поприветствовала она Дениса. На пистолет в его руке она даже не обратила внимания. — Вы, наверное, к Паше? Но его нет дома. Он в госпитале. Уже пару недель там лежит. Его скоро должны выписать. Вот тогда он сможет вернуться домой. Им всегда дают небольшой отпуск после госпиталя. Заканчивала фразу мама Галины, отвернувшись от Давыдова и снова уставившись в пустоту. Денис не стал пытаться разговаривать с женщиной. Он уже понял, что произошло. Точнее, оказалась верной одна из его догадок, которая появилась ещё в квартире у Галины. Это подтвердили и врачи скорой помощи, которые примчались по вызову.

— Обморок на фоне стресса, скорее всего, — сказал один из них после осмотра.

— А потеря памяти?

— Это нормальное явление для обморока. Память вернётся достаточно быстро. Из-за снижения кровоснабжения мозга и, соответственно, острой нехватки кислорода, работы некоторых участков…

— Я бы хотел, чтобы вы госпитализировали эту женщину и присмотрели за ней, — не особо вежливо прервал Давыдов попытки врача рассказать механизмы, которые включаются или выключается в подобных ситуациях.

— Но вообще-то такие пациенты не подлежат госпитализации. У неё же нет сердечной патологии. Да и возраст… — начал было врач, пытаться возражать. Но наткнувшись на каменный взгляд человека в форме сотрудника Следственного комитета, поспешил переосмыслить свою позицию и озвучить новые выводы. — Хорошо, товарищ капитан. Вы с нами поедете?

Взгляд Дениса сменился с жёстко-гневного на непонимающий. Врач, уловив вопрос в глазах следователя, уточнил: — Я имею в виду, сопровождать будете пациента?

— Нет, не буду, — коротко ответил Давыдов. — Вот на этот номер сообщите, пожалуйста, куда положите её, — кивнул Денис на маму Галины, одновременно протягивая свою визитку врачу.

Покинув квартиру, Денис уселся на лестницу в подъезде. В голове немного шумело. Желание спать затмевало все остальные. Но надо было собраться и в прямом, и в переносном смысле. Расслабляться ещё рано. Необходимо всем встретиться и устроить совместный мозговой штурм.

— Алло, Марин. Жду вас всех в своём номере через полчаса. Нет, Галина не нужна. Вместо неё Евгения Ивановича возьмите, — с усмешкой ответил он на нелепый вопрос своей помощницы. Видимо, усталость и её не обошла стороной.

Была уже глубокая ночь, когда началась импровизированная планёрка в гостиничном номере Дениса. Дебаты, разгоревшиеся на ней между Андреем и Давыдовым, оказались настолько жаркими, что в какой-то момент кто-то из постояльцев, соседствующих с номером следователя, гневно постучал в стену, давая понять, что громкость необходимо убавить.

— Да он это, он, — перейдя на полушёпот, продолжал отстаивать свою версию Андрюха. — Ну, всё же сходится. Военный. Мотив есть. И сразу понятно, почему стрелка не нашли в той парадной. Да у него даже оружие дома хранилось.

— А я всё-таки не спешил бы с выводами. Да, военный. Но в таком запое, что не то чтобы в глаз. Он и в соседний дом-то вряд ли попадёт, — начал приводить контраргументы Давыдов.

— Выстрелил и начал бухать, — парировал Андрей. — Он специально это придумал для алиби. Мол, пью я, какой из меня стрелок сейчас?

— Позволю себе вмешаться в ваш диалог, — взял слово эксперт. — Обмануть человека можно, конечно, притворившись пьяным и создать видимость многодневного запоя. Но науку не проведёшь. Там в отделении я взял у Ермошкина кровь. Анализ показал, что он действительно в сильнейшем запое. Не менее трёх недель.

— Наука, наука… — по-детски передразнив эксперта, пробурчал опер. — Ну, вот как ваша наука понимает, сколько человек уже в запое? Может, ошибаются ваши экспертизы. Ведь когда человек перестаёт пить, максимум через пару дней в нём уже не обнаруживается спирт.

— Исключено, Андрей, — совершенно спокойно ответил Евгений Иванович. — Наука не может ошибаться в этой ситуации. Спирт в его первозданном виде действительно быстро покидает организм. Но вот продукты распада его остаются надолго. Именно по ним и их концентрация науке и понятно, как давно и интенсивно человек пьёт.

— Ну, хорошо, допустим. Ну, может, он и в этом состоянии способен на точный выстрел, — не унимался Андрей.

— Маловероятно, но я так понимаю, для тебя это слабый аргумент, — с усмешкой ответил Денис.

— А мотив? — продолжил опер, не обращая внимания на иронию товарища. — Мотив-то железобетонный! Вернулся, узнал, что много лет назад его дочь изнасиловали, и решил отомстить.

— Так у нас пока нет оснований полагать, что он о чём-то знал до сегодняшнего допроса, — ответил Давыдов.

— Ваше благородь, я вас умоляю, — рассмеялся Андрюха. — Узнать он мог и от дочери, и от жены, о чём они, конечно же, умолчат. Не глупее валенков же. Понимают, что для нас это весомо. Да и соседи могли взболтнуть. Я же не от его жены и не от дочери узнал об этом.

— Согласен, — кивнул Денис. — Но уж больно реакция его была натуральная сегодня, когда ты ему сообщил об изнасиловании.

— Натуральная? Да я бы и то лучше сыграл, — возразил Андрей. — Изобразить гнев, кинувшись на кого-то, зная при этом, что тебе ничего не дадут сделать, тоже мне актёрище.

— К вашему сведению, Андрей, даже актёры за редчайшим исключением, не способны влиять на изменение цвета кожи. А именно это явление я наблюдал у Ермошкина, когда он узнал от вас про изнасилование, — вновь вмешался Евгений Иванович.

— А это здесь причём? — развёл руками опер.

— Это свидетельствует о резком изменении эмоционального фона. Возможно, мы с вами наблюдали сегодня редчайшее явление — аффект при алкогольном опьянении. Проще говоря, его реакция была действительно не наигранной, — подытожил эксперт.

— И упреждая твои следующие доводы замечу, что стрелка могли попросту проглядеть старушки на лавочках, — вновь заговорил Денис. — Уж больно мы зациклились на том, что никто не выходил из подъезда после выстрела. Хотя уверенность эта базируется на показаниях пожилых женщин.

— А оружие? — использовал последний козырь Андрюха.

— Ну, тут всё ещё проще, — пожал плечами Давыдов. — Вот ты на месте Ермошкина стал бы хранить дома стволы, зная, что к тебе могут прийти?

— Я понял, к чему ты это, — заулыбался, Андрей. — Ну, что же, он совсем идиот, что ли, так подставляться? Да вот только не учитываешь, что, возможно, на это и расчёт. Он так и скажет: «Я же не идиот, хранить оружие дома, зная, что будет обыск». И таким образом вроде как отведёт от себя подозрения.

— Возможно, ты и прав, Андрей батькович, — устав от споров, ответил Денис. — Возможно, Ермошкин всё очень грамотно обставил. Только на данный момент у нас на него фактически ничего нет. Мотив — то ли знал, то ли нет. Профессиональный военный, но в дичайшем запое. Оружие есть, но не то, из которого стреляли. Максимум, что сейчас можем ему предъявить — это 222-ю — хранение оружия.

— Ну, то есть ты допускаешь, что это он стрелок? — с видом победителя задал вопрос Андрюха.

— Скажем так, у меня пока нет оснований исключить его из числа подозреваемых, — уклончиво ответил Денис. — Но и утверждать, что он киллер, оснований ещё меньше, — добавил он с издевательской улыбкой.

Глава 22

Для себя следователь уже сделал все выводы на самом деле. И был уверен в непричастности Ермошкина к этому преступлению. Помимо тех нестыковок, которые видел Давыдов, было ещё кое-что: Дениса не покидало ощущение, что он уже знает разгадку, знает, кто стрелял и как скрылся. Но эта информация хранилась у него будто в каком-то внутреннем зашифрованном файле. Где-то глубоко на подкорке, где-то в подсознании. И почему-то никак не получалось достать её оттуда. Что-то мешало очень сильно. Вроде как ключа не хватает, чтобы открыть этот файл. Разумеется, он не мог пока сказать об этом ни Андрюхе, ни другим членам своей команды. Самому бы разобраться сначала.

— А что это у нас Марина сегодня такая неразговорчивая? — оторвался от своих мыслей Денис, поворачиваясь в её сторону.

Прислонив указательный палец к губам, эксперт издал характерный для подобных ситуаций звук, призывая всех не шуметь.

— Она практически сразу уснула, как только расположилась в кресле.

— М-м-да, — только и смог произнести Денис.

— Время, третий час ночи. Может, на сегодня достаточно дискуссий? — предложил Евгений Иванович.

— Да, пожалуй, — согласился Давыдов.

О том, что рабочий день следующего дня начнётся для них в семь утра, они договорились заранее, не забыв предупредить Юрку-водителя. Евгений Иванович и Андрей побрели к двери.

— Так, подождите. А это… Как же я? — Денис начал беспомощно показывать то на Марину, мирно посапывающую в кресле, то протягивая руки в сторону ретирующихся товарищей, призывая помочь решить эту ситуацию.

— Да ладно вам, Денис Юрьевич, разберётесь. Не маленькие чай уже, — по-доброму улыбнулся эксперт.

Андрюха лишь подмигнул, выходя из номера.

«Ну, дела», — подумал Давыдов, снова усаживаясь на кровать. — «Вот и как быть в такой ситуации? Разбудить Марину, чтобы она ушла к себе в номер как-то не совсем прилично. Будто выгнал, получается. Да и уснёт ли она потом? Вдруг пока до своего номера идёт, весь сон собьётся. С другой стороны, в кресле человек сидя спит. Тоже вроде как ненормально. Неудобно же. С утра проснётся, всё тело, наверное, болеть будет. Но не перекладывать же её на кровать, в самом-то деле? Ещё чего не то подумает, если в этот момент пробудится. И самому теперь как спать? В одежде прямо, что ли?»

Денис решил прилечь поверх пледа, в чём был, не раздеваясь. Спать оставалось совсем немного. Намечалась уже третья ночь практически без сна. Сколько ещё он сможет выдержать в таком режиме?

— Ну как ты? — протянул руку для приветствия Сергей Петрович.

— Да вроде в порядке, — привстав со стула, ответил на рукопожатие Олег.

Сегодня они встретились в какой-то кафешке с летней верандой. Захудалой её не назовёшь, конечно. Но и пафосом она тоже не выделялась. Вообще Сергей Петрович старался выбирать для встречи со своим другом детства заведения «средней руки», как он сам их называл. Вроде и не совсем забегаловка, где быдло правит свой бал. Но и не слишком напыщенное, куда могут заглянуть сослуживцы или другие люди уровнем не ниже.

— Я смотрю, ты с сумкой, — заметил Олег. — Ну, вроде как незачем. Оплата в этот раз Призраку будет в иной валюте, сам же говорил.

— Это вам с парнями, — небрежно махнул рукой Сергей Петрович. Олег, ты, кстати, как? Готов морально-то? Совесть не протестует?

— А чего ей протестовать-то? Он мне не друг и не брат. Ну да, знакомы мы с ним. Ну и что с того? Безопасность требует пожертвовать этой фигурой. Значит, так тому и быть. Другое дело, насколько я готов физически? Он ведь далеко не лопушок. Да и хитрый, как стая лис. Наверняка понимает, что избавиться от него захотим после такого заказа.

— Ты же говорил, что справишься, — усмехнулся Сергей.

— Да справлюсь, конечно. Уже придумал всё и даже репетировал.

Олег действительно отнёсся к этому заданию очень серьёзно. Он понимал, что Призрак гораздо профессиональнее. Поэтому не стал рассчитывать на скорость. Пусть ковбойские перестрелки с молниеносным выхватыванием револьверов из кобуры останутся в американских вестернах. Олег надеялся на неожиданность. На его взгляд, это был единственный шанс. Если Призрак почует неладное.

Задумка была простая: сумка спортивная с широкими, но очень мягкими ручками была уже куплена в каком-то дешёвом магазине. Держа в руке эту сумку, Олег спокойно брал в эту же руку пистолет. Для этого и нужны были мягкие лямки-ручки. Они легко сминались и не мешали держать ещё и рукоять. А благодаря тому, что они широкие, пистолет в руке не был заметен. Встретившись с Призраком, он протянет ему сумку. Ствол при таком движении будет направлен вперёд. Именно в этот момент Олег и нажмёт на курок. Да, первый выстрел окажется в туловище, а на нём, скорее всего, будет бронежилет. Но Смирнов прекрасно знал, что от выстрела в упор человек в бронежилете получит серьёзнейший ущерб. Как минимум, это будет мощный удар, который сшибёт с ног. А как максимум, это сломанные рёбра и потеря сознания. В общем, главное — не делать паузу между первым и последующими выстрелами. И, конечно же, контрольный в голову. Это чтобы уж наверняка.

— А меня за какую сумму согласишься ликвидировать? — неожиданно задал вопрос Сергей Петрович.

Олег, услышав его, аж поперхнулся пивом, которое им недавно принесли.

— Слышь, Серёг, — начал Смирнов, прокашлявшись. — Я тебя, конечно, очень уважаю за всё, что ты для меня сделал и продолжаешь делать. Но за такой базар могу и в морду дать. Хоть ты и генерал целый.

— Да ладно, не кипятись. Ну, про деньги понятно. А вот если серьёзно и без всякой лирики. Представь, что на кону твоя жизнь или свобода. И чтобы самому выкарабкаться, надо меня вальнуть. Только не говори, что собой пожертвуешь. Не поверю в такое.

Серёга замолчал, пристально глядя в глаза Олегу в ожидании ответа.

— Искал бы другой выход из ситуации, при котором никто из нас не пострадает, — чуть поразмыслив, ответил тот.

— Ну а если вот нет…

— Есть! Всегда есть другой выход. Надо только подумать, — уже не скрывая злобу, ответил Олег.

— Да, ты прав, — похлопал Сергей Петрович его по плечу. И, как ни в чём не бывало, продолжил наслаждаться напитком пшеничного цвета.

— Всем доброе утро, — поприветствовал Денис присутствующих, залезая в служебный микроавтобус. Сегодня он оказался в нём позже всех.

— Доброе утро, Ваше благородь, — как всегда весело, ответил Андрюха. В его глазах плясали чертенята. Давыдов понимал, с чем связано такое настроение товарища. Да и Марина, будто подтверждая догадки опера поздоровалась, опустив глаза в пол. Щёки при этом налились румянцем. Денис не удивился бы сейчас, если Андрей закричал что-нибудь из серии «Тили-тили-тесто, жених и невеста». Он уже привык к приступам инфантильности своего товарища.

— Ну что, тронулись? — обратился Давыдов к Юрке, никак не отреагировав на создавшуюся с его появлением атмосферу в микроавтобусе.

— Куда, Денис Юрьевич? — уточнил водитель. Он, как всегда, был немногословен.

— В отдел давай. Надо уже закрыть вопрос с Ермошкиным. И так очень много времени на него потратил, — произнёс Давыдов, откинувшись на подголовник и прикрыв глаза.

Так и ехали какое-то время молча. Андрюха вертел головой, выискивая, чем бы себя развлечь. При этом с его лица не сходила улыбка альтернативно одарённого ребёнка. Марина всю дорогу изучала пол автомобиля, так и не решаясь поднять взгляд. Евгений Иванович смотрел в окно, явно ничего не замечая там, а копошась в своих мыслях. Он первым и прервал тишину.

— Вчера, пока вы с Андреем аргументами мерились, я забыл сказать вам, Денис Юрьевич…

Денис приоткрыл глаза и вопросительно посмотрел на эксперта.

— В общем, результаты анализов по смывам, как и ожидалось, не принесли никаких результатов.

— Вы имеете в виду Ермошкина или жильцов? — уточнил Давыдов, снова прикрыв глаза и вернув голову на подголовник.

— Я про всех, Денис Юрьевич. Мои коллеги, конечно, знатно вчера помотались по городу, вылавливая тех, что по работам разъехались в разных уголках Твери. Но в итоге всех проверили. Все чисты, — заключил Евгений Иванович. Денис ничего не ответил. Остаток пути он проделал с закрытыми глазами, то ли размышляя о чём-то, то ли пытаясь доспать.

Несмотря на раннее утро, суета в отделе была как в пчелином улье. Кто-то торопился на выезд, кто-то наоборот бежал внутрь здания. У дежурки собралась небольшая толпа, перекрывшая проход и входящим и пытающимся покинуть здание.

— Доброе утро! — прогромыхал Денис так, что казалось, будто окна откликнулись звоном.

Он со своими товарищами уже несколько минут не мог даже приблизиться к турникету. На секунду воцарилась полная тишина. Затем словно по указанию коллективного разума, вся толпа расступилась, освобождая дорогу питерской делегации.

Подозреваемого привели, когда Давыдов раскладывал всё необходимое для допроса.

— Здравствуйте, Павел Евгеньевич, — положив руки перед собой и глядя в глаза сидящему напротив человеку в наручниках, произнёс следователь.

— Здравствуйте. Простите, не помню, как вас зовут, — ответил Ермошкин.

Если не брать во внимание явную удручённость, стоило признать, что выглядел задержанный гораздо адекватнее, чем вчера. Взгляд ясный, движения более скоординированные. В глазах читается способность думать и анализировать.

— Секундочку, пожалуйста, Денис Юрьевич, — вмешался в диалог эксперт, заодно подсказав Ермошкину имя следователя.

Евгений Иванович внимательно осмотрел подозреваемого. Попросил следить за движением пальцев, выводя им сначала горизонтальные, затем вертикальные линии. Нащупав пульс, уточнил у местных полицейских, давно ли давали водку. Наконец, проведя все необходимые процедуры, заключил: — После допроса нужно будет капельницу поставить. Время между рюмками увеличить до двух часов. Так глядишь, и увернёмся от белой горячки, — подмигнул он Ермошкину.

— Вы простите меня, что вчера пришлось ударить вас, — произнося это, Денис непроизвольно начал перекладывать бумаги на столе. Он действительно испытывал чувство стыда и не хотел встречаться взглядом с Павлом Евгеньевичем при обсуждении этого инцидента.

— Я, если честно, очень смутно помню, что произошло. Кто-то сказал про мою дочь, якобы её… Скажите, это правда? — взгляд подозреваемого был наполнен надеждой. Павел Евгеньевич очень хотел услышать, что произошла ошибка. И это было не с его дочерью. Или они специально так сказали, чтобы вывести его из равновесия, или ещё что-нибудь. Что угодно, лишь бы это было не про его дочь.

— Это случилось пятнадцать лет назад, — Давыдов вновь поднял глаза на задержанного.

— Она же тогда совсем ребёнок ещё была, — по щекам Ермошкина потекли слёзы. — Какая мразь это сделала?

— Брагин Роман Алексеевич, — коротко и спокойно ответил Денис, продолжая наблюдать за воякой.

— Ромка? Брагин? — удивление подозреваемого было искренним. — Порешу сучонка. Вот ей-богу, порешу.

— Знаете его? — как ни в чём не бывало, продолжал следователь.

— С малых лет этого гадёныша помню. Всегда нормальным парнем мне казался, — сквозь слёзы выдавил из себя Ермошкин. — Батя у него — Лёха. Дальнобоем был. Мировой мужик. Как же так? Почему? — вдруг перешёл на крик подозреваемый.

— Оружие откуда у вас? — резко сменил тему Давыдов.

