Глава 1 Бригада народного гнева

— Это мы так март начинаем? Пробуждение весны, всё такое? — спросил Руслан, забираясь в УАЗик.

— Ты скажи для начала, чемоданчик мой взял? — спросил я.

— Взял.

Он передал мне его, я тут же открыл и извлёк завёрнутый в пакет кнут. Под пакетом лежали деньги — доллары и евро, но я равнодушно вернул всё это обратно Руслану.

— Так что вообще случилось? — Руслан некоторое время смотрел на деньги, потом захлопнул чемоданчик и убрал его под кресло. Обыденно, как будто каждый день так делает. — Вы позвонили, сказали срочно выходи, одевайся на грязную работу. И?

Мы находились около моего дома, а Руслан и правда оделся в фуфайку, рабочие джинсы и даже не забыл хлопчатобумажные перчатки. Сегодня у него должен был быть единственный на неделе выходной, и этот выходной мы ему заполнили предотвращением зомби-апокалипсиса.

— Дело в том, Руслан, — ответила ему Василиса, — что на дом Ядвиги напали.

— Кто? Какой кошмар! Надо срочно звонить в полицию! — картинно ужаснулся Руслан. — Ах, стоп. Ты же и есть полиция.

— Это, скорее, по части Инквизиции, — парировала Василиса в тон ему. — Но пока эти бюрократы доедут… В общем, мы втроём — единственное народное ополчение. И кроме нас, эту угрозу останавливать просто некому.

— Звучит крайне мощно, — усмехнулся Руслан. — А что за угроза-то? И почему, раз всё так серьёзно, в наши элитные ряды не призвали Кузьму?

Пока они разговаривали, я достал из кармана одноразовый шприц — купил его ещё в аэропорту вместе с антисептиком и пластырем. Пшикнул антисептиком на предплечье, обеззараживая кожу. Затем извлёк иглу из упаковки и, варварски проколов себе руку, тихо ойкнул. Пока из ранки выступала капелька крови, я вытащил из пакета кнут.

— Угроза, — Василиса посмотрела на мои манипуляции с лёгким неодобрением, но комментировать не стала. — Угроза простая и знакомая тебе, это закладные покойники, нежить.

— Ты сказала о них во множественном числе, — с подозрением прищурился Руслан.

Я капнул на рукоять кнута каплю крови и потянулся к артефакту магией.

— Сим Словом крепким, — бормотал я. — Да Кровью горячей, да Небом, Землёй и Водою, аз заклинаю сей предмет — да будь ты теперь мне послушен и верен.

Я не был уверен, что всё получиться, тем более что строгой формы ритуала не знал, однако кнут откликнулся и словно бы ожил в моей руке.

— Потому, Русланчик, — я свернул кнут, сунул его в карман куртки и, залепив царапину пластырем, прожал педаль тормоза, переключился с «паркинга» на «драйв», затем плавно нажал на педаль газа. Тронулся, разгоняясь по колдухинским улицам. — Потому что этих самых зомби там определённо больше одного. Держись крепче, поедем с ветерком.

— А Кузьму мы не позвали, — мягко пояснила Василиса, — потому что боец из него так себе. Мы будем больше трястись над тем, как бы его не сожрали, вместо того, чтобы… оперативно решать проблему.

— Утешили, ничего не скажешь. Целая толпа мертвяков, — хмыкнул оборотень, сильнее вцепившись в ручку над окном. — Раз всё так масштабно, мне хотя бы выдадут оружие? Или предполагается, что я буду грызть их голыми зубами?

— Да, там на задней площадке пулемёт лежит, — бросил я, поворачивая на Краснопартизанскую.

Руслан поискал глазами и, само собой, не нашёл никакого пулемёта.

— Сарказм, да? Шуточки, прибауточки? Издеваешься над своим лучшим другом?

— Не обижайся, Русик, — бросил я, не отрывая взгляда от дороги.

Мы проскочили посёлок, пересекли лесопосадку и влетели на территорию заброшенных садов. Деревья здесь давно одичали, а земля поросла непролазным бурьяном. По рассказам местных, осенью на этих корявых ветках ещё можно было найти яблоки, которые ушлые поселковые бабки пускали на термоядерный самогон, романтично называя его «кальвадосом». Сам я этого не застал, так как перебрался сюда только в сентябре, но сейчас, в мартовскую распутицу, сады выглядели просто уныло.

Зато через них лежал кратчайший путь к Ядвиге Дорофеевне. Дороги окончательно раскисли, и шанс намертво сесть на пузо стремился к ста процентам. Впрочем, мы с Василисой решили: в крайнем случае просто выдернем машину магией. Обычно мы не совались в эти дебри, предпочитая делать солидный крюк по полям севернее завода и озера, но сегодня был явно не тот день, чтобы выбирать долгие и безопасные маршруты.

Я разогнал УАЗик до ста, на такой скорости тут никто никогда не ездил, но мы очень спешили.

— Мы что-нибудь тебе подберём, — сквозь стиснутые от напряжения зубы бросил я. — В одном из ящиков позади есть пожарный топор, я купил по случаю, но он на короткой ручке, не уверен, что это хороший вариант.

Руслан, широко расставив ноги и удерживая равновесие при прыжках на кочках, добрался до ящиков, обнаружил там наш пожарный защитный комплект и топор, который мы с Василисой так ни разу и не использовали.

Тем временем мы съехали с основной «аллеи» садов, забрали сильно влево и подкатились к забору.

Бо́льшая часть старых оград вокруг садов давно завалилась от времени и бесхозяйственности, но именно здесь, как назло, путь преграждал натянутый ряд колючей проволоки.

Домик Ядвиги на территории ботанической станции уже маячил впереди, так что искать объезд было некогда. Я потянулся к воде в раскисших колеях, скрутил из неё два плотных, мутных, тяжёлых шара и без затей впечатал их прямо в опорные столбы. Забор рухнул. Я тут же вдавил педаль газа, направив машину в образовавшийся проём.

Но в спешке я не учёл одну банальную вещь: колючая проволока носит такое название не просто так. Поваленная проволока никуда не делась и всё так же оставалась колючей. Стоило нам перемахнуть через препятствие, как под днищем раздались два хлопка. Я пробил колёса.

Машину тут же повело в сторону. Стиснув зубы и не сбрасывая скорости, без всякой магии, подруливая, вцепившись в руль, принялся выравнивать ход. Так мы и полетели дальше на стремительно спускающих скатах.

Впрочем, на оставшуюся сотню метров воздуха в шинах чудом хватило. Затормозив на самой границе участка, мы выскочили из салона и рванули к дому.

— Это вы называете больше одного! — Руслан, кажется, осип от возмущения.

И его можно было понять, вокруг ботанической станции водило хоровод около сорока мертвяков.

Мертвецы никуда не ушли: они чуяли, что в доме прячутся живые. А уж двоедушники для них — добыча куда более лакомая, чем обычные люди. И это была хорошая новость. Плохая же заключалась в том, что зомби натурально ходили вокруг дома, непрерывно кружа вдоль стен, подчистую вытоптав все насаждения, клумбы, кусты и траву.

Они слепо тыкались в фасады, постукивали по кирпичной кладке и даже разбили часть стёкол. К счастью для Ядвиги, она так и не удосужилась спилить с окон казённые, выкрашенные в мутно-голубой цвет решётки. Оставшиеся ещё с советских времен, они задумывались как защита от мародёров и местных хулиганов, а в итоге спасли хозяйку от угрозы куда страшнее.

И хотя мертвяки нанесли дому немалый ущерб, изрядно перепачкав стены, прорваться внутрь им так и не удалось. Обычное старое железо оказалось для них непреодолимой преградой.

— Вадим, тут и правда нужен пулемёт! Давай уедем, а? — взмолился Руслан, однако я на это только похлопал его по плечу, разворачивая кнут.

— Нет у нас пулемёта, но ты не дрейфь, прорвёмся.

Теперь, когда рядом с мертвецами оказались мы (обитатели дома по-прежнему оставались недоступны), они отвлеклись от бесконечного брожения вокруг дома и попёрли в нашу сторону.

Я выдвинулся чуть вперёд.

— Сможет кнут их заморозить всех одновременно? — нервно спросила Василиса.

— Не думаю, я боюсь навредить нам. Но по одному я их выщелкаю.

Я был уверен: кнут повалит нежить, и она не встанет. Ведь зомби не умирают — они и так мёртвые. Значит, достаточно их уложить.

Впрочем, получилось не совсем так.

Я замахнулся и наотмашь ударил ближайшего закладного покойника — даже попал по лицу. Он дёрнулся и упал. Но, чёрт возьми, не развоплотился, не замер, а просто повалился на землю и стал размахивать конечностями, как перевёрнутый жук.

Я выругался и стал махать кнутом снова и снова, укладывая мертвецов на обе лопатки. Только они снова вставали. Блин!

— Дай нам туман, упаси предки кто-то увидит, как мы тут машемся, — крикнула Василиса и стала атаковать тех мертвяков, что пробовали обойти нас с боков.

Пришлось поднапрячься. Я смог поднять из земли плотный туман, что придало ситуации киношного драматизма. Ну теперь хоть обстановка будет под стать происходящему.

Со стороны дома послышались голоса. Ядвига и Леший, наконец, заметили нас. Кто-то выругался, что-то грохнуло.

— Держитесь, ребятушки! — донёсся приглушённый голос ведьмы. — Сейчас мы придём на подмогу!

Я взмок, но продолжал работать кнутом. Удары ложились чаще и злее. Мертвецы падали, вяло дёргались. Но, к сожалению, ненадолго. Через сорок секунд (я уже знал) они снова встанут и попрут.

И нежить вставала. Но пока я успевал. Каждый новый взмах отбрасывал ближайшего, давая нам ещё минуту.

Туман сгущался. Я не мог их убить. Но я мог не пускать их вперёд. И этого пока хватало.

Василиса не мешкала. Её магия выглядела иначе — холоднее, острее. Из её рук один за другим вылетали заряды, похожие на светящиеся снежинки с неестественно ломанными, угловатыми гранями. Они со свистом вращались в воздухе, словно диски циркулярной пилы, и при попадании в цель взрывались с коротким хлопком. В отличие от моих попыток, её удары уничтожали тварей насовсем. Они больше не шевелились. Не тянули к нам руки. Не вставали.

И всё же мы пятились, отходя всё дальше от дома, теряя метр за метром.

— Я иду к вам! — откуда-то со спины раздался голос Руслана.

В правой руке у него была лопата, лезвие которой немного поблёскивало в свете магических разрядов Василисы. Топор он заткнул за пояс, и тот болтался при каждом шаге, постукивая его по бедру. Он выглядел, как заправский разбойник из исторического сериала.

Руслан зашёл сбоку, туда, где несколько мертвецов отбились от основной группы. Первый удар лопатой пришёлся в плечо: тварь пошатнулась, но не упала, только развернулась всем корпусом. Второй удар — плашмя по грудной клетке. Мертвяк рухнул на землю, но тут же попытался встать. Руслан не стал ждать. Он наступил ногой на грудь поверженного, выдернул из-за пояса топор и одним движением проломил череп.

Тело дёрнулось и замерло. Насовсем.

Руслан выпрямился, перехватил лопату поудобнее и радостно крикнул:

— Работает.

Он не смотрел на нас. Он уже выбирал следующую цель.

Я опустил кнут.

«Соберись, — мысленно одёрнул я себя. — Так мы все здесь ляжем. Василиса уже устала и не сможет швырять заклинания бесконечно, Руслан один, врукопашную, не вытянет, а от кнута с таким применением больше шума, чем пользы».

Нужно больше силы… Мегалит!

Я мысленно потянулся к нему, вытягивая магическую энергию, и тут же перенаправил этот поток прямо в рукоять кнута. Как правильно им управлять, я понятия не имел. Василиск был абсолютно прав насчёт тренировок, но времени на это сейчас нет — придётся действовать по наитию и учиться прямо в бою.

Я представил себе, как весь мой гнев и ненависть, которые накопились за столетия моей жизни к этим тварям, перетекают в кнут, как в пустой сосуд, требующий наполнения. И взмахнул рукой.

Я промахнулся. Щелчок ушёл мимо лица очередного мертвеца, но пространство в той точке, куда пришёлся удар, разразилось раскатистым взрывом. Ближайшей твари оторвало голову. Следом прошла ударная волна: десяток мертвецов, стоявших вокруг, повалились на землю, будто их скосило невидимой косой.

Но вместе с тем я заметил, как дёрнулись от боли Василиса и Руслан. Оба пригнулись, стиснув зубы.

— Ничего! — крикнула Василиса. — Давай ещё!

Но в этот раз я действовал тоньше. Сначала я представил, как мысленно накрываю Василису и Руслана защитными куполами — плотными, как перевёрнутые чаши, невидимыми, но надёжными. И только после этого зачерпнул из Мегалита сил больше, чем в первый раз.

Удар.

Кнут щёлкнул — и от него разошлась магическая волна, белая, как парное молоко. Мертвецы повалились на землю всё сразу, будто их одновременно шарахнуло. А мои союзники даже не шелохнулись.

— Руслан, кинь топор! Нет, стой! Просто подай.

Руслан, перепачканный землёй, на лбу крупные капли пота, глаза шальные, а в руках лопата — картина, достойная кисти Репина, отвлёкся от того, что проламывал очередному мертвяку череп и протянул мне пожарный топор.

Двери дома с грохотом распахнулись, и оттуда выбежала, громко посвистывая, точь-в-точь как кавалерия при конной атаке — Ядвига. Ощущение усиливало то, что при этом она размахивала казачьей шашкой. За ней по пятам следовал мрачный и в то же время решительный дядя Миша, который держал в руке громадную, в человеческий рост дубину, сделанную из цельного куска какого-то деревца с обрезанными ветвями.

В этот раз нежить не встала.

Мы бросились добивать упавших — каждый тем, что держал в руках. Больше всех старалась Ядвига. Она двигалась с неожиданной ловкостью, орудуя шашкой как заправский рубака, и это вызывало некоторые вопросы о её прошлом. Остальные действовали без изящества, но с толком: наносили удары по головам, проламывали, сминали и прорубали черепа. Вульгарно, зато быстро.

Через минуту всё кончилось.

Руслан замер посреди этого поля брани. От него валил пар. Он дышал часто-часто, и в такт дыханию чуть подрагивали руки, сжимавшие штыковую лопату. Её металлическая часть погнулась и больше не годилась для земельной работы.

— Всё? — спросил оборотень, ни к кому конкретно не обращаясь. — Мы остановили зомби-апокалипсис?

— Всё, добрый молодец, всё. Положи лопатку-то, а то кого зашибёшь ненароком, — Ядвига протирала шашку пучком прошлогодней травы и вид сейчас имела лихой, словно она была атаманшей, а не пожилой уважаемой ведьмой.

Мы некоторое время просто стояли и рассматривали дело рук своих. Дядя Миша принялся считать, тыкая пальцем в мертвяков и шевеля губами.

— Сорок два. Ядвига, я тебе говорил, что их сорок два, а ты всё — нет, их тридцать девять, ты просто считать не умеешь! — возмутился он.

— Ой, всё! — махнула рукой Ядвига. — пошла я ужин готовить, кормить дорогих гостей. Да баньку надо б истопить. Кстати, гостям неплохо было бы прибрать учинённый беспорядок.

…

Быть магом — удобно и здорово. Наверняка у них есть пара-тройка заклинаний, чтобы не надрывать спину. Но я Водяной, а не универсальный волшебник. Мой магический арсенал жёстко ограничен лишь фокусами с водой.

Поэтому, раз уж решить все проблемы колдовством я не умею, пришлось, по старинке, работать руками. Мы с дядей Мишей и Русланом принялись перетаскивать мертвецов.

Колдовством занялась Василиса.

— Могу открыть портал к Калинову мосту, перекинем их туда — предложил я.

— Не надо, — нахмурился Леший. — Давай вон в тот угол всех стащим, там как раз яма под компост… Землицей присыплем, я сверху розы посажу.

Он выдал нам плотные рабочие рукавицы, и мы впряглись в этот невесёлый труд. Уничтоженные твари обвисали мёртвым грузом, словно набитые песком мешки. Дядя Миша с Русланом брали очередное тело за ноги, я перехватывал за руки, и так мы волокли их к краю ямы, без лишних церемоний сбрасывая на дно.

— Не отравят они тебе сыру землю? — спросил я Лешего.

— Нет, Ядвига апосля поколдует, земля всё в себя обратит, я такую силу придам кустам, чтобы сами кости их в удобрение превратились.

Мертвецы были самого разного вида, роста и состояния, на некоторых даже были остатки одежды. Мы складывали их плотно, штабелем, работали монотонно, долго, упорно.

Василиса, в отличие от нас не марала руки о трупы, но её труд был куда весомее нашего.

Она медленно обходила дом по кругу. Светящиеся магические символы теперь висели вокруг неё непрерывным хороводом. Она была сосредоточена словно хакер, работающий сразу на десятке мониторов: её пальцы, безостановочно летали в пространстве, вычерчивая новые формулы. Она на лету перехватывала пульсирующие магические конструкты и уверенными жестами направляла их в окна и фасады, явно сплетая вокруг станции ещё и невидимый защитный каркас.

Эффект завораживал. Прямо на наших глазах осколки разбитых стёкол взлетали с земли и беззвучно срастались в единое целое. Погнутые рамы с сухим треском выравнивались, вставая на место, а стены на глазах очищались от свежей грязи, глубоких царапин и кусочков гнилой плоти.

Меньше чем за двадцать минут она проделала работу, на которую у бригады строителей ушли бы недели. Едва последний светящийся узор впитался в дерево, входная дверь скрипнула. На крыльцо вышла Ядвига и коротким кивком позвала Василису за собой в дом.

Нам же на перетаскивание трупов понадобился примерно час. При этом, грязи на участке мы развели столько, что даже я удивился.

Но после этого мы не успокоились. Дядя Миша погнал нас в кладовку. Мы вытащили пять мешков извести, рассыпали по трупам, затем закидали всё грунтом, а потом ещё и прошлись по участку граблями, создавая эффект «будто ничего и не было».

К концу всех этих манипуляций я буквально валился с ног.

— А ведь сегодня мой единственный на этой неделе выходной, — сокрушался Руслан. — Я думал, поиграю в Доту, развлекусь.

— А тебе что, скучно было? — хохотнул я. — С нами скучно не бывает, Рус.

— Да понимаю я, понимаю, — протянул Руслан. — Это теперь как та же секта. Тесное общение с другими «обращёнными», круговая порука, соблюдение правил… Обязаловка, короче.

— Да нет тут никакой обязаловки, — возразил я. — Хочешь — стой в стороне и спокойно смотри, как свои погибают. Только вот когда беда придёт за тобой, спину прикрыть будет некому. И ты тоже умрёшь. Это не устав общины, Руслан. Мы просто своих не бросаем. Ты знаешь, поодиночке в этом мире бывает очень трудно выжить?

— Догадываюсь.

— Понимаешь, Руслан, я прожил в Сибири много лет… Точнее сказать — пару столетий. И там законы выживания работают иначе, — я сделал небольшую паузу. — Где-нибудь на юге случайный встречный широко тебе улыбнётся, похлопает по плечу, расскажет анекдот. А сибиряк может и слова доброго не сказать, оставаясь мрачным и неулыбчивым. Но именно он вытащит тебя из проруби. Молча зашьёт рваные раны от медвежьих когтей. Оставит в пустом зимовье дрова и консервы, чтобы ты не околел до смерти. Он не проедет мимо, если ты заглохнешь на зимней трассе, а если случится беда — будет волочь тебя на себе двадцать километров сквозь тайгу.

Я посмотрел ему в глаза:

— Я веду к тому, что тебе совершенно не обязательно любить других двоедушников. Можешь вообще их на дух не переносить. Но в критический момент вы будете действовать сообща. Потому что сегодня ты тащишь кого-то на волокушах, а завтра точно так же вытащат тебя.

— Ага, понял. Нас, кстати, покормят? — спросил Руслан.

— Покормят, но сначала мы в баньку пойдём, — проворчал дядя Миша, заканчивая земляные работы. — Не будете же вы грязные за стол садиться?

Я не совсем понял, о чём он говорит: ботаническая станция была единственным зданием на участке, и никакой бани я там не заметил. Но оказалось, что Ядвига с Лешим переоборудовали одну из комнат под парилку. В итоге мы, словно герои русских сказок после богатырских подвигов, от души попарились, помылись и даже испили кваску. Ядвига и Василиса успели привести себя в порядок раньше, пока мы занимались «уборкой». Они выдали нам чистые рубахи и штаны, и вскоре мы, переодетые на крестьянский манер, уже сидели за общим столом.

Рядом, свободный стул занял чёрный кот. Не обращая на нас никакого внимания, он сосредоточенно занялся вылизыванием своей передней лапы.

— Ну что, голубчики, — Ядвига не выглядела как человек, который провёл в осаде несколько часов. — Я вам развлечение дала, в баньке попарила, сейчас накормлю, и вы будете рассказывать, как слетали в Санкт-Петербург и что вам сказал древний ящер — Василиск. Но, сначала — ужин.

С этими словами она поставила в центр стола три больших блюда с дымящимися варениками — с мясом, вишней и картошкой.

Тут кот нетерпеливо мяукнул, и Ядвига засуетилась, накладывая ему в миску какой-то паштет.

Я мысленно усмехнулся: свою личную порцию пушистый нахал получил раньше, чем гости — свои тарелки. Но коты всегда умели найти кратчайший путь к сердцу хозяйки.

Глава 2 Пророчество Огурцова

— Выходит, отказал вам ящер? — после нашего рассказа Ядвига упорно называла Афанасия Никитовича именно так, причём «ящер» произносила как оскорбление.

— Ну да, сидеть на мосту отказался, — подвёл итог я. — Обещал по артефактам помочь, но на этом всё.

— Оно, касатик, и не удивительно, — протяжно вздохнула ведьма. — Времена поменялись. Раньше все сидели по лесам и болотам. Мост не был особенно плохим местом. Скажем, примерно, как везде. А сейчас что? Интернет, кондиционер, туалет тёплый, холодильник. Вот и получается, как бы сказать… Контраст! Опять же, время идёт, все взрослые совсем стали, у всех как его… холера, от переживания слова забываю. А! Бэкграунд. И вот они уже не рвутся мост защищать.

— Спасибо, Ядвига Дорофеевна, что не ругаете меня, — сказал я.

— С чего бы это? — удивилась ведьма.

— Ну, я опасался, что Вы предъявите: мол, обманул, заманил в зону экологического бедствия.

— Какое «заманил», если ты меня просто по окрестностям возил? Нет уж, Вадим, дудки. Искать крайних — это не по-взрослому. Каждый сам должен нести последствия своего выбора. Не ты ж мою старую избушку под снос определил. Да и то сказать, сама, карга старая, могла понимать, что Краснодар растёт: не тот шмырь, так другой, не другой, так третий… Всё одно надо было или в дом-человейник переселяться, или брать деньги и валить в глушь. А с этим домом я со злости сглупила. Сама на него пальцем указала, сама и выбрала. Так что перекладывать теперь на тебя вину было бы безответственно. Да и потом, я могу отсель сбежать в любой момент!

— Но Вы не уедете, — утвердительно сказала Василиса.

— Нет. И вы все тоже не станете, хотя никого из вас на цепь не посадили. Принимаете свою Судьбу, значит. Хотя лохматому я бы посоветовала, конечно, подумать о переезде, — она указала на Руслана.

Руслан сидел весь из себя скромный и всё больше слушал. По какой-то причине он очень понравился коту, тот тёрся о руслановские ноги и мурчал.

Руслан пропустил мимо ушей замечание про переезд, вместо этого спросил:

— А как котика зовут?

— Кокс, — выдохнула Ядвига.

— Почему кокс? Он же чёрный, а не белый? — искренне удивился Руслан.

Я непроизвольно рассмеялся.

— С чего коксу быть белым, милок? — вздёрнула брови Ядвига. — Нефтяной кокс отродясь был чёрным. Эх, молодёжь, дети ЕГЭ.

Кокс запрыгнул на колени Руслану, тот принялся его гладить.

— Есть у меня одна идея, Вадим и Василиса, насчёт моста, — потёрла подбородок Ядвига.

— Какая? Ещё драконы?

— Больше я, извини, не знаю никого. Да и много ли смысла ходить как просители и отказы получать. Нет, другая… Очень меня заинтересовал рассказ Алконоста про Правь.

— Помощи у них попросить? — предположил я.

— Плевать они на нас хотели. Эти древние двоедушники, старцы-мудрецы, «Боги» как их люди величали, закрылись в Прави ещё до того, как мы вообще придумали правила Маскарада. Живут там свою лучшую жизнь в истинно магическом мире, вино попивают, и до нашей Яви им дела нет. Сунься к ним — скажут: «Это ваши с Навью разборки, сами и решайте». А то и вовсе присоветуют поставить у прохода полк стрелков с пищалями и пугать всех, кто полезет. Для Прави наш Маскарад — понятие чуждое, они там в своих веках застряли. Им невдомёк, что мы тут пытаемся одновременно и мир защитить, и секретность соблюсти. Так что от них толку не будет. Нет, мне тут другое покоя не даёт… Показалась очень важной та её оговорочка про пещеру.

— Какую пещеру? — не понял я.

— Пещера драконов, где до сих пор лежат яйца. Я слыхала одну байку, ещё во времена хазарийцев, дескать, Горыныч появился из огненного яйца, Золотой дракон из золотого.

— Аспид упоминал, что родился из чёрного яйца, что определяет его цвет в оборотном облике, — прокомментировала Василиса.

— Да, как-то так. Небось и Василиск из ещё одного, зелёного, яйца уродился, — продолжила Ядвига. — Знаете, что это значит?

— Что они все не млекопитающие? — предположил Руслан.

— Тьфу на тебя, — беззлобно отмахнулась ведьма. — Хотя насчёт ЕГЭ я, пожалуй, погорячилась: кое-что про матушку-природу ты всё-таки знаешь. Но я сейчас не про биологию. Считайте сами: мы знаем ящеров, которые вылупились из чёрного, зелёного, красного и золотого яиц. Ещё трёх драконов на моей памяти погубили герои древности. А раз Алконост говорит про яйца, значит, вылупились не все. А раз так… Помните фильм «Карнавальная ночь»?

— Помним, — ответил я за всех, хотя не успевал уследить за её логикой. — А что?

— Сейчас из моих уст это может прозвучать по меньшей мере странно, но… Там мужик этот, Огурцов, говорил: «Бабу-Ягу со стороны брать не будем — воспитаем в своём коллективе».

Руслан сделал вид, что закашлялся.

— Ядвига Дорофеевна, это Вы к чему?

— А к тому, Вадим, что раз уж старые драконы нам не помощники, значит, нужно «родить» нового. Вылупить из яйца и посадить стражем на мост. Пройдут сотни лет, прежде чем он повзрослеет настолько, что захочет уйти со своего поста. А там уже что-нибудь другое сообразим. Глядишь, к тому времени люди нормальных боевых роботов изобретут — умыкнём у Министерства обороны десяток, да и поставим дозором ходить.

— Погодите Вы с роботами и нашим светлым будущим, — перебил я ведьму. — Что Вы имеете в виду под словом «родить»?

— Ну, что ты как маленький? В стародавние времена каждый из драконов как-то же вылупился, верно?

— Так-то в стародавние времена. Вы сейчас как Алконост про былинных героев. Ну, где мы и где былинные герои вместе со стародавними временами?

— Дурак ты, Водяной, хоть и умный. Чем древние времена отличались от нынешних?

— Ну, тогда магии было больше, — начал я.

— Ага, деревья были большими, штаны короткими и всё решали взрослые дядьки, — передразнила меня Ядвига. — Может тебе и страшно это осознавать, но теперь взрослые дядьки и тётки… Ну, или красивые миловидные девушки, как в случае меня и Василисы — это мы. И ничем в глубинном смысле те времена от этих не отличаются. Так же точно кто-то трусил, кто-то героически с мечом защищал мир, кто-то воровал, кто-то предавал, крестьяне сеяли хлеб, преступники бежали из острогов, девки мечтали о богатом и красивом муже. А фасад, внешнее, смартфоны там или зауженные джинсики, это несущественно. Вот и получается, вам надо как героям древности сделать невозможное и прикрыть эту пространственную аномалию, пока вместо сорока тупых умертвий не нарисовалась тысяча, под предводительством парочка разумных.

— Да, кстати, об этом, — осторожно начал говорить я. — Помните, у нас тут ситуация была, когда Тамара оказалась в Нави?

— Ну, конечно, — ответила Василиса. — А что?

— Я с ней после возвращения пару раз общался. Она говорит, там с дочкой виделась, умершей. И эта дочка шепнула ей, что по Нави ходят слухи, будто собирается войско. Кто-то или что-то замышляет вторжение в Явь. А с учётом того, что мост у нас сейчас открыт… В общем, пока это, конечно, только слова, но ситуация вырисовывается крайне паршивая.

Я закончил говорить, но никто не спешил брать слово. Все сидели молча, переваривая услышанное. Особенно был напуган Руслан, ещё бы, утром он хотел поиграть в Доту, а теперь оказалось, что он живёт в месте, где собирается начаться какая-то война.

— Ладно, про хрупкость нашего мира мы и так не забываем, — проворчала Ядвига. — Так что по поводу моей идеи? Учитывая отсутствие других вариантов, берёте её на вооружение?

Она переводила взгляд с меня на Василису и обратно.

— Не «берёте», а «берём», — мягко поправила её Василиса. — Мы будем действовать все вместе, включая Вас. Вы же не бросите нас без присмотра? А насчёт самой задумки скажу так: мысль хорошая, хоть и кажется мне чистой воды авантюрой. Но пока это всего лишь идея. Что конкретно нужно делать, Ядвига Дорофеевна?

— Проникнуть в Правь, в пещеру, привезти оттуда яйцо, положить его возле моста в инкубатор и подождать.

— И как же мы попадём в Правь? — вкрадчиво спросила Василиса.

— Понятия не имею, — честно призналась Ядвига. — Надо обмозговать.

Ближе к закату мы тронулись в обратный путь. Правда, перед этим Василисе пришлось с помощью магии латать пробитые колёса. Магом быть, конечно, здорово.

По дороге я приоткрыл окно и всё никак не мог надышаться запахом весны, который в Колдухине, в отличие от Санкт-Петербурга, явственно ощущался в каждом дуновении ветра.

Василиса попросила отвезти её к ней домой, а мы с Русланом вернулись в моё служебное жильё.

На меня навалилось опустошение. Внутри всё словно выгорело. Это то самое чувство, когда переделаешь гору дел и остаёшься совершенно без сил, но главное — с абсолютно пустой головой. Ни мыслей, ни желаний. Хочется просто сидеть, уставившись в одну точку, и не шевелиться.

Так я и просидел на диване первого этажа несколько часов подряд. Просто пялился в одну точку, совершенно выжатый, пока Руслан беспокойно наматывал круги по дому, а потом и вовсе ушёл куда-то на улицу.

Незаметно спустилась ночь, за окном зажглись фонари. Звучит красиво, но это в Санкт-Петербурге за такой фразой скрываются шеренги чугунных винтажных воинов света. В Колдухине же слово «фонари» означало буквально пять штук на весь посёлок: два на Озёрной, два на Краснопартизанской и один возле школы. И никакого винтажа — сплошной суровый советский индастриал со здоровенными лампами накаливания.

Хлопнула входная дверь. В дом вошёл Руслан и дошёл до середины комнаты прямо в уличных ботинках. Я уже набрал в грудь воздуха, чтобы высказать ему всё, что думаю о грязной обуви, но он меня опередил:

— Вадим, это ты тумана напустил?

— Э-э-э… Нет. А что стряслось?

— Там у нас в конце огорода, где спуск к самому озеру, профессор стоит. Ну, который теперь у нас библиотекарем. Прямо по колено в воде.

— И что он там забыл на ночь глядя?

— Вообще-то, я думал, это твои фокусы. Нагнал туману, заманил человека в воду, всё такое… Думал, шутки у тебя такие.

— Да какие, к чёрту, шутки⁈ Я так вымотался, что собирался прямо сейчас вырубиться.

— Понял, отстал. Но выглядит это всё равно подозрительно. Он там стоит и вроде как с кем-то разговаривает. Или сам с собой. Ты за ним не замечал… у него в последнее время фляга не свистела?

— Руслан, — усталость слетела с меня в одно мгновение. — В нашем Колдухине любая хрень почти всегда объясняется мистикой, а не поехавшей крышей.

Я натянул кроссовки и прямо в домашних трико и футболке выскочил в ночь.

Огород утопал в густом тумане. Туман не просто висел — он медленно перекатывался над землёй, цепляясь за кусты влажными, холодными щупальцами. От него несло озёрной водой и чужой ворожбой. Я эту дрянь точно не вызывал.

Пробежав через огород, я замер у спуска к воде. В белёсом мареве берег казался пустым. И только подойдя к самой кромке, я разглядел силуэт. Метрах в пяти от берега, над гладью озера неподвижно чернели голова и плечи Платона Аркадьевича.

— Куда же вы, детки… поговорите со мной… — тоскливо и жалобно протянул профессор. Старик трясся от холода так сильно, что вокруг него по воде расходилась мелкая рябь. Его зубы стучали, но он упрямо продолжал стоять по грудь в ледяной воде, вглядываясь в туман.

Я лихорадочно скинул с себя одежду и с плеском бросился в озеро. Платон Аркадьевич даже не повернул головы — он смотрел сквозь туман абсолютно стеклянными глазами.

Едва оказавшись в воде, в первый момент мне показалось, что около профессора мелькают ещё три каких-то небольших смазанных силуэта. Однако, когда я в два мощных взмаха руками оказался рядом, то уже больше никого не увидел.

Зато я увидел, что ноги профессора до дна не достают. Я чертыхнулся. Он как-то нелепо, судорожно дёргал конечностями, чтобы удержаться на плаву, но получалось у него плохо, и он тонул, беззвучно погружаясь в холодную озёрную воду.

Я задействовал магическое восприятие, но по-прежнему не засёк чужого присутствия. Только увидел, что на дне валяется телефон профессора, его записная книжка и толстая шариковая ручка.

Поскольку я дух воды, то просканировал всё озеро целиком и, кроме вросшего в ил, полусгнившего остова утонувшей несколько лет назад «копейки» ВАЗ 2101, не заметил никаких аномалий. Никакого постороннего присутствия, никого, кроме вялых от весеннего холода рыбёшек.

На берегу показался Руслан. Оборотень-барсук очень положительно относился к водным процедурам, при условии, что они производятся в тёплой ванной и при хорошем освещении.

На озеро он смотрел с откровенной брезгливостью и загнать его в воду сейчас было бы труднее, чем заставить снова драться с мертвяками.

Мою усталость после трудного дня смыло озеро Камколь, придав мне сил. Я подхватил тонущего профессора и выплыл с ним наверх, вытаскивая его на поверхность воды, на воздух.

Конечно, совсем уж играть в спасателя я не собирался. Задействовав магию, я легко вытолкнул нас обоих на берег и опустил профессора прямо к ногам Руслана.

Платон Аркадьевич лежал и часто-часто дышал, глядя в пустоту расфокусированным взглядом — он явно находился в глубоком шоке.

— Тащи его в дом.

Руслан, ворча, принялся выполнять просьбу. Пока я выслушивал ропот Руслана, потянулся магией ко дну и вытянул из воды оброненные вещи профессора: записную книжку, ручку и телефон.

Блокнот промок насквозь — безнадёжно испорчен. Я просто бросил его на траву. А вот с телефоном ещё можно было поработать. Тонким усилием я вытеснил из-под корпуса всю влагу, до последней микрокапли, высушив микросхемы. Нажал на кнопку — экран мигнул и загорелся. Повезло, он даже не был заблокирован.

Я открыл галерею и запустил последнее видео. На экране дёргался этот самый берег, а за кадром звучали нервные реплики Платона Аркадьевича:

— Что вы тут делаете?.. Вы разумны? Вы меня понимаете? Как вы сказали?.. Не полезу я в воду!

Изображение резко смазалось, и запись оборвалась.

Я пересмотрел её ещё трижды, включив на полную громкость, однако ничьих голосов, кроме самого профессора, не услышал. Странно. У него галлюцинации? Руслан клялся, что при всей шибанутости учёного и даже того факта, что он состоял в секте, он никогда не притрагивался к запрещённым веществам. Значит «приходы» можно исключить. Но что тогда это было? Посторонний двоедушник? Конечно же, Мегалит притягивал сюда мистических существ, однако озеро было моей вотчиной, я проверил его буквально через пару часов после того, как поселился в Колдухине. Проверял его я и сейчас. Нет там никого. Тогда с кем он разговаривал?

Я пролистал остальные видео, но там была сплошная клиника. На большинстве записей профессор просто бродил по чужим огородам и с умным видом вещал на камеру про торсионные поля.

Зато одно видео оказалось настоящим шедевром документалистики. На нём Платон Аркадьевич по этим самым «полям» уже не гулял, а улепётывал со скоростью спринтера. Камера бешено тряслась, а на заднем фоне, яростно размахивая кухонным полотенцем, за ним гналась какая-то дородная тётка. На бегу она выдавала такие многоэтажные матерные конструкции, что уши вяли, причём все они сводились к угрозе очень болезненной физической расправы над нашим интеллигентным библиотекарем.

— Всё он ищет следы неизведанного, детектив плешивый, — тихо сказал я и принялся одеваться.

Вернувшись в дом, я не обнаружил профессора и Руслана в комнате, зато услышал плеск воды.

— Прекратите меня окатывать! Руслан! Кто дал Вам право?

Я заглянул в ванную. Оборотень загрузил профессора в ванну и отгородил его цветастой шторкой, на которой кот плыл верхом на акуле. Просунув за неё руку с душевой лейкой, Руслан щедро отпаривал бедолагу горячей водой, при этом сам максимально отстранился назад, чтобы на него не попало ни капли.

— Сатрап! Палач! Живодёр! — голосил профессор, вяло пытаясь защититься от потоков воды, но оборотень ловко менял угол атаки и наклон.

Профессор был одет в поношенный костюм, который теперь представлял собой жалкое зрелище.

— Что? — Руслан заметил мой взгляд и немедленно отреагировал. — А что мне с ним было делать? Он замёрз, как цуцык и провонялся болотной тиной. А так будет согрет и чист.

— Ты бы с него хоть мокрую одежду снял, что ли.

— Вот ещё! — фыркнул Руслан. — Буду я чужих мужиков раздевать. Чай, не красна девица! То есть… я бы, конечно, ни за кем подсматривать не стал, — зачем-то оправдался он и тут же возмущённо сменил тему: — Ты вообще слышал? Он меня сейчас сатрапом назвал! А я даже не в курсе, что это значит. Обижаться мне или как?

— Профессор, Вы пришли в себя? — спросил я Платона Аркадьевича.

— Это Вы, Вадим? Я немедленно обращусь в полицию.

— Ну, обращайтесь. Я, собственно, хотел спросить, согрелись ли Вы и, что важнее… А какого черта Вы делали в озере?

— Я? — профессор стушевался.

— Да, Вы. Мы с Русланом были вынуждены Вас спасать. Да перестань ты его поливать.

— Да, пожалуйста, прекратите. Я весь мокрый из-за вас. Подайте мне большое полотенце и выйдите, мне надо снять с себя одежду.

— Ну, вообще-то Вы мокрый не из-за нас, и у нас тут не отель пять звёзд, — проворчал я, но нашёл для него большое полотенце, и мы оставили его в покое.

Я поставил чайник, Руслан ворчал про неблагородных сограждан, которые не ценят спасательных мероприятий, и ушёл в подвал.

Пока профессор вытирался, я набрал Василисе и рассказал о странном происшествии.

…

— Нет, помощь не нужна. Просто подсушу его, послушаю, что он скажет и отвезу домой. Нет, я думаю, что Давлета Марксовича дёргать не будем, — я завершил вызов в тот момент, когда профессор вышел, подобно мумии, перемотанный моим полотенцем.

Я запомнил себе, что его надо после контакта с нашей наукой постирать.

— Итак, Платон Аркадьевич, Вы можете объяснить какого чёрта произошло?

— А такого! — нахмурившись, с вызовом ответил профессор. — Я веду расследование, потому что в Колдухине, а если точнее, то в озере Камколь — водится Водяной! Настоящий!

— Кхе. Да что Вы говорите!

— То и говорю! Вы можете сколько угодно игнорировать очевидное. Но этот дом! Вы знаете, кто тут жил до Вас?

— Ну… Прошлый почтальон, звали его Стёпка, то есть, Степан.

— Нет! Это в первую очередь жертва Водяного! Монстр утопил его, как котёнка!

— Сейчас вот было слегка обидно, — тихо проворчал я.

— Что?

— Я говорю, с чего Вы это взяли? — набычился я, хотя при этом всё равно налил ему чая и даже кинул в чашку пару кубиков сахара.

— Нужно тщательно изучать историю. За последние тринадцать лет девять случаев утопления. Вы спросите у местных, спросите! Они не купаются в озере, потому что оно якобы проклято. Но проклятие — это антинаучное понятие. Истинно говорю Вам, там водится полуразумный монстр, которого в отечественной культуре принято называть Водяной. Он как снежный человек, только тот водится в горах, а этот — в толще воды! И Степана Андреевича, который жил в этом доме, он намеренно утопил.

— Так Стёпка же бухал, — простодушно возразил я.- Пошёл пьяный купаться, вот и утонул.

— Да? — сощурился профессор. — А Вы ему что, наливали? Откуда Вы знаете? Он же один жил, так с чего Вы взяли? А его, между прочим, целенаправленно терроризировал монстр. Может быть, стоит даже говорить о таком понятии, как жертвоприношение. Может быть у него в центре озера, под водой, капище?

— Ага, сразу справа от Атлантиды, — скептически ответил я. — Вы мне лучше скажите, зачем Вы в воду полезли?

— Ну… — стушевался он. — Это не вполне осознанный выбор, я просто ходил по берегу и делал записи. Кажется, я обронил телефон. А! Утопил? Водяной забрал мой телефон⁈ Там же были неопровержимые дока…

Я молча подал ему телефон и даже включил запись.

— Слышите, он разговаривал со мной детскими голосами, звал меня!

— На записи только ваш голос, — осадил его я. — А телефон валялся на берегу. Я его подобрал. Могу я Вас попросить, больше не подходить к берегу?

— Боитесь, что Водяной повторит попытку меня утопить?

— Платон Аркадьевич, я там в воде только Вас видел. И я боюсь, что в следующем Вашем купании меня рядом не будет. Ещё раз. Вы мне обещаете? Не ближе двадцати метров от берега? А ещё лучше вообще не подходите? Ну хотя бы давайте дождёмся лета и по тёплому при свете дня проверим, а?

Профессор уткнулся в кружку, обдумывая мои слова.

Глава 3 Почему же нет пляжа?

В прошлой жизни был у меня приятель Коля. Человек он был парадоксальный: запойный чтец, ворчун и убеждённый холостяк. Но была у него одна удивительная черта — из любой поездки он непременно привозил всем сувениры.

В какой-то момент до меня дошло: люди прощали Коле любые закидоны. А всё потому, что он никогда не забывал поздравить с днём рождения, без напоминания приходил с апельсинами в больницу и дарил эти свои магнитики-кружечки. Забота — универсальная валюта, а люди просто любят, когда о них помнят.

Я этот урок усвоил, поэтому сегодня утром у меня ответственная миссия — торжественная «раздача слонов». В свой последний день в Петербурге я накупил целую гору сувениров, и теперь настало время их вручить. Первым свой подарок получил Руслан. Ему досталась белоснежная толстовка, с неё на мир смотрел Медный всадник, увенчанный строгой надписью SAINT PETERSBURG.

Вторую толстовку — ярко-красную, с хулиганской надписью «Настроение — Питер. То хочется кофе и поэзии, то выстрелить из Авроры и побежать куда-то с матросами» я отложил для Кузьмы. Вручать пока её было некому. Сам адресат сейчас где-то шатался, по своему обыкновению уйдя сквозь зеркало.

Также для него была припасена шкатулка с шоколадным ассорти, аккуратно разложенным по ячейкам. Этот подарок я планировал вручить лично. Если, конечно, этот хитрюга не учует его раньше и не упрёт самостоятельно.

Вообще, жизнь с Домовым во многом напоминает соседство с енотом. Такое же суетливое существо бесконечно любознательное и неугомонное, которое своими шаловливыми ручонками вечно норовит что-нибудь стащить, слопать или, на худой конец, перепрятать в самое неожиданное место.

…

— Доброе утро, Мария Антоновна! — зычно поприветствовал я начальницу. От громкости моего голоса она даже вздрогнула.

— И тебе доброе. Вернулся, ясный сокол, из отпуска за свой счёт? Съездили с Василисой-то? Дорога не утомила? «Аврору» видел? А стрельнуть из бакового орудия дали?

Вообще, чтобы отпроситься с работы, Василиса придумала больную тётку со сломанной ключицей, а я удачно присоседился к её легенде в качестве сопровождающего.

— Мария свет Антоновна! Вы самый лучший начальник на свете! — зашёл я издалека.

— Ты что, опять отпрашиваться будешь? — она мгновенно сделалась подозрительной.

— Ни в коем случае! Позвольте торжественно вручить Вам два календаря прямо из сувенирной лавки Эрмитажа.

— Ой, ну спасибо! А зачем мне два-то?

— Один дома повесите, а второй тут, на почте. Пусть народ приобщается к красоте и культуре.

— Ишь ты, речей-то набрался столичных. Хорошо, вешай. А то наш прошлый календарь актуальность потерял ещё пару лет назад, всё забываю поменять.

— Пару? Да он же за 2019 год, — улыбнулся я. — А кроме календарей, вот: записная книжка с золочёным обрезом, набор ручек с невскими мостами, брелок с лакированной корюшкой и миниатюрный памятник Пушкину!

— Ой… Ой… Не иначе, Новый год у нас наступил. Давай-давай, складывай всё сюда, в хозяйстве пригодится!

Глаза у бабы Маши загорелись как у школьника, которому подарили дюжину коллекционных машинок, она расставила полученные сувениры на стойке и присела, чтобы получше их рассмотреть.

— Ладно, — не отрывая взгляда от своего новообретённого богатства, протянула она. — Вон твоя корреспонденция, в сумке дожидается.

— Мария Антоновна!

— Ась?

— Скажите, а как у нас в Колдухине с купанием? Где тут летом в озере искупаться можно? Пляж, может, где есть?

— Нигде! Даже не думай! Забудь! — её голос мгновенно растерял благодушие и стал серьёзным. — Камколь — место гиблое. Там в позапрошлом году даже таблички вбили «Купание запрещено». Да и без них каждый дурак в посёлке туда ни ногой. В Гражданскую войну там целый полк белогвардейцев под лёд ушёл. С тех пор их неупокоенные души так и норовят живых на дно утянуть. Так что ты меня прости, Вадим, но в эту про́клятую воду лезть я тебе категорически запрещаю. Забыл историю про предшественника своего, Стёпку? Допился, полез освежиться и поминай как звали. А мне тут, в нашей глуши, нового почтальона днём с огнём не сыскать! Сделай начальнице одолжение, побереги себя.

— Да, конечно, без проблем.

— Машина у тебя есть? Есть. Вот и будешь ездить в райцентр, на озеро Подкова, или на Пескарьер. Там вода чистая. И чтоб никаких мне Камколей!

— Ну, я тогда пойду?

— Иди, иди. Неси в народ разумное, доброе, вечное… ну и квитанции за газ.

Я вышел из здания почты и направился прямиком в ДК «Октябрь». Там оказался только дядя Толя, который, водрузив на нос очки, самозабвенно что-то печатал на ноутбуке, громко стуча пальцами по клавишам.

— Анатолий Степанович, моё почтение!

— О! Привет-привет. Слыхал, ты в Москву летал?

— В Питер.

— А-а-а… — протянул он. Дядя Толя был явно занят, отвечал рассеянно, а всё его внимание было приковано к экрану. — Ну и как там оно? Белые ночи, разводные мосты?

— Анатолий Степанович, какие белые ночи? — усмехнулся я. — Я же в конце февраля ездил, там сплошные серые тучи! Белые ночи в Питере летом, а зимой там такие же чёрные ночи, прямо как в Сочи. Но зато я Вам подарок привёз — постер группы «Кино». Стилизация под оригинальную афишу концерта четырнадцатого августа… правда, не знаю какого года.

— О! — он наконец-то оторвался от экрана и посмотрел на меня поверх очков. — Клади на стол, найдём ему достойное место. Это знаковая вещь! Нам таких в ДК надо побольше, глядишь — так и обрастём культурным слоем.

— Дядя Толя. А подскажите, у нас на озере что, пляжа никакого нет? Недоработка администрации?

— Пляжа? — дядя Толя перестал печатать и серьёзно посмотрел на меня. — Не было его никогда. У нас же никто не купается, нельзя!

— А почему? — как бы между прочим поинтересовался я.

— Почему⁈ — Анатолий Степанович посмотрел на меня с какой-то тревогой. — Слушай, да потому, что люди тонут! Там на дне повсюду бьют ледяные ключи. Зайдёшь — моментально ноги сводит жесточайшей судорогой. Стёпка ведь именно так и сгинул. Врачи потом проверяли: никаких признаков насильственной смерти, просто вода убила. Это же не шутки, Вадим! Ты смотри, не вздумай туда лезть.

— Да, согласен, звучит жутко, — кивнул я. — Ну, я пойду.

Следующим пунктом моего вояжа по раздаче сувениров стал медпункт. Там я застал нашего эскулапа за шахматной партией с Михалычем — местным безработным и по совместительству первым человеком, которого я когда-то встретил по приезде в Колдухин.

Сейчас Михалыч преобразился: аккуратно подстрижен, облачён в видавший виды, но опрятный костюм и погружён в глубокие раздумья над доской. Вид он имел на редкость благообразный и цивилизованный.

— Давлет Марксович, Александр Михайлович, здравствуйте!

В ответ задумчивый сосредоточенный Михалыч лишь кивнул, Давлет был более разговорчив.

— Здравствовать — это единственно верная тактика в стенах медицинского учреждения. «Шах!» — произнёс фельдшер, переставляя фигуру. — ЗОЖ, профилактика и стойкая ремиссия в отношениях с алкоголем существенно снижают нагрузку на первичное звено отечественного здравоохранения. Ты с чем пожаловал, Вадим? Тоже хронический панкреатит обострился?

— Нет, желудочно-кишечный тракт работает в штатном режиме, — улыбнулся я.— Сувенир Вам привёз из Санкт-Петербурга.

Михалыч хмуро передвинул фигуру, сделав ответный ход, на что Давлет отреагировал молниеносно:

— Шах и мат. Ну что, голубчик, проиграл? Уговор в силе: придётся тебе цельную неделю ни капли спиртного в рот. А в пятницу придёшь натощак — сдашь печёночные пробы, посмотрим на твои трансаминазы и оценим динамику поджелудочной.

Фельдшер удовлетворённо, с явным профессиональным триумфом усмехнулся и наконец, перевёл взгляд на меня:

— Так, что там за сувенир?

— Питерский золотой лев, — я протянул ему фигурку. — В знак признательности за неусыпный мониторинг нашего здоровья.

— Воооо… Вещь! Давай сюда.

Давлет Марксович раздвинул стоя́щие на полке почётную грамоту от администрации и цветную копию диплома — гордое подтверждение его медицинской квалификации, и торжественно водрузил между ними золотого льва.

— А скажите, правду говорят, что в Камколе купаться не принято? — поинтересовался я. — Мол, местное табу, традиция такая?

— Ой, Вадим, да какие там традиции! Сплошная эпидемиология и санитария, — отмахнулся фельдшер. — Как-то раз в пробах воды высеяли холероподобный вибрион и обнаружили церкарий — это личинки гельминтов, паразиты такие, вызывающие острый зудящий дерматит. Так что причина сугубо утилитарная, во избежание вспышек инфекционных и паразитарных заболеваний.

— Да как же так? — встрял в разговор Михалыч, неспешно расставляя деревянные фигуры для новой партии. — Народ-то баял, что с полей в воду пестициды смывает, вот администрация купаться и запретила. Токсичность, говорят, сплошная!

— Насчёт агрохимии и токсикологии меня в известность не ставили, моя епархия — биологические патогены, — пожал плечами медик. — Ты сейчас какими играешь, Михалыч? За красных или за белых? Тьфу ты, вирус оговорок подцепил… За чёрных или белых?

— Чур, мои белые. Иду ва-банк: ставлю на кон ещё одну неделю абсолютной трезвости!

— Рисковый ты пациент, азартный! — хмыкнул Давлет Марксович, потирая руки. — Принимаю ставку. Ну, посмотрим, как твоя центральная нервная система выдержит мой эндшпиль.

…

Разговоры эти оставили во мне смешанные чувства. Меня ставило в тупик то, что каждый называл свои причины, по которым местные жители воспринимали озеро как неприкасаемую декорацию.

Баба Маша озвучила интересную историю про утонувший эскадрон белогвардейцев. Проверять эту теорию я отправился в библиотеку, правда, без сувенира.

— Платон Аркадьевич, моё почтение! Как самочувствие? К водным процедурам сегодня не тянет?

— Оставьте Вашу иронию, Вадим, — вздохнул профессор. — Пришли убедиться, что я не простудился?

— И это тоже, мне Ваше здоровье совершенно небезразлично. Но, вообще-то я за консультацией. К кому ещё идти, как не к человеку науки с системным мышлением, который с таким академическим рвением взялся за наше краеведение?

— К чему этот елей? Вы же всё равно скептически относитесь к моим гипотезам, хотя они строятся на железобетонной фактологии.

— Ну, сейчас я не про мифического Водяного хочу полюбопытствовать, — примирительно поднял я руки. — Дело сугубо историческое. Местные говорят, в годы Гражданской войны здесь бесследно растворилась белогвардейская часть. И не просто растворилась, а якобы упокоилась на дне того самого озера, чью гидрологию Вы вчера так самоотверженно изучали методом полного погружения.

Профессор насупился, поправляя очки.

— Во-первых, прекратите ёрничать. Я безмерно благодарен, что Вы меня вытащили, Ваш поступок благороден, но это не индульгенция на бесконечные остроты по поводу моего эмпирического конфуза! А во-вторых… — Платон Аркадьевич уверенно, с чувством рубанул воздух ладонью. — Не было тут никаких белогвардейцев. Историческая нелепица и антинаучный вздор!

Заведующий библиотекой помолчал немного, усиливая последнюю фразу, затем продолжил:

— По окрестностям Колдухина было дело, проходила Вторая бригада Богаевского. Но они двигались севернее, никто не тонул, не терялся, боёв тут как таковых не было. В общем, это чистая байка. Великие исторические события обошли Колдухин стороной. Не верите? Я могу Вам предоставить учебники и даже указать главы, а к этому и всю краеведческую документацию.

— В мыслях не было сомневаться в Вашей компетентности, — искренне возразил я. — Если Вы сказали, что это сказки, значит, так оно и есть. Надеюсь, наша договорённость о том, что Вы будете избегать берегов озера в силе?

Профессор промолчал.

…

Главным человеком в Колдухине был Павел Семёнович, глава местной администрации. Я застал его прямо на крыльце этой самой администрации. Выглядел градоначальник колоритно: его весьма тучная фигура была упакована в пятнистый охотничий камуфляж, а в руках он держал увесистый ружейный чехол.

— А, Вадим, здравствуй, — он чуть смущённо кашлянул и поправил врезавшийся в объёмистый живот ремень. — А я тут, понимаешь… провожу плановую инспекцию угодий. Выездную проверку вверенной территории, так сказать.

— Удачной инспекции, — я сделал вид, что свято поверил в эту легенду. Павел Семенович, в свою очередь, сделал вид, что поверил моему «поверил». — Я Вам тут сувенир привёз из Санкт-Петербурга.

— Ах, Северная столица… Шум больших проспектов, каменные джунгли, — мечтательно, но с явным облегчением от того, что он сейчас находится подальше от городской суеты, вздохнул чиновник.

— Вот, полюбуйтесь. Медный всадник в миниатюре!

— О, вещь солидная! — оживился глава. Статуэтка и правда была хороша, с тонкой детализацией — такую совершенно незазорно поставить в кабинете за спиной руководителя. — Слушай, а возвращаться же плохая примета… Передай, сделай милость, Антонине в приёмную. Пусть поставит на стеллаж, аккурат рядом с подарочным изданием «Истории Краснодарского края».

— Павел Семёнович, раз уж встретились… Я ведь задачу по возрождению ДК, можно сказать, освоил.

— Вадим, — глава тяжело вздохнул, и его лицо мгновенно приняло строгое, чиновничье выражение. — Финансовый год закрываем в конце календарного года, премию смогу выписать не раньше декабря. Бюджет не резиновый.

— Да пока что, Бог с ней, с премией. Я о другом: хочу сделать у нас пляж.

— Пляж? — Павел Семёнович нахмурился. — Какой ещё пляж, Вадим? У нас его отродясь не было. То есть когда-то, в советские годы, может, и купались, но сейчас… Гиблое это дело. За последние тринадцать лет, почитай, с десяток утопленников. Да что далеко за примером ходить — Степан, в чьём доме ты сейчас живёшь, тоже ведь… того…

— Ну, это печально, однако я тут почитал, для пляжа нужно САНПИН заключение, согласование с ГИМС, с МЧС и так далее.

— Слушай, Вадим, не порть мне настроение, — поморщился Павел Семёнович. — По документам у нас и так числится необорудованная пляжная зона. Так сказать, стихийная, народная.

— Где это? — опешил я. Его слова меня всерьёз озадачили, поскольку береговую линию я изучил неплохо.

— На выезде из посёлка, метрах в ста, не доезжая до дамбы.

— Так там же сплошной камыш!

— Зато по кадастровому зонированию — рекреационная зона — назидательно поднял палец глава. — С табличками «Купание запрещено». Принимать солнечные ванны на берегу — можно, а лезть в воду — ни-ни. И то, что там камыш плотной стеной, это даже отлично, меньше соблазна. Ну, посуди сам, Вадим: народ у нас мнительный, полон суеверий, утопленники эти. А чтобы легальный пляж открыть, знаешь, сколько бумажной волокиты? Согласования, санитарные экспертизы, паспорт безопасности объекта… На кой-ляд мне эта головная боль? Плюс по регламенту положено спасательную вышку оборудовать и дежурного медика в медпункт на пляже посадить. Где я тебе в бюджете свободные ставки найду? Из своего кармана платить буду? Так что купайся дома в ванной. А если уж совсем невтерпёж к большой воде приобщиться — езжай на пляж «Подкова», в этом, как его…

— Знаю, в райцентре.

— Вот, молодец, сам всё знаешь! — обрадовался чиновник. — Так что, оставь в покое озеро Камколь и меня заодно. Всё, диспут окончен, я в поля! Статуэтку — Антонине. И если вдруг что-то срочное… то не звони!

Павел Семенович развернулся и ушёл, шурша полами своего необъятного камуфляжа.

…

Задумчивый, я брёл к Василисе. В опорнике была только она, Светлана Изольдовна опять куда-то уехала.

— Привет. Кофе будешь?

— Буду, спасибо. Слушай, помнишь, я вчера звонил насчёт нашего «олимпийского пловца» — члена сборной от Академии наук?

— Помню, конечно. Ты ещё обещал рассказать подробности.

— Да. Так вот… Когда я прибежал на берег, профессор уже пошёл ко дну. Я нырнул сразу же. И знаешь… Я как будто заметил какие-то тёмные силуэты. Они не имели четких контуров, но двигались не как рыбы или водоросли — слишком осмысленно, что ли. Или мне это просто в суматохе почудилось, свет так преломился… Я ведь был занят эвакуацией нашего библиотекаря. Но позже, когда я просканировал акваторию, там оказалось абсолютно пусто. Никаких следов чужого присутствия.

— Я думала, ты это озеро уже вдоль и поперёк изучил, это же твоя территория.

— Изучал. По всем показателям — водоём как водоём. Но сегодня я пообщался с местными и выудил интересную деталь. В Камколе никто не купается. И что самое подозрительное, причины называют абсолютно разные. От паразитов и пестицидов до плохих примет. Мне это странным кажется.

