Оленька умерла в восемнадцать лет — преданная женихом, изнасилованная бандитами, заколотая ножом и закопанная в безымянной могиле. Но смерть не отпустила её. Слишком много ненависти осталось в душе, чтобы раствориться в тишине. Старуха-ведьма из заброшенной деревни вытащила тело из земли, сожгла на костре и перенесло то, что осталось, в иное место. Теперь Оленька — лан Ривенрейла, бессердечная охотница Дикой Охоты, чья жажда мести питается чужими грехами. Каждый год она срывается сквозь границу миров, чтобы выследить и уничтожить очередного грешника. Но однажды, оторвавшись от своры, она почувствовала запах, сладкий до головокружения — жертва, которая должна была принадлежать ей одной. Впервые за тысячелетия охоты лан нарушила приказ и свернула с пути. И тот, кто ждал в пещере у бурной реки, оказался не просто эльфийским отступником, прикованным к скале. Он оказался тем, чей грех отзывается в ней самой — живой, ненавистной, неотпускающей.
Бессердечная
Глава 1 Мои безжизненные стеклянные глаза смотрели в голубое небо. Безумно красивое, без единого облачка, оно ярким куском выделялось на фоне серых краёв могилы. Мне так хотелось вырваться из этой сырой земли, туда, в небеса, но я была заперта в своей истерзанной и неподвижной оболочке. В яму упала первая горсть земли. — Ну чё там? Долго ещё? Послышался самый мерзкий голос на земле. А ещё совсем недавно я просто млела от этого бархатного тембра. Алексей. Ярость и гнев затопили меня с новой силой. Душа опять начала биться, пытаясь заставить пошевелиться бренную оболочку. Не-на-ви-жу. Ненавижу так же сильно, как любила до этого. Надо мной склонилась ещё одна гадкая рожа. Уголовник со шрамом по кличке Кнур — самый страшный мой кошмар и глава этих подонков. — А куда спешить? — прохрипела эта падаль. — Девка мертва. Вокруг никого. Ближайшее село вымерло. Живёт там только одна бабка, да и то к ней люди не ходят — говорят, ведьма. Так что похороним твою пассию с почестями. Не торопясь. Она нам хорошо послужила. Подонок загоготал, и этот мерзкий смех подхватили остальные. Почему мир так несправедлив? Почему мне в восемнадцать лет нужно было потерять всё: родителей, дом, любовь, честь, жизнь? Казалось, будто всё ополчилось против меня. Сначала погиб папа. Водитель автобуса международных рейсов, он заснул за рулём, а напарник этого даже не заметил. Тоже спал. Автобус перевернулся и улетел в кювет. Двадцать три человека погибли, и среди них мой любимый отец. Мама не выдержала горя. После похорон её разбил инсульт, и вот после десяти дней безнадёжной борьбы за её жизнь я зашла в пустую квартиру круглой сиротой. Единственный ребёнок, взращённый в любви и ласке, я в один момент осталась одна, без поддержки. Бабушек и дедушек уже не было в живых — слишком поздно я родилась, а родственники жили очень далеко. Спасибо соседям, помогли с похоронами, так как от пребывающей в шоке меня было мало толку. Я была в такой прострации, что засыпать могла только после укола доброй соседки бабы Веры. В прошлом медсестры. Пока бродила по квартире тенью, меня успели отправить в академический отпуск из родного училища, а работники соцслужб ломали голову, что же со мной делать. Вроде бы уже и не маленькая — семнадцать с половиной, но и несовершеннолетняя. Никто не желал брать на себя ответственность за такую обузу. Выход нашёлся с горем пополам. Государственные работники всё же уломали одну из дальних родственниц — двоюродную тётку по маминой линии — взять надо мной временное опекунство. Тётку я видела всего один раз, когда она прилетела с другого конца страны, чтобы подписать документы. Выразив сочувствие и посидев в неловкой тишине, родственница вручила мне карточку с соцденьгами на сироту и с облегчением уехала домой. Благо, по её мнению, заботиться обо мне было кому. У меня появился жених. В один из тех мрачных дней, после похорон мамы, когда я забирала её документы из больницы, мне стало плохо. Прямо на ступеньках нашей поликлиники. Идущие рядом женщины стали звать на помощь, а меня, уже в бессознательном состоянии, подхватили с земли крепкие руки. Пока приводили в чувство и делали уколы, я успела рассмотреть своего спасителя. Симпатичный парень, лет двадцати пяти, не больше, с пшеничной шапкой волос и серыми глазами. Сдав меня на руки медперсоналу, он не спешил уходить. Дождавшись окончания процедур и заверения врача, что у меня просто нервный срыв, парень предложил проводить. Не знаю почему, но я согласилась. Возможно, мне не хватало человеческого тепла после смерти близких, а возможно, Алексей — так звали нового знакомого — просто вызывал доверие своим поступком. Но домой в тот день он меня проводил, а на следующий пришёл в гости. Потом были букеты и приглашения на свидания. Я начала оттаивать, искать в Лёше поддержку и замену потерянной семье. Поэтому уже через полгода, в свой день рождения, я сказала: «Да!» — приняв в подарок кольцо. К свадьбе мой жених подошёл очень деловито. Сам он был родом с Севера, там же проживала его мама. Лёша очень мечтал переехать поближе к ней и завёл разговоры об этом. Мне не хотелось уезжать из города, где были могилы моих родителей, но, с другой стороны, как здраво заметил жених, здесь меня уже ничего не держит. А потом ему предложили работу, очень выгодную, и Алексей начал настаивать на продаже родительской квартиры. — Ты пойми, котёнок, — уговаривал меня жених, — там за эти деньги мы не только жильё купим, но и маленький бизнес откроем. Да и мама рядом, она давно мечтает с тобой познакомиться. И мне от такой выгодной работы отказываться не хочется. Ведь скоро семью кормить. И нежно поцеловал меня. Разговоры о свадьбе, семье, детях всё время звучали из уст Алексея. И я поддалась на уговоры. Ушла из техникума, где училась на швею, раздала соседям часть вещей, вторую часть отправили Лёшиной маме на сохранение. Жених за это время нашёл покупателей. В тот день, когда должны были оформлять сделку, Лёша был в приподнятом настроении. Всё время шутил, делал мне комплименты и был очень нежен с утра, в постели. Вставать и прощаться с родными стенами абсолютно не хотелось, но парень напомнил мне, что скоро нужно уезжать. Почти всё загружено в машину, о ночёвке у друга он договорился, осталось только подписать документы и ехать. С лёгкой грустью стала собираться. До нотариуса оставалось два часа, и я попросила жениха проведать родителей на кладбище. Лёша недовольно скривился, но перечить не стал. В подъезде мы встретили соседку, бабу Веру. — Что, уже уезжаешь, Оленька? — спросила старушка, участливо глядя на меня. — Да, баб Вера, уже, — сказала я доброй старушке, что заменила мне настоящую бабушку. Соседка, перекрестив меня, поцеловала в щёку: — Пусть Господь и все святые берегут тебя, девочка, — кивнув Алексею, старушка пошла в свою квартиру. Моего жениха добрая соседка почему-то недолюбливала. На кладбище я тихо села около родных могилок. Алексей вежливо отошёл, давая мне возможность попрощаться с родными. — Вот я и уезжаю, мои дорогие. У Лёши новая работа, и дом вроде уже присмотрен. Его мама обещала помочь обжиться. Так что у меня всё хорошо. Только… — снова слёзы набежали. Я быстро их стёрла. Лёша будет сердиться, если я с красными глазами пойду к нотариусу. — Я по вам так скучаю. Мамочка, папочка, почему же так рано?.. Простите меня, родные, я буду приезжать. А теперь мне пора. Люблю вас. Поцеловав пальцы, я прижала ладонь к холодному камню надгробия. Пора ехать в контору. Алексей нетерпеливо переминался с ноги на ногу, переживая, что опоздаем. Я села в машину и долго смотрела в окно, пока кладбище совсем не скрылось из виду. Покупатель уже сидел в конторе. Неприятный полный мужичок с бегающими глазками. Он всё время потел и вытирал лоб серым от грязи платком. Руку я ему, в отличие от Лёши, не пожала. Нотариус — высокая строгая тётка средних лет — долго сверяла каждую букву в документах. Я успела устать от нудного сидения на стуле, но вот меня позвали подписать документы. Один росчерк пера — и толстая пачка зелёных купюр легла мне в руки под зорким взглядом нотариуса. — Давай спрячу, — предложил Алексей, похлопав по специальной сумке на плече. Я доверчиво передала деньги жениху. — Был очень рад, очень рад, — раскланялся довольный толстяк, прижимая к себе папку с документами. Лёша кивнул и ответил какой-то вежливой фразой, а я не стала слушать и пошла к машине. На сердце было тяжело и грустно. Как будто предала кого-то. — Не грусти, котёнок, — весело пропел Лёша, запрыгивая на водительское сиденье и целуя меня в висок. — Впереди настоящее веселье. Я кивнула из вежливости и вымученно улыбнулась. Разделять его хорошее настроение мне не хотелось. Мы выехали за город и некоторое время ехали по главной трассе. Лёша включил музыку и весело что-то мурлыкал в такт. Благо меня не трогал, а я задумчиво смотрела на пробегающие мимо деревья. В какой-то момент глаза сами собой закрылись, и я заснула. Разбудили меня тряска и звук гравия под колёсами. Мы съехали с главной дороги и сейчас ехали по какой-то деревенской тропке. Я недоумённо уставилась на заросли вокруг. Где это мы? — О, проснулась, — радостно сказал Лёша. — Мы почти приехали. — Лёша, а где это твой друг живёт? — спросила я жениха. — А, это… Он тут у бабки по делу. Сейчас быстро справимся, его заберём — и поедем праздновать. Не переживай, киска, — подмигнул мне Лёша. И я ненадолго успокоилась. Деревня, в которую мы заехали, была явно нежилой и оставляла после себя жуткое впечатление. Покосившиеся домики, обвалившиеся крыши, выбитые окна. Всё это тянуло разрухой и тленом. Подобных деревень много, и трудно было поверить, что ещё лет двадцать — тридцать назад здесь кипела жизнь. Мы подъехали к такому же покосившемуся домику, только у этого чудом сохранились стёкла на окнах. Лёша припарковался и отстегнул ремень безопасности. — Пошли, котёнок, — сказал мне жених, выходя из машины. — Знаешь, Лёш, — покачала я головой, — я, наверное, в машине посижу. Не нравится мне это место. Но он меня уже не слышал и открывал дверь с моей стороны. — Давай, киска, пошли. Я тебя со Славой познакомлю. Взгляд Алексея мне не понравился, но, решив не ссориться, я вышла из машины. — Вот так, умница. Видишь этот дом? Ещё прабабке Славы принадлежал. Представляешь? За этой болтовнёй Лёша пропустил меня в дом. Пройдя развалившийся предбанник, я зашла в первую комнату жилища и застыла на месте. Напротив входа стоял стол, за которым резались в карты какие-то уголовники. Три мужика в наколках и не очень хорошей одежде. На столе стояли водка и какая-то закуска, а рядом лежал нож. Все они повернулись на звук и уставились на меня. Я испуганно попятилась, но в спину меня подтолкнули. — А вот и мы, — послышался голос Лёши и звук щеколды на двери. Глава 2 Лёша обошёл меня, пряча ключ в карман. — Оленька хотела на кладбище к родителям. Правда, киска? — подмигнул ничего не понимающей мне Алексей. — На кладбище — это правильно. Это верно, — загоготал уголовник со шрамом. Его смех подхватили остальные. Но потом, резко перестав смеяться, он спросил Лёшу: — Деньги принёс? — Само собой, — кивнул жених и полез в барсетку, где лежала выручка от квартиры. — Лёша, — отмерла я наконец, — что это значит? Не обращая на меня внимания, жених отдал часть денег уголовнику, и тот быстро всё пересчитал. — Как и договаривались, — сказал Алексей, убирая барсетку от жадных взглядов зеков. — Я вернусь через два часа, и чтобы к тому времени вы уже справились. — Маловато будет, — окинул меня сальным взглядом второй, невысокий бандит. — На такую кралю больше времени надо, чем два часа. Третий одобряюще всхрапнул. Не став разбираться дальше, я кинулась к двери, но та была заперта. Сзади меня схватил за волосы бесшумно подкравшийся низкорослый зек и потащил в соседнюю комнату. Бросив меня на старую полуразвалившуюся кровать, он прыгнул сверху, придавив своей тушей. — Я приеду, как справитесь здесь. Наберёшь меня, — услышала я голос жениха и звук закрывающейся двери. — Лешшшшааа!!! — закричала я что есть мочи. На щёку обрушился сильный удар. — Молчи, сука, — прошипел зек. В комнату зашёл главный. — Жук, держи её за ноги, а ты, Кагор, — за руки. И по лицу пока не бить, нравится оно мне, — почти нежно погладил меня по щеке главный. И потянулись часы ада. Сначала я плакала, кричала и пыталась сопротивляться. Потом голоса не стало, и силы ушли. Бандиты перестали меня держать, так как я даже не шевелилась, бездумно уставившись в потолок. Я просто ушла в себя. Не хотела чувствовать ничего: ни боли, ни унижения, ни гнева. Это не я лежу растерзанная здесь, на кровати. Это какая-то жалкая кукла, которую использовали, а меня в ней нет. Не знаю, в какой момент это случилось, но я и правда перестала ощущать своё тело. Не смогла пошевелить даже пальцем. Я встрепенулась, забилась, но поздно — тело не отвечало. — Эй, Кнур, — позвал низкорослый Кагор, отрываясь от меня. — А девка-то не шевелится. Кнур вернулся из главного зала, где выпивал и закусывал перед новым раундом издевательств. Наклонившись, он пощупал пульс у меня на шее. — Похоже, умерла, — спокойно заметил он. — Чего? — Кагор слетел с моего неподвижного тела. — Так это чё, она под нами… — Крови много натекло. Ладно, Жук, дай нож. Сейчас на всякий случай подстрахуемся. Кнур поймал брошенный подельником нож и всадил его мне в грудь. Я не почувствовала ничего. Как будто нож вошёл не в плоть, а в резину. Только кровать прогнулась — и я вместе с ней. — И правда мертва, — констатировал Кнур. — Ладно, парни, пакуйте тело. Покуражились — а теперь за работу. Меня с двух сторон завернули в окровавленную простыню и куда-то понесли. Остановившись за деревней, на поросшем кустарником участке, зеки убрали ветки со свежевыкопанной ямы. — Опускаем её на счёт три, — скомандовал Кагор. — Раз, два… Три. Я полетела в яму и разбитой куклой распласталась на дне могилы. Простыня отлетела, и перед моими мёртвыми глазами открылся кусочек бездонного неба. А ведь я могла состариться под ним. Как же я ненавижу этих ублюдков, жадного подонка Алексея, равнодушных родственников и соседей, это мироздание за то, что забрало у меня родителей. И за то, что я такой молодой умерла. Не-на-ви-жу. — Не будем торчать тут до ночи, — начал торопить подельников бывший жених. — Ну, если хочешь быстрее — на лопату, — огрызнулся Жук. — Нет, вы уж тут сами справляйтесь, — отказался Алексей. — Я вам деньги за это плачу. — Ты нам за мокрое дело заплатил, хлюпик, а на это мы не нанимались. За кого ты нас, честных мокрушников, держишь? За падаль? За мужиков? — разозлился Кагор. — Тише, тише… Никого не хотел обидеть. Поздно уже просто, ребята, — пошёл на попятную женишок. — Закапывай, Кагор, — отдал приказ Кнур. И мир начал наполняться серой массой. Груз земли всё увеличивался и давил. Я металась в своей холодной тюрьме, что когда-то была моим телом, от ужаса и страха, но всё было бесполезно. Вскоре компания негодяев ушла, оставив меня совсем без звуков, в кромешной темноте. Не знаю, сколько я так провела, внутренне рыдая и мечась, пока не услышала одинокие шаркающие шаги на поверхности. Слой земли над моей головой дрогнул — кто-то раскапывал могилу. Я заметалась с удвоенной силой, и сверху послышалось: — Тише ты, сейчас я тебя достану. Только не кричи. Ох, моя голова… Уже болит от твоих воплей. Прошёл добрый час, пока меня откопали. С лица смахнули землю, и сквозь прилипшие к роговице песчинки я смутно смогла увидеть какую-то старуху. — Ох-хо-хо, девонька… Как же поиздевались, ироды. Как обезобразили. И ведь сойдёт же мразям с рук это дело, уже сейчас вижу. Давай, сердешная, я тебя сейчас вытащу. Бабка тащила меня очень долго. Я периодически проваливалась обратно в яму, но упрямая старушка не отступала. Наконец, чудом исхитрившись, бабка вытащила меня на поверхность. Отряхнув испачканные руки, она начала водить ими над моим телом. — Ой, горе, горе… Девонька. Какая ж судьба у тебя поганая. Если бы не эти сейчас, то на твоём пути чего похуже было бы. Хуже? Разве может быть хуже? — Может, милая, может… А так попробую я душу твою отпустить. Сейчас. Бабка отошла от меня, но вскоре вернулась с какими-то предметами. Умыв и помазав меня чем-то, зашептала заговор. Меня начало скручивать и затягивать внутрь. Вернулась боль, но не физическая, а будто… Такая, как была после смерти мамы. Всепоглощающая, душевная. Я снова взвыла, не в силах терпеть эти муки, и бабка, ахнув, отступила. — Не могу, девочка, не получается. Слишком много гнева, боли и ненависти в тебе. Не отпускает это тебя, переполнена ты им, — запричитала бабка. — Но и такой тебя оставить не могу. Ещё немного поваришься в этом — и станешь духом злобным, неприкаянным. Мучить людей будешь, и хороших, и плохих. Что же делать, девонька, с тобой… Душа-то у тебя светлая была… А постой, сейчас попробую ещё одно… И бабка снова куда-то убежала, оставив меня валяться под лучами заходящего солнца. Вернулась старушка, когда уже опустилась тьма, с тачанкой хвороста. Сбросив его, бабка перевернула тачанку и, присев рядом со мной, сказала: — Выбор у тебя, милая, невелик. Вернее, у тебя его вообще нет. Так как в этом мире судьба твоя настолько жестока, что даже после смерти не отпускает тебя. Быть духом злобы — нет хуже проклятия. Не знаю, откуда это на тебе, но наложено с особой ненавистью. Бабка говорила, а я не понимала, о чём она. Проклятье? Ненависть? К нашей семье? Никогда не было у нас врагов, как и близких друзей, впрочем, тоже. Обыкновенная семья, таких миллионы. — Не обязательно человек наложил, девочка. Бывает, и сам мир метку неугодным детям своим ставит. Но есть у меня одна задумка, чтобы от страшной участи тебя спасти. Правда, судьба, что ждёт тебя, не сильно лучше этой, но пусть будет так, чем скитаться по свету, мучаясь и мучая. Так за кого ты переживаешь, бабушка? — Да. И за себя тоже, — согласилась старушка. — Так что быть посему. Сегодня я проведу над тобой ритуал. Тело твоё сжечь придётся, чтобы душу достать, но я её подхвачу, не бойся, и куда надо переправлю. Должна подхватить… — уже тише добавила ведьма. А это, похоже, была именно она. Единственная жительница этой забытой Богом деревни. С трудом разложив хворост наподобие кострища, ведьма водрузила меня туда. Дальше она полила погребальное кострище какой-то горючей смесью: то ли бензином, то ли керосином — я не поняла. Теперь бабулька снова чертила какие-то знаки на моём обнажённом теле и бормотала свои заговоры. В это время ночь вступила в свои права. Луна выползла на горизонт, освещая нашу безумную сцену. Ведьма закончила приготовления и подпалила тряпьё, скрученное вдвое. — Ну, с богом, девонька… Хоть бы всё получилось, — женщина бросила импровизированный факел в костёр. Я вспыхнула, как спичка. Огонь зазмеился по моему телу и начал с жадностью его пожирать. Но я не чувствовала ничего. Более того, с каждой секундой, пока исчезало тело, я понимала, как рвутся одна за другой нитки, удерживающие мою душу. За невидимой спиной расправлялись крылья и наливались мощью. С ними пришла холодная жажда. «Месть», — прошипело что-то внутри, и я поняла, что это я сама. Да. Убить. Отомстить. Уничтожить. И, пожалуй, начну с этой старухи. Зверь внутри согласно заурчал. Мы это сделаем. — Ох, рано, девонька, рано. Потерпи ещё секунду, — встревоженно взмолилась старуха. Но я не собиралась терпеть и, сконцентрировав все силы, ударила в ветхую оболочку, что ещё удерживала меня. Она раскрылась, как ракушка, и я с облегчением взлетела ввысь. Наконец-то свободна. Но в ту же секунду странный водоворот начал затягивать меня. Он исходил от бабки, точнее — от фигурки, что она держала в руках. Я закричала что есть мочи и начала бешено сопротивляться. Я не хочу. Я должна быть свободной. Я должна отомстить. Не-на-ви-жу. Это была последняя мысль, потому что воронка окончательно меня затянула, и я покинула мир, что был так жесток. Глава 3 Мои глаза открылись сами собой, и я потянулась всем телом в коконе. Как давно не вспоминала прошлую жизнь. В памяти еще не рассеялись слабые отголоски тех ощущений, но они не вызывали никаких эмоций. Я спокойно отдала команду торрее выпустить меня. Умное дерево распахнуло свою кору, и я вышла наружу. Фантастически живописный вид природы нисколечко не затронул мою душу, а ведь первое время в Ривенрейле я еще могла оценить его красоту по достоинству. Тогда моё новое тело только формировалось. И первый раз что-то даже ёкнуло внутри, но… Постепенно я избавилась и от этого. Похоже, не одна я проснулась. Мимо меня прошёл Эрэдин, лишь слегка кивнув. Я ответила тем же. Здесь не принято было разговаривать по пустякам, не принято было заводить дружбу (хотя какая дружба между машинами для убийств), а уж тем более проявлять эмоции. Постепенно Ривенрейл вытягивал то, что осталось от прошлых жизней. Да и невозможно было сохранить такое в новом теле, сердце которого не билось. Единственное, что заставляло нас хоть что-то почувствовать, — это Охота. Да, наши замороженные тела вдруг переполнялись непреодолимой жаждой: мести, ненависти и голода. Последний был особенно силён. Он заставлял нас врываться в Альвхейм дикой ордой, находя очередные сладкие жертвы. Смешно, но в моём старом мире люди почему-то считали, что именно эльфы — участники Дикой Охоты. На самом деле ушастые и не только были жертвами таких, как я. Бездушных порождений Ривенрейла. Не став задерживаться, я пошла за остальными ланами — так нас называли в предсмертных хрипах испуганные эльфы. Все мы тоненьким ручейком потянулись к Иггдрасилю. Верхушка главного дерева, пронзающего все девять миров, находилась именно в Ривенрейле, маленьком кусочке реальности, который никому не был подвластен. Там просыпались наши чудовищные кони, такие же, как и мы, химеры, предчувствующие скорую Охоту. Я подошла и заняла своё место в кольце ланов, окружавших древний ствол. Сейчас начнётся зрелище, от которого волосы встали бы дыбом у кого угодно, но только не у нас. Страх неведом участникам Дикой Охоты. Они сами и есть страх. Земля зашевелилась так, будто под ней копошатся тысячи и тысячи мелких насекомых. Кое-где она начала распахиваться, выпуская наружу зеленые стебли. Они извивались и закручивались, разрастаясь и формируя клубок. Этот клубок рос, достигая почти гигантских размеров, пока не застывал, наполнившись окончательно. В этот миг зеленый стебель начал резко желтеть и скукоживаться, и вот на поляне уже стоит невиданное чудовище-конь, стряхивая с себя пожухлую пыль. От Охоты к Охоте они были разными, и у каждого — свой. Возможно, дерево таким образом исключало риск привязки нас к этим дивным существам, не знаю, но мы спокойно воспринимали смену своих соратников. Сегодня меня ожидала голубая красавица под стать моим волосам. Огромный конь с усами, как у сома, и рыбьим хвостом вместо задних ног. Грива плыла по воздуху клубком змей, что периодически шипели, а тело моего боевого товарища покрывала мелкая чешуя. Дерево решило одарить меня морской химерой? Интересно, что же за Охота нас ожидает? Иггдрасиль не просто зеленый столб, это душа мира, могущественная личность, скрытая за листвой и корой. И очень мудрая: если что-то дает, значит, оно обязательно поможет. Я подошла и привычным жестом знакомства погладила красавицу. Конь всхрапнул и приветственно заржал. Поймала на себе неодобрительные взгляды. Мы не привязываемся ни к кому, но я проигнорировала их. Мне почему-то захотелось погладить лошадь цвета лазурного неба, так похожего на мою новую шевелюру. Смотрелась она очень красиво, но оценить было некому. Вообще, новые тела были совершенными. Любая девчонка в старом мире удавилась бы за такую тонкую талию, длинные стройные ноги, высокую грудь, идеальные черты лица, но здесь красота не имела никакого значения. Эрэдин взлетел на своего антрацитового коня, и тот расправил кожистые крылья летучей мыши. То же сделали и остальные, повинуясь примеру лидера. Да, Эрэдин уже несколько тысячелетий предводительствует Дикой Охотой, его имя заставляет трепетать не только Альвхейм, но и все девять миров. — Вперед!!! — скомандовал главный лан. И мы с дикими улюлюканьями сорвались с места. Как стрела, выпущенная из лука, летели к границе между Ривенрейлом и Альвхеймом, где заждались нас души прожжённых грешников. Возможно, сегодня это будут люди или эльфы, а может, забредший на торговлю гном или разведчик дроу. Ооо, эти были особенно сладки. А возможно, даже дракон, но такие встречались крайне редко. Слишком древние и слишком мудрые, чтобы поддаваться тлену похотей. Всех