Глава 1. Искры перед бурей

Воздушный купол на окраине Нижнего сектора вибрировал от басов тяжелой музыки и смеха. Это была наша последняя ночь свободы. Завтра утром врата элитной Академии Атлантиды навсегда захлопнутся за нашими спинами, отрезая от привычного, простого мира.

Я допила свой уже четвертый бокал крепкого мерцающего вина из водорослей. По венам разливалось обжигающее тепло, а в голове приятно шумело. Мир вокруг казался расфокусированным пятном из неоновых огней и танцующих тел, пока мой взгляд не наткнулся на него.

Теодор Брукс. Мой лучший друг Тео.

Он стоял у неровной коралловой стены, скрестив на груди мощные руки. В тусклом свете биолюминесцентных ламп его серебристо-светлые волосы казались почти белыми. Тео, как всегда, был настороже: его пронзительные карие глаза сканировали толпу, холодные и цепкие. Но стоило мне сделать неверный шаг и едва не споткнуться, как этот лед мгновенно растаял.

В одно мгновение он оказался рядом. Сильные пальцы перехватили мою талию, удерживая от падения.

— Элли, ты еле на ногах стоишь, — его голос прозвучал низко, с хрипотцой, от которой по моей коже пробежала стайка мурашек. От него пахло солью, теплым бризом и чем-то неуловимо мужским, терпким.

— Я в полном порядке, — я подняла голову, упираясь ладонями в его твердую, как камень, грудь.

Я смотрела прямо в его глаза — сейчас они напоминали жидкий темный янтарь. Алкоголь стер все мои внутренние барьеры. Расстояние между нами вдруг показалось невыносимо огромным, хотя нас разделяли жалкие миллиметры. Мой взгляд скользнул ниже, к той самой темной татуировке на его мускулистой шее, там, где бешено билась жилка. Я протянула руку и кончиками пальцев коснулась чернильного узора.

Теодор шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы.

— Элиана... не делай этого, — его голос дрогнул, выдавая то, как тяжело ему давался контроль.

— Чего не делать? — невинно прошептала я, подаваясь вперед. Мои губы оказались в миллиметре от его губ.

И он сорвался.

Стиснув мою талию, Тео резким движением впечатал меня спиной в прохладную стену грота. Музыка и голоса друзей мгновенно исчезли, потонув в шуме моей собственной крови.

Его губы накрыли мои — жадно, властно, с отчаянным голодом человека, который слишком долго себе в чем-то отказывал. Поцелуй обжег меня, смешивая вкус сладкого вина с его собственным, сводящим с ума вкусом. Я судорожно выдохнула ему в рот, обвивая руками его широкие плечи, зарываясь пальцами в серебристые пряди волос.

Мое тело предательски задрожало. Биолюминесцентные узоры на моих скулах и шее вспыхнули ярким перламутровым светом, выдавая бурю, бушевавшую внутри.

Теодор застонал в поцелуе. Его тяжелые, горячие ладони скользнули по моей спине, сминая легкую ткань платья. Я чувствовала, как под тонкой материей его расстегнутой наспех рубашки перекатываются литые мышцы. Мне было мало.

Сгорая от нетерпения, я потянула за края его камзола, сталкивая ткань с широких плеч. Он даже не сопротивлялся. Рубашка полетела на пол, открывая моему взгляду идеальный рельеф его торса, покрытый испариной, и матовые серебристые чешуйки на ребрах, мерцающие в полумраке.

— Ты сводишь меня с ума, Элли, — хрипло выдохнул Тео, отрываясь от моих губ только для того, чтобы покрыть горячими, влажными поцелуями мою шею, спускаясь к ключицам.

Его пальцы нащупали шнуровку моего платья. Одно резкое движение — и ткань скользнула вниз, оставляя меня лишь в кружевном белье. Прохладный воздух грота обдал разгоряченную кожу, но меня тут же согрело жаркое дыхание Тео. Он прижался ко мне всем своим сильным, обнаженным телом. Его бедро властно вклинилось между моих ног, заставляя меня тихо вскрикнуть от нахлынувшего удовольствия.

Мы были на грани. Никакого контроля, только первобытная тяга и годы сдерживаемых чувств, вырвавшиеся наружу в эту последнюю ночь. Его рука скользнула по моему бедру, поднимаясь выше, к краю кружева...

И в этот момент купол грота осветила слепящая вспышка.

— Эй, народ! Кто видел Тео и... Оу! Твою мать!

Громкий, пьяный голос нашего друга Финна раздался буквально в паре метров от нас, сопровождаемый грохотом упавших бутылок.

Магия момента разбилась вдребезги. Теодор мгновенно напрягся, а потом резко заслонил меня своей широкой спиной, скрывая мое полуобнаженное тело от чужих глаз, и одним плавным движением подхватил с пола мое платье, всовывая его мне в руки.

— Какого дьявола, Финн?! — прорычал Теодор, тяжело дыша. Его глаза, только что горевшие страстью, вновь стали холодными и убийственно-опасными.

Я прижалась к холодной стене позади него, судорожно натягивая платье дрожащими руками. Щеки пылали так, словно меня окунули в кипяток. Сердце колотилось в горле.

Мы не успели. И, судя по тому, как потемнел взгляд Тео, когда он обернулся ко мне, чтобы помочь со шнуровкой, мы оба понимали, что эта ночь изменила между нами всё. Но впереди нас ждала Академия, и этот прерванный поцелуй был лишь началом.

Утро ворвалось в мою комнату нежным бирюзовым светом, пробивающимся сквозь толщу воды и полупрозрачные перламутровые ставни.

— Элиана, милая, пора, — мягкая рука коснулась моего плеча.

Я с трудом разлепила веки. Надо мной стояла мама. Несмотря на простой домашний наряд, в её идеальной осанке и плавных жестах безошибочно угадывалась порода. Дочь влиятельных членов Королевского совета, она когда-то променяла дворцовые интриги и роскошь на любовь. И, судя по теплому взгляду, которым она смотрела на вошедшего следом отца, ни разу об этом не пожалела.

Папа, обычный городской ремесленник, поставил на тумбочку дымящуюся кружку с терпким отваром из водорослей. Его руки, загрубевшие от тяжелой работы, ласково взъерошили мои волосы.

— Выпей, дочка. Поможет от последствий ваших вчерашних проводов, — с доброй усмешкой сказал он.

Я тихо застонала, приподнимаясь на локтях. В висках пульсировала глухая боль, а во рту пересохло. Обрывки вчерашней ночи — жаркие губы Тео, его руки на моей талии, слепящая вспышка света — яркими всполохами пронеслись в голове, заставив щеки вспыхнуть. Я поспешно схватила кружку, пряча лицо за клубами пара.

Наш дом был совсем крошечным по меркам аристократов: вырезанный в рифовой скале, с низкими сводами и простой мебелью. Но именно здесь, среди ракушек, разложенных на подоконниках, и сплетенных мамой ковров из морской травы, прошло всё моё счастливое, безмятежное детство. Здесь меня любили не за чистоту крови, а просто за то, что я есть. И от мысли, что сегодня я покину это безопасное гнездо, сердце болезненно сжалось.

К счастью, уникальный метаболизм атлантов сделал своё дело. Быстрая регенерация, усиленная горячим отваром, за час выжгла из крови остатки хмеля. К тому моменту, когда я застегнула наглухо воротник новенькой формы Академии и закинула на плечо сумку с вещами, от похмелья не осталось и следа. Лишь предательская дрожь в пальцах выдавала моё волнение.

Попрощавшись с родителями — мама едва сдерживала слезы, а папа крепко прижал меня к себе, велев ничего не бояться, — я шагнула за порог.

Теодор уже ждал меня у ограды нашего дворика.

Он жил по соседству, буквально в двух шагах. Мы выросли вместе на этих узких улочках Нижнего сектора. Его растил только отец — суровый, но справедливый стражник городской заставы. Мать Тео умерла от глубоководной лихорадки, когда мы были совсем детьми, и с тех пор мы с ним стали практически неразлучны. Наши семьи делили и праздники, и горести пополам.

Но сегодня всё было иначе.

Тео стоял, прислонившись плечом к коралловому столбу, и рассеянно пинал носком ботинка гладкий камень. На нем тоже была форма Академии, которая сидела на его мускулистой фигуре до обидного идеально. Услышав скрип калитки, он поднял голову.

Его карие глаза на мгновение вспыхнули тем самым вчерашним голодом, от которого у меня перехватило дыхание, но он тут же моргнул, натягивая на лицо привычную, легкую полуулыбку.

— Готова покорять высший свет, Элли? — его голос прозвучал чуть более хрипло, чем обычно.

— Настолько, насколько это возможно для полукровки, — я заставила себя улыбнуться в ответ, тщательно избегая смотреть на его губы. И уж тем более на темную татуировку на шее, к которой вчера так отчаянно тянулись мои пальцы.

Между нами повисло густое, осязаемое напряжение. То, что произошло в гроте, витало в воде вокруг нас, электризуя её. Мы оба это чувствовали, но ни один не был готов сделать первый шаг и заговорить об этом. Слишком многое стояло на кону.

— Идем? — коротко бросил Тео, закидывая свой вещмешок на спину.

— Да. Идем.

Путь до главной площади, служившей точкой сбора будущих студентов Академии, занял около получаса. Обычно мы преодолевали это расстояние, без умолку болтая, подкалывая друг друга и обсуждая всё на свете. Но сегодня мы шли в звенящей тишине.

Каждый раз, когда наши руки случайно соприкасались, меня прошивало током, и я поспешно отодвигалась.

— Твой отец нормально тебя отпустил? — выдавила я из себя дежурный вопрос, просто чтобы разбить эту невыносимую тишину.

— Угу. Велел не лезть на рожон и беречь тебя, — сухо отозвался Тео, глядя прямо перед собой. — Как будто мне нужны для этого приказы.

— Я сама могу о себе позаботиться, Брукс, — фыркнула я, стараясь, чтобы голос звучал как обычно.

— Знаю, Элли, но я всё равно буду рядом!

Он наконец-то посмотрел на меня, и в его взгляде читалось такое упрямое, тяжелое обещание, что мне стало не по себе. Мы вывернули из-за угла, и перед нами открылась исполинская площадь. Вдалеке, защищенные переливающимся магическим куполом, уже виднелись шпили Академии Атлантов — места, где правили чистокровные наследники, и куда нам с Тео путь, по логике вещей, должен был быть закрыт навсегда.

Я остановилась на краю площади и невольно запрокинула голову.

Купол Атлантиды… Огромный, почти невидимый глазу магический барьер, отделяющий наш город от сокрушительного давления океанской Бездны. Сквозь его переливающиеся энергетические соты пробивались приглушенные лучи солнца, окрашивая толщу воды в глубокие сапфировые и изумрудные тона. Там, за границей барьером, неторопливо проплывали исполинские киты и стаи мерцающих скатов, отбрасывая на мощеные белым камнем улицы причудливые, танцующие тени.

Несмотря на тревогу перед грядущим днем, я в очередной раз замерла, мысленно восторгаясь тем, в каком невероятно красивом городе мы живем. Эта магия захватывала дух, сколько бы раз ты на нее ни смотрел. Здесь, под этим сияющим сводом, казалось, что нет ни разделения на классы, ни предрассудков — только величественная красота океана.

Но стоило нам с Тео подойти ближе к точке сбора будущих студентов, как это иллюзорное чувство безопасности мгновенно улетучилось.

Гул сотен взволнованных голосов резко стих. Толпа первокурсников испуганно дрогнула и поспешно расступилась, образуя широкий живой коридор.

К нам приближался отряд элитной стражи Атлантиды в начищенных до слепящего блеска серебряных доспехах. Их трезубцы угрожающе мерцали магией. Но все взгляды площади были прикованы не к ним, а к тому, кто шел впереди.

Это был высокий — не меньше двух метров ростом — и хорошо сложенный парень. В его хищной, плавной походке хозяина жизни и безупречной осанке безошибочно читалась истинная, чистокровная порода. Потомок древнейших правителей, один из тех, кто привык смотреть на весь остальной мир сверху вниз. Его густые, темные, как сам обсидиан, волосы резко контрастировали с аристократично бледной кожей, а идеальные черты лица казались высеченными из холодного мрамора. Но больше всего поражали глаза — пронзительно-голубые, цвета расколотого льда. В этом хмуром, тяжелом взгляде плескались холод и откровенная скука.

Он остановился перед толпой замерших студентов. Воздух вокруг него мгновенно потяжелел, запахло озоном и ледяной водой.

— Меня зовут Кассиан Деламар, — его голос прозвучал сухо, надменно и ровно, но в этой тишине каждое слово ударило, как хлыст. — И я ваш куратор.

Его ледяной взгляд неспешно заскользил по лицам первокурсников, словно он оценивал товар на рынке, и вдруг остановился на мне. На какую-то долю секунды его сапфировые глаза сузились. Он безошибочно считал мою скромную одежду, отсутствие родовых артефактов и, видимо, саму мою смешанную природу.

Кассиан скривил идеальные губы в усмешке и, глядя прямо мне в глаза, откровенно и презрительно фыркнул, словно почувствовал запах болотной тины в королевском саду.

Внутри меня всё вспыхнуло от жгучей обиды и гнева. Теодор рядом угрожающе напрягся, сделав полшага вперед, чтобы заслонить меня, но я вовремя схватила друга за локоть, останавливая.

— За мной, — сухо бросил Деламар, потеряв к нам всякий интерес.

Сделав короткий, властный жест рукой, он развернулся и зашагал к массивным кованым воротам Академии Атлантов. Стража тут же сомкнулась за его спиной. И нам, будущим студентам, не оставалось ничего иного, кроме как покорно последовать за ним — прямо в пасть ледяной Бездны.

Глава 2. Правила выживания

Толпа первокурсников покорно потянулась вслед за нашим высокомерным провожатым, словно стайка мелких рыбёшек, попавших в логово хищной акулы. Массивные кованые ворота Академии, украшенные переплетенными трезубцами, медленно распахнулись, впуская нас на закрытую территорию.

Убедившись, что Кассиан Деламар идет достаточно далеко впереди, не обращая на нас никакого внимания, я резко дернула Теодора за рукав форменного камзола, заставляя его немного отстать от основной группы.

— Ты совсем с ума сошел? — зашипела я, едва шевеля губами, чтобы нас не услышали идущие рядом студенты.

Теодор упрямо сжал челюсти. Желваки на его лице ходили ходуном, а карие глаза всё еще метали молнии в спину удаляющегося аристократа.

— Он смотрел на тебя так, словно ты грязь под его сапогами,Элли. Я не позволю...

— Плевать, как он смотрел! — оборвала я его, встав прямо перед ним и вынудив остановиться. — Тео, послушай меня. Мы только что переступили порог этого места. Здесь всё принадлежит им. Не смей высовываться и наживать нам врагов в первые же минуты из-за своего уязвленного благородства!

— Я должен был поставить его на место, — глухо отозвался друг, но в его голосе уже слышалось сомнение.

— С этим напыщенным придурком я разберусь сама. Позже, — я выразительно приподняла бровь, глядя прямо в его упрямые глаза. — Как только мы освоимся и поймем, по каким правилам играет эта Академия. А пока — держимся в тени. И вспомни детство, Брукс. Когда это я не могла постоять за себя? Кто отбивал тебя от старших парней из Южного дока, когда они пытались отобрать твой амулет?

Уголки губ Теодора дрогнули в слабой, неохотной полуулыбке. Взгляд его смягчился.

— Ты, — тихо признал он. — Ты всегда дралась, как дикая мурена, Элли.

— Вот именно. Я не сломаюсь от одного презрительного взгляда какого-то богатенького сноба, — я ободряюще сжала его предплечье. Мышцы под тканью формы были напряжены как стальные канаты. — Просто доверься мне. Не лезь на рожон. Ради меня!

Теодор тяжело выдохнул, окончательно сдаваясь, и накрыл мою ладонь своей широкой, горячей рукой. От этого простого жеста по коже вновь пробежал предательский холодок воспоминаний о прошлой ночи, но мы оба благоразумно сделали вид, что ничего не произошло.

— Ладно. Но если он перейдет черту, то я за себя не ручаюсь.

Мы ускорили шаг, догоняя группу. Внутренний двор Академии поражал воображение. Мощеные перламутром дорожки петляли между гигантскими светящимися кораллами и колоннами из белого мрамора, уходящими высоко вверх, к самым сводам защитного купола. Вода здесь казалась гуще, насыщеннее магией, отчего дышалось невероятно легко.

Вскоре нас завели в просторный холл распределительного корпуса. Строгие кураторы быстро разделили поток первокурсников, зачитывая списки расселения. Как и ожидалось, мужское и женское крылья находились в противоположных концах огромного здания.

Мы с Тео остановились у развилки коридоров. Вокруг суетились студенты, стоял гул голосов, но для меня в эту секунду существовал только мой лучший друг.

— Ну, вот и всё, — я попыталась улыбнуться, хотя внутри всё сжалось от странного чувства одиночества. Мы впервые за много лет будем спать не в соседних домах.

— Будь осторожна, Элиана, — Теодор неожиданно подался вперед и крепко, почти до хруста в ребрах, обнял меня.

Он зарылся лицом в мои волосы, судорожно вдыхая их запах, и на мгновение мне показалось, что он снова поцелует меня — прямо здесь, на глазах у всей элиты. Но он лишь отстранился, коротко кивнул и, развернувшись, зашагал в сторону мужского крыла. Я смотрела вслед, пока его широкая спина не скрылась за поворотом, чувствуя, как лишаюсь своей главной опоры.

Вздохнув, я сверилась с номером в выданном мне свитке и пошла искать свою комнату. Я морально готовилась к худшему: общие казармы на десять человек, косые взгляды чистокровных соседок, открытая травля.

Толкнув тяжелую дверь из темного дерева с цифрой «42», я замерла на пороге.

Комната оказалась на удивление светлой и уютной. Два арочных окна выходили на внутренний сад, пропуская мягкий бирюзовый свет. У стен стояли две просторные кровати под балдахинами из легкой ткани, письменные столы и массивные шкафы. Никаких казарм. Всего две кровати.

На одной из них, скрестив ноги, уже сидела миниатюрная девушка и с энтузиазмом потрошила свой багаж. У неё были короткие, взъерошенные волосы теплого песочного оттенка и россыпь золотистых веснушек на носу, что для атлантов было большой редкостью.

Услышав скрип двери, она вскинула голову и расплылась в широкой, совершенно искренней улыбке.

— О, привет! Ты, должно быть, Элиана? Я видела списки у старосты. А я Молли! Молли Фиш.

Она спрыгнула с кровати и, подойдя ко мне, с любопытством уставилась на мои волосы и биолюминесцентные узоры на скулах. Ни капли презрения или высокомерия. Только живой, почти детский интерес.

— Проходи, не стой на пороге! — Молли махнула рукой на пустую кровать. — Я уже заняла ту, что ближе к окну, надеюсь, ты не против. Слушай, я так рада, что нас поселили вдвоем! Я слышала, на третьем этаже некоторых девчонок запихнули в комнаты по четверо. Это же с ума сойти можно от такой тесноты!

Я медленно прошла вглубь комнаты, скидывая сумку на застеленную плотным покрывалом постель. Напряжение, державшее меня стальной хваткой с самого утра, начало понемногу отпускать. Кажется, Академия приготовила для меня не только плохие сюрпризы.

— Рада знакомству, Молли, — я наконец-то позволила себе расслабленную улыбку. — Я ничего не имею против кровати у двери.

— Вот и отлично! — Молли плюхнулась обратно на свои вещи. — Ну что, соседка, готова к первой лекции? Говорят, куратор нашего потока — сам Кассиан Деламар. Девчонки из элиты уже визжат от восторга в коридорах. А по мне так он просто жуткий тип.

Я усмехнулась, разбирая вещи. Жуткий тип — это еще мягко сказано. Но теперь, в безопасности этой комнаты и с такой дружелюбной соседкой, я чувствовала, что смогу справиться со всем.

— Слушай, Молли… раз уж ты в курсе местных сплетен, — я отложила стопку форменных рубашек на край кровати и внимательно посмотрела на соседку. — Кто вообще такой этот Кассиан Деламар? Почему он вел нас сюда, если он студент? И почему все так перед ним лебезят?

Молли тут же отбросила свои вещи, округлила глаза и заговорщически придвинулась ко мне, понизив голос до взволнованного шепота:

— О, Элиана, ты правда ничего о нем не знаешь? Он учится на последнем, четвертом курсе. В Академии есть традиция: старшекурсников часто назначают кураторами к первокурсникам. Считается, что это дает им чуть больше ответственности и готовит к руководящим должностям. Хотя, если честно, Кассиану не нужно ни к чему готовиться.

Она нервно оглянулась на закрытую дверь, словно сам Деламар мог подслушивать нас из коридора.

— Его семья — это не просто аристократия. Его мать и отец фактически единолично управляют Королевским советом. Они диктуют законы, они распределяют потоки магии... они буквально руководят всей Атлантидой! Деламаров боятся до одури. Вся Академия дрожит в страхе и вжимается в стены, когда Кассиан идет по коридорам со своей свитой. Одно его недовольное слово — и тебя вышвырнут не просто отсюда, а за пределы защитного купола, на съедение глубоководным левиафанам.

Молли сочувственно вздохнула и посмотрела на мои едва мерцающие перламутровые метки, выдающие мое происхождение.

— Я видела, как он на тебя смотрел на площади. Ради всего святого, Элиана, умоляю: не связывайся с ним ни при каких обстоятельствах. Обходи десятой дорогой. Он просто одержим чистотой крови и презирает таких, как ты... ну, детей из семей обычных атлантов. Для него полукровки — это ошибка природы, которой здесь не место. Он может превратить твою жизнь в настоящий ад.

Я слушала ее, и с каждым словом внутри меня всё сильнее закипала злость. Мой отец — честный и благородный атлант, и я никогда не позволю какому-то высокомерному снобу смотреть на меня как на грязь.

— Пусть катится нахрен вместе со своей чистотой крови, своей свитой и родителями из Совета, — резко отчеканила я, скрестив руки на груди. — Я сюда учиться пришла, а не кланяться богатеньким сыночкам.

— Элиана, тише! — Молли испуганно прижала ладони к щекам.

— Я не боюсь этого мерзкого слизняка, Молли, — я упрямо вздернула подбородок, чувствуя, как от возмущения мои метки на скулах вспыхнули ярче. — И если он думает, что сможет вытирать об меня ноги только потому, что его фамилия Деламар, то его ждет очень неприятный сюрприз. Мы еще посмотрим, кто кого.

Молли нервно сглотнула и покачала головой, глядя на меня со смесью восхищения и абсолютного ужаса — словно я только что добровольно вызвалась спрыгнуть в жерло подводного вулкана.

Видя неподдельный ужас в глазах Молли, я решила немного смягчить тон и тяжело вздохнула.

— Не переживай, мы не будем справляться со всем этим в одиночку, — я присела на край своей кровати. — Я поступила сюда не одна. Мой лучший друг, Теодор Брукс, тоже здесь. Мы выросли вместе на одной улице, и он... в общем, он надежный, как скала. Как только появится возможность, я вас обязательно познакомлю.

Глаза Молли мгновенно загорелись, а страх перед Деламарами отступил на второй план. Она радостно хлопнула в ладоши.

— О, это же просто замечательно! Знаешь, что нам нужно? Нам нужно создать свою небольшую банду среди первокурсников! Тех, кто не из высшей знати. Будем держаться вместе, помогать друг другу с заданиями и прикрывать спины. Только так мы сможем выжить среди этих высокомерных акул!

— Звучит как отличный план, — искренне улыбнулась я. Идея Молли действительно вселяла надежду. Втроем — я, Тео и эта неунывающая девчонка — мы точно не пропадем.

Я немного успела узнать о Молли. Ее родители были простыми атлантами, и она тоже попала сюда благодаря заслугами матери-целителю перед Советом, прям как мой друг Тео.

Не успели мы обсудить детали нашего импровизированного союза, как прямо сквозь толстое дерево двери в комнату проскользнул маленький магический вестник — полупрозрачный серебристый скат, сотканный из чистого света. Он сделал круг над нашими головами, рассыпая в воде крошечные искры, и плавно опустился на мой письменный стол, превратившись в мерцающий свиток пергамента.

Молли первая подскочила к столу и развернула послание. По мере того как она читала, её улыбка медленно сползала с лица.

— Что там? — напряглась я, подходя ближе.

— Это... официальное объявление от деканата, — сглотнув, пробормотала Молли и зачитала вслух: — «Сегодня вечером в Главном зале состоится вступительная речь ректора, за которой последует торжественный праздник в честь первокурсников. Явка строго обязательна. Мероприятие организовано за счет щедрого спонсорства Дома Деламар. Студентам первого курса оказана великая честь — ваш куратор, лорд Кассиан Деламар, лично откроет вечер. Нам всем крупно повезло!»

Она подняла на меня расширенные глаза, в которых снова плескалась паника.

Я же просто застыла, чувствуя, как внутри всё холодеет. Еще гребаного праздника от Деламаров мне не хватало!

Все мои планы отсидеться в тени и спокойно разобраться в правилах Академии рухнули, не успев даже сформироваться. Мне казалось, что у меня есть хотя бы несколько дней на адаптацию, но суровая реальность подводного мира распорядилась иначе. Мне придется научиться выживать в этом клубке ядовитых змей прямо сегодня, на виду у всей элиты и того самого парня, который уже успел меня возненавидеть. Игра началась слишком быстро.

Глава 3. Шелк и сталь

До начала торжественного вечера оставалось меньше двух часов, и наша комната превратилась в зону стихийного бедствия. Молли в панике носилась от шкафа к зеркалу, разбрасывая вокруг платья пастельных тонов и причитая, что ей совершенно нечего надеть на мероприятие, где соберется весь высший свет Атлантиды.

Я же, напротив, была абсолютно спокойна. Вернее, это было то самое ледяное спокойствие, которое наступает перед хорошей дракой. Если Деламар и местная элита ждали, что полукровка забьется в угол и придет на праздник в сером рубище, опустив глаза в пол, то они сильно ошибались.

Открыв свой скромный сундук, я отложила в сторону скучные закрытые платья и вытащила на свет свой главный козырь.

— Ого! — Молли замерла с бледно-розовым платьем в руках, когда я сбросила повседневную рубашку. — Элиана, ты уверена, что это... по уставу?

Я критически осмотрела себя в высоком зеркале. На мне был мой любимый, откровенный красный топ на тонких бретелях — вещь, которая всегда выручала меня на вечеринках в Нижнем секторе. Он плотно облегал грудь, оставляя открытыми плечи и живот, а его насыщенный алый цвет бросал дерзкий вызов холодным синим и серебристым тонам, которые так любили местные аристократы.

— Устав ничего не говорит о форме одежды на вечерних мероприятиях, — хмыкнула я, доставая из сундука нижнюю часть наряда.

Это была длинная, струящаяся белоснежная юбка из легчайшего материала. Но её главный секрет скрывался в крое: два умопомрачительных разреза по бокам доходили почти до самых бедер. При ходьбе ткань красиво разлеталась, не сковывая движений, что для меня было критически важно.

Молли завороженно следила за тем, как я застегиваю скрытые крючки на талии. Мой наряд кричал о непокорности. Яркий, смелый, не оставляющий шансов затеряться в толпе.

Но образ был бы неполным без одной важнейшей детали.

Я опустилась на одно колено и достала со дна сундука узкие кожаные ножны. Привычным, отработанным движением я закрепила их на правом бедре, прямо под разрезом белоснежной юбки. Рукоять кинжала, инкрустированная темным перламутром, идеально легла в ладонь, подарив долгожданное чувство уверенности.

Это был подарок моего отца на восемнадцатилетие. В тот день он сказал, что океан полон не только красивых рыб, но и безжалостных хищников, и я всегда должна уметь защитить себя. Сейчас мне был двадцать один год — возраст, который у атлантов считался рубежом полного, абсолютного совершеннолетия. Я была взрослой самостоятельной девушкой, и прятаться за чужими спинами не входило в мои планы.

— Элиана... — Молли сглотнула, глядя на смертоносную сталь, блеснувшую в разрезе юбки. — Это настоящее оружие? Мы же идем на праздник, а не на поле боя! Нас могут исключить!

— Это не просто праздник, Молли. Это смотрины, — я поправила ткань юбки, чтобы она скрывала кинжал, когда я стою ровно. Стоило мне сделать шаг, как разрез приоткрывал и стройную ногу, и темные ремешки ножен. — И поверь мне, в этой Академии поле боя начинается сразу за порогом нашей комнаты. Я не собираюсь давать Кассиану Деламару или кому-либо из его свиты повод думать, что я беззащитна.

Я подошла к Молли, мягко забрала из её рук скучное розовое платье и вытащила из её шкафа более откровенный наряд — Надевай это. Тебе очень пойдет, — я ободряюще подмигнула соседке. — Выше нос. Мы идем веселиться, и никто нам не помешает. Даже если этот кто-то носит титул Наследника.

Поправив непослушные пряди своих сине-лазурных волос, я бросила последний взгляд в зеркало. Алый шелк, белый цвет и скрытая сталь. Я была готова к встрече с кем угодно.

Главный зал ошеломлял своей роскошью. Его своды терялись где-то высоко в толще воды, а стены из цельного прозрачного кварца преломляли свет тысяч парящих магических сфер, отбрасывая на мраморный пол радужные блики. Вокруг уже собралась внушительная толпа первокурсников и студентов старших курсов. Шуршали дорогие ткани, звенели бокалы, повсюду слышался надменный смех аристократии.

Мы с Молли остановились у массивных резных дверей. Я чувствовала на себе удивленные, а порой и откровенно осуждающие взгляды: мой алый топ горел дерзким вызовом среди сдержанных, благородных оттенков, принятых у элиты. Но мне было всё равно, потому что в толпе у входа я искала лишь одни знакомые глаза.

И я их нашла.

Теодор стоял у мраморной колонны. Он сменил строгую учебную форму на более свободный, но всё же официальный темный камзол, который отлично подчеркивал его широкие плечи. Увидев меня, он замер. Его холодные карие глаза скользнули по открытым плечам, яркому шелку топа и на секунду задержались на глубоком разрезе белой юбки. Я заметила, как тяжело дернулся его кадык, когда он нервно сглотнул.

— Тео! — я искренне улыбнулась и, забыв на секунду обо всем на свете, шагнула к нему.

Он шагнул навстречу. Мы привычно столкнулись, и он заключил меня в свои крепкие, надежные объятия. Его сильные руки собственнически легли мне на талию, прижимая к твердой груди. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая родной запах теплого бриза и соли.

На долю секунды это было идеально. Но затем моя кожа словно вспыхнула.

Близость его тела мгновенно воскресила в памяти душный полумрак грота, вкус сладкого вина на его губах и то, как жарко и отчаянно его ладони скользили по моей спине прошлой ночью. Я почувствовала, как под тканью камзола напряглись его каменные мышцы — он вспомнил о том же. Его дыхание сбилось, горячим потоком обжигая мне шею.

Осознание того, что именно мы делали вчера и как далеко едва не зашли, обрушилось на нас обоих с силой приливной волны.

Мы резко и до боли неловко отстранились друг от друга, словно нас ударило током. Теодор поспешно убрал руки за спину, хрипло прочистив горло, а я принялась судорожно одергивать и без того безупречно сидящую юбку, чувствуя, как предательски горят щеки. Мы упорно не смотрели друг другу в глаза, усердно изучая переливы мраморного пола. Тишина между нами стала густой, наэлектризованной и почти невыносимой.

— Эм... Элиана? — робкий голос Молли, раздавшийся совсем рядом, стал настоящим спасательным кругом.

Я вздрогнула и резко повернулась к соседке, с облегчением выдыхая.

— Точно! Тео, познакомься, это Молли Фиш, моя соседка по комнате, — я изо всех сил попыталась придать голосу привычную легкость, хотя сердце всё еще бешено колотилось в горле. — Молли, а это тот самый Теодор Брукс. Мой... мой лучший друг.

Теодор, наконец, оторвал взгляд от пола. Он моргнул, возвращая на лицо привычное выражение спокойной, холодной настороженности, и вежливо кивнул моей соседке

— Рад знакомству, Молли, — произнес он своим низким бархатным голосом, а затем чуть прищурился, выдавив слабую усмешку. — Спасибо, что приглядываешь за этой ходячей катастрофой.

— Эй! — возмутилась я, пихнув его кулаком в плечо. Привычная дружеская перепалка начала понемногу возвращать нас в нормальное русло.

Молли просияла. Похоже, Теодор с первых же секунд произвел на нее отличное впечатление, хотя её быстрый, проницательный взгляд, скользнувший между нами, ясно дал понять: эта девчонка заметила то странное напряжение, которое только что искрило в воздухе.

— Взаимно, Теодор! — Молли широко и искренне улыбнулась. — Думаю, мы отлично поладим. Нам ведь предстоит создать собственную банду для выживания в этом аквариуме!

Тео тихо рассмеялся, и лед в его глазах окончательно растаял. Но не успел он ответить, как тяжелые створки зала с грохотом распахнулись до самого конца. Разговоры в толпе мгновенно стихли, сменившись благоговейной тишиной. Раздался гулкий удар церемониального посоха об пол, и громкий голос глашатая эхом прокатился под сводами:

— Приветствуйте! Куратор первого курса, Наследник Совета и представитель Дома Деламар — лорд Кассиан Деламар!

Толпа расступилась, образуя идеально ровный, широкий проход. В зал величественно вошел Кассиан Деламар.

На этот раз он сменил строгую форму на роскошный камзол цвета глубокой полуночи с серебряной вышивкой, который делал его фигуру еще более подавляющей. Его пронзительные голубые глаза, холодные, как осколки льда, скользили поверх голов, не удостаивая первокурсников даже тенью внимания.

Но на этот раз мой взгляд приковал не столько сам Наследник, сколько девушка, ступавшая с ним рука об руку.

Она была живым воплощением чистокровного идеала: хрупкая, с безупречной осанкой, платиновыми волосами, в которых переливались жемчужные нити, и кожей, мерцающей холодным, надменным светом. На ней было платье из серебристого шелка, похожее на застывшую воду. Она по-хозяйски держала Кассиана под руку, почти прижимаясь к его плечу, и что-то тихо шептала ему с легкой, интимной полуулыбкой. Деламар не отстранялся; наоборот, он слегка наклонил к ней голову, и в его жесткой линии челюсти проскользнуло что-то отдаленно похожее на снисходительность. Их глубокая близость читалась в каждом жесте.Чистокровные атланты были одного типажа по внешности. Обычно их волосы были либо темными, либо платиновыми, а глаза только льдистого голубого цвета. Любое отклонение от нормы говорило о том, что это либо полукровка, либо же обычный атлант, не королевских кровей.

— Кто это с ним? — прошептала я, склонившись к своим друзьям. — Выглядит так, словно проглотила кристалл морской соли и теперь боится растаять.

Молли лишь беспомощно пожала плечами, не смея отвести испуганный взгляд от процессии, но ответил Теодор. Его лицо стало жестким.

— Это Серафина Рейс, — тихо произнес Тео, настороженно сканируя толпу вокруг нас. — Дочь главы Финансового комитета. Они с Деламаром обручены с самого детства. Классический политический союз их родителей ради слияния древних кровей и капиталов.

Услышав это, я не удержалась. Искренний смешок вырвался из моей груди, и я картинно закатила глаза.

— Надо же, какая ирония, — хмыкнула я, скрестив руки на груди. — Ходит тут, заставляет всю Академию дрожать от одного своего имени, строит из себя повелителя мира... А такую мелочь, как собственную жену, даже выбрать не может! За него всё решили мамочка с папочкой, как за маленького мальчика. И какой тогда вообще толк от этой всемогущей породы и неограниченной власти, если он сам себе не принадлежит?

Лицо Молли мгновенно потеряло остатки красок, став белее мела. Она судорожно вцепилась мне в локоть, едва не порвав шелк моего топа. Теодор среагировал еще быстрее: он резко шагнул в сторону, закрывая меня своей широкой спиной от ближайших студентов.

—Элли, замолчи немедленно! — угрожающе зашипел Тео, и в его карих глазах плеснулась настоящая, непритворная тревога.

— Элиана, ради Океана, умоляю, тише! — едва слышно пискнула Молли, в панике озираясь по сторонам. — У этих стен есть уши! Хрустальный зал кишит приспешниками Деламаров и шестерками из элиты. Если кто-то услышит твои слова и донесет ему... ты даже представить себе не можешь, что он с тобой сделает!

— Да пусть доносят, — упрямо буркнула я, но, увидев, как побледнела моя новая соседка, всё же заставила себя понизить голос. — Я просто называю вещи своими именами.

Тем временем Кассиан Деламар вместе со своей идеальной невестой плавно поднялся на небольшое возвышение в центре зала. Гул голосов стих окончательно. Наследник поднял руку, закованную в серебряный перстень, призывая Академию к тишине, и это значило, что вечер официально начался.

Кассиан обвел взглядом притихший зал. Его ледяные глаза равнодушно скользили по лицам первокурсников, пока вдруг безошибочно не нашли в толпе меня.

Я мысленно подобралась, вздернув подбородок и ожидая очередной порции высокомерного презрения. Но вместо этого его взгляд изменился.

Медленно, почти физически осязаемо, Кассиан прошелся глазами по моей фигуре сверху вниз. Он откровенно оценил дерзкий вызов алого шелка, облегающего грудь, задержался на открытом животе и плавно опустился ниже — к экстремальному разрезу белоснежной юбки. На мгновение мне даже показалось, что его взгляд способен пронзить ткань насквозь и увидеть привязанные к бедру ножны с кинжалом.

А затем произошло то, от чего у меня разом перехватило дыхание, а по спине пробежал ледяной сквозняк.

Глядя прямо мне в глаза, поверх голов всей замерших студентов и своей идеальной платиновой невесты, этот надменный Лорд вдруг... улыбнулся.

Это не была презирающая ухмылка или дежурный оскал аристократа. Кассиан, словно акула, только что почуял в воде каплю свежей крови и нашел для себя идеальную мишень. Улыбка, которая без слов давала понять: каким-то немыслимым образом он услышал всё, что я только что о нем сказала. И теперь эта игра станет смертельно опасной.ОТ АВТОРА: делитесь в комментариях, что думаете о наших героях! У Кассиана красивая невеста!

Глава 4. Цена сделки

Взгляд Кассиана Деламара обжег меня, словно клеймо, оставленное раскаленным железом. Эта его медленная, хищная улыбка, прошившая меня сквозь толпу, всё еще стояла перед глазами, заставляя сердце биться в тревожном, рваном ритме.

Я резко отвернулась, стряхивая с себя это наваждение. Не дождется. Если он думает, что сможет запугать меня одними лишь гляделками, то он плохо знает полукровок из Нижнего сектора.

— Идемте, — я решительно схватила Молли за руку, а Теодору кивнула в сторону дальнего конца зала. — Не знаю, как вы, а я умираю с голоду. Давайте найдем столы с закусками, пока эти аристократы не съели всё самое вкусное.

Тео коротко кивнул. Он мгновенно включил режим телохранителя, придвинувшись ко мне так близко, что я снова почувствовала исходящий от него жар. Его широкая спина и разворот плеч без слов говорили любому, кто осмелился бы подойти: «Тронешь ее — убью». Молли семенила с другой стороны, нервно озираясь на роскошные наряды студенток.

Мы втроем образовали свой собственный маленький фронт. И он нам был просто необходим, потому что наш путь к фуршетным столам превратился в настоящую полосу препятствий из презрительных взглядов и ядовитых шепотков.

Студенты из элиты расступались перед нами, словно мы были разносчиками глубоководной гнили. Девушки в своих закрытых шелковых платьях пастельных тонов брезгливо морщили напудренные носики, откровенно пялясь на мой дерзкий алый топ и оголенные бедра, мелькающие в разрезах юбки. Парни перешептывались, бросая на меня сальные, но одновременно высокомерные взгляды, которые тут же разбивались о ледяную ярость в глазах Тео.

— Вы только посмотрите на эту безвкусицу, — громко, ничуть не скрываясь, фыркнула какая-то блондинка с жемчужной диадемой в волосах, когда мы проходили мимо. — Красный цвет. Какая вульгарность. Видимо, на дне совсем забыли о манерах.

Молли вжала голову в плечи, а Теодор угрожающе остановился, сжимая кулаки, но я лишь крепче перехватила его за локоть и потащила дальше.

— Игнорируй, Тео, — бросила я, гордо вздернув подбородок. — Пустые ракушки всегда гремят громче всех.

Мне было абсолютно, совершенно плевать на их мнение. Пусть воротят носы, пусть считают меня грязью. Я пришла в эту Академию не за их дружбой или одобрением. Я пришла сюда по делу.

Пока мы накладывали на тарелки крошечные тарталетки со светящейся икрой и канапе из редких водорослей, мои мысли невольно вернулись к истинной причине моего присутствия здесь. К тайне, которую я не могла доверить даже Теодору.

Все считали, что мое зачисление — это нелепая случайность или прихоть системы. Никто не знал о сделке.

Моя мама — чистокровная аристократка, сбежавшая из золотой клетки ради любви к простому атланту. Моя бабушка, Вейра ди Альмарис, один из самых жестких и влиятельных членов Совета, так и не простила дочери этого позора. Она вычеркнула нас из своей жизни... до моего восемнадцатилетия.

Именно тогда у меня начала проявляться магия. Не слабая искра, как у большинства простолюдинов, а тяжелая, плотная сила, унаследованная от древней крови. Бабушка узнала об этом. И она пришла к нам в Нижний сектор.

Я до сих пор помню ее холодный, расчетливый взгляд, когда она поставила условие. Она оставит моих родителей в покое, позволит им и дальше жить своей тихой, счастливой жизнью и даже защитит отца от постоянных нападок налоговых гильдий. Но взамен я должна отработать долг крови.

«Ты поступишь в Академию Атлантов, Элиана, — сказала она тогда своим скрипучим, властным голосом. — Ты закончишь ее с отличием. А потом займешь место подле меня в Королевском совете. Ты станешь моими глазами, моими руками и моим наследием. Ты вернешь нашему Дому то уважение, которое растоптала твоя мать».

Это был ультиматум, от которого нельзя было отказаться. Я согласилась. Ради мамы, которая плакала по ночам, чувствуя вину, и ради папы, который работал на износ.

— Элли, ты с нами? — голос Теодора вырвал меня из воспоминаний.

Он протягивал мне высокий хрустальный бокал с игристым голубым напитком. Его карие глаза смотрели внимательно и чуть обеспокоенно.

— Да, — я моргнула, возвращаясь в реальность Хрустального зала, где воздух искрил от магии и чужого высокомерия. Я взяла бокал, чувствуя, как холодное стекло немного остужает мои пальцы. — Просто задумалась.

— Не бери в голову этих идиотов, Элиана, — тихо сказала Молли, воинственно насаживая на вилку какую-то диковинную рыбешку. — У них вместо мозгов — коралловая пыль.

Я улыбнулась, глядя на своих друзей. Теодор, который не сводил с меня глаз, готовый защищать от всего мира, и Молли, которая, несмотря на свой страх перед элитой, решила остаться со мной.

— Я и не беру, Молли, — я подняла свой бокал. — Предлагаю тост. За нашу маленькую банду. Мы переживем этот вечер, переживем первый курс и докажем всей этой голубой крови, что зубы есть не только у них.

Теодор усмехнулся, и его бокал негромко звякнул о мой.

— За нас, Элли.

Я сделала глоток, чувствуя, как внутри разгорается решимость. Кассиан Деламар, высокомерные девицы и жестокие правила этого места — всё это лишь временные трудности. Я пройду через этот ад, получу диплом и буду помогать бабушке.

И никто не встанет у меня на пути.

Шум голосов и звон бокалов стали заметно тише, когда я выскользнула из душного зала в прохладный полумрак коридора. Оставив Тео и Молли у фуршетных столов под предлогом того, что мне нужно попудрить носик, я с облегчением выдохнула. Мне просто требовалась пара минут тишины, чтобы перевести дух и сбросить напряжение.

Я успела сделать лишь несколько шагов по пустынному холлу, как вдруг из ниши метнулась темная тень.

Мужская рука стальной хваткой сомкнулась на моем предплечье, а вторая легла на талию. Меня с такой силой рванули в сторону, что я едва не потеряла равновесие. В следующую секунду моя спина жестко впечаталась в холодный мрамор массивной колонны, скрывшей нас от любых любопытных глаз.

Инстинкты, отточенные на неспокойных улицах Нижнего сектора, сработали быстрее мысли. Я не стала кричать или вырываться. Вместо этого моя рука молниеносно скользнула к бедру, нырнув в разрез юбки. Пальцы привычно сомкнулись на перламутровой рукояти.

Легкий скрежет стали — и я приставила холодное лезвие своего кинжала прямо к горлу нападавшего, вжимая его так сильно, что на бледной коже проступила тонкая красная полоска.

Я вскинула голову и замерла.

На меня в упор смотрели пронзительные, потемневшие от гнева глаза цвета колотого льда. Запах озона и ледяной бездны ударил в ноздри. Кассиан Деламар.

— Какого черта ты творишь?! — яростно прошипела я, не убирая оружия и тяжело дыша.

Лицо Кассиана находилось так близко, что я чувствовала тепло его дыхания на своих губах. Он даже не шелохнулся. Его взгляд медленно опустился к острому лезвию, упирающемуся ему в кадык, а затем снова поднялся к моим глазам. В них плескалось абсолютное, ледяное возмущение, смешанное с чем-то пугающе темным.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас делаешь, дикарка? — его голос прозвучал низко и угрожающе, вибрируя прямо у меня в груди. — Ты держишь холодное оружие у моего горла. За одно только наличие клинка на территории Академии таких полукровок, как ты, не просто вышвыривают за барьер. Их сажают в глубоководную тюрьму. А если я добавлю к этому обвинение в вооруженном нападении на Наследника ... ты не выйдешь оттуда до конца своих дней.

В его словах не было страха. Только холодная, безжалостная констатация факта. Он был прав, и мы оба это знали. Одно его слово — и моя жизнь, как и жизни моих родителей, будет разрушена.

Стиснув зубы до скрипа, я медленно опустила руку. Одним плавным движением я вернула кинжал в ножны на бедре, нарочито небрежно одернув белоснежную ткань юбки, и с вызовом скрестила руки на груди.

— Какого хрена тебе от меня понадобилось, Деламар? — процедила я, стараясь не обращать внимания на то, как бешено колотится сердце. — Решил лично показать полукровке ее место в пищевой цепи?

Кассиан сделал шаг вперед, практически вжимая меня в колонну. Его высокая, мускулистая фигура нависла надо мной, полностью перекрывая пути к отступлению.

— Я твой куратор, Элиана, — его тон был ровным, но от этой обманчивой мягкости по коже бежали мурашки. — И моя прямая обязанность — посвятить тебя в правила этой Академии. Раз уж твои родители не удосужились научить тебя манерам.

Его тяжелый взгляд скользнул по моим открытым плечам, задержался на линии декольте алого топа и спустился ниже.

— Во-первых, твой откровенный наряд абсолютно неуместен, — ледяным тоном произнес он. — Ты выглядишь как дешевая танцовщица из портовых кабаков, а не как студентка престижного заведения. Своим внешним видом ты позоришь стены этой Академии.

Я открыла рот, чтобы высказать ему всё, что думаю о его мнении и его утонченном вкусе, но он не дал мне сказать ни слова.

— Во-вторых, — Кассиан склонился еще ниже, так что его губы оказались в опасной близости от моего уха, — твои дерзкие шуточки. И твои жалкие сплетни о моей личной жизни, которые ты так смело озвучиваешь в толпе.

От звука его голоса мои биолюминесцентные метки на шее предательски замерцали. Он заметил это, и уголок его губ дрогнул в победной усмешке.

— Запомни раз и навсегда, Элиана, — прошептал Кассиан, и в его словах зазвенела неприкрытая сталь. — Твой острый язык — это твой главный враг. Еще одно неосторожное слово в мой адрес, и ты даже не успеешь моргнуть, как я уничтожу не только тебя. Я сотру в порошок твою визгливую соседку. И того цепного пса, который ходит за тобой по пятам и мнит себя твоим защитником. Твоя несдержанность несет прямую угрозу и для тебя, и для твоих друзей. Ты меня поняла?

БОНУСНАЯ ГЛАВА.

Мысли Тео, когда он увидел Элиану в ее откровенном наряде.

«Какого дьявола она надела?» — эта мысль ударила Теодора под дых, выбивая весь кислород из легких, стоило Элиане появиться в дверях зала.

Его взгляд, вопреки воле, мгновенно примагнитился к алому шелку. Ткань топа так тесно обхватывала ее грудь, что Теодор мог поклясться — под ним ничего не было. Он почти наяву видел, как от прохлады Хрустального зала твердеют ее соски, натягивая тонкий материал. Этот вызывающий красный цвет словно кричал, требуя, чтобы его сорвали.

Взгляд Теодора скользнул ниже, по обнаженной, нежной коже живота, к которому он так отчаянно хотел прижаться губами еще вчера, и споткнулся о белоснежную юбку.

При каждом шаге легкая ткань разлеталась, обнажая стройные бедра Элианы почти до самого сокровенного. До той самой грани, за которой начиналось безумие.

У Теодора мгновенно пересохло во рту, а в паху тяжело и требовательно заныло. Дыхание сбилось. Тело мгновенно вспомнило, какой горячей и податливой она была прошлой ночью в гроте, как сладко стонала прямо ему в губы, когда его бедро властно раздвигало ей ноги.

«Я хочу разорвать этот чертов топ, — дико, первобытно подумал он, сжимая кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. — Задрать эту гребаную юбку прямо здесь, прижать ее спиной к этой мраморной колонне на глазах у всей этой аристократической мрази. Сдернуть белье, раздвинуть ей ноги и войти в нее так, чтобы выбить из нее все мысли. Чтобы она кричала только мое имя».

Кровь стучала в висках, собираясь где-то внизу живота тугим, болезненным узлом. Он физически ощущал фантомный вкус ее кожи на своем языке.

Его холодные карие глаза угрожающе метнулись по толпе, сканируя окружающих. Если хоть один ублюдок из местной элиты посмеет пустить слюну на ее открытые бедра или хотя бы подумает о том, чтобы коснуться оголенной линии ее талии — Теодор был готов голыми руками вырвать ему глотку.

Она должна была принадлежать только ему. Он должен был взять ее еще вчера, чтобы у нее больше не осталось никаких сомнений в его чувствах, и трахнуть прямо там, на каменном полу.

Глава 5. Игра с огнем под водой

Я с силой оттолкнула его руку, упираясь ладонями в его твердую, затянутую в дорогой камзол грудь. Это было бесполезно — он не сдвинулся ни на миллиметр, возвышаясь надо мной непреодолимой скалой, — но мне нужно было хоть какое-то личное пространство, чтобы окончательно не задохнуться от запаха его ледяной магии.

— Какого хрена ты мне угрожаешь из-за одной невинно брошенной фразы? — выплюнула я прямо ему в лицо, чувствуя, как от возмущения пересыхает горло.

Страх, который на секунду сковал меня от его упоминания тюрьмы и угроз Теодору, быстро сменился жгучей, слепящей яростью. Я вздернула подбородок, глядя прямо в его пугающие сапфировые глаза.

— Неужели всемогущего Наследника так волнует, что говорит о нем за спиной какая-то жалкая полукровка из Нижнего сектора? — я саркастично выгнула бровь, вкладывая в свой голос столько яда, сколько смогла собрать. — Что такое, Деламар? Мои слова задели твое хрупкое эго? Или одна нищая девчонка — это внезапно прямая угроза твоему непоколебимому авторитету, перед которым тут все так старательно пресмыкаются?

Воздух между нами мгновенно заледенел. Я физически почувствовала, как температура в коридоре упала на несколько градусов. Мрамор колонны за моей спиной покрылся тонким слоем инея, а на идеальных скулах Кассиана заходили желваки.

На долю секунды в его глазах вспыхнула чистая, первобытная тьма — та самая Магия Бездны, о которой шепталась вся Академия. Но он подавил ее с пугающим контролем.

Кассиан медленно, угрожающе плавно склонился ко мне. Его лицо оказалось так близко, что наши носы почти соприкоснулись.

— Мой авторитет, дикарка, невозможно пошатнуть шепотом со дна, — его голос звучал тихо, но эта тишина словно оглушала похлеще любого крика. — И мое эго не зависит от того, что думает мусор, случайно попавший в мой идеальный мир.

Он поднял руку. Я инстинктивно напряглась, ожидая удара или применения магии, но он лишь медленно, почти невесомо провел тыльной стороной ледяных пальцев по моей пылающей щеке, задевая мерцающие метки на скуле. От этого контрастного, обжигающего холодом касания по моему позвоночнику пробежала крупная дрожь.

— Меня волнует другое, Элиана, — Кассиан произнес мое имя так, словно пробовал его на вкус. — Меня раздражает, что ты абсолютно не понимаешь, где находишься и с кем разговариваешь. В моем мире нет места ошибкам. Нет места неконтролируемым эмоциям. И уж тем более нет места для таких дерзких, не умеющих держать язык за зубами девчонок.

Его пальцы соскользнули с моей щеки на шею, останавливаясь в опасной близости от пульсирующей вены.

— Ты думаешь, что твоя смелость — это щит? — Кассиан холодно, издевательски усмехнулся. — Здесь это мишень, нарисованная прямо на твоей груди. И если ты не научишься склонять голову перед теми, кто сильнее, тебя сожрут заживо еще до конца первого семестра. А я...

Он сделал крошечную паузу, и его взгляд вдруг потемнел, скользнув к моим губам.

— ...а я с удовольствием понаблюдаю за тем, как эти акулы сломают твою гордость.

— Не дождешься, — процедила я сквозь стиснутые зубы, хотя мое сердце отбивало бешеный ритм о ребра. — Я не склоню перед тобой голову, Деламар. Ни сегодня, ни когда-либо еще.

— Мы это еще проверим, — одними губами прошептал он.

Резко отстранившись, Кассиан выпрямился, мгновенно возвращая себе идеальную, непроницаемую маску надменного аристократа. Он брезгливо поправил манжеты своего дорогого камзола, словно испачкался, прикоснувшись ко мне, смерил меня последним, презрительным взглядом и, развернувшись, бесшумно скрылся в полумраке коридора, оставив меня тяжело дышать, прислонившись к ледяной колонне.

Когда шаги Кассиана окончательно стихли вдалеке, я буквально заставила себя отлипнуть от ледяного мрамора колонны. Ноги слегка дрожали от переизбытка адреналина, а на шее, там, где ее коснулись его холодные, обжигающие пальцы, кожа горела так, словно меня ужалила ядовитая медуза.

Резко выдохнув, я быстрым шагом направилась в дамскую комнату. Мне срочно нужно было привести мысли в порядок и смыть с себя липкое ощущение его пугающей магии.

К счастью, внутри никого не оказалось — вся элита была слишком занята фуршетом и светскими беседами в зале. Я подошла к массивным раковинам, вырезанным из цельного розового жемчуга, открыла кран и, набрав в ладони ледяной пресной воды, несколько раз плеснула себе в лицо. Капли стекали по щекам, охлаждая пылающую кожу и заставляя мои биолюминесцентные метки медленно гаснуть, возвращаясь к ровному, едва заметному свечению.

Я оперлась влажными руками о край раковины и подняла тяжелый взгляд на свое отражение в высоком зеркале.

Оттуда на меня смотрела рассерженная, упрямая девчонка с потемневшими глазами. Грудь под алым шелком топа всё еще тяжело вздымалась.

Этот ублюдок посмел угрожать моим друзьям. Теодору, который был моей главной опорой всю жизнь, и Молли, которая вообще не сделала ему ничего дурного. Он пригрозил стереть их в порошок просто за факт их существования. Просто за то, что они посмели стать на сторону «нищей полукровки».

— Ну уж нет, — мой голос прозвучал в гулкой тишине уборной тихо, но твердо, как лязг обнаженного клинка.

Я сжала руки в кулаки с такой силой, что побелели костяшки, и посмотрела прямо в глаза своему отражению, словно принося клятву.

— С этого дня ты, Кассиан Деламар, мой личный враг в списке номер один, — чеканя каждое слово, пообещала я самой себе. — Ты думаешь, что твоя власть, статус и чистота крови дают тебе право ломать чужие судьбы щелчком пальцев? Ты думаешь, я испугаюсь и забьюсь в угол, как послушная овечка? Ошибаешься.

Я медленно выпрямилась, стряхивая с пальцев последние капли воды. Весь страх, который он пытался мне внушить, испарился без следа, уступив место холодной, расчетливой решимости. Если он хочет поиграть в жестокие игры, мы поиграем.

— Я обязательно придумаю план мести, — прошептала я зеркалу, и мои губы изогнулись в мстительной полуулыбке. — И когда я закончу, Наследник, от твоей идеальной репутации и непоколебимого авторитета не останется и следа.

Глубоко вздохнув, я расправила плечи, проверила, надежно ли скрыт кинжал в разрезе белоснежной юбки, и нацепила на лицо маску абсолютного, непоколебимого спокойствия. Толкнув тяжелую дверь, я шагнула обратно в коридор, готовая вернуться на поле боя.

Возвращение в Главный зал далось мне нелегко. После ледяной тишины коридора гвалт голосов, смех и звон хрустальных бокалов казались невыносимо громкими, бьющими по натянутым нервам. Я натянула на лицо самую беззаботную улыбку, на которую только была способна, расправила плечи и направилась к фуршетным столам, где оставила друзей.

Но обмануть Теодора было невозможно. Мы знали друг друга слишком давно.

Он перехватил меня на полпути. Его рука твердо легла мне на локоть, и я почувствовала, как Тео мгновенно напрягся, считывая мое состояние. Теплая полуулыбка, с которой он меня встречал, мгновенно стерлась с его лица.

—Элли? — его голос прозвучал низко и требовательно. Холодные карие глаза цепко и тревожно прошлись по моему лицу, задержавшись на шее, к которой совсем недавно прикасались ледяные пальцы Деламара. — Что случилось?

— Ничего, — я легкомысленно пожала плечами, пытаясь высвободиться из его хватки. — Просто поправляла прическу.

— Не ври мне, — Тео сделал шаг ближе, закрывая меня своей широкой спиной от любопытных взглядов толпы. Его челюсть упрямо сжалась. — У тебя такой вид, будто ты готова прямо сейчас кому-то перерезать горло. Кто к тебе лез? Это тот напыщенный ублюдок? Кто-то из его свиты? Только назови имя, Элиана, и я...