— Странным… — протянула Василиса, — Но, если отбросить лирику, наш профессор чуть не утонул. Может его действительно, кто-то хотел намеренно утопить? Кто у нас по профилю специализируется на утопленниках?

— Классика жанра: водяные, русалки, навки, шуликуны. В редких случаях — кикиморы или оборотни. Теоретически это может быть вообще любой двоедушник, включая ведьм.

— Только не говори, что ты снова подозреваешь Ядвигу, — нахмурилась Василиса. — Она же наша, союзник. Да и какое ей дело до профессора?

— Ядвига вне подозрений на двести процентов, — уверенно отрезал я. — Да и до профессора ей никакого дела. На Новый год вместе сидели, она над ним совершенно беззлобно подшучивала. У неё нет мотива. Да к тому же, у неё железное алиби. Местный негласный запрет на купание и странности с озером тянутся уже больше десяти лет. Ядвига же здесь появилась совсем недавно. Нет, это точно не она. Но меня больше всего напрягает именно пустой скан. Если кто-то и обитает в озере, он умеет идеально прятаться.

— Нечто, чего нет, но оно одновременно есть… Прямо дзен-буддизм какой-то, — задумчиво произнесла Василиса. — И что на этот счёт говорит наш профессор?

— Говорит, что в озере сидит Водяной.

Василиса искренне и звонко рассмеялась.

— Смешно тебе, да? А он ещё заявил, что Водяной — это злобный монстр! Представляешь? — с нотками профессиональной обиды поделился я.

— «А ещё они называли тебя земляным червяком!» — продолжая смеяться, процитировала Киплинга Василиса. — Ну видишь, какой он у нас умный. А если серьёзно, кроме его гениальных умозаключений, реальные факты есть?

— Ему кажется, что с ним кто-то разговаривал в тумане. Но я смотрел видеозапись с его камеры — там только его собственный голос.

— Тогда это звуковые галлюцинации. Стресс? Или, может, он головой повредился ещё тогда, когда в секте состоял.

— Списать всё на сумасшествие — самое простое и удобное, — вздохнул я. — Но, утопленников в озере много. Я знаю детали только по одному, Стёпке. А ты можешь поднять архивы по остальным? Вдруг в их делах всплывёт какая-то общая закономерность?

Василиса поставила на стол две кружки с дымящимся кофе и присела напротив.

— Архивы подниму, не вопрос. Только, Вадим, мне кажется, ты копаешься в следствиях и не видишь причины. Утопленники, мутная вода, твои эти фантомы, которые вроде есть, а вроде их нет… Что, если всё это — результат банального нарушения баланса?

— К чему ты клонишь?

— К тому, что у нас Калинов мост без стража стоит! — Василиса размешивала сахар, звонко постукивая ложечкой о кружку. — Вот в твоё озеро и лезет всякая хтонь. Вернём стража — и может проклятие водоёма рассосётся само собой. Нам нужно срочно искать способ проникнуть в Правь и стащить яйцо. Ядвига права: вырастим собственного дракона, обеспечим его питанием — и мост получит надежную защиту на долгие годы.

— Звучит как отличный план. Осталась сущая мелочь: найти того, кто проникнет в Правь. Кандидатов на эту миссию у нас не очень много.

— Вот именно, — кивнула Василиса. — Завтра у меня по плану обход территории, так что давай-ка заодно двинем к Ядвиге на совет?

— Хорошо. Давай двинем.

Глава 4 Спиртосодержащие вопросы

После разговора с Василисой пришлось возвращаться к делам. Почта сама себя не разнесёт, увы, так что я снова отправился по своему маршруту.

Среди прочих адресов заехал и в местное общежитие. Здание явно ожило: машин на парковке заметно прибавилось, некоторые окна были распахнуты настежь, а из недр здания доносилась ритмичная музыка.

— Здравствуйте, Нина Васильевна, почту принёс, — поздоровался я, подходя к стеклу вахты.

— Привет. Раз принёс — выкладывай, — деловито кивнула вахтёрша.

Я принялся передавать ей конверты.

— А что, наш серб, Милош, так и не объявился?

— Нет, не вернулся ещё. Ждём его всем миром. У меня уже народ пороги обивает, всем толковый электрик позарез нужен.

Я прислушался к гулу голосов на лестнице:

— А у вас тут, я погляжу, серьёзное пополнение. Жизнь кипит, столько новых лиц. Настоящее Вавилонское столпотворение.

Нина Васильевна нахмурилась и строго посмотрела на меня:

— Сплюнь. Ты хоть помнишь, чем там в их Вавилоне дело кончилось?

— Разрушенной башней? — припомнил я.

— Во-во. Вот и к нам намедни заехала бригада из Набережных Челнов. С виду — спокойные, работящие мужики. А вчера напились как свиньи, до беспамятства и сцепились. Один в пылу драки даже из окна выпал.

— Ого. Странно, — искренне удивился я. — Я же сегодня с утра и в медпункте был, и в опорный пункт заглядывал. Никаких героев вчерашней битвы там не наблюдал.

Вахтёрша усмехнулась.

— Так он, с первого этажа выпал. Лететь-то всего ничего, кусты только помял. Ничего его буйной головушке не сделается. А пьяных я сама быстро утихомирила. Чай, не первый раз, я же тут не зря сижу, могу и без нарядов полиции обойтись.

Она подалась чуть вперёд и перешла на доверительный полушёпот:

— Поэтому ни Давлет, ни Светлана про этот цирк не знают. И ты языком не мели, договорились? А то мигом перестану быть с тобой откровенной.

— Конечно, Нина Васильевна, я же Ваш друг.

— Договорились. Вообще-то, за такие фокусы их бы выгнать взашей, поувольнять и выселить. Но Виктор Сергеевич сказал, что в стране как его… кадровый голод. Что заводу эти ударники литробольного фронта нужны. В общем, он меня пожалел, их поругал, но оставил жить. Ну, они сегодня вроде тихие.

— Это наша национальная беда, Нина Васильевна, — вздохнул я.

— Не надо мне тут, Вадим, — она погрозила пальцем. — Культурными особенностями аморальщину оправдывать. Все, допустим, пьют, я сама люблю стопочку-другую пропустить в честь праздника, однако это не повод друг дружке лица рихтовать и из окон вываливаться. Надо уметь себя вести. Разочаровали они меня. В первый момент такие культурные ребята показались. Разочаровали.

…

Дома стояла непривычная тишина. Обычно в это время Кузьма с Русланом азартно и от этого очень шумно играют в приставку, но сегодня Руслан был на работе. Я прислушался: из комнаты доносилось только спокойное посапывание спящего Кузьмы. В такой тишине дом казался непривычным, но по-особенному уютным.

Пользуясь моментом, я полез искать коробку с личными вещами Степана, бывшего обитателя этого дома. Когда-то, в ходе масштабной приборки, я выбросил бо́льшую часть его барахла. Но некоторые памятные вещи, документы и альбомы с фотографиями оставил — вдруг однажды появятся его родственники, будет что им передать.

Быстро нашёлся тот самый картонный коробок с надписью «Память», а в нём — личный дневник в потрёпанной обложке.

Я бережно протёр его сухой тряпочкой от пыли, положил на стол, потом сварил себе кофе, наслаждаясь этим редким домашним спокойствием.

Сел с чашкой, посмотрел на тетрадь и задумался.

Открывать чужой дневник — это как подсматривать за человеком тайком, узнавать мысли, не предназначенные ни для кого, кроме автора. Но, с другой стороны, дневник — это застывшая память. Бумажный слепок чужой жизни, который потеряет всякий смысл, если его никто так и не прочитает.

Я утешил себя тем, что Стёпка умер, а значит, хранить эти секреты от мира больше нет необходимости.

Сделал глоток горячего кофе. Собрался с духом, открыл первую страницу и принялся за чтение.

Теоретически мне нужен был только конец записей, чтобы исследовать обстоятельства его смерти. Но коль скоро я уже вторгся в личные владения, то читал основательно, прямо с первых страниц.

Судя по ним, Стёпка не отличался ни аккуратностью, ни хорошим почерком, ни стройностью мышления. Писал он, когда вздумается, легко делая пропуски на целую неделю, и заносил на бумагу всё подряд: случайно пришедшие в голову мысли, расписания электричек, размышления про Тамбовскую область и, в частности, город Мичуринск, куда время от времени наведывался к сослуживцу.

Тут же встречались данные по выплате кредита за мотоблок, которым Стёпка вспахивал огороды соседским бабкам — судя по графикам и суммам на полях, этим он и подрабатывал. А по соседству на страницы ложились кривоватые, но искренние и трогательные Стёпкины стихи о весне и природе. Рифма в них местами напрочь отсутствовала, но, поскольку на пушкинскую славу он не претендовал, это легко ему простить.

Исходя из прочитанного, Степан был закоренелым холостяком, который, однако, пытался (пусть и без особого успеха) ухаживать за некоторыми колдухинскими барышнями, в том числе и за Тамарой. Судя по тому, что её очередным покойным мужем он так и не стал, кикимора им попросту не прельстилась.

Я просматривал стихи «по диагонали», как вдруг взгляд зацепился за пару строк: «И грустные детские песни ночью со стороны озера. И зов разбитого сердца».

То, что в них не было рифмы, меня не смутило. А вот то, что со стороны озера доносятся какие-то песни, показалось подозрительным. Кто у нас там голосит? Традиционно поют кикиморы да русалки. И если русалок в окру́ге отродясь не наблюдалось, то одна семья кикимор всё же водилась. Надо будет поговорить с Тамарой. С другой стороны, особых причин губить мужиков, заманивая их в воду, у неё не было. Для этого она использовала совсем другие методы.

На следующей странице обнаружился рисунок. Степан брался за карандаш редко, и выходило у него довольно грубо. Набросок состоял из множества горизонтальных линий; некоторые из них изгибались, образуя странные «холмики» с точками.

Под ним чернела размашистая надпись: «Они зовут меня, они знают моё имя».

Я перевернул страницу и… всё. Остальные листы блокнота были пусты. Выходит, этот корявый эскиз и пугающая фраза без определённой даты — последнее, что оставил после себя покойный.

Для очистки совести проверив, нет ли в блокноте ещё каких-то записей, потайных кармашков или иных посланий из прошлого, я закрыл его и положил на стол.

Кофе остыл. Я так увлёкся чтением, что совершенно этого не заметил. Как не заметил и того, что Кузьма проснулся и, кажется, уже запустил в подвале какую-то игру.

Достав из шкафчика припрятанный подарок — шкатулку с шоколадными конфетами, я спустился к нему.

— Привет, Кузьма.

— Ух, ты! — он приметил шкатулку раньше, чем я успел о ней заговорить.

— Это мне? В его голосе звучал звонкий детский восторг.

— Да. Держи, от всей души. Угощайся, мой дорогой.

Домовой радовался, как ребёнок, по очереди выдвигая секции шкатулки — их оказалось целых три.

— Кузьма, скажи, а ты знал Степана? Ну, того, который в этом доме жил?

Домовой на несколько секунд задумался.

— Не то, чтобы знал… В посёлке меня считали местным дурачком, который то и дело слоняется по улицам. Люди даже не задавались вопросом, где я живу. Хотя, признаться честно, вёл я себя и впрямь странно: был не в себе, говорил невпопад. Для меня то время — как в тумане, всё в какой-то дымке. В общем, Вадим, ты сейчас спрашиваешь про тот период моей жизни, который я не люблю вспоминать.

— Я отношусь к этому со всем пониманием, поэтому редко спрашиваю, — терпеливо прокомментировал я.

— Спасибо. И за то, что приютил, тоже спасибо, — Кузьма бережно, словно сокровище, прижал коробку к груди. — И за гостинец… Домовому ведь обычно как приходится? Брать самому, без спроса, и выбирать из того, что есть.

Я невольно рассмеялся, и он ответил мне робкой, неуверенной улыбкой.

— А насчёт Стёпки… — протянул Кузьма, возвращаясь к разговору. — Мужик как мужик. Патефон у него был, старый такой, а когда тот сломался — продал старьёвщикам. Мотоблок ещё был, вечно барахлил, потом всё же сломался.

— Тоже продал?

— Сначала-то починить пытался, да только доломал окончательно. Тот ещё долго во дворе под дождем ржавел, место занимал, пока Степан от него всё же не избавился.

— А пил он крепко?

— Вадим, — вздохнул Кузьма. — А кто тут не пьёт? Прикладывался, конечно, было дело. Даже работу пару раз прогуливал из-за этого.

— Всего пару раз? — зацепился я за его слова. — То есть не уходил в запои неделями, а так, эпизодически?

— Да не больше, чем остальные.

— Значит, по-твоему, Степан не был безнадёжным алкоголиком, который окончательно выжил из ума?

Домовой отрицательно покачал головой.

— Понял, спасибо. А ты за годы, прожитые в Колдухина, видел странные явления со стороны озера?

— Нет, не видел, — уверенно ответил Кузьма.

Хлопнула дверь, это вернулся Руслан.

Я поднялся наверх и занялся ужином. Простые движения у плиты всегда возвращали мне внутреннее равновесие. Стоило сосредоточиться на том, как шкварчит на сковороде лук и раскрываются в масле ароматы специй, как гул в мыслях утихал, оставляя после себя лишь спокойную ясность.

Я привычно рассчитывал порции на себя, двоих моих постояльцев и на Василису. Она должна была заглянуть.

Забавно всё-таки получается. Платон Аркадьевич может сколько угодно распинаться, убеждая всех, что Водяной — жуткий монстр, который безжалостно топит невинных людей. В действительности же я всеми силами старался их защитить. И, как видите, регулярно вкусно кормил.

Профессия полицейского — это круглосуточный статус. Наверное, как у военных, пожарных или медиков: ты всегда на службе.

Вечером к нам таки заглянула Василиса. И, что называется, ничто не предвещало беды. Мы мирно сидели после сытного ужина — я приготовил отличную картофельную запеканку с фаршем.

Я, как почтальон, привык: выполнил свой скромный дневной план, и всё — можно выдохнуть, вечер полностью твой. Но сегодня нашу уютную тишину нарушил телефон, резко завибрировавший на столе.

Василиса бросила на экран мимолётный взгляд и мгновенно приняла вызов:

— Да, Светлана Изольдовна… Где? Поняла. Сейчас буду.

Нажав «отбой», она тут же поднялась из-за стола — собранная и готовая к действиям.

— Что стряслось?

— Драка в ДК. К нам уже едет машина из райцентра, я должна быть на месте. Отвезёшь?

— Само собой.

Я накинул куртку, и буквально через пару минут мы притормозили у Дома культуры.

Вокруг толпился народ. В воздухе висело нервное напряжение, то и дело слышались сердитые, отрывистые разговоры, многие торопливо расходились по домам.

Описывая светские мероприятия, журналисты обычно обозначают подобные ситуации пафосным клише: «вечер был безнадёжно испорчен».

Нам было не до лирики. Василиса рванула первой, следом за ней — я. Мы ворвались в здание ДК.

Верхний свет горел в полную мощность. Обычно вечером, когда играла музыка, свет приглушали, царил полумрак, но сейчас — нет.

Я быстро окинул взглядом помещение.

Слева кучковались четыре нетрезвых тела. В центре — Виктор, у которого под глазом уже расцветал здоровенный бланш. Справа застыли музыканты, а на краю символической сцены (она возвышалась над полом всего-то на тридцать сантиметров) сидел дядя Толя с окровавленным ртом и весьма грустным видом.

— Кто вы такие? — мгновенно оценив обстановку, накинулась Василиса на четверых чужаков.

— А чё сразу — мы? — огрызнулся один из них. — Мы самозащищались. Это вон, ваш дед бородатый первый напал.

Вся четвёрка была откровенно пьяна: раскрасневшиеся лица, налитые красные глаза, перегар такой мощный, что, если бы кто-то чиркнул спичкой, воздух вокруг вспыхнул бы.

К сожалению, я заметил: дядя Толя тоже нетрезв. Даже не так — очень-очень пьян. Да и от Виктора, кажется, тянуло перегаром.

Что вообще здесь произошло?

— Не врать мне! — сверкнула глазами Василиса. — Анатолий Степанович мухи не обидит.

— Да этот чмырь пытался мне всечь, — дерзко ответил всё тот же парень.

— Я тебе сейчас сам всеку! — оскалился Виктор.

— Ну пошли, выйдем!

— Никто никуда не пойдёт! — осадила их помощница участкового.

— А ты по камерам посмотри, начальница! — он задыхался от возмущения. — Мы пальцем никого не тронули. Всего лишь констатировали факт, что их колхозная группа годится только на то, чтобы доярок впечатлять да деревенских лохов развлекать. Это — объективная критика, слышала о таком? И я имею на неё полное право! Я, между прочим, целевая аудитория — слушатель. Я даже больше скажу: я у вас тут кофе в автомате купил за шестьдесят рублей! Считай, спонсировал мероприятие. Так что я теперь имею полное право высказать своё аргументированное мнение и требую уважения к моему мнению. А эти, просто не умеют принимать критику. Поднимай записи! Я требую!

— Требуешь, значит? Права качаешь? — в помещение вошёл ещё один участник разговора.

Это был полицейский из райцентра в потёртой «кожанке», лысый, с тяжёлым взглядом из-под густых, кустистых бровей, как у Брежнева, которые сейчас сошлись на переносице. Настоящий волкодав старой закалки.

— Камеры ему нужны… А знаешь, где ещё есть камеры, умник? У меня в отделе, камера предварительного заключения. Там у тебя будет персональный онлайн-эфир, круглосуточно. Живо конечности за спину!

Следом за лысым в ДК тенью скользнули трое бойцов ППС. По их каменным лицам было предельно ясно: дискуссий не будет, лимит на пустые разговоры исчерпан.

Бровястый резким, отработанным движением хапнул самого «языкастого» из четвёрки за шкирку и дёрнул на себя. Тот клацнул зубами и едва удержался на ногах, испугано захлопав глазами.

— В пол смотреть! Фамилия! Быстро!

— С-стремский… — пролепетал задержанный.

— Руки, я сказал!

Полицейский с профессиональной сноровкой защёлкнул на запястьях Стремского стальные «браслеты» и брезгливо толкнул его в сторону конвоя.

— Уводи. Оформишь в машине.

Один из ППСников тут же скрутил задержанного и вывел за пределы ДК.

Опер развернулся к оставшимся троим. Те попытались было что-то «блеять» пьяными голосами, заикаясь о конституции, но слушать их никто не собирался. Короткая команда, жёсткий «приём», и вот уже вся троица стоит, уткнувшись носами в стену. Быстрый, профессиональный шмон: телефоны, ножи, ключи и паспорта полетели на стол. Щелчки наручников, и конвой увёл компанию на выход.

В помещении, наконец, воцарилась тишина. Лысый выдохнул, сбрасывая напряжение, и повернулся в нашу сторону, меняя «боевой» режим на рабочий.

— Привет, Василиса, — он протянул ей широкую ладонь для рукопожатия.

— Привет, Клим, — в её голосе прозвучало искреннее уважение. — Оперативно вы. Спасибо.

— Моя работа, — пожал плечами опер.

— Слушай, — Василиса чуть понизила голос. — Не знаешь, что там с Беккер? Повышают её всё-таки?

Клим снова пожал плечами.

— Представление уже у «верхов», на подписи. Шансы хорошие, если вот такие гопари в последний момент не учудят чего. Ладно, это лирика, — он поправил кобуру под курткой. — Ну, рассказывай, что тут у тебя стряслось?

— Пьяная драка, — пояснила Василиса, кивнув на разгром в зале. — Сама только на адрес прилетела. Вот этот дядька в углу — потерпевший, художественный руководитель группы. А это Виктор, местный администратор. Судя по всему, махались все вместе.

Клим медленно развернулся к Виктору всем корпусом.

— Ну что, администратор, пойдём, изложишь свою версию событий. А чего сам под мухой? Решил перед концертом связки разогреть? — в его тоне не было ни капли осуждения, но глаза смотрели внимательно, цепко.

— Нет… товарищ офицер, Вы не подумайте. Просто у солистки днюха сегодня, мы по чуть-чуть, чисто символически, коньячку…

Пока они отошли для «душевной беседы», Василиса занялась паспортами. Один из ППСников, здоровяк с бычьей шеей, стал довольно нахально оттеснять меня, пытаясь технично «отшить» постороннего от места следственных действий. Василиса, оторвалась от документов, едва заметно кивнула ему, мол, это «Свой». Боец мгновенно остыл и отошёл.

Я возмущаться не стал — у парней работа нервная, а у меня на лбу не написано, что я «союзник».

Закончив с Виктором, Клим переключился на дядю Толю. На художественного руководителя опер смотрел с нескрываемым презрением — перегарище от того шёл такой, что впору было объявлять химическую угрозу. Тем не менее, Клим быстро собрал нужные факты, составил протокол и, ткнув пальцем в место для подписи, отпустил старого пьющего музыканта.

«Пьющего… Хм», — пронеслось у меня в голове. Что-то в этой картине не срасталось.

— Василиса, — позвал я.

— А? — бросила она, не поднимая головы.

Она уже вовсю вбивала данные паспортов фигурантов в планшет, пробивая их по базам, проверяя их на старые грешки.

— Это из Набережных Челнов ребята?

— Хулиганы? Нет, они из Твери и Тверской области все. А что?

— Дэээээ. Потом расскажу.

Я подошёл к дяде Толе и усадил его.

— Прости, Вадим, что-то на меня нашло. Затмение.

— Дядь Толя, ты же уже сколько… месяц, наверное, «сухой»?

— А я разве в завязке был? Я никаких зароков не давал! — негромко возмутился он. — Не надо меня тут обвинять.

— Да я и не обвиняю. — я вздохнул, — просто… Странно это. Повод был?

Я понимал, дядя Толя не слышал версии, которую Виктор только что озвучил Климу.

— Повод? Даже не знаю, Вадим, просто нашло что-то. Порыв души. Вот мы и пропустили по паре рюмочек.

О, как. «По паре рюмочек» значит. Выходит, Виктор про день рождения солистки нагло соврал. Ладно, я предпочту держать язык за зубами, хотя бы ради того, чтобы не подставить группу.

Я бросил взгляд в сторону сейфа. Там стояло целых три пустых бутылки из-под коньяка, очень знакомые мне бутылки. Явно немного больше, чем «пара рюмок». Это ведь я постепенно перетаскал ему этот «призовой фонд» за то, что он взялся учить Виктора играть на гитаре. В действительности же это была просто жидкая форма мотивации для его участия в работе ДК. Тогда мне казалось это гениальным планом.

И поначалу всё так и было. Но потом в нём проснулся азарт, он раскрыл в себе новые таланты: стал играть, учить, переводить тексты, договаривался со студией о записи альбома. В своей увлечённости он не притрагивался к выпивке, действительно не делая громких обещаний — просто не пил.

И меня это так искренне радовало. Я ведь уже напридумывал себе, что он бросил насовсем…

Клим оказался человеком деятельным. Он быстро опросил несколько свидетелей, выбирая тех, кто постарше, методично собирая «материал», чтобы закрыть буйную четвёрку по статье за хулиганство.

— Местная деревенщина, вырожденцы убогие, алкашня одна, — презрительно скривил губы незнакомый мне мужичок с отёкшим лицом и мутными, злыми глазами. — Сталина на этих упырей нет! А Вы тут с ними нянчитесь, мягкотелость проявляете. Сочувствуете.

— Давайте по порядку, — ровным тоном оборвал его опер. — Фамилия, имя, отчество, место работы.

— Ключников Наум Константинович. На заводе я работаю, наладчик-киповец. И вы наших-то ребят, заводских, не прессуйте! Бригада у нас — золото, мужики пашут как про́клятые, план дают. А эти… — он брезгливо сплюнул, — местные калдыри на них сами кидаются. Завидуют, шакалы, что люди при деле и с копейкой.

— Где проживаете? — Клим писал быстро и размашисто, выхватывая из потока негатива только нужные для протокола факты.

— В общежитии, с нормальными, рабочими людьми. Я сюда недавно приехал и, знаете ли, просто в ужасе от здешней фауны! Тут же не люди, а скот. Наверняка сплошной разгул самогоноварения, жрут свою сивуху палённую с утра до ночи, мозги окончательно сгнили, вот и бросаются на честных работяг. Синяки, паразиты на теле общества… Твари мерзкие, в лагеря бы их всех загнать, пусть лучше рабочие робы шьют, пользу обществу приносят!

Слушать этого токсичного дядьку мне было физически тошно. Я отошёл, решил проверить, как там группа. Настроение у ребят было ожидаемо подавленным. Ещё бы, вместо тихого, выверенного выступления — крики, мордобой и потоки грязи.

Нужно было срочно разрядить обстановку и вытащить их из этого уныния.

— Ребят, — позвал я, стараясь придать голосу загадочности. — А у вас тут нет никаких местных легенд про озеро? А то наш библиотекарь по секрету сказал, что в нём водится… — я театрально понизил голос до шёпота. — Водяной.

— Водяной или нет — не знаю, но дядька мой там утонул, — невесело отозвалась Марина. — Любил он рыбку удить спозаранку, всегда сильно до рассвета уходил. Вот так ушёл однажды и с концами. И знаешь, что самое странное? Он ведь сроду не купался, нельзя же, в воде пестициды. Участковый тогда отмахнулся: мол, с мостков случайно оступился. Вот только выловили его почему-то в одних трусах… Мутная история. Жалко дядьку, хороший был, весёлый, детвору любил.

Тем временем бойцы ППС выпроводили из зала последних зевак. В пустом ДК осталась только наша группа, Клим да Василиса. Марина перевела вопросительный взгляд с помощницы участковой на меня:

— Вадим, слушай… а ты не мог бы отвезти дядю Толю до дома? Ну, чтобы мы уж точно за него спокойны были.

— Без проблем, сейчас сделаю.

Я и впрямь «отконвоировал» нашего помятого худрука до самого порога. А пока мотался туда-сюда, все уже успели разъехаться. ДК стоял запертый, тёмный и мрачный. Полиция из райцентра уехала, на улице осталась одна Василиса. После всего этого вечернего дурдома она была явно не в духе и просто попросила подбросить её до съёмного дома.

Мы сели в машину.

— Слушай, давай мы тебе дом купим рядом с моим? — выруливая на её улицу, завёл я свою старую песню. — Пока цены не взлетели, а?

— Нет, Вадим, — устало, ответила она, глядя в окно на тёмные силуэты домов. — Мне от отдела дали служебную комнату, там и буду жить. Мне большего-то и не надо. Да и, к тому же, как я сейчас свою нынешнюю квартирную хозяйку брошу? Привыкли мы уже друг к другу.

Глава 5 Самовар и карты

Вечер плавно перетёк в ночь, но мне не спалось. Какой-то внезапный порыв потянул меня к воде. Плюнув на то, что уже переоделся ко сну, я вышел из дома и по влажной от росы траве прошёл через огород к озеру.

Оно встретило меня безмятежностью. Вода застыла ровным, чёрным стеклом, над которым курилась лёгкая призрачная дымка. При свете полной луны пейзаж выглядел завораживающе, словно сошёл с полотен Архипа Куинджи. Я не то, чтобы большой знаток живописи, но Василиса в Питере плотно взялась за моё просвещение — часто показывала картины на планшете, сопровождая их подробными лекциями, терпеливо объясняя, куда нужно смотреть, на чём делать акцент. В общем, работала над моим культурным уровнем.

Однако сейчас я всматривался в эту лунную дорожку не ради эстетики. Мой взгляд скользил по воде, пытаясь уловить малейшее движение. Я искал изъян. Ждал, что зеркало воды дрогнет. Но идеальная гладь говорила об одном: сейчас эту тишину никто не тревожит. Никто не плавает, не прячется в зарослях тёмного камыша, не выныривает на поверхность, чтобы глотнуть воздуха или высмотреть новую жертву.

И всё же я нутром чуял — Стёпку кто-то утопил, и это точно не был несчастный случай. Постояв так ещё какое-то время и ничего не высмотрев в темноте, я зябко поёжился и вернулся в дом. Спать.

Утром, поскорее разобравшись с почтовыми делами, я подобрал Василису, и мы поехали в гости к Ядвиге.

Весна уже не осторожничала. Сквозь прогретую землю пробивалась молодая зелень, в воздухе чувствовалось оживление. Вовсю гомонили воробьи, и пели певчие птицы. Вокруг кипела жизнь: дорогу нам то и дело перебегали ошалевшие зайцы, а один раз, из кустов, хлопая крыльями, выпорхнула испуганная куропатка.

Путь мы решили проложить через старые сады. Причина была сугубо практичной. Эту дорогу мы теперь знали, а проломленное мной в прошлый раз заграждение никто восстанавливать не стал. Проезд оставался открытым.

Однако в этот раз просто переезжать вдавленную в грязь колючую проволоку я не спешил. Затормозив перед самым провалом в заборе, я вышел из машины, прихватив плоскогубцы. Ржавые металлические жилы поддавались с противным хрустом, но я методично перекусил их одну за другой, аккуратно сматывая кусачие нити в тугой тяжёлый клубок.

У самых столбов, в низинке, собралась лужа, в которой отражалось небо. Я замер возле неё, задумчиво глядя на срезанный металл в своих руках.

— О чём задумался? — окликнула меня Василиса, заметив, что я застыл на месте.

Я перевёл взгляд с ощетинившегося шипами мотка на неё и вздохнул:

— Да так… Знаешь, терпеть не могу «колючку». Есть в самом факте её существования что-то глубоко неправильное. Что-то скверное, подлое и злое.

— Она призвана создавать эффективные заграждения для предотвращения несанкционированного проникновения на охраняемые территории. Или вовсе служить целям обороны, — сухо ответила Василиса. Звучало как цитата из какого-нибудь официального ГОСТа.

Я бросил моток проволоки в лужу и потянулся к магии воды.

Обычно вода способна окислить большинство металлов — всем знакомое ржавление отлично уничтожает такие изделия, но требует времени. Я же оставлять опасный мусор не собирался. Лужа забурлила: под воздействием магии вода с огромной скоростью связывала железо с кислородом. За какие-то полминуты проволока буквально истлела, осев на дно грязной бурой кляксой.

Вот так-то лучше. Ещё не хватало, чтобы какой-нибудь ёж или лисица поранились об этот продукт человеческой цивилизации.

— То-то и оно, — отозвался я. — Затруднить проход, всякого рода оборона… А теперь скажи, Василиса Александровна, если профессиональный солдат захочет преодолеть проволочное ограждение, оно его остановит? Не будем брать в расчёт тот факт, что военным вообще незачем проникать в заброшенные Колдухинские сады.

Мы сели в машину и проехали оставшиеся метры до участка Ядвиги.

— Сможет, конечно, — ответила Василиса. — Их этому специально учат, есть масса инструментов и приспособлений. Да за примерами далеко ходить не надо: ты же сам только что пассатижи использовал, тоже метод.

— Вот и я о том же, — согласился я, постепенно подводя разговор к главной мысли. — Получается, и профессиональный вор легко преодолеет проволоку, верно? Выходит, против криминального элемента или военнослужащего она не очень-то и эффективна. А кто от неё действительно страдает? Дети, которые полезли бегать по садам, да пару яблок стырить. В лучшем случае это обернётся порезами, шрамами на всю жизнь и больнючими уколами от столбняка, которые твёрдой рукой вкатит Давлет Марксович. А в худшем — можно и умереть. Буквально.

— Ну, ты не нагнетай, это всего лишь колючая проволока. Заметь, я её не оправдываю, мне и самой эта штука не нравится. Однако в нашей жизни это вещь очень распространённая.

Я взял пакет с гостинцами, мы вышли из машины и направились к дому. Дорожку туда проложили буквально вчера. Уж не знаю, по какой причине — из-за любви ли к классической сказке, или просто под руку подвернулся именно такой стройматериал, но выложена она была аккуратной «ёлочкой» из жёлтого кирпича.

— А ещё от этой проволоки страдают дикие звери, — продолжал возмущаться я. — Вот и получается… Останавливает эта дрянь только невинных зверушек да хулиганистых мальчишек. А все эти красивые слова про оборону и охрану товарно-материальных ценностей выеденного яйца не стоят! В моё время такого уродства не было. Мерзость.

— Ой, Вадим, хватит ворчать, — закатила глаза Василиса. — «В твоё время»… Зато в твоё время за хулиганство на конюшнях плетьми пороли. И это тоже в лучшем случае оставляло рубцы да шрамы на всю жизнь. Так что нечего тут ныть, времена меняются, а суть остаётся.

Она вздохнула и, желая сгладить резкость, уже мягче добавила:

— Всё, не кипятись. Ну, хочешь, я заклятие разработаю? Будем ходить по садам и растворять её к лешему.

— Пожалуй, это уже перебор, — хмыкнул я, немного остыв. — Но спасибо, что поддерживаешь.

Мы подошли к крыльцу и постучали. Дверь открыли не сразу.

— Ой, заходите-заходите, гости дорогие! — нам открыла Ядвига, пребывающая в самом распрекрасном расположении духа. — Вы видели, как наш Михаил Анатольевич сад вычистил и украсил? Любо-дорого посмотреть! После того случая он взялся за дело с утроенной силой…

Она посторонилась, пропуская нас в дом.

— Только вот не знаю…скоро ведь и улучшать будет нечего. Куда он, спрашивается, будет свою неуёмную энергию девать? — озадаченно добавила Ядвига.

Насчёт неуёмной энергии она явно не преувеличивала. Едва мы переступили порог кухни, как обнаружили Лешего: дядя Миша нарезал круги вокруг стоя́щего на табурете самовара.

Медные бока пузатого агрегата были густо заляпаны чем-то тёмно-зелёным. В руках Леший сжимал инструмент, напоминающий миниатюрную болгарку. Он упоённо жужжал этой машинкой, полируя металл так, что уже очищенные участки блестели, как новенькие.

— Михаил Анатольевич, радость ты моя, неугомонная, я, вообще-то, предупреждала, что гости будут и из этого самовара планировала их чаем поить. Сегодня! Не завтра, не на следующей неделе, сегодня! — громко возмущалась Ядвига.

Всем своим видом она демонстрировала, что приступ хозяйственности настиг Лешего в исключительно неудачный момент.

— Ядвигочка, душа моя, пять минут — и готово! — прокричал дядя Миша сквозь жужжание. — Искусство не терпит суеты! Обработка пастой ГОИ требует вдумчивости и немножко времени!

— До твоей «вдумчивости» это был нормальный рабочий самовар. А теперь это музейный экспонат, из которого кипяток наливать страшно — вдруг ослепнешь от сияния, — пробурчала ведьма, скрестив руки на груди.

Чтобы как-то разрядить обстановку, отвлечь хозяйку от сияющего самовара и поднять ей настроение, я торжественно вручил Ядвиге шуршащий пакет. Внутри скрывался наш стратегический запас «к чаю»: пряники, вафли, пакетики с конфетами и несколько шоколадок на любой вкус.

— Молодец, Вадим, что не с пустыми руками. Хвалю, — одобрительно кивнула хозяйка, принимая пакет. — Вы присаживайтесь, присаживайтесь. К сожалению, с чаем у нас тут образовался непредвиденный форс-мажор, так что проявите терпение… к неугомонным сединам.

Последние слова Ядвига произнесла нарочито громко, чтобы перекрыть жужжание машинки. И тут же добавила, метя в самое больное:

— А то ведь как в народе говорят: хуже дурака — только дурак с инициативой!

Услышав это, Леший обиженно фыркнул, как полковой конь, выключил свой инструмент и демонстративно повернулся к нам широкой спиной.

Ядвига тут же поняла, что перегнула палку. Легко и совершенно беззвучно она вскочила со стула, подошла к нему и на пару секунд замерла, подбирая интонацию.

— Прости, Мишенька, ох, не права я! Бес попутал! — с великолепным театральным трагизмом воскликнула ведьма. Она протянула руку и крайне осторожно, словно прикасаясь к неразорвавшемуся фугасу, погладила Лешего по напряжённой спине.

— Я для дома стараюсь, делаю… А ты не ценишь, — проворчал он, даже не думая оборачиваться.

— Ценю, Мишенька, очень даже ценю! — елейным голосом заворковала Ядвига. — Просто… Ты бы закруглялся, а? Ну, не дело это, когда один в поте лица работает, а другие сиднем сидят. Вон, посмотри на Вадима, он же теперь от неловкости места себе не находит!

Она бросила на меня выразительный взгляд и заговорщически подмигнула.

— Того и гляди за топор возьмётся! «Привыкли, — говорит, — руки к топорам!» Сейчас как вскочит, как начнёт тебе помогать по хозяйству! А мы, вообще-то, тут собрались душевно посидеть, покумекать маленько, а не студенческий стройотряд устраивать. Правда ведь, Вадим?

— Ладно, не злюсь. Я сейчас быстренько всё доделаю.

Леший и правда вскоре закончил. Он торжественно водрузил на стол самовар, который теперь сиял, словно новенькая золотая монета «империал».

Ядвига тут же влила внутрь чуть ли не целое ведро студёной колодезной воды. Затем она замерла рядом, держа наготове пузатый белоснежный заварочный чайник, доверху набитый душистыми травами. Оставалась сущая мелочь — заварить их крутым кипятком.

Вот только медный агрегат из-за всей этой полировочной эпопеи был абсолютно холодным. По-хорошему, если соблюдать все дачные ритуалы, его теперь полагалось вынести на крыльцо, растопить шишками да лучиной, дождаться кипения и лишь потом занести обратно.

— Мишенька-то у нас, конечно, молодец, но ждать кипятка до второго пришествия мне откровенно лень, — ведьма выразительно покосилась на меня. — Может, среди присутствующих найдётся какой-нибудь добрый молодец, который знает, как чуточку ускорить процесс?

Я понимающе кивнул и потянулся сознанием к воде, плескавшейся в медном брюхе.

Для меня, как для Водяного, температура воды — это не просто цифры на градуснике, а скорость движения молекул. Всё элементарно: медленно — значит, холодно. Заставь их замереть — и вода кристаллизуется, обратившись в лёд. А вот заставь их плясать быстрее — станет жарко. Раскрути этот танец до предела, и при ста градусах молекулы уже не смогут удержаться в жидком состоянии, вырываясь на свободу паром.

Я мысленно приказал молекулам ускориться в бешеном ритме, и вода в медном брюхе моментально закипела. Вообще-то, я стараюсь так не делать — негоже транжирить магию на подобные бытовые мелочи, но раз уж ведьма просит… неправильно отказывать хозяйке.

Ядвига залила кипяток в заварник и накрыла его плотной тканевой грелкой. Вещица оказалась крайне колоритной, вместо традиционной цветастой «бабы на чайник» это была суровая полусфера из чёрной ткани с вышитым, красными нитками, логотипом AC/DC.

— Вернёмся к нашим баранам. Итак, моя идея насчёт создания собственного стража моста отторжения не вызвала, — констатировала Ядвига. Она уселась на стул и поставила на стол вазочку, в которую уже успела пересыпать конфеты из пакета.

К нам присоединился умывшийся Леший. Он чинно сел на своё место, всем своим видом излучая гордость за проделанную с самоваром работу.

— Давайте обсудим техническую часть, — предложила Василиса. — Насколько нам известно, в Правь могут попасть только птицы-посланники: Гамаюн, Сирин и Алконост. По сути, они и есть существа Прави. Из всей этой троицы мы знакомы только с Алконостом, но она в ближайшие месяцы явно не в том состоянии, чтобы туда летать.

Ядвига извлекла из кармана большую потёртую колоду гадальных карт, ловко её перетасовала и разложила на столе четыре штуки, рубашками вверх. Я в карточные предсказания сроду не верил. Видимо, мой скепсис слишком явно отразился на лице, потому что ведьма, поймав мой взгляд, хмыкнула:

— Что? Мне так проще думается. Вот, например, про птиц…

Она перевернула карты, скользнула по ним внимательным взглядом и со вздохом подытожила:

— Думаю, они нам так и так не помощники.

С этими словами Ядвига смахнула расклад и убрала карты в колоду. Не глядя, она вытянула из колоды ещё одну карту.

Из любопытства мы заглянули через стол, чтобы посмотреть, что выпало. Я в этих гаданиях совершенно не разбирался, но на карте, внизу виднелась надпись: «Башня».

— Нам же нужна не столько сама Правь, сколько Драконова пещера, верно? — уточнила Ядвига, убирая карту обратно.

— Почему именно она? — поинтересовался дядя Миша.

— Мост может охранять только существо легендарного уровня, — пояснила Василиса. — А каждый дракон рождается именно таким. К тому же он без труда сможет выдержать невыносимый жар моста.

— Имбовый юнит, который в бутылочном горлышке тесной локации завалит любую рейд-группу, — со знанием дела прокомментировал Леший.

Мы уставились на него в полном недоумении. Поняв, что его терминологию никто не оценил, дядя Миша махнул рукой — мол, проехали, продолжайте.

А я про себя ухмыльнулся. Судя по всему, во время работы на Пескоскладе наш Леший не только старые электронные приборы коллекционировал, но и плотно сидел на компьютерных играх. Надо будет как-нибудь на досуге полюбопытствовать, как именно он сейчас совмещает должность сторожа с перманентным пребыванием здесь, на ботанической станции.

— Я, конечно, не краевед в вопросах Прави, — закряхтела Ядвига. Она вытянула и кинула на стол очередную карту. Там оказалась «двойка мечей» — какая-то женщина с завязанными глазами. — Но слыхала байку про эту пещеру. Будто бы проход туда открыт только своим, то бишь драконам. А что мы имеем по нашим местным «легендам»? Лихо Одноглазое у нас не дракон, оно скорее Буратино… то бишь дендроид.

— Аспид настаивает на том, что он не дракон, — вклинился я. — Хоть у него и есть крылья, он всё же змей.

— Верно. А Василиск — ящер, но никак не дракон, и крыльев у него отродясь не было, — подхватила Василиса.

— Выходит так, — подвела итог Ядвига, убирая карту обратно в колоду. — Драконов в известной нам части мира всего два: Горыныч и Золотой дракон. То есть, только эти два кандидата способны проникнуть в нужное нам место и стащить яйцо.

— Стоп! — я предупреждающе поднял руку. — Допустим, мы как-то заполучим это яйцо. А технология инкубирования у нас есть? Как сделать так, чтобы из него действительно вылупился дракон?

— Обижаешь, Вадим, — с готовностью отозвалась Ядвига. — Мы на матушку-природу полагаться не станем, пускать такое дело на самотёк нельзя. Есть одно простое, но абсолютно убойное зелье. Сварим его, поместим туда яйцо… Это я полностью беру на себя. А высиживать его лучше всего прямо на будущем месте проживания. Районирование, так сказать, выражаясь языком садоводов.

— То есть, прямо возле моста? — прикинул я. — Ну, портал мы откроем, бронекапсулу какую-нибудь сделаем, чтобы бесы яйцо не пожрали… Всё звучит вполне реально. За исключением одной маленькой детали: нам кого-то нужно сначала уговорить, чтобы это яйцо нам принесли. Кстати, а откуда они вообще берутся? Может, какая-то драконья курица-несушка продолжает их откладывать, и есть местечко попроще, чем эта ваша особенная пещера?

— Курица-несушка? — саркастично прищурилась Ядвига. — Да будет тебе известно, мой мелководный друг, что все драконьи яйца в своё время отложил Первозмей — прародитель всех змей, ящеров и прочих чешуйчатых. Кто это был и куда подевался — неизвестно, но новых яиц он откладывать совершенно точно не будет. Так что на пополнение запасов можем не рассчитывать.

— А что, если никаких яиц там больше нет? Ну, кончились? — робко предположил Леший. Ядвига зыркнула на него так хмуро, что дядя Миша предпочёл не развивать эту пессимистичную мысль.

Мы все прекрасно понимали, что если яиц нет, то дела наши — дрянь. Потому что где один мертвяк, там потом и сорок. А где сорок — там и до целой армии недалеко.

В общем, в наших же интересах было верить, что яйца всё-таки существуют.

— Предлагаю исходить из того, что яйца всё-таки есть, и дожидаются они нас в той самой Драконьей пещере в Прави, — высказалась Василиса. — А вот по поводу кандидатов на кражу, я думаю следующее… Горыныч, безусловно, сильнее, брутальнее и увереннее в себе. Однако есть одно веское «но», которое перевешивает все его плюсы.

— И что с ним не так? — поинтересовался Леший.

Он ласково погладил блестящий полированный бок самовара и принялся разливать чай, неспешно пододвигая к себе чашки одну за другой — сначала травяная заварка, затем крутой кипяток.

— А проблема заключается в том, — продолжила Василиса, — что он умер и переродился совершенно другой личностью.

— Горыныч — он и в Африке Горыныч, — упрямо не согласился дядя Миша, расставляя перед нами чашки.

— Да нет, Мишенька, права Василисушка, ох, как права, — вздохнула Ядвига. — Он же переродился и прошлого своего совершенно не помнит. Как попасть в Правь — знать, наверное, не знает. Летать, может, физически и способен, но вряд ли это дело практикует. Что делать в другом мире — для него вообще тёмный лес. При всей его дурной силе ему потребуются сотни лет, просто чтобы освоиться! Сначала пару раз слетать туда на разведку, и уж только потом идти на серьёзное дело.

— Выходит, — мрачно подвёл итог я, — список наших кандидатов сузился до одного-единственного слащавого мажора на золочёном «Мерседесе»?

— Получается, что так, — кивнула Василиса. — А, как мы с тобой знаем, характер у него сложный: он упрям, невероятно ленив и совершенно не любит работать.

— А ещё труслив и малодушен, — закончил я. — Из всех четверых, с кем мы сталкивались, у него меньше всего мужества и склонности к героизму.

— Весь вопрос ведь в мотивации, — Ядвига бросила в чашку три куска сахара, громко зазвенела ложечкой, размешивая, и с удовольствием сёрбнула. — Раз в сто лет и ёжик летает, а пень цветёт. Главное — правильно к нему подойти. Что наш золочёный ящер любит больше всего?

— Золото он любит, — проворчал я. — Ну, то есть, не обязательно металл, а деньги вообще. Деньги, женщин и халяву. Этот бабник обожает соблазнять богатеньких красоток, а вот работать руками категорически не выносит. В отличие от того же Горыныча, который, судя по всему, тоже весьма богат, наш мажор лишний раз напрягаться не станет.

— На баб, значит, падок… — задумчиво протянула Ядвига и оценивающе смерила взглядом Василису. — И кто бы мог его охмурить?

— Но-но! — строго оборвала её Василиса. — Я воин, а не соблазнительница.

— Да я так, просто перебираю варианты, — примирительно ответила Ядвига. — К тому же, такому франту наверняка потребна дама при деньгах, статусная. И где мы такую возьмём?

— А есть одна, — я хитро улыбнулся и подался вперёд. — И вы все её прекрасно знаете. Это Тамара.

— Тамарка-то? — без тени уважения фыркнула Ядвига. — Эта потрёпанная краснодарская дива, у которой из всего имущества — только дом в посёлке Колдухин с видом на овраг?

— Так уж получилось, что наша кикимора — вовсе не бедная родственница, — я выдержал короткую паузу, наблюдая за реакцией Ядвиги и Василисы. — Поверьте, её банковский счёт куда глубже того оврага. Стоит нашему чешуйчатому альфонсу увидеть её активы, как он не то что яйцо из Прави притащит — он сам вам его высидит!

Глава 6 Найти свое место в жизни

Василиса вопросительно вздёрнула бровь.

— Ну, да, — подтвердил я. — Деньги у неё есть, но они, скажем так, вне зоны доступа. Вывести их не получается.

— Что это ещё за каламбур? — не поняла Ядвига. — Деньги Шрёдингера? Они как бы есть, и их как бы нет?

— Именно так, — уклончиво ответил я, не желая раньше времени вдаваться в детали. Хотя бы потому, что об этих счетах до этой минуты знали только мы с Тамарой. — С вашего позволения, я попробую применить челночную дипломатию. Видите ли, прежде чем цеплять на финансовый крючок Золотого дракона, а он должен клюнуть, сам же обмолвился, что специалист по оффшорам, нам нужно уговорить поучаствовать саму Тамару. И сыграв на этих зависших миллионах, мы сможем её замотивировать.

Ядвига протяжно закряхтела, мастерски и без единого слова выражая всё своё недовольство ситуацией. Но одного кряхтения ей показалось мало, и она всё же высказалась.

— Мотивация? — возмутилась ведьма. — Этой скользкой бабе ещё и особая причина нужна? Простого спасения всех, включая её саму, уже недостаточно?

— Как и самим драконам, — пожал плечами я. — Они вот взяли и отказались. Давайте будем объективными, пока к ней в дом не начнут ломиться закладные покойники с явным желанием её сожрать, она ничьи слова всерьёз не воспримет. Скажу больше, можно было бы её припугнуть, надавить авторитетом, но тогда она будет действовать из-под палки, с неохотой, и запорет нам всё дело.

Я взял из вазочки конфету, развернул и положил в рот:

— Кстати, Ядвига, я же правильно понимаю… Нам нужно вытянуть из дракона слова обещания, что он нам поможет? Клятву? А если он просто соврёт? Ну, скажет, что сделает, а потом передумает, кто ему, дракону, указ?

— В том-то и суть, касатик, никто ему не указ, кроме его собственной природы, — Ядвига снова стала раскладывать карты. — У драконов это не просто сотрясение воздуха, а нерушимый закон. Особенность у них такая: однажды давши слово, дракон не посмеет его нарушить.

Она на секунду задумалась, тасуя колоду:

— Ну, наверное, если бы Горынычу мы просто сказали «пожалуйста», этого бы хватило, он просто сказал бы «сделаю» — и всё. Я пару раз с ним встречалась за эти века. Он был мужик суровый, но последовательный, надёжный. Эх, жаль, что старика больше нет. Будь он здесь, нам бы и уговаривать никого не пришлось. Он за баланс миров всегда стоял горой, сам бы всё понял и свою роль исполнил без лишних слов.

Ядвига тяжело вздохнула и шлёпнула на стол очередную карту.

— А ваш этот, как его… Алтынай, кажется. Судя по тому, что вы рассказывали, он скользкий тип. Его крепко окучить надо. Однако правило для всех одно: они обязаны держать однажды данное слово. И тут всё зависит от Тамарки. Ей придётся сработать просто идеально, практически ювелирно, чтобы этот золотой змей расслабился и сам дал ей обещание. Скажет, мол, проси чего хочешь — отказаться уже не сможет. Мы его на слове поймаем. Если, конечно, до этого вообще дело дойдёт, а то, чем дальше в лес, тем у нас больше этого мерзкого слова «если».

Ведьма закончила выкладывать карты (целых девять штук), замолчала, сердито посмотрела на расклад, подцепила одну из них ногтем, хмыкнула, сгребла в колоду и убрала в карман.

— Ты знаешь, Вадим, гадания — не моя сильная сторона, но твоя затея может получиться. Пробуй, касатик, пробуй.

В какой-то момент разговоры стихли, и мы молча пили чай, глядя на самовар.

На прощание, когда Ядвига и Леший нас провожали, я задал ему аккуратный вопрос:

— Дядя Миша, а если бы сады были тебе подконтрольны, ты бы навёл там порядок?

— Если бы да кабы, да во рту росли грибы, то был бы то не рот, а целый огород, — скороговоркой проворчал Леший, но глаза его на миг сделались мечтательными.

Ага, значит, идея его зацепила. Конечно, ухоженные фруктовые деревья нечета глухой, дикой чаще, но судя по территории ботанической станции, в последнее время Леший проникся к культурным посадкам неожиданной симпатией. Возможно, именно через эту хрупкую привязанность к яблоням и кустарникам мне удастся исполнить волю Мегалита и вернуть дяде Мише его лес… пусть и в новом, необычном обличии.

…

— А зачем ты его про сады расспрашивал? — поинтересовалась Василиса, когда мы отъехали от ботстанции. — Мы же к ним никакого отношения не имеем. Где мы и где сады? Или это у тебя проснулись капиталистические замашки?

— Я не пытаюсь на всём заработать, меня больше волнует процветание посёлка. Развитие в целом. Хочется, чтобы здесь всё было по-человечески. Вот, взять хотя бы пляж.

— А причём тут пляж? Его же нет.

— Вот я и хочу, чтобы он был. Чтобы люди купались, отдыхали, радовались жизни. Сейчас это модно называется «повышением качества жизни». Хочу, чтобы в посёлке был свой парк, места для прогулок, нормальные магазины, хотя бы простенький стадион. Детскую площадку, кстати, уже скоро смонтируют. Ну и пляж.

— У нашего озера такая репутация, что в него никто в здравом уме не полезет, — с сомнением ответила Василиса.

— Воду я приведу в порядок, очищу. Не до прозрачности Байкала или швейцарских озёр, конечно, но купаться будет очень даже приятно. Всё будет достойно. Проблема в другом. Пока мы не выясним, что именно там губит людей, и не устраним причину, пускать в воду никого нельзя. Кстати, тебе удалось что-нибудь нарыть по старым делам?

— Я просмотрела архивы. Все материалы отказные, никакого криминала, — сказала Василиса. — Правда, в одном случае вдова дала странные показания. Якобы накануне трагедии муж утверждал, будто из воды его зовёт сынишка от первого брака. Но мальчик вместе с бывшей женой давно переехал в Самару, так что мужчине это явно почудилось. Само собой, следователи всё списали на алкоголь и белую горячку.

— А я нашёл Стёпкину картинку, — задумчиво произнёс я. — Там нарисовано, как на него из воды кто-то смотрит. И даже не один, а сразу несколько… кого-то.

— Вообще, это больше всего похоже на навок, — констатировала Василиса. — Они ведь не двоедушники, а настоящая водяная нежить, которая питается жизненной энергией утопленников. Но ты же сканировал акваторию? Неужели никого не заметил?

— Не видел, как ни старался. Но ты права, твоя версия похожа на правду, по повадкам вылитые навки. К тому же они, как и шуликуны, любят сбиваться в стаи. Но как им удалось от меня спрятаться?

— Я тебе добавлю странностей. В соседней Лабинке за последние пять лет вообще никто не тонул, хотя у них там есть дикий пляж. В райцентре было пара случаев, но это в пределах нормы. Аномалия наблюдается только у нас.

— Значит, попробую расширить радиус, прочешу ещё и Малую Атаманку выше и ниже по течению, — рассудил я. — Может, они прячутся где-то там, за пределами моего взора?

— Кстати, а почему ты вчера так интересовался пропиской тех хулиганов? — сменила тему Василиса.

— Да, так. Слышал слухи просто, что в общежитии есть слегка шумная бригада заводчан из Набережных Челнов. Ребята вроде неплохие, но выпить любят и вспыльчивые, чуть что, у них кулачные бои. Думал, что это и есть они.

— Там сейчас больше сотни жильцов и куча самых разных бригад, — уверенно добавила Василиса. — Кого там только нет. И вре́менные монтажники, и постоянные вахтовики-рабочие предприятия. Да, и из Татарстана есть ребята, но вчера задержали совсем другую компанию.

— Странная тенденция, — задумчиво прокомментировал я. — Одни пьют и буянят, вторые тоже с катушек слетают. Можно было бы сказать, что само место такое, дурное, но мы-то здесь не первый день. Раньше подобного не замечал. Взять тех же сербов: когда готовили, дым коромыслом стоял. Винцо попивали, песни горланили — и ничего, никаких проблем. Всё у них мирно было. А тут за пару дней прямо алкоэпидемия.

Я вовремя прикусил язык, чуть было не проговорившись про ребят из Челнов. Обещал ведь клятвенно бабе Нине, помалкивать об инциденте.

— Скажи мне, Хозяин Земли, — Василиса заговорила тем самым тоном, который использовала для неприятных, но необходимых моментов. — Мы сегодня Мост инспектировать будем? После массового прорыва мы так и не проверяли, как оно там. Вдруг назревает очередная попытка незаконной миграции? Как бы не прозевать.

— Ну, кнут при мне, так что давай прямо сейчас, — сказал я. — Может, проверишь, нет ли поблизости лишних глаз?

Василиса сделала несколько быстрых движений пальцами, вычерчивая в воздухе магический контур, и отрицательно покачала головой:

— Чисто.

Я свернул с грунтовки к реке и поднял над водой плотную завесу тумана. Василиса уже взялась за ручку двери, намереваясь выйти, но я действовал быстрее. Дотянувшись мысленно до Мегалита, я распахнул проход прямо перед капотом УАЗа и, не раздумывая, въехал в портал прямо на машине.

Василиса уставилась на меня с неподдельным изумлением:

— Полегче, Вадим! Что за сафари? Решил полихачить в Нави?

— Ну… — смущённо отозвался я и поспешно сбросил скорость до черепашьей, потому что «моя ласточка» принялась скакать по камням, как обезумевшая обезьяна на батуте.

Я остановился. Пыль, поднятая покрышками, медленно оседала вокруг машины.

— Мне просто хотелось проверить, будет ли техника вообще работать в Нави. Да и железный корпус, это какая-никакая броня. А вдруг нас тут поджидала толпа мертвяков? Задавили бы парочку и по газам, обратно в Явь. В конце концов, в ПДД ведь нет запрета кататься по Нави, верно?

Василиса не ответила. Она внимательно осматривала поле у моста. Вокруг не было ни одного беса или какой-нибудь иной твари. Абсолютная пустота. Видимо, закладные покойники прорвались в Явь всей толпой, никого здесь не оставив.

Пока мы осматривались, гнилостная вонь от реки постепенно проникала в салон, но всё же она не была настолько нестерпимой, чтобы нам пришлось натягивать респираторы. Так что нашу небольшую разведку мы провели в сравнительном комфорте, не вылезая из машины.

— Никого, — констатировала Василиса. — Поехали обратно. Твой транспортный эксперимент, конечно, удался, но… Я бы хотела, чтобы в будущем ты меня предупреждал, а лучше, чтобы мы заходили в Навь на своих двоих. Так я не буду ограничена в магии. А то, сидя в кабине… Неудобно это и непривычно.

— Без проблем, будем действовать по старинке, — согласился я. — Зато теперь мы знаем, что можем привезти сюда стройматериалы, инструменты, да мало ли что ещё! Яйцо в бронекапсуле, например.

Мы выехали из Нави обратно на поле и специально дождались, пока Мегалит полностью закроет проход. А то отвернёшься на секунду, прошмыгнёт за спиной какая-нибудь морда, и лови её потом по всему Краснодарскому краю.

По дороге в посёлок мы опустили стёкла, чтобы как следует проветрить салон. Даже за какую-то минуту в Нави машина успела провонять так, словно была припаркована у скотомогильника в июльскую жару.

— Ладно, как сходишь к Тамаре — позвони, — попросила Василиса, когда я высадил её около дома. — Интересно всё же, согласится она помочь или скажет, что её хата с краю.

— Вот для этого мне и нужна моя многоходовочка, — усмехнулся я.

— До завтра, гроссмейстер! — улыбнулась на прощание Василиса.

Я поехал к пункту выдачи Wildberries и, пока ждал Руслана, разговорился с Гайком.

— Слюшай, Вадим, тут такое дело… «Пятёрочка» у нас открываться хочет, — без особого оптимизма сообщил он.

— Ну, так это же хорошо! Видят, что население растёт, держат нос по ветру.

— Что тут хорошего, э? — искренне возмутился Гайк и даже в сердцах топнул ногой. — Ты же понимаешь, моему сельмагу совсем конец придёт! Разве я с этими сетевиками потяну?

— Это естественный ход вещей, уважаемый Гайк, — попытался я его успокоить. — Но посмотрите на это с другой стороны. Кто будет у них администратором? Вы же знаете здешний рынок лучше всех. Сходили бы на собеседование, а? Я уверен, у Вас все шансы занять эту должность.

— Э-э, оставь, Вадим… Не в мои годы под дудку чужого дяди зайчиком скакать, отчёты эти писать. Придётся мне свой магазинчик закрывать. Не сразу, конечно, но придётся. И думать за новый бизнес.

— Уверен, что всё в итоге сложится хорошо, — искренне подбодрил я его.

В это время Руслан вышел из пункта выдачи, запер дверь, коротко отчитался перед Гайком о проделанной работе, попрощался и побрёл к машине.