существ объединяло одно — страх. Если ты совершаешь преступления и грехи — бойся. Однажды за тобой может прийти Дикая Охота. Для нас не было преград или замков, невозможно было спрятаться или защититься. Проезжая мимо волшебного леса Ривенрейла, к нашей кавалькаде присоединились дикие псы. Эти твари были постоянными спутниками нашего развлечения. Ростом с доброго телёнка, с огромной пастью, наполненной острыми зубами, «собачки» имели отменный аппетит к грешной плоти. Если преследуемого не убивал охотник, то его разрывали псы, и ещё неизвестно, что было лучше для преступника. В остальное время эти зверушки жили как обыкновенные обитатели волшебного леса. Охотились среди дивных фиолетовых деревьев, разоряли маленьким феям гнёзда, размножались. Кстати, феи со своей уникальной философией и внутренней организацией общества были единственными, кто мог жить рядом с ланами и не бояться. Дикая Охота ещё ни разу не приходила за феей и не придёт. Впереди показалась тонкая плёнка прозрачной границы между мирами. С виду такая хрупкая, она была прочнее любого существующего материала. Это была магия Иггдрасиля. Выйти и зайти в Ривенрейл могли только охотники. Даже феи были здесь невольными пленниками. Собаки завыли, и мы пришпорили своих призрачных коней. Наша свора с криками и улюлюканьем врезалась в тонкую границу, пройдя её, как горячий нож масло. Охота началась. Альвхейм встретил нас прохладной осенней ночью. Так было всегда: Охота начиналась раз в году, когда весёлое лето должно смениться холодной зимой. И в этот хрупкий период межсезонья, когда преграда между мирами совсем истончается, ланы могут себе позволить поживиться. Всё остальное время мы спим в торрее, восстанавливая раны — смешно сказать, если такие имеются, — практически не видя снов. Эрэдин остановил кавалькаду взмахом руки, даже собаки притихли. Никто не издавал ни звука. Выдвинувшись немного вперёд, наш лидер закрыл глаза, втянул в себя воздух и тут же распахнул их с торжеством. Его глаза засветились потусторонним светом, как и у всей своры. Жертва обнаружена. Псы завыли, а главный лан приказал: — За мной! Мы неслись по лугам и полям пугающей компанией, со светящимися в темноте глазами, в окружении страшных монстров. Ваш самый жуткий оживший кошмар. Моя лошадка, несмотря на хвост, скользила змейкой над землёй, не уступая в скорости остальным. Её, как и меня, уже успел захватить общий азарт и предвкушение лёгкой добычи. Мы проехали засеянные поля и миленькие домики какого-то селения. Нигде не было видно ни души, и не светило ни одной свечки в окошке. Но я чувствовала, что эльфы не спят, забившись в угол и обнявшись, каждый молился о милости своим богам в эту страшную ночь Дикой Охоты. Этот страх имел приятный аромат, но его было недостаточно, чтобы утолить наш аппетит. Это как голодающему предложить ароматный чай, что совсем не насытит его. Проносясь с сумасшедшей скоростью, мы оставили поселение далеко позади и приблизились к лесу у подножия горы. Пересекая его и распугав местное зверьё, я ощутила дивный аромат, что ударил мне в ноздри. Такой невозможно сладкий и соблазнительный, что у меня на секунду закружилась голова. Тряхнув волосами, я посмотрела на своих спутников, но никто ничего не заметил. Эрэдин уверенно вёл свору всё дальше и дальше от источника вкусного запаха. Дикая Охота всегда действует вместе, но сосущее чувство внутри и неистовое желание вернуться, поискать источник увеличивалось с каждой милей. И я не выдержала. Придерживая лошадь за поводья, я скатилась в самый конец процессии. А дальше, просто дёрнув спутницу, развернулась назад. Я найду того, кто излучает такой вкусный запах, уничтожу и быстро вернусь. Никто не заметит пропажи, так как Дикая Охота всегда бежит вперёд. Понукая своего ездового монстра мчаться что есть сил, я представляла, кто же это может быть. Точно не гном, они обычно удивительно консервативны и банальны в своей жадности, скупости и обмане. Очень редко какой-нибудь младший сыночек снисходит до заказного убийства всей семьи. Может, какой-то эльф погряз в разврате? У этих холодных и неприступных статуй иногда бывают срывы. Был у нас когда-то один эльфийский аристократ, высшим наслаждением для него было срезать кожу со своих невольных партнеров во время постельных утех. Живым от него практически никто не уходил. Помню, Охота ворвалась к нему во дворец как раз тогда, когда он разделывал какого-то человеческого юношу. Ох, и сытным был наш обед. Но нет, подобного аромата я еще не чуяла. А он становился все более и более зовущим по мере приближения к цели. У подножия горы протекала бурная река с неспокойными, грязными водами. Я опустила ладонь на шею моей лошадки, и та поняла без слов. Вот и твой хвост пригодился, подруга. Само собой всплыло это давно забытое слово. Сегодня я просто сама не своя. Легко нырнув в воду и стараясь держать меня максимально над поверхностью, кобыла поплыла в сторону горы. Где-то там я чуяла свою добычу. Выбравшись на берег и стряхнувшись, мы снова взяли быстрый темп. Нужно спешить, ночь Охоты не безразмерна. Поднимаясь всё выше и выше по склону, мы наконец-то приблизились к какой-то пещере. И вот нас уже ждало второе и не очень приятное препятствие. Проход в пещеру был узким отверстием в монолитной скале. Подъехав ближе, я поняла, что моя цель здесь, прячется и трясётся от страха в этой шахте. Но на лошади я сюда не проникну никоим образом. Ну что ж, спешившись, подошла к небольшой дыре в скале и заглянула внутрь. Было темно, но только не для лана. В дальнем конце зашевелилась фигура, прячась за огромный сталагмит. Вот и ты, мой ужин. Без особых усилий проскользнув в узкий проход, уверенно встав на ноги на полу пещеры, не спеша двинулась к жертве, наслаждаясь каждой судорогой мелкой дрожи, что пробегала по телу приговорённого. Я была права, это эльф. Но не просто эльф, а служитель тёмного культа. Не знаю, как дроу удалось завербовать этого светленького, но он с особым рвением начал служить богине тёмных. А чего у нас хочет ненасытная Арахна? Правильно, жертвы. Особым деликатесом у неё считаются светлые дети. У эльфов и так проблемы с рождением отпрысков, а этот успел уничтожить немало эльфят. Мой любимый трезубец лёг в руку приятной тяжестью. Я не торопясь приближалась к жертве и никак не могла понять, что же в нём такого. Это не первый мерзавец и убийца на моём пути, но именно он пахнет особенно привлекательно. Сводя с ума. В это время эльф совсем потерял разум от страха. Вскочив, он начал биться о скалы, ища выход и уже не пытаясь скрываться. Только сейчас я заметила, что он прикован к скале длинной цепью. Интересно. Похоже, эльфа казнили, оставив здесь умирать. А мне выпала честь ускорить этот процесс. Увидев меня совсем рядом, пленник в ужасе прижался к стене пещеры и тихонечко заскулил. Я в предвкушении облизала губы и подняла трезубец. Ещё мгновение… И тут откуда-то сверху на меня упала магическая сеть. Справа послышалось: — Натягивай, сильнее… Я забилась, сбрасывая эту непонятную магию. Она обжигала открытые участки кожи. Зашипев от досады и пытаясь выпутаться, я никак не могла взять в толк, откуда здесь появилось столько народу. Пустынная пещера просто наполнилась боевыми эльфами. Почему я их не почувствовала до того, как вошла в шахту? Они держали сеть с нескольких сторон, пытаясь натягивать её, тем самым прижимая меня к земле. Мне не было страшно, я была возмущена. Как они посмели напасть на лана? Это было нагло и глупо, смертельно глупо. Ну что ж, их ожидает большой сюрприз. Мои когти удлинились, и я попыталась вспороть сеть, но та не поддавалась. В это время во вход пещеры врезалось чьё-то мощное тело. Моя помощница предприняла попытку проникнуть к нам. — Быстрее!!! — послышалось рядом. Когти не помогли, и моё тело начало судорожно перебирать память души в поисках вариантов освобождения и, похоже, нашло. Я почувствовала, как на руках начали бугриться мускулы, а сзади вырастает скорпионий хвост. — Она превращается!!! — завопил один из нападавших. — Это химера!!! Мои губы скривила самодовольная улыбка. Не ожидали? Я рванула сильными руками один край сети вместе с преследователем на себя. Второго догнал мой ядовитый хвост, пробив ему грудь насквозь. Ещё пару секунд — и я буду свободна. На меня гранитной плитой упала чья-то магия, оглушая на секунду. Освободившийся край схватили сильные руки, натягивая ещё сильнее, чем было до этого. — Айнон, мать твою, Аманиэль, — грязно выругался новый персонаж. — Вырубай её, иначе я тебя казню. — Не сможете, Ваше Величество, я Оракул. И мама моя была честной эльфийкой, — это говорил странный ушастый, что стоял в углу и не принимал участия в общей облаве. Почему странный? Потому что у светлых эльфов не бывает чёрных как смоль волос. А у этого были, змеились по тёмно-зелёному плащу чёрными реками. — АЙНОН!!!! — послышался злобный рык сбоку. Я никак не могла рассмотреть этого преследователя, но было у меня подозрение, что именно он и есть главный. Особенно после этого обращения: «Ваше Величество». — Уже, — ответил странный эльф. И у меня начало меркнуть в глазах. Помимо безграничного удивления от того, что жалкие эльфы смогли меня поймать, было ещё и удовлетворение. А приманку я всё-таки достала своим хвостом. А потом свет погас. Глава 4 Сознание возвращалось постепенно, а вместе с ним и неприятные открытия. Во-первых, шею стискивал железный ошейник, мешая вздохнуть полной грудью. Во-вторых, я оказалась прикованной к стене какой-то подземной камеры, распятая по рукам и ногам. Осторожно попробовала проверить кандалы на крепость, но они не поддавались. Это меня разозлило, и я что есть мочи дёрнула свои путы, призывая всю силу своего нового тела. Не помогло. А вот это уже нехорошо. По ощущениям все метаморфозы с организмом, сотворённые накануне, уже исчезли. Либо я настолько ослабла без подпитки торрее, что вряд ли, либо… Попробовала призвать своё оружие, но оно не откликнулось, а в области шеи почувствовалось лёгкое жжение. Вот это да, восхитилась я безумством и наглостью будущих смертников: наложить на лана блокирующие заклинания — это верный путь к самоубийству. И не только потому, что тебя ждёт смерть от будущей Дикой Охоты, а за мной придут, я уверена, но и потому, что магии вбухать в такое заклинание нужно немерено. Как минимум те, кто это сотворил, должны были спалить магические каналы, а то и потерять жизнь. Но мне стоило забыть о чужих проблемах и подумать о своих. Пристально осмотрев помещение, я поняла, что нахожусь в каком-то каменном мешке. К голым стенам только кое-где были вмурованы кандалы. «Особые апартаменты для особых гостей», — хмыкнула я. К единственному выходу из этого мешка вели песчаные ступеньки. Ничего интересного я для себя здесь не увидела. Ну что ж, продолжим разведку. Несмотря на боль от ошейника, я перестроила свои уши, чтобы слышать за пределами камеры. В соседних помещениях никого не было. Где-то в углу коридора копошились мелкие твари, похожие на крыс. Звякнул разбитый глиняный кувшин, перевёрнутый одной из этих зверушек. Вдали послышались чьи-то шаги. А вот это уже интересно, я напрягла слух ещё больше, но моих сил не хватило, а жжение увеличилось с отметки «Терпимо» до «Долго не продержусь». Осталось ждать, пока эти двое, а их было именно двое, подойдут ближе. — …Только не смей мне говорить, что всё это было зря. Ты хоть представляешь, на какие жертвы нам пришлось пойти, Айнон? Сегодня умер Мараноно, выживут ли остальные — под вопросом, и ты хочешь сказать, что она не подходит? Гневный голос принадлежал тому неизвестному нападавшему, которого называли «Ваше Величество», любителю поминать чужих мам, а второй, похоже, тот необычный эльф с чёрными волосами. — Я не сказал такого, Ваше Величество. Просто есть одна проблема, в пророчестве сказано о живом сердце. А у неё оно не бьётся... — И что ты предлагаешь? Отвести её к целителям, чтобы они ей его завели? — Похоже, «Величество» в язвительном настроении. — Нет, почему же, с магически созданными существами есть только один путь, это… — Стой! — резко остановил Айнона второй. — Не здесь. Мы почти пришли. А ведь и правда. Я даже не заметила, как эти двое подошли к двери моей камеры. Срочно вернула метаморфозу ушей назад и, закрыв глаза, расслабив тело, повисла на цепях. Звякнули замки, засов, и эти двое зашли в камеру. Я чувствовала, как они приближаются к моему распростёртому телу. — Не стоит притворяться, я знаю, ты в сознании, — проговорил «Величество» бархатным голосом. Скрывать не было смысла, я открыла глаза, наконец-то увидев виновника моего пленения. Он был красив. Нет, не так, он был очень красив. Высокий эльф с идеально пропорциональным телом, затянутым в зелёный бархат. Белые волосы с серебряным отливом каскадом падали на широкие плечи и почти достигали поясницы. Точёный нос, аккуратно вылепленные скулы, резкий разлёт бровей и пронзительные серые глаза. Отстранённо подумала, что у «Величества», наверное, целая коллекция разбитых девичьих сердец, ведь с такой внешностью он идеально подходит на роль героя женской мечты. Но не только это. На голове у него красовалась корона Эленталь, древний артефакт королевского рода, и мне пришлось признать очевидное. Меня похитил король эльфов, сиятельный Дарион. А помогал ему в этом Оракул, Айнон Черноволосый. Что-то было с этим оракулом не так, но все свои знания я черпала из фрагментарных воспоминаний жертв, поэтому они были далеко не полны. — Как твоё имя? — соизволил открыть уста король. Но, видя, что я не собираюсь отвечать и продолжаю рассматривать Айнона, рявкнул: — Отвечай. Неспешно перевела взгляд на взбешённого короля и раздвинула губы в насмешливой улыбке: — Зачем мне отвечать смертной букашке, которая ускорила свою кончину безумным поступком? Серые глаза короля гневно сверкнули, он приблизился ко мне и прошипел прямо в лицо: — Но эти букашки поймали тебя, лан, — и уже отстранившись, повелительно сказал: — Имя!!! Ошейник сжался до невозможности. Магия душила и жгла меня, но я с вызовом и насмешкой смотрела на эльфа. Мы в молчаливом поединке уставились друг на друга, и никто не хотел отступать. Воздуха не хватало всё больше и больше, боль росла с каждой минутой, мне было плохо, но я держалась на чистом упрямстве. Тело слабело, и это меня очень беспокоило. Я никогда не чувствовала себя такой беспомощной в этом мире. Здесь я была силой, но только не сегодня. От позорной капитуляции меня спас крик Айнона: — Ваше Величество, вы её задушите!! — хватка на шее слегка ослабла, но совсем не пропала. — Хотелось бы… — пробормотал король, а у меня поплыли чёрные кляксы перед глазами. — Ты уже не в Ривенрейле, лан, здесь моя власть абсолютна, и тебе стоит подчиниться. Я даже не соизволила ответить, закрыв глаза и игнорируя эту парочку. Мне нет дела до эльфийских проблем и капризов, мне просто нужно дождаться следующей Охоты или попробовать освободиться самой. Но даже если я умру в этой темнице… Ну что ж, смерть — это не самое страшное, уж я-то знаю. Я расслабленно повисла на цепях, уходя в себя и отрешившись от происходящего. Сквозь вату я услышала слова эльфа перед тем, как он вышел: — Похоже, ты плохо понимаешь своё положение. Я милостиво дам тебе время повисеть и подумать. Но, когда приду в следующий раз, жду от тебя полного подчинения, или пеняй на себя. И оба ушастых неспешно вышли. Хотелось выкрикнуть им в спину адрес, куда им стоит пойти, но я сдержалась. Слишком много страстей бурлит во мне, я давно такого не испытывала. Нужно, смешно сказать, успокоиться и привести мысли в порядок. За глупость я уже ответила, сижу пойманная в темнице, теперь нужно придумать, как отсюда выбраться. Глава 5 Его Величество восседал на престоле в малом тронном зале. Нога была закинута на ногу, руки небрежно лежали на подлокотниках кресла, а пальцы держали золотой кубок с тёмно-красным, как кровь, вином. У подножия постамента, где стоял трон и сидел король, расположились двадцать эльфийских красавиц. Прекрасные девы сидели на вышитых подушках, раскиданных по полу зала, и держали хрустальные арфы на своих стройных ножках. Звучала нежная музыка, девушки очень старались понравиться королю, бросая кто призывные, а кто несмелые взгляды в его сторону. Казалось, Дарион в хорошем настроении и решил расслабиться. Как знать, может, одной из них сегодня повезёт вновь согреть постель любимого монарха. Но так могли думать только те, кто его плохо знал, а Мириэль не была из таких. Главная фаворитка эльфийского короля сидела в первом ряду, ближе всех к трону, и с тревогой поглядывала на повелителя. Она слишком долго была его любовницей и слишком хорошо знала, что кроется за этой маленькой складочкой на лбу и этим блеском в глазах. Совсем не похоть владела сейчас королём, а самый настоящий гнев. Кто или что могло разозлить такого хитрого, расчётливого и жестокого эльфа, как Дарион? Всегда взвешивающий все ходы наперёд и сталкивающий врагов лбами, король уже и забыл, что такое сюрпризы в политике и жизни. Мириэль за столетия успела изучить своего сиятельного любовника, и от того, что она видела, становилось ещё тревожнее. А у Дариона не выходил из головы разговор с Айноном. Как только они вышли из темницы и добрались до кабинета короля с усиленной защитой, Оракул выдал немыслимое: — Ты должен влюбить её в себя!! Король даже рассмеялся бы, если б не был так зол. — Твои дурацкие шутки переходят все границы, Айнон, — устало, но с угрозой проговорил эльф. — Какие уж тут шутки, мой повелитель. Для того чтобы защитить наш мир и уничтожить Нарыв, нужно принести в жертву живое сердце лана. Живое, сир, а она мертва. — И?! — нетерпеливо постукивая пальцами, протянул король. — Она должна полюбить, сир, безумно. Тогда её сердце забьётся, и мы сможем его использовать, как сказано в пророчестве. И тот, в кого она влюбится, должны быть вы. Бровь короля поползла вверх. — Не слишком ли хитрую идею государственного переворота ты придумал, Оракул? Пока я буду ухаживать за этой бестией, она успеет меня триста раз прикончить. Отрастит себе что-нибудь и прирежет короля эльфов, как цыплёнка. Я похож на дурака? Пусть ею займётся кто-нибудь другой. Мало ли соблазнителей шастает у меня во дворце. — Ничего не выйдет, Ваше Величество, во-первых, всем известно, что дамы от вас без ума. Стоит немного постараться, и лана будет есть с ваших рук. А во-вторых, в пророчестве сказано, что именно вы должны принести жертву. Так что любовь химеры и её сердце должны быть привязаны именно к вам. — Почему ты об этом мне сразу не сказал, мерзавец? Если бы я знал… — То ни за что бы не согласились, — закончил за короля Оракул. — Вы бы начали искать другое средство и потратили кучу драгоценного времени, которого у нас нет. Взгляд короля прошёлся ножом по Оракулу. Айнону стало неуютно под этим препарирующим серым взглядом. Он иногда позволял себе лишнего в присутствии Его Величества, но никогда не забывал, что под красивой маской прячется лев, готовый растерзать неугодных. — Простите, Ваше Величество, — опустил голову Оракул. — Ладно, — махнул рукой король. — Пусть несколько дней посидит в темнице, а дальше посмотрим, что делать. Блокировка на твари сильна? — Да, Ваше Величество, — закивал Оракул. — Я вбухал в неё все свои накопители. Всё, что было в вашей сокровищнице, и часть из храма. — Надеюсь, никто на нас сейчас не пойдёт войной, учитывая тот запас сил, который мы спустили на одно никчёмное существо. — Эмм… Постарайтесь думать о ней более позитивно, ведь вам ещё ухаживать, а женщины чувствуют такие вещи. — Уже сомневаешься в моих способностях? — усмехнулся король. — Никак нет, Ваше Величество. Я, наверное, пойду. Взмахом руки Дарион отпустил Оракула. Да, есть о чём подумать, но не сейчас. Ему срочно нужно расслабиться и очистить голову от мыслей. При волнении можно не увидеть всей картины и сделать ошибку, а эльфийский король такого не любил. Поэтому отдал приказ собрать свой цветник в малом тронном зале. Сегодня он выберет себе из своих любимых наложниц компанию на ночь, а завтра будет думать, как охмурить нелюбимую и чужую женщину. Как она смотрела на него!!! Лениво и оценивающе, как кошка следит за мышкой, что ещё перебирает лапками, но уже не сможет убежать. Как будто это он у неё в темнице, а не наоборот. Она обозвала его букашкой. Его, которого боялись и перед которым трепетали. Да ни одно живое существо не посмело бы сказать это ему, Дариону — Стальному клинку, получившему своё прозвище за холодность и беспощадность, с которой он разил врагов. А она посмела. Рука короля сжала кубок, превратив его в кусок металла. Вино разлилось на рубашку и штаны, и он с отвращением отбросил золото от себя. Девушки испуганно замерли, прекратив игру. Дарион поднялся и коротко приказал: — Мириэль, за мной!! — Сам же вышел из зала, даже не посмотрев, поднялась ли любовница. Эльфийке было страшно, но терять лицо перед соперницами не хотелось. Легко и изящно поднявшись, фаворитка отдала инструмент прислуге и последовала за королём. Дарион был в своих шикарных покоях, больше походящих на маленький дворец внутри дворца. Огромная кровать, что могла вместить шестерых, стояла на возвышении. Она отражалась в белом мраморе потолка и стен, натёртых до блеска. В них хорошо были видны те развратные сцены, в которых не раз фаворитке приходилось принимать участие вместе с королём. Дарион уже успел скинуть рубашку и умыться, оставаясь в одних штанах. — Подойди, — велел девушке Дарион, и она его прекрасно поняла. С ласковой улыбкой эльфийка опустилась на колени и начала расстёгивать ширинку штанов. Приспустив их и бельё, она почти уткнулась во внушительное достоинство короля. Всё так же улыбаясь, фаворитка провела по нему рукой и слегка облизала головку, а потом наполовину заглотнула в рот. Но, похоже, Дарион не был настроен на такие ласки. Оттолкнув любовницу и сбросив мешающую одежду, он приказал Мириэль подняться. Эльфийка подчинилась, и тут же её разорванное платье полетело на пол, оставляя фаворитку полностью голой. Мириэль досадливо поморщилась про себя. А ведь это новое платье, которое она надела впервые, чтобы покрасоваться перед двором. Придётся заказать ещё одно, но пусть лучше Дарион спустит пар на бездушную ткань, чем на саму Мириэль. Развернув эльфийку к себе спиной и давая почувствовать своё возбуждение, король забросил руки девушки себе на шею, а сам обхватил беззащитно выставленную грудь большими ладонями. Сжимая грудь и перекатывая горошинки сосков в пальцах, он заставлял Мириэль саму прижиматься к нему и тереться в возбуждении. Одна рука правителя оставила грудь в покое и спустилась вниз, к самому сосредоточию желания. Эльфийка уже была готова принять его, и, помучив девушку ещё немного, он заставил её встать на кровати на четвереньки. Вид, который открылся Дариону, был таким возбуждающим, что он, схватив одной рукой фаворитку за волосы, а второй — за бёдра, вогнался в неё что есть мочи. Мириэль вскрикнула от неожиданности и лёгкого дискомфорта, но быстро подстроилась под темп мужчины. А Дарион закрыл глаза и представил, что волосы, которые он держит в руках, не белые, а лазурно-голубого цвета, и стройные ножки, между которых он врезается, совершенно другие. Эта мысль заставила короля просто обезуметь. Он начал вдалбливаться в партнёршу с сумасшедшей силой. «Да вот так!!!» Он покажет этой выскочке, кто здесь главный, она будет ещё молить о пощаде и его любви. Мириалэ закусила губу, пытаясь сдержать крик. Сила, с которой имел её Дарион, прогнала всё удовольствие. Эльфийка, не выдержав, жалобно заскулила, но повелитель ничего не слышал, отдавшись процессу и уйдя в себя. Поэтому, когда наконец-то король судорожно дёрнулся, изливаясь в фаворитку, та готова была плакать от счастья. Правда, недолго, так как Дарион был настроен на продолжение. В тот вечер Мириэль выползла из покоев монарха с новой кругленькой суммой на счету, сундучком драгоценностей в своих апартаментах и благодарностью небесам, что подобное настроение у её сиятельного любовника бывает очень редко. Глава 6 Я провела в темнице бесконечных три дня. Без единой души, в абсолютной тишине и наедине с собой. Сначала начали ныть запястья, потом лодыжки, я переминалась и терпела, но это сильно не помогало. Тело начало противно деревенеть, и я испытала все давно забытые прелести пребывания в смертном теле. Чёрт бы побрал этого короля эльфов с его планами. Но это был не предел. У меня заурчал живот!!!! Это дикое открытие на мгновение заставило забыть об остальных проблемах. Я