Ведьма Долины Роз. Книга вторая Марина Медведева Розенгард в огне. Пока войска Нармуса лезут на стены, Лилли просыпается от кошмара — и узнаёт, что сестра исчезла. Морвенна оставила письмо: отправилась исполнять древнее обязательство рода, связанное с легендарными Первыми Магами, и просит не искать её. Но Лилли не умеет слушаться. Вместе с мужем она прячется от осады тайным ходом и выходит в Сумрачный лес — чтобы отыскать старого учителя Морвенны, единственного, кто знает, куда направилась сестра. По дороге опустевшие деревни, странный мальчик, который оказывается не мальчиком вовсе, и страшная догадка: Первые Маги уже вышли на охоту, и следующей на их пути может стать сама Лилли. Она ещё не знает, что звезда на её шее — не просто оберег, а нить, ведущая прямо к тем, кто ждёт. ==================== Глава 1 Глава 1 Глава 1 . Глава первая Лилли снился кошмар. Она тонула в ледяной воде, барахталась, пыталась вынырнуть, но глубина вязкой сетью затягивала ее на дно. Лилли задыхалась, скованное холодом тело немело, в глазах потемнело. Это конец… Она проснулась в слезах и судорожно задышала, пытаясь унять страх ночного сновидения. Вбирала, пила воздух, всë не могла насытиться. Грудь вздымалась от частых вдохов, сердце колотилось, по спине бежала щекотная струйка пота. В комнате было светло, как днем. Из открытого окна несло гарью. Она спрыгнула с кровати, подбежала к окну и в страхе отпрянула, прижалась к каменной стене. Медленно повернулась и осторожно, одним глазом посмотрела в окно. Огненные всполохи осветили темное небо над Розенгардом. Пронзительный звук горна взорвал замершую тишину, пробудил тревогу. Началось! —Лучники! Изготовься! Стреляй! В замок летели горящие стрелы, на стенах полыхали костры, отовсюду неслись крики, лязг железа, топот, ржание лошадей. Войско Нармуса, не дождавшись рассвета, атаковало Розенгард. Грохотали колесами осадные машины, муравьиными дорожками по стенам скользили враги. Их было так много! Поле перед замком затянула бескрайняя тьма вражьего войска. Розенгардцы натужно поднимали тяжелые котлы с кипящим маслом, переворачивали на головы врагов. Повсюду стоял жуткий рев, запах горелой плоти, дым, кровь. Враги схватились не на жизнь — на смерть. Дрались, не щадя ни себя, ни противника. Ранили, калечили, убивали. Небо кишело летящими стрелами. Где-то загорелось сено, послышались крики: «Пожар!». Замок скрипел, рычал, отплевывался маслом и стрелами, держался изо всех сил. Лилли бросилась одеваться. Побоялась зажечь свечу, да и не требовалось – от огня небо светилось, будто озаренное солнцем. Где мужской костюм, в котором была вчера? Видно, горничная Дженни унесла ее грязную одежду в стирку. Придется надевать платье. Откинула крышку старого сундука, порылась – вытащила самое простое коричневое платье с золотым теснением на подоле и рукавах. Быстро оделась. Нужна обувь. Глянула на туфли, помотала головой и выбрала сапоги. Одетая Лилли выскочила из комнаты — дверь едва не прихватила кончик летящего платья — и опрометью бросилась к лестнице. В коридорах толкались люди. Слуги тащили окровавленных раненых. Повариха матушка Олли в простом черном платье и маленьком кокошнике на волосах зычно командовала прислугой, распределяла раненых по комнатам замка. Пахло потом, грязью, копотью горящих на стенах факелов. Едва начавшись, битва привнесла в мирный уклад замка смятение и хаос. Лилли пропихивалась в толпе, не слышала, не видела, что творится вокруг. Скорее найти сестру. Воины Розенгарда – храбрые и бесстрашные. Но врагов слишком много. Без магии им не справиться, не спастись. Лилли не помнила, как добежала до Магической башни и замерла. На двери болтался замок. Странно! Ведь Морвенна ясно сказала, что идет в башню. Лилли отыскала ключ, отперла дверь. Оглянулась. В подземном коридоре, освещенном вспышками факелов, было пусто. Она отперла дверь, сняла со стены факел и, трепеща от волнения, ступила на лестницу. Рука с факелом дрожала, черные тени плясали по каменным стенам. Сердце обуял страх. Куда делась сестра? Неужели взяла Разящий Меч и бросилась в гущу сражения? С нее станется! Лилли, крадучись, вошла в комнату и вперила взгляд в темноту. Факел осветил пустые покои. Сквозь запертые ставни не проникал ни луч света, ни шум. Казалось, башня отрезана от остального мира. Взгляд Лилли скользнул по мебели, стенам и, вдруг, заметил на столе у окна два белых свитка. Она воткнула факел в железную корзину у входа и бросилась к столу. Рядом со свитками лежал Разящий меч и маленькое кольцо. Сердце Лилли дрогнуло от страшного предчувствия. Она резко схватила один из свитков. Дернула рукой, развернула. Перед глазами заплясали чернильные строчки. Лилли принюхалась. Письмо источало едкий, отвратительный запах. В памяти вспыхнуло: драконья слюна. Магические чернила, хранящие тайну письма от всех, кроме того, кому оно предназначено. Это письмо было для нее, Лилли. Она жадно вгляделась в бегущие слова. Письмо гласило: «Любимая сестра! Меня уже нет в замке. Я далеко. Так далеко, что искать бессмысленно. Не отправляйся на поиски – ты никогда меня не найдешь. Мне предстоит тяжкая битва. Она неизбежна и предначертана судьбой. Не бойся – я рассчитываю на победу. Если все выйдет, как задумала, возможно, мы еще увидимся. Если нет – да храни тебя Небесная Волшебница. Носи это Заградное Кольцо – оберег. Никогда не снимай звезду. Наши звезды связаны. Пока звезда на твоей шее – я буду знать, что ты жива. И ты будешь знать обо мне. Меч отдай Корнелиусу. Пусть сражается за Розенгард. Словами не передать, как мне жаль, что не успела проститься с ним. Он был моей единственной любовью. Оставляю Розенгард на его храбрость, честность и справедливость. Он станет тебе надежной поддержкой и опорой. Прощай, сестра». Лилли тяжело осела в кресло и разразилась слезами. Грудь сдавила невыносимая боль, сердце жгла горькая обида. Сестра исчезла. Отправилась неизвестно куда. Не попрощалась. Почему не сказала? Не позвала с собой? У дальней стены догорал факел, заполнял комнату с закрытыми ставнями черным дымом. Лилли тяжело дышала. Сознание замутилось. Ей чудилось, будто из ее сердца вырвали солидный кусок, и ей никогда не восполнить утрату. Она не помнила, сколько просидела, сжав в руке свиток с тяжелой вестью. Очнулась, когда занялась заря, и тонкий луч пронзил деревянный ставень, осветил неровный дощатый пол. Лилли закашляла от вонючего дыма, тяжело встала и рванула ставни – утренний воздух хлынул прохладным ветром. Она осторожно выглянула из окна. На поле еще дымились костры, тут и там стояло, сидело, лежало черное войско. Она со страхом посмотрела вниз, в замковый двор и отшатнулась. Повсюду лежали окровавленные, стонущие люди. Рядом метались женщины, рвали простыни и перевязывали раненых. Где ее муж? Она забыла про сестру и бросилась из башни. Скатилась по лестнице, пронеслась по темному коридору – факелы за ночь погасли, выскочила на другую лестницу, поднялась, тяжело дыша, выбежала во двор и замерла. Вокруг, куда скользил взгляд, сидели, лежали, стояли живые и раненые. Тут же виднелись закрытые полотном мертвые тела, над которыми, сгорбившись, рыдали женщины. Лилли медленно брела мимо покалеченных битвой людей, всматривалась в лица, боялась увидеть мужа. Вот старый сэр Борхес сидит с перевязанной рукой. Рубашка в засохшей крови, лицо грязное, перекошенное гневом: — Пусть Первые заберут этих Нармусов в загробный мир! Троллья башка! Они лезли на стены, как тараканы. Я еле успевал отбиваться. Меня окружило пятеро врагов. Верден спас меня – взял на себя двоих. Его ранили в ногу. — Сэр Борхес, — в глазах Лилли застыл страх. – Мариус жив? Вы его видели? — Ох, простите, миледи! – Борхес неуклюже привстал, поклонился. – Я видел, как Мариус вел отряд к северной башне. Там враги прорвались через стену и наседали, что есть мочи. А после не видел. Но если бы он погиб, я бы знал. Не сомневайтесь, миледи. Эти слова не могли успокоить Лилли. Она кивнула сэру Борхесу и отправилась дальше. Мелькнула копна рыжих волос. — Дженни! – Лилли побежала, крича во все горло. – Постой! Дженни остановилась, повернулась, глянула с опаской: — Миледи! — Дженни, скажи, ты не видела сэра Мариуса? – Лилли схватила руку Дженни, словно боялась, что та убежит, скроется в суматохе, царящей вокруг. — Сэр Мариус в Зале совета. Там устроили лазарет для раненых, миледи. Лилли побледнела. Ранен? — Ваш муж в порядке, миледи. Я видела его сегодня утром. Ни царапины. Голос Дженни сладостным бальзамом пролился на сердце Лилли, притушил пламя тревоги, успокоил душу. Лилли вскрикнула и бросилась к главному входу, откуда до Зала совета рукой подать. Быстрее! Увидеться с мужем, прижаться к родному плечу, излить все тревоги и страхи. Она бежала по коридору замка, едва касаясь пола. Каблуки сапог звонко цокали по гладким камням. Лили не видела и не слышала никого вокруг. Пару раз ее окликнули, что-то спросили. Потом. После. — Мариус! – она ворвалась в Зал совета, откинув тяжелую дверь, будто пушинку. Муж стоял в центре зала. Услышав ее, поднял глаза. Лилли остановилась и огляделась. Ее грудь еще тяжело вздымалась от быстрого бега, дыхание рвалось на части. В глазах застыл ужас. Весь зал совета рыдал, орал, ругался, блевал и вонял кровью, мочой, потом, грязными телами и смертью. Повсюду лишь боль и смерть. Лицо Мариуса потемнело от грязи и пыли. Он снял кольчугу, и рубашка зияла дырами и пятнами. Рядом с Мариусом лежал и стонал раненый сэр Глендор. Мечта всех особ женского пола в Долине Роз. Лучший на турнирах и самый изящный кавалер на балах. Теперь, в пропитанных кровью тряпках, с перекошенным лицом, он походил на искалеченное чудовище, которое беспрерывно орало и выло. Лилли протиснулась вперед и бросилась мужу на шею. Он крепко прижал жену, вдохнул чистый запах ее волос, погладил по спине. — Я искала тебя везде. Кругом все больные и раненые. Не знала, что с тобой. Почему ты не нашел меня, когда началась битва? Я боялась, что больше тебя не увижу… Она говорила и говорила. С каждым словом ей становилось легче, спокойнее. Уже кровь и смерть не казались такими страшными. Муж рядом, обнимает ее. Он жив и цел. Все хорошо. В эти мгновения Лилли не помнила, что пропала сестра. Не думала о том, что еще предстоит новая битва, а у них полный двор раненых. Она чувствовала себя маленькой девочкой под защитой сильного, мужественного Мариуса. Он не даст ее в обиду, защитит, успокоит. Все будет хорошо! — Лилли, Мариус, вы видели Морвенну? Где моя жена? Она не ночевала в нашей спальне, и никто не видел ее со вчерашнего вечера. Сердитый оклик прервал мысли Лилли. Она оторвалась от плеча мужа и повернулась. В дверях зала стоял и смотрел прямо на нее лорд Корнелиус Варг, муж Морвенны и тот, кому она доверила защиту фамильного Розенгарда. Лилли вспомнила, что сестра пропала и похолодела. Как она расскажет лорду Варгу об исчезновении его любимой жены? На Корнелиусе еще была кольчуга, покрытая засохшей кровью и гарью. Шлем он снял, и волосы немного обгорели, а лицо посерело от дыма и копоти, но черные глаза сверкали гневом, а рот изрыгал проклятия в адрес коварных и злобных Нармусов, нарушивших мир и покой Розенгарда. Лилли тяжело вздохнула: настал момент для серьезного разговора. Она подошла к Варгу, подняла виноватые глаза и пролепетала: — Милорд, нам нужно поговорить. Прошу следовать за мной в Магическую башню. — Зачем туда? – не понял Варг. – Что с Морвенной? Где она? — Мариус, ты тоже должен пойти с нами. Мне нужно кое-что рассказать и показать. — Что за чепуха? Зачем в башню? Говори сейчас же! Она жива? – заорал Варг с перекошенным от ужаса лицом. — Не трогай ее, Варг! – вступился за жену Мариус. Он встал перед Лилли, спрятав жену за спину. – Видишь, Лилли боится. Ей тревожно и страшно. Идем в башню. Она все расскажет. Лилли никогда не врет. — Тролль побери эту вашу колдовскую башню! – ворчал Варг, пока они спешно двигались по коридору. – Что Морвенне там понадобилось в ночь битвы? — Так вы не виделись ночью? – уточнил Мариус, бросая тревожные взгляды по сторонам. Он шел первым и держал в руке факел. В подземелье, через которое сообщались башни замка, было темно. Факелы, что зажгли с вечера, давно погасли, а до новых у прислуги руки не дошли. Тем более, всех слуг мужского пола Варг привлек к обороне замка. А женщины ухаживали за ранеными и готовили еду. — В последний раз я видел жену вчера на совете. Потом они с Лилли уехали из замка. Вечером мне сообщили, что миледи вернулась. Но я как раз объезжал войско, и не смог немедля встретиться с ней. А потом враги пошли в наступление, стало жарко. Лишь утром после битвы я бросился в спальню искать жену и увидел, что постель не смята. Она там не ночевала. Дженни, служанка Морвенны, сказала, что госпожа с вечера направилась в свою башню и с тех пор не вернулась. Варг перестал гневаться. Теперь в его голосе слышались печаль и тревога. — Я видел Морвенну в замке вчера вечером, — сказал Мариус. В одной руке он держал факел. Другой сжимал холодные пальцы Лилли. – Морвенна казалась немного странной. Но ведь она всегда такая. Говорила, что я должен позаботиться о Лилли. Меня отвлекли, и я не смог толком ее расспросить. Думал поговорить с ней позже. Они достигли тяжелой дубовой двери в башню, на которой болтался открытый замок. Лилли утром позабыла запереть дверь – не до того было. — Открыто! – воскликнул Варг. Его взгляд полыхнул надеждой. – Морвенна вернулась? — Это я не заперла, когда ушла отсюда сегодня утром, — грустно сказала Лилли. – Морвенна была здесь вчера и оставила нам письма. Два свитка: тебе, Корнелиус, и мне. Пойдемте, я покажу. Она первой бросилась подниматься по винтовой лестнице. Мариус оставил факел в корзине — воткнул рядом с погасшим, и глухая темнота подземелья озарилась рыжими всполохами огня. Языки пламени скользили по мрачным стенам причудливыми тенями. Лилли вбежала в комнату башни, подскочила к столу, схватила свиток и протянула Корнелиусу. — Это для тебя. Морвенна написала. И этот меч тоже. — Читай вслух! – крикнул Мариус. – Некогда пересказывать. Варг, нахмурившись, развернул свиток и начал читать. Временами его голос прерывался от еле сдерживаемого волнения. «Возлюбленный муж! Не хватит слов передать, как я люблю тебя, и как мне тяжко покидать тебя, особенно в столь трудное время. Ты, верно, разгневан, злишься, что я оставила тебя. Не сказала почему, не попрощалась. Верь, я хотела. Но боялась, что, если ты еще раз прижмешь меня к груди, поцелуешь, я не смогу уйти. На нашей семье лежит старинное обязательство, и пока мы его не исполним, дочери Розенгард будут погибать одна за другой. Я должна разорвать тяжкие цепи, освободить свой род от этих уз. Никто, кроме меня, не сделает это. Лилли слишком слаба, ее магия не сравнима с моей. Там, где я слегка поранюсь, она погибнет. Моя судьба решена. Я не буду искать смерти, но, когда настанет момент – встречу ее с достоинством истинной Розенгард. Да пребудет любовь моя с тобой до конца твоих дней! Не жди меня. Живи дальше. Оставляю замок и земли на твое попечение. Передай их Лилли, когда она будет готова. Твоя жена Морвенна Розенгардская». — Что это значит? – Варг тряхнул письмом перед носом Лилли. – Куда она отправилась? Что за троллье обязательство? Лилли отшатнулась – свиток едва не задел ее щеку. — Думаешь, я знаю? Считаешь, я могла отпустить ее туда одну, если бы знала? – она сорвалась на крик. Мариус, желая утешить, обнял жену. Лилли в обиде и гневе отстранилась от мужа. — Вчера мы были вместе. Целый день она пыталась мне сказать. Говорила о наследстве, об ответственности. Я ничего не слушала. Мне и в голову не приходило, что Морвенна собирается нас покинуть. Какой же я была дурой! Она сжала кулаки, ногти впились в ладони. Из глаз брызнули слезы. — Может, она намекнула, куда отправляется? Раз это древнее обязательство вашего рода – возможно, ты слышала о нем? – успокаивал ее Мариус. Варг тяжело дышал. Он скомкал письмо и отбросил его в угол. Лилли кричала сквозь слезы: — Ты забыл, я только год, как узнала, что мой отец – лорд Розенгард. Я выросла в приемной семье. Родители нашли меня в плетеной корзине на крыльце своего дома. Лишь имя, вышитое на ленте «Лилли», да медальон со звездой, — Лилли дотронулась до серебристого медальона на шее. — А дракон? У Морвенны был дракон. Бурый такой, в пятнах. Как бишь его звали? Персиваль. Может, спросим дракона? Мариус не унывал. Морвенна и не из таких передряг выбиралась. Ведьма же. Варг опустил голову и промычал: — Морвенна давно рассорилась с драконом. Вряд ли он знает, куда она отправилась. Лилли глянула на смятое письмо, перевела взгляд на шкаф, набитый пыльными фолиантами, и вспомнила вчерашнее утро. Тогда Морвенна читала книгу. С древними заклинаниями темной магии. Там были такие страшные картинки. Лилли помнила: книга в синем сафьяновом переплете. Она подошла к шкафу, пробежала глазами по полкам, зацепилась взглядом за переплет чуть светлее остальных – Морвенна стерла с книги пыль. Название не разглядеть! Она резко подпрыгнула, пытаясь достать нужный фолиант. — Погоди-ка! К ней рванул Мариус, ловко подхватил жену за ноги и поднял к нужной полке. Лилли крепко схватила книгу, дернула, прижала к груди – не уронить. С полки взлетело серое облако пыли. Лилли чихнула, а Мариус бережно опустил ее на пол. Она кинулась к столику, где лежал меч, небрежно отодвинула грозное оружие подальше и разложила книгу. — Посмотрим, что она вчера читала… — бормотала Лилли, нахмурив лоб и листая толстые страницы с красочными миниатюрами. – Так не узнать. Книга толстая. Придется использовать магию. — Liber Apertum! Она щелкнула пальцами, и будто невидимая рука пролистнула страницы и открыла нужную. — Ритуал Жизневорота. Таинственный и опасный. Только для мага пятой ступени, — прочитала Лилли и нахмурилась еще больше. – Я и на первой-то колдую с натяжкой. Что делать? — Читай, что там! – нетерпеливо крикнул Варг. — Я не очень хорошо знаю древний магический. Буду читать медленно. Если что не разберу – не обессудьте. Лилли принялась водить пальцем по строчкам, написанным древним языком, с изящными завитушками и украшениями. — «И настанет день, когда Первые смогут вернуться в Видимый Мир, дабы вновь установить законы существования смертных, переписать заново историю магии и вернуть себе верховную власть над миром. Ритуал следует проводить в самую длинную Ночь, названною Ночью Жизневорота. Лишь сильный темный маг способен провести ритуал и пробудить к жизни Первых Магов. Не каждому это под силу и не каждый сможет выжить. Но жертва его не будет забыта и останется навечно в памяти магов». — Это какая-то сказка. Полная чушь, — возмутился Варг. – Хочешь сказать, Морвенна прочитала эту книгу и отправилась пробуждать к жизни Первых Магов? Да о них только в легендах упоминается. Моя мать Гвельда рассказывала мне сказки про сурового Торвина, веселого Хилара, хитроумного Мортина и жестокого Острина. Никто не знает, были ли они на самом деле или это просто выдумка наших бродячих сказочников и менестрелей. — Я слышал от учителя и мага Септимуса, что Розенгарды произошли от Вторых Магов, — вступился за «сказку» Мариус. – А Вторые, как известно, одолели Первых и позволили смертным расам управлять землями Видимого Мира. — Морвенна ни за что не бросила бы Розенгард в такой момент без особого повода, — резонно возразила Лилли. – Если ушла — значит, была на то веская причина. Вчера она была грустной и задумчивой. Будто, знала, что ей предстоит. Бедная сестра! – Лилли закрыла лицо руками и зарыдала. Мариус обнял жену, привлек к своей груди. — Ну, полно, полно, любовь моя! Мы найдем Морвенну, привезем домой. Никаким магам не одолеть розенгардцев, пока мы вместе. Помнишь, как в прошлом году мы сражались с лесными разбойниками? Вы с Морвенной тогда парой щелчков усыпили всю шайку головорезов. — То были разбойники, а сейчас всесильные Первые Маги, — хлюпала покрасневшим носом Лилли. – Они захотят – уничтожат и Морвенну, и Розенгард со всеми нами в придачу. — Это уж слишком! – Варг, наконец, обуздал свой гнев и начал рассуждать здраво. – Если бы они обладали подобной силой — вернулись бы в Видимый Мир без помощи нашей Морвенны. Видно, не все так гладко с их способностями. — Потому им нужна Морвенна для этого ритуала, — подхватил сообразительный Мариус. – А они в курсе, что Морвенна уже не такой сильный маг, как раньше? — Видимо, нет, иначе пригласили бы другого мага для своего «оживления», — съязвил Варг. – Лилли, глянь-ка, там написано, где должен проходить этот тролль его побери «ритуал»? Лилли уставилась в книгу, глаза пробежали по строчкам. — Здесь не сказано. Наверное, те, кто писал книгу, считали, что это место знакомо каждому мало-мальски приличному магу. — Откуда же Морвенна узнала, как туда попасть? Кто ей подсказал? — Может, старик Септимус знает? – подсказал Мариус. – Он когда-то учил Морвенну магии. Он-то должен быть в курсе, где искать этих древних усопших магов. — Септимус давно покинул Розенгард. Я слышал, теперь он живет на окраине Златобора. Лилли встрепенулась, глаза загорелись. — Я поеду в Златобор, отыщу Септимуса и расспрошу, где искать Морвенну. — Никуда ты не поедешь! – воскликнул Мариус. – Забыла — мы в осаде? Повсюду враги. Ты не успеешь выехать за ворота, как сразу попадешь в лапы Нармусов. И придется нам тогда сдать им Розенгард, чтобы выручить тебя из плена. — Сам дурак! – Лилли покрутила пальцем у виска. – Думаешь, я надену бальное платье, сяду на лошадь и выеду за ворота с криком: вот она я! Поймай, если сможешь? Здесь есть тайный ход. Помнишь, Морвенна говорила на Совете? — Я знаю этот ход. В детстве мы часто с Морвенной выбирались через него из замка. Когда милорд Аврелиус, ее отец, думал, что мы спим. — Когда хочешь, ты удивительно умен, Мариус Розен! – съехидничала Лилли. Она перестала реветь. У нее был план: найти мага Септимуса. Он подскажет, как добраться до Морвенны и вернуть ее домой. Легко и просто! Лилли захлопнула книгу, чихнула от пыли, вытерла нос рукавом и крикнула: — Бегу собираться. Варг, дашь мне кого-нибудь из рыцарей для охраны? Ехать придется через Сумрачный лес, а там полно троллей. — Куда это ты собралась? – возмутился Мариус, подозрительно глядя на жену прищуренными глазами. — На помощь сестре. Ты со мной? – она взяла мужа за руку. — Постойте! – воскликнул Варг. – Это я должен ехать спасать жену. А тебе, Лилли, надлежит остаться и принять неожиданное наследство. Пока Морвенна не вернется, ты – миледи Розенгард. Лилли от возмущения подпрыгнула на месте. — Как ты можешь называть меня миледи, если моя сестра жива? Она просит тебя остаться и защитить ее замок от врагов. Ты не можешь покинуть Розенгард, пока Нармусы только и ждут, как забрать наши земли. Оставайся и защищай то, что тебе вверено. Кстати, тут для тебя подарок. Она подскочила к столу и взяла меч, спрятанный в ножны. — Разящий меч для лучшего рыцаря! Лилли почтительно присела и протянула меч Варгу. — Что это? Откуда у тебя этот меч? Варг выхватил меч из ножен и впился взором в начертанные на рукояти древние письмена. — Гномья сталь. Крепкий и острый! Лилли бросила взгляд на стол – блеснуло кольцо. Как она могла забыть про подарок Морвенны? Она схватила кольцо, надела на палец, выставила руку – на золотом ободке сверкнул узор – бутоны роз. Фамильная ценность Розенгардов! Что там Морвенна писала про это кольцо? Заградное? Лилли погладила золотистый ободок – ощутила тепло, струящееся от кольца. Она поцеловала кольцо и повернулась к мужчинам, которые восхищенно разглядывали меч. — Это Разящий меч, — уточнила Лилли. – Морвенна взяла его у гномов, когда мы объезжали деревни. Этот меч долгие годы хранился в подземном руднике, где гномы добывают руду. — Меч выкован с помощью магии! – прошептал Мариус, глядя на увитую письменами рукоять. – Непобедимый в битве. Я слышал байки об этом мече, но увидел его впервые. Варг, теперь этот меч принадлежит тебе. А вместе с ним и Розенгард. До тех пор, пока не вернется Морвенна. Варг нахмурился, лоб прорезали глубокие морщины. Лилли только сейчас заметила, как много у него седых волос. Как Морвенна могла влюбиться в такого старца? Она перевела взгляд на мужа и довольно улыбнулась. Мариус светился молодостью и свежестью. — Я не приму меч. Это наследие Розенгардов. Лилли, этот меч твой. —С ума сошел! – Лилли отшатнулась. – Да я и с деревянным не совладаю. А ты хочешь всучить мне эту заговоренную сталь? Первый же тролль отнимет у меня Разящий меч, и наследие Розенгардов уплывет в туманную даль. — Варг, бери Разящий меч. Это воля Морвенны. С этим мечом ты станешь непобедимым и легко одолеешь наших врагов. А когда Морвенна вернется – отдашь ей меч, если захочешь. Мариус тяжко вздохнул. Морвенна и раньше пропадала. Летала по Долине на драконе, убегала в Сумрачный лес на поиски трав и кореньев для своих волшебных зелий, тайком от отца уезжала на Златоборскую ярмарку – встретиться с загадочной ведьмой, да мало ли что еще! Но теперь у него отчего-то ныло сердце. Казалось, он никогда больше не увидит свою подругу и сестру. Лилли прижалась к мужу, положила голову ему на плечо, грустно вздохнула. — Мы непременно отыщем Морвенну и вернем в Розенгард. Даже если для этого придется обойти все земли Видимого Мира и спуститься на дно Бескрайнего Моря. — Ты справишься без меня? – Мариус взглянул на хмурого Варга. – Мы с Лилли съездим в Златобор, поговорим со стариком Септимусом. Хитрый жук знает всю магическую братию, вдруг, подскажет, куда направилась наша Морвенна? — Мы ненадолго! – взмолилась Лилли. Гнетущее молчание Варго тяжким грузом давило на совесть. – Ты и опомниться не успеешь, как мы вернемся! В душе Варга смешались разные чувства. Желание сесть на коня и умчаться вдаль на поиски этой вредной ведьмы – жены. Бросить Розенгард и вернуться в свой замок Варгард. Накричать на пустологовую Лилли – не могла предупредить, что Морвенна что-то замышляет. Все внутри клокотало, кипело, гневом рвалось наружу. Хотелось крушить и громить все вокруг, лишь бы унять терзающую сердце невыносимую боль. Где она? Жива ли? Не ранена? — Как ты ничего не заподозрила? – набросился Варг на Лилли. Та вытаращила глаза. – Целый день вчера провела с сестрой и ни единой мыслишки? Так и знал: на тебя нельзя положиться. — А сам муж – герой! Неужели не почувствовал своим «любящим» сердцем, что с женой что-то не так? — Лилли орала в ответ, напирала на Варга. Сжала кулаки – того и гляди начнет стрелять огненными шарами. — Стойте! — Мариус ринулся между женой и другом. – Думаете, спасете Морвенну руганью и спорами? Замолчите и подумайте! Если бы Морвенна хотела, чтобы ее нашли – оставила бы указания. Место, куда она отправилась, для нас недоступно. Только Лилли, будучи магом, может разобраться, где ее сестра. Ты, Варг, и я, мы – воины, не маги. Наша задача – уберечь Розенгад от хищных лап врагов. Сохранить наследие лорда Аврелиуса для его дочерей. Морвенна оставила тебя, Варг, управлять замком. Это твоя ноша и лучше тебя никто не справится. Мы с Лилли проберемся через тайный ход, съездим в Златобор, а потом вернемся и все тебе расскажем. Остаток дня прошел в приготовлениях. Лилли вызвала казначея замка скупца Перикла. На поездку нужны деньги. Лошадей не провести через тайный ход. Придется выбираться пешком, а коней прикупить в одной из деревень. Предстоят и другие расходы. Лилли еще не привыкла, что богатства Долины Роз принадлежат и ей, как наследнице, и стеснялась просить о деньгах. Перикл, приземистый, черноглазый, с густым ворохом седых волос над сморщенным годами и заботами лбом, услышав просьбу госпожи, нахмурился: — Сейчас денег нет, миледи. Мы сильно потратились на войну. Знаете, сколько новых камзолов, кольчуг и мечей купили? А лошади, фураж? Как бы не пришлось занимать до следующего урожая. Если он будет. Ибо я слышал, что войска Нармуса затоптали пшеничные поля и пожгли наши сады в Долине. — Ладно, тебе, друг Перикл, — ухмыльнулся Варг. – Миледи не может отправиться в путь без кошеля с золотыми. Выдай ей на дорогу, да не скупись. Не хочу слышать, что наша Лилли побирается на златоборском рынке – просит милостыню. Малый совет собрался в библиотеке замка. Лилли до сих пор с трепетом входила в эту красивую комнату. Черные шкафы из мореного дуба, заставленные толстыми книгами, окружали стены старинной библиотеки. Предки Розенгардов ценили знания и старались пополнить обширную библиотеку замка. Лилли росла в семье лавочников. Знала грамоту, письмо. Но едва ли за свои семнадцать лет прочла больше десятка книг. Всезнайка Морвенна часто стыдила ее за лень и невежество. Перикл каждый раз, когда ему доводилось бывать в библиотеке, недовольно разглядывал набитые фолиантами шкафы, вздыхал, сколько золотых можно выручить, продав эти книги! Их же никто не читает. Разве что леди Морвенна иногда возьмет книгу – другую полистать перед сном. Столько добра пропадает впустую! А им так нужны деньги! — Милорд, денег нет. Я недавно выдал сто золотых на подкуп тролльего войска. Как в реку канули! Ни денег, ни троллей. Вон они все под нашими стенами сидят и скалятся! — Кто же знал, что Нармус предложит им больше? – раздосадовано пожал плечами Варг. Он устало развалился в дубовом кресле лорда Аврелиуса. Лилли присела на обитую бархатом скамеечку. Мариус стоял возле окна и тревожно поглядывал на маневры вражеских войск, круживших возле крепких стен Розенгардского замка. — Господин Перикл, — решилась Лилли. Она сложила руки и умоляюще взглянула на упертого гнома. – Мне нужно отправиться на поиски миледи Морвенны, а для этого нужны деньги. Может, удастся наскрести небольшую сумму? Кроткие голубые глаза Лилли не отрываясь глядели в черные глаза Перикла. Он поморгал, еще сильнее нахмурился и неожиданно буркнул: — Будут вам деньги, госпожа Лилли. Только постарайтесь не тратить всю сумму. Неизвестно, как мы сведем доходы с расходами к исходу года с такими-то тратами. Он поклонился, вышел из комнаты. Лилли недоуменно взглянула на Варга: —Что он имел в виду, братец Варг? Взять деньги, но не тратить? — Не обращай внимания, дорогая, — вздохнул Варги и потер уставшие глаза. Бессонная ночь, а предстоит еще одна. Ему бы чуток отдохнуть. – Наш казначей скуп и бережлив сверх меры. Есть у него деньги. В крайнем случае продадим серебряные сервизы и прочую ненужную рухлядь прабабушек Морвенны. Все равно ими никто не пользуется. Слишком громоздкие. — Морвенна дорожит этими сервизами, — вмешался Мариус. – Вернется – и нам здорово достанется за то, что продали ее фамильное добро. — Пусть только вернется! – вздохнул Варг и сжал губы. Лилли показалось, что в глазах крепкого воина блеснули слезы. – Лишь бы вернулась, и я готов денно и нощно терпеть ее вредности и чудачества. Лилли подошла к Варгу, положила руку ему на плечо. Он поднял глаза. Лилли показалось, что за этот день Варг постарел, осунулся. Она не думала, что любовь может быть такой убийственной. Неужели Морвенна любит его так же отчаянно и беззаветно? Ей так сильно захотелось увидеть сестру! Она не заметила, что сжала плечо Варга слишком сильно. Он положил руку на ее ладонь, похлопал. — Корнелиус, если она нас любит, то вернется? – спросила Лилли прерывающимся сквозь слезы голосом. — Не знаю, дорогая сестра! – он покачал головой. Мариус решительно подошел к жене, притянул ее к себе, погладил по волосам. — Не плачь, розочка моя! Мы поедем в Златобор. Старик Септимус знает Морвенну и подскажет, как вернуть ее домой. Может, откроет портал или еще что-нибудь, чтобы добраться до нашей ведьмы. Раздался стук, дверь приоткрылась, и показалась седая голова Перикла. Следом за головой появился сам казначей. В руках он держал туго набитый кожаный мешочек. Гном подошел к Лилли и с поклоном протянул ей кошель. — Держите, миледи! Здесь двести золотых. — Не переживай, Перикл, я не будут тратить золото на пустяки! Лилли взяла кошель и признательно улыбнулась гному. Тот в ответ скривил рот, будто от невыносимой боли. Расставаться с деньгами для гнома – хуже смерти. Он еще раз поклонился и вышел за дверь. — Пойду готовиться! – сказала Лилли, кивнув на дверь. — Погоди, Лилли! Я отправлю с вами Вильяма. — Не надо! Я могу сам защитить свою жену! – горячо возразил Мариус. — Не сомневаюсь. Но два меча все же лучше, чем один. Не так ли? Он встал с кресла и подошел к Лилли. — Собирайтесь в дорогу. Я буду ждать вас в подземелье замка после заката. Он оглядел Лилли и нахмурился. — Лилли, может, тебе изменить внешность? В Долине слишком хорошо знают сестру Морвенны. Время небезопасное, кругом враги. Лилли кивнула: — Я оденусь в платье Дженни и спрячу волосы под чепец. Если нас остановят, скажем, что мы из деревни садоводов. Поверь, Варг, я так долго была простолюдинкой, что скорее сойду за нее, чем за важную леди из замка. В простом платье никто меня не узнает. Лилли выбежала из библиотеки и поспешила к лестнице. Нужно срочно отыскать Дженни и попросить у нее одежду. — Не хочу оставлять тебя в такое трудное время! – покачал головой Мариус. —Если не отыщете Морвенну, все это – Варг кивнул в сторону окна, где вдалеке виднелись вражеские костры, – будет не нужно. Найдите ее, чего бы это ни стоило! А я позабочусь, чтоб ей было, куда возвращаться. Мариус кивнул и отправился за женой. Варг подошел к низкому столу из золотого вяза, на котором блестел Разящий Меч, взял меч в руку, вытянул и прошептал: — Посмотрим, чего ты стоишь, гномье творение! Сегодня будет жаркий бой. К врагам присоединились свежие силы. Морвенна, где бы ты ни была, знай: я буду сражаться за твое наследие до последнего вздоха! И ты дерись! Не опускай руки, девочка моя, не сдавайся! Возвращайся домой, моя алая роза! ---------- Глава 2 Глава 2 Глава 2 Лилли ворвалась в свои покои и замерла на пороге. Незнакомая черноволосая девушка с метлой в руках выметала пыль из-под огромной супружеской кровати. — Кто ты? Где Дженни? – изумилась Лилли. Девушка прислонила метлу к стене и присела: — Я – Фанни, госпожа. Дженни почувствовала себя плохо, я ее заменяю. Лилли вошла в комнату, прикрыла дверь и присмотрелась к девушке. Раньше она не встречала ее в замке. Гладкие волосы заплетены в косу, в поношенном сером платье и стоптанных кожаных башмаках. Взгляд испуганный, исподлобья. — Не бойся, Фанни. Я не против, что ты убираешься в наших покоях. Скажи лучше, что случилось в Дженни? Фанни вцепилась пальцами в юбку, моргнула: — Дженни всю ночь провела на стене, госпожа. Подносила воду лучникам, перевязывала раны. А к обеду почувствовала жар и прилегла. Ей все хуже и хуже. Лекарь пустил ей кровь. Сейчас она спит. — Мне так жаль бедняжку! Надеюсь, она скоро поправится, – вздохнула Лилли и добавила: — Фанни, мне нужно переодеться в неброское платье. Помоги отыскать подходящее. — Конечно, госпожа! Фанни прошла к большому сундуку, что притулился в углу покоев, наклонилась и с усилием отбросила тяжелую крышку. — Какое платье выберет госпожа? Лилли подбежала и заглянула в сундук. Ее наряды были аккуратно сложены руками старательной Дженни. Ни один из них не подходил. Когда Лилли приехала в Розенгард, Морвенна вызвала портного из Златобора, и для Лилли пошили новые платья, белье и все, что полагается молодой госпоже. Все платья из дорогих тканей, расшитые серебряными и золотыми нитями. Не успеет выйти из замка в таком наряде, как ее схватят люди Нармуса! Нужно что-то другое — проще, беднее. Лилли бросила взгляд на залатанное платье новой прислуги. — Фанни, я-бы хотела поменяться с тобой платьем. Выбери себе любое из моего сундука, а мне отдай свое. — Но мое платье такое старое, госпожа! Зачем оно вам? – Фанни изумленно вытаращила глаза и даже попятилась. — Не бойся! – ободряюще улыбнулась Лилли. – Мне нужно съездить в одно место за пределами замка, и я не хочу, чтобы меня принимали за госпожу. Поможешь мне? Фанни посмотрела на свое платье, потом на платье Лилли – строгое, но хорошо пошитое, из дорогой материи и осмелела: — Я хочу то, что на вас, госпожа! Лилли кивнула: — Тогда помоги мне переодеться и никому ни слова, что одолжила мне платье. Скажешь, что этот наряд я подарила тебе за хорошую работу. Немного спустя девушки поменялись одеждой. Лилли отдала платье, а из сундука добавила нижнюю рубашку. Свое белье решила оставить. Вряд ли по дороге кто-то будет заглядывать к ней под юбку! Башмаки Фанни не подошли – нога у Лилли оказалась слишком маленькой. Лилли открыла другой сундук, поменьше, и, после недолгих раздумий, достала короткие сапожки, в которых иногда ездила верхом. Она отпустила Фанни, а сама подбежала к узкому дубовому шкафчику, где хранила немногие ценные вещи. Открыла дверку и вынула медальон на серебряной цепочке. Под крышкой медальона были два портрета: родители Лилли. Лилли по очереди поцеловала каждый портрет, прошептала слова молитвы и убрала медальон в шкафчик. Взяла кошель с золотыми и сделала, как ее учила мама. Пять золотых завернула в платок и спрятала за корсаж платья, остаток затянула потуже и привязала к поясу. Когда выедет из замка - наложит на кошель заклятие невидимости от дорожных разбойников и воров. Лилли росла в честной, но бедной семье и с детства привыкла бережно относиться к деньгам. Мама научила ее шить и штопать белье и платье, стирать одежду в ручье, чистить сапоги и готовить еду. Когда Лилли появилась в замке, ей казалось чудным, что обед приносят слуги, а платье стирает горничная Дженни. Что ей не нужно собирать в лесу хворост, чтобы разжечь камин и ходить за водой к городскому колодцу, чтобы помыться. В Розенгарде этим занималась прислуга. В первое время Лилли было скучно. Она не знала, как скоротать дни, наполненные ленью и негой. Потом привыкла. Прошел год, и она покидает замок и отправляется в дорогу. Что ждет ее впереди? Неизвестность. Лилли выбежала из комнаты и даже не оглянулась. Она ненадолго. Доберется до Златобора, попросит учителя Септимуса отыскать Морвенну каким-нибудь мощным заклинанием, и они обе вернутся домой в Розенгард. Она пронеслась по коридору и сбежала по лестнице в подземелье замка, где ее ожидали Мариус и Вильям, оба одетые как крестьяне, в простые суконные штаны, грубые сапоги из воловьей кожи и старые куртки. Правда, за плечами у обоих висели ножны с мечами. Но в Долине сейчас небезопасно. И каждый, выходя из дома, может прихватить с собой меч - другой. — Лилли, твои волосы! – Мариус указал рукой на длинный плащ светлых волос у жены за спиной. — Ой, забыла! – воскликнула Лилли. Она проворно заплела волосы в косу, косу закрутила вокруг головы и заколола деревянным гребнем. Гребень нашелся в кармане платья. — Все равно ты выглядишь, как переодетая госпожа, — проворчал Мариус и поцеловал жену. — Это почему? – вздернула нос Лилли. — Ваши руки слишком белые и нежные, Лилли! – вмешался сэр Вильям. – За сто шагов видать, что вы не прислуга. Лилли вспыхнула и спрятала руки за спину. — Где Варг? Он запаздывает. Скоро стемнеет. – Мариуса одолевало беспокойство. Ему страшно не нравился предстоящий поход. Замок в любой момент атакует враг. Его место на стене, в гуще сражения. Если бы он меньше любил Морвенну, и, если бы только Лилли согласилась остаться в замке. Увы! За год брака он отлично выучил: что жена задумала – непременно исполнит. И ни мужняя воля, ни гром Небесной Волшебницы - никакие препятствия ее не остановят. Он шумно вздохнул! Из коридора появился Варг с горящим факелом в руке. С торжественным и мрачным видом. Скулы еще сильнее заострились, и нос острее выпирал на хмуром лице. Мариус понял: Варг горюет по Морвенне. Он уже подготовился к битве: надел легкие доспехи на руки и плечи, на голову простой шлем, за плечом виднелась рукоять Разящего меча. — Идемте! Дозорные предупредили о построении в стане врагов. Они готовятся к новой атаке. Я провожу вас и побегу на стену. — Милорд, может, я с вами? – с надеждой протянул рыжеволосый Вильям. Он подчинился приказу господина: проводить Лилли и Мариуса до стен Златобора. Но душа рыцаря рвалась в бой, защищать замок и родную Долину Роз. — Нет, Вильям! – строго ответил Варг. – На дорогах сейчас небезопасно. Ты должен пойти с Лилли и Мариусом и защитить их, если понадобится. Лилли – наследница Розенгарда. Ни один волос не должен упасть с ее головы. — Слушаюсь, милорд! – склонил голову Вильям. Варг пошел вперед, освещая путь. Впереди было темно. Факелы притушили, чтобы враги не смогли снаружи, из пещеры, обнаружить тайный ход в замок. Когда подошли к кованой двери, Варг вынул из тайника ключ, отпер дверь и сказал: — Дальше вам придется идти в темноте. Если в пещере кто-то есть – возвращайтесь обратно в замок. Лилли, только ты сумеешь отпереть дверь заклинанием. Морвенна наложила на нее кровные чары. — Братец! – прошептала Лилли и обняла Варга. – Спасибо за все! Я верну нашу Морвенну в Розенгард! — Молю Небесную Волшебницу, чтоб это случилось скорее! – пробормотал Варг, дождался, пока друзья пройдут в дверь, закрыл ее и снова запер на ключ. ---------- Глава 3 Глава 3 Глава 3 Мариус ощупью двигался по тесному проходу, закрепленному сверху бревенчатыми сводами, и вглядывался в темноту. Лилли осторожно шла следом. Она воспользовалась магией и зажгла в глазах серебряные искры, чтобы видеть в темноте. Боялась оступиться и вскрикнуть невзначай. Вильям замыкал шествие, оглядывался и прислушивался. Подошвы его сапог упруго шуршали по вытоптанному земляному полу. Ему казалось, что потолок вот-вот рухнет и их засыплет землей. Отважный рыцарь, он не любил подземелья. Куда лучше сражаться в открытом поле, под ясным небом с запахом свежей травы и цветов. — Долго еще? – шепнула Лилли. Ей казалось, они идут целую вечность, и подземелье никогда не кончится. — Осталось немного, — еле слышно сказал Мариус и схватил ее за руку. – Здесь ступени, осторожно ставь ноги, не споткнись. Лилли поставила правую ногу, левой нащупала ступеньку и шаг за шагом поднялась по невидимой лестнице. Сзади раздалось приглушенное ругательство – Вильям не заметил ступени и чуть не упал. Наконец, все трое добрались до выхода в пещеру. Лилли посмотрела вперед. Из подземелья выход смотрелся как арка, вырезанная в скале. Но, когда они выбрались, она оглянулась и увидела, что из пещеры вход не виден. Его скрывает иллюзорная каменная стена. Магия! Солнце еще не зашло, и пещера освещалась мягким серым светом, льющимся из расщелины в своде. Голые камни кое-где топорщились пучками травы. Под ногами хрустела песчаная земля. — Этот ход помогал делать маг Септимус. Он и придумал фальшивую стену. Тот, кто не знает, что проход здесь – никогда его не найдет, — пояснил Мариус удивленному Вильяму. — Здесь есть летучие мыши? – Лилли с ужасом оглядывалась вокруг. Ее глаза по-прежнему горели искрами магии. — Какие здесь мыши! — хмыкнул в ответ Мариус. Лилли с сомнением взглянула на темные своды. – Это маленькая пещера. Снаружи она поросла травой. Выход очень тесный. Давайте выбираться. Нужно спешить и к рассвету добраться до деревни. Там купим лошадей и поскачем в Златобор. Он поспешил к светлому пятну, показывавшему, где находится выход. — Стой, Мариус! – Вильям резко схватил его за рукав. – В лесу могут быть тролли. Нужно соблюдать осторожность. Я выберусь первым и осмотрюсь. Если безопасно – вернусь за вами. Но если увижу троллей – крикну совой и постараюсь увести их подальше от входа в пещеру. — Как кричит сова? – спросила горожанка Лилли. Она выросла в небольшом городке Кронлин в западных землях и редко бывала в лесу. — Ух-ух! – пошутил Мариус, притянул к себе Лилли и поцеловал в щеку. – Дорогая, ты еще совсем дитя! — На себя посмотри, — проворчала Лилли. В одежде селянина Мариус выглядел молодо и простовато. Ни дать, ни взять, деревенский парень. Они подошли к выходу, и Вильям полез наружу. Мариус и Лилли затаились в темноте пещеры. Мгновения тянулись как вечность. Они сели наземь, Лилли прильнула к плечу мужа и задремала. Очнулась, когда муж прошептал ей на ухо: — Вильям исчез. Может, заблудился. Я пойду за ним, а ты сиди здесь и не высовывайся! — Я с тобой! – сорвалась Лилли. – Мне страшно оставаться в пещере. Кажется, я слышала шорох мышиных крыльев. — Здесь нет летучих мышей, глупышка! Притуши магию в своих прекрасных глазах и сиди тихо-тихо. Когда буду возвращаться, свистну три раза. Он чмокнул Лилли в макушку и резво выскочил из пещеры. Лилли вздохнула и плотнее прижалась к стене. Сидеть было боязно, она постоянно вздрагивала и обшаривала взглядом темные углы. Снаружи совсем стемнело, и Лилли казалось, что пещера давит на нее своим тяжелым мраком. Потом стало холодно. Она прошептала согревающее заклинание – потеплело. Мариус и Вильям не возвращались. Лилли вздрагивала от каждого шороха, лунного света, скользнувшего по темноте стен, криков лесных птиц. Она не заметила, как уснула. Ей снились родители. «Реми, наша дочь особенная. Нужно отправить ее в Златобор на обучение к магам. Лиана, светловолосая, с пышными формами, стала матерью, когда другие уже нянчат внуков. Едва увидев светлое личико с ясными голубыми глазами, Лиана поняла: это их дочка. Корзинку с девочкой оставили у них на крыльце в одну из тихих ночей Сенокоса. В комнатах было жарко, и Лианна приоткрыла ставень. И вдруг услышала детский плач. Она разбудила мужа Реми, который зычно храпел в супружеской постели, и они с опаской открыли входную дверь. По ночам в Кронлине промышляли воры. Горожане опасались выходить на улицу без крепкого меча или надежной алебарды. Но в эту ночь не воры посетили их дом. На крыльце стояла плетеная корзина, а в корзине плакал младенец, завернутый в теплое одеяло из овечьей шерсти. Рядом с с младенцем лежал серебряный медальон на цепочке. Пятиконечная звезда в центре круга. Лиана сразу поняла, что малышка – не из простых. Девочку назвали Лилли и растили как родное дитя. Малышка рано заговорила, начала ходить, и, когда Лилли исполнилось шесть, родители наняли лекаря – обучать девочку грамоте и письму. Лилли росла доброй и веселой. Слушалась отца и мать, помогала по дому. Лиана ткала ковры и гобелены, а Реми продавал их в своей лавке, под которую была отведена самая большая комната их домика. — Лиана, я не хочу отправлять дочь в Златобор. Город кишит разбойникам всех мастей. Там полно троллей. Слышал, они похищают девушек и продают в рабство чудовищам, что обитают в Зубастых горах. — Не мели чепухи, Реми! – возражала мать. – Девочка – маг. Мы не знаем, кто ее родители и почему с ней расстались. Но у малышки редкий дар. Много ты знаешь магов в такой дыре, как наш Кронлин? То-то же! Когда Лилли исполнится шестнадцать, мы отвезем ее в Магическую школу. Реми не часто перечил жене. Вот уже тридцать лет она верховодила в его доме, в лавке и во всей его жизни. Такой у нее был характер, у его жены Лианы из эльфийского города Нэхлис. Реми казалось, что в жилах Лианы течет капелька эльфийской крови. Иначе как она смогла бы взять верх над ним, своим мужем?» Лилли спала, видела во сне, как спорят родители, и счастливо улыбалась. Реми и Лиана не успели отправить дочь в Златобор. Они погибли, когда ей стукнуло четырнадцать. Молния ударила в повозку, на которой родители возвращались с ярмарки. Лишь несколько дней спустя проезжавшие по лесу гномы нашли их тела и похоронили там же в лесу. Стояла жара, и гномы побоялись везти мертвых в город, дабы избежать заразы. Они сняли с шеи людской женщины золотую цепь с кулоном и отдали городскому старейшине. Когда к Лилли пришли и показали цепь, которую носила мать, она не поверила. Ее родители просто не вернулись с ярмарки. Ни знака, ни предчувствия, ни страшной мысли - ничто не терзало ее юное сердце. Она продолжила жить, как раньше. Торговала в лавке, убирала дом, сидела у окна и ждала, что однажды откроется дверь и войдут мама и папа. Мама с неизменной строгинкой в глазах, но с добрым, отзывчивым сердцем. И папа, добродушный, веселый, с курчавой бородой и серебристыми волосами. По сей день Лилли не могла поверить в смерть родителей и надеялась на новую встречу… Лилли проснулась в кромешной тьме и в первый миг не поняла, где она и что с ней. Потом вспомнила письмо сестры, тайный ход и удивилась. Вильям и Мариус давно ушли из пещеры. Почему до сих пор не вернулись? Лилли не желала сидеть и ждать. Она потянула затекшие руки и ноги, встала и направилась к выходу. Шла и вздрагивала от хруста засохших листьев под ногами, трепетала от ужаса: вдруг, что-то затаилось там, в темноте, и сейчас как выскочит и проглотит ее? В страхе Лилли ускорила шаг и вскоре достигла отверстия, через которое ее спутники выбрались наружу. Лилли выглянула и снова отпрянула. Наступила ночь. Ветки сосен и елей шелестели от ночного ветра. Казалось, могучие деревья разговаривают, шепчутся, секретничают. Лилли впервые оказалась в Сумрачном лесу ночью. Да еще одна, без спутников. Она оглянулась на темноту пещеры: может, еще подождать? Вдруг, Мариус и Вильям вернутся? Пещера глядела на нее черной пастью, в которой Лилли виделись чудовища. Без дальнейших раздумий она пролезла в дыру и выбралась наружу. Сумрачный лес издревле был полон загадок и тайн. Рассказывали о затерявшихся в лесу путниках и бесследно пропавших торговых караванах, о таинственных чудовищах, обитающих в лесной чаще, похитителях детей и невинных девушек. Днем пронизанный солнечным светом лес манил обилием грибов, ягод и дичи. Жители Долины нередко пополняли запасы дарами леса. Но все же старались держаться нахоженных тропинок и не углубляться в дремучую чащу. По ночам лес оживал зловещим уханьем зорких сов, леденящим душу волчьим воем и грозным ревом медведей. Белели во тьме тонкие березы, журчали, серебрились прохладные воды лесного ручья. Поджидая добычу, неслышно кралась охотница рысь. Настороженно сверкали жестокие волчьи глаза. Исполинские сосны – великаны шелестом ветвей переговаривались промеж собой и надменно взирали с поднебесной высоты на лесное царство. Вдали разносился таинственный шепот потерянных душ. Тех, кого забрал Сумрачный лес и не вернул назад. Лилли опасливо пробиралась сквозь лес и вздрагивала от резкого хруста сухих веток непроходимого бурелома. — Мариус! Вильям! Где вы? Тонкий голос эхом разносился по лесу. Лилли дрожала от страха. Она шла по тропинке, боялась свернуть и заблудиться. Осторожно ступала по устланной еловыми иголками земле, с опаской вглядывалась в темноту, прислушивалась к тревожным звукам. Высоко в небе светила луна, громадные деревья отбрасывали в лунном свете гигантские тени. Лилли знала: чтобы выбраться из леса, нужно идти на юг. Но как узнать в ночном лесу, где этот юг? Она зажмурилась, вспоминая заклинание поиска дороги. В голове всплывали строчки из магической книги. Лилли открыла глаза и прошептала: — Тропинка укажи мне путь, не на север, не на запад, не на восток. Укажи на юг да не запутай! Она щелкнула пальцами, в воздухе закружилась алая нить, легла на тропинку и побежала вперед, указывая дорогу. Лилли бросилась за указующей нитью. Тихо бежать не получалось. Щелкали под ногами сухие ветки, шелестело платье, срывалось с губ тяжелое дыхание. Алая нить свернула с тропинки, устремилась глубоко в лес. Лилли, уже спокойнее, пошла вперед. Перелезла через поваленную березу, кое-как пробралась через бурелом, расцарапала ладони, продираясь сквозь густой кустарник, выбралась к ручью и остановилась. Бурные воды ручья быстрым течением бежали вдаль. Моста не было. Лилли сняла сапоги и тут же уколола ноги о колкие сучья. Она с сомнением глянула на бегущую через ручей алую нить и оглянулась назад. Может, все же вернуться в пещеру? Подождать Мариуса. А если не дождется – вернуться в замок. Как только она решилась брести по ночному лесу? Страх колючими иголками терзал робкую душу Лилли. Ей казалось, что ничего не выйдет. Она никогда не доберется до Златобора. Просто заблудится в лесу, умрет от голода или ее съедят волки. А ее потерянная душа будет вечно скитаться меж ёлок и сосен, распугивая одиноких путников. Лилли присела на землю и тихо заплакала. Рядом искрился, сверкал прохладный ручей. Вокруг зловеще шелестел дремучий лес. Лилли казалось, что все ее бросили, оставили, и теперь она заблудилась и не знает, куда идти и что делать дальше. Отчего пропал Мариус? Что стало с бесстрашным Вильямом? Почему они ее бросили? Она сидела на берегу ручья и заливалась слезами от своей беспомощности и страха. Лилли не знала, сколько прошло времени, но от слез ей стало легче. Пора идти вперед, выбираться из леса. Она поднялась, задрала юбку, повязала узлом вокруг талии и взяла в руки сапоги. Осторожно ступая босыми ногами, пошла вперед, к ручью. Потрогала ногой воду – холодная. Набралась смелости и отважно вошла в ручей. Ноги проваливались в песчаное дно, вода щипала холодком, дергала сильным течением. Лилли боялась упасть и промокнуть, но все же неуклонно двигалась вперед, к другому берегу. На середине ручья вода достигла колен, Лилли выше подхватила юбку и осторожно двинула вперед. Сапоги так и норовили сорваться с пальцев, ноги тонули, зубы стучали от страха и холода. Алая нить манила взгляд, звала вперед. Лилли не помнила, как выбралась на берег. Тяжело осела на землю, закутала озябшие ноги в юбку, отдышалась. Набежали тучи, скрыли золотой полумесяц, на лес опустилась тьма. Где-то ухнула сова. Лилли встрепенулась – Вильям? Потом уханье раздалось поблизости, качнулись еловые ветки, белая тень, взмах крыльев. Нет, всего лишь птица. Лилли посмотрела на темные в безлунье воды ручья и улыбнулась. Как много она прошла! Глядишь – к рассвету выберется из леса. А там до деревни – рукой подать. Лилли глубоко вздохнула, надела сапоги, поднялась и устремилась вперед по узкой тропинке меж пышно-зеленых вязов. Лес поредел, луна вновь выбралась из-за туч, осветила, оживила тропу. Стихли совиные крики, небо окрасилось багровым румянцем. Занималась заря. Алая нитка дороги петляла меж деревьев и низких кустов малины и ежевики. Лилли остановилась возле малинового куста и вволю наелась сочных, ароматных ягод. Насытилась – идти стало веселее. Ноги бежали за еле заметной в рассветных лучах алой нитью. Лилли не знала, сколько осталось до Деревни Роз. Хотела домчаться как можно скорее. В деревне ее ждет кров, передышка усталым ногам, и главное – люди. Может, она поживет там день – другой, дождется Мариуса и Вильяма. Не стоит молодой женщине разгуливать по Долине в одиночку. Особливо, когда вокруг полно грубых и вечно пьяных троллей. Уже рассвело, когда Лилли вышла из леса на широкую поляну. Она прищурила глаза от жарких лучей и огляделась. Травяная поляна искрилась душным разнотравьем, жужжала полосатыми шмелями и стрекотала кузнечиками. Вдалеке, на том конце поляны, виднелись яркие крыши домов. Лилли переплела растрепавшуюся косу и медленно пошла средь высокой травы. Почти добралась. Осталось совсем немного. Вот и деревня. Он было ринулась вперед, но присмотрелась и изумленно вскрикнула: — Небесная Волшебница! Что здесь случилось? Вонь горелой древесины щипала глаза и ноздри. Вместо ярких, веселых домиков – обугленное пожарище. Плетеные заборы иссечены острыми мечами, разодраны пиками. Розовые сады и огороды вытоптаны конями, стекла домов выбиты и повсюду