«И ты бросишься на него с голыми руками», — с горечью подумала я.

Мое сердце болезненно сжалось. Импульсивность Теодора и его дикий, первобытный инстинкт защитника не знали границ, особенно когда дело касалось меня. Если я прямо сейчас расскажу ему правду — о том, что произошло за мраморной колонной, о том, как Кассиан угрожал стереть его и Молли в порошок, — Теодор не станет раздумывать ни секунды. Он пойдет к Наследнику Бездны и попытается свернуть ему шею прямо на глазах у всего Королевского совета.

И это погубит нас обоих. За вооруженное нападение на аристократа Теодора казнят или отправят в глубоководную тюрьму гнить до конца его дней. Кассиану только этого и нужно — законный повод уничтожить нас чужими руками.

Я не могла этого допустить.

— Тео, успокойся, — я заставила себя мягко рассмеяться, хотя внутри всё дрожало от тщательно скрываемого напряжения, и успокаивающе положила ладони на его каменную грудь. — Никто меня не трогал.

— Тогда почему у тебя глаза потемнели от ярости? — не унимался он. Под моими ладонями тяжело колотилось его сердце.

— Потому что я случайно услышала в женской комнате, как две разряженные куклы с третьего курса обсуждали Молли, — ложь сорвалась с языка на удивление гладко. Я кивнула в сторону нашей соседки, которая как раз с энтузиазмом пробовала очередное пирожное-ракушку. — Назвали ее «веснушчатым недоразумением из грязи». Меня это взбесило. Я уже хотела прижать одну из них к стенке и выдрать ее идеальные платиновые волосы, но... вовремя вспомнила твои же слова. Нам не нужны проблемы в первый же день.

Теодор внимательно, испытующе смотрел мне в глаза долгие несколько секунд. Я не отвела взгляд, выдерживая эту немую, напряженную проверку, мысленно умоляя его поверить мне.

Наконец он тяжело, прерывисто выдохнул. Его кулаки медленно разжались.

— Бездну дери,Элли ... Я уж подумал, что случилось что-то серьезное, — он криво усмехнулся, хотя в глубине его глаз всё еще плескалась тень недоверия. — Оставь этих идиоток в покое. Они не стоят того, чтобы ты из-за них рисковала исключением.

— Вот и я так решила, — я ободряюще сжала ткань его камзола, чувствуя, как внутри разливается ядовитое чувство вины за эту вынужденную ложь. — Идем, спасем Молли от переедания, пока она не поглотила весь бюджет Дома Деламар на этот вечер.

Я развернулась к столику, чувствуя на затылке тяжелый, сверлящий взгляд друга. План мести Наследнику Бездны придется вынашивать в строжайшей тайне. Ради безопасности Теодора мне придется вести эту войну в одиночку.

БОНУС. Мысли Кассиана Деламара в момент столкновения с Элианой

Когда Кассиан шагнул за ней в полумрак коридора, он действовал не по плану. Наследник Бездны вообще редко позволял себе импульсивные поступки — вся его жизнь была выверена до миллиметра, закована в лед долга и ожиданий Дома Деламар.

Но эта девчонка… Эта дикая, не знающая своего места полукровка вывела его из себя так быстро и эффективно, как не удавалось еще никому в этой Академии.

Стоило его руке сомкнуться на ее предплечье, как он ощутил не мягкую покорность, к которой привык, а стальное, пружинистое сопротивление. Он впечатал ее в мрамор колонны, ожидая увидеть в ее глазах испуг, слезы или жалкие мольбы о прощении.

Вместо этого он почувствовал холодную сталь у своего кадыка.

«Она приставила ко мне нож. К Наследнику».

В первую долю секунды внутри Кассиана вспыхнуло искреннее, первобытное удивление, которое тут же сменилось холодной, темной яростью. Его возмущала не столько физическая угроза — его Магия могла бы разорвать ее на куски быстрее, чем она успела бы дернуть рукой, — сколько сама ее беспрецедентная наглость.

Как она смеет? Как эта нищая девчонка из Нижнего сектора смеет бунтовать против незыблемых правил его мира? Ее вульгарный алый топ, этот разрез на юбке, этот дерзкий взгляд — всё в ней было вызовом, пощечиной его идеальному, выверенному обществу. Она распускала язык, отпуская колкие, унизительные шуточки в его адрес прямо посреди Хрустального зала, среди его свиты. Она втаптывала в грязь его статус, и делала это абсолютно безнаказанно.

Он должен был раздавить ее. Заставить склонить голову.

Именно поэтому он ударил по самому уязвимому.

«Я сотру в порошок твою визгливую соседку. И того цепного пса...»

Кассиану было абсолютно плевать на ее друзей. Он даже не запомнил их лиц. Угроза в их адрес была не более чем холодным расчетом — он бросил эту фразу просто так, нажимая на спусковой крючок, чтобы посмотреть на ее реакцию. Он хотел увидеть, как треснет ее броня, как этот наглый огонь в ее потемневших глазах сменится паникой и отчаянием. Он хотел, чтобы она осознала свою ничтожность.

Но когда ее пульс забился быстрее под его ледяными пальцами, а на скулах вспыхнули метки, Кассиан внезапно поймал себя на пугающей мысли: ее непокорность будоражила его.

Под этой маской высокомерия и льда Наследник Бездны впервые за долгие годы почувствовал что-то кроме всепоглощающей скуки. Она не сломалась. И от этого осознания магия внутри него довольно и хищно заурчала.

Дорогие читатели, нравится ли вам, что в конце каждой главы я добавляю мысли и чувства персонажей? Если продолжать, то дайте знать в комментариях.

Глава 6. Танец на лезвии ножа и пылкие признания

Музыка в зале неуловимо изменилась. Быстрые, ритмичные переливы сменились глубокой, тягучей мелодией, которую выводили невидимые музыканты на кристаллических арфах. Парящие под потолком магические сферы слегка потускнели, окрашивая воду в мягкие индиговые и лиловые тона.

Толпа пришла в движение. Аристократы и первокурсники начали разбиваться по парам, плавно скользя к центру зала.

Я как раз пыталась отвлечься от мыслей о Кассиане, разглядывая причудливую архитектуру сводов, когда почувствовала на себе тяжелый взгляд Теодора. Он поставил свой недопитый бокал на край стола и повернулся ко мне, полностью игнорируя снующих вокруг студентов.

— Потанцуй со мной, Элиана, — его голос прозвучал ниже обычного, в нем появились те самые хриплые нотки, от которых по моей коже всегда бежали мурашки. — Нам нужно серьезно поговорить.

Мое сердце предательски екнуло и ухнуло куда-то в район желудка. Я прекрасно знала, о чем пойдет речь. Весь этот день мы старательно избегали темы прошлой ночи, прячась за суетой, чужим высокомерием и угрозами Деламара. Но вечно бегать друг от друга было невозможно.

— Тео, может, не сейчас? — я нервно облизала пересохшие губы и ухватилась за первую попавшуюся отговорку. — Молли останется одна. Ей же будет скучно стоять тут без нас, да и вокруг полно этих снобов...

Теодор даже не повернул головы в сторону нашей соседки.

— Молли прекрасно справляется, — непререкаемым тоном отрезал он.

Я скосила глаза: Молли действительно не выглядела заскучавшей. Она с горящими глазами обсуждала рецепт светящихся тарталеток с каким-то пухлым и на удивление дружелюбным парнем со второго курса. Мой аргумент рассыпался в прах.

— Идем, — Тео не стал дожидаться новых оправданий. Он властно, но мягко взял меня за руку и потянул за собой в гущу танцующих пар.

Мы остановились в центре зала. Теодор положил одну руку мне на талию — его широкая, горячая ладонь обожгла кожу прямо над линией юбки, резко контрастируя с ледяными прикосновениями, которые я испытала полчаса назад в коридоре. Вторую руку он переплел с моими пальцами. Мне не оставалось ничего другого, кроме как положить свободную ладонь на его напряженное плечо.

Мы начали медленно двигаться в такт музыке. Расстояние между нами было минимальным, непозволительно близким для "просто друзей". Я смотрела куда угодно — на его галстук, на мерцающие вдалеке сферы, на других танцующих, — только не в его карие глаза.

— Итак, — начал Теодор, и от вибрации его груди у меня перехватило дыхание. — Что это было вчера?

— Вчера были наши проводы, Тео, — попыталась я сыграть в дурака, старательно отводя взгляд. — Последняя ночь дома. Все гуляли, веселились...

— Я не о вечеринке, Кора, — он чуть сильнее сжал мою талию, вынуждая меня поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. В них не было привычной смешинки — только тяжелая, требующая ответов серьезность. — Я о поцелуе. И о том, что было после. Что это значило для тебя?

Я почувствовала, как пылают щеки. Спрятаться за дерзостью, как с Кассианом, здесь было невозможно. Передо мной стоял мой Тео. Человек, который читал меня как открытую книгу.

— Я... я была пьяна, — начала я быстро, словно оправдываясь перед самой собой. — Это всё то мерцающее вино из водорослей. Оно ударило мне в голову, стерло границы. А ты стоял там, у стены, такой... — я сглотнула, вспоминая, как его серебристые волосы светились в полумраке грота. — Безумно симпатичный. Ты же знаешь, как ты выглядишь. Это была просто минутная слабость. Глупая ошибка из-за алкоголя.

Теодор слушал меня, не меняясь в лице. А когда я замолчала, тяжело и горько усмехнулся.

— Не верю, — отчеканил он, притягивая меня еще на несколько миллиметров ближе, так что наши бедра почти соприкоснулись. — Ни единому слову. Не прикрывайся этой удобной легендой про пьяную ошибку, Элиана. Я знаю тебя всю жизнь. Вино никогда не заставляло тебя делать то, чего ты не хочешь на самом деле. Так что скажи мне правду: что между нами происходит?

Его напор загнал меня в угол. Внутри боролись страх разрушить нашу многолетнюю дружбу и то обжигающее желание, которое просыпалось каждый раз, когда он был так близко. И, как всегда бывало в моменты загнанности, лучшей защитой для меня стало нападение.

— Ах так? Не веришь? — я упрямо вздернула подбородок, а мои глаза сузились. — Хочешь поговорить о правде, Брукс? Давай.

Я сделала глубокий вдох, собирая всю свою смелость, и пошла в контрнаступление.

— Если это была всего лишь моя пьяная выходка и минутное помутнение рассудка... тогда объясни мне, почему ты меня не остановил? — мой голос зазвенел от сдерживаемых эмоций, но я не отвела взгляд. — Если для тебя всё было так однозначно, почему ты не оттолкнул свою "лучшую подругу"? Почему ты отвечал на этот поцелуй так, словно умирал от голода? И какого черта ты сам стянул с меня платье, если тебе была нужна только дружба?

Я замолчала, тяжело дыша. Музыка продолжала играть, пары плавно кружились вокруг нас, но для меня в этот момент весь зал сузился до одного-единственного человека с янтарно-карими глазами, в которых сейчас разгорался самый настоящий пожар. И теперь моя очередь была требовать от него ответов.

Хватка Теодора на моей талии стала почти стальной. Его глаза потемнели, словно перед штормом, а челюсть сжалась так сильно, что желваки остро выступили под кожей. Он не отвел взгляда. Не попытался оправдаться, отвести глаза или отшутиться.

— Потому что я этого хотел, Элиана, — хрипло, но предельно четко произнес он, перекрывая звуки кристаллических арф. Каждое слово падало между нами, как тяжелый камень. — Я хотел тебя. И проклятое вино здесь было совершенно ни при чем.

Мое сердце пропустило удар, а затем сорвалось в бешеный, панический ритм. Воздух в легких мгновенно закончился, словно меня вышвырнули за пределы защитного купола Атлантиды.

Это было именно то, чего я так отчаянно желала и одновременно боялась услышать.

Пока оставалась иллюзия пьяной ошибки, я могла прятаться за ней. Но его прямое, откровенное признание разрушало все пути к отступлению. Паника ледяными когтями впилась мне в горло. Я смотрела на его красивое, напряженное лицо и с ужасом понимала, чем всё это может для нас обернуться.

Если мы сдадимся этому притяжению... Если мы перейдем эту невидимую, но такую хрупкую черту, начнем встречаться, спать друг с другом — назад дороги уже не будет. Мы станем чем-то большим, чем просто друзья, делившие все секреты с самого детства. Но что, если мы не справимся? Что, если мы сгорим в этом огне, не сойдемся характерами и, расстанемся?

Тогда я потеряю его навсегда. Я лишусь своего лучшего друга, своей главной опоры, своего безопасного причала в этом жестоком мире. А сейчас, в стенах чужой и враждебной Академии, где у меня уже появились опасные враги вроде Наследника Деламара, потерять Теодора было бы равносильно смерти. Я не могла так рисковать. Я просто не имела права ставить нашу многолетнюю дружбу на кон ради страсти.

Но я не сказала ему ничего из этого. Я не могла признаться в своих страхах, зная, что упрямый Тео тут же начнет меня переубеждать и доказывать, что мы со всем справимся. Мне нужно было возвести между нами стену прямо сейчас, чтобы защитить нас обоих.

Я заставила себя сделать глубокий, дрожащий вдох, собирая волю в кулак.

— Мне жаль, Тео, — мой голос прозвучал глухо, почти как чужой. Я мягко, но решительно высвободила свои пальцы из его руки и положила ладонь ему на грудь, заставляя его немного отстраниться. — Ты невероятно дорог мне. Ты самый близкий человек в моей жизни... но только как друг. И не более того. То, что было вчера — просто ошибка, которая больше никогда не должна повториться.

Я видела, как в его теплых карих глазах на мгновение мелькнула боль — острая, режущая и неприкрытая, — прежде чем он успел спрятать ее за привычной, глухой стеной безразличия. Музыка продолжала играть, пары всё так же плавно кружились вокруг нас, но пропасть, разверзшаяся между нами в эту секунду, казалась глубже и темнее самого черного океанского разлома.

Лицо Теодора превратилось в непроницаемую каменную маску. Боль, которую я успела заметить в его глазах долю секунды назад, бесследно исчезла, скрывшись за глухой, отчужденной стеной.

Он не сказал ни слова. Ни единого звука не сорвалось с его плотно сжатых губ. Не было ни упреков, ни попыток переубедить меня.

Теодор просто убрал руку с моей талии — так резко, словно прикосновение ко мне внезапно стало обжигать. Его пальцы разомкнулись, выпуская мою ладонь, и я мгновенно почувствовала, как меня окутывает промозглый холод Хрустального зала. Он сделал шаг назад, коротко кивнул мне, словно чужой, а затем развернулся и пошел прочь. Его широкая спина быстро отдалялась, разрезая толпу танцующих аристократов.

Я осталась стоять в самом центре зала, совершенно одна, оглушенная тем, что только что натворила.

Пары продолжали плавно кружиться вокруг меня под тягучую мелодию кристаллических арф, чьи-то дорогие шелковые наряды задевали мою юбку, но я ничего этого не замечала. Внутри меня всё болезненно сжалось от острой, удушающей паники и захлестывающей злости на саму себя.

«Какая же я дура... Что я надела?!»

Я хотела защитить нас, а вместо этого своими собственными руками, одной жестокой фразой разрушила то единственное светлое и настоящее, что у меня было. Я ударила его в самое уязвимое место. «Не более чем друг»... Какая нелепая, трусливая ложь! Я оттолкнула его из страха потерять в будущем, но прямо сейчас, глядя ему вслед, я с леденящим ужасом поняла, что теряю его прямо в эту секунду. Именно из-за своей трусости.

— Тео! — вырвалось у меня, но музыка поглотила этот крик.

Плевать на гордость. Плевать на мои страхи и на то, кто и что подумает об этой сцене.

Подобрав длинную белоснежную юбку, чтобы не споткнуться, я сорвалась с места и побежала за ним. Я расталкивала возмущенно охающих студентов из элиты, игнорировала их гневные взгляды и не извинялась. Мой алый топ мелькал в чопорной толпе, как сигнал бедствия. Мне нужно было догнать его. Схватить за руку, заставить выслушать. Объяснить, что я соврала от испуга, что я совсем не то имела в виду!

Тяжелые створки зала были приоткрыты. Я пулей выскочила в прохладный полумрак широкого коридора, тяжело дыша и судорожно озираясь по сторонам.

— Тео! Теодор, подожди! — мой голос сорвался, разнесясь эхом под высокими сводами.

Ответом мне была лишь звенящая тишина.

Коридор был абсолютно пуст. Ни звука шагов, ни мелькнувшего за поворотом темного камзола. Только холодные мраморные колонны и равнодушное мерцание магических сфер. Я бросилась к развилке, ведущей к мужскому крылу, но и там никого не оказалось.

Теодор исчез, растворившись в лабиринтах Академии. И в этот момент, стоя одна в пустом коридоре, я как никогда остро осознала, что теперь я возможно действительно осталась здесь беззащитной.

Глава 7. Иллюзия спокойствия

Утро ворвалось в нашу комнату мягкими бирюзовыми лучами, пробивающимися сквозь толщу воды за стрельчатыми окнами. По саду уже плавали мелкие светящиеся рыбки, а вдалеке слышался приглушенный гул просыпающейся Академии.

Я с трудом разлепила тяжелые веки, чувствуя себя так, словно всю ночь таскала на спине раковины гигантских моллюсков. Сон был беспокойным и рваным. Стоило мне закрыть глаза, как передо мной снова возникало ледяное лицо Кассиана с его угрозами или, что еще хуже, потемневший от боли взгляд Теодора, который разворачивается и уходит прочь.

Сев на кровати, я откинула одеяло и потерла пульсирующие виски.

На соседней постели уже вовсю кипела жизнь. Молли, полностью одетая в строгую темно-синюю форму первого курса, с энтузиазмом пыталась уложить свои непослушные песочные волосы перед зеркалом.

— Доброе утро! — щебетала она, заметив, что я проснулась. — Ты как? Выглядишь так, будто вообще не спала. Я вот глаз не сомкнула от волнения! Ты представляешь, первой парой у нас «Основы магических потоков». Говорят, профессор Торн зверствует и заставляет с первого же занятия управлять водой!

Я слабо улыбнулась, сползая с кровати и направляясь к своему сундуку за свежей формой. Энергия Молли была заразительной, но сегодня даже она не могла разогнать тяжелые тучи в моей душе.

— Справимся, Молли. Вода — наша стихия, в конце концов, — отозвалась я, натягивая плотную белоснежную блузку и застегивая её под самое горло. После вчерашнего откровенного наряда мне хотелось максимально закрыться от внешнего мира.

Молли отложила гребень и, повернувшись ко мне, внезапно стала серьезной. Её веснушчатый нос забавно сморщился.

— Слушай, Элиана... А куда вчера так резко пропал Теодор? — спросила она, внимательно глядя на меня. — Я обернулась от стола с десертами, а вас обоих уже след простыл. А потом ты вернулась одна, бледная как мертвый левиафан, и почти до конца вечера молчала. Что-то случилось?

Мои пальцы замерли на пуговицах камзола. Внутри всё предательски сжалось.

Рассказать ей правду? Поделиться тем, что я, возможно, навсегда разрушила отношения со своим лучшим другом из-за дурацкого страха и одного пьяного поцелуя накануне отъезда? Нет. Это было слишком личным, слишком свежим и болезненным. К тому же, я не хотела втягивать Молли в свои любовные драмы. Ей и без того хватало переживаний в первый учебный день.

— Ничего страшного не произошло, — я заставила себя беспечно пожать плечами, хотя голос прозвучал немного хрипло. — Просто... у нас вышли небольшие разногласия. Теодор иногда бывает слишком упрямым. Вчера он перенервничал из-за атмосферы на празднике, ему не понравились местные снобы, и он решил уйти пораньше, чтобы не сорваться и не устроить драку.

Молли понимающе кивнула и с облегчением выдохнула.

— Ох, понимаю. Эта элита кого угодно выведет из себя, — она сочувственно покачала головой. — Но вы же помиритесь? Вы выглядите такими близкими.

— Конечно, помиримся, — твердо ответила я, глядя в зеркало на свое отражение. На этот раз я говорила абсолютную правду.

Я не собиралась оставлять всё как есть. Моя вчерашняя трусость была непростительной ошибкой, и я была намерена её исправить.

Быстро доодевшись и проверив расписание, я составила в голове четкий план действий. Первые несколько лекций у мужского и женского крыльев первого курса были совместными. Как только закончится последнее занятие, я выловлю Теодора в коридоре. Я заставлю его выслушать меня. Я объясню, что оттолкнула его не потому, что он мне безразличен, а потому, что панически боюсь потерять его навсегда, если наша романтика обернется катастрофой.

Он должен понять. Он всегда меня понимал.

— Идем, Молли, — я решительно подхватила с тумбочки кожаную сумку с конспектами и закинула её на плечо. — Нам нельзя опаздывать в первый же день. Иначе профессор Торн скормит нас глубоководным акулам вместо завтрака.

Мы вышли из комнаты и влились в поток студентов, спешащих по светящимся коридорам в учебный корпус. Сердце билось неровно, но внутри крепла уверенность. Я обязательно найду Тео. Мы поговорим, и всё снова станет как прежде. По-другому и быть не могло.

Аудитория для занятий по «Основам магических потоков» представляла собой огромный амфитеатр, где парты располагались каскадом, спускаясь к кафедре профессора. Мы с Молли заняли места в среднем ряду. Я то и дело нервно оглядывалась на тяжелые дубовые двери, теребя в руках перьевую ручку.

За пару минут до начала лекции в аудиторию вошел он.

Теодор выглядел безупречно в темной форменной мантии, но его лицо было пугающе бесстрастным, словно высеченным из донного камня. Мое сердце радостно подпрыгнуло, и я уже привстала, чтобы помахать ему рукой и позвать на свободное место рядом со мной.

Но Тео не подошел. Более того, он даже не посмотрел в мою сторону.

Его холодный, отсутствующий взгляд скользнул по рядам, словно меня здесь вообще не существовало. Он уверенной походкой прошел мимо, поднялся на несколько ярусов выше и сел с самом конце аудитории, рядом с какими-то незнакомыми парнями.

Я медленно опустилась обратно на скамью, чувствуя, как внутри всё стягивает тугим, болезненным узлом. Весь урок профессора Торна, который действительно оказался суровым стариком, требующим концентрации, прошел для меня как в тумане. Я пыталась сосредоточиться на лекции, записывала формулы распределения энергии, но спиной физически ощущала ледяную стену, которую воздвиг между нами Теодор. Он ни разу не посмотрел на меня. Ни единого раза.

Едва прозвучал колокол, возвещающий об окончании первой пары, как Торн сухо объявил:

— Студенты первого курса, оставайтесь на своих местах. Сейчас у вас кураторский час. Лорд Деламар уже ждет.

Профессор покинул аудиторию, а из боковой двери, ведущей прямо к кафедре, неспешно и величественно вышел Кассиан.

Холодный, надменный, с идеальной осанкой. Его сапфировые глаза привычно скользнули по затихшим студентам, заставляя многих буквально вжаться в парты. Он остановился в центре, заложив руки за спину, и начал свою речь.

Его голос — низкий, бархатный, но таящий в себе смертельную угрозу, — заполнил всё пространство амфитеатра. Он говорил о тысячелетних традициях Академии, о дисциплине, об иерархии и о том, что любое неподчинение будет караться без малейшего снисхождения.

— В этих стенах нет места слабости, — произнес Кассиан, медленно прохаживаясь вдоль первого ряда. — И здесь нет места диким, неконтролируемым привычкам, которые некоторые... — он сделал микроскопическую паузу, и его глаза безошибочно встретились с моими, — ...приносят с собой с самого дна.

Молли рядом со мной нервно сглотнула, а я упрямо вздернула подбородок, принимая вызов.

— Академия — это не нижний сектор города, — продолжил Кассиан, не разрывая нашего зрительного контакта. На его губах заиграла едва заметная, издевательская усмешка. — Здесь нельзя просто вытащить оружие, когда вам что-то не нравится. За несоблюдение субординации и неумение вовремя спрятать свои... колющие предметы, нарушитель лишится всего. Вы должны четко понимать, на кого можно поднимать руку, а перед кем следует опускать глаза.

Воздух вокруг меня словно наэлектризовался. Я прекрасно понимала, о чем именно он говорит. Он играл со мной, выставляя наш конфликт как завуалированный урок для всех остальных. И я не собиралась просто сидеть и молча это глотать.

— А что делать, лорд Деламар, если некоторые в этой Академии не знают границ? — мой голос прозвучал звонко и отчетливо, разрезав гробовую тишину аудитории.

Десятки голов мгновенно повернулись в мою сторону. Кассиан остановился. Его глаза опасно сузились, но усмешка стала только шире, обнажая хищную суть.

— Если кто-то нападает исподтишка, загоняя в угол, разве студент не имеет права защищать себя любыми доступными способами? — я невинно склонила голову набок, хотя в моих словах сквозила неприкрытая сталь. — Или правила гласят, что мы должны безвольно терпеть чужую наглость только потому, что у нападающего... более высокий статус?

В аудитории кто-то ахнул. Кассиан медленно подошел к моему ряду, остановившись прямо напротив моего стола. Расстояние между нами было безопасным, но его магия давила так сильно, что мне стало трудно дышать.

— Студентка Элиана, не так ли? — бархатно, почти ласково протянул он. — Видите ли, проблема в том, что вы путаете нападение с воспитанием. Когда кто-то загоняет вас в угол, он делает это не просто так. Он показывает вам ваше место.

Он оперся руками о край пустующей парты передо мной и чуть подался вперед.

— И если в такой ситуации вы достаете клинок... вы должны быть абсолютно уверены, что у вас хватит духу пустить его в ход, — его голос упал до глубокого, интимного шепота, который, казалось, предназначался только мне. — Потому что если ваша рука дрогнет, противник просто обезоружит вас. И тогда вы окажетесь в его полной власти. А поверьте мне, наказание за дерзость будет... очень суровым.

— Моя рука не дрогнет, лорд Деламар, — процедила я, глядя прямо в его темнеющие глаза. — Можете быть уверены. В следующий раз я не стану медлить.

— Жду с нетерпением, — Кассиан выпрямился, и его лицо мгновенно стало непроницаемым, словно этого жаркого, двусмысленного диалога только что и не было.

Он резко развернулся и пошел обратно к кафедре, бросив напоследок ледяным тоном:

— Кураторский час окончен. Тем, кто не усвоил правила с первого раза, придется объяснять их индивидуально. Свободны.

Остаток учебного дня пролетел для меня как в тумане. Я механически записывала лекции, кивала болтовне Молли, но все мои мысли были сосредоточены только на одном — мне нужно было поймать Теодора.

Едва прозвучал последний удар подводного колокола, возвещающий об окончании занятий, я решительно захлопнула тетрадь.

— Молли, иди в комнату без меня. Мне нужно кое-что уладить, — бросила я на ходу, закидывая сумку на плечо, и, не дожидаясь ответа удивленной подруги, бросилась к выходу из аудитории.

Я знала, где его искать. Первокурсники как раз расходились по своим крыльям, и я со всех ног помчалась к массивным аркам, ведущим в мужское общежитие.

Я успела в самую последнюю секунду. Теодор уже поднимался по мраморным ступеням, отделившись от группы парней, с которыми сидел на лекции Торна. Его профиль оставался всё таким же пугающе-непроницаемым.

— Тео! — я задыхалась от быстрого бега, но мой голос прозвучал достаточно громко.

Он замер. Медленно повернул голову, и в его карих глазах на долю секунды мелькнуло удивление, которое тут же сменилось холодным отчуждением. Он не сделал ни шагу навстречу, просто ожидая, пока я поднимусь к нему.

Я не стала тратить время на светские расшаркивания. Вцепившись ледяными пальцами в рукав его форменного камзола, я резко потянула его за собой, в спасительную тень глубокой ниши за статуей какого-то древнего тритона, подальше от любопытных глаз снующих мимо студентов.

К моему облегчению, Теодор не стал сопротивляться. Он позволил затащить себя в укрытие, но стоило нам остановиться, как он скрестил руки на груди, воздвигая между нами невидимую стену.

— Что тебе нужно, Элиана? — его голос был сухим и колючим, словно морской еж. — Решила добавить еще пару лекций о правилах субординации? Или у тебя появились новые шуточки для Наследника?

Его сарказм больно кольнул прямо в сердце, но я заслужила это.

— Перестань, — я тяжело выдохнула, отпуская его рукав и прижимаясь спиной к прохладной стене ниши. Вся моя дерзость, которую я так старательно демонстрировала перед Кассианом, испарилась. Перед Тео я всегда была просто Элли. — Я хочу поговорить о вчерашнем. О нас.

Он напрягся, его челюсть снова упрямо сжалась.

— Мы всё выяснили вчера. Ты ясно дала понять, что я...

— Я соврала! — выпалила я, перебивая его, прежде чем потеряю смелость.

Слова сорвались с губ быстрее, чем я успела их обдумать. В полумраке ниши повисла звенящая тишина. Теодор неподвижно смотрел на меня, и в его взгляде лед начал медленно трескаться, уступая место осторожному, болезненному ожиданию.

— Я не это имела в виду, Тео, — мой голос дрогнул, и я опустила глаза, разглядывая носки его сапог. — Вернее... я наговорила всё это не потому, что мне было неприятно или потому, что ты мне безразличен.

Я заставила себя поднять голову и посмотреть ему прямо в глаза. Вся моя уязвимость сейчас была как на ладони.

— Я просто до одури испугалась, — прошептала я, чувствуя, как предательски щиплет в носу. — Я испугалась того, как сильно всё изменилось. Пойми, ты — мой самый близкий человек. Моя главная опора. И если мы перейдем эту черту, если попробуем стать кем-то большим, чем друзья, а потом... потом не справимся? Если мы расстанемся? Я ведь потеряю тебя навсегда, Тео. Я не смогу пережить, если мы станем чужими.

Теодор слушал меня, не перебивая. Его руки, скрещенные на груди, медленно опустились вдоль туловища.

— Вчера, когда ты ушел... — я сделала шаг к нему, робко коснувшись кончиками пальцев его ладони. — Это было невыносимо. Я поняла, что своими собственными руками разрушаю то, что пытаюсь защитить.

Он не отдернул руку, но и не сжал мои пальцы в ответ. Его карие глаза лихорадочно изучали мое лицо, пытаясь найти в нем хоть каплю фальши. Но я была абсолютно искренней.

— Я не хочу тебя терять, Теодор Брукс. Ни сейчас, ни когда-либо еще, — я сглотнула подступивший к горлу ком. — Пожалуйста... Я так хочу, чтобы у нас всё было как раньше. Просто будь моим лучшим другом. Вернись ко мне.

Я затаила дыхание, ожидая его приговора. Сердце колотилось так громко, что мне казалось, оно эхом отскакивает от каменных стен нашей ниши.

Глава 8. Отложенные чувства и новые враги

Тишина в нише казалась оглушающей. Я затаила дыхание, глядя, как в карих глазах Теодора борются обида, понимание и то самое жгучее чувство, которое нас сюда привело.

Медленно, словно нехотя, его пальцы сжались, крепко переплетаясь с моими. Его ладонь была горячей и шершавой от постоянных тренировок.

— Только лишь другом? — тихо произнес он, и в его севшем голосе прозвучала такая глубокая, неприкрытая боль, что у меня заныло сердце.

Он смотрел на меня так, будто я только что вонзила свой кинжал ему между ребер. Я хотела броситься ему на шею, извиниться, стереть это выражение с его лица, но заставила себя стоять на месте.

— Тео... давай просто не будем слишком торопить события, — мягко попросила я, поглаживая большим пальцем тыльную сторону его ладони. — Давай пока оставим всё как есть и просто посмотрим, куда это нас приведет. Мы в Академии, где за каждым углом прячется угроза, где каждый аристократ спит и видит, как бы вышвырнуть нас за барьер. Нам нужно выживать. Нам нужно для начала освоиться здесь, понять правила игры и закрепиться. Я не могу сейчас делить свои мысли между учебой, интригами Деламара и... нами.

Теодор тяжело вздохнул, прикрыв глаза на мгновение. Когда он снова посмотрел на меня, лед окончательно растаял, уступив место привычной, хотя и немного грустной теплоте.

— Твой подход звучит разумно,Элли, — произнес он, криво усмехнувшись. — Как и всегда. Сначала выживание, потом всё остальное. Я принимаю твои правила. Но учти...

Он сделал шаг вперед, вторгаясь в мое личное пространство. Его свободная рука легла мне на талию, притягивая ближе, и я снова почувствовала исходящий от него жар.

— ...долго ждать я не смогу, — прошептал он.

Прежде чем я успела осмыслить его слова, Теодор наклонился и нежно поцеловал меня. В отличие от того жаркого, отчаянного поцелуя в гроте, этот был мягким, почти невесомым, но от этого не менее волнующим. Его губы ласково коснулись моих, оставляя на них теплое обещание, от которого по спине пробежала дрожь.

Он отстранился так же быстро, как и поцеловал. Не говоря больше ни слова, Тео коротко сжал мою руку напоследок, развернулся и вышел из ниши, направившись к дверям мужского крыла.

Я осталась стоять, прислонившись к холодному камню, касаясь кончиками пальцев своих губ. Сердце колотилось как сумасшедшее. Мы не решили проблему, а просто поставили её на паузу. Но, по крайней мере, я вернула своего Тео.

Обратный путь к женскому общежитию лежал через длинную галерею, украшенную статуями первых правителей Атлантиды. Я шла неторопливо, погруженная в свои мысли. На душе стало значительно легче, и даже предстоящие стычки с местной элитой больше не казались такими пугающими.

Но стоило мне свернуть за угол, ведущий к женскому жилому крылу, как я резко затормозила.

Путь мне преграждали три фигуры. В центре стояла Серафина ди Вэйн — идеальная, фарфоровая невеста Кассиана, с которой он появился на вчерашнем вечере. Её платиновые волосы были уложены волосок к волоску, а серебристая мантия с гербом её Дома подчеркивала высокий статус. По бокам от неё, словно верные цепные рыбы, замерли две её подружки из высшего света, с одинаковым высокомерным презрением рассматривающие мою фигуру.

Они явно ждали именно меня.

— Какая встреча, — холодным, мелодичным голосом протянула Серафина. В её глазах, напоминающих бесцветные стекляшки, не было ни капли эмоций. — Та самая дикарка из Нижнего сектора.

— Пропустите, — коротко бросила я, внутренне подбираясь и сканируя пространство. Галерея была пуста, позвать на помощь было некого. Да я бы и не стала.

Девицы лишь плотнее сомкнули ряды, отрезая мне путь вперед.

— Ты слишком много на себя берешь, полукровка, — процедила одна из подружек, брюнетка с хищным прищуром. — Твои дешевые выходки на лекции... Твои шуточки за спиной лорда Деламара. Ты действительно думаешь, что тебе это сойдет с рук?

Серафина сделала плавный шаг ко мне. Вода вокруг неё неуловимо похолодела, откликаясь на её пробуждающуюся магию.

— Мой жених слишком благороден и занят, чтобы марать руки о такой мусор, как ты, — презрительно скривила идеальные губы Серафина. — Он позволяет тебе дерзить из снисхождения к убогим. Но мы терпеть твои выходки не намерены. Пора преподать тебе урок, Элиана. И показать, где твое настоящее место — на коленях, с опущенной головой.

Она едва заметно шевельнула тонкими пальцами, и я почувствовала, как невидимое давление в галерее начало стремительно уплотняться, обещая скорую расправу. Окружение смыкалось, и на этот раз надеяться мне было не на кого.

Я инстинктивно дернулась, и моя рука привычно метнулась к бедру, где под юбкой скрывались ножны с клинком. Но я не успела.

Плотность пространства вокруг нас мгновенно изменилась. Серафина изящно взмахнула кистью, и невидимые, ледяные тиски сомкнулись на моем теле. Меня парализовало в одночасье. Магия чистокровной аристократки оказалась пугающе сильной и тяжелой: она сковала мои руки по швам и пригвоздила ноги к мраморному полу так жестко, что я не могла пошевелить даже пальцем. Дышать стало больно, грудную клетку сдавило невидимым прессом глубоководного давления.

— Какая медлительная, — Серафина мелодично рассмеялась, плавно подходя ближе. Ее холодные, бесцветные глаза торжествующе и злобно блестели. — Жалкие уличные рефлексы не спасут тебя от истинной силы, отброс.

Ее подружки подошли следом, откровенно наслаждаясь моей беспомощностью. Та самая хищная брюнетка грубо схватила меня за подбородок, больно впиваясь ногтями в кожу и заставляя смотреть прямо на невесту Деламара.

— Ты думаешь, если напялила униформу Академии, то стала одной из нас? — прошипела Серафина, брезгливо оглядывая мою строгую, застегнутую под самое горло белоснежную блузку. — Ты думаешь, Кассиан обратил на тебя внимание, потому что ты особенная? Он смотрит на тебя, как на забавную, дикую зверушку, которую нужно выдрессировать. И не более.

Я попыталась вырваться, мысленно призывая свою собственную, тяжелую магию, чтобы пробить эту стену льда, но путы Серафины держали намертво. От напряжения и бессильной ярости мои биолюминесцентные метки на шее замерцали тревожным, ярким светом.

— О, посмотрите-ка, она злится! Сейчас заплачет, — издевательски хихикнула вторая приспешница.

Серафина высокомерно скривилась, словно почувствовала дурной запах.

— Твой вид оскорбляет эстетику этого места, — ледяным тоном произнесла она, встав ко мне вплотную. — Эта форма не для таких, как ты. Вы, донные крысы, привыкли носить лохмотья и объедки с чужого стола. Так давай вернем тебе твой привычный, естественный облик.

Ее тонкие пальцы, унизанные тяжелыми фамильными перстнями, резко вцепились в ворот моей блузки. С громким, отвратительным треском плотная белая ткань разошлась. Пуговицы брызнули в разные стороны, с тихим стуком раскатываясь по мраморному полу галереи. Холодный воздух мгновенно остудил мою оголенную кожу.

Я судорожно выдохнула от смеси шока, возмущения и унижения, чувствуя, как щеки заливает жгучий румянец.

Подружки Серафины с радостью присоединились к экзекуции. Их руки грубо дернули ткань на моих плечах, с силой отрывая рукава и превращая опрятную форму в жалкие, висящие клочья, едва прикрывающие мое нижнее белье и грудь. Они толкали меня, смеялись, дергали за одежду, наслаждаясь своей абсолютной безнаказанностью.

— Вот так-то лучше, — с довольной, жестокой улыбкой пропела Серафина, с наслаждением оглядывая результат их работы. — Это и есть твой истинный уровень. Запомни этот момент, полукровка. В следующий раз, когда решишь открыть свой грязный рот в присутствии моего жениха или посмотришь в его сторону, вспомни, что мы можем раздавить тебя, даже не запачкав рук.

Я стояла перед ними, полураздетая, скованная магией, дрожащая от холода и стыда. Я не могла пошевелиться, чтобы прикрыть себя руками, не могла выхватить клинок или ударить в ответ. Но мой взгляд метал настоящие молнии.

Я упрямо смотрела прямо в пустые глаза Серафины, отказываясь опускать голову, отказываясь давать им то, чего они хотели больше всего на свете — мои слезы, мольбы и покорность. Я запомню это. Каждую секунду этого унижения. И они еще пожалеют о том, что решили поиграть с донной крысой.

— Что здесь происходит?

Голос, прозвучавший со стороны арки, был тихим, но он ударил по галерее с силой глубоководной взрывной волны.

Воздух мгновенно заледенел. Я почувствовала, как магия Серафины дрогнула, а её идеальное лицо исказила гримаса внезапного испуга. Подружки испуганно пискнули и отшатнулись от меня, словно от ядовитой водоросли.

Из полумрака коридора вышел Кассиан Деламар.

Он двигался бесшумно, но каждое его движение было пропитано такой подавляющей, темной яростью, что даже статуи древних правителей, казалось, вжались в свои постаменты. Его сапфировые глаза, обычно холодные и равнодушные, сейчас потемнели до цвета ночного океана. Он окинул взглядом сжавшуюся Серафину, её свиту, а затем посмотрел на меня.

Его взгляд скользнул по моей разорванной блузке, оголенным плечам и дрожащему от унижения телу, скованному чужой магией. Челюсть Наследника сжалась с такой силой, что я услышала тихий скрип зубов.

— Отпусти ее, — ледяным тоном процедил Кассиан, не сводя с Серафины потемневшего взгляда. — Немедленно.

— Кассиан, милый, ты не понимаешь... — попыталась оправдаться Серафина, натягивая на лицо сладкую улыбку, хотя её голос заметно дрожал. — Эта дикарка совсем потеряла берега. Она оскорбляла тебя, мы просто решили показать ей...

— Я сказал: сними путы, — каждое слово прозвучало как удар хлыста. Пространство вокруг него угрожающе заискрило.

Серафина судорожно сглотнула и резко опустила руку. Невидимые тиски, сковывающие мое тело, мгновенно растворились. Я покачнулась на ослабевших ногах, судорожно пытаясь свести порванные края блузки на груди, чтобы прикрыть белье.

Кассиан в два широких шага преодолел расстояние между нами. Не говоря ни слова, он стянул с себя дорогой форменный пиджак и резким, но аккуратным движением накинул его мне на плечи. Тяжелая, теплая ткань, пропитанная запахом озона и его ледяного парфюма, укрыла меня до самых бедер. Я инстинктивно вцепилась дрожащими пальцами в лацканы, запахивая пиджак плотнее.

— Кассиан! — возмущенно ахнула Серафина, лицо которой пошло красными пятнами от такого откровенного жеста в мою сторону. — Что ты делаешь?! Она же...

— Убирайтесь, — перебил её Деламар, даже не повернув головы. Его голос был обманчиво тихим, но от него кровь стыла в жилах. — Убирайтесь подальше с моих глаз. Обещаю, ди Вэйн, мы еще вернемся к этому разговору. А теперь — пошли вон.

Подружки Серафины исчезли первыми, буквально растворившись в воздухе от страха. Сама невеста смерила меня полным жгучей ненависти взглядом, гордо вздернула подбородок и, круто развернувшись, зашагала прочь, гневно цокая каблуками.

Мы остались одни.

Кассиан тяжело выдохнул, гася бушующую вокруг магию, и кивнул в сторону женского общежития.

— Идем. Я провожу тебя до комнаты.

Мои ноги всё еще дрожали, а мысли путались, но я послушно пошла рядом с ним, кутаясь в его огромный пиджак. В галерее стояла гулкая тишина.

— Что произошло? — наконец спросил он, не глядя на меня. В его голосе больше не было той пугающей ярости, только сухое требование фактов.

Я сглотнула, всё еще не до конца веря в то, что только что произошло. Наследник Бездны, который еще пару часов назад угрожал мне на лекции, только что защитил меня от собственной невесты.

— Я... я просто шла обратно в крыло, — мой голос прозвучал хрипло, и я откашлялась. — Ходила к другу. А они подстерегали меня за углом. Я не успела ничего сделать.

Деламар нахмурился, его профиль стал еще более жестким.

— Я поговорю с ними, — отчеканил он. — Подобное поведение неприемлемо.

Мы остановились у массивной двери моей комнаты. Я уже собиралась неловко поблагодарить его и отдать пиджак, но Кассиан вдруг повернулся ко мне.

Он поднял руки и уверенно, но неожиданно бережно положил ладони на мои плечи поверх своего пиджака. Его пальцы чуть сжались. Я невольно подняла голову, встречаясь с его пронзительным, глубоким взглядом.

— Больше такого не повторится, Элиана, — тихо, но с абсолютной, непререкаемой уверенностью произнес он. — Никто в этой Академии не посмеет тронуть тебя. Я обещаю.

Мое сердце сбилось с ритма, а в груди разлилось странное, обжигающее тепло. В его глазах я не видела ни надменности, ни издевки — только искреннюю, твердую клятву.

В этот момент дверь нашей комнаты с громким щелчком распахнулась.

На пороге стояла Молли. Её глаза округлились до размеров золотых монет, когда она увидела меня, закутанную в мужской камзол с гербом Деламаров, и самого Наследника Бездны, который держал меня за плечи и смотрел на меня так, словно я была для него величайшей драгоценностью.

Челюсть Молли буквально отвисла, и она издала какой-то нечленораздельный сдавленный писк.

Кассиан мгновенно убрал руки, его лицо в ту же секунду превратилось в привычную, непроницаемую ледяную маску. Он поправил манжеты рубашки, бросил на меня последний, нечитаемый взгляд и слегка кивнул.

— Доброй ночи! — официально бросил он.

Развернувшись, Кассиан Деламар зашагал по коридору прочь, оставив меня наедине с шокированной Молли и пиджаком, который всё еще хранил его тепло.

Глава 9. Вопросы без ответов

Шаги Кассиана давно стихли в глубине коридора, а мы с Молли всё еще стояли на пороге нашей комнаты, словно две статуи, пораженные парализующим заклятием.

Первой отмерла Молли. Она схватила меня за локоть, втащила внутрь и с громким щелчком задвинула тяжелый засов на двери, словно ожидая, что следом за Наследником Бездны в нашу спальню ворвется стая глубоководных хищников.

— Элиана... — выдохнула она, прижимаясь спиной к двери. Ее глаза всё еще были размером с блюдца. Она переводила взгляд с моего бледного лица на тяжелый мужской пиджак, в который я куталась. — Скажи мне, что я переутомилась на парах и у меня галлюцинации. Потому что мне только что показалось, что сам Кассиан Деламар стоял под нашей дверью, держал тебя за плечи и смотрел на тебя... смотрел так...

Она не договорила, задохнувшись от возмущения и шока.

Я устало прикрыла глаза, чувствуя, как адреналин начинает отпускать, оставляя после себя лишь ноющую слабость в мышцах и тупую боль от царапин на шее. Мои пальцы разжались, и пиджак Кассиана с тихим шорохом соскользнул с моих плеч, упав на пол.

Молли ахнула, прикрыв рот ладонями.

Без прикрытия массивной ткани стала видна вся плачевная картина: моя белоснежная форменная блузка была безжалостно разорвана, пуговицы вырваны с мясом, а на оголенной коже, прямо над краем нижнего белья, краснели свежие следы от грубой хватки.

— Пресвятая Бездна! — Молли бросилась ко мне, ее руки задрожали, когда она коснулась порванной ткани. — Кто это сделал?! Что произошло?!

— Серафина ди Вэйн, — бесцветным голосом ответила я, обхватывая себя руками, чтобы унять внезапно накативший озноб. — И две ее верные собачки.

Я дошла до своей кровати и тяжело опустилась на матрас. Молли тут же подскочила следом, накинув мне на плечи пушистый плед.

— Невеста Деламара? — ужаснулась соседка, опускаясь рядом. — Но... за что? Вы же даже не пересекались!

— За то, что я не умею держать язык за зубами. За вчерашние шуточки в Хрустальном зале и за то, что посмела дерзить Кассиану сегодня на лекции, — я горько усмехнулась. — Они подстерегли меня в галерее. Серафина применила магию, сковала меня льдом, чтобы я не могла даже пошевелиться, и решила показать мне мое «настоящее место».

Молли побледнела так сильно, что ее веснушки стали казаться черными.

— Они же могли тебя убить... или покалечить... — прошептала она, сжимая кулаки. — Нам нужно заявить в Совет Академии! Мы должны рассказать кураторам!

— Нет! — я резко повернулась к ней, перехватывая ее руки. — Никакого Совета, Молли. Ты думаешь, нам кто-то поверит? Слово полукровки против слова чистокровной аристократки из древнего Дома? Нас выставят лгуньями, а Серафина только разозлится сильнее. К тому же...

Я запнулась, вспоминая потемневший, яростный взгляд сапфировых глаз.

— ...к тому же, Кассиан всё это прекратил.

Повисла тяжелая пауза. Молли недоверчиво нахмурилась.

— Подожди. Деламар... спас тебя от своей же невесты?

— Да, — я откинулась на спину, глядя в каменный потолок. В голове крутился один и тот же вопрос: зачем? — Он появился из ниоткуда. Разозлился так, что воздух затрещал. Заставил ее снять путы, велел им всем убираться подальше, а потом... отдал мне свой пиджак и проводил до двери.

— Но это же бессмыслица! — Молли вскочила с кровати и начала нервно мерить шагами комнату. — Он же сам тебе угрожал! Он сам говорил, что сотрет нас в порошок! А теперь защищает? Зачем ему защищать ту, кого он сам обещал уничтожить?

— Я не знаю, Молли, — я устало потерла виски. — Может, это задело его собственность? Мы ведь на его территории, на его факультете. Серафина устроила самосуд за его спиной, возможно, его взбесило именно это. То, что она действовала без его разрешения.

— Это не объясняет того, как он на тебя смотрел, Элиана, — Молли остановилась напротив меня, её голос звучал непривычно серьезно. — Я видела его лицо. Он смотрел на тебя так, словно... словно она посягнула на его величайшее сокровище.

Ее слова эхом отозвались в моей груди, заставляя сердце пропустить удар.

«Больше такого не повторится, Элиана. Я обещаю».

Его голос до сих пор звучал в моей голове — низкий, бархатный, пробирающий до самых костей. Я потрясла головой, отгоняя наваждение. Нельзя поддаваться этим иллюзиям. Кассиан Деламар опасен! Сегодня он спас меня, а завтра может уничтожить по щелчку пальцев.

— Давай просто забудем об этом, — твердо сказала я, поднимаясь с кровати. Я подошла к брошенному на пол пиджаку, подняла его и аккуратно повесила на спинку стула. Запах озона и дорогого парфюма немедленно заполнил пространство вокруг. — Нам нужно выжить в этой Академии, Молли. И единственный способ это сделать — держаться от таких, как Деламар и его невеста, как можно дальше.

Молли неуверенно кивнула, хотя по ее глазам было видно: она не верит, что нам удастся остаться в стороне. И, глядя на темный камзол Наследника, висящий в нашей спальне, я тоже начала в этом сомневаться.

Утром я проснулась задолго до звона подводного колокола. Молли еще тихо сопела в своей кровати, а я сидела на краю матраса и с каким-то остервенением вычищала темный камзол Наследника Бездны.

Ткань была безупречной, на ней не было ни единой пылинки, но мне нужно было занять руки. Я методично разглаживала невидимые складки, стараясь игнорировать этот въедливый, будоражащий кровь запах озона и морозной свежести, которым пропиталась вещь. Я хотела поскорее избавиться от этого пиджака. Он лежал в нашей комнате, как бомба замедленного действия, напоминая о моей слабости и о том странном, пугающем взгляде Кассиана.

Сложив камзол и перекинув его через руку, я вышла из комнаты, не дожидаясь подруги.

Занятия еще не начались, и коридоры были полупустыми. Я целенаправленно направилась к мужскому крылу и заняла стратегическую позицию за массивной колонной у главного выхода, сжимая в пальцах тяжелую ткань.

Ждать пришлось недолго. Кассиан Деламар появился в арке минут через десять. Как всегда безупречный, холодный, с идеальной осанкой, окруженный невидимым ореолом власти. Его свита еще не успела собраться вокруг него, и он шел один.

Я шагнула наперерез.

— Лорд Деламар, — окликнула я его, преграждая путь.

Кассиан остановился. В его глазах мелькнуло секундное удивление, которое тут же сменилось привычной ледяной маской. Он медленно опустил взгляд на свой пиджак в моих руках, а затем снова посмотрел мне в лицо.

Я протянула ему вещь, вздернув подбородок.

— Я принесла вернуть. И сказать спасибо, — мой голос звучал ровно и сухо, без единой капли тех эмоций, что бушевали во мне вчера. — Спасибо за пиджак. И за то, что остановили свою невесту.

Кассиан неспешно забрал камзол. Его пальцы на мгновение коснулись моих, и меня снова обдало этим обжигающим холодом, но я не отдернула руку.

— Рад видеть, что за ночь к тебе вернулись манеры, Элиана, — усмехнулся он, перекидывая вещь через руку. — Хотя твой тон оставляет желать...

— Но на этом моя благодарность заканчивается, — резко перебила я его, делая шаг вперед и заглядывая в его потемневшие сапфировые глаза. — За всё остальное я спасибо не скажу. Потому что если бы не вы, лорд Деламар, этой ситуации вообще бы не произошло.

Его усмешка мгновенно испарилась. Воздух вокруг нас начал стремительно остывать.

— Вот как? — обманчиво тихим, вкрадчивым голосом переспросил он. — Я спасаю тебя от унижения, а ты смеешь обвинять в этом меня?

— А кого мне обвинять?! — я вспыхнула, окончательно теряя контроль над тщательно выстроенной броней. — Кто вчера угрожал мне на лекции перед всем курсом, делая из меня идеальную мишень? Вы! Кто позволил своей сумасшедшей невесте решить, что она имеет право рвать на мне одежду? Вы! Ваши игры, ваше высокомерие и ваш статус — вот из-за чего у меня проблемы! Вы устроили мне этот ад, а потом притворились спасителем!

Кассиан подался вперед, нависая надо мной, и его магия тяжелым, удушливым прессом легла мне на плечи. На скулах Наследника заходили желваки, а в глазах полыхнула чистая, неконтролируемая ярость.

— Ты невыносимая, упрямая и абсолютно неблагодарная девчонка, — процедил он сквозь стиснутые зубы. Каждое слово сочилось ядом. — Ты сама провоцируешь огонь, а потом жалуешься, что обожглась. Я сделал то, что должен был. Но если тебе так нравится быть жертвой собственных амбиций и длинного языка — пожалуйста.

Он резко отстранился, словно находиться рядом со мной вдруг стало для него невыносимо.

— В следующий раз, когда ди Вэйн или кто-либо другой решит преподать тебе урок, — бросил он ледяным, режущим тоном, — я не стану вмешиваться. Разбирайся со своими врагами сама, раз ты такая самостоятельная.

Не удостоив меня больше ни единым взглядом, Кассиан круто развернулся на каблуках и стремительно зашагал прочь, оставляя за собой шлейф морозного воздуха и пульсирующей злости.

Я осталась стоять на месте, тяжело дыша. Грудь вздымалась от гнева и странного, сосущего чувства несправедливости. Я высказала ему всё в лицо, но почему-то не чувствовала себя победительницей.

— И что это сейчас было?

Низкий, знакомый голос раздался прямо за моей спиной.

Я вздрогнула и резко обернулась. Из тени соседней ниши медленно вышел Теодор. Его руки были небрежно засунуты в карманы форменных брюк, но поза была напряжена, как тетива арбалета.

Тео смотрел вслед скрывшемуся за поворотом Кассиану, и в его глазах плескалась такая мрачная, тяжелая смесь подозрений и ревности, от которой у меня по спине пробежал холодок.

— Ты всё видел? — выдохнула я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Я видел достаточно, — Теодор перевел свой янтарный, потемневший взгляд на меня. — Я видел, как ты принесла Наследнику его личную вещь. И я видел, как вы сцепились, словно... давние любовники, которым есть что скрывать.

Он сделал медленный шаг ко мне.

— Так может, ты объяснишь мне, Элиана? Какого дьявола ты пришла сюда с его пиджаком? И что именно этот ублюдок сделал для тебя такого, за что ты его благодарила?

— Какие к Бездне любовники, Тео?! — я возмущенно задохнулась, чувствуя, как от его слов вспыхнули щеки. — Ты в своем уме?

Он стоял непоколебимо, ожидая ответа. Его взгляд был тяжелым, непроницаемым, сканирующим каждое мое движение.

Я устало прикрыла глаза, понимая, что врать бесполезно, да и сил на ложь уже попросту не осталось. Прятать от него правду означало только копить новые обиды.

— Вчера вечером... после нашего разговора в зале, — я глубоко вздохнула, заставляя себя смотреть ему прямо в глаза. — Меня подстерегли в галерее. Серафина ди Вэйн, невеста Деламара, и ее подружки. Они решили преподать мне урок за то, что я дерзила на лекции и мозолила им глаза. Серафина применила магию... сковала меня. Я не могла даже пошевелиться, Тео. А потом они начали рвать на мне одежду.

Лицо Теодора изменилось в долю секунды. Вся ревность и подозрительность стерлись, уступив место чистой, первобытной ярости. Его зрачки расширились, скулы заострились, а руки автоматически сжались в кулаки с такой силой, что побелели костяшки.

— Что они сделали? — его голос упал до зловещего, смертельного шепота.

— Разорвали форму, — тихо, но твердо ответила я. — И именно тогда появился Деламар. Я не знаю, как он там оказался, но он был в бешенстве. Он заставил Серафину снять путы, прогнал их... а потом снял свой камзол, накинул на меня, чтобы я не стояла перед ним полуголой в коридоре, и проводил до двери. Вот и всё. А сегодня я просто вернула его вещь.

Тишина, повисшая между нами, была страшнее любого крика. Теодор тяжело, прерывисто дышал. В его глазах разгорался настоящий пожар. Осознание того, что кто-то посмел тронуть меня, причинить боль и унизить, пока он, поддавшись обиде, ушел к себе, сорвало с него все тормоза.

— Я убью его, — процедил Тео, и каждое его слово было пропитано ядом и смертельным холодом. — Я вырву этому ублюдку кадык. Он сам натравил на тебя своих цепных сук, а потом решил поиграть в благородного спасителя!

Он резко развернулся, намереваясь пойти прямо туда, куда только что скрылся Наследник Бездны.

— Тео, нет! — я бросилась за ним, вцепившись обеими руками в его предплечье, наваливаясь всем своим весом, чтобы заставить его остановиться.

— Пусти, Элли! — он попытался мягко, но настойчиво стряхнуть мои руки. Его пылающий взгляд был устремлен в пустой коридор. — Он перешел черту. Они все перешли черту! Я разорву его на куски!

— Остановись! Пожалуйста! — я забежала вперед, преграждая ему путь и прижимая ладони к его напряженной, как камень, груди. — Послушай меня! Если ты сейчас пойдешь за ним, если ты хоть пальцем тронешь Наследника Бездны, тебя казнят или бросят в темницу до конца твоих дней! Ты этого хочешь?!

— Мне плевать! Я не позволю им издеваться над тобой! — прорычал он, его грудь тяжело вздымалась под моими руками.

— А мне не плевать! — закричала я, до боли сжимая ткань его форменной рубашки. Глаза предательски защипало от подступающих эмоций. — Я не позволю тебе сломать себе жизнь из-за моей гордости! Вспомни наш вчерашний уговор, Тео! Мы должны выжить здесь. Выжить, а не умереть в первый же месяц!

Теодор замер. Мои слова, полные отчаяния, наконец, пробились сквозь густую пелену его ярости. Он опустил потемневший взгляд на мое лицо, увидел страх в моих глазах — страх не за себя, а за него, — и его напряженные плечи медленно, неохотно опустились.