ни разу, никогда за всё время своего присутствия в Ривенрейле, не хотела есть. Это же просто безумие. Ланы питаются только душами и грехами людей. И вот я, лан, вишу на цепи в подземелье и оглашаю его воплями собственного желудка, который, оказывается, у меня есть. Полнейший бред. А дискомфорт и неудобства постепенно нарастали, но я терпела, и так слишком много позора упало на мою голубоволосую голову, чтобы ещё добавлять мольбы к похитителям. Итого, на третий день пребывания в темнице, моё измученное сознание покинуло тело. Удивительно, но всё было не так, как в торрее. Я не отключилась совсем, а почувствовала себя свободной. Висела высоко-высоко над белокаменным дворцом эльфов. Внизу копошились маленькие фигурки жителей, а меня тянуло вдаль. Туда, к границе с Ривенрейлом. Распахнув невидимые крылья, я ринулась вперёд с немыслимой скоростью, притормозив только рядом с границей. Тонкая плёночка не проявляла агрессии, так же спокойно переливаясь всеми цветами радуги. Протянув призрачную руку, я поняла, что она свободно проходит, и рванула к родному дому. Как я и предполагала, Охота уже спала. Торрее были закрыты, и по их прозрачным жилам бежала странная зелёная смесь, похожая на сок. Приблизившись к одному из них, в глубине смогла рассмотреть лицо охотника, абсолютно каменное и ничего не выражающее. Сильно сомневаюсь, что здесь было кому обо мне переживать. Моя торрее была распахнута настежь, сок не двигался по её жилам, и мне даже показалось, что её листва немного пожелтела. «Я скоро вернусь», — пообещала себе и ей, и крона моего дерева зашевелилась, как будто кивая в ответ. В последнюю очередь решила проведать Иггдрасиль, а вот там меня ожидал сюрприз. Рядом с деревом сидел в позе лотоса Эрэдин. Вокруг была разворочена земля и валялись ошмётки травы, а сам лидер Дикой Охоты сидел ровненько в эпицентре этого безобразия. Как будто почувствовав моё присутствие, Эрэдин распахнул глаза. — Я знаю, что ты здесь. Это было очень глупо с твоей стороны — попасться в ловушку эльфов. Упрёк был справедливым, и я опустила призрачную голову от стыда. — И тебе ещё предстоит принять наказание от Иггдрасиля потом. Сейчас нужно выбираться из заключения. Вечное дерево готово принять тебя назад и подарить новое тело, но ты должна объединиться с ним на время. Ты готова? Я кивнула, конечно, готова. Я не хочу возвращаться к тому жалкому существованию, что было у меня до Ривенрейла. Быть слабым, никчёмным, смертным человеком после того, как вкусил власть и страх? Ни за что. И я рванула к древу, прижавшись к нему всем своим существом. Сначала оно не реагировало, как будто наказывая меня и заставляя понервничать, но потом невидимые присоски отделились от ствола и впились в меня. Медленно, очень медленно Иггдрасиль втягивал меня внутрь, причиняя невыносимую боль, но я терпела. Ради нового шанса я готова терпеть ещё больше. Я растворялась и смешивалась с деревом, и тут… Какая-то неведомая сила начала отрывать меня от растения. Иггдрасиль усилил напор, пытаясь съесть добычу как можно скорее, пока её не вырвали у него изо рта, но это было бесполезно. Меня уже оторвали и тянули назад в Альвхейм, ко дворцу. — Нет!!!! — послышался разозлённый рёв Эрэдина, но и он быстро исчез вдали. Я резко вдохнула, придя в себя на полу камеры. Надо мною прозвучало облегчённое: — Успели, — похоже, моё возвращение — дело рук Оракула. Доберусь до гада и придушу собственными руками. Это была последняя мысль, и я снова потеряла сознание. А вот приходила в себя я уже в более комфортных условиях. В мягкой постели, укрытая лёгким покрывалом. Нужно завязывать с обмороками, а то они каждый раз несут кардинальные изменения, подумалось мне. Миленькая мне всё-таки попалась комната. Белые стены, минимум мебели, решётки на окнах. Сразу видно, мне здесь рады и очень доверяют. Я перевела взгляд на фигурку, съёжившуюся в углу на стуле. Нет, почувствовала я её сразу, просто не торопилась, наслаждаясь испугом горничной. Так, так, так, что мы имеем здесь? Не слушалась маму, целовалась с сыном пекаря за сараем, ворует булочки на королевской кухне… Послужной список грехов так себе, но мне перебирать было нечего. Попробовала дотянуться силой до служанки и даже не успела толком её выпустить, как чёртов ошейник меня обжёг. На этот раз всё изменилось, боль не только увеличилась, ошейник ещё и блокировал мою магию. Какого чёрта? Проклятый Айнон модернизировал эту цацку? Ладно. Пусть магию мне частично заблокировали, но физическая сила всё ещё со мной. Я коршуном кинулась к испуганной горничной, она даже пискнуть не успела, как я, нажав несколько точек на шее, отправила её в мир сновидений. Быстро раздев бессознательное тело прислуги, я скинула лёгкие латы из листьев торрее и нарядилась в платье служанки. С кровати сдёрнула простыню и сложила туда свою одежду. Такие латы невозможно достать, дерево само одевает нас, награждая тем, что нам максимально подходит. Так что оставлять их я не собиралась. Уже на выходе вспомнила. Волосы!!! Сильно сомневаюсь, что среди прислуги дворца популярна голубая шевелюра. Поэтому, сдёрнув заколки и чепчик, собрала свою косу и спрятала под головным убором, чтобы не торчало ни волосинки. Всё, кажись, готово, вперёд. Выйдя в коридор, положила парочку охранников, затолкав их туши к служанке. Кажись, всё. Осмотрелась, окон поблизости не было, людей тоже, я бы почувствовала. Отлично, двигаемся в сторону выхода. Неприметная лестничка, явно для прислуги, маячила в конце коридора справа. Я быстрым шагом оказалась там и, чутко прислушиваясь, спустилась на первый этаж. Здесь было несколько дверей, и за ними шумел людской поток. Одна из них явно вела на улицу, я быстро пошла к ней, но тут двери в кухню распахнулись, и мне в спину послышался окрик: — Эй!! Напряглась, раздумывая, как незаметно убрать препятствие. В это время окликнувший меня подошёл ближе: — Ты не видела Ханну? Понимая, что будет слишком много шума, я решила не рисковать. Повернулась к лакею, а это был именно он, и, не поднимая глаз, помотала головой. Он присвистнул, и в меня ударила волна похоти. Этот служка уже имел меня во всех позах. — Оу, ты, наверное, новенькая? Я тебя раньше здесь не видел, — я покивала головой. Пусть додумывает сам. — Ты что, немая? — ещё один кивок. — А куда идёшь? Я показала баул, завёрнутый в простыню. — В прачечную. Ладно. А я Гансель. Как справишься, приходи на второй этаж, поболтаем… Хрюкнул этот придурок, но я лишь послушно кивнула и снова пошла к дверям на улицу. Выйдя во двор прислуги и игнорируя любопытные взгляды тех, что копошились здесь, я уверенно пошла в сторону ворот. Но, увидев количество стражников, поняла — не справлюсь. Значит, парк и забор. Завернула в сторону аллейки, пока меня не заметили бравые вояки, что будут повнимательнее прислуги. Очутившись на ухоженной дорожке, я мерным шагом прошла большую половину парка. Никто меня не заметил и не остановил. Неужели мне повезёт? Парк закончился, впереди показалась небольшая декоративная лужайка. Пересечь её и дальше забор, а там свобода и далёкий путь в Ривенрейл. Я уже мысленно преодолевала его, но, как оказалось, зря. Только мои ноги ступили на мягкую траву, как меня сдушило с невероятной силой. Я каталась по траве и сдирала невидимые путы с шеи. Казалось, ещё минута — и мне конец, как над головой послышалось насмешливое: — Неужели ты и правда думала, что всё будет так легко? Шею немного отпустило, и я подняла глаза, полные ненависти, на короля. — Вижу, и правда так думала, — продолжил издеваться он. — Но не стоит. Как видишь, мы надёжно подстраховались. Так что выбрось глупые надежды и будь послушной. Станет легче жить. Я не соизволила ответить ему ни слова, просто поднялась с земли и уставилась на него. Не буду валяться в ногах этой сволочи ни за что. — Так как тебя зовут, лан? — решил сменить тему король. Я молчала, продолжая сверлить его взглядом. — Не хочешь говорить? Хорошо, — глаза эльфа наполнились злобным блеском. — Тогда будешь Ванэ. Так звали любимую суку моей матушки. Я тебя тоже буду звать Ванэ. Как же я ненавижу этого мерзкого эльфийского выродка. — Айрэ. Меня зовут Айрэ, — тихо, но угрожающе прошипела я королю. И это была правда. Именно так торрее перевёл для меня имя Ольга. — Видишь, почти угадал, — хохотнул Дарион. Я заставила себя стоять на месте и не кинуться раздирать наглую рожу эльфа когтями. Слишком много эмоций он вызывает, нужно притормозить. Не дождавшись реакции, король небрежно приказал: — Тогда собирайся. Тебе ещё служанку в сознание приводить. Так как вам нужно готовиться, а времени из-за твоей беготни почти не осталось. Я желаю видеть тебя сегодня на королевском ужине. Я не выдержала. — Ты мерзкий… — Чш, чш, не стоит, милая, — он приложил пальцы к моим губам, и я клацнула зубами, почти откусив их, но эльф вовремя убрал руку. Шею обожгла лёгкая боль-напоминание. — Не стоит говорить то, о чём пожалеешь. У тебя час. Я желаю видеть тебя на ужине полностью при параде и очень любезную. Дорогу сама найдёшь. И Дарион, развернувшись на каблуках, пошёл ко дворцу, даже не посмотрев, собираюсь ли я идти за ним. *** Дарион шагал ко дворцу, чувствуя сверлящий, ненавидящий взгляд в спину. Руки сами собой сжали пальцы, которыми он её касался. До чего же мягкие и соблазнительные губы у чертовки. Он с удовольствием вспомнил, как наблюдал за её действиями через следилку. Как быстро она вырубила служанку и сообразила, что делать дальше. План был неплох, и, возможно, если бы это был не лан под круглосуточным надзором с ошейником-привязкой, он бы сработал. А так осталось только наблюдать за бесплодными попытками сбежать. Особенно момент с переодеванием привлёк внимание короля. Он даже подвинулся так, чтобы остальные маги из слежки не могли увидеть её совершенную спину, длинные красивые ноги и умопомрачительную попку. Да, возможно, приручить лана и не будет такой горькой повинностью, как ему показалось вначале. Из этого можно извлечь сладкую выгоду. А пока сегодня опять нужно позвать Мириэль, не забыв подарить новый сундук с драгоценностями и платье. Глава 7 Служанка уже очнулась без моей помощи и испуганно сжалась, когда я зашла в комнату. Но теперь к страху передо мной примешивался ещё и гнев. Девчонка обижалась, считая, что пришла помочь, а я… Но мне не было дела до её душевных терзаний, я не планировала здесь задерживаться настолько, чтобы заводить с кем-то дружбу. А на ужин всё же пойду, нужно понять, что задумал король и как мне от этих эльфов избавиться. — Мне нужно одеться, — отдала приказ прислуге и села на стул. Память услужливо подбросила воспоминания из прошлого мира, где в исторических фильмах аристократов одевают и умывают исключительно слуги. Не думаю, что среди снобов-эльфов другие правила. Служанка заметалась по комнате, выполняя поручение, и уже через двадцать минут на мне сидело серебряное платье, украшенное вышивкой. Оно мне не понравилось. Нет, сидело отлично и выглядело красиво, но делало меня слишком изящной и хрупкой. Как я буду внушать ужас, если выгляжу как мультяшная принцесса? Но, взглянув на остальной гардероб, поняла, что таким был план. Всё в этих отрезах ткани представляло собой мечту прожжённой кокетки. Смысл переодеваться отпал. Осталось только привести в порядок волосы, и тут возникла новая проблема. Ханна, так звали мою служанку, и была она из людей, кстати, наотрез отказалась ко мне прикасаться. Девушку била мелкая дрожь ужаса, и пересилить себя она не смогла. Махнув рукой на это дело, я просто расчесалась сама и переплела косу. Я не иду покорять изысканное общество своим видом, да мне, собственно, всё равно на них. Иду туда только ради тебя, эльфийский выкидыш, чтобы узнать, что же ты задумал. Охрана любезно проводила меня к залу, ни словом не обмолвившись о моих подвигах с их собратьями. Но страх и настороженность приятно щекотали нос. Весёлой компанией мы подошли к огромным двустворчатым дверям, украшенным растительным орнаментом. Лакеи поклонились и раскрыли двери, но не огласили, кто я. Зайдя в зал, я поняла, что это было не нужно, все и так знали, кто должен посетить ужин, и застыли, уставившись на меня. Даже музыканты на аллее перестали играть и, свесив головы, пытались рассмотреть диковинку. В нос мне ударил целый букет эмоций: страх, ненависть, любопытство и даже похоть. А сколько здесь было прожжённых грешников — не передать. Дааа, давненько Дикая Охота не заглядывала во дворец, а зря, здесь просто банкетный стол. Его Величество сидел на возвышении с небольшой группкой избранных и с любопытством наблюдал за мной. Думал смутить меня вниманием всего двора? Тем, что я одна? О нет, это я властвую над ними, а не они надо мной. Я их самый худший кошмар, их самые потаённые желания, выдернутые наружу. Я — лан, и вы будете трепетать предо мною. Я кровожадно улыбнулась и, превозмогая боль в шее, медленно отрастила клыки. Зал ахнул, а я уверенной походкой львицы двинулась к королевскому столу. Проходя мимо столов с высшей знатью, схватила одну из эльфиек, сидящих с краю, за волосы и, прижав длинную прядь к носу, шумно вдохнула воздух. Лёгкая брезгливость, которую до этого ощущала остроухая, испарилась в два счёта, сменившись ужасом. — Ай-ай-яй, очередного маленького ушастика отправила на тот свет, красавица? — делано поцокала я языком. — Какой это по счёту? Третий, четвёртый? А муж знает про твоих абортышей, детка? Нет? Спросила я побледневшую эльфийку. — Смени такого неаккуратного любовника, иначе в следующий сезон Дикой Охоты мы придём в гости, — и, с омерзением отбросив прочь белую прядь, пошла дальше. Мне не было жаль эту сучку, она сознательно ничего не предпринимала, чтобы остановить поток убийств маленьких детей, заодно насмехалась над глупым мужем, что души в ней не чаял. А это редкость среди развратного народа эльфов. Но, судя по взгляду прозревшего мужчины, в их семейном гнёздышке грядёт перестройка. После моей выходки зал ещё больше затрясся, и все начали прятать глаза от грозного лана, а некоторые вообще постарались смыться через боковые входы в зал. Довольная произведённым эффектом, я уже шагала к королю, никуда не сворачивая. Тот сидел хмурый в своём кресле и крепко сжимал вилку в руках. Что не понравилось, милый? Ожидал совсем другой эффект? Жаль тебя разочаровывать. Хотя нет, вру, совсем не жаль. Я присела на краешек стола, сдвинув блюда с едой в сторону, и своровала виноградинку из тарелки короля. Отправив её в рот, невозмутимо спросила: — Звал? Вопреки моим ожиданиям, король не начал брызгать слюной от ярости. Наоборот, расслабившись, он сделал пригласительный жест в сторону пустого стула справа от себя: — Да. Присядешь? Можно было ещё повыпендриваться, но есть хотелось неимоверно, будь я человеком, уже давно отбросила бы коньки. Я плавно обошла стол под недобрым взглядом эльфийки, что сидела слева от короля, и уверенно уселась на свободное место. — И кого же ты согнал с насиженного места, чтобы усадить меня? Дарион коротко рассмеялся, похоже, настроение у него было преотличное. — Не поверишь, Айнон просто не смог сегодня быть здесь по своим причинам, но мне нравится, что ты такого хорошего мнения обо мне. Пропустив подколку монарха, задумалась. Значит, не так легко далось Оракулу моё пленение. Что-то мне подсказывает, что именно возвращение из Ривенрейла одного глупого лана стало причиной его отсутствия. Виданное ли дело — вырывать уже почти поглощённого охотника из лап Иггдрасиля. Как всемирное дерево не разбомбило тут всё от гнева, не знаю. А Айнона, похоже, накрыл нехилый откат. Но про это потом. Сейчас меня больше интересовал ужин, и я очень обрадовалась, когда начали подавать горячее. Полностью игнорируя Дариона, я взялась за насыщение организма. Благо король меня не трогал, переключив всё внимание на эльфийку рядом. Придворные всё ещё настороженно смотрели на меня, но тоже начали есть. Так что худо-бедно этот ужин прошёл. Насытившись, я поднялась, собираясь выйти, но тут же сработал ошейник: — Сядь, — тихо приказал король. Я приготовилась наплевать на приказ, а потом подумала, что не стоит портить произведённое впечатление на двор тем, как буду кататься по полу, извиваясь от боли. — Умная девочка, — одобрительно хмыкнул король, когда я села. И обратился к придворным: — Подданные мои, завтра я желаю устроить осеннюю охоту. Зал радостно и одобрительно зашёлся в улюлюканье. Дарион встал, показывая всем, что ужин закончен. Все придворные тоже подскочили, провожая короля. — Пошли, — махнул он мне. Я не торопясь поднялась и взглянула на эльфа. Веди, ушастый. Дарион скрылся за маленькой дверцей, утащив туда и меня. Мы прошли галерею, поднялись на третий этаж и приблизились к моим покоям. Решил меня проводить? Как же мило. Уже почти у двери Дарион остановился. — Айрэ, ты тоже приглашена на охоту завтра. Я хочу, чтобы ты немного присмотрелась к нашему миру. Я во все глаза уставилась на короля. Он серьёзно? Может, это какая-то невидимая болезнь мгновенно съедает мозги несносному эльфу? Давно забытым земным жестом я потянулась проверить температуру лба правителя, но он отклонился. Быстро спрятала руку, что-то стала забываться. Разозлившись на себя, решила излить раздражение и на короля. — Ты в своём уме, эльф? Зачем мне ваш жалкий мир? Этот кусок земли для меня всего лишь охотничьи угодья, а вы — животные, на которых я веду охоту. Жить в хлеву? Да ты с ума сошёл. По мере того как я говорила, глаза короля наливались всё большей яростью. Увидев, что довела его до точки, я самодовольно улыбнулась и повернулась, намереваясь уйти. Но не тут-то было. Крепкая рука схватила меня за косу и больно дёрнула назад, выгибая мою голову максимально возможно. Я приготовилась дать сдачи на любой удар, но король впился в мои губы яростным поцелуем. Он наказывал меня. Он поглощал меня со всей страстью. Я застыла от удивления, а потом произошло немыслимое. Мою грудную клетку сотряс удар. Тук. Меня согнуло, тело сотрясала мелкая дрожь. Похоже, эльф ничего не понял, приняв такую реакцию на свой счёт, и усилил напор. А я была шокирована, пытаясь понять, что это было. Но боль быстро прошла, а её место заняла злость. Одно мгновение — и Дарион летит в стену. Король сполз по красивым гобеленам с видами охоты и удивлённо уставился на меня. Эк, его накрыл наш близкий контакт. Из уголков рта побежала струйка крови. Король вытер её и поднялся. Похоже, он совсем не расстроился своему падению. Улыбнувшись разбитыми губами, эльф сказал: — Жду тебя завтра на рассвете, при полном параде. Будь готова. Я совсем по-девчачьи задрала нос и ушла в свою комнату, громко хлопнув дверью. В коридоре послышался наглый мужской смех. Думаешь, что выиграл бой? Посмотрим, как ты проиграешь войну, эльф. Глава 8 Настроение было прескверное. Всю ночь снились какие-то глупые стрелялки, где меня догоняли и убивали. Прометавшись по постели до рассвета, я плюнула на всё и пошла умываться. Ненавижу это место. Рррр. Когда только забрезжил рассвет, появилась служанка и к огромному своему облегчению нашла меня одетой и собранной. Новый гардероб я категорически проигнорировала, нацепив свою любимую форму из листьев торрее. Безопасность превыше всего. Служанка смылась под предлогом завтрака, а я не возражала, мне нужно было подумать. Эльфам явно что-то от меня нужно, и нужно от живой и невредимой. Иначе никто не доставал бы меня из темницы и не кормил, не поил и не одевал. Кроме того, если верить словам самого Дариона, они пошли на очень большие жертвы, чтобы поймать меня. Так что до поры до времени со мной будут носиться. Ну что ж, будем и мы любезны. Посмотрим, что хочет от меня сиятельный эльф, и больше одного пальца или носа в день ломать не будем. Такое положение было унизительно для всемогущего лана, но помимо силы всегда должна быть и хитрость. Так что вперёд. Мой благодушный настрой моментально испарился, когда я увидела то, что мне предлагают оседлать. Нет, для какой-то нежной эльфийской барышни эта кукольная кобылка вполне бы сошла. Миленькая, няшная серая лошадка в яблочки была загляденьем. Но я, привыкшая ездить исключительно на чудовищах, восприняла животинку как личное оскорбление. Всему есть мера, эльф. Рыкнув на испуганно сжавшихся слуг, прошла мимо лошадки и любопытных придворных в саму конюшню. Белые и серые красавицы стояли в своих стойлах рядышком. Кони были как на подбор, но всё это было не то. Нужно было... Ооо, а вот и ты. Брутальный жеребец, чёрный как ночь, бушевал в предпоследнем стойле. Он был такой один. Остальные нервничали и шарахались от моего приближения, но только не он… Угрожающе фыркнув и беспокойно затоптавшись на месте, он чётко дал понять, что с ним нужно считаться. Вот ты мне и нужен, боец. Характер свободолюбивый и бесстрашный, всё как я люблю. Пока я здесь, на другой лошади ездить не буду. Спокойно зайдя в стойло и не разрывая контакта глазами, подошла к коню. У тебя нет шансов, красавчик. С любопытством наблюдавшие за мной слуги разбежались в стороны, когда я на полной скорости вылетела из конюшни. Конь подо мною брыкался и проверял на прочность наездницу, но не тут-то было. Я как будто срослась с ним, превратилась в стихию, ветер. После нескольких кругов вокруг дворца Боец, так я окрестила коня, подъезжал к центральному входу не сломленным, но немного присмиревшим. Я крепко держала его ногами, давая понять, кто тут главный. Хотя, думаю, мы уже обозначили позиции друг другу и обязательно сработаемся. То, что Дарион жутко недоволен, я увидела издалека. Он кривился, слушая причитания главного конюха, и буравил во мне дырку насквозь, пока мы подъезжали. — Чем тебе не понравилась кобыла? — сразу, без приветствия, заявил эльф. — Почему не понравилась? Милая лошадь… Для дамы, — кивнула я на курятник, сгрудившийся за спиной короля. Предводительствовала этим цветником разврата уже знакомая эльфийка, что была рядом с Дарионом на ужине. Я на всякий случай просканировала её. Так, ничего особенного: алчность, обман, высокомерие. Приторговываем должностями, травим конкуренток. Стандартный набор любимой болонки короля. — Я выбрал её для тебя! — продолжил гнуть свою линию эльф. — И она мне не понравилась, — ответила ему прямым взглядом. Ошейник начало покалывать, я понимала, что открытое противостояние ни к чему доброму не приведёт, но хоть убей, пересаживаться на клячу не собиралась. — Не стоило обо мне беспокоиться, я прекрасно держусь в седле, как тебе известно, — уголки губ Дариона раздражённо дёрнулись. — Но, чтобы получить право ездить на Бойце, предлагаю пари. Если перегонишь меня ты, тогда я сажусь на лошадь, если побеждаю я — Боец мой. Это был хороший способ, не уронив ничью честь, добиться своего. Дарион, похоже, был того же мнения. — Я согласен, — сказал он и без предупреждения пришпорил своего белоснежного жеребца. В первую секунду я растерялась, а потом, рассмеявшись, ударила Бойца ногами. Конь сорвался с места так, как будто только этого и ждал. Мы пронеслись дворцовыми ухоженными лужайками и, перемахнув через искусственное ограждение из кустов, помчались полями к лесу. Придворные двинулись следом, но никто не смел приближаться к нам, да и не мог. Дарион оказался очень искусным наездником, казалось, что он слился с лошадью и легко обходил все преграды на своём пути. Всем он был хорош, но обогнать меня не мог. Наши трения с Бойцом ушли на задний план, когда встал вопрос скачек. Мы в едином порыве шли вперёд, несмотря ни на что. Я обогнала короля на полкорпуса, впереди показался лес, ещё секунда и… Мощный поток магии вырвал меня из седла, перенося прямо в руки Его Величества. Тот крепко обхватил меня за талию, устроив впереди себя на лошади, и таким образом мы финишировали. Неудовлетворённый азарт в моей крови требовал выхода, но прежде чем я успела высказаться этому аферисту, король выдал: — Ты проиграла. К финишу пришла только одна лошадь. Я повернулась, чтобы собственными глазами увидеть довольную ухмылку Дариона. — Ты сжульничал, это нечестно. — Ты много честного видела в этой жизни, лан? — поднял бровь эльф. — Но так и быть, я сегодня добрый. За один маленький поцелуй готов разрешить тебе ездить на этом жеребце. Ну как у него это получается? Вот вроде ничего не сказал, а будто облапал всю с ног до головы. Но ладно, есть у меня для него поцелуй. Я вспомнила один хороший способ из моего мира. Проникновенно заглядывая в глаза Дариону, я положила руки ему на шею. Эльф напрягся, но с любопытством стал наблюдать, что я буду делать дальше. Как в замедленной съёмке я тянусь к его