…

— Слушай, у тебя тут пованивает, — заметил Руслан, когда мы тронулись с места. — Тебя что, трупы заставляют возить? Впрочем, ладно, можешь не отвечать. Я вот о чём хотел спросить, Вадим. Как считаешь, чем мне вообще по жизни заняться?

— Трудно сказать. Найти свой путь, вообще задача нетривиальная. А что, в пункте выдачи тебе уже не нравится?

— Я справляюсь, конечно, но не вечно же мне там сидеть. И, не в обиду тебе будет сказано, не всю же жизнь мне в Колдухине прозябать. Ты-то, как я понимаю, тут основательно корни пускаешь?

— Да, планирую осесть здесь насовсем, — серьёзно ответил я оборотню. — Но если ты однажды решишь покинуть мой подвал и пуститься в свободное плавание, я и слова поперёк не скажу. Наоборот, повторю тебе то же самое, что только что сказал Гайку. Это естественный ход вещей. Птенцы вырастают и покидают гнездо. Аналогия, может, и не самая точная, но суть ты понял.

— Да понял я, понял. Вот и думаю, куда мне лететь из этого гнезда? У меня из образования только школьный аттестат да карточка учёта в казанском наркодиспансере. И всё на этом.

Мы приехали. Я припарковал машину у дома, вышел и, оглядев пустующий двор, подумал, что неплохо бы соорудить здесь если не полноценный гараж, то хотя бы приличный навес.

— Руслан, — возобновил я разговор, когда мы зашли в дом. — Не скрою, обычно двоедушники не бедствуют. Грех не использовать свои новые особенности для заработка.

— А за это не наказывают? — с сомнением спросил он. — Та самая Инквизиция.

— Запрещено причинять вред людям: воровать с помощью магии, мошенничать, калечить, убивать и всё в таком духе. Но если ты, скажем, как леший, умеешь выращивать деревья чуть ли не на голых камнях, то никаких запретов нет.

— То-то и оно, что я за собой никаких полезных навыков не чувствую, — проворчал Руслан. — Вот ты мог бы работать на ГЭС или в рыбнадзоре… А я что могу?

— Зря ты так, — возразил я. — Вообще-то, барсуки — прирождённые строители и блестящие инженеры. Они под землёй такие многоярусные лабиринты с идеальной вентиляцией отстраивают — закачаешься! Может, тебе сто́ит попробовать развиваться в этом направлении? Строительство, архитектура, ландшафтный дизайн? Можно потренироваться на этом участке. Давно здесь хотел навес соорудить. У каждого есть талант, его просто надо нащупать. Ну и приложить трудолюбие, конечно. Ладно, зодчий, чего на ужин желаешь?

Руслан неопределённо пожал плечами:

— Барсук во мне настойчиво требует чего-нибудь мясного.

— Будет тебе мясное, — усмехнулся я. — Сейчас пойдём червячка заморим…

…

Я приготовил котлеты. Мы поужинали, и перед тем, как лечь спать, я всё же отправился к озеру.

Стояла ночь. Я снова долго всматривался в тёмную поверхность воды, но, как и прежде, никаких «аномалий» не заметил. Озеро оставалось спокойным. Скинув одежду, я вошёл в воду. Опустившись почти на самое дно, замер и какое-то время просто прислушивался к озеру и собственным ощущениям.

В голову пришла мысль: а что, если оставить под водой камеры? Подводные дроны — штука дорогая и сложная, но ведь можно загерметизировать обычные веб-камеры и расставить их на дне. Хотя… Василиса права: вода мутная, много ли я там увижу? Да и когда мне отсматривать эти многочасовые записи? Нет, искать надо иначе. Может, сработать на живца? Самому стать приманкой? Бродить вдоль берега во мраке, авось вражина на меня отреагирует, попытается применить свои чары и затащить в воду?

Но это планы на будущее. А пока я задействовал магию. Тщательно обшарил акваторию, спустился ниже по течению Малой Атаманки. Затем, словно огромная рыбина, ни разу не вынырнув на поверхность, проплыл далеко вверх по реке, вглядываясь в толщу воды.

Ничего несвойственного подводному миру не видел, не считая обычного мусора, вросших в ил кусков арматуры (которую я попутно расщепил), да пустых бутылок, Так что, среди этих мусорных отложений, которые я решил собрать попозже, прихватив мешок, я не обнаружил ничего похожего на следы мистических существ.

Куда же вы подевались, черти водоплавающие? Раз вы вышли на охоту за профессором, значит, вы существуете, и вы голодны. Но как вам удаётся прятаться от меня, от самого Водяного?

Именно эта мысль нервировала меня. Они скрываются и вредят прямо в моей вотчине! Это был открытый вызов моему статусу духа воды, пусть и в малых масштабах, но всё-таки полноправного владыки этого водоёма.

…

Утром, едва покончив с миссией почтальона, я поспешил к Тамаре.

— Что? Поверил бабе Нине? — вместо «здравствуйте» выдала мне кикимора, выйдя на крыльцо и уперев руки в бока.

— Э-э-э… О чём ты? — я попытался сделать лицо стройматериалом, но это, ожидаемо, не сработало.

— Как о чём? Вадим, у меня в кои-то веки симпатия к мужчине появилась, искра, всё такое! А эта старая грымза натравила тебя на ясноокого Милоша, и вот он уже… Фьють! Как, мать её, птичка! Улетел в свою Сербию. Бросил меня одну-одинёшеньку! Так и знай, негодяй и подлый разбиватель женских сердец, я на тебя обижена!

Тамара возмущалась несколько театрально. Это была скорее игра. Она картинно скрестила руки на груди и отвернулась, но в дом не ушла, явно давая мне возможность оправдаться.

— Слушай, Тамара, я видел, у тебя там в саду беседка есть. Пойдём-ка туда, а? — предложил я и неспешно двинулся в нужном направлении.

— Никуда я с тобой не пойду, пока ты не объяснишь свой поступок! — Тамара дёрнула плечом, однако, вопреки собственным словам, пошла следом.

Я уселся на скрипучую доску лавки. Сама беседка была некогда добротной, но от времени заметно обветшала.

— Итак, что Вы скажете в своё оправдание, Вадим Иванович? — сухо спросила кикимора, усаживаясь напротив и лукаво поблёскивая глазами.

— Ну, оправдываться я не стану, я пришёл не за этим. Хотя признаю́, был не прав. Всё закрутилось так быстро, что я просто не успел тебе объяснить ситуацию.

— Значит, какое-то объяснение всё же есть? — снисходительно спросила Тамара.

— Да, — я не реагировал на её эмоциональные взбрыки и старался говорить максимально сухо. — Твой серб оказался здухачем.

— Поясни. Что это значит?

— Здухач — это сербский двоедушник. Он способен управлять погодой, а в плохом настроении — насылать мор на скот. И уехал он вовсе не от тебя. Ему просто физически нужно было воссоединиться с землёй предков.

— Он был двоедушником? — Тамара задумалась. — Даже не знаю, хорошо это или нет. Мне, конечно, уже всё равно… После того как он малодушно сбежал, я изгнала его из своего сердца. И всё же… Он вернётся? — она вопросительно приподняла бровь.

— Слушай, Тамара, — я начал терять терпение, что для моей текущей миссии было весьма некстати. — Вы с ним едва знакомы! У нас тут по-настоящему серьёзные дела. Давай пока оставим в покое твоё разбитое сердце и международные отношения. Поверь мне, всё это — сущие мелочи.

— Такое себе извинение, — фыркнула кикимора.

— Как я уже говорил, просить прощения не входит в мои планы. Итак, новость номер раз: мы живём буквально под боком у Калинова моста.

— Калинова моста… — равнодушно повторила она, но спустя мнгновение до неё начало доходить. Её голос сорвался на тихий панический визг: — Это который путь в Навь⁈

По её лицу пробежала даже не гамма, а целое цунами чувств. Страх, паника, гнев. Мимические мышцы просто не поспевали за шквалом эмоций, захлестнувших её сознание.

Ещё бы. Тамара имела уникальный и крайне неприятный опыт. Она умудрилась при жизни побывать в мире мёртвых. И не на полминуточки, а застряла там на несколько дней, совершенно не понимая, сможет ли вообще вернуться обратно.

Но когда она, наконец, отдышалась и оправилась от первого шока, лицо её стало предельно серьёзным. Из глаз разом исчезли лукавый блеск, все сербы, наигранные обиды и детские попытки манипулировать мной через чувство вины. Передо мной сидел взрослый, и немного напуганный двоедушник.

Глава 7 Челночная дипломатия

— Почему ты молчал раньше, не говорил ничего? — спросила Тамара севшим голосом.

— Сам узнал не так давно, — соврал я, даже не моргнув. — Но это лишь верхушка айсберга.

— А этого, по-твоему, мало?

— Для полной картины — мало, Тамара. Слушай дальше. У Калинова моста всегда должен быть страж. Веками эту роль исполнял Горыныч. Он даже жил здесь, в окрестностях, присматривал за мостом, кузнечным делом в посёлке занимался.

Тамара задумчиво нахмурилась, пытаясь сопоставить факты.

— Я здесь каждую собаку знаю, но ни разу не видела никого, кто подходил бы под описание трёхголового змея. Даже в человеческом обличье, — без тени иронии сказала она.

— В этом-то и загвоздка, — я провёл рукой по своим волосам. — Горыныч какое-то время назад «упорхнул». Мост остался без защиты, и теперь через него то и дело просачивается всякая нечисть, оседая в окрестностях вокруг Колдухина.

Тамара заметно поёжилась, обхватив плечи руками.

— Выходит, пора мне отсюда уезжать? — жалобно спросила она. — Хватать девок, забирать документы из школы и сматывать удочки… Жаль, дом быстро не продашь. Хотя, с другой стороны, что тут ловить? Мужиков нет, работы нет, перспектив — ноль.

— Тамара Васильевна, давай только без этой драмы, не морочь мне голову — перебил я её. — Ты никогда не горела желанием работать, и я сейчас говорю это без тени осуждения. Просто констатирую факт. К тому же, я ещё не закончил.

— Да? — вздохнула она. — Ну, валяй, пугай слабую женщину дальше. Чего уж там.

— Мы с Василисой пытались вернуть Горыныча, но не преуспели, — продолжил я. — Теперь мосту нужен новый страж. И чтобы его заполучить, нам потребуется твоя помощь.

— Какого рода? — без особого энтузиазма поинтересовалась кикимора, недоверчиво смотря на меня исподлобья.

— Исключительно по твоей части, Тамара! И, уверен, она придётся тебе по душе, — произнёс я с преувеличенной жизнерадостностью. — Нужно, чтобы один мужчина увлёкся тобой и пообещал сделать всё, что угодно, по твоей просьбе.

Эти слова сработали мгновенно. Тамара оживилась, глаза её хищно блеснули.

— То есть я соблазняю мужика и тем самым спасаю мир? Вот это разговор, Вадим! Где моя Нобелевская премия⁈ Держите меня семеро! — она довольно рассмеялась, но вдруг осеклась, внимательно посмотрела мне в лицо. — Но… Что-то мне совсем не нравится холодный блеск в твоих голубых глазах, водяной дух. Чувствую, сейчас прозвучит какое-то очень веское «но». Выкладывай всё, не молчи, пока я снова на тебя не обиделась!

— Да, есть один крошечный нюанс, — невинно улыбнулся я. — Этот мужчина — Золотой дракон. Может, слышала о таком?

Весь энтузиазм кикиморы улетучился в ту же секунду. Плечи опустились, взгляд упёрся в столешницу.

— Умеешь ты раскачать на эмоциональных качелях, Вадим, — мрачно сказала она, подняв на меня свои огромные чёрные глаза — Хуже, чем мой бывший, цыган Петши. Слушай, а Колю Баскова тебе, случайно, соблазнить не надо? Или, может, мне сразу женить на себе короля Британии Чарльза… тьфу ты, Карла Третьего?

— Если ты сейчас тонко намекаешь, что Золотой дракон — фигура сложная, то я не стану с тобой спорить. Но вот тут попрошу послушать меня внимательно. Значит… Схему я предлагаю такую… У тебя ведь есть деньги на счёте в гонконгском банке, верно?

Тамара кивнула, не понимая, к чему я клоню. Мы с ней обсуждали уже эту тему, и пока что эти деньги были для неё совершенно недоступны.

— У дракона нюх на женскую красоту и деньги, особенно когда эти два фактора идут в комплекте. Он должен на тебя клюнуть.

— Ты так говоришь, Вадим, будто знаком с ним.

— Ужинали как-то. Так вот, ты попросишь его эти деньги перевести сюда, на счета в России. Поверь, он это умеет.

— А что он за это попросит? Ну, кроме моей благосклонности? — Тамара заговорила тоном прожжённого дельца.

— Процент отщипнёт. Комиссию. Он стал богат не просто так. И вот от того, насколько сильно он в тебя втрескается, как раз и зависит её размер.

— Да, такое очень мотивирует. Ладно. Что ещё? Вытянуть из него обещание? Ты же понимаешь, Вадим, что на двоедушников моё пение действует очень слабо. Тебя, например, вообще не пробрало. С драконом я бы даже пробовать не стала.

— Согласен, не стоит его драконить. Кхе, каламбур получился. В общем, тебе придётся давить на него исключительно женственностью и своими природными чарами, а не магией. Да, задачка с двумя звёздочками, особенно с учётом того, что в результате ты получишь большие деньги, статус спасительницы мира и Колдухинские сады.

Она несколько раз удивлённо моргнула.

— Что-то я не поняла, Вадим. Каким боком тут это кладбище старых деревьев, где живут только белки да клещи?

— А это моя часть сделки, Тамара. Когда ты получишь деньги, то инвестируешь незначительную часть в сады. Выкупишь их и превратишь в бизнес. Не спорь со мной, это обеспечит тебе прикрытие, даст официальное объяснение всем, откуда у тебя вдруг появились капиталы. Станешь бизнесменом. Или как там говорят? Бизнесвуман. Будешь кататься на джипе, наймёшь управляющего. Леший тебе с деревьями поможет, опять же. Его надо будет нанять главным ботаником.

— Что-то много условий и запросов к моим деньгам.

— Которых у тебя не было бы, если бы не я. Да их до сих пор в твоих руках и нет. И не будет, пока я, опять-таки, не посодействую.

— Ладно, — хмуро бросила она. — Как я уже говорила, на власть твою не покушаюсь. Как женщине, мне хочется с тобой поспорить, нервы тебе поделать. Но как двухсотлетний двоедушник я понимаю, что остаюсь круго́м в выигрыше. Мост вроде как будет прикрыт, бизнес будет приносить копеечку, я надеюсь. — зыркнула она на меня из-под бровей. — машина, девок опять же приодену. К тому же, когда у меня появится официальный статус, я наконец-то смогу сама подыскать себе подходящего мужа.

— Которого ты не будешь выпивать до дна, — тут же вставил я.

— Моралист! А если с драконом не получится?

— Ты не переживай, ничего страшного. Просто твари Нави прорвутся, и случится конец света, который стартует прямо на Кубани. Делов-то.

Тамара помрачнела.

— Умеешь ты подбодрить.

— Всё будет хорошо. Мы к этой операции подойдём со всей ответственностью.

— «Мы» это кто? Эти «мы» сейчас с нами в одной беседке, Вадим? — скептически спросила она.

— Мы — это я, Василиса, Ядвига Дорофеевна и даже Леший. Мы называемся…

— Тайное общество ткачей? — перебила меня кикимора.

— Какая-то ты сегодня язвительная. Нет, «Общество любителей карт и самовара». В общем, силы влиятельные, умные и всё такое.

— Надеюсь, и спонсоры не бедные? Красота требует жертв, — она выразительно растопырила пальцы, показывая мне маникюр, вернее почти полное его отсутствие.

— Не переживай. Проинвестируем. С условием возврата, разумеется, — отмахнулся я.

— Офигеть можно! — Тамара удивлённо расширила глаза. — То есть опять всё за мой счёт? Слышь, Водяной, ты хоть здесь не жмись, тоже мне, меценат. С возвратом он захотел!

— Обсудим детали позже, — настала моя очередь нахмуриться — Сейчас мне нужно услышать твоё принципиальное согласие на весь этот план.

Тамара для приличия ещё поворчала под нос, но было отлично видно, как от перспективы заполучить личный джип и богатого мужика у неё алчно загорелись глаза.

— В конце концов, в случае провала я ведь ничего не теряю, верно? — она стала рассуждать вслух. — Ну, допустим, не смогу я его очаровать. Как говаривала моя бабка, вредная, кстати, была женщина: «Не жили богато, нечего и начинать».

— Нормально мы жили, не надо ля-ля, не прибедняйся, — возразил я. — И да, Золотой дракон нас, конечно, не сожжёт, только вот мост так и останется открытым и беззащитным. А вот лично ты останешься без джипа и садов.

— Дались тебе эти сады, — нахмурилась кикимора. — Ладно, согласная я. Где там обитает мой суженый-золочёный? Когда выезжаем?

— Погоди, не гони волну. Дело серьёзное. Для начала нужно собрать совещание и продумать все детали.

— Ну, какие проблемы, Водяной? Созывай свой «Союз меча и орала», только меня пригласить не забудь.

На том и порешили.

…

Звонить Василисе я не стал. Направился прямиком в опорник. Однако вместо привычного мирного гула закипающего электрического чайника там меня встретил дым коромыслом.

В опорнике было не протолкнуться. В узком коридорчике переминался с ноги на ногу Гайк. В «обезьяннике» за решёткой стояли двое, Антон Осоедов и Михалыч. Вид оба имели слегка потрёпанный, причём Михалыч сжимал в руке початую бутылку водки.

За столом сидела сама Василиса, а рядом, с трудом умещаясь на шатком приставном стульчике, слегка испуганная Галина — продавщица из сельмага. Судя по всему, сейчас она как раз давала показания.

Я бочком проскользнул внутрь.

— Здравия желаю, честной народ и товарищ помощник участкового! А я тут почту принёс, — соврал я.

Насчёт «корреспонденции», это у нас была дежурная фраза на случай, если Василиса оказывалась в кабинете не одна.

— Давайте попозже, Вадим Иванович, — Василиса коротко кивнула мне и снова уткнулась в бумаги. — Я занята.

— Михалыч, а чего это у тебя в руках? — я переключился на задержанного.

— А то ты не узнал, — мрачно огрызнулся тот. — Йогурт в новом дизайне.

— Александр Михайлович, а как же твой спор с Давлетом? — прищурился я. — А ну как, я ему пожалуюсь?

— Да я её просто так купил! — тут же выкрутился Михалыч. — В сервант поставлю, исключительно, чтобы любоваться.

— Водку в камере нельзя, к этому мы ещё вернёмся, — строго сказала Василиса. — Вадим, Гайк, вы не могли бы покинуть помещение? Не нужно здесь толпиться.

Мы с Гайком благоразумно не стали препираться и послушно вышли на улицу.

Бизнесмен был мрачнее тучи. Он достал сигареты, на автомате предложил мне, я лишь отрицательно мотнул головой, поскольку не курю, от слова совсем, а он сам нервно закурил.

— Что стряслось-то? — спросил я его.

— Э, слюшай, вообще не понимаю, что на них нашло! — начал он, выпуская дым. — Ну, ты сам видел, да? Михалыч водку купил. Что тут такого, скажи мне?

— Обычное утро, — философски согласился я.

— Вот именно, да! За ним в очереди стоял Антон-джан, — продолжил Гайк. — Вай, какой он после этого джан? В общем, они что-то не поделили, слово за слово и сцепились! Такую драку устроили в магазине! Поваляли мне все вёдра, два из них совсем помяли. Э-э, такой убыток сделали!

— Прямо на ровном месте? Может, у них какие-то свои дела, старые обиды?

— Слюшай, не знаю. Галя говорит, Антон назвал Михалыча алкашом. Обидно, да? Хотя и чистая правда. А Михалыч, вдруг как разорётся в ответ, что Антон, понимаешь, хочет его бутылку отнять! Ты же видел, он её до сих пор не отпускает, вцепился как в «свою прелесть», вах! — рассказывал Гайк, активно жестикулируя.

— А Антон и правда хотел? Или Михалыч напридумывал? — поинтересовался я. — Спрашиваю исключительно из чистого любопытства.

— Э, слюшай, по её словам и правда пытался, да! — ответил Гайк. — Знаешь, Вадим-джан, Осоедов мужик, конечно, со своими странностями, но чтобы чужое из рук рвать… вай, такого я за ним отродясь не замечал! Камеры в магазине у меня нет, так что вся история, только со слов моей работницы, понимаешь?

— Да? А тебе не кажется странным, что сейчас они за бутылку уже не дерутся?

Гайк задумчиво кивнул, выпуская очередную струю дыма, и плавно перешёл к рассуждениям об агрессивной экспансии вездесущей «Пятёрочки» и о том, что, кроме таксования ему жизненно необходим ещё какой-нибудь надёжный бизнес.

Спустя некоторое время Василиса, наконец, отпустила продавщицу и тоже вышла на крыльцо. Гайк повёз Галину обратно на её законное рабочее место, на прощание махнув нам рукой из окна.

— Ну что, всё тебе наше купечество рассказало? — устало поинтересовалась Василиса.

— В общих чертах. Если я правильно всё понял, мужики сцепились из-за водки. Причина, согласись, веская, — я улыбнулся.

— Мне кое-как удалось отнять у Михалыча эту злосчастную бутылку, да и то лишь на условиях, что я ему её потом верну. Сейчас вроде притихли оба, даже попросили радио им включить. Скучно им, видите ли.

— Не пытаются продолжить выяснять отношения? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, — покачала головой Василиса. — Если бы кто-то из них реально буянил, я бы уже подкрепление из райцентра вызвала. А так… Каждый из них теперь, в спокойной обстановке, твердит, что на него просто «что-то нашло». Вре́менное помутнение, внезапная вспышка гнева. Представляешь, даже нехотя извинились друг перед другом.

— Серьёзно? — усмехнулся я. — Ты прям как воспиталка в детском саду.

— Да, — не стала спорить она, тяжело вздохнув. — Только эти ясельные детки весят по центнеру и покрыты щетиной. Ладно, признавайся, ты просто так заглянул или по поводу?

— По поводу. С Тамарой я поговорил, она согласна. Надо собраться и обсудить план покорения драконьего сердца. Может, прямо сегодня вечером рванём к Ядвиге?

Василиса на мгновение задумалась, прикидывая график.

— Я через час отпущу Осоедова, он всё-таки поспокойнее. А чуть позже, уже под вечер, выпущу и Михалыча. Часов в пять, наверное. Вот после этого можно будет спокойно пообщаться, не отвлекаясь на службу.

— Добро. Ну, я тогда пошёл?

— Иди, — сказала Василиса, но тут же спохватилась: — Нет, постой! Совсем забыла спросить. Ты акваторию реки проверил, как планировал?

— Проверил. И абсолютно ничего интересного там не нашёл, — пожал я плечами. — А что такое?

— Я тут в старых Светланиных отказных материалах наткнулась на одно странное заявление, — начала она. — Писал его, кстати, мой сегодняшний «клиент», Михалыч. Года два назад он заявил, что в Камколи якобы утонул ребёнок. Само собой, Беккер тогда списала всё на его пьянство, тем более что, хвала судьбе, дети у нас в районе не пропадали.

Василиса задумчиво посмотрела в сторону опорника.

— А сегодня, когда я брала с него показания, решила как бы невзначай об этом спросить. И представляешь, он стоит на своём! Говорит, своими глазами видел, как в озеро вошёл ребёнок. Жалобно так проревел что-то и бултых под воду. Михалыч порывался даже кинуться спасать, но вовремя вспомнил, что плавать не умеет. Версию, что ему пьяным делом почудилось, отрицает.

— Василиса, а тебе не кажется, что это фирменный почерк навок? — нахмурился я. — Выдавать себя за утопленников, морочить голову, завлекать, звать по имени… особенно в тумане. Вспомни рисунок Стёпки «Они зовут меня, они знают моё имя». Это же навки. Нежить, хоть и мелкая.

— Мёртвые дети, — мрачно отозвалась Василиса. — Вот только где они прячутся? Я потому и спросила, тщательно ли ты проверил акваторию.

— Когда я впервые столкнулся с Кузьмой, он ведь тоже от меня улизнул, растворился прямо в руках, — напомнил я.

— У домовых есть способность мгновенно возвращаться в дома, к которым они привязаны. А куда бы делись навки? — вопрос Василисы прозвучал скорее как риторический.

Повисло молчание. Честно говоря, большими специалистами по нежити мы не были. Обычно, сталкиваясь с подобной хтонью, мы предпочитали её истреблять или изгонять, а не заниматься глубокими научными исследованиями.

— Загадка. А хочешь ещё одну загадку, Василиса Александровна?

— Нет, не хочу, — устало отозвалась она. — Мне по работе загадок с лихвой хватает. Но ты ведь всё равно не отстанешь?

— Не отстану, — подтвердил я. — Вторая загадка заключается в том, что у нас за неделю произошло три… то есть, я хотел сказать, две потасовки. И обе почему-то крутятся исключительно вокруг алкоголя.

— Особенности национального времяпрепровождения, — проворчала Василиса. — У полиции в принципе половина дел возникает из-за спиртного. Мордобой, поножовщина, кражи, асоциальное поведение. К тому же в Колдухине становится больше народу, а с ним растёт и статистика. Ты в курсе, что у двух пустующих домов внезапно объявились собственники? Восстанавливают документы, готовят к продаже. Слух пошёл, что после запуска завода местная недвижимость представляет ценность, а скоро и вовсе взлетит в цене. Дома купят, появятся ещё люди. А где новые жители там и новые проблемы.

— Цивилизация! Прогресс! — я совершенно не разделял её пессимизма. — И во главе всего этого великолепия скоро встанешь ты в роли верховного шерифа, верно?

— Вот именно. Поэтому с планом Тамары надо поспешить, пока у меня ещё есть возможность спихивать текучку на Беккер.

Глава 8 Средства для красоты

У Ядвиги Дорофеевны была новенькая просторная беседка. Я вообще поражался той скорости, с которой она обживала свой участок, и даже немного ей завидовал.

Это было не просто укрытие от дождя, а целое добротное сооружение из широких, тёмных, почти графитовых брёвен и балок, стоя́щее на прочном деревянном настиле террасы. Одна стена была выложена красивым серым камнем. В эту стену была органично встроена печь-мангал. Внутри беседки стоял массивный, грубовато сработанный дубовый стол со стульями. Смотрелась эта композиция очень шикарно и вместе с тем гармонично.

Дядя Миша, пристроившись на краю стола, «колдовал» над маринадом для мяса, и, поскольку он был занят будущим шашлыком, растопка самовара как-то сама собой легла на мои плечи.

Лёгкий ветер уже вовсю дышал весной, настроение у всех было приподнятое, а разговор между Василисой, Тамарой и Ядвигой вёлся непринуждённо и легко.

Я отыскал нож, взял сухое как порох полено и, уперев его в землю, вонзил лезвие в торец так, чтобы отделить тонкую, не толще полусантиметра, пластину. Надавил — и она с хрустом отскочила от чурбака. Затем я принялся колоть эту пластину на длинные лучины. Работал, не торопясь, основательно, и вскоре передо мной выросла целая гора идеальной щепы. Она была сухой и ровной, толщиной разве что в несколько спичек.

Устройство самовара простое. По сути, это жаровая труба, внутри которой и горит огонь. В самом низу находится решётка, через которую внутрь, прямо как в настоящую печь, с гудением затягивается воздух.

Я скомкал газетную страницу старого выпуска «Усть-Алкостровской правды» и протолкнул её в самый низ жаровой трубы, уложив прямо на решётку. Смял не слишком плотно, чтобы не перекрывать ток воздуха, а затем сверху, по одной, заложил полторы дюжины тонких лучин.

Принёс ведро воды, поднял верхнее кольцо-крышку и почти до краёв наполнил самовар.

Взяв коробок спичек, я чиркнул сразу двумя и осторожно, сквозь узкие щели поддувала, подпалил газету. Бумага занялась жадно, в одно мгновение, и от неё тут же весело затрещала сухая щепа.

Не теряя времени, я снова пустил в ход нож. Отделил от полена ещё несколько частей, уже заметно толще стартовых лучин. Внутри трубы к тому моменту вовсю полыхало, так жарко, что даже гудело, более увесистые «дрова» отправились прямиком в ревущее пекло.

Понятно, что в прямом смысле слова дровами самовар не топят — они в узкую горловину попросту не пролезут и нормально гореть не станут. Да и знаменитый сапог на самоваре — это, по большому счёту, лишь художественный образ.

Сколько лет я пользуюсь разными вариантами этого гениального и крайне практичного изобретения, ни разу в жизни не видел, чтобы для раздувания жара использовали обувь. Тут всё подчинено простой физике.

Либо горит, либо нет. А единственное, что по-настоящему нужно для усиления тяги, это правильная наставная труба.

Пока я занимался самоваром, Леший тоже времени не терял. Он уже ловко нанизал мясо на шампуры и засыпал в мангал свежие угли.

— Дядя Миша, а труба для самовара есть?

— В доме. Сейчас принесу, сам ты не найдёшь, — отозвался он и, сунув мне в руку пластиковое опахало, скомандовал.

— На вот, раздуй пока угли.

Ядвига Дорофеевна некоторое время с лёгкой иронией посматривала за моими метаниями между самоваром и мангалом. Затем сложила руки пирамидкой, перевела взгляд на Тамару:

— Ну что, Томка. Объект, назовём его так, падок на две вещи: золотишко и баб… то есть, женскую красоту, разумеется. Золото в современном мире изменило свой облик, девушки, впрочем, тоже, но общая суть сохранилась.

— Именно, — подтвердила Василиса. — Большинство историй про похищенных драконами девиц — это не более чем байки, уж поверьте мне. Бо́льшая часть, но далеко не все.

— Поэтому, — Ядвига снова властно перехватила инициативу, — вернёмся к нашим двум столпам охоты на дракона. Начнём с первого. Вадим сказал, что деньги у тебя, вроде как, имеются.

— Имеются, — уверенно отозвалась Тамара. — Они на счёте в офшорном банке. Ну, или как оно там сейчас называется… В общем, можно сказать, что судьба нас разлучила. Деньги-то есть, но они за границей.

— Так ты у нас, оказывается, иноагент! — всплеснула руками Ядвига.

— Но-но! — возмутилась Тамара. — Я вообще-то Кикимора порядочная, не надо на меня тут ярлыки навешивать! Просто хочу получить своё.

— Ладно, — с обманчивой покладистостью согласилась Ведьма. — Дракон их всё равно почует. Алтынай хоть внешне и молодой парень, но ящер матёрый, пусть и лёгок да ветрен характером. Значит, возьмёмся за второй триггер-фактор. За красоту девичью.

Последние слова Ядвига произнесла с нескрываемым сарказмом.

— А что Вам во мне не нравится? — Тамара подалась вперёд и нервным движением откинула пару прядей со лба. Глаза её сверкнули вызовом.

— Да мне, собственно, и не должно что-то нравиться, — ничуть не смутилась немолодая ведьма. — Оно ведь, главное, что? Мужчину на краткосрочные отношения охомутать.

— Ну, давайте сразу исходить из того, что Тамара Васильевна у нас девушка молодая и красивая, — решительно вклинилась в этот разгорающийся конфликт Василиса.

Сказав это, она многозначительно перевела взгляд на меня.

— Да, — без единой заминки подтвердил я.

Тамара чуть выдохнула, очевидно посчитав, что одержала победу в глазах общественности.

— Но мы, само собой, все грани нашего бриллианта слегка подшлифуем, — плавно продолжила Василиса. — Я забронирую один из лучших бьюти-салонов в Краснодаре. Причёска, уход за волосами и кожей, пилинги, маски, массаж, маникюр…

— Падажжите! — выставила вперёд руку Ядвига. — Я, вообще-то, не просто так завела этот разговор. У меня конкретное решение есть.

С этими словами она достала и положила на стол вместительную сумку-органайзер. Большую, тёмную, плоскую, но в то же время какую-то совершенно безликую, не привлекающую к себе особого внимания.

Ведьма расстегнула молнию и раскрыла сумку. Внутри ровными рядами лежали запаянные стеклянные капсулы, похожие на крупные медицинские ампулы. В каждой находилось по несколько граммов кислотно-жёлтого вещества, настолько яркого, что, казалось, выключи сейчас свет, и оно начнёт светиться во тьме.

— Это что ещё за алхимическая хтонь? — нахмурилась Тамара. — Если что, дракона я травить не буду. Это может очень плохо кончиться для меня и моей анатомической целостности.

— Это не для него, это для красоты твоей девичьей, — Ядвига любовно погладила ампулы. — Причём глубокого действия. Это тебе не примитивное приворотное зелье! Оно раскроет твою внутреннюю красоту и сделает тебя невероятно притягательной.

— Меня терзают смутные сомнения, — недоверчиво протянула Тамара. — Я, вообще-то, в этом виде спорта давно, не одно столетие. И, как бы это сказать… Во! Всегда выходила на эти соревнования без всякого допинга.

— А ты на такую Олимпиаду ни разу не попадала! — огрызнулась Ядвига. — Ценила бы, что я тебе приготовила! От сердца отрываю. Принимать со стаканом воды один раз в сутки перед сном. Двенадцать капсул. Если за это время не справитесь, ещё изготовлю, хотя эликсир, конечно, высшего уровня сложности.

— А он не учует? — с нотками сомнения спросила Василиса.

— Нет, магия за ночь полностью рассеивается, остаётся только произведённый эффект, — словно зачитывая инструкцию, пояснила Ядвига.

— И всё равно, мне вот эта идея насчёт самого дорогого и модного косметического салона нравится куда больше, чем это зелье из шкур лягушек, пиявок и мухоморов, — упрямо проворчала Кикимора.

— Это непосильные траты! Вы что, девки, хотите запустить свою хищную лапу в мои скромные пенсионные накопления на сберкнижке? — Ядвига тут же состроила жалостливое лицо.

— Я всё профинансирую, — поспешил встрять в разговор я, как только понял, что камнем преткновения стал денежный вопрос.

— Ась? — мгновенно расцвела в улыбке Ядвига. — А что я? Я ничего. Тогда я ничуть не против. Оно же как, одно другому не помеха. Только молю тебя, Тамарка, губищи-то не накачивай, а то вдруг он нормальный и от этого дела только испужается? Придётся ж тебя спешно ко мне везти, выводить эту заразу!

— Я учту Ваше экспертное мнение, — холодно прокомментировала Тамара. — Кстати, насчёт «везти». Он у нас где живёт? В Краснодаре? В Стамбуле? Или может быть, в Москва-Сити?

— Ты почти угадала. В Ялте.

— «Пошью костюм с отливом — и в Ялту…» — процитировала Тамара классический фильм. — Кстати! Мне нужна машина.

— На кой-ляд тебе тарантас? — со всей присущей ей деликатностью осведомилась Ядвига.

— Я же богатую даму изображаю. Обязательно нужен. Но, конечно же, не какой-нибудь пошлый New Jeep Grand Cherokee.

— Поди ж ты, чероки ей не люб! — поджала губы Ядвига.

— Машину покупать не будем, — с металлом в голосе отрезала Василиса, но затем смягчилась, — Это явный перебор. Арендуем что-нибудь в каршеринге.

— Красненькую, — Тамара сейчас напоминала матёрого переговорщика, который шаг за шагом отжирает себе всё новые плюсы и преференции.

Мы промолчали.

Тут появился Леший. Он принёс полутораметровую трубу из нержавеющей стали, к которой для удобства хвата была приделана дверная ручка. Вручив эту конструкцию мне, он снова занялся углями.

— С цветом кареты для нашей Золушки определились, — проворчала Ядвига. — Но ты, главное, зафиксируй себе. Он должен сказать: «Обещаю, что сделаю всё, что попросишь». Ну, или «Сделаю всё, что угодно». И только тогда он наш. Дракон будет следовать своему обещанию, даже если дал его в состоянии, как бы это сказать… эмоциональной нестабильности, в порыве. Ты меня услышала, Томка?

— Да поняла я, поняла. Когда едем? Вы же не пошлёте меня, одну-одинёшеньку, как царь Ивана-дурака за тридевять земель, с командировочным удостоверением и сивкой-буркой? Вместе покатим в гости к дракону?

— Ну конечно, мы с Вадимом тебя сопроводим, прикроем. Будем рядом, подскажем, расскажем.

— А ехать надо будет на твоём рыдване, Вадим? — с подозрением спросила Тамара.

— Ну, извини, чем богаты… На том до моря и доедем, Тамара Васильевна.

— Поживёшь с вами — одичаешь, — вздохнула Кикимора. — Когда там уже будет чай с шашлыком?

…

После того как профессор назвал меня, скромного Водяного, монстром, который топит людей, колкие замечания Тамары о моём автомобиле уже не могли меня задеть. Тем не менее, буквально на следующий день мы отправились в путь именно на нём.

Кикиморе досталось место на задней площадке. Там было просторно, но не особенно мягко, из-за чего всю дорогу до Краснодара она возмущалась на все лады, попеременно ругая то автопром, то дороги. Ситуацию усугубляли её четыре чемодана на колёсиках. На каждом повороте они устраивали неконтролируемую миграцию от одного борта к другому, и на каждое такое столкновение Тамара отзывалась новой порцией отборного ворчания.

Наконец, продравшись сквозь краснодарские пробки, мы остановились в центре у студии красоты с весьма многозначительным названием «Мантикора». Кикимора тут же пулей выскочила из машины и уверенным шагом направилась к входу в салон.

Василиса тоже начала выбираться наружу, только, разумеется, куда спокойнее.

— Денюжки не забудь, — я наклонился и протянул ей свою карточку.

Не так давно я получил подряд три транша по кирпичному заводу, в общей сумме вышло почти двадцать миллионов. Девятнадцать я перегнал на депозит, но почти миллион всё ещё оставался на карте, так что им должно хватить. Должно же хватить, верно?

Василиса взяла карточку, покрутила её в руке и спрятала под чехол телефона.

— Ты сходи пообедай, Вадим, мы надолго.

— Пообедай? Сейчас девять утра, не рано ли для обеда?

— Просто поверь на слово, — многозначительно бросила она и направилась к двери «Мантикоры».

Я действительно решил поверить. Оставил машину на парковке, засел в кафе, выпил чуть ли не литр кофе и, прикончив омлет с гренками, написал в мессенджер вопрос: «Долго ли ещё ждать?»

Вскоре пришёл многозначительный ответ: «Салон работает до восьми, должны успеть до закрытия. Не отвлекай».

После столь амбициозного заявления я сверился с навигатором и уверенно двинул в кинотеатр. Взял билет на ближайший сеанс, а это оказался китайский мультфильм «Супермишки». Я честно отсмотрел его до самых титров.

Спустя какое-то время я вернулся к «Мантикоре», припарковался и даже умудрился пару часов беспокойно подремать в машине, прежде чем мои колдухинские красотки, наконец, явили себя миру.

Дамы скромно умолчали о том, что в перерывах между процедурами совершили настоящий набег на модные бутики. К моменту нашей встречи они успели не только переодеться в обновки, но и обзавестись горой пакетов с платьями, туфлями и прочими женскими радостями. Весь этот арсенал мгновенно занял почти всё свободное пространство в салоне моей машины, а, надо сказать, она весьма вместительная.

— Гони, кучер, гони! — воодушевлённо воскликнула Тамара. — Пусть твоя чудесная карета несёт нас к побережью, прямо к белоснежным облакам, венчающим горные крымские вершины!

— Кхе… Что случилось, Василиса Александровна? Тамару подменили? — усмехнулся я.

— А что не так? У нас просто великолепное настроение, — отозвалась она. — В салоне нам не только наводили красоту, но и угощали вкусным просекко, а ещё кормили свежайшими суши.

— Вот это сервис! Про итоговую сумму чека даже не спрашиваю.

— Вот и не спрашивай, — в тон мне ответила Василиса.

— Значит, можем гнать в Ялту?

— Ну, «гнать» это сильно сказано, путь всё-таки неблизкий, расстояние приличное. Заселение в нашем отеле круглосуточное, так что можно не торопиться. Поехали.

Я перевёл селектор в положение D, плавно опустил педаль тормоза, и машина мягко тронулась с места.

— «Скай Плаза»? — уточнил я. Детали проживания я полностью доверил Василисе, поэтому конечная точка маршрута оставалась для меня загадкой.

— «Скай Плаза» это апарт-комплекс. А мы заселимся в отель «Ялта-Интурист», там и будем искать контакта с Алтынаем и возможности для знакомства. Я взяла два номера. Нам стандартный, Тамаре президентский. Надеюсь, ты не против?

Я лишь покачал головой. Для успеха нашего странного предприятия важна была каждая деталь, и когда на кону судьба мира, считать деньги было бы просто глупо.

Тем временем Тамара попросила меня отвернуться (хотя я и так внимательно смотрел на дорогу, я же за рулём) и переоделась в розовый спортивный костюм. Зачем она это сделала, стало ясно через минуту. Кикимора откинула боковую лавочку, уютно устроилась на ней и начала засыпать.

Василиса, само собой, прошла через те же салонные процедуры, но, в отличие от Тамары, ни капли не выглядела уставшей.

— Давай вернёмся к теме навок, — негромко предложил я, убедившись, что утомлённая наведением красоты Кикимора крепко уснула.

— Давай, — согласилась она.

— Я считаю, нам нужно как следует проверить эту версию. Пока это по-прежнему всего лишь теория, в которую всё, конечно, ладно и складно укладывается. Ну, кроме одного крошечного нюанса. Навок нигде нет. Ни под водой, ни в прибрежных зарослях.

— Проверить? Опять задумал ловлю на живца?

— А ты можешь предложить что-то другое? — ответил я вопросом на вопрос.

— Если обычный поиск ничего не даёт, то не могу, — призналась она. — Но ты не годишься на эту роль. Они распознают Водяного мгновенно, тем более в своей стихии. Значит, это должен быть кто-то другой. Но кто? Жертвы-то были самого разного возраста и пола…

Кажется, я понял, куда она клонит.

— Руслан, — опередил я её, прежде чем она успела предложить себя.

— Руслан? — переспросила она. — Хочешь, чтобы он был наживкой?

— Да. Во-первых, он проверенный боец. Можешь сколько угодно считать его разгильдяем, но в ситуации с фанатиком он здорово помог. Не испугался, не отказался, не подвёл. Аргумент?

— Признаю́, он молодец.

— Во-вторых, с виду он обычный, немного наивный двоедушник, а для нежити двоедушники, как мы знаем, это лакомый кусочек. В-третьих, если они следят за жителями домов у озера, то регулярно его видят. Он не вызовет у них никаких подозрений.

— И как будешь их провоцировать?

— Нужно, чтобы он подошёл поближе.

— Загонишь его в воду купаться? — вздёрнула бровь Василиса.

— Да, именно так, — кивнул я. — Понятно, что навки без труда завлекают в свои сети и тех, кто просто стоит на берегу, но нам нужно их подтолкнуть. Спровоцировать. И, само собой, надёжно подстраховать парня на случай, если он потеряет голову от их морока и начнёт тонуть.

— А ничего, что на дворе первые числа марта? — скептически уточнила Василиса. — Не слишком ли холодно для купания?

— Навки нежить, им пофиг на температуру воды.

— Навки-то нежить, — не стала спорить она. — Но Руслан-то живой человек. Сомневаюсь, что ему будет сильно комфортно открывать купальный сезон.

— Ничего, потерпит ради общего дела.

— Не представляю, как ты его уболтаешь, Вадим, и как он отреагирует на эту «креативную» идею, — усмехнулась Василиса. — Барсуки, конечно, любят купаться, но исключительно в летнюю жару. В тяге к моржеванию они до сих пор замечены не были.

Позади раздалось шуршание, и между нашими сиденьями появилась голова Тамары. Кикимора сладко зевнула и поинтересовалась.

— Слушайте, спасители человечества… А что-то типа ужина у нас будет? Может, сделаем остановку в каком-нибудь приличном месте?

Глава 9 Охота на дракона

Мы добрались и заселились в свои номера только глубокой ночью. Перед тем как разойтись спать, договорились встретиться в девять утра, чтобы приступить к реализации нашего плана.

Вообще, «Ялта-Интурист» отель, конечно, роскошный. В наш прошлый дипломатический визит, когда мы пытались уговорить крылатого пижона прикрыть своей грудью брешь в мироздании, ни о каких «Интуристах» речи и близко не шло. Тогда мы ночевали в обычной съёмной квартире. Но не в этот раз. Сейчас всё совершенно было иначе.

Мы с Василисой скромно заняли «Стандарт», а вот Тамару с барским размахом (и за счёт моей многострадальной банковской карты!) поселили в президентском люксе.

Утром мы спустились на первый этаж, в огромный и весьма со вкусом обставленный ресторан «Мраморный». Главным его преимуществом в нашей ситуации было то, что Алтынай здесь не появлялся. Он предпочитал завтракать на шестнадцатом этаже, в ресторане «Ай-Петри» с панорамными окнами, наслаждаясь видами за столиком на балконе.

А значит, риск случайной встречи сводился к нулю.

Заняв уединённый столик в самом дальнем углу зала, наскоро перекусили и перешли к главному, разработке стратегии по завоеванию сердца дракона.

— Для начала, раз уж наш Вадим такой недогадливый, что первым делом не успел сделать даме заслуженный комплимент, его скажу я, — начала Василиса. — Тамара, ты просто сногсшибательна. Глаз не оторвать!

— Спасибо, Василисочка, — Кикимора бросила на меня мимолётный взгляд, типа так-то, и, полностью повернувшись к Василисе, расплылась в довольной улыбке.

— Да-да, абсолютно согласен, — запоздало поддакнул я, хотя это уже не имело ровным счётом никакого значения.

А ведь Василиса была права. Тамара явно вчера приняла зелье Ядвиги Дорофеевны и теперь сияла, как кинозвезда в свете сотен софитов.

Каждая черта её лица сейчас казалась безупречной, яркой, выразительной, лишённой малейших изъянов. Кожа будто светилась изнутри. Надо отдать должное старой ведьме. Она не соврала, никакие салонные бьюти-процедуры и близко не стояли с её варевом.

Одета Кикимора была в эффектное приталенное зелёное платье, но, как ни странно, моё внимание притягивало вовсе не оно. Прямо перед Тамарой на столе лежала коробка с новеньким ноутбуком. Когда они с Василисой успели его купить? Ещё в Краснодаре?

Впрочем, очень скоро я узнал, зачем им понадобилась техника, и благоразумно не стал задаваться вопросом, за чей счёт был оплачен этот банкет. Моя карта к такому уже привыкла.

— Итак, план у нас простой и надёжный, — сказала Василиса тоном учителя, который в последний раз повторяет тему отличникам перед тем, как отправить на областную олимпиаду. — Сначала проверяем, что он в Ялте и по-прежнему живёт в «Скай-Плаза». По базе Росреестра Алтынай Салимов собственник двухсотметровых апартаментов на самом верхнем этаже комплекса, то есть окопался он тут основательно. С другой стороны, он же дракон, и кто помешает ему сорваться в любой момент? Захочет и махнёт на край света. Для начала проверим, стоит ли на парковке его «мерседес». Если нет, тогда изучим уже сами апартаменты. В прошлый раз мы искали его вслепую, наугад, а теперь будет проще, у нас есть адрес, и все его данные.

— Допустим, он здесь, — подвёл я черту под её рассуждениями. — Что за план-капкан?

— Хороший план. Надёжный, — сказала Василиса так, будто больше убеждала себя, чем меня.

— Мы «поймаем» его в ресторане. Я займу соседний с ним столик, — ответила Кикимора. — Открою ноутбук, войду в аккаунт гонконгского банка. Тут мне позвонит Василиса, и я как бы невзначай скажу, что деньги есть, но со всей этой банковской лабудой, я никак сама не разберусь. Тогда Василиса сообщит, что нашла какого-то московского коуча, гуру и прочего специалиста по всем вопросам, который может меня проконсультировать и подсказать.

— Зачем нам коуч? — не понял я.

— Разговор же надо чем-то заполнять, — вздохнула Василиса. — Не могу сказать, что эта часть плана нам самим по душе, но… ничего лучше мы попросту не придумали.

— То есть толстый намёк на то, что у тебя есть деньги, проблемы с офшорами и эффектная внешность? Всё, так сказать, налицо. Бьём сразу из всех стволов? — теперь уже настала моя очередь рассуждать.

— Что, слишком в лоб? — нахмурилась Василиса. — Пока мы были в салоне, перебрали несколько вариантов. Уронить перед ним документы, устроить скандал с официанткой, сделать вид, будто Тамара приняла его за Антона Хабарова и подходит за автографом.

— Не-не-не, эти варианты… вы как раз пытаетесь перемудрить. Мужчины устроены проще, даже если это драконы. Все эти варианты с автографом, скандалами, это всё киношные какие-то приёмы, это там можно и сцену разыграть и документы эффектно уронить, и чтобы подстроить что-то действительно убойное, детективное агентство нанять. Но вот нам бы действительно не мешало больше узнать про самого Алтыная. Проследить за ним, составить психологический портрет, изучить привычки, реакции, модель поведения…

— Драконы жутко подозрительны, а интуиция у них, как у мисс Марпл, — тут же отреагировала Василиса. — Он заметит слежку, и одна судьба знает, как после этого себя поведёт.

— Вот именно! — я поднял палец вверх, давая понять, что именно к этой мысли и вёл. — Мы не можем за ним следить. Идти на дракона надо прямолинейно, в лобовую, как герои в сказках. Так что ваш план… Для этого ведь ноутбук нужен, правильно я понял?

— Красненький, с перламутровыми клавишами, — довольно заулыбалась Тамара. — Если эта идея не сработает, будем всё-таки брать машину и придумывать что-то с ней. Тоже красненькую.

— Э-э-э… — не на шутку заволновался я. — Ноутбук в сто раз лучше машины. И безопаснее. Давайте пока остановимся на нём. Когда будем пробовать?

— Мы с Тамарой сейчас останемся настраивать ноутбук и репетировать телефонный разговор, а ты сходишь на парковку «Скай-плазы», — решительно ответила Василиса. — Только давай в этот раз обойдёмся без пинания колёс и нахального подросткового поведения.

— Ясное дело, — вздохнул я, всем своим видом показывая, как сожалею, что лишён возможности безнаказанно надерзить целому дракону. — Мы же тут тайно. Наша служба и опасна, и трудна. И на первый взгляд… как там оно дальше?

— Вадим Иванович, мы и так волнуемся, поэтому предлагаю обойтись без музыкальных пауз, — прервала Василиса, не поддержав мои попытки вспомнить старую песню.

Я неспешно вышел из отеля. В отличие от наших девушек, обзавестись какой-то особенной экипировкой, вроде строгого чёрного костюма-двойки и непроницаемо тёмных очков, я не успел. На календаре было начало марта, но Ялта уже радовала приятными +12 °C. Поэтому поверх обычной белой футболки я накинул лишь плотную джинсовую куртку с подкладом, оставив её расстёгнутой. Обычные джинсы, руки в карманах, расслабленная походка. Может, оно и к лучшему. Я же должен был походить на типичного туриста, а не на Джеймса Бонда на спецзадании.

Прогулявшись до парковки «Скай-Плаза», я внимательно осмотрелся, приметной машины нигде не было. Ну что ж, нет так нет, наш план предусматривал и такой вариант.

Я развернулся и неторопливо побрёл обратно. Мой путь лежал по тенистой улочке, ведущей от «Скай-Плаза» к одному из боковых входов в «Интурист», где располагалась ещё одна небольшая полупустая стоянка. И уже на её территории я краем глаза уловил яркое пятно. Блистая на солнце, словно Филипп Киркоров в свете софитов, к отелю плавно подъезжал золотой «Мерседес».

Я благоразумно присел за припаркованным чёрным минивэном, делая вид, что завязываю шнурки. Теоретически в Ялте могла найтись ещё одна машина столь кричащего цвета и той же модели, но это совершенно точно был автомобиль Алтыная. Сомнения отпали окончательно, когда он сам лично вышел из неё. Алтынай поспешил к пассажирской двери, распахнул и галантно подал руку жгучей брюнетке неопределённого возраста, даме полноватой с ярко-красными губами.

Мне захотелось выругаться. Такого разворота событий я никак не предполагал.

Оставаясь в укрытии, я набрал номер Василисы.

— Что-то случилось? — она приняла вызов раньше, чем прошёл первый гудок.

— Да. Так уж совпало, что наш позолоченный приятель только что приземлился у «Интуриста». Отсюда практический вопрос, Василиса Александровна, вы готовы идти в психологическую атаку прямо сейчас, или мы пока отпускаем объект, берём паузу и ловим его вечером? Ну, или уже завтра?

— Готовы мы к твоей, как ты выразился, атаке. Готовы, — решительно отозвалась Василиса. — Хотя она, скорее сейчас паническая, а не психологическая… Он далеко?

— Не особо. Но тут возникла одна проблема.

— Какая ещё проблема? — не поняла она.

— Да такая… С накаченными губищами, которые непременно осудила бы Ядвига. Проблема, которая явно будет категорически против появления нашего агента «Тамара». Всё, давайте, я перезвоню.

Алтынай и неизвестная (и так сейчас некстати нарисовавшаяся) дама неспешно направились к главному входу в отель.

Я пребывал в некоторой растерянности. Было совершенно очевидно, что эту мадам нужно срочно выводить из уравнения. И, поскольку ничего более оригинального мне в голову не пришло, я решил обратиться к своей родной стихии. К воде.

Парадный вход «Интуриста» украшало монументальное широкое крыльцо с огромной надстройкой, которую язык бы не повернулся назвать скромным словом «козырёк». Сплошная советская основательность. Полсотни метров в ширину, десять в длину, железобетон, покрытый текстурной лепниной.

К этому мегакозырьку крепились дополнительные лёгкие навесы из натянутой на каркас ткани, выступающие вперёд на несколько метров. Они предназначались для того, чтобы гости могли с комфортом выйти из машины прямо перед крыльцом даже в проливной дождь. На одном из таких прямоугольных щитков, слегка провисшем под тяжестью, скопилось немного воды. Литров пять-десять, не больше. Она никому не создавала проблем, висела себе на высоте нескольких метров над землёй, потихоньку испарялась и вообще вела себя как приличная, порядочная лужа, которая безмятежно существовала и вообще никого не трогала.

Ну, то есть не трогала до тех пор, пока я к ней не обратился.

Повинуясь моему приказу, вода плавно скользнула к краю тента, и ровно в тот момент, когда внизу проходили Алтынай с неугодной нам дамой, узкой и точной полосой устремилась вниз.

Ловкая и бесшумная, словно атакующая змея, она безошибочно настигла цель и поразила только её. Чистая, тёплая и сравнительно безобидная вода окатила ни в чём не повинную брюнетку (в этот миг мне стало её искренне жаль). С такой силой, будто на неё обрушилась волна или плотный поток брызг из-под колёс пролетевшего мимо автомобиля.

Спутница Алтыная взвизгнула от неожиданности и обиды, попытавшись вложить в этот звук всю ту гамму эмоций, что охватила её. В тот момент, когда тщательная укладка вдруг превратилась в зону стихийного бедствия, а платье промокло насквозь, как если бы она попала под неожиданный ливень.

Секунду назад они мирно шествовали к входу, а сейчас застыли как вкопанные. Причём Алтынай остался абсолютно сухим. Если бы в мире проводился чемпионат по прицельному обливанию, я бы прямо сейчас досрочно занял бы первое место и забрал золото. А вот брюнетка… Обычная вода в мгновение ока превратила светскую львицу в мокрую курицу.

— Алтынаюшка, да что же это делается⁈ — возмутилась она, словно спутник был лично ответственен за гравитацию и поведение воды на гостиничных козырьках.

Золотой дракон растерянно покрутил головой по сторонам. Однако я надёжно укрылся в своей засаде, а вовремя налетевший порыв морского бриза прозрачно намекал, произошёл чистой воды форс-мажор, нелепая случайность, а вовсе не чья-то злая, спланированная диверсия.

— Евочка, душа моя, это просто какой-то злой рок! — попытался успокоить её Алтынай.

— Я не могу появиться в таком виде… Нигде не могу! — женщина едва не плакала от злости. Она так и застыла, широко расставив руки, словно пыталась высохнуть на солнце, как рубашка на верёвке.

— Ты абсолютно права, Ева. Тебе срочно нужно возвращаться домой, чтобы привести себя в порядок. Какая трагедия, что наша совместная трапеза оказалась сорвана… Это ужасно. Но ничего страшного, позавтракаем в другой раз!

— Но Алтынай! Что, чёрт возьми, значит «возвращаться»⁈ А ты не хочешь отвезти меня сам?

Алтынай всем своим видом выражал глубочайшую скорбь и искреннее сочувствие её горю. Всем, кроме правой руки. Ею он уже энергично махал пожилому таксисту, который караулил у входа, по старинке читая бумажную газету.

Таксист мгновенно смекнул, что запахло выгодным клиентом, услужливо распахнул пассажирскую дверь своей машины и решительно зашагал к пострадавшей брюнетке.

— Прости, душа моя, я просто не могу на это смотреть. Сердце разрывается от тоски… Клянусь, я буду завтракать с мыслями исключительно о тебе! Ой, ты посмотри, мне звонят! Всё, я побежал! — Алтынай рванул с места, на ходу выхватывая из кармана телефон и делая вид, что отвечает на вызов.

И все: обескураженная женщина, я из своего укрытия и даже таксист, наблюдающий за этой сценой, прекрасно видели, что экран его смартфона абсолютно тёмен. Никто этому негоднику не звонил.

Уже скрываясь в дверях отеля, Алтынай притворно прикрыл ладонью микрофон телефона и бросил через плечо громкое, преисполненное неподдельного трагизма:

— Я тебе позвоню, дорогая! Не скучай!

Я с облегчением выдохнул. Дракон покинул сцену. Эгоистично сбежал, бросив свою даму. Я ещё какое-то время наблюдал, как таксист деликатно успокаивает возмущённую женщину, одновременно сопровождая её к своей машине.

Тем временем я быстро набрал сообщение Василисе: «Штирлиц идёт по коридору!»

Ответ от неё прилетел незамедлительно: «Вадим, будь, пожалуйста, серьёзнее. У нас ответственное дело, а не конкурс цитат из старого кино. Выжди небольшую паузу и поднимайся в ресторан. Только от входа сразу бери налево, далеко не заходи, а то он нас заметит».

«Ок. Скоро буду», — набрал я в ответ.

…

Всё, конечно, шло не так, как задумывалось, и совсем не так, как хотелось бы. События развивались столь стремительно, что оставалось только успевать реагировать.

Я вошёл в здание вслед за Алтынаем, выждав, пока тот уедет на лифте наверх. Немного побродив по огромному вестибюлю для отвода глаз, я тоже поднялся на шестнадцатый этаж и вскоре уже сидел за столиком с Василисой.

Место она выбрала совершенно не живописное, зато максимально неприметное.

Официант, молодой подтянутый парень, принёс нам меню и бесшумно удалился.

— Василиса Александровна, — негромко, почти шёпотом произнёс я. — Мы же недавно завтракали. Я не голоден.

— Тебе нравятся цитаты из фильмов? — она улыбалась, чтобы со стороны мы казались обычной отдыхающей молодой семейной парочкой, однако глаза её оставались серьёзными и даже слегка сердитыми. — А как насчёт такой: «Муля, не нервируй меня!», помнишь? Очень, знаешь ли, подходит к ситуации.

Я едва не расхохотался.

— Браво. Тогда давай хотя бы лёгкие салатики закажем, — предложил я.

— Ты заказывай. Обязательно возьми кофе, десертов каких-нибудь. А мне пора звонить, — Василиса легонько кивнула в сторону.

В дальнем углу зала, на отличной позиции «с видом на Тамару», сидел и откровенно грел уши Алтынай. Ему был прекрасно виден экран ноутбука и сама кикимора. Более того, он мог без труда расслышать всё, что она скажет, если начнёт говорить по телефону.

Василиса выдержала приличную паузу, достала из сумочки гарнитуру и, набрав номер Тамары, заговорила очень тихо, чтобы Алтынай нас не услышал.

Оставалось лишь надеяться, что драконы не обладают каким-нибудь аномальным суперслухом.

Я не особо вслушивался в реплики Василисы, поскольку и так примерно представлял, о чём пойдёт речь. Куда важнее была реакция объекта.