— Оружие? — в глазах Павла Евгеньевича на секунду появилось недоумение. — При чём тут оружие?

— У вас в квартире при обыске нашли три пистолета и один пистолет-пулемёт, — пояснил Денис.

— Ну, и? — пожал плечами Ермошкин.

— Винтовку куда дели? — вдруг вскочив на ноги и повиснув над подозреваемым, проорал Давыдов.

— Какую винтовку? — и снова во взгляде, полное непонимание.

Вернувшись на место, Денис, как ни в чём не бывало, принялся заполнять какой-то бланк. Казалось, он напрочь забыл про присутствие Ермошкина и всех остальных.

— Так какую винтовку-то? — повторил Павел Евгеньевич.

— Вы зря отпираетесь, — не отрываясь от писанины сказал Денис. — Мы ведь уже всё знаем. И, в общем-то, не имеет значения, найдём мы винтовку или нет.

— Да какую винтовку-то? — теперь уже Ермошкин перешёл на крик. Затем опустив голову. Выдохнул медленно и громко. — Послушай, командир… Стволы, что у меня нашли, все трофейные. Ни у одного из них нет байка. Я их ещё на африканском континенте удалил. Тот, что со слоновьей костью, принадлежал командиру повстанцев в Анголе. Антонио Франциско, кажется, звали его. Который с арабскими буквами, в Сомали затрофеил. Имя, правда, спросить не успел у его владельца. Не до того было. Уж больно шустрый чертёнок оказался. Чуть меня не задвухсотил из этого самого ствола. Я к тому, что помню историю каждого из них, несмотря на состояние запоя, в котором сейчас нахожусь. Но никакой винтовки у меня нет.

— В магазин за водкой сами ходите или жену посылаете? — снова сменил тему Давыдов.

— Сам, конечно. Не хватало ещё Ольгу за выпивкой гонять. Она и так со мной мучается, когда я бухаю.

— А оплачиваете как? — бросив ручку на стол и подперев подбородок кулаками, уставился на Ермошкина Денис.

— Как? Деньгами, конечно же. Натурой уже давно не берёт никто. Говорят, старенький слишком.

Лёгкое похихикиванье пробежало по толпе присутствующих.

— Картой или наличными? — уточнил следователь, не обращая внимания на попытки юморить подозреваемого.

— Картой. Давно уже от налички отказался. То купюра им слишком крупная, то банкнота рваная, то сдачи килограммом мелочи сдадут. А это ни забот, ни хлопот. Достал карту…

— И приложение в телефоне есть? — перебил Давыдов.

— Какое? — уставился на Дениса Ермошкин.

— Того банка картой которого вы оплачиваете.

— Конечно, как же без него деньги-то переводить.

— Принесите его телефон, — обратился Давыдов к сотрудникам полиции, присутствующим здесь же.

Изучив историю транзакций, выяснилось, что в день убийства депутата первое списание с карты Ермошкина было ровно в десять утра. Сумма аккурат соответствовала стоимости бутылки водки.

— А во сколько точно убийство произошло? — обратился Давыдов ко всем присутствующим сразу.

— Какое убийство? — выпятил глаза Павел Евгеньевич.

— В девять пятьдесят две звонок по 02 от водителя был, — отреагировал первым Андрюха.

— А кого убили-то? — не унимался подозреваемый.

— Уведите его, — отдал распоряжение местным полицейским Денис, проигнорировав вопрос.

— Евгений Иванович, вы, кажется, ему капельницу хотели поставить.

Сейчас Давыдову было неважно, ломает ли комедию вояка или действительно ничего не помнит? Появилась надежда выяснить всё без его участия.

— Так, Андрей батькович, где магазин здесь знаешь?

— Конечно, мы там были вчера.

— Сколько от дома Ермошкина до него?

— Минут 10–15, - почесав голову, ответил опер.

— Вот что, — Денис заходил по допросной взад-вперёд. — Андрей, давай в магазин, дуй, там наверняка над кассами камеры есть. Если повезёт, то и на входе тоже. В десять ровно он был на кассе. Посмотри и удостоверься, что именно Ермошкин на записи. Отследи, во сколько точно он появился в магазине.

— Будет исполнено, ваше благородь.

— Марин, — наткнувшись на взгляд своей помощницы, Давыдов на мгновение замолчал. — Найди телефон водителя депутата. Этого, как его…

— Щукин, — подсказала она.

— Щукина, — повторил Денис. — Узнай, через какое время после выстрела он позвонил по 02.

Первой с поставленной задачей справилась Марина.

— Меньше чем через минуту водитель позвонил в полицию, — поспешила доложить она, подойдя к своему руководителю и остановившись чуть дальше от него, чем обычно.

— Хорошо, спасибо, — лаконично ответил Денис.

Буквально через полчаса вернулся и Андрей.

— Признаю, ваше благородь, был неправ. Не Ермошкин это. У него стопроцентное алиби, получается, есть. В то утро он без пятнадцати десять предпринял первую попытку купить алкоголь. Кассирши говорят, за ним водится такое. Совершенно не следит за временем. Разумеется, ему не пробили покупку. Вот он до десяти ровно и маячил в магазине. На камерах его отлично видно. Ошибки быть не может.

Вместо ответа Давыдов сел на стул, облокотившись локтями о поверхность стола и начал массировать виски. В таком положении он просидел несколько минут. Андрюха, понимая, что его друг глубоко задумался, не решался нарушить тишину, терпеливо ожидая, когда Денис сам заговорит.

Глава 23

— Так и придётся мне ехать в колонию, — наконец прозвучало от Давыдова. — Других зацепок у нас пока нет.

— А я? Ну, то есть мы. Нам что делать?

— Если честно, не знаю, Андрюх. Просто так, мотаться всем вместе, смысла нет. И так все уставшие, дальше некуда. Оставайтесь здесь, продолжайте копать. Может, нароете что ещё?

— А что копать-то? И так уж всё перелопатили, — возмутился Андрей. — Евгений Иванович, полдома, из которого стреляли, чуть ли не под микроскопом рассмотрел уже. С жильцами вроде со всеми разговаривали. С некоторыми аж по два раза.

— Не знаю, Андрюх, не знаю, — задумчиво повторил Давыдов. — Отдохните денёк, пока меня не будет. Может, на свежую голову и мысли какие новые появятся.

— А с этим что делать? Показал опер на дверь, через которую недавно увели Ермошкина.

— Пусть Евгений Иванович с ним закончит, чтобы и вправду белую горячку не словил. Да и отпустим его на все четыре стороны. Ну, это, конечно, если он и правда, все байки из стволов удалил. Пусть, кстати, эксперты проверят, — чуть подумав, Денис добавил: — Если оружие действительно нерабочее, скажи Макавчуку, чтоб добровольную сдачу Павлу Евгеньевичу оформил.

— А зачем? Если они к стрельбе непригодные, то и сажать не за что, получается, — развёл руками Андрюха.

Вот сразу видно, Андрей батькович, что ты не следак. И без байка, и с залитым дулом могут к ответственности привлечь. Там процедура не самая простая, чтоб стволы, например, сувенирами признали. Все прелести бюрократии познать придётся. А вот добровольная сдача в полной мере от ответственности освобождает.

Ехать предстояло немало. Юрка сказал часов восемь-девять. Он отлично знал практически все дороги нашей необъятной страны, как выяснилось.

— От души поколесил в своё время, — с ностальгией произнёс водитель. — Дальнобойщиком раньше был. Куда только не заносило.

— А почему Мордовия? — неожиданно даже для себя спросил Давыдов. — Название странное какое-то.

— Национальность есть такая — мордва. Это как в Якутии, где якуты живут. Или Бурятия с бурятами, — ответил Юрка, то ли подкалывая следователя, то ли у него манера общения такая, доносить информацию максимально доступно и приводить примеры. — А вы были в Умёте хоть раз, Денис Юрьевич? — задал он вопрос, ответ на который был очевиден.

— Нет. А где это? — без какого-либо интереса спросил Давыдов. Ему не очень хотелось слушать названия бесконечных населённых пунктов, где посчастливилось побывать Юрке.

— Там, куда мы едем. Я что про него вспомнил-то… Эта деревушка кормится тем, что кормит проезжающих. Она прямо на трассе находится. Там каждый домик — кафе у дороги. Все дальнобойщики там останавливаются. Кухня шикарная просто. Порции огромные. И по деньгам демократично, — Юрка сглотнул слюну, затем, помолчав, добавил: — Кормится тем, что кормит. Вот я сказанул, — рассмеялся водитель.

— Заедем, только на обратном пути. Сначала дела надо сделать.

Денис рассматривал проплывающие мимо пейзажи: лес, листья ещё не начали желтеть, но осень уже чувствовалась. К вечеру становилось ощутимо прохладней. Поле с пшеницей. Больше половины того, что видит глаз, уже убрали. И сейчас работа не прекращается. Комбайны ровным строем утюжат свисающие под собственной тяжестью золотистые колосья. Пыль за ними плотная. Взмывая вверх, она будто стремится достать до белых облаков, проплывающих над полем. Но, осознав тщетность своих попыток, вновь оседает на землю. Чуть в стороне, там, где урожай уже собран, кружит орёл. А может, сокол. С дороги не разглядеть. Да и не особо-то хорошо Денис разбирается в орнитологии. Это и ни к чему, чтобы полюбоваться гордо парящей птицей, выискивающей себе добычу.

«Вот философ недоделанный», — поругал себя мысленно Давыдов. «Надо же Дмитрию Васильевичу позвонить. А то приедем у ворот колонии постоять, да в популярном у дальнобойщиков посёлке покушать».

— Алло, добрый день, товарищ полковник, — поприветствовал Денис своего руководителя.

— Здорово, капитан, — в тон ему ответил тот. — Совсем про меня забыл. Не звонишь, не пишешь. Вот сиди тут и гадай, что там у тебя происходит. — Добродушно проворчало начальство.

— Что вы? Как я могу про вас забыть? Вот как только появилось что рассказать, тут же звоню вам. Итак, докладываю вкратце.

Описав события минувших дней, следователь перешёл к главному, ради чего, собственно, и звонил. Таким образом, получается, что единственная зацепка на данный момент — это паспорт, по которому квартиру снимали. Настоящий владелец сидит в колонии номер 17, Республики Мордовия. Сейчас еду туда. А уведомление начальнику не отослал.

— Вот ведь хитрый лис! С докладом он звонит, — рассмеялся в трубку Дмитрий Васильевич. — Сейчас отправлю сканом. Да и позвоню, пожалуй, чтобы встретили-приветили, как полагается.

— Спасибо огромное, товарищ полковник. Что бы я без вас делал?

— Прогиб перед начальством засчитан, — так же шутливо ответил руководитель. — Давай, до связи.

Всю оставшуюся дорогу Давыдов провёл в размышлениях. Только думалось почему-то не о деле. Из головы не выходила Марина. — «С чего вдруг она ведёт себя так странно сегодня? Ладно бы обидел её чем, этой ночью. Но ведь не было же ничего», — недоумевал следователь. Когда Андрюха и Евгений Иванович покинули его номер, оставив Дениса и спящую Марину наедине, Давыдов просто уснул, прям в форме поверх пледа. А когда утром прозвенел будильник, его помощницы в номере уже не было. — «Когда она ушла? Почему теперь держится как-то прохладно? Демонстративно дистанцируется, будто. А что я вообще о ней знаю?», — вдруг задал себе вопрос Денис. — «Она уже отучилась или всё ещё получает образование? Так. Пришла она к нам примерно год назад», — стал вспоминать Давыдов. Он сидел за столом в своём рабочем кабинете, среди вороха бумаг, лежащих перед ним. Пытался найти какую-то одну, очень важную для него в тот момент. Кажется, это был протокол допроса, который вёл другой следователь. Но так получилось, что дело, которое вёл Денис, и тот, другой следователь пересекались. Был общий фигурант. И по делу, которое вёл Давыдов, он оказался основным подозреваемым. А у другого следователя — свидетелем, протокол допроса которого и нужен был сейчас. Погрузившись в поиски, что называется, с головой, Денис даже не услышал, как в дверь постучали. Точнее, до него чуть позже дошло, что стук был. Но, видимо, следователь уже настолько привык, что в этом учреждении в порядке вещей распахивать дверь сразу же после стука, что просто не отреагировал на этот звук. Были ли ещё попытки с той стороны двери заставить хозяина кабинета оторваться от стула и, собственноручно, открыв дверь, впустить визитёра, Давыдов не слышал. В какой-то момент он понял, что в кабинете что-то изменилось.

Оторвавшись от очередной стопки бумаг, увидел стоящую перед собой девушку. В руках у неё было несколько листов, которые гостья протягивала ему.

— Здравствуйте, — несколько смутившись от неожиданности и красоты визитёрши, произнёс Денис. Затем, взяв себя в руки, добавил: — Что это и кто вы?

— Меня зовут Марина. Дмитрий Васильевич направил меня к вам в качестве помощницы. А это, — девушка взглядом показала на бумаги, которые только что протягивала следователю. Но, не дождавшись, что он заберёт их, положила ему на стол. — А это лежало у вас на полу.

Бумаги с пола оказались тем самым протоколом допроса. Но Давыдов не подал вида, что искал именно их.

— Какая ещё помощница? — недовольно пробурчал он, стараясь не отрывать взгляд от бумаг. Ему очень хотелось рассмотреть гостью получше. Денис уже успел заметить причёску каре, белую блузку с расстёгнутой верхней пуговицей, которая ничуть не придавала вульгарности образу, и чёрную юбку практически до колен.

— Помощница следователя. Я заканчиваю юридический, и чтобы набраться опыта, хотела бы поработать вашей помощницей. Дмитрий Васильевич направил меня к вам. Сказал, что вы лучший следователь.

В глазах девушки плясали огоньки. Только вот непонятно, отчего. То ли от явной рассеянности лучшего следователя, то ли от радости, что будет работать с ним. А может, эти лукавые искорки выдают флирт? Ну, или у человека сам по себе такой искрящийся, жизнерадостный взгляд.

«Да. Маринка сразу же мне понравилась», — признался себе мысленно Давыдов

Картинки за окном продолжали меняться. Вот они проехали мимо какой-то деревушки. Дома, в своём большинстве, неказистые. Многие уже покосились. Дворы этих домов заросли высокой травой.

«Явно заброшенные», — отметил про себя следователь. — «Вымирает деревня».

— Совсем немного осталось, Денис Юрьевич, — не отрывая взгляда от дороги, сказал Юрка. — Думаю, через часик уже на месте будем.

Давыдов никак не отреагировал. Он вновь погрузился в свои мысли: «А был ли аромат вишенки от Марины при их первой встрече? Сейчас он всегда сообщает о её присутствии». -Но вот когда она начала пользоваться духами-вишенками, Денис вспомнить не мог. — «Что же произошло этой ночью, что Марина так реагирует на меня?»

Вдали показались вышки. Забор и колючую проволоку с такого расстояния было не разглядеть, но и так понятно, что они почти доехали.

Встретили Давыдова радушно. Видимо, Дмитрий Васильевич действительно не ограничился отправкой сканов. Скорее всего, позвонил лично и предупредил о прибытии своего лучшего следователя. Микроавтобус и Юрка остались за периметром. Уж слишком муторная процедура досмотра въезжающего транспортного средства. А поскольку в этом учреждении свои правила, и избежать процедуру никак нельзя, табельное оружие следователь оставил водителю. Всё равно с ним не пропустят.

— Здравствуйте, Денис Юрьевич, протянул руку человек в синей пятнистой форме. — Полянский Юрий Александрович, — представился он. — Вы уж извините, начальник колонии вынужден был отъехать. Поручил мне встретить вас. Тем более, как я понял, ваш вопрос больше по моей части. Ах да, забыл сказать, что я РОР. Режимно-оперативный отдел.

— Честно признаться, не очень вдавался, кто за что отвечает в вашей системе. Мне бы пообщаться с одним из заключённых, который у вас содержится.

— Знаю, знаю. Алиев Камал. Непростой гражданин, конечно. Не признаёт администрацию, установленные правила, является злостным нарушителем режима содержания. Из «атрицал», как здесь говорят, — дал краткую характеристику Полянский Алиеву. — Помещение для встречи с адвокатами, мягко говоря, не самое удобное место для беседы. Мы вам в штабе кабинет подготовили. Позвольте, я вас провожу.

По пути к зданию штаба Юрий Александрович по рации распорядился, чтобы привели осужденного. Окно кабинета выходило на небольшой плац. Судя по всему, в зоне начиналась вечерняя проверка. Люди в чёрных робах с серой горизонтальной полосой через всю спину стояли, разбившись на несколько групп.

«Скорее всего, каждая группа — это отряд», — подумал Давыдов.

Армейской дисциплиной здесь даже не пахло. Стояли, кто как хотел. Вот вдалеке показались два человека, двигающиеся от жилых зданий в сторону штаба. Один из них в такой же форме, как Полянский, шёл чуть сзади того, что в чёрной робе. Одежда впереди идущего, ничем не отличалась от одежды людей, построившихся на плацу. Вот только, сопровождаемый шёл с расстёгнутыми пуговицами. На ногах вместо ботинок, похожих на берцы, были тапочки. Голова не покрыта кепкой.

— Здорово, были! — Прокричал заключённый в тапочках, проходя через плац.

— Здорово, Камал!

— Салям, родной!

— Здоровы, были, — отозвалось несколько человек с разных сторон толпы.

Если бы не форма сопровождающего и роба на Алиеве, эту парочку вполне можно было бы принять за уважаемого человека с личным телохранителем.

— Вот видите, Денис Юрьевич, а ещё говорят, что в Мордовии лагеря красные, — будто прочитав мысли Давыдова, поспешил с неловкими объяснениями майор. — Да у нас здесь курорт, можно сказать.

Денис никак не отреагировал. Ему было совершенно всё равно, кто и в каких условиях здесь содержится.

Наконец дверь в кабинет открылась. Заключённый чуть ли не по-хозяйски, переступил порог и, не обращая никакого внимания, на присутствующих, уселся на первый подвернувшийся стул.

— Алиев, ты ничего не перепутал? — опешив от такой наглости, заговорил на языке своих подопечных майор.

— Да ладно тебе, начальник. Не надо меня воспитывать. Проходили уже всё это, — ответил заключённый барственным тоном, не забыв при этом небрежно махнуть рукой в сторону майора

Денис помнил, что Алиев уроженец Москвы, и ему было непонятно, почему Камал разговаривает с акцентом. РОР будто потерял дар речи. Он просто стоял, испепеляя взглядом сидящего на стуле. Лицо при этом налилось насыщенным багрянцем.

— Здравствуйте, Камал Магомедович, — решил прервать молчаливое противостояние Денис.

— Здорово, начальник! — отреагировал заключённый. Он только сейчас заметил человека в форме, отличающейся от тех, что на сотрудниках колонии. Впрочем, это никак не повлияло ни на манеру общения, ни на поведение.

— У меня к вам всего один вопрос. Где ваш паспорт?

— Чего-о-о? — протянул Алиев. — Какой паспорт? Ты чё, не видишь, я в тюрьме сижу. Нам здесь паспорт зачем?

Несмотря на браваду, Денис всё же уловил в голосе Камала напряжение. Оно появилось только что. Возможно, вежливое обращение следователя заставило его чувствовать себя некомфортно. А может, визит сотрудника Следственного комитета заставил волноваться заключённого. В любом случае было очевидно, что спесь сбита. Но показывать это Алиев, разумеется, не захочет.