губам, настороженность в глазах короля меняется на довольство и предвкушение. И тут резкий рывок — я наклоняю его голову и крепко, со звоном, целую эльфийского паршивца в лоб. Пока Величество приходит в себя от облома и моей дерзости, спрыгиваю с коня и отбегаю на безопасное расстояние. — Долг уплачен, эльф, конь мой, — длинное ухо Дариона дёрнулось. Интересно, у эльфов это аналог нашего нервного тика? Но излить на меня всё возмущение обманом король не успел. Топот копыт кавалькады придворных и голос эльфийки прервали наш занимательный диалог. — Ваше Величество, вы в порядке? — обеспокоенными глазками фаворитка ощупала фигуру короля. Не думаю, что она переживала за вред, который я могу нанести королю. Скорее её волновало, не нашёл ли Дарион замену её особе и талантам. Ну, насчёт меня можно не переживать, со мной эльф в полной безопасности от поползновений. Чего не скажешь, собственно, про меня. — Ты думаешь, я так слаб, Мириэль, что нуждаюсь в защите своей фаворитки? — похоже, Дарион решил поставить на место свою пассию. Не будем мешать и просто понаблюдаем. Фарфоровая кожа этой самой Мириэль окрасилась лёгким румянцем, делая её ещё симпатичнее. Эльфийка смущённо опустила глаза, но, похоже, у Дариона иммунитет к кукольному виду любовницы. — Нет, Ваше Величество, я просто очень переживала. — Не стоит, Мириэль. Король знает, что делает, — из толпы выехал Айнон и приблизился к нам. Остальные придворные держались поодаль, предпочитая наблюдать. Оракул выглядел бледным и потрёпанным, но всё же крепко держался в седле. Я кинула в его сторону ненавидящий взгляд. Всё из-за тебя, мерзавец. Мерзавец даже не дёрнул бровью, нагло игнорируя мой настрой. — Да, конечно, Оракул, — пропела эльфийка и низко склонилась, пряча ото всех свои разозлённые глаза. Дарион дёрнул поводья, разворачивая коня к лесу: — Охота не ждёт. Вперёд, — заявил король как ни в чём не бывало и поехал к лесу. За ним рванули все придворные, оставив нас с Айноном наедине. Расторопный слуга подвёл мне Бойца, которого уже успели поймать. Я легко вскочила в седло и пришпорила вороного, игнорируя эльфа, но Айнон не спешил отставать. — Не стоит сразу всё рубить с плеча, Айрэ. Этот мир не так плох, и, возможно, присмотревшись к нему, ты захочешь дать ему шанс. Не выдержав, я развернула к Айнону лошадь: — О, конечно же, исключительно из-за моих интересов вы угробили несколько человек, чтобы я могла попробовать новую жизнь здесь. Всё ради меня, эльф. Оракул грустно покачал головой. — Лукавить не буду, не ради тебя. Наш мир на грани уничтожения, — понукая лошадь, Айнон начал медленно двигаться в сторону исчезнувшей компании, предлагая мне сделать то же самое. «А вот и мотив». Как говорят следователи в моём прошлом мире. С удовольствием послушаю откровения Оракула. Я дёрнула поводья, и Боец тоже перешёл на шаг. — Я очень молодой Оракул, мне всего лишь двести лет. Когда я родился… — Айнон запнулся, вспоминая что-то своё, болезненное. — Вместе со мной из утробы матери вышло и пророчество о гибели Альвхейма, а также всего мира Иггдрасиля. Про Хельвхейм, я надеюсь, тебе рассказывать не приходится? Я кивнула. Эту страницу жизни Иггдрасиля я знала. К Великому древу прикреплены девять миров. Мой родной мир — Мидгард, или наша Земля, находился как раз посередине могучего исполина. Альвхейм — мир эльфов в пышной кроне, Ривенрейл — верхушка, но мы не совсем мир. Так, небольшой кусочек реальности. А вот куда бы вы ни за что не хотели попасть, так это в Хельвхейм. Мир мертвецов и чудовищ. Даже меня, лана, пробирали до глубины души монстры, что обитали там. Правила всем богиня Хель, кровожадная и жестокая, не знающая слова «пощада». — Так вот, сто лет назад крестьяне с севера доложили, что у них появились чудовища. Невиданные, ужасные, они уничтожали всё живое. Первый же отряд, отправленный на поимку монстров, натолкнулся на Нарыв. Тонкая плёнка магии отделяла Альвхейм от шара, наполненного кровожадными чудовищами из Хельвхейма. И с каждым годом он растёт. Там есть охрана, она защищает местных жителей от просочившихся к нам монстров, но… У них проблема, ясно, но я-то тут при чём? Перебила Оракула: — А я вам зачем? Неужели ты думаешь, что один лан справится с полчищами чудовищ из Хельвхейма? Мне, конечно, приятно, но ты безумен, Айнон, так же как и твой король. Оракул рассмеялся, запрокинув буйную тёмную голову: — Ты права, Айрэ, есть небольшая безуминка в наших поступках, но это от отчаяния. Вместе с пророчеством о гибели мира было и пророчество о его спасении. Лан, живой-мертвый, может победить мертвецов. Он пристально наблюдал за мной, говоря об этом. Я пожала плечами, лёгкое любопытство начало скрести изнутри. Как давно я этого не испытывала, и мне это не понравилось. — Если ты ждёшь, что я начну выпытывать, как могу спасти ваш прогнивший мирок, то ты ошибаешься, Оракул. Мне всё равно, я этого делать не собираюсь. И пришпорила коня, уходя от неприятных разговоров и ответов. — Ещё не вечер, Айрэ, — понеслось мне вдогонку, но я уже вовсю скакала по тропинке к звукам охоты. Короля и придворных догнала очень быстро, они расположились лагерем на милой лесной полянке. Слуги готовили собак, придворные расхаживали по поляне, предвкушающе поблёскивая глазами, а весь дворцовый курятник собрался рядом с палаткой, где изволил восседать Дарион. Другого места они, конечно же, не нашли, как крутиться возле короля. Этот цветник развратных, похотливых… Тук. Опять эта странная боль пронзила грудь. Я скривилась, ухватившись за грудную клетку. Да что же это происходит, чёрт побери? — Айрэ, — прозвучал властный голос главного ушастого из палатки. Припрятав все эмоции, я подъехала к королевской особе поближе. Не стоит показывать свою слабость этим пираньям. — Я хочу, чтобы ты ехала на охоте рядом со мной и нигде не задерживалась. Понятно? — шею слегка цапнуло болью. Я подняла бровь: — Ваше Величество, без меня уже совсем не может? — пропела елейным голосом. По стройным рядам курятника пошёл возмущённый ропот. — Нахалка, — процедила главная курица Мириэль. — Просто держись рядом, лан, это и в твоих интересах, — махнул рукой Дарион, но сильного раздражения в его голосе я не почувствовала. Похоже, не одну меня начала напрягать эта ядовитая клумбочка эльфийских цветочков. Поймала на себе недобрый взгляд Мириэль, но та сразу же отвела его в сторону. Боится и ненавидит, всё как я люблю. Ловчие доложили Дариону, что всё готово, и король велел: — По коням! Придворная толпа будто только этого и ждала. Затрубил рог, залаяли собаки, и все ринулись в лес преследовать оленя. Что чувствовала я в этот миг? Сожаление. Мне не хватало моей своры, я — оторванный лист от дерева. Ведь скакать я должна не за глупым животным в компании эльфов, а вместе с дикими и беспощадными ланами на свободе. Настроения не было, я специально отстала от толпы и попробовала свернуть к лесному озеру, что заметила неподалёку. Но мне не дали, ошейник предупреждающе нагрелся, и я поняла — Дарион не шутил, когда велел держаться рядом. Ладно, эльф, будет тебе охота. Полетела вперёд и, миновав толпу царедворцев, вырвалась почти вровень с королём. Сжав бока Бойца сильнее, попросила: — Быстрее, малыш. И лошадь ускорилась, перегоняя Дариона. Олень испуганно бежал впереди. Мелькали только задние ноги животного и поджатый в испуге хвост. Поравнявшись почти вплотную с добычей, я вдруг поняла, что у меня нет оружия. Король явно опасался вооружать и так небезобидную меня. Сдаться? Нет… И тут я совершила совершенно безумный поступок с точки зрения людей. Я прыгнула с лошади на животное, завалив его на бок и придавив собою. Олениха, а это была именно она, конвульсивно задёргала ногами в воздухе, пытаясь освободиться. Одно движение руки — и её шея будет свёрнута, у меня есть сила для этого, я знаю. Но почему-то не смогла. Эти глаза, полные ужаса и понимания близкой смерти, я… Я вспомнила, что у меня были такие же. Тук-тук. Постучался кто-то внутри, прося выпустить его наружу. И я просто разжала руки, отпуская её на волю, давая призрачный шанс на спасение. Животное неловко поднялось, путаясь ногами и пребывая в каком-то трансе, но, не чувствуя ограничений, встрепенулось, сделало несколько шагов и… Меткая стрела пронзила сердце, вызывая последний рёв боли и удивления. Олениха завалилась на бок, смотря в сторону меня и своего убийцы широко раскрытыми глазами. — Нет!!!!! — закричала я что есть сил, внутри закрутилась жёсткая спираль. — Нет! Нет! Нет! Бросилась на Дариона, нанося ему удары куда попало. Король только защищался, не в силах понять, что со мною происходит. Почему гибнут невинные? Почему эта вселенная пропитана злом? Почему я это чувствую? Дарион схватил меня и прижал к себе. Моя и его одежда были окрашены кровью, так как я несколько раз достала короля. Я брыкалась, но эльф терпел: — Айрэ! Айрэ, приди в себя! Успокойся. Её всё равно бы убили, — пытался убаюкать меня Дарион. Эти фразы меня не успокоили, но вернули холодную ярость. Я изловчилась и вывернулась из захвата короля. Отскочив от него и вперив ненавидящий взгляд в эльфа, ядовито протянула: — Как удобно. Она была обречена? Значит, можно с ней делать что угодно? Зачем церемониться и давать шанс? Можно воспользоваться этим в своих интересах. Плевать на чужую жизнь, желания, мечты, чувства. Ради собственного удовольствия растоптать ближнего — правое дело? Монстры живут не в Ривенрейле, Дарион, и даже не в Хельхейме. Монстры здесь, в каждом. Прячутся до поры до времени, прикидываются милыми и славными, чтобы напасть, уничтожить и растоптать слабых. Это неприглядная правда жизни, эльф, и стоит ли спасать этих монстров? Я посмотрела на застывшего и шокированного моей речью эльфа и покачала головой: — Нет, Дарион, не стоит. Развернувшись к королю спиной, собралась уехать от него подальше, несмотря на всю боль от ошейника, которую он может причинить. Но сильные руки ухватили мои плечи и развернули к королю. Дарион притянул меня к себе близко-близко, чуть ли не уперевшись носом в нос, и разъярённо прошипел: — Да, мир не сказочное место, где всегда царят исключительно милосердие с любовью. И живые существа не идеальны. Много ненависти, злости, убийств. Кто-то умирает каждый день. Но уничтожая мир, ты уничтожаешь и то добро, что есть в нём. Жизнь — не только мука, но и счастье, радость, дружба, чувства. Перечислять можно до бесконечности. Я не знаю, какие обиды ты лелеешь, лан, но всех нельзя судить по нескольким мерзавцам. Мы заслуживаем второго шанса, Айрэ, и я хочу, чтобы ты над этим подумала. А теперь иди. Ушастый подтолкнул меня к лошади. Всё ещё не спуская с него взгляда, я подошла к Бойцу и опёрлась рукой о луку седла. Дарион отвернулся, давая понять, что разговор окончен. Я взлетела на лошадь и помчалась ко дворцу. Да, ты прав, мне есть о чём подумать, эльф. Глава 9 В своей комнате я металась как загнанный зверь. Не привыкшее к такому потоку эмоций тело реагировало неадекватно. То хотелось плакать навзрыд, то смеяться до упаду. Не выдержав такого накала, я схватила плащ и поднялась на одну из башен эльфийского дворца. Глядя на открывшийся бескрайний простор, залитый последними лучами заходящего солнца, дышать стало немного легче. Постепенно я заставила себя выбросить все мысли из головы и успокоиться. Присутствие королевской фаворитки я ощутила почти сразу, как она взошла на крышу. Шлейф плохо скрытого гнева тучей висел над головой Мириэль и отдавал на языке гарью. Встав рядом со мной и тоже рассматривая закат, эльфийка как бы невзначай сказала: — Дарион мой, лан. Угроза и предупреждение в одном флаконе? Это что-то интересное. Нет, такая тактика была любимой у фаворитки, я это чувствовала, но она забыла, с кем говорит: — А то что будет? Повернулась к ней и кинула в застывшую фигуру насмешливый взгляд. Сжатые в кулак ладони говорили о страхе и напряжении любовницы короля, но при этом отступать она не собиралась: — Сама увидишь, лан, но своего короля я не отдам даже такому чудовищу, как ты. Такому чудовищу? Ну всё, девочка, я хотела по-хорошему тебя отпустить, но ты меня разозлила. Мои губы растянулись в насмешливой улыбке, больше напоминающей оскал. Резким выпадом руки схватила её за шею и притянула ближе: — Вы ничто для меня, эльфийка, и, если вдруг я чего-то захочу, это будет моим. Даже Дарион. Так что уже можешь собирать чемоданы, милочка, и выбирать деревню, в которую тебя сошлют. Я хотела припугнуть эльфийку, и это мне преотлично удалось. Бледная как стена, она упрямо молчала, но трусилась от страха. Слегка сжав шею, я оттолкнула её от себя: — А теперь уходи, ты мешаешь мне наслаждаться видом. Отскочив, эльфийка продолжала шумно дышать, но не уходила. — Запомни, — прошипела она змеёй, — Дарион будет принадлежать только мне и, если ты попробуешь его отобрать… Сама увидишь, что будет. И после таких грозных слов Мириэль сбежала как испуганный заяц. Очень мужественно сбежала, надо сказать. Меня позабавила её угроза и попытки качать права на короля. Нужно признать, что эльф совсем не глуп и помыкать собой не позволяет. Если уж он положил на кого-то глаз, то исключительно по собственной воле. Но в чём она права, так это в том, что наши с эльфом отношения выглядят очень странно со стороны. Я бы тоже приняла внимание Дариона ко мне за ухаживания, если бы не знала истинную цель своего пребывания здесь. Чёртово спасение мира. Ты чудо-женщина, Айрэ. Не сдержалась и весело хмыкнула. Нужно вышить крестиком у себя на плаще букву «S» и пугать народ полётами над дворцом. Но если без шуток, я не могу довериться эльфам, пока точно не узнаю отведённую роль в этой истории для себя. И уж тем более авансы Дариона не стоит брать во внимание. Рядом с моей на зубчатую стену башни опёрлась рука короля. Я так задумалась, что не заметила его приближения. У них что, датчик на меня стоит? Король встал рядом, смотря на красный след в небе, куда скрылось солнце. Мы немного помолчали, думая каждый о своём. Странно, но присутствие эльфа меня совсем не напрягало, я ощущала себя вполне комфортно в компании с ним. — Твой дом красив? — наконец-то решил прервать тишину Дарион. — Какой из них? — спокойно ответила ему. И скорее почувствовала, чем увидела удивление эльфа. — Ривенрейл, — уточнил король. — Да, очень. Волшебный лес, наполненный высокими деревьями и населённый чудесными тварями. Высокие белоснежные горы и радужные водопады. Ну и, конечно же, Иггдрасиль, его вершина находится в Ривенрейле. Дарион кивнул, принимая ответ. Ещё немного подумав, он сказал: — А твой первый мир? Какой он? Я скривилась от воспоминаний: — Мидгард, он… Он был не очень приветлив ко мне. — Понимаю. Я знаю, как становятся ланами. Расскажешь свою историю? — О чём? — неестественно засмеялась. — О глупой девочке-сироте, которую обманул ушлый жених, отдав злодеям-наёмникам на расправу. Такие истории нужно рассказывать юным девам, мечтающим сбежать из дома в поисках большой любви. Но ты же не юная дева, эльф? Дарион совсем не повёлся на мою провокацию. Его рука накрыла мою и сжала в немом жесте поддержки. Я удивлённо взглянула на него и только сейчас заметила, что, о ужас, беззвучно плачу. Потянулась к щекам, пытаясь смахнуть слезу, но была остановлена Дарионом. Он нежно взял моё лицо в ладони, стёр слёзы, а потом начал медленно склоняться ко мне. Я могла его остановить, но, знаете, мне совсем не хотелось. Поцелуй был удивительно деликатным и нежным, как будто я всё ещё юная наивная девочка, а он простой влюблённый парень. И, странное дело, мне стало как-то легче. Я не забыла, но эта неожиданная поддержка короля немного утихомирила тот ураган, что раскручивался у меня внутри. Тук-тук. Согласились внутри. Я первая отстранилась от эльфа, неловко пряча глаза, но уйти он мне не дал. Притянул к себе рукой, обнял, и в таком положении мы наблюдали с крыши башни за засыпающим миром Альвхейма. Была почти ночь, когда я появилась в своей комнате. С королём мы разошлись молча и не сговариваясь. Просто в один момент отпрянули друг от друга и ушли в разные стороны. Похоже, то, что произошло на крыше башни, было неожиданным для нас обоих, и совсем не хотелось разрушать это приземлёнными грубыми объяснениями. Служанка тихо дремала на стуле рядом с давно остывшим ужином, но тут же подскочила, только я зашла: — Леди, я тут… Вас долго не было и ужин… Я махнула рукой, прерывая эти лепетания, у меня не было настроения гонять прислугу. — Может быть, принести тёплую еду, леди? — Не стоит. Я сейчас перекушу, и унесёшь поднос. Я взяла несколько канапе и прикоснулась к чайнику, пуская совсем немного магии, чтобы нагреть его. Ошейник даже не отреагировал, решив не обращать внимания на бытовую магию. Стало немного обидно, грозный лан вышивает крестиком и занимается бытовыми проблемами. Нужно завязывать с Альвхеймом, а то он на меня плохо влияет. Закусив бутербродами и выпив чашку вкуснейшего отвара, я решила отпустить служанку и лечь спать. Как говорила Скарлетт О’Хара: «Я подумаю об этом завтра». Но сделать этого не получилось. Изнутри пошла удушливая волна. Руки и ноги начали неметь, а по жилам разливался смертоносный яд. Отрава была очень сильной и должна была подействовать наверняка, но… Нет, серьёзно? Эта мерзавка пыталась отравить меня, лана? Бросила быстрый сканирующий взгляд на встревоженную служанку. Ничего не знает и совсем не причастна. Ладно, приду в себя — разберёмся, как в мою еду попал яд. А очнусь я точно, так как лана просто невозможно отравить. Будь я в нормальной форме, даже бы не отключилась, а так… Телу нужно время на восстановление, поэтому оно переходит в режим отключки, подобный тому, какой у нас проходит в торрее. Перед тем как потерять сознание, я прохрипела: — Позови короля, — и упала под ноги испуганной горничной. «Очнусь и убью эту белобрысую сучку, Мириэль», — подумала я, и сознание уплыло восвояси. Глава 10 Просыпалась я в отличном состоянии. Организм полностью освободился от яда и хорошенько отдохнул. Я чувствовала себя нормально… Для обыкновенного человека. А вот способности лана ещё больше притупились. Попробовала отрастить себе когти, и магия очень неохотно отозвалась. Медленно, чересчур медленно ногти стали удлиняться и приняли нужную форму не раньше чем минут через пять. Непозволительно долго в боевых условиях. Я расстроилась. Но посокрушаться долго мне не дали. Дверь отворилась, и зашла новая, незнакомая мне служанка: — Госпожа, вы проснулись, — затараторила она, увидев, что я в сознании. — Я сейчас позову господина Айнона… — Не… — но меня уже не слышали. Вздохнула и удобнее устроилась в кровати. Если встречи с Оракулом не избежать, хотя бы проведу её в максимально комфортных для себя условиях. Заодно и разузнаю, как здесь идут дела. Будучи в трансе, мне слышалось как сквозь вату, будто кто-то тормошил меня и кричал: «Айрэ, очнись», но кто это был, я не разобрала. Возможно, Дарион, ведь именно ему я приказала доложить о моём отравлении. О, а вот и Оракул собственной персоной. Немножко бледноватый и уставший, но, как всегда, с лёгкой насмешкой в глазах. — Я рад, что ты очнулась, Айрэ, — с порога заявил эльф. — Мы очень переживали за тебя. Ещё бы вы не переживали, случись со мной что, вы бы остались без секретного оружия. Но сказала я другое: — Сколько я проспала? — Три дня. Мы сначала не поняли, что произошло, а потом очень испугались за тебя, выявив яд в отваре. Но целители заверили, что ты просто спишь и организм сам смоет отраву, а также её последствия. Айрэ, я так рад, что с тобой всё в порядке… И тут произошло немыслимое, Айнон наклонился и крепко сжал меня в объятиях. Сказать, что я была в шоке, — ничего не сказать. Чего это он так расчувствовался, я не понимала. Неловко похлопав Оракула по плечу, попыталась аккуратно вывернуться из его объятий, и тут как назло двери снова распахнулись, в комнату зашёл Дарион. Ну естественно, когда ему было ещё заходить, как не именно в этот момент. Айнон моментально отстранился и неловко застыл около кровати, а я под взглядом серых глаз, наливающихся злостью, чуть не ляпнула: «Это не то, о чём ты подумал». Но сдержалась. И правда, чего это я? Эльфийский король мне не муж и не парень, чтобы я перед ним оправдывалась, сколько и с кем обнимаюсь. — Смотрю, тебе уже стало лучше, — не сводя глаз с Айнона, проговорил король. И такая в этой фразе прозвучала угроза, что я поняла: лучше бы ещё немного полежала без сознания. — Да, — миролюбиво ответила, решив сбить накал, — мне уже лучше, и Айнон немного рассказал о том, что произошло за время моей отключки. — Я видел, — просто ответил король, но мы поёжились. — Ладно, Айрэ, я пойду, — сказал Оракул. — Думаю, Дарион более подробно поведает тебе обо всём. Я заскочу позже. — Да, я справлюсь с этой задачей сам, — как-то многозначительно ответил король, и Айнон кивнул перед тем, как скрыться за дверью. Зачарованно наблюдая за открывшейся картиной, я не стесняясь спросила Дариона: — Ты что, ревнуешь, эльф? Бедняга от такой наглости поперхнулся. — Да что тебе в голову приходит, лан? Я тебе прощаю этот бред только потому, что ты ещё не отошла от яда. — А-а, — протянула я. — Хорошо. Тогда ты не будешь против наших с Айноном отношений. — Что?!! — поперхнулся второй раз король. — Да как ты…? Я запрещаю. — Ладно, ладно, я пошутила. Не кипятись, эльф. Смотрю, ты совсем нервный стал в последнее время. Я получала какое-то иррациональное удовольствие, доводя короля до белого каления. Дарион, ничего не ответив, подошёл ко мне и взял в руку мою косу. Намотав её на кулак и слегка дёрнув меня за волосы — не больно, но так, чтобы я почувствовала, — король тихо сказал: — Не играй со мною, Айрэ, я не тот, с кем можно такое позволить. — Я не играю, Дарион. Я единственное открытое существо в этом змеином гнезде, поступки и мотивы которого на поверхности. Серьёзно посмотрела на короля, а тот после моих слов отвёл глаза. Мы оба понимали, что я права. Отпустив мою косу, перед этим погладив голубые пряди, Дарион сел на стул возле кровати. — Как ты себя чувствуешь, Айрэ? Я беспечно махнула рукой: — Да что мне станется. Ваши яды на меня не действуют. Пару часов сна — и я как новая. — Но ты проспала три дня. Мы очень беспокоились и переживали за тебя. — Это всё ошейник. Он блокирует мою магию и не даёт нормально функционировать. Может, снимешь? Спросила я, ни на что не надеясь. Скорее для того, чтобы немного укусить совесть Дариона, если такая существует, конечно же. Как я и думала, эльф грустно покачал головой. — Что там с расследованием? Нашли отравителя? — решила сменить тему. — Пока нет, но ищем. Твоя служанка оказалась непричастна. Поднос ей передали на кухне. Я оценивающе взглянула на Дариона: — Девчонка хоть жива? Король отвёл глаза: — Да, но служить во дворце больше не будет. Мы предложили семье хорошую компенсацию, хватит на три жизни. Бедная горничная, такая госпожа, как я, изначально несла ей одни неприятности. — А что кухня? — продолжила расспрашивать. — Одна из поварих сбежала в тот же вечер. Мы её ищем, Айрэ. — И найдёте мёртвой, — закончила я за короля. — Ниточка оборвётся и никогда не приведёт к заказчику. Но я и так могу подсказать тебе несостоявшегося убийцу, Ромео. — Как ты меня назвала? — недоумённо посмотрел на меня эльф. — Не обращай внимания, — махнула рукой. — Это выражение из моего старого мира. Так вот, я найду тебе её за пятнадцать минут, Дарион, а чтобы восстановить справедливость, мне потребуется ещё максимум пять. Учитывая время, чтобы оттереть мой трезубец от крови. — Нет, — покачал головой король. — Такой суд хорош для Ривенрейла и для Дикой Охоты, но только не в Альвхейме. Без доказательств ни одно живое существо не может быть казнено. — Вот поэтому у тебя такой бардак и творится, эльф. А нам приходится подчищать ошибки вашего «правосудия». Ушастый нахмурился, но ничего не возразил, понимая, что я права. — Проверь свой цветник, Дарион, — увидев непонимающий взгляд, уточнила: — Твоих любовниц. Особенно вот ту белобрысую Мириэль. — Нет, Мириэль не способна, она… — начал выгораживать фаворитку король, но, увидев мою скептическую улыбку, остановился. О, эти мужчины, они могут быть гениями, ворочать судьбами континентов, вершить великую политику и быть обведёнными вокруг нежного пальчика одной хитрой лисы. — Я сам всё проверю, но прошу тебя по-хорошему, Айрэ, не лезь в это, доверься нам, мы обязательно найдём и покараем убийцу. — Попробуй, эльф, если хочешь, но, когда следствие зайдёт в тупик, приходи — я покажу тебе эту любительницу ядов. Король покачал головой, безмолвно