развалена кухонная утварь и вещи. Вот белая рубашка зацепилась за оконный ставень. Тяжелый чугунок топорщится меж раскуроченных капустных вилков. Уныло скрипит, болтается на одной петле входная дверь. Посреди дороги лежит деревянная лошадка, оброненная ребенком. Лилли со страхом обошла все дворы, проверила: вдруг, остались люди. Спрятались в подпол или в огородную ямку. Никого. Людей словно корова языком слизала. Ни живых, ни мертвых. — Куда все подевались? – бормотала Лилли. Она в ужасе бродила с одного подворья на другое. Ни людей, ни скотины, ни домашних животных. Мертвая деревня черным пожарищем торчала посреди цветущего лета, стращала царящей повсюду разрухой и смертью. Лилли знала, что войска братьев Нармусов никого не щадят. Но если они убили жителей – где тогда мертвые тела? Может, селянам удалось спастись? Упрямцы послушали Морвенну и скрылись в лесу. Но почему не вернулись обратно, когда войско покинуло деревню? Лилли побежала к дому зельеварки Кары. Дом был цел, лишь окна зияли разбитыми стеклами, да снятая с петель дверь валялась на траве. — Кара! Лилли бросилась в дом. Забежала в горницу и замерла. Плетеные дорожки на земляных полах вытоптаны сапогами, стол и скамья перевернуты, чугунки, бутыли, в которых Кара держала зелья, разбиты в мелкие осколки, зелья вытекли и окрасили пол цветными лужами. Сундук с вещами Кары распахнут, платья небрежно разбросаны. Лилли обвела взглядом горницу и наткнулась на полку, где Кара сушила травы. До этой полки злодеи не добрались. Слишком высоко. Она подняла перевернутую скамью, подтащила к полке, забралась и улыбнулась. Пучки трав, бережно собранные зельеваркой, мирно лежали в ожидании, когда их спустят в котел. Лилли спрыгнула на пол, подбежала к сундуку и растормошила одежду Кары. Нашла белый платок и связала его в узелок. Бережно собрала в узелок травы и привязала к поясу своего платья. Негоже разбрасываться целебными травами. Вдруг, пригодятся? Она опустила глаза и посмотрела на свое порванное платье. Они с Карой одного роста. Она не обидится, если Лилли возьмет ее одежду. Лилли выбрала плотное льняное платье с передником, нижнюю юбку и быстро переоделась. Голову повязала белым платком – от солнца. Одетая, как селянка, вышла из дома Кары и присела на чудом уцелевшую лавку. Куда делась Кара? Если селяне ушли в лес, почему она не взяла свои травы и зелья? Ответов не было. Лилли тяжко вздохнула, подняла глаза – солнце еще высоко. Пора двигаться дальше. Дотемна нужно добраться до Деревни Садоводов. Может, там удастся купить лошадь? Она встала и с опаской огляделась. Никого. Лишь воронье кружило над яблонями, да ветер шелестел листьями и травой. Лилли ужасно проголодалась. В доме Кары не было еды. Странно. В сельских домах всегда были припасы: сушеные грибы и ягоды, варенья на меду, соленые грибочки. Видно, те, кто разорил деревню, сжег дома, забрали скот и припасы. Лилли встала, обошла дом и очутилась в фруктовом саду. Яблоки и груши, нетронутые вражьей рукой, спокойно висели на ветках. Она сорвала две груши и принялась за еду. Голод утолила, но не наелась. Ах, сейчас бы пирог матушки Олли из замка! Лилли решила взять с собой немного фруктов. Кто знает, удастся ли ей скоро найти другую еду? Положила в карман передника яблоко и две груши и покинула подворье Кары. Перед ней простиралась узкая сельская дорога. Она петляла меж разоренных домов, вырванных калиток, брошенного тут и там добра. Лилли нахмурилась: нужно пройти пять верст с лишком. Не успеет – придется ночевать в открытом поле. Она в последний раз оглянулась на дом Кары, сжала губы и решительно зашагала по дороге. Шла и терзалась мыслями. Еще вчера она была в Розенгарде, рядом с любимым мужем, в окружении привычной обстановки, а теперь бредет по жаре, одна, вокруг никого. Муж пропал, сэр Вильям тоже. Может, заблудились в лесу, сейчас ходят, ищут ее, Лилли, и друг друга? Лилли усмехнулась. Мариус вырос вблизи Сумрачного леса, знал в нем каждую тропинку, каждое дерево. Как он мог потеряться? Снова подумалось: а не вернуться ли в Розенгард? Потом вспомнила, как блуждала по ночному лесу и вздрогнула. Что-то, а в Сумрачный лес она не вернется. Во всяком случае, одна. Здесь, на залитой солнцем дороге, не так страшно. В Деревне Садоводов она найдет людей, ей помогут, дадут пристанище, а наутро у нее будет лошадь, и она сможет, наконец, доехать до Златобора и расспросить мага Септимуса, что стало с ее сестрой Морвенной. Половину пути она шла бодрым шагом, глазела по сторонам и напевала любимые песни эльфийских менестрелей. Захотела есть – присела прямо на поляне, съела яблоко, чуток отдохнула и отправилась дальше. По синему небу весело скользили пушистые облака, разгоняемые жарким ветерком. Лилли чувствовала, как горят ее щеки, обожженные солнцем. Как бы кожа не слезла! Она провела рукой вдоль лица и прошептала заклинание защиты от жара. Стало легче. Под конец пути у нее жутко устали ноги. Она не привыкла так много ходить. В замке не находишься, а за пределы Розенгарда она обычно выезжала верхом или в повозке. Хорошо, сапоги выбрала старые, разношенные. При такой ходьбе новой обувкой могла запросто стереть себе ноги. Уже перевалило за полдень, когда Лилли добралась до Деревни Садоводов. Сначала увидела зеленые кроны персиковых и грушевых садов. Пригляделась: ни дыма, ни пожара. Значит, эта деревня уцелела. Враги ее не тронули. Лилли из последних сил припустила бегом. Скорее! Она встретится с людьми, расскажет, что с ней приключилось и узнает, не слыхали ли чего о Деревне Роз. Все-таки они соседи. Она бежала и бежала, тяжело дыша, пока горло не сперло и сердце не застучало по ребрам – того и гляди выскочит из груди. Вот и первые дома на окраине. Внезапно Лилли кольнуло нехорошее предчувствие. Она замедлила шаг и с опаской приблизилась к плетню дома с соломенной крышей. Деревянная калитка была цела, и за оградой проглядывал чистый двор. Гордо топорщился колодец-журавль, брякала деревянная бадья. Где-то вдали разносился лай деревенских собак. Лилли прошла во двор, бросила взгляд на криво сложенную поленницу, заглянула в коровник – пусто. Лишь засохшие кучки навоза, да остатки сена напоминали, что здесь недавно была корова. Обошла дом, открыла дверь в курятник, потом в свинарник. Скотина пропала. Но где же люди? Может, дома? Спрятались в погребе? Вежливо постучав, Лилли открыла дверь и осторожно вошла в дом. — Есть кто-нибудь? Никто не ответил. Снова пусто. В этом доме было две горницы: большая с каменной печью, длинным столом и скамьей возле окон. На столе не убрано. Горшок с капустными щами. Лилли заглянула и поморщилась – прокисли. Рядом засохшая черная горбушка, пять деревянных ложек, кувшин с водой и пять чашек. Лилли жадно схватила горбушку и захрустела. После яблок живот урчал голодом. Есть хотелось – хоть вой! Проглотив хлеб, оглянулась, чего-бы попить. Воду из кувшина – боязно. Лилли вспомнила про колодец. Наберет свежей воды. Напьется и умоется. Она торопливо вышла из дома и приставила дверь. На всякий случай. Вдруг, хозяева вернутся. Подошла к колодцу, схватилась за жердь и опустила бадью. Набрала воды, вытянула бадью, поставила на край колодца и сперва напилась. Холодная вода показалась Лилли вкуснее изысканных вин. Напившись, зачерпнула водицу ладонями и умыла лицо. Обтерлась передником. Сразу же полегчало, будто заново родилась! — Тётенька! Лилли дернулась от резкого голоса, сердце замерло страхом. Медленно повернулась – у калитки стоял худенький паренек лет семи, одетый, как селянин, в штаны до колен, рубаху и кожаные башмаки. Все грязное, местами рваное. Темные, испуганные глаза неотрывно смотрели на Лилли, тощие руки вцепились в плетень. Лилли радостно вскрикнула – живой! Бросилась к пареньку и прижала к себе хрупкое тело. — Как тебя звать, малец? Парень поднял лицо, прошептал: — Юрек! — Юрек, не бойся, я – Лилли из Розенгарда. — Я тебя знаю. Ты в Долине самая красивая. Хотя сейчас ты не в шелковом платье, а в нашинском. Лилли слегка смутилась, окрасилась румянцем: — Мне пришлось переодеться. Юрек, скажи, что здесь случилось? Где садоводы? Юрек опасливо взглянул на дорогу и прошептал: — Давай спрячемся. Они недалеко. Могут увидеть. — Кто они? – не поняла Лилли. – Кого ты боишься? Он схватил Лилли за руку и потащил вглубь подворья, за коровник. Едва добрались до пропахшего навозом коровника и спрятались за его серыми стенами, Юрек подбежал к краю, огляделся и лишь потом зашептал: — Враги. Они забрали всех людей, надели кандалы и бросили в повозки с клетками. Я сидел в старом погребе — прятался от матери, а когда выглянул — увидел, как на меня идет огромное чудище. В доспехе и шлеме с рогами. Весь черный, как обгорелая головешка. Он увидел меня, зарычал и бросился. Я прижался к земле и начал молиться Небесной Волшебнице. И она ниспослала чудо. Черный ушел – кто-то его позвал. Не помню, как выбрался из погреба. Сразу юркнул в густой малинник и глядел, как моего батю, мать и сестру сажают в клетку. Вся деревня, мужики и бабы, сидели в клетках, выли, орали, ругались. Шум стоял – впору оглохнуть. Я им не помог, не спас. Смотрел и боялся, как бы меня не увидели. Юрек хлюпнул носом и заревел. Лилли погладила жесткие курчавые волосы мальчика, прошептала: — Тише, тише! Не бойся. Мы узнаем, куда забрали твою семью и других селян и отправим наших лучших рыцарей. Они всех спасут и вернут в деревню. — Ты не знаешь, черные убили Дарека. Один из них дернул за руку его женку Зелию. Она упала. Тогда Дарек схватил полено и со всей силой огрел черного по шлему. Примял его рога. А другой выхватил меч и всадил прямиком в грудь Дарека. Тот рухнул оземь и больше не встал. Если они узнают, что мы идем за ними – вернутся и всех убьют. Давай лучше спрячемся. Лилли покачала головой. — Здесь нам не спрятаться. Во всей деревне только мы одни. Рано или поздно нас найдут. Не черные, так люди Нармуса или тролли, которые вечно рыщут по округе и глядят, чем поживиться. Нужно идти в Златобор. — Златобор далеко, пешком не добраться. А почему мы не идем в твой замок? Он же совсем близко. — Замок в осаде. Отряды Нармуса днюют и ночуют под стенами Розенгарда. Нам туда не пройти. Лилли не стала рассказывать Юреку про тайный ход. Если им не повезет – попадут в лапы тех же троллей, будет лучше, чтобы мальчик не знал тайну розенгардцев. Иначе обитателям замка несдобровать. Лилли помнила, что тайный ход запечатан магией крови. Но кто их знает этих Нармусов? Может, найдут какого мага посильнее и тот нарушит колдовские чары Морвенны. Лилли подняла голову и посмотрела на солнце. День клонился к закату. Заходящее светило окрасило небо рыжими отблесками. Похолодало. Она перевела взгляд на дорогу, что бежала вдаль среди лугов и полей и решила: — Остаемся здесь. Переночуем в доме у Дарека. А утром пойдем дальше. Деревня Рудокопов неподалеку. Раздобудем лошадей и доберемся до Златобора. Там нас никто не тронет. Златобор – свободный город и не вмешивается в распри и войны земель. Под охраной его стен запрещены похищения и убийства. Там мы будем в безопасности. Я упаду в ноги городскому голове и попрошу снарядить отряд на поиски твоих родных. — А как ты выбралась из Розенгарда, если он окружен? И почему ты одна? Где твои стражи? Лилли улыбнулась. Кажется, мальчик уже не боится. Ей самой не так страшно, когда рядом живой человек, пусть он еще ребенок. Она присела на корточки и улыбнулась: — Юрек, я иду в Златобор по важному и неотложному делу. А из Розенгарда выбралась тайком. Я же ведьма. Напустила чары и меня никто не увидел. Потому и одна. Чары подействовали только на меня. — А что у тебя за дело в Златоборе? – не отставал Юрек. Лилли легонько щелкнула любопытного мальчика по носу и рассмеялась: — Много будешь знать – скоро вырастешь! Давай отыщем место для ночлега и какой-нибудь еды, ты верно голодный. А утром отправимся к рудокопам. Она взяла Юрека за руку и потянула за собой. Сначала с подворья на дорогу, потом до околицы Дарекова дома. Лилли бежала что есть сил, словно боялась, что таинственные Черные догонят и тоже запрут их в клетку, как несчастных селян. На бегу она зорко глядела по сторонам – никого, ни одной захудалой курицы или собаки – громколайки. — Юрек, куда подевались животные? – выдохнула Лилли. Она толкнула калитку подворья Дарека и втащила за собой Юрека. Заперла калитку на щеколду и перевела дух. Юрек глядел на нее круглыми глазищами. Лилли показалось, что взгляд у мальчика слишком взрослый, серьезный. Может, от того, что он пережил страх и ужас, пока сидел в том погребе? — Коров и быков угнали Черные. Свиней закололи и потом жарили мясо прямо на кострах. Кур и петухов переловили и затолкали в мешки. Собак убили, а коты где-то попрятались. — Странно! Откуда взялись эти Черные? Никогда про них не слыхала. Может, их привели сыновья Нармуса. — Не знаю, госпожа Лилли, — помотал головой Юрек. Лилли глянула на мальчика: ему и так досталось. — Пошли в дом. Найдем, чем поужинать и будем устраиваться на ночлег. Хорошо, дверь Дарекова дома была цела и даже щеколда сохранилась. Лилли и Юрек вошли внутрь, после чего Лилли заперла дом. Дарек среди селян слыл зажиточным и его дом был побольше, чем у соседей. Три горницы: общая с большой белой печью, выложенной картинками – изразцами, с резным дубовым столом, вокруг стола не скамьи, как у других, а настоящие кресла для хозяина и хозяйки и табуреты для батраков. На полу плетеная дорожка. Далее шла спальня хозяев с широкой кроватью, застеленной пуховой периной, с сундуками, полными одежды и утвари. Третья горница была гостевой: с узкой постелью, рукомойником с тазом и окном, выходящим на огород. Лилли быстро обошла все горницы, открыла сундуки. Где они хранили еду? В жаркое лето в каждой избе должен быть ледник. Она осмотрела стены и углы, глянула на дорожку на полу, отдернула и радостно вскрикнула. Под дорожкой виднелся люк с кольцом. — Юрек зажги свечу и посвети мне! – скомандовала Лилли, дернула за кольцо и подняла тяжелый люк. Вниз в темноту уходили ступени деревянной лестницы. Юрек взял с полки свечу, огниво, разжег огонь и подошел к Лилли. Она подвернула юбки и осторожно, нога за ногу, спустилась вниз. — Свети ближе! Ничего не вижу! Глаза ослепли в темном погребе. Юрек приблизил свечу к люку, и дерганое пламя осветило аккуратные полки, сплошь заставленные разной снедью. У Лилли загорелись глаза: какие запасливые Дарек и его жена! И как это Черные не нашли погреб? Она схватила с полки кадушку с мочеными яблоками, поднялась на пару ступеней, выставила на пол. Нырнула в погреб, увидела подвешенную на крюк колбасу, взяла ее, следом завернутую в полотенце буханку хлеба, чугунок с остывшей вареной картошкой. На душе сразу повеселело. Вскоре они с Юреком сидели за богато накрытым столом и жадно уплетали найденную снедь. Воды Лилли не нашла. К колодцу идти побоялась – на улице непроглядная тьма. В погребе был кувшин с квасом. Кисловатый напиток здорово пошел вместо воды. Под конец ужина Юрек принялся клевать носом. — Ложись на большую кровать! – Лилли махнула в сторону хозяйской спальни. — Нет, я на маленькую. Сама ложись на большую! – проворчал Юрек и поплелся в гостевую комнату. Вошел, закрыл за собой дверь, и Лилли услышала, как тихо скрипнула деревянная кровать – мальчик улегся спать. Она тщательно заперла в доме все ставни, взяла свечу и прошла в спальню. Поставила свечу на столик возле кровати, рядом положила огниво. Присела на кровать и сразу провалилась в мягкую перину. Решила не раздеваться — мало ли что! Вдруг, ночью кто-то полезет в дом, им с Юреком придется бежать. Тут не до раздевания! Лилли дунула на свечу, прилегла и сразу заснула. Проснулась от жуткого, леденящего воя. Открыла глаза и сперва даже не поняла, где она. Потом вспомнила пещеру, как пропали Мариус с Вильямом, бегство по лесу, пустые деревни. Юрек в соседней горнице! Она спрыгнула с кровати, обулась и схватила свечу. Положила назад. Свет может просочиться сквозь щели в ставнях. Если на улице кто-то есть, лучше притаиться. На цыпочках пошла будить Юрека. Деревянные половицы еле слышно скрипели под ногами. Лилли едва не споткнулась о порожек – в такой темноте и убиться недолго. Прошептала заклинание – в глазах зажглись серебряные искорки магии. Теперь она отлично видела в темноте. Все предметы в доме обрели расплывчатые серые очертания. Она подошла к двери, за которой спал Юрек и тихонько ее приоткрыла. О, ужас! На кровати, в одежде мальчика спало страшилище! Лысая голова торчала из воротника рубашки, тощие руки с острыми когтями – из рукавов. Существо приоткрыло рот, выставив вперед два острых клыка и еле слышно храпело. Лилли закрыла рот рукой – хоть бы не заорать. Сердце в страхе забилось, спина взмокла от липкого пота. Она дрожащей рукой прикрыла дверь в горницу, прислонилась к стене. В голове билась мысль: бежать, скрыться. Посмотрела на дверь. Там воет какой-то зверь. Вспомнила чудище в одежде мальчика и решительно направилась к выходу. Стараясь не скрипеть, отодвинула щеколду, приоткрыла дверь, выглянула наружу. С неба ярко светила луна, отбрасывала зловещий свет на пустынную деревню. Лилли провела глазами вокруг – никого. В темноте она видела, но все же не так хорошо, как дикие звери. Лилли неслышно выбралась на подворье и закрыла за собой дверь. Куда теперь? Перед ней бежали домики, огороды, сады, подворья. Дальше виднелась зеленая полоса леса. Лилли рванула к калитке, отперла ее и что есть силы припустила по дороге к лесу. Хоть бы не проснулся! Проснется – сразу убьет ее, а кости прикопает тут же, в садах. Мариус никогда ее не найдет. А Морвенна так и не вернется в Розенгард. Лилли бежала, гонимая ужасом, неслась, как лесная рысь, быстрее, еще быстрее. Так страшно ей не было даже в Сумрачном лесу. Казалось, чудовище несется следом и вот-вот достигнет ее, вонзит острые клыки в ее нежную шею и растерзает на мелкие кусочки. Она не помнила, как домчалась до леса, пробежала еще немного, забралась в кусты и рухнула оземь. Ее всю трясло, колотило, ломало от пережитого страха. Что это за существо? Как мальчик в него превратился? Или это оборотень? Лилли сейчас поняла, что от спящего просто разило сильной, древней магией. Почему днем она это не ощутила? Как не почувствовала, что мальчик –оборотень? Отчего поверила, что из всех селян спасся лишь он один? Сколько раз Морвенна говорила ей: Лилли, будь умнее, не торопись, не доверяй всем без оглядки. Если бы слушала сестру, не вляпалась бы в такой кошмар! Мариус сказал ей: сиди в пещере и жди. Что ее дернуло бежать в лес? Из пещеры она запросто могла вернуться в Розенгард, дождаться Мариуса и снова отправиться в Златобор. Вместо этого она, дурёха, сидит сейчас под кустом. А где-то рядом бродит страшенный оборотень. Того и гляди, найдет ее след и убьет. Лилли встрепенулась и побежала дальше. С каждым шагом лес становился все гуще. Не Сумрачный, но все же дремучий, с буреломом и густым кустарником. С бега пришлось перейти на шаг. Она перелазила через поваленные сухие деревья, раздвигала руками ветки, все глубже и глубже забиралась в лесную чащу. Остановилась лишь когда добрела до лесного ручья, журчащего меж гладких камней. Спустилась с пригорка, присела на большой камень и жадно напилась воды. Высоко среди сосен небо уже светлело. Скоро рассвет. Лилли свернулась клубочком и провалилась в сон… «— Лилли, вернись! Тебе не сбежать. Где бы ты ни была, я найду тебя. Она бежала сквозь густой, влажный туман. Страх гнал вперед. Она не видела, куда бежит. Не знала, спасется ли. Но тот, кто шел за ней, был куда страшнее, чем неизвестность. — Ты – моя пленница, как твоя сестра. Твое место рядом со мной. Ты рождена для великой цели. Сколько бы ты ни пряталась – исход один. Две сестры Розенгард, две звезды, одна судьба». Вкрадчивый голос шептал, уговаривал, пугал Лилли. Он был повсюду: в хлопьях тумана, в склизкой и грязной земле, в каплях воды на лице, в распахнутых страхом глазах. Надо спешить,время идет, его все меньше и меньше. Морвенна в опасности. Голос погубит ее и настанет черед Лилли. Он идет за ней … ---------- Глава 4 Глава 4 Глава 4 Лилли вздрогнула и проснулась. Темноту рвали вспышки молний, косматые тучи плескали водой, ручей бурлил и пенился от мощных потоков ливня. Она вымокла и продрогла до костей. Волосы мокрой паклей спадали на спину, платье – хоть выжимай. Лилли вцепилась в скользкий камень, на котором уснула, и слезла на траву. Сапоги тут же провалились в грязь. Хорошо, туфли не надела! Нужно где-то спрятаться, да побыстрее, пока не простыла. Лилли подхватила мокрую и грязную юбку, отжала, обвязала вокруг талии и, цепляясь за мокрые пучки травы, начала карабкаться на пригорок. Трава выскальзывала из пальцев, несколько раз она срывалась, сползала вниз, ругалась самыми грязными тролльими словами и начинала заново. Наконец, уставшая, измученная забралась на пригорок и залезла под густую ольху. По щекам вперемешку с дождевой водой текли слезы. Ужасно хотелось домой. Что она наделала! Зачем вышла из уютной пещеры возле замка и пустилась в опасное и непредсказуемое путешествие по разрушенным деревням и дремучим лесам? Что с ней будет, если ее настигнет страшное чудовище с клыками? Как жить, если Морвенна не вернется? Будет ли Мариус искать ее? Вволю наревевшись, Лилли помолилась Небесной Волшебнице и принялась думать, как ей выбраться из леса и попасть в Деревню Рудокопов, где она сможет получить помощь от гномов. Вспомнила про магию и едва не вскрикнула от радости. Вокруг шумели сосны и ели, сквозь кроны деревьев сочился, стучал по веткам колючий дождь, ручьями стекал наземь. Но вспышки молний стали реже, а небо чуть просветлело. Лилли произнесла заклинание поиска дороги. Меж деревьев отчетливо проступила алая нить. Она выбралась из-под ольхи, оправила юбку, обхватила озябшие плечи руками и побрела вслед за нитью. Шла и размышляла. Ей вдруг отчетливо вспомнился ночной кошмар и голос в тумане. Что-то про ее сестру: две звезды и две судьбы. Она потрогала звезду на шее – теплая. Их звезды незримой нитью связывали двух сестер. Звезда теплая, значит, Морвенна жива. У Лилли сразу потеплело на душе, она взбодрилась и зашагала быстрее. Еловый лес перешел в смешанный. Лилли шла среди берез и осин. Дождь закончился, и лес пронзили первые лучи восходящего солнца. Зачирикали, заголосили птицы, встретили новый день звонкими трелями. Стало теплее. Лилли распустила косу – просушить волосы и подумала: вот бы снять мокрое и грязное платье! Под платьем у нее рубашка. Что подумают гномы, когда наследница Розенгарда явится в деревню в исподней рубашке? Лилли невольно улыбнулась, представив ошалелые лица гномов, впервые увидевших даму Розенгард без платья. Лес кончился, когда солнце поднялось высоко и согрело жаркими лучами ее озябшее тело. Она вышла на пшеничное поле и зажмурилась. Глаза слепило, алая нить бежала прямиком через поле и исчезала за горизонтом. Лилли пошла быстрее. Стало припекать. Волосы обсохли, а намокшее платье холодком облепило тело. Она сняла сапоги и пошла босиком. Трава покалывала ступни, теплая земля согревала. Сейчас, под горячими лучами солнца, средь бела дня, страх ушел, и происшедшее казалось лишь ночным кошмаром. Будто не было страшной ночи, бегства от клыкастого чудовища, холодной ночевки в дождливом лесу. Ей было тепло и радостно. Морвенна жива. Она найдет ее, и они вместе вернутся в Розенгард. Лилли встретится с мужем. Варг с Разящим Мечом одолеет врагов. Все станет, как прежде, только лучше. Пшеничное поле сменилось клеверным лугом. Аромат душистого клевера пьянил, дурманил голову. Полосатые пчелы жужжали, кружили над сладкими цветами. Лилли сорвала клевер и съела сочный цветок. Ее желудок свело от голода. Поблизости не было ни фруктовых деревьев, ни ягод. Она не ведала, сколько верст прошла и сколько еще впереди. Перевалило за полдень. Лилли страшила мысль, что где-то по дороге идет чудовище в облике мальчика, ищет ее, выслеживает. Лилли не знала, какой у этой твари нюх. Способен ли он почуять ее след? Как хорошо, что ночью прошел дождь и скрыл все следы! К вечеру она, наконец, увидала серые крыши и острые частоколы гномьей деревни и от облегчения заплакала. Над крышей деревенской кузни струился дымок. Доносилось ржание лошадей, мычанье коров и визг свиней. Деревня жила. Лилли надела сапоги и припустила со всех ног. Она неслась вперед, туда, где есть живые, где все знакомо и где она обретет защиту от ужасов и страхов, что преследуют ее. Лилли вбежала в деревню, постучала в первую же калитку и, когда калитка открылась и перед ней предстало морщинистое, длиннобородое лицо гнома Хмурека, рухнула наземь и зарыдала. — Госпожа Лилли! – прохрипел Хмурек и крикнул: — Гелька, бегом сюда. Брякнула дверь и раздался пронзительный визг: — Чего тебе, старый пройдоха? Орешь так, что стены дрожат. Геля, плотная гномиха с пышными седыми волосами, собранными в гульку, в белоснежном фартуке поверх добротного суконного платья, увидала Лилли и всплеснула руками: — Госпожа Лилли! Что с вами? Ваша одежда, лицо, волосы! Эленка, Фрида! Подь сюда, помогите отвести госпожу в дом. Из гномьего дома выскочили две невысокие пухленькие гномихи, дочери Хмурека и Гели, обе в красных платьях с кокетливыми кружевами по вороту. Светловолосые, сероглазые, с ярко-розовыми щеками и улыбчивыми губами. — Маменька, что случилось? – защебетали девушки, подбежав к Лилли. — Цыц, вертихвостки! – рявкнул Хмурек. – Помогите матери отвести госпожу Лилли и кликните лекаря. Как она добралась сюда, бедняжка? Я слышал, Розенгард окружили Нармусы, мышь не проскочит. Эленка и Фрида помогли Лилли подняться и, сопровождаемые охами и вздохами впечатлительной мамы Гели, повели в дом. У Лилли кружилась голова, пересохло во рту, ноги гудели усталостью, тело ломило и кололо. Ее раздели и уложили на белоснежную постель в горнице дочерей, закрыли теплым пуховым одеялом. Лилли попросила воды. Фрида сбегала к колодцу и принесла кружку студеной воды. Лилли напилась и откинулась на подушки. В этот раз она спала крепко, без сновидений, и очнулась лишь к вечеру другого дня. — Ну и напугали вы нас, госпожа! Что с вами приключилось, бедная? Возле кровати на деревянном стуле, накрытом подушкой, сидела хозяйка дома Геля и вязала длинный белый чулок. — Много чего! – сиплым голосом сказала Лилли и приподнялась в кровати. Пока спала, ее волосы расчесали и заплели в две тугие косы, лежавшие по плечам. Рубашка на ней тоже была новая, из беленого льна. — Вы меня переодели! Лилли благодарно улыбнулась Геле. — А как же, госпожа! Ваша одежда вся испачкалась и порвалась, к тому же вымокла, а ваши сапоги в порядке. Эленка начистила их гусиным салом и выставила на крыльцо – просохнуть. Лилли откинула жаркое одеяло и спустила босые ноги на вязаную дорожку. — Геля, мне надо одеться и поговорить с Хмуреком. Кое-что случилось в Долине, и мне нужен его совет. Геля сложила вязание, убрала в плетеную корзину и натужно поднялась со стула. — Ваше платье я выбросила, госпожа Лилли, но приготовила для вас платье Фриды. Должно быть в пору. Она сняла со спинки кровати синее платье и протянула Лилли. От платья пахло геранью – в деревнях часто перекладывали одежду засушенными цветами, чтобы моль не побила. Лилли понюхала платье и сжала губы. Мама любила герань. В доме всегда стояли горшки с пестрыми цветами. Лилли встала и быстро оделась. К платью, короткому, до лодыжек – все же гномы пониже людей, прилагались белые вязаные чулки. Подходящей обувки в гномьей семье не нашлось. Лилли не расстроилась: где-то на крыльце ее дожидались старые удобные сапоги. — Пойдемте, голубушка! Нужно покушать – на вас лица нет. Хмурек уже там, вечеряет да лясы точит – сосед к нам зашел. Геля, ростом до плеча Лилли, ласково ей улыбнулась, и они направились в главную горницу – вечерять. В полутемной в вечерних сумерках горнице красовался заполненный снедью дубовый стол. Чего здесь только не было! Творожники в сметане, куриные потрошка с подливой, пирог с вареными яйцами, варенье из груш, холодный свекольник и кувшин с яблочным вином. В центре стола – румяная горбушка свежего хлеба. Возле стола на лавке восседал хозяин дома Хмурек, а рядом еще один гном Ортег – старый, со сморщенными щеками и пронырливыми черными глазами. У Лилли от запаха хлеба потекли слюнки. — Дорогая гостья проснулась! – заорал Хмурек и улыбнулся Лилли ртом с половиной зубов. — Здоровья и благоденствия вашему дому, милый Хмурек! – ласково сказала Лилли. — И вам не печалиться! — Садитесь, госпожа! – Геля приставила к столу стул из березы и Лилли покорно села. Перед ней тут же очутилась миска свекольника, другая – с потрошками, рядом горбушка хлеба. Лилли жадно ела, откусывала большие куски. Казалось, она может съесть все на этом столе и не подавится. Так наголодалась за время своего странного путешествия. Хмурек и его гость потягивали вино из железных кружек и молча переглядывались. Геля присела тут же на лавку, налила себе вина, закусила пирожком. Три пары глаз пристально глядели на Лилли, ожидая, пока она утолит голод и расскажет, что с ней произошло, и как она оказалась в деревне без лошади, охраны и в измазанной грязью одежде. Лилли насытилась, сладко вздохнула и широко улыбнулась гномам. — Благодарствую, Геля, за чудный ужин! — Грушевого варенья с хлебом, госпожа? – спросила Геля. — Спасибо! Я сыта. Хмурек прокашлялся и спросил: — Госпожа поведает, что с ней приключилось? Лилли быстро и слегка сбивчиво рассказала про то, как шла через опустевшие деревни в Златобор и встретила странного мальчика, а он оказался чудовищем. Умолчала о том, что Морвенна пропала. Негоже, чтобы по Долине поползли слухи об исчезновении миледи. — Слыхал я о таких созданиях, — гном Ортег набил в трубку пахучий табак, щелкнул огнивом, закурил и пустил в потолок дымные кольца. – Звать их рольгенами и они воистину создания тьмы, оживленные Первыми Магами, дабы прислуживать им. — Но как ему удалось воплотиться в мальчика? — прошептала Лилли. Слова Ортега о созданиях тьмы нагнали на нее ужаса. Солнце давно скрылось, и Геля зажгла лучинку, а потом бросила ее в бадью с водой. Свет лучины огненными языками лизал бревенчатые стены гномьего дома, рисовал причудливые картины. С подворья сквозь открытые ставни тянуло свежестью и комарами. — Рольгены легко принимают облик любых живых существ, — покачал головой Ортег и тряхнул седой бородой, отгоняя назойливого комара колечками дыма. – Их магия позволяет становиться, кем угодно, хоть разумным, хоть зверем или птицей или даже змеей. Ты никогда не распознаешь рольгена, если он сам себя не выдаст. — Не иначе Небесная Волшебница стережет вас, госпожа, — сказала Геля. – Не очнись вы той ночью и не пожелай проверить мальчика, кто знает: куда этот рольген мог вас заманить. Лилли кивнула. — Не могу понять, друг мой, что привело это создание в Долину? Слыхал, когда Первые покинули Видимый Мир и схоронились глубоко в недрах Зубастых гор, рольгены последовали за ними. — Ни один рольген не покинет Зубастые горы, не будь на то веления Первых. Рольгены – рабы Первых с древних времен и полностью подчинены их воле. Если он очутился в деревне, да еще встретился с госпожой Лилли, на то было повеление Первых. Значит, им что-то понадобилось от леди из Розенгарда, раз послали рольгена. Лилли вспомнила сон: две сестры, две звезды, две судьбы. Морвенна отправилась к Первым магам. Видно, недостаточно им пленить одну сестру, отправили рольгена за второй. Значит, чудовище не собиралось убивать Лилли. Может, зря она сбежала. Осталась бы с ним – он мог привести ее к сестре. Лилли было пожалела о своем бегстве, но потом вспомнила страшную лысую голову и длинные клыки рольгена и вздрогнула. Она пока не ведает, где Морвенна и как ее спасти. И рольген ей не союзник, раз подчиняется Первым. Нужно попасть в Златобор и отыскать Септимуса! Старый учитель наверняка знает и о рольгенах, и о Первых и подскажет, как отыскать Морвенну. — Хмурек, не одолжишь мне лошадь? Хочу на рассвете уехать в Златобор. — Госпожа, на дорогах небезопасно. Может, вам чуток пожить у нас? Лилли покачала головой. Как бы ей не хотелось остаться под сенью гостеприимного дома Хмурека и Гели, не для того она покинула Розенгард, потеряла Мариуса, бежала и пряталась от чудовища, чтобы сейчас спокойно сидеть в тихом и безопасном месте в то время, как Морвенна где-то мучается и страдает, пытаясь совершить невозможное. — Нет, Хмурек. Я должна отправиться в Златобор. Это важно для Розенгарда и для всей Долины. А, может, и для всего Видимого Мира. Если не дашь лошадь – отправлюсь пешком. — Как вы могли подумать, госпожа, что я пожалел для вас лошади? Я лишь хочу уберечь вас от невзгод и опасностей, ожидающих на длинной дороге в такое тревожное время. Потому не могу отпустить вас в Златобор одну. Завтра в столицу идет подвода с рудой. Найдется и для вас место. — Может, хотите отдохнуть перед дорогой, госпожа? – спросила Геля. — Нет, я отлично выспалась, — помотала головой Лилли, тряхнув косами. – Мне бы хотелось больше узнать об этих рольгенах, достопочтенный Ортег. Вдруг, я снова встречу одного из них. — Пусть Хранительница упасет вас от такой встречи госпожа, — нахмурил седые брови Ортег, потянулся к открытому окну, вытряхнул трубку, набил свежим табаком, кучкой лежавшим перед ним на столе, зажег и с довольным видом заполнил горницу пахучим дымом. Геля, Хмурек и Лилли закашляли и замахали руками. — Ну, и забористый у тебя табак, друг Ортег, — рассмеялся Хмурек. – Глаза щиплет и в носу свербит. — Я всегда высаживаю табак с самого начала Возрождения, едва сойдет снег. А собираю в Сенокос. Приятно вечером раскурить трубочку! — А что твоя дочь? Не посылала весточку? — Селена с мужем держат золотую лавку в Златоборе. Дочка моя, госпожа Лилли, на редкость удачно вышла замуж. Супруга-то моя Ядвига померла, когда Селенке было семь годков. Боялся, что не смогу вырастить дочку. Всю жизнь в руднике – откуда мне знать про девичьи секреты? Но девка выросла порядочной и работящей. — Истину говоришь! – поддакнула Геля. — Хорошая у тебя дочь, Ортег. Старый гном кивнул, пустил еще дымка и улыбнулся тонкими губами: — Так о чем я? Слушайте, госпожа Лилли. Что знаю – расскажу. Стукнула дверь и с ночным ветерком в горницу вошли Эленка и Фрида. Довольные, смеющиеся, красивые. — Это откуда же вы, девицы, так поздно? – прикрикнула на дочерей Геля. – Велено было до темноты явиться. — Мы на подворье Кристы сидели, маменька. Кристу скоро замуж отдают в другую Долину. Незнамо, когда свидимся. — Ах вы, козы-егозы, еще раз мать ослушаетесь – сами поедете замуж в самую отдаленную Долину. Девушки наморщили хорошенькие носики и учтиво присели перед матерью. — Бегом спать! Чтоб с первыми петухами поднялись и козу надоили. Госпоже Лилли свежего молочка к заутрене. — Маменька, можно мы тоже послушаем? – взмолилась Эленка. - Почтенный Ортег так интересно рассказывает. — Пусть остаются, Геля, — махнул рукой раздобревший после ужина Хмурек. – Годы молодые – успеют выспаться и козу подоить. Ортег обвел слушателей пристальным взглядом, убедился, что все глаза устремлены на него, а рты замолкли, и начал рассказ: — Когда-то в начале времен, Первые Маги решили создать себе подмогу из смертных и выбрали представителей разумных рас. Не все расы согласились стать прислужниками Первых. Мы, гномы, древнейшая раса, потомки славного Ольдина, взбунтовались желанию Первых поработить нас, за что Острин, правитель Зубастых Гор навечно погрузил нашу расу в недра земли и повелел, чтобы отныне гномы денно и нощно трудились в глубоких рудниках, не видя солнечного света и свежего воздуха. А троллей, осмелившихся перечить, Первые наградили тупыми головами и уродливой внешностью. Люди и эльфы согласились обучаться магическому ремеслу и отдали лучших девушек и юношей во власть Первых. Для надзора за смертными Первые и создали рольгенов. Полуразумные, ничтожные, не способные свободно мыслить, они обитали в Зубастых горах, надзирали за будущими магами и беспрекословно слушались Первых. Когда Вторые Маги взбунтовались и умертвили тела Первых, а их души навечно заключили под землю, рольгены отправились за своими повелителями, ибо и в жизни, и в смерти, им не дано разлучиться. Фрида слушала старого гнома с удивленно распахнутыми глазами и, когда Ортег закончил рассказ и вновь вытряхнул трубку в окно, робко спросила: — А что сталось с рольгенами, дядюшка Ортег, когда Первые умерли? — Кто знает, дочка? Я слыхал, они так и остались в Зубастых горах, словно летучие мыши, способные жить без света. Мир изменился, лишившись Первых. Разумные расы обрели невиданную свободу. И не всегда она шла на пользу. Войны, раздоры, неизлечимые болезни и мор изрядно сократили поголовье разумных. — Значит, при Первых жилось лучше? – вмешалась Эленка. Лилли перевела взгляд с одной сестры на другую – не отличить. У Эленки глаза чуть темнее. А Фрида чуть выше. Но то, что они – родные сестры, сразу бросается в глаза. Не то, что у них с Морвенной. Одна темная, другая светлая. Правда, они сестры лишь по отцу. Лилли знать не знает, кто ее родная мать. — Как тебе сказать, девочка? – продолжил Ортег. – Первые лечили болезни, хранили мир и покой в землях Видимого Мира. Но не терпели вольнодумия. Не все разумные способны жить в сытом рабстве. Сколько девушек забрали Первые для своих утех! Был такой закон «первой ночи». Любую, что понравилась Первым, сначала получали они, а уж потом законный муж. От того, думаю, народилось немало их потомков среди смертных. — Что ты несешь, старый? – прикрикнула на гостя Геля, опасаясь за невинные души своих дочерей. – Юная девица никогда не ляжет с мужчиной до замужества. Это нерушимый закон чистоты и непорочности. Лилли жадно внимала рассказам Ортега. Ее приемные родители – лавочники не знали грамоты и не читали книг. Она никогда не слышала историю Первых до этой ночи. И, надо сказать, не особо желала услышать. В замке Розенгарда была обширная библиотека. Морвенна заставляла Лилли читать и учиться. Но Лилли предпочитала книги по зельеварству и легким заклинаниям. История Видимого Мира не прельщала юную, легкомысленную и взбалмошную младшую сестру. Половину наставлений Морвенны она пропускала мимо ушей и говорила, что сядет за книги, когда станет старой и некрасивой. Какой она была глупой! — Девочки, на сегодня хватит. Отправляйтесь спать! – Геля поднялась с лавки и указала дочерям на дверь. Ортег, кряхтя, встал, поохал, распрямляя спину, взял свою трубку и потопал к двери, беспрестанно шаркая ногами в старых кожаных башмаках с загнутыми вверх носами. — Прощай, друг Хмурек. Благодарствую за славную пищу и беседу. Пойду-ка я домой. Хмурек вышел на крыльцо проводить соседа. Геля убрала со стола и понесла остатки ужина в погреб. Лилли осталась одна в горнице, полной дыма и тревожных мыслей. Скорей бы встретиться с Септимусом и вернуть Морвенну! Без сестры она не может править Розенгардом. Ничего не знает и не умеет. Она не заметила, как положила голову на стол и заснула. Проснулась от пронзительных криков деревенских петухов. Уже рассвело. Свежая и умытая Геля вновь собирала на стол. Из двора неслись крики Хмурека. Лилли вышла на подворье. Возле крыльца стояла бадья с водой, в ней колыхался деревянный ковш. Девушка зачерпнула воды, умыла лицо и обтерлась висевшим тут же вышитым полотенцем. К подворью Хмурека подъехал запряженный быками обоз, доверху нагруженный мешками с железной рудой. Обозом правил средних лет гном в льняном колпаке. Во рту гнома дымилась трубка. Хмурек открыл калитку и вышел к обозу – посудачить с соседом. Лилли с сожалением глянула на уютный дом – ее первое пристанище с тех пор, как оставила Розенгад, вздохнула и направилась к калитке. — Уходите, не прощаясь, госпожа! – раздался голос. Она обернулась и увидела Гелю. Хозяйка держала в руках узелок. — Спасибо тебе, почтенная, за пищу и за кров! – Лилли склонила голову. Геля улыбнулась и протянула гостье узелок: — Сама подоила коров и коз. Пусть девочки выспятся. Успеют еще наработаться, как выйдут замуж. Я тут собрала кое-какой еды в дорогу. Вы же не завтракали. Лилли взяла узелок и благодарно сжала Гелину руку. — Да хранит вас Небесная Волшебница, почтенная! Геля подняла правую ладонь и провела в воздухе возле лица Лилли. Так матери провожали в путь дочерей и сыновей, отдавая их под защиту Хранительницы. Лилли прижала к груди узелок и вышла через калитку. — Госпожа! – возница слез с обоза и поклонился Лилли. — Лучше просто «Лилли». Пусть никто не знает, что я из Розенгарда. Времена сейчас непростые. —Береги госпожу, Братек. Довези до Златобора целой и невредимой. — Завсегда рад, друг Хмурек! У меня при себе ладный меч. Пусть только кто осмелится подойти к госпоже, уж я-то сумею пустить его в ход. Лилли уселась на обоз рядом с возницей. Тот кивнул Хмуреку и зычно крикнул: «Пошли!». Горбатые быки вздыбили спины и потянули обоз по пыльной деревенской дороге. Тут и там из подворий выглядывали любопытные лица селян. Кланялись, улыбались. Удивлялись, что делает наследница Розенгарда на обозе Братека. Лилли кланялась в ответ и желала, чтобы быки шли быстрее. Ее страшило, что где-то по Долине бродит переодетый рольген, выслеживает ее, строит коварные планы. ---------- Глава 5 Глава 5 Глава 5 За высокими стенами из белого песчаного камня виднелись пестрые крыши славного города Златобора. Сказывали, что в Златоборе самые красивые дворцы, самые ловкие воры, самые оборотистые купцы и самые дивные синие купола на молельне Небесной Волшебницы. Лилли ехала на телеге, впряженной в двух круторогих быков. Полуденное солнце изрядно припекло ее светлую макушку, опалило нежное лицо золотистым загаром. Она крепко прижимала к поясу кожаный кошель. В Златоборе воришек – как крыс. Только успевай приглядывать за своим добром, чтоб не обокрали. Возница – плечистый, круглоголовый гном лениво помахивал над спинами быков длинным хлыстом. Быки ревели, возница ругался, Лилли желала поскорее добраться до постоялого двора и отдохнуть на прохладной постели. Два дня и две ночи ехали они по лесам и полям. Днем останавливались лишь накормить – напоить быков. Ночью разжигали костер и по очереди стерегли обоз с ценной рудой. Лилли сидела возле костра и тряслась от страха. А ну, как они нарвутся на троллей или, того хуже, на прихвостней Нармусов, в наглую рассыпавшихся по всей Долине Роз? Где-то в темноте ей чудился рольген в облике бледного чудовища с хвостом и клыками. Лишь, когда занималась заря, страхи исчезали, она садилась на обоз и мирно дремала под скрип и стук могучих деревянных колес. Быки неспешно шагали по дороге, обмахивались хвостами от паутов и мух. Возница, зажав хлыст в заскорузлых пальцах, покрикивал на них и рассказывал Лилли байки про тяжкий гномий труд в подземных рудниках и про жадных купцов, что вечно норовят купить руду дешевле, а перепродать дороже. Город Златобор — самый большой и людный в Златолесье, с узкими улочками, мощеными здоровенными булыжниками, с нависающими над мостовыми домиками, так плотно стоящими друг к другу, что порой жители с разных сторон улицы могли через окна здороваться за руку. По старинному обычаю из окна в окно тянулись веревки, сплошь увешанные выстиранным бельем. Воду после мытья и стирки хозяйки тоже выплескивали на улицу. И тогда берегись случайный прохожий, попавший под мыльный водопад! Златобор привечал всех желающих поселиться в его стенах. В городском указе говорилось, что все жители равны и вправе совместно решать судьбу города. Но так повелось, что эльфы селились с эльфами, гномы с гномами, а люди с людьми. Тролли – любители свободы и отчаянные ненавистники любых законов и правил – селились, где придется, и всячески нарушали мир и покой златоборцев пьяными воплями, драками и чрезмерным нахальством. Центром, где сходились представители разумных рас, по праву считался златоборский рынок. Сюда свозили товары с разных концов Видимого Мира. Рыба из Бескрайнего Моря блестела чешуей и терпко пахла тиной. Персики и груши из Долины Роз манили сладостными ароматами. Розы, гортензии, лилии, тюльпаны цветным морем дурманили златоборских девиц. Драгоценные меха соболей и куниц из Стуженой Земли привлекали самых именитых купцов. В народе говорили, что нет такого товара, который нельзя купить на златоборском рынке. На центральной площади горделиво высилась городская ратуша с красной черепичной крышей. В ратуше заседал голова Златобора, ежегодно выбираемый общим голосованием граждан. На другом конце площади сияла лазурными куполами молельня Небесной Волшебницы. Четыре купола как четыре края Видимого мира, над каждым сверкает серебряная звезда. Молельню строили на деньги горожан целых двести лет. И каждое поколение златоборцев желало внести свой вклад в строительство дома Хранительницы и украсить священное место новым приделом или красочными росписями. Небесная Волшебница – людская Хранительница. Гномам покровительствовал мудрый Ольдин, у эльфов же был Храбрый Ясен, был ли небесный покровитель у троллей – никто не знал. Свои молельни они не строили, а чужие обходили с ругательствами и плевками. Братек привел обоз на окраину Златобора, где у гномов располагались склады с припасами и товарами. Склады помещались в добротных каменных домах с дубовыми дверями и крепкими замками. С утра здесь было оживленно и шумно. Гномы, одетые по-простому в серые рубахи, льняные штаны и грубые деревянные башмаки с вязаными чулками, разгружали мешки с овсом и пшеницей с другого обоза. В южных землях Златолесья уже вовсю шла уборка урожая, и город пополнял свои запасы в ожидании грядущих холодов. За работой присматривал худой, жилистый гном в добротном красном камзоле и синих штанах тонкой шерсти, обутый в башмаки из воловьей кожи. — Зютек, здоровьечка и полных закромов! — И тебе не голодать, почтенный Братек! Привез руду? — А то! Разгрузить бы да напоить моих быков. Ох, и жаркая была поездка! Цельными днями пауты жалили, а ночью от комаров не было спасу. — И не говори, Братек! Жара нынче пуще прежнего. — Разве здесь не было дождя? Лилли спрыгнула с обоза и подошла к Зютеку. — Ты кого это привез, старый греховодник? – усмехнулся Зютек в пышные рыжие усы. – Вот расскажу твоей женке, будешь знать, как девиц в обоз сажать! — Ха-ха-ха! – Братек рассмеялся и схватился за круглый живот. Лилли сначала обиделась, но глянула на хохочущих гномов и тоже рассмеялась звонким, как лесной колокольчик, смехом. Закончив смеяться, она слегка присела и назвалась: — Я – Лилли. Господин Братек милостиво подвез меня до Златобора. — Меня Хмурек попросил. Не оставлять же девушку на дороге. Вот и взял с собой в обоз. И ей не страшно, и мне веселее. — На ярмарку приехала? – поднял густую бровь Зютек. – Говорят, нынче ярмарка будет богатая – пребогатая. — Нет, почтенный! Мне бы мага одного сыскать. Зовут Септимусом. — Приворожить кого надумала? Так это тебе нужно к эльфийке Миринде. Пара золотушек – и кого хочешь приворожит. — Приворот меня не интересует! – холодно заметила Лилли. Ей не хотелось, чтобы в городе судачили, будто Лилли Розенгардская мотается по Златолесью в поисках мужчин. Своего мужа ей мало. Пока Братек с помощью двух гномов таскал мешки с рудой, Зютек пристально разглядывал Лилли. — Что-то в лице твоем мне знакомо. Ты раньше не приезжала в Златобор? — В прошлый Студень, — кивнула Лилли, потом вспомнила, что решила не выдавать свое настоящее имя и замолчала. — Ладно, дам тебе служку. Отведет к магу Септимусу. Только будь осторожна, девочка. Златобор – богатый город. От того здесь ворья и жуликов – не пересчитать. Держи кошелек ближе к сердцу, а глаза востро. Как стемнеет, на улицу без дюжего малого не выходи. Иначе не только честь, но и жизнь потеряешь. Лилли испуганно слушала гнома и кивала. Она не собиралась гулять по Златобору в одиночку. Выехала из дома с двумя «дюжими малыми» — Мариусом и сэром Вильямом. Вот только эти малые где-то затерялись по дороге. Лилли еще раз пожалела, что сглупила и убежала из пещеры, не дождавшись своих спутников. Но теперь назад дороги нет. Она найдет Септимуса, узнает, как выручить Морвенну, а уж потом вернется в Розенгард. — Пулька, поди сюда! – зычно крикнул Зютек маленькому и щуплому гному в потрепанных штанах и пыльной куртке. Пулька подошел и уставился на Лилли круглыми голубыми глазами на загорелом лице. Голову Пульки украшал мятый льняной колпак. Каждый гном, выходя из дома, должен был покрыть голову. Таков обычай. Летом гномы носили льняные колпаки, зимой шерстяные. Гномихи повязывали головы платками. — Чего надо, почтенный Зютек? – склонил голову служка. — Отведи людскую девушку на Червонную улицу к дому старого Септимуса. Да, смотри, сразу возвращайся назад. Только попробуй опоздать – получишь знатную трепку! — Не опоздаю, почтенный! – пролепетал Пулька и повернулся к Лилли. – Идемте, госпожа! — Ты можешь звать меня Лилли. Я – не госпожа. Пулька пожал плечами и пошел в сторону улицы. Лилли поспешила следом, стараясь не упускать его из вида. На окраине Златобора селились самые бедные из горожан. Вдоль улицы плотно теснились глиняные домишки с крышами из старой черепицы. На окнах вместо стекол были натянуты бычьи пузыри, каминов не было, ибо топили по-черному — дым из очагов выходил прямо в горницу. Лилли видела, какие уставшие лица у хозяек этих домов, какие натруженные у них руки. В этой части города не было ни колодцев, ни ручьев. Воду приходилось носить в деревянных бадьях за несколько кварталов. Одежду стирали за городскими воротами в мутной речке. Мылись там же и не слишком часто. Ребятишки, игравшие прямо посреди улицы, были чумазые, как трубочисты. — Не смотри на них так! – прошипел Пулька. — Как? — Слишком пристально. Людская женщина с белыми руками и в добротном платье. Каждая из местных хочет облить тебя помоями, испачкать в навозе, чтобы ты не так блестела на солнце. — Я ничего не сделала, — невольно смутилась Лилли. — Я тоже выросла в простой семье и работала по дому. Умею шить, ткать ковры, могу и горницу вымыть. Не думай, что я – неженка и белоручка. Пулька остановился и оглядел Лилли с головы до пят: — Нет, ты – госпожа. Не знаю, как вышло, что ты мыла полы. Но ты рождена госпожой и должна ходить в эльфийских шелках и разъезжать в роскошной карете, как жена городского головы. Лилли разразилась смехом. Вспомнила, как ходила с мамой полоскать белье к Быстрой реке, а потом играла с городскими мальчишками на мостовой и пускала кораблики в лужах. Пулька смотрел – смотрел и широко улыбнулся, сверкнув крепкими белыми зубами. Лилли стало жаль паренька, который вынужден зарабатывать себе на хлеб столь тяжким трудом. Ей захотелось помочь. — Пулька, а ты не хочешь переехать в Долину Роз? Пулька прекратил смеяться, прищурил глаза от жаркого солнца и серьезно сказал: — Я – сирота. Почтенный Зютек раньше жил в нашей деревне и знал моего отца. Когда родители умерли от чумы, он взял меня к себе на воспитание. Уйду от Зютека – мне не на что будет жить. — Если решишь уйти или тебе будет трудно, приходи в Розенгард и спроси лорда Варга. Скажи, что Лилли очень просила тебе помочь. — Ты знакома с лордом из Розенгарда? – Пулька недоверчиво вглядывался в Лилли. — Мне довелось жить в Розенгарде. Некоторое время, — смутилась Лилли. Дальше шли молча. Пулька, видно, обдумывал предложение Лилли. А Лилли разглядывала город. Чем дальше от окраины и чем ближе к центру, тем богаче становились дома горожан. Глиняные избы сменились ладными каменными домами с яркими черепичными крышами и блестящими на солнце стеклами окон. Потрепанная одежда превратилась в красивые платья из шелка и льна, с вышивкой и кружевами. Усталые, напряженные лица сменились довольными и счастливыми. Приземистые и плотные фигуры стали высокими и худощавыми. — Здесь живут эльфы. Ремесленники, купцы, воины. На постоялых дворах часто останавливаются знатные лорды и леди и тогда, если не зевать, есть возможность заработать медяк другой. Почистить лошадь, отнести письмо, смахнуть пыль с сапог. Мы с ребятами часто сюда прибегаем. Заработаем и на обратном пути покупаем в лавке сладкий пирог или кружку забористого кваса. Красота! Лилли во все глаза смотрела на красавцев эльфов. Какие они гибкие, стройные, длинноволосые! Волосы эльфиек, красиво убранные драгоценными гребнями, спускались до самых колен. Золотые, медные, черные! Ни одна людская женщина не могла сравниться с эльфийкой грацией и красотой. Даже удлиненные кончики ушей, торчащие из-под волос, придавали им очарование и прелесть. Белоснежные лица с тонкими чертами и точеными скулами. Влажные блестящие глаза, обрамленные густыми ресницами. Мягкие сочные губы, словно просящие поцелуя. Лилли сразу почувствовала себя дурнушкой. Низкорослая, полногрудая, с расцарапанными руками и спутанными, давно не мытыми волосами. Она шла среди весело щебечущих эльфиек, окутанных сладким флером духов, и была рада сгинуть, провалиться в подземный мир, лишь бы не видеть их насмешливые, презрительные взгляды. Пулька не обращал внимания на эльфиек и бодро несся вперед. Отведет Лилли и успеет подработать у напыщенных эльфов. Они проходили мимо постоялого двора с кричащей вывеской «Благородный эльф», куда как раз подъехала карета. К карете подскочил служка, с поклоном открыл дверцу и опустил лесенку. Из кареты выплыл надменный белокурый эльф и, не глядя на служку, прошел в распахнутую дверь постоялого двора. На Лилли и Пульку эльф даже не взглянул. Лилли подумала: знай он, что она – наследница Розенгарда, удостоил бы он ее чести поздороваться? Или благородная людская фамилия ничего не значит для эльфов? Она слышала, у них своя иерархия с множеством ступеней. Эльфы с разных ступеней не могут вступать в брак и заводить детей. Эльфийский квартал сменился людским и Лилли облегченно вздохнула. Люди не столь трепетно относились к своему внешнему виду. В людском квартале попадались стройные и пухленькие, маленькие и высокие, с волосами и без. И, кажется, никого из них не смущало соседство с красавцами эльфами. Дома здесь были простые и добротные, а одежда практичной. На мужчинах – льняные штаны и рубахи, на ногах кожаные башмаки. Женщины в светлых платьях с передниками, на головах платки или шляпы с завязками. Люди не так жестко блюли обычай покрывать голову при выходе на улицу. Попадались и «простоволосые» — без платков и шляп. Здесь Лилли не смущали насмешливые взгляды, она чувствовала себя просто и естественно. Пулька привел ее к небольшому дому в один этаж, на двери которого красовалась вывеска: «Лавка мага и чародея Септимуса». — Ну вот, мы на месте, — с сожалением вздохнул Пулька. Ему понравилась Лилли. Она была такая же красивая, как его мать. И гораздо добрее Ульрики, дочери Зютека. — Спасибо, Пулька! – Лилли пожала мальчику руку и вскрикнула: — Тебе не нужно сегодня работать. У меня есть деньги. Она быстро отвернулась, прошептала заклинание, и на ее поясе оказался туго набитый кошель с золотыми. Лилли развязала кошель, вынула золотушку и повернулась к мальчику: — Бери! Это тебе на квас и сладкие пироги. Хватит надолго. — Уй! – взвизгнул Пулька, подпрыгнул, поклонился