— Паспорт — это документ гражданина Российской Федерации, удостоверяющий его личность, — тоном преподавателя школы для умственно отсталых детей произнёс Давыдов. — Он должен быть у каждого человека. Обычно, когда кого-то сажают в тюрьму, этот документ хранится в спецотделе колонии. Но вашего почему-то там нет. Вот я и спрашиваю: Где ваш паспорт, Камал Магомедович?

— Ты кто такой, чтобы спрашивать? — скривился заключённый, приняв показательно-пренебрежительную позу.

— Алиев твою за ногу! — проревел Полянский, приложившись дубинкой по столу так, что он чудом не разломился пополам. — Я тебя в шизо сгною. Будешь там до конца срока с тараканами шконку делить.

— Что ты меня в тюрьме тюрьмой пугаешь, начальник? Срок не резиновый. Рано или поздно всё равно на волю выйду.

— А вот тут вы ошибаетесь, Камал Магомедович, — вновь вмешался Денис, продолжая придерживаться вежливой и спокойной манеры общения. — Ваш паспорт «всплыл» несколько дней назад при убийстве депутата. А эта статья на пожизненное тянет. Сейчас я сам к вам приехал для неофициальной беседы. Как видите, ни протоколов, ни адвокатов здесь нет. Но если не получу необходимую информацию, вам придётся снова оказаться под следствием. А потом суд. И сами понимаете, за депутата будет показательная порка. То есть дадут вам по максимуму. Тем более, у вас и сейчас статья на радость прокурорским и судьям. А на пожизненном с вами никто сюсюкаться не будет. В тапочках и нараспашку по плацу не походите. Да вы вообще свежего воздуха до конца своих дней не глотнёте. Все перемещения раком и руки в наручниках за спиной.

Алиев молчал. Несмотря на то, что в глазах появился страх терять лицо перед РОРом и «вертухаем» не хотелось. Начать говорить то, что требует следак, значит признать поражение. И тогда они увидят, что его можно сломать.

— Я уже 7 лет сижу. Как я могу отсюда убить кого-то? — попытался выкрутиться Алиев. Акцент при этом полностью пропал из речи. Заключённый говорил на чистейшем русском языке.

— А это вы, Камал Магомедович, на следствии расскажете, каким образом вы, находясь в местах лишения свободы, смогли организовать убийство депутата. Наверняка у вас неоднократно изымали средства связи, которые здесь запрещены. Изымали ведь Юрий Александрович? — перевёл Денис взгляд на майора.

— Изымали, — кивнул Полянский. — Все акты есть, как и сами телефоны.

— Да ты чё, начальник? Какие акты? Какие телефоны? — Алиев тоже повернулся к майору.

— Вы и паспорт-то свой задействовали, понимая, что, находясь в колонии, имеете стопроцентное алиби. Вот только не учли, что в следствии не дураки работают.

— Ну, это же полный бред, начальник, — всё ещё не терял надежды Алиев на окончание диалога с сохранением собственного достоинства.

— Бред не бред, а убийство громкое. Депутат, как-никак. И уж, откровенно говоря, всем начхать, причастны вы к этому или нет. Просто нельзя, чтобы столь резонансное дело осталось нераскрытым. А установить только вас удалось, Камал Магомедович. Так что? Будем говорить? — Тон Дениса по-прежнему оставался спокойным и безразличным.

Те несколько секунд, которые заключённый продолжал менжеваться, будто вывели из себя следователя. По крайней мере, он очень постарался это продемонстрировать.

— Достал ты меня уже!!! — заорал Давыдов так, что вздрогнули даже майор с сопровождавшим Алиева сотрудником. — Церемонюсь я с ним тут. Готовьте его завтра на этап. Постановление сканом пришлю.

От былого спокойствия и вежливости следователя не осталось и следа. Схватив со стола свою папку, Денис направился к выходу.

— Подожди, начальник, — тон Алиева из надменного и дерзкого в одну секунду превратился в умоляющий. — Что ты даже подумать не даёшь? Я вспоминаю. Семь лет прошло всё-таки.

Денис остановился, глядя сверху вниз на заключённого, всем своим видом показывая, что тому стоит поторопиться и что второго шанса не будет.

— Паспорт у меня всегда дома хранился, а задержали меня на улице. Я в машину садился. Должно быть, дома и остался на тот момент. Ну, а что с ним потом было, я не знаю. — Заметив, что следователя ответ не устраивает, добавил: — Правда, не знаю. Жена говорила в тот же день, как меня задержали, в квартире обыск был. После него паспорт никто и не смотрел. Как-то без надобности было.

— Обыск кто проводил? — продолжал Давыдов играть роль следователя, потерявшего терпение

— ФСБ, конечно. А кто именно, ну, там фамилии, звания, я не знаю.

— ФСБ, — повторил Денис за заключённым, явно о чём-то размышляя.

Глава 24

Возвращаясь, Юрка напомнил про Умёт.

— Вот они, домики-кафешки, Денис Юрьевич. Заедем? Уж больно в животе пусто, того и гляди к спине прилипнет.

Давыдов был не против. Он вдруг вспомнил, что уже несколько дней не ел нормальной еды. Все перекусы на ходу: то бутерброды из гостиничного кафе, то пирожки.

— Хорошо, Юр, только давай не слишком долго. Нам ещё назад пилить. Ты, кстати, как? Выдержишь обратную дорогу?

— Да без проблем, Денис Юрьевич. Сейчас вот подзаправимся борщецом да котлетками и хоть до Владивостока можно, — ответил водитель, похлопывая себя по животу.

Ожидание горячего следователь провёл в разговоре с начальством по телефону.

— Добрый вечер, Дмитрий Васильевич.

— И тебе не хворать, Денис. Что-то голос у тебя сильно уставший, — заметил полковник.

— Есть немного, — не стал отрицать Давыдов.

— Ну, рассказывай, что там с паспортом? Удалось остановить, в чьи добрые руки он попал?

— Здесь без вашей помощи не обойтись, товарищ полковник. Алиев явно темнит. Но делает это очень грамотно. Пытается свалить всё на чекистов. Якобы они при обыске паспорт увели. Скорее всего, знает, что ведомствами мы не очень дружим и делиться с нами информацией ФСБ не особо расположена будет. А именно они занимались делом Алиева. Он же по 205-й УК РФ отбывает. За терроризм. А что там они сделали или собирались сделать и кто ещё проходил по этому делу — неизвестно.

— В общем, тебе с материалами дела надо ознакомиться, как я понимаю — перебил Давыдова руководитель.

— Так точно, Дмитрий Васильевич, — через небольшую паузу Денис добавил: — Желательно бы ещё узнать, были или нет фигуранты, которые отсутствуют в материалах. Если были, то их имена с фамилиями.

— Понял тебя, товарищ капитан, — задумчиво произнёс Дмитрий Васильевич. Видимо, в этот момент он соображал, как это всё организовать. — Появится результат — сообщу, — закончил он диалог.

Была уже поздняя ночь, когда Юрка парковал служебный микроавтобус у гостиницы в Твери. Ужин в излюбленном посёлке дальнобойщиков оказался и правда, выше всякой похвалы. Борщ наваристый, куски мяса в нём такие, что ими отдельно можно было бы утолить голод. Будучи ещё незнакомым с гостеприимными порциями мордовского народа, Денис заказал и второе с салатом. Ухмылку водителя он понял чуть позже. Когда заканчивал с похлёбкой. Ни на второе, ни на салат объёма желудка уже не хватало. Благо в гостиничном номере был холодильник, куда Давыдов и отправил ночевать всё, что не доел несколько часов назад.

— Ваше благородь, — тук-тук-тук. — Ваше благороооодь. — Тук-тук. — Денис Юрьевич, — бах-бах-бах.

Именно так началось утро следующего дня для Давыдова.

— Сейчас открою, — крикнул в сторону двери Денис, вставая с постели.

За окном уже совсем светло. «Сколько же времени?» Но телефон никак не отреагировал на нажатие кнопки. Экран остался безжизненно чёрным.

— Сам виноват, — проворчал в свой адрес Давыдов, вспомнив, что не поставил его на зарядку. Открывая дверь, Денис тут же отскочил в сторону, оставив лишь голову в дверном проёме. Оказывается, Андрюха был не один. Рядом стояла Марина.

— Ой, — только и смог он произнести, прижимаясь всем телом к шкафу, что стоял справа от двери.

Марина тактично опустила взгляд в пол. Но следователь успел заметить озорные искорки, заплясавшие в её глазах. Не каждый день приходится видеть шефа в одних трусах.

— А мы смотрим, микроавтобус на парковке стоит. Ждём, значит, когда ваше благородь команды раздавать начнёт. Время уж полдень практически, а движений никаких. Мы уж беспокоиться начали, — последние слова Андрей сопроводил кивком головы в сторону ассистентки следователя, показывая, кто именно начал беспокоиться.

— Давайте через час у меня в номере, — кратко бросил Денис.

— А что, сегодня не поедем никуда? — удивился Андрюха. — Я к тому, что, может, сразу в машине встретились бы?

— Может, и поедем. Голова пока не соображает. Давайте всё же в номере у меня. Пусть Юрка отдохнёт подольше, закрывая дверь, Денис поймал на себе взгляд Марины. Он показался следователю каким-то виновато извиняющимся.

«И как это понимать?» — мысленно задал себе вопрос Денис.

За отведённый самому себе час Давыдов успел принять душ, заправить постель и позавтракать остатками вчерашнего ужина от поваров, излюбленного дальнобойщиками посёлка.

— Ну, рассказывайте, что тут у вас? — обратился Денис сразу ко всем собравшимся.

— Ваше распоряжение «отдохнуть денёк» было выполнено в полном объёме и с особой тщательностью, ваше благородь, — первым отреагировал Андрюха.

— Новостей, значит, от вас я никаких не дождусь, — изобразил следователь обречённый вздох.

Эксперт на это лишь развёл руками, показывая, что ему добавить нечего.

— Ну, это кто как… — произнесла Марина. — Я вот позволила себе ослушаться вас, Денис Юрьевич, и на всякий случай собрала информацию по трудовой деятельности Брагина в Москве.

— Очень даже хорошо. Скорее всего, она нам пригодится, — похвалил помощницу Давыдов, стараясь при этом не смотреть на неё. — Есть что-то интересное? — наконец решился он поднять на Марину взгляд.

— Пока только даты, где и когда работал. Охарактеризовать его те, кто добывал для меня информацию, не могут, так как не были знакомы с ним лично. У них есть только доступ к кадровым документам.

— Это неофициальные запросы были? — не сводя с Марины взгляда, уточнил Денис. Её поведение после того, как она уснула в кресле и испарилась под утро, не поддавалось логике следователя. Вроде ничего и не произошло, но в то же время что-то поменялось. Казалось бы, ну и бог с ней. Главное — рабочие отношения не пострадали и остались прежними. Но почему-то Денис не мог перестать думать об этом. И сейчас он сверлил свою ассистентку взглядом в надежде уловить в её поведении хоть что-нибудь, что могло бы объяснить происходящее.

— Неофициальные, — невозмутимо подтвердила Марина.

— И откуда у тебя столько знакомых, что аж в Москве можешь без бюрократических припонов что-то узнавать? — то ли задал вопрос, то ли выразил своё восхищение, Денис

— Выпускники нашего факультета разбрелись по разным городам и министерствам. А я человек коммуникабельный. Уже на первом курсе старалась общаться как можно с большим количеством будущих дипломированных специалистов. Мне ещё перед поступлением папа говорил: «Владеешь информацией, владеешь миром». Вот я и создавала потихоньку для себя базу информаторов.

— Фраза эта принадлежит Ротшильду, если не ошибаюсь, — блеснул знаниями Евгений Иванович. — Но стоит признать, что папа у тебя молодец, правильные вещи заложил в твою светлую головушку.

— Итак, что мы имеем? — Денис встал с кровати и попытался выбрать маршрут для походов из угла в угол. Ему так было легче собраться с мыслями. Но присутствующие лишали его такой возможности. Не настолько просторным был гостиничный номер. Пришлось снова сесть на кровать. Трель телефона окончательно отвлекла его от размышлений.

— Да, Дмитрий Васильевич. Доброе утро!

— Уже добрый день, Денис, — усмехнулся полковник в трубку. — Отправил информацию по Алиеву на твою электронную почту. Кроме того, что есть в материалах добавить нечего. Если бы не тот, кто протежирует нас по этому делу, и эти материалы вряд ли предоставили бы. Так что скажи спасибо и на этом.

— Спасибо и на этом, Дмитрий Васильевич, — рассмеялся Денис.

— Давай, работай, шутник, — пробурчал полковник, сбросив звонок.

Давыдов тут же набрал другой номер.

— Приветствую, Игорь. Не отвлекаю? Ага, отлично. Скоро тоже у вас будем. Кабинет мне найдёшь какой-нибудь? Только обязательно с компом, который к интернету подключен. Ага. Хорошо, до встречи.

Немного помолчав, глядя в пустоту и постукивая себя телефоном по ладони, Давыдов, наконец произнёс: — На данный момент получается, что стрелка мы установить не смогли. Чтобы зайти с другой стороны, надо собрать огромный объём информации, допросить уйму народа в Москве и Питере. При том условии, что большинство из них — чиновники. Так себе перспектива, если честно. Поэтому… — Денис снова встал. Но покрутившись на месте и вспомнив, что уже предпринимал попытки измерить диагональ номера шагами, которая не увенчалась успехом, вернулся на насиженное место. — Поэтому нам всё-таки придётся найти стрелка. Только теперь искать мы его будем не через соседей, а через паспорт, по которому сняли квартиру. Дмитрий Васильевич раздобыл материалы уголовного дела. Сейчас поедем с ними ознакамливаться. После этого раскидаем задачи. Нам нужно установить того, к кому попал паспорт. Это и будет та самая ниточка, которая распутает весь клубочек.

Очередная встреча Сергея Петровича с Николаем Игоревичем проходила по избитому сценарию. Баня. Два человека укутанные простынями, на манер римских консулов сидели напротив друг друга. Стол, как и всегда, при их рандеву был заставлен гастрономическими атрибутами пивных посиделок. Генерал неспешно окинул взглядом закуски, но так и не смог выбрать что-то, от чего пошли бы слюни. Поэтому решил для начала просто глотнуть пшеничного напитка. Вот оно выглядело привлекательно. Кружка слегка запотела. Пенная шапка неспешно таяла, и казалось даже, что слышен звук лопающихся пузырьков. Сергей взял кружку. Взгляд Николая Игоревича скользнул по руке собеседника.

Перстенёчком смотрю, обзавёлся, Серёж, — произнёс он, поглощая вяленое мясо.

Генерал, будто вспомнив про своё новое украшение, отставил кружку и начал разглядывать золото на своём пальце.

— Семейная реликвия, можно сказать. Дед скончался недавно. Вот всё, что мне в наследство от него досталось, — не сводя глаз с перстня, ответил Сергей.

— Соболезную, конечно, — отпив из кружки и громко рыгнув, усмехнулся собеседник генерала. — Только что тебе наследство-то? Денег что ли не хватает?

— Да причём тут деньги? Я имею в виду, что это единственная память о нём теперь.

— Ладно, хватит лирики. Что там у нас на фронтах происходит? — сквозь чавканье спросил Николай Игоревич.

— Да всё нормально вроде, — с плохо скрываемым отвращением ответил Сергей Петрович. Видимо, на перемены, произошедшие с генералом, обратил внимание и Николай Игоревич. Уж слишком они резкие. Буквально неделю назад, на предыдущей встрече, Серёжа, как и всегда, был заискивающе услужлив, по-собачьи преданно смотрел в глаза. А сейчас по-барски вальяжен. Но взгляд постоянно прячет. То перстень свой разглядывает, то закуски на столе.

— Всё нормально — это хорошо. Ты сам-то как себя чувствуешь, Серёж? Смотрю, какой-то ты не такой сегодня.

— Устал немного на службе, Николай Игоревич. Не обращайте внимания, — отмахнулся Сергей. — Скоро уже Олег встретится с исполнителем. Ну, а потом и я с Олегом. Вопрос безопасности будет окончательно закрыт.

— Ну, вот и славненько. Вот и хорошо. Пойдём что ли, косточки погреем, — подмигнул Сергею и, отставив очередную пустую кружку, почти пропел Николай Игоревич. — Надо за своё здоровье взяться. А то совсем жиром заплыл уже. Может, в спортзал начать ходить? А, Серёж?

Сергей Петрович лишь ухмыльнулся в ответ.

Изучив материалы дела Алиева, Денис впал в ступор. В общем-то, как и вся его команда. Они тоже только что ознакомились с ним. Никаких зацепок ровным счётом не было. Почти.

— Итак, из всех, кто участвовал в подготовке к теракту, при задержании выжил только Алиев, — начал загибать пальцы Давыдов, расхаживая по помещению перед своими товарищами. Кабинет, который ему предоставилМакавчук был очень просторным, в отличие от гостиничного номера, где они совсем недавно совещались. — Целью для взрыва выбрали государственную инспекцию по контролю недвижимости, — загнул следователь второй палец. — И, казалось бы, всё сходится. Брагин работал в этом ведомстве. Вот она, связь прямая. Но! Устроился наш депутат туда почти через год после покушения этих недотеррористов, — Денис вернулся в кресло перед компьютером. Упёрся ладонями в виски и, сдавил их как можно сильнее. Затем ослабил давление и начал слегка массировать. — Ничего не понимаю.

— Похоже, фейсеры дали не всю информацию, — предположил Андрей.

— Да даже если не всю, — снова вскочил Денис. — В любом случае нет связи между Алиевым и будущим депутатом. По крайней мере, на тот момент не прослеживается из этих бумажек, — кивнул он в сторону распечатанных листов.

— Ну, так может потом появилось, — вновь выдвинул версию Андрюха.

— Потом Алива посадили, а всех соучастников убили при задержании. Так что ПОТОМ ничего быть не могло.

— В деле есть адрес, где Алиев с семьёй проживал, — заговорила Марина. — Если жена с детьми сейчас там же находятся, может, поговорить с ней?

— Может быть, может быть, — повторил Денис, рассекая кабинет из угла в угол. — Бред какой-то! — вдруг выдал он возмущённо.

— Это вы о чём, Денис Юрьевич? — с вызовом в голосе спросила помощница. Она, видимо, предположила, что шеф так высказался насчёт её идеи.

— Такое ощущение, что нас водят за нос, — всплеснул Давыдов руками. — Если допустить, что квартиру снимали по этому паспорту целенаправленно, чтобы навести нас на ложный след, то получается полный бред. У Брагина и Алиева одна точка пересечения — инспекция по управлению недвижимостью в Москве. Но самого пересечения нет! Сначала подготовка к взрыву. Затем Алиева сажают. А уж только потом, через год практически, туда устраивается Брагин. А спустя семь лет Брагина убивают, используя паспорт Алиева. Вроде и совпадений таких не бывает. И никакой логики нет в то же время. — Измерив ещё несколько раз диагональ кабинета, Денис всё же вернулся в кресло.

— Так может с женой его поговорить стоит? Вдруг она чего-нибудь расскажет, о чём в этих материалах ни сказано, — повторила свою идею Марина.

— Да, пожалуй, — задумчиво произнёс Давыдов. — Только чуть откорректируем твоё предложение, Марин.