со мной не соглашаясь, а потом внезапно взял мою руку и переплёл наши пальцы. — Отдыхай, Айрэ, и ни о чём не думай. А я обо всём позабочусь. И неспешно склонившись, он запечатлел лёгкий поцелуй у меня на губах. Я не сопротивлялась, потому что мне… нравилось. Да, именно так, мне нравился этот наглый, беспринципный, самоуверенный, властный эльф, который в то же время умел сопереживать, видел мир не в таких мрачных красках и был очень нежным. Дарион ушёл, а я всё размышляла: «Жаль, что наши интересы не совпадают». Тук… Тук… Тук… Чёрт, опять. Я уже почти начала привыкать к этой непонятной боли и стуку в груди. Нужно признать, что чем больше я провожу времени в этом мире без подпитки торрее и моей магии, тем больше меняюсь. Нет, внешне я всё та же кукла, но вот способности мои сильно пострадали. Да и исчез хищный блеск в глазах, выдающий потустороннее существо, не говоря уже об эмоциях, что бьют через край. Если я не выберусь, что будет в финале? Я снова стану человеком? Это будет катастрофа. Я не умею жить в этом мире. Возможно, стоит прислушаться к этой ушастой парочке: королю и Оракулу. Помочь им решить проблему с Нарывом и потребовать за это освобождение. Я отбросила одеяло в сторону. Так и сделаю, валяться в кровати не имело смысла, я чувствовала себя преотлично. Нужно искать Айнона для серьёзного разговора. Одежда заняла у меня несколько минут, и вот я уже готова идти за ответами. Стража у дверей вытянулась по струнке смирно и категорически отказалась отпускать меня саму. Им вообще запретили меня выпускать, но мальчики попались умные и понимали: либо они красивой горкой лежат без сознания у моей двери, либо тихой мышкой идут за мной, не мешая, но и не нарушая приказ следить. Остановились на втором варианте. От них даже был толк, так как один из эльфов подсказал, где найти Айнона. Спускаясь по лестнице, я улыбнулась великой удаче: впереди мелькнула нежно-бирюзовая юбка в окружении трёх служанок. Дав знак своей охране подождать, я в две секунды преодолела расстояние. Просочившись угрём между служанками, я молниеносно ухватила эльфийку за талию и прижала боком к себе. Та вскрикнула от неожиданности, а потом побледнела как стенка, увидев, кто её держит. Я шумно втянула воздух рядом с её головой. Она, она, родимая. — Мириэль, Мириэль, куколка моя, — пропела я на ухо трясущейся фаворитке. — Тебе сегодня несказанно повезло, детка. Выбирай: печень или сердце? — Что? — непонимающе уставилась на меня любовница короля, от удивления даже забыв дрожать от страха. — Что я тебе первое вырву, сладкая моя. Печень или сердце? Я сегодня добрая и решила позволить тебе выбирать, каким способом я буду тебя убивать, моя маленькая любительница ядов. Бледное лицо начало стремительно покрываться красными пятнами, глазки фаворитки забегали в поисках помощи, а рядом стояла только кучка таких же испуганных эльфов. Но тут её взгляд упал на мой ошейник, и эта смертница немного приободрилась. — Не посмеешь, — прошипела она, попробовав скинуть мою руку. — Дарион и Оракул не позволят тебе этого сделать. — Хочешь, проверим, милая? — нагло улыбнулась я и сильно куснула длинное эльфийское ухо. Помещение огласил громкий женский визг. Мириэль вырвалась из моих рук, а я её сильно и не держала, и помчалась вниз испуганной ланью, совсем забыв про свой статус. За нею ринулись служанки, как стадо брошенных овечек за пастухом, блея: — Госпожа! Госпожа, подождите! А лестницу огласил мой громкий смех. Терроризировать монаршую любовницу оказалось на удивление приятно. Нет, убивать Мириэль я пока что не буду. Она мне сильно не мешает, но поставить на место эту змею стоит. Я же знаю, сколько судеб она сломала. Повернулась к охране и увидела, что они изо всех сил сдерживают улыбки. Похоже, не одну меня достала эта белобрысая. Махнула парням идти за мною, и те сразу же стали сосредоточенными. Кабинет Айнона нашёлся быстро, и я зашла туда без стука. Оракул сидел расслабленный за рабочим столом, развалившись в кресле и попивая что-то вкусное из чашки. На столе лежал старинный фолиант, который, скорее всего, эльф изучал до моего прихода. Не стесняясь, прошла к креслу для посетителей и уселась напротив. — Соскучилась? — спросил Оракул. — Поговорим? — ответила я. Брови эльфа поползли вверх. Отложив чашку и свернув фолиант, он вперил в меня внимательный взгляд. — Спрашивай. Я к твоим услугам. Не спеша закинула ногу на ногу и удобнее устроилась в кресле. — Расскажи мне о пророчестве. — Да нечего, собственно, рассказывать. Лан — живой и мёртвый одновременно — уничтожит Нарыв. — А бьющееся сердце зачем? Оракул кинул на меня удивлённый взгляд. — Как ты…? — но замолк, видя мою снисходительную улыбку. — Да, есть такое условие, твоё сердце должно забиться для того, чтобы победить Нарыв. Не знаю, возможно, это станет доказательством того, что лан жив. В пророчестве не сказано. Просто есть условие, и всё. — Скудное у вас пророчество какое-то. Хорошо. А как лан должен спасти ваш жалкий мирок? — Эмм… Здесь тоже не всё ясно, но к Нарыву должны отправиться трое: Венценосный эльф, живой-мёртвый лан и Тёмный Оракул. «Судьба сама вас приведёт к тому концу, что каждый изберёт». — Балуешься стишками? — Это последняя строчка, Айрэ. Но результата может быть два: мир накрывает орда Хель, не оставив ничего живого, или же побеждает свет, и Нарыв уничтожен. Хлопнув руками по коленям, я встала с кресла: — То есть по факту информации никакой. И толку от тебя тоже. Айнон совсем не обиделся и тоже встал со своего кресла: — Что гадать. Пока мы во дворце, это бесполезно. Нужно ехать к Нарыву, и там, я думаю, судьба сама нас приведёт. Глумливо ухмыльнувшись, сказала эльфу: — А я не давала согласия спасать Альвхейм, Айнон. — Посмотрим, Айрэ. От судьбы не так-то просто убежать. Даже если сменить мир. Перестав улыбаться, я пристально вгляделась в Оракула. Ему Дарион рассказал или он сам увидел? В это время эльф сел в кресло и снова взял чашку в руки. — Будут ещё вопросы — забегай, я весь в твоём распоряжении. Не говоря ни слова и не прощаясь, развернулась на каблуках и вышла из кабинета. Мне нужно хорошенько продумать свои действия дальше, а для этого нужна нейтральная территория. Поэтому я пошла не в свою комнату, а свернула в конюшню. Проведаю Бойца, а заодно и освобожу голову от всего лишнего. Мой красавчик был в стойле и бурно радовался моему приходу. В том смысле, что мне снова пришлось налаживать контакт с лошадью, которая напрочь отказывалась признавать кого-то главнее. Но я не расстроилась, я его понимала. Свобода превыше всего — и для него, и для меня. Конечно, ласковые слова и сладкие яблоки, выданные мне конюхом, сделали своё дело. Конь меня подпустил, но фыркал и топтался, показывая, как недоволен всякими посторонними, что тянут к нему руки. И всё же позволил поухаживать за ним. Расчёсывая длинную гриву и вытирая лоснящуюся шерсть, я обрела некое подобие спокойствия. С Бойцом я провозилась почти весь день, не чувствуя усталости, а потом провела вечер в парке, бродя по аллеям. Просто очень не хотелось кого-то видеть и с кем-то разговаривать. Нужно было разложить всё по полочкам в своей непростой запутанной ситуации. Самое страшное, на чём я себя поймала, — нежелание становиться прежней. Нет, мне нравилась та сила и власть, что имели ланы, но… Первый раз у меня не было ни выбора, ни времени подумать, а сейчас я поняла, что жить бездушным роботом — то ещё удовольствие. Это существование, а не жизнь. Но есть ли у меня выбор? Если не прикончит Нарыв… Нет. Если Нарыв не прикончит нас всех, поправила себя, тогда следующей осенью меня ждёт Дикая Охота. Как отреагируют соратники на нежелание ещё одного лана возвращаться домой? Хмыкнула, понимая, что они вернут меня даже по частям. Проблемы и вопросы, на которые пока нет ответов. Так что на ужин к Его Величеству решила не идти, благо после первой демонстрации он и не настаивал. Служанка благополучно принесла мне в комнату еду, и после трапезы я её отпустила. Села у зеркала и начала расчёсывать свои волосы. На мне была милая кружевная рубашечка. Ещё неделю назад я бы с презрением её отвергла, а сейчас поняла, что она мне нравится. Нравятся эти милые дурацкие рюшки, нравится таким привычным и давно забытым жестом расчёсывать волосы. Этому меня научила мама — на ночь всегда расчёсывать косу. И на земле я имела шикарную шевелюру, а сейчас мои шелковистые блестящие пряди были просто воплощением мечты. Маме бы понравилось. Тук-тук. Подтвердили внутри, на этот раз уже без боли. В коридоре послышался какой-то шум, прерывая мои философские размышления. Кто-то отдал приказ у двери. Хм, любопытно. Я поднялась, собираясь открыть двери и узнать, что там происходит, но не успела. Двери отлетели в сторону, и на пороге оказался злющий Дарион. Глава 11 Прежде чем я успела что-то сказать или сделать, он ногой захлопнул двери в мою комнату перед ошарашенной охраной и коршуном кинулся ко мне. Схватив за шею и впечатав меня в стену, произнёс: — Скажи мне, что это не ты, Айрэ? Что я не пригрел змею на груди… Я стояла не шелохнувшись, хотя могла легко освободиться. Не так уж и сильно Дарион меня держал, скорее демонстрируя власть, чем желая навредить по-настоящему. — Для начала скажи, в чём ты меня обвиняешь? А потом я тебе отвечу… Моим спокойным голосом можно было замораживать воду. — Мириэль. Её полчаса назад нашли мёртвой в парке. На ней твои следы, Айрэ, и тебя долго никто не видел. Зачем? — Зачем что, эльф? Зачем я её трогала? Хотела припугнуть немножко, ей полезно было. А вот убивать… Ты хочешь меня оскорбить, эльф? Если бы я решила покончить с твоей белобрысой сучкой, то сделала бы это на глазах у тебя и всего двора. Не боясь и не стесняясь. А подлое убийство исподтишка — это не мой стиль, ушастый. Он долго и пристально всматривался в мои глаза, силясь найти хоть какие-то признаки лжи. Но, похоже, не нашёл, так как, не говоря ни слова, король впился в мои губы поцелуем, полным облегчения. Рука отпустила шею и скользнула к груди, а вторая зарылась в распущенные волосы. Но я была очень рассержена на Дариона. Вместо того чтобы расплавиться и ответить на поцелуй, я сильно куснула его за нижнюю губу. Не до крови, но так, чтобы почувствовал мой настрой. Я зла на него за такое недоверие. Но это, кажется, ещё больше раззадорило короля. Рыкнув, он углубил поцелуй и сильнее прижался ко мне всем телом, распластав по стенке. Я злилась на него, но одновременно и получала удовольствие. Внутри возрождалась давно забытая жажда нормальных отношений между мужчиной и женщиной. Хотя какие у нас могут быть нормальные отношения с эльфом? Но я его хотела, это стоило признать. Озвучив внутренне эту мысль, я расслабилась и сама потянулась к Дариону. Почему бы и нет? Я хочу его, он хочет меня, и пусть все трупы этого мира подождут. Уловив мой настрой, король подхватил меня под попу, прижал к себе и потащил к кровати. Поставив рядом с ней, он быстро, но аккуратно стащил с меня рубашку. Рюши полетели в другой конец комнаты, а на меня уставились восхищённые серые глаза. Казалось, я просто физически ощущаю, как он проводит взглядом по нежной коже шеи, ласкает глазами полную грудь и плоский живот, женский треугольник, совсем без волос, и длинные стройные ноги. Я совсем не стеснялась, я знала, что прекрасна, и ему нравится то, что он видит. Но ждать, пока Дарион налюбуется мной, мне не хотелось, я сделала шаг к нему и потянулась к белой сорочке короля. Ещё пара мгновений — и мужская одежда летит в тот же угол, что и мои рюши. Теперь уже я замираю, с удовольствием облизывая взглядом своего почти любовника. О, я понимаю, почему женщины от него без ума. К идеальному лицу прилагалось идеальное тело. Тренированный торс, широкие плечи, пропорциональные мускулы рук и ног, пресс — мечта любого античного скульптора и весьма внушительное мужское достоинство. Даже для Альвхейма и Ривенрейла, где красота считалась нормой жизни, Дарион был прекрасен. Но полюбоваться мне не дали. Сильные руки толкнули меня на кровать, и король опустился сверху. Легко поцеловав меня в губы, эльф начал опускаться вниз, целуя и посасывая длинную шею, добираясь до груди. Мои руки зарылись в длинные волосы Дариона, а потом коготками прошлись по скульптурной спине. А эльф опускался всё ниже и ниже, выцеловывая мой живот и добираясь до самого сосредоточия женственности. Я расслабленно откинулась на подушку, наблюдая за действиями эльфа. Похоже, сегодня он намерен сделать мне хорошо. И у него это получилось. Язык Дариона просто творил чудеса, заставляя меня судорожно вздрагивать. Я закусила губу, стараясь не стонать, и сжимала простыню в ладонях. Наконец, не выдержав этой пытки, я схватила эльфа за волосы и потянула к себе. Не хочу больше ждать, хочу ощутить его в полной мере. Дарион раздражённо рыкнул, но я видела, что он тоже на грани. Мы снова начали безумно целоваться, и эльф удобно устроился между моих широко разведённых ног. Когда он резко и на всю длину вошёл, я почувствовала небывалое удовлетворение. О да, этого мне и не хватало. Ощущение наполненности и завершённости. Но то было только начало. Лёгкий темп Дариона постепенно нарастал. Он забросил мои ноги себе на поясницу и, приподняв ладонями мои бёдра, начал двигаться сильнее. Я впилась когтями в его плечи и застонала от переизбытка чувств прямо в его губы. Это послужило спусковым крючком для моего любовника. Он словно обезумел и начал ещё сильнее вжимать меня в постель. Кровать заходила ходуном, и комнату огласил наш совместный крик удовольствия, когда мы одновременно достигли пика. Эльф завалился на меня, тяжело дыша, а я, расслабившись, начала лениво водить пальцем по мокрой спине. — Надеюсь, вы не всех подозреваемых допрашиваете таким способом, Ваше Величество? Дарион приподнялся на локтях, давая мне возможность дышать свободнее, но не отпуская совсем. Он сделал вид, что задумался: — Всех нет, только маленьких голубоволосых язв. А тебя, я думаю, допрошу ещё не раз. Он сделал недвусмысленное движение бёдрами, давая понять, как именно собирается меня «допрашивать». Но потом, посерьёзнев, Дарион скатился на бок и притянул меня в объятия, поцеловав в висок. — Мне совсем не хочется уходить, и нам бы стоило поговорить с тобой. Но сейчас меня ждут стражники и следователи, а также неостывший труп Мириэль. А вот мне совсем не хотелось с ним говорить ни о чём. Нет, я не думала, что эльф потребует от меня, как от честного лана, жениться на нём за «поруганную честь». Но сама я не была готова отвечать на вопросы и пытаться разобраться в этих странных отношениях «ненависть — страсть». Мне хотелось сделать вид, что ничего особенного не произошло и это нормально — спать со своим похитителем через две недели после похищения. Поэтому я уже открыла рот, чтобы сказать, что он может не волноваться, но в это время в дверь постучали. — Ваше Величество, господин Айнон ищет вас. Приехали маги-следователи и готовы начинать считывание, ждут только вас. Дарион встал и, крикнув: — Сейчас приду! Начал собирать пострадавшую одежду по комнате. Немного полюбовавшись на крепкие ягодицы и идеальную спину короля, я тоже поднялась, собираясь одеться. Прошагав к гардеробу, я вытащила свой любимый костюм из Ривенрейла и начала одеваться. Сзади послышалось: — Айрэ, куда ты собираешься? Я взглянула на почти одетого Дариона как на наивного ребёнка. — Конечно же, с тобой. Неужели ты думаешь, я буду стоять в стороне, когда кто-то явно пытается меня подставить? Эльф нахмурился. Сейчас в нём заговорил король, который жутко не любил, когда что-то шло наперекор его воле. — Я хочу, чтобы ты осталась в комнате и никуда не выходила без охраны. Я чуть не подавилась от такой наглости. — Дар, как ты себе это представляешь? После таких слов я точно должна бежать и смотреть на труп Мириэль в первых рядах. Я лан, а не нежная эльфийская барышня, что падает в обморок, увидев шмеля. Кроме того, я могу быть вам полезна. Мои способности ещё при мне. В его глазах светилась борьба и сомнение. Я спокойно ждала его решения, обдумывая способы сломать решётки на окнах. Но Дарион, что-то взвесив в уме, кивнул: — Ладно, идём, — сдался король. — Только ни на шаг от меня не отходи. — Слушаюсь, мой господин, — сладко пропела я, копируя манеру говорить, модную среди местных барышень. Глаза короля опасно блеснули. Он подошёл ко мне, прижал к своему телу и жарко прошептал на ухо: — Запомни эту фразу, лан. Я хочу слышать её постоянно, когда в следующий раз буду «допрашивать» тебя. Король кивнул на смятую кровать, и по моему телу побежали мурашки от этого страстного шёпота. Но, сделав гордое и независимое лицо, я выпуталась из его объятий и прошествовала к двери. Обернувшись перед самым выходом, я бросила надменный взгляд на короля и сказала: — Ну, ты идёшь? Дарион рассмеялся от всей души, тряхнув длинными волосами. Вот же ушастый охальник. Я возмущённо засопела и вышла в коридор. Вдвоём мы спустились в подвалы дворца и зашли в небольшой подземный зал. Там было сыро и неуютно, и чем-то неуловимо это место напоминало земной морг. В зале было битком набито людей: стража дворца, какие-то эльфы в спецформе синего цвета. Я так поняла, что это и есть маги-следователи. Айнон стоял и разговаривал с одним из них, когда мы подошли. А в центре этого всего сорванным цветком лежала Мириэль. В том самом бирюзовом платье, с застывшим навек безграничным удивлением на лице и расплывшимся кровавым пятном на животе. Тело фаворитки лежало на каменном постаменте, как на жертвеннике. Я, заворожённая зрелищем, попыталась подойти поближе к эльфийке, но Дар поймал меня за руку: — Не стоит пока, — покачал он головой. — Пусть сначала маги считают. И я отступила. К нам подошёл Айнон и поклонился Дариону. — Мне очень жаль, Ваше Величество. — Родителям уже сообщили? — спросил напряжённый король. Меня укололо неожиданное чувство ревности. Интересно, как долго они были вместе? Он её любил? Сегодня он был со мной, потому что тосковал и хотел отвлечься? Тааак, стоп, Айрэ, ты уже сходишь с ума. Мириэль нет в живых, а даже если бы и была, их отношения с королём не твоё дело. Дарион не твой мужчина. Ты ведь не одна из тех девушек, что после обыкновенного «Привет» от парня уже примеряют фату? Я дала себе мысленный подзатыльник и заставила сконцентрироваться на трупе. Если маги ничего не найдут, я сама её просканирую. В это время Айнон продолжил: — Нет, родители ещё не знают. Я хотел сообщить им после расследования. — Сообщишь им завтра. Заодно и подготовим церемонию. А пока приступаем. Айнон кивнул и обратился к магам: — Господа, вы готовы? — получив утвердительный ответ, приказал: — Начинаем. Несколько магов, подойдя к постаменту, образовали круг около тела Мириэль. Я чувствовала эманации их силы, но, к сожалению, ничего не происходило. Через несколько минут один из них разорвал круг и угрюмо покачал головой: — На ней сильнейший блок, Ваше Величество. Мы не можем пробить его. Дарион подошёл ближе и вперил тяжёлый взгляд в мага, отчего тот нервно сглотнул: — Ты хочешь сказать, что в моём дворце убили мою фаворитку, а лучшие маги-следователи королевства не могут найти убийцу? — Ваше Величество, я… — проблеял маг. — Мы заберём тело и обязательно разберёмся с блоком на нём. Прежде чем король начал «препарировать» и так испуганного и напряжённого следователя, я сделала шаг к нему и сжала его руку. Он вопросительно посмотрел на меня, а я кивнула в сторону Мириэль. «Можно?» — говорил мой взгляд. После недолгих сомнений Дарион разрешил. Я подошла к эльфийке и взяла её за холодную руку. Обычно мне не нужно было прикасаться, чтобы считывать существ, но сейчас я сильно ослабла и решила подстраховаться. Образы и чувства Мириэль нахлынули в полную силу. Я сконцентрировалась на последнем дне. Итак, радостное предвкушение смерти проклятого лана, ужас от встречи со мной на лестнице. Панические метания по комнате, а потом решимость. Она знает, кто поможет. Мириэль передаёт записку служанкой и назначает встречу ночью в саду. Служанка принесла положительный ответ. Осталось только ждать. Следующее воспоминание: ночь и сад. Мириэль испуганно озирается по сторонам, но упрямо ждёт посетителя. Он должен прийти, она слишком много для него сделала. Тень появилась в конце аллеи и быстро приблизилась. Фигуру и лицо скрывал плащ, но можно было сказать, что это высокий мужчина. Правда, расу под слоями ткани было трудно определить. Мириэль бросилась к нему: — Почему так долго? Я думала, ты не придёшь. Ты просто обязан мне помочь после того, что я сделала для тебя. Неизвестный мужчина ничего не ответил, но сделал шаг ближе. Сейчас он её ударит, я чувствовала это, но и себя раскроет, ведь Мириэль стояла чётко в свете фонаря. Ещё одно мгновение… И меня накрыла ужасная боль в шее. Ошейник горел раскалённым железом, и я закричала, схватившись за него. Дарион кинулся ко мне, подхватив моё падающее тело на руки. — Айнон! — гаркнул он Оракулу. — Сделай что-нибудь, ей же больно. — Сейчас, — засуетился эльф. — Ошейник сопротивляется. Задыхаясь и дёргаясь от боли, я схватила руки Дариона и прохрипела: — Убийца мужчина… Знакомый… Во дворце… И потеряла сознание. Глава 12 Ненавижу ощущать себя слабой. Это осталось у меня после последних месяцев пребывания на земле, когда события развивались не лучшим образом. Пребывая в теле лана, я узнала, что такое быть по-настоящему сильной и могущественной. И сейчас, за эти недели плена в эльфийском дворце, я снова вспомнила, что такое не контролировать свою жизнь. Мне это совсем не нравилось. Я опять провалялась в беспамятстве неведомо сколько. Первое ощущение после пробуждения — боль и раздражение. Боль расходилась от шеи по всему телу, а раздражение вызывало то, что кто-то перебирал мои волосы. — Айнон, чёртов фетишист, убери свои лапы от моей шевелюры, — прокаркала я сорванным голосом, даже не открывая глаз. Рядом со мной хмыкнули, но руки убрали. — Как ты себя чувствуешь, Айрэ? — Оракул предпочёл сделать вид, что всё идёт как надо. — Как фарш, который пропустили через мясорубку трижды, — честно ответила я. — Мда, не очень весело, — посочувствовал мне эльф. — Который сейчас час и где Дарион? — спросила наконец, разлепив тяжёлые веки. — Приехали родители Мириэль, Дарион пошёл их встречать, — начал отвечать с конца Оракул. — И сейчас уже почти утро. Приложило тебя знатно, ты несколько часов провалялась без сознания. Присвистнула про себя. Так долго. Интересно, а Дарион проведывал меня? Беспокоился? Как будто прочитав мои мысли, Айнон ответил: — Дарион всё время был рядом с тобой. Волновался и буквально недавно отошёл, чтобы встретиться с прибывшими родителями Мириэль. Хм, я не буду сейчас анализировать ту теплоту, что разлилась внутри. Хорошо, что рядом сейчас Айнон и я могу расспросить его о расследовании и интересующих меня вопросах. — Почему сработал ошейник? Спросила я Оракула в лоб. Айнон нахмурился: — Он в принципе настроен на то, чтобы блокировать твою магию. — Но не так, — перебила я эльфа. — Он никогда себя так не вёл. Я пристально следила за реакцией Айнона. Ему явно было неприятно об этом говорить. — Видишь ли, на теле Мириэль был поставлен сильный блок. Его не могли пробить даже следователи. Когда ты начала её считывать, чтобы преодолеть этот барьер, тебе пришлось взять больше силы, и, возможно, ошейник посчитал это угрозой. Мне очень жаль, Айрэ. Я постараюсь пересмотреть его настройки. — Есть решение попроще. Снимите его, и проблема сразу же исчезнет, — пробурчала я, ни на что особо не надеясь. — Прости, — Оракул опустил глаза. — Ладно, — махнула я рукой. — Что удалось узнать? — Практически ничего. Ни следов, ни мотивов. Пропала одна служанка, мы её ищем. Остальные ничего не знают. Правда, при обыске комнаты Мириэль удалось найти много интересного. Например, яд, которым тебя отравили. Сейчас пытаемся выследить того, кто ей поставлял отраву. Ничего нового он мне не сказал, я и так знала, кого благодарить за увлекательное путешествие в беспамятство. Но, если честно, я не сильно злилась на эльфийку. Большого вреда мне это не принесло, а пугать маленькую дрянь даже было приятно. Но я ещё кое-что вспомнила: — Скажи, пропавшая служанка часом не была худой высокой шатенкой с горбинкой на носу и зелёными глазами? Спросила Айнона и получила удивлённый взгляд: — Ты её знаешь? — Именно она передавала послание Мириэль убийце. Он здесь, во дворце. И был ей чем-то обязан. — Ты его видела? Узнала? — напрягся эльф. — Нет, только силуэт. Высокий и худой. Он был в плаще и полностью скрывал