Лилли и радостно побежал по улице. Лилли с улыбкой глянула ему вслед и направилась к двери, грубо сколоченной из сосновых досок. Приблизилась и громко постучала. — Открыто! – крикнули из дома. Она распахнула дверь и вошла. С порога дохнуло едким серым дымом. Глаза заслезились, Лилли чихнула и моргнула, пытаясь разглядеть в клубах дыма место, куда попала. — Finito magia! –раздался хриплый, старческий голос, дым рассеялся, и Лилли очутилась в тесной, битком набитой комнате, полной реторт, склянок, пучков сушеных трав и потрепанных книг. В центре возвышался громадный котел, в котором что-то сердито булькало и фырчало. Рядом с котлом стоял и улыбался худой старик в длинной мантии, заляпанной разноцветными пятнами. Его голубые, как горные озера, глаза светились добродушием, а длинная серебристая борода спускалась до пояса. — Госпожа Лилли из Розенгарда! – старик склонил седую голову, тряхнул бородой. — Почтенный маг Септимус! – Лилли подхватила юбку и изящно присела. — Может, просто «учитель»? Так когда-то меня звала Морвенна. — Тогда я – Лилли. Я стала госпожой лишь год назад и никак не привыкну. Старый маг улыбнулся и провел рукой – перед Лилли очутилось кресло из вяза с мягкой подушкой. — Присаживайся, Лилли, и поведай, что привело тебя в славный город Златобор. Вижу, тебе пришлось пережить немало трудностей на своем пути. Лилли присела на краешек кресла. Маг удивительно легко для своего преклонного возраста юркнул в угол комнаты и примостился в широком черном кресле, изукрашенном древними письменами. Лилли во все глаза разглядывала жилище Септимуса, стараясь не упустить ни одной мелочи. Свет попадал в дом через круглое оконце, затянутое не бычьим пузырем, как у бедных, и не стеклом, как у богатых златоборцев, а тонкой прозрачной материей, похожей на мелкую паутинку. Паутинка мерцала, переливалась в лучах солнечного света, отражалась на дощатом полу комнаты мелкими тенями и отблесками. Стены дома от пола до сводчатого потолка были утыканы душистыми полками из мандаринового дерева. Лилли слыхала, что это дерево, растущее далеко на юге Златолесья, обладает защитными свойствами. Дом, в котором есть мандариновые вещи, защищен от темной магии. Полки топорщились ветхими книгами в потрепанных переплетах. Лилли невольно сравнила их с нарядными книгами библиотеки Розенгарда и решила, что маг гораздо чаще читает свои, от того они и выглядят столь неопрятно. На дубовом столе с почерневшей столешницей беспорядочно топорщились пузырьки, склянки. На одном из столов торчала реторта для изготовления зелий. В центре комнаты на треноге пузатился котëл, а под сводами потолка на льняных веревках болтались пучки и букеты пахучих трав. У задней стены колыхалась вылинявшая на солнце занавеска. Видно, за занавеской располагалась спаленка мага. Ибо в главной комнате места для кровати не осталось. — Учитель, а что варится в этом котле? – Лилли вытянула шею и глянула на буроватую кипящую жижу, испускавшую тонкий аромат ванили. — Ягодный кисель, — хмыкнул маг и рассмеялся. — А-а-а, — разочарованно протянула Лилли. – Я думала это какое-то волшебное зелье. Приворотное или целебное. Пыталась узнать по запаху или виду. — Так ты – зельевар, Лилли из Розенгарда? — Да, учитель. Морвенна говорит, что у меня неплохо выходит подбирать травы и варить целебные зелья. Септимус нахмурил брови и постучал по подлокотнику кресла длинными пальцами: — Я так давно не видел леди Морвенну. Слыхал, что она обрела сестру. Я давно подозревал, что у лорда Аврелиуса есть еще одна дочь. — Как вы могли знать? Мы встретились лишь прошлым летом. До того дня ни Морвенна, ни я не знали друг о друге. Септимус загадочно улыбнулся в седую бороду: — Две звезды для двух сестер. Звезда Морвенны слишком яркая, теплая. Ваши звезды изначально притягивались друг к другу. Так было всегда с того дня, как ваша прабабка Элия, потомок Вторых магов и одна из самых сильных ведьм нашего столетия, сотворила две магические звезды для своих дочерей и наделила их родственными узами. Лилли положила руку на грудь, где сквозь ткань платья теплился серебряный медальон со звездой, ее связь с Морвенной. — Учитель, скажите, правда, что моя звезда знает, жива Морвенна или нет? Септимус прищурил глаза – по лицу пробежала тонкая сеть морщин: — Лилли, что случилось с Морвенной? Почему ты приехала в Златобор одна и в деревенском платье? Лилли набрала воздуха и выпалила: — Морвенна пропала. Сбежала из замка. Мы с Мариусом и сэром Вильямом отправились на поиски. Но я потеряла своих спутников в Сумрачном лесу и еле добралась до Златобора. Сколько мне пришлось пережить в дороге – словами не передать! Но я не жалею. Наконец-то я здесь, и вы поможете мне отыскать сестру. Маг напряженно слушал Лилли. Его глаза горели, а с кончиков пальцев сыпались серебряные искры. — Я знал, чувствовал: что-то происходит. Время сгустилось, призраки прошлого проникли в мои сны. Я вижу события давно ушедших лет, будто наяву. Магия времени — тонкая материя. Даже самые опытные маги легко могут навредить настоящему и грядущему, заглядывая в прошлое. Он встал с кресла и решительно зашагал вокруг котла с треногой, в котором шумно булькало кисельное варево. Места было чуть-чуть и Лилли приходилось подбирать ноги, опасаясь, как бы Септимус не отдавил их своими сапогами. Старый маг что-то невнятно бормотал на незнакомом языке. Лилли решила, что это эльфийский – уж очень напыщенный. Брови мага нахмурили складку на лбу, пальцы творили неизвестные пассы. Она подумала: уж не желает ли маг переместить их вместе с домом туда, где пребывает Морвенна? — Учитель, постойте, погодите! Лилли вскочила с кресла и потянула Септимуса за рукав мантии. Маг на ходу остановился и резко развернулся. — Чего тебе, дорогая? —Что вы имели в виду, когда сказали о времени? Где это место, куда отправилась Морвенна? Как ее отыскать? Маг тяжко вздохнул. — Ни ты, ни я, девонька, не сможем отправиться вслед за Морвенной. Ибо туда, где она сейчас, нет ни входа, ни выхода. — Да что это за место такое? – вскрикнула Лилли и топнула ногой. Котел на треноге дрогнул, но устоял и продолжил кипеть сладким варевом. —Это тайная обитель душ Первых Магов – Пещера Чар. Место Источника жизни и смерти. Граница живого и мертвого. Место, где зародилась магия и откуда она берет силы. Не представляю, почему Первые выбрали Морвенну для ритуала. Может, ей подвластна неведомая мне магия? Маг нахмурился, схватился руками за седую голову и начал раскачиваться из стороны в сторону и подвывать. Лилли испуганно отшатнулась. Уж не выжил ли учитель Септимус из ума? Не мудрено в его-то годы. Для юной Лилли все, кому перевалило за двадцать, казались дряхлыми старцами. — Что она сказала? – вдруг рявкнул маг. Лилли вздрогнула и сделала шаг к двери. – Что сказала Морвенна, перед тем как исчезнуть? — Ничего не сказала, — выдохнула Лилли. Простой вопрос предполагал краткий ответ. Но увидев отчаяние на лице мага, быстро добавила: — Она лишь оставила письмо! —Письмо! Где оно? Давай сюда! – он протянул к Лилли худые руки. Она сделала еще один шаг к двери. — Я оставила письмо в замке, — начала она и, опасаясь, как бы маг в гневе не превратил ее в лягушку, немедленно продолжила: — Но я помню каждое слово из этого письма. И Лилли тут же рассказала, что было в письме. От строчки до строчки: «Любимая сестра! Меня уже нет в замке. Я далеко, так далеко, что искать бессмысленно. Не отправляйся на поиски – ты никогда меня не найдешь. Мне предстоит тяжкая битва. Она неизбежна и предначертана судьбой. Не бойся – я рассчитываю на победу. Если все выйдет, как задумала – возможно, мы еще увидимся. Если нет – да храни тебя Небесная Волшебница. Носи это кольцо – оберег от болезней. Никогда не снимай звезду. Наши звезды связаны. Пока звезда на твоей шее – я буду знать, что ты жива. И ты будешь знать обо мне. Меч отдай Корнелиусу. Пусть сражается за Розенгард. Словами не передать, как мне жаль, что не успела проститься с ним. Он был моей единственной любовью. Оставляю Розенгард на его храбрость, честность и справедливость. Он станет тебе надежной поддержкой и опорой. Прощай, сестра» — Из письма ничего не понятно, — сбивчиво продолжила Лилли. – Но я нашла магическую книгу, которую Морвенна читала в день своего исчезновения. В той книге говорилось про Ритуал Жизневорота и Первых Магов. — Я так и знал! – вскричал Септимус и неожиданно подпрыгнул на месте. Котел дрогнул, борода взметнулась вверх и плавно опустилась на грудь мага. – Я знал, что речь идет об этом древнем ритуале. Он устремился к одной из книжных полок, потянулся и стащил пухлый фолиант. Решительно раздвинул пузатые склянки на столе и бухнул книгу, тряхнув пылью и каким-то вонючим порошком, который покрывал стол. — Где же здесь про ритуал? – маг листал толстые, распухшие от времени страницы. – Я так давно не брал в руки эту книгу, что позабыл, где искать. Лилли осторожно подошла к столу и заглянула в книгу. Пожелтевшие страницы густо покрывали древние письмена и миниатюры, изображавшие, как проводить тот или иной магический ритуал. Наконец, дошел черед до нужной страницы, и маг быстро зашептал то, что Лилли прочла в книге Морвенны: «И настанет день, когда Первые смогут вернуться в Видимый Мир, дабы вновь установить законы существования смертных, переписать заново историю магии и вернуть себе верховную власть над миром. Ритуал следует проводить раз год в самую короткую Ночь, названною Ночью Жизневорота». Маг прекратил шептать и прикрыл глаза. Его руки лежали на страницах книги, а худое тело слегка покачивалось. Лилли подумала: неужели Септимус все же выжил из ума? Как тогда он поможет отыскать сестру? — Я понял, — маг резко распахнул глаза и Лилли почудился в них страх. – Первые призвали ведьму Морвенну для проведения ритуала Жизневорота. — Но почему Морвенну? Раз они такие могущественные, отчего сами не могут провернуть свой жизневорот? — Потому что они давно мертвы, дорогая девочка! В Пещере Чар обитают их бесплотные духи и без ритуала им никогда не вернуть себя к жизни в Видимом Мире. — Но как Морвенна сделает это? У нее почти не осталось магической силы. В прошлом году, когда нас схватили лесные разбойники, ей пришлось забрать мою магию, чтобы освободить нас. — В Пещере Чар есть Источник. Если Морвенна почерпнет силу из этого Источника, она станет самой могущественной ведьмой Видимого Мира. Много веков маги пытались найти эту пещеру и Источник. Ничего не выходило. Пещера находится где-то в недрах Зубастых гор. Но никто из смертных не в состоянии проникнуть туда. Разве что Первые сами его позовут. Я слышал, за все время лишь несколько ведьм отправились в Пещеру Чар по зову Первых и ни одна не вернулась. Кстати, одной из ведьм была твоя бабка Ариана. — Морвенна рассказывала, что нашей бабкой была Корнелия, — возразила Лилли. — У твоей прабабки Элии родились две дочери. Ариана совсем юной исчезла из Розенгарда. Корнелия осталась и родила сына, вашего с Морвенной отца. — Я ничего не слышала об Ариане. Правда, я лишь недавно узнала, что у меня есть сестра. — Розенгарды не любили вспоминать Ариану. Ее отец и мать так и не пережили потерю дочери. А Корнелия не простила сестре ее поступка. — Но откуда вам известно, учитель, что Ариана сгинула в Пещере Чар? Может, она просто сбежала с кавалером и по сей день живет где-нибудь на островах Бескрайнего Моря. — Когда-то я слышал предсказание. Тогда я был легкомысленным юнцом и не потрудился уточнить у старого мага, который рассказал мне о нем, все подробности. Так вот: в том предсказании говорилось, что ведьма Долины Роз, одна из двух сестер, сможет вернуть к жизни Первых Магов. Думаю, Ариана знала про предсказание и пыталась спасти свою сестру Корнелию. Более того, Морвенна поступила так же. Для Первых не имеет значения, кто из двух сестер пожертвует собой ради Жизневорота. Морвенна сбежала, чтобы оградить тебя, Лилли, от этой печальной участи. У Лилли задрожали руки. Она облокотилась на стол с книгой и уперлась застывшим взглядом в весело булькающий котел. Все это время она думала, что Морвенна отправилась в Пещеру Чар, потому что опытнее, сильнее. Оказывается, она хотела уберечь Лилли от этой жертвы. Она оставила ей Розенгард, а сама отправилась на верную погибель. Лилли колотила дрожь, ей стало жутко холодно и страшно. Она подняла руку и потрогала медальон со звездой на шее. Звезда теплая. Морвенна пока жива. Надолго ли? — Мне нужно попасть в эту пещеру! Учитель Септимус, помогите сотворить портал. У меня не хватит на это сил и умений. Глаза Лилли сверкали отчаянием и решимостью. Септимус с грустной улыбкой взирал на переменившуюся Лилли. Они с Морвенной совершенно не похожи друг на друга. Разве что овал лица и разрез глаз. Как Морвенна смогла ее отыскать? Лилли совсем неопытная. В ней ощущается сила, но вряд ли она способна противостоять Первым Магам. Морвенна сделала верный выбор, когда оградила сестру от непосильной ноши. — Я не могу открыть портал в Пещеру Чар, дитя мое. И никто не сможет. Но есть маги, опытные и могущественные, способные подчинять себе законы природы. Возможно, они подскажут, как проникнуть туда и спасти Морвенну. — Как их найти? – Лилли оживилась. – Подскажите дорогу, и я немедленно отправлюсь в путь. Морвенна там, в пещере, совсем одна и неизвестно, насколько ей хватит сил. Она гораздо слабее, чем думает. Одной ей не справится. — Ты не можешь одна отправиться в путь, дорогая Лилли. Юной госпоже не подобает путешествовать по дорогам и лесам, полным опасностей. Может, стоит вернуться в Розенгард и взять для охраны крепких воинов с мечами? Лилли вспомнила Розенгард, пропавшего Мариуса и тяжко вздохнула. Как узнать, что с ним стало? Вернулся в замок или до сих пор блуждает в Сумрачном лесу? Если бы она знала, что потеряет мужа, ни за что не осталась бы одна в той пещере. А теперь и Морвенна пропала, и Мариус неизвестно где. Все, кого она любит, исчезли. Снова одна, как в то злополучное лето, когда ее родители уехали на ярмарку и не вернулись назад. — Я не поеду в Розенгард. Нармусы, наши соседи, окружили замок. Дорога в Розенгард трудна и опасна. К тому же, я не хочу в такие трудные дни просить у Варга еще рыцарей для своей свиты. Не смогла уберечь двоих — пришла за новыми? Нет, учитель, я в одиночку отправлюсь к вашим магам. Попрошу их сотворить портал и заберу Морвенну домой. Септимус внимательно смотрел на Лилли. Нежная и хрупкая, способна ли она противостоять могуществу Первых Магов? Веком ранее Ариана Розенгардская замыслила совершить Жизневорот и погибла в горниле древней магии. Ее звезда чудесным способом попала к Лилли. Звезды сестер связаны между собой. Если кто из смертных и сумеет проникнуть в Пещеру Чар, то это Лилли. Возможно, магическая сила двух сестер, подпитанная Источником, сумеет одолеть древнюю магию Первых и помешает их намерениям повернуть время вспять. Септимус не верил в успех Жизневорота, который замыслили души умерших Первых. Время течет своим чередом. Только вперед: от прошлого к будущему. Да и что хорошего ждет их, смертных, если удастся повернуть время вспять? Второй раз Первые не допустят, чтобы смертные взяли над ними верх. Они не доверят магическое искусство смертным расам. Маги изменят прошлое – картина настоящего и будущего Видимого Мира поменяет свои черты. Под властью Первых Магов смертные расы будут влачить жалкое существование во тьме невежества и страха. Старый маг тяжко вздохнул и промолвил: — К Западу от Сумрачного леса есть древний эльфийский город Шалрейн. Оплот магии и силы эльфийской расы. В Шалрейне подскажут, как отыскать Орден Ясина, магистры которого много веков назад одолели Первых Магов и заперли их души в Пещере Чар. — Я немедля отправляюсь в Шалрейн! – воскликнула Лилли и вскочила на ноги. — Погоди! – Септимус вытянул руку, будто желая остановить Лилли. – Я найду тебе проводника. До Шалрейна три дня пути, а Сумрачный лес полон опасностей и ловушек. — Знаю! – нахмурилась Лилли. – В Сумрачном лесу я потеряла мужа. Нужно как-то дать знать Мариусу и Варгу, куда я направляюсь. Иначе они решат, что меня схватили Нармусы или тролли, или, чего хуже, убили и прикопали где-нибудь под сосной. — Мы отправим весточку в Розенгард, дорогая Лилли! Септимус сложил ладони лодочкой, наклонился, прошептал заклинание, раскрыл руки, и Лилли увидела белоснежного голубя с яркими черными глазами и маленьким клювом. Маг протянул птицу Лилли со словами: — Подержи-ка его. А я пока напишу послание для лорда Варга. Негоже отправляться в путь, не уведомив его о твоих планах. Как-никак ты теперь наследница Розенгарда. Лилли бережно взяла голубя в руки и погладила по шелковистым перьям. Маг взмахнул рукой и перед ним появился крошечный свиток и самописное перо. «Пиши!», — крикнул Септимус, и перо бодро, слово за словом, застрочило по свитку. Закончив, зависло в воздухе, а свиток свернулся трубочкой и скользнул в руку мага. Септимус завязал свиток тонким шнурком, а шнурок привязал к лапе голубя. Взял птицу из рук Лилли и направился к двери. Лилли скользнула за магом. Они вышли на златоборскую улицу, и маг плавным движением подбросил голубя вверх со словами: — Лети в Розенгард, вещая птица. Донеси весть до лорда Варга! Птица взмыла в небо, сделала круг над улицей и повернула на восток. — В Розенгарде узнают, что ты жива и собираешься в Шалрейн, дорогая Лилли! Лилли с трепетом в сердце следила за тающей в небе белой точкой летящей птицы. Она надеялась, что Мариус все же вернулся в замок. Он получит весть и будет ждать ее возвращения. Маги Ордена Ясина помогут найти Морвенну, и они вместе вернутся домой. Солнце клонилось к закату, и жители квартала собирались на улице: посудачить с соседями и выпить кружку – другую забористого кваса. Из домов выносили скамьи, на которых тут же рассаживались востроглазые и языкастые златоборские кумушки, а чуть поодаль на ступенях высокого крыльца их мужья уже раскладывали кости и разливали золотистый квас из пузатой бутыли в большущие кружки. — Смотри-ка, Анелька, старый колдун девицу пригласил. Не иначе заколдовал. Такая красотка подобру к старому пню не пойдет. — Может, золота пообещал? — Да что с него взять? Одна мантия, да и та в дырах – ветер свищет. За всю лавку и одного золотого не предложат. Лилли налилась краской, как перезрелый помидор, и уже собиралась вмешаться и одернуть вредных сплетниц, но Септимус ухмыльнулся в бороду, покряхтел и зычно крикнул: — Спокойного вечера тебе, милейшая Анелька! Плотная кумушка с прилизанными к голове волосами и крупным носом на загорелом лице недоверчиво глянула на мага: — Чего тебе, старый развратник? — Хочу познакомить тебя с племянницей Лилли, дочкой моей сестры той, что проживает в Долине Роз. Анелька подозрительно прищурила глаза и оглядела Лилли. А Лилли сразу устыдилась своего пыльного и грязного после дороги платья. — Видно, твоей племяннице долго пришлось добираться, колдун. Надо полагать, она шла пешком от самой Долины. С лавки, на которой Лилли насчитала пять кумушек, послышался раскатистый смех. — Эх, Анелька! Я ведь знавал твою мать, почтенную Элису. Уж, она-то не стала бы издеваться над бедной девушкой. Анелька опустила глаза, а ее щеки налились стыдливым румянцем: — Прости меня, старик, и ты, Лилли. Тоскливо целыми днями сидеть у окна. Вот и хочется иной раз позубоскалить. Ты, верно, голодна? У старого колдуна и корки хлеба не найдется. Разве что сушеные мышиные хвосты или жабья печень. — Зачем клевещешь на мою скромную обитель? – шутливо возмутился маг и виновато добавил: – Я с утра поставил варить кисель из лесных ягод, да забыл помешать. Кажется, он слегка пригорел. Он потянул носом к сочившемуся сквозь дверные доски сладковатому дымку и щелкнул пальцами – потушить огонь под котлом. — Эх, ты, колдун! – запыхтела, вставая, Анелька. – Идем в дом, так и быть, угощу вас ужином. Одной-то скучно вечерять, а вы побалуете старую Анельку рассказами о житье в дальних краях. Лилли взглянула на мага – тот кивнул, и они следом за подобревшей Анелькой направились к синей двери нарядного домика с крышей, выложенной бурой черепицей, и с цветочными горшками на открытых в жаркую пору окнах. ---------- Глава 6 Глава 6 Глава 6 Септимус галантно придержал дверь для Анельки и Лилли, вошел и прикрыл за собой. Лилли с любопытством оглядела златоборский дом. До сих пор ей довелось бывать лишь на постоялых дворах, да в доме мага Септимуса. В Златоборе, как в любом другом городе Видимого Мира, были свои традиции. Возле входа стелился плетеный из старых тряпок половик. Улицы города не отличались чистотой, и каждый входящий сначала вытирал обувь, а уже потом проходил в дом. Полы в доме Анельки были не земляные, как в бедных жилищах, а выложенные струганными досками. Доски щедро пропитывали пивом, отчего они казались темными и мрачноватыми. Каменные стены покрывал толстый слой беленой глины, а окна гордо сияли чистыми прозрачными стеклами. В доме было три комнаты: главная, спальня и гостевая, ибо у Анельки часто гостила ее дочь. В главной комнате у дальней стены поместился небольшой очаг с подвешенным на крюке котелком. Огня в очаге не было, но ароматный дымок, ползущий из котелка, приятно щекотал ноздри проголодавшихся гостей. — Ужинать будем тушеной бараниной с репой, — промолвила хозяйка, застилая круглый дубовый стол вышитой скатертью. Вокруг стола торчали спинки четырех кресел. Напротив камина, возле окна, высился нарядный шкаф из мандаринового дерева, покрытый толстым слоем блестящего лака. В шкафу красовалась гордость хозяйки – расписная посуда дорогого фарфора. Такой фарфор делали в эльфийском Шалрейне и стоил он как сто пудов пшеницы. Лилли удивилась: откуда у скромной кумушки такая дорогая посуда. Анелька проворно накрыла на стол: жаркое в глиняных тарелках, у каждой по деревянной ложке, краюха пышного хлеба, блюдо с густо-синими сливами и сочными персиками. В центр стола плюхнула кувшин с прохладным квасом и выставила три кружки. — Милости прошу к столу, дорогие гости, — хозяйка поклонилась по златоборскому обычаю. Лилли присела, а Септимус лишь кивнул. Анелька дождалась, пока гости разместятся за столом, потом села сама. — Лилли, деточка, кушай хлебушек. Такая худая и бледная, словно тебя морили голодом. Лилли едва заметно усмехнулась. Видно, Анелька считала всех, кто весит меньше пяти пудов, худышками и вечно старалась накормить. Дерзкая и хамоватая на улице, в доме Анелька превратилась в заботливую и гостеприимную хозяюшку. — Септимус, соседушка, положить тебе еще баранинки? Ты, поди-ка, и не завтракал сегодня? — Нет, спасибо, Анелюшка! Жаркое у тебя отменное, но я уже насытился. Лилли с аппетитом доела жаркое, отказалась от добавки и взяла с блюда румяный персик. Надкусила – по пальцам заструился душистый розовый сок – и зажмурилась от удовольствия. Она никак не могла насытиться сладкими фруктами Долины Роз. Город, где она выросла, Кронлин, располагался гораздо севернее, и там из фруктов собирали лишь зеленые яблоки да кислющие груши. — Откуда ты приехала, девочка? – спросила Анелька, разливая по кружкам квас. — Из Долины Роз, почтенная Анелия! – вежливо ответила Лилли. — Слыхала я, что в Долине сейчас война. Вчерась на рынке сказывали: пшеницы сожжено немерено, урожая нынче ждать не стоит. Лилли кивнула: — Мерзавцы Нармусы разрушили наши деревни, угнали людей и скот. Лица троих сотрапезников погрустнели, они печально кивнули головами. — А ведь ты знавала старого Нармуса, Анелька, — Септимус глянул на разрумянившееся от забористого кваса лицо хозяйки. — Старик молвит, что в молодости я служила в горничных в замке Хиллгард у лорда Барвина Нармуса. Помнится, тогда он носил пышную черную бороду и все норовил ущипнуть меня за зад, когда я проходила мимо него по коридору замка. Не поверишь, деточка, я тогда была тонкой, как осиновая веточка, прямо, как ты сейчас. Анелька вздохнула и добавила себе кваса. Ее глаза затуманились приятными воспоминаниями о давно прожитых молодых годах. Лилли было дернулась сказать, что они с сестрой в прошлом году убили старого Нармуса, который подло захватил Розенгард, но вспомнила, что решила держать свое имя и происхождение в тайне, и быстро закрыла рот. — А не слыхала ли ты, Анелька, чем так насолил Аврелиус Розенгард Барвину Нармусу, что тот долгие годы рвался убить его и захватить его земли? – задумчиво спросил старый маг. Он допил квас и обтер влажные губы рукавом мантии. Лилли затаила дыхание. Вот оно. Сейчас она узнает, из-за чего Нармусы и Розенгарды грызутся и воюют уже без малого двадцать лет. Анелька слегка прищурила глаза, вспоминая, и начала рассказ: — Помнится, когда Барвин и Аврелиус были молоды, их связывала крепкая дружба. Такая крепкая, что Барвин как-то спас другу жизнь. Во время одной из стычек с троллями, которых и в те времена было предостаточно, ибо эти грубияны и неряхи всегда отличались буйным нравом, Аврелиуса пронзило стрелой, он упал в воды Быстрой реки, ударился головой о камень и пошел ко дну. Барвин немедля прыгнул в воду и вытащил бесчувственное тело друга на берег. Да еще отбивался от кучки троллей, упорно желавших прикончить благородных лордов. Анелька вздохнула и продолжила: — Но однажды все переменилось, и дружбу сменила лютая ненависть. Родители Барвина сговорились со старинным родом Витгард из Стуженой земли о помолвке их сына с дочкой Витгардов Урсулой. Леди Урсула была редкой красавицей. Я не единожды видала ее в замке Хиллгард. Да и ты, Септимус, полагаю, встречал миледи в замке Розенгард, когда она уже стала женой Аврелиуса. Септимус кивнул. — Как сейчас помню: трубят трубы, бьют барабаны, колышутся на ветру флаги Хиллгард с гербом лордов Нармусов: львом, поражающим змею. Лорд Барвин с коротко остриженной бородой и горящими возбуждением глазами нетерпеливо перебирает ногами на ступенях крыльца. В ворота въезжает нарядная карета, а из кареты выходит юная и прекрасная леди Урсула. Ее черные волосы струятся по спине и спускаются до самых колен. Голубые глаза под смоляными бровями дерзко глядят на лорда Барвина, полные розовые губы слегка улыбаются, открывая взору белые жемчужные зубки. Лорд Барвин в невесте души не чаял и в тот же вечер представил ее лучшему другу лорду Аврелиусу. Эти двое, как увидали друг друга, вмиг замерли и побледнели. Лорд Аврелиус глаз не сводил с нареченной друга, она глядела на него. Они не видали и не слыхали ничего вокруг. Мы, слуги, сразу почуяли неладное и решили, что это не к добру. Так и случилось. Наутро после пира по случаю помолвки лорда Барвина с леди Урсулой лорд Аврелиус покинул Хиллгард. Вместе с ним уехала и леди Урсула. Больше в Хиллгарде мы их не видали. Через месяц, в самый разгар Урожая, они сыграли свадьбу. А год спустя Урсула умерла, оставив безутешному мужу новорожденную дочь Морвенну. Барвин так и не простил бывшему другу ни его подлую измену, ни смерть своей возлюбленной. Спустя год после смерти Урсулы Барвин женился. Его тихая и незаметная жена леди Элена принесла ему двух сыновей. Когда старшему Гвину исполнилось двенадцать, Барвин посетил Розенгард: предложил мир и брачный союз сына с молодой леди Морвенной. Но Аврелиус отказался. Лилли слышала часть истории, касающуюся сватовства Морвенны, от своей сестры. Но ничего не знала о причине вражды двух соседей. Теперь, после рассказа Анельки, ей было немного жаль несчастного Барвина. Интересно: знай она об этом год назад, смогла бы убить его? Лилли вспомнила, что лорд Аврелиус не слишком долго хранил верность умершей жене. Почти сразу изменил ей с незнакомкой, которая потом родила ее, Лилли, и подбросила на крыльцо простым лавочникам. Лилли жалела о смерти отца, о том, что никогда его не увидит. Но разве не был он сам причиной своей трагической судьбы? Не возжелай он тогда невесты друга, история их рода могла сложиться по-иному. Хотя, надо признать, в этом случае не было бы ни Морвенны, ни самой Лилли. — Ты так грустна, девочка, — Анелька участливо глядела на Лилли. – Тебя огорчила эта давняя история. — Лилли устала с дороги. Ей бы прилечь, — поспешно вмешался Септимус, видно, испугавшийся как-бы прозорливая Анелька не разоблачила их с Лилли тайну. — Разумеется, Септимус! В твоем доме для Лилли нет подходящей кровати. Я уложу девочку в гостевой спальне. Пойдем, дорогая, — и радушная хозяйка засуетилась вокруг смущенной Лилли, помогая ей подняться и направляя в прохладную комнату с белоснежной постелью и легкими ситцевыми занавесками на маленьком окне. — Сейчас принесу тебе воды – умыться. А потом ложись, отдыхай. Видно, твой путь был неблизок. Она принесла таз и кувшин с водой, вышла и прикрыла за собой дверь. Лилли сняла платье, оставшись в одной нижней рубашке, сдернула сапоги, чулки, налила в таз воды и с наслаждением умылась. Вытерлась жестким льняным полотенцем и улеглась в постель. Хотела еще подумать над услышанным рассказом: может ли что-то из поведанного Анелькой пригодиться Варгу, но не заметила, как ее веки смежились, и она провалилась в глубокий сон… Она была дома, в Кронлине, с мамой и папой. Ей только исполнилось десять лет. Мама испекла вкусный пирог с черникой. Лилли подарили новое платье из голубого бархата с кружевами и серебряными пуговицами. Она ела пирог и смотрела на радостные лица родителей. Счастье! Вдруг, порывом ветра открыло окно, дернулись занавески, в комнате стало темно, и Лилли услышала голос: «Оставь надежду. Они не вернутся. Ты осталась одна». Ветер стих. Ушла темнота, и солнечный свет озарил пустую комнату. Дубовый стол без черничного пирога. Одинокие стулья. В комнате лишь она, Лилли. Мама и папа пропали, словно их сдуло ветром. Лилли вздрогнула и проснулась. Солнце уже поднялось высоко и нещадно палило сквозь легкие занавески. Лилли резко села в кровати. Что это за комната? В эти дни она постоянно просыпалась в разных местах и в первые мгновения не понимала, где находится, и как тут оказалась. Анелька, ужин, история Барвина. Память вернулась и Лилли успокоилась. Встала с кровати и, как была, в рубашке и босиком подошла к окну и отдернула занавески. Ее взору открылась шумная златоборская улица. Молодые и старые горожане спешили кто на работу, а кто на рынок. В окне напротив хозяйка выплескивала из лохани мыльную воду. Снизу неслись гневные крики мастеровых, попавших под мыльную струю. Жались к домам хитроватые уличные коты, бежали мальчишки, один на ходу ловко срезал у солидной кумушки кошелек с пояса. По каменной мостовой струился мутноватый ручей, сворачивал за угол, исчезал в густоте слепленных друг с другом каменных домов. — Ты уже встала, детка! – свежая с утра Анелька в белом накрахмаленном переднике распахнула дверь и ласково улыбнулась гостье. — Да, почтенная! – присела Лилли, тряхнув косами. — Зови меня Анелькой! Не то мне кажется, будто я древняя старуха, что целыми днями просиживают на ступенях молельни и собирают милостыню во славу Небесной Волшебницы. Лилли звонко рассмеялась. — Давай-ка, умойся, соберись, и пойдем со мной на рынок. Септимус попросил подыскать для него жабий корень, а мне нужно прикупить овощей. Анелька вышла, а Лилли принялась одеваться. Ах, как не хотелось надевать пыльную и грязную одежду! Может, на рынке она купит себе новое платье? Застегнув корсет, Лилли прошептала заклинание и провела рукой вокруг талии. Ладонь ясно ощутила привязанный к поясу кошель. Затем она плеснула на лицо теплой водой, расчесала спутанные волосы и заплела две тугие косы. Хозяйка уже поджидала у двери. В руках у Анельки топорщилась плетеная корзина, а на поясе висел щегольский кошель из телячьей кожи. Они быстро вышли за дверь. Анелька вынула из кармана передника железный ключ и заперла дом на замок. Оглянулась по улице – никого и быстро спрятала ключ в щель под крыльцом. Приставила палец к губам: никому не говори! Лилли кивнула и удивилась, как эта грубая поначалу кумушка так быстро прониклась доверием к незнакомке. Она решила, что причина тому долгое соседство с Септимусом. Они бодро направились в сторону златоборского рынка. По пути Анелька здоровалась с горожанами и представляла Лилли племянницей старого мага, несчастной беженкой, приехавшей из разоренной врагами Долины Роз. Когда проходили мимо белоснежной молельни Небесной Волшебнице, Лилли шепотом помолилась о спасении сестры. На ступенях молельни шумные уличные мальчишки играли в кости. Лилли улыбнулась, вспомнив, что когда-то также играла в кости и бегала в догонялки. Жаль, что нельзя вернуть то старое время. — Не отставай, девочка! – крикнула Анелька, пробудив Лилли от тревожных дум. Они быстро пересекли площадь и устремились по широкой улице, вдоль которой ползли тяжело груженные обозы с товарами в сопровождении всадников всех рас. — Берегись! Лилли с Анелькой едва успели прижаться к стене. Мимо них на гнедом коне проскакал эльф с развевающимися белыми волосами. Надменные глаза эльфа с презрением взирали на толпу. Рука с драгоценными перстнями крепко держала поводья сноровистого коня. — Какие нахальные эти эльфы, — проворчала Анелька. – Недаром наши предки сражались с ними за обладание лучших земель. — Это было так давно, — протянула Лилли, глядя вслед эльфу. – Мама говорила, что война закончилась больше полувека назад. — Закончилась-то закончилась, но холодок между людьми и эльфами так и не растаял. Ни один эльф не отдаст дочь в жены за люда, и уж, конечно, ни одна людка не свяжет жизнь с эльфом. — А, по-моему, эльфы – такие красивые, — возразила Лилли, вспомнив наряженных эльфиек, источающих сладкий аромат духов. — Их красота – не чета людской. Вот ты, девочка, не в пример, красивее всех эльфиек. Моя дочка походит на тебя фигурой, но у нее нет твоих золотых волос и голубых глаз, — вздохнула Анелька, а Лилли скромно промолчала в ответ. С каждым шагом улица ширилась, наполнялась шумом, манила, притягивала златоборцев к пестрому рынку. В полдень рынок гудел, переливался яркими красками, сочился запахами и звуками привезенных с разных земель Видимого Мира товаров. Лилли с Анелькой плыли в толпе средь прилавков и цепляли взглядами пучеглазых рыбин в глыбах льда, свиные окорока, облепленные мухами, россыпь знойных персиков и пахучих груш, бочки самого крепкого темного пива и шипучего кваса. Пока Анелька торговалась с хитроглазой гномихой за огурцы с капустой, Лилли восторженно глазела на подмостки с трубадурами, выросшие средь прилавков, словно корабль среди морской пучины. Трубадуры – люди и гномы показывали сценки из жизни златоборцев и получали в оплату раскатистый смех и россыпь медяков, осыпающих подмостки блестящим дождем. — Ну вот, я кое-чего прикупила к обеду. Пришлось, правда, одернуть негодяйку – торговку. Замыслила меня надуть! — А тебе что-нибудь нужно, девонька? – Анелька одной рукой придерживала корзину, а другой обмахивалась от жары. — Мне-бы одежду для дальней дороги! – ответила Лилли, оглядываясь по сторонам. — Деньги-то у тебя есть? – подозрительно сощурила глаза Анелька. Лилли испугалась, как-бы та не решила, что гостья намерена приодеться за счет радушной хозяйки и поспешила ее успокоить: — Есть немного. — Тогда пошли к эльфам. У них самая лучшая кожа. Твои сапоги, смотрю, совсем прохудились. А в таком платье еще пара дней пути – и ты будешь похожа на оборванку с паперти молельни. И они вновь юркнули в толпу, струящуюся по рынку. Эльфийские ряды стояли поодаль от остальных и с первых же прилавков разили сладкими ароматами духов и масел. — Эти вечно надушатся – не продохнуть! – ворчала Анелька и для пущей наглядности закрывала ноздри толстыми пальцами. А Лилли не переставала удивляться изобилию переливчатых шелков, ситцев, украшений и обуви. Эльфийки знали толк в нарядах, и каждая модница перед званым обедом и балом покупала обновки в эльфийской лавке. — Что угодно людкам в такой жаркий день? – сладкий голос прервал мысли Лилли, уже примерившей на себя все, что она увидела на прилавках. — Девочке нужно одеться. Сапоги покрепче, платье – чтоб сносу не было. И на голову что-нибудь от солнца и ветра. Голос Анельки звучал надменнее обычного. Будто она снова отчитывала нерадивых соседей. Лилли в упор посмотрела на торговку и горестно вздохнула. Даже в такой жаркий день, когда у людей по лицу бежали струйки пота, эльфийка сияла ровно-белым лицом и красовалась длинным хвостом белокурых волос. Ее голубые глаза, похожие на лесные незабудки, насмешливо взирали на двух людок в бедной одежде, тонкие губы слегка улыбались. Лилли знала, что для эльфов широкая улыбка – дурной тон. Наверное, и в самые счастливые моменты они лишь приподнимают уголки губ. А, может, у них гнилые зубы? Она вздохнула. Зубы у эльфов были ровными и белыми, как морской жемчуг. Эльфийка сняла с крючка льняное платье с широким поясом и показала Лилли. — Ткань тонкая – не жарко, но прочная – не порвется, даже если в нее попадет стрела. А к поясу пришиты потайные карманы с эльфийским заговором. Что положишь – никто, кроме тебя, не достанет. Лилли потрогала платье и кивнула. Эльфийка опустила руку под прилавок и вынула две пары тонких шелковых чулок. Лилли улыбнулась. Такие чулки она впервые увидела, когда попала в Розенгард. Раньше простой лавочнице они были не по карману. Связанные тончайшей паутинкой, чулки хранили ноги от усталости и мозолей. — Чулки тоже возьму, - заявила Лилли и протянула руку к паре коротких сапожек из нежной кожи. Эльфийка пригласила Лилли в шатер за прилавком – переодеться. Кроме сапог, Лилли взяла ленту на голову – подвязать косы и крепкую, но легкую дорожную котомку через плечо. Когда девушка в обновках вышла из шатра, Анелька присвистнула: — Скажи, белокурая, неужто наши людки не так хороши, как вы? Эльфийка снисходительно кивнула, махнув хвостом: — Видать, в жилах этой людки течет капля эльфийской крови. Лилли звонко рассмеялась и немного попрыгала – проверить, не жмут ли сапоги. Одну пару чулок она сразу надела. Другую убрала в наплечный мешок. Кошель с деньгами нырнул в заговоренный пояс. Лилли отдала эльфийке один золотой – глаза Анельки жадно сверкнули при виде уплывающего в ладонь торговки золота, но она промолчала. Зато по дороге от лавки ворчала и возмущалась неуместной щедростью Лилли. — Десять медяков – красная цена за эти одёжки. Эльфийка тебя надула, как они вечно поступают с нами, людьми. — Не сердись, Анелюшка, — успокаивала ее Лилли. – Хочешь, мы и тебе что-нибудь купим? У меня еще остались деньги. — Упаси Небесная Волшебница! Так ты и до ближайшей деревни не доберешься. Если будешь сорить деньгами. — Брысь с дороги! – хриплый голос и разящая вонь нагло отодвинули Анельку и Лилли к прилавкам. Меж рядов грузно шагали тролли. Крепкие, словно каменные глыбы, босоногие, в коротких штанах и расстегнутых на волосатой груди жилетах. Тела загорелые дочерна, а ручищи – арбуз влезет. Один, проходя, подмигнул Лилли и крепко ущипнул ее за зад. Она вскрикнула и чуть не стрельнула в наглеца огненным шаром. Еле сдержалась. — Не обращай внимания, девочка! – прошептала Анелька. – С ними схватишься – себе дороже. Будут преследовать до самого дома, да еще отпускать свои мерзкие шуточки. После тролльей выходки задор и веселье будто испарились. Домой шли молча и лишь вздыхали об испорченном дне. Когда свернули на свою улицу, Лилли вдруг увидела бегущего к ней Септимуса. Старик размахивал руками, полы мантии взлетали, как птичьи крылья, глаза сверкали огнем. — Лилли, дорогая! Я нашел для тебя проводника. Он проведет тебя через Сумрачный лес до самого города Шалрейна. Септимус запыхался, лицо старого мага налилось краской. Он развернул плечо и махнул куда-то за спину. Лилли удивленно распахнула глаза и зажала рот рукой – не рассмеяться-бы. Возле лавки мага, опершись на длинный посох с набалдашником в виде головы ворона, стоял дряхлый старец, одетый в такую же мантию, как у мага, только без пятен, но с туго набитой котомкой через плечо. На ногах у мага были крепкие сапоги из воловьей кожи, на голове – широкополая шляпа. Из-под шляпы торчала куцая седая бороденка, такая жидкая, будто кто-то выдернул из нее несколько прядей. Лилли молчала, не зная, как ответить магу, чтобы не обидеть его друга. В этот миг Анелька, которая в отличие от Лилли, не страдала излишком скромности, поставила корзину наземь, уперла руки в бока и крикнула: — Неужто ты думаешь, старый колдун, что девочка пойдет в Сумрачный лес с этим древним стариком? Да какой от него прок? На первом же тракте их ограбят или, чего хуже, убьют. Не мог сыскать кого моложе и свежее? — Ты кого назвала стариком, вредная людка? «Проводник» снял шляпу, открыв безволосую голову, блестящую потом, и зыркнул на Анельку черными глазами – буравчиками. — Скажешь, ты – юный рыцарь, годный охранять прекрасную девушку? — Тише! – рявкнул Септимус. Все умолкли и перевели взгляд на мага. – Почтенный Вергилий – маг. Никто лучше него не найдет дорогу через колдовской лес. Эльфы запутали дороги в свой Шалрейн. Не счесть смертных, которые затерялись в чаще Сумрачного леса, пытаясь отыскать верную тропу. Выходим завтра на рассвете. Я возьму подводу у гнома Аттикуса и довезу вас до опушки леса. Дальше пойдете пешком. Лилли, смотрю, ты выбрала эльфийскую одежду для долгого пути. Лилли кивнула. Анелька посмотрела на Лилли и прослезилась: — Может, не стоит тебе, девонька, идти в этот Шалрейн? Что там такого, чего нет у нас в славном городе Златоборе? Лилли крепко ее обняла и покачала головой: — Моя сестра в опасности. И лишь я могу ей помочь. Анелька сердито глянула на Септимуса, потом на Вергилия. Тот снова надел свою шляпу и оперся на посох. — Лилли переночует у меня. Пусть девочка последнюю ночь поспит на белых простынях. Завтра-то ей придется ночевать в лесу под елью. — Лилли, не забудь: на рассвете! – сурово сказал Септимус и увлек Вергилия в свою лавку. Анелька открыла дверь и пригласила Лилли войти. Вечер коротали невесело. Лилли была задумчива, а Анелька все время подкладывала ей на тарелку самые лакомые куски. Убедившись, что гостья наелась, поставила на стол кувшин медовухи и посмотрела Лилли в глаза: — А теперь расскажи: что случилось с твоей сестрой и почему, кроме тебя, никто не может ей помочь? Лилли смутилась. Она не хотела врать новой подруге. Но и правду сказать нельзя. — Я – сирота. Подкидыш. Родители нашли меня на крыльце своего дома. Не знаю, кем была моя родная мать. А про отца узнала лишь год назад, когда встретила сестру. — Мне так жаль, Лилли! — глаза Анельки намокли слезами. Она разлила по кружкам медовуху и отхлебнула из своей большой глоток. — Мои приемные родители – Реми и Лиана из Кронлина. Они держали лавку с коврами. Мама ткала чудесные ковры, а папа продавал их на местном рынке. Порой они ездили по соседним землям с обозом, полным ковров и, если торговля шла бойко, привозили домой полный кошель золотых. Мои родители были добрыми и честными людьми. И я нисколько не жалею, что попала к ним. Лилли отпила из своей кружки и зажмурилась: до чего забористый напиток! — Мама и папа бесследно исчезли, когда мне было четырнадцать. Два долгих года я ждала, что откроется дверь, и они вернутся. Знаешь, Анелька, я до сих пор надеюсь. Я же не видела их мертвыми. Скрипнул стул. Анелька поднялась, подошла к Лилли и прижала ее голову к своей груди. — Бедная девочка! Пусть Небесная Волшебница хранит твоих родителей и даст им небесный покой. Лилли зажмурилась и тяжело задышала. Анелька отстранилась, схватила кувшин и долила гостье еще медовухи. — Пей, девонька! Станет легче. Лилли отпила половину кружки, закашляла, глаза налились слезами. За окном смеркалось. Анелька взяла с полки бронзовый подсвечник с толстой восковой свечой, щелкнула огнивом, и комнату озарил золотистый свет. — А твоя сестра? Кто ее вырастил? И как вы встретились? Анелька уселась на свое место, поставила локти на стол и выжидающе посмотрела на Лилли. — Когда мне стукнуло шестнадцать, я познакомилась с сестрой, — она мгновение подумала и решила изменить имя – слишком хорошо знали в Долине и за ее пределами ведьму Морвенну. – Мелисанда приехала в Кронлин, чтобы меня разыскать. К тому времени наш отец умер, и она тоже осталась сиротой. Мы встретились и больше не расставались до тех пор, пока недавно сестра не исчезла. Она попала в беду, и спасти ее могу только я. Анелька с сомнением покачала головой. — Не стоит тебе, девочка, надеяться на помощь эльфов Шалрейна. Они всегда враждовали с расой людей. Вряд ли помогут безвестной людке из Долины Роз. Если твоей сестре грозит опасность, лучше попроси подмоги у лордов окрестных земель. Я слыхала, лорд Варг добрый и справедливый рыцарь. — Я не могу просить помощи у лорда Варга, — нахмурилась Лилли. – В Долине идет война. Я благодарна тебе за заботу, милая Анелька, но не пытайся меня отговорить. Завтра на рассвете я еду в Шалрейн. Септимус сказал, что это единственная возможность узнать, что стало с моей сестрой. Значит, так тому и быть. — Что же, раз ты решила – езжай. И пусть удача сопутствует тебе, и Небесная Волшебница хранит тебя от невзгод! Лилли поблагодарила Анельку и с ее позволения отправилась спать. Ей предстоял долгий путь. Нужно отдохнуть и набраться сил. Она проснулась засветло. С улицы доносился тихий свист. Лилли слезла с кровати и подошла к окну. По густо-серому небу лениво ползли лохматые тучи, легкий ветерок раздувал занавески. Рядом с домом Септимуса стояла корзина с факелом. Огненные языки колыхались на ветру и освещали худую фигуру проводника в огромной шляпе. — Долго спишь! Пора в путь! – Вергилий задрал голову и посмотрел на Лилли серебристыми глазами мага. Лилли бросилась одеваться. На рубашку надела платье, повязала пояс, волосы заплела в тугую косу, натянула чулки и сапожки, подхватила сумку. Оглядела комнату и вздохнула. Снова в путь. Медленно открыла дверь: не разбудить-бы Анельку. Но, судя по храпу, хозяйка крепко спала. Лилли улыбнулась, подумала и достала из кошеля пару золотых. Положила на стол и направилась к входной двери. Отперла замки, распахнула дверь, вышла и прикрыла за собой. Для верности наложила легкое заклинание, чтобы дверь утром смогла открыть лишь хозяйка. — Я готова, почтенный! А где Септимус? – Лилли огляделась по сторонам и остановила взгляд на лавке мага. — Отправился на постоялый двор за лошадьми. Если поторопимся – успеем выехать из города до рассвета и к полудню доберемся до Сумрачного леса. Лилли поморщилась, вспомнив, как неприятно в Сумрачном лесу после заката. — Скажи, почтенный, разве в Шалрейн ведет лишь одна дорога, через лес? Они с Вергилием бодро шагали по темным улицам. Лилли смотрела по сторонам, но маг, казалось, шел наугад или просто отлично знал дорогу. — Есть еще путь через Зубастые горы. Но он далек и чреват многими опасностями. Разве ты боишься леса, Лилли? — Не то, чтобы боюсь, — начала Лилли, — просто я выросла в городе и плохо знаю лес. — Септимус сказал: ты из Долины Роз. Это же по соседству с лесом. Я думал, жители Долины знают лес, как свои поля и сады. Лилли замолкла. Значит, Септимус не выдал проводнику тайну ее происхождения. Не сказал и про ее магический дар. — Я больше домоседка. Мама опасалась отпускать меня со двора. В лесу я бывала нечасто и каждый раз боялась заблудиться. Вергилий свернул в переулок, Лилли последовала за ним и резко зажмурилась от яркого света. У постоялого двора стояли две железные корзины с горящими факелами. Рядом с добротным домом в два этажа бегали служки: запрягали коней, грузили обозы. Из открытых окон тянулись запахи жареного мяса и яблочного сидра. Возле крыльца виднелась нарядная карета. В карету как раз садился высокий седовласый эльф с надменным лицом и уставшими глазами. — Господин не желает остаться еще на день? – вокруг эльфа суетился толстый гном в алой куртке и зеленом платке вокруг шеи. – Днем на площади будут выступать трубадуры. Сладкоголосая Верлена почтила Златобор своим присутствием. Говорят: кто ее услышит хоть раз – навсегда потеряет покой. — Ноги моей больше не будет в твоей грязной харчевне, жалкий гном! Предложить мне комнату над обеденным залом! Всю ночь пропойцы не давали глаз сомкнуть. — Я освобожу комнату с окнами во двор, господин, — тараторил гном. – Хотите, приведу к вам красивейших девушек Златобора? Я знаю таких милашек – лучше не найдете! — Убирайся, негодяй! – эльф гневно оттолкнул гнома к каменной стене. Тот больно ушиб спину и бросил на обидчика яростный взгляд. — Трогай, Ясен! К обеду мы должны быть в Хиллгарде. Дверца кареты закрылась, скрыв злобного эльфа. Карета тронулась и, ведомая долговязым кучером – эльфом, гулко покатила по мостовой. — Лилли, вот ты где! – раздался голос Септимуса. Лилли обернулась и чуть не столкнулась с магом. Он схватил ее руку, заглянул в глаза. Лилли немного дрожала от утренней прохлады и волнения. — Не бойся, девочка! – сказал маг. – В тебе есть магический огонь, сила которого пока неведома. Помни: что бы ни случилось, как бы ни было страшно, не прибегай к темной магии. Ибо мощь ее разрушит твою душу, высосет без остатка добро и свет и оставит лишь мертвую пустоту внутри. — Зачем вы говорите мне это? – прошептала Лилли. Костлявые пальцы мага больно впились в ее запястье. Его глаза горели, загадочные слова срывались с губ и падали в голову Лилли хрустальными каплями. — То, что тебе предстоит, либо погубит тебя и всех нас, либо спасет. От твоего выбора будет зависеть судьба всего Видимого Мира. Не ошибись и не сверни с праведного пути. Я бы хотел отправиться с тобой, но у меня другой путь. Провожу вас и поеду к стенам Розенгарда. Буду просить потомков Нармуса сложить мечи и заключить мир. — Если увидишь Мариуса Розена, моего мужа, — горячо зашептала Лилли. – передай ему, что я люблю его и вернусь так скоро, как только смогу. — Долго еще будете прощаться? – крикнул Вергилий. Он уже стоял возле рыжей лошади, запряженной в телегу. Септимус глянул, как Лилли идет к телеге и последовал за ней. В этот миг его терзала совесть. Он не сказал Лилли всей правды и не уберег ее от опасностей тяжелого пути. Вергилий сел спереди и взял поводья лошади. Септимус примостился рядом, а Лилли позади. Лошадь поначалу мерно шла шагом, но вскоре перешла на мелкую рысь. Вергилий уверенно правил лошадью, телега, стуча колесами, катилась по узким улицам и переулкам Златобора. Город спал. Изредка раздавался крик стражей, заливистый перелай собак да пронзительные крики бродячих котов. Вскоре они выехали за городские ворота и бодро покатили по пыльному тракту. Лилли оглянулась на синие купола молельни и пожелала вернуться в Златобор вместе с мужем и сестрой. Когда рассвело и нежные лучи утреннего солнца окрасили небо розовым цветом, Вергилий крикнул: «Тпру!» и натянул поводья. Дорога привела их к извилистой речушке, весело бегущей средь камней в сторону леса. — Приехали! — сказал Септимус, повернулся и схватил рукой тугой мешок. – Я захватил для вас припасы: сушеные яблоки, хлеб, копченую рыбку. Дорога дальняя, а голод – плохой спутник. — Спасибо, друг Септимус! – Вергилий спустился на землю, снял шляпу и взял у мага мешок. — Береги Лилли, друг Вергилий! – наказал Септимус. – Обещай, что доставишь ее в Шалрейн в целости и здравии. — Если не встретим лесных троллей – разбойников, так и будет, мой друг. — Для троллей самое лучшее заклинание – отвод! – заметил Септимус. Лилли вспомнила, как здорово получалось это заклинание у Морвенны. — Уж я-то об этом знаю, как никто другой! – отмахнулся Вергилий. – Все же мы постараемся избегать натоптанных тропинок. К счастью, мне хорошо знаком этот лес и я сумею провести нас так, что и следов не останется. Друзья обнялись на прощание. Септимус взял поводья и поехал обратно в Златобор. Лилли с Вергилием по камням перебрались через речушку и пошли к лесу. Издали опушка Сумрачного леса приветливо зеленела пышными кронами берез и осин. Обещала прохладу и тишину. Лилли шагала рядом с проводником. Вергилий, несмотря на седины и бороду, бодро шевелил ногами, да еще нес увесистый мешок с припасами. Лилли семенила рядом, приноравливалась к большим шагам мага и думала о пропавшем муже. ---------- Глава 7 Глава 7 Глава 7 Мариус сидел в кустах и глядел, как по лесной дороге увесисто топает отряд троллей. Вооруженные мечами и луками, в прочных кольчугах и шлемах с рогами, в крепких сапогах из воловьей кожи тролли двигались в сторону Розенгарда. Мариус дернулся за мечом, взялся за рукоять и замер. Куда запропастился Вильям? О Лилли Мариус не волновался. Она надежно укрыта в пещере. В случае чего, Лилли вернется в Розенгард, под защиту Варга. Розенгардцы дадут бой, отбросят врагов от стен замка, и, когда наступит мир, можно будет отправить целый отряд на поиски Морвенны. Мариус облегченно вздохнул, глядя как тролли исчезают за поворотом, и, стараясь не хрустеть ветками, побежал в сторону пещеры. Спустился с пригорка в низину, пробежал по влажным камням через ручей, поднялся в горку, прислонился к сосне – отдышаться. Нельзя с шумом рваться к пещере. Лилли испугается. Вильям обещал Лилли, что покричит совой. Мариус сложил руки у рта и негромко закричал: — Ух-ух-ух! Эхо разнесло его крик по лесу и внезапно из темноты послышалось далекое: — Ух-ух-ух! Лицо Мариуса осветилось радостью. Он ринулся по направлению совиного крика. Наконец-то! В лесу совсем стемнело, и лишь желтоватый свет луны озарял черные сосны и ели. Мариус снова крикнул совой, дождался ответа и побежал дальше. Шуметь не боялся – тролли уже далеко, а ночью в лесу и без того полно звуков. Когда солнце заходит и воцаряется тьма, на охоту выходят хищники. Рыси, медведи, волки – хозяева ночного леса караулят мелкую живность, тех, кто не успел спрятаться и скрыться от их всевидящих глаз. Где-то неподалеку рычал медведь, продираясь сквозь бурелом. Эхом разносился протяжный волчий вой. Рысь неслышно притаилась в ветвях ели, ожидая добычу. Мариус скользил по ночному лесу, раздвигал кусты, перелазил через поваленные деревья. Он и не заметил, что, выслеживая троллей, забрался так далеко в чащу. Наконец, средь деревьев мелькнула знакомая тень и бросилась к нему. — Вильям, друг! Я уж подумал, что потерял тебя. Буйные рыжие кудри сэра Вильяма поблескивали в лунном свете, улыбчивое лицо озаряла тревога. — Мариус, Лилли исчезла! – выдохнул Вильям и схватил друга за плечи. — Как исчезла? — Ее нет в пещере. Может вернулась в замок? — Ты посмотрел вокруг? Кричал совой? Вдруг, она вышла и заблудилась. — Она же ведьма! Нигде не заблудится. Мариус тяжело дышал. Уверенность, что Лилли в безопасности, внезапно испарилась. Сердце гулко колотилось в груди, кровь стучала в висках. — Давай вернемся к пещере и обойдем вокруг. И они пошли, время от времени оборачиваясь и оглядываясь по сторонам. Не привести бы недругов к тайному ходу! Снаружи пещера выглядела горкой, заросшей травой и кустарником. С одной стороны, скрытый пышной елью, находился вход, похожий на глубокую нору. Мариус еще раз крикнул совой и шепнул Вильяму: — Сторожи возле входа и не вздумай уходить! Я не могу вечно искать тебя по лесу. — Можно подумать, я тебя не искал, — хмыкнул Вильям и притаился за елью, чтобы издали видеть любого, кто приблизится к пещере. Мариус скользнул в узкий проход, присел и пошарил рукой: где-то