— Элли.. — с горечью выдохнул он, накрывая мои дрожащие пальцы своей широкой, горячей ладонью.

— Я в порядке, Тео, — прошептала я, прижимаясь лбом к его груди. Сердце под моей щекой колотилось так, словно хотело пробить ребра. — Правда, в порядке. Пожалуйста, давай не будем давать им законный повод уничтожить нас. Мы не на улице Нижнего сектора, здесь драки на кулаках ничего не решат. Я сама с ними разберусь. Со всеми. Но только по-своему, умно и расчетливо.

Он тяжело вздохнул и обнял меня, крепко прижимая к себе, зарываясь лицом в мои волосы. Его объятия были отчаянными, словно он пытался своей спиной закрыть меня от всего этого проклятого мира. Я обняла его в ответ, чувствуя себя в безопасности.

Но, слушая его сбитое дыхание, я прекрасно понимала: в глубине души Теодор ничего не простил и ничего не забыл. Огонь его гнева лишь затаился до поры до времени.

Глава 10. Неразлучные друзья

Лекция по «Истории древних глубоководных пактов» оказалась самым усыпляющим испытанием за все мое недолгое пребывание в Академии Атлантов. Профессор Вэнс, сухонький старик с монотонным, булькающим голосом, перечислял детали тысячелетних дипломатических союзов так, словно зачитывал рецепты приготовления донной слизи.

Я подперла щеку рукой, отчаянно пытаясь не закрыть глаза. Магические сферы под потолком светили тусклым, успокаивающим светом, и бороться со сном становилось всё сложнее.

Зато теперь мы сидели вместе. После вчерашней эмоциональной стычки и моего признания о нападении, Тео больше не пытался соблюдать дистанцию. Наша троица приняла негласное, но твердое решение — отныне мы держимся монолитом. Никаких одиночных прогулок по безлюдным галереям, никаких шансов для элиты застать кого-то из нас врасплох.

Слева от меня, высунув от усердия кончик языка, строчила конспекты Молли. А справа, напряженный, как готовая сорваться с цепи глубоководная гончая, сидел Теодор. Его пергамент был абсолютно чист. Он сканировал аудиторию тяжелым взглядом, словно выискивая потенциальную угрозу.

— Я буду провожать тебя до дверей каждой аудитории, — внезапно прошептал Тео, даже не повернув головы. — А после лекций буду ждать у входа.

Я резко повернулась к нему, нахмурив брови, и наклонилась ближе, чтобы нас не услышал преподаватель.

— Тео, мы уже обсуждали. Это лишнее. Я не нуждаюсь в круглосуточном конвое.

— А я не спрашиваю твоего разрешения, Элли, — его голос стал на полтона ниже, вибрируя от сдерживаемого упрямства. — После того, что устроили эти стервы... Я больше не позволю тебе бродить одной. Ни на секунду не выпущу из вида. Больше никто не посмеет тебя обидеть. Ни ненормальная ди Вэйн, ни ее подружки, ни тем более этот напыщенный ублюдок Деламар.

— Ты не можешь ходить за мной везде, как привязанный! — яростным шепотом возразила я, придвигаясь к нему еще вплотную, чтобы шипеть прямо на ухо. — У нас разные факультативы, разные крылья общежитий! К тому же, это выглядит глупо. Я не маленькая девочка, Тео, и я умею за себя постоять!

— Которым образом? Как вчера, когда тебя сковали льдом?! — так же горячо парировал он, резко поворачиваясь ко мне. Наши лица оказались непозволительно близко, я чувствовала его теплое дыхание на своей щеке. — А меня не было рядом... то есть, если бы не та случайность, тебя бы разорвали прямо там!

— Я бы выкрутилась! У меня был кинжал!

— Против высшей магии твой кинжал — просто кусок металла!

— Да замолчите вы оба! — внезапно раздалось громкое, возмущенное шипение с другой стороны.

Молли перегнулась через мой стол, едва не опрокинув чернильницу. Ее веснушчатое лицо пылало от смущения, а глаза панически косили в сторону кафедры.

— Вы можете хоть на пять минут перестать препираться? — прошипела соседка, отчаянно жестикулируя пером. — Вы привлекаете слишком много внимания! На нас уже половина амфитеатра оборачивается.

Я осеклась, заметив, что несколько аристократов с передних рядов действительно откровенно пялятся на нас, перешептываясь и презрительно кривя губы.

— Вы ведете себя не как друзья, которые решили держаться вместе, — добила нас Молли, закатив глаза, — а как вздорная влюбленная парочка, которая прямо посреди лекции не может поделить, кто сегодня моет ракушки!

Слова Молли возымели эффект ушата ледяной воды.

Я мгновенно отшатнулась от Теодора, чувствуя, как щеки заливает предательский, обжигающий румянец. Краем глаза я заметила, что Тео тоже замер, а кончики его ушей заметно покраснели, хотя челюсть осталась всё такой же упрямо сжатой.

— Мы не... мы просто спорили о безопасности, — неловко пробормотала я, утыкаясь взглядом в свой пустой пергамент и стараясь игнорировать смешки с соседних рядов.

Профессор Вэнс на мгновение прервал свою монотонную речь и строго посмотрел поверх очков в нашу сторону.

— Если адептам на задних рядах история дипломатии кажется менее увлекательной, чем их личная жизнь, я могу попросить вас покинуть аудиторию, — сухо скрипнул старик.

— Простите, профессор, — буркнул Теодор, выпрямляясь и принимая максимально невозмутимый вид.

Остаток лекции мы просидели в гробовом молчании. Я старательно делала вид, что записываю слова преподавателя, но буквы прыгали перед глазами. Слова Молли о «влюбленной парочке» повисли между нами тяжелым, неловким облаком, напоминая о том самом поцелуе и о чувствах, которые мы решили поставить на паузу, но которые, казалось, было невозможно скрыть от окружающих. И судя по напряженной позе Теодора, он думал о том же самом.

Монотонное бормотание профессора Вэнса было прервано резким звуком открывающихся дверей. В аудитории воцарилась такая тишина, что стало слышно, как в дальнем углу капает магическая сфера.

На пороге возник Кассиан Деламар. Его появление всегда ощущалось как изменение давления в толще воды: воздух стал плотнее, холоднее, напряженнее. В своем безупречно подогнанном темном мундире он выглядел как ожившее воплощение самой Бездны, явившееся вершить суд над смертными.

— Продолжайте, профессор, — бросил он, даже не глядя на старика. — Я здесь лишь с целью инспекции посещаемости курса.

Он неспешно начал проход вдоль рядов. Студенты замирали, словно статуи, боясь даже вздохнуть лишний раз. Кассиан двигался вальяжно, но его взгляд — острый, хищный — сканировал лица присутствующих с хирургической точностью.

Когда он дошел до нашего сектора, Теодор, с головой ушедший в записи, чтобы не сорваться при виде своего врага, даже не поднял головы. Он яростно строчил пером по пергаменту, стараясь выплеснуть раздражение на бумагу.

Я же замерла. Мой взгляд непроизвольно метнулся вверх, и я столкнулась с сапфировыми глазами Кассиана.

В этой секунде не было ни звуков лекции, ни присутствия сотен других студентов. Только холодная, пронзительная пустота его взгляда. Он замедлил шаг, почти остановившись напротив меня. Его губы дрогнули в той самой неуловимой, издевательской усмешке, которая всегда выводила меня из себя.

Я смотрела на него, и внутри меня боролись два чувства. Первое — жгучая ненависть. Ведь именно он создал этот мир, где его невеста чувствует себя вправе распоряжаться моей жизнью и телом. Но второе... второе было противным, зудящим чувством неловкости.

Я вспомнила наши утренние слова. Я обвинила его в том, что всё случившееся со мной — его вина. Обвинила в том, что он лично стоит за нападением, хотя, если подумать здраво, Серафина действовала тайком, за его спиной. Кассиан был высокомерным ублюдком, да, но был ли он причастен к тому, что вчера произошло в галерее? Защитив меня, он ведь фактически выступил против собственной невесты, рискуя скандалом.

Может, я действительно наговорила лишнего? Может, моя ярость ослепила меня и я обвинила его в том, к чему он не имел никакого отношения?

Он продолжал смотреть на меня, и казалось, что он видит все эти мысли, мечущиеся у меня в голове. Его взгляд стал тяжелым, почти давящим. Он не произнес ни слова, но в этой тишине между нами словно прогремел немой вопрос.

Я не выдержала первой. Внутри всколыхнулось раздражение — оттого, что я должна оправдываться, и оттого, что он так легко выбил меня из колеи одним своим присутствием. Я с вызовом вздернула подбородок и отвела взгляд, с шумом выдохнув.

Кассиан, видимо, удовлетворившись произведенным эффектом, едва заметно склонил голову и двинулся дальше, к задним рядам.

— Всё хорошо? — тихо, не поднимая головы от пергамента, спросил Теодор. Он явно почувствовал изменение атмосферы, хотя не видел нашего обмена взглядами.

— Да, — ответила я, чувствуя, как внутри продолжает неприятно сосать под ложечкой. — Просто... еще один высокомерный павлин в этой клетке.

Но я знала, что лгу. Этот «павлин» заставил меня усомниться в правильности моей собственной ярости, и это раздражало куда сильнее, чем все его угрозы вместе взятые.

Теодор замер, его перо на мгновение замерло над пергаментом, оставив на бумаге жирную чернильную кляксу. Я почувствовала, как мышцы его плеча под моей рукой мгновенно окаменели.

Он медленно поднял голову. Его взгляд, еще секунду назад спокойный, сейчас превратился в два раскаленных угля. В них плескалась такая концентрированная, почти осязаемая ненависть, что я испугалась, как бы он не бросился вперед прямо сейчас, на глазах у всей Академии.

Кассиан уже отошел на пару рядов дальше, но он словно почувствовал этот взгляд спиной. Он не обернулся, лишь на долю секунды замедлил шаг, и в этой небрежной, едва уловимой паузе чувствовалось столько презрения, что у меня внутри всё сжалось от дурного предчувствия.

Теодор резко бросил перо на стол. Оно с сухим стуком покатилось по поверхности. Он уже подался корпусом вперед, готовясь встать, и я поняла — сейчас он совершит самую большую глупость в своей жизни.

Я, не раздумывая, вцепилась обеими руками в его предплечье и что было сил потянула назад.

— Тео, нет! — прошипела я, вкладывая в этот шепот всю мольбу, на которую была способна. — Даже не думай. Не смей.

— Он провоцирует, — процедил Теодор сквозь сжатые зубы, не отрывая взгляда от широких плеч Деламара. Его тело мелко дрожало от напряжения, как натянутая струна. — Видишь, как он идет? Как король, которому всё позволено. Он знает, что я смотрю. Он наслаждается этим.

— Кассиану плевать, куда ты смотришь! — я придвинулась вплотную, загораживая ему обзор собой. Я видела только его лицо, искаженное гневом, и чувствовала, как сильно он сжимает кулаки под партой. — Не давай ему того, чего он ждет. Он ждет, что ты сорвешься. Он ждет повода вышвырнуть тебя, чтобы ты больше не был рядом со мной. Ты хочешь этого? Хочешь оставить меня одну против них?

Эти слова подействовали лучше любой магии. Теодор резко выдохнул, его плечи, до этого поднятые к ушам, медленно опустились. Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела борьбу — между жгучим желанием защитить свою честь и еще более сильным желанием остаться моим защитником в этом месте.

— Он того не стоит, — добавила я уже мягче, чувствуя, как внутри разливается холод от осознания того, насколько тонкая грань отделяет нас от катастрофы. — Слышишь? Он просто декорация. Не трать на него свои силы.

Теодор на мгновение зажмурился, а затем, с трудом подавив клокочущую внутри ярость, медленно разжал кулаки. Он потянулся к перу, поднял его и, даже не взглянув в сторону удаляющегося Наследника, снова уткнулся в свои записи. Но я видела, что он не пишет — он просто царапал бумагу, вымещая злость на невинном пергаменте.

Кассиан тем временем дошел до конца аудитории. Он остановился, обернулся — его взгляд на секунду прошелся по нашему ряду, задержавшись на мне, а затем на Теодоре, — и в этом взгляде было нечто пугающее. Не ненависть, нет. Скорее, холодное, расчетливое любопытство, как будто бы он с интересом наблюдал, как долго мы будем сопротивляться перед тем, как окончательно загнать себя в угол.

Затем он развернулся и вышел, оставив аудиторию в состоянии тяжелого, нервного оцепенения. Только тогда я позволила себе выдохнуть, чувствуя, что моя спина вся взмокла от пота.

— Тише, — тихо прошептала Молли, которая всё это время испуганно следила за нашей перепалкой. — Он ушел. Давайте просто досидим этот урок, а потом уйдем отсюда как можно дальше.

Я кивнула, но внутри меня всё еще дрожал тот же вопрос, что и раньше. Почему он задерживает взгляд на нас? И что, в конце концов, он задумал?

Глава 11. Особое поручение

Удар колокола, возвещающий об окончании лекции, прозвучал для нас как спасительная симфония. Профессор Вэнс захлопнул свой пыльный фолиант, и студенты с облегченным гулом начали собирать вещи, устремляясь к выходам из амфитеатра.

Мы втроем тоже поднялись со своих мест. Теодор двигался резко и напряженно, Молли суетливо запихивала пергаменты в сумку, а я просто хотела как можно скорее покинуть это душное помещение и глотнуть свежей, проточной воды в садах.

— Идем, — глухо бросил Тео, привычным жестом задвигая меня за свое плечо, словно я была хрустальной вазой, которую вот-вот разобьют.

Мы спустились по ступеням и влились в поток первокурсников, направляющихся к массивным, вырезанным из черного коралла дверям. Но стоило нам приблизиться к выходу, как толпа вдруг начала неестественно уплотняться и замедлять ход. Студенты впереди замолкали, расступаясь в стороны, словно мелкие рыбешки перед белой акулой.

Мое сердце предательски екнуло.

В самом центре образовавшегося коридора из затихших студентов стоял Кассиан Деламар. Он не ушел, как мы надеялись. Он ждал именно нас.

Его руки были небрежно заложены за спину, а на губах играла та самая едва уловимая, ледяная полуулыбка, которая не предвещала ничего хорошего. Как только мы втроем оказались в поле его зрения, сапфировые глаза Наследника сфокусировались на нас с пугающей точностью.

Теодор мгновенно напрягся. Я услышала, как он с шумом втянул воздух сквозь стиснутые зубы, и его рука машинально легла на рукоять тренировочного клинка на поясе. Я быстро накрыла его ладонь своей, сжимая пальцы, призывая к спокойствию.

— Адепты Брукс, Молли... и Элиана, — голос Кассиана разнесся по притихшему коридору бархатным, глубоким эхом. Он намеренно произнес мое имя последним, сделав перед ним микроскопическую, но многозначительную паузу. — Задержитесь.

Остальные студенты, перешептываясь и бросая на нас злорадные или сочувствующие взгляды, поспешили скрыться за дверями. Буквально через минуту мы остались вчетвером в гулкой тишине огромного холла.

— Что вам нужно, лорд Деламар? — Теодор не выдержал первым. Его тон балансировал на тончайшей грани между вынужденной вежливостью и открытой враждебностью.

Кассиан даже не посмотрел в его сторону. Его взгляд был прикован ко мне — изучающий, холодный, проникающий под самую кожу. В нем читался отголосок нашего утреннего спора, когда я в лицо обвинила его во всех своих бедах.

— Как куратор вашего потока, я отвечаю за то, чтобы каждый студент мог проявить свои... таланты в полной мере, — медленно, растягивая слова, произнес Кассиан. — Совет Академии решил, что стандартной программы для некоторых из вас недостаточно. Учитывая вашу неуемную энергию и, — его глаза издевательски блеснули, — постоянную жажду доказывать свою самостоятельность, у меня есть для вас специальное задание.

— Задание? — пискнула Молли, прячась за мою спину. — Но у нас сейчас по расписанию практика по зельеварению...

— Практика отменяется, — отрезал Кассиан, и его голос заледенел. — Ваша троица отправляется в Заброшенные Архивы Восточного рифа.

При этих словах даже Теодор слегка изменился в лице. Восточный риф был старой, запечатанной частью Академии, о которой ходили жуткие легенды. Говорили, что там искажаются магические потоки, а в темных водах обитают твари, питающиеся страхом.

— В Архивах произошел сбой охранных плетений, — продолжил Деламар, скрестив руки на груди. — Вы должны спуститься туда, провести инвентаризацию свитков в секторе «С» и восстановить базовые барьеры. Ничего сложного для тех, кто так гордится своей способностью постоять за себя.

Я сделала шаг вперед, освобождаясь из хватки Теодора, и вскинула подбородок, глядя прямо в глаза Наследнику.

— Это наказание? — прямо спросила я. — За то, что я сказала вам утром? Решили доказать мне, что можете превратить мою жизнь здесь в ад абсолютно законными методами?

Лицо Кассиана превратилось в непроницаемую маску. Ни один мускул не дрогнул на его идеальном лице, но магия вокруг него угрожающе сгустилась, заставив температуру воды резко упасть.

— Это не наказание, Элиана, — тихо, но так, что у меня по спине пробежал мороз, ответил он. — Это возможность. Вы сами заявили, что я вам не указ и что вы не нуждаетесь в моей защите. Вы хотели показать, что справитесь со всем самостоятельно? Показывайте. Архивы ждут вас.

Он сделал паузу, склонив голову набок, и его голос упал до ядовитого шепота:

— Посмотрим, насколько хватит вашей храбрости, когда рядом не окажется никого, кто мог бы накинуть вам на плечи свой пиджак.

Он развернулся, бросив напоследок:

— У вас время до вечернего колокола. И советую не возвращаться с пустыми руками.

Его шаги гулким эхом затихли в коридоре, оставив нас втроем переваривать услышанное. Ловушка захлопнулась. Он не просто наказал нас — он бросил нам вызов. И отказаться от него означало признать свое поражение.

Как только шаги Деламара окончательно стихли в глубине коридора, Теодор с силой ударил кулаком по ближайшей колонне из черного коралла. Глухой звук эхом разнесся по пустому холлу.

— Ублюдок! — прорычал он, и в его янтарных глазах снова полыхнула ярость, которую он с таким трудом сдерживал при Кассиане. — Какой же изощренный, мстительный ублюдок! «Сбой охранных плетений»! Да он просто отправляет нас на верную смерть или добивается нашего отчисления! В эти Архивы даже старшекурсники без надзора магов не суются!

Молли, до этого стоявшая ни жива ни мертва, вдруг схватилась за голову. Паника от перспективы встретиться с глубоководными тварями в ней смешалась с еще более сильным, чисто студенческим ужасом.

— Практика по зельеварению! — едва не плача, воскликнула она, нервно теребя ремешок своей сумки. — Это же профильный предмет! Магистр Филдс никогда не прощает пропуски без справки из лазарета. Он снижает баллы за малейшую оплошность! Как я потом буду всё это нагонять?! А если я завалю первый же срез? Моя семья выделила последние деньги на мое обучение, они так надеются на меня!

Она в отчаянии посмотрела на свои пухлые конспекты, словно они могли как-то спасти её от надвигающейся академической катастрофы.

Я стояла между ними, чувствуя, как на плечи опускается тяжелая, удушающая плита вины. Кассиан не блефовал. Он использовал свою власть куратора, чтобы ударить по самому больному — по моим друзьям. И всё из-за моей утренней вспышки гнева. Если бы я просто вернула этот проклятый камзол и промолчала, ничего бы этого не было.

Я сделала глубокий вдох, собирая волю в кулак, и повернулась к друзьям.

— Ребята... простите меня, — мой голос прозвучал тихо, но эхом отдался в гулкой тишине зала. — Это всё моя вина.

Тео резко обернулся, нахмурившись, а Молли перестала причитать и удивленно уставилась на меня своими огромными глазами.

— О чем ты,Элли? — тяжело дыша, спросил Теодор.

— Сегодня утром, когда я отдавала ему пиджак, — я сглотнула подступивший к горлу ком, чувствуя себя невероятно виноватой. — Я наговорила ему лишнего. Я сказала, что не нуждаюсь ни в его защите, ни в его подачках, и что все мои проблемы в этой Академии происходят исключительно по его вине. Он взбесился. И этот приказ — его ответный ход. Он хочет проучить меня, доказать мне мою ничтожность, и использует вас как рычаг давления.

Я подняла голову и решительно посмотрела в их лица. Вся моя неуверенность испарилась, уступив место холодной решимости.

— Вы не пойдете в Восточный риф, — твердо заявила я.

— Что?! — хором возмутились они.

— Я сказала, вы не пойдете туда, — отчеканила я, делая шаг назад и поправляя сумку на плече. — Молли, ты идешь на свою практику к Филдсу и получаешь свои баллы. Тео, у тебя сейчас тренировка по боевой магии, и ты тоже на нее пойдешь.

— Элиана, ты с ума сошла? — Теодор в один шаг сократил расстояние между нами, его лицо потемнело от негодования. — Ты думаешь, я отпущу тебя туда одну?!

— Я заварила эту кашу, Тео, и я сама с ней разберусь, — я упрямо вздернула подбородок, не отводя взгляда. — Я спущусь в эти проклятые Архивы, найду нужные свитки и восстановлю барьеры. Кассиан хочет посмотреть, на что я способна в одиночку? Отлично. Я покажу ему. Идите на занятия. Это мой бой, и я не позволю вам рисковать своим будущим из-за моего длинного языка.

— Ты в своем уме? — Теодор шагнул ко мне, его лицо потемнело от гнева и абсолютной, каменной непреклонности. — Я никуда не пойду. Я не оставлю тебя одну расхлебывать этот бред. Мы идем вместе,Элли. Точка.

Я смотрела в его упрямо сжатые челюсти и понимала, что пробить его броню сейчас не удастся никакими логическими доводами о баллах и угрозе отчисления. Тео скорее позволит вышвырнуть себя из Академии с волчьим билетом, чем отпустит меня в опасное место.

Нужно было действовать хитрее.

— Тео, послушай, — я смягчила тон и примирительно положила ладони ему на грудь, чувствуя под плотной тканью бешеное биение его сердца. — Я не собираюсь спускаться туда в одиночку и кормить собой донных тварей. Я что, похожа на самоубийцу?

Он подозрительно прищурился, не сдвинувшись ни на миллиметр.

— Тогда что ты задумала?

— Я иду к Деламару, — гладко соврала я, стараясь, чтобы мой голос звучал максимально уверенно и раздраженно. — Прямо сейчас. Я пойду к нему в кабинет и устрою грандиозный скандал. Потребую, чтобы он выделил мне боевое сопровождение из старшекурсников, или пусть спускается в эти заплесневелые Архивы сам. Он куратор, вот пусть и несет ответственность за безопасность студентов, а не раскидывается смертельными приказами ради уязвленного самолюбия.

Теодор замер, обдумывая мои слова. Он слишком хорошо знал мой характер, мою вспыльчивость и склонность к безрассудным спорам с авторитетами. То, что я решила снова пойти ругаться с Наследником Бездны, звучало для него гораздо правдоподобнее, чем покорный поход в заброшенное крыло.

Молли позади нас тихо ахнула, явно ужасаясь перспективе нового скандала с аристократией, но благоразумно промолчала.

— Ты снова будешь с ним ссориться? — хмуро спросил Тео. Его плечи чуть расслабились, но напряжение в голосе никуда не ушло. — Это плохая идея, Элиана. Он может взбеситься еще сильнее.

— Он ничего мне не сделает, — твердо перебила я, убирая руки. — Мы в стенах Академии, и я имею право требовать соблюдения протоколов безопасности. А вот спорить со мной сейчас бесполезно, Теодор Брукс. Идите на занятия. Я не хочу, чтобы из-за моих разборок с куратором у вас были проблемы.

Теодор тяжело, прерывисто выдохнул, проводя рукой по своим серебристым волосам. Он понимал, что переубедить меня, когда я настроена так решительно, практически невозможно.

— Ладно, — наконец процедил он сквозь зубы, перехватывая мою ладонь и сжимая ее до хруста в суставах. — Но возьми с меня клятву. Пообещай мне, Элли, что ты не ступишь в Восточный риф одна. Что бы этот ублюдок тебе ни сказал, как бы ни провоцировал на слабо — ты не пойдешь в Архивы без меня или надежного сопровождения.

Его янтарные глаза смотрели на меня с такой искренней, пронзительной тревогой, что внутри у меня всё сжалось от жгучего, ледяного стыда за ту ложь, что сейчас должна была сорваться с моих губ.

— Обещаю, Тео, — я заставила себя не отводить взгляд, хотя это стоило мне колоссальных усилий. — Я не спущусь туда одна.

Он недоверчиво вглядывался в мое лицо еще пару секунд, а затем коротко кивнул. Еще раз крепко сжав мои пальцы, он неохотно развернулся и направился в сторону тренировочных полигонов, то и дело оглядываясь. Молли, пробормотав скомканные слова поддержки и пожелания удачи, умчалась в противоположную сторону, спасать свои баллы по зельеварению.

Я осталась одна посреди огромного, пустого холла.

Чувство вины разъедало грудь, как едкая кислота, но я знала, что у меня нет другого выбора. Я, вопреки своему обещанию, целенаправленно зашагала в сторону заброшенного, темного Восточного крыла. И я была намерена пойти туда совершенно одна.

Я сделала несколько решительных шагов в сторону темных коридоров Восточного рифа, но внезапно замерла, словно наткнулась на невидимую стену.

«Если я сейчас погибну там, Теодор убьет Деламара. И тогда его казнят».

Осознание этого факта окатило меня ледяной водой. Моя гордость не стоила жизни моего лучшего друга. Я должна была рубить проблему на корню. Поэтому я изменила маршрут и отправилась искать Наследника, превращая свою ложь Теодору в реальность.

Я нашла его в Серебряном Атриуме. Кассиан стоял у огромного панорамного окна, выходящего на коралловые сады, в окружении своей привычной свиты. Рядом с ним, собственнически вцепившись в его локоть, стояла Серафина ди Вэйн, уже успевшая сменить наряд после вчерашнего инцидента.

Когда я приблизилась, разговоры в свите мгновенно стихли. Серафина смерила меня таким уничтожающим взглядом, что вода вокруг нее едва заметно пошла рябью, но я проигнорировала ее существование.

— Лорд Деламар, — громко и четко произнесла я, останавливаясь в нескольких шагах от их группы. — Мне нужно поговорить с вами. Наедине.

По толпе аристократов прокатился возмущенный шепоток. Серафина презрительно фыркнула:

— Какая наглость. Кассиан, эта полукровка забывается...

Кассиан даже не посмотрел на свою невесту. Он поднял руку, и Серафина тут же осеклась, послушно замолчав. Сапфировые глаза Наследника медленно, изучающе прошлись по моему лицу, словно он пытался разгадать, что именно я задумала. Затем он плавно отстранился от Серафины.

— Идемте, Элиана, — ровным, ничего не выражающим тоном произнес он.

Он повел меня в противоположное крыло, где располагались личные кабинеты кураторов и профессоров. Всю дорогу мы шли в абсолютном молчании. Когда Кассиан толкнул тяжелую дверь из темного дерева и пропустил меня внутрь, я оказалась в просторном, роскошном кабинете, отделанном черным камнем и серебром.

Кассиан закрыл за нами дверь, отсекая все звуки Академии. Он не стал садиться за свой массивный стол, а лишь прислонился к нему бедром, скрестил руки на груди и чуть склонил голову.

— Я слушаю вас предельно внимательно, — произнес он своим фирменным, бархатно-холодным тоном.

И тут меня прорвало. Напряжение всего дня выплеснулось наружу.

Я начала нервно мерить шагами кабинет, взмахивая руками.

— Это абсурд! Это возмутительно! — я круто развернулась к нему, сверкая глазами. — Вы используете свою власть куратора, чтобы сводить личные счеты! Вы отправляете на смерть первокурсников только потому, что я задела ваше эго? Вы же прекрасно знаете, что в этих Архивах полно глубоководных тварей! Это не наказание, лорд Деламар, это злоупотребление полномочиями чистой воды!

Я ходила из угла в угол, выплескивая весь свой гнев и отчаяние, перечисляя все мыслимые и немыслимые нарушения протоколов безопасности. Кассиан стоял неподвижно, не перебивая. Его глаза следили за моими метаниями с тем же пугающим, отстраненным интересом, с которым хищник наблюдает за пойманной птицей.

Наконец, я выдохлась. Остановившись в центре кабинета, я тяжело перевела дух, опустила руки и посмотрела на свои ботинки. Ярость ушла, оставив после себя лишь горькое осознание собственной вины.

— Но... — я сглотнула подступивший ком и заставила себя поднять на него глаза. — Я пришла извиниться.

Бровь Кассиана едва заметно дрогнула вверх.

— Утром я была неправа, — тихо, но твердо продолжила я. — Вы защитили меня от Серафины, а я сорвалась на вас. Я наговорила лишнего. Простите меня. И... пожалуйста. Я умоляю вас. Не наказывайте моих друзей из-за моей глупости и несдержанности. Молли пропустит важный экзамен, а Теодор... он просто пытается меня защитить. Они не заслужили этого. Накажите меня. Отправьте меня в этот риф. Но оставьте их в покое.

В кабинете повисла густая, тяжелая тишина. Только мерно гудели магические сферы под потолком. Кассиан смотрел на меня так долго, что мне стало казаться, будто он читает мои мысли.

Затем он медленно оттолкнулся от стола и сделал шаг ко мне.

— Я согласен с тобой, Элиана, — спокойно произнес он.

Я моргнула, решив, что ослышалась.

— Что? — слабо переспросила я.

— Ты абсолютно права, — его голос стал чуть мягче, но в нем всё еще звучала сталь. — Твои друзья не должны расплачиваться за твой длинный язык и неумение контролировать эмоции. Я снимаю с них это поручение. Они могут отправиться на свои занятия.

Камень размером с целый коралловый риф свалился с моей души. Я почти счастливо выдохнула, собираясь поблагодарить его и развернуться к выходу, чтобы пойти в Восточное крыло одной, как и планировала.

Но его следующие слова пригвоздили меня к полу.

— Именно поэтому в Заброшенные Архивы мы идем вместе, — Кассиан небрежно поправил манжеты своего идеального темного камзола, даже не глядя на меня. — Вдвоем. Я, как твой куратор, лично проконтролирую исполнение наказания. И помогу тебе с восстановлением охранных барьеров, раз уж твое сопровождение отменяется. Мы выдвигаемся через десять минут.

Я оцепенела.

Мой мозг просто отказался обрабатывать услышанное. Наследник Бездны, аристократ, перед которым трепетала вся Академия... вызвался лично пойти со мной, нищей полукровкой, в заброшенные, кишащие тварями коридоры? Чтобы... помочь мне?!

Я стояла с открытым ртом, чувствуя, как мир вокруг делает резкий кульбит, а все мои представления о Кассиане Деламаре трещат по швам.

Глава 12. Спуск во тьму

Я всё ещё пребывала в состоянии глубокого шока, когда мы покинули роскошный кабинет Кассиана и направились в сторону Восточного рифа. Мой мозг отчаянно пытался найти логическое объяснение происходящему. Наследник Бездны, который еще вчера грозился стереть меня в порошок, сейчас шел со мной в заброшенное крыло, чтобы выполнить грязную работу вместо моих друзей. В этом не было никакого смысла.

Чем дальше мы уходили от центральных корпусов Академии, тем холоднее и темнее становилась вода. Роскошный мрамор и живые кораллы сменились голым, серым камнем. Магические сферы под потолком здесь почти выцвели, излучая лишь тусклый, болезненно-зеленоватый свет.

Перед нами выросли массивные, покрытые вековой слизью и ржавчиной кованые ворота, ведущие на цокольный этаж. Архивы.

Кассиан остановился и небрежным взмахом руки отпер тяжелый замок. Металл со скрежетом поддался, открывая зев черной, уходящей вниз винтовой лестницы. Оттуда пахнуло затхлостью, гниющими водорослями и чем-то еще — древним, тяжелым и откровенно опасным.

— Держись за моей спиной, — голос Кассиана в этой гулкой тишине прозвучал низко и жестко. От его расслабленной вальяжности не осталось и следа. — Там внизу не совсем безопасно. Охранные плетения действительно повреждены, и бездна знает, что успело заползти в секции со свитками. Я буду начеку, но ты должна смотреть в оба и не отходить от меня ни на шаг. Поняла?

Я нервно сглотнула и кивнула.

— Поняла.

Он шагнул на первую ступеньку, и из его пальцев сорвался небольшой пульсирующий шар сапфирового света, который поплыл впереди нас, разгоняя кромешную тьму. Я пошла следом, стараясь ступать как можно тише. Тихий стук наших каблуков по каменным ступеням эхом отскакивал от сырых стен.

Некоторое время мы спускались в абсолютном молчании. Напряжение сгущалось с каждым витком лестницы, и чтобы хоть как-то отвлечься от пугающей темноты внизу, я сосредоточилась на широкой спине Кассиана.

— Твой цепной пес... — внезапно нарушил тишину Деламар. Его голос, отражаясь от стен, приобрел легкие, вкрадчивые нотки. — Брукс, кажется?

Я чуть не оступилась от неожиданности.

— Его зовут Теодор, — сухо поправила я, крепче вцепляясь в перила. — И он мне не пес. Он мой лучший друг.

Кассиан тихо, бархатисто рассмеялся. Этот звук в темноте прозвучал почти интимно, отчего по моей коже пробежала стая мурашек.

— Лучший друг, — протянул он с откровенной иронией, не оборачиваясь. — Надо же, какая трогательная наивность. Скажи мне, Элиана, ты действительно думаешь, что я слепой?

— Я не понимаю, о чем вы, — процедила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.

— О, ты прекрасно всё понимаешь, — Кассиан замедлил шаг, позволяя мне поравняться с ним на широкой лестничной площадке. Сапфировый шар осветил его профиль, подчеркнув острые скулы и насмешливый изгиб губ. — Я видел, как он смотрит на тебя. И как смотрит на меня, когда я оказываюсь рядом. В его глазах столько собственничества и ревности, что это можно потрогать руками. Утром, когда я подошел к вашему ряду, он был готов перегрызть мне глотку прямо на глазах у Вэнса. Одно мое неверное движение — и твой «лучший друг» бросился бы на меня с кулаками.

Я вспыхнула. Мои пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Теодор просто защищает меня. Учитывая, как элита обожает издеваться над такими, как мы, его реакция более чем оправдана!

— Защищает? — Кассиан остановился и наконец повернулся ко мне. Мы оказались непозволительно близко друг к другу на узкой ступеньке. В его темных глазах плясали отблески магического света. — Мужчины не защищают «просто подруг» с такой одержимостью, Элиана. Я прекрасно вижу, что между вами происходит. Эта напряженность, эти переглядывания, эти попытки скрыть то, что рвется наружу. Вы ходите по краю, боясь сделать последний шаг.

Мое сердце забилось где-то в горле. Он попал в самую точку, безжалостно вскрыв то, что я так отчаянно пыталась запереть внутри после нашего разговора с Тео в нише. Откуда этот надменный аристократ, который знает меня без году неделю, с такой пугающей точностью читает мою жизнь?

— Вас не касается то, что происходит между мной и Тео, — мой голос дрогнул, но я упрямо вскинула подбородок, отказываясь отступать под тяжестью его взгляда. — Следите лучше за своей невестой, лорд Деламар.

Лицо Кассиана неуловимо изменилось. Насмешка в его глазах погасла, уступив место чему-то темному и хищному. Он сделал полшага вперед, вынуждая меня вжаться спиной в холодный камень стены.

— Моя невеста — это политика, Элиана. Скучная, предсказуемая необходимость, — его голос упал до опасного шепота, пробирающего до самых костей. — А вот то, что происходит с тобой... это гораздо интереснее. Вы с Бруксом играете с огнем. И рано или поздно кто-то из вас обожжется.

Он плавно отстранился, словно между нами не было этой искрящейся секунды напряжения, и снова повернулся к лестнице.

— Мы пришли, — бросил он, кивнув на почерневшую от сырости арку в самом низу. — Сектор «С». Доставай свой клинок, дикарка. Дальше разговоры заканчиваются.

Сектор «С» встретил нас затхлым, пробирающим до костей холодом и густым мраком, который, казалось, имел физический вес.

Когда мы шагнули под полуразрушенную каменную арку, сапфировый шар Кассиана поплыл вперед, выхватывая из темноты бесконечные ряды высоких, вырубленных прямо в скальной породе стеллажей. Они уходили куда-то в невидимую глубь, теряясь во мраке. Полки были уставлены почерневшими от времени металлическими тубусами и каменными скрижалями. Везде толстым слоем лежал донный ил, а с потолка свисали длинные, бледные плети глубоководных водорослей, похожие на щупальца мертвых чудовищ.

Здесь пахло тысячелетней пылью и увядающей магией. И чем-то еще — солоноватым, резким запахом затаившейся угрозы.

Кассиан остановился в центре прохода. Его осанка стала хищной, плечи напряглись, а вокруг его фигуры начал едва заметно искрить ледяной магический контур. Он больше не был высокомерным аристократом из светских салонов; сейчас он превратился в идеальное, смертоносное оружие, готовое нанести удар в любую долю секунды.

— Начинай, — негромко скомандовал он, не сводя глаз с чернильных теней между стеллажами. Его правая рука небрежно легла на рукоять длинного клинка, скрытого под камзолом. — Ищи секцию с историей Кровавых приливов. Плетения сорваны именно там.

Я кивнула, стараясь унять мелкую дрожь в пальцах, вытащила из ножен на бедре свой короткий кинжал и шагнула к первому ряду стеллажей.

Работа оказалась невыносимо монотонной и тяжелой. Мне нужно было сверять инвентарные номера на тяжелых, покрытых скользким налетом тубусах с реестром, который я на ходу пыталась восстановить в памяти. Каждая секция была защищена базовым барьером — рунической вязью, выбитой на торцах полок. Из-за древности и сырости многие руны почти стерлись, а их магический заряд иссяк.

Я двигалась от полки к полке. Одной рукой сжимая рукоять кинжала, другой я стирала многовековую грязь с камня и вливала свою собственную, пока еще не слишком стабильную магию в выбитые символы. Стоило мне напитать руну, как она на мгновение вспыхивала мягким, бирюзовым светом, закрепляя защитный контур.

Это требовало колоссальной концентрации. Тишина Архивов давила на уши. Время от времени где-то в глубине коридоров раздавался подозрительный скрежет, тихий шорох чешуи по камню или глухой утробный звук, от которого волосы на затылке вставали дыбом. Каждый раз я инстинктивно вздрагивала и оборачивалась.

Но каждый раз я видела его.

Кассиан Деламар двигался за мной бесшумной, темной тенью. Он держал дистанцию в три шага — идеально выверенное расстояние, чтобы не мешать мне работать, но успеть перехватить любую тварь, которая посмеет на нас броситься. Его сапфировая сфера освещала мне рабочую поверхность, плавно перемещаясь следом за моими руками.

Он сканировал пространство с пугающей методичностью. Его взгляд прорезал темноту, а магия, подобно невидимой радару, ощупывала каждый темный угол. Но периодически — и я чувствовала это кожей — его тяжелый, пронзительный взгляд возвращался ко мне.

Он смотрел, как я морщусь от напряжения, вливая силу в упрямые руны. Как стираю тыльной стороной ладони испарину со лба, оставляя на бледной коже грязные разводы от ила. Как напрягается моя спина при каждом подозрительном шорохе.

В его присутствии было что-то невероятно подавляющее, но в то же время... успокаивающее. Я находилась в одном из самых опасных мест Академии, в окружении сломанных барьеров и тьмы, но парадоксальным образом чувствовала себя в абсолютной безопасности. Потому что знала: Наследник Бездны не пропустит ни одну угрозу.

— Ты тратишь слишком много резерва на каждую руну, — внезапно нарушил тишину его низкий голос, прозвучавший совсем рядом.

Я вздрогнула, едва не выронив тяжелый тубус, который как раз пыталась вернуть на полку. Обернувшись, я обнаружила, что Кассиан подошел вплотную. Его глаза внимательно изучали слабо мерцающий контур, который я только что восстановила.

— Плетение должно быть эластичным, а ты вбиваешь в него энергию, как гвозди, — продолжил он, переводя взгляд с руны на мое усталое лицо. — Донная магия грубая. Тебе нужно научиться контролировать поток. Не дави силой. Позволь воде самой заполнить пустые каналы в камне.

— Я делаю так, как умею, — огрызнулась я вполголоса, чувствуя себя уязвимой из-за его близости и критики. — У нас на Нижнем ярусе не было репетиторов по изящной словесности и тонким материям.

Кассиан лишь хмыкнул на мою колкость. Он не стал спорить. Вместо этого он поднял руку и, не касаясь моих пальцев, провел ладонью над следующей, еще мертвой руной.

— Смотри, — тихо приказал он.

Из его длинных пальцев сорвалась тонкая, почти невидимая нить сапфировой магии. Она не ударила в камень, как делала я, а плавно, словно живой ручей, втекла в вырезанные бороздки, мягко подсвечивая их изнутри. Это было сделано с такой филигранной точностью и экономией сил, что я невольно засмотрелась.

— Попробуй, — он сделал шаг назад, уступая мне место, но оставаясь настолько близко, что я чувствовала исходящий от него холод и запах морозной свежести.

Я тяжело сглотнула, пытаясь игнорировать то, как бешено заколотилось сердце. Сосредоточившись на руне, я попыталась повторить его движение. Не бить силой, а направлять её. Моя бирюзовая магия неуверенно потянулась к камню, легла в борозды, и руна вспыхнула ровным, спокойным светом, потребовав вдвое меньше усилий.

Я удивленно посмотрела на свои руки, а затем перевела взгляд на Кассиана. На его губах снова играла та самая неуловимая полуулыбка, но на этот раз в ней не было ни капли издевки.

Где-то в глубине соседнего ряда раздался резкий, влажный хруст. Улыбка мгновенно исчезла с лица Кассиана. Он резко развернулся к источнику звука, его рука легла на эфес клинка, а сапфировый шар под потолком угрожающе вспыхнул, заливая Архивы мертвенно-синим светом.

— Работай быстрее, Элиана, — бросил он, не оборачиваясь, и его голос снова стал холодным и жестким. — Кажется, мы здесь всё-таки не одни.

Влажный хруст повторился — на этот раз громче и гораздо ближе. За ним последовало мерзкое, шипящее клокотание, от которого заледенела кровь.

— Назад, — рявкнул Кассиан.

Его клинок с тихим, звенящим шелестом покинул ножны. Лезвие мгновенно покрылось густой сапфировой аурой, от которой во все стороны потянулись морозные узоры. Он шагнул вперед, заслоняя меня собой, и его магия ударила по рядам стеллажей, выискивая цель.

Но угроза пришла не оттуда, куда он смотрел.

Тварь не кралась по полу — она ждала нас наверху. Сквозь сплетение гниющих водорослей под самым потолком прямо на меня рухнуло нечто массивное, состоящее из склизкой чешуи, костяных наростов и десятка бритвенно-острых конечностей. Глубоководный падальщик.

Я инстинктивно отшатнулась, вскидывая перед собой свой короткий кинжал, но для такого монстра мое оружие было не страшнее зубочистки. Тварь издала оглушительный визг, и одна из её шипастых лап с невероятной скоростью метнулась к моему лицу.

Я успела лишь дернуться в сторону. Когти со свистом рассекли воздух, промахнулись мимо шеи, но глубоко впились в мое левое плечо и ключицу, разрывая ткань блузки и вспарывая плоть.

Жгучая, ослепительная боль прошила тело насквозь. Я вскрикнула, выронив кинжал, и от удара отлетела назад, больно ударившись спиной о каменный стеллаж. Из раны тут же хлынула горячая кровь, заливая руку и грудь.

— Элиана!

Рев Кассиана не имел ничего общего с его привычным бархатным баритоном. Это был первобытный, яростный рык Наследника Бездны.

Воздух в Архивах буквально взорвался. Сапфировая сфера под потолком полыхнула так ярко, что на секунду я ослепла. Я сквозь пелену боли услышала оглушительный хруст и мерзкий визг твари. Кассиану даже не понадобилось наносить удар клинком вблизи — его магия, плотная и беспощадная, разорвала падальщика на куски прямо в воздухе, отбросив искореженные ошметки в дальний конец коридора.

Темнота снова сомкнулась вокруг нас, но теперь она была пропитана запахом озона и свежей крови. Моей крови.

Я медленно сползла по стеллажу на пол, судорожно зажимая разорванное плечо ладонью. Пальцы мгновенно стали скользкими. Боль накатывала тяжелыми, пульсирующими волнами, перед глазами начали плясать черные точки.

В ту же секунду Кассиан оказался рядом. Он отбросил свой клинок — дорогое фамильное оружие с лязгом покатилось по грязному камню — и упал передо мной на колени.

От его холодного, надменного спокойствия не осталось и следа. Его сапфировые глаза были расширены, челюсти сжаты до белизны.

— Убери руку, — хрипло приказал он, перехватывая мое запястье. Его пальцы были ледяными, но этот холод парадоксально приносил облегчение.

— Всё нормально... просто царапина, — попыталась солгать я, но мой голос сорвался на жалкий стон.

— Не смей мне врать, — процедил Кассиан. Он осторожно, но непреклонно отвел мою окровавленную ладонь в сторону и осмотрел рану.

Когти твари вошли глубоко, оставив три рваные борозды от плеча до ключицы. На скулах Деламара заходили желваки. Он резко стянул с себя шейный платок и, не заботясь о том, что пачкает свой безупречный мундир в моей крови, плотно прижал шелк к моей ране. Я зашипела сквозь стиснутые зубы от резкой боли и инстинктивно дернулась, но его свободная рука жестко легла мне на затылок, удерживая на месте.

— Терпи, — выдохнул он. — Яд этих тварей вызывает паралич и потерю крови. Нам нужно срочно в лазарет.

Он не стал дожидаться, пока я попытаюсь встать сама. Да я бы и не смогла — ноги стали ватными, а Архивы начали медленно вращаться перед глазами.

Кассиан одним слитным, плавным движением подхватил меня на руки. Одна его рука надежно легла мне под колени, вторая крепко обхватила за талию, прижимая к своей широкой груди. Я оказалась оторвана от земли, беспомощная, слабая, истекающая кровью, но в кольце самых надежных рук во всей Академии.

— Держи ткань на ране. Крепко, — приказал он, глядя мне в глаза.

— Твой... твой клинок, — слабо пробормотала я, пытаясь сфокусировать взгляд на брошенном оружии.

— К Бездне клинок, — прорычал Кассиан.

Он развернулся и, не тратя времени на заклинания освещения, стремительно зашагал к выходу из сектора. Его шаги были быстрыми и широкими, но он нес меня так осторожно, словно я была сделана из тончайшего стекла.

Я прижалась здоровой щекой к его груди. От него пахло морозным ветром, грозой и чем-то неуловимо пряным. Сквозь плотную ткань камзола я слышала, как гулко и быстро бьется его сердце. Вся моя утренняя ненависть, все споры и угрозы сейчас казались далекими и бессмысленными.

В полубреду от боли я закрыла глаза, позволяя темноте поглотить меня под мерный ритм его шагов, уносящих меня прочь из заброшенных Архивов.

Глава 13. Отравленная кровь и слова раскаяния

Сознание возвращалось медленно, словно я всплывала с огромной глубины, продираясь сквозь толщу вязкой, темной воды. Первым, что я ощутила, был запах. Затхлость и гниль заброшенных Архивов исчезли, уступив место резкому, свежему аромату морских водорослей-целителей, йода и горьких трав.

Затем вернулись звуки: тихое, мерное гудение очищающих сфер и чье-то ровное, глубокое дыхание совсем рядом.

Я с трудом разлепила тяжелые, непослушные веки. Белоснежный сводчатый потолок лазарета, сотканный из гладкого перламутра, мягко светился. Боль в плече, которая казалась всепоглощающей там, в темноте, теперь превратилась в тупую, пульсирующую ломоту. Мое тело словно налили свинцом, каждое движение давалось с колоссальным трудом.

Я слабо застонала и попыталась повернуть голову.

— Не делай резких движений.

Низкий, знакомый до дрожи голос прозвучал так близко, что я вздрогнула. В кресле у моей кровати, откинувшись на спинку и скрестив руки на груди, сидел Кассиан Деламар.

Но это был не тот безупречный, надменный Наследник, к которому привыкла вся Академия. Его темные волосы, обычно уложенные волосок к волоску, сейчас пребывали в легком беспорядке, словно он не раз в раздражении запускал в них пальцы. Идеально скроенного камзола на нем не было, а белоснежная рубашка оказалась расстегнута на несколько верхних пуговиц. Но больше всего меня поразило то, что рукава рубашки и манжеты были испачканы моей кровью.

В его сапфировых глазах, устремленных на меня, больше не было ни льда, ни издевки. Только тяжелая, мрачная задумчивость и что-то еще, что я никак не могла расшифровать.

— Что... что произошло? — мой голос прозвучал как жалкий, сухой шелест. В горле пересохло, словно я наглоталась песка.

Кассиан мгновенно подался вперед. Он взял с прикроватного столика хрустальный кубок с водой и осторожно поднес к моим губам, придерживая меня за затылок горячей ладонью. Я жадно сделала несколько глотков, чувствуя живительную влагу.

Убрав кубок, он не спешил отстраняться. Кассиан оперся локтями о колени, сцепил пальцы в замок и тяжело посмотрел на мои забинтованные плечо и ключицу, от которых исходило слабое бирюзовое свечение целительной магии.

— Прости меня, Элиана, — внезапно произнес он.

Эти три слова прозвучали в тишине лазарета оглушительнее, чем рев любого глубоководного монстра. Я замерла, решив, что яд твари всё-таки добрался до моего мозга и у меня начались галлюцинации. Кассиан Деламар, гордость аристократии, извиняется передо мной, да еще и помогает выпить воды? Он ухаживает за полукровкой с самого дна?

— Что? — только и смогла слабо выдавить я.

Его челюсть сжалась. Было видно, что каждое слово дается ему с трудом, не из-за гордости, а из-за того самого грызущего чувства вины, которое сейчас читалось в его напряженной позе.

— Я сказал — прости меня, — твердо повторил Кассиан, глядя мне прямо в глаза. — Моя гордыня и желание преподать тебе урок чуть не стоили тебе жизни. Я знал, что охранные плетения сорваны, знал, что Архивы небезопасны, но был слишком самоуверен, считая, что смогу защитить тебя от любой угрозы. Я ошибся. Я пропустил тварь. И ты пострадала из-за моих амбиций. Этого не должно было случиться.

Я слушала его, не веря собственным ушам. Вся та злость, которую я испытывала к нему последние дни, начала стремительно растворяться, смываемая искренностью в его голосе.

— Тварь... она ранила меня, — я попыталась вспомнить те страшные секунды. — Но почему я ничего не чувствую? И почему вы всё еще здесь? Сколько я проспала?

— Почти сутки, — мрачно ответил Кассиан, откидываясь обратно на спинку кресла. Он устало потер переносицу. — Когти глубоководного падальщика не просто разрывают плоть, Элиана. Они пропитаны нейротоксином, который смертельно опасен для атлантов. Он парализует нервную систему и заставляет кровь сворачиваться прямо в жилах. Когда я донес тебя сюда, ты уже почти не дышала.

По моей спине пробежал ледяной холодок. Сутки? Я была на волосок от смерти?

— Магистр Валериус и его лучшие целители не справлялись, — продолжил Деламар, и в его голосе проскользнули темные, вибрирующие нотки пережитого страха. — Токсин распространялся слишком быстро. Твоя магия еще слишком слаба, чтобы сопротивляться такому яду.

— И как же... как меня спасли?

Кассиан опустил взгляд на свои руки.

— Обычная лечебная магия здесь была бессильна. Пришлось действовать радикально. Мы с целителями почти двенадцать часов непрерывно вытравливали яд из твоей крови. Мне пришлось использовать свою магию, чтобы охладить твое тело до критической температуры и замедлить кровоток, замораживая токсин в сосудах, пока Валериус вытягивал его по капле. Это было... рискованно. Твое сердце останавливалось дважды.

Я судорожно выдохнула, непроизвольно потянувшись здоровой рукой к груди. Мое сердце билось ровно и сильно, но осознание того, что я была так близка к черте, заставило меня задрожать. И Кассиан... он сидел здесь всё это время. Он боролся за мою жизнь, смешивая свою темную, разрушительную магию со светом целителей, чтобы вытащить меня с того света.

— Вы спасли меня, — прошептала я, глядя на пятна моей крови на его рукавах. — Опять.

— Я исправлял собственную ошибку, — резко оборвал он, хотя в его глазах мелькнула тень облегчения от того, что я пришла в себя. — И, Элиана...

Он подался вперед, его голос снова упал до того интимного шепота, который заставлял мое сердце биться быстрее.

— Пока ты лежала здесь без сознания, твой друг Брукс едва не разнес двери лазарета. Мне пришлось выставить личную охрану, чтобы его не пустили внутрь и он не прервал процесс очищения крови. Он знает, что ты ранена. И он в ярости.

— Бездна подери! — хрипло выругалась я.

От внезапного прилива паники я попыталась резко сесть, но тут же со стоном откинулась обратно на подушки. Огненная вспышка боли прострелила плечо, напомнив, что я всё еще едва жива.

Кассиан мгновенно оказался рядом, его руки зависли над моими плечами, готовые удержать, но я слабо отмахнулась от него здоровой рукой.

— Прикажите охране впустить его, — тяжело дыша, потребовала я, впиваясь взглядом в потемневшие глаза Наследника. — Прямо сейчас.

Лицо Кассиана неуловимо напряглось. От его недавней искренности не осталось и следа — маска холодного аристократа снова опустилась на свои места.

— Целитель Валериус предписал тебе полный покой, Элиана, — ровным, непререкаемым тоном произнес он. — Брукс не в том состоянии, чтобы сидеть тихо. Он нестабилен и агрессивен. Я не пущу его сюда, пока ты не окрепнешь.

— Прикажите впустить его! — мой голос сорвался, но я упрямо вздернула подбородок. — А сами... уходите. Убирайтесь отсюда, лорд Деламар. До того, как он переступит порог этой палаты.

Брови Кассиана медленно поползли вверх, а воздух вокруг нас начал ощутимо остывать.

— Ты прогоняешь меня? — обманчиво тихим голосом переспросил он, выпрямляясь и возвышаясь над моей кроватью.

— Я спасаю этот лазарет от разрушения, а Теодора — от трибунала и петли! — отчаянно выпалила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются злые слезы бессилия. — Поймите вы наконец! Если Тео ворвется сюда и увидит вас... увидит мою кровь на вашей одежде, он не станет разбираться, спасали вы меня или убивали. Он просто бросится на вас и разнесет всё вокруг!

Я сглотнула пересохшим горлом, не отводя взгляда.

— И знаете что? У него есть на это все основания! Вы сами только что признали — то, что я лежу здесь, целиком и полностью ваша вина. Если бы не ваши игры с властью, я бы не оказалась в когтях падальщика. Теодор имеет полное право ненавидеть вас и требовать ответов. Если вы действительно сожалеете о том, что произошло... если в вас есть хоть капля благородства — не провоцируйте его. Просто уйдите.

В палате повисла звенящая, тяжелая тишина. Только магические сферы под потолком продолжали мерно гудеть. Кассиан смотрел на меня сверху вниз, и на его скулах ходили ходуном желваки. Я видела, как в нем борются уязвленная гордость Наследника и осознание моей абсолютной правоты.

Его пальцы, только что бережно державшие кубок с водой, теперь сжались в кулаки.

— Какая трогательная преданность, — процедил он сквозь зубы. Его голос был пропитан ядом, но в глубине сапфировых глаз мелькнула глубокая, затаенная обида. — Ты готова рискнуть собственным здоровьем, лишь бы уберечь своего цепного пса от моих рук.

— Он мой друг! И я обещала ему, что не пойду туда одна! Я солгала ему из-за вас! — выкрикнула я, и плечо снова дернуло болью.

Кассиан тяжело, прерывисто выдохнул. Он закрыл глаза на долю секунды, гася бушующую внутри магию, а когда открыл их, его лицо было непроницаемым, как донный камень.

Он молча отступил от кровати. Небрежным, но резким движением он поправил воротник своей окровавленной рубашки, подхватил со спинки стула свой темный камзол и перекинул его через руку.

— Как пожелаешь, Элиана, — холодно и официально бросил он. — Твой друг получит к тебе доступ. Но не строй иллюзий — на этом наш разговор не окончен. Тебе еще предстоит многое мне объяснить.

Он направился к выходу из палаты, бросив на меня последний взгляд, полный сожаления и раскаяния. Я же в ответ закатила глаза.

Двери распахнулись перед ним, и до меня донесся его короткий, властный приказ стражникам в коридоре:

— Пропустить адепта Брукса.

А спустя всего мгновение после того, как темный силуэт Деламара скрылся за поворотом, в палату ворвался настоящий ураган. Теодор.

Двери с глухим стуком ударились о стены, и в палату ворвался Теодор.

Он выглядел так, словно сам только что вернулся с тяжелого боя. Серебристые волосы растрепались, форменная рубашка была измята, а грудь тяжело вздымалась. Увидев меня на белоснежных простынях — бледную, измученную, с мерцающими целительным светом повязками на плече, — он замер на долю секунды.

В его янтарных глазах отразился такой первобытный, неподдельный ужас, что у меня перехватило дыхание. А затем он бросился ко мне.

Тео рухнул на колени прямо у кровати, на то самое место, где еще пару минут назад сидел Наследник Бездны.

—Элиана... Пресвятая Бездна, Элли! — его голос сорвался на отчаянный, хриплый полушепот.

Его руки, горячие и мелко дрожащие, потянулись ко мне. Он судорожно, но невероятно бережно коснулся моего лица, убирая прилипшие ко лбу пряди волос, затем скользнул пальцами по моей здоровой руке, словно проверяя, действительно ли я настоящая, не исчезну ли, как подводный морок. В его потемневшем взгляде бушевал настоящий шторм: жгучая, сметающая всё на своем пути ярость смешивалась с доводящим до безумия беспокойством.

— Я здесь, Тео. Я жива, — попыталась улыбнуться я, но губы слушались плохо.

— Жива... — выдохнул он, и в этом единственном слове было столько боли и невероятного облегчения, что у меня больно защемило сердце.