лицо. Возможно, я бы смогла его рассмотреть, если бы ошейник мне не помешал. Бросила обвиняющий взгляд на Оракула, но тот сделал вид, что не заметил. — Как бы то ни было, но убийца либо во дворце, либо сбежал. Нужно проверить всех сильных магов, что были здесь недавно. — Почему ты решила, что он маг? — Айнон, такой блок мог поставить только очень сильный маг. А их, я думаю, во дворце не так уж много. Кроме того, есть ещё одна зацепка. Я не смогла увидеть ауру. Даже глазами жертвы от меня такое трудно было бы скрыть, если не замешан волшебник с огромным ресурсом магии и знаниями. — Хорошо, проверю твою догадку сегодня же. Спасибо тебе за помощь. И, Айрэ, я могу просмотреть твои воспоминания? Я поперхнулась от наглости Оракула. — Айнон, моя доброта не безгранична. Я никому не позволю копаться в своей голове, даже ради спасения мира. — Почему-то я так сразу и подумал, но не мог не спросить, — криво усмехнулся эльф. — Отдыхай. Если станет что-то известно, я тебе дам знать. — Договорились, — вымученно улыбнулась я. Насыщенность этих дней меня порядком утомила. Надеюсь, пока буду спать, ничего нового не случится. Эльф вышел, а я перевернулась на бок и загребла в объятия вторую подушку, уткнувшись в неё носом. Постель мне, конечно, поменяли, но вокруг мерещился запах Дариона. Он как будто витал в воздухе и окутывал меня. Блаженно закрыв глаза, я начала засыпать под мерный стук сердца. Чтоооо?? Глаза моментально распахнулись, и я резко села на кровати. За всеми этими сумасшедшими событиями я даже не заметила, что моё сердце начало биться. Медленно и тягуче, но теперь это были ритмичные, беспрерывные удары. Тихие и неуверенные, как будто сердце ещё сомневалось, стоит ли начинать эту затею с жизнью. Похоже, странное пророчество Тёмного Оракула вступает в силу. Я прижала руки к груди и прислушалась к сердцебиению. Какая это странная и давно забытая музыка — жить. Мои чувства, эмоции возвращались и наполняли постепенно и незаметно новое тело. И вот сегодня я вдруг поняла, что до этого всё было каким-то серым и неполноценным. Я была неполноценной. Нет, я не хочу становиться прежней Ольгой — наивной, неподготовленной и немного эгоистичной девочкой с Земли. Но и безликой машины для убийств Айрэ больше нет. Я стала сильнее, мудрее, и я хочу верить в добро для этой вселенной. Снова легла, и на моих губах появилась улыбка. Всё-таки ушастому зазнайке удалось до меня достучаться. Думаю, я помогу тебе, Дарион, ведь терять от банального конца света такого редкостного засранца и идеального любовника совсем не хочется. С этой мыслью я провалилась в сладкие сны. Сквозь сон я почувствовала, как кровать прогнулась под чьим-то весом. Горячее тело прижалось ко мне со спины, и крепкие руки, обняв за талию, притянули к себе. Дарион… Я сонно потянулась и потёрлась всем телом об эльфа. За что была вознаграждена жарким дыханием и поцелуями в шею. Рука короля прошествовала к груди, а вторая опустилась к бёдрам. В попу мне упёрлось недвусмысленное предложение продолжить наше «близкое общение». Сорочки на мне уже не было, эльф успел от неё избавиться, и ловкие пальцы скользнули ниже. Я шумно задышала, изо всех сил сдерживая стон. Пальцами Дарион владел не хуже, чем языком. Вторая рука играла с грудью, а губы короля исследовали мой позвоночник, целуя и периодически покусывая. Мне тоже захотелось прикоснуться к нему, ощутить руками литые мышцы, попробовать на вкус его кожу. Я попыталась повернуться к нему лицом, но он крепко сжал меня, давя мою инициативу в зародыше. В наказание за самоволие меня укусили между лопаток и прошептали на ухо: — Не шевелись! Я замерла и расслабилась, отдаваясь на волю и бурную фантазию ушастого извращенца. Ещё немного подразнив меня, Дар схватил мои бёдра и заставил слегка прогнуться. Одну ногу пришлось согнуть в колене, и эльф легко скользнул внутрь. Неторопливые и плавные движения, размеренный ритм — всё это наполняло меня негой, томлением и нежностью. В глазах прыгали яркие точки и всполохи, пока любовник доводил меня до пика наслаждения. Помогая себе руками, он нашёл ту самую пресловутую точку G, и я, застонав, задрожала в его руках. После этого Дарион уже не сдерживался. Прижимая меня к себе всё сильнее, он быстро потерял контроль и вскоре замер, тяжело дыша. Мы так и лежали расслабленные, в обнимку, наблюдая за тем, как встаёт солнце за окнами спальни. С осознанием, что начался новый день, пришло и беспокойство. Сколько проблем нужно решить. Я неловко заёрзала в руках Дара. Он нехотя меня отпустил, давая возможность повернуться и взглянуть на него. Расслабленное аристократическое лицо с тонкими чертами, в ореоле белоснежных волос, лежало на подушке. Серые глаза наблюдали за каждым моим действием с хищной ленцой, полуприкрытое идеальное тело живописно развалилось на кровати. Он чем-то напоминал грациозного и сытого льва, что милостиво следит за косулей, давая той немного пожить, перед тем как сожрать. Дарион был просто соблазном во плоти. Аполлон Бельведерский тихо плачет в сторонке. Думаю, наши земные художники душу бы дьяволу продали, только чтобы изобразить это совершенство. Но я тряхнула головой и, рассыпав непослушную копну волос, прогнала эти восхищённые мысли. Слишком многое надо было выяснить у короля. — Тебе удалось узнать что-то новое? — спросила я Дариона. Сытый взгляд вмиг стал серьёзным и заледенел: — Тело служанки нашли в ручье за много миль отсюда. На ней такой же блок, как и на Мириэль. — Значит, эта ниточка оборвалась, — расстроенно проговорила я. Нет, смерть королевской любовницы меня сильно не поразила, хотя было жаль глупышку, но я понимала кое-что другое. — Двор винит меня? — задала вопрос в лоб. Дар виновато отвёл глаза. — Мы найдём убийцу, Айрэ. — Я не уверена, Дар. Моего несостоявшегося убийцу вы нашли только сейчас. После её смерти. Справедливые слова совсем не понравились эльфу. Рыкнув, он подмял меня под себя и прижал мои руки по бокам от головы. — Я сумею во всём разобраться, женщина, можешь не сомневаться. — Тогда докажи мне, эльф, что я могу доверять и положиться на тебя. Я посмотрела на короля с вызовом, а потом куснула полную нижнюю губу Дара. В ответ он впился в меня поцелуем. Не знаю почему, но мною овладел какой-то неразумный азарт. Мне хотелось, чтобы эльф продемонстрировал свою силу, стойкость и ум. Возможно, подсознательно я хотела доказательств того, что он достоин меня и я вновь не наступила на те же грабли. Слишком много мерзавцев и подлецов я видела в своей жизни. Но сейчас Дар был настроен доказать мне, что он настоящий мужчина, самым старым и первобытным способом. Моя несчастная кровать ещё долго скрипела, а комнату оглашали протяжные стоны. Король ушёл от меня только тогда, когда утро вступило в полную силу. Глава 13 Последующая неделя была самой долгой и самой нудной за всё время моего пребывания в Альвхейме. Дарион был занят расследованием и разбирательствами с подданными. Конечно, каждую ночь он возвращался ко мне. Казалось, эльф не может насытиться. Жаркие поцелуи и стоны были неизменными атрибутами наших ночей. Но поговорить нормально с ним так и не удавалось. После близости Дарион, измученный дневными проблемами, сразу засыпал, а утром я находила кровать пустой. Сначала меня это даже устраивало, не хотелось говорить о будущем и разочаровываться. Но к концу недели я поняла, что готова как минимум обсудить план спасения этой вселенной, отложив на потом выяснение наших странных отношений. И тут меня ждал облом: Дарион избегал этих разговоров, как и меня, в дневное время, ссылаясь на проблемы с расследованием убийства Мириэль или срочные государственные дела. Я бы заподозрила, что он вообще хочет от меня избавиться, если бы король с такой страстью не прижимался ко мне ночью и не отвлекал самым эффективным способом. Поэтому я терпела целую неделю, давая эльфу время одуматься и добровольно сдаться на разговор. Я много времени проводила в библиотеке, изучая карты и местность севера. Там было больше гор и дремучих лесов, чем на остальной территории королевства, но в общем север абсолютно ничем не отличался от других частей Альвхейма. К сожалению, информацию о Нарыве я не нашла. За этим нужно было обращаться к Оракулу, но Айнон тоже бегал от меня как от прокажённой. Ещё моё время занимал Боец. Мы с конём всё-таки подружились. Признаюсь честно, не обошлось без магии. Я ускорила процесс формирования доверия и дружбы между мной и лошадью с помощью своих ограниченных чар. За это пришлось поплатиться, провалявшись день в кровати, но результат того стоил. Теперь меня встречали приветливым ржанием, а не попытками сбросить на землю. Мы часами носились с этим чёрным дьяволом по полям рядом с дворцом, и в такие моменты я чувствовала себя свободной и умиротворённой. Ошейник меня не останавливал, только обозначал границы, нагреваясь, если я подъезжала слишком близко к лесу. Такое подобие самостоятельности меня вполне устраивало, ведь бежать я теперь не планировала. Куда? В Ривенрейл? Если Тёмный Оракул прав, нам некуда бежать. Хель хочет уничтожить не один мир, а весь Иггдрасиль. Так что от неё не спрятаться ни эльфам, ни ланам, ни остальным существам восьми вселенных. Поэтому сегодня моё терпение лопнуло, и я собралась идти выяснять отношения с Дарионом. Нам нужно решить проблему с Нарывом, и я готова к этому. Отловить короля днём можно было только в одном месте — его кабинете. Подойдя к «логову» эльфа, мои уши уловили интересный разговор. ***** Дар устало откинулся в кресле и потёр нахмуренное лицо руками. Проблемы, требующие его внимания, нарастали как снежный ком. Поиски неизвестного убийцы, неприятности в провинции, объяснение с родителями бывшей фаворитки. Последнее было особенно драматичным. Если отец Мириэль был сдержан в своём горе, то мать, не стесняясь, обвиняла Дариона и… Айрэ. Весь двор шептался, назначив «проклятого лана» виноватой в этом убийстве, и слухи невозможно было остановить — они расползались по столице и, конечно же, достигли ушей родителей фаворитки. Но, невзирая на их горе, Дар не собирался терпеть такую дерзость. Он предупредил убитых горем эльфов, что казнь за измену королю ещё никто не отменял. Отец Мириэль его понял и поклялся следить за женой, а также за её языком. Ко всему прочему добавились ещё и плохие новости с севера. Нарыв снова вырос, а количество чудовищ, проникающих на территорию Альвхейма, увеличилось. Отряд не справлялся и просил прислать подкрепление, а также завуалированно интересовался, не нашли ли маги решение, которое позволит уничтожить Нарыв. И вот тут-то и заключалась самая большая проблема для Дариона. Айрэ. То, что казалось таким лёгким, пусть и неприятным вначале, переросло для самого короля в нечто большее. По мере сближения с девушкой его всё сильнее затягивали эти странные и сладкие отношения. Ему нравилась её улыбка, её волосы, глаза, то, как она дерзко смотрит на него, подбивая на очередную порцию ласки. Её честность и открытость удивительным образом сочетались с силой, а порой и жестокостью. Она говорила то, что думала, делала что хотела и любила так, как ей вздумалось. Он и не заметил в погоне за её сердцем, как она украла его собственное. Въелась под кожу и в мысли. Вертелась на языке сладким стоном: «Айрэ». Поэтому холодный, расчётливый и жёсткий король бегал от неё и Оракула днём, оттягивая неприятное решение, как мальчишка. Он видел, что Айрэ хочет поговорить о Нарыве, видел недоумение в глазах Айнона, но не мог заставить себя попрощаться и приговорить голубоволосую фурию, что так внезапно ворвалась в его жизнь. Как будто услышав мысли короля, в дверь номинально постучали и без приглашения зашли. По хмурой складке на лбу Айнона Дар определил, что разговор будет не из лёгких. — Мне очень нужно поговорить с вами, Ваше Величество. — Я занят, Айнон. Можем перенести этот разговор на потом? — попробовал избавиться от Оракула Дар. — К сожалению, нет. Я получил тревожные вести с севера, мой король. Нарыв увеличился, всё больше и больше монстров проникают на нашу территорию. Гарнизон не справляется с их наплывом. Кроме того, болезнь леса начала распространяться. Капитан опасается, что Нарыв скоро прорвёт. Но я думаю, вы это уже знаете и без меня. Оракул кивнул на отчёт с севера, который как раз лежал поверх остальных документов. Рука Дариона сама дёрнулась спрятать его, но он сдержался. Проблема очевидна, и глупо скрывать то, что и так хорошо известно. — Дарион, — перешёл на более близкое обращение Оракул, что позволял себе крайне редко, — мне тоже очень нравится Айрэ, и, если бы был другой способ… — Хватит, — прорычал король, не желая говорить на эту тему. Но Оракула уже было не остановить: — Мы нуждаемся в ней, Дарион. Она наш единственный шанс, и я прошу тебя принести эту жертву ради всего Альвхейма и Иггдрасиля. Миллионы жизней, Ваше Величество, миллионы ни в чём не повинных существ. Один лан… — Она не готова к этому. Её сердце ещё не бьётся. — Моё сердце бьётся, Дарион, уже больше недели. Оба — король и Оракул — обернулись в сторону двери, где стояла Айрэ. За напряжённым разговором они даже не заметили, как та вошла в кабинет. — Это же замечательно. — Радостный и многозначительный взор Айнона обратился к королю. Но тот смотрел только на девушку. — И я готова помочь вам справиться с Нарывом, но у меня есть несколько справедливых требований. — Мы тебя слушаем, Айрэ, — ответил за двоих Оракул. Следующий час они оговаривали все условия лана и составляли магический контракт. Дарион практически не принимал в этом участия, молча стоя у окна и смотря на королевский парк. Лишь однажды дёрнулся, когда Айнон как бы между прочим спросил: — Ну а если… Так случится, что ты погибнешь, Айрэ? Не хочу тебя пугать, но это очень опасная миссия. Девушка весело и беззаботно рассмеялась: — Тогда спасение мира обойдётся вам в разы дешевле. Но, вмиг посерьёзнев и скинув маску беспечности, Айрэ сказала: — Я знаю, на что иду, Айнон. И понимаю всю сложность нашей затеи, но отступать не собираюсь. Да и умирать мне не привыкать. И подмигнула Дариону, но тот, не отреагировав, снова отвернулся к окну. — Договор скреплён, — удовлетворённо сказал Оракул. — Когда мы отправляемся, Ваше Величество? Обратился он к королю. Застыв гордой статуей и даже не поворачиваясь, Дарион сказал: — Через два дня. — Отлично. — Черноволосый эльф явно был доволен таким исходом событий. — Тогда я пойду готовиться, Ваше Величество. Айрэ, если что-то будет нужно, забегай. И Оракул вышел из кабинета чуть ли не вприпрыжку, весело мурлыча мелодию под нос. Айрэ поднялась и подошла к королю. Рука сама собой потянулась к напряжённой спине мужчины. — Дар, я… Но эльф резко оборвал её: — Разве тебе тоже не нужно готовиться, Айрэ? Собирать вещи для своей великой миссии? Так и не притронувшись к Дару, Айрэ убрала руку и отступила на шаг. — Я не понимаю, почему ты сердишься, эльф? Разве не этого ты хотел? Не для «великой миссии» вы меня поймали? Я не буду вечно твоей постельной игрушкой, ушастый, и собираюсь как можно скорее уничтожить опасность, что нависла над всеми. А если ты не можешь определиться, чего хочешь, то это твои проблемы! Дарион повернулся, пытаясь что-то сказать в ответ, но дверь его кабинета уже хлопнула, отрезая его от разозлённой девушки. Глава 14 В эту ночь Дарион не пришёл, как, впрочем, и в следующую. Всё время до начала поездки я провела одна и успела немного остыть. Ссора получилась глупой и совершенно без причины. Но я не спешила бежать к Дариону и мириться с ним. У нас будет время выяснить отношения после уничтожения Нарыва. За эти два дня мне успели пошить новый гардероб. С бунтом и угрозами я заставила портниху создать мне аналоги наших спортивных костюмов. Эльфы и так уже шокированы моим присутствием во дворце, так что маленькая революция моды не ухудшит положения. Поэтому буду ходить в том, в чём мне удобно. Также по моему приказу был вызван оружейник. Я долго объясняла, какое оружие хочу получить, но в конечном итоге результат превзошёл все ожидания. Пара кривых клинков — шестьдесят сантиметров в длину, лёгких и прочных — были очень удачным приобретением. То же самое было и с боевым хлыстом: гибкая рукоять, железная верёвка и металлические когти на конце. Я вспомнила подобное оружие из учебников по истории Римской империи. Практиковалась я с ними в специальном тренировочном зале во дворце. Вот откуда у Дариона такой идеальный пресс. Как призналась мне стража, что ходила за мной по пятам, король часто занимался здесь. Но в эти дни его не было видно. Только иногда, когда я занималась в парке, чувствовала взгляд короля на себе из окон второго этажа, но никак не реагировала. Пусть разбирается сам. Так в заботах пролетели двое суток, и наутро третьего дня я в полной амуниции, с небольшой походной сумкой, была готова отправляться в путь. Помимо короля и Оракула, с нами отправлялся отряд из тридцати эльфийских воинов. Увидев такие меры предосторожности, я вопросительно подняла бровь, на что Айнон сразу объяснил: — Дорога долгая, а опасностей всегда хватает. Я кивнула, принимая ответ Оракула, когда шум на крыльце привлёк моё внимание. Появилось его ушастое величество — Дарион Стальной Клинок — в сопровождении свиты. Эльф выглядел слегка помятым. Всегда аккуратная одежда была в беспорядке, а длинные волосы Дариона растрепались. Учитывая, что его сопровождали три эльфийки из королевского цветника, выглядело это так, будто его только что выдернули из постели. Окинув нас мутным взглядом и ненадолго остановившись на мне, Дарион повернулся и схватил первую попавшуюся под руки любовницу. Он впился в неё жадным поцелуем, никого и ничего не стесняясь. Внутри меня будто кто-то прошёлся стальными когтями. Сердце забилось в усиленном темпе. Умом я понимала, что это демонстрация специально для меня, но глупому органу было всё равно. Оно стонало от боли. Не собираясь и дальше смотреть, как король целует своих фавориток, я развернула Бойца и поскакала к лесу. Я не буду играть в твои странные игры, эльф. То ты нежен, как влюблённый мальчишка, то отталкиваешь меня, как собачонку. За спиной послышался возмущённый голос Айнона: — Да вы пьяны, Ваше Величество… Но что ответил Дар, я уже не слышала за стуком копыт лошади. Просто бездумно гнала Бойца к опушке. Ошейник предупреждающе нагрелся, но я это проигнорировала. Вот ещё один символ лицемерия Дариона. Дав согласие на эту авантюру, я подписалась рисковать жизнью вместе со всеми, но ошейник мне так и не сняли. А зачем? Со мной можно поиграться и выбросить. Посмеяться и показать глупому лану его место. Чёрт, как же больно. Я остановилась на полянке в лесу и сползла с коня. Упав на колени и зарыв ладони в рыхлую лесную почву, я громко дышала, пытаясь справиться с накатывающими волнами в груди. Слёзы застилали глаза, но я не позволю ни одной из них пролиться. Хватит. Мужчины не достойны этого, и я больше никогда не буду горевать о них. Приняв такое решение и ещё немного отдышавшись, я поднялась с земли и отряхнула колени. Подозвав Бойца, запрыгнула в седло, намереваясь ехать назад ко дворцу, и очень вовремя. На лесной тропинке показалась кавалькада с Айноном во главе. — Айрэ. — Оракул подъехал ближе и с беспокойством заглянул мне в глаза. — Ты как? Нормально? Я криво улыбнулась на этот вопрос: — А как иначе? — И поймала недоверчивый взгляд. Но я не собиралась открывать душу ещё одному эльфу. — Уже все готовы? Отправляемся? — Да. Отряд и… король ждут на опушке. Не хватает только тебя. — Ну тогда не будем задерживать Его Величество, — с деланным энтузиазмом воскликнула я и пришпорила своего мальчика. Конь сорвался в сторону опушки. Стражники вежливо расступились, освобождая путь, а потом последовали за мной. На опушке нас действительно ждал Дар вместе с остальным отрядом. Выглядел король намного лучше. Возможно, Айнон магией протрезвил его, но в мою сторону ушастый мерзавец принципиально не смотрел. — Раз все соизволили собраться, можем ехать, — ни к кому конкретно не обращаясь, сказал Дарион. Рррр. Захотелось зарыться всей пятернёй в эти шикарные белоснежные волосы и повозить это породистое лицо по чёрной земле. Так, чтобы комья прилипли к этому идеальному носу, лбу, щекам. И чтобы стереть это холодное и надменное выражение с королевского лица навсегда. Картина меня так захватила, что я даже немного улыбнулась своим мыслям. Не дождавшись никакой реакции, Дар пришпорил коня, и мы выехали на главную дорогу. В начале пути я с любопытством рассматривала пейзажи и селения, но постепенно перестала. Альвхейм был очень красив, но, когда едешь несколько дней в седле, лишь изредка останавливаясь, устаёшь, и даже самая прекрасная природа приедается. Нужно признать, что Дар был отличным королём. Даже маленькие поселения выглядели ухоженными и умиротворёнными. Сытые крестьяне в добротной одежде, завидев монарха, падали на колени и кричали хвалу Дариону Стальному Клинку. Особенно восторг выражали женщины. Но Дар не обращал внимания на их поклонение. Всегда прямая спина и надменное выражение лица сопровождали короля в этой поездке. Я бы залюбовалась, если бы не была так зла. За эти дни я не раз и не два порадовалась, что договор не предусматривал наше совместное будущее с эльфом. После спасения мира он будет должен мне свободу, награду — деньги, артефакты и всё, что я попрошу, в рамках разумного, конечно же, — и возможность уйти на все четыре стороны. Признаюсь честно, когда мы составляли магический контракт, я считала, что мы с Даром сможем обговорить «совместное» будущее после Нарыва. Но сейчас чётко понимала: «нас» не будет. Я просто интересный опыт в жизни эльфа. Ну и корыстный мотив — приручить меня для важной цели — тоже сработал. Поэтому свобода, деньги, Боец — и я свалю с Альвхейма. Пора попутешествовать по мирам. Думаю, магия ланов позволит мне совершить такой переход. И никаких ушастых. Никогда. Я так решила, и всё. Напряжение между мной и Даром было видно невооружённым глазом. Но если я молчала и просто мрачно зыркала из-под нахмуренных бровей, то Дар с садистским удовольствием отрывался на подчинённых. Айнон в первый же день не выдержал и подошёл ко мне за поддержкой, когда мы остановились на привал: — Айрэ, и долго вы планируете вести себя как дети малые? Возможно, стоит поговорить? — О чём ты, Айнон? Мы с Его Величеством уже во всём разобрались и всё расставили по своим местам. Дарион чётко дал понять, кто я, а кто он. Теперь только спасение мира заставляет меня находиться рядом с вами. Но как только эта проблема будет решена — мы сразу распрощаемся. Я многозначительно посмотрела на Оракула, но тот недоверчиво покачал головой: — Ты не права, Айрэ. Я не знаю, какие причины у Дариона вести себя таким образом, но ты явно ему не безразлична. Я громко рассмеялась, привлекая к нашей парочке внимание. — Не будь наивен, Айнон, тебе это не идёт. О чём ты говоришь? Не безразлична? У Дариона были тысячи женщин до, будут ещё тысячи после. Но меня он точно запомнит. Это я тебе обещаю. И я кровожадно посмотрела через костёр на то место, где до этого стоял король. Он всё ещё был там и тоже рассматривал нас с Оракулом. — Айнон!! — прозвучал раздражённый рык. Я усмехнулась: — Слышишь, верный пёсик? Хозяин зовёт к ноге. Айнон поднялся и, прежде чем уйти, сказал: — Иногда ты бываешь такой сукой, Айрэ. — Ты мне тоже нравишься, ушастенький, — громко сказала я, чтобы меня услышали все на поляне. Оракул покачал головой и пошёл к королю. Больше он не подходил и меня не трогал. Более того, вокруг как будто образовался вакуум. Эльфы старались лишний раз со мной не разговаривать, а если и делали это, то боязливо оборачивались на короля. Дар же усиленно делал вид, что меня не существует. Так прошла неделя нашего путешествия, а злость и раздражение росли в геометрической прогрессии. Вечно так продолжаться не могло и рано или поздно должно было взорваться. Нужен был лишь повод. И такой нашёлся. Глава 15 Мы уже несколько дней двигались по северным землям. Погода стала холоднее, а наш отряд — напряжённее. Что-то такое витало в воздухе, что заставляло внимательно смотреть по сторонам. Общее состояние передалось и мне. Я была настороже и даже ненадолго отвлекалась от грустных мыслей. Стало ещё хуже, когда мы ступили в дремучий лес, в центре которого как раз и находился Нарыв. Все эльфы — жители этого леса — ушли ещё сотню лет назад, а на месте одного из поселений выросла крепость. Именно к ней мы и двигались. Высокие деревья в этом лесу явно несли отпечаток близкого соседства с чудовищным Нарывом. Покрученные и покорёженные стволы у более молодых выглядели так, будто растения свернулись в агонии. Старые деревья имели засохшие ветки и странную чёрную плесень на коре. В принципе, эта плесень была везде, то тут, то там проявляясь чёрными гнёздами. Айнон сразу же предупредил нас, что она ядовита, и запретил прикасаться. Споры этой гадости тоже были отравой, но Оракул создал вокруг воздушные коконы, что должны были защитить нас. Так мы и двигались притихшей компанией сквозь тёмный лес. Предчувствие и ожидание беды вопили во весь голос и давили на каждого в отряде. И вскоре это оправдалось. Мы проезжали небольшую поляну, когда вдали послышался чей-то вой. Охрана среагировала моментально, образовав кольцо вокруг меня, Дариона и Оракула. Дар недовольно зыркнул на них, но выделываться не стал. Все притихли в ожидании, всматриваясь в полутень деревьев. Первая тварь появилась бесшумно, и мы её почти пропустили. Лишь лошади заволновались, давая понять, что монстры рядом. Эльфы из отряда убили эту гадость, но она успела цапнуть одного из них. Мерзкое существо с удлинённой мордой, чем-то похожей на собачью, с маленькими ушами и глазками, пастью, полной острых клыков, и шестью лапами. Мускулистое тело напоминало человеческое, но заканчивалось хвостом ящерки. Ужасное создание больной фантазии. Хель явно что-то курила, когда создавала этих пёсиков. Как, впрочем, и остальных своих детей. Но больше времени на размышления не было. Твари повалили со всех сторон, и нам всем пришлось вступить в бой. Кнутом я боялась орудовать так близко от своих спутников, а вот клинки пришлись очень кстати. Дар и Айнон пытались держаться поближе и защищать меня, но я не привыкла отсиживаться за чужими спинами. Подсечка, взмах — и вот голова адской псины катится по траве. Пригнуться, прыжок и меткий выпад. Вторая скулит и катается по поляне в агонии. Айнон добивает её, бросая в мою сторону восхищённый взгляд. А я уже веду схватку с двумя противниками. Я просто танцую с ними. Нет страха, только азарт. Вот моё любимое дело — битва. Другие вышивают крестиком, а я рублю головы. Мы явно начали побеждать, оттесняя тварей. Те ещё пытались достать хоть кого-то, но их становилось всё меньше и меньше. Я так увлеклась тем, что происходит на земле, что даже не заметила, как опасность пришла с неба. Острые когти впились мне в плечи, и над моей головой послышался птичий крик. Баньши — так называли этих жутких химер Хель. Чем-то напоминающие птеродактилей «птички» издавали ужасные звуки и всегда несли смерть. Я угрём начала изворачиваться в крепких лапах монстра. Но тот уже начал хлопать крыльями, отрывая меня от седла и поднимая в небо. Если эта птичка меня унесёт — мне конец. В одиночку даже я не выживу против стольких тварей, тем более с ошейником, блокирующим магию. Задёргалась сильнее, но всё было бесполезно. Тут чьё-то тяжёлое тело прыгнуло на меня и ухватило за ноги. Я опустила взгляд — это был Дарион. Уцепившись за меня, он тянул нас с тварью вниз. Но баньши не собиралась сдаваться. Она протащила нас с Даром добрый километр, пока её крылья окончательно не подвели. Сбросив свою добычу с высоты, она рассчитывала, что таким образом мы разобьёмся. Но противники ей попались не слабые — сгруппировавшись, мы с Даром оказались на земле без серьёзных повреждений. Баньши атаковала сразу же, рассчитывая на шок от падения, но Дар, прикрыв меня собой, уже выхватил материализовавшийся из воздуха клинок и встретил «птичку» в полной готовности. Мгновение — и монстр с последним криком падает на землю, разрубленный пополам. Ещё некоторое время мы прислушивались к тишине леса, а потом Дар повернулся ко мне и схватил за предплечья. Я зашипела от боли, и он одёрнул руки. — Ты в порядке? Где ранена? — встревоженно спросил меня эльф. — Пустяки… Царапина. — Я беспечно махнула рукой и поморщилась. — Покажи. Сейчас же!!! Несмотря на протесты, с меня стащили верхнюю кожаную куртку и рубашку. Под низом была нательная сорочка, которую я наотрез отказалась снимать. Выгнутая бровь короля словно говорила: «Чего я там не видел?» Но я упрямо выдвинула подбородок. Не дамся — и всё тут. Сошлись на том, что я просто отодвину края сорочки. Стали видны глубокие царапины с огромными синяками и кровоподтёками. Зрелище так себе, но ничего смертельного. О чём я Дару и сообщила. — Зачем ты полезла в драку, Айрэ? Тебя могли убить. — Боишься потерять своё секретное оружие, ушастый? — язвительно пропела я. Дар в ответ снова схватил меня, правда более аккуратно, чем перед этим, и раздражённо прошипел мне в лицо: — Нет. Не могу дождаться, когда избавлюсь от тебя, проклятый лан, что пролез в мою душу и мысли. Это признание шокировало и его, и меня. Мы удивлённо смотрели друг другу в глаза, пока наконец Дар не припал к моим губам в неистовом поцелуе. Значит, эльфу не всё равно? И эти показательные выступления… Я попыталась что-то сказать Дару, промычав ему прямо в рот. Но он не собирался останавливаться и явно был не настроен говорить. Аккуратно, но ощутимо меня прижали к дереву, и он полез нетерпеливыми руками под сорочку. Я ещё немного побрыкалась для проформы, но потом успокоилась. Ладно, поговорить можно и потом. Приняв такое решение, я тоже включилась в игру. Сдирая с короля плащ и верхнюю одежду, я пыталась добраться до такой вожделенной кожи. Но долго играть Дарион не планировал. Стянув с меня штаны вместе с бельём и приспустив свои, он резко вошёл в моё жаждущее тело. Прижал меня сильнее к стволу, не забыв при этом создать тонкую воздушную подушку между моей спиной и опасной корой заражённого дерева. Король начал двигаться во мне. Близость получилась дикой и необузданной. Он врывался в меня со всей страстностью, разведя мои ноги в стороны и поддерживая меня под бёдра, почти на весу. Я стонала от каждого движения его бёдер, получая немыслимое удовольствие и чувствуя наполненность. Мне не хватало этого мужчины все мрачные дни нашей ссоры. Мы приближались к пику, не в силах оторваться друг от друга. Я поняла: он тоже скучал всё это время. Наш общий стон огласил гущу леса. Ещё некоторое время я расслаблялась в его объятиях и млела от поцелуев в шею, но потом начала высвобождаться и поправлять одежду. Тёмный лес — не то место, где можно безнаказанно потерять бдительность. Я почти заправила сорочку в штаны, когда Дар остановил меня, нежно подняв подбородок и привлекая моё внимание. — Айрэ, ты не обязана идти с нами. Ты можешь сейчас уйти куда пожелаешь, и никто тебя не остановит. Ошейник мёртвой змеёй сполз с шеи. Магия полноводным потоком хлынула в меня, и стало как будто легче дышать. Но я не обращала на это внимания, во все глаза глядя на моего сероглазого короля. — Даррр… — Я с наслаждением протянула его имя и с улыбкой покачала головой. — Я здесь не потому, что меня заставил ошейник. Я с вами, потому что хочу спасти этот мир. Спасти тебя. Я прямо заглянула ему в глаза, но они были полны отчаяния. — Айрэ, ты не понимаешь… Начал объясняться эльф, но в это время между деревьями показались всадники из нашего отряда, и Дарион замолчал. К нам подъехал встревоженный Айнон: — Ваше Величество, Айрэ, вы в порядке? Что… — И тут взгляд Оракула упал на мою шею. Он тут же шокированно и осуждающе посмотрел на Дариона. — Ваше Величество? Дар твёрдо ответил ему: — Всё потом, Айнон. Как отряд? Оракул встрепенулся, вспоминая, что хотел сказать: — Мы потеряли троих. Многие ранены, но в принципе чувствуют себя нормально. Все адские псы перебиты, и я надеюсь, это будет последнее приключение перед крепостью. — Но не стоит терять бдительности, — резонно уточнил Дарион. — Где остальной отряд и раненые? — Мы разбили лагерь прямо на той поляне, где произошла битва. Часть уцелевших помогает пострадавшим, а часть сжигает трупы адских псов. — Тогда едем. Не стоит надолго разделяться. И король вскочил в седло своего белоснежного коня, которого привёл один из воинов. Мне тоже подвели Бойца. Пока я взбиралась в седло, Айнон подъехал ближе: — Айрэ? — Всё беспокойство и тревогу он умудрился выразить в одном моём имени. Я успокаивающе улыбнулась: — Не переживай, ничего не изменилось. Я всё так же хочу уничтожить Нарыв. Просто сейчас я буду намного сильнее, Оракул. Он кивнул, сделав вид, что поверил, но явно собирался сторожить меня. Во избежание, так сказать. И не только он. Я увидела, каким взглядом меня окинул Дарион. Этот тоже будет сторожить — и днём, и ночью. Особенно ночью. Мы двинулись в сторону лагеря и примерно через сорок минут были там. Воины, оставшиеся здесь, уже успели очень многое сделать. На поляне выросло несколько палаток. Самый большой и роскошный шатёр был, естественно, для Дара. Почти все трупы детищ Хель сожгли магическим огнём — другой их не брал. Раны эльфам обрабатывали. То тут, то там светились всполохи целительной магии, а тела товарищей готовили к погребению. Я постаралась помочь нашим целителям по мере сил, перевязывая раны и поддерживая пострадавших. Они уже просто валились с ног, так как в отряде их было всего двое, но упрямо бегали между ранеными. Таких, к сожалению, оказалось семнадцать человек с разной степенью повреждений. Король и Айнон тоже подключились к выхаживанию раненых, понемногу вливая свою магию в особенно тяжёлых. Я бы тоже так сделала, если бы не особенность моих чар. Сила лана призвана уничтожать, так что, если нужно добить бедняг, я тут незаменима, а вот вылечить — это не ко мне. К вечеру мы были выжаты как лимон. После споров и препирательств Дар всё-таки загнал меня в свою палатку помыться и привести себя в порядок. Его чудо-шатёр был артефактом, где в стазисе хранились и тёплая постель, и горячая лохань, и вкусный ужин. Поцеловав меня в лоб и приказав хорошенько отдохнуть, эльф сбежал дальше командовать своими солдатиками, а я решила ни в чём себе не отказывать. Отлично распарив ноющее тело и перекусив, я смогла немного разложить по полочкам этот безумный день. Итак, сила ко мне снова вернулась. Я вытянула руку вперёд, и туда послушно лёг мой любимый трезубец. Нежно погладила своё оружие, и оно приветственно блеснуло в руке. Это хорошие новости. Но были и плохие. Я всё равно осталась слабее, чем была до этого. Не знаю, что именно повлияло: моё ожившее сердце или длительное отсутствие подпитки торрее, но многие способности так и не вернулись ко мне или вернулись не в полной мере. Например, когти теперь вообще отказывались удлиняться, хотя регенерация по-прежнему оставалась на высшем уровне. Да и считывать человека стало очень трудно. Это я заметила ещё, когда обрабатывала раны пострадавших солдат. Прикасаясь к ним, я уже не могла увидеть их худшие проступки в жизни, просто где-то на уровне эмпатии определяла, добрый это человек или злой, стоит его сторониться или нет. Такой расклад, конечно, огорчал, но так уж устроен этот мир — приходится чем-то жертвовать. И хотя потерянные возможности мне бы очень пригодились, я всё же ощущала, что моя магия пришла в норму, успокоилась и больше потерь не будет. Хоть что-то радует. А ещё был Дарион. Огромная заноза в моём сердце, которая тоже требовала внимания и анализа. Я забралась на шикарную, по походным меркам, постель и зарылась в подушки, пахнущие эльфом. Этот аромат цветочного луга, свежего ветра и кожи, смешанный с чем-то очень мужским, сводил с ума. Что же мне с тобой делать, Дарион? Моя любовь всегда очень плохо заканчивается — для меня. Стоит ли верить тебе, когда ты уже один раз меня унизил? Или всё же прислушаться к тому, что ты пытаешься сказать? Я не знала ответов на эти вопросы, как, впрочем, и многие другие. Наверное, я их так и не узнаю, пока причина держать меня рядом у короля не отпадёт. То есть пока существует Нарыв. Размышляя над этим и кутаясь в одеяло эльфа с головой, я не заметила, как заснула. И проснулась поздно ночью, когда Дар залез на кровать, обняв меня вместе с одеялом. — Дар? Который час? — Уже очень поздно, малютка-лан, спи. До рассвета осталось немного. Я возмущённо фыркнула от такого обращения и грозно нахмурила брови. — Никакая я тебе не малютка. Ты с кем-то путаешь меня, эльф. — О, да, — засмеялся этот ушастый прохвост и перевернул меня так, что я оказалась распластанной на твёрдом эльфийском теле, а одеяло накрыло нас обоих. — Не гневайся, великий и всемогущий лан. Я готов загладить перед тобой вину. — Ну если так, тогда я подумаю, прощать ли тебя, эльф, — включилась я в игру. В это время мои руки прошествовали по рельефному королевскому торсу. Дар успел помыться и переодеться. Я уже примерялась к роли наездницы необузданных эльфов, как в палатку поскреблись. — Ваше Величество, — послышался голос Айнона. — У нас проблемы. Дар вздохнул и устало закатил глаза: — Сейчас. — Чмокнув меня в губы, сказал: — Прости, малышка, нужно идти. Запомни момент, на котором мы остановились. Как только я вернусь — продолжим. И, аккуратно переложив меня на вторую половину кровати, Дарион поднялся. — Я не малышка, — механически буркнула и тут же спохватилась: — Дар, подожди. Я с тобой. — Не стоит, Айрэ, отдыхай. Но меня будто что-то подталкивало идти с королём. — И всё же я с тобой. Мне нужно. — Хорошо, но прошу тебя не геройствовать. — Я сама осторожность, эльф, — весело оскалилась. Дар только покачал головой, и мы вышли из палатки, попав в руки беспокойно метавшегося Оракула. — У всех раненых поднялась температура. Целители посчитали это несерьёзным, такое может быть, но потом места ранений почернели. В клыках псов был яд, и он очень быстро распространяется. — Что говорят целители? — спросил король, быстро шагая к больничной палатке. — Что если не оказать им помощь, до конца суток они сгорят. А наши целители пусты. — Сколько нам осталось до крепости? — Ну, если бы мы ехали обычным темпом, были бы уже там. А сейчас, с ранеными на руках… — Айнон не договорил, но смысл и так стал понятен. Парни не жильцы. Дар поднял полы палатки, и нам предстала ужасная картина. Семнадцать тел в бреду метались на походных матрасах. Между ними бегали уставшие товарищи в попытке помочь, но, похоже, получалось не очень. Были здесь и два целителя отряда — бледные, почти зелёные от истощения. Они, похоже, держались чисто на упрямстве. — Ваше Величество, — подошёл один из них и поклонился Дару. — Как состояние парней? — Плохо, Ваше Величество. Если им не оказать помощь в ближайшее время, все умрут. Тут нужны либо силы целителя, либо специальные настойки. Но мы с Андрианом пусты. Дар кивнул, и все мы посмотрели на ближайшего солдата, что закричал в бреду. Тварь цапнула бедолагу за руку. От раны по венам распространился чёрный яд, делая воина похожим на героя фильма про зомби. Картина была угнетающей, но король уже принял решение. — Подготовьте их к перевозке как можно быстрее. — Ваше Величество, они не смогут держаться в седле, — с недоумением уточнил Айнон. — И не нужно. Я повезу их в коконах. Мы поражённо уставились на короля. Это же чёртова прорва силы — держать коконы, да ещё и сутки. Маг рискует истощиться подчистую. — Это не самое лучшее решение в нашей ситуации, — Оракул был против. — Нет, это единственное решение. Так что собирайтесь, через полчаса мы должны выдвинуться в путь, — и эльф на каблуках развернулся, выйдя из палатки. Мы с Айноном последовали за ним. Горизонт серел в предвкушении рассвета, лагерь же суетился, как потревоженный муравейник. Седлали коней, собирали пожитки первой необходимости. Айнон не отступал: — Дарион, вы не можете оказаться уязвимым. Если на нас нападут… — На нас уже напали, Айнон, и мы должны разобраться с последствиями этого нападения. Кроме того, ты или наш всемогущий лан прикроете мне спину в случае опасности. — При этих словах Дар подмигнул мне. Я молча кивнула, оставаясь серьёзной. Правда в том, что мы рискуем в любом случае, так что самый надёжный вариант — добраться до крепости как можно скорее. Через полчаса все были готовы. Часть вещей пришлось оставить, чтобы уложиться в срок, но не это было главной проблемой. Раненых упаковали в специальные коконы, чем-то напоминающие наши спальные мешки. Взобравшись на лошадь, Дар направил на них свою магию, и коконы объяло сияние. Они взмыли в воздух и плавно поплыли за нами. Задав нужные координаты и темп, эльф приказал: — Едем! — и мы поскакали в сопровождении плавающих по воздуху мешков. Весь этот день я больше смотрела на Дара, чем на дорогу. Он меня тревожил. Хоть эльф и пытался создать впечатление, что ему легко, но я видела бисеринки пота на его лбу, слишком бледное лицо, напряжённые руки, сжимающие поводья. «Он не доедет», — поняла я, — «но с упрямством будет бороться за своих людей до последнего». — Остановитесь! — крикнула я. Мне пришлось повторить, чтобы отряд меня услышал. — Что случилось, Айрэ? — обеспокоенно спросил Оракул. Дар лишь вопросительно взглянул на меня. Не говоря ни слова, я слезла с Бойца и запрыгнула Дару за спину. Обняв его руками за талию, начала по крупицам вливать свою силу. Дар моментально почувствовал облегчение и благодарно улыбнулся. С ранеными напрямую я работать не могла — моя сила их убьёт, — но вот Дару она не вредила. И мы понеслись дальше. До самой крепости я вливала силу, а Дар её преобразовывал. К концу дня мы приблизились к оплоту, и предупреждённые нашими разведчиками жители сразу же отворили ворота. Встречать нас вышел сам комендант. — Ваше Величество, разрешите представиться. Капитан крепости Бельведер-Мелентор, — браво отрапортовал старый вояка. Нет, он не был седым и в морщинах. Как и все эльфы, выглядел молодо и красиво, но выправка, шрамы и жёсткий взгляд выдавали умудрённого жизнью воина. — Не сейчас, Мелентор. Позаботьтесь о раненых. И покажите, где наши покои, — прервал коменданта Дар. Я чувствовала, что ему очень тяжело, но никому этот сильный мужчина не собирался показывать своей слабости. Комендант поклонился и попросил следовать за ним. Спускаясь с лошади, Дар слегка пошатнулся, но этого, к счастью, никто не увидел. Я тоже чувствовала себя не лучше. Головокружение и тошнота уже полдня как терзали меня, но я терпела и держалась, не обращая на них внимания. Мы поднялись по грубо вытесанной каменной лестнице на второй этаж. Вся крепость напоминала собой огромную глыбу, из которой сотворили жилые помещения. Но в этой грандиозности были и свои плюсы. Защита крепости могла выдержать что угодно. Два ряда оборонных стен, ров, наполненный водой, и магический купол, явно созданный специалистом. Крепость была настоящим оплотом севера, но напрочь игнорировала комфорт. Грубые камни, щели, со всех сторон продуваемые ветром, холодные помещения без ковров и лишней мебели. Но это и понятно — замок был рассчитан на суровых воинов, а не на нежных придворных барышень. Собственно, меня такая спартанская обстановка вполне устраивала. Комендант провёл нас с Даром в просторные покои, которые явно до этого принадлежали мужчине. Подозреваю, это были покои самого хозяина крепости. — Ваше Величество, будут ли какие-то приказания? — обратился к Дару капитан. — Да. Пусть сейчас принесут ужин и не беспокоят нас до утра. Если возникнут какие-то вопросы — обращайтесь к Оракулу. — Дару явно не терпелось избавиться от Мелентора. Старый воин поклонился королю и вышел. Как только за ним закрылась дверь, эльф подошёл ко мне и поцеловал. Это не был поцелуй страсти — Дарион вложил туда всю свою благодарность и нежность, что чувствовал сейчас. Я ответила ему, но через несколько мгновений со вздохом отстранилась. — Нам нужно отдохнуть, Дар, ты еле держишься на ногах. — Пустое, — король беспечно махнул рукой. — Я быстро приду в норму. Особенно когда рядом со мной женщина, жаждущая особого королевского внимания. — Ты неисправим, — возвела очи к потолку. Дар рассмеялся и начал снимать плащ. В дверь постучали, и я пошла открывать. На пороге стоял один из эльфов крепости. Молоденький и испуганный, передавая мне поднос с едой, он очень мило смущался и краснел. Я, забрав провизию, поблагодарила эльфа и закрыла дверь. — Дар, принесли ужин, — обернулась я к королю и увидела умилительную картину. Дарион спал на кровати прямо в верхней одежде, даже не скинув сапог. Красивое лицо было немного более бледным, чем обычно. Подошла ближе, проверяя состояние моего мужчины. Магический фон говорил о крайнем истощении, но ровное дыхание подтверждало, что король просто спит. Ладно, сон ему сейчас более необходим, чем еда. Я стащила с него сапоги и, забравшись в постель, обняла Дара, закрыв глаза. Завтра будет новый день, полный опасностей и тревог, но сегодня я отодвину все неприятности в сторону и просто отдохну рядом с небезразличным мне существом. Глава 16 Мы проспали очень долго. До обеда следующего дня, прерываясь только поесть и справить естественные потребности организма. Магия восстанавливалась неспешно. Благо никто нас не дёргал и не мешал. Айнон прекрасно справлялся со всеми насущными делами и, когда мы с Даром всё же выползли из комнаты, бодренько отрапортовал: — Все живы. Мы вовремя приехали в крепость. Дар не выказал радости, но его глаза довольно блеснули: — Хорошо. Ты уже говорил с комендантом? — Немного. Но детальный отчёт он приготовил для вас. Правда, не думаю, что ему есть чем порадовать. Дарион нахмурился, и между мужчинами произошёл молчаливый разговор. — Я готов послушать Мелентора прямо сейчас, — сказал король. Айнон кивнул, и мы двинулись в малый зал. Конечно, своего кабинета у коменданта крепости не было, но вот что-то наподобие зала приёмов существовало. Мелентор подскочил с кресла, увидев Дариона, и поклонился королю. Мне показалось, что в его глазах мелькнула тень надежды. Он верил, что Его Величество приехал решить проблему Нарыва раз и навсегда. Король не стал придерживаться этикета, а просто сел в ближайшее кресло и сделал пригласительный жест своим спутникам. — Я слушаю, Мелентор. — Ваше Величество, я комендант этой крепости последние двадцать пять лет. В подчинении у меня больше сотни воинов. Было. Нарыв и раньше выбрасывал чудовищ, но в последние два месяца всё изменилось. Монстров стало очень много, они просачиваются в большом количестве, и самое страшное — Нарыв увеличился сам. Я потерял пятьдесят восемь эльфов, и лучше не становится. — Так когда Нарыв начал меняться? — перебил коменданта Айнон. — Месяца два назад его структура стала тоньше, и он начал расти. — Два месяца назад… — повторил задумчиво Оракул, сначала посмотрев на меня, а потом на Дара. Король раздражённо передёрнул плечами, отгоняя, как противную муху, намёк Айнона. — Какая ситуация на сегодня? — спросил он Мелентора. — Караул всё ещё около Нарыва, но мы уже катастрофически не справляемся. Я писал об этом в своём отчёте в столицу. Нам нужно подкрепление, и это не сотня солдат, а много-много сильных магов. Позвольте высказать свои опасения, Ваше Величество? Дар кивнул. — Нарыв долго не продержится, счёт пошёл на часы, а не на дни. Поэтому, увидев вас и Оракула в отряде, я очень надеюсь… Комендант недоговорил, но всем и так стало понятно. Старый солдат надеется, что король и Оракул не просто так сюда приехали, да и на меня Мелентор бросал любопытные взгляды. Лана он сразу узнал — слишком много видел в этой жизни. — Сколько солдат вы можете выделить нам в сопровождение? — Сколько прикажете, Ваше Величество. В крепости осталось тридцать шесть вместе со мной, ещё восемь несут караул у Нарыва. — Нас устроит десять, — ответил Дар. — Ваше Величество, могу я сопровождать вас к Нарыву? — Мелентор, как истинный воин, не хотел отсиживаться за стенами, когда его король рискует жизнью. — Не стоит, — сразу же вмешался Айнон. — Оставайтесь в крепости и готовьтесь к нашему возвращению. Возможно, нам понадобится помощь целителей. За крепость отвечаете вы. Мелентор кивнул, признавая правоту Оракула, но сидеть в замке коменданту совсем не понравилось. — Когда люди будут готовы? — король обратился к Айнону и Мелентору одновременно. — Думаю, через час, Ваше Величество, — ответил Оракул, и комендант кивнул, соглашаясь. — Хорошо, тогда не будем терять время. Через час я жду всех во дворе крепости, — сказал Дар, поднявшись, и протянул мне руку. — Пойдём. Кивнув присутствующим, я ухватилась за руку эльфа, и мы вышли из зала. Уже в комнате Дар притянул меня к себе и зарылся носом в мои волосы. — Моё предложение ещё в силе, Айрэ. Ты можешь покинуть замок, и никто тебя не остановит, потому что у Нарыва будет слишком поздно. Я улыбнулась ему в грудь и покачала головой. — Ты так просто не избавишься от меня, эльф. — Знаю, — пробормотал Дар, отпуская меня. — Пробовал. В другое время эта фраза