здесь должен быть факел. Есть! Справа от входа лежал факел. Осталось вынуть из кармана огниво, щелкнуть искру и зажечь огонь. Он перехватил факел в правую руку, поднял и осветил внутренность небольшой пещеры. Каменные стены зияли пустотой. Мариус пошел вперед, обходя наросты камней, в свете факела похожие на сказочные фигуры. — Лилли! – он негромко позвал, вглядываясь в каждый уголок. Никто не ответил. Наверное, она устала дожидаться и просто вернулась в замок. Слишком долго они с Вильямом бродили по лесу. Ночь на исходе, скоро рассвет. Мариус дошел до тяжелой двери тайного хода и направил на нее огонь факела. Дверь выглядела нетронутой. Как понять: открывала ли ее Лилли? Он вытянул левую руку, прикоснулся к двери и резко отдернул. Руку обожгло защитной магией. Вернулась Лилли в замок или нет – он не узнает. Кровная магия Морвенны надежно защищала тайный ход от взлома. Мариус вздохнул и побрел к выходу. Наверное, Лилли уже в замке. Пьет теплое молоко, лакомится плюшками и ждет своего мужа – бродягу. Он улыбнулся и прибавил хода. — Ну, что? Нашел жену? – Вильям нетерпеливо вытянул шею. — Нет. Должно быть, вернулась в замок. — А ты не думаешь, что она могла отправиться нас искать? — Ночью, в лесу? – помотал головой Мариус. – Лилли – горожанка, не любит и не знает леса. Она ни за что не пойдет ночью в лес, тем более такой опасный, как Сумрачный. — Что будем делать? Пройдем через Долину и проберемся к воротам замка? — Нужно закончить то, что начали. Добраться до Златобора и расспросить старого Септимуса. Лилли в безопасности в Розенгарде, а Морвенна пропала. Старик обучал Морвенну колдовству. Он должен знать, как ее отыскать. — Согласен. Раз уж мы выбрались из замка, давай отыщем и вернем в Розенгард леди Морвенну. Скоро рассвет. Доберемся до Деревни Садоводов, купим лошадей и поскачем в Златобор. Они выбрались на тропинку и быстро пошли вперед. Небо слегка просветлело. Ночные хищники скрылись. Лес просыпался, оживал звонкими птичьими голосами и легкой предутренней прохладой. Воздух пах хвоей и травой. Мариус и Вильям бодро шагали по лесной тропе и вполголоса разговаривали. — Миледи удачно вышла замуж за Варга, — начал Вильям. – Он на все Златолесье славится силой и храбростью. Лучшего хозяина для нашего Розенгарда и не сыскать. — Помню, я впервые увидел Варга на десятилетии Морвенны. Ему тогда было за двадцать. Он привез ей подарок – серебряное ожерелье с подвесками – звездами. Помню, как Морвенна протянула ему руку для поцелуя – ни дать, ни взять настоящая леди. И бесстрашный рыцарь, гроза всех троллей Златолесься, преклонил колено и поцеловал руку девчонке. — А я помню, как Морвенна прогнала Варга, когда он явился с соболезнованиями после смерти лорда Аврелиуса. После такого оскорбления тот надолго забыл дорогу в Розенгард. Я думал, они никогда не помирятся. А этот мерзавец Вольгериус стоял рядом и усмехался. — Он сразу замыслил прибрать к рукам Розенгард. Не даром сговорился с Нармусом и открыл для его войска ворота замка. — Как только этот прохиндей сумел войти в доверие к лорду Аврелиусу? – спросил Вильям. – Не иначе как с помощью магии. — Морвенна потом нашла среди вещей Вольгериуса мешочек с порошком из корня мандрагоры. Она сказала, что магия, для которой используют этот корень, обладает приворотной силой и полностью подчиняет волю разумного существа. Видно, коварный советник подсыпал порошок в питье милорда и тем самым околдовал его. — Хм! Может, и Морвенна отведала того порошка? Слишком уж она ожесточилась после смерти отца. Разогнала всю прислугу и нас, рыцарей. Хорошо, что лорд Варг взял нас на службу. — Морвенна была не в себе. Охваченная горем, обратилась к темной магии и потеряла свою душу. Как ни странно, предательство Вольгериуса и захват Розенгарда врагами, вернули ей разум. Знаешь, она ведь поначалу хотела убить Лилли. Хорошо, доброе начало победило и Морвенна передумала. Верхушки деревьев пронзили первые лучи солнца. Голоса птиц разливались сладкозвучным хором. Мариус и Вильям спустились с пригорка к ручью. Умылись и напились прохладной воды. Вильям снял с плеча мешок с припасами, достал хлеб, вяленую баранину, сырную голову. Друзья присели на траву и отменно подкрепились. — Я тоже злился на леди Морвенну, — Вильям откусил от горбушки хлеба и продолжил. – Много лет был предан ее отцу и не заслуживал такой участи. Морвенна прогнала нас и тем самым опозорила на всю Долину. Помню, когда вы с ней явились в замок Варга, я решил, что ни за что ее не прощу и не вернусь в Розенгард. Но она была такой доброй и милой, просила прощения со слезами на глазах. Мне сталь жаль ее. Это негодяй Вольгериус настроил ее против нас. Хотел, чтобы у леди Морвенны не осталось в замке поддержки. — Мерзавец получил по заслугам, — кивнул Мариус и отправил в рот еще кусок вяленого мяса. —Варг правильно сделал, что убил его. Подкрепившись, друзья вновь поднялись на пригорок и продолжили путь к деревне. Уже перевалило за полдень, когда они добрались до первых домов. — Грязный тролль, — выругался Вильям, — что здесь случилось? Полуденное солнце освещало опустевшие подворья. Вокруг царила зловещая тишина, лишь изредка прерываемая скрипом калитки, шелестом листьев на плодовых деревьях, легким свистом ветра и карканьем хищных воронов, обирающих брошенные сады и огороды. — Деревня словно вымерла, — с застывшим лицом ответил Мариус. Они медленно шли по улице и заглядывали в каждое подворье. — Не иначе здесь прошло войско Нармуса. Но зачем им похищать селян? В прошлом году, когда Нармус захватил долину, он заставил их платить двойной оброк. Скоро Урожай. Кто будет собирать фрукты, овощи, убирать поля? — Похоже, в деревне побывал сильный маг, — бормотал Вильям, оглядываясь вокруг. – Где скот, собаки, кошки, домашняя птица? Они прошли полдеревни и внезапно услышали плач. — Тише! Здесь кто-то есть! – прошептал Мариус и приложил палец к губам. Он поспешил к подворью, откуда доносились жалобные всхлипы. Вильям шагал следом. — Это дом Дарека. Должно быть, там Зелия, его жена. Мариус первым добежал до калитки, красиво украшенной деревянным кружевом, открыл и заглянул внутрь. Вдоль дорожки, ведущей к дому, зеленели абрикосовые деревья. Под одним из них Дарек поставил резную скамейку, где они с Зелией коротали вечера, занимаясь любимым делом. Он вырезал фигурки из дерева, а Зелия вязала кружева, которые потом продавала на ярмарке. Мариус увидел на скамейке женскую фигуру в пышной синей юбке и бросился вперед. — Зелия! – крикнул он. Женщина повернула мокрое от слез лицо и Мариус изумленно замер. Перед ним была удивительная красавица. Ее глаза цвета молодой зелени еще блестели слезами, нежная розоватая кожа отливала перламутром, приоткрытые алые губы словно просили поцелуя. Огненные волосы рассыпались по плечам, сквозь тонкую рубашку виднелась упругая грудь с торчащими сосками. Белые руки с тонкими, изящными пальцами тянулись к Мариусу. Он невольно пошел вперед и распахнул объятия. — Отойди, у тебя есть жена! – глухо сказал Вильям и решительно оттолкнул соперника. Незнакомка гибко потянулась, встала и положила руки на плечи Вильяма. Он задрожал и обнял ее за талию. Красавица приблизила губы к его губам, он покачнулся, подхватил ее на руки и на тяжелых ногах направился к дому. Девушка прижала голову к его плечу и взгляд Вильяма застыл, как у сомнамбулы. Мариус, едва Вильям его оттолкнул, сразу очнулся от дурманящего взгляда красавицы и покраснел. Он чуть не изменил Лилли. Жена пропала, а он рванул к первой же красотке. Он отошел в сторону и от злости на себя прикусил губу. Ненадолго отвлекся, а когда поднял голову, увидел, как Вильям берет на руки соблазнительницу и тащит ее к дому Дарека. — Вильям, друг! Что ты делаешь? Ты с ней незнаком. Вдруг, у нее здесь родня? — Мне все равно, — угрюмо пропыхтел Вильям и пошел дальше. Красотка повернула голову и бросила на Мариуса насмешливый взгляд. — Хотя-бы спроси, как ее зовут? Откуда она? — Отвяжись! – буркнул Вильям. Одной рукой придерживая женщину, другой распахнул дверь и вошел в дом. Дверь бухнула о косяк и закрылась. Мариус остался на подворье. Присел на лавку, где только что сидела незнакомка, и задумался. В деревне никого нет. Они обошли все подворья. А здесь, у Дарека, невиданной красоты девушка. Одетая, как селянка. Странно, что раньше, когда он здесь бывал, никогда ее не видел. А она не из тех, кого забудешь вскоре после встречи. Да если бы такая красотка объявилась в Долине, слухи сразу бы дошли до Розенгарда! Такой место не в деревне, а в замке, замужем за благородным лордом. Мариус возмущенно пыхтел, вспоминая, как повелся на прекрасную внешность незнакомки и едва не предал Лилли. Это ведь не первая красавица, которую он видит в жизни. И ни разу с тех пор, как они с Лилли женаты, у него не возникло желание изменить ей. Такое чувство, будто деревенская красавица владеет приворотной магией и способна подчинить себе любого мужчину. Мариус вздрогнул. Он вспомнил, как изменилось лицо Вильяма и как грубо он оттолкнул старого друга ради этой женщины. Добродушный, сдержанный весельчак на глазах превратился в злыдня. Глаза налились кровью, губы упрямо сжались. Он позабыл обо всем и горел лишь одним желанием – уложить эту ведьму в кровать. Что и сделал, судя по диким крикам и стонам, несущимся из открытого окна избы. Мариус встал, походил по саду, сорвал и съел несколько груш. Напился воды из колодца. И не переставал поглядывать на дом, дожидаясь, пока Вильям насытится ведьмой и выйдет наружу. Видно, сегодня им не удастся добраться до деревни гномов. Придется остаться на ночевку здесь. Благо, что кругом полно брошенных домов. Когда солнце уже клонилось к закату, красный от натуги Вильям, в расстегнутой рубахе, без плаща, босиком вышел на крыльцо и сел на деревянные ступени, подставив лучам уходящего солнца блаженное лицо. Следом вышла девица, одетая в одну рубашку, спадающую с плеч, с растрепанными волосами и наглым блеском прекрасных глаз. Мариус оглядел обоих и подошел ближе. — Как тебя звать, красавица? — Как тебе нравится, милый! Хочешь, я буду Лилли? Она рассмеялась низким, грудным смехом, открыв рот. Мариус отшатнулся. — Ты – колдунья! Околдовала и соблазнила моего друга! — Ты мог возлечь со мной вместо него. Хочешь? У меня полно сил, красавчик! – ведьма прищурила глаза и пошла на Мариуса. Ее плавная лебединая походка, обнаженные плечи, влажные глаза и приоткрытый рот манили, притягивали Мариуса. Он отчаянно прятал глаза от тяжелого взгляда ведьмы, пятился назад и вполголоса читал молитву Небесной Волшебнице, просил уберечь от колдовских чар. Вильям сидел на крыльце и качался из стороны в сторону, словно в дурмане. Солнце медленно ползло к закату, красило небо рыжими всполохами света. Вокруг стояла гнетущая тишина. Лишь изредка поскрипывала калитка да где-то вдалеке тревожно ухала сова. С последними лучами солнца глаза ведьмы окрасились в черный цвет, голые руки прикоснулись к Мариусу, а губы прошептали: — Скажи, где Лилли Розенгард! Мне нужна Лилли. Две сестры, две звезды, одна судьба. Мариус ощутил, как по спине пробежал холодок, ноги налились тяжестью, в глазах помутнело. Как завороженный, он глядел на ведьму и не мог сдвинуться с места. — Отдай мне Лилли, и я отпущу тебя и твоего друга. Ведьма приблизила лицо, и он почуял, как из ее открытого рта пахнуло гнилью. Мариус глядел в черные, бездонные ведьмины глаза и дрожал от желания. У него не было сил, не было воли. Ведьма его приворожила. Он потянулся навстречу, готовый схватить ее и взять прямо здесь, под забором деревенского подворья. Их губы уже почти слились, когда тишину вдруг разорвал крик ворона. Мариус дернулся, в глазах просветлело, рука схватилась за меч, выдернула из ножен и вонзила в грудь ведьмы. Она широко открыла глаза, лицо исказилось мукой. Ведьма протянула руку, желая схватить убийцу за горло — и замертво рухнула на морковную грядку. Мариус дрожащей рукой вытащил окровавленный меч из груди ведьмы и прислонился к забору. В голове до сих пор бурлила кровь, ноги подкашивались, сердце сжало страхом. Он не сразу заметил, что Вильям поднялся и, шатаясь, направился к нему, одной рукой держась за голову. — Что это было? Я будто заснул и увидел кошмарный сон. Мариус взглянул на друга. Неужели он ничего не помнит? Вильям приблизился и резко вскрикнул: — Драконья кровь! Что это за мерзость? Мариус опустил глаза и в ужасе отшатнулся. Вместо прекрасной ведьмы на грядке лежало уродливое серое существо, без волос, с когтями на тощих пальцах, с костлявыми ключицами и ощерившимся ртом. Мертвое лицо уродца застыло злостью. — Упаси Небесная Волшебница! – прошептал Мариус и отвесил заходящему солнцу три поклона. Вильям резко сплюнул и выругался: — Как я мог спать с этим? – он ткнул пальцем в мертвеца. – Кто это, тролль его побери? Мариус огляделся по сторонам. В деревне темнело. Нужно убираться отсюда, пока не наткнулись на других таких же оборотней. — Иди оденься, возьми меч. Я буду ждать тебя за подворьем. Мы уходим. — Может, лучше переночевать в одном из домов? — Тебе мало одной «ночевки» с зеленоглазым оборотнем? Вильям вздрогнул всем телом и грузно побежал к дому. Мариус в последний раз глянул на ведьму, содрогнулся, открыл калитку и вышел с подворья. Солнце зашло, и деревню окутала тьма. Никогда раньше ночь не была столь тихой. В добрые времена деревня и после заката полнилась звуками, запахами, всплесками огоньков свечей и факелов. Сейчас мертвая тишина плотным коконом окутала пустую деревню. Словно заколдовала. Мариус вновь прошептал молитву и оглянулся на дом Дарека. Скорей бы этот недотепа оделся! Его сердце колотилось от страха. Он не был трусом, готов был сразиться с каждым, кто обидит слабого. Но против магии он бессилен. Здесь не поможет ни острый меч, ни даже ловкость и сила. Открылась калитка, Вильям выбрался на дорогу. Мариус увидел, что друг надел сапоги, плащ и пристегнул ножны с мечом. Не забыл прихватить и мешок с припасами. Колдовство испарилось со смертью ведьмы, и Вильям вновь стал прежним: добродушным и запасливым воином, привыкшим к походам и ночевкам в лесу. — По какой дороге пойдем? – спросил Вильям, когда они миновали последние дома и выбрались из деревни в поля. — Двинем к лесу. Так короче. Если поторопимся – к утру будем у гномов. — А что, если и там никого нет. Ведьма забрала садоводов. Думаешь, гномов пощадила? Мариус пожал плечами и пошел через ржаное поле к темнеющему впереди лесу. Небо озарилось бледным светом луны. Где-то вдалеке подвывали волки, еле слышно хрустела трава под ногами. Здесь, за пределами деревни, ночь снова обрела звуки, запахи, краски. Будто с последним домом исчезла темная магия. Мариус шел быстро. Крепыш Вильям еле поспевал за быстроногим другом. Остановились лишь, когда достигли опушки леса. Сбавили шаг и уже медленнее пошли вперед, ориентируясь по звездному небу. — Как думаешь: что это была за тварь? – спросил Вильям. Его до сих пор тошнило при мысли о поцелуях и совокуплении с мерзким оборотнем. — Не знаю. Раньше таких не встречал. Доберемся до Златобора – узнаю у Септимуса. Но одно я успел понять. Твари была нужна Лилли. Она настойчиво спрашивал, где найти мою жену. — Хорошо, что Лилли вернулась в замок и не пошла с нами, — пробормотал Вильям. — Да, вряд ли я смог бы уберечь ее от такого. Под взглядом оборотня потерял силы и разум. Никогда раньше не испытывал такую беспомощность. — Здорово, что ты смог преодолеть себя и убил мерзкого оборотня. Вот только мне не дает покоя вопрос: откуда он взялся в Долине? Я никогда раньше не видал в наших землях подобной нечисти. — Что-то жуткое случилось в деревне садоводов. Нужно поскорее добраться до гномов и отправить с голубем весточку в Розенгард. Видно, не одни лишь Нармусы вознамерились уничтожить Долину. От такой волшбы разит темной магией. Розенгард должен быть наготове. Поскорее бы отыскать Морвенну! Уж она-то сумеет разобраться в том, что здесь творится. До самого рассвета они шли по лесу, время от времени настороженно озирались по сторонам, прислушивались, будто ждали, что из-за кустов на них выскочат другие порождения темной магии, не позволят выбраться из леса живыми и поведать жителям Долины о грядущих ужасах. Уже рассвело, когда добрались до деревни гномов и облегченно вздохнули. Ничего не изменилось. Будто война и смерть не коснулись этого места. Из труб на ярких черепичных крышах сочился легкий дымок – хозяйки стряпали завтрак. В стойлах мычали коровы, блеяли овцы, орали петухи. По деревенской улице, испещренной мелкими лужицами, носились дворовые собаки – пустолайки. На дощатом заборе сладко жмурился черный котище, глядел на путников умными желтыми глазами. Ехал обоз, груженный холщовыми мешками с железной рудой. Обозом, запряженным круторогими волами, правил хмурый гном с трубкой во рту. Гном прищурился, увидев путников, узнал их и молча кивнул. — Будто здесь ничего и не было. Наверное, темная магия не коснулась этих мест. — Или гномы сумели защитить деревню древними артефактами, которые с незапамятных времен спрятаны в их подземных хранилищах. — Молодые люди! Рад приветствовать вас в нашей деревне. Мариус обернулся. Возле плетеного забора стоял седобородый старик и пристально глядел на него угольными глазами. — Почтенный гном! – Мариус склонил голову. Вильям повернулся следом и последовал примеру друга. — Что привело вас в нашу деревню? Уж не преследуете ли вы белокурую девушку с длинными косами и добрыми голубыми глазами? — Лилли! – воскликнул Мариус, подскочил к гному и схватил его за плечи. – Говори, старик, где моя жена? Гном сердито сбросил людские руки со своих плеч и отошел на пару шагов. — Вас, людей, не учат, как обращаться с почтенными сединами? Кто дал вам право хватать и трясти важного Ортега? — Многоуважаемый Ортег, простите моего пылкого друга! – вступился Вильям, не двигаясь с места. Вдруг, его резвость напугает старца, и они ничего не узнают. — Так вы говорите, что Лилли Розенгардская недавно побывала в деревне? Гном немного попыхтел для приличия, отпер дощатую калитку и махнул рукой: — Пожалуйте в дом, люди! Негоже говорить за околицей. Чую, вы прибыли неспроста. Гном провел молодых людей на подворье, густо заросшее сорняками. Покосившаяся крыша дома Ортега едва виднелась позади зарослей белены, репейника и крапивы. Под окошком возле старого дощатого крыльца стояла лавка. Гном важно уселся посередке и кивнул гостям: мол, садитесь рядом. Друзья поспешно уселись по обе стороны от хозяина. — Вчера утром из нашей деревни в Златобор направился обоз. На том обозе уехала белокурая людка. Она явилась сюда днем ранее, в грязной, изорванной одежде. Говорит, что бежала через лес от страшной твари, именуемой рольгеном. Вильям и Мариус тревожно переглянулись. У Мариуса задрожали руки, нахмурился лоб. — Не волнуйся, друг. Уважаемый сказал, что Лилли жива и невредима и уехала в Златобор. — Как не тревожиться, когда я думал, что жена в Розенгарде, за крепкими стенами замка. А она, оказалось, бегает по лесам и спасается от хищных тварей. – вспыхнул Мариус. Вильям сурово глянул на друга и быстро спросил: — Лилли рассказала, на кого походила тварь, от которой она спасалась в лесу? Гном прищурился, зыркнул по сторонам и тихо ответил: — На маленького люда. То был оборотень, именуемый рольгеном. — Оборотень! – вскрикнул Мариус и схватился за голову. – Тварь велела сказать, как найти Лилли. Она ее ищет, от того и напала на нас. — Видно, оборотень воплощается в то, что вызывает в вас, людях, наиболее сильное желание помочь, — гном изрек мудрую мысль и тонкой, сморщенной рукой погладил седую бороду. — Верно говорите, уважаемый! – жарко ответил Вильям. – Тварь соблазнила меня и чуть не убила моего друга. Хорошо, он сумел выхватить меч и поразил ее в самое сердце. — Вы убили лишь одного рольгена, — пожал плечами гном. – В недрах Зубастых гор их целые полчища. Они отправят других и будут посылать вновь и вновь, пока не получат желаемое. Жизнь одного рольгена для них ничего не стоит. Все они служат Первым Магам. Раз им нужна ваша Лилли – рано или поздно они ее найдут. Теперь у Мариуса затряслись ноги, сердце застучало, по спине заструился пот. Как ему уберечь Лилли от древнего зла? Что может он, простой воин против Первых Магов с толпой слуг, готовых отдать жизнь ради прихоти своих господ? — Не будем терять надежды, друг! – успокоил его Вильям. – Мы знаем, что Лилли уехала в Златобор. Поспешим за ней и заберем ее в Розенгард. А там, под охраной нашего войска, придумаем, как бороться с нечистью, что преследует ее по пятам. — Рольгены рождены магией, молодые люди, и бороться придется с помощью магии. Но у вас с этим нет трудностей. Леди Морвенна поможет своей сестре. Мариус сжал губы, чтоб не заорать. Он догадался, что происки рольгенов как-то связаны с исчезновением Морвенны. Уж, не действия ли Морвенны подвигли рольгенов на поиски ее сестры? Мариус сжал кулаки и едва сдержался от ругательств в адрес леди Морвенны. Неужели она снова вознамерилась погубить Лилли? Угольки ненависти тлели в ее темной душе и вспыхнули пламенем, чтобы убить наследницу и родную сестру. — Мариус, друг, что с тобой? Приди в себя. Лилли уехала в Златобор. Мы немедля отправимся за ней и убережем ее от любых рольгенов, которые посягнут на ее жизнь. — Нужно купить лошадей, — пробормотал Мариус, тяжело дыша, и взглянул на гнома. — Почтенный Ортег, кто из деревни может продать пару коней? Ортег задумчиво почесал белую голову: — Кажись, лучшие кони у Балрига. Но он непременно попросит за них высокую цену. — Все равно, — отмахнулся Мариус. – Заплатим любую. Нужно поскорее попасть в Златобор. Как нам отыскать подворье Балрига? — Пройдете вдоль дороги к северу, свернете направо и увидите бревенчатые конюшни. Да от них за сто шагов разит навозом. Не ошибетесь. Друзья спешно простились со старым гномом и бросились на поиски конюшни. — Лишь бы не опоздать! – твердил Мариус. Поначалу он двигался быстрыми шагами, но вскоре перешел на бег. — Куда мчишься? Сбавь шаг. Успеем добраться до Златобора. Слыхал, Лилли поехала на обозе? Обоз ползет всяко медленнее резвого коня. Мариус не слушал, продолжал бежать. Повернул направо и остановился перед калиткой в дощатом заборе. За калиткой виднелся каменный дом, блестящий стеклянными окнами, справа от дома – длинные конюшни с разнесшимся по округе запахом навоза. — Кажись, пришли! – проронил Вильям и отпер калитку. Часом позже, довольные покупкой, они вывели за ворота оседланных и взнузданных коней, запрыгнули в седла, галопом проскакали по деревне, разгоняя собак, и вылетели на дорогу. День, ночь, день друзья почти не сходили с коней пока, наконец, не увидели вдалеке синие купола златоборской молельни в окружении россыпи белокаменных зданий. Возле городских ворот загнанные кони пали наземь, едва не отдавив седокам ноги. Вильям и Мариус пешими вошли в город и поспешили к дому Септимуса. Оба не однажды бывали в Златоборе, отлично знали расположение улиц, но, когда добежали до дома, где проживал старый маг, уже стемнело. Мариус решительно подошел к знакомой двери и громко постучал кулаком по старым доскам. Ждали, казалось, целую вечность. Наконец, в щели между ставнями мелькнул огонек свечи, послышался скрип замка и дверь распахнулась. — Мариус, Вильям! – вскричал Септимус. – Что вы делаете здесь в такое позднее время? — Где Лилли, учитель? Она здесь? Ты видел мою жену? Септимус нахмурился, покрепче обхватил подсвечник. — Сегодня в полдень я оставил Лилли на опушке Сумрачного Леса. Она отправилась в древний город эльфов Шалрейн, чтобы отыскать свою пропавшую сестру. Мариус разразился ругательствами. Вильям с силой ударил кулаками о стену домика. — Что вы творите, полоумные? – разгневался старик. – Хотите развалить мой дом? — Как ты мог отпустить ее одну в такой опасный поход? – Мариус бросился к магу и едва не схватил его за грудки. — Потише, молодой Розен! – маг сурово нахмурил брови и сделал шаг назад, в дом. – Лилли уехала не одна. С ней опытный проводник, маг и мой друг. Он доставит ее в Шалрейн в целости и сохранности. Ему не впервой ходить через Сумрачный лес. Нет ни одной тайной тропы или пещеры, незнакомой почтенному Вергилию. — Почтенному? – сдвинул брови Вильям. – Сколько лет твоему проводнику? — Кажись девяносто или сто? Я запамятовал. Вергилий перестал отмечать дату рождения с тех пор, как его возраст перевалил за шестой десяток. Мариус застонал, а Вильям вдруг расхохотался во все горло. Со всех сторон послышался скрип ставень – любопытные златоборцы выглядывали из окон, желая разузнать, кто тревожит их ночной покой. — Лилли бродит по лесу в компании старика, а мы стоим в Златоборе. Кони загнаны, денег на новых у нас нет и где-то по долине бродят оборотни, желающие поймать мою жену. — Отчего она не вернулась в Розенгард? – терзался Вильям. – Леди не пристало в одиночку бродить по лесам и полям. — Лилли сильнее, чем вы оба думаете, — возразил маг. – Лишь она одна способна отыскать Морвенну и спасти ее от той участи, что ее ожидает. Доверься своей жене, глупый Мариус. Все равно ты не в силах ей помочь. — Хочешь сказать, я должен отправиться в замок и сидеть, ожидая пока моя жена нагуляется по самым опасным местам Видимого Мира и вернется домой, словно странствующий рыцарь из похода? — У тебя нет выбора, сынок! Раз связал свою жизнь с ведьмой – тебе не удержать ее в четырех стенах. Она выполнит, что должно и вернется к тебе, коль любит. — Теперь я уже не уверен, что она до сих пор любит меня. Иначе не ушла бы, не предупредив. — Она ушла, потому что ее сестра в опасности. Розенгарду угрожает гибель, да и нашему Видимому Миру тоже. Грядут жестокие времена, молодые люди. Все сильные маги должны вступиться и защитить настоящее и будущее. — Ты говоришь загадками, учитель. Что нам делать? Как спасти сестер Розенгард и родную землю? – голос Вильяма дрожал от волнения. — Отправляйтесь в замок и разберитесь с лордами Нармусами. Чтобы сестрам было, куда возвращаться. Это обязанность каждого рыцаря дома Розенгард. — Старик прав, Мариус, — Вильям тронул друга за руку. Глаза Мариуса глядели на мага невидящим взглядом, он тяжело дышал. – Вернемся в замок и будем драться с врагами. Нам не догнать твою жену. Мы не сможем отыскать леди Морвенну. Ведь мы даже не знаем, как добраться до этого Шалрейна. Да и эльфы ни за что не позволят нам проникнуть в их священный город. — Я не вернусь без Лилли, — глухо ответил Мариус. – Учитель, расскажи, куда ты отвел мою жену. Постараюсь ее догнать. — Даже не думай, что отпущу тебя одного, — горячо возразил Вильям. — Я поеду один, а ты вернешься в замок и расскажешь лорду Варгу, что мы узнали. Ему нужно опасаться происков рольгенов. Вдруг, Нармусы сговорятся с этими тварями, лишь бы захватить замок? — Боюсь, без магов Розенгард в большой опасности, — покачал головой Септимус, а его борода едва не коснулась пламени свечи. — Вам нужна помощь. Помнится, Морвенна в трудные времена звала дракона Персиваля. — Морвенна поссорилась с драконом, — хмуро ответил Мариус. – Вряд ли он захочет нам помочь. К тому же мы не знаем, как его найти. — Когда-то давно дракон Персиваль подарил Морвенне зеркало из своей чешуи. Стоит взять зеркало и позвать дракона – он откликнется. Вероятно, зеркало находится в Розенгарде. Отыщите его и попросите о помощи. Глаза Вильяма загорелись. — Если дракон поможет – мы быстро разгоним шайку Нармусов и освободим наши земли. Нужно спешить! Учитель Септимус, ты знаешь, кто может одолжить коней? Маг ехидно скривил рот и хмыкнул: — Какие вы шустрые! Где я возьму коней посреди ночи? Разве что на постоялом дворе. Вот только там платить нужно. Как у вас с деньгами? — Неважно! – поморщился Мариус. – Деньги были у Лилли. У нас с Вильямом было несколько золотых. Этим золотом мы заплатили за коней в Деревне рудокопов. А коней тех загнали до смерти. — Так спешили в Златобор, боялись упустить Лилли, что сгубили бедных животин, — подхватил Вильям. – В итоге и Лилли не застали, и коней у нас теперь нет, и карманы пусты. — Ладно, я помогу вам купить коней. Есть у меня одна вещица, на которую хозяин лошадок давно глаз положил. Да я все берег, отказывался продавать. А цену он давал хорошую! Ждите здесь. Маг повернулся, вошел в дом и хлопнул дверью перед ошеломленными друзьями. — Что это с ним? Я так и не понял: поможет нам старик или нет? – прошептал Вильям. Тем временем окрестный народ устал пялиться на вооруженных мечами незнакомцев, что топтались у дома мага. Закрылись ставни и наступила тишина. Лишь тихий ветер шелестел уличным мусором, да рыжие языки факелов, вздрагивая, лизали каменные стены домов. Скрипнула, распахнулась дверь, и появился маг. Переодетый в коричневую мантию Септимус бережно держал кожаный мешочек, туго завязанный веревочкой. — Идите за мной! — маг быстро зашагал по улице. Друзья переглянулись и устремились за магом. Септимус несся по улице, едва касаясь земли. Мариус и Вильям, молодые и сильные, только плечами пожимали, откуда в старом волшебнике столько прыти. Стук сапог по каменной мостовой эхом разносился по ночному Златобору. Они прошли по одной улице, свернули на другую, дошли до конца и уперлись в двухэтажный каменный дом с вывеской «Веселый гусь», гремевший на всю улицу пьяными криками засидевшихся посетителей. Напротив постоялого двора располагалась конюшня, откуда слышалось ржание лошадей и убойный запах навоза. Маг уверенно распахнул дощатую дверь и вломился в харчевню. Мариус поморщился и вошел следом — в нос пахнуло потом, хмельной брагой и дымом от трубок. В просторной, на десять столов, комнате гулял разношерстный народ. В углу красные от хмеля гномы звонко чокались кружками и голосили кто во что горазд. Пьяные тролли развалились на лавках, горланили и щипали пухленьких гномих – разносчиц хмеля. У дальней стены два мага в черных мантиях дымили из костяных трубок и разговаривали, склонив головы друг к другу. Хозяин заведения, упитанный гном, стоял у очага и надзирал, как молоденький служка поворачивает на вертеле жареного поросенка. — Милейший Ольриг, — заорал Септимус, раскинул руки и устремился к гному. — Маг Септимус! – улыбнулся гном, открыв взору мелкие зубы вперемешку с дырками. – Рад видеть тебя, друг, в моем заведении в столь поздний час. Да ты не один! С красивыми молодыми людьми. Что привело вас в «Веселый гусь»? Хотите посидеть – выпить – поужинать? Я прикажу подать жаркое и самую хмельную брагу во всем Златоборе. Не хотите свинину и брагу – отведайте тушеной утки и яблочного сидра… — Извини, друг Ольриг, но поужинать не получится. Молодые люди спешат и хотят купить коней. Господа – мои друзья. Сэр Вильям и сэр Мариус. — Что-то ты зачастил с конями, друг Септимус, — гном почесал густую черную бороду и лукаво улыбнулся. – Недавно брал телегу – отвезти молодую людку и старика. Теперь просишь коней. Что у тебя за дела, старик? Уж не задумал ли ты какое дело с моими лошадками? — У меня и без лошадок дел невпроворот, — отмахнулся маг. – Заказов на зелья и микстуры так много – не успеваю варить. Думаю, взять какого мальца себе в помощь. — Дык возьми моего племяша, – гном кивнул на тощего служку, который вертел поросенка и глотал слюни от смачного запаха жареного мяса. — Подумаю, — буркнул маг, явно знакомый с племяшом хозяина. — Нам бы купить лошадей, – вмешался Мариус. – Сколько можно лясы точить? Пора в путь. — Ах, да! Идемте в конюшню, — гном сдернул заляпанный жиром фартук, повесил на стул и шустро двинул к выходу. Когда проходили мимо троллей, один из них схватил за плащ Вильяма, нарываясь на ссору. Вильям взялся за меч и полыхнул на тролля грозным взглядом. Пьяный тролль отпустил плащ и отвернулся. — Неужто ты готов был подраться с троллями? — крикнул Мариус, когда они вышли на улицу и вдохнули свежего воздуха. — Эти разбойники вечно нарываются на драку, — ворчал Вильям, разглядывая плащ, которого коснулась грязная лапа тролля. – Им только дай повод – и заварушка тебе обеспечена. — Их с десяток, а нас двое. Конечно, мы бы им задали жару. Но не сегодня. У нас есть цель поважнее стычки с кучкой пьяниц. — Только бы добраться до Розенгарда и поскорее вступить в бой с этими мерзавцами! Подумать только: каждый раз сражаются на стороне тех, кто больше заплатит. Ни чести у них, ни совести, — ворчал Вильям. — Что ты хотел? У троллей никогда не было своей земли, своих традиций. Они обитают в лесах, в пещерах, не знают ни грамоты, ни веры. Все, что умеют и чему учат своих детей – держать меч в руке или дубинку. Самый бесполезный народ среди разумных. — Не скажи! – вмешался маг. Они уже дошли до ворот конюшни. Хозяин о чем-то шептался с конюхом – угрюмым гномом в потертых штанах. – Первые неспроста создали четыре разумные расы, столь отличные друг от друга. Эльфы – творцы, гномы – трудяги, тролли – воины, люди сочетают в себе все три качества. Убери одну из рас – и Видимый Мир потеряет свое равновесие. Все народы едины и нужны друг другу. — Не могу понять, зачем мне, люду, нужны грязные и вечно пьяные тролли, — проворчал Вильям и положил руку на рукоять меча. – Людские рыцари сражаются куда лучше, к тому же гораздо умнее. Маг не успел ответить. Подошел гном Ольриг и сально улыбнулся: — За двух гнедых десять золотых, дорогой друг. — Десять золотых! – воскликнул Мариус. – Да за такие деньги я на ярмарке куплю пять гнедых. — Так езжайте на ярмарку, — ехидно возразил гном. – Придется ждать праздника Урожая. — Мы согласны, — кивнул маг. – Но расплатимся не деньгами, а ценной вещью. Он сунул руку в карман мантии и вынул мешочек. Развязал веревку и вынул синий переливчатый камень на шнурке. — Амулет здоровья. Помню, ты хотел такой, правда, Ольриг? — Не знаю, стоит ли он двух гнедых? – гном хитро прищурился. — Да я этот амулет не за десять, а за двадцать золотых продам. Стоит бросить клич, — возмутился Септимус. – Знаешь, сколько таких во всем Златолесье? Пять штук. — Ладно – ладно, не горячись, — присмирел Ольриг. – Отдам я коней за амулет. Только в придачу изготовь-ка мне зелье от похмелья, да побольше. Для богатых постояльцев. — Отправь служку завтра под вечер – будет тебе зелье. Гном и маг ударили по рукам, и конюх вывел из конюшни двух красавцев гнедых, с длинными хвостами и гривами. — Так и быть: подарю вам еще седла и сбрую. Такие ладные молодые люди. Будете в Златоборе – милости прошу в «Веселого гуся». У меня самые лучшие комнаты, отменная еда и выпивка. — И самая мерзкая публика, — пробурчал Вильям и забрался в седло. Конь зацокал копытами, приноравливаясь к всаднику. — Спасибо, учитель! – Мариус поклонился магу. — Догони свою жену, молодой Розен, и помоги ей, чем можешь. Ей предстоит нелегкое дело. Их судьбы с сестрой неразрывно связаны. И одна без другой не сможет спастись. Так что позаботься и о Морвенне. — Морвенна мне как сестра, а Лилли – жена, — горячо ответил Мариус. – Спасу обеих! Он легко вскочил на коня и галопом поскакал по улице. Вильям направил коня следом. — Ох, и беспокойные у тебя друзья, Септимус! – покачал головой гном. — И не говори, Ольриг. — Может, по чашке горячего эля с куском свинины? — Не откажусь! Кажется, я сегодня забыл поужинать. Гном и маг направились к «Веселому гусю», откуда неслась заунывная песня рудокопов, прерываемая смачными тролльими ругательствами. Мариус и Вильям проехали через городские ворота и с сожалением распрощались. Вильям направился в сторону Розенгарда, а Мариус – к опушке Сумрачного леса, где по словам Септимуса тот оставил Лилли с проводником. ---------- Глава 8 Глава 8 Глава 8 Конь Мариуса, ведомый нетерпеливым ездоком, галопом мчался по вытоптанной волами дороге и поднимал копытами серые клубы пыли. Мариус нещадно подгонял гнедого, хлестал поводьями, сжимал ногами поджарые бока. Конь громким ржанием возмущался нетерпеливым седоком, то и дело норовил сбросить ношу. Мариус плотнее прижимался к шее гнедого и кричал: — Давай, друг! Еще немного. Доскачем до леса, и я отпущу тебя на волю. Будешь пастись на цветочном лугу и жевать траву, пока не наешься. Конь радостно ржал, заслышав про волю, искоса поглядывал на заманчивые луга по обе стороны дороги и вновь пытался сбросить седока. Мариус крепче обхватывал коня и гнал вперед. Когда добрались до опушки с двумя вязами, ездок резко затормозил, едва не вылетев из седла, и быстро спешился. Это было место, которое описывал маг. Два вяза, словно могучие исполины, возвышались над клеверным лугом. Внизу, под пригорком, веселился, брызгал водой голубой ручей. Вокруг стояла тишина, прерываемая лишь тонкими голосами лесных птиц. Мариус расседлал коня. Седло и узду бросил под куст шиповника. Сорвал пучок травы, обтер блестящего потом гнедого и легонько хлопнул по крупу. Гнедой заржал и легким шагом двинул по лугу, полному душистых цветов. Мариус спустился к ручью, умылся, напился воды. Очень хотелось есть, да ничего не поделаешь. Время и так утекало сквозь пальцы. Он здорово отстал от Лилли. Сначала нагонит жену, а потом раздобудет для них еды. Он провел мокрыми руками по светлым волосам – жарко, расстегнул куртку. Так-то легче. Эх, сбросить-бы сапоги да искупаться в ручье! Зажмурился, подставив мокрое лицо солнечным лучам. Лилли, розочка, где ты сейчас? Мариус вздохнул, поднялся, пробежал по гладким камням ручья и направился через луг к раскинувшим ветви вязам – стражам Сумрачного леса. Как отыскать Лилли в огромном лесу? Он брел среди тонких, как свечи, берез и осин, приглядывался к следам на тропинках, прислушивался, принюхивался, кричал: — Лилли! Ты где? Отзовись! Лесное эхо вторило роем голосов: — Вись-вись-вись… Никого! Лишь шелест листьев на ветру и несмолкаемые птичьи трели. Маг сказал, что Лилли направилась в эльфийский город Шалрейн. Мариус смутно помнил дорогу. Однажды, еще ребенком, он ездил в Шалрейн с учителем Септимусом. И как раз через Сумрачный лес. Так ближе. Мариус нахмурил лоб, вспоминая. Кажется, нужно отыскать волчий обрыв, спуститься к реке, перейти по мосткам и дальше через ельник выбраться на старую троллью дорогу, вытоптанную лошадьми и повозками. По той дороге на север до Шалрейна два дня пути. Вспомнил – и воспрял духом. Лилли наверняка идет по этой дороге. Нужно просто следовать этим путем, и он ее нагонит. Мариус огляделся в поисках реки. Где-то вдалеке слышалось тихое журчание воды. Он бросился напрямки через бурелом. Ветки царапали лицо, трепали куртку, меч в ножнах больно стучал по спине. Мариус упорно пробирался сквозь лесную чащу. Все ближе и ближе журчала вода, а впереди сквозь ветки деревьев просвечивала пустота – волчий обрыв. Мариус радостно вскрикнул и сильнее ломанулся вперед, пока не выбрался к зияющей пропасти с тонкой змейкой реки. Он едва успел схватиться руками за еловый ствол, как ноги поехали вниз. Как Лилли с проводником здесь спустились? Мариус отцепился от ели и осторожно, прижимаясь к земле, съехал по песчаному откосу к реке. Вода искрилась и сверкала в желтых лучах солнца. Мариус опустил лицо и жадно напился. Поднял голову и огляделся в поисках моста. Его не было. Из воды виднелись лишь дряхлые обломки старых мостков. Мариус подошел ближе, присел и коснулся рукой влажной древесины. Руку опалило голубым пламенем. Магия! Кто-то намеренно сломал мост, чтобы никто не смог перейти через реку и добраться до Шалрейна этим путем. Но как тогда Лилли с проводником перебрались на ту сторону? Использовали магию? А, может, до сих пор бродят по этому берегу в поисках переправы? Мариус огляделся по сторонам. Лента реки извивалась меж берегов и скрывалась за горизонтом. Если бы Лилли была здесь, они бы встретились. Нужно плыть на ту сторону. Мариус снял сапоги и с сожалением поставил на песок. Придется обойтись без них. Плыть в сапогах неудобно. Лучше он пойдет босиком. Когда найдет Лилли – вернется за сапогами. А вот без меча не справиться. Кто знает, что его поджидает на том берегу? Мариус сильнее стянул перевязь, меч плотнее прижался к спине. Он закатал штаны до колен и вошел в воду. Прохлада окатила ноги. В другое время искупаться было бы в радость. Но теперь, когда душу терзало беспокойство, он просто бухнулся в воду и мощными гребками поплыл к другому берегу. Сильное течение сносило Мариуса в сторону, он греб усерднее и поворачивал к берегу. Наконец, ноги коснулись песка и, вымокший, он выбрался на пологий берег. Невдалеке виднелся густой ельник с ветвями – лапами, стелющимися по земле. Мариус зашагал вперед, ступая по сухим иголкам. Его ноги, привычные к ходьбе без обуви, не замечали колючек и мелких камушков, что врезались в загрубевшие ступни. Босоногое детство не прошло даром. Дети Долины до осени бегали босиком и надевали обувь лишь с первыми холодами. Мариус раздвинул руками ветки ельника и выбрался на глинистую дорогу с четкими отметинами больших подошв, колеями, прорезанными колесами, и вмятинами от копыт. Троллья дорога. На сей раз он вышел на дорогу с опаской, прислушался. Не хотелось встречаться с тролльей бандой. Этот народ медом не пои – лишь бы подраться или кого-нибудь ограбить. Среди разумных рас Видимого Мира ходили разные легенды, зачем Первые создали троллей. Мариус не раз слышал от стариков, будто Первым понадобились тролли, чтобы уравновесить другие расы, добавить в их жизни опасности и неудобства. Тролли никогда не владели землей. Жили в лесных пещерах, настолько глубоких и разветвленных, что впору заблудиться. Но тролли отлично там ориентировались и могли с завязанными глазами пройти из одного конца в другой. Этот народ интересовала лишь война и выгода. Ленивые и бестолковые, но хитрые и ловкие, они предпочитали украсть еду и одежду, нежели растить пшеницу и пасти овец. Когда в землях Видимого Мира царило затишье и не велись войны, тролли совершали набеги на окрестные деревни и промышляли грабежом обозов на лесных дорогах. Время от времени землевладельцы объединялись и посылали за троллями войско, желая выгнать их в бесплодные земли севера. Но тролли каждый раз возвращались в обжитые пещеры и брались за старое. Мариус быстро двигался по тролльей дороге на север. Где же Лилли? Жаль, что он не маг и не может запустить поисковое заклинание. Эх, надо было уговорить старика Септимуса сопровождать его в поисках жены. Правда, старый маг вряд ли смог бы переплыть реку, но он мог использовать магию перемещения или чем там пользуются маги, чтобы не замочить ног? Троллья дорога была на редкость пустынна и тиха. Она вела к тролльим пещерам, мимо которых и пролегал путь в Шалрейн. Тролли не зря поселились именно в этих пещерах на севере Сумрачного леса. Каждый путник, желающий попасть в город эльфов кратким путем, должен был заплатить дань. Но даже в этом случае он не мог быть уверен, что подлые обманщики тролли его отпустят. Особенно жирный куш тролли собирали с торговых обозов, что везли в Шалрейн овощи, пшеницу, руду и другие нужные товары. Опасаясь набегов троллей, купцы давно не ездили по тролльей дороге в одиночку. Длинные караваны груженных до верху обозов, запряженных волами, вереницей тащились по лесной дороге. Рядом с обозами ехали всадники, вооруженные острыми мечами. Порой даже это не спасало от грабежа. Тролльи отряды, обученные сражаться в густых лесах, незаметно подкрадывались к обозам, убивали возниц и охрану, брали в плен купцов и забирали товар. Мариус не ожидал, что в жаркий летний день на дороге будет так пусто. Следы колес и лошадиных подков, впечатавшиеся в бурую глину, говорили, что обозы прошли здесь несколькими днями ранее. Может статься, тролли после удачного набега отдыхают в своих пещерах и не заметят Лилли с ее проводником и те смогут беспрепятственно пройти к Шалрейну. Мариус почти бежал по глинистой дороге. Босые ноги не оставляли следов. В лесу было свежо и прохладно. Он остановился ненадолго – сорвал несколько сладких ягод с куста малины – и быстро пошел дальше. Ближе к вечеру, когда солнце сползло к закату, Мариус расслышал голоса, крики, неясный шум. Он быстро спустился с дороги, спрятался за густым вязом и прислушался. Шум доносился из-за деревьев, растущих к востоку от дороги. Мариус осторожно пошел на шум, стараясь прятаться за толстыми стволами и густым кустарником. Чем ближе он подходил к поляне, тем яснее слышались голоса и по говору и обилию грязных ругательств было ясно, что там тролли. Вдруг, он расслышал нежный девичий голос, сердце дрогнуло, а тело рванулось вперед и едва не вылетело на поляну. Еле успел остановиться. Он спрятался за старым деревом и осторожно выглянул. На небольшой поляне с утоптанной сапогами травой, стояла девушка. Спиной к пышному вязу, с руками, привязанными веревкой к стволу дерева. По груди девушки бежала толстая белая коса, перевязанная лентой. В тонком льняном платье с длинными рукавами, перехваченном на талии широким поясом, Лилли была так красива, что Мариус отвлекся и залюбовался. Откуда у нее это платье и почему она сменила одежду, в которой вышла из замка? Прямо перед Лилли стоял грузный тролль с короткими сальными волосами и рыжей бородой и нагло ухмылялся: — Куда направляешься, красавица – людка? Разве не знаешь, что девицам нельзя бродить по лесу в одиночку? — Я была не одна. Вы же убили моего проводника, почтенного мага. — Это дряхлый старец – твой проводник? – гоготнул другой тролль, маленький и коренастый с широким носом-картошкой, торчащим на круглом лице. Он сидел на земле и пытался разжечь костер на сваленных в кучу дровах. – Да я едва приложил его дубинкой по голове, и он сразу рухнул. — Вы ответите за убийство мага и за мое похищение! – взвизгнула Лилли. Странно! Мариусу показалось, что жена совсем не боится. – Я соберу войско и выкурю вас всех до единого из ваших грязных пещер. — Давай, красотка, действуй! – ухмыльнулся первый тролль. – Кричи своему войску. Пока оно собирается, мы успеем поужинать и весело провести время с красивой людкой. К тому времени, как ты докричишься, спасать будет некого. Нас тут три десятка и все не прочь поразвлечься со свеженькой молодухой. Мариус вздрогнул. В груди клокотала ярость. Хотелось выскочить и прикончить всех троллей. Рука поднялась и обхватила рукоять меча, спрятанного в ножнах. Он убьет пятерых, а остальные разорвут его на части и в отместку вволю поиздеваются над его женой. Что делать? Почему он решил, что сумеет защитить Лилли? Отчего не уговорил ее остаться в замке? Как теперь ее спасти? Тем временем тролли разожгли, наконец, костер и его пламя взметнулось к небу, ярким языком лизнуло вечерний сумрак. Тролли бросили в костер половину барана. Мариус поморщился. Они даже не выпотрошили мясо. Жарят вместе с потрохами. Поляну заполнил тухлый запах. Мариуса едва не вырвало. Он прикусил губу и посмотрел на жену. Надо как-то отвлечь троллей, подкрасться и развязать Лилли руки. Он обвел взглядом поляну и заметил неподалеку лошадей. Стреноженные лошади мирно паслись в траве. Если напугать и разогнать лошадей, тролли бросятся за ними, и у него появится время на спасение Лилли. Мариус тихо, стараясь не трясти ветви деревьев и не наступать на еловые шишки, покрался к лошадям. В лесу совсем стемнело. Приходилось ступать осторожно, чтобы раньше времени не вспугнуть троллей. Он уже почти добрался до места, как вдруг в вышине, среди верхушек деревьев, раздался пронзительный вороний крик, поднялся могучий ветер, раздул лошадиные гривы, склонил верхушки сосен. Лошади испуганно заметались по поляне, некоторые, хромая, бросились в лесную чащу. Ветер усиливался и Мариусу пришлось обхватить колючую еловую ветку, чтобы не улететь вслед за лошадьми в лес. Тролли на поляне прижались к земле и орали во всю мочь. Мариус смотрел на жену. Ее белое лицо, озаренное лунным светом, красивое, без тени страха, сияло торжеством. Коса растрепалась и золотые волосы трепетали на ветру. Она походила на древнюю властительницу. Будто сама Небесная Волшебница спустилась на землю. Словно завороженный, Мариус стоял и глядел на Лилли, как в последний раз. Он не ощущал течения времени. Не ведал, сколько прошло: час или ночь. Когда стих ветер, рассеялся мрак, фигура Лилли мелькнула яркой вспышкой и исчезла, будто ее и не было… — Э-э, брат Данчек? Куда подевалась людская девка? Мариуса словно хлыстом по спине огрели. Он широко открыл глаза и уставился на вяз, возле которого только что была его Лилли. Все было, как прежде. Поляна, вонь жареной баранины, потные тролли, кучно развалившиеся вокруг потухшего костра. Но Лилли исчезла. Неведомая магия утащила ее неизвестно куда. — Должно быть, то была ведьма, брат Зотчек! Я слыхал, они могут появляться и исчезать, когда вздумается. — Вырви желудок, сгнои потроха! – выругался Зотчек. – Ведьма обернулась вороной и улетела. Но что, дракон ее побери, понадобилось людской ведьме на нашей дороге? — Поди-ка жадный гном Дульг нанял колдунью вернуть награбленное добро. Ты хорошо спрятал его сундуки, брат Зотчек? — А то! Пусть ищет, сколько вздумается. Заблудится и его сожрет Пещерный Ящер. Тролли заржали и принялись вновь раздувать притухший костер. Мариус пошел прочь. Он больше не прятался, не таился, шел и шел через лес, не разбирая дороги. Он не знал, где Лилли и не ведал, как ее отыскать. Она исчезла по волшебству. Нужно искать мага, способного разрушить колдовство и вернуть Лилли назад. Среди знакомых Мариуса был лишь один маг – старый учитель Септимус из Златобора. Значит, нужно возвращаться в Златобор и вновь просить учителя о помощи. ---------- Глава 9 Глава 9 Глава 9 Черные вороны взметнулись в небо и хриплым карканьем разорвали нити лунного света, струящиеся по чудаковатым стволам деревьев Сумрачного леса. В полночь Ночь Жизневорота вступила в свои права. Время и пространство Видимого Мира сжалось, перепуталось, тончайшие границы мироздания раздвинулись, открыв взору уже прошедшее и еще не свершившееся. Лилли испуганно прижалась к морщинистому стволу древнего вяза, ощутила, как шершавая кора впивается в спину и в страхе зашептала молитву: — Упаси меня, Небесная Волшебница, от невзгод и страхов! Привнеси в душу мою мир и покой! Дай прожить эту ночь и следующий день в добром здравии! Лилли молилась, но без особой надежды на помощь Хранительницы. Сумрачный лес издревле жил и полнился древней магией. А Небесная Волшебница с магией не в ладах. Лилли хотела лишь одного: дожить до утра и бежать из жуткого леса до самой Долины Роз. Грозные тучи неспешно ползли по чернеющему небу, пока в конец не закрыли лунный серп. На Сумрачный лес опустилась густая темная мгла. Ни шороха, ни звука, ни протяжного волчьего воя. Лишь легкий шелест травы да редкое уханье ночной совы. Лилли дернула руки, связанные за спиной крепкой пеньковой веревкой. Не освободилась, лишь натерла нежную кожу запястий. Тролли крепко связали ее, не оставив надежды на побег. Странно, куда они делись? Лишь недавно опушка леса полнилась зычными криками, дурманящей вонью от приземистых, неуклюжих троллей с мелкими глазами – буравчиками и крупно пришлепнутыми носами. Ах, как Лилли не хотела идти через Сумрачный лес, но добрый старик – поводырь убеждал, что знает самую короткую дорогу до Шалрейна, города эльфов. Дорога оказалась не только самой короткой, но и самой опасной. С трудом переправились через Быструю реку. Старику пришлось использовать магию левитации, чтобы перенести их двоих и не уронить в воду. Едва добрались до тролльей дороги – попали в плен. Главарь троллей, с сальными глазами и волосатыми лапищами как стукнул деда – поводыря по макушке увесистой дубинкой – тот рухнул замертво и больше не встал. Испуганную Лилли грубые тролли сочли «лакомством», приперли к дереву и крепко обвязали веревкой. До самой полуночи Лилли клацала зубами от страха, пока троллья банда пила забористую брагу и наворачивала баранину, жаренную по-простому обычаю тут же на костре. Лилли мутило от запаха горелого мяса. А тролльи вопли и жадные взгляды заставляли беспокойно ерзать, пытаясь освободить руки и колдануть, что есть сил. Но когда стемнело и ночь пронзил вороний крик, троллью шайку будто дракон слизал. Не осталось ни костра, ни бараньих костей, ни пузыря с брагой. Тролли исчезли со своим добром и запахом, словно их и не было. А после, едва скрылись тучи и поляну озарил бледный свет луны, Лилли увидела призраков. Серые тени скользили по лесу, проходили вблизи нее, словно не замечая. Пригляделась – эльфы. Серебристые плащи, легкие и тонкие, но теплые и крепкие, способные выдержать удар кинжалом и отразить стрелу. Чуть вытянутые лица с белоснежными лбами и ясными глазами. Кончики ушей длиннее людских и предательски торчат из-под шелковых кудрей. Тела стройные, будто у лесных ланей, а говор чудной, непонятливый. Что это за сила такая, что способна забрать все, что было, а на его место привнести другое? Перевалило за полночь, и тени стали отчетливее, крепче. Двигались, сминали траву, жгли костры, правили луки, точили стрелы. Рваные языки пламени разгоняли темноту ночи, трещали огнем. Крикнуть, позвать? Вдруг, заметят, освободят! — Помогите! — Нахлис, беренет лас верен? – эльф с усталыми глазами и легкой морщинкой на лбу уставился на Лилли. Казалось, он удивлен, заметив ее возле дерева. Лилли скривилась. Она не знала эльфийского языка, не понимала сказанного. — Я – Лилли Розенгард из Долины Роз, — крикнула Лилли, надеясь, что эльфы узнают громкое имя и согласятся помочь. — Розенгард менен фаск? — миловидная эльфийка с рыжей косой протиснулась вперед и прищурилась, разглядывая Лилли. — Розенгард! – закивала Лилли. — Я знаю Элию Розенгард и ее дочерей – Ариану и Корнелию. Но ты не похожа ни на одну из них, — эльфийка заговорила по-людски. — Меня зовут Лилли. Я дочь лорда Аврелиуса Розенгарда. — Не знаю такого лорда, — нахмурилась эльфийка. — Можешь развязать мне руки? – взмолилась Лилли. – Ночь была длинной, тролли хотели меня обесчестить, а потом убить. Я дрожала от страха, но они вдруг исчезли, а на их месте возникли вы. Не иначе Небесная Волшебница помогла, отвела от меня беду. — Великие эльфы не верят в людскую Хранительницу. Одна Ламелия, Владычица Небесная, правит на небе и бережет эльфийский народ от болезней и горя. — Я знакома с вашими верованиями, лейна! – быстро заговорила Лилли. – Знаю также, что эльфы всегда дружили с людьми. Мы вместе торгуем, заключаем военные союзы. Недавно моя сестра принимала послов от эльфийского лана Ольсина. — Мне не знаком лан, о котором ты толкуешь, нахлис! Лилли запуталась. Здесь явно пахнет магией, причем сильной. Были тролли – нет троллей. Откуда-то взялись эльфы, но говор у них не нынешний, а будто старинный. В новом эльфийском людская женщина – нахли! Эльфийка толкует о леди Элии, прабабке Морвенны и Лилли. Элия умерла шестьдесят лет назад. Ее дочь Ариана сгинула без следа. А Корнелия вышла замуж и родила будущего лорда Аврелиуса, их отца. Что-то случилось со временем. Почему исчезло нынешнее и появилось прошлое? — Сколько лун, нахлис? – эльфийка неожиданно приблизилась к Лилли и положила ладонь ей на живот. Ее зеленые глаза участливо поблескивали в отсветах костра. — Не понимаю, о чем ты, — пробормотала Лилли, и вжалась в дерево, словно прикосновения эльфийки были ей неприятны. — Ты не знаешь, что беременна! – усмехнулась