Он перехватил мою ладонь обеими руками и отчаянно прижался к ней губами. Теодор начал исступленно целовать мои костяшки, пальцы, запястье, закрыв глаза. Я чувствовала, как его дыхание обжигает мою прохладную кожу, а широкие плечи мелко содрогаются от напряжения.

— Когда до меня дошли слухи... когда цепные псы Деламара преградили мне путь в лазарет и заявили, что к тебе нельзя, потому что ты при смерти... — Тео поднял голову, и я увидела, как блестят его глаза. — Я думал, что сойду с ума. Я клянусь,Элли, если бы я потерял тебя... я бы сравнял эту проклятую Академию с морским дном. А потом отправился бы следом за тобой.

— Прости меня, — прошептала я. Горло сдавило от чувства вины, а по щеке покатилась одинокая слеза. — Я же дала тебе клятву. Я солгала, Тео. Я пошла в эти Архивы без тебя, и...

— Тише, — он мотнул головой, прерывая меня, и снова прижался губами к моей ладони, на этот раз долго и нежно. — Сейчас это не имеет никакого значения. Слышишь? Плевать на всё. Самое главное, что ты дышишь. Что ты здесь, со мной.

Он осторожно положил голову на край моей постели, прижимая мою руку к своей щеке. Я слабо перебирала свободными пальцами его серебристые волосы, чувствуя, как бешено колотящееся сердце постепенно успокаивается.

Но когда Теодор снова поднял на меня взгляд, его янтарно-карие глаза скользнули по моим окровавленным бинтам, и лицо мгновенно ожесточилось. Черты заострились, превращая его в безжалостного хищника.

— Я убью его за то, что он допустил это, — тихо, но с пугающей, смертельной уверенностью произнес Теодор. — Рано или поздно, я вырву Деламару сердце. Но не сегодня. Сегодня я просто не отойду от тебя ни на шаг.

Глава 14. Буря на горизонте

Теодор продолжал держать мою руку, его большой палец успокаивающе поглаживал мою кожу. Тепло его тела прогоняло остатки ледяного холода, оставленного ядом твари. Но чем яснее становилось мое сознание, тем отчетливее я понимала, что последствия этой страшной ночи только начинаются.

Внезапная мысль ударила меня под дых, заставив сердце тревожно забиться. Я попыталась приподняться на локтях, но тут же со стоном откинулась на подушки.

— Тео... — хрипло позвала я, глядя в его встревоженные янтарные глаза. — Академия... они сообщили моим? Родители в курсе того, что произошло?

Теодор нахмурился, и глубокая складка пролегла между его светлыми бровями. Он отвел взгляд, словно подбирая правильные слова, и его челюсть снова напряглась.

— Да, — нехотя ответил он, крепче сжимая мои пальцы. — Как только тебя принесли сюда и Валериус начал вытравливать яд, кураторы отправили официального магического вестника на Нижний ярус. Это стандартный протокол Академии при угрозе жизни адепта.

Я судорожно выдохнула, представляя, что сейчас творится в нашем крошечном доме. Мама, наверное, не находит себе места, плачет и проклинает тот день, когда я решила надеть форму этого проклятого учебного заведения.

— Они приедут? — с надеждой и затаенным страхом спросила я. — Их пустят за барьер Верхнего сектора?

Теодор покачал головой, его голос стал глухим и осторожным.

— Ты же сама знаешь правила, Элли. Они не смогут здесь появиться. Не после того... ну, из-за того, кто твой отец. Если он только попытается переступить порог Верхнего сектора, дворцовая стража арестует его быстрее, чем он успеет назвать твое имя. Ему строго-настрого запрещено приближаться к Академии и мозолить глаза элите.

Я прикрыла глаза, чувствуя горечь от осознания этой несправедливой, жестокой правды. Мой отец был персоной нон грата, изгоем для этого мира, и его появление здесь обернулось бы катастрофой похуже нападения глубоководного монстра.

— Понятно, — сглотнув ком в горле, произнесла я. — Значит, мне просто нужно быстрее встать на ноги и самой с ними связаться...

— Но есть еще кое-что, — перебил меня Тео, и в его тоне проскользнули нотки откровенного напряжения. Он подался чуть вперед, заглядывая мне в лицо. — Элиана, послушай меня внимательно. Твои родители не приедут. Но твоя бабушка... она перехватила весть. И она уже направляется сюда.

Слова Теодора обрушились на меня, как тяжелая мраморная плита. Воздух разом вышибло из легких. Мои глаза распахнулись в чистом, первобытном ужасе, который мгновенно затмил даже недавний страх перед клыками в темноте Архивов.

— Что?! — выдохнула я, отказываясь верить в услышанное. — Нет. Нет-нет-нет, Тео, скажи мне, что это дерьмовая шутка!

Он мрачно покачал головой.

— Охрана на Южной заставе передала сообщение кураторам пятнадцать минут назад. Она пересекла границу Нижнего сектора, игнорируя патрули, и требует немедленной аудиенции у ректора.

— Да твою же мать! Бездна меня подери! — грязно выругалась я, забыв обо всяких приличиях и не обращая внимания на адскую боль в плече.

Я дернулась так резко, что бинты на ключице натянулись до предела, а мерцающая магия целителей тревожно замигала.

— Блядь, Тео, какого дьявола ее вообще оповестили?! — закричала я, впадая в настоящую панику. — Кто дал Академии ее контакты?!

Теодор подскочил и попытался удержать меня за здоровое плечо, чтобы я не сорвала повязки и не открыла кровотечение.

— Элиана, успокойся! Тебе нельзя дергаться! — попытался вразумить он меня. — Вероятно, вестник Академии автоматически считывает кровное родство. Я не знаю, как работают эти их высокомерные заклинания!

— Ты не понимаешь! — зашипела я, откидываясь на подушки и до побеления в костяшках цепляясь пальцами в белоснежные простыни. Мое дыхание стало коротким и рваным. — Ты не знаешь ее так, как я! Если она появится в Академии, она не просто устроит скандал. Она начнет копать. Она вытрясет душу из каждого! Она узнает, из-за чего меня отправили в Архивы, узнает про мой конфликт с Деламаром, про его сумасшедшую невесту...

Я зажмурилась, живо представляя себе этот надвигающийся ураган с ледяным взглядом, от которого стынет кровь, и тростью с набалдашником из черного жемчуга, которой она привыкла прокладывать себе путь.

— Это плохо, Тео. Это очень, очень, очень плохо, — простонала я в отчаянии. — Падальщик в Архивах — это жалкие шутки по сравнению с тем, что она здесь устроит. Если бабушка начнет задавать вопросы, то мы все покойники.

— Тео, послушай меня, — я сжала его пальцы здоровой рукой, пытаясь привлечь всё его внимание и отвлечь от мыслей о бабушке. — Что бы ни случилось, как бы ты ни был зол... не трогай Деламара. Прошу тебя. Если ты набросишься на него, тебя исключат, а то и хуже. Мы не можем себе этого позволить, особенно сейчас.

Теодор помрачнел. Его челюсть снова упрямо сжалась, а в янтарных глазах мелькнул опасный, хищный огонек.

— Я не могу ничего тебе обещать, Элли, — глухо отозвался он, отводя взгляд. — После того, что он с тобой сделал, ему лучше вообще не попадаться мне на глаза. Если этот напыщенный урод окажется в радиусе досягаемости, я за себя не ручаюсь.

Договорить он не успел. Двери палаты бесшумно отворились, и на пороге появился магистр Валериус. Главный целитель Академии выглядел уставшим, его седые волосы были растрепаны, но взгляд оставался острым и профессиональным.

— Время посещений вышло, адепт Брукс, — строго произнес Валериус, проходя в палату. — Пациентке нужен абсолютный покой, а ваше эмоциональное состояние явно не способствует стабильности её магического фона. Прошу на выход.

Теодор скрипнул зубами, но спорить с главным целителем не решился. Он бросил на меня последний, полный тревоги взгляд, коротко поцеловал в лоб и, нехотя поднявшись, вышел за дверь.

Оставшись со мной наедине, Валериус провел несколько диагностических пассов руками над моей раной. Его ладони излучали мягкое, успокаивающее тепло. Затем он достал из кармана своей мантии небольшой хрустальный флакон с густой, рубиновой жидкостью.

— Выпей это до дна, Элиана. Это поможет восстановить кровь и окончательно нейтрализует остаточные следы токсина, — скомандовал он, поднося флакон к моим губам.

Зелье оказалось невыносимо горьким, с привкусом железа и жженой водоросли, но я послушно проглотила всё до последней капли.

— Динамика положительная, — удовлетворенно кивнул целитель, забирая пустой флакон. — Твой организм молод и быстро справляется. Если не будешь делать резких движений и тратить магический резерв, через два дня я тебя выпишу. А до тех пор — строгий постельный режим.

С этими словами Валериус развернулся и покинул палату, плотно прикрыв за собой дверь.

Я откинулась на подушки, собираясь последовать его совету и уснуть, но внезапно в коридоре послышались голоса. Они звучали приглушенно, но один из них я не могла спутать ни с чьим другим. Низкий, бархатный баритон Кассиана Деламара.

А вот второй... Второй голос заставил кровь застыть в моих жилах похлеще любого глубоководного яда. Резкий, властный, не терпящий возражений тон. Это была моя бабушка.

Сон как рукой сняло. Забыв о предписаниях целителя, я стиснула зубы и медленно, стараясь не тревожить перебинтованное плечо, спустила ноги с кровати. Пол оказался обжигающе холодным. Опираясь здоровой рукой о стену и тяжело дыша от слабости и боли, я шаг за шагом преодолела разделяющее нас расстояние и приникла ухом к массивной двери.

— ...ты забываешься, Деламар! — донесся до меня гневный, яростный шепот бабушки. Я даже сквозь толстое дерево чувствовала исходящую от нее властную ауру.

— Госпожа... — попытался вставить слово Кассиан, и в его голосе, к моему полнейшему потрясению, не было привычной надменности. Только напряженная сдержанность.

— Молчать! — рявкнула она так, что я невольно вздрогнула. — Мы заключили договор! Твоя единственная задача заключалась в том, чтобы держать её в поле зрения и защищать! Ты клялся, что в стенах этой проклятой Академии с ней ничего не случится! Это критически важно для нашего будущего, Кассиан! Для вашего будущего! А вместо этого ты намеренно отправляешь девчонку в Заброшенные Архивы, на растерзание падальщикам?!

Я зажала рот здоровой рукой, чтобы не выдать себя судорожным вздохом. Мои ноги задрожали, грозя вот-вот подкоситься.

Договор? Кассиан знал мою бабушку? Он... должен был меня защищать не потому, что вдруг решил поиграть в благородство, а потому, что это было частью какого-то тайного соглашения между ними?!

— Охранные плетения должны были удержать тварей, — голос Кассиана звучал глухо, словно он оправдывался. Наследник Бездны. Оправдывался перед старухой с Нижнего яруса. — Я не собирался подвергать её реальной опасности. Это должно было стать просто дисциплинарным уроком. И я спустился туда вместе с ней.

— Твои уроки чуть не стоили ей жизни! — процедила бабушка, и я услышала характерный, жесткий стук её трости о мраморный пол. — Если бы с ней что-то случилось... если бы Валериус не успел вытащить этот яд, наш план рухнул бы! Ты понимаешь, чем мы рискуем?! Если Совет узнает, чья в ней течет кровь, нас не спасет даже твой статус! Больше никаких «уроков», Деламар. С этого момента ты не спускаешь с нее глаз, иначе я найду того, кто справится с этой задачей лучше. И поверь, методы этого человека тебе не понравятся.

За дверью повисла тяжелая пауза. Я перестала дышать, прижимаясь лбом к холодному дереву. Мой мир, который и так едва держался, только что разлетелся на тысячи осколков. Кассиан и моя семья... они были как-то связаны. И я была пешкой в игре, правил которой совершенно не понимала.

Услышав, как за дверью стихли голоса и раздался тяжелый стук приближающихся шагов, я в панике отшатнулась от деревянной створки.

Действовать нужно было быстро. Забыв о боли, я стиснула зубы и бросилась обратно к кровати. Мир перед глазами опасно качнулся, плечо взорвалось агонией, но я заставила себя рухнуть на матрас и натянуть белоснежное одеяло до самого подбородка буквально за секунду до того, как массивная ручка двери повернулась.

Я отвернула лицо к стене, судорожно выравнивая сбившееся дыхание и изображая полудрему.

Дверь с тихим скрипом отворилась. Послышался мерный, тяжелый стук трости о перламутровый пол — звук, который я узнала бы из тысячи. Бабушка.

Она остановилась у изножья кровати. Я чувствовала на себе её пронзительный, тяжелый взгляд, от которого всегда хотелось съежиться и стать невидимой. Медленно, изображая слабость, я повернула голову и приоткрыла глаза.

Бабушка стояла там, прямая как струна, в своем строгом темном платье, не подходящем по стилю ни Нижнему ярусу, ни тем более Верхнему сектору. Её седые волосы были собраны в безупречный, тугой узел, а лицо, испещренное глубокими морщинами, оставалось властным и непроницаемым. Только слегка поджатые губы выдавали её крайнее недовольство.

Она медленно, укоризненно покачала головой.

— И стоило мне оставить тебя без присмотра всего на пару месяцев, как ты умудряешься оказаться на волосок от смерти, — её голос звучал сухо, но в нем проскальзывали едва уловимые нотки беспокойства. — Как ты себя чувствуешь, Элиана?

— Бывало и лучше, — прохрипела я, стараясь, чтобы мой голос звучал как можно более жалко и естественно. — Всё болит.

— Целитель Валериус заверил меня, что кризис миновал, — она обошла кровать и опустилась в то самое кресло, где до этого сидел Кассиан. — Ты должна быть осторожнее. Академия Атлантов — это не место для глупых геройств и детских ошибок. Ты должна сидеть тише воды, учиться и не привлекать к себе внимания. Мы с твоей матерью приложили слишком много усилий, чтобы ты оказалась здесь.

Я смотрела на её строгое лицо и чувствовала, как внутри меня разгорается ледяное пламя. «Мы заключили договор! Твоя единственная задача заключалась в том, чтобы держать её в поле зрения и защищать!» — её недавние слова эхом бились в моей голове.

Она лгала мне. Вся моя семья мне лгала. Мое поступление в Академию не было просто шансом на лучшую жизнь или попыткой спрятаться. Это была часть какого-то грандиозного, пугающего плана, в который был втянут сам Наследник Бездны.

Но сейчас было не время для допросов. Если бабушка поймет, что я знаю о её разговоре с Деламаром, она закроется еще сильнее, а то и вовсе заберет меня отсюда. Мне нужно было играть роль ничего не понимающей, напуганной первокурсницы.

— Я знаю, бабушка. Прости, — покорно прошептала я, опуская глаза на свои бледные руки. — Это была случайность. Я просто... оказалась не в том месте.

Она тяжело вздохнула и накрыла мою здоровую руку своей сухой, прохладной ладонью.

— Отдыхай, Элиана. Набирайся сил. Я улажу здесь некоторые формальности с ректором и вернусь на Нижний ярус.

Я покорно прикрыла глаза, позволяя ей думать, что зелье целителя снова погружает меня в сон. Вскоре я услышала шуршание её платья и удаляющийся стук трости. Дверь тихо закрылась.

Как только я осталась одна, мои глаза резко распахнулись. В них больше не было ни слабости, ни страха. Только холодная, расчетливая ярость.

Мои пальцы скомкали край простыни. Кассиан Деламар. Мой надменный куратор. Мой мучитель. Мой спаситель. И, как оказалось, тайный надзиратель, приставленный ко мне моей собственной семьей.

«Для нашего будущего. Для вашего будущего...»

Что она имела в виду? Какое может быть будущее у нищей полукровки с опальной кровью и будущего правителя Бездны? И что за тайны скрывают стены этой Академии?

Я стиснула зубы, игнорируя ноющую боль в плече. Я поклялась себе, что как только Валериус позволит мне встать с этой кровати, я найду Деламара. И на этот раз ему не удастся отделаться полунамеками, ледяными ухмылками и высокомерным молчанием. Я вытрясу из него всю правду, чего бы мне это ни стоило.

Моя жизнь оказалась густой паутиной из чужих интриг и недомолвок, но я больше не собиралась быть в ней слепой мухой. Пришло время узнать, кто я такая на самом деле. И Кассиану Деламару придется дать мне ответы.

Глава 15. Плата за услуги лучшего друга

Зелье магистра Валериуса сотворило настоящее чудо. Глубокие, рваные борозды от когтей падальщика, которые еще недавно грозили мне смертью, на глазах затягивались, превращаясь в тонкие, бледно-розовые шрамы. Жгучая боль уступила место невыносимому зуду — верному признаку того, что ткани активно восстанавливаются. Мой организм, подпитываемый магией целителей и молодым упрямством, быстро шел на поправку.

Но главным лекарством для меня стали не настойки из редких глубоководных водорослей, а присутствие друзей.

Каждый день, стоило только прозвучать колоколу, возвещающему об окончании последней лекции, двери моей палаты распахивались.

Первой обычно влетала Молли. Она приносила с собой ворох пергаментов, запах чернил и свежие сплетни с факультетов. Соседка усаживалась на край моей кровати и начинала суетливо пересказывать всё, что я пропустила: от новых, невыносимо скучных заданий профессора Вэнса до того, кто из старшекурсников пригласил кого на грядущий Праздник Зимних Течений. Молли отчаянно пыталась отвлечь меня от мрачных мыслей, и я была ей за это бесконечно благодарна, даже если половину её щебетания пропускала мимо ушей.

Но настоящим якорем, удерживающим меня в реальности, был Теодор.

Он приходил следом за Молли, принося с собой атмосферу надежности и спокойствия. Тео сдвигал тяжелое кресло вплотную к моей кровати — то самое кресло, где в первую ночь сидел Кассиан, — и оккупировал его на весь оставшийся вечер.

— Как плечо,Элли? — это всегда был его первый вопрос. Он внимательно, почти сканирующим взглядом изучал повязки, словно мог увидеть сквозь них малейшее ухудшение.

— Почти не болит, Тео, — с улыбкой отвечала я, перехватывая его руку. — Валериус говорит, что завтра к вечеру меня уже переведут обратно в общежитие.

Теодор кивал, но расслаблялся лишь отчасти. Он раскладывал свои конспекты по боевой магии прямо на моем одеяле, делая вид, что готовится к семинарам, но я видела, что его мысли витают далеко от учебников. Большую часть времени он просто сидел рядом. Его большая, теплая ладонь неизменно накрывала мои пальцы, большим пальцем мягко поглаживая мою кожу.

В эти моменты, глядя на его сосредоточенный профиль, на то, как серебристые пряди падают ему на лоб, я чувствовала острую, щемящую нежность. Теодор Брукс был моей крепостью. Он был готов разорвать любого, кто посмеет на меня косо посмотреть, и эта преданность одновременно согревала и пугала меня. Пугала тем, что рано или поздно его горячность может стоить ему слишком дорого.

Теодор хотел оставаться со мной как можно дольше, желательно — круглосуточно. Но у лазарета были свои непреклонные правила.

Каждый вечер ровно в десять часов разыгрывалась одна и та же сцена.

Дверь приоткрывалась, и на пороге появлялась старшая целительница — строгая, непреклонная женщина с поджатыми губами.

— Адепт Брукс, — сухо произносила она, указывая на часы-песочницы, висящие на стене. — Время посещений окончено. Пациентке нужен сон.

— Я просто посижу здесь. Я не издам ни звука, — тут же начинал торговаться Тео, нахмурив брови и упрямо скрестив руки на груди. — Ей может понадобиться помощь ночью, подать воды или...

— Для этого здесь есть дежурные целители, — отрезала женщина, не сдвинувшись ни на миллиметр. — Прошу вас покинуть палату. Не заставляйте меня вызывать охрану лазарета, молодой человек.

Теодор тихо, сквозь зубы рычал, его плечи напрягались. Он терпеть не мог оставлять меня одну, словно боялся, что как только он закроет дверь, из теней снова выпрыгнет монстр.

— Тео, всё в порядке, — мягко вмешивалась я, сжимая его руку. — Иди спать. Мне правда нужно отдохнуть перед завтрашней выпиской.

Он тяжело вздыхал, сдаваясь. Собрав свои пергаменты, он наклонялся ко мне, оставлял долгий, теплый поцелуй на моем лбу и, бросив на целительницу мрачный взгляд, нехотя выходил в коридор.

Стоило шагам Теодора затихнуть вдали, а целительнице закрыть за собой дверь, как моя сонная улыбка мгновенно стиралась.

Оставшись в одиночестве, в тишине мерцающих палат, я больше не была слабой выздоравливающей. Я становилась хищницей, выжидающей в засаде.

Все эти дни я перебирала в памяти каждое слово из подслушанного разговора между Деламаром и моей бабушкой.

«Договор...»

«Ваше будущее...»

«Критически важно...»

Кусочки пазла никак не хотели складываться в единую картину, и эта неизвестность сводила меня с ума похлеще любого яда. Моя семья использовала меня втемную. Кассиан — этот высокомерный, невыносимый аристократ — был частью их плана. Он следил за мной, провоцировал, защищал и спасал не из-за прихоти, а выполняя приказ.

Завтра меня выпишут. Завтра я вернусь в расписание лекций, в гулкие коридоры и интриги факультетов. И первым, что я сделаю, как только покину стены этого лазарета — найду Наследника. И на этот раз ему некуда будет отступать.

Утро выписки наступило быстрее, чем я ожидала. Магистр Валериус провел последний осмотр, удовлетворенно хмыкнул, глядя на аккуратный розовый шрам, пересекающий ключицу, и торжественно вручил мне справку об освобождении от занятий на ближайшие три дня.

Я как раз застегивала пуговицы на чистой форменной блузке, которую мне прислали из общежития, когда двери палаты распахнулись.

На пороге стоял Теодор. Один.

Он окинул меня быстрым, оценивающим взглядом, и его плечи заметно расслабились, когда он увидел меня на ногах, одетую и готовую покинуть эти пропахшие лечебными травами стены.

— А где Молли? — удивленно спросила я, закидывая на здоровое плечо сумку с вещами.

— Застряла в лабораториях, — Тео шагнул в палату и без лишних слов забрал сумку из моих рук. — Магистр Филдс устроил внеплановый срез знаний по ядовитым экстрактам, Молли была в панике. Она просила передать, что забежит к тебе вечером, как только отмоет котлы.

Я сочувствующе вздохнула, представляя страдания подруги, и направилась к выходу. Теодор шел рядом, инстинктивно держась со стороны моего раненого плеча, словно закрывая его собой от любых возможных столкновений в коридорах.

— Валериус сказал, что тебе нужно отлежаться еще несколько дней, — нарушил тишину Тео, когда мы спускались по широкой лестнице из светлого мрамора. — Так что план такой: я буду приходить к тебе в комнату каждый вечер после своих лекций и тренировок. Будем вместе разбирать материал, который ты пропустишь. Я уже договорился с ребятами с твоего потока, они отдадут мне копии конспектов.

Я резко остановилась на ступеньке и повернулась к нему.

— Тео, не нужно, — я покачала головой, чувствуя укол совести. — У тебя у самого сумасшедшая нагрузка на боевом факультете. Тренировки выматывают тебя до изнеможения, а ты еще собираешься тратить вечера на мои лекции по истории пактов и основам магических потоков? Я справлюсь сама. Молли мне поможет, я просто почитаю книги...

— Нет, не справишься, потому что тебе нужен отдых, а не зубрежка в одиночестве, — упрямо перебил он.

— Теодор Брукс, я не собираюсь висеть на тебе мертвым грузом! — возмутилась я, уперев руки в бока. — Это слишком...

Я не успела договорить. Теодор отставил мою сумку прямо на ступени, шагнул ко мне вплотную и плавно, но невероятно уверенно обхватил меня за талию. Он притянул меня к себе — бережно, чтобы ни в коем случае не задеть заживающую ключицу, но достаточно крепко, чтобы я почувствовала твердость его груди и исходящий от него жар.

Мои возмущения мгновенно застряли где-то в горле. Сердце предательски екнуло и забилось в два раза быстрее.

— Я не принимаю возражений, Элли, — его голос упал, став низким, бархатистым и вибрирующим. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его янтарных глазах больше не было тревоги за мое здоровье. Там пылало нечто совершенно иное, заставляющее кровь прилить к щекам. — Я сказал, что буду помогать тебе каждый вечер, значит, так оно и будет.

Я сглотнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног от этой внезапной, пьянящей близости. Наши лица были так близко, что я чувствовала терпкий, знакомый запах его одеколона.

— Ладно, — слабо выдохнула я, сдаваясь под его напором. — Но это несправедливо. Ты потратишь на меня всё свое свободное время.

Губы Теодора дрогнули в медленной, лукавой и невероятно мужской полуулыбке. Он чуть склонил голову, так, что его дыхание обожгло мою щеку.

— О, не переживай на этот счет. Я не занимаюсь благотворительностью, — прошептал он, и от его тона по моей коже пробежала стая мурашек. — Я потребую за свои репетиторские услуги очень высокую плату.

— Плату? — я растерянно моргнула, пытаясь собрать разбегающиеся мысли. — У меня нет лишних ракушек, Тео, мы оба это знаем...

— Мне не нужны твои деньги, Элли, — он мягко коснулся свободной рукой моего подбородка, заставляя смотреть ему прямо в глаза. Его взгляд потемнел, став глубоким, как расплавленный янтарь, и медленно, многозначительно опустился на мои губы. — Я беру плату поцелуями.

Я замерла, перестав дышать. Воздух между нами заискрил.

— И, Элли, — Теодор наклонился еще ближе, его губы оказались в миллиметре от моих, — я говорю сейчас вовсе не о дружеских поцелуях.

Я замерла, боясь даже вдохнуть. В гулком коридоре, где эхом отдавались наши шаги, сейчас существовали только мы двое. Предложение Теодора, высказанное так прямо, с такой неприкрытой решимостью, прозвучало как вызов, на который я была не готова — но от которого не хотела отказываться.

Его пальцы на моем подбородке были горячими, а взгляд, прикованный к моим губам, — требовательным. Я видела в его глазах всё то напряжение, которое он сдерживал неделями, всё то отчаяние, которое чуть не погубило его, когда я лежала в лазарете.

— Тео... — прошептала я, чувствуя, как внутри разгорается жар. — Ты понимаешь, что ты предлагаешь? Мы здесь, в Академии. В любой момент из-за поворота могут выйти кураторы или кто-то из адептов.

— Мне плевать, — коротко и отрывисто отозвался он.

В этот момент его рука переместилась с моего подбородка на затылок, пальцы зарылись в волосы, и он притянул меня еще ближе, не оставляя пространства для отступления. Его губы коснулись моих — сначала робко, словно он всё еще боялся, что я исчезну, но уже через секунду этот осторожный контакт перерос в нечто властное и требовательное.

Это был поцелуй, в котором смешались всё наше прошлое — долгие годы дружбы, тысячи невысказанных слов и та острая, почти болезненная близость, которая возникла между нами после моего ранения. Он целовал меня не как друг. В этом поцелуе чувствовался голод, собственничество и ярость человека, который едва не потерял самое дорогое, что у него было.

Мои ладони, всё это время безвольно лежавшие на его плечах, непроизвольно сжались в кулаки, сминая ткань его формы. Я ответила на поцелуй, вкладывая в него всё то замешательство, страх и искру желания, которую я так долго пыталась заглушить в себе.

Мир вокруг перестал существовать. Не было больше никаких Архивов, никаких тайн моей семьи, никаких угрожающих игр Деламара. Было только тепло его дыхания и твердость его рук.

Когда он наконец отстранился, его глаза были темными, а дыхание сбивчивым. Он прислонился своим лбом к моему, и я чувствовала, как сильно и неровно бьется его сердце — почти в такт моему.

— Ты всё еще хочешь возражать? — хрипло спросил он, глядя мне прямо в глаза.

Я нервно усмехнулась, чувствуя, как горят щеки, и качнула головой, будучи не в силах произнести ни слова.

Теодор на мгновение закрыл глаза, словно переваривая этот ответ, а затем снова подхватил мою сумку и взял меня за свободную руку. Его пальцы переплелись с моими, крепко и надежно.

— Хорошо, — сказал он, возвращая себе привычную маску спокойствия, хотя кончики его ушей предательски покраснели. — Тогда идем. Нам нужно добраться до твоей комнаты, пока нас не нашел кто-нибудь из наставников. И помни: договор вступил в силу с этого момента.

Мы двинулись по коридору. Я шла рядом с ним, чувствуя непривычную легкость, но в глубине души, за плотной завесой нахлынувших чувств, я всё еще слышала эхо того разговора за дверью лазарета.

Я получила своего «учителя», и я была рада, что это именно Тео. Но впереди меня ждала другая встреча — неизбежная, опасная и пугающая. Я знала, что как только я переступлю порог общежития, мне придется сменить мягкость этих моментов на холодную решимость.

Потому что, какой бы сладкой ни была плата, которую я пообещала Теодору, мою истинную цену мне еще предстояло узнать. И ответ на этот вопрос хранился у нашего почтенного куратора!

Глава 16. Иллюзия покоя

Возвращение в родную комнату общежития показалось мне величайшим благом. После стерильной, пугающей белизны лазарета наши уютные стены, задрапированные плотными тканями цвета морской волны, казались настоящим убежищем. На несколько дней я оказалась отрезана от мира Академии, интриг элиты и пугающих тайн моей собственной семьи.

Я оказалась в коконе из абсолютной, всепоглощающей заботы.

Молли взяла на себя роль моей личной сиделки с таким рвением, словно от этого зависела судьба всего подводного мира. Каждое утро и вечер она методично меняла мне повязки. В комнате теперь постоянно пахло терпкими водорослями, заживляющими мазями и мятой.

— Так, не дергайся, — командовала Молли, аккуратно снимая старые бинты. Её обычно неуклюжие пальцы порхали над моей раненой ключицей с удивительной осторожностью. — Валериус сказал наносить мазь плотным слоем, пока шрамы не посветлеют.

Она щебетала без умолку, рассказывая мне сплетни с лекций, жалуясь на придирки профессоров и смешно пародируя заносчивых аристократок. Её болтовня была отличным фоном, не дающим мне провалиться в тягостные мысли о Кассиане Деламаре и нашем с ним неизбежном разговоре. Он так и не появился, но я предположила, что причина была не в Тео.

Но стоило Молли закончить с перевязками и убежать по делам, как атмосфера в моей комнате менялась кардинально.

Потому что приходил Теодор.

Он действительно пытался быть хорошим репетитором. Честно приносил стопки исписанных мелким почерком пергаментов, открывал тяжелые фолианты по Истории древних пактов и садился на край моей постели, с серьезным видом начиная объяснять пропущенный материал.

Но наша академическая дисциплина трещала по швам уже на десятой минуте.

Очередной вечер не стал исключением. За окном-иллюминатором сгустилась глубокая синева подводной ночи, в комнате мягко светились магические сферы. Я сидела, откинувшись на гору подушек, а Теодор, скрестив ноги, расположился рядом.

— ...таким образом, стабилизация магического потока на большой глубине требует не только концентрации, но и... — голос Тео становился всё тише.

Он поднял глаза от конспекта и запнулся на полуслове.

Я даже не пыталась вникать в суть магических потоков. Вместо этого я откровенно разглядывала его. На Теодоре была лишь тонкая форменная рубашка, верхние пуговицы которой он расстегнул из-за духоты. Ткань натянулась на его широких плечах, и я завороженно следила за тем, как двигаются его мышцы под одеждой при каждом вздохе.

Заметив мой взгляд, Теодор медленно отложил конспект в сторону. Пергамент с тихим шорохом соскользнул на пол.

— Ты совершенно меня не слушаешь, Элли, — его голос стал низким, приобретая те самые хриплые, вибрирующие нотки, от которых по моей спине прокатывалась волна жара.

— Я очень стараюсь, — лукаво отозвалась я, не отводя взгляда. — Но кое-что слишком отвлекает мое внимание.

В янтарных глазах Теодора вспыхнул темный, первобытный огонь. Одним плавным, текучим движением он придвинулся ко мне вплотную. Его большая горячая ладонь легла мне на затылок, зарываясь пальцами в волосы, а вторая властно легла на талию.

— Кажется, пришло время взимать плату за обучение, — выдохнул он мне прямо в губы.

Его поцелуй был жадным, голодным, и лишающим рассудка. Все эти дни вынужденного воздержания, страх за мою жизнь и адреналин его боевых тренировок сейчас выплескивались в этом прикосновении. Я застонала сквозь поцелуй, подаваясь навстречу, и здоровой рукой вцепилась в ворот его рубашки.

Теодор мягко, чтобы не потревожить мое раненое плечо, уложил меня на подушки, нависая сверху. Его губы скользнули по моей челюсти, спускаясь к шее, и обжигая чувствительную кожу.

Мои пальцы, словно живя собственной жизнью, нетерпеливо потянулись к оставшимся пуговицам на его груди. Ткань поддалась, и я, тяжело дыша, стянула рубашку с его плеч.

Полураздетый Теодор в тусклом свете сфер выглядел как ожившее божество войны. Широкая грудь, рельефные мышцы пресса и сильные руки, на которых от напряжения проступала сетка вен. Его кожа была горячей, гладкой, с легким золотистым оттенком. Я провела ладонью по его груди, чувствуя, как бешено колотится его сердце, и Тео шумно, прерывисто выдохнул от моей ласки.

Он перехватил мою руку, прижал её к своим губам, не сводя с меня потемневшего, одурманенного желанием взгляда.

—Элли... — нежно прошептал он мое имя, возвращаясь к моим губам, целуя глубоко и страстно, сминая мои губы так, что мир вокруг окончательно перестал существовать.

Наши встречи каждый вечер превращались в эту сладкую, сводящую с ума пытку. Мы не заходили дальше этих отчаянных, обжигающих поцелуев и горячих прикосновений — моя рана всё еще служила естественным барьером, да и страх, что Молли может вернуться в любой момент, держал нас на самом краю пропасти. Но даже этого хватало, чтобы моя кровь закипала, а разум плавился. Я так и не призналась соседке, что наши с Тео отношения вышли на новый уровень.

В объятиях полуобнаженного Теодора, чувствуя тяжесть его тела и вкус его губ, я забывала обо всем, что мне предстоит после того, как вернусь к занятиям.

Но где-то на задворках сознания, даже в самые жаркие моменты потеря контроля с лучшим другом, я знала: эта идиллия — лишь иллюзия покоя.

Теодор ушел, когда магические сферы за окном уже сменили свой свет на глубокий, полуночный индиго. Он оставил после себя терпкий запах своего одеколона и мое бешено колотящееся сердце. Я откинулась на подушки, пытаясь успокоить дыхание и остудить пылающие щеки. Тишина комнаты, только что звеневшая от нашей страсти, теперь казалась оглушительной.

Я только-только начала проваливаться в беспокойную дрему, когда раздался тихий, но уверенный стук в дверь.

Молли? Нет, она обычно врывалась без стука, гремя сумками. Тео забыл свои конспекты?

— Войдите, — неуверенно отозвалась я, на всякий случай натягивая одеяло повыше, чтобы скрыть расстегнутый ворот блузки.

Дверь бесшумно отворилась, и температура в комнате мгновенно упала на несколько градусов. На пороге стоял Кассиан Деламар.

В своем безупречном темном камзоле, с идеально уложенными волосами и непроницаемым лицом, он казался совершенно чужеродным элементом в моей скромной, пропахшей лечебными травами комнате. Но мое внимание привлекло не только его появление.

Позади него, послушно повинуясь левитирующей магии, в комнату вплыли несколько огромных, инкрустированных перламутром подносов. Следом за ними по воздуху проскользили пузатые хрустальные флаконы с зельями.

Кассиан небрежно повел рукой, и подносы мягко опустились на мой письменный стол, заняв всё свободное пространство. Мои глаза расширились. Там были горы деликатесов: глубоководные фрукты, источающие сладкий аромат, замысловатые пирожные из водорослевой патоки, запеченная серебристая рыба и целая корзина свежайшей выпечки.

Этим количеством еды можно было до отвала накормить целую роту боевых атлантов, вернувшихся с изнурительного марш-броска.

— Добрый вечер, Элиана, — произнес Кассиан своим фирменным, бархатным баритоном, проходя в комнату. Он остановился в нескольких шагах от моей кровати, заложив руки за спину. — Как твое самочувствие?

Я растерянно переводила взгляд с невероятного пиршества на столе на лицо Наследника.

— Эм... спасибо, гораздо лучше, — пробормотала я, чувствуя себя максимально неловко. — Но зачем всё это? Я не смогу съесть и десятой части. Да и Валериус уже выдал мне все нужные лекарства.

— Валериус выдал тебе базовый набор для восстановления, — сухо отозвался Кассиан. — Здесь экстракты, которые ускорят регенерацию магического резерва. А еда... целители часто забывают, что растущему организму после критической потери крови нужны калории, а не только горькие настойки.

Он говорил это с таким равнодушным видом, словно обсуждал расписание лекций, но я не могла отделаться от мысли, что за этой заботой кроется нечто большее. Мое сердце забилось быстрее, но уже не от страсти, как полчаса назад, а от подступающего адреналина.

Это был мой шанс. Мы были одни, и уйти от ответа ему было некуда.

Я сделала глубокий вдох, собирая всю свою смелость, и прямо посмотрела в его сапфировые глаза.

— Забота о моем питании тоже входит в условия вашего договора? — мой голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но каждое слово повисло в воздухе тяжелой каплей свинца.

Кассиан замер. Ни один мускул не дрогнул на его лице, но я почувствовала, как магия в комнате угрожающе сгустилась, заставив пламя в магических сферах тревожно мигнуть.

— О чем ты говоришь? — его тон стал обманчиво мягким, но в нем зазвенела сталь.

— Не нужно делать вид, что вы не понимаете, лорд Деламар, — я упрямо вздернула подбородок, отказываясь отступать. — Я говорю о разговоре, который состоялся у дверей моей палаты в лазарете. Я слышала, как моя бабушка отчитывала вас. Вы обещали ей меня защищать. Это было «важно для нашего будущего».

В комнате повисла звенящая, удушливая тишина. Кассиан смотрел на меня не мигая, и его взгляд стал темным, как Марианская впадина. Я ждала, что он начнет отрицать, выкручиваться или спишет всё на мой бред, вызванный ядом падальщика.

Вместо этого он медленно, тяжело выдохнул, и его плечи едва заметно опустились.

— Подслушивать чужие разговоры — дурная привычка, Элиана, — процедил он сквозь зубы. Его голос был холодным, но в нем проскользнула нотка глухого раздражения. — Особенно те разговоры, которые тебя не касаются.

— Не касаются?! — возмущенно вспыхнула я, подаваясь вперед и совершенно забыв про боль в ключице. — Речь шла о моей жизни! О том, что вы шпионите за мной по указке моей семьи! Я имею право знать, что за чертовщина происходит вокруг меня и почему моя бабушка диктует условия Наследнику!

Кассиан в два широких шага преодолел расстояние между нами и оказался у самой кровати. Он навис надо мной, опираясь руками о матрас по обе стороны от моих бедер. Его лицо оказалось непозволительно близко, и от исходящего от него ледяного могущества у меня перехватило дыхание. Я уже не первый раз видела его так близко, но его правильные и красивые черты лица и в этот раз заставили поволноваться.

— Ты имеешь право только на то, чтобы восстановить свое здоровье и вернуться к занятиям, — жестко, чеканя каждый слог, произнес он. Его сапфировые глаза сверлили мои, будто бы подавляя волю. — Ты влезла в тайны, к которым еще не готова. Если твоя бабушка сочтет нужным, она сама всё тебе расскажет. Когда придет время.

— А если я хочу знать сейчас? — с вызовом прошептала я, не отводя взгляда, хотя внутри всё дрожало от его подавляющей ауры.

— То тебе придется научиться терпению, — Кассиан плавно отстранился, возвращая себе привычную холодную отстраненность. — Ешь, принимай зелья и поправляйся, Элиана. Твой друг Брукс отлично справляется с ролью сиделки, но я предпочитаю, чтобы мои подопечные не зависели от чужой помощи.

Он бросил на меня последний, нечитаемый взгляд, в котором смешались предупреждение и какая-то странная, затаенная горечь, после чего развернулся и направился к двери.

— Доброй ночи, — бросил он через плечо.

Дверь бесшумно закрылась за его спиной, оставив меня наедине с горами изысканной еды, пульсирующей раной на ключице и еще большим количеством вопросов, на которые у меня по-прежнему не было ответов.

— Чего он так прицепился к Бруксу? Совсем что ли? – пробормотала я, откидывая одеяло, чтобы как следует изучить то, что он принес.

.

Бонусная глава Кассиана Деламара

Стоять под дверью убогой комнаты в студенческом общежитии с левитирующими подносами, уставленными едой, было верхом абсурда. Я чувствовал себя одержимым, потерявшим рассудок идиотом.

Мне следовало отправить всё это с дежурным слугой, а самому сидеть в своем кабинете, изучать отчеты Совета и готовиться к политической свадьбе с Серафиной. Но вместо этого я сам, как мальчишка на побегушках, нес экстракты и деликатесы девчонке, которая явно меня ненавидела.

Я просто хотел убедиться, что она в порядке. Надеюсь, что яд, который я собственными руками, вливая в неё тьму, выжигал из её вен, не оставил последствий. Чувство вины за ту ночь в Архивах было новым, отвратительным и грызущим изнутри ощущением, от которого не спасал ни холодный рассудок, ни родовая магия.

Я коротко постучал, и, услышав её неуверенное «Войдите», толкнул дверь.

Мое хваленое самообладание, выдрессированное годами тренировок, едва не дало трещину в первую же секунду.

Воздух в комнате был тяжелым, густым и буквально искрил. Но хуже всего был запах. Терпкий, грубый аромат одеколона Брукса смешался с естественным, сладковатым запахом самой Элианы. И этот запах кричал о том, что здесь произошло буквально несколько минут назад.

Мой взгляд мгновенно, словно сканер, выхватил детали: её тяжело вздымающуюся грудь, слишком высоко натянутое одеяло, лихорадочный румянец на щеках, который не имел ничего общего со слабостью после ранения, и припухшие, зацелованные губы.

Брукс.

Магия внутри меня взревела, вздыбилась черной волной, требуя немедленно развернуться, найти этого наглого щенка и размазать его по стенам коридора. Ревность — низменное, примитивное чувство, непозволительное для аристократа — обожгла внутренности едкой кислотой. Это чувство всегда возникало у атлантов, рядом со своей истинной парой. Я опоздал. Я сам оставил её с ним, позволив этому цепному псу занять место рядом с ней.

Усилием воли, граничащим с физической болью, я загнал магию обратно под ребра. Лицо мгновенно превратилось в привычную, непроницаемую ледяную маску.

— Добрый вечер, Элиана, — мой голос прозвучал ровно и бархатисто. Никто в этом мире не должен был знать, каких усилий мне стоил этот непринужденный тон.

Я небрежно опустил подносы на стол. Пусть ест. Ей нужны силы. Её силы истощены, а впереди еще столько испытаний, о которых она даже не подозревает.

Я смотрел на неё — такую хрупкую, запутавшуюся, но отчаянно смелую — и ждал привычных колкостей. Но её следующий вопрос ударил меня под дых с силой глубоководного тарана.

«Забота о моем питании тоже входит в условия вашего договора?»

Она все слышала.

Я замер, чувствуя, как внутри всё заледенело. В ту ночь, у дверей лазарета, я был настолько измотан многочасовым выкачиванием яда из её крови, что не поставил полог тишины. Это была непростительная, дилетантская ошибка.

Она смотрела на меня с вызовом, и её глаза сверкали праведным гневом. Она требовала правды, которая раздавит её.

«Если бы ты только знала, полукровка — с горечью подумал я, глядя в её пылающие глаза. — Если бы ты знала, чья кровь на самом деле течет в твоих жилах. Если бы понимала, почему твоя бабка — одна из самых опасных интриганок подводного мира — вынудила мою семью заключить этот проклятый пакт».

Элиана считала меня надзирателем,и думала, что я играю с ней. Ей было невдомек, что этот договор — единственное, что удерживает Совет от того, чтобы стереть всю её семью с лица земли. И что мое внимание — это не просто политическая обязанность, а щит, закрывающий её от тех, кто давно ищет наследницу опальной крови.

Я не мог ей ничего рассказать. Стоит ей узнать правду, её импульсивность и этот мальчишка Брукс немедленно наделают глупостей, которые приведут их обоих к смерти.

Я должен был оставаться для неё злодеем. Непонятным, жестоким куратором, который использует её в своих играх. Это было безопаснее для неё.

В два шага я оказался рядом с её кроватью и навис над ней. Близость к ней была добровольной пыткой. Я чувствовал исходящий от её кожи жар, видел, как дрожат её ресницы. Мне до одури хотелось убрать отпечаток прикосновений Брукса с её тела, доказать, что она принадлежит не ему, что её судьба, её будущее — какими бы темными они ни были — связаны со мной.

Но я лишь опирался руками о матрас, заставляя свой голос звучать холодно и угрожающе. Я давил её своим авторитетом, приказывая забыть то, что она услышала.

«Ты влезла в тайны, к которым еще не готова».

И это была чистая правда. Она была не готова.

Когда я отстранился, между нами снова пролегла непреодолимая пропасть. Я посоветовал ей опираться на Брукса, и каждое слово, произнесенное мной, оседало на языке пеплом. Пусть лучше она целуется с этим простаком, думая, что он её защитник, чем узнает, что настоящий монстр — не падальщик в Архивах, а её собственное происхождение, и что единственный, кто может удержать этот мир от её уничтожения, сейчас стоит перед ней.

Я развернулся и вышел, оставив её один на один с вопросами.

Маска идеального Наследника снова была на месте, но внутри меня медленно, неотвратимо разгорался пожар, который грозил спалить дотла все политические пакты и договоренности.

Глава 17. Яд элитной невесты и интрижка с Наследником

Возвращение к академической рутине после нескольких дней вынужденного заточения в четырех стенах оказалось на удивление освежающим.

Мы с Молли шли по широким, залитым приглушенным магическим светом коридорам Академии, вливаясь в шумный поток адептов. Запах древних свитков, озона и едва уловимой сырости, присущий этим стенам — настоящий дух темной академии, который я так любила и одновременно ненавидела, — теперь казался почти родным.

Я с наслаждением повела плечами. Ключица лишь слегка отозвалась тянущим ощущением. Мази Молли и зелья магистра Валериуса сотворили чудо — от ужасной раны остался лишь бледно-розовый рубец, который я надежно скрыла под высоким воротником форменной блузки. Я снова была в строю.

— ...и представляешь, Филдс задал нам эссе на три свитка о свойствах ядовитых анемонов! На три! — щебетала Молли, перехватывая свою бездонную сумку с учебниками. — Хорошо, что ты вернулась. Без тебя на лекциях просто невыносимо тоскливо.

— Я тоже рада выбраться из комнаты, — искренне улыбнулась я, уворачиваясь от стайки первокурсников, спешащих на алхимию.

— Жаль, что Теодор не смог пойти с нами, — вздохнула Молли, оглядываясь.

— У него сегодня сдача нормативов по рукопашному бою на глубоководном полигоне, — ответила я, невольно вспомнив утреннее расставание.

Тео зашел за мной перед самым завтраком. Его волосы были влажными после душа, а глаза блестели в предвкушении спаррингов. Он украдкой прижал меня к прохладной каменной стене в пустом крыле общежития, оставив на моих губах долгий, собственнический поцелуй, от которого у меня до сих пор кружилась голова. «Я найду тебя на большом перерыве. Никуда не влезай без меня, поняла?» — прорычал он мне в ухо перед тем, как убежать.

Но, как оказалось, «не влезать» в неприятности в этой Академии было задачей невыполнимой.

Мы свернули в Серебряную Галерею, ведущую к аудиториям истории магии, и я едва не врезалась в плотную стену из дорогих шелков и надменных взглядов.

Дорогу нам преградила Серафина ди Вэйн в окружении своих неизменных, хихикающих прихлебательниц.

Невеста Наследника выглядела безупречно. Её серебристые волосы были уложены в сложную, закрепленную жемчужными шпильками прическу, а форма сидела так, словно была сшита на заказ у лучших столичных портных. Но её красивое, аристократичное лицо сейчас исказила гримаса брезгливости.

— Надо же. Какие живучие нынче пошли сорняки, — протянула Серафина, брезгливо оглядывая меня с ног до головы. Девицы за её спиной синхронно захихикали. — Я слышала, тебя едва не сожрал донный падальщик. Какое разочарование, что Валериус всё-таки вытащил тебя с того света.

Молли позади меня испуганно пискнула и инстинктивно вцепилась в рукав моей блузки, но я лишь крепче сжала ремешок своей сумки и расправила плечи, глядя прямо в холодные глаза аристократки.

— Доброе утро, леди Серафина, — мой голос прозвучал обманчиво вежливо и сладко. — Я тоже невероятно рада вас видеть. И уверяю вас, чтобы избавиться от меня, потребуется нечто большее, чем переросшая креветка-переросток в подвале.

Глаза Серафины сузились. Властный жест её тонкой руки с идеальным маникюром заставил её свиту мгновенно замолчать.

— Не обольщайся, полукровка, — процедила она, делая шаг вперед. Вода вокруг нас начала едва заметно искрить от её раздраженной магии. — Ты думаешь, раз Кассиан снизошел до того, чтобы вытащить тебя из Архивов на своих руках, то ты вдруг стала кем-то значимым?

Внутри меня всё болезненно сжалось, но на лице не дрогнул ни один мускул.

— Вы переоцениваете мои амбиции, — парировала я, не отступая ни на миллиметр.

— Это ты переоцениваешь свое место в пищевой цепи, — Серафина презрительно фыркнула. — Кассиан — Наследник. Он куратор. Его долг — следить, чтобы такие жалкие недоразумения, как ты, не портили статистику Академии своими нелепыми смертями. Это была жалость, Элиана. Снисходительность хозяина к побитой собаке. И если ты в своей наивности решила, что его внимание значит хоть что-то еще...

Она не договорила, грациозно склонив голову набок, словно наслаждаясь эффектом от своих слов. Но эффект оказался совсем не тем, на который она рассчитывала.

Слова Серафины лишь подтверждали то, что я слышала в лазарете от своей бабушки. Договор. Защита. Обязанность. Для Серафины это была просто политическая гордость, но для меня — кусок пазла, который вставал на свое место.

Вместо того чтобы расплакаться или разозлиться, я медленно, издевательски улыбнулась.

— Если это была просто жалость, леди ди Вэйн, — мой тон стал тихим, но ледяным, — то почему он тратит эту жалость на меня, а не на свою законную невесту?

Лицо Серафины пошло красными пятнами. Её руки сжались в кулаки так сильно, что побелели костяшки.

— Вы с ним проводите так много времени вместе? — невинно продолжила я, нанося удар в самую уязвимую точку. — Или он предпочитает отсиживаться в Архивах и студенческих лазаретах, лишь бы не слушать ваше бесконечное шипение?

Одна из девиц в свите Серафины громко ахнула, прикрыв рот рукой.

— Дрянь, — прошипела Серафина, и её идеальное лицо исказила настоящая, неконтролируемая ярость. Она вскинула руку, и на кончиках её пальцев угрожающе затрещала боевая магия.

— Идем, Молли, — я демонстративно отвернулась от неё, перехватывая остолбеневшую подругу за локоть. — Мы опаздываем на историю магии. А леди Серафине нужно время, чтобы привести нервы в порядок. Хмуриться вредно для цвета лица, особенно перед свадьбой.

Я решительно двинулась вперед, рассекая их группу. Подружки Серафины торопливо расступились, пропуская нас. Спиной я чувствовала испепеляющий, полный ненависти взгляд леди ди Вэйн, готовый прожечь во мне дыру.

Только свернув за спасительный угол и оказавшись вне поля их зрения, Молли наконец выдохнула, привалившись к стене.

—Элли, ты сошла с ума! — прошептала она с круглыми от ужаса глазами. — Она же дочь лорда ди Вэйна! Она сотрет нас в порошок!

— Пусть сначала попробует, — процедила я, чувствуя, как адреналин медленно отступает, оставляя после себя лишь холодную, мрачную решимость.

Встреча с Серафиной лишь подтвердила мои опасения. Академия была осиным гнездом, а я неосторожно разворошила его. И теперь мне нужно было быть вдвойне осторожной, потому что враги прятались не только в темных заброшенных коридорах, но и за блестящими фасадами аристократических улыбок.

Аудитория истории магии представляла собой огромный, высеченный в скале амфитеатр. Мы с Молли заняли свои привычные места в середине ряда. Слева от меня оставалось пустое сидение — то самое, которое всегда занимал Теодор. Несмотря на то, что я знала о его сдаче нормативов на полигоне, я по привычке оставила на столешнице перед этим стулом запасной пергамент и перо.

Профессор Нортон, древний, как сами стены Академии, уже начал монотонным голосом рассказывать о первой войне с глубоководными сиренами, когда тяжелые дубовые двери аудитории с грохотом распахнулись.

Гул сотен студенческих голосов, до этого перешептывающихся на задних рядах, мгновенно стих.

На пороге стоял Кассиан Деламар.

Он окинул взглядом притихший амфитеатр. Аристократы с первых рядов подобрались, леди Серафина, сидевшая неподалеку, призывно улыбнулась, отодвигая для него место рядом с собой. Но Наследник Бездны даже не удостоил её взглядом. Его сапфировые глаза безошибочно нашли в толпе меня.

И он уверенным, неспешным шагом направился прямо к нашему ряду.

Мое сердце предательски екнуло. Я вжалась в спинку стула, наблюдая, как он проходит мимо замерших адептов. Кассиан остановился возле меня, бросил короткий, уничтожающий взгляд на запасной пергамент Тео, смахнул его на край стола и грациозно опустился на пустующее место.

Прямо рядом со мной.

Воздух вокруг мгновенно стал тяжелым, пропитанным запахом озона и морозной свежести. Молли, сидевшая по правую руку от меня, кажется, вовсе перестала дышать, слившись с интерьером. Профессор Нортон запнулся на полуслове, нервно сглотнул, но продолжил лекцию, старательно отводя глаза от нашего ряда.

Кассиан повел широкими плечами, устраиваясь поудобнее, и... придвинулся ближе. Настолько близко, что наши плечи едва ощутимо соприкоснулись. Сквозь ткань форменной блузки я почувствовала обжигающий жар его тела, который так контрастировал с его ледяной репутацией.

Это было возмутительно. Это сводило с ума. Мои щеки начали пылать. Я изо всех сил делала вид, что внимательно слушаю профессора, уставившись в пустой конспект, но каждая клеточка моего тела была сосредоточена на миллиметрах, разделявших меня и Деламара.

Выдержав несколько минут этой изощренной пытки, я не выдержала.

— Это место Тео, — прошипела я едва слышно, не поворачивая головы. — Он скоро придет. Вам лучше пересесть.

Кассиан даже не шелохнулся. Он медленно перевел взгляд на мой профиль.

— Ты отвратительно лжешь, Элиана, — его низкий, бархатный шепот коснулся моего уха, заставив по спине пробежать стаю мурашек. — Сдача нормативов на боевом факультете продлится до самого вечера. Твой цепной пес сегодня не придет.

Я сжала пальцами перо так сильно, что оно едва не треснуло.

— Даже если и так, здесь полно свободных мест, — упрямо прошептала я.

— Я Наследник Бездны, — лениво, с ноткой опасного превосходства отозвался Кассиан. — Я могу сидеть везде, где пожелаю. И уж тем более я не собираюсь спрашивать твоего разрешения.

Гнев, подогретый недавней стычкой в коридоре, вспыхнул во мне с новой силой. Я резко повернула к нему голову, встретившись с его насмешливым, темным взглядом.

— Тогда почему бы вам не воспользоваться этой привилегией и не сесть рядом со своей законной невестой? — ядовито прошептала я, целясь в самое больное. — Уверена, леди Серафина с радостью освободит для вас весь ряд, чтобы вы могли обсудить ваши... политические договоренности.

Искры насмешки в глазах Кассиана мгновенно потухли, сменившись непроницаемой, смертоносной тьмой. Воздух вокруг нас, казалось, кристаллизовался от внезапного падения температуры.

— Заткнись, — его голос был тише шелеста перелистываемых страниц, но в нем прозвучала такая властная, подавляющая сила, что у меня перехватило дыхание.

В ту же секунду его большая, сильная ладонь скользнула под столешницу, скрытая от посторонних глаз, и мертвой хваткой легла на мое бедро.

Я судорожно вдохнула, едва не вскрикнув. Его длинные пальцы сжались так сильно, почти до боли, впиваясь сквозь плотную ткань юбки в мою плоть. Это был не жест страсти — это была чистая, неприкрытая демонстрация силы и контроля. Одно движение, удерживающее меня на месте, превращающее меня в пойманную птицу.

— Я твой куратор, Элиана, — процедил Кассиан, чуть склонившись ко мне. Его дыхание обожгло мою щеку. — И если ты еще раз посмеешь разговаривать со мной в таком тоне, ты получишь от меня новое наказание. И поверь мне, Заброшенные Архивы покажутся тебе веселой прогулкой по сравнению с тем, что я для тебя придумаю.

Он смотрел мне прямо в глаза, не моргая. Его рука на моем бедре сжалась еще сильнее, заставляя меня прикусить губу, чтобы не издать ни звука. Я замерла, парализованная этой гремучей смесью страха, возмущения и чего-то еще, темного и запретного, что его близость неизменно пробуждала в моей крови.

Профессор Нортон продолжал вещать о древних битвах, адепты скрипели перьями, а в нашем маленьком углу, скрытом за деревянной партой, разворачивалась своя, куда более опасная война. И я, чувствуя жесткую хватку Кассиана на своем теле, понимала, что проигрываю её по всем фронтам.

Хватка Деламара держалась еще несколько мучительно долгих секунд. Я сидела, вцепившись побелевшими пальцами в край столешницы и стараясь дышать ровно, чтобы не выдать ту бурю эмоций, которая бушевала внутри.

А затем он вдруг резко разжал пальцы. Тепло его тела, обжигавшее меня даже сквозь ткань, исчезло.

Кассиан плавно поднялся со своего места. Его лицо вновь превратилось в безупречную ледяную маску. Не удостоив ни меня, ни замершего у доски профессора Нортона даже мимолетным взглядом, Наследник развернулся и, чеканя шаг, направился к выходу. Тяжелые дубовые двери с глухим стуком закрылись за его широкой спиной задолго до звонка, возвещающего об окончании лекции.