меня бы обидела, но сейчас рассмешила. Король действительно переживал и беспокоился обо мне. Дальше мы молча собирались, проверяли оружие и броню. Я надела свой любимый костюм из торрее. Не знаю почему, но он казался особенно уместным сегодня. Как напоминание себе и другим, кем я являюсь на самом деле. Периодически я ловила на себе задумчивый и какой-то виноватый взгляд Дара, но не придавала этому значения. Всё будет хорошо, у нас получится, я уверена. Через час мы спустились во двор крепости полностью готовые и вооружённые. Там уже собрался отряд из двадцати воинов. Десять прибывших с нами и не пострадавших при нападении, и десять, предложенных комендантом. Мелентор тоже вышел провожать: — Пусть удача сопутствует вам, Ваше Величество. Для меня величайшая честь — служить Дариону — Стальному Клинку. Дар кивнул, принимая речи коменданта. На губах Айнона скользнула лёгкая улыбка: — Вот и настал час истины. Можем отправляться, Ваше Величество? — Да, по коням, — почему-то эти слова дались эльфу с трудом. Остальные этого не заметили, но я распознала особенные нотки в голосе Дара. С беспокойством окинула его взглядом, но он, не смотря на меня, пришпорил коня. Дорога к Нарыву прошла без приключений, если не считать гнетущего впечатления изуродованного леса. Чем ближе мы были к цели, тем причудливее становились растения и живность. Чёрные покорёженные стволы деревьев, странные двуглавые пернатые, причудливая живность — всё это напомнило мне Чернобыльскую зону из моей прошлой жизни. Эльфы тоже притихли и приуныли, смотря на все разрушения. Но самым жутким в этой картине был Нарыв. Он огромным волдырем возвышался над землёй Альвхейма. Тьма, заключённая в тонкую плёнку неведомой магии. Размером он был с добрую скалу. Нарыв пульсировал и шевелился внутри, то тут, то там из тьмы возникали крылья, оскаленные морды, когтистые лапы ужасных чудищ Хельхейма. От этой жуткой сферы по земле разбегались чёрные побеги той самой губительной плесени, что преобразила лес. Зрелище было не для слабонервных. Мы спешились, так как лошади наотрез отказывались приближаться к Нарыву. Тишина и отсутствие следов охраны очень напрягали. И не только это. У меня было ощущение приближающейся беды. Оно зудело на периферии сознания, не давая расслабиться. Всё время хотелось почесать затылок, в который кто-то невидимый вперил свой взгляд. А ещё тревожной была моя магия — она куда-то рвалась, подталкивая вперёд. Но я давила её поползновения. — Охраны нет. Нужно поискать их следы. Рассредоточиваемся по периметру, — обратился Айнон к отряду. — Тирон, Исилендилл, Морнэмир и Таурохтар, остаётесь с нами. Остальные, если что-то найдёте, доложите немедленно. Воины быстро и бесшумно разбрелись по лесу в поисках признаков охраны или монстров. Айнон же сделал пригласительный жест: — Идём? — спросил он меня и Дариона. Я пошла первой. Нарыв отталкивал и притягивал меня одновременно. Мне хотелось разобраться в природе его магии и понять, как можно уничтожить эту уродливую аномалию. Я подошла почти вплотную. Тонкая плёночка завибрировала ещё быстрее, напоминая своим ритмом усиленное биение сердца. Как интересно… Моя магия отозвалась непонятным сообщением. Я как будто знала, но забыла, что нужно сделать. — А как вы… — повернулась спросить, как мои спутники ощущают магию Нарыва, и очень вовремя. Один из воинов, подкравшись ближе, собирался накинуть на меня сеть, трое других бесшумно окружали. Рефлексы сработали раньше, чем мозги. Присела, подсечка, кувырок. На чёрной земле раскинулось безжизненное тело эльфа, из вспоротого горла растекалась кровь. Остальные четверо бросились одновременно. Четверо? Айнон присоединился к нападению. В руку моментально лёг трезубец. Вонзить любимое оружие в грудную клетку одного эльфа и рукоятью в живот другого. Оракул и последний стражник были более осторожны. Они кружили как волки, пытаясь найти слабое место в моей обороне. Но я полна сюрпризов. Резко выхватываю из-за спины кнут и длинным хвостом цепляю горло последнего стражника. Тот роняет оружие и начинает хрипеть. Со всей силы отправляю его тело прямо на Айнона. Оракул моментально уворачивается, но мне хватает этой секунды, чтобы сократить дистанцию между нами. Я бью Оракула в лицо и живот, а когда он сгибается, прикладываю локтем по затылку, нажимая при этом на специальные точки, чтобы ненадолго вывести его из строя. Я не хочу убивать Айнона. Я хочу ответов. Именно за ними и поворачиваюсь к единственному существу, что может мне их дать. Дарион стоял близко, у меня за спиной. Он не принимал участия в нападении, но и не помогал мне. — Дар… — вложила я все вопросы в одно это слово. Я не хотела озвучивать жалкое: «Что происходит? Почему? Зачем?» Подобная сцена уже была в моей жизни, и я не желаю, чтобы она повторялась. Но глаза эльфийского короля были пусты. Он смотрел на меня и будто не видел. — Дарион, не медли. Это твой долг, ты должен её убить, — прохрипел Айнон, поднимаясь с земли у меня за спиной. Только после этого я увидела то, что сжимал в своих руках сиятельный Дарион — Стальной Клинок. Кинжал прятался в широких одеждах короля. Я прикрыла глаза от боли и осознания, что меня снова предали. Обманули, усыпили бдительность и сейчас собираются принести в жертву собственным интересам. Моя новая жизнь стала всё тем же обманом, как и предыдущая. Но теперь хотя бы я умру ради благородной цели и от рук любимого предателя. Очень надеюсь, что он не переложит трусливо это на других. Дарион шагнул ко мне ближе. Рука с оружием медленно поднялась, будто давая мне возможность сопротивляться. Но я не собираюсь этого делать, не собираюсь бежать. Я знала, что Нарыв может стоить мне жизни, и была готова к этому. Ради тебя, мой король, ради всех миров. Теперь я понимаю, зачем вам было нужно моё живое сердце — оно часть вашего ритуала. Но самое смешное, что оно уже твоё, Дарион. И если хочешь вырезать и забрать его — пусть. Я не буду сопротивляться. Я закрыла глаза и выгнала все мысли из головы. На этот раз я уйду с миром, не оставляя после себя злобы и ненависти. Только любовь и самопожертвование. Я ждала, но удара всё не было и не было. У моих ног что-то упало. Я открыла глаза и увидела, что это брошенный кинжал валяется у моих ног, а Дар стоит, повернувшись спиной и сжав кулаки: — Уходи, Айрэ. Уходи, пока не поздно. Слёзы накрыли мутной пеленой глаза. Не предал. Действительно любит. Дрожащей рукой я потянулась к ставшему таким дорогим мужчине. — Дар… — выдохнула, как молитву, его имя. Но в ту же секунду ужасная боль пронзила спину, а шею обвила крепкая рука, оттаскивая меня от Дариона на максимальное расстояние. — Я всегда знал, что ты слабак, отец, — голос Айнона прозвучал над ухом, как гром среди ясного неба. «Отец?» — промелькнула удивлённая мысль и тут же исчезла в потоке боли, разлившейся в груди. Оракул всадил мне нож между лопаток и почти достал до сердца. Я чувствовала, как оно бьётся о кончик кинжала и кровоточит. Но добивать меня Оракул не спешил. Прикрываясь моим телом от взбешённого и отчаявшегося Дариона, он с наслаждением смаковал каждую секунду моей агонии. — Да. Великий и всемогущий Дарион — Стальной Клинок. Всегда такой аккуратный, чтобы не плодить бастардов. В одном ты просчитался — чёрная магия может дать ростки даже на бесплодной почве. Моя мать была честной женщиной, пока не повстречала тебя. Ты вскружил ей голову и заставил пойти против семьи и природы. Это твоя вина, Дарион. — Не может быть. Твоя мать родила тебя не от меня, я проверял. Но даже если и так, Айнон, отпусти Айрэ, она ни при чём. Дарион поднял руки в успокаивающем жесте и сделал маленький шажок к нам. Нарыв за его спиной бурлил, как кипящий котёл, раздуваясь на глазах. — О нет, твоя голубоволосая сучка очень даже при чём, — безумно рассмеялся Оракул, продвигая на сантиметр лезвие в моё тело. Кровь ещё больше наполнила лёгкие и тоненькой струйкой потекла с моих губ. Дарион не смог скрыть боль, следя за этим красным ручейком. А Айнон всё продолжал: — Ты заставил мою мать обратиться к Хель и зачать меня. Она надеялась, что ты убьёшь её мужа и женишься на ней, раз Аманиэль подарит тебе наследника. Но ты бы этого не сделал, так ведь? Холодный и безжалостный Дарион не считается с чужими желаниями. Правда, Айрэ? Хорошо, что моя мать об этом не узнала, умерев сразу после родов. Но она подарила мне намного больше, чем жалкий трон Альвхейма. Она подарила мне покровительницу. Хель пообещала намного больше, чем могла мечтать мать. Власть над всеми восьмью мирами. Ведь верные слуги всегда нужны. Особенно когда места правителей восьми миров освободятся. — Айнон, это обман. Хель никогда не держит слово. Прошу тебя, отпусти Айрэ. Ещё шаг к нам. Я замычала, пытаясь предупредить Дариона, но наполненный кровью рот не давал этого сделать. Тонкая плёночка за его спиной начала прорываться то тут, то там, выпуская монстров наружу. Эти дыры были небольшими, но с каждым моим судорожным вздохом, с каждой капелькой крови, что я теряла, они увеличивались. Ни Дар, ни Айнон не обратили на это внимания. — Зачем мне отпускать эту сучку, если она и есть ключ к моему величию? Пророчество не врало, Дарион. Именно её сердце может повлиять на Нарыв. Правда, если его вырезать, он не исчезнет. Нет. Наоборот — ворота в Хельхейм должны открыться. Я уже думал, ты не справишься, отец, и не заставишь её любить. Да и эта шлюха Мириэль чуть не испортила мои планы, пытаясь отравить Айрэ и разоблачить меня. Но сейчас всё как нельзя лучше. Мириэль мертва, сердце лана стучит от любви к тебе, и ворота вот-вот падут. Отвлёкшись от Дариона, Айнон прижался ко мне щекой и вдохнул носом мой запах: — Жаль, что придётся пустить тебя в расход, куколка, ты мне сразу понравилась. Из нас получилась бы прекрасная пара Хельхейма, но увы… Похоже, это у меня семейное — западать на безжалостных стерв, — и Оракул бросил насмешливый взгляд в сторону дёрнувшегося Дариона. — Пора заканчивать наши милые посиделки. Прощай, Айрэ. — Айнон лизнул мою мокрую от слёз щёку и вогнал клинок на полную силу. Сразу произошло несколько вещей. Нарыв прорвало, и полчища чудовищ вырвались в Альвхейм. Оракул бросился на Дара с мечом, а лес огласили такой знакомый собачий лай и топот коней. Магия Дикой Охоты потянулась ко мне со всех сторон. Я чувствовала приближение Своры. Стоило бы удивиться, что они делают здесь и сейчас, но мне было не до того. Я во все глаза смотрела, как мой король сражается с обезумевшим Оракулом и монстрами одновременно. Жизнь по капле покидала меня, и, если бы я была обыкновенным человеком, то давно умерла. Но я лан, а мы намного выносливее. Мой любимый выглядел не лучшим образом. Длинные одежды в грязи, крови и ошмётках монстров. Лицо было бледным, в бисеринках пота. Роскошные волосы сбились, превращаясь в непонятно что. И всё же он был самым прекрасным в этот момент для меня. Любил и не предал. Я готова умереть за него. Даже если это будет последнее, что мне придётся сделать в этой жизни, но я спасу Дариона и весь Альвхейм. И я поползла к краям Нарыва. Казалось, прошла целая вечность, а может, и одна минута, пока я добралась до них. Магия сама подталкивала меня двигаться всё ближе и ближе. Я приложила руку к тонкой пленочке и закрыла глаза. Какая-то тяжелая туша упала на меня сверху и начала терзать ногу, но я отрешилась от всего, сконцентрировавшись только на стуке собственного сердца. Постепенно замедлявшегося, но все еще живого. Тук. Я полностью отдаю себя. Тук. Мой свет, мой разум, мою любовь. Тук. Я хочу, чтобы этот мир жил. Тук. Я хочу, чтобы ты жил, моя любовь. Тук. Дарион… Я выдохнула имя, и сердце остановилось навсегда. Из моей руки вырвался свет, впиваясь в гнилостное тело Нарыва. Земля застонала и зашевелилась. Закричали обезумевшие твари, которых сжигала вырвавшаяся на свободу магия. Края огромного волдыря начали стягиваться, погребая под собой тех монстров, что не успели вырваться наружу. Пройдет буквально несколько мгновений, и эта рана на теле Альвхейма затянется, оставляя после себя рубец в виде выжженной земли. Но через годы и он исчезнет. Я уже не видела, как меч Дариона пронзил грудь Темного Оракула. Как он отбросил тело своего безумного сына и кинулся ко мне. Как мой народ — ланы — врывался в полчища ужасных чудовищ Хельхейма, кроша и разрывая их в капусту. Как они уничтожали остатки монстров после того, как Нарыв закрылся. Дарион держал моё тело на руках, прижимая к себе и укачивая как маленького ребёнка. Слёзы текли по щекам гордого короля, и он умолял: — Не умирай, Айрэ. Не смей умирать, чёртова женщина, когда я ради тебя пожертвовал целым миром, — покрывая моё безжизненное лицо поцелуями, он твердил и твердил: — Пожалуйста, не умирай. Поднимая ядовитую пыль, к нам подъехал Эрэдин. — Она мертва, эльф. Дарион поднял на него взгляд, полный горя, ненависти и отчаяния. Прижав бездыханное тело к себе сильнее, он замотал головой. — Нет, нет, не может быть… — Отдай нам её, эльф. Если Иггдрасиль будет милостив, возможно, он воскресит Айрэ. Спокойный голос лана продирался сквозь затуманенное горем сознание эльфа. Вздох, полный надежды, вырвался из груди Дариона. Он поднялся вместе со мной на руках. Крепко прижав к себе ещё раз и поцеловав веки, протянул тело лану. — Ты понимаешь, что, если Древо вернёт её к жизни, ты больше никогда не увидишь Айрэ? — Да. Но она будет жива, и этого мне достаточно. Эрэдин кивнул, взяв моё тело с рук Дариона, и аккуратно разместил его перед собой. Глава Дикой Охоты в последний раз взглянул на лицо эльфа, где застыли скорбь и надежда одновременно, и развернул своего призрачного коня. Свора сорвалась с места с диким улюлюканьем и лаем, оставляя за собой на развороченной поляне одинокую фигуру эльфийского короля. Эпилог Торее распахнуло кору, выпуская меня из объятий. Я лениво потянулась и скользнула на тропу за остальными ланами. Сегодня меня ждёт первая Дикая Охота. Я плохо представляю себе, что это. Только смутные образы всплывают в голове, но сразу же исчезают. Да, в отличие от других ланов, я не помню свою прошлую жизнь. Некоторые нужные мне знания появляются сами собой, когда надо, но рассказать, кем или чем я была раньше, не могу. Не то чтобы мне это мешало. Просто иногда накатывает непонятная тоска, объяснить происхождение которой у меня не получается. Да и не принято в нашем обществе вспоминать прошлое — ланы не поддерживают каких-либо привязанностей. Сегодня важный день. Я впервые встану в круг Иггдрасиля, чтобы получить лошадь. Интересно, какой она будет? Занимаю место рядом со своими соотечественниками, и круг замыкается. Иггдрасиль приветливо шумит кроной, здороваясь со своими детьми. И из земли начинают появляться волшебные стебли. Скручиваясь и уплотняясь, они создают коконы для удивительных существ. Кокон передо мной рассыпается, и я вижу голубую лошадку с рыбьим хвостом. Хм-м… Морская химера. Как интересно. По рядам ланов проходит удивлённый шёпот. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять, что так поразило всегда безразличных и холодных охотников, но ропот быстро стихает. И только Эрэдин, наш глава, смотрит на мою красавицу с каким-то пониманием. Химера подошла ко мне и толкнулась влажным носом в грудь, здороваясь как со старой знакомой. Странно, но рука сама поднялась погладить это чудо. Следуя примеру Эрэдина, ланы вскакивают на своих волшебных спутников. Я тоже оседлала свою соратницу на этот вечер. Осмотрев войско, сидя на зелёном жеребце, укрытом отростками, напоминающими стебли, Эрэдин остался доволен и скомандовал: — Вперёд!!! Мы сорвались дикой гурьбой, наполненные жаждой и потусторонним азартом. Неслись по удивительным просторам Ривенрейла туда, где стояла тонкая черта, отделяющая нас от Альвхейма. Собаки присоединились к Своре, покинув Волшебный лес и дополнив какофонию наших криков и улюлюканья громким лаем. Мы врезались в границу между мирами, выходя в ночную прохладу царства эльфов. Эрэдин уверенно вёл Дикую Охоту сквозь поля, леса, эльфийские селения, пропитанные страхом жителей, а я чувствовала, как в моей душе нарастает небывалый азарт. Ощущение чего-то особенного, что должно сегодня произойти именно со мной, не покидало меня с той же секунды, как мы ступили в Альвхейм. И это произошло. Проехав одно из жалких эльфийских поселений, я почувствовала запах, что манил меня к себе. Странная смесь цветочного луга, свежего ветра, кожи и ещё какого-то до боли знакомого аромата. Он кружил голову, наполнял рот слюной и вызывал непонятную тоску в груди. Меня потянуло с невыносимой силой найти источник этого запаха. Но ведь ланы никогда не поворачивают назад, мы идём только вперёд, в погоне за жертвой. С каждой секундой расстояние между мной и источником запаха увеличивалось, и вся моя суть протестовала против этого. Найти. Забрать. Сделать своим. Странные чувства, и я не выдержала. Придержав кобылку, я оказалась в конце Своры, а потом дёрнула за поводья, развернув химеру, и поскакала навстречу судьбе. В голове билась одна мысль: найти этот аромат во что бы то ни стало. Я так и не заметила, что Эрэдин обернулся, нарушая одно из негласных правил Дикой Охоты, и проводил меня немного грустным взглядом. Впрочем, мне было не до этого. Я неслась что есть сил, понукаемая какой-то внутренней болью в груди. «Быстрее, быстрее», — стучало там. — «Ты должна найти что-то важное». Вот мы выехали к небольшой речке, что бежала у подножия высокой горы. Моя девочка без понуканий уверенно соскользнула в воду. Пару минут — и мы уже поднимаемся по горному серпантину. Начинает казаться, что я уже здесь когда-то была, но я стряхиваю с себя эти мысли. Чушь. Вот-вот найдётся источник этого дивного запаха. Я вижу небольшой вход в пещеру и понимаю, что моя цель там, за этими каменными глыбами, прячется внутри горы. Лошадь-химера слегка взбрыкивает, понукая меня слезть с неё и отправиться в неизвестную шахту. Она права, здесь нам двоим не пройти. Настороженно оглядываясь по сторонам, начинаю пробираться в загадочную пещеру. Он там. Я чувствую это. Пещера была… странной. Кругом лежали цветы и горели свечи. Посредине стоял диковинный алтарь, чем-то напоминающий поминальные скульптуры эльфов, что они создавали на могилах родных и близких. А этот был другой. Светлее, что ли. За моей спиной послышался шорох и поражённый вздох: — Айрэ… Я молниеносно обернулась, выпуская свой трезубец. На меня во все глаза смотрел очень красивый эльф, как будто не веря тому, что видит перед собой. Я не стала дожидаться, когда он нападёт, и атаковала первой. Эльф блокировал мои удары, но без особого энтузиазма. Он как будто ещё пребывал в шоке и пытался осознать, что действительно видит меня перед собой. Это задевало моё самолюбие. Неужели меня, лана, так легко предугадать, что какой-то эльфик может противостоять мне? Я разозлилась и начала наносить удары с большей силой. Мне даже удалось зацепить белобрысого, сильно распоров ему руку до крови. Это как будто отрезвило эльфа, и он… Расхохотался?! Радостно и счастливо смеясь, этот безумец начал аккуратно, но точно загонять меня в угол приемами, и в конце концов ему удалось немыслимое. Положить меня на пол пещеры, скрутив и придавив своим телом. — Айрэ!!! Айрэ!!! Айрэ!!! — пропел сумасшедший моё имя, как песню, и, склонившись, страстно поцеловал меня в губы. Тук… Какие странные чувства. Тук… Но такие знакомые. Тук… Я здесь была, я его знаю, я… Тук-тук-тук-тук-тук. Сердце забилось как бешеное, воспоминания хлынули на меня бурным потоком. Прошлая жизнь, Земля, смерть, рождение здесь, Темный Оракул, Нарыв, Дарион… Дарион!!! Я уже не сопротивлялась, а сама целовала эти любимые губы с привкусом соли. Его и мои слезы смешались, давая сумасшедший коктейль горечи и сладости. Мой мужчина, мой король, моя любовь… Одежда летела в разные стороны, а мы не могли оторваться друг от друга, отпустить хотя бы на секунду. Эта жажда быть рядом, дышать друг другом, касаться друг друга. Это поймет только тот, кто терял и обретал потерянное вновь. Мы провели в этой пещере целую ночь, наслаждаясь друг другом, разговаривая обо всем и признаваясь во многом. Когда забрезжил рассвет, мы вышли из пещеры нашей первой встречи, собираясь отправиться во дворец. Но там нас ожидал сюрприз. Ланы, вся Дикая Охота, собрались у входа в наше любовное гнездышко. Дар выхватил меч, готовый защищать меня до последнего вздоха, но я положила руку ему на плечо, покачав головой. Свора пришла проститься со своим товарищем навсегда. Они отпускали и благословляли меня на новую жизнь, я это чувствовала. Так же как и пришло понимание, что Иггдрасиль меня тоже отпускает. Более того, мудрое Древо знало всё от начала до конца и всё предвидело. Я неслучайно попалась эльфам, неслучайно Дикая Охота пришла на помощь около Нарыва. И сейчас мудрый исполин отпускал меня, своё дитя, к любимому, чтобы я была счастлива. Я прижала руку к груди и склонила голову перед своим народом. Ланы сделали то же самое, признавая меня. Когда я подняла глаза, Свора уже разворачивалась и неслась к Ривенрейлу с громким улюлюканьем. Сильные руки обняли и притянули к себе, утешая и защищая: — Больше ни за что не отпущу тебя, даже на шаг. Прикую железными цепями к себе и всегда буду рядом. — Будь аккуратен в своих речах, эльф, иначе я могу поймать тебя на слове, — игриво толкнула любимого бедром. — Ты во мне сомневаешься, лан? — поигрывая бровями и прижимая к своему возбуждённому телу, спросил король. — Ни капельки, любимый. Ни капельки. Эпилог 2 Я стояла на крепостной стене нашего дворца и ласково поигрывала белоснежными кудряшками моей младшенькой эльфиечки. Лаириэль зевала и устало тёрла кулачками сонные глазки, но упрямо отказывалась идти спать. Я не прогоняла малышку, наслаждаясь этой привязанностью к матери. Ведь от своих взрослых оболтусов я такого не дождусь. Скосила глаза в сторону двоих голубоволосых погодков — Эленана и Алмиэля, что явно скучали, потягивая сладкое вино и с тоской вспоминая очередных эльфийских барышень, которых пришлось оставить из-за, цитирую, «дурацкой традиции». Мои великовозрастные балбесы почему-то думают, что, если мать не реагирует на некоторые их реплики, значит, она не слышит. Надо будет проредить их цветники, чтобы сильно не забывались. И тогда взрослые, серьёзные эльфийские принцы превращаются в нашкодивших детишек, что клянчат: — Ну, мам… А что они ещё могут сказать главному королевскому дознавателю и палачу по совместительству? С Её Величеством, королевой Айрэ, шутки плохи, об этом знает весь Альвхейм. Правда, долго сердиться на своих сыновей я не могла, чем они частенько пользуются. А вот Исилиэль любит быть с нами в этот день. Но сегодня моя старшенькая должна вернуться из поездки к вассалам, где она сопровождала отца. Я уверена, что Дарион точно приедет сегодня, даже если придётся гнать коней во весь опор. Прошло уже более трёхсот лет, а мой любимый король и муж никак не может успокоиться. Каждый год, в ночь Дикой Охоты, которую я ощущаю как радар, он старается быть рядом и не упускать меня из виду. Я знаю, чего он боится, и по мере сил успокаиваю его. Нет, я больше никогда не вернусь в Ривенрейл и не покину своего эльфа и мою семью. В Альвхейме есть всё, что дорого моему сердцу, сюда я проросла корнями и не собираюсь это терять. По лестнице послышались торопливые шаги. Я улыбнулась, даже не оборачиваясь, — знала, кто спешит к нам. Мой любимый муж и моя красавица дочка подошли и обняли меня. Исилиэль повисла у меня на шее, хотя ростом была не ниже матери. — Мамочка, как ты тут без нас? Мне столько нужно тебе рассказать… — Без вас мне всегда плохо, — улыбнулась я, поглаживая по волосам ещё одну голубоволосую бестию в этой семье. — Ну, хватит, Иса, не жадничай. Твой старик-отец тоже хочет свою порцию внимания и ласки. Я фыркнула, окинув взглядом этого «старика». Дар ни на гран не изменился с нашей первой встречи. Всё такой же прекрасный и всё такой же любимый. Я прильнула к нему, укрывшись в его руках, как в надёжной крепости. Лара протянула ручки, и папа усадил её на одну руку, а второй обнял меня. Иса прижалась к другому боку, а мальчики подошли и встали горой за моей спиной. Они, конечно же, могли ворчать и дуться, но также, как и вся семья, втайне любили этот вечер. — Смотри, папа, — Лаириэль указывала своей пухлой ручкой в сторону поля, что виднелось вдали. — Всадники. Смотрите. — Да, милая, всадники, — подтвердил Дар и крепче прижал нас к себе. И мы вместе стали наблюдать, как по величественным просторам Альвхейма несётся Дикая Охота. Конец