рыжая и убрала ладонь. – Не думала, что людки такие глупые. У Лилли заколотилось сердце, к щекам прилила кровь, подкосились ноги. Не может быть! Она не беременна. Не сейчас, когда она неизвестно где и в каком времени. А ее муж и сестра пропали. Она помотала головой, пытаясь прогнать кошмар. Может, это сон? Она проснется и окажется в своей уютной спальне за стенами Розенгарда? — Нахлис, ты не спишь. У тебя будет ребенок. — Я не могу. Мне нельзя, — сопротивлялась Лилли. Меж тем, рыжая эльфийка разрезала путы, связывающие руки Лилли, и та бессильно осела наземь. — Давай, я смажу твои запястья целебным бальзамом. А потом принесу горячей похлебки. Ты, верно, голодная? Хоть мы, эльфы, не любим людей, но беременную нахлис не прогоним прочь. Эльфийка присела рядом, сняла с плеча холщовую сумку, вынула пузырек из темного стекла, открыла и зачерпнула пальцем густую серую мазь. Щедро смазала покрасневшие запястья Лилли той мазью и убрала пузырек обратно в сумку. Сходила к костру и взяла у смуглого худощавого эльфа деревянную миску с дымящейся грибной похлебкой. — Ты — целительница, лейна? – Лилли одарила эльфийку благодарным взглядом и принялась жадно пить похлебку. Она только сейчас поняла, как голодна. — Да, меня зовут Аурелией, я — знахарка. Там, у костра, Белеар, мой муж, и его брат Яновир – глава нашего клана с семьей. Мы направляемся в священный город Шалрейн. А ты куда держишь путь, нахлис Лилли? — Даже не знаю, — Лилли допила похлебку и протянула Аурелии пустую миску. – Я вышла из Розенгарда, чтобы найти сестру. Но все так запуталось, усложнилось, и теперь я понятия не имею, где оказалась и куда мне идти. — Ты можешь вернуться в Розенгард. Это неподалеку отсюда. Хочешь, я попрошу кого-нибудь из мужчин нашего клана проводить тебя? Лилли покачала головой. — Я из другого Розенгарда. Корнелия – моя бабка. Получается, я оказалась в прошлом, — печально усмехнулась Лилли. После горячей еды ее слезы иссякли, а ум вновь обрел ясность. – Как я объясню все это в нынешнем Розенгарде? Разве они мне поверят? Думаешь, можно поверить в такое? Эльфийка прищурила глаза и слегка улыбнулась уголками губ: — Этой ночью случился Жизневорот. Я почувствовала его мощь и силу. Магия принесла тебя в наш мир. Не знаю, с какой целью и почему именно тебя. Вероятно, таково твое предназначение. — Что если меня затянуло сюда по ошибке? Маги тоже ошибаются. Эльфийка вдруг дернулась вперед и уставилась на цепочку с медальоном, блестевшую на груди Лилли. — Откуда у тебя этот амулет, нахлис? – испуганно прошипела Аурелия. — Вероятно, от моей матери, — спокойно ответила Лилли. Серебряная звезда в центре круга – ничего ценного. Даже тролли – отъявленные грабители и те не позарились на простое серебро. — Это эльфийская звезда нерушимой связи. Прародительница эльфов Великая Ламелия создала две звезды для своих дочерей Киурии и Эльрины. Говоришь, у тебя есть сестра? Пока ты носишь звезду, сестра всегда будет знать, что ты жива, и найдет тебя. Ваши звезды притягиваются друг к другу сквозь пространство и время. Такова их магия. Лилли потрогала звезду — теплая. Она ощутила, как по телу разливается покой и благость. Морвенна – сильный маг. Она найдет ее и вернет назад, в их время. — Что ты намерена делать, нахлис? – эльфийка протянула руку и положила на живот Лилли. — Не знаю, — покачала головой Лилли. – Здесь у меня никого нет. Постараюсь добраться до Златобора и снять комнату. Вдруг удастся найти какого-нибудь мага, и он перенесет меня назад? — Тебе не нужно идти в Златобор, фир нахлис. Там не место для одинокой женщины, ожидающей ребенка. Город кишит плутами и разбойниками. Идем с нами в Шалрейн. Под сенью эльфийской магии ты будешь в безопасности. Голос Аурелии звенел нежным колокольчиком, успокаивал, убаюкивал Лилли. Она не заметила, как уставшие веки смежились, и провалилась в сон. ---------- Глава 10 Глава 10 Глава 10 — Дочка, подожди, не так быстро! – Лилли запыхалась, ей было трудно поспевать за быстроногой Лорелеей. Они поднимались по крутой лестнице из белого мрамора на самый верх горы Фалес к храму Ламелии. Лорелея, рыжая, зеленоглазая, тонкая девочка десяти лет уже почти обогнала невысокую Лилли ростом и живостью. Юркая, с живым умом и лукавством, она вечно перечила матери, все норовила делать по-своему. «Ты избаловала девочку, нахлис Лилли», — твердили чопорные эльфийские матроны. «У Лорелеи нет дома, нет отца, пусть хоть от матери видит любовь и ласку», — оправдывалась Лилли, защищая дочь. Лилли остановилась, чтобы отдышаться. С яркого синего неба нещадно палило жаркое солнце. Внизу, под горой, распростерся беломраморный эльфийский город Шалрейн. В солнечных лучах город эльфов казался призрачным, эфемерным. Белоснежные башни, оплетенные мраморным кружевом, плыли в золотистом мареве, качались на волнах прозрачно-чистого воздуха, сладкого и мягкого, как нежные лепестки лилии, цветы которой украшали храм Ламелии, Владычицы Небесной. Лорелея взбежала на самый верх, оглянулась на мать, щурясь на солнце. Лилли вздохнула, наполняясь покоем и счастьем. Ее дочь, любовь всей жизни и радость каждого дня. Лилли устремилась вперед, чтобы догнать резвую девочку и вдруг замерла. Страх заморозил, сковал тело, остановил сердце. Лорелея подошла к краю ступеней, взмахнула руками и прыгнула вниз, в зияющую глубиной пропасть. Лилли захлебнулась горем… и проснулась. Она лежала на мокрой от росы траве. Кто-то заботливо накрыл ее шелковым плащом. Уже рассвело, но от пасмурного неба в лесу было прохладно и сумрачно. Ветер шелестел листвой могучих вязов и елей. Громко чирикали воробьи, их стрекот прерывали певучие соловьиные трели и отдаленный стук дятла. На поляне слегка дымился погасший костер. Вокруг костра крепко спали эльфы. Лилли поднялась и решила отыскать ручей. Ужасно хотелось пить. Она осторожно скользнула меж спящих, стараясь никого не разбудить. Улыбнулась, проходя мимо Аурелии, прикорнувшей на плече крепкого эльфа с белым лицом, обрамленным смоляными кудрями. Прислушалась —где-то поблизости журчит вода —и ускорила шаг. Вошла в ельник, спустилась с пригорка и увидела ручей. Прозрачная водица бежала меж камней и упавших веток, журчала, манила прохладой и свежестью. Лилли опустилась на колени, напилась воды и с наслаждением умылась. Обтерла лицо рукавом платья и присела на поваленное дерево. Неспешно расплела светлые волосы и заново уложила в косу. Конец закрепила лентой и откинула косу за спину. Глянула на свое отражение в воде – лицо слегка бледное, но чистое. Она разгладила складки платья и вдруг нахмурилась. Что за сон ей приснился? Рыжая девочка – ее дочь? Но она такая взрослая в этом сне. Лилли поморщилась, вспомнив, чем закончился сон. Потом махнула рукой: зачем горевать о не случившемся. Сон есть сон, это не явь. Она переволновалась вчера, вот и приснился кошмар. У нее все будет хорошо. Эльфы отведут ее в Шалрейн, она найдет мага и вернется в свое время. — Лилли, нахлис, ты где? – раздался тревожный голос. Лилли встала и поспешила обратно на поляну. Все уже проснулись, и поляна заполнилась голосами, ржанием коней и звоном мечей. Эльфы собирались в дорогу. — Вот ты где! – к Лилли подскочила взлохмаченная Аурелия. Ее синее платье немного смялось за ночь, а из рыжей косы тут и там торчали непослушные прядки. – Пора в путь. На полдороги будет харчевня. Там позавтракаем. Лучше поспешить. До темноты нужно добраться до Шалрейна. — Давай помогу тебе заплести косу, — предложила Лилли. Она встала за спиной эльфийки, взяла в руки ее волосы, бережно расплела и заново уложила в косу, конец завязала яркой лентой. — Теперь все в порядке! – улыбнулась Лилли. — Я думала, что вы, людские нахлис, не умеете укладывать волосы и одеваться без помощи прислуги. — Не могу сказать за всех нахлис, — рассмеялась Лилли. – Но я выросла в семье лавочников и с детства привыкла ухаживать за собой и за нашим домом. Могу стряпать, мыть полы, полоскать белье в ручье и даже колоть дрова. — Ого! – всплеснула руками Аурелия. – Как ты попала в семейку Розенгард? Я не знаю другого людского рода, столь же знатного, как они. — Это долгая история, — ответила Лилли и оглянулась. К ним подошли эльфы – спутники Аурелии. На их лицах читались нетерпение и любопытство. – Может, представишь меня своим родственникам, лейна? — Конечно! – выдохнула эльфийка, взяла Лилли за руку и заговорила на людском языке: — Дорогой братец Яновир, сестра Фенелла, племянники Боровир, Зеновир, Фарловир, муж мой Белеар, позвольте представить вам нахлис Лилли. Я пригласила ее погостить у нас в Шалрейне. Лилли потеряла свой дом, чудом избежала тролльего плена и нуждается в нашей защите и покровительстве. Эльфы переглянулись и заговорили на своем языке. Лилли осторожно повела взглядом, разглядывая новых спутников. Яновир, степенный эльф с седыми волосами, спадающими на плечи, и жилистым телом. Одет в черный костюм, расшитый серебром. На спине перевязь, из которой торчит рукоять дорогого меча. Через плечо перекинут шелковый плащ. На бледном, гладком лице светятся синие глаза. Жена ему под стать. Лилли завистливо вздохнула. Откуда у эльфиек такие фигуры? Она сама видела, как они уплетают сладкое – только успевай подавать. Фенелла – тонкая и гибкая, как тростинка, с длинными ногами и высокой грудью, украшенной золотой цепью с кулоном из мерцающего синего камня. Светлые волосы беспорядочно рассыпались по плечам и упали до самых колен. Фенелла подняла изящные руки и пыталась заплести косу. Ее глаза цвета васильков мягко поблескивали на мраморно-белом лице. Она была такой красивой, что Лилли невольно представилась Небесная Волшебница. Может, людская покровительница тоже была урожденной эльфийкой? Три сына Яновира и Фенеллы учтиво поклонились Лилли. Белеар, муж Аурелии – нисколько не походил на эльфа. Среднего роста, смуглый, с коротко остриженными черными волосами и серыми глазами. Лилли успокоилась: хоть один среди них обычный, не блещет красой. Наверное она, людка, кажется им дурнушкой. Она вздрогнула, услышав голос Яновира: — Нахлис Лилли, ты можешь быть гостьей в доме нашего клана, сколько пожелаешь. Ты миловидна и добра. И я чувствую исходящую от тебя магическую ауру. Скажи: среди твоих предков не было эльфов? — Не знаю, почтенный лан! Мои предки со стороны отца – лорды Розенгарда. Но я ничего не знаю о своей матери. И, боюсь, никогда уже не узнаю. — Неисповедимы пути судьбы, нахлис! Полагайся на небесных покровителей и они помогут тебе найти родных. Лилли поклонилась. Аурелия пошепталась с мужем и подошла к ней: — У нас нет лишней лошади, но ты можешь взять мою кобылу. Мы с мужем поедем на его коне. Благо, что до придорожной харчевни путь недалекий. Яновир с Фенеллой на белых лошадях поехали вперед. За ними проследовали Белеар с Аурелией и Лилли на каурой кобыле. Последними ехали сыновья Яновира на гнедых конях. Лилли в который раз подивилась стати и красоте эльфийских коней. Казалось, горделивая красота хозяев передалась лошадям. На самом деле эльфы, как никто другой среди разумных рас Видимого Мира, ценили красоту и добротность во всех сферах своей жизни. Они тщательно продумывали и просчитывали свои брачные союзы. То же касалось пород лошадей, коров, домашней птицы и других живых существ и вещей, что окружали их на жизненном пути. Путники двигались меж редких деревьев. Копыта лошадей хрустели сухими еловыми иголками и веточками, в вышине голосили лесные птицы. Занимался день, и теплые солнечные лучи пронизывали густой ельник, согревая и питая землю и лесных обитателей. — Лейна Аурелия, расскажи, почему никто, кроме эльфов, не может попасть в Шалрейн. Что за силы охраняют этот город от проникновения других рас? – спросила Лилли. — Почему же не могут? – возразила Аурелия. Она ехала позади мужа и прижималась щекой к его крепкому плечу. – И люди, и гномы, и даже тролли могут войти в Шалрейн, но лишь в сопровождении эльфа. Магия города надежно защищает его обитателей от вторжения врагов. В прошлые века Шалрейн неоднократно пытались захватить, подчинить его старинную магию. Людские маги, коих немало обитает на Рваных Островах, не единожды обрушивали на эльфийский град самые мощные заклинания. Но город выстоял. Ибо его стены, ворота, каждый камень его мостовых пропитаны магией. Когда-то давно Первый Маг Острин, благоволивший к эльфам, дал нам тайные знания основ природной магии. С тех пор ни один смертный маг не смог обрушить защиту Шалрейна. — Значит я бы не смогла проникнуть за стены эльфийского города без вашей помощи, — нахмурилась Лилли. – Почему же маг Септимус отправил меня в Шалрейн и не предупредил о таком серьезной препятствии? — Думаю, маг знал, что в тебе течет эльфийская кровь, нахлис. Не столь много, чтобы считаться эльфийкой. Но достаточно, чтобы ворота Шалрейна пропустили тебя внутрь. Не понимаю, как такое возможно. Эльфы никогда не вступают в брачные союзы с людьми. Говоришь, твой отец – лорд Розенгарда, а мать свою ты никогда не встречала? Наверное, твоя мать была эльфийкой. — Возможно. Моя сестра Морвенна тоже ничего не знает о моей матери. Лишь мой отец, лорд Аврелиус, мог рассказать о ней. Но, к несчастью, его убили за несколько лет до того, как я встретила сестру, — печально вздохнула Лилли и крепче схватилась за поводья. Ельник закончился, тропа пошла под горку, теперь под ногами лошадей был песок вперемешку с сухой березовой листвой. — Это ужасно, когда не знаешь своих корней, нахлис! – сказала Аурелия, а ее муж, до того молчавший, добавил: — Не понимаю, что заставило эльфийскую девушку связаться с людом? Неужели есть кланы, где в брачных союзах не главенствует чистота крови? — Выходит, предсказание Орлевира, магистра ордена Ясина, сбудется. – погрустнела Аурелия. – Он предрек смешение разумных рас и разрушение чар Шалрейна. Все знают, магия Шалрейна действует, пока эльфы не нарушают пять заповедей Хранителя и основателя города Ольсина. — Что за пять заповедей? – поинтересовалась Лилли. Они спустились с пригорка и ступили на утоптанную копытами и колесами обозов дорогу. — Ты не знаешь? Я думала все в Видимом Мире знают о священных запретах эльфийской расы. Слушай, нахлис. Первая и самая важная заповедь: почитать верования предков. Следом идут другие заповеди. Не убивать и не причинять вреда эльфам. Хранить тайну эльфийской магии. Слушаться тех, кто мудрее и старше. Не сочетаться браком с другими расами. — Что будет, если нарушишь одну из заповедей? – спросила любопытная Лилли. — Изгнание или смерть, — сухо ответил Белеар. – Но среди знакомых мне эльфов я не встречал тех, кто осмелился нарушить священные заповеди. Стать изгоем для своей расы – что может быть страшнее? — Может, смерть? – усмехнулась Лилли. — Поверь, нахлис, иной раз смерть – не самый ужасный исход. Мы, эльфы, верим, что каждая праведная душа после смерти попадет в Небесное Царство и обретет там новую жизнь. — Я тоже верую в Небесную Волшебницу, лан Белеар, — печально возразила Лилли. – Но не хочу покидать этот мир прежде времени. Я нежно люблю свою сестру, обожаю мужа и надеюсь вновь встретиться с ними. В глазах Лилли заблестели слезы. Она вспомнила, что попала в далекое прошлое и вряд ли доживет хотя-бы до рождения Морвенны и Мариуса. Даже ее отец Аврелиус еще не родился. Их догнали сыновья Яновира и один из них, синеглазый и черноволосый Боровир подъехал к Лилли и мягко спросил: — Нахлис Лилли, не желаете передохнуть? Выпить сладкого вина или воды? Лилли равнодушно глянула на красавца и помотала головой: — Спасибо за заботу, лан Боровир, но я не хочу пить. — А, может, хотите послушать веселую песню? Я знаю много хороших песен славного эльфийского народа. — Спой-ка, Боровир, нам какую-нибудь балладу. Нахлис Лилли потеряла свой дом, и ей нужно отвлечься от грустных мыслей. А что лучше хорошей песни сумеет порадовать душу? Боровир поклонился дамам и запел звонко и чисто: «Светлой и нежной она была Эолис с Ясных Гор В жизни не знала горя и зла, Только свет и добро. Ясных очей невинный взор Сердце лана пленил. Влекомый жгучей страстью, Девушку он соблазнил. Ночи любви сменили дни Бросил Эолис лан. Жить без любви не смогла она, Бросилась с высоких скал». — Ну и песню ты выбрал, брат! Впору не радоваться, а пустить слезу. Что это за баллада такая? — В каждое Возрождение, когда цветут вишни и яблони, девушки поднимаются на гору Непорочности и бросают венки в пропасть. Так они чтут память Эолис и напоминают ланам о святости и нерушимости уз любви. — Красивая баллада! – улыбнулась сквозь слезы Лилли. Аурелия же бросила на Боровира лукавый взгляд. — Не отставайте! – раздался зычный крик Яновира. Лес закончился, и теперь по обе стороны от путников простирались душистые цветочные луга. Эльфийский край издревле славился чудесным медом. Со всех концов Видимого Мира сюда ехали за сладким товаром. Из меда эльфийские кулинары варили хмельную медовуху, а зельеварки – целебные мази и снадобья. Лилли слыхала, что каждая эльфийская лейна непременно купается в медовых ваннах. От того эльфийки светятся здоровьем и красотой. Дорога свернула влево и Лилли увидела неказистый с виду бревенчатый дом с покатой крышей и разрисованной вывеской с аляповатым драконом. Вывеска гласила: «Пернатый дракон» «Еда и напитки для всех рас». В дверях стоял низкорослый гном в льняном колпаке и полосатых чулках и вытирал красные руки несвежим полотенцем. Увидев путников, гном выскочил на дорогу и подобострастно склонился перед Яновиром: — Почтенный лан, добро пожаловать в мою скромную харчевню. — И тебе здравствовать, Гордик! – снисходительно кивнул эльф, спешился и бросил поводья выбежавшему из дома служке – юному гному в потрепанной одежде. — Лейна Фенелла, вы прекрасны, словно утренняя звезда! Гордик поклонился жене Яновира, его сыновьям, брату, Аурелии и лишь потом холодно кивнул Лилли. Лилли вспыхнула: пройдоха гном считает ее ниже высокородных эльфов? Да как он смеет! Она – урожденная Розенгард. Она уж было хотела отчитать наглеца, да вспомнила, что здесь ее никто не знает и она не посмеет раскрыть тайну своего чудесного появления. Придется смириться, что она – простая девушка, из милости принятая эльфами в их клан. Она спешилась и сама отвела кобылу к стойлам, где остальные лошади уже фыркали и трясли гривами над широкой бадьей с водой. Убедившись, что ее лошадь получит свою долю воды и овса, Лилли оглянулась: где бы найти «людскую» воду и вымыть руки. И наткнулась на пристальный взгляд Боровира. Он прислонился к плетню и с улыбкой наблюдал за людкой. — Как-то непривычно и обидно, что гном считает меня ниже вас, эльфов, — пожаловалась Лилли. — Не обижайся на него, нахлис! Гномы из милости живут на эльфийской земле. Этот Гордик получил лишь временное право на торговлю и раз в год должен ездить на поклон к правителю Шалрейна, чтобы продлить свой фариск на следующий год. Он кланяется отцу, но в душе ненавидит и презирает нас, эльфов. — Как вы можете есть в его харчевне? Вдруг, он подсыплет в кушанья яд или плюнет сгоряча и обиды? Боровир весело рассмеялся. Лилли нахмурилась. Не так давно рассталась с мужем, а уже любезничает с красавцем – эльфом. — Не бойся! Гордик не посмеет оскорбить отца и подать недостойные кушанья. Мой отец входит в городской совет Шалрейна и может помешать гному получить фариск на будущий год. Пойдем, перекусим. У меня живот урчит от голода. Лилли рассмеялась. Боровир не похож на своего чопорного отца. Он простой и милый. Они направились в харчевню, где за длинным березовым столом уже сидели их спутники. Больше в эту пору в харчевне не было посетителей. Да и на дороге они никого не повстречали. Лилли кивнула, когда служка предложил ей утиную грудку под луковым соусом и тихо спросила Аурелию: — Скажи, лейна, почему дорога в Шалрейн столь пустынна? Мы не встретили ни торговых обозов, ни тролльих отрядов, ни сборщиков грибов и ягод. Аурелия маленькими глотками пила медовуху из глиняной чашки и надкусывала сладкую булку. — Обычно все ездят по другой дороге, ведущей через пещеры Зубастых гор. Лесная дорога гораздо длиннее. Яновир выбрал ее, потому что Фенелла не любит пещер. Говорит, что они кишат летучими мышами. — Она права, лейна! – улыбнулась Лилли и принюхалась к утке, которую поставил перед ее носом служка. – Недавно я провела в пещере полночи и слышала, как мыши под сводами шуршали своими крыльями. Было так страшно, что я не дождалась спутников и вышла в Сумрачный лес. — Когда мы приедем в наш дом в Шалрейне, нахлис Лилли, ты мне подробно расскажешь о том, что с тобой приключилось. Мне кажется, что рассказ этот будет длинным и интересным. Лилли кивнула и набросилась на еду. Утка оказалась сочной и нежной и таяла во рту. Лилли ощутила, как проголодалась за полдня, проведенных на лошади. Остальные спутники не отставали и уже прикончили по кабаньей ляжке с капустой и гору сладких булочек. Запивали все привычной медовухой. Лилли пригубила медовуху – слишком пьяная – и попросила у служки кружку воды. Когда все напились – наелись, Яновир бросил на стол золотую монету и первым встал из-за стола. Остаток пути до Шалрейна Лилли дремала в седле. Умная кобыла отлично знала дорогу и не нуждалась в командах всадницы. Яновир вполголоса разговаривал с женой по-эльфийски. Аурелия по примеру Лилли прикорнула на плече у мужа. Белеар насвистывал какую-то заунывную песню. Сыновья Яновира умчались вперед – проверить дорогу. Луга сменили песчаные дюны, и Лилли восторженно ахнула, завидев вдали белоснежные шпили башен Шалрейна. Город, словно белая птица, парил в облаках, таким невесомым и легким казались остроконечные башни, венчающие стены из белого камня. Солнце постепенно катилось к закату. Усталые лошади медленно брели по каменистой дороге. Знойный ветер качал рыжие дюны, усыпанные сухой травой и колючками. Лилли никогда прежде не бывала в этих краях. Дальше к Западу от Шалрейна было лишь Бескрайнее море, где на Рваных Островах обитали старые маги-отшельники. На подступах к Шалрейну, когда впереди уже виднелись лазурные ворота, покрытые золотой росписью, путников остановил отряд эльфийской стражи. Белые плащи развевались за спинами эльфов, гарцевавших на белогривых конях. Лилли решила, что белый – излюбленный цвет эльфов. — Лан Яновир! – поклонился начальник стражей, черноволосый, с острым взглядом серых глаз и тонким, горбатым носом. – Вы везете с собой людскую женщину. Обязуетесь ли вы предоставить ей кров и пищу на время пребывания в Шалрейне? — Обязуюсь, страж Волномир! – сухо кивнул лан. – Нахлис Лилли – моя гостья, остановится в моем доме и под моей защитой. Страж кивнул, махнул рукой и воины— эльфы расступились, пропуская клан Яновира к городу. — Это все? – изумилась Лилли, когда они поехали к воротам. – Я думала, здесь придется пройти несколько ступеней защиты. Меня подвергнут испытаниям и пыткам. — Пыток не будет – мы же не грубияны – тролли, — фыркнула Аурелия. – А магическую защиту придется преодолеть. Когда будешь проходить через врата, следи за своими мыслями. Врата не пропустят того, чье сердце скрывает злые намерения. — Хочешь сказать, лейна, что все эльфы, живущие в Шалрейне, — святые? Они никогда не нарушают ваши заповеди, а их помыслы чисты и невинны? Выходит, все зло Видимого Мира сосредоточено лишь в душах представителей других рас? — Зло эльфа не равно злу люда или гнома, или куда хуже – тролля, — гневно возразил Белеар. – В Шалрейн может проникнуть любой из великой расы эльфов. Но с остальными закон суров: таишь злобу – врата древнего города никогда тебя не пропустят. Лилли хотела сказать, что знает магию, позволяющую управлять своими мыслями, но промолчала. Вдруг, она настроит гостеприимный эльфийский клан против себя? Вряд ли они захотят, чтобы людская ведьма жила под их крышей. Перед воротами эльфы расступились, и Яновир махнул Лилли: — Езжай первой, нахлис! Лилли чуть не задохнулась от гнева! Желают проверить, что с ней произойдет в воротах? Захотелось развернуться и шарахнуть по надменному эльфийскому лану заклинанием. Чтоб ветер взметнул его седые волосы и опутал гордое лицо. Потом она вспомнила про злые мысли и глубоко задышала. Что с ней станет, если не пройдет в ворота? Поедет обратно в Сумрачный лес? Или в Розенгард просить милостыню у своих предков? Нет, сегодня она не желает ни дороги, ни приключений. Она устала и хочет прилечь в тихой комнате на душистых простынях. Наконец, лейна сказала, что она, Лилли, ждет ребенка. Разве могут ворота отвергнуть будущую мать? Лилли вздернула подбородок и с гордым видом подъехала к воротам. Возле ворот не было ни единого стража. Она остановилась перед голубыми створками, сделанными из какого-то неизвестного дерева. Лазурную поверхность ворот испещряли тонкие золотые линии, будто древесину разъел хищник с золоченой пастью. Лилли слезла с лошади и подошла ближе. Положила ладонь на ворота и прошептала: «Apertum!”. Створки ворот начали медленно открываться внутрь. Кто-то позади громко ахнул. Она расслышала шепот: «Ты позвала к нам ведьму, Аурелия! Отдала наш дом в ее руки. Теперь наш клан ждет погибель». Лилли отбросила все чувства и сосредоточилась на воротах. Она взяла поводья лошади и медленно направилась в открывшийся проход навстречу волшебному Шалрейну. В миг, когда ее нога переступила границу города, солнце зашло, и город осветился таинственным лунным светом. Лилли ступала по белой мостовой широкой площади. Рядом гулко цокала лошадь. Впереди виднелись длинные тени от кружевных домов – башен эльфийского города. Она дошла до центра площади, где возвышалась мраморная статуя эльфа с грозным взглядом и вскинутыми к небу руками, и только тогда оглянулась. В темноте за воротами виднелись изумленные эльфы. Лилли торжествующе рассмеялась. Она все-таки попала в Шалрейн. Пусть и на сто лет раньше, чем хотела. Этот город с его древней магией – ее дорога назад, в Розенгард. В тот миг Лилли не знала, каким долгим и тернистым окажется ее путь домой. Она стояла посреди площади, смотрела на эльфов и смеялась, смеялась. ---------- Глава 11 Глава 11 Глава 11 Проснувшись от жарких лучей солнца, палящих сквозь открытое окно, Лилли оглядела свои покои. Комната была круглой. Белые стены, белый пол, белый сводчатый потолок и балкон, оплетенный мраморным кружевом. Кровать немного жестковата – не от того ли эльфы такие осанистые? Но белье нежное, прохладное, с запахом жасмина. Напротив кровати – зеркало в раме и резной шкафчик из тюльпанового дерева. Рядом сундук с замком. Лилли вздохнула. Ей даже нечего спрятать в этот сундук. Потом вспомнила про заговоренный от воров кошелек на поясе, положила руку на талию, прошептала заклинание и радостно ощутила в ладони туго набитый кошель. Она сняла кошель с пояса, подбежала к сундуку, открыла крышку и спрятала свое золото в сундук. Для верности заперла замок заклинанием. Возле голубой двери стояла большая лохань с водой, рядом ночной горшок. Лилли разделась, забралась в прохладную воду и блаженно вздохнула. Вымылась, взяла с пола полотенце из мягкой шерсти и вытерлась. Раздался стук в дверь и вошла худощавая пожилая людка с тревожными глазами и шелковым платьем в руках. — Нахлис, лейна Аурелия отправила платье. Помочь вам одеться? Лилли обернулась полотенцем и выбралась из ванны на белый пол. — Как тебя зовут, милая? — Рогнедой, миледи. — Зови меня Лилли, Рогнеда. Можешь принести мне чего-нибудь поесть? — Ланы завтракают в первом ярусе, Лилли. Завтрак давно закончился, но лейна Фенелла приказала подать вам кушанья, когда пожелаете. Принести сюда? — Нет, я оденусь и спущусь вниз. Все равно хотела после завтрака прогуляться по городу. — Как вам будет угодно. Рогнеда положила платье на кровать, присела и вышла из комнаты. Лилли оделась – принесенное горничной платье пришлось ей впору - и подошла к зеркалу. На шкафчике лежали красивые щетки для волос, из розового дерева, с тонкими щетинками. Рядом стоял флакон духов и баночка с какой-то мазью. Лилли поднесла к носу – сладковатый, приятный запах. Видно, эльфийки тщательно заботятся о своей красоте. Лилли расчесывала волосы и с довольной улыбкой глядела на свое отражение в серебристом зеркале. Свежее после сна и купания лицо с блестящими глазами сияло нежным румянцем. Новое эльфийское платье: прямое, из голубого шелка с серебряной вышивкой и длинными рукавами, красиво подчеркивало изгибы ее тела. Жаль, что Мариус не видит ее такой нарядной! Как он там, в потерянном будущем? Когда она сможет вернуться к нему? Найдет ли сестру? Лилли не знала ответов на трудные вопросы. Она тяжко вздохнула, положила щетку для волос и решила выйти на балкон – взглянуть на город. Шалрейн походил на звезду. В центре города на священной горе возвышался храм Ламелии, небесной покровительницы эльфов. В эльфийских сказаниях говорилось, что Ламелия была супругой одного из Первых Магов, самого Торвина. Торвин ей изменил, но в награду дал бессмертие, а потомков Ламелии сделал величайшей из разумных рас Видимого Мира. Эльфы поклонялись Ламелии — Хранительнице домашнего очага и покровительнице искусств. Вокруг горы Фалес расходились лучи – улицы города. Залитый солнцем Шалрейн был так прекрасен, что на глазах Лилли выступили слезы. Отчего они, люди, живут в серых замках, где зимой гуляют ветры, а летом каменные стены покрывает едкая плесень? Даже Златобор, столица Златолесья, людского края, по сравнению с ослепительным Шалрейном казался маленьким и унылым. Фантазия строителей Шалрейна завораживала. Дома – башни, облицованные мраморным кружевом, танцевали в слепящих лучах. Узоры башен складывались из символов и рассказывали истории эльфийских кланов. Лучшие скульпторы Шалрейна вырезали мраморные кружева узоров, и каждый был великолепен и неповторим. Храм на горе, оперенный стройными рядами колонн, плыл над городом, будто корабль. Пронзительное лазурное небо и воздух – мягкий, солоноватый, пьянящий свежестью. Лилли прищурила глаза. С одной стороны Шалрейн окружали песчаные дюны. С другой колыхались волны Бескрайнего Моря. Она восхищенно всплеснула руками. Ни разу в своей короткой жизни она не видела моря. Слышала рассказы купцов и менестрелей о его необъятных просторах, глубоких водах, могучих волнах, богатых рыбой. А здесь, стоит спуститься вниз, и можно увидеть море, потрогать, ощутить на губах соленые брызги. Глаза Лилли сияли восторгом. Свежий морской ветер колыхал ее белокурые волосы и обволакивал лицо мягкой прохладой. Лилли с трудом оторвалась от чудесного вида. Лишь желание осмотреть город «снизу» повлекло ее внутрь башни. Скорее завтракать. А потом она попросит кого-нибудь из клана отвести ее к морю. Яновир поселил ее на самом верху дома – башни. В первом ярусе располагались гостиная, обеденная зала и кухня, к которой примыкали комнаты прислуги. Лилли нисколько не удивилась, узнав, что прислуживали эльфам гномы и люди. Второй ярус занимал Яновир с женой Фенеллой. Выше них – Белеар и Аурелия, следом шли комнаты сыновей главы клана и на самом верху – покои Лилли. Лилли спустилась по винтовой лестнице и спросила у хмурого гнома – служки, как найти обеденную залу. Старый гном с лицом, изрытым морщинами, проводил Лилли в светлую комнату с длинным столом. На столе красовались разнообразные кушанья и напитки в начищенной до блеска серебряной посуде. Яркий свет проникал в комнату сквозь овальные окна, затянутые тонкой прозрачной пеленой – эльфийская магия надежно защищала жилище клана не только от жары и зноя, но и от воров. Ни один чужак, не будь он членом клана, не мог разорвать защитную пелену окон и дверей и без разрешения хозяев проникнуть в дом. Пол в доме был сделан из белого дерева, неизвестного Лилли, стены покрывали красочные гобелены с вытканными историями славных побед клана Яновира. За столом сидел красавец Боровир. Когда Лилли вошла, он вскочил со стула и грациозно поклонился. С утра Боровир оделся в белоснежный костюм и такие же сапоги с серебряными пряжками. Темные волосы красиво рассыпались по плечам, синие глаза восхищенно глядели на Лилли. — Нахлис Лилли! Надеюсь, тебе понравился наш дом. Боровир отодвинул один из белых резных стульев и пригласил Лилли присесть и отведать кушанья. — Благодарю, лан Боровир! Дом и город совершенно меня очаровали. Я не знала прежде, что существует такая красота. — Ты еще не видела Шалрейн в сезон Возрождения, когда город окутывает цветущее бело-розовое покрывало. Аромат фруктовых деревьев кружит голову. Ты знаешь, что в эту пору в Шалрейне свершаются брачные союзы? — Я никогда раньше не бывала в Шалрейне, лан Боровир, — покачала головой Лилли и взяла с блюда пахучую лепешку с медом. Боровир наполнил ее бокал прозрачным сливовым вином. — Не называй меня ланом, нахлис Лилли. Лан – мой отец, а я всего лишь младший сын. Ты же останешься у нас? Тогда мы сможем вместе встретить праздник Урожая. На площади устроят бал. Приедут эльфы из других земель Видимого Мира. Лучшие менестрели с самыми звонкими голосами будут петь старинные баллады, а по вечерам маги разукрасят небо над городом яркими картинами из звезд, — он тепло улыбнулся. Лилли рассмеялась и слегка покраснела: — Зови меня просто Лилли. Я еще не успела насладиться волшебной красотой Шалрейна. Но, знаешь, мне бы не хотелось оставаться здесь надолго. Может, до Урожая. Меня ждут дома. Надеюсь, я смогу вернуться домой и будет еще не слишком поздно. Лилли погрустнела и положила на тарелку недоеденный кусок лепешки. Она не знала, как сказать Боровиру, что явилась из будущего и здесь, в этом времени, еще не родилась. Стоит ли говорить ему, что у нее есть муж и сестра – ведьма? — Не грусти! – раздался голос. Лилли подняла глаза и встретилась взглядом с красавцем – эльфом. – Давай, я покажу тебе город. А вечером, я слышал, отец позвал гостей из соседних кланов. Хочет познакомить с тобой. Знаешь, это большая редкость, что людка с первого раза смогла пройти через врата Шалрейна. Все захотят на тебя посмотреть, а потом посудачить. Ты еще не знаешь, как мы, эльфы, любим хорошие сплетни. Особенно длинными вечерами в Студень, когда за порогом дома завывают ледяные ветры, а здесь жарко горит камин и гном Бурк смешно надувает щеки, разгоняя пламя. Он встал и подал Лилли широкую ладонь. Лилли положила сверху свою руку и благодарно улыбнулась. Как-бы ни сложилась ее судьба, ей повезло, что в лесу она попала к эльфам. Ведь не случись Жизневорота, лежала бы она сейчас под деревьями, мертвая и холодная. Злобные тролли собирались обесчестить ее, а потом убить. Лучше уж она поживет пока в доме у славных эльфов, присмотрится. Узнает, какие в городе есть маги, способен ли кто из них совершить обратный Жизневорот и отправить ее домой. А еще в ее чреве растет малыш. Лилли не знала, какой срок, наверное, не очень большой. Ведь живот до сих пор плоский. Может, она успеет вернуться в «свой» Розенгард до родов? ---------- Глава 12 Глава 12 Глава 12 Дни бежали ленивой чередой. Вот уже закончился Сенокос, наступил Урожай. В Шалрейн прибыли торговцы из разных земель Видимого Мира. Лилли восторженно рукоплескала знаменитым менестрелям с медовыми голосами. Боровир неустанно сопровождал ее повсюду. Его крепкая рука ограждала Лилли от жадного любопытства толпы. К Урожаю ее положение стало заметным и живот уже сильно выпирал под тонким эльфийским шелком нарядного платья. Однажды, вскоре после того, как Лилли появилась в доме эльфов, глава клана Яновир навестил гостью в ее покоях, и они целый час провели за разговором на балконе, куда услужливая Рогнеда принесла два кресла. Лилли рассказала эльфу свою историю. О том, что она прибыла в это время случайно, под действием мощного ритуала Жизневорота. Поведала о своей «прошлой» жизни в Розенгарде, о потерянной сестре Морвенне и об оставленном муже. Яновир внимательно слушал, не прерывал. Когда Лилли закончила рассказ, устремил на нее пристальный взор синих глаз и спросил: желает ли она и дальше быть гостьей их клана? Лилли кивнула. — Тогда тебе не о чем беспокоиться, нахлис! Здесь ты под защитой и твое дитя, когда родится, станет полноправным членом нашего клана. Как с давних времен повелось у эльфов: ребенок, рожденный в стенах этого дома, становится членом семьи. —Я благодарна за оказанную мне честь, лан Яновир, но должна вернуться домой. Мне нужно спасти сестру и воссоединиться с мужем. Я не могу растить ребенка одна. У людей так не принято. Скажи, есть ли в Шалрейне опытные маги, способные вернуть меня назад? Яновир нахмурил тонкие брови, задумчиво посмотрел в даль и промолвил: — Разве что магистр ордена Ясина опытный маг Орлевир способен на такую сильную магию. Но он давно живет на Рваных Островах, куда нелегко добраться. Студень уже не за горами и несет холодные ветры, раздувающие волны Бескрайнего моря. Корабли не выйдут в плавание до Возрождения. — Я могла бы достать лодку с парусом и добраться до Рваных Островов. Я умею плавать и не боюсь воды, - резко возразила Лилли. В ее глазах блеснул огонек надежды. — Ты плавала в реке, а здесь бурное море, полное ледяной воды. Ни один из смертных не выйдет в море в такую пору. Жди, когда придет Возрождение. Тогда и вернемся к этому разговору. Яновир поднялся, отвесил легкий поклон и вышел. Лилли горестно вздохнула. Уже четвертая луна, как она живет в Шалрейне. Скоро родится ребенок. А ее муж пребывает в безвестности. За это время Лилли перерыла все книги в доме Яновира, пыталась отыскать заклинание, способное вернуть ее назад. Ничего! Может, она смотрела не те книги? Наверняка у старых магов, что живут на Островах, есть знания, как обращаться со временем. Лилли упрямо сжала губы. Она не будет советоваться с Яновиром. В городе найдется смельчак, готовый за кошелек с золотом отвезти ее на Острова в любую погоду. *** На исходе Студня, когда ледяной ветер рвал в клочья прибрежные волны, затягивал улицы мерзлой паутиной, пронзал до костей, Лилли родила дочь. В камине жарко полыхали дрова, возле душной кровати, где лежала роженица, на цыпочках передвигались белые тени и шепотом переговаривались на смеси эльфийского и людского: — Мирнин нахлис лирин (бедняжка людка настрадалась), — бормотала Фенелла. Нахмурив светлые ниточки бровей, она жалостливо смотрела на красное от натуги лицо Лилли. — Уже скоро, лейна! – по-людски отвечала повитуха – эльфийка с длинной темной косой и заостренными кончиками ушей. Повитуху выбирали долго и вдумчиво. Людки и эльфийки рожали по-разному. У эльфиек и схваток почти не было, и рожали они легко и быстро. Эльфийские повитухи по большей части пели баллады и развлекали роженицу до появления младенца. Дривелла, повитуха Лилли, приняла немало людских детей и привыкла к воплям и перекошенным лицам терпеливых людок. — Скоро уже, милая Дривелла? – пыхтела Лилли в передышках между болью, рвущей на части ее бедное тело. — Потерпи немного, моя голубка. Еще чуть-чуть — и появится твой ребеночек. — Отчего я не родилась эльфийкой? Лежала бы спокойно и вела беседу. За что Небесная Волшебница наделила людок такими муками? — Слыхала я, что не Хранительница тому виной, — вмешалась Фенелла. – Много веков назад одна людка отвергла настойчивые ухаживания Первого Мага Хилара. Он разгневался и повелел, чтобы впредь до скончания времен все людки рожали детей в изнурительных муках. — Один вред от этих Первых, — проворчала Лилли и сморщилась от новой боли. Казалось, ее чрево рвет на части что-то большое и злобное. – Мою сестру похитили Первые. Я рожаю не дома, а тролль знает где. Мой муж, верно, считает меня погибшей и понятия не имеет, что у нас будет ребенок. Мои приемные родители сгинули где-то в Сумрачном лесу. Я не знаю свою мать. А мой отец подло бросил нас на произвол судьбы… — А-а-а! Боль крутила, выворачивала, гнула, сжимала. Она не справится. Не выдержит. Умрет. Так ей и надо. Нечего было сломя голову бежать из Розенгарда… Ее лицо исказилось от боли, пальцы вцепились в кровать, она захлебнулась криком … и внезапно почувствовала облегчение. — Горлинка моя, — воскликнула повитуха, вынула из Лилли красное сморщенное существо и от души хлопнула его по липкой попе. —А-а-а! – заорало существо и сморщило маленькую рожицу. — У тебя дочь, нахлис! – благоговейно прошептала Фенелла. – Счастье и долголетие клану, в чьем доме родится дочь. Лилли тяжело дышала, откинувшись на мокрую подушку. Не было сил подняться и взять на руки дочь. Легкая улыбка скользила на ее губах. Она протянула руку и прошептала: — Моя горлинка! Повитуха перерезала ножом пуповину и обернула новорожденную в одеяло из тончайшей шерсти. В покоях Лилли уже стояла колыбелька из белого дерева, украшенная изысканной резьбой с изображением волшебных рун. Руны защищали младенца от дурного сглаза, от болезней и горестей. Девочку положили в колыбельку, и Фенелла тут же склонилась над ней. Длинные волосы эльфийки опустились до самого пола. — Как ты назовешь дочь, нахлис? – спросила она у Лилли. — Лорелея, — выдохнула Лилли. — Это эльфийское имя. — Я знаю. Аурелия сказала, что в моих жилах течет эльфийская кровь. Пусть эльфы берегут и защищают мою дочь. — Да будет так! – Фенелла выпрямилась и промолвила: — Ты родила дочь в нашем доме. Благословила его. Проси, чего хочешь, Лилли. Я все исполню. Лилли мрачно усмехнулась. Больше всего на свете она хотела вернуться домой вместе с дочерью. Но даже эльфам не под силу перенести ее на сто лет в будущее. — Помоги мне купить лодку, лейна! Хочу отправиться на Рваные Острова. — Ты повредилась рассудком, нахлис! – вскричала Фенелла. – На улице Студень. Ты только родила, а твой младенец вот-вот запросит молока. Отправить тебя сейчас в море – все равно, что погубить. Маленькая Лорелея, будто услыхала слова Фенеллы, истошно заорала в колыбели. Повитуха взяла ее на руки, поднесла к Лилли, приложила к груди. Лилли ощутила, как ее набухшую грудь сжали крохотные губы, а через мгновение ребенок вновь заплакал. — У нахлис нет молока, лейна Фенелла, — покачала головой Дривелла. — Как нет? – воскликнула Лилли, прижимая к груди дочь. – Что мне делать? Я должна кормить мою малышку. Фенелла взяла в руку бронзовый колокольчик и от души позвонила. Дверь приоткрылась и заглянула служанка Лилли Рогнеда. Ее глаза сверкнули, губы улыбнулись: — У нахлис Лилли ребеночек! Слава Небесной Волшебнице! – она всплеснула руками. — Прекращай болтовню. Надень плащ и сбегай на Цветочную улицу за людской кормилицей. Она живет в клане Серовира. Возьми это – отдай лейне Вирнелле. Фенелла сняла с пальца кольцо с темным камнем и отдала Рогнеде. — Когда забираешь из дома слугу, полагается щедро заплатить, — пояснила она изумленной Лилли. Рогнеда присела и выбежала за дверь. Лорелея орала во весь голос. — Потерпи, звездочка моя! – шептала Лилли. – Скоро будет молоко. Ты насытишься и уснешь. Она положила на живот малышки ладонь и прошептала заклинание. Девочка перестала кричать, вздохнула и засопела. — Нахлис – ведьма? – прищурилась повитуха. — Совсем немного, — оправдалась Лилли. – Я – зельеварка. Фенелла прикусила губу, сверкнула глазами. Глава Совета запретил людским магам и ведьмам вход в Шалрейн. С тех пор, как пару веков назад людские маги опутали город сетью заклинаний и пожелали изгнать эльфов. Черные глаза Дривеллы загорелись любопытством. Она вглядывалась в Лилли, желая найти в ее потном лице и усталых глазах искорку магии. — Отчего же ты, нахлис, не использовала магию, чтобы облегчить боль? – выдохнула она, уже предвкушая, как разнесет весть по всем домам Шалрейна. — Прости меня, лейна! – взмолилась Лилли, глядя в глаза Фенеллы. – Я вытерпела все страдания, уготованные людским женщинам, но не смогла глядеть, как моя Лорелея мучается от голода. — Чего уж там! – отмахнулась Фенелла и повернула строгое лицо к повитухе. – Дривелла, во имя Ясина, Небесного Хранителя, прошу тебя никому не говорить о Лилли. Ее судьба и так нелегка. Она опустила руку в карман белого шелкового платья и вынула небольшой кошелек, туго завязанный серебряным шнурком. — Здесь десять золотушек. Хватит купить небольшой дом с садом. — Ты платишь мне за молчание, лейна? – скривилась Дривелла. Теперь в ее глазах плескалась злоба. — За тайну! Если расскажешь о Лилли, погубишь не только ее, но и новорожденную Лорелею. — А твой клан с позором изгонят из Шалрейна, — усмехнулась повитуха. – Забери свое золото, лейна. Завтра о нахлис узнают во всех домах нашего города. Лилли положила дочь на кровать, оперлась руками и тяжело села. Дривелла бросила на нее испуганный взгляд и попятилась к двери. Нежные голубые глаза Лилли потемнели от ярости, лицо перекосилось, губы растянулись в злобной усмешке: — Только попробуй рассказать обо мне, негодяйка! Лилли встала с постели – лицо исказилось болью – и медленно направилась к повитухе. Длинная рубашка спадала до голых ступней, мокрые волосы тяжелой паклей упали на спину. Она подняла руки и крикнула: — Отныне любое твое слово, сказанное обо мне, Лорелее или о клане Яновира, падет тебе на голову грозным проклятием. Ты, твои близкие, твои потомки до пятого колена будут погибать в муках от страшных болезней и род твой иссякнет! Лилли резко взмахнула руками, повитуха побледнела, застыла каменным изваянием, потом очнулась и выскочила за дверь. Когда стук подошв Дривеллы растворился в глубине башни, Фенелла разразилась звонким смехом. Ее тело дрожало и сотрясалось от нервного смеха. Она притянула к себе Лилли и крепко обняла: — Ты, нахлис, истинный подарок моему дому. Никогда мне еще не было так весело, как сейчас. Ха-ха-ха! Лилли прижималась к эльфийке и тяжело дышала. Ее до сих пор трясло от мощного выброса магии. За хохотом они едва расслышали робкий стук в дверь. — Лейна, я привела кормилицу. Вошла Рогнеда, укутанная в плащ из темного меха. Она втолкнула в дверь невысокую людку с румяными щеками и полным, необъятным телом. — Люсия кормит близнецов, но молока у нее и на малышку Лорелею хватит. Кормилица окинула комнату цепким взглядом. Сбросила на руки Рогнеды накидку из козлиных шкур и устремилась к ребенку. Взяла малышку на руки, расстегнула лиф платья и поднесла Лорелею к груди. Ребенок довольно зачавкал. — Мне пора, дорогая Лилли, — Фенелла отстранилась и мягко улыбнулась. – Спустишься к ужину? — Нет, лейна. Можно я поем в своих покоях? — Конечно! Рогнеда принесет тебе все, что пожелаешь. И Фенелла с легкой улыбкой на сдержанном лице вышла из комнаты. ---------- Глава 13 Глава 13 Глава 13 Случай купить лодку представился скорее, чем предполагала Лилли. Однажды в ее покои вошел Боровир. Он холодно глянул на кормилицу, качавшую колыбель. Люсия присела в реверансе и вышла за дверь. Лилли стояла возле затянутого прозрачной пеленой окна и глядела на заснеженный Шалрейн. Снега в этот Студень навалило по самые окна. Два гнома – служки старательно размахивали метлами, пытаясь расчистить проезд к башне Яновира. Лилли обернулась, когда вошел эльф, ее глаза засветились теплом. Студень близился к концу. Со дня на день снег растает и настанет пора Возрождения природы после суровых холодных дней. — Я отыскал лодку, Лилли. С началом следующей луны мы можем отправиться в путь. Боровир подошел к Лилли и нежно прикоснулся рукой к ее плечу. Лилли порозовела. С рождением Лорелеи ее краса обрела спокойствие и негу. Светлые волосы на эльфийский манер струились по гибкой спине. Платье синего шелка красиво облегало пышную грудь и подчеркивало тонкую талию. Минуло семь ночей, как Лилли и Боровир стали любовниками. Жаркий огонь сковал их тела незримой цепью. Привязал друг другу неистовой страстью. Тело Лилли с рождением ребенка расцвело и ей, как никогда, хотелось мужских объятий. Где-то на задворках памяти мелькал образ оставленного мужа. А здесь, рядом, живой и теплый мужчина желал и любил ее ночи напролет. От его прикосновений тело Лилли охватывала сладостная истома. Хотелось любить его снова и снова. Лилли потянулась к Боровиру, и они слились в долгом поцелуе. — Мать говорит: я должен порвать с тобой. Я нарушил заповедь нашей расы. — Ты хочешь расстаться? – Лилли положила голову ему на грудь и нежно провела пальцем по его щеке. — Ни за что! Я связан с тобой до самой смерти. Мужчины нашего клана влюбляются раз и на всю жизнь. Лилли вздохнула: — Что, если я найду способ вернуться назад? Пойдешь ли ты со мной и Лорелеей или останешься здесь, со своим кланом? Боровир поджал губы, еще крепче обнял Лилли: — Невыносимо думать, что ты покинешь меня! Я нарушу запрет и отправлюсь за тобой повсюду, куда бы ты ни шла. — Тогда расскажи мне про лодку и давай отправимся в путь, как можно скорее. — Ты оставишь Лорелею одну? — Она будет ждать меня здесь, под кровом Яновира, в тепле и безопасности. Я повстречаюсь с магом Орлевиром, узнаю, как совершить обратный Жизневорот, и вернусь назад. А потом мы втроем отправимся в мой Розенгард. Уверяю тебя, живется там не хуже, чем здесь. Люди дружны с эльфами. Ты сможешь отыскать потомков своего клана. — Там тебя ждет муж, фир Лилли! – ответил Боровир. Его синие глаза сверкнули ревностью. — Я уже забыла его, мон фир. Мое настоящее и будущее – это ты и Лорелея. И Лилли, бросив взгляд на спящую в колыбели дочь, взяла эльфа за руку и увлекла на широкую постель. Настало время любить друг друга. *** Лодка, которую нашел Боровир, походила на утлую посудину, над которой колыхался грязный холщовый парус. Под палубой скрывалась одна тесная каюта с двумя узкими койками и ведро для нужды. На палубе разместились бочки с водой и поменьше – с медовухой, сундуки с соленой треской и сухарями. Боровир, слегка покачиваясь, прошел с причала по двум доскам – мосткам и спрыгнул в лодку. — Иди, не бойся! – крикнул он оробевшей Лилли, плотно закутанной в плащ из лисьих шкур. Прохладный ветер щекотал ее румяные щеки, дергал из-под капюшона пряди волос, трепал плащ. Лилли оглянулась на Шалрейн. С началом Возрождения, когда растаяли снега, и теплые лучи солнца пронзили землю, гавань проснулась. Повсюду сновали верткие гномы с мешками и бочками на спине – грузили товары на пестрые корабли, пришвартованные в гавани. Копошились служки, налаживая снасти, зычно командовали строгие эльфы – капитаны. Шалрейн – единственный порт, связующий земли Видимого Мира с Рваными Островами Бескрайнего Моря. Едва гавань сбрасывала ледяные оковы, просыпалась торговля, обещавшая выгоду обеим сторонам сделки. Из Шалрейна везли оружие, шелка, книги. Рваные Острова предлагали взамен соленую рыбу, икру, жемчуг. Лилли посмотрела на большие, удобные корабли, перевела взгляд на их лодку и нахмурилась: — Отчего ты нанял такой неприглядный корабль, мон фир? — Только наш капитан согласился плыть на Остров Забвения, где до сих пор бушуют ледяные волны и ветер пронизывает до костей. Другое судно пришлось бы ждать несколько лун. — Нет, я не могу ждать, — помотала головой Лилли, подняла ногу и отважно ступила на шаткий мостик. Ветер дернул капюшон, взметнул вверх две толстые косы, туго схваченные белыми лентами. Она шла по мостику и шептала про себя заклинание, наговаривая на море хорошую погоду. Когда спрыгнула в крепкие руки эльфа, волны стихли, и грязно-серое море покрылось легкими барашками. — Лан готов отплыть? – из каюты вылез приземистый люд самого разбойного вида. Меховая шапка не скрывала оттопыренных ушей, на дубленом ветром и соленой водой лице блестели два темных глаза, из широких рукавов медвежьего кушака виднелись загрубевшие, крепкие, как клешни, руки. На ногах капитана красовались алые кожаные сапоги. За поясом виднелась рукоять кинжала, торчащая из потрепанных ножен. «Неужели капитан задумал убить нас и выбросить в море?» — наморщилась Лилли и решила на всякий случай поставить на ночь охранные чары. — В добрый путь! Капитан вместе с Боровиром подняли ржавый якорь, закрепили парус, и суденышко плавно двинуло по волнам, направляясь к узкой полоске горизонта, за которым скрывались таинственные Рваные Острова. В первый день плавания Лилли не сходила с палубы. Она вглядывалась в морские глубины, желала постичь: что скрывается там, под огромной толщей холодной и соленой воды. Временами Боровир стоял рядом и обнимал ее за плечи. Но чаще помогал капитану управлять снастями и даже налегал на весла, когда стихал ветер и наступал штиль. Раннее солнце пронзало воду тонкими лучами, но еще не грело, и Лилли беспрестанно ёжилась от холода. Кухарка дома Яновира снабдила их едой и питьем. К обеду Лилли огнивом разжигала железную печь и варила густой рыбный суп с эльфийскими травами. В дни штиля и легкого попутного ветра плавание казалось ей увеселительной поездкой на Златоборский рынок. Весь день они с Боровиром проводили на палубе, а ночью спускались в каюту и предавались жаркой любви на узкой койке. Капитан, закутавшись в одеяла, ложился на палубе возле бочек. На пятый день плавания начался шторм. Сначала небо затянули грязные тучи, разразился гром и на головы путников хлынули потоки ледяного дождя. Лилли перебирала одно заклинание за другим, пыталась наладить погоду. Бесполезно. Ее сил не хватало, и море с каждым пассом бурлило все неистовее, волны становились все круче, лодку подбрасывало вверх-вниз. Боровир крепко привязал Лилли к мачте веревкой, обвязался сам и с ужасом глядел на смелого капитана. Тот уверенно сжимал руль и вел корабль среди дерзких, взбунтовавшихся волн, грозивших похоронить их на дне морском. Лилли в ужасе глядела на вздымающиеся над головой волны и молилась Небесной Волшебнице о спасении. В эти мгновения вся затея с путешествием на Рваные Острова казалась ей нелепой и опасной. У нее был теплый дом, ребенок и любящий мужчина. Пусть это чужое время, чужой мир. Но ей там было хорошо и уютно. Что дернуло ее уже во второй раз покинуть налаженную жизнь и сломя голову броситься на поиски приключений? — Небесная Волшебница, упаси и сохрани меня и моего возлюбленного! Обещаю, когда мы вернемся, пойду в молельню и поставлю во славу твою самую большую свечу. Мольбы не помогали. Видно, Небесная Волшебница не благоволила к отчаянным ведьмам, постоянно испытывающим судьбу. В ужасе от творившегося вокруг разгула стихии, Лилли решилась на последнее средство. Она коснулась рукой звезды на груди и крикнула в небеса: — Сестра моя, где бы ты ни была, спаси меня! Не хочу умирать в чужих водах вдали от милого сердцу Розенгарда. Не желаю оставлять свою дочь сиротой. Ей показалось, звезда чуть нагрелась. Лилли ощутила, как по ее телу разлилось тепло. Она бросила взгляд на искаженное страхом лицо Боровира, улыбнулась и … вздрогнула от мощного толчка. В этот миг лодка наскочила на скалы, ее подхватила могучая волна, мир раскололся на мириады частиц и погрузился во мрак. ---------- Глава 14 Глава 14 Глава 14 — Сестра, просыпайся! – слышался голос. Лилли открыла глаза и очутилась в странном месте. Она лежала на траве, а над головой висел каменный свод пещеры, покрытый множеством разноцветных светлячков. Она повела взглядом. Рядом с ней сидела Морвенна. В алом платье, с кулоном-звездой на шее. Прекрасная, как никогда, она улыбалась. Лилли поднялась и бросилась ей на шею: — Где ты была? Я тебя искала. Зачем ты отправила меня на сто лет в прошлое? Как попасть назад? Вопросы сыпались, как мелкие речные жемчужины. Лилли прижимала к себе Морвенну и боялась, что та исчезнет вновь, и она останется