Алтынай вальяжно поигрывал бокалом, то раскручивая красное вино по стенкам, то останавливая движение и позволяя солнцу играть в рубиновых переливах. На его лице застыло выражение абсолютного блаженства. он искренне наслаждался жизнью, был доволен собой и миром вокруг. Однако за Тамарой дракон всё же следил. Видел, слышал, ловил каждое сказанное ею слово.

Но трогали ли его эти слова? Цепляли? К каким выводам он приходил в своей голове? Заинтересуется? Встанет и подойдёт или просто закажет ещё вина?

По непроницаемому лицу золотого дракона прочесть что-либо совершенно не получалось.

Я бы сильно соврал, если бы сказал, что не волнуюсь. Иногда события натягиваются, как тонкая струна, по которой либо удаётся пройти до конца, либо нет.

И вот…

Василиса завершила звонок. Мы замерли, напряжённо наблюдая за происходящим, глядя через весь зал.

Алтынай неспешно поднялся, изобразил самую обаятельную улыбку, на которую был только способен, и уверенно шагнул к столику Тамары.

Глава 10 Проси чего хочешь!

Алтынай подошёл к столику Тамары и предстал перед ней, что называется, во всей красе.

Пока он шёл, Василиса достала из своей сумочки неброский приборчик, напоминающий электроотвёртку с прикреплённой к ней изогнутой пластиковой тарелкой. Она включила устройство, подсоединила наушники, направила в сторону столика и кивком велела мне взять один из них.

— Направленный параболический микрофон, — шёпотом пояснила она. — Позволяет слышать разговоры на расстоянии.

— Ничего себе, — пробормотал я, забирая наушник. — Шпионские технологии.

— Времена такие. Сейчас подобное в любом маркетплейсе продаётся, китайцы делают, а лет двадцать пять назад было прям «вау» прорывом.

Я вставил в ухо крошечный динамик, и теперь мы отлично слышали всё, что происходит на другом конце зала.

Дракон стоял и источал харизму. Его образ был продуман с лёгкой, элегантной небрежностью: расстёгнутый пиджак поверх белоснежной рубашки, галстук, отливающий золотом, расшитая жилетка, явно от какого-то именитого кутюрье, а на лице широкая улыбка. Он держался свободно, но не вызывающе.

Убедившись, что дама смотрит на него (а Тамара, надо отдать ей должное, весьма натурально изобразила искреннее удивление, когда он подошёл), он театрально поклонился.

— Позвольте представиться. Алтынай. Финансовый консультант, танцор, путешественник и скромный покоритель женских сердец. Не желаете ли разделить со мной завтрак, а, быть может, и судьбу?

Мы с Василисой затаили дыхание.

Тамара не спешила отвечать. С чувством собственного достоинства она окинула дракона оценивающим взглядом, после чего благосклонно кивнула.

— Судьба, говорите? — с лёгкой иронией произнесла Тамара. — Знаете, у меня с ней сложные отношения. Она всё время пытается от меня сбежать.

Алтынай расценил её слова как разрешение присесть за столик, что тут же с видимым удовольствием и проделал.

— Тогда предлагаю тост! За то, чтобы судьба всегда сидела за вашим столиком и не забывала оставлять щедрые чаевые.

Тамара рассмеялась.

— Знаете, чтобы произносить тосты, нужны как минимум бокалы. И желательно с каким-нибудь напитком.

Алтынай махнул рукой, привлекая внимание официанта.

— Дружочек, Veuve Clicquot Yellow Label, да побыстрее.

Эти слова подействовали безотказно. Очень скоро юноша в белоснежной рубашке уже откупоривал бутылку у их столика. Я даже знать не хочу, сколько она стоит, уж слишком велик был риск, что счёт за неё в итоге спишут с моей карты.

«Ладно, потом, всё потом», — мысленно одёрнул я себя.

Мы сидели тише воды ниже травы, ловя каждое слово.

— Нужно прекращать прослушку, — вдруг шепнула Василиса, потянувшись к прибору.

— Нехорошо поступаем? — уточнил я.

— Нехорошо будет, если дракон заметит слежку. А он рано или поздно её заметит. Поэтому… ты ведь не успел заказать салаты, пока я разговаривала?

— Нет, официант ещё не подходил.

— Тогда предлагаю тихонечко улизнуть, — сказала Василиса.

— Подумают, что мы увидели цены в меню и испугались.

— Ну и ладно, — не стала спорить она с моим предположением. — Мы должны быть выше досужих мнений.

И всё же я оставил на столике тысячную купюру на чай, прежде чем мы покинули зал. Мы тихонько вышли наружу, оставив за спиной Алтыная и Тамару, которые мирно беседовали где-то в дальней части ресторана, у панорамных окон с видом на бескрайнюю морскую гладь.

Выйдя из «Интуриста», мы направились на набережную. На телефоне Тамары был включён маячок геопозиции, так что наша шпионская миссия перешла в ту стадию, когда главное, просто не мешать.

Теперь нам оставалось только ждать, предоставив Тамаре возможность действовать самостоятельно, и надеяться на её успех. В конце концов, в её образе не было фальши, она была красива, и у неё действительно были деньги. Я, конечно, не знал точной цифры, но, надо полагать, «заначка» Шарпея представляла собой весьма приличную сумму.

Когда мы вышли на ялтинскую набережную, нам в лицо подул свежий, пропитанный запахами моря ветер.

Весна вообще прекрасна, а на побережье она прекрасна втройне. Традиционно люди стараются приезжать на курорты в так называемый сезон, с июня по середину сентября, чтобы купаться и загорать. Однако это не совсем справедливо по отношению к самому морю. Оно завораживает круглый год, им можно любоваться бесконечно, гуляя по пустующим пляжам и вдыхая солоноватый бриз.

Сейчас в первые дни марта, когда до пляжного ажиотажа было ещё далеко, набережная уже жила полной жизнью. Она пестрела влюблёнными парочками, степенными пенсионерами, подкармливающими голубей, и детьми, весело, с визгом носящимися друг за другом.

Тут же промышляли мошенники в костюмах мультипликационных коней, приставая к прохожим, чтобы сделать пару фото за баснословные суммы. Контрастом им служил мужчина в образе Остапа Бендера, который совершенно бесплатно и с чувством читал какие-то незнакомые стихи. Неподалёку какой-то дед, вооружившись переносной огромной колонкой, пел «Про зайцев» из «Бриллиантовой руки». Местные мужики невозмутимо удили рыбу с пирса, а парочка пенсионеров рубилась в шахматы, устроившись на одной из многочисленных лавочек.

Мы купили мороженого и съели его под кофе, глядя на чаек, которые наводили привычную им суету над спокойной морской гладью.

— Молодые люди, не желаете морскую прогулку на катере? — зычным, прокуренным голосом поинтересовалась подошедшая к нам немолодая сухонькая дама. — К Ласточкиному гнезду, в Гурзуф? Две тысячи… всего.

Мы переглянулись. В принципе, нам как раз стоило держаться подальше от геолокации Тамары, чтобы свести к минимуму риск случайной встречи. Ялта не так уж велика, как кажется на первый взгляд, случайно столкнуться здесь с драконом тоже можно запросто, раз уж тут преспокойно разгуливает Остап.

— А давайте, — согласился я. — Куда идти?

— А я вас провожу, это тут рядышком. Отправление через пять минут!

Тётка, само собой, приврала. Ждать отплытия на палубе экскурсионного катера пришлось добрых сорок минут. Однако надо отдать команде должное, скучать не пришлось. Мужик, исполнявший роль гида-аниматора, безостановочно вещал в хрипящий микрофон, щедро разбавляя рассказы о красотах и достопримечательностях Ялты старыми анекдотами. Он лихо перескакивал от эпохи османов к 1974 году, когда Брежнев якобы бродил по этой самой набережной в компании президента Никсона.

В итоге мы провели весь день, в морской прогулке, качаясь на волнах, гуляниях по набережным и созерцании морского пейзажа. И хотя мы с Василисой сами были жителями юга, до побережья выбирались достаточно редко. Так что эта поездка, помимо всей её серьёзности и нашей ответственности за судьбы мира и Калинова моста, подарила нам мгновения отдыха и ощущения настоящего отпуска.

Ровно в шесть вечера, как и было оговорено заранее, Василиса набрала номер Тамары. Та сбросила вызов, ответив лишь коротким сообщением: «Занята, наберу позже».

— Это значит, что всё идёт по плану. Просто она не может говорить, видимо, Алтынай всё ещё рядом, — пояснила Василиса.

— Хорошо. А что показывает геолокация? — спросил я.

— Секунду… Улица Батурина, дом один. Это далеко от «Интуриста».

— Раз уж нет опасности столкнуться с ними нос к носу, предлагаю вернуться в номер. Я чертовски устал весь день отдыхать.

Поздним вечером Василисе всё же удалось переброситься с Тамарой парой слов. Разговор продлился от силы полминуты, и из него мы выяснили лишь то, что «всё в порядке».

— Как думаешь, у них там завязывается роман? — поинтересовался я.

— Похоже на то, — кивнула Василиса. — Они всё ещё вместе, на заднем плане был отчётливо слышен его голос.

Я тяжело вздохнул.

— У меня осталось всего три дня отпуска за свой счёт. Потом придётся возвращаться в Колдухин.

— У меня та же ситуация, Вадим, — Василиса тоже вздохнула.

— Выходит, если наш крылатый друг так и не произнесёт заветные слова, мы оставим Тамару наедине с её состоянием конфетно-букетного периода? — спросил я.

Мне очень хотелось добавить, что одну, зато с моей банковской картой, но сдержался. Не время мелочиться. Хотя заглянув вечером в банковское приложение, я обнаружил, что за сегодня кикимора со своим чешуйчатым кавалером спустили уже сто двадцать пять тысяч. Да-а-а уж, умеет Алтынай жить на широкую ногу, ничего не скажешь.

— У нас просто нет выбора, — рассуждала Василиса. — Хорошая новость в том, что знакомство состоялось и всё уже завертелось. А плохая… Да нет никаких плохих новостей, Вадим. Они знакомы всего полдня! Мы не можем требовать от золотого дракона, пусть он и двоедушник, чтобы он обещал ей луну с неба спустя пять минут после знакомства.

— Согласен, — кивнул я. — Хотелось бы управиться с этим побыстрее, но в таких случаях я вспоминаю, что мост простоял неприкрытым много лет, значит, потерпит и ещё немного. С другой стороны, раньше оттуда не вываливались сорок мёртвых разбойников с явным желанием сожрать Ядвигу Дорофеевну… Ладно, — вздохнул я, — проявим терпение. Может, выйдем на балкон?

— Там холодно, — отозвалась она. — Давай лучше выберем какой-нибудь сериал и посмотрим сезон-другой, я пиццу в номер заказала.

Утренний звонок Тамары застал нас за завтраком в ресторане на первом этаже «Интуриста». Василиса молча развернула ко мне телефон, показав экран с лаконичной надписью «Тамара К.», и приняла вызов.

— Да.

— Поднимайтесь наверх, мы с моим зайчиком хотим вам кое-что сказать! — бодрым голосом сообщила кикимора.

Мы переглянулись.

— Сейчас подойдём, — ответила Василиса.

Парочка обнаружилась за тем же самым столиком у панорамного окна с видом на море. Лицо у «зайчика» было откровенно сердитым.

Вообще, золотой дракон производил впечатление существа дружелюбного и даже слегка легкомысленного, однако я предпочитал не забывать о его истинной, сокрушительной в гневе природе. Сейчас он напоминал типичного рассерженного добряка. В нём, в сию минуту, благожелательность явно боролась с негодованием, обидой и задетой гордостью.

Зато Тамара сияла, как новенький пятак. Заметив нас, она радостно замахала руками, подзывая к своему столику.

— Ну, знакомить я вас не буду, так что просто — доброе утро! — расплылась в улыбке кикимора. — Присаживайтесь. Сейчас подойдёт официант, закажем ещё просекко.

— Доброе утро, уважаемые Алтынай и Тамара, — произнёс я, постаравшись изобразить лёгкий, вежливый поклон.

— Привет, — буркнул Алтынай и сделал вид, что отворачивается.

При нашем появлении он надулся как мышь на крупу, но при этом почему-то не переставал улыбаться, отчего выглядел довольно забавно.

Мы уселись, и дракон, словно преодолевая внутреннее сопротивление, повернулся к нам.

— Ну, какие же вы наглецы! — даже ругался он как-то по-доброму. — Вы меня обманули.

— Ничуть не бывало. В чём же обман? — я изобразил самое искреннее удивление. — Мы просто попросили Тамару Васильевну передать тебе некую просьбу, не более того. Ты же ей слово дал, дал?

— Дал! Но… Так и знайте, я не стану торчать на вашем дурацком мосту! То есть, не выполнить просьбу я, конечно, не смогу, это верно, однако… Посижу там недельку, пострадаю и всё, улечу! Как это раньше называлось? Восвояси? Знаете ли, у меня тут очень комфортные «свояси», они намного лучше, чем какой-то железный мост и ваша река с запахом смородины.

— Там пахнет вовсе не смородиной, уважаемый Алтынай, — мягко поправил я. — Но верно ли я понимаю, что Тамара не сказала, в чём именно будет заключаться просьба?

— Нет, — со вздохом выдавил он. — Сказала, что придут наши общие друзья, Вадим и Василиса, и сами объяснят, о чём именно она попросит. Друзья! Тоже мне, друзья… Как говорится в народной мудрости: таких друзей, за хобот и в музей! Да с вами и враги не нужны!

Он выразительно фыркнул, точь-в-точь как гигантский недовольный кот.

— Алтынай, мы поняли, поняли. Но, повторюсь, мы просто хотим кое о чём попросить. И, если это немного снизит градус твоего недовольства, наша просьба никак не связана с пребыванием на мосту.

— Правда? — он недоверчиво посмотрел на меня. — Вадим, ты даже не попытаешься посадить меня на цепь? А то знай, никакая цепь меня не удержит!

— Правда, никаких цепей, — успокоил я его. — Хороший друг ведь не станет никого неволить при помощи цепи.

— Так это хороший! А мне вот вселенная вас послала. Поэтому кончайте меня умасливать… Чего вы от несчастного, бедненького Алтыная хотите? У меня от вас уже голова разболелась. Как только понимаю, что от меня чего-то хотят, да ещё и связанного с физическим трудом, мне сразу так дурно становится… Голова начинает болеть, депрессия накатывает.

К столику подошёл официант, и мы прервали разговор, дело ведь не для лишних ушей.

— Серёжа, — попросил Алтынай, — принеси-ка нашим гостям кофейку и сырную тарелку. А моей даме, бокал просекко. Мы же пока подумаем, чего бы ещё заказать.

Когда официант отошёл, я подался вперёд и внимательно посмотрел на дракона.

— Уважаемый Алтынай, ситуация такая… Есть на свете Драконья пещера.

— Что значит «на свете»? Она вовсе не на этом свете, Вадим, она в Прави.

— Да, вот именно. И мы хотим… точнее, и я, и Василиса, и Тамара, мы все хотим, чтобы ты отправился в Драконью пещеру и принёс нам целёхонькое драконье яйцо.

— Всего-то? — Алтынай широко заулыбался и насмешливо вздёрнул бровь.

Он произнёс это так легко, что на долю секунды я и впрямь решил, будто доакон считает нашу просьбу сущей мелочью.

Но Алтынай тут же взорвался.

— Ты сбрендил, Водяной? Это всё равно, что тебе на дно Марианской впадины нырнуть и отнять у тамошних обитателей самую большую во всех мирах жемчужину! Нет, я решительно отказываюсь.

— Погоди, не спеши. Я сейчас даже не стану напоминать о том, что ты, как дракон, обязан выполнить данное тобой слово.

— Но я давал его роскошной женщине в неглиже, а не нахальному жулику-двоедушнику! — возмутился Алтынай.

— Сути дела это не меняет, — я не позволил сбить себя с толку. — Давай лучше вспомним об угрозе, нависшей над всей нашей Явью, в том числе и над тобой, уважаемый золотой дракон.

— Помню, мост! — пробурчал он, упрямо скрестив руки на груди, скорчив лицо и отвернувшись в сторону окна.

— Вот именно. Мосту нужен защитник. И ты, как отлично помнишь, от этой роли отказался.

— Но есть же и другие драконы! — снова возмутился он. — Горыныч, в конце концов!

— И другие отказались. Все отказались. Все до единого. Да и не так уж много было кандидатов на эту должность. А раз так, значит, новый защитник должен родиться.

— Решили обмануть бедного младенчика? — с искренней грустью спросил Алтынай. Причём было совершенно непонятно, кого именно ему сейчас жаль больше, невылупившегося малыша или самого себя.

— Мы никого обманывать не собираемся. Но он должен стать стражем моста, как в старые добрые времена.

— И жить он будет в окрестностях вашего Гадюкино?

— Колдухина, — поправил я. — К тому же наши «свояси» тоже весьма неплохи, у нас там озеро, живописные виды, детская площадка… скоро появится. Да у нас даже маяк есть. Это почти что рай на земле! Так что, давай не будем драматизировать. Мы же и сами там живём, и весьма неплохо. Но вернёмся к нашему мосту. Его надо охранять, а значит, с тебя яйцо. Прости, что дёргаем, но ты существо, способное проникать в Правь. Нам тут одна птичка на хвосте принесла, что других путей туда больше нет. Считай, только драконы на это и способны.

— Ну вот, от одной только мысли, что мне надо лететь в Правь, у меня снова начинает раскалываться голова! — простонал он. — Вот сижу, осознаю, что вам, негодяям, что-то от меня нужно, что мне придётся тащиться куда-то… я прямо-таки начинаю хандрить, честное слово. Это высасывает из меня всю жизненную энергию!

— Значит, договорились, — подытожил я и многозначительно посмотрел на Тамару.

Василиса тем временем протянула ей телефон с заранее набранным текстом. В таком деле любая импровизация абсолютно исключалась.

В этот момент к столику снова подошёл официант. Мы замолчали, дожидаясь, пока он расставит заказ и отойдёт на расстояние.

Тамара деликатно откашлялась, взяла телефон и с выражением зачитала.

— Уважаемый Алтынай… Зайчик мой, я хочу, чтобы ты слетал в Драконью пещеру и принёс оттуда целостное яйцо дракона. Вот.

Алтынай в сердцах хлопнул ладонью по столу.

— Драконы! Её же охраняют злые силы, о которых я даже упоминать не имею права. Да чтоб вас всех…

— Зайчик, ну не злись, — Тамара мягко погладила его по руке.

— У вас всё решилось с деньгами? — осторожно поинтересовался я у кикиморы.

Она лишь молча кивнула.

— Спрашивать о чужих деньгах — это очень пошло, — поморщился Алтынай и, небрежно взмахнув рукой, подозвал официанта.

— Серёжа!

Официант крутанулся на каблуках так лихо, словно годами репетировал этот манёвр. Уже через секунду он вырос у нашего столика с открытым блокнотом и выражением абсолютной готовности слушать и записывать, на лице.

— Коньячку нам… Какой у вас здесь, в ресторане, самый лучший?

— Французский «Курвуазье», тридцать лет выдержки. Настоящий, прямиком из провинции Коньяк.

— Неси бутылку, — выдохнул Алтынай. — Тут одним шампанским не обойтись.

Глава 11 Неоплатный долг

Попрощавшись со специфической парочкой, Кикиморой и Драконом, мы поняли, что нам просто необходимо отдохнуть от всего этого золочёного пафоса. Остаток дня мы посвятили себе. Для начала съездили на экскурсию в Ливадийский дворец, прогулялись по набережной, а затем насладились спокойным вечером. Утром отправились в обратный путь, домой.

Ещё накануне, гуляя по Ялте, я получил от Руслана сообщение с просьбой подкинуть денег на стройматериалы. Я перевёл ему десять тысяч, гадая: «И что это он там собрался возводить? Ладно, приеду — узна́ю».

В Колдухин мы добрались уже ближе к вечеру. Сначала я завёз домой Василису, и только потом направился к себе. И стоило мне подъехать к дому и выйти из машины, как интрига разрешилась. Я понял, что он возводил, увидел и творение, и самого творца.

Про постройку ничего плохого сказать не могу. Руслан залил прямоугольную бетонную площадку, вышло кривовато, но явно с душой. По углам высились столбы, на которых уже была собрана деревянная обрешётка. Оставалось лишь укрыть будущую крышу стареньким, но ещё вполне годным шифером, который лежал на краю огорода, наверное, со времён Стёпки, а может, даже и раньше. Руслан молодец, придумал хламу отличное применение. Теперь шифер должен стать крышей.

Слово «должен» здесь подходило лучше прочих, потому что до самой крыши дело так и не дошло, шифер просто лежал рядом.

У основания конструкции, аккурат между этим шифером и старым тазом, который «творец» использовал для замешивания раствора, спал Руслан, повалившись на землю, как опавшие озимые. Рядом с ним, словно стреляная гильза, валялось то, что вывело его из реальности, и отправило в царство сна. Бутылка водки «Царская».

Наш «царь» нежно обнимал матушку сыру землю, сладко посапывал и вид имел совершенно счастливый.

Только теперь, присмотревшись к размеру и форме незавершённого строения, я окончательно понял его назначение. Это была одноместная крытая парковка для моего УАЗа.

Тут не нужно быть детективом, чтобы восстановить картину происшествия. Руслан работал и выпивал. Работа двигалась, но и промилле в крови росли, пока не вырубили барсука, как точный боксёрский удар.

Я покачал головой, одновременно радуясь сознательности Руслана, он всё-таки запомнил мои рассуждения о том, что машине нужно укрытие от дождя. И в то же время подумал, как же здорово, что Василиса не видит этого позора.

Я-то ладно, я терпеливый, а вот она припоминала бы ему этот строительный триумф ближайшую вечность.

Подхватив дремлющего оборотня, как раненого товарища, я отнёс его в дом и прямо так, в одежде, засунул в тёплую ванну. Нужно было как можно скорее его отогреть, потому что, валяясь на голой мартовской земле, немудрено словить переохлаждение.

Водные процедуры быстро привели Руслана в чувство. Он распахнул глаза и судорожно втянул воздух.

— А-а-а… Хп-х-х-ш-ш… Вадим, ты?

— А кого ты ожидал здесь увидеть? Апостола Петра?

— А почему я в одежде купаюсь? — непонимающе моргая, спросил он.

— Вопрос, конечно, хороший, но глупый. Не хватало ещё мне тебя раздевать перед купанием. Моя задача была дотащить тебя до ванны, а не парить, как банник. Ты не путай, я ж Водяной. И вообще, скажи спасибо, заодно и постираешься.

— Э-э-э… Я, кажется, того… — Руслан покрутил рукой в воздухе, словно вкручивает невидимую лампочку, подбирая слова. — Работал, устал, уснул.

— Да уж, — скептически отозвался я. — Бригада в составе одного Руслана и одной бутылки водки действительно умаялась. Ты мне лучше вот что скажи, друг мой, а с чего вдруг при покупке всякого рода перчаток, цемента и саморезов ты решил захватить бутылочку «беленькой»? В стандартный набор стройматериалов она вроде как не входит.

— Ну-у-у… Да я подумал, погода такая… Гайк нанял второго работника, у меня время освободилось, я теперь посменно. Вот и… решил чуть расслабиться.

— Да я, в целом, не осуждаю, — я задёрнул шторку, чтобы дать оборотню возможность спокойно раздеться. — Но это по меньшей мере странно. Нетипично для тебя.

— Ты того… извини, Вадим. Ты же знаешь, я тебя так уважаю…

— Ой, ладно, купайся давай, дельфин-белобочка. Протрезвеешь — поговорим. Хотел спросить тебя немного про другие водные процедуры, но это потом. Всё потом.

Я приготовил ужин. Долго возиться у плиты не было ни сил, ни желания, поэтому я наскоро сообразил себе здоровенную сковородку жареной картошки с тушёнкой. Получилось сытно и без лишних заморочек. После тёплой ванны я накормил Руслана, уложил его спать и поужинал сам.

Покончив с едой, я вышел на улицу. Солнце уже скрылось за горизонтом, но до темноты было ещё какое-то время.

Земли в моём хозяйстве было предостаточно, и она чётко делилась на две зоны. Участок перед домом я решил вообще не трогать, в планах было просто покосить там траву и превратить всё в огромную зелёную лужайку для отдыха.

А вот огород за домом всем своим видом намекал, что его пора вспахать, заборонить и засадить классическим набором из картошки, огурцов, помидор, чеснока и что там ещё сажают. Хотя бы ради того, чтобы не вызывать лишних вопросов у соседей и быть «как все».

Искать по деревне трактор, с кем-то договариваться и суетиться мне было откровенно лень. За домом пылились железки, оставшиеся, как я теперь понимал, от старого Стёпкиного мотоблока. Запасное колесо, какие-то зубчатые насадки и небольшой плуг. Рядом валялась обычная борона, в которую я сам впрягался по осени, когда только-только наводил здесь порядок. Пришло время нестандартных решений.

Для начала я поднял с озера туман, плотно укутав им свой задний двор от любых любопытных глаз. Затем оттуда же, из водоёма, вытянул литров пятьдесят воды. Сформировав из неё гигантскую, плотную каплю, я намертво обхватил ею старый плуг.

Я буквально впряг эту водяную массу вместо лошади или мини-трактора и погнал её по земле. Признаться честно, таланта земледельца во мне не обнаружилось. Борозды выходили кривыми, косыми, виляли из стороны в сторону и, судя по всему, были совершенно разной глубины.

Впрочем, расстраивался я недолго. Той же послушной водяной упряжкой я подцепил борону и в несколько быстрых проходов разровнял участок, благополучно скрыв под рыхлой землёй все следы своего аграрного фиаско.

До того, как окончательно стемнело, огород был полностью готов под посадку. Дорожку к озеру я не тронул, более того, со временем собираюсь замостить её камнем или тротуарной плиткой. Посмотрим.

Пока работал, меня не покидало навязчивое ощущение, что со стороны озера за мной кто-то наблюдает. Однако, сколько я ни вглядывался в сумерки, так никого и не заметил.

Утром я отвёз слегка похмельного Руслана на работу.

— Когда у тебя смена заканчивается? — поинтересовался я.

— В семь, а что?

— Твоя помощь понадобится. Ты, кстати, как к водным процедурам на открытых водоёмах относишься?

— Признаю́ только ванну. А к чему вопрос?

— Да так, вечером всё объясню.

Разговор пришлось свернуть, потому что к почте подъехал Гайк. Он привёз упакованные грузы на выдачу.

— Здравствуйте, уважаемый Гайк! — поприветствовал я его, крепко пожимая руку.

— Привэт, Вадим. Что-то ты весёлый такой, вах. Прямо свэтишься весь. Хорошие новости?

— Новости? — переспросил я.

Вообще-то, настроение у меня и впрямь было отличным после вынужденного обещания Золотого дракона. Если этот хитрый хвостатый не обманет, у нас будет яйцо, из которого вылупится Колдухинский дракон. Он прикроет мост, и тогда бо́льшая часть наших проблем закончится сама собой.

Но рассказывать об этом Гайку я, конечно же, не спешил.

— Ну да, рассказывай, — уверенно продолжил Гайк. — Что у тебя такого хорошего произошло? Дай угадаю. На работе повысили? Ай, нет, куда тебе там расти… Машину новую купил? Тоже нет, вон твоя старая стоит. В лотерею, да, выиграл?

— Родственника нашёл, — брякнул я. — Дядю Славу. Я же детдомовский, всю жизнь думал, что один на белом свете, что родни нет, а тут такое дело…

— Вах, какое счастье! — всплеснул руками Гайк, но тут же деловито прищурился. — Слушай, а он богатый, этот твой дядя Слава?

— Э-э-э… — протянул я. Охарактеризовать финансовое состояние вымышленного родственника, придуманного исключительно ради того, чтобы он от меня отстал, оказалось непросто.

— Да, вроде бы не бедствует. А что?

— А не хочет уважаемый дядя очень выгодно деньги вложить? — лицо Гайка сделалось хитрым, как у политика перед выборами, который обещает золотые горы, взамен на голос.

— Во что? — без малейшего энтузиазма поинтересовался я.

— Сюда слушай, золотая тема есть! Я же таксую иногда… ну, чисто для души, с людьми пообщаться, да? Так вот, везу на днях одну тётю. Глаза хитрые, злые такие, чисто лиса! Оказалось, риелтор она, дом тут у нас для клиента присматривала. Я простачком прикинулся, разговорил её потихоньку. И что ты думаешь? Она мне сама сказала, дом в нашей местности, брат, стоит от двух с половиной миллионов! А если хороший, так и все четыре отдадут!

— Ну, рынок недвижимости растёт, цены такие… — многозначительно протянул я, совершенно не понимая, куда он клонит.

— Вот! Цены такие! — эмоционально воскликнул он, вскинув указательный палец к небу. — А ты знаешь, Вадим-джан, что у нас в Колдухино больше ста семидесяти домов просто так стоят? Пустуют, брошенные, никому не нужные!

Не дожидаясь моего ответа, он с жаром продолжил.

— Да, владельцы-то у половины есть, конечно, — Гайк понизил голос до заговорщицкого полушёпота. — Только где они? Разъехались по своим Москвам да по всяким заграницам, лучшей жизни ищут, понимаешь? И многие готовы, с радостью, эти домишки скинут! А я тебе так скажу, зачем нам тут чужие риелторы-шмиелторы, когда есть мы, свои, коренные колдухинские ребята? Я бы сам всем этим занялся, эх… Но у меня, брат, сейчас все деньги в серьёзном обороте. Вот хожу, у людей спрашиваю. Ни у кого лишней копейки нет! Даже Котляров, и тот отмахнулся, занят он, видишь ли. Так что скажешь? Захочет твой уважаемый дядя Слава хорошие деньги поднять? Есть у него, скажем так, серьёзные накопления?

— Может быть, может быть, — уклончиво ответил я. — Но тут конкретика нужна.

— Будет тебе конкретика, всё будет! — просиял Гайк, словно только этого и ждал. — Слушай сюда. Прямо через дом от твоего одно хозяйство продают. Шестьсот пятьдесят тысяч просят всего! Надо пойти посмотреть, на меня аккуратненько оформить. А потом я туда газ-шмаз проведу, водичку, свет подключу, теле-меле, бумаги правильно сделаю. Побелим, покрасим, на автомойке отполируем… Э, нет, погодь, это я с машинами перепутал. Короче, конфетка будет, а не дом, отвечаю!

— А ключи-то от него у тебя есть? — с сомнением поинтересовался я.

— Да какие ключи, дорогой! Он заколочен давно. Я гвоздодёр с молотком возьму, аккуратно откроем и посмотрим, что там за дворец изнутри.

— Ну, давай глянем, — сдался я. — Вечерком, как у Руслана смена закончится, я за ним заеду, и вместе сходим посмотрим. А уж если понравится, тогда попробую дядю уговорить.

Фарс с вымышленным родственником затягивался и грозил перерасти в полноценную авантюру. Однако в одном Гайк был абсолютно прав, Колдухин и впрямь внезапно обрёл то, что скучные экономисты и ушлые риелторы называют сухим термином «инвестиционная привлекательность».

Недвижимость в посёлке бросали и не покупали не просто так. Обычные люди не могли в полной мере осознать магию осквернения, но интуитивно чувствовали неладное. Поэтому те, кто пытался переехать, никак не могли продать свои дома, потенциальные покупатели неосознанно отказывались, не покупали. И жильё просто бросали ветшать и гнить.

Так бывает.

Сейчас же, когда Мегалит почти исцелился (хотя процесс всё ещё завис на отметке 99,9% и стадии некой рекомпиляции, чтобы это ни значило), жизнь стала понемногу меняться. И я, как Водяной, знал и видел это лучше других.

Распрощавшись с Гайком, я отправился на работу, получил стандартный набор мелких «квестов» и принялся их выполнять, развозя почту. Одним из адресатов оказался местный фельдшер, ему пришла какая-то служебная литература.

— Здравствуйте, Давлет Марксович!

— И тебе не хворать, Вадим. По работе или тоже с зелёным змием проблемы?

— Э-э-э… Отвечая на прямо поставленный вопрос о причине визита, я принёс почту. А со змием у меня проблем не бывает.

— Ой, не зарекайся, я тебе как доктор говорю! Я ведь не просто так спросил. У меня уже три алкогольных срыва за неделю, причём, так сказать, у самых разных слоёв населения. Не фельдшер, а прям ветеринар, белочек лечу. Вот знаешь, бывает весна холодная, бывает с нашествием клещей. Или просто дождливая…

Он задумался, глядя куда-то в сторону таблицы Сивцева с буквами для проверки зрения.

— А эта весна алкоголистическая? — попытался подсказать я, чтобы довести его мысль до логического конца.

— Что? Ну да, синеботная она, колдыри взошли вместо подснежников. Слушай, я вот что хотел спросить, а ты наших дам собираешься поздравлять?

— Наших — это каких?

— Наших, Вадим, — Давлет наставительно поднял палец. — Это самых лучших, любящих, внимательных, нежных, добрых и, конечно же, красивых. А конкретно я имею в виду прекрасную половину Колдухина.

— Ну, я… э-э-э…

— Ну, что ты замычал, как телёнок без мамки? Завтра у нас какое число?

— Восьмое.

— Во-о-от. Восьмое марта, международный женский и так далее день. Машина у тебя есть? Есть. Значит, слушай сюда. В семь утра, чтобы был у меня как штык. Поедем в райцентр, купим на оптовке цветы. Нужны вёдра с холодной водой… Ладно, по глазам вижу, что это для тебя сложно. Вёдра с меня. С тебя машина и быть вовремя. Купим цветов, объедем жительниц посёлка и всем подарим.

— А разве это не обязанность Павла Семёновича? — слабо запротестовал я. — Там «Амбар-драйв» концерт готовит, песни, шарики.

— Вадим! — строго посмотрел на меня Давлет. — Ты прежде всего мужчина! Не рассчитывай, что кто-то другой за тебя твой неоплатный долг отдаст. Даже не думай. Семёныч, он мужик хороший, но надежды на него, как на горчичник при ковиде. Поэтому…

— Понял, понял, в семь утра под парами у Вас в медпункте.

— Молодец.

Василису завалило работой, но вечером она обещала быть. И дело вовсе не в том, что на ужин нас ждала запечённая утка и наконец-то должен был состояться спокойный, размеренный вечер.

Нет.

Дело в том, что мы планировали провести следственный эксперимент по выявлению навок, для чего нужно было уговорить и загнать Руслана в воду.

Но теперь у меня нарисовалось ещё одно дело, связанное с желанием Гайка заработать на рынке колдухинской недвижимости.

Руслан как раз закрывал пункт выдачи Wildberries.

Есть такое выражение «раненый, но живой». В случае с Русланом это звучало как «уставший, но счастливый». Надо полагать, счастлив он был оттого, что рабочий день на сегодня закончился. Сияя искренней и обаятельной улыбкой, он плюхнулся на пассажирское сиденье и стал возиться с ремнём безопасности.

Василиса ещё не освободилась, поэтому в машине я сидел один. Я несколько раз огляделся, но не увидел ни Гайка, ни его автомобиля.

— Руслан, не в курсе, твой непоседливый босс опаздывает или передумал?

— Ты про вашу встречу, о которой он говорил?

— Ну да.

— Он сказал, что вы должны пересечься прямо на месте.

— Да? Не помню, чтобы мы это обговаривали, ну да ладно. Поехали, посмотрим, что там за дом.

Через несколько минут, благо посёлок у нас небольшой, мы и правда оказались у «того самого дома».

Высокий дощатый забор, выкрашенный в синий цвет, покосился, а калитка намертво вросла в землю. Во дворе сорняк, сквозь старый прошлогодний сухостой уверенно пробивалась нахальная свежая поросль. Настоящие джунгли.

Гайк действительно ждал нас тут. В этот самый момент он кряхтел во дворе, пытаясь выковырять гвозди из досок, которыми была заколочена входная дверь.

— Она открывается вовнутрь, — на ухо шепнул мне Руслан.

— И чё?

— Через плечо. Вадим, я к тому, что доски не надо отрывать, достаточно просто пнуть.

— А-а-а… Намёк понял.

Я прошёл через двор, отстранил Гайка и без лишних затей с силой пнул дверь. Гвозди с хрустом вырвало из дерева, доски отвалились, и дверь распахнулась.

Словно делегация проверяющих из Москвы, мы вошли в дом. Внутри было сыро, неуютно, темно, электричество отсутствовало и отчётливо пахло мышами.

— Вот такой замечательный дом! — с преувеличенной радостью провозгласил Гайк. — Хочешь, живи! Хочешь, песни пой! Тут спи, там кушать готовь. Вах, что за дом такой, не дом, а праздник! Хоть сейчас заселяйся!

— Гайк Арменович, Вы меня извините, но это какая-то хтонь! — возмутился Руслан и понюхал воздух в комнате.

— Слюшай, зачем ругаешься незнакомыми словами, Руслан? Что тебе тут не нравится, э? — нахмурился Гайк.

— А я скажу, что! — ответил оборотень. — Туалет во дворе.

— Вай, да тут у половины посёлка так, обычное дело!

— Ванной в доме нет. Ну, ладно, я всё понимаю, сколько там той зимы, но пройдёмся по фактам… Крыша течёт, вот тут и вон там, — он ткнул пальцем, указывая на пятна плесени. — В правой стене трещина толщиной с палец. А всё почему?

— Почему? — спросил я.

— Потому что фундамент дал просадку. Это можно исправить, но говорить, что дом отличный, по меньшей мере некорректно. Все окна и двери под замену, полы надо циклевать. Потолок, конечно, неплохой… но с подтёками от гнилой крыши. Фундамент укреплять, трещину штукатурить, а саму стену брать в обойму усиления.

— Эй, ты откуда таких умных слов набрался, а? Это всё твой интернет, да? Горе от ума! — расстроенно всплеснул руками Гайк.

— Погодите, уважаемый Гайк. Руслан, а те работы, что ты описал, их реально сделать своими силами или нет?

— Ну, окна и двери поставят мастера, а в остальном, в принципе, ничего сверхъестественного. А что?

Я вопросительно посмотрел на предприимчивого армянина, ожидая, что он сделает какие-то выводы. Ну, или не сделает и продолжит настаивать, что дом «просто сказка».

Но Гайк не первый день крутился в большом колдухинском бизнесе. Не отводя от нас взгляда, он достал свой телефон (мне на миг показалось, что его корпус позолочен), набрал номер и, как только на том конце ответили, пошёл в атаку.

— Алё! Андрей? Это я, Гайк. Да, смотрим твой дом. Смотрим и плачем… Андрей-джан! Вай, зачем так некрасиво делаешь, а? Обманул ты меня! Как в чём? Дом сгнил совсем! Стена просела, того и гляди на голову упадёт, окна под замену, крыша течёт… А у меня тут, слюшай, серьёзный строительный эксперт стоит, вот прямо сейчас заключение пишет! Ещё немного, и дом вообще признают аварийным! И всё! Всё! Под снос! Откуда я знаю, что делать⁈ Что значит «договориться»? Кому взятку дать? Эксперту? Я⁈ Да я честный человек. Да я сроду никому, никогда… Да? До четырёхсот пятидесяти скинешь? Ну ладно, ладно, по-братски помогу, сейчас я его уведу как-нибудь. Буду песни петь, шашлыком угощать, попробую отвести беду от твоего дома. Всё, всё. Не надо благодарить, свои же люди… Давай!

— Вах! — он сбросил вызов и шумно выдохнул, с такой эмоциональной экспрессией, что от противоположной стены с шорохом отклеился кусок старых обоев.

— Слюшай, не думал, что от Руслана такая польза будет! Скинули двести тысяч с цены! Так что, Вадим-джан, твой дядя согласится?

— Я с ним вечером созвонюсь, а утром дам ответ. Договорились?

— Договорились. А ты, Руслан, давай на бумажку запиши вот это вот всё, что тут шаманить-ремонтировать надо. Чтобы я точно знал, что строителям говорить.

Глава 12 Такой вот план

— Когда вы двое вот так собираетесь вместе и смотрите на меня с эдаким сожалением и ожиданием, ничего хорошего мне явно это не сулит, — мрачно сказал Руслан, переводя взгляд с меня на Василису и обратно.

Мы были дома и сейчас сидели напротив Руслана и, надо признать, смотрели на него именно так. Фактически, как директор на работника, которого собирается попросить взять на себя кредит ради «общего дела».

— Руслан, ну что ты такое говоришь? — попытался я снизить градус трагизма.

— А что? В прошлый раз вы меня в клетку с фанатиком посадили! Скажете, не было такого⁈

— И ты нас не подвёл! — с почти натуральным воодушевлённым восторгом ответил я. — Справился. Жив, цел, орёл! Сейчас ни о какой клетке речь не идёт.

Я выразительно глянул на Василису.

— Не-не-не, Вадим, идея твоя, тебе и карты в руки, — с большой долей иронии отреагировала она, чуть откинулась назад и скрестила руки на груди.

— Давай, колись уже, о чём речь, Хозяин земли, — поторопил Руслан. — Я же не отказываюсь вот так, сразу, просто озвучиваю свои опасения.

— План такой. Берёшь вот её… — я достал из холодильника бутылку из-под водки. — Это твоя вчерашняя, я её вымыл, высушил и залил туда минералку. Так вот. Садишься на берегу в конце огорода и неспешно выпиваешь, скажем, половину. Изображаешь пьяного.

— Один? — уточнил он.

— Один, — подтвердил я.

— Перед кем изображаю?

— Прямо перед озером, — пояснил я. — Сказал же, что на самом берегу. А потом ты, будучи якобы пьяным, лезешь в воду освежиться, поплавать. Сейчас как раз дело к закату, пока пьёшь, стемнеет — идеальный момент для проверки.

— Что ещё за проверка? — возмутился Руслан. — На то, как быстро я простужусь? Тест качества работы нашей районной больницы? Я не настолько люблю купаться, чтобы добровольно лезть в это ледяное болото.

— Озеро Камколь — не болото, — оскорблённо возразил я.

— Неважно. Оно холодное! Март на дворе.

— Ну да, немного прохладное, ещё не сезон, согласен. Но надо, Руслан, очень надо.

— Зачем? — резонно спросил оборотень. — То есть, с какой целью я устраиваю этот странный флешмоб?

— Провокация. У меня есть подозрения, что в озере водятся навки. Я пробовал сканировать, но они прячутся. Если, конечно, это вообще они.

— Что ещё за навки? — не унимался Руслан.

— Водяные духи. Но не такие, как я.

— Духи? Ты заговорил, как индейский шаман. Духи… Двоедушники, может? Я вообще считал, что двоедушники — это Оборотни там, Водяные всякие, Лешие, Домовые… Ну и… — он перевёл вопрошающий взгляд на Василису.

— А ты у нас какой двоедушник?

— Умный и красивый, — с достоинством отозвалась она. — Я помощник участкового, Руслан. Озвучиваю на случай, если ты забыл. А навки, они ненастоящие двоедушники. Не хочу тебя пугать, но по своей природе это скорее нежить, чем такие, как мы.

Новость о том, что навки оказались ещё и мёртвыми сущностями, Руслана совершенно не обрадовала.

— А может быть, всё же нужно что-то по криминальной части? Разборки, побег, все дела? А? Если подумать, то клетка в опорнике мне как-то ближе и роднее, чем озеро с трупаками.

— Руслан, не бойся, — подбодрил я его. — Я Водяной, утащить тебя не дам. Нам нужно всего лишь, чтобы они проявились, показали себя, понимаешь? Потом ты сразу можешь выходить. Обещаю, с тобой ничего не случится. Они же людей утаскивали не вдруг, а разговаривали, прибалтывали, завлекали, звали, пока те сами не уходили на глубину. Да что там далеко ходить, ты сам видел, как профессор полез в воду.

— Да, было такое.

— Ну вот. Ничего же с ним в итоге не случилось. Пошли, а? Если что, я тебя вытащу. Ты только плавки накинь.

Руслан не сказал «да», однако нехотя отправился переодеваться. Наш следственный эксперимент, который также был театром (если не цирком) одного актёра, начался.

Руслан в гордом одиночестве вышел на берег, довольно-таки натурально ругаясь на работу, на Гайка, на меня и вообще на капиталистический уклад общества. Тот самый, который заставляет взрослого человека работать, потому что никто не хочет давать ему денег просто так. Он уселся боком к нам на сваленные вместе покошенные и высохшие стебли рогоза, того самого, который традиционно ошибочно именуют камышом.

Трава шуршала под филейной частью оборотня, пока он бурчал.

— Как вы меня достали! — Руслан открутил крышку и сделал глоток, после которого скривился. Скорее всего, он бы и правда предпочёл, чтобы в бутылке был какой-то алкоголь, так ему было бы проще войти в роль. Но я не хотел, чтобы он терял контроль над ситуацией. А может он просто не ожидал, что минералка окажется настолько холодной.

— А что значит эта ваша фразочка «Отпусти в долг по-суседски»⁈ «Запиши в тетрадку»⁈ В ПВЗ вообще нет и не будет таких тетрадок! Клиентоориентированность, твою мать! А как быть с тем, что некоторые мои соседи, похоже, мылись в последний раз осенью, и стоит такое амбре, что слёзы наворачиваются? Почему про это не сказано в моём трудовом договоре, что я работаю с бактериологической опасностью⁈

Он сделал ещё один глоток. Мы с Василисой притаились в тени дома и даже там вели себя очень тихо, стараясь быть максимально незаметными, и во все глаза следили за этим шоу.

— «Почему ещё не доставили мою посылку⁈ Я её вчера заказала из Комсомольска-на-Амуре!» «Ты бездарь, Сталина на тебя нет!», — ещё глоток.

— И всё время норовят стырить ножницы. Ещё и ворчат, что я не позволяю, что кровопивец… Слово-то какое! Видите ли, приковал их к стойке. А подростки хотят, чтобы я раздал им вай-фай. Они бы тут посидели, пообщались. Дяденькой меня называют… Хотя этих я как раз понимаю. Дома интернета у них нет, тоска зелёная.

Руслан разговаривал сам с собой, и у меня не было ощущения, что он «играет». Наверное, и правда самую малость накипело.

В таком темпе он продержался минут двадцать, не забывая прикладываться к бутылке. На сцену МХАТа его игра, может, и не тянула, Руслан то и дело забывал, что должен «пьянеть», и быть в стельку «пьян», но старался он от души, и в целом картина выходила весьма убедительной.

Наконец, пристроив бутылку среди сухих стеблей, он поднялся и с неискренней бодростью произнёс, чуть заметно покосившись в сторону нашего укрытия.

— Погодка-то какая чудесная! А не скупнуться ли мне?

По закону подлости именно в этот момент налетел порыв ледяного ветра, но отступать было поздно.

Я вопросительно взглянул на Василису. Она лишь отрицательно помотала головой. Вот ведь засада! Её магия присутствия навок не показывала. Ну ладно, я, хоть и являюсь хозяином стихии и по идее должен засекать их моментально, никого не вижу физически. Но даже Василиса не чувствовала ни малейших признаков присутствия этой нечисти!

Руслан же пока не догадывался, что отыграл свою роль впустую, разве только Василису развлёк.

Он продолжал.

Стянув штаны (его кожа мгновенно покрылась такими мурашками, что мы разглядели их даже из засады), он криво улыбнулся и шагнул в воду.

Едва зайдя по колено, Руслан непроизвольно вскрикнул. Он отчаянно попытался замаскировать этот звук под залихватское озорное уханье, но улыбка на его лице окончательно приобрела мученический вид.

— Водичка сегодня — просто класс. М-м-м… Чисто парное молоко! — орал во всё горло Руслан, а потом и вовсе не удержался, повернулся в нашу сторону и погрозил кулаком.

Мне даже было его немного жаль, но давать отбой было поздно. Отозвать его обратно я уже не мог. Оставалось лишь смотреть, как он заходит всё глубже. Когда ледяная вода добралась до плавок и коснулась его природного естества, Руслан вскрикнул снова.

Василиса, которая время от времени посматривала в телефон, шёпотом сообщила мне:

— Температура воды — пять градусов тепла.

— Мне кажется, слово «тепла» в этой фразе всё-таки абсолютно лишнее, — мрачно и с сочувствием прокомментировал я.

Руслан сделал ещё шаг. Инстинктивно приподняв плечи, словно это могло спасти их от погружения в ледяную «купель», он нырнул.

Секунда. Другая. Третья.

По своей воле в таком дубаке он не задержался бы под водой и на долю секунды. Эта мысль ещё не успела до конца сформироваться в моей голове, а я уже рванул вперёд, понимая, что с Русланом что-то случилось.

Я даже не стал тратить время на одежду. Пролетев по огороду со скоростью олимпийского спринтера, я с разбегу нырнул в озеро и вовсю задействовал магию, заставляя стихию ускорять мои движения.

Оказавшись на глубине, я сразу увидел Руслана. Его стремительно тащили под водой к середине озера, подальше от берега. Он был уже метрах в пятидесяти от того места, где нырнул. Тащили его целых пять маленьких бесформенных силуэтов. Заметив меня, твари на мгновение замерли и злобно, с явной угрозой оскалились.

Это были навки. Если, на поверхности воды такую тварь ещё можно принять за человека, например, за милую девушку, то, когда она скалится под водой, ничего человеческого в этом существе уже нет. Пасть едва ли не от уха до уха, распахивается безгубый рот, усеянный сотней длинных, острых зубов. Чистый ужастик, только в реальности.

Меня их настрой нисколько не смутил. Но вода — это моя стихия. Может, другому двоедушнику и стоило бы опасаться укусов или риска быть утопленным, но только не мне. Я тут стаю крокодилов удавлю, если понадобится.

Видимо, осознание того, что в моём лице прибыл хищник покрупнее, быстро дошло и до них. Навки стали по одной отцепляться от Руслана и буквально истаивать в воде. В те моменты, когда они поворачивались ко мне задом, становилось видно, что кожи на спине у них нет, взгляд натыкался на голые рёбра, мёртвую плоть и полуразложившиеся внутренности. А судя по крошечным размерам, это были навки-дети.

Без каких-нибудь вспышек, без киношных спецэффектов, не прошло и секунды, как мелкие твари бесследно исчезли. Без них Руслан выглядел как обычный человек, который без всяких затей тонет в мутно-зелёной озёрной воде.

Я ухватил его за талию и мощным рывком вытолкнул на поверхность.

Оказавшись над водой, он судорожно втянул воздух и отчаянно забарахтался, хаотично размахивая руками и ногами. А я порадовался тому, что он может дышать самостоятельно.

Пока он панически дёргался наверху, я пёр его под водой, как подводная лодка. Выныривать мне не нужно, главное, поскорее дотащить до берега.

Василиса уже ждала нас на берегу. Уперев руки в боки, она напоминала строгую учительницу, встречающую двух нашкодивших хулиганов после очередной безрассудной выходки. В её взгляде читалась смесь страха, осуждения и жгучего желания устроить нам разнос за то, что ситуация опять скатилась до риска для жизни и едва не закончилась членовредительством.

Ещё пока мы плыли обратно, я обратил внимание на лёгкую дымку, стелющуюся над поверхностью воды. И этот туман снова был не моих рук делом.

Навки. Чёртовы навки. Нет, я всё понимаю, но как им удаётся так ловко от меня скрываться? Как они прячутся и ускользают прямо из-под носа?

Я вытащил Руслана на берег и усадил всё на ту же кучу сухого рогоза. Оборотня била крупная дрожь, и поди разбери, от холода или от страха и пережитого ужаса.

— Как ты? — бросилась к нему Василиса.

— Х-х-х… Кхе-кхе… Х-х… — только и смог выдавить из себя он, стуча зубами.

— Хорошо! — любезно подсказал я.

— Х-хрен там плавал! — с испугом огрызнулся Руслан, постепенно обретая дар речи. — Плохо я, вот как! Что за вопрос вообще? Я чуть не погиб! И моя смерть была бы на твоей совести, Вадим! Я же всё видел, эти жуткие детки без всяких обещанных прибалтываний просто взяли и утянули меня на дно.

— Видел? А чего тогда не сопротивлялся? — мягко, без тени осуждения спросила Василиса.

Руслан виновато потупился.

— Не знаю… Оцепенение какое-то нашло, — ответил он уже значительно спокойнее.

— Ментальная магия, — задумчиво произнёс я. — Для нежити двоедушники ценный трофей, вот они и напали. Причём так быстро и нагло… Удивительно.

Говоря это, я потянулся к силе Мегалита, чтобы восстановить свою энергию, задействовал магию и согнал воду сначала с себя, а затем и с Руслана. Это мгновенно высушило его одежду, но никак не согрело, оборотень сидел на рогозе скрюченный, несчастный и даже слегка посиневший.

— Его бы в баньку сейчас, — с жалостью вздохнула Василиса. Достав телефон, она быстро набрала номер.

— Ядвига Дорофеевна, здравствуйте! Да, уже вернулись из Ялты. Новости отличные, и гостинец привезли… Скажите, а можно к Вам прямо сейчас нагрянуть? У нас тут возникла потребность…эм-м-м… Очень нужно Руслана в бане попарить. Зачем? Представляете, в воду свалился, боимся теперь, что простудится. Растопите? Спасибо!

Спустя пару минут мы уже тряслись по дороге к дому Ядвиги, а через четверть часа и впрямь сдавали Руслана на попечение Лешему. Тот увёл его в парилку, которая была уже разогрета до кондиции. Ради такого экстренного случая Ведьма разогрела баню магией.

Пока оборотень отогревался, я устроился в беседке, пить чай, а Василиса торжественно вручила хозяйке банку крымского мёда.

— Ну, рассказывайте, соколики. Как съездили, как с драконом поладили? — Ядвига разлила по чашкам душистый чай и пододвинула к нам поближе глубокую миску с пряниками.

— Если в двух словах, то план удался, — с довольной улыбкой отчиталась Василиса. — Тамара закрутила настоящий курортный роман с Алтынаем, и он дал слово. Всё прошло просто отлично.

— Славные вести, — просияла ведьма. — А когда он притащит нам яйцо, не уточнял?

— Чётких сроков мы не оговаривали, но Алтынай обещал не затягивать, — ответил я.

— Ладно. Значит, ждём нашего будущего защитника. Ты вот о чём подумай, Вадим, ему в Нави домик бы построить. Негоже младенцу, хошь и драконьему, на голых камнях-то будет. И нянька нужна. Кому-то из вас придётся за ним день и ночь, день и ночь. А ещё лучше обоим. Заодно и потренируетесь… на питомце-то.

— А вы сами в няньки не хотите? — сразу же осторожно поинтересовался я.

— Ой, нам с Мишенькой никак нельзя! — тут же запричитала Ядвига. — Посевная у нас, рассада! Куст в почку пошёл, надо окулировку делать, прививки ставить, от тли обрабатывать… Куда нам ещё в няньки!

— Ладно-ладно, насчёт дома и няньки что-нибудь придумаем, — ответил я.

— Так, а с Русланом-то что приключилось? — сменила тему разговора ведьма. — И только не заливай, что он сам купаться полез. Он же барсук, а не выдра, воду отродясь не жаловал. Барсуки плавать не любят.

— Дело в том, что у нас в озере навки завелись, — нехотя признался я. — Вот мы и проверяли догадку. Ловили на живца.

— Пожертвовали самым младшим? — беззлобно хмыкнула Ядвига.

— Он был единственным подходящим кандидатом. Да и вытащил я его почти в ту же секунду, как они напали. Со стороны, конечно, выглядело жутковато, но реальной опасности не было. Только я одного не понимаю… — я нахмурился, прокручивая в голове недавние события. — Как они от меня прячутся? Я же регулярно озеро проверяю, их там нет, чисто. Даже до того, как Руслан ушёл под воду, там было абсолютно пусто.

— Пусто-пусто, выросла капуста, — задумчиво проговорила Ядвига, громко размешивая ложечкой сахар в чашке. — А ты не забыл, Вадим, какой особенный объект у нас под боком?

— Мегалит, отвечающий за связь с мостом, — недоумённо пожал я плечами. — Ну и сам Калинов мост. А что?

— А вот тебе и ответ. Был бы среди нас какой-нибудь физик, он бы уже носился с этим переходом между мирами, как дурак с писаной торбой. Причитал бы про пространственно-временные аномалии. Но мы, двоедушники, мы существа приземлённые, — не торопясь рассуждала ведьма. — Есть магия и ладно, в дебри науки не лезем. Однако штука в том, что мост — это же точка сопряжения миров. Как ни крути, а пространство вокруг него шалит. На мост ведь можно зайти с разных мест, верно?

— Верно, — согласился я. — Мы с Василисой давно это заметили. Точка входа из Яви может быть любой, хоть прямо со двора портал открывай, но откуда бы мы его ни открывали, в Нави мы всегда примерно в одном и том же месте оказываемся, на берегу у моста. И в обратном направлении работает та же закономерность. Те же мертвяки, например, появились именно здесь, на меже, а не где-нибудь возле озера.

— Навки существа не шибко умные, но всё-таки разумные. Они явно приноровились пользоваться этой аномалией и, скорее всего, прячутся в пространственных складках, — сделала вывод Ядвига.

— Впервые о таком слышу, — признался я, обдумывая её слова. — Хотя, с другой стороны, я и с Калиновым мостом раньше дел не имел. И как нам теперь быть? Есть идеи? Эти паразиты ведь людей убивают. Получается, они отсиживаются в своих складках, пока им это выгодно, и когда удобно, выходят на охоту?

— Выходит, что так, соколик. Но мысль у меня имеется. Чего тебе велосипед-то изобретать, Вадим? — развела руками Ядвига. — Позови русалку. Она своим пением кого хошь из воды выманит. Традиционно же заведено, там, где живут русалки, навок не бывает. Считай, естественные враги они друг другу.

— Только русалки нам в Колдухине для полного счастья и не хватает, — беззлобно прокомментировала Василиса. — Нет, если серьёзно, меня, как без пяти минут участковую, эти навки тоже напрягают. Как ни крути, они настоящие преступники, и эту заразу нужно искоренить. Вот только ни одной знакомой русалки у меня нет.

— И у меня нет, — хмыкнула Ядвига. — Как-то они мне без надобности. И больше скажу, судя по задумчивой физиономии Вадима, у него на примете кандидаток тоже нет. Хотя странно, сотни лет в воде плещешься, мог бы уже и обрасти полезными знакомствами.

— Да мне вспомнилось тут кое-что… Было дело, доводилось мне пересекаться с русалками, — поморщившись, признался я. — Характеры у них, конечно, специфические, разные, как и у всех двоедушников. Последняя на моей памяти так вообще одного графа окрутила. Давно это было, ещё при царе-батюшке.

— Утопила бедолагу? — с любопытством спросила ведьма.

— Чёрта с два! На себе женила и его крестьянами помыкала. А когда он помер, продолжила в том же духе, заправляя всем единолично. Настоящий тиран, Пол Пот в юбке. Даже однажды собаку утопить заставила, стерва… Вспоминать тошно. И если бы я встретил конкретно ту мадам, то сам бы её удавил, а не о помощи просил.

— Мы можем обратиться к Василиску, он многих своих, питерских, знает, — предложила Василиса.

— Ну, что сразу в такую даль? — отмахнулся я. — У нас тут море под боком, наверняка и свои водятся.

— Прекрасно, давай искать. Только как? Не пойдём же мы по пляжу девкам хвосты проверять? К тому же мне скоро в должность вступать, из Колдухина надолго отлучаться нельзя, — резонно обозначила проблему Василиса.

— Наверное, интернетом воспользуемся, — предложил я. — Двадцать первый век на дворе, как-никак.

Глава 13 Интернет и Восьмое Марта

Дом.

Отправив Руслана спать, мы уселись на диван и открыли свои ноутбуки.

— А говорят, в интернете можно найти и купить всё что угодно, вплоть до атомной бомбы, — с преувеличенной бодростью произнёс я.

— Брехня собачья, — отмахнулась Василиса. — Итак, с чего начнём наши игры в интернет-детективов? Из очевидного, русалки бывают обоего пола и всегда тяготеют к воде. Верно?

— Чаще всё-таки встречаются женщины. И да, связь с водой у них неразрывная, — пояснил я. — Вот, допустим, кикиморы тоже относятся к водной стихии, но могут годами к ней не подходить. А мне, к примеру, водоём поблизости просто необходим, чтобы время от времени в него погружаться.