Как только он исчез, я шумно, судорожно выдохнула, словно только что вынырнула с огромной глубины. Воздух в аудитории сразу стал легче. Слава Бездне, этого невыносимого, самовлюбленного идиота больше не было рядом. Я незаметно потерла под столом бедро, на котором, казалось, навсегда отпечатались его безжалостные пальцы.

Справа от меня послышался тихий шорох. Молли, которая всё это время сидела ни жива ни мертва, теперь смотрела на меня широко раскрытыми, полными абсолютного непонимания глазами. В её взгляде читался целый рой вопросов, которые она не решалась озвучить вслух.

Вместо этого она торопливо оторвала клочок пергамента, обмакнула перо в чернильницу и, быстро нацарапав несколько слов, пододвинула записку мне.

«Что происходит у тебя и Кассиана?» — гласили торопливые, кривые строчки.

Я раздраженно поджала губы, выхватила у нее перо и яростно нацарапала ответ, чуть не прорвав бумагу:

«Ничего не происходит. Просто у Деламара есть секрет, который касается моей семьи, и он думает, что может мной манипулировать».

Я сдвинула записку обратно к Молли. Подруга пробежалась глазами по тексту, её светлые брови поползли вверх, скрываясь под челкой. Она задумчиво пожевала кончик пера, изредка бросая на меня настороженные взгляды, а затем снова склонилась над столом. Писала она на этот раз дольше и тщательнее.

Когда клочок пергамента снова оказался передо мной, я опустила взгляд и почувствовала, как остатки крови отливают от лица.

«Элли, я, конечно, не эксперт в аристократических играх, — писала Молли своим аккуратным почерком, — но это выглядит совершенно иначе. Кураторы так себя не ведут. Наследники так не смотрят на простых адепток. То, как он сел рядом, как придвинулся вплотную... Это выглядит так, будто ты интересуешь его совсем не как подопечная. Это выглядит так, будто он нацелился на тебя ради какой-то интрижки».

Я уставилась на эти слова, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Интрижка? Наследник и нищая полукровка? Это было абсурдно, нелепо, невозможно. Я хотела засмеяться, порвать этот глупый пергамент на мелкие кусочки и развеять по аудитории.

Но почему-то вместо смеха в памяти всплыл его потемневший взгляд, жар его тела и та жесткая, откровенно собственническая хватка, которая кричала о чем угодно, но только не о равнодушии холодного куратора.

Я мотнула головой, прогоняя это абсурдное наваждение. Скомкав пергамент Молли, я бросила его в свою сумку. Это всё бред. Кассиан Деламар — безжалостный манипулятор и ледяной сноб. Ни о какой симпатии в мою сторону не может быть и речи. Он же презирает таких как я!

Чтобы отвлечься, я опустила руку под столешницу и машинально провела ладонью по бедру — там, где еще недавно ощущала железную хватку его пальцев. Ткань форменной юбки всё еще казалась неестественно холодной, пропитанной его остаточной магией.

Но вдруг мои пальцы наткнулись на что-то чужеродное.

Сердце пропустило удар. Я осторожно нащупала в складках юбки небольшой, идеально сложенный прямоугольник плотной черной бумаги, от которого едва заметно веяло морозным озоном. Кассиан не просто так сжал мое бедро, демонстрируя свою власть. Под прикрытием этой пугающей, собственнической выходки он незаметно сунул мне послание.

Убедившись, что Молли снова прилежно строчит конспект за профессором Нортоном, я опустила глаза на колени и дрожащими пальцами развернула гладкий, почти шелковый пергамент.

Резкий, властный почерк Наследника гласил:

«Твоя семья лжет тебе, Элиана. Если хочешь узнать истинную цену нашего договора и то, чья кровь на самом деле течет в твоих венах — жду тебя сегодня ровно в полночь в своих личных покоях.

Приходи одна. Если твой цепной пес увяжется за тобой, я сделаю так, что к рассвету его навсегда исключат из Академии и отправят в столичную тюрьму».

Я смотрела на эти выведенные темными чернилами строки, чувствуя, как воздух с шипением покидает легкие.

Интрижка? О нет, Молли была совершенно неправа. Это была не интрижка. Это был шантаж, искушение и расставленная ловушка одновременно. И, судя по тому, как бешено заколотилось мое сердце, Кассиан Деламар прекрасно знал, что я в нее шагну.

Глава 18. Украденные мгновения

Остаток учебного дня прошел для меня как в густом, непроницаемом тумане. Я механически переходила из одной аудитории в другую, машинально кивала на щебетание Молли и делала вид, что прилежно конспектирую лекции. Но на самом деле все мои мысли вращались вокруг плотного черного прямоугольника, спрятанного на самом дне моей сумки.

Записка Деламара не давала мне покоя.

Последний колокол, возвещающий об окончании занятий, прозвучал для меня как спасение. Толпа адептов хлынула в коридоры, стремясь быстрее покинуть учебные корпуса. Мы с Молли дошли до развилки у Южной башни, где наши пути расходились — ей нужно было заскочить в библиотеку, а я направилась в сторону нашего общежития.

Я успела сделать всего несколько шагов по безлюдному коридору, освещенному лишь редкими магическими факелами, когда чья-то большая, сильная рука внезапно перехватила меня за талию.

Я даже не успела вскрикнуть. Меня резко, но удивительно бережно дернули в сторону, утягивая в глубокую, скрытую за тяжелым бархатным гобеленом нишу в каменной стене.

В нос ударил знакомый, терпкий запах грозы и мужского одеколона, и инстинктивный страх мгновенно сменился дрожью совершенно иного рода. Моя спина впечаталась в холодную кладку, а в следующее мгновение меня накрыла горячая, тяжелая тень.

Теодор.

Он прижал меня к стене своим массивным телом, отрезая все пути к отступлению. В полумраке ниши его янтарные глаза горели нетерпеливым, голодным огнем. После изнурительной сдачи нормативов на полигоне от него исходил жар, а серебристые пряди волос были слегка растрепаны.

— Бездна, как же я скучал,Элли, — хрипло, сорвавшимся шепотом выдохнул он мне прямо в ухо. — Я думал, этот день никогда не закончится.

Не дав мне и шанса на ответ, Теодор жадно приник губами к моей шее. Его поцелуи были горячими, властными и отчаянными. Он целовал пульсирующую венку, линию челюсти, спускаясь к основанию шеи, обжигая кожу своим дыханием.

От этого напора у меня подогнулись колени. Я тихо ахнула, запрокидывая голову и цепляясь пальцами за широкие плечи его форменного камзола.

— Тео... нас могут увидеть, — попыталась слабо возразить я, хотя мой голос предательски дрожал, а тело плавилось в его руках.

— Пусть смотрят, — глухо отозвался он, не отрываясь от моей шеи.

Его большие, мозолистые от тренировок с мечом руки скользнули по моей талии. Нетерпеливым движением Тео выдернул край моей форменной блузки из-под юбки. Его ладони, горячие как раскаленные угли, пробрались под плотную ткань, касаясь обнаженной кожи. Он собственнически провел пальцами по моему позвоночнику, заставляя меня судорожно выгнуться ему навстречу, а затем переместил руки на мои ребра, большие пальцы почти касались края кружевного белья.

Его прикосновения были сводящим с ума контрастом с холодным камнем у меня за спиной. В тесном пространстве ниши, скрытой от посторонних глаз лишь старым гобеленом, каждый его вздох и каждое движение казались оглушительными. Я растворялась в нем, отвечая на ласки, зарываясь пальцами в его волосы и прижимаясь ближе к его твердой груди.

На несколько бесконечных, пьянящих минут мир вокруг сузился до размеров этого темного угла. Были только руки Теодора, его губы на моей шее и обжигающий огонь, разгорающийся внизу живота.

Но затем, сквозь пелену желания, в моем сознании словно ударил ледяной колокол.

«Если твой цепной пес увяжется за тобой, я сделаю так, что к рассвету его навсегда исключат из Академии и отправят в столичную тюрьму».

Слова из черной записки вспыхнули перед глазами кровавым предупреждением. Наследник явно не бросал слов на ветер. Одно мое неверное движение, одно признание Теодору — и жизнь человека, который сейчас с такой нежностью и страстью целовал меня, будет разрушена навсегда.

Я вздрогнула. Сердце, только что бившееся в ритме страсти, теперь заколотилось от липкого, ледяного ужаса. Я должна была защитить его. От Деламара. И от правды, которую сама еще не знала.

— Тео... подожди, — я с трудом оторвала руки от его плеч и мягко, но настойчиво уперлась ладонями в его грудь, заставляя немного отстраниться.

Он тяжело дышал. Его глаза, затуманенные желанием, сфокусировались на моем лице. Он нахмурился, нехотя убирая руки из-под моей блузки, но продолжая удерживать меня в кольце своих объятий.

— Что такое? Болит плечо? — его голос мгновенно изменился, наполнившись тревогой.

— Нет, плечо в порядке, — я заставила себя выдавить виноватую улыбку, торопливо поправляя сбившуюся форму и стараясь унять дрожь в руках. — Просто... Молли ждет меня в комнате, мы договорились вместе готовиться к семинару по зельеварению. Если я не приду, она поднимет панику на всё общежитие.

Теодор разочарованно выдохнул и прислонился лбом к моему лбу, закрывая глаза.

— Ненавижу делить тебя с кем-то еще, — пробормотал он, неохотно отступая на полшага. — Я зайду за тобой перед ужином?

— Нет! — воскликнула я слишком быстро и слишком резко, чем вызвала у него недоуменный взгляд. Я судорожно сглотнула и попыталась сгладить тон: — В смысле... я ужасно устала за сегодня, Тео. Валериус предупреждал, что после первого дня занятий будет откат. Я, наверное, просто лягу спать пораньше. Давай увидимся завтра утром?

Он внимательно, изучающе посмотрел на меня. В его янтарных глазах мелькнуло подозрение — он слишком хорошо меня знал, чтобы не заметить моей нервозности. Но, видимо, списав это на последствия травмы, он кивнул.

— Хорошо, Элли. Отдыхай, — он нежно коснулся костяшками пальцев моей щеки. — До завтра.

Я смотрела, как его высокая, широкоплечая фигура скрывается за поворотом коридора, и чувствовала себя последней предательницей. Мои губы всё еще горели от его поцелуев, а под кожей пульсировало возбуждение, но внутри всё сковало льдом.

Отсчет времени пошел. До полуночи оставалось всего несколько часов, и мне предстояло шагнуть в самое логово Наследника Бездны совершенно одной.

Вернувшись в нашу комнату, я плотно закрыла за собой тяжелую дубовую дверь, щелкнула замком и привалилась к косяку, пытаясь унять предательскую дрожь в коленях.

Молли уже была здесь. Она сидела на своей кровати, скрестив ноги, обложившись пыльными фолиантами из библиотеки, и увлеченно строчила эссе. Услышав щелчок замка, она подняла голову и, заметив мое бледное лицо, тут же отложила перо.

— Элли? — нахмурилась подруга. — Ты выглядишь так, словно встретила призрака в коридоре. Что-то случилось? Вы поругались с Тео?

— Нет, с Тео всё в порядке, — я отлипла от двери, прошла к своей кровати и в изнеможении опустилась на матрас. — Но мне придется уйти сегодня ночью.

— Уйти? Куда? Отбой через пару часов! — округлила глаза Молли. Нарушение комендантского часа было одним из самых строгих проступков в Академии.

Я сделала глубокий вдох, собираясь с духом, и достала из кармана скомканную черную записку. Разгладив её на колене, я подняла взгляд на подругу.

— Я иду к Деламару. В его личные покои. Ровно в полночь.

Слова повисли в воздухе. Молли уставилась на меня так, словно у меня внезапно выросла вторая голова. Затем её взгляд скользнул по изысканной черной бумаге в моих руках, и выражение её лица начало стремительно меняться. Испуг сменился шоком, а затем... губы Молли расплылись в хитрой, неверящей и откровенно дразнящей улыбке.

— В полночь? В его личные покои? — протянула она, откладывая книгу в сторону и подаваясь вперед. — О-о-о. А ты еще уверяла меня на лекции, что между вами абсолютно ничего не происходит!

— Молли, прекрати, это совершенно не то, что ты думаешь! — я возмущенно всплеснула руками, чувствуя, как щеки заливает румянец.

— Конечно-конечно, — она приглушенно хихикнула, подтягивая колени к груди. В её глазах заплясали романтические искорки, свойственные всем любительницам дворцовых романов. — Самый завидный холостяк Академии, ледяной и неприступный Наследник Бездны, тайком вызывает тебя к себе посреди ночи. Кора, да это звучит как самое настоящее ночное свидание! Особенно после того, как он демонстративно уселся рядом с тобой на глазах у всей своей свиты!

— Это шантаж, Молли! — резко оборвала её я, и веселье на лице подруги мигом погасло.

Я бросила записку ей на кровать. Молли пробежалась глазами по резким, властным строкам, и её глаза расширились от ужаса.

— Он знает какую-то тайну о моем происхождении. То, что скрывает от меня моя собственная семья, — глухо пояснила я. — И он пригрозил, что если я не приду одна, он уничтожит Теодора. Исключит его и упечет в столичную тюрьму еще до рассвета. А у него хватит на это власти.

Молли ахнула, прикрыв рот ладонью. От её игривого настроения не осталось и следа. Она скомкала край одеяла, с ужасом глядя на меня.

— Элли, это чистое безумие. А что же будет, если Теодор об этом узнает? — прошептала она севшим голосом. — Он же подумает... да он вообще не будет думать! Он просто разнесет половину Верхнего сектора, пытаясь до него добраться. Кассиан убьет его!

— Вот именно! — я подскочила с кровати, подошла к подруге и крепко схватила её за руки. Мои пальцы были ледяными. — Поэтому он не должен ничего узнать. Никогда. Ты слышишь меня, Молли? Ты должна мне пообещать.

— Но подруга... идти к Деламару ночью, одной... это опасно! Вдруг он...

— У меня нет выбора! — отчаянно прошептала я, сжимая её руки. — Я должна узнать, что за игру ведет моя бабушка, и я должна защитить Тео. Дай мне слово, Молли. Поклянись, что Теодор ничего не узнает об этой ночи, что бы ни случилось.

Молли неуверенно сглотнула, глядя в мои умоляющие глаза. В ней боролись страх за меня и понимание того, насколько высоки ставки. Наконец, она прерывисто вздохнула и кивнула.

— Клянусь,Элли. Я буду нема как глубоководная устрица, — пообещала она, сжав мои пальцы в ответ. — Но, умоляю тебя, будь осторожна. Наследник не прощает ошибок.

Я с облегчением выдохнула. Первый шаг был сделан. Тыл был прикрыт. Теперь оставалось самое сложное — дождаться, пока часы на Южной башне пробьют полночь, и шагнуть в логово зверя, совершенно не представляя, какую цену мне придется заплатить за правду.

Дождавшись, пока гулкие удары колокола на Южной башне возвестят о наступлении полуночи, я тенью выскользнула из комнаты.

Коридоры Академии тонули в густом, чернильном мраке. Лишь редкие дежурные сферы под высокими сводами отливали тусклым серебром, выхватывая из темноты мрачные готические статуи и старинные гобелены. Я двигалась почти бесшумно, стараясь слиться с тенями и молясь всем известным богам, чтобы не нарваться на ночной патруль кураторов.

Элитное крыло Верхнего сектора встретило меня абсолютной, звенящей тишиной и гнетущим ощущением чужой, подавляющей власти. Покои Наследника Бездны находились в самом конце широкой галереи. Массивная дверь из темного, отполированного до блеска дерева была покрыта сложной вязью защитных рун, которые едва заметно пульсировали сапфировым светом.

Мое сердце билось где-то в горле. Ладони предательски вспотели. На секунду мне захотелось развернуться и броситься со всех ног обратно в безопасную комнату к Молли, забыв о тайнах, сделках и угрозах. Но образ Теодора, закованного в кандалы столичной тюрьмы, заставил меня стиснуть зубы и сделать последний шаг.

Я занесла дрожащую руку и дважды коротко стукнула костяшками по резному дереву.

Я готовилась к тому, что придется ждать. Что он заставит меня томиться под дверью, упиваясь своей властью. Но не успела я опустить ладонь, как тяжелая створка распахнулась — абсолютно бесшумно, словно только и ждала моего прикосновения.

В следующий миг из полумрака покоев вынырнула большая мужская рука. Длинные, сильные пальцы мертвой хваткой сомкнулись на моем запястье.

Я даже не успела вскрикнуть. Деламар резко, с пугающей нечеловеческой силой дернул меня на себя. Пол ушел из-под ног, и я буквально влетела в его покои, с размаху врезавшись в твердую, как монолитная скала, грудь Кассиана.

Тяжелая дверь за моей спиной захлопнулась с оглушительным щелчком, отрезая меня от коридора. Воздух завибрировал — замки запечатала мощная, темная магия.

Я судорожно выдохнула, пытаясь отстраниться, но Кассиан не позволил. Его вторая рука легла мне на талию, прижимая вплотную к себе. В кромешной темноте прихожей я не видела его лица, но ощущала его обжигающее дыхание на своей макушке и чувствовала, насколько он крупнее, выше и опаснее меня. Рядом с его массивной фигурой я казалась совсем крошечной и абсолютно беззащитной.

— Ты пришла ровно в полночь, — его низкий, вибрирующий шепот скользнул по моим волосам, обдав кожу морозным холодом. В этом голосе не было и следа того отстраненного куратора, которого все знали. Сейчас в нем звучал настоящий, первобытный хищник. — Какая редкая для тебя пунктуальность, Элиана.

— Отпустите, — выдохнула я, упираясь ладонями в его грудь, скрытую под тонкой тканью темной рубашки. Его сердце под моими пальцами билось медленно и тяжело, как у дремлющего монстра.

Кассиан издал тихий, низкий смешок, от которого у меня по спине прокатилась волна дрожи. Он медленно разжал пальцы на моем запястье и убрал руку с моей талии, позволяя мне сделать шаг назад.

В следующее мгновение в покоях вспыхнули магические светильники, заливая пространство приглушенным, интимным светом.

Я заморгала, привыкая к освещению, и наконец смогла осмотреться. Личные покои Наследника Бездны были воплощением мрачной, подавляющей роскоши. Тяжелые портьеры цвета ночного океана, мебель из черного дерева, стеллажи, заставленные древними фолиантами и странными артефактами. В воздухе витал густой аромат дорогого вина, озона и того самого морозного ветра, который всегда сопровождал Кассиана.

Сам Деламар стоял передо мной, небрежно прислонившись плечом к запертой двери. На нем не было привычного строгого камзола — только черные брюки и расстегнутая на верхние пуговицы темная рубашка. Его сапфировые глаза внимательно, почти жадно изучали мое лицо, считывая мой страх и мое напряжение.

— Никакого «вы» в этих стенах, Элиана, — мягко, но непререкаемо произнес он, складывая руки на груди. — Если ты хочешь услышать правду, нам придется оставить формальности за порогом. И раз уж ты здесь... давай поговорим о том, какие условия

Я отступила еще на шаг, инстинктивно скрещивая руки на груди, словно пытаясь выстроить между нами физический барьер. Воздух в его покоях казался слишком густым, пропитанным его магией, от которой у меня слегка кружилась голова.

— Соблюдайте субординацию, лорд Деламар, — мой голос прозвучал резче, чем я планировала, но это помогло скрыть предательскую дрожь. — И не смейте приближаться ко мне так... так, как вы это постоянно делаете. Я ваша подопечная. Вы — мой куратор. Держите дистанцию.

Кассиан издевательски изогнул темную бровь. В его глазах мелькнуло откровенное веселье, смешанное с темным, хищным интересом. Он медленно отлепился от двери и сделал один плавный, кошачий шаг в мою сторону. Я тут же отшатнулась, но спина уперлась в тяжелый книжный стеллаж. Отступать было некуда.

Он остановился ровно на той границе, где его личное пространство вторгалось в мое, но формально не нарушало моего требования не прикасаться.

— Субординация, — медленно, пробуя слово на вкус, протянул он. — Ты врываешься в мои личные покои посреди ночи, нарушая с десяток правил Академии, и требуешь субординации? Какая восхитительная наглость.

— Вы сами меня сюда позвали, угрожая моему другу! — вспыхнула я, вскидывая подбородок. — Я здесь. Я жива только благодаря тому, что Теодор не знает об этом. Так что давайте обойдемся без ваших аристократических игр. Я слушаю вас. Что за тайна? Что вам от меня нужно?

Кассиан перестал улыбаться. Его лицо мгновенно превратилось в высеченную из мрамора маску, а взгляд потяжелел, придавливая меня к полу. Он заложил руки за спину и начал медленно, как акула, обходить меня по кругу.

— Твоя семья, Элиана, заключила со мной сделку, чтобы спасти твою жизнь. Они многим мне обязаны, — его глубокий голос эхом отражался от стен. — И я действительно скрываю твою тайну от Совета. Но моя защита не дается даром. Пришло время платить по счетам.

Я нервно сглотнула, провожая его настороженным взглядом.

— И чего же вы хотите? Денег у меня нет. Власти тоже.

Кассиан остановился прямо передо мной.

— Ты обязана выполнить мою просьбу. Одно-единственное условие, после которого ты узнаешь всё, что скрывает твоя бабка, а твой цепной пес Брукс останется в Академии.

— Какое? — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается от дурного предчувствия.

— Ты поможешь мне избавиться от Серафины, — ровным тоном произнес он.

Я моргнула, уверенная, что ослышалась.

— Что? Избавиться? Вы хотите, чтобы я её... убила? — ужас сковал мое горло. — Вы в своем уме?!

Кассиан закатил глаза и тяжело вздохнул, словно общался с неразумным ребенком.

— Бездна, Элиана, избавь меня от своих кровожадных фантазий. Лорд ди Вэйн — один из самых влиятельных членов Совета. Если его дочь «случайно» умрет, начнется гражданская война. Нет. Я хочу разорвать помолвку. И инициатором разрыва должна стать она.

Он шагнул ближе, вынуждая меня вжаться лопатками в корешки древних книг.

— Серафина безмерно горда. Она не потерпит публичного унижения. Поэтому мы с тобой, моя дорогая подопечная, разыграем небольшой спектакль, — Кассиан склонился ко мне, и его губы оказались в пугающей близости от моего уха. — Мы заставим её поверить, что между нами что-то есть. Что Наследник Бездны променял идеальную чистокровную аристократку на грязную, дерзкую полукровку.

Я задохнулась от возмущения, пытаясь оттолкнуть его, но он перехватил мои руки, легко фиксируя их своими сильными пальцами.

— Вы хотите... чтобы я притворилась вашей любовницей?! — яростно зашипела я, не веря своим ушам. — Вы спятили! Если Серафина в это поверит, она сотрет меня в порошок! Она убьет меня быстрее любого падальщика!

— Она тебя не тронет, потому что я буду рядом, — сказал Деламар. Его глаза сверкали непреклонной решимостью. — Ты будешь играть свою роль. Будешь смотреть на меня так, как будто сгораешь от страсти. Будешь позволять мне прикасаться к тебе на глазах у её прихлебательниц. Мы создадим столько слухов, что её гордость не выдержит, и она сама швырнет кольцо мне в лицо.

— А как же Теодор? — в отчаянии выкрикнула я. — Если об этом узнает вся Академия, узнает и он!

Лицо Кассиана потемнело. При упоминании Теодора его пальцы, сжимавшие мои запястья, дрогнули, сжавшись чуть сильнее.

— Твой щенок — это твои проблемы, — процедил он сквозь зубы ледяным тоном. — Придумай что-нибудь. Солги ему, как солгала сегодня. Скажи, что это всё для того, чтобы защитить его от отчисления. Мне плевать, Элиана.

Он отпустил мои руки и отступил на шаг, возвращая между нами дистанцию.

— Выбор прост, дикарка. Либо ты играешь по моим правилам, разыгрывая эту интрижку, и получаешь правду о своей семье вместе с безопасностью для своего дружка... Либо ты прямо сейчас выходишь за эту дверь, и так и не узнаешь ничего.

Кассиан сложил руки на груди и вопросительно выгнул бровь, ожидая моего ответа. Его план был безумен, жесток и разрушителен. Он предлагал мне добровольно прыгнуть в котел с кипящей лавой, стать мишенью для самой опасной стервы Академии и разбить сердце Теодору.

Но хуже всего было то, что Наследник прекрасно знал: выбора у меня на самом деле не было.

Глава 19. Правила игры

Я стояла, прижатая к книжному стеллажу, и чувствовала, как невидимая ловушка с лязгом захлопывается. Мой разум лихорадочно искал выход из этого безумия, но стены роскошных покоев Деламара казались неприступными, а его шантаж — безупречным.

Я не могла позволить Теодору пострадать. Но и видеть, как он сходит с ума от ревности, как бросается с кулаками на Наследника Бездны из-за лживой интрижки, я тоже не могла. Это неизбежно закончилось бы для Тео трибуналом, исключением или смертью.

— Хорошо, — мой голос дрогнул, но я тут же заставила себя выпрямиться и посмотреть прямо в ледяные сапфировые глаза моего мучителя. — Я сделаю то, что вы требуете. Я сыграю эту роль. Но у меня есть свое условие.

Кассиан чуть склонил голову набок. Удивление на его аристократичном лице было едва уловимым, но оно там было.

— Условие? Ты пытаешься торговаться, дикарка?

— Теодор не должен находиться в Академии, пока мы будем устраивать этот ваш... спектакль, — твердо, чеканя каждое слово, произнесла я. — Отошлите его. Куда угодно. На Нижний ярус, на дальние патрули, на глубоководные полигоны. Используйте свою власть куратора, чтобы отправить его на какое-нибудь задание за пределы Верхнего сектора.

Деламар задумчиво прищурился, оценивая мою идею.

— Слухи в стенах Академии распространяются быстрее, чем яд падальщика в крови, Элиана, — медленно произнес он, не сводя с меня тяжелого взгляда. — Ему всё равно донесут. У него здесь полно друзей на боевом факультете.

— А это уже моя забота, — отрезала я, хотя внутри всё сжалось от болезненного осознания того, сколько лжи мне предстоит вылить на лучшего друга. — Я беру это на себя. Я сделаю так, чтобы он не поверил ни единому слову, если кто-то попытается ему что-то рассказать. Просто уберите его отсюда на эти дни. Сделайте так, чтобы он ничего не увидел своими глазами.

Несколько долгих, мучительных секунд Кассиан молчал. А затем медленно, удовлетворенно кивнул.

— Договорились. Я свяжусь с магистром. Завтра утром Брукса в составе авангарда отправят на выездные маневры в ущелье Сирен. Это займет пару дней. Вполне достаточно, чтобы леди Серафина захлебнулась собственной желчью, а Академия получила повод для сплетен.

Он говорил об этом так буднично, так легко и безжалостно распоряжаясь чужими жизнями, что меня захлестнула волна обжигающей, чистой ярости.

— Вы просто кусок дерьма, Деламар, — прошипела я, не в силах больше сдерживать рвущуюся наружу ненависть. Мои ногти до боли впились в ладони. — Бесчувственный, холодный и расчетливый манипулятор. Вы играете судьбами людей, как фигурами на шахматной доске. Я ненавижу вас. Ненавижу каждую секунду, проведенную рядом с вами!

Я ждала, что он взорвется. Ждала, что воздух в комнате снова заледенеет, а его магия прижмет меня к полу в наказание за такую откровенную дерзость.

Но вместо этого Кассиан... рассмеялся.

Это был не тот высокомерный, издевательский смешок, который я привыкла от него слышать. Это был глубокий, бархатный, искренний смех, от которого его широкие плечи дрогнули, а в сапфировых глазах заплясали совершенно незнакомые мне темные искры.

Он сделал плавный шаг ко мне, сокращая дистанцию до критического минимума. Я инстинктивно вжалась в деревянные полки, чувствуя, как бешено колотится мое сердце.

— Побереги пыл, Элиана. Не стоит репетировать наши ссоры раньше времени, — произнес он низким, вибрирующим шепотом, оказавшись так близко, что я вновь почувствовала терпкий запах озона и морозного ветра.

Его потемневший взгляд медленно, почти осязаемо скользнул по моему раскрасневшемуся от гнева лицу, задержался на часто вздымающейся груди и яростно сжатых кулаках. В его глазах больше не было льда — только густое, пожирающее пламя, от которого перехватывало дыхание.

— Но должен признать, — Кассиан медленно поднял руку и невесомо, обжигающе провел костяшками пальцев по моей пылающей щеке. Его голос упал до хриплого, порочного баритона. — Мне чертовски нравится, когда ты так злишься. Твоя ненависть, дикарка... она меня заводит.

Я задохнулась, словно меня с размаху ударили под дых. Его прикосновение и эти слова, произнесенные с такой пугающей откровенностью, парализовали меня, бросив в дрожь, которая не имела абсолютно ничего общего с гневом.

Вспышка ярости затопила мой разум, стирая остатки здравого смысла и инстинкта самосохранения. Моя свободная рука метнулась к ножнам, скрытым под складками форменной юбки.

Лезвие моего любимого, идеально сбалансированного глубоководного кинжала со свистом рассекло воздух. В следующее мгновение холодная, безжалостная сталь с силой уперлась прямо в горло Наследника Бездны, ровно над воротом его расстегнутой рубашки.

— Еще хоть одно такое слово... — прошипела я, тяжело дыша. Моя рука не дрожала, несмотря на то, что сердце бешено колотилось где-то в горле. — Еще один подобный намек, Деламар, и пеняй на себя. Я не посмотрю на твой статус. Одно движение, и ты захлебнешься собственной кровью.

Я ожидала, что он отшатнется. Что он применит магию, окутает меня тьмой или отбросит к противоположной стене. Я приставила оружие к горлу самого опасного существа в Академии. За такое уничтожали на месте.

Но Кассиан даже не шелохнулся.

Он медленно, почти лениво опустил взгляд на лезвие, плотно прижатое к его коже, а затем снова посмотрел мне в глаза. На его губах заиграла медленная, хищная и абсолютно порочная улыбка. Опасность не просто не оттолкнула его — она, казалось, распалила ту темную искру, что зажглась в его сапфировых глазах мгновением раньше.

Он сознательно сделал миллиметровое движение вперед, заставляя острие кинжала сильнее впиться в его шею. Я инстинктивно попыталась отдернуть руку, чтобы не убить его по-настоящему, но Кассиан молниеносно перехватил мое запястье. Его пальцы сомкнулись на моей руке, как стальной капкан — не для того, чтобы отвести оружие, а чтобы удержать кинжал на месте, фиксируя эту безумную, смертельно опасную близость между нами.

На лезвии выступила крошечная, блестящая капля темной крови.

— Если мы окажемся в одной постели, Элиана, — хриплым голосом произнес он, полностью игнорируя сталь у своего горла. Его дыхание обожгло мои губы. — Я точно займусь твоим перевоспитанием. Я выбью из тебя всю эту дикую дурь. Заставлю забыть о твоем цепном псе и покажу, кому ты должна подчиняться.

Его большой палец властно скользнул по моему пульсу, который сейчас бился с неистовой, неконтролируемой скоростью.

— И можешь угрожать мне своими игрушками сколько угодно, — его голос упал до хриплого шепота, затягивая меня в свою непроглядную, дурманящую глубину, — но я умею читать людей, дикарка. Я смотрю в твои глаза... и абсолютно точно вижу, как сильно ты этого хочешь.

Я задохнулась от его наглости. Мои щеки пылали огнем, а внизу живота предательски стянулся тугой, горячий узел, отрицать который было невозможно. Его слова ударили в самую уязвимую точку, безжалостно обнажая то темное, пугающее притяжение, в котором я не смела признаться даже самой себе под страхом смерти.

Мое запястье обожгло вспышкой боли, когда он молниеносным, почти неуловимым для глаза движением перехватил мою руку. Я даже не успела понять, как это произошло. Кинжал с жалобным звоном отлетел куда-то в темноту покоев, ударившись о каменный пол.

Не дав мне и шанса на возмущенный вдох, Кассиан шагнул вплотную. Его большая, горячая ладонь властно легла мне на горло, пальцы чуть сжались, фиксируя меня на месте и отрезая любые пути к отступлению. А в следующее мгновение он впился в мои губы.

Это не было прикосновением. Это был захват. Жадный, голодный, собственнический поцелуй властителя, который наконец-то дорвался до своей добычи. Его губы сминали мои с пугающей яростью, его язык требовательно проник внутрь, подчиняя и лишая воли. Весь мир сузился до терпкого вкуса его крови, смешанного с морозным озоном, и обжигающего жара его тела.

На какую-то жалкую, предательскую секунду мой разум отключился. Натянутые до предела нервы сдались под этим сокрушительным напором. Тело, наплевав на все доводы рассудка, само подалось навстречу. Мои пальцы, только что сжимавшие оружие, судорожно вцепились в лацканы его рубашки, и я ответила на поцелуй. Ответила так же яростно, вкладывая в это всю ту темную, запретную тягу, которую он безошибочно разглядел в моих глазах.

Кассиан глухо зарычал мне в губы, его хватка на моем горле стала крепче, а вторая рука собственнически скользнула на мою талию, прижимая меня к себе так плотно, что между нами не осталось ни миллиметра свободного пространства.

И именно это заставило меня очнуться.

Осознание того, кто он, что он со мной делает и как легко я ему поддалась, ударило в голову ледяной волной. Гнев на саму себя смешался с яростью на него.

Я изо всех сил уперлась ладонями в его твердую грудь и оттолкнула его от себя. Кассиан, не ожидавший такого резкого отпора, разжал руки. Едва освободившись, я размахнулась и влепила ему звонкую, хлесткую пощечину.

Звук удара разорвал густую тишину покоев, показавшись оглушительным.

Голова Деламара дернулась в сторону. На его бледной аристократичной щеке моментально проступил яркий красный след от моих пальцев. Он замер, тяжело, прерывисто дыша. Его глаза, когда он медленно повернулся ко мне, были абсолютно черными — бескрайняя, штормовая Бездна, в которой бушевало распаленное желание.

— Даже не мечтай, Деламар, — выплюнула я, задыхаясь от гнева и собственных взбунтовавшихся эмоций. Я отступила на шаг, сжимая дрожащие кулаки, чтобы не выдать того, как сильно меня колотит. — Не думай, что сможешь просто так заменить одну послушную куклу в своей постели на другую. Я тебе не Серафина. И не твоя очередная безмозглая игрушка!

Он молчал, буравя меня своим тяжелым, потемневшим взглядом, но я уже не могла остановиться. Меня несло.

— Ты можешь шантажировать меня, можешь заставлять играть в твои больные политические игры на публике, — яростно прошипела я, глядя ему прямо в глаза. — Но я не буду с тобой трахаться. Ни в этой жизни, ни в следующей. Так что засунь свои фантазии о моем «перевоспитании» куда подальше и пусть тебе об этом даже не мечтается!

Я круто развернулась, собираясь броситься к двери, пока он не пришел в себя и не уничтожил меня прямо на месте за всё то, что я только что ему высказала. Мои губы всё еще горели от его жесткого поцелуя, а сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот сломает ребра.ОТ АВТОРА: Как вам реакция Элианы на их первый поцелуй?

Глава 20. Холодная месть и сладкое пробуждение

Обратный путь до общежития стерся из моей памяти. Я даже не помнила, как проскользнула мимо ночных дежурных, как миновала темные пролеты лестниц и оказалась перед своей дверью. Мои ноги двигались на одном голом адреналине.

В комнате было темно и тихо. Молли, устав бороться со сном и конспектами, свернулась калачиком под одеялом. Её ровное, спокойное дыхание было единственным звуком, нарушавшим звенящую ночную тишину.

Стараясь не шуметь, я стянула с себя форменную одежду, которая теперь казалась пропитанной терпким запахом морозного озона и чужой, подавляющей власти. Я юркнула в свою постель, натянув одеяло до самого подбородка, словно оно могло защитить меня от собственных мыслей.

Но уснуть было невозможно.

Каждый раз, стоило мне закрыть глаза, в темноте вспыхивал пронзительный сапфировый взгляд. Я снова и снова чувствовала жесткую хватку его пальцев на своем горле. Мои губы предательски горели, храня фантомный вкус его крови и тот грубый, жадный, сводящий с ума поцелуй, на который я — к своему величайшему стыду — ответила.

Я с силой зажмурилась и сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы физическая боль отвлекла меня от этих воспоминаний.

В какое же гребаное дерьмо я влезла. И всё благодаря этому ледяному, самовлюбленному идиоту!

Он втянул меня в свои больные политические игры. Заставил стать мишенью для обезумевшей от ревности Серафины. Вынудил лгать Теодору — единственному человеку, которому я по-настоящему доверяла в этих стенах. Деламар прижал меня к стене своим шантажом, решив, что может дергать за ниточки, ломая мою жизнь ради собственных амбиций и разрыва своей проклятой помолвки.

Он считал меня слабой. Очередной пешкой, которой можно пожертвовать, когда она отыграет свою роль. Он думал, что сломает меня, подчинит и «перевоспитает».

— Ну ничего, — беззвучно прошептала я в темноту, и в этом шепоте было столько ярости, что она могла бы зажечь магические сферы. — Ты еще пожалеешь об этом, Кассиан.

Я стерплю. Я сыграю ту мерзкую роль, которую он мне навязал. Буду изображать фальшивую страсть на глазах у всей Академии. Я выжму из него правду о своей семье и сохраню жизнь Теодору.

Но я ничего не забуду. И уж точно ничего не прощу.

Пусть Деламар упивается своей безграничной властью сейчас. Его время истекает. Всего через год всё изменится. Через год я получу свое законное место в Совете, прямо возле кресла моей бабушки. Я больше не буду бесправной полукровкой, об которую аристократы могут вытирать ноги. У меня будет статус. У меня будет реальная, сокрушительная власть.

И вот тогда мы посмотрим, кто кого будет «перевоспитывать». Наследник подавится собственным высокомерием. Я уничтожу его так же хладнокровно, как он сейчас рушит мою спокойную жизнь. Деламар поплатится за каждую каплю моего страха, за каждую ложь, которую мне придется сказать Тео, и за этот унизительный поцелуй.

Он поплатится за всё.

Утро наступило слишком быстро. После бессонной ночи, проведенной в лихорадочных планах мести, я провалилась в тяжелое, вязкое забытье лишь под самое утро, когда за окном-иллюминатором уже начали брезжить бледные, зеленоватые лучи подводного рассвета.

Сквозь сон я смутно слышала, как собирается Молли: скрип дверей шкафа, тихое бормотание заклинаний для укладки волос, шелест пергаментов и тихий хлопок закрывшейся двери. Она ушла, решив не будить меня до последнего, давая возможность урвать еще хоть немного драгоценного отдыха.

Я натянула одеяло на голову, и снова погрузилась в темноту.

Меня разбудило не расписание и не настойчивый звонок на первую лекцию. Меня разбудило ощущение чужого присутствия.

Матрас подо мной плавно прогнулся под тяжестью крупного тела. Сквозь сонную пелену я почувствовала, как край моего одеяла приподнялся, впуская утреннюю прохладу комнаты, а затем меня накрыло волной знакомого, обволакивающего тепла.

Я сонно нахмурилась, еще не до конца понимая, что происходит, когда чья-то сильная рука уверенно легла мне на талию. Нос мгновенно уловил терпкий, родной запах грозы и морской соли, напрочь перекрывающий фантомный аромат морозного озона, преследовавший меня всю ночь.

Теодор.

Прежде чем я успела открыть глаза или сказать хоть слово, он придвинулся вплотную, прижимаясь своей широкой грудью к моей спине. Его дыхание, горячее и щекотное, коснулось моего затылка.

— Просыпайся, соня, — его низкий, хриплый после сна голос прозвучал у самого моего уха, заставив кожу покрыться мурашками. — Ты пропустишь завтрак, а заодно и первую лекцию.

— Тео... — пробормотала я, не открывая глаз и инстинктивно подаваясь назад, в его тепло. — Что ты здесь делаешь? Кураторы увидят...

— Молли оставила дверь приоткрытой, а в коридоре никого нет, — тихо, с лукавой усмешкой отозвался он.

Его рука, до этого покоившаяся на моей талии, пришла в движение. Скользнув по гладкой ткани моей ночной сорочки, его большие, мозолистые от тренировок с мечом ладони беспрепятственно пробрались под край одежды.

Горячие пальцы коснулись моей обнаженной кожи, обжигая живот и медленно, мучительно дразняще скользя вверх, к ребрам. Сон как рукой сняло. Я резко распахнула глаза, судорожно втягивая воздух от этого интимного, собственнического жеста. Тело, всё еще помнящее ночной адреналин и грубость Наследника, отреагировало на ласку Теодора болезненно остро.

Он зарылся лицом в мои растрепанные волосы, оставляя долгий, влажный поцелуй на моей шее — ровно в том месте, где вчера вечером пылали его губы.

— Я пришел попрощаться, — прошептал он, и его пальцы нежно очертили линию моей груди, заставляя меня прикусить губу, чтобы не издать стон. — Меня отправляют на выездные маневры. В ущелье Сирен.

Мое сердце пропустило удар. Кассиан сдержал свое слово. Он действительно отсылает Теодора, прямо сегодня утром. План уже пришел в действие.

— Маневры? — я постаралась придать своему голосу искреннее удивление, поворачиваясь в кольце его рук, чтобы посмотреть ему в лицо. — Но почему так внезапно?

Теодор недовольно поморщился, нехотя выпуская меня из своих объятий, но оставаясь под моим одеялом непозволительно близко. На нем была полная походная форма боевиков — темная, плотная, увешанная ремнями для крепления оружия.

— Приказ кураторов, спустили полчаса назад, — он раздраженно провел рукой по своим серебристым волосам. В его янтарных глазах читалась откровенная досада. — Забирают весь авангард третьего курса. Какая-то внеплановая проверка активности в ущелье. Я пропущу пару дней занятий и... пару наших вечеров.

Он потянулся и мягко убрал упавшую мне на лицо прядь волос. В его взгляде было столько нежности и невысказанного сожаления, что внутри меня всё перевернулось от грызущего, ядовитого чувства вины. Он злился на руководство Академии, даже не подозревая, что приказ отдал тот самый человек, с которым я заключила дьявольскую сделку.

— Я буду скучать, Элли, — прошептал Тео, его глаза потемнели, а взгляд снова скользнул к моим губам. — И мне чертовски не хочется оставлять тебя здесь одну.

— Я тоже буду скучать, Тео, — прошептала я, чувствуя, как от его взгляда, ставшего обжигающе-темным, у меня перехватывает дыхание.

— Я хочу, чтобы ты помнила об этом, пока меня не будет, — хрипло выдохнул он.

Его рука, покоившаяся на моих ребрах, решительно скользнула вниз, очерчивая изгиб бедра. Прежде чем я успела осознать его намерения или сказать хоть слово о том, что нам пора собираться, его горячие, мозолистые пальцы беспрепятственно скользнули под тонкое кружево моих трусиков.

Я судорожно вдохнула, широко распахнув глаза, когда он сразу же, без лишних прелюдий, нашел то самое место, которое уже пульсировало от возбуждения.

Теодор уже знал, как мое тело может реагировать на него. Он двигался с пугающей, сводящей с ума уверенностью. Его пальцы, привыкшие сжимать рукоять тяжелого меча, сейчас действовали с невероятной ловкостью и напором. Он начал ласкать меня, вытворяя своими пальцами нечто невообразимое — то дразняще медленно, то ускоряя темп, то глубоко толкаясь внутрь, то концентрируясь на самом чувствительном нерве, заставляя меня выгибаться дугой навстречу его руке.

Мои бедра непроизвольно раздвинулись шире, давая ему полный доступ. Влага мгновенно пропитала его пальцы, и от этого влажного, скользящего звука в утренней тишине комнаты мои щеки вспыхнули еще сильнее.

— Тео... — это должно было стать протестом, призывом к благоразумию, но вместо этого с моих губ сорвался протяжный, откровенный стон наслаждения.

— Тише, Элли, — прорычал он мне в шею, его дыхание было таким же рваным, как и мое. Он прижался ко мне теснее, и сквозь плотную ткань его походной формы я отчетливо почувствовала его твердость. — Нас могут услышать.

Но он сам делал всё, чтобы я не могла молчать. Темп его движений стал неистовым, безжалостным. Он мастерски играл на моих нервных окончаниях, доводя до исступления. Чувство вины за ту чудовищную ложь, в которую я была втянута Деламаром, сейчас полностью растворилось в первобытном, всепоглощающем экстазе. Остались только горячие губы Теодора, целующие мою ключицу, и его пальцы, толкающие меня на самый край пропасти.

Я вцепилась обеими руками в его плечи, комкая грубую ткань форменной куртки, и запрокинула голову. Перед глазами вспыхнули белые искры, когда мощная, пульсирующая волна оргазма накрыла меня с головой. Я судорожно сжала бедра, тихо, отчаянно постанывая прямо ему в ухо, пока спазмы наслаждения прокатывались по всему телу, заставляя меня мелко дрожать в его объятиях.

Теодор не останавливался, пока последняя волна дрожи не покинула мое тело, медленно и нежно успокаивая меня своими поглаживаниями. Он с хриплым вздохом прижался лбом к моему лбу, глядя в мои затуманенные глаза с выражением абсолютного, собственнического триумфа.

— Теперь ты точно меня не забудешь за эти два дня, — самодовольно прошептал он, оставляя легкий поцелуй на моем раскрасневшемся носу. — А когда я вернусь, то продолжу доставлять тебе удовольствие всеми доступными способами. И тогда уже никто не заставит меня остановиться!

Я могла лишь слабо кивнуть, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Мое тело было расслабленным и тяжелым, но в груди снова начал разрастаться ледяной ком. Теодор уходил на маневры, уверенный в том, что по возвращении его ждет продолжение. Он и не подозревал, что к тому моменту, как он вернется, я могу своими собственными руками разрушить всё, что между нами было, разыгрывая спектакль для Кассиана Деламара.ОТ АВТОРА: пишите комментарии, если хотите больше жарких острых сцен с каждым из них! И кто ваш любимчик?

Глава 21. Первый акт спектакля или поцелуи для тренировки

Утренние коридоры Академии гудели, как растревоженный улей пчел. Мы с Молли торопливо шли по Южной галерее на лекцию по основам практической магии. Студенты вокруг обсуждали предстоящие турниры, сплетничали о преподавателях и жаловались на строгие задания.

Я шла, словно в трансе. Тело всё еще помнило утренние ласки Теодора, его горячий шепот и то, как он смотрел на меня перед уходом на маневры. Но в голове набатом билась мысль о том, что отсчет пошел. Кассиан выполнил свою часть сделки — убрал Тео с дороги. Теперь наступала моя очередь.

Молли что-то увлеченно рассказывала о новом рецепте зелья невидимости, но внезапно запнулась на полуслове.

Я проследила за её взглядом и почувствовала, как внутренности стягивает ледяным узлом.

В самом конце длинного, залитого светом магических сфер коридора появился Кассиан Деламар.

Он шел неспешно, с той врожденной грацией, которая заставляла толпу окружающих инстинктивно расступаться перед ним, освобождая дорогу. На нем был безупречный темный камзол с серебряной нитью, подчеркивающий широкие плечи. Его сапфировые глаза безошибочно выхватили меня из десятков других лиц.

Он направлялся прямо к нам.

Сердце пропустило удар и забилось где-то в горле. Спектакль начинался прямо сейчас. В моей голове пронеслась мысль, что в этом костюме он очень сексуален, после Тео конечно.

Я резко остановилась и перехватила Молли за локоть, сжав пальцы чуть сильнее, чем следовало.

—Элли? Что... — начала было подруга, переводя испуганный взгляд с меня на неумолимо приближающегося Наследника Бездны.

— Слушай меня внимательно, — перебила я её шепотом, глядя прямо в её расширенные глаза. — Что бы сейчас ни произошло. Что бы ты ни увидела и что бы ни услышала... не верь ни единому слову. Поняла? Это всё ложь. Сплошная игра.

— О чем ты... — Молли не успела договорить.

Кассиан уже оказался рядом. Воздух вокруг мгновенно наполнился запахом морозного озона. Студенты поблизости начали замолкать, с любопытством и нескрываемым страхом поглядывая в нашу сторону.

Я приготовилась к его обычному ледяному тону, к язвительным приказам или высокомерному пренебрежению. Внутри всё сжалось в ожидании очередного высокомерного выпада. Но вместо этого произошло то, чего я ожидала меньше всего.

Кассиан Деламар улыбнулся.

Это была не та пугающая, порочная ухмылка, которую я видела ночью в его покоях. Это была потрясающе красивая, открытая и мягкая улыбка, от которой его строгое аристократичное лицо преобразилось, став почти невыносимо притягательным. На какую-то жалкую секунду я сама опешила, поверив в эту блестящую иллюзию.

— Доброе утро, Элиана, — его глубокий, бархатный голос прозвучал так тепло, что по коридору прокатился коллективный вздох удивления.

Прежде чем я успела открыть рот, чтобы ответить, он протянул руку и уверенно переплел свои длинные пальцы с моими. Его ладонь была горячей и сухой. Хватка — властной, собственнической, не допускающей никаких возражений.

Глаза Молли стали размером с глубоководные жемчужины. Кто-то из старшекурсниц позади нас громко ахнул. Наследник Бездны, который никогда не удостаивал простых адептов даже кивком головы, только что публично взял за руку полукровку и смотрел на нее так, словно она была единственной в этой галерее.

— Пойдем со мной. Нам нужно обсудить кое-что очень важное, — нежно, но с ощутимым нажимом произнес Кассиан.

И, не дав мне ни единого шанса на сопротивление или ответ, он потянул меня за собой. Я едва поспевала за его широким шагом. Он полностью проигнорировал сотни шокированных взглядов, протащил меня несколько метров по коридору, распахнул дверь первой попавшейся пустой аудитории и уверенно втянул меня внутрь, захлопнув тяжелую створку прямо перед носом у толпы зевак.

Глухо щелкнул магический замок, отрезая нас от всей толпы, что была шокирована таким поворотом событий.

Как только мы оказались одни, теплая улыбка мгновенно исчезла с лица Кассиана, будто её стерли заклинанием. Черты лица вновь заострились, превратившись в привычную, расчетливую ледяную маску. Он отпустил мою руку так резко, словно обжегся, и повернулся ко мне, скрестив руки на груди.

— Отлично. Первый акт прошел безупречно, — деловито и сухо произнес он, глядя на меня сверху вниз. — Завтра половина Академии будет шептаться о том, что между нами что-то есть. А теперь слушай мой план, дикарка. У нас много работы.

Я потерла запястье, на котором, казалось, всё еще горел отпечаток его горячей ладони, и в упор посмотрела на Наследника Бездны. Только что разыгранный им спектакль в коридоре вывел меня из себя окончательно.

— Какого хрена, Деламар?! — прошипела я, чувствуя, как возмущение затапливает меня с головой. Мой голос дрожал от злости. — Почему именно я? Из сотен, тысяч адепток в этой проклятой Академии, которые с радостью бросились бы вам на шею по первому щелчку пальцев, почему вы выбрали именно меня для этих своих больных игр?!

Кассиан даже не шелохнулся. Он лишь чуть вздернул подбородок, наблюдая за моей вспышкой с тем самым снисходительным высокомерием, которое бесило меня больше всего на свете.

— Вы же самый могущественный адепт Академии, будущий член Совета! — не унималась я, наступая на него на шаг. Страх перед ним сейчас полностью растворился в жгучем желании высказать всё, что накипело. — Если вы так хотите избавиться от леди Серафины, почему бы просто не поступить как нормальный мужик? Подойдите к ней и скажите прямо в лицо: «Свадьбы не будет, мы расходимся»! Разорвите эту помолвку! К чему эти дешевые театральные постановки на публике и шантаж?

На мгновение идеальная, непроницаемая маска на его лице дрогнула. В сапфировых глазах мелькнуло что-то острое, жесткое — откровенное, глухое раздражение, которое он даже не попытался скрыть.

Кассиан тяжело выдохнул и потер переносицу длинными пальцами.

— Ты действительно такая наивная дикарка, или просто притворяешься? — его голос прозвучал низко и сухо, с лязгающими стальными нотками. Он сделал шаг навстречу, заставив меня инстинктивно вжаться лопатками в ближайшую парту. — Ты думаешь, я не пытался?

Я недоверчиво моргнула, сбитая с толку его внезапным признанием.

— Что?

— Я пытался, Элиана, — процедил он сквозь зубы. Лицо Кассиана оказалось совсем близко, и в его взгляде читалась мрачная ярость атланта, загнанного в угол. — Я прямым текстом сказал Серафине, что этот брак — фарс. Что между нами никогда ничего не будет, и что я не собираюсь играть роль покорного мужа ради амбиций её отца. Знаешь, что она мне ответила?

Я отрицательно качнула головой, не в силах оторвать взгляд от его потемневших глаз.

— Она ответила, что ей плевать, — Кассиан холодно, безрадостно усмехнулся. — Ей не нужны мои чувства, ей не нужен я. Ей нужен статус Наследницы. Это политический пакт. Если я разорву его в одностороннем порядке без веской причины, лорд ди Вэйн поднимет бунт в Совете. Серафина готова терпеть мою холодность и даже измены, если они будут происходить за закрытыми дверями.

Он оперся руками о край парты по обе стороны от моих бедер, запирая меня в ловушку из своего тела и запаха морозного озона.

— Но она безмерно горда, — продолжил Кассиан, и его голос упал до опасного шепота. — Она не выносит публичного унижения. А ты, моя дорогая Элиана — идеальное оружие. Ты полукровка, а следовательно для нее Никто. Абсолютная противоположность всему, что ценится в её элитном кругу. Если Академия, а следом и весь высший свет узнают, что Наследник Бездны променял идеальную чистокровную леди на грубую девчонку из нижних ярусов... её раздутое эго этого не выдержит.

Я смотрела на него, понимая, насколько дьявольски расчетлив и жесток был его план. Он бил в самое больное место своей невесты, используя меня как живой щит.

— Она сама разорвет помолвку, чтобы спасти остатки своей гордости, — закончил Деламар, глядя прямо мне в глаза. — Она швырнет это кольцо мне в лицо, лишь бы не быть публично опозоренной. И именно поэтому, дикарка, играть эту роль будешь ты. И ты будешь играть её безупречно.

Я слушала его, затаив дыхание. В его холодной, безжалостной логике был смысл, но от этого мне не становилось ни на каплю легче. Использовать меня, чтобы раздавить гордость Серафины... Это было гениально и отвратительно одновременно, не смотря на то, как она унизила меня недавно.

— Вы все равно редкостный придурок, Деламар, — процедила я, смело встречая его темный взгляд. — Эгоистичный, манипулятивный придурок. Но раз уж я пообещала помочь вам взамен на информацию о моей семье, то так тому и быть. Уговор есть уговор.

Я сглотнула, заставляя себя собраться с мыслями и звучать ровно.

— Что вы предлагаете делать дальше? Как именно мы заставим всю Академию поверить, что мы... пара? Одних прогулок за ручку по коридорам будет явно недостаточно, чтобы леди Серафина сорвалась.

Кассиан не отвел взгляда. Идеальная линия его губ дрогнула в едва заметной, хищной полуулыбке.

— Всё очень просто, дикарка, — его голос стал чуть ниже, приобретая те самые бархатистые, обволакивающие нотки, от которых по моей спине невольно пробежали мурашки. — Нужно сделать то же самое, что и вчера. Поцеловаться.

Мои глаза расширились. Жар мгновенно прилил к лицу, и я почувствовала, как густо краснею, от ключиц до самых кончиков ушей. Память предательски, с пугающей яркостью подкинула воспоминание о его жестком, жадном поцелуе в полумраке его покоев, и о том, как я — к своему величайшему стыду — на него ответила.

— Этого не будет! — выпалила я, упираясь ладонями в его грудь в слабой попытке оттолкнуть. Сердце снова заколотилось как сумасшедшее. — Я же ясно сказала вам ночью! Мы можем разыгрывать влюбленность и без этого!

Вместо того чтобы отстраниться, Кассиан приблизился еще сильнее, полностью игнорируя мои упирающиеся руки. Пространства между нами не осталось совсем. Он поднял руку и властно, но на этот раз без обжигающей грубости, взял меня за подбородок.

Его длинные, прохладные пальцы заставили меня запрокинуть голову и посмотреть прямо в бездонную глубину его сапфировых глаз. В них сейчас не было ни капли привычного льда — только темное, затягивающее пламя и абсолютная, непоколебимая уверенность хищника, загнавшего жертву в угол.

— Тебе всё равно это понравится, — прошептал он, скользя потемневшим взглядом по моим пылающим щекам и останавливаясь на губах. Его большой палец невесомо, дразняще очертил мою нижнюю губу. — Точно так же, как понравилось вчера. Ничего страшного в этом нет, Элиана. Это просто часть нашей игры.

Его слова, произнесенные с такой гипнотической откровенностью, выбили у меня из-под ног последние остатки здравого смысла. Я замерла, парализованная его близостью, терпким запахом озона и тем, как легко он читал мои самые потаенные, запретные реакции, отчаянно пытаясь напомнить себе, что всё это — лишь грязный политический спектакль.

Его лицо начало медленно приближаться. Я видела, как сужаются его зрачки, почти полностью поглощая сапфировую радужку, и чувствовала дурманящий, ледяной холод его дыхания на своей коже.

— Исключительно для тренировки, — хрипло пробормотал он, склоняясь ко мне за долю секунды до того, как наши губы должны были соприкоснуться.

Но вчерашнего оцепенения больше не было. Мой инстинкт самосохранения, спавший до этого момента, наконец-то взвыл тревожной сиреной.

Вместо того чтобы покорно закрыть глаза и поддаться его магии, я резко сжала правую руку в кулак. Вся моя злость, всё возмущение его наглостью и страх за Теодора выплеснулись в одном коротком, молниеносном движении.

Раздался глухой, весьма аристократичный хруст.

Мой кулак со всего размаху врезался прямо в идеальный, ровный нос Наследника Бездны.

Кассиан глухо охнул. Его пальцы, до этого властно державшие мой подбородок, мгновенно разжались. Он резко отшатнулся, инстинктивно прижимая ладонь к лицу. Воздух в аудитории заискрил от внезапного, неконтролируемого всплеска его темной магии, от которого ближайшие деревянные парты угрожающе затрещали.

Я моментально отскочила на безопасное расстояние, тяжело дыша и потирая саднящие костяшки пальцев.

Деламар медленно отнял руку от лица. Из его разбитого носа на безупречно чистую темную рубашку упали несколько тяжелых капель крови. Он посмотрел на красные следы на своих пальцах, а затем медленно поднял голову, вперив в меня совершенно обезумевший, темный взгляд, в котором смешались шок, ярость и что-то еще, абсолютно непредсказуемое.