одна, разлученная с близкими толщей долгих лет. — Рольгены искали тебя. Я хотела спрятать тебя и отправила в прошлое. — Зачем так далеко? Почему не на год-два назад? — Мое волшебство питается от Источника Пещеры Чар. Источник совершил Жизневорот и унес тебя в прошлое. Скоро я найду, как вернуть тебя назад. — Стой, подожди! – Лилли отстранилась и тревожно глянула в печальные глаза сестры. – У меня в прошлом есть дочь. Отправь ее вместе со мной. И еще моего возлюбленного из клана эльфов. — Я вижу, ты не теряла времени даром. Умеешь приспосабливаться к трудностям, сестрица. — Ничего я не умею, — в отчаянии крикнула Лилли. – Если бы умела, осталась бы в Розенгарде и правила вместо тебя. Я же ушла из дома, чтобы найти тебя, дурища ты эдакая! Морвенна начала громко смеяться. Откинула голову назад. Водопад черных волос хлынул на траву. Она смеялась, смеялась, а Лилли ощущала, как сестра, пещера, и светлячки уплывают, словно видение, и ее вновь затягивает жадная тьма. *** Кто-то сильно хлестал ее по щекам. Было так больно, что Лилли не выдержала: — Да прекрати же, наконец! Она открыла глаза и ощутила, что лежит на твердом и мокром. Жутко холодно, а тело саднит и ломит, будто ее переехал обоз с могучими волами. Над головой хмурились тучи, а близко к ее лицу склонилось другое: старика, опутанного седыми волосами. Глаза старика – яркие синие – пристально вглядывались в ее лицо. — Ты жива! Слава магии! Я уж подумал, ты померла, и море выбросило на берег твой хладный труп. Лицо отпрянуло. Лилли пошевелила руками – ногами. Все цело. Оперлась заледеневшими ладонями о мокрый камень и села. Перед ней простиралось буро-серое море. Мелкие волны бились о прибрежные камни. Солнца не было. Холод и влага пробирали до самых костей. Где ее меховой плащ? Лилли дрожала в мокром насквозь шерстяном платье. В сапогах булькала вода, а косы мокрыми веревками спадали на плечи. Она с трудом повернулась и глянула в другую сторону. Это был остров. Посреди камней виднелась черная скала. На ней, еще выше, вознесся к облакам мрачный серый замок. Они добрались! — Где мои спутники: капитан и Боровир? – спросила она у старика. Тот присел на камень и вытянул длинные ноги в сапогах, над которыми колыхались полы мантии. — Кроме тебя никого нет, — качнул головой старик. Волосы взметнулись и опали на плечи. – Волны прибили к берегу остатки лодки. Но из живых только ты одна. Лилли задохнулась. Мир остановился, застыл в безмолвной пучине боли. Боровир. Ее любовь, ее страсть. Его теплые руки еще обнимали ее, губы льнули к ее губам, голос шептал ей на ухо: «Мон фир Лилли!». Плечи ее затряслись, голова поникла, из глаз, размазывая морскую соль, потекли по щекам слезы. Не было ни холода, ни страха, ни будущего. Горе бурлило, выплескивалось, хрипело. Одна мысль терзала голову: это она увлекла за собой Боровира и убила буйным морем, штормом, глубокой водой. Ей нет прощения! — Плачь, дитя, — раздался голос. – Оплакивай мертвых, но продолжай жить. Ты вымокла и замерзла. Нужно подняться в замок и согреться возле очага. Давай я тебе помогу! Он подошел к Лилли и протянул сухую, костлявую руку. Лилли вздрогнула, подняла заплаканное лицо, помотала головой: — Я сама. Она поднялась на ноги и посмотрела на своего спасителя. — Кто вы, почтенный? — Мое имя Орлевир. Я – маг и магистр древнего ордена Ясина. А тебя как зовут, дитя? — Лилли Розенгард. — Розенгарды – знатный род. Что привело тебя сюда, на Остров Забвения? Лилли молчала. Говорить не хотелось. Если бы только они остались в Шалрейне! Боровир был бы жив. Магистр вздохнул: — Не говори, если не желаешь. Придет время – расскажешь. Идем, здесь в скалах лестница. Он махнул рукой и Лилли разглядела выдолбленные в скале ступени. Старик пошел вперед. Лилли потянулась за ним. Орлевир приподнял руками края мантии и начал медленно подниматься по узким ступеням. Лилли подхватила мокрое платье и двинула следом. Ступени уносились вверх, старик и женщина поднимались все выше. Лилли время от времени поглядывала вниз на скалы. Надеялась увидеть Боровира среди бившихся о камни обломков лодки. Не найдя его взглядом, шумно вздыхала и крепче сжимала губы, сдерживая горючие слезы. — Не отставай! – кряхтел магистр. – Скоро опять начнется гроза, и тогда ступени станут мокрыми и скользкими. Лилли ускорила шаг. — Сколько здесь ступеней? — Три сотни. — А где корабли и лодки? Как вы добираетесь до Главной Земли? — На Острове Забвения живут только маги, выбравшие путь отшельников, дитя. Нам ни к чему выбираться на Главную Землю. Раз в несколько лун сюда приплывает судно с припасами. Много ли нужно таким аскетам, как мы? Мы ловим рыбу и морских гадов. Хватает, чтобы не помереть от голода. Триста ступеней закончились на вершине скалы, и Лилли вновь глянула вниз. Каменистый берег с волнами казался таким далеким. Она прикусила губу, чтобы не заплакать, и вслед за магистром направилась в сводчатый проход, вырубленный в скале. Как холодно! Лилли глубоко вздохнула и прошептала согревающее заклинание. Мощная волна магии охватила все ее существо, застывшая кровь быстрее побежала по венам и тело согрелось. — Хорошая магия, Лилли! – одобрил старик. – Буду рад приютить в нашем Ордене такую способную ведьму. Они прошли сквозь проход, освещенный дрожащими огнями факелов, преодолели пару десятков ступеней и выбрались на широкий восьмиугольный двор. Двор окружали стены каменной кладки. В центре стоял алтарь. Напротив алтаря высился замок с четырьмя заостренными башнями, упирающимися в небо. Над двором неистово кружили и пронзительно кричали чайки, свистел, завывал соленый ветер. — Замок Бернадера. Девятьсот лет назад Торвин заложил первый камень в фундамент замка. С той поры замок постоянно достраивался, перестраивался не без помощи магии, конечно. Таким, как сейчас, замок стал около века назад. — Зачем Первым Магам понадобился замок на Острове Забвения? Мало им Главной Земли? — На остров Первые отправляли всех неугодных, строптивых и свободолюбивых магов. Вначале был Бернадер. Он разгневал Торвина и тот отправил его на Остров, откуда нет возврата. Да еще связал клятвой. Тот, кто дал клятву над Священным Огнем Забвения, до самого конца своей недолгой жизни останется здесь. Лилли вновь пробрал озноб. Почему она не разузнала эти кошмарные подробности об острове, прежде чем явиться сюда? Как теперь добраться до Главной Земли, ведь у нее даже нет лодки? — Скажите, магистр, меня вы тоже сделаете служителем Священного Огня? – она не смогла унять дрожь в голосе. Магистр остановился и поглядел на нее. Красивая, даже слишком. Как-бы Братья Огня не перессорились из-за этой ведьмы. — Нет, Лилли. Ты пробудешь здесь, сколько пожелаешь и вернешься на Главную Землю с одним из кораблей. Но одно я тебе обещаю: покинув эти стены, ты никогда не будешь прежней. Магия этого места пройдет сквозь тебя и либо сделает тебя сильнее, либо погубит твою душу. Лилли облегченно вздохнула – с душой она как-нибудь разберется. Она подобрала края юбки и уверенно прошла вслед за магистром в скрипучую черную дверь. Едва они вошли в замок, разразилась гроза, колючий дождь погасил факелы, в алтарь ударила молния и расколола его на два уродливых куска. *** Покои Лилли в замке Ордена совсем не походили на роскошную комнату в эльфийской башне. Сырая, мрачная келья. Вместо кровати – набитый соломой тюфяк на полу. Сверху дырявое шерстяное одеяло. Нужник-ведро, кувшин с водой, да узкое окно без стекла – вот все убранство. Лилли осмотрела комнату и дернула плечами. — Здесь нет ни стола, ни стула, ни даже свечи. — Кто способен – наколдует себе и свечи, и мягкую кровать, и даже бадью с горячей водой. Остальные перебиваются, как могут, — усмехнулся молодой с виду служитель ордена, которому магистр поручил отвести Лилли в ее «покои». — Я хочу есть. Когда у вас садятся обедать? — В трапезной есть очаг и кое-какая еда. Соленая рыба, фасоль, чечевица, картофель, мука и кукурузное масло. Каждый готовит себе сам, что пожелает. Иногда один из служителей готовит для всех. У нас не так много времени для еды. Служение Ордену отнимает много сил. Иной раз я несколько дней забываю поесть. Лилли внимательно разглядывала служителя. Длинный, худой, словно набитый костями кожаный мешок. Несвежая мантия болтается на плечах. Сапоги на ногах изрядно стоптаны. Голова чисто выбрита, а лицо по самые уши заросло рыжей бородой. Сколько ему лет? — Как давно ты здесь живешь? — С малолетства. Мать еще мальчишкой привезла меня на Остров Забвения и оставила магистру. — За что так жестоко? — Так нас в семье было восемь парней и три девки. Еды не хватало, все голодали. Мать решила, что здесь у меня будет еда и крыша над головой. Лилли поморщилась. Ее саму мать бросила на крыльце дома лавочника. Может, у нее тоже не было выхода? Она голодала и решила, что в доме у лавочников ей, Лилли, будет лучше? Лилли, как узнала, что не родная, гневалась на мать. Не могла понять, как та могла бросить ее, совсем крошку. Но теперь, выслушав историю служителя, решила, что ей повезло. Она не голодала, жила в хорошем доме с добрыми людьми. Ей стало жаль служителя. — Как тебя зовут? — Колин. — Откуда ты родом? — Из деревни рудокопов у подножия Зубастых Гор. Когда захочешь есть, спускайся в трапезную. Колин склонил голову и вышел из комнаты. Дверь, грубо сколоченная из нескольких досок, громко хлопнула за его спиной. Лилли огляделась и первым делом решила высушиться. Сосредоточилась, подняла правую руку и провела вниз. Губы прошептали заклинание: — Siccus vestitus! Одежда зашипела, выплюнула облако пара. Несколько мгновений спустя Лилли удовлетворенно заметила, что полностью обсохла. Даже ноги в кожаных эльфийских сапогах перестали хлюпать водой. Она расплела косы и уселась на соломенный тюфяк. Что дальше? Она пожертвовала любимым, чтобы попасть на этот остров. Думала, здесь волшебная обитель, полная загадок и чудес. Оказалось, это старый замок, где гуляют холодные ветры, и из каждой щели сквозит запущенностью и нищетой. Волосы Лилли просохли, она вновь заплела две косы и поднялась. Захотелось есть. Конечно, можно наколдовать себе и еду, и ванну. Но волшебная еда не насытит, лишь на время уберет чувство голода. Она быстро вышла из неуютной комнаты и побежала вниз по каменным ступеням винтовой лестницы. Двери трапезной, тоже сколоченные из неотесанных досок, были открыты, и оттуда доносился треск горящих поленьев. Лилли вошла и огляделась. В трапезной было пусто. Лишь один старик сгорбился над длинным столом и лениво надкусывал краюху хлеба. Это был магистр Орлевир. — Проходи, дитя! – он приветливо махнул рукой Лилли. – Чем богаты, тем и сыты. Есть хлеб, копченая треска и вареная фасоль. Лилли подошла к огню и протянула руки – согреться. Длинные сводчатые окна в трапезной сквозили холодом и соленым ветром. Огонь согревал, но стоило отойти на пару шагов – и холод мигом пронизывал тело до самых костей. Орлевир, казалось, не замечал холода. Он спокойно жевал хлеб и даже улыбался, будто сидел на пиру в самом богатом замке Златолесья. Лилли подошла к столу, где стоял котелок с фасолью, а рядом тоскливо жались сухие рыбины. Чуть поодаль лежала темная хлебная горбушка. Чашек и ложек не было. Она наколдовала себе глубокую миску и ложку. Положила фасоли, взяла одну рыбину, отломила кусок от горбушки и начала есть. Фасоль была холодной, хлеб черствым, но Лилли после купания в море казалось, что все очень вкусно. — Так зачем ты приплыла на Остров Забвения, милое дитя? — Магистр Орлевир, я направлялась к вам. Лишь вы один в этом мире способны помочь мне вернуться домой. — Отчего ты не можешь вернуться? Златолесье, где находится Розенгард, не так уж далеко от Шалрейна Лицо магистра в неясном свете хмурого дня казалось серым и очень старым. — Я не из этого времени. Моя сестра ведьма Морвенна совершила Жизневорот, и я попала сюда, на сто лет назад. — Я так и знал! – воскликнул магистр. – В преддверии Урожая я ощутил мощный всплеск магии. Видно, тогда ты и переместилась во времени. Маг, способный наколдовать Жизневорот, обладает неслыханной силой. Твоя сестра – могущественная ведьма? — Нет, обычная, — пожала плечами Лилли и поискала глазами кувшин с водой – после трески хотелось пить. — Ничего не понимаю. Магия такого уровня за пределами людских возможностей. Магистр оперся о стол, поднялся с лавки и начал ходить из стороны в сторону, заложив руки за спину. Его взгляд, казалось, был обращен внутрь, а синие губы шептали: — На такую магию нужна особая сила, связанная с Первыми Магами. Есть только одно место, где возможно совершить Жизневорот. В Зубастых Горах спрятан Источник. Если использовать силу Источника, может получиться. Но как людская ведьма попала к Источнику? Первые никого не пускают в свою обитель. Значит, они сами призвали ведьму. Неужели они решили повернуть время вспять? Но зачем? Магистр бормотал, будто сам с собой. Его глаза прищурились и застыли в одной точке. Лилли решила, что он не ждет ее ответа. Она увидела на краю стола кувшин, подошла и заглянула внутрь. Чистая вода. Быстро наколдовала чашку, налила воды и выпила большими глотками. Орлевир все еще шептал и шевелил тонкими пальцами по столу. — Так что мне делать, магистр? Как попасть назад? Маг поднял голову и сочувственно уставился на Лилли: — Ни один из живых магов Видимого Мира не способен совершить ритуал Жизневорота. Ты никогда не сможешь вернуться назад. — Но я не хочу быть пленницей прошлого! – вскричала Лилли и топнула ногой. – Мы с дочерью должны вернуться домой, в НАШ Розенгард. Я хочу найти сестру. А как это сделать, если она родится через восемьдесят лет? Она подбежала к магистру и упала на колени: — Умоляю! Помогите мне обрести магию, способную управлять силами времени. Я сделаю все, что нужно. Буду с утра до ночи служить вашему Ордену и постигать тайны магического искусства. Магистр протянул руку, коснулся плеча Лилли и кивнул: — Оставайся здесь. Прочти все книги, что хранятся в нашей библиотеке. Выучи все заклинания. Служители по очереди будут заниматься с тобой магией, пока ты не обретешь силы, равные нашим. Но, повторяю, для Жизневорота этого недостаточно. И прежде, чем решишь остаться здесь, знай: Остров заберет у тебя частицу души. Твой характер, твоя сущность изменится бесповоротно. Ты никогда не будешь прежней, Лилли Розенгард. Лилли кивнула. Она была готова на все, лишь бы вернуться. Выучит все, что скажут маги, заберет свою дочь и отправится назад. ---------- Глава 15 Глава 15 Глава 15 С того дня Лилли денно и нощно сидела над книгами. Библиотека замка Бернадера находилась в просторной башне с узкими стрельчатыми окнами, кое-как прикрытыми мутными стеклами. Стены библиотеки от пыльного дощатого пола до сводчатого потолка покрывали деревянные полки, туго заставленные фолиантами. Лилли хватала ветхую лестницу, забиралась наверх и брала одну книгу за другой, выискивая нужную. Некоторые заклинания давались тяжко. Сперва ей предстояло изучить древнее искусство управления стихиями. Лилли водила пальцем по извилистым рунам, шептала слова – ничего не выходило. Ветры не желали слушаться и вместо того, чтоб стихнуть, с ревом врывались в замок, разносили пыль и мусор и холодили озябшие тела служителей Ордена. Дождь, подбодренный магией Лилли, еще сильнее хлестал по серым камням. Солнце – редкий гость на Острове, надежно укрывалось за плотными облаками. — Ты слишком поверхностна, дитя мое, — отчитывал Лилли магистр. – Заклинание нужно прочувствовать всей душой. Погрузиться в магию, утонуть в ней, отдаться ее воле. Лилли пробовала вновь и вновь, но вызывала лишь усмешки и шутки горстки служителей замка. В первые же дни своего пребывания в Ордене она перезнакомилась со всеми его обитателями. Их было немного. Кроме магистра Орлевира, в Ордене Ясина состояли шесть служителей. Пожилой, узкоглазый Люриус, ворчун и ненавистник эльфов. Средние по годам Колин, Бартек, Зимка — младшие сыновья, отданные в служители по нужде и давно привыкшие к простой жизни отшельников. Юные Джорни и Вальтек – шутники и бедокуры. Приплыли на Остров для обучения магии, но так и не преуспели. Каждый из служителей худо – бедно владел магией. Но ни один из них не горел желанием обучать молодую людку, тролль знает зачем приплывшую на Остров. Джорни и Вальтек вместо обучения как-то попытались соблазнить Лилли. На что получили сердитый взгляд и пару огненных шаров, которые мигом превратили их поношенные мантии в дырявые лохмотья. Лилли хохотала до упада, глядя, как голозадые парни бегут из комнаты и ругаются, будто они не люди, а грубые тролли – вояки. Усердие Лилли не прошло даром. День за днем, луна за луной заклинания накапливались, заполняли тело и душу молодой ведьмы. Она ощущала, как в ней растет, прибавляется уверенность, как множится ее магическая сила. Однажды, в предрассветную пору, когда небо едва засветлелось, но в замке царил мрак, лишь местами прерываемый дергаными языками факелов, Лилли спустилась на берег. Она так долго пробыла в Ордене, что позабыла, сколько минуло лет с тех пор, как покинула Шалрейн. Наступило Возрождение, и стало немного теплее. Ветер по-прежнему гулял по замку, но уже не ледяной, а лишь слегка прохладный. Эльфийское платье Лилли давно износилось, и магистр подобрал ей черную мантию. Она сильно исхудала. Румяное и здоровое лицо превратилось в бледную маску. Глаза лихорадочно блестели. Длинные косы змеями струились по спине до самых колен. Лилли осторожно ступала по острым и скользким камням, вдыхала соленый воздух и слушала шум прибоя. С приходом тепла море чуть успокоилось. Волны уже не черные, мутные, а зеленые, ласковые, бились о крутые скалы Острова. Над волнами кружили белые чайки. Их скрипучие голоса врезались в тишину, словно кинжалы. Чайки, завидев рыбу, пикировали вниз, хватали добычу и уносились прочь, на скалы. Лилли сняла мантию, истрепанную нижнюю рубашку, сапоги и подставила бледное тело под ласковые утренние лучи красного солнца. Неспешно, боясь порезать ноги, вошла в воду, легла на волну и поплыла. Вода была холодной, но Лилли не ощущала холода. Ей было хорошо. Она рыбкой скользила сквозь мягкие волны. Вспоминала прошлое: как они с сестрой купались в реке, как прятались от троллей. Это было так давно! Тысячи жизней прошли с тех пор, как она покинула Розенгард. В Шалрейне ее ждала маленькая Лорелея. А где-то в глубинах Бескрайнего моря покоился Боровир, ее усопший возлюбленный. Скоро, совсем скоро, она завершит обучение, заберет свою дочь и отправится назад. Осталось недолго! Лилли наплавалась и, слегка озябшая, выбралась на берег. Она щелкнула пальцами – обсохнуть и быстро оделась. Потом забралась на гладкий, отшлифованный волнами камень, встала лицом к морю, сосредоточилась и прошептала заклинание. Сначала тихо, потом все громче и громче. Ее крик эхом разносился по острову, полы мантии трепетали на ветру. Небо затянули тучи, вспыхнула, ослепила молния, земля содрогнулась, и на берег взметнулись огромные волны. Они обогнули ведьму с горящими глазами, что прямо и твердо стояла на плоском камне, ударились о скалы и откатились назад в море. Лилли подняла руки, плавно опустила вниз. Волны стихли, тучи развеялись, выглянуло солнце. Она торжествующе улыбнулась, взмахнула руками и исчезла в облаке дыма. Магия перенесла ее во двор замка. Лилли подняла лицо – из окна трапезной на нее глазели изумленные служители и даже сам магистр Орлевир. Его слова прозвучали у нее в голове: — Тебе удалось подчинить магию стихий, дитя мое. Поздравляю. Ты – первая ведьма в Ордене Ясина. Отныне ты одна из нас. ---------- Глава 16 Глава 16 Глава 16 Соленый ветер Бескрайнего Моря раздувал белые паруса эльфийского корабля. Лилли стояла на носу и вглядывалась в далекий горизонт. Ее длинные косы спадали на худые плечи, а на бледном, словно выточенном из камня, лице возбужденно блестели синие глаза. Она скрестила на груди тонкие сухие руки и ждала. С каждым мгновением корабль приближал ее к Шалрейну. Городу, где она оставила свою единственную дочь Лорелею. Вспомнит ли она мать? Прошло десять лет с тех пор, как юная и наивная Лилли покинула Шалрейн и вместе с возлюбленным Боровиром уплыла на поиски Острова Забвения. Она не ощущала прожитых лет, ибо время на Острове текло не так, как на Главной Земле. Лилли казалось, что не прошло и года. Но когда высокомерный эльф Селевир – капитан корабля, сообщил, что минуло десять лет, ее сердце дрогнуло. Она не хотела, не собиралась оставлять дочь на столь длительный срок. Что думает о ней Лорелея, которую мать бросила в колыбели? Оставила на попечение эльфийского клана. Клана, один из сыновей которого погиб по ее вине, утонув в морской пучине по дороге на Остров. Странно. Лилли совсем не помнила лицо Боровира. А ведь она его так любила. Ей казалось, они связаны нерушимыми узами любовной страсти. Как отнесутся в клане Яновира к ней, похитительнице наследника? О давней жизни в Розенгарде и далеком муже Мариусе, отце ее Лорелеи, Лилли старалась не думать. Когда они с дочерью вернутся в «настоящее» время, она все ему расскажет. То была детская любовь. И она давно прошла, стерлась под гнетом страшных событий, которые ей довелось пережить за эти годы. — К закату будем в Шалрейне, нахлис! – крикнул рулевой, скуластый эльф с тонкой косичкой, перекинутой за спину. — Спасибо, лан Мельновир, что взяли меня на борт! — Вас кто-то ждет в Шалрейне? Какому клану вы служите? — Я сама по себе, лан, — помотала головой Лилли и горько усмехнулась: — Но моя дочь живет и воспитывается в клане Яновира. — Тогда ей повезло! Яновир – честный и благородный лан. Я слышал, его сыновья Зеновир и Фарловир заключили брачные союзы и основали свои кланы. А его младший брат Белеар со своей женой Аурелией так и живут в «старой» башне. Лейна Фенелла, жена Яновира, теперь совсем седая и дряхлая. Ее подломило горе. Нелегко потерять младшего сына. Лилли в жаркий день пробрал ледяной озноб. В этот миг она ощутила себя убийцей. Ей было тяжко потерять любовника. А каково матери? Фенелла изначально не одобряла связь сына с нахлис. А когда Боровир заявил, что поплывет на Рваные Острова вместе с Лилли, его мать разразилась гневом. Она чуть не прокляла Лилли и собиралась вышвырнуть ее из дома. Лишь плачь Лорелеи смирил гнев старой лейны. Малышка – подарок судьбы. Ребенок, рожденный в клане, навсегда обретает здесь поддержку. Когда алое солнце сползло к закату, показались сияющие башни Шалрейна. Лилли глянула на свое отражение в морской воде и вздохнула. Слишком худа и некрасива. Увы! Аскетичная жизнь в Ордене Ясина не украсила румянцем ее бледные щеки, не налила грудь и плечи, не придала мягкости когда-то нежным рукам. В черной мантии она походила на высушенную треску, насквозь просоленную морем и солнцем. Лилли положила руку на пояс. Ее волшебный кошель на месте. На Острове она не потратила ни одного золотого. Сойдет на берег и первым делом направится в лавку – переодеться. Не стоит пугать Лорелею и членов клана своими лохмотьями. Корабль медленно приближался к дощатой пристани. Паруса уже спустили, и загорелые эльфы – гребцы работали веслами, направляя судно к нужному причалу. Капитан Селевир подошел к Лилли и слегка склонил голову, прощаясь: — Я выполнил обещание, нахлис. Доставил вас в Шалрейн. Но помните: я сделал это лишь в память о моем друге Боровире, который когда-то любил вас. — Я никогда этого не забуду, почтенный лан! – ответила Лилли с ироничной улыбкой. – Пусть ваш клан процветает вовек и приносит большое потомство. Селевер подал ей руку и помог спуститься на пристань. Лилли в последний раз оглянулась на корабль, на море, где за далеким горизонтом остались десять лет ее жизни, и решительно зашагала навстречу новой жизни. За десять лет Шалрейн изменился. На белокаменных улицах вперемешку с горделивыми эльфами сновали люди, тролли, гномы. Рядом с летящими ввысь мраморными башнями ютились скромные жилища представителей других рас. У подножия горы Фалес рассыпался пестрыми шатрами звонкий рынок. Лилли восторженно глядела на преображенный Шалрейн и видела сходство с милыми сердцу городами родного Златолесья. Она быстро освоилась на рынке, поторговалась с крикливыми торговками – гномихами и за один золотой прикупила платье голубого шелка, мягкие сапожки из оленьей кожи, вышитый пояс и немного белья. Переоделась тут же за матерчатым пологом позади лавки, белье сложила в заплечную сумку и оглядела себя в овальное зеркало, которое услужливо держала хозяйка лавки. — Погляди, нахлис, какой красавицей я тебя нарядила! В этом платье можно прямиком на бал в городскую ратушу – все людские женихи будут твои. — А что, милая, много в городе людов? – спросила Лилли, поворачивая голову. Ее тонкие пальцы быстро переплетали взлохмаченные ветром и солеными брызгами косы. В вырезе платья серебрился волшебный медальон со звездой – ее связь с далекой сестрой Морвенной, десять лет назад сгинувшей где-то в недрах Зубастых гор. — Много! С тех пор, как эльфы сняли это свое заклятие с ворот Шалрейна, народ так и норовит сюда проникнуть. В прошлый урожай эльфы и люди сговорились больше не воевать и заключили союз. Вздумали сообща бороться с магией. Всех магов и ведьм тогда выгнали из города. И теперь если захочешь купить приворотное зелье или наслать на кого бородавчатое заклятие – милости прошу в Черные Пещеры. — В тех пещерах раньше обитали тролли, — задумчиво протянула Лилли. Хорошо, что она скрыла от торговки свою магическую сущность. Не то и ее могли выбросить за ворота, не дав возможности встретиться с дочерью. — Так тролли давно оттуда свалили. Подались в наемники к людям. Люди-то промеж собой то и дело ссорятся да сражаются. А тролли тут, как тут. Тем подсобят, этим помогут. Так и заработают на кусок мяса да кружку браги. Лилли попрощалась с торговкой и быстро пошла сквозь ряды к узкой улочке, освещенной горящими факелами, которая, как она помнила, вела к башне клана Яновира. Лилли старалась идти не спеша, двигаться плавно и степенно, как это делали эльфийские матроны, но ее ноги сами переходили на бег, дыхание срывалось, глаза горели нетерпением. Еще немного – и она увидит свою Лорелею. Прижмет к груди, вспомнит родной запах своей доченьки. Когда улица расширилась, и перед Лилли выросла мраморная башня Яновира, белеющая на фоне темного неба, она остановилась и внезапно оробела. Страх сковал ее тело, не дал рвануть вперед, к знакомой голубой двери. Она подняла глаза к верхушке башни: там, в верхнем ярусе когда-то были ее покои. Ее и Лорелеи. Где живет малышка? Оставила ли Фенелла ее в материнской комнате или перевела ближе к себе? Лилли собралась с духом, подошла к двери и постучала. Ей казалось, прошла вечность, прежде чем послышался скрип шагов по мраморному полу, и дверь распахнулась. — Ты вернулась! – худая, иссушенная горем старуха в ужасе глядела на Лилли. Когда-то синие глаза утратили свою яркость, гладкое лицо прорезали глубокие морщины, длинные волосы поседели. — Лейна Фенелла, прости меня! – Лилли умоляюще сложила руки и ринулась к эльфийке. Та испуганно отшатнулась, выставила руки вперед: — Убирайся! Убийце моего сына нет места в моем клане. — Я не виновата. Я любила Боровира, как своего суженого. — Ты его убила! – крикнула Фенелла. Ее лицо исказилось злобой. – Мой сын погиб из-за тебя. А ведь я сама дала тебе место под крышей моего дома. Приютила тебя, беспризорную и несчастную, помогла родиться твоей дочери… — Я ценю твою помощь, лейна, и всей душой горюю о твоей потере. Я не буду стеснять тебя и уйду, как только заберу свою дочь. — Твою дочь! – Фенелла откинула голову и разразилась скрипучим смехом. Ее глаза полыхнули торжеством, губы приоткрыли пожелтевшие зубы. Она походила на старую злую ведьму. Лилли невольно отпрянула. — У тебя нет дочери, нахлис. Ты бросила ее в моем доме, а сама отправилась в море убивать моего сына. Лорелея никогда к тебе не вернется. Лилли вздрогнула, ее ноги подкосились. Она схватилась за дверь, чтобы не упасть и не дать злой эльфийке лишний повод для торжества. — Отдай мне мою дочь, лейна! – прошипела ведьма. Ее глаза потемнели, зрачки сузились. Фенелла вздрогнула. От Лилли явственно исходили волны древней и сильной магии. — Ты стала ведьмой! И осмелилась вернуться в Шалрейн! Разве ты не знаешь, что в нашем городе не место магам? Я крикну – и на мой зов сбегутся вооруженные стражи. Они бросят тебя в темницу, а утром сожгут на костре. — Ты не успеешь! – улыбнулась Лилли, но ее улыбка напугала Фенеллу больше ее гнева. – Одно движение – и твой язык онемеет навеки. До конца жизни твои уста не вымолвят ни одного слова. — Приведи мою дочь, Фенелла. Да поскорее! Пока я не превратила тебя в мокрую лягушку. Фенелла сгорбилась и попятилась к узорчатому столу, на котором красовался букет лилий и бронзовый колокольчик. Трясущейся рукой она взяла колокольчик и тряхнула. По дому разлился мелодичный звон. Послышались шаги, и из узкой стрельчатой двери появилась служанка – людка. — Джоанна, позови лейну Аурелию и лейну Лорелею. Мне нужно их увидеть. Срочно! Служанка – белокурая, с пухлыми розовыми щеками, поклонилась госпоже и тут же бросилась вверх по винтовой лестнице. — Ты увидишь дочь, но не сможешь заставить ее пойти с тобой! – сурово сказала Фенелла. – Лорелея считает матерью нашу сестру Аурелию. Она вырастила девочку, как свою дочь. Малышка ничего не знает о своей беспутной матери, что бросила ее в колыбели. — Ты не сказала Лорелее, что я – ее мать? – вспыхнула Лилли. — Как такое возможно? Твой воровской клан присвоил мою дочь. Вырастил ее, как эльфийку. — А что оставалось делать? – проворчала Фенелла. Она присела на деревянный стул и тяжело дышала. – В Шалрейне денно и нощно искали магов. Едва ты пропала, повитуха поведала всему городу, что наш клан укрывал людскую ведьму. К нам пришли стражи, обыскали каждый уголок. Аурелия тогда как раз потеряла ребенка и выдала Лорелею за свою дочь. — Но сейчас я здесь. Я вернулась и желаю, чтобы моей дочери рассказали правду. Она – урожденная Розенгард, наследница замка и лучших земель в Златолесье. — Какого замка, нахлис? В Розенгарде сейчас правит другая семья. Про тебя там никто не знает. Ты собираешься вломиться туда и рассказать, что явилась из будущего? Язвительный голос Фенеллы пронзал душу Лилли едкой правдой. — Я найду способ вернуться назад. И заберу с собой дочь. И никто, слышишь, никто не посмеет помешать мне! Не думай, Фенелла, что я – та же простушка, которую вы подобрали в лесу десять лет назад. Мне подвластна самая изощренная, самая сильная магия. Я способна управлять стихиями и одним взмахом руки превращать города в руины. Ваш клан не посмеет мне перечить… Лилли увлеклась и не сразу заметила, что по лестнице спустились двое. Одна, статная эльфийка, с медными косами и хмурым взглядом. Другая – тоненькая девочка с такими же медными волосами, глазами цвета молодой травы и нежным белым личиком. Лилли обернулась, взглянула на девочку и прошептала: — Моя Лорелея! Как ты выросла! Аурелия резко выступила вперед, закрыла девочку пышной юбкой: — Стой, Лилли! Не подходи. Тебе не место в нашем доме. — Отчего ты злишься, лейна? Мы же были подругами. Или ты забыла? — Я ничего не забыла, — изумрудные глаза Аурелии горели яростью. – Ты бросила дочь, увезла и погубила моего племянника и явилась через десять лет, чтобы требовать свое. Но Лорелея – не твоя дочь. Это не ты не спала ночами, баюкая малышку. Не ты учила ее ходить, читать древние руны. Не тебе досталось ее первое слово. Десять лет тебя не было рядом. У тебя больше нет дочери. Лилли сделала два шага в сторону и посмотрела на девочку. Лорелея с любопытством разглядывала гостью. В ее глазах не было страха, только интерес. — Лорелея, доченька, подойди ко мне. Не бойся. Я – твоя мама. Лорелея подняла голову, посмотрела на Аурелию и тихо спросила: — Мама, она говорит правду? Аурелия на миг замялась, прикусила губу и выпалила: — Что ты, доченька! Не слушай эту людскую ведьму. Она обманом проникла в наш дом и хочет забрать тебя. Ты же не пойдешь с ней? Лорелея решительно помотала головой: — Не пойду! Ты – моя мама. А здесь мой дом. Она бросила на Лилли сердитый взгляд и крикнула: — Уходи, ведьма! Я тебя не боюсь. Силы оставили Лилли. Она рухнула на колени, протянула руки. Из ее глаз покатились слезы: — Лорелея, малышка! Я – твоя настоящая мама. Ты – не эльфийка. Твой дом в землях Розенгард, к югу отсюда. Когда-то меня перенесло в этот мир магией. И с тех пор я отчаянно хотела вернуться назад, вместе с тобой. Я оставила тебя, потому что желала отыскать путь домой. Но я здесь. Ты должна пойти со мной. Твое место в Розенгарде, не здесь. — Встань, нахлис! – надменно проронила Фенелла. – Не позорься перед дочерью! Она бросила на Лилли строгий взгляд, та опустила глаза. Фенелла подошла к девочке и сказала: — Фир Лорелея, эта нахлис – твоя настоящая мать. Та, что тебя родила и бросила в моем доме. Но вырастила тебя Аурелия. И сейчас тебе нужно решить, дитя, останешься ли ты с той, что заботилась о тебе, любила тебя или пойдешь за той, которая тебя родила и бросила. Лорелея нахмурилась, глянула на распростертую на полу, униженную Лилли, перевела взгляд на Аурелию, тревожно глядевшую на нее и ответила: — Я остаюсь в клане Яновира. Здесь мой дом. Она подхватила полы длинного шелкового платья и направилась вверх по лестнице. Лилли опустила голову на холодный пол и разрыдалась. Аурелия презрительно взглянула на нее, развернулась и последовала за дочерью. Фенелла подошла к Лилли, с жалостью глянула на нее и промолвила: — Поднимись, вытри лицо и уходи, нахлис. На улице темно, но ты с легкостью найдешь себе пристанище на постоялом дворе. У тебя есть, чем расплатиться за ночлег? Лилли медленно подняла голову, кивнула и, опершись на руки, встала. Ее глаза потухли, лицо осунулось, даже золотые волосы, ее главное украшение, казалось, потускнели под тяжестью обрушившегося горя. — Если тебе нужно золото, я дам, — теперь, когда Лорелея отказалась покинуть дом клана, Фенелла ощутила жалость к этой поверженной людке, наделавшей немало глупостей, причинившей горе их семье. Все же Лилли не желала им зла и здорово поплатилась за совершенные ошибки. Все эти годы Фенелла не раз корила себя за доброту, которая побудила ее взять под кров Лилли. Не будь ее – Боровир был бы жив. Но сейчас, увидев, как жестоко родное дитя отвергло Лилли, сердце Фенеллы смягчилось. — Мне не нужно твое золото, лейна! – твердо сказала Лилли. Ее голос вновь обрел силу и страсть. – Я верну дочь. Не знаю как. Но обязательно верну. Так и передай Аурелии. Пусть только попробует встать на моем пути – я не перед чем не остановлюсь. А силы, ты знаешь, у меня хватит. Лилли вытерла слезы и бросилась из дома. Она не видела, как Фенелла вышла на крыльцо и долго смотрела ей вслед. ---------- Глава 17 Глава 17 Глава 17 Свет множества свечей золотил нарядных гостей, кружившихся в изящном танце. В ночь накануне Сенокоса в башне Лилли Розенгард собрались самые знатные и богатые жители Шалрейна. Глава Совета почтенный эльф Эллеровир сидел в высоком кресле из тюльпанового дерева и снисходительно кивал знакомым парам, что проплывали мимо. Рядом в кресле поменьше из белоснежного мрамора сидела необыкновенная красавица, хозяйка башни Лилли Розенгард. Ее синие глаза искрились торжеством, алые губы улыбались. Вырез золотистого платья кокетливо приоткрывал пышную грудь и подчеркивал тонкую талию. Нежная рука Лилли лежала в ладони Эллеровира. Время от времени он пожимал ее руку и бросал на красавицу – людку пламенные взоры. — Какой прекрасный бал, нахлис Лилли! – к ним скользила лейна Летиция, жена лана Селевира. – Музыканты играют отменно. И публика такая утонченная, изысканная. — Я старалась для вас, лейна! – склонила голову Лилли, тряхнув белокурыми волосами. Она глянула на музыкантов и кивнула: пора начинать следующий танец. — Согласишься ли ты, милая, разделить со мной менуэт? – Эллеровир встал и протянул Лилли свою руку. — Сочту за честь, почтенный лан! – Лилли изящно поднялась с кресла и вложила свою ладонь в руку эльфа. Они танцевали, обменивались улыбками и легкими, ничего не значащими фразами. В этот вечер в башне Лилли собралось много красивых эльфиек, но взгляды большинства мужчин были обращены лишь к ней. Дамы поговаривали, что здесь не обошлось без приворотной магии. Узнай об этом Лилли – подняла бы их на смех. Просто в этот вечер она впервые за очень долгое время чувствовала себя счастливой. Эллеровир поговорил с кланом Яновира, где жила ее дочь Лорелея, и получил разрешение на встречи Лилли с дочерью. Завтра Аурелия приведет Лорелею в башню к ней, Лилли. А уж Лилли постарается, чтобы ее малышке здесь понравилось. Покажет дочке, как нежно и сильно она ее любит. У Лорелеи мягкое сердце. Она добрая. Иначе и быть не может. Настанет день, и она полюбит свою настоящую мать. Много лун провела Лилли в Шалрейне, прежде чем добилась успеха. Магия была под запретом. Но пороки никуда не делись. Эльфы, люди, гномы, тролли, все готовы были нарушить закон, чтобы получить желаемое. Отравить врага, вылечить больного ребенка, приворожить красотку или красавца, устранить с дороги соперника. Лилли заявляла, что она не маг, а обычная зельеварка. Но отчего-то ее зелья действовали лучше других. Больные выздоравливали, враги маялись желудочными коликами, красавицы сочетались браком с уродами, а торговцы мигом сбывали залежалый товар. Вскоре Лилли купила у разорившегося эльфа белокаменную башню и зажила, как знатная дама. Она проводила вечера с музыкой, танцами, изысканными кушаньями и напитками. Приглашения рассылались лишь самым знатным горожанам или тем, кто был нужен Лилли. Однажды на вечер пришел Глава Совета смуглый черноглазый красавец Эллеровир. Посмотрел в лукавые глаза нахлис Лилли – и пропал. Забыл о жене, чопорной белокурой эльфийке, которая до появления Лилли считалась первой красавицей Шалрейна. С того дня Эллеровир неустанно стремился завоевать сердце и постель Лилли и бросал к ногам своей возлюбленной несметные богатства. Изысканная мебель, самые породистые лошади, редкие драгоценности и цветы, цветы, цветы. Каждое утро цветочник привозил к дому Лилли охапки роз, лилий, незабудок, гортензий. Башня Лилли благоухала изысканными ароматами, а сама Лилли, поговаривали, принимала ванну только с лепестками роз. Лилли посмеивалась и дарила одержимому Эллеровиру туманные обещания. Ей не нужны были его подарки, лишь его влияние. И когда он сообщил, что договорился с кланом Яновира, и к ней приведут дочь, Лилли на радостях поцеловала эльфа и пообещала ему ночь любви. Она не любила эльфа. В ее сердце пылала лишь одна любовь – к дочери. Но природа брала свое, и Лилли отчаянно желала мужских объятий. Эллеровир не единственный, кто оказывал ей знаки внимания. Были другие: люди и эльфы. Вот только никто из них не тронул ее сердце. Ее тело не вздрагивало от их прикосновений, а сердце не таяло от поцелуев. Если она никого не любит – не все ли равно, кто будет в ее постели? В день, когда Аурелия привела, наконец, Лорелею, Лилли чувствовала необычное возбуждение и даже робость. Она заказала кухарке—гномихе самые вкусные блюда. Украсила гостиную нежными фиалками и приготовила для дочери подарок: красивое платье из нежно-зеленого шелка, под цвет ее глаз. Когда раздался стук в дверь и горничная – людка Матильда бросилась открывать, Лилли прислонилась к стене и ощутила, как ее ноги дрожат, а сердце неистово колотится в груди. Дверь открылась и впустила сначала эльфийку Аурелию, с гладко зачесанными волосами и упрямо поджатыми губами. Следом робко вошла Лорелея. Ее медные волосы толстыми косами лежали на худеньких плечах, а широко открытые зеленые глаза испуганно смотрели на Лилли. Матильда закрыла дверь, присела и незаметно удалилась. — Вы пришли! – выдохнула Лилли и пошла навстречу с протянутыми руками. Аурелия спрятала свои руки за спину. — Не знаю как, явно не без помощи магии, ты пленила Эллеровира. Если бы он не настаивал, мы никогда не переступили бы порог твоего нечестивого дома. Она выпалила эту тираду на одном дыхании и замолкла. Лилли усмехнулась. Упрямая эльфийка никак не желала признать, что она вернулась и ей никуда не деться от жестокой правды. Это она, Лилли, родила Лорелею. И сколько бы усилий не предпринимал эльфийский клан, им не разлучить их с дочерью. — Лорелея, дитя мое, хочешь: я покажу тебе дом? – мягко спросила Лилли и ласково улыбнулась дочери. — Да, нахлис! – воспитанная Лорелея присела, сжав руками полы длинного коричневого платья. Лилли подала ей руку, и девочка неожиданно приняла ее. — Давай начнем с гостиной. Там тебя и Аурелию ждут подарки и лакомства. А потом я покажу тебе конюшню. На днях мне привели чудесного белого пони. Он тебе непременно понравится. Аурелия бросала на девочку негодующие взгляды, но у Лорелеи уже горели глаза. Она так сильно желала иметь лошадь. А нахлис, что зовет ее дочерью, хочет показать ей пони. Девочка мигом позабыла все наставления строгой эльфийки и отважно пошла рядом с Лилли. Аурелии ничего не оставалось, кроме как последовать за ними. Лилли улыбалась. Все шло, как ей хотелось. Вкусный обед, подарки, пони и другие лошади пленили сердце девочки, и к концу встречи она уже не боялась «страшной людской ведьмы» Лилли, а непринужденно болтала с ней о лошадях, магических книгах и желанном, таинственном мире за пределами Шалрейна, где девочка никогда не бывала. Проводив гостей и заручившись обещанием новой встречи, Лилли закрыла дверь и счастливо вздохнула. Первый шаг сделан. Она понравилась дочке. Пора выполнять обещание. Лилли крикнула Матильду и отправила ее с запиской – приглашением для Эллеровира. ---------- Глава 18 Глава 18 Глава 18 Солнечные блики играли на лазурных волнах Бескрайнего Моря. Порывистый, соленый бриз развевал паруса кораблей и лодок Северного Причала шалрейнской гавани. Лилли и Лорелея сидели на перевернутой лодке и бросали в волны круглые камушки. — Какой он, мой отец? – звонким голосом спросила девочка. Яркое солнце позолотило ее лицо, усыпало нежную кожу мелкими веснушками. В пронзительно-зеленых глазах отражался белый парус эльфийского торгового корабля, только прибывшего в гавань. — Добрый, храбрый, красивый, — перечислила Лилли, стараясь вызвать в памяти лицо давно оставленного мужа. — Он тоже лорд? – уточнила Лорелея. Ее душу, кажется, грела мысль о знатном происхождении матери. — Нет, — покачала головой мать. – Мариус – дитя войны, найденыш, воспитанный в семье Розенгардов. – Как и я, он вырос у чужих людей. Но мы с твоей теткой Морвенной – потомки Розенгардов. Значит, ты – наша единственная наследница. Лилли было хорошо, как никогда. Она сидела рядом с дочерью, время от времени поправляла прядь непослушных медных волос и улыбалась. Счастливо и беззаботно. Белокаменный Шалрейн в солнечных лучах сиял волшебной красотой. По гавани сновали торговцы, грузчики, дельцы всех рас Видимого Мира. Лилли глядела на море, теплое, мягкое в сезон Урожая, и всей душой желала задержать эти мгновения, оставить все, как есть. Ее цель – вернуться назад, в «свое» время, уплыла в запредельные дали. Зачем ей возвращаться? Она почти не помнит брошенного мужа. Ее сестра пропала и вряд ли найдется столько лет спустя. Розенгард наверняка захватили враги. Лучше им с Лорелеей остаться здесь. Аурелия и Фенелла почти сдались. Вот-вот разрешат девочке поселиться у матери. Лилли вращается в самых знатных, изысканных шалрейнских кругах. Ее любовник – первое лицо в городе, Глава Совета. Пусть все так и останется. Она будет смотреть, как растет ее дочь и радоваться, что Жизневорот принес ее в чудесный Шалрейн, а не выбросил где-нибудь среди холодных Зубастых Гор, куда она так отчаянно хотела попасть, чтобы найти свою сбежавшую сестру. — Мама, давай съездим в Розенгард. Хочу своими глазами увидеть замок и Долину Роз, — сказала Лорелея, умоляюще глядя на мать. — Не знаю, детка, — покачала головой Лилли. – Там сейчас живет твоя прабабка с дочерьми. Не представляю, как я им представлюсь. Ведь мне еще только предстоит появиться на свет годы спустя. — А мы назовемся вымышленными именами. Они не узнают. Я так много слышала от тебя о Долине Роз, что захотела увидеть все своими глазами. — Хорошо, дочка, — кивнула Лилли. – Я попрошу у Эллеровира несколько воинов для охраны и подготовлюсь в дорогу. Придется нанять карету. Ты еще недостаточно хорошо ездишь верхом. — Я могу ехать на Пудинге, моем пони. — Вряд ли Пудинг выдержит дальнюю дорогу, малышка, — рассмеялась Лилли. Мимо проходил знатный лан, разодетый в голубой с серебром костюм и блестящие кожаные сапоги до колен. Лан бросил на Лилли восхищенный взгляд и поклонился. Лилли холодно кивнула в ответ. Она так и не привыкла к спеси и надменности эльфов, к их презрительному отношению к представителям других рас. Они осыпали ее комплиментами и подарками, но вряд ли считали равной себе. Во всяком случае, ни один из них пока не просил ее руки. Временами Лилли забывала, что у нее уже есть муж, и размышляла о новом замужестве в этом мире. Здесь она – не леди, у нее нет замка и земель. Но все может измениться, если она выйдет замуж за лорда или, на худой конец, за эльфийского лана. Тем же вечером Лилли попросила Эллеровира дать ей нескольких стражей в дорогу. — Ты хочешь поехать в Долину Роз, милая? Но зачем? Там повсюду война. Не в обиду тебе, эти людишки ни дня не могут прожить в мире. Вечно ссорятся с соседями или с другими расами. Не стоит забывать и о троллях – разбойниках. Молодая красивая нахлис с дочерью – лакомый кусок для проходимцев всех мастей, которыми так кишат дороги нашего мира. — Но до Златолесья лишь несколько дней пути. Мы будем ехать днем, а ночевать на постоялых дворах. С охраной нам ничего не грозит. Лилли сидела перед круглым зеркалом в изящной серебряной раме с узорами из переплетенных роз. Она заказала это зеркало мастеровитому гному и просила украсить его розами. Лилли хотелось, чтобы предметы в ее доме напоминали о потерянном Розенгарде. Она глядела на свое отражение и горделиво улыбалась. К ней вернулись прежние, слегка пышные формы, лицо вновь округлилось, кожа обрела былую нежность. Кружевной пеньюар обнажал округлые плечи и мягко обрисовывал красивую грудь. К Лилли подошел Эллеровир, опустился на колени и стал осыпать поцелуями ее плечи, шею, спускаясь все ниже и ниже в вырез пеньюара. — Ты – ведьма, любовь моя. С тобой я теряю голову и забываю обо всем на свете. Лилли погрузила пальцы в его густые волосы и тяжело дышала от возбуждения. Эллеровир сумел пробудить в ней неистовую страсть плотской любви. Каждая их ночь возносила ее на вершину блаженства и погружала в глубокие воды забвения и счастья. Когда Эллеровир подхватил ее на руки и понес на смятую постель, она хрипло рассмеялась и в этот миг поняла, что никогда не вернется назад. Здесь теперь ее место. *** Накануне отъезда Лорелея упросила Лилли сводить ее на гору Фалес к храму Ламелии. Они долго поднимались по белым ступеням, вырезанным прямо в скале, Лорелея бежала впереди и оглядывалась на мать: — Мама, давай быстрее! — Дочка, я уже не такая тонкая и быстроногая, как в юности, — Лилли устала от бесконечного подъема. Отчего эти эльфы соорудили храм на самой высокой горе? Она задрала голову: белые колонны парили в облаках. Казалось, храм плывет по небу. Лилли подхватила края платья и продолжила подъем. Голос Лорелеи звучал все дальше и дальше. Ей не догнать свою резвую девочку. Когда Лилли поднялась к подножию храма, Лорелея уже сидела на ступенях и разглядывала пронизанный лучами солнца Шалрейн. — Правда, красиво? – ее глаза восторженно смотрели на крошечные мраморные башни, узкие улочки, площади и голубую гавань. Они были так высоко, что, казалось, раскинь руки — и взлетишь звонкой птицей. Лилли присела рядом и обняла дочь за плечи: — Я тебя так люблю, малышка! Ты – самое главное, что есть в моей жизни, — отчего-то вдруг вырвалось у нее. В этот безмятежный, светлый день на душе у нее было тревожно и зыбко. Казалось, все ненадолго, ее счастливый мир вот-вот разрушится, и она погрузится в бездну отчаяния и страха. — Мама, что с тобой? – нахмурилась Лорелея. – Ты сама не своя. Что-то случилось? Эльфы изгоняют тебя из города? Лилли не знала, как объяснить дочке свою тревогу. Она отмахивалась от цепких лап страха, но тот вновь настигал и все глубже погружался в ее голову: давил, терзал, мучал. Она крепко прижала к себе девочку, погладила ее шелковистые волосы и зажмурилась. Что-то не так. Сейчас случится нечто плохое. Ее сердце замерло, потом неистово забилось в груди. Лилли открыла глаза и застыла. Небо над храмом покрылось сизыми тучами, воздух сгустился, повсюду сверкали вспышки молний, земля грохотала. Далеко внизу море взбунтовалось, подняло огромные волны и обрушило на гавань невиданную мощь. Небеса разверзлись, хлынул дождь. Вода ручьями бежала по ступеням храма. Все вокруг полыхало, тряслось, бушевало, рушилось. Основы Видимого Мира содрогнулись. Еще немного — и все живое, хрупкое, что есть в этом мире погибнет под обломками разрушенной цивилизации. — Бежим в храм! – крикнула Лилли и потянула дочку к белым колоннам. Лорелея, как заколдованная, глядела на бушующую стихию, не могла сдвинуться с места. — Дочка, скорее, надо укрыться! – голос сорвался и рухнул в густую тишину. Лилли почувствовала, что ускользает. Невидимая сила тащила ее из этого мира, затягивала в водоворот межвременья. Реальность дрожала, истончалась, контуры смазывались. Вот уже Лорелея виделась ей легкой, прозрачной тенью. — Мама! – пронзительный крик всколыхнул сердце Лилли. Она протянула руки. — Дочка, дай мне руку. Быстрее! Лорелея подняла руку, потянулась к матери и исчезла… ---------- Глава 19 Глава 19 Глава 19 Вокруг Лилли была тьма. Не ночная, прерываемая лунным светом, звериным воем, шорохом листвы. Густая, непроглядная тьма душила, сковывала ее сердце, не давала дышать. Лилли провела руками – ничего. Казалось, она плывет в облаке тьмы меж пространства и времени. Ее охватила неистовая злоба. Она взмахнула руками и крикнула: — Finita magia! Ничего. Словно ее магическая сила потерялась во мгле. — Кто посмел сотворить со мной такое? – прорычала Лилли во тьму. От вспышки магии ее глаза зажглись красными огоньками. – Я – ведьма Ордена Ясина, властительница стихий и заклятий. Лилли глубоко вдохнула и обрушила на тьму всю мощь своей магии. Тьма задрожала, послышался грохот падающих камней, и, наконец, все вокруг залил яркий, слепящий свет. Лилли зажмурилась и медленно открыла глаза. Она стояла посреди пещеры с высокими сводами. Стены пещеры сочились водой, вода стекала в бурлящий ручей, скользящий вдоль стен и исчезающий в глубине скалы. Напротив Лилли стояли четыре каменных трона, на которых восседали странные, уродливые существа, голые, лишь в грязных набедренных повязках. — Ведьма Лилли, добро пожаловать в Пещеру Чар! – одно из существ обнажило кривые зубы, слезло с трона и направилось к Лилли. Лилли увидела, что на пальцах его острые, длинные когти, а все тело бледное, белесое, будто потерявшее краски от долгого пребывания под землей. — Кто вы такие, тролль вас побери? – выругалась Лилли и выставила руки с горящими пульсарами. — Потише, ведьма! Не гони драконов! – прошипел уродец, подошел ближе, и в нос Лилли ударил сильный запах дохлых мышей. Она поморщилась и едва удержалась от рвоты. — Недаром Морвенна упрятала тебя в глубине времен! Такую красавицу! Лакомый кусочек для нашего народа. Все девки Розенгард – чудо как хороши. Но ты, Лилли, краше всех. Существо обошло ее со всех сторон и облизнуло губы. Лилли вздрогнула от отвращения. Трое других «серых» едко рассмеялись. — Где я? – резко спросила Лилли. — В Пещере Чар – хранилище древней магии и обители Первых Магов. — В каком времени? — Так ты не знаешь? – хмыкнул «серый». – Ты, ведьма, вернулась туда, откуда ты родом. Морвенна хорошо тебя укрыла во мраке времен. Но мы, рольгены, лучшие ищейки Видимого Мира. Десять лет мы искали тебя, разными способами и пытками вынуждали Морвенну призвать тебя через звезду. Да будут Первые свидетелями – твоя сестра оказалась стойкой ведьмой. Пока, наконец, мне не пришло в голову внушить ей, что в том времени, где она спрятала тебя, тебе грозит гибель. И она еще раз совершила Жизневорот и привела тебя к нам. — Это вы пленили Морвенну? Быстро отведите меня к ней! – крикнула Лилли, холодея от ужаса. Как хорошо, что Лорелея не смогла последовать за ней в это жуткое место. Пусть остается в безопасности в «прошлом» Шалрейне. Сначала нужно найти Морвенну и придумать, как расправиться с этими уродцами. — Всему свое время, дорогая ведьма! Сначала ты нам кое-что пообещаешь. Твоя сестра не справилась, не выполнила обещанное. Очередь за тобой. Мы больше не можем ждать. Души Первых Магов все слабее и слабее. Пещера теряет свое волшебство. Еще немного – и Жизневорот не удастся. А нам он, ох, как нужен! Мы не желаем быть вечными пленниками Пещеры. Мы хотим свободы. — А мы тут причем? – усмехнулась Лилли. – Ни за что не поверю, что Морвенна могла вам что-то пообещать. Вы – самые мерзкие и отвратительные существа. Не знаю, кто вы такие, но вас нет среди Разумных Рас. — Мы – рольгены, древнейшие из живущих рас. Мы созданы вперед Разумных Первыми Магами. Долгие столетия мы служили Первым, выполняли их волю. Мы заслужили свободу! И ты, ведьма Лилли, должна нам помочь. Лилли разразилась яростным хохотом. Страх и ужас вырвались наружу мощным, раскатистым смехом. Стены пещеры задрожали, факелы погасли, и пещера погрузилась во тьму. Лилли зажгла огоньки глаз, прошептала заклинание и исчезла в облаке дыма. Она очутилась в тесной и темной келье, густо пропахшей людскими испражнениями. Лилли подбросила к потолку огненный шар и огляделась. У стены лежала кучка лохмотьев и глядела на нее потухшими серыми глазами. — Морвенна! – крикнула Лилли и бросилась к сестре. Упала на каменный пол, обхватила худые плечи, прижала к себе, заплакала. — Лилли, — прошептала сестра, щурясь от непривычно яркого света. — Прости меня! Я хотела тебя спасти, но они оказались сильнее. Перехитрили меня. Лилли, вся в слезах, прижимала к себе сестру и не могла поверить в увиденное. Это ее Морвенна? С синим лицом, ввалившимися глазами, спутанными грязными волосами, источающая отвратительный запах? — Прости, что пришла так поздно! Я так хотела спасти тебя, помочь! — Дурочка, зачем? Я же ясно написала: не ищи меня! Я пожертвовала собой ради тебя. Одной жертвы достаточно. — Что значит: пожертвовала? – вскричала Лилли. – И что за обещание ты дала этим уродам? Морвенна оперлась худыми руками с грязными, обломанными ногтями о каменный пол и села. В рваном вырезе платья на ее груди мерцала серебряная звезда. Лилли поцеловала сестру в серую щеку и глядела, глядела. Странно! За десять лет память стерла облик ее мужа, но она отчетливо представляла себе Морвенну во всем блеске молодости и красоты. Сейчас же перед ней была старуха. В черных волосах блестели серебряные нити. Лицо заострилось, губы высохли. — Если бы ты только рассказала мне! Если бы взяла меня с собой! – шептала Лилли и гладила сестру по липким от пота и