Денис не особо надеялся получить результат от супруги Алиева. Сам Камал Магомедович до последнего изворачивался, чтобы не признаваться, у кого сейчас его паспорт. В итоге, будто придумав в последний момент, свалил всё на ФСБ.Точнее, навёл на эту мысль: «Мол, я ничего не утверждаю, но дело было вот так. А дальше уж вы сами разбирайтесь». И, разумеется, концов истории с паспортом, который якобы забрали чекисты, не сыскать. Жена Алиева наверняка имеет строгие указания повторять эту версию и будет усердно это делать. Поэтому просто приехать и задать несколько вопросов будет неэффективно результат заранее известен.

— Никуда ехать не надо. Я займусь этим вопросом. А тебя попрошу начать собирать информацию о нашем депутате, — обратился он к своей ассистентке.

— Что значит НАЧАТЬ? — удивлённо произнесла Марина. — То есть, что я уже накопала о нём, не считается?

— Я имею в виду его образ жизни, увлечения, сторонние доходы. Финансы особенно интересуют. Не меньший интерес вызывает его личная жизнь. Так сказать, её интимная сторона. Может, он рога кому-то наставлял, или ему наставляли. В общем, всё, что тянет на мотив, годится нам.

— Так я уже пыталась и до сих пор пытаюсь это делать, Денис Юрьевич, — сделала обиженное личико Марина.

— И что? Есть чем поделиться? — Денис, разговаривая со своей помощницей, уже начал что-то печатать на листочке.

— Боюсь, что нет. В московских организациях, где он работал, старожилов не так уж и много. Более-менее хорошо помнят его на последнем месте его трудовой деятельности. Но ничего полезного рассказать не могут. Тихоня. Домой никого к себе из коллег не приглашал. На корпоративных вечеринках появлялся крайне редко. И если уж выпивал, то старался тут же смыться с неё. Наверное, не хотел, чтобы коллеги его пьяным видели. Но про его жизнь в Питере я ничего не смогла узнать. Среди депутатов пока ещё не обзавелась знакомыми.

— Понятно, понятно, — о чём-то глубоко задумавшись, несколько раз повторил Денис. Затем сделал очередную пометку на листочке. — Так, давайте на сегодня отбой. Езжайте с Юркой в гостиницу. Мне надо тут задержаться немного.

Как только товарищи Давыдова покинули кабинет, он сразу же взялся за телефон.

— Алло, Дмитрий Васильевич, мне снова нужна ваша помощь.

— Излагай, — коротко ответил полковник.

— Нужно выяснить номер телефона жены Алиева и поставить его на прослушку.

— Хмм, напомни, пожалуйста, кто такой Алиев?

— Тот, по чьему паспорту сняли квартиру, чтобы застрелить Брагина? Сам он сейчас…

— Ага, вспомнил уже, не утруждайся. Ты к нему вчера в колонию ездил.

— Так точно. Хорошо бы к ней ещё наружку приставить, Дмитрий Васильевич.

— А зачем она тебе, Денис?

— Хочу паспорт по полной отработать. Если не получится, придётся искать того, у кого мотив был. А здесь мы закопаемся. Сам чёрт ногу сломит. Уж больно круг общения у депутатов в нашей стране сложный. Сплошные небожители. С простым следователем СК сквозь зубы будут разговаривать, и то в виде одолжения.

— А узнав, кто с паспортом Алиевским сейчас, узнаем, кто квартиру снимал, продолжил мысль Давыдова полковник. — Ну что ж, логично. Диктуй адрес. Или его тоже надо узнать?

— Адрес есть, записывайте. Москва…

— Москва?!

— Так точно, Дмитрий Васильевич. В Питере или здесь я и сам бы справился, не стал бы вас тревожить.

Глава 25

Продиктовав всю информацию, Денис тут же набрал новый номер.

— Здорово, Денчик, — моментально отозвался телефон жизнерадостным голосом.

— И тебе не хворать, Диман.

— По делу или так?

— По делу, Диман, по делу.

— Ну, излагай тогда.

— Есть среди твоих подопечных достойные мастера разговорного жанра? — Денис знал, что его друг не станет задавать лишних вопросов, но даже при этом реакция была поразительной.

— Найдём. Что делать нужно?

— Я тебе попозже номер телефона скину. Может, даже не сегодня. Надо будет позвонить этой тётеньке и сказать, что Камал — муж её, в изолятор угодил. Там связи нет. Успел передать, чтобы позвонили тебе, ну, то есть тётеньке этой.

— Да я понял уже, что ты от лица звонящего говоришь. Так что продолжай без пояснений, — засмеялся Диман.

— Ну да. Так вот, Камал просил передать, чтобы ты связалась с тем, у кого его паспорт. Пусть на дно заляжет. Взялись за него крепко.

— Текст, надеюсь, не слово в слово произносить нужно? — вновь услышал Денис смех своего друга.

— Нет, конечно. А что с текстом-то не так? — уловив иронию, спросил Денис.

— Да ты как будто советских фильмов пересмотрел. Когда говорил от имени звонящего, я прям сразу себе Шарапова представил, — расхохотался Диман.

— Блин, и правда, — не смог сдержаться от смеха и Давыдов.

— В общем, тебе надо спровоцировать эту тётку связаться с тем, у кого сейчас паспорт какого-то Камала? — прогоготавшись, уточнил Диман.

— Да, всё верно.

— Задача ясна. Наберёшь, как готов будешь. Сам-то как? Залетай вечерком в гости.

— Не могу пока, Диман, я не в Питере.

— Ну, понял, до связи тогда.

— Отложив телефон, Давыдов погрузился в размышления: «Кто же ты? Как тебе удалось незаметно смыться? Так, после выстрела до прибытия первых патрулей прошло примерно 3–5 минут. Времени более чем достаточно, чтобы уйти. Но у парадной сидят бабушки. Можно, конечно, допустить, что они не обратили внимания на незнакомого высокого кавказца, выходящего из подъезда, возле которого они как раз и сидели. Но это ой, как вряд ли. Тогда окно. Оно выходит на другую сторону. Но там водитель Брагина. И даже если он каким-то чудом не увидел кавказца, выпрыгивающего из окна, что тоже на уровне фантастики, то уж идущий под окнами человек, где даже тропинок нет, а трава почти по пояс, в любом случае привлёк бы к себе внимание. Может, Андрюха прав? Стреляли не из этой квартиры. Её сняли, чтобы навести нас на ложный след. Нет, это, конечно, не Ермошкин. У него достоверно подтверждённое алиби. Но кто же тогда и откуда был выстрел?»

Веки наливались свинцом. Усталость, накопленная за несколько дней, давала о себе знать. И даже поздний подъём сегодня не давал ощущение бодрости. Этот приглушённый свет в кабинете ещё. Слегка опущенные жалюзи на окнах создавали полумрак. Хорошо, что хоть кресло, в котором сидел Денис, было максимально не приспособлено для сна. В нём можно находиться либо строго вертикально, либо чуть податься вперёд, облокотившись о стол. Как только пытаешься откинуться назад, спинка тут же проваливается, увлекая сидящего в какую-то бездну. Как тогда, на море. Он был ещё ребёнком. Мама и папа лежали на берегу. Разомлев на солнце, они оба уснули. Денис тут же этим воспользовался. Море абсолютно спокойное, никаких волн. Лишь солнечные блики на поверхности воды. Будто миллиарды драгоценных камней переливаются светом. Плавать он тогда ещё не умел, поэтому родители строго-настрого запретили заходить в воду без них. Но море так манило к себе этой завораживающей игрой света. Да и солнце начинало припекать слишком сильно. «Пойду, зайду по пояс. И пару раз присяду», — подумал маленький Давыдов. Не будить же родителей из-за такого пустяка. Оказавшись в воде уже по колено, он вдруг услышал: «Денис!». Голос прозвучал негромко, но строго. Оглянувшись, Давыдов опешил. На него смотрел полковник и укоризненно качал головой. Звёзды на его погонах слепили отражёнными лучами. Надувная жёлтая уточка в его руках смотрелось крайне нелепо. «Да я только окунусь немного. Жарко же!» — неожиданно для себя стал оправдываться Давыдов. «Айда ваше благородь, наперегонки, до того буя!» — вдруг раздалось со стороны моря. Андрюха неспешно плыл мимо него в полицейской фуражке. И тут Денис почувствовал, что кто-то смотрит на него пристально, сверля его спину. Обернувшись, он увидел сантехника из управляющей компании. Как его зовут, вспомнить так и не удалось. Тот лежал прямо на камнях и насмешливо разглядывал Дениса своим пронзительно-цепким взглядом. Так, стоп! Кажется, это не сантехник, а охранник из банка в Питере. Давыдов заходил к ним, чтобы отсмотреть видеозапись с камер, когда Глобуса взорвали. Он как раз уходил со своим напарником после ночной смены. Или всё же сантехник? Внутреннее беспокойство нарастало. Охранник или сантехник? Этот вопрос в одно мгновение стал самым важным. Казалось, если на него сейчас же не найти ответа, вокруг всё рухнет. Так охранник, или всё же сантехник? Вскочив со стула, Давыдов несколько секунд пытался понять, где море и почему он в какой-то комнате. Затем, осознав, что произошло, потянулся выключить компьютер, но тут же замер в полусогнутом положении.

— Это же один человек! — вслух произнёс он.

«Время полчетвёртого. Ещё должны успеть», — промелькнуло в голове у Дениса, когда он, словно ошпаренный вылетал из кабинета. Сбив кого-то с ног, мимоходом бросил: — извините.

Затем развернулся к человеку в такой же форме, как и у него, лежащему на полу и вместо того, чтоб помочь подняться, почти прокричал: — Где Макавчук?

Эмоции и чувства на лице сотрудника Следственного комитета, находящегося в горизонтальном положении, в котором он оказался благодаря Денису, можно было сравнить со сложнейшим коктейлем. Одновременно читалось и крайнее возмущение в виде немого вопроса, мол, а не объелся ли ты ухи, коллега? В то же время тон Давыдова заставлял трижды подумать прежде, чем озвучить столь недружелюбный по смысловой нагрузке вопрос. Осознав свою вину и абсурдность ситуации, Денис вернулся к лежащему и, протянув руку, вернул его в вертикальное положение. И даже попытался отряхнуть коллеге спину, несмотря на то, что она была чистой.

— В седьмом кабинете, — сопроводил фразу жестом руки, указывая направление только что спасённый лейтенант.

— Нам срочно нужно в управляйку, — залетев в кабинет к Макавчуку, произнёс Денис. — И ОМОН надо с собой захватить. Хотя нет, оперов будет достаточно. Человека три-четыре.

Игорь, сидящий за своим рабочим столом и монотонно молотивший по клавиатуре, замер. В его взгляде, застывшем на только что ворвавшемся Денисе, читалось полнейшее недоумение вперемешку с иронией.

— Зачем опера ещё? Дознаватель с ними уже там. Мне Рябов, ну, это один из оперов наших, звонил минут пять назад. Ржёт как сивый мерин. Говорит, что так от прогулов на работу, на его памяти ещё никто не отмазывался.

— Каких прогулов? Ты о чём, Игорь?

— Ну, этот сантехник, которого якобы похитили и держали в плену две недели. А ты разве не в курсе об этом? — уловив замешательство на лице Дениса, задал вопрос Макавчук.

— Так, поехали, на месте разберёмся. — Решимость Давыдова заставила Игоря без лишних вопросов оторваться от рабочего кресла и поспешить за своим питерским коллегой. Ещё на подходе к управляющей компании, Денис услышал дикое ржание. По-другому это трудно было назвать. Перешагивая порог, первое, что донеслось до него из дальнего угла помещения, была фраза: — А может, это инопланетяне были? — и снова все присутствующие залились смехом, хватаясь за животы. — Сексуальные опыты над вами не ставили случайно? — сквозь хохот спросил другой опер. — От следствия нельзя ничего утаивать.

Человек, сидящий за столом, лишь опустил голову. Это был мужчина возрастом под шестьдесят лет плотного телосложения. Судя по его бороде с усами и нестерпимой вони, он не мылся и не брился уже очень давно.

— Что здесь происходит? — рявкнул Денис.

Гогот стал утихать. Кто-то из присутствующих не смог сразу остановиться, продолжая похихикивать. Многие просто улыбались, вытирая слёзы, которые проступили от смеха.

— Да вот, наш сантехник Василий вернулся, — взяла слово девушка, с которой Давыдов уже встречался ранее, когда приходил опрашивать того самого сантехника, который в Питере был охранником банка. Она так же, как и все присутствующие, пыталась подавить в себе хохот.

— Откуда вернулся? — уточнил Денис. — Расскажите, что с вами произошло? — обратился он к сидящему с опущенной головой мужику.

Несколько человек вновь прыснули смехом, предвкушая очередную серию комедии.

— Оставьте нас вдвоём, — обратился Давыдов сразу ко всем присутствующим, понимая, что спокойно поговорить им не дадут. — Вы тоже вообще-то останьтесь, — взглядом вернул на своё место Денис сотрудницу, которая уже начала вставать со стула.

Когда все вышли, следователь сел напротив сантехника. Но прежде чем начать с ним разговаривать, повернулся к девушке.

— А где тот другой сантехник, с которым я уже общался? Ренат, кажется.

— А он сегодня не вышел на работу. Мы его приняли когда этот запил, — кивнула она на обросшего и дико смердящего Василия. — Прям чудеса какие-то. Этот пропал, тот появился. Этот вернулся, тот пропал.

— Ну, давайте, рассказывайте, — обратился Давыдов к объекту насмешек.

— Я с работы домой шёл. Задержался в тот день допоздна. Рядом со мной тачка какая-то резко затормозила. Я даже повернуться и посмотреть не успел. Такое ощущение, что и секунды не прошло, как я в машине оказался. На голове мешок уже, а руки в наручниках. Попытался кричать, тут же поддых получил. Один из них сказал, что если ещё раз крикну, он мне жбан проломит. Потом по лестнице куда-то поднимались. Судя по эху, обычный жилой подъезд. Затащили меня в какую-то квартиру и наручниками к батарее вроде пристегнули. Говорят: «Ну чё, козёл? Думал, бесконечно от нас бегать будешь? Когда долг вернёшь?» Я им, мол, какой долг? Вы меня с кем-то спутали. Обычный сантехник я и ни у кого не занимал. А они всё своё талдычат. Сегодня ночью только отпустили. Привезли меня туда же, где тогда в машину затолкали. Говорят: «Стой три минуты, потом снимешь мешок. Раньше попытаешься — пристрелим».

— А отпустили почему? — Денис смотрел без каких-либо эмоций. Даже намёка на улыбку не было.

— Я слышал прямо перед тем, как они меня выпустили, как один другому сказал: «Слышь, а это в натуре не он. Попутали мы малёха». Говорили они тихо, но я эту фразу хорошо расслышал.

— Так, — Денис снова повернулся к девушке. — А когда появился Ренат?

— А мы ему примерно в обед позвонили. До Василия дозвониться не смогли. Домой к нему мужики даже ходили, никто не открывал. Вот и позвонили Ренату.

— Откуда про него вообще узнали? Где познакомились с ним? Когда? — Давыдов явно терял терпение.

— А, ну да. Он же к нам за пару дней до этого заходил. Спрашивал, нет ли какой работы. Говорит, переехал недавно, жить не на что. Готов хоть дворником работать. А так, говорит, всю жизнь слесарил. Мы ему тогда не смогли помочь. Штат у нас на сто процентов укомплектован был. Но попросили телефон оставить на всякий случай. А потом через два дня этот…

— Дальше я знаю уже.

Денис поднялся со стула и направился к двери. Затем остановился и, обернувшись, сказал девушке, кивнув на Василия: — Он не врёт.

Оставаться в Твери не было больше никакого смысла. Денису стало очевидно, кто заказчик этого преступления. Пора возвращаться домой. Можно было бы попытаться поймать киллера, распространив его ориентировки среди полицейских. Но, как выяснилось, в штат его провести не успели ещё. Должны были со дня на день, но так и не провели. А соответственно, никаких фото нет. Даже фамилия и имя были известны с его слов. В общем, всё, как всегда.

По возвращении в Питер, Давыдов намеревался заглянуть в банк, где он впервые увидел этого человека. В том, что это был именно он, а не кто-то похожий, следователь не сомневался. Но удостовериться всё же стоило. Само собой, Денис не надеялся застать там универсального исполнителя специфических заказов, который одинаково отлично справляется и со взрывными устройствами, и с огнестрельным оружием. Просто было необходимо услышать, что он в какой-то день после взрыва Глобуса не вышел на работу. Ну и понять, как он на эту работу попал. Тоже похищали кого-нибудь, чтобы освободить место или же более радикальные методы использовали? И, конечно же, была надежда заполучить фото этого неуловимого. Тогда можно начать широкоформатную охоту. Хотя что-то подсказывало Давыдову, что никакого фото он не раздобудет. Внутри уже сформировался очередной файл без права доступа. Как тот, что появился недавно. Благо его удалось вскрыть после того, как разгадка пришла во сне. Денис понял, что его беспокоило всё это время, и почему он интуитивно отвергал версию с Ермошкиным. Это внутреннее свербение появилось как раз, после встречи с сантехником. И именно в тот момент, словно десятки маленьких человечков изумлённо глядя на киллера, стали показывать на него своими маленькими пальчиками. «Он! Это же он! Посмотри внимательно! Посмотри! Посмотри! Ну, посмотри же!!!» — кричали они в один голос. Но Денис оставался глух и слеп. А человечки никак не могли успокоиться и всё пытались докричаться изнутри до него.

За окнами служебного автомобиля снова плыли леса и поля. Правда, комбайнов в этот раз уже не было. Трель телефона вернула Давыдова к реальности. На экране высветилось имя Михаил Иванович.

— Алло, — растерянно произнёс Денис. Он никак не ожидал звонка от опера в отставке.

— Здравствуйте, Денис Юрьевич. Это Славка, Соловей. Мы с вами у дяди Миши…

— Я помню, Слав. Узнал тебя, — избавил Давыдов собеседника от долгих объяснений. — Что-то случилось?

— Наверное да… У нас тут нечто странное происходит. Пару дней назад Бугор, ну, Смирнов, в смысле, велел Казанове ствол раздобыть. Пистолет. Сказал, что желательно мокрый даже, но если что, подойдёт и чистый. Казанова сегодня ему принёс пистолет. А у меня не было возможности раньше с вами связаться. Дядя Миша уезжал в деревню. Я не мог до него дозвониться. А вашего прямого номера у меня нет, на одном дыхании оттараторил Славка.

— Подожди, подожди… Какой ещё пистолет? — никак не мог понять Денис, что от него хочет собеседник.

— Макаров. С глушителем, — внёс точность в свой доклад Соловей.

— Да не… Я про другое. Бугру вашему понадобился ствол. А странного здесь что? Вы же не ассоциация плюшевых медвежат.

— За все годы, что мы работаем, ствол ему впервые понадобился, — объяснил Славка, что именно его насторожило.

— Ну, хорошо, принял к сведению. Спасибо.

Сбросив звонок, Денис ещё какое-то время пытался мусолить полученную информацию. Но не найдя этому никакого объяснения, вновь переключился мыслями на киллера: «Ведь и тогда в банке, и в Твери у него были идеальные позиции. В банке он отлично видел на мониторах, как приближается кортеж Глобуса к заминированному автомобилю. И когда машина преступного авторитета поравнялась с «Калиной», охранник нажал кнопку пульта. Сделать это незаметно для своего напарника проще простого. Пульт может всё это время находиться в кармане, и нажать кнопку можно не доставая его оттуда. А в Твери, уже, будучи в роли сантехника, можно выстрелить из подвала через вентиляционное окно, предварительно направив нас по ложному следу. Интересно, кто был кавказцем: он сам или ему помогал кто-то? Хотя это уже технические детали. Да уж, ловко он меня водил за нос. И ведь всё время на виду был, но при этом оставался незамеченным. А почему всё-таки в Твери? Ведь Марина правильно заметила, что в Питере его гораздо легче отследить. Хотя, что здесь непонятного? Хотели максимально отвести от себя подозрение. Наверное, по этой же причине и на съём квартиры был привлечён кавказец. Ну, или кто-то, кто таковым предстал перед хозяйкой. Где-то, видимо, Брагин перешёл дорогу фонду имени мэра. Вот они и решили избавиться от него. Но, зная о его могущественном дядюшке, постарались обставить всё так, чтобы на них ничего не указывало. Им бы теперь по-хорошему и от киллера избавиться надо, а то мало ли.