— Считай, что первая тренировка окончена, Деламар, — выдохнула я, упрямо вздернув подбородок, хотя внутри всё сжалось от ледяного ужаса перед тем, что я только что натворила. — А теперь давай обсудим правила, по которым мы на самом деле будем играть.

Глава 22. Иллюзия порока

Тишина в пустой аудитории стала осязаемой, тяжелой, звенящей от напряжения. В воздухе отчетливо запахло железом и сгущающейся грозой. Магический фон Кассиана, вышедший из-под контроля на долю секунды, заставил стекла в высоких стрельчатых окнах мелко завибрировать.

Я стояла, прижав к груди саднящую руку, и не могла отвести взгляд от алой капли крови, медленно ползущей по его точеному подбородку.

Инстинкт самосохранения кричал, что я совершила фатальную ошибку. За нападение на Наследника и члена высшей аристократии меня могли не просто отчислить — меня могли бросить в подземелья Совета, и даже бабушка со всеми ее интригами не смогла бы меня вытащить.

Кассиан медленно, пугающе плавно достал из внутреннего кармана камзола белоснежный платок с вышитым родовым гербом и прижал его к лицу.

Секунда. Вторая. Третья.

А затем своды аудитории сотряс тихий, хриплый смех.

Он смеялся. Искренне, мрачно, с какой-то извращенной долей восхищения. Отняв платок от лица, он продемонстрировал мне абсолютно целый нос — ни крови, ни следов удара. Сильнейшая регенерация атлантов, ну конечно!.

— А ты полна сюрпризов, Элиана, — протянул Деламар, бросая испачканный кровью платок на ближайшую парту. В его глазах больше не было ярости, лишь жгучий, нескрываемый интерес. — Последний раз кто-то осмеливался поднять на меня руку лет десять назад. И поверь, он закончил очень плохо.

— Значит, буду первой, кто выживет, — огрызнулась я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо. — Я согласилась на эту сделку, Деламар. Но мы будем играть по моим правилам, либо я прямо сейчас выхожу за дверь, и пусть Серафина и дальше мотает тебе нервы.

Кассиан издевательски склонил голову набок, скрестив руки на груди.

— И каковы же твои условия, Элиана? Внимательно слушаю.

— Во-первых, — я загнула палец, — никаких поцелуев наедине. То, что происходит за закрытыми дверями — это деловые отношения. Руки держишь при себе.

Он усмехнулся, но не перебил.

— Во-вторых, — продолжила я, чувствуя себя чуть увереннее. — На публике ты предупреждаешь меня, прежде чем распускать руки или... целовать. Я не хочу вздрагивать от каждого твоего движения.

— Предупреждать? — Кассиан изогнул идеальную бровь, и в его голосе проскользнула откровенная насмешка. — Элиана, мы должны изображать безумную, всепоглощающую страсть, от которой сносит крышу. Наследник Бездны, потерявший голову от дерзкой полукровки. Серафина не поверит в невинные, запланированные поцелуи по расписанию. Страсть должна быть внезапной. Грязной. Порочной. Она должна ранить её гордость с каждой секундой, когда она будет на нас смотреть.

Он снова начал медленно, кошачьим шагом приближаться ко мне. Я заставила себя не отступать.

— Я смогу сыграть страсть, — упрямо ответила я, глядя ему в глаза. — Но ты не будешь пользоваться этим, чтобы удовлетворять свое больное эго.

Кассиан остановился в шаге от меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, оценивая, взвешивая.

— Договорились, — наконец произнес он, и его голос прозвучал на удивление серьезно. — Наедине я к тебе не прикоснусь. Но на публике, Элиана... на публике ты принадлежишь мне. И если я решу, что для убедительности мне нужно прижать тебя к стене на глазах у всей Академии, ты ответишь мне так, словно только этого и ждала. Иначе сделка аннулируется. Поняла?

Я сглотнула и коротко кивнула.

— Поняла.

— Отлично. А теперь, — уголки его губ поползли вверх в той самой хищной, порочной улыбке, — нам нужно эффектно выйти из этой аудитории. За дверью собралась добрая половина студентов. Мы пробыли здесь наедине ровно столько времени, чтобы они начали фантазировать. Давай дадим им пищу для сплетен.

Прежде чем я успела спросить, что он имеет в виду, Кассиан поднял руку. Я инстинктивно дернулась, помня о своем условии, но он лишь закатил глаза.

— Успокойся, дикарка. Я же сказал — наедине ни-ни.

Его пальцы зависли в миллиметре от моего лица. Я почувствовала легкое покалывание магии. Кассиан сделал едва уловимое движение — и моя аккуратно застегнутая на все пуговицы форменная блузка внезапно расстегнулась на одну пуговицу ниже положенного, обнажая ключицы. Следующий взмах — и мои волосы, до этого убранные заколкой, растрепались, словно по ним только что прошлись чьи-то нетерпеливые руки.

Я ахнула, потянувшись к воротнику, но Деламар перехватил мою руку.

— Не смей поправлять, — приказал он.

Затем он большим пальцем мазнул по моим губам, намеренно размазывая блеск так, чтобы они казались припухшими и зацелованными.

Я с ужасом смотрела на то, как он методично создает иллюзию нашего грехопадения. Закончив со мной, Кассиан взялся за себя. Он небрежно расстегнул верхние пуговицы своего камзола, взъерошил свои идеальные темные волосы и, на секунду задержав взгляд на мне, расстегнул ремешок часов на запястье, позволяя ему свободно болтаться.

— А теперь, — прошептал он, беря меня за руку и переплетая наши пальцы с пугающей естественностью. — Опусти глаза. Выгляди растерянной и смущенной. Позволь мне вести.

Магический замок на двери щелкнул.

Кассиан Деламар толкнул тяжелую створку, и мы шагнули в коридор — прямо под прицел десятков шокированных, неверящих глаз. Спектакль начался.

Коридор встретил нас оглушительной, мертвой тишиной.

Казалось, само время остановилось в этих древних каменных стенах. Гудящая, бурлящая толпа адептов замерла, словно на них всех разом наложили заклятие оцепенения. Разговоры оборвались на полуслове, кто-то выронил из рук стопку пергаментов — они с тихим шелестом разлетелись по каменным плитам, но никто даже не шелохнулся, чтобы их поднять.

Десятки расширенных, полных абсолютного шока глаз уставились на нас.

Я чувствовала, как под этим коллективным, обжигающим взглядом мое лицо заливает настоящая, густая краска стыда. Мне даже не пришлось ничего играть. Вид растрепанного, тяжело дышащего Наследника Бездны и меня, с расстегнутой блузкой, припухшими губами и спутанными волосами, говорил сам за себя. Эта картина кричала о таком вопиющем, грязном пороке, что у самых впечатлительных первокурсниц отвисли челюсти.

Я инстинктивно опустила глаза, как и велел Кассиан, пряча лицо. Мои пальцы в его руке дрогнули, но он сжал их крепче — ободряюще, но властно.

— Идем, — произнес он в образовавшейся тишине. Его голос звучал хрипло, чуть ниже обычного, словно он всё еще не мог восстановить дыхание после недавних... утех.

Кассиан сделал шаг вперед, увлекая меня за собой. И толпа, словно повинуясь невидимому хлысту, поспешно шарахнулась в стороны. Адепты вжимались в стены, освобождая нам широкий проход.

Я краем глаза заметила Молли. Подруга стояла у колонны, прижав ладони к пылающим щекам. Несмотря на мое предупреждение, на её лице был написан такой неподдельный, священный ужас, что я едва не застонала вслух. Если уж Молли, знавшая правду, выглядела так, словно мир рухнул, то что говорить об остальных?

В толпе мелькнуло знакомое лицо — одна из тех надменных девиц, что вчера хихикали за спиной Серафины. Девушка стояла, приоткрыв рот, а её глаза метались от моего расстегнутого воротника к руке Кассиана, крепко сжимающей мои пальцы.

Деламар тоже её заметил.

Он вдруг остановился, заставив меня прижаться плечом к его груди. Идеальный, расчетливый актер. Кассиан медленно, собственническим жестом обнял меня за талию, притягивая к себе так близко, что толпа коллективно и судорожно выдохнула.

Он склонился к моему уху. Со стороны это выглядело как порыв неконтролируемой нежности, жажда коснуться меня снова, хотя бы на мгновение.

— Видишь ту блондинку справа? — его горячее дыхание обожгло мою щеку, а голос был тихим, ровным и абсолютно деловым. — Это Изабелла, лучшая подруга моей драгоценной невесты. Готов поспорить на свой титул, что Серафина узнает о нашем маленьком спектакле еще до того, как мы дойдем до конца этого коридора.

Он издевательски провел носом по моим волосам, вдыхая запах, и я почувствовала, как по спине пробежала крупная дрожь.

— Вы чудовище, Деламар, — прошептала я в ответ, утыкаясь лбом в его ключицу, чтобы скрыть свое лицо. Для зевак это выглядело как смущение влюбленной девчонки.

— Я знаю, дикарка. Я знаю, — низко бархатно усмехнулся он.

Затем он выпрямился, небрежным, ленивым взглядом окинул замершую толпу, словно бросая вызов каждому, кто осмелится открыть рот, и снова повел меня вперед.

Мы прошли всю Южную галерею в звенящей тишине, нарушаемой лишь гулким эхом наших шагов. Кассиан не отпускал мою руку ни на секунду. Он довел меня до самых дверей аудитории боевой магии, куда я изначально направлялась.

Остановившись у входа, он развернулся ко мне. Студенты, толпившиеся у кабинета, мгновенно растворились в воздухе, забившись по углам и притворяясь мебелью, но продолжая жадно подсматривать.

— До вечера, — громко, чтобы услышали все любопытные уши, произнес Кассиан.

Его свободная рука скользнула к моему лицу. Большой палец мягко, обманчиво-нежно провел по моей щеке, заправляя выбившуюся прядь за ухо. В его сапфировых глазах плясали темные, торжествующие искры. Он наслаждался этой игрой. Наслаждался моей дрожью и той властью, которую сейчас имел над всей Академией.

— Жду тебя после отбоя, — добавил он порочным шепотом, который, я была уверена, эхом разлетелся по всему коридору.

Не дожидаясь моего ответа, он неохотно выпустил мою руку, развернулся и, чеканя шаг, направился в сторону элитного корпуса.

Я осталась стоять у дверей аудитории, чувствуя себя абсолютно раздетой под десятками пронзительных взглядов. Слухи уже сорвались с цепи. Наживка была проглочена. И теперь мне оставалось только ждать, когда грянет настоящая буря.

Я буквально влетела в аудиторию боевой магии, едва дождавшись, пока высокая фигура Деламара скроется за поворотом. Спину жгло от десятков любопытных взглядов, которые студенты провожали меня вплоть до моего места на средних рядах.

Упав на деревянную скамью, я первым делом дрожащими пальцами застегнула злополучную пуговицу на воротнике блузки, пряча ключицы, и принялась судорожно приглаживать растрепанные волосы, пытаясь собрать их в привычный строгий пучок. От запаха морозного озона, казалось, пропиталась даже ткань моей форменной юбки. Я с силой потерла губы тыльной стороной ладони, стирая остатки размазанного блеска, отчаянно пытаясь уничтожить саму память об этом унизительном фальшивом спектакле.

Спустя несколько долгих секунд рядом со мной на скамью с тяжелым вздохом опустилась Молли. Подруга выглядела так, словно только что пережила прямое столкновение со стаей мантикор. Она обложилась стопкой конспектов, создавая иллюзию бурной подготовки к занятию, а затем придвинулась ко мне вплотную.

— Какого... Что это сейчас была за фигня, Элиана? — прошипела она свистящим, сдавленным шепотом, ее глаза всё еще напоминали два огромных блюдца. — Ты же сказала, не верить тому, что я увижу! Но он... ты... вы выглядели так, словно только что вылезли из одной постели!

— Тише, ради Бездны, — я тоже перешла на отчаянный шепот, озираясь по сторонам. Девушки с соседнего ряда уже перестали делать вид, что читают, и откровенно грели уши. Я наклонилась к Молли, почти касаясь губами её уха. — Я же предупреждала. Это всё иллюзия. Сплошной фарс. Между нами абсолютно ничего нет.

Молли недоверчиво фыркнула, нервно комкая край чистого пергамента.

— Фарс? Элли, он смотрел на тебя так, будто собирался сожрать прямо в коридоре! И то, как он тебя держал... этот его голос на весь коридор про то, что он ждет тебя после отбоя...

— Это сделка, Молли, — жестко перебила я её, чеканя каждое слово, чтобы до нее наконец дошел смысл этой безумной авантюры. — Жестокая, манипулятивная сделка. Ему нужно заставить Серафину разорвать помолвку, а мне... мне нужно узнать правду о моей семье. И защитить Тео. Он пообещал, что даст мне ответы, если я помогу ему устроить этот цирк на глазах у всей Академии.

Подруга замерла, осмысливая услышанное. Её гнев и шок медленно сменились пониманием, а затем — глубоким, искренним сочувствием.

— То есть... вы просто притворяетесь? Вы ничего там не делали в пустой аудитории? — тихо уточнила она, и я с облегчением кивнула.

— Ничего. Кассиан лично расстегнул мне блузку магией перед выходом в коридор и размазал помаду большим пальцем. Это всё часть его мерзкого плана, чтобы спровоцировать леди Серафину, — с горечью вздохнула я, упираясь локтями в стол и пряча лицо в ладонях. — Он хочет раздуть скандал. И, судя по реакции адептов, у него это прекрасно получилось. Изабелла, подружка Серафины, стояла в первом ряду зрителей.

Молли тяжело вздохнула и сочувственно похлопала меня по плечу.

— Ох,Элли... Если Серафина поверит в это так же, как поверила я... она тебя просто уничтожит. Она сживет тебя со свету еще до того, как Тео вернется с маневров.

— Я знаю, — глухо отозвалась я, поднимая голову и глядя на пустую кафедру преподавателя, к которой уже направлялся магистр. — Но отступать поздно. Деламар не оставил мне выбора. Игра началась.

Глава 23. Театр одного актера

Лекция по основам боевой магии плавно, но неотвратимо перетекла в практическое занятие. Магистр Торн, сухой и жилистый старик с пронзительным взглядом, никогда не любил долгих теоретических рассуждений. Выждав положенные полчаса, он взмахом руки раздвинул парты к стенам, освобождая в центре аудитории просторный каменный полигон, покрытый защитными рунами.

Задание было предельно ясным: отработать формирование многослойного магического щита с последующим переходом в контратаку.

Студенты разбились на пары. Воздух в аудитории быстро наполнился запахом озона, вспышками стихийной энергии и гулким эхом отражаемых ударов. Мы с Молли встали в дальнем углу. Я старалась полностью сосредоточиться на плетении заклинаний, чтобы хоть на время выбросить из головы утренний позор в коридоре и пугающую сделку с Наследником Бездны.

Занятие перевалило за экватор, когда тяжелые двустворчатые двери аудитории внезапно распахнулись.

Шум заклинаний мгновенно стих. Студенты замерли, оборачиваясь к входу. Температура в помещении резко упала на несколько градусов, а по каменному полу поползли едва заметные усики морозного тумана.

На пороге стоял Кассиан Деламар.

На нем всё еще был тот самый темный камзол с серебряной нитью, но теперь все пуговицы были застегнуты безупречно, а волосы идеально уложены. Ни следа того растрепанного, «одержимого страстью» любовника, которого он изображал полтора часа назад. Сейчас перед нами стоял холодный, неприступный и наделенный абсолютной властью аристократ.

— Лорд Деламар? — магистр Торн удивленно вскинул брови, опуская тренировочный жезл. — Чем обязан?

— Не обращайте на меня внимания, магистр Торн, — голос Кассиана прозвучал ровно, с легкой, вежливой прохладцей. — Я здесь исключительно в качестве куратора третьего курса. Решил лично понаблюдать за успехами наших адептов в боевой магии. Продолжайте.

С этими словами он прошел внутрь, небрежно прислонился плечом к ближайшей колонне и скрестил руки на груди.

Но его присутствие изменило всё. Воздух стал густым и тяжелым. Адепты занервничали, заклинания начали срываться, а щиты — крошиться от малейшего давления. Одно дело — тренироваться перед преподавателем, и совсем другое — под пронзительным, сканирующим взглядом будущего члена Совета, способного одним словом сломать твою карьеру.

— Что ж, хорошо, — кашлянул в кулак Торн, пытаясь вернуть контроль над аудиторией. — Давайте посмотрим, на что вы способны в условиях стресса. Адептка Элиана, в центр полигона, пожалуйста. Покажите нам связку «зеркальный щит — оглушающий импульс».

Я застыла. Молли сочувственно сжала мою руку и легонько подтолкнула в спину.

Сделав глубокий вдох, я шагнула в центр рунного круга. Сердце предательски заколотилось, но я заставила себя выпрямить спину. Магистр Торн встал напротив, активируя боевого манекена, заряженного слабой наступательной магией.

Я не смотрела в сторону колонны. Я смотрела только на цель.

Вдох. Выдох. Концентрация.

Манекен сорвался с места, выбросив в меня сноп искрящейся энергии. Я вскинула руки. Магия отозвалась мгновенно, послушно перетекая по венам. Перед моими ладонями вспыхнул плотный, переливающийся зеркальный щит. Вражеский импульс врезался в него, с шипением рассеявшись на тысячи безобидных искр. Не теряя ни секунды, я перехватила остаточную энергию удара, добавила в нее собственный резерв и резким, выверенным движением выбросила вперед.

Оглушающий импульс ударил точно в грудь манекена. Тот с глухим треском отлетел на несколько метров и замер, деактивированный.

По аудитории прокатился одобрительный шепоток. Магистр Торн скупо кивнул:

— Безупречное исполнение, адептка. Реакция и контроль на высшем уровне.

Я опустила руки, пытаясь выровнять сбившееся дыхание, и именно в этот момент мой взгляд непроизвольно метнулся к колонне.

Кассиан Деламар смотрел прямо на меня.

И от того, как он смотрел, у меня перехватило дыхание. В его сапфировых глазах не было ни холода, ни высокомерной оценки куратора. Его взгляд был темным, глубоким и невероятно тяжелым. Он рассматривал меня с такой откровенной, голодной жадностью, словно я была величайшим сокровищем во всех мирах, принадлежащим только ему одному.

В этом взгляде было всё: собственнический инстинкт, восхищение моей силой и... нежность? Да, это выглядело именно так. Со стороны казалось, что ледяной Наследник смотрит на меня с абсолютным, безоговорочным обожанием. Как мужчина, безумно влюбленный в женщину.

Несколько девушек на первых рядах, перехвативших этот взгляд, тихо ахнули, прикрывая рты ладонями. Иллюзия, которую мы запустили в коридоре, только что обрела железобетонные доказательства.

Я стояла в центре зала, чувствуя, как под этим взглядом по коже бегут мурашки.

«Он просто играет», — напомнила я себе, отчаянно цепляясь за здравый смысл, пока мое сердце отбивало сумасшедший ритм. «Это всё часть сделки».

Я отвела глаза, возвращаясь на свое место рядом с Молли.

В груди теснилось странное, двойственное чувство. С одной стороны, я ненавидела его за то, в какое положение он меня поставил. Но с другой... я не могла не признать очевидного.

Кассиан Деламар был выдающимся, поистине безупречным актером. Его способность манипулировать чужими эмоциями, носить маски и заставлять сотни людей верить в выгодную ему ложь была феноменальной. Он играл на публику так же легко, как дышал.

«Когда придет время, — подумала я про себя, провожая глазами его высокую фигуру, когда он небрежно оттолкнулся от колонны и направился к выходу, — он станет великолепным, устрашающе эффективным правителем в Совете. Никто не сможет его переиграть».

.Я на ватных ногах преодолела расстояние до нашей скамьи и почти рухнула на деревянное сиденье рядом с Молли. И именно в этот момент звенящую тишину аудитории нарушил звук медленных, размеренных хлопков.

Я резко обернулась. Кассиан Деламар, уже почти дошедший до тяжелых двустворчатых дверей, остановился. Он медленно и грациозно аплодировал, не сводя с меня своего темного, пронзительного взгляда.

— Безупречный контроль и поразительная мощь, Элиана, — его глубокий, бархатный голос прозвучал на удивление тепло и абсолютно искренне, без малейшей примеси привычного аристократического сарказма. — Браво.

Словно по невидимому сигналу, остальная аудитория, очнувшись от оцепенения, мгновенно взорвалась аплодисментами. Студенты хлопали, кто-то с задних рядов даже одобрительно засвистел. Магистр Торн, казалось, был немного сбит с толку такой бурной реакцией, но тоже удовлетворенно кивнул.

«Какое же гребаное дерьмо!» — мысленно взвыла я, чувствуя, как лицо снова начинает пылать, а под ложечкой сосет от дурного предчувствия.

Я никогда не стремилась выделяться. Моей главной целью всегда было тихо и незаметно доучиться, не привлекая к себе лишних взглядов, чтобы спокойно дождаться своего места в Совете. Я хотела быть невидимкой. Но теперь стало предельно ясно: статус фиктивной избранницы Деламара не только не убережет меня от чужого внимания, но и превратит мою жизнь в бесконечный спектакль под ослепительными прожекторами. Отныне каждый мой шаг, каждое заклинание и каждый вздох будут рассматриваться под микроскопом всей Академией.

Как только гул аплодисментов начал стихать, а Кассиан скрылся за дверями, Молли придвинулась ко мне вплотную.

—Элли ... — прошептала она, и в её голосе звучало глубокое, искреннее сомнение. — Можешь говорить что угодно про вашу сделку, шантаж и всё такое. Но я видела его глаза. Я клянусь тебе, Деламар имеет на тебя совершенно конкретные виды. Так не притворяются, даже если ты лучший актер в мире.

— Не выдумывай, Молли, — нервно отмахнулась я, делая вид, что очень увлечена поправлением манжет на своей блузке. — Я же сказала, это всё игра. Ему нужна достоверность для Серафины, вот он и старается.

Я старалась звучать уверенно и беспечно, но слова подруги уже проникли под кожу, пустив там свои ядовитые ростки. Я сглотнула вставший в горле ком, уставившись невидящим взглядом на каменный пол.

А что, если... что, если я просто отчаянно не хотела признавать очевидного?

На какую-то жалкую, пугающую секунду я позволила себе допустить эту мысль. Вдруг всё это время я была слепа? Наследник привык получать всё, что пожелает, и никогда не отступал перед трудностями. Что, если этот безумный, жестокий план с фиктивными отношениями был не просто способом разорвать помолвку? Что, если Деламар, получив вчера ночью жесткий отказ, просто сменил тактику и нашел этот извращенный, дьявольски хитрый способ завоевать меня по-настоящему, заставив добровольно играть по его правилам?

От этой мысли по спине скользнул ледяной холод, который почему-то мгновенно сменился предательским, обжигающим жаром внизу живота.

Пара боевой магии наконец-то завершилась. Магистр Торн дал отмашку, и уставшие адепты с облегченным гулом потянулись к выходу. Мы с Молли торопливо собрали свои конспекты, мечтая только о том, чтобы поскорее вернуться в безопасные стены нашего общежития.

Кассиан исчез из аудитории сразу после своих эффектных аплодисментов, и я наивно полагала, что на сегодня моя пытка окончена. По крайней мере, до наступления вечера.

Но едва мы переступили порог тяжелых двустворчатых дверей, как я едва не врезалась в высокую фигуру.

Он никуда не ушел. Кассиан ждал меня прямо здесь, небрежно прислонившись к каменной стене коридора и скрестив руки на груди. Вокруг него уже образовалась почтительная пустота — студенты предпочитали обходить его по широкой дуге, попутно бросая на нас жадные, любопытные взгляды.

Увидев его самодовольную ухмылку, я не выдержала и выразительно закатила глаза.

Оставив Молли в паре шагов позади, я подошла к нему почти вплотную. Со стороны это, должно быть, выглядело так, будто я сгораю от нетерпения оказаться рядом со своим возлюбленным, но на деле я яростно, сквозь зубы зашипела:

— Отвали от меня нахрен, Деламар. Хотя бы сегодня до вечера! Хватит бегать за мной по всей Академии, как влюбленный индюк! Мы уже устроили шоу, дай мне спокойно дожить этот день.

Вместо того чтобы возмутиться моей дерзости, Кассиан лишь тихо, бархатисто рассмеялся. Его совершенно не задело мое оскорбление. Наоборот, казалось, моя злость доставляла ему какое-то извращенное удовольствие.

— У тебя не получится так легко от меня отделаться, дикарка, — промурлыкал он низким голосом, намеренно сокращая и без того ничтожное расстояние между нами. — Влюбленные индюки так себя не ведут. А вот мужчина, который не может насытиться своей женщиной — вполне. И кстати, знаешь, твое несносное поведение заводит меня еще больше! Так что, будь осторожнее в своих словах и поступках, Элиана!

Он медленно поднял руку. Я инстинктивно напряглась, но помня о десятках глаз, устремленных на нас, не отстранилась. Пальцы Кассиана мягко коснулись моего лица. Он перехватил выбившуюся из пучка прядь моих волос, пропустил ее между своими длинными пальцами, словно наслаждаясь шелком, и нежно заправил мне за ухо.

Этот жест был таким интимным, таким пугающе собственническим, что у меня перехватило дыхание, а по коже предательски побежали мурашки.

Не дав мне опомниться, Деламар властно перехватил мою ладонь, переплетая свои пальцы с моими, и с абсолютной самоуверенностью потащил меня за собой по коридору, направляясь прямо к выходу во внутренний двор Академии.

Я попыталась притормозить, оглядываясь на подругу, которая так и застыла у дверей аудитории с прижатыми к груди конспектами.

— Я... — Молли нервно сглотнула, провожая нас ошарашенным взглядом, и попятилась в противоположную сторону. — Я буду ждать тебя у нас в комнате, Элли! Удачи!

И она поспешно скрылась в толпе, оставив меня один на один с Наследником, который уверенно вел меня прямо на залитый солнцем двор, где сейчас, во время большого перерыва, собралась, казалось, вся элита нашей Академии.

ОТ АВТОРА: Кассиан не собирается отступать от Элианы ни на шаг, пока рядом нету Тео. Что же будет, когда Тео вернется?

Глава 24. Спектакль под солнцем

Кассиан уверенно вел меня по залитым светом коридорам прямо во внутренний двор Академии, где во время большого перерыва собиралась вся местная элита. Его пальцы стальной хваткой сжимали мою ладонь. Я пыталась упираться, но делала это намеренно слабо — ровно настолько, чтобы сохранить видимость возмущения, но не дать окружающим повода заподозрить, что вся наша ссора лишь постановочный фарс.

Со стороны это выглядело как типичная перепалка двух темпераментных влюбленных, которые не могут оторваться друг от друга даже в гневе.

— Что мы там будем делать? — процедила я сквозь зубы, когда тяжелые дубовые двери, ведущие во двор, уже замаячили впереди.

— Доказывать всем, что мы настоящая пара, дикарка, — не сбавляя шага и даже не глядя на меня, невозмутимо ответил Деламар. — Чем больше свидетелей, тем быстрее леди Серафина сорвется.

— Хватит говорить загадками! — я подалась вперед и яростно прошипела это ему прямо на ухо. — Имей в виду, Деламар, если ты сейчас выкинешь какой-нибудь фокус, твоя «обожаемая девушка» с удовольствием убьет тебя во сне.

Вместо того чтобы возмутиться моей дерзости или применить магию, Кассиан вдруг запрокинул голову и искренне, глубоко рассмеялся. Его смех, бархатный и вибрирующий, заставил нескольких проходивших мимо студенток замереть с открытыми ртами.

— Знаешь, Элиана, — он склонился ко мне, и его глаза хищно блеснули, — если мы с тобой переспим, то я, пожалуй, буду готов умереть сразу после этого. Поверь, оно того стоит.

Я возмущенно выдохнула, чувствуя, как щеки заливает предательский румянец.

— Ты просто напыщенная сволочь, — высказала я, от души закатив глаза.

Мои слова рассмешили его еще больше. Наследник, которого все привыкли видеть холодным и отстраненным, сейчас шел по коридору и смеялся над оскорблениями какой-то полукровки.

Мы вышли на залитый солнцем мощеный двор. Воздух здесь гудел от сотен голосов, смеха и обсуждений прошедших лекций. Но стоило нам переступить порог, как шум начал стихать, расходясь от нас кругами, словно рябь по воде. Студенты оборачивались, замолкали и во все глаза смотрели на то, как Кассиан Деламар тащит меня за собой.

Он проигнорировал тенистые беседки, скрытые за кустами цветущей сирени, где обычно прятались парочки. Вместо этого он уверенно прошагал в самую середину двора, прямо к фонтану, вокруг которого стояли резные каменные скамейки.

Кассиан опустился на скамью, потянул меня за руку, и, прежде чем я успела сообразить, что происходит, одним властным рывком усадил меня прямо к себе на колени.

Толпа вокруг коллективно ахнула. Я дернулась, инстинктивно пытаясь вскочить на ноги, но его сильные руки мгновенно сомкнулись на моей талии, намертво приковывая к его бедрам. Моя грудь прижалась к его твердой груди, а лицо оказалось на одном уровне с его лицом.

— Рассчитываю, что сейчас ты не прирежешь меня и не сломаешь мне нос, — тихо, одними губами произнес он, скользя взглядом по моему напряженному лицу. В его сапфировых глазах плясали темные искры азарта. — Поцелуй меня, Элиана. Пока все смотрят.

Я замерла. Сердце колотилось так, что готово было пробить ребра. Я чувствовала на себе сотни обжигающих, шокированных взглядов. Вся Академия следила за каждым нашим вздохом. Отступать было некуда — если я сейчас вырвусь, весь наш план рухнет, и Теодор может поплатиться за это жизнью.

Зажмурившись, словно перед прыжком в бездну, я подалась вперед и быстро, целомудренно чмокнула его в губы.

Я попыталась сразу же отстраниться, но не тут-то было.

— Что за детский сад? — недовольно и хрипло выдохнул Кассиан.

Его большая ладонь мгновенно легла мне на затылок, зарываясь пальцами в волосы. Он с силой притянул меня к себе, не оставляя ни единого шанса на побег, и жадно впился в мои губы по-настоящему глубоким, властным и сокрушительным поцелуем, стирая грань между игрой и реальностью.

Его губы были требовательными и обжигающе горячими. Жесткая хватка на моем затылке не позволяла отстраниться ни на миллиметр. Когда его язык властно скользнул по моим губам, требуя доступа, я поняла, что у меня нет выбора. Для того чтобы сотни зрителей поверили в нашу безумную страсть, этого было мало. Мне пришлось приоткрыть губы и ответить ему, чтобы всё выглядело абсолютно натурально.

Но стоило мне это сделать, как мое собственное тело безжалостно меня предало.

Вкус морозного озона, темной магии и чего-то невероятно терпкого, присущего только ему, хлынул в мои легкие, дурманя разум. Его язык сплелся с моим — жадно, глубоко и бесстыдно, исследуя мой рот с такой пугающей интимностью, от которой по всей коже мгновенно разбежались горячие мурашки. В животе предательски запорхали те самые пресловутые бабочки, а внизу живота начал быстро затягиваться тугой, пульсирующий узел.

Вместо того чтобы чувствовать отвращение, я с ужасом осознала, как внутри меня разгорается темное, постыдное желание. Желание наплевать на всех этих зрителей, забыть о нашем договоре и действительно перейти ту самую грань, о которой Кассиан издевательски говорил в коридоре. Мои пальцы, до этого упиравшиеся в его грудь, дрогнули и непроизвольно смяли плотную ткань его идеального камзола, притягивая его ближе.

Он явно понял, что со мной происходит потеря контроля. Кассиан торжествующе зарычал мне в губы. Его свободная рука скользнула по моей спине, прижимая меня к своим бедрам еще теснее, и сквозь ткань одежды я отчетливо почувствовала его твердость. Он тоже терял самообладание в этой игре.

«Нет. Соберись, идиотка!» — в панике приказала я сама себе, отчаянно цепляясь за ускользающие остатки рассудка, пока его губы продолжали безжалостно сминать мои.

Я заставила себя вспомнить, почему я сижу на его коленях. Вспомнила его ледяной шантаж ночью в покоях. Вспомнила, как он манипулировал мной, играя моей жизнью и судьбой Теодора, словно мы были безымянными пешками на его шахматной доске. Я заставила эту чистую, холодную злость подняться из самых глубин души, вытесняя сладкий, парализующий дурман его поцелуя.

«Пусть целует. Пусть упивается своей абсолютной властью на глазах у всей Академии», — билась в голове навязчивая мысль, пока я продолжала послушно отвечать на его ласки, позволяя ему делать с моим ртом всё, что он захочет.

«Когда всё это закончится... когда я получу свое место возле бабушки в Совете, я отомщу ему за всё. За этот публичный позор, за шантаж, за каждое унижение и издевательство, которое он со мной вытворяет. Я заставлю его пожалеть о том дне, когда он решил втянуть меня в свои игры».

Кассиан наконец-то отстранился. Его дыхание было тяжелым, а сапфировые глаза потемнели до состояния грозового неба. Мои губы горели огнем, а легкие отчаянно пытались вспомнить, как нужно дышать. Мне показалось, что мы целовались целую вечность, и я могла лишь искренне надеяться, что со стороны это выглядело достаточно убедительно.

Только сейчас я осознала, что вокруг стояла абсолютная, звенящая мертвая тишина.

Весь огромный внутренний двор Академии словно вымер. Никто не разговаривал, никто не двигался. Студенты притихли, замерев на своих местах, и во все глаза наблюдали за нами, забыв про обед, лекции и конспекты.

Кассиан небрежно скользнул взглядом по толпе, а затем рявкнул так, что у меня заложило уши:

— Чего уставились?!

Толпу словно сдуло ураганом. Оцепенение спало, адепты судорожно отвернулись, делая вид, что их невероятно интересуют фонтаны, кусты сирени и собственные ботинки. Двор мгновенно наполнился неестественно громким, нервным гулом голосов — все спешили вернуться к своим делам, лишь бы не попасть под горячую руку Наследника Деламара.

Убедившись, что зрители отвлеклись, Кассиан вновь повернулся ко мне. На его губах заиграла ленивая, самодовольная ухмылка.

— Ну и какой из трех поцелуев понравился тебе больше всего, дикарка? — негромко, чтобы слышала только я, поинтересовался он, продолжая удерживать меня на своих коленях. — Потому что лично мне — этот.

Мое сердце всё еще бешено колотилось, а руки предательски дрожали. Чтобы не выдать того, насколько сильно этот поцелуй выбил меня из колеи, я отчаянно попыталась спрятать свое волнение за глухой стеной ядовитого сарказма.

— Дай угадаю, почему этот, — фыркнула я, скрещивая руки на груди и сверля его злым взглядом. — Потому что ты гребаный фетишист, Деламар? Обожаешь, когда целая толпа зевак смотрит на то, как ты лобзаешься со своими игрушками?

Ухмылка мгновенно стерлась с его идеального лица.

Воздух вокруг нас ощутимо похолодел. Кассиан вдруг стал пугающе серьезен, его глаза сузились, превратившись в две льдинки. Он подался вперед, и его пальцы, покоившиеся на моей талии, сжались чуть сильнее.

— Ты не игрушка, Элиана, — твердо заявил он. В его тоне было столько мрачной, непоколебимой уверенности, что у меня по спине пробежал холодок. Он снова играет, или… говорит правду?! Я была немного растеряна от такого заявления, но виду не подала. Не хотелось давать ему еще один повод для своей уязвимости.

Секунду мы смотрели друг другу в глаза, словно ведя безмолвную битву, в которой никто не собирался уступать. А затем напряжение исчезло так же резко, как и появилось.

Кассиан разжал руки, позволяя мне наконец-то сползти с его коленей и присесть рядом на прохладный камень скамейки. Я поспешно одернула юбку, стараясь отодвинуться от него хотя бы на несколько дюймов, но он сделал вид, что не заметил моих попыток сбежать.

Ленивым, небрежным движением он достал из сумки какой-то рандомный учебник по истории магии, открыл его на середине и положил себе на колени.

— Советую тебе сделать то же самое, — невозмутимо произнес Деламар, устремляя скучающий взгляд на строчки текста. — Сделай вид, что мы вдвоем мило готовимся к семинару. Потому что теперь мы ждем появления Серафины в этом дворе. Слухи уже дошли до нее, я в этом не сомневаюсь.

Я послушно вытащила из сумки первый попавшийся конспект и уставилась в него, хотя строчки прыгали перед глазами, не складываясь в осмысленный текст. Ожидание сводило с ума, натягивая нервы до предела.

Но долго притворяться прилежными студентами нам не пришлось.

Воздух во внутреннем дворе внезапно стал колючим. Гул голосов, только-только начавший восстанавливаться после нашего скандального поцелуя, снова оборвался, сменившись испуганными шепотками. Студенты, стоявшие у входа со стороны элитного корпуса, поспешно, чуть ли не в панике расступились, образуя широкий коридор.

И по этому коридору, чеканя шаг так, что каблуки звонко и угрожающе цокали по каменным плитам, шла леди Серафина ди Вэйн.

Она была в ярости. Настоящей, слепой, разрушительной ярости, от которой пространство вокруг ее идеальной фигурки искрило от нестабильной магии. Ее красивое, обычно надменное лицо сейчас исказила уродливая гримаса неприкрытой ненависти.

Она даже не стала дожидаться, пока приблизится к нашему фонтану. За несколько метров до нас ее пронзительный, срывающийся на истеричный визг голос разрезал мертвую тишину двора:

— Ты — жалкая грязь из-под моих ногтей! — заорала Серафина на всю Академию, тыча в меня дрожащим от бешенства пальцем. — Как ты посмела?! Как ты, ничтожная оборванка, смела своими грязными руками касаться моего жениха?!

Я вздрогнула, инстинктивно вжавшись в спинку скамейки, пока Кассиан рядом со мной даже не пошевелился, лишь едва заметно, торжествующе изогнув губы в полуулыбке.

— Тебе конец! — продолжала вопить Серафина, яростно надвигаясь на меня и собирая в ладонях обжигающие сгустки боевой магии. — Ты слышишь меня, дрянь?! Тебе конец!

Глава 25. Буря и щит

Воздух вокруг затрещал, перенасыщенный агрессивной магией Серафины. Запахло паленой травой и грозой. Аристократка надвигалась на нас, как стихийное бедствие, готовая смести всё на своем пути, и в первую очередь — меня.

Я сглотнула вставший в горле ком, но заставила себя не вскакивать и не бежать. Вместо этого я незаметно, но весьма ощутимо ткнула своего «нового парня» локтем под ребра.

— Твой выход, — процедила я сквозь зубы так тихо, чтобы услышал только он. — Ты заварил эту кашу, тебе и расхлебывать. Разбирайся с ней сам.

Кассиан даже не поморщился от моего удара. На его лице расцвела дьявольски самодовольная, торжествующая ухмылка. План сработал идеально — гордость Серафины была уязвлена настолько, что она потеряла лицо перед всей Академией.

Не сказав мне ни слова, Деламар плавно и неторопливо поднялся со скамейки. В его движениях не было ни грамма суеты или страха. Он смахнул несуществующую пылинку с рукава своего камзола и решительным, широким шагом направился прямо навстречу разъяренной невесте.

Я осталась сидеть на нагретом солнцем камне, словно приклеенная, во все глаза наблюдая за разворачивающейся сценой. Внутри всё сжалось от странной смеси страха и злорадства.

— Пусти меня к ней! — истошно взвизгнула Серафина, попытавшись обогнуть Кассиана. С ее пальцев уже срывались опасные искры боевых пульсаров, грозя прожечь дыру в любом, кто встанет у нее на пути. — Я сотру эту дрянь в порошок!

Но прорваться к моей скамейке ей не удалось.

Деламар вырос перед ней непреодолимой стеной, заслоняя меня своей широкой спиной. Он двигался пугающе быстро. Одним точным, выверенным движением он перехватил тонкие запястья Серафины. Вспышка темной магии — и искрящиеся пульсары в ее ладонях с тихим шипением погасли, нейтрализованные его превосходящей силой.

— Успокойся, Серафина, — его голос, усиленный магией, эхом прокатился по замершему двору. В нем звучал арктический холод и сталь. — Ты устраиваешь истерику на пустом месте и позоришь себя перед студентами.

— Позоришь?! — она задохнулась от возмущения, безуспешно пытаясь вырвать руки из его стального захвата. По ее идеальным щекам потекли злые слезы. — Это я себя позорю?! Ты только что на глазах у всей Академии целовал эту безродную шлюху! Ты — мой жених!

— Это ничего не значит, и ты это прекрасно знаешь, — ровным, бездушным тоном ответил Кассиан, слегка встряхнув ее за плечи, чтобы привести в чувство. — Прекрати этот цирк. Не заставляй меня применять к тебе заклятие оцепенения.

Я смотрела на то, как он ее держит. Кассиан возвышался над ней, непреклонный, холодный и жестокий в своем спокойствии. Он мастерски гасил ее магические всплески, не позволяя ей сделать и шага в мою сторону. Со стороны могло показаться, что он просто пытается образумить зашедшую слишком далеко девушку, но я-то знала правду. Он методично и хладнокровно добивал ее гордость.

Серафина продолжала кричать, вырываться и сыпать проклятиями, но Деламар стоял как монолит. Он принимал на себя всю ее ярость, становясь абсолютным, непробиваемым щитом между обезумевшей аристократкой и мной. И глядя на его напряженную спину, я поймала себя на абсурдной, пугающей мысли: за спиной этого чудовища я сейчас находилась в самой абсолютной безопасности, которую только можно было представить в стенах этой Академии.

— Я никогда не обещал хранить тебе верность, Серафина, — ледяной, безжалостный голос Кассиана эхом разнесся по притихшему двору. Он отпустил ее запястья, словно одно лишь прикосновение к ней было ему в тягость. — Наш союз — это политический пакт, не более того. Он касается лишь статуса наших семей. Признаться, я ожидал, что у тебя хватит гордости разорвать эти отношения самой, как только ты поймешь, что я не собираюсь играть роль ручного жениха.

Серафина замерла. Краска ярости на ее щеках мгновенно сменилась мертвенной бледностью. Ее лицо исказилось от невероятного, жгучего унижения. Она медленно растерла покрасневшие запястья, прожигая Кассиана полным ненависти взглядом.

— Ах так? — выплюнула она, и в ее срывающемся голосе зазвенели надменные нотки уязвленной аристократки. — Ты думаешь, я позволю вытирать об себя ноги на глазах у всей Академии ради какого-то политического пакта? Я еще очень сильно подумаю, Деламар, стоит ли мне вообще выходить за тебя замуж! Мой отец узнает об этом!

Не удостоив меня даже взглядом — видимо, посчитав слишком ничтожной для своего королевского гнева — она гордо вздернула подбородок, резко развернулась на каблуках и стремительно направилась к выходу со двора. Ее свита — стайка таких же высокомерных, но сейчас до смерти напуганных подружек — немедленно сорвалась с места, семеня следом за своей оскорбленной предводительницей.

Студенты поспешно расступались перед ними, боясь даже вздохнуть.

Кассиан проводил процессию ленивым, удовлетворенным взглядом. Уголки его губ дрогнули в легкой, торжествующей усмешке. Семя было брошено на самую благодатную почву. Теперь оставалось лишь дождаться, когда ее растоптанная гордость сделает всю остальную работу.

Он медленно развернулся и неторопливым шагом направился обратно к моей скамейке, с таким невозмутимым видом, будто только что не спровоцировал грандиозный скандал, а просто выпил чашку утреннего кофе.

Как только он подошел ближе, я поднялась на ноги и принялась медленно, театрально хлопать в ладоши. Звонкие, ритмичные хлопки разрезали тишину двора.

— Браво, — язвительно протянула я, не скрывая едкого сарказма, сочащегося из каждого моего слова. — Какой молодец. Снимаю шляпу. Манипулятор просто высшего уровня.

Кассиан остановился в шаге от меня, чуть склонив голову набок. Его сапфировые глаза с легким, почти снисходительным интересом скользнули по моему лицу.

— Поразительно, как ловко ты управляешься с женщинами, — продолжила я шипеть, бросив хлопать и скрестив руки на груди. — Одну доводишь до истерики и публичного унижения, хладнокровно давя на ее слабости, а другую заставляешь сидеть у себя на коленях и изображать страсть, прикрываясь грязным шантажом. Просто эталон благородства. Тебе нужно вести у нас отдельный курс по искусству ломать чужие жизни.

Мой сарказм, сквозящий в каждом слове, ничуть его не задел. Наоборот, сапфировые глаза Наследника потемнели, вспыхнув опасным, непредсказуемым огнем. Идеальная маска расчетливого манипулятора дала трещину, обнажая первобытную, темную суть.

Он сделал резкий выпад вперед. Прежде чем я успела отшатнуться или произнести хоть слово, его рука стальным капканом сомкнулась на моем запястье.

— Идем, — глухо бросил Кассиан, разворачиваясь и увлекая меня за собой прочь с опустевшего двора.

— Эй! Отпусти меня! — возмутилась я, пытаясь вырвать руку, но с таким же успехом могла бы пытаться сдвинуть с места каменную горгулью.

Он не слушал. Кассиан тащил меня по лабиринту переходов, подальше от чужих любопытных глаз, игнорируя мои возмущения. Мы миновали несколько пустых галерей, пока не оказались в глухом, затененном нишевом тупике старого крыла Академии, куда студенты почти не заходили из-за гуляющих сквозняков.

Едва мы оказались в густой тени колонн, как он резко развернулся и впечатал меня спиной в холодную каменную кладку. Воздух разом выбило из легких. Кассиан навис надо мной, опершись руками о стену по обе стороны от моей головы, намертво блокируя любые пути к отступлению.

Его лицо оказалось непозволительно близко. Пространство вокруг нас мгновенно сжалось, пропитавшись густым, электрическим запахом морозного озона.

— Ты ни черта не знаешь о моей жизни, дикарка, — прошипел он, глядя мне прямо в глаза. В его низком голосе больше не было ни капли ленивой театральности. Только жесткая, неприкрытая и злая правда. — Ты думаешь, я хотел этой помолвки? Думаешь, я мечтал связать свою жизнь с этой несносной, заносчивой стервой?

Он тяжело выдохнул, и его взгляд стал еще темнее.

— Серафина меня не любит. Ей плевать на меня, на мои чувства, на то, кто я такой на самом деле. Она просто использует меня. Использует как ступеньку к абсолютной власти, к месту в Совете, к статусу супруги важного члена Совета. И я не собираюсь быть послушной разменной монетой в играх её отца.

Я сглотнула, ошеломленная этой внезапной, яростной откровенностью, но заставила себя не отводить взгляд.

— А шантаж? — выплюнула я, стараясь не поддаваться его давящей ауре. — Это тоже оправдано? Издеваться надо мной, использовать меня как живой щит — это нормально для будущего правителя?

— А как иначе? — он горько, безрадостно усмехнулся, чуть склонив голову набок. — По-хорошему ты бы никогда не согласилась. Если бы я подошел к тебе, как нормальный человек, и вежливо попросил помочь мне разыграть этот спектакль, ты бы послала меня ко всем демонам Бездны и умчалась к своему Бруксу. У меня не было времени на уговоры и расшаркивания, Элиана. Мне нужно было действовать наверняка. А ты... ты была идеальной кандидатурой.

Его взгляд медленно скользнул по моему лицу, задерживаясь на губах, и вдруг уголки его рта поползли вверх в жестокой, издевательской улыбке.

— Кстати, о твоем драгоценном Теодоре, — добавил Кассиан, и в его голос вернулись те самые бархатные нотки, от которых у меня мороз пробежал по коже. — Боюсь, его выездные маневры немного затянутся. Он пробудет в ущелье Сирен дольше, чем планировалось. Скажем так... ровно столько, сколько мне понадобится, чтобы закончить наше с тобой дело.

От этих слов внутри меня всё оборвалось, а затем мгновенно вспыхнуло ослепительной, неконтролируемой яростью. Он обманул меня! Он снова играл жизнями людей, как бесправными пешками, подстраивая всё исключительно под свои нужды!

— Ах ты ублюдок! — выкрикнула я.

Моя правая рука сама собой сжалась в кулак, и я с размаху бросила ее вперед, целясь прямо в его идеальную, самодовольную челюсть. В этот удар я вложила всю свою злость, весь страх за Тео и всю ненависть к своему бессилию.

Но Кассиан был готов. Он не собирался позволять мне сломать ему нос во второй раз.

Его ладонь перехватила мой кулак в миллиметре от своего лица с пугающей, небрежной легкостью. Вторым молниеносным движением он поймал мою другую руку. Прежде чем я успела призвать магию или ударить его коленом, Кассиан одним жестким рывком вскинул оба моих запястья над моей головой и вжал их в каменную стену, намертво фиксируя в своей стальной хватке.

Я забилась в его руках, тяжело дыша от бешенства и отчаяния, но он лишь прижался ко мне всем телом, полностью обездвиживая.

— Тихо, дикарка, — прошептал он, и его губы оказались в опасной близости от моего виска. — Не трать силы. Они тебе еще понадобятся.

Его дыхание обжигало мою кожу. Кассиан медленно, почти лениво скользнул взглядом по моему пылающему от гнева лицу, явно наслаждаясь моим бессилием, а затем его губы изогнулись в темной, откровенно порочной усмешке.

— Знаешь, дикарка, — его голос упал до низкого, вибрирующего шепота, пробирающего до самых костей, — если бы ты не была такой несносной колючкой и вела себя чуточку покладистее... я бы прямо сейчас затащил тебя в свою постель. И трахнул бы так, как твоему обожаемому Бруксу даже и не снилось.

Слова, сказанные с такой безжалостной уверенностью, ударили меня наотмашь. Я мгновенно вспыхнула, чувствуя, как обжигающий жар заливает шею, щеки и кончики ушей. Мое сердце пропустило удар, а затем забилось где-то в горле с утроенной силой.

Я приоткрыла губы, готовая выплюнуть очередную язвительную колкость, чтобы защитить себя привычным щитом из ярости и сарказма, но... к моему собственному, пугающему удивлению, в голове образовалась звенящая пустота. Я просто не нашла, что ему ответить. Ни единой мысли. Ошеломляющая дерзость его заявления и то нескрываемое, темное желание, которым полыхнули его сапфировые глаза, буквально парализовали мой разум.

Повисла тяжелая, густая пауза, заполненная лишь нашим сбившимся дыханием и гулом моей собственной крови в ушах.

Я сглотнула, заставляя себя отвести взгляд от его губ, и упрямо уставилась на серебряную пуговицу его камзола.

— Отпусти меня, — наконец выдавила я. Мой голос прозвучал хрипло и лишился своей обычной колючести. — Обещаю, что прямо сейчас не буду ломать тебе нос. Отпусти. Я опаздываю на занятия.

Глава 26. Отравленная обаянием

Кассиан изучал мое лицо еще несколько бесконечно долгих, мучительных секунд. В его глубоких сапфировых глазах полыхало то самое первобытное, темное пламя, грозившее сжечь дотла все мои жалкие попытки сопротивляться.

А затем он усмехнулся. Медленно, почти неохотно, его пальцы разжались, выпуская мои запястья из стального капкана.

Я не стала дожидаться, пока он передумает или выдаст очередную грязную, выбивающую почву из-под ног фразу. Оттолкнув его от себя изо всех оставшихся сил, я сорвалась с места и буквально бросилась бежать по гулкому, пустому коридору старого крыла.

Я бежала так быстро, словно за мной гналась целая стая разъяренных гончих Бездны. Каменные своды сливались в сплошную серую полосу, пустые ниши пролетали мимо, но я не останавливалась, пока не вылетела на главную лестницу, где уже толпились студенты, спешащие на следующие пары.

Только затерявшись в толпе, я позволила себе притормозить и прислониться горячим лбом к прохладной стене, судорожно глотая ртом воздух.

Мои руки всё еще предательски дрожали. Но хуже всего было то, что творилось у меня в голове.

«...трахнул бы так, как твоему обожаемому Бруксу даже и не снилось».

Его низкий, вибрирующий голос гудел в моих ушах, проникая под кожу, оседая на подкорке ядовитой, дурманящей пыльцой. Перед глазами, стоило мне только моргнуть, тут же вспыхивали его пронзительные голубые глаза. Темные. Голодные. Глаза хищника, почуявшего слабость жертвы.

Я ненавидела эти глаза. Ненавидела их совершенную, холодную красоту. Ненавидела то, как они смотрели на меня — словно видели насквозь каждую мою мысль, каждый потаенный страх и... каждое непрошеное желание.

Но сильнее, чем Кассиана Деламара, я сейчас ненавидела саму себя.

Я до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы физической болью заглушить ту невыносимую, постыдную бурю эмоций, которая продолжала бушевать внутри. Этот гребаный поцелуй во дворе Академии. То, как властно он прижал меня к себе, как его язык сплелся с моим... Мое тело, которое должно было сопротивляться, отозвалось на его ласку так жарко и отчаянно, что от одних воспоминаний низ живота снова стягивало сладким, пульсирующим узлом.

Как я могла быть такой слабой? Как мое собственное тело смело так меня предавать?

Я отчаянно зажмурилась, прогоняя наваждение. Нужно смотреть правде в глаза, какой бы горькой она ни была. Я попалась. Заглотила наживку, как глупая рыбешка. Кассиан Деламар был не просто манипулятором и блестящим актером — он обладал поистине дьявольским, разрушительным обаянием, способным сломать волю любой женщины. И я, несмотря на всю свою злость и ненависть, оказалась не неуязвимой.

Он нашел брешь в моей броне.

Но я ни за что, никогда в жизни не позволю ему узнать об этом. Пусть он считает, что побеждает в своей извращенной игре. Пусть упивается своей властью. Я соберу все свои силы — каждую каплю воли, всю злость, на которую только способна, — выстрою вокруг себя непробиваемую стену и не покажу ему ни единой эмоции.

Если Наследник Бездны хочет играть в страсть, я буду играть. Но он сломает зубы, пытаясь заставить меня почувствовать её по-настоящему.

Сделав глубокий вдох, я расправила плечи, стерла с лица остатки растерянности, натянула на себя привычную маску колючей полукровки и уверенным шагом направилась в сторону аудиторий, делая вид что иду на занятия.

Я шагала по коридорам, сливаясь с толпой адептов, и с каждым шагом осознание собственной лжи било всё больнее. Кого я пыталась обмануть? Его? Себя? Я могла сколько угодно строить вокруг себя непробиваемые стены и прикрываться сарказмом, но правда заключалась в том, что внутри меня уже пустил корни ядовитый, пугающий интерес к Наследнику. И от этой мысли хотелось кричать.

Проигнорировав следующую пару по травологии, я свернула в коридор женского общежития и почти бегом преодолела лестницу. Мне нужно было безопасное укрытие.

Едва я толкнула дверь нашей комнаты, как на меня тут же обрушился вихрь по имени Молли. Подруга, видимо, давно забросила попытки готовиться к семинарам и расхаживала по комнате из угла в угол.

—Элли! Наконец-то! — Молли подскочила ко мне, схватила за плечи и буквально втащила в комнату, захлопнув дверь и тут же наложив на нее плотное заглушающее заклинание. В ее расширенных глазах плескался такой бешеный энтузиазм пополам с шоком, что она даже заикаться перестала. — Вся Академия только и гудит о том, что произошло во дворе! Говорят, леди Серафина устроила грандиозную истерику, а Деламар чуть ли не на руках тебя унес! Выкладывай всё, немедленно!

Я без сил рухнула на свою кровать, зарывшись лицом в прохладное одеяло, и протяжно застонала.

— Это катастрофа, Молли, — глухо пробормотала я в ткань.

Затем я всё-таки заставила себя сесть, скрестив ноги, и вкратце пересказала ей события последнего часа. Я опустила слишком интимные подробности того, как отреагировало мое предательское тело, но честно описала поцелуй у фонтана, блестящую провокацию, из-за которой Серафина сорвалась на глазах у всех, и нашу жесткую стычку в тени старого крыла. Я утаила лишь последнюю, самую грязную фразу Кассиана, от одного воспоминания о которой щеки снова начинали пылать.

Молли слушала, затаив дыхание, то и дело охая и прижимая ладони к щекам.

— Бездна... — выдохнула она, когда я закончила. — Он действительно решил разнести её гордость в щепки. Но,подруга... ты же понимаешь, в какую безумную и опасную игру он тебя втянул?

— В том-то и дело! — я в отчаянии взъерошила волосы. — Молли, мне нужен совет. Скажи мне как подруга, что мне теперь со всем этим делать? Как отделаться от Деламара?

Я вскочила с кровати и начала нервно мерить шагами тесное пространство между нашими тумбочками.

— У меня есть два варианта, — рассуждала я вслух, загибая пальцы. — Первый: стиснуть зубы, покорно доиграть эту унизительную роль до самого конца, дождаться, пока Серафина официально разорвет помолвку, получить от него информацию о своей семье и надеяться, что после этого он исчезнет из моей жизни.

Я остановилась и посмотрела на подругу, ожидая ее реакции.

— И второй, — мой голос стал тише, но тверже. — Перестать быть просто удобной жертвой его шантажа. Найти что-то... какую-то зацепку, тайну, слабое место. То, чем я смогу шантажировать его в ответ! Наследник не может быть абсолютно неуязвимым, у каждой идеальной статуи есть трещины. Если я нарою на него компромат и припру его к стенке, мы будем на равных. Что скажешь? Какое зло выбрать?

Молли тяжело вздохнула, обдумывая мои слова, а затем покачала головой и подошла ближе, садясь рядом со мной на край кровати.

— Выбирай первый вариант, Элли, — решительно произнесла она, сжав мою ледяную ладонь своими теплыми пальцами. — Поверь мне, пытаться переиграть Деламара и искать на него компромат — это чистое самоубийство. Игры с такими как он всегда заканчиваются плохо. Но у высшей аристократии есть свой непреложный, хоть и извращенный кодекс чести. Они держат свое слово. Доиграй эту роль. Неделя, может, чуть больше, пока Серафина окончательно не разорвет помолвку, — и он получит желаемое, а ты — свою информацию. А потом он отвяжется от тебя навсегда.

Я медленно, нехотя кивнула, глядя в пол. Разумом я понимала, что подруга абсолютно права. Лезть на рожон и пытаться шантажировать будущего правителя было верхом безрассудства.