грязи волосам. — Ты бы не смогла мне помочь, и мы погибли бы здесь вместе. — Я – ведьма! – крикнула Лилли. – Сильная и могущественная. Вместе мы бы одолели кого угодно, хоть Первых Магов. — Ты стала настоящей ведьмой? – голос Морвенны хрипел. – Где, как? Когда я ушла, ты могла творить лишь самые простые заклинания и варить зелья. — Я прошла обучение в Ордене Ясина на Острове Забвения, — горделиво ответила Лилли. — Но зачем? – не понимала Морвенна. – Будь ты обычной людкой, рольгены никогда не заманили бы тебя в Пещеру. Ведь им нужен сильный маг. — Что им нужно? Расскажи мне все! – Лилли пристально глядела на сестру, отчаянно желая знать, что привело ее сюда и навсегда изменило их судьбы. И Морвенна рассказала… — Так это ты отправила меня на сто лет назад? – негодующе воскликнула Лилли, когда сестра завершила рассказ. Ворох мыслей пронесся в ее голове: потеря дома, рождение дочери, десять лет на Острове Забвения… — Я хотела спасти тебя. Спрятать от Первых Магов и их прислужников рольгенов. У меня не хватало сил на полный Жизневорот. Рано или поздно они должны были протянуть к тебе свои лапы. Забрать и тебя тоже. Лилли не слушала. Одна мысль терзала ее голову. Останься она здесь – они бы не расстались с дочерью. Она бы отыскала Морвенну и спокойно родила Лорелею под сенью Розенгарда. Лилли уже хотела сказать сестре про дочь, но ей почудился шорох из угла пещеры. За ними следят! Она щелкнула пальцами, прошептала слова — их с Морвенной окружил прозрачный кокон. — Ого! – восхитилась Морвенна. – Ты и это можешь. Надо сказать, не зря рольгены так упорствовали в твоих поисках. Ты стала сильной ведьмой, милая Лилли. Я не могу использовать магию в этой пещере. Мне не хватает сил. А ты можешь. Лилли натянуто улыбнулась и прошептала: — Защита продержится недолго. Слушай, сестра. Я злюсь на тебя за то, что ты отправила меня тролль знает куда. Но еще больше злюсь за то, что ты выдернула меня оттуда. Меня одну. А моя дочь, моя Лорелея, осталась в прошлом. И я не знаю такой магии, что помогла бы мне отправиться к ней. — Твоя дочь? – подняла тонкие брови Морвенна. – Сколько ей? — Десять лет. — Так это ребенок Мариуса? Расскажи о ней. Как она выглядит? — Потом. Мне кажется, нас подслушивают. И я не хочу, чтобы эти твари узнали о моей дочери. Не желаю обнаружить свою уязвимость. Давай-ка лучше подумаем, как нам выбраться отсюда. — Никак, — равнодушно сказала Морвенна. – Думаешь, я не пыталась за эти годы? Попасть в Пещеру Чар или выбраться из нее можно только по воле Первых Магов. — Так давай заставим их отпустить нас! Как их найти? — Не знаю. Я видела их всего несколько раз. В последний раз, когда совершила Жизневорот и отправила тебя на сто лет назад. Тогда мне почти удалось расправиться с ними. Их души ослабли. Я видела, как они превратились в пыль и скрылись в недрах Пещеры. — Значит, магия Пещеры Чар уже не действует. Давай выберемся из этого склепа, я открою портал — и поминай, как звали! – воодушевилась Лилли. — Нас держат не Первые, Лилли. Нас заперли рольгены – восставшие рабы Первых. Это их происками ты попала сюда. — Но они – не маги. Мы легко справимся с ними. — С одним – может быть. Но их здесь тысячи. Пещера – их вотчина. Как и Первые, они черпают силу Источника. Они никогда не выпустят нас отсюда. Пока у тебя есть магия, все, что мы можем – достойно уйти из жизни. Убей меня, сестра и покончи с собой! И да будет наша смерть местью рольгенам и их вечной тюрьмой! — Я не хочу умирать, — возмутилась Лилли. – Еще вчера я была в объятиях любовника, виделась с дочерью, а сегодня должна уйти из жизни? В расцвете лет и красоты? Морвенна с легкой завистью глянула на цветущую Лилли: на ее румянец, блестящие глаза, белые зубы, на ее дорогое платье синего эльфийского шелка. — Да, ты красива. Когда мы расстались, ты была воробушком, не раскрывшимся цветком, а сейчас ты – цветущая роза. Но рольгены надругаются над твоей красотой, испоганят твою душу и в конце уничтожат, превратят в жалкое подобие ведьмы, как сделали со мной. Долгие годы мы будем влачить позорное существование во тьме и неведении. И никто никогда не вызволит нас отсюда. Защитная пелена исчезла и Лилли услышала скрипучий голос: — Наговорились, голубки? Выбирайтесь отсюда – и за работу. Нам надоело ждать. Сотворите Жизневорот, и, может, тогда мы сохраним ваши жалкие жизни. — Отпусти мою сестру, Ромул! – крикнула Морвенна. Из темного угла пещеры показался ухмыляющийся уродец в той же грязной повязке на чреслах. — Молчи! Десять лет ты морочила мне голову, Морвенна. И теперь, когда победа близка, и мы можем получить желаемое, я должен изменить своим братьям и отпустить твою сестру – ведьму? — Отпусти ее! Я обращусь к Источнику, отдам свою жизнь и совершу ритуал. — Толку от тебя! – расхохотался рольген. – Ты не смогла сделать это, даже когда была в силе. Но твоя сестра сможет. В ней бурлит магия. Я ощущаю ее мощь. Она сделает то, что не удалось тебе, и мы, наконец, освободимся из плена Пещеры. Рольген подошел ближе – на Лилли пахнуло мышами. Он взмахнул рукой, и трое исчезли в сизом облаке дыма… Вся в брызгах воды Лилли твердо стояла на гладком, отполированном камне. Перед ней низвергались сверкающие воды волшебного Источника. На другом камне, чуть поодаль, хрупкой тростинкой дрожала похожая на тень Морвенна. Рядом рольген со звериным оскалом уродливого рта держал кинжал у ее груди. Лилли ощущала небывалую мощь и силу этого сердца магии. Страха не было. Годы выучки в Ордене Ясина не прошли даром. Лилли обрела не только магическую силу. Ее дух окреп, и в тяжелый час, когда решалась ее судьба, она излучала спокойную уверенность. Сила Источника бурлила перед ней, струилась по ногам, каплями проникала в кожу, напитывала магию. Ее лицо светилось холодной сдержанностью. Губы слегка улыбались. Она дышала ровно, стараясь ни одним вздохом, ни единым движением не показать рольгену, насколько она сильна. — Начинай ритуал, ведьма Лилли! Не справишься – мой кинжал пронзит сердце Морвенны, а потом мы запрем тебя в каменном мешке, ты больше никогда не увидишь света и будешь умолять меня о смерти. — Не отвлекай меня, рольген, — надменно прервала его Лилли. – Дай сосредоточиться. Иначе ничего не выйдет. А другой ведьмы Розенгард у тебя нет. Рольген замолчал. А Лилли задумалась. Здесь, возле Источника магии она может совершить Жизневорот на сто лет назад и вернуться к дочери. Но тогда вместе с ней в прошлое проникнут Морвенна и рольген, который одной рукой крепко вцепился в руку сестры, а другой приставил кинжал к ее груди. Рольгены узнают о Лорелее и поймут, что у них есть еще одна ведьма Розенгард, которой можно пожертвовать ради волшебного Жизневорота. Или рольген успеет вонзить кинжал и убьет Морвенну. Как бы ей ни хотелось увидеть дочь, жизнь Лорелеи – прежде всего. Нужен другой выход, другое заклинание. Она должна уничтожить Пещеру Чар, разрушить ее магические оковы. Тогда они с Морвенной выберутся наружу. А уж потом, вместе, придумают, как перенести Лорелею в «свое» время. Мгновение Лилли колебалась. Она всей душой желала вернуться к дочери. Обнять Лорелею, прижать к груди, вдохнуть запах ее волос. Но тогда рольгены заберут ее малышку. Как забрали их с Морвенной. Лилли приняла решение. Она бросила взгляд на сестру, улыбнулась. Морвенна прикрыла глаза и едва заметно качнула головой. Лилли протянула руки к водопаду Источника и начала. Ни одно слово не сорвалось с ее губ. Все заклинания произносились мысленно. Магия невидимой рекой текла сквозь ее тело. Водопад Источника набирал силу. Струи воды падали все быстрее и быстрее, с ревом обрушивались на вековые камни Пещеры. Лилли вымокла насквозь, ее тело пронзала дрожь. Наконец, далеко в глубине послышался рокот земли, стены пещеры задрожали, с потолка посыпались камни. Лилли не шелохнулась. Ее тело, разум, все ее существо питалось от Источника и творило магию, равной которой еще не видела Пещера Чар. Вот уже земля содрогнулась, воды Мертвой Реки вскипели, пещера наполнилась паром. Откуда-то донесся крик: — Что ты творишь, ведьма? Немедленно останови! А-а-а! Лилли не заметила, как Морвенна, с трудом вырвавшись из рук сжимавшего ее рольгена, толкнула его, он рухнул в кипящую воду и обрел свой конец в Мертвой Реке. Лилли завершила ритуал, торжествующе подняла руки и взмыла в воздух над шипящей и бурлящей пеной Мертвой Реки. Ее глаза полыхали огнем, губы улыбались: — Пещера Чар, создание Первых Магов, твоей волшебной силе пришел конец! Людская ведьма из Ордена Ясина одолела твою магию и разрушила твои вековые чары! Свод пещеры задрожал, затрясся, раскололся и обрушился камнепадом. Камни летели, сыпались, падали, грохотали. Водопад иссяк, Мертвая Река превратилась в горячий пар. Морвенна сжалась на своем камне, выставила руки, защищаясь от летящих камней. Лилли подлетела к сестре, обняла, прижала ее к себе и прошептала: — Не бойся! Источник наделил меня силой. Мы выберемся отсюда. Она подхватила сестру, они легкими мотыльками пронеслись сквозь каменный дождь и нырнули в коридор, через который Морвенна когда-то приходила к Источнику. — Сейчас все обрушится! Мы погибнем! – кричала Морвенна, когда они бежали по темному коридору, освещенному лишь горящим пульсаром, что летел впереди. — Источник – сердце Пещеры, сделал для нас лазейку. Нужно бежать вперед. Лилли тянула сестру за руку, но той каждый шаг давался с трудом. — Я не могу. Мои ноги ослабли. У меня не хватит сил. Брось меня и беги одна. Тебе нужно вернуться к дочери. Морвенна остановилась, тяжело дыша. — Я тебя не оставлю. Один раз мы расстались. Больше такого не будет. Ты – моя сестра, и я вытащу тебя отсюда. Лилли обхватила сестру за плечи, и они пошли вперед, все дальше и дальше углубляясь в коридоры пещеры. — Откуда ты знаешь дорогу? — Магия привела нас сюда. Она и выведет нас отсюда, — Лилли махнула рукой на огненный шар, что мчался впереди, указывая им путь. Позади не прекращался грохот камней. Пещера, созданная волшебством, содрогалась, разрушая обитель Первых Магов. Вдруг, послышались крики. Кто-то догонял их. — Ведьмы не уйдут! — Покончим с ними! — Догнать и убить! — Разорвать на клочки! Слышался топот множества ног, тяжелое дыхание, мышиный запах. — Рольгены. Они идут за нами, — прошептала Морвенна. Лилли обернулась и провела рукой. Свод пещеры за ними треснул и обрушился, создав каменную преграду. — Это задержит их ненадолго. Сестры пошли дальше. Лилли тянула, поддерживала слабую Морвенну. — Еще немного, дорогая. Потерпи. Главное – выбраться наружу. А там у них не будет над нами власти. — Я не смогу. Не сумею. Брось меня, — твердила Морвенна. Она еле переставляла ноги. Лилли посмотрела вперед. Ей показалось, что стало немного светлее. — Выход уже близко. Идем. Я чувствую, что магия Пещеры Чар разрушена. Скоро мы выберемся отсюда. И в этот миг вновь послышались крики и топот. Рольгены сумели разрушить преграду и нагоняли их. — Если не успеем выбраться – они разорвут нас на куски. Лилли сильнее потянула сестру. Морвенна собрала последние силы и ускорила шаг. Становилось все светлее и светлее. Коридор поднимался вверх. Сестры шли вперед и слышали хриплое дыхание настигающих их рольгенов. Лилли казалось, что она ощущает их омерзительный запах. Им не убежать. Нужно уходить через портал. Лилли на мгновение закрыла глаза: хватит ли у нее сил на заклинание переноса? Что, если портал выбросит их в бурное море или погребет под толщей камней Зубастых Гор? Выбор невелик. Попытаться сбежать или умереть страшной смертью от зубов и когтей мерзких тварей, которые скоро их настигнут. Лилли обняла сестру, сосредоточилась и вдохновенно произнесла заклинание переноса… Мгновение – и воздух задрожал, контуры стен пещеры начали расплываться, таять, и вот уже мир истончился, и их затянуло в мерцающее окно портала. Прошло немного времени и в коридор, где только что были сестры, вбежали запыхавшиеся рольгены со злобно блестящими глазами и раззявленными вонючими ртами. — Сбежали. Ушли. Пропали, — послышались гневные возгласы, которые вскоре заглушил рокот падающих камней. Свод и стены рухнули и похоронили обитель Первых Магов вместе с их верными слугами, навечно связав их в общей могиле Пещеры Чар. ---------- Глава 20 Глава 20 Глава 20 Лилли хмуро озиралась по сторонам. Ее ослабевшее от магии тело пронзал ледяной ветер, глаза слезились, взор помутнел. Мир вокруг походил на серую пелену, полную холода и страха. Она поморгала и встрепенулась. Они выбрались. У нее получилось! Где Морвенна? — Сестра! – крикнула Лилли, оглядываясь вокруг. Но в ответ услышала лишь как ревет, клокочет снежная вьюга, свистит, задувает в уши колючий ветер. Лилли чувствовала, как ее мокрое тело покрывается ледяной коркой, а платье уже застыло и превратилось в мерзлый кокон. – Морвенна! – она яростно рявкнула в белую мглу, сквозь которую вдалеке виднелись заостренные вершины Зубастых гор. Куда, тролль побери, портал выбросил ее сестру? Лилли обхватила плечи руками и, стуча зубами, пошла против ветра, щуря мокрые от слез глаза. Неужели мертва? Не смогла прорваться сквозь чары пещеры и погибла вместе с ней и полчищем рольгенов? Лилли попробовала сотворить магию тепла и света – не вышло. Даже ее могучие силы иссякли после сложного ритуала Жизневорота и заклинания переноса. Нужно время, чтобы к ней вернулась магия. А времени у нее нет. — Лилли! – из мглы послышался слабый, дрожащий голос. Лилли, позабыв про холод, рванула вперед, на этот голос, и сквозь ворох снежинок увидела скорчившуюся на камнях сестру. Волосы Морвенны побелели от пережитого. Серые глаза затравленно озирались по сторонам, из драных лохмотьев торчали тонкие бледные руки. Лилли упала на землю, обхватила сестру руками, стараясь обогреть своим замерзшим телом. — Потерпи, родная! Мы выбрались. Скоро ко мне вернутся силы, и я сотворю костер. Нам будет тепло. Дождемся утра, а потом вернемся домой, в Розенгард. Сейчас Урожай. Там полно румяных яблок и слив. Мы будем сидеть у камина и есть пирог с вареньем… Лилли баюкала сестру, как ребенка, а из ее глаз холодными ручейками струились слезы. Морвенна умирала. Все напрасно. Она не смогла спасти сестру, и не вернулась к дочери. Все, что она делала в своей недолгой жизни, было неверным, неправильным. Лучше бы ей не родиться на свет! Душа Лилли все глубже погружалась во тьму отчаяния. Она не могла согреть сестру, замерзала сама и уже не видела и не слышала ничего вокруг. Она прижала лицо к черным с проседью волосам сестры и молилась Небесной Волшебнице. Как в детстве, когда они с приемной мамой Лианой ходили в маленькую часовню их городка и тихо, вполголоса читали молитвы о самом заветном и сокровенном. Время для Лилли остановилось, замерло, она перестала ощущать холод и страх. Ей казалось, что все закончилось, и они с сестрой неспешно плывут в темных водах Мертвой Реки по ту сторону границы жизни и смерти… Вдруг хмурые небеса пронзил яркий луч солнца и осветил правую руку Лилли с золотым ободком Заградного Кольца. Лилли вздрогнула и очнулась. Сестра оставила ей это кольцо Небесной Хранительницы. Лилли быстро сняла кольцо с замерзшего пальца и надела на тонкий синеватый палец Морвенны. Зажмурилась и почувствовала, как магия возвращается к ней. Она прошептала слова исцеляющего заклинания. Положила руку на холодный лоб сестры и глубоко вздохнула. Ее магия текла, струилась сквозь пальцы, наделяла полумертвую сестру здоровьем и силой. Заградное Кольцо полыхало золотым свечением. Неведомо, сколько прошло времени. Наконец, Лилли заметила, что белые ледяные губы Морвенны слегка порозовели, веки дрогнули, и она открыла мутные серые глаза. — Сестра! Ты спасла меня, — прошептала Морвенна и попыталась улыбнуться. Восходящее солнце расчистило небесную гладь от ледяных облаков, и небо засияло ясной лазурью. Морозный воздух искрился, потрескивал, холодил. Но счастливая Лилли не чувствовала холода. Ее глаза светились надеждой, а губы улыбались новому дню. Она встала и помогла подняться Морвенне. Портал выбросил их на широкое горное плато. Вокруг топорщились островерхие Зубастые горы. Пронзительную тишину дикого края яростно разгонял холодный ветер. — Как мы доберемся до Златолесья? – воскликнула Лилли, оглядываясь вокруг. Горы в шапках облаков простирались до самого горизонта. Казалось, им нет ни конца, ни края. — Позовем друга! – лукаво улыбнулась Морвенна и подняла глаза к небу. Удивленная Лилли вслед за сестрой глянула ввысь, прищурилась от яркого солнца. Ей показалось, что среди небесной глади мелькает, двигается черная точка. Точка становилась все ближе и ближе и вот уже ясно просматривались два могучих крыла и зубастая драконья пасть. Лилли нахмурилась и на всякий случай приготовила мощное заклинание защиты от драконьего пламени. Морвенна положила руку ей на плечо и промолвила: — Не бойся. Это Персиваль. Мой друг. С восторгом и ужасом Лилли глядела на приближающегося к ним бурого дракона. Никогда раньше ей не доводилось видеть драконов так близко, и Персиваль здорово впечатлил ведьму своим могучим экстерьером и статью. Бурая чешуя переливалась в лучах солнца, а ярко желтые глаза хитро поблескивали. Размах крыльев дракона вполне мог накрыть полдеревни из Долины Роз, а зубастая пасть – легко проглотить ведьму с руками и ногами. Дракон сделал круг над плато и зашел на посадку, плавно выставив крылья против ветра. Когтистые лапы звонко врезались в камень, взметнув ворох блестящих снежинок. — Миледи Морвенна! – пробасил дракон и широко улыбнулся раззявленной пастью. — Сэр Персиваль, — попыталась присесть еще слабая Морвенна. Лилли вгляделась в морду дракона и заметила, что его глаза жалостливо смотрят на тень когда-то сильной и красивой Морвенны. Тощая, с огромными глазами на иссиня-белом лице, со спутанными черно-серыми волосами, костлявыми руками и ногами, Морвенна смотрела на старого друга, а ее исхудавшая грудь вздымалась от волнения. Вдруг, не выдержав, она устремилась к ящеру, подбежала к огромной лапе и крепко прижалась щекой. Лилли осторожно пошла за сестрой, не сводя глаз с драконьей пасти. Она держала руки за спиной и готовилась в любой миг отразить натиск горячего пламени. — Малышка, ты так исхудала, побледнела, — печально вздыхал дракон, склонив голову к Морвенне. — Я так долго была взаперти, Персик, что потеряла счет времени. — Я боялся, что больше никогда тебя не увижу. Каждое утро я прилетал на это плато в надежде, что ты выберешься и я унесу тебя назад в Розенгард. Десять лет, Морвенна. Никто не верил, что ты жива. А я все надеялся. Я знал: ты – сильная, терпеливая, выносливая. Если что затеяла – разобьешься в драконий помет, но сделаешь. — У меня ничего не вышло, Персик, — горько усмехнулась Морвенна. – Если бы не моя сестра Лилли, я бы сейчас плыла по водам Мертвой Реки. — Хм! Так это и есть белая розочка Лилли, наивная простушка, о которой ты беспокоилась? Драконий глаз повернулся в сторону Лилли. Та остановилась и замерла. Ее синие глаза с опаской глядели в желтые драконьи. — На вид и не скажешь, что она – беззащитное создание. Выглядит, как упертая стерва. И от нее за версту разит темной магией. — Можно подумать, от тебя пахнет розами, — дерзко парировала Лилли и вытянулась струной – что сейчас будет. Дракон помолчал и разразился громовым хохотом – еще немного и скалы обрушатся снежными лавинами. Морвенна отодвинулась от его лапы и тоже рассмеялась. — Дерзкая и опасная у тебя сестрица, леди Морвенна. Теперь и не знаю, кто из вас – сильнейший маг. — Я больше не маг, Персик, — вздохнула Морвенна. – Я истратила всю магию в попытках сокрушить Пещеру Чар. Теперь я – обычная миледи Долины Роз. Отвезешь нас домой? — Кстати! – нахмурилась Лилли. – А есть ли у нас еще дом? Когда я уходила десять лет назад, наш замок осаждали войска Нармусов. — Нечего сказать – хороши! – едко заметил дракон. – Одна сбежала на край света, куда дракон не долетит. Другая будто испарилась. До самой Студеной поры вся долина искала вас обеих. А потом устроили погребальный костер, привезли служителя из Храма Небесной Волшебницы, он опрыскал костер какой-то дрянью и прочитал молитву. Для всей Долины вы мертвы, дорогие леди. — Как это мертвы? – возмутилась Лилли. – Мы живы и возвращаемся в замок. Ты же отвезешь нас, сэр Персиваль? — Еще чего! – фыркну дракон горячими искрами. – Открывай портал ведьма – и в путь. Где это видано, чтобы дракон работал извозчиком для людок? — Не упрямься, Персик! – попросила Морвенна. – Ты десять лет прилетал сюда, ждал меня, а теперь отказываешься отнести нас в Долину? Ты, самый добрый и справедливый дракон Видимого Мира! Персиваль насупился, запыхтел, из пасти повалили клубы горячего дыма. Лилли насторожилась. Слишком уж Морвенна доверчивая. Она, Лилли, слышала, что дракон запросто может сожрать людку и не подавится. Напыхтевшись, Персиваль грузно потоптался и лег на брюхо: — Давайте скорее! Снег обжигает мне живот. Холодно-то как! — ворчал дракон, пока Морвенна, а вслед за ней и Лилли взбирались по шершавой лапе на шипастую спину. Когда ездоки уселись промеж крепких шипов, дракон тяжко вздохнул, поднялся на лапы и затрусил по белому от снега плато, ускоряя шаг. Добежал до края, оттолкнулся мощными лапами, взмахнул огромными крыльями и оторвался от земли, поднимаясь все выше и выше туда, где колючие горные вершины бороздили снежные облака. Лилли крепко вцепилась в спину Морвенны, опасаясь, что они сорвутся, упадут и разобьются так, что потом костей не соберешь. — Как ты раньше летала на драконе? — кричала Лилли в ухо сестре. Могучий ветер, создаваемый взмахами драконьих крыльев, шумел и трещал в нежных ушах людских ведьм. — Надо привыкнуть, и тебе будет хотеться испытать это снова и снова, — отвечала Морвенна. Она расправила руки, подставила лицо навстречу ледяному ветру и наслаждалась свободой. В этот миг она впервые после освобождения из Пещеры Чар ощутила себя живой. Словно заново родилась и воспарила в небеса, несомая могучим и древним созданием с гордым именем Персиваль. Трепещущей от страха Лилли казалось, что они летят целую вечность. Она вспомнила, как однажды, очень давно, плыла по бурному морю в утлой лодчонке вместе с отважным и влюбленным эльфом. Тогда ей тоже было страшно. Но теперь, на спине летящего ящера, вдали от твердой земли, гораздо страшнее. Лилли попробовала стучать зубами – не помогло. Страх в сочетании с холодом пронзал ее тело и тревожил душу. Внизу показались до слез знакомые леса и поля. Дракон уверенно развернул крылья и начал снижаться над лесной поляной, среди могучих сосен и елей Сумрачного леса. — Куда он садится? – крикнула Лилли. – Почему не рядом с замком? — Не знаю, — нахмурилась Морвенна. – Нас не было так долго. Что-то должно было измениться. Грузный плюх на траву, шорох крыльев - и ворчливый рык развеял их сомнения: — Розенгард занят. Я решил, что не стоит отдавать вас в руки врагов. Прости, Морвенна, но вид у тебя жалкий. Вряд ли ты сейчас можешь сражаться. Морвенна, кряхтя, слезла на траву, подала руку Лилли и посмотрела в драконьи глаза: — Рассказывай, что здесь произошло за то время, пока я томилась в подземной пещере. — Тогда вам лучше присесть. Рассказ будет долгим, — ответил дракон и привычно лег на брюхо, вытянув длинную бурую шею на шелковистой траве. Лилли огляделась. Снова был сезон Урожая, и родное Златолесье встретило их сочными запахами, шелестом травы, стрекотом зеленых кузнечиков и сладкоголосыми птичьими трелями. Она опустилась на землю и вдохнула аромат родного края. Из ее правого глаза скатилась слезинка, одна. Лилли быстро стерла ее кончиком пальца. Она больше не будет плакать. Никогда. Она вернулась домой. Туда, где она не просто безродная людка и ведьма вне закона. Здесь она – леди Розенгард, владычица Долины Роз, лучших земель Златолесья. Морвенна села на траву, поближе к Лилли. Сестры обнялись и приготовились слушать… ---------- Глава 21 Глава 21 Глава 21 Десять лет назад. Долина Роз Мариус открыл глаза и увидел огромный сапог, обляпанный бурой глиной. От сапога нестерпимо воняло тухлятиной. Голова болела, будто от удара бревном. Что случилось? Надо вспомнить. В мыслях мелькали видения. Лилли, привязанная к дереву. Тролли вокруг костра. Лилли исчезла. Он побежал в лес. Выбрался на троллью дорогу и, вдруг боль, туман, чернота. — Смотри, кого я поймал! Раскатистый крик больно кольнул голову. Мариус вздрогнул, поморщился. — Это люд из замка Розенгард. Муженек красотки Лилли, которую мы упустили этой ночью. Ведьма улетела, зато муженек теперь у нас. Отведем его к Господину. — На кой ляд он нужен Господину? – проворчал другой голос. – У него этих людов – целая армия. — Дак то Нармусы. А этот – свеженький, розенгардских кровей. Получим за него кошель золотых. — Да он и медяка не стоит. Убей его, и пошли дальше. К обеду нужно добраться до войска. — Неа! – прищелкнул языком первый. – Прихвачу его с собой. Пусть Господин развяжет ему язык и узнает, как проникнуть в замок. Сильная лапища подхватила Мариуса, поставила на ноги. Его покачивало и тошнило. Мариус открыл глаза и уперся в заросшее бородой лицо с черными глазами – бусинами и крупным носом. Тролль улыбался кривыми желтыми зубами. — Пойдешь с нами. Рыпнешься бежать – сдохнешь. Сначала отрежу руки, потом ноги, а затем выброшу тебя на медвежью тропу, — рявкнул тролль и с силой стянул руки Мариуса веревкой. Подхватил конец веревки и толкнул пленника в спину. Мариус медленно пошел вперед. Надо бежать. Улучить момент, дернуть веревку – и в лес. Или дождаться, когда его отведут к «господину» и разузнать, кто это и что ему нужно? Неужто, старший из Нармусов, здоровяк Гвин теперь именует себя господином? Мариус усмехнулся. Куда ему? Ни в одном турнире победить не мог. Лорд Варг одним ударом копья сшибал Гвина с коня. — Чего зеваешь, грязный люд? Шевели лапами. До заката мы должны быть в лагере Нармусов. Мариус сжал зубы и побрел дальше. В голове шумело, будто ее набили соломой. Троллий отряд двигался быстро и, едва перевалило за полдень, Мариус разглядел серые башни розенгардского замка, громадой возвышающегося над Долиной. Поле перед замком кишело воинами — людами, одетыми в желтые цвета Нармусов, и троллями, наряженными кто во что горазд. Повсюду дымились костры, запахи жареного мяса и густой луковой похлебки напоминали о чувстве голода. Брань, лязг оружия, ржание лошадей – будничная жизнь лагеря Нармусов убедила Мариуса, что враги обосновались под стенами замка крепко и надолго. — Чего раззявился? Поклонись Господину! – от удара в спину Мариус упал на колени и тут же услышал: — Кто это, Варчек? Никак сам господин Розен пожаловал в наш лагерь. Что-то он не слишком красив и наряден. Увидала бы его сейчас драгоценная Лилли – сморщила бы носик и отвернулась. Тягучий медовый голос ласкал уши. Мариус поднял глаза и вздрогнул: у сладкоголосого было лицо лорда Аврелиуса Розенгарда. Только юное. В черной костюме, отделанном серебром, с волосами до плеч, худощавый, стройный люд презрительно глядел на Мариуса. Тому стало неловко под едким взглядом незнакомца. Он знал, что одежда его за дни странствий превратилась в лохмотья, а лицо вымазано грязью. Мариус, сирота и воспитанник лорда Аврелиуса, невольно вспомнил, как в детстве его дразнили подкидышем, и вспыхнул гневом. Он уже не сирота. Он – рыцарь, воин. Как смеет этот тощий люд так обращаться с ним? — Кто ты и зачем твои приспешники притащили меня сюда? – с усмешкой спросил Мариус. — Я – Августус, твой будущий властелин! — мягко ответил тот, кого звали Господином. — У меня одна госпожа – леди Морвенна Розенгард. Я присягал ей на верность до смерти. Августус в ответ разразился колким смехом. Он запрокинул голову и приоткрыл рот, обнажив мелкие кривые зубы. Мариус пристально разглядывал незнакомца. Откуда он взялся и почему решил, что имеет право на Розенгард? Тощий прекратил смех, прищурил серые глаза и съязвил: — И где теперь твоя миледи? Слыхал, она покинула замок. Оставила вас на произвол врагов. Бросила накануне битвы. Мариус молчал. Не желал выдавать тайную цель Морвенны, которую они с Варгом и Лилли узнали из ее письма. — Что молчишь, оборванец? Язык проглотил? — Я больше ничего не скажу. Можешь запытать меня до смерти, — буркнул Мариус и подумал: вот бы дождаться ночи. Может, удастся освободить руки и сбежать. — Не будь так уверен, друг мой, Розен! Мне рассказывают все, что знают и даже то, о чем давно позабыли. Еще никому не удалось скрыть от меня хоть самую малость. Мариус хмыкнул и едко улыбнулся ровными белыми зубами. Не верилось, что тощий юнец заставит его развязать язык. Августус сдвинул черные брови, вытянул руки и зашептал слова на незнакомом Мариусу языке. Маг! Мариус, почуяв неладное, резко отшатнулся и зажмурился. — Открой глаза! Не отводи взгляд! Мариус пытался сомкнуть веки, но они открывались против его воли, и его взгляд тянулся к горящим глазам мага. Мариуса клонило в сон, он попытался взбодриться, тряхнул головой … и провалился во тьму. — Как проникнуть в Розенгард? Расскажи. — Через главные ворота. Нужно опустить мост, — лепетал Мариус. Его мутные глаза не отрывались от лица мага. — Ворота заперты. Есть другой путь? — Через тайный ход из подвала замка. — Куда он ведет? — В пещеру в Сумрачном лесу. — Как отыскать пещеру? — Вблизи Кривого ручья пригорок, заросший ельником. Там проход. Маг опустил руки – спящий Мариус рухнул на землю. — Убить? – спросил тролль Варчек. — Бросьте его в лесу. После моей магии он очнется нескоро. Дикие звери съедят его. — А вознаграждение, Господин? – Варчек заискивающе глянул на мага. — Я тебя не убил – это и есть твое вознаграждение, мерзкий тролль, — рявкнул маг, повернулся спиной и зашагал к шатру, где как раз обедали Нармусы. Страж с копьем молча поклонился магу и отступил в сторону. Августус отодвинул край шатра, наклонился и вошел внутрь. В шатре, за походным столом, сооруженным из бочек, накрытых тканым полотном, сидели братья Нармусы и пара рыцарей из их окружения. На обед зажарили двух баранов, и в шатре все пропахло подгоревшим мясом. Маг сморщил нос и проворчал: — Отчего твой повар, Гвин, никак не обучится готовить жаркое? Воняет — сил нет. Здоровяк с бараньей ногой в одной руке и драгоценным кубком с вином в другой расхохотался: — Ты возомнил себя милордом, Августус? Откуда у тебя господские замашки? Твоя мать — служанка кормила тебя изысканными блюдами и поила редчайшими эльфийскими винами? Маг насупился, сжал кулаки, скрипнул зубами, но быстро взял себя в руки. Еще не время. Нармусы нужны ему, чтобы проникнуть в замок и разделаться с врагами. Но придет час, и он отомстит этим свиньям за всю грубость, которую ему пришлось вынести. Он присел на край скамьи. Служка тут же поставил ему кубок – простой оловянный и плеснул вина. Августус отпил два глотка и взял с блюда кусок мяса. Магия привычно высосала из него силу. Нужно поесть. ---------- Глава 22 Глава 22 Глава 22 Девять лет назад. Долина Роз. Падение Розенгарда Лорд Корнелиус Варг прислонился к стене сторожевой башни розенгардского замка и угрюмо взирал на раскинувшееся под стенами войско Нармусов. Целый год длилась осада Розенгарда. Припасы подходили к концу. Урожай не собрали. Нармусы разорили деревни и увели жителей Долины на свои рудники. Цветущая плодородная Долина Роз превратилась в запущенный край с некошенными лугами, заброшенными деревнями, где ветер трепал открытые ставни, а подворья заросли бурьяном и коноплей. Никто не заботился о хозяйстве, не сеял хлеб, не косил траву, не ухаживал за плодовыми деревьями. Разруха и смерть вихрем пронеслись по Долине и сосредоточились вблизи последнего оплота розенгардцев – неприступного серого замка. — Милорд, у нас заканчивается вода. Колодцы пусты. Весь Сенокос стояла засуха. Реки обмелели. Родники иссякли. Старый Борхес за год осады исхудал и сморщился. Рыцари, как все обитатели замка, не доедали. Мясо закончилось уже давно. Овсянка и горох подходили к концу. Съели всех лошадей. Скоро, видно, придется ловить крыс, чтобы не умереть с голоду. — Может, послать отряд через тайный ход? Пусть объедут Долину. Соберут яблок, груш, дикого винограда. — Два отряда, которые мы отправили в прошлую луну, не вернулись назад. По Сумрачному лесу рыскают тролли – приспешники Нармусов. На днях к нам прилетел голубь с вестью из Златобора. Маг Септимус пишет, что за каждого из нас объявлена награда. Глашатаи растрезвонили по всему Златолесью, что Нармусы платят золотом за живых или мертвых рыцарей Розенгарда. Варг насупился. Год, как ушла Морвенна, не прошел даром. Он почти не спал и ел очень мало. Его пружинистое, крепкое тело высохло, как старый ясень, лицо заострилось, волосы поредели. Тоска по жене сводила его с ума. Порой, забывшись в недолгом, лихорадочном сне, он видел Морвенну. Она манила, звала его, притягивала к себе. Проснувшись, Варг думал, что жена мертва и зовет его в загробный мир, что по ту сторону Мертвой Реки. На мгновение он желал, чтобы все закончилось. Пусть его убьют в бою, и он воссоединится с любимой. Но это длилось лишь миг. Он — лорд, присягнувший на верность хозяйке Розенгарда. Он обязан защитить и уберечь ее народ. Вот только не знает как. Вступать в бой с ослабевшим от голода войском – верная погибель. И находиться в осаде больше нет сил. Еще немного – и все, кто в замке, умрут от голода. Сдаться врагу и надеяться, что Нармусы пощадят? Он слышал о зверствах этих нечестивых братьев. Они замучают и убьют всех мужей, а женщин изнасилуют и уведут в рабство. Лучше смерть в битве. — Сэр Борхес. Нужно готовиться к наступлению. Соберите рыцарей и стражей и разделите между ними остатки пищи. Завтра ночью мы откроем ворота и нападем на врага. — А что будет с женщинами и детьми, милорд? — Пусть оденутся и спустятся к тайному ходу. Если мы проиграем – они сбегут в Сумрачный лес. Дай им людей для охраны. В лесу есть пещеры. Можно охотиться, рыбачить. Нармусы захватят замок, насытятся властью и не будут мстить жалким остаткам розенгардцев. — Вы уверены, милорд? Слышали, как они расправились с бедным сэром Вильямом, когда он пытался пробраться в замок? Ему отрубили голову и накололи ее на пику. А тело выбросили в лес на съедение диким зверям. Нармусы – нелюди. Недаром они якшаются с троллями, для которых закон не писан. Варг бросил последний взгляд на горящие в ночи вражеские костры и начал спускаться по витой каменной лестнице. Сэр Борхес устало шагал за ним. — Выхода нет. Скажи казначею Периклу, чтобы подготовил людей к бегству в лес. Те, кто останутся, в замке, попадут в руки врага. — Милорд, Дженни, служанка леди Морвенны, не в себе. Горячка подкосила ее здоровье. Она целыми днями сидит в своей комнате и твердит про какое-то зеркало. — Вели женщинам, чтобы одели ее и увели с собой в лес. Мы не оставим потерявшую ум девушку воинам Нармуса. Они надругаются над ней, а потом убьют. Они спустились во двор замка, слабо освещенный редкими факелами. Масло для факелов было на исходе. Еще пара ночей – и замок погрузится во тьму. — Сэр Верден, — пробасил Варг. Черная тень скользнула вперед и склонила голову перед Варгом. — Слушаю, милорд. — Вы вместе с сэром Борхесом соберете припасы и раздадите воинам. Пусть поедят, выспятся, а с утра начнут тренировки. Завтра ночью мы откроем ворота и дадим бой. — Но, милорд, нас же в половину меньше, чем врагов. Нам не победить. — Мы будем сражаться и победим врага нашей отвагой и верой в правду и справедливость. Враг захватил наши земли, поработил наш народ, морил нас голодом и жаждой. Мы должны победить или погибнуть в бою. Другого пути нет. Глаза Варга горели отчаянием и верой. Рыцари Розенгарда – сильнейшие в Златолесье. Они больше не будут прятаться за стенами замка, а вступят в бой и, если придется, погибнут с честью. — Слушаюсь, милорд! Мы будем сражаться за Розенгард, за леди Морвенну и за наш народ! — твердо сказал сэр Верден и кивнул старому рыцарю, — Пойдемте, сэр Борхес. Возьмем у Перикла ключи от кладовой и разделим припасы. Лорд Варг посмотрел, как удаляются его верные рыцари, вздохнул и вошел в дверь замка. Он чувствовал неясную тревогу и возбуждение. Мысли крутились вокруг завтрашней битвы. Войско Нармусов разленилось за время осады. Розенгардцы голодные, храбрые, злые. Будут сражаться, как хищные звери. Варг поднялся в свои покои, подошел к столу и взял Разящий Меч, оставленный Морвенной. Пора испытать оружие предков. Он язвительно улыбнулся, представив, как втыкает меч в жирное брюхо Гвина Нармуса. Положил меч на стол, подошел к кровати и, как был, в сапогах, прилег и тут же заснул. Впервые за долгое время спал он спокойно и без сновидений. *** Темной холодной ночью во время Урожая началась битва за Розенгард. Еле слышно брякнули железные цепи, удерживающие кованые ворота замка, и серебристый ручеек воинов в доспехах с мечами наголо заструился через подъемный мост на ту сторону рва к спящему войску Нармусов. Осада длилась так долго, что сторожевые Нармусов утратили бдительность и, напившись крепкой медовухи, мирно дрыхли у горящих костров. Воины Розенагрда подошли вплотную к врагу. Тот, что был впереди, взмахнул сверкающим мечом и зычно крикнул: — В атаку! Крики сотен других подхватили клич зычным ором и яростно бросились на врагов. Свистела гномья сталь острых мечей. Розенгардцы рубили головы и тела сонных людов и троллей, прыгали через трупы и неслись дальше, неистовой силой сметая все на своем пути. С началом атаки на стенах замка разожгли костры, которые огненными всполохами осветили бурлящую внизу схватку, разбросали языки теней жестокого боя. Никогда доныне не проливалось на плодородную Долину Роз столько алой крови. Не падало в смертельной агонии столько здоровых, полных сил мужей. Не разлетались во все стороны Видимого Мира ветра злобы и ярости сцепившихся друг в друга смертных. Розенгардцы дрались, как дикие волки. Они безжалостно крушили врагов, все дальше и дальше пробирались вглубь вражеского стана. Но и враги сражались с не меньшей отвагой и силой. Люды и тролли отчаянно размахивали мечами и топорами, сцеплялись с розенгардцами, держались за каждый клочок земли. Лязг железа, крики, брань, кровь и горы мертвых тел – Долина Роз быстро превращалась в страшное месиво из живых, раненых, мертвых. Не было пощады — лишь смерть и ярость. Ушли добро и жалость – жестокость и злоба заполнили людские и тролльи сердца. С Разящим мечом в руке, в железном шлеме и блестящих доспехах Варг шел вперед, к шатру Нармусов. В рукояти меча горел красный рубиновый глаз. Ни один враг не мог осилить мощь Разящего меча. Выпад, удар, меч из раны, шаг вперед. От лезвия древнего меча тела рассыпались в прах. Рядом с Варгом сражался белокурый сэр Глендор. От удара мечом его шлем раскололся. Глендор убил врага, сдернул шлем и бросился вперед. Синие глаза сверкали на перекошенном яростью лице. Слуги Нармуса убили возлюбленную Глендора, Вайолет, и с тех пор безутешный рыцарь не знал покоя. Его сердце умерло, его душа стремилась к возлюбленной, уплывшей темными водами Мертвой Реки. Лишь жажда мести держала его в этом мире, направляла крепкую руку, гнала вперед, в самую гущу безжалостной схватки. В яростном угаре Глендор мчался на врагов, убивая всех на своем пути, пока не увидел перед собой крепкого низкорослого Колтера Нармуса с желтым плащом за спиной. Глендор встал, опустил меч и с ненавистью глянул в черные, как ночь, глаза врага. Колтер снял шлем, отбросил в сторону и рявкнул на стражей, бросившихся к Глендору: — Этот мой! Никому не лезть. Я сам его убью. — Так же, как ты убил Вайолет, ночью, исподтишка? — крикнул Глендор. — Вайолет была моей! Я хотел взять ее в жены, пока не пришел ты, смазливый щенок, и не соблазнил ее сладкими речами и гладкой рожей. — Вайолет никогда не любила тебя, подлый Нармус. Она согласилась вступить в брак из страха. Все знают, что ты – убийца. — Теперь и ты это узнаешь! – рявкнул Колтер и бросился на Глендора. Схлестнулись, зазвенели мечи, сцепились горящие взгляды. Колтер дрался жестко, расчетливо. Обманывал, нападал, отступал. Худой, костистый Глендор будто танцевал менуэт. Взмах – поворот – шаг в сторону – удар. Противники не уступали друг другу в силе и мастерстве. Кружили друг против друга, словно хищные звери. Щерились, скалились, нападали, отпрыгивали. Вокруг схватки собрались тролли и люды с мечами наголо, готовые ринуться на Глендора, едва он сразит их господина. Глендор знал, что ему не выйти живым и наслаждался. Оттягивал момент смерти. Прощался с жизнью с мечом в руке, как и пристало рыцарю. Он был искуснее, ловчее врага и, наконец, сделав ложный выпад, обманул бдительность Колтера и воткнул меч ему в грудь. Мгновение торжества - и в шею Глендора вонзился кинжал, брошенный троллем. Глендор упал наземь и уставился на светлеющее небо мертвыми голубыми глазами. Варг продолжал расчищать путь к шатру Нармусов, продвигаясь все ближе и ближе. Позади, чуть отстав, сражались его друзья. Как бы ни было огромно войско Нармусов, когда занялся рассвет, большая часть его полегла на том самом поле, где они рассчитывали обрести воинскую славу. Гвин Нармус стоял позади двух десятков самых лучших стражей, вооруженных мечами и пиками. Варг остановился и крикнул: — Выходи на честный поединок, Нармус, и пусть победа и жизнь достанутся сильнейшему из нас. — Тогда убери свой колдовской меч, Варг! – рявкнул Гвин Нармус. – Коль мнишь себя рыцарем, сражайся обычным мечом. Варг отдал меч в руки сэра Вердена и взял его меч. За его спиной выстроились розендаргдцы. Небо просветлело, и Варг увидел, что войско Нармуса сильно поредело. Тролли – наемники сбежали в Сумрачный лес, а те, что остались, трусливо жались позади рыцарей – людов. Оруженосец Гвина надел на голову хозяина шлем с желтым пером, подтянул ремни доспехов и вручил меч – легкий и острый, гномьей закалки. Воины расступились, и низкорослый, но крепкий и могучий лорд Гвин Нармус вышел на поединок. Варг не видел его глаз, прикрытых забралом шлема, но ощущал ненависть и злость, исходившую от давнего врага. — Я моложе тебя, Варг, и сильнее. Ты исхудал, постарел без сучки Морвенны, чтоб ее тролли забрали! Жаль, что я не успел придушить ведьму своими руками. Говорят, она сгинула на краю Мира и в отместку за ее злодеяния ей никогда не обрести покой на Той Стороне. — Заткни свое ядовитое жало, Нармус! Будь Морвенна здесь, от твоего войска и следов бы не осталось. И, когда она вернется, сровняет с землей твой замок Хиллгард, а владения твои будут принадлежать Розенгардам отныне и на все времена. Варг взмахнул мечом, прыгнул и кольнул Нармуса в бок. Тот резво отскочил в сторону и ударил Варга в плечо. Доспех выдержал удар, и Варг вновь напал на противника. Они кружили друг перед другом, как коршуны над добычей. Варг, опытный воин, выжидал, пока Нармус ошибется, сделает неверный шаг. Нармус, одержимый злобой, ругался, шипел и размахивал мечом. Варг с холодной усмешкой следил за жалкими потугами врага. Слишком разжирел от сытой и вольготной жизни Гвин Нармус. Рассчитывал измором взять Розенгард. Варг ускорил движения, увернулся от выпада Нармуса, прыгнул вперед и вонзил клинок в шею врага. Когда вынул меч, из разверзнутого горла хлынула бурая кровь, а розенгардцы заорали победный клич. Они бросились с мечами наголо на жалкую кучку оставшихся в живых нармусовцев и жестоко перебили их всех. Солнце поднялось высоко и озарило поле битвы жаркими лучами. Варг стоял возле шатра Нармусов и с влажными глазами взирал на царившую вокруг смерть, где уже кружило и пировало брошенной мертвечиной гадкое воронье. — Соберите раненых и унесите в замок. Сожгите мертвых, — сказал Варг подошедшим к нему сэру Вердену и другим рыцарям. — Отправьте кого-нибудь к тайному ходу. Пусть догонит наших и сообщит о победе. — Заберите все съестное, что найдете в лагере Нармусов и накормите людей. Рыцари бросились выполнять приказ милорда, но вдруг остановились. Над черными башнями Розенгарда взвились желтые вспышки, небо потемнело, послышался гром, подъемный мост замка стал подниматься вверх и захлопнулся перед носом розенгардцев. — Драконий помет! – ругнулся Варг. – Что там происходит? Эй, Борнемут, бери лошадь Нармуса и скачи к воротам. Может, нармусовцы проникли в замок и решили теперь держать осаду. Борнемут побежал к шатру Нармусов, где на длинной привязи паслись кони, отвязал гнедого, вскочил в седло и поскакал к замку. Варг оседлал другого коня и рванул следом. Розенгардцы в недоумении уставились на запертые ворота. Не успел Варг доехать до рва, как в него полетела стрела. Он еле успел увернуться и посмотрел на стены. Вдоль стен выстроились лучники в желтом. Мертвые Нармусы перехитрили их. Пока шло сражение, отправили в замок отряд и захватили его. — Что будем делать, милорд? – крикнул Борнемут. — Тайный ход! Собирай людей. Пусть бегут в Сумрачный лес. Нужно спешить к тайному ходу. Враг как-то снял кровное заклинание и проник в замок. Розенгардцы, уклоняясь от летящих стрел, побежали в сторону леса. Еще до полудня на сторожевой башне замка повесили знамя. Но то было не желтое знамя Нармусов, а черное с серебристой звездой. Розенгард захватил неизвестный и могущественный враг. Корнелиус Варг и его войско не смогли удержать замок и отступили в Сумрачный лес. *** Гном Перикл, щуплый, маленький, со спины похожий на ребенка, крепко держал в руке горящий факел и быстро двигался по сырому подземелью розенгардского замка. За ним вереницей тянулись хмурые женщины, у каждой по ребенку, а то и по двое, и узелок с пожитками. Замыкал шествие рыжий конюх Гарни с мечом в руке. Перед ним тоненькая девушка с черными волосами вела за руку рыжую, с бледным лицом и лихорадочно блестевшими глазами. — Гарни, долго еще? – повернулась черноволосая. — Да кто ж его знает, Фанни? Мальчишкой я бегал в этом подземелье. Здесь столько коридоров – в пору заблудиться. — Зеркало может нас спасти, — бормотала рыжая Дженни, устремив взор в глубину коридора. – Надо найти зеркало и позвать Персиваля. — О чем она говорит? – спросил Гарни. — Да она, как заболела, почитай, с прошлого Урожая, все твердит о зеркале. Лекарь сказал: после такой горячки не мудрено и свихнуться. —И все же ты не бросила бедняжку, а ведешь с собой. — Как ее, полоумную, оставить? – вздохнула Фанни. – Тролли мигом разорвут ее на кусочки. — Мама, я хочу есть. Дай мне булку, — скулил малыш, вцепившийся в материнскую юбку. — Потерпи, Рэйли. Выберемся из замка – и наедимся. В лесу знаешь сколько кроликов? Я сооружу силки, и у нас будет отличное жаркое на ужин. — Если тролли уже не выловили всех кроликов, — пошутил Гарни. – Я слыхал, тролль может целого барана сожрать и не подавится. — Ну, это ты загнул: барана! Все же они не намного крупнее нас, людов… Всем было тревожно и боязно. Они оставляли голодную, но знакомую и предсказуемую жизнь в замке, и шли в Сумрачный лес, где их могли ждать озлобленные и жестокие тролли, дикие звери и неизвестное будущее. Их мужья, отцы, братья готовились к страшной битве. И, кто знает, сколько их ляжет у стен замка, а сколько вернется назад. Перикл мелкими быстрыми шагами двигался к последнему коридору, за которым откроется тайный ход. Он переживал, что выйти-то они выйдут, но запереть ход уже не смогут. Ни одного мага в замке не осталось, а никому другому не наложить кровного заклинания. Замок станет уязвимым, и, если сражение обернется не в пользу розенгардцев, враги смогут через тайный ход проникнуть внутрь. Коридор закончился бегущими вверх каменными ступенями. Перикл остановился и негромко крикнул: — Ступайте осторожно! Здесь лестница. Он поднялся первым и вынул из кармана потертой куртки тяжелый ключ. Пламя факела осветило кованую дверь, на которой грузно топорщился замок. Перикл приложил ухо к двери, прислушиваясь. Но толстая дверь надежно скрывала потусторонние звуки. Он вздохнул, почесал бороду и вставил ключ в замочную скважину. — Подержи-ка факел, Сюзанна! – сказал он седой широкоплечей людке с настороженным взглядом и поджатыми губами. Сюзанна взяла факел, а Перикл двумя руками принялся открывать чуть заржавевший замок. Наконец, ключ со скрипом повернулся и замок открылся. Перикл снял замок, открыл дверь, забрал у Сюзанны факел и тихо сказал: — Выходите по одному. Там, за дверью, пещера. Не шумите, двигайтесь тихо. Поблизости могут быть враги. С легким скрипом открылась дверь, и розенгардцы гуськом потянулись вперед. Каждый осторожно, со страхом, переступал через порог и исчезал в черной неизвестности. Когда прошел последний, Гарни, Перикл сказал: — Оставайся в замке. Нужно запереть дверь изнутри. Снаружи ее можно закрыть лишь кровным заклинанием. Негоже оставлять дверь открытой, а замок без защиты. Гарни с тоской взглянул на дверь, за которой скрывались свобода и сытость, тяжко вздохнул и взял у Перикла факел и замок. Стоило Периклу шагнуть в пещеру, Гарни запер дверь, одной рукой держа факел, другой навесил замок и повернул ключ. Вздохнул и начал спускаться вниз, в подземелье. В пещере было сумрачно и прохладно. И тесно. Перикл вздохнул. Никогда не был воином, а теперь еще и состарился. И милорд именно ему доверил вывести женщин и детей из замка. Что, если возле пещеры их подстерегают враги? Факел не зажигали, опасаясь выдать себя. Перикл неторопливо пробирался сквозь толпу и шептал: — Посторонитесь. Я выйду первым и осмотрюсь. Потом выйдут остальные. Не разбегайтесь. Идем тихо по старой тропе, что ведет к Деревне Садоводов. Не шуметь, не кричать. Успокойте детей и крепко держите их за руки. Любой шум может нас выдать. — Господин Перикл, — дернула его за рукав Фанни. – Что, если нас поймают? — Если ты, Фанни, будешь визжать и кричать, непременно поймают. — Но со мной Дженни. Она не в себе, и может крикнуть. — Веди ее за руку и успокаивай. — Господин Перикл, — шепнул голос с другой стороны. – Мой Рон плачет и хочет кушать. Может, остановимся у ручья и поймаем рыбу? — Хелен, нам нельзя останавливаться здесь. Придется немного потерпеть, пока не доберемся до деревни. Еле вырвавшись от окруживших его испуганных женщин, Перикл вылез в расщелину и бегло осмотрелся. Лес таинственно шумел и трещал ночными звуками, источал запахи хвои и травы. Перикл улыбнулся, впервые за много дней, которые они были заперты в каменной тюрьме. Он заглянул в дыру и поманил к себе женщин: — Идемте за мной. Только тихо. Зашелестели платья, зашуршала трава и камушки под ногами. Женщины робко выбирались из пещеры и, не в силах сдержаться, начинали плакать. Там, за спиной, остались голод, страх, отчаяние. Здесь, на воле, была надежда на сытую и спокойную жизнь. — Ну-ну! Чего разревелись? Пошли отсюда. Гном поспешил в ельник, стараясь поскорее уйти от пещеры, связывающей их с замком. Женщины, вздыхая и утирая слезы рукавами, пошли следом. — Мама, здесь нет волков? – прошелестел детский голосок. — Нет, моя ягодка! Здесь только добрые звери и птицы. — А куда мы идем? — В деревню, где сможем покушать. Только нужно идти быстро и при этом молчать. Чтобы не разбудить медведя. — Ты же сказала, что все звери в лесу – добрые. — Потому что медведи спят, пока их не разбудят. Прошло немного времени, и все розенгардцы скрылись за густыми еловыми ветвями. Стихли шаги, голоса. Легкий ночной ветерок разметал иглы и слегка примятые ногами пучки травы, убрал следы тех, что спасались бегством от войны и голода. *** Тяжелой поступью Варг шел сквозь Сумрачный лес. За ним тянулись воины – победители. Уставшие, разочарованные, опустошенные тяжелой битвой и неожиданными последствиями. — Милорд, как думаете: кто захватил Розенгард? – спрашивал Верден. На покрытом грязью и кровью лице блестели черные глаза. — Не знаю, Верден, — Варг тяжело дышал. Он совсем обессилел в битве и еле переставлял ноги. Глаза ввалились, а желобки морщин наполнились кровью и грязью. Разящий меч, упрятанный в кожаные ножны, висел на спине. – Надо добраться до пещеры и проникнуть в замок через тайный ход. — Но снаружи ход заперт кровным заклинанием! Как нам его разрушить? Варг вздыхал и, сжав зубы, шел дальше. Когда дошли до ручья, разрешил сделать привал. Расторопный Борнемут соорудил из травы бредень и наловил рыбы. Разожгли костер и, наконец, наелись. Варг отправил оруженосца Лютера пересчитать отряд. Осталось немного. Из вышедших на битву пяти сотен лишь шестьдесят пять воинов сейчас были в лесу. Остальные нашли последнее пристанище в поле перед розенгардским замком. — Надо вернуться и похоронить мертвых, — ворчал старый сэр Борхес, чудом оставшийся в живых. Когда началась битва, его ударила по голове троллья дубинка. Борхес рухнул на землю и потерял сознание. Враги сочли его мертвым и не тронули. Очнулся старик, когда битва закончилась, и розенгардцы уходили в сторону леса. — Тот, кто захватил замок, с радостью пустит в нас стрелы. Вернуться сейчас – верная погибель. Молодой оруженосец Лютер прикрыл глаза и прочитал молитву Небесной Волшебнице. Там, на поле, остался его старший брат Арвен. — Перикл должен был вывести женщин и детей через тайный ход, — сказал Варг. Он прислонился к березе и вытянул длинные ноги в грязных сапогах. — Куда они пойдут? – спросил Лютер. – Где сейчас в Долине спокойно и безопасно? — Они направились в Деревню Садоводов. Нармусы давно покинули деревню. Там остались дома и сады. Будет крыша над головой. — Может, и нам пойти туда? Зачем рваться в замок и сражаться с неизвестным врагом, который к тому же маг? Варг не знал ответа. Он всеми силами пытался уберечь замок и потерпел поражение. Выиграл битву и проиграл войну. В Розенгарде неизвестный и сильный маг. А у него нет даже слабого колдунишки. Стоит ли жертвовать оставшимися людьми ради спасения пустых стен? Он посмотрел на измученные, истощенные лица, вспомнил, что в Деревне Садоводов их ждут женщины и дети, которых некому защитить, если мужчины погибнут, и принял решение. Варг оперся рукой о землю и устало поднялся на ноги. Окинул взглядом своих друзей и тихо сказал: — Мы идем в Деревню Садоводов. Силы неравны, и сейчас мы не можем биться за Розенгард. Но когда-нибудь, я уверен, мы сможем одолеть неизвестного врага и вернем себе замок. Серые, исхудавшие лица озарились улыбками. Верден поднял руки и воскликнул: — Вы верно решили, милорд. Нам нужно набраться сил и защитить своих. Немного передохнув, розенгардцы затушили костры и отправились на юг — туда, где за лесом была деревня Садоводов и где их ждала встреча с родными и близкими. ---------- Глава 23 Глава 23 Глава 23 Настоящее время — Все это случилось девять лет назад! – закончил рассказ дракон Персиваль, глядя на двух сестер, расположившихся подле его могучей лапы прямо на траве. — Постой! – вскричала Лилли. – Ты не сказал главное: кто захватил Розенгард и как удалось ему туда проникнуть? — Разве я об этом не упомянул? – ухмыльнулся дракон и оскалил длинные желтые зубы. – Это маг по имени Августус. Он и его приспешники тролли пробрались в Розенгард через тайный ход и, пока Варг с рыцарями рубились на поле с врагами, захватили пустой замок. — Это невозможно, — покачала головой Морвенна. – Кровное заклинание – одно из самых сильных. Его не под силу разрушить даже магу. — Я и не говорил, что он одолел кровное