— Пистолет! — вдруг выкрикнул вслух Давыдов.

Марина, Андрюха и Евгений Иванович лишь переглянулись. Они уже не первый день работали с Денисом и знали большинство его привычек. Сейчас он это произнёс явно не для диалога, а как у него частенько бывает, просто озвучил какую-то мысль для самого себя. Схватившись за телефон, следователь нашёл нужный номер и поднёс трубку к уху.

Глава 26

От нетерпения Денис даже начал покусывать нижнюю губу.

— Алло, Дмитрий Васильевич, за Смирновым необходимо установить слежку срочно.

— И тебе добрый вечер, товарищ капитан, — с иронией ответил полковник. — Необходимо! Срочно! Ты там генеральскими погонами успел обзавестись, что ли?

— Никак нет. — Денису было не до состязаний в юморе со своим руководителем. — Киллера я вычислил. Но его, скорее всего будут убирать. И, возможно, уже сегодня. А ликвидировать его будет Смирнов. Не исключено, что кто-то другой. Но ствол для этого, я надеюсь, пока ещё у Смирнова.

— Так, подожди, подожди. Смирнов — это же тот, что фигурирует в деле по Глобусу.

— Эти дела связаны. И Глобуса, и депутата заказал кто-то, кто причастен к фонду имени мэра. И киллер, в обоих случаях один и тот же, — практически кричал в трубку Давыдов. — Дмитрий Васильевич, за Смирновым срочно нужно пустить наружку.

— Но как только мы её зарядим, об этом тут же станет известно Лютову. Ты же сам мне всю их схему раскладывал, — продемонстрировал полковник, отличную память.

И ведь он был прав.

— Ну, у вас же есть возможность задействовать кого-то неофициально. И чтобы на них можно было бы положиться, — задал вопрос Давыдов. Но интонации в его голосе при этом больше походили на утвердительные.

— Хорошо. Допустим, надёжных топтунов я найду неофициально. Где им сесть на хвост Смирнову? Где он сейчас? И ещё… Получается, надо, чтобы с ними спецназ был? Иначе мы просто получим доклад от наружки, что объект встретился с киллером и благополучно пристрелил его. Или тебе это и надо?

— Местонахождение Смирнова я сейчас постараюсь уточнить. Пусть наружка пока на его домашний адрес выдвигается. Он, если не ошибаюсь, в коттеджном посёлке живёт. Сейчас скину смс-кой всю информацию. А насчёт спецназа вы правы, Дмитрий Васильевич. Киллер нам нужен живой обязательно.

Закончив разговаривать с полковником, Давыдов тут же перезвонил на номер Михаила Ивановича. Его надежды, что Славка всё ещё вместе с ним оправдались. Удостоверившись, что Олег Смирнов должен быть дома, так как был доставлен туда менее часа назад, Денис сразу же передал эту информацию своему руководителю. Оставалось только ждать. Даже если бы он сейчас находился в Питере, всё равно никак не смог бы повлиять на ситуацию.

— Второй, ответь первому.

— Второй на приёме.

— Внимание, парни, движение началось. К дому объекта такси подъехало.

— Понял тебя первый. Ну, наконец-то. А то уже 2 часа здесь торчим.

— Третий, четвёртый, вы там тоже не расслабляйтесь. Как поняли?

— Третий принял.

— Четвёртый принял.

— Объект вышел из дома, садится в такси. Давай второй, веди их аккуратненько. Третий, приготовься поменяться со вторым через пару километров. Ведём Белую Шкоду Октавия, номер Антон 257 Ольга Николай

— Второй понял.

— Четвёртый понял.

— Третий понял.

Вести объект тремя экипажами совсем несложно. А если есть ещё и четвёртый, то у объекта практически нет шансов понять, что за ним следят. Главное — не висеть на хвосте преследуемого слишком долго. Проехал пару-тройку километров, надо на перекрёстке в сторону уйти или обогнать объект. Можно и просто остановиться. Неважно. Главное, чтобы в хвосте у объекта оказался другой экипаж.

— Внимание всем! Объект вышел из такси, направляется в бар «Грани».

— Понял тебя, четвёртый. У этого бара есть выход со двора на параллельную улицу.

— Да, об этом все давно уже в курсе первый.

— Не умничай второй. Лучше объедь здание и посмотри, не будет ли наш объект в Джеймса Бонда играться.

— Понял тебя первый. Выдвигаюсь к чёрному входу.

— Третий, не приближайся, пока сильно, будь наготове.

— Третий принял.

— Четвёртый первому.

— Четвёртый на приёме.

— Лёх, может, заглянешь в бар? Только не мельтеши там. Если объект к чёрному входу ломанётся, спокойно выходи и садись в машину. Его там второй примет. Рацию не бери с собой, спалишься.

— Понял тебя, первый. Пойду пивка глотну холодненького. Гы-гы.

Но попить желанного хмельного Лёхе из наружки не удалось. Как только он переступил порог злачного заведения и выцепил взглядом среди редкой толпы мужчину в чёрной куртке с капюшоном на голове, тот, словно почуяв, направился к двери для персонала. Лёха отлично знал, что именно она через кухню ведёт на задний двор. С одной стороны, было глупо развернуться на месте и выйти сразу же. С другой, объект никак нельзя было упускать. Пришлось использовать избитый приём. Выхватив телефон из кармана, Лёхa приложил его к уху, второе при этом заткнул пальцем. Музыка в заведении играла действительно громко, поэтому его манипуляции выглядели вполне естественно. Делая вид, что даже принятые меры недостаточны для хорошей слышимости собеседника, Лёхa развернулся и покинул бар.

— Понял тебя, второй. Веди его до перекрёстка. Третий приготовься принять объект у второго, — услышал Алексей переговоры экипажей по рации.

— Он уже в такси уселся, которое заранее к чёрному входу вызвал, — пояснил происходящее Гриша, который сегодня был за рулём их экипажа.

Дальнейшая слежка проходила без каких-либо значимых событий. Такси с объектом двигалось в другой конец города. По манере езды не было похоже, что он пытается проверяться. Спокойно и размеренно, не нарушая правил дорожного движения такси, в конце концов, прижалось к обочине возле круглосуточной аптеки. Объект зашёл внутрь, а такси, на удивление эскорта сопровождения в лице наружки, уехало.

— Так, не понял. Что происходит? — раздался сквозь шипение рации голос первого.

— Первый, может, я зайду внутрь? Там вроде не должно быть запасных выходов, но мало ли?

— Давай, Игорь. Заодно успокоительные купи. Не нравится мне это что-то, — отшутился первый.

Он был старшим группы. Работал в наружке уже больше пятнадцати лет. И, на удивление всех сотрудников, не имел в своём послужном списке ни одного упущенного объекта. Но стоит отметить, что такую безукоризненную практику он начал только после того, как стал руководителем группы. Будучи то вторым, то шестым, и на его веку были серьёзные промашки несколько раз. Себя он в них виноватым не считал. Был уверен, что объекты упускались из-за бездарности его руководителей. Уж слишком очевидна была абсурдность приказов, выполняя которые, он и терял объекты. Позже ему стало казаться, что всё это было подстроено специально. Ведомым позволяли уйти. Может, он сам того не зная являлся участником хитроумной операции. Бывает такое, что за кем-то пускают хвост, который позволяют заметить. Объект, естественно, пытается перехитрить наружку, и в какой-то момент ему дают возможность сделать это. На самом деле его тут же принимают другие топтуны. А он — объект, будучи уверен, что хвоста нет, приводит сотрудников к намеченной цели. А может, всё намного проще. Замарав себя и честь мундира, его руководители действительно подстраивали всё так, что объект спокойно уходил от преследования. В начале двухтысячных многие его коллеги ни чурались кормиться из рук преступных авторитетов.

— Первый третьему, — вновь раздалось сквозь шипение рации.

— Первый на приёме.

— Василий Михалыч, это не он. В такси ехал какой-то белобрысый парень лет двадцати с хвостиком.

Молчание. Такое ощущение, что у этой тишины в эфире нарастало напряжение. Сейчас вот-вот рванёт. Так и случилось.

— Ржавый гвоздь мне в интуицию! Ангидрит твою перекись марганца! Да чтоб мне всю жизнь пустыню веником подметать! — разразилась рация изысканными ругательствами.

В то время как руководитель группы наружного наблюдения выплёскивал своё негодование в эфир, Олег спокойно вышел из бара и сел в машину с шашечками. Ещё перед выходом из дома он получил смс от Призрака: «Вызови такси. Поверх яркой одежды надень чёрную куртку с капюшоном. Езжай в бар «Грани». У бармена закажи 130 грамм Хеннеси. Дальше делай, как он скажет». Такие шпионские страсти нисколько не смущали Олега. Он уже привык к причудам Призрака. Тот всегда перестраховывался по полной. И перед каждой встречей устраивал подобные квесты. Можно было бы допустить, что это проявление шизофрении. Но уж больно прочно к нему прилипла кличка Призрак. Те, кто с ним контактировал, не знали, как его настоящее имя даже. А те, с кем контактировал он, понять не успевали, что именно прервало их бренный путь. Оказавшись в баре, Смирнов с точностью выполнил предписание киллера. Бармен, услышав заказ, попросил у Олега куртку и показал столик в дальнем углу, за который тот и присел. Разместившись поудобней на кожаном диване, Бугор заметил, что у барной стойки спиной ко входу уже кто-то сидит в его куртке. Какой именно знак ему подал бармен, Олег так и не понял. Но то, что сигнал был, сомнений не вызывало. Новый владелец чёрной куртки с капюшоном, направился к двери с табличкой «Только для персонала» именно в тот момент, когда в заведение зашёл очередной посетитель. Мужчина лет тридцати, тут же остановился. Достал из кармана телефон и, заткнув левое ухо, какое-то время разговаривал. Затем развернулся и вышел. Всё это не вызвало бы никаких подозрений, если бы звонивший вернулся. Но Олегу было отлично видно через окно, возле которого находился его столик, как звонивший тут же подбежал к припаркованному неподалёку автомобилю и сел на пассажирское кресло рядом с водителем. А спустя несколько секунд их машина уехала.

«Странно. Значит, кто-то всё же следил за мной», — подумал Смирнов. — «Неужели менты? Тогда почему Серёга мне не позвонил и не предупредил? Получается, он не в курсе что ли? Да не, не может такого быть. Он всегда в курсе происходящего в ментовке. А если не они, то кто? Наверное, надо звякнуть ему на всякий случай».

Но в голове уже начало приятно шуметь от выпитого коньяка. Да и в баре было слишком шумно для телефонных разговоров. Новое смс окончательно отвлекло Олега от мыслей про звонок. «Вызови такси и приезжай на наше последнее место встречи». Приятная истома растекалась по всему телу. Именно за этот эффект Смирнов и предпочитал коньяк всем остальным алкогольным напиткам. Сосуды расширяются, появляется лёгкая эйфория. Становится так спокойно, что хоть с чертями из ада на стрелку можно пойти. В таком состоянии его даже новая вводная от Призрака не раздражала. А ведь ему теперь придётся на другой конец города переться. Правда, по ночному городу. А это не так уж и долго.

«Как интересно получается», — подумал Олег. — «Призрак сам избавил меня от преследователей. А ведь они могли бы спасти его. Так, а вот и такси подъехало. Главное — сумку не забыть».

Оказавшись в машине, Смирнов позволил себе немного прикрыть глаза, откинувшись на заднем сидении. Уж больно крепко расслабил его коньячок. Веки словно свинцовые шторки стремились вниз.

— Мужик. Мужчина-а-а-а. Приехали, — водитель такси легонько трепал его за рукав.

— А? Уже? Всё-таки задремал, — растерянно пробормотал Олег, покидая такси.

Сумка была на месте. Дождавшись, когда машина уедет, Смирнов поставил её на тротуар. Расстегнув молнию, достал пистолет и взял его уже привычным движением вместе с лямками сумки. Недаром он репетировал свои действия. Пусть даже с ненастоящим пистолетом. Главное, что рука привыкла нести сумку и пистолет одновременно. Лямки достаточно широкие, чтобы скрыть "Макаров" зажатый в ладони. До гаража, где его должен уже ждать Призрак, не больше ста метров. Надо только спуститься по тропинке. Она должна быть где-то здесь. Ну да, вот она. Смирнов стал осторожно спускаться вниз. Уж больно спуск был крутоват в этом месте. «Надо было ствол ещё в машине в руку взять», — подумал Смирнов. — «Хотя ладно. Надеюсь, он не видел, что я с сумкой ковырялся. А если и видел, не придал значения. Мало ли, что мне там понадобилось».

— Привет, — услышал Олег, когда приблизился к первой линии гаражей. До нужного места оставалось ещё метров пятьдесят. Но Призрак перехватил его чуть раньше.

— Здорово! — повернулся Смирнов в сторону голоса.

В этом месте было очень темно. Олег стоял с опущенными руками, давая возможность своему собеседнику разглядеть себя. Пусть удостоверится, что никакой угрозы он не представляет. Левая рука пустая, в правой сумка. Чего бояться-то? Глаза призрака наверняка уже привыкли к темноте. Теперь надо дождаться, когда и его начнут различать силуэты хотя бы. Раздался хруст стекла. Видимо, призрак наступил на разбитую бутылку. Здесь этого добра хватает. И мужики в гаражах собираются, чтобы отпраздновать побег от своих жён под предлогом наисрочнейшего ремонта карбюратора в правом заднем колесе. Или что они там рассказывают своим благоверным? Ну, и плюс из проезжающих машин нет-нет, да прилетит какая-нибудь склянка пол-литровая. Судя по звуку, цель была буквально в десяти метрах от Олега. Но глаза никак не могли ещё выхватить человека из темноты.

— В этот раз за тобой хвост был. Ты в курсе?

Голос приближался. Олег начал медленно поднимать сумку, протягивая её в сторону голоса. В том, что это движение не вызовет подозрений, Смирнов не сомневался. Глаза уже начали различать силуэт. Как вдруг проезжающая по дороге машина полностью осветила светом фар Призрака, при этом ослепив его.

Он был метрах в пяти, не больше. Отвернувшись от света и прикрывшись рукой, Призрак сейчас был идеальной мишенью. Медлить было нельзя. Палец привычным движением выжал курок. Потом ещё раз и ещё. Три выстрела — столько успел сделать Олег. Каждый раз, когда раздавался хлопок, гаражи освещались вспышкой пламени, вырывающегося из ствола с глушителем. На эти доли секунды становилось светло как днём. Смирнов успел заметить, что его визави, скорчившись, упал на землю. И тут удар. Будто его сбил КамАЗ. В одно мгновение он сам оказался на земле. Руки за спиной выкрутили так, что боль в локтях и плечах заставила закричать Олега:

— Ай! Бл… — вырвалось в траву, в которую его голову прижал чей-то ботинок с толстенной подошвой. Когда давление ботинка ослабло, Смирнов чуть повернул голову, чтобы можно было дышать и не глотать траву и землю.

По полянке гуляли лучи света от фонариков. Один из них выхватил из темноты тело Призрака. Он неподвижно лежал на земле в позе эмбриона.

— Этот готов. Два в живот, один в грудь. Похоже, прямо в сердце, — услышал Олег голос человека, который присел рядом с телом Призрака.

— Он что, без броника был что ли? — удивлённо спросил другой голос.

— Без, — усмехнулся осматривающий тело.

— Жаль, конечно. Посмотрим, что обыск даст, — вновь заговорил второй.

Везли Олега лёжа на животе, уткнув лицом в пол микроавтобуса. Нога одного из спецназовцев всю дорогу придавливала его в районе лопаток. Сколько они ехали, Смирнов даже предположить не пытался. Да, собственно, и значения это никакого не имело. В голове пульсировала одна мысль: «Поскорее бы Серёга узнал, что его приняли». Почти бегом они пересекли небольшой отрезок от микроавтобуса до здания. Разглядеть, где они находятся, возможности не было. Перед глазами мелькал только асфальт, освещённый уличными фонарями. Два представителя маски-шоу держали его за руки, которые по-прежнему были скованны наручниками за спиной, вынуждая преодолевать дистанцию в позе, напоминающей букву «Г». Затем были бесконечные коридоры со множеством поворотов. И вот, наконец они остановились. Скрежет ключа и лязганье замка. Скрип открываемой двери. Наручники освободили запястья и сильные руки закинули его внутрь каменного мешка. Дверь тут же закрылась. Снова прозвучали скрежет и лязганье. Потирая затёкшие суставы, Смирнов огляделся.

Рассматривать особо было нечего. Помещение примерно метр на два. Железная дверь, над которой очень тусклая лампа. Её свет еле достаёт в дальние уголки этой конуры. Вдоль одной стены тянется лавочка, но сидеть на ней невозможно. Она очень узкая. Олег попытался прикинуть насколько. Его глазомер никак не соглашался на цифру больше десяти сантиметров. Однажды он уже был в таком помещении перед тем, как оказался в камере следственного изолятора. Его закрыли в такой же вот каморке. Держали недолго. Стены там были расписаны всякой ерундой. «Здесь был тот-то», «Жизнь ворам», «Смерть легавым» и прочая чепуха, которую Смирнов не понимал и не признавал. Здесь же стены были девственно чисты. Пожалуй, это единственное, что отличало это помещение от того. Сколько он провёл здесь времени, Смирнов так и не понял. Час, три, а может, тридцать минут. Снова лязганье и скрип. По ту сторону двери теперь стояли двое. Оба в одинаковых костюмах.

— Спиной ко мне, руки за спину, — скомандовал один из них непривычно будничным голосом. Никакой агрессии. Да вообще никаких эмоций. Просто сказал, что нужно делать. Примерно таким же тоном какой-нибудь Иваныч просит Сергеича подать ключ на семнадцать во время ремонта своей ласточки. Олег повиновался. На запястьях вновь щёлкнули наручники. И ещё раз коридоры, коридоры, коридоры. Хорошо хоть теперь в полный рост, и руки никто не выкручивает.

— Стой. Лицом к стене — услышал Олег уже знакомый голос без эмоций.

Помещение, в которое его завели, оказалось тоже без окон. Оно, конечно, гораздо больше того, где он был только что. И не напоминает конуру. На полу ламинат. Стены покрашены. Посреди комнаты стол, рядом с которым пара стульев. Один явно для хозяина стола, а второй — для того, кого приведут. В данном случае для него. Так и есть. Один из сопровождавших его сотрудников жестом предложил присесть. Олег не стал отказываться. Костюмы стали по бокам от него. Всё это происходило молча. Никто ничего не говорил. Буквально через пару минут в помещение вошёл молодой человек. А может, уже давно мужчина. Выглядел он так, что ему с одинаковым успехом можно было дать и 25, и 40 лет. Подойдя со стороны хозяйского стула, он положил на стол кожаную папку. Раскрыл её, и извлёк несколько чистых листов и ручку.

Глава 27

— Расстегните его, — так же безэмоционально произнёс он, обращаясь к одному из костюмов. Тот молча выполнил поручение и занял прежнюю позицию. — Оставьте нас, — посмотрел он на сопровождающих.

Те чуть замешкавшись, всё же выполнили это распоряжение.

— Курите? — обратился он к Олегу, когда они остались вдвоём.

— Играете доброго полицейского? — массируя запястья с ухмылкой, спросил Смирнов. Мужчина неопределённого возраста сел на стул и внимательно посмотрел в глаза задержанному.

— Олег Александрович, не будет игр в злого и доброго полицейского. Давайте оставим эти наивные трюки голливудским актёрам. Позвольте я представлюсь. — Короткая пауза, будто призывала сосредоточиться и осознать важность момента.

— Романов Илья Алексеевич, следователь ФСБ. — Снова пауза. Внимательный взгляд будто спрашивает: «Ты точно понимаешь, что я тебе говорю?» Смирнов просто продолжал смотреть на собеседника. — После того, как вы ликвидировали Брагина, вы, можно сказать, оказались на доске с игроками совершенно другого уровня. Вы же знаете, кто его родной дядя? — Романов придвинул поближе к Олегу сигареты с зажигалкой. Мол, хочешь кури, не хочешь — пусть лежат. — Я прекрасно понимаю, что вы, Олег Александрович, сейчас ждёте и надеетесь на спасение, которое вам организует Лютов Сергей Петрович. Но ему, — Романов посмотрел на часы. — Уже сейчас ему не до вас. Я вам скажу больше. Нам тоже до вас нет особо большого дела. Нас интересует Сергей Петрович и Николай Игоревич. Про последнего, насколько я знаю, вам ничего неизвестно. Да ну и неважно, — махнул рукой Илья Алексеевич. — Они оба уже задержаны. Так что на помощь от них не надейтесь. Постарайтесь помочь себе сами.

Олег продолжал молча смотреть на следователя. Тот, не обращая внимания на замкнутость допрашиваемого, развивал дальше свою мысль.

— Киллер, которого вы наняли для устранения Глобуса и Брагина, а затем которого собственноручно пристрелили, писал вас. Вас с Лютовым; Лютова с Николаем Игоревичем; Ну и, конечно, ваши с ним встречи. Есть и видео, и аудио. Буду с вами откровенен, Олег Александрович. С учётом того, какое положение занимает дядюшка убитого депутата, судьба всех причастных, мягко говоря, незавидная. Но есть несколько вопросов: захочет ли он карать виновных по закону или… — Романов многозначительно посмотрел на Олега. — Так вот. Если всё же по закону, то нам не помешают показания кого-то изнутри. Не скажу, что они фундаментально важны. Но лучше пусть будут. То есть для нас ваши показания — это возможность основательнее подготовить дело на случай решения вопроса строго в рамках правового поля. А для вас, в свою очередь, возможность избежать пожизненного заключения. Вы ведь могли не знать, что именно передаёте в конверте киллеру. Скажем, Лютов давал вам задание встретиться с наёмником и передать конверт. Содержимое вам неизвестно. Нет, отсидеть, конечно, придётся. Вы же получили от Лютова ещё и задание об устранении киллера и исполнили его. На чём мы вас и взяли, кстати. Да и факт вымогательства никуда не денешь. Но одно дело сидеть пожизненно, а другое, ну, скажем, лет шесть. За киллера много не дадут. Плюс мы похлопочем, чтобы вас условно досрочно освободили. В общем, так! Мне надо отойти минут на сорок. А вы думайте, — с этими словами Романов придвинул Олегу чистые листы бумаги и ручку. — Если, когда я вернусь здесь, — ткнул он пальцем в бумагу, — ничего не будет написано, значит, разделите судьбу вашего друга.

Илья Алексеевич встал со стула и уже начал разворачиваться, чтобы уйти. Как вдруг остановился.

— Да, чуть не забыл. Это чтобы вам было проще принять правильное решение и узнать чуть больше о вашей с Серёгой дружбе, — Романов выделил ироничной интонацией последнее слово.

На столе перед Олегом появился маленький диктофон.

«Ну вот, Серёг, кажись, всё. Отхулиганили мы с тобой», — обратился мысленно Смирнов к другу детства, оставшись наедине с самим собой. «Чекист мне пожизненным угрожает, если я тебя не предам».

Олег всего лишь один раз в жизни, будучи в тюрьме, видел через решётку на окнах, как осуждённого на пожизненное лишение свободы вели через асфальтированную площадку. Примерно так же, как и его сегодня: руки за спиной в наручниках, но этого недостаточно. Обязательно двое вертухаев по бокам заламывают их так, чтобы человек согнулся от боли. В таком положении он и шагает, изучая асфальт под ногами. Конечно, ментов тоже можно понять. Пожизненникам терять абсолютно нечего, поэтому выкинуть могут любой финт. Вот и перестраховываются, как могут. Несколько раз попадались передачи по телевизору про них. И, несмотря на достаточно будничную картинку, зрелище ужасное. Вот на экране какие-то люди в полосатых робах. Оператор камерой ловит их взгляд, направленный в пустоту и совершенно ничего не выражающий. При появлении сотрудника человек в полосатой робе чеканит хорошо заученный текст.

— Осуждённый Иванов Иван Иваныч. Статья 105, часть 2. Осуждён на пожизненное лишение свободы.

Затем быстрым шагом подходит к открытой в камеру двери, но между ним и вертухаем ещё одна преграда в виде решётки, в которую полосатая роба просовывает руки, чтобы на них надели наручники, предварительно повернувшись спиной. Затем решётчатая дверь открывается, и осуждённого снова куда-то ведут в неприличной позе. Теперь его жизнь до конца дней будет именно такой.

«Его! А ведь теперь МОЯ жизнь будет именно такой», — пронеслось в голове Смирнова. И впервые за 15 лет по спине пробежал холодок. Он думал, что давно уже забыл, что такое страх. Пережил его. Что он погиб в нём, и больше они никогда не встретятся. Но, оказывается, страх всё это время просто спал. Ждал своего часа, чтобы напомнить о себе. И вот теперь он снова появился, проведя своей ледяной ладонью по спине. А затем, молниеносно нырнул куда-то в грудь. Сердце бешено застучало, дыхание участилось. Олегу показалось, что даже картинка перед глазами поплыла. Какое-то время он пытался совладать с собой, получалось очень плохо. Выбрав этот путь, он был готов схлопотать пулю или нож. Но чтобы вот так вот… Нет, к этому он готов не был. Через какое-то время всё же получилось немного успокоиться. Набрав побольше воздуха в лёгкие, Олег стал медленно выпускать его, сложив губы трубочкой и прикрыв глаза. Повторив эту процедуру несколько раз, он почувствовал, как сердце перестаёт выбивать барабанную дробь. Стало немного легче. Надо было собраться с мыслями. Он ведь совсем недавно доказывал Серёге, что из такой ситуации можно найти выход. Как странно, что Лютов завёл разговор об этом в их последнюю встречу. Как в воду глядел.

— «Надо срочно что-то придумать. А про что там говорил ФСБшник с таким ехидством? Про дружбу вроде что-то нёс». — Взгляд остановился на диктофоне, который лежал рядом с белыми листами бумаги и ручкой. Олег нажал кнопку воспроизведения.

— Так, вроде всё предусмотрели, Николай Игоревич. Исполнителя на покой отправим после этого дела, — заговорил диктофон голосом Серёги.

— С этим-то понятно… Но вот кто исполнителю задания передавал, как его? — голос второго человека Олегу был не знаком, но он уловил высокомерные нотки.

— Олег, — снова услышал Смирнов голос друга детства.

— Ну да, Олег. Так вот, он ведь тоже в курсе дела, получается. А это может нам с тобой таким боком выйти. Дядюшка скальпы снимет с тех, кто его племянничка…Ну, ты понял.

Для Смирнова было очевидно куда клонит Серёгин собеседник. Единственная реакция, которую сейчас он мог допустить от своего друга, это удар по морде какому-то уроду с надменным голосом. Но диктофон бездушно воспроизвёл другое.

— Понял, конечно, — таков был ответ генерала. Олег почувствовал, как внутри разрастается пустота.

«Неужели Серёга на предложение ликвидировать его, ограничится этим «понял, конечно»? Не сломает этому кому-то челюсть, не пристрелит там же. А вот так просто ПОНЯЛ, КОНЕЧНО»

После продолжительного чавканья устройство вновь заговорило голосом Серёгиного собеседника: — Пойдём в парную заглянем, Серёж. Пора уже косточки прогреть. Да пропарить как следует. А то встречаемся с тобой здесь всегда, а по прямому назначению практически и не используем это место.

Этот надменный голос, который называл генерала Серёжей, ещё что-то говорил про баню, в которой они находились, звук отдалялся. Олег понял, что они отошли от места, где их писали, и хотел уже выключить запись, но диктофон снова ожил. Правда, качество звука стало чуть хуже. Благо, слова по-прежнему звучали отчётливо.

— Ну что, Серёж, поддадим жарку? — на записи послышалось шипение пара. — Ты что молчишь-то, Серёж? Так ничего мне и не отвечаешь, — продолжал наседать надменный голос.

— Про что, Николай Игоревич? — чуть разомлевший голос Серёги казался теперь растерянным.

— Что с Олегом твоим делать будем? Опасен он для нас, после определённых событий станет.

— Значит, придётся заменить эту шестерёнку в механизме, — голос Серёги был полон безразличия. В висках застучало от бешенства. Олег только что услышал, как друг детства вынес ему смертный приговор. Тот, за кого он сейчас готов был принять судьбу, полную адских мук, согласился убить его. Тут же вспомнился их последний разговор, когда Серёга допытывал его за какую сумму Олег готов грохнуть своего друга. А когда Смирнов разозлился и пригрозил по морде двинуть, Серёга привёл в пример ситуацию, в которой он сейчас как раз и находится.

— Так вот для чего ты это расспрашивал. Ждал, что я скажу: «В такой ситуации, конечно! В такой ситуации куда денешься». С совестью своей ты пытался договориться, шкура ментовская. Моё убийство хотел перед самим собой оправдать, — вслух бормотал Олег, придвинув к себе стопку листов и схватив ручку.

«Как же хорошо просыпаться дома в своей постели», — глядя в потолок, думал Денис. Он только что открыл глаза. Азарт охотника ещё не заставлял его выскочить из кровати и мчаться сломя голову по служебным делам. Хотелось немного поваляться. Позволить себе хотя бы минутную слабость. Потом обязательно выпить свежесваренный кофе. И только после всего этого можно вновь окунуться в расследование. «С другой стороны, а куда торопиться? Смирнов либо прикончил киллера, либо нет. Странно, что Дмитрий Васильевич до сих пор не позвонил. Наверное, сообщать нечего. Скорее всего, наружка ночевала у Бугра под окнами, а он спокойненько отсиживался дома. Видимо, их встреча с киллером запланирована на другой день. Возможно, даже на сегодня».

Телефон запел какую-то мелодию.

— Долго жить будете, товарищ полковник, — приняв вызов, сказал Давыдов.

— Доброе утро, Денис. Проснулся уже?

— Так точно, Дмитрий Васильевич! Порадовать звоните, или огорчить?

— Наверное, больше огорчить, чем порадовать. Топтуны упустили Смирнова. Он их развёл, как детей малых, — Дмитрий Васильевич сделал паузу, ожидая реакции подчинённого. Давыдов молчал. — Но паниковать не стоит, Денис, — продолжил полковник. — У нас пока нет информации, что Смирнов расправился с киллером. Я отдал распоряжение, чтобы мне все сводки по убийствам тут же предоставляли. Ничего похожего в них на данный момент нет. Так что может, не всё потеряно ещё.

— Понял вас, товарищ полковник. Я сейчас до банка доеду, возле которого Глобуса взорвали. Наш киллер там охранником был. Оттуда и нажал кнопку пульта, чтобы устройство сдетонировало.

— Вот же, едрить твою в качели, — Денис услышал, как его руководитель хлопнул ладонью по столу. — И как мы сразу не догадались? Там же идеальная позиция.

— Хочу узнать, как он туда устроился. Ну, если повезёт фотографией разжиться. Может его рекомендовал кто-то. Тогда есть шанс раньше Смирнова до киллера добраться, допросив рекомендателя. Если Смирнов с ним уже не встретился, конечно. Не просто же так он от хвоста ушёл.

— Давай, Денис, действуй, — чуть помолчав, ответил полковник.

Дорога до банка не заняла много времени. Дождавшись начальника охраны, которого пригласила приветливая девушка, Давыдов представился.

— Чем могу быть полезен своим бывшим коллегам? — задал вопрос мужчина лет сорока пяти. Он был подтянут и опрятен. В одежде чувствовался вкус. Даже седина не портила, а наоборот, придавала утончённой роскоши общей картине.

— Вы тоже в органах служили? — задал вопрос Давыдов.

— Не просто в органах. А конкретно в Следственном комитете. Правда, не в Питера, а в Москве, — уточнил без лишнего пафоса Алексей Алексеевич. Именно так звали начальника охраны.

— Несколько месяцев назад напротив вашего банка взорвали автомобиль.

— Как же, помню-помню. Такое не забывается.

— Мне бы поговорить с вашими сотрудниками, которые дежурили в то утро, — Денис сделал паузу, заметив, что Алексей Алексеевич пытается что-то вспомнить.

— Ну, с обоими поговорить не получится. Одного пришлось уволить. А вот второй как раз сейчас на смене.

— Уволили того, что помоложе? — уточнил Давыдов.

— Да, а как вы догадались? — удивился собеседник Дениса.

— Да так, — отмахнулся следователь. — Интуиция.

— Ну что же, пройдёмте, — жестом руки, сопроводил приглашение Алексей Алексеевич.

История, рассказанная охранником, нисколько не удивила Давыдова. Киллер внедрился быстро и не слишком-то изощрённо. Но, на тот момент, это никаких подозрений ни у кого не вызвало. Напарник киллера, которого Денис уже видел, когда приходил отсматривать записи, как-то после работы возвращался домой. Несмотря на то, что это было утро, к нему начали приставать трое. Всё было более чем банально.

— «Эй, мужик, дай закурить», — изобразил грубый голос одного из гопников рассказчик — Не курю, ребят, ответил я, ещё не замечая подвоха. «Ну, тогда деньжат на сигарету подкинь, сами купим», сказал второй. В общем, слово за слово начали меня уже за грудки хватать. Потом на землю повалили. Вокруг, как назло, ни одного прохожего. Хотя вряд ли кто-то трём амбалам решился бы замечание сделать. Пару раз пнуть по рёбрам успели. А я лежу и думаю, лишь бы насмерть не забили. У меня у дочки сейчас тяжёлая ситуация в жизни. Хотелось бы пожить ещё, чтобы помочь ей. И тут я понимаю, что возня сверху продолжается, а меня никто не бьёт. Хотя отчётливо слышу удары, стоны, хрипы. Рядом кто-то шмякнулся. Потом ещё один недалеко от меня в кусты влетел. В общем, когда всё стихло, я голову поднял. А вместо этой троицы надо мной мужик стоит. Взгляд у него пронзительный такой, как рентгеном на тебя смотрит. Но по-доброму. Уделал он этих троих, даже не вспотел. Руку мне протягивает. «Ты как отец, рёбра целые?» Да целые вроде, говорю. И тут до меня дошло, что он меня, возможно, от смерти спас. Бог его знает, что у этих отморозков на уме было. Я ему, мол, полицию надо бы вызвать. А он в ответ: «Давай не будем. Я так разозлился на них», говорит, «что бил сильно, если покалечил, то меня загребут». Ну, думаю, и то верно. Нехорошо получится. Человек заступился за меня, а его за это в кутузку. Он мне встать помог, до дома проводил. Всё спрашивал: как я себя чувствую. Мол, если по голове прилетело сильно, поплохеть не сразу может. Под конец я ему предложил поляну накрыть в знак благодарности. А он мне: «Спасибо говорит, конечно. Но я не пью. Вернулся недавно с горячей точки. Пытаюсь в мирной жизни освоиться. Мне бы работу какую? А то Министерство обороны ещё не рассчиталось со мной, а денег даже на пожрать скоро не останется». Ну, я сказал, что обещать ничего не могу. Взял у него телефон, говорю: Поспрашиваю. А тут через пару дней Викторыч в штопор ушёл, — кивнул рассказчик на своего напарника. Тот был примерно одного с ним возраста. Обычный пожилой мужик. — Вот я Лёх Лёхычу и предложил кандидатуру своего спасителя. Вопрос-то срочно решать нужно было. Одному за монитором полсуток не высидеть.

Денис не сразу понял, что Лёх Лёхыч — это начальник охраны. Когда всё же дошло кого так по-свойски называют, взглянул на него. Тот с улыбкой закивал, показывая, что именно так к нему и обращаются подчинённые.

— Ну а вы? — Денис сделал паузу, уставившись на другого охранника, ожидая, когда тот представится.

— Пётр, — поспешно и с виноватым видом озвучил своё имя второй подчинённый Лёх Лёхыча.

— Ну а вы, Пётр, с чего вдруг в штопор так удачно ушли? — закончил свой вопрос Давыдов.

— Да тут это… — замялся Викторович.

— Давай уже, рассказывай всё, как было, — вмешался начальник охраны.

— В общем, тут дело такое… Запойный я. Но всегда, прежде чем искушению поддаться, предупреждаю Алексея Алексеевича, что пару недель меня не будет. Если чуть подождать надо, чтобы мужикам график новый выстроить, предупредить каждого, жду, конечно. В общем, согласовываю свои запои с начальством, так сказать. А тут иду с магазина как-то вечером. На следующее утро как раз на работу выходить нужно было. Мимо соседнего дома уже прохожу, смотрю, на лавке двое мужиков сидят. Между ними пакетик, а на нём всё, как полагается: пол-литра беленькой, сырок «Дружба» и хлебушек. Прям, наборчик из моей юности. Они меня тоже заприметили. Один из них мне говорит: «Подь сюды, уважаемый». Я, если честно, испугался поначалу, но здраво оценил, что убежать никак не вариант. Они явно моложе меня. Догонят враз. Подхожу, ну и так, без гонора, чтоб не провоцировать, спрашиваю: «Что хотели-то мужики?» Один из них, что покрупнее, говорит мне: «Мы тут на литр поспорили, что я первого встречного уговорю стакан гранёный без закуси опрокинуть. Так что не обессудь, уважаемый, но ты и есть первый встречный». Я давай отнекиваться. Говорю, что мне на работу завтра. Тот здоровый слушал меня, слушал, потом встаёт передо мной во весь рост. Господи! А он прям огромный. Под два метра. Пузом меня чуть на земь не опрокинул, когда вставал. Телёнок натуральный, килограмм 150 весит, не меньше. Положил мне руку на плечо и ласково так говорит: «Ты, мужик, извини, но у меня даже денег на литр нет, так что мне никак нельзя проигрывать». И тянет мне второй рукой стакан. А его в ручище-то и не видно. Если б не при мне наливал, я подумал бы, что он мне просто свой кулак показывает. Я, конечно, попытался отвертеться. Говорю: «Давай я добавлю на литр. Могу даже и на закусь подкинуть». А он мне: «Не-е-е, мужик, так не пойдёт. Я ведь ой как проигрывать не люблю. Да и вообще. Что ты как не родной? Вижу же, что самому хочется. Слюнями сейчас подавишься». И смеётся. «Держи давай». Вложил мне в руку стакан этот, значит. Ну, я и хлопнул его. А мне больше ничего и не надо, чтобы в запой уйти. Второй, тот, что проспорил, получается. Ещё две бутылки принёс. Мы их уже на троих оформили.

— Понятно, — перебил Петра Давыдов. — А сколько лет-то этому амбалу на вид?

— Ну, сорок с хвостиком где-то.

— Живот, говорите, большой у него?

— Да, пузо огромное просто. На улице тогда жарко было, даже вечером. Он его ещё оголял постоянно. Проветривал.

— Значит, не Соловей, — задумчиво произнёс Денис.

— Что? — решив, что следователь продолжает общаться с ним, переспросил запойный охранник.

— Да это я так, мысли вслух, — отмахнулся Давыдов. — А уволили его за что? — обратился он теперь к начальнику охраны.

— В общем-то, уволили — не совсем подходящий термин. Мы с ним сразу договорились, что берём его на замену. Как только Викторыч вернётся в ряды нашей доблестной гвардии, с ним придётся расстаться. Вроде как всем хорошо в этой ситуации. С графиком путаницы нет, мужики тоже ведь планируют свои выходные. А ему деньги есть возможность заработать. Да работёнку параллельно подыскивать. Расплачивались с ним после каждой смены наличкой. В штат-то его не стали проводить. Ну, это даже смешно было бы. Человек на две-три недели пришёл.

— Значит, и данных его достоверных нет, и фотографией его меня не угостите.

Алексей Алексеевич только развёл руками.

Глава 28

Теперь можно было возвращаться на работу. Дмитрий Васильевич так и не звонил. Давыдов старался отогнать мысли, которые могли бы ответить на вопрос, «почему?». Слишком много вариантов можно придумать. И каждый пришлось бы анализировать. А поскольку куда проще доехать и всё узнать, забивать голову не было смысла.

— Здравия желаю, товарищ полковник, — переступив порог кабинета своего начальства, бодро, насколько мог, произнёс Давыдов.

— Присаживайся, Денис, — вместо ответного приветствия предложил руководитель, указывая на стул. Выглядел он сосредоточенным и несколько расстроенным. Немного помолчав, перебирая какие-то бумаги у себя на столе, полковник всё же обратил свой взор на подчинённого.

— Что? Завалил всё-таки Смирнов киллера? — догадался, Денис.

Дмитрий Васильевич медленно закивал. — Но и это ещё не всё, — теперь он взял ручку и начал ей постукивать по столу. — Минут 15 назад из сводок узнал, что чекисты этой ночью задержали Смирнова. Теперь он у них. С поличным его взяли. Он в упор расстрелял киллера, — руководитель снова замолчал. Он даже перестал барабанить ручкой по столу, понимая, что Давыдову нужно время переварить эту информацию и справиться с эмоциями. Денис лишь ухмыльнулся, вставая со стула.

— Разрешите идти, товарищ полковник, — без всякого выражения произнёс капитан. Дмитрий Васильевич воспринял это по-своему.

— Наша наружка ничего не могла сделать, Денис. Он обвёл их, как детей малых. Как котят слепых. Смирнов точно знал, что за ним будут следить. Заготовочка у него была, — начал оправдываться полковник.

Давыдов ничего не ответил. Молча вышел из кабинета. Прошёл по коридору в сторону выхода из здания. Ему необходимо было попасть на улицу. Возможно, оказавшись там и сделав несколько глотков осеннего прохладного воздуха, подставив лицо ветерку, что дует со стороны Невы, у него получится собраться с мыслями. Новость, которой поделился Дмитрий Васильевич, не выбила его из колеи. Не загнала в депрессию. Наоборот. Всё встало на свои места. Там на подкорке все пазлы сложились в одну цельную картину. Теперь надо просто успокоиться и рассмотреть детали на холодную голову. Присев на лавку, что смотрит на противоположный берег, Денис раскинул руки в стороны, расположив их на спинке. Закрыл глаза и чуть откинул голову назад. Вдох-выдох. И ещё раз вдох…

— Добрый день, Денис Юрьевич!

Давыдов вернул голову в вертикальное положение и открыл глаза. Перед ним стоял охранник-сантехник. Тот самый киллер, которого так долго не мог вычислить Денис. Тот самый профессионал, которого сегодня ночью в упор расстрелял Смирнов. Живой и абсолютно невредимый, стоял во весь рост перед ним.

— Вы сотрудник ФСБ? — без каких-либо эмоций спросил следователь, снова откидывая голову назад.

— Ваша проницательность меня несколько пугает даже, — присаживаясь рядом, ответил киллер. — Как догадались?

— Слишком часто ваша контора упоминалась в этом расследовании. Не бывает таких совпадений.

Со стороны было похоже, что встретились два приятеля, которые ещё не успели соскучиться друг по другу.

Какое-то время сидели молча.

— Мне казалось, вы начнёте засыпать меня вопросами, Денис Юрьевич, — наконец прервал тишину чекист.

— А зачем? Вы мне и сами всё расскажете. Вы ведь именно для этого сюда пришли, — не открывая глаз, ответил Давыдов.

— М-да. Именно так и есть, — выдержав небольшую паузу, ФСБшник продолжил: — Давайте я вам расскажу всю историю целиком, а вы уже зададите потом вопросы, если они у вас останутся. Я уверен, они у вас всё же имеются.

Денис чуть заметно кивнул. Откинувшись на спинку скамейки, киллер начал: — Наверное, началом этой эпопеи можно считать моё пребывание на Северном Кавказе в двухтысячном. Это была уже не первая горячая точка. Но именно там я познакомился со Смирновым. Не сказать, что мы были друзьями. Знали друг друга в лицо, здоровались при встрече. Там я окончательно вырос в профессионала. Со временем обо мне даже небылицы стали сочинять, — усмехнулся чекист. — Вы не подумайте, я не хвастаюсь. Чуть позже поймёте, что это сыграло свою роль. Мы в разных войсках служили. Поэтому виделись нечасто. Про Олега Смирнова я слышал ещё до того, как мы познакомились с ним. Все говорили, что он напрочь отмороженный, ничего не боится. На штурм чуть ли не в полный рост идёт. После окончания той войны мне предложили служить в структуре, где я до сих пор. С учётом специфики моей подготовки, — киллер замолчал. Затем, собравшись с мыслями, продолжил: — В общем, как вы и сами поняли, работа у меня не кабинетная, но жизнь насыщенная и интригующая. Несколько лет назад в поле нашего зрения попала одна интересная организация. Ведут себя ребята, как в лихие девяностые. Наезжают на очень крупный бизнес. И, казалось бы, обычная уголовщина. Но! Представлялись они от фонда имени нашего уважаемого мэра. А если кто пытался к правоохранителям обращаться, на него тут же накатывали государственные ведомства. Налицо была коррупционно-уголовная схема с участием кого-то из весьма высокопоставленных.

Давыдов чуть приоткрыл глаза, поддавшись порыву заявить о том, что он знает уже эти детали. Но, в последний момент решил промолчать, предоставив рассказчику изложить самому всю историю. Тот же, в свою очередь, будто прочитав мысли следователя, отвлёкся от рассказа.

— Знаю, что многое из того, что говорю, вам уже известно. Но так будет проще и понятней. — Чуть помолчав, ФСБшник продолжил: — Изучая участников группы, которая непосредственно рэкетом занималась, я увидел знакомое лицо. Олег Смирнов. Копнули его историю за последние несколько лет. Догадки об участии в банде небожителей лишь укрепились. А это уже, как говорится, наша юрисдикция. На тот момент банда ничего кровожадного не помышляла. Их всех взяли под контроль. Необходимо было установить кто их покровительствует. Точнее, кто ими управляет. Решили с коллегами, что мне стоит попробовать подставиться. Может, позовёт меня к себе. Может, получится внедриться. Изучил его маршруты. Чаще всего его можно было перехватить на рынке. Любил он там продуктами затариваться. Вот я ему там навстречу и попался. Тащу тележку с какими-то коробками. Одежда грязная, не брился пару дней специально до этого. В общем, клюнул Олег. Узнал меня, окликнул, разговорились. Он так, не особо кокетничая и рассказал, примерно, чем занимается. Без подробностей, конечно, но суть была предельно ясна. И без всяких ужимок предложил мне на него работать. Вспомнил, что в Чечне меня Призраком не просто так называли. И сказал, что по моей части скоро работёнка будет. Лютова установили практически сразу. А вот с заместителем мэра пришлось повозиться.

Денис в очередной раз поменял позу, теперь он вопросительно уставился на своего собеседника.

— Да-да. Сам мэр здесь ни при чём. Всю эту кашу заварил его заместитель Шевчук Николай Игоревич, — уловив боковым зрением произошедшие перемены в позе следователя, ответил на немой вопрос киллер. Затем снова вернулся к рассказу. — Той работой, о которой говорил Смирнов, оказался Глобус. Уж не знаю, как там вышло, но наткнулись они на него случайно. На мой взгляд, очень странная ситуация. Прежде чем на кого-то наезжать, Шевчук и Лютов тщательнейшим образом проверяли организацию. А тут… В общем хотели прикрутить завод, пообщавшись с Лившицем. И вроде как, встреча с Авдеевым оказалась для них неожиданностью. Хотя он во всех документах числится как соучредитель. Ума не приложу, как они этот нюанс пропустили. Ну, а когда поняли, с кем их судьба свела, решили не рисковать. Уж больно репутация у Глобуса дурная была. Непредсказуемый он. Мог просто начать отстреливать этих горе-рэкетиров. Вот они и обратились ко мне. Пока я готовился, просчитывая маршруты Авдеева и выбирая варианты, пришла новая вводная. Его нужно убрать именно таким способом и именно в таком месте. Для меня это, конечно, не сильно усложнило задачу. Но вот почему появились такие уточнения и у меня, и у моих коллег вызвало живой интерес. Позже-то всё встало на свои места. Поковырявшись в биографии Глобуса, они поняли, что можно пару предприятий вообще себе забрать полностью. Ресурсы для этого у них достаточные. И если до этого момента мы планировали до поры до времени просто контролировать деятельность этой организации, то теперь пора было их накрывать. Аппетит непомерно вырос. И ради утоления его банда готова проливать кровь. Да, сегодня это преступный авторитет. Но кто будет следующим? Стало очевидным, что теперь они ни перед чем не остановятся. Кстати, я так понял, именно попытка подставить Лившица дала вам основную зацепку и помогла вычислить их? — повернулся чекист к Давыдову.

— Прослушивали меня? — вместо ответа задал встречный вопрос Денис.

— Разумеется, — кивнул ФСБшник. — Не думаю, что вас это удивляет. Каждый из нас вёл свою игру. И мы никак не могли допустить, чтобы вы спутали наши планы. Поэтому вынуждены были «вести» вас. Честно признаться, это нам очень помогло в финале истории, — заулыбался чекист.

— Да. С подставной машиной у торгового центра они полностью опрофанились, — согласился следователь. — А чем вам помогло прослушивание меня? — спросил Давыдов тоном, которым обычно говорят: «Напомни мне». Будто уже знал, но забыл.

— Скоро доберёмся и до этой части истории, — отвернувшись от Дениса и уставившись на противоположный берег, ответил Киллер. — Когда я начал разрабатывать Глобуса, мои коллеги уже искали варианты, как посадить Лютова и Шевчука. Такие фигуры под честное слово, с доски не убрать. Нужны железобетонные доказательства их вины. А они очень изобретательны и аккуратны. Сами нигде не отсвечивали. Даже мне задание через свою прослойку в лице Смирнова передавали. А записи их разговоров между собой к делу не пришьёшь. Когда ты в курсе происходящего, вроде очевидно, о чём они разговаривают. Но вот тому же судье будет мало понятно, кто что имеет в виду. Писали много и всех. Даже в ту баньку, где Шевчук с Лютовым встречались, удалось своего человека внедрить. Хотя Шевчук был уверен, что там их никто не может прослушать. Был ещё вариант убрать их с помощью кого-то, более влиятельного. Собственно, на нём и остановились. Брагин недавно перебрался из Москвы в Санкт-Петербург. Сразу в депутатское кресло. Его родство с очень высокопоставленным человеком из Кремля нам было известно, так же как и его бесконечная алчность. Он из-за неё и вынужден был покинуть столицу. Поссорился с азербайджанской диаспорой. Что-то им пообещал. Денег непомерно много с них взял. И динамил, сколько мог. Те, когда поняли, что их за нос водят, перешли к угрозам. Брагин к дядюшке за помощью. Жёстко тогда ОМОН по этой диаспоре прошёлся. Дядюшка наглядно им продемонстрировал, кто в городе хозяин. Вроде как, те всё поняли и торжественно пообещали забыть про Брагина и деньги. Но Романа Алексеевича на всякий случай, всё же в Питер отправил его кровный покровитель. Вот на одном из фуршетов с ним и познакомился наш человек. Рассказал про эту схему как бы нечаянно. Депутат тут же смекнул, что пахнет лёгкой наживой. Незаконно нажитое богатство отнимать куда проще, чем честно заработанное. Надо только нужные рычаги задействовать. Ну, или задавить авторитетом. Неважно, собственным или родственника. Не откладывая в долгий ящик, Брагин начал распространять слух о своём прямом родстве с человеком из Кремля. Прям с нашего человека и начал. Там же, на фуршете. А параллельно стал собирать информацию про предприятия, что оказались под гнётом этих рэкетиров и про самих поборщиков. Наш расчёт оправдался. Все телодвижения депутата стали моментально известны Лютову и Шевчуку. Над тем, что делать, голову они долго не ломали. Если не убрать Брагина, можно потерять всё. Всё, над чем они работали уже несколько лет. Другой вопрос — как? Надо всё организовать, чтобы на них и тень подозрений не упала. Выяснилось, что законотворец регулярно навещает маму в Твери. И про конфликт с азербайджанцами каким-то образом всплыло. Вот они и решили максимально отдалить от себя место преступления. А уж чтобы ещё больше запутать следствие, мне была поставлена задача «засветить» кавказца. Чтобы не слишком уж прямо на диаспору азербайджанскую указывало, надо было изобразить представителя какой-нибудь другой национальности. Только все эти вводные я, как киллер получил не сразу. Стопроцентной уверенности, что заказ отдадут именно мне, не было. Понимая, что на него будет покушение, решили его постоянно водить. Прослушка Лютова и Шевчука, конечно, давала много информации, но не сто процентов. Мероприятие для них более чем серьёзное. Могли перестраховаться и организовать всё, соблюдая правила шпионской безопасности. В общем, решили мы с коллегами и дом Брагина поставить под видео и аудиоконтроль. Наша задумка сводилась к тому, чтобы взять киллера на горячем. С поличным. Потом допросить его, услышать нужные нам фамилии и отправить всю информацию дядюшке депутата в Кремль. Ну, а если мне поручат, ещё проще — писать по месту. Тогда и покушение организовывать не придётся. Достаточно того, что заказ на устранение Брагина на записи будет, — ФСБшник замолчал и какое-то время рассматривал противоположный берег. Денис не торопил его и не перебивал, ждал. Что-то подсказывало, что сейчас будет один из ключевых моментов. — По протоколу, прослушку и видеокамеры должны ставить минимум трое. Точнее, ставят двое, а один в фургоне сразу проверяет качество звука и видео, угол обзора и так далее. В тот день третьего никак не получалось найти. Кто-то на другом задании, кто-то болеет. А ждать нельзя. Пошли вдвоём с напарником. Брагин жил в закрытом коттеджном посёлке. Фургон запарковали метрах в трёхста от забора, чтобы не привлекал внимания. По самой территории ещё километра полтора петлять пришлось. Установили быстро оборудование. Дом не слишком большой. Наружка за ним на тот момент ещё не успела закрепиться. На следующий день должна была принять его. Напарник стоял у окна. Он и заметил машину депутата издали. Успели уйти спокойно. Минут тридцать до фургона. Включаем аппаратуру. В режиме онлайн запись должна была с момента установки включиться. Видим, а он кого-то в простыню заворачивает. Ноги ещё не успел прикрыть. Потом этот свёрток через плечо и на выход. Да легко так перекинул. Видно, что человек не тяжёлый. Отмотали назад, пересмотрели. После этого решили поменять план: Решили, что дядюшка получит информацию не о покушении, а об убийстве племянничка. — С виду ФСБшник казался совершенно спокоен, но Давыдов заметил, как тяжело ему давались заключительные слова этой части рассказа

— И вы, возложив на себя право судьи и палача, приговорили Брагина и привели приговор в исполнение? — с иронией спросил Денис.

— Я бы с удовольствием воскрешал и убивал его снова и снова. Разными способами. Самыми жестокими и мучительными, — совершенно спокойно ответил киллер.

— Мне казалось, ваша структура, как и наша, руководствуется законом. А оказывается, во главе угла…

— Безопасность, Денис Юрьевич, — перебил следователя его собеседник. — Мы отвечаем за безопасность, в первую очередь наших с вами сограждан. Неужели вы верите, что такие, как Брагин, будут нести ответственность по закону? — усмехнулся чекист. — Я уже давно перебрался из мира розовых пузырьков и радужных слоников в суровую реальность. — Затем чуть помолчав, добавил: — Когда вы вернётесь в свой кабинет, там уже будут все доказательства причастности Лютова и Шевчука к убийствам Глобуса и депутата. Среди флэшек вы найдёте всего одну зелёного цвета. Посмотрите её в первую очередь. Имейте в виду, после просмотра даже части записи она очистится. Это для вас лично, а не для общего пользования. Я думаю, ваше представление о добре и зле, законе и справедливости как минимум пошатнётся.

Денис промолчал. Ему не хотелось читать нравоучение о главенстве закона. О том, что именно этот постулат является фундаментом сохранения порядка в обществе. Он понимал и принимал правоту чекиста насчёт ответственности Брагина по закону. В худшем случае отправили бы куда-нибудь в Улан-Удэ или в Биробиджан заместителем главы города.

«Интересно, а кого он убил и за что? Ладно, на флэшке увижу потом».

Глава 29

— Ну, собственно, про убийство Брагина вы всё знаете, — продолжил Призрак. — Под видом кавказца я снял квартиру. Немного грима и парик для пожилой женщины оказалось достаточно, чтобы она поверила. Устроился в управляющую компанию. Ночью мне сообщили, что Брагин выехал. Эмитировать небольшую аварию в подвале с водопроводными трубами — не проблема. Ну а потом, получив несколько заявок от жильцов, я оказался на огневой позиции. Для местных бабулек я уже давно стал своим. У меня на это пару недель было. Так что после выстрела мне абсолютно спокойно удалось покинуть то место. Несмотря на чрезвычайную бдительность полицейских, — чекист усмехнулся. — А я ведь никак не ожидал вас там увидеть, Денис Юрьевич. Как хорошо, что наша первая встреча была крайне мимолётной. Думал, вы меня вообще не вспомните. А вы вспомнили. И про пистолет быстро сообразили. Что Смирнов его для устранения меня заказал. Мы, конечно, тоже понимали, что после ликвидации такой фигуры, как Брагин, киллера в живых оставлять нельзя. Нам это было на руку так-то. Убийца племянничка такого дядюшки… В любом случае пришлось бы мою смерть инсценировать. А тут получается, за тебя всё сделают. Про пистолет узнали без напрягов. Значит, Смирнов будет меня расстреливать. Не взрывать, не резать, а именно расстреливать. План подменить ему патроны на холостые даже придумывать не пришлось. Этот приём часто практикуется. Долго не могли узнать, какой именно пистолет. Какие патроны использовать. Не на месте же их подбирать. Вот тут прослушка вас нам и помогла очень.

— Это когда Соловей на мой вопрос ответил, что Макаров? — догадался Денис.

— Совершенно верно. Ну а дальше дело техники.

— И всё же интересно, как вы ему патроны подменить успели? С момента, как вы узнали, какой марки пистолет и до убийства вас Смирновым, не так уж много времени прошло.

— Когда в баре Олег избавился от хвоста, который ваш начальник за ним зарядил, он в ожидании дальнейших инструкций коньячок потягивал. Любит он этот напиток. Не упустит возможности побаловать себя им. На это и был расчёт. Бармен принёс ему коньяк с очень хорошим снотворным. Сон с него короткий, но глубокий. Инструкцию он от меня получил, как только отпил достаточное количество. В такси, разумеется, вырубился. ГАИ остановили машину, в которой Смирнов ехал ко мне навстречу. Водителя пересадили к себе и стали канифолить ему мозги. В это время другие мои коллеги превращали боевой пистолет в хлопушку. Таксист не видел ничего даже. Вот такая нехитрая операция по замене патронов. Смирнов теперь уверен, что меня, то есть киллера, нет в живых. И ему за моё убийство ещё отсидеть придётся.

— А за остальное? — удивился Давыдов.

— Он согласился на сделку. Дал показания на Лютова. По полной программе загрузил его. Про Шевчука он ничего не знает, но это уже не имеет практически никакого значения. Мы обещали ему срок только за убийство киллера.

— И как же вам удалось расколоть Смирнова? Говорят, он не из трусливых. Со стержнем.

— Так и есть, — закивал ФСБшник. — Но для чего ему страдать ради человека, который хотел убить его, — чуть улыбнувшись уголками губ, посмотрел на Дениса чекист.

— Лютов Смирнова? — задрал брови явно обескураженный Давыдов.

— Мы дали послушать ему запись разговора генерала с Шевчуком. Текст совершенно недвусмысленный. Олег не колебался когда всё узнал.

— И как же Лютов планировал избавиться от Смирнова? — не удержался Денис.

— Не поверите, — в очередной раз ухмыльнулся киллер. — В лучших традициях средневековых заговоров. Заказал перстень у своего знакомого ювелира. В нём небольшой тайничок для яда. Лёгким движением пальца из этой полости можно высыпать или вылить содержимое. Яд прикупил тоже специфический. Убивает не сразу. Несколько недель может пройти прежде, чем первые симптомы появятся. Но жертва вряд ли поймёт, что отравлена. Симптомы на обычную простуду похожи очень.

— Так может, он его уже отравил? — предположил следователь.

— Нет. Кровь уже брали на анализ у Смирнова. Чист. Видимо, после моего убийства собирался.

— Ну, хорошо. История действительно интересная. Но, суммируя полученную информацию, я обязан спросить: что вы от меня хотите? Ведь не просто так вы появились передо мной в добром здравии? Хотя я, как и все непосвящённые, мог оставаться в полной уверенности, что вас нет в живых. Плюс вы обмолвились, что когда я вернусь в свой кабинет, меня там будут ждать доказательства по этому делу. С чего вдруг такие царские подарки от вашей структуры? — в этот раз Давыдов не просто повернулся в сторону чекиста, он ещё и склонил голову чуть в бок.

— Понимаете, Денис Юрьевич, несмотря на бесконечную любовь к наградам и прочим лаврам победителей, мы вынуждены по этому делу передать все материалы вам. А своё участие минимизировать либо исключить вовсе. Скорее всего, задержание Лютова и Шевчука поручат нам. Но это будет позже. И не по нашей инициативе.

— А они разве ещё на свободе? — удивился Денис.

— Да. Пока ещё на свободе. Хотя Смирнов уверен, что их тоже уже задержали.

— Так вы не ответили, почему не сами закончите это дело?

— Тогда получается, мы с самого начала были в курсе всего происходящего, в том числе и о планировавшемся покушении на Брагина. Но не уберегли племянничка. А это уже не наградами обернётся.

— А я вроде как, постфактум взялся за расследование. С меня и спроса никакого, — продолжил за Призрака следователь.

— Ну а скрывать от вас, что я жив — не самое разумное решение. Кто знает, как вы себя поведёте, если нам предстоит снова встретиться. Скорее всего, попытаетесь задержать меня, — засмеялся ФСБшник. — Поэтому проще и надёжней вам всё рассказать, отдать доказательства, чтобы вы отчитались в Кремль. Для суда имеющихся улик, возможно, окажется недостаточно. Ну, это для обычного суда. Честного и непредвзятого. Или когда расстановка сил на стороне подсудимых. В нашем случае суда может и не быть вовсе. А если состоится, то над решением судьи можно будет не сомневаться.

— А с чего Вы взяли, уважаемый чекист, что я соглашусь? — Вновь принял расслабленную позу Денис. — В моих глазах вы обычный убийца. Пусть даже при погонах.

ФСБшник понимающе закивал. На его лице вновь появилась улыбка, но в этот раз она была с оттенком печали. — Я не хочу Вам доказывать и переубеждать в чём-то Вас. Даже если после просмотра записи на зелёной флэшке вы останетесь при своём мнении, отнеситесь к этому просто, как к выгодной для вас сделке, Денис Юрьевич. Злодеи все наказаны, дело раскрыто Вами. Не вижу причин отказываться.

— Не все. Не все злодеи наказаны. Вы-то останетесь на свободе. А вы и есть киллер.

— Я сотрудник ФСБ, Денис Юрьевич. Киллера этой ночью застрелил Смирнов, — пристально посмотрел в глаза следователю чекист. — И никто не поверит Вам, что было как-то иначе.

— А если я сейчас пишу ваш разговор. Не боитесь? — без угрозы в голосе спросил Давыдов. Ему было интересно, насколько готов рядом сидящий человек к различным сценариям.

— Ни одно электронное устройство в радиусе пятнадцати метров от меня сейчас не работает, — ухмыльнулся киллер.

Денис понимал, что он не блефует. Но на всякий случай проверил. Телефон действительно не откликался на нажатие сенсорных кнопок. Экран категорически не хотел ни на что реагировать.

— Ладно, — с долей восхищения произнёс следователь, возвращая в карман гаджет. — А если я задержу сейчас Вас и доставив к нам в Следственный комитет, оформлю как подозреваемого?

— Не задержите. При всём уважении к Вам, Денис Юрьевич, никто и ничто не помешает мне уйти отсюда спокойным шагом. Даже Ваше боксёрское прошлое. Признаюсь честно, я и не жду от вас подобного поворота событий. Несмотря на ваше чистоплюйство, вы слишком разумный человек для подобных глупостей. И поверьте, я не злодей. Просто иногда со злом возможно бороться только их же методами. Я вам не враг, Денис Юрьевич — последние слова Призрак произносил, поднимаясь со скамейки.

Денис, разумеется, не стал ничего предпринимать. Он лишь смотрел вслед удаляющейся фигуре своего недавнего визави. Вдруг чекист остановился и, чуть постояв на месте, будто решаясь на что-то, обернулся. Расстояние между ними было ещё достаточно небольшое, поэтому возвращаться или повышать голос Призраку не пришлось.

— Да, кстати, — ФСБшник явно смущался. — Вы уж простите, что не в своё дело лезу. Слушали-то не только вас. Всю вашу команду. В общем, там, в Твери, Марина притворилась спящей в вашем номере. Она надеялась, что когда все уйдут… Ну, вы поняли, в общем. Любит она вас, Денис Юрьевич. Об этом она со своей мамой по телефону разговаривала потом.

Денис даже не шелохнулся, слушая чекиста. Со стороны могло показаться, что он совершенно безразличен к полученной информации, но это было не так. Он просто оцепенел. Замер, боясь спугнуть говорившего. Каждое слово Давыдов впитывал в себя как губка.

«Что за день такой?» — подумал следователь. «Раскрытое дело, разговор с киллером по душам, смущающийся ФСБшник и под занавес такое». Внутри что-то заколотилось. Что-то неудержимо рвущееся наружу. Хотелось встать и орать в небо, потом прыгнуть в реку и плескаться, продолжая орать.

«Любит! Она меня любит», — пульсировало в голове. Несмотря на внутреннее ликование, пришлось взять себя в руки, хоть это было и нелегко. Ну, не мог он себе позволить под окнами Следственного комитета дать волю эмоциям.

«Так, надо вернуться в кабинет. Что там за зелёная флэшка лично для меня?»

Изображение на мониторе компьютера появилось сразу же, как только Давыдов вставил флэшку в разъём. Даже нажимать ничего не пришлось. Денис как можно скорее подключил наушники в нужное гнездо. Появился и звук.

— Дяденька, пожалуйста, отпустите меня, я никому ничего не расскажу, — умоляла маленькая девочка стоящего перед ней мужчину. Денис без труда узнал Брагина. Его глаза блестели безумием. Рот был приоткрыт. Из уголка губ текла слюна. Девочка сложила перед собой ладошки. Маленькое невинное дитя. Она надеялась, что дяденька сейчас сжалится над ней. Или скажет, что это был просто розыгрыш. Но ответом ей стала звонкая пощёчина. Девочка отлетела на кровать, которая была сзади неё. А депутат с остекленевшим взглядом потянул руки к ширинке. Раздался звук расстёгивающейся молнии.

Дальше Денис смотреть не мог. Хвала всем компьютерным богам, изображение остановилось, когда он щёлкнул клавишу пробел. Девочка тоже была ему знакома. Её фото он уже видел на столе у Сизова. Именно Антон Сизов занимался делом о маньяке. Две девочки примерно одного возраста изнасилованы и задушены. Две девочки. Одну из них он видел на фотографии, когда нечаянно застал своего коллегу в слезах. Зелёное платье в крупный белый горошек. Неестественная поза, в которой девочка лежала на тропинке. Безжизненно-бледная кожа. Всё это он уже видел на фото. Здесь, на записи девочка ещё жива. В том самом зелёном платье в крупный белый горошек. Она ещё надеется, что проснётся и этот кошмар закончится. И она побежит во двор играть с подружками. А вечером встретит маму с работы и крепко-крепко обнимет её. Но ничего из этого уже никогда не сбудется для этой девочки. И несмотря на то, что Денис всегда превыше всего считал соблюдение закона, сейчас в его мировоззрение закрались сомнения.

«Что есть закон?» — размышлял он. — «Это свод правил, регулирующих жизнь в обществе. Правила, которые гласят как делать нельзя и что будет, если их нарушить. Какое наказание последует за несоблюдение того или иного правила. И именно страх наказания в большинстве случаев и является основным сдерживающим фактором. Не социальная сознательность. Не переживание, что от твоих действий кому-то будет плохо. А страх, что тебя накажут. Эти правила формировались веками, прежде чем легли на бумагу незыблемым фундаментом безопасности. Нельзя нарушать закон. Нельзя воровать, насиловать, убивать. Даже если перед тобой убийца, нельзя. Так гласит закон. А если это убийца и насильник малолетних девочек? Всё равно нельзя. Ведь в этом случае ты сам становишься преступником. А если ты знаешь, что этой бешеной собаке ничего не будет за то, что она натворила? И эта больная псина и дальше будет насиловать и убивать? Не здесь. Скорее всего, дядюшка отправил бы его в другой регион. Подальше от скандалов. И именно там стали бы находить растерзанных задушенных девочек, которые в куклы ещё не успели наиграться. Чья жизнь оборвётся ради удовлетворения животной похоти какой-то мрази.

«Безопасность, Денис Юрьевич. Мы отвечаем за безопасность» — всплыли в памяти слова Призрака из их недавней беседы.

— А ведь действительно, — вслух, как всегда, в таких ситуациях, сам себе сказал Давыдов. — Иначе было нельзя.

Застывшая картинка на мониторе сверкнула яркой вспышкой и тут же сжалась в маленькую серую точку. А затем и эта точка исчезла.

«Ну да, он предупреждал», — вспомнил Денис.

Дверь в его кабинет открылась без стука. На пороге стоял Дмитрий Васильевич.

— Денис, ты как? — с сочувствием и как-то виновато спросил полковник. Видимо, он считал себя ответственным за упущенного наружкой Смирнова и за всё, что произошло после этого. Точнее, за всё, что ему было известно.

— Всё в порядке, Дмитрий Васильевич, — как ни в чём не бывало, ответил Давыдов. — Дайте мне пару дней, и я предоставлю всю информацию по делу об убийстве Глобуса и депутата.

Полковник был настолько ошарашен, что даже не обратил внимания на коробку, стоящую возле компьютера.

— Ну, хорошо, — только и смог еле внятно произнести он, закрывая за собой дверь.

«Наконец-то завершился судебный процесс, над бывшим заместителем мэра Санкт-Петербурга Шевчуком Николаем Игоревичем и генерал-майором МВД Лютовым Сергеем Петровичем. А также и другими участниками банды. Напомним, им было предъявлено обвинение в организации убийства Авдеева Владимира Игоревича, известного под кличкой Глобус, и депутата Законодательного Собрания Санкт-Петербурга Брагина Романа Алексеевича. Также они обвинялись в организации преступного сообщества и вымогательстве в особо крупном размере».

Несколько пар глаз были прикованы к телевизору, который висел на стене кабинета Дмитрия Васильевича. Стол уже накрыт. Присвоение внеочередного звания Давыдову — весьма важный повод для торжества. Ведущий новостей продолжал: «По версии следствия, данная группа терроризировала предпринимателей на территории Санкт-Петербурга и Ленинградской области, вымогая у них весьма внушительные суммы на протяжении нескольких лет. Тех, кто пытался сопротивляться, запугивали контролирующими органами, а особо строптивых просто ликвидировали. В частности, Авдеева устранили, наняв киллера. Все помнят мощный взрыв в центре города, в результате которого и погиб Владимир Игоревич Авдеев. Тот же киллер расправился и с депутатом Брагиным Романом Алексеевичем, когда он приехал навестить маму в свой родной город Тверь. Брагин, получив несколько анонимных обращений от предпринимателей, не выдерживающих гнёта вымогателей. Он решил в одиночку начать борьбу с рэкетирами. Его героизма и отваги, к сожалению, не хватило. Подлость и коварство вымогателей, занимавших высокопоставленные должности, оказались, к нашему глубочайшему сожалению, более жизнеспособными и эффективными инструментами».

Денис поморщился, прикрыв лицо руками. Он понимал, что этот сюжет прошёл цензор высокопоставленного дядюшки.

«Знали бы вы настоящие «подвиги» этого отважного героя», — подумал Давыдов.

Телевизор продолжал вещать голосом ведущего. Смотреть не хотелось. Денис уже знал, что Лютов получил пожизненное лишение свободы. Шевчук, не смотря на то, что возглавлял банду, получил 25 лет строгого режима. Но сможет ли он отбывать наказание или так и не выйдет из комы в которую впал неделю назад, оставалось открытым вопросом. Дело в том, что яд, который Лютов приобрёл, как думал Призрак для Смирнова, оказался предназначен для Шевчука. И генерал успел его применить на последней встрече с заместителем мэра.

«В лучших традициях средневековых заговоров». Кажется, так сказал чекист, — пронеслось в голове у Давыдова.

Соловья Денис сумел вывести из числа обвиняемых. Пришлось немало попотеть над показаниями его подельников, конечно. Но к счастью, никто из них так и не вспомнил настоящую фамилию Вячеслава. Смешно, конечно, Соловьёв, он же Соловей. Ну, как тут можно не вспомнить? Но в протоколах допроса именно так: «Был ещё какой-то Соловей». Кто такой? Где его искать? Так и остался он неустановленным лицом. А поскольку это лицо ничего противоправного не натворило, то и искать его незачем.

Лившица Анатолия Борисовича освободили сразу же, как передали все материалы в Москву. Он был бесконечно благодарен. Собственно, этой благодарностью и был накрыт сейчас стол.

— Ну что, товарищ капитан, поздравляю тебя с раскрытием двух наисложнейших дел и с внеочередным присвоением звания, — встав из-за стола, начал свою речь руководитель Дениса.

— Вообще-то, уже майор Дмитрий Васильевич, — поправил его эксперт, присутствовавший на этом мероприятии. — Я же видел, что вы подписали приказ о присвоении.

— Приказ, знаете ли, приказом, а вот традиции надо чтить и соблюдать, — лукаво улыбаясь, парировал полковник.

Он взял со стола бутылку водки и ловким движением свернул с неё крышку. Затем поднёс горлышко к большому гранёному стакану, в котором уже лежали на дне две майорские звезды и наполнил его до краёв. Денис встал, он знал о существовании этой традиции. Как мог, подготовился к ней. Спасибо Евгению Ивановичу за ценные советы. 30 грамм водки за полчаса до застолья и немного масла. Конечно, раньше он уже проходил этот обряд. Но по своей наивности не предпринимал никаких мер перед ним. Поэтому ни одно из прошлых повышений в звании Давыдов не помнил. Слабоват он был на выпивку, несмотря на свои весьма внушительные габариты. И вот у него в руке снова наполненный всклень гранёный стакан. Только теперь с двумя майорскими звёздами на дне.

Весь смысл хитрости с употреблением масла перед распитием большого количества алкоголя в том, что можно, а точнее, нужно избавиться от выпитого прежде, чем масло полностью растворится. Тогда содержимое желудка не успеет попасть в кровь. Но Денис так увлёкся беседой с Мариной, что упустил этот важный момент из виду. За что жестоко поплатился. Лёжа дома и глядя в потолок, он пытался восстановить в памяти разговор со своей помощницей. Было стыдно. Он не помнил, чтобы вёл себя неподобающе. Не помнил со своей стороны никаких чудачеств. Поэтому было стыдно на всякий случай. Стыдно оттого, что он чего-то не помнит.

«Да ты пойми, Мариночка, ты же мне с первого дня нравишься очень», «Я же любому за тебя глотку перегрызу», «А ты со мной так…», «Притворяешься спящей, а потом исчезаешь и ведёшь себя после этого, будто я тебя обидел чем», «Но у нас ведь ничего не получится, Марин. Хотя мне очень хотелось бы», «Я же уже женат на своей работе, точнее, служу закону… Хотя на самом деле это всё ерунда оказывается. Бе-зо-пас-ность! Вот что главное». Обрывки фраз, всплывающие в памяти, всё больше и больше заставляли Давыдова беспокоиться о вчерашнем дне.

«Так, значит, я всё-таки объяснялся с Мариной на пьяную голову. Ну и осёл же ты, Денис Юрьевич», — корил он сам себя.

Звонок в домофон был для него полной неожиданностью. Денис никого не ждал. На работе у него сегодня официальный выходной. Да и не станут за ним приезжать. Телефон-то включён.

— Кто? — спросил он, сняв трубку домофона.

— Марина, — раздался в ответ знакомый голос.

Нажав кнопку, открывающую дверь подъезда, Давыдов в панике бросился в комнату.

«Так… На седьмой этаж она поднимется примерно за пару минут на лифте. Если повезёт, то ещё минуты две будет ждать, когда он спустится. Надо успеть одеться хотя бы, а в идеале и кровать заправить. Откуда она знает, где я живу?» — метались беспорядочно мысли.

Тук-тук, — услышал, Денис.

«Уже к двери подошла», — пронеслось в голове. Сердце почему-то бешено колотилось. Может, это просто похмелье? А может…

— Привет, — совершенно буднично произнесла Марина, глядя на Дениса, когда он открыл дверь. — Впустишь или мне на этот раз обморок изображать, чтобы в твоих объятиях оказаться уже?