Но в глубине души я знала одно: свои мечты о мести я не оставлю. Я обязательно найду способ заставить его заплатить за каждое публичное унижение, за каждую манипуляцию и за тот липкий страх, который он поселил в моем сердце. Я просто затаю эту мысль, спрячу её глубоко внутри, дожидаясь идеального момента.

Единственное, что могло разрушить мои планы — это я сама.

От воспоминаний о его губах по телу снова пробежала предательская дрожь. Риск был пугающе велик. Я могла сколько угодно ненавидеть Кассиана, но отрицать его животный магнетизм было глупо. Если я потеряю бдительность, если позволю себе поддаться этому темному, гипнотическому обаянию... я просто сгорю в этом огне страсти. И тогда всё закончится тем, что я стану лишь очередной наивной дурочкой в его постели, сломанной игрушкой, которую он выбросит за ненадобностью, как только спектакль подойдет к концу.

— Этого не будет, — твердо прошептала я, скорее себе, чем Молли, и резко выпрямила спину.

Я не позволю ему сломать меня. У меня есть Теодор.

От одной мысли о мягкой улыбке и спокойных, теплых глазах Брукса в груди немного отлегло. Да, возможно, было еще слишком рано говорить о настоящей, глубокой любви, но мы определенно были важны друг другу. Между нами рождалось нечто светлое, искреннее, построенное на взаимном уважении и нежности — то, чего Кассиан Деламар, в своей бесконечной жажде власти и контроля, никогда бы не смог понять.

Тео был моим спасательным кругом. И я буду держаться за мысли о нем изо всех сил, чтобы не пойти ко дну в этих затягивающих, ледяных сапфировых омутах.

Под дверь кто-то бросил записку, и я подорвалась, чтобы посмотреть, но в коридоре уже никого не было. Посмотрев по сторонам, я открыла ее, и прочитала“Сегодня вечером мы идем на свидание, туда где все будут видеть! К.Д. “

Глава 27. Доспехи из серой шерсти

— Ты уверена, что это хорошая идея? — с глубоким сомнением в голосе протянула Молли, сидя на своей кровати, скрестив ноги, и наблюдая за моими лихорадочными сборами.

Я стояла перед распахнутыми дверцами нашего скромного шкафа, критически оглядывая свой гардероб. В голове, словно заевшая пластинка, крутилась короткая строчка из его высокомерного послания: «Будь готова, дикарка».

Он ожидал, что я буду трепетать. Что проведу эти несколько часов до восьми вечера перед зеркалом, накручивая локоны, подбирая помаду и выбирая платье, которое выгодно подчеркнет фигуру, чтобы соответствовать статусу фиктивной спутницы Наследника. Кассиан привык, что женщины из кожи вон лезут, лишь бы привлечь его внимание.

Но я собиралась преподнести ему сюрприз. Если он хотел использовать меня как реквизит в своем спектакле для Серафины, то сегодня ему достанется самый уродливый реквизит во всей Академии.

— Я абсолютно уверена, — мстительно процедила я, наконец-то выуживая из самых недр шкафа свою добычу.

Это было глухое, темно-серое платье из плотной шерсти, которое я купила на распродаже в прошлом году исключительно для самых лютых зимних холодов. Оно было абсолютно бесформенным, с длинными, узкими рукавами, доходящими до самых костяшек пальцев, и жестким воротником-стойкой, который наглухо закрывал шею вплоть до подбородка. Подол заканчивался где-то в районе щиколоток, полностью скрывая ноги.

В этом наряде не было ни единого намека на женственность. Это был манифест антисексуальности. Моя личная, суровая броня против дьявольского обаяния Кассиана Деламара.

Я быстро стянула с себя форменную блузку и юбку, и влезла в шерстяное чудовище. Ткань неприятно колола кожу, но это лишь добавляло мне решимости.

—Элли, Бездна меня подери, ты выглядишь как скорбящая настоятельница ордена Безмолвия, — Молли неверяще покачала головой, когда я повернулась к ней лицом. — Или как старая дева, которая собралась на похороны собственных надежд.

— Идеально! — торжествующе воскликнула я. — Именно этого эффекта я и добивалась.

Я подошла к мутному зеркалу над умывальником и решительно взялась за волосы. Никаких выпущенных прядей, никаких мягких локонов. Я стянула их на затылке так туго, что у меня слегка натянулась кожа на висках, и скрутила в жесткий, безупречно гладкий узел, закрепив его десятком шпилек. Ни одна волосинка не должна была выбиться.

Затем я умыла лицо ледяной водой, смывая даже те крохи косметики, что нанесла утром. Бледная кожа, плотно сжатые губы, колючий, упрямый взгляд. Я выглядела блекло, строго и совершенно непривлекательно.

— Знаешь, в чем твоя ошибка? — задумчиво произнесла Молли, спрыгивая с кровати и подходя ко мне. Она поправила криво застегнутую пуговицу на моем уродливом воротнике. — Ты думаешь, что этим нарядом ты его оттолкнешь или оскорбишь. Но такие мужчины, как Деламар, воспринимают подобное не как оскорбление, а как вызов. Ты буквально кричишь ему этим платьем: «Попробуй, раздеть меня».

Мои руки на секунду замерли над шпильками. Внутри предательски екнуло.

— Ерунда, — отмахнулась я, стараясь звучать уверенно. — Он эстет, Молли. Аристократ до мозга костей, привыкший к шелку, кружевам и идеальным формам. Если он появится со мной в таком виде на людях, половина Академии решит, что у него помутился рассудок. А если мы будем одни... ну, пусть попытается найти в этом мешке хоть что-то возбуждающее. Я посмотрю, как быстро ему наскучит эта затея.

Часы на городской башне, которые было слышно даже в нашей комнате, начали медленно отбивать восемь ударов.

Мое сердце тут же пустилось вскачь, синхронно с каждым ударом колокола. Ладони мгновенно вспотели, и я незаметно вытерла их о жесткую шерсть платья.

Броня была надета. Маска безразличия — приклеена намертво.

В дверь постучали. Коротко, властно и не терпя возражений.

Мы с Молли переглянулись. Я сделала глубокий, судорожный вдох, расправила плечи, заключенные в серый панцирь, и пошла открывать, готовая встретить Наследника во всем своем антисексуальном великолепии.

Я рывком распахнула дверь, мысленно приготовившись встретить презрительную усмешку Деламара, но на пороге никого не оказалось. Вместо Наследника Бездны в воздухе на уровне моих глаз висел небольшой сгусток пульсирующей тьмы. Как только я вышла, сгусток развернулся крошечной иллюзорной летучей мышью, которая голосом Кассиана скомандовала: «Жду у выхода в главный зал». Не дожидаясь ответа, иллюзия рассыпалась облачком сизого дыма.

Выругавшись сквозь зубы, я послала Молли прощальный взгляд и, путаясь в тяжелых складках своего шерстяного доспеха, начала спускаться по парадной лестнице.

Кассиан Деламар уже поджидал меня у высоких арочных дверей. В отличие от меня, он не пытался объявить войну эстетике. На нем был безупречно скроенный темный костюм-тройка без единой лишней детали, сидевший на его широких плечах так идеально, словно был второй кожей. Он небрежно опирался о мраморную колонну, излучая ту самую расслабленную, хищную уверенность, которая заставляла проходящих мимо студенток затаить дыхание.

Услышав тяжелый, шаркающий звук моих шагов, он повернул голову.

Его взгляд зацепился за мой наглухо застегнутый воротник, упирающийся в подбородок. Затем сапфировые глаза медленно, с читаемым недоумением, заскользили ниже. Он прошелся по бесформенной груди, отсутствующей талии, длинным рукавам, скрывающим кисти рук, и остановился на подоле, из-под которого едва виднелись носки моих самых простых, грубых ботинок.

Кассиан моргнул. Затем посмотрел на мое лицо, лишенное макияжа, и на туго стянутые волосы. Его идеальные брови медленно поползли вверх.

— Ты выглядишь... — он запнулся, приоткрыв рот. Наследник Бездны, который всегда находил самые острые и колкие фразы, сейчас явно завис, пытаясь подобрать слова, чтобы описать этот портняжный кошмар. — Это...

— Как настоятельница ордена Безмолвия? — услужливо опередила я его, останавливаясь в паре шагов и воинственно скрещивая руки на груди. — Как скорбящая вдова? Или, может быть, как огородное пугало, которое забыли снять после сбора урожая? Не трудись подбирать эпитеты, Деламар, я прекрасно знаю, как я выгляжу.

Повисла короткая пауза. А затем грудная клетка Кассиана содрогнулась, и он издал низкий, бархатистый смешок, который эхом отразился от сводов зала.

— Я собирался сказать: «как девушка, которая до одури боится, что к ней прикоснутся», — хмыкнул он, отлипая от колонны и плавно сокращая расстояние между нами. Его взгляд потемнел, и в нем промелькнуло то самое пугающее, азартное выражение, о котором предупреждала Молли. — Но твои варианты тоже звучат неплохо.

Он остановился так близко, что я снова почувствовала запах озона.

— Признаю, Элиана, — мягко произнес Кассиан, склонившись к моему уху, отчего по моей шее, даже сквозь плотную колючую шерсть, побежали мурашки. — Ты в очередной раз сумела меня удивить. Я ожидал увидеть протест, но чтобы ты добровольно надела на себя палатку... это заслуживает аплодисментов. Идем.

Он по-хозяйски положил ладонь на мою спину — вернее, на тот бесформенный слой шерсти, который её скрывал, — и уверенно направил меня к дверям.

Мы покинули территорию Академии в наемном экипаже, и всю короткую дорогу я упрямо смотрела в окно, игнорируя насмешливый, расслабленный взгляд Кассиана, который буквально прожигал дыру в моем дурацком стоячем воротнике.

Когда экипаж остановился, и Деламар подал мне руку, помогая спуститься на мощеную мостовую, я подняла глаза, огляделась и мысленно застонала.

«Атлантида».

Это был не просто ресторан или клуб. Это была сверкающая ярмарка тщеславия, самое дорогое, пафосное и заметное место во всей столице. Именно здесь каждый вечер собиралась исключительно золотая молодежь — наследники древних магических родов, элита нашей Академии и те, кто привык сорить золотом так же легко, как дышать.

Здание напоминало хрустальный дворец, грациозно парящий над искусственным прозрачным озером. Внутри, прямо в воздухе, плавали светящиеся магические сферы, заменяя люстры, иллюзорные водопады с тихим журчанием струились по стеклянным стенам, а воздух был густо пропитан ароматами дорогих духов, запрещенных зелий и экзотических блюд.

Едва мы переступили порог, как непринужденный гул голосов в роскошном многоярусном зале начал стремительно стихать, словно по взмаху невидимой дирижерской палочки.

Сотни глаз устремились на нас. Девушки в откровенных шелковых платьях с глубокими декольте и парни в расшитых серебром бархатных камзолах замерли с бокалами в руках. Их взгляды привычно скользнули по безупречному, как статуя темного бога, Кассиану, а затем... перешли на меня.

Я буквально кожей почувствовала, как ломаются их аристократические шаблоны. Рядом с блистательным Наследником Бездны стояло нечто в серой, колючей, бесформенной палатке, застегнутой на все пуговицы до самого подбородка.

В повисшей тишине кто-то за ближайшим столиком отчетливо поперхнулся вином. Со стороны элитных лож послышались плохо скрываемые смешки, ехидные шепотки и звон поставленных на стол бокалов.

«Смотрите все, Наследник привел с собой огородное пугало», — так и читалось в их расширенных глазах.

Если я наивно надеялась, что Кассиан сгорит от стыда, оказавшись в таком обществе рядом с ходячим антисексуальным манифестом, то я жестоко ошиблась.

На его лице не дрогнул ни один мускул. Оно оставалось непроницаемой маской абсолютного, ледяного превосходства. Более того, он демонстративно переплел свои длинные пальцы с моими, надежно спрятанными в широком шерстяном рукаве, и гордо вздернул подбородок, словно вел под руку императрицу в платье из алмазного шелка.

Распорядитель зала, нервно сглотнув и попытавшись вернуть на лицо вежливую улыбку, бросился к нам наперерез.

— Лорд Деламар! Какая честь! Ваш обычный столик в закрытой ложе?

— Нет, — властно и звонко бросил Кассиан, чеканя каждое слово так, чтобы его услышала половина зала. — В самом центре. Там, где нас будет прекрасно видно каждому присутствующему.

Распорядитель низко поклонился и засеменил вперед, указывая путь.

Я сжала челюсти так крепко, что зубы скрипнули. Он вел меня прямо сквозь толпу, мимо столиков, за которыми сидели те самые люди, что еще утром жадно обсуждали наш поцелуй. И сейчас, вышагивая в этом нелепом, душном наряде под безжалостным светом магических сфер, я чувствовала себя еще более уязвимой и обнаженной, чем если бы пришла сюда в самом откровенном кружеве, какое только могла найти.

Глава 28. Побег из «Атлантиды»

Мы опустились в мягкие кресла за столиком из полированного хрусталя, который действительно находился в самом центре зала, словно арена в амфитеатре. Со всех сторон нас окружали сотни глаз, и я чувствовала себя диковинным, нелепым зверьком, выставленным на всеобщее обозрение в золотой клетке.

Как только распорядитель, почтительно поклонившись, оставил нас одних, я подалась вперед, опираясь руками в колючих серых рукавах о прохладную столешницу.

— Зачем весь этот спектакль? — процедила я сквозь зубы, стараясь говорить тихо, но голос всё равно дрожал от сдерживаемого гнева. — Для кого мы сейчас играем, Деламар? Серафины здесь нет, я успела осмотреть зал. Зачем выставлять нас напоказ перед всей этой напыщенной элитой?

Кассиан небрежно откинулся на спинку кресла. Он даже не взглянул на изящное меню, сотканное из золотистых нитей света. Его сапфировые глаза, ледяные и непроницаемые, скользнули по моему напряженному лицу.

— Не задавай лишних вопросов, Элиана, — ровным, почти скучающим тоном ответил он, словно отмахиваясь от назойливой мухи. — Просто сиди и играй свою роль. Есть вещи, которые совершенно не твоего ума дело.

Эта короткая, высокомерная фраза стала последней каплей.

Воздух со свистом вырвался из моих легких. Вся злость, накопившаяся во мне с самого утра, весь липкий страх, унижение во дворе Академии, отвратительный шантаж и нелепость моего дурацкого шерстяного платья мгновенно смешались в один взрывоопасный коктейль. Броня из безразличия, которую я так старательно выстраивала, разлетелась вдребезги.

— Не моего ума дело?! — я задохнулась от возмущения, и мой голос сорвался, прозвучав гораздо громче и резче, чем я планировала. Звон бокалов за соседними столиками моментально стих. — Ты втягиваешь меня в свои грязные политические игры, шантажируешь жизнью единственного человека, который мне дорог, принуждаешь к поцелуям на глазах у толпы, а теперь говоришь, что это не моего ума дело?!

Кассиан слегка прищурился. В его глазах мелькнуло опасное предупреждение, но я уже не могла остановиться. Меня несло.

— Ты просто самовлюбленное, жестокое чудовище, Деламар! — выпалила я, не обращая внимания на то, что половина зала Атлантиды теперь откровенно прислушивалась к нашей ссоре. — Тебе плевать на чувства других! Для тебя нет ничего святого, только твои извращенные амбиции и желание ломать людей! Ты ублюдок, возомнивший себя богом!

Я не стала дожидаться, пока он применит магию или ответит очередной унизительной колкостью.

С силой оттолкнув от себя кресло — хрустальные ножки с пронзительным, режущим слух скрипом проехались по стеклянному полу — я резко вскочила на ноги.

Грудь тяжело вздымалась. Метнув на Кассиана последний полный ярости и отчаяния взгляд, я развернулась и бросилась прочь.

Я бежала к выходу прямо сквозь ряды столиков, путаясь в тяжелом, длинном подоле своего уродливого платья и тяжело ступая грубыми ботинками по идеальному полу. Вокруг стояла звенящая, ошеломленная тишина. Элита Академии расступалась передо мной, как перед прокаженной. Девушки в шелках испуганно прижимали ладони к губам, парни потрясенно перешептывались.

На глазах у всей столицы полукровка в сером мешке только что устроила скандал самому Наследнику и сбежала с их свидания. Но мне было плевать. Единственное, чего я сейчас хотела — это оказаться как можно дальше от пронзительных синих глаз Кассиана Деламара.

Я не успела добежать до тяжелых парадных дверей всего пару метров.

Воздух за моей спиной резко сгустился, ударив по рецепторам концентрированным запахом озона. В следующее мгновение стальные пальцы намертво сомкнулись на моем запястье, рывком останавливая мой жалкий побег. Я едва не потеряла равновесие, врезавшись плечом в каменную грудь Кассиана.

— Отпусти! — в отчаянии зашипела я, попытавшись вырвать руку.

Но он не собирался устраивать сцену перед замершей в предвкушении толпой. Вместо этого Деламар молча, с пугающей неотвратимостью потащил меня прочь от спасительного выхода, направляясь к скрытой за бархатными портьерами боковой лестнице. Она вела на верхние ярусы «Атлантиды» — туда, где располагались закрытые от посторонних глаз помещения.

Я попыталась упереться ногами в гладкий пол, цепляясь свободной рукой за дверной косяк.

— Прекрати, — его голос прозвучал тихо, но от этой обманчивой мягкости у меня по спине поползли ледяные мурашки. Кассиан наклонился к самому моему уху, и его горячее дыхание обожгло кожу. — Еще одно движение, дикарка, и клянусь Бездной — ты вообще больше никогда не увидишь своего ненаглядного Теодора. Я лично прослежу, чтобы его практика в ущелье Сирен стала последней.

Угроза сработала мгновенно. Сердце пропустило удар, а всё тело словно онемело. Мое сопротивление тут же угасло, превратившись в жалкие, слабые попытки вырваться скорее по инерции, чем из реальной надежды на успех. Я позволила ему вести себя вверх по ступеням, ненавидя его за эту власть, а себя — за собственное бессилие.

Кассиан толкнул резную дверь и буквально втащил меня в роскошную VIP-ложу.

Помещение было скрыто заклинанием полога тишины. В самом центре стоял огромный, сервированный хрусталем стол из темного мрамора, окруженный полукруглыми бархатными диванами. Приглушенный свет исходил от магических светлячков, плавающих под сводчатым потолком.

Едва мы переступили порог, как из неприметной ниши бесшумно вынырнул вышколенный официант. Он ни единым мускулом на лице не выдал своего удивления при виде моего нелепого, колючего платья и растрепавшихся волос.

— Меню, милорд? — почтительно поклонился он.

Кассиан, даже не взглянув на прислугу и не отпуская моей руки, быстро и властно продиктовал заказ на несколько изысканных блюд, после чего небрежным жестом отослал официанта прочь. Двери ложи беззвучно закрылись, отсекая нас от остального мира.

Мы остались одни.

Деламар наконец-то разжал пальцы. Он неторопливо прошел к столу и опустился на бархатный диван, вальяжно раскинув руки по спинке. В полумраке ложи его сапфировые глаза мерцали холодным, безжалостным огнем.

— А теперь слушай меня внимательно, Элиана, — произнес он, и каждое его слово падало в тишину комнаты тяжелыми, неотвратимыми каплями яда. — Сейчас нам принесут ужин. И мы будем есть. Ты сядешь за этот стол, перестанешь закатывать истерики, скандалить и обзывать меня на глазах у всей столицы, как ты это так сильно любишь делать.

Он сделал короткую паузу, медленно скользнув взглядом по моему лицу, на котором застыла смесь ненависти и страха. Уголки его идеальных губ поползли вверх, складываясь в темную, предвкушающую усмешку.

— А когда мы закончим, — тихо, почти ласково закончил Кассиан, — я придумаю для тебя подходящее наказание за ту безобразную выходку, которую ты только что себе позволила. И поверь мне... оно тебе не понравится.

Официант бесшумно сменял тарелки, но я почти не притрагивалась к изысканным деликатесам. Опустив глаза, я мрачно ковырялась вилкой в каком-то запеченном мясе, мысленно посылая на голову Кассиана все известные мне изощренные проклятия. Взамен еды я налегала на терпкое, рубиновое вино. Мой бокал почему-то никогда не пустел — стоило мне сделать глоток, как магия ресторана тут же заботливо наполняла его до краев.

К тому моменту, когда ужин перевалил за середину, я была уже изрядно пьяна. Стены VIP-ложи слегка плыли перед глазами, а колючий воротник шерстяного платья вдруг стал невыносимо, до одури душить.

Кассиан тоже пил. Он сидел напротив, вальяжно откинувшись на спинку бархатного дивана, и медленно цедил золотистый алкоголь из низкого стакана. В отличие от меня, он совершенно не выглядел пьяным — лишь его глаза потемнели еще сильнее, превратившись в две бездонные синие воронки, которые неотрывно, гипнотически следили за каждым моим движением.

Внезапно алкоголь ударил в голову жгучей, безрассудной волной. В груди вскипела пьяная, горячая злость. Я больше не могла сидеть и терпеть его снисходительный, изучающий взгляд. Мне нестерпимо захотелось подойти к нему вплотную и высказать всё, что я о нем думаю. Бросить ему в лицо самые злые, самые хлесткие оскорбления, на которые только был способен мой одурманенный мозг.

Отодвинув кресло, я нетвердо поднялась на ноги.

— Знаешь что, Деламар? — заплетающимся языком начала я, направляясь к нему в обход огромного стола. — Ты думаешь, что если ты...

Но я не успела произнести больше ни слова.

Как только я оказалась на расстоянии вытянутой руки, Кассиан сделал резкий, хищный выпад. Его пальцы стальной хваткой сомкнулись на моих бедрах. Вторым, молниеносным движением свободной руки он смахнул со стола всё, что там стояло.

Раздался оглушительный звон бьющегося хрусталя, грохот серебряных подносов и влажный плеск вина, заливающего дорогой ковер. Не дав мне даже вскрикнуть от неожиданности, Кассиан одним властным рывком оторвал меня от пола и усадил прямо на освободившийся край холодного мраморного стола.

Он шагнул вплотную, раздвигая мои колени своими бедрами. Его горячие ладони обхватили мое лицо, и он жадно, сокрушительно впился в мои губы.

Этот поцелуй не был похож на тот, утренний спектакль во дворе Академии. В нем не было ни капли игры или расчета. Только дикая, первобытная жажда, темный, собственнический огонь и горьковатый привкус крепкого алкоголя.

И в эту секунду весь мой гнев, вся моя тщательно выстраиваемая ненависть и клятвы отомстить просто испарились, сметенные ураганом обжигающей страсти. Мой мозг, окончательно сдавшись под натиском вина и дурманящего запаха его озона, отключился.

Всё, что имело значение — это его губы, терзающие мои.

Тело, изнывающее от подавленного желания, безжалостно взяло управление на себя. Я судорожно выдохнула ему в рот, приоткрывая губы и отвечая на поцелуй с такой же отчаянной, бесстыдной жадностью. Я мигом забыла о том, что он мой враг. Забыла о Теодоре, о шантаже, о Серафине.

Мои руки сами потянулись к нему. Я вцепилась в лацканы его идеального камзола, с силой стягивая его с широких плеч. Ткань полетела куда-то на пол. Мои пальцы лихорадочно путались, срывая пуговицы с его рубашки, стремясь как можно скорее добраться до обжигающе горячей кожи. Я притягивала его всё ближе, сходя с ума от того, как жестко и властно его руки блуждали по моей спине сквозь уродливую шерсть платья, словно собираясь разорвать ее в клочья.

Кассиан внезапно замер. Его дыхание было прерывистым, горячим, а в глазах, затуманенных темным желанием, теперь проглядывал холодный, почти насмешливый блеск. Он резко, на несколько сантиметров, отстранился, хотя его руки по-прежнему удерживали меня за талию, не давая соскользнуть с мраморной поверхности стола.

Он смотрел на меня сверху вниз, тяжело дыша, и в этой короткой, почти осязаемой паузе, пропитанной запахом вина и нашего общего возбуждения, он вдруг тихо спросил, и в его голосе проскользнула странная, едва уловимая нотка горечи:

— Скажи мне, дикарка... ты всегда собираешься ненавидеть меня так сильно, как прямо сейчас?

Я вздрогнула, словно меня окатили ледяной водой. Хмель еще туманил разум, но отрезвление, пришедшее вместе с этим вопросом, было болезненным. Его слова, пропитанные неожиданной уязвимостью, задели что-то глубоко внутри, и от этого я пришла в еще большую ярость — на него, на себя, на эту ситуацию.

Я не хотела слышать его вопросов. Я не хотела думать о том, что происходит между нами на самом деле.

Я вцепилась пальцами в его рубашку, притягивая его лицо обратно к своему, и прошипела, глядя прямо в его бездонные сапфировые глаза:

— Заткнись, Деламар. Просто заткнись и возьми меня прямо сейчас, пока я, черт возьми, не передумала.

Глава 29. Я бы с тобой замутила. Честное слово

Мои слова, брошенные с отчаянной, пьяной решимостью, повисли в тяжелом воздухе VIP-ложи. Я ждала, что после такой откровенной провокации он окончательно потеряет контроль. Ждала, что его губы снова сомкнутся с моими, а руки безжалостно разорвут эту ненавистную колючую шерсть, отделяющую его от моего тела.

Но вместо этого произошло то, чего я никак не ожидала.

Кассиан замер. Тьма в его сапфировых глазах дрогнула, а затем медленно, мучительно отступила, сменяясь ледяным, пугающим самоконтролем. Он тяжело сглотнул, желваки на его идеальном лице напряглись, выдавая внутреннюю борьбу.

И он отстранился.

Медленно, словно преодолевая колоссальное сопротивление собственного тела, Деламар убрал горячие ладони с моей талии и сделал шаг назад, оставляя меня сидеть на холодном мраморе стола посреди осколков хрусталя и луж пролитого вина.

Воздух ложи мгновенно остудил мою разгоряченную кожу. Я растерянно моргнула, всё еще часто дыша и судорожно сжимая в кулаках пустоту там, где только что была ткань его рубашки.

Кассиан окинул меня долгим, тяжелым взглядом. Его грудь прерывисто вздымалась, но голос, разрезавший тишину комнаты, прозвучал убийственно ровно:

— Это в тебе говорит вино, Элиана.

Он провел рукой по своим растрепанным темным волосам, пытаясь вернуть себе привычный вид надменного аристократа, хотя наполовину расстегнутая рубашка всё еще кричала о том безумии, что творилось между нами секунду назад.

— Ты пьяна, — жестко констатировал он, глядя мне прямо в глаза. — И если я сейчас поддамся и воспользуюсь твоим состоянием, завтра утром ты проснешься и возненавидишь меня еще сильнее. А заодно возненавидишь и саму себя за то, что позволила себе эту слабость.

Я приоткрыла рот, чтобы возразить, чтобы по привычке бросить ему в лицо злую колкость, но слова застряли в пересохшем горле. Его правота ударила меня наотмашь. Пьяный дурман начал стремительно рассеиваться, оставляя после себя лишь жгучий, липкий и парализующий стыд. Я только что сама умоляла человека, который меня шантажирует, взять меня прямо на столе.

— Поэтому, — Кассиан плавно наклонился, подхватил с пола свой сброшенный камзол и небрежно перекинул его через руку, — мы оставим это увлекательное занятие до того раза, когда ты будешь абсолютно трезвой, вменяемой и будешь полностью отдавать себе отчет в том, кого именно ты о чем просишь. И главное — зачем.

Я медленно соскользнула с холодного мрамора. Ноги, ватные то ли от выпитого вина, то ли от пережитого потрясения, предательски дрогнули, и мне пришлось ухватиться за край стола, чтобы не упасть.

Кассиан напрягся. Я видела, как он инстинктивно подобрался, ожидая очередного взрыва, звонкой пощечины или новой порции отборных оскорблений. Он был готов к скандалу.

Но, на свое собственное удивление, я промолчала.

Сил злиться больше не осталось. Жгучий стыд выжег во мне все эмоции, оставив лишь звенящую пустоту и тяжесть в голове. Я опустила глаза на носки своих грубых ботинок и глухо, надломленным голосом потребовала:

— Доставь меня в Академию. До моей комнаты.

Деламар не стал язвить или спорить. Он молча кивнул, принимая мою капитуляцию, и шагнул ко мне. В следующий миг мир качнулся, и я тихо ахнула, когда его сильные руки уверенно подхватили меня под колени и спину. Он без малейших усилий оторвал меня от пола, прижимая к своей груди.

Я хотела было возмутиться, сказать, что вполне способна идти сама, но стены ложи снова предательски поплыли перед глазами. Смирившись со своей слабостью, я прикрыла глаза и бессильно уронила голову ему на плечо.

Мы покинули ресторан через скрытый черный ход, минуя толпу зевак. Ночная прохлада столицы ударила в лицо, принося мимолетное облегчение, но Кассиан не стал подзывать дежурившие у входа экипажи. Вместо этого он пошел по мощеным улицам пешком. До Академии было не так уж близко, но он шагал ровно и неутомимо, словно мой вес, утяжеленный плотной шерстью платья, не значил для него ровным счетом ничего.

Мерный, пружинящий ритм его шагов убаюкивал. Хмель, который на мгновение отступил под натиском стыда, снова начал обволакивать мое сознание, снимая внутренние барьеры и развязывая язык.

Я приоткрыла глаза и, не отрываясь, уставилась на точеный профиль Деламара, освещаемый тусклыми магическими фонарями, мимо которых мы проходили.

— А ты ведь красивый, — вдруг пробормотала я в ночную тишину, пьяно улыбаясь и небрежно проводя пальцем по воротнику его расстегнутой рубашки. — Безумно красивый. Как ожившая статуя какого-нибудь темного бога.

Кассиан скосил на меня глаза, не сбавляя шага. В их сапфировой глубине мелькнуло откровенное удивление, но он промолчал, позволяя мне говорить.

— Если бы ты только не был таким редкостным, властным козлом... — задумчиво протянула я, не обращая внимания на то, как его брови поползли вверх от такого наглого заявления. — Если бы не весь этот твой шантаж... И если бы в моей жизни не было Тео...

Я тяжело вздохнула, уютнее устраиваясь в кольце его крепких рук и укладывая голову ему на грудь, прямо туда, где ровно и спокойно билось его сердце.

— Знаешь, что бы я тогда сделала? — прошептала я, чувствуя, как слова окончательно заплетаются, а сон неумолимо забирает меня в свои объятия. — Я бы с тобой замутила. Честное слово. Я бы сама отбила тебя у этой твоей драгоценной, истеричной Серафины. И глазом бы не моргнула...

Я не увидела, как изменилось его лицо после этого пьяного, безрассудного признания. Мои глаза закрылись, и я провалилась в спасительную темноту под мерный звук его шагов по брусчатке, почувствовав напоследок лишь то, как его руки на мгновение сжались вокруг меня чуть крепче, бережно прижимая к себе.

Утро оказалось для меня недобрым, потому что обрушилось безжалостным светом и чудовищной головной болью. Кто-то настойчиво тряс меня за плечо, вырывая из тяжелого, душного сна.

—Элли! Элиана, вставай! Мы опоздаем на занятие, а магистр Блэквуд с нас шкуру спустит!

Я с трудом разлепила веки. Комната качнулась, а в висках застучали крошечные кузнечные молоточки. Надо мной нависала Молли, уже одетая в форменную мантию. Я издала нечленораздельный стон и попыталась натянуть одеяло на голову, но подруга безжалостно сдернула его.

Холодный утренний воздух коснулся моих голых ног. Я опустила мутный взгляд вниз и замерла.

На мне была моя тонкая хлопковая ночнушка.

Сон слетел мгновенно, уступив место ледяной панике. Я судорожно сглотнула, пытаясь собрать разбегающиеся мысли в кучу. Так, стоп. Выход из Академии, пафосный ресторан, возмутительно вкусное вино... очень много вина. Мой пьяный срыв, разгромленный стол. А потом...

Последнее, что услужливо подкинула мне память — это мерный стук шагов по брусчатке и то, как Кассиан Деламар тащил меня на руках по ночным улицам, пока я уютно устраивалась на его широкой груди.

— Вот гребаное дерьмо, — хрипло выдохнула я, закрывая лицо ладонями.

Молли стояла рядом с кроватью, скрестив руки на груди, и смотрела на меня слишком уж лукаво. В ее расширенных глазах плясали откровенно дьявольские искорки, а губы кривились в хитрой усмешке, которую она даже не пыталась спрятать.

Я тяжело вздохнула, убирая руки от лица. Голова раскалывалась, но неизвестность убивала еще больше.

— Ладно, — обреченно прохрипела я. — Говори уже. Что ты видела?

Молли победно улыбнулась и присела на край моей кровати.

— Ну, скажем так, вчера я засиделась... гуляла с одним другом, — она слегка покраснела, но тут же отмахнулась от этой незначительной детали. — И вернулась в нашу комнату довольно поздно. Поднимаюсь я, значит, по лестнице, сворачиваю в наш коридор и вижу, как из нашей двери выходит не кто иной, как Наследник собственной персоной.

Мое сердце ухнуло куда-то в район желудка.

— Он меня не заметил, или сделал вид, что не заметил, — продолжила Молли, явно наслаждаясь произведенным эффектом. — Поправил манжеты, шагнул в теневой портал и растворился. А я захожу в комнату и вижу тебя. Ты мирно сопишь в своей кровати, заботливо укрытая одеялком. И, что самое интересное, — она многозначительно ткнула пальцем в мое плечо, — в ночнушке. А твое жуткое серое платье, которое ты вчера напялила, аккуратно висит на спинке стула.

Я побледнела. Мой взгляд метнулся к стулу — шерстяное чудовище действительно покоилось там, сложенное с пугающей педантичностью.

Он раздел меня. Кассиан Деламар, будущий правитель и Наследник, собственноручно расстегивал этот дурацкий миллион пуговиц и снимал с меня колючее платье, пока я спала беспробудным пьяным сном. А потом еще и переодел.

— О, Бездна... — простонала я, снова падая на подушки и обхватывая голову руками.

И тут шлюзы моей памяти окончательно прорвало. Воспоминания хлынули сплошным, сокрушительным потоком, затапливая меня жгучим, невыносимым стыдом. Я вспомнила, как стягивала с него камзол. Вспомнила, как умоляла его взять меня прямо на столе среди осколков хрусталя. Вспомнила его холодный, отрезвляющий отказ. И, самое ужасное, я вспомнила свой пьяный, безрассудный бред по дороге в Академию.

— Я идиотка, Молли, — заскулила я, переворачиваясь на живот и утыкаясь лицом в матрас. Голос звучал приглушенно. — Я конченая, непроходимая идиотка. Я сама на него набросилась. А потом... потом, пока он нес меня на руках, я сказала ему, что он красивый, и что если бы не Теодор, я бы сама отбила его у Серафины и замутила с ним.

— Ты сказала ЕМУ ЧТО?! — взвизгнула Молли так громко, что у меня в ушах зазвенело.

Я перевернулась обратно на спину и, морщась от яркого света и пульсирующей головной боли, начала выкладывать потрясенной подруге всё, что происходило со мной вчерашним вечером в VIP-ложе «Атлантиды» и по пути обратно, сгорая со стыда за каждое произнесенное слово.

Кое-как заставив себя сползти с кровати, я отправилась в ванную. Ледяной душ и пара глотков горького антипохмельного зелья, которое Молли благоразумно прятала в своей тумбочке, немного прояснили голову, но избавиться от свинцовой тяжести стыда было невозможно. Я натянула стандартную форму Академии — привычную юбку и блузку, — наскоро заплела волосы в тугую косу и, стараясь не смотреть в зеркало на свое бледное лицо с залегшими под глазами тенями, вышла вместе с подругой в коридор.

Едва мы миновали тяжелые дубовые двери, отделяющие женское крыло от общей территории, как я резко затормозила. Молли, шедшая следом, врезалась мне в спину и тихо пискнула.

Прямо перед нами, небрежно привалившись плечом к каменной стене, стоял Кассиан Деламар.

В отличие от меня, он выглядел безупречно и до омерзения свежо. Идеально выглаженная форма, ни единой складки, а на лице — ни малейшего следа вчерашнего безумия или бессонной ночи. Знакомый запах морозного озона тут же окутал меня, заставив волоски на руках встать дыбом.

— Доброе утро, дамы, — лениво протянул он, отталкиваясь от стены. Его взгляд, скользнув по съежившейся Молли, остановился на мне. — Мы снова идем на занятия вместе, дикарка. Как пара.

В любой другой день я бы уже вылила на него ушат яда. Я бы огрызнулась, язвительно прошлась по его манерам или попыталась прожечь в нем дыру взглядом.

Но сегодня, после того как я вспомнила свои пьяные признания, после того как осознала, что именно эти идеальные руки вчера бережно расстегивали мое платье, пока я спала... у меня просто не осталось ни сил, ни гордости.

Я нервно сглотнула и уставилась на мыски своих туфель.

— Хорошо, — тихо, совершенно бесцветным голосом ответила я.

Никаких подколов. Никаких едких шуток. Я стояла не шевелясь, всем своим существом избегая смотреть ему в глаза.

Повисла странная, тяжелая пауза. Молли рядом со мной затаила дыхание. Я буквально кожей чувствовала, как изучающий, цепкий взгляд Кассиана скользит по моему поникшему лицу.

— Хорошо? — медленно переспросил Деламар. В его голосе сквозило откровенное недоумение. Он сделал шаг ко мне, нарушая личные границы. — Просто «хорошо»?

Я молча кивнула, по-прежнему не поднимая глаз, и крепче прижала к груди учебник по зельеварению.

Кассиан чуть склонился, пытаясь поймать мой взгляд.

— У тебя всё нормально, Элиана? — в его бархатном баритоне проскользнули настороженные, почти недоверчивые нотки. Он явно сбился с привычного ритма нашей игры. — Куда делась та очаровательная версия тебя, которая вечно хочет меня убить, сверлит взглядом дыры в моем черепе и бесконечно осыпает меня оскорблениями?

Глава 30. Уроки хороших манер

Слова Кассиана, пропитанные насмешливым недоверием, подействовали на меня как пощечина. Или как спасительное противоядие.

Я поняла, что если сейчас продолжу стоять перед ним с поникшей головой, как провинившаяся первокурсница, он мгновенно всё поймет. Он прочтет в моих глазах весь тот липкий, сводящий с ума стыд за вчерашнее. Догадается, что его прикосновения, его забота и тот факт, что он видел меня обнаженной, выбили у меня почву из-под ног. Дать Деламару такое преимущество было равносильно самоубийству.

Жгучее чувство самосохранения заставило меня вскинуть голову. Я задвинула свои эмоции в самый дальний, темный угол сознания и натянула на себя привычную, спасительную броню из сарказма.

— Я просто решила, что пора учиться хорошим манерам, — ядовито процедила я, растягивая губы в фальшивой, приторно-сладкой улыбке. Мой голос вновь обрел свою фирменную колючесть. — Разве мой милый не рад этому? Или тебе больше нравится, когда я устраиваю истерики на глазах у всей Атлантиды?

Кассиан на секунду замер, а затем его грудная клетка содрогнулась, и он искренне, раскатисто рассмеялся. Этот глубокий, бархатистый смех эхом отразился от каменных стен коридора, заставив парочку проходящих мимо адептов удивленно обернуться.

— А вот и она, — с довольной ухмылкой произнес Деламар. Его сапфировые глаза снова вспыхнули азартным огнем. — Никуда не делась. Просто очень хорошо пряталась. Я уж было испугался, дикарка, что вчерашнее вино нанесло непоправимый урон твоему скверному характеру.

Краем глаза я заметила, как Молли, наблюдавшая за этой сценой, тихо выдохнула. Подруга с легкой улыбкой покачала головой, поражаясь этой мгновенной метаморфозе. Еще минуту назад я была готова сквозь землю провалиться от смущения, а теперь моя внутренняя язва снова проснулась, выставив вперед ядовитые шипы.

— Идемте, милорд, — сухо бросила я, проходя мимо него. — Мы опаздываем на занятие.

Всю оставшуюся дорогу до нужной аудитории мы шли в абсолютном, звенящем молчании. Молли благоразумно отстала на пару шагов, делая вид, что крайне увлечена конспектами, а мы с Кассианом шагали плечом к плечу, не проронив ни слова.

Но стоило нам выйти в главный, самый оживленный коридор учебного корпуса, где уже толпились студенты, как игра возобновилась.

Кассиан плавно сократил расстояние между нами и привычным, собственническим жестом приобнял меня за плечи, привлекая к себе.

Я мгновенно напряглась, словно натянутая тетива. До вчерашнего дня его объятия на публике вызывали у меня лишь глухое раздражение и злость. Я воспринимала их как досадную, унизительную необходимость. Но сегодня...

Сегодня всё было иначе.

Сквозь тонкую ткань форменной блузки я каждой клеточкой тела почувствовала обжигающий жар его ладони. В нос ударил густой, дурманящий запах морозного озона и дорогого парфюма. Моя предательская память тут же услужливо подкинула картинки вчерашнего вечера: то, как жестко эти самые руки сжимали мои бедра на мраморном столе, как его губы сливались с моими, и как его пальцы, должно быть, едва касаясь кожи, расстегивали мое платье в тишине моей спальни.

От этих воспоминаний и от его близости низ живота стянуло сладким, тяжелым узлом. По телу пробежала горячая волна, не имеющая ничего общего со злостью.

Я до побеления костяшек вцепилась в свой учебник, упрямо глядя прямо перед собой и отчаянно стараясь выровнять сбившееся дыхание. Мое тело больше не воспринимало Кассиана Деламара исключительно как врага. И это пугало меня до одури. А еще, я как будто бы забыла на мгновение о том, что у меня есть мой Тео!

Мы остановились у дверей кабинета, где мне предстояло провести целых два часа. Студенты вокруг, словно по невидимой команде, сбавили шаг, жадно ловя каждое наше движение. Знакомые шепотки слились в невнятный, но почти осязаемый гул, давящий на барабанные перепонки.

Кассиан не спешил отпускать меня. Вместо этого он плавно, но непреклонно развернул меня к себе. Его рука скользнула с моего плеча на шею, длинные, прохладные пальцы привычно и властно легли на затылок, фиксируя и не оставляя путей к отступлению.

Я вскинула на него глаза, собираясь прошипеть сквозь зубы, чтобы он прекратил этот затянувшийся цирк, но слова замерли на губах.

В его сапфировом взгляде, устремленном на мое лицо, плескалось нечто темное, густое и тягучее. То самое, что вчера заставило меня забыть обо всем на свете.

— Учись прилежно, Элиана, — бархатисто, с легкой хрипотцой произнес он. Громко. Ровно настолько, чтобы его услышала ближайшая стайка зевак.

А затем он наклонился и накрыл мои губы своими.

Это не было тем яростным, сносящим все на своем пути поцелуем, как вчера на мраморном столе в «Атлантиде». Но именно от этого спокойного, дразнящего, почти нежного прикосновения у меня намертво перехватило дыхание.

Мое тело, уже познавшее вчера вкус его настоящей страсти, отреагировало молниеносно. Вся кровь бросилась в лицо, а по венам растекся жидкий огонь. Я едва сдержала судорожный вздох, когда его губы уверенно смяли мои, заявляя на меня права перед всей Академией. Мои пальцы, до скрипа сжимавшие учебник, предательски дрогнули. Мне стоило колоссальных усилий воли не податься вперед, не вцепиться в лацканы его идеальной формы, как я сделала это прошлым вечером.

Он отстранился первым. Медленно. Словно нехотя.

В его глазах плясали темные, торжествующие искры — он, без сомнения, прекрасно почувствовал ту дрожь, что пробежала по моему телу.

— Я найду тебя позже. Жди, — негромко, тоном, не терпящим возражений, добавил Кассиан. На прощание он скользнул большим пальцем по моей пылающей щеке, оставляя на коже фантомный ожог.

Не дожидаясь ответа, Наследник развернулся и, сопровождаемый десятками ошеломленных и завистливых взглядов, неспешной, грациозной походкой направился в сторону административного крыла по своим делам. Тем самым делам, которые, как он любезно сообщил мне вчера, были «совершенно не моего ума дело».

Я осталась стоять у дверей кабинета, прижимая толстый том учебника к груди, как свой единственный, жалкий щит. Мои губы невыносимо горели, сохраняя вкус его поцелуя.

— Элли... — потрясенно выдохнула подошедшая сзади Молли, провожая широкую спину Деламара округлившимися глазами. — Если вы двое так сильно друг друга «ненавидите», то я даже боюсь представить, что случится, когда вы решите перейти к мирным переговорам. От Академии камня на камне не останется.

Я ничего ей не ответила. Просто сделала глубокий, прерывистый вдох, развернулась и на негнущихся ногах вошла в аудиторию, отчаянно стараясь игнорировать тот факт, что моя ненависть к Кассиану Деламару трещит по швам.

Аудитория встретила нас густой, давящей тишиной, которая мгновенно сменилась яростным, возбужденным шепотком, стоило мне переступить порог. Десятки взглядов скрестились на моем лице, словно пытаясь разглядеть на нем невидимое клеймо Кассиана Деламара.

Я с прямой спиной прошла к нашему с Молли столу на третьем ряду, стараясь смотреть исключительно перед собой. Но одного короткого взгляда в сторону первой парты хватило, чтобы понять: утренний спектакль Кассиана снова удался на славу.

Серафина сидела там, до побеления костяшек сжимая в руке изящное золотое перо. Ее идеальное, аристократическое лицо пошло некрасивыми красными пятнами, а в глазах плескалась такая концентрированная, чистая ярость, что ею, казалось, можно было отравлять городские колодцы. Она сверлила меня взглядом, в котором читался недвусмысленный смертный приговор.

Еще вчера я бы почувствовала мстительное удовлетворение. Ведь именно ради этого всё и затевалось — уязвить ее гордость, заставить пожалеть о разрыве помолвки. Но сейчас, чувствуя на своих губах фантомный жар поцелуя Деламара, я не испытывала ничего, кроме нарастающей, липкой паники. Я увязла в этой игре слишком глубоко.

— Адепты, тишина! — раскатистый бас магистра Блэквуда, ворвавшегося в аудиторию, заставил всех вздрогнуть и торопливо открыть конспекты. Черная мантия развевалась за его спиной, как крылья летучей мыши. — Сегодня мы переходим к сложным ментальным составам. На повестке дня — Эликсир Ясного Разума. Учитывая ваши пустые взгляды, половине курса не помешало бы выпить его прямо сейчас.

Я нервно сглотнула и придвинула к себе тяжелый чугунный котел. Ясный разум — это именно то, что мне сейчас было жизненно необходимо.

Но зельеварение требует абсолютной концентрации, а моя была безжалостно уничтожена. Стоило мне взять в руки серебряный нож, чтобы нарезать корень асфоделя, как перед глазами тут же вспыхнули воспоминания о длинных, прохладных пальцах Кассиана, властно сжимающих мой затылок. Моя кожа всё еще помнила его прикосновения, а в носу, перебивая резкие запахи трав, стоял фантомный аромат морозного озона.

Я тряхнула головой, отгоняя наваждение, и торопливо сбросила нарезанный корень в кипящую воду. Жидкость должна была стать нежно-голубой, но вместо этого почему-то приобрела зловещий лиловый оттенок и начала густеть.

— Элли ... — тревожно зашипела Молли, склонившись над своим, идеально прозрачным варевом. — Что ты наделала? Ты забыла добавить один важный ингредиент - розовый коралл! Оно сейчас рванет!

Я в ужасе уставилась на котел. Содержимое угрожающе запузырилось, источая густой, едкий дым с запахом жженого сахара. Я судорожно схватила щипцы, пытаясь снять его с магического огня, но руки предательски дрожали.

Вспышка. Глухой хлопок.

Над нашим столом взметнулось облако густой розовой пены, щедро осыпав мой учебник, конспекты, рукава блузки и даже кончик носа.

В аудитории повисла мертвая тишина, прерываемая лишь откровенно злорадным, серебристым смешком со стороны первой парты — Серафина явно наслаждалась моим публичным провалом.

Магистр Блэквуд медленно подошел к нашему столу. Он брезгливо стряхнул каплю розовой пены со своей мантии, и его густые брови грозно сошлись на переносице.

— Поразительно, адептка, — ядовито процедил он, сверля меня суровым взглядом. — Эликсир Ясного Разума, а в вашем котле — концентрированный хаос. Ваши мысли явно витают где угодно, но только не в этой аудитории. Минус десять баллов. И чтобы к концу занятия этот стол блестел чистотой.

— Простите, магистр, — едва слышно выдавила я, опуская пылающее лицо и хватая тряпку.

Блэквуд развернулся и пошел к доске, а я с ожесточением принялась оттирать стол, чувствуя, как к горлу подступает горький, удушливый ком.

Магистр был абсолютно прав. В моей голове царил хаос. И у этого хаоса были сапфировые глаза, дьявольская ухмылка и голос, от которого замирало сердце.

Если я немедленно не возьму себя в руки, Кассиан Деламар уничтожит меня быстрее, чем я успею это осознать. И самое страшное — я, кажется, сама готова была позволить ему это сделать.

Бонусная глава. Кассиан Деламар

Это должно было стать для нее наказанием.

Когда Элиана появилась у дверей Академии в этом кошмарном, уродливом сером мешке, застегнутом на все пуговицы, я едва сдержал смех. Она думала, что спрячется за этой колючей броней, что оскорбит мой эстетический вкус. Глупая, наивная дикарка. Она не понимала, что для меня нет ничего более притягательного, чем упрямое сопротивление жертвы. Это платье не отталкивало — оно кричало о ее страхе, оно было вызовом, который заставлял мою кровь закипать от азарта.

Но весь мой идеальный, выверенный план полетел в Бездну там, в VIP-ложе «Атлантиды».

Я видел, как она накачивается вином. Видел, как стекленеет ее колючий взгляд. Я ждал взрыва, ждал очередной истерики, но когда она бросилась ко мне, всё пошло не по сценарию.

Когда ее губы, обжигающие, со вкусом терпкого рубинового вина, жадно смяли мои, мой хваленый, железобетонный самоконтроль дал колоссальную трещину. В тот миг, когда она сама притянула меня к себе, срывая пуговицы с моей рубашки, во мне взревело нечто темное, первобытное. Мой внутренний голос требовал отбросить все правила, разорвать эту ненавистную серую шерсть в клочья, впиться в ее бледную кожу и взять ее прямо там, на осколках хрусталя, заклеймив своей раз и навсегда.

Но потом она произнесла это. «Заткнись и возьми меня прямо сейчас, пока я не передумала».

Эти слова отрезвили меня лучше любого заклинания.

В них не было ни капитуляции, ни истинного желания. В них говорил хмель и отчаянная, пьяная злоба. Если бы я поддался, если бы взял ее на этом столе, это была бы победа дешевого вина, а не моя. Утром она бы проснулась с ненавистью, которая выжгла бы всё живое между нами. А я...

Клянусь Бездной, я хотел, чтобы она смотрела на меня ясным, кристально трезвым взглядом, когда будет отдаваться. Я хотел видеть в ее глазах осознанное поражение и ту самую страсть, которую она так упорно прятала. Мне не нужна была пьяная кукла. Мне нужна была моя дикарка. И я заставил себя отступить, хотя это стоило мне почти физической боли.

Нести ее на руках по ночным улицам столицы оказалось пыткой совершенно иного рода.

Она была до смешного легкой, даже в этом тяжелом, нелепом наряде. Ее голова доверчиво покоилась на моей груди, а дыхание согревало кожу сквозь расстегнутую рубашку.

И тут она заговорила. Пьяный, бессвязный бред, который внезапно ударил меня под дых с силой боевого пульсара.

«...я бы сама отбила тебя у Серафины...»

Мой шаг сбился. Я посмотрел на ее лицо, бледное в свете магических фонарей, на приоткрытые во сне губы. В груди что-то болезненно, опасно сжалось. Она даже не представляла, какую власть надо мной давали ей эти несколько неосторожных, сказанных в бреду слов. Моя маленькая, колючая заноза, которая днем готова была перегрызть мне горло, сейчас признавалась, что хочет меня так же сильно, как и я её.

Я сильнее прижал ее к себе, чувствуя, как внутри разгорается темная, собственническая одержимость. Теодор Брукс? Пусть этот сопливый мальчишка даже не надеется. Она уже принадлежит мне. Она просто еще сама этого не осознала.

Проникнуть в женское общежитие Академии для меня не составило труда — примитивные охранные заклинания даже не заметили вмешательства магии теней.

Я уложил ее на узкую, жесткую кровать и замер.

Элиана тихо застонала во сне, скомкав руками покрывало. В этой колючей серой палатке спать было невозможно.

Стиснув зубы до скрежета, я заставил свои руки не дрожать и принялся расстегивать этот проклятый, удушающий воротник. Пуговица за пуговицей. Миллиметр за миллиметром. Это была самая изощренная, самая жестокая пытка, которой я когда-либо подвергался.

Мои пальцы неизбежно касались ее горячей кожи на шее, ключицах, плечах. Я чувствовал ее тепло, вдыхал аромат ее волос, смешанный с запахом вина, и моя магия внутри сходила с ума, требуя прикоснуться сильнее, провести ладонью ниже, изучить каждый изгиб ее тела, скрытый под этим мешком.

Когда платье, наконец, оказалось на стуле, она осталась лежать передо мной в одном тонком белье. Бледная, беззащитная, невыносимо прекрасная в своей естественности. Я замер, тяжело дыша, борясь с диким желанием просто лечь рядом и прижать ее к себе.

Но я джентльмен, и никогда не пользуюсьпьяными женщинами, даже если сильнее всего на свете желаю только этого.

Я нашел в ее шкафу простую хлопковую ночную сорочку и, стараясь не смотреть, не чувствовать, не дышать, быстро натянул ее на Элиану, укрыв одеялом.

Перед тем как уйти, я на секунду задержался у двери, глядя на ее безмятежное лицо.

— Спи, дикарка, — едва слышно прошептал я в темноту комнаты. — Набирайся сил. Завтра они тебе понадобятся, потому что я больше не собираюсь играть в благородство.

Я шагнул в теневой портал, унося с собой запах ее кожи и твердую уверенность в том, что эта игра давно перестала быть просто спектаклем для Серафины.

Утро казалось бесконечно долгим. Я стоял у каменной стены возле женского крыла, небрежно привалившись к холодной кладке, и чувствовал, как внутри пульсирует темное, нетерпеливое предвкушение.

Я ждал. Ждал, чтобы увидеть, что осталось от моей дерзкой дикарки после вчерашней ночи. Вспомнит ли она свои слова? Сгорит ли от стыда? Спрячется ли снова в свой панцирь?

Когда она наконец появилась в коридоре, сопровождаемая своей вечно испуганной подружкой, я мысленно подобрался. Элиана была бледной. Залегшие тени под глазами, плотно сжатые губы и, что самое паршивое, — избегающий взгляд. А когда я шагнул наперерез и сообщил, что мы снова идем вместе, она не взорвалась. Она просто ответила «Хорошо».

Тихо. Бесцветно. Покорно.

Голос внутри меня глухо и недовольно заворчал. Клянусь Бездной, я не этого хотел. Мне не нужна была сломленная, послушная кукла, которая боится даже поднять на меня глаза. Мне не нужна была жертва. Мне нужна была искра, пожар, буря, которая вечно бушует внутри нее. Ее несносное поведение заводило меня все сильнее и сильнее.

Я нарочно шагнул к ней вплотную, безжалостно вторгаясь в личное пространство, провоцируя, требуя, чтобы она вернула мне ту девчонку, которая вчера на мраморном столе готова была разорвать меня на части.

И она не разочаровала.

Когда Элиана вскинула голову, и ее глаза снова сверкнули знакомым, упрямым огнем, а с губ сорвалась едкая, саркастичная фраза про «хорошие манеры», меня накрыло колоссальным облегчением. Я рассмеялся, потому что в этот момент она была совершенно великолепна. Моя дикарка снова ощетинилась своими ядовитыми шипами, пытаясь защититься, но теперь я слишком хорошо знал, какая мягкая, горячая и отзывчивая кожа прячется под этой броней.

Всю дорогу до аудитории мы молчали, но это молчание было наэлектризовано до предела. Стоило нам выйти в людный коридор, я привычно, по-хозяйски приобнял ее за плечи, привлекая к себе. И мгновенно почувствовал, как она заледенела.

Но мне показалось, что это не был холод отвращения. Это было напряжение натянутой до звона тетивы. Каждое мое прикосновение теперь отдавалось в ней мелкой, предательской дрожью — я чувствовал эту вибрацию сквозь тонкую ткань ее форменной блузки. Она помнила вчерашний вечер. Помнила жар моих рук на своем теле. Моя близость больше не вызывала в ней только злость — она пробуждала в ней то самое желание, которое Элиана так отчаянно пыталась задушить. И это знание пьянило похлеще любого эльфийского вина.

Откуда я это знал? Все просто. Любой атлант, начиная от простого и заканчивая наследником, всегда до мельчайших деталей ощущает все, что связано с его истинной парой.

У дверей аудитории, под прицелом десятков жадных, любопытных глаз, я не смог отказать себе в удовольствии закрепить результат. Я не собирался устраивать грубое шоу или причинять ей боль. Я хотел, чтобы она почувствовала разницу.

Когда я накрыл ее губы своими, я вложил в этот поцелуй не ярость, а медленное, темное обещание. Я целовал ее неспешно, властно, пробуя на вкус и заявляя свои права на каждый ее вдох. И когда я уловил тот миг, как ее губы дрогнули, едва заметно, инстинктивно отвечая на мой напор, а пальцы судорожно вцепились в учебник, словно это был единственный якорь в шторм, я почувствовал себя абсолютным победителем.

Я отстранился первым, оставляя ее с пылающими щеками, расширенными глазами и сбившимся дыханием.

Шагая прочь по коридору в сторону административного крыла, я хищно усмехнулся, не обращая внимания на перешептывания адептов. Наша игра в фиктивную пару зашла слишком далеко и пересекла точку невозврата. Серафина, политические интриги моего отца, шантаж — всё это стремительно отступало на второй план, превращаясь лишь в удобные декорации.

Главной целью теперь была Элиана. И я не остановлюсь, пока эта упрямая, гордая девчонка не сдастся мне окончательно. И в этот долгожданный момент она должна быть абсолютно трезвой, смотря мне прямо в глаза, и по своей собственной воле.

Глава 31. Нам нужно поговорить

Я бездумно смотрела на настенный календарь, висящий над моим столом. Красные крестики, которыми я методично зачеркивала дни, сливались в одну сплошную, кровоточащую линию.