заклинание. Заклинание само его впустило. Ведь он ваш родственник, дорогие ведьмы. — Что? Как? Откуда? – посыпались вопросы. Лилли вскочила на ноги и вытянулась перед драконьей мордой. Морвенна изумленно распахнула глаза. — Его зовут Августус, и он ваш брат. Я слышал, он именует себя единственным сыном покойного лорда Аврелиуса Розенгарда и законным наследником его земель. Лилли замерла, сраженная услышанным. Морвенна хмыкнула: — Видно, наш отец был не слишком разборчив в своих связях. Сначала сестра. Теперь брат. — Ты не рада, что нашла меня? – возмутилась Лилли. – Да, если бы не я, ты бы сгинула в той пещере. — Если бы не ты, я вообще бы в нее не попала. Меня заманили туда лишь угрозой убить тебя. Лилли тяжело дышала, ее голубые глаза светились гневом, а руки нервно сжались в кулаки. Того и гляди, бросит в сестру огненный шар! — Ведьмы, не ссорьтесь! – вмешался дракон. – Скажите лучше, что будете делать с новоявленным братцем? Поделитесь наследством или убьете? — Странно! – задумавшись, пробормотала Морвенна. – Я часто видела тебя, Лилли, в Кристалле Предсказаний. Почему Кристалл не показал мне брата? — А мне странно, почему он прямо не заявил о своем родстве. Не пришел в замок и открыто не признался, что он наш брат, — проворчала Лилли. – Видно, давно замышлял недоброе. Не хотел делиться, а желал получить весь Розенгард и Долину Роз. Ждал, когда мы оставим замок, и воспользовался случаем. — Но откуда он узнал про тайный ход? Вероятно, наш братец – сильный маг, и справиться с ним буде непросто, – уважительно сказала Морвенна. Она уже немного оправилась от перенесенных страданий. Лицо слегка порозовело, губы утратили мертвенную синеву. Лишь седые пряди волос да тяжелый, усталый взгляд выдавали ее истинный возраст. Десять лет в Пещере Чар забрали ее магическую и жизненную силу, иссушили тело и душу, состарили когда-то юное лицо. Лилли откинула волосы на спину и сверкнула глазами: — Он — всего лишь маг. Я – магистр Ордена Ясина, величайшая ведьма из ныне живущих в Видимом Мире. Пусть попробует одолеть меня! В ее глазах сверкнули искры, она резко взмахнула руками – и всех троих подхватила невидимая нить мощного портала, затянула, перенесла и выбросила на зеленый луг возле розенгардского замка. — С ума сошла, троллья девка! – ругнулся дракон и для острастки пыхнул в сторону Лилли рыжеватым пламенем. Ведьма протянула руки и пламя осыпалось ворохом незабудок. Персиваль чуть не задохнулся от возмущения и обиды. Лилли расхохоталась. Ее золотые волосы растрепал ветер, румяное от прилива колдовских сил лицо светилось уверенностью и торжеством. Морвенна тревожно глядела на сестру. Уже не та мягкая и нежная девочка, которую она привезла в замок много лет назад. Сильная, могущественная ведьма, способная перенести сквозь портал здоровенного дракона. Она подошла к Лилли и обняла ее за талию: — Сестра, твоя магия не ведает границ! Но будь осторожна: темные чары коварны и обманчивы. — Уж точно! – ворчал дракон, поворачиваясь и разглядывая чешуйки на шкуре: как бы чего не повредилось во время прыжка сквозь портал. – Еще раз сотворишь такое со мной, древним и великим Персивалем — пеняй на себя! Не посмотрю, что ты сестра моей дорогой Морвенны, спалю в праведном огне! — Да ладно тебе, — пожала плечами Лилли. – Всего-то один портал. Разве вы, драконы, не пользуетесь порталами? Персиваль задумчиво поднял правую лапу и почесал огромным когтем возле уха: — Что-то не припомню. В древних легендах о драконах ничего об этом не сказано. — Это же здорово! – хмыкнула Лилли. – Будет повод добавить в ваши легенды новую: о молниеносном путешествии Персиваля сквозь ведьмин портал. Дракон сердито насупился, полыхнул желтыми глазами. Морвенна тревожно глядела на родной замок. Серые башни уныло торчали над облупленными стенами. Время не пощадило Розенгард или о нем перестали заботиться людские руки. Замок выглядел одиноким, заброшенным и очень старым. Морвенна раньше не задумывалась, сколько веков стоит Розенгард. Кажется, его построили триста лет назад. Резкий голос Лилли оборвал ее тяжкие думы: —Почему ворота открыты, но стражи отсутствуют? И на стенах не видно лучников. Что, если маг оставил Розенгард и скрылся? — Я бы на это не рассчитывал, — резонно заметил дракон. – Десять лет он лелеял, ждал встречу с вами, дорогие леди, а тут, вдруг, взял и скрылся. Скорее поверю, что он замыслил что-то коварное и недоброе. — Персиваль прав. Если мальчишка Августус – настоящий Розенгард, он ни за что не отдаст родовой замок без боя. Он хочет нас испытать. Проверить магическую силу, — Лилли вмиг стала серьезной и сосредоточенной. Темный замок молчаливо возвышался над долиной. В сером небе кружили черные вороны, тихий ветер колыхал густую траву. Кованые ворота были опущены. Замок манил, притягивал сестер Розенгард обманчивой доступностью. Лилли посмотрела на сестру. Худая – кости просвечивают сквозь тонкую, голубоватую кожу. Поредевшие волосы пронизаны серебристыми нитями. На узком, туго обтянутом кожей лице, казалось, остались одни глаза, серые, пронзительные, полные горечи понесенных утрат. — Морвенна, останься с Персивалем. Я пойду одна, — заявила Лилли. — Ни за что! – отрезала Морвенна. – Какой-то самозванец занял Розенгард, а я должна сидеть у ворот и ждать от него милостей? Ну, уж нет! Мы идем вместе. Пусть у меня сейчас нет магии, но мечом и кинжалом я владею не хуже иных мужей. — Какая храбрая! – усмехнулся дракон. – Не забывай, Морри, что ты уже не так сильна, как прежде. Посмотри на себя: тронь – и рассыплешься. Давай-ка я тебе помогу. Выманю твоего братца сюда, на поле, и сожгу в драконьем пламени. С драконом ни один маг не сладит. Уж мне ли не знать! — Спасибо за доброту, Персик, - мягко сказала Морвенна и прикоснулась белой рукой к шершавой чешуйчатой лапе. – Но это наша с сестрой битва. Мы войдем в замок, поговорим с братом, узнаем его намерения. Если он откажется вернуть Розенгард – сразимся с ним. — Жаль! Я так давно не пробовал людского мяса! Интересно, каков этот маг на вкус? Говорят, с виду он костлявый. Может, откормите его немного, леди? Морри, у тебя в замке есть темница? Пару лун на замковых харчах – и можно кушать. — Спасибо, Персик! Жди нас здесь. Если мы с сестрой погибнем – сожги Розенгард дотла. Морвенна бросила на дракона прощальный взгляд, улыбнулась и взяла Лилли за руку. Сестры Розенгард медленно направились к зияющим пустотой воротам, за которыми скрывался их дом. — Стой! — шикнула Лилли, едва они ступили на подъемный мост. Она повернула руку ладонью вверх и прошептала заклинание. С руки, взмахнув крыльями, слетел белый голубь. Он облетел вокруг сестер и устремился к воротам. Едва голубь коснулся границы ворот – тут же вспыхнул голубым пламенем. — Первая ловушка, — кивнула Морвенна. – Не самая трудная. Я творила такую магию еще девчонкой. Лилли стрельнула глазами – на пламя низвергнулся водопад и потушил огонь. Она потянула сестру за собой. Они быстро преодолели мост и сквозь открытые ворота прошли в замковый двор. Морвенна остановилась, разглядывая родные стены. Она тяжело дышала и прижимала руку к сердцу. Замок обветшал, камни облупились и местами покрылись зеленым мхом. Не было деревянных конюшен и казармы для стражей. По грязному двору хлопьями стелилась пыль. Стрельчатые окна глядели во двор разбитыми стеклами. Главную дверь замка разломали, вырвали. Морвенна пригляделась в темноту и сильно вздрогнула: — Лилли, замок опутан сетью заклинаний. Нам не войти! Лилли сморщила лоб, подумала, ее лицо озарила злобная усмешка: — Он сам пригласит нас внутрь. Пока мы живы – его наследство под сомнением. Ни один феодал в землях Видимого Мира не признает фальшивого лорда. Он будет до конца своих дней заперт в стенах этого замка и не сможет показаться ни на одном собрании, к нему не приедут соседи. Посмотри, какое запустение вокруг! Видно, у него кончились золотые, а новые взять неоткуда. Жители Долины не платят оброк новому хозяину земель. Лилли сосредоточилась, прикрыла глаза и прошептала: — Приветствую тебя, мой таинственный брат! Не позволишь войти? Ее мысленный взор пронзил толщу каменных стен и увидел лицо. То было лицо ее отца, каким она видела его на портрете. Глубокие впадины серых глаз под густыми бровями. Надменный орлиный нос. Черные волосы, заправленные за слегка заостренные уши. Морвенна нетерпеливо схватила Лилли за рукав: — Говори, сестра! Что ты увидела? — Его лицо – это лицо Розенгарда, — скривилась Лилли. – Вероятно, он – еще один отпрыск нашего любвеобильного отца. — Но почему мы не знали о нем раньше? — Он не сказал. Но он впустит нас, если сумеем войти. Лилли взяла Морвенну за руку, и они шагнули в темные недра замка. Внутри было мрачно и холодно, пахло мышами и плесенью. Нижние окна заперли ставнями, свет и тепло не могли проникнуть сквозь толстые сырые стены. Ведьмы с опаской ступали по скрипящему деревянному полу. Каждый шаг разрывал густую пелену тишины. Замок спал, лишенный людских голосов, раскатистого смеха, бряцания железных мечей и густых, сочных запахов готовящейся еды. Морвенна смотрела по сторонам и вспоминала, вспоминала. Вот она девчонкой бежит по этому коридору, а за ней спешит старый Септимус. Он сетует, что она убежала с урока, грозит нажаловаться ее отцу. Морвенна смеется и бежит дальше. Сейчас выскочит во двор, кликнет своего друга Мариуса, они оседлают лошадей и умчатся в Долину. Будут рыбачить, жечь костер, а потом до утра жарить рыбу на палочках и рассказывать друг другу страшные истории о привидениях, что бродят в подземелье замка. Она тяжко вздохнула. Прошлое никогда не вернется. Они с Лилли разрушили Источник магии и навеки лишили Видимый Мир возможности повернуть время вспять. Сестры уже преодолели первый коридор и устремились к лестнице, как, вдруг, Лилли послышался отдаленный шум. — Тсс! – она приложила палец к губам и потянула Морвенну за одну из опорных колонн. Они замерли в ожидании. Сколько прошло мгновений – неведомо. Внезапно пол содрогнулся, воздух сгустился, пожелтел, запахло гарью, открылось окно портала, и оттуда вылетел огненный дракон, извергающий пламя. Дракон был прозрачный, светящийся, словно сотканный языками огня. Лилли бросилась на дракона, подняла руки и заорала: — Frigidus! Дракон трепыхнулся и замер с раззявленной пастью. Его крылья дрожали и роняли на пол огненные вспышки. Пламя разбегалось по коридору, цепляло деревянный пол, окутывало жарким огнем. — Evanescet! – крикнула ведьма и резко дернула руками. Поднялся ветер, зашумел, зашуршал пылью, объял горящего дракона невидимой сетью и забросил обратно в портал. Портал схлопнулся. Огненные языки, что лизали пол, осыпались водяными каплями. Осела пыль. Лилли перевела дух, оглянулась на сестру. Морвенна прислонилась к стене, на ее губах играла легкая пугающая улыбка. Лилли схватила сестру за руку и потянула за собой. Гулко топая, они пробежали до конца коридора и выбежали на винтовую лестницу. — Где он прячется? – прошептала Морвенна, пока они взбирались по каменным ступеням. — В твоих покоях? В Зале Совета? В библиотеке? В Магической Башне? Лилли вдруг остановилась и сузила глаза до светящихся точек. Она что-то почувствовала. Тягучую силу, которая вела, тянула ее за собой. — Он в Зале Совета, — выдохнула она и быстро скрестила пальцы. Их с сестрой окутал серый туман, сделал невидимыми для постороннего взгляда. Ведьмы вошли в новый коридор и осторожно направились к высоким дверям Зала Совета. Двери были заперты. Лилли заметила, что позолоченный узор из роз на дверях почти стерся, а древесина покрыта царапинами и надрезами от мечей и кинжалов. Она вытянула руку и прошептала заклинание. Двери с грохотом рухнули внутрь зала. — Пожалуйста, сбереги наше имущество! – прошептала Морвенна. – Замок еще пригодится. Лилли хмыкнула и устремилась вперед. Из-под защитной пелены невидимости все казалось расплывчатым, иллюзорным. Она провела взглядом по залу: казалось, ничего не изменилось с того дня, когда она была здесь в последний раз. Те же деревянные кресла с резными спинками, стрельчатые окна с витражами. Все в пыли, в грязи, в трещинах. В кресле, где обычно сидела Морвенна – правительница Розенгарда, сейчас восседал тощий люд в черном с серебром костюме и с любопытством глядел на рухнувшие двери. — Покажитесь, дорогие сестры! Ваши чары меня впечатлили. Не думал, что вы справитесь с драконом, разрушите мою защиту и проникнете в зал. Лилли сбросила пелену – невидимку и вытянула руки с огненными шарами на ладонях. — Так ты встречаешь родных сестер, братец Августус? – ведьмин голос звенел осколками льда. – Где накрытый стол, прислуга, горящий очаг? Мы преодолели долгий путь, чтобы явиться сюда и нашли пустой и холодный замок, в котором царят грязь и разруха. Во что ты превратил Розенгард, несчастный? Почему не бережешь наследие нашего отца? Августус медленно встал и направился к сестрам. Его тонкие пальцы шевелились, как щупальца морского осьминога, а в серых глазах плескался злобный огонь. Он оглядел Лилли, строгую, прекрасную, с кривой усмешкой посмотрел на худую, лишенную чар Морвенну, и едко сказал: — Я вас не ждал. Вы должны были сгинуть в Пещере Чар. — Видишь, не сгинули, — торжествующе усмехнулась Лилли. – Мы — живые и невредимые и хотим вернуть свой замок. Я даже согласна оставить тебя в живых! Но магии тебе не видать. В Долине может быть только один маг. И это не ты, братец. — Посмотрим, сестрица! Я слыхал, ты — пустая, легкомысленная людка, которой повезло найти богатую и знатную сестру. Не думал, что у тебя вообще есть магический дар. Маг неспешно кружил вокруг сестер, присматривался, принюхивался, играл, как рысь с мышами. — Все же ты обо мне слышал, — отрезала Лилли. – А мы о тебе узнали совсем недавно. Откуда ты взялся, братец? — Ты хочешь знать? — тихо спросил маг. — Так слушай. Августус взмахнул руками — между ним и Лилли выросла прозрачная пелена защитной магии. Он довольно кивнул и продолжил тихим, вкрадчивым голосом: — Я вырос не в замке, окруженный теплом и заботой, как ты, дорогая Морвенна. Моя мать была служанкой у лорда Нармуса. Мыла полы и чистила сапоги этих ничтожеств, его сыновей Гвина и Колтера. Я рос вместе с ними, но всегда был слугой. Не счесть унижений, которые пришлось вытерпеть, пока я не повзрослел и не ощутил в себе необычайную силу. Однажды я обнаружил, что могу поднимать в воздух предметы, превращать воду в лед, убивать одним прикосновением. С тех пор Гвин и Колтер больше не имели надо мной власти. Когда мне исполнилось семнадцать, моя мать умерла, но перед смертью назвала имя отца. Им оказался всесильный Аврелиус Розенгард из Долины Роз. Я отправился в замок, хотел встретиться с ним, сказать, что я – его сын. Но меня даже не пропустили в ворота! Лорд Аврелиус был в отъезде, но я видел, как из ворот замка выехала девочка на белой лошади. У нее были черные волосы и пурпурная амазонка. Рядом с девочкой на сером коне ехал какой-то юнец. Они проехали мимо меня, даже не взглянули. Затем подошел страж и велел мне убираться прочь. Сказал, что оборванцам здесь не место. И тогда я поклялся, что вернусь сюда, но уже не как попрошайка, а как хозяин, всесильный лорд. Августус говорил, а Лилли казалось, что перед ней черный паук плетет паутину цепкими лапками. Взгляд мага притягивал, завораживал, а голос лился сладким нектаром. Она тряхнула головой — отбросила наваждение и сосредоточилась на смысле речи мага. — Через год я узнал, что мой отец скончался в страшных муках. Это меня несказанно обрадовало. Мне даже чудилось, будто я сам убил его, наказал за то, как он обошелся с моей матерью и со мной. Но теперь хозяйкой замка стала ты, Морвенна. Горе так потрясло тебя, что из хорошенькой девочки ты превратилась в злую ведьму. Я тоже был магом, но мои способности тогда были невелики. И тогда я отправился в Златобор учиться магическому искусству. Лилли глаз не сводила с черной фигуры мага. Августус говорил мягко, нежно, будто обволакивал своим голосом. Не будь Лилли ведьмой – заслушалась бы его речами, потеряла бдительность и погибла. Пока он говорил, она слушала лишь вполуха, а сама вглядывалась в лицо и тело «брата», оценивала его силу и мощь. Нужно отвлечь его и попытаться заколдовать. Пленить его сознание и заставить действовать по ее, Лилли, указке. Будто почуяв ее намерения, Августус остановился, глянул исподлобья. Лилли мило улыбнулась и сказала: — Ты не закончил рассказ, братец! Поведай, отчего ты просто не пришел к нам с Морвенной? Зачем ждал столько лет? Мы бы встретили тебя, как брата. Ты мог жить здесь, в замке, или получить землю в Долине. Ты никогда не знал бы нужды. Августус устремил на Лилли пристальный взгляд. Лицо ведьмы сияло безмятежной красой. Лилли излучала опасные чары, перед которыми еще не устоял ни один смертный. Пусть колдунишка только попробует воспротивиться! Августус моргнул, завороженно посмотрел в синие глаза «сестры», мотнул головой, сбрасывая чары и едко хихикнул: — Думаешь, я хотел делить власть с моими сестрами? Кем бы я стал в Розенгарде? Братом всесильной леди Морвенны? А ведь я ненавидел тебя, Морвенна. Ты получила все: любовь отца, богатство и власть. Я желал тебе гибели и когда узнал, что ты сгинула в Пещере Чар, несказанно обрадовался. — Но как ты узнал об этом, братец? – тихо спросила Морвенна. – Об этом не кричали на главной площади Златобора, не шептались кумушки на рынке, не пели менестрели, и гонцы не разносили весть. Колкий смех эхом разнесся по залу. Августус запрокинул голову и хрипло рассмеялся. Лилли обуял гнев. Он довольно быстро сбросил ее чары. Значит, гаденыш сильнее, чем ей показалось на первый взгляд. Вволю насмеявшись, Августус торжествующе зыркнул на Лилли и продолжил: — Я сумел наложить чары покорности на мага Септимуса, и старик все рассказал. О предсказании, о ритуале Жизневорота и о том, что ты, Лилли, отправилась вслед за Морвенной да, видно, сгинула в пучине времен. Все маги Видимого Мира почувствовали мощь творимой в недрах Пещеры Чар волшбы. А потом все закончилось. Ничего не вышло. Время не обернулось вспять. Первые выбрали не того Розенгарда. Будь я на месте Морвенны, я бы смог выполнить ритуал, и вернуть прошлое. И тогда я бы стал первым из Розенгардов. Основателем и правителем Долины Роз, а, может, и других земель. —Глупец! — презрительно усмехнулась Морвенна. — Думаешь, ты бы выжил после Жизневорота? Да ритуал сожрал бы твое тело и душу, даже памяти о тебе не оставил. Разве ты не читал про ритуал в магических книгах? Ведьма жертвует свою кровь, свою силу, свою жизнь на алтарь Жизневорота. В этом весь смысл и вся суть ритуала. У меня не вышло, потому что я не хотела возвращать Первых Магов к жизни. А желала погубить их вместе с Пещерой Чар, уничтожить навеки. Не должны всесильные маги править Видимым Миром. Их время в прошлом. Отныне только мы, смертные, будем решать судьбу нашего мира. — Но не ты, сестра! – крикнул маг, резко дернул руками и бросил в сестер ворох острых игл. Лилли выставила белую защиту и накрыла Морвенну невидимой пеленой. Маг швырнул в Лилли огненный шар. Лилли превратила огонь в лед и бросила в мага волшебный кинжал. Маг остановил кинжал возле своей груди и обернул против Лилли. Она взлетела к потолку, стрелой пронеслась над залом и низвергла на мага водную пучину. Зал наполнился бурлящими водами. Мага засасывало в водоворот. Он неловко взмахнул руками и потерялся в голубой воде. Лилли провела рукой – вода исчезла. Она опустилась на пол и едва успела перевести дыхание, как дощатый пол разверзся и выплюнул десяток озлобленных троллей с дубинками в руках. Тролли бросились к Лилли, она открыла портал и нырнула в серый дым межвременья. Вокруг клубился туман. Не было ни неба, ни земли, ни луны, ни солнца. Лишь серость и тишина. Лилли брела сквозь туман и размышляла, как избавиться от столь назойливого и опасного братца. Видно, природа щедро отсыпала ему магического дара. Но ему не хватало мастерства: заклинания были корявыми, требовали большой отдачи сил, иначе он явился бы сам, а не отправил за ней фальшивых троллей. Зря он замахнулся на такую сильную и опытную ведьму, как она, Лилли. Пока в ней бурлит сила, данная Источником, ее не одолеть. Лилли провела рукой – туман исчез, и она снова очутилась посреди Зала Совета. Августус сидел в кресле на возвышении и хмуро глядел на сестру: — Убедилась, что тебе не справиться со мной? Сдавайся! Забирай свою жалкую сестру и уходите из Розенгарда. Можете поселиться, где угодно. Видимый Мир велик. Обещаю, что не буду преследовать вас. В конце концов, на что вам сдался этот старый замок? Ладно, Морвенна – она здесь выросла. Но ты, Лилли, отнюдь не питаешь дочерних чувств к нашему покойному отцу. Тебе-то он не принес ни вреда, ни счастья. Замок мой. Я захватил его в бою, когда вы его оставили и пустились на поиски приключений. В душе Лилли шевельнулось страшное подозрение. Но прежде, чем она успела ответить, Морвенна собрала остатки своих чар и сбросила пелену невидимости. Ее потухшие серые глаза сейчас сверкали яростью. Она отстранила Лилли, бросившуюся к ней, и направилась к Августусу. В наступившей тишине гулко звучали ее твердые шаги. Морвенна приблизилась к магу и устремила на него пристальный взгляд горящих глаз. Лилли шумно вздохнула. Как похожи брат и сестра! Глубокие серые глаза с черными зрачками, бледные лица и тяжелые черные волосы по плечам. Только у Морвенны они светились серебряными нитями. — Так это ты, мерзавец, натравил на мои земли Нармусов? Говори! – крикнула она и схватила мага за плечи. Августус, казалось, остолбенел от появления второй сестры и от ее бурного натиска. Но, к его чести, быстро взял себя в руки и надменно ответил: — Конечно, я. Нармусы давно жаждали отомстить за отца, которого вы убили. А я знал, как подогреть эту месть, как разжечь тлеющие угли ненависти и распалить пламя войны. Видишь, у меня получилось. Я захватил Розенгард и погубил ненавистных мне Нармусов. Вот уже девять лет, сестра Морвенна, я правлю в этом замке. И до сих пор никто не осмелился переступить его порог. Лилли подошла ближе, сплела заклинание, чтобы защитить Морвенну от чар мага. Посмотрела на брата и твердо сказала: — В Розенгарде может быть лишь один правитель – моя сестра Морвенна. Пока она жива, замок и Долина принадлежат ей и никому другому. Мне жаль разочаровывать тебя, братец, но ты не у дел. Хочешь остаться в живых – убирайся отсюда. Нет – я буду драться с тобой до твоего последнего вздоха. Ведь тебе меня не победить. Ее слова острыми кинжалами раздирали обиженное сердце Августуса. Лилли ясно видела, как его охватывает злоба. Как дрожат его руки, бледнеет лицо, глаза источают гнев. Она внутренне напряглась, приготовилась к схватке. Августус взмахнул рукой – и Морвенна отлетела к стене. Лилли успела заметить, что сестра жива, и быстро выставила защитные чары. Ибо пальцы и губы мага уже старательно плели заклинание. Лилли узнала смертельные слова, способные одним вздохом положить десяток смертных. Она замерла, приготовилась к схватке. Годы служения Ордену Ясина закалили ее душу и кровь огнем бесстрашия и уверенности. И, когда маг поднял руки в последнем смертельном жесте, она лишь посмотрела ему в глаза и сказала: — Numquam iterum! Никогда больше! Тело мага выгнулось, скорчилось, затряслось. Он рухнул на пол, изо рта повалила пена, глаза закатились, руки задрожали, черные волосы стали седыми. Лилли застыла статуей. Ее неподвижный взгляд уперся в корчащегося на полу мага. В синих глазах сияло торжество, губы улыбались, золотые волосы спадали на спину. В эти мгновения она вершила справедливый суд над кровным братом, и от ее магии стены замка дрожали, а цветные стекла витражей натянулись и треснули, брызнув в зал переливчатой крошкой. Тот, кто звал себя магом, прекратил дрожать и лишь изредка всхлипывал, открыв рот. — Ты убила его, сестра? – Морвенна оперлась рукой о пол и медленно встала. Она переводила взгляд с торжествующей сестры на стонущего и жалкого брата. — Нет, только лишила магии. Он больше никогда не сможет колдовать. — Августус, ты меня слышишь? – тихо позвала Лилли. Теперь ее голос звучал, как трель сладкоголосой птицы. — Да, сестрица, — из голоса Августуса исчезли мягкость и нежность. Он стал хриплым, скрипучим, словно вместе с магией утратил свои чарующие краски. — Сейчас ты поднимешься и выйдешь из замка. Можешь идти, куда пожелаешь. Но никогда больше не приходи в Долину Роз. Если хоть раз твоя нога ступит на эту землю – тебя ждет гибель. Августус медленно встал. Его ноги сильно дрожали. Изо рта стекала тонкая струйка слюны. Взгляд был растерянный, испуганный. Он медленно побрел к выходу. Худые ноги в черных сапогах ступали по стеклянной крошке, каждый шаг издавал резкий хруст. — Может, не стоит отпускать его в таком состоянии? – прошептала Морвенна. – Вдруг, у него не хватит сил, и он упадет где-нибудь по дороге. Не хочется иметь на совести смерть брата. — Сил у него хватит, — процедила Лилли. – Он молод, к тому же притворство у него в крови. Видно, он пошел в нашего дорогого отца, который наделал детей по всей Долине Роз. Может, завтра явится еще один братец или сестра и решит разделаться с нами, чтобы захватить наши земли. — Ты слишком сурова к нашему отцу, — обиженно сказала Морвенна. – Не стоит осуждать его за любвеобильность. — Я его не за это осуждаю, — прервала Лилли. – А лишь за то, что он не нашел нас, своих детей. У него были власть, богатство. Мы могли вырасти в замке, и наши матери могли быть живы. — Но все закончилось хорошо. Мы живы. Отыщем наших мужей, и все будет, как прежде. — Не будет, сестра! — крикнула Лилли и сжала кулаки. Ее глаза сузились и сверкнули яростью. – Моя дочь осталась, тролль знает, в каком времени. Я не знаю такой магии, которая позволит мне вернуться к ней. Августус еще легко отделался. Я могла разорвать его на куски и каждый медленно сжигать в огне. — Теперь я боюсь тебя, — тихо сказала Морвенна. – Боюсь, какой ты стала. Страшусь, что ты еще можешь сотворить. Сможешь ли ты совладать со своим горем, с этим гневом? Или обрушишь весь наш мир ради иллюзорной встречи с Лорелеей? Лилли облизала сухие губы. На ее глазах впервые с начала тяжелой схватки проступили слезы: — Не знаю, сестра. Я исполнила свой долг: вернула тебе Розенгард. Теперь меня ничто не держит. Я хочу вернуть свою дочь, где бы она ни была. Лилли взмахнула рукой и исчезла в голубом дыме. Морвенна обвела печальным взглядом разрушенный зал, вздохнула и направилась к выходу. Нужно рассказать Персивалю о том, что здесь случилось, и попросить отвезти ее к деревне, где все эти годы скрывались и выживали остатки ее народа. И ее возлюбленный муж Корнелиус Варг, лицо которого она теперь помнила очень смутно. ---------- Глава 24 Глава 24 Глава 24 Деревню Садоводов — пристанище розенгардцев окружал высокий частокол, собранный из сосновых бревен с заостренными концами. Вход закрывался крепкими воротами, которые охраняли вооруженные мечами стражи. По углам частокола разместились сторожевые башни с лучниками. Не деревня — крепость. Персиваль высадил Морвенну поблизости от ворот на цветочном лугу, где сонно паслись рыжие коровы. Разглядев парящего над лугом дракона, коровы с громким мычанием разбежались по лугу. Морвенна осторожно спустилась по драконьей лапе и тревожно уставилась на ворота. — Здесь те, кто остался. Многие покинули Долину Роз. После победы над Нармусами война не закончилась. Пришлось отбивать атаки троллей, которых науськивал твой злобный братец Августус. Тогда розенгардцы и построили забор, — пояснил дракон. — Иди! Чего ты ждешь? Или не соскучилась по мужу? — Я боюсь, Персик! Посмотри на меня. Примет ли он меня такой? Мне страшно увидеть боль и жалость в его глазах, которые раньше с восхищением глядели на меня. — Он ждал тебя десять лет. Увидит – обрадуется. Морвенна тяжко вздохнула. В замке она отыскала свою бывшую спальню. Из мебели там остался один пыльный сундук. Видно, остальное Августус сжег в камине. В Студень замок превращался в ледяной склеп. Обогреть его и в лучшие времена было не просто. Морвенна нашла в сундуке свои старые платья, кое-как переоделась и причесала волосы. Зеркала не было. Она посмотрелась в мутное оконное стекло. Радости это ей не прибавило. Странно. Еще недавно казалось, что главное – выбраться из Пещеры Чар. Но теперь, перед встречей с мужем, ей вдруг захотелось быть красивой. Она прикоснулась к лапе дракона, глянула в его желтые глаза: — Не жди меня, Персик! Лети домой. Ты и так много сделал для нас с Лилли. — Что будешь делать с сестрой? Отправишься на поиски? – буркнул дракон. Он рассердился, когда узнал, что Лилли бросила Морвенну и исчезла из замка. — Я не буду искать Лилли, - ответила Морвенна и моргнула. В ее глазах блеснули слезы. – Она покинула меня, чтобы найти дочь. Как я могла ей помешать? Моя вина, что Лилли рассталась с дочерью. — Твоей вины здесь нет. Ты сделала, что могла, чтобы уберечь ее от Пещеры Чар. Лилли сама решила покинуть Розенгард и отправиться вслед за тобой. Она выбрала свою судьбу и стала темной ведьмой. Может, и к лучшему, что она покинула Долину Роз. Сколько горестей пришлось вынести жителям твоей Долины! Еще одна темная ведьма — это уж слишком! Морвенна кивнула и задумчиво посмотрела на дракона. — Скажи, почему ты не помог розенгардцам, когда они были в осаде? Ты с легкостью мог освободить Розенгард от врагов. Немного драконьего пламени – и моим людям не пришлось бы голодать. Персиваль сердито фыркнул огненными брызгами. Трава вокруг дракона воспламенилась и тут же потухла. — Ты же знаешь: мы — драконы не вмешиваемся в дела смертных рас. К тому же меня никто не просил о помощи. — Не понимаю, - сморщила лоб Морвенна. — Я оставляла драконье зеркало своей горничной Дженни. Почему она не позвала на помощь? — Не могу знать, - отмахнулся дракон. — Как бы то ни было, ты можешь войти в ворота и спросить у нее, если она еще жива. Он медленно развернулся и тяжелыми скачками побежал по лугу, сминая траву. Когда Персиваль оттолкнулся от земли, замахал крыльями и взмыл в небо, Морвенна крикнула: — Как мне позвать тебя, если будет нужна помощь? Дракон на лету дернул хвостом и что-то золотистое, сверкающее упало с небес на землю. Морвенна наклонилась и подняла блестящую чешуйку с драконьего хвоста. Персиваль подарил ей новое зеркало. Она улыбнулась и послала улетающему ящеру воздушный поцелуй. Старый друг не оставил ее без подмоги. Будет нужно — вновь придет на помощь. Она бережно обернула чешуйку краем плаща и поспешила к воротам. Перед закрытыми воротами стояли два стража со скрещенными пиками. —Кто ты и зачем идешь в Новый Розенгард? – спросил один из стражей, белокурый люд невысокого роста. Морвенна пригляделась: что-то знакомое почудилось ей в лице стража. Казалось, она раньше видела эти черты: узкие голубые глаза под светлыми бровями и тонкий, длинный нос, загорелое лицо, гладкие волосы до плеч. Только этот старше. В уголках глаз тонкая сеть морщин, скулы острее, горькая складка у тонкогубого рта. Дыхание сперло, с губ сорвался крик: —Мариус! Она неловко бросилась на шею стражу. Тот нахмурился и твердой рукой отстранил незнакомку. — Не узнаешь меня? – она уже улыбалась, по щеке катилась слеза. – Я – Морвенна. Он отшатнулся, сощурил глаза, губы растянулись недоверчивой улыбкой. Пика выпала из рук, страж схватил ее за плечи и крепко прижал к себе. — Морвенна! Ты жива! Второй страж, юный рыжеволосый люд с насмешливым взглядом замер, услышав знакомое имя: — Леди Морвенна? Мы думали, вы мертвы. Уже и не ждали, - смущенно бормотал рыжий. — Чего стоишь, Филипп? Открывай ворота, - гаркнул Мариус. — Леди Морвенна вернулась. Филипп отставил пику и бросился отворять ворота. С силой навалился на тяжелую створку, и она медленно поползла внутрь. Мариус обнял Морвенну за плечи и повел в новую обитель розенгардцев. — А Лилли жива? – тихо спросил он, едва они вошли, и ворота за ними закрылись, оставив снаружи ошеломленного Филиппа. — Жива, - ответила Морвенна и посмотрела в знакомые, родные глаза друга детства. Ей показалось, он немного смущен. —Где она? Почему ты одна? — Это долгий разговор, Мариус. Я расскажу тебе о Лилли. Только проводи меня сперва к лорду Варгу. Он в добром здравии? —Трудно сказать, миледи, - нахмурился Мариус. — Много воды утекло за прошедшие годы. Я еле узнал тебя. Ты так изменилась. Варг тоже многое пережил. Мы все в Новом Розенгарде думали, что ты и Лилли мертвы. Один Варг долгие годы ждал тебя и надеялся на новую встречу. Морвенна глядела по сторонам – сердце колотилось от боли. Вроде, все было, как прежде. Дома с яркими крышами, густые сады за дырявыми плетнями. Гомон домашней птицы, перелай собак, ржание лошадей в конюшнях. Запах сладких персиков и груш вперемежку с вонью навоза. Деревня шумела, клокотала, звенела сотнями голосов, звуков, ароматов. Как раньше. Только по-другому. Вместо алой одежды на селянах серая, поношенная. Добротные кожаные башмаки сменили грубые деревянные. Женщины не в вышитых белоснежных рубашках, а в грубых льняных. Волосы забраны не кокошниками, а платками. Глаза суровые, лица хмурые, усталые. Морвенну не узнавали. Никто не здоровался, не кланялся. В простом платье из черной саржи и унылом сером плаще она смотрелась чужеземкой, случайно очутившейся в убежище розенгардцев. — Мы пришли. Варг поселился в доме у старой Фейлы, - Мариус махнул в сторону небольшого домика, сплошь увитого диким виноградом. На крыше – потрескавшаяся черепица, крыльцо слегка завалилось, дорожка густо заросла клевером. Огород возле дома засажен капустой и фасолью. Румяные яблоки осыпались и раскиданы по траве. Мариус дернул скрипучую калитку и пропустил Морвенну на подворье. Она сжала руками полы юбки и осторожными шагами пошла вперед. Каждый шаг приближал ее к неизвестному, к границе, за которой ее ждало будущее. Любовь или отчаяние. Радость или боль. Она плыла по мягкой траве, считала шаги и с опаской глядела на хлипкую дверь, загораживающую от нее мужа. Мариус прошел вперед, стукнул в дверь и хрипло рявкнул: — Фейла, Варг, встречайте гостей. Послышались шаги, открылась дверь и Морвенна увидела его. Лицо, которое долгие годы являлось ей во сне, но со временем стерлось из памяти, утонуло под толщей пережитых страданий, когда лишь тусклый огонек надежды мерцал в затуманенной голове. Надежды когда-нибудь встретиться с ним. Слиться в объятиях, вдохнуть родной запах, почувствовать на губах вкус его поцелуя, ощутить биение сердца и привычную дрожь в ногах. Он стал другим. Тусклые глаза устало глядели из-под серебристых бровей, твердый подбородок спрятался в седой бороде. Лысая макушка, потемневшая от жаркого солнца. Морщинистая шея и ссутулившиеся плечи. —Я не сплю? Это ты? – прошептал Варг и протянул к Морвенне худые руки, торчащие из грубой холщовой рубашки. Он дотронулся до ее волос, провел шершавыми пальцами по мокрой от слез щеке. Резко дернулся вперед и крепко прижал к себе ее вздрагивающее тело. — Это я, любимый. Я жива. Я вернулась. Больше никогда тебя не покину, - твердила она, пока он целовал ее лицо, волосы, руки. — Я верил, что ты жива. Знал, что вернешься. — Прости, что долго. Что не сказала. Не попрощалась. — Давно простил. Ради этой встречи, чтобы увидеть тебя вновь, обнять, прощаю все годы, прожитые во мраке разлуки. Они обнимались, целовались, говорили, ощупывали друг друга, улыбались, плакали. Не видели, как открылась калитка и мало-помалу на подворье старой Фейлы начал стекаться народ. Заходили, становились поодаль, глядели, удивлялись, радовались. Кто-то рыдал, другие смеялись. Наконец, раздался звонкий крик: — Леди Морвенна вернулась! Розенгард снова будет нашим! Крик утонул в громких возгласах, бурной рекой затопившей подворье. Варга и Морвенну окружили. Каждый желал подойти ближе, потрогать край платья, поцеловать руку, получить в ответ благодарный взгляд и доброе слово. Скромное подворье трещало, гудело, смеялось. Казалось, вместе с Морвенной, вернулись надежда и радость. — Стойте! Прекратите орать! - неожиданно громко рявкнул Варг, распрямил плечи и окинул толпу прежним грозным взором. — Миледи устала. Ей нужен отдых, вода и пища. Она передохнет, а завтра все расскажет. Пусть завтра каждый, кто хочет встретиться с миледи приходит сюда и встает в очередь. — Миледи, в Розенгарде засел колдун-самозванец, - крикнули из толпы. — Надо-бы выкурить его оттуда и вернуть замок. Морвенна улыбнулась мужу и одарила собравшихся розенгардцев теплым взглядом: — Розенгард снова наш. Мы с Лилли изгнали колдуна. Можно возвращаться в замок. И мне нужна ваша помощь, чтобы его восстановить. Снова посыпались радостные крики. Все принялись обниматься, хлопать соседей по плечам. Бурная радость охватила толпу. Кто-то крикнул: — Эй, Перикл, открывай амбар. Тащите столы, стулья, посуду. Медовуху и яблочный сидр. Устроим пир. В честь леди Морвенны и нашего Розенгарда! Гном Перикл стоял позади остальных и громко хлюпал покрасневшим носом. Рука плотно сжимала связку ключей, привязанную к кушаку. Морвенна вернулась. Можно снова наладить хозяйство. Распахать поля, посеять пшеницу и рожь. Наполнить казну. К Морвенне протолкнулись рыцари: совсем старый сэр Борхес опирался на длинный посох. Крепкие, добродушные сэр Верден и сэр Борнемут, одетые, как селяне. Морвенна крепко обняла каждого, рассказала вкратце, как они с Лилли победили Августуса. Потом спросила: — Я не вижу сэра Глендора и сэра Вильяма. Где они? Борхес тяжко вздохнул и тихо ответил: — Вильям и Глендор пали в битве с врагами. Их души покоятся по ту сторону Мертвой Реки, а их отвага навсегда останется в памяти нашей. — Наши потери велики, миледи, - продолжил Верден. — Многие полегли на замковом поле. Их трупы сожрали вороны, а их кости погребены под сенью Сумрачного леса. Маг Августус позволил нам забрать раненых и похоронить мертвых. Мы всегда будем помнить тех, кого потеряли в Великой Битве. — Да убережет их души Небесная Волшебница! – сказала Морвенна и провела ладонью возле лица. Подворье понемногу пустело. Народ разошелся по домам: собирать припасы для общего пира. Варг обнял Морвенну и провел в дом. Фейла, сгорбленная людка с клюкой и добрыми светлыми глазами, поклонилась и ушла на подворье. Варг запер дверь, привлек к себе жену, и они слились в долгом объятии. Осторожно, не торопясь, раздевали друг друга. Поцелуями, робкими прикосновениями заново узнавали других себя. Не жадно и страстно, как прежде, но чутко и нежно любили друг друга. И когда наступил момент наивысшего наслаждения, Морвенна широко распахнула глаза и замерла. Она вспомнила все. Жар тел растопил лед отчуждения и вернул любовь. Утром, едва забрезжила заря и заголосили крикливые петухи, Морвенна проснулась и нежно поцеловала мужа: — Не знаю, сколько нам суждено быть на этой стороне, любовь моя, но до самого последнего вздоха я желаю быть рядом с тобой. — Клянусь Хранительницей, я никогда не желал иного, любимая! – ответил Варг и крепко поцеловал жену. ---------- Глава 25 Глава 25 Глава 25 Солнце поднялось высоко, смазало желтыми лучами верхушки деревьев, подсветило заросшие сорной травой поля, зажмурило всадников, легкой рысью приближавшихся к мрачному замку. Впереди на гнедых конях рысыли леди Морвенна Розенгардская и лорд Корнелиус Варг. Следом за ними тянулась кавалькада рыцарей и стражей. Позади всадников на повозке, груженной провизией и запряженной двумя могучими волами, ехал казначей Перикл. Рядом с ним сидела Фанни. Когда Морвенна и Варг собрали отряд и пожелали немедленно ехать в Розенгард, Перикл сразу смекнул, что господам в замке потребуется еда и прислуга, и настоял на том, чтобы ехать следом. Всадники проехали по спущенному мосту и через открытые ворота проникли во двор. Копыта лошадей гулко цокали по серым камням. Морвенна ощущала грусть и радость. Они дома, вместе с мужем и верными людьми. Но замок уже не тот, что прежде. Розенгард сочился ранами прошедшей войны и разрушительного правления Августуса. Почти все окна зияли разбитыми стеклами, стены покрылись мхом и плесенью. Двери разворотили, разломали. Мебель сожгли. Ковры и гобелены потемнели от грязи. Серебряную утварь Августус, видно, продал. Картины исчезли. Лишь портрет Аврелиуса Розенгарда по-прежнему висел на стене Магической башни. Видно, у мага не поднялась рука на портрет отца. Но и портрет пострадал: лицо и тело покойного лорда Аврелиуса были истыканы острием кинжала. Чтобы восстановить все, как было, требовалось золото. А его у Морвенны не было. — Мы не сможем здесь жить, — твердила Морвенна, когда они ходили по замку и заглядывали в одни покои за другими, пока не добрались до Зала Совета, разгромленного после сражения с магом Августусом. — Не за горами Студень. Как мы согреем замок, если все окна выбиты? Чем накормим людей, если казна пуста? — Жаль, что я не могу тебе помочь, — вздохнул Варг. — Я продал свой замок и земли лорду Виллегарду пять лет назад. Был неурожайный год, и у нас не хватало хлеба, чтобы прокормить жителей Долины. Морвенна прослезилась. Она оставила своих людей на попечение мужа и не прогадала. Он пожертвовал всем, чтобы защитить их и уберечь от невзгод. Теперь Варг сам остался без крова и единственное, что у них есть – разрушенный Розенгард. Грустное молчание прервал хриплый кашель. Морвенна и Варг обернулись. Следом за ними в Зал Совета вошел их казначей Перикл. — Если господа позволят, я бы хотел напомнить про золото покойного лорда Аврелиуса, которое он спрятал в подземелье замка сорок лет назад. — Что ты имеешь в виду, Перикл? – нахмурился Варг. — Я не слышал ни о каком золоте. — Как же я могла забыть! – воскликнула Морвенна, радостно блеснув глазами. — Отец когда-то рассказывал мне о сундуке с золотом. Говорил, что мне следует беречь тайник от чужих глаз и открыть его только в темные времена. Столько всего произошло — не мудрено, что у меня вылетело из памяти отцовское наставление. — Старый плут! – укорил гнома Варг. Перикл сердито насупился. — Отчего ты не рассказал про золото, когда нам нечего было есть, и мне пришлось продать Варгард? — Прошу простить меня, милорд и миледи, - ворчливо ответил казначей. — Я не мог открыть тайну золота, пока в замке сидел маг Августус. Он бы тут же присвоил золото себе. Вспомните, как легко он умел развязывать языки и выведывать тайны. Варг тяжело вздохнул. В Зал Совета вошел Мариус. Он приблизился к Морвенне и тихо спросил: — Могу я поговорить с тобой наедине? Морвенна кивнула, и они отошли к одному из разбитых стрельчатых окон с видом на замковый двор, где уже суетились и хозяйничали вернувшиеся в замок розенгардцы. — Не знаю, простишь ли ты меня, — сбивчиво начал Мариус. — Это из-за меня маг захватил замок. Я выдал тайный ход. Нечаянно. Он меня заставил. — Я знаю, ты не хотел нам навредить. Ведь ты вырос в замке. Розенгард – и твой дом, — возразила Морвенна и мягко прикоснулась к его руке, — Мне довелось испытать силу магии Августуса. Ни ты, никто другой не могли противиться его воле. Я тебя прощаю. Мариус тяжко вздохнул, прикусил губу, исподлобья взглянул на Морвенну. Ей показалось, он чего-то стыдится. — Это еще не все. Ты не сказала, где Лилли. — Лилли жива – это все, что я знаю. Ей пришлось нелегко. Думаю, моей сестре нужно время, чтобы привыкнуть к переменам в ее жизни. — Я безмерно виноват перед ней, — скривился Мариус. — Я думал, она погибла, как и ты. Морвенна подозрительно взглянула на покрасневшего друга. Он что-то скрывает. Что-то нехорошее и постыдное. — Говори! Хватит уже тайн и секретов, - приказала она. Мариус вздохнул и быстро сказал: — Я женат на Елене из деревни. У нас трое детей. Морвенна отшатнулась, закрыла рот ладонью. Ее охватил гнев. Мариус предал Лилли. Не дождался, изменил. Хотелось наброситься на изменщика, отомстить за обманутую сестру. Усилием воли Морвенна сдержала порыв гнева. Она прикрыла глаза, глубоко вздохнула, пришла в себя. Удивилась: почему измена сестре задела ее так сильно? Не от того ли, что она тоже ощущала вину перед Лилли за оставленную в прошлом дочь? Десять лет — долгий срок. Мариус думал, что Лилли мертва и нашел свое счастье с другой. Лилли тоже, судя по всему, не жаждет встречи с ним. Иначе, почему она не здесь, не рядом? — У вас с Лилли есть дочь, — холодно сказала Морвенна. — Я хотела, чтобы она сама тебе рассказала. Но ее нет, а ты должен знать. — Дочь? — поднял брови Мариус. — Где она? Почему ты не сказала раньше? — Все сложно, Мариус. Чтобы спасти жизнь Лилли, я переместила ее в прошлое. Лорелея, ваша дочь, осталась там. Я не смогла перенести ее сюда вместе с Лилли. Сейчас Лилли ищет ее. Она сделает все, чтобы вернуть дочь. Знаешь, Лилли стала очень сильной ведьмой. Одной из сильнейших в Видимом Мире. Мариус прислонился к стене, нахмурил загорелый лоб: — Мне нужно встретиться с ней и все рассказать. Не хочу, чтобы она узнала от других. Как ее найти? — Не знаю, — покачала головой Морвенна. — Думаю, когда она будет готова, когда захочет, она сама найдет тебя. — Все хорошо, дорогая? — к Морвенне подошел Варг и обнял ее за плечи. — Да, милый. Мариус рассказал мне о новой жене и детях. — Знаю, любовь моя. Мы прошли через трудные времена. Елена нашла Мариуса в Сумрачном лесу. Он был без сознания. Она привезла его в деревню, долго выхаживала, заботилась о нем. Я не могу судить его за измену. — Если бы я знал, что Лилли жива, я бы никогда… — начал Мариус. Морвенна прервала его: — Не стоит. Все мы совершили ошибки. Наши судьбы шли странными дорогами. Будем благодарны за то, что остались живы и вернулись домой. ---------- Глава двадцать пятая Глава двадцать пятая Глава двадцать пятая Минули две луны. Урожай подходил к концу. Благодаря золоту, найденному в подземелье, розенгардцы заполнили кладовые, привели замок в порядок. Вместо разбитых стекол вставили новые, правда, без витражей. Вымели, вычистили снизу доверху комнаты и коридоры. Закупили дрова – приготовились к грядущему холодному Студню. Не все розенгардцы вернулись в замок. Мариус и Елена предпочли остаться в деревне. Не пожелали променять дом и хозяйство на тесные покои в замке. Морвенна не настаивала. Она ждала возвращения Лилли и в глубине души не желала, чтобы сестра жила под одной крышей с изменившим ей мужем. Минул Урожай, в который по обычаю сыграли несколько свадеб. Морвенна и Варг съездили на большую златоборскую ярмарку, где купили новую посуду, ковры, белье. Она заново обставила их с Варгом покои и спальню Лилли. С тайной надеждой приготовила еще одну комнату — для Лорелеи. Морвенна верила, что сестра справится, найдет способ вернуть дочь домой. Вечерами Морвенна, как прежде, поднималась в Магическую Башню. Доставала из шкафа Кристалл Предсказаний и долго глядела в его глубину, пытаясь прочесть будущее. Кристалл сиял мутной гладью. Не впускал лишенную магии бывшую ведьму в свои волшебные недра. Морвенна привела в порядок комнату в башне. В свое пребывание в Розенгарде Августус испортил, сжег много ее магических книг, среди которых были и книги ее прабабки Элии. Сперва Морвенна удивилась, ведь рольген принес ей книги из башни в Пещеру Чар. Но потом решила, что те книги были иллюзией, а настоящие так и остались в Розенгарде. Морвенна с болью в душе расставляла оставшиеся фолианты на дубовые полки, смахивала с корешков пыль и вздыхала о прошлом. Как бы сложились их жизни, если бы Элия не дала обет Первым Магам? Не пожертвовала одной дочерью во имя спасения второй? Морвенна не знала ответ. Однажды вечером, в первую луну Студня, когда Морвенна и Варг сидели в высоких креслах перед камином в украшенной гобеленами комнате, из коридора послышался шум, резкий хлопок. Будто что-то раскололось, разбежалось каменными осколками по дощатому полу. Варг, кряхтя, встал с кресла и направился к двери. Морвенна поспешила следом. Они едва сделали несколько шагов, как створки распахнулись, дохнуло морозной свежестью и вошла румяная Лилли. В подбитом лисьим мехом плаще, со сверкающими глазами. Быстрая, порывистая, звонкая. —Сестрица Морвенна, братец Варг! Я вернулась! Она подошла к оторопевшей Морвенне и крепко обняла ее, прижалась холодными губами к ее щеке. Улыбнулась Варгу. И опустилась в кресло у камина, вытянув ноги в изящных сапогах из телячьей кожи. — Сестра, - бросилась к ней Морвенна. Опустилась на колени возле кресла Лилли и подняла на нее полные слез глаза. — Я так ждала тебя. Так скучала. Где ты была все это время? Варг подошел к сестрам, поднял Морвенну с колен и усадил в свое кресло. Сам пошел закрыть дверь — из коридора тянуло холодом. — Где я была? – усмехнулась Лилли. — Бессчетное количество раз открывала порталы в разные земли Видимого Мира. Навестила Орден Ясина на Острове Забвения. Представляешь, в их летописях есть запись о ведьме Лилли из Розенгарда! Я советовалась с лучшими магами разных земель. С Иеремией из Златобора, главой магической школы. С Летопрасом из Шалрейна. С Клермоном – отшельником, живущим среди льдов Стуженой земли. Спрашивала, искала, умоляла, угрожала. Все зря. Никто из них не знает, как открыть портал в прошлое. — Если бы это было возможно, сестра, Первые Маги давно провели бы свой Жизневорот, — вздохнула Морвенна. — Что было дальше: ты нашла способ? — Нет! – сжала губы Лилли. Ее глаза потемнели от затаенной боли. — Но я буду пытаться вновь и вновь. Переверну весь мир лишь бы вернуть Лорелею. Варг кашлянул и спросил: — Ты, верно, голодная, Лилли. Давай, прикажу подать ужин и горячее вино. — Буду рада, братец Варг, — согласилась Лилли и повернулась к Морвенне. — Скажи, Кристалл Предсказаний до сих пор у тебя? Морвенна кивнула. — Я не знаю, как открыть портал для переноса, — продолжила Лилли. — Но я нашла одно заклинание. Оно позволяет увидеть прошлое в Кристалле Предсказаний. — Не знаю, получится ли, — усомнилась Морвенна. — Сколько раз я не вглядывалась в Кристалл, он молчал. С тех пор, как здесь побывал Августус, магический Кристалл перестал показывать прошлое и будущее. Может, он как-то повредил его? — Не думаю, - едко усмехнулась Лилли. — У братца силенок бы не хватило на древнюю магию Кристалла. Давай поужинаем и поднимемся в твою башню сестра. Мне понадобятся все силы, чтобы заклинание подействовало. Я сильно потратилась на открытие портала в Розенгард. — Почему ты не воспользовалась лошадьми, как все смертные? — поддел ее Варг. — Я была в Зубастых горах. Искала следы магии разрушенной Пещеры Чар. Думаю, на лошадях мне пришлось бы добираться до самого Сенокоса, любезный брат. Варг рассмеялся. Морвенна переглянулась с ним и тоже расхохоталась. Мгновением позже к ним присоединилась Лилли. Ее колкий, острый, слегка злобный смех как зеркало отражал измененную душу Лилли. — Миледи, милорд, госпожа Лилли! — раздался голос. Морвенна обернулась. В дверях стояла горничная Фанни. — Прошу в столовую. Обед подан. Лилли поднялась первая, скинула на кресло плащ, оставшись в кожаных брюках, белоснежной рубашке и курточке на шнуровке. Она подала одну руку сестре, другую Варгу и разделила между ними улыбку: — Как хорошо вернуться домой! Все трое направились ужинать. *** Лилли склонилась над голубым Кристаллом и пронзала его напряженным взором. Ее пальцы изогнулись в магическом пассе, а губы шептали слова на древнем эльфийском языке: — Меленен диар ланес таск фер! Она щелкнула пальцами, Кристалл окутала прозрачная пелена, безмятежная голубизна дрогнула, и в глубине появились тени. Поначалу неясные, обманчивые они становились все резче и, наконец, прояснились, открыв взору бледное лицо, обрамленное рыжими волосами. То была девушка. Она склонилась над прозрачной гладью озера и недоверчиво вглядывалась в волшебную глубину. — Мама! – прошептали губы девушки. — Лорелея, доченька! – крикнула Лилли, едва не задохнувшись от нахлынувших чувств. — Дочка, я ищу тебя. Каждый день, каждый миг. Все мои мысли, вся моя любовь только с тобой. Я заберу тебя. Подожди еще немного, и мы будем вместе. Я вернусь за тобой в Шалрейн. - Мама, постой! – голос девушки стал резче, брови нахмурились. — Я уже не в Шалрейне. — Почему? Что случилось? – не поняла Лилли. — Мне пришлось бежать из Шалрейна. После твоего исчезновения все узнали, что я — дочь ведьмы. Эльфы отправили меня в Златолесье, но по пути мы попали в плен… — Дочка, погоди. Как мне найти тебя? Где ты сейчас? Почему такая взрослая? Я оставила тебя несколько лун назад. — Мама, ты ошибаешься! Прошло шесть лет. Мне уже шестнадцать. Лилли изо всех сил держала руки над Кристаллом, боялась прервать зыбкую связь. Ее сердце колотилось, мысли судорожно метались, пытаясь понять: как такое возможно. — Дочка, подожди еще немного. Я отыщу способ. Найду и заберу тебя. Руки Лилли дрогнули, изображение помутнело. Лорелея вскрикнула: — Мама, не уходи, не бросай меня снова! Лилли напряглась, выкачивая из себя всю магию без остатка, лишь бы удержать видение дочери, продлить мгновения счастья. Но Кристалл уже исчерпал свою мощь: картинка дрожала, рябилась, трескалась. Лицо девушки уплывало все дальше, голос стихал. Будто между ними росла и крепла нерушимая стена из времени и пространства. Лилли прикоснулась к Кристаллу, ее руки обожгло магическим жаром, лицо Лорелеи мелькнуло и исчезло. Кристалл вспыхнул и погас, превратившись в бесполезный камень. Лилли оторвала дрожащие руки от камня и уставилась на обгоревшие ладони застывшим взглядом. Ее губы тряслись от напряжения и боли. Лицо исказило страдание. В этот миг она была страшной, уродливой ведьмой, сразившейся с могучей силой и потерпевшей поражение. Она попятилась назад и бессильно упала в кресло. Губы еле слышно шептали: — Жди меня! Я тебя найду. Отдам все силы, всю магию без остатка, переверну весь мир лишь бы отыскать тебя, доченька! Порыв ветра распахнул окно, в комнату ворвался ледяной вихрь, лизнул морозом стены, рассыпался снежинками. Застывшим взором Лилли глядела на безмолвный Кристалл, а по ее бледным щекам струились прозрачные слезы. Все, за что боролась, чего добивалась, куда бежала, оказалось ненужным. Лилли оглядывалась в прошлое и жалела о своем решении бежать на помощь Морвенне. Она спасла сестру, но потеряла дочь. В этот миг Лилли всей душой ненавидела Морвенну и желала разнести на куски ее Розенгард. Ненавидела Первых Магов с их прихвостнями рольгенами, которые перевернули ее судьбу, исковеркали, изничтожили ее жизнь. В ее душе бурлила, клокотала ярость, с пальцев срывались искры пламени. Она бросилась к открытому окну, подставила лицо студеному ветру. Мороз охладил горячую голову. Лилли перестала дрожать, но грудь еще вздымалась, дыхание рвалось наружу. Заплаканное лицо подернулось льдинками. Ведьма устремила взор на окутанную морозом Долину Роз и крикнула: — Я отыщу новый Источник магии и совершу Жизневорот, которого прежде не знал этот мир. Я разрушу оковы времени и поверну его вспять. Я уничтожу Первых Магов так, чтобы они никогда не смогли вернуться назад. Когда их растоптанные души поплывут по водам Мертвой Реки, они пожалеют, что связались с Лилли Розенгардской. Ведьма злобно расхохоталась, развела ладони и шагнула в мерцающий портал. Морозная вьюга припорошила Кристалл Предсказаний хрустальными снежинками. ----------