— А русалки? Спрашиваю у тебя, как у «специалиста», — Василиса посмотрела на меня. — Они же не торчат в воде двадцать четыре на семь?

— Современные русалки, конечно, в водоёмах не прописываются. Однако свой образ жизни они обязательно выстраивают вокруг них. Так, чтобы иметь железное оправдание тому, почему постоянно сидят в воде. Теоретически, русалки весьма многочисленный вид двоедушников, просто в девяностые многие из них в прямом смысле уплыли зарубеж. Те же, кто остался, по моим наблюдениям, способны обитать почти в любом климате. Хотя я с трудом представляю себе русалку, рассекающую свинцовые волны где-нибудь в районе губы Ваенги, что у Североморска. Подобное поведение выглядело бы как минимум крайне подозрительно и наверняка было бы расценено Инквизицией, как нарушение правил «Маскарада».

При упоминании нашего фундаментального запрета и Инквизиции Василиса на миг помрачнела, но тут же упрямо тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.

— Вадим, ты же сам сказал, что дальние рубежи вроде Питера с Финским заливом, Салехарда на Оби или Иркутска на Ангаре мы рассматривать не будем, далеко.

— Не будем, — согласился я. — Раз уж Ядвига Дорофеевна решила придерживаться концепции с драконом «воспитаем в своём коллективе», то и русалку искать будем по тому же принципу, где-то поблизости. В теории, подойдут и кубанские водохранилища.

— Сам-то в это веришь? — хмыкнула она. — С чего бы им выбирать зелёную речку, когда поблизости целое Чёрное море?

— Жизненные обстоятельства бывают разными, конечно. Ну, море — это действительно логичный вариант. К тому же, сейчас не сезон, толпы туристов нет, и вычислить русалку на пустых курортах будет гораздо проще.

— Хорошо, берём курс на гостеприимные черноморские берега, — утвердительно кивнула Василиса. — Нам же много не нужно, достаточно найти всего одну русалку, ну или русала. Только как мы искать-то их будем? На какие профессии или социальные маркеры обращать внимание?

— Рыбаки, профессиональные ныряльщики… Раньше отличной зацепкой были ловцы речного жемчуга, но теперь это ремесло ушло в прошлое.

— Зато появились дайверы! — моментально оживилась Василиса. — Отлично! Прямо сейчас начну шерстить базы дайвинг-клубов. Кто ещё? Пляжные спасатели? Инструкторы в бассейнах?

— Вроде того. Причём социальный статус значения не имеет, это могут быть люди самого разного достатка. И вот ещё одна важная деталь. В силу своей анатомии русалки плавают не так, как обычные люди. Они не совершают попеременные махи ногами, а двигают ими синхронно волнообразно, вверх-вниз, как будто хвостом. Толчковые такие движения. Ну… как объяснить, двигаются, как китообразные. Они этому стилю даже название какое-то хитрое придумали… только я вспомнить не могу…

Василиса быстро пробежалась пальцами по клавиатуре.

— Вот это? — она развернула ко мне экран ноутбука. С экрана позировала девушка в кислотно-ярком купальнике, державшая в руках огромный пластиковый хвост. — Читаю. «Мермейдинг — вид плавания и подводной активности, сочетающий использование моноласты в виде русалочьего хвоста, элементы хореографии, фридайвинга и театрального искусства».

— Прямо-таки искусства? — удивился я. — Я-то думал, просто спортивный стиль легализовали, и всё. А тут вон как… Всё серьёзно.

— Именно, — продолжила Василиса. — Считается, что первой использовать русалочий хвост для выступлений стала австралийская пловчиха Аннет Келлерман. В тысяча девятьсот третьем году она выступала в Королевском театре Мельбурна и совершала глубоководные погружения прямо во время спектакля.

— Тоже, небось, была русалкой, — усмехнулся я.

Василиса повернула ноутбук обратно к себе и уточнила запрос, добавив в строку поиска «Краснодарский край». Она начала открывать ссылки одну за другой.

— Так, вот, например, дайвер Аркадий Маслиев. Мастер спорта, член сборной Новороссийска по плаванию. Среди прочего указано, что он практикует мермейдинг. В профиле даже видео есть.

Она запустила ролик. Я подошёл за её спину, чтобы она не крутила ноутбуком туда-сюда. Мы вместе посмотрели, как парень нырнул с пирса и пробыл на глубине минуту сорок пять секунд, собирая со дна двенадцать заранее разбросанных светящихся палочек. Правда, рассмотреть саму технику плавания нам не удалось, вода на видео была слишком мутной.

— Впечатляет. Да, он вполне может быть русалкой. Или русалом, не знаю, как правильно, — сказал я.

Василиса переслала мне ссылку на его профиль в соцсетях, и мы какое-то время изучали страницу вдоль и поперёк. Минут через десять она разочарованно выдохнула и откинулась на спинку дивана:

— Нет, мимо. Он родился в Кызыл-Орде и жил там до совершеннолетия. Только потом уехал в Новосиб, поступил на спортфак и уже там открыл в себе талант пловца. В Новороссийск, получается, перебрался не так уж и давно. А на его родине никаких серьёзных водоёмов нет. Русалки же рождаются естественным путём, они ведь не обращаются через укус, как оборотни, верно?

— Верно, русалки рождаются от русалок — согласился я. — Покусать-то они, конечно, могут, но русалкой от этого не станешь. Как я уже говорил, характеры у них разные, одни моряков топят, другие детей спасают.

— Так, это всё лирика. Давай остановимся на том факте, что родители русала ни за что не поселились бы в пустынной местности.

— Аргумент весомый, согласен. Я и сам за все свои жизни в пустынях никогда не жил. Что ж, ищем дальше.

На некоторое время мы погрузились в тишину, прерывая её лишь щёлканьем мышек.

— Анжелика Витязева, сорок девять лет, руководитель дайвинг-клуба в Геленджике, — наконец нарушил я молчание. — Что характерно, клуб называется «Наяды». У неё собственная яхта, а главное увлечение, помимо водного туризма, — поиск и исследование затонувших судов. В соцсетях пишет, что мечтает отыскать немецкий корабль «Лэрис», затонувший в сорок четвёртом году с награбленными в Крыму ценностями.

Мы снова замолчали, погрузившись в чтение, внимательно изучая её биографию и разглядывая фотографии на личной страничке.

— Не может она быть русалкой, — с искренним сожалением произнесла Василиса. — Пару лет назад её на три месяца отправили в СИЗО за неуплату налогов и участие в контрабандных схемах по вывозу антиквариата в Турцию. Сам подумай, что стала бы делать настоящая русалка в тюрьме?

— Ну-у-у… Как минимум нашла бы способ связаться с Инквизицией, — ответил я. — Им в неволе, да ещё и без водоема, никак нельзя. Либо просто сбежала бы к чёртовой матери, физической силы русалкам не занимать.

— Вот именно. А наша Анжелика послушно погасила долги по налогам, признала вину, сдала подельников, получила условный срок и ещё полгода смиренно отсидела под домашним арестом. Более того, как только эта судебная эпопея завершилась, она рванула в Архыз. Видимо, пряталась в горах от мести бывших сообщников.

— Русалка без открытой воды просто сошла бы с ума, — согласился я. — Казённый душ или ванна её бы не убедили. В крайнем случае, после освобождения она перебралась бы во Владивосток, но точно не променяла бы воду на горы. Давай искать другие варианты.

— Варианты… — задумчиво протянула Василиса. — Ну вот, например, по запросу «мермейдинг» выдаёт пост на сайте администрации Анапы.

Она поправила экран ноутбука и стала зачитывать.

— «Общественная организация „Центр спасения дельфинов ‚Дельфа“» для привлечения внимания к проблемам защиты природы'… Бла-бла-бла… «При поддержке»… Так, это не интересно. Ага, вот, «Провели акцию на городском пляже, мермейдинг-шоу. Присутствовали две тысячи зрителей». Организаторы… это нам тоже неинтересно, а вот и список пловцов: Кристина Саркисян, Жанна Ключникова, Марина Семикова.

Мы запустили прикреплённое к посту видео самого шоу. Три девушки выписывали замысловатые фигуры в море, исполняли затейливые номера в море, неподалёку от берега. Вокруг толпилась куча народу. Зрители гомонили и переговаривались, люди хаотично перемещалась туда-сюда, загораживая обзор так, что нормально рассмотреть технику исполнения трюков, да и самих «русалок», толком не выходило. К тому же половину записи занимала сбивчивая, переполненная бюрократическими штампами речь густо накрашенной чиновницы, заместителя главы администрации. Она с упоением рассказывала о том, как они всё «расширят и углубят», и «жить станет лучше, жить станет веселее».

— Очень интересно, но ничего не понятно, — резюмировал я. — Давай искать видео в других источниках. И не обязательно с этого шоу.

Мы без труда нашли всех троих в списках на сайте того самого центра «Дельфа», к именам были прикреплены ссылки, которые перебрасывали в профили девушек в соцсетях.

— Ну, смотри, что нарыл, — я развернул к Василисе экран, показывая ролик, где Кристина Саркисян плавает с хвостом. Судя по антуражу, дело было не на городском шоу, а на каком-то детском празднике.

— Неплохо, — Василиса в ответ продемонстрировала результаты своих поисков. — А вот так тренируется Жанна Ключникова.

На странице Жанны были фотографии с профессиональной фотосессии и пара роликов, где она совершает грациозный заплыв в тридцатиметровом бассейне с кристально чистой водой.

Оценок мы не давали, пока не нашли третью — Марину. А вот когда мы посмотрели записи с её участием, вывод напрашивался сам собой.

— Она русалка, — от волнения я аж ткнул пальцем в монитор. — Она эти пятьдесят метров за пару секунд пролетела. Это, считай, уровень олимпийского рекорда. Если включить все три ролика одновременно, разница будет как между тракторами и гоночным болидом.

— Не надо, сама вижу, — Василиса несколько раз пересмотрела видео, съёмка велась с квадрокоптера, на видео Марина удалялась от пирса в русалочьем хвосте со скоростью, приличной даже для дельфина. — А почему она не превращается по-настоящему? В смысле, не меняет ноги на хвост? Как это вообще происходит? Ты лично пересекался с русалками?

— Конечно, — кивнул я. — Они, по сути, как оборотни. Только необычные, оборачиваются лишь наполовину, на нижнюю. Оборачиваются лишь в воде, процесс трансформации контролируют сами. Но проделывать такое на людях, да ещё и выкладывать в сеть… Это было бы грубейшим нарушением правил Маскарада.

— Согласна. Но пластмассовый хвост? Это наверняка неудобно.

— Видимо, при её манере плавания даже с накладным удобнее, чем просто с ногами, — пожал я плечами.

— А как плаваешь ты? — в глазах Василисы мелькнуло искреннее любопытство.

— Хочешь, покажу? — предложил я, кивнув в сторону озера. — У меня нет, конечно, такой пластики, я просто двигаю воду магией, и она сама перемещает меня, несёт под водой. Скорость приличная, но со стороны это выглядит как в той шутке «взгляд кошки, грация картошки», — я хмыкнул. — Зато я умею делать это скрытно, ни волн, ни единого всплеска, — притворным заговорщицким шёпотом добавил я.

— Вот ты, наверное, в старину народ-то пугал, Вадим, — усмехнулась она. — Ладно, давай как-то с ней связываться, с этой Мариной.

— Давай. Номер есть у неё где-то в профиле?

Василиса лишь отрицательно покачала головой.

В конечном итоге нашёлся только номер центра спасения дельфинов. Время было позднее, поэтому звонить им сегодня мы не стали.

На следующее утро я чуть не проспал, но назойливый трезвон будильника вовремя напомнил, что на сегодня на меня возложена крайне важная миссия.

Выпив стакан воды (на кофе уже не было времени), я накинул куртку, прыгнул в машину и поспешил к Давлету. На часах было десять минут восьмого.

Давлет уже ждал меня на крыльце. Он вырядился в белоснежную рубашку и строгий костюм, который, кажется, был ему слегка маловат. Рядом с ним рядком стояли шесть пустых ведёр.

— Опаздываешь! Грузи тару, поехали на овощебазу в райцентр, — скомандовал он. — Я договорился, возьмём там оптом цветы. Разорит меня этот социальный долг, Вадим.

— Я готов финансово поддержать, — предложил я.

Давлет смерил меня подозрительным взглядом.

— Вадим, даже с учётом тех денег, что я стряс с Семёныча, бензина за твой счёт и твоих же услуг кучера на общественных началах, нужно сорок тысяч. Я сам полгода их копил на выполнение этого долга.

— Я дам, без проблем.

— Это с каких это пор у нас почтальонам стали так щедро платить? Ты не телись, говори дяде-фельдшеру как на духу. А то, может, я в какой-то момент свернул не туда? Надо было карьеру Печкина строить, а не клизмы местным ставить.

— Да нет, это у меня запасы. Мне же как детдомовцу жильё дали… я его продал…— начал было я.

— Да? Это поэтому ты решил махнуть в наш Колдухин из своей Москвы?

Мы погрузили ведра, и Давлет забрался на пассажирское сиденье УАЗа.

— А у тебя тут довольно удобно и уютно. Сто лет на «буханках» не ездил. А оказывается, научились-таки наши технику делать!

— Это тюнинг от Хана.

— А-а… — разочарованно протянул медик. — Поехали давай. Так что там с детским домом? Рассказывай.

Давлет пристегнулся, а я продолжил рассказывать вымышленную историю, подкрепляющую мою легенду.

— Дали мне жильё, и почти сразу прицепились ко мне чёрные риелторы. Пытались на алкоголь подсадить, чтобы я квартиру приватизировал и им продал. Играли в доброго и злого мошенника. Одни ласково уговаривали, другие угрожали избить.

— А ты?

— А я в армию ушёл. Но когда вернулся, они снова за старое. Я жильё тихонько продал сам, без посредников. Деньги на депозит, и сбежал.

— Проза жизни. Вообще, молодец, что к нам приехал. У нас тут, видишь, жизнь налаживается. Птички поют, завод дымит, народ картошку по весне сажает, работа теперь есть, рабочие в общежитии пьянствуют. В общем, цивилизация! Ты, кстати, когда собираешься картошку сажать? Это, Вадим, обязательный ритуал. Ты хотя бы пару вёдер посади. Если семян нет, ко мне приходи, поделюсь. Понял?

— Понял, учту. Давлет Марксович, а Вы слышали, что пляж собираются расчищать, чтобы можно было купаться?

— Семёныч расщедрился? Ну, давай так, поживём — увидим, может, и будет пляж. Людям купание, а мне, эх… — он вздохнул, — новая работа, кишечная палочка, ушные пробки, порезы от осколков. Лишь бы не топли по синей лавочке. Я же говорю, жизнь налаживается.

Мы доехали до овощебазы на окраине райцентра. За её скучным железобетонным забором кипели нешуточные страсти.

Цветы продавались, что называется, вагонами. Шутка ли, продавцы в этот день делали месячную кассу, если не трёхмесячную. Они закупали огромные партии, вывозили и тут же выставляли их в розничную продажу. Кроме матёрых владельцев цветочных магазинов, здесь суетились и обычные мелкие торговцы. Те самые, которые стоят на «пятаках» у магазинов и на голубом глазу рассказывают покупателям, что лично вырастили эти тюльпаны, нарциссы, подснежники, гиацинты и ландыши.

Оптовики жарко торговались за каждую копейку, и это не было преувеличением. Давлет же, удостоив это шоу лишь мимолётным взглядом, повёл меня в павильон, где, оттеснив какую-то крупную даму в золотых серьгах, обратился к продавщице:

— Наденька, нам как обычно.

— Муш-щин-на-а, — протянула тётка с золотыми серьгами. — Тут, вообще-то, очередь.

— А я занимал ещё второго января, — беззлобно ответил Давлет. — И вообще, Вам нельзя волноваться. У Вас гипертония и аллергический дерматит, Вам не тут надо быть, а в аптеке «Акридерм» брать и «Цетрин».

Пока тётка переваривала сказанное, продавщица стала выносить коробки с надписью «Колдухин».

— Что-то ещё, Давлетик? — спросила она.

— Да, — вклинился в разговор я. — Нам бы ещё букеты.

— Какие и сколько?

— Давайте для начала девять красных роз для нашей участковой, потом надо для бабы Маши… — стал вслух рассуждать я, загибая пальцы

— О-о-о… Это надолго. Ты у нас, Вадим, как падишах, окружён женским вниманием. Я пока коробки отнесу. Кстати, ты насчёт спонсорской помощи не пошутил?

— Нет. Но… Картой оплатить можно?

— У нас всё можно, молодой человек — улыбаясь, ответила продавщица. — Хоть облигациями госзайма, хоть биткоинами.

В итоге я купил букеты для Василисы, Светланы Изольдовны, для Марии Антоновны, для Ядвиги Дорофеевны и чуть не купил для Тамары (вовремя спохватился, что она у нас по Ялтам сейчас разгуливает под ручку с золотым драконом).

А следующие три часа моей жизни были наполнены калейдоскопом из женских лиц, поздравлений, дарения тюльпанов, громких и, надо сказать, повторяющихся поздравительных слов Давлета Марксовича.

Он предварительно расставил цветы по вёдрам с водой, которую мы набрали из колонки на территории оптовой базы, и мы объехали весь Колдухин, все дома и учреждения, в том числе опорник и администрацию.

Основной ударной силой поздравительного марафона были Давлет и Павел Семёнович, который присоединился к нам где-то на полпути.

Я понимаю, что в должностные обязанности поселкового фельдшера не входит поздравление всех женщин посёлка с Восьмым марта. Так оно и в функции главы администрации не входит. Уверен, что, если почитать их должностные инструкции, там такого и близко нет.

А если почитать мою, то там ничего не сказано про обязанность прикрывать Калинов мост. Однако же я это делаю. Потому что жизнь куда обширнее и сложнее, чем должностные инструкции.

Наконец, все дома были пройдены. Я почти валился с ног, но вернулся обратно в опорник, где уже стояли два букета лично от меня, для Беккер и для Василисы.

Я легонько постучал Василисе в окошко, она вышла.

Глава 14 Мальчик

— Закончил? — спросила Василиса.

Я опёрся об косяк, чувствуя, как гудят ноги. После сегодняшнего дня тюльпаны мне будут сниться.

— Да. Процесс вроде бы радостный, но вымотал в край. А вообще здорово, что в нашем посёлке есть такая традиция, — я заставил себя выпрямиться. — Ладно, пока я окончательно не лёг пластом на пол прямо в прихожей своего дома, надо продвинуть вопрос с русалкой.

— Давай, — одобрила Василиса. — Номер центра спасения дельфинов снова найти в сети или ты его сохранил?

— Я записал, да.

Я набрал номер. Трубку взяла почти сразу какая-то женщина.

— С праздником Вас! — выпалил я на инерции от сотни поздравлений, сказанных и услышанных за сегодня.

— Спасибо, — отозвался женский голос.

— Это центр спасения дельфинов «Дельфа»?

— Да, это мы. У Вас сообщение о выбросе животного на берег? — тон женщины мгновенно стал серьёзным и сосредоточенным. — Где Вы находитесь? Животное живо? Надеюсь, Вы не пытались вытолкнуть обратно его в море?

— Нет-нет, я по другому поводу, — поспешил я успокоить её. — Мне бы поговорить с Мариной Семиковой.

— С Мариночкой? — тон сменился на озадаченный. — А Вы, простите, кто?

— Я её знакомый, Вадим, — ответил я как можно вежливее.

На этой стадии я рассчитывал, что Марину позовут к телефону или продиктуют её прямой номер.

— Знакомый, но телефона нет? — скептически уточнила женщина. — Мы номера наших сотрудников не даём, Вадим. Мало ли кто Вы и какие у Вас намерения. Оставляйте сообщение и свои контакты, я передам. А она уж сама решит, знакомый Вы или маньяк-преследователь какой-нибудь.

— Э-э-э… — затянул я, чувствуя, как красноречие покидает меня вместе с остатками сил.

Я посмотрел на Василису. Она лишь пожала плечами, мол, «добро пожаловать в реальный мир».

Само собой, оставлять послание двоедушнику, который к тому же, с нами не знаком, через обычных людей — форменное безумие.

— Я перезвоню. Ещё раз с праздником, — я завершил разговор и сбросил вызов.

— Прямой контакт, как видишь, не дают. Есть идеи, как ещё к ней подобраться?

Василиса не ответила сразу. Она лишь кивнула, достала смартфон и начала быстро тыкать большими пальцами в экран. Пока она «пробивала» информацию и наверняка сверяла какие-то реестры полицейских баз данных, я позволил себе немного расслабиться и просто на неё посмотреть.

Ей удивительно шла эта рабочая сосредоточенность, от которой её голубые глаза казались ещё ярче. Светлые волосы были стянуты в строгую тугую косу, и в лучах весеннего солнца Василиса выглядела настолько красивой, что на мгновение все эти навки, русалки и прочие бесконечные проблемы отошли на второй план.

Наконец, она вскинула голову и сказала:

— Вот, есть зацепка. По базам налоговой проходят отчисления НДФЛ на Марину Павловну Семикову от МУП «Анапский городской бассейн». Очевидно, это её основное место работы. А если учесть, что она русалка, то трудится она наверняка…

— Тренером по плаванию, — закончил я, возвращаясь к реальности.

— В точку. Тренером, — Василиса вновь забарабанила пальцами по экрану, — а в сезон ещё и спасателем на городском пляже подрабатывает, чему способствует её статус мастера спорта. Это уже с сайта самого бассейна. Скорее всего, «Дельфа» денег не приносит, это чисто общественная деятельность. Она там, как волонтёр. Сейчас не пляжный сезон, так что проще искать её именно в бассейне.

— Номер у них есть? — я устало потёр виски. На фоне переутомления даже простой телефонный звонок сейчас для меня, требовал преодоления внутреннего сопротивления.

— Да, есть. Но мне, кажется, мы этот вопрос по телефону не решим. Тебе нужно съездить туда лично, Вадим.

— Одному? А ты? — я с надеждой посмотрел на неё, совершенно не желая вот так расставаться.

Василиса едва заметно улыбнулась и кивнула в сторону опорного пункта.

— Беккер вот-вот утвердят, приказ уже на подписании. И хотя сегодня праздник, она твёрдо намерена начать передавать мне дела.

— Да ты и так всё в них знаешь! Сама же эти дела формировала и по папкам всё собирала, — попытался поспорить я.

Но Василиса лишь отрицательно покачала головой. В её глазах читалось сожаление.

— Это обязательная формальность. Так что давай, поезжай в Анапу. Привези нам русалку.

Я кивнул, переписал цифры телефонного номера бассейна и тут же нажал вызов. Трубку сняли мгновенно, будто только и ждали звонка.

— Городской бассейн, слушаю! — отозвался бодрый, но слегка недовольный женский голос, я явно отвлёк её, может даже от какого-то увлекательного разговора.

— С праздником Вас, девушка! — максимально вежливо начал я. — Не подскажете, как можно записаться в группу к тренеру Семиковой?

— Ой, спасибо, и Вас также… — на автомате ответила девушка. — Так, секунду, базу подгружу… К Семиковой, говорите?

— Да, к ней. Мне очень её рекомендовали. Говорят, она творит чудеса.

— Это верно, только учтите, она берёт исключительно «трудных» деток. Тех, кто воды панически боится или с особенностями.

— Мой случай, — подтвердил я, не моргнув и глазом. — Записывайте… мальчик, Вадим.

— Есть «окно» на завтра, на четырнадцать тридцать. Устроит?

— Идеально.

— Справка от педиатра на руках? Без неё даже через порог не пустим. И не забудьте стандартный набор: шапочка, плавки, полотенце.

— Всё будет, — утвердительно ответил я.

— Фамилия ребёнка?

— Купалов.

На том конце провода хмыкнули:

— Надо же, с такой красивой фамилией и не плавает? Ирония судьбы. Записала, Вадим Купалов, 9 марта, два тридцать. Не опаздывайте. Разовое занятие стоит девятьсот рублей, по абонементу выйдет выгоднее. Оплата у нас в терминале в фойе. Но первое у Вас ознакомительное, так что будет бесплатно. Ждём Вас.

Я нажал отбой и встретился взглядом с Василисой. Она едва сдерживала смех.

— Ну что, «мальчик Вадим», готовь ласты, — хихикнула она. — Справку нужно добыть тебе ещё. На меня не смотри, я, вообще-то, полицейский, против фальсификации. Так что иди и проходи медкомиссию в платной клинике. Честно и официально.

…

Домой хотелось невыносимо. Тело гудело, требуя тишины и мягкого дивана, но дело не терпело отлагательств, пришлось поднапрячься и ехать прямо сейчас.

Из-за праздников соваться в государственные поликлиники действительно не имело смысла. Они либо совсем не работали, либо работали в режиме дежурных врачей, пробираться к которым с вопросом справки в бассейн было безнадёжным делом. Выручила коммерческая медицина. Загуглив многопрофильную частную клинику, я отыскал такую в центре Краснодара, она была из тех, что «штампуют» медкомиссии для водителей и моряков, также они выдавали и справки для пловцов, но, чтобы успеть до закрытия, пришлось поторопиться.

К вечеру я чувствовал себя абсолютно вымотанным. Зато на руках были все заветные справки, а в шуршащем пакете из спорттоваров лежали резиновая шапочка, большое полотенце из микрофибры, которое помещалось в маленькую сумочку-чехол, размером не больше смартфона и плавки кислотно-синего цвета.

Я присел на уличную скамейку, чтобы хоть немного перевести дух. Мимо, весело о чём-то общаясь, прошла парочка, парень с девушкой, беззаботные, полные энергии и явно спешащие по своим радостным делам. Глядя на их хорошее настроение, я тоже попытался улыбнуться, но улыбка получилась вымученной.

— Ладно, Вадим Иванович, — негромко сказал я сам себе вслух, пытаясь собраться с мыслями. — Можно, конечно, вернуться в Колдухин… Но тогда завтра, ни свет ни заря, придётся гнать в Анапу.

Я покрутил в руках навигатор. Как ни крути, три с половиной часа в пути, а то и больше. Вывод напрашивался сам собой. Проще топить на побережье прямо сейчас.

Смирившись с этой мыслью, я тяжело вздохнул, поднялся, дошёл до машины, сел и покорно вклинился в краснодарскую пробку, чтобы выбраться к Тургеневскому шоссе. Курс — на юго-запад.

Раз уж я двигался медленно, то стал искать в интернете адрес жилья, чтобы не ночевать в УАЗе.

К сожалению, все площадки с объявлениями были оккупированы риелторскими агентствами. А связываться с ними, значит подписывать лишние бумаги, платить конскую комиссию и терпеть дополнительную головную боль, созданную ненужными сложностями при заселении.

После долгого скроллинга и мытарств мне, наконец, попалось объявление с пометкой «от собственника».

— Алё, — хрипловато ответил прокуренный женский голос.

— С праздником, девушка! — запас бодрости и дружелюбия во мне стремительно иссякал, но я держался. Я вообще всех и всегда называл «девушками». Меня так один преподаватель в далёкие пятидесятые годы научил, мол, у нас есть только два пола — «молодой человек» и «девушка», даже если человек там, уже совсем не молодой, а девушка годится тебе в прабабушки. Он свято верил, что за эту социальную градацию нужно держаться всеми силами.

— И Вам не хворать. По объявлению? По жилью? — задала практичный вопрос немолодая собеседница.

— Да, смотрю, что у Вас сдаётся квартира на Самбурова.

— Вам на когда? — женщина явно не любила пустых разговоров, поэтому сразу взяла быка за рога.

— Буквально через пару часов буду у Вас в солнечной Анапе.

— К тому времени она уже не будет солнечной, — меланхолично возразила мне моя собеседница. — А «Вы» это, простите, кто? Сколько вас там прячется в этом ёмком местоимении?

— Один. Мужчина, молодой, не пью, не курю, матом не ругаюсь, животных нет. Пустите переночевать буквально на одну ночь?

— А зачем же Вы, такой молодой и непьющий, на море едете? Да ещё и в марте? — искренне удивилась хозяйка. — У нас Вам будет скучно. Нет, я ни в коем случае не отговариваю, но Вы поймите…

— Я по работе, — поспешил соврать я. — Директор, зараза, послал… В администрации документы согласовать. Большего, простите, сказать не могу — служебная информация.

— В администрацию? — отреагировала моя собеседница. — Знаете, у меня как раз пустует квартира на улице Крымской. Правда, она дороже, чем на Самбурова. Не две с половиной, а… четыре! Зато у Вас будет шикарная хрущёвка с видом прямо на эту Вашу администрацию.

— Пусть будет четыре, — согласился я.

— И документов я никаких не дам. И оплата только наличными. У меня тут… э-э-э… кассовый аппарат сломался, проблемы с авторизацией.

— Ничего страшного, — не стал спорить я.

— Вы же со стороны Краснодара едете, через Абинск? Как будете станицу Натухаевскую проезжать, наберите мне, напомните о себе.

Квартира и правда оказалась достаточно чистой и уютной, а суровая по телефону хозяйка при встрече оказалась вполне дружелюбной. Бросив вещи, я первым делом отправился прогуляться по вечернему пляжу, нужно было проветрить голову после столь длинного и тяжёлого дня. После, сытно поужинал в «Старике Хинкалыче».

Вообще-то, море мне нравится. Любое море, в любое время года, особенно если не слишком холодно. Сейчас большинство заведений на набережной стояли закрытыми, но даже в таком виде, мартовской ночью, Анапа показалась мне прекрасным местом.

Жаль только, что Водяным на морях не рады обитатели местных вод.

Утром я не стал рано вставать. Позавтракал в двенадцать, собрал свои новые плавательные принадлежности и направился в городской бассейн.

Вопреки моим опасениям, что на входе меня тормознут или хотя бы поинтересуются, где мой подопечный, охранник лишь проводил меня ленивым безразличным взглядом. Обошлось без вопросов. Я беспрепятственно миновал пустое фойе, и сам отыскал проход к бассейнам.

Зато на самом проходе в зону раздевалок и какого-то неглубокого бассейна с горками, я наткнулся на женщину, которая напоминала классическую советскую вахтёршу. Матёрая, крепкая, широкоплечая тётка со стрижкой под горшок и нарисованными бровями, которая, несмотря на суровый вид, явно пребывала в благодушном и расслабленном настроении. Скрестив руки на груди, она сидела на стуле, наполовину перегородив собой проход к самому бассейну, где сейчас с визгом плескались полтора десятка подростков и детей чуть помладше.

Позиция у неё была стратегическая, она умудрялась одновременно контролировать и коридор раздевалок, и саму «водную гладь».

— Семёнов! Ещё раз так прыгнешь, выгоню и отцу твоему пожалуюсь! — рявкнула она в сторону бассейна. — Я в своё время твоего батьку гоняла, так он до сих пор со мной уважительно здоровается! А теперь на мою голову ещё и тебя вырастили!

— Здравствуйте! С прошедшим Вас, — заискивающе произнёс я, дождавшись финала педагогической тирады. — А у меня запись. Пробное занятие с Семиковой.

— ЛФК? — лениво уточнила тётка, даже не оторвав взгляда от подростков, и, не дожидаясь ответа, добавила. — Марина в третьем зале, это по коридору и направо. Вы у нас новенький?

— Да, знаете… доктор послал. То есть, направил, я хотел сказать…

— Вон там мужская раздевалка. Переодеваетесь, потом обязательно в душ, надеваете шлёпанцы и в третий зал. У Вас же есть шлёпанцы, Вас предупреждали? А справка?

— Вот справка! Конечно, обо всём предупреждали, — уверенно соврал я. На самом деле предупредили меня далеко не обо всём, и никаких резиновых шлёпанцев у меня не было.

Так уж вышло, что Водяные традиционно не ходят по бассейнам. Мы предпочитаем естественные водоёмы и можем комфортно чувствовать себя практически в любых условиях, поэтому искусственные ёмкости с хлоркой нас совершенно не прельщают. Строго говоря, этот бассейн был первым в моей жизни.

Впрочем, осмотревшись, я подумал, что идея не так уж и глупа. А что, если выкопать на огороде свой собственный? Или, ещё лучше, поставить джакузи на заднем дворе?

Тётка скользнула по справке мимолётным взглядом и снова переключила внимание на малолетних хулиганов, которые как раз шёпотом договаривались о соревновании, кто дольше из них просидит под водой.

Наставлениям тётки, которая, судя по всему, совмещала роль спасателя с должностью Великого Инквизитора для местного хулиганья, я внял беспрекословно. Переоделся, принял душ, а затем, убедившись, что рядом никого нет, применил лёгкую магию, убрал с себя лишнюю воду, чтобы не оставлять мокрых следов на кафеле, и пошлёпал босыми ногами в указанном направлении.

К счастью, по пути мне никто не встретился и не отчитал за нарушение дресс-кода.

В третьем зале обнаружился «лягушатник», круглый детский бассейн диаметром не больше четырёх метров, предназначенный для самых маленьких. Сейчас он был абсолютно пуст, так что я просто присел на бортик и стал ждать.

Буквально через пару минут в зал вошла девушка. Красивая, высокая, стройная, с длинными ногами и руками, настоящая топ-модель с подиума. Слегка нескладная, поджарая, с густыми каштановыми волосами до пояса, которые она прямо сейчас, на ходу умело прятала под специальную плавательную шапочку.

Окинув взглядом небольшое помещение и убедившись, что, кроме меня, здесь никого нет, девушка посмотрела на меня исподлобья и задала вполне закономерный вопрос:

— А где мальчик?

— Я мальчик, — примирительно ответил я заранее заготовленной фразой. — Вольно цитируя Ильфа и Петрова — кто скажет, что я девочка, пусть первым бросит в меня камень.

— Вы извращенец, что ли? — девушка недовольно нахмурилась и сделала шаг назад.

— Я пришёл на занятие к Марине Семиковой.

— Это я. Но прямо сейчас я иду к охране, — отрезала она, не сводя с меня злого взгляда.

— Марина Петровна, подождите. Я оплатил занятие и хотел бы как минимум поговорить.

— Пробное занятие бесплатное, — парировала она, уже разворачиваясь к выходу. — К тому же я тренирую только детей и, в исключительных случаях, инвалидов. Вы ни к тем ни к другим не относитесь.

— Вы просто посмотрите сюда! — попросил я, понимая, что слова больше не работают.

Указав пальцем на середину бассейна, я сделал движение, будто нажимал на невидимую клавишу. Повинуясь моему жесту, вода в «лягушатнике» прогнулась, образовав глубокую впадину, что совершенно не укладывалось в законы физики.

Я позволил воде несколько секунд удерживать эту неестественную форму, а затем быстро поднял палец, это движение повторила и вода. Поверхность тут же выровнялась, а из центра бассейна бесшумно поднялась огромная «капля» весом в добрых полцентнера и зависла в воздухе дрожащей прозрачной сферой.

Марина то ли не поняла моего посыла, то ли решила проигнорировать увиденное, она лишь резче развернулась и решительно шагнула к выходу из зала.

Немного разозлившись на подобное равнодушие, я заставил воду рвануть вперёд. Тяжёлая прозрачная масса описала в воздухе дугу и окатила девушку с ног до головы, сбив с волос шапочку.

— Да как Вы смеете! — взвизгнула она.

Но растерянность длилась не больше секунды. Марина резко вскинула руки ладонями вверх. Вода, только что растёкшаяся лужей по кафелю, мгновенно оторвалась от пола и обратно собралась в здоровенный водяной шар. Я даже успел заметить, как она высушила собственные волосы, с силой вытянув из них влагу, а затем она швырнула этот импровизированный снаряд прямо в меня.

Я Водяной. В меня крайне редко кидаются водой, поэтому к такому повороту событий я оказался совершенно не готов. Кинетическая сила капли снесла меня с борта прямиком в детский бассейн.

Поскольку там было мне по колено, я без труда вынырнул, утирая лицо.

— Ну вот и познакомились, Марина, — сквозь зубы процедил я.

Она несколько секунд сердито сверлила меня ненавидящим взглядом, а потом сделала резкий жест рукой, словно задёргивая невидимую занавеску.

— Кто Вы такой?

— Вадим Купалов, как и было указано в записи.

— Я не это имею в виду!

— Водяной, — успокаиваясь, ответил я. — Вы русалка, это мне уже было известно, а я Водяной. Прибыл к Вам по делу.

— Что значит Ваше «уже известно»? — она не на шутку забеспокоилась, её голос дрогнул. — Я где-то допустила нарушение Маскарада?

— Не переживайте, никаких нарушений, — поспешил успокоить её я. — Обычная дедукция. К тому же я представитель той же стихии, так что рыбак рыбака…

— Ладно, — еле заметно выдохнула она, чуть расслабляя плечи.

— Тогда… Как Вас там? Вадим? Рассказывайте, что Вас привело ко мне.

— Я из Колдухина. Посёлок такой, к востоку от Краснодара. Слышали?

Она нахмурилась, помолчала пару секунд, а затем ответила:

— Честно говоря, впервые слышу. Ну, допустим. И что?

— У нас в Колдухине есть водоём, озеро Камколь. И в нём завелись навки. Топят людей последние лет пять. Мне нужна помощь, чтобы с ними справиться, потому что прячутся они от меня на редкость талантливо.

— Вы, наверное, про так называемую «песню русалки»? — спросила Марина и настороженно покосилась на входную дверь, проверяя, не идёт ли кто. Я лишь молча кивнул.

— То есть… Давайте соберём всё воедино, Вадим. Вы просите меня приехать к Вам, спеть и помочь выловить навок. Верно?

Я снова кивнул.

— У меня за это будет цена. Сто тысяч.

Повисла пауза.

— А что? Что Вы на меня так смотрите? — она упёрла руки в бока и воинственно нахмурилась. — У меня мужа недавно сократили, а ипотеку платить чем-то надо! Фактически Вы просите меня отпроситься с работы, потерять в зарплате, нести дорожные расходы… С чего бы мне всё бросать и гонять каких-то совершенно меня не касающихся навок? А как насчёт моей мотивации? Мне нужна веская причина. И сто тысяч за всё это мероприятие — вполне оправданная цена.

Она замолчала, всем своим видом показывая, что готова яростно торговаться.

— Хорошо, — негромко ответил я.

— Что? — опешила русалка.

— Я говорю — хорошо. Сто тысяч, так сто тысяч. Марина, я не какой-нибудь там злобный капиталист, владеющий заводами, газетами и пароходами… Хотя с заводами всё не так однозначно, но не будем об этом. Раз уж речь идёт о том, чтобы я честно нанял Вас на это дело, то почему бы и нет? Я согласен. А теперь практический вопрос. Когда Вы сможете поехать со мной в Колдухин? Сегодня? Завтра?

— Я сама доеду, просто скиньте адрес. Завтра у меня тренировки… Могу приехать послезавтра. Но прошу хотя бы пятьдесят процентов предоплаты.

— Да хоть все сто. Вообще не проблема, — честно ответил я. — Главное, чтобы Вы приехали. А то я там пляж собираюсь обустраивать, а у меня люди тонут.

Глава 15 Пляж

Моё, на первый взгляд, навязчивое желание обустроить пляж на берегу озера Камколь было продиктовано сразу несколькими причинами.

Во-первых, жарким летним днём (а лето не за горами), после работы хочется поплавать. Особенно если ты Водяной, которому по самой своей природе необходимо часто бывать в воде. Моя-то проблема заключалась в том, что местные — в озеро ни ногой. А постоянно лезть в водоём, который все остальные обходят стороной, слишком подозрительно. Мне нужна маскировка. Если появится хороший пляж, люди потянутся к воде, и я тоже смогу плавать сколько душе угодно, не привлекая к себе лишнего внимания.

Во-вторых, я был нацелен на общее благополучие Колдухина. А качество жизни как раз и складывается из таких вещей: возможности в жаркий день безопасно освежиться в воде, сходить в «Пятёрочку», прогуляться по парку, отправить детей на хорошую площадку, забрать заказ из ПВЗ, спокойно работать и вообще жить с некоторым комфортом. Причём этот эффект должен быть не кратковременным, а долгосрочным. В конце концов, я старался и лично для себя, это моё место, моя судьба, мне здесь жить, а значит, вокруг должно быть удобно и красиво.

В-третьих, все эти улучшения призваны ещё больше повысить инвестиционную привлекательность, проще говоря, привлечь в наши края новые семьи и увеличить население. Именно сумма этих факторов (рабочие места, красота и удобство инфраструктуры) помогает превратить упадническое «называемся посёлком, а скатываемся до размера хутора» в амбициозное «мы только посёлок, но уже тяготеем к статусу города».

Поэтому, пусть я и тороплю события, но всё же, мне захотелось узнать, в какую сумму, собственно, обойдётся обустроить хороший пляж? Не считая услуг русалки.

Выселившись из квартиры, я прыгнул в машину, но, прежде чем тронуться с места, вбил в поисковик запрос: «выполнить работы по созданию пляжа в Усть-Алкостринском районе».

«Яндекс» первой же строчкой выдал сайт, пестрящий громкими лозунгами: «Все виды работ по благоустройству! Работаем под ключ! Клиентоориентированность!». Называлась эта многообещающая фирма «МаксимПерепелицаСтрой».

На главной странице сайта красовалось мужественное бородатое лицо директора, судя по подписи к фото, он и правда был М. Перепелица.

Также, на главной странице была форма заявки с зазывным лозунгом «Узнайте стоимость работ за пару минут!». Цвета и шрифт этой надписи были настолько термоядерными, словно дизайнер задался целью выжечь сетчатку глаза посетителям сайта.

Поскольку вопрос цены был для меня сейчас крайне важен, я решил пожертвовать парой минут на заполнение формы, но застопорился почти в самом начале. Я задумался…

А сколько нам, то есть Колдухину, нужно погонных метров пляжа? Чтобы с комфортом разместить всех жителей, вздумай они разом прийти к воде, хватит полусотни метров. Ну… Максимум — сотни.

А что с шириной? Считать, что хватит и пары метров, а дальше пусть себе колосятся рогоз с кустарником, было бы наивным заблуждением. Я попытался мысленно воссоздать берег озера Камколь. На въезде в Колдухин справа есть пологий спуск, частично заросший диким тёрном. При большом желании там ещё можно разглядеть проплешины жёлтого привозного песка, остатки пляжа времён прежнего завода. Но какова там ширина?.. Впрочем, зачем ломать голову, вспоминать и пытаться сообразить всё в уме, есть же карта?

Придя к этой очевидной мысли, я открыл приложение в телефоне, нашёл нужный участок берега и с помощью инструмента «линейка» замерил его.

Шестьдесят два метра в длину при ширине в семь. Допустим, округлим длину до ста метров. Итого получается примерно семьсот квадратных метров.

Форма заявки предлагала выбрать виды работ, иными словами, определиться, что именно предстоит сделать.

Для начала, вырубка зелёных насаждений, то есть рогоза и кустарника. Ну, допустим. Вывоз «нарубленного», само собой. Затем планирование, не то, которым занимался советский Госплан, а выравнивание грунта, превращение его в более-менее ровную плоскость.

Ну, хорошо, расчистили, вырубили, всё убрали, разровняли. Что ещё?

Отсыпка мытым речным песком. Берём. Установка пяти лавочек, двух лёгких беседок, спасательной вышки и пары кабинок для переодевания. Отметил. Ещё нужна подъездная дорога, обычная грунтовка, метров тридцать, не больше. Парковку как таковую я сейчас в смету закладывать не хотел, хотя было очевидно, что она тоже понадобится.

В комментарии к форме я пояснил, что речь идёт об обустройстве пляжа на берегу озера, вбил свой номер и нажал кнопку «Рассчитать стоимость».

Однако сайт ничего мне рассчитывать не стал, вместо этого он выдал примерно следующее сообщение: наш оператор всё посчитает в кратчайшие сроки и с Вами свяжется.

Так и не получив никаких конкретных цифр, я тронулся обратно в Колдухин.

И в тот момент, когда я проезжал дорожный указатель «Краснодар», на телефон поступил звонок с неизвестного номера.

— Здравствуйте, Вы оставляли заявку? — бодрым голосом спросил невидимый собеседник.

— Да, оставлял. Хотелось бы понять, о каких суммах идёт речь.

— А у Вас как… корпоративный тендер или муниципальный заказ? Пляж, то есть, чей? Базы отдыха?

— У нас… — я совершенно не был готов к подобному допросу, поэтому пришлось импровизировать на ходу. — Частный спонсор денег готов дать, скажем так. Просто попросил узнать, во сколько это примерно обойдётся.

— А что за водоём?

— Простите, как могу к Вам обращаться? — перебил я собеседника. — Меня, например, Вадим зовут.

— Очень приятно. Максим, директор компании, — также бодро ответил он. — Я спрашиваю просто для понимания ситуации. У Вас уже есть проект, разрешительная документация?

— Проекта пока нет. По сути, это восстановление уже существующего ранее пляжа, а не создание нового с нуля.

Я продолжал выдумывать на ходу, хоть и старался опираться на реальные факты. И чем дольше длился этот разговор, тем меньше он мне нравился.

— И всё же, — добавил я, — форма заявки на Вашем сайте обещала примерный расчёт стоимости работ на основе введённых данных.

— Так какой, говорите, водоём? — технично проигнорировав мой намёк, с раздражающим оптимизмом переспросил Максим.

— Пресный. Озеро, — процедил я сквозь зубы.

Впереди как раз начали скапливаться машины. Скорее небольшой затор перед светофором, чем полноценная пробка.

— А название у него есть? — никак не унимался собеседник.

— Максим, я вбил в форму конкретные объёмы. Могу дополнительно пояснить какие-то технические моменты, но Ваши вопросы… Скажите, ну какое отношение название озера имеет к ценообразованию?

— Я двенадцать лет в строительстве, Вадим, — ответил он. — Уж поверьте моему опыту.

— Поверю, — ответил я.

Мне очень захотелось добавить, что в прошлой жизни, будучи Спиридоном Ильичом, я имел самое прямое отношение к строительству, так что мой стаж превосходил его опыт раза в четыре. Но этот аргумент я, разумеется, оставил при себе.

— Поверю, когда услышу конкретную стоимость. Поймите, Максим, мой спонсор сам вникать в это не хочет. Я был у него на приёме, и ответ мне был дан один, деньги будут выделены только после того, как он увидит итоговую сумму и смету. Раскрывать данные объекта или имя спонсора я не намерен. Если для расчётов это критично, то скажу лишь, что объект находится в хорошей транспортной доступности от райцентра. На этом всё. Услышу я сегодня цену или нет?

— Эх, Вадим, ну вот не хотите Вы пойти мне навстречу. Трудный Вы человек, несговорчивый, — пожурил меня Максим. — Наш сметный отдел прикинул… Выходит один миллион четыреста шестьдесят тысяч! С учётом объёмов из Ваших данных. Но Вы же понимаете, нужно смотреть на месте, считать, оценивать. Это сумма лишь в первом приближении. Вот когда заключим договор и получим от Вас аванс, возможны уточнения по смете. Корректировки.

— Ну, это уже что-то, — нейтрально ответил я. — Я скину Вам адрес электронной почты по смс, направьте эту Вашу первоначальную смету туда.

— Без обмеров и осмотра участка я не стану составлять смету. Это непрофессионально!

— Но цифру-то Вы откуда-то взяли? — резонно возразил я, продолжая гнуть свою линию. — Пришлите расчёт по укрупнённым показателям. Понятно, что это не договорное коммерческое предложение, и оно Вас ни к чему обязывать не будет. Просто цифра с таблицей. Мне нужно хоть что-то положить на стол спонсору.

Я настаивал на своём, хотя уже заведомо знал, что работать с ним не буду. Но свою роль был намерен доиграть до конца.

Я сбросил вызов и устремился вперёд. В третий раз зажёгся зеленый и очередной поток машин, в которой была и моя, рванул по широким краснодарским улицам, как косяк рыб на нерест. Я азартно вёл машину, уверенно держась в своей полосе и не давая местным шустрилам вклиниться передо мной, когда телефон зазвонил снова.

— Максим, я пришлю электронку позже! — не глядя на экран, ответил я.

— Какой ешо Максым? Да-а? — возмутился телефон голосом Гайка. — Вадим, ты что, схэму с кем-то другим мутишь, да? Вадим, как ты мог, ты жэ мне как брат! Ну, как двоюродний брат, но это почти то же самое!

— Уважаемый Гайк, Максим — это… Э-э-э… Мошенник один. Приставал тут по телефону, предлагал промышленное оборудование в лизинг. Назойливый маркетинг.

— Правильно будет говорить «навязчивый». Вах, отвлекают моего друга, моего брата, самого лучшего на свэте человэка! Вадим, я чего звоню… Ты с дядей пагаварыл?

Поток машин замедлился, и моя машина замедлилась вместе со всеми. Пока я плавно притормаживал, обдумывал его слова.

«Дядя… поговорил. А-а-а, это он про покупку домов!»

— Да, поговорил. Он согласен, — ответил я. — С нас покупка дома, расходы по подключениям и ремонту, с тебя организация всего процесса. Чистая прибыль пополам.

— Атлична, слюшай! — тут же повеселел Гайк. — Когда первый дом аформляем? У меня продавец уже копытом бьёт! Нэ в смысле, что он козёл… хотя договориться было совсем с ним не просто, он скорее баевой конь! Скакун! Жэрэбец! Ай, хотя, кого я обманываю… ишак он вредный, а не конь.

— Гайк, давайте всё-таки вернёмся к нашим баранам. То есть, к сделке, оставим бедных животных в покое, —ухмыльнулся я. — Условие от дядьки одно есть: он ни в каких бумагах не светится, всё оформляем строго на меня.

— Э-э, паслушай, да? На тебя? Зачэм на тебя, Вадим-джан? — возмутился Гайк. — Давай на меня дом аформим! У меня тут такие уважаемые люди есть, всё по красоте сделают, камар носа не подточыт!

— Да я бы рад, но… я ничего не могу поделать, таково его условие. Дом и все документы только на моё имя. Договор-соглашение о разделе прибыли подписываем официально, между собой, но налоговой, естественно, не светим. А контроль над стройкой и объёмом работ поручим Руслану. Мы с Вами оба его прекрасно знаем, да и чутьё на недостатки да косяки у него, как выяснилось, отменное.

— Вай, ну как скажешь, дарагой. Хазяин — барин, можно и так, — Гайк немного погрустнел, это слышалось по голосу. — Но бумагу правильную составим, да? С подписями, официально. И до того, как движения начнём! А то может некрасиво выйти, дядя Гайк спину гнуть будет, всё построит, а вы с твоим дядей меня без штанов оставите. Я тебе, клянусь, как родному сыну,которого у меня нет только, тебе доверяю… но…

— Вообще, без проблем, Гайк. Поймите, это всё дядины заморочки. Была бы моя воля, сделали бы в точности так, как Вы говорите.

— Ладно, дагаворылись… — примирительно вздохнул он. — Ты сам-то где прападаешь? Захадил сегодня, баба Маша говорит, Вадим апять в отгуле гуляэт. Куда тэбя нэлёгкая в этот раз?

— Да так, по делам мотался… Машиной занимался, аж в Краснодар пришлось ехать, — ответил я, чувствуя, как всё глубже вязну в паутине собственной лжи.

Я врал всем подряд, причём каждому разное. Этот тотальный, сквозной обман меня когда-нибудь погубит. Но, с другой стороны, не мог же я признаться Гайку, что ездил в Анапу добывать нам русалку.

— И кагда абратно приедэшь?

— Только-только машину из сервиса выдали. Давайте уже завтра встретимся, хорошо?

— Давай! Завтра с утра на ПВЗ падтягывайся, сядэм, кофе выпьем, ещё раз всё абсудим, — оживился Гайк. — И только никаких Максимов, ладно? Дядя Гайк надёжней всех! Я тэбе как швэйцарский банк, мамой клянусь, даже лучше!

Домой я добрался только к вечеру. В холодильнике, ожидаемо, оказалось шаром покати, а судя по горе невынесенного мусора, Руслан всё это время питался исключительно бич-пакетами и пивом, ну а Кузьма сидел на диете из печенья с молоком.

Позвонила Василиса, сказала, что скоро заглянет после работы, расспросить про мои успехи. Пришлось бежать в сельмаг за продуктами и вставать к плите, готовить ужин.

Нарезая мясо и морковь для плова, я попутно пытался упорядочить роившиеся в голове мысли. Василиса сидела на диване и набирала какие-то рабочие документы в ноутбуке. Новая должность навалила на неё столько бюрократических задач, что рабочего дня на разгребание этих бумажных завалов катастрофически не хватало.

— Итак, что мы имеем в сухом остатке? — рассуждал я вслух, отправляя овощи в казан.

— И что же мы имеем? — эхом отозвалась Василиса, не отрывая взгляда от экрана и слушая меня вполуха.

— Русалка будет. Всю сумму я ей уже внёс стопроцентным авансом, — начал я перечислять. — А вот с пляжем всё сложно. Подрядчик, которого я нашёл, явно взял цифру с потолка, смета сильно завышена, сдаётся мне.

Василиса перестала стучать по клавишам и посмотрела на меня.

— А ты не хочешь сделать всё своими силами, Вадим?

— В смысле, сам⁈ — я замер с поднятым над доской ножом.

— Ну, почему же прямо «сам»? ДК тебе ребята Виктора сделали? Сделали. Понятно, что они для себя старались, но ведь справились отлично. За куда меньшие деньги они тебе там всё вырубят, вынесут, расчистят и разровняют.

— У них строительной техники нет, — с сомнением возразил я, возвращаясь к готовке.

— А так ли она там нужна? Отдельные работы можно и на твоём УАЗе провернуть… Ну, или магией помочь, пока никто не видит.

— Ну, в целом ты права, — задумчиво протянул я, понимая, что идея вполне рабочая. — По большому счёту, мне нужно только песок хороший завезти да кое-какие конструкции собрать. С песком Котляров поможет, наверняка, у него выходов на поставщиков полно. Доски закупим, а инструмент ещё со строительства ДК остался. К тому же банде Виктора… то есть, «Амбар-Драйву», я хотел сказать, сейчас ох как нужны деньги. Уж лучше я щедро заплачу своим, чем буду кормить какого-то ушлого жулика.

Василиса понимающе кивнула, хитро прищурилась и предложила ещё один вариант:

— Либо… ты всегда можешь обратиться к Борису Сергеевичу и его группе компаний «Азия»?

— Нет уж, — решительно ответил я, помешивая шкварчащий в казане зирвак. — Думал уже об этом. Он целые жилые комплексы строит, для него наш пляж — это так, в песочнице поковыряться, слишком мелко. Да к тому же, так я окажусь ему должен. А я не хочу. Знаешь, насколько с русалкой всё честнее и проще? Заплатил деньги — получил услугу. И никаких гвоздей.

— Я эту твою русалку, конечно, в глаза не видела, — задумчиво произнесла Василиса, снова уткнувшись в экран. — Но если ты всерьёз берёшься за пляж, то, скорее всего, она понадобится тебе там на постоянной основе. Навок гонять, пока мост не прикрыт, как спасатель, опять же. Впрочем, это решать только тебе. Главное помни, что ей придётся платить зарплату, а у Павла Семёновича с этим, как ты знаешь…

— Да-да! «В бюджете лишних денег нет!» — спародировал я излюбленную фразу нашего главы. — Ладно, давай решать проблемы по мере их поступления. Пункт первый — навки. Пункт второй — обустройство пляжа. А уж потом будем искать «Спасателей Малибу». К тому же, расчистка берега мне нужна не только ради отдыхающих. Есть и другая, куда более практичная причина.

— Какая же?

— А где нам с этими навками воевать? — я убавил огонь под казаном и повернулся к ней. — Их там, судя по всему, целая стая. Сколько точно, я пока не понял, но явно не одна. Если выбрать полем боя воду, то из бойцов у нас буду только я, ну и, может быть, русалка, и то, если согласится впрячься, я ж заплатил только за «песню». Так себе расклад. Значит, нужно организовать всё так, чтобы вытащить эту нежить на берег и схлестнуться на суше. А у нас там сейчас всё рогозом да кустами заросло. Ни развернуться нормально, ни отскочить.

— Ну, в таком случае не тяни, — хмыкнула Василиса, отстукивая пальцами по клавишам. — А то ещё придётся русалке неустойку выплачивать за простой.

Она была права, время поджимало. Вытерев руки полотенцем, я взял со стола телефон и набрал Виктора. Вообще-то, я не любил названивать людям по вечерам и сам не приветствовал такие звонки, но ситуация требовала поторопиться.

Гудки шли недолго.

— Привет, Виктор. Это Вадим.

— Здорова, ты записан у меня, мог бы не представляться — раздался в динамике спокойный голос.

— Слушай, дело есть, одно на всю бригаду. Подвернулся один калым, но работа срочная. Возьмётесь?

— Чё за калым? — деловито поинтересовался он.

Я открыл крышку казана и проверил, как там мой плов, на пару секунд задумавшись, как бы всё это правдоподобно обставить. В итоге решил придерживаться истории с таинственным спонсором, только сделать его менее таинственным.

— Котляров поручил, —ответил я. — Только это сугубо неофициально. Нужно пляж расчистить.

— Какой ещё пляж?

— Старый.

— Так он же лет двадцать как рогозом зарос и заброшен! — искренне удивился Виктор.

— Ну, если помнишь, до недавнего времени и никакого ДК у Колдухина не было. А потом талантливыми руками группы неравнодушных граждан, он вдруг появился буквально из ничего. Разница в том, что сейчас работать предстоит не за светлую идею. Заказчик хорошо платит, но сроки горят, нужно буквально за один день всё вычистить.

— Слушай, за день это просто нереальный объём, мы группой не справимся. А «хорошо» это, кстати, вообще сколько в рублях?

Я выдержал многозначительную паузу:

— Мне на расчистку пляжа выделили… сто тридцать тысяч. Наличкой.

— Да за такие бабки мы тебе воробья в чистом поле загоняем! — радостно воскликнул в трубку Виктор. — Короче, завтра вместо репетиции идём пахать. Я ребятам скажу, каждый ещё по надёжному человечку с собой притащит. Под ноль там всё вырубать надо?

— Да. Трава, рогоз, плотный кустарник, пара старых деревьев. Задача — полностью зачистить сто метров береговой линии и сложить весь мусор в аккуратные кучи. Вывоз Котляров организует сам, это уже не наша забота.

— Понял. Инструмент свой притащим, топоры-пилы найдутся. А вот перчатки рабочие нужны, сможешь добыть?

— Без проблем, закуплю. Завтра с самого утра встречаемся у здания почты и выдвигаемся на место. И главное, Витя, никому ни слова.

— Ясен-красен! А то сейчас как пронюхают, набежит толпа желающих по лёгкому деньжат срубить, — хохотнул он. — Сделаем вид, что чисто своей компанией на шашлыки собрались, а сами — арбайтен. Гениальный план, я считаю. Не переживай, к утру боевая команда будет в сборе.

— Отлично. До завтра.

Я нажал отбой и отложил телефон. Василиса, проследила взглядом за моим движением, убедилась, что я закончил разговор, и только тогда прокомментировала:

— Вот видишь, как полезно иметь дело с негласными лидерами? Одно слово, и они готовы организовать любой процесс в кратчайшие сроки. Прикладная социология.

…

Утро началось с закупки плотных мешков для мусора и рабочих перчаток. Заскочив на почту за свежей порцией корреспонденции, я заглянул в ПВЗ, как договаривались с Гайком, чтобы окончательно утвердить план по покупке дома. Для меня, по правде говоря, всё сводилось к элементарному, сидеть наготове с паспортом и полумиллионом наличными в кармане. Всю остальную бюрократию Гайк брал на себя, включая подачу документов в районный МФЦ в обход очередей.

Руслан, как мы и договаривались, подготовил подробнейший план строительных мероприятий. Там было всё: обустройство туалета внутри дома, заливка и укрепление фундамента, капитальная штукатурка с армированием стен. Подход у нашего оборотня оказался на удивление основательным, он явно собирался сделать всё на совесть, чтобы дом получился комфортным и простоял ещё не один десяток лет.

Гайк, увидев смету, малодушно попытался уполовинить список работ и вычеркнуть «излишества» ради экономии. Однако я стоял на своём. Сославшись на то, что, вообще-то, финансовая часть лежит на моём вымышленном дяде Славе, и поэтому мы не будем экономить, а сделаем всё по дорогому, но качественному варианту.

От несуществующего дяди Славы я плавно и без передышек перетёк к столь же эфемерной спонсорской помощи Котлярова. Встретившись с Виктором и десятком воодушевлённых предстоящим заработком парней и девушек, мы выдвинулись к заброшенному пляжу. Вернее, к тем непролазным джунглям, в которые он превратился.

Виктор почти сразу же отстранил меня от руководства процессом, чему я был только рад. Мы быстро отмерили нужные сто метров береговой полосы, после чего он полностью взял командование на себя. Забрав у меня перчатки, он раздал их ребятам, грамотно расставил людей по участкам и мгновенно развил бурную деятельность. Он умудрялся поспевать везде, знал каждого «работника» по имени и раздавал указания с уверенностью бывалого прораба.

Деревьев, идущих под снос, оказалось всего три, да и те, молодые. Пока Леший не видел нашего самоуправства, мы оперативно спилили их под корень. Работа кипела, ребята тщательно вырубали кустарник, косили высоченную траву и рогоз, убирали ветки и сучья и залежи старого бытового мусора. Всю мелочь мы сразу паковали в мешки, а крупное складывали в огромные кучи.

Ближе к обеду, убедившись, что процесс идёт, я уже было собрался отлучиться по своим почтовым делам. Но тут ко мне подошёл Виктор, вытирая пот со лба, и негромко спросил:

— Слушай, Вадим… А у нас вообще есть разрешение на эти дела от Павла Семёновича?

— С чего вдруг такой вопрос? — удивился я.

Вместо ответа Виктор молча кивнул в сторону грунтовки. Я проследил за его взглядом и внутренне напрягся. У обочины была припаркована машина главы администрации, из которой только что выбрался сам Павел Семёнович собственной персоной и теперь, несколько растерянно озираясь на масштабные вырубки, целенаправленно шагал прямо в нашу сторону.

Глава 16 Сбой в матрице

Его удивление было вполне обоснованным, тут можно его понять, ведь всё, что происходит в посёлке, делается либо с ведома Павла Семёновича, либо по его прямому указанию. За исключением откровенных безобразий, разумеется. А тут прямо на его глазах молодёжь, в основном парни да пара девчонок, дружно выполняла какую-то явно полезную работу, суть и конечная цель которой от него пока ускользали.

Я поспешил навстречу и перехватил его на полпути.

— Здравствуйте, Павел Семёнович!

— Вадим? Ты, что ли? — прищурился он. — Мог бы и сам догадаться. Если где-то запахло самодеятельностью, значит, без тебя не обошлось.

— Стараемся, Павел Семёнович, стараемся. — я постарался скромно улыбнуться. — Как Вы верно подметили, молодёжь проявила инициативу. А я, чтобы не пускать дело на самотёк, вовремя её возглавил и направил.

— И куда же ты её направил? И что важнее, почему меня в известность не поставил? — в его голосе проскользнула лёгкая нотка профессиональной чиновничьей обиды.

— Виноват, не успел. Ребята только с утра загорелись идеей… Народ желает иметь к сезону пляж.

— Пляж⁈ Опять ты за своё! Нет у меня по документам никакого пляжа! — отрезал он.

— Так он будет народный! Стихийный, можно сказать, но при этом исключительно культурный. Мы весь мусор уберём, вывезем… и за чистотой сами следить будем.

— Ты только костры мне не жги, Вадим, умоляю, — вздохнул Павел Семёнович. — За костры меня МЧС так взгреет — в жизни не докажу, что я тут ни при чём. Что бы в Колдухине ни стряслось, крайним всегда я, понимаешь?

— Да! Понял! Обещаю! Лично проконтролирую, ни одного костра, — торжественно заверил я и тут же закинул удочку, — А, кстати, насчёт костров… Нам бы мангальную зону согласовать?

Павел Семёнович лишь недовольно крякнул:

— Чем вас, молодых, готовить дома на кухне не устраивает? Давай так. Я на народный пляж закрываю оба глаза, а ты обещаешь всё сделать без огня. Мы договорились, инициативный ты мой?

— Да, придумаю что-нибудь. Никаких мангалов на пляже, никаких костров. Обещаю также сделать экспертизу почвы и воды.

— Нелишним будет, — пробормотал глава администрации. — Ладно, вы работайте тут, не курите… Я, когда народ разойдётся, заеду, посмотрю на результаты. Сейчас не буду мешать.

Мы пожали друг другу руки.

День пролетел в трудах. Мне трижды звонил Максим Перепелица, напоминал, что нужно сбросить ему адрес электронной почты для смет. И каждый раз меня что-то от этой мегаважной задачи отвлекало. Например, звонок Марины Семиковой, она попросила скинуть координаты и пообещала приехать вечером.

Мысль про почту для Перепелицы моментально сдуло ветром. Вместо этого я принялся созваниваться и организовывать всех на вечерний рейд против озёрной нежити.

К вечеру все разошлись по домам. А к свежерасчищенному пляжу на своём «Муравье» подкатил Леший, как всегда, недовольный и ворчливый. Я попросил его подождать и осмотреться, а сам съездил, забрал освободившихся после работы Руслана и Василису. Мы вчетвером собрались на берегу и, словно меломаны в ожидании своего кумира, стали терпеливо дожидаться приезда русалки.

Просто так ждать было скучно, я решил зря времени не терять. Мы с Русланом (который без остановки ворчал, что он, вообще-то, устал после работы) расчистили грунтовку к пляжу, убрав сорняки и крупный мусор. Затем я перегнал УАЗ поближе к воде, а следом и Леший последовал моему примеру.

Закончив с делами, мы расселись прямо на кучах собранного рогоза и веток. Все приготовления были завершены, оставалось лишь дождаться нашу приму.

Мы просто сидели и ждали. Солнце село, на берег быстро опустились сумерки, которые с каждой минутой становились всё плотнее, всё больше погружая наш мир в темноту.

Руслан, спросив разрешения, закурил и о чём-то негромко переговаривался с дядей Мишей. Василиса тем временем задумчиво осмотрела захламлённый, но уже угадывающийся в своих будущих очертаниях пляж.

— Не думала, что так быстро ребята справятся с такой задачей, — сказала она.

— Я им заплатил. По тринадцать тысяч за день ударного труда, каждому. Не так уж и плохо, я считаю.

— А как насчёт вывоза мусора? — она похлопала по куче, на которой мы сидели. — Тут ведь несколько грузовиков понадобится. Ты же не оставишь эти отходы здесь?

— Надо сначала с навками разобраться, а с хламом я что-нибудь придумаю.

— Слышишь? Кто-то едет, — Василиса указала в сторону дороги.

Пляж находился ниже уровня дороги и был скрыт хаотично растущими кустами, ивами и низеньким ольшаником. Однако трасса от Колдухина была пустынной и тихой, поэтому гул любой приближающейся машины был слышен издалека.

Вскоре на грунтовку свернул старенький, потрёпанный жизнью Jeep Grand Cherokee. Его апельсиновый цвет уже едва различался в сгустившейся темноте. Джип остановился с лёгким свистом поношенных тормозов, и из салона вышла русалка.

— Простите, что так долго, надо было смену закончить, — извинилась Марина.

Мы выстроились в неровную шеренгу, словно она была проверяющей из райкома, а мы обычными колхозниками.

— Марина, — представилась она.

— Добрый вечер, — ответил я. — А это Василиса, Руслан и дядя Миша.

— А вы все… — протянула она, не зная, как спросить.

— Да, — я сразу понял, что она хочет узнать. — Мы все двоедушники. Василиса Истинный маг, Руслан оборотень-барсук, а Михаил Анатольевич — Леший.

Русалка понимающе кивнула.

— Ну что, начнём прямо сейчас или подождём глубокой ночи, чтобы жители посёлка уснули и ничего не заметили? — спросила она.

— Прикроемся туманом, — ответил я. — Раньше справимся, раньше по домам пойдём, да и Вас отпустим.

— Тоже верно. Похоже, это будут самые лёгкие деньги в моей жизни, — неуверенно улыбнулась русалка.

— А что именно мы будем делать, какой вообще план? — спросил Руслан, пока я принялся поднимать с озера туман. — То есть дубину я, конечно, взял, но было бы любопытно узнать детали.

— Всё просто, — ответила Марина. — Песня русалки способна привлечь… да практически кого угодно. Похожий дар есть у кикимор, но это, конечно, лишь жалкая пародия на наш природный талант.

— Это как пение сирен? — уточнил Руслан. — Простите, если такое сравнение Вас задевает.

— Ничуть. Да, принцип как у сирен, только те голосят так, что их из-за горизонта слышно. Собственно, за это устройство подачи сигнала и назвали сиреной. Мы же работаем на красоту песни, некоторые из наших вообще уходят в вокал. Но это трудно совмещать, настоящий Вокал и большую Воду. Приходится гастролировать только по ресторанам курортных городов, о большой сцене нечего и мечтать. В общем, я начну петь, и навки выйдут ко мне. Они будут, как бы это сказать… в заворожённом состоянии.

— Магия менталистики? — спросила Василиса.

— Да, — кивнула Марина.

— Значит, они не будут сопротивляться. Так даже тяжелее, одно дело — честный бой и совсем другое, когда перед тобой стоят, как барашек на заклание, не люблю чувствовать себя палачом. Ну, что ж… — пробормотала Василиса.

— Короче говоря, вы их истребляете. Обратно никто не убежит, пока я пою. И всё. Останки, кстати, ваши проблемы, я на уборку трупов не подписываюсь, но у вас, как я погляжу, есть неприметная машина, — русалка кивнула на мой УАЗ. — Думаю, не маленькие, справитесь. Затем прощаемся, и я уезжаю. Глубокой ночью буду уже дома. Все готовы? Приступаем?

Я уже поднял с озера густой туман, а Василиса с помощью магии проверила, что посторонних поблизости нет.

Мы спрятались за нагромождением веток и рогоза, а Марина вышла к кромке воды и запела, негромко, но очень проникновенно. Голос у неё был вполне обыкновенный, не слишком громкий или сильный, но удивительно чистый и красивый.

Я посмотрел на свою боевую группу. Василиса чему-то хмурилась, дядя Миша был скорее недоволен тем, что его оторвали от самовара и грядок, а вот у Руслана на лице застыло мечтательное и даже слегка влюблённое выражение.

Вообще, уничтожение нежити — штука пренеприятная. Не представляю, что творится в башке у фанатиков, которые целенаправленно ищут нежить (что я одобряю) и двоедушников (а вот это не одобряю и борюсь), чтобы подкараулить и убить. Этим они скорее даже ближе к маньякам.

— При реке в тиши ночной

Листья шепчут под луной,

Ива плачет над тропой,

Месяц в небе надо мной…

Я готов был поклясться, что секунду назад в моём озере никого, кроме ленивых рыб, не было. И тут поверхность подёрнулась мелкой рябью. На берег одна за другой стали выходить навки в рваных, потерявших цвет и форму рубахах.

Если не всматриваться, их вполне можно было принять за невысоких людей. Скажем, за мокрых, заросших, покрытых грязью и тиной истощённых нищих, может, даже за низеньких бомжей, но всё же людей. Однако мелкие детали выдавали их совершенно нечеловеческую природу, и особенно это касалось лиц, приплюснутых, с круглыми рыбьими глазками и огромными неестественно широкими ртами.

Я быстро посчитал. Четырнадцать. Ни много ни мало — четырнадцать навок!

Навки не пожирают людей в прямом смысле этого слова. Это не обычная нежить вроде закладных покойников, которая рвёт тела на куски и жрёт плоть. Навки вытягивают из своих жертв саму жизнь, энергию и тепло, оставляя лишь пустую оболочку.

Надо сказать, что и ходячая нежить потребляет не только плоть (или как упыри — кровь). Вместе с ней они поглощают и тепло жизни своих жертв. Просто водная нечисть действует куда тоньше и не так топорно. Их работа идеальна, ни один человек не заподозрит что-то мистическое.

Именно поэтому тела потом и обнаруживали на берегу без особых увечий, принимая случившееся за обычное утопление, за несчастный случай. А мелкие укусы, глубокие царапины или проколы на коже привычно списывали на речных обитателей.

Навки, как заворожённые, двигались к русалке, не проявляя ни малейших признаков агрессии.

— Здесь мой голос над волной,

Здесь обрящешь свой покой.

Не убойся, будь смелее,

Стань со мной в воде одной!

Навки вышли на берег и выстроились в паре метров от русалки, словно воспитанные и очень увлечённые слушатели.

Мы переглянулись и начали подниматься из-за своих укрытий, вооружённые кто чем. У меня был кнут-самобой, Василиса зажгла свои магические фигуры, Руслан сжимал дубину, которую сделал из черенка той самой лопаты, с которой отбивался от покойников у дома Ядвиги, а дядя Миша перехватил поудобнее топор лесоруба.

И ровно в тот момент, когда мы встали, готовые накинуться на нежить, пение внезапно оборвалось.

— А почему вы не сказали, что это дети⁈ — раздался возмущённый и очень сердитый голос Марины.

Брошенная в тишине фраза мгновенно вывела навок из оцепенения.

А ведь и правда, это были дети. Разного возраста, по моим ощущениям, от пяти до десяти лет. И эти дети будто только сейчас осознали, что стоят на пляже рядом с живыми, которые настроены к ним явно недружелюбно.

Такого быстрого и слаженного побега я ещё никогда не видел. Навки не метались и почти не кричали, если не считать пары глуховатых взвизгов. Они просто бросились обратно, погружаясь в воду почти без всплеска и мгновенно растворяясь, как и в прошлый раз, пропадая из пространства Яви.

Прошло от силы полторы секунды, и берег снова опустел, навки скрылись.

— Повторяю свой вопрос, — очень сердито сказала Марина. — Почему вы не сказали, что ваши навки — это дети?

Русалка упёрла руки в бока и обвела нас недовольным взглядом. Теперь эта сцена буквально напоминала пантомиму: «проверяющая из райкома обнаружила в колхозе грубое нарушение».

— Простите, а какое это имеет значение, Марина? — вышел вперёд Руслан, всё ещё сжимая свою дубину. — Они нежить, злобные твари, которые губят людей. Твари Нави, они даже зовутся так же. Вы разве не смотрели фильмы про зомби? Зомби-дети ещё страшнее обычных зомби!

— Не смотрела я фильмы про зомби, Руслан! Какие, к псам Нави, фильмы, если моя жизнь, как кино про Ихтиандра⁈ И вообще, не меняй тему. Это дети! Детишки! Да, мёртвые, но дети! Они что, по-твоему, виноваты в том, что умерли? Виноваты в своей природе⁈

— Не кричите, Марина, — тихо попросил я. — Нас услышат. Туман защищает, но не полностью. Мы сами не знали, что это дети. Я не мог их рассмотреть, они быстро сбегали. Давайте отойдём… Вон, хотя бы в тот заброшенный дом у пляжа, там и поговорим.

— Хорошо, — буркнула она.

Мы действительно прошли вдоль берега и свернули на территорию брошенного участка. Я пинком вышиб старую перекошенную дверь, и мы оказались в помещении, где отчётливо пованивало сыростью и плесенью.

Василиса тут же пустила в ход магию, зажгла в воздухе светящиеся зелёные письмена, подсушила и ионизировала воздух, запахло свежестью, как после грозы. Также она очистила широкую лавку. На неё мы усадили Руслана, Марину, и дяде Мише предложили присесть рядом.

— Не буду я тут рассиживаться! — проворчал он. — Раз драка отменяется, поеду домой к… короче, поеду я, отдыхать мне надо. А вы тут совещайтесь, хоть заседание Верховного Совета устраивайте. Потом позвонишь, расскажешь, чего вы там нарешали.

Леший ушёл, поправив и прикрыв за собой входную дверь. И зачем, спрашивается, вообще шёл к дому, раз разговаривать не стал? Трудно сказать. Ясно одно, Леший ничуть не изменился и компании по-прежнему не выносит.

В воздухе остался висеть светящийся магический символ, который теперь просто освещал комнату.

— Итак, я правильно понимаю, возраст навок — это для тебя проблема? — попытался я вернуть разговор в конструктивное русло, выбрав максимально миролюбивый тон.

В этот момент зазвонил телефон. Опять Перепелица. Хочет заполучить свой заказ… Вот зараза!

Я раздражённо сбросил вызов.

— Вадим, вообще-то я работаю с детьми… — тяжело вздохнула Марина. — Да, понятно, что это навки, не надо мне об этом напоминать. И говорить, что русалки ненавидят навок, тоже не нужно. Русалки разные! Я работаю с детьми много лет, я люблю детей. Своих пока нет, но мы пытаемся. А представьте, вот такой ребёнок и стал навкой? И что, его теперь топором по голове⁈ Что вы за люди-то такие⁈ Где ваша гуманность?

— Марин, а как иначе? — нахмурился Руслан. — Они ведь людей в воду заманивают, нападают, губят по-настоящему. Они-то нас не жалеют. Что нам ещё остаётся? Это как с бешеной собакой.

— Бешеных собак усыпляют, а просто злых запирают, кормят, лечат и пытаются социализировать! — горячо возразила она. — Понятно, что аналогия так себе, навки не собаки. Но я была уверена, что эти навки, как обычно, просто голодные твари, прикидывающиеся красивыми девушками и парнями, всё в таком духе. Но никак не дети. Разве ты об этом предупреждал, Вадим?

— Нет, не предупреждал, — вздохнул я, глядя ей прямо в глаза. — Но, Марин, поверь, я и сам понятия не имел, что это дети. Знал бы — обязательно сказал. И я прекрасно понимаю твои чувства.

— Точно не знал? — Марина чуть смягчилась, но в голосе ещё сквозила обида.

— Марина, — вмешалась Василиса, решив вернуть нас к реальности. — А что ты предлагаешь? Оставить их в покое? Пусть так и губят по паре человек в год?

Русалка в смятении закусила губу. Её мораль и жалость ко всему живому (а в данном случае неживому) отчаянно боролись со здравым смыслом. Совсем уж оторванной от реальности она не была и прекрасно понимала, что мы взялись за этих навок не от скуки.

— Их надо изгнать, а не уничтожать, — наконец произнесла она. — Они кажутся нам опасными, потому что это существа из Нави. Не бездумные твари, а именно существа. Они просто оказались вне своей естественной среды обитания.

Я благоразумно промолчал о том, что силком их из Нави сюда никто не тащил, они сами пролезли, чтобы охотиться на людей.

— Ну, допустим, Марина, — кивнул я. — И каков план? Ритуал изгнания?

— Да. Понимаю, что это трудно и долго, — вздохнула она. — Выгонять их придётся по одному… Но я готова задержаться в этом вашем… Как называется посёлок? Колдухин?

— Да.

— Вот! Задержусь, чтобы вытащить их, провести ритуал и отправить обратно.

Мы с Василисой обменялись понимающими взглядами.

— Марин, скажу за всех, — я постарался, чтобы голос звучал максимально убедительно. — У нас нет самоцели истреблять нежить во что бы то ни стало. Мы от этой ситуации тоже не в восторге. Так что я полностью за компромисс. Договорились. Провернём твой вариант.

Она с облегчением кивнула, а я продолжил:

— Отлично. Само мероприятие будет выглядеть не совсем так, как ты себе представляешь, но об этом позже. Сегодня мы все на взводе и зверски устали, нужна лёгкая передышка. Предлагаю зайти ко мне на ужин, я там как раз пасту приготовил… А завтра с новыми силами возьмёмся за дело. Василис, приютишь гостью на ночь?

— Без проблем, — отозвалась та. — Скажу хозяйке, что ко мне стажёра прислали.

Глава 17 Из-за чего все проблемы?

— Ну что, — я шагнул к двери. — Давайте перебираться ко мне. Ужин стынет, да и разговаривать в заброшенном чужом доме, который неизвестно кому принадлежит, такое себе удовольствие.

— Очень даже известно, кому он принадлежит, — проворчал Руслан. — Манскому Дмитрию Сергеевичу, тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения.

— У тебя что, магический дар проснулся? — удивился я.

— Ага, в некотором роде, — со смесью смущения и сарказма ответил оборотень. — Да вот, в столе свидетельство нашёл и ещё какие-то бумаги здесь лежат.

— Можешь забрать всё с собой? — попросил я. — Покажем нашему ушлому Гайку. Покупать сами и кидать его не будем, всё-таки в одном селе живём, ещё затаит обиду. А вот с его хваткой он наверняка сможет договориться о продаже этой развалюхи. Ну всё, пойдёмте, пока туман не рассеялся.

Мы быстро перебрались ко мне. Машину Марины на всякий случай загнали во двор поглубже и накрыли брезентом. Сели ужинать, однако ни нормально поесть, не пообщаться мы не успели, потому что у Василисы зазвонил мобильный.

— Да… Я… Где? Кто? Поняла… — лицо помощницы участкового мгновенно сделалось серьёзным. — У нас срочное дело. В ДК драка, местные опять что-то не поделили с заводчанами, — тяжело вздохнула она.

— А вам-то до этого какое дело? — искренне не поняла Марина.

— Василиса у нас участковый, — пояснил Руслан.

— Вообще-то, пока только помощник, приказ ещё не подписан… Но в целом — да. Нам надо срочно подрываться и выдвигаться. Вадим, отвезёшь сначала Марину ко мне, а потом на место происшествия.

— Понял, — я сразу подобрался, сгрузил грязную посуду в раковину и начал собираться.

— А может, Марина здесь останется? Я бы ей свои игры показал, — с надеждой предложил Руслан, но в возникшей суматохе его слова так и остались без ответа.

Уже через десять минут мы затормозили у дома Василисы. Она выскочила из машины вместе с Мариной, забежала буквально на пару минут, чтобы быстро предупредить квартирную хозяйку о нежданной гостье и наспех объяснить, кто это вообще такая. Вернувшись, скомандовала гнать дальше, и вскоре мы уже были у ДК.

И не только мы. По сути, Колдухин представлял собой эдакое мини-государство, и сейчас у клуба собрались все ветви его власти. На месте уже топталась власть исполнительная — растревоженный Павел Семёнович, медицина в лице Давлета и обеспокоенная общественность в лице вездесущей бабы Нины. Ну а мы доставили правоохранительные органы (Василису) и связь (меня).

Выбравшись из машины, Василиса тут же обвела собравшихся цепким, сканирующим взглядом и сфокусировалась на дяде Толе. Надо отдать ему должное, в отличие от прошлого инцидента в ДК, сегодня художественный руководитель выглядел благообразно и серьёзно.

— Анатолий Степанович, доложите обстановку, — чётко, по-военному обратилась к нему помощница участкового.

Дядя Толя шумно выдохнул, вытянулся по стойке смирно, словно и впрямь оказался на плацу, и отчеканил:

— Четверо зрителей учинили конфликт с применением физической силы и нецензурной брани. Дрались по схеме «два на два». С одной стороны, наши местные, Митька Цыбоев и Василий Семиборцев, с другой — двое заводчан из общежития. Сейчас заводчане уже ретировались к себе, нашего Васю осматривает Давлет, полицию мы вызвали. Доклад окончил, рядовой Войтов!

— Вольно. Спасибо, — кивнула Василиса и решительно направилась туда, где в кольце зевак сидели помятые участники потасовки.

Тем временем меня потянул за рукав Павел Семёнович.

— Вадим… — тихо произнёс он. — Не буду скрывать, мне совсем не нравится всё, что здесь происходит.

— Вы про драку? — я пожал плечами. — Люди в принципе склонны к конфликтам.

— Драки, Вадим, дело житейское. Меня беспокоит то, что всё это происходит в стенах ДК. Мы здесь, считай, настоящий ринг создали, для боёв без правил! Знаешь, что будет, когда информация дойдёт до главы района? Это же должен был быть культурный объект, твою дивизию! — кипятился он. — Меня взгреют, и тебя, кстати, тоже, а ДК прикроют. Да я и сам его готов закрыть прямо сейчас, от греха подальше, понял⁈

— Да чего это вдруг? Ну, подрались парни. Случайное совпадение, — попытался возразить я.

— Один эпизод — случайность. Два — уже закономерность! Разговор-то шёл про песни, музыку, культурный досуг. А в итоге — бандитская малина, — Павел Семёнович сурово сдвинул брови. — И вот чего я никак в толк не возьму, откуда Васька с Митькой деньги на водку взяли? Парни нигде не работают, семьи у них далеко не богатые, живут от копейки до копейки. На какие шиши банкет? У тебя, случайно, нет никаких идей на этот счёт, а?

Он посмотрел на меня пристально, но я постарался сделать лицо стройматериалом.

Естественно, я знал ответ. Вася и Митя входили в тот самый стихийный «стройотряд», который зачищал местный пляж. И деньгами их снабдил именно я, хотя совершенно не рассчитывал, что они спустят заработанное таким вот образом. Однако, согласно официальной версии, которую я уже благополучно озвучил главе администрации, молодёжь убирала мусор исключительно из бескорыстной любви к купаниям и пляжному отдыху. Поэтому раскрывать карты я не спешил.

Так и не дождавшись от меня комментариев, Павел Семёнович сурово погрозил пальцем.

— В общем так, это моё последнее предупреждение! С Виктором я уже поговорил, теперь говорю тебе, как главному инициатору. Кончайте эти пьянки-гулянки! Не умеют пить, пусть не пьют. Иначе закрою ДК к чёртовой бабушке! А вы ведь ещё и пляж затеяли! Чего добиваешься? Хочешь, чтобы они не только здесь всё разнесли, но ещё и там друг друга перетопили? Устроили мне тут, понимаешь, Бойцовский клуб Чака Норриса!

— Паланика, — поправил я.

— Да какая разница⁈ В общем, я тебе всё сказал!

Закончив со своими угрозами, он развернулся и направился в сторону дороги, встречать полицейскую машину, проблесковые маячки которой уже виднелись вдалеке.

Тут я заметил, что за нами с нескрываемым интересом наблюдала баба Нина.

— Здравствуйте, Нина Васильевна, — запоздало поздоровался я и натянуто улыбнулся.

— И тебе не хворать, — в отличие от остальных, она пребывала в отличном настроении. — Ты посмотри, какая я теперь важная персона, Вадим! Прямо сейчас всем окажусь нужна. А почему? А потому что два других добрых молодца усвистали в общежитие. Только вот попасть они туда не смогут, потому как по графику оно уже заперто. А ключ у кого? У меня!

— А они в окно полезут, — рискнул предположить я. — Там на первом этаже, в коридоре, там же решёток нет.

— Наверное, ты прав, Вадимка. Полезут, — легко согласилась она. — Мне этот путь нелегальной миграции давно известен, я про него Котлярову не раз говорила. Но дело-то не в этом. Полиции потребуется их задержать? Потребуется. А ключ у кого? То-то же!

— Да понял я, понял, — с досадой кивнул я и решил сменить тему. — Нина Васильевна, а Вы саму драку видели?

— В мельчайших подробностях! Не хуже, чем по телевизору, — оживилась вахтёрша. — Драка началась после того, как эти пришлые заявили, что наши, колдухинские девки некрасивые и им не нравятся. Ну и понеслась душа в рай… Хотя, чтобы ты понимал, если б они брякнули, что наши девки им, наоборот, нравятся, реакция была бы точно такая же. Скользкая это тема. Ситуация прямо как при взятии Трои, все проблемы из-за нас, из-за женщин!

— А заводчане — это опять те, из Набережных Челнов буянили? — уточнил я.

— Нет, это новенькие, ростовчане. У нас, Вадим, вообще поветрие какое-то. Все вдруг к бутылке прикладываться стали, даже сербы. То одни на стакан наступят, то другие, то третьи. Прямо соцсоревнование какое-то устроили! Я их ругаю, конечно, но не за ручку же мне их держать, как детей малых? Ладно, постой тут, а я пойду, видишь, мне Семёныч машет. Зовёт, стало быть. На свидания меня уже не приглашают, возраст не тот, но даже такое внимание мне как женщине всё равно приятно.

Она по-свойски похлопала меня по плечу и ушла, оставив наедине с невесёлыми мыслями.

Выходит, над ДК нависла реальная угроза закрытия. И из-за чего? Из-за пьянства. Алкоголь. Странно всё это.

Я, не спеша бродил по зданию, перекидываясь парой слов со знакомыми, с дядей Толей, с Виктором, который был трезв и мрачен как туча (вероятно, после крепкого нагоняя от Павла Семёновича), и с остальными.

— О, Вадим, привет! Подь сюды. — окликнул меня Давлет. — Побудешь моей личной «Скорой»? Надо бы Васю отвезти. У него, похоже, сотрясение, хочу его в медпункте подержать и понаблюдать ночь. Только ехать нужно прямо сейчас, полиция наверняка меня дёрнет осмотреть других побитых драчунов, когда их арестует.

Всё-таки удобно быть трезвым водителем с машиной, автоматически становишься в центре всех событий.

Мы с Давлетом погрузили пьяненького и слегка побитого бугая Васю в авто и доставили в медпункт. Фельдшер едва успел уложить его дремать на кушетку, заботливо повернув на бок на всякий пожарный, как раздался звонок. Срочно требовалась его помощь.

Баба Нина и Давлет как в воду глядели. Наряд полиции задержал двух других участников потасовки прямо в общежитии. Физиономии у обоих были изрядно разукрашены, поэтому отпираться они не стали, однако считали и строили из себя невинных жертв неспровоцированной агрессии.

Пока Клим, а на вызов приехал снова он, оформлял задержанных, я маялся возле вахты на первом этаже общежития. Я пообещал довезти Давлета обратно до медпункта, да и вообще, судя по всему, он уже рассматривал меня как личное бесплатное такси.

С лестницы спустилась баба Нина. Окинув меня цепким взглядом, она пригласила меня в святая святых, свою каморку с окошком, ту самую вахтёрскую.

— Присаживайся. Чайник сейчас поставлю. Ты чёрный пьёшь? А то у меня другого нет.

— Пью… Тьфу ты! Я теперь это слово вслух произносить боюсь. Что-то все вокруг только и делают, что пьют.

— И не говори, Вадим, и не говори… Вон, третьего дня Настасья Гавриловна, что около школы живёт, пьяная на своей лавочке сидела. А ведь она в последний раз к рюмке прикладывалась на похоронах собственного зятя, одиннадцать лет назад! Ей самой, почитай, под восемьдесят, а туда же. Поддалась, значит, общей моде.

— Ого… Это заставляет задуматься. Нина Васильевна, а сколько всего народу сейчас в общежитии живёт?

— Ну, всего у меня пятьдесят две комнаты, если говорить про отремонтированные. Из них заселена сорок одна, вместимость — от двух коек до семи…

Я понимающе кивал, хотя эти цифры так и не дали прямого ответа на мой вопрос.

— Слушай, — в итоге сдалась баба Нина. — С одной стороны, я их всех в лицо знаю, многих так вообще, по именам. А вот чтобы поголовно считать… Врать не буду, не считала. А с другой стороны… Ты «Двенадцать стульев» смотрел? Кино? В общем, как говорил там один неудачливый шахматист, у меня все ходы записаны!

С этими словами она наслюнявила палец и с готовностью раскрыла толстый журнал учёта, лежавший на её столе.

— У меня тут, Вадим, на всех, кто заселился, полные, что называется, фамилия, имя и отчество. Ну а если серьёзно, то и другие данные имеются, вроде даты заселения.

Она на мгновение задумалась.

— Вот они все тут, передо мной. Если подсчитать, то получится точный список тех, кто сейчас у меня живёт. Не считая, конечно, серба Милоша и двух ушлёпков, которые пытались японский электрогенератор на цветмет сдать, их Котляров за кражу-то и закрыл, не сам, конечно, с помощью Беккер.

В этот момент по лестнице спустился Клим. Он подошёл и заглянул в окошко:

— Нина Васильевна, нам тут надо шкафчик один вскрыть.

— Ой, Климушка, конечно! Как скажешь. Тебе что дать, ломик или топор?

— Нет, мне бы понятых, — он оценивающе зыркнул на меня и продолжил. — Задержанные как-то подозрительно себя ведут. Мало ли, что они там прячут… Нина Васильевна, сможете обеспечить двух сознательных граждан с паспортами?

— Сейчас всё организуем, Клим Валерьевич! — отчеканила она.

По какой-то причине баба Нина не стала предлагать героическую роль понятого мне. Она просто вышла из вахтёрской и решительно зашагала по коридору, увлекая Клима за собой.

Журнал остался лежать раскрытым на её столе.

Учёт баба Нина вела достаточно просто. Толстая амбарная книга была заполнена сплошными строками на весь разворот. Записи делались разными ручками, но одним, явно её, почерком. Фамилия, имя, отчество, паспортные данные, дата заселения, номер комнаты, дата выселения (здесь практически у всех была пустая графа) и, наконец, роспись в получении ключей.

О правилах обработки персональных данных баба Нина, судя по всему, и не слышала. Ну и ладненько. Зато всё по делу, коротко и ясно.

Я достал телефон и, перелистывая плотно исписанные страницы, сфотографировал все развороты.

Вскоре со стороны лестницы показался задумчивый Давлет.

— Ну что, Вадим, скучаешь? Это хорошо, это правильно. Уж лучше скучать, чем так веселиться. Ладно, туточки все здоровые, во всяком случае, физически, разве что слегка побитые. Вези меня, ямщик, обратно в медпункт, буду Василия наблюдать. И это… спасибо, что помогаешь.

Мы покинули общежитие. По дороге я списался с Василисой. Она просила не ждать её и возвращаться домой, так как застряла с оформлением документов надолго.

Утром я сварил крепкий, ароматный кофе. Выпил сам, угостил Руслана и повёз нас на работу. Зашёл на почту, получил очередное трудовое задание, обсудил с бабой Машей свежие новости, дождался Гайка и отправился с ним в райцентр, проводить свою первую сделку по покупке дома.

Оформление проходило через МФЦ, уже знакомый мне по истории с Ядвигой Дорофеевной, и показалось мне достаточно простым.

Для начала мы заглянули в какой-то крошечный офис с вывеской «Заявления на возврат НДФЛ», где Гайк представил меня своему родственнику, некоему Вазгену. Спокойный и немногословный армянин, дымивший сигаретой прямо в помещении, несмотря на все возможные запреты, быстро составил нам договор купли-продажи дома и земельного участка.

Тем временем появился продавец.

Приехал он аж из самой Москвы и с порога принялся рассуждать о том, что «в этой дыре» нет ни нормального сервиса, ни приличного кофе. Правда, после не слишком деликатного напоминания Гайка о том, что продавец и сам отсюда родом, да и половину жизни прожил в Колдухине, «москвич» сдулся и углубился в прочтение документов.

Пока он читал, мы с Гайком подписали договор коммерческого партнёрства (его опять-таки подготовил Вазген). Вскоре продавец обнаружил в тексте опечатку, чем немедленно загордился. Хозяин кабинета лишь меланхолично пожал плечами, перепечатал лист и отправил нас через дорогу, в МФЦ.

Уже сидя у окошка девушки-операциониста, продавец начал нервно ёрзать и допытываться, когда, собственно, произойдёт оплата.

Гайк посмотрел на него в упор и с железобетонной уверенностью произнёс.

— Слюшай сюда, Андрюша. Деньги свои ты получишь прямо здесь, да? Даже не вставая с этого протёртого чужими спинами кресла. Но! — он веско поднял указательный палец. — Получишь ты их только тогда, когда мы все бумажки на регистрацию сдадим. И ни одной секундой раньше! Я тебе что, пацан молодой, чтобы бегать за тобой по всему райцентру или по твоей Москве? Вах! Знаю я такие фокусы, деньги в карман, «ой, мне в туалет надо» и ищи-свищи тебя потом. Нет, дорогой, так дела не делаются!

Продавец заметно приуныл.

— Андрей, деньги есть, вот они, — чтобы как-то разрядить обстановку, я приоткрыл сумку и показал продавцу наличку, не такую уж и толстую пачку синеватых двухтысячных купюр с написанной от руки на корешке суммой «450 000».

— Я их пересчитаю, — упрямо заявил продавец.

— Пересчитаешь, конечно, пересчитаешь, — сказал Гайк таким тоном, что спорить с ним сейчас я бы даже не пытался. — Э-э, хоть три раза считай! Но потом.

Я совершенно не волновался. Деньги были при мне, продавец, хоть и ёрзал, на сделку был явно настроен, а любые ошибки в документах, если таковые найдутся, можно было быстро исправить. Да и вообще, жизнь становится куда проще, когда многочисленные заявления и мудрёные формы заполняет операционистка, которая просто выкладывает перед тобой готовые распечатки с коротким пояснением: «Подпишите здесь и вот здесь».

Спустя пятнадцать минут Андрей получил заветную пачку денег, которую, верный своему слову, тут же принялся скрупулёзно пересчитывать. Гайк, в свою очередь, забрал выданные в МФЦ расписки о получении документов на регистрацию.

Покончив с этой не слишком утомительной бюрократией, я заглянул в магазин спецодежды, где приобрёл два костюма пожарного и пару респираторов. Экипировка, конечно, была не такой «навороченной», как та, что я покупал в Краснодаре для нас с Василисой, но это всё же лучше, чем ничего. Наборы эти были нам жизненно необходимы для весьма специфической цели — изгнания навок, которая была запланирована на сегодняшний вечер.

Глава 18 Исход

Пляж. Вечер.

Мы с Русланом приехали сюда первыми и коротали время, любуясь закатом. Вскоре на электросамокате подкатили Василиса с Мариной, машину же русалки мы надёжно замаскировали у моего дома, от чужих любопытных глаз и греха подальше.

Лешего я решил в этот раз не привлекать. Наш «план Б» представлял собой сравнительно мирный компромисс, в котором махание дубинами не предполагалось. Попробуем разобраться с ситуацией вчетвером. Уверен, у нас всё получится.

Идиллию прервал звонок Перепелицы. Тьфу ты. У этого человека талант напоминать о себе в самый неподходящий момент. Днём я таки сбросил ему свой адрес электронки, и он уже успел скинуть туда сметы по благоустройству пляжа. Теперь названивал, горя нетерпением узнать, что инвестор думает о его раздутых до небес расценках.

Я сбросил вызов. По моему плану я откажу ему послезавтра, сошлюсь на то, что инвестор решил делать всё «своими силами», решение окончательное и вопрос закрыт.

Не вовремя, короче, он звонил. Мог бы и подождать. Ну, или для начала назвать адекватную цену. Тьфу, сбил только с мысли.

— Итак, попытка номер два, — произнёс я, распахивая задние двери УАЗика. Марина удивлённо уставилась на лежащие внутри костюмы пожарных.

— Не постесняюсь спросить, а это зачем? Часть ритуала? — спросила она.

— Да, — ответил я. — В некотором роде. Давайте в двух словах проговорим, что именно будем делать. Чтобы не получилось, как в прошлый раз.

— Слушай, Вадим, давай уже на «ты», — предложила Марина. — Мы все люди молодые… с виду, по крайней мере. Ну, может, и не совсем люди, но всё же. Так что у нас будет за ритуал? Его Василиса проведёт?

— Не совсем, — покачал я головой. — Скажи, как долго ты можешь петь?

Марина слегка задумалась и ответила:

— Никогда не засекала. Но если есть настроение, могу и полчаса. Короткие перерывы секунд на пять-десять, чтобы отдышаться, действие песни не отменяют. А что? Ритуал предстоит долгий?

— Действуем так, — начал объяснять я. — Вы… то есть, ты поёшь и привлекаешь навок. Они все выйдут? Или кто-то может затаиться, и потребуются повторные песни?

— Нет. Выйдут точно все, — уверенно отозвалась русалка. — Допустим. Я пою, они выходят, вы стоите без оружия. Что дальше?

— Я открываю вход в Навь. Ты медленно пятишься туда, а мы все идём рядом с тобой, эдакий конвой. Держимся чуть в стороне, никаких резких движений. Навки ведь пойдут за тобой следом?

— Постой-ка, — Марина нахмурилась. — Что значит «открою вход»? Никогда о таком не слышала. Я видела ритуалы изгнания, чаще всего чертится обережный круг вокруг навки, читается заклинание, и они, вжух, растворяются, уходят… Жутковато, но действенно.

— А у нас будет именно вход.

— Портал? — непонимающе переспросила она.

— Не совсем как в кино, скорее проход в другой мир, как открытая дверь, — пояснил я. — Он стабилен и будет ждать нас столько, сколько потребуется. Мы перейдём туда, уведём… или, вернее будет сказать, выпроводим навок, а затем вернёмся обратно одни. Костюмы и респираторы нужны для того, чтобы перенести тамошнюю экологию.

Марина перевела растерянный взгляд с меня на Василису. Та лишь молча кивнула, подтверждая, мол, всё так и есть.

Русалка шумно сглотнула.

— Ты же понимаешь, что в респираторе я петь не смогу? Там что, ядовитая атмосфера?

— Яда как такового в воздухе Нави нет, — успокоил я её. — Просто запах… э-э-э… весьма специфический.

— Ладно, не буду врать… — голос Марины дрогнул. Русалка обхватила себя за плечи, словно замёрзла и пыталась согреться. — Одна мысль о том, чтобы шагнуть в Навь, меня пугает до дрожи. И дело даже не в токсичном запахе или чем-то таком. Мы же, по сути, добровольно перейдём на тот свет.

— Ну, чтобы тебе было спокойнее, мы будем совсем рядом, — мягко отозвалась Василиса. — И, если тебя это утешит, Руслан тоже отправится туда впервые.

Марина нервно прикусила губу до побеления и перевела взгляд с Василисы на меня.

— А вы с Вадимом? Вы там бывали?

— Мы там не просто бывали, мы туда ходим регулярно, — совершенно будничным тоном ответила Василиса. — Там не курорт, конечно. Это не похоже на туристическую экскурсию, там всё-таки периодически через мост лезут бесы и прочая плотоядная мерзость, но мы с ними справляемся. Опять-таки, если что-то пойдёт не так, мы просто отступим обратно в проход.

— Тропы в Навь… проходы, — прошептала Марина, глядя куда-то в озёрную гладь. — Я всегда думала, что это просто жуткие сказки. Ладно. Вы только скажите, когда можно будет уже петь. А то у меня внутри всё сжимается от ужаса и от волнения.

— Для начала — переодеваемся, — деловито перебил я, возвращая всех к реальности. — Мальчики налево, девочки направо. Не забудьте респираторы. У кого-нибудь есть с собой вода?

— Я прихватил. На всякий случай, — запасливый Руслан поднял руку, как школьник на уроке.

В отличие от русалки, он молчал о своих страхах, но по его выражению лица было заметно, что перспектива оказаться по ту сторону и его пугала до первобытного ужаса.

— Отлично, — я с облегчением выдохнул, мысленно ругая себя за то, что упустил эту деталь. — Запомни, Руслан. Когда выйдем на каменное поле, держись к Марине вплотную. Чуть что, сразу пои её. Там, в Нави адское пекло, воздух сухой, горячий и мёртвый, в том плане, что там воняет, как будто кто-то сдох. Если у неё пересохнет горло и она хоть на минуту замолкнет… навки накинутся раньше, чем мы успеем моргнуть. И весь наш пацифистский план пойдёт по… полетит ко всем чертям.

Мы разошлись по пляжу в разные стороны, чтобы переодеться. Я управился первым. Оставшись в ожидании остальных, решил не терять времени даром, поднял над озером густой, скрывающий берег туман, а затем потянулся волей к воде. Полупрозрачные водяные щупальца с тихим плеском вынырнули из глади Камколя. Они, словно живые руки, сгребли в огромную кучу весь пляжный мусор: кучи сухого рогоза, ветки, битые бутылки, сплющенные пивные банки и пластиковые баклажки, окурки и рваные пакеты.

У меня было только два варианта уборки пляжа, я делал выбор, утопить эту дрянь на дне озера или вышвырнуть в Навь. Учитывая обилие неразлагаемого пластика, я решил, что лучше уж осквернить потустороннее пространство, чем травить родной водоём. На мой взгляд, это было меньшее из зол. Оперируя плотностью воды, я сжал мусор в тяжёлый, огромный такой вал в два метра в высоту и около шести в ширину.

В тот самый момент, когда Василиса и Марина вышли из-за УАЗика, я, под совершенно ошарашенным взглядом Руслана, с усилием заталкивал эту конструкцию в мерцающий пространственный разрыв.

— Вадим, а просто заказать вывоз ТБО тебе религия не позволяет? — скептически изогнула бровь Василиса, останавливаясь как вкопанная. — Нам же самим потом мимо этой помойки ходить!

— Вывоз требует сертификации, я узнавал. А там, в Нави, я отпинаю его подальше в сторону, во тьму, никому он не помешает, — отмахнулся я, пропихивая последний метр мусорного вала.

— Ну, конечно! Идеальная логика, засрали свой мир до отказа, давайте теперь соседний загадим! — голос Василисы звучал очень недовольно, она шагнула ближе. — Вадим, ты вообще, о чём думаешь? Да, там, конечно, не идеально, жутко воняет и кишат бесы. Да, там обитают чудовища. Но это их мир. Древний, по-своему первозданный. Они, может, и жрут души, но уж точно не заслужили давиться нашим пластиком!

Я попытался что-то вяло возразить, но она не дала мне вставить и слова:

— Если мы приходим в чужой мир и с порога скидываем туда свои отходы просто потому, что обитатели не могут выписать нам штраф… скажи мне, чем мы сами в этот момент отличаемся от монстров?

Повисла неловкая пауза. Я вздохнул, понимая, что крыть, в общем-то, нечем.

— Ладно. Каюсь, — я примирительно поднял руки. — Обещаю, это в порядке исключения. Считай это моим последним аморальным поступком. Я больше так не буду, честно-честно! Зато представь, какой тонкий сюрреализм, баклажки из-под «Балтики девятки» сиротливо лежат на мрачных берегах реки Смородины… Прекрасный ностальгический вид! — я виновато улыбался, стараясь сгладить ситуацию.

Марина переводила беспомощный взгляд с меня на Василису, а затем на ошарашенного Руслана.

— Мне одной кажется, что это сюр какой-то, как будто мы сошли с ума? — спросила русалка. — Перед нами буквально зияют врата в преисподнюю… а вы стоите и на серьёзных щах ругаетесь и спорите из-за сортировки мусора⁈

— Нет, Марин, не одной. Я тоже в полном афиге, — поддержал её Руслан.

— Ой, всё! Ладно вам, впечатлительные вы наши, — проворчал я. — Стараешься для всех, помогаешь, а в ответ одни нотации, только ругают все. Того и гляди бить начнёте. В общем, хватит лирики. Портал открыт, свалку я откатил, бесов на той стороне пока не видно. Давайте начинать.

Марина судорожно выдохнула и тряхнула головой. Её густые волосы рассы́пались по грубой, огнеупорной ткани пожарного костюма, который сидел на ней мешковато, делая русалку ещё больше похожей на хрупкого испуганного подростка. Она зажмурилась на несколько секунд, видимо, отбрасывая страх и настраиваясь на нужный лад.

А затем она запела:

— Приди ко мне, моя печаль!

Приди, мой странник одинокий…

В этот раз слова были другими, незнакомыми, но магия голоса от этого не потеряла эффекта ни на йоту. Казалось, начни она с такой же тягучей, проникающей в самую душу, тоской напевать телефонный справочник, мы бы всё равно стояли, замерев, зачарованные этим неземным звучанием.

Ждать пришлось недолго. Буквально через сорок секунд поверхность Камколя пошла рябью, и из тёмной воды начали выходить навки.

Они двигались дёргано, с изломанной угловатостью утопленников, чьи суставы давно забыли тепло жизни. К их бледной, отдающей синевой коже липли полуистлевшие, гниющие мокрые лохмотья. По плечам стекали спутанные длинные пряди волос, в которых застряли озёрная слизь и водоросли. Издали эти босые фигуры напоминали людей. Вполне обычных, но… ровно до тех пор, пока ты не видел, что под этими лохмотьями скрываются зияющие пустотой, выеденные спины, и не вспоминал, что за плотно сжатым безгубым ртом прячутся пасти с острыми, как иглы, зубами.

Твари нас совершенно не замечали. Их мутные, белёсые глаза были намертво прикованы к поющей русалке.

Чтобы Марине было спокойнее, я первым шагнул в мерцающий зев прохода. Окинув быстрым взглядом серые окрестности реки Смородины, я убедился, что всё чисто.

Спрессованный вал земного мусора я отбросил метров на двадцать в сторону. На фоне бесконечного поля безжизненных, истёртых вечностью камней эта гора сухого рогоза, с торчащими из неё то там, то тут банками и бутылками, выглядел абсолютно дико. Но главное — путь к мосту был совершенно свободен.

Специально для Марины я раздобыл альпинистские «кошки», такие стальные шипованные накладки на обувь. Купил бы и сами ботинки, но, увы, не знал размера.

К счастью, она не забыла их надеть. И дело было даже не в каменной пустоши, хаотично усыпанной острыми, угловатыми валунами, по которой нам предстояло пройти, меня это не сильно беспокоило. Моей главной тревогой был мост.

Руслан следовал за ней неотступной тенью. Напряжённый и собранный, он ловил каждое её движение, готовый в любую долю секунды броситься вперёд и подхватить, стоит ей лишь пошатнуться, потеряв равновесие на очередном камне.

Но наши предосторожности и страхи оказались излишними. Магия русалки крылась непосредственно в её голосе. Чтобы вести за собой навок, ей не требовался с ними зрительный контакт, невидимая нить песни держала их крепче любых цепей. Марина спокойно шла, то поворачиваясь к ним спиной, то вполоборота, не оглядываясь, и уверенно шагала сначала к проходу между мирами, а затем и по каменистому полю.

А вот навки ощутимо заколебались. Оказавшись у самой границы, они замерли, противясь переходу, им явно не хотелось туда. Их как будто пугало возвращение, и граница миров стала для них невидимой преградой.

Почувствовав их нерешительность, Марина взяла ноту выше. В её гипнотическом пении зазвучала чистая, непреодолимая сила, сплетаясь в сеть подчиняющей магии. Этого хватило, словно марионетки, которых с силой дёрнули за нити, навки разом перешагнули черту и обречённо побрели за своей провожатой.

Фланг прикрывала Василиса. Она явно не тешила себя иллюзиями о мнимом миролюбии этих созданий, она шла чуть поодаль. Воздух вокруг её пальцев едва заметно дрожал от сдерживаемой силы, Василиса была готова применить боевую магию при малейшей угрозе. Впрочем, теперь, когда все мы оказались здесь, в Нави, применять фатальные заклинания и сеять смерть уже не требовалось.

Едва процессия пересекла границу, я дёрнул потоки энергии. Портал схлопнулся, отрезая навкам путь к отступлению. Бежать обратно они теперь не могли.

Марина поравнялась со мной и, не переставая петь, смахнув с лица прядь волос, вопросительно кивнула, мол, ну что, куда дальше?

Я молча указал ей на мост. Эта конструкция из раскалённого металла поразила её даже сильнее, чем сами пейзажи Нави, но русалка послушно зашагала в ту сторону. Она шла медленно, так, чтобы навки не отставали. За всё время она сделала лишь одну короткую остановку, в момент которой Руслан дал ей напиться из пластиковой бутылки с надписью «Пилигрим», после чего наше движение продолжилось.

У самого моста я зашёл вперёд и замер. Приближалась самая скверная часть нашего плана. Чтобы перевести навок на ту сторону, нам нужно было пройти по мосту первыми. Да, нас спасала специальная обувь, но нежить-то была босой и вполне могла наотрез отказаться ступать на раскалённый металл, и тогда весь замысел пошёл бы прахом.

Василиса подошла ко мне и негромко подбодрила:

— Давай. У тебя всё получится. Я верю.

Обречённо кивнув, я мысленно потянулся к водам Смородины. Опыт прошлых вылазок показывал, что моя суть Водяного никуда не исчезает даже здесь, в Нави, а Мегалит продолжает сохранять со мной связь, подпитывая силой. Однако едва я коснулся реки своим даром, меня чуть не вывернуло наизнанку, магический контакт со Смородиной по ощущениям напоминал нырок с головой в нечистоты канализационного стока.

Превозмогая тошноту, я зачерпнул и поднял из русла исполинскую волну, с размаху обрушив её на полотно моста. Мост представлял собой не какую-то раскалённую подкову, а тонны и тонны пылающего магического железа, поэтому и воды потребовались десятки тонн.

Тяжёлый поток накрыл пышущую жаром поверхность, яростно вскипел и попытался выйти из небольших бортов моста. Мне пришлось изрядно напрячься, удержать и выровнять вонючую воду. Смрад здесь и без того стоял невыносимый, но когда река с шипением соприкоснулась с раскалённым металлом, в воздух поднялось облако едкого, до слёз зловонного пара, которое пробивало даже через респиратор.

Мой расчёт оправдался, металл переправы не остыл полностью, но он, по крайней мере, перестал пылать жаром. Марина с явным беспокойством наблюдала за моими манипуляциями со стихией, но когда мы с Василисой ступили на мост, безропотно пошла следом. Всё это время она не прекращала петь. Я не особо вслушивался в слова, но всё равно для себя отметил, что русалка исполняет уже третью по счёту композицию.

Навки послушной толпой потянулись за нами, с тихим плеском ступая по тёплой воде, разлитой по потемневшему железу. Замыкал нашу странную процессию Руслан. На ходу он то и дело нервно одёргивал воротник комбинезона, судя по всему, форма тоже оказалась ему не по размеру.

Этот переход показался мне бесконечно долгим, хотя объективно путь на ту сторону занял от силы минуты две с половиной, а то и меньше. Наконец, мы сошли с моста на противоположный берег.

Здесь расстилалась всё та же бесплодная пустошь, растрескавшаяся от сухости грязь, песок и нагромождения тёмных, угловатых валунов. Края некоторых камней были настолько острыми, что одно неудачное падение на них могло обернуться тяжёлой раной. Но устраивать здесь прогулки мы не планировали. Пройдя буквально три шага от края переправы, мы остановились.

Марина вопросительно взглянула на меня.

— Всё, — негромко сказал я, утвердительно кивнув. — Можно больше не петь. Мы на месте.

Русалка замолчала. Песня оборвалась. Руслан тут же оказался рядом и протянул девушке воду, Марина принялась жадно её пить.

Навки стряхнули с себя оцепенение и сбились в стайку в нескольких метрах от нас, они словно не понимали, что им делать дальше. Но любая толпа на то и толпа, штука неоднородная, один из «детей» вдруг отделился от остальных и начал крадучись приближаться, кривя рот в подобии заискивающей улыбки.

— Стоп! — гаркнула Василиса, резко выбросив вперёд руку.

Воздух между нами распорол громадный магический знак. Формой он напоминал многолучевую звезду, вроде тех, что школьники вырезают из бумаги и вешают на окна к Новому году, вот только эта «снежинка» достигала не меньше трёх метров в диаметре. Сигил полыхал очень ярким оранжевым светом, обдавая всё вокруг нестерпимым жаром. Одного взгляда на это плетение хватало, чтобы понять, такая штука при необходимости легко испепелит и слона.

— Уходите, — жёстко потребовал я. — Вы в своём мире. Мы вас не тронули, просто выставили за дверь своего. Поэтому — уходите.

— Кто ты такой, чтобы нам приказывать? — вдруг агрессивно прошипел один из навок.

— Хозяин своей земли. И тот, кто в состоянии стереть вас в порошок.

— Мы вернёмся и выпьем ваши жизни до дна! — сорвался на визг мелкий.

— Помолчи, Мирон, — одёрнул его другой навка постарше, а затем повернулся к нам и жалобно протянул.

— Простите нас, дяденька. Мы просто искали своих родителей. Нам так одиноко и очень-очень страшно.

Я тяжело вздохнул.

— Без обид, пацан, но… вы же понимаете, что вы теперь такое? Что вы умерли? Вы не живые, понимаете? — спросил я.

Навки промолчали, виновато отводя взгляды.

— Смиритесь с этим, ребята. Примите этот факт. Мёртвым место в мире мёртвых. Не хочу вас пугать, но… таков порядок вещей. И ещё кое-что. Если вы вернётесь, я позову не русалку, а Инквизицию. Они пустят в ход артефакты, выковыряют вас откуда угодно, и тогда…

— Мы знаем, — прохрипел тот из навок, что до этого просил прощения. — Пытки, допросы, костёр. Мы уходим.

— Прощайте, мелюзга. Ваши родители наверняка где-то здесь. Вы умерли много лет назад, они — тоже. При должном упорстве вы сможете их отыскать. Хотя я отлично понимаю, что истинная причина вашей тяги к живым кроется совершенно в другом. Однако… давайте не будем произносить это вслух. Ни вы, ни я.

Трое из стайки согласно кивнули и потянули за собой остальных, разворачиваясь, чтобы уйти. И всё же тот, которого назвали Мироном, напоследок злобно оскалился.

— Не только нам нравится Явь, живой! Вот увидишь, мы ещё вернёмся, нас будет больше, мы будем сильнее, и ты ничего с нами не сделаешь!

— Заткнись, — кто-то отвесил ему звонкую оплеуху, и навки, понурив головы, словно отряд детдомовцев, побрели прочь.

Русалка, дыша через респиратор и придерживая его рукой, переводила взгляд с меня на уходящую толпу и обратно. Василиса продолжала удерживать пылающую «снежинку», всем своим видом показывая, что готова пустить её в ход в любую секунду, и внезапная разговорчивость нежити ничего для неё не меняла.

— Нам тоже пора, пока мост снова не раскалился, вода с него уже вся выкипела, — сказал я.

Вскоре мы уже шагали обратно, к нашему берегу.

— Руслан, как тебе здешние места? — спросил я оборотня, обведя рукой просторы.

Мы громыхали ботинками по металлическому настилу, который с каждой минутой становился всё горячее.

— Жуть. Эта ваша Навь, просто какое-то пугающее место, — поёжился оборотень. — Мне вечером жизненно необходимо будет выпить ледяного пива и принять душ с душистым мылом, чтобы смыть с себя этот запах.

— Это река пахнет, — пояснил я. — Река Смородина.

— А почему она пахнет не… э-э-э…

— Не ягодами? — усмехнулся я. — Потому что название у неё вовсе не от ягоды, здесь однокоренное слово — «смердеть». Но я тебя о местности не просто так спросил. Как считаешь, мы сможем построить тут дом?

— Дом?

Я заметил, как глаза оборотня стали заметно шире.

— Ну да, строение.

— Вадим, на кой-ляд тебе здесь строение? Дачу решил тут забабахать? Ты с ума сошёл?

— Не сошёл. Просто спрашиваю. На то есть свои причины. Ладно, давай обсудим это позже.

Мы уже почти дошли до конца моста, когда Руслан снова подал голос:

— Вадим…

— М?

— Скажи, а что там за недоговорённость с навками? Ну, про истинную причину, — он покрутил головой, словно боясь, что нас могут подслушать.

— Истинная причина, по которой нежить пожирает живых или высасывает из них энергию, заключается в том, что жизнь — это наркотик, — тихо и невесело ответил я. — Вот только ценить по-настоящему мы её начинаем лишь тогда, когда она утекает сквозь пальцы. Когда умираем или безнадёжно болеем. Нежить же, поглощая что-то живое, словно ворует чужие ощущения, на короткую секунду снова чувствуя себя немножечко живой. Но это лишь иллюзия и жестокий самообман. Мёртвые никогда не станут живыми, и насытиться чужой жизнью они никогда не смогут.

Я остановился и посмотрел на тёмные неприветливые воды Смородины.

— Это как пытаться согреться пеплом от давно прогоревшего костра. Они пьют жизнь, чтобы вернуться в тот миг, когда могли просто дышать, чувствовать вкус ледяной воды или прикосновение солнца к коже. Но чужой рассвет выпить нельзя. И поэтому нежить обречена вечно гнаться за призраком жизни, до тех пор, пока не будет упокоена.

Глава 19 Кухонные детективы

Ночь. Слабый мартовский ветер, влажный и пока ещё зябкий, нёс запах сырой земли и пробивающихся трав.

Мы стояли вчетвером у дома, в свете полной луны, и провожали русалку.

— Моя работа сделана, и душа спокойна, — Марина повторяла эту мысль на все лады, словно пытаясь успокоить саму себя и убедить в правильности действий.

— Увести навок оказалось в разы сложнее, чем… гм… просто перебить. Но мы справились, они ушли, — подтвердил я. — Ты молодец. Озеро очищено, и люди теперь будут в безопасности.

— Может, всё-таки останешься, заночуешь? — спросила Василиса, кутаясь в лёгкую куртку.

— Нет, поеду. Ночное зрение у меня хорошее, дороги пустые, да и загостилась я уже. Пора. Завтра на работу выходить.

Русалка села в машину и завела мотор, но тут же снова вышла к нам. Постоять, поговорить, оттянуть момент прощания. Было видно, что прикосновение к Нави оставило в ней глубокий след. Ей ещё только предстояло всё это осознать, понять и принять.

— Это ведь был Калинов мост, верно? — преодолевая внутреннее сопротивление, вдруг спросила она.

Я молча кивнул.

— А у вас тут миленько в посёлке, — поспешно сменила тему Марина, явно не желая больше говорить про Навь, бередить воспоминания. — Места красивые, и весной уже пахнет вовсю. Но главное, здесь, по сути, собралось редкое сообщество двоедушников. Оборотень, маг, водяной, леший…

— У нас ещё ведьма есть. Старая и вредная, но добрая. И домовой, — с готовностью дополнил её список Руслан.

— Здорово. Это даёт редкую возможность просто быть среди своих, — с тихой грустью продолжила мысль Марина, вслушиваясь в тишину посёлка.

— Так оставайся, — предложил я. — Не на ночь. Насовсем.

— В каком смысле? — не поняла русалка.

— А я поясню, — спокойно ответил я. — Нам будет нужен спасатель летом на пляже. Ну и вообще, человек, который будет присматривать вместе со мной за озером, в том числе за тем, чтобы из глубины не вылезли новые навки или ещё какая очередная водная напасть.

— Вадим, мне на анапском городском пляже стабильную зарплату платят, — Марина вздохнула. — У меня же муж, Серёжа…

При упоминании её супруга Руслан, стоявший чуть в стороне, заметно погрустнел и опустил взгляд.

— Он инженер, но у нас в городе заводов нет, работы по профилю, соответственно, тоже, — продолжила русалка. — Мотался по вахтам, а теперь его предприятие обанкротилось. Попал под сокращение. Вот я одна и работаю, тяну ипотеку, коммуналку… А мы ведь ещё ребёнка хотели бы родить. Ну вот как? Как тут быть? Думаешь, почему я и в бассейне тренером работаю, и на пляже спасателем вкалываю? И плату за навок попросила… Я не алчный человек, правда, но…

— Да нормально всё, — мягко отмахнулся я, останавливая её. — С навками в итоге хорошо получилось. А деньги… Деньги — это просто инструмент. Насчёт зарплаты не переживай, я могу заплатить, по крайней мере, за один сезон, а там посмотрим. Дам на двадцать пять процентов больше, чем платит город Анапа. Заплачу из своего кармана, зато у меня будет озеро под надёжным присмотром.

Марина зябко повела плечами, глядя на полосы света от фар своей машины, прорезающие ночную мглу.

— Ну, не знаю… — с сомнением протянула она.

— Если муж инженер, то можно посмотреть его резюме, — добавил я. — У меня тут есть знакомства на кирпичном заводе, может, устрою и его. Какая у него специальность?

— Инженер автоматизированных систем, — в её голосе вдруг мелькнула надежда, и она ответила с готовностью, — С уклоном в переработку руды.

— Тут тоже есть добыча сырья и переработка, — рассудил я. — Он обучаемый? То есть, согласится на переобучение по специфике предприятия?

— Думаю, да, — Марина, наконец, оживилась. — Особенно если я скажу, что меня зовут сюда на работу.

— То есть ты согласна, Марина? — я улыбнулся. — Заодно вот тебе и сообщество двоедушников. Будешь среди своих.

— А как быть с жильём? — Марина пытливо заглянула мне в глаза.

— На твой выбор, — я слегка развёл руками. — Хочешь, комната в общежитии, хочешь, отдельный служебный дом организуем. В общем, решим, это не самая большая проблема.

— Резюме я перешлю, — она на мгновение замялась. — Только пусть заводчане обставят всё так, будто сами нашли его на «Хедхантере». Не хочу, чтобы Серёжа думал, будто это… подачка.

— Организуем, — пообещал я. — Если его квалификация устроит ребят, а я в этом не сомневаюсь, — я подмигнул, — сделаем всё красиво.

— А что… — Марина задумчиво смотрела куда-то сквозь меня, в темноту мартовской ночи. — Пока сезон, мы сможем выгодно сдать квартиру отдыхающим. Бо́льшую часть ипотеки закроем сразу. Знаешь, Вадим… давай так: если Сергея возьмут на завод, я согласна. Хотя до сих пор не до конца понимаю, зачем водяному помощь русалки для контроля над одним, пусть и не очень чистым, водоёмом.

— Дел невпроворот, — многозначительно ответил я. — Я хочу быть абсолютно спокоен за это направление. К тому же это я перед навками запросто так сказал, мол, щёлкну пальцами, и за вашими головами примчится инквизиция. На деле до них не так-то просто достучаться. А твоё присутствие здесь будет гарантией безопасности.

Марина кивнула, удовлетворённая этим объяснением. Оно звучало логично и профессионально.

Я не стал говорить ей, по крайней мере, пока не стал, что озеро это лишь крошечный фрагмент огромной мозаики. Что на мне висит благополучие людей, двоедушников и земли, обеспечение безопасности всех и вся, к примеру, поиск озлобленных чернокнижников, присмотр за Калиновым мостом и грядущее появление драконьего яйца… В этом вихре событий озеро действительно отходило на второй план.

— Машина прогрелась, — Марина поправила воротник своей куртки. — Пора прощаться.

Мы обнялись коротко, но крепко. Совместный поход в Навь, за черту жизни, сплотил нашу странную компанию. Она села в салон, и машина, сверкнув габаритными огнями, медленно тронулась с места.

Руслан вышел на середину пустой дороги, сначала он смотрел, как красные точки фонарей растворяются в ночной мгле, а затем, когда машина окончательно скрылась за поворотом, долго вглядывался в темноту, окутанный безмолвием спящего посёлка.

— Ладно, пойдём в дом, — тихо позвал я, похлопав его по плечу. — У меня там в холодильнике пара банок «Хольстена» припрятана. Забирай обе, врубай плойку и приходи в себя. У тебя сегодня был трудный день.

Справедливости ради, нужно отметить, что трудный день выдался не только у него, а у нас всех. Заперев входную дверь и отгородившись от мартовской холодной ночи, мы с Василисой засели на кухне. Я сунул в микроволновку вчерашнюю пасту.

Руслан предсказуемо засел в подвале. Глухие звуки видеоигры, доносившиеся снизу, как ни странно, не раздражали, а наоборот, как-то заземляли, возвращая нас к нормальной жизни после блужданий по Нави.

— Слушай, у нас тут нарисовались новые проблемы, — устало произнёс я, глядя, как крутится тарелка за стеклом микроволновки.

— Ты про то, что статистика пьяных драк в посёлке взлетела до небес? — с пониманием спросила Василиса.

— Что? Нет, я вообще не думал об этом в разрезе полицейской системы учёта, — я мотнул головой, выдернутый из своих мыслей. — Я о том, что Павел Семёнович грозится закрыть ДК. Объявил его рассадником насилия и аморального поведения.

— Но это же бред! — искренне возмутилась она. — Там даже алкоголь не продаётся. Само по себе это место не провоцирует конфликты, а буквально каждый из тех, кто махал кулаками, накачался спиртным где-то в другом месте. Ну, кроме, разве что Анатолия Степановича…

— Василиса, да ему плевать, — тяжело вздохнул я. — Он не хочет искать причины, видит только следствие. А для меня это катастрофа. Понимаешь? Уровень счастья в посёлке только-только показал хоть какой-то рост! Появляется работа, детская площадка, вновь заработала библиотека, в том же ДК заиграла нормальная новая музыка. Жизнь затеплилась. А тут — бац! И всё катится коту под хвост.

Василиса внимательно посмотрела на меня, пододвинула к себе тарелку с горячей пастой и совершенно спокойно ответила:

— Мне кажется, ты слегка драматизируешь.

— Ой ли? — я достал из микроволновки свою тарелку. — Глава администрации даже близко не представляет себе масштаба социальных последствий. И уж тем более, ни сном, ни духом про скрытую угрозу — реакцию мегалита.

Я поставил тарелку перед собой, взял вилку и принялся накручивать пасту.

— Он ведь замер на отметке девяносто девять и девять десятых процента. Ещё шаг… и полное восстановление. Но если из-за закрытия ДК мораль в посёлке поползёт вниз, процесс откатится обратно. То поверь, это автоматически скажется на состоянии земли, воде, и на самих людях.

Василиса задумчиво смотрела на свою вилку.

— Ладно, признаю́, мне и самой нравится наш ДК. Всяко лучше, чем когда в Колдухине только бродячие собаки от тоски выли.

— Так себе комплимент, — хмыкнул я.

Она положила вилку на стол и заглянула мне в глаза.

— Я просто хочу сказать… есть проблема, значит, давай её решать. В конце концов, мы же с тобой кухонные детективы.

— Какие? — я непонимающе сдвинул брови.

— Кухонные. Вспомни, бо́льшую часть «преступлений» мы распутали именно так. Сидя друг напротив друга, за разговорами, вот на этой самой кухне.

Я обвёл взглядом привычную обстановку, освещённую мягким жёлтым светом лампы.

— Никогда не думал об этом в таком ключе. И уж точно не считал нас детективами.

— А кто же мы тогда? — лукаво улыбнулась Василиса.

— Ну… Мы двоедушники. Те, кто разбирает проблемы, разные ситуации там, анализирует, помогает людям и защищает этот посёлок. Тайно.

— Отличный пафос! — тихо рассмеялась она. — Ты сейчас нарисовал идеальный образ героев из комиксов. Осталось только нацепить плащи и маски. У тебя, случайно, геройской маски не завалялось?

— Только защитная сетка от пчёл, — честно признался я. — И понятия не имею, на кой-ляд она вообще сдалась Стёпке.

— Пчеловодная не считается. Раз масок нет — значит, всё-таки детективы. Хотя… — Василиса задумчиво посмотрела в тёмное окно и стала более серьёзной — я не настаиваю на терминологии. Главное, что проблему с навками мы благополучно закрыли. Теперь можно настроиться на рабочий лад и придумать, как отговорить Павла Семёновича от закрытия ДК. Только давай сразу договоримся, лично я против ментальной магии. Не люблю я это дело.

— Нам и не нужна магия, — я вздохнул, думая о том, что понятия не имею, с чего вообще начать. — Нам нужно всего лишь сделать так, чтобы народ перестал надираться до чертей и бить друг другу морды.

— Решил перевоспитать соотечественников? — Василиса иронично вздёрнула бровь. — Иван Третий боролся с пьянством, Николай Второй… В последний раз Горбачёв со своей антиалкогольной кампанией.

— Не с водкой он боролся, — мрачно проворчал я. На секунду в моей голове будто ожил Спиридон Ильич, будучи им, я последнего генсека на дух не переносил.

— Не суть важно, — отмахнулась она. — В Штатах тоже вводили сухой закон, и чем всё кончилось?

— Ты сейчас пытаешься подвести мощную теоретическую базу под то, что человеческий род порочен от природы? — спросил я.— Давай не будем. Я не ставлю себе целью вылепить из окружающих белых и пушистых ангелов. Но обрати внимание, до недавних пор этого не было. Народ если и пил, то как-то меньше, как-то привычно, без такого дикого, саморазрушительного вредительства.

— Появилась стабильная работа, деньги… — неуверенно предположила Василиса.

— Опять ты мыслишь как социолог. Отсутствие денег нашим людям никогда не мешало надраться в стельку, — я покачал головой. — Нет, тут нечто другое.

— Намекаешь на проделки двоедушника? — прямо спросила она.

— Именно.

— Но кого конкретно? — В её глазах вспыхнул огонёк, она включилась в игру. — Давай начнём с простого. Зверя узнаю́т по следам, а человека — по поступкам. Не помню, чья это цитата, но смысл верен, природа двоедушника всегда накладывает на него сильный отпечаток. Сами по себе события, как в той истории с Милошем, — это и есть следы. Что-то подобное нам нужно зацепить и здесь. Есть идеи?

— Шиликуны, шишига, ведьма, опивень… — начал перечислять я, так-как уже ни раз перебирал в голове всех, кто мог так действовать. — И ещё банник.

— Тогда давай вычёркивать, — рассудительно кивнула Василиса. — Банника отметаем сразу. Частные бани у людей в посёлке, конечно, есть. Но заведись здесь свой, местный банник, я бы его давно вычислила, магический фон от меня не утаишь, я периодически проверяю весь посёлок. А пришлый банник, чтобы влиять на такое количество людей, должен был бы обосноваться в общественной бане. Которой у нас попросту нет. К тому же ни один из недавних пьяных дебошей с банями никак не связан. Согласен?

— Согласен, — кивнул я. — Кстати, насчёт бани надо будет всё-таки себе организовать её, Дениса Зимоградова позвать, я ж ему обещал… — я тряхнул головой, отгоняя некстати всплывшие хозяйственные заботы. — Извини, отвлёкся. Идём дальше. Шиликуны и шишига тоже отпадают. Шиликуны всегда держатся стаей, а такой табор мы бы не пропустили. Шишига же живёт одна, но селится ближе к воде, к береговой линии. Я бы такую у нас заметил, она бы так хорошо прятаться, как навки не смогла бы, да и пока мы гоняли навок, обязательно бы с ней нос к носу столкнулись.

— Ведьма… — задумчиво протянула Василиса. — Наша, конечно, старая и вредная, но в самом посёлке не появляется. Да и какой ей резон вот так пакостить? А бабка Аглая, при всём её антураже, настоящей ведьмой не является.

— Значит, методом исключения остаётся опивень. Чтож, это более логичный вариант. Ну, при условии, что весь этот алкогольный угар действительно дело рук двоедушника, — констатировал я.

— Вот именно, «если». — Василиса забарабанила пальцами по столешнице. — Я же всех недавно проверяла. Каждого, включая вновь прибывших. Да, с Милошем тогда вышла промашка, признаю́. Но в моё оправдание скажу, что на момент проверки он ещё не был двоедушником! Мы, можно сказать, застали уникальный процесс, зарождение второй души. Кстати, он не звонил? Думает он возвращаться в посёлок?

— Нет, на связь не выходил. Выдастся спокойная минута, сам ему наберу, — я задумчиво потёр подбородок, побриться надо бы, зарос совсем, — Послушай, а может быть такое, что двоедушник здесь есть, просто гениально прячется, ну… навки же умудрялись прятаться от меня? Засел в брошенных домах, к примеру? В полях? Или вообще окопался на заводе? Охрана там живёт прямо на территории, в посёлок вообще не заглядывает.

— Будь он на заводе, тогда и драки с пьянками за территорию не вышли бы, — весомо возразила Василиса. — А полыхает у нас. Значит, если он и есть, то трётся где-то здесь. Прятаться в заброшенных домах, это, конечно, вариант. Когда появится Кузя, надо будет его расспросить, от его глаз никакой новый жилец в посёлке не укроется, он бы точно заметил странного новичка. Но вообще-то, есть ещё один способ, как двоедушник может оставаться у всех на виду и быть незаметным.

— Магия? — спросил я.

— Нет, чужую волжбу я бы точно засекла. — В её глазах мелькнула уверенность. — Артефакт сокрытия.

— Шапка-невидимка — это всё-таки из области сказок, — скептически хмыкнул я.

Василиса тихонько хихикнула:

— А мы и не человека-невидимку ищем. Речь не о шапке. Этот артефакт скрывает не физическое тело, а самую суть, прячет только вторую душу. И знаешь, о чём красноречиво говорит наличие такого артефакта? О том, что нашего таинственного гостя уже когда-то брали за жабры. Пуганая ворона и куста боится. Тот, кто ни разу не попадался, не станет так изощрённо параноить и прятаться. А значит, если здесь окопался двоедушник, то он точно не из положительных, он сознательно вредит.

— И мы сможем этот артефакт отыскать? — с сомнением спросил я.

— Шутишь? Он же артефактсокрытия , — она выделила это слово голосом. — В этом вся его природа и главная сила. Я не распознаю его, даже если он будет лежать прямо у меня перед носом. Двоедушник может стоять ко мне вплотную, смотреть в глаза, и я ничего не почувствую. Это идеальный способ укрыться от сканирующей магии, как у меня. Остаётся только понять, зачем ему эти сложности? И почему именно здесь и сейчас?

— Ну, может, потому что он двоедушник с дурными намерениями, и ему не нужна никакая мотивация — мрачно отозвался я. — К тому же если эта вещь прячет его от твоего радара, она точно так же скроет его и от фанатиков, и от Инквизиции. Идеальное прикрытие.

— И что нам тогда остаётся? — Василиса вновь задумчиво постучала пальцами по столешнице. — Искать вслепую, только по следам? Действовать, как обычная полиция? Анализировать каждую пьяную драку? Идти на поклон в администрацию, чтобы поднять списки всех, кто перебрался в Колдухин за последнее время?

— В администрацию не пойдём, — я достал телефон из кармана. — Списки у меня уже есть. Во всяком случае, львиная их доля.

Я открыл галерею и развернул к ней экран с фотографиями исписанных страниц журнала бабы Нины.

— Ну, хорошо, — её глаза азартно блеснули. — Сейчас посмотрим, кто в нашем теремочке живёт.

Мне показалось, что дело наконец-то сдвинулось с мёртвой точки. У нас на руках оказался приличный объём информации, и Василиса, со свойственной ей основательностью, немедленно взялась за работу. Она решительно придвинула к себе мой ноутбук и открыла пустую таблицу.

Вот что значит настоящий системный подход.

Я диктовал имена и даты, её пальцы быстро и уверенно порхали по клавиатуре. Шаг за шагом разрозненные записи превращались в стройный, готовый к анализу массив данных.

— А теперь пойдём по классике фильмов про серийных маньяков, — бодро заявила Василиса. Несмотря на то что на монотонное заполнение таблицы у неё ушло добрых сорок минут, она выглядела на удивление бодрой и полной энтузиазма.

— И что там у маньяков? — поинтересовался я.

— Первое преступление всегда самое важное. Отправная точка, — она не отрывала взгляда от экрана. — Итак, когда у нас случилась первая по-настоящему крупная пьяная драка?

— Когда сцепились рабочие бригады из Набережных Челнов, — тут же вспомнил я.

— Отлично. Сейчас я найду точную дату, — Василиса застучала по клавишам. — К этому моменту наш подозреваемый, с оговоркой, что этот мифический двоедушник вообще существует, уже должен был жить либо в самом посёлке, либо в общежитии.

— Общага. Эпицентр всех событий — именно общага, — настаивал я. — Баба Нина недавно жаловалась, что какая-то старушка, местная божий одуванчик, которая в рот ни капли не брала десятки лет, вдруг напилась в хлам и уснула прямо на лавке у собственного дома. А живёт эта бабуся как раз по соседству с общежитием. Как ни крути, все нити тянутся туда.

— Логично. Берём общагу за нулевой километр, — согласилась она, всё также вглядываясь в экран. — Ты, небось, уже сто раз пожалел, что вообще открыл это место для заселения?

— Я только чуть-чуть помог и подтолкнул процесс, — проворчал я. — Нажираться до скотского состояния и буянить я никого не просил.

— Верю-верю, — отозвалась Василиса. — Так, смотри. На тот момент в общежитии уже жила бригада сербов.

— Не подходят, — я покачал головой. — Если бы это был кто-то из них, вакханалия началась бы гораздо раньше. Нам нужен тот, чья дата заселения вплотную примыкает к первому инциденту. Ну и, само собой, те, кто вселился в общагу уже после того, как начались драки, тоже отпадают.

— Значит, смело отсекаем лишних и сужаем круг поиска, — она ввела нужные фильтры, пробежалась мышкой по таблице и залила цветом несколько строк. — Вот. Что мы имеем… Пять кандидатов. Первый — Цветлан Иванов Анатнис.

— Погоди, это как? — я непонимающе свёл брови. — Он Иванов или Анатнис? Прибалт, что ли?

— Скорее, болгарин, — предположила Василиса, скользя взглядом по экрану. — Смотрим дальше. Бойга Иван Ильич, монтажник. Телегин Павел Сергеевич, наладчик… Непонятно только, что именно он там налаживает. Ключников Наум Константинович, из отдела КИП. И Дубцов Дмитрий Валентинович, инженер по технике безопасности.

— Давай-ка я их перепишу, — я потянулся за ручкой и блокнотом. — Жаль, фотографий к этому досье не прилагается.

— Попробую пробить их по базам, — отозвалась она. — А вообще, для таких целей у тебя есть тайный суперагент Нина Васильевна. Спорим, она всю эту пятёрку в лицо знает?

— Ага, только я не могу заявиться к ней и сказать: «Баб Нин, мы тут потенциального опивня ищем, не поможете?» — усмехнулся я. — Так что придётся как-то выкручиваться. Попробую за ними проследить.

— Ну, разорваться сразу на пятерых у тебя вряд ли выйдет, но тактика верная. Я тебе только вот пока не помощник, — Василиса как-то грустно вздохнула. — До сих пор идёт приём дел от Светланы, к тому же из-за этих массовых драк бумажная волокита выросла в разы. Есть, правда, один плюс, кажется, мне выделяют служебный транспорт. Начальство вдруг осенило, что я не справляюсь из-за самоката, не поспеваю я на нём за криминалом. — она хихикнула, — К тому же до них дошли сводки о резком приросте населения в посёлке. Сначала вызвали на ковёр и поругали. Потом поругали ещё раз, но уже с лёгкими нотками понимания.

— Поздравляю, — искренне сказал я. — Свои колёса — это большое дело.

— Попридержи восторги, — мрачно отрезала она. — На выбор два роскошных варианта: либо единственная на балансе всей полиции страны экспериментальная ВАЗ-1111Э, то есть «Ока», либо ВАЗ-2121 «Нива» Легенда… — она закатила глаза, — вот только она не на ходу.

— Офигенная машина, — оценил я. — Прямо автомобиль Шрёдингера: она как бы есть, но ездить не будет.

— Сама в экстазе, — саркастично проворчала Василиса. — Тем более что «Ока», по слухам, тоже чувствует себя неважно и дышит через раз.

— Понятно. В общем, пока суть да дело, беру наших подозреваемых в разработку, — подытожил я, пряча исписанный листок в карман. — Благо бо́льшую часть времени они торчат на заводе. Подключу личные связи, раздобуду графики их смен, посмотрю, кто как работает… и начнём охоту.

— Слушай, а что у тебя вообще за отношения с Котляровым? — Василиса вдруг пытливо заглянула мне в глаза. — Не хочешь поделиться тайнами мадридского двора? Почему ты вечно при деньгах и явно связан с заводом куда теснее, чем просто через этот мегалит? Ты иногда бросаешь такие туманные намёки, что чёрт ногу сломит, шутишь ты или говоришь серьёзно.

— Рискну предположить, что ты уже пробила меня по всем своим каналам? — я усмехнулся, убирая тарелки со стола.

— Нет, — честно и на удивление серьёзно ответила она. — Решила, что правильнее будет сначала спросить лично.

— Ну, смотри… Там ситуация вышла такая… довольно забавная, — я открыл кран и начал задумчиво мыть грязную посуду, подбирая слова. В памяти невольно всплыли мои байки про мифического «спонсора» и «богатого дядю Славу». Не хотелось погрязнуть во лжи ещё больше, — В общем, земля, на которой стоит завод, принадлежит мне. Не скажу, что я прямо-таки владелец всего предприятия, но мы с владельцем… в очень хороших, взаимовыгодных отношениях.

— Всю правду рассказать не можешь? — догадливо прищурилась Василиса.

— Именно так. Там завязаны серьёзные люди из Москвы.

— Двоедушники и бандиты? — Она ухмыльнулась. — А это как-то связано с Шарпеем?

— Это связано с моим прошлым, — обтекаемо ответил я, технично уходя от прямого ответа. — Но факт в том, что это не криминал. Просто там такие жёсткие бизнесмены. И, предвосхищая твой следующий вопрос про Руслана… Да, это их подрядчик укусил его, когда они случайно столкнулись на территории. Помнишь ту суматоху? Там тогда творился полный бардак, столько всего валилось, сектанты эти…

— Ещё бы не помнить, — вздохнула она. — Такое ощущение, будто с тех пор прошло лет десять, а на деле, это ведь осенью было. И ты никому об этом не рассказываешь, чтобы не навлечь на нас всех инквизицию?

Я молча кивнул.

— Так вот почему ты тогда грудью встал на защиту Котлярова, когда я заподозрила в нём фанатика? — спросила Василиса, явно складывая в уме пазл.

— Я просто не верю, что он поехавший псих и кровожадный придурок, — отреагировал я. — Он не ангел, само собой. Белый и пушистый просто не выжил бы в кресле директора завода. Но он уж точно не фанатик. К тому же, прошу заметить, я не стал сбрасывать его со счетов. Мы прорабатывали его кандидатуру наравне с теми двумя. То есть… я прислушиваюсь к тебе и уважаю твою точку зрения.

— И до конца ты ему всё равно не доверяешь, — констатировала Василиса. Улыбнувшись, она подвела черту, — Ладно, живи со своими тайнами, я от тебя отстану. Иди добывай данные у Котлярова. Скорее всего, у него найдутся и фотографии. По линии службы безопасности они сто процентов щёлкают всех сотрудников для пропусков.

Глава 20 По следу змия

Утренний свет полосами ложился на директорский стол. Котляров даже не пытался скрыть раздражения. Он сидел, уперев руки в столешницу и сцепив их в замок.

— На кой-ляд тебе их фотографии? — не особенно вежливо спросил он.

— Один из них совершает преступления, — ровно ответил я.

— Что? — удивился он.

— Да, именно так, совершает преступления. — настаивал я.

Он слегка усмехнулся:

— И что за преступления? Неуплата штрафов ГАИ?

— Нет. Всё серьёзно.

Его взгляд стал жёстче.

— Что, запрещённые вещества? — он ощутимо напрягся.

— Ну, раз уж Вы сами это произнесли… Да, всё именно так.

Котляров вздохнул:

— И кто это там у нас безобразничает?

— А вот это я и пытаюсь выяснить. Есть пятеро подозреваемых, но виновен лишь один. А может, всё это вообще ошибка. Мне нужно всё проверить, прежде чем сделать окончательные выводы.

Котляров пристально посмотрел на меня:

— Вадим, а какого рожна это вообще тебя касается? Какого чёрта ты вдруг заделался Эркюлем Пуаро? Прости, но при всём моём уважении к тебе, ты всего лишь почтальон. Почему этим не занимается полиция?

Я выдержал его взгляд.

— А Вы бы действительно этого хотели, Виктор Сергеевич? Официальное расследование, мигалки у ворот, обыски в общежитии и на заводе? Грязные слухи, истерика в соцсетях, проверки из центра?

Котляров медленно, со скрипом, откинулся на спинку кресла. Возразить ему особо было нечего.

— М-да… Перспектива так себе, — задумчиво высказался он. — Но разве у нас есть варианты?

— Ну да, есть. Я тихо найду его и тряхну как следует. Негласно, без лишнего шума. Сделаю так, чтобы вся дурь испарилась, а в крайнем случае просто тихо вышвырну из посёлка.

— Ну, такое себе решение, — Котляров нервно побарабанил пальцами по столу. — Ты кто, Бэтмен в Готэм-сити? Я не сторонник самосуда, Вадим. Вся эта партизанщина, личная месть… Закон должен работать, даже если у этого есть неприятные побочные действия!

Я позволил себе усмешку.

— Да ну? — скептически протянул я. — Виктор Сергеевич, а может, мне нужно напомнить Вам обстоятельства нашего знакомства? И то, какое отношение они имели… к вендетте?

Котляров глухо кашлянул, отводя взгляд.

— Кхе. Не стоит мне об этом напоминать. Я и так трачу целое состояние на психолога.

Я искренне удивился.

— Что? — его откровенность застала меня врасплох.

— Да, представь себе, — горько усмехнулся он. — Я, здоровый брутальный мужик, дважды в неделю мотаюсь в Краснодар к мозгоправу. Анонимно, естественно. У них там, знаешь ли, есть такая услуга. Одиннадцать пятьсот за сеанс, зато моё имя нигде не светится. И поверь, это стоит каждой потраченной копейки. Виктор Викторович, мой психолог, специалист необычный, не слишком-то деликатный, но…

— Простите, но как насчёт моей просьбы? — мягко, но настойчиво перебил я, не давая ему увязнуть в рефлексии.

Котляров поморщился.

— Ладно, — недовольно буркнул он. — Будут тебе фотографии. Но только лица, никаких анкет и личных дел. Не дай бог, кто узнает, это ж персональные данные. Сейчас за них карают жёстче, чем за кражу или драку. Скидывай свой список. Ищи преступника. И если вдруг не справишься сам, зови, помогу. Так и быть.

— Не будем увеличивать работу Вашему психологу, — усмехнулся я. — Сам разберусь. Обещаю, никакого криминала.

Буквально через час на мою электронную почту пришло письмо, в нём было пять фотографий. К счастью, файлы были подписаны.

Следить сразу за пятерыми, задача действительно не из лёгких, тем более что в дневное время все они находились на рабочих местах. Поэтому я сначала разобрался с прямыми обязанностями. Быстро раскидав корреспонденцию по адресатам, я направился к Гайку в пункт выдачи заказов. Там его не оказалось, и я пошёл к магазину.

Гайк обнаружился там, в небольшой подсобке, склонившись над коробками, он что-то сосредоточенно подсчитывал.

— Приветствую, уважаемый Гайк Арменович! — окликнул я его.

Он оторвался от своих подсчётов, коротко кивнул, шагнул навстречу и ответил на приветствие крепким, мужским рукопожатием.

— Слюшай, ну сделку-то ещё регистрируют, — Гайк всплеснул руками, словно извиняясь за нерасторопность бюрократов. — У них там эти, как их… Сроки, да! Или ты не за этим пришёл? Мне тут Руслан написал уже. Я нашёл хороших людей, всё по смете сделают в лучшем виде. Но нужно шестьсот тысяч, понимаешь? На работу, на материалы. Я тебе все чеки, все документы покажу, комар носа не подточит. Когда твой дядя сможет деньги дать?

Я неторопливо убрал руки в карманы куртки.

— Ну, он человек обстоятельный. Наверняка захочет дождаться, пока собственность на меня оформят. Как только бумаги будут на руках, буквально на следующий день и переведёт. Я съезжу в райцентр, сниму наличные и занесу тебе. Сегодня же наберу ему, всё сообщу.

— Сообщи, да, обязательно сообщи, — оживился Гайк, — Там у нас ещё четыре дома на примете. Дядя Слава твой готов по той же схеме работать? Серьёзный человек. Откуда он, кстати? Ставропольский край, да?

— Смоленск. Средняя полоса. Готов он, не переживай. Мы тут с Русланом, кстати, ещё один дом приметили. Крайний на Озёрной, прямо у пляжа. Когда расчищали территорию, заглянули, а там старые документы валяются. Возьмёшься за него?

Гайк снисходительно улыбнулся и покачал головой.

— Вай, дорогой, почему нет? Сделаем. Только ты не обижайся, Вадим, но вы с Русланом не Америку открыли. Я про этот дом давно всё знаю. Там земли, одно название, огород крошечный, а подвал каждую весну топит. Его никто в здравом уме не купит. Разве что совсем за копейки.

— Ну, ты всё равно узнай, — мягко настаивал я. — Может, я его чисто для личных нужд заберу. Договорились?

— Как скажешь, брат. Узна́ю, — кивнул Гайк, собираясь вернуться к своим коробкам.

Я выдержал небольшую паузу.

— Я, собственно, вот ещё зачем зашёл, Гайк… — начал я. — Скажи, пожалуйста, у тебя продажи водки за последний месяц не выросли?

Естественно, я не собирался вываливать на уважаемого предпринимателя истинную причину своего интереса. Но логика у меня была такая, если моё предположение верно, и в посёлке действительно завёлся опивень, этакая специфическая, откровенно вредительская разновидность двоедушника, это неизбежно должно было спровоцировать резкий всплеск потребления алкоголя. Местные начали бы ходить в магазин, как к себе домой. А учитывая, что Гайк держал здесь практически монополию на алкоголь, мимо его кассы и его внимательных глаз такая аномалия пройти просто не могла.

Однако его ответ сбил меня с толку.

— Да нет, — Гайк задумчиво потёр подбородок. — Странно звучит, да? Будто и «да» говорю, и «нет» одновременно… В общем, всё те же берут, и ровно так же, как всегда. Молодёжь пиво в основном берёт, Михалыч свою водочку берёт, женщины кагор к выходным. Никаких аномалий, дорогой. Не сказать, чтобы хоть что-то изменилось.

— А общажные? — уточнил я. — Там же уже под сотню здоровых мужиков обитает.

— Вай, не знаю, — Гайк равнодушно пожал плечами, переставляя коробку. — Может, их там Котляров в ежовых рукавицах держит, может, они обет трезвости дали? Не скажу, что они святые и совсем уж не покупают у меня. Берут, бывает, на выходных пару бутылок… но чтобы прямо с полок сметали? Такого нет. Вот продукты — да, затариваются капитально. И то, хитрые какие! Покупают у меня только то, что у Нины Васильевны в подвальных закромах не водится. У меня хорошо идут макароны, масло, специи всякие. А у неё — натурпродукт.

— У бабы Нины? — на всякий случай уточнил я.

— Да, — Гайк тяжело вздохнул и приложил широкую ладонь к груди. — И знаешь, Вадим… мне немножечко обидно, понимаешь? Я кассу содержу — плачу́. Продавщицу Галину держу — плачу́. Налоги эти сумасшедшие — тоже плачу́. Плáчу и плачу́, прямо как в той песне! А она просто сидит и торгует. Но… — он поднял указательный палец, лицо его стало серьёзным. — Я Нину Васильевну очень уважаю, честное слово. Женщина золотая! Поэтому никому не жалуюсь. Но в душе… чуточку обидно, да.

Я понимающе кивнул. Экономическое и моральное разделение местного рынка между Гайком и бабой Ниной было мне, в общем-то, понятно. Смущало другое, пенсионерка алкоголем сроду не торговала. А значит, крепкий алкоголь в этом уравнении не участвовал.

И тут меня осенило. В посёлке была Рада Романовна, которая была главный дилер «крафтового напитка» и, хотя жила она совсем в другой части посёлка, на улице Желанной, вырисовывалась определённая логическая вилка. Либо моя теория с опивнем — это полный бред и паранойя, либо… либо вся эта клиентская база табуном идёт прямиком к ней.

— Ладно, я тебя услышал, — задумчиво произнёс я, возвращаясь к нашим делам. — По регистрации тогда жду отмашки. Деньги будут. Шестьсот тысяч, верно?

— Э-э, нет, послушай, — Гайк почесал затылок. — Ты у дяди проси лучше восемьсот. Сам понимаешь, стройка — дело такое. Туда-сюда, непредвиденные траты… Ты не думай, брат, я ни копейки лишней себе в карман не положу, клянусь! Но запас на сопроводительные расходы быть должен. Поверь моему опыту.

…

Поскольку рабочий день на заводе ещё не кончился, у меня оставалось время. И я решил и правда добраться, и нанести визит нашему поселковому бутлегеру. А если называть вещи своими именами, то поселковой самогонщице, Раде Романовне.

Рада была женщиной крепкой, спокойной, серьёзной и до ужаса упрямой. Невысокая брюнетка с цепким, умным взглядом, едва заметной тенью усиков над верхней губой и выводком из четверых вечно чумазых, черноглазых детей. Она тащила всё своё хозяйство на себе одна.

Её муженёк, Алмаз, стабильно пребывал, скажем так, вне дома. В данный момент он мотал срок за попытку побега из колонии. До этого сидел за кражу цветмета, а ещё раньше за пьяную драку. При этом местные в один голос твердили, что парень-то он мирный, весёлый, на гитаре очень любит играть и поёт душевно. Просто… озорной.

Нормальной работы в посёлке не было, поэтому Рада выживала как умела, держала огород, двух коров, пекла на продажу изумительный домашний хлеб, торговала на рынке молочкой и, разумеется, гнала первоклассный первач, по мнению местных.

По уму я мог бы устроить классическую засаду, припарковаться где-нибудь в тени и тихо фиксировать, кто заходит в её калитку и с чем уходит. Но, во-первых, мне было банально лень тратить на это уйму личного времени. А во-вторых, мой официальный статус позволял действовать куда более прямолинейно.

Поэтому я просто подкатил к её двору, постучал в ворота, по облупленной синей краске и, не дожидаясь ответа, распахнул их. Петли заскрипели, возвещая хозяйке о том, что кто-то вошёл во двор.

Сторожевой пёс во дворе, конечно, имелся. Но сколько бы я ни приносил сюда почту, эта лохматая псина всегда дрыхла в своей будке, а порой даже храпела, настоящим таким мужицким храпом.

Дети с шумом носились по двору. На скрип петель на крыльцо вышла сама хозяйка. Она вытерла руки о передник и, заметив меня, приветливо махнула.

— Привет, Вадим. Бахт тукэ, — поздоровалась она, чуть прищурив глаза. — Почту принёс? Сразу скажу, если это опять квитанции на налоги, разворачивайся и забирай обратно, не обижай меня! Я все-все налоги до копеечки через госуслуги оплатила. А если эти кабинетные жулики опять что-то там новое насчитали, то пусть из своего кармана и платят!

— Нет, не налоги, — успокоил я её. — Я по другому делу. Можно в дом? — аккуратно спросил я, кивнув на дверь.

— Вай, заходи, конечно! — она гостеприимно взмахнула рукой, пропуская меня в просторную «холодную», пристройку, которая служила ей летней кухней.

Интерьер здесь был пёстрым, фактурным. Взгляд сразу цеплялся за пузатый телевизор, накрытый салфеткой с золотой вышивкой и кружевами, и за потрёпанную, но некогда по-настоящему шикарную, массивную мебель. По центру стоял большой стол, застеленный ярко-красной скатертью из бархатной ткани и уставленный немытой посудой.

— Ай, детей полна хата, поели, а помыть не успела, не обессудь, — бросила она, перехватив мой взгляд. — Чего тебе, Вадим? Сказывай.

— Мне бы беленькой, — негромко попросил я. — Литр.

Рада упёрла руки в бока и усмехнулась.

— Вай, а что ты шепчешь-то, как красна девица? Говори прямо — самогон! — её голос звонко звучал по кухне. — Кого мне тут стесняться? Я никого не боюсь, кто меня с четырьмя детьми посадит? Литр, говоришь? Повезло тебе. Как раз столько и осталось.

Она распахнула дверцу одного из шкафчиков, в котором и вправду стояли две пластиковые бутылки по ноль пять из-под лимонада «Тархун», наполненные прозрачной жидкостью. Рада со стуком выставила их на красную скатерть.

— Пятьсот рублей с тебя, золотой мой. И… А ну, стоп! — она вдруг осеклась, глаза её сузились.

Она сгребла обе бутылки в охапку, крепко прижав их к груди, как родных детей.

— Ты же с Василисой дружбу водишь? А она у нас нынче участковый, поговаривают! Меня ж Светка сто раз пыталась прищучить, а тут ты заявляешься… А ну, побожись, что это не подстава! Не провокация, не контрольная закупка, или как там у полиции всё это устроено! Посадить меня, конечно, не посадят, но штрафами обложат, аппарат мой, кормильца, изымут… А мне детей кто кормить-одевать будет, а? Им на институты деньги копить надо, на ноги поднимать, ромалэ мои!

— Вот век мне воли не видать! — процитировал я фильм «Джентльмены удачи» и добавил, чуть приподняв одну бровь, — Вы же сами только что сказали, Рада Романовна, что никого не боитесь.

— Бережёного Бог бережёт, — проворчала она, всё ещё недоверчиво сверля меня чёрными глазами. — Точно не сдашь меня?

— Нет! Вообще, я своих не сдаю, — твёрдо ответил я. — Беру исключительно для себя, и могила. Да если прямо сейчас сюда в окна ОМОН вывалится, скажу, что это моё собственное, принёс, как гостинец. А за такое ответственное отношение… можно мне скидку?

— Нет, — отрезала она быстрее, чем я успел договорить. — Скидок, акций и всяких там купонов у меня нет. И так сбыт ни шатко ни валко идёт. Намишто.

— Так если это последние бутылки, то получается, наоборот, товар хорошо берут? — резонно предположил я, доставая из кармана деньги.

— Просто давно не ставила, — отмахнулась Рада. — Ты, Вадим, в нашем деле не разбираешься. Весной народ всё больше пивком балуется. К осени на сливянку переключается, ох, я её тоже знатную делаю, кстати, заходи в сентябре, попробуешь… А вот зима, вот это чисто моё время.

— Погодите-ка, Рада, — я протянул ей деньги. Она, поколебавшись секунду-другую, всё же отдала мне обе пластиковые ёмкости, которые я благополучно закинул в свою бездонную почтовую сумку. — Так ведь заводская общага недавно заселилась. Там мужиков пропасть! Это ж громадная клиентская база.

— Похоже, их там на заводе одними завтраками кормят! — недовольно фыркнула она, пряча купюру в карман передника.

— Это как? — не понял я.

— Зарплату, похоже, им не платят, вот как! Обещают, обещают, а живых денег не дают. Покупать мужикам не на что, вот и не затариваются. Ну, либо баба Нина против меня подпольную антиалкогольную кампанию развернула, и они теперь все к Гайку ходят.

Она тяжело, с драматизмом вздохнула.

— Вай, никто в этом мире не хочет помочь одинокой матери четверых детей. Все только ходят и что-то требуют… Хорошо хоть ты налоги сегодня не принёс, и на том спасибо. Я дня через три свежего нагоню, ты приходи. Сахарный, на угольной фильтрации, как слеза будет! Может, и ты у меня постоянным клиентом станешь. Совсем как Стёпка-то наш, царство ему небесное, по чуть-чуть, зато регулярно. А?

— Спасибо на добром слове, уважаемая Рада, — вежливо кивнул я, хотя её напутствие резануло слух. Стать постоянным потребителем самогона, так себе, конечно, перспектива. — Ладно, пойду я. Всего вам хорошего.

Провожаемый её профессиональной, неискренней улыбкой, я покинул двор. Лишь оказавшись в салоне своей машины и захлопнув дверцу, я позволил себе шумно выдохнуть, сбрасывая напряжение.

Итого, что мы имеем? За пятьсот рублей я стал счастливым обладателем литра палёного алкоголя, с которым понятия не имел, что делать дальше, и одного крайне важного факта о том, что заводские у Рады не затариваются.

«Так что же получается? — разозлился я, раздражённо барабаня пальцами по рулю. — Моя стройная версия про опивня летит в тартарары?»

Я ошибся, но где? Факты остаются теми же, мужики стабильно напиваются до скотского состояния и бьют друг другу морды. Не святой же водой они, в самом деле, нажираются? Значит, если никакой мистики тут нет, в уравнении появляется новая переменная, помимо официального магазина Гайка и нелегальной Рады, в посёлке появился третий «поставщик» зелёного змия. И тогда причина конфликтов и угроза моему ДК кроется вовсе не в магии двоедушников, а в паршивом качестве пойла. Кто-то, похоже, бодяжит спирт с какой-то дешёвой токсичной дрянью, чтобы быстрее валило с ног, а как побочный эффект, неадекватное поведение и повышенный уровень агрессии.

Не было печали.

С этими невесёлыми мыслями я достал пластиковые бутылки из сумки и закинул обе в бардачок, с силой захлопнул его, повернул ключ зажигания и двинул в сторону опорного пункта. Сдавать свою «контрольную закупку» я не собирался, раз дал слово Раде, значит, дал, но вся картина в целом определенно требовала осмысления и свежего взгляда.

Однако опорник встретил меня запертой дверью. Василисы на месте не оказалось, а в телефоне раз за разом звучали лишь долгие, равнодушные гудки. Трубку она не брала.

Я посмотрел на часы. Смена на заводе уже наверняка закончилась, а значит, работяги должны были возвращаться обратно. Самое время для полевого наблюдения. Я развернул машину и направился в сторону общежития.

Парковаться пришлось с умом, за пределами официальной стоянки, в слепой зоне. Я заехал так, чтобы бдительная баба Нина не смогла засечь меня со своей вахты и задаться вполне резонным вопросом, с какого это перепугу скромный поселковый почтальон притаился в кустах, как шпион?

Заглушив двигатель, я откинулся на спинку сиденья и, глядя на вход в общагу, погрузился в раздумья. Засада началась.

А что, если это она? Вахтерша и, по сути, негласная хозяйка и администратор всего этого муравейника, что, если именно она втихую приторговывает палёнкой?

Мысль была дикой. И хотя, жизненный опыт учил меня, что личные эмоциональные оценки, худший враг в любом расследовании. Они здорово сбивают со следа и откровенно вводят в заблуждение. Однако баба Нина в роли эдакого алкогольного Мориарти? В голове не укладывалось. Она же сама громче всех ворчит на пьянство. Сама помогала скручивать буйных. Выходит, всё это лишь гениальный спектакль для отвода глаз?

Я потёр лицо руками. Не-е-е, бред. Пока что в такое мне совершенно не верилось.

Мои размышления прервал хлопок входной двери общаги. Из центрального входа на крыльцо вышли трое.

Мне не понадобилась ни магическая водяная линза, ни бинокль, чтобы их опознать. Лица мужиков идеально совпали с лицами на фотографиях в моём телефоне. Джекпот. Все трое фигурировали в моём коротком списке подозреваемых: П. С. Телегин, Н. К. Ключников и Д. В. Дубцов. Обитатели двести второй и двести третьей комнат, эту информацию я почерпнул из журнала всё той же бабы Нины.

Я возликовал. Внутри шевельнулся охотничий азарт, сразу три из пяти моих возможных подозреваемых, в одном месте! Однако радость моя оказалась преждевременной.

Парковка перед зданием была заполнена машинами примерно на три четверти. Автопарк здесь подобрался пёстрый, отражающий всю финансовую иерархию рабочих, от солидно поблескивающих боками «Мерседесов» и «Фордов» до наглухо убитой «Копейки» со следами бесчисленных кузовных ремонтов.

Я-то надеялся, что троица двинет пешком, скажем, за сигаретами к Гайку или прошвырнуться в сторону ДК. В пешей слежке я бы смог легко отследить в их поведении какие-то аномалии. Но мужики лишили меня этой возможности.

Они целенаправленно пересекли парковку и подошли к потрёпанному ВАЗ-2110. По заводским документам цвет этой «Десятки», скорее всего, гордо именовался «серый металлик». Но так как слово «металлик» всё-таки подразумевает хоть какой-то блеск, а это транспортное средство больше напоминало местами облупленное яйцо, то остался только унылый «серый».

Один из них открыл багажник. Крышка поползла вверх, и все трое чуть ли не с головой нырнули в пыльные недра этого драндулета. Как назло, угол обзора оказался самым паршивым, поднятый багажник закрывал от меня моих «поднадзорных». Оставалось только догадываться, что они там так увлечённо обсуждают, склонившись над машиной.

Спустя пару минут короткое совещание закончилось. Мужики что-то взяли из багажника, с металлическим лязгом захлопнули крышку и, весело переговариваясь, бодро зашагали обратно к дверям общежития.

— Ну и как, прикажете, за вами следить? — недовольно пробормотал я.

Делать было нечего. Я выбрался из салона и неспешно направился к крыльцу, на ходу соображая, под каким бы предлогом подкатить к бабе Нине. Почта? Точно не вариант, сегодня у меня не было ни писем для её жильцов, ни свежей прессы для неё самой. Свежие сплетни? Она их обожала, но, как назло, ничего достойного её ушей у меня не было. Рассказать, что мы планируем обустроить пляж у озера? Ну, на передовицу районной газеты эта сенсация явно не тянула. Впрочем, ничего умнее в голову не шло.

И тут, где-то на середине парковки, с очередным выдохом… всё резко изменилось.

Секунду назад мир был абсолютно нормальным. Привычный хруст гравия под ногами, весенний ветерок, закатные солнечные лучи, даже ленивое жужжание пока ещё не озлобленных первых мух над головой.

Я вдохнул-выдохнул, и реальность словно изменилась.

Мои внутренности вдруг безжалостно сдавило, будто их обхватили ледяными, металлическими тисками. Боли не было, но само солнце над головой в одно мгновение выцвело, стало блёклым, чужим и холодным. Горло резко сжалось, пересохнув до состояния пустыни. А где-то на самом пределе моего обоняния я почувствовал тонкий, сводящий с ума запах. Жгучий и одновременно тошнотворно-сладкий, дразнящий аромат этилового спирта.

Желудок свело. Не от голода, не-е-ет, это было ощущение жуткой, сосущей пустоты, словно меня лишили чего-то жизненно необходимого. И было лишь одно средство, способное избавить меня от этого, бездонного, давящего чувства пустоты внутри.

Сам не понимая, почему, я остановился и медленно развернулся назад.

В голове теперь пульсировала, вытесняя всё остальное, одна-единственная мысль. Наваждение было настолько ярким, что закрой я сейчас глаза, смог бы в самых мелких деталях описать то, чего жаждал всем своим существом.

Две пластиковые бутылки с зелёной этикеткой «Тархун» в бардачке моей машины.

Самогон.

Глава 21 Родная стихия

Я смотрел и едва мог сфокусироваться на том, что находилось прямо передо мной.

Напротив стоял ядрёно-жёлтый Suzuki Jimny. В любое другое время я бы обязательно остановился полюбоваться, в этой машине удивительным образом сочеталось что-то взрослое, по-настоящему «джиперское». С правильными пропорциями, высоким клиренсом и серьёзной проходимостью и откровенно игрушечное, маленький, короткий, забавный, он словно иронизировал над своими громоздкими собратьями по классу.

В любое другое время…

Сейчас же меня, что называется, «накрывало», и я слишком остро это осознавал. Самое страшное в помутнении рассудка — это то, что поломку пытается диагностировать сам сломанный инструмент. Понять, что с твоим разумом происходит нездоровая ерунда, невероятно трудно, когда анализировать приходится этим самым разумом.

Стиснув зубы, я опустил голову и резко рванул вбок, намереваясь впечататься в металл, как разъярённый бык. В последний момент тело само скорректировало траекторию. Удар пришёлся не по аккуратному глянцу «Сузуки», а по металлической боковине кабины, по пассажирской двери стоя́щей по соседству старой, побитой жизнью «Газели».

От удара тяжёлую машину качнуло. Голову прострелило острой болью, но сквозь эту вспышку в сознание пробился первый луч ясности. Сработала чистая человеческая физиология, резкий выброс хорошей дозы адреналина.

Но этого оказалось мало. Мысли всё ещё путались, а тело физически скручивало от нестерпимого, животного желания выпить. И тогда я с размаху ударился головой в эту же «Газель» ещё дважды. У машины сработала сигнализация.

Кровь из рассечённой брови залила мне правый глаз. Половина лица горела огнём, пульсировала, но это сработало, я вполне владел собой.

И в этот момент я сорвался с места и побежал.

Я выбежал с парковки на улицу посёлка, и прямо по автомобильной дороге сломя голову бросился в сторону Камколя, под защиту родной стихии.

Бег.

По моим ощущениям, бег — это не просто процесс, а особое состояние. Медленный бег настраивает на размышления и приводит в порядок психику. Двигаясь трусцой, можно обдумывать проблемы, раскладывать по полочкам свою жизнь и поступки, успокаиваться, слушать аудиокниги, музыку или подкасты.

Но быстрый, на пределе сил бег, это нечто совершенно иное. Ты словно оказываешься везде и сразу, впереди, там, куда стремишься, в прошлом, настоящем и будущем. Ты размазан в единую линию и при этом ещё становишься весьма и весьма примитивным. Серьёзно. Может, это мой личный эффект, но, когда я бегу, что есть сил (а случается такое крайне редко), я не могу ни о чём думать. Да и не хочу. Я просто бегу, я весь, целиком превращаясь в чистое движение.

В такие моменты я начинаю понимать лошадей. Раньше было в ходу очень точное выражение «конь понёс». Это когда самая миролюбивая и спокойная лошадь срывается в безумный галоп, способный насмерть затоптать, даже самого близкого ей человека, её хозяина. И несправедливо считать, будто животное в этот миг становится злым. Нет, конь вообще не испытывает никаких чувств, он отключает сознание ради чистой скорости.

То же самое сейчас делал и я, и только этот безумный рывок позволял мне забыть о неистовом желании выдуть залпом литр самогона.

Я пересёк улицу, промчался по пустырю и перемахнул через огород деда Игната, проигнорировав возмущённый лай его цепного пса. Вылетел на Краснопартизанскую, припустил между огородами, на ходу уклонившись от меланхолично курящего Михалыча, который порывался перегородить мне тропу и «поздоровкаться». Дальше, через Озёрную. Перемахнул через забор брошенного дома, продрался сквозь густые заросли лопуха во дворе и, наконец выскочив на берег, бросил телефон прямо на землю и сиганул в воду, не снимая ни обуви, ни одежды.

Мутно-зелёные воды озера Камколь приняли меня как родное дитя или, вернее сказать, как полноправного хозяина. Применив свою магию духа Воды, я заставил озеро мощным потоком перенести меня в самый центр. Туда, где на дне лежал большой плоский камень, поросший склизкими водорослями.

Усевшись на него, я наконец-то смог успокоиться.

Итак, что со мной было? Очевидно, что сработала ментальная магия, возможно какое-то проклятие. Успокоившись окончательно, я порадовался тому, что голова снова мыслит ясно. Больше никаких странных маниакальных желаний, одно только глубокое умиротворение, дать которое способна лишь моя родная стихия.

В глубине души я всегда верил, что Вода — лучшая из стихий. И пусть из вежливости я иногда киваю, когда при мне расхваливают Землю, Воздух или Огонь… Ерунда всё это. Вон как всё смыло в одно мгновение, как прикрыла меня моя вода!

Я просидел в позе греческого мыслителя ещё несколько минут, пока окончательно не убедился, что с рассудком всё в порядке. За это время Мегалит подлечил мои раны, кровь остановилась, от разбитого носа и рассечённой брови не осталось и следа. Кожа стала гладкой и чистой, любой салон красоты позавидует.

Вообще, Камколь — озеро откровенно неглубокое. В центре, где я сейчас находился, толща воды едва достигала пяти метров, а на большей части акватории и вовсе колебалась в районе двух-двух с половиной. Дно сплошь покрыто илом, камней почти нет, лишь кое-где торчат разрозненные пучки водорослей. Да и сама вода мутная, зеленоватая.

А почему бы это не поменять? Ну, то есть глобально озеро меня устраивает, хотя до Цзючжайгоу в Китае или итальянского Комо ему, конечно, далековато.

Но кое-что здесь определённо надо подправить.

Для начала я вызвал мощный поток воды. Повинуясь моей воле, тугие подводные течения ударили в центр озера, буквально вымывая на дне воронку. Поднятый грунт расходился пологими валами по краям ямы, так что общий уровень озера не пострадал, зато теперь у меня появилось отличное углубление метров десять глубиной. Пусть будет, а то Камколь, как лужа.

Потом я прощупал новый рельеф дна. Помимо скользкой глины, в нём были залежи песка, вполне естественная часть местного грунта. Я потянулся к Мегалиту, зачерпнул оттуда вдоволь силы и принялся за более тонкую работу. Отделяя песок, я одновременно гнал его к берегу, туда, где хотел сделать пляж, так, чтобы дно у этого пляжа было не вязким и неприятным на ощупь, а выстлано крупным, светлым песком.

Мириады песчинок плотным золотистым облаком поднялись со дна и начали свою подводную миграцию в нужном направлении, а я терпеливо ждал, пока они закончат путь. Выгреб я, конечно, не всё, но тонн триста на новое место перетащил. В масштабах целого озера это, как капля в море, а для хорошего пляжа хватит за глаза.

Естественно, пока я вымывал яму и двигал массы песка, со дна поднялись грязные тучи ила. Не беда, осядет. Зато в этой мути обнаружились настоящие залежи местного мусора, полусгнивший остов легковушки, ржавая рама грузовика и тяжеленная колёсная пара железнодорожного вагона, намертво вросшая в дно. А чуть поодаль лежала огромная дюралюминиевая цистерна, какой-то списанный промышленный резервуар.

Стоп. А вот это меня заинтересовало. Я вовсе не Диоген, но в пределах озера мне нужна была своя особенная, скрытая локация.

Магией я отбуксировал цистерну на самое дно своей новой ямы. Дюраль — металл лёгкий, и чтобы полая конструкция даже не вздумала всплыть, я намертво зажал её с боков четырьмя тяжеленными валунами, которые стащил с разных краёв озера. Широкая техническая горловина, служившая теперь «входом», располагалась не сверху, а сбоку, так что я мог спокойно вплывать внутрь. Я прекрасно понимал, что на десятиметровой глубине в озере и так царит полумрак, но мне было спокойнее знать, что я надёжно укрыт под металлическим сводом. Теперь никакой случайный фанатик, маскирующийся под рыбака с эхолотом или залётный квадрокоптер меня точно не срисует.

Напоследок я пустил внутрь цистерны жёсткий поток воды, очистив стенки от многолетнего налёта почти до зеркального блеска, и отфильтровал воду в своём новом подводном бункере.

Вид чистой воды меня искренне порадовал, внутри моего «убежища» не осталось никакой мути или грязи. И тут меня осенило. Стоп. Ведь у меня была примерно такая идея, когда я ещё зимой подумывал о будущем пляже. Гулять так гулять, почему бы не привести в порядок весь Камколь?

Конечно, на это требовалось чертовски много энергии. Без подпитки от Мегалита я бы точно не справился так быстро, но сейчас, в моменте, мне хватило буквально минуты, чтобы запустить процесс по всему озеру. Вообще, чистота и мутность воды зависят не столько от пород, которые несёт впадающая речка, сколько от микрофлоры, именно эти микроскопические организмы могут либо замутить водоём, либо, напротив, сделать его прозрачным.

Я сосредоточился. Действуя через Мегалит, я перенастроил местную озёрную экосистему. Работа шла на таком пределе, что меня наверняка бы прошиб пот, не находись я в этот момент глубоко под водой. Пришлось нехило напрячься, регулируя баланс бактерий и азотный цикл. В итоге, хотя прозрачность Камколя всё же не дотягивала до эталонных горных озёр Швейцарии или кристального Байкала, вода посветлела настолько, что в солнечную погоду теперь можно будет без труда разглядеть и придонные водоросли, и стайки рыб.

Рыбам, кстати, такая радикальная смена обстановки пришлась не по вкусу, они метались, как шальные.

«Ну ладно вам, ладно, не ворчите! — мысленно обратился я к ним. —Почти все берега по-прежнему в зарослях рогоза, так что мест, где спрятаться, вам хватит, а со временем привыкнете» .

В этот момент в сознании вспыхнул системный импульс Мегалита. Магический артефакт, во многом напоминавший сложнейший суперкомпьютер, выдал чёткое ментальное предупреждение. Энергетическая «батарейка» истощена почти до предела. Накопленный резерв силы иссяк, и на полную регенерацию потребуется не менее суток. Ну, что ж, вполне справедливая цена за локальное чудо.

Облагородив таким образом свой водоём, я решил сразу не покидать воду, а воспользоваться моментом. Ещё некоторое время я просто скользил в толще воды, наслаждаясь скоростью, и рассматривал окрестности под новым углом. Проплыл поближе к заводу, оценил мост. Его, кстати, отремонтировали и запустили вообще без всякой помпезности и лишнего шума, а всё потому, что Котляров провернул это дело тайком. Хитрец специально не стал ввязываться в бюрократический ад, чтобы не тратить месяцы на проектную документацию и официальные разрешения на строительство. Просто взял и сделал.

Издалека я осмотрел редкие огороды расположенные по берегам, утопающие сейчас в закатных лучах и голые поля, а затем повернул обратно.

Я вернулся к тому самому берегу, с которого нырнул в Камколь.

На траве лежал мой телефон, который трезвонил что есть сил, на экране высвечивалось имя. Звонила мне Василиса.

Опустившись на корточки, я посмотрел по сторонам, не ходит ли кто в сумерках. Тишина. Только ветер. Мокрая одежда неприятно липла к телу. Я применил магию и «отжал» всё, что было на мне, вода стекала с ткани прямо в землю. Досуха магия не выжала, но неприятная ледяная сырость сменилась терпимой влажностью.

Я подобрал телефон, стёр больши́м пальцем каплю с экрана и нажал на зелёную иконку.

— Да?

— Ты куда пропал⁈ — динамик едва не взорвался от её возмущённого голоса. — Я раз двадцать уже звонила!

— Был вне зоны доступа, — ровным тоном ответил я, поднимаясь на ноги.

— С тобой всё в порядке? — в её интонации слышалась тревога.

Я посмотрел на свои всё ещё влажные джинсы.

— Да. Нет… Нормально всё. Потом, при встрече расскажу по порядку. Ты сама-то где?

— В опорнике, на работе, — на фоне послышался шелест бумаг. — Тут ко мне полчаса назад поступило заявление от гражданина Зайцева Г. А. Пишет, что ты якобы головой вдребезги разнёс его драгоценную «Газель» две тысячи седьмого года выпуска, на парковке заводского общежития. Я так понимаю, заявление можно смело отправлять в мусорное ведро? Он же просто дядя неадекватный, да?

Я рефлекторно потёр лоб в поисках шишки, естественно, её там не было.

— И давно я… разбил его ведро? То есть, я хотел сказать, бесценный транспорт.

— Ну, судя по времени в заявлении, часа полтора назад.

— Надо же… — я бросил взгляд в сторону озера. — Долго же я плавал.

— Что? — не поняла она.

— Ничего. Не бери в голову. Заявление не выкидывай. Он там контактный телефон оставил?

— Оставил.

— Скинь мне эсэмэской. И вообще, ты когда домой собираешься? Рабочий день вроде как закончился.

В трубке раздался тяжёлый вздох, щёлкнула шариковая ручка.

— Покой нам только снится. Но, в принципе, сейчас соберусь. Я могу зайти к тебе, в гости.

— Давай, — я размял слегка замёрзшие плечи. — Дом не заперт, а я буду чуть позже. Нужно буквально в одно место заскочить.

Я двинулся обратно. В этот раз бежать не стал и пошёл не на прямую, напролом, а кружным путём, поэтому добрался до общаги не за спринтерские полторы минуты, а за пятнадцать. За это время на телефон успел прийти номер с примечанием, «Г. А. Зайцев».

Подойдя ближе, я на всякий случай заручился поддержкой Мегалита, там, конечно, энергия тоже была на исходе, но обошлось, никаких помутнений или странных желаний я не испытал, воздействию не подвергся.

Мой УАЗик стоял там же, где я его оставил. Я залез в салон, забрал из бардачка кошелёк. Самогон, который, как ни странно, сам по себе был ни в чём не виноват, тоже был в бардачке. Я проверил, сколько в кошельке осталось налички и направился к помятой мной «Газели». Осмотрел повреждения и набрал Хана.

— Здравствуйте, Ханиф Марсович. Это Вадим, не отвлекаю?

— Я ем. Спрашивай, только коротко.

— Сколько может стоить кузовной ремонт на «Газели»? На кабине небольшие вмятины, но краска цела.

— Вадим, я по телефону машины не чиню. Пригоняй, посмотрю вживую, сделаю тебе по-свойски, со скидкой. Только что-то я не припомню у тебя «Газели».

— Да это машина знакомого. А если прикинуть по максимуму? Скажем, полная замена кабины?

— Да кто ж их меняет целиком, Вадим? Только если она всмятку, а так жестянщики тянут, варят, грунтуют, красят, стёкла новые вставляют. Обычно мелкий ремонт встаёт от пяти до тридцати тысяч. Если уж прям приспичит менять, то только за работу возьмут тысяч сорок, а сама кабина обойдётся в триста- четыреста, от модели зависит, надо по базе уточнять. Но это прям самый потолок. Ты же говоришь, просто небольшие вмятины? Короче, пригоняй, будем смотреть.

Я ещё раз обошёл «Газель» по кругу. Обычная рабочая лошадка, изрядно потрёпанная жизнью. Пережила она, судя по выцветшей краске и буграм шпатлёвки, минимум десяток лёгких ДТП и прочих несчастий. Настоящий боевой конь, но не какой-нибудь лимузин, где каждая царапина обходится по цене чугунного моста.

Произведённые мной повреждения на обшивке кабины пришлось бы искать с лупой. Небольшая вмятина да пара пятен, где мои удары просто стёрли многослойную пыль, вот и весь масштаб разрушений. На общем ушатанном фоне они не выделялись совершенно, и заметил я их лишь потому, что точно знал, куда смотреть. Однако же ушлый водила не только узнал, чья это работа, и кто я, но и уже успел накатать заявление.

— Всё понял, — произнёс я в трубку. — Спасибо большое, Хан. Вы здорово помогли, ещё раз простите за беспокойство. И приятного Вам аппетита.

Я сбросил вызов. По пути к вахте мой взгляд зацепился за серую «десятку». Не сбавляя шага, я выхватил телефон, щёлкнул её номера и скинул кадр Василисе с короткой пометкой: «Прошу идентифицировать владельца, объяснения позже». Телефон засунул обратно в карман и шагнул в фойе общежитие, направляясь к окошку вахты, где несла свою бессменную службу Нина Васильевна.

— О, привет, Вадим! — оживилась она, едва я переступил порог. — А тут болтают, будто ты машину одному нашему работяге раскурочил. Да ещё и собственной башкой. Врут, поди?

— Никак нет. Поскользнулся. Несчастный случай, трагическое стечение обстоятельств и всё в таком духе, — парировал я с максимально невозмутимым видом.

— А-а-а… — разочарованно протянула вахтёрша. — Жаль, я не видела. То есть… какое несчастье! Голова-то как, цела?

Её взгляд прошёлся по моему лицу, выискивая синяки, ссадины или хотя бы живописную шишку. Не найдя никаких повреждений, Нина Васильевна разочарованно вздохнула.

— Вполне, — успокоил я её. — Я принял таблетку обезболивающего и голова как новенькая. Как у Вас тут обстановка? Сегодня без пьяных концертов?

Она ещё раз вздохнула, видимо, всё ещё не простив мне слишком целое лицо.

— Да куда там! Опять двое нарезались, орали на весь коридор. Негодники. Я уж Василису вызывать не стала, сама на них рявкнула да по койкам разогнала.

— А кто буянил? — как бы между прочим поинтересовался я.

— А тебе-то не всё равно? — она подозрительно прищурилась. — Из двести третьей они. А что?

— Просто любопытство. А можно мне пройти?

— К алкашне этой? — удивилась Нина Васильевна. — Нельзя. Нечего тебе на ночь глядя на пьяные рожи смотреть. Пущай проспятся, завтра им очередные трудовые подвиги совершать.

— Да нет, мне к владельцу той «Газели». Он же на меня уже заявление в полицию накатал, хочу урегулировать вопрос, так сказать, по горячим следам. Кстати, в какой он комнате живёт?

— Зайцев-то? В сто двенадцатой. К этому иди. Он, конечно, тот ещё хорёк, но хотя бы трезвый. Наверное… — она вздохнула. — Я сейчас уже ни в чём не уверена.

Я прошёл по тускло освещённому, длинному коридору. Сто двенадцатая. Коротко постучал и решительно толкнул дверь.

В небольшой комнате, ссутулившись над экраном смартфона, сидел невысокий мужичок с залысинами. Из динамика надрывно вопил футбольный комментатор.

— Вы Зайцев? — уточнил я прямо с порога, просто чтобы убедиться, что не собираюсь отстёгивать компенсацию левому человеку.

Мужичок оторвался от экрана. Губы его растянулись в гаденькой улыбочке.

— Да. А Вы, стало быть, тот самый подлец, что из хулиганских побуждений разбил мою ласточку?

— Ты бы за языком следил, потерпевший, — ровным, безэмоциональным голосом произнёс я. Угрозы в моём тоне не было, но посыл читался предельно ясно, я пришёл не шутки шутить. — А то я не только «Газели» разбивать умею. Давай к делу. Предлагаю разойтись краями. В какую сумму оцениваешь ущерб?

Зайцев приосанился, и на его лице проступило нескрываемое высокомерие:

— Сто пятьдесят тысяч. А не то тебя, голубчик, посадят за порчу чужого имущества.

— Ага, неси седло, приятель, — хмыкнул я, неожиданно для самого себя процитировав Горыныча из мультфильма студии «Мельница». — Это с какого потолка ты такие расценки взял?

— Ну, как же? — Зайцев важно надул щёки и напоминал теперь жабу. — Кузовные работы, перекраска, компенсация морального вреда…

— Даю четырнадцать, — резко оборвал я этот полёт фантазии. — И расклад у нас такой. Либо ты берёшь эти деньги, пишешь расписку, и я ухожу. Либо… Камер там нет. Доказательств, что это сделал именно я, тоже нет.

— Тебя свидетели видели! — победно выкатил Зайцев, словно бросая на стол козырного туза. — Петрович со второго этажа курил в окно, как раз с работы мужики вернулись. Я на сигналку вылетаю, а он мне сверху вещает: «Это, мол, говорит, почтальон местный, башкой приложился и сбежал».

Я лишь снисходительно усмехнулся.

— А твой Петрович, небось, эту бесценную сводку не за просто так выдал? Уже выставил тебе счёт в «жидкой валюте»? У вас же тут, в общаге, все бухают как кони. Цена показаниям этого сомелье, ломаный грош. Да и посмотри на меня, — я сделал шаг вперёд, нависая над ним в тусклом свете потолочной лампы, так, чтобы было видно моё лицо. — Видишь повреждения?

Зайцев прищурился, рассматривая мой лоб. Ни ссадины, ни гематомы.

— То-то же, — бросил я. — Обознался твой Петрович с пьяных глаз. Это был не я, да и не было ничего. Машинка у тебя и без того битая-перебитая, живого места нет. ГАИ ты, как я погляжу, вызывать не стал, так что доказательная база у тебя откровенно слабая. Ну, допустим, пойдёшь ты в суд. Представляешь, что это за канитель? На полгода, а то и на год. Даже если каким-то чудом докажешь, что это был я, наш самый гуманный суд в мире учтёт моё скромное материальное положение, отсутствие судимостей и положительную характеристику и взыщет по самому минимуму. После всех экспертиз насчитают тебе не твои заоблачные сто пятьдесят, а цифры, более близкие к моим. И будешь ты эту копейку вытрясать из моей крошечной зарплаты почтальона ещё год, по чайной ложке. Так что даю четырнадцать. Ищи бумагу, пиши, что претензий не имеешь.

Спесь с Зайцева слетела моментально. Он растерянно заморгал:

— Но как же… А компенсация морального вреда? И страданий?

— Страданий «Газели»? — я саркастично улыбнулся. — Слушай, а что такое мораль вообще? Ответишь своими словами, накину тебе ещё десятку сверху.

Мужичок нахмурился, подбирая слова.

— Ну… это когда больно там… незаконно всё, — неуверенно выдал он.

— Эх ты, голова, — я не удержался от ещё одной усмешки. — Мораль — это понятие о добре и зле, о должном и недолжном поведении.

— Ого… — Зайцев выглядел так, будто ему только что открыли тайну мироздания. — А как же её взыскивают тогда? Компенсируют как? — в его голосе прозвучало искреннее, почти детское удивление.

— В твоём случае — никак, — отрезал я, — Ну что, надумал? Бери ручку.

Я стоял над ним, откровенно давя взглядом и не оставляя ни единого шанса на манёвр.

Глава 22 Протокол

Мой дом встретил меня ароматом жареного мяса, чеснока и прованских трав. Раз уж я так сильно задержался, Василиса решила похозяйничать на моей кухне, на плите шкварчали свиные отбивные, а в духовке, в глубокой сковороде томился рататуй.

— Ну, как прошёл день? — с любопытством спросила она, оборачиваясь через плечо на звук моих шагов.

Я устало привалился к дверному косяку и выдохнул:

— Дээээ… Давай так, сначала главное, а потом уже по порядку.

— Ну, давай, — согласилась она, убавляя огонь под сковородой.

— Помнишь, мы обсуждали, что у нас в посёлке мог завестись опивень? Так вот — это сто процентов он. Подтверждаю.

Василиса замерла с кулинарной лопаткой в руке и внимательно посмотрела на меня:

— Прости, что перебиваю, но… уже известно, кто он?

— А на кого записана та «десятка»?

Она вытерла руки о полотенце, достала из заднего кармана джинс смартфон и смахнула блокировку на телефоне.

— Сейчас… — она пробежалась глазами по строчкам. — Владелец автомобиля, некто Ключников Наум Константинович, одна тысяча девятьсот семьдесят седьмого года рождения, уроженец города Курган.

— Вот он, скорее всего, и есть опивень, — кивнул я.

— Да? Ну-ка, теперь давай поподробнее.

Я прошёл на кухню, выдвинул стул и сел на него.

— Рассказываю. Для начала я заскочил к Гайку. Поболтал с ним по своим вопросам недвижимости, а потом аккуратно съехал на тему роста продаж алкоголя.

— Логично, — кивнула Василиса, возвращаясь к отбивным. — Ты резонно предположил, что, если опивень в посёлке, народ больше пьёт и, соответственно, больше покупает.

— Именно. Однако оказалось, что у Гайка нет никакого всплеска продаж. Тишина. Всё, как обычно.

— Значит, они ушли к самогонщикам? — она слегка нахмурилась. — Ты, кстати, не знаешь, кто у нас тут гонит и продаёт?

— Понятия не имею, — на голубом глазу соврал я. — Но я поспрашивал, поузнавал у наших сограждан, никто не замечал, чтобы общажники бегали куда-то закупаться алкоголем.

— Значит, опивень не в общаге? — задумчиво размышляла она.

— Да там он, там, — улыбнулся я. — Я же не закончил свой рассказ. Так вот, поехал я туда. Ведь ещё с утра я у Котлярова выпросил фотографии нашей пятёрки. Так вот. Дождался, когда закончится рабочий день на заводе и наши подозреваемые вернутся к себе. Встал, что называется, в засаду. Сижу, наблюдаю. И вскоре, вижу, как трое из них выходят прогуляться по территории…

— Трое — это ещё не все, — со знанием дела заметила Василиса, ловко переворачивая отбивные. Шкварчание на секунду усилилось. — Неполная отработка версий, получается.

— Поверь мне, этого хватило, — успокоил я её. — Они подошли к той самой «десятке», фото которой я тебе скидывал. Достали оттуда что-то… Предполагаю, что спиртное.

— Предполагаешь, — с лёгкой иронией отозвалась она.

— Да. Потому что двое из них спустя какое-то время упились просто в хлам. И были заботливо уложены спать бабой Ниной.

Василиса тихо усмехнулась, не отрывая взгляда от плиты:

— Мда-уж. Где Нина Васильевна, а где — забота?

— Ну, тут главное не форма, а содержание. Однако суть вообще не в этом. Когда я пошёл к общаге на разведку, меня, что называется, накрыло. Причём резко. Мне невероятно, прям до одури захотелось выпить само… — я осёкся, вспомнив своё обещание Раде, и быстро исправился, — самого любого алкоголя. Нестерпимо и абсолютно иррационально. Ты помнишь критерии, которые отличают настоящего алкоголика от обычного выпивохи?

Василиса изменила режим вытяжки на пониженный, убавляя таким образом шум, чтобы лучше меня слышать и повернулась.

— Как-то не задумывалась. Нестерпимая тяга?

— Именно. Неконтролируемое потребление. Это когда так называемая тяга полностью превосходит и подавляет волю. Склонность пить вопреки любым жизненным обстоятельствам и очевидным последствиям, таким, как угроза потери работы, развал семьи, проблемы со здоровьем… да даже наплевать им на лишение прав за пьяную езду. Здравый смысл просто отключается.

— Я поняла, поняла, — она нахмурилась. — И у тебя возникло точно такое же ощущение? То есть… ты подвергся ментальному воздействию?

— Сто процентов. И знаешь, я теперь очень хорошо понимаю, почему ты терпеть не можешь копаться у людей в головах. Прескверная это штука, чужое вмешательство в мозги. В общем, я захотел нажраться. Внезапно, люто и беспричинно. Просто подошёл поближе к зданию.

Василиса скрестила руки на груди, сочувственно глядя на меня.

— Ну, хорошего мало, конечно. Выпил бы, делов-то… — она выдержала паузу и вдруг хихикнула. — Погоди-ка. Так это ты поэтому «Газель» ударил?

— Да, ударил, — отозвался я. — И пить мне никак нельзя. Ты просто представь себе пьяного в умат Водяного, который подключён к вышедшему почти на полную мощность Мегалиту. Что бы я по пьяной лавочке учинил? Породил бы цунами, которым на фиг смыл бы весь Колдухин? Устроил бы фонтаны до небес из всех водоразборных колонок посёлка? Или закатил шоу с водяными фигурами в вечернем небе? Это тупо опасно для окружающих, я уже даже не говорю про нарушение правил Маскарада.

Василиса выключила плиту и щёлкнула кнопкой вытяжки. Гудение стихло, и на кухне повисла уютная тишина.

— Ладно, допустим, — примирительно сказала она, раскладывая отбивные и рататуй по тарелкам. — А машину-то зачем было бить? Тем более, если верить заявлению гражданина Зайцева, головой.

Я невольно потёр лоб и пояснил:

— Надо было срочно сбросить наваждение. Чуть встряхнул нейроны. Извини, другого средства для экстренной перезагрузки у меня под рукой не было.

— Вот тебе и новые горизонты медицины, роль грузовой «Газели» в лечении острых неврологических расстройств, — хихикнула Василиса, ставя передо мной тарелку с ужином. Затем она обошла стол и опустилась на стул напротив. — Ладно, ешь давай. А я уговорю его отозвать заявление. В ситуацию ты попал нестандартную, так что это не такой уж и большой ущерб.

— Не утруждайся, я ему уже заплатил, — отмахнулся я, берясь за вилку. — Меньше, чем он хотел изначально, пришлось немного поторговаться. Зато он написал расписку, и на днях сам придёт к тебе забирать заявление.

— Знаешь, я вот о чём думаю… А как вообще опивень смог на тебя так воздействовать, Вадим? Ты, конечно, не дракон, но… ты сильный.

— Спасибо на добром слове, — я прожевал кусок мяса, анализируя собственные ощущения. — И ведь если подумать, действительно, в своё время, ментальная магия Тамары на меня не подействовала.

Василиса удивлённо изогнула бровь, и в её голосе появился холодок:

— Она пыталась тебя околдовать?

— Было дело. Только не околдовать, а убить при помощи утопления. Но то дела минувших дней. Проехали, — быстро свернул я эту тему. — Факт в том, что и песня русалки Марины для меня просто красивое пение, не более. Выходит, магия этого опивня очень уж узкоспециальная. И пугающе действенная.

— Или он просто очень матёрый, — добавила она.

— Возможно, — согласился я, — Что мы имеем в сумме? Машина этого… как его…

— Ключникова, — тут же подсказала Василиса.

— Да, точно, его, — кивнул я. — И я готов спорить на что угодно, из того багажника они забирали именно алкоголь. Иначе с чего бы Телегин с Дубцовым так быстро напились? Я прикинул, кто где живёт, сопоставил факты, и из всего этого вырисовывается классическая, как говорят в ментовских сериалах из девяностых, преступная схема.

Я поковырял вилкой овощи в тарелке, поднял взгляд на Василису и уверенно резюмировал:

— Он втихую торгует алкоголем, искусственно, с помощью своей магии, порождая на него бешеный спрос. На побочные действия в виде сошедших с ума от пьянства людей ему плевать с высокой колокольни, потому что на него самого эта дрянь не действует. И заметь, сам он ни в одном происшествии не засветился, ни как потерпевший, ни как нарушитель. Идеальная позиция.

Василиса помрачнела. Она медленно отодвинула от себя пустую тарелку и задумчиво побарабанила пальцами по столешнице, явно собирая пазл в голове.

— Кое-где он всё-таки мелькнул, — произнесла она. — Помнишь ту драку в ДК? Самую первую. Он проходил там как свидетель. И, между прочим, стоял там в «белом пальто» и громче всех клеймил алкоголизм и моральный упадок нашей молодёжи. А сам, шельмец, этот самый упадок и организовал!

Она решительно хлопнула ладонью по столу, ставя точку в сомнениях:

— Ну что сказать… это крепкий подозреваемый. Будем брать. Но… завтра.

— Слушай, — заговорщицким тоном сказал я. — А давай прямо сегодня вечером аккуратно проверим его багажник? Чисто убедиться.

— Нет, — как отрезала Василиса, мгновенно возвращаясь в образ строгого начальника полиции. — Сделаем всё строго официально. Никакой самодеятельности.

— Ладно-ладно, но прикинь ситуацию, вскрываем мы его завтра по всей форме, с протоколом, — усмехнулся я, — а там вместо палёного пойла просто лежат ящики с килькой в собственном соку? Что тогда?

Василиса хмыкнула, поднимаясь со стула, чтобы собрать посуду:

— Значит, оштрафую за незаконное предпринимательство и розничную торговлю без кассового аппарата. Поверь мне, Вадим, в наше время это похлеще, чем торговать самогоном, хуже только «неправильные» посты в социальных сетях.

— Гражданин Зайцев, подойдите, пожалуйста! — голос Василисы прозвучал властно, — Будете понятым.

Зайцев тоскливо покосился в сторону пыхтящего выхлопом заводского микроавтобуса.

— Да мне же на работу надо…

— Это Ваш гражданский долг! — возразила она тоном, не предполагающим возражений.

Надо отдать ей должное, к делу Василиса подошла с пугающей официальной основательностью. Она по-хозяйски разложила на капоте папку с бланками протоколов. Притащила с собой массивную служебную видеокамеру, старомодную, на треноге и вручила её бабе Нине, словно грозное оружие пулемётному расчёту. Притащила хмурого, упирающегося Ключникова. А нас с Зайцевым использовала в этом спектакле в качестве понятых.

— Итак, под протокол и видеозапись, — Василиса выпрямилась, одёрнув форму. — Гражданин Ключников, это Ваш автомобиль?

— Я не буду говорить без своего адвоката, — процедил тот сквозь зубы, явно насмотревшись криминальных сериалов.

Немолодой КИПовец скрестил руки на груди. В его поведении смешались напускное высокомерие и плохо скрываемая нервозность. Не сказать, что он прям сильно боялся. В конце концов, что такого могла инкриминировать ему Василиса? Разве что какую-нибудь смехотворную «административку».

— Ваше право, — невозмутимо парировала Василиса, занося ручку над бланком, — откройте, пожалуйста, багажник.

— Не буду. Я не обязан.

Повисла напряжённая пауза. Зайцев, словно зритель на теннисном матче, перекидывал взгляд с меня на Ключникова, а затем на непроницаемое лицо, всё ещё по должности, помощницы участкового.

На заднем плане, создавая массовку для нашей сцены, из дверей общаги к ожидающему микроавтобусу шли рабочие. Всем было любопытно, что происходит, однако опоздать на работу никто не хотел. Люди чуть притормаживали, пытаясь рассмотреть бесплатное шоу у багажника, но продолжали идти дальше.

Зайцев, робко потянул Василису за рукав:

— Гражданин начальник…

Василиса даже не повернула головы, продолжая холодным взглядом сверлить Ключникова.

— Правильнее будет «товарищ лейтенант полиции». Или «товарищ помощник участкового», — ответила она Зайцеву.

— Товарищ лейтенант, я же на работу опоздаю…

— Я лично позвоню Вашему мастеру и выпишу справку об участии в следственных мероприятиях, — ответила Василиса, не глядя на Зайцева. — Причина официальная и уважительная. Не мешайте работать.

Она сверлила взглядом Ключникова. Тот изо всех сил пытался делать самоуверенный вид, его выражение лица как бы говорило: «И что вы мне сделаете?»

— Открывайте багажник!

— У меня нет ключа, — нагло ухмыльнулся он. — А обыскивать меня вы не имеете права!

Послышалось бормотание. В бабе Нине внезапно проснулся настоящий операторский азарт, она плавно водила объективом тяжёлой камеры из стороны в сторону, комментируя себе под нос, что «кино получается похлеще, чем у Зинки на свадьбе».

Василиса лишь вздохнула. Она уверенно шагнула к «Десятке», положила изящную ладонь на край багажника и легонько, большим пальцем, надавила на замок

Замок чуть щёлкнул, и крышка с металлическим скрипом поползла вверх, являя миру содержимое машины.

У нашего подозреваемого челюсть буквально отвисла, а глаза полезли на лоб. Он-то точно знал, что запирал багажник! Но против тонкого, почти незаметного магического импульса, который Василиса влила в механизм за секунду до этого, обычный замок не представлял трудностей.

Ключников побагровел. Желваки на его скулах заходили ходуном. Он заметно напрягся и, кажется, попытался применить магию. Но то ли стресс окончательно выбил его из равновесия, то ли сноровки не хватило, а только ничего у него не вышло.

Василиса бросила на него мимолётный взгляд и, как ни в чём не бывало, продолжила.

— Багажник открыт сотрудником полиции в связи с отказом владельца, — ровным голосом прокомментировала она свои действия в объектив бабы Нины. — Внимание понятых. Приступаем к досмотру.

А я, стоя чуть в стороне, был абсолютно спокоен. У старой «Десятки» герметичность кузова не ахти какая. Чуть раньше, пока Василиса ходила туда-сюда, собирая подозреваемого, Нину Васильевну, и Зайцева, я успел протащить сквозь щели рассохшегося уплотнителя несколько капель воды, сформировав внутри багажника крохотную магическую «линзу», я отлично разглядел всё, что там лежало. И сейчас знал наверняка, что интуиция меня не подвела насчёт груза.

А теперь это смогли разглядеть и все остальные.

Внутри, не особо аккуратно, стояли два потёртых пластиковых ящика для бутылок, небрежно подпёртые громадной спортивной сумкой. Ящики были наполовину наполнены бутылками с самодельными этикетками «Водка Коляда».

Василиса окинула этот натюрморт профессиональным взглядом.

— Имеет место двадцать три бутылки прозрачной жидкости, — сухо констатировала она под запись. — А что у нас тут в качестве спортинвентаря?

Она беспардонно потянула молнию пузатой сумки. Та разошлась, и нутро сумки отозвалось стеклянным позвякиванием, обнажив неисчислимые залежи точно таких же бутылок.

В щелях между ящиками тоже виднелось стекло, но уже с тёмным содержимым, то было дешёвое вино «Сливяница».

Вообще, богатством ассортимента багажник не отличался. Водка, вино да плоский металлический ящик с инструментами.

— Наум Константинович, не хотите прокомментировать то, что мы видим? — Василиса повернулась к хозяину машины.

— Вы мне всё это подбросили, — угрюмо буркнул он, отводя глаза.

— Так вот кто поит народ! — ахнула баба Нина, и объектив тяжёлой камеры в её руках дёрнулся. — Ах ты, ирод! Василиска, можно я ему прям тут втащу⁈

— Никак нет. Отставить, по УПК не положено, — невозмутимо отреагировала Василиса. — Фиксируйте всё происходящее, а возмездие его настигнет.

— Ладно-ладно, он ко мне ещё придёт выселяться из комнатёнки… — мстительно пообещала вахтёрша, и её глаза хищно блеснули.

Василиса вернулась к допросу:

— Подозреваемый… Что в бутылках?

— Вода! Минералка! — недовольно огрызнулся Ключников.

— Вам же это подбросили? Откуда ж Вы знаете? — саркастически хмыкнул Зайцев.

Страх опоздать на работу у работяги окончательно испарился, происходящее шоу теперь откровенно его забавляло.

— Пошёл ты, жмот, — огрызнулся Ключников.

— Мы действительно с вами не эксперты, — резонно заметила Василиса, надела на правую руку перчатку, латекс щёлкнул. Она взяла одну из бутылок, слегка покрутив её. — Однако можем провести выборочную проверку методом органолептического анализа и приёмами одорологии.

— Чего? — не понял подозреваемый.

Вместо ответа Василиса с лёгким хрустом свернула крышку и, поднеся горлышко к своему носу, втянула воздух, затем по очереди поднесла открытую бутылку Зайцеву и мне:

— Понятые, чем пахнет?

— Водкой и сроком, — с готовностью выдал Зайцев.

— Алкоголем, — сухо прокомментировал я, утвердительно кивнув.

— Фиксируем ещё один метод на видеозапись.

Василиса подготовилась основательно и действовала уверенно, словно учитель физики на лабораторной. Достала из кармана обычную железную столовую ложку, налила в неё немного жидкости из той же бутылки. Вернув открытую бутылку обратно в ящик, Василиса достала из другого кармана зажигалку и поднесла к ложке. Чирк. Искры. Ещё раз. С третьей попытки над поверхностью жидкости вспыхнул и лениво заплясал слабенький, голубой огонёк.

— На камере хорошо видно? — ровным голосом уточнила она, глядя прямо в объектив. — Жидкость пахнет алкоголем, прозрачная и горючая. Окончательный вывод о составе сделает экспертиза. Сейчас я заполню протокол, и мы продолжим уже в участке.

Едва импровизированный следственный эксперимент с горящей ложкой был завершён, баба Нина, всё это время с явным удовольствием исполнявшая роль нашего оператора, торжественно вернула камеру Василисе. Наскоро попрощавшись, пенсионерка с неожиданной для её возраста прытью устремилась обратно к своей вахте. Там её ждал стационарный телефон, и что-то мне подсказывало, что информация о поимке нелегального торговца спиртным разлетится по посёлку в режиме реального времени.

Мы с Зайцевым без церемоний забрали у Ключникова ключи и сами перегнали его машину к опорному пункту.

Василиса же приняла странное, на первый взгляд, решение, она повела подозреваемого пешком, благо идти было недалеко. Я с лёгким беспокойством следил за этой прогулкой, пока Василиса, поймав мой взгляд, едва заметно не подмигнула. Смысл этого жеста дошёл до меня мгновенно, хищник играл с добычей. Она намеренно даёт возможность Ключникову попытаться сбежать. Сорвись он с места, она бы его поймала, добавив к делу железобетонный эпизод с сопротивлением, который всерьёз бы его дискредитировал.

Но погони, как в сериале, не случилось. Ключников то ли почуял подвох, то ли просто смирился, он сравнительно мирно дошёл до опорника, лишь бухтя себе под нос всю дорогу.

Спустя некоторое время мы все были в опорном пункте полиции. В небольшом кабинете нас было четверо: я, Василиса, Зайцев и мрачный Ключников.

Василиса выполнила данное понятому обещание, позвонила начальству Зайцева, сообщила о том, что он привлечён в качестве понятого, пара фраз о гражданском долге и содействии следствию. Затем она выписала ему официальную справку об участии в оперативно-розыскных мероприятиях и пододвинула стопку протоколов на подпись. Быстро везде расписавшись, Зайцев заторопился к выходу.

— Геннадий Алексеевич, а Вы ничего не забыли? — голос Василисы настиг его уже у самых дверей.

Зайцев замер. Обернувшись, он бросил на меня короткий взгляд.

— Ах, да… — он почесал затылок. — Мы тут с почтальоном всё урегулировали. Он принёс извинения и оплатил ущерб. Я хотел бы забрать заявление.

Василиса кивнула, не выразив ни малейшего удивления.

— Как скажете. Ваше право.

Хлопнула входная дверь. Мы остались одни. Василиса повернулась к Ключникову. Тот сидел в углу, на стуле для посетителей, и всем своим видом отчаянно демонстрировал оскорблённую невинность.

— Вы ничего не докажете! — вдруг сказал он, видимо, не выдержав повисшей тишины.

— У Вас в багажнике около ста бутылок водки и ещё тридцать — вина, — спокойно парировала Василиса. — Чего именно мы не докажем?

— Того, что я этим торговал! Это всё для личного потребления! — Ключников выпучил глаза.

— Сто бутылок палёнки без акциза? Для себя любимого? — Василиса усмехнулась. — Ну, почему же не докажем? Я не поленюсь, обойду общежитие и опрошу всех жильцов. Поверьте, найдутся те, кто даст чёткие показания, что приобретал у Вас спиртное. Я соберу все материалы, оформлю дело, а Вас пока… отпущу под подписку о невыезде.

Помощник участкового сделала паузу и добавила с театральным вздохом:

— К сожалению, объективных причин для Вашего задержания прямо сейчас у меня нет.

Физиономия Ключникова мгновенно преобразилась, глаза забегали и в них мелькнул хитрый огонёк. Он явно уже прикидывал в голове варианты, как он сбежит, как только его выпустят за дверь. Глупец. Он ещё совершенно не понимал всей глубины ситуации, в которой оказался.

— А теперь выворачивайте карманы, — сухо скомандовала Василиса. — Если при себе у Вас имеется что-то запрещённое, оружие, наркотики и так далее, предлагаю сообщить добровольно.

Не дожидаясь особой кооперации, она перешла к самостоятельному досмотру. На стол с глухим стуком ложились извлечённые из карманов вещи: старенький телефон, ключи от комнаты, маникюрный набор, маленький фонарик, мятая пачка жвачки… Очередь дошла до скрытого под одеждой. Когда пальцы Василисы подцепили и сняли с его шеи неприметный амулет на тонкой цепочке, похожий на плоскую серую монету с выбитым профилем крокодила, её лицо озарилось торжествующей улыбкой.

— Он? — негромко спросил я, глядя на тусклый металл.

— Эй! А что здесь делает этот понятой⁈ — внезапно возмутился Ключников. — Протокол подписал и вали отсюда! Тебе что тут, театр⁈ Пьянь! Небось мечтал выжрать мою водочку⁈

В запале истерики он даже не сообразил, что только что сам проговорился, в одночасье перечеркнув все свои прошлые оправдания и признав, как сам факт наличия водки, так и её принадлежность.

— Ваша магия на меня больше не действует, — буднично отмахнулся я от его криков. — Василиса, ты ему огласишь варианты, или мне взять это на себя?

— Я сама, — её голос звучал весомо. — Всё-таки опорник — это моя территория.

— Да о чём вы вообще говорите⁈ — громко, и даже как-то показушно воскликнул подозреваемый. Играл он скверно, да и непонятно перед кем, публики в кабинете, способной оценить этот дешёвый спектакль, не было.

Василиса посмотрела на него из-под бровей и произнесла пугающим, ледяным тоном.

— О том, что ты — двоедушник-опивень, душа твоя бесовская. А мы… — она сделала паузу. — Мы тоже двоедушники. Только такие, которые очень не любят мелких пакостных бесов.

Глава 23 Антиалкогольная компания

— Ага! Вы нарушили правило Маскарада! — он вскочил так резко, что стул скрипнул ножками об пол, победно вскинул руку, словно пытаясь помахать кому-то на потолке.

— Сядьте, или я прикую Вас к батарее, — равнодушно, не повышая голоса, отозвалась Василиса. — Вы, между прочим, на парковке, прямо во время оперативных мероприятий, пытались применить ко всем присутствующим свою ментальную магию, и преуспели бы, если бы я не заблокировала её.

Рука Наума Константиновича медленно опустилась.

— Так вот почему… — разочарованно протянул он и сел обратно на стул. — Чего Вы хотите?

— У нас есть два варианта, — начала Василиса.

— Взятку⁈ — глаза Ключникова радостно блеснули. Он зыркнул на меня, перегнулся через стол, понизил голос и зашептал. — Коррупция? Подкуп? Давайте напрямую, сколько Вы хотите?

— Не всё так просто, Наум Константинович, — вздохнула Василиса с бесконечным терпением человека, ежедневно работающего с идиотами. — Сделайте одолжение, постарайтесь не перебивать меня. Итак, первый вариант. Я оформляю всё по закону. Изъятые водку и вино отправляем на экспертизу. Если там найдут токсичные соединения, Вам светит не только сто семьдесят первая, точка четыре, УК РФ…

— Я не торговал! — выкрикнул он. — Это исключительно для личных нужд!

— Я просила не перебивать! — её голос стал на тон выше и жёстче. — К этому мы прицепом добавим торговлю без кассового аппарата, уклонение от уплаты налогов, а также двести тридцать восьмую статью. За сбыт товаров, не отвечающих требованиям безопасности жизни и здоровья потребителей.

Ключников презрительно фыркнул, скрестив руки на груди:

— Мой адвокат камня на камне не оставит от Ваших обвинений! Мы развалим в суде все Ваши обвинения! Да Вы даже в протоколе ошибки допустили!

— Сильно сомневаюсь. И Вы опять меня перебиваете. Итак, вариант первый: я оформляю материалы по всем выявленным эпизодам. И мне абсолютно плевать, сумеете Вы оправдаться или нет. Потому что уже сегодня я свяжусь с Инквизицией, и до обычного суда дело, скорее всего, даже не дойдёт. Они изымут Вас у нашего правосудия ради своего, специального и очень специфического, — Василиса смотрела прямо ему в глаза, и мне показалось, что она не моргает.

— Ничего мне Ваша Инквизиция не сделает! — самодовольно фыркнул Ключников. — Подумаешь, водка! Что в этом такого? Это юрисдикция мирского суда… тьфу, то есть, районного. Маскарад я не нарушал, никого не убивал, знаете ли. Люди сами пьют. Ничего из Тайных законов я не нарушил.

— Ну, не скажите, не скажите, — вкрадчиво протянула она, и теперь в её интонации появились нотки, похожие на то, как змея, подбирается к замершей жертве всё ближе. — Возможно, Вы и осведомлены о методах работы Инквизиции. Подозрительно хорошо осведомлены, надо заметить, для невинного двоедушника. Однако за эту ночь я успела провести собственное расследование, перелопатив гору данных из Вашей весьма неприглядной биографии. Два года назад в Ставрополе на стройке по Вашей вине один из рабочих сорвался вниз в невменяемом состоянии. Он получил увечья, перелом таза, инвалидность на всю жизнь. Я уж молчу о том, что его уволили по статье.

— Нечего бухать на работе, особенно когда работаешь на лесах! Алкашня проклятая! — огрызнулся он.

— И снова Вы меня перебиваете… А три года назад, на объекте в Ингушетии, двое рабочих устроили поножовщину в состоянии алкогольного опьянения. Один оказался в больнице с ножевым ранением и тяжкими телесными, а второй, образно выражаясь, «отъехал на зону» на четыре года за то, что махал ножичком.

— Я тут ни при чём, — заметно побледнев, пробормотал он.

— Вот эти сказки про чудесные совпадения Вы будете рассказывать Инквизиции, — голос Василисы звучал ровно, но от этой тональности веяло холодом. — Колдухин далеко не первое место, где Вы успели нагадить, но, вероятнее всего, последнее. Думаете, раз Вы лично не пилили опорные балки лесов, не Вы держали нож, то Ваши руки чисты и Вы невиновны? Вы незаконно использовали магию двоедушника и причиняли ущерб людям, причём существенный ущерб, Вы делали это осознанно год от года. За такое, в лучшем случае, сажают на очень долгие сроки. А что бывает в худшем случае… Казнь? У Вас появится отличная возможность узнать точно, на собственном опыте.

Повисла тяжёлая пауза. Ключников сглотнул.

— Вы упоминали про варианты, — его голос дрогнул. — Мы… можем договориться?

— Да, в некотором роде. Второй вариант — это Вадим.

Я улыбнулся и, почти по-приятельски, помахал ему рукой.

Ключников перевёл удивлённый взгляд на меня.

— Почтальон?..

— Дело не в профессии, а в роли, — спокойно ответил я. — Во втором варианте помощник участкового оформит все необходимые бумаги, но отпустит Вас под подписку о невыезде. А затем мы с Вами, образно говоря, возьмёмся за ручки, и я лично провожу Вас за пределы Яви.

Лицо Ключникова осунулось, он моргнул и начал сбивчиво:

— Подождите. Ещё раз. Вы, двое мерзавцев… подлых двоедушников, собираетесь меня казнить? Убийство? Такой у Вас второй вариант? Интересный выбор у меня, между смертью под пытками и смертью без пыток. Это такой вариант?

— Нет. Ничего подобного, никакой казни не будет. Наум Константинович, — я покачал головой, не сводя с него пристального взгляда. — Я буквально выпровожу Вас в Навь и настоятельно попрошу больше оттуда не возвращаться. Вы останетесь живы, целы и в полном сознании. Обещаю, это не больно. Обычная депортация.

В глазах Ключникова блеснуло безумие.

— В Навь? — ошарашенно выдохнул он. — Ритуал изгнания? Но ведь… изгнать можно только нежить!

— Техническая сторона Вас не касается, я только обещаю, что это будет не больно, — ответил я, скрестив руки на груди. Выдержал паузу, оценивая его реакцию, и продолжил. — Навь — это же изначальный дом Вашей бесовской души. Именно там она родилась. И как бы Вы сейчас ни прикидывались невинным пушистым зайчиком, не делали круглые глаза, наигранно пугаясь, Ваш истинный дом там. И Вы это прекрасно знаете. Бесам вообще не место среди людей. Вы ведь никогда не существуете во благо общества, Вы лишь эгоистично используете смертных в своих целях и во вред им самим. Поэтому всё предельно логично, выбирайте, либо депортация в исходную точку, либо Инквизиция. Рекомендую отправиться в Навь, уверен, Вам там понравится. Но я настоятельно попрошу Вас оттуда не возвращаться. Это существенная часть сделки.

Я слегка подался вперёд.

— Во всяком случае, в известную нам часть Яви. То есть, никогда в течение следующей вечности не попадаться на глаза ни мне, ни Василисе Александровне. Иначе мы расценим это как нарушение договорённости и без лишних разговоров пустим в ход вариант с Инквизицией.

— И снова Вы мне угрожаете? — он капризно, почти по-детски выпятил губу.

— Видите, как у Вас всё просто? — усмехнулся я. — Как легко было дёргать за ниточки чужой разум. Не Вы ведь заливали в себя алкоголь, не Вы били морды, не Вы падали пьяным в грязь, не Вы размахивали ножом, руша собственную жизнь. С работы за пьянство увольняли тоже не Вас. Вы лишь дурманили людей, заставляли их опускаться на самое дно, а сами стояли в сторонке, наслаждались зрелищем, да ещё и читали им нотации. Так вот, Наум Константинович, у нас ситуация абсолютно зеркальная. Я глазом не моргну, отдам Вас Инквизиции, потому что не я буду марать руки. Не я подвергну Вас сотням часов допросов, не я буду Вас пытать… Да и вообще, мне в деталях неизвестны методики Инквизиции. Как же легко чего-то не знать, когда грязную работу делают за тебя, верно?

Я умолк. Основная мысль была озвучена. Повторять? Разжёвывать? Зачем? Тот, кто способен понять, всё услышал, а если не понял с первого раза, то и незачем объяснять.

Василиса, ещё не некоторое время, молча смотрела на Ключникова. Затем она положила на стол пачку бланков.

— Итак, — голос Василисы звучал холодно. — Врать не буду, Наум Константинович, моё личное отношение должно пугать Вас куда больше, чем угрозы Вадима. Потому что мне абсолютно всё равно, что с Вами будет. Во мне нет ни капли сочувствия к Вам. Я, точно так же, без единой эмоции передам Вас либо инквизитору, либо Вадиму. Для меня Вы — уже закрытое дело. Чтобы Вы ни выбрали сейчас, в любом случае я просто дооформляю документацию по изъятому у Вас алкоголю, отпущу Вас под подписку о невыезде и в ту же секунду забуду о Вашем существовании.

— Всё ради Вашей полицейской статистики! — зло прокомментировал он, нервно дёрнув щекой. — Очковтиратели! Только и умеете, что накручивать показатели…

— А причём здесь показатели и статистика? — оборвала его Василиса. — Я просто честно делаю свою работу. Весь тот суррогат, которым Вы незаконно торговали и ломали людям жизни, уже изъят. Я это делаю не ради галочки в отчёте. Моя цель, пресекать преступления и убирать с улиц таких, как Вы. А Ваша цель сейчас, выбрать, как именно Вы отправитесь в своё безрадостное будущее. Ну, само собой, для разнообразия Вы ещё можете попытаться напасть на меня, броситься в бега… и всё в таком духе. Выбор за Вами.

— И Вы меня пристрелите, — высокомерно ответил он. — Нет уж. Конечно, я выберу эту Вашу странную извращённую депортацию. Никогда про такое не слышал, однако же… Но знайте же, что вы подлые уроды.

— Следи за языком, опивень, — недобро рыкнул я. — Иначе своё обещание насчёт «не больно» я не выполню.

— Поверьте, он может, — подтвердила Василиса, не отрываясь от бланков. — Так, всё. По документам я отпустила Вас под подписку, а Вы нарушили условия меры пресечения и скрылись в неизвестном направлении.

Я впервые открывал портал в Навь прямо из опорного пункта. С технической точки зрения это оказалось самым удобным вариантом, куда проще, чем тащить упирающегося беса к озеру и там прятать портал от случайных глаз, поднимая туман. Единственная реальная трудность заключалась в масштабе, нужно было ювелирно открыть маленький портал так, чтобы он поместился в тесном помещении.

Обычно-то, если дать силе волю, он распахивается так, что внутрь пара комбайнов с опущенной жаткой проедет и не заденет края.

Мегалит восстановил энергию и отзывался легко. Сила текла послушно, и вскоре прямо посреди комнаты появилась пространственная дыра с рваными светящимися краями, примерно полтора метра в ширину и два в высоту. В ней виднелось всё то же каменное поле с кучей мусора на горизонте.

Опивень размашисто, со злостью расписался в бумагах Василисы, швырнул ручку на стол и бросил на нас испепеляющий взгляд.

— Можно мне хотя бы вещи забрать из своей комнаты? Деньги? — в его голосе снова прорезались капризные, мелочные нотки. — Вы же не имеете права забирать мои деньги!

— Там Вам деньги не понадобятся, — совершенно серьёзно ответил я, кивком указывая на пульсирующий зев портала. — Идите.

Пока он мялся перед переходом, я спокойно достал из-под стола пакет с заранее подготовленными ботинками, своими, и были в нём ещё одни, старые, стоптанные берцы, давно валявшиеся в подвале. Они остались ещё от Стёпки, всё как-то думал, что пригодятся и не выбрасывал. А вот, наконец и пригодились.

Я наткнулся на них в подвале, когда мы с Русланом обустраивали там уютную берлогу. Долго я не мог придумать им применение, а теперь вот этим ботинкам предстояло отправиться на тот свет. В самом буквальном смысле.

Я шагнул в портал первым.

Неожиданно я заметил, что опивень напрягся, подобрался. Мышцы его напряглись, он чуть присел, явно готовясь к рывку. В его глазах мелькнуло безумие. Он явно решил, что вот он, его шанс. Я покинул опорник, и теперь между ним и свободой осталась лишь хрупкая девушка. Что стоит здоровенному мужчине одним ударом отшвырнуть её в сторону и вырваться на улицу?

Вот только «хрупкая девушка» совершенно не собиралась становиться жертвой. В ту же секунду Василиса вскинула руку, и между ней и бесом вспыхнула огромная, высотой в человеческий рост, магическая фигура. Ярко-зелёная, сплетённая из жёстких, угловатых линий, она полыхнула мощным, обжигающим жаром.

— Вы сделали свой выбор, — голос Василисы зазвучал уверенно, громко и грозно. — Причём не сегодня, а тогда, когда начали вредить людям. Идите своим путём и не ропщите.

Ключников, обычно такой смелый и охочий до язвительных слов, вдруг сдулся. Он скривился, видно было, что ругательства были готовы сорваться с его губ, но он промолчал, лишь смачно плюнул и поплёлся в пульсирующую дыру портала.

Как только он переступил границу миров, я схлопнул проход.

— Как же тут воняет, — брезгливо поморщился Ключников, оглядывая пейзажи Нави. — Мерзость. Впрочем, ничего другого я от вашей дыры и не ожидал.

— Это твоя родная дыра, между прочим. И здесь не так уж и плохо, — пожал я плечами. — Просто конкретно это место… со своей спецификой. Держите.

Я протянул ему старые ботинки.

— Мне Ваши подачки не нужны! Палач! — выкрикнул он. — Сатрап! Демонская подстилка!

— Да как скажете, — я равнодушно опустил руку с пакетом. — Можете пойти по раскалённому мосту прямо в своих модных дорогущих кроссовках, купленных на деньги, заработанные на человеческих пороках и сломанном здоровье. Подошвы расплавятся быстро, зато останетесь при своих принципах.

Аргумент сработал безотказно. Спесь с него немного слетела, и мне без дальнейших препирательств удалось вручить ему пакет.

Я повёл его к мосту. Опивень недовольно плёлся следом. Ботинки он в итоге всё-таки надел, хотя всю дорогу бубнил какие-то проклятия и жаловался, что они пыльные, жёсткие и очень малы.

— У меня нет точных картографических данных Нави, но судя по легендам, здесь совершенно точно есть места с зелёной травой и чистыми речками, — спокойно продолжил я, глядя ему в спину. — Туда, конечно, пускают не каждую душу, но… сто́ит попробовать. В любом случае, Навь, она разная. Есть откровенно жуткие пустоши с монстрами, есть вполне пристойные поселения, где обитают души людей, предания гласят, есть даже некое подобие страны вечной охоты. Уверен, с Вашими талантами Вы подберёте себе что-нибудь по вкусу.

— Да пошёл ты, — огрызнулся он.

Опивень ступил на раскалённый мост и тяжело зашагал вперёд, ни разу не оглянувшись.

— Я тебе ещё отплачу, вот увидишь, подлый почтальонишка! — донеслось с того конца моста.

Я смотрел ему вслед, испытывая довольно двойственные чувства. Убить человека в пылу боя не так уж и трудно, к этому подталкивает сама ситуация, адреналин и инстинкт самосохранения. Либо ты, либо тебя. Этого же беса я не убил, но, по сути, навсегда изгнал в иной мир. С другой стороны… он был из тех, кто слова доброго не стоит. Совесть моя молчала.

Я не спешил. Постоял у края, проследив, чтобы Ключников ушёл достаточно далеко и только убедившись в этом, решил возвращаться в Колдухин.

Чтобы случайно не столкнуться в опорнике с кем-то из посторонних, выходной портал я открыл прямо в подвал собственного дома.

Вышел я как раз в момент, когда Кузьма с головой ушёл в какой-то мистический экшен на приставке. На экране юная хрупкая девушка в синей школьной форме брела по жуткому средневековому переулку. Едва пространство позади него вспыхнуло и с гулом разошлось в стороны, Кузьма подскочил на месте.

— Едрёна бабка! Вадим! Чего ты так пугаешь⁈ — истошно заорал он, судорожно вжав кнопку паузы и театрально схватившись за сердце.

— И тебе привет, — невозмутимо отозвался я, шагнув из портала на твёрдый пол подвала, и тут же схлопнул проход за собой. — Ты, кстати, тоже вот так из зеркал вываливаешься. Подумай над этим. Как ты тут, кстати, в целом?

— У тебя закончилось печенье, так что в целом — плохо, — проворчал домовой, постепенно приходя в себя и косясь на то место, где только что зияла дыра в пространстве. — А ты откуда вывалился? Осваиваешь пространственное перемещение?

— Вроде того. Дома никого нет?

— Взрослых нет, не бойся, — отмахнулся Кузьма и вдруг осёкся.

— Тьфу ты! А чего тебе бояться-то? Это же твой дом! Ну ты даёшь, хозяин. Совсем заработался.

Он усмехнулся, покачал головой, снова щёлкнул кнопкой геймпада и продолжил своё виртуальное брожение по пугающему миру.

Его слова заставили меня вспомнить, что у меня вообще-то есть и вполне обычные трудовые обязанности.

Я сидел и наблюдал, как закатное солнце раскрашивало небо в яркие оттенки, вода отражала те же цвета, но на тон темнее. Сколько веков живу, а на закаты смотреть не надоедает. Каждый закат индивидуален. Карман завибрировал, звонила Василиса.

— Ты не занят? — спросила она вместо приветствия.

— Да так, на пляже прибираюсь, — задумчиво ответил я. — А что?

— Подъедь, пожалуйста, к общежитию.

У меня внутри всё ухнуло вниз.

— Что, опять что-то случилось?

— Не пугайся. Просто дуй сюда.

Когда я приехал, двор общежития напоминал сцену из какого-то сурового социального кино. Собралась нехилая такая толпа.

В самом эпицентре, возвышаясь на импровизированной трибуне из старых деревянных поддонов, стоял Павел Семёнович. Он эмоционально толкал речь, видимо, очень длинную, судя по скучающим лицам работяг.

— Сколько слёз пролили матери и жёны, глядя, как их сыновья и мужья теряют человеческий облик⁈ — гремел он на весь двор. — Сколько детей растут без отцовского внимания, потому что бутылка стала важнее семьи⁈ Это не просто слова, это боль, которая живёт в каждом из нас! — с каждым словом Павел Семёнович наращивал громкость, насколько ему позволяли голосовые связки. Перед «сценой» собрались не только обитатели общаги, но и поселковые жители из ближайших домов. В первых рядах, внезапно, стоял Михалыч, главный «трезвенник» посёлка. Он хмурился и утвердительно кивал в такт словам главы, всем своим видом выражая абсолютное согласие.

А за спиной оратора выстроилась настоящая композиция власти. По правую руку, словно каменное изваяние, стояла Светлана Изольдовна Беккер. Она сурово сдвинула брови, скрестив руки на груди. И в этом был свой символизм, находясь без пяти минут на повышении, она всё равно пришла поддержать главу, демонстрируя уважение и свою непреклонную волю.

С другой стороны, стояла Василиса, она держалась чуть поодаль, как бы в тени. Как двоедушник, она не любила быть в центре внимания и сейчас всячески делая вид, что оказалась здесь едва ли не случайно.

Тут же был и Котляров, он многозначительно помалкивал, тяжело глядя на собравшихся.

Он стоял ближе всех, практически плечом к плечу к оратору. Его место рядом с главой служило чётким сигналом: все лидеры посёлка объединились. Котляров всем своим видом показывал, что тоже категорически против того, чтобы его работяги и подрядчики уходили в загул.

— Алкоголь не приносит счастья! — Павел Семёнович ещё не перешёл на крик, но громкость выдавал уже вполне приличную. Случись что, его смело можно было бы нанимать тамадой на шумную поселковую свадьбу, он легко бы справился, причём безо всякого микрофона. — Он забирает здоровье, разрушает мечты, убивает будущее! Он превращает наш посёлок из места, где хочется жить и растить детей, в территорию уныния и безысходности! Мы не можем и не должны с этим мириться! Сегодня полиция совместно с администрацией провела рейд…

Пока глава распинался, я аккуратно протиснулся сквозь толпу, обошёл «сцену» и встал поближе к Василисе.

— Чего тут? — спросил я шёпотом.

— А сам не видишь? — также шёпотом отозвалась она, не сводя глаз с оратора. — Все власть имущие полощут народу мозги. Борются с пьянством путём убеждений и громких лозунгов.

— А-а-а… А я тут при чём?

— При том, что ты тоже должен всем своим видом выражать глубокую солидарность. Баба Маша уже здесь, вон она, трётся около бабы Нины. Так что, стой и молчи с умным видом, — прошептала она, инструктируя меня по особенностям местного политического такта.

Я послушно отошёл в толпу и попытался придать лицу выражение, соответствующие моменту. В этот самый миг в кармане коротко завибрировал телефон.

Я достал аппарат. Пришло СМС:

«Я еду. Встречайте, мои милые мальчики и девочки. Везу себя и подарочек от Алтыная. Ваша Т.».

Я выдохнул и сунул телефон обратно в карман. Неужели? У нашего пижонского дракона всё-таки всё получилось? Ёкарный бабай! И она везёт его сюда. Настоящего колдухинского дракона!

В голове мгновенно вспыхнула лёгкая паника, начисто выбив все мысли о поселковых алкоголиках. Чёрт возьми, у нас же вообще ничего не готово для яйца! Где его высиживать? Кто? Как вообще это делается? Нужна наседка или лучше какой-то специальный инкубатор? А как? А домик для ящера? Мы же ничего не построили! Ой-ой-ой…

Мои хаотичные мысли прервала вибрация. Телефон в кармане зазвонил снова.

— Да, Тамара, привет! — я принял вызов, от волнения даже не взглянув на экран.

— Нет. Это Максим Перепелица. Хотел узнать, что там спонсор сказал и как мне с ним встретиться?

— Никак. Он улетел на Карибы, на конференцию, — яростным шёпотом отозвался я, стараясь не привлекать внимания толпы. — Но перед отъездом я показывал ему сметы. Он сказал, что пришлёт пару своих бригад и всё сделает сам.

— Я уверен, что смогу его переубедить! Вы просто неправильно презентовали…

— Вам знакомо слово «назойливость»? Его работяги уже половину дела сделали. Всё! Не звоните мне больше, я заблокирую Ваш номер.

Я сбросил вызов и действительно занёс его номер в чёрный список.

Однако не прошло и пятнадцати секунд, как телефон в руке ожил снова. Я уже набрал в грудь побольше воздуха, чтобы послать неугомонного Перепелицу куда подальше в лес, куда волки ходить боятся, но тут взгляд упал на экран. Там высвечивалось: «Макс Бобр».

Это было весьма неожиданно. Я протиснулся сквозь толпу, чтобы отойти в сторону, где голос главы звучал не так оглушительно.

— Привет, Макс.

— Здоро́во, Водяной. Слушай, я чего звоню-то… А! Вот! Твой этот каменюк работает.

— Какой ещё каменюк? — за последнее время на меня свалилось столько событий, что сходу уловить мысль Бобра без контекста совершенно не получалось.

— Ну, который важный камень. Смекаешь? — радостно сказал он.

И только тут до меня дошло. Он имел в виду Мегалит, но в открытую по телефону говорить не может.

— Да, конечно, работает, я же говорил.

— Ну мало ли, что ты там говорил. Короче, у нас всё получилось по итальянскому кирпичу, контракт наш, объёмы пошли, работа кипит. Тебе на счёт скоро почти шестьдесят мультов капнет. Там чуть до ровного не хватило, но, думаю, ты не в обиде, — хохотнул он. — Честно тебе скажу, когда только ввязался в этот твой блудняк с заводом, думал, пожалею. А нет, выхлоп такой, что я уже все вложения окупил. А оно ничего, оказывается, с тобой можно дела иметь. Ладно, бывай, Водяной. Если что, номер мой помнишь.

И он сбросил вызов.

— Помню, — эхом отозвался я в пустоту.

— С кем это ты тут? Сам с собой разговариваешь? — внезапно тяжёлой ладонью меня похлопал по плечу Павел Семёнович.

Я обернулся. Оказывается, глава уже закончил толкать свою пламенную речь, и теперь место на «трибуне» заняла Беккер, чтобы чуточку постращать народ на предмет юридических последствий.

— Да ты не переживай, — добродушно прогудел он. — Я подумал, что ты из-за ДК расстроишься. Ну и решил, что надо бы выступить, народу всё объяснить. Ты вот в силу возраста наверняка недооцениваешь собрания колхоза. А ведь крайне важные были мероприятия. Важнейшие! С общественностью надо разговаривать, а то она, общественность эта, понятия не имеет, чего мы от неё хотим. А тут мне Светлана доложила, что Василиса накрыла партию водки. Ну я и взял быка за рога. Так что, считай, пьянство побеждено! Я всё решил, можешь спать спокойно.

Он ещё раз по-отечески похлопал меня по спине.

Я усмехнулся:

— Спасибо, Павел Семёнович, очень помогли. Теперь-то заживём.

Nota bene

Книга предоставленаЦокольным этажом , где можно скачать и другие книги.

Сайт заблокирован в России, поэтому доступ к сайту, например, черезAmnezia VPN : -15% на Premium, но также есть Free.

Еще у нас есть: 1. Почта b@ — получите зеркало или отправьте в теме письма название книги, автора, серию или ссылку, чтобы найти ее. 2. Telegram-бот, для которого нужно: 1) создать группу, 2) добавить в нее бота по ссылке и 3) сделать его админом с правом на «Анонимность» . * * * Если вам понравилась книга, наградите автора лайком и донатом: Водяной 6