До возвращения Теодора из ущелья Сирен оставалось всего четыре дня.

Девяносто шесть часов. И с каждой уходящей минутой липкий, леденящий душу ужас сжимал мое горло всё сильнее, перекрывая кислород.

Я рухнула на стул, обхватив голову руками. Пальцы зарылись в волосы, больно оттягивая пряди у корней, но эта физическая боль была ничто по сравнению с тем, что творилось у меня внутри.

Что я ему скажу? Как, Бездна меня подери, я смогу смотреть в его честные, светлые глаза?

Бедный Тео. Пока он там, в сырых скалах, рисковал собой на практике, замерзал и сражался, искренне веря, что я верно жду его здесь, в безопасности Академии... что делала я? Я обжималась с Кассианом Деламаром. Целовалась с ним на глазах у всей Академии, а потом и у всей столицы, задыхаясь от страсти на холодном мраморном столе ресторана. Позволяла нести себя на руках сквозь ночной город и, что самое отвратительное, признавалась пьяным шепотом, что хочу его.

Гребаное дерьмо.

От нахлынувшего чувства вины к горлу подступила тошнота. Теодор этого не заслужил. Он был моим лучом света, моим надежным якорем в этом снобистском змеином гнезде, единственным атлантом, помимо Молли, который видел меня, а не мой статус полукровки. А я предала его. Да, формально всё это начиналось как спектакль. Да, меня принудили. Но мое тело, откликающееся горячей дрожью на каждое прикосновение Наследника, не играло. И это пугало меня до одури.

Если Тео узнает правду... а он узнает в ту же секунду, как переступит порог Академии, потому что о нашем с Деламаром «романе» сейчас гудит каждый атлант в стенах этого заведения. Теодор вспыльчив и благороден. Он не станет вникать в тонкости политических интриг Кассиана и слушать оправдания про фиктивные отношения. Узнав, что меня шантажировали его собственной жизнью, он просто обезумеет от ярости. Он пойдет и попытается голыми руками разорвать Деламара на куски.

А Кассиан... Кассиан не оставит от него даже горстки пепла.

И всё это из-за меня. Из-за моей слабости и этого проклятого шантажа. Кассиан мастерски загнал меня в ловушку, используя Теодора как мишень, и теперь я барахталась в этой паутине лжи, с каждым днем запутываясь всё безнадежнее. А в финале, если Тео каким-то чудом и выживет в столкновении с Деламаром, он просто с отвращением отвернется и больше никогда в жизни со мной не заговорит. Я потеряю его навсегда.

Я с силой потерла горящие глаза, придвинула к себе чистый пергамент и обмакнула перо в чернильницу.

Что ж, пора было придумывать убедительную речь. Спасительную историю, которая хоть как-то объяснит, почему его девушка внезапно стала главной темой для грязных сплетен в паре с самым опасным и высокомерным мерзавцем во всей Академии, и при этом удержит Теодора от самоубийственной дуэли.

Но, глядя на пустой белый лист, на который с пера сорвалась и кляксой расплылась черная капля, я с горечью понимала: ни одно мое слово не будет звучать убедительно. Потому что, чтобы обмануть Теодора, мне сначала нужно было обмануть саму себя. А я уже не верила в то, что действительно так сильно ненавижу Кассиана Деламара.

В следующие два дня напряжение, в котором я привыкла жить, приняло совершенно неожиданную форму.

Кассиан Деламар словно взял паузу. Он больше не прижимал меня к стенам, не провоцировал едкими комментариями и, к моему огромному, сбивающему с толку удивлению, не требовал никаких поцелуев на публику.

Каждое утро он, как по расписанию, ждал меня у выхода из женского крыла. Идеальный, собранный и абсолютно непроницаемый. Он молча предлагал мне руку, провожал по коридорам до дверей нужной аудитории, привычно собирая на нас завистливые и удивленные взгляды, коротко прощался и исчезал в направлении административного корпуса. Никаких жарких прикосновений. Никаких темных, собственнических обещаний в сапфировых глазах. Ничего, кроме вежливой, почти ледяной отстраненности, от которой по спине пробегал холодок.

Эта резкая перемена сбивала с толку. Я шагала рядом с ним, напряженно вглядываясь в его идеальный профиль и ожидая подвоха, но подвоха не было. Он вел себя как идеальный, но совершенно равнодушный кавалер.

— Ладно, признавайся, что между вами произошло? — не выдержала Молли на второй день этого странного перемирия, когда мы сидели в дальнем углу библиотеки, обложившись справочниками по травологии. — Вы поругались? Или, наоборот, перешли на какой-то новый, пугающе спокойный уровень? Он больше не смотрит на тебя так, словно хочет съесть прямо на глазах у всех. Что вызвало такую резкую перемену в его поведении?

Я оторвала взгляд от исписанного пергамента и устало потерла переносицу.

— Если бы я знала, Молли, — искренне ответила я, понизив голос, чтобы не привлекать внимание библиотекаря. — Может, ему просто наскучила эта игра. Или он переключился на какую-то другую, более важную политическую интригу. Я правда понятия не имею, что творится в его темной голове.

Подруга недоверчиво прищурилась, явно ожидая более пикантных подробностей или хотя бы признания в тайной ссоре, но мне нечего было ей рассказать.

Внешне я лишь пожимала плечами, но глубоко внутри, под панцирем из недоумения, я с невероятным облегчением вздохнула. Деламар наконец-то отступил. Он дал мне то самое физическое и эмоциональное пространство, которого я так жаждала. Мой разум больше не затуманивался от густого запаха морозного озона и пугающей близости его тела. Я снова могла дышать ровно. Могла спать, не просыпаясь в холодном поту от воспоминаний о том, как его пальцы расстегивали мое платье.

У меня появилось время, чтобы взять себя в руки и подготовиться к возвращению Теодора. И я очень старательно убеждала себя в том, что это внезапное, вежливое равнодушие Кассиана приносит мне только радость, и совершенно, абсолютно меня не задевает.

В последующие два дня ситуация не изменилась ни на йоту. Деламар продолжал играть роль идеального, молчаливого и пугающе вежливого сопровождающего. Он не нарушал моих границ, не произносил двусмысленных фраз и держался на безопасном расстоянии, словно между нами выросла невидимая стена из арктического льда.

К вечеру четвертого дня, когда до возвращения Теодора оставались считанные часы, мои нервы были натянуты до предела, как струны лютни перед тем, как лопнуть.

Молли умчалась на очередное тайное свидание со своим загадочным другом, оставив меня одну. Я сидела на кровати, бездумно листая конспект по истории магии, когда в дверь постучали.

Стук был коротким, негромким, но в нем безошибочно угадывалась властность, присущая только одному человеку в этой Академии.

Я напряглась, отложила пергамент и подошла к двери. Распахнув ее, я ожидаемо наткнулась на сапфировый, непроницаемый взгляд Кассиана. Он был одет в простую черную рубашку, небрежно расстегнутую на пару пуговиц, и темные брюки. Без привычного официального камзола он выглядел как-то по-домашнему, но от этого казался еще более привлекательным и тем самым жутко меня бесил.

— Нам нужно поговорить, — без предисловий произнес Деламар. Его голос звучал приглушенно, но твердо. — Это серьезный разговор, и его никто не должен слышать.

Я скрестила руки на груди, изо всех сил стараясь унять внезапно участившийся пульс.

— Решил наконец-то разнообразить свой репертуар молчаливого надзирателя? — саркастично выгнула бровь я. — Заходи, пока никто не застукал самого Кассиана Деламара за неподобающим занятием — визитом в комнату бедной полукровки.

Он пропустил мою шпильку мимо ушей. Молча переступил порог, и стоило двери за ним закрыться, как Кассиан небрежно щелкнул пальцами. По комнате тут же прокатилась едва заметная рябь — заклинание абсолютного полога тишины отрезало нас от остального мира.

Деламар не стал проходить вглубь комнаты. Он привалился плечом к двери, засунул руки в карманы брюк и посмотрел мне прямо в глаза.

— Серафина разорвала нашу помолвку, — произнес он ровным, почти скучающим тоном, словно сообщал прогноз погоды. — Ее отец прислал официальную бумагу.

Я замерла. Воздух застрял в легких.

Конец. Спектакль окончен. Его план, ради которого он шантажировал меня и сломал мою спокойную жизнь, сработал. Я свободна.

— Когда? — хрипло выдохнула я, пытаясь осознать эту новость.

— Еще три дня назад. На следующее утро после нашего визита в «Атлантиду». Твоя выходка с платьем и наш публичный скандал стали последней каплей для ее аристократической гордости.

Три дня назад.

Смысл его слов доходил до меня мучительно медленно, а затем внутри вспыхнула сверхновая ярости. Я подалась вперед, гневно сверкая глазами.

— Три дня назад?! — взорвалась я, забыв про всякую осторожность. — Какого хрена, Деламар?! Если твоя цель была достигнута еще в среду, то зачем, во имя Бездны, мы продолжали играть в эту гребаную парочку?! Зачем ты каждое утро таскался за мной по коридорам и изображал моего преданного цепного пса, если спектакль уже закончился?!

Кассиан даже не шелохнулся. На его губах заиграла та самая, до дрожи знакомая темная ухмылка, от которой у меня по спине побежали мурашки.

— Во-первых, дикарка, ты не спрашивала, — спокойно парировал он, с явным удовольствием наблюдая за тем, как я закипаю. — А во-вторых, наш уговор был ровно на одну неделю. Ты сама согласилась на эти сроки. А я привык доводить свои сделки до самого конца.

Его самодовольная, издевательская ухмылка стала последней каплей. Тонкая нить моего самоконтроля со звоном лопнула, уступив место чистой, первобытной ярости.

— Ах ты наглый, лживый ублюдок! — выкрикнула я и, напрочь забыв про его магию, статус и инстинкт самосохранения, буквально бросилась на него с кулаками.

Я намеревалась отделать его как следует, стереть это снисходительное выражение с его идеального лица. Мои руки с силой ударили его в грудь, заставив Кассиана отшатнуться от двери. Он явно не ожидал от меня столь откровенной, неэлегантной физической атаки. Его руки рефлекторно обхватили меня, пытаясь удержать, но мы потеряли равновесие, нелепо споткнулись друг о друга и с глухим стуком повалились прямо на ковер в самом центре комнаты.

Завязалась ожесточенная, яростная борьба.

Я извивалась под ним, как дикая кошка, пытаясь высвободиться, ударить, выместить всю ту панику и чувство вины, в которых утопала последние дни. Я попыталась ударить его коленом, но Кассиан, будучи натренированным бойцом, реагировал молниеносно.

В считанные секунды он жестко и безапелляционно подавил мое сопротивление.

Резкий, властный рывок — и он окончательно перехватил инициативу, оказавшись сверху и придавив меня к полу всем своим тяжелым, горячим весом. Его длинные пальцы железной хваткой сомкнулись на обоих моих запястьях, безжалостно вжимая их в ворс ковра над моей головой. Я злобно зарычала, пытаясь вырваться, но Кассиан ловко переплел свои бедра с моими, намертво блокируя мои ноги и лишая любой возможности брыкаться.

Я оказалась в абсолютной, безнадежной ловушке.

Моя грудь тяжело и судорожно вздымалась от нехватки кислорода, и я, загнанно дыша, посмотрела на него снизу вверх. Только в этот момент до моего разгоряченного мозга дошло, в какой катастрофической близости мы находимся.

Его лицо было всего в нескольких сантиметрах от моего. Темные пряди волос упали ему на лоб, а сапфировые глаза потемнели до состояния ночного неба, и в них плескался чистый, хищный азарт. Я чувствовала тяжелый, учащенный ритм его сердца, стучащего о мою грудную клетку сквозь тонкую ткань рубашки. Воздух между нами стал густым, обжигающим и до одури пах морозным озоном.

Ухмылка медленно сползла с лица Наследника. Он чуть ослабил хватку на моих запястьях, но не сдвинулся ни на миллиметр, продолжая удерживать меня своим телом. Кассиан склонился еще ниже, так, что его губы оказались в опасной близости от моих, и его горячее дыхание обожгло мое лицо.

— Скажи мне честно, дикарка, — бархатисто, с опасной, дразнящей хрипотцой произнес он. — Ты действительно так сильно бесишься из-за того, что я скрыл от тебя финал нашего уговора? Или ты злишься, потому что последние три дня я тебя ни разу не поцеловал?

От этого вопроса, ударившего прямо в цель, кровь мгновенно бросилась мне в лицо, заливая щеки и шею предательским, жарким румянцем, который я не могла скрыть даже при всем желании.

Глава 32. Пошла ты, Элиана!

Румянец всё еще обжигал мои щеки, выдавая с головой. Я лежала под ним, парализованная его близостью, его вопросом и тем безжалостным фактом, что он попал прямо в цель.

Но Кассиан не стал дожимать.

Темное пламя в его глазах вдруг погасло, сменившись чем-то сложным и тяжелым. Он резко выдохнул сквозь стиснутые зубы, разжал стальную хватку на моих запястьях и одним плавным движением поднялся на ноги. Секунду спустя он протянул мне руку, намертво перехватил мою ладонь и сильным рывком поставил меня на ноги рядом с собой.

Мы стояли посреди комнаты, тяжело дыша, растрепанные после нашей нелепой борьбы на ковре.

Повисла тишина. Долгая, тягучая, звенящая от напряжения минута, в течение которой мы просто смотрели друг на друга. В этой тишине было сказано больше, чем в любой из наших предыдущих перепалок. Я видела, как вздымается его грудь под расстегнутой рубашкой, и пыталась унять дрожь в собственных коленях.

Я отступила на шаг, обхватывая себя руками за плечи в защитном жесте.

— Что тебе от меня нужно, Деламар? — мой голос прозвучал глухо, и слабо. Я устала играть. Устала гадать. — Я полукровка. Я не из твоего мира, не из твоей лиги и не из твоих политических кругов. Какого хрена ты вообще всё это затеял?

Я сглотнула подступивший к горлу ком, глядя прямо в его непроницаемое лицо.

— Не смей говорить мне, что весь этот грандиозный спектакль был нужен только для того, чтобы отвадить Серафину. Ты Наследник власти. Если бы ты захотел разорвать помолвку, ты бы сделал это щелчком пальцев, тысячей других, более изящных способов. Тебе не нужна была для этого никчемная студентка с сомнительной родословной. Так зачем? Не просто же так ты выбрал именно меня!

Лицо Кассиана мгновенно потемнело. Идеальная аристократическая маска треснула пополам, обнажая ту самую первобытную, темную суть, которую он так тщательно контролировал. Он сделал резкий шаг ко мне, так что мне пришлось вжаться лопатками в дверцу шкафа.

— Почему ты такая глупая, Элиана? — прорычал он, и его голос вибрировал от сдерживаемой ярости. — Почему ты ни хрена не видишь дальше своего собственного, упрямого носа?!

— Я глупая?! — взорвалась я, отталкиваясь от шкафа. Страх улетучился, уступив место кипящему гневу. Я вскинула голову, сжимая кулаки. — Это я-то глупая?! Да я единственная в этой проклятой Академии, кто видит тебя насквозь! Ты расчетливый, самовлюбленный манипулятор! Ты угрожал убить Теодора, ты шантажом заставил меня стать твоей игрушкой, выставил посмешищем перед всей столицей!

— Да плевать я хотел на твоего Теодора! — рявкнул Кассиан так громко, что стекла в окне жалобно заскрипели. Он окончательно потерял свой хваленый ледяной контроль. — Плевать на Серафину, на помолвку и на всё, что о нас болтают эти идиоты!

— Тогда зачем?! Зачем ты превратил мою жизнь в ад?! — я орала на него во весь голос, чувствуя, как по щекам текут горячие слезы обиды и злости. — Зачем ты заставлял меня целовать тебя, если тебе ничего от меня не нужно?! Зачем ты тащил меня на руках через весь город, зачем раздевал, если я для тебя — просто способ для достижения цели?!

— Потому что ты сводишь меня с ума! — Кассиан схватил меня за плечи, встряхнув так сильно, что у меня клацнули зубы. Его глаза пылали синим, безумным огнем. — Потому что с того самого дня, как ты посмела открыть свой колючий рот и бросить мне вызов, я ни о чем другом не могу думать! Я затеял этот гребаный шантаж только для того, чтобы ты, наконец, посмотрела на меня! Чтобы ты перестала строить глазки этому жалкому щенку Бруксу и поняла, кому ты принадлежишь на самом деле!

— Я никому не принадлежу! — заорала я, пытаясь вырваться из его стальной хватки. — Я не вещь, Деламар! И я ненавижу тебя!

— Лжешь! — Кассиан резко дернул меня на себя, впечатывая в свою грудь. — Ты лжешь, Элиана! Ты ненавидишь не меня, ты ненавидишь то, как твое собственное тело реагирует на меня! Ты бесишься, потому что больше не можешь контролировать себя, когда я рядом! И последние три дня ты сходила с ума ровно так же, как и я, потому что я к тебе не прикасался!

Я задохнулась от возмущения и ударила его кулаком в плечо.

— Пошел ты к Бездне, Кассиан!

— Я уже там, дикарка! — прорычал он в ответ, тяжело дыша и глядя на мои губы с таким отчаянным, голодным бешенством, что у меня подкосились ноги. — С того самого момента, как встретил тебя.

Я открыла рот, чтобы выкрикнуть очередное гневное отрицание, чтобы бросить ему в лицо едкую насмешку, но слова застряли в пересохшем горле.

Его признание, такое яростное, искреннее и обнаженное, выбило весь воздух из моих легких. Он ударил в самую уязвимую точку, сорвав все мои защитные маски. Кассиан был прав. Бездна побери, в каждом его слове была пугающая, уничтожающая правда, от которой я так отчаянно бежала.

Я замотала головой, отступая на шаг, словно от обжигающего пламени.

— Убирайся, — едва слышно прохрипела я, не узнавая собственного голоса. Пальцы дрожали. — Просто убирайся нахрен, Деламар. И больше никогда не попадайся мне на глаза. Выметайся!

Кассиан замер. Тьма в его глазах дрогнула, столкнувшись с моей абсолютной, загнанной в угол паникой. Его челюсти сжались так сильно, что на скулах заиграли желваки. Ни сказав больше ни слова, он резко отвернулся, снял заклинание полога тишины и потянулся к дверной ручке.

Но едва он распахнул дверь, как на пороге возникла высокая фигура.

Мое сердце остановилось.

Это был Теодор.

Он должен был вернуться только завтра. В перепачканной походной куртке, с растрепанными от ветра светлыми волосами и ссадиной на лбу, он стоял в дверном проеме, тяжело дыша. Видимо, слухи дошли до ущелья Сирен, и он гнал лошадей без сна и отдыха, чтобы успеть.

Его взгляд метнулся от меня, раскрасневшейся, с растрепанными волосами и в смятой блузке, к Кассиану, чья черная рубашка всё еще была расстегнута на груди после нашей борьбы на ковре.

В светлых глазах Тео, всегда таких теплых и понимающих, вспыхнуло абсолютное, неконтролируемое безумие. Лицо исказила гримаса чистой ненависти.

— Ты! — взревел Теодор диким, сорванным голосом, в котором смешались боль и ярость.

Не тратя ни доли секунды на выяснение отношений, Тео с яростным рыком бросился на своего предполагаемого соперника.

Удар был настолько стремительным и неожиданным, что Кассиан не успел увернуться. Кулак Теодора с тошнотворным хрустом впечатался в идеальную скулу Деламара, отбрасывая его назад, прямо на мой письменный стол. Стопка книг и пергаментов с грохотом разлетелась по комнате.

Это не была дуэль аристократов. Не было никаких изящных заклинаний, магических щитов или боевых стоек. К счастью, ни у одного из них под рукой не оказалось оружия, а магия, видимо, была заблокирована самой яростью и замкнутым пространством комнаты. Это была первобытная, грязная и жестокая драка на голых кулаках.

Кассиан мгновенно пришел в себя. Сплюнув кровь с разбитой губы, он оттолкнулся от стола и с хищным оскалом бросился в ответную атаку. Его тяжелый кулак врезался Теодору под дых, заставляя того согнуться пополам, а следующий удар пришелся в челюсть. Тео пошатнулся, но устоял на ногах и, издав глухой рык, снова набросился на Деламара, сбивая его на пол.

Раздался грохот опрокинутого стула. Глухие, страшные звуки ударов плоти о плоть заполняли комнату. Они катались по полу, тяжело дыша, нанося друг другу безжалостные, сокрушительные удары, движимые одной лишь ненавистью.

А я... я просто вросла в пол.

Меня сковало абсолютным, леденящим ужасом. Мой самый страшный кошмар только что ворвался в мою спальню и воплотился в реальность прямо на моих глазах.

— Тео... — попыталась прошептать я, но голос пропал.

Мозг кричал, что нужно броситься между ними, разнять, применить магию, позвать на помощь, но тело меня не слушалось. Оцепенение было настолько сильным, словно на меня наложили парализующее заклятие. Я стояла, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой, и в полном, беспомощном онемении смотрела, как два самых важных, самых разрушительных человека в моей жизни избивают друг друга до смерти.

Грохот, с которым они разнесли половину моей комнаты, казалось, заглушил все звуки в Академии. Я не знаю, чем бы закончилась эта кровавая бойня, если бы в коридоре не послышались торопливые шаги.

— Какого... — Молли влетела в распахнутую настежь дверь и в ужасе застыла, глядя на катающихся по ковру парней.

Она среагировала быстрее, чем я.

— Элиана! Элли, очнись, Бездна тебя подери! — истошно закричала подруга.

Ее крик, полный отчаянной паники, подействовал на меня как отрезвляющая пощечина. Оцепенение наконец-то спало, выпустив меня из ледяных тисков. Я судорожно втянула воздух, и магия, послушная инстинкту, хлынула по венам.

Молли вскинула руки, и между Кассианом и Теодором вспыхнула мощная кинетическая волна. Их с силой раскидало в разные стороны. Я тут же добавила свое заклинание, воздвигая прямо посреди комнаты мерцающий воздушный щит, чтобы они не смогли броситься друг на друга снова.

Они тяжело дышали, прожигая друг друга убийственными взглядами сквозь прозрачную магическую преграду.

Кассиан медленно поднялся на ноги, грациозно, как хищник даже после драки. У него была рассечена бровь, а из разбитой губы по подбородку стекала струйка крови, пачкая воротник черной рубашки. Он вытер кровь тыльной стороной ладони, поморщился и перевел свой сапфировый, потемневший от ярости взгляд на меня.

— Дерьмо, — глухо, с нескрываемым раздражением выругался Деламар.

Он не стал продолжать наш прерванный спор. Игнорируя Теодора, Кассиан развернулся на каблуках и стремительным, тяжелым шагом вышел из комнаты, оставив за собой шлейф морозного озона и абсолютной разрухи.

Я взмахом руки развеяла воздушный щит. Молли, тяжело дыша, благоразумно отступила в коридор, тихо прикрыв за собой дверь и оставив нас наедине.

Теодор остался сидеть на полу, привалившись спиной к основанию моей кровати. Его походная куртка была безнадежно испорчена, на скуле уже наливался сизый синяк, а костяшки пальцев были сбиты в кровь. Грудь вздымалась от тяжелого, прерывистого дыхания.

Мое сердце сжалось от невыносимой, режущей боли.

— Тео... — голос дрогнул, сорвавшись на жалкий шепот. Я сделала к нему робкий шаг, протягивая трясущиеся руки. По щекам горячими дорожками покатились слезы. — Тео, прошу тебя... выслушай. Дай мне всё объяснить. Это не то, чем кажется! Он... он шантажировал меня, угрожал твоей жизни в ущелье Сирен, если я не...

Теодор медленно поднял голову.

Слова оправданий застряли у меня в горле. В его светлых глазах, которые всегда смотрели на меня с такой нежностью и пониманием, сейчас не было ничего. Ни боли, ни ревности. Только холодная, звенящая пустота, брезгливость и глубокое, невосполнимое разочарование. Этот взгляд ударил меня больнее, чем если бы он тоже ударил меня по лицу.

Он тяжело поднялся на ноги, отшатнувшись от моей протянутой руки, словно одно прикосновение ко мне могло его испачкать.

— Пошла ты, Элиана, — хрипло, надломлено выплюнул он.

В этих словах было столько горечи и отвращения, что я физически задохнулась.

Он не стал слушать про шантаж. Не стал кричать или требовать ответов на вопросы, которые я так долго и мучительно репетировала. Ему не нужны были мои объяснения, потому что он видел достаточно.

Тео просто обошел меня, как пустое место, и вышел в коридор. Дверь захлопнулась за ним с глухим, финальным стуком, поставившим точку. Я осталась стоять посреди разгромленной комнаты, окруженная осколками своей собственной лжи, чувствуя, как мой мир окончательно и бесповоротно рухнул.

Глава 33. Разбитое сердце и злая бывшая

Молли вернулась в комнату почти сразу, как только стихли тяжелые шаги Теодора в коридоре.

Я сидела на полу среди разбросанных книг и перевернутой мебели, обхватив колени руками. Меня трясло. Я раскачивалась из стороны в сторону, не в силах остановить душившие меня, рвущие грудную клетку рыдания. Слезы текли бесконечным, обжигающим потоком, оставляя на щеках соленые дорожки. Мой мир, который я так старательно выстраивала, только что со звоном рассыпался в прах.

Тео... мой светлый, надежный Тео смотрел на меня с таким отвращением, словно я была грязью на подошве его сапог. Он ушел. И он больше никогда, ни при каких обстоятельствах не захочет меня знать.

Молли молча опустилась рядом со мной на ковер. Она не задавала вопросов, не причитала и не пыталась убрать разгромленную комнату магией. Подруга просто обняла меня за плечи, крепко прижав к себе, и гладила по волосам, позволяя выплакаться, пока моя истерика не перешла в глухие, изматывающие всхлипы.

— Выпей, — тихо сказала она, когда я наконец немного затихла, и протянула мне стакан воды, который материализовала из воздуха.

Я сделала пару глотков, чувствуя, как ледяная влага царапает опухшее горло.

Молли забрала стакан, отставила его в сторону и заглянула мне прямо в глаза. В ее обычно легкомысленном взгляде сейчас читалась недетская, пронзительная серьезность.

— А теперь расскажи мне, Элли — мягко, но настойчиво попросила она, сжимая мои ледяные пальцы. — Только честно. Без твоих привычных отговорок, без сарказма и попыток сбежать от ответа. Что у вас с Кассианом? Что на самом деле происходит между тобой и Деламаром?

Я судорожно вздохнула, вытирая мокрые щеки тыльной стороной ладони. Сердце всё еще болезненно колотилось о ребра.

— Я не знаю, Молли, — мой голос дрожал, срываясь на хрип. — Клянусь, я понятия не имею.

Я откинула голову на сиденье перевернутого стула и закрыла глаза, снова погружаясь в тот хаос, который Кассиан оставил после себя в моей душе.

— Я должна ненавидеть его. И я ненавижу! За то, что он сделал со мной, за то, что разрушил мою жизнь и всё, что у меня было с Тео. Но... — я запнулась, не решаясь произнести это вслух, словно признание сделает мой позор еще реальнее.

— Но? — осторожно подтолкнула Молли.

— Но у меня к нему какое-то дикое, ненормальное притяжение, — на одном дыхании выпалила я. Щеки снова обдало жаром. — Это как проклятая болезнь, от которой нет зелья. Стоит ему оказаться рядом, стоит ему только прикоснуться ко мне, и мой мозг просто отключается. Мое собственное тело предает меня, Молли. Я злюсь на него, я хочу его убить, но одновременно... одновременно я хочу, чтобы он был рядом. Меня тянет к нему так, что я перестаю соображать. И это пугает меня до смерти.

Молли задумчиво прикусила губу, переваривая услышанное.

— Перед тем как ворвался Тео... — я горько усмехнулась, вспомнив безумный, отчаянный взгляд сапфировых глаз Деламара за секунду до драки. — Этот придурок заявил, что затеял весь этот шантаж только для того, чтобы я обратила на него внимание. Сказал, что сходит по мне с ума и хочет доказать, кому я принадлежу.

— Ого, — Молли потрясенно округлила глаза. — Наследник признался тебе в чувствах? И ты... ты ему веришь?

— И я ни единому его гребаному слову не верю! — резко оборвала ее я, распахивая глаза. Слезы окончательно высохли, уступив место упрямой, спасительной злости. Я выпрямила спину. — Это же Кассиан Деламар! У него никогда и ничего не бывает просто так.

Я вскочила на ноги и принялась нервно мерить шагами свободное от обломков пространство комнаты.

— Это очередная ловушка, Молли. Очередная извращенная манипуляция. Наверняка у него опять какие-то скрытые мотивы! Может, это новые политические игры его отца, или он просто тешит свое раздутое эго, решив окончательно сломать ту единственную девчонку в Академии, которая не бросилась ему на шею по первому зову. Но я больше не позволю ему играть мной. С меня хватит. Я не поведусь на эту дешевую иллюзию.

Молли задумчиво следила за тем, как я нервно меряю шагами ковер. В ее взгляде читалось глубокое сочувствие, смешанное с легким сомнением.

— А что насчет Тео? — тихо спросила она, прерывая мой монолог. — Ты намерена бороться за него? Или, учитывая всё это твое «странное притяжение» к Деламару... ты планируешь остаться вообще ни с кем?

Я резко остановилась. При одном упоминании имени Теодора сердце снова мучительно сжалось, а образ его светлых, но полных ледяного отвращения глаз вспыхнул в памяти.

— Я хочу его вернуть, — твердо, хотя и с предательской дрожью в голосе, ответила я. — Если не как парня, то хотя бы попытаться восстановить нашу дружбу. Он слишком важен для меня, Молли. Он был единственным нормальным, искренним атлантом в этом змеином гнезде, помимо тебя разумеется, и я не могу позволить Деламару отнять у меня еще и его.

Я бессильно опустилась на край чудом уцелевшей кровати и устало потерла пульсирующие виски.

— Но сейчас к нему нет смысла лезть с оправданиями, — с горечью признала я. — Ему надо дать время. Он взбешен, обижен и абсолютно уверен, что я предала его по собственной воле. Любые мои слова сейчас прозвучат как жалкая ложь.

Я подняла на подругу умоляющий взгляд. Отчаяние заставило меня схватиться за единственную доступную соломинку.

— Молли... — я неуверенно замялась, подбирая слова. — А ты не могла бы поговорить с ним? Чуть позже, через пару дней, когда он хотя бы немного остынет.

Подруга удивленно вскинула брови.

— Я? Но Элли, мы с ним почти не общаемся, он меня разве что в коридорах узнает...

— Пожалуйста, — тихо, но с нажимом попросила я, подавшись вперед. — Просто поговори с ним обо мне. Мне жизненно необходимо узнать, что именно он понял о том, что здесь сегодня случилось. Что конкретно он увидел, когда ворвался в комнату, какие выводы сделал и насколько всё на самом деле плохо. Если я подойду к нему сама, он просто снова пошлет меня к Бездне и даже слушать не станет. А с тобой, возможно, будет говорить. Мне нужно понимать, с чем я имею дело, и есть ли у меня вообще хоть крошечный шанс всё исправить.

Утро следующего дня принесло с собой официальный выходной и мое твердое намерение не покидать пределы кровати до конца этого столетия. Я хотела просто лежать, смотреть в потолок, упиваться своим горем и бесконечно прокручивать в голове вчерашнюю катастрофу.

Но у Молли были совершенно другие планы.

— Вставай, Элиана. Хватит изображать из себя трагичную вдову, — безапелляционно заявила она, безжалостно сдергивая с меня одеяло. — Ты проплакала полночи. На улице прекрасная погода, сегодня выходной, и мы идем проветрить твою дурную голову, пока ты окончательно не заплесневела в четырех стенах.

Я упиралась, как могла. Я приводила десятки аргументов, ссылалась на головную боль, разбитое сердце, опухшие глаза и вселенскую усталость, но против упрямства моей соседки не было приема. В итоге, спустя час мучительных пререканий, она вытащила меня, одетую в простое голубое платье, за пределы Академии.

Центральная площадь Атлантиды встретила нас оглушительным шумом, яркими красками ярмарочных шатров, выступающими иллюзионистами и запахом еды. Толпа горожан и студентов веселилась, наслаждаясь отдыхом и совершенно не подозревая о том, что моя жизнь превратилась в дымящееся пепелище.

Молли упорно тащила меня сквозь ряды торговцев, пытаясь отвлечь блестящими безделушками, пока мы не свернули к огромному белоснежному фонтану в самом центре площади.

И именно там удача окончательно отвернулась от меня.

Прямо перед нами, в окружении своей неизменной стайки подпевал, стояла Серафина. На ней было роскошное, сшитое по последней столичной моде изумрудное платье, светлые волосы были идеально уложены, а на лице играла надменная улыбка. Вчерашней ярости в ней не осталось и следа. Увидев меня, она на мгновение замерла, а затем ее глаза хищно сузились, загораясь предвкушением.

— Какая неожиданная... и неприятная встреча, — громко протянула она, плавно шагнув нам навстречу. Ее свита тут же расступилась, образуя полукруг и предвкушая зрелище.

Я инстинктивно выпрямила спину, собирая остатки гордости в кулак и натягивая на лицо привычную маску холодного безразличия.

— И тебе не хворать, Серафина, — сухо ответила я. — Разреши пройти.

Я попыталась обойти ее, но бывшая невеста Деламара изящно преградила мне путь.

— Куда же ты так торопишься, Элиана? — Серафина окинула меня брезгливым, оценивающим взглядом, задержавшись на моих припухших от слез глазах, которые не смогла скрыть даже косметика. Ее накрашенные губы искривились в издевательской, широкой усмешке. — Неужели спешишь зализывать раны в какой-нибудь темный угол?

Я нахмурилась.

— О, только не делай вид, что ничего не понимаешь, — серебристо рассмеялась аристократка. Ее смех походил на звон разбивающегося хрусталя — такой же холодный и режущий. — Весь курс уже гудит о том, как вчера вечером Кассиан Деламар покинул ваше убогое крыло в бешенстве и с разбитым лицом.

Она сделала еще один шаг ко мне, победно вздернув подбородок.

— Мой отец вчера официально разорвал нашу помолвку, — с фальшивой грустью, за которой скрывалось абсолютное торжество, произнесла она. — И надо же, какое совпадение! Как только Кассиан получил долгожданную свободу, его грандиозный, страстный «роман» с нищей полукровкой мгновенно закончился скандалом.

Девицы из ее свиты противно захихикали, прикрывая рты веерами. Серафина склонила голову набок, с наслаждением впитывая каждую эмоцию на моем лице.

— Я так и знала. Ты была всего лишь удобным инструментом. Грязной, доступной игрушкой, с помощью которой он решил вывести меня из себя и спровоцировать мою семью на разрыв контракта, — ее голос пропитался чистым ядом. — Он получил то, что хотел, Элиана. И в итоге он всё равно тебя бросил. Вышвырнул на помойку, едва ты выполнила свою функцию. Каково это — осознавать, что тобой просто вытерли ноги, а потом выкинули за ненадобностью?

Эксклюзивная бонусная глава. POV: Теодор Брукс

Ущелье Сирен оправдывало свое проклятое название на все сто процентов.

Сырой, пронизывающий до костей ветер завывал между острыми скалами, имитируя женский плач. Мы торчали здесь уже вторую неделю. Грязь, постоянный холод, недосып и твари, лезущие из темных расщелин, изматывали физически, но морально я держался лучше многих.

У меня был якорь.

Каждый раз, когда магический резерв истощался, а мышцы горели от усталости, я закрывал глаза и вспоминал Элиану. Мою колючую, упрямую, гордую Элиану. В этой насквозь фальшивой Академии, где статус и родословная решали всё, она была единственной настоящей. Я вспоминал, как она морщит нос, когда злится, как ее глаза загораются азартом на лекциях по боевой магии, и как она прячет свою нежность за стеной сарказма.

Я обещал ей вернуться как можно скорее. Я обещал, что мы отпразднуем окончание этой чертовой практики. Эта мысль согревала меня лучше любого костра.

Всё рухнуло на двенадцатый день.

В лагерь прибыл курьерский отряд из столицы — привезли зелья, провизию и свежие приказы от ректората. Я как раз счищал запекшуюся кровь гаргульи со своего клинка, когда до меня донеслись голоса студентов, разгружавших телеги.

— ...да говорю тебе, весь курс на ушах стоит! — возбужденно вещал худой второкурсник, передавая ящик. — Наследник и эта полукровка. Элиана, или как там ее.

Моя рука с тряпкой замерла. Сердце пропустило удар.

— Да ладно заливать, — фыркнул его собеседник. — Деламар и эта серая мышь? У него же Серафина.

— Была Серафина! Он с этой дикаркой прямо в «Атлантиде» на столе сосался, при всех! А потом на руках ее нес до самой Академии. Они теперь не расстаются, за ручку ходят. Деламар с нее пылинки сдувает!

Кровь зашумела в ушах. Я отбросил клинок, в несколько широких шагов преодолел расстояние до телег и, схватив болтуна за грудки, впечатал его спиной в доски.

— Что ты сказал? — прорычал я. — Повтори, что ты сейчас сказал про Элиану!

Парень побледнел, испуганно хлопая глазами.

— Т-теодор? Я... я просто повторяю то, о чем говорит вся столица! Их видели вместе. Постоянно. Деламар заявил на нее права.

Он не лгал. Я видел это по его расширенным от страха глазам. Но мой мозг отказывался принимать эту информацию. Элиана и Деламар? Это было невозможно. Она ненавидела этого надменного ублюдка. Он был воплощением всего, что она презирала в аристократах.

«Он заставил ее», — эта мысль пронзила разум ледяной иглой. Деламар — опасный, жестокий хищник. Если он решил поиграть с ней, чтобы позлить Серафину, он мог угрожать ей. Мог применить магию. Элиана в опасности, а я торчу здесь, в этих гребаных скалах!

Через час, наплевав на приказы, практику и возможные дисциплинарные взыскания, я решил рвануть в сторону академии.

Я гнал без сна и отдыха. Я должен был успеть. Должен был спасти ее, защитить от этого темного ублюдка. Я представлял, как она плачет, как отчаянно ждет моей помощи.

На четвертый день, когда стены Академии наконец показались на горизонте, я едва держался в седле от истощения. Бросив поводья у главных ворот, я, не разбирая дороги, бросился к женскому крылу. Дежурные адепты шарахались от меня, как от безумца, но мне было плевать.

Лестница. Коридор. Ее дверь.

Я не стал стучать. Я распахнул ее рывком, тяжело дыша, готовый разорвать любого, кто посмел ее обидеть, готовый обнять ее и сказать, что всё закончилось.

Дверь ударилась о стену.

И мой мир разлетелся на тысячи грязных, кровавых осколков.

Я не увидел испуганной жертвы. Я увидел разгромленную комнату и их двоих. Кассиан Деламар, стоял почти вплотную к ней. Его черная рубашка была расстегнута, волосы растрепаны, а грудь тяжело вздымалась. А Элиана... моя Элиана стояла напротив него. Красная, тяжело дышащая, с растрепанными волосами и в смятой блузке.

Но хуже всего был воздух. Комната буквально искрила от густой, тяжелой, осязаемой магии и того самого напряжения, которое бывает только между двумя людьми, сгорающими от страсти. Здесь пахло морозным озоном и желанием. Я не почувствовал никакого страха с ее стороны.

Слухи не врали. Пока я мерз в ущелье Сирен, мечтая о ней, она кувыркалась здесь с моим самым заклятым врагом.

Боль, острая и невыносимая, прошила грудную клетку, а затем ее мгновенно затопила слепая, чистая ярость. Красная пелена застлала глаза. Лицо Деламара, его расстегнутая рубашка и этот собственнический взгляд, которым он смотрел на мою любимую девушку, стали единственной мишенью.

— Ты! — вырвалось из моего горла, и звук этот больше походил на рык раненого зверя.

Я не думал о магии. Я не думал о последствиях. Я просто бросился вперед, вкладывая всю свою боль, всю свою разбитую веру в один единственный, сокрушительный удар.

Эксклюзивная бонусная глава. POV: Теодор Брукс

Ущелье Сирен оправдывало свое проклятое название на все сто процентов.

Сырой, пронизывающий до костей ветер завывал между острыми скалами, имитируя женский плач. Мы торчали здесь уже вторую неделю. Грязь, постоянный холод, недосып и твари, лезущие из темных расщелин, изматывали физически, но морально я держался лучше многих.

У меня был якорь.

Каждый раз, когда магический резерв истощался, а мышцы горели от усталости, я закрывал глаза и вспоминал Элиану. Мою колючую, упрямую, гордую Элиану. В этой насквозь фальшивой Академии, где статус и родословная решали всё, она была единственной настоящей. Я вспоминал, как она морщит нос, когда злится, как ее глаза загораются азартом на лекциях по боевой магии, и как она прячет свою нежность за стеной сарказма.

Я обещал ей вернуться как можно скорее. Я обещал, что мы отпразднуем окончание этой чертовой практики. Эта мысль согревала меня лучше любого костра.

Всё рухнуло на двенадцатый день.

В лагерь прибыл курьерский отряд из столицы — привезли зелья, провизию и свежие приказы от ректората. Я как раз счищал запекшуюся кровь гаргульи со своего клинка, когда до меня донеслись голоса студентов, разгружавших телеги.

— ...да говорю тебе, весь курс на ушах стоит! — возбужденно вещал худой второкурсник, передавая ящик. — Наследник и эта полукровка. Элиана, или как там ее.

Моя рука с тряпкой замерла. Сердце пропустило удар.

— Да ладно заливать, — фыркнул его собеседник. — Деламар и эта серая мышь? У него же Серафина.

— Была Серафина! Он с этой дикаркой прямо в «Атлантиде» на столе сосался, при всех! А потом на руках ее нес до самой Академии. Они теперь не расстаются, за ручку ходят. Деламар с нее пылинки сдувает!

Кровь зашумела в ушах. Я отбросил клинок, в несколько широких шагов преодолел расстояние до телег и, схватив болтуна за грудки, впечатал его спиной в доски.

— Что ты сказал? — прорычал я. — Повтори, что ты сейчас сказал про Элиану!

Парень побледнел, испуганно хлопая глазами.

— Т-теодор? Я... я просто повторяю то, о чем говорит вся столица! Их видели вместе. Постоянно. Деламар заявил на нее права.

Он не лгал. Я видел это по его расширенным от страха глазам. Но мой мозг отказывался принимать эту информацию. Элиана и Деламар? Это было невозможно. Она ненавидела этого надменного ублюдка. Он был воплощением всего, что она презирала в аристократах.

«Он заставил ее», — эта мысль пронзила разум ледяной иглой. Деламар — опасный, жестокий хищник. Если он решил поиграть с ней, чтобы позлить Серафину, он мог угрожать ей. Мог применить магию. Элиана в опасности, а я торчу здесь, в этих гребаных скалах!

Через час, наплевав на приказы, практику и возможные дисциплинарные взыскания, я решил рвануть в сторону академии.

Я гнал без сна и отдыха. Я должен был успеть. Должен был спасти ее, защитить от этого темного ублюдка. Я представлял, как она плачет, как отчаянно ждет моей помощи.

На четвертый день, когда стены Академии наконец показались на горизонте, я едва держался в седле от истощения. Бросив поводья у главных ворот, я, не разбирая дороги, бросился к женскому крылу. Дежурные адепты шарахались от меня, как от безумца, но мне было плевать.

Лестница. Коридор. Ее дверь.

Я не стал стучать. Я распахнул ее рывком, тяжело дыша, готовый разорвать любого, кто посмел ее обидеть, готовый обнять ее и сказать, что всё закончилось.

Дверь ударилась о стену.

И мой мир разлетелся на тысячи грязных, кровавых осколков.

Я не увидел испуганной жертвы. Я увидел разгромленную комнату и их двоих. Кассиан Деламар, стоял почти вплотную к ней. Его черная рубашка была расстегнута, волосы растрепаны, а грудь тяжело вздымалась. А Элиана... моя Элиана стояла напротив него. Красная, тяжело дышащая, с растрепанными волосами и в смятой блузке.

Но хуже всего был воздух. Комната буквально искрила от густой, тяжелой, осязаемой магии и того самого напряжения, которое бывает только между двумя людьми, сгорающими от страсти. Здесь пахло морозным озоном и желанием. Я не почувствовал никакого страха с ее стороны.

Слухи не врали. Пока я мерз в ущелье Сирен, мечтая о ней, она кувыркалась здесь с моим самым заклятым врагом.

Боль, острая и невыносимая, прошила грудную клетку, а затем ее мгновенно затопила слепая, чистая ярость. Красная пелена застлала глаза. Лицо Деламара, его расстегнутая рубашка и этот собственнический взгляд, которым он смотрел на мою любимую девушку, стали единственной мишенью.

— Ты! — вырвалось из моего горла, и звук этот больше походил на рык раненого зверя.

Я не думал о магии. Я не думал о последствиях. Я просто бросился вперед, вкладывая всю свою боль, всю свою разбитую веру в один единственный, сокрушительный удар.

Глава 34. Что именно грядет?

Я обвела лихорадочным взглядом свиту Серафины, мысленно оценивая наши шансы. Их было шестеро. Шесть высокомерных, озлобленных аристократок, чьи пальцы уже наверняка подрагивали от желания сплести какое-нибудь грязное, калечащее заклинание.

Липкий, холодный страх сковал мой позвоночник, но это был страх не за себя. Я боялась за Молли. В прошлый раз, когда Серафина со своими прихвостнями загнала меня в угол за старыми оранжереями Академии, всё закончилось для меня не очень хорошо — эти стервы никогда не гнушались использовать магию против более слабых исподтишка.

Но если сейчас завяжется драка, Молли не останется в стороне. Она бросится меня защищать, не жалея ни себя, ни своего резерва. А применение боевой магии против чистокровных означало для нее только одно — неминуемое, позорное отчисление. Я не могла позволить ей разрушить свое будущее из-за моих проблем.

— Серафина, просто уйди, — процедила я сквозь зубы, делая шаг вперед и задвигая Молли себе за спину. — Мы не хотим проблем. Спектакль окончен, ты победила. Наслаждайся своей свободой.

— О, дорогуша, ты даже не представляешь, как я ей наслаждаюсь, — пропела Серафина, делая к нам еще один изящный, хищный шаг. В ее руках едва заметно блеснули зеленые искры — она формировала заклинание прямо посреди людной площади, наплевав на все правила безопасности. — Но прежде чем мы разойдемся, я хочу оставить тебе маленькое напоминание о том, где твое место...

Слова застряли у нее в горле. Зеленые искры магии на ее ладонях внезапно мигнули и погасли, словно кто-то перекрыл ей кислород. Серафина уставилась куда-то поверх моего плеча, и ее идеальное, надменное лицо вдруг побледнело, утратив всю свою кровожадную уверенность.

Я инстинктивно обернулась, ожидая увидеть наряд столичной стражи или, на худой конец, кого-то из магистров Академии.

Но то, что я увидела, заставило мой мозг замкнуть, отказываясь обрабатывать информацию.

Сквозь пеструю толпу, которая торопливо и почтительно расступалась перед ними, шли двое. Высокие, широкоплечие, с одинаково мрачными и опасными аурами, от которых у случайных прохожих мурашки бежали по коже.

Кассиан Деламар и Теодор Брукс.

Мое сердце пропустило удар, а затем заколотилось с такой бешеной скоростью, что ребрам стало больно.

Это была какая-то больная иллюзия. Этого просто не могло быть. Еще буквально недавно они катались по ковру в моей комнате, нанося друг другу жестокие, сокрушительные удары и желая лишь одного — выбить из соперника дух. У обоих на лицах всё еще красовались свежие следы той драки: у Деламара — рассеченная бровь и припухшая скула, у Теодора — наливающийся синевой синяк на челюсти.

Но они не пытались убить друг друга.

Они шли рядом. Плечо к плечу, в идеальном, синхронном ритме, словно старые, закаленные в боях друзья, которые всю жизнь прикрывали друг другу спины. В их движениях не было ни капли враждебности, ни малейшего напряжения по отношению друг к другу. Они о чем-то негромко переговаривались, и Теодор даже коротко кивнул на слова Кассиана, соглашаясь с ним.

У меня отвисла челюсть. Я моргнула раз, другой, надеясь, что мираж развеется, но они продолжали приближаться.

—Элли... — потрясенно выдохнула Молли за моей спиной, озвучивая мои собственные мысли. — Скажи мне, что я сплю, или что я случайно выпила зелье галлюцинаций. Какого ракушечника они идут вместе?!

Я не успела ответить. В этот момент Теодор поднял голову, и его светлый взгляд скользнул по площади, мгновенно выхватывая из толпы меня. Секунду спустя Кассиан проследил за его взглядом.

Их расслабленная, почти приятельская беседа оборвалась мгновенно.

Я видела, как изменились их лица, когда они оценили расстановку сил у фонтана. Как заметили Серафину, ее свиту и то, как мы с Молли загнаны в угол. Вся эта их необъяснимая «дружеская» аура испарилась в долю секунды, сменившись такой ледяной, концентрированной жаждой убийства, что воздух на площади, казалось, стал плотным и тяжелым.

Они не сговаривались и не обменивались взглядами. Они просто одновременно ускорили шаг, превратившись в двух разъяренных, смертоносных атлантов-воинов, которые увидели, что кто-то посмел загнать в угол их добычу. И они направлялись прямо к нам.

Толпа зевак расступилась перед ними, как вода перед носом тяжелого боевого галеона. Никто не хотел стоять на пути у этих двоих.

Когда Кассиан и Теодор остановились прямо перед нами, температура воздуха на площади, казалось, упала на несколько градусов. Свита Серафины мгновенно растеряла весь свой боевой запал — девицы испуганно сжались, прячась за спину своей предводительницы. Сама же аристократка побледнела так сильно, что румянец на ее щеках стал казаться неестественным, лихорадочным пятном.

Кассиан даже не взглянул на меня. Он полностью сосредоточил свое внимание на бывшей невесте, и от того ледяного, уничтожающего спокойствия, с которым он на нее смотрел, мне самой стало не по себе.

— Кажется, Серафина, расторжение нашей помолвки совершенно не пошло на пользу твоим манерам, — голос Деламара звучал обманчиво мягко, почти бархатно, но в нем лязгала отточенная сталь. — Опускаться до публичных разборок на базарной площади? Нападать на тех, кто заведомо слабее, да еще и со своей сворой карманных акул?

Он брезгливо окинул взглядом ее съежившуюся свиту.

— Я считал тебя гордой, — продолжил Кассиан, с каждым словом вбивая гвоздь в ее раздутое эго. — Но сейчас ты выглядишь просто жалко. Спектакль окончен, Серафина. Если я еще раз увижу, что ты пытаешься самоутвердиться за счет Элианы или ее подруги, я лично прослежу, чтобы твой отец узнал о том, как низко пала репутация его идеальной дочери. А теперь — исчезни с моих глаз.

Серафина открыла рот, чтобы что-то возразить, но под тяжелым, давящим взглядом сапфировых глаз Наследника Совета вся ее спесь мгновенно испарилась. Сцепив зубы так, что побелели челюсти, она резко развернулась на каблуках и, сопровождаемая своими перепуганными подружками, буквально сбежала с площади.

Пока Кассиан безжалостно распинал гордость Серафины, я чувствовала, как у меня горят щеки. И причиной тому был Теодор.

Он стоял чуть в стороне, засунув руки в карманы куртки, и даже не смотрел на эту сцену расправы. Его светлые глаза были неотрывно прикованы ко мне. В них не осталось ни следа того ледяного отвращения и брезгливости, которые разрушили меня вчера вечером. Вместо этого Тео изучал меня с таким пристальным, глубоким и откровенным интересом, словно видел впервые в жизни. Он скользил взглядом по моим распущенным волосам, по простому голубому платью, задерживался на припухших от слез глазах, и от этого тяжелого, изучающего внимания мне стало невыносимо неловко. Я почувствовала себя голой.

Мой мозг, и без того перегруженный, окончательно сдался.

Не выдержав этого абсурда, я шагнула к Теодору, мертвой хваткой вцепилась в рукав его куртки и резко потянула за собой.

— Идем, — глухо бросила я.

Тео не стал сопротивляться. Он послушно позволил мне оттащить его в сторону, за массивную каменную чашу фонтана, подальше от любопытных глаз толпы, Кассиана и Молли, которая всё еще стояла с открытым ртом.

Оказавшись в относительном укрытии, я резко отпустила его рукав и развернулась, скрестив руки на груди в защитном жесте. Мое дыхание сбилось от волнения и злости на саму себя за то, что мои руки всё еще дрожат.

— Что вообще происходит, Тео? — прошипела я, глядя ему прямо в глаза. От напряжения мой голос вибрировал. — Я схожу с ума? В моей комнате ты смотрел на меня так, будто я гниль, и готов был разорвать Деламара на куски. А сегодня вы вышагиваете по площади плечом к плечу! С каких это пор вы двое — закадычные друзья?!

Теодор тяжело вздохнул и прислонился спиной к прохладному камню фонтана, скрестив руки на груди. Он не выглядел рассерженным, скорее — смертельно уставшим и предельно, пугающе сосредоточенным.

— Мы не друзья, Элиана, — ровно и безапелляционно ответил он, слегка поморщившись, когда случайно задел свежий синяк на челюсти. — И вряд ли когда-нибудь ими будем. У нас с Деламаром... скажем так, временное перемирие. Ровно до тех пор, пока всё не уладится.

Я непонимающе нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение от этой мужской недосказанности. Они избили друг друга до полусмерти, а теперь заключают пакты, пока я стою здесь и ничего не понимаю.

— Перемирие? — недоверчиво переспросила я, прищурившись. — И в каком же статусе в этой вашей внезапной солидарности остаюсь я? Меня просто вычеркнули из уравнения, пока вы играете в благородных стратегов? Или я теперь переходящий приз?

Тео выдержал мой колючий взгляд. В его светлых глазах больше не было вчерашнего ледяного отвращения, но и прежней, безоговорочной теплоты, в которой я так привыкла греться, я тоже не нашла. Там была лишь спокойная, выверенная дистанция.

— Я не собираюсь делить тебя с Наследником Совета, если ты об этом, — спокойно ответил Теодор, и от его прямолинейности мне стало не по себе. — Что касается твоего статуса... У тебя всё еще есть шанс вернуть мое дружеское расположение, Элиана. Я остыл и готов дать тебе возможность всё объяснить. Но всё остальное... — он сделал короткую паузу, — всё то, что было между нами до моего отъезда, пока остается под большим вопросом. До тех пор, пока мы со всем не разберемся, об этом не может быть и речи.

Я замотала головой, окончательно потеряв нить происходящего. Мое терпение, и без того истощенное бессонной ночью, с треском лопнуло. Я сделала шаг к нему, решительно сокращая дистанцию, и настойчиво заглянула в его глаза.

— Разберетесь с чем?! — требовательно, почти отчаянно воскликнула я, забыв о конспирации. — Тео, не своди меня с ума! Вы с Деламаром на дух друг друга не переносите! Что такого кошмарного, такого глобального могло случиться за одну гребаную ночь, чтобы заставить вас забыть о ненависти и действовать заодно? Откуда это внимательное, параноидальное настроение, будто вы оба готовитесь к полномасштабной войне?! Ответь мне!

Я не успела вытрясти из него ответ. Позади послышались осторожные шаги, и из-за каменной чаши фонтана робко выглянула Молли. Ее глаза всё еще были размером с золотые монеты, а взгляд нервно метался между мной и Теодором, словно она ожидала, что он в любую секунду снова бросится в драку.

Но Тео даже не пошевелился. Он лишь коротко кивнул моей подруге в знак приветствия, сохраняя на лице то же мрачное, непроницаемое выражение.

Убедившись, что Серафина со своей свитой окончательно и позорно скрылась в лабиринте пестрых ярмарочных шатров, к нашему укрытию за фонтаном неспешной, тяжелой походкой присоединился Деламар.

Он остановился рядом с Теодором. Два моих самых больших наваждения и, по совместительству, два самых сильных атланта в Академии, стояли плечом к плечу, возвышаясь надо мной, как монолитная стена. Вблизи их свежие ссадины и синяки выглядели еще красноречивее, но, Бездна их побери, они смотрели друг на друга без капли вчерашней ненависти. Между ними витало мрачное, молчаливое согласие.

Я круто развернулась к Кассиану, скрестив руки на груди так сильно, что ногти впились в ткань платья. Мое терпение испарилось окончательно.

— А, вот и твой новый напарник, — ядовито процедила я, глядя Кассиану прямо в его потемневшие сапфировые глаза. — Может, хоть ты соизволишь объяснить, в какие игры вы оба тут играете? Какого черта происходит, Деламар? Вы же чуть не поубивали друг друга, а сегодня устраиваете совместные патрулирования площади и защищаете меня от Серафины? Что за глобальная катастрофа заставила вас забыть о том, что вы враги?!

Кассиан не стал ухмыляться. Он не стал отпускать саркастичные шпильки в своем привычном стиле или вторгаться в мое личное пространство. Он смотрел на меня с таким ледяным, давящим спокойствием, что у меня по спине пробежал неприятный холодок.

Деламар тяжело вздохнул, переглянулся с Теодором, словно ища у него подтверждения, и этот их короткий, безмолвный диалог напугал меня больше, чем всё остальное.

— Катастрофа, дикарка, это еще очень мягко сказано, — голос Кассиана прозвучал низко и глухо, перекрывая шум далекой толпы. — Грядет нечто ужасное. И наши личные разногласия, поверь, сейчас не имеют абсолютно никакого значения.

Я напряглась, чувствуя, как Молли за моей спиной судорожно втянула воздух.

— Что именно грядет? — мой голос дрогнул, растеряв всю свою колючесть.

Кассиан сделал шаг вперед. В его глазах отражались солнечные блики от воды в фонтане, но сам взгляд был темнее ночи.

— Наш мир больше не изолирован, Элиана, — медленно, чеканя каждое слово, произнес Деламар. — Завеса пала. Наш дом... всю Атлантиду... обнаружили.

Я непонимающе моргнула.

— Обнаружили? Кто? Другие народы или стая русалок?

— Нет, — покачал головой Теодор, вступая в разговор. Лицо его было бледным и суровым.

Кассиан сжал челюсти так сильно, что на скулах заходили желваки.

— Существа, пришедшие из-за Грани, — мрачно закончил он, не отрывая от меня взгляда. — Они лишены магии, но их технологии смертоносны. Они очень похожи на нас физически, дикарка, но внутри у них нет ничего святого. И они называют себя... людьми.КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ.